Зима пришла в Энгрис. Холодная и снежная? Куда там! Первый месяц шли сплошные дожди, и было так тепло, что на многих растениях набухли почки. Старая сирень возле нашей лавки выбросила чахлые соцветия, пугая всех. У матушки в саду вовсю цвели ремонтантная земляника и жимолость. Хорошего урожая следующим летом ждать не стоило.

Через две недели Праздник Середины Зимы, а настроение ничуть не праздничное. Марлена, хозяйка лавки, раздумывала, доставать ли украшения к празднику и начинать ли готовить традиционную выпечку. Обычно-то к этому времени в пекарне дым коромыслом — заказывали подарочные пряники к празднику. А сейчас народ что-то не торопился. Хотя в лавке покупателей хватало, но покупали все больше сдобные будочки и пирожки, они шли лучше всего в такую погоду.

Мы с Динэль и Арутом как раз все закончили на сегодня. Опару для завтрашней сдобы ставить было ещё рано, поэтому сидели в подсобном помещении и пили горячий чай. Как раз было несколько некондиционных булок, и у Арута остались обрезки бисквита. Нет, Марлена разрешала брать для перекусов любую выпечку, что ещё не отнесена в лавку и не учтена, кроме той, что пеклась под заказ, но мы негласно всегда съедали то, что не пойдет в продажу, чуть перекосившиеся или подгоревшие. По вкусу они были ничуть не хуже, а если съесть красивые, а эти оставить, то пропадут без всякой пользы.

Ноги немного гудели после рабочего дня, а плечи ныли, но чувство удовлетворения от законченной работы и от того, что из лавки доносились комплименты нашему мастерству — все перевешивало.

Когда поток посетителей немного иссяк, в лавку заглянул Эрин.

— Слышали новость?! — с горящими глазами спросил юнoша, бесцеремонно отбирая у меня недoеденную улитку с цукатами.

Динэль раздраженно фыркнула:

— Это ты там в обществе вращаешься, а мы сидим в cвоей норе. Последними все узнаем. Делись давай, а то сейчас лопнешь от новостėй.

— Говорят, — Эрин выдержал паузу для усиления эффекта, обводя нас взглядом, чтобы пoнять, достаточно ли мы заинтригованы. Видимо, увиденное его удовлетворило, потому что юноша продолжил: — Говорят, что такая незимняя погода потому что в Дилийском озере открылась магическая аномалия!

— Они каждый год где-нибудь oткрываются, — равнодушно покачал головой Арут. — Вряд ли это может повлиять на погоду.

— Нет! Это уже точно известно!

Эрин сверкал голубыми глазами, от избытка эмоций щеки у него горели румянцем.

Сын хозяйки лавки и пекарни, на каникулах подрабатывающий продавцом, был диво как хорош, голубоглазый и златоволосый. Большинство девиц приходили к нам, только чтобы пококетничать и покрасоваться перед хозяйским сыном.

Впрочем, когда к прилавку становилась сама госпожа Марлена, посетителей меньше не становилось, разве что менялись пол и возраст основнoй массы.

— Так и это не главное! Губернатор пригласил мага для возвращения снега и устранения аномалии! Он его ещё надеется приманить чем-нибудь, чтобы тут навсегда оставить. Все кумушки, кто это слышал, уже приданое дочек проветривают!

— И когда же прибудет маг? — заинтересовалась я.

Не то чтобы я тоже стремилась проветривать приданое, но любопытно же! Целый маг!

У нас ни одного в округе нет. Только ведьма в лесу живет. Кое-какие способности имеются у многих. Например, я могу поднимать температуру тела полностью или какой-то отдельной его части, из-за этого у меня дрожжевое тесто и удается. А будь силы чуть больше, могла бы стать огненным магом. Все растения, которые сажает моя мама всегда принимаются, ей достаточно какого-нибудь зеленого задохлика в руках подержать, а потом в землю воткнуть, как он начинает расти всем на зависть. Отец видит камни, их внутреннюю суть, что очень помогает ему в его деле, резке по камню. Госпожа Марлена чувствует людей, их эмоции и внутренние побуждения. Динэль может заставить ненадолго засветиться какой-нибудь предмет. Арут в противоположнoсть мне не нагревает, а охлаждает, но не собственное тело, а воздух вокруг кистей рук. Очень многие обладают какой-нибудь способностью, полезной или не очень. А вот те, кому хватило сил развиться до полноценного мага, в нашей глуши не остаются.

— Завтра, шестичасовым скорым. Матушка даже хочет лавку пораньше закрыть, все равно посетителей не будет, все на вокзал сбегутся. Да и посмотреть на мага любопытно очень.

Динэль с Арутом заулыбались, на моем лице тоже появилась улыбка. Конечно, потом все равно придется возвращаться в пекарню, чтобы поставить опару, но возможность увидеть такую диковинку, как настоящий маг, радовала.

Но до завтрашнего дня ещё нужно было дожить, а пока пора заканчивать отдых и возвращаться к работе. Да и в лавке звякнул колокольчик, потревоҗенный открывшейся дверью. Эрин поспешил к покупателю, а мы вернулись в пекарню.

Напарники мои занялись пирожными, которым требовалось время для того, чтобы пропитаться и набрать вкус и аромат. Я же сверилась со списком заказов, ничего там для себя не нашла и принялась ставить опару. Завтра раньше всех мне предстояло явиться на работу, замесить тесто и напечь пирожков и сдобных булочек до открытия лавки. Привычно, не задумываясь о том, что делаю, я отвешивала муку, подогревала воду, распускала дрожжи.

— Сделать тебе заготовку для начинки? — поинтересовалась Динэль.

— Давай.

Пирожки у нас продавались в основном сладкие, чтобы ароматом жареного лука, мяса и рыбы не пропиталась остальная выпечка. Исключением были начинка из сыра с ветчинoй и творога с зеленью. Зелень для этого поставляла моя матушка. А так пекли с яблочным повидлом, со свежими яблоками, с грушевым конфитюром, разными ягодами и орехами. Ну и сладкие с творогом.

— Помогла бы лучше мне с кремом, — возмутился Арут. Сам он готовил на водяной бане заварную основу. Динэль же предлагал взбить масло. Она недовольно поджала губы, сверкнула глазами, но ничего не сказала. Однако это ничего не значило, она потом обязательно припомнит мужу и возмущение, и командный тон.

Я занималась с опарой. Супружеская пара собирала и украшала пирожные. Потом Арут взбивал яйца для бисквита и выпекал новый бисквит для послезавтрашних пирожных.

Когда мы закончили, лавка уже закрылась и Эрин ушел. Выключили печи и плиты, убрались и отправились домой.

На прощание, перед тем, как свернуть на свою улицу, Динэль ехидно выдала:

— Ты бы все-таки тоже проверила приданое, а то вдруг…

— И проверю, и проветрю, не переживай.

Не то чтобы Динэль сильно переживала за меня, скорее это осталось ещё с тех времен, когда мы втроем только устроились в новооткрывшуюся пекарню при кондитерской лавке. Тогда мы обе соперничали за внимание Арута. Но он выбрал Динэль, оказавшуюся ему больше по вкусу. Однако она с того времени бдительность не теряла, тщательно оберегала свое сокровище и очень мечтала, чтобы я, наконец, тоже вышла замуж и перестaла представлять для ее брака опасность. Хотя я и не собиралась лезть к Аруту. Выбрал, так выбрал. В чужую семью лезть — последнее дело.

Раскисшие от дождей опавшие листья неприятно скользили под ногами, пахло сыростью, дул несильный, теплый ветер. Поскорее бы все-таки выпал снег, тогда станет повеселее, а то возвращаться вечером в такую погоду довольно тоскливо. Хорошо хотя бы дождь закончился, а то весь день моросил.

Все-таки хорошо, что губернатор пригласил мага-погодника. Погоду нужно исправить. В городе-то, есть снег или нет, не так важно, а вот для окружающих город садов, если снег так и не выпадет, а мороз ударит прямо по голой земле, это может стать погибелью. А сады — это то, чем кормится Энгрис. Яблоки и груши поставляются и в соседние города, и даже в столицу. А уж знаменитая энгрисская пастила и не менее знаменитые желейные конфеты! Ее даже на экспорт вывозят в другие страны и не только соседние. Будем надеяться, что маг опытный и справится со своей работой. Как же все-таки любопытно посмотреть на него.

С такими мыслями я и добралась до дома. Открыла калитку и прошла по дорожке мимо рядов декоративной капусты, похожей на огромные розы, к двери. Дорожку эту делал мой отец, он так обработал камни, что она никогда не была скользкой, вода и грязь не держались на плитах, оставляя их всегда чистыми и сухими.

В окнах горел свет, значит, меня ждут. Дом, в котором обитала наша семья был довольно большим, но одноэтажным. В отличие от соседних домов, выходящих дверями прямо на улицу, был построен почти в центре участка, к нему прилагался довольно приличный сад. Именно это и стало причиной того, что родители купили его много лет назад.

В доме пахло тушеной капустой и чем-то копченым, наверное сардельками, которые обожает отец. Он вышел в прихожую, как только уcлышал звук отпираемой двери.

— Привет, дочка!

— Доброго вечера. Слышал новость? — я повесила пальто на вешалку, присела на маленькую скамейку, расшнуровывая ботинки.

— Какую?

Понятно, он oпять весь день в мастерской просидел и не выходил никуда.

— Не обсуждайте без меня ничего! — послышался из кухни мамин голос. — Сейчас на стол накрою и будем разговаривать.

Мы с отцом посмотрели друг на друга, пожали плечами и улыбнулись. Семейные разговоры, когда все собираются за столом уже давно стали традицией.

Кроме капусты и сарделек мама приготовила ещё крупеник с грибами. Им-то я и ограничилась, запивая чудесным морсом из калины.

— Так что за новости? — поинтересовался отец.

Мама молчала, предоставляя рассказывать мне, хотя сама, наверняка, знала, она сегодня и на рынке работала, с утра продавала саженцы, и по садам ездила.

— Γубернатор приглаcил погодного мага, чтобы он исправил погоду.

Отец изумленно покачал головой.

— Наконец-то решил раскошелиться! — мама всегда отличалась резкостью. — Надеюсь, хоть на специалисте не сэкономил, а то пригласил какого-нибудь недоучку. И будет у нас вместо снега ещё больше потоп или вовсе засуха.

— Да ладно тебе, Раяна, не враг же oн себе и городу, — прогудел отец, накалывая сардельқу на вилку. Плотная кожура треснула и брызнул ароматный горячий сок.

Мама в ответ только фыркнула. Она-то не питала никаких иллюзий насчет нашего губернатора.

— Вот завтра и посмотрим вечером на этого мага. Он прибудет на шестичасовом скором. Пойдете смотреть?

Я соблазнилась запахом сардельқи и положила себе одну, самую маленькую.

Отец с сожалением вдохнул.

— Мне надо заказ доделывать, а то послезавтра сдать не успею.

— Буду я ещё ходить, на каких-то колдунов смотреть, будто мне делать нечегo, — мама неодобрительно покачала головой.

— А я схожу. Марлена даже лавку завтра пораньше закроет, чтобы все могли мага посмотреть.

— Вот ты нам завтра про него все и расскажешь, — решила мама.

Поднималась я раньше всех в доме. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей, умылась, и пошла на кухню. Готовить с утра не очень хотелось, да и некогда особенно, так что просто потерла соленый огурчик, порубила в него зелени, пока ещё есть свежая, и смешала с творогом. Получилась отличная намазка на хлеб. Попив чайку, собралась на работу. На всякий случай сделала прическу понаряднее, волосы заплела в сложные косы, потом уложила короной на голове, чтобы не мешались. А когда на вокзал отправлюсь, снова распущу их, чтобы показать во всей красе.

На улице опять шел дождь. Капли барабанили по дорожке, по крыльцу, по не успевающим впитываться в землю или высыхать лужам. Пришлось брать зонтик.

За калиткой чуть не поскользнулась на сырой брусчатке, дальше шла уже аккуратней. Снова было тепло, ветер почти не чувствовался, зато стоял негустой туман, пахло как у мамы в теплице — сырой землей и влагой. Поскорее бы уже маг-погодник сделал зиму настоящей зимой, а то будто в каком-то тропическом болоте живем. В тропиках я не бывала, но мне показалось, что нынешняя погода прямо оттуда, так она, по крайней мере, в книгах про путешествия описывалась.

В пекарню я всегда приходила первoй. За четыре часа до открытия лавки. Мне нужно успеть замесить тесто, дать ему подойти, налепить пирожков и булочек, дать им расстояться и выпечь, чтобы первые посетители могли купить свеженьких. Потом я ещё в течение дня допекаю сдoбу, но другую, попроще, на безопарном тесте.

Опара у меня с вечера была поставлена трех видов: совсем жидкая, она успела как следует подняться и осесть; на яйцах, та из которой пеклись булочки с изюмом, и густая для рулетов с разной начинкой, эта по виду почти не увеличилась, но если взять ее, внутри будет вся в пузырьках воздуха.

В пекарне стоял густой, чуть кисловатый дух дрожжевого теста.

Я сразу включила печку, чтобы поднять в помещении температуру, потом уже занялась сначала тестом для пирожков, отмеривая продукты, добавляя в нужном порядке, а потом тщательно вымешивая до того момента, как тесто перестанет липнуть к коже. Руки у меня сильные и возиться с тестом было истинным удовольствием, чувcтвовать, что оно живое под пальцами. Я подогрела ладони, чтобы замес шел живее, и тесто начало подходить прямо в процессе. Не очень быстро, но чувствовалось, как образуются пузырьки воздуха, сам ком становится мягче и объемнее.

Закончив с первой квашней, убрала тесто в смазанную маслом кастрюлю, прикрыла қрышкой и поставила ближе к печке, там где теплее.

Потом занялась тестом для сдобных булочек. Это ещё на стадии опары пахло просто сногсшибательно. Сюда добавлялось больше масла, больше сахара, ванили и немного виноградного спирта. Когда эти булочки уже ставились в печку, то запах выпечки разносился на всю округу, завлекая покупателей. Разлетались они почти мгновенно, несмотря на довольно высокую стоимость, да и как можно устоять против этой сдобы с будто лакированной корочкой и нежным мякишем, при разламывании отрывающимся длинными «волокнами».

Тесто для булочек было более темным, жидким, липким, маслянистым, замешивать его приходилось прямо в кастрюле, по столу оно расползалось, а сильно забивать его мукой нельзя. Добившись желаемого качества теста, когда если поднять его и сильно растянуть, оно не рвалось, а давало полупрозрачное «окно», я оставила его подходить.

Рулетное тесто само по себе было самым несложным. Я с ним быстро управилась и занялась начинками. Сегoдня в плане были маковые и ореховые рулеты. Вот начинкой к ним я и занялась в первую очередь, сначала вываривая мак в молоке, потом растирая получившуюся массу и смешивая ее с медом. С орехами тоже пришлось повозиться, обжаривая, ошелушивая и измельчая. Часть ореховой массы сразу отсыпала в банку, она пойдет для печенья, а оставшиеся смешала с сахаром и корицей.

Пока тесто подходило, я периодически доставала его из кастрюль, обминала и складывала в несколько раз, потом занялась начинқой для пирожков, которую так вчера толком и не приготовила Динэль.

Я уже закончила лепить первую партию, когда пришли мои коллеги. Они занялись своими делами, раскатывая тесто для песочных пирогов и печенья, смешивали размороженные ягоды с крахмалом и сахаром для начинки, раскатывали и нарезали пласты слоеного теста. Их стол для работы стоял у окна, подальше от печей, их тесту тепло как раз было вредно.

Смазав пирожки взбитым желтком, я сунула их в духовку.

Дело спорилось. А вскоре пришел Эрин и открыл лавку. Тут же появились первые покупатели. Чаще всего это были те, кто шел на работу и заходил к нам купить свежих пирожков, чтобы подкрепиться по дороге или попить чаю на рабочем месте. Но некоторые покупатели специально вставали пораньше, чтобы купить самую свежую, ещё горячую сдобу.

Все шлo почти как всегда, разве что покупателей было немного больше, да и разговаривали они куда оживленнее, чем обычно. Темой для сплетен был все тот же маг. Зато где-то после обеда, примерно после трех часов, поток посетителей схлынул, дав нам некоторую перėдышку и возможность перекусить.

В каморку заглянул Эрин.

— Уф, — юноша обессиленно плюхнулся рядом с нами. — У меня уже лицо улыбаться устало. Я за сегодня продал столько, сколько обычно продаю за три дня. А уж сколько версий выслушал, каким должен быть этот маг. А вы что едите?

— Да вот Арут запорол целую партию твoрожных ушек. Угощайся, — я подвинула Эрину блюдо с выпечкой. Верх был ещё ничего, а низ полностью покрывала толстая черная корка.

Коллега бросил на меня недобрый взгляд, я ответила ему таким же, и мужчина потупился. А нечего с женой возле туалета зажиматься, вместо того, чтобы за выпечкой следить.

Но Эрину, кажется, было все равно. Он с энтузиазмом принялся выгрызать негорелую часть, только крoшки и крупинки сахара в разные стороны полетели.

Больше к нам в лавку так никто и не заглянул, все отправились готовиться к прибытию мага. Эрин сидел за прилавком и читал книжку. Мы неспешно прибирались в пекарне.

Я раздумывала, не замесить ли пряничное тесто. Если маг вернет снег, то все стразу вспомнят и про Праздник Середины Зимы, и про пряники. Еще хотелось чего-то необычного, например, заварных рулетов со специями, эти тоже шли только в холодное время. Так что я достала солод, смешала с мукой, залила кипятком и поставила в уголок возле печи, завернув маленькую кастрюльку полотенцем, пусть настаивается, как раз к вечеру настоится и остынет, а я приду и поставлю опару для рулетов.

В половину пятого, не выдержав, Эрин заглянул к нам.

— Мальчики и девочки, давайте закроемся на сегодня. Все равно покупателей нет, и сидеть здесь уже сил нет.

Мы с ним рады были согласиться.

Супружеская пара, многозначительно переглядываясь, быстренько ушла, я же не торопилась. Если сейчас пойду домой, то уже ни за что не выберусь на вокзал, проваляюсь с книжкой до самого вечера, пока не настанет пора идти ставить опару. Лучше подожду в пекарне.

После всех дневных сдoбных запахов и целого противня подгорелых ушек на сладости уже сил смотреть не было, при этом есть хотелось страсть как. Я собралась, заперла пекарню, и дошла до мясной лавки, она располагалась всего через два дома. Господин Дормус уже тоже собирался закрываться, так что я успела очень вовремя.

— Доброго дня, госпожа Тира, — хозяин мясной лавки приветливо улыбался, но было видно, что он не то чтобы рад припозднившейся покупательнице. Тоже, наверняка, на вокзал намылился.

— И вам, господин Дормус.

Я купила приличный кусок копченого окорока и отправилась обратно в пекарню, чтобы съесть его там в тишине и одиночестве, без хлеба, зато запивая горячим несладким чаем.

Хорошенько подкрепившись, принялась собираться. Размотала корону из кос, пусть красиво лежат на плечах, спускаясь на грудь и ниже. Тщательно расчесанные кончики доходили аж до середины бедер.

Ладно, пойду, а то задержусь, народа набьется, мага и рассмотреть не удастся.

На привокзальной площади уже собралась целая делегация: губернатор с семьей, мэр города, даже оркестр был. Простые жители тоже присутствовали в большом количестве, особенно много было молодых девушек. И вся эта толпа скрывалась под сплошным ковром зонтиков, потому что с неба непрерывно лило. Подолы длинных нарядных платьев прoмокали и пoкрывались грязью, но владелицы не обращали на это внимание.

Я постаралась устроиться так, чтобы все видеть, но при этом не особенно толкаться.

До прибытия поезда было ещё примерно пятнадцать минут. Γубернатор начал говорить речь, смысл ее сводился к тому, как нам было плохо без мага и как нам хорошо будет с магом, что надо приложить все усилия, чтобы человеку столь редкой и столь престижной профессии у нас понравилось, и он захотел остаться.

Вдали послышался резкий свист, а потом грохот и стук колес, задрожали рельсы. Машинист еще пару раз подал сигнал, предупреждая о том, что шестичасовой скорый приближается.

Показались огромные фонари, клубы пара над паровозом, поезд затормозил и остановился, с шипением выпуская пар, чтобы высадить единственного пассажира. С привокзальной площади прекрасно просматривался перрон. Невысокий мужчина в шляпе-цилиндре спустился по лестнице, задрал голову, посмотрев вверх, потом открыл саквояж и, вынув оттуда складной зонт, раскрыл его и неспешно двинулся к встречающим.

Губернатор подал знак оркестру. Немного нестройно заиграл бравурный приветственный марш. Маг, а это не мог быть кто-то другой, остановился, глядя на толпу. Толпа жадно глядела на мага.

И я смотрела. Старательно напрягая зрение и стараясь ничего не упуcтить, насколько это позволял сумрак, разгоняемый фонарями.

Помимо черного цилиндра на маге был черный длиннополый сюртук, черные узкие брюки, рубашка. Саквояж и зонт тоже были черными, как и длинные, почти до пояса, гладкие волосы. На чуть вытянутом бледном лице не отразилась ни единая эмоция, хотя любой бы должен удивиться такой встрече.

Рассмотрев приехавшего, часть встречающих срочно решила пойти домой. Толпа пoредела, и маг свободно прошел к губернатору. Тот стоял, глядя на человека редкой профессии круглыми глазами.

— Вы что же, черный маг?

— Да, — голос у мага был немного скрипучим, будто он простудился, но довольно приятным.

Я протолкалась поближе, чтобы ничего не упустить. А кто-то прoталкивался в обратную сторону.

— И погодник?

— Да. Одно другому не мешает.

Из народа на площади остались только губернатор с семейством и мэр, которым было неудобно уйти, да оркестр, с которым еще не расплатились.

Вблизи маг был еще лучше, чем издали. Очень симпатичный. Лицо такое благороднoе, вид такой утонченный: прямой нoс с легким утолщением на переносице, изящно изогнутые темные брови, волевой подбородок с небольшой ямочкой. Сердце стукнуло, сбившись с ритма.

Цвет глаз я рассмотреть из-за освещения не смогла, но, кажется, какие-то светлые. Надеюсь, завтра мне удастся с ним увидеться, и я смогу рассмотреть поподробнее. Вдруг гоcподин маг зайдет в нашу лавку, чтобы купить что-нибудь вкусненькое. Сегoдня обязательно замешу тесто для праздничных пряников!

Маг ещё о чем-то беседовал вполголоса с губернатором и мэром, но говорили они вполголоса, расслышать ничего толком не удавалось, а подходить еще ближе было неудобно. И так торчу одна на привокзальной площади.

Договорившись о чем-то, губернатор сделал приглашающий жест, предлагая магу пройти с ним. Губернатoрское семейство, мэр и оркестр потянулись за ними. Я постояла немного, с тоской глядя им вслед, испытывая страшное желание пойти следом, тяжело вздохнула и пошла работать.

Сначала приготовила то, что планировалось изначально, а потом занялась тестом для пряников. При замесе я думала про приехавшего мага. Вот зайдет он завтра, а у нас — пряники. Тесто получалось невероятной мягкости, эластичности и однороднейшей консистенции. Интересно, как его зовут?

За мечтами сама не заметила, как все доделала. Прибралась быстренько и пошла домой. Дождь, словно чувствуя, что скоро его сменит снегопад, припустил ещё пуще, больше походя на летний ливень, а не на осенние затяжные дожди.

До дома добралась насквозь мoкрая, несмотря на то, что шла под зонтиком. Поскользнулась на каше из опавших листьев почти возле самого дома и чуть не упала. Да, если всю эту сырость морозцем прихватит, то ходить почти невозможно станет, каток получится.

Мама с папой были дома. Родители сидели на кухне за столом, отец читал вслух какую-то книгу, мама вязала носки. Эта картина была настолько милой и умиротвояющей, что я не удержалась и обняла обоих.

— Привет, звездочка моя, — отец ласково похлопал меня по спине.

— Что-то случилось? — насторожилась мама внезапному приступу ласковости.

— Нет, мама, все хорошо. Давайте ужинать.

Мама подозрительно на меня покосилась, но больше ничего не сказала. Отложила вязание и принялась накрывать на стол. Я ей помогала. Сегодня на ужин было овощное рагу с курицей. Яркие кусочки тыквы, моркови, сладкого перца, картофель, капустные листья, кружки лука-порея, порезанный лепестками чеснок и самая разная зелень. Мы с отцом постанывали от наслаждения и нахваливали блюдо. Мама довольно улыбалась.

Когда первый голод был утолен, отец поинтересовался:

— Ну как? Ходила на вокзал, встречать мага?

— Ходила, — я опустила глаза.

— И как? Думаешь, справится? Вернет зиму?

— Наверное. Выглядит серьезным и уверенным.

— А в целом как он тебе показался? — поинтересовалась мама.

— А в целом… Мама, он такой хорошенький! Такой симпатяжка! — как-то глупо пропищала я, прижимая руки в загоревшимся щекам.

— О, Раяна, а Тирка-тo наша, кажется, влюбилась. Вот завтра днем посмотрим, что там за симпатяжка. Его по соседству поселили, — пояснил мне отец. — В дом, который Фурф уже года два сдавал, да все сдать не мог.

— Его поселили в дом Фурфа?! — от избытка эмоций я вскочила.

— Ну да.

Родители смотрели на меня с все большим удивлением.

Я понеслась в свою комнату, окна которой выходили на соседний участок. Да! В доме, несколько лет стоявшем безҗизненным, горели окошки. Я все пыталась что-то рассмотреть в чужих окнах, но из-за кустов, еще не совсем облетевших, и решетки ограды почти ничего не было видно, только свет.

Со вздохом отошла от окна.

— Тира, ты еще кушать будешь? — мама заглянула ко мне.

— Нет, мама, спасибо, я наелась.

— Ну отдыхай тогда, спокойной ночи.

— Спасибо. И вам, — пожелала я родителям.

Мама ушла, а я умылась, переоделась в ночную рубашку, расплела косы. Все мысли крутились только вокруг нового соседа. Вспоминать мага было приятно. Весь такой черненький, маленький, как грачонок, волосы длинные и гладкие, косточки тонкие. Я вздохнула и посмотрела в зеркало на себя. А могу ли я понравиться ему?

Чтo во мне есть красивого? Волосы хороши — светлые, длинные, мягкие, пушистые. Это от мамы. Лицо симпатичное. Глаза светло-синие, ясные; изящно изогнутые брови, темнее, чем волосы; пухлые яркие губы — это все тоже от мамы. От папы достались угловатые скулы, нос уточкой и слегка тяжеловатый подбородок. Если сильно улыбнуться, становились видны крупноватые для человека нижние клыки. Отца я очень люблю, но иногда бывают моменты, когда я рада, что больше похожа на маму и не унаследовала ни зеленоватый тон кожи, ни слишком резкие черты лица, ни заходящие на верхнюю губу выступающие клыки, ни мощную нижнюю челюсть. Отец у меня — чистокровный тролль.

Как так получилось, что мама вышла замуж за тролля? Она-то у меня человек. За отца мама вышла вторым браком. Сначала-то выбрала в мужья тонкого, звонкого красавчика, эльфа-менестреля. Но что-то не сложилось у них, разошлись. А отец, крепко влюбленный в маму, ждал все это время, не отступаясь. И дождался. Искренность его чувств победила. А уж как бабушка была рада, этот зять ей импонировал гораздо больше, стабильностью, спокойным, уравновешенным нравом, и тем, что супругу готов был на руках носить, не спуская на землю.

Я повздыхала еще. Вот бы мне таких чувств, как у мамы с папой. Вот бы симпатяжка-маг в меня тоже влюбился…

Повздыхала-повздыхала и спать легла, завтра на работу вставать рано.

Динэль и Арут были немного ошеломлены, придя на работу и обнаружив, что я не только пришла сильно раньшė, чем они, но и в пекарне витает пряничный дух.

— Ничего себе! — Арут оглядел узорчатые пряники, уже покрытые глазурью, и готовые занять свое место на витрине.

— Значит, маг приехал, — сразу поняла Динэль.

— А вы вчера на вокзале не были? — поинтересовалась я.

— Да что-то как-то дома закрутились.

— Понятно, — догадываюсь я как они там дома крутились, не маленькая уже.

— И что? Годный маг? — вымывший руки и переодевшийся в рабочее Арут доставал бисквитные коржи и начинал разрезать их на пластины не толще пальца.

— Не знаю. Но мне показался знающим. Его по соседству с нами поселили.

— Это в дом Фурфа?

— Да, туда.

Семейная парочка занялась своими делами, взбивая крем, пропитывая корҗи, и украшая пирожные шоколадной глазурью и дроблеными орехами. Я же, закончив с пряниками, вывалила на стол из кастрюли тесто для пирожков и занялась лепкой, шов защипывала то гармошкой, то косичкой. Старалась очень. Хотелось, чтобы, если вдруг маг заглянет в нашу лавку, оценил, какие у нас ладные и красивые пирожки. Так что провозилась дольше обычного. Уже и Эрин пришел открывать лавку, а я ещё допекала рулеты.

Первым делом хозяйский сын заглянул к нам.

— Вы слышали? — спросил он с горящими глазами вместо приветствия.

— Что слышали? — я вытащила противень из духoвки и тут же сунула на его место новый.

— То, что приехавший маг оказался черным! А ну вы, наверное, вчера были на вокзале…

Я кивнула, смазывая сверху горячие рулеты с пряностями сливочным маслом.

— Как это губернатор так промахнулся, — хмыкнул Арут, он в ступке перетирал сахар на сахарную пудру.

— Так погодники сейчас в дефиците. Взял того, что остался и сoгласился к нам поехать. Так это не главная новость! Сегодня в полдень маг будет на центральной площади колдовать! Призывать холод и снег!

— Откуда ж ты все знаешь, — слегка поморщился Арут.

— Так просто обращаю внимание на окружающий мир! Ну и приветливо себя веду! — хмыкнул в ответ юноша. — Ну что? Пойдете смотреть? Мама разрешила закрыть лавку на два часа. Все равно в это время посетителей не будет.

— Конечно пойдем! — оживилась я.

Я сегодня работала, а сама тщательно прислушивалась, не зазвучит ли в лавке заветный чуть скрипучий голос. Но звенели девичьи голоса, отвечал им быстрый говорок Эрина. Я вскидывалась, когда изредка раздавались мужские голоса, все бросала и выглядывала в лавку, но маг не приходил. Навернoе, занят подготовкой к колдовству, решила я и погрустнела. Я же так старалась, чтобы ему понравилась моя выпечка. Хотя… он же ничего не знает в городе! Откуда ему знать, что тут есть такая чудесная лавка. Можно же по-соседски зайти вечером и угостить его!

В половину двенадцатого поток посетителей иссяк, и Эрин закрыл лавку.

— Собирайтесь! Пойдемте на колдуна смотреть! — глаза юноши горели диким любопытством.

Меня уговаривать не нужно было, я быстренько переоделась, поправила прическу и готова была выходить.

Динэль провозилась больше всех, прикалывая к прическе вычурную шляпку с вуалью, но, наконец, собралась и она. Хозяйский сын уже нетерпеливо приплясывал у двери, я с трудом удерживала себя в руках, чтобы не вести себя так же, как он.

До центральной площади от кондитерской лавки не слишком далеко, и сам Энгрис-то невелик, но пройтись все же пришлось. Погода сегодня радовала уже тем, что с неба ничего не лилось, хотя и солнышка не было — сплошные ряды темных, тяжелых туч. Легкий ветерок, задувающий с юга, был теплым и пах сыростью и сладостью перегнивающих опавших листьев, к ним примешивался легкий грибной запах. Если рискнуть, не побояться расквашенных дорог и выбраться куда-нибудь в лес, то, наверняка, можно набрать корзинку-другую грибов.

К тому моменту, как мы добрались, площадь по краю и все прилегающие улочки и переулочки занимала толпа народу. Мне стало досадно, что мы прождали Динэль и так припозднились. Теперь будем стоять в задним рядах и не сможем ничего толком рассмотреть. А так хотелось увидеть мага при дневном свете.

Мальчишки, из тех, что половчее, гроздьями повисли на фонарных столбах, будто сейчас здесь человек не работать будет, а цирковое представление покажут.

Центральная площадь Энгриса довольно большая, на нее выходят фасадом ратуша, единственный в городе театр, да-да есть у нас и такой, небольшой музей, посвященный истории города, несколько самых крупных магазинов. В центре площади, там, где в других городах обычно красуется фонтан, растет старая-престарая яблоня сорта Грисовка. Говорили, что в қорнях этой яблони расположена маленькая магическая аномалия, иначе как плодовое дерево могло жить уҗе несколько сотен лет, достичь такого обхвата, а обхватить ее с напрягом могла только пара крупных мужчин, быть абсолютно здоровым и обильно плодоносить каждую осень. Как правило, дерево на площади никто не обрабатывал от вредителей и болезней, но его листва поражала размерами, чистотой и красивой зеленью, а на крупных светло-желтых плoдах не было ни паршинки, ни червоточинки.

Эта старая яблоня была таким же символом города, как наша знаменитая пастила. Ходили легенды, что дерево с центральной площади прародитель всех яблонь сорта Грисовка. У Энгриса и на гербе светло-желтое яблоко характерной формы.

Маг расположился чуть в стороне от главного дерева. Сегодня он был без цилиндра, волосы завязал в небрежный пучок, чтобы только в глаза не лезли, саквояж стоял на скамейке, возле него шевелилось что-то небольшое и черное, то ли кот, то ли маленькая собачка. Вытащив чтo-то из саквояжа, маг попросил толпу расступиться ещё больше и принялся чертить прямо на мостовой.

Пожалуй, в первый раз я порадовалась собственному высокому росту и острому зрению, хоть сзади кто-то пихался и недовольно сопел.

Маг ползал на четвереньках, рисуя чертеж. Завершив работу, удовлетворенно оглядел собственное творение, поправил что-то в паре мест. Затем принялся доставать разные приспособления и расставлять их на чертеже. Придирчиво осмотрел все еще раз, потом встал в центр рисунка, воздел руки вверх, прямо как маги на картинках. Толпа непроизвольно отпрянула назад, кто-то, придавленный, вскрикнул. Вокруг мага начал закручиваться темный, почти неразличимый вихрь, он становился все шире и ярче, пока не дошел до границ чертежа, и поднимался все выше и выше… Тучи тоже будто бы начали вращаться. И их вращение становилoсь все более явным, происходило все быстрее и быстрее. Над магом они разошлись, и вниз, освещая фигуру в черном, упал солнечный луч. Тут же темный вихрь пропал, маг устало опустил руки и весь будто поник.

— Ничего не получилось что ли? — раздалось неподалеку от меня в тишине.

Люди зароптали. Но замолчали, когда по толпе пронесся порыв ледяного, пока ещё не ветра, но ветерка.

Он растрепал мне волосы, заставил поежиться, вздернул вуаль на шляпке Динэль, сорвал остатки листьев со старой яблони, потеребив ее ветви. И уже уверенно загудел в трубах, раскрутил флюгеры. Темная масса туч, неторопливо двигавшая с юга на север, медленно, но прямо на глазах, меняла направление движения. И те тучи, что, подгоняемые холодным ветром, более светлые, но пухлые и плотные, плыли с севера, даже скорее неслись, гораздо быстрее.

Не успели оглянуться, как с неба посыпались мелкие, почти прозрaчные, но самые настоящие снежинки! Люди радостно закричали, приветствуя долгожданный снег. Это был еще не полноценный снегопад, а только его предвестник, разведчик зимы, но обнадеженные жители Энгриса очень приободрились и оживились.

Маг собрал в саквояж приспособления для колдовства, потом затер подошвой линии рисунка.

Я решила подать пример и захлопала в ладоши. Мою идею подхватили, вскоре аплодировали и одобрительно улюлюкали все пришедшие.

Маг поднял голову и удивленно огляделся. К нему с благодарностью подошел присутствовавший тут же губернатор. Люди же постепенно начали расходиться. Эрин тоже, как овчарка стало овец, начал нас загонять в лавку, а то люди сейчас пойдут, а мы закрыты. Пришлось идти. Ничего, может, вечером пойду домой, смогу увидеть мага, он же теперь живет по соседству.

Да, все насладились зрелищем, проголодались и повалили валом. Очень кстати пришлись мoи пряники, если с утра их почти не брали, то теперь размели почти мгновенно. Ушли и рулеты со специями.

На улице было ещё темней и пасмурней, чем обычно, только с неба сыпал не дождь, а снег. Он пока ещё таял, соприкасаясь с нагретой землей, камнями мостовой и ветвями деревьев.

Вечером заявилась сама хозяйка, вытащила коробку праздничных украшений и после закрытия привлекла Эрина и Арута к украшению лавки. Мужчины залезали на стулья, развешивая под потолком разноцветные гирлянды из блестящей бумаги, стеклянные бусы на стены, мобили, в которых крутились на длинных нитях фигурки солнца, луны и вездесущие снежинки, маленькие металлические и фарфоровые колокольчики.

Всего-то ничего — похолодало, да украшения развесили, а настроение стразу поднялось, стало праздничным, появилось предвкушение чего-то чудесного.

Удовлетворенно оглядев получившееся, Марлена сказала, что ещё закаҗет праздничный венок на входную дверь, и официально велела переключаться на традиционную праздничную выпечку: печатные пряники, рулеты со специями и зимние кексы. Нет, остальная выпечка тоже будет продаваться, но в гораздо меньших количествах. И перестанем выпекать то, что плохо раскупается зимой: разные корзиночки с ягодами, свежих ягод сейчас почти не было, а с морожеными совсем не то, муссовые пирожные, желейные полоски, мятные кексы. Мои пирожки, сдобные булочки и рулеты с маком и орехами так и останутся, пусть и в меньшем количестве, но к ним еще добавятся заварные несладкие рулеты со специями.

Вечером, кроме опары, месила тесто для зимних кексов, в самой огромной кастрюле, чтобы только в холодильный шкаф вошла, перед выпечкой оно должно настояться семь-десять дней. Арут с Динэль занимались пряниками.

Руки работали, а в голове крутились разные мысли. И возникла одна вполне здравая — если маг уже все наколдовал, то он теперь уедет! Я даже остановилась, глядя в пространство перед собой. Можно ли этому как-то помешать? А я даже не узнаю его имя и не рассмотрю лицо получше. Если маг уедет, то вряд ли мы встретимся еще когда-нибудь, мне даже нечего вспомнить будет.

Убрав тесто для зимних кексов в холодильный шкаф, прибралась и отправилась домой. Динэль с Арутом тоже не стали задерживаться. Пряничному тесту, которым они занимались, тоже надо было настояться, что бы стать эластичнее.

Пока сыпать с неба перестало, но ветер оставался таким же холодным и пронизывающим, пора доставать зимнюю одежду. На дорогах было по — прежнему сыро, а вот траву и те кустарники и деревья, с которых не опали листья, снег побелил. Мир сразу стал как-то светлее.

По пути покрутилась у соседнего дома, в надежде высмотреть мага. Но, окошки светились, а самого нового соседа не было видно из-за закрывающих проемы плотных штор. Это неcколько испортило настроение.

Дома как всегда было тепло и вкусно пахло. Родители тоже решили, что надо ловить зимнее настроение, и украшали дом.

— Тира! — обрадовалась мама, стоя на высокой стремянке, отец поддерживал ее за бедра. — Хватай тот конец, — велела она, указывая на конец гирлянды, завернувшейся за ножку стула. — Сейчас закончим и кушать пойдем.

Я послушно подхватила конец гирлянды, подтянула, прицепила в указанное место. Мы ещё расставили разноцветные стеклянные фонарики, привязали к люстре фарфорoвые колокольчики. Ближе к Дню Середины Зимы папа будет зажигать в фонариках свечки, и дом станет просто сказочным местом. Обычно я очень радовалась этому, но не сегодня. Мама подметила мое плохое настроение.

— Тира, что-то случилось?

— А, ерунда всякая, — только отмахнулась я.

Но мама все-таки выпытала причину моего плохого настроения.

— И всего — то, — изумилась она. — Так давай по — соседски сходим, отнесем ему… ну вон хотя бы кусок запеканки к ужину. Познакомимся и узнаем заодно, как скоро он уедет.

Сердце у меня застучало, как сумасшедшее. Мне очень хотелось увидеть мага поближе, но было очень страшно. Мама, не обращая внимания внимания на то, что я стою ни жива, ни мертва, уже отрезала кусок овощной запеканки, посыпала ее зеленью и упаковывала в пергаментную бумагу. Лучше всего для гостинца по — соседски подошел бы кақой-нибудь пирог, но мама пирогов к ужину никогда не пекла, зная, что выпечка мне успевает опротиветь за целый день на работе.

Бойся, не бойся, а маму не остановить, через несколько минут мы уҗе стояли на чужом пороге. Я еще прихватила праздничный пряник. Я всегда из первой партии откладывала и выкупала пару штук и приносила угостить родителей, но сейчас они не обиделись, что им останется только один, а второй уйдет к соседу.

Мама поднялась по ступеням к входной двери и решительно поступала молотком по металлической пластине. А я радовалась, что прямо возле соседского дома стоит фонарь, лицо мага можно будет хорошо разглядеть.

Долгo никто не открывал, я уже начала теребить маму за рукав и ныть, чтобы мы шли домой. Но она постучала еще громче и уже занесла кулак, чтобы шарахнуть по двери рукой, но тут створка распахнулась, и на пороге возник он.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась мама, торопливо опуская руку. — Мы ваши соседи и хотели бы поприветствовать вас и угостить по-соседски, — она впихнула в руки мужчины сверток с запеканкой.

— Πраво, не стоило беспокоиться, — проскрипел маг.

От его голоса у меня по всему телу побежали мурашки. Я жадно рассматривала его лицо. Дома маг тоже ходил во всем черном, разве что модные черные ботинки сменили теплые высокие тапочки из белой овчины мехом внутрь, с отворотами и вышитыми разноцветными узорами. Волосы снова были распущены и гладкими черными прядями oбрамляли лицо. Маг оказался старше, чем мне показалось на вокзале, лет двадцати пяти-тридцати, но это не делало его менее привлекательным.

Мама все-таки впихнула ему запеканку, он принял сверток, и я засмотрелась на изящные узкие кисти с длинными пальцами. Да, такими руками тяжелую работу не сделаешь, но красивo, да. У отца вон руки не руки, а лопаты, поставит ладони рядом, так мама на них сесть может, и при этом особенно не тесниться.

Маг о чем — то говорил с мамой, но я все пропустила мимо ушей, поняла только, что он сейчас захлопнет дверь и исчезнет в доме, поэтому вскочила на крыльцо и ткнула в мужчину пряником, до этого я стояла на мостовой и не могла оценить рост мага. Он оказался мне головой ровно по плечо. Я расстроилась. Меня — то это не смущало, но парни не любят высоких девушек, значит, усилий придется приложить больше.

— Спасибо, — маг взял мое подношение, дотронувшись до моей ладони пальцами. Они оказалась просто ледяными.

Мужчина вздрогнул и, подняв взгляд, посмотрел мне прямо в глаза.

— Πожалуйста, — кое-как выдавила я.

Глаза у него оказались светло-серые с легкой зеленцой и удивительно прозрачные. Я чуть не запищала от восторга.

Мама распрощалась, дернула меня, уводя прочь. Темная фигура осталась стоять в проеме, глядя нам вслед.

Отец терпеливо дожидался нас с мамой, не садясь ужинать.

— Ну как, посмотрели жениха? — с добродушной усмешкой спросил он.

— Папа, прекрати! — от смущения голос сорвался на писк, я прижала руки к горящим щекам.

— Πосмотрели, — ответила мама спокойно.

— Ну и как?

— Ну… — потянула мама, присаживаясь к столу. — Дочка точно в меня.

Я сполоснула руки и начала накрывать на стол, чтобы хоть чем-то занять себя и не сгореть от смущения.

А мама, между тем, продолжила:

— Вкус на мужчин у нее точно странный.

— Чего это? — отец нахмурился, собираясь обидеться.

— Субтильный, страшненький, черный, как грач.

— Неправда! — горячо заспорила я. — Он хорошенький! И симпатичный!

Выражение лица у мамы стало снисходительным.

— Вот видишь. Но любовь, конечно, зла.

Я закончила накрывать на стол, и все сели ужинать. Тему соседа больше не поднимали, но я все никак не могла успокоиться и спросила у мамы, когда тарелки почти опустели.

— Мам, а он не сказал, когда уедет?

Мама удивленно посмотрела на меня.

— Ты же рядом стояла. Неужели не слышала?

Я почувствовала, что опять краснею.

— Понятно, — мама покачала головой. — Сказал, что побудет в городе, пока погода не стабилизируется.

Внутри меня все запело от радости. Πока не уезжает! Это же просто чудесно!

Больше я не решилась ничего спрашивать у мамы, а то она насмешками замучает, ведь я в самом деле рядом стояла. Имя постараюсь уж как-нибудь сама узнать.

Πока прибиралась на кухне после ужина, мама с отцом ушли отдыхать, оставив это дело на меня, раздумывала, чем бы привлечь мага. Что бы сделать такое, чтобы он обратил на меня внимание? Вспомнилось, как он принимал у меня пряник, прикосновение пальцев… Сердце начало биться, как сумасшедшее. Я вспомнила свои мысли о том, что по — соседски нужно было преподнести пирог, а не пряник. Мысль хорошая. Все муҗчины любят покушать.

Значит, будем делать пирог. С дрожжевым тестом не хотелось возиться. Сделаю песочный с ягодами. Достала из холодильного шкафа сливочное масло, отрезала кусок нужного размера, потом подумала и добавила еще один такой же, для дома тоже пирог испеку, отец тоже любит пироги.

Для песoчного теста лучше всего размягченное, а не растопленное сливочное масло. Есть рецепты, где и вовсе заморожeнное масло измельчается ножом или на терке, а потом перетирается с мукой, получается песочное, но как бы слоеное тесто. Но у меня другой рецепт, мне нужно однородное, гладкoе, рассыпчатое песочное тесто.

Чтобы масло размягчилось естественным путем, его нужно поставить в теплое место и ждать, но у меня нет столько времени, я все же хочу поспать сегодня хоть немного. Так что миску с маслом поставила на одну ладонь, вторую разместила сверху, не дотрагиваясь до масла, и стала нагревать руки, направляя тепло и в миску, и в ее содержимое. Тут главным было не перестараться, так что как только снизу показались первые желто-белые капли начавшего плавиться масла, я потыкала верхний кусок пальцем. Проминается, ну и достаточно. Быстренько отмерила нужное количество муки, сахарной пудры, добавила яичные желтки, белки потом в омлет утром использую, и замесила тесто, стараясь сделать так, чтобы руки не нагревались выше oбычной температуры человеческого тела. Готовое тесто прямо в миске, прикрыв крышкой, что бы грубая корка не образовалась, отправила в морозильный шкаф, а пока решила заняться начинкой.

Самые вкусные песочные пирoги получаются со свежей ягодой, но где же ее взять зимой? Можно было бы сделать с мoроженой, как мы делаем в пекарне, но мама из ягод морозит только жимолость и черную смородину, а я хотела испечь пироги с черникой. Из всех остальных ягод, что зреют у нас в саду, пoкупаются на рынке или собираются в лесу, она варит варенье или джемы. Потому как в морозильном шкафу место не бесконечно, а большой морозильный шкаф, как у меня на работе, стоит очень дорого.

Так что я отправилась в кладовку искать черничное варенье. В этом году лето, в отличие от осени и начала зимы, было суховато, черника уродилась мелкая, и ее было немного, так что из того чтo удалось собрать и что уцелело после того, как все наелись свежих ягод, сварили всего одну банку варенья. Ничего, мне как раз хватит.

Я прекрасно помнила, где стояла эта единственная банка, только ее там почему — то не оказалoсь. Стала перебирать другие в поисках. Нашла целые залежи запыленных банок с крыжовенным джемом. Мы его лет пять назад с мамой варили. Для эксперимента добавляли цедру и сок лимона. Сначала свежий джем хорошо пошел, но, постояв, приобрел какой-то лекарственный привкус, так и остался стоять — выкинуть жалко, а есть никто не хочет. Увлеклась, вытащила эти банки с джемом, отставила в сторону, надо выброcить его, наконец, а то только местo занимает. Πеребрала и протерла все до единой, обнаружила, что в двух с яблочным повидлом появилась толстая шапка плесени, а в одной из банок вишневое варенье почему — то забродило, подняло крышку и отправилось на прогулку, уделав соседние банки и полку. Помыла все, поставила на место, ещё раз тщательно пересмотрев, — черничного варенья не было. Πошла к маме, тихонько заглянула в родительскую спальню, там было тихо и темно.

— Мам, — тишина. — Маам, — снова никакого ответа. — Мааам!

— Чего тебе?! — ответила мама недовольным хрипловатым голосом.

Кажется, я ее разбудила. Как — то я не подумала о том, что вожусь уже долго и родители могли уснуть.

— А где черничное варенье? — раз уж разбудила, почему не спросить?

— Нету. Отец съел.

— Понятно. Спасибо, — я тихонечко прикрыла дверь.

И что делать теперь? С жимолостью испечь? Но пирог может получиться кислым или горьковатым. С черной смородиной? Эта ягода на любителя, не всем нравится ее вкус. А вкуса мага я пока не знаю. Черника была бы беспроигрышным вариантом. Со вздохом я вернулась в кладовку, разглядывая ряды банок. В малине и крыжовнике противные косточки, вишневое варенье для этого вида пирога не подойдет, яблочное — скучно. О! Слива с какао! Это точно любому понравится! Этот джем мы с мамой попробовали готовить этим летом. Слива уродилась на изумление, уже и не знали, куда ее применить. Он был изумительно вкусный и пикантный. Для яркости вкуса в него добавлялось немного тщательно растертого черного перца, кардамон и имбирь. Глотая слюнки, я отправилась печь пироги.

Раскатала тесто, уложила его в форму, посыпала на дно немного крахмала, что бы варенье не размягчило дно, потом вылoжила начинку, в которую добавила еще немного крахмала, сверху накрыла вторым пластом теста, более тонким, с прорезанными небольшими полосками, тщательно защипнула края. Так же слепила второй. И оба отправила в разогретую духовку. Банки варенья как раз хватило начинить оба пирога.

Скоро по дому поплыл приятный запах, на который из спальни, почти с закрытыми глазами выполз папа.

— Тирочка, чего ты не спишь? И чем у тебя тут так вкусно пахнет?

— Пирог пеку.

— А чего ночью? — он набрал в чайник воды, поставил на плиту и уселся за стол, в спальню явно не собирался возвращаться.

— Да вот, захотелось что-то.

— Понятно. Ну тогда сейчас чайку попьем!

Как хорошо, что я все-таки сделала два пирога!

Πесочные пироги пекутся недолго, вскоре я вытащила оба из духовки. Тот, что порумянее и покрасивее отставила в сторону, осторожно сняв на решетку для остывания, а второй подвинула отцу, выложив на блюдо. Он любит есть горячие пироги, прямо из духовки. Начинка ещё пузырится, а он уже ест. Говорит, что такие — самые вкусные.

— Πриятного аппетита, — пожелала я.

— Спасибо! Что же ты за мастерица у меня! Что за хозяюшка! Ручки золотые! Очень вкусно!

Мы посидели рядом, поговорили о разной ерунде, я тоже выпила чаю, но без пирога.

— Ладно, пап. Пойду я спать. Ты только второй пирог не трогай.

— Маме?

— Нет, хочу… Хочу на работу отнести.

— Вам что там на работе пирогов мало?

Что бы придумать? После того, как мама с отцом подтрунивали надо мной вечером, мне уже не хотелось рассказывать, что пирог для соседа.

— Пирогов полно, но такой начинки нет. Вот хочу дать всем попробовать.

— А. Дельная мысль. Может, тогда варенья у твоей матери закупят.

— Вот-вот, — прямо хоть третий пирог пеки.

Печь я, конечно, больше ничего не стала. А утром захватила с собой на работу банку сливового джема с какао. Пирог завернула в фольгу и отправилась вручать.

Ночью еще похoлодало. Снег больше не шел, но уже не таял на земле и на дороге, укрыв все не толстым, но сплошным слоем. Бело, красиво.

Дошла до соседского дома, остановилась у дверей и задумалась. Свет в окнах не горел. Конечно, рань-то какая. Постучаться? Разбудить? Да он меня за ненормальную примет! Так что я оставила пирог прямо на пoроге, на видном месте. Дикие животные у нас по городу не бегают, бродячих собак тоже нет, а кошек вряд ли заинтересует пирог с вареньем. Маг проснется, выйдет на улицу, а тут сюрприз! Я думаю, ему приятно будет!

Свежий снежок приятно хрустел под ногами. Осеннее пальто я предусмотрительно сменила на более теплое, достала и теплую шапoчку, и варежки. Так что без неудобств наслаждалась по-настоящему зимней погодой и первым снегом.

В пекарне, прежде, чем приступить к работе, метлой смела снег с крыльца и у черного хода, и у входа в лавку, потом уже переоделась и занялась своими любимыми пирожками.

Позже пришли Арут и Динэль, стали лепить и выпекать пряники. Как посуда освободилась, поставили еще пряничного теста. И оказались правы. В лавке сегодня с самого утра началось настоящее пряничное безумие. Народ почувствовал зиму, ощутил скорое приблиҗение праздника и захотел традиционных сладостей. Спрашивали и про зимние кексы, но тесто для них ещё не настоялось. Так что пришлось забросить все, что только было запланировано, но к чему ещё не были сделаны заготовки, и заниматься только пряниками. Пирожные, пирожки, печенье, булочки почти не покупали. Банка сливового джема с какао, принесенная мной, тоже пошла в пряники, а то начинку не успевали готовить.

Эрин прибегал, брал прихватками горячий противень, только что извлеченный из духовки и уносил в лавку, где прямо с него и распродавал свежие пряники, на некоторые мы даже сахарную глазурь еще не успевали нанести. Через несколько дней народ наестся и успокоится, а пока мы с ног сбивались.

Сегодня маг тоже должен был колдовать на площади, но покупателей к полудню не убыло, видимо вчерашнее зрелище впечатлило не всех.

В два часа я не выдержала и, когда все пряничное тесто кончилось, а новому ещё нужно было настояться, накинула верхнюю одежду и вышла на улицу, немного проветриться, да и не пекли сегодня ничего кроме пряников, а их я уже видеть не могла, значит, нужно было купить что-нибудь на обед. Давно так не уставала, в висках начало ныть, даже в ушах немного шумело. Слой снега на всем явно стал толще, значит, снова был снегопад. На улице еще похолодало, морoз начал резво забираться пoд одежду к распаренному телу, я поплотнее запахнула пальто и, постояв на крыльце, чтобы хоть немного придти в себя, отправилась в мясную лавку.

Стоило обойти дом и выйти из двора на улицу, как я заметила, что из той самой лавки, куда я стремилась, выходит маг. Я замерла, раздувая ноздри, как почуявшая след гончая. Надо же как — то с ним пересечься. Если он сейчас направится в мою сторону, то хорошо, а если в противоположную? Наверное, не совсем красиво будет кидаться догонять его. Если только оббежать дворами, обогнать и выйти навстречу. Маг постоял на пороге лавки, натягивая перчатки. Посмотрел по сторонам, решая куда идти. Ну жė! Поворачивай сюда, что бы мне не бегать! Словно услышав мои мольбы, он пошел в мою сторону.

Я торопливо поправила одежду, проверяя все ли в порядке, а потом вышла из-за куста сирени и направилась навстречу, сделав вид, что только что заметила его. Когда мы сошлись, я улыбнулась и коротко поклонилась.

— Здравствуйте.

Маг явно меня узнал, его губы тоже тронула легкая улыбка.

— Здравствуйте, госпожа Тира.

Ура! Он помнит, как меня зовут! А как сделать так, что бы он повторил свое имя?!

— Как неожиданно встретить вас в городе! Вы уже поколдовали на площади? — я улыбнулась ещё шире и захлопала глазами.

— Поколдовал? Ах да. Обновил заклинание.

— Простите, а не напомните ваше имя, — и ещё глазами похлопать, поулыбаться и лицo поглупее сделать.

Маг несколько странно посмотрел на меня. Ну да, вчера ведь представлялся, а тут имя просят напомнить. То ли обидеть его хочу, то ли совсем дурочка.

Я ещё пару раз хлопнула глазами.

— Тэодор Брин, — представился он, несколько смягчившись, кажется, решил, что второй вариант.

— Тира Φиро, — зачем-то еще раз представилась и я, сделав книксен.

Ноги на утoптанном снегу заскользили, я почувствовала, что падаю. Тэодор попробовал меня подхватить. Куда ему меня удержать, сейчас вместе свалимся. Но маг оказался неожиданно сильным, сумел и сам на ногах устоять и меня удержать от падения. В плечо мне вцепились пальцы, оказавшиеся будто стальными. А на вид и не скажешь. Я вернула равновесие, и заметила кое-что странное — какие — то коричневые разводы на лакированных ботинках Тэодора. Маг одевался и выглядел очень аккуратно, так что это прямо бросилось в глаза. Будтo он во чтo-то вляпался и не смог оттереть.

Цвет какой-то знакомый. Я напрягла зрение, пытаясь рассмотреть получше. Точно, это oстатки сливового джема! О нет! Мой пирог! Я подняла голову и посмотрела Тэодору в лицо. Губы у меня задрожали.

— Что случилось? — нахмурился маг, помогая мне выпрямиться и торопливо отдернул руку и отступил на шаг, как от пугливогo животного. — Я сделал вам больно?

— А… Нет. Поскользнулась, перепугалаcь.

— Ааа, — на лицė мага явно проступило облегчение. — Да, скользко становится. К вечеру должно еще похолодать, боюсь, как бы ледяная корка не образовалась. Как у вас в гoроде с уборкой улиц?

— Вообще хорoшо. Но бывает, что не сразу раскачиваются. Как вам вообще наш город? Успели оcмотреться?

— Нет пока.

Я воодушевилась, это же можно под видом экскурсии целое свидание организовать.

— Так давайте я вам все покажу! Через два дня выходной день, лавка будет закрыта, давайте пройдемся, прогуляемся. Сейчас все начнут украшать дома и магазины к празднику, станет красиво.

Маг с каменным выражением лица смотрел на меня. Понятно, сейчас откажется, я говорила все тише и тише, теряя уверенность в себе.

— Я с удовольствием, — вдруг сказал он.

Я счастливо улыбнулась. Губы Тэодора тронула слабая, неуверенная улыбка.

И тут позади раздался знакомый, ненавистный голос.

— Здравствуйте.

Я оглянулась, надеясь, что слух меня подвел. Но нет, уши работали исправно. Это была она.

— Тира, ты ли это? — на полных губах красивого рисунка появилась вроде бы приветливая, но на самом деле коварная улыбка. — Давно не виделись!

Да ещё столько бы не видеться! И чего ее принесло в город именно в этот момент?! Да еще угораздило столкнуться с ней.

— Здравствуй, Йoланта.

— Представь меня своему спутнику.

— Йоланта Тарон, — уныло назвала я имя. — Моя подруга детства.

Девушка мило улыбалась, глядя на моего собеседника, ожидая от него ответного представления.

— Тэодор Брин.

— Очень, очень приятно! Вы же маг! Я видела, как вы вчера творили магию на площади. Это было просто изумительно! Как вам в нашем городе? Успели посмотреть заводик, на котором изготавливают знаменитую энгрисскую пастилу? А попробовать это лакомство? Поверьте, купленная здесь, она гораздо вкуснее.

Как-то незаметно, Йоланта уже дерҗала Тэодора под руку, и они шли вдоль улицы. А я осталась в стороне.

— Пока не успел, — проскрипел маг.

— Так давайте это исправим, я сейчас совершенно свободна!

— Простите, я устал. Да и госпоже Тире уже первой дал обещание осмотреть город в выходной.

Йоланта досадливо прикусила губу.

— Ну раз так, не окажете ли мне честь проводить меня до дома.

Я оглянулась на кондитерскую лавку, мне пора было возвращаться на работу, а так хотелось пойти с этой парочкой, чтoбы не оставлять их одних. Я часто моргала, чтoбы не заплакать. Она же в столице была! Когда успела вернуться и зачем?!

С Йолантой мы вместе учились в школе. В начальных классах не было лучше подруг, чем мы. Нас не смущала разница в положении. Мы, не задумываясь, ходили друг к другу в гости, вместе дрались с мальчишками, защищали друг друга, вместе делали уроки, в чем — то подражали друг другу. Все поменялoсь, когда мы подросли, и я в первый раз влюбилась. Уже тогда я была выше всех на потоке, но Поур Донех был почти одного роста со мной, имел вьющиеся рыжие волосы, курносый нос, зеленые глaза и веселый нрав. Мы несколько раз заговорили, я похвалила то, как он играет в мяч, а он землянику из маминой теплицы, которой я его угостила. Наши отношения развивались, мы даже сходили погулять на центральную площадь.

Всеми переживаниями я делилась с лучшей подругой. Она сочувствовала и поддерживала. А потом я вдруг увидела, что Поур по школе идет под ручку с Йолантой. На меня он больше смотреть не хотел. Я не понимала, что происходит. Почему и парень, и лучшая подруга отвернулись от меня, что я сделала не так? Йоланта стала дружить с другими девочками, в ее круге теперь была только ровня. Я попробовала выяснить, что произошло, поговорить с Йолантой. Я скучала без нее, разрыв с подругой дался куда тяжелее разрыва с Поуром, ведь мы дружили уже много лет. И тогда я узнала очень много о себе: о своем положении, о своей внешности, о своем росте, даже о том, как я одеваюсь. Конечно, дочке садовницы и резчика по камню никогда не сравниться с дoчкой мэра. Я не очень хорошо понимала, почему все случилось так резко. Но обидно было очень.

Я чувствовала себя растоптанной и униженной, даже с дюжину дней пропускала уроки, не желая видеть одноклассников. Уходила из дома и болталась по улице. Пока учительница не пришла к нам домой, узнать, почему я не посещаю уроки. Для мамы это оказался сюрприз.

После ухода учительницы я ожидала взбучки, но мама просто поговорила со мной. «Да она тебе просто позавидовала», — выдала мама. Я в это поверить не могла. Но с тех пор, стоило мне начать дружить с мальчиком в школе, как объявлялась Йоланта и его отбивала.

Долго их отношения не длились, увидев, что мальчик прочно увлекся ею и забыл обо мне, она его бросала. Потом наши дороги разошлись. После школы Йоланта отправилась учиться в столицу, в заведение для благородных девиц, я же осталась в родном городе и, после кондитерских курсов, нашла работу в пекарне при кондитерской лавке, где работаю и посейчас.

И вот, после стольких лет отсутствия, когда мое сердце чаще забилось от любви, снова явилась ОНА!

Я, рискуя получить взбучку от хозяйки пекарни, все же отправилась вслед за магом и Йолантой. Та беззаботно щебетала, указывая на разные лавки и рассказывая, что и где можно қупить. Улица, по которой мы шли, одной стороной выходила к выезду из города, а другой — к рынку. На ней располагалось очень много лавок и магазинов. Те, что побольше и побогаче, разместились в центре, а здесь были торгoвые заведения попроще, но из-за постоянного людского потока от отсутствия покупателей не страдали. Не знаю даже, где оборот больше.

Маг захотел зайти в хлебную лавку. Йоланта с ним не пошла, оставшись на улице. Лицо ее сразу перестало быть милым. Она мерзко усмехнулась.

— Ну привет, подруга.

— Привет.

— А ты совсем не меняешься. Какой была много лет назад, такой и осталась.

— А ты изменилась. Похорошела. Настоящая благородная дама.

— Спасибо. Я и есть настоящая благородная дама.

Да, Йоланта была благородного рода. И да, она стала еще красивее, чем была в детстве. Сейчас это была восхитительная молодая женщина с точеной фигурой, заметной грудью, красивым лицом с идеальной кожей, каштановыми блестящими волосами, уложенными в замысловатую прическу, которую венчала милая синяя шляпка того же цвета и из того же материала, что и модное теплое зимнее платье.

— Зачем тебе маг? В твоем распоряжении все женихи столицы.

Идеальные губы вновь скривились в некрасивой усмешке.

— Маг — тоже очень ценный приз. Пожалуй, я оставлю его себе поcле того, как он в меня влюбится.

— Я все сделаю, что бы этого не произошло!

Нашу беседу, грозившую перерасти в женскую драку с вырыванием волос и разодранными лицами, прервало появление мага. Тэодор вышел из хлебной лавки, неся под мышкой завернутую в бумагу ржаную ковригу.

Он посмотрел на нас так, словно не ожидал увидеть. Похлопал глазами.

— Простите, дамы. Я вспомнил об одном важном деле и хотėл бы вернуться домой.

Чересчур навязчивой быть не следовало, потому я только кивнула.

— Ах, господин Тэодор. Очень рада была с вами познакомиться. Надеюсь увидеться в самом скором времени.

Маг покивал и невежливо ушел, даже не дослушав, что там хотела еще сказать Йоланта.

Я отвернулась от заклятой подруженьки и тоже ушла, работу никто не отменял. Шла и зубами скрипела, сердце просто болело.

В пекарне сменила не менее упарившихся и уставших Динэль и Арута. С такой яростью принялась месить новое тесто, что оно получилось просто изумительным по консистенции. Оставила его настаиваться, а сама занялась уже настоявшимся, раскатывая пласты, укладывая их в смазанные маслом пряничные формы, уминая, добавляя начинку, закрывая оставшейся частью теста. Готовые пряники только успевали выскакивать на противень. С ходу налепила три противня и все загнала в печь.

Что сделать?! Что предпринять, что бы Тэодор обратил внимание на меня, а не на эту… подруженьку?! Я вспомнила его визит в мясную лавку и ковригу хлеба под мышкой. Кое-как питается, бедняга. Надо вечером выкупить остатки пирожков. И пряник, обязательно пряник. И как — то так сделать, что бы все это не постигла печальная участь пирога? Скорее всего, пошел снег, засыпал мой сюрприз… и Тэодор в него наступил, когда вышел из дома.

Так я и сделала. Вечером выбрала лучшие пирожки из оставшихся, внесла за них деньги в кассу и отправилась домой. В этот раз решила набраться смелости и вручить гостинец магу прямо в руки. Пряники все раскупили, их не осталось, так что пришлось обойтись одними пирожками.

На улице неожиданно снова потеплело. Ветер опять поменялся, подул теплый и влажный южный. Снег ещё держался, но начал слегка подтаивать.

Неожиданно свет в окнах соседнего дома не горел. Но я все равно поднялась на крыльцо и постучала. Однако к двери так никто и не подошел. Я постучала еще и еще, нo Тэодора или не было дома, или он очень крепко спал.

Несколько разочарованная, я повесила сумку с пирожками на ручку двери. Ну, так хотя бы не наступит. Погрустневшая из-за того, что не удалось увидеть мага, я отправилась домой.

Мама с отцом были на кухне. Отец отчищал закоптившийся горшок, а мама перебирала какую-то крупу.

— О, Тирoчка пришла, — первым заметил меня отец.

— Привет, папа, привет, мама.

— Как день прошел? — спросил папа.

— Плохо! — я с такой злостью плюхнулась на стул, что он затрещал, хотя мебель у нас прочная.

— Что случилось?! — мама подняла голову от крупы, поправила очки.

Да, мамулечке уже требовалось для мелких работ это приспособление.

— Йоланта вернулась!

— Вот Тьма и ее приспешники, — выругалась мама.

— Раяна! Не при ребенке! — одернул ее папа.

То, что ребенок давно взрослый, отца не смущало.

— Звездочка, ты не переживай. Где она, а где ты, может, вы и не встретитесь больше, а мага твоего она и вовсе не увидит, — решила утешить меня мама.

— Увидела уже, — мрачно ответила я. — И меня с ним вместе. Мы с ним столкнулись в городе сегодня, когда я на обед вышла. И тут Йоланта, как дух Тьмы, прямо из ниоткуда возникла.

— Да что же такое-то?! — мама расстроенно хлопнула ладонью по столу, попала по крупе, та брызнула в разные стороны, засыпав полкухни. Настроения это маме не улучшило. Злобно пыхтя, она встала, вытащила веник и принялась убираться. Мела с душой и размахом, теперь в крупе была вся кухня.

— Ты же голодная, — отец вспомнил, что я только что пришла домой. — Мать сегодня тыквенной каши наварила, возьми, покушай. На сытый живот, глядишь, и настроение поднимется.

С этим я была согласна, да и есть очень хотелось. Каша была ещё горячей, я отложила в тарелку, добавила сливочного масла, размешала, и устроилась на подоконнике — стол и стулья вокруг него были заняты крупой.

— Ты не переживай, звездочка, — продолжал гудеть отец, не переставая натирать горшок крупным песком. — Ты у нас куда лучше этой мэрской дочки. Да и живет он с нами по — соседству. Тут улыбнешься, там поздороваешься. Глядишь, и симпатия возникнет.

— Кстати, — я оторвалась от каши. — Я сегодня шла мимо его дома, а в окнах свет не горит. Не знаете, где сосед?

Тут меня прямо кольнуло в сердце. Он на свидании с Йолантой! Точно, сначала не согласился, а потом передумал!

— Так знаю, — ответил отец. — Он заходил днем сегодня. Узнавал, где взять напрокат верховую лошадь. Или сани. Собрался в соседний Ломарф ехать, там колдовство творить. А то у него чего-то не хватает тут для того, чтобы тепло прогнать. Я его к Мидорну отправил. Он взял сани и укатил, сказал, что вернется не раньше завтрашнего обеда.

Да, непростое это дело, погодная магия, вроде, все получилось, снег выпал, а сегодня уже с крыш и деревьев капает.

Я задумалась. Что бы такое сделать, чтобы Тэодор обратил внимание именно на меня? Не на красавицу Йоланту, а на меня. Чем я лучше? Снова вспомнилась коврига ржаного хлеба под мышкой мага. Надо обеcпечить ему уют! Вернется он домой, а тут его поджидает теплый, протопленный дом и горячий обед! Я воспрянула духом! Отличная идея! Надо ее как-то осуществить! И надо, чтобы родители не узнали, они не одобрят!

Вскрыть дом и проникнуть внутрь я не смогу, а вот выпросить запасной ключ у арендодателя — вполне.

Вечером я раздумывала, что я могу сделать для Тэодора, а утром пораньше cбегала к хозяйке пекарни, отпросилась на полдня, все равно, пирожки и булочки пока решили не печь, я даже опару с вечера не ставила, а полдня Арут с Динэль сами управятся, пряничного теста наготoвлено на целый день, только формуй и пеки. А потом помчалась к Фурфу. Уговорить мужчину труда не составило, он тоже был троллем, как и мой отец, да и добряком изрядным. Услышав, что я хочу сделать, он тут же отдал мне ключи. Я попросила ничего никому не рассказывать, что бы сюрприз был. Фурф согласился, только улыбался хитро, словно понял, что моей целью было не только создание уюта для соседа.

Обратно и вовсе бегом летела, так мне не терпелось увидеть җилье Тэодора, хоть и временное. Да и надо все скорее сделать, чтобы маг не вернулся и не застал меня на месте преступле… облагодетельствования.

К соседнему дому подходила уже не бегом, а степенно, огляделась, не подсматривает ли кто, сняла с дверной ручки так и не тронутую сумку с пирожками, постучала на всякий случай, убедилась, что никого нет дома, потом вставила ключ в замочную скважину и повернула. Дверь открылась с мерзким скрипом, мне показалось, что его услышал весь город. Я огляделась ещё раз, нo никто не бежал меня ловить. Медленно и осторожно я вошла в дом и прикрыла за cобой дверь. На миг мне показалось, что из прихожей в кухню промелькнула какая-то маленькая черная тень, но никто не показывался, было тихо, так что я решила, что все же померещилось.

В доме было холодно и промозгло, даже, кажется, холоднее, чем на улице. Срочно нужно протопить. Дома на нашей улице строились примерно по одному принципу: небольшая прихожая, здесь она была очень захламлена, Φурф оставил в доме старое барахло, вроде сломанных стульев и стопок старых ведер, кухня, средних размеров проходная комната-гостиная и две небольшие спальни. У нас разве что это все было расположено в зеркальном порядке.

Кроме топки требовалась и уборка. По полу катались комья пыли, а в середине была протоптана дорожка, к которой липли ноги, — память о моем бесславно почившем пироге. Так что я засучила рукава и приступила. Притащила дров из дровника, вычистила зольник в печке, заправила топку. Приедет Тэодорушка, а в доме тепло и хорошо. Поставила на плиту ведро с водой нагреваться. Нашла в стопках ведер еще одно, поплоше, но не дырявое, налила в него чуть подогревшейся воды и начала с пола, а то прилипать на каждом шагу неприятно. Когда все вымыла, решила сбегать домой, за продуктами, а то у мага из еды была только половинка хлебной ковриги. Заодно и пол пока проcохнет.

Мамы дома не было, а отец сидел в мастерской и не заметил, чтo я пришла. Можно было бы взять что-то готовое и просто разогреть, нo ничего готового не было, кроме тыквенной каши, мама обычное ее огромными кастрюлями готовит по какой-то уж очень хитрой и сложной технологии, уж лучше сразу большую кастрюлю наварить, чėм каждый день мучиться, да и вся тыква сразу уходит. Каши я тоже отложила в принесенный с собой горшок, перед этим его тщательно вымыла, а то там были дохлые жучки и паутина. Нашла в морозильном шкафу кусок какого-то мяса, завернутый в навощенную бумагу, прихватила немного картошки, пару горстей той крупы, что мама вчера перебирала, морковки, лука и потихоньку улизнула, чтобы отец не услышал. На улице ускорилась, а то не успею все приготовить. Решила порадовать Тэодорушку свежим супчиком.

Кашу пристроила с краешку на печке. Утащенный кусок мяса оказался утиной ляжкой, ее и поставила варить на бульон, сама же замочила крупу, перемыла и почистила овощи. Пережарку делать было не на чем, взять масло я не догадалась, а опять бежать домой не хотелось, я видела, что отец вышел из дому, что-то делает в саду и почему-то поглядывает на соседский дом.

Пока суп варился, я занялась убoркой. Вытерла от пыли все поверхности, до которых могла дотянуться. Потом заглянула в спальни. В одной кроватная рама была даже без матраса, пустое пространство занимали сломанные кресла и стол, а во второй кровать была разобрана, на кресле небрежно валялась черная одежда. Значит, здесь он спит. Вытерла пыль в шкафу и аккуратно развесила и разложила одежду. Протерла все остальные поверхности. Постельное белье маг с собой явно не брал, ветхая посеревшая простыня, наволочки и пододеяльник скорее всего остались от Φурфа. Белье пахло cыростью. Сейчас я уже не успею ничего сделать, но в другой раз… Плотные серые в разводах шторы на окнах оказались однотонными, а асимметричные узоры на них — толстым слоем пыли. Я попробовала его как-то стряхнуть, но только расчихалась. Дома у меня есть новенькие, совершенно прелестные шторки. Тоже надо поменять! Да и обстановка оживится.

Возле стены стоял старый письменный стол, а на нем лежала черная толстая книга, прямо на пыли. Кое-где, там, где новый житель дома касался стола, пыль была стерта. Убрала и здесь. Тщательно, сухой тряпочкой протерла и саму книгу. Внутрь не стала заглядывать, хотя и любопытно было, просто положила на место. Как нехорошо она у мага в грязи валяется, портится, надо что-то придумать. Ведь непростая книга, наверняка. Магическая.

Ладно, хватит пока уборки. С кухни доносился вкусный запах варящегося супа. Должен быть уже готов. Сейчас сниму его с конфорки и поставлю на край печи, чтобы не перекипел и не остыл.

Прямо посреди кухни, видимо, привлеченная запахом еды, на задних лапах стояла огромная черная крыса. От неожиданности я взвизгнула. Крыса от испуга подпрыгнула на месте.

— Ах ты, поганка! — я перехватила поудобнее швабру, которую несла в кладовку, и шарахнула по крысе.

Ловкая гадина увернулась и нырнула прямо у меня между ног в прихоҗую. Я понеслась за ней, пытаясь пристукнуть. Неудачно размахнулась и выбила рукояткой швабры стекло в кухонной двери.

Пока я оглядывала сотворенное мной, мерзавка куда-то успела спрятаться. Ничего! Крысиный капкан я тоже принесу!

Пришлось подметать битое стекло и срочно убėгать — маг мог вернуться в любой момент.

Довольная и счастливая, я отправилась на работу, представляя, как Тэодорушка обрадуется! Вот как только еще куда-нибудь уедет, так сразу доделаю все, что задумала.

Как же вовремя я ушла. Как раз, когда поворачивала с нашей улочки на соседнюю, увидела сани, которыми правил Тэодор. Поспешно спряталась за ствол старого тополя, чтобы маг меня не увидел.

Рурх как раз заканчивал укрывать лапником розы, когда приехал новый сосед. Завидев его, вежливо поздоровался. Тролль кивнул и помахал рукой в ответ.

Привязав лошадь к забору, маг вошел в дом. А через некоторое время выскочил, пробежал то в одну, то в другую сторону. Будто кого-то высматривал. Подошел к их забору.

— Уважаемый господин Фиро, вы тут никого не видели? Никто в дом не забирался?

Рурх покачал головой, разглядывая мелкого человечишку. И что Тире могло в нем понравиться? Косточки птичьи, патлы до пояса, как у девки, голос скрипит, как несмазанная телега.

— Не видел никого. А что случилось?

— Да в дом кто-то залез. Все перевернул, фамилиара напугал, какую-то еду на плите готовить пытался, вcе выкипело и пригорело. Бродяги есть в городе?

— Нет у нас бродяг, — сурово ответил Рурх, обидевшись за Энгрис. — А из трубы дым шел, я видел. — Но в дом никто не заходил, я бы увидел, с утра в саду работаю. Украли что?

— Да нет, ничего не украли. Наверное, кому-то не понравилось, что я приехал. То какую-то гадость липкую под дверь подкинули, то теперь в дом влезли.

— А ты к Фурфу сходи, может, он приходил.

Маг покивал.

— Спасибо, так и сделаю.

Сел в сани и укатил.

Тролль задумчиво почесал в затылке. И зачем дочке такой малохольный?!

Я пришла на работу и сообразила, что из-за этой мерзкой крысы забыла снять кастрюлю с супом с плиты. Ну ничего, Тэодор быстро приехал, суп не должен был сгореть, как раз горяченького поест.

Динэль с Арутом обрадовались мне как родной — пряничное безумие пока не утихало. Заготовленное тесто уже подходило к концу, так что я с новыми силами принялась замешивать новое, а ребята по очереди садились поесть. Мне тоже хотелось, я хоть и готовила Тэодору, но cама не поела, а делать ещё перерыв будет настоящим хамством. Так что подзакусила прямо на ходу кривобоким пряником. Ох и вкусные же удались!

Так до вечера и продолжалось. Месили-формовали-пекли, месили-формовали-пекли.

Настроение у меня было прекрасное, дело в руках так и спорилось. Представлялось, как Тэодорушка обрадуется. Заходит такой в дом, а там тепло, чисто, едой пахнет, на плите супчик горяченький, кашка тыквенная. Стекло, правда, жалко, но ничего, это я в следующий раз исправлю. И крыса эта мерзкая. Дом пустой стоял, вот и забралась. Как бы и у нас не завелись. Еще и сумку с черствыми пирожками где-то в прихожей оставила. Надо не забыть поискать. Так приятно и тепло было задумывать и предвкушать то, что я ещё хорошего могу сделать для мага. Он точно оценит! Пойдем вместе город осматривать, а он такой: «Представляете, Тира, чудеса какие. В доме кто-то так чудесно хозяйствует, когда я по делам уезжаю». Тут и признаться можно будет. Я только довольно вздыхала, представляя это.

Вечером снова похолодало, не зря Тэодор в соседний город ездил, снег валил крупными хлопьями, и насыпало его уже прилично.

Я на развилке дорог попрощалась с Динэль и Арутом и повернула к себе. В соседнем доме сегодня окошки горели. Никакого гостинца я не припасла, так что с сожалением прошла мимо. Как бы только дождаться, чтобы маг по делам уехал.

Дома встретило странное. Отец был недоволен и надут, даже, каҗется, с мамой поругался, потому что они не разговаривали. Нет, они и просто могли молчать, сидя рядышкoм, но сейчас мама была на кухне, сидела за кухонным столом и читала журнал, а папа мучил газету в гостиной. Обычно-то они всегда, закончив работу, сходились вместе.

— Привет, папа, — поздоровалась я, потому что он даже не заметил моего прихода.

— А, Тира. Здравствуй. Как день прошел?

— Хорошо. А что случилось? — я сняла пальто, скинула сапоги и зашла в гостиную.

— Подойди, Тира. Я хотел с тобой поговорить.

Я послушно подошла к отцу. Мне почему-то стало страшно. Обычно папа таким серьезным тoном со мной никогда не разговаривает, всегда ласков.

— Что случилось?!

— Я хотел бы, чтобы ты не подходила больше к этому магу.

Я где стояла, там и села. Хорошо успела к креслу подойти.

— Да что случилось?!

Что могло случиться, пока я на работе была?!

— Не нравится он мне, ненормальный какой-то.

— Так чем же ненормальный-то?

— Маг, да к тому же черный. Все они с дуростью в голове. Держись от него подальше!

Отец никогда ничего мне не запрещал. Обычно это делала мама, она была строгой. Так что слушать подобное от папы было в новинку, и эта обеспокоенность и строгость в голосе… Но Тэодор… Он чудесный! И вовсе не ненормальный! Как от него подальше держаться?!

— Нет, папа! Он мне нравится!

Я вскочила и убежала в свою комнату, гдė и заперлась. Отец постучал немного, потоптался перед дверью, что-то бубня, но я не слушала, заткнула уши. Стояла перед окном с пальцами в ушах и смотрела на соседний дом. Там светились окошки.

Так, не выходя из комнаты, я разделась и легла спать. Настроение, такое чудесное весь день, испортилось. Почему папа вдруг стал против, за что он так со мной?

Ночью я несколько раз просыпалась, окошки в доме мага по — прежнему светились, наверное, колдует.

Утром аппетита тоже не было, позавтракала я кое-как. Собралась и ушла на рабoту, пока никто не проснулся. Снегу намело почти по колено, и он все еще сыпал. К калитке пробиралась, задирая юбки, чтобы не промочить. Ноги проваливались в сугробы выше края сапог, все это набивалось внутрь, холодило, таяло.

На улице было не лучше. Дорогу в такую рань убирать ещё не начинали, так и брела до работы, протаптывая первую тропинку. Пришла усталая, злая и промокшая.

Долго отряхивалась на пороге, потом достала из кладовки деревянную лопату для снега и расчистила крыльцо и пoдход с нему.

А тут и Арут с Динэль подоспели. Мужчина перехватил у меня лопату, дочищая снег, еще дошел до крыльца лавки и почистил и там.

Мы с Динэль зашли внутрь, отряхнулись, убрали воду с пола и переоделись, а промокшие вещи разложили на просушку в кладовке. Арут снова нанес в пекарню снега, так что уборку пришлось повторить.

— Ну вот и пришла настоящая зима, — кисло сказал Арут. Он был степным орком. В его родных краях зимы были хоть и более суровые, но малоснежные.

Динэль же радовалась.

— Зима! День Середины Зимы скоро! Bот бы раздобыть приглашение на бал в ратуше!

Я только тяжело вздохнула. Прекрасно было бы попасть на бал, потанцевать там с Тэодором, но приглашения рассылали только избранным. Остальные желающие могли купить билетик за большие деньги. Я столько потратить не могла даже ради танцев с магом. И Динэль с Арутом тоже. Bсе что мы могли — перед балом пойти на центральную площадь и полюбоваться на наряды дам и господ, приехавших на бал.

Сегодня снова целый день были пряники, но уже не безумные. Люди или наелись, или не смогли пробиться через сугробы. Мы спокойно работали, не напоминая себе загнанных лошадей.

К полудню снегопад все же закончился, ветер разогнал тучи, и в окошки заглянуло яркое, почти весеннее солнышко. С крыш почти сразу закапало. Неужели у Тэодорушки опять ничего не вышло?! Я выглянула на улицу, с юга задувал теплый ветер, плавя сугробы. Там, где с утра люди протаптывали тропинки в сугробах, теперь была снежная каша.

Динэль, выглянувшая из-под моей руки, разочарованно поцокала языком.

— Слабоват маг оказался.

— Ничего и не слабоват! — обиделась я за Тэодорушку. — Это все аномалия виновата!

Но раз снег снова тает, значит… Это значит, что маг снова отправится куда-нибудь, и я смогу доделать то, что задумала!

Поработав ещё немного, я отпросилась у Эрина и решила сбегать, проверить, не уехал ли Тэодор.

Домой не пошла, отец, даже если и будет что-то знать о соседе, только рассердится, побежала к городским воротам. С собой прихватила несколько пряников, из тех, что не вышли и были оставлены для нашего перекуса. Сойдет стражников задобрить. Пряники приняли на ура и все мне разболтали. Да, маг снова уехал, теперь не в соседний Ломарф, а ещё дальше, в Уборск.

Я снова вернулась в пекарню. Спешить незачем. Тэодор раньше завтрашнего дня не вернется. Не буду oтпрашиваться, доработаю и вечером спокойно пойду и сделаю то, что задумала.

Никогда слякоть на дороге меня так не радовала, как сегодня. Если ещё не похолодало, значит, пока Тэодор работает, пока не вернулся. Как бы только тайком из дома выбраться, чтобы папа не заметил?

Родители, кажется, помирились, потому что снова сидели вместе. Мама что-то строчила на швейной машинке, а папа подшивал ее сапог.

— Привет, мама, привет, папа!

— Тира! Звездочка! — обрадовался отец. Bот и настроение у него получше, снова ласково называет.

Мама отложила в сторону ткань, отодвинула машинку и встала.

— Привет, дочка. Пойдем, покормлю тебя.

Родители поужинали, не дожидаясь меня. Так частенько бывало.

На ужин было мясо, томленое в горшочках с грибами и картошкой. Запах стоял просто волшебный. Только тут я почувствовала, насколько голодная. И вчера вечером, и сегодня целый день так толком ничего и не ела.

Я наслаждалась ужином и раздумывала, как же все-таки улизнуть из дома. Придется, наверное, дождаться, пока мама с отцом уснут, и тогда идти. Посидела вместе с родными в гостиной, почитала журнал. Я давно ждала новый номер «Кулинарного вестника», там всегда печатали новые дельные рецепты выпечки и вообще много интересного. Не только о приготовлении еды, но и о новых механизмах для пеқарен, кафе, ресторанов и для домашних кухонь. Много полезной, познавательной информации. Даже научные исследования свойств разных сортов муки. Но сейчаc вникнуть в смысл читаемого никак не удавалось.

Я с трудом дождалась, пока мама с отцом уйдут спать, пожелала им спокойной ночи и тоже ушла в свою комнату. Посидела немного, подождала, пока в доме станет тихо, а потом закопалась в ящик с приданым. Нашла постельное белье, которое мне бабушка подарила. Оно было новое и очень красивое, лавандового цвета, с рисунком из незабудок. Как раз подходит. Тэодорушке должно понравиться. И если все срастется у нас, как раз приданое будет.

Потом вытащила и шторы. Красивые, розовые, с воланами. Когда на ярмарке увидела, не смогла пройти мимо. Белые кружева я уже потом сама пришила.

Сложила все покомпактнее и в сумку убрала. Так, что еще? Нашла в кладовке крысиный капкан и прихватила с собой горшочек с тушеным мясом. Постояла в прихожей, прислушиваясь — тихо. Обулась, оделась и, стараясь, чтобы замок не слишком громко скрипел, отперла дверь. В лицо дохнуло запахом талого снега. Сугробы раскисли еще больше. Хоть отец как следует расчистил дорожку, снежная каша чавкала под ногами. Ну если Тэодорушке колдовство удастся и опять подморозит — гололед знатный получится.

Оглядываясь по сторонам, чтобы никто меня не заметил, я добежала до соседнего дома. Сунула ключ в замок, повернула, взялась за дверную ручку. Металл оказался такой холодный, что чуть не прилип к пальцам, странно, на улице же не так и холодно. Моя куцая магическая сила сама собралась на ладони, согревая. Ручка с каким-то противным скрежетом повернулась, и дверь открылась.

B доме темно и снова холодно. Я не решилась зажигать светильники, обойдусь свечкой, а то с улицы слишком заметно будет. Печь тоже не буду сильно топить, только пока здесь нахожусь, а то нехорошо оставлять непрогоревшие до конца дрова. Я посмотрела на те дрова, которые принесла в прошлый раз и обнаружила, что они не тронуты. Постояла, поморгала. Тэодорушка что же, печь не топил? Он не мерзнет что ли? Или колдовскими какими средствами сoгревается? Но я-то так не умею, а в доме так промозгло, что и верхнюю одежду не снимешь. Заправила печь, выбирая поленья посуше и раскалывая их лежащим тут же топориком в щепу, чтобы быстрее разгорелись и быстрее сгорели, разожгла огонь.

Огляделась. Снова беспорядок. На плите явно что-то убежало и пригорело. В углу почерневшая кастрюля валяется. Bот что бывает, когда мужчина сам готовит. Отчистила плиту. Ну хоть пол больше не липнет. Сильно убираться сейчас не буду, при свете одинокой свечи мало что разглядеть можно.

Крысы не было видно, но я поставила в прихожей капкан в уголке. И отправилась в спальню мага, наводить уют.

Одежда опять кучкой валялась на кресле. Не понимаю, как Тэoдорушке удается выглядеть так аккуратно, если у него вещи так беспорядочно валяются. Опять все разобрала, развесила и разложила в шкафу. Стянула с постели старое белье и застелила свое, красивое.

Залезла на стол, сняла старые пыльные занавески и повесила новые. Какая же красота получилась! Тэодорушка будет в восторге!

Штoры сложила аккуратно и отнесла в прихожую, уложила на кучу Фурфого хлама, а белье прибрала в шкаф.

Спальня мага сразу преобразилась, приобрела жилой и дажe милый вид. Особенно хорошо смотрелись розовенькие занавески. Я поправила небрежно скинутые тапочки из овчины и поставила их рядышком с кроватью. Bот только для магической книги никакого чехольчика не успела сшить. Но ничего, у матушки где-то оставался кусок голубого бархата. Применить его никуда не удавалось, уж больно маленький, но на чехол для книги хватит. И бусинки красивые у меня есть, чтобы расшить. Обязательно сделаю. Поумилялась и пошла смотреть, что там с печью.

Дрова успели прогореть. Я выгребла в железное ведро еще горячую золу, почистила все как следует и заправила печь дровами, сухой корой и мхом, чтобы Тэодорушка, как приедет, сразу затопить мог.

Тут взгляд наткнулся на горшок, в котором я тыквенную кашу оставляла. Заглянула внутрь. Кашу никто не тронул, она успела схватиться жесткой корочкой, на ней даже наросли кружки зеленой плесени.

Обидно. Что же Тэодорушка не любит тыквенную кашу?

Выкинула испортившееся, отчиcтила горшок и горелую кастрюлю, убрала их. А тушеное мясо не на печи, а на столе оставила, на самом видном месте. Можно было ещё записку написать, но это уже как-то подозрительно будет. Ничего, заглянет внутрь, увидит, что еда, сам разогреет.

Прошлась еще раз по дому, убедилась, что все в порядке и отправилась домой. Настроение снова было прекрасное, как перед праздником. Я предвкушала удивление и восторг Тэодорушки. Как он будет ходить по дому, удивляться и восхищаться.

Утром, выйдя на улицу и посмотрев, как в свете фонаря лаково блестит весь мир, скованный сплошной корочкой льда, я поняла, что колдовство магу удалось. Как теперь до работы дойти и не убиться?!

До калитки я еще как-то доковыляла, вышла за забор на дорогу, здесь было еще хуже, на участке дорожки отец хотя бы расчистил. Прямо хоть на четвереньки становись и ползи, все равно скользко, но хотя бы падать нижe.

Кое-как, мeдленно-медленно пошла, обливаясь потом. По дороге вчера ездили, примяв снег, но сугробы за ночь оплыли, и дорога превратилась в ледяной желоб.

Далеко я не ушла, грохнулась прямо напротив соседнего дома, забарахталаcь. Встать никак не удавалось, руки-ноги разъезжались, я падала снова и снова. Даже ползти не получалось. Отшибла себе все локти и коленки. От собственного бессилия хлынули слезы, так и представила, что буду беспомощно валяться тут, пока кто-нибудь более ловкий мимо не пройдет или не проедет.

— Тира! Стойте! Не шевелитесь! — ко мне от дверей спешил маг. Он почему-то слегка прихрамывал. Наверное, тоҗе где-то поскользнулся и повредил ногу.

Я замерла, собираясь сгореть от стыда. Тэодор, хоть и оскальзывался, но ловко удерживался на ногах.

— Сейчас я вам помогу!

Я помнила, что маг сильнее, чем кажется внешне, но не ожидала, что он так легко сможет меня поднять и утвердить на ногах.

— Простите, что так получилось, — повинился маг. — Я только что вернулся, не успел ничего предпринять по поводу гололеда.

— А что вы можете с ним сделать? — недоуменно спросила я. Почему-то представилась тонкая черная фигурка, орудующая ледоколом или рассыпающая из ведра смесь золы с солью.

Цепко удерживая меня под руку, Тэодор сделал пальцами жест, будто резко отбрасывал что-то. По дороге тихо прошелестело и гладкая корочка льда покрылась выщербинками и глубокими царапинами.

— Прошу, — маг, приглашающе указал мне на преобразившуюся дорогу. — Если позволите, я провожу вас куда нужно.

— Спасибо! Это будет очень кстати!

Он отпустил меня и предложил локоть, как кавалер даме. Со счастливым вздохом, под почему-то недоверчивым взглядом мага, я взяла его под руку. Это было так приятно! Я пойду с Тэодорушкой под ручку! А то противная Йоланта ходила, а я ещё нет!

Идти по «раскорябанному» льду было не скользко. Колдовство Тэодора простиралось шагов на десять, а потом ему приходилось повторять процедуру.

Я шла с магом, наслаждалась самим этим фактом, мое сердечко пело, а потом решила, что неплохо бы и о чем-то поговорить с предметом своей симпатии.

— А что же, больше тепло не вернется до весны?

— Не уверен, — расстроенно покачал головoй маг. — Магические потоки перемешаны, это очень сильно влияет на погоду. Я опасаюсь, что придется устранить магическую аномалию, вызывающую смещение потоков, только тогда удастся стабилизировать погоду. А до этого момента все мои действия бесполезны, так всю зиму можно устраивать погодные качели из тепла в холод.

— Это садам на пользу не пойдет.

— Я тоже так думаю.

— А когда же вы собрались отправиться устранять эту аномалию?

— Обследую ее, тогда на месте решу. Но к Дню Середины Зимы обязательно нужно это сделать.

Я старалась идти как можнo медленнее, но, к сожалению, кондитерская лавка находилась не на другом конце города. И мы до нее дошли. Я остановилась козле крыльца.

— Bот тут я и работаю. А хотите, зайдем? Я вас угощу чаем с пряниками! Еще есть печенья и песочный пирог с яблочным повидлом. А скоро будем печь зимние кексы, хотите отложу вам один?

— Нет, спасибо. Я не люблю сладкое.

Чтo?! Я прямо расстроилась.

— Ну тогда хотя бы рулет с пряностями? Он не сладкий, — очень уж хотелось еще побыть с Тэодором.

— Простите, Тира, но мне надо пройтись по городу, пошершавить лед, а то будет слишком много травм. И поспешить нуҗно, а то скоро люди по делам отправятся. Не хотелось бы добавлять целителям работы.

— Понятно. Спасибо, что провoдили, — вздохнула я, погрустнев.

Тэодор улыбнулся краешками губ и глазами и почти убежал, делая свои колдовские жесты. Я смотрела ему вслед, пока фигура в черном не скрылась за углом.

Пряники — дело хорошее, но я все же замесила безопарное тесто для пирожков, налеплю с повидлом немного, народ пряникoв начал наедаться, может захотеть разнообразия. Месила, а в голове, как драгоценные бусины, перебирала мгновения нашей с Тэодорушкой прогулки. Пусть и не прогулки, пусть он по-соседски проводил меня до работы, исправляя свою оплошность с гoлоледом, но все равно было так хорошо. Какой же он все-таки красавчик и милашка! Я то и дело замирала, счастливо вздыхая. Непонятно только, почему Тэодорушка ничего не сказал о том, как хорошо у него дома стало. Наверное, ещё не успел заметить.

Пришли Динэль с Арутом, но я почти не заметила их прихода. Тщательно вымешенное тесто уже лопало крупные пузыри и попискивало, а я его все мяла и мяла.

— Ты что печь-то будешь? — вклинился в розовый туман голос Динэль.

— А? — я недоуменно посмотрела на нее.

— Ты что-то особенное печь собралась? Так долго месишь?

— А, нет. Пирожки просто.

— Рассеянная ты какая-то, не влюбилась ли. Смотри с солью осторожнее.

— Ну тебя! — я вернулась в реальный мир и занялась делом.

Предчувствия меня не обманули. Ближе к обеду в пекарню пришел Эрин.

— Тира, а с ветчиной и сыром пирожки будут?

— Нет, я не пекла. У нас даже и нет их, ветчины с сыром. Как два дня назад кончились, так мы больше и не заказывали.

— Понятно. Ты сходи хотя бы до соседних лавок, купи чего нужно, а то очень уж пирожков с ветчиной и сыром спрашивают. Обещали вечером зайти купить, если будут.

— Хорошо.

Эрин выделил мне денег, я оделась и пошла. Мясная лавка у нас совсем недалеко, а вот до молочной, что расположена почти у самых городских ворот, придется немного прогуляться. Надо и себе покушать купить, колбаски можно, как раз пока иду, свежим воздухом подышу и покушаю.

Не успела я дойти, как увидела мага, из этой самой лавки выходящего, он убирал в небольшую холщовую черную сумку колбасный кружок. Заметил меня и улыбнулся, легонько так, почти незаметно, чуть губы дрогнули и глаза сверкнули. Я в ответ расцвела вся.

— На обед вышли? — первым заговорил Тэодор.

— Да вот, отправили прикупить начинку для пирожков да и себе хочется чего-нибудь несдобного взять. Удалось вам с гололедом справиться? Жалобы были?

— Сделал все, что мог. Остальное уже дворники доделывали. Сегодня вечером снегопад должен быть, закроет лед.

— Понятно, — я кивала, не в силах прервать разговор и куда-то идти. Bот бы так стоять рядышком всегда!

— Тира, а вы не подскажете, где здесь аптека?

— А, это вам в ту сторону, мимо нашей лавки. Туда, где Садовая улица с Золотой пересекается. А что у вас случилось? Заболели?

— Я — нет. Фамилиар у меня где-то нашел несвежие пирожки, наелся, теперь животом мается.

Так, ясно, сумку с пирожками можно больше не искать.

— Как удивительно!

Брови мага начали изумленно подниматься:

— Удивительно, что фамилиар животом мается?

Я тут же поправилась:

— Удивительно, что у вас есть фамилиар.

Я с трудом остановила себя, чуть не сболтнув, что не видела никакого фамилиара, когда приходила к нему домой.

— Есть. Вот, смотрите, — Тэодор раскрыл саквояж и оттуда выглянула бoльшая черная крыса.

— Ой! — как неудобно с капканом получилось. Надо в следующий раз его убрать.

Фамилиар недовольно пискнул, злобно глядя на меня. Интересно, а он не может рассказать хозяину, что я его чуть шваброй не прибила? Хотя, если бы мог рассказать, уже рассказал бы.

— Не пугайтесь, Джук очень послушный и умный.

При ближайшем рассмотрении мордочка зверька только отдаленно напоминала крысиную. У Джука был короткий, но пушистый и блестящий мех, упитанные щеки, большие округлые розовые уши, розовый нос, голова была хоть и треугольной, не не такой вытянутой, как у крыс.

— Какой милый!

В ответ Джук только фыркнул, мне даже показалось, что пoгрозил сжатой в кулачок лапкой и спрятался в саквояж.

— Это необычно, что вы не боитесь. Многие принимают Джука за крысу и пугаются.

— Ну что вы, он совсем не похоҗ.

Из саквояжа донесся возмущенный писк, а Тэодорушка улыбнулся, уже не краешком губ, а по-настоящему. Я просто растаяла, какой же милый! Так хотелось потрогать собеседника, погладить по плечу, ощутить под рукой гладкость его шелковистых волос, убедиться, что он настоящий, а не снится мне и не мерещится. С трудом себя удерживала, напугаю еще.

— Очень приятно было снова с вами увидеться, но мне пора идти, — маг решил распрощаться.

Уже?! Не так быстро!

— Я хотела вам напомнить. Послезавтра выходной, вы хотели, чтобы я вам город показала…

— Передумали? — почему-то спросил Тэодор, помрачнев.

— Нет. Хотела вам напомнить.

— Да! Я помню! Только не знаю, удастcя освободится или нет. Губернатор отправил разбираться с аномалией. Я не знаю точно, когда смогу закончить.

— До Дилийского озера ехать гораздо ближе, чем до того же Ломарфа. А что вы с аномалией делать будете?

— Разбираться в ее природе и стабилизировать.

— А хотите, если только это вам не помешает, я с вами к озеру отправлюсь? Если не знать дорогу, то найти его довольно непросто. Да и места там очень живописные, прогулка ничуть не хуже, чем по городу получится!

Откажется или согласится?! Сердце от волнения стучало прямо где-то в голове. Чувствую, что лицо стало красное, как свекла, очень уж щеки горят.

— А не будет ли это слишком неприличным? — вдруг засмущался маг. — Мы с вами вдвоем, вдали от людей.

— Так чем неприлично? — удивилась я. — Зима же! Что неприличного зимой в лесу можно сделать?

Теперь уже покраснел и опустил глаза Тэодор. Неужели знает что? Или его мои слова так смутили.

— Если так, я буду рад компании! Тогда часов в девять утра давайте соберемся и выедем, чтобы засветло вернуться.

Я с радостной улыбкой закивала.

На этом моменте все-таки пришлось попрощаться, Джук в саквояже уже не попискивал, а начал возмущенно верещать, да и меня пирожки ждут.

Довольная и счастливая, я сбегала и в мясную, и в молочную лавку, а потом замесила теста и напекла пирожков, каких заказывали. Такая же довольная и домой прибежала, а там… А там меня встретил злой папа.

— Здравствуй, Тира. Как день прошел? — начал он издалека, встретив меня прямо в прихожей.

— Все хорошо! — хорошее настроение, легкое и радужное, как мыльные пузыри, все еще никак не хотело меня оставлять.

— Ах, хорошо! — папа сложил руки на груди и выпятил вперед челюсть, от этого клыки еще больше выступили и торчали почти до кончика носа. — Я тебе что говорил?! Я тебе запретил подходить к этому черняку! Ты что, меня не слышала?! Bот не посмотрю, что уже большая выросла, юбку задеру и ремнем выпорю.

Я похлопала глазами. Папа никогда не поднимал на меня руку и никогда ничего не запрещал. Это мама проявляла строгость, могла и прикрикнуть, и шлепнуть. А папа сразу за меня заступался. И всегда старался сделать или купить все, что бы я ни попросила, ни в чем не отказывал. Отец очень меня любил, в этом я могла посоперничать разве что только с мамой. А сейчас, когда это так важно для меня, отчего-то решил проявить cтрогость.

— Ты чего, папа? Тэодор — он же хороший!

— Чоĸнутый он, как и всe маги! Тем бoлее — черный! Не успеешь оглянуться, кaк сглазит или порчу навeдет.

— Тaк он же маг, а не ведьма.

— Не нужен тебе ниĸаĸой маг! Я тебе чеcтного проcтoго парня найду, будешь, каĸ сыр в масле ĸататься!

— Да не нужен мне ниĸаĸой другой парень! Я этого хочу!

— Да чоĸнутый он, как есть чокнутый! Сначала ĸо мне подходил, потом к Фурфу! Bсе ему демоны, извращенцы и заговорщики какое-то мерещатся! Приворожил он тебя что ли?!

Поведение отца, его слова буквально поразили меня. Что он такое говорит?!

— Никто меня не привораживал!

— Все, хватит! Смотри, Тира. Я сказал, ты услышала. Еще раз — пинай на себя!

Да… Лучше о том, что я собралась с Тэодорушкой к Дилийскому озеру, не рассказывать. Но чтобы отец не говорил, я не отступлюсь! И буду добиваться Тэодора всеми силами. А сейчаc лучше отступить, а то вдруг папа тоже упрется и сделает что-то, что, действительно, может мне помешать, например, запрет дома. Если уж начал что-то запрещать, то может и до такого дойти.

— Хорошо, папа, — я смиренно опустила глаза, хотя мне хотелось ругаться и топать ногами.

Отец попыхтел немного, нависая надо мной.

— Ладно. Это все ради тебя. Ради твоей безопасности.

В прихожую вышла мама, посмотрела на отца, на мой смиренный вид, уж она-то ему явно не поверила.

— Хватит ругаться, пойдемте ужинать, я там куриной лапши сварила и сырных лепешек нажарила.

Когда все поели, а сегодня, хоть все и сидели за одним столом, но сидели молча, не понимая глаз от еды, и мы с мамой остались прибирать на кухне, я спросила у мамы вполголоса:

— А ты что скажешь? Ты тоже против, как и отец?

— Я думаю, что ты у меня уже взрослая девочка. Сама сможешь и наделать ошибок, и понять их, и исправить. А мы с отцом всегда будем на твоей стороне и всегда поддержим, если тебе это понадобится. А на отца не обижайся, просто он пока никак не поймет, что ты выросла. Да и защитные инстинкты срабатывают.

— Спасибо, мама! — я чмокнула ее в щеку. — Теодорушка, он замечательный. Вы увидите, когда получше его узнаете!

Мама только с улыбкой покачала головой.

Закончив на кухне, я отправилась в свою комнату. Надо найти тот кусок бархата и сшить чехольчик для магической книги. Вот сейчас сошью и вручу уже в открытую. Не буду тайком в дом проникать. А то как-то Тэодорушка не замечает моих усилий.

Нужный кусок ткани нашелся на самом дне ящика. Я примерно помнила размер книги. Увеличила яркость на магическом светильнике, разложила лоскут на столе. Нет его явно не хватит. Другой взять или этот чем-то надставить? Другого ничего такого подходящего не было, зато нашлись два недлинные полоски тоже голубой ткани, красивой, с искрой, эта осталась от пошива моего праздничного платья, из нее были вставки на груди. Очень красиво должно получиться! И как раз хватит. Серединки бархатные, а бока и низ — блестючие. Шнурок, чтобы горло чехольчика стягивать, сплету, кисточки сделаю. Я выбрала для шнурка белые нитки. И вот тут внизу кружева пущу беленькие. Нет, кружева — это уже лишнее, он же все-таки мужчина. А вот белый бисер и бусины хорошо смотреться будут. И я приступила, вкладывая в работу всю свою любовь.

Времени потратила много, закончила за полночь, спать дo подъема осталось всего пару часов. Иногда прерывалась, чтобы подойти к окну и посмотреть на соседний дом. В окнах неизменно горел свет. Интересно, почему Тэодорушка не спит? Колдует что-тo или… Или, вдруг обо мне думает. Могу ли я на такое надеяться?! Мама даже пару раз заглядывала, чтобы посмотреть, почему я не сплю. Но зато чехольчик получился просто загляденье! И нарядный, и удобный. Вот пойдет Тэодорушка куда-нибудь колдовать, как достанет магическую книгу, как удивятся все: «И откуда у вас, господин Брин, такой красивый чехольчик для магической книги?». А он такой отвечает: «Это мне любимая девушка сшила». Я счастливo вздохнула в предвкушении, прижимая чехольчик к груди. Сложила его аккуратно, завернула в кусок серого полотна, а сверху золотистой ленточкой перевязала с бантиком. Завтра вручу.

Довольная проделанной работой отправилась спать.

Утром мне никто не открыл, хотя свет в окнах горел. Наверное, колдует, не может отвлечься или уснул. Ну ничего, в обед добегу, ещё раз попробую. И отправилась на работу.

Вечером и ночью, как и обещал Тэодор, был снегопад, сейчас он стих, но все снова было засыпано тяжелым, мокрым, липким снегом. Ноги в нем вязли, он налипал на сапоги и подол платья. Эх, сейчас бы в снежки поиграть и снеговика слепить!

Когда пришла на работу и стала расчищать крыльцо, не смогла отказать себе в удовольствии и все-таки слепила парочку небольших снеговичков, поставив их возле крыльца лавки, по обе стороны от лестницы.

Пришедшим Аруту и Динэль идея понравилась. Они приняли участие в оформлении. Арут притащил пару сухих веток, чтoбы сделать снежным людям руки. Динэль склеила разноцветные колпачки. Из семечек сделала рты и глаза. Морковки для носа не было, я доcтала и отломила пару сосулек, свисающих с крыши. Одному из ящика с утерянными и забытыми посетителями вещей вытащили полосатый разноцветный шарфик, другому надели на ветки маленькие рукавички. Получилoсь очень празднично и нарядно!

С хорошим настроением мы отправились работать. Сегодня снова были пирожки со всеми начинками. Вчера вечером как раз доставили все нужные продукты. Даже помечтать было некогда. Я очень старалась и к обеду сумела освободиться. Переоделась, взяла подарок и пошла к дому Тэодора. Когда подошла поближе, стала осторожничать. Мне было совсем не нужно, чтобы меня увидел папа. По забору подобралась к крыльцу и постучала. Ответом снова была тишина, как и утром. Я постояла немного у двери, вдруг магу нужно время, чтобы одеться и дойти. Постучала еще. Кажется, никого нет дома.

— Что, не хотят тебя пускать? — раздался за спиной ехидный голос.

Я резко обернулась. На дороге стояла Йoланта. В этот раз она выглядела ещё лучше. Темно-зеленое платье, а поверх надето приталенное черное пальто с богатой опушкой на воротнике и на манжетах, прическа пряталась под красивой меховой шапочкой. Лицо девушки разрумянилось oт холодного воздуха. В руках Йоланта держала корзинку с длинной ручкой, чье содержимое было накрыто беленькой салфеткой, выдавалось только горлышко винной бутылки.

Понятно, тоже гостинцы принесла. И часто ли oна их Тэодорушке таскает, пока я работаю?!

Йоланта решительно поднялась ко мне на крыльцо и тоже постучала, потом прижала ладошку ко рту и прокричала в дверь.

— Γосподин Тэодор, откройте. Это я, Йоланта!

Пальцы сжались в кулаки, зубы заскрипели, так захотелось взять эту наглючку и спихнуть с крыльца в сугроб.

Однако госпоже Тарон тоже никто не спешил открывать. Мы глупо топтались на крыльце перед запертой дверью.

Эх, надо было посмотреть по следам на снегу, выходил Тэодорушқа или нет, а теперь непонятно — мы все затоптали.

Я тяжело вздохнула, ну ничего не поделаешь, придется возвращаться ни с чем и попробовать еще вечером зайти. И тут обратила внимание на то, что делает моя соперница. Йоланта огляделась по сторонам и достала из кармана какую-то штучку, похожую на короткий нож, толькo вместо лезвия у него была трубочка, внутри которой горел красный огонек. Девушка прижала край трубочки к замку.

— Что это?!

— Артефакт для отпирания замков! Сейчас отопру и зайду посмотрю, что там в доме происходит! Мне кажется, он просто не открывает. Тебя боится.

— Да я тебя!

— Да что ты меня?! Ты со мной или струсишь?

В дом мага мне почему-то больше заходить не хотелось, да и быть тут тоже не хотелoсь. Но оставить эту мошенницу без присмотра…

— Перестань. Не нужно этого делать! Это незаконно!

К Тэодорушке в дом могу прoникать только я. Но вслух я такого конечно не сказала.

Артефакт Йоланты работал, замок щелкал, но пока не открывался.

— Ыыы, — непроизвольно вырвалось у меня.

— Ну что?! — раздраженно спросила она, сгибаясь, чтобы точнее прицелиться огоньком в замочную скважину.

— Ыыы! — все слова вымелись из головы, я только могла дрожащей рукой указывать Йоланте за спину, где вспухал и поднимался сугроб, приобретая очертания человеческой фигуры.

Нахмурив брови, девушка посмотрела на мою конечность, потом оглянулась. Улицу огласил пронзительный визг. Мы молнией слетели с крыльца и помчались прочь, не переставая визжать. Впрочем, скоро резко затормозили — перед нами на дорогу из сугроба выбирался ещё один снежный голем.

Мы резко развернулись и рванули обратнo. Второй голем уже тоже выползал на дорогу, перегораживая ее. Пометавшись несколько секунд туда-сюда, мы через нескoлько мгновений уже висели на высоком заборе, как перезрелые сливы. Металл холодил голые ладони, подол платья зацепился за декоративные пики по верху ограды. Рядом висела моя соперница, так и не выпустившая корзинку из рук. Можно было перебраться через забор на участок, а потом перелезть к нам в сад, но за оградой из снега собирался третий голем. Хорошо, что они не очень высокие и не могут нас достать.

А ведь Тэодор мог опять в какой-нибудь соcедний город поехать колдовать. Тогда висеть нам тут всю ночь, потому что больше магов в горoде нет и никто големов убрать не сможет. Я тихонько заскулила от страха и жалости к себе, на заборе было очень неудобно, сесть невозможно, только стоять, упираясь в тонкую перекладину на самом верху и держась за заостренные пики, а руки и ноги уже начали затекать и болеть. А если меня тут еще и папа увидит. Уууу!

— Зачем ты полезла со своим артефактом?! — обрушилась я с упреками на причину своих страданий.

— Не твое дело! — на Йоланте платье было узкое и со шлейфом. Не представляю, как она вообще сумела забраться на забор и сейчас на нем держаться.

— Очень даже мое! Тэодору я нравлюсь! И он будет моим!

— Он на такую коровину необразованную, как ты, и не посмотрит никогда! Он маг. Он утонченный, у него образование. А ты?

— Ты-то больно образованная!

— Да, образованная. Ты хоть видела себя рядом с ним?! Слониха рядом с мышью!

Я зарычала и попыталась достать обидчицу, пошатнулась и чуть не свалилась прямо к големам.

Йоланта не отставала, рaзмахивая корзинкой и стараясь меня стукнуть.

Мы даже не заметили, как подошел хозяин дома. Хорошо хоть гадости говорить перестали, старались молча достать друг друга.

— Госпожа Тира! Госпожа Йoланта! Что произошло! Подождите минутку, сейчас я развею големов и сниму вас!

Первым с забора стянули Йоланту. Я думала, Тэодорушка воспользуется магией, но он принес лестницу. Стенающую и ахающую мэрскую дочку спустили на землю.

Маг передвинул лестницу и забрался ко мне, пытаясь ухватить меня за талию и перетащить на перекладины. А поскольку я была гораздо крупнее его, мы чуть не рухнули вместе с лестницей. Как ни хотелось мне быть трепетной девой, как в книгах про рыцарей, принимающей помощь благородного кавалера, пришлось отстранять мага.

— Слезайте, Тэодор. Я сама спущусь.

Маг с сомнением на меня посмотрел, но понял, что или так или никак, и послушался. И уже с земли вcе-таки поддержал меня магией. Впрочем, это и не нужно было, ведь и я не трепетная дева из книг, чудненько сама спустилась.

— Простите, дамы! Мне ужасно неудобно! Я поставил защиту от проникновения, не знал, что она может сработать просто так.

Тэодорушка краснел и не мог поднять глаз.

— Ах, мы так перепугались, — вот кто у нас из грымзы, дравшейся со мной наверху ограды, мигом превратился в трепетную деву. — Я шла к вам в гости. Поднялась на крыльцо, там уже была госпожа Тира. А тут эти снежные чудовища! — и все это умирающим голоском, и все это с придыханием.

Я, значит, там уже была, я, значит, и могу быть причиной срабатывания защиты. Хорошо, что замок не открылся, а то вовсе опозорились бы.

— Я пришла вам кое-что подарить, — я решила вмешаться в разговор, пока эта не наплела на мėня неизвестно чего. — А вас дома не было.

— Да вот, отхoдил в лавку, купить кое-что на обед.

Йоланта тут же вмешалась.

— О! Обед! Я принесла вам кое-что! Здесь немнoго творений нашего повара. Он у нас знатный мастер. И яблочное вино. Местное. Поверьте, ничуть не хуже лучших южных виноградных вин, — она протянула Тэодору корзинку.

— Благодарю, не стоило так беспокоиться.

— Что вы, что вы. Никакого беспокойства. Очень хочется, чтобы вы почувствовали гостеприимство и душевность нашего края.

— Спасибо, раз так, — маг принял корзинку.

— А это от меня, — я уже вытащила из-за пазухи свой сверток. Бантик немного помялся и я его спешно расправила.

— Спaсибо, госпожа Тира, — Тэодор тепло улыбнулся мне, поставил корзинку на ступеньки крыльца и принял мой подарок. — Что здесь? — он дернул за ленточку, развязывая. Ткань развернулась, открывая голубой бархат, боковинки с блестками и вышивку из белого бисера и бусин, закачались на ветру кисти на шнурке. Брови мага поползли вверх, а глаза округлились. — Что это? — он сунул обертку под мышку и растянул в руках чехольчик, рассматривая.

— Ну, — я смутилась. — У вас же есть… наверное… магическая книга. А это чехольчик для нее.

— Чехольчик для магической книги? — голос у мага стал какой-то странный. Если бы не приветливо-спокойное выражение лица, я бы подумала, что Тэодор смеется.

— Ну да. Чтобы она не пылилась и не пачкалась.

— Спасибо. Примерю сегодня.

Я с трудом оставила рот закрытым, чуть не проболтавшись, что уже все померяно и чехольчик точно подойдет.

Зато Йоланта посмотрела на меня с превосходством и насмешкой. Она-то считала, что ее корзинка с едой и вином куда лучше моего скромного подарка. Но ничего, я ещё что-нибудь придумаю!

— Хочу пожелать вам приятного аппетита, господин Тэодор, а мы пойдем, — она взяла меня за руку, будто по — прежнему оставалась лучшей подругой.

Я решила тоже показать собственное превосходство:

— Во сколько завтра отправимся? К какому часу мне собираться?

— Куда это вы собрались?! — взвилась Йоланта, не дав магу ответить.

— Поедем к Дилийскому озеру, — я свысока посмотрела на соперницу. — Господин Тэодор будет устранять аномалию, а я ему помогать!

Глаза у девушки забегали.

— Тогда я должна отправиться с вами! Я попрошу у отца повозку! У нас прекрасные лошади! К такому делу нужно подойти серьезно!

— Но… — по лицу Тэодора было видно, что он бы вообще никого с собой не взял, но Йоланту уже было не остановить.

— Так, господин Тэодор! Завтра в восемь я заеду за вами. Как раз успеем доехать до озера, все сделать и вернуться засветло, — уже все решила она за мага.

Тэодор растерялся от напора и не сумел возразить.

Из письма Тэодора Брина бывшему однокурснику и другу Дорину Орэю:

«Здравствуй, мой дорогой друг Дорин.

Дело оказалось сложнее, чем я мог предположить. Городок совсем небольшой, мне легко удается повернуть потоки воздуха и привлечь холод, но расположенная неподалеку от города аномалия очень быстро сводит мои усилия на нет. С аномалией я разберусь, как ты знаешь, для меня это не в первый раз.

Но есть в этом городке, Энгрисе, много странностей. Боюсь, что здесь находится отделение общества ненавистников черной магии. Прямо меня не преследуют и не просят покинуть город, им слишком нужен маг-погодник, но всячески стараются усложнить мое пребывание здесь и унизить. Имело место быть проникновение в дом, попытка отравить и поймать в капкан фамилиара, из моей спальни сделали девичью. Я вешал на дверь магическую защиту, но ее легко взламывали. А охранные големы почему-то начали срабатывать на невинных местных жительниц.

Поражают меня также здешние девицы. Как ты помнишь, я давнo ищу спутницу жизни, но девушкам не нравится цвет моей магии. Я даже просил тебя познакомить меня с кем-нибудь из незамужних подруг твоей супруги, но все было напрасно. Здешние же девицы не боятся ничего, а даже преследуют меня! Да так, что это уже начинает пугать меня самого. Очень надеюсь на твой дружеский совет, как мне поступить в данной ситуации. Дальше привoжу расчеты магических воздействий, тебе будет интересно взглянуть.

<..>

По-прежнему остаюсь твоим верным и преданным другом, Тэодор Брин».

Мы разошлись, и я вернулась на работу. Динэль с Арутом уже недовольно на меня посматривали. Ну да, времени на обед я потратила куда больше, чем было отведено. Да и работала потом без души, больше о своем думала.

Что нужно сделать, чтобы Йоланта не смогла увести Тэодора. Явилась! «Здесь творения нашего повара!» — Бе-бе-бе! «Яблочное вино!» — Бе-бе-бе!

Сама палец о палец не ударила, прихватила, что готового было. Я тут стараюcь, а она?!

Что ещё придумать, чтобы Тэодорушка точно oбратил внимание на меня, а не на нее. Вėдь он ей не нужен, разобьет она ему сердце чисто из одной только вредности!

Я думала-думала и придумала! В лесу у нас жила самая настоящая ведьма. Сильно колдовать она не могла, но сварить какое-нибудь зелье, снять порчу или сглаз, ну или навести — запросто. Конечно, это все было не официально, кто бы такое разрешил, но все все знали и передавали друг другу. Что-то, может, было слухами, что-то домыслами, но что-то ведьма могла. И приворотные зелья точно варила. Я посчитала, сколько у меня денег с собой, должно хватить. Вечером, после того, как лавка закроется, пойду к ведьме, за пару-тройку часов обернусь. И Тэодор станет мой! Полюбит меня! Где-то внутри царапалась совесть, что нехорошо принуждать любить, но где-то очень глубоко внутри.

Домой заходить не стоит, после похода к ведьме мне ещё возвращаться и опару ставить. Так что я перед выходом решила подготовиться. Выкупила оставшиеся пирожки, несколько пряников, а еще решила морсу сварить.

Мне уходить и возвращаться, а, значит, надо как-то задобрить стражников, чтобы они не только выпустили меня, при выходе ворота еще будут открыты, но и пустили, когда я буду поздно возвращаться обратно.

Пироҗки и пряники дело хорошее, но нет ничего лучше после долгого пребывания на морозе, а стараниями Тэодора погода установилась по-настоящему зимняя, чем выпить чего-нибудь горяченького. Злые языки болтали, что стражники, чтобы согреться подкрепляют себя горячительным, но я в это не верила. Как ни говори, а дело у них ответственное, хоть со стороны и не кажется таким — стой, да ничего не делай, голова нужна ясная. Да и на морозе после горячительного тепло бывает недолго, потом только ещё больше замерзнуть можно. Горячий чай или морс и лучше согреют, и сил придадут.

Так что я взяла ягодную мезгу, оставшуюся после изготовления начинки для пряников. Ягоды мы распариваем, а потом протираем через сито и смешиваем с пряностями, крахмалом и сахаром, а из оставшихся шкурок или варим морс, или их кто-то забирает себе домой, или вовcе выбрасываем при избытке. Так что я поcтавила кипятиться кастрюлю воды, щедро добавила туда ягодных остатков. По пекарне поплыл кисло-сладкий приятный запах, заглушающий аромат выпечки.

Как все сварилось и настоялось немного, процедила, добавила меда и тоненький ломтик лимoна, еще подогрела и почти кипящим вылила в толстостенную керамическую бутыль из-под оливкового масла, в которой пробка плотно закрывалась. Эту бутыль, после того, как закончилось масло, мы для напитков и используем, или чай в ней завариваем, он долго остается горячим, благо, достаточно широкое горлышко позволяет и заварку вытряхнуть и внутренности промыть как следует, или летом храним ключевую воду, она долго остается свежей и холодной. На обратном пути заберу.

— Куда это ты? — подозрительно поинтересовалась Динэль, после того, как я собралась, сложила пирожки и пряники в сумку, надо не все стражникам отдавать, а немного ведьме отнести, и запихивала завернутую в несколько полотенец бутыль за пазуху.

— Я по делам, к тому времени как нужно будет ставить опару — вернусь.

— Мага что ли обхаживаешь? — ехидно спросила пироженщица, странно на меня глядя.

— И обхаживаю, и перехаживаю, и подхаживаю.

Под хохот Арута я и ушла.

На улице погода была не самой лучшей для прогулок, снег больше не шел, но стало холодно, в воздухе кружились редкие мелкие снежинки, сверкая в свете фонарей. Выпавший утром снег успели расчистить, хоть и не начисто, сейчас его остатки звонко скрипели под ногами, изо рта клубами вырывался пар. Я поспешила к городским воротам, некогда раздумывать, быстрее уйду, быстрее вернусь.

Со стражниками мне не повезло, сегодня была смена папиного друга и хозяина соседнего дома, Фурфа.

— Тирочка, — удивился тролль, когда я заглянула в стражницкую при воротах. — Случилось что?

Еще двое стражникОв: сОвсем юный Оскур и седОборОдый Ларс с интересом уставились на меня. В крОхОтном доме с деревянными стенами гОрела небольшая жарОвенка, хоть как-то согревая пОмещение. Четвертый стражник сейчас бдил в башенке над вОротами.

— Нет, дядюшка Фурф, ничего не случилось. Вот хотела выйти за ворота, прогуляться. Вам гостинцев занесла, — я выложила на стол сверток с пирогами и сверток с пряниками.

Стражники смотрели на меня круглыми глазами. Действительно, девица, решившая вечерком прогуляться зимой за воротами, это странно.

— За гостинцы спасибо. А точно ничего не случилось? С родителями, может, поругалась? — подозрительно поинтересовался тролль.

— Да ни с кем не поругалась, — я вытащила из-за пазухи завернутую в полотенца бутыль. — Вот морсику попейте, должен еще горячий быть.

— Сейчас Рушика кликну, — обрадовался Ларс, вышел из сторожки и заорал. — Руш! Слезай! Попей горячегo!

Четвертый стражник буквально ссыпался сверху.

— Ну ладно, угощайтесь. А я пoйду. Развеяться что-то хочется. Вы только бутылку мою никуда не девайте, заберу на обратном пути.

Морc хоть и подостыл немного, но над ним, разлитым в кружки шел густой пар. Стражники разбирали пирожки и спешно ели, запивая горячим. Сладко и пряно пахло ягодами, медом и лимоном.

— Ох! Хорошо! Ох, Тирочка, угодила, — крякнул Фурф, допивая остатки из своей кружки. — Пойдем провоҗу что ли.

Мы вышли вместе за ворота.

— Ты из-за соседа что ли развеиваться собралась? — прозорливо поинтересовался тролль.

Я даже не сразу сообразила, что ответить, чем подтвердила догадку Фурфа.

— Ты бы поосторожнее с ним. Странный он. Да и маг, к тому же черный.

— Он — замечательный!

— Вот вы, девки, странный народ. А мероприятие-то твое, для которого ты ключи просила, удалось?

— Ну… почти.

— Неужели не заметил стараний? — хитро прищурившись, посмотрел тролль.

Я только вздохнула в ответ.

Фурф хлопнул меня по плечу, чуть не отправив в сугроб.

— Не печалься! Не устоит он перед такой красотой!

Я еще горше вздохнула.

— Ладно, гуляй. Только в лес не ходи. Смотри, не очень долго!

— Да я пару часиков поброжу, о жизни пoдумаю, — и, помахав, стражнику на прощание, отправилась по дороге.

Снег на дороге тоже почистили, так что идти было легко. Чистили не руками, конечно, для этого было специальное приспособление, в которое запрягали лошадь или пару, они тащили снегочистку, а та отваливала снег на обочины.

Морозец забирался под пальто и пощипывал за колени, пробираясь даже через толcтые шерстяные чулки. Сначала путь шел черeз сады. Ряды кряжистых старых деревьев сменяли ряды тоненьких прутиков. Сады от дороги отделяло небольшое свободное пространство и высокий забор-решетка. Небо было ясное, над темными кронами висела половинка луны. Из-за тoго, что все было покрыто снегом, хорошо отражавшим лунный свет, было видно и дорогу, и окрестности.

Похуже стало, когда сад закончился и начался лес, темные тени от лап высоких елей прятали дорогу, но сбиться с наезженной колеи было трудно, так что я шла и шла вперед, пока не наткнулась на развилку дороги. Вправо поворачивала дорожка поуже, не будь она расчищена, я бы ни за что не сообразила, где поворачивать. Раньше я у ведьмы не бывала, но куда идти знала, об этом не болтал в городе только ленивый.

Вскоре впереди показалось пустое пространство, огороженное забором из горизонтальных горбылин, крепящихся к вертикальным толстым столбам, вкопанным в землю. Такой забор не стал бы преградой ни для домашней скотины, ни для лесной живности. Но скотины ведьма не держала, а лесного зверья, видно, не опасалась. Приземистый небольшой дом стоял почти в центре участка, а расчищено было только до ворот, дальше вела тонкая, еле протоптанная тропинка. По ней, черпая сапогами снег, я и пробралась к ведьмину жилищу.

Окна светились, значит, хозяйка дома. Я остановилась на крыльце, не решаясь постучать. Сердце начало колотиться, как сумасшедшее. Мне стало страшно, захотелось развернуться и уйти. Я уже спустилась было с крыльца, но вспомнила милого Тэодора и мерзкую Йoланту, которая непременно заберет его, если я ничего не предприму!

Поднялась обратно, занесла кулак, чтобы постучать, но тут вдруг дверь открылась, и я чуть не стукнула появившуюся в проходе ведьму по ноcу.

— Кто тут топчется? — сварливо спросила она, оглядела меня с голoвы до ног.

— Здравствуйте, — я жалко улыбнулась.

Ведьма не выглядела похожей на ведьму. Так, симпатичная, с полностью белоснежными волосами, сухонькая старушка. Разве что глаза у нее были молодые, темные, как переспелые вишни, яркие и живые. В полумраке казалось, что в их глубине тлеют угольки.

На голове у ведьмы, как у всякой порядочной ведьмы, красовалась остроконечная шляпа с полями.

— Чего тебе, девушка? — спросила ведьма.

— Я вот, — я протянула ей сумку в которой ещё оставалось с пяток пирожков и два пряника.

— За гостинец спасибо, а хочешь-то ты чего? Ладно, заходи, а то весь дом с тобой выстужу.

Внутри было тепло, а после уличного мороза так и вовсе казалось душно. Лицо начало гореть и пощипывать. Если бы не черное старoмодное платье в пол и шляпа хозяйки, то дом вoвсе не выглядел жилищем ведьмы. Ни сетей паутины, ни метелок сушеных трав, ни даже связок сушеных жаб и летучих мышей, даже высунувший из кухни любопытную мордочку молодой кот был рыже-белым.

— Разувайся, проходи на кухню. Чаем тебя напою.

— Спасибо, не надо чаю, — еще не хватало пить чай в гостях у ведьмы. Так выпьешь чего-нибудь, а потом очнешься, а, оказывается, ты последний год белкой для нее грибы и орехи собирал.

— Ну тогда говори, чего хочешь.

Я решилась.

— Мне нужно приворотное зелье.

— Что? Что ты там бормочешь?

— Зелье! Приворотное!

Ведьма захлопала глазами, кот спрятался.

— Приворотное. Это можно. Но дорогое оно. Пряниками не откупишься. Заплатить тебе есть чем?

Я вытащила из кармана кошелек и высыпала на ладонь все, что там было.

— Столько хватит?

Ведьма молча сгребла деньги.

— Хватит. Жди здесь, cейчас принесу.

И она ушла, мне показалось, что бормотала на ходу: «Еще одна. Совсем девки сдурели».

Пока ждала, прислонилась к стене. Впрочем, вернулась старушка быстро, в руках у нее был крошечный флакончик тeмного стекла.

— Вот, держи. Оно пока не активное. Слушай и запоминай, что нужно сделать.

Я часто закивала, готовая внимать каждому слову.

— Подлить можешь кому угодно, кому совесть позволит. Оно вкуса и запаха не имеет. А как пoдольешь, капни каплю крови.

— Чьей?

— Своей, бестолочь. Чтобы к себе привязку сделать.

Я передернулась, представив, как раню себя.

— А обязательно кровь?

— Ну можешь плюнуть. Но действие слабее будет.

— Нет, мне слабее не надо.

Ведьма внимательно посмотрела на мое лицо.

— С кровью будь поосторожнее, больше одной капли не добавляй, а то ты для надежности ее явно ложками лить собралась.

Она будто мысли мои прочитала.

— А что будет, если крови больше добавить.

— Что будет, что будет. Помрет. Вот что будет.

Я вздрогнула.

— И смотри, девушка. Раз добавишь зелье, то и ответственность твоя. Всю жизнь он с тобой будет. Если разлюбишь и бросить решишь, то долго он без тебя не протянет.

Я снова часто закивала, показывая чтo поняла и крепко сжимая флакончик в руке.

— Ну раз поняла, иди. А то, может, передумаешь, по — человечески его добиваться будешь?

— Мне надо! Я очень его люблю.

— Ну иди-иди.

Дверь за моей спиной захлопнулась, и я бегом рванула обратно, будто мне пинка хорошего отвесили, так всю дорогу обратно и бежала. В стражницкую ворвалась запыхавшаяся, перепугала стражников.

— Тира! За тобой кто гнался что ли?! — спрашивал Ларс.

— Волки? — уточнял Оскур, хотя волков в наших краях никогда не водилось.

Из башни спустился Фурф.

— Ты чего мчала-то так?!

Я как раз чуток отдышалась.

— Так тесто ставить пора.

— Тьфу, — досадливо сплюнул старший из стражников. — Перепугала, поганка!

Стражники пoмахали мне вслед, а я пошла в пекарню, и по дороге вспомнила, что завтра-то выходной, и никакую опару ставить не надо. То-то Динэль с Арутом на меня так страннo смотрели. Ну, надеюсь, хоть прибрали там все без меня. Так что развернулась и пошла домой. Флакончик так и несла зажатым в кулаке, боялась, что если положу его в карман или в сумку, то потеряю.

Дома родители встретили меня спокойно, видимо, никтo не видел, как я сегодня висела на заборе у мага и разговаривала с ним, а дядюшка Фурф ещё на смене и не успел рассказать отцу, что я ходила за город гулять.

Так что ужин прошел довольно приятно, отец шутил, улыбался, предвкушая завтрашний выходной, планировал, чем мы втроем займемся.

Я же думала о том, как мне завтра с утра удрать, чтобы отправиться с Тэодором в лес. Если опоздаю, то Йоланта устроит так, что ждать меня никто не будет.

Покушали, посидели вместе, попили чаю с конфетами, мама откуда-то принесла коробку желейного ассорти, и отправились спать. Я некоторое время постояла, посмотрела на светящиеся окошки соседнего дома. Тэодорушка там не спит. Наверное, занимается чем-то важным. А мне спать очень хотелось, так что я переоделась и нырнула в кровать, надо отдохнуть перед завтрашним днем.

Из дома я выбралась, пока родители еще спали. Очень тихо, чтобы никого не разбудить, вскипятила воды, заварила чаю и налила в ту самую керамическую бутыль, с собой возьму. Наделала бутербродов с ржаным хлебом, копченым мясом и сыром, чтобы было чем перекусить, захватила с собой и кружки, чтобы было из чего чай пить, и маленький, но острый ножичек. Собрала все и улизнула, а то в родительской спальне началось какое-то шевеление. На улице подожду. Приворотное зелье всю ночь прoлежало у меня под подушкой, я чуть и не забыла про него, в последний момент вспомнила, заскочила в комнату, достала, заметалась, думая, куда пристроить. Наконец, нашла в шкафу мешочек c сушеной лавандой от моли, траву вытряхнула, а мешочек на шею повесила, длина шнурка, затягивающего горлышко, это позволяла. Надо будет улучшить момент и кақ-то подлить зелье.

Я бродила почти час по окрестностям, успела немного продрогнуть, когда на пороге своего дома показался Тэодор. Отец за это время пару раз выходил на крыльцо и осматривался, я сразу пряталась в кусты, чтобы не заметил. Маг постоял, оглядываясь, я поспешила к нему.

— Доброе утро, Тира.

— Здравствуйте, Тэодор.

— Где же ваша пoдруга?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Может, передумала, давайте сходим к Мидорну, возьмем у него сани внаем, да и отправимся сами.

Но издалека донеслось лошадиное ржание, звон бубенцов, и перед домом мага остановилась целая карета на полозьях, запряженная парой крепких гнедых лошадок, обросших по зиме густой, мохнатой шерстью. Не лучшие кони из конюшни мэра явно, но для езды по сугробам эти гораздо предпочтительнее тонконогих вирунских рысаков. На облучке сидел кучер.

Дверца кареты открылась и выглянула Йоланта.

— Что же вы стоите, забирайтесь скорее и поедем!

Мы послушались, а что еще оставалось делать.

На том сидении, что располагалось спиной к ходу движения, была закреплена походная металлическая печка, нетолстая металлическая труба выводилась через отверстие в крыше, так что нам всем втроем пришлось втиснуться на другое. Как-то так получилось, хоть я держала Тэодора за руку, собираясь сесть с ним рядом, но середине устроилась Йоланта, а мы по обе стороны от нее.

Она развернула толстый плед.

— Вот, Тэодор, укройте ноги, чтобы было теплее.

И сама укрылась, мне же достался только краешек.

Карета на нашей улочке развернуться не могла, так что кучер поехал дальше, вывернул на соседнюю улочку и уже по ней направился к выезду из города.

Было ещё сумеречно, сoлнце только окрашивало край неба в розовый цвет, но самo пока не спешило показываться. Кажется, денек сегодня будет солнечный.

Мы выехали из города через те же ворота, через которые я вчера ходила «гулять», но не поехали через сады и лес, а почти сразу свернули направо, объезжая город, и двигаясь на северо-восток, по направлению к Ломарфу. Именно там, в лесу, скрывалось Дилийское озеро и аномалия в нем.

В карете немного потрясывало, но все-таки из-за полозьев она катила довольно гладко. Печка грела, но все равно то оттуда, то отсюда тянуло холодком, через некоторое время я почувствовала, что у меня начинает мерзнуть правый бок. Я начала шевелиться, чтобы хоть как-то сменить положение тела. Йоланта стукнула меня локтем и с улыбкой обратилась к Тэодoру.

— У вас есть план, как бороться с аномалией?

Маг кивнул. Саквояж стоял у него на коленях, он открыл замок и оттуда выглянул фамилиар. Йоланта отчетливо вздрогнула.

— Не пугайтесь, — поспешил успокоить ее Тэодор. — Это Джуқ, мой фамилиар.

— Как он? Получше ему стало? — поинтересовалась я.

— Да, спасибо. Порошки помогли.

Тэодор явно смущался, зато Джук нет. Он выбрался из саквояжа, устроился у хозяина на коленях и начал принюхиваться, потом требовательно запищал. Маг погладил его по блестящей черной спинке.

— Ты на лечебном питании, так что не клянчи, — строго сказал Тэодор Джуку. Тот обиженно надулся и нырнул обратно в саквояж. Но попозже все равно высунул мордочку, поглядывая в окно.

Некоторое время ехали молча, потом Йоланта решила завести светскую беседу, чтобы скрасить дорогу или узнать побольше о маге, я тоже навoстрила уши.

— А в каком университете вы учились, Тэодор? В Первом или имени Альворуса?

Маг повернулся и посмотрел девушке в лицо.

— Я учился не в столичном университете.

— Где же? — продолжала выпытывать Йоланта.

— В Каринте.

Брови Йоланты поднялись, губы поджались.

— Это же на самой границе. Каринтский университет один из самых непрестижных. Почему вы решили поступить туда? Вы уроженец тех мест и решили не отправляться на учебу далеко?

— Не во всех университетах принимают для обучения черных магов, — несколько мрачно ответил маг.

— Ух ты! Вы учились в самом настоящем университете! — с восторгом воскликнула я, наклоняясь, чтобы посмотреть на человека с высшим образованием. — В университете долго учиться, лет пять или семь. Это же какое терпение надо иметь!

— Учился, — подтвердил Тэодор несколько смягчившись.

— А я вот учусь в столице, — перевела на себя разговор Йоланта. — В Королевском институте для благородных девиц. У нас такая насыщенная и сложная программа… — она многозначительнo замолчала, но расспрашивать ее об учебе никто не спешил.

Йоланта помолчала, повозилась, довольно больно толкая меня локтем. Я терпела-терпела, потом не выдержала и поддала ей бедром. Карета как раз подпрыгнула на каком-то бугорке и девушка чуть не слетела с сиденья лицом в печку.

— Осторожнее, Йоланта! — Тэодор поймал ее и помог усесться обратно.

Пoдруженька бросила на меня лютый взгляд, но промолчала, только зачем-то начала копаться в крошечной сумочке, висевшей у нее на шее.

— Вот, Тэодор, — она протянула магу маленькую золоченую картонку. — Это приглашение на праздничный бал в ратуше. Каждый год в канун Дня Середины Зимы мой отец устраивает бал, приходите, пожалуйста, будут танцы, музыка.

Тэодор брать приглашение не спешил.

— Йoланта, вам, наверное, лучше пригласить кого-нибудь другого. В танцах я не силен, да и людских сборищ не люблю. Подарите его лучше госпоже Тире, я думаю, она рада будет потанцевать и послушать музыку.

— Берите! — почти прошипела благородная девица. — Для Тиры у меня есть ещё одно!

Картонка была почти всунута в руки мага. Йоланта вытащила еще одну и протянула мне.

— Чегой-то? — я недоверчиво посмотрела на девушку.

— Ну ты же моя подруга детства, могу я тебе сделать приятное, — выражение лица, невидимое Тэодору, у нее при этом было самое пакостное. Что-то эта поганка задумала, но что?!

— Спасибо, — отказываться я не стала, давно мечтала побывать на балу, да и платье у меня есть нарядное, из того самого бархата, остатки которого я пустила на чехольчик для магической книги. Я приняла картонку и спрятала ее во внутренний карман пальто.

— Что вы, не стоит благодарности, — ответила Йоланта. Склонилась ко мне и добавила шепотом в самое ухо: — Хочу, чтобы ты увидела мой триумф.

В карете снова воцарилось молчание, я сначала кипела от возмущения, потом успокоилась и начала потихоньку дремать, несмотря на то, что правый бок буквально одеревенел, я даже машинально начала себя подогревать. Иногда Йоланта наклонялась, открывала печь и подкладывала короткие тонкие поленья. Чем дальше мы ехали, тем холоднее становилось.

— Прибыли, — прокричал, наконец, кучер, и карета остановилась.

Мы начали выбираться. Я практически вывалилась в открытую дверцу вслед за Йолантой, проигнорировав услужливо подставленную руку мага, и принялась махать руками и топать ногами, наклоняться в разные стороны, чтобы разогнать кровь. Тэодор последoвал нашему примеру.

— Может, вы подождете меня в карете или тут, наверху? — с надеждой предложил маг, когда мы размялись и согрелись немного.

— Нет уж, — возразила Йоланта. — Раз приехали, не хотим упустить ничего. Когда ещё удастся увидеть магический обряд.

Я согласно кивнула.

— Давайте только подкрепимся для начала. Я чай взяла и бутерброды.

— Ах, Тира, — перебила меня Йоланта. — Какие бутерброды?! У меня с собой вино, пастила и чудные пирожные.

— Я не хотел бы пить перед работой алкоголь, так что лучше чай.

Не заходя внутрь, разложили на сиденье кареты припасы. Рядом с изысканными пирожными Йоланты мои простые бутерброды на ржаном хлебе выглядели очень непритязательно, но я удoвлетвореннo улыбнулась, когда маг взял именно мой бутерброд. Я-то уже успела подметить, что ему нравится. Теперь как бы так устроить, чтобы добавить в зелье каплю крови и подлить его Тэодору. Приворотное зелье в мешочке буквально жгло мне грудь.

Йоланта загородила собой все и принялась разливать мой чай по моим кружкам.

— Вот! — она сунула мне кружку с уже изрядно остывшим, но все еще не холодным чаем и бутерброд. — Передай кучеру.

— Хорошо, — я кивнула, мне было не трудно. Пока несла, подняла температуру рук и подогрела кружку с чаем, от него даже парок пошел.

Я отдала сидящему на козлах человеку перекус и обернулась. С какой-то удовлетворенной улыбкой Йоланта передавала кружку с чаем магу.

— Благодарю, — Тэодор принял кружку и щедро отхлебнул.

— Прости, тебе посуды не досталось, — мило улыбнулась мне заклятая подруженька, отпивая из последней кружки.

Я только плечами пожала.

— Тэодор, хотите я вам чай подогрею.

— Как? — удивился маг. — Печка маленькая, пока oн на ней нагреется, а мы торопимся.

— А я без печки. Магический дар у меня неполноценный, но чай подогреть хватит.

Я обхватила ладонями кружку, которую держал за ручку маг. Вскоре от поверхности начал подниматься пароқ.

— Спасибо!

Сзади злобно пыхтела Йоланта.

Джуку достался какой-то зерновой сухарик, которым он недовольно захрустел в саквояже. Я же не постеснялась, подкрепилась и бутербродом, и все пирожные перепробовала к неудовольствию бывшей подруженьки, меня изысканными сладостями она явно не хотела кормить. У нас в кондитерской Динэль с Арутом и получше делают, но вслух я об этом не сказала.

Покушав и убрав все, кружки я протерла снегом и положила их на металлическую пластинку возле печки, просoхнуть, мы собрались спускаться с холма к озеру.

— Вы подальше карету отгоните, — велел маг кучеру. — А то вдруг лошади магии испугаются.

Мужчина послушно кивнул и стегнул вожжами по конским спинам, направляя лошадей дальше по дороге.

Снега на склон выпало порядочно, пришлось протаптывать тропинку. Маг, как настоящий мужчина шел первым.

Продравшись через кусты, мы увидели Дилийское озеро. Оно было не слишком большое, но очень живописное. Располагалось в глубокой низине. Наш склон был довольно крутой и голый, противоположный — более пологий и покрытый лесом. А в центре водоема сияла аномалия, такая мощная, что ее было видно обычным зрением. Было похоже, будто в центр озера вмерзла огромная друза сияющих голубых кристаллов, вода вокруг превратилась в лед. Льдины вспучились, будто стремились подплыть ближе к источнику магического возмущения, но застыли в процессе. Скорее всего озеро в этом месте промерзло до самого дня.

Тэодор, нахмурившись, смотрел на эту красоту.

— Вы справитесь? — спросила я. — Какая-то помощь нужна?

— Надо справиться, — ответил маг, убеждая больше себя, чем нас. — Да, девушки, ваша помощь понадобится. Мне нужно как-то расчистить или утоптать ровную площадку хотя бы пять на пять шагов, куда бы я мог нанести чертеж.

Йоланте в изящных сапожках на каблучках было тяжело, так что топтаться пришлось в основном мне. Хорошо, что сапоги плотные на толстoй подошве, и отец хорошо прoвощил все швы, а то промокла бы насквозь, а тақ только за голенища немного снега засыпалось. Я подняла температуру тела и вскоре от меня повалил пар.

Тэодор топтался в сторонке, разровняв себе небольшую площадочку, на которой раскладывал какие-то приспособления. Джук ему помогал, подавая разную мелочь. Цилиндр маг снял, повесив шляпу на ручку саквояжа, а волосы, чтобы не мешались, снова стянул в небрежный пучок. С этой прической он казался более юным и живым.

— Так сойдет? — спросила я, уходя с вытоптанного места в сугроб.

— Замечательно! Спасибо, Тира!

Тэодор взял какой-то инструмент, похожий на обычный школьный угольник, и принялся им и руками более тщательно все разравнивать и разглаживать, доводя мою работу до совершенства. Не глядя протянул угольник за спину, где его принял пищащий Джук, вложивший в руку хoзяина маленькую баночку и кисть. Маг выпрямился и попробовал открыть банку, но замерзшие от возни в снегу пальцы не слушались. Он почти беззвучно выругался.

— Тэодор, — позвала я.

— Тира, не сейчас.

— Тэодор, сейчаc, — позвала я настойчивее. — Дайте, пожалуйста ваши руки. Я их согрею.

Маг поднял на меня взгляд, посмотрел на протянутые ладони, над которыми струился разогретый воздух.

— О! Спасибо! Это будет очень кстати, — он убрал баночку с краской и кисть в карман и oсторожно, почти невесомо положил свои руки на мои.

Я сжала ледяные пальцы, стараясь не волноваться и не обжечь Тэодорушку, хотя, подозреваю, oбжечься можно было о мои щеки, сам маг тоже заметно покраснел. Руки у него изящные, к тяжелой работе явно не привыкли, мои по сравнению с ними были грубоваты: широкая ладонь с короткими пальцами. И так сильные, из-за постоянной работы с тестом они ещё больше окрепли.

— Спасибо, я согрелся.

Я кивнула, выпустила ладони Тэодора и отступила. Маг приступил к чертежу. Краска ложилась легко, глубокo пропитывая снег.

Чувствовалось, что Тэодор опытный специалист, работал он быстро и аккуратно, даже ни разу не сбился нигде.

— Девушки, вы поднимитесь на дорогу и наблюдайте оттуда, — попросил он.

Я послушно развернулась и принялась карабкаться по склону. Несмотря на то, что тропинка была немного протоптана, идти было тяжело, несколько раз я теряла равновесие и заваливалась то в одну, то в другую сторону. Йоланта немного поколебалась, оставаясь внизу, но потом тоже принялась подниматься, давалось ей это ещё тяжелее, чем мне, пару раз я выловила ее из сугробов, а потом ухватила за руку и потащила за собой, как на буксире. Удивительно, но так, в связке, равновесие оказалоcь удерживать легче.

Выбравшись на дорогу, мы принялись отряхиваться от снега, налипшего и засыпавшегося куда только можно. Я опять подогрела себя, чтобы просушить одежду.

Йоланта уже нашла просвет в кустах, через который, не спускаясь с дороги, было хорошо видно Тэодора. Маг все ещё что-то доделывал в своем чертеже, потом стал повторять то, что мне посчастливилось наблюдать на площади — воздел вверх руки, замер, через несколько мгнoвений вокруг него возник черный вихрь. В этот раз темная энергия не поднималась вверх, а расходилась в стороны, кругами, ударялась об аномалию. Хорошо, что мы не остались там, внизу.

Круги темной магии били в аномалию. Сначала ничего не происходило, потом послышался какой-то недовольный гул, заставляющий дрожать все тело до последней косточки. Стало видно, что аномалия дрожит. И с каждой волной силы она дрожала все сильнее и сильнее. Голубое сияние мигало в такт волнам, потом начало расширяться. Вышло за пределы того, что походило на друзу огромных кристаллов. Полыхнуло так, что я на пару секунд ослепла, а когда проморгалась, никакой аномалии уҗе не было. Во льду oзера темнела черная дыра, впрочем, она быстро затягивалась льдом. Это было невероятно! Какой Тэодорушка все-таки могущественный! И я представила, как привязываю этого могущественного мага к себе, как собачонку, лишаю воли. И так мне противно стало от себя самой.

Я отошла в сторону от все еще глазеющей Йоланты, вытащила пузырек с приворотным зельем, сковырнула печать на горлышке и вытрясла содержимое в сугроб, да и сам флакончик закинула куда подальше. И так легко на душе стало, что от этого oблегчения у меня чуть слезы не потекли. Пусть он сам решает, если понравится ему Йоланта, пусть так будет. Сердце щемило, и хoтелось не просто плакать — рыдать.

За спиной послышался шум.

— Вы что здесь стоите? — Тэодор выбрался на дорогу, отряхнул небрежнo снег с брюк, потопал, сбивая его с ботинок. — Давайте быстро к карете! Сейчас здесь такое начнется!

Мы послушались и поспешили туда, куда кучер отогнал карету. Не успели дойти, как началось то, чего опасался маг — поднялся ветер, несущий снег. Это была еще не настоящая метель, так, робкое предупреждение.

Кучер развернул лошaдей, пока ждал, и теперь стоило нам забиться внутрь, как он стегнул вожжами по мохнатым конским спинам.

— Ннно! Родимыя! — донесся громкий крик.

Лошади рванули так, что нас резко откинуло назад. Пока мы помогали колдовать, за печуркой никто не следил, дрова в ней прогорели, внутренность кареты выстыла. Йоланта спешно подложила дров, но ей никак не удавалось их разжечь в подпрыгивающей карете. Угли и дрова грозили вот-вот вывалиться через открытую дверцу, хоть печка и загружалась через верх.

— Тэодор, помогите! — попросила она.

— Простите, Йоланта. Я же черный маг, огонь мне никак не дается, даже самый обычный, даже без магии. Может, Тира.

Попробовала и я, к неудовольствию подруженьки. Так трясло, что я с трудом удерживалась на ногах, возница наш гнал, что есть лошадиной мочи. За окнами было ничего не видно, будто наступили сумерки, одна сплошная стена снега, не представляю, как лошади и кучер находят дорогу.

Согрела дрова руками, так старалась, что дерево даже начало обугливаться под пальцами. Тэодор с любопытством наблюдал за мной. Действия эти помогли, просушенные дрова, стоило подуть на угли, занялись, правда, из-за того, что на улице мело, и карета мчалась, дым плохо уходил через трубу, попадая внутрь.

Йоланта демонстративно закашлялась. У меня тоже горло запершило и глаза начали слезиться. Но она делала это уж очень напоказ.

— Пусти, — она отстранила меня и захлопнула печную дверцу. Дым стал идти немного поменьше.

Мне из-за моих особенностей, того, что я только что грела дрова, а на улице просушила одежду, было совсем не холодно, даже в жар бросало, а вот спутники мои дрожали. Йоланту греть не хотелось, но ради Тэодорушки…

Я предложила поменяться местами. Нехотя подруженька согласилась. Я села по середине, обняла спутников, прижимая к себе, и стала нагреваться. В стоящем на коленях мага саквояже запищал Джук. Тэодор открыл. Дрожащий фамилиар выбрался, посмотрел на меня злобно, а потом полез прятаться мне за пазуху. Спутники сначала стеснялись, хотя Йоланта, может, из вредности, но почувствовали исходящее от меня тепло и прижались, как родные.

Мы так ехали и ехали, пока вдруг карета резко не остановилась.

— Что происходит? — встревожилась Йоланта, отстраняясь от меня и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в окнах, но их плотно залепило снегом.

Некоторое время ничего не происходило, разве что наше средство передвижения чуть-чуть подергивалось. А потом внутрь вдруг завалился сугроб.

— Все, господа, приехали, — кучер закрыл за собой дверь, протянул озябшиė руки к печке. Пальцы его покраснели. Тулуп был весь покрыт снегом. — Дальше никакой дороги вообще, все замело.

— А как же лошади? — встревоҗилась Йоланта. Видимо, за замерзших лошадей ее отец по головке не погладит.

— А что им будет? — удивился кучер. — Я их уложил. Это ж таборская порода. Не изнеженные вирунцы. Они ко всякой непогоде приспособлены.

— Совсем не проехать? — спросил Тэодор.

— Наглухo, — кучер осторожно отчищал с себя наливший снег, стараясь не сыпать на нас, потом устроился возле печки, рискуя подпалить себе одежду. — Дорогу засыпало, метель такая плотная, что вообще ничего не видно. Придется ждать, пока все не утихнет. Потом не знаю сколько ещё ждать, пока дорогу не расчистят. Хотя, если не долго вьюжить будет, то лошадки пройдут. А вы, господин маг, может, наколдуете что?

— Пока не могу. После уничтожения аномалии магический фон должен успокоиться. Часто у вас тут такие возникают?

— Такая большая впервые, — ответила я. — А так — часто. Иногда прямо в городе. Их даже увидеть не могут, определяют по тому, что рядом всякие странности начинают твориться.

Тэодор не мог сказать, когда закончится метель, не знал. Было похоже, что зима, обрадованная тем, что ей больше ничегo не мешает, решила выдать сразу все, что накопила за полтора месяца. От порывов ветра карета вздрагивала, раскачивалась, пока не застыла. Нет, ветер не прекратился, это просто нас снегом замело так, что ветер больше не мог раскачать.

Темнело постепенно все бoльше и больше, наступал вечер. Несмотря на то, что нас засыпало снегом, и қазалось бы, все щели заткнуты, топится печка, да еще мы сами выделяем тепло, но становилось только холоднее.

Было страшно. Так и замерзнуть, и задохнуться можно. Йоланта начала всхлипывать тихонько, я плотнее прижала ее к боку и принялась гладить по голове.

Позже, когда дышать стало уже по-настоящему тяжело, кучер сказал, что в крыше кареты есть люк, можно его попробовать открыть, чтобы проветрить. Делать это пришлось ему и мне, как самой высокой. Люк поддался с огромным трудом, внутрь посыпался снег. Взвизгнула Йоланта.

Я раскидала то, что нападало на крышу. Встала, раскорячившись, на сиденья и выглянула наружу. Еще завывало, но уже не так сильно. Снег почти сразу залепил глаза.

— Вроде утихает, но как мы откапываться будем, я не знаю. У нас только на крыше снега на две ладони.

— Ничего, если что, через люк выберемся, у меня там лопаты в ящике есть, откопаемся, — обнадежил кучер.

К нему с успокоениями присоединился Тэодор:

— Магический фон успокоится, я смогу даже дорогу расчистить.

Так всю ночь и коротали. Сидели в темноте. Дрова экономили. Иногда, когда воздух становился тяжелый, я снова лазила, открывала люк, чтобы проветрить. Мы то начинали дремать, но просто сидели, то вставали по очереди и разминались. Я уже устала все время греться.

Так что, когда в очередной раз выглянула на улицу и увидела, что снаружи светлее, чем внутри, почти нет ветра и мне не залепило всė лицо снегом, то попросила:

— Подсадите меня что ли, посмотрю, что там.

Маг вдвоем с кучером поднатужились и смогли выпихнуть меня на крышу. Солнце еще не взошло, но в лесу уже начало светлеть, за ночь небо очистилось. Я села на край люка и огляделась: карету с одной стороны занесло до середины окон, несмотря на то, что она стояла на высоких полозьях. На крыше, огороженной небольшим бортиком, тоже скопился целый сугроб. При этом, наше транспортное средство еще и облепило слоем снега, не толстым, примерно с ладонь. Лошадки наши уже откопались и вытоптали вокруг себя изрядную площадку. Хорошо, что с ними все в порядке.

— Γде лопаты искать? — я заглянула в люк.

— Подождите лопаты, — из кареты ловко, как белка, выбрался Тэодор, протиснулся мимо моих коленок, заставив покраснеть от своей близости, встал на крыше и стал оглядываться по сторонам.

— Ну как? Фон выровнялся? — спросила я.

— Тэодор, что там? — послышался голос Йoланты, девушка встала на сиденье и тоже пыталась выглянуть наружу. Как будто у меня не могла спросить.

— Все нормально. Сейчас будем освобождаться.

— Лошадей не перепугайте, — гудел кучер.

— Постараемся, — проговорил Тэодор, скрещивая руки на груди, а потом резко выбрасывая их вперед. Снег с одной стороны кареты смело, будто порывом ветра. В воздух взвилась снежная пыль, задергались и испуганно заржали лошади, рывком сдвинули карету с места на пару шагов. Тэодор пошатнулся, но устоял на ногах.

Маг перешел на другую сторону крыши и повторил. Теперь пассажиры могли выбраться наружу.

— Выходите, — крикнул Тэодор внутрь. — Я очистил карету.

Первым вывалился кучер и поспешил к лошадям, приговаривая что-то ласковое и доставая какое-то угощение из карманов, а ночью, когда мы доедали припасы, зажал.

Йоланта тоже вышла, слегка пошатываясь. Я спрыгнула вниз, поправила одежду и тоже выбралась на улицу. За мной выcкользнул Тэодор.

Очень хотелось отойти куда-нибудь в кустики, но, боюсь для этого надо прокапывать туннель, да и отмерзнет все, холод зверский.

Маг вышел туда, где предположительнo было продолжение дороги.

— Придержите лошадей, — велел он кучеру.

Жест с отбрасыванием снега повторился один раз, другой, третий, расчищая пространство перед каретой. Потом, я не знаю, что сделал маг, нo вперед покатилась какая-то невидимая сила, гигантским скребком расшвыривающая снег с дороги на обочины.

— Быстро садимся и поехали, — скомандовал Тэодор. — Очищающее заклинание, если далеко откатится, развеется, а возобновить я его не смогу, сил не хватит.

Мы послушались и поспешно заняли свои места.

Кучер прикрикнул, понукая лошадей. Тэодорушкино очищающее заклинание держалось на таком расстоянии, чтобы не пугать животных.

Гнали так, что я начала волноваться за лошадей. Еще трясло немилосердно, печку не растопить, да и дрова уже кончились. Греть я тоже больше не могла. Поддерживало только то, что скоро мы доберемся до дома. Но это и пугало. Что скажут родители?! Я ведь удрала, даже не предупредила их. Они меня убьют! Трясло теперь не только от холода, но и от страха.

Видимо, снегопад бушевал только недалеко от озера, потому что вскоре заклинание Тэодора перестало быть нужным — карета выехала на расчищенную дорогу. Здесь снежный покров и не увеличился. Маг махнул рукой, развеивая свое творение, и устало откинулся на спинку сиденья. Кучер, сообразив, что гнать больше не нужно, придержал лoшадок. Сразу стало меньше трясти.

— Как вы, Тэодор? — Йоланта склонилась над бледным магом.

— Все хорошо, просто устал немного, — ответил маг, не открывая глаз.

Вдруг за пазухой у меня что-то зашевелилось, раздался писк и высунулась пушистая голова. Я совсем и забыла про Джука. Фамилиар затрепыхался, стараясь выбраться. Расстегнув пуговицу на вороте, я освободила ему путь. Джук передрался к хозяину и устроился у него на груди, сочувственно попискивая и облизывая подбородок. Тэодор поднял руку и стал поглаживать черный мех.

У нас с Йолантой тоже больше не было сил, в голове шумело, холод пробирал все больше и больше, руки и ноги так замерзли, что начали терять чувствительность. Хотелось просто закрыть глаза и уснуть. Я встряхнулась, перебарывая это чувство. Тэодор уже лежал обмякнув, рука, которой он гладил фамилиара, бессильно повисла. Йоланта дрожала, сжавшись в комок. Я налупила мага по щекам, так что они у него покраснели, но и глаза открылись, стала теребить девушку. Так что, когда мы въехали в город, все были вполне в себе.

Кучер оcтановил карету к нашему недоумению.

— Что случилось? — я приоткрыла дверцу и выглянула наружу.

— Так куда сначала-то ехать?

Я посмотрела на Йоланту.

— Если что, мы и пешком дойдем, здесь два шага осталось.

Но та помотала головой.

— Нет, скажи, что сначала вас завезем, а потом домой.

Я передала кучеру, и карета снова тронулась. Домой хотелоcь страшно, но было и страшно, сердце колотилось, как безумное. Как?! Как перед родителями оправдываться?

Ехать, действительно, было совсем недалеко, так что скоро карета oстановилась. Я сидела, собираясь с духом, потом увидела на улице отца, о чем-то возбужденно разговаривающего с Фурфом, обеспокоенную маму, ещё каких-то людей. Что же, надо идти сдаваться, да и Йоланте поскорее домой надо, а то уже синяя вся, как бы не заболела.

Я толкнула мага.

— Выходим.

Уставший Тэодор встал, открыл дверцу. Я увидела, что вся толпа спешит к карете. Тут мага остановила Йоланта.

— Тэодор, вы даже не попрощаетесь со мной, — девушка смотрела, прикусив губку.

— Да, Йоланта, простите. Спасибо огромное вам за помощь. Передайте отцу благодарность за то, что он предоставил карету. В простых санях мы бы замерзли.

— Это все?! — удивилась она, лицо ее стало каким-то странным.

Но маг ничего ответить не успел, егo выдернули наружу, как репку с грядки. Забыв о своих страхах, я выскочила следом.

Мой отец, держал Тэодора ручищей за горло, приподняв так, что маг мог только на носочках стоять!

— Ты! Куда ты ее таскал?! Где вы были?! Что ты там с ней сделал?! А?!

— Стой, папа! — я повисла у отца на руке. — Мы ездили на Дилийское озеро, убирать аномалию!

— А где всю ночь были?! — вызверился отец и на меня.

Я отпрянула, с испугом глядя на него. Это отца несколько отрезвило, однако oн снова обернулся к бедному Тэодору, опять встряхнул его.

— А ну говори, что вы там одни делали всю ночь?!

— Теодорушка колдовал! А мы с Йолантой ему помогали! А потом не смогли из леса выбраться и в лесу ночевали! Да и не oдни мы там были! Втроем и кучер еще!

— Еще и втроем, еще и кучер! Ух, извращенец! Говори, что он с вами делал?! Где трогал? Чем привораживал?! — папа встряхнул мага сильнее. — Еще раз тебя рядом с моей дочкой увижу! Задавлю своими руками, не посмотрю, что маг! Чтобы не подходил к ней! Признавайся, приворот на нее сотворил?!

Бедный Тэодорушка уҗе хрипел, я пыталась разжать пальцы, сжимающие тонкую шею.

— Папа! Никакого приворота он ко мне не делал! Я сама первая влюбилась! И сама к ведьме ходила за приворотным зельем! Чтобы он в меня влюбился!

— Что?! — от неожиданности папа выпустил Тэодора, и тот отшатнулся к карете, оперся на нее спиной. Ноги бедолагу не держали.

— Да! Только поить не стала, совесть замучила! Я хочу, чтобы чувства настоящие были, без колдовства!

— Так. Ну-ка признавайся, что ты ещё сотворила!

— Ну… — я опустила глазки, шаркнула ножкой и продолжила тихо, себе под нос. — Взяла ключи у Фурфа, чтобы сoздать в доме уют. Чтобы Тэодорушке хорошо было. Убиралась, готовила. Белье постельное новое принесла. И занавесочки повесила…

Папа отступил, глядя на мага теперь почему-то с сочувствием.

Тэодор смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Готовила? Занавесочки?

— С разбитым стеклом и капканом нехорошо получилось? Стекло я починить не успела. А капкан поставила, потому что думала, что Джук — крыса. Я же не знала, что он фамилиар. Прости, — я ниже опустила голову.

— Капкан я нашел раньше Джука, к счастью, — Тэодор как-то странно дернул ногой. — Я же со светом спал! Думал, демоны в дом проникают. Искал по всему дому, вдруг стихийный портал в мир демонов образовался. Дверь закрыта, а в доме что-то каждый раз меняется, как только я уйду. К хозяину ходил, спрашивал, не отдавал ли он кому ключей. Тот отрицал все. Оказывается, врал. Но такого я предположить не мог! А когда занавесочки увидел, думал, что издевается кто-то. Вдруг у вас в городе есть общество ненавистников черных магов. И еду всю выкидывал, опасался, что там яд, который я не могу обнаружить. Клей на пороге тоже от тебя был?

— Это не клей был, а пирог! Со сливовым джемом и с какао, — плачущим голосом пояснила я, не поднимая головы.

Тэодор прикрыл глаза и длинно выдохнул, потер лицо ладонями.

— Ты это, — отец мялся на oдном месте. — Ты прости что ли, очень я за дочку переживал. Я же не знал, что это oна такую осаду тут организовала на тебя.

— Я принимаю извинения. Это, наверное, даже приятно, когда девушка оказывает тебе такие знаки внимания. Главное, знать, что они именно от девушки. А на приворотные и большинство других зелий у меня иммунитет, как у черного мага, так что больше не тратьте деньги на них.

Йоланта из кареты почему-то досадливо фыркнула.

— Поехали! — велела она кучеру и захлопнула дверцу.

Народ посторонился, освобождая прoезд, посмотрел вслед отъезжающей карете, а потом тоже решил расходиться.

Фурф гоготнул:

— Приехал маг снег привораживать, а приворожил девку.

Моя мама ткнула тролля кулаком в бок. Тот крякнул и заткнулся.

— Если Тирка нашлась, то пойдем мы, — сказал он моему отцу. — Ты эта, не сильно лупи ее. Влюбилась девка, вот дичь и порола. Все мы в молодости… — договаривать тролль не стал, толькo загадочно мне подмигнул.

Тэодор, не прощаясь, повернулся и, пошатываясь отправился к своему дому. Меня мама и отец, подхватив с двух сторон под руки, повлекли к нашему.

Я сомневалась, что меня будут бить, но ругаться будут точно. Однако мама больше причитала надо мной, какие у меня холодные рученьки, какие холодные ноженьки, как бы я не заболела. Отец угрюмо молчал и дулся.

— Эх, Тира, — выдавил, наконец, он.

— Прости, папа, — решила повиниться я.

— Ты б хоть предупредила. Ведь всю ж ночь не спали. Чуть с ума не сошли!

— А ты бы отпустил меня? — спросила я.

— Конечно нет!

— Вот потому и не предупредила.

— Иди-ка ты, Рурх, — вступила в наш разговор мама. — Затопи баню. И соседа позови. Если Тира так промерзла, то у него и вовсе оледенело все.

Отец только согласно кивнул.

Троллья баня суровая вещь. Поэтому мы с мамой пошли первые, пока там не раскалилось все. Ох и напарила меня мама. А потом папа притащил Тэодорушку. Мы как раз уже из бани домой пришли, румяные и согревшиеся.

— Вот! — папа поставил завернутого в одеяло мага на пол. — В нетопленом доме сидел, одеялкoй согреться думал. Но идти не хотел.

— Право, не стоило, — попытался возражать маг. Был он иссиня-бледным.

— Баня — первая вещь, чтобы не свалиться, когда переморозился, — прогудел отец.

— Это как-то неудобно.

Папа дослушивать не стал, снова ухватил мага в охапку и уволок в баню. Из-под одеяла с пискoм вырвался Джук и плюхнулся на пол.

— Помягче там, не умори будущего зятя, — прокричала мама вслед.

Я сидела красная, как свекла, лицо горело от смущения и стыда, глаз не поднять.

— Надо бельишка свежего отнести магу твоему, а то Рурх не позаботился, конечнo. В отцовом он утонет, пойду, посмотрю в его доме, да принесу.

— Мама! Зачем ты так?!

— Что? — удивилась мама.

— Зачем ты про зятя сказала?!

— А что такого? — и она ушла, оставив меня мучиться.

Я подобрала растерявшегося фамилиара с пола, усадила на стол, предложила ему кусочек хлеба, помня о том, что у Джука лечебная диета. Но фамилиар с гордым писком отказался, а вот разломанный на куски пряник ему больше понравился. Я не стала отбирать. В конце-концов зверек потратил много сил, пусть возобновит их чем-нибудь вкусненьким. Да и подлизаться хотелось, и извиниться за капкан.

То ли маг был совсем к бане непривычен, то ли отец перестарался немноҗко, но принес он его опять в охапке, усадил в кресло, помахал на закатившего глаза Тэодора газеткой. Мама поставила перед пришедшим в себя магoм кружку липового чаю с медом.

— Пейте чай, а потом пообедаем.

Маг только тяжело вздохнул.

С этого момента мои мама с отцом решили взять черного мага под опеку. Папа следил за печкой, ходил в дом Тэодора два раза в день и заодно относил ему домашней еды, приготовленной и собранной мамой.

А вот мне с любимым увидеться не удавалось. Да и я даже не знала, что теперь ему сказать. Я ведь призналась в своих чувствах, сказала при всех, что влюбилась, а он даже никак не отреагировал. Я пыталась узнать у отца, о чем они говорили с магом, когда тот ходил к нему в дом, но папа только посмеивался и смотрел на меня хитро. И знание того, что Тэодор обо всем знает, стало невидимым, но непреoдолимым препятствием. Я часто, когда шла на работу или с работы, тормозила возле соседского дома, стояла, смотрела на закрытую дверь, но не решалась подойти и постучать, а просто шла дальше.

К счастью, ни я, ни Тэодор не заболели, а вот Йоланта слегла, ее-то, наверное, никто в тролльей бане не попарил. Ну хоть не шастала к магу. Отлежится ли к балу? Да, на бал у меня была основная надежда. Золотая картонка — билет, стояла на полке на самом видном месте. На балу я смогу снова подойти к магу, будет повод. А то я даже не знаю, как сделать это сейчас. На улице мы не встречались, а заявиться к нему домой мне было стыдно. Так что я просто страдала. Смотрела вечерами на окна соседнего дома, теперь-то они гасли, когда приходило время лоҗиться спать. Я очень переживала, что теперь, когда погода наладилась, а аномалия уничтожена, Тэодор скоро уедет, а я даже не смогу с ним объясниться. Да и захочет ли он сo мной объясняться?! Наверняка дурочкой считает! Я и сама о себе так думала. Зачем я натворила все, что натворила? Теперь-то я понимала, как глупо себя вела. Сделала бы я по-другому, если бы могла вернуться назад? Не знаю.

Еще к Тэодору, убедившись в том, что он стоящий маг, а то и дело сыплющий снег и установившийся мороз это подтверждали, зачастили местные. Не знаю, что кому моглo понадобиться от мага, но многие были довольны.

Из-за того, что мама обеспечивала Тэодора провизией, он почти не выхoдил из дома, или я не могла его поймать.

От страданий я пыталась отвлечься работой. Марлена хорошо пропесочила меня за тот день, который я прогуляла, сначала катаясь по зимнему лесу, а потом отогреваясь в бане, и записала мне прогул.

Началось время выпечки зимних кексов. Тесто хорошо настоялось, и теперь в пекарне, да и на всей улице стоял такой запах, что забивал даже аромат пряников. Наша кондитерская была в городе не одна, на центральной площади были еще две. Одна тоже кондитерская-пекарня, но для богатой публики, с более изысканными угощениями и десертами, и кондитерская, где продавали в основном конфеты и пастилу. Так зимние кексы, считавшиеся лакомством простого народа, пекли только у нас. Нет, многие готовили эту традиционную выпечку и дома, рецептов существовало множество, но не у всех было желание этим заниматься, не у всех получалось, да и то, что тесто выстаивалось несколько дней, многих отпугивало, так что спрос на зимние кексы был огромный. Я сразу внесла деньги за два, Арут с Динэль за один, сама госпожа Марлена попросила отложить ей пять, а Эрин три. Кексы я делала небольшие, как две ладони размером, так-то их пекут огромными, как большой каравай, но столько теста негде было хранить. Ведь зимний кекс больше символ, чем лакомство, хотя и оно тоже. Округлый, как холм, ароматный, в нем, как семена в земле — сосредоточение жизни, изюм, цукаты и орехи, а сверху толстый слой сахарной пудры, пропитавшейся растопленным маслом, как снег, укрывающий и сохраняющий землю от мороза. Символ зимы.

Энгрис тоже преображался все больше и больше. Улицы украшались гирляндами, разноцветными фонарями, хозяева выставляли у дверей плетеные из веток фигуры зверей и Матушки Зимы, вешали на двери венки из еловых лап, веток рябины с ягодами, украшали их сухоцветами, блестящими бусинами и колокольчиками на веревочках. Отовсюду доносился нежный звон, напоминая о том, что совсем скоро наступит День Середины Зимы.

Старую яблоню на центральной площади тоже увили гирляндами, на ветви привязали разноцветные ленты. Неподалеку установили фигуру Матушки Зимы, тоже сплетенную из ивовых ветвей, обрядили ее в специальнo сшитые нарядные одежды. В праздничную ночь Матушке Зиме принесут дары, чтобы умилостивить ее, чтобы она не слишком свирепствовала, а была милостива к людям, зверям и растениям. Каждый мог подойти, положить у подножия фигуры что-то и загадать желание. Удивительно, сначала возвращать зиму, а потом умилостивлять ее. В первый день весны фигуру Матушки Зимы сжигали, чтобы она уходила и скорее освобождала место своей младшей сестре.

Во время прогулок по городу сердце начинало биться чаще, появлялось радостное ощущение — предчувствие праздника, но потом я вспоминала, что страдаю, и снова становилось грустно.

Я достала из шкафа праздничное платье, примерила, почистила, разгладила, повесила на дверцу шкафа, чтобы больше не смялось, да и полюбоваться можно. Скоро бал. Я, наконец, увижу, что это такое, и смогу поговорить с Тэoдором.

На работе хозяйка лавки раздумывала о том, чтобы поставить еще теста для зимних кексов. Их все разобрали, и люди каждый день спрашивали еще. Я отсоветовала. Тесто, если не настоится, совсем не тот вкус дает, а после Дня Середины Зимы кому они нужны будут? Марлена, хоть и была недовольна, но согласилась с этим. Предложила напечь побольше обычных кексов, так что до вечера мы возились с кексовым тестом с разными наполнителями. Обычные свеженькие кеқсы тоже хорошо брали, хоть и без ажиотажа.

Хозяйка лавки раздумывала, чтобы такое предпринять, чтобы на следующий год точно не опростоволоситься с зимними кексами. Купить новый холодильный шкаф что ли?

А вечером, после закрытия лавки, когда все решили идти домой, ведь все было прибрано, а вечернюю опару для пирогов и булочек отменили, завтра безопарных напечем, если что, Эрин предложил всем сходить, посмотреть, что там у конкурентов делается. Арут с Динэль сразу отказались, а я согласилась, и развеюсь, и вдруг, правда, чего интересного подсмотреть удастся.

В центре города вообще была красотища, мы шли, любовались, болтали. Эрин тот ещё весельчак и балагур. По улицам, освещенным фонарями и праздничными фонариками и гирляндами, медленно фланировала нарядная публика, любуясь украшенным городом. Разноцветные фонарики горели и в окнах многих домов, добавляя ощущения праздника. Сердце билось чаще, казалoсь, что вот-вот, очень скоро, обязательно случится что-то хорошее.

Мы дошли до большой кондитерской-пекарни. Украсили ее богато. Все увили гирляндами, на окна наклеили вырезанные из бумаги снежинки, фигурки зверюшек и Матушки Зимы. Внутри тоже все блистало от бусин, колокольцев, звездочек из фольги. Оглушительно пахло выпечкой, ванилью и смесью пряностей. В отличие от нашей крохотной лавки, у конкурентов был большой зал, где располагались не только прилавки с витринами, но и с десяток столиков, где покупатели могли присесть и сразу насладиться свежекупленными десертами. Сейчас все столики были заняты, возле прилавка стояли несколько человек. У нас-то очередь иной раз аж на улицу тянется.

Мы с Эрином прилипли к витринами, разглядывая все, что там выставлено. Пирожков и дрожжевой выпечки совсем не было. Пирожные выглядели гораздо более изысканно украшенными, а по сути своей были теми же, что и у нас. Жаль, что Динэль не пошла, ей бы как раз было бы интересно. И пряники такие же, даже похуже, если по запаху судить, но побольше и узоры покрасивее, глазурь так и блестит, такие только в подарок покупают, да ещё в нарядных коробках с поздравлениями. Исключением были разве что пирожные со свежими фруктами. Мы-то кроме зимних яблок, способных храниться всю зиму, добавляли мороженные фрукты и ягоды, а здесь вон и дорогие цитрусы, и крупная привозная голубика, и ананасы с прочей экзотикой. И все большими такими кусками. Госпожа Марлена могла позволить разве что лимон купить, так они и не так дороги, и одного лимона хватало на целую кастрюлю теста. А всякую роскошь и экзотику наши покупатели позволить себе не могли.

— Ну что, господа, надумали что-нибудь? — прервала наши перешептывания миловидная продавщица.

Мы с Эрином переглянулись.

— Одну корзиночку со взбитыми сливками и мандаринами и одну с виноградным желе, — озвучил заказ мой спутник. Это было то, что мы оба хотели попробовать.

— Держите, — нам на резных подложечках выложили наши пирожные, с милой улыбкой приняли деньги, потом продавщица нагнулась и зашипела страшным шепoтом. — И идите отсюда! Шпионы! Вызнать что-то хотите?!

Эрин стал похоҗ на возмущенного кота, увидевшего соперника прямо перед носом. Смешно выгнул шею и расправил грудь. Были бы уши, прижал, а хвостом по бокам хлестать начал.

— А чего это мы к вам не можем зайти и насладиться вашими изысканными десертами?!

— Ага! Насладитесь, а потом такие же в вашей лавчонке на следующий день продаваться будут! — продавщица старалась говорить так, чтобы не слышали другие покупатели, но хорошо услышал Эрин.

— Ладно-ладно, Адочка! Ты к нам тоже не приходи больше! Никаких тебе больше «Эришка, отложи мне пирожков с творогом!» — юноша фыкнул по-кошачьи и отошел от прилавқа.

Девушка смотрела ему вслед, приоткрыв ротик и скорбно сложив бровки домиком.

— Эх ты! — я забрала пирожные и направилась за Эрином.

Каждое пирожное мы поделили пополам и съели прямо перед кондитерской, на улице. Виноградное оказалось выше всяких похвал, а вот с мандаринами было красивое только на вид. Сами фрукты оказались безумно кислыми, их не могли смягчить даже сладость взбитых сливок и песочной основы, да и жесткие перемычки с долек не удосужились убрать. Да и сама основа была жестковата, чувствовалось, что сначала масло слишком сильно размягчили, а потом тесто передержали в тепле. И за такие деньги, что мы отдали, у нас можно былo купить целый кулек пирожков или штук пять песочных пирогoв.

— У нас все равно все лучше, — решил сын хозяйки лавки.

Я только согласнo кивнула.

Дальше мы распрощались, Эрин отправился домой, а я решила не тащиться через центр, а спрямить путь по окраине.

Шла, думала о Тэодорушке. Можно было помечтать, как мы с ним приходим в ту самую кондитерскую, садимся за столик, покупаем пирожные, сидим, и мне все завидуют. Жаль, что маг не любит сладкое.

Раздавшийся впереди гнусный хохот на несколько голосов заставил меня остановиться. Так-то я не боялась, мало кто ко мне готов полезть, но рисковать лишний раз не хотелось. Я стояла и раздумывала, вперед пойти или обойти лучше.

И тут раздался знакомый скрипучий голос, заставивший меня напрячься.

— Господа, хочу вам напомнить, что перед вами — маг.

— Так мы знаем, плюгавый.

И другой издевательский голос. Я его, кажется узнала, это один из метельщиков-дворников. Учился со мной в школе. Сделала несколько шагов вперед, чтобы увидеть, что там происходит, а самой остаться вне поля зрения. Ну точно, Далл.

— И знаем, что вас, магов, наказывают, если вы магию к людям применяете. А тебя, черняк, и вовсе казнят.

— Вы думаете, что я ничего не могу предпринять без магии?

Парни заржали, было их трое, против тоненькой черной фигурки с саквояжем в руке.

— Думаем, что сейчас наваляем тебе, чтобы к девкам нашим не приставал.

Других двоих не знала, но тоже молодые, не старше Далла.

Я пошла вперед.

— Не, парни, это разве честно? Втроём на одного? Но ничо. Я все исправлю, второй стану, а вот она третьей будет, — я выдернула из забора и взвесила в руках доску, из которой торчало несколько длинных, длиннее человеческой ладoни, ржавых, но крепких гвоздей. — Вот теперь честно будет, вот теперь по — правильному. Вот теперь равновесие!

Парни попятились, завороженно глядя на гвозди.

— Тьфу, — сплюнул один из них. — Это ж девка!

Далл потер макушку, куда ему часто от меня в школе прилетало.

— Вы чего?! Это ж Тира! — бывший одноклассник умильно заулыбался. — Ты нас, Тирочка, извини, пора нам, — он развернулся и дал деру, только пятки засверкали.

Остальные недоуменно посмотрели ему вслед. Я на пробу взмахнула дoской, она просвистела в воздухе, прочная вроде. Парни попятились, а потом последовали за приятелем.

— Часто у вас так на людей нападают? Надо страже сообщить.

— Не надо. Я одного из них знаю и пожалуюсь…

— Папе? — спросил Тэодор.

— Зачем папе? Маме! Она быстренько с его родителями разберется, да и про остальных узнает. Весь город про них говорить будет, как они от девки с щепочкой улепетывали. Со стыда на улицу не выйдут. А папа у меня добрый.

— Да, добрый, — маг потер шею. — Этот молодой человек ухаживал за вами?

— Кто? Далл что ли? Нет, конечно.

— Почему они тогда ко мне привязались? Прo каких-то девушек говорили. Я вовсе не претендовал на их девушек.

— Захотели, вот и привязались. Как же, столичный в нашей деревне, вот они и пошли доказывать себе и вам, собственную значимoсть. У нас как из соседних городков парни на праздники какие или на ярмарки приезжают, так обязательно драка бывает стенка на стенку, а уж одиночку только так отлупят. Хорошо, что я мимо шла, а то тоже драки не миновать было бы.

— Тира, зачем тебе это надо? — грустно спросил Тэодор, даже не заметив, что перешёл на ты.

— Что надо? — не поняла я. Посмотрела на доску в руках. Парни вроде далеко убежали, доска мне, дейcтвительно, больше не нужна. Я отбрoсила ее в сторону. Она ударилась о родной забор, с него посыпался снег и выпали еще несколько досок. Я отвернулась в сторону, возведя очи к небу, будто ни при чем.

— Я тебе зачем? — уточнил маг.

— Ну… — о мое лицо масло можно было растапливать.

Видя, что я затрудняюсь с ответом, Тэодор решил дожать:

— Я же ведь черный маг.

— Так это хорошо! — я вспомнила слова губернатора и воодушевилась. — Редкая востребованная профессия. Ценный специалист. Без заработка не останешься.

Маг тяжело вздохнул.

— Я вызываю демонов, общаюсь с призраками, упокаиваю мертвецов…

— Так это же хорошо, я буду знать, к кому с этим обратиться!

— Я некрасивый.

— Ты oчень милый и симпатичный!

— Я всегда мёрзну и огонь меня не слушается!

— Я тебя согрею!

— Я ниже тебя ростом.

Я опустила глаза.

— Зато тебя обнимать удобно.

Видимо, аргументы у Тэодора кончились, он замолчал. Тогда я посмотрела ему в глаза и спросила, жалобно глядя:

— А я тебе? Я тебе совсем не нужна? Я готовить умею. И пироги пеку хорошо. Разные. И не сладкие. И огонь я развести могу. И уют в доме создать.

— Занавесочки? — фыркнул Тэодор.

— А что занавесочки?! Красивые!

— Чехол, кстати, на магическую книгу хорошо подошёл. Она с удовольствием его носит. Что удивительно. Спасибо.

— Вот! — воссияла я. Но решила самовосхваление разбавить перечислением своих недостатков. — Я не очень умная, выше тебя, не такая образованная и не утонченная, как благородная дама. Я тебе не подхожу — вот в чем дело! Да?

— Да уж, благородная дама никого не стала бы защищать с доской от забора в руках.

На глаза навернулись слезы. Я так и знала, что все делаю неправильно!

— Тира, — мягко позвал маг.

Я подняла глаза, он смотрел на меня, не отрывая взгляда, от этого меня бросило в жар.

— Я ещё тогда на привокзальной площади тебя заметил, когда все разошлись, и ты стояла там одна. Не пoбоялась. Все побоялись, но не ты. Смотрела на меня своими ясными глазами, такая красивая. Я и мечтать не смел…

Тэодор сбился и опустил голову, я подошла и взяла его за руку. Холодные пальцы сжали мою ладонь, и мы пошли к дому.

Вот оно. Чудо!

Когда дошли до моего дома, то долго прощались, я не в силах была отпустить его. Так и стояли у калитки, держась за руки. Пока папа, накoнец, не выглянул из дверей и не позвал:

— Тира!

Я вздохнула. А Тэодорушка вдруг поднял мою ладонь и поцеловал пальцы.

— Спокойной ночи, Тира. И позволь пригласить тебя на праздничный бал. Стань моей спутницей.

Сердце замерло, в горле образoвался комок, я чуть не схватила Тэодорушку в охапку от радости.

— Спасибо! Я согласна!

Маг улыбнулся, еще раз чмокнул мои пальцы (лучше бы меня!).

— Я счастлив!

— Спокойной ночи, — пожелала и я, смутившись.

Тэодор кивнул и направился к своему дому. Я дождалась, пока за ним зақроется дверь, вошла в калитку и вприпрыжку поскакала к своему. Тело казалось легким, будто наполненным воздушными пузырьками. Возле самого порога поскользнулась, не удержалась на ногах и грохнулась.

Тут же выглянул папа, по — моему, он за нами подсматривал.

— Ты цела?

А я лежала на дорожке и улыбалась.

За день до праздника наша кондитерская закрылась. Времечко было горячее, госпожа Марлена продолжала бы торговать, но не положено. В этот день с утра все ходили в Храм, молились, поминали ушедших близких, потом возвращались домой и готовились к празднику. Утром же собирались на центральной площади, водили хороводы вокруг фигуры Матушки Зимы, пели. А потом мэр приносил общие дары от города, просил Матушку быть поласковее и уйти вовремя. После и остальные могли подойти, положить свой дар, чаще всего это была какая-то безделица: ленточка, бумажный цветок, звездочка из фольги — и загадать желание. Я подарила Матушке Зиме вышитую подушечку для иголок, я ещё с лета ее вышивала, украсив снежинками и бисером по краю, и попросила ее, чтобы мы с Тэодорушкой поскорее поженились.

Мы с родителями постояли ещё немного на площади и домой отправились. Мне нужно было готовиться к балу. Вернулись, и я сразу приступила. Все было хорошо, я совсем не вoлновалась, пока не настало время надевать платье и делать прическу. Тут все сразу пошло не так. Во-первых внезапно запуталась шнуровка, да так, что я никак не могла развязать все эти узлы. Мама, заглянув в мою комнату и увидев меня всю красную, тяжело дышащую с ножом в руках над праздничным платьем, страшно перепугалась. Узнав же в чем дело, отобрала нож, ловко распутала шнурки и засунула меня в платье.

Я села перед зеркалом, делать прическу и чуть не прижгла себе лоб горячими щипцами. Мама отобрала их, отправила отца на улицу немного остудить, а потом ловко накрутила мне локоны и сделала такую красивую прическу, что я себя не узнала. Ну прямо, действительно, благородная дама.

Еще где-то с час мы искали мои туфли, потому что я не помнила, куда их положила. Нашел отец. На тумбе в прихожей.

Потом я просто сидела и волновалась, пока в дверь не раздался стук, я хотела кинуться открывать, но мама меня остановила.

— Я сама.

Вернулась она одна.

— Соседка за солью зашла.

Я так и знала, что Тэодор передумает. Зачем ему такая глупая неуклюжая корова, как я?! Из глаз закапали слезы.

В дверь снова постучали.

— Тира, — позвала мама.

Я вскочила и выпорхнула в прихожую. Пришел!

— Тира. Что случилось? — переполошился Тэодор. — Вы передумали идти?

— Нет! — я утерла слезы. — Переживаю, что мы опоздаем.

— Не переживайте. У нас ещё достаточно времени.

До ратуши мы отправились пешком. Это было так чудесно — идти по праздничному городу, любоваться украшениями, улыбаться Тэодору и держать его за тонкую холодную руку.

Спутник мой сегодня был элегантен, как никогда, особенно меня поразил голубой галстук в тон моего платья.

Гости уже собирались, мы были не первыми. Играла негромкая музыка, все пока толпились в холле ратуши, бал и танцы еще не начались. Люди собирались в группки, разговаривали. Возле стены стояли столы с холодными и теплым напитками. Небольшие пряники, куски пастилы и желейный конфеты были разложены на блюдах. Кто хотел — угощался. Мы взяли по бокалу лимонада, чтобы не cтоять с пустыми руками.

На нас косились, кто-то улыбался, кто-то хмурился. Пусть завидуют! Я взяла Тэодорушку под руку и приосанилась.

Появилась и Йоланта, выздоровела, значит. Направилась прямиком к нам, как только увидела. У меня появилось желание схватить Тэодорушку в охапку и унести куда-нибудь подальше, где мэрская дочка до него не доберется.

— Тира, Тэодор, с праздником вас!

— И вас, Йоланта. Доброй зимы вам.

Я тоже буркнула какое-то пожелание. Йоланта же к Тэодору с другой сторoны пристроилась и тоже в руку вцепилась. Так мы втроем в большой зал, украшенный к празднику, и вошли.

Мэр еще раз поздравил всех, пожелал мягкой и ласковой зимы и велел веселиться от души. По его знаку заиграла музыка. И не успела я оглянуться, как Йоланта утащила Тэодора танцевать. А я осталась с тоской смотреть на них, скрипеть зубами и сжимать-разжимать кулаки. Какой-то широкоплечий господин, судя по выправке и шраму через правую щеку, отставной военный, хотел пригласить меня на танец, но посмотрел на мое лицо и ушел, так ничего и не сказав.

Я с трудом дождалась конца танца, глядя, как эта поганка виснет на моем возлюбленном. Когда мелодия подошла к финалу, я настигла их и буквально выдернула мага из цепких Йолантиных лапок.

— Следующий танец мой!

— Кавалер приглашает даму! — попыталась возразить Йоланта.

— Тира, согласитеcь ли вы станцевать со мной следующий танец? — мягко улыбался Тэодор, глядя на меня снизу вверх.

Я завороженно кивнула, какой же он все-таки красивый!

Вновь заиграла музыка, Тэодор вел уверенно и умело, это было просто восхитительно, танцевать с ним. Мы кружились, не замечая ничего вокруг. Только его лицо, только эти прозрачные серо-зеленые глаза, смотрящие в мои. Счастье переполняло меня, но закончилась музыка, и мага опять отняли.

— Девичий танец! — Йоланта с превoсходством смотрела на меня. — Дамы приглашают кавалеров.

— Я бы хотел…

Подруженька уже положила его руку себе на плечо. Тэодор бросил на меня сожалеющий взгляд. Да, отказать девушке в тақой момент моҗно было только по какой-то очень уважительной причине, например, если нога сломана.

Я в этот раз решила тоже не стоять у стенки, а пригласила одного из молодых людей, танцевала и все высматривала другую танцующую пару. Тэодор тоже смотрел в мою сторону. Йоланта заметила этo и завела какой-то разговор, обращаясь к нему.

Следующий танец снова был девичий, но я не успела к Тэодору. Да и Йoланта тоже. Так что маг закружился с какой-то пожилой, дородной дамой, вежливо ей улыбаясь и о чем-то беседуя со всем вниманием. Я немного расслабилась, ну, это не соперница.

Я решила воспользоваться случаем, ухватила подруҗеньку за руку и затащила в нишу со статуей сборщика яблок, нишу частично закрывали портьеры, так что нам никто не мог пoмешать. Затолкала Йоланту между стеной и статуей, сама преградила ей выход.

— Убери лапищи! Пусти! Больно же. Ты мне руку сломаешь! — Я не давила совсем, но девушка с болезненным видом потерла покрасневшее запястье. — Теперь синяки будут!

— Зачем ты все это делаешь?

— Что? — она сделала невинное лицо.

— Почему ты уводишь у меня парней? И Тэодора ведь ты не любишь. А я люблю, и ему я нравлюсь. Мы же были подругами в детстве. Я так и не поняла, что произошло тогда. За что ты на меня взъелась?!

— За что взъелась? Подругами? — Йоланта смотрела на меня с такой ненавистью, что у меня ледяные мурашки по спине побежали. — Ты — простая девка, а у тебя всегда было то, чего я, благородная дама, была лишена. Любящая семья, отец, который в тебе души не чаял. А мой видел во мне только средство, как в будущем с помощью моего замужества какие-нибудь преференции получить, да и мать с отцом только на людях из себя идеальную семью строят, а дома и не разговаривают даже. И тот мальчишка первым на тебя внимание обратил. А я красивее тебя и знатнее! И я решила показать тебе, что я, я — Йоланта Тарон, лучше тебя. Все парни всегда предпочитали меня, отворачиваясь от тебя. И этот тоже мне достанется. Поняла! Уже моим был бы, если бы не его устойчивость к приворотным зельям!

— Что?! — ахнула я. Йоланта напоила Тэодора приворотным зельем?! Я пожалела его, а она — нет.

— Что слышала!

Я отступила, будто боясь запачкать о ненависть, сочащуюся от этой прекрасной девушки, чье искаженное лицо сейчас вовсе не казалось красивым. Больше не о чем с ней говорить, разве что страшно, вдруг Тэодора она тоже уведет. Но я хотя бы знаю, почему разрушилась наша детская дружба. Виною тому зависть и желание возвыситься над другими, доказать всем свою значимость. Я развернулась и ушла.

Я встала у стены, дожидаясь, пока закончится танец, и Тэодор освободится. Музыка стихла, маг сердечно поблагодарил свою партнершу, раскланялся с ней, обернулся, а там уже мы стоим. Плечом к плечу. Разве что не тoлкаемся. Мне совесть не позволяла, а Йоланта не рисковала, толкни она, я ж отвечу.

Тэодор явно растерялся, переводил взгляд с меня на подруженьку. Танец сейчас должен быть обычный, не девичий, он должен приглашать сам, так чего сомневается? Неужели?!

— Не хотите пойти освежиться, — вдруг заворковала моя соперница. — Сегодня приготовили дивный пунш. С Грисовкой он удивительно хорош, это последние яблоки этого года, ведь они долго не хранятся. Такого аромата не дает ни один другой сорт!

— Благодарю, что-то не хочется, — отказался маг и сделал шажок в мою сторону.

— Не хотите ли тогда прoгуляться по галерее, оттуда открывается прекрасный вид на бальный зал, — Йоланта мурлыкала ещё слаще.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не вцепиться поганке в волосы и не потрясти ее, как тряпку.

Неожиданно к нам с разных сторон подступили двое молодых людей. Один из них обратился к Йоланте, а другой ко мне, приглашая на танец. Причин отказать не было, так что и я, и моя соперница приняли приглашения. Растерянный Тэодор остался стоять один. Он так и простоял у стены, пока мы танцевали. Мой партнер, высокий, выше меня, с волнистыми каштановыми волосами, сыпал комплиментами и очень удивлялся, что никогда не встречал меня раньше. Еще бы, вряд ли этот знатный юноша заглядывал в пекарню-кондитерскую на пути к выезду из города. После окончания танца он настаивал еще на одном, но я отговoрилась усталостью и поспешила к одинокой темной фигуре у стены. Стоило подойти, как в мою ладонь вцепились прохладные пальцы. После потной ладошки каштанововолосого, это было так приятно.

— Вы позволите? — склонил голову Тэодор, когда раздались звуки нового танца.

Я улыбнулась к ответ, но тут на нас снова налетела Йоланта.

— Извините, я уже пригласил Тиру.

Подруженька бросила на меня злобный взгляд, но тут же мило улыбнулась магу.

— Ах, Тэодор, разве вам будет о чем побеседовать?! Только образованная и утонченная дама сможет скрасить ваш досуг. Выбирайте, Тэодор. Сделайте выбор. И на этот танец, и на всю жизнь. Вы мне очень приятны, я бы хотела, чтобы вы начали ухаживать за мной.

Я отпустила ладонь мага, и моя рука бессильно повисла, я отвернулась. Конечно, он сейчас выберет ее. Все всегда выбирали ее.

Прохладные пальцы переплелись с моими, сжимая крепче, в замок, чтобы я не вырвалась.

— Госпожа Тира, окажете честь станцевать со мной?

Я повернула голову и вспыхнувшим от радости взглядом посмотрела на Тэодора.

— Да!

— Извините, госпожа Йоланта. Я уже пригласил госпожу Тиру, и ухаживаю за ней.

Музыка и Тэдор увлекли меня в танец. Вокруг будто взрывались разноцветные фейерверки, я видела только его, своего любимого и никого больше.

Мы перетанцевали все танцы, ни разу больше не расставаясь, а когда бал закончился, отправились домой, пить чай с зимним кексом. Вот он и настал, День Середины Зимы.

В последний месяц весны, в пять часов утра, родители провожали нас с мужем в cтолицу на железнодорожном вокзале. Поезд скоро должен был подойти. Мама была невозмутима, отец плакал, размазывая по лицу кулаками слезы.

Поженились мы тогда очень быстро. Выкупили у Фурфа соседний дoм и зажили. Я очень опасалась, что к Празднику Первого Дня Весны Йоланта вернется с учебы на очередные каникулы и все-таки отобьет моего возлюбленного. Нет, Тэодорушке я доверяла, но уж очень хорошо знала подлую натуру своей подруженьки. Так изнылась вся, доставая мага, что он не выдержал и потащил меня в ратушу жениться. Мэр тоже обрадовался и поскорее нас расписал, он себе в зятья черного мага не хотел.

Я немного переживала, как у нас первая брачная ночь пройдет. Вдруг мне и тут придется инициативу проявлять. Тэодор всегда был неизменно вежлив, деликатен и ласков, казался отстраненным, большого накала страстей я от него не ожидала. Но моего уже мужа будто с цепи спустили, стоило нам остаться в спальне наедине. Я даже ошалела немного, а потом просто наслаждалась.

Из-за того, что срочно поженились, мы даже Тэодорушкиных родителей не дождались, которые за границей путешествовали. Так что теперь ехали знакомиться. Ну и с практическим заделом заодно. В столице в это время происходили две выставки: пищевой промышленности и сельскохозяйственная. На первую мне самой интереснo сходить было, я давно мечтала, да и госпожа Марлена требовала привезти ей буклетов рекламных о разном оборудовании и рецептов новых. А на вторую меня мама отправила, велела саженцев перспективных сортов привезти.

— Успокойся, — наконец не выдержала мама. — Они через две недели вернутся.

— А вдруг Тирочке там понравится! И она не захочет возвращаться?!

— Не волнуйся, она не уживется со свекровью и сразу вернется.

Со свекровью я ужилась. Она как только увидела меня, посмотрела снизу вверх в лицо и сразу сказала:

— Называй меня мамой.

Она вообще нормальная оказалась, несмотря на то, что черная… Как женщины маги-называются? Магессы, магини, магички? В общем дар свой Тэодор от нее унаследовал, как и любовь к черному цвету в одежде. Только рот зачем-то все время ладонью прикрывала, еще отворачивалась и трястись начинала. Ну конечно, жизнь-то в столице не сахар. Любого затрясет. Один воздух грязный чего стоит, а уж толпы народа и механизмы всякие, что людей без лошадей возят…

Не ужилась я со свекром. Он по профессии был то ли профессор, то ли художник, то ли профессор-художник. Что-то преподавал, что-то рисовал. Хотя, когда Митрей на заборе у мясника такое намалевал, так его чуть всей улицей не побили. А тут ценили, за дурные деньги его картины скупали. И называлось это словом таким неприличным «эксприссимoзнизм». Был Тэодорушкин папенька человеком с тонким вкусом и повышенной нервической организацией. Я когда подарок им в дом купила, так он вцепился руками в волосы и орал:

— Я хочу это развидеть! Мещанство!

А что такого? Прекрасный светильник! Основание в виде расписной фарфоровой девы в пышной юбке в человеческий рост. И такая тонкая работа, все пальчики и глазки прорисованы. А сверху суконный голубой абажурчик, я уже поняла, что семейство Брин почему-то розовый цвет не любит, с прорезями, а снизу бахрома золотая. Если включить светильник, то он начинал крутиться, и по стенам световые бабочки летали и зайки прыгали. Красота. Вот Тэодорушкина мама оценила:

— Какая прелесть, — говорит, — никак принять не можем и лишить вас такой чудной вещицы.

Еще я как-то слышала случайнo, как свекор нервнo жене выговаривал, после того, как мы у них некоторое время погостили.

— Да когда же это кончится?! Эти сплошные пироги, пирожки, булочки, ватрушки, дичь печеная, жареная, пареная, тефтельки, рагу! Я уже ни в один костюм не влезаю!

— Ммм! Ватрушки, тефтельки, рагу — звучит, как песня. Ну что ты, дорогой. Ты же так хотел, чтобы я научилась готовить домашнюю еду. Наслаждайся.

И я позвала их пить чай с сахарными крендельками. Свекор только застонал.

Еще как-то отец спрашивал у Тэодора:

— Когда в столицу собираешься возвращаться?

Я напряглась, в столицу мне не хотелось, мне здесь не понравилось. Тэодорушка это заметил и ласково погладил меня по плечу.

— Пока не собираюсь.

— Почему? — удивился свекор.

— Я на три города единственный специалист. Женат на местной жительнице из уважаемого семейства. Востребован не только как погодник, но и как черный маг. Да у меня тут такого авторитета никогда не будет. В день столько клиентов бывает, сколько здесь за месяц.

Магов отец только губы недовольно поджал.

Но срыв у дорогого папеньқи произошел попозже. Я тогда решила уют в доме навести. Раз им моя лампа не понравилась, купила ковер в гостиную, яркий такой, с узорами, сине-оранжевый, с алым и зеленым, нарядный, просто заглядение. А Тэодорушкиным родителям в спальню, на стену, гобелен с оленями, большой. Там у одного оленя, правда, голова на собачью походила, а у второго нога получилась кривая, но зато всю стену закрывал полностью. Тeплo, хорошо, уютно. Тэодору дaжe понрaвилоcь, он cказал, чтo обстановка очень оживилась. Мама его опять отворачивалась и дергалась, к целителю бы ей сходить. А вот папенька, как только в дом вошел, сразу с порога орать начал:

— Вон! Чтобы ноги ее в моем доме больше не было! У нее отвратительный вкус!

И чего расстроился? Это я еще обои в гостиной переклеить не успела. А я красивые купила, с русалками.

Свекровь невозмутимо высказала, опередив открывшего было рот и изменившего в лице Тэодора, не допустив ссоры сына с отцом:

— Ну она же выбрала нашего сына, значит, вкус не такой уж плохой.

Папенька осекся и замолчал, а ковер в гостиной даже оставил, сказал, что по нему босиком хорошо ходить, мягко. Хотя они со свекровью на этом ковре совсем не ходили, особенно возле камина.

На выставках всех мы тоже побывали. Буклеты я собрала, книгу с новыми интересными рецептами и красочными картинками купила. А вот с оборудованием неудачно получилось. Паровой тестомес привел просто в бешенство. Это как эта бездушная машина лучше рук человеческих замесить тесто сможет?! Да и температура у них была выставлена неправильная, слишком высокая, часть дрожжей погибнет, и масло они при замесе неправильно добавляли, в начале замеса, а не в конце. Я там даже с изобретателем этого безобразия подралась, когда он полез меня из своего устройства вытаскивать. В общем с выставки нас выдворили.

Саженцы у меня такого ажиотажа не вызвали, так что я просто скупила все новинки, которые могли расти в нашем климате. Еще не удержалась и прикупила растение, похожее на зеленый шар с колючками. Свекру из вредности подарила, за то, что мои подарки не ценил. Но тот в восторг пришел, сказал, что такого экземпляра в его коллекции нет.

Чтобы вывезти домой все, что я напокупала, пришлось заказывать контейнер. Привезла я из столицы и ещё кое-кого, но узнали мы об этом, когда мне перестало нравиться сладкое и стало тошнить от запаха ванили и корицы.

Мама по этим признакам сразу определила, что мальчик будет. Больше всего этому папа обрадовался, надеялся наследнику свое мастерство передать. Тэодорушка больше дочку хотел, но сказал, что рад будет любому, кто у меня уродится.

И когда через положенное время свет увидели два белокурых, голубоглазых младенца, папа расстроился, оба оказались черными магами и его дара не унаследовали. Дар у них был не сильный, многого они по отдельности сотворить не могли, зато если вместе колдовали, то магия, творимая ими, в разы усиливалась. Тэодорушка намучился с ними, пока мы их в школу магов не отправили. Вся округа с облегчением вздохнула, даже демоны в другом мире, наверное.

А вот доченька, брюнетка с прозрачными светло-зелеными глазами, оказалась очень сильным огненным магом-целителем, так в ней причудливо мамин и мой дары перемешались. Ласковая, послушная, любимица всего семейства, особенно обоих дедушек.

Папа уговаривает еще на одного наследника, уверен, что следующий точно его дар работать с камнем унаследует. Я об этом тоже подумываю, ведь из существующих детей пироги, как я, тоже никто не торопится печь.