— Я их нашел, — сообщил Мэддокс Кейдж в свой телефон.

— Обеих? — уточнил скрипучий голос в трубке.

— Практически. Где Иден, там и другая где-то поблизости. — Он не назвал ее имени. После того, что она сделала, мужчине на другом конце провода было ненавистно слышать ее имя.

— Ты уже видел Иден?

— Сегодня утром я был в ее летней школе и видел, как она заходит в здание вместе с приемной матерью.

— Немедленно сообщи мне, когда они будут у тебя, — голос собеседника стал жестким. — Обе.

— Я понимаю.

— И, Мэддокс, не медли. Забери их и сразу уезжай из города. Ты понял?

Странная дрожь пробежала по его спине.

— Да, сэр.

Мэддокс закончил разговор и откинулся на спинку заднего сиденья такси, глядя в окно. Движение машин остановилось на светофоре, и прямо перед ним стоял туристический автобус.

По обеим сторонам дороги возвышались большие многоэтажные здания из стекла и бетона. Широкую улицу окаймляли пышные пальмы. Слева от такси гигантские краны, словно механические пауки, цеплялись за полуразрушенный каркас высотного кондоминиума.

По тротуару то и дело сновали пешеходы, некоторые в деловых костюмах, многие в гавайских рубашках и шортах-бермудах, загорелые девушки в топиках и крошечных шортиках, призывно покачивали бедрами, и все они обливались потом от полуденной флоридской жары.

Мэддокс с отвращением отвел взгляд. Одна из многих причин, по которым он презирал города. Соблазны и вонь автомобильных выхлопов, постоянный шум гудков и рев моторов, хаотичные толпы, яркие огни и сталь повсюду, куда бы он ни посмотрел.

Он все же предпочитал покой природы.

Казалось, светофор на перекрестке горит вечно.

— Сколько еще? — спросил он, едва сдерживая волнение.

— Пять миль, — ответил таксист, гаитянин с густой щетинистой бородой, на смартфоне которого тихо играла мелодия конпа. — С учетом всей этой суеты дорога займет минут двадцать пять.

Мэддокс Кейдж подобрался достаточно близко, чтобы почувствовать запах победы. Она буквально бурлила под его кожей.

Они обе здесь, в Майами.

Он охотился за девушками почти три года, и с каждым месяцем его отец становился все более раздражительным и нетерпеливым.

Два года назад Мэддокс почти поймал сестер в Эверглейдс-Сити, но им все же удалось от него ускользнуть.

Должно быть, Дакота изменила имена. Каким-то образом они просто исчезли.

Но вчера его отец, Соломон Кейдж, почтенный брат Пророка, лидер «Пастухов милосердия», вручил Мэддоксу сложенный листок бумаги с одним единственным адресом.

Они с отцом никогда не общались по электронной почте или по телефону, если только это не был одноразовый оплаченный телефон. Как правило, они не выходили в интернет. Так надежнее.

Бумагу можно легко уничтожить. Она не оставляла электронного следа.

Однако Мэддокс использовал интернет для поиска своей жертвы. Постоянно просматривал записи, как государственные, так и частные, проверял газеты, больницы, базы данных транспортных средств и ордера на арест.

За два года ни единого следа. Мэддоксу не удавалось их обнаружить… до позавчерашнего дня. Быстро просматривая «Майами Геральд», как он делал с десятками региональных газет, он наткнулся на фотографию знакомого сияющего лица.

Он сумел их найти в многомиллионном городе. Он отыскал сестер, когда они могли бежать в Неаполь, Форт-Майерс, Марко-Айленд, на юг, на Ки-Уэст, или на север, в любой из сотен городов и поселков центральной и северной Флориды.

Мэддокс не сомневался, что они обе у него в руках. Где бы ни была Иден, Дакота точно поблизости.

Он назвал отцу имя девочки — Иден Слоан — и имена приемных родителей. Через день он уже знал адрес.

У Мэддокса спустя долгое время появилась зацепка. Он не собирался проигрывать. Только не в этот раз.

Иден вернется на свое законное место. А Дакота… Дакота предстанет перед судом за свои преступления.

Мэддокс Кейдж верил в справедливость. В наказание.

Теперь справедливость наконец восторжествует. И он будет тем, кто ее восстановит.

Но сначала ему нужно выполнить небольшое поручение. Его брат Абель попросил забрать посылку с контейнерного терминала Южной Флориды в порту Майами.

Мэддокс не знал, что это за посылка. Ему и не нужно было знать. Его отец и брат служили Пророку, и он тоже.

У него перехватило дыхание, когда такси въехало в туннель Порта Майами.

Он сжал руки на коленях так сильно, что ногти впились в мозолистые ладони. Он ненавидел высоту, но еще больше презирал ощущение подводной ловушки.

Они находились на глубине ста двадцати футов. Мэддокс чувствовал каждый фут, словно на его грудь положили тонну кирпичей, огромное давление мешало дышать, а биение сердца порождало жуткую какофонию в ушах.

Его телефон пискнул. Он достал его из кармана. Сообщение с неизвестного номера, но Мэддокс знал, кто его отправил: двоюродный брат Рубен.

«Планы изменились. Забудь о посылке. Уезжай сейчас же. Все вот-вот начнется».

Он озадаченно посмотрел на телефон. Неужели Рубен имел в виду то, о чем подумал Мэддокс? Может ли это быть правдой? Волоски на его шее зашевелились. «Что?» Он написал ответное сообщение.

Мэддокс так и не успел нажать кнопку «Отправить».

Ослепительный свет хлынул в туннель позади него. Свет озарил салон машины, ослепляя все вокруг своим палящим сиянием.

— Что за черт! — закричал таксист.

Мэддокс инстинктивно наклонился вперед, и ремень безопасности врезался ему в живот. Он закрыл голову руками и зажмурился от жестокого, ослепляющего света.

Ощущение было такое, будто смотришь прямо на Солнце.

— Что это такое? — продолжал кричать водитель. — Что, черт возьми, происходит?

По туннелю пронесся оглушительный грохот, потрясший воздух своим чудовищным ревом. Тысячи тонн бетона содрогнулись и вздыбились над головой Мэддокса.

Такси подняло и бросило в воздух. Ремень безопасности больно впился в тело и обжег шею, когда машина врезалась в бетонную стену туннеля.

Глава 8

Дакота

Дакота смотрела на огромную тучу, клубящуюся над центром Майами, чудовищную и яростную оранжево-красную массу диаметром почти в милю с огненно-кровавым ядром. Огромное облако пробивалось сквозь атмосферу, поднимаясь и расширяясь с поразительной скоростью, воздух вокруг него ионизировался настолько, что небо засияло диким светом.

Колоссальное облако разрасталось с ужасающей, неистовой скоростью, пока, казалось, не заслонило собой весь горизонт.

И все равно оно поднималось, словно собираясь разорвать само небо.

До этого момента все казалось не реальным.

Но теперь отмахнуться от страшной правды было невозможно.

Дакота отчаянно надеялась, что Иден последовала ее указаниям и нашла способ защитить себя, пока она не доберется до сестры.

— По нам запустили ядерную ракету? — прохрипел хвостатый парень, стоя на коленях рядом со своей раненой подружкой. — Как такое возможно! Я думал, что ракеты в шахтах сбивают все, что летит в нашу сторону!

— Так и есть. — Дакота прищурилась, ее взгляд все еще был затуманен. — Но это наземный взрыв. При воздушном взрыве ножка гриба не касалась бы земли, и он был бы светлее, почти белым. Не таким.

— Что это значит? — растерянно спросил Хулио.

— Бомба взорвалась на земле. — Желудок Дакоты болезненно сжался, кислота обожгла горло. Она сделала несколько медленных, спокойных вдохов и напряглась, пытаясь вспомнить все, о чем предупреждал ее Эзра. — Это не ракетный удар.

— Что это была за вспышка света? — обеспокоенно поинтересовался Уолтер, он склонился над блондинкой Тамарой с металлическим стержнем в животе. — А этот шум, как от товарного поезда?

— При ядерном взрыве высвобождается огромное количество энергии в виде гигантского огненного шара, световой и тепловой волны, ударной волны, мгновенного излучения и отсроченного излучения, — попыталась объяснить Дакота.

Она уставилась на грибовидное облако, поднимающееся над землей, — темное, тяжелое и угрожающее.

— Мы, должно быть, находимся достаточно далеко от нулевой отметки, чтобы не попасть под огненный шар и самую сильную световую волну. Тепловая волна, вероятно, была заблокирована высокими жилыми комплексами на противоположной стороне улицы или другими зданиями на ее пути.

— Откуда ты знаешь? — Парень с хвостиком быстро заморгал, глядя на Дакоту. Он все еще плохо видел.

— Иначе у нас были бы ожоги второй и третьей степени. Или мы бы уже умерли, — просто сказала она.

— Как далеко, по-твоему, мы от места взрыва? — напряженно спросил Логан.

Ей хватило ума сосчитать секунды между световой и ударной волнами, которые действуют подобно грому и молнии. Правда, она не уверена, что начала считать достаточно быстро.

— Ударная волна движется со скоростью 300 метров в секунду, или 980 футов, а световая — почти мгновенно, — торопливо объяснила она. — Считая секунды между ними, можно получить приблизительное представление о расстоянии до места взрыва. Я насчитала семь секунд, но, возможно, пропустила секунду в самом начале. Значит, примерно полторы мили от нулевой отметки, плюс-минус.

— Значит, мы в безопасности, — с облегчением выдохнул Уолтер.

— Я этого не говорила. — Она взглянула на свои механические часы, которые Эзра подарил ей на семнадцатилетие больше двух лет назад. 12:40. Бомба взорвалась в 12:38. Прошло уже две минуты.

— Нам нужно…

— Где взорвалась бомба? — перебил лысый парень.

— Точка удара должна быть где-то в центре города, — предположила Дакота. — Пока нельзя сказать наверняка.

Хулио втянул в себя воздух и осторожно вытащил из бедра большой янтарный осколок. Кровь окрасила его джинсы.

— Ты в порядке? — Дакота прошла по усыпанному стеклом полу и протянула Хулио свой фартук через барную стойку. У него сильно шла кровь. — Под раковиной есть еще чистые полотенца.

Хулио, поморщившись, вытащил из предплечья осколок поменьше.

— Просто царапина.

— Мы должны пойти и помочь пострадавшим! — воскликнул Джесси Перетти, бородатый еврейский бухгалтер, сидящий в конце бара.

Его длинная борода была в крови, в седеющей щетине торчали осколки стекла, на правом виске образовалась жуткая фиолетовая шишка размером с яйцо. Он раскачивался на месте. Как минимум, у него было сотрясение мозга.

— Моя дочь работает на Брикелл-Кей…

Дакота сокрушенно покачала головой. В ее душе шевельнулась жалость, но она не знала, как помочь ему, кроме как сказать правду, какой бы суровой она ни была.

— Все, что находилось в эпицентре этого огненного шара — по крайней мере, в радиусе полумили, — все исчезло.

Все присутствующие уставились на нее, оцепенев от шока.

— Мы говорим о температуре в 300 000 градусов Цельсия, которая выше, чем на поверхности Солнца. Она мгновенно испаряет все вокруг — здания, машины, стекло, асфальт. Людей.

Несколько секунд все потрясенно молчали. Ужас происходящего не поддавался никакому осмыслению. Десятки тысяч людей, которые еще пять минут назад занимались своей обычной, скучной, повседневной жизнью, вдруг исчезли с лица земли буквально в мгновение ока.

— По крайней мере, здесь мы в безопасности. — Из покрасневших глаз парня с хвостиком потекли слезы. — Мы можем подождать приезда пожарных и скорой помощи.

Хулио вытащил еще один осколок стекла и прижал полотенце к ране.

— Ты что, с ума сошел, парень? Ничего не знаешь о ядерном оружии? Помнишь Хиросиму?

Парень непонимающе уставился на Хулио.

— То, что поднялось вверх, должно опуститься, — пояснила Дакота.

Логан потер щетину на подбородке.

— Радиоактивные осадки.

— Я слышал, что это всего лишь миф, — простонал Хвостатый, как будто, поверив достаточно сильно, он мог превратить это в правду.

— Если огненный шар взрывается в воздухе, осадки есть, но их немного, — уточнила Дакота, вспомнив одну из частых лекций Эзры. — Когда бомба взрывается на земле, осадков выпадает в разы больше. Вся испарившаяся почва и обломки попадают в облако. Когда облако движется с ветром, радиоактивный материал остывает и падает, образуя большую полосу осадков и загрязняя все, к чему прикасается.

— Нам нужно выбираться отсюда. — Логан повернулся к ней. — Что ты предлагаешь?

— Время, расстояние и защита, — пробормотала Дакота.

— Что?

— Три составляющие спасения. В каком направлении дует ветер?

Логан выглянул в окно на ряд пальм через дорогу.

— Думаю, на север. В нашу сторону.

— Поверхностные ветры могут дуть на север, в то время как в верхних слоях атмосферы ветры направляются на восток или на запад. Мы находимся в радиусе, где возможно быстрое облучение, но в полутора милях оно минимально, может быть, пять бэр.

— О’кей, тогда мы в порядке… — проворчал Хвостатый.

— Нет, не в порядке. — Кислота обожгла ей горло. У нее закружилась голова и скрутило живот. — Если мы правы и нулевой уровень находится к югу от нас, то мы на пути радиоактивного облака. Северный ветер принесет самые сильные радиоактивные осадки прямо к нам. Этой радиации хватит, чтобы разрушить ваши внутренние органы за считаные часы. А через несколько дней она вас убьет.

— Ладно, — выдавил Хулио, плотно сжав губы, в попытке сохранить спокойствие. — Что нам делать?

Она старалась не выдать своей паники. Паника сейчас может означать только смерть. Лишь ясный ум и план могли сохранить им жизнь.

— Сколько у нас времени? — коротко спросил Логан.

Дакота посмотрела на часы. 12:41. Прошло уже три минуты.

Когда она заговорила, у нее саднило горло.

— Радиоактивные осадки начнут падать на землю через десять минут после взрыва. У нас есть всего семь минут, чтобы найти защиту.

Глава 9

Дакота

— Мы ничего не можем сделать со временем или расстоянием. Нам нужно укрытие, — рассуждала Дакота. — Нужен толстый бетонный барьер, и быстро. — Она выразительно посмотрела на осколки окон и открытый воздух вокруг них. — Это место нам не подойдет

Лысый парень вскочил на ноги, прижимая к груди сломанную руку.

— Ты сказала «расстояние». Моя машина стоит у обочины. Я сажусь за руль и уезжаю от этой бомбы как можно дальше!

— Если твоя машина вообще заведется, — возразила Дакота. — Видишь все эти разбитые машины? А заторы? Что ты будешь делать, когда дороги окажутся заблокированы и ты застрянешь в ловушке под открытым небом? Твоя консервная банка не защитит тебя, когда выпадут радиоактивные осадки.

Лысый парень поморщился от боли и начал возражать, но Логан заставил его замолчать резким взглядом.

— Что нас защитит? — спросил Логан у Дакоты.

— Гамма-лучи способны проникать повсюду. Плотные материалы, такие как бетон, свинец, почва, сталь и вода, могут защитить от гамма-лучей. Нужно, чтобы между нами и радиацией было как можно больше массы. Лучшее убежище — внутренняя часть большого офисного или жилого здания, а еще безопаснее — подвал под землей.

— Большое спасибо, флоридскому уровню воды, за отсутствие подвалов в домах, — проворчал Уолтер.

— А как насчет огромного офисного комплекса напротив нас? — предложил Логан. — В нем двенадцать этажей.

Дакота посмотрела на блестящее здание с огромными оконными проемами на каждом этаже — все стекла разлетелись при взрыве. Левая часть фасада опасно провисла. Верхняя часть вообще обрушилась.

— Оно слишком повреждено и нестабильно. К тому же в офисном здании не хватит еды и воды, чтобы продержаться неделю.

— Неделю? — прохрипела Тамара. — Ты с ума сошла?

— Кинотеатр «Шоутайм», — не обращая на нее внимания, сказал Хулио. — В зрительных залах нет окон, только толстые цементные блоки. Плюс с каждой стороны от него находятся магазины, а еще есть ресторан на втором этаже здания. Подходящее место?

— У них есть буфет, — поддержал его Уолтер. — Много закусок и бутылок с водой.

Логан направился к двери, уже оглядывая улицу за пределами бара.

— Кинотеатр в торговом центре в трех кварталах отсюда. Мы можем быть там через несколько минут.

Дакота кивнула. Идеальный вариант из всех возможных. У них не было времени искать другие альтернативы. Они и так потеряли слишком много времени. Эзра учил ее, как важно действовать быстро.

— Вперед!

Лысый парень вытащил ключи от машины своей раненой рукой.

— Ни за что на свете я не останусь в месте, которое находится прямо на пути радиоактивных осадков. — Он протиснулся в дверь с разбитым стеклом, даже не потрудившись открыть раму.

— Я с ним, — Хвостатый вскочил на ноги, уже сжимая в руке ключи. — Я уезжаю как можно дальше и как можно быстрее. Вы, ребята, с ума сошли, слушая ее. Что она знает? Она всего лишь официантка.

— Дакота много знает, — отрезал Хулио с несвойственной ему резкостью. — У нее светлая голова. Я ей доверяю.

Дакота одарила Хулио натянутой, благодарной улыбкой. Он всегда был добр к ней. И справедлив.

— Все в порядке. Если он хочет вести себя как идиот, это его дело.

— Рафаэль! Не оставляй меня! — Тамара слабо подняла руку, хватаясь за своего парня.

— С тобой все будет в порядке. Я навещу тебя в больнице. — Рафаэль едва сжал ее ладонь и тут же выскочил за дверь вслед за лысым парнем. Он даже не оглянулся.

— Он всегда был засранцем, — пробормотала Тамара, морщась от боли.

Логан с отвращением покачал головой.

— Они сделали свой выбор. Нам нужно идти.

Хулио осторожно переместился в угол бара.

— Радиоактивные осадки вот-вот обрушатся на наши головы. Мы должны уходить, немедленно. Тамара, мы попробуем тебя нести. Давай поднимем тебя.

Джесси потер лиловую шишку на лбу. Он поправил барный стул и опустился на него.

— Безопаснее остаться здесь и дождаться скорой помощи и полиции.

— Времени нет, — предупредила Дакота. — У нас всего несколько минут.

Тамара упрямо покачала головой. Ее веки дрогнули. От потери крови она сильно побледнела.

— Я останусь здесь и буду ждать медиков.

— Скорая не приедет! — Дакота едва сдерживала раздражение. — Разве вы не понимаете? Никто не приедет. Еще очень долго никто не придет вам на помощь.

Но они не двигались с места.

Дакота не была социопаткой. Она не хотела бросать их, но и не собиралась умирать из-за кого-то, кто слишком упрям, чтобы увидеть правду.

— Считай, что я с вами, — прохрипел Уолтер. Он попытался оттолкнуться от барной стойки, но его правая нога подвернулась, и он споткнулся. — Я ни за что не останусь здесь и не позволю вам веселиться без меня.

Хулио обошел стойку и подхватил его под руку.

— Мы тебе поможем. Не волнуйся.

На мгновение Дакота с тоской оглянулась на заднюю часть бара, на обрушившиеся балки и плиту перекрытия, преграждавшие путь в служебное помещение.

Там остался ее рюкзак. И ее XD9. Она могла бы обойтись без содержимого рюкзака, но пистолет…

Две упавшие балки пришли в движение и начали тереться друг о друга со скрежетом и треском. Пыль и обломки рассыпались по ближайшим столам.

— Нам нужно уходить! — твердо проговорил Логан.

Дакота знала, что он прав. Она стиснула зубы и направилась к разбитой двери.

— Все, кто не хочет умереть от радиации, идите за мной.

Глава 10

Логан

Логан обхватил Уолтера за хрупкие плечи, помогая ему бежать. Дакота бежала рядом с ним, слегка запыхавшись, а Хулио держался чуть позади.

Когда они вышли из бара, на них обрушился поток влаги. Подмышки и поясница Логана мгновенно промокли.

На улице царил настоящий хаос. Дым висел в воздухе, все вокруг было затянуто пылью. Повсюду бушевали пожары.

Они мчались по тротуару мимо поваленных телефонных столбов и уличных фонарей, сорванных и сломанных пальм. В нескольких местах им пришлось перейти на проезжую часть, чтобы избежать груды дымящихся обломков частично обрушившихся витрин.

На дорогах в беспорядке валялись автомобили, их металлические рамы смялись и покорежились, десятки машин были опрокинуты на бок. Блестящий «Форд Мустанг» яблочно-красного цвета лежал вверх колесами, его крыша сильно помялась, из-под искореженного капота с шипением вырывался пар, а колеса так и продолжали вращаться.

«Форд F150» врезался в витрину «Данкин Донатс», стены и потолок кафе вокруг него обрушились.

Люди метались по тротуарам, задыхаясь, прикрывая рты, вскрикивая от ужаса. Некоторые отделались синяками и ушибами, другие истекали кровью. Ошеломленные и растерянные, они, пошатываясь, выходили на улицу.

Другие опустились на бордюры, в изумлении и неверии хватаясь за свои порезы, синяки и переломы.

— Я ничего не вижу! — кричал кто-то.

— Мой муж! Ему нужна помощь!

— Мои глаза… Что с моими глазами…

— Помогите нам, пожалуйста!

Голоса доносились словно издалека; Логан почти не слышал их сквозь рев в собственных ушах. Его ноги налились свинцовой тяжестью, дыхание участилось.

Пот уже пропитал подмышки, намочил волосы и капал в глаза — пот от жары, но еще и тот, который Логан так хорошо знал, — кислый пот страха.

— Радиация! — кричала Дакота людям, мимо которых они пробегали. — Ищите укрытие!

Некоторые люди оставались в своих машинах, хмурясь и ругаясь, безуспешно пытаясь их завести. На обочине в серебристой «Тесле» сидела женщина, она вцепилась в руль, не шевелясь и не моргая, ее широко раскрытые глаза были пусты от шока. Ни одна машина не работала, включая те, что не пострадали от многочисленных столкновений.

— Что-то не так с моим телефоном! — задыхаясь, сказал Хулио. Он бежал, держа его в руках и отчаянно тыча в экран. — Я не могу позвонить жене!

— ЭМИ, — осенило Логана. Он даже не задумывался об этом, но, конечно, все логично. Он видел документальный фильм об ЭМИ на «Нетфликс».

— Что? — переспросил Уолтер. — Только что это был ядерный взрыв…

— Так и есть. — Логан втянул в себя влажный, задымленный воздух. Он поддерживал себя в форме на боксерском ринге, но старик оказался тяжелее, чем выглядел. — Взрыв вызывает электромагнитный импульс, который выводит из строя или уничтожает всю электронику и электрические сети — вышки, телекоммуникационные коммутаторы, радары, телефоны, компьютеры, автомобили.

— Матерь Мария и Иосиф, — выдохнул Хулио. — По всему городу?

— Нет, — Дакота притормозила, огибая клубок оборванных искрящихся проводов. — Только в радиусе трех-пяти миль от эпицентра взрыва.

Логан вытер слезящиеся глаза. Запах горящих вокруг вещей — пластика, металла, плоти — ударил ему в нос.

Пожар, охвативший четырехэтажное офисное здание, полностью перекрыл дорогу впереди, вынудив их вернуться назад и найти переулок.

Его внимание привлек плач.

Справа от них, через дорогу, провалилась крыша магазина дизайнерской одежды. Маленькая фигурка жалась к стволу поваленной пальмы. Девочка с растрепанными светло-русыми волосами лет девяти-десяти.

Она была одета в джинсовые шорты и слишком тесную фиолетовую футболку с принцессами Диснея. Очки в розовой оправе криво сидели на ее заплаканном и покрытом сажей лице.

Девочка смотрела на них в немом ужасе. Синее пятно стекало по футболке на лицо белокурой принцессы. Еще большее пятно растеклось по земле у ее ног вместе с маленькой плоской палочкой.

Мороженое. Ребенок, радостно облизывал мороженое. А потом взорвалась бомба.

Логана замутило. В памяти вспыхнуло лицо, неожиданное, нежеланное — маленькое и круглое, с большими умоляющими глазами, черными, как молитвенные четки, отчаянными и полными ужаса. Он затолкал эту картину поглубже в сознание.

Дакота, бежавшая впереди него, замедлила шаг, вытерла пот со лба и протянула девочке руку.

— Радиация приближается. Она может тебя убить. Пойдем с нами в кинотеатр.

Девочка покачала головой.

— Моя мама там, — она жалобно показала рукой себе за спину. — Я зову ее, но она не выходит.

Обвалившаяся крыша угрожающе покачивалась. Магазин превратился в смертельную ловушку.

Даже если мать девочки еще жива, она, скорее всего, серьезно ранена.

У них нет ни времени, ни знаний, ни инструментов, чтобы безопасно вытащить ее оттуда.

Дакота раздраженно выдохнула. Она взглянула на часы, а затем посмотрела вдоль улицы в сторону торгового центра.

— Пойдем.

— Я… я не могу.

— Сейчас тебе нужно позаботиться о себе, — попытался вразумить девочку Хулио. — Мы можем вернуться за твоей мамой позже.

Девочка выпятила нижнюю губу, сдерживая рыдания, и замотала головой.

— Она сказала, чтобы я оставалась с ней, несмотря ни на что.

Хулио взял ее за руку.

— Ну же, милая…

Девочка с испуганным визгом отпрянула назад.

Хулио замер.

— Что нам делать? — неуверенно спросил он.

— Оставь ее, — прорычал Уолтер. — У нас нет времени на героизм.

Логан и Дакота обменялись напряженными взглядами. Это не его дело. По всему городу люди страдали и умирали. Что такое еще один ребенок? Она не была их ответственностью. И уж точно он не отвечал за нее.

Небо над головой потемнело.

— Начинается выброс, — предупредила Дакота. — Прошло семь минут.

Логан отчаянно боролся с желанием бросить их всех и просто сбежать ради собственного спасения. В последнее время подобное чувство посещало его все реже.

Но все же оно сохранилось — врожденное, инстинктивное желание выжить любой ценой.

— Смотрите! — Логан указал вниз по улице. — Кинотеатр прямо там. Нам нужно идти!

На мгновение на лице Дакоты промелькнуло что-то похожее на разочарование. Она покачала головой, отвернувшись от Логана, и выругалась.

А потом схватила девочку за плечи, рывком подняла и сильно встряхнула.

— Если хочешь жить, беги!

Ошеломленная, девочка уставилась на нее, открыв рот и чуть не уронив очки.

Дакота не стала утруждать себя дальнейшими уговорами. Она побежала, по-прежнему крепко сжимая запястье девочки. Та споткнулась, вскрикнув, но официантка не обратила на это внимания и рывком поставила ее на ноги.

И бросилась прочь по улице, таща за собой плачущую девочку.

— Чего ты ждешь? — прорычал Уолтер на ухо Логану.

Они тоже побежали.

Глава 11

Дакота

Дакота мчалась к парковке торгового центра, увлекая за собой девочку, легкие горели от напряжения, а сердце колотилось практически в горле. Каждая секунда отдавалась гулким ударом пульса в венах.

Она не хотела трясти девочку, но это было единственное, что Дакота могла сделать, чтобы вывести ребенка из оцепенения. Возможно, были и другие варианты, но все они потребовали бы драгоценных секунд, которых у нее не было.

По крайней мере, девочка будет жить.

Время неумолимо утекало. Горячий воздух вихрем кружился в воздухе, а стремительно темнеющее небо угрожающе надвигалось на них, настигая на бегу.

Оставались считанные минуты до того, как воздух станет ядовитым. А что, если она уже заражена и невидимые частицы яда глубоко въелись в ее кожу?

Дакота отбросила страх, как собака отряхивается от воды. Страх не принесет ничего, кроме изнурительной паники. Чтобы выжить, ей нужно мыслить здраво.

Четырнадцатизальный кинотеатр «Шоутайм» располагался в центре П-образного двухэтажного торгового центра между магазинами «Олд Нэви», «Все по три Доллара», «Уолгринс», различными бутиками и ресторанами. В зияющих окнах и дверях поблескивали разбитые стекла, но массивное здание из штукатурки и бетонных блоков выглядело достаточно солидно.

На парковке группа подростков с открытыми ртами уставилась на грибовидное облако в небе.

— Живо внутрь! — крикнул им Логан.

Дакота потащила спотыкающуюся девочку через парковку, не обращая внимания на ее рыдания.

— Не упади, а то порежешься о стекло.

Девочка выпрямилась и каким-то образом умудрилась не свалиться, пока они не добрались до торгового центра. В фойе было полутемно, свет проникал только через передние окна.

Дакота посмотрела на часы. 12:46. Восемь минут.

Несколько десятков человек толпились у буфета, большинство из них хмуро смотрели на свои неработающие телефоны или указывали на разбитые окна, на их лицах читались растерянность и тревога.

Несколько семей выходили из разных залов кинотеатра, вероятно, потому, что в середине фильма отключили электричество.

Все присутствующие потрясенно смотрели, как Дакота и остальные ввалились в здание, растрепанные и окровавленные, с плачущим, охваченным паникой ребенком.

— Только что взорвалась ядерная бомба! — закричала Дакота. — Вот-вот выпадут радиоактивные осадки. Отойдите от окон и дверей!

Некоторые люди ахнули и инстинктивно отступили назад, потянув за собой детей.

Мужчина в бейсболке «Марлинс» с круглым, как баскетбольный мяч, животом потряс своим бесполезным телефоном.

— Где ты это услышала? Мы даже не можем включить эту чертову штуку! Питание отключилось.

— Мы видели, — непреклонно заявил Логан.

— Если бы вы вышли на улицу, то увидели бы грибовидное облако своими глазами. Но я настоятельно рекомендую вам воздержаться. Один взгляд может обернуться для вас страшным диагнозом «рак» через полгода.

Мужчина в бейсболке «Марлинс» огрызнулся:

— Вы несете чушь. Это безумие.

— Мы тоже его видели! — воскликнул один из подростков, стоявших позади них. — Это было эпично!

— Эпично и ужасно, — пробормотал другой мальчик, и его голос звучал немного нездорово.

Помещение наполнилось вздохами и перешептываниями. Незнакомые люди обменивались испуганными, недоверчивыми взглядами. Женщина прикрыла уши своей маленькой дочери.

У Дакоты не было времени на очередную философскую дискуссию со скептиками и идиотами. Нужно было сделать слишком много, чтобы остаться в живых.

Она посмотрела на девочку и отпустила ее руку.

— Видишь вон тот киоск? Если ты посидишь там тихо, не двигаясь, то сможешь съесть все, что захочешь. Договорились?

Девочка опустилась на пол и скрестила худые ноги. Она вытерла нос тыльной стороной ладони и обхватила себя руками, все еще дрожа, но в конце концов кивнула.

Одной проблемой меньше.

Дакота повернулась к Хулио, Уолтеру и Логану.

— Возьмите все упакованные закуски, какие сможете. Захватите пластиковые ведерки для попкорна. Они нам понадобятся для воды. Как можно больше!

— Вы не можете этого делать! — пропищал тощий рыжеволосый парень с прыщавым лицом, стоявший за прилавком с бейджиком «помощник менеджера», приколотым к его синей рабочей рубашке. — Это воровство!

— Я склоняюсь к варианту «заимствование», — возразил Логан.

— Вы сумасшедшие! — выпалил парень. — Я звоню в полицию!

— Давай. — Но когда Логан обошел прилавок, парень отступил, поднимая руки и качая головой.

Логан выглядел внушительно. Он был силен и подтянут. По его уверенным, неторопливым движениям и настороженному взгляду Дакота безошибочно определила, что Логан знает толк в драках. Она отложила эту информацию на потом.

Это может пригодиться позже.

Логан проигнорировал мальчишку и потянулся за стопкой пластиковых ведер с желтыми полосками под прилавком. Хулио осторожно заглянул в разбитые витрины и собрал упакованные снэки.

— Что вы себе позволяете? — К ним подошел невысокий крепыш, едва ли не ниже Дакоты. Он ткнул себя толстым пальцем в грудь.

— Это мой кинотеатр.

— Мы пытаемся спасти как можно больше жизней, в том числе и вашу, — дипломатично пояснил Хулио, проявив терпение, которого Дакоте всегда не хватало.

— Вы с ума сошли! — прорычал управляющий. — Вы опасны для посетителей!

— Опасность исходит от бомбы, чувак, — фыркнул один из подростков. — Возьми себя в руки.

Управляющий сердито посмотрел на него, его широкое лицо побагровело.

— Если вы не заплатили за билет, то вам здесь не место!

Дакоту охватило разочарование. Она изо всех сил старалась говорить спокойно:

— Мы никуда не уйдем.

Управляющий агрессивно выпятил грудь и задрал мясистый подбородок.

— Мне все равно, куда вы отправитесь, но только не на мою территорию. Я настаиваю на том, чтобы вы немедленно покинули помещение. Убирайтесь!

Глава 12

Дакота

Дакота открыла рот, намереваясь разнести этого засранца в пух и прах.

Но Логан шагнул вперед. Он свободно держал руки по бокам. Мышцы под его татуировками напряглись и вздулись. Одно его присутствие пугало, и он это знал.

Управляющий побледнел.

— Мы никуда не уйдем, — отрезал Логан низким, опасным голосом.

Хулио достал из кармана джинсов несколько двадцаток и протянул их управляющему. На смятых купюрах виднелось несколько пятен крови.

— Считайте это авансом. Я не вор. Я оплачу любой счет, какой вы захотите. За всех нас.

— Если вы думаете… — начал управляющий.

— Возьми деньги, — прорычал Логан.

Лицо мужчины покраснело так, что казалось, будто оно вот-вот взорвется. Он злобно уставился на Логана, который ответил ему ледяным взглядом. Управляющий уже собирался сказать что-то неприятное.

Логан сделал еще один шаг вперед. Теперь он возвышался над невысоким, коренастым мужчиной.

Лицо управляющего исказилось от внутренней борьбы между инстинктом самосохранения и раздутым эго. Наконец он опустил плечи в знак капитуляции. Казалось, он понял, что у него нет выбора.

По крайней мере, деньги позволили ему спасти уязвленную гордость.

Он схватил купюры кончиками пальцев.

— Это только аванс!

— Я все оплачу, — устало сказал Хулио. — Не волнуйтесь.

Управляющий хмуро смотрел на капли крови, падающие на бордовый ковер у ног Хулио. Его маленькие глазки метнулись к Логану. Он благоразумно решил промолчать.

С нее было довольно.

— Нет времени на эту ерунду! — закричала Дакота. — Неужели вы не понимаете?

Все замолчали, изумленно глядя на нее, ожидая, что по-прежнему будут действовать старые правила вежливого и цивилизованного поведения.

Но этого мира больше нет. Он взлетел на воздух восемь минут назад.

— Радиоактивные осадки начнут выпадать уже сейчас! Бомба настоящая. Самое безопасное — укрыться во внутренних помещениях. И нам нужно добраться до этого убежища в ближайшие минуты, пока радиация не начала пожирать вас изнутри!

— Даже если это правда, мы ни за что не останемся здесь, — прорычал мужчина в бейсболке «Марлинс». Он схватил жену за руку. — Снаружи все выглядит нормально. Мы уходим, пока можем.

Его жена, маленькая невзрачная женщина, оглянулась на Дакоту, когда муж потащил ее к выходу, и на ее худом лице отразилась тревога. Но она позволила себя увести.

— Вы совершаете ошибку! — крикнула им вслед Дакота. Она стиснула зубы, стараясь сдержать гнев. Она и раньше видела много таких женщин — запуганных, покорных, послушных до безобразия.

Ей захотелось врезать кому-нибудь.

Все больше людей последовали их примеру. Вместе с ними к входным дверям направились еще три семьи. Десятки людей вышли на темнеющую парковку, отчаянно пытаясь найти своих близких, попасть домой — который на первый взгляд казался безопасным, но на самом деле больше таким не был.

— Я вам верю. — Кудрявая латиноамериканка в фиолетовом платье в цветочек прижимала к груди сумочку и потрясенно смотрела на Дакоту. — Я видела, как вылетели окна. Все здание содрогнулось. И почему же еще наши телефоны не работают?

Взгляд женщины метнулся к разбитым окнам, а затем снова на Дакоту.

— Но моя дочь на занятиях по балету меньше чем в полутора милях отсюда. Мне все равно, что меня ждет. Я ее не брошу.

Дакота понимала ее отчаяние лучше, чем кто-либо другой. Она чувствовала, как оно подступает к горлу, сдавливает грудь, шумит в ушах. Все, чего она хотела, — это разыскть Иден.

Но если она отправится сейчас, то может погибнуть еще до того, как доберется до места. Она не могла поддаться страху. Страх делает людей глупыми, любил повторять Эзра.

А из-за глупости люди гибнут. Она должна быть умнее.

Она уже поняла, что женщина не передумает, но все равно попыталась:

— Может быть, ваша дочь нашла убежище там, где она находится. Если вы подождете хотя бы несколько часов, радиация значительно ослабнет.

Женщина покачала головой.

— Через два часа она будет в два раза меньше, чем сейчас. Через семь часов — в семь раз меньше. Вы можете подождать…

— Я еду к ней прямо сейчас. Я ей нужна.

— Ваша машина не заведется из-за ЭМИ. А если и заведется, то дорогу преградят всевозможные обломки.

Рот женщины сжался в прямую, бескровную линию.

— Я пойду пешком, если придется. Это риск, но и оставаться здесь тоже.

Дакота покорно вздохнула.

— Ветер несет осадки на север. Пока что. Но он может изменить направление. Просто убедитесь, что вы двигаетесь перпендикулярно ветру. Берите свою дочь и уходите как можно дальше. В радиусе нескольких миль от нулевой отметки радиация будет повсюду. Но осадки, переносимые ветром, способны рассеять радиоактивные частицы на расстоянии более шестидесяти миль.

Женщина взяла Дакоту за руку и сжала ее.

— Спасибо.

У Дакоты не было времени смотреть, как она уходит.

Она взглянула на часы. 12:46. Девять минут.

Дакота повернулась к работнице за кассой, высокой стройной чернокожей девушке, которая нервно грызла ногти, держа в руке разряженный телефон.

На ее бейджике с именем было написано «Мишайла».

— У вас есть фонарики? Раз нет электричества и окон, нам нужно видеть, что происходит внутри кинотеатра.

— В кладовой хранятся пять фонариков на случай непредвиденных обстоятельств. — Кассирша перестала грызть ногти и провела рукой по своей густой гриве с тугими завитками, спускающимися на плечи.

Она настороженно скосила глаза на странно темнеющее небо снаружи.

— Это правда ядерная атака? Бомбы и все такое? Я просто… все кажется таким нереальным.

— Да, это реально. Дай мне фонарики, — попросила Дакота. — Какой зал находится в центре здания?

— Номер семь. Мы показывали новый фильм «Миссия невыполнима».

— Отлично, — Дакота повысила голос, чтобы ее услышали. — Все, кто остается, возьмите как можно больше еды и бутылок с водой и как можно скорее встречаемся в седьмом зале.

Мишайла взглянула на кровавые порезы на руках, лице и груди Хулио и на хромающего от боли Уолтера. — У нас здесь есть аптечка. Я могу помочь. Я учусь на медсестру.

— Здорово. Принеси в зал все, что сможешь.

Мишайла поспешила к двери без таблички за билетной кассой.

Нагруженные стопками пустых ведерок для попкорна и кучей пакетиков с конфетами, печеньем и чипсами, Логан и Хулио направились по широкому коридору.

Уолтер хромал вместе с горсткой людей, которые еще не ушли, держа в руках бутылки с водой и соком.

Управляющий угрюмо последовал за ними в сопровождении рыжеволосого помощника. Они оба выглядели так, будто проглотили что-то кислое и не могли дождаться, когда это выплюнут.

Хулио вопросительно оглянулся на нее.

— Ты ведь идешь?

Он был таким заботливым начальником. Хорошим парнем.

Дакота махнула ему рукой.

— Возьми девочку, ладно? Я сейчас.

Хулио протянул девочке пакетик печенья «Орео» и одарил ее доброй, обезоруживающей улыбкой.

— Пойдем, милая.

Она неуверенно поднялась на ноги, на ее лице застыл страх, но она последовала за ним по темному коридору вместе с остальными.

Дакота в последний раз посмотрела на часы. 12:48. Одиннадцать минут.

Она на мгновение остановилась у билетной кассы, замешкавшись, ее взгляд привлекли разбитые окна в нескольких десятках ярдов от нее.

Отсюда, из глубины здания, она не могла разглядеть грибовидное облако, только обширную парковку и клочок неба за большим магазином.

Небо было темным, как перед грозой, воздух окрасился в мутный кислотно-желтый цвет. Мелкие частицы падали вниз как снег.

Радиоактивные осадки.

Эта реальность.

Бомба была настоящей.

Сколько тысяч человек превратились в пепел? Сколько раненых и умирающих, раздавленных рухнувшими зданиями или сожженных до неузнаваемости? Сколько городов? Пять? Десять? Больше?

Сколько лет потребуется стране, чтобы восстановиться? Сможет ли она когда-нибудь оправиться после такого ужасающего события?

Ничто и никогда не будет прежним.

Дакота проглотила беззвучный крик. Она не могла развалиться на части. Она сильная, она справится, она должна.

Она все еще могла защитить Иден и найти для них выход из этого ада.

Остался ли Мэддокс в живых в этом хаосе? Дакота надеялась, что он все-таки сдох. Ей было плевать, что это делает ее ужасным человеком. Его смерть была бы единственным положительным моментом в этом апокалипсисе.

Ее сестра тоже где-то там. Прячется и боится, может быть, совсем одна, может быть, ранена, но жива. Она должна верить, что Иден жива.

Дакота спасла ее однажды. Она сделает это снова.

Как только станет достаточно безопасно, а может, и раньше — в ту самую минуту, когда она сможет уйти, не обрекая себя на смерть, — Дакота отправится в разрушенный город и найдет Иден.

Глава 13

Дакота

Мишайла принесла фонарики в кромешную тьму кинотеатра.

Дакота оставила ей один, взяла сама, а остальные передала Логану, Хулио и управляющему, который неохотно назвал свое имя: Гэри Шмидт.

— Не заставляй меня об этом пожалеть, — мрачно проговорила она, вжимая ручку фонарика в его мясистую ладонь.

Шмидт включил фонарик и хмуро посмотрел на Дакоту.

— Не тебе решать. Это мои фонарики. Все до единого.

Дакота уже собиралась нахамить, когда к ней подошел Хулио.

— Гэри, мы не можем выразить словами нашу признательность за твою щедрость. — Он произнес это спокойно и искренне, без какого-либо намека на сарказм.

Дакота сверкнула на него глазами, но Хулио продолжил, прежде чем она успела возмутиться:

— Когда все закончится, уверен, новостные каналы с удовольствием покажут сюжеты о местных компаниях, пришедших на помощь жителям города. Для бизнеса это будет просто отличная реклама.

Шмидт раздраженно фыркнул.

— Лучше бы так и было.

— Куда поставить еду? — спросил Уолтер, стоя у экрана.

— Здесь, вполне подойдет, — ответила Дакота. Ей не нравилось быть главной, но она справится и с этим, если придется.

— И кто же будет отвечать за провизию? — хмыкнул Шмидт.

— Спасибо, старина. — Хулио с теплой ухмылкой хлопнул его по спине. — Мы очень ценим твою готовность потрудиться.

Шмидт гордо расправил свои округлые плечи.

— Что ж, хоть кто-то здесь должен знать, что делает.

Хулио подмигнул Дакоте. Она лишь покачала головой и отвернулась. Хулио обладал уникальным даром успокаивать чужое уязвленное самолюбие.

Дакоте, честно говоря, не хотелось даже пытаться.

Она осмотрела зал с помощью фонарика: около сотни плюшевых кресел, стены выкрашены в какой-то темный цвет, который она не могла различить, ковер приглушенного бордового цвета.

Маленькая девочка, которую они спасли, сидела в одном из огромных кресел, поджав под себя ноги, и грызла печенье «Орео». Она сказала им, что ее зовут Пайпер.

Еще четырнадцать человек сгрудились в кучку в главном проходе между ближайшими к экрану креслами. Всего пятнадцать человек, включая двух мальчиков-подростков.

Нет, их было семнадцать. Женщина с ребенком сидели на пустых местах примерно посередине зала.

Женщина хмуро смотрела на них сверху.

Дакота не обращала на нее внимания, занятая своими мыслями. Чего им не хватало? Что еще нужно сделать, чтобы пережить следующие несколько дней?

Она уставилась в потолок, представляя, как радиоактивные осадки оседают на крыше над ними.

— Нам нужно выключить кондиционер, чтобы он не втягивал радиоактивные частицы с улицы.

— Будет жарко… — начал спорить Шмидт.

У нее не осталось терпения на дураков.

— Просто сделай это!

Шмидт недовольно фыркнул, но щелкнул пальцами, подзывая помощника, и тот поспешил выполнить приказ.

Дакота закрыла глаза, мысленно возвращаясь за деревянный обшарпанный кухонный стол, к теплу керосиновой лампы, к обветренному лицу Эзры и его морщинистым глазам, к тому, как он сосредоточенно хмурился и стучал указательным пальцем, когда хотел, чтобы они действительно слушали.

Для выживания необходимы пять важнейших элементов: укрытие, еда, вода, защита и план.

У них есть укрытие и немного еды. Теперь необходимо позаботиться об остальном.

Она открыла глаза и посмотрела на ведерки для попкорна.

— Нам нужно наполнить их водой, сколько сможем. Водопроводные трубы могут прорваться или отключиться в любой момент.

— А как насчет загрязнения? — спросил Хулио. — Разве это не опасно?

— Возможно, но маловероятно. И не так скоро.

Дакота повернулась и посмотрела на сгрудившихся незнакомцев, держа фонарик пониже, чтобы никого не ослепить.

— Я не уверена, что мы успели вовремя. Вероятно, мы находились под облучением минуту, может быть, две. Радиация невидима, если не брать во внимание очень высокие уровни осадков. Вы не сможете ее увидеть или почувствовать, но она прилипает к вашей коже и волосам, к одежде, обуви — ко всему. Чем дольше она остается на теле, тем больше вреда наносит.

— Поэтому нам нужно пойти в туалет и тщательно вымыться. Разденьтесь до белья и вымойте тело водой с мылом. Обязательно умойте лицо — брови и ресницы тоже.

— Затем необходимо вымыть волосы. У нас здесь нет обычных шампуней, но они связывают радиоактивный материал с белком волос. Не самая лучшая идея. Так что используйте только мыло и воду.

— После того как вымоетесь, тщательно постирайте всю одежду, которая на вас сейчас. Конечно, было бы лучше сложить ее в пакет и выбросить, но вряд ли мы захотим основать здесь колонию нудистов.

Логан фыркнул.

— Может, мы все очень хорошо отмоем? — пропищала Пайпер с потрясенным видом. — С большим количеством мыла?

Хулио тепло ей улыбнулся.

— Отличный план, малышка.

Дакота направила фонарик на Мишайлу.

— Ты проводишь нас к ближайшим туалетам в центре здания, подальше от окон и выходов?

— Конечно. У соседнего зала есть несколько туалетов.

— Все это кажется немного чрезмерным, — раздувая грудь, чтобы казаться более внушительным, проговорил Шмидт. — Вряд ли нам нужно пугать присутствующих детей нагнетанием паранойи.

Дакота знала таких, как он. Неважно, что она только что с ним познакомилась. Она часто встречала людей как Гэри Шмидт, начиная с придирчивой социальной работницы миссис Симпсон и заканчивая ее последними самодовольно-самоуверенными приемными родителями.

И те, прежние, о ком она больше не позволяла себе думать.

Она не собиралась тратить ни свое, ни чужое время, пытаясь переубедить человека, настроенного скептически.

— Мы сделаем это. А ты волен поступать как хочешь. Все остальные, после того как вымоете себя и свою одежду, сполосните и наполните все до единого ведра. Нам нужно по галлону воды в день на человека для питья и умывания. В любой момент водопровод может отключиться.

Глава 14

Дакота

Дакота зажала фонарик в зубах, схватила около пятидесяти ведер и, не оглядываясь, пошла по коридору.

— Пайпер, идем со мной.

Как только они зашли в туалет, она положила фонарик на фен, направив его на ряд из пяти раковин. Стены санузла покрывала белая плитка, на полу выделялись большие серые асимметричные квадраты из керамогранита.

Дакота вздохнула с облегчением, когда включила краны, и из них хлынула приятная, теплая вода.

Четыре женщины и две девочки последовали за ней в туалет, включая Пайпер. Она держалась поближе к Дакоте, обнимая себя за плечи, а в маленьком кулачке сжимала наполовину съеденную пачку «Орео».

Вперед вышла пухленькая женщина с Ближнего Востока лет тридцати, она грациозно расстегнула шелковую блузку шафраново-желтого цвета и выскользнула из приталенной серой юбки.

— Не стоит стесняться, — приветливо сказала она. У нее была красивая бархатистая светло-коричневая кожа, высокие скулы и слегка вздернутый нос. Она носила красивый шелковый хиджаб васильково-синего цвета.

Мишайла с кривой ухмылкой стянула с себя форму и протянула руку.

— Мне она никогда не нравилась. Кстати, я Мишайла. Друзья зовут меня Шей.

Женщина пожала руку Шей.

— А мое имя Раша. Мы с мужем Майлзом приехали в отпуск, в гости к моей маме, но остановились на Саут-Бич. В воскресенье прилетели из Атланты. Майлз обгорел на солнце, и мы решили, что послеобеденный киносеанс немного облегчит его мучения. — Она беспомощно пожала плечами, снимая хиджаб. — И вот теперь мы здесь.

— Замира, — представилась худая пожилая кубинка лет семидесяти, ее лицо сморщилось, когда она попыталась улыбнуться. — Это моя внучка, Изабель. Я присматриваю за ней летом, пока ее родители работают.

Она стиснула руку девочки-подростка лет тринадцати. Черные длинные волосы закрывали лицо Изабель, и она тихо плакала.

— Я Дакота. — Дакота указала на маленькую девочку рядом с собой. — А это Пайпер. Нам нужно спешить.

Замира мягко потянула внучку за собой, подводя ее к раковинам.

Потом обернулась и поманила Пайпер.

— Давай, милая, за дело.

Женщины быстро раздевались, бросая рубашки, джинсы и бюстгальтеры в раковины и натираясь пропитанными мылом бумажными полотенцами.

Замира умыла Изабель, которая стояла, безучастно, дрожа и плача. Девочка, вероятно, была в шоке.

Замира ободряюще улыбнулась Пайпер, пока та неуверенно не шагнула вперед. Она сняла с себя одежду и начала мыться.

Дакота некоторое время наблюдала за ними тремя. Замира вела себя как добрая бабушка. Она напомнила Дакоте сестру Розмари, единственную женщину, которая проявляла истинное сострадание к людям в общине. Замира точно присмотрит за Пайпер.

Несколько минут спустя Дакота предложила Замире свою помощь с мытьем волос Изабель и Пайпер.

— Тебе следует позаботиться о себе, — мягко посоветовала Замира. — Мы справимся. — Но руки Замиры подрагивали. Она дрожала от холода, а ведь она еще даже не помылась.

— Позвольте мне помочь, — настойчиво повторила Дакота, причем резче, чем намеревалась.

Но Замира лишь улыбнулась, ее глаза почти исчезли в сетке морщин.

— Я вижу, ты девушка, привыкшая добиваться своего.

— Не от хорошей жизни, — пробормотала Дакота.

— А ты? — спросила ее Пайпер.

Дакота просто покачала головой. Несмотря на то, что ее кожу покалывало и жгло от мысли о радиоактивных частицах, прилипших к телу, она не могла заставить себя снять майку.

Она так долго скрывала свои шрамы. А теперь, даже в полутьме, от необходимости их обнажить, по позвоночнику пробегали мурашки.

Дакота знала, что они успели вовремя, и большая часть осадков их миновала.

Она могла позволить себе подождать несколько минут, пока туалет освободится.

После того как Дакота помогла Замире, Изабель и Пайпер, она как можно лучше отжала их одежду в раковинах, разбрызгивая мыльную воду по всему полу. Они оделись в холодную мокрую одежду, а затем ополоснули принесенные ведра.

Дакота с Шей наполнили их до краев холодной водой и передали женщинам, которые вернулись в седьмой зал, с мокрыми волосами, влажные и дрожащие, но чистые.

Без системы вентиляции и кондиционирования, обеспечивающей циркуляцию охлажденного воздуха, они скоро согреются сильнее, чем хотели бы.

Наконец-то оставшись одна в полумраке, Дакота стянула с себя майку, ремень и брюки-карго. Из ножен, прикрепленных к поясу, она вытащила тактический нож, который Эзра подарил ей на единственное Рождество, которое они провели в его хижине.

В отличие от пистолета или дорожной сумки, нож был единственной вещью, которую она могла брать с собой куда угодно, и Дакота предпочитала всегда носить его при себе. Эзра научил ее пользоваться ножом, не хуже, чем пистолетом.

Однажды Дакота поклялась, что никогда больше не будет беспомощной, и собиралась сдержать свое обещание.

Она аккуратно положила нож на край раковины и принялась за работу.

Воздух словно пощечина ударил по ее обнаженной спине. Кожа вокруг шрамов неприятно запульсировала. Дакота с трудом удержалась от дрожи.

Быстро, но тщательно вымылась и принялась усердно вытираться. Ей отчаянно хотелось поскоблить кожу, чтобы убедиться, что она по-настоящему чиста и избавлена от любой частички загрязнения.

Но, конечно, это было невозможно.

Все это время Дакоте удавалось не смотреть на себя в зеркало.

Глава 15

Логан

В помятой и мокрой, но чистой одежде все собрались в передней части зрительного зала.

Логан и Уолтер прислонились к стене возле кучи еды и ведер с водой, а Дакота и Раша уселись на колени и принялись пересчитывать продукты. Несколько человек с потрясенным видом опустились в мягкие кресла.

Подростки устроились перед киноэкраном, держа в руках разряженные телефоны. Один из них подтянул колени к подбородку, ссутулив узкие плечи. В темных глазах парня блестела влага.

В них не осталось ни напускной самоуверенности, ни развязности; они были напуганы и тосковали по дому. Мягкие, опекаемые мамочками, детки, изнеженные летом, проведенным в кондиционерах и видеоиграх.

В их возрасте Логан уже почти год жил самостоятельно.

Жестокий, дерзкий, безрассудно агрессивный. Он выигрывал каждый бой, принимал вызов каждого соперника, воспринимал любую проблему и врага как возможность занять свое место в жестоком мире.

И он сделал это, вырывая кусок за куском, черт возьми.

Логан моргнул и резко отвел взгляд.

Он не хотел следовать за этими не самыми приятными воспоминаниями.

Лучше смотреть, как Шей ходит с аптечкой и обрабатывает раны мазью и пластырями-бабочками большого размера.

Хулио одному досталась большая часть медицинских запасов.

Когда Шей добралась до Логана, он только отмахнулся от ее заботы.

Стойка в баре уберегла его от большей части осколков. Порезы на руках, которыми он прикрывал лицо, даже не кровоточили.

Логан вытащил последний крошечный осколок из зазубренного шипа на татуировке, обвивающей его левое предплечье.

Он не смотрел на латинскую фразу, вплетенную в колючки, обвивавшие его руку. Он вообще больше старался не замечать надпись, если это было возможно.

Искоса взглянул на официантку и увидел, что она наблюдает за ним, слегка наморщив брови.

Его охватило беспокойство, хотя он и не понимал почему.

Логану хотелось отвести взгляд, но вместо этого он заставил себя лениво улыбнуться. Притворяться, что ему все равно, было достаточно трудно, но в конце концов это стало правдой.

Во всяком случае, так он себе говорил.

— У тебя есть хоть какое-то представление, насколько все это масштабно? — обратился Хулио к Дакоте, рассеянно потирая золотой крест на шее. — Я имею в виду взрыв.

Дакота потупилась. Села на пятки и заправила каштановые волосы за уши.

— Я предполагаю, что эта бомба — самодельное ядерное устройство, хотя наверняка мы не знаем.

— Что это значит? — спросила Замира.

Она внимательно слушала, сидя на одном из зрительских мест и поглаживая внучку по волосам. Девочка безвольно лежала у нее на коленях. Пайпер сидела рядом с ними, болтая босыми ногами над ковром.

— Мощность взрыва измеряется килотоннами, — пояснила Дакота. — В бомбе, упавшей на Нагасаки, взорвалось десять килотонн. Одна килотонна соответствует тысяче фунтов тротила. Представьте себе десять тысяч фунтов тротила, взорвавшихся за один раз, и вы поймете, о чем идет речь.

— Но насколько велик взрыв? — спросил Тревис, рыжеволосый помощник управляющего, стоявший рядом со Шмидтом. Он нервно подпрыгивал на пятках. — Насколько обширна площадь эпицентра и все остальное?

— Огненный шар при взрыве достигает семисот футов в диаметре. Но ударная волна уничтожает все на своем пути. На расстоянии четверти мили ударная волна достигала более 20 пси.

— Что такое пси? — поинтересовался Хулио.

— Эффект взрыва измеряется величиной избыточного давления — давления, превышающего нормальное атмосферное значение в фунтах на квадратный дюйм, или пси, — объяснила Дакота. — Двадцать пси равны силе ветра в пятьсот миль в час.

Шей прикрыла рот пальцами и судорожно вздохнула.

— Ураган пятой категории — это сто пятьдесят миль в час, — мрачно заметил Логан.

Дакота кивнула.

— Представьте себе взрыв в три раза мощнее самого сильного урагана, и вы начнете понимать, о чем идет речь. Почти все здания разрушены до основания. Все, кто в них находился, погибли.

— Ударная волна немного ослабеет, но даже в радиусе километра она будет равна пяти пси, что все равно превышает сто шестьдесят миль в час. По сути, это ураган пятой категории, пронесшийся через центр Майами.

— Дальше ударная волна мощностью в один пси будет простираться примерно на семь квадратных миль, но она все равно остается достаточно серьезной, чтобы разбить стекло, как это случилось в «Пивной хижине».

— Ничего себе, — выдохнул Тревис.

— А потом выпадают осадки, — продолжила Дакота. — Осадки наиболее опасны в непосредственной близости от нулевой отметки. Если вы их видите — например, на улице, — они приведут к достаточно сильной дозе облучения, чтобы убить вас за считанные дни или неделю.

— Но если вы не видите, это не значит, что они вас не убьют, просто, может быть, не за несколько дней, а за несколько недель или месяцев. И поскольку вы не заметите этого, то даже не узнаете, что радиация убивает вас, пока не заболеете.

— Значит, нам просто нужно выбраться из этой местности, и все будет в порядке? — с надеждой спросила Замира.

— Нет. Радиоактивные осадки движутся вслед за преобладающими ветрами. Как за поверхностными, которые мы можем почувствовать, так и за верхними атмосферными потоками, нами не замечаемыми. Они могут распространяться и загрязнять сотни квадратных миль.

— Мы не можем оставаться здесь месяцами! — воскликнул тощий загорелый белый парень в шортах цвета хаки и лососево-розовой рубашке для гольфа.

Ранее он представился Майлзом. На первый взгляд, он казался зажатым невротиком, из тех, что устраивают истерики по пустякам, вместо того чтобы с головой уйти в решение реальных проблем.

— Мы и не должны, — заметила Дакота.

— Да мы умрем с голоду задолго до этого! — воскликнул Майлз.

— Нет, не умрем, — огрызнулся Логан.

— Мы в ловушке! — завизжал Майлз. — Мы не сможем здесь выжить…

— Просто заткнись на секунду, ладно? — Дакота прижала пальцы к вискам, как будто пытаясь заглушить пронзительный скулеж.

Логану и самому хотелось заглушить шум крепким напитком. Или ударом по глотке Майлза.

— Давайте все просто успокоимся, — вмешался Хулио. Он хорошо играл роль миротворца, вероятно, отточив это умение на сотнях пьяных драк, которые ему приходилось разнимать в качестве бармена. — Мы должны сохранять спокойствие. Паника ни к чему.

— Я не паникую! — взвился Майлз. — Это вы…

— И как долго нам здесь сидеть? — спросила симпатичная фигуристая женщина с Ближнего Востока по имени Раша, перебив Майлза.

Она встала рядом с ним, поглаживая наманикюренными пальцами его ярко-красное предплечье.

Они были женаты, и Логан не мог понять, как так получилось — не потому, что они принадлежат к разным расам, а потому, что Майлз казался таким придурком.

— Моя мама и сестра живут в Пайнкресте, — спокойно сказала Раша с едва заметным акцентом. — Мы собирались навестить их сегодня вечером. Нам нужно убедиться, что с ними все в порядке.

— Уровень радиоактивных осадков быстро падает, но… — начала Дакота.

— Как быстро? — перебил ее Майлз. Он стряхнул успокаивающую руку жены. — Сколько дней?

— Это зависит от силы взрыва, ветра и высоты…

— Просто скажи нам! — отчаянно рявкнул Майлз.

— Чтобы быть в безопасности? — уточнила Дакота, взвешенным и ровным голосом, хотя мускул на ее челюсти напряженно дернулся. — Думаю, нам придется остаться здесь на неделю.

У Логана засосало под ложечкой. Семь дней в ловушке в темноте и жаре с горсткой обезумевших, паникующих незнакомцев — это настоящая пытка.

Хуже того, его фляга опустеет задолго до возможности убраться отсюда. От этой мысли у него пересохло во рту.

Глаза Майлза округлились.

— Неделя? Ты, наверное, шутишь. Мы первым же рейсом улетим из этой адской дыры!

Логан не мог не согласиться с оценкой Майлза, даже если тот просто невежественный болван. Он с беспокойством придвинулся к стене.

— А как же наши семьи? Наши друзья? Моя жена? — растерянно спросил Хулио. — Мы не можем просто оставить их там.

— Сейчас вы ничего не можете для них сделать. — Мышцы на челюсти Дакоты дернулись. — Какая им польза, если вы отправитесь туда, чтобы просто умереть? Мы должны подождать. Тогда сможем попытаться им помочь…

— Хватит, слышите, довольно! — рявкнул чей-то голос.

Глава 16

Логан

Логан наблюдал за тем, как грузная, пышногрудая женщина с всклокоченными медными волосами и яростным взглядом устремилась вниз по дальней лестнице с того места, где она сидела в среднем ряду, а за ней едва поспевал мальчик лет шести.

Он заметил ее еще раньше, когда осматривал зал. Она не спустилась вниз, чтобы постирать одежду или помочь набрать воды. Все это время она сидела в зале и ничем не занималась, а только размышляла.

Женщина остановилась в нескольких сантиметрах от Дакоты, которая поднялась на ноги при первых признаках опасности. Она ткнула пальцем в официантку.

— Похоже никто не в состоянии сказать это, поэтому скажу я. Ты до смерти пугаешь моего сына своими бреднями!

— Что? Нет… — начала Дакота.

— Кто вы такие? Какой-то культ конца света? Вы все под наркотой? Это какая-то дурацкая шутка, которую вы придумали, чтобы охотиться на невинных, богобоязненных граждан?

Дакота вздернула подбородок и не сдвинулась ни на дюйм. Она оттолкнула палец женщины.

— Вам лучше отойти, дамочка.

Логан напрягся. Он отступил от стены и расцепил руки, держа их наготове. На всякий случай.

Женщина убрала палец, но не потеряла ни капли язвительности.

Она окинула злобным взглядом мокрую, мятую рубашку Логана и его растрепанные волосы.

Ее губы презрительно скривились.

— Я этого не потерплю. У моего сына тренировка по футболу. У меня свидание. У меня есть жизнь!

Она набросилась на Шмидта.

— Можете не сомневаться, я потребую вернуть деньги и устрою шумиху в социальных сетях. С таким отвратительным обслуживанием я еще нигде и никогда не сталкивалась!

— Мы видели своими глазами, — заявил Хулио, пытаясь быть дипломатичным. — Был взрыв, вспышка света…

— О, вспышка света, серьезно? — огрызнулась женщина. — Сейчас вы начнете рассказывать об инопланетянах.

А ведь эта женщина и ее ребенок даже не покинули зал после взрыва. Она не вышла, когда здание содрогнулось, когда мимо пронеслась ударная волна или когда отключилось электричество. Она не видела ни разбитых окон, ни грибовидного облака, ни жутко потемневшего неба.

Она просто сидела и ждала, рассчитывая, что электричество восстановят и фильм — и ее жизнь — продолжатся в обычном режиме.

— Америка подверглась нападению, — торжественно произнесла Замира. — По меньшей мере взорвались три бомбы…

— Никто не нападает на Америку, — фыркнула женщина. — Никто бы не осмелился. Кроме того, даже если бы и напали, радиация — это миф. Опасность совсем не такая, как утверждают паникеры.

— Могу вас заверить, опасность вполне реальна, — процедила Дакота сквозь зубы.

— Как бы там ни было… — женщина пренебрежительно махнула рукой, — если это вообще правда, то безопаснее всего нам будет дома. Туда мы и отправимся.

— На улице полный хаос. — В голосе Дакоты появились опасные нотки. — Осадки все еще смертельны. Вы рискуете жизнью своего ребенка.

— Никто не будет указывать мне, как воспитывать собственного сына. С меня хватит. Мы уходим отсюда. Вы еще получите от моего адвоката иск о запугивании, помяните мое слово.

Дакота встала перед женщиной, сжимая руки в кулаки. Казалось, она готова ударить возмущенную дамочку по лицу.

— О, ты, наверное, шутишь. Я в два раза крупнее тебя, девочка. Убирайся к черту с дороги.

Дакота не отступила.

— Если вы выйдете туда, то убьете своего ребенка.

Логан не был склонен к драматизму. Он предпочитал простую жизнь с простыми удовольствиями. Если ему приходилось выбирать между тем, чтобы ввязаться в историю или уйти, он уходил в десяти случаях из десяти.

И все же.

Испуганный взгляд маленького мальчика, выглядывающего из-за массивного бедра матери, не давал ему покоя. Он чувствовал, как глаза ребенка, словно два лазера, впиваются ему в душу.

Дакота могла о себе позаботиться. Он видел это по ее стойке: ноги на ширине плеч, одна нога чуть впереди другой для устойчивости, она легко балансирует на носках, руки свободно держатся по бокам. Хорошая позиция для конфронтации, но в то же время готова к защите или нападению.

Кто-то научил ее не только тому, как пережить ядерный апокалипсис. Она знала, как сражаться.

Но даже лучшим бойцам нужен напарник, прикрывающий спину. По правде говоря, Логан не хотел, чтобы этот мальчишка попал под осадки еще больше, чем она.

Тяжело вздохнув, он прошел по проходу и встал рядом с Дакотой.

— Леди, это правда. Половина людей здесь своими глазами видели грибовидное облако. Видите порезы на Хулио? Он получил их от ударной волны, разбившей все стекла в радиусе нескольких миль. Не подвергайте жизнь вашего мальчика опасности. Подождите хотя бы день. Дайте себе и ему шанс на спасение.

— Убирайтесь с моей дороги! — прорычала женщина.

Он не пошевелился.

— Ты собираешься ударить женщину? В самом деле? — Ее лицо побагровело от ярости. Глаза налились злобой. Она схватила сына за руку и прижала к себе.

Мальчик поднял на Логана глаза, широко и испуганно моргая. Зеленые глаза, а не темно-карие. Его тонкие волосы были рыжими, как у матери, а не черными и вьющимися, как у ребенка из самых страшных кошмаров Логана.

Логан резко отвел взгляд.

— Они пытаются спасти вам жизнь, вот и все, — спокойно сказал Хулио, стоя позади них.

— Здесь есть еще несколько детей, — поддержала их Шей. — Вы можете остаться с нами.

Женщина проигнорировала остальных и не сводила пристального взгляда с Логана.

— Если это «нет», убирайся к черту с моего пути.

— Вы неправы, — дрожащим голосом сказала Дакота.

— Дакота, — Хулио коснулся ее руки, его голос звучал мягко и умоляюще. — Я думаю, лучше оставить все как есть.

Хулио был прав. Женщина не собиралась оставаться, если только они не удержат ее насильно. Судя по лицам, никто не был готов пойти на такую крайность. Не хотел и он.

Логан подавил чувство вины. Эта женщина не его проблема.

У него сейчас и без нее достаточно своих забот. У них у всех, откровенно говоря.

Он отступил в сторону и взмахнул рукой.

— Как пожелаете, леди. Кто я такой, чтобы стоять на пути у самоубийцы?

Дакота застыла на месте, дрожа, жесткое выражение лица выдавало ее гнев.

Но она не попыталась остановить женщину, которая с торжествующим видом прошла мимо них, волоча за собой сына.

— Не возвращайтесь домой, — все же крикнула Дакота вслед удаляющейся спине. — Идите как можно дальше, как можно быстрее и в сторону от ветра. Это ваш единственный шанс.

Женщина показала средний палец и исчезла в темноте, а в зале эхом разнесся стук закрывающихся дверей.

Глава 17

Логан

Несколько минут все просто стояли и смотрели друг на друга в шокированном молчании. Логан и не думал удивляться этой ситуации.

В мире полно упрямых невежд. И с этим ничего нельзя поделать. Переживать из-за них — пустая трата времени и мозговых клеток.

Но этот ребенок… эти широко распахнутые, полные ужаса глаза не выходили у него из головы.

— Она знает, куда идти, — потрясенно проговорила Шей. — Дакота ее предупредила. Надеюсь, они благополучно доберутся.

— Нет, — резко отреагировала Дакота, ее голос звучал жестко, в глазах сверкали яростные вспышки, — они не выживут.

— Забудь о ней, — посоветовал Логан. — В любом случае, мы уже ничем не можем им помочь. Она сделала свой выбор. Это не наша вина.

Дакота смерила его тяжелым взглядом, но спорить не стала.

— Ты объясняла про радиацию, — мягко сказал Хулио. — Нам все еще нужно это знать. Продолжай, пожалуйста.

Дакота резко вдохнула. Она отвернулась от дверей зрительного зала и встала лицом к группе. Ее руки по-прежнему были сжаты в кулаки.

— Как мы узнаем, что можно выходить на улицу? — спросил Хулио.

— Ладно, — проворчала Дакота. — Итак, радиоактивные осадки распадаются по экспоненте. Наибольшую опасность они представляют в первые четыре-шесть часов. Я полагаю, что худшие из них осядут на землю примерно через двадцать четыре часа.

— Ты полагаешь? — Шмидт насмешливо хмыкнул. — Как мы можем доверить тебе свои жизни? Возможно, ты все это выдумала, откуда нам знать!

— Она права, — подтвердила Шей. — Я учусь на третьем курсе сестринского дела в университете. А еще состою добровольцем в службе спасения. В январе прошлого года я прошла семинар по готовности к стихийным бедствиям и реагированию на них. В рамках подготовки мы изучали медицинские меры реагирования на ядерные катастрофы. Оценки риска, процедуры дезактивации, сортировка и экстренный уход за пациентами в полевых условиях и так далее.

Дакота благодарно кивнула Шей за поддержку.

— Послушайте, я не эксперт. Но один очень умный и хорошо подготовленный человек научил меня тому, что знал сам. Эти знания помогут нам выжить.

— Тьфу! — фыркнул Шмидт. — Вы обе едва окончили школу! Еще два миллениала, которые думают, что знают все на свете…

— Просто дай им договорить, — вмешался Логан. То немногое терпение, что у него оставалось, уже давно иссякло. — Тогда сможешь решить, во что хочешь верить.

Несколько человек кивнули в знак согласия. Майлз скрестил руки на груди. Шмидт бросил на Логана взгляд, полный отвращения, но промолчал.

Плевать ему было на то, что этот придурок терпеть его не может. Логану не было никакого дела до ненависти окружающих.

— Это называется эмпирическое правило 7:10. — сказала Дакота. — Оно гласит, что на каждое 7-кратное увеличение времени после детонации приходится 10-кратное снижение интенсивности воздействия. Другими словами, когда количество времени умножается на 7, скорость воздействия делится на 10. Если при детонации уровень радиации составляет тысячу бэр в час, то через семь часов он будет равен ста бэр в час. Семь раз по столько, то есть семь часов, равняется сорока девяти часам.

— По истечении сорока девяти часов, или двух суток, радиация снизится до десяти бэр в час. А семь раз по столько, то есть сорок девять часов умножить на семь, — это сколько?

— Триста сорок три часа, или две недели, — посчитал Логан.

— Верно. В этот момент уровень радиации будет составлять всего один бэр в час.

Хулио в замешательстве покачал головой.

— Ты можешь в двух словах объяснить все эти цифры?

Уголок рта Дакоты дернулся.

— Если коротко, то через двадцать четыре часа доза радиации будет составлять десять процентов от той, что есть сейчас. Через сорок восемь часов — один процент.

— Тогда мы сможем выбраться отсюда и найти мою маму, — прощебетала Пайпер. Она выглядела такой же искренней и полной надежд, как потерявшийся щенок. — Да?

Дакота только покачала головой.

— Все еще далеко не безопасно. По моим расчетам, мы находимся в полутора милях от взрыва, но мы оказались прямо на пути радиоактивных осадков, которые сейчас могут достигать тысячи бэр в час…

— Что это значит? — спросил Логан. — Я завалил химию в старшей школе. — На самом деле он бросил школу в шестнадцать лет, но об этом никому не нужно знать.

— Рентген — это способ измерения количества излучения, испускаемого в данный момент, — уточнила Дакота. — Бэр — это биологический эквивалент рентгена, его используют для оценки биологических последствий излучения. Единица измерения дозы, которую поглощает человек, называется грей. Люди также иногда используют единицу, называемую рад. Они означают одно и то же — поглощенную дозу радиации.

— Сто рад равны одному грею. 100 бэр равны 100 радам или одному грею. Бэр относится к количеству радиации в определенной области, а грей и рад — к дозе, поглощенной человеком. Облучение носит накопительный характер.

— А что означают эти дозировки? — спросил Хулио, в замешательстве нахмурив брови.

— Я это знаю, — отозвалась Шей. — Между одним и двумя греями, или 100–200 радами, обычный человек сталкивается с острым радиационным синдромом, сопровождающимся тошнотой и рвотой, головными болями и вялостью. При дозе в шесть-восемь грей, или 500–600 рад, пятьдесят процентов облученных умрут, даже при условии медицинского вмешательства, такого как пересадка костного мозга. Для тех, кто не имеет доступа к медицинскому лечению, смерть наступит в девяноста пяти процентах случаев.

— А свыше девяти грей? — напряженно спросил Логан.

Шей взглянула на Изабель и Пайпер и начала нервно грызть ноготь.

— Ну, шансы не очень велики.

— Расскажи нам все начистоту, — потребовал Логан.

Ему нужно точно знать, с чем именно он столкнулся. Шансы никогда не были в его пользу. И все же ему удавалось раз за разом побеждать, даже когда часть его самого предпочла бы сдаться.

Дакота встретила его взгляд, не дрогнув.

— Никто не выживет.

— Сколько людей уже погибло? — Замира мужественно подняла дрожащий подбородок, поглаживая волосы внучки, но в ее темных глазах блестели слезы. Пайпер прижалась к ней, положив голову на плечо кубинки, ее очки все еще криво держались на носу.

— Должно быть, сотни тысяч, — предположил Логан.

Дакота кивнула.

— В густонаселенных городских районах — от семидесяти пяти до ста тысяч, плюс сто — двести тысяч серьезно раненых. Это от одной бомбы.

— А их было три? — уточнила Раша.

— Насколько нам известно, — проговорил Хулио напряженным голосом.

Многие утирали слезы. А кто-то смотрел в оцепенелом шоке, не в силах осознать масштабы постигшего страну зверства.

Мысли Логана не давали ему покоя, он пытался отмахнуться от чудовищных цифр, притвориться, что такого ужаса просто не может быть. Усилием воли он заставлял себя смириться с этим и как можно быстрее привыкнуть к новой реальности.

— Десятки тысяч людей в радиусе двух миль от эпицентра пострадают от больших и потенциально смертельных доз радиоактивного облучения. — уточнила Дакота. — Кроме того, радиоактивные осадки пронесутся за преобладающими ветрами еще на двадцать — шестьдесят миль, в зависимости от силы ветра и его направления.

— Сотни тысяч людей будут вынуждены покинуть свои дома. Но даже после того, как всех эвакуируют, местность будет загрязнена долгие годы.

— Сколько территорий? О каком размере идет речь? — спросил Уолтер своим хриплым от курения голосом.

Дакота пожала плечами.

— Все зависит от ветра и размера бомбы. Ядерный взрыв мощностью в десять килотонн может легко сделать непригодными для жизни более трехсот квадратных миль. Возможно, даже больше.

Логан, вопреки себе, наклонился вперед. Может быть, он и бросил учебу, но у него всегда был острый ум. Он на секунду прикрыл глаза, подсчитывая в уме.

— Если использовать соотношение семь к десяти, то через сто дней земля будет по-прежнему загрязнена на полбэра в час. Четверть бэра в час в ближайшие… семьсот дней, или два года.

— Так долго? — ахнула Раша в ужасе.

— Хуже, — возразила Дакота. — Спустя тринадцать лет она все еще будет равна одной восьмой бэра в час. Радиация не распадется до ничтожных величин и через десятилетия. Дождь может смыть зараженную почву за несколько недель или месяцев, но городские и пригородные районы — это совсем другая история.

— Все здания — дома, школы, больницы, тюрьмы, заводы — станут непригодными для использования. Правительство будет сносить постройки и проводить масштабные мероприятия по дезактивации, но на это уйдут годы.

На мгновение все они уставились друг на друга, не скрывая охватившего их ужаса. Разрушения будут огромными, с далеко идущими последствиями, которые они пока даже не могли себе толком представить.

— Матерь Мария и Иосиф, — пробормотал Хулио, перекрестившись. — Да поможет нам всем Бог.

Замира теребила в руках связку молитвенных бусин, которую достала из кармана.

— Мы должны молиться за все потерянные и страдающие души.

Молитвы никогда не помогали Логану. Срабатывало только одно, и то ненадолго. Его переполняло жгучее желание, впивающееся когтями во внутренности, шипящий шепот, преследующий каждую его мысль.

Чего бы он только не отдал за бутылку водки «Абсолют» или виски «Джек Дэниэлс». Почему они не могли найти убежище в одном из тех кинотеатров с ресторанами и винной картой?

Вот это был бы прекрасный способ переждать апокалипсис.

Глава 18

Иден

Иден в ужасе прижала кулак ко рту. Она задыхалась от отчаянных беззвучных рыданий, ее тело сотрясалось от дрожи, как после землетрясения.

Но это было не землетрясение.

Чудовищный рев затих. Дрожь прекратилась. Свет, пробивавшийся сквозь щели в дверной раме, потускнел.

Теперь вокруг лишь кромешная тьма. Черная, такая густая и непроглядная, что Иден не могла разглядеть свои руки перед лицом.

Она напрягла слух, прислушиваясь, не появились ли люди, приемные родители, кто-нибудь, способный ее спасти. Единственным звуком оставалось только мерное капанье воды в раковине. И учащенный стук собственного сердца в ушах.

В ванной комнате пахло лимонным средством, которое использовала горничная. Иден уперлась позвоночником в дно жесткой фарфоровой ванны. Плечи и шея болезненно затекли. Колени были неудобно согнуты, босыми ступнями она упиралась в дальнюю стенку ванны под краном.

Большая диванная подушка, которую Иден положила на себя, неприятно царапалась, одна из молний впилась ей в шею. Под подушкой она прижимала к груди блокнот, вцепившись в него пальцами, как когтями.

Но она не осмеливалась пошевелиться.

Иден знала, что это была за яркая вспышка, что она означала.

Ядерная бомба.

Неужели это и есть тот самый суд, о котором проповедовал ее отец? Армагеддон, низвергающийся с небес в яростном шквале дыма и огня?

Дакота ее предупреждала.

Так же, как и Эзра много лет назад, когда позволил им пожить в своей хижине на краю болота. Казалось, что они удалились так далеко от цивилизации, что с таким же успехом могли бы жить на краю света.

Именно так Иден себя сейчас чувствовала — словно соскользнула с края планеты и затерялась где-то в другом измерении или, может быть, в черной дыре.

Она не знала, насколько все плохо. Она ничего не знала.

За пределами крошечной ванной комнаты может оказаться разрушенным весь мир. А дом целиком погребен под тоннами обломков так глубоко, что никто и никогда не сможет ее откопать, даже если услышит крики.

Но их никто не услышит. Потому что у нее больше нет голоса. Нет возможности связаться с кем-то за этими четырьмя тесными стенами. Она застряла здесь, в темноте, в окружении только ванны, раковины и унитаза, прохладного кафельного пола.

Иден знала, что не сможет уйти, пока за ней не придут.

Если за ней придут. Как обещала Дакота.

Она осталась совсем одна. Одна во тьме, которую боялась, во тьме, где могли затаиться чудовища, как воображаемые, так и реальные.

Иден застонала, и из ее горла вырвался хриплый, надломленный звук. По щекам текли слезы, в носу противно хлюпало.

Она хотела к своим приемным родителям.

Она скучала по ним. Скучала до боли в груди, почти так же сильно, как по Дакоте, отцу и братьям.

Иден хотелось, чтобы Габриэлла сидела рядом и утешала ее, пока она проваливается в тяжелый, беспокойный сон, смахивала с лица ее влажные волосы и напевала какую-нибудь испанскую песенку, слов которой Иден не понимала.

Хотела, чтобы Гордж принес ей еще одну из своих любимых книг — «1984» или «Скотный двор» — и читал ей до поздней ночи, даже если ему на следующий день нужно идти на работу.

В те первые недели в доме Россов без Дакоты рядом кошмары преследовали Иден каждую ночь.

Она не могла закричать после кошмара. Не могла сообщить им о своем горе, о своем ужасе.

Она металась в постели в темноте, задыхаясь от собственных тихих, хриплых стонов, беззвучно рыдая, сотрясаясь всем телом, слишком напуганная, чтобы выйти из комнаты.

Только когда однажды ночью она упала с кровати, они узнали о ее кошмарах. Инстинктивно прижавшись к стене, она схватилась за блокнот, чтобы написать объяснение, горячо извиниться и пообещать больше никогда их не будить.

Они отреагировали не так, как ее настоящий отец в таких случаях, — с презрительным гневом и стыдом. На следующий день Гордж установил тревожную кнопку на ее тумбочке. Когда она нажимала на нее, его телефон пищал, предупреждая их.

Россы всегда приходили вместе, оба.

Иден они нравились. Даже очень, хотя она не осмеливалась сказать об этом Дакоте.

Габриэлла была добрейшей поэтессой, а Гордж — педиатром с черным чувством юмора.

Именно Габриэлла подарила ей дар речи, записав на курсы американского языка жестов, и купила карандаши и принадлежности для рисования.

Гордж открыл для нее мир книг и чтения — книг, которые были бы под запретом в ее прежней жизни в общине. Но Гордж позволял Иден читать все, что она хотела.

Она боялась сказать Дакоте правду — она хотела, чтобы Россы ее удочерили. Хотя она любила Дакоту всем сердцем.

И знала, что Дакота отчаянно хочет стать ее законным опекуном.

Иден страстно желала снова стать частью настоящей семьи.

Она разрывалась между своей привязанностью к Россам и преданностью Дакоте. Внутри нее боролись страх, чувство вины и потеря.

Может, это все уже не имело значения. Может, ее приемные родители погибли. Может, и Дакота мертва. Может быть, все люди во всем штате Флорида также мертвы.

Ее разум отогнал эту мысль.

Нет. Габриэлла и Гордж все еще живы, пытаются найти дорогу домой. И Дакота тоже шла за ней.

Постепенно рыдания Иден стихли. Она вытерла соленые слезы тыльной стороной ладони. Ее прерывистое дыхание замедлилось.

Она прижала блокнот к груди и уставилась в густую, нависающую черноту, представляя себе форму потолка над собой.

Дакота была самым сильным человеком из всех, кого она знала. Сестра никогда не сдавалась.

Иден любила своих приемных родителей, но именно в Дакоту она верила.

Глава 19

Логан

— У тебя там остались близкие? — тихо спросил Логана Хулио.

Они прислонились к стене и отрешенно смотрели на безмолвный, погруженный в темноту зал. Слабые лучи фонарей освещали все вокруг жутким, призрачным светом. Время шло, но Логан не представлял, сколько именно. Вряд ли много.

Но когда он наконец выберется отсюда, куда ему идти?

Дома Логана не ждали ни любимая девушка, ни собака, радостно виляющая хвостом.

На самом деле у него и друзей нет. А семья, которая у него когда-то была, давно отреклась от Логана.

Он ходил на работу, в спортзал и в бар, возвращался домой в неприметную квартиру, в которой не было ничего, кроме самого необходимого: матраса, холодильника, набитого пивом, и шкафа, заставленного вином и крепким алкоголем.

Изо дня в день он делал одно и то же. Маленькая, осторожная, бесплодная жизнь.

Но он ведь заслужил это?

И вот, когда Логан уже подумал, что наконец обрел равновесие, жизнь снова сбила его с ног. Хорошо так опрокинула.

— Нет, — ответил он. — Никто по мне не скучает.

— Моя жена в Уэст-Палм-Бич, навещает сестру, — Хулио не смог сдержать дрожь в голосе. Его левое колено тряслось как сумасшедшее. — У нас никогда не было детей. Просто не получалось, понимаешь? Сейчас я думаю, что, может, это и к лучшему. А вот сестра моей жены родила двух маленьких кубинских чертят. Девочкам сейчас пять и семь лет. Одна увлекается принцессами и пони, а у второй всегда грязь под ногтями, она обыгрывает всех мальчишек в своем классе в футбол и софтбол. Не знаю, что бы я делал, если бы мы потеряли своих дочерей…

В баре Хулио всегда успокаивал окружающих, давая им возможность выговориться и поплакаться. Логан не знал, что сказать. Что лучше не иметь никого и беспокоиться только о себе?

Только так он и выжил. Не стоит давать врагу ни единого шанса. Никто и ничто не могло причинить ему вред.

Но он не мог сказать этого Хулио, чье лицо осунулось от беспокойства за свою семью. В баре Логану оставалось только пить, не просыхая, а потом пить еще. Серьезные разговоры он оставил Хулио и остальным.

Логану безумно захотелось выпить прямо сейчас. Он достал из кармана серебряную фляжку, отвинтил крышку и позволил себе сделать один долгий, сладкий глоток.

В конце концов, выпивка закончится, но, черт возьми, он не хотел бы выпить ее всю прямо сейчас.

— Мне жаль, дружище, — наконец выдавил он. Молчание между ними внезапно стало еще глубже, словно яма, в которую он упадет, если не скажет что-нибудь, какими бы неубедительными ни были его слова.

— Я не герой, — уныло уставился в свой телефон Хулио. — Если честно, я до смерти напуган. Но я не могу просто бросить ее там. Она… она нуждается во мне. Каким бы я был мужчиной, если бы не пошел за ней?

— Живым.

Хулио болезненно фыркнул.

— Я чувствую себя таким виноватым. С каждой секундой… становится только хуже.

Логана всегда удивляло, как легко и открыто Хулио говорит о своих чувствах. Как будто это совершенно нормально, как будто чувство вины — не тяжелая звенящая цепь, сдавливающая его горло, не смертельный рак, медленно отравляющий изнутри.

Чувство вины Логана напоминало темную, ядовитую муть, которую он закопал как можно глубже и старался вспоминать о ней как можно реже.

Он открыл рот, хотя понятия не имел, что сказать.

— А как насчет йода? — спросила Раша в нескольких ярдах от них. Ее вопрос стал благословенной передышкой в напряженном разговоре. Логан слегка сдвинулся с места, полностью сосредоточившись на Раше.

Она пристроилась на краешке кресла, скрестив ноги, и рассеянно постукивала ногтями по бесполезному телефону, который все еще держала в руках, словно он мог волшебным образом включиться.

Раша нахмурилась, поправляя хиджаб.

— Я как-то читала апокалиптический роман, в котором Китай сбросил на нас ядерную бомбу, и все кинулись принимать йод, чтобы защититься от радиации. Нам нужно об этом беспокоиться?

— Я отвечу, — отозвалась Шей, сидевшая у дальней стены. — На самом деле это миф, что йод — спасительное лекарство. При взрыве ядерной бомбы или аварии на электростанции в воздух выбрасывается радиоактивный йод, который люди вдыхают. Он поглощается щитовидной железой и потенциально может вызвать рак.

— В идеале нужно принимать йодид калия непосредственно перед облучением или сразу после него, чтобы радиоактивный йод из ядерного взрыва не попал в щитовидную железу. Если щитовидная железа поглощает весь необходимый ей йод из нерадиоактивного йодида, то радиоактивный йод не усваивается и выводится с мочой.

— Фу, — пискнула Пайпер.

Шей щелкнула жвачкой.

— Именно.

— Значит, он не вызывает рак? — уточнила Замира.

— Если радиоактивный йод накапливается в щитовидной железе, то он может вызвать рак, да. Но у людей старше сорока лет риск развития рака щитовидной железы из-за радиоактивного йода практически отсутствует. Однако они чаще страдают от побочных эффектов приема йода, таких как сыпь, тошнота и аллергические реакции. Дети тоже.

— Кроме того, даже если вы приняли йодид калия вовремя и защитили свой организм от проникновения радиоактивного йода, радиоактивный йод — это лишь малая часть общего радиационного облучения. Йод не защищает организм ни от одного из остальных 99 % радиоактивных нуклидов. — Шей запнулась. — Лучше позаботиться о подходящем убежище. Иначе окажется, что вы просто переставляете стулья на «Титанике».

Раша кивнула, слегка опустив плечи, и уставилась на телефон, зажатый в ее ухоженных руках.

— Мне кажется, мы все равно этим занимаемся. Переставляем мебель на тонущем корабле.

Логан хмыкнул.

— Это была бы более быстрая смерть.

Дакота бросила на него тяжелый взгляд.

Он только пожал плечами. Это ведь правда. От всех этих унылых разговоров ему отчаянно хотелось сунуть голову в бутылку.

— Мы справимся, — жизнерадостно заявила Шей, и ее голос прозвучал слишком громко и бодро в мрачном зале. Она щелкнула жвачкой, благодарно улыбнувшись Логану и Хулио, а затем Дакоте. — С нами все будет хорошо. Вы, ребята, нас спасли.

— Это все Дакота, — поправил ее Хулио. — Она это сделала.

Шей широко улыбнулась Дакоте.

— Спасибо.

Официантка неловко поерзала. Она откашлялась, как будто не привыкла к похвале и чувствовала себя неловко.

— Я сделала то, что должна была. Любой поступил бы так же.

Почему-то Логан сильно в этом сомневался.

Он бы точно бросил их всех.

Глава 20

Дакота

— Привет, — тихо сказал Хулио, подходя к Дакоте.

Она сидела в первом ряду, подтянув колени к груди, и тупо смотрела на большой белый экран, словно он мог дать ей ответы, в которых она отчаянно нуждалась.

Но созерцание экрана ничего ей не дало.

Она снова и снова прокручивала в голове сцену с женщиной и ее сыном, пытаясь изменить сценарий так, чтобы та осталась.

Не помогло.

Одна мысль о самодовольном, высокомерном лице этой дамочки наполняла Дакоту яростью. Это неправильно. Задача родителя — защищать своего ребенка, несмотря ни на что.

Дакота никогда не понимала людей, которые подвергают ребенка опасности ради собственных эгоистичных, иррациональных желаний.

Некоторые из ее приемных родителей поступали так же — и все это ради денег, а их жестокость объяснялась равнодушием, жадностью или нарочитым невежеством.

А Мэддокс, Соломон и остальные — они принадлежали к совсем другой породе жестоких людей.

Жгучая кислота обожгла горло Дакоты. Она с трудом сглотнула. Ужасные картины, которые она так старалась забыть, внезапно вспыхнули в ее сознании.

Страшно представить, что происходит с мальчиком на улице, как ядовитая радиация проникает в его кожу, клетки, кости.

То же самое переживали сейчас десятки тысяч людей, которые не нашли убежища и не знали, что делать.

Так много людей, не обладающих знаниями, чтобы быстро среагировать и спасти свои жизни и жизни близких.

И еще были те, кто, получив факты, все равно предпочел игнорировать реальность прямо перед собой. Они просто не хотели смотреть правде в глаза; в глубине души они были трусами, малодушными и глупыми, подвергая опасности жизни всех вокруг.

Она стиснула зубы, сжав руки в кулаки. Ей нужно успокоиться, сосредоточиться. «Раз. Два. Три. Дыши».

— Алло? Земля вызывает Дакоту.

Она взглянула на Хулио.

— Да?

Он со стоном опустился на свободное место рядом с ней.

— Ты в порядке?

Хулио казался старше, чем утром. Под глазами залегли тени, а у рта появились глубокие морщины. В волосах прибавилось седины, лицо осунулось. На руках, шее и левой щеке красовались два десятка больших пластырей.

Ей не нравилось видеть Хулио таким потерянным. Он был порядочным человеком, покладистым и дружелюбным. Добрым, когда это не требовалось.

У Дакоты не хватало терпения на большинство людей, но он ей нравился.

— Я не могу не спросить тебя, — проговорила она сочувственно. — Ты хорошо себя чувствуешь?

— Не беспокойся обо мне. — Он натянуто улыбнулся и понизил голос. — Скажи лучше правду. Насколько все плохо на самом деле? Насколько мы здесь защищены?

Дакота вздохнула.

— Уровни защиты зависят от типа здания, конструкции, расположения внутри здания и даже от времени, прошедшего с момента взрыва. Невозможно сказать наверняка.

— Ты умная девочка и, похоже, разбираешься во всем этом. Что ты сама думаешь?

— Существует три основных типа радиации. Альфа-частицы не могут проникнуть через кожу человека. Они вредят, только если их вдохнуть или проглотить.

— Бета-излучение не способно проходить сквозь лист алюминиевой фольги и проникает лишь на восьмую часть дюйма в ткани человеческого тела. Но оно может вызвать сильные ожоги, если частицы попадут на голую кожу. Обычная одежда служит хорошим барьером.

— Но наибольшую опасность представляет гамма-излучение. Гамма-лучи проникают практически сквозь все. Представь, что каждая гамма-частица — это светодиод, который светит во всех направлениях. А теперь увеличь все это в миллионы раз. Любой свет, который доходит до нас, — это излучение.

— Необходимо защищаться от всего этого света, причем со всех сторон — с земли, с боков и с крыши. Главное — масса; чем плотнее материал, тем лучше.

Дакота закрыла глаза, вспоминая выцветшие схемы, которые старый Эзра велел ей выучить. Она помнила только первые три примера.

…4 дюйма свинца, 2,4 дюйма бетона или 3,6 дюйма плотной грязи вдвое уменьшат количество гамма-лучей, проникающих через соответствующий материал. Так называемый слой половинного ослабления. Экранирование измеряется долей гамма-лучей, которые оно блокирует.

— Если бетон определенной толщины — скажем, 2,4 дюйма — блокирует половину поступающей радиации, его коэффициент защиты равен 2. КЗ, равный 10, означает, что внутри вы получите дозу на одну десятую меньше, чем снаружи.

— Как и в случае с солнцезащитным кремом, чем выше коэффициент защиты, тем больший щит от радиации получает укрывшийся человек по сравнению с тем, кто остался снаружи.

Хулио застонал.

— Не могу поверить, что ты заставляешь меня заниматься математикой. Математика и апокалипсис несовместимы.

Дакота пожала плечами. Математика никогда не вызывала у нее затруднений.

— При трехкратном слое половинного ослабления излучение составит одну восьмую дозы, а при четырехкратном — одну шестнадцатую. Пятикратный слой — одна тридцать вторая, или КЗ 32. Значит, пройдет около трех процентов излучения, а девяносто семь процентов будет заблокировано.

— Как думаешь, у нас коэффициент защиты не меньше 32? Мы на первом этаже, но над нами есть еще один этаж. По обе стороны от нас как минимум пять магазинов приличного размера. Весь комплекс представляет собой тяжелую конструкцию.

— Я надеюсь, что он ближе к 40, но не знаю наверняка.

— Что, если бы вместо кинотеатра мы укрылись в том большом офисном комплексе?

Дакота прищурилась, глядя на огромный пустой экран над ними. Что всегда говорил Эзра? Когда тебе понадобится это знать, будет уже слишком поздно.

— Адекватной защитой, достаточной для спасения от острого лучевого синдрома, считается коэффициент защиты равный 10 или выше. Подвал одноэтажного дома имеет КЗ 10. Но подвал или подземный гараж многоэтажного дома имеет КЗ 100 и более.

— Во внутренних помещениях больших зданий в среднем от 30 до 80. В подземном убежище со свинцовой облицовкой — 1000. Минимальный требуемый показатель КЗ в общественных убежищах — 40. В общем, прикинь сам.

— А обычный дом?

— В деревянном каркасном доме максимум 2 или 4 КЗ. В двухэтажном доме из цементных блоков? Может быть, 6 или 7 во внутренней ванной комнате вдали от дверей и окон. Этого слишком мало.

Дакота с тоской подумала об Иден, у которой не было времени найти убежище получше, чем двухэтажный дом. По крайней мере, он был большим.

Хватит ли этого? Оставалось надеяться, что облако радиоактивных осадков останется на востоке и Иден избежит худшего. Для ее сестры это единственный шанс.

Хулио показал в сторону коридора, ведущего к дверям зала.

— А там? Насколько сильна радиация?

Дакота устало закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— В этом весь вопрос, согласись? Без счетчика Гейгера я понятия не имею. Все, что я знаю, — уровень очень высок. Но не могу сказать больше.

— Ты отлично справилась, — Хулио похлопал ее по руке. — Ты спасла нас. Ты герой.

Дакота покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком. Именно Эзра дал ей знания, которые помогли выжить. Она не сделала ничего особенного, чтобы заслужить похвалу. И она не совершила ничего героического, чтобы спасти этих людей. Она даже не смогла уберечь того мальчишку от глупости его матери.

В конце концов, она просто беспомощна, как и все остальные.

Глава 21

Дакота

Примерно через час Шей подошла к Дакоте и Хулио, засовывая в рот пластинку жвачки. Она предложила жвачку им, но они покачали головами.

Она сунула упаковку в задний карман.

— Простите, что беспокою вас, ребята, но что вы думаете о еде? Тревис уже жалуется, что голоден. Он худой, но может съесть целый холодильник. Может, нам стоит разделить провизию?

— Хорошая мысль, — поддержала ее Замира. — Если мы пробудем здесь хотя бы неделю, нам нужно убедиться, что еды хватит на это время.

Замира не расклеилась, как некоторые другие. Она казалась практичной, не склонной к глупостям бабушкой, почти как сестра Розмари из общины.

У Дакоты сдавило грудь. Поток воспоминаний грозил захлестнуть ее с головой. Она вытеснила их из своих мыслей. В апокалипсис нет времени на жалость к себе.

— Следует продумать норму расхода, — предложила она вместо этого.

Замира слегка подтолкнула внучку, пытаясь вдохнуть в нее жизнь.

— Никто не хватает еду без спроса, да?

Изабель не ответила, хотя Пайпер слабо улыбнулась.

Дакота заставила себя кивнуть. Она вдруг почувствовала невероятную усталость.

— Нас пятнадцать человек и четыреста сорок семь упаковок чипсов, конфет и печенья. Чтобы хватило на семь дней, мы можем выдавать по четыре упаковки на человека в день.

— Этого мало! — воскликнул Тревис, тощий рыжеволосый помощник управляющего. — Я умру с голоду!

Раша указала на груду еды, поджав губы.

— Откуда нам знать, что эту еду вообще можно есть? Не отравимся ли мы каждым кусочком.

Дакота осмотрела еду.

— Облучение исключено. Радиация выделяется только в момент детонации. После этого ничто не становится радиоактивным. Выпадение радиоактивных осадков происходит после взрыва — никакой новой радиации не образуется.

— Если частицы радиоактивных осадков попадут в открытую еду или воду через прорвавшиеся трубы, то они могут быть заражены. Если съесть или выпить их, радиоактивные частицы попадут внутрь организма. Но все, что было запечатано на момент взрыва, безопасно.

Раша и Тревис просто тупо уставились на Дакоту.

— Вот — представьте, что повсюду бегают тараканы, прикасаются ко всему, но все, до чего таракан не может добраться, безопасно — бутилированная вода в порядке, потому что таракан не может попасть внутрь.

— Логично, — с готовностью согласилась Шей.

Шмидт нахмурился, презрительно скривив губы.

— Это моя еда. Я за всем слежу. — Он показал им ручку и блокнот. — И я буду записывать, сколько каждый должен, помяните мое слово!

Дакота стиснула зубы. Этот придурок действовал ей на нервы.

— Я с радостью заплачу. Как только завтра откроются банки.

Чтобы сохранить анонимность и не выдать себя, она не пользовалась ни банками, ни кредитными картами, но он этого не знал. Кроме того, в ближайшее время банки точно не будут работать.

Дакоте очень хотелось открыть заднюю крышку чехла для телефона и достать аккуратно сложенные наличные, которые она всегда держала под рукой, — двести долларов, — просто чтобы заткнуть Шмидта.

Она старалась не думать о своих сбережениях, спрятанных в нише в стене, закрытой одной из картин Иден. Теперь они все равно пропали.

Если ее ужасная квартира разрушена, то деньги в буквальном смысле исчезли, просто превратившись в пепел. А ведь она уже потеряла свою сумку. Столько необходимых вещей, купленных за последние два года, столько приготовлений, которые Дакота сделала, безвозвратно утеряны в один миг.

Все, что у нее осталось, — это двести долларов.

Кто знал, когда снова заработают банки, банкоматы и кредитные карты? Когда вернется электричество? Через несколько дней? Через несколько месяцев?

Что, если было больше трех бомб? Что тогда случилось со страной?

Дакота поспешила выбросить эту мысль из головы и сосредоточилась на настоящем моменте.

Как только она заберет Иден, им понадобятся еда, кров и свежие припасы для путешествия.

Наличные деньги имели решающее значение.

— Вот, — Хулио достал из заднего кармана бумажник и протянул Шмидту кредитную карту и смятую двадцатидолларовую купюру. — Сколько бы ни стоила еда, сними деньги с моей карты сразу же, как только все закончится.

— Хулио… — с досадой начала Дакота. К несчастью, ее босс был слишком добросердечен. А Шмидт просто придурок. Так и хотелось отвесить хорошую оплеуху его жирному, жадному лицу…

— Меня это устраивает, — Шмидт забрал кредитную карту Хулио, сунул ее в нагрудный карман своей формы управляющего и снова принялся расхаживать перед кучей еды, словно король, защищающий замок от неверных.

Дакота вскочила на ноги и направилась по ступенькам к задним сиденьям, подальше от людей, чтобы никого не ударить.

Она провела здесь всего один день, а уже страдала клаустрофобией, нервничала и была чертовски раздражена. Будет чудом, если она сохранит рассудок в следующие сорок восемь часов, не говоря уже о неделе.

Она опустилась на одно из сидений в дальнем углу и позволила себе откинуть голову на мягкий подголовник. Ее трясло, одежда все еще была слегка влажной. По крайней мере, она была одна.

Тем не менее Дакота не закрывала глаза. Ей не помешало бы поспать, отдохнуть и набраться сил для предстоящего трудного путешествия, но она не доверяла этим людям.

От одной мысли о том, что ей придется ослабить бдительность, у нее сдавило грудь, а внутренности скрутило от страха.

Она лучше всех знала, что опасность может исходить откуда угодно, особенно от напуганных и отчаявшихся людей.

Ее мышцы напряглись и скрутились, а живот словно превратился в кирпич.

Больше всего на свете она ненавидела это чувство всепоглощающей беспомощности.

Иден сейчас там — в ловушке, возможно, раненая, наверняка напуганная. Подверглась ли она воздействию радиации? Умирает ли она прямо сейчас?

И был Мэддокс, все еще смертоносная тень, маячившая на краю сознания Дакоты, от которой она не могла избавиться.

Если он выжил после взрыва, то не позволит бомбе помешать ему выследить добычу и забрать свой приз. Он был самым целеустремленным и решительным человеком, которого она когда-либо встречала.

Нет, он не умер. Вряд ли ей так повезет.

Он все еще где-то там, охотится. Идет за Иден, такой беззащитной и никем не охраняемой.

Дакота очень хотела действовать, выбраться отсюда и спасти сестру, но не могла, пока не могла. Ничего нельзя было сделать. Смертельная доза радиации и смерть через неделю никому не принесут пользы.

Несмотря ни на что, она должна сохранять хладнокровие.

Иден нуждалась в сестре.

Глава 22

Мэддокс

Мэддокс застонал. Он почувствовал во рту металлический привкус, словно там скопилась грязь и медь. В его сознание медленно проникали звуки, звенящие и далекие.

Автомобильные сигнализации.

Он не знал, сколько времени прошло. В ушах гудело. Перед глазами плавали белые пятна. Откуда-то капала кровь.

Медленно и осторожно он подвигал руками, затем ногами. Боль пронзила его, но Мэддокс не обратил на нее внимания. Он отстегнул ремень безопасности и нащупал дверную ручку.

Она не сдвинулась с места. Дверь автомобиля потеряла первоначальную форму.

С трудом он осознал, что такси смялось вокруг него, как банка из-под газировки.

Таксист безвольно обмяк, его окровавленная голова болталась под неестественным углом, а тело все еще было пристегнуто ремнем безопасности. Руль врезался ему в грудину. Таксист был мертв.

Задняя правая дверь выглядела неповрежденной. Мэддокс потянулся на заднем сиденье, все его тело ныло, плечо пронзила острая боль, и он насилу открыл дверь. С трудом превозмогая неотвязную муку, он все-таки выбрался из такси.

Мэддокс хрипя рухнул на бетон и кое-как поднялся на ноги. Он все еще был в туннеле. Аварийные огни мерцали красным светом, заливая стены туннеля жутким сиянием. Несмотря на тусклый свет, он мог видеть достаточно ясно.

Машины больше не стояли ровными, упорядоченными рядами. Некоторые опрокинулись на бок, их колеса продолжали вращаться; другие оказались перевернутыми, крыши этих авто вмялись внутрь, металлические каркасы были разбиты, раздавлены и сломаны.

По всему туннелю машины, грузовики и внедорожники представляли собой обломки искореженного, дымящегося металла. Истошно вопили сигнализации. Несколько автомобилей загорелись. Казалось, что какой-то гигант схватил машины и как игрушечные швырял в стены и потолок, друг в друга.

Но в этом не было смысла. В голове Мэддокса все смешалось, мысли были разрозненными и бессвязными. Должно быть, он получил сотрясение мозга в результате аварии.

Он остался в туннеле один. Двери нескольких машин были открыты: те, кому удалось выжить, бросили свои разбитые автомобили и поспешили уйти.

Как долго он был без сознания? Минуты? Часы?

Мэддокс проверил телефон, но тот был разряжен. Он нащупал кобуру — «Беретта» все еще была при нем. В поисках выхода из туннеля он развернулся — до прохода было всего несколько сотен ярдов.

Он невольно моргнул и снова вгляделся. В конце туннеля не было видно солнца.

Часть туннеля обрушилась.

Вход был завален обломками: кусками труб и бетона, кабелями, извивающимися, как питоны, кусками металла и пластика, а также огромной бетонной плитой, упавшей с потолка под углом почти в девяносто градусов.

Сквозь него просвечивал треугольник желтого тумана.

Там была брешь. Зазор, через который он мог выбраться.

Кое-как, спотыкаясь, Мэддокс добрался до странного тусклого света. Удушливый запах пыли усложнял его путь через завалы, Мэддоксу приходилось отталкивать и отодвигать в сторону искореженные балки и куски обрушившихся стен и потолка.

Спустя какое-то время он выбрался наружу.

Мэддокс вышел прямо на дамбу. Он не обращал внимания ни на бродящих и стонущих людей, ни на горящие разбитые машины. Он ошеломленно застыл на месте, глядя на раскинувшиеся перед ним руины.

Над Майами нависло огромное клубящееся облако. Все, что находилось под ним, горело. Из сотен очагов возгорания поднимался густой черный дым.

Повсюду клубились пыль, дым и огонь.

Линия горизонта выглядела слишком странно.

Небоскребы, которые еще несколько минут назад тянулись к небу, просто исчезли.

Верхушки сорокаэтажных зданий были попросту срезаны. Часть зданий была пробита насквозь, как будто гигантское чудовище пообедало сталью. Другие представляли собой почерневшие стальные скелеты, искривленные и погнутые, торчащие в небо, как выбитые зубы.

Мэддокс подумал, что наступил конец света, и Армагеддон, о котором он всегда слышал, обрушился на землю с неистовой, сотрясающей яростью, чтобы покарать людей.

Это было одновременно прекрасно и пугающе.

Глава 23

Дакота

Часы тянулись невыносимо медленно. Глаза Дакоты горели от усталости, но она не решалась уснуть. Тревога терзала ее изнутри. Она все время думала об Эзре и хижине — единственном месте, где она когда-либо чувствовала себя в безопасности.

Дакота наклонила фонарик, лежавший в пластиковом подстаканнике на подлокотнике, и пошарила в боковом кармане своих черных брюк-карго, чувствуя успокаивающую тяжесть ножа у бедра.

Она вытащила сложенный лист бумаги, который всегда носила с собой.

Нож. Рисунок. Сумка для побега. Три вещи, которые она держала при себе, насколько это было возможно.

Дакота разгладила тонкую бумагу, немного потрепанную на сгибах за два года. Один из рисунков Иден, как всегда, выполненный великолепно.

Хижина в лесу, как называла ее Иден. Но это была не просто хижина, а небольшая крепость. И она находилась не в лесу, а в Эверглейдс.

Простая деревянная хижина с плоской жестяной крышей занимала примерно две трети страницы, ее окружали огромные кипарисы, а по краям — белые заросли мангровых деревьев.

В нижней части рисунка простиралось болото, поросшее острой травой, среди стеблей которой почти скрывалась двухместная аэролодка.

Адрес приемной семьи Иден тоже был спрятан, аккуратно вписанный в кору одного из кипарисов в левой части листа. Дакота давно выучила адрес, но рисунок все равно сохранила.

Невзрачная на вид хижина, притулившаяся посреди болота, оказалась для Дакоты тем самым домом, которого она не знала с тех пор, как ее родители погибли девять лет назад, когда ей самой было десять. Она не попрощалась с Эзрой, когда два года назад ей пришлось бежать вместе с Иден. Дакота очень надеялась, что теперь их примут радушно.

Хижина была их целью. Только там, как она знала, можно укрыться в безопасности и найти запас еды и припасов на три года вперед.

Какой бы хаос ни надвигался — а Дакота уже не сомневалась, что Эзра снова окажется прав, — хижина станет надежным убежищем в любую бурю.

Она мысленно вернулась в тот день, когда они с Иден впервые наткнулись на хижину. Они обе были грязными, окровавленными, голодными и напуганными.

Три года назад Дакоте было шестнадцать, а Иден — всего двенадцать.

Стояла глубокая летняя ночь. В жарком неподвижном воздухе стрекотали цикады. Комары надоедливо пищали над ухом. От влажности ее кожа покрылась бисеринками пота, которые выступили на лбу, шее и руках.

Но она почти ничего из этого не чувствовала.

Они бежали из поселения Ривер-Грасс — бежали от того, что сделала Дакота, от того, что ждало Иден.

Кровь заливала дрожащие руки Дакоты, ее лицо. Но это была не ее кровь.

Кое-какая часть крови принадлежала Иден.

Сердце бешено колотилось в груди, учащенное дыхание сдавливало горло, а спину жгло, как кислотой, — Дакота схватила Иден за руку и побежала.

Длинные юбки развевались вокруг ног, они с сестрой проскочили мимо тесных лачуг, обогнули сад и сараи, добрались до сторожевой площадки, где должна была стоять охрана, но никого не было, и спустились по деревьям к краю болота.

Дакота знала, где хранятся аэролодки, — ключи от них висели в рамке для картин на стене эллинга. Она даже знала, как управлять такой лодкой.

Мэддокс и его брат Джейкоб тайно выводили ее на прогулки дюжину раз. До того как они стали врагами. Но она не могла думать об этом.

Через силу превозмогая боль от обожженной кожи на спине, она схватила ключи и фонарик, висевшие на стальном крюке. Ее окровавленные пальцы оставили красные следы.

Они узнают, что она была здесь. Хотелось надеяться, что к тому времени Дакота и Иден будут уже далеко от Ривер-Грасса.

Она остановилась на краю илистого берега, вглядываясь в бесконечные мили травы, покрывавшей неподвижную темную воду. То тут, то там среди травы проглядывали небольшие деревца.

Насколько хватало глаз, картина во мраке оставалась неизменной. Страх пульсировал в каждой клеточке ее тела. Местность была дикой и опасной. Умереть здесь можно сотней разных способов.

Зато, уйдя по воде, они могли легко затеряться.

А если потеряться, то их невозможно будет отыскать.

Из общины вела только одна дорога. Если они попытаются ей воспользоваться, «Пастухи» выследят их не пройдет и часа.

Так у них с сестрой хотя бы будет шанс.

То, что осталось позади, было гораздо хуже того, что лежало перед ними. Она должна в это верить.

Иден рядом с ней слабо застонала.

Через силу, заставляя себя двигаться, Дакота стиснула зубы, чувствуя, как рубец над лопаткой пульсирует от жара, обжигая при каждом движении.

«Раз, два, три. Дыши».

Перетерпеть боль. Это все, что она могла сделать. Если они не выберутся, еще один ожог будет наименьшей из ее проблем.

Дакота осторожно села на сиденье, установленное перед решеткой с пропеллером. Узкая лодка была алюминиевой, длиной около двенадцати футов.

Двигатель стоял на металлических подмостках в нескольких футах от кормы. Сиденье располагалось на квадратной платформе, поднятой на несколько футов в воздух, а пассажирское кресло находилось чуть ниже.

Дакота вытащила из-под пассажирского сиденья небольшую водонепроницаемую сумку, порылась в ней и протянула сестре беруши. Себе она тоже прихватила пару.

Вставила ключ в замок зажигания, трижды нажала на резиновую кнопку дросселя и повернула ключ. Двигатель выпустил клуб дыма и с ревом ожил, пропеллеры закрутились, сотрясая лодку.

Иден схватилась за края сиденья. Ее взгляд был стеклянным и расфокусированным, из раны на горле все еще сочилась кровь, несмотря на разорванную рубашку, которой Дакота обмотала шею сестры.

— Держись крепче, — крикнула она, хотя Иден, похоже, не слышала ее из-за шума двигателя.

Если вдруг Иден потеряет хватку и упадет в воду… она поплывет, но сможет ли доплыть до берега, раненой? Ее кровь привлечет аллигаторов, как корм акул?

Дакота стиснула зубы и подавила панику. Ей и так есть о чем беспокоиться. Она должна верить, что Иден сможет это сделать, что они справятся.

Она нажала на дроссель, медленно прибавляя газ, пока они не понеслись по воде с хорошей скоростью. С помощью рычага управления она прокладывала путь, лавируя между возникающими препятствиями.

Дакота взглянула на маленький экран GPS, который показывал, куда ей нужно плыть — двадцать пять миль до дамбы.

Она не знала, куда бежать после этого. Может, в дешевый отель в Эверглейдс-Сити. Просто уехать куда-нибудь подальше отсюда, в безопасное место.

Они плавно скользили по водной глади. Она едва слышала собственные панические мысли, пробивающиеся сквозь шум мотора. Голые руки и ноги жгло от летящих в них клочков травы — аэролодка работала как мощная газонокосилка.

Дакота стерла капли крови и проигнорировала саднящую боль.

Им больше подошли бы брюки, ботинки и рубашки с длинными рукавами, чтобы защититься от травы с острыми краями. Но они обе в длинных юбках и блузках с короткими рукавами — сковывающие движения вещи, которые Дакота была вынуждена носить с первого дня своего прибытия в поселение.

После того как ее родители погибли в автокатастрофе, набожная и суровая тетя Ида согласилась взять ее к себе и перевезла через всю страну в коммуну, где она жила и работала, — «Ривер Грасс Компаунд», дом Пастырей Милосердия.

Было это целую жизнь назад.

Минуты тянулись черепашьим ходом. Дакота продолжала вертеться на сиденье, ожидая, что свет фар преследующего их аэроглиссера ее ослепит.

Но все было чисто.

Лунный свет заливал все вокруг серебристым сиянием. Островки деревьев проплывали мимо, словно темные корабли в светящемся море. Она вела лодку мимо ветвей деревьев и прямо через заросли травы и рогоза.

Пользуясь навигационными огнями, Дакота следила за водяными змеями — в темноте их не видно — и аллигаторами. Аллигаторы всегда были рядом.

В этих местах опасность таилась повсюду.

Прямо над поверхностью солоноватой воды на нее смотрели десятки маленьких пар красных глаз — глаз аллигаторов. Благодаря тапетум луцидуму, расположенному в задней части каждого глаза и отражающему свет обратно в фоторецепторы, глаза аллигаторов светились красным дьявольским светом.

Казалось, что приспешники Сатаны наблюдают за ними и только и ждут, чтобы наброситься.

Иден сгорбилась на сиденье, ее била крупная дрожь, хотя было совсем не холодно. Сестре срочно нужен врач, но Дакота не могла его предоставить.

— Еще совсем немного, — пообещала она, но Иден не ответила.

Они миновали полосу сухой земли, поросшую невысоким кустарником, и несколько торосов — островов из деревьев, зарослей рогоза и густой меч-травы. Она направилась к узкому каналу, проходящему через густые заросли рогоза по обеим сторонам.

Двигатель неожиданно взревел. Лодка покачнулась и замедлила ход. Дакота проверила газ, и неприятное предчувствие кольнуло ее в живот.

— Черт возьми!

В своем отчаянном стремлении сбежать она не проверила и выбрала аэроглиссер, в котором оставалось меньше четверти бака бензина.

Они еще и близко не подошли к дамбе.

Черт. Черт. Черт. Что теперь?

Она оглядела бескрайнюю воду, траву, деревья, и к горлу подступила паника.

Там. Примерно в тридцати ярдах впереди справа. Старый, гниющий причал, ведущий к полуострову с сухой землей, поросшей кипарисами и мангровыми деревьями.

На обветшалой деревянной табличке, торчавшей из воды на илистом берегу, красной краской были выведены слова: «Нарушители будут застрелены».

Во время одной из поездок Мэддокс провел ее мимо этого самого причала, попутно указав на него и радостно воскликнув:

— Это жилище сумасшедшего старика Эзры. Не подходи слишком близко, а то этот старый чудак прострелит тебе голову. На полном серьезе.

Был ли у нее теперь выбор? В аэроглиссере почти закончился бензин.

Без GPS-навигатора на лодке она понятия не имела, в какую сторону двигаться.

Они были далеко от дамбы, от дороги, от любого намека на цивилизацию.

Без лодки им пришлось бы идти и плыть по болотам, кишащим аллигаторами, по бескрайним зарослям осоки и рогоза, которые тянулись бесконечно.

Они могли странствовать днями, неделями, не встречая других людей… если вообще прожили бы так долго.

Они сбежали, не имея ничего, кроме одежды. У них не было еды. Ни безопасной, отфильтрованной воды, ни даже бутылки. Им негде было укрыться от стихии и смертоносных хищников, населявших эти земли, — аллигаторов, змей, кабанов, пантер.

Если бы она могла спланировать, заранее подготовиться к побегу, если бы Дакота была готова… Но они бежали, спасая свои жизни. Она не могла вернуться назад и все изменить.

— Я привела нас сюда не для того, чтобы умереть, — прошептала Дакота сквозь стиснутые зубы. — Нет.

Глава 24

Дакота

Дакота по-прежнему сидела с закрытыми глазами, погрузившись в свои воспоминания.

Вторжение на чужую территорию было опасным, но это лучше, чем умереть от голода, теплового удара, укуса ядовитой змеи или в пасти аллигатора.

У нее не было выбора.

В дюжине ярдов впереди канал преграждали поваленные деревья.

Она заглушила мотор.

Густые кипарисы смыкались над головой. Вода казалась черной как чернила.

Что-то тяжелое зашевелилось на илистом берегу и с плеском упало в воду.

По ногам Иден пробежала дрожь, и она уперлась позвоночником в голени Дакоты.

С помощью шеста Дакота подтолкнула лодку к гнилому причалу, который стоял здесь уже лет пятьдесят. А может, и сто. Не хватало нескольких досок, а те, что уцелели, покоробились и покрылись плесенью.

Она выключила мотор и помогла Иден перелезть через алюминиевый борт. Лодка раскачивалась при каждом их движении.

Иден застонала, издав странный хриплый звук. Дакота уперлась плечом в руку Иден и зашипела от боли, обжигающей спину, но ей нужно было удержать сестру на ногах.

Они поспешили по причалу, который внезапно закончился, и их ноги погрузились в грязь, настолько глубокую, что она засасывала их по щиколотку.

Старая хижина на бетонных блоках завалилась набок. От нее осталась лишь трухлявая фанера, покрытая черной смоляной краской. Дверь заброшенной лачуги висела открытой, словно зияющая пасть.

Внутри же царила кромешная тьма. Дакота осмотрела комнату при помощи фонарика.

Тараканы и крысы бросились врассыпную от света. Еще больше покореженной древесины, плесени, экскрементов животных и туша енота в углу.

Стол, сколоченный из двух спилов и расколотого и отслаивающегося куска фанеры. Три ржавых металлических стула, один из которых завалился куда-то в сторону. И треснувшая, почерневшая фарфоровая раковина, вмонтированная в недостроенную деревянную стойку.

Половина потолка обрушилась на грязный матрас, прислоненный к дальней стене. Здесь им нечего было делать.

Без еды. Без воды. Без крова.

Иден дрожала всем телом на грани срыва. Она обеими руками держалась за рубашку, завязанную вокруг горла. Дакота боялась взглянуть на ее рану, чтобы оценить, насколько все плохо.

— Мы здесь не останемся, — твердо сказала она. — Найдем что-нибудь получше, обещаю тебе.

Она вспомнила слова Мэддокса о том, что старик прячет свое жилище на виду у всех.

На самом деле это просто фальшивая лачуга, чтобы люди думали, что здесь больше никто не живет. Его настоящее жилище находилось дальше.

Иден обмякла в ее руках, поясница Дакоты невыносимо ныла, мышцы напряглись, жгучая боль от ожога пронзала плечо, шею и позвоночник.

Страдальчески морщась от боли, она отступила от лачуги.

Луч ее фонарика освещал темноту. Позади них плескалась вода — то ли рыба, то ли черепаха, то ли аллигатор. Громко ухал филин, несколько птиц перекликались в ночи.

Слева что-то зашуршало.

У Дакоты перехватило дыхание. Она развернула фонарь, пошатываясь под тяжестью сестры.

Из подлеска, всего в трех метрах от них, доносилось ворчание и сопение. Примерно в полуметре над землей на нее уставилась пара глаз.

Она мельком увидела посеребренные бивни.

Кабан.

Дакота застыла совершенно неподвижно.

Кабаны часто ведут себя агрессивно. Их клыки могут нанести серьезный урон.

У нее не было ни оружия, ни возможности защититься. Бежать попросту некуда.

Может в лодку? Хотя, конечно, кабан настигнет их раньше, чем они сделают несколько шагов. Лодка теперь совершенно бесполезна.

Она ждала, не дыша, ее пульс гулко отдавался в черепе.

Наконец кабан повернулся и, шаркая, ушел в ночь.

Дакота выдохнула с облегчением. Ледяной ужас, сковавший кровь в ее венах, отступил. Она сжала дрожащее плечо Иден.

— Теперь все хорошо. Все хорошо.

Тем временем их положение оставляло желать лучшего. Дакота слабела от голода, жажды, боли и ужаса. Она не могла унять дрожь в руках, под ногтями запеклась кровь, ладони покрылись ранами.

Она закрыла глаза, борясь со свежим воспоминанием, резким, как медная кровь во рту: широко раскрытые, пристальные глаза, растекающаяся лужа под телом, не красная, как она ожидала, а жуткая, маслянисто-черная.

И нарастающий отчаянный крик, вырывающийся из ее собственного горла…

Дакота отогнала страшное видение. Никак нельзя сейчас терять голову.

Иден была ранена, но Дакота еще не знала, насколько сильно. Им нужно поскорее найти дом этого чудака. Они нуждались в еде, воде и отдыхе.

И тут она увидела дорогу. Заросшая тропа больше походила не на просеку, а на расщелину в зарослях кипарисов.

Дакота напряженно вглядывалась в темноту, в переплетение стволов и лиан, ее сердце гулко билось о ребра, ожог подергивался, как второй пульс.

— Сюда, — прошептала она Иден.

Она почти не помнила, как они пробирались сквозь густую тьму, как их юбки постоянно цеплялись за ветки, сучья и колючки, какие жуткие звуки издавали еноты, как ухала сова, а другая ей отвечала, как в кустах по обе стороны от них шуршали какие-то существа.

Комары кружили вокруг ее лица, кусая через одежду, каждый сантиметр открытой кожи, даже веки. Иден спотыкалась рядом с ней, молчаливая, но страдающая, а Дакота снова и снова поднимала ее на ноги.

Вдруг что-то схватило ее за ноги.

Дакота упала, увлекая Иден за собой. Боль пронзила ее правую икру. Колючая проволока обвилась вокруг ноги, впиваясь в голую кожу.

Фонарик беспорядочно метался, когда она заметила электрифицированную изгородь, увенчанную мотками колючей проволоки длиной в три фута, поваленное дерево, вероятно, упавшее во время сильной бури накануне вечером.

— Смотри, Иден. Это знак. Неважно, от кого, лишь бы он помог, Иден.

Она сделала несколько глубоких вдохов и высвободилась из колючей проволоки, шипя от боли сквозь стиснутые зубы.

По ее пальцам потекла кровь. Дакота вытерла их о грязную юбку. Грубая, запекшаяся рана на спине горела огнем. Болели все мышцы спины, рук и ног.

Боль нужно перетерпеть. По крайней мере, у нее был в этом опыт.

Она перелезла через поваленное дерево, неся на себе Иден, и упала на землю по другую сторону забора, едва не придавив сестру.

Дакота выключила фонарик. Они скользили в темноте так тихо, как только могли. Впереди в лунном свете виднелась одноэтажная хижина в центре широкой поляны, окруженной несколькими постройками поменьше и колодцем.

На первый взгляд, ничего особенного.

Но Дакота помнила предупреждение Мэддокса. Она не забыла и об электрическом заборе. С тем, кто решил жить в одиночестве посреди Глейдс, шутки плохи.

И все же они должны рискнуть.

— Теперь осторожно, — предупредила она и Иден, и себя, прекрасно понимая, в какой опасности они находятся.

Горло нестерпимо жгло от жажды. Голова кружилась от голода и боли.

— Мы войдем в дом, возьмем все, что сможем унести, и сбежим. На другом конце участка есть проход, ведущий к шоссе, по которому мы уедем в безопасное место, хорошо?

Иден не кивнула и не показала, что вообще услышала Дакоту. Она уставилась в землю, устало покачиваясь на пятках, ее плечи сотрясались. Возможно, она была в состоянии шока.

Страх сдавил горло Дакоты, мешая дышать. Она схватила Иден за плечи и вгляделась в ее безжизненное лицо.

— Я позабочусь о тебе, слышишь? Ты под моей защитой. Я не позволю тебе умереть, клянусь тебе. Я не оставлю тебя. Никогда.

Тогда она сдержала свое слово.

Она могла сделать это снова. Она сделает это снова.

Теперь, складывая рисунок и осторожно убирая его обратно в карман, Дакота повторяла эти слова, как заклинание как обещание.

— Я не оставлю тебя. Никогда.

Глава 25

Логан

— Проголодалась? — Логан протянул оранжевый пакетик чипсов и бутылку воды.

Официантка — Дакота — дремала, поджав ноги на мягком сиденье, сложив руки на животе.

Она выглядела маленькой и уязвимой — раньше он не ассоциировал это слово с Дакотой.

Но как только он заговорил, она резко открыла глаза и вскочила на ноги, уже держа в руке нож и целясь ему в грудь.

Осторожная девушка. И умная.

На самом деле не стоит с помощью ножа обезвреживать противника, если только не хочешь застрять в нем, как в игольнице.

Он сделал шаг назад, подняв руки с пакетом чипсов, бутылкой воды и фонариком, с легкой улыбкой на лице.

— Просто подумал, что тебе не помешает подкрепиться.

Логан ожидал, что она извинится или смутится после того, как набросилась на него с ножом, но Дакота лишь пожала плечами. И нож не убрала в ножны.

— Конечно.

Он вложил пакет с чипсами и воду в ее свободную руку. Дакота потянулась и откинулась в кресле. Нож она пристроила на подлокотнике рядом с собой, в пределах досягаемости. Окинула светом фонарика зал.

Остальные выжившие беспокойно спали на разных местах, большинство из них — рядом с экраном, который, казалось, наблюдал за ними всеми, как огромный белый глаз.

Шмидт сидел, скрестив ноги, перед едой и запасом воды, с планшетом на коленях и ручкой в руке, упрямо продолжая бодрствовать. Кто бы сомневался.

— Кстати, меня зовут Логан.

— Я знаю.

Он просканировал проходы и заднюю часть зала на выявление чего-либо необычного, потенциальной угрозы, а затем опустился на сиденье рядом с ней. Это давно вошло в привычку, укоренилось в его ДНК.

Дакота бросила на него настороженный взгляд, но ничего не сказала.

— Смотрю у тебя есть часы. Механические, да? Не помню, когда я в последний раз видел такие.

Она отправила в рот чипсы.

— Подарок.

— Хорошая вещь. Только так мы поймем, что прошло достаточно времени. Кстати, который час?

Дакота опустила взгляд, ее лицо напряглось в тени.

— Девять тридцать три утра.

С момента взрыва бомбы прошел двадцать один час. Как быстро все может измениться. Миру потребовалась всего секунда, чтобы превратиться в ад. Конечно, он уже знал об этом.

— Первый день конца света, — съязвил Логан.

— Ты так думаешь? Конец света?

Логан хотел пошутить, но взрыв потряс его, хотел он признавать это или нет.

— Может, и не мира. Но, наверное, нашей страны.

Дакота задумчиво пожевала губу.

— Все ожидают, что жизнь вернется на круги своя за неделю или две. Люди инстинктивно понимают, что это более серьезная террористическая атака, чем в 2001 году. Но они надеются, что просто вернутся домой, на работу, что инфраструктура, эта страна, какой они ее знают, выстоит.

— Нет. Не выстоит, если несколько бомб убили сотни тысяч человек. А что, если бомб было больше? Добавь к этому радиоактивные осадки, уничтожающие сотни, а может, и тысячи квадратных миль городской недвижимости на долгие годы.

— Миллионы беженцев без работы, жилья, еды и воды. Агентство по чрезвычайным ситуациям будет полностью перегружено. На огромных территориях страны инфраструктура просто рухнет.

Это была отрезвляющая мысль. Он конечно привык к определенному уровню хаоса, беззакония. Но Логан оставил ту жизнь позади и не планировал возвращаться. «Но ты сохранил пистолет, — прошептал голос в его голове. — Ты никогда не изменишь того, кто ты есть на самом деле…»

— Ты ведь предполагала, что все идет к этому, — сказал он, чтобы вытеснить из головы неприятные мысли. — Что есть еще бомбы. Что Майами может стать целью. Ты сразу поняла.

— Всегда будь готов к худшему, и ничто не застанет тебя врасплох.

— Слова, согласно которым стоит жить. Их надо вышить на подушке или еще где-нибудь.

Она сделала глоток воды, не глядя на него.

— Кажется, ты сам неплохо подготовился.

Логан напрягся.

— С чего ты взяла?

— У тебя за поясом спрятана кобура.

Он снова взглянул на Дакоту. Она была наблюдательна, даже более наблюдательна, чем большинство людей. Может быть, даже слишком внимательна.

— В наши дни нельзя быть слишком осторожным.

— Ты солдат? Бывший военный?

— Что-то в этом роде, — пробормотал он.

Логан ненавидел этот вопрос. Ненавидел всю его суть, указывающую на то, кем он не был, ненавидел злобные, назойливые голоса, звучавшие в его голове укорами. Солдат — человек чести. Он же часто поступал совсем наоборот.

— Красивые татуировки. — Дакота смотрела на его руки, на вытатуированные кресты, на змею, обвивающую череп на левом бицепсе, на большую Деву Марию, блаженно взирающую на мир справа.

Ее взгляд скользнул по латинской надписи, запутавшейся в колючках на его предплечье. Прежде чем она успела спросить, что та означает, он сдвинулся с места и убрал руку, скрыв слова.

Это последнее, что Логан хотел обсуждать. Его мучила жажда. Но хотелось совсем не воды.

Жжение и острое желание возникли вчера вечером. Желание нарастало, отдаваясь головной болью в основании черепа и кислым привкусом в горле.

Он достал из бокового кармана брюк серебряную фляжку, в очередной раз радуясь своей предусмотрительности. Он всегда держал ее полной — никогда не знаешь, когда тебе понадобится немного спокойствия, оазис в пустыне твоей жизни.

Спиртное не всегда находилось в холодильнике или у бармена поблизости.

Логан отпивал по глотку-другому каждый час, демонстрируя впечатляющий уровень самообладания, учитывая, что буквально только что в его жизни взорвалась бомба.

Глотка хватало только на усмирение жажды, но теперь он чувствовал ее сильнее, чем когда-либо.

Логан запрокинул голову и сделал несколько последних драгоценных глотков.

От сладкого приятного жжения в горле, замирало сердце.

Официантка нахмурила брови.

— Ты видишь занятие получше? — хмыкнул он.

Дакота не ответила, просто сделала еще один маленький глоток воды и закрыла бутылку. Бутылка была наполнена на две трети. Дакота берегла воду.

— Тебе нужно вернуться к семье? — спросил Логан, чтобы отвлечься. Он не привык к тишине, когда нет ни телевизора, ни телефона, ни радио, ни гула машин или рабочих разговоров, ни хмеля в крови, что наполнял бы его теплым безразличием, которого Логан желал больше всего на свете.

На душе становилось неспокойно и тревожно. Он ненавидел это состояние.

Несколько мгновений Дакота не отвечала. Логан начал думать, что она его игнорирует, желая, чтобы он ушел.

Он уставился на свою пустую фляжку, уговаривая себя встать и оставить официантку в покое, но какая-то часть его просто не хотела этого делать.

В ее глазах плескалась настороженность, какая-то загнанность, которую он узнал в себе. Было в ней что-то надломленное, но в то же время она обладала стальной волей.

Она сохранила самообладание в катастрофе, которая повергла в панику большинство людей. В конце концов, Дакота привела их сюда.

— Сестра, — наконец сказала она. — Ей всего пятнадцать. Мы — все, что у нас есть. Она ждет меня. Я ей нужна.

— Нет родителей? Никакой другой семьи?

Последовала легкая заминка.

— Нет.

— У меня тоже. — Он перевернул фляжку и потер ухмыляющийся череп, выгравированный сбоку. Наверное, ему следовало бы чувствовать себя подавленным из-за того, что у него нет семьи, о которой нужно заботиться, но он не чувствовал. Чем меньше забот, тем лучше.

Логан никогда не знал, кем был его отец — просто донором спермы в длинной череде партнеров на одну ночь, а его опустившаяся мать была готова на все ради очередной дозы наркоты. Она обитала где-то в Ричмонде, штат Вирджиния.

Он вздрогнул и подумал, жива ли она еще. Наверное, нет.

С самого его детства она употребляла дурь, истощенная, трясущаяся, с впалыми, отчаянными глазами, неспособная удержать ни работу, ни квартиру, ни собственного ребенка.

Он ушел из дома в шестнадцать лет и никогда не оглядывался назад. Если это делало его мудаком, то так тому и быть.

Он делал вещи и похуже, чтобы выжить. Намного хуже.

Логан убрал фляжку обратно в карман.

— Ты собираешься оставаться здесь целую неделю?

— Я не могу ждать так долго. Большая часть осадков выпадет через сорок восемь часов.

— Но не все.

— Я все равно пойду, — категорично заявила она. Ее тон не оставлял места для споров.

— Каждому свое. — Какое ему вообще дело до незнакомки, решившей так распорядиться своей жизнью? Если она хочет пожертвовать ею, пытаясь найти единственного человека посреди разрушенного и горящего города, то это ее дело.

Если ее сестра находилась рядом со взрывом, то, скорее всего, она уже мертва. Но ему незачем говорить Дакоте об этом. Она и так знала. Он видел это по тому, как она до побелевших костяшек пальцев судорожно сжимала бутылку с водой.

Внезапный шум привлек их внимание.

Двери в зрительный зал, скрытые от их взгляда боковой стеной вдоль лестницы, ведущей на главный этаж, распахнулись с громким, пронзительным звоном.

Глава 26

Логан

Логан мгновенно вскочил на ноги, инстинктивно нащупывая пистолет за спиной. Дакота протиснулась мимо него и сбежала по лестнице, ее темные волосы развевались за спиной.

Фонарик бешено мотался в его руке, когда он спрыгнул с лестницы вслед за ней. Большинство в зале все еще спали, но некоторые сонно подняли головы и огляделись в поисках источника шума.

По узкому коридору к ним, пошатываясь, шел человек. Сначала он показался просто громоздкой тенью, тучной и горбатой.

Логан и Дакота направили на него фонарики, когда он прислонился к стене, тяжело и прерывисто дыша.

Логан втянул в себя воздух.

Мужчина выглядел как персонаж из фильма ужасов. Возможно, он был белокожим. Но понять точно не удавалось — он остался практически голым лишь несколько клочков обугленной одежды свисали с него клочьями.

Его тело превратилось в массу обугленной плоти: кожа на спине и ногах обгорела и почернела, клетчатая рубашка, в которую он был одет, впечаталась в дряблые складки на груди и животе.

В уголках его рта застыла рвота. Черты лица были искажены. На лбу, щеках и подбородке зияли красные кровоточащие язвы.

Волосы на правой стороне черепа полностью сгорели; на левой стороне сквозь редкие клочья каштановых волос просвечивал голый скальп.

От мужчины воняло мочой и фекалиями. Из каждой его поры сочился ядовитый запах. Налитые кровью глаза смотрели на них с животным отчаянием.

— Помогите мне.

Раша вскочила со своего места. Она прикрыла рот и нос руками, широко раскрыв глаза от ужаса.

— Что с ним случилось?

— С ним случилась бомба, — мрачно сказала Дакота. Она не отступила и не закрыла лицо, но ее голос дрожал. — Радиация.

— Бедняга. — Шей встала рядом с Рашей и предложила ей руку для поддержки. — Я видела черно-белые фотографии в учебниках, но ничего подобного…

Загорелое лицо Майлза побледнело. Он перевел взгляд с обгоревшего мужчины на Дакоту.

— Это… это на самом деле была ядерная бомба.

Дакота ничего не сказала. Да и что тут было говорить? Какое-то ужасное мгновение все просто смотрели на мужчину в смятении и недоверии.

То же самое случилось бы с ними, не найди они убежище. Именно об этом они все и думали со страхом, окончательно осознав, что бомба — это не шутка.

С тысячами людей, с теми, кого они знали, с друзьями и членами семьи, с дочерями и сыновьями, подругами, мужьями и родителями, все еще творится непоправимый кошмар.

Логан повидал немало ужасов за свою жизнь. Но это нечто иное. Невыразимая по своим масштабам чудовищная трагедия.

Раша всхлипнула. Шей прижала кулак ко рту. Изабель прижалась к бабушке, которая обняла ее тонкими, жилистыми руками и молча заплакала.

— Это реально, — пробормотал Майлз себе под нос. — Это все правда.

— Мы должны ему помочь, — заявил Хулио.

— Он… заразный? — испуганно спросила Раша.

— Нет, — дрожащим голосом ответила Шей. — Радиация не заразна.

— Вода… — простонал мужчина.

Дакота подала знак Тревису, который стоял в дюжине ярдов от нее возле продуктового склада, его руки безвольно свисали по бокам, а бледное лицо вытянулось от шока.

— Ты слышал. Дай ему воды.

Тревис хотел подчиниться, но Шмидт схватил его за руку. Он посмотрел на Дакоту так, словно она одна виновата в этом несчастье.

— Этот человек умирает?

Шей ответила:

— Он… он страдает от острого лучевого синдрома.

— Посмотрите на него! — Шмидт говорил так, будто мужчина не мог их слышать. — Он на пороге смерти. Чудо, что он продержался на ногах достаточно долго, чтобы добраться сюда.

— Ему нужна немедленная медицинская помощь, — запнувшись, сказала Шей, глядя на раненого. Она пыталась проявить сочувствие, но все это видели. Шмидт прав. Чудо, что парень вообще дышит.

— Которую он не получит, — усмехнулся Шмидт. — Мы не можем ничего тратить впустую. Нам нужно сохранить эту воду для живых.

— Дай ему воды, — повторила Дакота.

— Я думал, что нам нужно экономить и беречь все, чтобы выжить. Разве не на этом она настаивала? — Он ткнул пальцем в Дакоту.

Логан бесстрастно наблюдал за разворачивающейся драмой. Он был немного удивлен поведением официантки. Она казалась такой жесткой и логичной, но это был милосердный, а не рациональный выбор.

Казалось, что в этом нет ничего сложного — в конце концов, что такое одна бутылка воды? Но что, если человек продержится несколько часов или дней, и одна бутылка превратиться в десять, двадцать или больше?

В подобной ситуации выживание неизбежно должно побеждать.

— Возьми что-нибудь из моей доли, — тихо сказал Хулио.

— Нет, — настаивал Шмидт. — Я отвечаю за припасы. Я решаю, кто что получит. Нам всем его жаль, но бесполезно тратить…

— Горячо, — простонал мужчина. — Очень горячо… воды, пожалуйста…

Губы Дакоты сжались. Она повернулась к Шмидту и злобно на него посмотрела.

— Если сейчас же не дашь этому человеку воды, то, клянусь, ты об этом пожалеешь.

Шмидт самодовольно усмехнулся. Он сжал свои толстые, мясистые руки в кулаки.

— Кем ты себя возомнила? С чего ты взяла, что можешь принимать решения за всю группу? Ты просто глупая девчонка, которая не знает, когда нужно держать рот на замке.

Дакота в негодовании подошла к Шмидту. На секунду Логану показалось, что она собирается врезать этому идиоту, как он того заслуживает.

Вместо этого она прошла мимо него, направляясь к бутылкам с водой, стоявшим у стены.

Шмидт схватил ее за руку.

— Что я тебе только что сказал…

Но он так и не закончил фразу.

Дакота уронила фонарик. Одним плавным движением она схватила Шмидта за плечи и рванула на себя, одновременно ударив его коленом в пах с такой силой, что он рухнул на ковер.

Шмидт резко, мучительно выдохнул. Он свернулся в клубок, застонал и схватился за промежность.

— Ты маленькая…!

— Не за что. — Дакота перешагнула через него, взяла свой фонарик и достала из стопки бутылку воды.

Когда она вернулась к раненому мужчине, то встретилась с Логаном взглядом. Она смотрела на него яростно, словно бросая вызов.

Он кивнул ей в знак одобрения, в очередной раз пораженный. Она оказалась крепче, чем выглядела.

— Сука, — прохрипел Шмидт.

— Нехорошо, старина, — попенял ему Хулио. — Нет причин так себя вести.

Дакота крутанулась и подняла одну ногу над уже ушибленной промежностью Шмидта.

— Это ботинки со стальными носками. Скажи это еще раз, и когда наконец выберешься отсюда, будешь петь сопрано в хоре — если, конечно, еще остались хоры, в которых можно петь.

Логан недобро усмехнулся. Он вообще относился ко всему довольно равнодушно. Чем меньше его что-то волновало, тем лучше. Но нападение говнюка на женщин, словесное или иное, вызывало у него неприязнь. Жирный, корчащийся дурак заслужил все, что получил.

— Это мой кинотеатр! — закричал Шмидт, и по его пухлым щекам потекли слезы ярости. — Вы не имеете права! Убирайтесь! Вам, нахлебникам и нарушителям спокойствия, лучше уйти прямо сейчас…

— Мы никуда не уйдем. — Логан присел на корточки рядом со Шмидтом и хрустнул костяшками пальцев. Ему не обязательно угрожать. Одного присутствия вполне достаточно.

— Вот что ты будешь делать всю следующую неделю, — отчеканил он. — Будешь сидеть и молчать в тряпочку. Не станешь никого здесь беспокоить. Ни ее, ни Хулио, ни, конечно, меня. Скажи мне, что мы поняли друг друга.

Шмидт только застонал.

Логан усмехнулся.

— Расценим это как согласие.

Дакота передала воду Шей, которая опустилась на колени перед обожженным мужчиной и предложила ему напиться. Тот жадно, отчаянно глотал воду, которая стекала по его потрескавшимся и покрытым волдырями губам.

— С-спасибо вам, — прохрипел мужчина.

— Мне жаль, что у нас больше нет медикаментов, — огорченно проговорила Шей, и ее голос дрогнул от непролитых слез. — Они закончились. Вам нужны стерильные повязки, антибиотики для внутривенного введения, капельница с морфином…

— Моя голова, — жалобно простонал мужчина, — такое ощущение, что она сейчас лопнет.

— У меня в сумочке есть обезболивающее, — вспомнила Замира. Она отстранилась от Изабель и Пайпер и протянула Шей маленький пузырек с таблетками.

Шей дала мужчине около десятка таблеток, поколебалась, потом протянула ему еще несколько.

— Надеюсь, они немного помогут.

— На что это похоже снаружи? — задал мучивший всех вопрос Хулио.

Мужчина проглотил последнюю таблетку. Дрожащими пальцами он коснулся испещренной пятнами, обожженной стороны лица.

— Чистый ад.

Глава 27

Логан

Логан заставил себя не отводить взгляд в отвращении. Мужчина выглядел как порождение преисподней.

— Вы… вы знаете, кто это сделал? — дрожащим голосом спросила Раша. — Вы слышали какие-нибудь новости?

Мужчина покачал головой, прикрыв глаза. Он застонал от боли. На его испещренном пятнами лбу выступил пот.

— Проклятые мусульмане. Не надо было пускать этих песчаных червей в нашу страну.

Раша напряглась.

Логан помрачнел.

— Ты слышал что-нибудь из экстренных трансляций? Что-нибудь конкретное, с реальными доказательствами?

— Не нужно говорить о том, что и так очевидно, — выдавил из себя мужчина. — Мы уже знаем, кто это сделал.

— Вы думаете, это была ИГИЛ? — спросил Шмидт.

— Нет… — мужчина повернул голову, и его стошнило. С его опухших губ потекла кровавая слюна. — Все они.

— Это неправда, — запротестовала Шей.

— Мы ничего не знаем, — заметил Логан.

— В каждой группе людей на планете есть паршивые овцы, — процедила Дакота сквозь зубы. — Но это не делает их всех злыми.

Мужчина с большим трудом поднял обожженную руку, морщась от боли, и указал на Рашу.

— Вы… вы сделали это с нами!

Раша вздрогнула.

Шей отпрянула назад, изумленно ахнув.

— Уверена, вы не это имели в виду. Вам безумно больно…

— Я сказал то, что сказал! Следовало убить их всех в Ираке…

— Хватит! — Логан почувствовал, как в нем вспыхнул гнев. Он подавил внезапное желание ударить этого парня, умирающего или нет. Или хотя бы заклеить ему рот скотчем.

Они с Дакотой обменялись тяжелыми взглядами. Мужчина страдал, он был при смерти, но это не оправдывало его расистскую чушь.

Логан не раз слышал подобные оскорбления, полные ненависти, которые сыпались в его адрес из-за цвета кожи и происхождения.

Он потер покрытые шрамами костяшки пальцев и сделал шаг назад, сдерживая гнев.

Он больше не тот, кем был раньше.

— Тебе следует отдохнуть и поберечь силы, — дипломатично сказал Хулио. — Мы позаботимся о том, чтобы тебе было как можно удобнее.

— А теперь посмотрите, что случилось… — продолжил раненый мужчина, словно не слыша Хулио. Он поморщился. По его шее стекали болезненно-красные ручейки крови. — Посмотрите, что они с нами сделали…

Он отвернулся в сторону, и его резко вырвало. Его безостановочно тошнило, глаза дико закатывались, а искалеченное тело билось в конвульсиях. В конце концов он потерял сознание.

Логан облегченно вздохнул. Даже расистские засранцы не заслуживали такой смерти, но Логан все же не собирался проливать по нему слезы.

— Это и моя страна тоже, — тихим напряженным голосом проговорила Раша. Она смущенно коснулась своего хиджаба. — Ни один настоящий, миролюбивый мусульманин никогда бы не сделал ничего подобного и не стал бы это одобрять.

Она быстро заморгала, выглядя взволнованной, но пытаясь взять себя в руки. Майлз, к его чести, встал рядом с женой и погладил ее по плечу, чтобы успокоить.

— Мы знаем это, — мягко сказал Хулио. — Мы понимаем, что ИГИЛ и им подобные — это зло. Они не более мусульмане, чем Ку-клукс-клан — христиане.

Раша благодарно кивнула Хулио, и напряжение на ее лице слегка ослабло. Майлз сжал плечи жены.

— А как насчет Северной Кореи? — прорычал Уолтер. — Ким Чен Ын достаточно безумен, чтобы убить всех нас и свою собственную проклятую страну просто из злобы.

— Может быть, — допустила Дакота, хотя между ее бровей пролегла морщинка. — Не исключено. А может, это террористическая группа, о которой мы никогда не слышали. В том числе и внутренняя.

— Наверняка это русские, — с презрительным фырканьем продолжил гадать Уолтер. — Они всегда ненавидели Америку.

— Мой папа говорит, что их президент хочет захватить нашу страну подобно нацистам, — поддержал Уолтера Тревис.

Логан почесал подбородок.

— Наши военные готовы к подобному. И правительства этих стран знают, что мы нанесем ответный удар достаточно мощный, чтобы стереть их с лица земли.

— Догадка Дакоты наиболее вероятна, я думаю, — рассудил Логан. — Бомба, созданная террористической группой или страной-изгоем.

— Как, черт возьми, террористы могут заполучить ядерный материал? — Майлз покачал головой в недоумении. — Это должно быть государство-изгой.

— Они могли собрать ее из компонентов украденного оружия, — пояснил Логан, — или из того, что купили у торговцев оружием на черном рынке. Если у них есть ядерный материал — плутоний или высокообогащенный уран, — сделать бомбу несложно.

— Откуда вы знаете, что это не Россия и не Китай? — спросил Тревис.

— За этим все еще может стоять Россия, Китай или другая страна, — предположил Хулио. — Они могли создать видимость террористов, чтобы избежать расплаты — взаимного гарантированного уничтожения.

— Такое возможно, но в этом нет смысла. — Логан достал свою фляжку и тряхнул ее. Проклятье. Все еще пустая. — Если за этим стоит сверхдержава, то ее первоочередной задачей будет уничтожение способности противника дать отпор. Их целью окажутся наши межконтинентальные баллистические ракеты, базы атомных подводных лодок, аэродромы, на которых размещены ядерные бомбардировщики. Города займут последние места в списке — особенно Майами.

Шей сжала руки на коленях.

— Если это ИГИЛ или другая террористическая группировка, что они могут выбрать в качестве цели?

Логан с унылым вздохом засунул фляжку в задний карман.

— Что угодно. Военные базы, нефтеперерабатывающие заводы, военно-промышленные производственные объекты. Крупные порты или транспортные узлы. Экономические и промышленные объекты, электростанции. Или крупные города — для максимальных потерь, чтобы нанести наибольший урон моральному духу.

— Я не понимаю. — Шей обхватила себя руками, явно нервничая. — Как люди могут так сильно нас ненавидеть?

Дакота пренебрежительно махнула рукой.

— Сейчас это не имеет значения.

Шей вздернула подбородок.

— Для меня это важно.

Дакота нахмурилась.

— Конечно, в долгосрочной перспективе это имеет значение. Но сейчас? Сейчас мы должны бороться за жизнь. И если хотим выжить, лучше сосредоточиться на том, что нужно сделать прямо здесь и сейчас. Понимаешь?

— Дакота права, — поддержала официантку Замира. — Она мудрая. Как я всегда говорю своим внукам, от беспокойства только морщины появляются. Оно ничего не меняет.

— Мы можем строить лишь предположения, пока не получим достоверные новости, — подытожил Логан. — Пока это одни слухи и домыслы.

— И пустая трата энергии, — добавила Дакота. — Энергии, которая нужна нам, чтобы выжить.

Раша вцепилась в подлокотники до побеления пальцев. Она бросила взгляд на умирающего мужчину и быстро отвела глаза.

— Неужели… неужели радиация так чудовищно действует на человека?

— Я помню кое-что из своего обучения. — Шей глубоко вдохнула и успокоилась. Когда она заговорила, ее голос звучал спокойно. — Он подвергся воздействию тепловой энергии из-за близости к взрыву — более пятидесяти процентов его тела получили ожоги третьей и второй степени. Его одежда… она сгорела прямо на нем.

— Что касается радиации… Ядерное излучение ионизирует атомы, сбивая их электроны. Ионизирующее излучение повреждает молекулы ДНК, разрывая связи между атомами.

— Если радиация достаточно сильно изменяет молекулы ДНК, клетки не могут делиться и начинают умирать. Не столь сильно поврежденные клетки могут выживать и продолжать воспроизводиться, но структурные изменения в их ДНК нарушают нормальные клеточные процессы — клетки, которые не могут контролировать свое деление, выходят из-под контроля и становятся раковыми.

— Проявление симптомов может занять месяцы, годы или десятилетия. Но непосредственной угрозой является острый лучевой синдром.

— Не могла бы ты объяснить нам поподробнее? — попросил Хулио. — Что происходит… и что будет происходить… со всеми этими людьми, подвергшимися воздействию радиации?

Шей поморщилась, и свет в ее глазах померк.

— Медицинский персонал измеряет поглощенную радиацию в греях, как сказала Дакота. При поглощении от одного до двух грей у примерно пятидесяти процентов людей развивается острый лучевой синдром. Тошнота, рвота и головная боль возникают через несколько часов.

— Латентный период без симптомов длится около месяца. Затем у пациента появляются усталость, слабость и умеренная лейкопения — снижение количества лейкоцитов из-за повреждения костного мозга, что повышает риск заражения.

— Кожа зудит, краснеет, как при солнечном ожоге, могут появиться волдыри и язвы. До пяти процентов таких людей умирают через шесть-восемь недель без медицинского вмешательства.

— По мере увеличения уровня воздействия радиации возникает алопеция — выпадение волос. Сначала пострадавший испытывает тошноту и рвоту, головную боль, лихорадку. После скрытого периода наступает более серьезная лейкопения, кровоизлияния под кожей, инфекции и кровотечения.

— При дозе в семь-восемь грей и выше надежды на выживание без обширного медицинского лечения практически нет. Стволовые клетки в костном мозге и клетки, выстилающие желудочно-кишечный тракт, погибают; система кровообращения начинает разрушаться. Высокая температура, сильный понос и сильная рвота начинаются почти сразу.

— Скрытый период длится менее недели или вообще отсутствует. Симптомы включают головокружение и дезориентацию, судороги и кому. Девяносто пять процентов людей, не получивших медицинской помощи, умирают через две-четыре недели. Даже при наличии лечения большинство людей все равно умрет.

Она взглянула на мужчину без сознания, поджав губы.

— С момента взрыва прошло всего двадцать четыре часа. Уровень радиации, который он получил, должно быть, чрезвычайно высок, чтобы симптомы проявились так быстро и были такими тяжелыми. По меньшей мере десять грей. Возможно, больше. Острый лучевой синдром может убить человека за несколько недель или месяцев, но я сомневаюсь, что он проживет больше суток.

Шей посмотрела на Дакоту, и ее глаза наполнились слезами.

— Нам повезло.

Логану уже очень давно не везло. Может быть, никогда. Удача никогда не была на его стороне.

Жизнь превратилась в борьбу за выживание, в бесконечную гонку, чтобы дотянуть до следующего жалкого, однообразного дня.

Но сейчас, возможно впервые, он почувствовал, как удача повернулась к нему лицом.

Логан был все еще жив.

Он, который этого абсолютно не заслуживал. Если его что и ожидало, так это бездонная яма, а может, и ад с вечными пытками.

И все же он здесь.

Повезло.

По крайней мере, на сегодня.

Глава 28

Мэддокс

В двадцати ярдах впереди Мэддокса распахнулась дверь обгоревшего джипа.

Из него вывалилась темная фигура и медленно поднялась на ноги. Тело почернело с головы до ног. Волосы полностью сгорели. С туловища свисали черные лохмотья. А лицо — белые выпученные глаза, рот, открытый как черная яма, — едва напоминало человеческое.

Существо ковыляло к нему, вытянув руки, ладонями вниз, как какой-то зомби. Мэддокс в ошеломленном молчании наблюдал, как человек надвигается на него.

Мэддокс поспешил отступить назад, к входу в туннель. Он не закричал, хотя сердце бешено колотилось в ушибленной грудной клетке.

Еще один нетвердый шаг — и человек рухнул. Ее тело на мгновение забилось в конвульсиях, а затем затихло.

И больше не шевелилось.

Мэддокс уставился на него, быстро моргая.

Потом медленно поднял голову и огляделся. Он стоял один на дамбе. Если и были другие, то они сбежали или были мертвы, как и жалкое существо, распростертое у его ног.

Голова болела так, словно кто-то вогнал острые шипы в глубину мозга. Все вокруг покрылось пеленой и размылось. Перед глазами мелькали белые пятна. В голове царила неразбериха, шок и боль.

Он долго не мог вспомнить свое имя. Он потерял сознание и очнулся в разбитом такси, в обвалившемся туннеле. Это он помнил.

Он не знал, как долго валялся без сознания. Должно быть, несколько часов. Солнце уже скрылось за горизонтом.

Дамба задрожала под его ногами. Вода по обеим сторонам казалась темной и зловещей, готовой поглотить сто тысяч тонн бетона и стали, если только дать ей шанс.

Оставаться здесь было небезопасно.

Мэддокс не стал задерживаться и зашагал вперед. Он еще не знал, что делать и куда идти. Может быть, найти больницу. Спастись от этого ада.

Другого пути, кроме как в сторону центра, не было, по крайней мере сейчас. Туннель позади него рухнул под градом цемента и искореженных балок. Перед ним простиралась дамба, ведущая на материк, а далеко внизу — Атлантический океан.

Он побрел по дамбе, шатаясь и спотыкаясь, мимо смятых, искореженных и разбитых машин, их обгоревшие остовы напоминали металлические черепа.

Мэддокс погрузился в мир, ставший в одночасье бесцветно-серым. Воздух сгустился от жгучего, сизого зловония, которое забивалось в ноздри и сковывало горло.

Чем ближе он подходил к центру города, тем хуже становились дела.

Пожары, вызванные разрывом газопровода и обрывом линий электропередач, разгорались с небывалой силой.

Густой дым поднимался в почерневшее небо. Повсюду лежали обломки, щебень и обугленные, сломанные пальмы.

Окружающие его здания покосились, словно их фундаменты превратились в желе. Сорокаэтажное стальное строение покоилось в заливе, наполовину погруженное в воду, как детская игрушка, — разбитое и искореженное обломками балок.

Десятки сооружений на корню обрушились, впечатляющие архитектурные шедевры теперь были полностью уничтожены, обломки образовывали небольшие зубчатые горы между разрушенными конструкциями.

Многочисленные тела еще недавно беззаботных горожан валялись на тротуарах и улицах, в горящих машинах. Пыль и пепел висели в воздухе такой густой завесой, что живые люди казались призраками. В некоторых случаях Мэддокс не мог отличить мужчину от женщины, старика от ребенка.

На их лицах, руках и ногах появились волдыри, некоторые размером с теннисный мяч. Обгоревшая кожа бугрилась, как будто на нее плеснули кипятком.

А еще были те, кто обгорел и почернел, словно их зажарили заживо. Они двигались медленно, с вытянутыми руками, продираясь сквозь дым. Выжившие ступали по земле, словно в оцепенении, слишком потрясенные, чтобы реагировать, чувствовать боль, кричать. Некоторые из них оставались одетыми, на других висели лохмотья.

Он увидел пожилую женщину, которая, спотыкаясь, шла по тротуару в его сторону. У нее не было волос. Она была совершенно голой.

Позади нее из дыма появлялись другие, их обнаженные тела покрывал серый пепел. От высокой температуры их одежда попросту сгорела.

Как такое может быть? Как все это вообще возможно?

Мимо него протопал человек, вытянув обожженные руки, чтобы ожоги не коснулись других частей тела. Из его шеи торчал искореженный кусок металла. Кровь запеклась во впадине ключицы и стекала по обугленной груди.

Мэддоксу захотелось предупредить мужчину, что он истекает кровью, но с его губ не сорвалось ни звука.

Так странно — он почти ничего не слышал. Ни криков. Ни плача. Он не мог понять своим затуманенным сознанием, что это значит.

На бордюре сидел мужчина, раскачиваясь взад-вперед, он сдирал с рук клочья своей плоти. Многие зажимали уши, их барабанные перепонки разорвало от давления взрыва, а покрытые копотью лица исказились в агонии.

Женщина лет пятидесяти проплыла мимо него, словно призрак. Она держалась за живот, ее руки были перепачканы черной кровью, потому что она удерживала свои собственные кишки.

Рядом пронеслась девочка лет двенадцати-тринадцати, прикрыв рукой левый глаз, из пустой глазницы которого сочилась кровь.

— Что нам делать? — закричал мужчина, хватая Мэддокса за рубашку и тряся его за плечи.

Под дорогим костюмом на мужчине была лавандовая шелковая сорочка. Вонь горелой плоти перекрывала резкий запах одеколона. Его лицо перекосило от животного ужаса.

Мэддокс оттолкнул его. У него не было ответов.

Даже если бы он что-нибудь знал, его заботил только он сам.

Он замер в центре улицы, оцепеневший и ошеломленный, вокруг него были только пепел, обломки и хаос. Что-то легкое и пушистое коснулось его рук и лица.

Мэддокс поднял взгляд в темноту. С неба сыпалось что-то похожее на песок, мелкие крупинки смешивались с пеплом.

Он смахнул их с себя. Упало еще больше.

Он не совсем понимал, что это значит.

И все же на каком-то глубинном, первобытном уровне Мэддокс чувствовал, что настоящий ужас только начинается.

Глава 29

Дакота

Второй день прошел почти так же, как и первый: в тихом отчаянии. Не в силах уснуть или расслабиться, Дакота непрестанно следила за временем на своих часах.

Примерно через тридцать шесть часов раненый мужчина скончался.

Хулио и Замира настояли на том, чтобы прочитать молитву над телом, а затем Логан и Хулио вытащили его из седьмого в соседний зал.

Остальные выжившие сгрудились вместе, стремясь обрести хоть какие-то остатки надежды в человеческом общении. Шмидт, порядком напуганный Логаном, держался в стороне от всех.

Как и Дакота.

Логан вел себя еще более беспокойно, чем она. Он часами расхаживал по проходам — сначала по левому, вдоль задней стены, по правому проходу, мимо экрана, чтобы начать все сначала.

Он несколько раз доставал фляжку, встряхивал ее, а затем с отвращением возвращал в карман джинсов, чертыхаясь.

На исходе сорока шести часов Дакота уже не могла спокойно ждать. Сестра отчаянно в ней нуждалась. Оставаться в кинотеатре дольше, беспомощной и совершенно бесполезной, не было никаких сил.

Дакота незаметно спустилась по узкому коридору, выключив фонарик, и проскользнула в двойные двери зала.

Широкий коридор, увешанный гигантскими постерами с рекламой предстоящих фильмов, утопал в густых тенях. Она едва могла различить отдельные фрагменты, пытаясь пробраться по коридору к большому фойе.

Она прошла мимо кассы и буфета. Сквозь разбитые входные двери лился густой, тяжелый серый свет. Как понять небо просто затянуто облаками или радиация все еще опускается на землю?

По идее, выпадение радиоактивных осадков должно было закончиться, но что она вообще знала? Все исследования основывались на экстраполяции результатов Хиросимы и Нагасаки, правительственных экспериментов над океанами и пустынями, а также аварий на ядерных реакторах.

Еще не случалось ни одного наземного ядерного взрыва, который можно было бы изучить.

Что, если они ошибались?

Медленно и осторожно, словно ее осторожность могла предотвратить заражение, Дакота приблизилась к входу на расстояние тридцати футов.

Снаружи мир был таким же пугающе пустым и тихим, как и внутри кинотеатра. На парковке десятки машин по-прежнему стояли на своих местах.

Мелкие частицы пыли покрывали землю и оседали на машинах как ил. Повсюду валялись осколки стекла, отражавшие свет.

Три пальмы высились на травянистом островке посреди парковки. Дакота прищурилась, изучая кроны пальм, их колыхание и шелест. Все еще дул северный, а может, и северо-западный бриз. Точнее сказать было трудно.

Если преобладающие ветры в последние два дня не менялись и шли в одном направлении, то все, что находится к северу от них — заражено и представляло опасность.

Ей нужно пройти две мили на северо-запад, чтобы добраться до своей сестры.

Но после этого ее путь окажется прямо перпендикулярным полосе радиоактивных осадков. Как только они с Иден преодолеют несколько миль на запад, то попадут в чистую зону вдоль 41-го шоссе, через город и пригороды к окраинам цивилизации.

Почти таким же путем они с Иден бежали два года назад.

— Все правильно, — сказала Дакота вслух. — Так и должно быть.

Она оставила фонарик выключенным и побрела в темноте обратно к седьмому залу, измученная, но полная решимости. Аккуратно открыла дверь зала.

Из тени выскочила фигура.

Дакоту охватил страх. Она не думала. Инстинкт взял верх. Дакота схватила нож и одним плавным, отточенным движением вытащила его из ножен. Через долю секунды она прижала лезвие к шее нападавшего.

— Двинешься, и я перережу тебе горло.

Человек стремительно шагнул вправо. Он ударил боковой стороной ладони по ее руке с ножом.

Прежде чем Дакота успела среагировать и нанести ответный удар, ее руку отбросили назад, и запястье пронзила боль. Нож выпал из ее онемевших пальцев.

Он схватил ее за руку и толкнул к все еще открытой двери.

Она с шипением выдохнула от боли.

— Можешь попробовать, — усмехнулся Логан.

Пульс громко отдавался в ушах Дакоты. В ней проснулся страх, и она его ненавидела. Собственный страх приводил ее в ярость.

— Отпусти меня!

Логан отпустил.

Дакота отступила назад, ее сердце бешено колотилось, в ней все еще бушевала паника.

Шрамы на ее спине горели.

Воспоминания о тенях, нависших над ней, жгли Дакоте разум. Она решительно их отбросила.

Страх, который она испытывала тогда, боль, ярость и беспомощность… все это в прошлом. А это настоящее.

Она потерла ушибленное запястье и заставила себя сделать несколько глубоких, ровных вдохов, прежде чем заговорить. Страх и адреналин покинули ее тело, оставив после себя тяжесть в ногах и раздражение, но на саму себя.

Будь Логан настоящим врагом, она бы ударила его ногой в колено или пах или вцепилась бы ногтями ему в глаза. По правде говоря, ей все еще хотелось это сделать.

— Если у тебя нет желания умереть, в будущем лучше не пугать людей с ножом.

Логан только пожал плечами, ничуть не встревоженный.

— Ты замешкалась. В следующий раз не оставляй своей цели шанса. Бей сильно и быстро.

— Значит, ты предпочел бы, чтобы я убила тебя?

Его зубы сверкнули в тени.

— Как я и сказал, можешь попробовать.

— Ты удивишься, узнав, что я могу сделать с ножом, — огрызнулась Дакота, недовольная, но в то же время впечатленная.

Логан говорил совсем как Эзра. Как она и подозревала, он умел драться. Логан точно знал, что делает.

Его губы тронула кривая улыбка.

— Я бы хотел это увидеть.

Она наклонилась, подняла нож и убрала в ножны. Затем с фонариком в руках обошла Логана, даже не взглянув на него.

— Прости, что разочаровала тебя.

— Ты собираешься уйти, — бросил он ей в спину.

— Я должна.

— А как же последствия?

— Меньше чем через шестьдесят минут закончатся сорок восемь часов. Уровень радиации составит один процент от первоначальной дозы. Меня это устраивает.

Она быстро зашагала по коридору, оставив Логана Гарсию позади.

Глава 30

Дакота

Дакота зашла в зрительный зал, большинство выживших сидели или спали у стены с экраном.

Уолтер свернулся калачиком в углу и похрапывал. Хулио сидел рядом с ним, прислонившись головой к стене и закрыв глаза. Шмидт охранял еду, пока Тревис, Майлз и подростки растянулись на сиденьях с приподнятыми подлокотниками.

Замира, Раша, Шей и Пайпер тихо играли в «Монополию» с картами, которые Замира нашла в своей объемной сумке.

Пайпер улыбалась. Она была крепкой, выносливой маленькой девочкой. Она справится.

Изабель, напротив, сидела, скрестив ноги, рядом с бабушкой, ее руки безвольно лежали на коленях, а взгляд был стеклянным и расфокусированным.

Ей нужно поскорее очнуться и взять себя в руки, если она хочет выжить в этом новом темном мире. Впрочем, с такой сильной женщиной, как Замира, у нее были все шансы.

Теперь Дакоте нужно позаботиться об Иден.

— Я ухожу, — объявила Дакота. — Направляюсь на север, чтобы забрать свою сестру, а затем на запад, чтобы избежать радиоактивного заражения. Я осознанно иду на риск. Вам же следует остаться здесь еще на пять дней, чтобы быть в безопасности. Без меня еды будет больше.

— Я пойду с тобой, — Шей отбросила карты и поднялась на ноги. Она провела руками по своим густым, упругим локонам и расправила плечи. — Считай, что я в деле.

Дакота покачала головой.

— Там все еще опасно. Если два дня назад уровень радиации составлял тысячу рентген в час, то сейчас он в районе десять рентген.

— Не похоже, что это много, — заметила Раша.

— Не забывайте, что радиация имеет накопительный эффект. При дозе десять бэр в час достаточно провести в зараженной зоне от десяти до двадцати часов, чтобы развился острый лучевой синдром. А мы здесь защищены не до конца. Мы уже получили небольшую дозу облучения. Я не могу сказать точно, сколько именно.

Раша испуганно ахнула. Она подняла глаза к потолку, словно радиация, проникающая в кинотеатр, видна невооруженным глазом.

Замира похлопала ее по плечу.

— Самое безопасное — переждать здесь всю неделю, как сказала Дакота.

— А что, если мы поедем на юг? — спросил Майлз. — Что насчет Флориды? Ты сказала, что радиация только на севере.

— Я сказала «вероятно», — поправила Дакота.

— У Флорида-Кис скоро появятся свои проблемы, — хмуро проговорил Логан, подходя к ней. Он лениво потянулся и почесал небритую щеку.

Дакота отступила от него на шаг, напрягаясь. Она все еще чувствовала, как тень Логана нависает над ней, как он сильной рукой сжимает ее запястье.

Она досадовала на себя и на него, но в то же время у нее зародилась идея.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Майлз.

— Что делать жителям, если в магазины и на бензоколонки не доставляют грузы? С трех сторон их окружает вода, идти некуда, только на север, а там хаос. Похоже, через несколько дней их ждут большие неприятности, если они уже не начались.

— Похоже, многим придется несладко, — мрачно заметил Хулио.

Шей задумчиво покусывала ноготь.

— Мы этого не знаем. Не знаем наверняка.

— Ладно, хорошо. Мы не знаем достоверно. Мы ничего не знаем наверняка. Но в конце концов ведь узнаем? — Дакота отвернулась от группы.

Ей не очень хотелось разговаривать.

В животе заурчало. Она не хотела брать еду, которая понадобится Замире, Пайпер и остальным позже, но ей нужно подкрепиться для предстоящего путешествия.

Один. Она возьмет только один пакет, чтобы дать всем максимальный шанс на выживание. Чем дольше они останутся внутри, тем безопаснее для них будет.

Дакота подошла к столу с едой и взяла пакетик «Доритос», не обращая внимания на мрачный взгляд Шмидта. Она вернулась на свое обычное место в дальнем конце зала, чтобы переждать следующий час.

Ее взгляд остановился на Логане, который снова расхаживал по дальнему проходу.

Он поднялся по левой лестнице, прошел вдоль верхнего ряда сидений, спустился по правой стороне, вернулся и снова прошел по кругу, беспокойный как тигр.

В полумраке она не могла разглядеть пистолет, удобно пристроенный у Логана за спиной под свободной футболкой, но знала, что он там.

Ей нужен собственный пистолет. Снаружи небезопасно. Нож годился только для быстрых и грязных нападений и засад.

Одного ножа недостаточно. Не с тысячами испуганных, раненых людей, бредущих по улицам — ошеломленных, беспомощных и опустошенных. После сорока восьми часов без воды они доведены до отчаяния и готовы на все, лишь бы добыть еду и питье для своих детей и для себя.

Дакота знала, как легко сползает с человека налет цивилизованности, как только за ним закрываются двери, и он начинает сильно нуждаться или хотеть чего-то.

Ее шрамы тому прекрасное свидетельство.

Дакота подавила дрожь. Она боялась не только хаоса отчаявшихся выживших. Затылок заныл, в животе зашевелилось беспокойство.

Мэддокс все еще где-то там.

Ей хотелось думать, что он мертв, покончить с этим и избавиться от него раз и навсегда.

Десятки тысяч людей сгорели в мгновение ока. Почему бы среди них не быть Мэддоксу? Он заслужил это больше, чем кто-либо другой.

Но вряд ли ей так повезет. Это было бы слишком просто. Ни одна вещь в ее жизни не давалась легко.

Мэддокс все еще жив, все еще ведет охоту.

Она должна быть готова. Не стоило недооценивать его, позволять ему снова застать ее врасплох.

Дакота стиснула зубы, обдумывая варианты.

Ей не нравился очевидный выбор, который маячил на задворках сознания.

Но вариантов у нее не слишком много. Стены нависали над ней, огромная тяжесть давила на грудь. Ей кое-что нужно от Логана Гарсии, независимо от того, нравится ей это или нет.

Дакота резко вдохнула. Она это получит, несмотря ни на что.

Глава 31

Дакота

Дакота встала со своего места и направилась к Логану.

— Не хочешь продать мне свой пистолет?

Он остановился, на мгновение замерев на следующей ступеньке. Сделал шаг вниз и повернулся к ней лицом.

— Какой пистолет?

Их разделяли шесть ступенек. Она пристально смотрела на Логана.

— Я различаю скрытое ношение, когда его вижу.

Он почесал свою небритую щеку.

— Похоже, ты меня подловила. — Логан не колебался. — Ни за что.

— У меня есть сотня баксов.

Логан невесело рассмеялся.

— Прекрасно. Двести.

— Нет.

— Пятьсот, — солгала она.

Он скептически приподнял бровь.

— Сомневаюсь, что у тебя с собой столько наличных.

Дакота не особо верила, что это сработает, но попробовать стоило.

На мгновение она подумала о том, чтобы броситься на него, схватить пистолет и убежать.

Но это глупо. Она готова была поспорить на пятьсот баксов, что Логан — бывший военный. Она видела это в каждом движении его мускулистого, подтянутого тела.

Он был бойцом, воином.

Эзра научил ее кое-каким приемам, но Дакота здраво оценивала свои силы. Перед ней не дряблый, самодовольный Шмидт, которого легко свалить удачным пинком.

Логан Гарсия был не из тех, с кем стоит связываться.

Вот почему она нуждалась в нем.

— Тогда пойдем со мной. Мне нужен кто-то, кто знает, что делает.

— Кто сказал, что я знаю, что делаю?

— Хватит играть. Я вижу, что ты умеешь драться.

Он кисло усмехнулся.

— Я не дерусь. Мое главное развлечение — выпивка. В этом я очень хорош.

Она ни на секунду в это не поверила.

— Ты носишь с собой пистолет, но не дерешься?

Логан хрустнул покрытыми боевыми шрамами костяшками пальцев.

— Больше нет.

— Но ты знаешь, как это сделать.

— Можно сказать и так.

— Хорошо, не хочешь продавать свой пистолет — пойдем со мной.

Логан прислонился к стене, скрестил руки на груди и окинул ее холодным оценивающим взглядом.

— Зачем мне куда-то идти? Ты, по сути, сказала всем, что они закончат так же, как тот пережаренный труп.

— Я немного преувеличила. — Дакота не знала, преувеличила ли. Скорее всего, нет.

По ее оценкам, облучение снаружи все еще составляло от пяти до десяти бэр в час. Лучевая болезнь развилась бы у них менее чем за двадцать четыре часа пребывания под открытым небом.

Если взрыв мощнее десяти килотонн или ближе, чем она предполагала, то уровень радиации может быть выше. И вместо рвоты и поноса они столкнутся с судорогами и комой.

Но узнать об этом невозможно, пока они не заболеют или не попадут в больницу. А все больницы, работающие в радиусе сотни миль, наверняка уже переполнены.

Она презирала это незнание, когда так много жизней зависит от догадок и предположений.

Ей нужны факты. Информация.

Именно неведение могло их убить.

Ей было ненавистно произносить эти слова, но она все равно заставила себя их сказать. Дело не в ней, а в Иден. И ради Иден она готова на все.

Она прочистила горло.

— Мне… мне нужна твоя помощь.

Мгновение Логан изучал ее, приподняв брови.

— Я иду на север, чтобы забрать свою сестру, а потом на запад, чтобы спастись от хаоса. Там опасно, особенно в одиночку. Мне бы не помешал напарник, который прикроет спину. Всего на несколько дней.

— Что заставляет тебя думать, что я заинтересован в том, чтобы тебе помочь?

— Потому что ты сходишь здесь с ума от безделья. Оно убивает тебя, я же вижу.

Он провел рукой по своим черным растрепанным волосам и покачал головой.

— Я в полном порядке. Бесплатное жилье? Бесплатная еда? Меня все устраивает.

— Нет, вовсе нет. И меня тоже. Я собираюсь свалить из этого проклятого города. Я знаю, что ты тоже хочешь выбраться отсюда.

— Так иди.

— Только не без моей сестры.

— Это не моя проблема, — фыркнул Логан и отвернулся. Он направился вверх по лестнице. — Удачного путешествия.

Она смотрела на его удаляющуюся спину, на выпирающий контур пистолета — такого нужного ей оружия, — пока в глазах не помутилось. Она не хотела ему доверять.

Она никому не доверяла.

Но Дакота знала, каково там будет. Эзра ее предупреждал.

Люди раненые и больные, голодные и отчаявшиеся. Их низменные, жестокие животные инстинкты скоро проявятся, если уже не проявились.

Она лучше, чем кто-либо другой, знала, на что способны отчаявшиеся люди.

И там был Мэддокс.

Она чуть не подавилась этим словом.

— Пожалуйста.

Логан не обернулся.

Ее охватил страх. Она ни в коем случае не могла недооценивать Мэддокса. Если он их найдет, а у нее не будет ничего, кроме ножа, для защиты, Иден считай уже погибла. И Дакота тоже будет мертва.

Чтобы завлечь Логана, ей придется пожертвовать чем-то важным.

В ее голове возник образ Эзры, склонившегося над деревянным кухонным столом и сосредоточенно чинящего одну из своих винтовок. Его седые волосы, обрамляющие морщинистое лицо с белыми бакенбардами, и яркие, умные небесно-голубые глаза.

Она точно знала, куда им нужно идти.

Она не хотела брать с собой других людей. У них свои семьи, свои жизни, которые придется собирать по кусочкам после того, как они покинут зрительный зал.

Она отвела их в убежище, спасла от радиации. Этого вполне достаточно. Кроме того, снаружи сейчас находиться просто опасно. Она не хотела, чтобы Замира или девочки оказались там, уязвимые и незащищенные.

Только Дакота могла пойти. И Логан, если она сможет его убедить.

Ей казалось предательством предлагать то, что ей не принадлежит.

Эзра бы не понял. Он бы возненавидел ее за это.

Может быть, он даже не впустит их внутрь.

Дакота провела языком по нижней губе, напряженно размышляя, обдумывая, взвешивая возможные потери и преимущества. Затем тихо произнесла.

— Я знаю одно место. Безопасное пристанище.

Логан остановился.

— Зачем мне убежище?

Он повернулся и посмотрел на нее своим темным, спокойным взглядом.

Казалось, что Логан видит ее насквозь, может разобрать ее мысли, воспоминания, страхи.

У Эзры тоже был такой взгляд. Дакота его терпеть не могла.

— Потому что ты не дурак. Ты знаешь, что все рушится. Наша инфраструктура не выдержит миллион погибших и еще миллион смертельно раненных. А как насчет миллионов перемещенных, бездомных и голодных людей?

— Как Майами будет получать топливо? Пресную воду? Продовольствие? Что будет с Форт-Лодердейл? Или с Хоумстед и Кис? Даже если Национальная гвардия и Агентство по чрезвычайным ситуациям отправятся с припасами, сколько времени потребуется, чтобы доставить их сюда?

— Ты не хуже меня знаешь, что мы сами по себе, по крайней мере, какое-то время.

— В ближайшие несколько недель единственными безопасными местами будут те, где есть стены, обтянутые колючей проволокой, электрифицированные заборы и запасы еды и припасов на три года. Ты знаешь какие-нибудь такие бункеры?

Логан ничего не сказал.

— У моего друга есть дом. Без электричества, с колодцем и солнечными батареями. Он приютит нас — и тебя тоже, — солгала Дакота.

Пока она говорила, план в ее голове менялся. Ей не нужно переживать, станет ли Эзра принимать Логана, если она вообще не приведет его в хижину.

Она ничего не была должна этому парню. У нее нет причин выполнять свое обещание. Она могла использовать Логана, чтобы добраться до тропы Тамайами, а потом найти способ от него избавиться. В царившем хаосе это не составит труда.

Дакота не раз врала, не моргнув глазом. И у нее это чертовски хорошо получалось.

— Ты будешь в безопасности, — она широко и искренне улыбнулась Логану. — Гарантирую.

Его лицо оставалось бесстрастным. Но Логан снова не сказал «нет». Дакота восприняла это как хороший знак.

— Ты сам сказал, что у тебя нет семьи, которая бы тебя обременяла. Тебе некуда вернуться. Нет работы. Признай это. У тебя ничего нет.

Он фыркнул.

— Спасибо за ободряющую речь.

— Помоги мне забрать сестру. Я отведу тебя в безопасное место. Потом решишь, оставаться или уйти. Ты можешь переждать несколько недель, пока не восстановят электричество и Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям не возьмется за дело. Или, если решишь, что тебе лучше уйти, мы дадим тебе припасы и столько виски, сколько сможешь унести.

Его брови взлетели вверх.

— Верно. Мой друг любит выпивку так же сильно, как, я подозреваю, и ты. У него запас алкоголя на три года.

— О чем именно мы здесь говорим?

— Пиво, виски, текила, водка, джин. Что бы ты ни хотел, у него это есть.

Логан размял пальцы один за другим, его лицо ничего не выражало. Затем что-то изменилось. К нему вернулась непринужденная улыбка, хотя она и не коснулась его глаз.

— И где же это мифическое место?

Дакота улыбнулась, зная, что битва уже выиграна.

— Эверглейдс.

Глава 32

Иден

Иден потеряла счет времени.

Изредка она вылезала из ванны, проползала по прохладному кафельному полу, протягивала руку, чтобы коснуться двери, и сдвигала полотенце, засунутое в щель под ней.

Если сквозь щель просачивался тусклый свет, она понимала, что наступил день.

Когда пространство между полом и нижней частью двери становилось таким же черным, как и в ванной, значит, пришла ночь.

Иден захватила с собой блокнот, чтобы рисовать, коротая время, но в темноте ей оставалось только ждать, волноваться и проваливаться в беспокойный сон, пробуждаясь от очередного кошмара.

Она практиковалась в языке жестов в темноте, складывая руки в знакомые формы. «Мне страшно. Пожалуйста, найди меня. И я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя».

Она по памяти пересказывала самые любимые истории, которые читал ей Гордж, — «Дающий», «Голодные игры», «Игра Эндера» — от начала до конца, включая все, что могла вспомнить. Потом придумывала новые истории и изображала их до боли в пальцах.

Дакота хотела, чтобы Иден ненавидела своих приемных родителей, но они подарили ей дар самовыражения, дар речи.

Можно ли назвать это языком, если никто его не видит?

Она сжимала и разжимала руки. Она еще существует или исчезла, всеми забытая? Брошена умирать в тесной, одинокой ванной комнате?

Иден ждала, когда ее приемные родители вернутся домой, и тревога сжимала ее сердце все сильнее и сильнее. Они так и не пришли.

Вдруг они попали в автомобильную аварию? Или их ослепила яркая вспышка?

А может, на них обрушилось здание, когда они пытались спастись от ударной волны?

Или сама бомба превратила их в пепел в одно мгновение?

Тошнота накатывала на пустой, сжимающийся судорогой желудок. Иден прижала кулак ко рту, подавляя очередной всхлип.

С каждым часом (или с тем, что она считала часом) ее надежда на приемных родителей угасала.

Но она все еще ждала сестру.

Когда ей хотелось пить, она черпала воду из раковины. Иден наполнила ее и вставила пробку, на тот случай, когда водопровод перестанет работать. При отключении электричества вода перестает поступать в трубы.

Она нащупывала кран, чтобы не удариться головой, нагибалась и набирала воду в рот.

Ее желудок все сильнее сводило от голода, но Иден ничего не могла с этим поделать.

Время шло. Щель под дверью темнела, потом светлела, потом опять темнела и, наконец, снова посветлела, а Дакоты все никак не было.

Почему она не пришла? Столько часов прошло. Где она могла быть? Разве она не знала, что Иден застряла здесь, напуганная, отчаявшаяся и одинокая?

Иден сморгнула, сдерживая слезы беспомощного отчаяния. Но это лишь усилило ее чувство вины. Она не имела права злиться на сестру.

Дакота ее не бросит. Иден твердо это знала. Дакота обещала.

И из всех людей в мире только Дакота никогда ее не подводила.

Именно Дакота спасала ее снова и снова. Дакота поклялась никогда ее не бросать. Никогда и ни за что.

Они были сестрами.

И это значило решительно все.

Глава 33

Дакота

— Мы хотим пойти с тобой, — повторила Шей.

Хулио стоял позади нее, засунув руки в карманы, и выглядел явно менее уверенным в себе.

— Там все еще достаточно радиоактивных осадков, — предупредила Дакота. — Это опасно.

Дакота, Логан, Шей и Хулио стояли в пустом фойе кинотеатра. Тусклый свет проникал сквозь разбитые окна, освещая крупинки пыли, которые занесло внутрь смертоносным потоком.

— Еды и воды на всех не хватит, — Шей покусывала обгрызенный ноготь. — Если мы уйдем вчетвером, они смогут выжить.

— Я ни на секунду не оставлю свою жену одну, — решительно сказал Хулио. — Не только у тебя там семья.

Дакота не могла им запретить. Кроме того, поговорка верна. Безопасность — в количестве.

Дакота подумала о суровой Замире, ее хрупкой внучке Изабель и маленькой Пайпер, оставшейся без матери. Замира пообещала Дакоте присмотреть за Пайпер и помочь ей найти выживших родственников после того, как все закончится.

Они заслуживали того, чтобы жить. Дакота хотела, чтобы они выжили.

Шей неплохо разбиралась в медицине. И она совершенно права: оставшиеся в кинотеатре люди смогут продержаться на несколько дней дольше, если их будет на четыре человека меньше.

— Хорошо, — согласилась она. — Вы взрослые люди. И можете самостоятельно принимать решения. Если хотите пойти с нами, я не стану вас останавливать.

— Какой у нас план? — спросил Хулио.

— Во-первых, мы спасаем мою младшую сестру. Она в двух с лишним милях к северо-западу, в пригороде Палм-Коув между Уинвудом и Аллапаттой. Не думаю, что это займет больше часа или двух пути, но каждая секунда на счету.

Она провела языком по нижней губе.

— Вы должны понимать, что подвергнете себя большему риску, чем если бы просто направились прямиком на запад, чтобы избежать радиоактивных осадков.

— А после того, как ты доберешься до своей сестры? — спросила Шей, засовывая в рот еще одну полоску жвачки. — Что дальше?

— Мы направимся на запад, к шоссе 41.

— Тропа Тамайами, — кивнул Хулио.

Трасса 41 соединяла восточную и западную Флориду ниже озера Окичоби.

— Это около семидесяти пяти миль от окраины Майами и до окрестностей Нейплс. Мы не можем воспользоваться трассой I-95, потому что она проходит слишком близко к опасной зоне.

Она на мгновение закрыла глаза, мысленно представляя себе непростую конфигурацию Майами.

— Мы могли бы двигаться на запад мимо аэропорта, затем по скоростному шоссе Пальметто на север до I-75, а потом по скоростному шоссе Сауграсс. Но все устремятся в ту сторону, а между Глейдс и Атлантик возникнет затор, что сделает ситуацию еще хуже.

— Люди движимы инстинктами. Они пойдут на север или на юг. Меньше народу отправится через Глейдс в сторону Нейплс. Пусть это займет больше времени, но зато меньше шансов попасть в скопление машин, и отсутствие радиации.

— Тогда это беспроигрышный вариант, — одобрил план Логан.

Он наблюдал за ней с напряженным вниманием в глазах, словно ждал, что она упомянет безопасное убежище.

Никаких разговоров о хижине в Эверглейдс быть не могло. Дакота не доверяла никому из них, даже Хулио.

Они будут поддерживать друг друга, пока не доберутся до тропы Тамайами. Вот и все.

Потом она их всех бросит.

Она пожала плечами.

— Это наименее худший вариант из дюжины ужасных. Вы можете пойти своим путем.

Шей и Хулио обменялись взглядами.

— Моя тетя живет в Нейплс, — заметила Шей. — Мама, слава богу, сейчас в Таллахасси. С ней все будет в порядке, покуда я до нее не доберусь. Так что мне подходит.

Хулио покачал головой, его глаза потемнели от беспокойства.

— Моя жена, Йоселин, сейчас в Уэст-Палм-Бич, навещает свою сестру. Я останусь с вами до аэропорта Майами, а потом отправлюсь на север.

— Фантастика, — протянул Логан низким голосом. — Мы все на одной волне. Так что давайте отправимся в путь.

Шей обхватила себя руками и задрожала, несмотря на жару.

— Там ведь безопасно?

— Нигде не безопасно.

Мир никогда не был безопасным местом, только не для таких, как Дакота. Шей с ее шикарным образованием в колледже, красивой одеждой и спокойной жизнью не имела ни малейшего представления о том, что такое настоящий мир. Ни тогда, ни сейчас.

Дакота подавила вспышку гнева и обиды. Ей не нравилось быть такой — ревнивой и мелочной.

Она подошла к разбитому дверному проему кинотеатра и указала на магазин «Олд Нэви», находящийся в нескольких магазинах от кинотеатра, держа в руках рулон клейкой ленты, которую Шей принесла из подсобки для сотрудников утром.

— Нам нужно полностью одеться. Отчасти одежда поможет. От гамма-излучения, конечно, не защитит, но от бета- и альфа-частиц вполне.

Она быстро подсчитала в уме.

— По моим прикидкам, за последние сорок восемь часов в кинотеатре мы подверглись облучению в половину грея, или пятьдесят рад. Если проявить осторожность и предположить, что эта зона изначально подверглась воздействию радиоактивных осадков в тысячу бэр, то сейчас мы все еще подвергаемся воздействию десяти бэр в час.

— Значит у нас меньше пяти часов, чтобы выбраться из зоны заражения, прежде чем мы рискуем получить острый лучевой синдром, — подвел итог Логан.

— Мы можем это сделать, — с энтузиазмом отозвалась Шей. — Каждое утро я хожу пешком, упражняясь. Я могу пройти четыре мили за час. Это должно быть легко.

— Легкость не самое подходящее слово. — Дакота замешкалась в неровном дверном проеме, и в ее животе шевельнулся страх.

Почти две мили разрушенного города отделяли ее от Иден.

Какие ужасы ждали их там? Справится ли она с этой задачей?

Она должна. У нее нет выбора.

Логан прошел мимо нее.

— Ну что, отправимся в путешествие? — Он постучал по своему запястью. — Не забудь запустить свой таймер.

Дакота посмотрела на часы. 12:37.

Сорок восемь часов назад взорвалась первая бомба в Вашингтоне. Сколько невообразимых страданий пришлось пережить миллионам людей за эти секунды, минуты и часы?

Она выкинула эту мысль из головы. Им нужно добраться до Иден до ночи. Закат наступал около 20:15. Оставалось меньше восьми часов, но они должны выбраться из опасной зоны задолго до этого. Нельзя терять ни секунды.

Дакота вышла на дневной свет. Влажность обрушилась на них, как и в любой другой день в Южной Флориде. Пот мгновенно выступил у нее на лбу и нижней губе и застыл под мышками.

Тучи нависли над городом густыми и темными пятнами. Мелкие частицы, похожие на песчинки или соль, покрывали все вокруг. Но с неба не падало никаких осадков.

По крайней мере, их не было видно.

Жуткая тишина окутала их, как толстое шерстяное одеяло.

Ни автомобильных двигателей, ни сигналов, ни людей. Даже пения птиц.

Ничего, кроме учащенного биения ее собственного сердца в ушах.

Все вокруг покрылось тусклой дымкой, как утром после свежевыпавшего снега.

Дакота видела снег только однажды, когда ездила с настоящими родителями на юго-запад Мичигана, ей тогда было лет пять или шесть.

Ей запомнились бои снежками и снежные ангелы, шарфы и варежки, ощущение холода, обжигающего нос и пальцы, желание сходить в туалет, но она была в зимнем комбинезоне и не могла этого сделать.

В памяти всплыл раскатистый смех отца и улыбающееся, раскрасневшееся от холода лицо матери.

Но то время безвозвратно ушло в прошлое.

Дакота отогнала это воспоминание.

Теперь единственное, что имело значение, — это выживание и спасение Иден.

Глава 34

Мэддокс

Мэддокс Кейдж верил в ад. Но до сегодняшнего дня он не знал, как этот ад должен выглядеть.

Едкий, густой, как туман, дым клубился вокруг. Пепел и мелкие песчинки сыпались с потемневшего неба, как ядовитый снег, застилая все серым покровом. Запах серы, отравлял воздух.

Почерневшие остовы сгоревших машин в беспорядке разбросало по растрескавшемуся асфальту. Пальмы, которые еще не рухнули, лишились своих листьев, их стволы почернели от огня.

Чем дальше он продвигался в центр города, тем сильнее были разрушения.

Все вокруг словно вырвали с корнем и развалили на части. Здания утратили свой облик, крыши обрушились, внутренности были выпотрошены, рухнувшие конструкции представляли собой обнаженные остовы из металла и балок.

Мэддокс хрустел ботинками по грудам мусора — куски металла, камней и стекла, обломки скрученного, деформированного пластика, обугленного дерева и измельченного в порошок бетона.

Он не мог идти напрямик, а вынужден был перелезать через небольшие горы обломков, пробираться зигзагами мимо искореженных, оплавленных металлических громадин размером с дом.

Он проходил мимо трупов — не людей, а мертвых тел. Так много погибших. Сотни. Может быть, тысячи.

Изломанные, раздавленные и обугленные тела. Покрытые пеплом и копотью фигуры, без ног и рук, раздавленные упавшими потолками, стенами и машинами.

Некоторые испарились в одно мгновение, оставив после себя лишь тени на стенах.

Многие превратились в обугленные статуи. А другие были сожжены и разрушены до неузнаваемости — они больше не напоминали людей.

Мужчина и женщина лет пятидесяти корчились и стонали на тротуаре у магазина сумок, их торсы, шеи и лица усеяли десятки осколков стекла — в момент взрыва они стояли у витрины.

Одна фигура — мужчина или женщина, он не мог определить — застыла перед ним, ее нога ниже колена была разорвана и раздроблена.

Мэддокса переполняла благодарность. Синяки и ушибы покрывали его тело, но он жив и почти невредим. Руки и ноги все еще оставались при нем. Он может выбраться из этих развалин на своих двоих.

Бог благословил его. Мэддокс это точно знал.

Выжившие пробирались мимо него, почти нечеловеческие существа, обезображенные ожогами, пробитые стеклянными и металлическими копьями. Сначала несколько, потом дюжина, затем их поток увеличился.

В нескольких десятках ярдов вверх по улице из пелены пепла и дыма показалась синяя вывеска Северного медицинского центра Майами.

Улица кишела сотнями раненых, все они взывали о помощи, об исцелении, о спасении, которое никак не приходило.

Он едва мог разглядеть само здание — поврежденное, но все еще стоящее — из-за толпы, собравшейся вокруг него, заполнившей парковку, хлынувшей через разбитые двери и окна.

Здание больницы было уже под завязку забито.

Он нигде не видел света. По какой-то причине генератор не работал. Что можно сделать для пострадавших без электричества?

Больница никого не могла спасти, смутно осознал Мэддокс. Ни его, никого-либо другого. Спасение нужно искать в другом месте.

Слева возвышалась церковь, нависая над ним. Старый каменный католический собор. Каменные стены устояли, но покосились, крыша почти не пострадала, за исключением обвалившегося шпиля.

Его взгляд остановился на обугленной статуе Святого Петра в натуральную величину. Ударная волна выбила ее из накренившегося здания. Теперь она лежала у подножия потрескавшейся каменной лестницы.

В груди Мэддокса зародилось чувство удовлетворения. Так им и надо за то, что поклонялись идолам.

Он посмотрел на запустение, на разбитый, разрушенный город.

Это сделал Бог.

Что еще это могло быть, как не гнев Божий, обрушившийся на страну за ее грехи, за ее мирские заботы?

Отец всегда предупреждал его, что Бог уничтожит загрязненные города так же, как Он однажды уничтожил Содом и Гоморру.

Что назначенное время близко. Что они всегда должны быть готовы.

Бог выберет «Пастухов милосердия», чтобы вершить свой суд.

Земные ангелы, избранные для низвержения чаш гнева на нечестивых.

Мэддокс не боялся. Он знал, что это значит, к чему они готовились все это время. Ибо Господь будет вершить суд огнем…

Судный день начался.

Глава 35

Дакота

Дакота вела свою маленькую группу по дороге, идущей мимо витрин магазинов, стараясь не поскользнуться на скользких частицах осадков и не споткнуться об обломки.

Осколки стекла устилали асфальт; даже стекла машин разлетелись вдребезги.

Хулио указал на новенький «Форд F-150», занимавший два парковочных места.

— Ты уверена, что ни один из них не подойдет? На колесах мы бы добрались гораздо быстрее.

Он показал на элегантный спортивный автомобиль жгуче-оранжевого цвета.

— А может, лучше вот эту красавицу? «Мазда RX-8» 2012 года. Уверен, владелец не будет возражать, если мы ее одолжим.

— Из-за электромагнитного импульса все в радиусе трех миль вышло из строя, — повторила Дакота. — Как только мы выберемся из опасной зоны, попытаемся найти что-нибудь на чем можно ехать.

Хулио изучал стоящие на дороге машины.

— Если мы найдем старую модель без всяких компьютерных штучек, я смогу ее завезти.

— Серьезно? — спросил впечатленный Логан.

Хулио покраснел. Он провел рукой по своим седеющим волосам.

— В юности я несколько лет провел с дурной компанией. И я люблю машины. Особенно классику. Дайте мне «Ягуар» 1961 года или «Феррари Дино 246 GT» 1969 года, и я умру счастливым человеком.

— Когда-то я хотел стать механиком. Мне нравится чинить двигатели и работать с инструментами. Я могу сам устранить большинство механических неполадок, с тринадцати лет умею. Но моему старику нужна была помощь с «Пивной хижиной». Остальное — уже история.

— А как насчет велосипедов? — с надеждой спросила Шей. — Мы могли бы путешествовать гораздо быстрее.

Дакота показала на асфальт.

— Повсюду стекло и обломки. Едва видно землю. Скорее мы упадем и разобьем себе головы, чем доберемся туда, куда нужно. Слишком опасно. Пока что.

Шей щелкнула жвачкой.

— Значит, придется идти пешком. Как минимум, мы немного разомнемся.

— Можно и так взглянуть на это, — угрюмо отозвалась Дакота.

Хулио перекрестился.

— Чем скорее мы уйдем отсюда, тем лучше.

— Я и не знал, что ты католик, — хмыкнул Логан.

Хулио пожал плечами.

— Бывший. Но, думаю, все возвращается, как только дело принимает неприятный оборот.

Дакота пристально посмотрела на него.

— Как Бог мог такое допустить?

— У меня нет ответов на эти вопросы. — Хулио на ходу коснулся золотого креста, висевшего у него на шее. — Но я знаю, что Бог не был причиной этого зла.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что Бог есть любовь, — просто сказал Хулио. — Мы должны верить, сейчас больше, чем когда-либо.

— Верить? После этого? А как же сотни тысяч людей, которые верили, что Бог их защитит? Что хорошего в их вере сейчас?

— Смерть для них — не конец, — медленно проговорил Хулио. — Они будут на небесах.

Дакота фыркнула.

— Я бы предпочла свою жизнь, если Богу плевать.

— Дакота, — мягко упрекнула ее Шей. — Я не знаю, как насчет Бога, но это точно не вина Хулио. Разве мы не должны уважать веру других людей, даже если она не наша собственная?

— Мы все должны во что-то верить, — заявил Хулио, — особенно в такое время.

— Нет, на самом деле нет. — Религии Дакоте хватит на несколько жизней. Она верила, что Бог существует, но единственный Бог, которого она знала, был Богом гнева и мести.

Единственная вера, которая у нее осталась, — это вера в себя.

— И я кое во что верю. — Логан свернул налево, к магазину «Уолгринс», зажатому между «Пати Сити» и китайской закусочной. — Я вас догоню.

— Куда ты? — хмуро спросила Дакота. — Нам нужно как можно скорее найти защитную одежду.

— Мне… нужно поклониться. — Логан махнул рукой, не оборачиваясь. — Выпить чего-нибудь святого.

У Дакоты засосало под ложечкой. Ее первая приемная мать была пьяницей.

Дакота ненавидела зловонный запах ее дыхания, стеклянную жестокость в глазах, когда она набрасывалась на кого-то из других, более уязвимых детей.

Дакота вмешалась и от души врезала женщине.

Надолго в этой приемной семье она не задержалась.

Дакота выругалась про себя. Правильно ли она поступила, взяв с собой Логана? Может, ей все же стоило постараться выкрасть у него пистолет? А лучше бы она просто отправилась в одиночку с планом найти ближайший оружейный магазин и прихватить для себя новенький XD9 с отличной кожаной кобурой.

Человек с оружием опасен для своей группы, если он пьян или по какой-то другой причине ненадежен. Несмотря на то, что Дакота работала в баре, она никогда не пила.

Она ненавидела саму мысль о том, чтобы потерять контроль хотя бы на минуту.

Если бы у нее был выбор, она бы вряд ли стала работать в «Пивной хижине», но Хулио оказался единственным боссом, готовым не замечать ее параноидальных склонностей и платить зарплату в конверте.

— Мы не будем его ждать, — раздраженно бросила она Хулио и Шей, которые остановились. — Идем.

Они пересекли парковку и вошли в магазин, стараясь избегать осколков стекла, все еще сохранившихся в металлических рамах входных дверей. Внутри магазина царила кромешная тьма. Дакота достала из кармана и включила фонарик.

Возле входа все стеллажи с одеждой лежали опрокинутыми. Огромная вывеска, свисавшая с потолка, упала и разбилась, большие куски пластика разлетелись по полу.

Десятки манекенов валялись на блестящем цементном полу, некоторые без рук, ног или голов, но в ярких футболках и потертых джинсах-скинни.

Внутри тускло поблескивала белая касса, окруженная темными массивными стеллажами, которые вырисовывались из тени, словно притаившиеся монстры, хищники, готовые напасть.

— Эй, Дакота. — Шей стояла перед стеллажом с полосатыми рубашками с длинными рукавами, скрестив руки на груди и нервно пожевывая нижнюю губу. — Стоит ли нам их трогать? Ведь они подверглись радиации?

— Да, так и есть. Проверь в задней кладовке, нет ли там одежды, все еще запечатанной в коробки, — посоветовала Дакота, направляясь к кассе. — Они будут самыми безопасными.

— Здесь мило. — Логан подошел к ней так тихо, что Дакота едва заметила. Он сжимал за горлышко бутылку джина. Она была наполовину пуста. — Единственное, что смог найти, все остальное разбилось. Какая жалость.

— Ты уже выпил полбутылки?

Он сделал большой глоток и вытер рот.

— Разве не для этого нужен алкоголь? Что может быть лучше, чтобы утопить свои печали, чем апокалипсис?

— Я не могу придумать более неподходящего времени. Тебе нужно собраться.

Логан смотрел на нее сверху вниз, его глаза уже блестели, но в них сквозила настороженность.

— Тебя что-то беспокоит?

Она напряглась. Дакоте не нравилось, как он смотрел на нее, словно видел все секреты, которые она крепко хранила внутри.

Она ничего ему не рассказывала. Ни о своем прошлом, ни о Мэддоксе и собственно не собиралась, если не придется. Она не доверяла Логану ни на йоту.

Прямо сейчас Дакота жалела, что не оставила их всех позади.

Глава 36

Дакота

— Как будто всего этого недостаточно? — Дакота уставилась на Логана, бросая ему вызов.

Логан еще мгновение не сводил с нее пристального взгляда, его челюсть напряглась, словно он хотел сказать что-то еще, как будто подозревал, что у Дакоты есть скрытый мотив.

Он первым опустил глаза. Небрежно пожал плечами и сделал еще один глоток.

— Мир уже давно превратился в помойку.

— Поэтому ты все прекрасно понимаешь.

Его рот сжался.

— Я считаю, нужно получать удовольствие везде, где его можно найти. И я не подчиняюсь ничьим приказам — и уж тем более твоим.

В ней вспыхнуло раздражение.

— Ты в этой группе, ты подчиняешься мне.

Логан резко рассмеялся.

— Думаешь, что ты главная?

— Мы, черт возьми, точно не пойдем за пьяным идиотом, — парировала она.

— Ребята, давайте просто немного остынем. — Хулио встал между ними, вытянув руки. В свете фонаря она разглядела его напряженное, умоляющее лицо. — Мы ведь на одной стороне? Время — вот наш главный враг.

Он прав. Черт возьми.

Логан поднял бутылку с джином.

— Не вопрос.

— Прекрасно, — проворчала Дакота.

— Вот. — Логан вытащил из-под рубашки свой «Глок 43». Опустил его стволом вниз, но держал наготове. — Теперь довольна?

— У тебя есть пистолет? — пискнула Шей. Она отступила на шаг, врезавшись в стойку с солнцезащитными очками, и подняла ладони, как будто Логан только что размахивал настоящей гранатой.

— Вроде как, — хмыкнул Логан.

Глаза Шей расширились.

— Все это время… в кинотеатре, с детьми… у тебя был пистолет?

— Он уже ответил на вопрос, — отрезала Дакота.

— Оружие опасно! Что, если бы его взял в руки ребенок? Или оно выстрелило случайно? Кто-нибудь мог пострадать!

— Погоди. — Логан сделал еще один глоток джина. — Я знаю, что делаю. Пистолет — просто инструмент, как и все остальное. Это не бомба, способная взорваться в любой момент.

Хулио вздрогнул.

— Не самый удачный выбор слов, но суть отражает.

— Я не хочу ссориться или что-то в этом роде, но… — Шей поджала губы, укоризненно глядя на них. — Но ты спрятал его, как… как преступник! — Она возмущенно всплеснула руками. — Ты должен был сказать нам, что он у тебя!

— Честно говоря, это не твое собачье дело.

Шей открыла рот, но ничего не сказала, потому что возмущение боролось в ней с желанием быть милой и вежливой.

— Ну… я… я просто пытаюсь понять, что на тебя нашло…

— Это пустая трата времени, — вмешалась Дакота. — Как я уже говорила, вы можете уйти в любой момент. Никто вас здесь не держит.

Шей вцепилась в ноготь большого пальца, ее тревожный взгляд перескакивал с Дакоты на Логана. Она глубоко вздохнула.

— Мне… мне очень жаль. Я не пытаюсь устроить скандал. Просто я очень не люблю оружие.

Логан уставился на нее так, словно она с другой планеты.

— Ты имеешь право на свое мнение, а мы имеем право на свое. Пистолет остается у нас. Без обсуждений. — Дакота стиснула зубы и прошла мимо них.

Шей и Хулио молча поплелись за ней, и Шей была достаточно смущена, чтобы держать рот на замке.

Логан остановился у входа в магазин, обшаривая дулом пистолета поваленный стеллаж с женскими клетчатыми рубашками с длинными рукавами.

Он отхлебнул еще джина.

Дакота скрипнула зубами от досады. Они не приспособлены к такому. Ей определенно следовало оставить Шей и Хулио позади.

И Логана тоже, если уж на то пошло.

Они были обузой. Слишком изнеженные, они так и не поняли реальности своего нового мира.

У Дакоты нет ни времени, ни терпения объяснять новые порядки.

Она думала, что Логан понимает, но он вел себя как пьяный идиот.

Дакота подумывала сказать, чтобы он забыл об их уговоре прямо сейчас.

От него больше хлопот, чем пользы.

Она могла прекрасно защитить себя, имея приличный пистолет и запас патронов. Неужели так трудно найти оружие в городе?

Ведь среди погибших могли быть люди, носившие огнестрельное оружие. Тела до сих пор лежат на улице, и их легко обчистить.

Мысль вызвала у Дакоты дрожь отвращения, но она всегда отличалась практичностью.

Они уже мертвы. Отправились в рай или в ад, в нирвану или в Вальхаллу, в зависимости от веры.

Во всяком случае, им уже не до оружия. Если бы она погибла, то хотела бы, чтобы кто-нибудь из живых нашел применение пистолету, который сослужил ей добрую службу.

Она мысленно скорректировала план. Может быть, ей удастся избавиться от Логана прямо сейчас…

— Бах!

Треск расколол воздух. Мелкие куски бетона разлетелись на метр от вешалки с одеждой прямо перед ней.

Звук выстрела отдался звоном в ушах. Сердце ударилось о ребра.

Инстинктивно Дакота упала на пол, рукой уже нащупывая нож.

— Не двигайтесь, — раздался низкий жесткий голос из глубины темного магазина, — или я снесу вам головы.

Глава 37

Логан

Логан развернулся и нырнул за опрокинутую вешалку для одежды, чувствуя, как бешено колотится сердце. Одежда не защищала от пули, но, может быть, противник еще его не заметил.

Если нет, то у Логана все равно оставалось преимущество в скрытности и внезапности.

Черт подери. Он должен был зачистить чертов магазин еще до того, как они вошли внутрь. Он позволил себе отвлечься на выпивку и официантку.

А ведь он отлично в этом разбирался.

Человеческая природа неизменна, и не важно, что вокруг творится. Мародерство всегда сопутствует хаосу. Во все времена. Кому-то хватило ума воспользоваться возможностью, когда он ее увидел.

— Мы здесь не для того, чтобы причинять кому-то вред, — заикаясь, произнес Хулио, подняв руки вверх. — Нам просто нужно кое-что взять.

— Вам и всем остальным, — хмыкнул голос. — Никто не заберет то, что принадлежит нам.

Логан осторожно выглянул из-за стойки, пытаясь разглядеть фигуру, но человек находился слишком глубоко в тени. По голосу Логан определил, что это мужчина, латиноамериканец, молодой. Возможно, лет двадцати.

Вероятно, бандит.

— Вы владелец магазина? — спросил Хулио, все еще пытаясь быть дипломатичным. — Мы можем заплатить за то, что нам нужно.

— Плевать. — Парень жестко рассмеялся. — Мы взяли управление в свои руки. Здесь нет никого, кто мог бы сказать обратное. Представьте себе.

— Мы не вооружены, — заявила Дакота. — Ты можешь опустить оружие.

— Значит, не только воры, но лжецы. Бросай нож, если не хочешь, чтобы в твоей башке появилась дырка.

Нож Дакоты со звоном упал на пол.

— Ты видишь какое-нибудь другое оружие? — ровно спросила Дакота. — Мы не представляем угрозы.

— Мы такие же люди, как и ты, и пытаемся выжить после взрыва, — снова заговорил Хулио.

— Как по мне вы те, кто вламывается и влезает в чужой дом. А значит, в этой ситуации вы — преступники.

— Мы не знали, что здесь кто-то есть, — запинаясь, проговорила Шей.

Логан, пригнувшись за одеждой, бесшумно поставил бутылку с джином на цементный пол и перехватил пистолет обеими руками. В глазах слегка поплыло, когда его охватил знакомый жар.

Мысли проносились в голове беспорядочно и нестройно. Он сильно тряхнул головой, чтобы прояснить сознание.

Думай. Он должен действовать без сомнений и колебаний.

От этого зависели их жизни.

— Мы просто уйдем. — Голос Шей подрагивал. — Не беспокойся. Отправимся в другое место. Прости, что побеспокоили тебя.

— Видишь ли, вам больше некуда идти. Мы уже обо всем позаботились.

Если он обогнет дальнюю часть кассы, используя стеллажи с одеждой как прикрытие, то сможет обойти противника с фланга и сделать точный выстрел.

Ближайший стеллаж находился примерно в пяти футах от Логана. Высокий, с разноцветными платьями длиной в пол, он соединялся с более коротким Т-образным стеллажом с укороченными джинсовыми куртками.

Он может успеть.

Логан задержал дыхание и присел на корточки, пистолет был наготове, палец прижат к спусковому крючку, пульс громко бился в его ушах.

Он метнулся между стеллажами и снова остановился, оценивая обстановку. Еще один стеллаж — с блузками на пуговицах — и он будет у прилавка.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Дакота. — Кто «мы»?

Она тянула время. Умная девочка.

— «Кровавые Изгои». Отделение Латинских Королей в Майами. Нас тысячи, и число растет с каждым днем. Может, вы и не слышали о нас в своих шикарных домах, но теперь точно узнаете. Мы контролируем город.

— Город в огне, — заметила Дакота.

— Но не весь. Не здесь. Мы следим за тем, чтобы все стоящее оставалось на своих местах.

— Полиция… — начала Шей.

— Их больше нет. — Бандит жестко рассмеялся. — Мертвы или бежали, никакой разницы. Когда дым рассеется, мы будем контролировать положение. И мы лучше справимся с управлением городом.

Логан, пригнувшись, бросился к следующему стеллажу. Несколько рукавов порхнули от его движения.

Он затаил дыхание и замер в ожидании.

Изгой начал поворачиваться.

— А что насчет радиоактивных осадков? — быстро спросила Дакота. — Радиация все еще повсюду…

— Херня, правительство просто нас обманывает, чтобы мы боялись и не высовывались на улицу. Они ничего не знают. С неба ничего не падает.

Логан выглянул из-за стеллажа. Свет из витрин магазина был тусклым и грязным.

Фонарик Дакоты светил в потолок, но Логан все равно смог разглядеть сцену перед собой.

В пяти метрах слева от него Изгой прислонился к белой стойке рядом с одним из кассовых аппаратов.

Невысокий и худощавый латиноамериканец, примерно двадцати лет отроду, щеголял в обвисших шортах и серой майке-безрукавке. Обе его светло-коричневые руки украшали бандитские и тюремные татуировки. Сальные черные волосы прилипли к голове и шее.

Он держал карабин M4 низко, одной рукой, как Рэмбо в кино, а значит, не был хорошо обучен и не знал силы своего оружия.

Но Дакота и остальные стояли всего в пятнадцати футах от него.

Придурок все еще мог легко убить их всех троих беспорядочной стрельбой.

— Если я просто отпущу воров на свободу, этот прекрасный город погрузится в анархию, — пафосно продолжил Изгой. — Этого нельзя допустить.

— Согласен, — дружелюбно проговорил Хулио. — Преступность в Майами уже давно серьезная проблема. А теперь, без полиции? Станет еще хуже. Вы хорошие люди, раз добровольно взялись за это.

Парень фыркнул.

— Чертовски верно. Теперь правила устанавливают «Кровавые Изгои». Мы те, кто будет поддерживать порядок, чуешь?

Логан наблюдал, как Дакота и Хулио обменялись напряженными взглядами.

— Мы не воры, — твердо сказала Дакота. — Мы ничего не брали.

— Вы должны внести свой вклад в общее дело. Защищать город от преступных элементов непросто.

— У нас нет ничего… — начала Шей.

Хулио поднял руку, призывая ее к молчанию.

— Я уверен, что вы делаете все возможное. Чтобы защитить город, нужно немало.

Изгой согласно кивнул, его колено нервно подрагивало.

— Мы усердно работаем над наведением порядка!

— И мы это ценим, — спокойно и уверенно сказал Хулио. — Добропорядочные жители Майами это ценят.

Изгой только закатил глаза.

— Пофиг, чувак.

Хулио изо всех сил пытался образумить парня, соглашаясь со всем, сочувствуя его беде, какой бы надуманной она ни была. Точно так же он делал с агрессивными выпивохами в «Пивной хижине», что Логан видел сотни раз.

Но бандит был слишком взвинчен.

— Выворачивай карманы, — потребовал он, хрипло закашлявшись. — Сними это кольцо. Да, я вижу его. Брось на стол.

— Пожалуйста, — взмолился Хулио, и в его голосе впервые послышался страх. — Это мое обручальное кольцо. Мы женаты двадцать шесть лет. Оно ничего не стоит…

— Это золото, оно точно не пропадет. Мы уже обошли все ювелирные магазины в городе. Мы затариваемся золотом и бриллиантами. Золото — валюта будущего. — Изгой взмахнул карабином в их сторону. — Золото, наркотики и пули.

— У меня есть наличные, — быстро сказала Дакота. — Пусть кольцо останется у него. Я дам тебе пятьсот баксов.

— Деньги больше ни на что не годятся. Этот совет я даю тебе бесплатно. Снимай кольцо. Живо.

Хулио в нерешительности потер свое кольцо.

— Просто сделай это, — настойчиво попросила Дакота.

На секунду она бросила взгляд поверх плеча бандита.

Логан знал, что официантка его видит, но ее взгляд не остановился на нем. Ее глаза ничего не выдали.

— Что бы он ни сказал, делай это.

— Это просто вещь, — прошептала Шей. — Это не она. Все хорошо.

Хулио кивнул и поднял кольцо.

— Вот. Я заплачу налог. Прими его в знак благодарности за все, что ты сделал.

Кровавый Изгой нахмурился, заподозрив подвох.

Логан наблюдал, как Хулио шагнул вперед и аккуратно положил обручальное кольцо на стойку. Изгой схватил кольцо свободной рукой и сунул в карман.

Гнев смешался с гулом в крови Логана.

За все те месяцы, что он регулярно заходил в «Пивную хижину», Хулио проявлял только доброту и вежливость. Он всегда с любовью рассказывал о своей жене, один из редких по-настоящему счастливых браков.

Жена Хулио, возможно, уже мертва. Даже если она жива, Хулио потерял средства к существованию, свой дом, вероятно, большинство своих друзей, свой город.

Он не заслуживал того, чтобы потерять еще и обручальное кольцо.

Чертовски неправильно. И это разозлило Логана.

В былые времена он знавал немало таких придурков, как этот парень. Просто напыщенных гангстеров-неудачников.

Изгой вел себя так, будто он здесь главный, но он всего лишь рядовой, которому поручили присматривать за жалким торговым центром.

Высокомерный и самоуверенный. Он не уважал оружие, которым размахивал, и даже не потрудился научиться правильно его держать.

И с ним что-то было не так… это проявлялось в его болезненной бледности, в вялых движениях.

Логану просто нужен момент. Секунда невнимательности, мгновение, чтобы дуло M4 было направлено в сторону от группы.

Только один момент.

Глава 38

Логан

«Это не твоя забота». Мерзкий голос снова ожил в голове Логана.

Гораздо проще дождаться, пока случится то, что должно, а потом уйти с выпивкой и забыть обо всем.

Может быть, найти милый, уютный, пустой особняк, свернуться калачиком и умереть медленной смертью от радиационного облучения. Или отправиться в одиночку на север и самому найти выход из этого хаоса.

Логан даже не был уверен, почему согласился на предложение официантки. Ему гораздо лучше одному. Так безопаснее для всех; разве он не убедился в этом на собственном горьком опыте?

Но он уже ненавидел этого Кровавого Изгоя и все, за что тот выступал. Наживаться на слабых, когда город — да что там, вся страна — стояла на коленях.

Когда бы его ни спрашивали, Логан всегда утверждал, что не верит в мораль, в добро и зло.

Он лгал.

Дакота как будто могла прочесть его мысли, она медленно наклоняла поднятую руку, пока луч фонарика не сместился на несколько ярдов справа от прилавка.

Он осветил пространство так ярко, что Логан увидел, как палец Изгоя дрожит на спусковом крючке. Парень на мгновение полуобернулся, закашлялся и выплюнул на пол жидкость с неприятным запахом.

Логан мельком увидел его профиль: изможденное лицо, бледная кожа с желтоватым оттенком.

Да у него — лучевая болезнь.

Он уже ходячий мертвец.

— Мы дали то, о чем ты просил, — пролепетала Шей. — Теперь мы можем уйти?

Изгой мрачно усмехнулся.

— Вы только послушайте. Чертова девчонка, а ты забавная. И красотка. Что ты делаешь с этими гринго? Пойдем со мной, и к вечеру я устрою тебя в отличном особняке в Бэй-Пойнте с видом на океан.

Шей вздрогнула. Ее руки все еще были подняты вверх, но она сжалась. Исчезли веселая улыбка и сияющие глаза. Она выглядела напуганной.

Дакота, напротив, казалась не столько испуганной, сколько разъяренной. Но голос ее звучал убийственно спокойно.

— Мы отдали тебе все, что у нас есть. Мы не представляем угрозы. Мы уходим.

— Я знаю, ты никому не хочешь причинить вреда, — добавил Хулио, все еще пытаясь успокоить парня. — Ты хороший малый, просто делаешь то, что должен. Мы внесли свой вклад. Нет причин злоупотреблять твоим гостеприимством.

Изгой только фыркнул.

— Сейчас я должен беспокоиться о себе и своих друзьях. Все остальные не имеют значения. Может, ты пойдешь и расскажешь кому-нибудь, что у меня тут есть. А может, я отпущу тебя, а ты незаметно вернешься и попытаешься застать нас врасплох, украсть у братства.

Он кашлянул и вытер рот, слегка покачиваясь на ногах.

— Или, может быть, в ваших прекрасных головах есть более отвратительные идеи.

Изгой лениво улыбнулся, полуобернувшись, и медленно взмахнул М4, целясь сначала в Шей, потом в Хулио, потом в Дакоту.

— Я мог бы сидеть здесь и убивать вас по одному, как на стрельбище. Бах, бах, бах.

Пот стекал по его виску. Круги от пота пропитали майку на шее и под мышками.

— Верно? Вы меня понимаете? Теперь нас никто не остановит. Ни копы. Ни политики. Теперь мы — короли. Мы устанавливаем правила. Я устанавливаю правила.

Логан встал на одно колено и уперся локтями в бедро, чтобы зафиксировать руки. От выпивки голова шла кругом, но он заставил себя сосредоточиться и нашел взглядом затылок бандита.

Конечно, можно выбрать и более легкую мишень — плечо, длинную худую спину, но любое другое попадание, кроме смертельного, позволит Изгою нажать на курок.

Парень дернул подбородком в сторону Шей.

— Иди сюда, подруга.

Шей всхлипнула.

Изгой вытер рот тыльной стороной ладони и сплюнул. Снова покачнулся, затем выпрямился. По его лицу стекал пот.

— Может быть, я отпущу вас по доброте душевной, — протянул он, ухмыляясь. — Но давайте, сначала мы немного повеселимся. Всего лишь один поцелуй, малышка, в качестве оплаты. Без нас, чтобы защитить тебя, мир снаружи опасен.

Шей не пошевелилась.

— Послушай, я знаю, что ты порядочный парень, — вмешался Хулио. — Настоящий мужчина. Ты не хочешь причинять боль женщине…

— Заткнись! — Изгой направил M4 на Шей. — Я сказал, иди сюда!

Шей послушно сделала шаг ближе.

— Не надо, — резко сказала Дакота.

Давай, ну же. Логан хотел, чтобы парень еще раз взмахнул карабином, отводя оружие от них.

Адреналин забурлил в его жилах. Все чувства обострились. Знакомое ощущение власти разлилось по телу: жизнь и смерть сосредоточились в его руках. Это опьяняло, приводило в восторг.

Вот только руки у него дрожали, совсем чуть-чуть.

Азарт остался, пульсирующая энергия возбуждала его нервные клетки.

Но и страх тоже присутствовал: словно винт, закручивающийся все туже и туже в его внутренностях.

Пот катился по лбу Логана. Нервы сдавали, в крови стоял гул.

«Ты не можешь выстрелить», — прошептал голос в его пропитанном алкоголем мозгу.

В сознании промелькнул образ: плачущий ребенок, женщина на коленях, умоляющая: «Нет, нет, нет, нет…» Грохот выстрела отдается в его руке.

Крошечное тело падает, бесконечно падает.

Логан яростно заморгал, прогоняя прочь кошмарные образы. Ему нужно сосредоточиться, мыслить ясно.

Этот парень был подонком, как и все остальные. Скольких Логан избил или застрелил? Скольких он убил без зазрения совести? Десяток?

Две дюжины?

Ни одного с той ночи.

По правде говоря, ему нравилось так жить. Он получал удовольствие и власть от насилия, вплоть до самого конца. Это удовольствие снова искушало его, пульсируя в такт биению сердца.

Но рядом простиралась тьма. Клубящаяся масса небытия засасывала Логана, манила к себе.

Если он сорвется, то уже никогда не выберется обратно.

Дакота медленно опустила руки, но продолжала держать бандита на свету.

— Мы сейчас уходим, и ты нас не остановишь.

Хулио жестом подозвал Шей.

— Пойдем, давай.

Шей стояла там, дрожащая, напуганная и нерешительная.

— Сука, тебе лучше поторопиться, — прорычал бандит, делая агрессивный шаг в их сторону. На мгновение он покачнулся, однако восстановил равновесие, и его гримаса превратилась в ухмылку. Он взмахнул М4, чтобы подчеркнуть свое превосходство.

Вот он шанс Логана.

Может быть, единственный, который ему уготован.

Логан отбросил в сторону тьму, ненависть к себе, туман от выпивки и предвкушение, которое он не мог полностью подавить, гудевшее в глубине его сознания.

Карабин медленно двигался в сторону Дакоты.

Логан выпрямился и высунулся из правой стойки, целясь точно в голову бандита.

В последний момент он слегка сместил прицел вниз.

Шей уловила его движение.

Ее испуганный взгляд скользнул с карабина Изгоя на Логана, стоявшего позади него.

И Кровавый Изгой это заметил.

— Какого черта…

Он попятился, слегка пошатываясь, карабин крутанулся вместе с ним, палец нажал на спусковой крючок.

Логан выстрелил.

Глава 39

Логан

Шей закричала.

Туловище бандита от толчка в правое плечо дернулось в сторону. Он с болезненным стоном повалился на стойку.

Взмах рукой, и M4 выпускает шквал пуль, большинство из которых попадают в стены и потолок над головами людей, проносятся по открытому пространству и разбивают головы семейству манекенов, выставленных рядом с примерочными.

От выстрелов у Логана зазвенело в ушах, он мгновенно оказался на ногах, увернулся от вешалки с одеждой и бросился к прилавку. На ходу всадил еще одну пулю в правую руку парня над бицепсом.

Изгой вскрикнул и потянулся за карабином, из раны в его плече хлынула кровь.

Логан добрался до него за пять широких шагов.

Изгой замахнулся на него здоровой рукой, но Логан был быстрее.

Он уклонился от сильного удара сверху и впечатался в корпус противника, прижав его спиной к прилавку позади них.

Изгой слабо мазнул его в челюсть с правой стороны.

Логан едва почувствовал скользящий кулак. Он нанес несколько быстрых и сильных ударов левой рукой в левую почку бандита.

Изгой едва мог поднять руки, чтобы защититься от ударов. Его движения были вялыми, слабыми.

Всего через несколько жестоких секунд он перестал сопротивляться.

Но Логан не мог остановиться. Прикладом своего «Глока» он бил его по лицу, по челюсти, по животу, по уязвимому плечу, снова и снова.

Кровь забрызгала футболку Логана и запачкала его лицо.

Парень, бормоча несвязные ругательства, сполз с прилавка и растянулся на полу.

Он больше не представлял угрозы.

Логан засунул пистолет за пояс, нагнулся и схватил M4, рывком перекинув ремень через голову бандита. Логан не удержался и ударил его прикладом карабина в нос.

Поверженный Изгой застонал. Половина его лица представляла собой искореженное месиво. Кровь хлестала из его плеча и руки, пачкала майку и заливала пол.

Логан дрожащими руками положил карабин на стойку.

Он стоял над бандитом, переполненный адреналином, тяжело дыша.

В Логане росло желание еще дюжину раз пнуть этого придурка, использовать его в качестве кровавой груши для битья, пока он не выпустит наружу все ужасные эмоции, обуревавшие его душу.

Он размял руки, ощущая боль, жжение и силу.

Он мог убить этого парня.

Покончить с его жалкой, ничтожной жизнью прямо сейчас. На мгновение, на тошнотворный, отчаянный миг Логану безумно захотелось это сделать.

Его желудок сжался. Ему было плохо — и в то же время он чувствовал воодушевление. Эйфория после победы в драке, после того, как ты вырубил другого человека голыми руками, — неимоверно пьянящее чувство.

Почти такое же захватывающее как выпивка. Может быть, даже больше.

Только одна вещь оказалась способна побороть эту его зависимость.

В ту ночь Логан заглянул в сам ад, как в зеркало, отражающее его собственное гниющее сердце.

Он поклялся никогда не возвращаться к прошлой жизни. За четыре года он ни разу не воспользовался своими навыками, чтобы вступить в смертельную схватку.

Он не переступал черту. И никогда этого не хотел.

До сих пор.

Сила пульсировала в его венах. Он чувствовал себя более живым, более бодрым и энергичным, чем когда-либо за последние годы.

Но и тьма внутри него тоже пробудилась.

Чудовище, запертое в глубокой яме, голодное и выжидающее, всегда готовое нанести удар.

С тьмой пришло желание. Мести, крови. Насилия, причинения боли кому-то еще, пока ему самому не станет больно.

Прошлое никогда не умирало. Тьма всегда была рядом, чудовище, склонившееся над его плечом.

Кого он обманывал, думая, что новый город и спокойная, безмятежная жизнь после тюрьмы избавят его от этого?

Тьма ждала его. Ждала того момента, когда он потеряет контроль.

Логан сделал медленный, осознанный шаг назад.

Сегодня не тот день. Пока нет. Он дал себе обещание. И не собирался нарушать его ради этого придурка.

Он плюнул в бандита.

— Ты не особенный. Просто кусок мусора на свалке человечества. Ты не стоишь даже той энергии, которая потребуется, чтобы спустить курок.

Кровавый Изгой откинул голову назад с очередным стоном.

В глубине магазина что-то грохнуло. Дверь со скрипом распахнулась.

По полу застучали быстрые шаги.

— Еще один враг! — Логан крутанулся и взмахнул M4 вверх и по сторонам.

Он нажал на курок. Тра-та-та.

Логан не видел дальше примерочных, расположенных в центре магазина между кассой и задней стеной.

Сердце бешено колотилось в груди, Логан пригнулся и миновал прилавок.

— Он предупредит остальных. Я пойду за ним…

— Логан! — Голос Хулио звучал напряженно.

Логан резко остановился. В его душе зародилась тревога, когда он проследил за взглядом Хулио.

В нескольких ярдах от него, растянувшись на полу, лежала Шей.

Кровь хлынула из ее головы, заливая волосы и стекая ручейками по лицу.

Кровь была повсюду. Она скапливалась у нее на ключицах и стекала на бетон жирными черными кольцами.

Одна из шальных пуль нашла свою цель.

Шей была мертва.