Звёздный храм полнился тихим шёпотом далёких светил, заглядывающих сквозь необъятный прозрачный купол, их пульсирующее мерцание отражалось в бездонной черноте базальтового пола. Чёрные тридцатиметровые колонны, казалось, подпирали самое небо, а белый мраморный алтарь в центре, выполненный в виде огромного круглого стола, был украшен священными дарами: цветами и свечами, источающими сладковатый аромат благовоний.

Эйрин, младшая жрица Спироса, Верховного бога Порядка, вошла в помещение и, легонько взмахнув рукой и прошептав заклинание, разом зажгла тысячи круглых светильников в виде маленьких солнц, блиставших на прозрачных стенах в виде причудливых созвездий, от чего храм наполнился серебряным сиянием.

Она была одета в струящуюся белую тунику до середины голеней, перехваченную тонким серебряным поясом, и сандалии из чёрной кожи. Её простое одеяние открывало тонкую шею, узкие плечи и острые ключицы, она была невысока ростом, болезненно худощава и очень бледна, её тёмные волосы, украшенные серебряной лентой, были собраны в тугой узел на затылке, и лишь несколько завитых прядей спускались вдоль впалых щёк.

Эйрин было тринадцать, когда её призвали на служение в Звёздный храм, и вот уже восемь лет она исправно выполняла свои обязанности, следя за порядком и чистотой.

Девушка осторожно двигалась по храму, её шаги были лёгкими, словно она касалась неба. В её руках светились маленькие искры магии, которые она использовала, чтобы очистить пространство вокруг себя от едва заметной призрачной звёздной пыли. Заклинание, произнесённое тихим голосом, звучало как шёпот ветра, и каждый раз, когда она произносила его, в воздухе раздавался нежный трепет, словно звёзды отвечали ей.

«Ты сияй, моя звезда, в сердце ты моём всегда», — напевала она себе под нос, улыбаясь тому, как её мелодия сливалась с тихим шёпотом далёких светил. Она чувствовала, как их энергия проникает в её сердце, даруя ей силы продолжать. Её голос, как ручей, струился по храму, наполняя его теплом и светом. Эйрин знала, что каждое её движение, каждое слово заклинания — это часть чего-то большего, что её служение было важным, и она с радостью продолжала свою работу, превращая Звёздный храм в место, где царили гармония и покой.

Увлечённая своей мелодией, она не сразу заметила, как в неё вплелось что-то чуждое и зловещее — звуки, похожие на завывание далёкого ветра. Она обернулась, и её сердце затрепетало от ужаса, когда прямо перед ней начала клубиться густая тьма, ползущая по базальтовому полу. Её обдало холодом, и она задрожала всем телом, пятясь к светлому алтарю, словно он мог её защитить.

Из этой клубящейся тьмы возникла высокая фигура, окутанная мраком, которая постепенно приобрела человеческие очертания, наполнив пространство электрическим напряжением. Мрак прояснялся, и вот уже перед девушкой возвышался широкоплечий мужчина в длинной чёрной струящейся мантии с глубоким разрезом на груди, обнажавшим его рельефные мышцы, его кожа была белой, а длинные волосы — черны, как сама ночь. На тонких губах играла таинственная улыбка, которая одновременно завораживала и пугала, глубокие глаза полнились бездонной тьмой, от которой исходило какое-то гипнотическое притяжение, и у Эйрин перехватило дыхание, когда она поняла, что это был Залкос, бог Хаоса, извечный враг Порядка.

— Эйрин, — произнёс он низким соблазнительным голосом, — ты такая невинная, такая чистая… Но разве ты не знаешь, что истинная сила скрыта в Хаосе?

От его слов её обдало жаром, и она почувствовала, как по телу разливается странное тепло. Залкос шагнул ближе и протянул руку, и Эйрин ощутила невыносимое притяжение, исходящее от него, как будто он был магнитом, а она — крошечным кусочком железа.

— Почему ты служишь Порядку, когда вокруг столько возможностей? — вкрадчиво продолжал он, его голос был мягким, как чёрный бархат, — позволь мне показать тебе мир, где ты можешь быть свободной.

Эйрин, охваченная противоречивыми чувствами, ощутила, как её сердце колебалось между страхом и любопытством. Она знала, что Залкос был врагом её бога, врагом Порядка, и ещё она знала, что ни в коем случае нельзя смотреть ему в глаза, и её взгляд снова и снова скользил по его мощной фигуре и обнажённой груди, вызывавшей в ней странное восхищение.

— Зачем тебе оставаться ничтожной жрицей? — шептал он, приближаясь к ней, в то время как она медленно пятилась к алтарю. — Я могу дать тебе всё, о чём ты мечтаешь.

Её сердце билось всё быстрее, и краем глаза она замечала, как вокруг них сгущается тьма, затмевающая звёздный свет.

— Эй-рин, — её имя в его устах звучало как музыка, полная нежной страсти, он растягивал его, как в песне, словно наслаждался каждым звуком, — позволь мне стать твоим проводником в мир, где ты будешь свободна от оков.

Она тихо вскрикнула, наткнувшись на алтарь, чуть не упав на него спиной, и Залкос в мгновение ока приблизился к ней вплотную.

— Посмотри на меня, — манящим голосом приказал он, — посмотри мне в глаза, Эйрин.

Волна жара вновь окатила её с головой, и она потупилась, задержав дыхание, но бог Хаоса коснулся горячими пальцами её лица и приподнял её подбородок.

— Смотри мне в глаза, — повторил он настойчиво и так соблазнительно, что она не могла не послушаться.

В них полыхал чёрный огонь беззвёздной бездны, где танцевали тени, и она почувствовала, как цепкие щупальца его искушения проникают в её душу, как её разум затуманивается, словно тьма вокруг них поглощает всё, что она знала, оставляя только его глаза, его фигуру, его голос, который звучал как мелодия, манящая в пропасть.

— Ты не представляешь, какова жизнь вне оков Порядка, — шептал Залкос, наполняя её душу трепетом, восхитительным и пугающим одновременно, наклоняясь ближе и касаясь жарким дыханием её лица, от чего по коже разбегались волнительные мурашки. — Я могу дать тебе силу, и ты станешь не просто жрицей, а богиней своего собственного мира, где ты сама будешь вершить судьбы.

Его рука скользнула по её плечу, и Эйрин почувствовала, как её тело реагирует на его прикосновение, словно оно было создано для того, чтобы быть рядом с ним. Она задрожала, и в этот момент вся её преданность Порядку, вся её жизнь казались такими далекими и незначительными. Она знала, что должна сопротивляться, но его притяжение было невыносимым.

— Скажи мне, Эйрин, — его голос стал низким и хриплым, полным желания, — разве ты не хочешь испытать это? Разве ты не хочешь быть со мной?

Она не могла сдержать тихий вздох, когда его пальцы скользнули по её шее, обжигая нежную кожу. В его глазах она увидела отражение своих собственных желаний, и это напугало её больше, чем всё остальное.

— Ты можешь быть моей, — продолжал Залкос, его слова звучали как заклинание, проникающее в её сознание. — Я могу дать тебе всё, что ты когда-либо хотела. Все твои мечты, все твои тайные желания — они могут стать реальностью, если ты просто сделаешь шаг во тьму.

Эйрин почувствовала, как её разум начинает колебаться, как будто она стояла на краю пропасти, и внутри неё разгоралось незнакомое пламя, которое она не могла затушить. Она знала, что это опасно, но в то же время это было так притягательно, так маняще.

— Смотри на меня, — снова произнёс он, когда она попыталась отвести взгляд, и его голос стал ещё более настойчивым. — Смотри мне в глаза и позволь своему сердцу выбирать.

Её дыхание участилось, когда он наклонился, почти коснувшись её губами, и она поняла, что уже не может сопротивляться. Она была готова сделать шаг во тьму, готова позволить себе быть поглощённой его безумной страстью.

— Я… — прошептала она дрожащими губами, но не смогла произнести больше.

Она была на грани, и всё, что ей оставалось, это поддаться искушению, позволить ему увести её в мир, где царили Хаос и свобода.

Залкос не мог больше сдерживаться. Его губы, полные желания, накрыли её губы, и в этот момент всё вокруг исчезло. Поцелуй был горячим и страстным, словно искры, разлетающиеся от пламени. Эйрин почувствовала, как в ней вспыхивает огонь, и её тело отозвалось на его прикосновения, как будто они были созданы друг для друга.

Он прижал её к себе, обняв её талию и расстегнув одной рукой её серебряный пояс, и Эйрин поняла, что не может сопротивляться. Она судорожно вздохнула, когда Залкос, не отрываясь от её губ, нежными движениями освободил её плечи от одежды, и струящаяся белая туника сползла на пол к её ногам.

Когда он оторвался от неё, чтобы рассмотреть её тело, она увидела в его глазах бездонное безумие и страсть. Его чёрная мантия соскользнула с него, как лёгкий шёлк, и Эйрин не могла отвести взгляда от его прекрасного тела, напоминавшего великолепную скульптуру. Она жадно пожирала глазами его широкую грудь и рельефный живот, чувствуя, как отчего-то между ног стало горячо и влажно, а когда взглянула ниже, то едва не задохнулась от неведомого возбуждения, увидев его огромный орган, стоящий колом.

Залкос небрежно смахнул с алтаря цветы и ароматические свечи, казавшиеся абсолютно неуместными в этот момент, подхватил её на руки и нежно уложил на ледяной мрамор, но жар его тела быстро растопил этот холод.

Он наклонился к ней и снова впился губами в её губы, и она почувствовала, как его страсть наполняет её до краёв. Поцелуй был полон жадности, как будто он хотел заполучить её всю, и Эйрин не могла противиться этому.

Залкос приподнял её подбородок, чтобы углубить поцелуй, а кончиками пальцев другой руки прочертил невесомую линию от её шеи до лобка, касаясь её кожи с такой нежностью, что она застонала от удовольствия. Отстранившись от её губ, он обнял её так бережно, словно она была самым хрупким из сокровищ, его орган касался её бедра, и это только подливало масла в огонь её желания.

— Я хочу тебя, — прошептал он, когда его губы скользнули по её шее, вызывая сладостную дрожь во всём теле, и в этот момент она поняла, что готова отдать ему всё, готова погрузиться в это безумство, стать частью его мира, даже если это означало отказаться от всего, что она знала.

Он начал спускаться ниже, покрывая влажными поцелуями её кожу, оставляя на ней пламенные следы, и с каждым новым прикосновением её тело отзывалось на его страсть, словно оно было создано для этого момента.

Добравшись до её груди, он накрыл небольшое полушарие своей огромной горячей ладонью, зажав сосок между пальцами, а другой принялся обводить языком, заглядывая в её лицо глазами, в которых полыхал огонь, способный сжечь весь мир, в то время как его свободная рука легла на её колено и начала медленно подниматься по внутренней стороне бедра.

— Эй-рин, Эй-рин, — тихо напевал он, продолжая играть языком с её затвердевшими сосочками и подбираясь рукой всё выше, от чего её дыхание становилось частым и рваным.

Его пальцы коснулись её набухших складочек и, проникнув между ними, погрузились во влажную щёлочку, от чего с её губ сорвался тихий стон, и она непроизвольно свела бёдра, но Залкос раздвинул их коленом и прошептал:

— Не нужно бояться, просто доверься мне.

Она послушалась, шире расставив ноги, и он оказался между ними, приставив каменное достоинство ко входу, а в следующий миг начал очень медленно погружаться в неё, и она чувствовала каждый сантиметр его напряжённой плоти, раскалённой, точно огненный жезл.

Острая вспышка боли пронзила её тело, и она вскрикнула, вцепившись ногтями в его спину, но он не останавливался, продолжая наполнять её собой. Она не могла дышать от ужаса, ей казалось, что распирающий её дырочку орган вот-вот её разорвёт, но это чувство неизведанной полноты было таким упоительным, таким прекрасным, что она готова была умолять его продолжать эту сладкую пытку.

— Ты моя, — зарычал Залкос, уперевшись в неё до предела, и она ответила ему стоном, в котором смешивались наслаждение и мука, а на её глазах выступили слёзы.

Услышав это, он замер, склонился к ней и очень мягко, почти невесомо, поцеловал её в губы, а потом повторил с нежностью в голосе:

— Ты моя, Эйрин.

— Да, твоя, — выдохнула она, переполненная ощущениями в теле и эмоциями в душе.

Он прижал её к себе, и в этот момент всё вокруг исчезло — остались только он, она и их переплетённые судьбы. Эйрин чувствовала, как её мир сжимается до этого мгновения, и всё, что было до, казалось не важным.

Он начал медленно двигаться в ней, стараясь сдерживать себя от резких движений, но ему это не всегда удавалось, и тогда она всхлипывала и вздрагивала всем телом, но Залкос, словно стараясь её успокоить, начал гладить её по голове, повторяя снова и снова:

— Ты моя.

— За-а-алкос, — стонала она, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, а внутри бушует пламя, концентрируясь внизу живота и пульсируя в такт его движениям, которые с каждым новым толчком становились более быстрыми, так что она, крепко вцепившись в его спину и непроизвольно уловив его ритм, начала подаваться навстречу.

— У-у-умница, — довольно похвалил он, растягивая слоги, и издал такой сладкий вздох, что у неё внутри всё затрепетало. — Видишь, нечего было бояться.

Его слова, как заклинание, помогли ей расслабиться и отдаться моменту. Она почувствовала, как волны наслаждения накрывают её с головой, и с каждым его движением она всё больше терялась в этом вихре чувств. Залкос продолжал гладить её волосы, его прикосновения были нежными и заботливыми, и это придавало ей уверенности.

Каждый его толчок был как волна, накатывающая на берег, смывающая все сомнения. Эйрин чувствовала, как её тело, словно само знающее, что нужно делать, откликается на его движения, и это было как магия — сильная, захватывающая, не оставляющая шансов на сопротивление.

Слёзы, катившиеся по её щекам, были не только от боли, но и от глубокой радости: она наконец-то чувствовала себя живой, свободной, способной любить и быть любимой.

Когда наслаждение стало нестерпимым и внизу живота что-то взорвалось, разливаясь по телу мощной пульсацией, её мышцы крепко сжались, а из её груди вырвался громкий крик:

— Залкос, я люблю тебя!

В ответ на её слова он сделал последний сокрушительный толчок и издал глубокий удовлетворённый вздох, и она ощутила, как изнутри её заливает жидкий огонь.

Он упал на её грудь, тяжело дыша, и она чувствовала, как часто бьётся его сердце в такт её собственному ритму, а между ног продолжает пульсировать его орган, который он не спешил извлекать.

— Эйрин… — прошептал он, и в его голосе слышалось восхищение. — Ох, Эйрин…

Когда он наконец выскользнул из неё и встал, она ощутила, как по её бёдрам стекают горячие струйки, и, поглядев на себя, увидела, что прямо на алтаре остались следы разврата, смешанные с её кровью.

— Залкос… — она потянулась к нему, желая вновь ощутить тепло его тела, но с ужасом увидела, как его губы изогнулись в насмешливой ухмылке.

Эйрин замерла, пытаясь осознать, что произошло. В ней смешивались чувства: радость от близости и тревога от того, что что-то было не так.

— Залкос, что случилось? — её голос дрожал, и она почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— О, ты действительно думала, что это для меня что-нибудь значит? — произнес он с сарказмом. — Похоже, ты слишком наивна, чтобы понять, что это лишь игра. Ты просто одна из многих, кто попался на мой крючок.

Его прекрасные бездонные глаза теперь смотрели на неё с презрением, и от этого взгляда, от его насмешливых слов её сердце замерло, а дыхание остановилось, и она почувствовала себя так, словно готова была умереть.

— Залкос, умоляю… — беспомощно прошептала она, всё ещё протягивая к нему руки, но ухмылка на его губах становилась всё более жестокой. — Залкос… не оставляй меня.

Она почувствовала, как слёзы накатывают на неё с новой силой и её надежды разбиваются вдребезги. Она хотела закричать, хотела, чтобы он увидел, как ей больно, но вместо этого осталась только безмолвная агония.

— Ты не можешь просто так уйти, — произнесла Эйрин, её голос стал тихим и полным отчаяния, по её щекам катились слёзы, оставляя за собой горячие дорожки, а руки опустились, как будто потеряли всю силу. — Я не смогу жить без тебя.

Залкос шагнул назад и принялся натягивать свою мантию.

— Это твоя проблема, Эйрин, — холодно ответил он, всё ещё ухмыляясь. — Ты была хорошей девочкой и доставила мне удовольствие, но в моём мире нет места для таких, как ты.

Она почувствовала, как её сердце разрывается на части, и на смену жару, в пылу которого она сгорала минуту назад, приходит ледяной холод.

И в этот момент храм, наполнившийся тьмой Залкоса, озарился нестерпимо ярким светом. Она зажмурилась, закрывшись рукой, и услышала грозный голос:

— Младшая жрица Эйрин, ты осквернила святое место! Я — Спирос, отец богов, и я тебя не пощажу!

Залкос и Эйрин стояли у алтаря, словно поражённые молнией: свет был таким ослепительным, что его яркость проникала даже сквозь закрытые веки. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра, который уносил с собой последние остатки их похоти, оставив лишь горечь и страх. Когда сияние начало рассеиваться, Залкос открыл глаза и посмотрел на Эйрин с презрением, понимая, что она была лишь пешкой в этой игре, которую он сам затеял. Она всё ещё была обнажённой со следами разврата на своём хрупком теле, которое тряслось крупной дрожью, а по щекам ручьями текли безмолвные слёзы.

Её слабость была ему отвратительна. Она, полная надежд и мечтаний, позволила себе быть соблазнённой, веря, что его тьма может дать ей свет. Как же она была наивна! Он не испытывал к ней ни капли любви или сострадания: она была просто очередной жертвой, которая попалась в его сети. И вот теперь, когда Верховные боги во главе со Спиросом окружили их, Залкос начал осознавать, что расплата неизбежна, но он не собирался сдаваться без боя.

Величественный Спирос в обличии высокого мужчины с длинными белоснежными волосами, развевающимися на ветру, в такой же белоснежной мантии стоял перед ними, его прекрасное лицо оставалось бесстрастным, а глаза сверкали как звёзды, и бог Хаоса ощущал, как его сила проникает в каждую частицу этого священного места.

Справа от него находился Энеко, глас Спироса, Творец людей, с ярко-рыжими кудрями и огненными глазами, на голову ниже главного бога, на его юном лице читалась боль. Слева была Тамина, его сестра-близнец, богиня Душ, оба в длинных красных одеяниях с рубиновыми амулетами на шеях. Рядом стояли Азим — покровитель Природы — и Фэйн — хранитель Власти — в облике царственных юношей со светлыми волосами в зелёной и пурпурной мантиях с замысловатыми символами, вышитыми на груди, и всё, что чувствовал Залкос — это презрение и отвращение к этой жалкой компании надменных святош, возомнивших себя правителями вселенной.

— Ты осквернил святое место, Залкос! — произнёс Спирос, его голос звучал, как гром среди ясного неба. — Ты соблазнил жрицу, нарушив её священные обеты.

Залкос не мог сдержать усмешку. Они все были такими наивными, веря, что Порядок может победить Хаос, лишь он был свободен, и это было его истинное наслаждение.

Взгляды Верховных богов были полны молчаливого осуждения, и это лишь подстегнуло его ярость.

— Младшая жрица Эйрин, — сказал Спирос, его голос стал мягче, но в нём звучала угроза. — Ты осквернила мой алтарь, и за это ты понесёшь наказание.

Залкос наблюдал, как она дрожит, её глаза были полны слёз и страха, но в этот момент ему было всё равно. Он не испытывал к ней никаких чувств, только презрение за её слабость. Она выбрала его и теперь расплачивалась за это.

— Вечное изгнание в Нижний мир! — произнёс Спирос безжалостный приговор, и его слова эхом разнеслись по храму. — А ты, Залкос, будешь заперт в смертном теле, в этом облике, в котором явился перед ней. Ты познаешь, что значит быть уязвимым, без силы и магии.

Залкос почувствовал, как незнакомый холодок липкого страха пробежал по спине, но он всё ещё не верил, что Верховные боги могут обладать над ним какой-либо властью. Только когда он ощутил, как на его сущности сжимаются незримые оковы, лишающие свободы, он осознал, как велика их сила, и это лишь распалило его гнев. Но теперь он оказался беспомощным: он был заперт в прекрасном теле, которое стало его тюрьмой. Его глаза с ненавистью смотрели на заклятых врагов, но его ненависть была неспособна что-либо изменить, и тогда он почувствовал, как хватка ужаса сдавила горло.

Он перевёл взгляд на Эйрин и увидел, как та тает, превращаясь в зыбкого призрака, протягивая к нему руки и что-то безмолвно крича, но ему не было её жаль: она полностью заслужила своё наказание, и ей, такой грязной и скверной, не было места среди богов.

Залкос почувствовал, как его безграничная ненависть закипает в крови, когда оковы сомкнулись, символизируя его плен, и попытался создать облако тьмы, которая могла бы скрыть его от осуждающих взоров, но его сила теперь была запечатана. Он с ужасом понял, что лишился магии, но даже это не охладило жар его мятежного духа, и он знал, что Хаос всегда найдёт способ вырваться на свободу.

Он взглянул на своё тело и увидел, как вслед за Эйрин тоже начинает растворяться в окружающем пространстве, полном звёздного света, и как пучина Нижнего мира затягивает его в себя.

— Ты не имеешь права, Спирос! — с яростью зарычал он. — Я — бог Хаоса, и я пришёл в этот мир, чтобы разрушить ваши порядки! Я сокрушу Нижний мир до основания, а потом вернусь и…

«…надеру твою светлую задницу», — хотел сказать он, но ему не дали закончить.

Он почувствовал, что тяжесть его тела заставляет его падать, и это бескрылое падение среди проносящихся мимо звёзд, кривящихся, словно в насмешке, наполнило его такой злобой, что он поклялся исполнить своё обещание во что бы то ни стало.

Эйрин пришла в себя, лежа в луже на грязной рыночной площади, шумевшей многоголосыми криками. Она попыталась подняться, но ноги её не слушались, и, с трудом разлепив глаза и оглядев себя, она обнаружила, что её некогда белая туника свисает лохмотьями с чёрными комьями земли, а её растрёпанные спутанные волосы болтаются колтуном.

— Где я? Что случилось? — потрясённо прошептала она, начав припоминать, как отдалась Залкосу и как Верховные боги изгнали её, и от этих воспоминаний горькие слёзы хлынули из её глаз.

— Смотрите, кто это? — раздался насмешливый крик. — Похоже, у нас тут новая королева грязи!

Подняв глаза, она с ужасом увидела, что её окружает смеющаяся толпа и люди в серых отрепьях тычут в неё пальцами.

— Где я? — всхлипнув, повторила она уже громче, но ей не ответили.

Вместо этого какой-то мальчишка бросил ком грязи прямо ей в лицо.

Она стала вытирать ладонями чёрную жижу, смешивающуюся со слезами, и сзади послышался злобный смех:

— Убирайся с дороги, грязная! Ты не заслуживаешь даже жалости!

Новый ком ударил ей в плечо, и она тихо завыла от боли и унижения.

— О Спирос, за что ты так со мной? — прошептала Эйрин, горя от стыда, её позор был так велик, что хотелось провалиться сквозь землю.

Всё ещё сидя в луже, она подобрала под себя ноги и, уронив голову, закрыла лицо руками.

— Залкос… — она безмолвно пошевелила губами. — Где ты, Залкос? Что они сделали с тобой?

Толпа продолжала бросать в неё грязью с издевательским смехом:

— Она такая жалкая, что не может даже встать!

— Настоящее позорище!

— Что она здесь делает? Ей не место среди людей!

— Оттащите её на мусорную кучу!

Эйрин сжала зубы, пытаясь подавить беспросветное отчаяние, захлестнувшее всё её существо. Каждый смешок, каждое унизительное слово как острые иглы пронзали её сердце. Она не могла поверить, что оказалась здесь, на этой грязной площади, после всего, что произошло. В её памяти всё ещё звучал голос Залкоса: его холодные слова, его жестокость и то, как во время ласк, сводивших её с ума, он напевал её имя, — всё это казалось таким далёким, как будто было не с ней.

Внезапно послышался топот копыт, остановившийся рядом с ней, и грозный голос раздался подобно страшному грому:

— Пошли все прочь! Не смейте её трогать!

Эйрин, сглотнув слёзы, подняла голову и увидела прямо перед собой светловолосого рыцаря на гнедой лошади, облачённого в сверкающие серебряные доспехи и белое сюрко со звёздным символом Спироса на груди.

Её лицо вытянулось от удивления, и она почувствовала, как заскорузлая грязь осыпается с её щёк.

Толпа, окружавшая её, вмиг бросилась врассыпную, и Эйрин осталась одна, сидящая в луже напротив рыцаря, короткие светлые пряди обрамляли его открытое лицо, красоту которого не могла скрыть даже застывшая на нём суровость, но его светло-зелёные глаза смотрели на неё со странным интересом, который она не могла понять.

Рыцарь спешился и, подойдя к ней, протянул ей руку, его лицо смягчилось, а глаза засверкали ярче.

— Как тебя зовут, милая? — ласковым голосом спросил он.

— Эйрин, — тихо молвила она, не смея вложить в его руку свою грязную ладонь.

— Эй-рин, — повторил он нараспев, напомнив ей Залкоса, от чего её сердце пронзила острая вспышка боли, и она, прижав руку к груди, пошатнулась и рухнула лицом в грязь.

В следующий миг сильные руки подхватили её и усадили в седло — она сама не поняла, как это случилось, но вдруг обнаружила себя сидящей на лошади со свешенными на одну сторону ногами и прижатой к телу рыцаря, который крепко обнимал её за талию одной рукой, а другой уверенно держал поводья.

Лошадь, слегка покачиваясь, пошла мерным шагом, и Эйрин зажмурилась, всё ещё не веря, что её мучения закончились. Её голова кружилась, и ей показалось, что она вот-вот упадёт, но, словно в ответ на её страх, рыцарь крепче обнял её, и она почувствовала, как тепло его руки проникает сквозь её лохмотья и грязь, обжигая кожу. Это было одновременно и пугающе, и волнующе, и её сердце забилось быстрее в такт ускоряющемуся цокоту копыт.

Лошадь рванула вперёд, и свежий ветер развевал спутанные волосы Эйрин, словно пытаясь освободить её от оков стыда и унижения. Она не могла сдержать дрожь, когда рыцарь прижал её к себе ещё сильнее, давая ощутить свою поддержку.

— Держись крепче, — произнёс он уверенным голосом, и его слова, словно заклинание, заставили её на миг забыть о боли и позоре.

Лошадь мчалась по дороге, и Эйрин, открыв глаза, сквозь слёзы, всё ещё блестевшие на её ресницах, видела проносящиеся мимо размытые пейзажи: золотые поля с высокими стогами, изумрудные леса на горизонте, — но в её сознании был только он, рыцарь, который пришёл ей на помощь, словно сам Спирос его послал. Она трепетала от его близости, задыхаясь от ветра и вихря эмоций, закружившегося в её душе. Страх, надежда, восторг бешеной скачки — всё это захлестнуло её головокружительной волной, и она не могла сдержать улыбку, которая сама собой расплылась на её лице.

В этот миг, когда ветер обдувал её кожу, Эйрин почувствовала, как её сердце наполняется новым чувством — свободой, — и она наконец глубоко вдохнула, ощущая, как свежий воздух наполняет её легкие, словно очищая её от всего, что произошло до этого момента.

— Я не позволю никому тебя обижать, — решительно сказал рыцарь с твёрдостью в голосе, и эти слова разлились бальзамом по её ранам.

Она повернула голову и встретила его взгляд — светло-зелёные глаза, горящие страстным огнём, смотрели на неё с пониманием и заботой, и в них она увидела отражение надежды, расцветавшей в её сердце робким цветком.

— Спасибо, — прошептала Эйрин, её голос едва был слышен, но в нём звучала вся благодарность, на которую она только была способна, и губы рыцаря изогнулись в лёгкой улыбке, которая заставила её сердце забиться быстрее.

Она чувствовала его дыхание, каждый его вздох становился для неё напоминанием о том, что она всё ещё жива, и в этот момент она чувствовала себя в такой безопасности, что, казалось, была готова всецело довериться ему, хотя где-то на краю сознания тоненький внутренний голосок шептал о том, что это может быть опасно.

Между тем с каждой минутой её сердце всё больше полнилось решимостью — и уверенностью в том, что в этом новом мире, знакомство с которым было столь болезненным, её ждёт что-то удивительное. А ещё была надежда — на то, что изгнанный бог Хаоса тоже может быть где-то здесь и что она сможет вновь встретиться с ним и доказать ему свою любовь.

«Я найду тебя, Залкос, — смело подумала Эйрин, и это было как обещание своему разбитому сердцу, — я найду тебя, чего бы это мне ни стоило».

Лошадь несла Эйрин и рыцаря по грунтовой дороге, и впереди открывалась великолепная картина: зелёные холмы, уходящие за горизонт, и на одном из них, самом высоком — белокаменный замок с зубчатыми круглыми башнями. Когда они подъехали к замку, над землёй уже стелился стылый вечерний туман, а блёклые лучи догорающего заката подкрашивали слоистые облака в призрачно-жёлтый цвет.

Миновав подъёмный мост и внешние укрепления и оказавшись у замковой стены, рыцарь первым соскочил с лошади и, легко подхватив Эйрин на руки, как пушинку, понёс к величественным арочным воротам, которые тут же распахнулись сами собой, как по волшебству. Обвив руками шею своего спасителя, она обернулась и увидела, как к лошади тут же подскочил слуга в зелёном дублете, но не успела больше ничего рассмотреть, потому что оказалась уже внутри замка — на каменной лестнице, чьи светлые ступени освещались настенными факелами.

Её сердце колотилось от волнения и смущения, когда рыцарь молча нёс её по коридору, и она не решалась вымолвить ни слова, хотя в её голове крутился ворох вопросов.

«Кто он? Почему спас меня? Как он связан со Спиросом? И… что стало с Залкосом?»

Утонув в своих мыслях, Эйрин не сразу заметила, как оказалась в сияющем белизной помещении, стены и пол которого были отделаны мрамором, а в центре находилась большая купальня, наполненная водой. Тёплый пар окутал её, и сердце забилось быстрее, когда рыцарь опустил её на пол и сказал властным тоном:

— Раздевайся.

Эйрин почувствовала, как её лицо заливается краской.

— Что? — переспросила она, не веря своим ушам.

В голове у неё пронеслись мысли о том, как она оказалась здесь, в этом великолепном замке, и что теперь от неё ожидают. Она не могла понять, что именно он имел в виду, и ощутила, как её охватывает страх, смешанный со смятением.

Рыцарь, заметив её замешательство, наклонился к ней и, глядя в глаза, мягко произнёс:

— Ты в безопасности, Эйрин. Я хочу, чтобы ты отдохнула и пришла в себя.

Его голос был полон уверенности и заботы, и, несмотря на смятение, она почувствовала, как её страх немного утихает. Она понимала, что он не причинит ей вреда, и, хотя эта ситуация была совершенно новой и неожиданной, ей действительно нужно было просто набраться сил.

Она медленно кивнула, и лицо рыцаря озарилось тёплой улыбкой.

— Я вернусь через некоторое время, — сказал он, и, прежде чем покинуть помещение, добавил: — Если тебе что-то понадобится, просто позови.

Он вышел, оставив Эйрин одну в этой удивительной купальне. Она огляделась, чувствуя, как тёплый пар обнимает её, словно обещая безопасность и покой, и начала снимать свои грязные лохмотья, оставляя позади всё, что связывало её с прошлым.

Погружаясь в горячую воду, она надеялась, что та смоет не только грязь, но и боль, которая всё ещё гнездилась в её сердце, но, взяв лежавшую рядом мочалку и принявшись оттирать своё тело, вдруг заметила засохшие следы крови на своих бёдрах. Воспоминание о том, откуда они взялись, наполнили её душу трепетом и страданием одновременно, и она, хотя и старалась забыть об этом, как о страшном сне, всё ещё ощущала горячие прикосновения Залкоса на своей коже и слышала его соблазнительный шёпот, не в силах не думать о нём — и о том, что будет дальше.

Пока она расчёсывала пальцами свои длинные волосы, её мысли метались между богом Хаоса и загадочным спасителем, и в сердце тревога мешалась с недоумением, а боль — со сладкой ностальгией.

Неожиданно в тишине купальни раздался звук открывающейся двери.

Эйрин резко обернулась и увидела, как рыцарь, одетый в лёгкую белую рубашку до середины бедра, входит в помещение. В его светло-зелёных глазах плясали странные огоньки, а на губах играла загадочная полуулыбка, когда их взгляды встретились.

Мгновенно осознав, что она совершенно голая, Эйрин почувствовала, что сгорает со стыда. Её бросило в жар, а сердце подпрыгнуло в груди, и она поспешила закрыться руками.

— Извини, если я тебя испугал, — произнёс рыцарь, его голос был спокойным и мягким. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке.

— Я… — судорожно вздохнула она. — Я… отвернись, пожалуйста.

Рыцарь шагнул ближе, не сводя с неё игривого взгляда, и она, хоть и донельзя смущённая, продолжала смотреть на него, и это вызывало в ней смешанные чувства, среди которых всё отчётливее проступало какое-то странное восхищение.

— Тебе не стоит стесняться, — вкрадчиво молвил он, — ты очень красивая.

Эйрин потупилась, ощутив, как жар, объявший её, становится нестерпимым, как будто вода, в которой она стояла, превратилась в кипяток.

В следующий миг она услышала тихий плеск и, подняв голову, с ужасом уставилась на рыцаря, который, скинув рубашку, спускался в купальню по мраморным ступеням. Его подтянутое тело было мускулистым и крепким, а внушительное восставшее достоинство, хотя и не такое огромное, как у Залкоса, красноречиво свидетельствовало о том, что эта ситуация его не на шутку заводит.

— Что ты делаешь? — потрясённо прошептала Эйрин, когда он продолжал погружаться в воду как ни в чём не бывало, и выпалила неожиданно для себя: — Здесь… здесь же грязно!

Рыцарь мягко усмехнулся и, подняв руку, щёлкнул пальцами, и Эйрин с изумлением увидела, как вода очистилась в один миг и стала совершенно прозрачной. Она вспомнила, как очищала Звёздный храм от пыли с помощью заклинаний, и мысль об этом потрясла её до глубины души: попав в этот мир, она и забыла, что владела магией! Как и её загадочный спаситель, похоже.

— Видишь, теперь всё чисто, — игривым голосом сказал он и наконец погрузился в воду по грудь.

Теперь он стоял совсем рядом, и сердце Эйрин колотилось от страха и странного возбуждения, с которым её познакомил Залкос, когда тоже был так близко.

Словно не обращая на неё внимания, рыцарь окунулся с головой и, вынырнув с довольным вздохом, невозмутимо попросил:

— Потри мне спину, пожалуйста.

Эйрин замерла, не веря своим ушам. Слова рыцаря повисли в воздухе, и её сердце забилось ещё быстрее. Она не знала, как реагировать на его просьбу: с одной стороны, это казалось совершенно безумным, но с другой — в его голосе не было ни малейшего намёка на шутку.

— Ты… ты серьёзно? — спросила она, стараясь скрыть смятение.

Рыцарь, с лёгкой улыбкой на губах, кивнул.

— Да, я серьёзно. Ты ведь не против помочь своему спасителю?

Эйрин почувствовала, как её лицо вновь заливается краской, подумав о том, как прикоснётся к его коже. Она колебалась между страхом и любопытством, вспоминая, как он спас её, и это придавало ей смелости. Наконец она сделала шаг к нему, её руки дрожали от волнения, а сердце замерло, когда он повернулся спиной и она потянулась, чтобы её намылить. Его кожа была тёплой и гладкой под её руками, и это ощущение было одновременно странным и волнующим.

— Очень хорошо, — произнёс он расслабленным голосом. — У тебя нежные руки.

Эйрин не могла не улыбнуться, хотя смущение всё ещё не покидало её. Она старалась сосредоточиться на процессе, но мысли о Залкосе снова начали всплывать в её сознании. Воспоминания о его прикосновениях и шёпотах, полных страсти, смешивались с настоящим моментом, создавая в её душе бурю эмоций.

— Как ты… умеешь очищать воду? — спросила она, пытаясь отвлечься от своих мыслей.

Рыцарь хмыкнул:

— Это просто магия, как и многое другое в этом мире. Я вижу, что ты тоже обладаешь особыми способностями.

Эйрин почувствовала, как её сердце забилось быстрее.

— Я… забыла о них, — призналась она. — Всё, что произошло, заставило меня потерять связь с собой.

— Не бойся, — сказал он, поворачиваясь к ней и ловя её взгляд. — Ты можешь восстановить свою связь с магией. Этот мир полон чудес, и ты не одна. Я здесь, чтобы помочь тебе.

Эйрин почувствовала, как тепло его слов проникает в её сердце. Она продолжала массировать его спину, и с каждым движением её уверенность росла. Вода вокруг них была чистой и прозрачной, и она начала чувствовать, как её страхи и сомнения постепенно утихают, словно уносимые течением.

— Как ты узнал, что я обладаю магией? — спросила она, пытаясь понять, как он мог это заметить.

Рыцарь снова повернулся с мягкой улыбкой, его глаза светились интересом.

— Я чувствую это. Магия — это не просто сила, это часть тебя. И когда ты вбираешь в себя уверенность и спокойствие, ты начинаешь её ощущать.

Эйрин на мгновение замерла, осмысливая его слова. Она вспомнила, как когда-то использовала свою магию, как легко это давалось ей, когда она была в гармонии с собой. Но затем пришли страх и боль, и она потеряла эту связь. Теперь, находясь здесь, в этом удивительном месте, она начинала верить, что может вернуть всё обратно.

— Я хочу попробовать, — произнесла она решительно. — Я хочу вернуть свою силу.

Рыцарь кивнул, его лицо озарилось одобрением.

— Отлично. Для начала просто сосредоточься. Позволь воде стать частью тебя и почувствуй, как она реагирует на твою волю.

Эйрин закрыла глаза, погрузившись в свои ощущения: тепло воды, её легкость, — и начала представлять, как вокруг неё собирается энергия, как будто сама вода откликалась на её призыв. Она почувствовала, как что-то внутри неё пробуждается, и, открыв глаза, увидела, как вода вокруг них начинает слегка мерцать.

— Вот видишь, — произнес рыцарь с лёгким смешком, — ты на правильном пути.

Эйрин улыбнулась, её сердце наполнилось радостью. Она продолжала работать с водой, и вскоре вокруг них образовались маленькие водяные вихри, которые танцевали в ритме её магии.

— Это невероятно! — воскликнула она.

Рыцарь, улыбнувшись, взмахнул рукой и, вызвав яркое мерцание, создал настоящий фейерверк из света и воды.

Эйрин в восторге захлопала в ладоши, и в этот момент рыцарь шагнул к ней вплотную, так что его мощный орган упёрся ей в живот.

Она попыталась отстраниться, но руки рыцаря легли ей на талию, крепко удерживая её на месте.

— Эй-рин, — пропел он, снова до боли напомнив ей Залкоса, — скажи мне, чего ты хочешь сейчас?

Она судорожно вздохнула и честно призналась:

— Я… хочу есть.

Рыцарь, усмехнувшись, отступил на шаг, его глаза сверкали игривым светом.

— Есть, говоришь? — произнёс он с лёгкой улыбкой. — В этом замке есть всё, что только пожелаешь, и я с радостью тебя накормлю.

Эйрин почувствовала, как её смущение постепенно уходит, уступая место любопытству. Она не могла не удивляться, как быстро меняется её настроение и как этот загадочный рыцарь способен вызывать в ней такие разные эмоции.

Он первым вышел из воды, и она отвела взгляд, напоследок скользнувший по его крепким ягодицам, а потом, накинув рубашку и свободные светлые штаны, заботливо подал ей большое белое полотенце.

Она обернулась приятной махровой тканью, и тогда он подхватил её на руки, а Эйрин тихо вскрикнула от испуга.

— Не бойся, — мягко молвил он, — просто у меня нет туфелек твоего размера, да и платьев тоже. Скоро у тебя будет всё, а пока позволь мне сделать так, чтобы ты не запачкала свои прекрасные ножки.

Они вышли из купальни и направились в соседнюю комнату, где стоял длинный стол, накрытый белоснежной скатертью. На нём уже были расставлены разнообразные блюда: свежие фрукты, ароматный свежеиспечённый хлеб, мясные деликатесы, несколько видов сыра и, конечно же, изысканные десерты.

— Впечатляет, не правда ли? — с гордостью произнёс рыцарь, указывая на стол.

Эйрин не могла удержаться от робкой улыбки, всё ещё чувствуя лёгкое волнение, но понимая, что начинает доверять этому человеку.

Он осторожно усадил её на стул с высокой спинкой, а сам расположился рядом и принялся наполнять её тарелку, выбирая самые аппетитные кусочки, и, хотя она немного растерялась от открывшегося перед ней изобилия, уверенные движения рыцаря и его улыбка придавали ей уверенности в том, что она в надёжных руках.

Эйрин, хлопая глазами, потянулась к странному фрукту, выглядевшему, как огромное оранжевое яблоко с толстой кожурой, но рыцарь подал ей большую тарелку, полную сочного мяса.

Она помедлила, но приняла угощение, не решившись сказать, что не ела мяса с тринадцати лет — с тех пор, как её забрали в храм. Чувство голода было ей вообще не знакомо всё это время: она питалась водой и пыльцой, по вкусу напоминавшей муку с сахарной пудрой, которая таяла во рту.

Откусив кусочек, она испытала давно забытое блаженство просто от того, что могла снова ощущать разнообразные вкусы и запахи, и это было поистине восхитительно. Фрукт, который она выбрала, оказался апельсином, и рыцарь заботливо почистил его от кожуры. Приятная кислинка разлилась у неё во рту, и она зажмурилась от удовольствия.

— Тебе нравится, милая? — участливо спросил рыцарь и слегка усмехнулся: — Выглядишь так, как будто не ела тысячу лет.

Эйрин ничего не ответила, но задумалась над его словами: время в Звёздном храме текло не так, как в Нижнем мире, поэтому она не знала точно, сколько именно времени там провела. Просто периодически к ней приходила старшая жрица и сообщала, что девушка повзрослела на один год — и так будет продолжаться до тридцати, после чего она навсегда останется в этом возрасте.

Когда она с удовольствием съела мясное блюдо и попробовала несколько экзотических фруктов, рыцарь подал ей высокий узкий бокал с желтоватой искрящейся жидкостью, куда он капнул несколько капель из фиолетового пузырька.

— Вот, выпей, — заботливо предложил он, — это поможет тебе расслабиться.

Эйрин послушалась: напиток оказался слегка газированным и приятным на вкус — умеренная сладость с оттенком лёгкой горчинки.

— После этого тебе будет особенно приятно… спать, — загадочно улыбнулся её спаситель, забирая пустой бокал, и нежно погладил её руку.

После ужина рыцарь встал и, потянувшись, сказал:

— Давай немного поиграем. У меня есть несколько интересных идей, как провести вечер.

Эйрин почувствовала, как её сердце забилось быстрее.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она с тревогой, к которой примешивалось любопытство.

— Я покажу тебе несколько магических трюков, — подмигнул рыцарь, подхватывая её на руки.

Они переместились в другую комнату с мягкими коврами на полу и на стенах, где он наконец-то поставил Эйрин на ноги и принялся показывать ей фокусы, создаваяразноцветные вспышки света, которые летали по помещению.

— А теперь нужно заняться делом, — сказал рыцарь, когда она, смеясь от радости, устало опустилась на ковёр.

Эйрин встрепенулась: улыбка медленно сползла с её лица, когда рыцарь взял узкую ленту и подошёл к ней.

— Подними руки, — мягко попросил он.

Эйрин послушалась, и в следующее мгновение дрожь пробежала по её телу, вызывая волну смущения и неожиданного возбуждения, когда он обхватил лентой её грудь. Его прикосновения были одновременно нежными и уверенными, и она чувствовала, как её щеки заливаются краской, а дыхание становится более частым.

— Не бойся, я просто снимаю мерки для одежды, — объяснил он. — Ты же хочешь красивое платье, верно?

Несмотря на его слова, её не покидало смущение: она не могла не заметить, как он смотрит на неё, и осознавала, что его внимание вызывает у неё не только стеснение, но и странное волнение, как будто они находятся на грани чего-то нового и неизведанного.

— Ты будешь у меня самой красивой девочкой на свете, — добавил он с лёгкой улыбкой, и это заявление заставило её сердце забиться ещё быстрее.

Эйрин смущённо отвела взгляд, но в глубине души её переполняло желание поверить ему. Каждое прикосновение ленты вызывало в её душе яркий коктейль чувств, эти мгновения были полны напряжённости и ожидания, и это добавляло остроты их взаимодействию.

Закончив с мерками, рыцарь подошёл к большому сундуку в углу комнаты, украшенному резьбой, и, открыв его, начал доставать яркие ткани, переливающиеся на свету, а также различные украшения: блестящие камни, ленты и даже кусочки тонких кружев.

— Я буду использовать эти ткани, чтобы создать что-то уникальное для тебя, — объяснил он, выбирая несколько ярких отрезов. — Но для начала нам нужно немного магии.

Рыцарь поднял руки, и в воздухе начали кружиться искры света, создавая волшебную атмосферу. Он произнёс несколько заклинаний, и ткани начали плавно колебаться, словно сами по себе оживали. Эйрин с восторгом наблюдала за тем, как они переливаются и искрятся, наполняя комнату теплом и светом.

— Теперь, — произнёс он, — я буду создавать платье прямо на тебе. Это будет не просто одежда, а отражение твоей внутренней красоты.

Он аккуратно обвил её полосой ткани, и Эйрин почувствовала, как платье принимает форму, обнимая её тело. Каждое прикосновение рыцаря было наполнено заботой, и она не могла не улыбнуться, чувствуя себя окружённой таким вниманием.

— Готово! — с гордостью произнёс он, отступая назад, чтобы оценить свою работу.

Эйрин посмотрела на своё отражение в большом зеркале и не смогла поверить своим глазам: платье было великолепным, из атласной ткани нежного сиреневого цвета, которая переливалась на свету, с облегающим лифом и длинной пышной юбкой, что подчёркивало её тонкую талию.

— Я как принцесса! — она не удержалась от восторженного комментария, чувствуя, как её сердце наполняется радостью и благодарностью.

— Ты просто великолепна, — произнёс рыцарь с искренним восхищением.

Потом таким же образом он создал для неё поистине волшебные туфельки из мягкой кожи на удобной подошве, отделанные блестящими камушками, и Эйрин в порыве признательности бросилась его обнимать, забыв обо всех страхах и сомнениях.

— Спасибо! — выпалила она, обвивая руками его шею. — Это так прекрасно!

— Я рад, что тебе понравилось, — ответил он, положив руки на её талию. — Теперь, когда у меня есть твои мерки, я могу создать для тебя множество платьев на любой вкус.

Его прикосновение было нежным, но в то же время сильным, и она почувствовала, как новая волна трепета накатывает на неё. Словно уловив это, рыцарь отстранился и, взяв её за руку, повёл в прекрасную спальню, тоже устланную коврами, где стояла широкая кровать с узорным гобеленовым покрывалом.

— Здесь ты можешь отдохнуть, — сказал он, сняв покрывало и обнажив белоснежное постельное бельё. — Раздевайся и ложись, а я пока пойду создам для тебя хорошенькую сорочку.

Когда он оставил её одну, Эйрин, чувствуя себя по-настоящему волшебно, сняла новенькую одежду и, аккуратно сложив её, легла на мягкую постель. Нежный шёлк приятно холодил её кожу, и она, утомлённая долгим днём, закрыла глаза, позволяя себе расслабиться и погрузиться в мир грёз.

Сон поглотил её без предупреждения: просто накрыл с головой своей тёмной волной, и, когда тьма перед глазами начала рассеиваться, она поняла, что снова оказалась в Звёздном храме, и её сердце сжалось от боли и ностальгии.

«Спирос!» — хотела закричать Эйрин, но в этом сне у неё не было голоса, а тело было сковано оцепенением, и она не могла даже обернуться, когда услышала сзади приближающиеся шаги.

«Эй-рин», — раздался в её голове знакомый насмешливый напев, и в следующий миг горячие руки легли на её обнажённые плечи.

«Эй-рин, ты моя, запомни это», — прошептал Залкос, обжигая дыханием её ухо, его голос был соблазнительным, но в нём звучала угроза.

«Я найду тебя, Залкос», — мысленно пообещала она, чувствуя, что не испытывает страха — только решимость и нарастающее возбуждение, заставляющее забыть обо всём, кроме желания немедленной близости.

И в следующий миг, как это бывает во сне, она оказалась совсем в другом месте: в своей комнате в замке рыцаря, где в лунном свете мягко вырисовывался высокий силуэт, стоявший в проёме приоткрытой двери.

«Залкос», — сердце Эйрин подпрыгнуло и забилось быстрее от восторга, смешанного с ужасом: это бог Хаоса пришёл за ней, пришёл, чтобы…

Она видела его длинные чёрные волосы, ниспадающие на плечи, его бездонные глаза, горящие тёмным огнём, обнажённую фигуру, полную силы и желания. Её дыхание участилось, и она облизала пересохшие губы, объятая неизъяснимым трепетом в предчувствии того, что её самые запретные мечты начинают сбываться, когда он подошёл и лёг на кровать.

— Эй-рин, — заманчиво пропел он, не сводя с неё полыхающего вожделением взгляда, и провёл пальцами по её щеке, от чего её лицо вспыхнуло жаром. — Я хочу, чтобы ты меня отблагодарила.

Эйрин почувствовала, как по телу разливаются волны огня, когда Залкос резко сорвал с неё одеяло, оставив её обнажённой, его жадный изучающий взгляд касался её кожи языками пламени.

Она сама потянулась к нему — и несмело коснулась его щеки, от чего по её пальцам пробежали электрические искры, и он, накрыв её ладонь своей, прижал её к своему лицу.

Она судорожно вздохнула, чувствуя, как его близость распаляет её влечение, и он, словно уловив это, соблазнительно улыбнулся и тихо молвил:

— Как же я ждал этого момента.

— Я тоже ждала, — призналась она, дрожа от нетерпения, — очень ждала…

Эйин прикрыла веки, погружаясь в его тепло, желая прочувствовать это мгновение всем своим существом, но, когда снова поглядела на него, то не смогла сдержать крик ужаса и подскочила на кровати, отдёрнув руку: перед ней был не Залкос, а таинственный рыцарь!

— Что… что ты здесь делаешь? — воскликнула она, её сердце было готово выпрыгнуть из груди, а дрожь возбуждения сменилась напряжением во всех мышцах, которые словно окаменели, но при этом по телу продолжали предательски расползаться волны сладостного тепла.

Рыцарь улыбнулся, и в его глазах заиграли загадочные искорки. Он приподнялся на локте и подался в её сторону, и его дыхание коснулось её кожи, вызывая мурашки.

— Хочу узнать тебя лучше, — произнёс он тихо.

— Но ведь и я тебя не знаю, — с сомнением в голосе ответила она. — Не знаю даже, как тебя зовут.

— Эридан, — назвался рыцарь.

— Почему же ты не сказал сразу?

Он лениво усмехнулся:

— Потому что ты не спрашивала.

— Э-ри-дан, — повторила Эйрин нараспев, его имя звучало как таинственная мелодия.

— Да, милая, мне нравится, как это звучит в твоих устах.

Он подвинулся ближе и коснулся пальцами её губ, от чего она вздрогнула и почувствовала, как в груди разгорается огонь, смешанный с тревогой.

— Эридан, — произнесла она, отстраняя его руку, — ты спас меня, и я благодарна тебе, но…

— Но ты не уверена, что можешь мне доверять, — закончил он, лукаво прищурившись. — Может, стоит узнать друг друга получше, прежде чем делать такие выводы?

Эридан наклонился к её лицу, и Эйрин ощутила его горячее дыхание, его губы были слишком близко — такие чувственные, манящие, что она не могла оторвать от них взгляда.

— Я хочу узнать тебя, милая, — прошептал он соблазнительным голосом, проведя пальцами по её щеке, и она ощутила исходящее от него невыносимое притяжение.

Её сердце принадлежало Залкосу, и она не могла об этом забыть, но сейчас, в этот момент, она чувствовала себя так, словно бог Хаоса снова её соблазнял, — и она отдалась бы без раздумий, если бы это был он.

— Я… — начала она, собираясь признаться во всём, но слова застряли в горле.

Эридан склонился к её уху, и, щекоча его своим горячим дыханием, произнёс:

— Позволь мне узнать тебя.

— Хорошо, — согласилась Эйрин, чувствуя, что, как бы это ни было сложно, он заслуживает правды о ней.

Она не знала, с чего начать: со своего безрадостного и болезненного деревенского детства, когда всё, что она могла делать — это смотреть сквозь засаленное окно на грязный двор, пока остальные дети играли и смеялись? Или с того, как в тринадцать лет она наконец умерла? Или, может быть, стоило рассказать ему о монотонных буднях в величественном Звёздном храме, куда её забрали жить среди ярких светил, чьё сияние наполняло её душу восторженным трепетом, об их таинственном шёпоте, сливающемся в тихую мелодию божественных славословий? Или же следовало сразу перейти к тому моменту, когда появился Залкос и…

Эйрин не успела этого решить: Эридан накрыл её губы своими губами, и по её телу прокатилась волна огня, а его рука легла на её бедро.

Она замычала, пытаясь отстраниться, но рыцарь настойчиво углубил поцелуй, и её сопротивление затрещало по швам. Она почувствовала, как её внутренние барьеры начинают рушиться, когда его рука заскользила выше, словно он был воплощением всех её запретных желаний. Её разум затуманился от его тепла и силы, его прикосновения разжигали в ней страсть, о которой она даже не подозревала, и она обвила руками его шею, позволяя ему погрузить её в это безумие.

— Ты такая горячая, — прошептал он, оторвавшись от её губ и заглядывая ей в глаза. — Я хочу тебя, Эйрин. Позволь мне узнать каждую частичку тебя.

Она знала, что это опасно, что Эридан может быть не тем, кем кажется, но в этот момент, когда его руки исследовали её тело, она чувствовала, как её желания берут верх над разумом. Он был как огонь, и она, как мотылёк, не могла устоять перед его светом. Внутри неё бушевала буря: любовь к Залкосу, которая оставалась в её сердце, и растущее влечение к Эридану, который, казалось, мог предложить ей то, о чём она давно мечтала.

Его губы коснулись его шеи, в то время как его пальцы нашли какую-то невероятно чувствительную точку у неё между ног, и она застонала от удовольствия.

Он принялся ласкать её нежно и настойчиво, продолжая покрывать поцелуями её шею и спускаясь к груди, и Эйрин, положив руки ему на спину, начала исследовать его сильные мышцы, чувствуя, как они напрягаются под её ладонями.

— Ты вся горишь, — возбуждённо прошептал он, погружая пальцы в её влажную щёлочку, от чего она выгнулась всем телом со сладким стоном. — Позволь мне показать тебе, что такое истинная страсть.

С этими словами он раздвинул её ноги, и она, уже зная, что за этим последует, приготовилась принять его в себя. Эридан не заставил себя долго ждать: накрыв её своим телом, он начал медленно проникать в её горящее от желания лоно, и она вздохнула от внезапной вспышки боли, напомнившей о недавнем соединении с Залкосом. Вероятно, после первой близости остались какие-то незажившие ранки, но сейчас внизу живота так сладко ныло и ей так хотелось снова ощутить себя наполненной, что она готова была продолжать, несмотря на странные ощущения.

— Не бойся, — прошептал Эридан, почувствовав, как она напряглась, — я буду очень осторожен.

Он медленно продвигался внутри, заставляя её дрожать всем телом, и, часто и прерывисто дыша, она закусила губу, чтобы не сорваться на крик. Её пальцы впивались в его спину, и она не могла отвести взгляда от его лица, ставшего сосредоточенным и напряжённым. Вдруг, в самый разгар их страсти, он остановился, его брови нахмурились, а в глазах промелькнуло что-то, что заставило сердце Эйрин замереть.

Она не могла понять, что произошло, но его реакция была очевидна: он что-то почувствовал.

— Ты… — произнёс он голосом холодным, как лёд. — Ты уже была с мужчиной.

У неё перехватило дыхание от ужаса, а губы задрожали, и она ощутила, как на глаза наворачиваются слёзы сожаления и стыда. Но в следующий миг лицо Эридана расслабилось, а в глазах вновь вспыхнуло пламя желания, и он с хищной улыбкой продолжил свои порочные действия.

— Не думай об этом, — прошептал он, наклоняясь к ней. — Позволь мне показать тебе, что такое настоящее наслаждение.

Его губы вновь нашли её, и Эйрин, не в силах сопротивляться, вновь отдалась этому чувству. Она закрыла глаза, позволяя его прикосновениям затопить её разум, вытесняя все тревоги и сомнения. Его руки скользили по её коже, вызывая волны удовольствия, которые перекрывали всё остальное.

Эридан был словно вихрь, который уносил её в другое измерение, где не было ни Залкоса, ни её боли. Он был страстью, он был огнём, и она не могла устоять перед его притяжением. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение заставляли её забыть о том, что её сердце было занято.

— Ты — моя, — произнёс он, и в его голосе звучало обещание, которое заполнило её душу. — Я сделаю тебя счастливой.

Эйрин не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы остаться в этом моменте, в этом безумии, что разжигало в ней огонь. Она знала, что это может быть ошибкой, но желание было сильнее, чем страх. Она позволила себе отдаться этой страсти, забыв обо всех своих сомнениях и о том, что ждёт её впереди.

И хотя в глубине её души оставалась тень сожаления, на поверхности бушевала буря эмоций, которую Эридан разжигал своими прикосновениями. Она была готова забыть о всём, чтобы просто быть с ним, даже если это означало потерять себя в его объятиях.

Он начал двигаться плавно, и чувство наполненности было сильнее боли, которую она испытывала, но рваные вздохи срывались с её губ от каждого толчка.

Заметив это, он снова остановился и внимательно посмотрел ей в лицо, её губы дрожали и кривились от смеси возбуждения и страдания.

— Скажи мне, — от серьёзности в его голосе по спине Эйрин пробежал холодок, — он был твоим первым?

Она робко кивнула.

— Когда это случилось? — снова нахмурился он.

— В… вчера, — пролепетала она.

— Вот демон! — выругался Эридан и осторожно вышел из неё, от чего она ощутила облегчение и разочарование, какое-то странное ощущение неудовлетворённости внизу живота заставляло её отчаянно желать его возвращения. — Ну ничего, давай попробуем по-другому.

«О боги, какая же она сладкая!»

Эридан накрывал Эйрин своим телом, и каждое прикосновение к её коже вызывало в нём бурю эмоций, которая становилась всё сильнее. Он чувствовал, как его страсть к ней поглощает его с головой, словно волна, готовая смести всё на своём пути. Но в её глазах он заметил что-то, что заставило его сердце сжаться. Она была не совсем с ним, её мысли, казалось, были где-то далеко, и на её нежном лице читались следы страдания, смешанные с наслаждением.

«Что с тобой, Эйрин?» — думал он, когда её взгляд скользнул мимо него, словно она искала кого-то другого. Каждый раз, когда он прикасался к ней, он ощущал, как её тело реагирует, но в её глазах была тень боли, которую он не мог игнорировать. Это было как нож, вонзающийся в его грудь, но в то же время его собственное желание распалялось в нём ненасытным огнём, который требовал выхода.

Каждый её вздох, каждый стон напоминали ему о том, что он должен быть осторожным, чтобы не причинить ей ещё больше боли, но в то же время он не мог сдерживать свою страсть. Но вместо того чтобы просто продолжать, он понял, что должен сделать что-то иное. Он не мог заставить её забыть о том, что её мучило, но мог предложить ей физическое наслаждение, которое отвлечёт её от боли.

Он начал целовать её грудь, лаская языком затвердевшие соски, а пальцами нашёл её чувствительную точку между ног, от чего Эйрин вздрогнула, и он почувствовал, как её тело отвечает на его прикосновения. Он знал, что должен делать это осторожно, чтобы не напоминать ей о том, что её мучает, чтобы она могла отдаться этому моменту.

Эридан продолжал, его губы находили каждый сантиметр её кожи, оставляя поцелуи, которые должны были отвлечь её от мыслей о прошлом. Он знал, что это не решит её проблемы, но надеялся, что хотя бы на мгновение она сможет забыть о боли и просто насладиться каждым мгновением, которое они проводили вместе.

— Я здесь, — шептал он, когда его пальцы продолжали ласкать её сокровенное местечко, заставляя её стонать и выгибать спину, — и я сделаю всё, чтобы ты испытала настоящее счастье.

Он чувствовал, как её дыхание учащается, как её тело начинает расслабляться под его прикосновениями. Это было то, что ему нужно было сделать — не просто удовлетворить свои желания, но и подарить ей радость, помочь ей забыть о её страданиях.

— Эридан, — горячо прошептала она, и этот звук пробежал мурашками по его коже.

— Эйрин, — тихо ответил он, — не думай ни о чём, просто расслабься и позволь себе быть здесь и сейчас, со мной.

Её вздохи стали прерывистыми и горячими, и она забилась в сладкой судороге, от чего он ощутил, как его собственное пламя распалилось до предела.

И, не в силах сдержать себя, он подхватил на руки её дрожащее от наслаждения хрупкое тельце и поставил на четвереньки, развернув лицом к себе.

— Не бойся, — прошептал он, поднося свой напряжённый вздрагивающий от предвкушения орган к её полуоткрытым губам, поймав её растерянный взгляд, затуманившийся от пережитого блаженства. — Просто… возьми его в ротик.

«Такая послушная девочка… такая доверчивая, такая податливая», — проносилось у него в голове, когда она коснулась губами его каменного достоинства, и он, приподняв её голову, медленно погрузился в её рот, заставив её замычать от удивления.

— Молодец, — похвалил он, погладив её волосы, и начал двигать бёдрами, сгорая от возбуждения и нетерпения.

Эйрин быстро сообразила, чего он от неё хотел, и втянулась в процесс с удивительным воодушевлением, инстинктивно помогая себе рукой.

Эридан крепче сжал её ладонь вокруг своего ствола и начал водить ею, в то время как её губы ласкали его с порочным упоением.

— Да, вот так, — простонал он, взяв её за волосы, и стал двигаться быстрее, стараясь добраться до её горла. — Расслабься, малышка, заглатывай глубже… О-о-о да… О боги, как же это прекрасно!

Эйрин послушно исполняла всё, что он говорил, и он чувствовал, что теряет контроль, срываясь на бешеный темп, и страстные звуки, которыми сопровождались его движения, добавляли огня в захлестнувшее его сумасшествие.

Сделав последний толчок, он замер, прижав к себе её голову и заставляя принять в себя всю его похоть до последней капли. И она беспомощно повиновалась, а когда он наконец отстранился, заглянула ему в лицо мутными глазами, на которых выступили слёзы.

Эридан склонился к ней и слизал языком солёные дорожки с её щёк, после чего, перевернув её обессиленное тело на спину, принялся покрывать влажными поцелуями её шею и грудь, спускаясь к животу, снова находя пальцами её чувствительное местечко, и, когда он добрался до него языком, Эйрин судорожно вздохнула и вздрогнула всем телом.

Его руки легли на её грудь, сжимая её маленькие напряжённые соски, и он, продолжая танцевать языком вокруг её чувствительного бугорка, с наслаждением ощущал, как она трепетно реагирует на каждое его прикосновение.

— Ты такая сладкая, — он не удержался от восторженного комментария, на мгновение оторвавшись от неё, и когда она ответила ему тихим вздохом, поспешил вернуться к своим упоительным ласкам.

Она зарылась пальцами в его волосы, что лишь подстегнуло его страсть, и вскоре с её губ сорвался сладострастный стон, и она сжала его голову своими бёдрами, начав содрогаться от наслаждения.

Выскользнув из её объятий, он накрыл её своим телом и жадно припал к её полуоткрытым губам, слившись с ней в долгом пламенном поцелуе, чувствуя, как она обмякает в его руках, доведённая его ласками до вершины блаженства.

Он лёг рядом с ней и начал нежно гладить её по голове, и она тихо и жалобно прошептала:

— Эридан… пожалуйста, не уходи.

Он не смог сдержать удивлённую усмешку и поспешил прижать её к себе, крепко обняв одной рукой и уложив её голову себе на грудь.

— Я никуда не уйду, милая, — произнёс он, ласково поглаживая её плечи, — я буду с тобой, буду охранять твой сон.

Эйрин обняла его в ответ, и Эридан, ощущая её успокаивающееся дыхание, накрыл их обоих одеялом, наслаждаясь теплом и близостью её хрупкого тела, и на мгновение его совесть больно кольнуло — от мысли о её уязвимости и беззащитности, о том, как она открылась ему, доверила свою чистую душу, в то время как он просто желал позабавиться. И он чувствовал, что после пережитого его желание лишь возросло: она оказалась славной игрушкой, и он был намерен воспользоваться ей по полной.

Эйрин проснулась одна, когда солнце уже вовсю светило сквозь приоткрытые шторы, и, сев на кровати, сладко потянулась. Лучи света касались её кожи, но внутри неё всё ещё царила тьма. Воспоминания о прошедшей ночи медленно восстанавливались в её сознании: сначала они были неясными, фрагментарными, и лишь постепенно обретали отчётливые очертания.

Она вспомнила, как они с Эриданом ласкали друг друга, как она позволила желанию взять верх над разумом, и чувство вины пронзило её сердце вспышкой боли. Как она могла так легко забыть о Залкосе, чьи насмешки продолжали звучать в её ушах как эхо, смешиваясь с его страстным шёпотом и соблазнительными обещаниями? Она помнила, как он смеялся над её слабостью, как его тёмные глаза искрились от удовольствия, когда он наблюдал, как она страдает, но его тень преследовала её, не давая покоя, и она не понимала, как справиться со своими чувствами к Эридану, когда её сердце всё ещё принадлежало тому, кто оставил её во тьме.

Эйрин глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от этих мыслей, но они продолжали терзать её. Воспоминания о ласках Эридана, о том, как он нежно смотрел в её глаза, как его губы касались её кожи, навевали ей сладкую боль. Она чувствовала, как её сердце колебалось между двумя мирами: одним, полным страсти и нежности, и другим, полным хаоса и страданий.

И вот, когда она погрузилась в мучительные раздумья, дверь приоткрылась и в комнату вошёл Эридан с подносом, на котором был завтрак. Его улыбка была такой светлой и искренней, что она на мгновение растерялась. Он подошёл к ней, и его присутствие наполнило комнату теплом, но в её душе началась буря. Она смущалась, не зная, как вести себя после всего, что произошло между ними.

— Я принес тебе завтрак, — сказал он, ставя поднос на кровать. — Пирожки с мясом, только что из печи, и свежевыжатый сок из апельсинов — я помню, как они тебе понравились.

Эйрин посмотрела на него, и в её груди разгорелись противоречивые чувства. Как могла она принимать его заботу, когда в её сердце всё ещё жила тень Залкоса? Она не могла игнорировать ту страсть, которую она разделила с рыцарем, но и не могла забыть о том, кто по-настоящему владел её душой.

— Спасибо, — произнесла она, её голос дрожал от смущения.

Она не знала, как выразить все те чувства, которые терзали её. Как объяснить ему, что, несмотря на нежность, которую она испытывала, её сердце всё ещё было в плену у другого?

Эридан, словно заметив её сомнения, присел рядом и мягко взял её руку. Его прикосновение было таким успокаивающим, но в её душе всё ещё бушевала буря. Она была разорвана между двумя мирами, и её сердце, как птица в клетке, не знало, куда стремиться. В этом противоречии она искала ответ, но находила лишь боль и неопределенность.

— Ты была великолепна, — произнёс он, склонившись к ней, поправляя её прядь, упавшую на лицо, но его слова лишь усилили её смятение.

— Эридан, — тихо сказала она, — то, что произошло… Я не знаю, как это объяснить…

Он мягко улыбнулся:

— Милая Эйрин, не нужно ничего объяснять. Ты невероятная женщина, и я хочу любить тебя так, чтобы ты забыла обо всём, что было раньше.

Он склонился ещё ближе, коснувшись губами её уха, и прошептал соблазнительным голосом:

— И я буду это делать… всеми способами…

Она обеспокоенно взглянула ему в лицо и увидела в его сияющих светло-зелёных глазах смесь нежности и желания.

Эридан бережно коснулся её щеки и добавил успокаивающим тоном:

— Я не заставлю тебя делать ничего, чего ты не захочешь, но обещаю, что буду рядом, когда ты почувствуешь, что готова. Я не оставлю тебя.

Эйрин задумалась над его словами. В его глазах она увидела глубокую заботу, и это показалось ей таким искренним, что она прониклась к нему благодарностью и доверием. Может быть, она могла позволить себе немного надежды? Может быть, Эридан подарит ей новое начало и вместе с ним она сможет найти свой путь к свету?

После завтрака заботливый рыцарь принёс ей новое платье: розовый шёлк мягко струился по её телу, но декольте было слишком глубоким, так что ткань едва прикрывала её соски, а высокие разрезы на бёдрах не оставляли сомнения в том, что эта одежда создана для соблазнения.

— Я… не смогу в этом ходить, — призналась она и тут же поспешила добавить: — Но я благодарна тебе за этот подарок.

Эридан мягко улыбнулся и провёл пальцами по её щеке.

— Это домашнее платье, оно только для тебя… и для меня. Хочу в любое время гладить твои ножки.

Эйрин почувствовала, как её щеки заливаются краской от его слов. Она была тронута его вниманием, но в то же время её охватывало смущение. Платье действительно было красивым, но оно вызывало в ней противоречивые чувства. Она не знала, готова ли к тому, чтобы быть такой открытой и уязвимой.

— Эридан, — произнесла она, стараясь собраться с мыслями, — я не уверена, что смогу носить это. Это слишком откровенно для меня.

— Я понимаю, — ответил он, его голос был мягким и успокаивающим. — Но это платье символизирует твою красоту и силу. Ты не должна стыдиться своего тела. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя уверенно и комфортно рядом со мной.

Она вздохнула, ощущая, как его слова проникают в её сердце. Возможно, это платье было не просто одеждой, а частью того нового начала, о котором она мечтала, но воспоминания о его ласках и опасность их повторения вызывали у неё теперь страх и стыд.

Словно в ответ на её сомнения, Эридан, окинув её нежным взглядом, произнёс ласковым голосом, в котором звучали нотки соблазна:

— Я не буду делать ничего, что ты не захочешь. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя свободной, а не запертой в клетке. И, если ты захочешь чего-то, просто дай мне об этом знать. А сейчас, если ты не против, я могу показать тебе замок, а потом мы можем немного погулять и заняться магическими упражнениями.

Эйрин привело в восторг его предложение, и она, тут же позабыв о своих страхах и сомнениях, охотно закивала. Эридан казался таким заботливым, таким понимающим, что воспоминания о близости с ним теперь не так сильно жгли её душу, и она позволила себе успокоить себя тем, что произошедшее между ними было лишь своеобразным выражением его стремления её защитить, помочь ей справиться с хаосом и тенью Залкоса, которые терзали её сердце.

Замок, величественно стоящий на холме, выглядел как из сказки. Его высокие белокаменные башни и крепкие стены создавали атмосферу загадки и силы. Эйрин шла рядом с Эриданом, ощущая, как его присутствие наполняет её теплом и спокойствием.

После экскурсии по просторным залам и светлым комнатам они вышли на свежий воздух и направились к окрестностям. Ветер нежно играл с её волосами, и Эйрин чувствовала себя живой и свободной, как никогда прежде.

— Давай немного погуляем, — предложил Эридан. — Я хочу показать тебе одно особенное место.

Они спустились с холма и пошли по тропинке, окруженной цветущими полями, и вскоре достигли маленькой поляны среди небольшой рощицы. Эридан остановился и, обернувшись к ней, добавил:

— Здесь я хочу помочь тебе восстановить твою магию. Это место наполнено энергией, и я чувствую, что ты сможешь открыть свои силы заново.

Эйрин посмотрела на него, её сердце наполнилось надеждой и волнением.

Они сели на траву, и Эридан начал объяснять ей простые магические упражнения. Он показал, как сосредоточить свою энергию, как чувствовать связь с природой вокруг. Эйрин следила за его движениями, а затем попыталась повторить их.

С каждым мгновением она чувствовала, как внутри неё начинают разгораться искры магии. Эридан был рядом, его рука мягко касалась её плеча, и это придавало ей уверенности.

— Ты на правильном пути, — шептал он, когда она открывала в себе новые ощущения. — Просто расслабься и позволь магии течь через тебя.

Эйрин закрыла глаза, и в этот момент она почувствовала, как её сердце наполняется светом. Она доверилась Эридану, и это доверие стало ключом к её внутренней силе. Вокруг них засияли волшебные искры, и она поняла, что с каждым мгновением её связь с магией становится всё крепче.

Когда она сидела на траве, погружённая в энергию природы, текущую через неё мерцающими лучами света, то вдруг почувствовала нежное прикосновение к своему бедру. Она вздрогнула и, открыв глаза, увидела лицо рыцаря, смотревшего на неё с неподдельным восхищением и разгорающимся желанием.

— Нам нужно подождать несколько дней, — сказал он с придыханием, — а потом… ты позволишь мне снова тобой овладеть?

От его слов её щёки залились краской, и она потупилась, не зная, что ответить.

— Только если ты захочешь, — добавил он, продолжая гладить её ногу, подбираясь всё выше, и она задрожала от его прикосновений, чувствуя, как сердце забилось быстрее.

— Я… подумаю над этим, — сглотнув, наконец вымолвила она. — А пока давай сосредоточимся на магических упражнениях. Раньше… мне доводилось только очищать помещения с помощью волшебства, но я хочу большего. Ты можешь меня научить?

Эридан хмыкнул, убрав руку, и просто сказал:

— Хорошо. Но прежде мне нужно знать, кем ты была до того, как мы встретились. Как ты попала на ту площадь?

Сердце Эйрин сжалось от его вопроса. Она знала, что должна быть честной с ним, но сказать всю правду казалось немыслимым.

— Мне кажется, ты — одна из служительниц Спироса, во имя которого мы сражаемся, — проницательно молвил Эридан. — Что заставило тебя покинуть святилище?

И она не смогла солгать.

— Я… была жрицей в Звёздном храме, — вздохнув, начала Эйрин. — Но потом… я оступилась, и боги изгнали меня в Нижний мир.

— Что ты сделала? — прищурился рыцарь.

— Просто… недостаточно хорошо исполняла свои обязанности, — уклончиво ответила она.

— И это… никак не связано с тем мужчиной, который тобой овладел? — настойчиво продолжал он свой допрос.

Она почувствовала, что покраснела ещё сильнее, и несмело кивнула.

— Связано, — вздохнула Эйрин, но поспешила добавить, решившись на ложь: — Но я не знаю, кем он был. Он просто… ворвался в храм и… соблазнил меня.

Эридан скрестил руки на груди и окинул её долгим изучающим взором.

— Нужно быть сильным магом, чтобы проникнуть в Звёздный храм, — сказал он. — Ты не думала, что он может быть одним из служителей Залкоса?

— Залкос? — её губы задрожали, а на глаза навернулись слёзы: произносить заветное имя было так сладко и больно одновременно, но сейчас, когда Эридан подобрался так опасно близко к истине, ей стало по-настоящему страшно.

Эридан, продолжая пристально глядеть на неё, стиснул челюсти, и в его глазах вспыхнуло гневное пламя.

— Ты не должна была оставаться одна, — произнёс он, его голос стал более жёстким. — Если бы я знал, что кто-то может так легко проникнуть в святилище, я бы сделал всё, чтобы тебя защитить.

Эйрин почувствовала, как её охватывает тепло от его слов, но она знала, что не может позволить себе расслабиться. Она должна была продолжать врать, даже если это причиняло ей боль.

— Он просто… был слишком убедительным, — произнесла она, стараясь скрыть свою внутреннюю борьбу. — Я не могла ему противостоять.

Эридан нахмурился и, чуть наклонившись к ней, произнёс:

— Ты не должна чувствовать вину за то, что произошло. Это не твоя ошибка. Но я хочу знать, как именно он смог это сделать.

Эйрин сглотнула, её голос стал почти шёпотом:

— Я не знаю, он просто… пришёл и… соблазнил меня. Я была не готова к этому.

Её слова вызвали у Эридана ещё большее раздражение, и он резко встал, его руки сжались в кулаки.

— Этот мужчина — трус, если он воспользовался тобой так, — произнёс он, его голос был полон ярости. — Я не могу поверить, что он смог обойти защиту Звёздного храма.

Эйрин почувствовала, как её охватывает паника, и её руки затряслись крупной дрожью, но Эридан поспешил вновь сесть рядом с ней, его выражение лица смягчилось, но в глазах всё ещё полыхал гнев.

— Очевидно, ты была недостаточно сильна, чтобы противостоять его магии, но я здесь, чтобы помочь тебе научиться защищать себя. Я не позволю, чтобы кто-то снова причинил тебе боль.

Она была ему благодарна, но одновременно чувствовала, как совесть терзает её за ложь. Эйрин знала, что должна быть честной, но страх перед реакцией рыцаря сковывал её.

— Спасибо, Эридан, — произнесла она, стараясь скрыть свои чувства. — Я просто хочу быть сильнее. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Он кивнул, и, казалось, его гнев немного утих.

— Тогда давай сосредоточимся на твоих упражнениях, — сказал он, его голос стал мягче. — Я буду рядом с тобой, и мы вместе восстановим твою силу.

Эйрин почувствовала, как растёт её решимость. Она должна была научиться контролировать свою магию и, возможно, найти способ избавиться от своего прошлого, но мысль о Залкосе всё ещё терзала её сознание, и она верила, что однажды ей предстоит встретиться с ним, но уже не для того, чтобы снова быть соблазнённой, а чтобы… Она не знала зачем, но ощущала всем своим существом, что должна его найти.

Следующую неделю Эридан обучал Эйрин разным заклинаниям: она быстро усваивала уроки и с удовольствием практиковала на нём исцеляющую магию, концентрируясь на внутренней светлой энергии и позволяя ей течь через её тело к её рукам, от которых исходило яркое мерцание, когда она прикасалась к рыцарю, исполнявшему роль раненного. Он с удовлетворением отмечал, что её энергия наполняет его ощущением бодрости, снимает усталость и восстанавливает силы, и объяснял, что она также может затягивать раны, полученные в бою.

Потом он учил её боевой магии, и Эйрин дрожала от странного будоражащего чувства, когда огненные волны проходили через её тело, срываясь с расставленных пальцев вытянутых рук вспышками пламени. Сначала это были слабые искры, но по мере развития её навыков огонь становился всё сильнее, и Эридан остановил её на том, когда призванная ею страшная сила опалила поляну, на которой они тренировались, и выжгла её, от чего Эйрин очень расстроилась.

Она сидела на краю почерневшей поляны, глядя на обожжённые стебли и увядшие лепестки, её сердце колотилось от волнения и смущения. Она не могла поверить, что её магия, которую она так стремилась освоить, привела к уничтожению прекрасных цветов, которые только что цвели вокруг них. Взгляд Эридана был полон понимания, но в нём также проскальзывало беспокойство.

— Не переживай, — произнёс он мягко, садясь рядом с ней. — Это часть процесса. Каждый маг проходит через это. Важно не то, что ты разрушила, а то, что ты научилась контролировать свою силу.

— Но я не хотела этого, — произнесла она, её голос дрожал. — Я просто хотела научиться защищать себя и других, а не уничтожать.

Эридан повернулся к ней, его взгляд был полон тепла и поддержки.

— Ты учишься, и это нормально. Давай попробуем ещё раз, но теперь сосредоточимся на контроле. Ты должна научиться направлять свою магию, а не позволять ей управлять тобой.

Эйрин кивнула, чувствуя, как её решимость возвращается. Она знала, что должна попробовать снова, и, возможно, на этот раз всё получится лучше.

— Хорошо, — сказала она, поднимая голову. — Я готова.

Эридан встал и, сделав шаг назад, поднял руки, показывая ей, как правильно настраивать поток энергии.

— Сначала сосредоточься на своём внутреннем свете, — объяснял он. — Представь, как он наполняет каждую клеточку твоего тела. Затем, когда ты будешь готова, позволь ему вырваться наружу, но контролируй его силу.

Эйрин закрыла глаза и глубоко вдохнула, чувствуя, как энергия начинает течь через неё. Она визуализировала яркий свет, который наполнял её, и, когда открыла глаза, её руки светились мягким золотистым мерцанием.

— Теперь попробуй создать огненный шар, — уверенно сказал Эридан. — Но помни, ты контролируешь его, а не он контролирует тебя.

Сосредоточившись, Эйрин подняла руки, и из её ладоней начали вырываться маленькие язычки пламени. Они были слабее, чем в прошлый раз, и она чувствовала, что может управлять ими.

— Это хорошо, — похвалил её Эридан, его голос звучал вдохновляюще. — Теперь попробуй направить его в пространство перед собой.

Она сделала шаг вперёд, и пламя, которое она создала, стало собираться в компактный огненный шар. Эйрин почувствовала, как её сердце наполнилось гордостью, когда огонь начал сверкать, не причиняя вреда окружающему.

— Отлично! — воскликнул Эридан, его глаза сияли от восхищения. — Теперь отпусти его!

Собравшись с силами, Эйрин бросила огненный шар в воздух, и он взорвался ярким светом, не оставив ни следа разрушения. Она смотрела на это с изумлением, чувствуя, как внутри неё бушует радость.

— Ты справилась! — с восторгом произнёс Эридан, его глаза светились гордостью. — Ты научилась контролировать свою силу.

Эйрин улыбнулась, и в её сердце разгорелась надежда. Она знала, что ещё предстоит много работы, но у неё был наставник, который верил в неё. И, возможно, с его помощью она сможет не только восстановить свои способности, но и обрести уверенность в себе.

Они вернулись в замок под вечер, и после сытного ужина Эридан предложил ей бокал желтоватой искрящейся жидкости, а когда она выпила, налил второй, в который капнул несколько капель из фиолетового флакончика.

— Тебе надо хорошенько отдохнуть, — заботливо сказал он, — это поможет тебе расслабиться и восстановить силы.

Сделав последний глоток, Эйрин ощутила, как по телу разливается приятное тепло и напряжение минувшего дня уходит из её мышц.

— Как хорошо, — призналась она.

— А будет ещё лучше, — подмигнул рыцарь.

С каждой минутой она чувствовала, как внутри неё плещутся пульсирующие волны, и с изумлением ощущала, что они оседают внизу живота сладостным томлением, но сейчас это не вызывало у неё тревоги, только желание отблагодарить своего наставника и, возможно… Она почувствовала, как щёки заливаются жаром, распространяющимся по всему телу, а дыхание становится прерывистым и учащённым.

— Эридан… — прошептала она. — Что-то не так…

— Всё так, милая, — обворожительно улыбнулся он, и в его светло-зелёных глазах вспыхнули странные искры. — Пойдём в спальню, и я помогу тебе расслабиться и забыть обо всём, что тебя тревожит.

Он взял её за руку и повёл в её комнату, залитую уютным полумраком, в котором мерцали ароматические свечи, наполняя воздух соблазнительным сладковатым запахом, и она не сопротивлялась, когда он принялся её раздевать, только сердце колотилось всё отчаяннее, а на губах расплывалась восторженная улыбка.

— Хочешь меня, Эйрин? — с придыханием спросил он, начав сбрасывать свою одежду.

— Да, — призналась она, чувствуя, как дрожит от возбуждения.

Она не могла оторвать взгляд от Эридана, его уверенность и харизма притягивали её, как магнит. Когда он подошёл ближе, Эйрин почувствовала, как её дыхание становится ещё более прерывистым. Волнение смешивалось с желанием, и она не могла больше сдерживаться.

— Эридан, — прошептала она, её голос был полон нежности и страсти. — Пожалуйста… сделай со мной то, что делал раньше…

Эридан улыбнулся, его глаза сверкали от радости и ожидания. Он обнял её и притянул к себе, их губы встретились в нежном поцелуе, который вскоре стал более страстным. Его руки заскользили по её спине, вызывая мурашки на коже и срывая сладкие вздохи с её губ, и, оторвавшись от них, он принялся покрывать поцелуями её шею, заводя её ещё больше.

В этот момент всё остальное стало не важным, и сладко-горькие воспоминания о Залкосе теперь казались далёкими и незначительными. Она хотела только одного: близости, здесь и сейчас, — и это желание переполняло её до краёв, заставляя забыть обо всём, что было раньше.

Эйрин легла на кровать, и Эридан, глядя, как она расслабляется, испытывал чувство триумфа: всё шло по плану, и возбуждающий напиток, принятый ею в двойной дозе, действовал отменно, а противозачаточное зелье из фиолетового флакончика позволяло ему делать с ней всё, что он пожелает. И он желал поскорее наполнить её собой, а потом иметь долго и упоительно всю ночь, пока оба не рухнут в изнеможении.

Когда их губы встретились, он почувствовал, как её тело отзывается на каждое прикосновение, как она начинает ему доверять. Эридан манипулировал её эмоциями, подталкивая к тому, чтобы она отдалась ему полностью. Но чем больше он углублялся в этот момент, тем сложнее ему становилось держать свои собственные чувства под контролем. Он увидел, как Эйрин смотрит на него глазами, полными нежности и доверия, и это заставило его на мгновение остановиться. Внутри него зарождалось что-то большее, чем просто желание овладеть ею. Он начал осознавать, что эти манипуляции могут привести к последствиям, которые он не планировал.

Она сама потянулась к нему, её дыхание становилось всё более учащённым, и он, накрыв её своим телом, чувствовал, как её возбуждение переполняет комнату. Эридан был на грани, и в этот момент, когда он прижимал её к себе, его охватило чувство, что он не просто играет с её эмоциями, а действительно хочет быть с ней.

Не в силах больше сдерживаться, он раздвинул её ноги, и она охотно повиновалась, шире разведя бёдра. Он провёл рукой по её животу, от чего она тихо вздохнула, а потом начал погружаться в неё медленными движениями, заставляя её дрожать от страсти.

Страсть накрыла обоих с головой, и он сам не заметил, как начал двигаться резче, углубляясь в неё до предела, и она со сладкими стонами подавалась ему навстречу, положив руки ему на талию.

— Ты прекрасна, — восторженно прошептал он.

Внезапно его охватило тревожное чувство, когда он заметил, что её руки ослабели, а взгляд стал стеклянным и уставился в пустоту. Эйрин, которая только что светилась радостью и нежностью, теперь словно потерялась в своих мыслях. Её губы скривились, на глазах выступили слёзы, и Эридан почувствовал, как холодок пробежал по его спине.

Она что-то беззвучно шептала, словно звала кого-то, и в этот момент он понял, что потерял контроль над ситуацией.

Он поспешил накрыть её губы своими, стараясь вернуть её к себе, в этот волшебный момент, когда она принадлежала только ему. Он прижал её к себе, но вместо того, чтобы почувствовать ответную страсть, он ощутил, как её тело стало холодным и безжизненным. Он пытался вложить в поцелуй всю свою нежность, чтобы вернуть ей радость, но это было похоже на борьбу с призраком.

— Эйрин, — прошептал он, отрываясь от её губ, — смотри на меня. Будь со мной.

Но её глаза продолжали смотреть в пустоту, и он ощутил, как его охватывает паника. Она была игрушкой в его руках, но теперь он осознал, что в этом моменте, когда он использовал её доверие, он сам стал заложником собственных чувств.

— Эйрин, — повторил он настойчиво, ускорив темп, — вернись ко мне.

Словно под воздействием его чар, её взгляд прояснился, и она широко улыбнулась, вновь начав двигать бёдрами с усердием и упоением.

— Вот так, — одобрительно произнёс Эридан, погладив её по голове, и стал двигаться ещё быстрее и резче, чувствуя, как сбивается его дыхание.

Его палец нашёл её чувствительное местечко, и он дополнил её наслаждение, сосредоточенно вглядываясь в её лицо, её полуоткрытые губы шептали его имя, и это возбуждало его ещё больше.

— Да, Эридан, да-а, — стонала она, двигаясь ему навстречу, и наконец он почувствовал, что начинает терять себя в захлестнувшем его вихре блаженства.

Сделав глубокий толчок, он замер и ощутил, как она крепко сжалась вокруг него, и их слаженная пульсация отозвалась сокрушительными волнами наслаждения в его теле.

Прижавшись к ней, он выплеснул свою страсть со сладким стоном и начал покрывать поцелуями её шею. Он касался языком её нежной кожи, обнимая её и чувствуя, как она дрожит в его руках, погружённая в этот волшебный миг, её глаза закатились от удовольствия, а на губах играла восторженная улыбка.

— Эйрин, — прошептал он, — моя Эйрин…

В этот момент он почувствовал укол ревности от мысли, что кто-то ещё будет ей обладать, но знал, что не может нарушить своё обещание, и решил, что сделает их следующую ночь незабываемой, ведь она не знала, какой сюрприз ждёт её завтра.

Когда они оба расслабились, Эридан нашёл в себе силы встать и, легко подхватив это хрупкое тельце на руки, отнёс её в купальню. И там, погрузив её в горячую воду, он не удержался и, опустившись на мраморные ступени и усадив её на себя, снова ей овладел.

Она сладко стонала, насаживаясь на его орган, вцепившись в его плечи тоненькими пальчиками и откинув голову в исступлённом упоении, и он целовал её шею, чувствуя приближение финала, который настиг его мощным взрывом, но не унял его пламя, и, быстро приняв боевую готовность, он имел её снова и снова, пока оба окончательно не утонули в океане наслаждения.

И только потом, вернувшись в спальню, они тихо заснули в объятиях друг друга, и он чувствовал, что слишком сильно привязался к этой игрушке, к своей маленькой жричке, которая свела его с ума.

Следующий день пролетел незаметно: Эридан снова учил Эйрин боевым заклинаниям, и когда она совершенно обессилела, повёл её обратно в замок. К своему удивлению, она увидела во дворе слугу в зелёном дублете, который расседлывал белого коня, и догадалась, что сегодня у них будут гости.

— К тебе кто-то приехал? — изумлённо спросила она, чувствуя, как её охватывает волнение, и Эридан загадочно улыбнулся:

— Скоро узнаешь, милая.

Переодевшись в своё новое домашнее платье — красное с непомерно глубоким декольте, украшенным маленькими розочками, с высокими разрезами чуть ли не до самой талии, она с замирающим от тревожного трепета сердцем вошла в обеденный зал и увидела за столом рядом с Эриданом незнакомого человека с тёмными вьющимися волосами, обрамляющими смуглое лицо, на котором читалось озорное выражение. Его смеющиеся чёрные глаза окинули её долгим изучающим взором, и он с довольной улыбкой встал из-за стола, приветствуя её.

— Эйрин, милая, познакомься, — обворожительным тоном произнёс Эридан, подходя к ней и учтиво отодвигая её стул, чтобы она могла сесть. — Это мой друг Эральдо, он тоже рыцарь, я рассказывал ему о тебе.

— Рад познакомиться, — кивнул Эральдо, всё ещё не сводя с неё пристального взгляда, от которого ей стало неуютно.

— Прошу, милая, выпей, — Эридан протянул ей бокал с искрящейся желтоватой жидкостью, и она послушно осушила его до дна.

Эридан поставил перед ней тарелку с мясным рагу и овощным салатом, и, странно подмигнув, заботливо сказал:

— А теперь поешь хорошенько. Тебе понадобится много сил.

«Для чего?» — хотела спросить она, но в ответ лишь слабо улыбнулась и начала утолять голод, накопившийся за время долгих тренировок, чувствуя, как расслабляется её тело, наполняясь приятным теплом.

— Выпей ещё, — попросил Эридан, снова наполнив её бокал и добавив несколько капель из фиолетового пузырька, теперь цвет напитка был более ярким, и, отпив, она ощутила, что вкус тоже стал насыщенным и концентрированным.

По ей телу прокатилась мощная волна возбуждения, от чего она вздрогнула и судорожно вздохнула, и на её щеках вспыхнул огонь от мысли о том, что Эральдо мог заметить её странное состояние.

— Я… мне нужно… немного отдохнуть, — смущённо сказала Эйрин, спешно вставая из-за стола, надеясь спрятаться в своей комнате от накатившего на неё страстного желания, но Эридан широко улыбнулся и произнёс соблазнительным голосом:

— Сейчас мы вместе отдохнём, милая. Эральдо тоже устал с дороги и будет рад расслабиться… в твоих объятиях.

Эйрин почувствовала, как её сердце забилось быстрее, а в ушах зашумело. Она замерла на месте, не веря тому, что услышала. Взгляд Эридана был полон игривого вызова, а Эральдо, казалось, с интересом ждал её реакции.

— Эридан, я… — начала она, но слова застряли в горле.

Её разум метался между страхом и неожиданным влечением, которое лишало её рассудка.

— Не бойся, милая, — произнёс Эридан, делая шаг ближе, его голос был мягким, но в нём слышалась уверенность, которая притягивала её, как магнит. — Мы просто хотим, чтобы ты расслабилась и насладилась моментом.

Эйрин почувствовала, как её щеки горят, но в то же время её переполняли волнение и желание. Она не могла отрицать, что Эральдо был не только привлекательным, но и загадочным. Его чёрные глаза искрились, будто он знал что-то, чего не знала она.

— Ты не против немного развлечься? — спросил Эральдо, его голос был низким и бархатистым, словно приглашал её в мир, полный тайны и страсти.

Он встал и подошёл к ней вплотную, и Эйрин ощутила его дыхание, тёплое и манящее.

Эридан, наблюдая за их взаимодействием, улыбнулся с лёгкой долей удовлетворения. Он подошёл к ней ближе, обнял её за плечи и, наклонившись, прошептал на ухо:

— Позволь себе быть свободной, Эйрин. Здесь, с нами, ты можешь быть той, кем хочешь.

Эйрин, чувствуя его тепло и поддержку, медленно расслабилась. Её руки сами собой потянулись к Эральдо, который, в свою очередь, с лёгкой улыбкой наклонился к ней. Их губы встретились в нежном поцелуе, который быстро перерос в нечто большее — страстное и горячее, полное обещаний и ожиданий.

Эридан обнял её с другой стороны, создавая треугольник из тел и эмоций.

Эйрин, окружённая их вниманием, почувствовала, как в ней пробуждается уверенность. Каждое прикосновение, каждый поцелуй разжигали её внутренний огонь, и она уже не могла сдерживать свои желания.

Эральдо подхватил её на руки, и они вместе с Эриданом переместились в спальню, и её сердце билось всё быстрее, а дыхание сбивалось от переполнявшего её сладостного волнения и предвкушения чего-то невероятного.

Две пары рук быстро стянули её платье и трусики, и она осталась полностью обнажённой под жадными взглядами мужчин, мгновенно избавившихся от одежды, но вместо смущения она испытывала лишь нарастающее возбуждение и желание принять всё, что они ей предложат.

— Такая худенькая, — страстно выдохнул темноволосый рыцарь и, обернувшись к Эридану, усмехнулся: — Я думал, тебе нравится грудь побольше.

— Ты не представляешь, какая она сладкая, — возбуждённо ответил тот.

— Сейчас попробую, — разгорячённо произнёс Эральдо.

С этими словами он раздвинул её ноги, его пальцы скользнули в её влажную щёлочку, и он довольно отметил:

— Смотри-ка, она уже готова. Твой напиток просто волшебный.

— Тише, Эральдо, — с неожиданной строгостью осадил его Эридан, но его голос смягчился, когда он сел рядом с Эйрин и прошептал: — Доверься нам. Всё будет хорошо… Очень хорошо…

Он коснулся пальцем её чувствительного места между ног, заставив её выгнуться в спине, и двое мужчин начали ласкать её горящее огнём лоно, истекающее желанием.

— Какая горячая, — удовлетворённо произнёс Эральдо, найдя другой рукой её грудь, а Эридан довольно хмыкнул:

— Внутри ещё горячее.

В глубине души Эйрин, охваченной яростным пламенем желания, всколыхнулось сомнение: как она могла отдаться Эральдо, когда ею обладал Эридан, а её сердце всё ещё принадлежало Залкосу, но настойчивые ласки двоих мужчин заставили её забыть обо всём.

С каждым мигом она всё глубже погружалась в этот водоворот безумия, позволяя себе утонуть в их жарких прикосновениях и поцелуях, которые по очереди накрывали её губы.

Пальцы Эральдо выскользнули из неё, и в следующий миг она ощутила его напряжённую плоть у своего входа. Она тихо вскрикнула, но Эридан, уложив её голову себе на колени, прошептал ей на ухо голосом, полным сладкого соблазна:

— Позволь себе быть здесь, со мной, с ним. Ты заслуживаешь этого удовольствия, Эйрин.

Охваченная волной страсти, она почувствовала, как её сомнения растворяются в воздухе, и больше не могла сопротивляться. Она выгнулась и шире развела бёдра, принимая в себя внушительный орган, и восхитительный стон сорвался с её губ, когда он заполнил её собой.

— Ты прав, она просто чудо, — довольно усмехнулся Эральдо, начав неспешно двигаться в ней, позволяя ей ощутить всё волшебство этого момента, в то время как Эридан играл с её возбуждёнными сосочками, то перекатывая их между пальцами, то обводя их языком.

Её тело горело и извивалось от настойчивых ласк, и Эральдо пришлось крепко держать её за бёдра, притягивая ближе к себе, он начал двигаться быстрее, исторгая из её груди сладкие стоны.

Руки Эйрин то находили шею склонившегося над ней Эридана, то тянулись к груди Эральдо, и это было невыносимо приятно, словно она была создана для них двоих, чтобы они обладали ею одновременно. И стоило ей подумать об этом, как темноволосый рыцарь вдруг остановился и, одарив её мутным от возбуждения взглядом, хриплым голосом произнёс:

— Сейчас мы отымеем тебя вдвоём.

По спине Эйрин пробежал холодок от этой новости, но Эридан, вмиг растянувшийся рядом на кровати, поспешил её успокоить:

— Ничего не бойся, милая. Мы знаем, как сделать тебе приятно.

Она тихо вздохнула, когда Эральдо подхватил её на руки и, перевернув лицом к Эридану, усадил на его член, а сам начал ласкать её вторую дырочку пальцами, обильно смазанными какой-то прохладной густой ароматной влагой.

— Что… что ты хочешь сделать? — дрожащим голосом спросила она, обернувшись к нему, пока светловолосый рыцарь ритмично двигался в ней, держа её приподнятые бёдра.

— Ничего, что тебе не понравится, — загадочно ухмыльнулся Эральдо, сверкнув чёрными глазами.

Ощущать его пальцы там было странно и на удивление приятно, но тревога не покидала её, и когда он приставил своё достоинство к запретному входу, по её телу пробежала волна дрожи — от страха, смешанного с неимоверным желанием: желанием быть наполненной ими сразу.

— Расслабься, — настойчиво прохрипел Эральдо, начав медленное порочное продвижение, пока Эридан замер в ней, ожидая его присоединения, и Эйрин, хотя ей всё ещё было страшно, постаралась сделать так, как он говорил.

Она громко вскрикнула от боли, когда он продолжал растягивать её своим мощным органом, пока не наполнил её всю, и оба рыцаря начали работать в унисон, словно зная, как именно удовлетворить её желания, всё глубже погружая её в этот мир неизведанного удовольствия.

Она чувствовала, как их руки скользят по её телу, как они нежно, но настойчиво подталкивают её к новым вершинам наслаждения, как её сердце бьётся в унисон с их движениями. Она была готова отдаться этому моменту, забыть о прошлом и позволить себе наслаждаться настоящим. В этом вихре страсти она была свободна, и это ощущение было невыносимо сладким.

Судорога удовольствия крепко схватила её тело, заставив сильно сжаться вокруг их стволов, и она ощутила, как они оба запульсировали в ней, доводя её до экстаза. Перед глазами вспыхнул разноцветный фейерверк, а внизу живота взорвался настоящий фонтан невероятных ощущений, погружая её в океан блаженства. Её голова безвольно упала на грудь Эридана, и Эральдо, наконец отпустив её бёдра, позволил ей рухнуть на кровать, забывшись сладкой грёзой.

Она очнулась уже в купальне — от того, что её снова сажали на член, — и начала инстинктивно двигаться, позволяя второму овладеть ей сзади. Держа её за талию, рыцари ритмично насаживали её на себя, и она трепетала в их руках, обнимая одного из них и уткнувшись в его шею. Они менялись местами, обмениваясь довольными комментариями, и она, снова и снова покоряя с ними вершины блаженства, совершенно потерялась в этом вихре эмоций и чувств, позволяя им делать с ней всё, что они захотят.

Его ненависть была безгранична, она полыхала в груди, подобно всепожирающему огню, готовая смести всё на своём пути, и от этой ненависти плавились проносящиеся мимо звёзды, смеющиеся над его падением, и его собственный разум полыхал чёрным пламенем безумной злобы, застилающей всё, что он знал раньше.

Залкос распахнул глаза. Холод, сырость, запах хвои. Острые иглы впиваются в щёку, прижатую к земле. Где он? Последнее, что он помнил — жаркий поцелуй Эйрин, алтарь… Спирос. Ярость вспыхнула в груди, но угасла, не успев разгореться. Магии не было. Ни капли. Лишь слабость, чужая, унизительная слабость смертного тела.

Он встал и оглядел себя: босой, в изорванной чёрной мантии, с обнажённой грудью, он выглядел как посмешище, и его злоба теперь была бессильна. На опушке соснового леса, где он очнулся, журчал кристальный родник, и Залкос, словно жалкий пёс, подполз к нему и принялся жадно пить холодную воду. Умыв лицо и поглядев на своё отражение, он сдавленно зарычал: теперь это прекрасное тело, которое он создал для соблазнения, стало его тюрьмой.

Сосновые иголки впивались в ноги, когда он брёл среди высоких деревьев, и каждый скрип ветвей на ветру казался ему насмешкой, в каждом шелесте он слышал презрение, какое испытывал сам.

Он ненавидел лес. Ненавидел солнце, пробивающееся сквозь кроны, ненависть к которому затмевала даже ненависть к Спиросу. Солнце светило для смертных, для этих ничтожных созданий, чьи жизни он презирал.

Он выбрался на узкую тропу. Пыль забивалась между пальцами босых ног, напоминая о его нынешнем положении. Тропа вела куда-то, и Залкос, не имея иного выбора, побрёл по ней, словно приговорённый к вечной каторге. Он шёл долго, и голод терзал его тело, заставляя его — бессмертного владыку, питавшегося хаосом и страданиями, — мечтать о куске чёрствого хлеба.

Наконец тропа вывела его на грунтовую дорогу, ведущую к хмурой крепости из серого камня, возвышавшейся впереди неприветливой громадой, и словно в довершение этого негостеприимного облика небо над головой затянулось грозовыми тучами. Вдалеке загремел гром, заморосили первые капли, и Залкос ускорил шаг в надежде добраться до укрытия прежде, чем промокнет до нитки.

У ворот крепости его остановил стражник, одетый в поношенную кольчугу. Окинув его презрительным взглядом, он грубо спросил:

— Чего тебе здесь надо, бродяга?

Залкос с трудом сдержал гнев. Ответить так ему, владыке, осмелился какой-то смертный червь! Но у него не было сил на колдовство.

— Я путник, — прохрипел он, — сбился с пути. Прошу приюта на ночь.

Стражник смерил его презрительным взглядом.

— Ну и мерзостная же рвань! — криво усмехнулся он. — Что вас всех так тянет в Миркос? Ну ладно, проходи. Только не вздумай что-то учудить — вмиг головы лишишься.

Внутри крепость оказалась такой же мрачной и неприветливой, как и снаружи. Тяжёлые каменные стены, узкие коридоры, тусклый свет факелов — все это угнетало Залкоса. Его привели в мрачную ночлежку для бродяг, освещённую коптящими свечами, пропахшую грязными телами, крысиным помётом и кислым вином, где уже собрались несколько оборванцев, отрепья которых по сравнению с лохмотьями Залкоса казались королевскими одеяниями. Все они уставились на него с любопытством и подозрением.

Ему указали на свободное место у стола, поставили перед ним миску с жидкой похлёбкой и бросили кусок чёрствого хлеба. Залкос, превозмогая отвращение, набросился на еду: голод оказался сильнее брезгливости. Ему нужно было восстановить силы. Нужно было придумать, как вернуть свою магию и отомстить Спиросу.

Ночь он провел на жёсткой соломе в углу комнаты. Сквозь щели в стенах свистел ветер, дождь барабанил по крыше. Залкос не мог заснуть. Его терзали ярость, унижение и страх. Страх перед тем, что он стал смертным.

Он понимал, что ему нужна власть: не для мгновенного взрыва хаоса, а для методичного разрушения изнутри. Он поклялся сокрушить Нижний мир до основания, и он должен был добиться этого во что бы то ни стало. Ярость клокотала в нём, но он понимал, что сейчас главное — выжить. Выжить, чтобы отомстить.

Промозглое утро не принесло облегчения: он чувствовал каждую кость в своём проклятом теле, которое ломило от боли и холода. Голос стражника вывел его из мрачного полузабытья:

— Эй, бродяга! Чего бока отлёживаешь, проваливай отсюда!

Залкос заставил себя подняться и стиснул зубы. Каждое движение отзывалось болью. Он окинул взглядом грязную ночлежку, оборванцев, ухмыляющихся над ним.

— Я… могу быть полезен, — хриплым голосом произнёс он, но в ответ услышал лишь раскатистый смех.

— Ты? Ты же отребье, какой от тебя может быть толк?

«Я вам покажу, кто здесь отребье!» — пронеслось в его голове, но вслух он сказал:

— У меня есть знания. Я умею читать и писать. Могу помочь с документами.

Стражник нахмурился, словно услышал нечто несусветное.

— Грамотей, значит? — протянул он, скривив губы в усмешке. — Ну ладно, посмотрим. Пошли за мной.

Залкос поплёлся вслед за стражником по узким коридорам крепости, с каждым шагом ощущая ненавистную тяжесть смертного тела. Его привели в тесную каморку с письменным столом, заваленным пожелтевшими бумагами с пятнами чернил.

— Это финансовые отчёты для лорда Тамила. Разбери это, грамотей, — бросил стражник. — Если будет хоть одна ошибка — пинка под зад получишь и обратно в ночлежку полетишь.

Оставшись один, Залкос огляделся, пытаясь оценить масштабы бедствия. Бумаги покрывали стол толстыми слоями, и он, ранее способный мгновенно прочитать и запомнить разом тысячи книг, теперь был вынужден корпеть над каждой строчкой. Корявые буквы, написанные небрежно и с ошибками, плясали перед глазами, пока он всё больше погружался в эти отчёты, в которых, как подсказывала ему безошибочная интуиция, было скрыто нечто большее, чем просто сухие цифры.

Наконец ему попалось то, что он искал: сведения о поставках магических артефактов и эликсиров, предназначением которых были защита, исцеление и дарование силы в бою. Не оставалось сомнений в том, что лорд Тамил готовился к войне. Но с кем? Залкос принялся отчаянно вспоминать историю мира, в котором жили его враги — и служители тоже.

Он вспомнил, как они подпитывали его силу с помощью жертвоприношений, как разоряли целые города, ведомые его жаждой хаоса и мучений. Это было мятежное королевство Миркос, давно лишившееся короля и управляемое советом враждующих друг с другом лордов, которое некогда, во времена былого величия, терроризировало окрестные мирные земли Милоса, защищаемые светлыми рыцарями Спироса.

Спирос! Ярость росла в сердце Залкоса с каждым ударом. Он наконец понял, что нужно делать: захватить власть над Миркосом и стереть Милос с лица земли, а затем затянуть весь мир в бездну кровавой бойни, которая потрясёт Звёздные просторы своей жестокостью и до последней капли вытянет из богов все силы, которые перейдут к нему — к Залкосу, питающемуся ужасом и болью.

Ломая глаза в свете коптящей свечи, он не заметил, как за крохотным зарешёченным окном потемнело, и только скрипнувшая дверь отвлекла его от мрачных дум.

— Ну как успехи, бродяга? — насмешливо бросил стражник.

Залкос не обернулся.

— Я нашёл то, что может заинтересовать лорда Тамила, — холодно молвил он. — Кто-то пытался подделать его подпись под векселями совета лордов.

— Да ну? — недоверчиво протянул стражник, выхватывая у него из рук жёлтый свиток, и пробормотал себе под нос: — Как нам найти того, кто это сделал?

Губы Залкоса расплылись в зловещей усмешке.

— Позвольте мне вам помочь. Я не только разбираюсь в буквах, но и в людях. Я умею чувствовать их ложь и страхи. Если я встречусь с людьми лорда, я найду виновного.

Стражник рассмеялся, но смех его быстро утих, когда Залкос повернулся к нему с полыхающими от гнева глазами, в которых чернела сама беззвёздная тьма. Для того, чтобы прочитать неподдельный ужас на его лице и его нехитрые мысли, магия была не нужна.

— Ты боишься за жену и детей, — проницательно молвил он вкрадчивым голосом, — боишься, что не сможешь обеспечить их своим скудным жалованием и она уйдёт к другому… к кузнецу из вашей деревни.

Глаза стражника полезли из орбит, и Залкос внутренне возликовал: этого боги у него не сумели отнять. Он всё ещё ведал души людей и обладал властью над ними, а значит, очень скоро он вернёт себе былое величие. Пусть и без магии, потеря которой была равносильна тому, как если бы вырвали его сердце, но он знал, что это лишь временное страдание. А вот его триумф будет вечен.

— Хорошо, б-бродяга… То есть… как тебя там, — пробормотал стражник. — Я доложу об этом лорду.

— Анархос, — хмыкнул Залкос, довольный пришедшим на ум именем. — Зови меня Анархос.

Эйрин проснулась от мягкого света, ласкавшего её лицо через приоткрытые шторы, и ощутила на своей талии чью-то тяжёлую руку, обнимавшую её обнажённое тело под одеялом. Она попыталась выбраться, но услышала недовольное бормотание лежащего слева от неё Эридана, а его рука обняла её ещё крепче, словно стараясь удержать в своих оковах. Осторожно повернувшись в другую сторону, она с ужасом увидела темноволосую голову Эральдо, уткнувшегося лицом в подушку. Она лежала между двумя мужчинами, и теперь начала припоминать, что провела с ними ночь!

Эти воспоминания обрушились на неё как шторм, и её глаза расширились от ужаса, когда перед внутренним взором встали сладострастные картины их тройного соединения, а в ушах зазвучали собственные стоны и мольбы о том, чтобы они не останавливались.

Боги! Как она могла оказаться в такой ситуации?!

Горькие слёзы хлынули из её глаз, а сердце пронзила острая вспышка боли — боли собственного падения и предательства. Она предала не только Спироса, не только Залкоса, но и саму себя! Она затряслась всем телом от беззвучных рыданий, боясь разбудить своих любовников и стараясь не думать о том, что будет, когда они наконец проснутся. Как она будет смотреть им в глаза? И как будет смотреть в глаза Залкосу, когда его найдёт — а она найдёт, непременно найдёт, она поклялась в этом!

«Нужно бежать», — пронеслось у неё в голове. Бежать? Но как, куда? Она не знала в этом мире ничего, кроме замка Эридана и порочных ласк, которые он дарил ей вместе с другом.

Набравшись смелости и немного успокоившись, она всё-таки выбралась из-под его тяжёлой руки и начала ползком пробираться между прижавшимися к ней телами к краю кровати по мягким шёлковым простыням, пропитанным пьянящими ароматами страстной ночи.

Когда она добралась до края, её сердце колотилось так, что, казалось, было слышно на всю округу. Эридан медленно перевернулся на другой бок — Эйрин замерла, затаив дыхание, но он только недовольно проворчал во сне. Она поглядела на Эральдо, на его широкую обнажённую спину со следами её ногтей, и в душе что-то надорвалось от отчаяния, но сейчас она не могла позволить себе думать об этом, не могла замедлить, чувствуя необходимость как можно скорее выбраться из ненавистной спальни, покинуть замок и найти Залкоса — свою истинную любовь.

Как была голая, она наконец выскользнула за дверь и бросилась к комнате, где Эридан хранил ткани для платьев. Он научил её создавать одежду, и теперь, добравшись до сундука, она, первым делом смастерив трусики, вытащила со дна из-под вороха цветных тряпок неприметное серое полотно, которым обвила своё тело. В следующий миг на ней уже был надет скромный наряд с длинной складчатой юбкой и воротником под горло. Эйрин приступила к созданию обуви и вскоре на её ножках красовались удобные серенькие сапожки из мягкой, но прочной кожи, а в руках была дорожная сумка через плечо.

Довольная своей работой, она поторопилась к выходу, заглянув по пути в обеденный зал, где после ужина остались неубранные хлеб и сыр. Сунув еду в сумку и прихватив бутыль апельсинового сока, она наконец выскользнула в коридор, полнившийся тишиной ленивого утра, в которой она слышала лишь своё участившееся от волнения дыхание.

Перекинув сумку через плечо, Эйрин стремительно направилась к лестнице, ведущей к выходу из замка. Сердце её колотилось, а мысли путались в голове, словно в бурном океане. Она знала, что должна уйти, но каждый шаг давался ей с трудом, как будто невидимые цепи тянули её назад. Внезапно, когда она уже почти достигла выхода, из-за угла вынырнул Эридан.

— Куда спешишь, милая? — произнёс рыцарь, его голос был полон игривости, а в глазах плясали озорные огоньки.

Он ловко схватил её за запястье и притянул к себе.

Эйрин попыталась вырваться, но Эральдо, появившийся с другой стороны, крепко обнял её за талию.

— А как же утренние ласки? — прошептал он, наклоняясь ближе, его дыхание было горячим, а голос — низким и манящим.

Сердце Эйрин забилось ещё быстрее, но не от страха — от возбуждения. Воспоминания о том, как они провели ночь, вновь нахлынули на неё, вызывая у неё бурю эмоций: страх, стыд, радость… желание. Она чувствовала себя пойманной в сети, и в то же время её тело реагировало на их прикосновения, как будто помнило сладостные моменты страсти.

— Отпустите меня! — вырвалось у неё, но в голосе не было той уверенности, которую она хотела бы слышать.

Эридан, усмехнувшись, наклонился ближе, его губы касались её уха:

— Ты ведь не хочешь уходить, правда? Мы можем сделать тебе приятно, как сегодня ночью.

Эйрин почувствовала, как её охватывает волна тепла, и, несмотря на внутренние протесты, её тело отвечало на их притяжение. Она попыталась оттолкнуть Эридана, но он лишь крепче сжал её запястье, а Эральдо наклонился к её лицу, его глаза сверкали от возбуждения.

— Мы не отпустим тебя, — молвил он властным тоном, от которого у неё перехватило дыхание, и начал расстёгивать её высокий воротник.

Всё ещё борясь с собой, она почувствовала, как её желание растёт, как пламя, которое невозможно потушить.

— Мы просто хотим немного развлечься, — продолжал Эридан, его рука скользнула по её талии, заставив её вздрогнуть. — Ты не против немного поиграть?

Эйрин осознала, что её попытки сопротивления слабеют. Её тело хотело этого, её душа искала утешения в их объятиях, и, несмотря на всю её решимость уйти, она оказалась между двумя огнями, которые обещали ей страсть и удовольствие.

— Пожалуйста, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Я… я не могу…

— Не нужно никуда торопиться, — произнёс Эральдо, его губы коснулись её шеи, вызывая мурашки на коже. — Останься с нами.

Она почувствовала, как её решимость тает, и, несмотря на страх и стыд, она не могла противостоять их притяжению. Эйрин знала, что её выбор был ошибочен, но в этот момент, в объятиях двух мужчин, она осознала, что её падение неизбежно.

Эридан и Эральдо, заметив, как её сопротивление слабеет, обменялись довольными взглядами. Они, словно хищники, почувствовавшие запах жертвы, стали ещё более настойчивыми. Эридан, обняв её крепче, прижал к себе, заставляя её ощутить его тепло и силу. Эральдо, скользя губами по её шее, произнёс:

— Будь с нами. Мы сделаем так, чтобы ты не пожалела об этом.

Её разум боролся с желанием, но тело уже поддавалось. Она хотела этого: хотела их, хотела снова ощутить ту страсть, которая переполняла их этой ночью.

Эйрин не могла больше сопротивляться, она закрыла глаза и, глубоко вздохнув, сдалась их обаянию.

— Хорошо, — прошептала она, в её голосе звучала нежность, смешанная с волнением. — Я останусь…

С этими словами Эридан и Эральдо, как будто получив команду, начали действовать. Они зажали её между собой, окружив теплом своих тел.

Эридан наклонился и поцеловал её, его губы были настойчивыми, полными страсти. Эйрин ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри неё разгорается пламя. Эральдо, не отставая, обнял её сзади, его руки скользнули по её бедрам, вызывая у неё мурашки.

— Мы не отпустим тебя, — повторил он, его голос был полон желания.

Эйрин почувствовала, как её накрывает волна наслаждения, и, несмотря на страх, она поняла, что это — именно то, чего она хотела.

Всё вокруг растворилось, остались только этот замок, она с рыцарями и сладостный трепет, который заполнил воздух. Эйрин уже не могла думать о том, что будет дальше, и была готова отдаться этому моменту, забыть обо всех сомнениях и просто наслаждаться тем, что дарили ей эти двое.

Они имели её на постели и в купальне, имели столько раз, что она сбилась со счёту, позволяя им наполнять её снова и снова, теряя себя в их горячих объятиях, в их сладких вздохах и нежных шёпотах. Их прикосновения горели огнём на её теле, их слаженные движения заставляли её стонать и кричать от удовольствия, и её душа трепетала от восторга.

— Тебе нравится, милая? — соблазнительно спрашивал Эридан, заглядывая ей в лицо, когда они в очередной раз соединялись с ней в купальне. — Скажи, что тебе нравится.

— Да, очень… — выдохнула она, сжимая его плечи. — Мне очень нравится.

— Покажи, как тебе хорошо, — манящим голосом приказывал Эральдо, державший её за талию сзади.

Эйрин протяжно застонала в ответ, с наслаждением ощущая, как они двое двигаются в ней.

— Ты любишь нас? — спросил Эральдо, покусывая мочку её уха. — Признайся, красавица, сделай нам приятно — так же, как мы делаем тебе.

«Я люблю Залкоса!» — пронеслось у неё в голове, но сейчас, когда её имели двое мужчин, она не могла думать ни о чём другом.

— Да! — воскликнула она, чувствуя, как что-то обрывается в душе. — Эридан, Эральдо, я люблю вас!

— О да, — удовлетворённо выдохнул Эральдо, — какая сладкая девочка!

— Ты — волшебное чудо, — с самодовольной усмешкой добавил Эридан.

Но потом, когда волны наслаждения схлынули, а реальность вновь начала давить на неё тяжёлой плитой вины и стыда, она ощутила, что за сладкими моментами следует горечь, а внутри растёт пустота.

Эридан и Эральдо, отнёсшие её в спальню и растянувшиеся по обе стороны от неё на смятых простынях, заметив перемены в её настроении, обменялись обеспокоенными взглядами. Они пододвинулись ближе и обняли её, но это уже не принесло ей радости. Вместо тепла она почувствовала, как холод пробирается в её сердце, и это было невыносимо.

— Что с тобой, милая? — спросил Эридан ласковым голосом, погладив её по голове.

Она закрыла глаза, не в силах встретить их взгляды. Её охватывал стыд за то, что она поддалась их обаянию, за то, что позволила себе забыть о Залкосе. Как же она могла так легко сдаться? Воспоминания о том, как они ласкали её, как их губы скользили по её коже, как внутри неё полыхал их пульсирующий огонь, теперь казались невыносимыми.

Эральдо, заметив её смятение, нежно коснулся её плеча.

— Мы просто хотели доставить тебе удовольствие, — произнёс он с заботой в голосе. — Ты не должна стыдиться своих чувств.

Но стыд не покидал её. Она чувствовала, как её щеки горят жарким пламенем от осознания того, что произошло. Они пытались утешить её, но каждое прикосновение вызывало у неё смешанные чувства: наслаждение и боль, страсть и вину.

— Не нужно так себя мучить, — продолжал Эридан, повернув её лицом к себе, его рука скользнула по её спине, вызывая у неё дрожь. — Ты можешь быть свободной с нами.

Эйрин, вдыхая аромат их кожи, ощущала, как её тело реагирует на их ласки, несмотря на внутреннюю борьбу, и это было мучительно.

— Ты сама захотела этого, красавица, — соблазнительно произнёс Эральдо, прижавшись к ней сзади, и усмехнулся: — Даже возбуждающее зелье оказалось ни к чему.

— Я не должна была, — дрожащим голосом молвила она, чувствуя, как слёзы отчаяния наворачиваются на глаза. — Это… это неправильно.

— Позволь нам утешить тебя, — прошептал Эридан, взяв её лицо в свои руки и нежно коснувшись губами её лба.

Эйрин почувствовала, что, несмотря на стыд, она вновь оказалась в ловушке их обаяния. Их ласки, полные порочности и желания, снова разжигали в ней огонь, но теперь он был смешан с чувством вины. Её тело жаждало их прикосновений, но она боролась с собой, и в этом внутреннем конфликте её чувства лишь обострялись. Каждый их жест, каждое слово вызывали у неё бурю эмоций, и она не знала, как справиться с этим.

— Что же ты делаешь с нами? — жарко вздохнул Эральдо, упираясь в неё сзади восставшим органом. — Похоже, я снова тебя хочу.

Эридан, не дожидаясь её ответа, поднял её ногу и приставил своё напрягшееся достоинство к её входу.

— Не надо, — беспомощно всхлипнула она, чувствуя, как они снова начали проталкиваться в неё, но её руки сами собой принялись ласкать их горячие тела.

— Эйрин, — в унисон стонали Эридан и Эральдо, двигаясь попеременно, набирая темп, и она, потерявшись в их объятиях, тоже стонала их имена, чувствуя, что приближается к очередной разрядке.

Взрыв наслаждения. Волны огня. Пульсация страсти. Две пары рук крепко держали её, пока она билась в экстазе, потом мягко уложили на спину и начали ласкать, успокаивая, расслабляя, погружая в блаженное умиротворение. Благодарный шёпот доносился до её слуха, но она не разбирала слов, всё сливалось в сплошной поток нежности, и она устало и довольно промычала в ответ. Её губы сами собой расплылись в счастливой улыбке, и сейчас ей совсем не хотелось думать о том, что будет после, хотелось лишь одного: чтобы это продолжалось вечно, чтобы они всегда были рядом, сливаясь с ней в этом круговороте удовольствий и глубоких эмоций, всё сильнее привязывающих к рыцарям её сердце.

Эйрин сидела на краю кровати, обнимая колени, и в голове у неё крутились мысли о Залкосе. Его образ следовал за ней, как тень, и даже в моменты наивысшего блаженства она иногда видела внутренним взором его лицо, чёрное пламя безумия в его глазах, которые притягивали её, как магнит.

С каждым днём, проведённым с Эриданом и Эральдо, её сердце терзалось всё сильнее, но она не могла даже заикнуться о Залкосе, ведь он олицетворял всё, что они ненавидели. К тому же, хотя они были рыцарями Спироса, то, что они делали с ней, шло вразрез с её представлениями о преданности светлому божеству, и это не могло не вызывать у неё вопросов.

— Как вы можете… делать со мной такие вещи? — наконец решилась она однажды, лёжа между ними и привычно поглаживая их расслабляющиеся тела.

Эридан посмотрел на неё с интересом.

— Мы служим идеалам, которые олицетворяет Спирос, — ответил он. — Мы — защитники справедливости и порядка, но это не значит, что мы не можем испытывать чувства.

Эральдо усмехнулся:

— И Спирос никогда не говорил о том, что мы не можем немного развлечься.

«Для них это просто развлечение», — мелькнуло у неё в голове, но вслух она возразила:

— Но Энеко, глас Спироса, учил о необходимости хранить себя в душевной и телесной чистоте и не… не делать таких вещей до свадьбы.

Эральдо прыснул и, не сдержавшись, расхохотался во весь голос, приводя Эйрин в недоумение и смущение.

— Почему тебя это вдруг взволновало? — заботливо осведомился Эридан, запустив пальцы в её распущенные волосы.

— Просто иногда я думаю о том, как низко пала, — тихо призналась она сникшим голосом. — Я предала всё, что знала, предала саму себя…

— Глупенькая, — Эральдо мягко потрепал её по щеке, — ты словно была создана именно для этого: для того, чтобы доставлять нам удовольствие.

Губы Эйрин скривились от такого унижения, и она заплакала.

— Милая, он не это имел в виду, — Эридан попытался мягко её успокоить, вытирая её слёзы. — Он хотел сказать, что порой счастье приходит в самых неожиданных формах.

— Но это не счастье! — воскликнула Эйрин, чувствуя, как в сердце поднимается волна обиды. — Я просто игрушка для вас!

— Это не так, — Эральдо поцеловал её в плечо, но его слова показались ей не слишком убедительными, как будто он сам в них не верил.

— Мы хотим знать тебя полностью, защищать и поддерживать тебя, хотим, чтобы ты открывала нам не только своё тело, но и душу, — уверенным тоном произнёс Эридан, прижимая её ладонь к своему сердцу. — Лучше расскажи, что тебя тревожит?

Эйрин судорожно вздохнула. Она знала, что не может довериться им полностью, что её чувства к Залкосу были запретными. Но чем больше она думала о нём, тем более невыносимым становилось это молчание.

— Я… я не знаю, что делать, — призналась она наконец, — я чувствую, что мне нужно найти то, что я потеряла.

Эральдо хохотнул:

— Ну, это не всегда возможно, красавица. Но, поверь, мы дадим тебе больше, чем то, чего ты лишилась.

— Ты не понимаешь, — проницательно молвил Эридан, — она говорит о своей душе, о том, что её терзает. Да, милая?

Эйрин кивнула:

— Да. Есть кое-что… кое-кто, кого я не могу забыть.

Рыцари переглянулись и нахмурились.

— Ты о том мужчине? — похолодевшим голосом уточнил Эридан. — Он же разрушил твою жизнь!

Эйрин почувствовала, как её сердце сжалось от боли. Они никогда не смогли бы понять, насколько сильно она любила Залкоса, даже если он её ненавидел.

— Я не могу просто забыть о нём, — прошептала она. — Даже если он презирает меня, я всё равно чувствую его притяжение.

— И ты… хочешь найти его? — догадался Эридан, в его голосе слышалось изумление.

Эйрин ощутила прилив уверенности от его слов.

— Хочу, — решительно ответила она.

— Но ведь ты даже не знаешь, кто он, — возразил светловолосый рыцарь.

— Знаю, он… тёмный маг, — уклончиво объяснила она. — Его, должно быть, тоже изгнали в Нижний мир: я чувствую, что он где-то здесь.

— Это уже слишком, красавица, — с явным недовольством в голосе сказал Эральдо. — Ты делишь с нами ложе, а сама думаешь о каком-то маге, тёмном к тому же, а значит, нашем враге?

Эйрин почувствовала, как напряжение в воздухе нарастает, словно натянутая струна. Она лежала между двумя сильными мужчинами, и каждый из них излучал свою собственную ауру: Эридан с его спокойствием и решимостью, Эральдо с его игривостью и страстью. Но её сердце всё ещё стремилось к Залкосу, и это вызывало у них ревность.

— Ты не должна думать о нём, — произнёс Эридан, его голос был полон настоятельной заботы, он наклонился ближе, его губы почти касались её уха. — Он не достоин тебя. Ты — свет, а он — тьма.

— Но что, если эта тьма притягивает меня? — прошептала она, зная, что он прав, но его слова лишь усиливали её внутреннюю борьбу.

Эральдо прижался к ней сзади, его губы коснулись её плеча.

— Ты не должна забывать, что мы здесь, рядом с тобой, — произнёс он настойчиво. — Мы — те, кто может дать тебе всё, о чём ты мечтаешь.

Эйрин ощутила, как волна тепла прокатилась по её телу, когда он обнял её. Она была разрываема между двумя мирами — тёмным и светлым, — и это только добавляло остроты её чувствам.

— Ты должна понять, что твои желания могут быть опасны, — продолжал Эридан, его глаза сверкали от ревности. — Мы можем предложить тебе защиту, любовь и всё, что угодно, но ты должна сделать выбор.

— Не позволяй тьме манить тебя, Эйрин, — сказал Эральдо ей на ухо. — Только с нами ты можешь быть по-настоящему счастлива.

Её тело реагировало на близость мужчин, которые желали её, и это было одновременно захватывающе и пугающе.

— Я не знаю, чего хочу, — призналась она, её голос звучал слабо, но в то же время искренне. — Я теряюсь между вами и ним.

Эридан наклонился ближе, его губы коснулись её шеи, вызывая мурашки по всему телу.

— Мы можем помочь тебе найти себя, — прошептал он, обжигая её кожу горячим дыханием. — Позволь нам показать тебе, что значит быть любимой.

Эральдо начал медленно водить пальцами по её бедру, его прикосновения были нежными, но настойчивыми, и они распаляли её вожделение.

— Ты не должна бояться своих желаний, Эйрин. Мы здесь, чтобы помочь тебе раскрыть их, — произнёс он игриво.

— Я… мне кажется, он всё ещё в моём сердце, — прошептала она, пугаясь собственных слов — и того, как рыцари отреагируют на них.

Мужчины замерли, и в воздухе повисла гнетущая тишина.

Эридан первым нарушил её. Он заглянул Эйрин в лицо, его глаза полыхали от ревности.

— Как ты можешь так говорить после всего, что было между нами? — воскликнул он гневно.

— Да, красавица, ты нас обижаешь, — с угрозой в голосе добавил Эральдо.

Эйрин почувствовала, как её сердце сжимается от их слов, а напряжение в воздухе нарастает до предела.

— Я не хотела вас обидеть, — тихо произнесла она. — Я просто… не могу избавиться от него. Он был частью меня, даже когда я пыталась это скрыть.

Эридан, приблизившись к ней вплотную, сжал её руку до боли, и яростно процедил сквозь зубы:

— Ты нас предаешь, думая о нём, когда мы здесь, рядом с тобой, готовые дать тебе всё!

Эральдо добавил ему в тон:

— Ты не имеешь права думать о нём, когда мы делаем всё, чтобы быть с тобой! Ты — наша, и ты это знаешь!

Эйрин ощутила, как её сердце забилось быстрее от смятения и желания. Их ревность была почти осязаемой, и это вызывало в ней одновременно ужас и притяжение. Она попыталась отстраниться, но Эридан не отпускал её.

— Ты не уйдёшь от нас, — произнёс он, его голос стал низким и угрожающим. — Мы не позволим тебе. Ты принадлежишь нам, и ты должна это понять.

Эральдо, прижимаясь к ней сзади, больно стиснул её грудь.

— Ты не сможешь сбежать от нас, Эйрин. Мы сделаем всё, чтобы ты осталась. Ты не понимаешь, что тьма, к которой ты тянешься, лишь разрушит тебя!

— Мы будем рядом с тобой, пока ты не осознаешь, что мы — это всё, что тебе нужно, — произнёс Эридан, укусив её в шею.

— Мы сделаем так, чтобы ты поняла, что твои желания могут быть удовлетворены только с нами, — страстно прошептал Эральдо.

Эйрин почувствовала, как её сердце колебалось между страхом и возбуждением. Они были полны решимости, и это было одновременно пугающе и притягательно.

— Я… — начала она, но Эридан заглушил её жарким глубоким поцелуем, и она поняла, что теперь действительно не сможет сбежать.

Залкос, теперь Анархос, с каждым днём погружался всё глубже в бездну ненависти и ярости. Каждый раз, когда он смотрел на обитателей крепости, их презрительные взгляды и насмешки вызывали в нём желание разорвать их на куски. «Вы, ничтожные черви, не понимаете, с кем имеете дело», — думал он, сжимая кулаки, чтобы не выдать своего гнева. Он знал, что должен действовать осторожно, но каждая капля унижения, которую он испытывал, лишь подталкивала его к действию.

С каждым днём он собирал информацию, перешёптывался со стражниками, вкрадываясь к ним в доверие, играя на их страхах и сомнениях. Скрывая свою истинную природу, он начал плести сеть интриг. Вскоре слухи о его умении «читать» людей достигли ушей лорда Тамила, толстого пьянчужки с одутловатым красным лицом.

Став его доверенным, Анархос, не теряя времени, начал сеять смуту среди его людей. В своих новых чёрных доспехах, в развевающемся чёрном плаще он выделялся на фоне окружавшей его серой толпы и сам казался лордом этих земель.

Слухи о его силе и мудрости поползли по владениям Тамила как едкий дым, разъедающий доверие и преданность его вассалов, пока сам Анархос доносил лорду о назревающем бунте, который сам и затеял.

— Вы не понимаете, — произнёс он однажды, глядя на своих новых подчинённых, — я знаю, как вы боитесь. Вы боитесь за свои жизни, за свои семьи. Я могу помочь вам. Я могу сделать так, чтобы ваши страхи исчезли, если вы будете служить мне.

Их взгляды были полны сомнений, но страх оказался сильнее. Анархос знал, что у него есть власть, и он использовал её. Он манипулировал, запугивал, заставлял их делать то, что ему нужно. Каждый из них был лишь пешкой в его игре, и он наслаждался этим.

Тамил, растерянный и напуганный до смерти, стал подозрительным и жестоким, и это лишь укрепляло людей в намерении его свергнуть, а Анархос не упускал возможности подлить масла в огонь его начинавшегося безумия — и крепкого эля в его кружку.

Однажды ночью, когда лорд приказал Анархосу охранять его покои, толпа мятежников ворвалась в замок, и сам Анархос стал тем, кто нанёс удар.

Сделавшись новым правителем, он показал себя милостивым и справедливым: снижал налоги, раздавал земли и обеспечивал защиту от внешних угроз, а также создавал альянсы с другими лордами и использовал свою армию для подавления любых восстаний. Но он никогда не забывал, что его истинная цель — это Спирос. Он мечтал о мести, о том, как будет сжигать города, разорять деревни, и никто не сможет его остановить. Он будет править миром страха и хаоса, и те, кто смеялся над ним, будут молить о пощаде, когда увидят его истинное лицо.

— Я вернусь, Спирос, — шептал он в тишине, когда ночь окутывала его замок. — Я вернусь с огнём и мечом, и ты пожалеешь о том, что встал у меня на пути. Ты не знаешь, что такое истинная ненависть, но скоро ты это узнаешь.

Он понимал, что для достижения своей цели ему нужно было сломить совет враждующих лордов, который худо-бедно правил страной, держа подданных в постоянном ужасе от того, что они не знали, чего им ожидать от завтрашнего дня. Анархос использовал свои навыки манипуляции, чтобы создать раздор среди советников. Он подслушивал их разговоры, выявлял слабости, затем шептал на ухо каждому из них, сея семена недоверия и подозрений.

— Вы не можете доверять друг другу, — говорил он, искусно играя на их страхах. — Каждый из вас хочет занять место на троне. Я могу помочь вам избавиться от ваших соперников, если вы присоединитесь ко мне.

Вскоре лорды начали подозревать друг друга, их шаткие альянсы распались, а вместо сдержанной враждебности между ними возникла атмосфера жгучей ненависти. Анархос наблюдал за этим с удовлетворением, играя с ними, как с марионетками, и они не осознавали, что сами подставляют себя под его удар.

Когда настал момент, он собрал лордов в зале совета, наполнившегося тревожными шёпотами. Анархос в своих чёрных доспехах в окружении верных ему стражников появился среди них внезапно, словно соткался из тьмы.

Лорды, сидящие за длинным столом, обменивались испуганными взглядами, осознавая, что каждый из них может стать следующей жертвой интриг. Анархос, словно хищник, вышедший на охоту, наслаждался их смятением и неуверенностью.

— Вы все здесь, потому что я призвал вас, — произнёс он, его голос звучал низко и угрожающе, словно гром, предвещающий бурю. — Но я вижу, что доверие между вами исчезло. Каждый из вас боится, что его предадут.

Он сделал шаг вперёд, и его стражи, облачённые в чёрные доспехи, встали за ним, как живые стены, готовые защитить своего повелителя. Лорды отшатнулись, их лица побледнели от страха.

— Вы думаете, что я пришёл сюда, чтобы вас спасти? — продолжал Анархос, его глаза сверкали от злого удовольствия. — Нет, я здесь, чтобы показать вам, кто на самом деле правит этой страной.

Лорды начали перешёптываться, их голоса сливались в неразборчивый шум. Анархос подождал, пока в зале воцарится тишина, прежде чем снова заговорить.

— Я дам вам шанс, — молвил он, окинув зал долгим взглядом, задерживаясь на каждом присутствующем так пристально, словно читал его судьбу. — Если вы хотите сохранить свои головы, вы должны будете служить мне.

В этот момент один из советников, лорд Эдрик, не выдержав напряжения, встал и дрожащим голосом произнёс:

— Ты не сможешь править нами, Анархос! Мы объединимся против тебя!

Анархос мрачно усмехнулся:

— Объединитесь? Вы уже объединились, но только в ненависти. Ваши страхи и подозрения — это ваши цепи, и я — тот, кто держит ключ.

С этими словами он поднял руку, и стражники шагнули вперёд, готовые подчиниться приказу своего повелителя.

— Мы не будем служить тебе! — вскочив с места, выкрикнул лорд Гартан.

Анархос щёлкнул пальцами, и двое стражников в мгновение ока оказались позади Гартана и Эдрика и вонзили кинжалы в их спины.

Их тела рухнули на пол в гробовой тишине.

Губы Анархоса дрогнули в довольной ухмылке.

— Кто ещё хочет попробовать противостоять мне? — его голос прокатился эхом по залу, замершему в немом ужасе.

Лорды, осознавая, что у них нет шансов, начали вставать и кланяться перед ним, и он с удовлетворением наблюдал, как их гордость разбивается о его волю.

Он стал королём Миркоса без боя, но понимал, что его путь только начинается. Он будет использовать свою власть, чтобы создать империю, основанную на страхе и подчинении. Каждый лорд, каждый вассал, каждый ремесленник и крестьянин — все они станут пешками в его игре, пока он не достигнет своей истинной цели и не утопит весь мир в крови.

Эйрин лежала в постели между Эриданом и Эральдо, которые игриво ласкали её под одеялом, наполняя спальню тихим смехом и страстными шёпотами. Солнце вовсю светило в окно, но они не собирались вставать, погружённые в расслабленную атмосферу отдыха от утренних развлечений и набирающиеся сил для нового захода.

Она чувствовала себя в безопасности, окружённая двумя мужчинами, которые напоминали ей о том, что иногда можно найти утешение в объятиях, даже если душа всё ещё терзается воспоминаниями о Залкосе. Она смеялась, дразнила их, играя с их чувствами, не подозревая, что сама должна была стать всего лишь игрушкой в их руках, но вместо этого завладела их сердцами.

Её дни и ночи были наполнены подлинным блаженством, но в объятиях своих любовников-рыцарей она находила не только физическое наслаждение, но и глубокую эмоциональную поддержку, которая постепенно помогала ей справиться с тенями прошлого. По крайней мере, ей так казалось.

Время, проведённое в замке, стало для неё своего рода исцелением. Каждое нежное слово, каждое прикосновение помогали ей постепенно отпустить боль, связанную с Залкосом, но она всё ещё не могла избавиться от мысли, что, возможно, её счастье было лишь временным убежищем от настоящих чувств.

В тот момент, когда лёгкие поглаживания Эридана и Эральдо стали переходить в нечто более страстное и Эйрин уже готовилась к следующему этапу, в дверь вдруг постучали, и в комнату вошёл слуга, его лицо было бледным, а глаза полны тревоги.

— П-прошу прощения, сэры, миледи, — произнёс он, слегка запинаясь. — У меня срочное извещение от короля Маркуса.

Эридан и Эральдо переглянулись, мгновенно вскочили с кровати и, накинув лёгкие рубашки, подошли к слуге, а Эйрин, охваченная недоумением и смущением, сжалась всем телом и натянула одеяло до самого подбородка.

Слуга, подав Эридану письмо, поклонился и спешно покинул спальню. Рыцарь распечатал послание, они с другом начали читать его, и их лица мрачнели с каждым мгновением.

— Что там? — обеспокоилась Эйрин.

— Король призывает нас в столицу, — тяжёлым голосом ответил Эральдо. — Он сообщает, что Анархос, новый правитель Миркоса, собирается объявить нам войну.

Эйрин вздрогнула от пробежавшего по спине холодка.

— Мы должны защитить Милос, — решительно сказал Эридан.

— Н-неужели… — запинаясь от волнения, молвила она, представив на миг, что может потерять своих любимых. — Неужели нельзя избежать войны?

Эральдо мрачно усмехнулся:

— Я слышал об этом Анархосе. Он не остановится ни перед чем, пока не получит своё.

— Он безумец, одержимый властью, — добавил Эридан, сжав кулаки, в его голосе слышалась плохо сдерживаемая злоба.

Эйрин, чувствуя, как нарастают тревога и напряжение, села, обхватив колени руками, и посмотрела на своих рыцарей. Она не могла поверить, что их мирный утренний покой мог быть разрушен так внезапно.

— Почему вы не говорили мне об этом раньше? — спросила она, ощущая недоумение и даже обиду.

Эридан, заметив её смятение, подошёл ближе и положил руку ей на плечо. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим, но сейчас это не помогало.

— Мы не хотели тебя беспокоить, — сказал он мягко.

— Мы надеялись, что всё решится без нашего участия, — добавил Эральдо. — Но теперь, когда король призывает нас, мы не можем игнорировать его приказ.

Эридан наклонился и нежно поцеловал её в макушку.

— Мы скоро вернёмся, милая, — пообещал он.

— Вернёмся с победой, — уверенно молвил его друг и подмигнул с игривой усмешкой: — И, когда мы вернёмся, будь готова встретить нас… Мы будем очень, очень голодными.

Эйрин, испытав прилив неожиданной смелости, который затопил её страхи, едва не задохнулась от возмущения: они решили оставить её в замке, решили за неё!

— Я поеду с вами! — воскликнула она.

Эридан и Эральдо обменялись недоумёнными взглядами.

Они сели по обе стороны от неё и взяли её руки в свои.

— Милая, это слишком опасно, — погладив её ладонь, сказал светловолосый рыцарь так ласково, словно говорил с ребёнком.

— Но я могу помочь! — возразила она. — Я могу быть полезна! Я владею боевой и исцеляющей магией!

— Ты хрупкая девушка, Эйрин, — Эральдо покачал головой, — тебе не место на поле боя.

Её глаза наполнились слезами от бессилия, но в сердце разгоралось пламя решимости.

— Нет! — твёрдо сказала она. — Я не могу просто сидеть здесь и ждать, когда всё станет хорошо! Я должна быть с вами. Вы — моя семья, и я не представляю себе жизни без вас обоих.

Рыцари посмотрели друг на друга, а затем на неё глазами, полными изумления: казалось, они были тронуты этим неожиданным признанием.

Эридан тяжело вздохнул и наконец молвил:

— Хорошо. Мы возьмём тебя с собой, но только если ты будешь во всём слушаться нас.

Эйрин ахнула и обняла их обоих, её сердце трепетало от радости, смешанной с тревогой.

— Спасибо! — произнесла она. — Я обещаю, что буду осторожна. Я не хочу быть бременем, но я не могу оставаться в стороне, когда вы идёте на войну.

Рыцари улыбнулись, хотя на их лицах всё ещё оставались тени беспокойства.

— Вместе мы сможем всё, — подбодрил Эральдо, похлопав друга по плечу, а затем пригладил волосы Эйрин.

Она знала, что впереди их ждут испытания, но теперь она чувствовала себя частью чего-то большего, чем просто любовный треугольник. Она была готова сразиться за своих любимых, за их общий дом — и за будущее, которое они вместе могли построить.

Солнце было в зените, когда Эйрин с рыцарями, облачёнными в серебряные доспехи и белые сюрко со звёздными символами Спироса на груди, выехали из замка. Спустившись с холмов, они помчались по живописной тропе, окружённой зелёными полями и цветущими лугами. Эйрин в своём дорожном наряде, некогда созданном ею для побега, сидела с Эральдо на его белом коне с белоснежной гривой, которая развевалась на ветру.

Эридан скакал рядом на своей гнедой лошади, его глаза светились азартом и решимостью. Он время от времени поднимал руку, чтобы указать на прекрасные пейзажи, и Эйрин чувствовала, как её сердце наполняется счастьем, когда она смотрела на своих рыцарей, которые были готовы сражаться за неё и за королевство.

— Эйрин! — крикнул Эридан, когда они проехали мимо живописного ручья. — Пересаживайся ко мне! Я хочу, чтобы ты была рядом!

Они остановились, и светловолосый рыцарь, подхватив её на руки, усадил её перед собой на гнедую лошадь и, обняв её за талию, крепко прижал к себе, давая почувствовать своё тепло и силу.

— Как же здорово быть с вами! — воскликнула она, смеясь, когда Эридан коснулся подбородком её затылка.

Но вскоре Эральдо, не желая оставаться в стороне, подскакал ближе и игриво усмехнулся:

— Эйрин, теперь пора пересесть ко мне! Я тоже хочу, чтобы ты ехала со мной.

Она вновь рассмеялась и пересела на белого коня Эральдо. Он обнял её, и они поскакали вместе, наслаждаясь ветром в волосах и свободой в душе.

— Мы должны быть осторожны, — напомнил Эридан, когда они мчались по тропе. — Это не просто прогулка: впереди нас ждут трудности.

— Я знаю, — ответила Эйрин, — но с вами я чувствую себя в безопасности. Я готова ко всему, что нас ждёт.

Вскоре Эридан снова пересадил её к себе, и она смеялась каждый раз, когда оба рыцаря, как дети, менялись ею, делая эту поездку ещё более запоминающейся. Их дружелюбные поддразнивания и шутки создавали атмосферу лёгкости, даже несмотря на надвигающуюся угрозу.

Каждый раз, когда она пересаживалась, Эйрин чувствовала, как её связь с обоими рыцарями крепнет. Она знала, что они готовы защищать её любой ценой, и это придавало ей сил. В их объятиях она ощущала не только безопасность, но и любовь, которая могла преодолеть любые преграды.

С каждым скачком они приближались к столице, и Эйрин была полна решимости сделать всё возможное, чтобы помочь своим любимым и защитить то, что им дорого.

Вечером, когда солнце скрылось за горизонтом, они остановились на ночлег в живописном месте на склоне холма, откуда открывался вид на бескрайние поля, залитые лунным светом.

Эридан развёл костёр, и пламя весело плясало, освещая их лица. Эйрин наблюдала за танцем огня, чувствуя, как её окутывает тепло, и с нетерпением ждала ужина. Они достали из своих сумок мясо, хлеб и сыр, которые взяли с собой в дорогу.

— Как вкусно! — облизнулась она, когда Эральдо нарезал хлеб и положил кусочек сыра рядом с жареным мясом.

— Всё для тебя, красавица, — игриво улыбнулся он, в его чёрных глазах плясали огненные отсветы. — Главное, чтобы ты была сыта и счастлива.

Ужин прошёл в дружеской атмосфере, наполненной смехом и разговорами. Рыцари делились историями о своих приключениях, о том, как они встретились на службе у короля и стали неразлучными друзьями, и Эйрин чувствовала, как её сердце наполняется теплом и радостью от их взаимной поддержки.

После ужина они устроились на траве, расстелив лежанки, и стали смотреть на ночное небо, усыпанное мириадами звёзд, и Эйрин испытывала щемящую ностальгию от того, каким далёким теперь был её прежний дом, но шутки и смех Эридана и Эральдо помогали ей заглушить печаль.

Убаюканная звуками потрескивающего костра и шёпотом трав на лёгком ветерке, Эйрин не заметила, как погрузилась в сладкую дрёму. Но вскоре сквозь сон до неё донеслись посмеивающиеся голоса рыцарей, в которых звучала игривость, и она невольно прислушалась.

— Боги, какая же она сладкая, — мечтательно произнёс Эральдо. — У меня в ушах стоят её стоны, когда она признавалась нам в любви.

— Да, она очень чувствительная, она явно наслаждается каждым мигом, проведённым с нами, — с лёгкой усмешкой сказал Эридан.

— А ты… любишь её? — спросил вдруг Эральдо.

Эридан ответил не сразу:

— Я всего лишь хотел немного развлечься, а сам привязался к ней, как мальчишка.

Эральдо тоже помолчал, потом задумчиво молвил:

— Я тоже чувствую, что между всеми нами есть что-то особенное. И я не хочу это терять.

— Хотел сделать её постельной игрушкой, — продолжил Эридан, — а теперь она сама играет мной, как куклой, так что я готов на всё ради того, чтобы удовлетворить её желания.

Эйрин, слушая их слова, испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, она была ошеломлена их откровениями о том, что они были намерены просто использовать её, но с другой, её сердце забилось быстрее от осознания того, что теперь их связывало нечто большее, чем просто физическое влечение.

Она открыла глаза и, приподнявшись на локтях, поглядела на рыцарей, сидящих у костра.

— Я всё слышала, — произнесла она тихо.

Мужчины, не ожидавшие её пробуждения, обернулись к ней с удивлением, их лица выражали смесь шока и смущения.

Эйрин села на лежанке и с укором посмотрела прямо в глаза Эридану, а потом Эральдо, и оба молча опустили взгляды.

— Вы думали обо мне, как о постельной игрушке, — холодно молвила она.

Эридан, всё ещё не поднимая взора, покачал головой:

— Мы не хотели, чтобы ты узнала. Это было… это было просто…

— Просто что? — горячо перебила его Эйрин. — Просто развлечение? Или просто способ хорошо провести время? Вы оба думали, что сможете управлять мной, но сами попались на эту удочку!

Рыцари обменялись взглядами, а потом наконец посмотрели на неё, и в их глазах читалось сожаление, смешанное с нежностью.

— Эйрин, послушай, — начал Эридан, — я не могу отрицать, что вначале хотел просто поиграть с тобой, но теперь я действительно к тебе привязался. И я хочу большего. Хочу тебя всю.

Эральдо добавил:

— Я тоже. Мы оба оказались в ловушке собственных желаний, и я готов признать, что ты стала для меня чем-то большим, нежели просто очередная женщина.

Эйрин, всё ещё ощущая тень обиды, в то же время чувствовала, как её сердце наполняется теплом и надеждой.

— Я готова простить вас, — твёрдо сказала она, — если вы пообещаете, что впредь будете честны со мной.

И в этот момент её собственная совесть шепнула ей укоризненно: «А разве ты всегда была честна с ними?»

Она встряхнула головой, словно надеялась избавиться от этой мысли, но воспоминания о Залкосе вновь всколыхнулись в её сознании.

Рыцари, переглянувшись, решительно закивали.

— Прости нас, — сказал Эридан, заглядывая ей в лицо виноватыми глазами.

— Обещаем, мы будем вести себя хорошо, — с лёгкой игривостью добавил Эральдо.

Её сердце забилось быстрее, когда Эридан подошёл к ней, осторожно уложил на мягкую лежанку и поднял её руки над головой, создавая особое напряжение.

Эральдо, сев рядом, начал нежно гладить её бёдра, и Эйрин закрыла глаза, позволяя своим чувствам захватить её целиком. Каждое прикосновение вызывало в ней волны нежности и желания.

— Мы будем любить тебя искренне, — пообещал Эридан, склонившись к ней и почти касаясь её лица.

— Мы будем дарить тебе только радость и наслаждение, — произнёс Эральдо со страстным придыханием.

Эйрин почувствовала, как к теплу костра, согревающему её кожу, примешивается распаляющийся внутренний жар. Она открыла глаза и встретила взгляд Эридана, в котором читались желание и забота. Эральдо, забравшись под подол платья, продолжал гладить её ноги, медленно поднимаясь всё выше и больше распаляя её пламя.

— Мы хотим, чтобы с нами ты чувствовала себя комфортно, — мягко сказал Эридан, одарив её нежным взором. — Если что-то не так, просто скажи.

Эйрин кивнула с улыбкой.

— Мы сделаем всё, что ты захочешь, — прошептал Эральдо, его рука застыла на её бедре, словно в ожидании разрешения двигаться дальше.

С её губ сорвался тихий вздох:

— Я… хочу вас.

Эти слова стали для них командой к действию.

Они быстро избавили её и себя от одежды, и Эральдо, раздвинув её ноги, пристроил между ними свою голову, а Эридан припал к её губам в жарком поцелуе.

Она застонала ему в губы, когда язык Эральдо принялся ласкать её самое чувствительное место, пока руки Эридана играли с её сосочками.

Оторвавшись от неё, светловолосый рыцарь склонился к её уху и прошептал:

— Если хочешь, можешь тоже меня поласкать…

Её щёки вспыхнули от смущения, а губы растянулись в счастливой улыбке, и, когда она кивнула, он приставил к ним свой орган, который она мгновенно приняла в себя.

Тихие стоны звучали в ночной тишине, смешиваясь с треском костра и шёпотом трав, создавая музыку страсти, которая распалялась с каждым мигом их близости.

— Хочешь так, как ты любишь больше всего? — заботливо осведомился Эридан, гладя её по голове, и она согласно промычала в ответ.

Он усадил её на себя, а Эральдо, приподняв её бёдра, вошёл сзади, и она чувствовала, как её переполняет счастье — счастье от того, что они вместе. Рыцари начали двигаться слаженно и ритмично, шепча ей слова любви и нежности, и когда она почувствовала, как волны наслаждения накатывают на неё всё сильнее, Эридан, притянув её ближе к себе, простонал ей на ухо:

— Милая, любимая Эйрин!

Эральдо, задыхаясь от ритма их страсти, выпалил:

— О да, красавица, я тоже тебя люблю.

Эйрин почувствовала, как теряет себя в этом блаженстве, когда мощная пульсация прокатилась по её телу, она забилась в судороге экстаза, крепко сжимая мышцы, и с её губ сорвалось признание:

— И я люблю вас… очень, очень люблю!

Когда Эйрин лежала, закатив глаза, переживая момент наивысшего счастья, её сознание вдруг пронзила чёрная вспышка: перед ней возник прекрасный образ Залкоса с глазами, полными полыхающей безумием тьмы, напомнившей ей о том, как она, забыв о долге жрицы Звёздного храма, была соблазнена им и изгнана из своего священного места.

Сердце Эйрин сжалось от боли, когда она вспомнила, как Залкос смеялся над её чувствами, презирая её любовь. Его шёпоты, полные нежности и одновременно насмешки, заполнили её разум. Она слышала его голос, который то ласкал, то издевался над ней, и это внутреннее противоречие разрывало её изнутри.

— Ты никогда не сможешь быть счастливой без меня, — шептал он, его голос звучал как сладкий яд. — Ты всегда будешь стремиться к тому, что недоступно, и это только подчёркивает твою слабость.

Распахнув глаза, Эйрин вздрогнула и судорожно вздохнула, напрягшись всем телом, пытаясь избавиться от его образа, но он не исчез, и в этот момент Эридан и Эральдо, заметив её состояние, нависли над ней, словно пытаясь разглядеть причины беспокойства на её лице.

— Эйрин? — с тревогой и заботой в голосе спросил Эридан. — Всё в порядке?

Она не могла ответить: в её сердце бушевала буря, и она была разорвана между настоящими чувствами к двум рыцарям и тёмным прошлым, которое никак не отпускало её.

— Эйрин, смотри на нас, — настойчиво сказал Эральдо. — Мы здесь, с тобой. Ты не одна.

Она попыталась сосредоточиться на их словах, но даже их присутствие не могло полностью вытеснить образ Залкоса, и на её глаза навернулись слёзы.

— Я… я не могу, — всхлипнула она. — Он не даёт мне покоя.

Образ Залкоса заполнил её сознание, и его голос звучал в её голове сладким шёпотом, манившим её к себе, напоминая о страсти, которую они когда-то разделили.

— Ты всегда будешь искать меня, даже когда рядом два рыцаря, готовых отдать тебе всё, — шептал он соблазнительно, но его губы кривились в жестокой насмешке. — Посмотри на себя. Ты стала всего лишь их постельной игрушкой, но ты всегда останешься моей.

Эйрин чувствовала, как её душа разрывается от боли. Она была словно парализованная, не в силах вырваться из этого внутреннего ада, в то время как Эридан и Эральдо погружали её в свои нежные объятия. Их руки, которые должны были приносить ей утешение, лишь усиливали её страдания, ведь она знала, что её сердце принадлежит другому.

— Не нужно печалиться, Эйрин, мы любим тебя, — успокаивающе говорил Эридан, приглаживая её волосы, но в её голове звучал ядовитый смех Залкоса, который перекрывал все слова рыцаря.

— Ты не заслуживаешь их любви, — смеялся Залкос. — Они никогда не поймут, что ты на самом деле — всего лишь тень, следующая за мной.

Эйрин хотела закричать, вырваться из этого кошмара, но вместо этого она лишь безмолвно страдала, чувствуя, как её тело реагирует на прикосновения рыцарей, в то время как её душа была охвачена тёмным хаосом.

— Ты ведь знаешь, что я всегда буду с тобой, — продолжал Залкос, и её сердце, разрываясь от противоречий, наполнялось одновременно и нежностью, и ужасом. — Ты не сможешь избавиться от меня.

В этот момент она ощутила, как рыцари снова поставили её на четвереньки и начали иметь спереди и сзади, словно пытаясь заполнить собой мучительную пустоту в её душе, но вместо счастья сейчас она чувствовала лишь одиночество и потерянность, и горькие слёзы катились по её щекам.

— Ты такая жалкая, — насмехался Залкос, — ты никогда не выберешься из своего унижения, и твоё место в грязи.

Но после всех издевательств он вдруг стал нежным, и, когда Эральдо, лежавший под ней, начал ласкать её лицо, ей казалось, что это сам бог Хаоса касается её кожи.

— Я люблю тебя, Эйрин, — шептал он голосом, полным соблазна, — вернись ко мне, и мы сможем быть вместе вечно. Признайся себе, что любишь только меня, даже когда твоим телом обладают другие. Я подарю тебе такое наслаждение, что ты забудешь обо всём, я буду защищать тебя и делать всё, чтобы ты была счастлива, моя маленькая, любимая девочка…

Её губы расплылись в мечтательной улыбке, и Эральдо припал к ним в страстном поцелуе, от которого по её телу пробежала сладостная дрожь. Стоны рыцарей ласкали её слух, а их руки ласкали её бедра и грудь, и она наконец выплыла из своего наваждения и вернулась к ним, зовущим её по имени.

— Эйрин, любимая Эйрин, — стонал Эридан, целуя её нежную кожу между лопатками, — будь с нами, только с нами.

— Мы любим тебя, родная, — шептал Эральдо, наполняя её лоно своим жарким огнём.

Очередной пик экстаза, очередная судорога удовольствия — и она сорвалась в бездну наслаждения, поглотившую все её страхи. Любовь к рыцарям осветила её разорванное между двумя мирами сердце яркой вспышкой, когда они зашептали ей на уши ласковые слова:

— Наша маленькая девочка, наша радость, мы сделаем всё, чтобы ты была счастлива, мы защитим тебя от любой тьмы.

— Наши сердца принадлежат тебе, милая.

— Мы любим тебя, красавица, как же мы любим тебя…

— Мы одержимы тобой, Эйрин.

— Ты — наше самое драгоценное сокровище, и мы будем беречь тебя. Всегда.

В преддверии войны Анархос, король Миркоса, собрал лордов в зале совета с чёрными шпалерами на стенах, где он восседал в чёрной мантии на чёрном троне, украшенном черепами, а перед троном был устроен чёрный алтарь в виде плоского круглого камня, словно ожидающего жертвенной крови. Ненависть полыхала в его безумных глазах, и мрачное предвкушение триумфа наполняло его сердце сладостным трепетом. В воздухе витал запах страха, и Анархос наслаждался каждой каплей этого аромата.

— Нам нужно провести древний ритуал, — окинув всех тяжёлым взглядом, молвил он. — Ритуал призыва Хаоса.

Лорды, охваченные нарастающей тревогой, начали переглядываться и шептаться.

— Это… это же чёрная магия, — с ужасом в голосе произнёс лорд Дамарис.

— Именно, — кивнул Анархос. — Она дарует богу Хаоса силу, и он поможет нам в бою.

— Но богу Хаоса поклоняются лишь безумцы, — покачал головой лорд Лаксар, — те, кто утратил свою человечность.

— Мы чтим Спироса, как и наши враги, — продолжил лорд Дамарис, его голос теперь звучал с большей решимостью, — он — справедливый и грозный бог Порядка, который мы установим в мире, в то время как в Милосе его считают мягкотелым покровителем слабости.

Спирос! Анархос заскрежетал зубами: даже здесь его заклятый враг его обошёл! Его бездонно-чёрные глаза сверкнули злобой, и он, встав с трона, медленно подошёл к алтарю.

— Вы не понимаете, — произнёс он, его голос был низким и зловещим, как шёпот самого ада. — Спирос лишил Залкоса силы и магии, но кровавое жертвоприношение способно вернуть его былое величие, и он даст нам мощь, чтобы сокрушить всех, кто посмеет встать у меня на пути.

Молодой Лорд Астам, набравшийся смелости, вскинул голову и встретил взгляд Анархоса.

— Как может даровать силу тот, кто сам её лишился? — усмехнулся он. — Зачем нам Залкос, когда мы можем испросить благословение Спироса, и он станет нашим покровителем в битве?

— Как ты смеешь поносить Залкоса, ничтожество? — закричал Анархис, плюясь ядом. — Только бог Хаоса способен повести нас в бой, и вместе с ним мы утопим мир в крови!

Его слова повисли грозным эхом в воцарившейся тишине, и только тогда он осознал, что выдал свою истинную сущность.

— Ты безумец, Анархос! — воскликнул лорд Ставрон, потрясая кулаками. — Ты служишь тьме, и мы не пойдём за тобой! Мы не хотим Хаоса, мы хотим лишь нового Порядка!

Анархос зарычал в гневе и поднял руки, и его стражники выскочили из теней с обнажёнными мечами в руках, готовые выполнить любой его приказ. Лорды начали паниковать, вскакивая со своих мест, но он не собирался останавливаться, чувствуя, как его ненависть растёт, подобно сокрушительному шторму.

— Я принесу вас в жертву, и Хаос вознаградит меня, — его голос прогремел, как предвестник смерти, и он наконец сбросил свою личину: — Я обрету силу, чтобы сокрушить Спироса и всех светлых богов. Я Залкос, и я верну себе магию, которая была у меня отнята!

С этими словами он выхватил кривой ритуальный кинжал, и его воины начали убивать лордов, заметавшихся по залу, как загнанные звери. Вопли ужаса наполнили помещение, а Залкос подошёл к лорду Астаму, парализованному страхом, и, схватив его за шиворот, с яростью швырнул на алтарь.

Кровь юноши заструилась по чёрному камню, и бог Хаоса ощущал, как с каждой каплей в нём пробуждается сила, как его тёмная магия начинает течь по венам.

Когда ритуал достиг своего апогея, Анархос, охваченный безумием, произнёс слова заклинания, и в этот момент тьма поглотила зал. Крики лордов смешивались с глухим гулом, когда Хаос обрушился на них, и мир вокруг начал трястись от могущества, которое они сами пробудили.

Смех Анархоса, полный триумфа, раздался в тишине, когда он почувствовал, как его сила возрастает, как он обретает абсолютную власть над Миркосом. Теперь он был не просто королём: он был богом, готовым разорвать цепи своего изгнания и погрузить мир в Хаос, которого он всегда жаждал. И в глубине души он знал: это лишь начало его пути к мести.

Приближаясь к столице, Эйрин с рыцарями остановились у дорожного святилища богов-близнецов Энеко и Тамины, чьи мраморные изваяния возвышались в окружении белых колонн, укрытых прозрачным куполом.

Эйрин возложила к их ногам букет полевых цветов, и, встав на колени, начала горячо молиться о прощении и милости, о том, чтобы они передали Спиросу её смиренную просьбу. Эридан и Эральдо встали рядом, положив руки ей на плечи, и она ощутила исходящее от них тепло и поддержку, как будто сами боги ответили на её призыв.

«Маленькая жрица, — раздался мягкий женский голос в её голове, полный доброты и заботы, — ты причинила Спиросу и нам много боли, но он не оставил тебя. Теперь ты должна быть храброй, чтобы встретить всё, что ждёт тебя на пути, и впредь оставаться верной своим обетам, и, может быть, Спирос смилуется над тобой».

«Спасибо, Тамина, — мысленно произнесла Эйрин, чувствуя, как слёзы благодарности наворачиваются на глаза, — я искренне раскаиваюсь. Но скажите мне, добрые боги, не гневаетесь ли вы на меня за то, что я… сплю с двумя мужчинами?»

«Не гневаемся, маленькая жрица, — ответила Тамина, её голос был как нежный ветер, окутывающий Эйрин. — Любовь — это сложное чувство, и мы, боги, понимаем, что сердца людей непросты. Важно, как ты относишься к своему выбору и что ты делаешь с этой любовью».

Эйрин почувствовала, как её сердце наполнилось надеждой. Она подняла голову, и её взгляд встретился с нежными каменными лицами близнецов. «Я хочу, чтобы моя любовь была чистой и искренней, — молвила она про себя. — Я не хочу причинять боль ни Эридану, ни Эральдо, но и не могу забыть Залкоса. Я запуталась».

Эридан, стоящий рядом, словно чувствуя её борьбу, наклонился к ней и поцеловал её в макушку. Она снова обратилась к богам: «Что мне делать? Как мне найти свой путь и восстановить свою связь со Спиросом?»

«Следуй зову своего сердца, — ответил Энеко, его слова звучали, как тихий шум утреннего прибоя. — Слушай, что говорит тебе душа. Ты должна принять свои чувства и научиться управлять ими, а не прятать их. Это и есть истинная сила».

«Будь честна с собой и с ними», — добавила Тамина. — Честность и открытость — это ключи к исцелению. Помни, что любовь может принимать разные формы, и каждый путь уникален. Ты должна найти свой собственный».

Эйрин кивнула, её сердце наполнилось светом, и её бремя немного облегчилось. Она поднялась на ноги и обернулась к Эридану и Эральдо, которые смотрели на неё с пониманием и глубокой заботой.

Собравшись с силами, они продолжили свой путь к столице, и Эйрин знала, что, несмотря на все испытания, её сердце будет открыто для любви и искренности, что бы ни ждало её на этом пути.

Когда они достигли Инемы, столичного города Милоса, их встретили весёлый гомон оживлённых площадей и ароматы корицы и мёда на мощёных улицах между белокаменными домами. Мерный цокот копыт по разноцветным камням придавал Эйрин смелости, ведь рядом были её защитники, готовые ради неё на всё.

Они подъехали к величественному дворцу из голубого хрусталя, сверкающему на солнце подобно самоцветам, и, поднявшись по мраморным ступеням, по длинному коридору, украшенному сияющими драгоценными камнями, вошли в просторный зал, ослепительный в своём великолепии. За круглым столом на стульях с высокими резными спинками сидели рыцари в белоснежных одеждах, их прекрасные светлые лица были обращены к вошедшим, и они встали, приветствуя их.

— Здравствуйте, благородные сэры, — учтиво поклонились Эридан и Эральдо, и Эйрин присела в почтительном реверансе.

С противоположной стороны от входа открылись золотые двери, и в зал вошёл юный король Маркус, его длинные светлые волосы, украшенные серебром, были собраны в хвост, а голубые глаза сияли мудростью и добротой.

Он окинул взглядом собравшихся и сел за стол, и все рыцари с Эриданом, Эральдо и Эйрин присоединились к нему. Её сердце трепетало от волнения и восхищения, когда взор короля задержался на ней, его удивительно красивое узкое лицо с высоким лбом было подобно изображению бога Фэйна, покровителя Власти, он улыбнулся ей уголками губ, от чего она смущённо потупилась, и её щёки зарделись.

— Я собрал вас здесь по печальному поводу, — глубоким голосом молвил Маркус, — безумный король Миркоса идёт на нас войной, и его чёрная армия уже прокатилась волной разрушения по окраинным деревням.

Эридан сжал кулаки, и желваки заиграли на его скулах.

— Мы не позволим ему победить! — горячо воскликнул Эральдо. — Мы защитим нашу страну от его сумасшествия!

Король Маркус кивнул, его голубые глаза загорелись решимостью.

— Ваши слова полны мужества, и я верю в вашу силу, благородные рыцари. Но для того чтобы одержать победу, нам нужно объединить усилия и подготовиться к предстоящей битве. У нас нет времени на колебания.

Эйрин, чувствуя напряжение в воздухе, решила вмешаться. Она подняла голову и, собравшись с духом, произнесла:

— Ваше величество, позвольте мне помочь. Я, как жрица Спироса, могу обратиться к богам за поддержкой. Возможно, они направят нас и дадут нам силу в это трудное время.

Маркус взглянул на неё с интересом.

— Слова жрицы имеют вес, и её связь с богами может стать решающим фактором. Но как ты намерена сделать это?

— Я могу провести ритуал в святилище, призвав их благословение и защиту для нашего народа, — ответила она, чувствуя прилив уверенности.

Король задумался и затем кивнул.

— Хорошо. Мы не можем позволить себе упустить ни одной возможности. Эридан, Эральдо, возьмите жрицу с собой в святилище. Подготовьте всё необходимое для ритуала.

Рыцари обменялись взглядами, полными решимости.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, ваше величество, — сказал Эридан.

— Мы клянёмся всеми богами, что остановим тьму! — пылко воскликнул Эральдо.

Когда они вышли из зала, Эйрин почувствовала, как её сердце колотится от волнения. Это был её шанс не только искупить свои грехи, но и помочь своему народу. На улице их встретила яркая атмосфера города: люди, занятые своими делами, радостно смеялись и обменивались новостями, но в воздухе витал тревожный настрой, и Эйрин знала, что вскоре всё может измениться.

Когда они достигли святилища — светлого прямоугольного здания с высокой колоннадой и прозрачным куполообразным потолком, напоминающим Звёздный храм, Эйрин остановилась на мгновение, чтобы собраться с мыслями. Внутри её встретили свет и тишина, она ощущала присутствие богов, и это наполняло её душу благоговейным трепетом.

Она подошла к круглому мраморному алтарю, который рыцари украсили ароматическими свечами и благоухающими цветами, и, упав перед ним на колени, вознесла искреннюю молитву:

— О великий Спирос, отец богов, повелитель Порядка! Направь наши судьбы по своей воле, даруй нам свою защиту, чтобы мы могли служить тебе в мире и спокойствии!

Но Спирос молчал, и её сердце сжалось от воспоминаний о том, как она предала своего бога. В тот момент, когда она позволила себе быть соблазнённой Залкосом, она знала, что нарушает священные обеты. Это было мгновение слабости, когда страсть и жажда свободы затмили её разум. Теперь, когда она стояла перед алтарём, её охватило чувство вины.

— Как он сможет услышать меня после того, что я сделала? — прошептала она в смятении.

Эридан и Эральдо, видя её внутреннюю борьбу, подошли ближе.

— Милая Эйрин, ты должна помнить, что даже предательство не лишает тебя возможности искупить свои ошибки, — сказал светловолосый рыцарь. — Спирос может понять человеческие слабости. Главное — это искренность твоего желания вернуть его благословение.

— Да, ты должна показать ему, что стремишься к искуплению, — добавил Эральдо. — Это твоя возможность восстановить связь с богом, которого ты когда-то оставила.

Эйрин глубоко вздохнула и, оглядев святилище, снова возвысила голос:

— О Спирос, я пришла к тебе с покаянным сердцем. Я предала тебя, позволив себе быть соблазнённой Залкосом, твоим врагом. Я осознаю всю глубину своего падения. Пожалуйста, прими моё покаяние и дай мне шанс восстановить нашу связь.

Она закрыла глаза и сосредоточилась, вызывая образы звёздного света, среди которого она когда-то обитала. У неё возникло чувство, что Спирос слушает её, и она продолжила:

— Я желаю защитить наш народ и сразиться с тёмными силами, которые угрожают ему. Я готова сделать всё возможное, чтобы вернуть твоё доверие.

В этот момент воздух вокруг неё стал плотнее, и она почувствовала, как легкий ветерок пронёсся по святилищу, словно ответ на её молитву. Эйрин открыла глаза и увидела, как свет начал собираться в яркий шар, который завис над алтарём.

— Спирос, я прошу тебя о помощи. Я готова сразиться не только с врагами, но и с собственными демонами, — произнесла она с твёрдостью в голосе.

Свет начал распространяться по святилищу, наполняя пространство своим тёплым сиянием, и Эйрин ощутила, как её наполняет энергия.

Она встала, полная решимости, и Эридан с Эральдо смотрели на неё с восхищением и гордостью. Она улыбнулась им, и рыцари обняли её, погружая в своё тепло, и они долго стояли так, пока свет мерцал вокруг них, благословляя их любовь и напутствуя их для встречи с предстоящими испытаниями, которых Эйрин уже не боялась, чувствуя, что с поддержкой богов и своих любимых она преодолеет любые преграды.

Ночь перед битвой Эйрин и рыцари провели за городом неподалёку от святилища в окружении тихого леса, наполненного журчанием ручейка, шёпотом ветра и ароматом диких трав. Светлячки танцевали среди ветвей, подобно кружащимся звёздам, и мириады светил, мерцающих в вышине над головой, смотрели на них с величавой благосклонностью.

Их тела сплетались в страстной близости, мерно раскачиваясь на мягкой лежанке, и Эйрин с колотящимся от восторга сердцем с наслаждением ощущала, как её любимые наполняют её своим огнём. Они двигались в едином ритме, и каждое прикосновение, каждый поцелуй сводили её с ума.

Она чутко отзывалась на их толчки, услаждая их слух сладкими стонами, её губы скользили по шее Эральдо, пока его руки блуждали по её груди, а Эридан, обхватив сзади её живот, ласкал её чувствительное местечко.

— Какое блаженство, — прошептал темноволосый рыцарь, закатив глаза от удовольствия, и его друг, задыхаясь от ускоряющегося темпа, с жаром подхватил:

— Она безумно сладкая… Настоящее чудо… Какое же это счастье — знать её, обладать ею, ублажать её…

Эйрин широко улыбалась, плавясь от их огня, становясь податливым жидким воском, позволяя им иметь её так, как они хотят, и они, меняясь местами, не прекращали ласкать её тело и согревать её душу нежными и страстными шёпотами.

Сладкий стон наивысшего наслаждения сорвался с её полуоткрытых губ, и Эридан, теперь лежавший под ней, притянул её к себе и впился в неё благодарным поцелуем. Она дрожала в экстазе, растворяясь в их объятиях, словно в океане блаженства, пока наконец они не покинули её тело, позволив ему безвольно упасть на грудь светловолосого рыцаря. Эральдо упал рядом и принялся нежно поглаживать её талию, заползая рукой под её живот, прижатый к его другу.

Эйрин рассмеялась от щекотки и переполнявшего её счастья, выплёскивающегося через край, когда они втроём без стеснения касались друг друга, став ближе, чем когда-либо, соединившись не только физически, но и на уровне душ и сердец. Она тихо вздыхала, наслаждаясь ароматом их тел, слушая шёпоты ночи, стараясь не думать о том, что ждёт их впереди, о том, что эта ночь может стать последней.

Словно в ответ на вкрадывающийся в её сознание страх, Эридан, погладив её по голове, прошептал:

— Не бойся, любимая. Мы всегда будем вместе, что бы ни случилось.

Эральдо добавил:

— Пусть тебя ничто не тревожит сейчас. Думай только о нас, о нашей любви… Мы будем любить тебя вечно, даже если…

Он не договорил: его мягкие губы коснулись её плеча, и она вздрогнула от этого прикосновения, позволяя себе поверить в то, что боги сохранят её любимых и после битвы они вновь будут наслаждаться друг другом, утопая в волнах страсти и нежности.

Утро выдалось хмурым: серые облака низко плыли над землёй, мелкий дождик накрапывал робкими слезами, словно провожая защитников Милоса в бой.

Оседлав своих коней, Эридан и Эральдо вместе с Эйрин выдвинулись на север и присоединились к другим светлым рыцарям, которые направлялись к своим отрядам, чтобы командовать ими.

Только сейчас она с ужасом узнала, что её любимым предстояло разделиться: у каждого был свой отряд, и их долгом было защищать солдат и вести их в битву.

Её губы скривились от горя, и беспомощные слёзы навернулись на глаза.

— Как же так? — прошептала она, сидя с Эральдо на его белом коне.

Он крепче обнял её талию и, положив голову ей на плечо, обречённо молвил:

— Ты выберешь Эридана, красавица?

Эйрин всхлипнула, осознавая, что он угадал её мысли:

— Почему, почему ты так решил? Ты думаешь, я люблю тебя меньше?

— С ним тебе будет спокойнее, — дрогнувшим голосом ответил он. — Эридан сможет тебя защитить, а я брошусь в омут сражения очертя голову. Это может быть опасно для тебя.

— А для тебя?! — воскликнула она, повернувшись к нему и поймав его рассеянный взгляд. — Ты подумал о нас, обо мне, о том, что мы будем делать, если… если с тобой что-нибудь случится?

Он мягко усмехнулся:

— Обещаю, я буду себя беречь. Для того, чтобы снова тебя увидеть, снова тебя почувствовать, окунуться в твою любовь… Я обещаю, красавица.

Эйрин почувствовала, как её сердце сжимается от боли и отчаяния, когда, пересев на гнедую лошадь к Эридану, смотрела на Эральдо, готового их покинуть. Его белый конь, как будто чувствуя тревогу своего всадника, нетерпеливо потряхивал головой, ожидая команды. Эйрин не могла отвести взгляд от прекрасного лица рыцаря: оно было полным решимости, но в то же время омрачено тенью той же печали, которую она испытывала.

Она не могла сдерживать свои чувства, и слёзы катились по её щекам, словно дождь, который не прекращался с самого рассвета.

— Эйрин, — с нежностью в голосе произнес Эридан у неё за спиной, — мы оба знаем, что Эральдо предстоит выполнить свой долг. Но ты всегда будешь в его сердце, даже когда он окажется далеко.

Когда темноволосый рыцарь наконец развернул своего коня и ускакал вместе со своим отрядом, Эйрин почувствовала, как часть её души уходит вместе с ним. Она смотрела, как он исчезает за горизонтом, и её сердце разрывалось от горя. Эридан обнял её, и она прижалась к нему, но даже его тепло не могло заглушить ту пустоту, которую оставил Эральдо.

Её слёзы текли горячими ручьями, и она закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что это расставание — лишь временное, но горечь утраты уже заполнила её душу.

Битва разразилась на севере, подобно буре, грянувшей с почерневшего неба. Земля дрожала от конского топота и лязга скрещивающихся мечей и копий, а воздух полнился запахами дождя и крови.

Эридан, оставивший Эйрин поодаль под сенью небольшого лесочка, сжимая меч в руке, чувствовал, как адреналин бурлит в его венах. Он знал, что за его спиной стоит не только долг, но и любовь к Эйрин, которая придавала ему сил. Он обернулся к своим товарищам, облачённым в белоснежные сюрко и серебряные доспехи, и, подняв оружие, воскликнул:

— За Спироса! За Милос! За свет!

Воины ответили ему единодушным криком и ринулись за ним в атаку на чёрную армию Миркоса, подползавшую к ним из-за горизонта грозовой тучей.

Когда два войска схлестнулись в сражении, отряд Эральдо был в первых рядах. Темноволосый рыцарь, сжимая копьё, бросился в самую гущу сражения. Он знал, что его действия будут определять не только исход битвы, но и будущее Эйрин. Он сражался с яростью, как будто каждая атака была направлена против самого Залкоса, который осмелился угрожать их миру.

Среди хаоса и криков Эйрин, оставшаяся вдали, наблюдала за сражением с замиранием сердца. Она понимала, что каждый удар меча, каждый крик боли — это не просто битва, а борьба за их любовь и будущее. Она молилась, чтобы Эридан и Эральдо вернулись живыми, чтобы оружие не выпало из их рук, но с каждой мучительно долгой минутой она чувствовала, как в ней закипает протест.

Она знала, что не может оставаться в стороне, когда её любимые рыцари сражаются с безумной армией Миркоса. В её сердце крепла решимость, и она осознавала, что пришло время использовать свою силу — боевую магию, которой Эридан её обучил. Но как ей добраться до места сражения?

Словно в ответ на её мысли, к ней подскакал вороной конь и, запрыгнув на него, она помчалась навстречу врагу.

Ворвавшись в ряды вражеских воинов подобно чёрному вихрю, Эйрин, уверенно держа поводья одной рукой, другую воздела над головой, и в её ладони начали загораться оранжевые искры.

— Я призываю силу огня! — крикнула она, чувствуя, как её переполняет мощная энергия.

Яркие огненные шары вырвались из её руки и, прокатившись по полю битвы, вонзились в ряды чёрной армии. Вражеские воины, охваченные пламенем, начали паниковать, а Эйрин, вдохновлённая своей магической силой, продолжала атаковать, разливая вокруг себя огненные волны.

Внезапно из рядов чёрной армии вырвался сам Залкос, и, хотя его магия, восстановленная после ритуала, была слаба, его безумие и страсть были сильнее любого заклинания. Смеясь, он бросился в бой, разрывая ряды светлых рыцарей, как будто это были тряпичные куклы.

Эридан, увидев его, почувствовал, как внутри него вспыхивает гнев. Он знал, что должен остановить Залкоса, прежде чем тот сможет причинить вред его людям. С решимостью в глазах он ринулся навстречу богу Хаоса.

Их мечи скрестились в смертельной схватке. Залкос был быстр и непредсказуем, его атаки были полны безумия, но Эридан не сдавался. Он сражался не только за себя, но и за Эйрин, за всех, кто верил в свет.

В этот момент с другой стороны отряд Эральдо пробивался сквозь вражеские ряды, сминая их своей яростной мощью. Пламя праведного гнева горело в глазах темноволосого рыцаря, и его копьё разило без пощады.

Увидев вдалеке своего друга, чья лошадь в испуге встала на дыбы и сбросила своего всадника под ноги чёрному коню Залкоса, Эральдо без раздумий ринулся к нему, на скаку отбивая вражеские удары, словно отмахиваясь от мух.

Залкос спрыгнул со своего коня и навис над распластавшимся на земле Эриданом, занеся свой меч для смертельного удара, но в бога Хаоса полетело копьё подоспевшего Эральдо.

Не оборачиваясь, Залкос перехватил древко и сломал его одной рукой, а другой вонзил меч в поверженного противника — но Эридан в последний миг ушёл из-под удара в перекате.

Эральдо, оставшийся без копья, выхватил кинжал и, спрыгнув на землю, бросился на бога Хаоса — в тот момент, когда над их головами прокатилась волна огня.

Все трое вскинули головы и увидели Эйрин, скакавшую в их сторону.

Губы Залкоса расплылись в хищной улыбке, когда он её узнал.

— Эйрин! Уходи! — в отчаянии крикнул Эридан, но его голос потонул в грохоте битвы.

— Эй-рин, — нараспев повторил бог Хаоса, медленно обходя противника, пока Эральдо подкрадывался к нему со спины.

— Ты… ты знаешь её?! — глаза Эридана расширились от изумления.

— Как не знать, — усмехнулся Залкос, — это сладкая маленькая жричка, которая мне отдалась.

— Не смей говорить о ней так! — воскликнул Эральдо, кинувшись на него, но бог Хаоса подпрыгнул в развороте и, выбив кинжал из руки рыцаря, нанёс ему тяжёлую рану, пробив доспех на животе.

— Эральдо, нет! — в ужасе завопил Эридан, но Залкос уже надвигался на него, лениво покачивая мечом.

— Я соблазнил её, — протянул бог Хаоса с ядовитой улыбкой, — и ей это понравилось.

Светловолосый рыцарь в ярости заскрежетал зубами:

— Ты разрушил её жизнь, но она больше не твоя! Ты никогда не сможешь ей завладеть!

Залкос тихо рассмеялся, его смех был подобен шёпоту зла.

— И что же ты сделаешь, рыцарь? Отдашь за неё свою жизнь? Я охотно её заберу, а потом возьму твою жричку — и буду брать её снова и снова, и она будет умолять меня продолжать.

Эридан почувствовал, как его сердце сжимается от гнева и боли. Слова Залкоса, пропитанные ядом, резали его, как острый меч. Он не мог позволить этому безумному богу Хаоса запугать его, не мог позволить ему унизить Эйрин. В его душе разгорелся огонь, и он знал, что сейчас — время действовать.

— Ты поплатишься за это! — воскликнул он, сжимая меч так сильно, что пальцы побелели.

Залкос усмехнулся, его глаза сверкали безумием. Он сделал шаг вперёд, и его меч сверкнул подобно молнии, разрывающей небо.

Эридан, не дожидаясь ответа, бросился в атаку. Он знал, что должен остановить Залкоса, прежде чем тот сможет причинить вред Эйрин и всем, кого он любил. Каждый удар был полон решимости, и он чувствовал, как его сила возрастает с каждым мгновением.

Тем временем Эйрин, собрав всю свою мощь, продолжала сражаться, и её огненные шары разрывали ряды врагов. В её ладонях снова зажглись оранжевые искры, и она бросила их в виде точечного снаряда в сторону чёрной фигуры, скрестившей меч с Эриданом.

И в этот момент враг обернулся к ней. Их взгляды встретились, и она узнала Залкоса.

Внутри у неё всё похолодело, и она, разжав поводья, пошатнулась и чуть не упала с коня.

Эридан, воспользовавшись заминкой, метнулся к Залкосу и точным ударом ранил его в плечо.

Бог Хаоса зарычал как зверь и обрушил свою ярость на рыцаря. Тот закрылся мечом в последний момент.

В это время Эральдо, несмотря на рану, встал на ноги и, стиснув зубы, снова бросился в бой. Схватив упавший меч одного из поверженных врагов, он направился к Залкосу со спины.

Эйрин, чувствуя, как к горлу подступает волна тошноты, а в глазах темнеет от захлестнувших её эмоций, прискакала к ним в тот момент, когда бог Хаоса отбивался разом от двух рыцарей, его меч чертил в воздухе круги с невероятной скоростью, и Эридан с Эральдо с трудом успевали уворачиваться.

Она воздела руку — но не посмела направить пламя в того, кто всё ещё жил в её сердце. И Залкос, должно быть, почувствовал её слабость.

Прочертив остриём смертоносный круг, он задел Эридана и Эральдо, которые упали на землю друг напротив друга, их белоснежные сюрко стремительно пропитывались кровью, и Эйрин, увидев это, закричала от ужаса, закрыв глаза руками. Воспользовавшись её смятением, Залкос вспрыгнул на её коня и, схватив её за талию, крепко прижал к себе.

Она ощутила, как её спину обжигает жар его тела, и попыталась вырваться, но его хватка была невероятно сильной.

— Боги, нет! — завопила Эйрин, глядя на неподвижные тела своих любимых, вокруг которых собирались лужицы крови.

Слёзы хлынули из её глаз, а сердце пронзила боль, острая, как ядовитый кинжал.

— Пожалуйста, умоляю, Спирос, нет! — рыдала Эйрин, содрогаясь в объятиях Залкоса, словно трепещущая птица, попавшая в железные тиски.

Бог Хаоса рассмеялся ей прямо на ухо:

— Спирос не слышит твоих молитв. Он оставил тебя, и теперь ты принадлежишь мне!

С этими словами он использовал свою магию, хоть и слабую, но способную сотворить заклинание перемещения. Крепче обняв Эйрин, он вызвал вихрь тёмной энергии, который окружил их и вмиг перенёс в его мрачный замок.

Пустой двор полнился зловещей тишиной, только что-то протяжно скрипело на ветру, и Эйрин ощутила, как ледяной пот стекает по её спине. Тело оказалось ей неподвластно, и Залкос, спрыгнув с вороного коня, легко подхватил её на руки и понёс в главную башню.

— О боги… — срывался отчаянный шёпот с её дрожащих губ, но её пленитель, нежно и жестоко прижимая её к себе, лишь смеялся в ответ:

— Теперь я — твой бог.

Она почувствовала, как её голова наливается тяжестью, а глаза застилает пелена тьмы, щупальца которой тянутся к её сердцу, переполненному отчаянием, и провалилась в бездонную пропасть ужаса и боли, в которой не было надежды — только беспросветный мрак и скрежещущий хохот демонов.

Бог Хаоса принёс свою нежную пленницу в комнату с зарешёченным высоким окном, освещённую чёрными свечами, источающими сладковатый аромат, смешанный с едва уловимым запахом тления, и уложил на широкую кровать, устланную тёмным шёлком и украшенную засохшими розами.

Эйрин, к которой он испытывал лишь презрение и ненависть за то, что она косвенно явилась причиной его изгнания, сегодня смогла его удивить, и это вызвало у него новый интерес и неожиданное влечение.

Её грудь мерно вздымалась в безрадостном сне, и Залкос не мог отвести от неё взгляда. Ему вдруг захотелось снова увидеть её обнажённой, почувствовать её нежную кожу под пальцами.

— О, Эйрин… — прошептал он, ощущая, как его сердце бьётся быстрее.

Он осторожно провёл рукой по её лицу, очертив его контур, а потом наклонился и с наслаждением вдохнул её аромат.

— Жричка моя…

Не в силах сдержаться, Залкос припал к её полуоткрытым губам, которые шептали имена павших рыцарей, и впился в них жадным поцелуем, проникая глубоко в её рот, упиваясь сладостью её уст.

— О, какая же ты сладкая… — произнёс он, расстёгивая её высокий воротник и целуя каждый сантиметр открывавшейся шеи.

Он добрался до ямочки между ключицами, и в этот момент её губы изогнулись в мечтательной улыбке и с них сорвался тихий вздох удовольствия.

Удовлетворённый тем, как её тело реагирует на него, Залкос продолжил расстёгивать её платье, но вдруг Эйрин распахнула глаза, и её лицо исказилось от страха.

— Тише, тише, девочка, — попытался он успокоить её, приложив палец к её губам.

В её глазах, блестевших от слёз, читалась отчаянная мольба, и он усмехнулся, представив, что это мольба о близости.

— Отпусти меня, — всхлипнула она, но Залкос, не обратив на это внимания, снова приник губами к её шее, чувствуя, как она дрожит от его прикосновений.

— Ты не можешь сопротивляться мне, — нежно и жестоко шептал он между поцелуями, — твои рыцари не смогли спасти тебя, они мертвы, и теперь ты одна, без поддержки, без надежды, и только я могу тебе помочь. Отдайся мне, и ты вновь обретёшь свободу…

Внезапно она с неожиданной силой оттолкнула его голову и вскочила на кровати.

Залкос уставился на неё с заинтригованной улыбкой.

— Свобода? Ты уже обещал мне свободу, а потом бросил! — воскликнула Эйрин.

Он улыбнулся шире и, сев рядом с ней, заглянул ей в лицо, её нежные губки слегка вздрагивали от обиды.

— Моя маленькая сладкая девочка, — соблазнительным голосом молвил он, — я лишь сделал тебя сильной. Я открыл тебе мир, в котором ты смогла сбросить оковы Порядка и стать той, кем тебе хотелось быть.

Эйрин, забыв себя, в бешенстве ударила его в грудь, по её лицу катились крупные слёзы.

— Ты не представляешь, через что я прошла! Ты думаешь, мне хотелось стать постельной игрушкой двух мужчин?!

Залкос заливисто рассмеялся:

— Не знаю, ты мне скажи.

Она потупилась, и её милые щёчки залил такой восхитительный румянец, что Залкосу захотелось немедленно их облизать, но он нашёл в себе силы сдержаться, чтобы продолжить беседу, которая всё больше его занимала.

— Скажи, с кем тебе понравилось больше: с ними или со мной? — с придыханием спросил он, склонившись к её лицу, его голос звучал как зловещая музыка, полная искушения и провокации.

Эйрин сникла ещё больше, её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий, и Залкос, чувствуя, как в нём разгорается пламя страсти, наклонился ближе и, приподняв её подбородок, посмотрел ей в глаза, в которых смешивались мука, страх и непередаваемое влечение, и это только подогревало его желание.

— Какая же ты… восхитительная, — он принялся слизывать солёные дорожки с её лица, ощущая, как на смену её плачу приходят судорожные вздохи.

Осушив её слёзы, он уложил её на кровать и принялся целовать её ключицы, с удовлетворением отмечая, что она больше не пытается сопротивляться и обмякает в его руках как кукла, потерявшая мастера.

— Ты не представляешь, как я скучал, — произнёс Залкос, упиваясь своей ложью и тем, что маленькая жричка в неё поверит, — когда ты исчезла, я почувствовал себя так, словно вырвали моё сердце… Я… поступил жестоко с тобой, но лишь потому, что был глуп и слеп. Позволь же мне искупить свою вину.

Её тело дрожало от его страсти, и он, расстёгивая пуговицы на её груди, продолжал нашёптывать соблазнительные слова, произнося её имя нараспев:

— Ты хочешь этого, сладкая Эй-рин. Ты хочешь быть со мной, познать истинное наслаждение, которое только я могу тебе подарить. Я буду любить тебя так, как никто другой, и ты не сможешь устоять перед моим притяжением.

Залкос обнял её, притягивая ближе, и почувствовал, как часто бьётся её сердце, и это было подобно пульсации звёзд, танцующих во мраке. Словно заворожённый, он приподнял подол её платья и провёл ладонью по её бёдрам, ощущая тепло её кожи под своими пальцами, от чего она вздрогнула и тихо застонала.

Этот звук свёл его с ума. Он яростно припал к её губам с такой жадностью, словно пытался её поглотить, и, не церемонясь, начал срывать с неё одежду.

Она затрепыхалась, и он, обрушившись сверху, прижал её к кровати своим мощным телом, с наслаждением ощущая, как его огромный орган, давно готовый к действию, упирается в её бедро и как она начинает отвечать на его ласки.

Он почувствовал её ладонь на своей спине, её тонкие пальчики, расчёсывающие его длинные волосы, и уткнулся в её шею, скользя по ней влажными губами.

— Да, моя дорогая, теперь мы будем вместе, и ничто нас не разлучит, — низким интимным голосом молвил он. — Ты принадлежишь мне, и ты это знаешь… и тебе это нравится.

Она томно вздохнула, когда его пальцы скользнули в её влажную щёлочку и нашли сокровенное местечко. Залкос, видя, что Эйрин поддалась его воле, почувствовал, как его сердце наполняется триумфом. Он с сожалением оторвался от неё, чтобы снять свои доспехи, которые сейчас так мешали, и покончить с её ненавистным платьем, разорванным им на лоскуты.

Он ощущал, как его тёмная аура окутывает её, лишая последней возможности противиться обоюдному влечению, и, когда они оба остались без одежды, он снова накрыл её своим телом и принялся ласкать. Его прикосновения были одновременно нежными и жестокими, как огонь, который согревает, но может и сжечь.

Эйрин закрыла глаза, её веки вздрагивали, словно она всё ещё боролась с чем-то внутри себя, и Залкос поспешил сломить эту последнюю преграду. Он начал входить в неё медленно, но верно, как ключ в замочную скважину, и простонал ей в губы:

— Теперь ты снова моя. Отныне и навсегда.

Сердце Эйрин разрывалось от противоречивых чувств. Она хотела бороться, но притяжение Залкоса было слишком сильным, и в его жарком огне она нашла ту искру страсти, которую давно искала. Она ощущала, как её тело отвечает на его зов, как его тёмная энергия проникает в каждую клеточку её существа.

— Нет… — прошептала она, когда его орган раскрыл её лепестки и протиснулся между ними, погружаясь всё глубже.

Он лишь усмехнулся и нежно провёл пальцами по её щеке, заставляя её сердце биться быстрее.

— Да-а-а, — протянул он, — как давно я этого ждал. Уверен, и ты ждала. Скажи, ведь ждала?

Эйрин почувствовала, как его слова проникают в её разум, разжигая огонь, который пожирал её изнутри. В этот момент она была разрываема между скорбью по своим рыцарям и любовью к Залкосу, которая была сладкой и мучительной одновременно.

Охваченная неукротимым пламенем, она сама потянулась к нему, и их губы встретились в горячем поцелуе, полном жгучей страсти и отчаяния, который заставил её забыть обо всём.

Залкос, начав плавно двигаться в ней, обнимал её, словно она была его трофеем и в то же время — его самой большой слабостью. Каждое его прикосновение вызывало в ней бурю эмоций, и она не могла устоять перед этим вихрем.

— Ты моя, Эйрин, — шептал он, его голос звучал как заклинание. — И я сделаю так, чтобы ты никогда не пожалела об этом.

Эйрин, потерянная в этом вихре чувств, ощущала, как её сердце разрывается от восторга и страдания. Теперь она понимала, что это не просто любовь — это была болезненная одержимость, которая могла поглотить её целиком.

Залкос, не сводя с неё пламенного взгляда, полного жажды и безумия, наклонился к ней, и их губы снова слились в поцелуе, который был одновременно сладким и горьким.

Одной рукой гладя её волосы, другой он приподнял её бёдра и ускорился, заставляя её двигаться навстречу, и она не могла противиться его желаниям.

— Я хочу, чтобы ты стонала моё имя. Чтобы ты говорила, как сильно любишь меня. Чтобы ты призналась мне и себе, что ты моя.

— Нет… — прошептала она дрожащим голосом. — Я… не могу… Это неправильно.

— Неправильно? — усмехнулся он. — Это неправильно, когда ты чувствуешь, как твое тело отвечает на меня? Когда ты жаждешь этого так же сильно, как и я?

Залкос продолжал двигаться в ней, его ритм становился всё быстрее и настойчивее. С довольной улыбкой он наслаждался её слабостью, как хищник, который поймал свою жертву, и в то же время его собственное сердце начинало биться быстрее от её ответной страсти.

С каждой секундой её внутренние барьеры рушились, и она понимала, что больше не может скрывать свои истинные чувства.

— Я… — задыхаясь, вымолвила она, — я люблю тебя, Залкос. Я хочу быть с тобой.

Его улыбка стала шире, он наклонился ближе, его губы коснулись её уха, когда он произнёс:

— Вот и прекрасно, моя сладкая Эйрин. Теперь ты принадлежишь мне. Стони моё имя. Позволь мне услышать, как ты любишь меня.

Эйрин, потерянная в этом вихре, не могла устоять. Она закричала его имя, и это было не просто признание, это было освобождение. Она чувствовала, как её сердце бьётся в унисон с его ритмом, как их души соединяются в этом безумном танце, и в этот момент она поняла, что её выбор сделан.

— Залкос! — кричала она, её голос был полон страсти и отчаяния. — Я твоя!

И в этот миг, когда он заглушил вопль её сердца своими жадными губами, она поняла, что это не просто игра — это была судьба, которая связала их навсегда.

Словно обезумев от её слов, он сорвался на бешеный темп, и она извивалась в его крепких руках, пока он с яростным рыком терзал её тело. Каждый его толчок был как удар молнии, и Эйрин чувствовала, как сгорает в пожаре его страсти. Она стонала, её голос становился всё громче, и в этот момент она поняла, что отдалась ему полностью.

— Стони моё имя! — настаивал он охрипшим от возбуждения голосом.

— За-а-алкос! — во весь голос протянула она, наполнив комнату своими криками, её тело дрожало от удовольствия. — Я люблю тебя!

С каждым её признанием его движения становились всё более дикими, и они оба терялись в этом вихре страсти, забывая обо всём, что было раньше. В этот момент друг у друга были только они вдвоём — два сердца, бьющиеся в унисон, два тела, соединённые в одном безумном танце.

Мощная вспышка электричества внизу живота прокатилась по её телу мириадами искр наслаждения, и Залкос, уперевшись в неё до предела, наполнил её схваченное судорогой лоно своим пульсирующим огнём.

Он обессиленно упал ей на грудь, уткнувшись в её шею и зарывшись пальцами в её волосы, и Эйрин ласково гладила его спину, испытывая подлинное блаженство, смешанное с щемящей нежностью, ощущая, как его мышцы расслабляются под её прикосновениями.

Её сердце наполнилось тихим счастьем, но в нём же поднималась и тревожное ожидание того, что он снова может отвергнуть её, как в прошлый раз. Она боялась спугнуть момент их нежности, но всё же не сдержалась и прошептала:

— Залкос, я не могу жить без тебя…

Он поднял голову и посмотрел на неё долгим взглядом, в котором вместо безумного чёрного пламени теперь царила тихая ночь.

— Эй-рин, — он пропел бархатистым голосом её имя и широко улыбнулся, — я тебя не отпущу.

Она тоже улыбнулась, и на её ресницах засверкали счастливые слёзы. Они снова прижались друг к другу, и это объятие стало символом их нового начала.

Лёжа на груди бога Хаоса и приходя в себя после безумного вихря страсти, Эйрин почувствовала, как её сердце сжалось от горького воспоминания: волны наслаждения схлынули, и она снова оказалась в жестокой реальности, где шла война и где…

…и где её рыцари погибли.

Слёзы счастья на её глазах сменились жгучими потоками боли, которые с новой силой заструились по её щекам, стекая на кожу Залкоса, который нежно расчёсывал пальцами её волосы.

— Что с тобой, моя маленькая сладкая девочка? — ласково прошептал он, прижимая к себе её тело, дрожащее в судороге беззвучных рыданий. — Что тебя так расстроило?

— Эридан и Эральдо… — тихо завыла она, кусая губы, чтобы не сорваться на крик: впрочем, на это у неё теперь не было сил.

Залкос приподнялся на локте и заглянул ей в глаза с неожиданной заботой.

— Твои друзья… твои любовники, — на удивление спокойным тоном произнёс он.

— Они… мертвы, — задыхаясь от слёз, вымолвила она.

Он отёр ладонью её лицо.

— Почему ты так думаешь?

От изумления Эйрин даже перестала плакать, только часто моргала мокрыми ресницами, глядя на Залкоса и не понимая, что за игру теперь он с ней затеял.

— Потому что я сама видела, как ты их убил, — обречённо прошептала она.

Бог Хаоса бережно обнял её дрожащее от горя тело, словно стараясь передать ей тепло и защиту.

— Я солгал тебе, когда сказал, что они мертвы, — мягко молвил он, — я лишь ранил их. Они сильные, и они должны выжить.

Эйрин, не веря его словам, отстранилась и покачала головой.

— Я же видела, как они упали, как их кровь пролилась на землю, — дрожащим голосом прошептала она, и слёзы вновь заструились по её щекам.

Залкос наклонился ближе, его ладонь нежно скользнула по её лицу, вытирая влажные дорожки, и она с трудом осознавала, что это тот самый бог Хаоса, который развязал эту войну, чтобы сокрушить светлых богов и утопить весь мир в крови. Каким же чудовищем нужно быть, чтобы сейчас так жестоко играть с ней в обманчивую доброту?

Но вместо отвращения к нему и к самой себе она испытывала другие чувства: желание довериться, позволить ему заставить её думать, что теперь всё действительно будет хорошо… «Глупое, наивное сердце! — злилась она на себя. — Как ты можешь отдаваться ему, если он — причина всех этих страданий? Почему, почему тебя так тянет к нему после всего, что он натворил?!»

Залкос притянул её ближе и снова уложил её голову себе на грудь, и Эйрин не нашла в себе сил и желания отстраниться, хотя именно это было бы самым правильным. Вместо этого она позволила ему гладить её, касаться её обнажённой кожи горячими пальцами, одновременно будоражащими и успокаивающими. «Почему, почему ты разрешаешь ему так с собой поступать?» — терзалась она, пока они молча лежали в тишине, полнящейся невысказанными вопросами и недоумением.

«О Залкос, если бы я могла прочитать твоё сердце, — думалось ей, — если бы я могла заставить тебя понять, сколько боли ты всем причинил. Если бы я только знала, что на самом деле творится в твоей душе. Ты — загадка для меня, Залкос, причина всех моих бед и мой магнит. Я люблю тебя, Залкос, я правда тебя люблю, но я не могу забыть о том, что ты сделал…»

— Они живы, — бог Хаоса первым прервал тягостное молчание, его голос звучал спокойно и уверенно. — Поверь мне, Эйрин, они живы. Я… этого не хотел. Я не хотел, чтобы ты страдала.

Она вздрогнула от этого неожиданного признания, но он крепче прижал к себе её голову.

— Я сделаю всё, чтобы искупить свою вину, — продолжил он.

Тут она уже не могла сдержаться: это звучало слишком хорошо, чтобы быть похоже на правду!

— Я не верю тебе, — ровным бесцветным голосом сказала она. — Больше не верю ни одному твоему слову. Ты хотел обладать мною, и ты своего добился. Но я для тебя ничего не значу. Ты сам говорил, что я лишь одна из многих, кто попался на твой крючок.

Рука Залкоса на её голове потяжелела, из его груди вырвался долгий тяжёлый вздох.

— Что мне сделать, чтобы ты меня простила? — тихо спросил он.

Она сильнее прижалась к нему, уткнувшись лицом ему в грудь, её лёгкие наполнились его ароматом, а губы коснулись его кожи.

— Моя нежная девочка, что мне сделать? — настойчивее повторил он свой вопрос.

«Это слишком, слишком, слишком даже для тебя, — подумала она отрешённо, хотя должна была бы злиться. — Ты не можешь измениться, такова твоя природа!»

Но вместо обиды и гнева в её сердце зажглась призрачная искорка глупой надежды, наивной в своём отчаянии, и она прошептала:

— Верни их мне. И покончи с войной.

Залкос, ощущая тепло тела Эйрин, прижатого к нему, почувствовал, как его сердце, закованное в холодный металл хаоса, вдруг сжалось. Он всегда был богом разрушения, не знавшим ни жалости, ни сострадания. Но в этот момент, когда маленькая жричка шептала о своих потерях, его внутренний мир начал трещать по швам. Она была не просто очередной жертвой его капризов: она залезла ему под кожу, стала частичкой его сущности — частичкой, которую он не мог игнорировать.

«Верни их мне. И покончи с войной», — её слова звучали как приговор, и он почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Он всегда считал, что хаос и разрушение — его стихия, но теперь, глядя на Эйрин, он впервые начал осознавать, какие страдания и горечь принесли его действия.

«Что же ты сделала со мной, маленькая жричка? — думал он, удивляясь тому, что больше не испытывает ненависти, которая была его природой. — Я мог бы растерзать твоё тело на кровавые ошмётки и поглотить твою душу для вечных мучений, а вместо этого умоляю тебя о прощении. Я хотел поиграть с тобой, насладиться твоими страданиями, а теперь они приносят мне… боль? Я чувствую… боль? Я… чувствую?! Что изменилось после того, как я снова тобой овладел? Неужели что-то могло измениться?»

Залкос снова тяжело вздохнул, его мысли в недоумении метались между Эйрин и этой новой неожиданной гранью своей души, которая, как ему всегда казалось, была соткана из ярости и презрения.

«Я — бог Хаоса, — напоминал он себе, — я должен быть сильным! Я должен быть безжалостным!» Но в его душе, где прежде царила тьма, начали пробуждаться новые эмоции. Каждый раз, когда он смотрел в её глаза, его сердце сжималось от боли и нежности, которые он никогда не знал. Он чувствовал, как нарастает желание защитить её, а не разрушать.

«Почему ты так важна для меня?» — этот вопрос терзал его сознание, он пытался найти ответ, но вместо этого лишь погружался в ещё большую бездну сомнений. Он, бог Хаоса, который всегда играл с судьбами, теперь сам оказался в ловушке её любви и нежности. Он не мог понять, как эта маленькая жричка, с её хрупкой душой и светом надежды, смогла пробудить в нём то, что он всегда считал мёртвым: чувства, погребённые под слоями хаоса и ненависти.

Он вспомнил, как наслаждался её слабостью, играл с её эмоциями, но теперь, когда она была рядом, он ощущал, что это наслаждение стало для него ядом. Он питался болью и страданиями, но сейчас, когда Эйрин была рядом, его привычный мир начал рушиться. Она словно луч света пробивалась сквозь его тьму, заставляя его задуматься о том, что такое настоящая жизнь.

— Эй-рин… — ему так нравилось перекатывать её имя на языке, наслаждаясь его напевным звучанием, что даже в этот запутанный миг он не смог сдержаться.

Она приподнялась и посмотрела ему в глаза с такой доверчивой уязвимостью, которая всегда вызывала у него презрение и насмешку, но сейчас он почувствовал, как её взгляд проникает в самую глубину его души.

— Эйрин, — уже серьёзнее повторил он, — я не могу. Я не могу отменить то, что произошло, но…

«Что — но?! — разозлился он сам на себя. — Прекратить войну? Ради неё? Свернуть с пути, когда был так близко к цели? Это смешно. И всё же…»

— Эйрин, ты не понимаешь, — Залкос решил попробовать оправдаться, — боги изгнали меня, заперли в смертном теле и лишили магии, и я поклялся отомстить.

Её глаза наполнились пониманием и состраданием. Она не отстранилась, не испугалась: напротив, она нежно погладила и поцеловала его грудь, и это прикосновение стало для него спасительным маяком в бурном море его эмоций.

— Эйрин, — произнёс он тихим голосом, дрогнувшим от внутренней борьбы. — Я не знаю, что со мной происходит. Я всегда считал, что могу контролировать всё, что меня окружает. Но теперь… теперь я чувствую, что теряю контроль.

Залкос закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. В его мире не было места слабости, но теперь он ощущал, как эти новые чувства проникают в каждую клеточку его сущности. Он больше не хотел быть богом разрушения, который сеет хаос и страдания. Он хотел быть чем-то большим… но чем?

— Я поклялся отомстить, но теперь… — он замялся, чувствуя, как его слова теряются в хаосе мыслей. — Теперь я не знаю, как это сделать. Я не знаю, как вернуть то, что потерял, и не разрушить всё вокруг.

Он говорил искренне, но в глубине души понимал, что его природа, его сущность, всегда будут тянуть его обратно в бездну Хаоса. Он был создан для разрушения, и даже если бы он захотел изменить свою судьбу, это было бы невозможно. Или…

— Твоя нежность, твоя любовь… — продолжил он, с трудом подбирая слова. — Ты… что-то сделала со мной, и это… меня пугает.

Эйрин снова заглянула ему в лицо, словно ища правду в его глазах, и произнесла тихо, но с решимостью:

— Ты можешь всё изменить, Залкос. Ты можешь выбрать другой путь.

И тут его сознание пронзила столь яркая мысль, что он вздрогнул и зажмурился: что, если Спирос изгнал его в Нижний мир именно для этого? Но воспоминание о боге Порядка наполнило его сердце знакомой яростью, и он с рыком непроизвольно сжал плечо Эйрин так, что она вскрикнула от боли.

— Прости… — он тут же разжал хватку, сам не заметив, как это слово сорвалось с его губ.

И она, погладив его по голове, тихо ответила:

— Я не злюсь… я никогда не могла на тебя по-настоящему злиться, даже если бы и хотела. Я люблю тебя, Залкос, и этого ничто не изменит. И, если ты хочешь всё исправить, ты будешь не один.

— Но как, как мне это сделать? — с отчаянием в голосе спросил он.

Губы Эйрин дрогнули, но она ответила не сразу, словно не решалась сказать то, что вертелось у неё на языке.

— Начни с себя, — прошептала она. — Ты должен понять, что значит быть человеком, что значит испытывать боль и страдание. Ты должен научиться чувствовать.

Боль, страдание… Он никогда не задумывался над тем, что может не только упиваться чужими, но и испытывать их сам. Даже когда светлый рыцарь ранил его, он ощутил лишь прилив ненависти, а сейчас…

Рыцарь ранил его в плечо! Только теперь он вспомнил об этом и поглядел на свою руку, но с изумлением увидел, что от раны не осталось и следа. Это была магия, не иначе, только как такое могло произойти, если его собственные силы теперь были ничтожными и он потратил их все на заклинание перемещения?

— Ты… исцелила меня? — с неожиданной строгостью спросил Залкос.

Эйрин растерянно похлопала глазами.

— Я ничего не делала, — с недоумением призналась она.

Тогда… он сам каким-то образом это сделал? Его защитная аура вернулась?

— Подожди, — сказал он, вставая с кровати, решив проверить одну догадку, и, воздев руку и сосредоточив в ней свою силу, потрясённо уставился на магический огненный шар, появившийся в его ладони.

Она… наделила его магией!

— Ты… ты сделала это, — потрясённо прошептал Залкос. — Ты вернула мне мою магию!

Может, это произошло потому, что он впитал энергию её души во время того, как они… как она отдавала ему саму себя…

Всё ещё не в силах поверить, он начал создавать другие чары: комната наполнилась ползущим мраком, но теперь… теперь в нём сияли звёзды!

— Это… невозможно! — воскликнул он и вновь поглядел на Эйрин: она сидела, обхватив колени руками, смотрела на него зачарованным взглядом, полным обожания, и… и улыбалась.

«Она действительно меня исцелила».

Залкос сел рядом с ней и нежно обнял, а она положила голову ему на плечо, и в этом жесте было столько доверия, что его ледяное сердце начало согреваться.

Залкос продолжал сжимать Эйрин в своих объятиях, и она наслаждалась его теплом, его неожиданной нежностью, чувствуя, что в нём что-то начинает меняться.

— Ты права, — тихо сказал он после долгого молчания. — Я должен покончить с войной…

— Залкос… — потрясённо прошептала она, подняв голову и встретив его взгляд, в его глазах загорелось чёрное пламя решимости.

— …и вернуть твоих рыцарей, — продолжил он и добавил ещё тише: — Я не хочу, чтобы ты страдала.

Она изумлённо покачала головой, не веря своим ушам, и он прошептал:

— Я… я готов сделать всё, чтобы увидеть тебя счастливой.

Залкос, с помощью восстановленной магии создав из клубящейся тьмы длинную чёрную мантию, сотворил для Эйрин платье вместо того, что он разорвал. Теперь прекрасное белоснежное одеяние, переливающееся на свету, мягко струилось по её хрупкой фигуре, и он улыбнулся уголками рта, явно удовлетворённый своим творением.

Его силу больше ничто не сдерживало, и он использовал заклинание перемещения, чтобы попасть в то же место, откуда он забрал Эйрин и где она в последний раз видела своих любимых, распластанных на земле.

Они оказались на поле минувшей битвы, где недавно раздавались крики и звуки сражения, а теперь царила гнетущая тишина. Вокруг них простирался опустошённый ландшафт, усеянный обломками оружия и доспехов, и ветер шевелил траву, словно шептал о потерянных жизнях.

Эйрин беспомощно прижалась к Залкосу, когда они оглядывали это злополучное место. Её сердце сжималось от страха и горечи, но всё же в нем теплилась призрачная искорка надежды на чудо.

— Где они? — прошептала она дрожащим голосом. — Где Эридан и Эральдо?

Залкос, словно чувствуя её тревогу, сжал её плечо, рыская чёрными глазами по пустому полю.

— Я не знаю, — произнёс он упавшим голосом.

Эйрин закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, вспомнить, как они сражались вместе, как Эридан и Эральдо защищали её, рискуя своими жизнями. Она ощущала, как слёзы подступают к глазам, и Залкос, видя это, крепче её обнял.

— Они живы, — решительно сказал он. — Я чувствую энергию, оставшуюся от битвы. Теперь, когда у меня есть магия, я могу попробовать отследить их души.

Лицо Эйрин просияло, и она несмело улыбнулась.

Залкос поднял руки и закрыл глаза, и вокруг него закружились тёмные искры, словно звёзды, упавшие с небес.

— Я вижу их, — уверенно произнёс он через несколько минут сосредоточенного молчания. — Но они не здесь. Их души… они находятся в другом месте.

Эйрин почувствовала, как её сердце вздрогнуло и забилось быстрее.

— Где? Где они?

— В месте, где пересекаются тьма и свет, жизнь и смерть, — ответил Залкос. — Мы должны спешить, пока они не ушли за грань.

Он взял её за руку и, используя свою магию, снова переместил их в другое место, оставив поле битвы, полное горечи воспоминаний.

И каково же было её удивление, когда они оказались перед дворцом из голубого хрусталя, окружённые растерянными стражами в серебряных доспехах, которые, стоило им их увидеть, выхватили свои мечи и направили на них!

Эйрин в испуге подняла руки.

— Мы… пришли с миром, — пролепетала она, глядя на Залкоса в поисках его поддержки.

Он вмиг посуровел, его глаза запылали знакомым огнём ненависти, а губы изогнулись в насмешливой ухмылке. Скрестив руки, он хмыкнул и обвёл стражей долгим тяжёлым взглядом с презрительным прищуром.

— Это Анархос! — воскликнул один из воинов, и остальные, перешёптываясь, дружно закивали.

— Теперь ты не уйдёшь!

— Смерть ему! — послышались крики.

— Смерть? — усмехнулся он. — Я — Залкос, бог Хаоса, и я могу раздавить вас одним мизинцем.

Эйрин, охваченная паникой, почувствовала, как её заколотило крупной дрожью. Дрожащим голосом она тихо молвила:

— Залкос, не надо… Хватит смертей.

Он стиснул зубы и продолжил давить противников яростным взором, не глядя на неё. Обнадёженная тем, что он не кинулся тут же рвать их на части, она сказала уже громче:

— Мы пришли с миром. Я — Эйрин, жрица Спироса, и я ищу своих друзей: рыцарей Эридана и Эральдо.

Стражи переглянулись, и один из них, высокий и светловолосый, сжимая меч, шагнул к ней.

— Друзей? — холодно усмехнулся он. — Тогда почему ты с ним?

Залкос яростно зарычал: было очевидно, что он держится из последних сил. Держится ради неё. И она была за это ему безгранично благодарна.

— Он — тоже друг, — выпрямив спину, Эйрин посмотрела стражу прямо в глаза. — Он изменился.

Среди воинов раздались ехидные смешки, которые скоро перешли в откровенный хохот. И тут Залкос, раздувая ноздри, наконец воздел руку, готовясь к смертоносному заклинанию, и Эйрин, зная, что за этим последуют, бросилась на него и вцепилась ему в предплечье.

— Умоляю, нет! — закричала она в отчаянии.

Он небрежно стряхнул её, как букашку, но она не собиралась сдаваться.

— Залкос, умоляю, посмотри на меня! — вновь схватив его за руку, воскликнула Эйрин. — Прошу, ты ведь хотел измениться!

Словно под заклятьем, он медленно повернул голову и опустил на неё пристальный взгляд, в его глазах полыхала безумная тьма.

— Залкос… — прошептала она, одновременно напуганная и зачарованная этим зрелищем, его гипнотическим притяжением. — Залкос… ты прекрасен. Не дай ненависти тебя поглотить.

Бог Хаоса смотрел на неё, не шевелясь, словно окаменевший, и чёрное пламя в его глазах начало утихать. Его взгляд стал более осмысленным, и в нем читалась отчаянная внутренняя борьба.

Эйрин, не отводя взора, шагнула ближе, её сердце колотилось в груди. Забыв обо всём, что их окружало, она протянула руку и погладила его по щеке, ощущая тепло его кожи.

— Ты можешь быть другим, — с надеждой прошептала она. — Я верю в тебя.

Залкос, будто околдованный, опустил руку, в которой уже начал собираться сгусток смертоносной тьмы, и произнёс сдавленным от эмоций голосом:

— Ты не понимаешь, что я могу сделать с ними…

— Я знаю, — перебила она, возвысив голос. — Но я не хочу, чтобы ты стал тем, кого я боюсь. Я хочу, чтобы ты был тем, кто может любить.

И в этот момент Залкос, побеждённый её любовью, наклонился и поцеловал её. Это был поцелуй, полный страсти и горячей нежности, который заставил её забыть о тех, кто стоял вокруг них с мечами в руках.

Когда они отстранились, Эйрин оглядела стражей: сбитые с толку, они недоумённо перешёптывались, очевидно, не в силах поверить, что бог Хаоса, олицетворение разрушения, мог испытывать такие чувства.

Не сдерживаясь, она снова притянула его к себе, обвив руками его шею, и нашла его губы, шепча между поцелуями:

— Не убивай их. Дай им шанс. Вместе мы сможем изменить всё.

Когда Залкос оторвался от её губ, его дыхание было тяжелым, а глаза полны смятения.

— Ты действительно веришь в это? — спросил он с сомнением в голосе.

— Да, — уверенно сказала она. — Я верю в тебя. Ты уже изменился, просто посмотри на себя.

Он обернулся к стражам и произнёс:

— Я не буду вас убивать. Я выбираю жизнь и любовь. Я… хочу мира, а не войны.

Воины замерли, не опуская мечей, в их глазах читалось недоверие. И в этот момент светловолосый страж воздел руку и произнёс заклинание: Эйрин и Залкоса окутало фиолетовое свечение, и в следующий миг она почувствовала, что её тело оплетено магическими путами.

— Взять их! — скомандовал страж.

Залкос зарычал, стараясь разорвать оковы, но его смертное тело было неспособно с этим справиться.

— Держись… держись, любимый… Всё будет хорошо, — Эйрин хотела успокоить его и себя, но её голос дрожал.

— В темницу их! — крикнул страж, творя новые чары, и она ощутила вокруг себя сладковато пахнущую сонную ауру.

— Нет… — прошептала она, теряя сознание, и в последний миг успела перехватить угасающий взгляд Залкоса, полыхающий неподдельным безумием.

Первое, что почувствовала Эйрин, — холод. Жуткий холод, пробирающий до костей. Открыв глаза, не сразу привыкшие к темноте, и оглядевшись, она увидела, что сидит в зарешёченном помещении на полу, привалившись спиной к высокой стене с грубой каменной кладкой. За железными прутьями виднелась узкая лестница, ведущая наверх, тускло освещённая отсветами далёких факелов.

Подняв дрожащие руки, она попыталась создать чары тепла и света, но в её ладонях не вспыхнула даже малейшая искра: у неё на запястьях мерцали фиолетовые магические оковы.

— Залкос! — прошептала она трясущимися от холода и страха губами. — Ты здесь?

Из темноты послышался глухой мрачный голос:

— Да, Эйрин.

Приглядевшись, она различила его силуэт: он тоже сидел на полу у дальней стены, на его руках мерцали магические браслеты, а лицо, спрятанное в тенях, озаряли глаза, казавшиеся непомерно огромными: два чёрных колодца, из которых струилась живая тьма — темнее, чем окружающий мрак.

От этого жуткого зрелища у неё перехватило дыхание: как же он, должно быть, зол!

— Залкос, прости… — робко выдавила она сквозь хватку ужаса, сжавшую горло. — Это всё из-за меня…

Её слова повисли в гнетущей тишине, и она сжалась всем телом, когда увидела, как он тяжело поднялся и шагнул в её сторону.

«Боги, мне конец», — пронеслась в голове паническая мысль, а на глазах выступили слёзы отчаяния, и она попятилась к решётке.

Уперевшись спиной в холодные прутья, она зажмурилась, не в силах смотреть, как он медленно, но неумолимо приближается, как дикий зверь, запертый в клетке со своей жертвой, имеющий над ней полную власть — и время, чтобы не торопиться.

Её опалил жар — жар нависшего над ней тела, и огненная волна прокатилась по коже, когда он невесомым касанием дотронулся до её щеки.

— Эй-рин, — вкрадчивым шёпотом протянул он. — Эйрин, посмотри на меня.

— Залкос, я не хотела… — беспомощно вымолвила она, зажмурившись ещё сильнее.

— Посмотри на меня, — настойчивее повторил он и, крепко сжав её подбородок, провёл большим пальцем по её губам.

Она набралась смелости и открыла глаза: её взгляд встретился с этой жуткой полыхающей тьмой, сочащейся из его глазниц, пугающей и манящей одновременно, и она почувствовала, как сердце пропустило удар, а потом пустилось в бешеную скачку, когда он вплотную приблизил к ней своё лицо.

Огненный жар его дыхания опалил её кожу, и в следующий миг по её телу пробежала судорожная волна, когда его горячий язык лизнул её щёку.

— Очень сладкая, — страстно прошептал он ей на ухо, и от этого будоражащего звука по её спине пробежали волнительные мурашки.

Обвив руками её талию, он притянул её к себе вплотную, и она ощутила силу его желания в прижавшемся к ней теле. Снова взяв её за подбородок, он приподнял её голову и коснулся губами её губ с такой неожиданной нежностью, что у неё защемило сердце.

Эйрин тихо простонала, и тут Залкос уже не мог сдержаться. Он яростно вторгся языком в её рот, жарко и властно наполняя его своей безудержной страстью, от которой у неё затряслись колени, и она бы упала, если бы не его сильные руки, крепко вцепившиеся в её бедра. Он приподнял её над полом, вдавив спиной в решётку с дикой силой, что лишь добавило остроты её ощущениям, и она сдавленно замычала от боли, желая лишь одного: чтобы он не останавливался.

Заметив, что ей неприятно, Залкос ослабил нажим и, отстранив её от прутьев, заскользил ладонью по её спине, успокаивая и возбуждая одновременно. Дрожащими руками она нашла воротник его мантии и, не думая ни о чём, кроме этого момента, начала расстёгивать пуговицы, касаясь горячей кожи.

Залкос перехватил её запястья и, оторвавшись от её губ, горячо прошептал:

— Больше не боишься меня?

— Нет, — страстно выдохнула она.

Он снова обнял её и прижал к своей груди и, нежно поглаживая по голове, молвил успокаивающимся голосом:

— Тогда выслушай меня. Мы оказались в темнице из-за…

— Залкос, я знаю, я так виновата! — воскликнула Эйрин.

— Т-с-с, не перебивай, — он закрыл её рот своей широкой ладонью. — Мы оказались в темнице из-за того, что они не поверили нам. Не поверили, что я мог измениться. И я должен был это предвидеть. Я — бог разрушения. Как я мог ожидать, что они примут меня с распростёртыми объятиями?

Эйрин замычала в его руку, и, когда он разжал её рот и принялся ласкать её лицо, сказала с неожиданной решимостью в голосе:

— Они не смогут держать нас здесь вечно. Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, любимый, мы выберемся отсюда.

Залкос мягко усмехнулся.

— Я не сомневаюсь в этом, — сказал он, но его голос друг изменился и стал отчуждённым и мрачным, когда он продолжил: — Быть в этих оковах невыносимо! Я не могу даже переместить нас в безопасное место! Не могу даже отследить души твоих… твоих друзей.

Сердце Эйрин наполнилось тревогой.

— Ты говорил, что они находятся в месте, где встречаются свет и тьма. Почему же тогда мы переместились ко дворцу? — спросила она, пытаясь собраться с мыслями и не думать о худшем.

— Вероятно потому, что их тела ещё здесь, — серьёзно ответил Залкос. — После битвы их должны были доставить к лучшим лекарям — королевским лекарям, очевидно. Но их души — на грани миров, где время идёт своим ходом.

— Своим ходом? — не поняла Эйрин.

— Да, — вздохнул Залкос. — Я… не знаю, как это объяснить. Оно не соотносится со временем в Нижнем мире, но, раз они сразу не ушли за грань, это даёт нам надежду.

Его слова немного успокоили её, хотя тревога не исчезала и, словно чувствуя это, он принялся разминать её напряжённые плечи, наполняя её тело новым жаром своих прикосновений. Когда её мышцы достаточно расслабились, его руки опустились к её бёдрам и легонько сжали ягодицы, заставив её сердце биться быстрее.

— Пока мы всё равно здесь ждём… — с придыханием молвил Залкос. — Мы могли бы… скрасить время нашего заточения.

— Что ты имеешь в виду? — с лёгкой улыбкой спросила Эйрин.

— А ты не знаешь? — усмехнулся он. — Хорошо, я тебе покажу.

С этими словами он развернул её спиной к стене и набросился на неё с голодным поцелуем, требовательным и властным, который становился до безумия ожесточённым, но, когда она едва не задохнулась от накатившей волны возбуждения, смешанного с паникой, он перешёл в лёгкий чувственный танец губ. Резкие перепады между яростью и нежностью создавали в ней настоящую бурю чувств, словно всё её существо было объято хаосом, и она начала тихонько постанывать, ощущая, как его руки скользят по её бёдрам, задирая платье.

Он приподнял её и прижал к стене, и она обвила ноги вокруг его талии, чувствуя, как его жар проникает в каждую клеточку его тела. Её распухшие губы горели от его поцелуев, а тело плавилось, словно воск, податливо растекаясь в его руках, и она могла лишь покорно повиноваться, когда он поставил её на ноги, резко развернул лицом к стене, слегка наклонил и, подняв подол платья и спустив её трусики, прижался к её ягодицам огромным достоинством, всё ещё скрытым под его одеждой.

— Залкос… — задыхаясь от волнения, прошептала она. — Возьми меня…

Он отстранился и неожиданно рассмеялся — по её телу пробежал электрический разряд от этого звука: она ещё не забыла, каким жестоко-насмешливым он мог становиться, но сейчас мысль об этом лишь больше распалила её желание.

— Я пытаюсь, — сквозь смех ответил он, — но эта проклятая мантия… Подожди, сейчас…

В следующий миг Эйрин ощутила его прикосновение к своим лепесткам уже без одежды, кожа к коже, и сладко вздохнула, когда он начал медленно в неё проникать. Выгнувшись сильнее, она стала нетерпеливо подаваться ему навстречу, мечтая наконец почувствовать его внутри целиком, и Залкос, оценив её пыл, резко вошёл на всю глубину.

Она восхищённо охнула, и он, крепко взяв её за бёдра, принялся двигаться в ней мощными толчками. Её тело горело, словно в огне, а в душе поднимался настоящий ураган восторга, способный свести с ума, словно бог Хаоса заразил её своим безумием.

Не в силах сдерживаться, она застонала во весь голос, когда его движения стали более быстрыми и неистовыми, как будто он атаковал неприступную крепость стенобитным орудием.

— Нравится? — прорычал он у неё над ухом, вцепившись ей в волосы. — Нравится, когда тебя жёстко имеют?

— Да! — воскликнула она. — Да, Залкос, да!

Он ответил ей довольным утробным рыком и продолжил своё дикое буйство, от которого её не могли отвлечь даже странные мерные приближающиеся звуки, раздававшиеся где-то неподалёку.

Взрывные волны экстаза прокатились по телу Эйрин, и её громкий стон слился со стоном Залкоса, замершего в ней с последним глубоким толчком. Они оба дрожали и пульсировали, прижавшись к стене и друг к другу, как вдруг мерные звуки остановились совсем рядом, и за решёткой послышалось смущённое покашливание.

Глаза Эйрин широко распахнулись от ужаса, и она попыталась высвободится из объятий Залкоса, но он её не отпустил.

— Здесь… кто-то есть… — не помня себя от страха, прошептала она.

— Да, Эйрин, — послышался на удивление спокойный голос. — Это я, король Маркус.

Эйрин замерла, её сердце забилось в бешеном ритме, стоило ей осознать, что она с задранным платьем всё ещё прижимается к Залкосу, а король Маркус, медленно спускавшийся по лестнице во время их страстной близости и прекрасно слышавший все их стоны и крики, теперь стоит за решёткой, окружённый магическим светом. Она попыталась выскользнуть из-под Залкоса, который вдавил её в стену своим мощным телом, и тот, чувствуя её трепыхания, наконец опустил подол её платья и встал рядом с ней, положив руку ей на плечо.

— В-ваше величество? — с трудом вымолвила она, её голос дрожал от смущения.

— Да, Эйрин, — нарочито сдержанно произнёс он. — И… король Анархос.

— Это не моё настоящее имя, — на удивление спокойно ответил тот. — Я — Залкос, бог Хаоса.

Маркус скрестил руки на груди и кивнул.

— Что ж, приятно познакомиться. Как бы то ни было, наши королевства находятся в состоянии войны, и я пришёл сообщить вам, что…

— Что? — с ужасом прошептала Эйрин.

Маркус замялся и покашлял.

— Простите, — в его голосе прозвучали нотки смеха. — Просто я не ожидал застать вас в такой… интимной ситуации.

Эйрин почувствовала, как её щёки заливаются краской, и попыталась прикрыть лицо руками, но Залкос только усмехнулся и крепче прижал её к себе.

— Не стоит стесняться, Эйрин, — произнес бог Хаоса с налётом игривости. — Мы просто исследовали… некоторые аспекты нашей связи.

Король Маркус тихо рассмеялся в кулак, но тут же постарался принять невозмутимый вид, хотя давалось ему это нелегко.

Эйрин несмело подняла на него взгляд и увидела неожиданное понимание в его глазах.

— Я вижу, что вы нашли способ скрасить ваше заточение, — сказал он, пытаясь сохранить серьёзность.

Эйрин, всё ещё краснея, попыталась найти слова, но смогла только вымолвить:

— Мы… это не то, что вы подумали!

— О, я не сомневаюсь, что это именно то, о чём я подумал, — перебил её король, его голос стал более игривым. — Я просто не ожидал, что вы будете так… активно проводить время в темнице.

Залкос, не теряя своего уверенного вида, с улыбкой посмотрел на Эйрин, а потом на короля.

— Вы должны понять, ваше величество, что это было не просто времяпровождение, а важный шаг к нашему взаимопониманию, — произнес он, явно наслаждаясь ситуацией.

Маркус покачал головой, не в силах сдержать улыбку.

— Я не могу поверить, что это происходит. Я запер вас здесь не для того, чтобы вы устраивали романтические встречи!

Эйрин наконец нашла в себе смелость и сказала:

— Ваше величество, вышло огромное недоразумение! Залкос прибыл сюда не для вражды. Он…

— О, теперь я вижу, для чего, — хохотнул король.

— Нет, я не это имела в виду, — потупилась она. — Он… мы искали Эридана и Эральдо. Мы хотели их спасти.

Маркус вмиг посерьёзнел, его брови нахмурились, и он тяжело вздохнул:

— Мои лекари делают всё возможное, чтобы им помочь, но, боюсь, иногда медицина оказывается бессильна…

— Но мы могли бы вернуть их души! — воскликнула Эйрин.

Король удивлённо вскинул брови.

— Не забывайте, что я бог Хаоса, — уверенно молвил Залкос. — Я знаю, о чём говорю.

— Но для этого нам нужно снять магические оковы, — поспешила добавить она.

Маркус задумался, потирая подбородок, его взгляд блуждал по темнице, словно что-то искал.

— Как я могу снять оковы с нашего главного врага? — наконец очень спокойно, без тени обвинения, спросил он. — И как ты, Эйрин, оказалась в его объятиях?

— Это… долгая история, — усмехнулся Залкос и добавил серьёзнее: — Одно могу сказать точно: она помогала и вам, и мне. И именно она привела меня сюда, чтобы… чтобы положить войне конец.

Король изогнул бровь.

— Вот как?

— Да, — решительно ответил бог Хаоса, — я… хочу всё исправить.

Маркус снова помолчал, прежде чем продолжить, и наконец молвил:

— Я пришёл сообщить, что армия Миркоса потерпела поражение. Воины разбежались, а народ пребывает в панике и смятении. Ко мне обратились доверенные представители вашего королевства с просьбой взять ваш народ под свою защиту.

Эйрин, с трудом осмысливая услышанное, почувствовала, как в сердце вспыхнул огонёк надежды.

— Это… это значит… объединение Милоса и Миркоса? — изумлённо уточнила она.

— Полагаю, что так, — кивнул король. — Но мне нужно официальное подтверждение.

Залкос хмыкнул:

— Я… немного устал быть королём. Это… скучно. Короче, я не возражаю.

— Вы подпишете отречение? — с недоверием в голосе осведомился Маркус.

— Так уж и быть, — усмехнулся бог Хаоса. — Я затеял эту войну, чтобы утопить мир в крови и сокрушить светлых богов, но из-за этой маленькой жрички всё пошло не по плану.

Эйрин передёрнуло от его слов.

— Я хотел отомстить Спиросу и сбросить оковы смертности, которые он на меня наложил, — продолжил Залкос, — но теперь вижу, что выбранный мною способ ведёт к потере чего-то важного, того, о чём я и не подозревал. И я не хочу это терять.

— Это… звучит жутковато, — признался король. — И как же вы намерены действовать дальше, чтобы… хм… освободиться от своей смертности?

Залкос, скрестив руки на груди, задумался на мгновение, прежде чем ответить. Его лицо стало серьёзным, а в глазах зажглось пламя решимости.

— Я найду способ. Но не такой.

Эйрин посмотрела на него с надеждой и молвила:

— И я сделаю всё, чтобы тебе помочь. Если Спирос простил меня, то, уверена, он простит и тебя, если увидит, что ты изменился.

Бог Хаоса кивнул:

— Иногда я думаю, что он послал меня в Нижний мир именно ради этого.

Маркус, слушавший их с интересом, предположил:

— Может, объединение враждующих королевств и будет одним из шагов к вашему примирению с отцом богов?

Залкос стиснул зубы: было видно, что это решение даётся ему нелегко, и Эйрин до сих пор не могла поверить, что он готов нарушить собственные принципы ради неё.

— Я готов, — твёрдо сказал он в ответ на её мысли, и она догадалась, что он, как и прежде, может читать сердца людей, ведь он не лишился божественной сущности, просто она оказалась скована смертным телом.

Король удовлетворённо кивнул.

— Итак, я могу расценивать ваш ответ как согласие подписать отречение от престола и передать власть над Миркосом мне? — уточнил он.

Залкос вздохнул:

— Давайте уже свои бумаги.

Когда Эйрин и Залкос были освобождены из темницы и с них сняли магические оковы, бог Хаоса немедленно перенёс их к грани миров, где жизнь встречалась со смертью.

Они оказались на туманном побережье у подножия высоких серых скал, серые волны мерно накатывали на серый берег, омывая крупные серые камни и оставляя на них белую пену. Тусклое солнце едва пробивалось сквозь сизые облака, а над морем висело густое марево, прячущее горизонт.

Туман клубился над водой, неумолимо наступая на берег, и Эйрин невольно попятилась к скалам, но Залкос крепко сжал её ладонь, и она осталась стоять рядом с ним на мокрых камнях, и морская пена касалась мысков её сапожек.

— Жуткое место, да? — озвучил он её мысли. — Оно принимает разный облик, и я не знаю, почему сейчас он такой. Здесь встречаются свет и тьма, и когда туман окутывает скалы, он поглощает души стоящих на берегу и уносит за горизонт.

— Залкос, я не хочу умирать! — в ужасе выпалила она.

— Не бойся, со мной тебе ничего не грозит. Просто держи меня за руку, — спокойно ответил он. — Моя божественность защищает от многих вещей. А теперь идём: я чувствую, что твои рыцари где-то рядом.

Они пошли вдоль берега, и Эйрин то и дело опасливо косилась то на туманное море, то на грозные скалы, чьи вершины терялись в облаках. В зябком влажном воздухе витал солоноватый запах прибоя, а тихий шум и плеск волн создавали иллюзию спокойствия, но в её сердце трепетала тревога.

Туман всё наступал, скрывая из виду даже камни под ногами, и Эйрин чувствовала, как холодный страх проникает под её кожу, но тепло руки Залкоса придавало ей уверенности.

— Не отпускай меня, — прошептала она, и он сжал её ладонь ещё крепче.

Вдруг в тумане послышался звук: еле уловимый шёпот, словно кто-то её звал. Эйрин замерла, её сердце забилось быстрее.

— Ты слышишь это? — спросила она, прижимаясь ближе к Залкосу.

— Да, — твёрдо ответил он. — Ничего не бойся и не отпускай мою руку.

Они продолжили двигаться, и вскоре перед ними из густого тумана появились две белоснежные фигуры. Её сердце подскочило от радости, когда она узнала в них своих рыцарей, но вспыхнувшая надежда сменилась ледяным ужасом: их лица были смертельно бледны, глаза — печальны, а сами они — прозрачны и бесплотны, как призраки.

Она позвала их по именам, и Эридан молвил голосом тихим, как далёкое эхо, в котором слышалась боль:

— Эйрин, милая, мы так рады тебе. Но что ты здесь делаешь? Ты тоже… погибла?

— Нет, я жива, — ответила она, стараясь сохранить видимость спокойствия. — Залкос изменился, теперь он помогает нам, и мы пришли за вами.

Эральдо обречённо произнёс:

— Этот туман удерживает нас. Мы не можем уйти.

Залкос, не отпуская Эйрин, шагнул к ним.

— Мы выведем вас отсюда, — решительно сказал он.

Рыцари обменялись потерянными взглядами.

— Ты убил нас, — бесцветным голосом молвил Эральдо. — Ты не можешь нас спасти.

— Именно я и могу вас спасти! — с раздражением в голосе возразил Залкос.

И в этот момент тусклое солнце вспыхнуло ярким свечением, вмиг разогнав облака и туман. Эйрин зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то с изумлением увидела, что море превратилось в гладкую стеклянную поверхность, отражающую солнечные лучи, по которой к ним движется облако света.

Она недоумённо поглядела на Залкоса: тот стиснул зубы, на его скулах заиграли желваки, и от напряжения он сжал её руку до боли.

— Спирос, — прошипел он.

— Зачем вы пришли к границе миров, смертные? — раздался из облака глубокий раскатистый голос.

Залкос яростно зарычал, тьма в его глазах превратилась в полыхающее пламя безумия.

— Любимый, держись, — прошептала Эйрин. — Он испытывает тебя.

— Я пришёл забрать души Эридана и Эральдо, — с трудом сдерживая гнев, крикнул бог Хаоса.

Светлое облако вспыхнуло ярче — и растворилось в воздухе, оставив высокую фигуру Спироса в белоснежной мантии. Его лицо было строгим, но в глазах, сияющих как звёзды, читалась беспредельная мудрость и какая-то печаль.

Пройдя по стеклянному морю, он сошёл на берег и оказался в нескольких метрах от Эйрин, прижавшейся к Залкосу.

— Эридан и Эральдо всё ещё живы благодаря светлым богам, — бесстрастно молвил Спирос, — но плата за это высока. Они требуют от тебя жертвы, Залкос. Ты должен выбрать, что ты готов отдать ради Эйрин и её рыцарей.

— Отдать? — прошипел он. — Ты уже забрал у меня всё!

Бог Порядка покачал головой:

— Ты вернул свою магию, и у тебя всё ещё есть статус бога, есть смертное тело и бессмертная душа. Чем именно ты готов пожертвовать?

Эйрин, услышав эти слова, почувствовала, как её сердце сжалось от страха. Она не могла позволить Залкосу жертвовать собой. Она не могла потерять его, как и своих рыцарей.

— Не делай этого! — прошептала она. — Мы найдём другой способ.

Спирос мягко улыбнулся:

— Другого способа нет, девочка. Спасение душ требует жертвы бога. Готов ли ты, Залкос, отдать свою божественность ради этих троих?

— Это… это безумие, — потрясённо прошептал бог Хаоса. — Ты не можешь этого сделать!

— Зато ты можешь, — спокойно ответил бог Порядка. — Ты заперт в человеческом теле, но твоя сущность — это Хаос. Если ты откажешься от неё и останешься простым смертным, рыцари и Эйрин будут жить.

— Это… жестоко! — воскликнула она.

— Не забывайся, жрица, — строго осадил её Спирос и добавил: — Это не просто выбор, Залкос, это возможность доказать, что ты изменился. Готов ли ты лишиться божественной силы ради того, чтобы познать силу любви?

Залкос стоял, стиснув зубы, его лицо исказилось от внутренней борьбы. Эйрин чувствовала, как его рука дрожит в её ладони, и её сердце колотилось от страха.

— Я не могу, — прошептал он, уронив голову, — я просто не могу…

— Ты и не должен, — мягко сказала она, но тут он поднял на неё полыхающий решимостью взгляд и продолжил:

— Я не могу оставить тебя.

Спирос шагнул ближе, его фигура казалась ещё более внушительной на фоне светящегося моря.

— Ты не потеряешь её, если пожертвуешь своей божественностью. Ты даруешь ей и её рыцарям жизнь. Это истинная жертва, истинная любовь, — произнес он, его голос звучал как мелодия, полная печали и надежды.

Залкос закрыл глаза, по его лицу пробежала судорога боли.

Эйрин прижалась к нему всем телом и прошептала:

— Я люблю тебя, я очень тебя люблю, но если ты выберешь меня и рыцарей, это будет стоить тебе всего.

Он обнял её и, запустив пальцы в её волосы, тяжело вздохнул:

— Но без тебя моё существование не будет иметь смысла.

Бог Хаоса вскинул голову и, устремив взгляд на бога Порядка, решительно произнёс:

— Я сделал выбор. Я отдам божественную силу, чтобы их спасти.

Лицо Спироса озарилось мягким сиянием.

— Хорошо, — сказал он голосом, подобным свежему ветру. — Но помни, что с потерей божественной силы ты также потеряешь связь с Хаосом и станешь обычным смертным.

Залкос, крепче обняв Эйрин, кивнул:

— Я готов. Я готов на всё ради неё.

Спирос поднял руки, и в его ладонях вспыхнули искры света, словно звёзды, вырывающиеся из небесной бездны. Они начали собираться в мощный поток, который завихрился вокруг Залкоса и Эйрин, и она почувствовала, как её сердце наполняется теплом и силой.

В этот момент она обернулась и увидела Эридана и Эральдо, их призрачные тела сияли, как солнце, а на лицах читалось радостное изумление.

— Получилось! — воскликнула она.

Свет, исходящий от рыцарей, становился всё ярче, пока не поглотил их с головой, и они растворились в этом сиянии.

Эйрин непонимающе поглядела на Спироса.

— Они вернулись в свои тела, находящиеся во дворце, — объяснил бог Порядка.

Искры света, летающие вокруг неё и Залкоса, разгорались всё сильнее, они начали жечь её кожу, так что ей пришлось отшатнуться от него, и она чувствовала, что, несмотря на радость от спасения рыцарей, её сердце разрывается от боли — от того, что в этом свете бог Хаоса терял свою сущность.

Эйрин осталась стоять в стороне, беспомощно наблюдая, как свет поглощает её любимого, лишая его божественности, и, когда сияние стало нестерпимым, она зажмурилась и закрылась рукой.

Снова открыв глаза, она увидела, что сияние погасло, и бросилась к Залкосу, который недоумённо оглядывал себя. Она заметила, что в его облике ничего не изменилось и даже привычная бездонная тьма в глазах полыхала, как раньше.

Тень сомнения закралась в её сознание, и она обернулась к Спиросу. Тот смотрел на них своими звёздными глазами с мягкой улыбкой.

— Что… произошло? — с недоверием в голосе спросил Залкос. — Я… не чувствую ничего необычного… Как будто ничего не изменилось.

Спирос кивнул:

— Так и должно быть. Никто не может забрать твою божественность, твою природу. Это было испытание, Залкос, и ты его прошёл.

Эйрин и Залкос обменялись изумлёнными взглядами.

Бог Порядка продолжил:

— Ты прошёл через это испытание не для того, чтобы стать смертным, а чтобы освободиться от цепей, которые сковывали твою божественную сущность.

Эйрин, не веря своим ушам, спросила:

— То есть, вы хотите сказать, что он всё ещё бог?

— Конечно, — уверенно ответил Спирос. — Бог Хаоса.

Залкос сощурился и процедил:

— Ах ты ж светлая…

Он осёкся под строгим взглядом бога Порядка и глубоко вздохнул, очевидно, пытаясь успокоиться.

— Ты стал сильнее, чем прежде, — глубоким голосом молвил Спирос. — Ты доказал, что истинная сила не всегда заключается в магии или власти. Она проявляется в твоей способности любить, жертвовать и поддерживать тех, кто тебе дорог. Теперь ты не только бог Хаоса, но и друг, защитник и любимый. Это делает тебя ещё более могущественным, чем когда-либо. Используй эту новую силу, чтобы создавать, а не разрушать.

С этими словами бог Порядка поднял руки, и вокруг него засиял ослепительный свет, скрывший его от глаз, а вслед за ним в ярком сиянии начало растворяться окружающее пространство, и Эйрин почувствовала, что её тянет куда-то вниз.

В этот момент Залкос крепко сжал её ладонь, и они провалились в бездонную мерцающую белизну.

Когда Эйрин очнулась, её окружала завораживающая картина: она оказалась в безграничном космическом пространстве, где звёзды сияли, словно драгоценные камни на чёрном бархате, а вокруг клубились яркие облака разноцветных туманностей. Не чувствуя твёрдой опоры под ногами, она свободно парила на этом просторе, но, оглядевшись, с ужасом увидела рядом с собой ползущие щупальца живой тьмы.

Её сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда они обвили её руки и ноги, но их прикосновения были удивительно приятными и тёплыми.

Щупальца продолжали оплетать её тело, поглаживая грудь и живот и пытаясь пробраться под одежду, от чего она испытала горячую смесь возмущения, стыда и вожделения. Когда её платье было разорвано в клочья, а запястья, щиколотки и бёдра оказались в цепких оковах тьмы, её руки подняли над головой, а ноги широко раздвинули, и от беспомощности и страха у неё на глазах выступили слёзы, но внутри разгоралось пламя порочного желания.

Два щупальца заскользили по её бёдрам, вызывая мурашки по всему телу, и она начала дрожать и извиваться, когда они сорвали с неё трусики и принялись поглаживать обе её дырочки.

— Залкос! — в ужасе закричала Эйрин, и её голос разнёсся эхом по космической пустоте. — Залкос, спаси меня!

Щупальца тьмы продолжали свои порочные ласки, распаляя её влечение, и она начала задыхаться от возбуждения и страха. Наигравшись с её чувствительным местечком, щупальца начали медленно, но настойчиво проникать внутрь. Никогда прежде она не ощущала себя такой уязвимой, но это лишь заводило её ещё больше, и, не в силах сопротивляться, она позволила им наполнить себя до краёв.

Они начали двигаться, попеременно углубляясь в неё до предела, и её громкие стоны сотрясали космическую пустоту, так что, казалось, звёзды дрожали и туманности вибрировали в такт их развратным действиям.

Внезапно ещё одно щупальце скользнуло в её рот, и она замычала от ужаса и восторга, когда тьма начала иметь её по полной.

Беспомощная, подвешенная в звёздной бездне, Эйрин извивалась всем телом в горячих объятиях тьмы, и щупальца двигались всё ритмичнее и быстрее, заставляя её дрожать от небывалого удовольствия.

Невыносимо сладкое томление внизу живота взорвалось мириадами звёзд, прокатившись по телу волнами наслаждения, и она, закатив глаза, забилась в экстазе, чувствуя, как щупальца нежно обнимают её и покачивают, словно убаюкивая на руках.

Придя в себя и открыв глаза, она в изумлении уставилась на Залкоса, склонившегося над ней, её голова лежала у него на коленях, а он медленно расчёсывал пальцами её волосы и выглядел подозрительно довольным. Осознание произошедшего заставило её густо покраснеть, но, несмотря на захлестнувший её стыд, она нашла в себе силы вымолвить:

— Залкос… я… меня…

Он нежно поцеловал её в лоб и усмехнулся:

— Я знаю, сладкая. Как ты думаешь, кто это был?

Её глаза расширились от шока.

— Эта тьма… это… был ты?!

Залкос кивнул.

— У меня много обличий, и ползущая тьма — одно из них. Лучше скажи… тебе понравилось?

Её сердце наполнилось радостью и спокойствием, а губы расплылись в широкой улыбке.

— А ты как думаешь? — игриво ответила Эйрин. — Это было… необычно, но очень приятно.

— Я бы даже сказал, это было восхитительно, — мечтательно улыбнулся Залкос. — Но, ты знаешь, я не против повторить.

Она сладко вздохнула, но в этот момент в её сознании тревожной тенью всколыхнулось воспоминание о том, как они здесь оказались и что стало с рыцарями.

— Где мы? — спросила Эйрин, заворожённо оглядывая расстилавшиеся вокруг изумительные просторы.

— В моих звёздных владениях, — с гордостью ответил бог Хаоса. — Здесь я могу быть самим собой, свободным от оков и ограничений.

Он наклонился ближе, касаясь горячим дыханием её лица, и её сердце забилось быстрее от волнения и нежности.

— Это невероятно! Здесь так красиво! — восторженно произнесла она.

Залкос ласково провёл пальцами по её лицу, очерчивая контур.

— Это место отражает мою истинную природу, — сказал он. — Здесь свет и тьма сосуществуют в гармонии, как и мы с тобой.

Сердце Эйрин затрепетало от его слов, и, словно почувствовав это, он взмахнул рукой, и прямо перед ней среди звёзд начали распускаться яркие разноцветные цветы, наполняющие пространство ароматом сладости и свежести.

— Это всё для тебя, — молвил он низким интимным голосом. — Ты — моя, и я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Это волшебно! — изумлённо прошептала она. — Как такое возможно?

Залкос мягко улыбнулся:

— Я могу создавать из тьмы любые вещи. Например, когда ты захочешь спуститься в Нижний мир, я надену на тебя самое прекрасное платье — любое на твой вкус.

«Боги, какой же он потрясающий!» — восхищённо подумала Эйрин, а он довольно ухмыльнулся и сказал:

— Я знаю.

Бог Хаоса подхватил её на руки и отнёс на мерцающее облако, мягкое, как пух. Они легли на него и, крепко обнявшись, прижались друг к другу.

— Как же здесь хорошо… — прошептала она.

— Но мне ещё никогда не было так хорошо, как с тобой, — ответил он, поглаживая её спину.

Эйрин закрыла глаза, наслаждаясь теплом Залкоса, и её сердце наполнилось тихим счастьем.

— Я люблю тебя, — с нежностью произнесла она. — Ты для меня — всё.

— А ты — мой свет в этом Хаосе, — молвил он и напел: — Ты свети, моя звезда, вместе мы с тобой всегда.

Они долго нежились в объятиях друг друга, и Эйрин позволила себе забыть обо всём, что её тревожило, но где-то на задворках разума всплывали образы Эридана и Эральдо, которых она оставила в Нижнем мире. Уловив её мысли, Залкос неожиданно усмехнулся:

— Наслаждаешься моими ласками, а думаешь о других?

Она смутилась и попыталась объясниться, но не нашла подходящих слов:

— Я… я просто…

Бог Хаоса вздохнул:

— Просто беспокоишься о них, я знаю. Но теперь, когда я сбросил оковы смертности, я могу видеть то, что происходит в Нижнем мире. И я вижу, как они, живые и здоровые, возвращаются в свой замок.

— Спасибо, — искренне сказала Эйрин, — это действительно важно для меня.

Помолчав, уставившись на неё непроницаемо чёрным взглядом, Залкос спросил помрачневшим голосом, от которого она вздрогнула:

— Ты любишь их?

Эйрин почувствовала, как в её груди тревожно затрепетало сердце, и заметила, что тьма в глазах бога Хаоса начала пульсировать угрожающим мерцанием. Это было так жутко и притягательно одновременно, что у неё перехватило дыхание.

— Я… — осторожно вымолвила она, — я ценю их. Они были рядом, когда мне было трудно. Но ты — ты для меня важнее всего.

Залкос тихо зарычал, как зверь, готовящийся к прыжку.

— Никто не сравнится со мной, Эйрин, — вкрадчиво произнёс он низким голосом. — Я — твой бог, и я не потерплю, чтобы кто-то другой занимал твоё сердце.

Он резко притянул её ближе к себе, и она почувствовала его дыхание, горячее как огонь. Она не могла устоять перед его притяжением, и они слились в страстном поцелуе, таком глубоком, словно он пытался поглотить саму её сущность.

Уложив её на спину, он навис над ней, тяжело и часто дыша, и поднял её ноги, чтобы она обвила их вокруг его бедер. Эйрин почувствовала, как её сердце замирает от волнения, когда он прижался к ней, и ощутила его неимоверное желание, отозвавшееся в ней волнами тепла.

— Я не позволю никому отнять тебя у меня, — с жаром выпалил Залкос. — Ты — моя, и я сделаю всё, чтобы ты это знала.

Его чёрная мантия растворилась как дым, устранив последнюю преграду между их телами, и он резким толчком наполнил её собой. Она застонала и выгнулась ему навстречу, положив ладони на его широкую грудь и поглаживая соски большими пальцами.

— Как же ты меня заводишь, — страстно выдохнул он. — Ты не представляешь, что я готов сделать с тобой.

— Делай же! — вдохновенно вымолвила она. — Делай со мной всё, что пожелаешь. Я твоя, Залкос, и я хочу быть только с тобой.

Словно сорвавшись с цепи, он начал двигаться яростно и неистово, проникая на всю глубину сокрушительными толчками, которые становились всё более бешеными, как страсть, которая бурлила в её венах, заставляя сердце колотиться на пределе.

Каждое его движение было словно электрический разряд, прокатывающийся волнами наслаждения по её телу, и она билась в экстазе, который, казалось, был вечным, как штормовой океан, не оставляющий шансов на спасение.

Когда она думала, что больше не вытерпит этой сладкой пытки, Залкос резко крутанулся вместе с ней, и она оказалась на нем верхом. Подхватив её бёдра, он с диким рыком принялся остервенело терзать её лоно с такой силой, что от крика у неё сорвался голос.

Не удовлетворившись этим, он резко опрокинул её на живот и вошёл сзади, обжигая её изнутри диким пламенем, которое полыхало внизу живота умопомрачительным пожаром. Её тело изнывало от удовольствия, но Залкос, казалось, и не думал останавливаться. Он имел её так яростно и ненасытно, что она потеряла счёт взрывам блаженства, сотрясавшим её снова и снова. Когда очередная сокрушительная волна наслаждения прокатилась по её телу, затопляя каждую клеточку, Эйрин ощутила мощную пульсацию внутри себя и забилась в сладкой конвульсии.

Залкос обессиленно упал рядом с ней и, схватив её за подбородок, впился в губы жёстким поцелуем, и это было последнее, что она почувствовала перед тем, как мир вокруг перестал существовать, утонув в горячей и нежной тьме.

Эйрин разбудил шум водопада, и, открыв глаза, она в изумлении уставилась на прекрасный горный поток, ниспадающий прямо перед ней с высоких скал. В воздухе витал аромат свежести и свободы, холодные брызги касались её лица, смывая остатки сладкого сна, которым ей казалось пребывание в звёздных владениях бога Хаоса.

Но, приподнявшись на локтях и оглядевшись, она увидела его самого: он сидел на зелёной траве рядом с ней и выглядел усталым и угрюмым.

— Залкос, что случилось? — с тревогой и заботой в голосе спросила она.

Он обернулся к ней, и его лицо просияло, даже бездонная тьма, клубящаяся в глазницах, казалась нежным бархатом, на котором крохотными бриллиантами искрились далёкие звёзды.

— Ты проснулась, моя сладкая маленькая девочка, — низким соблазнительным голосом молвил он. — Я приготовил для тебя что-то особенное.

С этими словами он встал и небрежно взмахнул рукой, и рядом с ними на траве расстелилось белое полотно, уставленное красивыми керамическими тарелками с экзотическими фруктами и аппетитными десертами.

Эйрин широко улыбнулась, поражаясь его преображению: она всё ещё не верила в то, что жестокий бог Хаоса, презиравший её и насмехавшийся над её любовью, стал таким нежным и заботливым.

— Я сделаю для тебя всё, всё, что ты захочешь, — уставившись на неё полыхающим взглядом, твёрдо произнёс он. — Только будь моей.

— Я твоя, Залкос, — уверенно ответила она.

Он обворожительно улыбнулся и сказал:

— Тогда давай завтракать.

Они сели возле полотна, и Эйрин, только сейчас заметив, какое на ней красивое зелёное платье со шнуровкой, с удовольствием принялась за еду, чередуя сочные киви с воздушными эклерами и ломтики ананасов с шоколадным сыром.

— Это настоящее волшебство, — восторженно вымолвила она, прожевав растаявшее во рту пирожное.

— Ты же не забыла, что я бог? — мягко усмехнулся Залкос.

Насладившись завтраком, Эйрин потянулась к нему с благодарными объятиями, и он крепко сжал её в своих сильных руках.

— Любимый, точно всё в порядке? — осторожно осведомилась она, уткнувшись в его грудь, вспомнив, каким хмурым она его застала.

Он отстранился, взяв её за плечи, и поглядел в глаза, его лицо посерьёзнело.

— Эйрин, я должен тебе кое-что рассказать.

В её сердце всколыхнулся беспокойный трепет, но она решительно кивнула:

— Всё, что угодно.

Залкос вновь притянул её к себе и, пристроив её голову на своей груди, начал поглаживать её волосы и говорить, его голос был тяжёлым и мрачным:

— В стародавние времена я создал из частиц клубящейся тьмы демона-дракона Ксерона. Он должен был стать одним из моих воплощений, но Тамина, богиня Душ, наделила его разумом. Он стал слишком непредсказуем, и я запечатал его в Бездне, но, пока я жил в смертном теле, моя связь с магией была слаба, и Ксерон вырвался из заточения. Теперь, после моего примирения со Спиросом, демон-дракон восстал против меня, считая, что я предал собственную природу. И я должен его остановить, пока он не уничтожил весь Нижний мир… и то, что мне в нём дорого.

Бог Хаоса замолчал, и в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь звуками падающей воды.

Эйрин сильнее прижалась к нему, ощущая его тревогу.

— Что ты собираешься делать? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие, хотя в душе её терзали страхи.

Залкос тяжело вздохнул.

— Я должен выследить его и уничтожить. Проблема в том, что он — мастер иллюзий, способный сливаться с тьмой и управлять страхами и желаниями противника, делая его уязвимым.

Эйрин задумалась.

— Но ведь ты обладаешь теми же способностями, — заметила она.

Он невесело усмехнулся:

— Когда я наделил это существо своей властью, я не рассчитывал, что он станет отдельной сущностью.

— То есть… ты хочешь сказать… что ему доступно то же, что и тебе? — её бросило в дрожь от страшной догадки, и Залкос поспешил успокоить её, крепче её обняв.

— Ты должна понять, что Ксерон — это частицы Хаоса в обличии могучего воина, способного принимать вид крылатого зверя. Единственный путь к его уничтожению — это заставить его обратно слиться с Хаосом, и всё было бы просто, не обладай он собственной душой. Тамина удружила, ничего не скажешь, и это ставит меня в тупик.

— Может быть, нам обратиться к самой Тамине? — несмело предложила Эйрин. — Она добрая богиня, я уверена, она поможет нам или хотя бы объяснит, что можно сделать в такой ситуации.

Залкос хмыкнул:

— Да, ты права. Но теперь, после нашего… хм… инцидента, я не могу просто так проникнуть в обитель Верховных богов.

— Мы могли бы вызвать её в святилище, — уже с большей уверенностью сказала Эйрин.

— Хорошо, — согласился бог Хаоса. — Так и поступим.

Она помолчала, а потом решила задать тревожащий вопрос, который назревал в её разуме:

— Залкос, скажи, а этот демон может причинить тебе какой-нибудь вред?

Тот ответил не сразу, и в его голосе слышались незнакомые нотки беспокойства:

— Да, он может использовать мои… страхи.

— Страхи? — не поверила Эйрин. — Какие страхи могут быть у бога?

Он вздохнул:

— Страх потерять контроль над своей неукротимой стихией. И… страх потерять тебя.

Она поглядела ему в глаза, не веря собственным ушам.

— Ты стала моей уязвимостью, Эйрин, — продолжил Залкос. — И Ксерон может заставить меня усомниться в том, что я смогу тебя защитить… в том числе от самого себя.

— Я верю в тебя! — горячо воскликнула Эйрин. — Верю в нас! И я буду с тобой, когда ты отправишься сражаться с демоном.

Бог Хаоса покачал головой:

— Ты не понимаешь, как это опасно…

— Понимаю, — перебила она, — но я тебя не оставлю. Никогда. Ты стал частью моей жизни, и я не могу просто наблюдать, как ты сражаешься с этим демоном в одиночку.

Залкос вновь обнял её, и в его объятиях она почувствовала тепло и поддержку.

— Хорошо, — сказал он смягчившимся голосом. — Но ты должна быть очень осторожна и всегда держаться рядом.

Эйрин уверенно кивнула.

— Мы найдем способ остановить его, — произнесла она, поднимая голову, чтобы встретиться с его взглядом. — Ты не будешь одинок на этом пути. А сейчас давай перенесёмся в святилище Энеко и Тамины и попробуем узнать, что делать с душой Ксерона.

Залкос улыбнулся, его лицо озарилось надеждой, а глаза наполнились решимостью. Он поднял руку, и пространство вокруг померкло во тьме.

Оказавшись во тьме, Эйрин и Залкос мигом перенеслись в величественное святилище с мраморными колоннами и прозрачным куполом, украшенное яркими цветами и светящимися кристаллами, которые излучали мягкий свет, создавая атмосферу божественного спокойствия. В центре находился алтарь, окруженный статуями Верховных богов, и сердце Эйрин наполнилось благоговением.

— Я призываю тебя, Тамина, — уверенно произнёс Залкос, вставший перед алтарём, скрестив руки. — Не заставляй меня ждать.

Глаза Эйрин расширились от удивления.

— Может, ей нужно… чуть больше почтения? — осторожно предположила она.

Бог Хаоса хмыкнул:

— Не дождётся. То, что случилось, — её вина. Пусть только попробует не прийти, и я заставлю её горько пожалеть об этом.

Эйрин встала рядом и, положив руку ему на плечо, заглянула в глаза:

— Ты больше не тот, кем был раньше. Дай ей увидеть это.

Залкос сдавленно зарычал и процедил:

— Я — тоже бог, я не буду её умолять.

— Просто попроси. По-дружески, — улыбнулась Эйрин.

Он недовольно вздохнул.

— Наверное, ты права. Эта нежная святоша требует особого подхода.

С этими словами он закрыл глаза и начал что-то беззвучно шептать, а Эйрин сосредоточилась, представляя себе богиню Душ, и вскоре святилище озарилось ярким светом, который начал уплотняться и постепенно обретать форму. Перед ними у алтаря появилась Тамина в длинном красном струящемся платье, излучающая тепло и свет, её огненные глаза были полны мудрости, но обрамлённое ярко-рыжими кудрями лицо было очень строгим, даже суровым.

— Младшая жрица Эйрин, — с недоумением в голосе молвила она, — зачем ты связалась с богом Хаоса?..

— Потому что мы любим друг друга, — отрезал Залкос. — Но мы здесь по делу.

— Подожди, — осадила его Тамина. — Я хочу знать, что происходит. Эйрин, он соблазнил и унизил тебя, он осквернил алтарь Спироса, и ты всё равно выбрала его?

— Спирос его простил, — тихо ответила она. — А я… никогда не злилась. Я люблю его, добрая богиня, но это не значит, что я отвергла Верховных богов.

— Мы ищем способ восстановить гармонию во вселенной, где Порядок и Хаос смогут сосуществовать, уравновешивая друг друга, — уверенно добавил Залкос.

Тамина внимательно посмотрела на Эйрин, взгляд её огненных глаз пронизывал её до глубины души, словно пытаясь увидеть истинные намерения. Атмосфера святилища наполнилась напряжением, и искры света вспыхнули в воздухе.

— Я не хочу быть врагом Порядка, — продолжил Залкос. — Я хочу научиться управлять своим Хаосом, чтобы использовать его для созидания, а не разрушения. Я осознал свои ошибки и готов меняться.

Тамина, казалось, колебалась. Её строгий взгляд смягчился, и она посмотрела на него с интересом.

— Ты говоришь о переменах, но доказать это — совсем другое дело. Как ты собираешься это сделать?

Залкос шагнул вперёд, его голос стал более уверенным:

— Я ищу способ исправить то, что натворил, и устранить угрозу, нависшую над миром. Я создал демона-дракона, которого ты наделила душой, он вырвался из Бездны, и мы нуждаемся в твоей помощи, чтобы понять, как его остановить.

Тамина внимательно выслушала, её взгляд стал глубоким и проницательным.

— Ксерон — это не просто демон, он часть твоей природы, Залкос, — сказала она. — Чтобы победить его, тебе нужно понять его истинную суть. Он не просто враг, он отражение твоих собственных страхов и сомнений.

Эйрин почувствовала, как её сердце забилось быстрее.

— Но как мы можем справиться с этим? — спросила она, полная надежды.

Тамина улыбнулась, и её глаза наполнились светом.

— Вам нужно объединить силы. Залкос, ты должен научиться принимать свои страхи, а не избегать их. Эйрин, твоя любовь и поддержка могут стать ключом к этому. И ещё… вам понадобится помощь светлых рыцарей Спироса: Эридана и Эральдо. Только вместе вы сможете создать мощный союз, который позволит вам противостоять Ксерону.

— Эридан и Эральдо? — изумилась Эйрин.

— Это… неприемлемо! — воскликнул Залкос. — Они… имели мою любимую, и теперь ты хочешь, чтобы я сотрудничал с ними?!

— Это один из страхов, которые ты должен принять, — с загадочной улыбкой молвила Тамина. — Это может быть труднее, чем сразиться с демоном.

— Но они… имели её! — зарычал Залкос с яростью. — Я не могу позволить им снова завладеть Эйрин!

Тамина, не обращая внимания на гнев Залкоса, спокойно посмотрела на него, её голос оставался уверенным и спокойным.

— Я понимаю, что это трудно принять, — сказала она. — Но именно в этом и заключается суть. Чтобы победить Ксерона, тебе нужно научиться доверять — даже тем, кто причинил тебе боль. Это не значит, что ты должен забыть о прошлом, но ты должен быть готов к изменениям.

Эйрин, чувствуя напряжение между богом Хаоса и богиней Душ, попыталась вмешаться:

— Залкос, я знаю, что это сложно, но если мы хотим восстановить гармонию, нам нужно объединить усилия. Мы не можем позволить страхам управлять нашими действиями.

Залкос, сжимая кулаки, казалось, боролся с внутренними демонами. Его гнев и ревность переплетались с осознанием необходимости перемен.

Тамина снова заговорила, её тон стал мягче:

— Я не прошу тебя забыть, Залкос. Я прошу тебя научиться прощать. Это не только поможет тебе, но и даст возможность Эйрин быть свободной. Если ты будешь продолжать держаться за свою ненависть, ты только укрепишь Ксерона.

Эйрин взяла Залкоса за руку, пытаясь передать ему своё тепло и поддержку.

— Мы справимся, — произнесла она. — Вместе мы сможем сделать невозможное.

Тамина, явно удовлетворенная её решимостью, сказала:

— Ваша встреча с Эриданом и Эральдо будет испытанием для вашей связи. Будьте готовы к тому, что вам придется столкнуться с вашими страхами лицом к лицу.

Залкос наконец согласно кивнул:

— Хорошо. Я готов принять свои страхи и сразиться с Ксероном.

С этими словами святилище снова наполнилось светом, и Тамина исчезла, оставив их одних в атмосфере новой надежды.

Покинув святилище, Эйрин и Залкос перенеслись к замку рыцарей — прямо ко входу. Бог Хаоса взмахнул рукой, и двери открылись сами собой. Словно хозяин, он уверенно шествовал по пустым коридорам, и ей оставалось только изумляться, откуда он здесь всё знает, — и тут же напоминать себе, что богу это подвластно.

Внезапно Залкос резко остановился, так что Эйрин чуть не врезалась в него, и обернулся к ней.

— Ты готова? — строго спросил он. — Я вижу их в обеденном зале, и сейчас мы туда войдём. Ты готова отстаивать перед ними нашу любовь — перед теми, кому ты тоже признавалась в любви?

Сердце Эйрин вздрогнуло от этого вопроса и тьмы в его глазах, смотревшей на неё с угрожающей проницательностью — в самую глубину её внутреннего конфликта, — но она, несмотря на всколыхнувшиеся в душе сомнения, постаралась сказать как можно увереннее:

— Готова. Я люблю тебя, Залкос, и этого ничто не изменит.

Когда они вошли в зал, Эридан и Эральдо, сидевшие за столом в лёгких белых рубашках, мгновенно обернулись в их сторону. На их лицах стремительно менялись и смешивались разные выражения: удивление, радость, шок, гнев.

— Эйрин! — наконец воскликнул Эральдо, вскинув брови. — Ты вернулась! Мы так скучали по тебе! Но почему…

Он нахмурился, а Эридан продолжил за него с обвинительными нотками:

— Почему ты привела его сюда? Его — бога Хаоса, который нас чуть не убил?

Залкос скрестил руки на груди и усмехнулся:

— Но не убил же! К тому же, не забывайте, кто вас спас.

Рыцари встали из-за стола, сжимая кулаки.

— Ты. В нашем. Доме, — отчеканил Эридан. — С нашей любимой. Что. Ты. Сделал. С ней?!

Эйрин ощутила в сердце тревожный трепет недоброго предчувствия. Залкос обернулся к ней с широкой улыбкой, а потом, переведя взгляд на рыцарей, по-хозяйски положил руку ей на плечо и прижал к себе.

— Убери от неё руки! — взвился Эральдо.

— Ты не имеешь права её касаться! — закричал Эридан.

Атмосфера в зале накалилась, и Эйрин поняла, что настала пора вмешаться. Выскользнув из-под руки бога Хаоса, она шагнула в сторону рыцарей и произнесла, тщетно пытаясь придать голосу твёрдость:

— Я… мы с Залкосом теперь вместе.

В воздухе повисла ошеломлённая тишина.

— Что значит «вместе»? — угрожающим низким голосом уточнил Эридан.

— Мы любим друг друга, — силясь сохранять спокойствие, молвила Эйрин, но её руки вспотели и задрожали от волнения.

И снова воцарилось тяжёлое молчание, в котором, казалось, было слышно, как в воздухе пробегают крошечные электрические разряды физически ощутимого напряжения. Побелевшие лица рыцарей исказились от гнева.

— Как ты могла?! — голос Эральдо был подобен грому. — Ты же знаешь, что мы заботились о тебе! Мы любили тебя!

— Мы так ждали твоего возвращения, — с горечью произнёс Эридан. — Мы беспокоились за тебя, молились всем богам, чтобы с тобой ничего не случилось, а ты… ты предала нас.

Сердце Эйрин сжалось от его слов, а на глаза навернулись слёзы.

— Я… не предавала вас, — дрожащим голосом вымолвила она. — То, что было между нами…

— Это в прошлом! — резко оборвал её Залкос.

— Ты разрушил её жизнь, а теперь забрал её душу?! — закричал Эральдо, и, схватив со стола бутыль, швырнул её в стену.

— Ты думаешь, если ты бог, тебе всё позволено? — прошипел Эридан, и Эйрин с ужасом заметила, что его глаза блестят не только от ярости, но и от слёз.

— Послушайте! — воскликнула она, и, когда все замерли на миг, торопливо добавила: — Это не то, что нам сейчас нужно. Мы пришли к вам за помощью, нас послала сама богиня Тамина!

Но её слова, казалось, пронеслись мимо их ушей.

— Тамина? — злобно усмехнулся Эральдо. — А если бы не она, ты бы нас даже не навестила? Развлекалась бы и дальше со своим божественным любовником?

По щекам Эйрин заструились горькие слёзы.

— Ну хватит! — зарычал Залкос. — Не забывайте, с кем имеете дело!

Эридан шагнул в его сторону, сжав кулаки:

— Мы не боимся тебя. С нами Спирос!

Эйрин завопила во всё горло:

— Ради Спироса, прекратите!

Её крик повис в воцарившейся тишине, в которой слышалось лишь тяжёлое дыхание разгневанных мужчин, и Эйрин, собравшись с духом, вымолвила умоляющим голосом:

— Пожалуйста, Эридан, Эральдо… Залкос. Давайте успокоимся, сядем и поговорим. Это важно.

Эридан громко скрипнул стулом и нехотя сел, небрежным жестом приглашая всех к столу. Эральдо, стиснув зубы, последовал его примеру. Эйрин и Залкос, обменявшись взглядами, расположились напротив них. Бог Хаоса облокотился на стол, сцепив пальцы, и уставился на рыцарей с хищным прищуром. Те смотрели на него с неприкрытой ненавистью, играя желваками.

Эйрин, сглотнув слёзы, понимая, что нужно как-то разрядить атмосферу, не придумала ничего лучше, чем попросить нарочито спокойным голосом:

— Эридан, можно мне, пожалуйста, апельсинового соку?

Рыцари перевели на неё недоумённые взоры. Она почувствовала, как напряжение в воздухе слегка ослабло, хотя он всё ещё был пропитан гневом, и, понимая, что это всего лишь временная передышка, решила использовать этот момент, чтобы наладить диалог.

— Апельсиновый сок? — приподняв брови, переспросил Эральдо. — В такой ситуации ты говоришь об апельсиновом соке?

Залкос, наблюдая за их реакцией, не удержался и усмехнулся, что немного смягчило атмосферу. Эйрин воспользовалась возникшей паузой, чтобы продолжить:

— Да, именно. Я знаю, что сейчас всё кажется запутанным и напряжённым, но давайте попробуем поговорить, как цивилизованные люди. Мы все много пережили, и я хочу, чтобы вы поняли, почему я здесь с Залкосом.

Эральдо, всё ещё сердитый, но уже менее агрессивный, скрестил руки на груди.

— Мы не можем просто так забыть о том, что произошло. Ты вернулась к богу, который мог нас уничтожить, и теперь ты хочешь, чтобы мы просто сели и поговорили, как будто ничего не было?

— Я понимаю, что это сложно, — ответила Эйрин, пытаясь сохранить спокойствие. — Но я не предавала вас. То, что было между нами, — это часть моего прошлого. Я пришла сюда не для того, чтобы причинить вам боль, а чтобы найти помощь. Мы все находимся в опасности.

Она поглядела на Залкоса, ища поддержки, его взгляд немного смягчился, и она добавил:

— Я пришёл к вам не как враг. Я пришёл, потому что Эйрин важна для меня, и я хочу защитить её. Мы все на одной стороне, если вы только позволите себе это понять.

Эридан, всё ещё с недоверием глядя на бога Хаоса, наконец спросил:

— И как же мы можем помочь?

Залкос, откинувшись на спинку стула, глубоко вздохнул и начал рассказывать про демона-дракона и про встречу с Таминой в святилище, и Эйрин, наблюдая за рыцарями, видела, как гнев в их глазах постепенно утихает, уступая место серьёзной сосредоточенности.

Когда Залкос закончил, все долго молчали, осмысливая его слова. Эридан заговорил первым:

— Угроза, о которой ты поведал, действительно велика. Мы должны устранить её любой ценой. Если Верховные боги хотят, чтобы мы работали вместе, то так тому и быть.

— Вот демон! — выругался Эральдо. — Я в деле!

Бог Хаоса одобрительно хмыкнул.

— Я понимаю, что это будет непросто, — осторожно сказала Эйрин, — но только так мы сможем защитить Нижний мир от Ксерона.

Эридан согласно кивнул, и, заметив, что все немного расслабились, она молвила с лёгкой улыбкой:

— Так как насчёт сока?

Светловолосый рыцарь встал из-за стола.

— Я принесу, — сдержанно ответил он.

Залкос поднял руку:

— Мне тоже!

— Ты же бог! — изумился Эральдо. — Зачем тебе сок?

Тот усмехнулся:

— Пока я был заперт в смертном теле, я успел привыкнуть к… маленьким удовольствиям.

Эральдо прищурился, наклонившись в его сторону:

— А Эйрин для тебя тоже маленькое удовольствие?

Залкос угрожающе зарычал.

— Так, стоп! — воскликнула она, неожиданно для себя хлопнув рукой по столу. — Остыньте все! Я не вещь, чтобы меня делить. Вы должны научиться уважать чужие чувства и желания. И сейчас… сейчас я просто хочу сока. Очень.

Все вновь замолчали, и Эйрин почувствовала, что её слова, хоть и резкие, достигли цели. Эридан кивнул Эральдо, тот тоже поднялся, и оба рыцаря вышли из зала.

Залкос облегчённо выдохнул и посмотрел на неё с ухмылкой.

— Хоть минутку отдохнём от этих драм, — произнёс он нарочито смешливым тоном.

— Как ты? — с заботой в голосе осведомилась она.

— Честно? Очень хочется их прибить. Но я не буду этого делать.

Он погладил Эйрин по голове, и это её немного успокоило.

Вскоре вернулся Эридан с подносом, где стояли четыре стакана, Эральдо шёл следом, неся бутыль. Светловолосый рыцарь налил всем сок и, подавая стакан Эйрин, задел пальцами её пальцы. Ей показалось, будто её ударили током, но она поспешила отдёрнуть руку и, взяв стакан, сделала большой глоток. Приятный кисло-сладкий вкус напомнил ей о прежних временах, и тень печали легла ей на сердце от того, как быстро и непредсказуемо всё изменилось.

— Теперь давайте обсудим, как мы будем действовать, — решительно предложил Эридан.

Залкос, залпом опустошив стакан и довольно облизнувшись, вмиг посерьёзнел.

— Я могу поискать Ксерона во тьме, но для этого мне нужно будет уединиться, чтобы помедитировать.

— И это всё? — Эральдо изогнул бровь.

— Пока да, — кивнул Залкос. — Как только я найду его, все должны быть готовы выдвигаться в путь.

— Хорошо, — сказал Эридан. — Я отведу тебя в комнату в башне, где тебя никто не побеспокоит.

Он поглядел на Эйрин и его взгляд немного смягчился.

— Ты, должно быть, устала с дороги, — с подчёркнутой холодностью произнёс рыцарь. — Я могу предложить тебе переночевать в твоей старой комнате.

— Спасибо, — искренне сказала она, только сейчас почувствовав, как после напряжённого разговора на неё навалилась усталость.

Но вместе с усталостью было что-то ещё: странный трепет, охвативший её от одной мысли о том, что она будет спать в той самой комнате, где они с рыцарями предавались любовным утехам.

И, стоило ей ступить на порог этой спальни, как внизу живота предательски потеплело.

Когда Эйрин осталась одна в своей спальне, она с сожалением вспомнила о том, что не попросила Залкоса или хотя бы Эридана создать для неё ночную сорочку. Впрочем, раньше в этой комнате одежда ей была не нужна.

Кое-как справившись со шнуровкой и стянув с себя платье, она забралась под одеяло, с каждой минутой всё больше погружаясь в странную атмосферу сладостного трепета, смешанного с ностальгией.

Она пыталась гнать мысли о прошлом прочь, но, когда она закрывала глаза, перед ними снова и снова вставали образы рыцарей, которые имели её прямо на этой кровати в разных позах.

В тот момент, когда её внутренняя борьба шла с особой яростью, за дверью послышались шаги. Эйрин мгновенно открыла глаза и села на кровати, натянув одеяло до подбородка.

Дверь тихонько скрипнула, и в проёме показался высокий силуэт.

— Эридан? — тихо спросила она, разглядев в полутьме знакомые очертания.

— Можно? — так же тихо отозвался он.

Эйрин не знала, что на это сказать: после их напряжённого разговора в обеденном зале её терзали противоречивые чувства, к которым примешивался неясный страх.

— Входи, — наконец несмело ответила она.

Рыцарь вошёл в спальню, и, к её изумлению, за ним последовал и второй.

— Эральдо? Ты тоже тут? Что вам нужно? — обеспокоилась Эйрин.

— Мы… хотим поговорить, — сказал Эридан, садясь на край кровати лицом к ней, в его голосе слышалась растерянность, словно он сам не знал, что сказать.

Эральдо, помедлив, сдвинул подушку и сел в изголовье, и Эйрин, поёжившись, обхватила колени руками.

— О чём? — спросила она.

— Ты знаешь, — низким хрипловатым голосом произнёс темноволосый рыцарь, и от этого звука по её коже пробежали мурашки.

Эридан, подвинувшись ближе, сказал:

— Мы хотим понять, что происходит. Ты вернулась, и теперь… теперь всё изменилось. Мы не можем просто так игнорировать то, что было между нами.

Эйрин ощутила, как её охватывает волнение, и с её губ само собой сорвалось:

— Я тоже… не могу.

Она осеклась и поспешила добавить:

— Но теперь всё действительно изменилось. Моё сердце принадлежит Залкосу, и я не могу быть с вами так, как раньше.

Эральдо сжал кулаки и гневно процедил:

— Но ты ведь знаешь, что мы тоже любим тебя. Как ты можешь просто оставить нас ради него?

Эйрин почувствовала, как её сердце разрывается от этой безысходности, но близость рыцарей делала ситуацию ещё более запутанной и опасной. Она начала осознавать, что в этот момент больше всего боится собственного желания быть с ними, которое могло вспыхнуть в любую секунду.

— Я не хочу причинять вам боль, — произнесла она упавшим голосом.

— Но ты уже её причиняешь, — сдерживая эмоции, вымолвил Эральдо.

Эридан взглянул на друга и отрицательно покачал головой:

— Не надо так. Эйрин сегодня уже натерпелась.

Она изумлённо похлопала глазами, пытаясь разглядеть его лицо в полутьме: ей хотелось понять, действительно ли этот рыцарь, так недружелюбно встретивший её сегодня, вновь начал заботиться о ней.

В этот момент Эридан взмахнул рукой, и в спальне зажглись ароматические свечи, наполнившие помещение восхитительным сладковатым запахом.

Теперь она видела его светло-зелёные глаза, которые смотрели на неё с нежностью без тени укора, и она поражалась такой внезапной перемене.

— Эйрин, — ласково молвил светловолосый рыцарь, — мы здесь не для того, чтобы ты страдала. Наоборот, мы хотим поддерживать тебя, заботиться о тебе.

— Мы ведь хорошо заботились о тебе, правда, красавица? — изменившимся голосом с нотками соблазна вставил Эральдо, протянув к ней руку.

Она отшатнулась, но Эридан приблизился к ней и, взяв её за запястье, нежно провёл большим пальцам по чувствительной коже с тыльной стороны.

— Просто позволь нам быть рядом для начала, — вкрадчиво попросил он.

— Для начала чего? — настороженно уточнила она.

Эридан не ответил: в этот момент Эральдо наклонился к ней и положил руку ей на плечо.

— Ты не должна бояться нас, — прошептал он. — Мы никогда не причиним тебе вреда. Мы просто хотим…

Его ладонь скользнула под одеяло, и Эйрин тихо вздохнула, когда его пальцы коснулись её кожи.

Она не нашла в себе сил отстраниться, и он начал легонько поглаживать её плечо и шею, пока Эридан, тоже запустив руку под одеяло, нашёл её щиколотку.

— Что вы делаете? — испуганно спросила Эйрин, чувствуя, что их прикосновения, пока ещё такие незначительные и невесомые, наполняют её тело знакомым теплом пробуждающегося влечения.

Рука Эридана поползла по её голени, а ладонь Эральдо, оказавшись на ключице, начала спускаться к груди.

— Я люблю Залкоса! — в отчаянии воскликнула она.

Темноволосый рыцарь усмехнулся:

— Залкос занят своими делами. А ты заслуживаешь внимания, Эйрин. Ты ведь не хочешь оставаться одна в этой тишине, не так ли?

Она почувствовала, как внутри назревает буря: её мысли метались между любовью к Залкосу и притяжением, исходящим от рыцарей, с которыми её связывало нечто большее, чем физическое влечение.

— Я… я так не могу, я не должна, — слабым голосом произнесла она, но это прозвучало слишком неуверенно.

— Ты никому ничего не должна, милая, — ответил Эридан, не отнимая рук. — Залкос не может дать тебе то, что можем мы. Мы знаем тебя, мы понимаем твои желания. Ты не должна прятаться от нас.

В это время наглые пальцы Эральдо легли ей на грудь и коснулись соска, и Эйрин не смогла сдержать сладкий вздох, выгнувшись в спине.

— Ты такая чувствительная, — прошептал темноволосый рыцарь, прижимаясь к ней и продолжая ласкать её грудь. — Отпусти свои страхи и позволь себе насладиться моментом.

— Да, Эйрин, — поддержал Эридан, чья рука, добравшись до её колена, начала подниматься по внутренней стороне бедра. — Мы можем сделать так, чтобы ты почувствовала себя желанной и любимой. Просто… не отвергай нас.

Её сердце колебалось между страхом и желанием, между верностью и предательством, в то время как внизу живота уже вовсю полыхал огонь, который она не могла затушить.

— О боги, я не могу! — простонала она, когда пальцы Эридана сдвинули её влажные трусики и коснулись чувствительной точки, и, не в силах больше противиться этому искушению, она вытянула и слегка раздвинула ноги, чтобы ему удобнее было её ласкать.

Тем временем Эральдо, обняв её, уже вовсю хозяйничал с её грудью обеими руками, и, когда она откинула голову, он склонился к ней и, припав к её полуоткрытым губам, властно вторгся языком в её рот.

Опьянённая жадным поцелуем, она позволила Эридану откинуть одеяло и стянуть её трусики, и застонала Эральдо в губы, когда светловолосая голова оказалась у неё между ног.

Эридан начал ласкать её нежно, словно целовал прекрасный цветок, увлажнённый утренней росой, а Эральдо, оторвавшись от её губ и продолжая сминать её грудь, соблазнительно прошептал на ухо:

— Хочу войти в твой ротик.

Эйрин, чувствуя, что теряет голову в этом безумии, ошалело улыбнулась, и рыцарь, мгновенно обнажив своё достоинство, поднёс его к её губам.

В этот момент она вспомнила, что ещё не ласкала Залкоса так — разве что когда он был в обличии ползущей тьмы, — и мысль о любимом пронзила её сознание, словно удар молнии.

И она в отчаянии воскликнула:

— Залкос, спаси меня!

Бог Хаоса сидел в маленькой тёмной каморке наверху башни, скрестив ноги и положив ладони на колени, пытаясь расслабиться и погрузиться глубоко в собственное подсознание, но напряжение недавней конфронтации с рыцарями не давало ему покоя. Лунный свет пробивался сквозь крохотные узкие окна, далёкое уханье совы нарушало тишину, звенящую в его ушах, и он сдавленно зарычал, раздосадованный тем, что не может пробиться в тонкие слои мироздания сквозь толщу реальности Нижнего мира.

Перед его глазами во тьме мелькали неясные тени и смутные образы, не складывающиеся во что-то определённое, и в его сердце нарастала смутная тревога: что-то было не так, что-то не отпускало его, но он не мог понять, что именно. Возможно, страх? Страх утратить контроль над собственной стихией, страх одиночества, которое раньше было ему так мило, страх потерять Эйрин…

Эйрин! Её далёкий голос эхом разносился в его голове: «Я люблю Залкоса… Я так не могу… О боги…» И внезапно — как грохот ослепительной молнии: «Залкос, спаси меня!» Она в опасности!

Бог Хаоса мгновенно вскочил и сорвался с места, выбежал из каморки, громко хлопнув дверью, и устремился вниз по каменной лестнице, перепрыгивая через несколько ступеней. «Я не успею», — мелькнула ужасная мысль, и Залкос остановился на миг, закрыл глаза, сосредоточился, просвечивая замок внутренним взором. Вот она, в спальне, и с ней… демоновы рыцари!

Он мгновенно нырнул во тьму и оказался у двери её комнаты, но почему-то помедлил её открывать. Его трясла крупная дрожь, сердце колотилось как бешеное, отдаваясь пульсацией в ушах, и сквозь этот гулкий звук он с ужасом услышал тихие стоны и приглушённые мужские голоса.

Залкос, стиснув зубы от ярости и ревности, глубоко вдохнул, зная, что не должен действовать импульсивно, но в его душе бушевал ураган эмоций. Каждый звук, доносящийся из спальни, поджигал его гнев, и он почувствовал, как тёмная энергия Хаоса бурлит в его венах, готовая вырваться на свободу.

Не в силах больше ждать, он распахнул дверь, и его глаза расширились от шока. Эйрин, совершенно обнажённая, извивалась на постели, Эральдо, одной ладонью сжав её запястья, держал её руки над головой, а другой схватил её за подбородок и почти касался своим достоинством её плотно сжатых губ, в то время как Эридан, крепко вцепившись в её широко разведённые бёдра, ласкал её языком между ног.

Это зрелище разорвало сердце Залкоса на части, комната наполнилась физически ощутимой энергией Хаоса, и каждый предмет вокруг начал дрожать от его гнева.

— Эйрин! — вырвался из его груди дикий вопль. — Что здесь происходит?!

Услышав его голос, она мгновенно обернулась и встретила его взгляд, её затуманенные похотью глаза вмиг наполнились животным ужасом, Эридан, казалось, не замечал ничего вокруг, продолжая свои порочные ласки, а Эральдо, подняв голову, нагло ухмыльнулся:

— А ты разве не видишь?

Залкос, охваченный яростью, почувствовал, как тёмная энергия переполняет его, готовая вырваться наружу. Он не мог поверить в то, что видит: Эйрин, его любовь, оказалась в лапах этих демонов! В его висках бешено пульсировала кровь, и каждая клетка его тела требовала действий.

— Уберите от неё свои грязные руки! — прорычал он, его голос был подобен раскату грома.

Эридан, наконец заметив присутствие бога, отстранился от Эйрин, но на его лице не было страха, только решимость и злость.

— Я не отдам её! — с вызовом воскликнул он, продолжая сжимать её бёдра. — Ты не можешь просто так её забрать!

Эральдо, всё ещё держа её руки, добавил с издевкой:

— Она сама нас выбрала. Ты не можешь контролировать её желания.

Залкос почувствовал, как его кровь кипит и мышцы разрываются от напряжения, и волна жгучей ненависти и боли захлестнула всё его существо. В какой-то миг он готов был растерзать их всех на куски, но в следующий ужаснулся этой мысли. Всех? И её?!

В этот момент Эйрин попыталась вырваться из хватки мужчин, глядя на Залкоса широко распахнутыми глазами, в которых блестели слёзы, и он почувствовал её панический ужас.

Выбросив руки вперёд, он направил мощный поток энергии в сторону рыцарей, и невидимая сила схватила их за горло и, отшвырнув обоих к стене, подвесила над полом.

Эридан и Эральдо, задыхаясь и хватаясь за шеи, беспомощно болтались в воздухе, а Эйрин, сев и подобрав ноги, сжалась всем телом.

Залкос, силясь унять крупную дрожь, стиснув зубы и сжав кулаки, медленно приблизился к ней, и она закрыла голову руками, словно ожидая удара.

Он остановился на мгновение, его сердце сжалось от боли при виде Эйрин, испуганной и уязвимой. Внутри него бушевал ураган эмоций: гнев, ревность, страх, он чувствовал, что теряет контроль над Хаосом, кричавшим в его голове, что она не заслуживает пощады, но мысль о том, что он может ей навредить, ужаснула его до глубины души.

— Эйрин, — произнес Залкос, стараясь сделать голос мягче, несмотря на ярость, все еще бурлившую в его душе. — Посмотри на меня.

Она медленно подняла голову, и их взгляды встретились. По её щекам струились слёзы, а в глазах отражалось беспросветное отчаяние, её губы дрожали и кривились от горя, и вместо желания испепелить её своим гневом он испытал доселе неведомое чувство жалости.

Его сердце разрывалось от предательства, его гнев и горечь переплетались с болью, и он не мог сдержать эмоций. Он, бог Хаоса, никогда не плакал, но тут вдруг ощутил что-то незнакомое: это были слёзы, подступившие к горлу, и он вымолвил сдавленным голосом:

— Как ты могла им позволить ласкать себя так?

Его слова пронзили тишину, как острый меч.

Эйрин задрожала всем телом, её лицо скривилось ещё больше, и она зарыдала в голос, но Залкос, который должен был упиваться её страданиями, ощутил, что это лишь усиливает его собственную боль.

— Не убивай их, — простонала она сквозь плач, — пожалуйста, прости меня и смилуйся над ними!

Словно под гипнозом от её мольбы, он ослабил свою магию, чтобы Эридан и Эральдо могли дышать, но не отпуская их полностью. Он шагнул в её сторону, но она отшатнулась, словно от огня, вжавшись в изголовье кровати и закрыв лицо ладонями.

Залкос застыл, словно парализованный: Хаос в его душе всё ещё требовал расправы над ней, но любовь в его сердце была сильнее ненависти. Горячая влага выступила на его глазах, и он, с трудом сдерживая гнев, процедил:

— Ты позволила им касаться тебя. Как ты могла?

Эйрин всхлипнула, и он, чувствуя, как в нём снова закипает ярость, прорычал:

— Отвечай! Смотри мне в глаза и отвечай!

Её плечи дрожали от плача и страха, и Залкос в порыве противоречивых чувств в мгновение ока оказался рядом с ней и схватил её за подбородок, заставляя её поднять на него испуганный взгляд.

— Залкос…. — прошептала она. — Я… я не хотела…

— Я видел, как ты не хотела, — прошипел он, вплотную приблизив к ней своё лицо.

— П-прости… — выдавила Эйрин и добавила, сглотнув: — Я была слаба… я запуталась.

— Ты не понимаешь, что это значит для меня! — прорычал Залкос угрожающим низким голосом. — Ты зашла слишком далеко! Я не могу позволить, чтобы кто-то другой владел твоим телом или сердцем. Ты принадлежишь мне! Ты поняла? Только мне!

Эйрин всхлипнула:

— Я понимаю… любимый. Я выбираю тебя. Ты — мой единственный, и я не хочу, чтобы моя ошибка разрушила наши отношения.

Залкос, несмотря на бушующий ураган эмоций внутри, почувствовал, как его сердце сжалось от её искренности. Он не мог позволить себе быть слепым к её боли, даже если она сама причинила ему страдания.

— Ты не должна была позволять им делать это с тобой, — произнёс он, его голос стал чуть мягче, но в нём всё ещё звучала угроза. — Я не знаю, смогу ли я доверять тебе после этого.

В её глазах вместо испуга вспыхнуло смелое пламя решимости.

— Я готова на всё, чтобы ты простил меня, — твёрдо сказала она. — Я хочу быть с тобой. Только с тобой.

Мысли Залкоса метались между гневом и любовью, и он медленно отпустил её подбородок, но сдавленный хрип за спиной отвлёк его от Эйрин. Он обернулся и увидел рыцарей, чьи лица посинели от удушья.

Взмахнув рукой, он отпустил их, и они рухнули на пол.

— Убирайтесь отсюда! — процедил он сквозь зубы. — И если вы снова приблизитесь к ней, я не буду столь милосердным.

Эридан и Эральдо, потирая горло, шатаясь и держась за стену, вышли из спальни, даже не взглянув на него. Когда дверь за ними закрылась, Залкос вновь повернулся к Эйрин, она уже не плакала, но слёзы всё ещё блестели на её щеках, и он провёл рукой по её лицу, вытирая влажные дорожки.

— Я не могу ненавидеть тебя, — произнёс он тихо, наклонившись к ней. — Ты причинила мне боль, но она становится лишь сильнее, когда я вижу, как ты страдаешь.

— Позволь мне всё исправить, — прошептала она, осторожно положив руки ему на плечи.

В этот момент Залкос почувствовал, как её прикосновение разжигает огонь страсти на кострище гнева. Он прижал её к себе и яростно впился губами в её губы, вложив в этот болезненный поцелуй всю свою обиду и ревность, и Эйрин ответила ему с такой же силой, словно это было сражение за их любовь.

Её руки вцепились в его спину так отчаянно, как будто она боялась его потерять, и он крепче сжал её тело в своих объятиях, давая понять, что никогда её не отпустит.

Залкос, поглощённый бурей эмоций, чувствовал, как его страсть разгорается с новой силой. Поцелуй, полный боли и жажды, стал для него не просто выражением любви, но и способом избавиться от всей той ярости и страха, которые накапливались внутри. Он прижал Эйрин к себе ещё крепче, её тело стало для него утешением, а её дыхание — спасением от Хаоса, который бушевал в его душе.

— Эйрин, — оторвавшись от её губ, низким голосом молвил он, — я не могу позволить, чтобы кто-то другой владел тобой. Ты — моя.

Она взглянула ему в глаза, и в её взгляде засветилась нежность.

— Я твоя, Залкос. Только твоя, — прошептала она.

Это простое признание разожгло в нём ещё более сильный огонь. Он прижал её к стене, и их губы встретились вновь, на этот раз с такой силой, что казалось, будто они сливаются в одно целое. Он чувствовал, как её тело реагирует на него, как она отвечает на каждое его движение, и это наполняло его гордостью и желанием.

Она нежно и настойчиво касалась его груди, плеч и волос, будто пыталась сказать, что всё будет хорошо, что они смогут преодолеть все преграды вместе.

Залкос, потерявшись в её прикосновениях, почувствовал, как его гнев и боль постепенно растворяются в страсти. Он подхватил её на руки и уложил на постель, а затем сорвал с себя мантию и, не медля, накрыл её своим телом. Эйрин, словно магнетическая сила, притягивала его к себе, и он не мог устоять перед её чарами.

— Я хочу тебя, — произнёс он, его голос стал хриплым от волнения. — Я хочу, чтобы ты была только со мной.

Она ответила ему радостной улыбкой, и Залкос, не в силах сдержать себя, припал губами к её шее, одновременно медленно погружаясь в неё, как в очищающий огонь, способный сжечь его боль дотла. Она застонала и выгнулась ему навстречу, принимая его, как величайший дар, и они начали двигаться в такт, отдаваясь поглотившей их страсти, забывая обо всех обидах и сомнениях.

Сведённый с ума её реакцией, Залкос чувствовал, как его сердце плавится в пламени любви, а гнев и страх постепенно утихают. Он продолжал целовать её шею, его губы скользили по её коже, вызывая у неё дрожь. Она отвечала ему, обвивая руками его тело, притягивая ближе, словно боясь потерять это мгновение.

Залкос начал двигаться быстрее, и её тело следовало за его ритмом. Каждое движение было наполнено нежностью и жаждой, каждый взгляд — пониманием и доверием.

Стоны Эйрин становились всё громче, и он чувствовал, что они оба приближаются к пику, и, когда она задрожала всем телом в конвульсии удовольствия, он крепко прижал её к себе и излил свою страсть, освобождаясь от всего, что терзало его душу, позволяя себе найти блаженный покой в её объятиях.

Эйрин лежала, уткнувшись в шею Залкоса, нежно поглаживая его грудь, ощущая биение его сердца, и это наполняло её восторженным трепетом. Вдыхая его запах, она наслаждалась теплом его тела и ощущением безопасности, которое дарило ей его присутствие.

— Я люблю тебя, — прошептала она, рисуя пальцами замысловатые узоры на его коже, и он ответил с нежностью:

— Я тоже тебя люблю, моя маленькая жричка.

Эйрин закатила глаза от удовольствия, млея от одного звука его голоса, от того, как он её называл, и, когда его рука скользнула по её спине, она была вне себя от счастья.

Но внезапно она ощутила, как его мышцы напряглись, а грудь перестала вздыматься, и с беспокойством подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Его глаза были широко открыты, в них застыла тьма, бездонная и беззвёздная, и его отсутствующий взгляд не на шутку её напугал: ей показалось, что его тело покинула жизнь.

— Залкос! — позвала она, встряхнув его за плечи, но он не ответил. — Залкос, что с тобой?

Эйрин припала ухом к его груди, но не услышала сердцебиения, и по её спине пробежал холодок ужаса.

Охваченная паникой, она снова встряхнула Залкоса, но он оставался безмолвен, словно застывшая статуя. Её сердце забилось быстрее, и она не могла поверить, что это происходит. Она прижалась к нему, пытаясь почувствовать хотя бы малейшее движение, но его тело оставалось холодным и неподвижным.

— Залкос, пожалуйста, вернись ко мне! — её голос дрожал от страха, и в нём звучала отчаянная мольба.

С каждым мгновением её ужас усиливался, и Эйрин, понимая, что теряет его, в панике выбежала в коридор, не заботясь о том, чтобы хоть как-то прикрыть свою наготу, и закричала во весь голос:

— Эридан! Эральдо! Помогите!

Спальни рыцарей находились на этом же этаже и, разбуженные её криками, они вскоре вышли в коридор в одних лёгких рубашках, на их лицах читалось недовольство.

— Что случилось, Эйрин? — холодно спросил Эральдо. — Если тебе мало одного мужчины, нужно было выбирать нас.

Эридан хотел что-то добавить, но его взгляд стал настороженным, когда он посмотрел ей в глаза.

— Подожди, Эральдо, кажется, у неё действительно что-то не в порядке, — с беспокойством в голосе произнёс светловолосый рыцарь. — Что произошло, милая?

— Залкос! — воскликнула она. — Он не дышит!

Эральдо лишь ехидно усмехнулся, но Эридан подбежал, схватил Эйрин за руку и вместе с ней бросился в её спальню.

— Ты что, действительно намерен ему помогать? — с недоумением бросил его друг, но последовал за ними.

Они вбежали в комнату, где царила зловещая тишина, и Эйрин указала на Залкоса, который лежал на кровати, его лицо было бледным, а грудь не поднималась.

— Он не дышит! — повторила она, чувствуя, как её сердце разрывается от беспомощности.

Эридан, не теряя ни секунды, подошёл к Залкосу и, присев рядом, положил руку на его грудь, его ладонь засветилась ярким мерцанием. Эральдо, хоть и с недовольным выражением на лице, тоже встал у кровати.

— Эйрин, успокойся, — уверенно сказал Эридан. — Мы сделаем всё, что в наших силах.

— Я не могу его потерять! — всхлипывала она, её глаза наполнились слезами. — Он не может уйти!

Светловолосый рыцарь, не отнимая руки от груди Залкоса, повернулся к ней и нахмурился.

— Нужно действовать быстро, — произнёс он. — Ты должна мне помочь, сосредоточься.

Эйрин кивнула, её страх постепенно перерастал в решимость. Она подошла к Залкосу, положила руку на его лоб и закрыла глаза. В её сердце вспыхнул тёплый свет, и она почувствовала, как её наполняет исцеляющая энергия.

— Эральдо, — позвал Эридан, — нам нужно объединить усилия. Возьми его за руку и разожги своё пламя.

Эйрин слышала, как тот недовольно вздохнул, но выполнил просьбу друга: в теле бога Хаоса появилась лёгкая вибрация тройной магии.

— Давай, Залкос, — произнёс Эридан с настойчивостью в голосе. — Ты нужен ей.

Эйрин открыла глаза и с надеждой посмотрела на рыцаря, но он всё больше хмурился, когда его усилия не приносили плодов.

Внезапно, сжав кулаки, он со всей силы ударил Залкоса в грудь, и тот вздрогнул всем телом.

— Эйрин, Эральдо, продолжайте наполнять его энергией, — приказал Эридан, и она послушно сосредоточилась ещё сильнее, разжигая в своём сердце огонь любви, позволяя теплу и свету струиться сквозь неё к богу Хаоса.

Его губы слегка шевельнулись, и она воскликнула:

— Залкос! Слушай мой голос, иди на свет!

— Иди на свет, — настойчиво повторил Эридан, сияние, исходившее от его рук, разгорелось сильнее и начало пульсировать.

В этот момент веки Залкоса вздрогнули и он выдохнул:

— Эйрин…

Эридан и Эральдо, увидев, что он реагирует, усилили свою магию, и свет вокруг них стал ещё ярче. Эйрин наклонилась ближе, её сердце наполнялось радостью, когда она увидела, как грудь любимого начала вздыматься.

— Ты вернулся, — прошептала она, слёзы счастья катились по её щекам. — Я знала, что ты сможешь!

Залкос наконец открыл глаза и посмотрел на неё, тьма в его глазницах засияла мириадами крохотных звёзд.

— Я с тобой, — хрипло вымолвил он, — я всегда буду с тобой.

Эйрин прижалась к нему, обняв его, и поцеловала его грудь, и рыцари, видя, что их дело окончено, отняли руки от его тела.

— Спасибо вам, — произнесла она, — вы спасли его.

Залкос медленно сел на кровати, Эйрин села рядом, всё ещё прижимаясь к нему, а Эридан и Эральдо встали напротив них, скрестив руки.

— Что это было? — хмуро спросил светловолосый рыцарь.

— И не хочешь ли ты нас поблагодарить? — ехидно добавил его друг.

Бог Хаоса одарил их долгим изучающим взглядом.

— Да, ты прав, — задумчиво молвил он, — я признателен вам, несмотря на всё. Правда, это была всего лишь глубокая медитация и для моей жизни не было угрозы, но вы помогли Эйрин, когда она была напугана. Но это не отменяет того, что я чувствую. Я не могу забыть о том, что вы сделали с моей любимой.

Рыцари переглянулись. Эридан сдержанно ответил:

— Мы не можем контролировать наши чувства. Эйрин — прекрасная женщина, и мы желаем её всем сердцем.

— Но она выбрала тебя, — с досадой в голосе сказал Эральдо.

— И мы уважаем её выбор, — добавил его друг.

Залкос вздохнул, очевидно, борясь с собой.

— Я знаю, что она заслуживает любви, — произнёс он, глядя на Эйрин с нежностью. — Но я не могу позволить, чтобы кто-то отнял её у меня.

Эридан кивнул:

— Мы принимаем это, как бы нам ни было больно. А теперь расскажи, что с тобой произошло?

Залкос вмиг посерьёзнел.

— Я погрузился в транс, чтобы найти Ксерона, и теперь я знаю, где он.

Сердце Эйрин затрепетало от недоброго предчувствия.

Рыцари уставились на бога Хаоса, на их лицах читалась тревога.

— Ты нашёл Ксерона? — переспросил Эридан. — Где он?

Залкос ответил:

— В заброшенном замке Интамиан, что за Игмальским лесом. Я почувствовал его присутствие, его силу. Он полон гнева и намерен меня уничтожить — и не только меня, но и весь Нижний мир.

Эйрин, почувствовав нарастающее напряжение, положила голову на его плечо.

— Ты не один, любимый. Мы все с тобой. Вместе мы сможем остановить его.

Рыцари кивнули в знак согласия.

— Да, если Тамина сказала, что, только объединившись, мы сможем его победить, то мы будем сражаться рядом с тобой, несмотря на все разногласия, — молвил Эридан.

— Мы не обещаем, что это будет легко, но ты можешь на нас положиться, — уверенно добавил Эральдо.

Залкос продолжил:

— Мы должны быть осторожны. Ксерон не просто демон-дракон, он манипулятор, и он будет пытаться разделить нас. Я видел, как он использует свои силы. Он может создавать иллюзии, заставляя нас сомневаться в себе и друг в друге.

Эральдо произнёс:

— Нам нужен план. Мы должны знать, как действовать в момент, когда он нас атакует.

— Хорошо, — сказал Залкос, вставая с кровати. — Мы должны действовать быстро. Каждая минута на счету. Выдвигаемся утром. Эральдо, сосредоточься на нападении. Учти, что он неуязвим для обычного оружия. Эридан, займись защитой и подготовь для всех амулеты против ментального воздействия. Эйрин, используй огненную магию. Вместе мы загоним его в угол, и тогда я заставлю его слиться с тьмой.

— А его разум? — спросила Эйрин. — Как его полностью уничтожить?

— Никак, — ответил Залкос, — но мы можем запереть его в магическом артефакте.

— В каком? — осведомился Эральдо.

Бог Хаоса задумчиво хмыкнул:

— Нам придётся обратиться к Верховным богам с этим вопросом. По пути мы должны зайти в святилище и вызвать Спироса, чтобы он дал нам подходящий предмет, способный удержать разум живой души.

— Итак, решено, — подытожил Эридан, — займёмся сборами. Скоро утро, и я прикажу седлать коней.

— Нет необходимости, — ответил Залкос. — Мы используем заклинание перемещения, а если возникнет опасность, сможем скрыться в моих звёздных владениях.

— Отлично, — согласился светловолосый рыцарь. — Это значительно упрощает задачу.

Когда рыцари вышли из комнаты, Эйрин ещё раз крепко обняла бога Хаоса, и он обнял её в ответ, а затем поцеловал глубоко и горячо, и этот поцелуй стал символом их надежды и обещанием быть вместе, что бы ни случилось.

Затем они начали одеваться: Залкос создал себе чёрные доспехи, а ей — удивительно красивое, но практичное тёплое коричневое платье и дорожный плащ с капюшоном.

Когда все были в сборе, рыцари, облачённые в сияющие серебряные доспехи и белые сюрко с символами Спироса на груди, с зачарованными мечами встретили их у входа в замок. Залкос приказал всем встать в круг и взяться за руки, и, когда они сделали так, погрузил их во тьму, которая мгновенно переместила спутников к величественному святилищу Верховных богов.

Шагнув под прозрачные своды колоннады, Эйрин начала раскладывать полевые цветы на круглом алтаре из белого мрамора, а Эридан и Эральдо встали перед ним на колени, закрыв глаза и склонив головы. Залкос остался стоять, привалившись к колонне, скрестив руки и глядя на приготовления со странной ухмылкой.

Когда она закончила и собиралась присоединиться к рыцарям, бог Хаоса шагнул к ней и, взяв за локоть, резко развернул лицом к себе.

— Знаешь, — сказал он низким хрипловатым голосом, — с некоторых пор алтари Спироса меня жутко заводят…

Она ощутила, как на щеках вспыхнул огонь, а внизу живота предательски потеплело.

— Он не простит нас, если мы оскверним его алтарь ещё раз, — со смущённой улыбкой пробормотала она, косясь на рыцарей.

Залкос обнял её за талию и притянул к себе.

— Почему сразу «оскверним»? — соблазнительно прошептал он. — Просто покажем отцу богов, как сильно мы друг друга любим.

Эйрин мягко усмехнулась, положив руку ему на грудь:

— Я думаю, он и так знает.

Бог Хаоса, несмотря на её нерешительность, притянул её ближе и поцеловал в губы удивительно нежно, словно пытался вложить в этот жест всё, что не умел выразить словами. Отстранившись, он произнёс посерьёзневшим голосом:

— Ты говорила, что любишь меня, Эйрин, что ты моя. И теперь я говорю тебе, что я тоже тебя люблю и что я — твой.

И в этот момент, словно в ответ на его признание, святилище наполнилось ярким светом. Эйрин и Залкос обернулись к алтарю и увидели перед ним Спироса в белоснежных одеждах.

— Я вижу, что ты действительно изменился, Залкос, — сказал бог Порядка, его глубокий голос звучал, как далёкие раскаты грома, но в нём была и нежность. — Ты познал силу любви, и она исцелила тебя.

Губы бога Хаоса скривились в усмешке — но Эйрин чувствовала, что за ней он прячет свою уязвимость.

— Да-да, Спирос, — с деланым ехидством произнёс он. — Бла-бла-бла и всё такое. Давай без пафоса. Не думал, что когда-нибудь это скажу, но мне нужна твоя помощь.

Бог Порядка невозмутимо ответил:

— Я знаю о Ксероне и о том, что ты ищешь способ его одолеть, что ты хочешь растворить его во тьме, а разум пленить в артефакте — и ты хочешь, чтобы я дал тебе такой артефакт. Но, боюсь, всё не так просто.

— Вот как? — Залкос изогнул бровь. — Или ты просто решил поломаться?

Спирос, не обратив внимания на его насмешливый тон, продолжал говорить уверенно и величественно:

— Увы, разум Ксерона не поддаётся ни пленению, ни уничтожению. Его душа бессмертна, а его сила проистекает из глубин Хаоса, что делает его почти неуязвимым.

Эйрин, чувствуя нарастающее напряжение, спросила с надеждой:

— Но есть же что-то, что мы можем сделать? Как мы можем противостоять ему, если его разум неуничтожим?

Отец богов одарил её непроницаемым сияющим взглядом.

— Есть только один способ справиться с этой угрозой: освободить его от тьмы силой света.

Залкос скрестил руки на груди.

— Можно поконкретнее, Спирос? Что именно мы должны сделать?

— Соединение ваших сердец и ваша любовь — вот ключ к победе, — ответил тот. — Я имею в виду всех четверых.

Эридан и Эральдо, всё ещё стоя на коленях, наконец подняли головы и недоумённо переглянулись.

— Что, я и их должен полюбить? — в насмешливом голосе Залкоса слышался скрытый гнев.

Спирос серьёзно кивнул:

— Я знаю, что вы все причинили друг другу боль, но это делает ваш союз ещё крепче.

— Союз? — переспросил Залкос, вскинув брови.

— Любовный союз, — твёрдо сказал бог Порядка.

— Я не понимаю, о великий Спирос, — растерянно произнесла Эйрин. — Залкос, Эридан и Эральдо… мы все… запутаны в сложных отношениях…

— Это… это невозможно! — горячо возразил Эральдо. — Мы можем сражаться рядом с Залкосом, но полюбить его… как?!

— Мы в смятении, великий бог, — почтительно добавил Эридан.

Залкос не удержался от насмешливого комментария:

— Да, действительно, Спирос. Какой прекрасный план! Давайте просто соберёмся в круг и будем петь хвалебные песни любви, пока Ксерон разрывает нас на куски.

Спирос, не обращая внимания на сарказм, продолжал:

— Я понимаю ваши сомнения, но именно в этой любви заключается ваша сила. Вы все пережили страдания и разногласия, и это делает вас сильнее.

Эридан покачал головой:

— Но как это поможет нам? Мы не можем просто забыть о том, что произошло. Я и Эральдо… мы были с Эйрин, и теперь мы должны объединиться с Залкосом в любовном союзе? Это абсурд!

Эральдо процедил, сжав кулаки:

— Да, мы все любим Эйрин, но как мы можем доверять друг другу? Как мы можем быть уверены, что это не приведёт к ещё большему хаосу?

Голос Спироса прозвучал как гром в ясное утро:

— Это именно то, что вам требуется. Доверие, которое вы сможете построить, станет основой для вашей силы. Вам нужно будет открыть свои сердца и позволить любви объединить вас. Вместе вы сможете создать мощный поток света, который сокрушит тьму Ксерона.

Эйрин, чувствуя, как её сердце наполняется надеждой и страхом одновременно, спросила:

— Но с чего нам начать? Как нам объединиться, когда между нами столько противоречий?

Губы Спироса тронула лёгкая улыбка:

— Вы уже начали. Теперь вам осталось довести это до конца. Только ты, маленькая жрица, можешь упорядочить Хаос Залкоса, и только свет Эридана и Эральдо может озарить его тьму.

Залкос сдавленно зарычал:

— Что значит «упорядочить Хаос»?! Я на это не подписывался!

— Ты сам говорил, что Порядок и Хаос должны сосуществовать в гармонии, поддерживая баланс мироздания, — объяснил Спирос, — и сейчас как никогда прежде ты готов к этому. Сразись с Ксероном, со своим собственным порождением и своим страхом — бок о бок со своими друзьями, — и тебе откроется истинный путь твоего предназначения.

С этими словами Спирос растворился в ярком сиянии, и, когда оно померкло, Эйрин, Залкос и рыцари остались в святилище в недоумении.

Эридан сидел под раскидистым деревом на склоне холма, где спутники, покинув святилище, решили сделать привал. У него из головы не выходили слова Спироса о том, что они должны объединиться в любви, и его разум был в смятении.

— Что, демон забери, он имел в виду? — недоумённо пробормотал Эральдо, стоявший рядом, словно прочитав его мысли.

Эридан глядел на Эйрин и Залкоса, сидевших поодаль: на то, как сияют её глаза, когда она смотрит на бога Хаоса, как она улыбается ему и как он гладит её по голове, — и это вызывало в нём странное чувство зависти и нежности одновременно. Он всегда любил её, и, несмотря на то что она была с другим, в глубине души он надеялся, что их связь не разорвана окончательно.

Спирос говорил о любви и единстве, и Эридан задумался о том, насколько это важно в их борьбе против Ксерона. Он понимал, что любовь может быть силой, которая объединяет их, а не разъединяет. Если бы Эйрин согласилась, он был готов делить её даже с Залкосом, лишь бы она снова принадлежала ему и Эральдо. Ради того, чтобы она вновь стала частью их жизни, он был согласен на любые условия.

Смотря на Эйрин и Залкоса, Эридан почувствовал, как внутри него зарождается решимость. Он не собирался сдаваться. Если любовь могла быть силой, способной спасти их мир от тьмы, он готов был бороться за это, даже если это означало делить её с другим. Главное, чтобы Эйрин была счастлива.

Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и наконец встал и положил руку Эральдо на плечо.

— Пойдём, нужно поговорить с ними, — сказал он, и друг, кивнув, последовал за ним.

Рыцари подошли к Эйрин и Залкосу, сидевшим на траве, бог Хаоса тут же встал и скрестил руки, смерив их недружелюбным взором.

— Залкос, Эйрин… — начал Эридан, чувствуя, как от волнения зачастило сердце, — то, что я сейчас скажу, может показаться безумным, но… но я не могу этого не сказать.

Эйрин и Залкос переглянулись и уставились на него в ожидании.

— Эйрин, — смягчившимся голосом молвил он, — ты знаешь, что мы с Эральдо любим тебя, и я чувствую, что это взаимно. Я понимаю, что ты сейчас с Залкосом, и это может показаться странным, но если ты готова, я предлагаю всем нам стать частью чего-то большего.

Бог Хаоса зарычал, сжав кулаки, и Эридан, стараясь сохранять спокойствие, обратился к нему, глядя прямо в его бездонно-чёрные глаза, полыхающие злобой:

— Залкос, я готов делить Эйрин с тобой, если она захочет быть со всеми нами…

Но бог Хаоса не дал ему закончить: он бросился к нему и, схватив за горло, поднял над землёй.

Эйрин вскочила с криком и, подбежав к ним, вцепилась в руки Залкоса.

— Любимый, отпусти его! — воскликнула она в отчаянии. — Ты его убьёшь!

— Убью! — прорычал Залкос, сжимая хватку ещё сильнее.

Эральдо выхватил меч, но бог Хаоса, не поглядев на него, взмахнул свободной рукой и подвесил в воздухе, как безвольную куклу.

— Любимый, остановись! — молила Эйрин, она упала на колени и обняла ноги Залкоса, но тот продолжал рычать, не сводя с Эридана взгляда, полного ненависти:

— Ты что, хочешь быть с ними?! Ты моя, только моя! Я не намерен тебя ни с кем делить!

Эридан, повисший в воздухе, с трудом дышал, но решимость в его сердце не ослабевала. Он глядел на своего противника без страха, чувствуя, как он немного разжал пальцы, очевидно, вняв Эйрин, которая, продолжая обнимать его ноги, умоляла прекратить насилие.

— Залкос, послушай, — чуть не плача, произнесла она, поднимая взгляд к его лицу, полному ярости, — я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Мы должны поговорить об этом, а не драться!

— Как ты можешь даже думать о таком варианте?! — сквозь жуткий оскал Залкос взвыл, как зверь.

В этот момент он наконец отпустил рыцарей, и те грохнулись оземь, упав навзничь и потирая шеи.

— Залкос, — прохрипел Эридан, стараясь говорить спокойно, — я не пытаюсь отнять у тебя Эйрин, я просто хочу, чтобы мы все были счастливы. Ты не потеряешь её, если позволишь ей быть свободной в своих чувствах.

Залкос шагнул к нему, его глаза полыхали яростью, а голос стал низким и угрожающим:

— Ты не знаешь, с кем имеешь дело, рыцарь. Я бог Хаоса, и ни один из вас не сможет противостоять мне. Эйрин принадлежит мне, и я никому не позволю вмешиваться в наши отношения!

Эйрин встала и, подойдя к нему, положила руку ему на плечо, в её глазах стояли слёзы. Он обернулся к ней, и она сказала:

— Пожалуйста, любимый, не позволяй этому разрушить нас. Я люблю тебя, но я не могу игнорировать свои чувства к Эридану и Эральдо.

— Чувства? — процедил Залкос. — А как насчёт моих чувств?! Я не могу понять, как можно делить любовь, как я могу позволить кому-то ещё быть рядом с тобой, когда я так сильно тебя люблю!

Эральдо, осторожно приблизившись к ним, добавил, пытаясь разрядить обстановку:

— Мы можем вместе заботиться об Эйрин. Это будет непросто, но сам Спирос сказал, что только вчетвером мы одолеем Ксерона и поможем тебе найти истинный путь.

— Плевать на Спироса! — проревел Залкос, взглянув на него, а затем снова посмотрел на Эйрин и добавил тихо: — Ты действительно думаешь, что сможешь быть счастлива с ними? С этим рыцарем и его другом?

— И с тобой, любимый, — решительно ответила она. — Я не знаю, как это будет, но верю, что это возможно. Я не хочу, чтобы кто-то страдал, особенно ты!

Эридан слушал Эйрин с замирающим сердцем, в котором расцветала надежда: его маленькая жричка была согласна! Он шагнул к ней, но Залкос встал у него на пути, закрыв её своим телом.

— Не смей приближаться, рыцарь! — прошипел он. — Я не позволю тебе посягать на то, что принадлежит мне!

— Но она не твоя собственность! — воскликнул Эридан, сжав кулаки, чувствуя, как его сердце разрывается от страсти и ревности.

Он понимал, что сейчас как никогда важно сохранить мир, но его эмоции вырывались наружу.

— Залкос, — произнёс он сдавленным тихим голосом, — я готов сражаться за Эйрин, даже с тобой. Но я не хочу, чтобы мы убивали друг друга из-за любви.

Эйрин шагнула вперёд, встав между Эриданом и Залкосом, расставив руки, словно хотела защитить их друг от друга, а Эральдо подошёл к ним сбоку и сказал:

— Не бойся, красавица. Мы сделаем всё, чтобы ты была счастлива.

Эридан, не в силах сдерживать свои чувства, взял её ладонь в свою и поцеловал, и в этот момент она бросилась ему на шею и прильнула к его груди. Эральдо шагнул ближе и обнял их обоих, так что Эйрин оказалась зажата между двумя рыцарями.

Залкос, видя это, бессильно опустил руки.

— Я не могу просто смотреть, как ты отдаёшь свою любовь кому-то другому, — хриплым голосом произнёс он.

— Иди к нам, любимый, — позвала она, посмотрев на него через плечо Эральдо. — Я хочу, чтобы ты тоже был частью этого. Я люблю тебя, но… я также люблю Эридана и Эральдо. Это не должно быть причиной для ненависти.

— Я… я не могу… — тихо ответил Залкос, и Эридан заметил, что в его глазах блеснули слёзы.

Рыцарь, оставив Эйрин в объятиях Эральдо, шагнул к нему и положил руку ему на плечо:

— Мы можем быть счастливы все вместе, — уверенно сказал он. — Не позволяй ненависти и ревности управлять тобой.

Залкос выглядел потерянным и уязвимым, и Эйрин, заметив это, подошла к нему и, обняв его за шею, припала к его губам. Бог Хаоса ответил на поцелуй, крепко прижав её к себе, его руки блуждали по её спине, и Эридан с удивлением отметил, что не испытывает ревности, только облегчение и удовлетворение, словно всё было так, как и должно быть.

Он переглянулся с Эральдо, они понимающе кивнули друг другу и, приблизившись к паре, обняли Эйрин сзади.

Всё еще стоя в объятиях Залкоса, она обернулась к Эридану и, нежно коснувшись пальцами его щеки, поцеловала чувственно и глубоко, и он ощутил, как в его сердце разгорается огонь страсти. Затем она повернулась к Эральдо и тоже поцеловала, пока Залкос, уткнувшись лицом в её волосы, ласкал её грудь и живот.

«Видите, мы можем быть все вместе», — хотел сказать Эридан, но не решился нарушить этот момент.

Его рука легла на бедро Эйрин и столкнулась с рукой Залкоса, но ни один из них не отстранился, продолжив ласкать её тело.

— Я хочу тебя, маленькая жричка, — произнёс бог Хаоса хриплым от страсти голосом, — и, если хочешь, я позволю тебе насладиться твоими рыцарями, но только вместе со мной.

— Я согласна, любимый, — выдохнула она, оторвавшись от губ Эральдо.

Рыцари обменялись взглядами, полными удивления и интереса.

Залкос, не дожидаясь, пока они придут в себя, подхватил Эйрин на руки и уложил на мягкий плед, сам собой расстелившийся на траве. Он взмахнул рукой, и они оба остались без одежды, и Эридан, кивнув Эральдо, начал спешно снимать своё сюрко и доспехи, с жадностью наблюдая за тем, как переплетаются тела Эйрин и Залкоса, как она обнимает ногами его бёдра и как он скользит губами по её шее.

Когда рыцари были готовы, Залкос перевернулся на спину и усадил Эйрин сверху, и она с тихим стоном приняла в себя его огромное достоинство, так что Эридан даже испугался, не разорвёт ли он её.

Не в силах больше сдерживаться, он возбуждённо выдохнул:

— Залкос, ты позволишь нам с Эральдо… заполнить её другие дырочки?

Бог Хаоса усмехнулся:

— Только если вы будете помнить, что они все принадлежат мне. Это — моё святилище, и, входя в него, вы поклоняетесь мне.

— Что за бред? Это безумие! — пробормотал Эральдо, но Эридан толкнул его в бок.

Он был готов на всё, чтобы поскорее войти в это «святилище», и, наклонив Эйрин и заставив её прогнуться и приподнять бёдра, начал растягивать пальцами её второй вход, пока Залкос ритмичными толчками наполнял первый. Это зрелище свело Эридана с ума, и он, раздвинув её ягодицы, поспешил приставить каменное достоинство к узкой дырочке и начал медленно погружаться в неё, заставляя Эйрин выгибаться сильнее и стонать от болезненного удовольствия.

Краем глаза он замечал, как Эральдо, подняв её голову, вошёл в её рот и как Залкос целовал её шею и ласкал её грудь, но всё его внимание было сосредоточено на его собственном соединении с ней, и он готов был кричать от восторга, когда протиснулся в неё полностью, ощущая ритмичные движения Залкоса сквозь тонкую перегородку.

Эридан почувствовал, что теряет голову от этого безумия, и, стараясь подстроиться под ритм бога Хаоса, скользнул рукой по животу Эйрин к её чувствительной точке, найдя которую, с наслаждением услышал её сдавленный стон, приглушённый достоинством Эральдо, который двигал бёдрами и держал её за волосы.

Они начали двигаться в едином ритме, раскачивая Эйрин, зажатую между их телами, случайно соприкасаясь пальцами на её груди, от чего между ними возникали искры, и Эридан ошалело улыбался от пошлой мысли о том, что близость бога Хаоса его невероятно заводит. Залкос был полон дикой энергии, его уверенные движения сочетались с неистовым чувством свободы, и Эридан не мог не восхищаться тем, как бог Хаоса умело управлял своим телом. Он чувствовал, как ритм, заданный Залкосом, пульсирует в нём самом и как его собственная энергия начинает бурлить, подобно вулкану, готовому извергнуться.

Движения Залкоса были как танец стихии — дикие, непредсказуемые и завораживающие. Эйрин, зажатая между ними, казалась центром этого вихря, и Эридан чувствовал, как она раскрывается им навстречу, как её энергия сливается с их собственной. Его охватил безудержный восторг, в его груди полыхал огонь, который невозможно потушить, а тело было объято пожаром страсти, выплёскивающейся через край. Волны наслаждения пробежали по его мышцам, дрожащим от напряжения, и он не мог больше держаться. Нестерпимое томление во всём теле, освобождающий взрыв и сладостная пульсация блаженства — и Эридан повалился на плед рядом с Залкосом, поймав его игривый взгляд перед тем, как его глаза закатились от удовольствия.

Когда он снова открыл глаза, то увидел, как Эйрин, сидя на боге Хаоса, лижет его соски и как после этого он притягивает её к себе и страстно целует в губы несмотря на то, что там только что был Эральдо. Эридан почувствовал сладкую дрожь и тихо застонал от этой развратной мысли, от того, что они отымели свою любимую втроём, нисколько не стесняясь друг друга, и это было прекрасно.

— Залкос, я люблю тебя, — прошептала Эйрин, гладя бога Хаоса по голове и заглядывая ему в глаза.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он с нежностью и добавил с усмешкой: — Только не вздумай любить их больше, чем меня.

В этот момент, когда Эйрин и Залкос обменивались признаниями, Эридан почувствовал, как его сердце наполняется радостью и теплом. Он стал частью чего-то большего — частью нового союза, основанного на доверии и взаимопонимании. Эйрин, нежно поглаживая Залкоса, словно передавала ему всю свою любовь и поддержку, и Эридан не мог не восхищаться их связью.

Когда Залкос с усмешкой произнес свои слова, в которых звучала игривая ревность, Эридан не смог сдержать улыбку. Это было так типично для бога Хаоса — быть одновременно страстным и смешливым, уверенным и немного озорным. Эйрин, смеясь, наклонилась к нему, и Эридан заметил, как её глаза светятся от счастья. Это было прекрасно — видеть, как они оба наслаждаются моментом, как расцветает их любовь.

Приподнявшись на локте, он заметил Эральдо, который тоже наблюдал за этой сценой с довольной улыбкой. Поймав его взгляд, тот подмигнул ему в знак понимания и поддержки, и Эридан почувствовал, что они все вместе, несмотря на различия, окружённые теплом друг друга и готовые к любым испытаниям.

Залкос сидел на пледе, пытаясь осмыслить то, что произошло. Внутри него сражались ревность и восторг, и это создавало в его душе настоящий вихрь эмоций. Голова Эйрин покоилась на его коленях, и он до сих пор не верил, что она разделила свою любовь с другими — в его присутствии, с его позволения и при его участии. Однако в этот момент, наблюдая за ней, за тем, как она расслабляется, как на её губах играет блаженная улыбка, он почувствовал, как пламя ревности постепенно угасает, уступая место чему-то новому.

Ощущая её тепло, глядя в её глаза, полные нежности, он начинал осознавать, что их связь — это нечто большее, чем просто обладание, и что её любовь не уменьшится, даже если она откроет своё сердце другим.

Смотря на светящиеся от удовлетворения и счастья лица Эридана и Эральдо, которые лежали по обе стороны от них и тоже наслаждались моментом, Залкос с изумлением отметил, что больше не испытывает к ним неприязни. Напротив, он осознал, что, несмотря на свою природу, он не одинок. Эти двое были не просто соперниками — они были союзниками в этом странном, прекрасном танце любви, который они исполняли все вместе. Каждый из них приносил что-то уникальное в их отношения, и это было нечто удивительное.

Залкос, погруженный в свои мысли, вдруг осознал, что это объединение — не угроза, а возможность. Возможность увидеть, как Эйрин расцветает, как её счастье становится их общим счастьем. Он чувствовал, как его сердце наполняется новым ощущением — не просто ревностью, а глубоким уважением к её выбору и к тем, кто был рядом с ней.

В этот момент Залкос понял, что любовь может быть многогранной и не обязательно эгоистичной. Он был готов принять это и позволить себе быть уязвимым, открытым для новых эмоций. Это было начало нового этапа в его жизни, и он чувствовал, что, несмотря на свою властную натуру, он может позволить себе быть частью чего-то большего.

— Знаете, — игриво начал Залкос, — я всегда думал, что любовь — это битва. Но сегодня я понял, что это скорее танец. И, похоже, мы все в одной команде, даже если иногда у нас разные шаги.

Эйрин засмеялась, её смех был как музыка для его ушей. Она подняла голову и взглянула на него с искренним восхищением.

— Ты прав, любимый, — ответила она, — но иногда этот танец требует немного хаоса, чтобы стать по-настоящему захватывающим.

Залкос почувствовал, как его сердце наполнилось гордостью. Этот момент, этот союз — это была не просто игра чувств, а нечто гораздо более глубокое и значимое. Он посмотрел на Эридана и Эральдо, которые обменивались понимающими взглядами, и спросил с ухмылкой:

— Вы готовы погрузиться в ещё больший хаос, ребята? Я имею в виду, что впереди нас ждёт встреча с Ксероном, и он далеко не такой любвеобильный, как я.

Эридан приподнялся на локте, его лицо стало серьёзным.

— Да, мы должны быть начеку. Но это не значит, что мы не можем наслаждаться моментом. Мы едины, и это главное.

Залкос кивнул:

— Тогда, может быть, нам стоит отпраздновать это единство перед тем, как столкнуться с драконом? Я знаю способ сделать наш привал ещё более приятным.

Эйрин, смеясь, потянулась к нему и прошептала:

— Не представляю, как это возможно, но с тобой я готова ко всему!

Он наклонился ближе и нежно поцеловал её в лоб, а затем поднялся на ноги, обводя всех озорным взглядом, и произнёс с игривой улыбкой:

— Давайте устроим кулинарный эксперимент. Как насчет того, чтобы я создал нечто экстраординарное?

Эйрин, с любопытством приподняв брови, спросила:

— Кулинарный эксперимент? Что ты имеешь в виду?

Залкос с энтузиазмом продолжал:

— Я могу создать любые блюда, которые только придут вам в голову! Представьте себе: сладкие пирожки с острым сыром, сочные стейки или даже экзотические десерты, которые вы никогда не пробовали!

Эридан поддержал идею:

— Это звучит потрясающе!

Эральдо хмыкнул с сомнением в голосе:

— И как ты собираешься это сделать?

Залкос с ухмылкой ответил:

— Я просто использую свои силы! Могу создать всё, что пожелаете, прямо здесь и сейчас. Например, как насчёт запечённого мяса в кисло-сладком соусе с пряностями и острым перцем для пикантности?

Эйрин засмеялась:

— Многообещающий коктейль вкусов! Это будет рискованно, но я готова!

Залкос, обрадованный поддержкой, продолжал:

— А ещё я могу создать свежие фрукты для освежающего вкуса! И апельсиновый сок, конечно.

Эридан, уже вставая, сказал:

— Я не против попробовать, особенно учитывая то обстоятельство, что мы все жутко проголодались.

Эральдо, подмигнув, добавил:

— Да, мы потратили много сил, и сейчас самое время их восполнить.

Залкос хищно улыбнулся и, взмахнув рукой, расстелил на траве белое полотно, соткавшееся из воздуха, на котором начали появляться тарелки с угощениями: мясо в соусе, пышные булочки с чесноком и зеленью, аппетитные румяные пирожки, фруктовый салат с лимоном и лаймом и обещанный апельсиновый сок.

— Прошу к столу! — пригласил он, и все начали рассаживаться вокруг полотна. — И если кто-то захочет добавки или разнообразия, просто скажите!

— Ты самый заботливый бог Хаоса, которого я когда-либо знала, — мягко рассмеялась Эйрин и поцеловала его в щёку, когда он сел рядом.

— Поддерживаю, — произнёс Эральдо, с наслаждением приступив к мясному блюду.

— Да уж, — добавил Эридан с беззлобной усмешкой, — сегодня ты сумел нас удивить.

Залкос, не отставая от всех, тоже начал есть, с удовлетворением ощущая, что получилось действительно вкусно, и его сердце наполнялось гордостью от того, что он научился создавать что-то прекрасное и вызывать у людей не только страх и ужас, а восхищение и уважение, и это оказалось невероятно приятно.

После сытного обеда Эйрин не хотелось никуда идти, и она, лёжа на пледе, нежилась в объятиях Залкоса и Эридана, пока Эральдо массировал её ступни, с обожанием заглядывая ей в глаза.

— Как же хорошо, — мечтательно вздохнула она, — быть со всеми вами — это такое блаженство…

— Я никогда не думал, что смогу быть так счастлив, — поддержал Залкос.

— Да, если бы ещё вчера мне кто-то сказал, что такое возможно, я бы ударил его в лицо, — усмехнулся Эральдо.

Эридан не ответил, лишь ближе прижался к Эйрин и поцеловал её в щёку.

Три пары рук нежно ласкали её тело, расслабляя и успокаивая, и она, полностью погрузившись в этот момент, закрыла глаза и незаметно для себя погрузилась в лёгкую полудрёму. И, когда она отдавалась объявшему её ощущению покоя и умиротворения, в её сознании проскользнула какая-то тревожная тень. Эта тень начала приобретать очертания человеческой фигуры, и Эйрин хотела открыть глаза и встряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение, но к своему изумлению не смогла этого сделать: она увидела, что оказалась на краю пропасти на каком-то утёсе среди серых скал, а ей навстречу идёт высокий обворожительный демон, прекрасный и ужасающий одновременно. Его кожа была гладкой и тёмной, словно ночь, красные глаза ярко светились, длинные волосы, чёрные как смоль, струились по плечам, а голову венчали изогнутые рога.

На нём была чёрная одежда из тонкой ткани, которая облегала его мускулистое тело, подчеркивая каждую деталь. Он двигался с грацией хищника, и каждый его шаг был наполнен уверенностью и силой, вызывая одновременно восхищение и страх.

Когда он подошёл вплотную к Эйрин, она, словно парализованная, не смогла отстраниться, и его голос зазвучал, как сладкая мелодия, манящая и пугающая:

— Эйрин, моя дорогая, ты такая хрупкая и прекрасная, как цветок, распускающийся среди шипов. Зачем бороться с тем, что можно принять? Я могу подарить тебе силу, о которой ты даже не мечтала. Всего лишь сделай шаг ко мне. Вместе мы могли бы править этим миром, и ничто не смогло бы нас остановить.

— Ты Ксерон, — догадалась она, — я никогда не присоединюсь к тебе, я верна Залкосу, и вместе мы тебя победим!

Демон усмехнулся:

— Если бы ты была ему верна, то не позволила бы другим обладать тобой. Ты предала его, Эйрин, и, хотя он сам согласился разделить тебя с рыцарями, в глубине его души осталась кровоточащая рана. Он никогда не сможет тебя простить.

— Это не так! — воскликнула она, потрясённая его проницательностью: тем, что он проник в самую сердцевину её скрытого страха.

Ксерон наклонился ближе, его дыхание было горячим и опьяняющим, словно аромат экзотических цветов:

— Ты не должна бояться. Я вижу твои сомнения, но ты не одна. Я могу быть твоим союзником. Позволь мне показать тебе истинную силу, и ты поймешь, что достойна большего, чем быть с ослабевшим богом, предавшим свою собственную природу.

— Это неправда! — Эйрин вновь возвысила голос, чувствуя, что близость демона вызывает в ней странное волнение. — Он лишь стремится обрести гармонию, и это не делает его слабее.

Ксерон, наслаждаясь моментом, продолжал соблазнять Эйрин, играя с её эмоциями и желаниями:

— Ты сама видишь, что он изменился. Он больше не тот, кто притягивал тебя, как магнит, и ты сама не раз думала об этом. Он играет в защитника, но на самом деле он лишь пленник собственных страхов и никогда не даст тебе того, что могу дать я. Зачем тебе быть с ним? Ты заслуживаешь большего — настоящей свободы, которую ты обретёшь только со мной. Прими моё предложение, и я сделаю тебя своей богиней.

Словно заклинание, его слова окутывали её, заставляя сомневаться в своих чувствах и желаниях. Ксерон протянул руку, его пальцы нежно коснулись её щеки, и в этот момент Эйрин почувствовала, как страх и искушение переплетаются в её сердце, заставляя его биться быстрее. Его завораживающий голос звучал в её ушах, вызывая желание ответить на его зов, но в глубине души она понимала, что не может поддаться его соблазну.

— Ты не представляешь, какое удовольствие я могу тебе подарить, — продолжал демон. — Я открою тебе двери в мир, где желания становятся реальностью, где ты сможешь испытать наслаждение, о котором даже не мечтала.

Эйрин старалась сопротивляться, но его слова, как шёлковые нити, обвивали её сознание, а тепло его прикосновения проникало в самую душу, вызывая в теле знакомое томление пробуждающегося желания.

Ксерон, видя, как она колебалась, продолжал углубляться в её чувства, его голос звучал как сладкая музыка:

— Ты знаешь, что между вами есть трещина. Залкос может пытаться быть сильным, но он не может скрыть свою уязвимость. Он не бог, он — посмешище, и ты унижаешь себя, когда отдаёшь ему своё сердце, а твои рыцари просто используют тебя для удовлетворения своей похоти, и ты это чувствуешь. Загляни в себя и скажи, что я неправ.

Эйрин закрыла глаза, пытаясь подавить нарастающее волнение, но в её сознании продолжали звучать его слова, а тело реагировало на его притяжение. Она вспомнила моменты, когда Залкос страдал, когда его глаза наполнялись слезами. Но как она могла предать его? Она любила его, и это чувство было настоящим.

— Ты не можешь заставить меня забыть о них, — произнесла она с трудом, её голос дрожал от противоречивых эмоций. — Я люблю Залкоса, Эридана и Эральдо. Они — моя семья, моя сила, и я не позволю тебе на них клеветать!

Ксерон усмехнулся, его красные глаза сверкали от удовольствия:

— Но ты сама понимаешь, что это любовь полна страха и сомнений. Это не свобода, это цепи, которые приковывают тебя к ним, и только я могу разрушить твои оковы.

Его рука скользнула по её плечу, и она почувствовала, как её внутренние противоречия накаляются, и, несмотря на все её усилия, не могла игнорировать нарастающее влечение к этому обворожительному демону, который обещал ей несравненное наслаждение и освобождение.

В её душе бушевала буря эмоций: любовь к Залкосу, страсть к Ксерону и страх потерять всё, что ей дорого, и, словно чувствуя это, демон продолжал подливать масла в огонь:

— Ты уже предаёшь их в своём сердце, когда желаешь меня, так позволь себе отдаться этому чувству. Со мной ты познаешь такие грани удовольствия, которые тебе и не снились…

Ксерон наклонил к ней своё лицо, и их губы почти соприкоснулись, но в этот момент какая-то неведомая сила толкнула Эйрин назад, и она почувствовала, что падает в пропасть. Её охватил панический страх, и она начала задыхаться, а демон жутко зарычал и стал растворяться в призрачном свете.

Она ощутила болезненный удар о землю и очнулась в реальности, где Залкос со всей силы тряс её за плечи, его лицо исказила гримаса ужаса.

— Эйрин! — воскликнул он. — Клянусь Хаосом, ты так нас напугала!

Оглядевшись, она увидела обеспокоенные лица склонившихся над ней рыцарей и постаралась выдавить улыбку.

— Всё хорошо, — слабым голосом произнесла она. — Я просто… просто задремала.

— Ты так побледнела, — с тревогой сказал Залкос. — Мне казалось, ты перестала дышать… Где ты была?

Взглянув в его глаза, где на чёрном бархате тьмы плясали беспокойные звёзды, она не нашла в себе силы солгать, как бы стыдно ей ни было во всём признаться, и ответила, встряхнув головой, пытаясь прогнать остатки наваждения:

— Я… увидела Ксерона. Он… пытался меня соблазнить.

Залкос нахмурился, звёзды в его глазах померкли, оставив непроницаемый мрак.

— Это всего лишь иллюзия, — сказал он помрачневшим голосом, — не думай об этом.

— Но я… — с трудом вымолвила Эйрин. — Я… едва ему не поддалась. Я испытывала такое… желание, и мы… почти поцеловались.

Залкос, услышав её слова, стиснул зубы, его лицо исказилось от гнева и боли. Он резко отстранился, словно его охватило желание уйти в тень, где он мог бы скрыть свои чувства.

— Ты не должна позволять ему влиять на тебя, Эйрин! — воскликнул он, его голос звучал как рёв в бурю. — Он лишь хочет использовать тебя, как пешку в своей игре!

Эйрин почувствовала, как её сердце сжимается от его слов. Она не хотела причинять ему боль, но в то же время не могла игнорировать то, что произошло. В её сознании всё ещё витал образ Ксерона, его манящие слова и обещания. Она глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Я знаю, что он опасен, — тихо сказала она, — но его слова были такими убедительными. Я не хочу предавать вас, но… он знает, как задеть за живое.

Эридан, который до этого молчал, наконец, вмешался в разговор. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась решимость:

— Эйрин, ты должна помнить о своих чувствах. Мы все здесь, чтобы поддержать тебя. Ксерон манипулирует нашими страхами и желаниями, но не позволяй ему запугать тебя. Ты сильнее, чем думаешь.

Эральдо, сидя рядом, кивнул в знак согласия:

— Да, мы с Залкосом и Эриданом всегда будем рядом, чтобы защитить тебя. Ксерон может быть привлекательным, но он не тот, с кем ты должна быть. Настоящая сила — это то, что мы создаём вместе.

Эйрин почувствовала, как тепло их поддержки проникает в её сердце. Она знала, что эти слова были искренними, и это придавало ей сил. Но тень Ксерона всё ещё оставалась в её сознании, и она не могла просто так от неё избавиться.

— Я понимаю, — произнесла она, стараясь быть уверенной. — Я не хочу быть с ним, не хочу предавать вас.

Залкос, всё ещё оставаясь напряжённым, взглянул на неё с нежностью и обнял очень бережно и трепетно.

— Мы справимся с этим, моя маленькая девочка, — прошептал он ей на ухо. — Я не позволю Ксерону забрать тебя.

Эйрин кивнула, чувствуя, как её сердце наполняется благодарностью. Она знала, что её чувства к Залкосу, Эридану и Эральдо были настоящими, и они были её опорой в этом бурном море эмоций.

— Спасибо вам, — тихо произнесла она. — Я не знаю, что бы я делала без вас. Я постараюсь не поддаваться искушению.

В этот момент она почувствовала, как тени начинают отступать, и её дух наполняется решимостью. Она не могла позволить Ксерону управлять её судьбой. Вместе с её любимыми она была готова сразиться с демоном и встретиться с собственными страхами лицом к лицу.

После долгого привала Эйрин, Залкос, Эридан и Эральдо, собрав всю свою решимость, встали в круг и взялись за руки, чтобы бог Хаоса переместил их прямо к замку Интамиан, где скрывался Ксерон. И каково же было их удивление, когда, вынырнув из тьмы, они оказались на лесной поляне, усыпанной земляникой, окружённые высокими соснами, тихо поскрипывающими на лёгком ветерке!

— Что это за место? — удивлённо спросил Эральдо.

Залкос мрачно вздохнул и ответил:

— Игмальский лес. Чары Ксерона заблокировали заклинание перемещения.

— Он что, настолько силён? — изумился Эридан.

— Почти как я, — хмуро отозвался бог Хаоса. — Мы должны быть осторожны. Ксерон может следить за нами.

Эйрин, всё ещё под тягостно-соблазнительным впечатлением от своего видения, огляделась вокруг, вдыхая свежий лесной воздух и сладкий земляничный аромат.

— Это место удивительное, — сказала она, пытаясь отвлечься от своих мыслей.

Эральдо подхватил с лёгкой усмешкой:

— Ну что ж, если мы застряли в этом прекрасном лесу, давайте хотя бы насладимся его красотой, пока ищем путь к замку.

Эйрин, не удержавшись, наклонилась, сорвала несколько ягод и предложила их спутникам.

— Попробуйте! — с ласковой улыбкой сказала она.

Залкос, посмотрев на неё чёрными глазами, тоже улыбнулся и принял ягоды из её рук, его сумрачный взгляд наполнился далёким звёздным мерцанием, знаменующим тихую страсть.

Они начали собирать землянику, смеясь и шутя, и вскоре лес наполнился звуками их радости. Эйрин чувствовала, как напряжение ослабевает, и на смену ему приходит тёплое чувство их близости.

Собрав достаточно ягод, они устроили небольшой пикник на мягкой траве. Залкос, Эридан и Эральдо сидели рядом, их плечи соприкасались, а Эйрин под руководством бога Хаоса с помощью магии готовила сладкий десерт.

— Вот так, сконцентрируйся на своём желании, — одобрительным тоном командовал Залкос, — и представь, что ягоды под твоими руками превращаются в горячий пирог. Это простое задание, а потом я научу тебя вытаскивать предметы из пустоты, как это делаю я.

Эйрин, стараясь исполнять всё, что говорил бог Хаоса, накрыла руками горку земляники, разложенную на белом полотне, и её ладони начали светиться тёплым оранжевым пламенем.

Она закрыла глаза и сильнее сконцентрировалась на своих ощущениях, представляя себе круглый пирог-плетёнку, украшенный сеточкой из теста и присыпанный сахарной пудрой, и в следующий миг её руки обожгло жаром. Взглянув на результат своих трудов, она, к своему огорчению, увидела кривую дырявую лепёшку, обугленную по краям, из которой вытекала ягодная начинка.

— Ну-у… немного подгорело, — Залкос пожал плечами, — но для начала неплохо.

— Да, милая, — подбодрил Эридан, — я уверен, что это очень вкусно.

— Давайте попробуем! — Эральдо в предвкушении потёр руки.

И, когда в руке бога Хаоса появился нож, чтобы разрезать пирог, приветливая атмосфера земляничной поляны изменилась: солнце, которое только что ярко светило сквозь сосновые ветви, стало затягиваться тёмными облаками, и подул холодный северный ветер, словно предвестие беды.

Эйрин встала и начала беспокойно озираться, но никого не увидела. Мужчины мгновенно вскочили с земли и окружили её, ладони рыцарей легли на рукояти мечей на поясе, а Залкос воздел руки, приготовившись творить заклинание.

И вдруг из-за деревьев со всех сторон начали выходить тёмные фигуры в длинных плащах с глубокими капюшонами, полностью скрывающими лицо, в их руках были чёрные сверкающие мечи. Они медленно приближались, и у Эйрин от страха перехватило дыхание, а сердце заколотилось в груди как безумное.

Она взглянула на Эридана и Эральдо и с ужасом увидела обречённость на их побледневших лицах, словно они видели собственную гибель. «Они боятся снова пасть в битве», — пронеслась у неё в голове тревожная мысль, и она вспомнила, что Ксерон, который, скорее всего, и послал этих людей, может управлять чужими страхами, заставляя сомневаться в себе.

В тот момент, когда рыцари, встав спиной к спине, выхватили мечи, Залкос выпустил прямо перед собой чёрный поток Хаоса в сторону врагов, но, когда тьма вокруг них рассеялась, они оказались невредимы, словно просто поглотили его магию.

Залкос зарычал, и Эйрин забила крупная дрожь, когда она увидела, что на его скрючившихся пальцах выросли длинные чёрные когти. Она попятилась и упёрлась спиной в дерево, широко распахнутыми от ужаса глазами наблюдая за тем, как он бросился на врагов и начал рвать их на куски, словно тряпичных кукол: обрывки чёрных теней заметались в воздухе, но каков же был её шок, когда она увидела, что эти клочки соединяются снова, принимая вид людей, которые только что были им растерзаны!

В это время Эридан и Эральдо с отчаянной яростью защищали фланги, Эйрин знала, что их мечи зачарованы, но врагам это оказалось нипочём: разрубленные напополам, они падали на землю и, соединив части своих призрачных тел, снова вставали и бросались в бой!

И тогда она поняла, что это не настоящие люди, а просто иллюзии, созданные тьмой Ксерона, чтобы сломить их дух. Эйрин вновь поглядела на Залкоса: его магия бурлила в воздухе, как чёрная буря, и в лесу поднялся настоящий ураган. Сосны стонали, роняя ветви, дикий ветер заходился в жутком вое, и каждая атака бога Хаоса оставляла за собой разрушение, но не причиняла вреда призракам, которые, казалось, становились от этого только сильнее. Эйрин начала осознавать, что его действия лишь усиливают иллюзии, что он сам становится частью этого безумия, и его магия, вместо того чтобы уничтожать врагов, лишь питает их.

— Залкос, остановись! — закричала она во весь голос. — Это не настоящие враги!

Но он не слышал её, будучи поглощён своим гневом.

— Залкос! — вновь позвала Эйрин. — Ты теряешь контроль! Ты лишь питаешь их своей злобой!

В этот момент тени вокруг него сгустились, и она почувствовала липкий холодный страх, ядовитой змеёй вползающий в её душу и парализующий волю.

— Эридан! Эральдо! — в отчаянии воскликнула она. — Их невозможно убить, это иллюзии! Мы должны остановить Залкоса!

В ответ на её крик рыцари, оставив своих врагов, вмиг оказались рядом с ней и, встав по обе стороны от неё, начали формировать магический щит — полупрозрачный круг с символом Спироса в центре.

Эйрин присоединилась к ним, вытянув напряжённые руки перед собой, но, концентрируясь на своей магии, продолжала смотреть на Залкоса, и её сердце разрывалось от боли, когда она видела, как он, охваченный безумием, неистово сражается с призраками, словно сорвавшийся с цепи бешеный зверь.

Когда в разгар битвы он обернулся к ней, подпрыгнув в развороте, чтобы разорвать очередную тень, её словно пронзила молния, выбив дыхание у неё из груди, от того, какая беспросветная чёрная ненависть сочилась из его глазниц по смертельно бледному лицу с заострившимися хищными чертами, искажёнными безумием до неузнаваемости.

Бог Хаоса взглянул ей прямо в глаза, и у неё подкосились ноги, когда он, растопырив когтистые пальцы, начал медленно идти в её сторону.

— О боги! — в панике воскликнул Эральдо. — Похоже, мы следующие на очереди! Есть идеи, как его остановить?

Эйрин, стряхнув оцепенение, понимала, что должна что-то сделать: должна вернуть его к себе, вернуть к реальности.

— Залкос! — закричала она. — Остановись! Мы — твои друзья, мы здесь, чтобы помочь!

Он замер на мгновение, и в его глазах промелькнуло сомнение, но затем его взгляд вновь захлестнула тьма. Эйрин видела, как её магия, соединяясь с энергией Эридана и Эральдо, растягивает магический щит вокруг них, но этого было недостаточно, чтобы преградить ему путь.

— Любимый, мы с тобой! Мы вместе! — кричала она, стараясь сосредоточиться на своих чувствах и на том, что их связывало.

Залкос, услышав её, остановился. Его дыхание стало тяжёлым, а взгляд, полный гнева, смягчился.

Эйрин сделала шаг вперёд, выйдя за пределы щита, и протянула к нему руки. Она знала, что это рискованно, но её любовь к нему была сильнее страха.

— Залкос, — произнесла она тихо, но уверенно. — Я не боюсь тебя. Я вижу тебя таким, какой ты есть. Ты можешь выбрать, кем быть. Ты — не просто бог Хаоса. Ты — мой Залкос.

В этот момент в его глазах вспыхнуло понимание. Он замер, словно осознал, что его ярость и ненависть не приведут ни к чему хорошему. Эйрин почувствовала, как его тёмная энергия начинает ослабевать, а её собственная магия, полная света и любви, заполняет пространство вокруг них.

— Эйрин… — прошептал Залкос голосом, полным боли и сожаления.

Он опустил голову, и его когти начали исчезать, возвращая ему человеческий облик.

— Я… я не хотел…

— Я знаю, — мягко ответила она, подходя ближе и обнимая его. — Я здесь, и я не отпущу тебя. Вместе мы справимся с этим.

В это время рыцари продолжали поддерживать щит, и их магия наполняла поляну светом, отражая тьму, стремящуюся их поглотить. Тени вокруг них стали колебаться, и иллюзии, созданные Ксероном, начали терять свою силу.

Залкос, отстранившись от Эйрин, снова воздел руки — и присоединил к щиту мощный поток света, который стал настолько ярким, что тьма вокруг начала рассеиваться.

Тени, ослабев, растаяли, как дым, и буря утихла, а над поляной вновь выглянуло солнце.

Бог Хаоса, словно лишившийся сил, упал на колени, уронив голову.

Сердце Эйрин всё ещё колотилось от пережитого, но, переборов страх, она шагнула к Залкосу и, опустившись рядом с ним, осторожно положила руку ему на плечо, а затем провела ладонью по его голове, мягко поглаживая его волосы.

— Я не хотел, чтобы ты видела это, — пробормотал он упавшим голосом, подняв голову и взглянув ей в лицо пустыми глазами. — Не хотел тебя напугать, не хотел показывать тебе свою тёмную сторону.

Эйрин, стараясь вложить в свои слова уверенность и нежность, произнесла:

— Я не боюсь тебя, Залкос. Ты — не только тьма. Я вижу в тебе свет. Я вижу, как ты борешься, как ты стремишься защитить нас.

Она продолжала поглаживать его по голове, чувствуя, как постепенно выравнивается его дыхание, и от этого её сердце успокаивалось и наполнялось теплом.

— Эйрин, — тихо сказал он, — это и был мой страх: страх потерять контроль и… тебя. И я не справился с ним…

Эйрин, увидев его уязвимость, наклонилась ещё ближе и обняла его.

— Мы справились с этим вместе, — прошептала она.

Рыцари подошли к ним и, склонившись над Залкосом, облегчённо выдохнули и переглянулись.

— Ну-у-у ты даёшь, — протянул Эридан.

— Да, ты создал такое мощное светлое заклинание, что лучше, наверное, только Спирос бы справился! — добродушно усмехнулся Эральдо.

— Ты можешь контролировать это, — уверенно молвила Эйрин, прижимаясь к богу Хаоса, — просто помни, ради чего это всё. Помни обо мне, о нас, о нашей любви. Ты — мой Залкос, и я верю в тебя.

Он крепко обнял её в ответ, а потом, взяв за плечи, поцеловал очень мягко и нежно, так бережно, словно боялся, что она растает от его прикосновений, и она почувствовала, как любовь в её сердце озаряет душу солнечными лучами, вытесняя тёмные тени сомнений и страха.

Когда они отстранились, Эйрин посмотрела на рыцарей, наблюдавших за этой сценой с улыбками, и Залкос, неожиданно немного смущённый, но довольный, тоже поднял на них взгляд.

— Я не смог бы сделать этого без вас, — сказал он искренне. — Вы все были со мной, когда это было труднее всего.

Эридан кивнул:

— Мы здесь, чтобы поддерживать тебя в битве… и во всём.

Эральдо весело хмыкнул:

— Так что же, выходит, мы теперь друзья?

Эйрин изумилась такому вопросу, но, подумав, решила, что они и вправду не обсуждали свои отношения.

— Больше, чем друзья! — решительно сказала она. — Мы теперь — семья.

Губы Эральдо расплылись в широкой ухмылке:

— Ты так говоришь потому, что мы все тебя имели? Как мужья?

Эйрин покраснела, её глаза округлились от неожиданности, а затем она рассмеялась, поняв, что Эральдо шутит. Залкос напрягся и нахмурился, но, увидев, что она смеётся, тоже нерешительно улыбнулся.

— Ну, не совсем так, — ответила Эйрин, стараясь сохранить серьёзность. — Я имела в виду, что мы стали ближе друг к другу, и теперь можем полагаться друг на друга в любых ситуациях.

Эридан, смеясь, добавил:

— Да, но если мы будем продолжать в таком духе, нам придётся обсуждать, кто будет готовить на семейных ужинах!

— А что, у кого-то есть сомнения в том, что это будет Залкос? — прыснул Эральдо. — С ним никто не сравнится!

— А когда он будет уходить по своим божественным делам, я смогу печь горелые пироги, — пошутила Эйрин.

Все засмеялись, и напряжение, которое ещё недавно витало в воздухе, рассеялось.

Залкос с улыбкой покачал головой:

— У меня никогда не было семьи, и вот теперь… поверить не могу, что это происходит!

— Но, чтобы мы стали настоящей семьёй, нам нужно узаконить наши отношения, — с притворной серьёзностью сказал Эральдо.

— Ты что, делаешь предложение Эйрин? — шутя спросил Эридан.

— Нет, Залкосу! — расхохотался его друг.

Эйрин не смогла сдержать смех, и, к её облегчению, бог Хаоса отреагировал на шутку весёлой улыбкой.

— Это потрясающе, — утирая выступившие слёзы, произнесла она. — Я никогда не чувствовала себя такой счастливой, как с вами.

— Но если мы все сделаем предложение Залкосу, — не унимался Эральдо, — ему придётся как-то сочетать семейную жизнь и его божественные обязанности!

— О, не переживай, — отмахнулся тот, усмехаясь ему в тон, — я просто создам новых демонов, чтобы они управляли Хаосом вместо меня, пока я буду учить Эйрин печь пироги.

Его шутка повисла в воздухе, но в следующий миг все снова рассмеялись, и Эридан добавил:

— Главное не говорить об этом Тамине.

— А может, обратим Ксерона на нашу сторону и заставим его быть твоим… как бы это сказать… домоправителем? — хихикнул Эральдо.

— Да, отличная идея! — подхватила Эйрин. — Главное предложить ему достойную зарплату.

Залкос вздохнул, улыбка сползла с его лица, и он обвёл друзей посерьёзневшим взглядом.

— Что бы ни случилось, — сказал он, — я благодарен вам за всё. За вашу поддержку, за этот момент. С вами я чувствую, что смогу преодолеть свои страхи, но прошу: Эридан, Эральдо, поклянитесь, что, если всё выйдет из-под контроля, вы защитите Эйрин… от меня.

Рыцари переглянулись.

— Нет, Залкос, — уверенно сказал Эридан, — мы защитим тебя от тебя.

— Иначе кому мы будем делать предложение? — подмигнул Эральдо. — Без тебя мы же умрём от голода!

Эйрин улыбнулась, и у неё мелькнула мысль о том, что ещё вчера они едва не разорвали друг друга на куски, а сегодня стали настоящей семьёй, где каждый готов отдать за другого жизнь, и это было невероятно прекрасно. Если не считать родителей, которые растили её до тринадцати лет, с резковатыми манерами и холодной заботой, чьи лица стёрлись у неё из памяти, у неё тоже не было близких людей, и сейчас она наконец-то нашла то, о чём никогда не смела и мечтать.

Она очнулась от своих мыслей, когда Залкос сгрёб её в охапку, а Эридан и Эральдо, подойдя сзади, обняли их обоих, и, наслаждаясь их теплом, она почувствовала себя такой живой и счастливой, как никогда раньше.

Покинув земляничную поляну, Эйрин, Залкос и рыцари продолжили путь через Игмальский лес, где сосны, всё ближе стоявшие друг к другу, поскрипывали на ветру, а солнечный свет с трудом пробивался сквозь густые ветви. Тропинка под ногами была едва заметна, и они шли среди тёмных деревьев, ведомые богом Хаоса, безошибочно чувствовавшим дорогу к замку Ксерона.

Эйрин шла рядом с Залкосом, чувствуя, как его присутствие придаёт ей уверенности. Несмотря на мрачную атмосферу леса, она не могла не улыбаться, вспоминая недавние шутки и смех. Рыцари, следуя за ними, держа ладони на рукоятях мечей, сохраняли бдительность, прислушиваясь к каждому шороху.

— Если Ксерон уже знает, что мы здесь, и следит за нами, почему он не атаковал нас сам? — спросила Эйрин, оглядываясь на своих спутников.

Залкос, сосредоточенно глядя вперед, ответил:

— Он играет в свою игру, прячась во тьме, и ему нравится смотреть, как мы сражаемся с собственными демонами.

Эридан, идущий немного позади, добавил:

— Если Ксерон решит напасть, нам нужно будет использовать каждую каплю нашей силы, и мы не должны забывать о нашем единстве, даже если он будет пытаться нас разделить. Но если он согласится поговорить, возможно, мы сможем найти общий язык.

Эральдо усмехнулся:

— Или мы просто предложим ему горелые пироги от Эйрин. Это его точно удивит!

Все рассмеялись, и напряжение, которое витало в воздухе, немного рассеялось. Но в этот момент, когда они позволили себе расслабиться, лес вокруг них начал меняться, становясь всё более мрачным и запутанным. Деревья теснились друг к другу, оставляя узкие проходы, и солнечный свет, пробивавшийся сквозь листву, становился всё более тусклым. Звуки смеха и шуток затихли, уступив место шёпоту ветра и треску ветвей под ногами.

Внезапно впереди послышалось угрожающее шипение, словно там затаился грозный зверь, и Эйрин зажала рот рукой, чтобы не закричать.

— Тут кто-то есть, — тихо произнёс Эридан, в его голосе слышалось напряжение.

— Залкос, Эйрин, оставайтесь здесь, мы проверим, в чём дело, — решительно сказал Эральдо.

С этими словами рыцари, выхватив мечи, скрылись за деревьями в той стороне, откуда слышался звук, а Эйрин прижалась к богу Хаоса, который обнял её за плечи, словно давая понять, что всё будет хорошо.

Они стояли на месте, прислушиваясь к шорохам и звукам леса, пока не услышали отдалённые голоса своих спутников.

— Эйрин, Залкос, — крикнул Эральдо, — идите вперёд, мы на просеке, тут и встретимся.

Она облегчённо выдохнула, и бог Хаоса, взяв её за руку, решительно направился дальше по тропе.

Они шли несколько минут, но просеки нигде не было видно: напротив, деревья росли всё ближе друг к другу, а тропинка вовсе исчезала, и они оказались в тёмном густом подлеске.

По спине Эйрин пробежал холодок страха.

— Мы заблудились, — сказала она. — Как мы могли так быстро потерять дорогу?

Залкос обернулся, пытаясь найти хоть какие-то ориентиры, но всё вокруг выглядело одинаково.

— Возможно, нам стоит вернуться назад, — предложил он, но в этот момент они услышали зловещие шёпоты, которые, казалось, доносились со всех сторон.

Эйрин замерла, её сердце подскочило в груди и пустилось в скачку.

— Боги, что это? — прошептала она, прижимаясь к Залкосу.

Он попытался её успокоить, погладив по голове:

— Это всего лишь ветер, моя маленькая. Пойдём вернёмся на тропу.

Однако, как только Залкос повернул назад и отошёл от неё на несколько шагов, прямо из земли между ними выросла стена из деревьев, и Эйрин оказалась по одну сторону, а Залкос — по другую.

— Эйрин! — закричал он, протянув к ней руку. — Не теряйся! Я приду за тобой!

Она видела его, но расстояние между ними росло, словно деревья затягивали его в свою гущу.

— Залкос! — её голос звучал как крик о помощи, но лес поглотил его, и она осталась одна, окружённая тьмой.

У Эйрин перехватило дыхание от ужаса, но тут в её сознании мелькнула спасительная мысль о том, что это, должно быть, одна из иллюзий Ксерона, который надеялся сбить их с пути.

Сжав кулаки и стиснув зубы, она начала пробираться в ту сторону, где исчез Залкос, с трудом протискиваясь между плотно стоящими деревьями, нагибаясь, чтобы пролезть под низкими ветвями, и её сердце колотилось от тревоги. Она не могла избавиться от мысли о том, что может потерять Залкоса. Этот страх терзал её, как неумолимый враг, и она поняла, что боится не только потерять его в лесу, но и лишиться его любви, боится, что он снова может стать с ней холодным и жестоко-насмешливым, отвергающим её чувства и втаптывающим их в грязь.

Погружённая в свои мрачные размышления, она не заметила, как достигла просвета с извилистой тропинкой, которая вскоре вывела её на просеку.

— Залкос! — позвала она. — Эридан, Эральдо!

Её голос разнёсся эхом, но ответа не последовало.

— Залкос! — снова крикнула она, и лес отозвался:

— Залкос… Залкос… Залкос…

Эйрин села прямо на землю, усыпанную сосновыми иголками, не зная, куда идти дальше, и, обхватив колени руками, опустила голову. Солнечные лучи припекали макушку, лёгкий ветерок приглаживал волосы, и она сама не заметила, как задремала.

Проснулась она от того, что кто-то осторожно тряс её за плечо и, подняв голову, она с радостной улыбкой уставилась на Залкоса, его гипнотически-чёрные глаза сверкали игривостью.

— Пойдём, моя маленькая жричка, я покажу тебе что-то удивительное, — низким соблазнительным голосом молвил он, и взяв её за руку, погрузил обоих во тьму.

Когда рыцари с обнажёнными мечами кинулись по тропе, оставив Эйрин и Залкоса за деревьями, они оказались в густом лесу, где солнечные лучи терялись в сплошном нагромождении ветвей, и, оглянувшись, обнаружили, что сбились с тропы.

— Та-а-ак, — протянул Эральдо, — это невозможно! Мы не могли заблудиться. Мы же отошли всего на несколько шагов!

— Эйрин, Залкос! — крикнул Эридан. — Где вы?

Но ответом им было лишь тягостное молчание.

— Ладно, давай просто пойдём назад, — спокойно предложил Эридан. — С ними ничего не могло случиться, но я не понимаю, почему они нас не слышат, если мы так близко?

Эральдо хмыкнул:

— Может, решили воспользоваться нашим отсутствием.

— Ты ревнуешь? — усмехнулся Эридан.

— А ты нет? — в тон ему ответил Эральдо, но было непонятно, серьёзен он или шутит.

В этот момент они услышали голос Эйрин, который звал их по именам, и, не сговариваясь, побежали в ту сторону. Их сердца колотились от волнения, но к радости от скорого воссоединения примешивалась неясная тревога.

Они оказались на залитой ярким солнцем опушке, откуда открывался вид на необозримое золотое поле до горизонта, и остановились, оглядываясь в поисках потерявшихся спутников.

— Эйрин, Залкос, где же вы? — снова позвал Эридан.

— Я здесь, — мягким голосом с игривым смешком ответила Эйрин, выходя из-за деревьев.

Рыцари уставились на неё широко открытыми глазами: вместо прежнего дорожного плаща и коричневого платья на ней была лёгкая полупрозрачная сорочка на тонких бретелях, которая совсем не скрывала изгибов и прелестей её тела, а только подчёркивала их, распущенные тёмные волосы мягко ниспадали на обнажённые плечи, а на губах играла манящая улыбка.

У Эральдо отвисла челюсть, а Эридан, первым сообразив, что что-то тут не чисто, с сомнением в голосе спросил:

— Милая, где ты была? И где Залкос? И… что на тебе надето?

Эйрин звонко рассмеялась, её смех звучал как манящая мелодия:

— Как много вопросов, дорогой! Я была с Залкосом в его звёздных владениях, он сделал мне новое платье и… ещё кое-что приятное.

Эридан нахмурился и осведомился:

— И где он?

Эйрин пожала плечами:

— Божественные дела.

Рыцари недоумённо переглянулись.

— Но у нас с вами, дорогие, тоже важные дела, — вкрадчиво молвила Эйрин, подходя ближе.

— Какие же, красавица? — игриво улыбнулся Эральдо, когда она приблизилась к ним вплотную и провела пальцами по его щеке.

— Ну-у-у… — загадочно протянула она. — Ну, например, как насчёт небольшой игры?

Эральдо хмыкнул, ловя её за руку, но она выскользнула и увернулась, отступив на шаг.

— Я не против немного поиграть, — с придыханием произнёс темноволосый рыцарь.

— Я тоже, — серьёзно сказал Эридан, — но, боюсь, сейчас не время для игр. Мы приближаемся к замку Ксерона, и Залкос исчез ой как некстати. Как он мог так поступить?

— Залкос, Залкос! — передразнила Эйрин. — Только и думаете, что о нём, как будто хотите его, а не меня!

Эральдо расхохотался.

— Зачем вам этот Залкос? — продолжила она, наклонив голову с соблазнительной улыбкой. — Разве он может дать вам то, что могу я?

Эридан, чувствуя, как его разум начинает туманиться, попытался сохранить концентрацию.

— Эйрин, мы не можем забыть о нашем задании. Мы должны найти Залкоса и остановить Ксерона, — произнёс он, но его голос звучал неуверенно.

Эйрин шагнула к нему и нежно коснулась пальцами его груди.

— Но разве это не важнее? — прошептала она, её голос стал мягким и сладким, как мёд. — Разве не стоит остановиться и насладиться моментом? Я могу подарить вам радость, которую вы не испытывали раньше.

Эральдо, который не мог отвести взгляда от её губ, почувствовал, как его сердце наполняется желанием.

— Я… — начал он, но Эйрин перебила его, обводя пальцами его лицо.

— Не бойся, — тихо произнесла она. — Я знаю, чего ты хочешь. Позволь мне показать тебе, каково это — быть с женщиной, которая понимает тебя.

Эридан, ощущая мгновенно пробудившееся влечение, не мог отвести от неё взгляда: она была не просто красивой, она была соблазном во плоти, и в её голосе звучала незнакомая нотка властности, от которой его бросило в сладостную дрожь. Он никогда не видел её такой прежде, и какой-то тоненький внутренний голосок на задворках сознания шептал о том, что это может быть ловушка, но её притяжение было слишком сильным.

— Эйрин, это не ты… — попытался сказать он, но она снова отвлекла его, обняв его за шею и притянув ближе.

— Разве ты не хочешь, чтобы я была с тобой? — лукаво спросила она. — Чтобы я была только твоей?

Эральдо, не в силах устоять, шагнул вперед.

— Я хочу, — произнес он, его голос стал хриплым от желания. — Но…

— Но что? — прервала его Эйрин с лёгкой усмешкой, всё ещё обнимая светловолосого рыцаря. — Ты боишься?

Она снова обратилась к Эридану, наклонившись к его уху и касаясь его губами:

— А ты, дорогой? Хочешь попробовать?

Он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, а влечение становится нестерпимым, но нашёл в себе силы произнести, хоть и неуверенно:

— Это не то, что нам сейчас нужно.

Эйрин отступила на шаг и окинула обоих томным взором.

— Почему бы вам не сразиться друг с другом за мою любовь? — предложила она с улыбкой, которая казалась одновременно игривой и опасной. — Кто из вас сильнее? Кто из вас действительно достоин меня?

Эридан и Эральдо замерли, осознавая, что это не просто игра. В их сердцах разгорелась борьба: не только за сердце Эйрин, но и за их дружбу.

— Эйрин, ты не можешь так говорить, — произнёс Эридан, посерьёзнев. — Мы друзья, и это не должно становиться соревнованием.

Эральдо, не в силах сдержать эмоции, воскликнул:

— Раньше у тебя не возникал вопрос выбора!

Эйрин сладко вздохнула:

— Ну а теперь возник, и я хочу быть с одним из вас. С тем, кто одержит победу в сражении за мою любовь.

Эридан, чувствуя, как его сердце колотится, покачал головой:

— Мы не можем… это неправильно.

Но Эйрин лишь улыбнулась, соблазнительно облизнув губы:

— Вы оба хотите меня. Но кто из вас ради меня действительно готов рискнуть всем?

Рыцари обменялись взглядами, в которых читалась борьба. Они оба были в плену её обаяния, их сердца колотились от любви и желания, но в то же время они осознавали, что сейчас сбывался их главный страх: страх потерять свою дружбу, которая подверглась настоящему испытанию.

— Ты играешь с нами, Эйрин, — сказал Эридан дрожащим от напряжения голосом.

Эральдо, чувствуя, как его внутренние противоречия накаляются, произнёс:

— Мы любим тебя, но не хотим терять друг друга.

И в этот момент Эйрин соблазнительными медленными движениями стянула бретели с плеч, и сорочка упала к её ногам, оставив её полностью обнажённой.

— А так я более убедительна? — страстно спросила она.

Эридан почувствовал, что готов взорваться от желания, которое выплёскивалось через край, но сжал кулаки, стараясь не поддаваться её чарам.

Эйрин снова шагнула к ним и скользнула руками по их телам от груди до низа живота, от чего оба вздрогнули и тихо застонали.

— Не разочаровывайте меня, мальчики, — сладким манящим голосом произнесла она. — Настало время выяснить, кто из вас лучше.

Рыцари снова переглянулись и увидели нестерпимое влечение в глазах друг друга, но также и понимание того, что они не готовы сделать выбор, который будет стоить им дружбы.

Эридан стиснул зубы и процедил:

— Мы не можем позволить тебе разорвать нашу связь.

Эральдо, хоть и с неимоверным усилием, поддержал:

— Да, красавица. Мы хотим быть с тобой, но только вместе.

Эйрин недовольно хмыкнула.

— Вы оба такие упрямые, — произнесла она похолодевшим голосом. — Но это только добавляет остроты.

Она повернулась и начала медленно удаляться, и её образ стал ещё более таинственным, как будто она готова была исчезнуть в воздухе.

В этот момент, не сговариваясь, словно по команде, друзья бросились к ней, готовые сбить её с ног и повалить на мягкую траву, чтобы обсудить всё, что происходит в их сердцах, на языке тела, но, когда они почти её догнали, Эйрин вдруг резко обернулась и рассмеялась чужим неестественным голосом, так что рыцари похолодели от накатившего ужаса.

В следующий миг её фигуру объяло огромное тёмное облако, превратившееся на их глазах в величественного чёрного дракона с горящими красными глазами.

— Ксерон! — воскликнули они в один голос, осознав, что это была не Эйрин, а их враг, использующий иллюзии ради своих тёмных целей.

Дракон, внушающий страх, расправил перепончатые крылья и взмыл в воздух, начав кружить над головами рыцарей, создавая мощные потоки ветра, едва не сбивавшие их с ног, и издал оглушительный рёв, который эхом разнёсся по округе как предвестие надвигающейся буря.

Рыцари, встав плечом к плечу, выхватили мечи.

Первым атаковал Эридан. Он воздел руку и метнул в дракона огненный шар, но тот легко увернулся и, разинув зубастую пасть, выпустил из неё поток огня, опалив землю. Светловолосый рыцарь едва успел отскочить, чувствуя, как адреналин бурлит в венах, а сердце колотится на пределе.

Когда дракон, извергая огонь, оказался низко над землёй, Эральдо подпрыгнул, пытаясь вонзить меч в его когтистую лапу, но Ксерон уклонился и мощным хвостом швырнул его оземь. Эральдо приземлился с глухим стуком, но, не сдавшись, вскочил на ноги.

В этот момент, воспользовавшись тем, что дракон отвлёкся, Эридан сотворил магический полупрозрачный щит и, когда Ксерон изверг новый поток пламени, тот поглотил огонь.

— Эральдо, вместе! — скомандовал светловолосый рыцарь, стараясь перекричать рёв дракона и шум ветра от его крыльев. — Я отвлекаю, ты нападаешь!

Друг кивнул и бросился в атаку, сжимая меч.

Эридан снова метнул огненный шар, на этот раз целясь дракону в голову. Разъярённый Ксерон развернулся и извергнул ещё один поток огня, но Эридан уже ждал этого момента. Он использовал щит, чтобы отразить атаку, а затем, когда дракон снова опустил голову, Эральдо бросился вперёд, метя в уязвимое место под крылом. Его меч блеснул на солнце, когда он вонзил его в драконью плоть.

Ксерон взревел от боли и ярости, его крылья взметнулись, создавая мощный вихрь, который сбил рыцарей с ног, и Эральдо, упав, выпустил свой меч, оставшийся в ране.

Эридан, закрывая их обоих щитом, собрал все свои силы и вызвал огненный шторм, который обрушился на дракона. Пламя охватило Ксерона, и он закрыл глаза, пытаясь защититься от огня.

Эральдо, не теряя ни секунды, вскочил и прыгнул за своим мечом и, схватившись за рукоять, выдернул его из тела дракона, распоров его бок.

Ксерон взмыл в воздух, хромая на одно крыло, и, развернувшись к рыцарям, выпустил мощнейший поток пламени, так что щит Эридана не выстоял, но Эральдо в последний миг успел сотворить новый.

Их тела дрожали от напряжения и усталости, а поток огня продолжал литься на них с неба, и они объединили остатки энергии, чтобы окутать себя магической защитой, в то время как на атаку у них не осталось ресурсов.

Мощь драконьего пламени заставляла их пригибаться к земле, и они наконец рухнули на колени, но не опустили рук, продолжая удерживать щит, и когда пламя наконец иссякло, рыцари, переглянувшись, крепче сжали мечи, готовясь к решающему удару.

Но в этот момент дракон взлетел ещё выше, хотя это давалось ему нелегко, и, медленно махая крыльями, полетел прочь.

Эридан и Эральдо обессиленно упали на землю и уставились в безоблачное небо, понимая, что их борьба только началась, но в этой борьбе лишь их дружба спасла им жизнь.

Эйрин держала Залкоса за руку, когда он погрузил их обоих во тьму, но его ладонь выскользнула, и она ощутила невыносимое одиночество бескрылого полёта в беззвёздную бездну. Сердце её сжалось от ужаса, и она хотела закричать, но горло сдавила незримая хватка. Она крепко зажмурилась, понимая, что падает в неизвестность, но падение внезапно замедлилось, словно её обняло мягкое облако, и, открыв глаза, она увидела, что оказалась парящей среди игриво перемигивающихся звёзд и разноцветных туманностей во владениях бога Хаоса.

Она мечтательно улыбнулась, вспоминая, как сладко они проводили здесь время, и, приняв вертикальное положение, с изумлением обнаружила, что может ходить в этой пустоте, как по прозрачному полу.

— Залкос! — радостно позвала она, и её голос разнёсся эхом по космическим просторам. — Любимый, где ты?

Внезапно у себя за спиной она услышала тихий смех и игривые шёпоты, переплетающиеся с недвусмысленными стонами, и, обернувшись, застыла, словно окаменевшая. То, что она увидела, пронзило её сердце как острый нож: на пушистом чёрном облаке, похожем на ложе, сидел бог Хаоса в своей соблазнительной мантии с глубоким вырезом в окружении трёх полуодетых девиц в прозрачных накидках, едва прикрывающих ягодицы и обнажающих внушительные груди.

Эйрин стояла в оцепенении, не веря своим глазам, глядя на то, как одна из девиц массирует Залкосу плечи, вторая, полулёжа на постели, ластится к его груди, а третья, сидя у его ног, трётся о его бёдра, и он, смеясь, обнимает их, целует по очереди и ласкает их прелести. Его смех звучал как ядовитая мелодия, разрывая ей душу, и она почувствовала, как её внутренний мир рушится, а слёзы катятся по щекам.

— Залкос… — сглотнув, потрясённо прошептала Эйрин, и в этот момент он поднял голову и встретился с ней взглядом, в его бездонно-чёрных глазах плясали искры ехидной насмешки, а губы кривились в презрительной ухмылке.

Он смотрел на неё с таким выражением, словно она была не более чем игрушкой, которую он использовал и выбросил.

— О, ты здесь, маленькая жричка? — рассмеялся он, гладя по голове девицу у своих раздвинутых ног, которая начала распахивать полы его мантии с явным намерением добраться до его достоинства. — Как видишь, я не предлагаю тебе присоединиться. Мне хорошо и без тебя.

Лицо Эйрин скривилось от горя, а к горлу подступила волна тошноты, когда девица за его спиной наклонилась, и Залкос, лаская её обнажённую грудь, обернулся к ней и страстно поцеловал.

— Ты думала, что я буду скучать по тебе? — произнес Залкос с презрением. — Ты была жалкой игрушкой, а сейчас, когда я могу наслаждаться настоящими женщинами, ты только мешаешь мне.

Эйрин почувствовала, как её сердце разрывается от непереносимой боли, когда её мечты сгорают в огне предательства. Каждое его слово, словно острый нож, вонзалось в её душу, оставляя за собой кровоточащие раны. Она не могла поверить, что тот, кого она любила всем своим существом, мог так жестоко издеваться над её чувствами.

— Видишь, как мне хорошо без тебя? — продолжал он, потянувшись к одной из девиц, которая с радостью ответила на его ласки. — Я нашёл гораздо более интересные развлечения, а ты просто жалкая жричка.

Эйрин сжала кулаки, пытаясь подавить слёзы, но они всё равно катились по щекам. Она хотела закричать, хотела броситься к нему, но вместо этого стояла, как заколдованная, погружённая в ужас издевательства.

— Залкос, пожалуйста! — наконец беспомощно всхлипнула она, протягивая к нему руки. — Это не ты! Ты не можешь так говорить!

Он лишь усмехнулся, его глаза светились злобой и весельем.

— Ты просто не понимаешь, что я всегда был таким. Ты была слепа от своей любви. Теперь же, когда я открыл тебе глаза, ты можешь наблюдать, как я получаю настоящее наслаждение.

Эйрин почувствовала, как её сердце сжимается от ужаса и отчаяния. Она не могла больше смотреть на то, как тот, кого она любила, предавал её, и всё же не находила в себе сил отвести взгляд. Каждым словом, каждым жестом он топтал её в грязи, как будто её чувства не имели значения. Он обнимал девушек, целуя их с такой страстью, что Эйрин казалось, будто её собственная любовь к нему превращается в пепел. Она видела, как они смеются, как их тела прикасаются к нему, и это было невыносимо.

И она не могла знать о том, что в это время настоящий Залкос, отделённый от неё непроницаемой прозрачной стеной параллельного пространства, смотрел на это безумие, созданное иллюзиями Ксерона, и его сердце разрывалось от боли. Он осознавал, что это видение — жестокое и безжалостное отражение его собственного прошлого, того, кем он был до встречи с Эйрин. Он видел, как его собственные ошибки и страхи материализовались перед ним, как тёмные тени, от которых он пытался избавиться.

— Я не такой! — с горечью воскликнул он. — Я изменился! Я люблю тебя, Эйрин!

Но его слова не могли достичь её слуха. Видение продолжало издеваться над ней, и он чувствовал, как его собственные демоны смеются над ним, показывая, что он никогда не сможет освободиться от своего прошлого.

Эйрин стояла, словно в ловушке, её сердце сжималось от ужаса и унижения, когда Залкос продолжал наслаждаться обществом своих соблазнительных спутниц. Он обнимал их, его руки скользили по их телам, и каждое его прикосновение было как удар в её сердце, от чего она чувствовала себя беспомощной и покинутой.

— О да-а-а, сладкая, — протянул он, обнимая нависшую сзади девицу, её волосы струились по его плечам.

Он откинул голову, чтобы поцеловать её, и губы их встретились в страстном танце, который оставил Эйрин в полном шоке.

Вновь посмотрев на неё глазами, сверкающими, как чёрные звёзды, он произнёс голосом, пропитанным ядом презрения:

— Они могут дать мне то, чего ты никогда не сможешь. Они знают, как угодить, как сделать так, чтобы я чувствовал себя живым. Ты никогда не сможешь стать такой, как они.

Одна из девушек, обняв его, наклонилась и прошептала что-то на ухо, вызывая его смех. Он повернулся к ней, и их губы встретились в поцелуе, который был полон жадности и страсти.

— Залкос, я люблю тебя! — закричала она в отчаянии, но он снова рассмеялся, как будто её слова были лишь забавной шуткой.

— Любовь? — произнес он с презрением, словно плюнул ядом. — Ты не понимаешь, что любовь — это не то, что ты чувствуешь, это то, что ты делаешь. А в постели ты просто бревно.

Его слова прозвучали как удар молота, расплющивая её сердце в лепёшку, и Эйрин почувствовала, как её мир разбивается вдребезги. Она вспомнила все те моменты, когда она пыталась быть для него идеальной, когда старалась угодить и сделать его счастливым. Но теперь это всё казалось напрасным, как будто она никогда не была достойна его любви.

— Это неправда! — дрожащим голосом вымолвила она. — Я старалась изо всех сил!

Залкос лишь усмехнулся:

— Старалась? Ты просто не понимаешь, что значит быть страстной. Ты не знаешь, как отдаться на все сто, как стать настоящей женщиной. Ты лишь бревно, которое не может двигаться.

Настоящий Залкос, наблюдая за этим, не мог сдержать отчаянного вопля, который вырвался из его груди. Он схватился за голову, вцепившись в свои длинные волосы, рыча как загнанный зверь, но его ярость была бессильна. В этот момент он всем своим существом ненавидел Ксерона — и ещё больше самого себя.

Он не мог понять, как это произошло, и его сердце разрывалось, когда он видел, как Эйрин страдает от своих собственных страхов, и это было невыносимо. Он хотел подойти к ней, обнять и сказать, что всё в порядке, что он никогда не предаст её, что её страхи беспочвенны, но его тело не слушалось, а руки не могли её коснуться. Он, так же, как и она, был пленником этого видения.

— Эйрин, я здесь! — кричал Залкос, сотрясая космические просторы, но она не замечала его, продолжая смотреть, как его двойник, распахнув свою мантию и откинувшись на постели, принимает ласки трёх девиц.

Её боль и унижение достигли предела, когда с губ Залкоса сорвался громкий сладострастный стон, и Эйрин почувствовала, что не сможет больше этого вынести.

Сжав кулаки, она бросилась к нему, готовая растерзать на куски этих шлюх, но в этот момент её разум внезапно прояснился. Она остановилась, осознав, что гнев не приведёт ни к чему хорошему, и ощутила, как внутри неё разгорается огонь решимости.

— Залкос! — холодно произнесла она, и её голос пронёсся по космическому пространству, словно раскат грома. — Я не позволю тебе унижать меня!

Залкос, подняв голову, взглянул на неё с удивлением, но в его глазах всё ещё читалось презрение.

— О, посмотри на неё, — произнёс он с насмешкой, указывая на Эйрин одной из девушек. — Она решила быть смелой! Но что ты собираешься сделать? Закричать на меня? Это ничего не изменит.

Вместо того чтобы сдаться, она сделала шаг вперёд, решительно глядя ему в глаза.

— Каждая женщина заслуживает уважения и любви, а не такого безумия, — твёрдым как сталь голосом молвила она.

Её слова повисли в воздухе, и на мгновение Залкос выглядел ошеломлённым. Но затем он лишь усмехнулся:

— Ты думаешь, что можешь изменить меня?

Эйрин сделала глубокий вдох, чувствуя, как на смену гневу приходит ледяное спокойствие, вымораживающее боль в её душе.

— Я не хочу изменить тебя, — тихо сказала она. — Я хочу изменить себя. Я хочу быть сильной, чтобы не зависеть от твоего мнения. И я не позволю тебе больше управлять моими чувствами. Я ухожу, чтобы найти свою собственную дорогу, и ты не сможешь меня остановить.

Она развернулась и, не оглядываясь, зашагала прочь — среди звёзд и ярких туманностей, не чувствуя ничего, кроме облегчения.

В тот момент, когда Эйрин произнесла свои решительные слова о том, что уходит, настоящий Залкос почувствовал, что его внутренний мир треснул, как стекло. Он не мог больше оставаться в стороне. Словно невидимая сила вырвала его из заточения, и он бросился к ней.

— Эйрин! — закричал он в отчаянии, его голос пронзил космическое пространство с такой силой, что далёкие звёзды зазвенели.

Она обернулась и посмотрела ему в глаза, и его сердце сжалось от равнодушия в её взгляде.

— Чего тебе? — ледяным голосом спросила она.

Он шагнул ближе, но она отшатнулась, как от огня.

— Это было лишь видение Ксерона! — воскликнул Залкос. — Я не тот, кого ты видела! Я никогда не причиню тебе боль, никогда тебя не предам!

Эйрин замерла, её глаза расширились от неожиданности.

— Я наблюдал за тобой, — продолжил он смягчившимся голосом, — я видел, как ты страдаешь, и это убивало меня. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя униженной, чтобы ты думала, что не достойна любви.

Залкос снова сделал шаг в её сторону, но она осталась стоять неподвижно.

— Это видение… это то, кем я был когда-то, но ты изменила меня. — тихо сказал он.

На её каменном лице что-то дрогнуло, и она спросила с недоверием в голосе:

— Как я могу доверять тебе после этого?

— Я буду бороться за твоё доверие, — решительно ответил Залкос. — Я готов на всё, чтобы доказать тебе, что я изменился, что я хочу быть с тобой.

— А Эридан и Эральдо? — неожиданно спросила Эйрин, потупившись. — Ты так же себя чувствуешь, когда я с ними?

Залкос замер, и её вопрос повис в воздухе, как тяжёлое облако, готовое разразиться громом.

— Эридан и Эральдо… — начал он, подбирая слова. — Сначала мне трудно было это принять, но после всего, что с нами случилось… Я не вижу в них соперников, скорее союзников. Я хочу быть частью твоей жизни, даже если это значит, что тебе нужно делить свою любовь.

Она покачала головой с недоверием:

— И эти девицы, которых я видела в твоих объятиях…

— В объятиях моего образа, — поправил Залкос.

— Да, в этом видении… они… разве ты не ревнуешь меня к другим так же болезненно, как я тебя?

Залкос почувствовал, как в его груди заволновались противоречивые эмоции. Эйрин задавала вопросы, которые не давали ему покоя, и он понимал, что не может скрываться от своих чувств.

— Я не могу сказать, что не ревную, — признался он тихим голосом. — Это сложно. Но я осознал, что ревность — это не любовь. Я не хочу, чтобы она разрушала то, что мы можем построить.

Эйрин, всё ещё настороженная, смотрела на него, и он продолжал, стараясь донести свои мысли:

— Я понимаю, что ты любишь Эридана и Эральдо, и это часть тебя. Я не хочу, чтобы моя боль становилась препятствием для твоего счастья. Я хочу поддерживать тебя, даже если это значит быть рядом с теми, кто тоже занимает важное место в твоём сердце. Я хочу быть частью твоей жизни — не только как любовник, но и как друг, который поддерживает тебя в любых начинаниях.

Эйрин замерла, её сердце колебалось между страхом и надеждой. Она чувствовала, как его слова проникают в её душу, и это было как летний дождь в знойный день.

— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — мягко сказала она. — Я люблю их, но если это причиняет тебе страдания, я готова… готова отказаться от них.

Залкос посмотрел на неё долгим пристальным взглядом: в его сердце эгоистичное чувство обладания боролось с желанием счастья для Эйрин и неожиданной привязанностью к её друзьям.

Его голос был полон нежности и понимания, когда он наконец ответил:

— Я не прошу тебя об этом. Я вижу, как ты светишься, когда рядом с тобой Эридан и Эральдо, и это заставляет меня хотеть быть лучше. Твоя любовь к ним — это часть тебя, и я хочу быть с тобой, даже если для этого придётся делить тебя с ними.

Он неожиданно усмехнулся и добавил:

— Но только с ними. Обещай, что будешь нам верна.

Эйрин уверенно кивнула:

— Обещаю. Мне не нужен никто кроме вас.

Залкос тепло улыбнулся и шагнул ближе, протянув ей руку — и она, не колеблясь, сделала шаг навстречу и вложила свою ладонь в его.

Он притянул её к себе и крепко обнял, как будто боялся потерять снова, и она обняла его в ответ, уткнувшись в его грудь, а он начал поглаживать её волосы.

Они долго стояли так среди космических просторов, где лишь шёпот звёздного ветра нарушал умиротворённую тишину, но наконец оба отстранились, чтобы взглянуть друг на друга, и согласно кивнули, понимая без слов, что нужно вернуться в лес, найти Эридана и Эральдо и продолжить путь к замку Ксерона, который заставил их столкнуться с собственными страхами, но тем самым лишь укрепил их связь.

Эйрин и Залкос покинули звёздные владения бога Хаоса и снова оказались в зловещем лесу, полном иллюзий Ксерона, но на этот раз они были готовы противостоять любым наваждениям страха. В их сердцах горела решимость, когда они шли по просеке, крепко держась за руки, пока наконец не достигли опушки леса, за которой раскинулось необозримое золотое поле.

— Как красиво! — восхищённо вздохнула Эйрин, оглядываясь вокруг, и Залкос, улыбнувшись, обнял её за плечи.

— Хочешь, отдохнём немного? — предложил он, и, потянув её за руку, уложил рядом с собой на мягкую траву.

Эйрин, щурясь от солнца, засмеялась, когда он начал её щекотать, и стала вертеться и махать руками, веселясь, словно ребёнок, забыв обо всех своих страхах и тревогах.

— Резвитесь, значит? — раздался задорный голос Эральдо.

Эйрин и Залкос подскочили и уставились на рыцарей, которые шли им навстречу со стороны леса, они выглядели измученными, а на изорванных белых сюрко виднелись прожжённые дыры.

Эйрин вздрогнула от недоброго предчувствия и спросила с беспокойством:

— Что случилось?

— Это вы скажите, что случилось, — беззаботно усмехнулся Эральдо, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Мы как дураки бегали по всему лесу, а вы тут забавляетесь?

— Иллюзии Ксерона разделили нас и пытались запугать, — молвил Залкос. — Мы прошли испытание страхом.

— Мы тоже, — ответил Эридан. — Мы сразились с драконьим обличьем Ксерона и ранили его, но он улетел — и теперь наверняка разъярён ещё больше.

Отойдя в тень деревьев, они сели и принялись рассказывать друг другу о том, что пережили, а потом насладились прохладной газированной водой с лимонным соком и лёгкими закусками, которые заботливо создал бог Хаоса.

Когда все немного отдохнули, Залкос сказал:

— Замок Интамиан за этим полем, нам нужно успеть до захода солнца.

— А то что? — насторожился Эральдо.

Тот ухмыльнулся:

— А то будет темно.

Эйрин рассмеялась, чувствуя себя беззаботной и счастливой, несмотря на все ужасы, что они пережили — и то, что им ещё предстояло, — и, взяв Залкоса и Эридана за руки, решительно зашагала по тропинке среди золотых трав, а Эральдо шёл позади, прикрывая тылы. Ветер шевелил её волосы, лаская лицо нежными прикосновениями, на безоблачном небе ярко светило солнце, и её душа полнилась надеждами и мечтаниями о том, как они вместе вернутся домой, в замок рыцарей, где Залкос тоже сможет найти приют, несмотря на то, что по временам ему придётся уходить на свою божественную «работу», но Эйрин будет встречать его и готовить что-нибудь вкусное к его приходу, а ещё он сделает себе много выходных и…

Она так замечталась, что не сразу заметила, как сильно солнце напекло ей голову, а ветер стих, словно решив оставить их наедине с палящими лучами.

— Залкос, — произнёс Эридан с лёгким укором, — мы доверились твоему заклинанию перемещения, и вот теперь оно не работает! Если бы я знал, что всё так будет, непременно бы взял лошадей.

— Теперь нам приходится тащить свои ноги по этому полю, как будто оно никогда не закончится, — пробурчал Эральдо.

Бог Хаоса хмыкнул:

— Ну, есть один способ ускориться. Но для этого вам придётся… меня оседлать.

Эральдо прыснул и расхохотался, и Эйрин тоже не смогла сдержать смех, представив, как комично это будет выглядеть.

— Одно из моих обличий — ползущая тьма, — серьёзным тоном напомнил Залкос. — Я могу обернуться ею и, подхватив вас в свои щупальца, помчаться быстрее ветра.

— Так чего ж ты сразу не сказал? — изумился Эридан.

— Не хотел… вас пугать, — пробормотал бог Хаоса с неожиданным смущением. — К тому же меня немного отвлекла это прогулка… с друзьями, так что я даже забыл о том, кем являюсь на самом деле.

— Ну, тебе определённо стоит заняться своей памятью, — усмехнулся Эральдо.

Залкос остановился, окинул всех сумрачным взглядом, в котором сверкали игривые искры, и подмигнул:

— Ну что, все готовы покататься?

— Да! — хором отозвались остальные, подняв руки.

Бог Хаоса отступил на шаг, и его фигуру затмило внезапно появившееся тёмное облако, которое начало сгущаться, пока не превратилось в непроглядно-чёрную мглу, из которой выползли щупальца, сотканные из мрака, и крепко обхватили спутников за талии, подняв над землёй и усадив на себя, как на мягкую перину.

В следующий миг мгла начала ползти по траве, всё ускоряясь, пока не взмыла в воздух, где, набрав скорость, помчалась над полем. Бешеный ветер бил Эйрин в лицо, и тьма, словно почувствовав это, соткала над спутниками полупрозрачный купол из чёрного тумана, защитивший их от ветра и знойного солнца.

Откинувшись на перину тьмы и заложив руки за голову, Эйрин прикрыла глаза, позволив себе расслабиться и представить, что она просто мирно путешествует со своими любимыми, пусть и таким необычным способом, но вскоре почувствовала замедление и остановку. Щупальца осторожно опустили спутников на землю, и она не могла не ужаснуться тому, каким мрачным оказался открывшийся перед ними ландшафт.

Голая каменистая почва под ногами, серые тучи над головой, холодный ветер, пронизывающий насквозь, а на горизонте — очертания чёрного замка с башнями, вонзавшимися в хмурое небо острыми зубьями, со стороны которого на спутников неумолимо быстро наступал серый туман.

Эйрин, поёжившись, потянулась к Залкосу, чтобы взять его за руку, но в этот самый момент, когда зловещая дымка подползла к их ногам, земля затряслась и из сизой мглы начали выходить фигуры в блестящих чёрных доспехах, на их лицах застыли жуткие оскалы острых зубов, похожих на лезвие пилы, а в глазах зияла безжизненная блёклая пустота.

— Это иллюзии Ксерона! — крикнул Эридан, но было уже поздно: зловещие фигуры со сверкающими мечами окружили их, и Эральдо очертя голову бросился в бой, отражая атаку одного из существ.

Его меч, пронзив иллюзию, обратил её в прах, который закружился на ветру и снова принял облик грозного воина, готового к бою.

— Эральдо, оставь их и сосредоточься на заклинании! — скомандовал Эридан, вставая плечом к плечу с Залкосом. — Силой света!

— И Хаоса! — злобно прорычал тот. — Я поглощу их своей тьмой!

Эральдо, одной рукой мечом отбивая атаки, воздел другую и, следуя за Эриданом, начал создавать мощные вспышки света, которые переплетались в воздухе с потоками тьмы, вырывавшимися из ладоней Залкоса, создавая сокрушительные вихри, в которых тонули вражеские фигуры, разрываемые магией на клочки тумана.

Эйрин, стоя в центре битвы, так же воздела руки и стала творить огненные чары, несмотря на ледяной ужас, сковавший её сердце, и крупную дрожь во всём теле. Огненные шары, вырывавшиеся из её ладоней, прокатывались волнами по полю, сметая врагов и обращая их в пепел, но иллюзии, объятые мглой, всё прибывали, оттесняя друзей друг от друга, так что Залкос и рыцари постепенно скрылись от её взора.

— Эйрин, Эридан, Эральдо! — раздался откуда-то рёв бога Хаоса. — Закройтесь щитами, я обращусь в дракона и выжгу эту погань огнём!

Она поспешила сотворить защитное заклинание, окутавшее её полупрозрачной мерцающей пеленой, и в следующий миг увидела, как из тумана в небо взмыл чёрный дракон. Это зрелище наполнило её ужасом, восхищением и гордостью одновременно, и она, застыв, не могла оторвать взгляда от устрашающей фигуры величественного крылатого зверя, из пасти которого вырывались огненные потоки, опаляющие вражеский морок, пока он не скрылся из виду.

Иллюзии, окружавшие её, превратились в стаю огромных хищных птиц с зубастыми длинными клювами и перепончатыми крыльями, и взмыли в воздух, оставив её одну в тумане.

Наконец из облаков вырвался чёрный дракон, устремившийся прямо к ней: она с замирающим сердцем смотрела на то, как он пикирует к земле, и, когда он приблизился, она без тени сомнения позволила ему взять её в свою когтистую лапу, уверенная, что теперь всё будет хорошо.

Дракон нёс Эйрин в серой мгле, так что она не различала ничего, кроме его мощного тела с огромными перепончатыми крыльями, мерно и уверенно машущими в воздухе, пока наконец не увидела под собой очертания замка Интамиан.

«Эридан и Эральдо, должно быть, ждут нас внизу, готовясь ворваться в крепость!» — мелькнула в голове воодушевляющая мысль, и, хотя им предстояло сразиться с Ксероном, Эйрин предчувствовала скорую победу, а какая-то часть её души втайне надеялась, что кровопролития можно избежать, договорившись с демоном — порождением Залкоса, способным, как она верила, внять богу Хаоса и прекратить вражду.

Дракон вместе с Эйрин спикировал к башне и, пролетев сквозь огромный оконный проём, принёс её в мрачный зал, где стены были украшены зловещими барельефами в виде отвратительных демонических существ, а пол выложен чёрным мрамором, который отражал свет факелов, создавая атмосферу абсолютного ужаса.

У дальней стены зала стоял высокий базальтовый трон, и дракон, отпустив Эйрин, подлетел к нему, на миг окутав себя чёрным облаком, которое стало уплотняться и принимать человеческое обличье, и она застыла от страха, сдавившего горло и выбившего дыхание из груди, когда увидела, что это был не Залкос, а Ксерон!

В это время бог Хаоса вместе с рыцарями продолжал сражаться с иллюзиями, как вдруг сквозь шум ветра и звуки битвы услышал пронзительный крик.

— Залкос, спаси меня! — кричала Эйрин, и он, не раздумывая, бросился в её сторону.

Нырнув в туман, он встретил в нём Эридана и Эральдо, творящих светлые чары, превращающие врагов в серый дым, и, подхватив их в свои лапы, понёс туда, откуда звала его любимая. Сердце гулко колотилось в его груди, когда во мгле он различил её фигуру, стоящую на коленях и беспомощно закрывающуюся руками в окружении врагов, направивших на неё свои мечи. На ней не было защитных чар, и Залкос зарычал, понимая, что не может извергнуть огонь, иначе сожжёт Эйрин вместе с иллюзиями Ксерона.

Опустив рыцарей на землю, он принял человеческий облик и бросился к любимой, творя чёрный поток тёмного заклинания, и рыцари, словно по команде, вместе с ним выбросили из рук вспышки света.

Сражение продолжалось, и Эйрин, освобождённая из окружения, словно безумная ринулась в туман без оглядки.

— Стой! — крикнул Залкос. — Держись рядом с нами!

Но она не слушала, скрывшись из виду, и бог Хаоса с рыцарями, на ходу отбиваясь от иллюзий, побежали за ней.

Они не знали, что это — тоже иллюзия, созданная Ксероном, чтобы отвлечь их от настоящей опасности, и что настоящей Эйрин в этот миг грозила беда.

Стоя в зале перед демоном-драконом, зловещим и притягательным одновременно, с рогами, сверкающими в полумраке, и жадным полыхающим взглядом красных глаз, она чувствовала, что всё её тело объято дрожью паники, приковавшей её к месту, и не смогла даже поднять руку, чтобы защититься, когда Ксерон медленно приблизился к ней и провёл пальцами по её щеке.

Его прикосновение было на удивление нежным, а когда его жаркое дыхание коснулось её кожи, она различила в нём манящий аромат экзотических фруктов.

— Не бойся, моя дорогая, — низким обольстительным голосом молвил он, очерчивая пальцами контур её лица, — ты не должна сопротивляться. Я могу дать тебе гораздо больше, чем твои убогие рыцари и жалкий божок, но, если ты не подчинишься мне, я заставлю их страдать.

Эйрин сглотнула и, набравшись смелости, ответила, судорожно вздыхая:

— Как я могу не бояться тебя, когда ты мне угрожаешь?

— Я могу спасти их, — сказал Ксерон, наклонившись ближе, — если дашь мне то, чего я желаю. Я пощажу даже предателя Залкоса и позволю ему слиться с Хаосом, которым я буду править.

Эйрин не могла отвести взгляд от его лица, от его губ, которые искушали её своей близостью. Она знала, что Ксерон — это воплощение зла, но его слова звучали как музыка, манящая в бездну. Она чувствовала себя потерянной, как будто его присутствие затмило всё вокруг, но её сердце не колебалось: она верила, что Залкос сильнее своего порождения, и с поддержкой Эридана и Эральдо он одержит победу и спасёт её из этого плена.

— Поддайся мне, моя дорогая, я не прошу о многом, — низким бархатистым голосом продолжал Ксерон, — я всего лишь хочу понять, каково это — познать любовь, способную помрачить разум бога Хаоса.

— Я люблю Залкоса! — уверенно сказала Эйрин. — Он придёт за мной.

Ксерон усмехнулся, его улыбка была холодной и жестокой. Он подошёл вплотную, взял её за подбородок и прошептал настойчиво, словно пытался проникнуть в её сознание:

— Один поцелуй, моя дорогая.

Разум Эйрин метался между страхом и соблазном. Она думала о Залкосе, о его любви и о том, как он всегда был рядом, как они вместе преодолевали трудности. Но сейчас, когда она смотрела в глаза Ксерона, её сердце колебалось.

— Я не могу, — вымолвила она, пытаясь отстраниться, но её голос звучал уже не так уверенно, — я не предам своих любимых. Я люблю Залкоса…

Демон-дракон склонился к её уху и прошептал с угрозой:

— Я заставлю тебя изменить мнение, моя дорогая. Ты не сможешь устоять перед моими чарами. И если ты не поддашься добровольно, я заставлю тебя сделать это силой.

— Я не поддамся, — с трудом произнесла она, но в её голосе слышался страх.

Она понимала, что должна сопротивляться, но Ксерон был слишком сильным и притягательным, и её мысли становились всё более запутанными. Его тёмная энергия проникала в неё, заставляя её чувствовать себя уязвимой и беззащитной.

Всё ещё держа её за подбородок, демон склонился к её лицу, и она судорожно вздохнула, когда их губы оказались в опасной близости. Она понимала, что стоит на краю пропасти и что ей немедленно нужно что-то предпринять: сотворить огненные чары, ударить его в пах или хотя бы шагнуть назад, — но её тело предательски реагировало на его близость.

— Нет… — беспомощно прошептала Эйрин, но в этот момент Ксерон, словно почувствовав её колебания, коснулся её губ своими губами. Это было как молния, пронзившая её с головы до пят, её сердце замерло, она забыла, как дышать, и, не в силах противостоять его напору, ответила на поцелуй: глубокий, жадный, словно заглатывающий её целиком.

Эйрин ощущала, как мир вокруг неё расплывается, а единственным фокусом становятся губы Ксерона, его прикосновения, которые разжигали в ней огонь. Мысль о собственном предательстве озарила сознание ослепительной вспышкой, но не приглушила её желания, словно его тёмная магия затмевала её разум, заставляя забыть о реальности, и внутри неё что-то сладко заныло, моля о том, чтобы он продолжал.

Он обвил её талию, притягивая ближе к себе и, прижавшись к нему, она ощутила огромное каменное достоинство сквозь тонкую ткань его брюк, от чего по её телу пробежала волнительная дрожь.

Эйрин чувствовала, как её разум погружается в тёмный туман, а тело отвечает на его прикосновения, словно подчиняясь воле демона, и не могла избавиться от этого магнетического влечения, которое затмевало её мысли.

Ксерон взял её ладонь в свою и положил на свой орган, и она, точно под гипнозом, легонько сжала его и начала поглаживать сквозь одежду.

С его губ сорвался глубокий вздох.

— Вставай на колени, — приказал он.

В этот момент она ощутила прилив панического страха, смешанного с распалённым влечением в невероятном коктейле эмоций, с которым она не могла справиться. Демон продолжал притягивать её к себе, и в её сознании раздался внутренний крик: «Сопротивляйся!»

Собрав всю свою решимость, она резко толкнула его в грудь обеими руками и крикнула:

— Нет, Ксерон! Я не стану твоей игрушкой!

Демон отступил на шаг, в его глазах мелькнуло удивление, но затем он рассмеялся, как будто это была такая игра.

— Ты не понимаешь, что уже ей стала, моя дорогая, — мягким, почти нежным голосом молвил он. — И я не отпущу тебя, пока не наиграюсь по полной.

ОСТОРОЖНО! В ЭТОЙ ГЛАВЕ БУДЕТ ЖЕСТЬ.

Эйрин стояла перед Ксероном, её сердце колотилось от смешанных чувств: страх, вина от предательства, нарастающий гнев на себя и на него — и желание, которое она не могла унять даже в этот момент.

— Давай, будь хорошей девочкой, — обольстительно улыбнулся демон, сверкая красными глазами, — тебе не придётся делать ничего, что будет тебе неприятно.

От его слов по её телу пробежала волна жара, но, когда он снова шагнул к ней, Эйрин попятилась, угрожающе выставив руки вперёд, готовая сотворить огненные чары

— Не подходи! — процедила она сквозь зубы, концентрируясь на закипающей злобе, которую подпитывала паника.

Ксерон остановился, скрестил руки, склонил голову набок и окинул её изучающим взором, словно видел впервые.

— Хочешь погорячее, да? — хищно усмехнулся он. — Мне это даже нравится.

Эйрин скрючила напряжённые пальцы, и на их кончиках загорелись искры пламени.

— Давай, атакуй! — подбодрил демон, не меняя позы.

Её напряжение достигло пика, как натянутая струна, готовая лопнуть, и она с яростным воплем выплеснула свой гнев потоком огня. Демон среагировал мгновенно: он закрылся тёмным полупрозрачным щитом с символами ада, и, когда Эйрин стояла в растерянности, толкнул этот щит на неё.

Мириады игл боли вонзились в её тело, и она, громко вскрикнув, рухнула на пол.

Воспользовавшись моментом, Ксерон обрушил на неё новое заклятье — и она обмякла, как тряпичная кукла, способная лишь беспомощно наблюдать, как демон, нависнув над ней, медленно, с каким-то зловещим упоением расстёгивает свою тонкую облегающую рубашку и приспускает штаны, с жестокой очевидностью демонстрируя свои намерения вместе с возбуждённым органом — почти таким же огромным, как у Залкоса.

— Нет! — в панике закричала Эйрин, когда он опустился на пол рядом с ней и одним движением разорвал её платье, обнажив грудь.

Она пыталась сопротивляться, чувствуя, как на глазах выступили беспомощные слёзы, но руки безвольно болтались, точно плети. Демон задрал ей юбку и сорвал её трусики, пристраиваясь у неё между ног, и её лицо скривилось от ужаса и отвращения, но тело отказывалось её слушаться, и самым чудовищным во всём этом было то, что внизу живота полыхал настоящий пожар, заставляющий какую-то часть её существа мечтать о немедленной близости.

— Пожалуйста, не надо… — умоляюще всхлипнула Эйрин, ощутив, как огромная головка раскрывает её нежные лепестки.

Демон лишь рассмеялся и молвил с придыханием:

— Парализация скоро пройдёт, и ты сможешь двигаться так, чтобы нам обоим было ещё более приятно… Но твоя магия заблокирована, так что у тебя не получится вырваться прежде, чем мы оба получим желаемое. Признайся, что желаешь этого так же сильно, как и я, моя дорогая…

С этими словами он сделал резкий толчок, и она вскрикнула от боли и безысходного отчаяния, понимая, что Ксерон ей уже овладел. Что бы он ни сделал дальше, это уже не имело значения, ведь она была осквернена его проникновением, и это заставило её сердце сжаться от муки собственного предательства.

— Я уже в тебе, так что теперь можешь расслабиться и наслаждаться моментом, — соблазнительным голосом сказал демон, словно отвечая на её мысли.

Кривя губы в самодовольной ухмылке, он начал двигаться в рваном ритме глубокими мощными толчками, сотрясавшими её бессильное тело, предававшее её тем, что, вопреки разуму, оно испытывало сладостные ощущения от собственной наполненности.

Почувствовав, что в руках появляется сила, Эйрин попробовала оттолкнуть Ксерона, но тот схватил её запястья и, подняв её руки над головой, прижал их к полу.

— Раздвинь ножки пошире и двигайся, — приказал он. — Хочу, чтобы ты кричала, как тебе хорошо.

Горячие слёзы катились по её вискам, стекая на пол, лицо кривилось от горя, но какая-то её часть — дикая, глубинная, инстинктивная — желала ему подчиниться, и это вызывало у неё отвращение к самой себе.

Перехватив её запястья одной рукой, другой он грубо тискал грудь, сжимая полушария и больно оттягивая соски, а затем приподнял её бёдра, заставляя подаваться ему навстречу, и Эйрин ощутила, как к горлу подступает волна тошноты, а внизу живота нарастает мучительное томление.

Она закричала от боли, когда грубые движения Ксерона ускорились и стали размашистыми и ритмичными, его разгорячённый ствол, казалось, пронзал всё её тело, трясущееся от рыданий и его резких толчков. Он склонился к ней и сильно впился губами в шею, прикусывая кожу, оставляя следы острых зубов, и горестные стоны вырывались из её груди — от страдания, смешанного с извращённым наслаждением, которое доставляло ещё больше страданий.

— Кричи, шлюшка, — смеялся демон, вновь начав сжимать её грудь, впиваясь ногтями в кожу, — умоляй меня дать тебе кончить.

— Залкос… — прошептала Эйрин одними губами и, закрыв глаза, попыталась отстраниться от этого кошмара, от своего тела, подчинённого этому чудовищу, от боли и жара, полыхающего в её терзаемом лоне.

Она попыталась представить, что её имеет любимый, что это такая игра, в которой он старается сделать ей приятно необычным и мучительным способом, но Ксерон грубо схватил её за подбородок и прорычал:

— Смотри мне в глаза, шлюха!

— Боги… — простонала она, повинуясь и вновь возвращаясь в чудовищную реальность. — За что?..

Демон размахнулся и ударил её по лицу, одновременно вонзившись до предела, а затем пустился в бешеную скачку, вдалбливаясь в неё в сумасшедшем темпе, заставляя её вопить во весь голос.

— Боги тебе не помогут, — издевался он сквозь рык и смех, — ты должна молиться только мне!

Внезапно он резко вышел — и так же резко вставил в зад, от чего она захлебнулась криком от нестерпимой боли, словно её посадили на раскалённый железный кол и разорвали внутренности.

— Какая тугая, — довольно отметил Ксерон, скалясь в похотливой улыбке, начав грубо и дико толкаться в неё, растягивая узкую дырочку.

Наслаждения уже не было — только сплошное страдание, заполнившее каждую её клетку. Слёзы иссякли, голос сорвался, и теперь из её груди вырывались лишь судорожные рваные хрипы, а он всё никак не останавливался, и эта мука, казалось, длилась вечно.

Словно в насмешку над её мучениями, демон вновь принялся терзать её тело: пройдясь по груди и животу, оставляя следы острых ногтей, он нашёл большим пальцем её чувствительное местечко над входом, а другие два погрузил в её щёлочку и дополнил насилие жестокими ласками.

Эйрин чувствовала, что её тело, не справляясь с болью, начинает отзываться на яростные движения Ксерона, что низ живота вновь наливается приятной тяжестью, когда он безошибочно трогает её именно так, чтобы дополнить нестерпимую пытку сладостным томлением подступающего экстаза.

И, когда боль и сладость сплелись тугим узлом, она наконец с громким стоном взорвалась ярким фейерверком ощущений и эмоций: удовольствие от страдания, страдание от удовольствия — и отвращение к самой себе за то, что она испытала. Испытала с ним — своим насильником и мучителем, который вышел из неё в этот самый момент и, вставив ей в рот, углубился до самого горла. Сделав несколько толчков, демон излился в неё с удовлетворённым стоном, пока её безвольное тело вздрагивало в последних болезненно-сладких судорогах.

— Назови меня по имени, — приказал он, взяв её за волосы и заставляя смотреть себе в лицо.

— Ксерон… — едва слышно вымолвила Эйрин, глядя на него стеклянными глазами.

— Хорошая шлюшка, — демон потрепал её по щеке, — я осквернил тебя целиком, и теперь ты принадлежишь мне. Ты — просто сосуд для моего семени.

С этими словами, бросив её на полу, он поправил свою одежду и сел на трон, а она осталась лежать с задранной юбкой и обнажённой грудью, не в силах пошевелиться. Каждую мышцу ломило, а внутренности горели огнём, и ей отчаянно хотелось, чтобы её сознание покинуло истерзанное тело — желательно навсегда.

Тем временем Залкос, Эридан и Эральдо гнались за призраком Эйрин в сером тумане, не подозревая, что это — лишь очередная иллюзия, заманившая их ловушку в тот самый момент, когда настоящая Эйрин больше всего в них нуждалась.

Вдруг, как в кошмарном сне, туман развеялся, и они увидели одинокую фигуру своей любимой, стоящую на каменистой земле.

— Эйрин! — закричал Залкос, бросившись к ней, но она вскинула руки, и его окатила волна мощной энергии, ударившая ему в грудь, от чего он пошатнулся и едва не упал.

— Эйрин, что ты делаешь?! — вскричал Эридан.

— Я — не Эйрин, — чужим неестественным голосом ответил призрак, — но я могу дать вам её услышать.

С этими словами иллюзия взмахнула рукой, начав растворяться в воздухе, и в ушах бога Хаоса раздались душераздирающие крики, от которых его сердце разрывалось на части. Рыцари рухнули на колени, схватившись за головы, их лица перекосились от ужаса и шока, и тогда Залкос понял, что был жестоко обманут.

Гнев, страх и отчаяние захлестнули его разум, и из его груди вырвался чудовищный вопль, сотрясший пространство раскатами грома.

Эридан первым пришёл в себя.

Он подбежал к Залкосу и положил руку ему на грудь, но тот, объятый яростью, с рыком схватил его и швырнул оземь.

— Залкос! Стой! — закричал Эральдо, выскочив между ним и Эриданом с поднятыми руками. — Это мы, друзья!

Бог Хаоса взревел:

— Эйрин! Эта мразь причинила ей боль!

— Мы должны спасти её! — воскликнул Эральдо.

— Поспешим, пока не стало слишком поздно! — добавил Эридан, вставая и потирая плечо.

Залкос мгновенно обратился в дракона и, схватив рыцарей в когтистые лапы, стремглав полетел к замку, чувствуя в воздухе след Эйрин и пытаясь на ходу разглядеть внутренним взором то, что творилось с ней, но перед глазами мелькали лишь кровавые вспышки.

Ворвавшись в тронный зал через огромное окно, бог Хаоса, не церемонясь, бросил рыцарей на пол и принял человеческий облик, и его взгляд встретился с Ксероном. Сидя на высоком базальтовом троне, тот выглядел величественно, словно победитель, который только что завершил свой зловещий ритуал, на его губах играла самодовольная улыбка, а в красных глазах плясали злорадные огоньки.

Он кивнул, указывая на тело у его ног, и только тогда Залкос разглядел Эйрин, униженную и растоптанную, ползающую по полу. Её волосы были растрёпаны, а платье разорвано на груди, и, когда она подняла невидящие глаза, полные слёз, в его душе что-то оборвалось, а тело словно окаменело.

Эридан и Эральдо стояли по бокам от него, держа в руках опущенные мечи, бесполезные перед лицом того, что произошло, — во что Залкос всё ещё до конца не мог поверить.

Ксерон, довольный своей победой, ядовито усмехнулся:

— Вы опоздали, дорогие друзья. Я насладился ей по полной, и теперь она знает, кто её настоящий владелец.

Бог Хаоса стоял, точно поражённый молнией, и не мог вымолвить ни слова от потрясения.

Эральдо, поднимая меч, закричал:

— Ты заплатишь за это, ублюдок!

Он бросился к трону, но Ксерон лишь поднял руку, и тёмный вихрь отбросил его назад. Рыцарь упал навзничь у ног друзей, но тут же с яростным рыком вскочил, сжимая меч так сильно, что побелели суставы.

Демон с ехидным смешком вскинул голову и обратился к Залкосу:

— Ты так и не понял, что я сделал это ради тебя? Я забрал и сломал твою игрушку, чтобы освободить тебя от неё — от той, ради кого ты, бог Хаоса, предал сам себя, собственную природу! Я просто показал этой потаскушке её место.

Эридан, задыхаясь от гнева, молвил:

— Только трус и слабак мог сделать такое с женщиной. Такой как ты не заслуживает жизни ни в одном из миров.

Залкос, охваченный яростью, шагнул вперёд. Он чувствовал, как тьма внутри него разгорается, как вихрь, готовый поглотить всё на своём пути, но в его сердце также была боль — боль от того, что он создал это чудовище из тьмы и ужаса, которые он сам впустил в мир. Ксерон был воплощением того, что Залкос не мог контролировать, он стал олицетворением всех его страхов и неудач, и теперь богу Хаоса предстояло сразиться с тем, что он сам породил.

Демон встал с трона и, шагнув к Эйрин, опустился рядом с ней на колени, и Залкос затрясся всем телом, чувствуя, что готов взорваться от ненависти, и лишь то, что это могло навредить его любимой, удерживало его от атаки.

— Не трогай её, чудовище! — закричал Эральдо.

— Я лишь хочу убрать её с поля боя, — усмехнулся тот.

С этими словами он поднял с пола её тело, дрожащее, как осенний лист, и, поцеловав в лоб, усадил на трон, на котором она безвольно обмякла, уронив голову.

— А теперь разберёмся как мужчины, — ледяным голосом сказал Ксерон, поднимая полыхающий ненавистью взгляд на Залкоса.

— Ты не мужчина, — в тон ему ответил Эридан, — ты просто жалкая мразь, пользующаяся своей силой против слабых. Это не признак мужества.

— Мы заставим тебя пожалеть о каждом мгновении твоего существования, — сквозь зубы процедил Эральдо.

Рыцари подняли свои мечи, и Залкос с Ксероном, стоя друг напротив друга, воздели руки, готовясь творить тёмные заклинания.

И бог Хаоса понимал, что это не просто битва за Эйрин — это была битва за его душу, за его искупление. Он чувствовал, как тьма внутри него борется с надеждой, и в этот момент он осознал: чтобы победить Ксерона, ему нужно было принять свою тьму, а не бежать от неё.

Сражение разгорелось, как тёмное пламя, чьи языки танцевали на чёрном мраморе пола и лизали барельефы на стенах. Мечи рыцарей, блистая в свете факелов, скрестились с мечами Ксерона, которые он создал из тьмы и теперь держал в обеих руках, легко отражая их атаки, а незримый щит, окружавший его, блокировал их светлые чары вместе с чёрными потоками энергии Залкоса.

Каждый удар, каждое заклинание, каждое движение было пропитано страстью и решимостью, и бог Хаоса, охваченный яростью и мукой, чувствовал, как его сердце сжимается от осознания того, что именно он стал причиной появления этого чудовища.

Зал ходил ходуном от мощи заклинаний и ударов клинков, и демон, словно читая его мысли, торжествующе заревел:

— Вам меня не одолеть! Я — твой страх, Залкос!

Бог Хаоса чувствовал, как его собственная тьма, отзываясь на этот рёв, начинает поглощать его разум, готовая сокрушить всё на своём пути. Он знал, что не может позволить страху и ненависти взять верх, но как же сложно было сражаться с тем, что он сам создал!

Собрав всю свою силу, он сотворил чудовищное заклятье, и, когда рыцари атаковали Ксерона, заставив его выставить блок, Залкос обрушил на его голову мощный энергетический вихрь, заставивший его пошатнуться и ослабить защиту.

Рыцари, увидев это, атаковали с флангов, синхронными ударами выбили оружие из рук противника и, отбросив свои мечи, воздели руки и выпустили в него ослепительные потоки света, к которым Залкос, стоявший между ними, присоединил новый поток тьмы.

Вопли демона, бьющегося в судороге от тройной мощи обрушившихся на него заклинаний, разрывали сгустившийся горячий воздух, пропитанный злобой, и чёрное пламя его встречного заклятья взорвалось с оглушительным шумом, когда тьма столкнулась с яростью света.

Ксерона отбросило назад, и, пошатнувшись, он упал на колени у подножия трона, уперевшись руками в пол.

Подняв голову, он посмотрел прямо на бога Хаоса, который приближался к нему вместе с рыцарями, концентрируя в ладонях сгустки тьмы для последнего удара, и в глазах демона Залкос увидел страх.

— Пощадите меня! — в отчаянии дрожащим голосом воскликнул Ксерон.

— Нет! — решительно отозвался Эридан.

— Ты умрёшь в муках! — прорычал Эральдо.

— Залкос! — снова закричал демон, его голос напоминал плач ребёнка. — Я не хочу умирать! Пожалуйста, не убивай меня! Я — твоё дитя!

Залкос на мгновение остановился, его сердце сжалось от боли. Он увидел в Ксероне отражение самого себя — испуганного, уязвимого, потерянного. Это было не просто чудовище, это была часть него самого: его собственные страхи, которые он не смог победить, его ярость и ненависть, которые теперь просили пощады.

— Давай, Залкос, — гневное шипение Эридана вырвало его из хаоса мыслей и вернуло в реальность, но он колебался, не в силах нанести последний удар.

— Мы должны покончить с ним раз и навсегда! — возглас Эральдо звучал как приговор.

— Ты должен сделать это сам, — решительно произнёс второй рыцарь, глядя на бога Хаоса, в его светло-зелёных глазах полыхал гнев.

Залкос понимал, что они правы, но в то же время всё его существо противилось самой мысли о том, что он убьёт собственное порождение, даже если это порождение было демоном.

— Я… я не могу, — тихим, слегка удивлённым голосом вымолвил он.

— Что?! — вскинулся Эридан. — Ты… хочешь оставить его в живых? Эту тварь, что причинила Эйрин столько боли?!

— Он её изнасиловал, а ты… просто его простишь?! — завопил Эральдо, хватаясь за голову.

И в этот момент Эйрин соскользнула с трона и с трудом поползла в их сторону по чёрному мрамору.

Все замерли, глядя на неё.

Залкос среагировал первым: он бросился к ней, чтобы подхватить на руки, но она отпрянула, как от огня, и закричала:

— Не трогай меня! Не подходи!

— Эйрин, это я! — потрясённо вымолвил он, застыв на месте. — Не бойся, мы убьём его, и больше никто не причинит тебе вреда!

Но Эйрин отчаянно завертела головой и вымолвила едва слышно:

— Нет… не надо… не убивайте…

Её слова, полные страха и отчаяния, словно ножом резанули по сердцу Залкоса. Стоя в шаге от неё, он чувствовал, как разгорается его собственный конфликт: он не мог убить Ксерона, но и не мог позволить ему продолжать свои злодеяния.

— Эйрин, — произнес Эридан мягким голосом, — он причинил тебе боль, его нужно остановить!

Эральдо, подняв с пола свой меч, занёс его над обессилевшим демоном.

— Подождите… — дрожащим голосом попросила она. — Убийство не приведёт к миру, только к ещё большему хаосу. Мы должны найти способ остановить его, не убивая.

Залкос, стоя между ними, чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он видел в Ксероне отражение своих собственных слабостей, и это было мучительно. Он знал, что должен сделать выбор, но какой ценой? Возможно, Эйрин была права. Возможно, вместо того чтобы убивать, они могли бы попробовать что-то другое.

Но что?

Обернувшись к рыцарям, бог Хаоса указал на Эйрин, и Эридан бросился к ней, но она снова отпрянула и застонала:

— Не приближайтесь! Пожалуйста, умоляю, не приближайтесь и… не убивайте его.

— Почему ты его жалеешь? — воскликнул Эральдо, всё ещё держа меч над головой демона.

Эйрин подняла голову и взглянула на Залкоса, в её глазах, несмотря на слёзы, горела решимость:

— Потому что я знаю, каково это — пасть во тьму. Когда я оступилась, боги сохранили мне жизнь и простили меня, и теперь я чувствую, что должна последовать их примеру. Я никогда не забуду, что он сделал со мной, но его убийство не решит проблемы, а лишь усугубит ненависть и страдания, к тому же его душа бессмертна, и у нас нет способа справиться с ней, кроме как обратить её к свету…

Эральдо горько усмехнулся:

— К свету? Эту мразь?

Залкос взглянул на демона — тот, стоя на коленях, тоже обернулся к нему и Эйрин, и бог Хаоса увидел слёзы в его глазах.

— П-простите меня, — выдавил он через силу, — я… не хотел, чтобы всё так вышло. Я не понимал, что значит страдание, но теперь почувствовал это на себе, и я больше никому не хочу причинять боль.

— Это ничто по сравнению с тем, что ещё мы можем с тобой сделать, — гневно процедил Эральдо, но демон, не обращая на него внимания, продолжал смотреть на Эйрин и Залкоса, словно ожидая их приговора.

Бог Хаоса, стоя между Ксероном и своей любимой, которую тот унизил и растоптал, чувствовал, как его душа разрывается от противоречий. Он осознавал, что месть не приведёт ни к чему хорошему, но, как и рыцари, не мог взять в толк, почему Эйрин заступалась за своего обидчика. Может, это был её способ справиться с тем, что произошло?

— Я… не могу тебя простить, — тихо молвила Эйрин, глядя на демона, — пока не могу, но я хочу дать тебе шанс измениться.

— Докажи, что ты больше не тот, кем был, — строго сказал Залкос, — и мы пощадим тебя. Но ты должен будешь вернуться в Бездну.

Ксерон бросился в его сторону, протягивая к нему руки, но Эральдо приставил меч к его горлу.

— Нет! — умоляющим голосом воскликнул демон. — Повелитель, нет! Умоляю, не заставляй меня так страдать! Я сделаю всё, что захочешь, только не отправляй меня обратно в Бездну!

Залкос, чувствуя, как его собственные страхи и сомнения переплетаются с эмоциями Ксерона, произнёс:

— Ты должен начать с принятия ответственности за свои действия. Вернуться в Бездну — это не наказание, это возможность. Там ты сможешь переосмыслить своё существование и, возможно, найти путь к искуплению.

Эральдо, всё ещё держа меч у горла демона, не мог сдержать гнев:

— Ты действительно веришь, что он сможет измениться? Это просто игра на время, он снова ударит в спину!

Залкос, ощущая нарастающее напряжение, сказал:

— Возможно, это наш единственный шанс. Если мы не дадим ему возможность, мы сами станем частью той же ненависти, которую хотим искоренить.

Ксерон, вытирая слёзы, произнёс слабым голосом:

— Я… я обещаю, что исправлюсь. Но, Повелитель, смею ли я надеяться, что однажды ты выпустишь меня?

— Это зависит от тебя, — строго ответил бог Хаоса и, помолчав, добавил тихо: — Но я буду рядом, чтобы тебя поддержать…

Эридан дал знак Эральдо убрать оружие, и демон, всё ещё на коленях, подполз к Залкосу.

Тот соединил кончики пальцев рук, и между его ладонями пространство начало разрываться прорехой тьмы, которая стала расширяться по мере того, как бог Хаоса разводил руки, пока не достигла человеческого роста. Потоки тьмы из прорехи словно щупальца потянулись к демону и, обвив его тело, начали затягивать его в Бездну.

Он закричал в отчаянии, и его голос эхом раздавался в зале, пока тьма не поглотила его целиком, после чего прореха затянулась — так, будто ничего и не было.

Эйрин, всё ещё сидя на полу, смотрела на это, дрожа всем телом, и Залкос, чувствуя её страдания, подошёл ближе, но она подняла руку, показывая, что не готова к прикосновениям.

Рыцари, стоя рядом, посмотрели друг на друга, а затем на бога Хаоса, в их взглядах читались недоумение и страх.

— Мы только хотим помочь, — растерянно сказал Эральдо.

— Ты… боишься нас? — тихо спросил Эридан.

Эйрин не ответила, опустив голову. Залкос, понимая, что нужно скорее покинуть это место и что она не сможет идти в таком состоянии, решил, что нужно действовать.

Подойдя ближе, он мягко произнёс:

— Эйрин, если ты позволишь мне взять тебя на руки, я смогу помочь тебе уйти отсюда, чтобы мы вместе преодолели всё, что с тобой случилось. Ты не одна и никогда не будешь.

Она подняла на него взгляд, в её глазах читались страх и сомнение.

— Я не хочу, чтобы ты меня трогал, — прошептала она дрожащим голосом. — Я чувствую себя грязной…

Залкос, опустившись на колени рядом с ней, сказал с нежностью:

— Ты не грязная, Эйрин. То, что случилось, не определяет тебя. Ты — свет, который может зажечь надежду в этом мире. Позволь мне быть рядом, чтобы помочь тебе исцелиться.

Она медленно кивнула, и бог Хаоса осторожно протянул руки и, не дожидаясь её отказа, обнял её, поднимая с пола. Он чувствовал, как она дрожит, но в его объятиях она нашла тепло и безопасность.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он, когда она прижалась к нему. — Я не отпущу тебя.

С этими словами он сотворил заклинание перемещения, которое больше не сдерживала сила Ксерона, и вместе с Эйрин и рыцарями шагнул во тьму.

Эйрин медленно открыла глаза, её ослепил яркий свет, пробивавшийся сквозь знакомые занавески, и, оглядевшись, она поняла, что находится в своей спальне в рыцарском замке, одетая в лёгкую сорочку и укрытая мягким одеялом. Она попыталась подняться, но каждое движение вызывало ужасную боль, как будто её тело было разбито на тысячи осколков. Воспоминания о том, что произошло накануне, хлынули в её сознание, и её сердце сжалось от отчаяния, а по щекам заструились слёзы.

Она вспомнила, как после победы над Ксероном Залкос переместил их в замок и как Эридан, принеся её в купальню, осторожно избавил её от рваной одежды и, очень бережно погрузив её в воду, смыл грязь и кровь с её обессиленного тела, и хотя в этот момент она понимала, что он не причинит ей зла, её душа разрывалась от муки.

Вдруг за дверью послышались шаги, и в следующий миг в комнату вошёл Залкос с подносом в руках, а за ним Эридан и Эральдо, и Эйрин почувствовала, как сердце замерло в груди от страха и стыда.

— Как ты себя чувствуешь, милая? — тихо спросил Эридан, шагнув к кровати, в его голосе слышалось волнение.

Она не ответила, только отвернулась, чтобы они не видели её лицо, скривившееся от горя. Воспоминания о насилии и унижении терзали её душу, и она чувствовала себя грязной, недостойной их любви и заботы.

— Мы здесь, чтобы помочь тебе, — добавил Эральдо, его голос звучал мягко и успокаивающе. — Мы приготовили завтрак. Ты должна поесть, чтобы восстановить силы.

Залкос подошёл ближе, и, поставив поднос на кровать, молвил с нежностью:

— Эйрин, я знаю, что ты сейчас переживаешь. Но ты не одна, и я здесь, чтобы поддержать тебя. Позволь мне помочь тебе, как ты помогла мне когда-то.

Она всхлипнула, вытирая слёзы, и, повернувшись и взглянув на него, увидела в его искрящихся далёкими звёздами чёрных глазах любовь и сострадание.

— Давай вместе поедим, — сказал Залкос, улыбнувшись, и протянул ей руку, помогая подняться.

Эйрин села в кровати, её тело всё ещё болело, но она почувствовала, как его поддержка придаёт ей сил. Эридан, осторожно сев на край кровати, протянул ей стакан с горячим киселём, пахнущим гвоздикой, и, сделав глоток, она ощутила, как изнутри её обволакивает приятное густое тепло с кисло-сладким вкусом и нотками согревающих пряностей.

Отставив стакан, она взяла горячий пирожок с грибами и плавленым сыром, и, откусив и начав жевать, поняла, что все вкусы и запахи стали какими-то приглушёнными, будто все её чувства притупились.

— Съешь ещё, красавица, — ласково предложил Эральдо, протягивая ей другой пирожок, но Эйрин отрицательно покачала головой.

— Я не хочу, спасибо, — едва слышно вымолвила она.

Убрав поднос, мужчины сели вокруг неё на кровати, и Эридан осторожно спросил:

— Можно… взять тебя за руку?

Она снова покачала головой:

— Нет… не надо.

Рыцари и Залкос переглянулись, и в воздухе повисло растерянное молчание. Эйрин знала, что должна его нарушить, должна объяснить им, почему не заслуживает их любви, рассказать, как она их предала. Тяжесть переживаний давила на неё, словно свинцовая плита, слова застревали в горле, сдавленном от слёз, но она нашла в себе силы поднять глаза, оглядеть мужчин и молвить:

— Я… должна вам кое-что сказать.

— Мы слушаем, — нежно отозвался Эридан, по привычке протянув руку, чтобы её погладить, но тут же её отдёрнул.

— Ты можешь сказать нам всё, что угодно, — добавил Залкос.

Набравшись смелости, Эйрин начала говорить, её дрожащий голос был едва слышен, и в нём звучало отвращение к самой себе:

— Я… сама виновата в том, что произошло. Это я позволила Ксерону подойти слишком близко. И часть меня… часть меня…

Слёзы вновь потекли по её щекам, она всхлипнула и, сжав кулаки, выдавила:

— Часть меня получила удовольствие от того, что он сделал.

Её слова повисли в воздухе, точно тёмные тучи, готовые разразиться грозой — и она, опустив голову, ожидала этой грозы, ожидала их гнева с надеждой, как очистительного дождя, ожидала, что мужчины начнут злиться на неё, обвинять и выплёскивать своё разочарование, но вместо этого услышала лишь тихий голос Залкоса, полный заботы и понимания:

— Эйрин, моя маленькая, ты не должна себя винить. Ты ни в чём не виновата.

Она подняла на него удивлённый взгляд и горестно вымолвила:

— Но я… ненавижу себя за это!

Эральдо мягко произнёс:

— Ты была жертвой, и никто не вправе осуждать тебя за то, что ты чувствовала в тот момент.

Эридан добавил:

— Удовольствие, которое ты испытала, — это защитная реакция на тот ужас, который ты пережила. Ты не предала нас, и мы любим тебя, как и прежде.

Эйрин почувствовала, как их слова, подобно тёплым лучам солнца, пробиваются сквозь её мрак. Она хотела верить, что это правда, но её внутренние демоны продолжали шептать о том, что она недостойна прощения и любви.

— Я не знаю, как жить с этим, — всхлипывая, произнесла она. — Как я смогу забыть? Как я смогу простить себя за то, что произошло?

Залкос наклонился чуть ближе и сказал с заботой в голосе:

— Ты должна не забыть, а принять и преодолеть. Научиться жить дальше. И мы будем с тобой, чтобы помочь тебе пройти этот путь.

Эридан продолжил его мысль:

— Прими свои чувства, не прячь их. Позволь себе чувствовать боль, но не позволяй ей определять, кто ты.

Эйрин горестно всхлипнула. Она не могла представить, как это возможно — жить с тем, что произошло, и не чувствовать себя грязной.

— Я боюсь, что никогда не смогу избавиться от этого ощущения, — призналась она.

Эридан, сидя рядом, осторожно положил руку ей на плечо, что вызвало у неё новую волну слёз. Она вздрогнула и напряглась всем телом, но не отстранилась, с удивлением ощутив, что это прикосновение не было болезненным, и, когда он хотел убрать руку, она поймала его ладонь и крепко сжала в своей.

— Мы вместе, Эйрин, — уверенно сказал Залкос. — Ты сможешь это сделать, и мы будем рядом, чтобы поддержать тебя.

Эйрин почувствовала, как его слова обнимают её, как тёплый плед в холодную ночь. Она не знала, как это возможно, но в её сердце зажглась искорка надежды. Она несмело кивнула:

— Я… хочу попробовать.

— Вот и отлично, — улыбнулся Залкос. — Это прекрасное начало.

— Чего ещё ты хочешь, милая? — заботливо осведомился Эридан. — Может, ещё чего-нибудь съешь?

— Нет, — вздохнула она, успокаиваясь, чувствуя, как на неё накатывает усталость. — Я хочу немного поспать.

— Хорошо, — сказал Эридан, поднимаясь с кровати. — Мы не будем тебя беспокоить. Просто позволь себе отдохнуть. Мы будем рядом, если ты нас позовёшь.

Залкос и Эральдо тоже встали, но прежде чем покинуть комнату, бог Хаоса ещё раз обернулся к ней и уверенно молвил:

— Эйрин, помни, что мы здесь, чтобы поддержать тебя. Ты не одна, и мы любим тебя. Не забывай об этом, даже когда будет трудно.

Эйрин кивнула, чувствуя, как её сердце наполняется теплом от его слов. Она закрыла глаза, и вскоре её разум погрузился в тишину, а тело наконец-то нашло покой.

Когда она проснулась, комната была окутана мягкими закатными отсветами. Эйрин потянулась, чувствуя, как её мышцы немного расслабились. Воспоминания о том, что произошло, всё ещё были с ней, но теперь внутри неё всё словно начало цепенеть, будто её душа на глазах покрывалась коркой льда, и они уже не приносили такой острой боли.

Она встала с кровати и, немного пошатываясь, подошла к окну и открыла створки, впустив в комнату свежий воздух, наполненный запахом цветов, растущих в саду.

Надев лежащее возле кровати скромное белое платье с кружевами и такие же изящные туфельки, она почувствовала себя маленькой девочкой, собирающейся на праздник, и постаралась отогнать навязчивую злобную мысль о том, что она слишком грязная для того, чтобы носить такой цвет.

Когда она вышла в коридор, её встретили Залкос, Эридан и Эральдо, которые, казалось, поджидали её, их лица сразу озарились радостью, и она почувствовала, как в сердце разгорается тепло.

— Ты выглядишь прекрасно, — молвил Залкос с искренним восхищением. — Как ты себя чувствуешь?

Эйрин подняла на него робкий взгляд и сказала:

— Об этом я и хотела поговорить. Я хочу понять, как… двигаться дальше. Я чувствую, что всё ещё не заслуживаю вашей любви. Я чувствую себя окаменевшей изнутри, сломанной, и мне страшно, что я никогда не смогу быть той, кем была раньше.

Эридан, стоя рядом, мягко молвил:

— Мы все проходим через трудные времена, и это не делает нас менее достойными любви. Ты не сломана, Эйрин. Ты просто переживаешь трудный период, и это нормально.

Эральдо добавил:

— Ты сильнее, чем думаешь. Мы видим в тебе ту же Эйрин, которую любили всегда.

Залкос, не отрывая от неё взгляда, произнёс:

— Ты не должна возвращаться к тому, кем была. Ты будешь новой Эйрин, сильной и мудрой. И мы будем с тобой на этом пути. Каждый шаг, который ты сделаешь, будет шагом к исцелению.

— Я постараюсь, — прошептала она, и, хотя страх всё ещё жил в её сердце, она поняла, что может начать путь к исцелению, зная, что рядом с ней стоят любимые мужчины, готовые поддерживать её и заботиться о ней, что бы ни случилось.

Три месяца прошли с того дня, когда Эйрин столкнулась с тёмной стороной своего существования. За это время Залкос, Эридан и Эральдо стали для неё настоящей опорой, окружив её заботой и нежностью. Каждый из них по-своему поддерживал её, создавая атмосферу, в которой она могла постепенно открываться и учиться заново доверять.

В рыцарском замке, где они жили все вместе, Эридан с любовью учил Эйрин рисовать. Они проводили часы, сидя на веранде, где солнечные лучи мягко освещали холст. Эйрин с восторгом заполняла его цветами, а Эридан делился своими секретами о том, как передать чувства через мазки кисти. Каждый штрих был не просто искусством, а способом выразить её переживания, и Эйрин чувствовала, как её сердце наполняется радостью, а страхи постепенно отступают.

Эральдо, в свою очередь, стал её наставником в искусстве фехтования. Когда она была в настроении, они выходили на тренировки, и Эйрин с мечом в руках училась не только защищать себя, но и чувствовать нарастающую внутреннюю силу. Эральдо всегда подбадривал её, искренне восхищаясь её прогрессом. Он мягко поправлял её стойку, а потом, смеясь, говорил, что даже мечи могут быть дружелюбными, если их правильно держать.

Постепенно они начали выбираться на прогулки по живописным окрестностям. Под ярким небом среди осеннего золота Эйрин чувствовала, как её душа наполняется легкостью. Залкос, Эридан и Эральдо всегда были рядом, поддерживая её в моменты, когда она могла испытывать тревогу. Они делились с ней историями о деревнях, которые принадлежали рыцарям, и вскоре решились посетить несколько из них. В этих поездках Эйрин увидела, как люди любят и заботятся друг о друге, и это постепенно вдохновило её на то, чтобы открыться миру.

Залкос, которому нужно было отлучаться по своим божественным делам, при первой возможности возвращался в замок, стараясь проводить с Эйрин большую часть времени, и всегда приносил в их жизнь элемент неожиданности и веселья, помогая ей отвлечься от мрачных мыслей и наполняя её дни радостью.

Одним из его любимых занятий были «безумные игры»: вместе с Эральдо они устраивали «поединки» на деревянных мечах, изображая неуклюжих рыцарей, которые, вместо того чтобы сражаться, больше падали и путались в своих доспехах. Эйрин и Эридан наблюдали за этим, смеясь до слёз, а затем тоже присоединялись к веселью, пытаясь повторить их движения и изобразить самую смешную позу с мечом.

Кроме того, Залкос устраивал настоящие турниры по созданию смешных и абсурдных шедевров из природных материалов, которые они находили на прогулках. Они собирали палочки, листья и камушки, чтобы смастерить поделки: Эйрин сделала «монстра» из камней, у которого были глаза из ягод, а Залкос создал «бога хаоса» из всего, что нашёл под рукой.

Эридан с удовольствием подхватывал идеи Залкоса и добавлял к ним свои художественные штрихи, предлагая всем нарисовать карикатуры друг друга в самых комичных позах. Эйрин, смеясь, рисовала Эридана с гигантскими ушами и Эральдо с мечом, который выглядел как морковка, а потом они обменивались рисунками и пытались угадать, кто кого изобразил, что вызывало бурный хохот.

Иногда Залкос устраивал неожиданные приключения, внезапно перенося их на пикник в живописное место, где они могли наслаждаться природой. Он всегда старался сделать так, чтобы Эйрин смеялась, показывая ей, что даже в самых сложных ситуациях всегда можно найти повод для радости, и его неуёмная энергия была заразительной.

Эти моменты, наполненные заботой, весельем и смехом, стали для неё настоящей опорой на пути к исцелению, помогая ей открываться и забывать о своих страхах. Она начала понимать, что любовь может быть мягкой и нежной, и что рядом с ней есть люди, готовые поддержать её на каждом шагу.

В течение всего этого времени мужчины с величайшей осторожностью заново приучали её к прикосновениям и объятиям, и каждый раз, когда она принимала их близость, она чувствовала, как её доверие к ним растёт. Они любили её нежно и чисто, как хрупкое сокровище, с которым нужно обращаться бережно и трепетно, и в их жизни не было места для других женщин, ибо их сердца были заняты Эйрин, несмотря на то что она пока не могла соединяться с ними так, как раньше, и они уважали её чувства, готовые дать ей столько времени, сколько потребуется.

Однажды, когда вечера стали холодными и землю тронули первые заморозки, Залкос решил удивить Эйрин чем-то особенным. Он предложил ей приготовить пасту с креветками на ужин, используя свою магию, чтобы создать всё необходимое из ничего, но на этот раз не просто сотворить готовое блюдо, а привлечь её к увлекательному процессу.

Он закрыл глаза, сосредоточившись, и вскоре в воздухе начали появляться ингредиенты: мука, яйца, свежие креветки и ароматные травы. Эйрин была в восторге, наблюдая за тем, как тёмная энергия хаоса превращается в нечто вкусное и из пустоты возникают продукты, словно они сами просятся в их кухню. Следуя его примеру, она попробовала создать что-то сама, и, к её удивлению, у неё получился сливочно-чесночный соус!

Рыцари, стоя рядом, с улыбками наблюдали за готовкой, готовые поддержать и развеселить Эйрин.

— Надеюсь, у тебя есть план, как не сжечь кухню, Залкос! — усмехнулся Эридан.

— Да, или хотя бы не превратить нас в пасту, — добавил Эральдо с улыбкой.

Эйрин засмеялась, и этот смех был как бальзам для её души. Она чувствовала, как её страдания постепенно утихают, уступая место радости и надежде. Залкос, не обращая внимания на подшучивания, начал показывать ей, как замешивать тесто. Он аккуратно взял её руки в свои и, направляя её движения, объяснял, как правильно работать с тестом.

Когда тесто было готово, Залкос с помощью магии нарезал его на тонкие полоски, создавая идеальную пасту. Эйрин не могла сдержать восторга, когда он добавил креветки, которые начали плавно подрумяниваться на сковороде, наполняя кухню аппетитным ароматом.

— Ты знаешь, если бы ты не был богом, я бы подумал, что ты просто отличный повар, — подшутил Эральдо, наблюдая за процессом.

Наконец ужин был готов. Залкос с гордостью подал пасту, а Эйрин, не веря своим глазам, восхищалась тем, что они создали вместе. Они уселись за стол в обеденном зале, и мужчины начали делиться шутками о том, как Залкос мог бы стать королевским кухарем.

— «Готовим с богом: магия на кухне!» — произнёс Эридан с театральным жестом, вызывая у всех прилив смеха.

Эйрин, полная счастья и благодарности за эту дружескую атмосферу, поняла, что даже простые моменты могут быть наполнены магией, когда рядом есть те, кто готов поддерживать и любить. Она почувствовала, как её сердце наполняется не только радостью, но и надеждой на будущее, полного света и любви.

— Спасибо вам, — с искренней благодарностью сказала она. — Я не знаю, что бы я делала без вас.

Мужчины обменялись понимающими взглядами, и Залкос сказал:

— Мы всегда будем рядом.

Эйрин почувствовала, как её окутывает их тепло, защищая от холода одиночества и страха. Они начали ужин, и каждый кусочек пасты, приготовленный с любовью, стал символом их единства и поддержки. Она никогда не думала, что простое приготовление еды может стать таким важным моментом в её жизни, и этот вечер превратился в настоящий праздник.

После ужина, наполненного смехом и радостью, атмосфера в обеденном зале постепенно изменилась. Залкос, который всегда был источником веселья и энергии, вдруг посерьёзнел. Он встал, и на его лице появилось выражение глубокой решимости. Эйрин, чувствуя перемены, с любопытством посмотрела на него.

Бог Хаоса медленно подошёл к ней, опустился на одно колено и открыл маленькую изящную коробочку. Внутри сверкало обручальное кольцо, выполненное из белого золота с бриллиантом, который сверкал, как крохотное солнце.

Эйрин замерла, не веря своим глазам. Её сердце забилось быстрее, и она почувствовала, как в груди поднимается волна эмоций. В этот момент рядом с Залкосом встали Эридан и Эральдо, каждый из них также опустился на одно колено, и на их лицах читалась невыразимая нежность.

— Эйрин, — начал Залкос с теплотой в голосе, — мы все любим тебя. Ты стала для нас не просто любимой, а частью нашей жизни. Мы хотим создать с тобой семью.

Эридан добавил, глядя ей в глаза:

— Мы хотим, чтобы ты была с нами навсегда.

— Да, — продолжил Эральдо, — мы обещаем, что всегда будем рядом и ты никогда не будешь одна.

Эйрин была в полном шоке и не могла сдержать слёз радости, которые заструились по её щекам. Эти трое мужчин, которые стали для неё опорой в самые трудные времена, теперь предлагали ей нечто большее, чем она когда-либо могла мечтать.

— Я… я согласна! — всхлипнув, воскликнула она.

С этими словами она бросилась к ним и обняла каждого по очереди, и её сердце переполняло счастье от их любви, мягкой и нежной, как уютное тепло домашнего очага.

Вместе с ними она была готова открыть новую главу своей жизни и встретить всё, что уготовила ей судьба, уверенная в том, что рядом с этими мужчинами она всегда будет в безопасности, окружённая заботой и вниманием, и что их путь будет светлым и радостным.

Когда мягкий снег заботливо укрыл землю, Эйрин в прекрасном белом платье с пышной юбкой, украшенной воздушными кружевами, вошла в величественный столичный храм Верховных богов, заполненный празднично одетыми гостями, и король Маркус повёл её к круглому мраморному алтарю, где их уже ждали три жениха: бог Хаоса Залкос в серебряной мантии, символизирующей звёздный свет, и рыцари Эридан и Эральдо в длинных светлых сюрко со священными символами Спироса на груди. Каждый шаг, который она делала по мраморным плитам, был наполнен трепетом и ожиданием, и она чувствовала, как её сердце замирает от волнения.

«Где же жрец, который будет нас венчать?» — удивилась Эйрин, подходя к алтарю, и в этот момент пространство храма озарилось ярким сиянием, из которого появился сам отец богов в сопровождении Энеко, Тамины, Азима и Фэйна. Все были одеты в белые мантии, сияющие подобно солнцу, и их благообразные лица светились добротой и мудростью.

Спирос протянул Эйрин руку, и она несмело вложила свою ладонь в его, ощущая тепло и поддержку. В этот момент в храме воцарилась тишина, и все присутствующие замерли в ожидании. Эйрин взглянула на своих женихов, читая в их глазах любовь и преданность, и почувствовала, как её сердце наполняется счастьем.

— Я пришел, чтобы скрепить ваш союз, — сказал Спирос, и его глубокий голос прокатился мощной волной под сводами храма.

— Венчание под руководством бога Порядка? — с лёгкой иронией спросил Залкос. — Это интересный выбор. Не боитесь, что Хаос может вмешаться в ваши планы?

— Хаос и Порядок — это две стороны одной медали, — ответил Спирос. — Без Хаоса не было бы перемен, а без Порядка — гармонии. Ваш брак может стать символом этого баланса, и я одобряю его.

Отец богов начал церемонию, его голос звучал как мелодия, проникающая в самую душу. Он говорил о любви, о единстве, о том, как важны связи между людьми и богами. Каждый из женихов по очереди произнёс клятвы, обещая защищать и заботиться об Эйрин, быть рядом в радости и горе, поддерживать её в трудные времена. Залкос произнёс свои слова с особой страстью:

— Я, как бог Хаоса, приношу с собой перемены и возможность нового начала. Я обещаю использовать свои силы для создания мира и гармонии среди нас.

Эридан уверенно сказал:

— Я клянусь защищать нашу семью и заботиться о ней, создавая баланс между светом и тьмой.

Эральдо решительно добавил:

— Я обещаю быть связующим звеном, помогая всем нам понимать друг друга и находить общий язык.

Эйрин произнесла с нежностью, оглядывая своих женихов:

— Я обещаю быть светом в вашей жизни, поддерживать и вдохновлять вас и дарить вам свою любовь в равной мере.

Когда пришло время обмена кольцами, Залкос, Эридан и Эральдо достали из карманов кольца, каждое из которых было уникальным и символизировало их любовь и преданность. Залкос с лёгкой улыбкой надел Эйрин кольцо с бриллиантом, который сверкал, как звезда на ночном небе. Эридан и Эральдо, в свою очередь, также надели ей свои кольца из белого золота, и каждое из них стало символом их единства.

Когда церемония подошла к концу, Спирос благословил их союз, и в этот миг храм наполнился радостными возгласами.

После венчания они вышли из храма под звуки музыки и смеха, и снежинки, словно маленькие феи, кружились вокруг них, добавляя волшебства в этот незабываемый день. Эйрин, полная счастья, чувствовала, что теперь она не просто женщина, а часть чего-то большего — семьи, основанной на любви, уважении и поддержке.

Вернувшись в замок после торжественного ужина, Эйрин и её мужья переместились в общую спальню, где горели ароматические свечи, создавая атмосферу волшебства и наполняя пространство сладковатым запахом с нотками ванили, яблок и корицы, а огромная кровать с большими подушками и мягким одеялом, устланная белым шёлком, была украшена лепестками роз.

В бездонно-чёрных глазах Залкоса плясали таинственные отсветы, когда он подошёл к Эйрин и вместе с Эриданом и Эральдо начал помогать ей снимать пышное платье, и её сердце замирало от восторга и предвкушения чего-то невероятного, а по телу разливался сладостный трепет.

Она нежно гладила его по голове, пока он, целуя её голени и колени, снимал её туфельки и чулочки, а рыцари, освобождая её от корсета, скользили губами по её шее и плечам, и Эйрин чувствовала, как её сердце бьётся быстрее, а дыхание становится прерывистым от волнения.

Наконец, когда все сбросили свои одежды, мужчины осторожно уложили её на кровать, и Залкос медленно накрыл её своим телом. Он нежно прижал её к себе, и она ощутила его тепло, которое пронизывало её до самых кончиков пальцев. Он наклонился и поцеловал её, его губы были мягкими и горячими, и Эйрин ответила ему, прижимаясь ближе, словно искала утешение и силу в его объятиях.

Эридан, сидя рядом, поцеловал её плечо, а Эральдо лёг с другой стороны и провёл пальцами по её бедру. В этот момент она почувствовала, как все её страхи и сомнения растворяются, оставляя место только для любви и доверия. Она была готова отдаться этому чувству, наслаждаясь каждым мгновением, каждым прикосновением, каждым поцелуем.

Эридан ласково гладил её по голове, а Эральдо настойчиво, но нежно проник языком в её рот, пока Залкос, пройдясь поцелуями по её шее и ключицам, нашёл губами её грудь и принялся посасывать отвердевшие сосочки, одновременно скользя пальцами по внутренней стороне её бедра, подбираясь к средоточию её удовольствия.

Она сладко вздохнула, когда он коснулся её заветного местечка, оставив дорожку поцелуев на её животе, а потом проник пальцами в её увлажнившуюся щёлочку и дополнил свои ласки горячим языком, обводя чувствительный бугорок круговыми движениями, сводящими её с ума.

— Залкос, возьми меня, — простонала Эйрин, изнывая от желания, полыхающего сладким пожаром внизу живота, и бог Хаоса поспешил исполнить её просьбу.

Он приставил своё огромное достоинство ко входу и начал проникать между набухшими складочками так осторожно и нежно, словно в первый раз, и она ощущала всю силу его страсти, когда его каменная плоть погружалась в её горящее лоно, истекающее вожделением.

— Да, моя девочка, как же давно я этого ждал… — возбуждённо вымолвил Залкос, войдя в неё на всю глубину.

Она ответила ему сладким стоном, и он начал двигаться медленными размеренными толчками, которые накатывали на неё, как мощные волны на зыбкий берег, позволяя ей раствориться в этом моменте — в каждом прикосновении, в каждом вздохе.

Он приподнял её бёдра, и Эйрин, положив руки ему на талию, начала двигаться навстречу, подстраиваясь под его ритм, ощущая, как её наполняет его энергия, пока ещё сдерживаемая, но готовая разразиться ураганом.

Она догадывалась, что бог Хаоса боится причинить ей боль, но сейчас ей хотелось снова почувствовать его дикую силу, испытать на себе мощь его безумной стихии в полной мере.

— Залкос, — прошептала она, — я твоя. Делай со мной всё, что пожелаешь.

— Хочешь… немного пожёстче? — с придыханием спросил он.

Она решительно кивнула.

— Ты уверена, моя маленькая? — заботливо уточнил бог Хаоса.

Эйрин широко улыбнулась:

— Уверена. Не сдерживайся.

Залкос наклонился к ней и нежно поцеловал в лоб, а затем перевернул на живот и, приподняв её бёдра и заставив прогнуться в спине, резко вошёл, заставив её вскрикнуть от острых ощущений. Быстро набрав скорость, он двигался размашисто и резко, жёстко и грубо вбиваясь в неё, наполняя комнату шлёпающими звуками, которые распаляли её ещё больше.

Эйрин закатила глаза от удовольствия и приоткрыла рот — и тут же почувствовала, как в него погружается один из рыцарей, жаждущих ласки.

— Да, красавица, — она узнала хриплый от желания голос Эральдо, в то время как Эридан целовал её спину и ласкал её грудь, перекатывая соски между пальцами.

Эральдо взял её за волосы и вслед за Залкосом начал иметь её грубо и властно, заставляя заглатывать глубже и заводя её пошлыми комментариями.

— Давай, малышка, делай нам приятно, — соблазнительно шептал он, двигая её головой, и Эридан, обычно чуткий и ласковый, всё сильнее стискивая её грудь, добавлял:

— Сейчас, милая, мы будем иметь тебя втроём во все дырочки. Ты готова?

Она сдавленно замычала от восхищения, и мужчины восприняли это как сигнал к действию.

Эральдо плюхнулся на кровать и усадил её на себя, а Эридан начал готовить её второй вход, обильно смазывая его густым ароматическим маслом, приятно холодящим кожу.

— Ты точно этого хочешь? — участливо осведомился Залкос, взяв её лицо в свои руки и заглядывая ей в глаза.

— Да, — уверенно ответила она, — я хочу вас всех. Одновременно.

Бог Хаоса удовлетворённо кивнул и, ухмыляясь, поднёс к её губам свой огромный орган, который она охотно принялась ласкать языком, проходясь по всей длине, пока наконец не приняла его в себя, начав усердно ублажать Залкоса, насаживаясь ртом на его ствол, стараясь погрузить его как можно глубже.

В это время Эральдо неспешно дразнил её медленными движениями, пока Эридан, наигравшись с ней пальцами, начал погружаться в неё с величайшей осторожностью, заставляя её мычать от нарастающего ощущения двойной наполненности.

Три мужа одновременно растягивали её дырочки, и это было как сон, от которого она не хотела просыпаться. Залкос с его страстью и энергией, Эридан с заботой и защитой, Эральдо с игривостью и отвагой — каждый из них был уникален, и каждого из них она любила по-своему. Вместе они создали гармоничную тетраду, в которой свет и тьма, порядок и хаос сплетались в чарующем танце, и это было не только единение тел, но открытие нового мира, где царили доверие, понимание и любовь.

Эйрин закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в этот океан чувств. Каждое движение её мужей было наполнено нежностью и страстью, и она не могла сдержать тихие стоны наслаждения, когда внизу живота в такт их ритму пульсировал настоящий фейерверк блаженства, разгорающийся всё больше и больше, стремясь к самому пику. Внутри неё бушевали эмоции, и с каждой секундой она ощущала, как её тело отвечает на их ласки, словно струны на музыкальном инструменте, играющие мелодию любви и страсти.

— Ты — наше счастье, — прошептал Залкос, и его слова, словно магия, только усилили её ощущения, погружая её в бездонную глубину удовольствия.

Эридан и Эральдо, чувствуя её эмоции, ласкали её грудь и бёдра, одновременно увеличивая амплитуду движений, и, когда фейерверк достиг своего апогея, взорвавшись яркой звездой, и прокатился по телу мощной пульсацией, Эйрин ощутила, как её тело наполнилось светом, и она, казалось, поднялась над землёй, паря в облаках блаженства. Это было мгновение, когда всё слилось воедино — её чувства, их любовь и волшебство, которое они создали вместе.

Зима нежно обнимала уснувшую землю сияющим снегом и острый месяц сверкал на безоблачном рано потемневшем небе, когда Эйрин сидела в уютной гостиной, окружённая теплом и любовью своих мужей Эридана и Эральдо в ожидании Залкоса, спешащего к ним со своей божественной «работы», но в её сердце царила тревога, потому что он сказал, что сегодня придёт не один.

— Ксерон, — сказал бог Хаоса накануне, его голос звучал уверенно, но в этом тоне Эйрин уловила нотки напряжения. — Я вижу, что он изменился. Я собираюсь выпустить его из Бездны и… сделать домоправителем своих звёздных владений.

В обеденном зале, где они обсуждали это после обеда, повисла ошеломлённая тишина. Эридан и Эральдо переглянулись, а затем уставились на Залкоса с неподдельной яростью.

— Домоправителем Хаоса?! — воскликнул Эральдо, не сдерживая гнев. — Ты не забыл, что он изнасиловал Эйрин?!

— Это… опасное решение, — процедил Эридан, сжав кулаки.

Она смотрела на Залкоса, его лицо было полным решимости, но в его глазах также читалось понимание всей тяжести ситуации — вместе с надеждой на возможность искупления.

— А что скажешь ты, любимая? — бог Хаоса обратился к Эйрин, и она почувствовала, как слёзы подступают к горлу от воспоминаний о той боли, которую демон ей причинил.

Она закрыла глаза, позволяя воспоминаниям накрыть её, как холодный ветер зимней ночи. Она вспомнила ужас и отчаяние, которые она пережила из-за Ксерона. Его действия оставили глубокие шрамы на её душе, и даже несмотря на то, что она нашла любовь и поддержку в своих мужьях, тень прошлого всё ещё витала над ней.

Залкос, чувствующий её внутреннюю борьбу, мягко произнёс, положив руку ей на плечо:

— Я понимаю, что это трудно для тебя, Эйрин. Но я вижу в Ксероне искреннее желание измениться. Я хочу дать ему шанс, и, возможно, вместе мы сможем создать что-то новое.

Она сглотнула слёзы, сдавившие горло, и, отерев глаза, неуверенно кивнула.

— Он хочет извиниться перед тобой, любимая, — продолжил Залкос, — и я верю, что это важный шаг к исцелению вас обоих.

Эйрин глубоко вздохнула, её сердце колотилось, как птица, запертая в клетке. Она чувствовала, как тепло руки Залкоса на её плече проникает в её душу, но тень прошлого не отпускала её.

— Я хочу… — тихо добавил бог Хаоса, — хочу пригласить его к нам на ужин.

— Ужин? — переспросила она дрожащим голосом. — Ты хочешь, чтобы я встретилась с ним снова?

Залкос кивнул:

— Мы с Эриданом и Эральдо будем рядом и поддержим тебя. Он не причинит тебе боль — никогда. Он уже не тот, кем был прежде.

Эйрин взглянула на своих мужей, которые, несмотря на свою ярость и защитные инстинкты, сейчас излучали поддержку и понимание. Она почувствовала, как их любовь окутывает её, как тёплый плед в морозный зимний вечер.

В её сердце загорелась маленькая искорка надежды: возможно, этот ужин станет не только встречей с прошлым, но и шагом к новому началу. Она знала, что это будет нелегко, но с поддержкой своих мужей и решимостью Залкоса она готова была попробовать.

И вот теперь они с Эриданом и Эральдо сидели в гостиной в ожидании гостя, и все её тревоги и страхи вновь всплывали на поверхность. Мужья старались отвлечь её от мрачных дум, предлагая порисовать или выложить фигурки из камушков, но она лишь качала головой, пытаясь выдавить из себя улыбку, но выходило плохо.

В этот момент дверь гостиной распахнулась, и на пороге показался Залкос, а за его спиной стоял Ксерон, опустив голову и не смея поднять взгляда.

Эйрин почувствовала, как сердце её замерло, когда она его увидела. В его позе не было прежнего высокомерия и жестокости — он выглядел уязвимым, как будто пришёл не как демон, а как обычный человек, полный страха и надежды. Залкос шагнул вперёд, открывая дорогу, и Эйрин ощутила, как её мужья сжали ей руки, поддерживая её в этот трудный момент.

Ксерон медленно поднял голову и взглянул прямо на неё: в его глазах не было прежнего насмешливого огня, лишь смятение и искреннее сожаление.

— Эйрин… — тихо произнёс он, но слова застряли у него в горле.

Он сделал шаг вперёд, но тут же замер, как будто боялся её реакции.

— Я… я пришёл, чтобы извиниться.

Эйрин сглотнула, её голос дрожал, когда она ответила:

— Ты знаешь, как много боли ты мне причинил.

Ксерон кивнул, и его глаза наполнились слезами:

— Я знаю, и я не могу изменить того, что сделал. Я был слеп и жесток, и за это я буду платить всю свою жизнь. Но я хочу попытаться искупить свою вину. Я хочу, чтобы ты знала, что я стал другим.

Залкос подошёл к ней и положил руку ей на плечо в знак поддержки.

Эйрин почувствовала, как её сердце сжимается от противоречивых эмоций. Она вспомнила весь ужас, который она испытала, но теперь, глядя на демона, она видела не только его прошлые действия, но и возможность перемен.

— Я знаю, что ты изменился, Ксерон, — тихо сказала она. — Но это не значит, что я могу забыть то, что произошло. Это будет долгий путь.

Демон тяжело вздохнул:

— Я понимаю, Эйрин. Я не прошу тебя забыть. Я лишь хочу, чтобы ты знала, что я стремлюсь стать лучше.

Залкос, стараясь разрядить напряжение, предложил:

— Давайте начнём с ужина. Мы все здесь, чтобы поддержать друг друга. Это важный шаг для всех нас.

Они все вместе переместились в обеденный зал, где на столе их ждали аппетитные блюда: мясное рагу, паста с пряным соусом, куриный паштет с желе из красного вина и, конечно, апельсиновый сок.

Эйрин села напротив Ксерона, и между ними повисла тишина, полная ожидания. Залкос и её мужья заняли места рядом, создавая атмосферу поддержки и единства.

Ксерон начал рассказывать о том, как он провёл время в Бездне, о своих размышлениях и о том, как он осознал свои ошибки. Слушая его, она начинала понимать, что за маской демона скрывается тот, кто тоже страдал. Она увидела искренность в его словах и почувствовала, что, возможно, они могут начать строить новое будущее, несмотря на тёмное прошлое.

Когда ужин подошёл к концу, Ксерон встал и поблагодарил всех за тёплый приём:

— Я знаю, что путь к искуплению будет долгим, но я готов его пройти. Спасибо, что дали мне шанс.

Он был искренне удивлён, когда Эйрин, поглядев на своих мужей, вдруг попросила:

— Любимые… я хотела бы поговорить с Ксероном наедине.

Те посмотрели на неё с недоумением.

— Ты уверена, милая? — с сомнением в голосе спросил Эридан.

Она решительно ответила:

— Да, уверена.

Залкос неодобрительно покачал головой, но, видя её непоколебимость, встал и дал знак другим мужьям, чтобы они тоже вышли.

— Мы будем за дверью, — пообещал бог Хаоса и, обратившись к демону, добавил: — Ты знаешь, Ксерон, что любое движение, любое слово, которое не понравится моей жене, обречёт тебя на вечные муки. Я тебя больше не пощажу.

Демон понимающе кивнул:

— Я не причиню ей вреда, Повелитель.

Когда мужья вышли, в обеденном зале повисла тягостная тишина, и Ксерон не смел её нарушить, хотя понимал, что должен что-то сделать.

Он встал, скрипнув стулом, и тут же замер, увидев, как Эйрин напряглась всем телом.

Несмотря на это, он решил, что доведёт начатое до конца.

Демон медленно обошёл стол, не сводя с неё изучающего взгляда, наблюдая, как она начинает дрожать, как приоткрываются её губы, сладость которых помнили его уста, как широко распахиваются её глаза, когда он подходит ближе.

Его сердце забилось быстрее, когда он опустился перед ней на колени и, заглядывая ей в лицо, с волнением в голосе молвил:

— Эйрин… Я готов сделать всё, что угодно, лишь бы ты простила меня. Я понимаю, что причинил тебе боль, и готов принять любое наказание. Пожалуйста, дай мне шанс! Я готов быть вашим рабом, служить вам, если это поможет мне искупить свои грехи.

Она молчала, и Ксерон, не в силах сдержать отчаянный порыв, коснулся губами её ног, как будто это было единственное, что могло показать его раскаяние. Он целовал её туфельки, моля о прощении, как будто это могло изменить всё. Он понимал, что его действия не могут стереть прошлое, но надеялся, что хотя бы его покаяние сможет изменить её восприятие.

— Эйрин, — снова произнёс он, поднимая на неё взгляд, осознавая, что каждый его шаг, каждое слово могли стать последним шансом на искупление, — я знаю, что не заслуживаю твоего прощения, но я… я люблю тебя, Эйрин — тебя и Залкоса, и вы всё, что у меня есть. Он — мой создатель, а ты — его жена, и я… я прошу, я умоляю… не отвергайте меня. Я знаю, что мои грехи тянутся за мной, как тень. Но я готов сражаться за искупление, готов принять любое наказание, лишь бы вы не закрыли передо мной двери.

Его слова, полные надежды и страсти, повисли в воздухе, и Ксерон ждал, затаив дыхание, как Эйрин отреагирует на его откровение, но она упорно продолжала молчать.

Его глаза искали понимания в её взгляде, и он не мог удержаться от того, чтобы не протянуть руку к ней. Он коснулся её щеки, чувствуя тепло её кожи под своими пальцами.

— Я вижу в тебе силу, которая способна изменить даже самые тёмные души, — продолжал он. — Ты — свет в моей тьме, и я не могу представить себе, что вы с Залкосом отвергнете меня навсегда. Я готов отдать всё, чтобы доказать свою преданность. Я не хочу быть бременем для вас, но я не могу жить в страхе, что вы отвернётесь от меня. Я лишь прошу о милосердии.

В этот момент он заметил, как её взгляд стал мягче, и его сердце наполнилось надеждой. Он знал, что за дверью стоят её мужья, готовые защитить её, но в это мгновение он был готов рискнуть всем ради её понимания.

Не в силах сдержать свои чувства, демон начал рыдать, его слёзы текли по щекам, смешиваясь с его горем и отчаянием, и в этот момент, к его удивлению, Эйрин наклонилась к нему и нежно поцеловала его в лоб, словно мать, утешающая своего сына.

Демон замер от неожиданности: её жест был наполнен такой нежностью и пониманием, что он почувствовал, как его страхи и сомнения начинают рассеиваться. Он закрыл глаза, позволяя слезам течь, и в этот момент его сердце наполнилось странной смесью облегчения и благодарности.

— Я не хочу быть причиной вашего страха или боли, — произнёс он, когда слёзы начали утихать. — Я понимаю, что не заслуживаю вашего милосердия, но я надеюсь, что ты и Залкос сможете увидеть во мне не только демона, но и того, кто ищет искупление.

Эйрин, отстранившись, посмотрела ему в глаза, и в её взгляде было что-то, что заставило Ксерона почувствовать себя понятым.

— Ксерон, — тихо произнесла она, — я вижу твою боль. Я вижу, как ты страдаешь, и мне жаль, что ты так долго носил этот груз. Но помни, что искупление — это путь, который требует времени и усилий. Ты должен быть готов к этому.

Ксерон кивнул, осознавая, что его путь будет долгим и трудным, но теперь у него была надежда. Надежда, что он не одинок в этом путешествии.

— Я готов, — уверенно сказал он. — Я буду работать над собой, чтобы стать лучше. Я не хочу, чтобы ты или Залкос смотрели на меня с презрением. Я хочу заслужить ваше доверие.

Эйрин улыбнулась, и эта улыбка была как свет в темноте. Она протянула руку и коснулась его плеча, словно поддерживая его на этом пути.

— Это первый шаг, Ксерон. И я буду рядом, чтобы помочь тебе, если ты этого захочешь. Но помни, что доверие нужно заслужить, и я верю, что ты способен на это.

Ксерон почувствовал, как в груди разгорается огонь надежды. Он знал, что впереди его ждут испытания, но теперь у него были цель и поддержка. Он поднялся на ноги, вытирая слёзы, и посмотрел на Эйрин с благодарностью.

— Спасибо, Эйрин. Я не знаю, что бы я делал без твоей доброты. Я обещаю, что не подведу тебя.

В этот момент в комнату вошли Залкос и рыцари. Они остановились, увидев, как Ксерон стоит перед Эйрин на коленях, и на лицах мужчин отразилось недоумение. Залкос, сжав кулаки, подошёл ближе, готовый защитить свою жену.

— Что здесь происходит? — тихо прорычал он.

Ксерон, чувствуя, как его сердце замирает, взглянул в его глаза, полные угрожающей тьмы.

— Повелитель, — начал он, стараясь говорить уверенно, — я прошу прощения не только у Эйрин, но и у всех вас. Я причинил столько боли и не знаю, как это исправить. Я знаю, что не достоин этого, но умоляю вас… принять меня в свою семью.

Все замерли, услышав эти слова.

Лица мужчин отражали недоумение и настороженность: Залкос, сжимающий кулаки, смотрел на Ксерона с явным недоверием, в то время как Эридан и Эральдо обменивались взглядами, полными сомнений.

— Ты просишь принять тебя в нашу семью? — низким зловещим голосом произнёс Залкос. — Ты понимаешь, что это значит? Ты причинил нашей жене невыносимую боль.

— Это неприемлемо, демон! — вскричал Эральдо.

— Ты безумец, Ксерон, если действительно думаешь, что мы согласимся на такое, — процедил Эридан.

Залкос, внимательно рассматривая его, казалось, задумался.

— Если ты готов работать над собой, — произнёс он наконец, — я могу предложить тебе возможность доказать это. Я назначаю тебя домоправителем Хаоса.

— Домоправителем? — повторил демон, стараясь осмыслить сказанное. — Но… я не уверен, что достоин такой роли.

Залкос шагнул ближе, его голос стал более уверенным и строгим.

— Именно поэтому я и назначаю тебя. Эта должность даст тебе возможность показать, что ты способен на перемены. Ты будешь отвечать за порядок в Хаосе. Это будет твоей проверкой.

Эйрин добавила:

— Это шанс, Ксерон. Ты сможешь доказать, что способен на большее. Я верю, что ты справишься с этой задачей. Ты не одинок, и мы будем поддерживать тебя.

Эридан и Эральдо обменялись взглядами, и хотя их лица всё ещё выражали недоверие, в их глазах мелькнула искорка любопытства.

— Если ты действительно готов к этому, — сказал Эридан, — мы будем наблюдать за тобой. Но любой твой шаг в неверном направлении приведёт к катастрофе.

— Я не подведу вас, — уверенно ответил демон.

Он обернулся к Эйрин и увидел в её глазах поддержку.

— Спасибо, — сказал он с искренностью. — Я не знаю, что бы я делал без твоей доброты и веры в меня.

Эйрин улыбнулась, её улыбка была как свет в темноте, и демон понимал, что его путь будет долгим и трудным, но теперь у него была возможность изменить свою судьбу.

Залкос приходил и уходил на свою божественную «работу» стихийно, и Эйрин не могла к этому привыкнуть. Каждый вечер она ждала его, но не всегда эти ожидания оправдывались, в то время как другие дни и порой даже недели он целиком и полностью проводил с семьёй.

Эридан и Эральдо всё время были рядом, но с приходом весны они начали объезжать принадлежащие им деревни, чтобы узнать нужды жителей и снабдить их необходимым, а потом вместе с Эйрин отправились в столицу на королевский приём в честь объявления о том, что Маркус ждёт наследника.

После пышного торжества рыцари с Эйрин вернулись в свой замок, и она принялась готовить ужин из пустоты, как научил её Залкос, в ожидании любимого мужа.

Её сердце замирало от предвкушения, ведь они не виделись целых три недели и, хотя Эридан и Эральдо поддерживали её и утешали всеми способами по несколько раз на дню, всё равно ей безумно не хватало присутствия бога Хаоса, наполнявшего их жизнь неожиданными радостями и неукротимой энергией.

Так и не дождавшись, Эйрин села ужинать вместе с двумя мужьями, которые тщетно пытались её развеселить, но на сердце у неё свербела тоска. Сидя за столом, она чувствовала, как тишина вокруг становится всё более гнетущей. Она старалась сосредоточиться на еде, которую приготовила с любовью, но мысли о Залкосе не покидали её. Каждое мгновение ожидания казалось вечностью, и даже смех Эридана и Эральдо не мог полностью развеять её грусть.

— Эйрин, — обратился к ней Эридан, наклоняясь ближе, — ты не должна так переживать. Залкос вернётся. Он всегда возвращается.

— Да, — тихо ответила она, стараясь улыбнуться, — но я скучаю по нему. Это чувство, когда он рядом, наполняет меня радостью. Без него всё кажется пустым.

Эральдо, сидя напротив, поддержал её:

— Мы понимаем, как тебе тяжело. Но помни, что он занят важными делами. Ты знаешь, как много значит для него наша семья.

Эйрин кивнула, но в её сердце всё ещё оставалась тоска.

— Я просто надеюсь, что он вернётся скорее, — произнесла она, поднимая взгляд на своих мужей. — Я хочу, чтобы он знал, как мы его ждем.

После ужина, когда Эйрин убрала со стола, Эридан протянул ей стакан апельсинового сока, в который капнул противозачаточное зелье из фиолетового пузырька, а Эральдо заговорщицки подмигнул, но она лишь покачала головой и отставила напиток. Она чувствовала, как её сердце сжимается от нежности к мужьям, которые всегда были рядом, но сейчас ей хотелось уединения, чтобы разобраться в своих чувствах. Она знала, что они хотят её поддержать, но иногда одиночество было единственным способом найти покой в буре эмоций.

— Простите, любимые, но я сегодня слишком устала, — извиняющимся тоном молвила Эйрин. — Я бы хотела просто поспать… одна.

Рыцари переглянулись и посмотрели на неё с сочувствием.

— Мы понимаем, — сказал Эридан. — Если тебе нужно время, мы не будем мешать. Просто знай, что мы всегда рядом, когда ты будешь готова.

Эральдо кивнул, добавив:

— Мы тебя любим, Эйрин. Не забывай об этом.

Эйрин улыбнулась, хотя и с грустью. Она знала, что мужья действительно заботятся о ней, и это придавало ей сил. Она поднялась из-за стола и направилась в свою комнату, оставив Эридана и Эральдо что-то тихо обсуждать в обеденном зале.

Когда она закрыла дверь, в комнате воцарилась тишина. Эйрин подошла к окну и взглянула на звёздное небо. Каждый миг, проведённый вдали от Залкоса, казался ей вечностью. Она вспомнила их совместные моменты: смех, разговоры, его нежные прикосновения, — то, что делало её жизнь полной.

Сев на край кровати, Эйрин ощутила, как слёзы наворачиваются на глаза. Она не могла сдержать чувства и наконец позволила себе расплакаться. Она скучала по Залкосу, по его присутствию, по тому, как он мог одним взглядом сделать её счастливой.

Вдруг, в тишине её размышлений, раздался тихий шёпот, который словно исходил из самой глубины её сердца:

— Эйрин…

Она обернулась, и перед ней появился Залкос, словно материализовавшись из её мечтаний.

— Ты пришёл! — воскликнула она, не веря своим глазам.

— Я не мог оставить тебя одну, — сказал он, приближаясь к ней. — Я чувствовал, как ты скучаешь.

Эйрин бросилась ему на шею, вдыхая его аромат, чувствуя, как его энергия наполняет комнату, и все её тревоги, как дым, рассеялись в воздухе.

— Я так ждала тебя, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо.

Залкос крепко обнял её, и она знала, что теперь всё будет хорошо.

— Я тоже очень скучал, — сказал он, гладя её спину. — У нас с Ксероном были неотложные дела по управлению Хаосом, но теперь мы со всем разобрались, и я обещаю… я постараюсь не исчезать слишком надолго.

Она отстранилась, чтобы заглянуть в его чёрные глаза, бездонные, как сама ночь, и он, наклонившись, поцеловал её со всей нежностью, на которую только был способен. Она ответила с нетерпением, ворвавшись языком в его рот, и Залкос, ощутив её страсть, стал более настойчивым. Взяв её за волосы и откинув её голову, он целовал её горячо и властно, свободной рукой исследуя её грудь, и внизу живота у неё затрепетало знакомое тепло.

Залкос, казалось, чувствовал каждое её желание. Его руки скользили по её спине, а губы исследовали её шею, вызывая у неё трепет. Эйрин задыхалась от наслаждения, ощущая, как её тело откликается на его прикосновения, заставляя мечтать о немедленной близости.

— Я хочу тебя, — страстно сказала она. — Хочу, чтобы ты остался со мной.

Залкос остановился на мгновение, его взгляд стал серьёзным.

— Я здесь, и я не собираюсь уходить, — уверенно ответил он и, обворожительно улыбнувшись, добавил: — Я сделаю эту ночь незабываемой.

Он взял её за руку и повёл к кровати, и сердце Эйрин забилось быстрее от сладострастного предвкушения. Они сняли свою одежду, и Залкос бережно уложил её на мягкие простыни, а затем лёг рядом и принялся гладить её грудь и бёдра, распаляя её влечение всё больше.

— Хочешь сверху? — с придыханием предложил он, переворачиваясь на спину и широко улыбаясь, и она, согласно кивнув, опустилась на него, принимая в себя его огромное достоинство с тихим стоном.

Она двигалась с силой и страстью, опираясь на его широкую грудь, поглаживая большими пальцами его горячую кожу, и он ласкал её тело, хаотично водя по нему руками, задевая возбуждённые соски и заставляя её вздрагивать от удовольствия, а потом взял её за талию и стал помогать насаживаться на него, постепенно ускоряя темп.

— Залкос, я люблю тебя, — улыбнулась Эйрин, заглядывая ему в глаза, и он ответил с нежностью:

— Я тоже тебя люблю, моя маленькая жричка, моя сладкая девочка…

Она задыхалась от возбуждения, когда он нашёл большим пальцем её самую чувствительную точку и, слегка придавив, начал массировать, дополняя её удовольствие.

— Да, Залкос, да, — стонала она, — я твоя, Залкос, я люблю тебя!

Он стонал в ответ, и оба чувствовали, что приближаются к долгожданной разрядке, которая наступила как взрыв, прокатившись по её телу мощной волной, напитывая блаженством каждую клетку, и от её судорожных сокращений Залкос не выдержал и излился в неё, крепко прижимая её к себе.

Она упала на его грудь и долго лежала так в его объятиях, а он поглаживал её волосы и спину, шепча слова нежности и любви, и Эйрин чувствовала, как её душа трепещет от его бережных ласк, а сердце сжимается от умиления.

Не в силах двигаться, она заснула, прижимаясь к нему, и ей снились звёздные владения Хаоса, прекрасные и величественные в своём великолепии, где Залкос обещал ей и рыцарям вечную жизнь после того, как они насладятся этой.

Прошло две недели с момента их страстной ночи, и Эйрин начала замечать, что что-то изменилось. Её грудь стала необычайно чувствительной, а внизу живота как-то странно тянуло, и она не могла отделаться от ощущения тревоги, которая накатывала на неё волнами, а на глазах то и дело выступали слёзы.

Она не решалась признаться мужьям в своём состоянии, но однажды за завтраком почувствовала такую сильную тошноту, что, зажимая руками рот, стремглав выбежала в туалетную комнату, где её вывернуло наизнанку.

Залкос, пошедший за ней, встретил её в коридоре проницательным взглядом, и она почувствовала, будто он мысленно просвечивает её тело, а потом его лицо просияло и губы расплылись в восторженной улыбке.

Он бросился к ней и, подхватив на руки, начал кружить, от чего у неё потемнело в глазах и к горлу подступила новая волна тошноты, и, почувствовав это, он немедленно поставил её на ноги и поцеловал в лоб.

— Ты моя прекрасная, — с нежностью молвил он, — я так счастлив!

Эйрин недоумённо похлопала глазами, и Залкос поспешил объяснить:

— Я чувствую… я чувствую в тебе новую жизнь! Ты беременна, моя маленькая!

Она замерла от шока, не в силах поверить в то, что услышала, и к глазам вновь подступили слёзы. Её сердце сжалось от страха и неуверенности: мысли о деторождении пугали её, она не могла представить, как сможет с этим справиться, и эта новость вызвала у неё не радость, а ужас.

— Но я… совершенно не готова к этому, — растерянно пролепетала Эйрин, пряча лицо в ладонях.

Залкос, увидев её состояние, мягко прижал её к себе:

— Я понимаю, что ты боишься, но это настоящее чудо! Ты не представляешь, как я рад! Уверен, Эридан и Эральдо будут в восторге! Пойдём, нужно скорее им сообщить.

С этими словами он потянул её за руку, и она шла, едва переставляя ноги, чувствуя, как на неё навалилась невероятная тяжесть. Тихие слёзы катились по её щекам, когда она размышляла о том, как это повлияет на их отношения. Она боялась, что новость о беременности разрушит ту гармонию, которую они только начали строить, и воодушевление Залкоса контрастировало с её страхами.

Когда они вошли в обеденный зал, Эридан и Эральдо сидели за столом, обсуждая что-то с серьёзными лицами. Они подняли головы, когда увидели Эйрин и Залкоса, и на лицах мужчин отразилось беспокойство.

— Милая, что случилось? — с тревогой в голосе спросил Эридан. — Тебе нехорошо?

Залкос, не теряя времени, произнёс с улыбкой:

— У нас есть замечательная новость! Эйрин беременна!

В зале воцарилась ошеломлённая тишина. Эридан и Эральдо обменялись взглядами, а затем оба встали, подойдя к ней ближе.

— Это правда? — спросил Эральдо дрожащим от волнения голосом.

Эйрин, с трудом сглотнув, кивнула, но её лицо скривилось от отчаяния. Она не могла избавиться от чувства, что всё это — какой-то кошмар.

— Это невероятно! — воскликнул Эридан. — Мы так счастливы! Это будет замечательное приключение для нашей семьи.

Залкос обнял её сзади, его руки нежно обвили её живот, но даже его поддержка не могла развеять её страхи.

— Я не знаю… — прошептала она, — не знаю, как смогу это пережить.

— Ты что?! — радостно воскликнул Эральдо. — Это же самое замечательное, что с нами могло случиться! Мы втроём станем отцами!

— Но, возможно, ты знаешь, милая, кто точно отец? — осторожно осведомился Эридан.

— Это я, — с гордостью ответил за неё Залкос. — И я вижу, что у нас будет сын.

Эйрин всхлипнула: мысль о ребёнке пугала её, и теперь, когда всё это стало реальностью, она чувствовала, что её судьба предопределена.

— Не переживай, ты будешь прекрасной матерью, — уверенно сказал бог Хаоса. — Я буду рядом, и мы вместе справимся со всем.

— Мы все будем рядом, — поправил Эридан. — Это наш общий ребёнок.

— Мы все отцы, — решительно добавил Эральдо.

Эйрин, тронутая их поддержкой, ощутила, как в её сердце расцветает надежда, и, хотя она была не готова к этому новому этапу их жизни, она хотела верить, что у них всё будет хорошо… Но как же сложно было это принять!

Чувствуя её напряжение, Эральдо попытался разрядить обстановку:

— Если у каждого из нас будет по ребёнку, соберётся целая команда!

Залкос подхватил:

— Я всегда мечтал о большом семействе!

Эридан, смеясь, вставил:

— Сможем создать собственный отряд божественных рыцарей! Я буду их командиром!

Эйрин, не ожидая такого поворота событий, широко открыла глаза от шока. Она не могла поверить, что мужчины шутят о будущем, полном детей.

— Подождите, подождите! — воскликнула она. — Я только что узнала, что беременна! Как вы можете говорить о множестве детей?!

Мужья обменялись взглядами, полными веселья, и Эридан продолжил:

— Почему бы и нет? Мы же рыцари, мы можем справиться с чем угодно!

— Тем более когда среди нас бог Хаоса! — подмигнул Эральдо.

— Только представь, как будет весело! — смеясь, добавил Залкос.

Эйрин, всё ещё в лёгком шоке, покачала головой:

— Вы не понимаете, как это сложно! Я даже не знаю, как справиться с одним ребенком, а вы говорите о множестве!

Бог Хаоса, глядя на неё с нежностью, сказал:

— Моя маленькая, мы все будем рядом. Не нужно бояться. Вместе мы справимся с любыми трудностями.

Эйрин, хотя и смущённая, почувствовала, как страх начинает утихать. Она понимала, что с такой поддержкой всё возможно.

— Ладно, — сказала она с улыбкой, — но давайте начнём с одного! Я не готова к большому семейству прямо сейчас!

Все разразились смехом, и напряжение, которое ещё недавно витало в воздухе, исчезло, и Эйрин почувствовала, как её сердце, всё ещё объятое тревогой, постепенно наполняется теплом. Возможно, они смогут справиться с этим вместе, и даже шутки о будущем не будут пугать её, а, наоборот, станут источником счастья.

В ту волшебную ночь, когда пришло время родов, в воздухе витала атмосфера ожидания и волнения. Мужья пригласили мудрую опытную акушерку из самой столицы, и теперь она стояла возле кровати и руководила процессом.

Лицо Эйрин побледнело и скривилось от ужаса и боли, и её сердце колотилось в ритме охватившей её паники. Залкос сидел рядом, крепко держа её за руку, Эридан сидел с другой стороны, сжимая её ладонь, а Эральдо гладил её по голове и прохладной смоченной тканью отирал её лоб.

— О боги, я не могу, я боюсь! — со слезами на глазах захныкала Эйрин, но бог Хаоса поспешил её успокоить:

— Ты справишься, моя маленькая. Мы с тобой.

— Да, — добавил Эридан, — ты сильнее, чем ты думаешь.

— Мы здесь, чтобы помочь тебе, — уверил Эральдо.

Эйрин горестно усмехнулась:

— Как?!

И тогда случилось то, чего никто не ожидал. Залкос, бог Хаоса, который раньше питался страданиями и болью, закрыл глаза и сосредоточился. Крепче сжав её руку, он глубоко вздохнул, и вокруг кровати начало разливаться светлое сияние, излучающее спокойствие и защиту.

Эйрин закричала от очередной схватки, но в этот миг почувствовала, как боль отступает, а вместо неё приходит облегчение.

— Залкос… — потрясённо прошептала она, взглянув ему в глаза: в их бездонной черноте мерно плескались серебристые волны звёздного сияния.

— Я обещаю, что тебе больше не будет больно, — молвил он с мягкой улыбкой, — когда-то я использовал свои силы во зло, но теперь я понял, для чего они были мне даны. Я помогу тебе и сделаю так, чтобы этот момент стал лёгким и радостным.

Свет, исходивший от Залкоса, окутывал присутствующих, создавая ощущение безопасности и комфорта, и в этой атмосфере голос акушерки звучал спокойно и уверенно:

— Ты можешь, Эйрин. Твой организм знает, что делать. Доверяй себе.

Залкос и Эридан продолжали держать её за руки, а Эральдо гладил её плечи, их прикосновения были как бальзам на душу, и с каждой схваткой Эйрин чувствовала, как её тело работает, словно само знает, как всё должно быть.

— Теперь, когда придёт время, — произнесла акушерка, — сделай глубокий вдох и тужься. Ты сможешь!

Собрав всю свою волю, Эйрин сделала вдох, чувствуя, что приближается момент, когда она сможет увидеть своего ребенка. Мужья, сидя рядом, поддерживали её, шепча слова любви и поддержки.

— Ты великолепна, Эйрин, — нежно сказал Эридан, когда она стиснула его руку так, что, казалось, сломает её.

— Ты всё делаешь правильно, красавица, — добавил Эральдо, поцеловав её в лоб.

— Давай, ещё немного, моя маленькая девочка, — подбодрил Залкос. — Я чувствую, наш малыш уже близко!

Последнее усилие — и вот наконец с громким криком малыш появился на свет. Акушерка быстро и ловко приняла его, обмыла и, обернув в мягкое одеяло, положила на грудь Эйрин. Она взглянула на своего ребенка, и в её сердце разлилась безграничная любовь. Слёзы счастья катились по её щекам, и она чувствовала, как её переполняют радость и гордость.

Мужья смотрели на новорождённого с искренним восхищением, и Залкос, осторожно погладив его, предложил:

— Нам нужно выбрать имя для нашего сына. Я хочу, чтобы оно отражало силу и уникальность, но… — он слегка усмехнулся и добавил: — Я боюсь, что он может стать слишком «светлым» по примеру других отцов.

Эридан положил руку ему на плечо и серьёзно сказал:

— Ты не должен бояться, Залкос. Наш сын будет тем, кем он захочет быть. Имя — это лишь начало. Он будет сочетанием всех нас, и его сила будет зависеть от любви, которую мы ему дадим.

— Как насчёт имени, которое будет символизировать баланс между хаосом и светом? — молвил Эральдо. — Что-то, что будет напоминать ему о том, что он может выбирать свой путь.

Эйрин произнесла тихим голосом:

— Может, Астрал? Это имя символизирует звёзды и бесконечность, а также соединяет в себе свет и тьму.

Залкос кивнул:

— Мне нравится, любимая. Это имя будет символом его силы и свободы выбора.

Эйрин улыбнулась, и её сердце наполнилось радостью. Она знала, что, несмотря на страхи и сомнения, они смогут создать для своего сына мир, где он сможет быть самим собой. Вместе с мужьями она смотрела на новорождённого, и понимала, что их семья, полная света, хаоса и любви, теперь стала ещё более целостной и уникальной. В комнате царила атмосфера счастья и нежности, и каждый из них чувствовал, что этот момент — начало чего-то удивительного.

Эйрин, бережно прижимая к себе Астрала, ощутила, как его маленькое сердечко бьется в унисон с её собственным. Она посмотрела на своих мужей, и в её глазах отразилась вся любовь, которую она к ним испытывала.

— Спасибо вам всем, — произнесла она с искренней благодарностью. — Без вас я бы не справилась.

Залкос, глядя на неё с нежностью, ответил:

— Мы всегда будем рядом, Эйрин. Мы все вместе, и это наше общее чудо.

Эридан и Эральдо окружили Эйрин и Астрала, и каждый из них по очереди прикасался к ребенку, передавая ему свою силу и любовь.

— Мы будем учить его, как быть сильным и добрым, — уверенно сказал Эридан. — Он будет знать, что может полагаться на нас в любой ситуации.

— И мы покажем ему, как принимать хаос как часть жизни, — добавил Эральдо с тёплой улыбкой.

Эйрин, чувствуя, как её сердце наполняется нежностью, тихо произнесла:

— Астрал, ты будешь нашим светом в этом мире. Мы будем любить и поддерживать тебя, независимо от того, какой путь ты выберешь.

Свет, исходивший от Залкоса, продолжал окутывать их, создавая атмосферу тепла и безопасности, и Эйрин млела от нежности и благодарности в окружении своих любимых, зная, что их путь только начинается.

Время шло, и дом Эйрин наполнился смехом и радостью. После рождения Астрала в их семье появились еще трое детей, каждый из которых стал уникальной звездой в их светлом и хаотичном мире.

Первой была Каллиста, дочь Залкоса. Её волосы были черны, как сама ночь, а глаза сияли, как звезды на безоблачном небе. Каждый раз, когда Залкос смотрел на неё, его сердце наполнялось нежностью и гордостью. Каллиста была воплощением магии и загадки, и её смех разносился по замку, как мелодия, заставляя всех улыбаться. Она унаследовала от отца непокорный дух, но в то же время была полна доброты и тепла, что делало её всеобщей любимицей.

Затем родились сыновья: Орион от Эридана, с яркими светло-зелёными глазами и решительным смелым характером, и Сентинель от Эральдо, который всегда был готов прийти на помощь и защитить своих братьев и сестру. Спирос и другие Верховные боги частенько наведывались в гости к этой удивительной семье и с радостью наблюдали за игривыми шалостями детей, которые стали их любимцами.

Залкос, Эйрин, Эридан и Эральдо стали не только родителями, но и наставниками, каждый из которых привносил в воспитание детей свои уникальные качества. Залкос учил их свободе и принятию хаоса, Эйрин — любви и состраданию, Эридан — мудрости и терпению, а Эральдо — смелости и чести.

Несмотря на новые роли родителей и заботы о детях, Эйрин, Залкос, Эридан и Эральдо не забывали о своей любви друг к другу. Их отношения стали основой для крепкой семьи, и каждый из них понимал, что поддержка и уважение между ними важны не только для них самих, но и для их детей.

Залкос, хотя и был богом Хаоса, научился контролировать свои эмоции и использовать свою силу для создания гармонии. Он часто удивлял Эйрин и рыцарей своими нежными жестами и заботой о них. Его любовь к Эйрин лишь усиливалась, и он стал более открытым в своих чувствах.

Эридан и Эральдо продолжали защищать и поддерживать Эйрин, но также находили время для романтических моментов. Они любили устраивать небольшие пикники в живописных местах и гулять под звёздами, делясь друг с другом своими мечтами и надеждами.

Но среди всех чудес, которые принесла жизнь, была и тень прошлого. Ксерон, демон-дракон, когда-то совершивший насилие над Эйрин, стал частью их жизни. Благодаря силе прощения и любви, которую Эйрин и Залкос подарили ему, Ксерон изменился. Когда он приходил в их замок, дети встречали его с радостью, как старшего брата. Он играл с ними, учил их летать на своих могучих крыльях, и каждый раз, когда он смеялся, его глаза наполнялись теплом. Эйрин смотрела на эту картину с умилением. Она знала, что прощение — это не просто слово, а путь к исцелению, и теперь они все были одной большой любящей семьёй.

Вечерами, когда солнце садилось за горизонтом и звёзды начинали мерцать на небосводе, Эйрин с мужьями собирали детей вокруг себя и рассказывали им истории о том, как они пришли в этот мир, о любви, которая связывает их, и о том, как даже самые тёмные моменты могут привести к светлым.

А через много-много лет, когда дети выросли и каждый нашёл свой путь, став отважным героем, подобно своим родителям, о которых складывали легенды, Залкос, Эйрин, Эридан и Эральдо, насладившись жизнью в Нижнем мире, оказавшемся для них уютным домом, переселились в звёздные владения бога Хаоса. Там они продолжали любить друг друга самой нежной и трепетной любовью, на которую только были способны, и в этом бесконечном пространстве и времени их любовь горела как яркое солнце, освещающее сердца людей и вдохновляющее искать порядок в хаосе и свет даже в самой кромешной тьме.

Больше книг на сайте — Knigoed.net