— Вы ждете гостя, Набиль? — спросил я, с любопытством глядя через перила магической кофейни на заросший черемухой каменистый пляж.

На кустах серыми клочьями висел утренний туман. Из тумана, словно призрак, появился молодой человек очень примечательной внешности.

Высокий и худощавый, с растрепанными русыми волосами, он был одет в измятую полосатую пижаму и выглядел так, словно только что проснулся. Растерянно моргая, он с изумлением оглядывался по сторонам. Видно, не мог понять — куда он попал и как здесь оказался.

— Я никого не жду, Александр Васильевич, — ответил Набиль, удивленно разглядывая молодого человека. — Вы же знаете, каждый мой гость приходит в свое время.

Так оно и было. Я заглядывал к Набилю почти каждое утро — выпить чашечку изумительного кофе и поболтать с хозяином. И кофейня всегда была пуста.

Случайные люди и вовсе не забредали сюда. Кофейня располагалась на плоту, который покачивался на волнах в крошечной бухте Каменного острова. К бухте вела только одна незаметная тропинка, петляющая в высокой траве. Нужно было пройти по ней и подняться по скользким от утренней росы деревянным сходням на палубу кофейни.

Но еще важнее то, что кофейня пряталась в другом магическом пространстве. Ничего удивительного — ведь ее хозяином был тысячелетний джинн, родом из затерянного в зыбучих песках города Лачанга. А джинны сами решают, кому показываться на глаза.

Так что даже если рассеянному горожанину случилось заблудиться в парке и выйти на маленький каменистый пляж — он не увидел бы ничего, кроме реки, гладких валунов, окатанных невскими волнами и нависающих над водой кустов черемухи.

Кофейня Набиля была надежно скрыта от посторонних глаз.

— Он очень странно одет, — заметил Набиль, имея в виду молодого человека, который растерянно топтался на берегу. — Как будто попал в парк прямо из постели.

— Спрошу, не нужна ли ему помощь, — решил я, поднимаясь со стула.

Но тут молодой человек подошел к самому берегу и буквально споткнулся о деревянные сходни. Удивленно уставился на них, а потом перевел взгляд на Набиля.

— Это что, кофейня? — хриплым сонным голосом спросил он.

Не дожидаясь ответа, он поднялся по скользким доскам на борт и подошел к стойке. На ногах у него были домашние тапки без задников.

— Вы можете сварить мне кофе? — спросил молодой человек. — Никак не могу проснуться.

— Разумеется, — учтиво кивнул Набиль и взялся за серебряную джезву.

Гость растерянно похлопал себя по карманам пижамы.

— Кажется, я не при деньгах, — пробормотал он.

— Ничего страшного, — с улыбкой успокоил его Набиль. — Заплатите в другой раз.

— Благодарю вас.

Пока Набиль наполнял джезву холодной водой и насыпал в нее кофе, молодой человек не переставал удивленно оглядываться по сторонам.

— Никогда не видел здесь кофейни, — сказал он. — Я живу за мостом и часто гуляю в этом парке.

Я смотрел на него во все глаза. Похоже, мне только что открылась еще одна тайна — я узнал, как посетители впервые попадают в магическую кофейню.

— Присядьте за столик и подождите, — вежливо предложил Набиль.

— Да, конечно.

Молодой человек неуклюже повернулся и направился к свободному столику, по пути рассеянно кивнув мне. Он тяжело опустился на стул, оперся локтями на столик и спрятал лицо в ладонях. Его голова клонилась все ниже. Не прошло и нескольких секунд, как он опустил голову на стол и заснул.

Я поднялся из-за столика и подошел к Набилю.

— Часто к вам забредают новые посетители? — с улыбкой спросил я

Джинн задумчиво покачал головой.

— Одетые в пижаму — впервые.

Он покосился на безмятежно спящего гостя.

— Есть в этом человеке что-то странное. Как будто он не должен здесь находиться.

— Вам виднее, — улыбнулся я. — Надеюсь, его появление не означает, что мне пора откланяться?

— Ни в коем случае, — заверил меня джинн.

— Тогда я попрошу вас сварить мне еще кофе. Любопытно, что будет дальше.

— Конечно, Александр Васильевич, — кивнул Набиль и наполнил водой вторую джезву.

Тут из-за деревьев наконец-то выглянуло утреннее солнце. Оно позолотило легкую рябь на воде и осветило кофейню. В солнечном свете я заметил кое-что настолько интересное, что удивленно поднял брови.

Спящий за столиком молодой человек был прозрачным. Не полностью — но яркие солнечные лучи проходили сквозь него.

— Вы тоже это видите, Набиль? — спросил я.

— Да, — подтвердил Набиль. — Кажется, это призрак. Странно, что я сразу не заметил.

— А призраки тоже к вам заглядывают? — поинтересовался я.

— Изредка такое случается, — с безмятежной улыбкой подтвердил Набиль. — Хорошо, что вы вовремя заметили. Для призраков нужен особый кофе, обычный они пить не могут.

Он наполнил чашку ароматным напитком и добавил молоко. Затем небрежно взмахнул рукой и сбросил приготовленный кофе на палубу.

Я ожидал, что чашка разлетится на осколки, а кофе выплеснется. Но, пролетев примерно половину пути, чашка просто-напросто исчезла. Растаяла в воздухе без следа.

А на стойке остался стоять ее призрак. Это было понятно с одного взгляда — солнечный свет свободно проходил сквозь тонкий фарфор. Кофе в чашке светился, словно особенно темный янтарь.

— Ничего себе! — удивился я. — Вот уж не думал, что у материальных предметов есть призрачная составляющая.

— Она есть у чего угодно, — заверил меня Набиль. — У людей и у вещей. Даже у запахов.

Из любопытства я решил дотронуться до призрачной чашки. Но у меня ничего не вышло. Пальцы прошли насквозь, словно солнечный свет. Я даже ничего не почувствовал.

Набиль наполнил вторую чашку. Ронять ее он не стал. Просто пододвинул ко мне.

— Это вам, Александр Васильевич. А я пока отнесу кофе гостю.

Мой магический дар только этого и ждал. Он мягко, но решительно трепыхнулся в груди.

— Скажите, Набиль, а раньше случалось так, что один гость приходил до ухода другого?

— Нет. Но все когда-то случается впервые.

— Пожалуй, я поговорю с этим странным призраком, — решил я — Почему-то мне кажется, что он не просто так появился именно в это время. Возможно, он пришел ко мне, а не к вам.

— Да, такое может быть, — согласился Набиль.

Он ловко подхватил призрачную чашку. Я взял свою, и вслед за джинном направился к столику, за которым дремал удивительный гость.

Набиль поставил перед ним чашку, но призрак даже не шелохнулся. Я сел напротив и легко постучал серебряной ложечкой по фарфору.

— Доброе утро! Ваш кофе готов.

Молодой человек вскинул голову и недоуменно огляделся.

— Снова кофейня? Раньше сны не повторялись так детально.

Он перевел взгляд на меня.

— Вас я тоже видел. Только вы сидели за другим столиком.

— Так и было, — кивнул я. — Вы заказали кофе и задремали в ожидании. Кое-что показалось мне любопытным, и я пересел к вам. Вы не против?

— Нет, что вы, — ответил призрак. — Прошу. Говорите, я задремал?

Он выдохнул с облегчением. Потом легко взял призрачную чашку и сделал глоток призрачного кофе.

— Очень вкусно и очень крепко, — благодарно кивнул он Набилю. — Именно то, что мне сейчас нужно.

На редкость уравновешенный призрак. Пожалуй, с ним можно поговорить.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, к вашим услугам, — представился я. — Меня еще называют Тайновидцем.

— Вы — Тайновидец?

Серые зрачки призрака удивленно расширились. Он был так впечатлен, что чуть не поставил чашку мимо блюдца.

— То есть, господин Тайновидец, — поправился он. — Простите, ваше сиятельство. Мне вас сама магия послала!

— Все в порядке, — улыбнулся я. — Почему вы так обрадовались нашей встрече?

— Я много слышал о вас, и сам хотел к вам обратиться, — признался призрак. — Но не решился. Вы — граф, а я простой помощник архитектора.

— Вы хотите сказать, что были помощником архитектора при жизни, — уточнил я.

Призрак вытаращился на меня. Его взгляд выражал крайнее изумление.

— Что значит «при жизни»? Я и сейчас жив!

Я задумчиво почесал подбородок. Положение было затруднительное.

Похоже, призрак до сих пор не осознал, что умер. Вот почему он так спокоен.

Но что станет с ним, если я открою ему глаза?

И все же я решил говорить напрямик. Иначе разговор рисковал быстро зайти в тупик.

— Вы только считаете себя живым человеком, — мягко сказал я. — На самом деле, вы — призрак. Посмотрите на свою руку.

Призрак недоуменно уставился на свою ладонь.

— Посмотрите на свет, — подсказал я.

Он поднял руку, взглянул сквозь нее на мое лицо и нервно улыбнулся.

— Ну, и дела! Чего только не увидишь во сне! Получается, я весь прозрачный? Неудивительно, что вы приняли меня за мертвеца. Господин Тайновидец, вы все неправильно поняли. Уверяю вас, я не умер. Я просто сплю. А вы мне снитесь.

Он даже рассмеялся, но смех его звучал не очень уверенно.

Настала моя очередь удивляться. Я вопросительно посмотрел на Набиля.

— Такое тоже бывает? Люди заглядывают к вам во сне, и они похожи на призраков?

— Никогда не сталкивался ни с чем подобным, — развел руками Набиль.

— Я живой!

Призрак заметно нервничал, переводя взгляд с меня на джинна. Поэтому я успокаивающе поднял ладонь.

— Хорошо. В конце концов, это не имеет большого значения.

— Как это «не имеет значения»? — еще больше запаниковал призрак.

— Я только хотел сказать, что в любом случае готов внимательно выслушать вас, — примирительно улыбнулся я.

— Но я живой! Я могу это доказать!

Похоже, этот вопрос захватил все внимание призрака.

Я внимательно и серьезно посмотрел ему в глаза.

— Простите, господин помощник архитектора. Я ошибся. Конечно же, вы — не призрак. Просто до сих пор мне не доводилось сниться людям и при этом разговаривать с ними.

Мой уверенный тон немного успокоил странного гостя. Он глубоко вдохнул и взял себя в руки.

Я одобрительно кивнул.

— А теперь расскажите, о чем вы хотели поговорить со мной?

— О моих снах. В последнее время я вижу неприятные сны. Нет, не так. Сначала у меня была бессонница. А теперь я снова стал спать. Но сны, которые я вижу, мне очень не нравятся.

Я терпеливо вздохнул. Возможно, молодой человек и не был призраком. Но объяснялся он довольно путано.

— Давайте, начнем с самого начала, — предложил я. — Если позволите, я буду задавать вопросы, а вы отвечайте. Как ваше имя?

Призрачный помощник архитектора растерянно заморгал. Но сделал еще глоток кофе и быстро взял себя в руки.

— Меня никогда не допрашивали во сне, — смущенно улыбнулся он. — Простите, господин Тайновидец! Я знаю, что вы еще и не такое можете. Но это так необычно. Меня зовут Савелий Куликов.

— Вы помощник архитектора?

— Да. Я служу у господина Изразцова. Матвей Дмитриевич Изразцов, вы наверняка о нем слышали. Он строит дачи в районе Шувалова. И даже перестраивал особняк князей Толкушиных.

Савелий Куликов произнес это с гордостью и многозначительно посмотрел на меня.

— А вы — его помощник? — уточнил я.

— Не совсем, — смутился Куликов. — Но Матвей Дмитриевич не сердится, когда я так говорю. На самом деле, я просто копирую чертежи м составляю письма заказчикам. Но Матвей Дмитриевич обучает меня, а недавно поручил мне самостоятельный проект.

— Очень рад за вас, — улыбнулся я. — А где вы живете?

— Я живу в Песочном переулке, вместе с мамой. Мы снимаем квартиру в доме с башенкой.

— Это неподалеку от Шепчущего моста?

— Совершенно верно, — обрадовался Куликов. — Переулок выходит на набережную. Знаете, я часто гуляю в этом парке. Здесь лучше думается. Но эту кофейню я никогда не замечал, хотя был уверен, что знаю в парке каждый уголок.

Господин Куликов ошибался, но говорить ему об этом я не стал. Вместо этого попросил у Набиля бумагу.

— Назовите мне ваш точный адрес, — сказал я Куликову.

— Песочный переулок, дом семь. Квартира на втором этаже.

Я записал адрес. Надо будет сходить туда и проверить слова призрака.

— Расскажите о вашей бессоннице, — предложил я. — Когда она началась?

— Примерно месяц назад. Я много думал над проектом, который поручил мне Матвей Дмитриевич. Не спал почти до утра, все чертил, делал наброски и эскизы. А когда, наконец, лег в постель, то понял, что не могу заснуть. Это продолжалось неделю, и я совершенно измучился. И тогда мама посоветовала мне пойти к мастерице снов.

— Как вы сказали? — удивился я. — Мастерица снов?

— Да, — охотно кивнул Куликов. — Вера Павловна Милосердова — чудесная старушка! Она угостила меня яблочным вареньем. А потом сделала мне на руке магическую печать, и я снова стал спать.

— Вы можете показать мне печать? — спросил я.

— Конечно, — улыбнулся Куликов.

Он закатал правый рукав пижамы. На бледной коже его предплечья красовался странный рисунок — волк, задравший голову к маленькому кружку луны. Рисунок был выполнен цветными чернилами, глубоко въевшимися в кожу.

— Интересно, — улыбнулся я. — Что означает этот рисунок?

— Я точно не знаю, — пожал плечами Куликов. — Но спать с тех пор я стал хорошо. Если бы не эти сны…

— Расскажите мне о них, — кивнул я.

— Они случаются не каждую ночь. Но… Честно говоря, господин Тайновидец, с недавних пор я их боюсь.

Савелий Куликов поежился.

— Мне снится, что я стою на берегу моря. Пляж усыпан гранитными валунами, на них с легким шелестом накатываются волны и уходят, оставляя за собой кружевные разводы пены. Пахнет свежестью и водорослями. Прибой приносит с собой вырванные с корнем длинные зеленые стебли, и они липнут к камням. А над головой пронзительно кричат чайки.

— Пока ничего страшного, — улыбнулся я.

— Не скажите, господин Тайновидец, — не согласился Куликов. — В этом сне меня охватывает ощущение тоски. Такой, знаете — щемящей и зовущей одновременно. Я не могу находиться на этом берегу, и уйти с него тоже не могу. Так и брожу до утра, а потом просыпаюсь.

— Этот берег вам знаком? — спросил я. — Возможно, вы когда-то бывали в таком месте?

— Да, — кивнул Куликов. — В детстве отец часто водил меня к морю. Мы часами гуляли по берегу. Он был моряком, капитаном… Этот берег выглядит точно так же. Но я не могу узнать место. Знаете, как это случается во сне? Все знакомое и незнакомое одновременно.

— Что случилось с вашим отцом? — спросил я.

— Он погиб вместе с кораблем. Ушел в море и не вернулся. Мне тогда было четырнадцать.

— Соболезную, — сочувственно кивнул я.

— Да, нам с мамой пришлось тяжело, — грустно сказал Куликов. — Денег не хватало. Мама работала целыми днями, но настояла, чтобы я закончил гимназию и поступил в училище. Зато теперь я могу ей помогать.

— Это очень хорошо, — улыбнулся я. — Но что случилось сегодня? Как вы попали сюда?

— Сегодня в моем сне был ветер, — тихо сказал Куликов. — Море потемнело, по нему шли волны с пенными гребнями. И я услышал голос. Он был похож на голос отца.

— И что он сказал? — нахмурился я.

— Я не расслышал из-за ветра. Знаете, сердце словно стиснуло ледяной рукой, и я… бросился бежать.

Куликов опустил глаза, словно ему стало стыдно.

— Любой на вашем месте испугался бы, — кивнул я.

— Кажется, я бежал через парк. Очень хотел проснуться, но ничего не получалось, и это пугало еще больше. Потом в боку закололо, и я перешел на шаг. Заметил какую-то тропинку, свернул на нее и вышел к кофейне.

Куликов жалобно посмотрел на меня.

— Хорошо, что вы оказались здесь, господин Тайновидец. Вот, я поговорил с вами, и мне сразу стало легче.

Он перевел взгляд на Набиля, который протирал чашки, краем уха прислушиваясь к нашему разговору.

— От всего сердца благодарю вас. Кофе такой вкусный и… я непременно занесу вам деньги!

— На здоровье, — улыбнулся Набиль.

Вдруг Куликов поднял голову и к чему-то прислушался.

— Прошу прощения, но мне пора, — неожиданно сказал он. — Будильник звенит. Нужно просыпаться и идти на службу.

Я тоже прислушался, но не услышал никакого звона.

— Рад был с вами познакомиться, господин Тайновидец, — сказал Куликов.

И вдруг стал таять в воздухе. Он по-прежнему сидел за столиком, но становился все прозрачнее. И в конце концов, совсем исчез.

— Спасибо, что выслушали! — донесся до меня его голос.

Призрачная чашка с недопитым кофе осталась стоять на столе.

Я взглянул на хозяина кофейни и удивленно хмыкнул:

— Что это было, как вы думаете, Набиль?

— Новая тайна, Александр Васильевич? — предположил джинн.

Удивленно качая головой, я допил остывший кофе и вернул чашку на стойку.

— Что вы думаете о рассказе господина Куликова, Набиль?

— Вам самому хочется разобраться в его истории, — проницательно заметил джинн.

— Хочется, — не стал отрицать я. — Ведь не случайно же он забрел в вашу кофейню именно сегодня утром. Не случайно рассказал нам о своих снах, а потом исчез прямо у нас на глазах.

Я задумчиво провел пальцем по стойке.

— Знаете, чем чаще я сталкиваюсь с магией, тем вернее убеждаюсь в том, что случайностей не бывает.

— Еще кофе? — предложил Набиль.

— Пожалуй, — кивнул я. — Только сделайте мне маленькую порцию крепкого ристретто. Разумеется, без сахара и молока.

Набиль поколдовал над жаровней и через минуту вручил мне крохотную чашечку, на дне которой тягуче переливалась черная, словно деготь, жидкость.

Я сделал глоток и поморщился — кофе был чертовски горьким, а от его крепости у меня чуть глаза на лоб не полезли.

— Вот, теперь я точно понимаю, что не сплю, — усмехнулся я. — Ваш кофе способен оживить любого призрака.

— Что вы собираетесь делать, Александр Васильевич? — спросил Набиль.

— Пожалуй, загляну в Песочный переулок. Удостоверюсь, что господин Куликов, действительно, жив и здоров. А заодно спрошу у него адрес этой мастерицы снов. Знаете, каждый раз, когда я сталкиваюсь с незнакомой магией, меня охватывает настоящий охотничий азарт.

— Это все ваш дар, — уважительно кивнул Набиль.

— Да, — усмехнулся я.

Одним глотком допил ристретто, снова поморщился и аккуратно поставил чашку на блюдце.

— Заглянете завтра утром? — спросил Набиль. — Мне тоже любопытно, чем кончится эта история.

— Непременно, — улыбнулся я. — Завтра утром, или в другое время — как выпадет свободная минута.

— Вы правы, Александр Васильевич, — неожиданно сказал Набиль. — Когда имеешь дело с магией, случайностей не бывает.

Я помахал ему рукой и легко сбежал по деревянным сходням на пляж. До Шепчущего моста проще всего было дойти напрямик через парк. Но я решил не спешить и прогуляться вдоль берега.

И тут в сознании раздался зов Игната.

— Ваше сиятельство, вам бы вернуться домой. Тут беда!

Голос слуги звучал испуганно.

— Что случилось, Игнат? — насторожился я.

— Приехал ваш батюшка с Анной Владимировной. Он очень сердит.

Вот, не было печали!

Мы с отцом не виделись уже пару недель. И зов друг другу тоже не посылали — за последний год мы оба благополучно избавились от этой привычки. Несмотря на потепление в наших отношениях, к тесному общению с отцом я не стремился. Да и он тоже, судя по всему.

И вдруг, взял — и приехал! Это неспроста.

— Не паникуй, Игнат, — сказал я. — Проводи гостей в дом и предложи им чаю. Я скоро приду.

— Так в том-то и беда, ваше сиятельство! — доложил Игнат. — Дом вашего батюшку ни в какую не пускает. Оставил за калиткой, и все.

От неожиданности я чуть не расхохотался, но вовремя взял себя в руки.

Надо же, а у моего дома хорошая память! Он не забыл нашу ссору с отцом, и по-прежнему защищал меня.

— Может, его сиятельству чай к калитке вынести? — испуганно предложил Игнат.

— Не нужно, — улыбнулся я. — Я подойду через пару минут и все улажу.

— Вы уж поторопитесь, Александр Васильевич!

Черный отцовский мобиль стоял на подъездной дорожке, перекрыв въезд в гараж. Отец сердито расхаживал перед калиткой, заложив руки за спину и крепко сцепив пальцы. Его напряженная спина выдавала крайнее возмущение.

Меня удивила одежда отца — он был в охотничьем костюме и высоких сапогах. Не самый подходящий наряд для того, чтобы навестить сына.

Анна Владимировна стояла возле мобиля. Она была в сером брючном костюме. С озабоченным выражением на лице она следила за метаниями моего отца. Заметив меня, Гораздова облегченно выдохнула.

— Анна Владимировна, очень рад вас видеть! — поздоровался я.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — приветливо откликнулась Гораздова.

Отец резко развернулся на каблуках и уставился на меня.

— Александр, что за… — резко начал он.

И тут же прикусил губу.

— Добрый день, Василий Игоревич, — улыбнулся я. — Не ожидал, что вы заглянете.

Отец хотел еще что-то сказать, но Анна осторожно потянула его за рукав.

— Мы сами не ожидали, что заедем, — с улыбкой сказала она. — А ваш особняк очень бережет ваш покой.

— Поэтому я здесь и живу, — кивнул я, открывая калитку.

Я задержал ладонь на холодной чугунной перекладине и попытался послать зов дому.

— Это мой отец, — сказал я. — Иногда он бывает невыносим, но я ценю его попытки наладить отношения.

Дом, как всегда, ничего не ответил. Большую часть времени он старательно прикидывался самым обычным старым домом, а я поддерживал эту игру. Ведь каждый имеет право казаться, кем захочет, не так ли?

Но я ощутил в груди волну тепла — дом дал понять, что слышит меня.

— Прошу, — сказал я.

Анна, не колеблясь, вошла в сад. Отец хмуро поглядел по сторонам, но тоже решился. При этом он не споткнулся о какой-нибудь внезапно выросший под ногами пучок травы и не застрял в проеме калитки.

Дом внял моей просьбе.

— Спасибо, — беззвучно сказал я.

И поманил Игната, который опасливо выглядывал из-за двери:

— Игнат, будь добр, принеси чай в столовую.

— Не нужно, — резко отказался отец. — Мы заехали буквально на минуту, и уже потеряли много времени.

Он демонстративно взглянул на часы, но я не обратил на это внимания. Манеры отца давно перестали меня задевать.

Анна снова дотронулась до его руки, словно успокаивая. И у нее получилось — отец с шумом втянул воздух, но все же немного расслабился.

— Поговорите с глазу на глаз, — предложила Анна. — А я с удовольствием посмотрю сад, если Игнат меня проводит. Можно, Александр Васильевич?

— Конечно, — кивнул я.

Невеста моего отца была магом природы. Ей куда привычнее было общаться с растениями, чем опекать недовольного жениха. Но она, все же, взяла отца за руку и тихо сказала:

— Прошу вас.

Анна не договорила — за нее все сказала мягкая улыбка.

— Хорошо-хорошо, — насупившись, буркнул отец. — Так где мы можем поговорить?

— Прошу в мой кабинет, — пригласил я.

Недовольство на лице отца уступило место удивлению.

— У тебя есть кабинет?

— Да, — улыбнулся я. — Сам не ожидал.

Мой отец обладал удивительным свойством характера — даже сам того не желая, он каждую свою фразу умудрялся превращать в колкость. Но ответное дружелюбие всегда обезоруживало его, и я успешно этим пользовался.

На этот раз в кабинете было только два кресла. Одно из них стояло за рабочим столом, другое — напротив. По замыслу дома, именно в нем должен был сидеть посетитель.

Это отцу тоже не понравилось — по его мнению, это ставило его в невыгодное положение. Наверное, дом именно потому и убрал третье кресло.

Я впервые задумался — а почему, собственно, дом, который принадлежал моей матери, так не любит моего отца? Что произошло между ними?

Но решил отложить эти мысли до более удобного момента.

Отец снова недовольно поджал губы, но смирился и опустился в кресло для посетителей. Занимать место за столом было бы слишком даже для него.

— Присядь, — буркнул он.

Я опустился в рабочее кресло и удобно откинулся на спинку.

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня и Анны, — без предисловий начал отец.

Не самое удачное начало разговора. Отец словно нарочно старался не дать мне возможности проявить терпение.

— Вам нужна моя помощь? — прямо спросил я.

На этом наш разговор чуть было не закончился. Пальцы отца напряглись и стиснули ручки кресла. Но он пересилил себя и остался сидеть.

— Да! — чуть было не выкрикнул он. — Теперь ты доволен?

Я равнодушно пожал плечами.

— Не вижу в этом ничего особенного. В семье принято помогать друг другу. Так что у вас случилось?

— Ничего не случилось, — отрезал отец. — В кои-то веки я решил обратиться к тебе с просьбой. Но если тебе трудно…

— Хотите воды? — предложил я.

Не дожидаясь ответа, поднялся, налил воду из графина в хрустальный стакан и протянул отцу.

— Выпейте и расскажите, чем вы недовольны. Вряд ли десять минут ожидания возле калитки могли вас так разозлить. А потом, когда вам станет легче, перейдем к главному.

Я говорил прямо, уже не заботясь о том, как отреагирует отец. В конце концов, всему есть предел. И моему терпению тоже.

Отец сделал несколько глотков и поставил стакан на стол.

— Это все твой дед. Он затеял рыбалку с деловыми партнерами и решил, что мы с Анной непременно должны присутствовать. Настало время официально объявить о нашей помолвке всем, кто сотрудничает с нашим родом.

— Так вот почему вы в охотничьем костюме, — улыбнулся я.

— А ты думал, это мои причуды? — огрызнулся его сиятельство.

— Я правильно понимаю, что сбор назначен в Воронцовке? — спросил я.

Воронцовкой называлось личное имение деда. Игорь Владимирович купил его, чтобы иногда отдыхать от городской суеты. Имение раскинулось на берегу лесного озера. Двухэтажный хозяйский дом стоял среди соснового леса, а домики для гостей рассыпались по самому берегу — так, что рыбу можно было удить прямо с крытой веранды.

Охоту дед не жаловал и выезжал на нее только по приглашению императора. А вот рыбалку любил и частенько хвастался уловом.

— У меня деловые заботы, — поджал губы отец. — Договора, проверки. Свадьба на носу! А он устраивает этот выезд на природу. Что там делать? Морщиться от дыма и кормить комаров?

— Вы могли бы отказаться, — улыбнулся я.

— Ничего другого я от тебя и не ожидал, — упрямо покачал головой отец. — Отказаться! Соберутся все деловые партнеры нашего рода. Но тебе до этого дела нет, я понимаю. Ты бы, конечно, сделал по-своему.

— Да, — честно сказал я.

— Иногда нужно уметь жертвовать своими интересами ради интересов семьи, — наставительно сказал отец.

Мне стало смешно. Что-то не видно, чтобы он шел на эту жертву с большим желанием. Впрочем, каждый сам выбирает, как ему жить.

— Надеюсь, рыбалка не затянется надолго, — только и сказал я.

— Я тоже на это надеюсь, — буркнул отец.

Я прекрасно понимал, почему Игорь Владимирович не позвал меня в Воронцовку. Во-первых, мы с ним любили проводить время без посторонних, а не встречаться изредка в толпе званых гостей. Во-вторых, он не хотел давать нам с отцом лишний повод поцапаться.

И я очень ценил тактичность Игоря Владимировича.

Вот разъедутся гости, и мы как-нибудь скатаемся в Воронцовку вдвоем, на моем мобиле. Сядем с удочками на берегу и будем неторопливо беседовать, глядя на уснувшие на темной воде поплавки. И никакой дым с комарами нам не помешает.

— Еще немного, и мы опоздаем, — сказал отец, взглянув на часы. — Ты готов меня выслушать?

— Разумеется, — улыбнулся я.

Прежде, чем заговорить, отец сделал еще глоток воды.

— Ты знаешь, что скоро наша свадьба с Анной Владимировной, — сказал он. — Я рад, что ты доброжелательно отнесся к моему выбору. И хочу просить тебя об услуге.

Выпустив пар, он наконец-то заговорил нормальным человеческим языком.

— Я бы хотел, чтобы угощением на свадебный стол занимался господин Иевлин. Ты его знаешь.

Такого я точно не ожидал. Поэтому сильно удивился и даже не подумал скрыть свое удивление.

— Почему именно Иевлин? Он удивительный повар, но характер у него не самый сговорчивый.

— Я знаю, — снова нахмурился отец. — Но для этого у меня есть веская причина. Не хочу говорить о ней раньше времени, просто сделай труд поверить мне на слово хотя бы раз в жизни.

Снова начались колкости, усмехнулся я. До чего, все-таки, у отца трудный характер! Или он только в моем присутствии не может сдержаться?

— Хорошо, — кивнул я. — А чем я могу вам помочь?

— Поговорить с Иевлиным, конечно, — раздраженно откликнулся отец.

— А почему вы не можете пригласить его сами?

Отец отвел взгляд в сторону.

— Потому что он даже не соизволил ответить на мой зов. Проигнорировал меня. И это еще не все! Я отложил все дела и поехал к нему. И что же?

— Он вас не впустил? — улыбаясь, предположил я.

— Вот именно! Трактир оказался закрыт, и на мой стук никто не отозвался.

— Думаю, господин Иевлин был очень занят на кухне, — предположил я. — В такие моменты окружающий мир для него не существует.

— Я вообще не понимаю, как люди с таким подходом к делам могут ими заниматься, — пожаловался отец.

— Ну, у каждого свой подход, — улыбнулся я. — Вы так и не скажете мне, зачем вам понадобился именно господин Иевлин?

— Нет, — помолчав секунду, ответил отец. — Это слишком щекотливый вопрос, и я не хочу о нем распространяться.

— Ваше право, — отступил я. — В таком случае, все, что я могу сделать — это попросить господина Иевлина встретиться с вами. Уговаривать его вы будете сами. Подходит вам такой вариант?

— Мог бы и не останавливаться на половине дороги, — проворчал отец.

— Именно на этом я и остановлюсь, — твердо сказал я. — Не хочу быть обязанным господину Иевлину по неизвестной причине.

— Что ж, и на том спасибо.

Отец решительно поднялся из кресла. Я только сейчас понял, как неуютно ему находиться в моем доме.

— Хотите совет? — спросил я.

Первым порывом отца было гордо отказаться. Но он пересилил себя и кивнул.

— Попросите Анну Владимировну переговорить с господином Иевлиным, — улыбнулся я. — И постарайтесь вообще с ним не встречаться. Вам будет трудно сойтись характерами.

— Благодарю, — сухо кивнул отец. — Ты проводишь меня, или мне самому искать дорогу к выходу?

Он был неисправим. Но я твердо решил держаться. Хотя бы для того, чтобы не стать на него похожим.

— Конечно, — кивнул я и тоже поднялся.

После прохлады кабинета летнее тепло показалось особенно приятным. Или это было облегчение от того, что отец сейчас уедет?

Анна Владимировна увлеченно беседовала с Игнатом, склонившись над грядками клубники.

— Александр Васильевич, — сказала она, увидев нас. — Вы знаете, что ваша вишня в опасности? Вот, посмотрите!

Не обращая внимания на отца, который нетерпеливо хмурился, она подвела меня к дереву. Встала на цыпочки и притянула к себе нижнюю ветку.

— Видите?

Девушка показала мне на бурые пятна, которыми были густо усеяны продолговатые листья.

— Если оставить все, как есть, дерево может погибнуть.

Мне было жаль старую вишню. Судя по толщине ствола, она росла в этом саду еще до моего рождения и каждый год исправно приносила крупные и сладкие темно-красные ягоды.

— Это лечится? — спросил я.

— Конечно, — уверенно кивнула Анна Владимировна. — Нужно только ваше разрешение.

— Прошу вас, — без колебаний кивнул я.

— Это займет несколько минут, — предупредила Гораздова. — Мне нужно поговорить с деревом.

Мы отошли на несколько шагов. Анна Владимировна обняла вишню. Закрыла глаза, прижалась лбом к гладкой коре и некоторое время стояла без движения. Мы молча смотрели на то, как сильный маг природы творит свое волшебство.

— Вот и все, — сказала девушка, открывая глаза. — Теперь дерево будет здорово.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

И тут что-то случилось.

Глаза Гораздовой изумленно распахнулись. Она вздрогнула, словно ее ударило молнией. А потом, не разжимая рук, осела на землю.

Отец первым бросился к ней.

— Аня, что с тобой?

— Игнат, воды, — быстро сказал я. — В кабинете есть графин.

— Не нужно, — слабым голосом сказала Гораздова. — Сейчас все пройдет.

Отец держал ее под руки, потом помог подняться.

Все же, я сам сходил за водой — так было быстрее.

— Благодарю вас, — кивнула Гораздова, принимая стакан.

Она была бледна и смотрела в землю, словно напряженно думала о чем-то.

— Что с вами случилось? — спросил я. — Это последствия вашей магии?

— Нет, — ответила Анна. — То есть, да.

Она посмотрела на меня. Потом перевела взгляд на отца и снова опустила глаза.

— Мне уже лучше, благодарю. Наверное, нам нужно ехать.

— Да, — нетерпеливо сказал отец. — Но если тебе нехорошо, мы можем остаться. Я предупрежу Игоря Владимировича.

— Не нужно, — покачала головой Гораздова. — На свежем воздухе мне станет лучше.

Пока отец заводил мобиль, Анна Владимировна взяла меня за руку.

— Знаете, кто посадил эту вишню? — шепотом спросила она. — Ваша мама.

— Вы поняли это, когда прикоснулись к дереву?

— Да, — кивнула Анна. — Я на одно мгновение увидела ее.

И одними губами добавила:

— Потом. Сейчас не время.

Я несколько минут смотрел вслед мобилю. Потом вернулся в сад и тоже прижался лбом к старой вишне. Кора дерева была теплой от солнца, но мне показалось, что тепло идет изнутри дерева.

— Может, пообедать изволите, ваше сиятельство? — предложил Игнат, когда нежданные гости уехали. — Я свежих щей наварил с говядиной. И сметана есть. Густая, сладкая — пальчики оближешь!

Слуга просительно смотрел на меня.

— Щи с говядиной? — улыбнулся я. — А, давай! Накрой на кухне, пообедаем вместе.

Обрадованный Игнат принялся разогревать щи и накрывать на стол. А я вернулся в кабинет и рассмеялся от неожиданности.

Третье удобное кресло уже вернулось на место, и столик с шахматными фигурами, как ни в чем не бывало, стоял у стены.

— Значит, не нравится тебе мой батюшка? — спросил я вслух, подкидывая в руке тяжелую костяную фигурку ладьи в виде осадной башенки с зубцами. Фигурка была тяжелой и теплой на ощупь.

Дом ничего не ответил. Но по кабинету словно пролетел порыв холодного ветра. Это был не обжигающий холод, а сквозняк. От него возникло отчетливое неуютное ощущение.

— Не нравится, — кивнул я. — Но поделать нечего. Придется как-то выстраивать отношения — все же, мы принадлежим к одному роду. Не слишком умно враждовать из-за таких пустяков, как разные взгляды на жизнь. Согласен?

Дом снова промолчал. Но сквозняк прекратился, и я счел это знаком согласия.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Наклонился над шахматной доской, внимательно оценивая позицию. Дом в этот раз играл белыми и атаковал, умело используя преимущество первого хода.

— Давай-ка, я короля уберу от тебя подальше, — решил я, делая рокировку. — Вот так! Теперь атакуй на здоровье.

Я еще немного посидел в кресле, глядя на украшенный лепниной потолок и наслаждаясь одиночеством. Потом перевел взгляд на окно и удивленно поднял брови. В окне появился витраж. Он был искусно выложен из цветных кусочков стекла. Солнечный свет, проходя сквозь них, превращался в мягкое золотистое свечение.

Витраж изображал человека в длинном темно-синем плаще с капюшоном. В руке человек держал старинный золотой фонарь.

— Красота какая! — улыбнулся я. — Это знак, что мы договорились?

И не поверил глазам — фонарь на витраже едва заметно качнулся вверх-вниз.

Откладывать разговор с Иевлиным я не стал. Если уж пообещал отцу помочь, то сделаю это поскорее.

На удивление, бывший императорский повар отозвался сразу.

— Рад вас слышать, господин Тайновидец.

Даже в его мысленной речи явственно слышались привычные ворчливые нотки.

— Взаимно, господин Иевлин, — улыбнулся я.

И не стал тянуть время, а сразу перешел к делу.

— Я к вам с просьбой.

— Внимательно слушаю, Александр Васильевич.

— Мой отец собирается жениться. По какой-то причине ему очень важно, чтобы угощением на свадьбу занялись именно вы. Вы могли бы поговорить с ним об этом?

— Поговорить-то можно… — помолчав, отозвался бывший императорский повар. — Только вот о характере вашего батюшки я наслышан. Да и сам я не сахар, честно говоря. Думаете, мы сможем с ним поладить?

Он снова замолчал, а потом спросил:

— Вам очень важно, чтобы я согласился?

— Не очень, — откровенно признался я. — Мне было важно передать вам просьбу отца. Но решать вам. Я в любом случае благодарен за разговор.

— С вами удивительно легко иметь дело, Александр Васильевич, — проворчал Иевлин. — Хорошо, я подумаю.

На этой доброжелательной ноте мы распрощались.

— Ваше сиятельство, обед готов! — торжественно объявил Игнат, появляясь в дверях кабинета. — Извольте кушать!

Впечатление не портил даже клетчатый кухонный фартук, который Игнат позабыл снять.

— Ты настоящий дворецкий, — рассмеялся я, поднимаясь из кресла. — Идем!

Щи получились отменные — густые, наваристые, с тонко нашинкованной капустой и полосками сладкого перца. Сметана плавала в них белоснежным айсбергом.

— Вкусно, ваше сиятельство? — озабоченно спросил Игнат.

— Очень! — промычал я, не переставая работать ложкой. — Накормил на славу. Где ты научился так кулинарить?

— Так это же простая еда, деревенская, — удивился Игнат. — А с городскими трактирами все равно не сравнить.

В его словах мне послышался явный намек.

— Не скучно тебе здесь одному, Игнат? — прямо спросил я. — Я часто как с утра ухожу, так только вечером возвращаюсь.

— Не в скуке дело, — смутился Игнат. — Если честно сказать, я тут у вас как на курорте живу. По дому дел почти никаких. Отдыхаю целыми днями. А вы мне еще жалованье платите.

— И что тебя смущает? — удивился я.

— Так, по совести-то, и платить не за что, Александр Васильевич. Может, мне какую службу себе найти? Тоже буду копейку в дом приносить.

— Думаешь, у нас денег не хватает? — рассмеялся я.

— Хватает, конечно, — окончательно смутился старик.

— Служба, Игнат, бывает разная, — улыбнулся я. — Мне спокойнее, когда я знаю, что ты в доме. Значит, здесь все в порядке. Ты за всем присмотришь и вовремя мне зов пошлешь. Ведь так?

— Так, конечно, — кивнул Игнат.

— Я знаю это, и могу не беспокоиться. Так что ты мне очень нужен. Спасибо за вкусный обед.

Повеселевший Игнат принялся убирать со стола.

— А в свободное время ты чем любишь заниматься? — заинтересовался я.

— Так у меня этого свободного времени и не было с тех пор, как я из деревни уехал, — удивился Игнат. — В лицее-то, сами знаете, какая служба. Встань затемно, господ лицеистов разбуди, завтрак подай. Потом комнаты прибери, потом обед — и так до вечера.

— Так это ты с непривычки переживаешь? — рассмеялся я. — Или, все же, скучновато?

— Скучать я не привык, Александр Васильевич, — признался Игнат. — Вот грядки разбил. Скоро клубничное варенье на зиму варить буду. Его, конечно, и купить можно. А свое-то всяко вкуснее.

— Конечно, вкуснее, — улыбнулся я. — Клубничное варенье, да если с блинами… Хорошо.

— А вечерами иногда сижу на крыльце и на звезды смотрю. Я это еще в детстве любил. Бывало, на ночь сбегу на речку, удочки закину. А сам лягу в траву и гляжу в небо. Знаете, какие звезды в деревне? Огромные, как яблоки! И висят низко, над самой землей. А в камышах лягушки квакают.

— Красота, — согласился я.

И почувствовал внезапное острое желание вот так же полюбоваться ночным небом. Тем более, что на Каменном острове этому не мешал свет от центральных кварталов столицы.

— А хотите я на завтрак блинов испеку? — предложил Игнат. — Мне господин Иевлин такой рецепт подсказал! Его блинами сам император завтракать любил. А я на бумажку записал, чтобы не забыть. Там кислое молоко нужно, пяток яиц, пшеничной муки и сахару, да еще соды на кончике ножа…

— Очень хочу, — улыбнулся я. — Слушай, Игнат! А не построить ли нам в саду обсерваторию?

— Это где музыку играют? — уточнил старик. — Так музыкантов и на площади можно послушать. Зачем же их сюда тащить? Шумно будет.

— В обсерватории наблюдают за звездами, — улыбнулся я. — Сделаем раздвижной купол, поставим телескоп. И будем любоваться звездным небом. Что скажешь?

Старик только покачал головой. Но я чувствовал, что мое предложение его заинтересовало.

Переходя Неву по Шепчущему мосту, я по привычке остановился у перил, закрыл глаза и прислушался к завораживающему бормотанию водяных струй. Перед глазами неожиданно возник каменистый пляж и легкая рябь на воде от берегового ветра. А вдалеке, у самого горизонта — крошечный кораблик с гордо поднятыми парусами.

Над головой пронзительно вскрикнула чайка. Я с улыбкой открыл глаза — очень уж реалистично получилось.

Переулок неспроста назвали Песочным. Темная мостовая, вымощенная неровными гранитными булыжниками, неторопливо текла между тротуарами. Их выложили из квадратных плиток цвета мокрого песка. Дома вдоль переулка покрыли шершавой штукатуркой и тоже выкрасили в песчаный цвет — только более светлый. Как будто вдалеке от проезжей части песок высох на солнце.

Свисающие ветки плакучих ив шевелились на ветру и были похожи на морские водоросли.

Круглая башенка на крыше нужного дома снова напомнила мне про обсерваторию, и я улыбнулся. А почему бы и нет?

Эта идея нравилась мне все больше и больше. Нужно будет только обсудить ее с домом.

Я поднялся на второй этаж и обнаружил, что там лишь одна дверь. Тем лучше — не придется гадать. К двери была прикручена медная пластина, а рядом с ней на бронзовой цепочке висел небольшой молоточек.

Я постучал и услышал тихие шаги.

— Савелий, это ты? — спросил женский голос. — Что случилось?

Сразу же скрипнул засов, и дверь открылась.

— Ой! — испуганно сказала женщина, увидев меня. — Вы к кому?

Ей было около сорока лет, может быть, чуть больше. Несмотря на теплую погоду, она куталась в тонкую шерстяную кофту, надетую поверх домашнего платья.

— Здравствуйте, — улыбнулся я. — Граф Александр Васильевич Воронцов. Я бы хотел видеть Савелия Куликова.

— Вы господин Тайновидец? — удивилась женщина. — Значит, Савелий, все-таки решился обратиться к вам? Проходите, прошу!

Она глухо кашлянула и отступила на шаг, приглашая меня.

— Вам нездоровится? — спросил я.

— Обычная простуда, — неловко улыбнулась женщина. — Пришлось сегодня остаться дома. Простите, ваше сиятельство, но Савелий сейчас на службе. Я его мама, Антонина Ивановна Куликова.

— Очень приятно, Антонина Ивановна, — вежливо кивнул я.

— Знаете, это я настояла, чтобы Савелий рассказал вам о своих снах. Они очень тревожат меня. У нас немного денег, но мы сможем вам заплатить. Я кое-что откладываю…

Она снова кашлянула.

Что ж, главное я выяснил — Савелий Куликов не был призраком. Получается, он действительно забрел в кофейню Набиля во сне. Удивительно, но с фактами не поспоришь.

— Значит, сын рассказал вам о нашей встрече? — спросил я.

— Да, — кивнула женщина. — Утром он был очень удивлен. Рассказал, что видел вас во сне и даже говорил с вами. Я твердила ему, что это знак. Что он должен обратиться к вам за помощью. А он сказал, что это всего лишь сон, обнял меня и ушел на службу. Но вот вы здесь! И говорите, что виделись с ним. Значит, это не просто сон? Я заплачу вам, сколько скажете, ваше сиятельство! Только разберитесь, пожалуйста — что происходит с моим сыном.

Пока она говорила, я незаметно огляделся.

Бедность и чистота. Вот два слова, которыми можно было описать квартиру Куликовых.

На крашеном дощатом полу длинного коридора лежала длинная домотканая дорожка. Она была до того старой, что цветные нитки вытерлись до основы. В конце коридора виднелась кухня. Я увидел краешек кухонного стола — на клеенке с цветами стояла чисто вымытая посуда.

Ну, и что они смогут мне заплатить? Им самим едва хватает на жизнь.

— Дело не в деньгах, — откровенно сказал я. — Когда я сталкиваюсь с незнакомой магией, мне самому хочется разобраться. А встреча с вашим сыном меня очень удивила, не скрою. Я, знаете ли, очень любопытен. Поэтому если вы откровенно ответите на мои вопросы, это будет достаточной платой. Где мы с вами можем поговорить?

— В кабинете Савелия. Раньше это был кабинет моего мужа, но теперь…

Она проводила меня в большую светлую комнату. На секунду мне показалось, что я попал в капитанскую каюту.

У стены стоял письменный стол, на котором лежали свернутые чертежи. Над столом висела огромная и подробная карта залива, на которой были нанесены все форты, отмели и пунктирная линия фарватера. Два широких окна выходили в Песочный переулок, между ними стоял узкий шкаф, заполненный книгами. Я с любопытством взглянул на толстые корешки.

«Искусство магического мореходства», «Навигация по магическому полю», «Судовая магия воды и ветра».

У противоположной стены стоял обтянутый порыжевшей кожей деревянный диван и пузатый комод, служивший подставкой для большого глобуса. Рядом с глобусом лежал загадочный прибор, больше похожий на магический артефакт. Прибор поблескивал начищенной медью.

— Что это? — с интересом спросил я.

— Астролябия, — ответила Антонина Ивановна. — С ее помощью ориентируются по звездам в открытом море.

— Ваш муж был моряком?

— Капитаном, — с гордостью ответила женщина. — Его судно называлось «Надежда».

Она снова закашлялась и опустилась на диван, смущенно взглянув на меня.

Насколько я мог судить, за предметы из этой комнаты можно было выручить немало денег у понимающего антиквара. Тех самых денег, которых отчаянно не хватало семье Куликовых.

И все же, они берегли их как память.

— Расскажите мне о вашем муже, — предложил я.

— Почему вы спрашиваете о нем? — удивилась Антонина Ивановна.

— Ваш сын видел во сне место, в котором бывал в детстве с отцом. Я думаю, это не случайно.

— Савелий очень любил отца, — кивнула Антонина Ивановна. — Когда Георгий погиб, он… нам тогда трудно пришлось. Но мы справились.

— «Надежда» была торговым судном?

— Да. Корабль принадлежал купцам Тороватовым. Старший брат и сейчас держит магазин в Гостином дворе.

— А младший?

— Он отправился в плаванье вместе с Георгием. И тоже погиб.

— Куда они плыли? — спросил я.

— Это был не торговый рейс, — помолчав, ответила Антонина Ивановна. — Я не могу сказать даже вам, господин Тайновидец. Когда стало окончательно ясно, что корабль не вернется, господин Тароватов нашел нас с Савелием. Он дал нам денег, помог заплатить за квартиру. А взамен просил никому не рассказывать, куда отправилась «Надежда». Простите, ваше сиятельство.

— Что ж, — усмехнулся я. — Возможно, это и не имеет отношения к делу.

В любом случае, у меня всегда остается возможность поговорить с самим Тароватовым.

Куликова снова закашлялась. Ее кашель мне не понравился — он был сухим и резким, совсем не похожим на симптом простуды.

— Я принесу вам воды, — сказал я.

Выйдя на кухню, я послал зов Ивану Горчакову. Не так давно я помог ему вернуть почти полностью утраченный магический дар. Теперь Иван работал в нашем госпитале. Мы с ним здорово сдружились в последнее время и незаметно перешли на «ты».

— Ваня, я хочу, чтобы ты осмотрел одну больную. У нее сильный и сухой кашель, и мне это не нравится.

— Конечно, — сразу же согласился Горчаков. — Когда она сможет приехать?

— Сама она вряд ли поедет в госпиталь, — сказал я. — Судя по всему, у нее денежные затруднения, и она постесняется обременять целителей. Ты можешь приехать к ней домой? Она живет в Песочном переулке. Я сейчас у нее.

— Выезжаю, — коротко ответил Горчаков.

— Если понадобится, отвези ее в госпиталь, — сказал я. — Уверен, ты сумеешь ее убедить.

Иван Горчаков был не только талантливым целителем, но и сильным менталистом. Этот дар здорово помогал ему в работе с пациентами.

Я налил в чашку воды из графина, который стоял на столе, и вернулся в комнату.

— Антонина Ивановна, я вызвал сюда целителя и попросил его осмотреть вас, — сказал я. — Прошу, не спорьте.

— Но это слишком дорого, — запротестовала женщина.

— Мой дед построил госпиталь, чтобы помогать всем больным, — просто сказал я. — А не только тем, кто может оплатить лечение. Подумайте о вашем сыне. Если вам станет хуже, все равно придется обратиться за помощью. Не стоит упускать время.

— Хорошо, — кивнула Антонина Ивановна.

Ее пальцы беспокойно теребили кофту.

— Вы ведь все равно спросите у Тароватова, — неожиданно сказала она. — «Надежда» отправилась на север. Куда-то к северным островам. Они искали место силы.

— Место магической силы? — удивился я.

— Да, — кивнула Куликова. — Муж рассказал мне об этом. От меня у него не было тайн. Тароватовы где-то достали очень старую карту, на нее были нанесены неизвестные острова у арктического побережья. А на них место магической силы.

— Вы представляете, что могло значить такое открытие? — спросил я.

— В общих чертах, — ответила женщина. — Наверное, на этом можно было заработать немало денег. Но они просто пропали и не вернулись. Господин Тароватов хотел организовать поиски, но погода не позволила.

По ее щеке покатилась слеза.

— Все будет хорошо, Антонина Ивановна, — сказал я. — У меня к вам еще две просьбы. Скажите Савелию, что я хочу с ним поговорить. И дайте мне адрес мастерицы снов, к которой ездил ваш сын.

— Она живет в Шувалово, — кивнула Антонина Ивановна. — Я запишу.

Шувалово оказалось настоящей дачной деревней.

— Глухомань какая, — с сомнением сказал извозчик, останавливая мобиль возле небольшого домика. — Того и гляди, леший на дорогу выскочит. Здесь, ваша милость?

Домик, о котором говорила Антонина Ивановна Куликова, целиком утонул в густой зелени яблонь. Торчала только красная черепичная крыша с круглым окошком под самым свесом.

— Здесь, — кивнул я и протянул извозчику серебряную монету.

Извозчик расплылся в довольной улыбке.

— Спасибо за щедрость, ваше сиятельство! Вы мне зов пришлите, как уезжать надумаете. Мигом приеду за вами. Другого-то извозчика вы здесь не дождетесь.

— Благодарю! — улыбнулся я.

Потом вышел из мобиля и с наслаждением вдохнул запах сухого сена и соснового леса. Вдалеке печально мычала корова. С ближайшего озера доносился восторженный визг купающейся ребятни.

Хорошо-то как!

Тихое местечко со своей магией беззаботного летнего отдыха.

Колокольчика возле калитки не оказалось. Я толкнул деревянную створку и ступил на дорожку, выложенную мелкими белыми камушками. Тропинка огибала большой куст, на котором висели гроздья зеленых, еще не созревших ягод. Кажется, это была черноплодная рябина.

Идя по тропинке, я почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Кто-то пристально рассматривал меня, словно решая — опасен я, или нет.

Я быстро повернулся влево и увидел волка. Волк стоял на лужайке и, не мигая, смотрел на меня. Глаза его были желтыми. Серая шерсть на загривке чуть приподнялась — зверь был настороже. Толстый пушистый хвост висел поленом. Волк был ростом почти мне по пояс, он стоял, широко расставив мощные передние лапы.

Я замер, не отводя взгляд от волка. По спине побежали холодные мурашки, в горле мгновенно пересохло. Где-то я слышал, что дикому зверю нельзя смотреть в глаза. Но попробуй, отвернись в такой ситуации!

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Волк не двигался, только его бока чуть вздымались и опадали. Я тоже не шевелился, соображая — что делать. И сделал то, чего сам от себя не ожидал.

Я полностью повернулся к волку, медленно протянул руку ладонью вперед и сказал:

— Давай, познакомимся.

Волк застыл, прислушиваясь к моему голосу.

— Я Тайновидец, — стараясь оставаться спокойным, сказал я. — Приехал, чтобы поговорить с твоей хозяйкой. А ты кто?

Волк осторожно двинулся ко мне. Когда он шевельнулся, солнечный свет упал на его спину под другим углом, и мне показало, что на мгновение волк посветлел. Он шел прямо ко мне, не пытаясь огибать меня стороной, чтобы скрыться из виду. Я заметил, что зверь слегка прихрамывал.

Подойдя совсем близко, он внимательно обнюхал мои колени. Мои ноздри щекотал запах дикого зверя.

Потом волк ткнулся носом мне в ладонь. Я осторожно погладил его по голове. Волчья шерсть была густой и мягкой. Я заметил, что кончики шерстинок окрашены сединой — зверь немало пожил на свете.

На мое счастье, за кустами хлопнула дверь, и женский голос произнес:

— Волчок, иди сюда! Не пугай нашего гостя.

Волк бесшумно отпрянул от меня. Одно неуловимое движение — и он исчез, а я остался стоять на дорожке.

— Ваше сиятельство, идите сюда! — снова позвал тот же голос.

Я постоял еще пару секунд, чувствуя легкую слабость в коленях. Потом обогнул раскидистый куст и оказался возле дома.

На крыльце стояла старушка в цветном платье и накинутом на голову белом платке. Из-под платка выбивались седые волосы, в морщинах лица пряталась улыбка. Волк сидел возле ее ног.

— Добрый вечер, господин Тайновидец, — улыбнулась старушка. — Очень рада, что вы заглянули.

— Вы знаете, кто я? — спросил я.

Голос чуть хрипел из-за пересохшего горла.

— Антонина Ивановна прислала мне зов, предупредила, что вы приедете.

— Вы — Вера Павловна Милосердова, мастерица снов? — уточнил я.

— Так и есть, — кивнула старушка. — Волчок не очень вас напугал?

Ее взгляд был живым и внимательным.

— Было неуютно, — откровенно признался я. — Зачем вам волк?

— Я нашла его в лесу, совсем маленьким, — ответила Вера Павловна. — У него была перебита лапа. Я его вылечила, вот он и прижился. Живу я одна, а с ним спокойнее.

Мастерица снов ласково опустила сухую ладонь на лобастую волчью голову.

— Проходите, ваше сиятельство. Я напою вас чаем.

Волк еще раз взглянул на меня. Потом бросил взгляд на хозяйку и скрылся за домом.

Потом мы пили чай в беседке, увитой побегами дикого плюща. Солнце просвечивало сквозь широкие листья и казалось огромным зеленым яблоком.

Крепкий чай слегка горчил и пах смородиновым листом. В темном углу под самой крышей на поперечной балке сидела серая сова, похожая на комок пушистых перьев. Кривыми когтями она крепко впилась в некрашеное дерево. Иногда сова поворачивала круглую голову, глядя на меня огромными глазами.

— Птицу вы тоже подобрали в лесу? — спросил я.

— Нет, — улыбнулась мастерица снов. — Варежка прилетела сама. Охотится за мышами в моем саду.

— Варежка, — улыбнулся я.

Пушистая сова и в самом деле была похожа на огромную варежку, связанную из теплой шерсти.

Вера Павловна поставила на стол вазочку с желтым яблочным вареньем и большое блюдо с круглыми пряниками, залитыми гладкой, молочно-белой сахарной глазурью.

— Угощайтесь, господин Тайновидец, — предложила она.

Я взял пряник. Он был похож на маленькую луну. Я разломил его и принюхался — рассыпчатое тесто пахло корицей.

— Благодарю, — кивнул я. — Я приехал, чтобы расспросить вас о магии снов. Никогда о ней не слышал.

— Это очень простая магия, — улыбнулась Вера Павловна. — Она не стоит того, чтобы много о ней говорить. Случается, человека одолевают беспокойные мысли. Ему не спится по ночам. Тогда он приезжает ко мне, и я помогаю ему заснуть, вот и все.

— С помощью магических печатей? — уточнил я.

Мастерица снов зачерпнула варенье маленькой ложечкой. Тягучая сладкая нить потянулась обратно в вазочку. Она просвечивала на солнце.

— Я использую не только печати. Применяю успокаивающие отвары, особые запахи. Но ничего интересного в этом нет. Обычное знахарство.

— Не скажите, — нахмурился я.

— Это очень простая магия, — повторила мастерица снов. — Я всего лишь немного помогаю людям.

— Я не думаю, что все так просто, Вера Павловна, — вежливо, но твердо ответил я. — Знаете, как я познакомился с Савелием Куликовым?

Старушка внимательно взглянула на меня.

— По утрам я частенько заглядываю в удивительную кофейню. Эта кофейня находится неподалеку от моего дома. Вокруг парк, в котором часто гуляют горожане. Но об этой кофейне почти никто не знает. Догадываетесь, почему?

— Почему же? — спросила мастерица снов.

— Кофейня прячется в другом магическом пространстве, — объяснил я. — Ее хозяин — магическое существо, древний джинн. Вот почему обычный человек никак не может попасть в эту кофейню. Случается, горожане подходят совсем близко. Но они ничего не замечают — им виден только пустынный берег острова, Нева, и здания на другом берегу.

Я сделал глоток чая.

— А Савелий увидел кофейню. Я сказал вам, что кофейня находится на плоту?

— Нет, — улыбнулась Вера Павловна. — Кофейня на плоту — это удивительно. Хотела бы я в нее заглянуть.

— Савелий так и сделал, — кивнул я. — Он поднялся на плот, выпил чашку призрачного кофе. Познакомился со мной и рассказал мне о своих снах. А потом исчез. Просто растаял в воздухе. Все это время он спокойно спал у себя в постели и видел сон.

Я поставил чашку на стол.

— Но я-то в это время не спал. Получается, во сне Савелий каким-то образом забрел в магическое пространство и умудрился познакомиться со мной. Вы уверены, что ваша магия не имеет к этому отношения?

Мастерица снов задумчиво покрутила чайную ложечку в сухих пальцах. Сова над нашими головами беспокойно расправила крылья и открыла крючковатый клюв. Потом снова замерла неподвижно.

— Я понимала, что однажды произойдет что-то подобное, — сказала Вера Павловна. — Но моя магия тут ни при чем. Судя по тому, что вы рассказали, в Савелии проснулся очень редкий магический дар. Он — сноходец.

— Сноходец? — удивился я. — Что это за способность?

— Ладно, — решительно кивнула мастерица снов. — Я расскажу вам об этом. Вы правы, магия снов не так проста, как я вам рассказывала. Вы знаете, что все сны имеют магическую природу? Сон — это изнанка обычной жизни, ее магическая сторона.

Я удивленно покачал головой.

— Никогда не задумывался об этом.

— Каждый человек одновременно существует в двух мирах. В реальном мире и в мире снов. В реальности нас ограничивают физические законы и законы общества, наши возможности, страхи и сомнения. А во сне мы свободны. Во сне мы соединяемся со своей настоящей природой, берем оттуда силы, чтобы жить дальше. Скажите вы помните свои сны, господин Тайновидец?

— Иногда, — улыбнулся я.

— Они всегда яркие, правда? В них происходят невообразимые вещи. Но вы чувствуете, что все эти события подчиняются непостижимой внутренней логике.

— Пожалуй, — согласился я. — Да, я помню это.

— Случалось вам целый день думать над какой-нибудь неразрешимой задачей? Потом вы ложились спать и видели сон. А поутру ответ сам всплывал в вашем сознании. Вы твердо знали, что нужно делать, и удивлялись — как же не смогли додуматься раньше.

— Да, такое частенько бывает, — рассмеялся я.

— Это вы сами находите ответ, — твердо сказала Вера Павловна. — Когда ненадолго соединяетесь с тем собой, из сна.

— Расскажите мне о сноходцах, — попросил я, беря еще один пряник.

— Сноходцам не нужны мастера снов, — Ответила Вера Павловна. — Для них сны так же реальны, как и жизнь. Поэтому во сне они становятся очень могущественными. Могут проникать в магические пространства, знакомятся со странными существами, творят чудеса. Реальная жизнь для них только тихая гавань, место отдыха. Настоящей жизнью они живут во сне.

— Савелий Куликов из таких людей? — удивился я, вспомнив скромного помощника архитектора.

— Я не знала об этом, когда он пришел ко мне. Видела просто отчаявшегося, измученного человека, который уже неделю не спал. Я могла ему помочь, и сделала это.

Я покачал головой.

— Что-то здесь не сходится. Вы говорите, что сноходцы очень могущественны. А Савелий даже не мог уснуть без вашей помощи.

— Ничего странного, господин Тайновидец, — серьезно ответила мастерица снов. — Такое часто случается. Человек не верит в свой магический дар, считает себя обыкновенным. Вот дар и прячется, как щенок, который не нужен хозяину. Но иногда напоминает о себе — ведь ему тоже хочется быть нужным.

— Значит, вы открываете магическую природу человека? — спросил я.

— Нет, что вы, — Вера Павловна с улыбкой покачала головой. — я всего лишь помогаю человеку подружиться со своими снами.

Ветер тихо возился в густых кронах старых яблонь. Ярко-синяя стрекоза, сухо шелестя прозрачными крыльями села на стол. Приподняла тонкое тельце, настороженно уставилась на меня огромными блестящими глазами.

Сова на балке повернула голову и переступила с лапы на лапу. Стрекоза испугалась и немедленно улетела.

— Савелий рассказал мне, что чувствует какую-то опасность в своих снах, — заметил я.

Мастерица снов озабоченно нахмурилась.

— Сноходцы — особенные маги. Их сны материальны. В этом нет опасности, если только…

— Что? — спросил я, когда Вера Павловна замолчала.

— Если только сноходец знает о своем даре и осознает, что видит сон. Тогда он управляет сном. Но если сноходец не верит в свой дар, тогда сон управляет им. И может завести его, куда угодно.

— Получается, Савелию и в самом деле грозит опасность? Вы можете как-то ему помочь?

Мастерица снов покачала головой.

— Мы не вмешиваемся в чужие сны. Это запрещено.

— Кем? — насторожился я.

Вера Павловна помолчала, задумчиво помешивая ложкой остывший чай. Потом покачала головой.

— Нет, господин Тайновидец. Я и так рассказала вам слишком много. Сны не любят, когда о них говорят. А Савелию просто нужно время, чтобы принять свой дар. Рано или поздно он поверит, и тогда все будет хорошо.

— Вы могли бы рассказать ему, — заметил я.

— Рассказать мало. Нужно, чтобы он поверил. Впрочем, вы сами можете попытаться.

— Так и сделаю, — кивнул я.

И почувствовал, что разговор закончен.

— Еще один вопрос, Вера Павловна. Я видел на руке Куликова магическую печать. Волк, который воет на луну. Савелий сказал, что печать нарисовали вы. Что она означает?

— Ничего, — слишком быстро ответила хранительница снов. — Важен не рисунок, а магическое плетение. Не сердитесь на меня, господин Тайновидец. Каждый маг хранит свои секреты. У вас они тоже есть.

— Вы правы, — не стал спорить я. — Что ж, спасибо за разговор и за чай. Мне и в самом деле пора.

Я машинально взглянул на солнце, которое пряталось за широкими листьями плюща, и только сейчас заметил кое-что странное.

По моим ощущениям, мы разговаривали с мастерицей снов никак не меньше часа. А солнце за это время совсем не сдвинулось с места. Как светило мне в левый глаз, так и продолжало светить.

Тут я прислушался и понял, что звонкие голоса на озере давно стихли. И ветер больше не шумел в листве яблонь. Над поселком повисла тишина.

Что-то было не так. Но понять, что произошло, я не успел.

Растерянно моргнул и увидел, как солнечный летний день стремительно померк. Густая тень навалилась на беседку. Укрыла стол, на котором стоял давно остывший чайник, прохладной ладонью провела по моему лицу.

А затем в промежутки между деревянными рейками просочился лунный свет. Он косыми ромбами упал на дощатый пол.

Сова на балке пошевелилась и распахнула желтые глаза. Гулко ухнула, расправила крылья и бесшумно унеслась в ночную темноту.

Я перевел взгляд на мастерицу снов и удивленно раскрыл рот. Вместо милой старушки в платке передо мной сидела молодая женщина. Светло-голубое платье легкими складками падало до самого пола. Светлые волосы спускались по плечам. У ног женщины сидел волк. В лунном свете его шерсть отливала морозными искрами.

Женщина погладила волка и улыбнулась мне:

— Здравствуйте, господин Тайновидец. Вы, все-таки, заметили, да?

— Скорее, догадался, что день давно должен был закончиться, — ответил я. — Кто вы?

— Хранительница Снов, — ответила женщина. — Мой мир состоит из человеческих снов. Я живу в нем и охраняю его, как могу.

Она снова погладила волка.

Волк поднял голову и оскалил зубы.

— Вы живете в мире чужих снов? — удивился я. — Интересно, как это?

— Хотите посмотреть, господин Тайновидец? — улыбнулась Хранительница. — Прошу!

Волк легко вскочил и побежал к выходу из беседки. Стоя на пороге, он оглянулся на нас, словно приглашал следовать за ним.

Я не колебался ни секунды. Когда еще представится возможность увидеть чужие сны?

За тонкими стенами беседки чернела ночь. Но стоило мне шагнуть в темноту, как она растаяла, сменилась жарким полднем.

Мы с Хранительницей Снов стояли посреди безжизненной пустыни. Дул обжигающий ветер, с бледного неба нещадно палило солнце. От жары земля покрылась толстой растрескавшеся коркой. Густой горячий воздух безжалостно сушил легкие — так что дышать было трудно.

Ни деревца, ни кустика. Только сухой комок перекати-поля катился по пустыне, бессмысленно пытаясь зацепиться корнями за высохшую почву.

Слева от нас возвышался отвесный утес. Серый гранитный клык пропорол сухую землю и остался торчать посреди пустыни.

По утесу карабкался человек. Он лез без веревки, цепляясь кончиками пальцев за едва заметные выступы скалы. Камень сорвался из-под его ноги и с глухим стуком полетел вниз. Человек повис на руках, болтая ногами в воздухе и пытаясь хоть на что-то опереться.

У меня перехватило дыхание.

Но вот человек нашарил опору — сперва левой ногой, потом правой. Несколько секунд он отдыхал, прижавшись всем телом к раскаленному камню. Потом медленно полез дальше.

— Куда он карабкается? — спросил я Хранительницу Снов. — Зачем?

— В реальности ему только-только исполнилось шестнадцать, — ответила Хранительница. — Его отец умер, и теперь на плечах юноши мать и трое младших сестер и братьев. Ему приходится работать и учиться. А когда он без сил падает в кровать и засыпает, то часто видит этот сон. Ему снится, что он должен долезть до вершины, и тогда все будет хорошо.

— Он долезет? — спросил я.

Будто в ответ на мой вопрос, маленькая фигурка на скале побледнела. Она стала прозрачной, словно горячий воздух растворял ее. А потом исчезла.

— Он снова проснулся, — сказала Хранительница Снов. — Еще ни разу ему не удалось добраться до вершины за один сон. Он всегда просыпается раньше и идет на работу.

Мы обогнули пустую скалу, и вдруг наступил вечер. Воздух стал влажным, потянуло прохладой, запахло солью и свежестью. Я вздохнул с облегчением и вытер со лба крупные капли пота.

Мы стояли на высоком морском берегу. Далеко внизу, под обрывом еле слышно шумело море. Только по этому шуму можно было догадаться о мощи волн — отсюда они казались едва заметными пенными морщинками на бескрайней глади. Красное солнце опускалось за горизонт, тянулось к берегу вспыхивающей огненной дорожкой.

К обрыву прилепилась каменная терраса, выложенная светлой плиткой. На террасе я увидел стол и два легких плетеных кресла. На столе стояла полупустая бутылка красного вина и два бокала.

— Здесь уютно, — улыбнулся я.

И поймал себя на мысли, что хотелось бы и мне вот так сидеть над обрывом, потягивать маленькими глотками вкусное вино, слушать, как внизу шумит море и неторопливо разговаривать с близким человеком. Или просто молчать — иногда совместное молчание говорит куда больше, чем слова.

— Мне нравится бывать здесь, — улыбнулась Хранительница Снов. — Это сон одного усталого человека. Он многого достиг в жизни. Стал могущественным магом, живет в достатке. У него большая семья. Старшие дети уже выросли, а младшие еще подрастают. В его доме всегда шумно и весело.

Она повернула голову и взглянула на волка, который легко бежал вдоль обрыва, наслаждаясь свободой.

— Только одно не дает этому человеку покоя. В молодости он поссорился со своим лучшим другом. Никто не был виноват — спор вспыхнул из-за пустяка, но перерос в смертельную обиду. Вскоре человек уехал из родного городка. С тех пор они с другом не виделись и даже не разговаривали.

— Так трудно было послать зов? — удивился я.

— Иногда это трудно, Тайновидец, — улыбнулась Хранительница Слов. — Особенно, когда каждый считает себя правым.

— Здесь человек встречается со своим другом? — догадался я.

— Да, — кивнула Хранительница. — Они пьют вино, разговаривают обо всем, что с ними случилось с момента последней встречи. Иногда подолгу молчат, глядя, как солнце опускается в море. Случается, даже спорят. Но никогда не вспоминают ту глупую ссору.

Мы неторопливо пошли вдоль берега. Узкая тропинка постепенно увела нас от моря в ровную степь, поросшую жесткой травой. Темнело, вокруг оглушительно стрекотали цикады. Бесшумная тень промелькнула в воздухе — то ли ночная птица, то ли летучие мыши вылетели на ночную охоту.

Я вспомнил сову, которую звали Варежкой — не она ли высматривала мышей в траве?

Тропинка привела нас к убогому покосившемуся сараю. Он был небрежно сколочен из кривых досок и нелепо торчал посреди голой степи. Доски рассохлись, между ними темнели щели.

— Что это? — улыбнулся я. — Жилище местного отшельника?

— Можно и так сказать, — кивнула Хранительница Снов. — Это убежище. Там прячется человек и не может выйти.

Будто в ответ на ее слова, изнутри сарая раздался стук. Кто-то стучал кулаками в запертую дверь. Потом дверь дрогнула — видно, человек с разбегу ударил в нее плечом. Но крепкие сухие доски выдержали.

— Чертова дверь! Я все равно тебя сломаю!

Голос звучал приглушенно и показался мне знакомым.

Мы подошли ближе. Наверное, человек заметил нас сквозь щели.

— Эй, кто здесь? — злобно окликнул он нас. — Убирайтесь отсюда!

Точно, я слышал этот голос! Только никак не мог вспомнить, кто это. Стены сарая искажали звук.

Я хотел подойти к сараю, но Хранительница Снов удержала меня за руку.

— Нет, господин Тайновидец, — сказала она. — Нельзя вмешиваться в чужой сон.

— Но его надо выпустить, пока он не разбил себе голову, — возразил я.

Уголки красивых губ дрогнули в понимающей улыбке.

— У вас есть ключ от замка?

— Нет. Но можно выломать дверь.

— Вы здесь только гость, — покачала головой Хранительница. — А ключ от замка лежит у него в кармане.

— Тогда зачем он стучит в дверь? — удивился я.

Хранительница Снов легко пожала красивыми плечами.

— Это его сон. Он здесь хозяин. Скоро он проснется, и сарай снова опустеет. Этот человек редко видит сны, он не придает им большого значения. Куда больше его заботит многочисленная родня. Всех своих близких он в глубине души считает бездельниками и дармоедами. Вот и отгораживается от них.

Небо над степью стремительно посветлело. Солнце, едва успев нырнуть в море, уже бодро поднималось с другой стороны.

Человек в сарае не переставал проклинать нас и грозить страшными карами. Внезапно он замолчал.

— Я все же посмотрю, — решил я.

Прежде, чем хранительница успела меня остановить, я подошел к сараю и через широкую щель заглянул внутрь. Ноздри защекотал запах пыли. Сарай был пуст, в полумраке смутно угадывался какой-то старый хлам, разбросанный по углам.

Выпускать было некого, человек успел проснуться и благополучно исчез в свою странную реальность.

— И охота сидеть взаперти, когда вокруг такая красота? — недоуменно спросил я.

А потом усмехнулся:

— Мы и в жизни не всегда ведем себя последовательно, да? Что уж говорить про сны.

— Все так, господин Тайновидец, — рассмеялась Хранительница.

Ее смех рассыпался звонкими ледяными колокольчиками. Что-то мокрое и холодное обожгло мою щеку. Я поднял голову и увидел, что с неба, медленно кружась, падают пушистые снежные хлопья.

Небо при этом было удивительно чистым — буквально ни облачка. Хлопья словно рождались прямо в синеве и падали на землю. Жесткая трава на глазах покрывалась сединой.

— Тоже чей-то сон? — с любопытством спросил я.

— Да, — улыбнулась Хранительница. — Этот сон нравится мне больше всех остальных. Его видит один мальчишка. Вместе со своей семьей он живет в хижине на сваях. Спит на драной циновке, брошенной прямо на бамбуковый пол и слышит, как между сваями плещется мутная вода. Каждое утро они с отцом отвязывают узкую лодку и уходят ловить рыбу. Возвращаются к обеду и сразу везут улов на местный рынок. На жаре рыба быстро портится, поэтому они стараются распродать ее побыстрее. Остатки отдают за одну медную монету или меняют на плошку риса.

— Незавидная жизнь, — нахмурился я.

— Мальчик счастлив, — улыбнулась Хранительница. — У него есть друзья — такие же мальчишки. Он помогает отцу и временами чувствует себя совсем взрослым. Мечтает о собственной лодке. А еще хочет когда-нибудь увидеть снег.

— В его краях нет снега? — спросил я.

— Нет, — покачала головой Хранительница. — Только дожди, которые иногда льют по два месяца. Тогда вода сочится сквозь дырки в крыше и стекает по стенам, пугая затаившихся ящериц и радуя лягушек.

Снег падал, не переставая. Скоро он укрыл всю степь, мы неторопливо брели по щиколотку в снегу. Волк бежал перед нами, не касаясь лапами пушистого снега.

Я оглянулся и увидел, что за нами нет никаких следов. Только снег.

А когда снова повернулся, то увидел перед собой знакомую изгородь и калитку в ней.

— Спасибо за прогулку, господин Тайновидец, — улыбнулась Хранительница Снов. — Я надеялась поговорить с вами и рада, что вы пошли мне навстречу.

— Прогулка вышла замечательная, — честно ответил я. — Не ожидал, что гулять по чужим снам так интересно. А о чем вы хотели поговорить?

— О сноходце, с которым вы познакомились. Это очень редкий дар.

— Да, вы уже говорили, — кивнул я.

— Это говорила не я, а Вера Павловна, — рассмеялась Хранительница Снов. — Она не обманула вас. Мастера снов и в самом деле помогают людям подружиться со своими снами, не больше. А я иногда помогаю мастерам. Но мастерица не ошиблась. Савелий Куликов — сноходец. И я прошу вас приглядеть за ним, пока его дар не проснулся в полной мере.

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещал я.

— Благодарю вас, господин Тайновидец, — улыбнулась Хранительница. — Надеюсь, мы еще увидимся. Возможно, вы даже пригласите меня прогуляться по вашим снам. Уверена, они удивительные.

— Я почти не помню их, — рассмеялся я.

— Зато они вас помнят. Я взяла на себя смелость вызвать вам мобиль, он ждет у калитки. До свидания, господин Тайновидец!

Налетевший порыв ветра закружил снежные хлопья и скрыл из виду фигуру Хранительницы. А когда ветер стих, я остался один. Нет, не один — в трех шагах от меня сидел припорошенный снегом волк. Высунув красный язык, он смотрел на меня.

— До встречи, — подмигнул я и толкнул калитку.

Мобиль стоял в трех шагах от меня, фыркая мотором. Стоило мне сесть на заднее сиденье, как извозчик бодро тронул машину.

— До рассвета загостились, ваша милость? — спросил он, поглядывая на меня в зеркальце. — А это на вас снег, что ли? Откуда бы? Лето на дворе.

— Небольшое колдовство, — рассмеялся я, отряхивая пиджак.

Тонкая рубашка намокла и липла к телу.

— Здесь место колдовское, — согласился извозчик. — Я пока вас ждал, волка видел. Здоровенный! Вышел на дорогу, сел, и смотрит. Меня даже оторопь взяла. Моргнул — а его и нет! Дорога пустая, словно привиделось мне. А тут вы из калитки выходите. Вот и скажите — задремал я, или вправду волка видел? Откуда бы ему в столице взяться?

Извозчик разговаривал по привычке, совсем не ожидая ответа. Я почти не вслушивался в его болтовню — откинулся на сиденье и улыбался, разглядывая пролетающие за окном мобиля кварталы столицы.

— Слава богу, добрались до дома, ваше сиятельство! — обрадовался Игнат.

Слуга, услышав шум мобиля, вышел встречать меня к калитке.

— А я всю ночь глаз не сомкнул, вас дожидался. Так только, подремал маленько, от каждого шороха просыпался.

— Значит, вместе отоспимся, — улыбнулся я. — Так уж вышло, Игнат. Я сам не ожидал, что до утра задержусь.

В передней он помог мне снять пиджак.

— Вы где так промокли-то, Александр Васильевич? Вроде, дождя не было.

— Гулял я, Игнат, по удивительным местам.

— Так отчего же не погулять, если гуляется, — готовно закивал слуга. — Кушать-то хотите? Я мигом организую.

— Хочу, — признался я. — Надо послать зов в трактир, пусть принесут еды побольше.

— Да зачем же трактирщика в такую рань беспокоить? — возразил Игнат. — У меня щи остались, сейчас разогрею. А хотите — яичницу поджарю, на сале?

— Хочу, — признался я. — И щи, и яичницу. Голоден, как волк.

— Сейчас все сделаю, — пообещал Игнат. — Пока переоденетесь, еда уж и готова будет.

Вслед за ним я поднялся наверх. Сбросил с себя мокрую одежду и долго стоял под тугими струями горячей воды.

Потом переоделся в домашнюю одежду и вышел в кухню.

На столе дымилась огромная тарелка щей. На сковороде шкворчала яичница, и запах от нее шел такой, что у меня заурчало в животе. Игнат, что-то напевая, резал крупными ломтями свежий ржаной хлеб.

— Вижу, настроение у тебя хорошее, — улыбнулся я.

— Настроение отменное, Александр Васильевич, — с улыбкой закивал Игнат. — Порадовали вы меня. А уж Игорь Владимирович-то как обрадуется!

Он поставил на стол графин с прозрачной жидкостью и стопку.

— Единственно, надо вам перед едой стопочку принять. Исключительно в лечебных целях — чтобы не простудиться! Да и спать крепче будете.

Он наполнил мою стопку. Крепкая настойка обожгла изнутри, мягким теплом плюхнулась в пустой желудок. Голова сразу закружилась.

— Вы закусывайте, ваше сиятельство, — засуетился Игнат, подавая мне ложку.

— Так чем я тебя порадовал? — поинтересовался я.

— А то вы не знаете? Вы ведь с девицей всю ночь гуляли.

— С чего ты взял, что с девицей? — рассмеялся я.

— А с кем еще? — удивился Игнат. — Друзей вы всегда домой зовете. Не в одиночку же гуляли. Точно, с девицей!

Старик убежденно кивнул. Потом сел напротив меня и подпер худым кулаком подбородок.

— А коли с девицами гуляете, так и до свадьбы, должно быть, недалеко. А там и детишки пойдут. Вот и кончится наше затворничество.

Я только изумленно покрутил головой. Вроде, никогда не замечал за Игнатом особых магических способностей, а тут — на тебе! Верно угадал.

— Я по магическим делам задержался, — улыбнулся я. — А у тебя фантазия разыгралась.

— Ну, значит, фантазия, — закивал Игнат. — И правильно, что не говорите. О таких делах болтать не надо. Вы кушайте, пока все не остыло.

Я махнул на него рукой и принялся за щи. Мигом опустошил тарелку, а потом взялся за яичницу.

От сытной и горячей еды меня разморило так, что глаза слипались сами собой. Я с трудом поднялся со стула и побрел в спальню.

Рухнул в кровать и перед тем, как заснуть, услышал, что Игнат убежденно бормочет себе под нос:

— А все же с девицей гулял. Вот радость-то!

Я не помню, что мне снилось в эту ночь. Но это было что-то очень хорошее, потому что я проснулся, улыбаясь до ушей.

Открыл глаза и втянул ноздрями умопомрачительный запах горячих блинчиков, который доносился с кухни. Он-то меня и разбудил.

Игнат не забыл свое обещание напечь к завтраку блинов. И что с того, что время перевалило далеко за полдень, а любопытное летнее солнце нахально заглядывало в окно со своей головокружительной высоты? Завтрак есть завтрак — даже если за стол садишься вечером.

А если будут блины — значит будет и варенье! Клубничное, тягучее, сладкое, которое так удобно накладывать ложкой на блин, а потом целиком отправлять получившееся лакомство в рот.

Я улыбнулся еще шире — хотя, казалось бы, шире некуда. Вскочил с постели, но тут из кухни вместе с головокружительным блинным запахом донеслись негромкие голоса.

У меня гости?

Я прислушался и узнал голос артефактора Владимира Кирилловича Гораздова. Он что-то рассказывал, а Игнат по своей привычке поддакивал, не отрываясь от стряпни.

Я ничуть не удивился неожиданному приезду Гораздова. Наверняка прежде, чем приехать, он пытался послать мне зов. Вот только разбудить меня после ночных похождений не смог бы и пушечный выстрел. Вот и пришлось ему ехать наудачу.

Я быстро принял душ, растерся до красноты жестким полотенцем. Люблю такие полотенца — они здорово помогают проснуться. Оделся, вышел в кухню и бодро воскликнул:

— Доброе утро, господа! Вернее, добрый день.

— Доброе утро, ваше сиятельство! — торжественно приветствовал меня Игнат.

Он стоял у плиты в своем привычном клетчатом фартуке и переворачивал широкой лопаткой очередной блин. Внушительная горка свежеиспеченных блинов возвышалась рядом с ним на широком блюде.

— Игнат, ты снова творишь запрещенную магию с утра пораньше? — весело спросил я. — Гляди, если восхитительный запах твоих блинов донесется до Никиты Михайловича Зотова, то он мигом примчится тебя арестовывать. И нам придется сидеть в осаде и отбивать приступы полиции и Тайной службы. Хорошо, что в отличие от других осажденных крепостей голод нам не грозит.

— Не грозит, ваше сиятельство, — невозмутимо подтвердил Игнат. — Погреб полон, и холодильный шкаф тоже. Так что пусть приезжают, мы осаду выдержим. А внутрь их дом не пустит.

Он ловко снял со сковороды готовый блин и налил на нее очередную порцию теста. Потом описал сковородой круг в воздухе, чтобы тесто равномерно растеклось по раскаленному дну.

— Ты настоящий волшебник, — одобрительно кивнул я. — Еще немного, и возьмешь очередной магический ранг.

Гораздов, увидев меня, вежливо поднялся со стула.

— Здравствуйте, Александр Васильевич, — сказал он, протягивая мне руку.

Рукопожатие мастера было крепким.

— Вы по делу, Владимир Кириллович? — спросил я Гораздова. — Позавтракаете с нами? Называть эту великолепную трапезу перекусом у меня не поворачивается язык.

— Да, я приехал по очень важному делу, — улыбнулся Гораздов. — Но от блинов не откажусь. Раньше моя дочь великолепно пекла блины. Но теперь я живу один, и привык питаться по-холостяцки. Какие уж там блины?

— Я могу вас научить, ваша милость, — тут же предложил Игнат. — Дело несложное. Берете муку, яйца и кефир в пропорциях. Все хорошенько размешиваете, чтобы жиденько было, и на сковородку.

— Потом накладываете на блины магическое плетение, и они превращаются в могущественные артефакты, — подхватил я. — Не удивляйтесь. У меня сегодня великолепное настроение с самого утра. Голова легкая, зато соображает с трудом. Ваше важное дело может обождать, пока я выпью чашечку кофе?

— Вполне, — рассмеялся Гораздов.

— Тогда я сварю кофе на всех, — решил я, берясь за джезвы.

— Александр Васильевич вчера с барышней гуляли, — заговорщицким шепотом сообщил Гораздову Игнат.

Я насмешливо покосился на него, но возражать не стал. Пусть старик остается при своем мнении — тем более, что не так уж он и ошибался.

Я всегда был сторонником того, что начинать день надо с чашечки очень крепкого кофе с небольшим количеством сливок. Сливки отлично смягчают кофейную горчинку. Правда, живя один, я частенько забывал купить сливки заранее. Но с тех пор, как в моем доме поселился Игнат, эта проблема исчезла. Просто открой холодильный шкаф, и вот они, свежайшие сливки — стоят на полке в запотевшем молочнике.

В каждую джезву я щедрой рукой всыпал по три ложки молотого кофе и залил холодной водой. Потом поставил джезвы на бледный огонь жаровни. Когда над узкими горлышками поднялась коричневая пенка, я снял джезвы. Пристукнул каждой по столу, чтобы осела гуща, и разлил кофе в небольшие чашки. Затем добавил холодные сливки — благодаря этом у кофе можно было пить сразу, не дожидаясь, пока он остынет.

— Вот, все и готово!

Я сделал глоток и блаженно зажмурился.

То, что нужно!

Гораздов тоже попробовал кофе и удивленно поморщился:

— Крепковат для меня. Но очень вкусный, даже непривычно.

Артефактор с каждым днем выглядел все лучше. В движениях появилась уверенность, он почти перестал сутулиться. По привычке носил в кармане футляр с очками, но пользовался ими только во время работы — он сам рассказал мне об этом. Зрение ему в нашем госпитале поправили полностью, а коммерческое партнерство с моим дедом совершенно решило все денежные проблемы. Игорь Владимирович занимался финансовой стороной, а Гораздов мог спокойно заниматься любимым делом — придумывать и воплощать в жизнь магические артефакты.

— Так что у вас за дело? — спросил я, отставляя чашку.

Откладывать разговор до окончания завтрака показалось мне не очень вежливым. Да и любопытство не давало покоя.

— Помните, я обещал сделать для вас артефакт усиления магического дара? — спросил Гораздов. — Вчера ювелир прислал мне зов и сообщил, что он готов. Я сразу же его забрал и всю ночь просидел над магическим плетением. К утру почти закончил работу и не утерпел — сразу послал вам зов, но вы не ответили.

— Я крепко спал, — рассмеялся я.

— Поэтому я решил положиться на удачу и сам поехал к вам, — кивнул Гораздов. — Я привез артефакт с собой.

Он с торжественным видом достал из кармана небольшой сверток из плотной бумаги. Развернул его — внутри оказался темно-синий бархатный футляр с серебристым рисунком в виде ворона на крышке. Гораздов протянул футляр мне.

— Красота! — восхитился я.

Крышка футляра открылась с тихим щелчком. Внутри, на шелковой подкладке лежал массивный перстень из состаренного серебра. В него был вставлен большой черный алмаз.

Я узнал подарок Набиля. Этот черный алмаз владелец кофейни подобрал на склоне потухшего вулкана, где-то на берегу Адриатики. Черные алмазы всегда рождаются в вулканических недрах, оттого они и редкие.

Камень крепко держали четыре широких серебряных листа. Я даже заметил на них прожилки.

— Изумительная работа!

— Я обратился к лучшему ювелиру в Гостином дворе, — с гордостью сказал Гораздов. — Взгляните на огранку алмаза.

Грани были выполнены в виде широких трапеций. Это придавало камню основательность, делало его настоящей драгоценностью.

— Само кольцо сделано в виде растения, которое называется «вороний глаз», — добавил Гораздов.

— Намек на нашу фамилию? — улыбнулся я.

— Это показалось мне удачной идеей, — признался Гораздов. — Кроме того, у «вороньего глаза» черные ягоды. Точь-в-точь, как этот камень.

Я примерил перстень — он идеально подошел на средний палец правой руки. Сонце сверкнуло в гранях алмаза крохотными золотыми отсветами, но никаких особенных ощущений я не испытал.

— Пока это просто перстень, — подсказал мне Гораздов. — Магическое плетение почти готово, но еще не закончено. Возникло неожиданное затруднение, и мне нужна ваша помощь.

— Рад помочь, — улыбнулся я. — А что нужно делать?

— Поделиться магией, — сказал Гораздов. — Я как-то сразу не подумал, что у вас уникальный дар. Накопители с магией стихий можно купить на любом рынке. Магию жизни достать сложнее, но тоже можно. Достаточно обратиться к сильному целителю. Даже накопитель с магией смерти можно раздобыть, если нужно позарез, хоть это и запрещено законом. А вот магия тайновидца… Такой накопитель не достать ни за какие деньги. Поэтому я к вам и приехал.

— Мне никогда не приходилось делиться магией, — честно сказал я.

— Не уверен, что уникальную магию удержит обычный накопитель, — задумчиво ответил Гораздов. — Да и накопителей таких нет. Я даже не представляю, какой печатью можно удержать в накопителе магию тайновидца. Но я подумал, что вы можете поделиться своей магией прямо с перстнем. А я закончу магическое плетение и замкну контуры.

— Вы мастер, вам и решать, — улыбнулся я. — Что нужно делать?

— Обычно маг держит накопитель в руке и представляет, как отдает в него силу, — сказал Гораздов. — Лучше закрыть глаза — так легче сосредоточиться. Подумайте о перстне и постарайтесь наладить с ним мысленную связь.

— Как будто посылаю ему зов? — усмехнулся я.

— Именно, — кивнул Гораздов.

Игнат тем временем закончил кулинарить и с интересом следил за нашими манипуляциями.

Я снял перстень и положил его на ладонь. Мне показалось, что так будет правильнее — ведь Знак в Храме Путей тоже держат на ладони.

Несколько минут я смотрел на вещицу, запоминая все детали, даже блеск света в угольно-черных гранях. Потом сжал ладонь, закрыл глаза и послал перстню зов — как будто это было живое магическое существо.

Мой первый зов ушел в пустоту. Но я не сдавался и попытался еще раз, потом еще. И наконец, услышал слабый отклик.

Перстень отзывался.

— Привет, — мысленно сказал я и почувствовал слабое касание магии. — Хочешь стать моим артефактом?

Еще одно касание, похожее на легкий укол. Я счел это выражением согласия.

— Отлично. Тогда тебе нужно взять часть моей магии.

В дальнейшем я почти не участвовал. Мой магический дар общался с перстнем напрямую. Я ощущал только толчки в груди и странную щекотку — словно магия перетекала в перстень прямо внутри меня.

Когда это закончилось, я хотел открыть глаза. Но внезапно передумал. У меня появилось предчувствие, что прямо сейчас я могу узнать какую-то удивительную тайну. А таким предчувствиям я привык доверять.

— Ты можешь показать мне свое магическое плетение? — обратился я к перстню.

И в тот же миг в моем сознании вспыхнула яркая картинка. Изумрудные, рубиновые и перламутровые нити образовывали немыслимо сложный и очень красивый узор. Я попытался в нем разобраться, но быстро понял, что для этого нужен опыт, которого у меня не было. Надо же, насколько сложной может быть работа умелого артефактора. Ведь мастер свободно разбирается в таком плетении. И не только разбирается — он способен его придумать и создать!

Нити не просто светились. На моих глазах они двигались, переплетались между собой, замыкались в петли и связывались в узлы. Кажется, магическое плетение, получив недостающую энергию, достраивалось само собой, повинуясь изначальному замыслу мастера.

— Красиво, — улыбнулся я. — Но у меня от непривычки рябит в глазах. А ты можешь дать мне почувствовать твою магию?

На этот раз перстень откликнулся без раздумий. Я ощутил мгновенное тепло магии жизни, ледяной холодок магии смерти, которой был заполнен защитный контур. Тяжесть магии земли — ведь перстень был сделан из металла, да и алмаз был творением этой магии. И множество разнообразных ощущений, которые я просто не успел уловить — так их было много. Но ясно я понял только одно — перстень, и в самом деле, был уникальным и в какой-то мере живым существом. А теперь, к тому же, он привязан только ко мне. Я не могу его потерять, и украсть его тоже никто не сможет. А если даже и исхитрится, никакой пользы похитителю от этого не будет.

Но вот все закончилось. Я открыл глаза. Гораздов выжидательно смотрел на меня. Игнат тоже застыл возле плиты, не сводя с меня глаз.

— С вами все в порядке, ваше сиятельство? — беспокойно спросил он.

— Лучше не бывает, — с улыбкой заверил я старика.

— Александр Васильевич, у вас получилось? — уточнил Гораздов.

— Да, — кивнул я. — Больше того, вам не придется заканчивать работу. Перстень сам завершил плетение.

— Не может быть, — недоверчиво воскликнул артефактор. — Вы позволите взглянуть?

Он протянул руку.

— Разумеется, — улыбнулся я, передавая ему перстень.

Чуткие пальцы мастера быстро ощупали вещицу.

— Невероятно, — воскликнул Гораздов. — Но вы правы. Работа закончена.

— Очень сложное плетение, — сказал я. — И очень красивое.

— Вы смогли его увидеть?

Изумлению артефактора не было предела.

— Мельком, — честно признался я. — И почти ничего не разобрал. У меня ведь нет дара артефактора и вашего опыта.

— Это невозможно представить, — покачал головой Гораздов. — Но я вам верю. Выходит, еще одна тайна вам открылась?

— Получается, так, — улыбнулся я.

Гораздов вернул мне перстень.

— В таком случае, прошу вас принять этот артефакт. Теперь он ваш.

— Благодарю, Владимир Кириллович. Сколько я вам должен за работу?

Гораздов озабоченно нахмурился.

— Александр Васильевич, я в долгу перед вами. Вы спасли мою репутацию, помогли изменить жизнь. Прошу, не будем говорить о деньгах.

Он упрямо посмотрел на меня.

— Как скажете, Владимир Кириллович, — улыбнулся я. — Спасибо. Это замечательный подарок. Уверен, он мне очень пригодится.

— Я встроил в него защитную магию, — сказал Гораздов.

— Да, я ее почувствовал, — кивнул я.

— Блины остывают, — напомнил Игнат.

— И то верно, — спохватился я, снова надевая перстень на палец. — Прошу к столу.

Я повернулся к окну, чтобы получше рассмотреть перстень.

И тут мой магический дар снова дал о себе знать. Он гулко ударил в ребра. В глазах на мгновение потемнело, голова закружилась, и я схватился за подоконник, чтобы не упасть. На меня лавиной нахлынули небывало острые ощущения.

Теплый летний ветер. Едва заметное движение занавески.

Косые полосы солнечного света на кухонном столе. Блеск начищенного до красноты медного таза, который висел на стене. Огромная глубина летнего неба.

Пронзительный крик чайки над Невой. Далекий гул мобилей на другом берегу.

Запах кофе и блинов.

Облегчение Гораздова — он до последнего опасался, что я не приму дорогой подарок.

Простая забота Игната, который специально встал на час раньше, чтобы испечь обещанные блины.

Мое собственное настроение — такое же легкое и солнечное, как летнее утро.

Я увидел это все с такой ясностью, словно только что родился. Впервые удивленно открыл глаза, и огромный мир навалился на меня. Я замечал и чувствовал все, что в нем происходит.

Потом ощущения схлынули, как будто чья-то рука заботливо убавила их мощность. Но осталось чувство непривычной четкости.

Я ошарашенно покрутил головой. Ничего себе!

— Что с вами, ваше сиятельство? — крикнул Игнат, бросаясь ко мне.

Я улыбнулся, чтобы успокоить старика.

— Все в порядке, Игнат. Просто у меня неожиданно открылась способность.

Я опустился на стул, откинулся на спинку и посмотрел на Гораздова.

— Артефакт работает, Владимир Кириллович. Необычные ощущения, мне нужно к ним привыкнуть. Давайте, наконец, завтракать.

И мы стали пить чай с блинами.

Я разложил блин на тарелке и намазал его вареньем — густым, прозрачным, сваренным из целых ягод клубники. Варенье пахло медом, и я удивленно спросил об этом Игната.

— Господин Люцерн посоветовал добавить мед, — объяснил Игнат. — Сказал, что варенье так будет дольше храниться. Он и мед принес — свой, особенный.

Я понимающе кивнул. На Потаенной поляне водились особенные магические пчелы, и мед они делали изумительный — сладкий, душистый.

Игнат мечтательно улыбнулся.

— Когда я мальчонкой был, меня родители в деревне часто за ягодой посылали. Дадут лукошко, и шагай вместе с другими ребятами. Лес густой был, темный — елки разлапистые. А за елками — ручей, и весь берег малиной зарос. Ох, и сладкая там малина росла, в огороде такую не вырастить!

— Медведи тебе там не попадались? — с улыбкой спросил я.

— Было дело, — ничуть не смущаясь, кивнул Игнат. — Как-то беру ягоду и слышу — кто-то ворочается в малиннике и ворчит недовольно. А слов не разобрать. Я поглядел, и показалось мне, что это дед в шубе. Даже смешно стало — летом, по жаре и в шубе. Собирает ягоду на четвереньках, губами чмокает, кусты ломает. А тут ветерок переменился и подул от меня к нему. Дед как заворчит, встал на дыбы, и оглядывается. Я смотрю, а это медведь! Здоровый, выше человека ростом. Ох, и бежал я оттуда! Мигом в деревне очутился. Но лукошко с ягодой не бросил.

Мы с Гораздовым рассмеялись, слушая рассказ Игната. Настолько живо он описал недовольство медведя и свой внезапный испуг.

— Александр Васильевич, у меня к вам есть просьба, — вспомнил Гораздов, когда Игнат закончил рассказывать. — Вы не могли бы поговорить с туннелонцами?

— О чем именно? — улыбнулся я.

— У меня все готово к переезду в новую мастерскую. Но хотелось бы удостовериться, что такие необычные существа не против соседства со мной. И кроме того…

Гораздов замялся.

— Говорите смелее, — с улыбкой подбодрил я его.

— Вдруг им помощь нужна? — закончил Гораздов. — Оборудование или алхимическая посуда. Они ведь зельями занимаются.

— Попробую с ними поговорить, — кивнул я, ни на секунду не сомневаясь, что это идея моего деда.

Сотрудничество с магическими существами из другого мира могло принести немало выгоды роду Воронцовых, и Игорь Владимирович, конечно, не забыл об этом. На то он и патриарх рода, чтобы думать о важных вещах.

— Поговорю, — повторил я и взял с блюда еще один блин.

И тут Игорь Владимирович прислал мне зов:

— Саша, ты можешь прямо сейчас приехать в Воронцовку? — напрямик спросил дед.

В его голосе я услышал тревогу.

— Что случилось, Игорь Владимирович?

— Погиб один из моих гостей. Это случилось только что, и я не знаю, что делать. Мне нужна твоя помощь.

— Кто погиб? — сразу же спросил я.

— Князь Михаил Александрович Куракин, — ответил дед. — Ты его знаешь, мы с ним вместе ведем кое-какие дела.

— Да, я помню князя.

В голове возник образ тучного краснощекого старика с хитрым взглядом. Князь был богат — его предки сразу после Смуты скупили по дешевке земли вокруг столицы, которые раньше принадлежали мятежникам. Собственно, тогда многие сделали на этом состояние, но Куракины особенно постарались.

Непростым человеком был князь Куракин. Дела он вел только лично с Игорем Владимировичем, мой отец был для князя слишком незначительной фигурой. Я и встречался-то с князем всего пару раз, когда гостил в доме деда. Но хорошо запомнил его взгляд — холодный и оценивающий. Когда Куракин смотрел на меня, в его взгляде сквозило презрение. Я был еще ребенком, но чувствовал это.

— Что с ним случилось? — спросил я деда. — Его убили?

— Я не уверен, — растерянно сказал Игорь Владимирович. — Наверное, нет. Но это очень странная смерть. Саша, приезжай поскорее, пожалуйста!

Этих слов было достаточно, чтобы я отодвинул тарелку и поднялся из-за стола. Если Игорь Владимирович так настойчиво просит приехать, значит, раздумывать не о чем.

— Выезжаю сейчас же, — сказал я деду. — Гости еще не разъехались?

— Гости собрались в столовой. Я пока ничего им не сказал, но обед уже задерживается. Скоро все начнут удивляться.

— Постарайтесь никого не выпустить из имения, — быстро сказал я. — Возможно, придется поговорить с кем-то из гостей.

— Хорошо, — немедленно согласился дед. — Я тебя встречу.

Владимир Гораздов вопросительно смотрел на меня.

— Что-то случилось, Александр Васильевич?

— Мне нужно срочно уехать, — сказал я. — Прошу прощения, но возникло неотложное дело. Еще раз благодарю за чудесный подарок. Я непременно поговорю с туннелонцами по поводу вашей мастерской и постараюсь уладить дело к общему удовольствию.

Гораздов тоже поднялся из-за стола и благодарно кивнул:

— Спасибо. Вы меня этим очень выручите, Александр Васильевич.

— К вечеру вернетесь, ваше сиятельство? — спросил Игнат.

— Не знаю, — честно ответил я. — Я пришлю тебе зов.

Я проводил артефактора до калитки и выгнал из гаража мобиль. Мотор нетерпеливо фыркнул и заурчал, словно застоялся в тесном помещении.

— Сейчас прокатимся, — пообещал я ему.

Имение Воронцовка затерялось в глухих лесах Карельского перешейка на берегу небольшого лесного озера. Никаких деревень поблизости не было — дед специально выбрал глухое местечко, где никто не мог бы нечаянно его потревожить.

Я выехал из столицы на Карельскую дорогу, которая петляла вдоль берега огромного Ладожского озера. Эта дорога вела в небольшой городок Карелу. В древние времена городок был важной сторожевой крепостью на границе. Времена давно изменились, граница Империи значительно отодвинулась, и Карела осталась сонным уездным городком вокруг серых башен и стен старой крепости.

Когда-то всю территорию Карельского перешейка покрывал огромный ледник. После него осталось множество невысоких сопок, россыпь крохотных лесных озер, паутина речек и ручьев, и многочисленные гранитные валуны. Вся эта красота густо поросла сосновыми лесами.

Я ехал по Карельской дороге около часа, наслаждаясь свежим сосновым воздухом и солнцем, которое красиво освещало ровные стволы. Мозг по привычке принялся гадать о том, что произошло в поместье деда, но я прогнал эти мысли. Приеду, и на месте все увижу.

Через час я свернул влево на лесную дорогу и сбавил скорость. Усыпанная рыжими сосновыми иглами колея привела к знакомым воротам. Возле ворот меня поджидал Игорь Владимирович в компании двух насупившихся сторожей.

— Саша, наконец-то! — воскликнул дед, когда я вылез из мобиля. — Идем скорее!

Я отдал ключи от мобиля одному из сторожей, чтобы он отогнал мобиль на стоянку для гостей. А сам пошел вместе с дедом к берегу озера.

— Игорь Владимирович, вы известили полицию о смерти князя? — первым делом спросил я.

— Еще нет, — ответил дед. — Я хотел сначала дождаться тебя и выслушать твое мнение.

— Почему? — напрямик полюбопытствовал я.

— Целитель сказал, что признаков насилия нет. Что, если это просто несчастный случай? Хорошо бы выяснить хоть что-то до того, как поднимется шум. А он непременно поднимется.

Игорь Владимирович сказал это с горечью.

— Да, ситуация неприятная, — согласился я. — Вы ведь собрали гостей, чтобы объявить о свадьбе моего отца?

— Именно, — кивнул дед. — Это очень важное событие, и я хотел показать его обществу в лучшем свете. А тут такое!

— Гости уже знают?

— Конечно. Мне пришлось сказать им, что князь Куракин неожиданно умер. Разумеется, торжественный обед я отменил, но попросил никого не уезжать. Сейчас все собрались в гостиной и столовой большого дома.

Большим домом дед называл главный особняк поместья. Он стоял в глубине соснового леса. Еще дальше за главным домом размещались служебные помещения и мастерские. А на самом берегу тянулась широкая пристань, стоял большой сарай для лодок и несколько гостевых домиков. К одному из них, судя по всему, мы и направлялись.

— Расскажите мне все по порядку, — попросил я.

— Часть гостей приехала еще вчера вечером, — сказал Игорь Владимирович.

— Куракин тоже?

— Нет, Михаил Александрович приехал утром, вместе с остальными гостями. По его просьбе я оставил для него один из гостевых домиков, самый крайний.

— Это он вас попросил? — уточнил я.

— Да. Князь сказал, что в последнее время плохо спит и хочет спокойно отдохнуть перед обедом. Разумеется, я уважил его просьбу.

— Князь приехал один?

— Нет, вместе со своими сыновьями. Но поселился отдельно. Его сыновьям — Роману и Николаю — я предоставил комнаты в большом доме. Слуга проводил князя в домик и отнес его багаж. Больше князя никто не видел до тех пор, пока…

— Как вы его нашли?

— Обед должен был начаться в час дня. Но ты знаешь, как это бывает — одни гости ушли на прогулку, другие задержались у себя. В общем, мы собрались за столом только к двум часам, а князя Куракина все не было. Я отправил Трофима поторопить его. Дверь домика была заперта изнутри. Тогда Трофим заглянул в окно и увидел князя.

Игорь Владимирович замолчал, кусая губы.

— Трофим сразу прибежал ко мне. Сообразил, что не нужно поднимать шум. Мы прихватили с собой сторожа и целителя и направились к домику князя. Открыли дверь запасным ключом, и… в общем, ты сам все увидишь.

— Если в смерти князя Куракина вскроются подозрительные обстоятельства, то вряд ли я смогу разобраться самостоятельно, — честно сказал я. — Делу придется дать законный ход.

— Разумеется, — кивнул дед. — Но любой твой совет может пригодиться.

Тропинка привела нас к берегу озера. При устройстве поместья деду удалось сохранить всю красоту этого места. Ни одно дерево не было срублено зря. Высокие сосны стояли вдоль берега, укрывая домики и озеро от ветра.

Разноцветные домики стояли у самой воды на высоких сваях. У каждого домика была веранда, выходящая прямо в озеро. Выходи утром и забрасывай удочку, или пей кофе, спокойно любуясь туманом над озером.

Сейчас легкий ветерок уже разогнал туман, и разноцветные домики красиво отражались в темной воде.

Тишина и покой. Хорошо жить в таком месте.

Поймав себя на этой мысли, я усмехнулся.

Крайний домик был выкрашен в зеленый цвет. У крыльца стоял слуга — видимо, для того, чтобы не пускать внутрь любопытных. Он поклонился и отошел в сторону, пропуская нас.

— У кого хранился запасной ключ от домика? — спросил я Игоря Владимировича.

— Все запасные ключи у Трофима. В этом году я назначил его управляющим, он хорошо справляется.

— Ладно, — кивнул я. — Давайте посмотрим, что внутри.

Домик был небольшой. Уютная гостиная с камином, и спальня с широкой кроватью. Из спальни навстречу нам вышел целитель — молодой парнишка. Наверное, кто-то из практикантов госпиталя подрабатывал в поместье деда, оказывая первую помощь слугам при необходимости.

Целитель растерянно взглянул на меня.

— Князь уже был мертв, когда мы пришли, — сказал он. — Я ничем не мог ему помочь.

Прежде, чем пройти в спальню, я окинул взглядом гостиную. Никаких следов беспорядка. Один чемодан князя так и стоял возле двери. Второй чемодан лежал на диване, он был раскрыт. Я заглянул внутрь — ничего необычного, обычный дорожный набор.

— Чемодан распаковал сам Куракин? — спросил я.

Игорь Владимирович пожал плечами.

— Не знаю. Когда мы вошли, чемодан уже лежал так. Я сразу запретил что-либо здесь трогать.

— Разумно, — кивнул я, открывая шкаф.

В шкафу на плечиках висел черный смокинг. Судя по размеру, он принадлежал Куракину.

— Наверное, слуга помог князю распаковать чемодан и повесил костюм, — предположил я. — Слугу надо будет расспросить в любом случае.

Целитель неуклюже топтался возле открытой двери в спальню, с любопытством следя за мной.

Я еще раз оглядел гостиную. Потом поймал себя на мысли, что просто тяну время. Мне не хотелось входить в комнату, где лежал мертвец. Недовольно нахмурившись, я кивнул целителю:

— Давайте взглянем на тело.

Куракин, скорчившись, лежал на ковре. На князе была ярко-желтая шелковая пижама необъятных размеров. Колени подтянуты к животу, пухлые руки вцепились в шелк на груди, словно князю перед смертью не хватало воздуха. Рот был открыт, посиневшее круглое лицо изуродовала гримаса страдания.

Широкая постель была измята. Простыни сбиты, одеяло наполовину сползло на пол, а одна из подушек валялась в углу комнаты.

— В таком виде его и нашли? — спросил я.

— Да, — кивнул Игорь Владимирович. — Трофим заглянул в окно и увидел Михаила Александровича.

Я бросил взгляд на окно. За ним была тропинка. Петляя между соснами, она вела к большому дому. Светлые шторы были задернуты небрежно, между ними оставалась довольно широкая щель.

Пожалуй, через нее и в самом деле можно было разглядеть князя.

— Смерть Михаила Александровича не была легкой, — сказал я, поворачиваясь к целителю. — Как вы думаете, отчего он скончался?

— Чтобы сказать точно, тело нужно отвезти в госпиталь, — растерянно сказал целитель. — Кажется, перед смертью с ним случилась судорога. Возможно, сердечный приступ. Видите сами, никаких следов насилия нет. Да и дверь была заперта изнутри.

— Пока это лишь предположение, — заметил я. — Его глаза закрыты. Он мог умереть во сне?

— Такое случается, — кивнул целитель. — Но я не понимаю — как он не проснулся. Его лицо…

— А отравление? — спросил я.

— У меня мало опыта, — ответил целитель. — Но как он мог не проснуться, когда яд начал действовать? Посмотрите на его лицо, смерть была мучительной. Я бы сказал, что князь умер от ужаса. Но что могло его так напугать?

— Интересный вопрос, — согласился я. — Вы сказали, что князь жаловался на плохой сон?

Преодолевая отвращение, я наклонился над телом Куракина и дотронулся до его руки. Пальцы князя были холодными, они словно окостенели. Рукав шелковой пижамы сполз, открывая пухлое предплечье.

На руке князя Куракина была нанесена магическая печать. Волк, задравший морду к крохотному диску полной луны.

Такую печать я видел совсем недавно на руке Савелия Куликова. Выходит, князь Куракин тоже обращался за помощью к мастерице снов?

Магический дар толкнул меня в ребра, подтверждая догадку. Вряд ли это совпадение. Князь Куракин плохо спал. И умер он во сне при очень странных обстоятельствах. Это не могло быть совпадением, мой дар подтверждал это.

Как бы я ни хотел успокоить деда, но смерть Куракина требовала расследования. И одной полицией здесь не обойдешься.

Игорь Владимирович заметил изменившееся выражение моего лица.

— Что, Саша? Ты что-то понял?

Я выпрямился и посмотрел на него.

— К сожалению, князь Куракин умер при очень подозрительных обстоятельствах. Думаю, нужно вызвать сюда Тайную службу.

— А они-то здесь при чем? — нетерпеливо нахмурился дед. — Ведь князя не убили.

Но потом крепко сжал губы и решительно кивнул:

— Извини, Саша. Я сам попросил тебя приехать, и полностью полагаюсь на твое мнение. Ты сообщишь своему знакомому?

— Конечно, — согласился я. — Давайте, выйдем из дома.

Мы вышли на крыльцо, и я послал зов полковнику Зотову:

— Добрый день, Никита Михайлович. Это Александр Воронцов. Думаю, вам нужно срочно приехать в поместье моего деда. Кажется, здесь произошло убийство, и в деле замешана магия.

Едва я закончил разговор с Зотовым, как на тропинке за домиком послышались шаги.

— Сюда нельзя! — попытался остановить идущих слуга.

Но знакомый голос грубо перебил его:

— Прочь с дороги!

Я огорченно покачал головой. Отец, ну кто же еще мог вести себя так бесцеремонно?

К тому же, он явился не один, а в компании своего старшего брата — моего родного дяди Ярослава Игоревича.

Ярослав Игоревич был на пять лет старше моего отца. Он выглядел так, как положено выглядеть главе сильного аристократического рода. Высокий, широкоплечий, с волевым подбородком и уверенным надменным взглядом.

Вот только главой рода он еще не был. Всего лишь наследником с ясными, но очень далекими далекими перспективами. Потому что нынешний глава рода совершенно не собирался уходить на покой.

И это очень печалило дядю. В самом деле, его волосы уже изрядно поседели, а он до сих пор считался наследником.

Все мужчины рода Воронцовых славились амбициями. И я не был исключением из этого правила. Просто мои амбиции лежали в другой области — я не мечтал стать главой рода.

Амбиции дяди проявлялись особенно ярко. Пожалуй, он не задумываясь сместил бы Игоря Владимировича и занял его место во главе рода. Но возможности не было, и дяде оставалось только ждать.

В минуту откровенности дед дал мне понять, что знает о притязаниях старшего сына.

— Это нормально, Саша, — сказал он мне. — Наследник рода должен любить власть и быть жадным до нее. Иначе его сожрут. Но иногда с твоим дядей тяжело.

Мой отец никогда не ладил со старшим братом. Говоря откровенно, он завидовал и злился. А вот Ярослав Игоревич вел себя как дальновидный политик — всячески привлекал отца на свою сторону. Но делал вид, что озабочен этим в интересах рода.

Вот и сейчас они явились вместе. Отец был зол — еще бы, ведь смерть князя Куракина расстроила объявление о его свадьбе. А Ярослав Игоревич держался подчеркнуто спокойно. Весь его вид говорил о том, что он хочет просто поддержать младшего брата.

— Что это за ерунда насчет Тайной службы? — с места в карьер начал мой отец. — Целитель же сказал, что князь Куракин умер своей смертью. Зачем звать сюда этих воронов, если достаточно местного полицейского пристава?

Я заметил, что глаза отца покраснели, как будто он не выспался.

Услышав про воронов, Игорь Владимирович едва заметно поморщился. Учитывая нашу фамилию, отец выбрал не самое удачное выражение. Но, вместо того чтобы ответить, дед пристально посмотрел на молодого целителя.

— Почему ты так уверен, что Куракин умер сам? — спросил он отца.

Но смотрел при этом только на целителя.

Тот, побледнев, опустил глаза.

— Ярослав Игоревич потребовал отчет о смерти князя Куракина, — несчастным голосом пролепетал целитель. — Я же не мог ему отказать…

Весь вид целителя говорил о том, что парень проклинает свою злосчастную судьбу. Да уж, впутаться в ссору между дедом и дядей — не повезло целителю. Хотел угодить обоим, а попал между двух огней.

— Смерть Куракина это не повод задерживать гостей, — нетерпеливо сказал мой отец. — А тем более — вызывать Тайную службу, которая устроит здесь дознание.

— Здесь пока еще решаю я, — негромко, но веско возразил Игорь Владимирович.

— Так и есть! — запальчиво выкрикнул отец. — Это вы решили устроить обед в загородном поместье. Я предлагал позвать гостей в мой дом, и там объявить о помолвке. Но вы настояли на своем. И что из этого получилось?

Отец совершенно не думал, что говорил. Из него выплескивалась многолетняя обида, и он уже не мог остановиться.

— Вы всегда решаете за всех!

Дед побледнел. Он сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Ноздри Игоря Владимировича раздувались, он едва держал себя в руках.

А я заметил, как на ссору смотрит Ярослав Игоревич. С предвкушением, улыбаясь уголками рта.

Вот мерзавец. Он специально накрутил отца, а сам остался в стороне. Решил довести Игоря Владимировича чужими руками.

Ярослав Игоревич перехватил мой взгляд и прикусил губу.

— Василий! — нарочито громко сказал он. — Нельзя так разговаривать с главой рода.

Он ухитрился сказать это покровительственным тоном, что разозлило отца еще больше.

Я решил вмешаться, пока отец не наделал непоправимых глупостей.

— Это я вызвал Тайную службу, — сказал я. — Думаю, что князя Куракина убили.

Только сейчас отец соизволил обратить внимание на меня.

— А, и ты здесь! — прорычал он. — Тебя же не звали! Так зачем ты приехал? Решил испортить мне помолвку? Этого не будет. Я женюсь, и мне плевать, если тебе это не нравится!

— Очень рад за вас, — без тени издевки ответил я. — Но князя Куракина, возможно, убили, применив запрещенную магию. И без Тайной службы здесь не обойтись.

Отец тяжело посмотрел на меня.

— А кто решил, что его убили? Ты? Снова твой дурацкий дар? Не смей совать нос в мою жизнь!

— Василий Игоревич, ты забываешься! — повысил голос дед.

Отец бешено посмотрел на него. Несколько секунд они молча мерились взглядами.

Но отец уже выплеснул свой гнев на меня. Не выдержав тяжелый взгляд деда, он отвернулся.

— Мы с Аней уезжаем немедленно. Ноги моей больше здесь не будет!

Он резко развернулся, собираясь уйти. На лице Ярослава Игоревича промелькнуло разочарование. Дядя надеялся на крупную ссору.

— Я отдал сторожам приказ никого не выпускать из поместья, — ледяным голосом сказал дед. — Тебя это тоже касается.

Отец гордо вскинул голову, но не обернулся. Мы молча смотрели, как он уходит по тропинке в сторону большого дома.

Ярослав Игоревич открыл было рот, но наткнулся на жесткий взгляд деда и промолчал. Даже сделал вид, что и не собирался ничего говорить. Пожал плечами и удалился вслед за отцом.

— Иногда мне кажется, Саша, что ты единственный разумный человек в этой семье, — устало сказал дед. — Спасибо.

— Обращайтесь, — улыбнулся я.

Молодой целитель нерешительно пошевелился и этим привлек к себе внимание деда.

— Вы больше не нужны, — резко сказал ему Игорь Владимирович. — Ступайте к себе и ждите, вас вызовут.

По его тону я понял, что скоро в Воронцовке появится другой целитель.

Когда мы остались вдвоем, дед снова посмотрел на меня.

— Я заметил у тебя на руке перстень. Ты же никогда их не носил.

— Это артефакт усиления дара, — не стал скрывать я. — Господин Гораздов привез его сегодня утром.

— Можно взглянуть?

— Конечно.

Я снял перстень и протянул его деду. Игорь Владимирович с любопытством разглядел вещицу.

— Красиво, — оценил он. — Ты знаешь, что раньше была традиция носить родовые перстни? Она давно забылась, а жаль. Хороший был обычай. Каждый дворянин всегда помнил, к какому роду он принадлежит. Может, возродить это правило в нашей семье?

— Решать вам, — улыбнулся я.

Со стороны ворот послышался шум мотора. В поместье въехал черный мобиль начальника Тайной службы. Следом ехали два полицейских мобиля.

— Как же это все не вовремя, — озабоченно нахмурился дед.

И пошел встречать нежеланных гостей.

Первым делом Никита Михайлович распорядился, чтобы гости и слуги оставались в большом доме. Потом пробежал глазами список гостей, коротко кивнул и отдал бумагу своему помощнику:

— Проверьте, все ли в наличии.

Вместе с Зотовым приехал эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин. Светлый пиджак топорщился на его объемистом животе.

Увидев меня, Леонид Францевич добродушно улыбнулся:

— Ну-с, что тут у вас?

— Тело князя Куракина, — сказал я.

— Неприятно, — ничуть не расстраиваясь, кивнул эксперт. — Покажете?

— Прошу.

Зотов коротко взглянул на меня, но промолчал. Я не услышал от него ничего, кроме сухого приветствия. Это меня удивило.

Я проводил их в гостевой домик.

— Занятно, — удивился Леонид Францевич, увидев тело Куракина. — Давно он умер?

— Когда я приехал, он уже был мертв, — объяснил я. — Вам лучше спросить сторожей и слуг.

— Разберемся, — отрывисто бросил Зотов.

Он окинул спальню быстрым взглядом. Но я был уверен, что ни одна мелочь от него не ускользнула.

— Леонид Францевич, меня интересует время и причина смерти, — сказал он эксперту. — Я пока опрошу всех в поместье.

Он резко повернулся ко мне.

— Догадываюсь, что у вас есть версия, господин Тайновидец. Но я выслушаю вас позже. Сначала все необходимые процедуры.

Я пожал плечами:

— Как хотите.

— Как положено, — ответил Зотов.

Он вышел из гостевого домика. В окно я видел, как он направился по тропинке к большому дому.

— Что с ним такое? — спросил я эксперта.

— Князь Куракин имел большое влияние при дворе, — ответил Леонид Францевич. — Его величество потребует самый строгий отчет о смерти князя.

Он поставил на пол свой металлический чемоданчик и наклонился над телом Куракина.

— Умер во сне?

— Похоже на то, — ответил я.

— Похоже, очень похоже, — согласился эксперт.

Он попытался разогнуть руку Куракина и не смог.

— Ого! Несчастный буквально окостенел.

— Местный целитель предположил, что у князя была судорога, — сказал я. — Знать бы, что ее вызвало.

— Узнаем, — обнадежил меня Леонид Францевич.

Он достал из чемоданчика салфетку и приложил ее к губам покойника. Подержал несколько секунд, потом внимательно рассмотрел.

— Его не отравили. По крайней мере, не с пищей или питьем.

— Насколько я знаю, князь ничего не ел в поместье, — кивнул я. — Он отправился отдохнуть сразу с дороги.

— Вот и хорошо, — благодушно согласился эксперт. — Кстати, о еде. Александр Васильевич, вы так и не добрались до сербского ресторанчика, о котором я вам рассказывал?

Леонид Францевич был большим любителем вкусной еды. И знатоком мест, где ее прекрасно готовят.

— Еще не успел, — признался я.

— Это и к лучшему, — улыбнулся эксперт. — Я возьмусь вас сопровождать и помогу с выбором блюд.

— Буду очень признателен, — улыбнулся я.

— Помогите мне его перевернуть, — попросил Леонид Францевич.

Вдвоем мы перевернули бывшего князя Куракина на спину. Посиневшие пальцы князя мертвой хваткой впились в желтый шелк пижамы.

— А это что за рисунок? — удивился Леонид Францевич, увидев печать. — На родовой герб Куракиных не похоже.

— Это магическая печать, — объяснил я. — Такую печать ставят мастера снов. Князь жаловался на плохой сон.

— Случается, — глубокомысленно кивнул эксперт. — Сейчас не отвлекайте меня минуту, пожалуйста.

— Конечно, — кивнул я, с любопытством наблюдая за его манипуляциями.

Щедрин положил одну ладонь на грудь Куракина, а другую — на его лоб. Закрыл глаза и замер на несколько секунд, прислушиваясь к ощущениям.

— Все ясно, — неожиданно сказал он. — Князь умер от внезапной потери магического дара.

— Вы уверены? — удивленно спросил я.

— Абсолютно, — кивнул Леонид Францевич. — Осталось только узнать, что вызвало потерю дара. Это, знаете ли, необычное явление.

— Сильное ментальное воздействие? — предположил я.

— Может быть, — согласился эксперт. — Другие причины как-то сразу в голову и не приходят. Вы же знаете, что обычно дар угасает постепенно. Организм успевает приспособиться к изменениям. А тут совершенно другая картина. Магический дар словно грубым образом выдернули из тела князя. Или просто уничтожили. Разбили вдребезги, словно хрустальную вазу, если можно так выразиться.

— Как вы думаете, мог такое воздействие оказать сон? — спросил я.

Этот вопрос занимал меня больше всего.

— Сон?

Леонид Францевич недоверчиво покачал головой и снова взглянул на магическую печать на теле князя.

— Никогда о таком не слышал. Что же такое должно было ему присниться, чтобы он внезапно потерял дар и умер? Нет, это маловероятно.

— Может быть, остались какие-то следы воздействия? — спросил я.

— Попробую поискать, — согласился эксперт.

Он снова положил ладони на тело князя и замер с закрытыми глазами.

Прошло несколько секунд. Я терпеливо ждал.

— Нет, ничего не замечаю, — покачал головой Леонид Францевич. — Точнее скажу после того, как исследую тело в лаборатории.

— Очень любопытно, — вздохнул я.

— Да, очень любопытно, — раздался за моей спиной язвительный голос Зотова.

Я повернулся и увидел, что Зотов стоит, прислонившись плечом к дверному косяку и наблюдает за нами.

Умудрился подкрасться совершенно без шума.

— Очень любопытно, Леонид Францевич, до каких пор вы будете выбалтывать подробности следствия подозреваемым? — спросил Зотов, в упор глядя на эксперта.

Эксперт удивленно раскрыл рот. Потом посмотрел на меня и пожал пухлыми плечами, словно извиняясь за слова Зотова.

— Вы уже записали меня в подозреваемые? — улыбнулся я.

Никита Михайлович равнодушно дернул плечом.

— В вашем поместье при подозрительных обстоятельствах умер человек. Лично вас я не подозреваю. Но подозрения с других членов вашей семьи и слуг еще не сняты. Так-то, господин Тайновидец. Говорю вам прямо, как есть. Поэтому я очень прошу вас присоединиться к остальным свидетелям и подождать, пока у меня найдется время вас опросить.

— Хорошо, — кивнул я. — Прошу прощения, Леонид Францевич.

— Увидимся, Александр Васильевич, — расстроенно кивнул эксперт.

Он переживал за свою оплошность.

Надеюсь, Никите Михайловичу хватит такта не слишком песочить Щедрина. Мы ведь были давно знакомы с экспертом, я не раз помогал ему и Зотову в расследованиях. Разумеется, Леонид Францевич ни в чем не мог меня заподозрить.

Я вышел из домика и неторопливо пошел по тропинке к большому дому. Видеться с отцом и другими родственниками не хотелось. Дед сейчас слишком занят, ему не до разговоров. Расспросить гостей? Это куда лучше получится у Зотова. К тому же, он сам демонстративно отказался от моей помощи. А навязываться я не любил.

Размышляя, я добрел до заднего крыльца, которое выходило в небольшой сад. Здесь, среди деревьев были разбиты клумбы с цветами. В небольшом пруду плавали золотые рыбки, а рядом стояли качели.

На качелях сидела Анна Владимировна Гораздова. Увидев меня, она приветливо помахала рукой.

— Александр Васильевич, а я жду вас. Можно с вами поговорить?

— Конечно, — ответил я, подходя ближе.

Гораздова поднялась с качелей и оправила подол платья.

— Только давайте пройдемся, чтобы нас не увидели из окон, — предложила она. — Василий Игоревич сейчас не в самом лучшем настроении. Объявление нашей помолвки пришлось отложить.

— А как ваше настроение? — поинтересовался я.

Анна Владимировна философски пожала плечами.

— В жизни случается всякое. Бедному князю Куракину пришлось куда хуже. Вы видели его?

— Видел, — кивнул я.

— А я не была с ним знакома. Даже ни разу не видела.

— Вы немного потеряли. О чем вы хотели со мной поговорить?

— О господине Иевлине. Василию Игоревичу очень важно, чтобы именно он готовил угощение на нашей свадьбе.

— А почему это так важно? — спросил я.

Мне было интересно проверить, насколько Гораздова будет откровенна со мной.

— Ваш дед и Василий Игоревич собираются пригласить на свадьбу его величество, — сразу же ответила Гораздова, искоса взглянув на меня.

— Вот оно что! — понял я.

Действительно, грандиозный план. Присутствие императора на свадьбе отлично подчеркнуло бы значение рода Воронцовых для Империи. Кроме того, это привлекло бы всеобщее внимание.

Теперь понятно, зачем отцу так понадобился именно Иевлин. Ведь он служил императорским поваром. И по слухам, император до сих пор с нежностью вспоминал блюда, которые он готовил.

Знак внимания для его величества. Это было в высшей степени разумно и предусмотрительно.

— Василий Игоревич предложил, чтобы с господином Иевлиным поговорила я, — продолжала Гораздова. — Но я с ним не знакома, и не знаю, как лучше к нему подойти. Вы можете дать мне совет?

— Могу, — улыбнулся я. — Скажите господину Иевлину правду. Если он откажется — что ж, отец найдет другого повара. Но не хитрите с ним. И не пытайтесь заманивать деньгами. Не думаю, что это сработает.

— Значит, сказать правду? — улыбнулась Анна Владимировна. — Это хороший совет, спасибо. Так я и поступлю.

Разговаривая, мы с Анной Владимировной потихоньку забрели в лес. Правда, этот лес находился на огороженной территории поместья. Так что встретить здесь дикого зверя крупнее белки было невероятным событием.

— Тяжело вам приходится с моим отцом? — прямо спросил я.

Анна Владимировна с улыбкой покачала головой.

— Совсем нет.

На секунду она замолчала. Потом искоса взглянула на меня и решилась:

— Со мной он ведет себя не так, как со всеми. Надеюсь, мои слова не обидели вас?

— Нисколько, — удивленно ответил я. — Просто не верится. Неужели с вами мой отец становится другим человеком?

— Он и есть другой человек, — сказала Гораздова. — Просто прячет это от всех. Вот вы думаете, почему он сегодня так рассердился?

— Мне показалось, это из-за того, что внезапная смерть князя Куракина расстроила его планы.

— А вот и нет! Он думал, что отмена помолвки расстроит меня. Вот, что его рассердило.

— Знаете, меня это радует, — откровенно сказал я. — Приятно узнать, что мой отец способен на теплые чувства.

— Я знаю, что для вас это важно, Александр Васильевич. Поэтому и решила вам рассказать. Поверьте, у нас с Василием Игоревичем все хорошо.

Посмотрев на Гораздову, я понял, что она говорит правду.

— А почему ваш отец не приехал на помолвку? — спросил я. — Мы с ним виделись сегодня утром, но я не стал его спрашивать. Решил, что может получиться неловко.

— Вы подумали, что его не пригласили? — рассмеялась Гораздова.

— Этот вариант приходил мне в голову, — признал я.

— Ничего подобного! Просто мой отец не любит шумные сборища и важных гостей. Уютнее всего он чувствует себя в своей мастерской. Он так и сказал Василию Игоревичу. Вы знаете, что ваш отец сам ездил к моему отцу просить моей руки?

— Нет. И не знал бы, если бы вы не рассказали.

— Я бы очень хотела, чтобы ваши отношения с Василием Игоревичем наладились, — грустно сказала Гораздова. — Если я могу хоть что-нибудь для этого сделать…

Не договорив, она замолчала.

— Вы благотворно влияете на него, — ответил я. — Пожалуй, это главное.

— Ой, смотрите! — сказала вдруг Анна Владимировна. — Ветер сломал яблоню.

Слева от нас стояла дикая яблоня. Дерево было старым — с морщинистой серой корой, развилкой ствола и раскидистой кроной. Длинные ветки были буквально усыпаны мелкими зелеными яблоками. Дерево треснуло по развилке — из-под лопнувшей коры проглядывала свежая белая древесина. Ветки склонились до самой земли. Неизвестно, повредил ли яблоню ветер, или ствол обломился под тяжестью веток.

— Александр Васильевич, помогите пожалуйста! — попросила Гораздова. — Попробуйте приподнять ствол.

Я кивнул, раздвинул ветки и уперся обеими руками в крепкую развилку. Сломанный сук слегка подался. Я уперся сильнее, и древесина затрещала, сопротивляясь.

Прямо перед моим носом висело недозрелое яблоко. Оно было полностью зеленым, лишь один бок чуть тронуло краснотой.

— У вас получается! — крикнула Гораздова. — Еще сильнее!

Я расставил ноги пошире и уперся изо всех сил. Перстень с черным алмазом врезался в палец. Почти сразу заломило плечи и спину, но ветка приподнялась.

— Хорошо! Держите так!

Я держал, чувствуя, как сводит руки. Даже ладони занемели — настолько сильно я давил на неподатливое дерево.

— Можете отпускать! — крикнула Анна Владимировна.

Я отпустил качнувшуюся ветку и пошевелил затекшими плечами, чтобы размять их.

— Ну-ка, что у вас получилось?

От разлома не осталось и следа. Его затянула свежая кора. Она была чуть светлее — видно, что наросла только что.

— Чудеса, — удивленно сказал я. — Все маги природы так могут?

— Нет, — смутилась Гораздова. — Если честно, я чуть превысила запрет. Но это же для пользы дерева! Вы меня не выдадите?

— Не выдам, — рассмеялся я.

Анна Владимировна озабоченно оглянулась.

— Надо сказать садовникам, чтобы поставили подпорки под ветки, иначе дерево снова сломает.

Я усмехнулся и сорвал яблоко. Надкусил его и сморщился — яблоко было очень твердым и нестерпимо кислым. Настоящая дикая яблоня.

— Кажется, у вас входит в привычку помогать больным деревьям, — в шутку сказал я. — Вчера вы излечили мою вишню. А сегодня помогли яблоне.

— Так получается, — рассмеялась Гораздова.

Потом снова стала серьезной.

— Я не могу видеть, когда дерево страдает. Ведь деревья — не люди, они не могут сами себе помочь.

Вспомнив кое-что любопытное, я спросил:

— Когда вы помогли моей вишне, вам стало нехорошо. Переусердствовали с магией, или это было что-то другое?

На этот раз Гораздова задумалась на целую минуту.

— Вы правы, — медленно сказала она. — Это было другое.

Я молча ждал продолжения.

— Думаю, вы должны знать, — сказала Анна Владимировна. — Эта вишня… Ее посадила ваша мама.

Я ожидал чего угодно, но признание Гораздовой застало меня врасплох.

— Вы узнали это, когда прикоснулись к дереву? — удивленно спросил я.

— Да, — кивнула Анна Владимировна. — Я даже не думала, что такое возможно. Но когда когда дотронулась до вишни, то почувствовала… Ваша мама как будто стояла рядом со мной. Она хотела что-то мне сказать, но я почти ничего не поняла. Ощутила только ее тревогу, а потом у меня закружилась голова.

— Почему вы не сказали сразу? — спросил я.

— Я не решилась, — опустив глаза, ответила Гораздова.

Потом она посмотрела на меня.

— Александр Васильевич, я хочу вас попросить… Вы позволите мне еще раз поговорить с вашей вишней? Мне кажется, ваша мама хотела сказать что-то важное. Может быть, у меня получится понять.

Пока Гораздова говорила, я очень внимательно прислушивался к ее эмоциям. Она была предельно откровенна и ничего не утаивала.

— Конечно, — без колебаний ответил я. — Приезжайте в любое время.

— Спасибо, — улыбнулась Анна Владимировна.

Потом нахмурилась, прислушиваясь.

— Василий Игоревич меня ищет, — через секунду сказала она. — Мне нужно идти.

Я проводил Гораздову до задней двери большого дома, и вошел вместе с ней. День выдался богатым на впечатления, и я хотел все хорошенько обдумать.

Подниматься в гостиную я не стал. Там в ожидании допроса скучали гости, а я не хотел быть втянутым в липкую паутину бессмысленной светской болтовни. Все, что мне сейчас было нужно — одиночество, тишина и возможность сосредоточиться на своих мыслях.

Слуга с огромным подносом чуть не сбил меня с ног.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — пробормотал он, устремляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

На подносе горой громоздились бутерброды с разнообразными закусками, и я почувствовал, что проголодался.

— Подождите минуту, — попросил я.

Бесцеремонно стащил с подноса несколько бутербродов с сыром и холодным мясом и весело улыбнулся:

— Благодарю!

— Приятного аппетита, ваше сиятельство, — заученно ответил слуга.

Он отправился по своим делам, а я вытащил из кармана носовой платок и завернул в него бутерброды.

Итак, еду я раздобыл. А больше в доме делать было нечего — когда я понадоблюсь Зотову, он сам меня отыщет. В крайнем случае, пришлет зов.

Поэтому я снова вышел из дома через заднюю дверь, держа добычу в руках. И направился по тропинке вниз, на берег озера — к большому лодочному сараю.

Но меня интересовали не лодки, а удочки, которые хранились в пристройке.

Я выбрал себе легкое удилище с поплавком из гусиного пера. Устроился на веранде одного из домиков над самой водой, а бутерброды положил рядом. Отщипнул крошку хлеба и скатал ее в пальцах. Насадил получившийся шарик на крючок и забросил удочку. А потом принялся с аппетитом жевать бутерброд, одним глазом посматривая на поплавок.

При этом постарался максимально расслабить голову, не думая ни о чем.

Такой подход частенько помогал. Если напряженно о чем-то думаешь, то мысли становятся вязкими. Возникает ощущение, что ходишь по кругу. Тогда нужно постараться выбросить мысли из головы, и догадка или решение приходят сами собой.

Поплавок неподвижно застыл на глади озера. Вечерело, и вот-вот должен был начаться клев. По крайней мере, я очень на это надеялся.

Но пока поклевок не было. Я доел бутерброд и перехватил удочку поудобнее.

Князь Куракин умер во сне от внезапной потери магического дара. Конечно, этому могло быть простое объяснение. Например, кто-то из гостей Игоря Владимировича невзлюбил Куракина и оказался достаточно сильным менталистом, чтобы устроить его смерть. Так же, виновником мог оказаться один из слуг, но в эту версию я верил меньше всего. Мой дед всегда тщательно проверял всех, кто работал на наш род.

Возможно, Куракину подсунули какое-то зелье, которое поспособствовало потере дара. Например, под видом лекарства.

Но с этим прекрасно разберется Леонид Францевич. На то он и эксперт, чтобы разбираться в зельях. Зотов, в свою очередь, досконально проверит гостей и слуг. В способностях начальника Тайной службы я не сомневался.

Мне же имело смысл сосредоточиться на самой невероятной версии.

Сон.

Куракин потерял дар во сне. Могло ли это произойти из-за того, что ему приснилось?

Как только этот вопрос возник в сознании, мой магический дар неожиданно дал о себе знать. Коротко толкнул меня в ребра, словно настаивая, чтобы я прислушался к своей догадке.

Я удивленно хмыкнул. Надо же, вот и подтверждение!

Впрочем, чему тут удивляться?

Все удивительные события двух последних дней крутились вокруг снов. Почему бы и смерти князя Куракина не оказаться очередным звеном в этой цепочке?

Я уже привык, что невероятные истории и начинаются именно так — когда очень разные события оказываются связаны друг с другом.

Но как установить эту связь?

Еще раз поехать к мастерице снов? Разговор с Верой Павловной напрашивался сам собой. Ведь на руке Куракина была ее печать. Значит, князь лечил свою бессонницу при помощи магии.

Вот бы еще раз поговорить с Хранительницей Снов! У меня появились новые вопросы, и я мог бы получить у нее ответы.

Загвоздка лишь в том, что я не знал, как увидеть Хранительницу. Лечь спать и постараться увидеть сон? Самый очевидный способ. Но сработает ли он?

Я так задумался, что чуть не прозевал поклевку. Поплавок дрогнул несколько раз, а потом резко ушел под воду.

Я быстро подсек. Тонкое удилище согнулось в дугу, а на крючке затрепыхалась добыча. Я осторожно повел рыбу к берегу, не давая ей уйти в глубину. Судя по рывкам, рыба была не очень крупной, но бойкой. Я не торопился, чтобы она не сорвалась с крючка.

Поднял рыбу на поверхность, чтобы она глотнула воздуха и подтащил к себе.

Это оказалась озерная плотва, величиной с ладонь. Красноглазая, с серебристой чешуей, темной спинкой и яркими плавниками.

Я снял рыбу с крючка, стараясь не повредить губу. Пару секунд полюбовался добычей, потом наклонился и отпустил ее в воду. Рыба на мгновение застыла, потом вильнула хвостом и исчезла в темной глубине.

Я сполоснул ладонь от рыбьей слизи и хотел снова насадить на крючок катышек хлеба. Но услышал за спиной тяжелый шаги.

— Отдыхаете, господин Тайновидец? — спросил Зотов.

— Надеюсь, это не противоречит правилам дознания? — улыбнулся я. — Присаживайтесь, Никита Михайлович. Только не раздавите бутерброды.

— Я постою, — отозвался Зотов.

Он встал рядом со мной, задумчиво глядя на озеро.

— Хорошо здесь, — вздохнул он. — Выбраться бы на недельку порыбачить. Но нельзя — дела проклятые.

Я отложил удочку в сторону и молча ждал, что еще он скажет.

— Я допросил всех, — помолчав, сказал Зотов. — Подозревать некого. Ни одного сильного менталиста ни среди слуг, ни среди гостей. Князь ничего не ел и не пил в поместье, сразу ушел отдыхать. Да и эксперт исключил возможность отравления. Сейчас он проверяет лекарства Куракина. Но, между нами, я сильно сомневаюсь, что он найдет что-то подозрительное. Кстати, я отпустил гостей, они уже разъезжаются.

С гостевой стоянки, и в самом деле, доносился гул моторов.

— Хотите бутерброд? — вежливо предложил я.

— Благодарю, я перекусил, — отказался Зотов.

Он переступил с ноги на ногу.

На берегу снова послышались торопливые шаги.

— Никита Михайлович! — услышал я голос Щедрина. — Вы здесь?

Полный эксперт, тяжело дыша, поднялся по ступенькам на веранду.

— Я проверил лекарства Куракина, — начал он.

И замолчал, увидев меня.

— Говорите, Леонид Францевич, — нетерпеливо кивнул Зотов.

— Это обычные успокоительные и снотворные зелья. Слабенькие, на травах. Такие можно купить в любой аптеке. Вызвать потерю дара они никак не могли.

— Значит, мы в тупике, — заключил Зотов.

И посмотрел на меня.

— Может быть, у вас есть какая-то версия случившегося, Александр Васильевич? Я готов выслушать самое невероятное предположение.

— У меня есть только общие соображения, — улыбнулся я.

— Понимаю, — кивнул начальник Тайной службы. — Вы недовольны, что я назвал вас подозреваемым. Что ж, признаю, я погорячился. Приношу свои извинения.

— Принято, — согласился я. — В качестве компенсации с вас ужин на троих в той самой сербской клопе, о которой говорил Леонид Францевич.

— Да некогда мне по трактирам ходить, — поморщился Зотов. — Черт с вами, я это заслужил. Говорите уже, господин Тайновидец.

— Предупреждаю, моя история покажется вам невероятной, — улыбнулся я. — Вчера утром я встретил призрака…

— Сумасшедшая история, — недоверчиво сказал Зотов, выслушав мой рассказ о встрече с Савелием Куликовым. — Он в самом деле растворился в воздухе?

— Он проснулся, — объяснил я.

— Мне пока не понятно, что общего между этим помощником архитектора и смертью князя Куракина? Кроме магической печати.

— Куракин умер во сне, — напомнил я. — А Савелий Куликов жаловался на то, что во сне его кто-то преследует. Эти события могут быть связаны. Другой версии у меня нет.

— Нужно поговорить с этой мастерицей снов, — решил Никита Михайлович. — Черт, вот не было заботы! Никогда не интересовался этой сонной магией. Считал, что ею занимаются только целители-шарлатаны.

— У вас, как я понимаю, нет проблем со сном? — улыбнулся я.

— Есть, еще какие! — неожиданно возразил Зотов. — Поспать некогда, вот в чем мои проблемы.

Он прошелся по террасе гостевого домика. Доски под его каблуками жалобно скрипнули.

— Я еду к этой мастерице снов, — решительно сказал он. — Хотите со мной, господин Тайновидец?

— Хочу, — не стал отказываться я.

— Предлагаю вместе послушать, что она скажет, — кивнул Зотов. — Если ваша версия подтвердится, то без вашей помощи я не обойдусь.

— Намекаете на Незримую библиотеку? — рассмеялся я.

— Вот именно.

В магической Незримой библиотеке можно было найти ответы на любые вопросы. Главное — правильно их задавать. И так уж случилось, что по счастливому стечению обстоятельств я приобрел постоянный доступ в библиотеку. Мне удалось подружиться с ее хранителем.

— Предлагаю поторопиться, — нетерпеливо сказал Зотов. — Вечереет. Или вы хотите выловить еще пару уклеек?

— В другой раз, — улыбнулся я. — Кстати, это была не уклейка, а плотва. Съешьте бутерброд, это поднимет вам настроение. А я пока уберу удочку.

Я отнес удилище в пристройку возле лодочного сарая, и мы с Зотовым пошли к стоянке мобилей.

Тропинка вела мимо большого дома. Когда мы подошли к крыльцу, мне прислал зов Игорь Владимирович.

— Саша, ты где? — спросил дед.

— Собираюсь уезжать, — ответил я. — Это связано со смертью князя Куракина.

— Я как раз хотел поговорить об этом. Это не займет много времени.

— Мы как раз идем к стоянке.

Через минуту дед присоединился к нам. Игорь Владимирович накинул поверх костюма домашний халат, опасаясь вечерней прохлады.

— Вы закончили дознание в поместье? — хмуро спросил он Зотова.

— Да, — кивнул Никита Михайлович.

— Виновника смерти Куракина не нашли?

— Я пока ни с кого не снимаю подозрения. Но вы правы — прямо обвинить некого.

— В таком случае, я провожу вас к стоянке.

Зотов пошел вперед, а мы с Игорем Владимировичем немного отстали.

— Смерть Куракина поставила меня в трудную ситуацию, — признался дед. — Мало того, что мы с ним вели дела. Так он еще и скончался у меня в гостях. Теперь по столице поползут нехорошие слухи.

— Не исключено, — согласился я.

— Так оно и будет, — убежденно кивнул Игорь Владимирович. — Саша, я прошу тебя разобраться с этим делом. Если ты сможешь узнать, от чего умер Куракин — отлично! Но если нет, то хотя бы избавь нашу семью от подозрений.

— Сделаю все, что в моих силах, — пообещал я.

— Спасибо, — кивнул дед, устало кутаясь в халат.

Когда мы подошли к стоянке мобилей, я удивленно присвистнул. Мой ярко-красный кабриолет печально покосился набок — два колеса были спущены полностью. И не просто спущены — резину безжалостно проткнули чем-то острым.

Кто это так выместил свое раздражение?

Посторонний не мог бы пробраться сюда, минуя охрану. Так что колеса спустил кто-то из присутствовавших в поместье.

Ну, не отец же!

Скорее уж я мог подозревать в этом своего дядю. Но что за детская выходка! Хорошо хоть, дверь гвоздем не расцарапали.

— Это еще что такое? — изумился Игорь Владимирович, заметив спущенные колеса.

— Кто-то решил выразить мне свое недовольство, — с досадой поморщился я. — И нашел самый безопасный способ.

— Черта с два! — неожиданно взорвался дед. — Я узнаю, кто это сделал, и он пожалеет. Подожди, Саша, сейчас я вызову своего механика.

— К сожалению, ваше сиятельство, у нас нет времени ждать, — вмешался Зотов. — Поедем на моем мобиле.

— Хорошо, — кивнул я.

— Завтра же я мобиль будет как новенький, и его доставят тебе, — пообещал Игорь Владимирович. — Предупреди Игната, чтобы он ждал.

— Благодарю, Игорь Владимирович, — кивнул я.

Дед хотел еще что-то сказать, но только сверкнул глазами, не желая сорваться в присутствии Зотова.

— Поезжай, Саша. Я надеюсь на тебя.

В Шувалово мы приехали, когда уже стемнело. Но сквозь листву сада я разглядел, что в доме Веры Павловны Милосердовой горит свет. Мастерица снов еще не спала.

— Хорошо здесь, — сказал Зотов, выбираясь из мобиля. — Тихо и уютно.

Он повел плечами, разминая затекшую спину.

— Давайте сразу договоримся, господин Тайновидец. Разговаривать с мастерицей снов буду я. А вас прошу внимательно слушать и делать выводы. Все же, у меня опыт допросов куда больше вашего.

— Не спорю, — улыбнулся я. — С удовольствием поучусь у опытного следователя.

— Значит, договорились, — подвел итог Зотов и решительным шагом направился к калитке. Но почти сразу остановился.

В темноте сверкнули зеленым светом глаза, и послышалось негромкое рычание.

Зотов замер на месте, подняв руку — наверное, он готовился использовать какое-то заклинание.

— Стойте! — быстро сказал я. — Это Волчок! Отойдите на шаг.

Зотов, к моей радости, послушно отошел.

— Волчок? — переспросил он. — Собака?

— Нет, это волк. Но он нас не тронет.

Волк стоял на тропинке, глядя на нас сквозь рейки калитки.

Я услышал, как в доме хлопнула дверь. А затем голос Веры Павловны позвал:

— Волчок, иди сюда!

Волк сразу же повернулся и бесшумно исчез в темноте.

— У меня прибавилось вопросов к этой мастерице снов, — негромко пробормотал Зотов. — И так или иначе я их задам.

— Давайте подождем, — предложил я.

И не ошибся.

Вера Павловна сама подошла к калитке.

— Кто здесь? — спросила она, всматриваясь в наши лица. — Господин Тайновидец?

— Да, — кивнул я. — Со мной начальник Тайной службы Никита Михайлович Зотов.

— Входите, — помедлив, сказала мастерица снов.

Она сама приоткрыла калитку и впустила нас в сад.

— Здесь еще есть сова, — предупредил я Зотова. — Ее зовут Варежка, и она ловит мышей.

Зотов только хмыкнул, идя по тропинке вслед за мастерицей снов.

На этот раз нас пригласили в дом. Но чаю Вера Павловна не предложила и варенье на стол не поставила. Молча указал на табуреты возле деревянного стола и вопросительно посмотрела на Зотова.

Волчок бесшумно проскочил в дом и уселся возле ног хозяйки, пристально глядя на нас.

— Приношу извинения за беспокойство, — сухо сказал Никита Михайлович. — У Тайной службы есть к вам несколько вопросов.

Он раскрыл свой знаменитый блокнот в переплете из черной кожи.

— Слушаю вас, — кивнула мастерица снов.

— Вы знаете князя Михаила Александровича Куракина?

— Да. я лечила его.

— От какой болезни? — поинтересовался Зотов.

— От бессонницы, — помолчав, ответила Вера Павловна.

— Когда Куракин к вам обратился?

— В конце весны. Примерно два месяца назад.

— Можете сказать точнее? — нахмурился Зотов.

— Я не веду записи, — спокойно ответила Вера Павловна.

— Жаль. Расскажите, в чем состояло лечение.

— Я нанесла на руку его сиятельства магическую печать и прописала успокаивающие отвары.

— А как действует печать? — заинтересовался Зотов.

— Она помогает человеку подружиться со своими снами, — ответила Вера Павловна.

Эти слова я уже слышал, когда впервые пришел к ней.

Пока Зотов задавал вопросы, я наблюдал за мастерицей снов, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. Насколько я мог судить, Веру Павловну одолевало вполне понятное беспокойство. Но на ее месте кто угодно беспокоился бы, увидев у себя на пороге начальника Тайной службы.

Ни страха, ни растерянности я не почувствовал. Не уловил и ощущения вины.

— Подружиться со своими снами?

Зотов недовольно хмыкнул.

— И что же это за сны?

— Я не знаю, — твердо ответила мастерица.

— Но ведь ваша магия предполагает ментальное воздействие. Хотите сказать, что вы не вмешивались в сны князя Куракина?

— Именно так. Мы никогда этого не делаем.

В этот момент я уловил, как настроение Веры Павловны изменилось.

— Мы? — уцепился за ее слова Никита Михайлович.

— Мастера снов, — объяснила Вера Павловна.

— Сколько таких мастеров в городе?

— Я знаю еще двоих.

— Мне нужны их имена и адреса.

Он записал имена мастеров в свой блокнот.

— Больше вы никого не знаете?

— Был еще один мастер, — ответила Вера Павловна. — Но он умер несколько лет назад.

— И все? — удивился Зотов.

— У нас редкий дар. Не так просто работать с чужими снами.

— Хорошо, — нетерпеливо кивнул Зотов. — Давайте вернемся к князю Куракину. Вы утверждаете, что не вмешивались в его сны?

— Именно так.

Мастерица снов подняла голову и взглянула прямо на Зотова. Ее настроение снова изменилось.

— Но князь просил вас об этом? — мягко вмешался я. — Так ведь, Вера Павловна?

Мастерица снов чуть повернула голову и посмотрела на меня.

— Я бы не хотела говорить об этом, господин Тайновидец. Мастера снов — не целители. Но те, кто к нам обращается, заслуживают уважения к своим тайнам.

— Князь Куракин умер сегодня днем, — резко сказал Зотов. — Скончался во сне от внезапного разрушения магического дара. Это была очень болезненная смерть. Ее не могло вызвать ни ментальное воздействие, ни отравление магическим зельем. А вот внушенный кем-то сон — запросто. Пока я придерживаюсь этой версии.

В свете магической лампы я заметил, что губы Веры Павловны побледнели.

— Как умер? — потрясенно прошептала она.

Сидевший у ее ног волк приподнял верхнюю губу, показывая клыки.

— Расскажите нам все, что знаете, — посоветовал я.

Мастерица снов опустила взгляд. Ее руки беспокойно теребили льняную скатерть.

— Хорошо, — как-то растерянно произнесла она. — Я все расскажу.

Князь Куракин и в самом деле обратился к мастерице снов в конце весны. Он жаловался на бессонницу, но Вера Павловна сразу почувствовала, что он о чем-то недоговаривает.

— Почему вы согласились с ним работать? — поинтересовался Зотов.

— Это мой хлеб, — просто ответила Вера Павловна. — Я зарабатываю магией снов себе на жизнь. И на мясо для Волчка.

— Что было дальше?

— Потребовалось несколько сеансов, — ответила Вера Павловна. — Князю не давали покоя какие-то навязчивые мысли.

— Он рассказывал вам о них?

Мастерица снов печально покачала головой.

— Нет, он так и не рассказал. Мне стоило большого труда хоть немного успокоить его.

— Куракин был чем-то напуган? — спросил я.

— Нет, наоборот. Он радовался, словно предвкушал что-то приятное. Я еще тогда подумала, что он попросит меня вмешаться в его сны. И не ошиблась. Я закончила работать над печатью. Князь щедро заплатил, и я думала, что на этом все закончится. Но через неделю он появился снова. Уговаривал помочь ему, предлагал заплатить втридорога. Но я отказалась наотрез.

— И почему же? — не скрывая недоверия, спросил Зотов. — Такое вмешательство требует запрещенной магии?

— Нет, — ответила Вера Павловна. — Это другой запрет.

Она беспомощно взглянула на меня. Наверное, опасалась, что Зотов ей просто не поверит.

— Я знаю, о чем идет речь, — пришел я на выручку мастерице снов. — Нельзя вмешиваться в чужие сны, потому что это запрещает их Хранительница.

— Что за Хранительница? — изумился Зотов.

— Магическое существо, — вздохнул я. — Она живет в человеческих снах. И очень не любит, когда кто-то вмешивается в них.

Зотов откинулся на табурете и скрестил руки на груди.

— Хотите сказать, что вы ее видели?

— Да, — кивнул я.

— Снова магическое существо! — воскликнул Зотов. — Скоро проходу от них не будет.

— Это вряд ли, — улыбнулся я.

Никита Михайлович снова посмотрел на мастерицу снов.

— Ну, хорошо. Вы отказали князю Куракину, потому что опасались этой Хранительницы, я правильно понял? Больше князь к вам не обращался?

— Он приезжал еще дважды, — тихо сказала Вера Павловна. — Снова предлагал деньги, даже угрожал. Я не знала, что делать. Хотела вернуть ему деньги, только чтобы он отстал от меня. А потом Куракин исчез. Перестал появляться.

— И как вы думаете — почему?

— Не знаю. Я не думала об этом, просто обрадовалась, и все.

— Так я вам скажу. Вряд ли князь оставил свою затею. Скорее, нашел себе другого помощника. Кого-то из этих двоих, чьи имена вы мне назвали.

— Ни один мастер снов не согласился бы на такое, — твердо сказала Вера Павловна. — Жизнь дороже.

— Почему вы так боитесь этой Хранительницы? — недоверчиво усмехнулся Зотов.

— Потому что за вмешательство в чужой сон она может разрушить дар. Отнять магию. Ведь нам тоже приходится спать.

— Вот оно что! — нетерпеливо оскалился Зотов. — Значит, кто-то решил, что за деньги можно рискнуть и нарушить запрет. Такое часто бывает, я вам скажу. Или сама Хранительница за что-то невзлюбила Куракина. Например, ей не понравились его сны, как бы дико это ни звучало. Такое могло случиться?

Вера Павловна молчала. Мне тоже было нечего сказать Никите Михайловичу. Я говорил с Хранительницей Снов, но трудно понять эмоции магического существа.

Зотов легко поднялся с табурета и прошел по крохотной кухне, стараясь не подходить близко к Волчку.

Волк пристально следил за ним.

— Вы поедете со мной, — сказал Зотов мастерице снов.

— Вы меня арестуете? — спросила мастерица снов.

— Совершенно верно, — кивнул Зотов. — Побудете пока в безопасном месте. Я подозреваю, что в смерти князя Куракина виновен кто-то из ваших коллег. Не хочу, чтобы он добрался до вас раньше, чем я доберусь до него. Но и с вас я тоже не снимаю подозрений. Похоже, пришло время как следует разобраться с вашей магией снов. Она слишком долго ускользала от моего внимания.

Волк переводил взгляд с Зотова на хозяйку, как будто понимал, о чем они говорят. Я заметил, что лапы зверя напряглись как пружины. Но и Зотов это увидел.

— Успокойте своего зверя, если хотите, чтобы он остался жив, — ровным голосом посоветовал Никита Михайлович мастерице снов.

Он еле сдерживался. Я понимал Зотова — он привык всегда быть хозяином положения. Ему по службе положено, чтобы его все боялись и слушали. А тут — дикий зверь.

— Волчок, сидеть, — тихо сказала хозяйка и погладила волка по голове.

Потом наклонилась к нему и обняла за мохнатую шею.

— Все будет хорошо, Волчок. Я скоро вернусь.

Она что-то прошептала волку на ухо, и зверь успокоился.

Мастерица снов взглянула на меня.

— Александр Васильевич, вы присмотрите за Волчком? Его надо кормить, хотя бы раз в день. Мне больше некого попросить об этом.

Ее просьба застала меня врасплох.

Присмотреть за волком? Я же не дрессировщик, откуда у меня такие навыки? Но взгляд мастерицы снов буквально умолял о помощи.

— Мне не трудно, — наконец, ответил я. — Но не уверен, что мы с ним поладим.

— Я сказала Волчку, чтобы он слушался вас.

— Вот как? — удивился я. — И я могу забрать его с собой?

— Надеюсь, что он согласится. Но если нет… Вы ведь позаботитесь о нем?

— Тогда буду привозить ему мясо сюда, — улыбнулся я. — Он ведь ест мясо?

— Да, только не сырое.

— Это к лучшему, — кивнул я. — Смогу заказывать для него отбивные из ближайшего трактира. Все будет хорошо, не беспокойтесь.

Вера Павловна улыбнулась одними губами:

— Спасибо вам. Хранительница Снов не забудет вашу доброту.

— Вы знаете, о чем мы с ней говорили? — полюбопытствовал я.

Мастерица снов покачала головой:

— Нет. Меня это не касается.

Она повернулась к Зотову.

— Я готова.

— Подождите минуту, — остановил ее Никита Михайлович.

И посмотрел на меня.

— Ваша версия пока оправдывается, Александр Васильевич. Поэтому я прошу вас мне помочь.

— Я завтра же загляну в Незримую библиотеку, и узнаю все о магии снов, — кивнул я.

— Боюсь, этого мало, — покачал головой Зотов. — Вы сможете еще раз встретиться с этой Хранительницей Снов? Если князя убила она, мне лучше знать об этом.

— Попробую, — усмехнулся я. — Но это от меня не зависит. Хранительница Снов сама выбирает, кому сниться.

— Все же, попробуйте, — сказал Зотов. — У вас это может получиться.

— Мне и самому интересно, — признал я.

— Вот, и хорошо.

Зотов повернулся к Вере Павловне:

— Идемте.

На улицу мы вышли все вместе. Ночь навалилась на город кромешной теменью. Мне почему-то вспомнилось темное проклятье, которое лежало на князе Горчакове. Зотов ничего не сказал про черного мага — значит, все еще ищет его.

Шувалово мирно спало, только вдоль улочек горели редкие фонари.

Черный мобиль Зотова в этой тьме был похож на спящего хищника. Зотов усадил Веру Павловну, сам сел за руль и запустил мотор. Мобиль фыркнул, просыпаясь, острые лучи света ударили в темноту.

Когда они уехали, я первым делом вызвал извозчика. Того самого, который уже возил меня в Шувалово. Несмотря на глубокую ночь, извозчик бодро откликнулся:

— Еду, ваше сиятельство. Тот же адрес?

— Да, — ответил я. — Постарайтесь побыстрее, пожалуйста.

— Мигом примчу, — пообещал извозчик.

— Ну, Волчок, пойдешь со мной или останешься здесь? — спросил я волка.

Волк, не двигаясь с места, смотрел на меня.

— Решай сам, — кивнул я. — Хочешь — оставайся здесь и дожидайся хозяйку. Еды я тебе привезу. Но если пойдешь со мной, то должен будешь меня слушать. Не на цепь же мне тебя сажать. Как только твоя хозяйка освободится, я верну тебя ей.

Если освободится, добавил я про себя. Похоже, мастерица снов попала в нехорошую историю. Ее клиент погиб во сне, на его руке стояла ее магическая печать. Да и сама Вера Павловна признала, что лечила Куракина. Зотов не отпустит ее, пока не выяснит все.

В конце улицы снова послышался рокот мотора, сверкнули фары. На мгновение я подумал, что это возвращается Зотов. Но когда мобиль подъехал ближе, я увидел, что это извозчик.

Не подвел, быстро приехал.

Волчок чуть шевельнул пушистым хвостом. Подошел ко мне и ткнулся холодным носом в мою ладонь.

— Вот, и договорились, — улыбнулся я.

— Ваше сиятельство, это же волк! — испуганно сказал извозчик, сжавшись за рулем. — Пощадите! Не повезу.

— Он ручной, — улыбнулся я. — Живет со старушкой, но ей неожиданно пришлось уехать по делам. Не оставлять же его одного.

— Да какой же ручной? — возразил извозчик. — Вон, как зыркает глазищами. А зубы какие!

— Вы же храбрый человек, — улыбнулся я. — Неужели испугаетесь обычного волка? Мы с ним сядем на заднее сиденье, он вас не побеспокоит.

— И не уговаривайте, ваше сиятельство. Я волков с детства боюсь. Вас повезу, а волка оставляйте здесь.

— Плачу втрое, — теряя терпение, сказал я.

Этот веский аргумент обезоружил извозчика.

— Вы бы вашего зверя хоть на поводок взяли, — сдаваясь, пробормотал он. — И намордник надеть положено. А если он прыгнет?

— Я буду его держать, — пообещал я. — А вы поезжайте быстрее.

Я открыл дверцу. Волчок мягко запрыгнул на заднее сиденье, я сел рядом и обхватил волка за шею. Страха не было — благодаря своей способности я понимал, что зверь не опасен для меня. Мы с ним заключили договор.

Извозчик мчался так, словно за ним черти гнались. Да еще умудрялся всю дорогу коситься в зеркало на Волчка. Хорошо, что ночью улицы столицы были пусты, иначе попали бы мы в аварию.

Он высадил нас на стрелке Каменного острова, рядом с обзорной площадкой. Я расплатился — руки извозчика слегка дрожали.

— Я в чайную, ваше сиятельство, — торопливо сказал он. — После такой поездки надо чаем отогреться.

Я с досадой покачал головой. Извозчики любят поболтать. Не сомневаюсь, что к вечеру вся столица будет знать о сумасшедшем графе, который возит с собой волка. Пожалуй, и на вызов приезжать перестанут.

— Идем, Волчок, — сказал я, показывая на тропинку, которая петляла между деревьев. — Я живу в той стороне.

В парке было темно, стволы старых лип чернели в темноте. Но над рекой светила луна, блики дрожали в воде, и этого света хватало, чтобы не споткнуться и не врезаться лбом в какое-нибудь дерево.

— Есть одна трудность, Волчок, — сказал я зверю, который бесшумно бежал рядом со мной. — Я живу в необычном доме. Он живой, и сам решает, кого из гостей впускать, а кого — нет. Но я постараюсь с ним договориться.

В темноте сверкнули глаза — волк бросил на меня короткий взгляд, как будто понял мои слова.

Через минуту мы подошли к задней калитке моего сада, и я послал зов Игнату:

— Игнат, я вернулся, и не один. Привел с собой необычного гостя.

— Бегу, ваше сиятельство, — обрадовался Игнат.

— Я у задней калитки, — предупредил я.

На ограде тихо звенели бронзовые колокольчики. Я не стал их снимать — мне нравилось, что они придают дому необычный волшебный вид.

— Вот, здесь я и живу, — сказал я волку.

Волчок снова взглянул на меня. Потом улегся на тропинку, вытянул морду к дому и заскулил.

Я замер от удивления. Сознание накрыла теплая волна дружелюбного внимания — это дом присматривался к нам.

Волк снова протяжно заскулил, а потом заворчал, словно пытался что-то сказать. Резко встал, сделал шаг к калитке и снова лег, вытянув морду и настороженно шевеля острыми ушами.

— Ничего себе, — изумленно сказал я.

Мне показалось, что дом удивился не меньше моего. Несколько секунд он раздумывал.

Волк снова заворчал. Теперь в его голосе звучали жалобные нотки, и это решило дело.

Калитка сада сама собой открылась, приглашая нас войти.

— Я смотрю, вы договорились, — улыбнулся я.

Волк вскочил, отряхнулся и посмотрел на меня.

— Ну, идем, — кивнул я.

Игнат встретил нас на крыльце.

— А где же ваш мобиль? — обеспокоенно спросил он. — Вы же на мобиле уезжали.

— Сломался. Пришлось отдать в починку.

— Неужели в аварию попали?

— Да нет, просто проколол колесо. Познакомься с Волчком, Игнат. Он поживет у нас какое-то время.

— Неужели вы пса решили завести, ваше сиятельство? — обрадовался Игнат. — Хорошее дело! Мохнатый какой! На улице его подобрали? Только в дом его сразу не водите, пусть на улице переночует. А я завтра же в лавку к зельевару сбегаю, зелье от блох куплю.

— Не нужно никуда бегать, — улыбнулся я. — Блох у него нет. Только учти, что это не собака, а волк. Но он очень умный.

— Волк?

Игнат непроизвольно попятился, но тут же взял себя в руки.

— Раз дом его пустил, значит, пусть живет, — рассудил он. — Умеете вы удивить, Александр Васильевич.

Я развел руками:

— Это как-то само собой получается. Волчок, познакомься с Игнатом.

Волк подошел к Игнату и обнюхал его колени. Потом коротко шевельнул хвостом.

— Признал, — удивленно сказал Игнат. — Вы ужинать будете, Александр Васильевич?

Я на секунду задумался, а потом решительно кивнул:

— Буду. Только знаешь, Игнат, не нужно ничего готовить. Обойдемся чаем и бутербродами. Ты ешь бутерброды, Волчок? А завтра купим тебе мяса.

— Я у мясника обрезки для него закажу, — деловито сказал Игнат. — Так дешевле выйдет.

— Уверен, что ты все устроишь наилучшим образом, — улыбнулся я.

Обрадованный моей похвалой Игнат живо поставил чайник. Мы устроились на кухне, возле открытого окна, в которое тянуло ночной прохладой. На большом блюде громоздились бутерброды с сыром и холодной говядиной. Игнат нарезал их по-деревенски — толстыми ломтями.

— Так вкуснее, — уверял он меня.

Я был полностью с ним согласен.

Волчок разлегся под столом. Он зажал лапами большой кусок говядины и неторопливо наслаждался им, урча от удовольствия.

— А к нам жулик приходил, — сказал Игнат, разливая по чашкам крепкий ароматный чай. — Я его прогнал.

— Что за жулик? — удивился я.

— Да обыкновенный жулик. Их много по столице шаромыжничает. Молодой, а до чего ловкий. Я, говорит, помощник архитектора. Вызнал, наверное, что вы обсерваторию строить надумали, вот и решил поживиться. Только я-то вижу, что не похож он на архитектора — молодой слишком. Жулик, точно вам говорю. Хотел задаток у вас выманить и сбежать с деньгами.

Игнат осуждающе покачал головой.

— Помощник архитектора? — нахмурился я. — А фамилия его Куликов?

— Точно, — закивал Игнат. — Так он и сказал. А вы его знаете, Александр Васильевич? Он и к вам подходил?

— Знаю, — улыбнулся я. — Этот Куликов и в самом деле помощник архитектора.

— А по виду не скажешь, — удивился Игнат.

— Почему же ты мне зов не прислал?

— Так зачем же вас беспокоить из-за каждого бродяги? У вас важные дела. Я сам с ним разобрался. От ворот поворот, и все. Но вежливо отшил, не беспокойтесь. Сказал, если вам понадобится что-то построить, то вы в солидную контору обратитесь.

Игнат взял из вазочки кусок сахара и ловко расколол его щипцами.

— Я так подумал — зачем вам строить, с вашим-то домом? Захотите, и утром будет вам обсерватория. Но жулику этому ничего говорить не стал. Ни к чему ему ваши секреты знать.

Рассмеявшись, я махнул рукой и принялся за хлеб с мясом, запивая его горячим чаем. Не слишком полезно для желудка, но зато вкусно так, что язык проглотишь.

— Ладно, завтра я поговорю с этим Куликовым.

— Я ему так и сказал, — кивнул Игнат. — Чтобы завтра приходил, когда вы дома будете. Правильно, Александр Васильевич?

— Абсолютно правильно, — рассмеялся я. — Ты молодец, Игнат.

— Налить вам еще чаю?

— Не нужно, — отказался я. — Спать хочу так, что сил нет.

И в подтверждение своих слов я широко зевнул.

— Вот что, Игнат. Закажи завтра в лавке хороший ошейник для Волчка, чтобы он горожан не пугал.

— Закажу, Александр Васильевич, — кивнул слуга.

— Ну, идем спать.

Возле моей кровати лежал коврик. Еще утром его не было — это я помнил точно.

— Снова заботишься о моем комфорте? — с улыбкой спросил я, обращаясь к дому.

Но я ошибся.

Волк, негромко цокая когтями по полу, проскользнул в спальню следом за мной и удобно устроился на коврике. Опустил голову на мощные передние лапы и посматривал на меня из-за полуприкрытых век.

— Вот оно что, — рассмеялся я. — Значит, будешь спать здесь? Только давай договоримся сразу — в кровать ко мне не прыгать. А я не стану претендовать на твой коврик.

Волк коротко заворчал, и я счел это знаком согласия.

Раздевшись, я подошел к шахматному столику, который стоял под окном. Дом сделал свой очередной ход — двинул вперед коня, угрожая моей центральной пешке.

— Неплохо, — улыбнулся я, оценив угрозу.

Немного подумал и передвинул на одну клетку своего ферзя, защищая пешку.

— А мы вот так!

Потом еще раз широко зевнул, залез в постель и постарался выбросить из головы все беспокойные мысли.

Завтра, все завтра.

Магическая лампа под потолком сама собой померкла.

Я опустил голову на подушку и мгновенно провалился в сон.

Утром меня разбудил Волчок. Он ткнулся холодным носом в мою ладонь, которая свисала из-под одеяла.

— Отстань, — сонно сказал я. — Дай поспать.

Но волк не отстал. Он схватил мою руку зубами, осторожно сжал и потащил.

Конечно, я сразу проснулся. Трудно спать, когда твоя рука находится в волчьей пасти.

— Фу, Волчок! — прикрикнул я, отдергивая руку и садясь в кровати. — Ты меня еще за бочок ухвати!

Потом открыл глаза. Волк смотрел на меня, потом коротко тявкнул, подбежал к двери на балкон и вернулся обратно.

— На улицу хочешь? — понял я. — Сейчас.

Я вылез из-под одеяла и пошел к входной двери. Но волк забежал вперед и загородил мне дорогу.

— Не понял, — удивился я.

На морде Волчка явно отразилось разочарование. Он пристально посмотрел на меня, потом снова подбежал к двери балкона и оглянулся, проверяя — иду ли я за ним.

— Нет, Волчок, там не улица, — сказал я. — То есть, улица, но делать там свои дела нельзя. Придется спуститься. Подожди, я оденусь.

Но волк тихо зарычал, настойчиво приглашая меня к окну.

— Да что там такое?

Я натянул штаны и выглянул, жмурясь от утреннего солнца, которое беззастенчиво заглядывало сквозь шторы в комнату.

Возле задней калитки стоял человек. Я узнал его, несмотря на то, что сегодня он был причесан и одет не в пижаму, а в серый деловой костюм.

Савелий Куликов. Он беспокойно переминался с ноги на ногу и время от времени вытягивал шею, пытаясь заглянуть сквозь зелень деревьев в окна моего особняка.

В руках у Савелия был чертежный тубус.

— Вот оно что, — понял я. — Так бы сразу и сказал, что у нас гости.

Волчок мотнул головой и демонстративно чихнул.

А я набросил на себя рубашку, вышел на балкон и помахал Савелию рукой:

— Доброе утро! Заходите, я сейчас спущусь.

— Не могу, — крикнул в ответ Савелий. — Калитка заперта.

Я недоуменно нахмурился.

Никакого замка на калитке не было. Мой дом сам чудесно справлялся с обязанностями сторожа. Получается, это дом не пускает Савелия?

— Подождите там, — сказал я Савелию.

Наскоро умылся и вышел в кухню. Игнат готовил завтрак — резал горячий пирог, который только что доставили из трактира. На плите булькала кастрюля, от которой соблазнительно пахло вареным мясом.

— С чем пирог? — поинтересовался я.

— С яблоками, ваше сиятельство, — ответил Игнат.

— Отлично, — обрадовался я. — У нас гость. Накрой завтрак в столовой.

— Этот, вчерашний, что ли? Пришел-таки?

— Ага.

Я подмигнул Игнату и спустился вниз. Волчок бежал впереди меня, боком спускаясь по ступенькам. Когда я открыл дверь, он пулей выскочил на улицу и скрылся за углом.

— Только не в клубнике! — крикнул я ему вслед. — Игнат этого не вынесет.

А сам пошел к калитке.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — поздоровался Савелий. — Я не слишком рано?

— Как раз к завтраку, — улыбнулся я, толкая калитку.

Калитка укоризненно скрипнула и неохотно открылась. Да что такое?

— Он тебе не нравится? — мысленно спросил я дом.

И ощутил в ответ волну пренебрежения, словно дом раздраженно пожал плечами.

— А в чем дело? — удивился я.

Дом не ответил — он никогда не говорил со мной словами.

— В любом случае, твое мнение меня интересует, — сказал я. — Давай, сделаем так. Я приглашу этого молодого человека к завтраку и поговорю с ним. А ты дашь мне знать, если что-то пойдет не так. Возможно, я и догадаюсь, что именно тебе в нем не приглянулось.

В ответ я ощутил короткую волну тепла. Дом согласился на мои условия.

— Входите, — сказал я Савелию, открывая калитку пошире.

— Я ненадолго, ваше сиятельство, — замялся Савелий.

— Зато у меня к вам длинный разговор, — рассмеялся я. — А еще у нас есть теплый яблочный пирог. Так что проходите.

Игнат, как я и просил, накрыл в столовой. Куликов по моему приглашению сел за стол а свой тубус прислонил к стене. Тубус соскользнул и грохнулся на пол. Куликов, покраснев, кинулся его поднимать и в конце концов положил к себе на колени.

— Угощайтесь, — предложил я Савелию.

И сам взял кусок пирога.

— Ваше сиятельство, мама сказала, что вы приходили к нам домой, — смущенно сказал Савелий.

— Да. Меня заинтересовало ваше неожиданное появление в кофейне. И неожиданное исчезновение тоже.

— Но я здесь ни при чем, — запротестовал Куликов. — Об этом я и хотел с вами поговорить.

Я удивленно поднял брови.

— Слушаю вас.

— Понимаете, моя мама очень беспокоится за меня, — торопливо заговорил Савелий. — Ей кажется, что из-за моих снов мне угрожает какая-то опасность. Но это не так. Это просто сны, вот и все.

— Просто сны? — усмехнулся я. — И вас не удивляет, что в этих снах вы проникаете в другие магические пространства и разговариваете с настоящими людьми?

— Удивляет, конечно, — кивнул Куликов. — Но всему есть объяснение. Вы сказали, что кофейня, где мы разговаривали, находится в другом магическом пространстве?

— Да, — кивнул я.

— Вот видите! — торжествующе воскликнул Савелий. — Мне это тоже не давало покоя. Но сегодня утром я отправился на тот самый пляж, и знаете что? Никакой кофейни там нет. Я не мог ошибиться — я запомнил нужный поворот и куст черемухи возле тропинки.

— Значит, наяву вы кофейню не увидели? — улыбнулся я. — Ну, и что? Что, по-вашему это объясняет?

— Это объясняет все, — горячо сказал Куликов. — Я попал туда только благодаря вам.

— Будьте добры, подробнее, — удивился я.

— Все знают, что у вас дар Тайновидца, — объяснил Савелий. — Наверное, ваша магия как-то почувствовала мой сон. Вам стало интересно, и вы мне приснились, чтобы поговорить со мной.

— Потрясающе, — искренне сказал я. — То есть, это моя магия затащила вас в другое магическое пространство? А вы тут совершенно ни при чем?

— Вот именно, ваше сиятельство, — закивал Савелий.

И тут же торопливо добавил:

— Не подумайте, я не в обиде. Я даже благодарен вам — как бы я еще увидел то чудесное магическое место? И кофе там очень вкусный. Но ведь это все не по-настоящему.

Он снова замялся и даже немного покраснел.

— Мама призналась, что пообещала вам деньги, если вы меня защитите. Поймите правильно, ваше сиятельство, я не отказываюсь от обязательств. Но мне совершенно не нужна защита. Да и денег у нас нет.

— Ага…

Я даже немного растерялся. Передо мной сидел человек, который обладал очень редким магическим даром. Но сам он, похоже, отказывался в это верить.

— Не будем говорить о деньгах, — собравшись с мыслями сказал я. — Но у вас сильный и редкий магический дар.

— Какой? — искренне удивился Куликов. — Видеть сны? Так их все видят. Ерунда это все, ваше сиятельство. Извините за такое выражение.

— Во сне вы говорили другое, — заметил я, внимательно наблюдая за Савелием.

— Наверное, — снова смутился Савелий. — Но ведь люди часто говорят во сне чепуху. Я очень прошу вас не придавать значения моим словам.

И тут я снова уловил волну холода и недовольства. Это мой дом счел нужным послать мне сигнал.

— Так вот, что тебе не нравится, — мысленно угадал я. — Человек, который настолько не верит в себя, что не замечает очевидного?

Короткий толчок изнутри в грудную клетку. Дом подтвердил мою догадку.

— Хорошо, — терпеливо сказал я. — Но мы-то с тобой знаем правду. Савелий Куликов обладает редким магическим даром сноходца. И ему грозит опасность.

Снова короткий сигнал, словно дом равнодушно пожал плечами.

— И тут я с тобой согласен. Если человек сам не может разглядеть свою удачу, глупо тащить его за шиворот. А как же тайна? Магическая загадка? Мне очень любопытно ее разгадать. К тому же, Игорь Владимирович просил разобраться со смертью князя Куракина. А я уверен, что его смерть как-то связана с даром Савелия.

На этот раз дом не стал отвечать сразу. он помедлил, словно раздумывая. А потом окатил меня волной тепла. Волна задержалась, давая мне возможность расслабиться.

— Спасибо, — улыбнулся я.

Савелий Куликов с любопытством смотрел на меня. Он даже забыл о недоеденном куске яблочного пирога.

— С вами все в порядке, господин Тайновидец?

— Да, все хорошо, — кивнул я. — Просто мне иногда свойственно задумываться.

Не знаю, как воспринял мои слова Куликов, но он снова рассыпался в извинениях:

— Я понимаю, что доставил вам много хлопот, ваше сиятельство. Поверьте, я этого не хотел. Я и пришел лишь за тем, чтобы уверить вас, что у меня все в порядке. Меня никто не преследует, и опасаться мне совершенно нечего.

— Хорошо, — терпеливо кивнул я.

Хранительница Снов просила меня приглядеть за Савелием. Я ничего не имел против того, чтобы немного помочь магическому существу. Но как, черт возьми, выполнить ее просьбу, если сам Савелий этого совершенно не хочет?

Ответ напрашивался сам собой.

— Если вы уверены, что вам не нужна помощь, то я не стану настаивать, — сказал я. — Но у меня есть деловое предложение, которое может вас заинтересовать. Оно касается вашей профессии.

Куликов не ожидал, что я так внезапно переменю тему разговора. Но соображал он довольно быстро — когда дело не касалось магии. Отложив в сторону вилку, он наклонился вперед:

— Слушаю, ваше сиятельство.

— На досуге я люблю наблюдать за звездами, — улыбнулся я. — Место здесь удачное, городские огни не засвечивают небо. Вот я и подумал — почему бы мне не построить у себя в саду небольшую обсерваторию? Такую, знаете, круглую башенку с куполом и телескопом.

— Так-так!

В глазах Куликова загорелся искренний интерес.

— Хорошо бы устроить в башне витую лесенку, — продолжал фантазировать я. Наверху — раздвижной купол, который может поворачиваться. А еще — телескоп и мягкое кресло. Ну, и систему магического обогрева. Не хотелось бы зимой кутаться в одеяло.

— Понимаю вас, — закивал Куликов.

— Когда я был у вас дома, то заметил в кабинете вашего отца астролябию. Если не ошибаюсь, она служит для того, чтобы прокладывать курс корабля по звездам?

Куликов восторженно улыбнулся.

— Совершенно верно!

— А вы что-нибудь понимаете в звездах? — поинтересовался я.

— Вы же знаете, что мой отец был моряком. В детстве он часто показывал мне звезды и рассказывал про них. Это было самое замечательное время!

Савелий даже закрыл глаза, вспоминая. Но тут же опомнился и покраснел.

— Простите, ваше сиятельство.

— Пейте чай, — улыбнулся я. — А как же вас угораздило стать помощником архитектора?

Савелий смущенно пожал плечами.

— У меня с детства были способности к черчению. Любил чертить морские карты, наверное, это сказалось. И математику я тоже знал хорошо. Поэтому меня приняли в академию Штиглица на бесплатное обучение. А выбирать не приходилось — с деньгами у нас тогда было туго. Да и сейчас не очень, честно говоря.

— Решено, — кивнул я. — Поручу вам проект обсерватории. Если вы, конечно, согласитесь.

— Нашей мастерской? — обрадовался Куликов. — Господин Изразцов, мой начальник, будет очень рад такому клиенту как вы.

— Нет, — улыбнулся я. — Этот проект я хочу поручить лично вам. Справитесь?

— Мне? — снова растерялся Куликов. — Но я никогда не работал самостоятельно. То есть, господин Изразцов позволил мне вести один проект, но я не уверен, что справлюсь…

Я нахмурился, теряя терпение. Этот сноходец изумлял меня своей нерешительностью.

— Решайте сами, — строго сказал я. — Либо вы беретесь за работу, либо я поручу ее кому-нибудь другому. Уверен, в столице найдется немало молодых архитекторов, и каждый из них с радостью ухватится за такой заказ.

— Заказ от графа Воронцова? Конечно!

Куликов крепко зажмурился, глубоко вдохнул, словно собирался прыгнуть в холодную воду и решительно кивнул:

— Я берусь построить вам обсерваторию, господин Тайновидец.

— Вот, и договорились, — улыбнулся я. — Сейчас мы с вами сходим в сад и выберем подходящее место. А потом в моем кабинете обговорим оплату и подпишем договор.

Куликов озабоченно нахмурился.

— Только мне придется работать по вечерам. Днем я занят в мастерской господина Изразцова. Не хотелось бы потерять постоянное место работы.

— Хоть по ночам, — согласился я. — Это уже ваши трудности. Когда вы сможете подготовить проект?

— А он уже готов, — удивил меня Савелий. — Вы не поверите, ваше сиятельство, но я давно хотел построить что-то подобное. Вот и чертил ночами проекты, рассчитывал их.

— Понимаю, что не ошибся, когда обратился к вам, — улыбнулся я. — Когда вы покажете проекты мне?

— Прямо сейчас. Найдется у вас чистая бумага?

— Прошу в мой кабинет, — кивнул я.

В кабинете мы провели около часа. Куликов быстро и уверенно чертил эскизы и объяснял мне, как должен работать поворотный механизм купола. Работа увлекла его. Он, наконец, перестал стесняться и поминутно краснеть.

Слушая Куликова, я все больше убеждался, что идея поручить ему постройку обсерватории оказалась правильной. У помощника архитектора буквально горели глаза. Он знал все — где лучше покупать материалы, как проверить грунт и заложить фундамент. И чертил изумительно — линии от руки выходили ровными, словно он проводил их по линейке. Один раз Куликов посадил на лист кляксу, но убрал ее уверенным движением руки — так, что не осталось и следа.

— Магия? — улыбнулся я.

— Да, — кивнул Савелий.

— У вас же нет дара. — рассмеялся я.

— Да разве это дар? — смутился Куликов. — Обыкновенные бытовые чары, не больше.

— Ну-ну, — хмыкнул я.

Неожиданно мне понравился эскиз с восьмиугольной башенкой, которую венчал купол в форме половинки шара. По всем восьми сторонам Куликов предложил сделать узкие высокие окна, которые делали обсерваторию похожей на башню старинного замка.

— Этот вариант подойдет, — решил я.

— Вы покажете мне сад? — спросил Савелий. — Нужно сразу выбрать правильное место.

— Идемте, — кивнул я.

Волчок увязался с нами. Савелий с любопытством взглянул на волка. Я почувствовал, что у него на языке вертится какой-то вопрос.

— Я видел этого зверя в одном из своих снов, — наконец, сказал Куликов.

— Он вас напугал?

— Наоборот. Когда он появился, мне стало… как-то спокойно, что ли.

Мы выбрали подходящее место позади дома — так чтобы башня обсерватории не закрывала вид с балкона.

— Мне нужен день или два, чтобы подготовить все чертежи и расчеты, — заверил меня Савелий. — И я сразу же смогу приступить к работе.

Он назвал свои расценки — довольно скромные, на мой взгляд. Когда я согласился, у парня перехватило дыхание от счастья. К калитке он летел как на крыльях.

Я проводил его взглядом и потрепал Волчка по голове:

— Это дело мы уладили. А теперь пора заглянуть в библиотеку.

Единственный недостаток Каменного острова — здесь нет кондитерских. Чтобы купить пирожные, которые так любил Библиус, нужно было ехать в город. А времени на это категорически не оставалось.

Но я нашел выход из положения.

Игнат как раз убирал со стола, когда я, проводив Куликова, поднялся наверх.

— Сговорились вы с этим молодцом? — спросил меня слуга.

— Да, — улыбнулся я. — Куликов построит для нас обсерваторию. А когда она будет готова, и у нас выдастся свободный вечер… Знаешь, что мы с тобой сделаем?

— Что? — заинтересовался Игнат.

— Поставим наверху два удобных кресла, прихватим с собой бутылочку красного, большое блюдо с орешками и копченым сыром и будем всю ночь смотреть на звезды и разговаривать.

— Да откуда у вас свободный вечер, ваше сиятельство? — удивился Игнат.

— Ты пессимист, Игнат, — рассмеялся я. — А это плохо сказывается на магических способностях. Кстати, ты сам-то попил чаю?

— Обижаете, Александр Васильевич, — с достоинством ответил Игнат. — Три куска пирога умял. Еще половина осталась. Я его в бумагу завернул, чтобы не зачерствел.

— Это очень кстати, — обрадовался я. — Давай-ка сюда пирог. Я им угощу одного своего друга. Он обожает выпечку.

— Снова уходите? — понял Игнат.

— Да, — кивнул я. — Но к ужину постараюсь вернуться. Если появится, Куликов, ты впусти его. С домом я договорился.

— Как скажете, Александр Васильевич.

Угощение для Библиуса я раздобыл. Теперь оставалось только найти нужную дверь.

Держа в руках сверток с пирогом, я спустился вниз и довольно кивнул. На двери моего кабинета красовалась деревянная табличка с вырезанным на ней силуэтом раскрытой книги.

Очень вовремя! Не иначе, Библиус тоже по мне соскучился — мы с ним давненько не виделись.

Цокая когтями по полу, подбежал Волчок. Уселся перед дверью, задрал умную морду и вопросительно уставился на меня.

— Хочешь со мной? — весело спросил я. — Извини, но не выйдет. Я иду в другое магическое пространство. Сомневаюсь, что тебе удастся туда проскочить.

Волчок нетерпеливо вскочил и дернул хвостом, всем своим видом выражая желание попробовать.

— Рискни, — одобрительно кивнул я. — Это лучше, чем брать пример со сноходца, который не верит в свои способности. В крайнем случае, посидишь в кабинете, пока я не вернусь.

Но дожидаться меня в кабинете Волчку не пришлось. Когда я толкнул дверь, он проскочил первым, и в Незримой библиотеке мы оказались вместе.

— Ого! — удивился я. — Так у тебя тоже есть магический дар. Поздравляю, дружище!

Собственно говоря, а чего я ожидал от волка, который принадлежал мастерице снов?

Волчок втянул носом прохладный воздух Незримой библиотеки и чихнул. А я громко позвал:

— Салют, Библиус! Я к тебе с гостем и угощением.

Воздух возле письменного стола задрожал и уплотнился. Из него соткалась величавая фигура древнего римлянина в белоснежной тоге. Это и был хранитель Незримой библиотеки Библиус Марий Петроний.

Библиус поднял руку, приветствуя меня:

— Салют, Александр!

Затем он перевел взгляд на Волчка, и на гордом лице хранителя библиотеки отразилось изумление.

— Ты привел с собой Лунного волка? Где ты его взял?

— Кого? — удивленно переспросил я.

— Ну, вот же!

Библиус опустился на корточки перед Волчком и обеими ладонями обхватил его за шею. Заглянул в волчьи глаза и уверенно кивнул:

— Да. Посмотри на его зрачки. Видишь в них отблески? Это отражение Луны.

Волчок радостно оскалился, совершенно не протестуя против фамильярного обращения с собой.

— Лунный волк, надо же! — покачал головой Библиус. — Ожившая легенда.

— Очень рад, что гость пришелся тебе по вкусу, — улыбнулся я. — А что за легенда? Имей в виду, мне очень интересно.

— Конечно, тебе интересно, — поднимаясь на ноги, проворчал Библиус. — Ты же Тайновидец.

Ноздри его породистого носа затрепетали.

— Мой нюх говорит мне, что ты принес с собой что-то необычное и очень вкусное. Я прав?

— Ты угадал, — рассмеялся я. — Когда это я приходил к тебе без угощения? Это яблочный пирог.

— В таком случае, идем. Я сварю кофе и расскажу тебе легенду про Лунных волков.

Библиус обернулся к Волчку, слегка наклонил седую голову и церемонно сказал:

— Добро пожаловать в мой дом, Лунный волк!

Потом повернулся и зашагал по широкому коридору между бесконечными книжными стеллажами.

Мы с Волчком пошли за ним.

Коридор привел нас в знакомый круглый зал. Посреди зала журчал фонтан. Из него били две струи — кристально-прозрачная струя чистой родниковой воды и кроваво-красная струя молодого вина. Вода падала в чашу фонтана, огороженную невысоким, но широким бортиком, на котором было удобно сидеть. Струя вина исчезала прямо в воздухе, не смешиваясь с водой.

Потолка в круглом зале не было. Его заменяло мягкое сияние, похожее на рассеянный дневной свет.

Рядом с фонтаном на специально устроенной клумбе росла Туманная роза. Ее росток подарил Библиусу садовник Люцерн.

Увидев цветок, я удивленно поднял брови. Вокруг Туманной розы дрожал и переливался разрыв пространства, похожий на портал в другой мир. Больше того — за разрывом портала виднелась свежая и яркая зелень тропического леса.

— Что случилось с розой, Библиус? — изумленно спросил я.

— Так подействовало зелье, которое сделали туннелонцы. Помнишь? Зелье Родного Дома.

Конечно, я помнил. Туманная роза не могла прижиться в сухом воздухе библиотеки. Что только не делал Библиус! Менял почву и устраивал для розы туман из мельчайших водяных капель при помощи фонтана — ничего не помогало. На счастье хранителя библиотеки в наш мир явились магические существа, которые были искусными алхимиками и зельеварами — туннелонцы. По моей просьбе они изготовили магическое зелье, которое должно было спасти Туманную розу. Но я не ожидал, что оно подействует именно так.

— Теперь Туманная роза растет сразу в двух мирах, — объяснил Библиус. — У меня в библиотеке и у себя на родине. Это не картинка, а самое настоящее соприкосновение миров. Джунгли, которые ты видишь — они живые. Там дует теплый и сырой ветер, идут проливные дожди, по вечерам поднимается туман. Пронзительно кричат обезьяны, ревут слоны. А вчера я видел ягуара. Он полз по траве, подкрадываясь к добыче.

— А в это соприкосновение миров можно пролезть? — полюбопытствовал я.

— Не знаю, — удивился Библиус. — Я не пробовал. А зачем?

— Интересно, — улыбнулся я.

Подошел к порталу и попробовал заглянуть в него. Но портал неуловимо ускользал, не позволяя просунуть в него голову. Наверное, он был создан только для Туманной розы.

— Если ты все же соберешься в другой мир, то оставь здесь пирог, — напомнил Библиус.

Небрежным движением ладони он воплотил небольшую жаровню, в которой сразу же вспыхнуло яркое пламя. Библиус наполнил водой из фонтана две серебряные джезвы и поставил их на огонь.

— Я хочу порадовать нашего необычного гостя, — сказал он. — Если ты не против, Александр.

— Конечно, я не против, — рассмеялся я. — Это будет какая-то магия?

— Само собой, — кивнул Библиус.

Он взмахнул рукой, и в круглом зале потемнело. Вместо дневного света над нашими головами загорелись звезды, а между ними медленно плыла яркая круглая Луна.

Огонь жаровни стал ярче, от стеллажей с книгами на мозаичный пол легли длинные тени, в расходящихся от зала длинных коридорах сгустился сумрак. Библиотека превратилась в таинственное и уютное пространство.

— Здорово! — оценил я.

Волчок задрал острую морду к звездам, и его глаза таинственно замерцали.

— Так это и в самом деле магический зверь? — изумился я. — Хотя, я должен был догадаться раньше.

— Разумеется, — кивнул Библиус, снимая джезвы с огня.

Он разлил напиток по небольшим чашкам, и в зале восхитительно запахло свежесваренным кофе. Вдобавок, волшебным образом появился запотевший молочник, полных свежих холодных сливок.

Библиус протянул мне чашку:

— Прошу.

Потом взял кусок пирога, откусил и блаженно зажмурился:

— Изумительное лакомство.

— Ты обещал рассказать легенду, — напомнил я.

— Конечно, — качнул головой хранитель библиотеки. — Что ты знаешь о Вечном городе?

— Это Рим, — сообразил я. — Ты же оттуда родом.

— А ты знаешь, как появился Рим?

— Что-то припоминаю, — улыбнулся я. — Вроде бы, его основали два брата, которых вскормила волчица.

— Братьев звали Ромул и Рем, — строго сказал Библиус. — А волчица была магическим существом. Это была Лунная волчица.

— Значит, братья пили лунное молоко, — рассмеялся я. — Хотел бы я попробовать кофе с лунным молоком.

Библиус укоризненно посмотрел на меня.

— Это иносказание, Александр. Разумеется, никакое молоко Ромул и Рем не пили. Молоко Лунной волчицы — это сны. Они похожи на лунный свет. Но сны не простые, а магические — они имеют свойство сбываться.

— Подожди, — озадаченно сказал я. — Ты можешь объяснить проще? Хотя, стой! Я сам догадаюсь. Вечный город приснился братьям?

— Вот именно, — кивнул Библиус. — Рем и Ромул увидели Вечный город во сне, а потом построили наяву. Но город получился волшебным. Обычные человеческие города со временем приходят в запустение, разрушаются и исчезают. А Вечный город…

— Существует вечно, — понял я.

— Мог бы существовать, — поправил меня Библиус.

— Но Рим никуда не делся, — заверил я хранителя библиотеки. — Он и сейчас полон народа. Я даже могу показать его тебе на твоем волшебном глобусе.

— Это другой Рим, — вздохнул Библиус. — В каком-то смысле он и сейчас еще остался магическим Вечным городом. Но он совсем не такой, каким задумали его Ромул и Рем.

— А как это случилось?

— Сны, Александр. Сны имеют огромную силу. И если не придавать этому значения, то однажды твои сны могут обратиться против тебя.

— Ничего себе! — удивленно воскликнул я. — Библиус, я ведь и пришел к тебе именно затем, чтобы побольше узнать о магии снов. Надеялся прочитать о ней в одной из твоих умных книг. А выходит, что ты и сам неплохо знаком с этой магией?

— Так уж вышло, — кивнул хранитель библиотеки. — Я знаком с этой магией куда лучше, чем мне бы хотелось.

— Рассказывай, — потребовал я.

— На заре своего существования — первые несколько тысяч лет — Рим был настоящим волшебным городом. Городом магов и колдунов. На его узких улочках ежедневно происходили настоящие чудеса. Но постепенно все изменилось. И первыми изменились сны.

— Как это?

— Жители Рима стали чаще видеть обычные сны вместо магических. Знаешь, как это бывает? Человека одолевают обычные ежедневные заботы. Под их грузом он все реже вспоминает о магии, о своей чудесной природе. Магические сны становились редкостью. Это могло бы продолжаться долго. Но магия не терпит забвения. И тогда в Рим пришли варвары.

— Я читал об этом, — кивнул я.

— Наверняка, — согласился Библиус. — Но вряд ли в тех книгах была написана вся правда. Что там говорилось?

— В мире наступило похолодание, — припомнил я. — Земли варваров перестали давать урожай, настал голод. Людей становилось все больше. В поисках пищи и тепла они собрались в огромные племена и пошли на юг.

— Все так, — усмехнулся Библиус. — Но не только голод и холод гнали их с насиженных мест. Их вела тоска по магии. Понимаешь, эти варвары — они ведь тоже видели магические сны. И в этих снах им являлся великий и прекрасный магический город. Вечный город, жители которого забыли о его магической природе. Вот варвары и пошли туда. А магия вела их. Знаешь, магия может быть безжалостной к тем, кто о ней забыл.

— Ты не поверишь, но я только сегодня думал об этом, — усмехнулся я.

— Жители Вечного города сами помогли своим врагам, — печально кивнул Библиус. — Варварские племена были разобщены, и римляне решили сделать часть из них своими союзниками. За тысячи лет Рим скопил немалые богатства. Римские императоры решили, что можно купить варварских вождей и сделать их своими слугами. Так оно и вышло — поначалу. Но вместе с воинами в Вечный город пришли Похитители Снов.

— А это еще кто такие? — изумился я.

— Люди, Александр. Люди, которые могут управлять чужими магическими снами. Могут отбирать их и превращать в свои. Они окончательно овладели магией, и Вечный город стал принадлежать им. Сначала его магическая сторона. А потом — и мощеные улицы, и дома, и римские термы, и древние акведуки.

— Ничего себе, история.

— Именно история, — кивнул Библиус. — История магов, которые забыли о том, что они — маги. И исчезли, как до них исчезали другие племена и народы.

— И ты все это видел?

— Кое-что, — усмехнулся Библиус. — Сварить тебе еще кофе?

— Если тебе не трудно, — согласился я.

Библиус снова зазвенел джезвами, а я покосился на Волчка. Лунный волк лежал на мозаичном полу, вытянув лапы. Голова его была поднята, он неотрывно следил за медленным движением Луны по магическому небосводу.

— Скажи, Библиус, а Похитители Снов как-то связаны с мастерами снов? — спросил я.

— Искусный фехтовальщик может стать великим воином или безжалостным убийцей, — кивнул хранитель Незримой библиотеки. — Все зависит от его намерений. Магический дар можно использовать по-разному.

Размышляя над словами Библиуса, я задумчиво смотрел на портал, в котором пламенела Туманная роза. Внезапно в портале появился черноволосый и бронзовокожий человек, с ног до головы разрисованный магическими печатями. Он был одет в юбку, связанную из пучков сухой травы и держал в руке грубо выструганное копье с каменным наконечником.

Человек заглянул в портал и увидел меня. Его широконосое лицо перекосилось от удивления. Он хрипло выкрикнул какую-то угрозу и замахнулся копьем.

Все произошло настолько неожиданно, что я даже не успел испугаться. Инстинктивно отшатнулся и выплеснул в физиономию нападавшего остатки кофе.

Охотник неведомого племени пронзительно заверещал и бросился бежать.

Разговор с Библиусом подтвердил мою главную догадку — сны могли представлять угрозу для человека. Неважно, обладал он магическим даром или нет, верил в свои сны или считал их мельтешением сумбурных картинок.

— Магия снов действует на кого угодно, — подтвердил хранитель Незримой библиотеки.

Почти весь яблочный пирог достался Библиусу, я съел только маленький кусочек. Зато о магии снов узнал столько, что впору было писать магический трактат.

— Спасибо, Библиус, — поблагодарил я хранителя, допивая третью чашку кофе. — Пожалуй, нам пора. Идем, Волчок!

Лунный волк, услышав свое имя, вскочил и нетерпеливо закрутил хвостом.

Я как-то совершенно забыл, что дверь Незримой библиотеки может привести меня в любой уголок столицы. Голова была занята — я думал о том, как выяснить, что за сон погубил князя Куракина. Машинально толкнув тяжелую створку, я почему-то не сомневался, что окажусь в своем саду. Но вместо этого мы с Волчком очутились на небольшой городской площади. Да еще и чуть не сбили с ног девушку в клетчатом платье.

— Осторожнее! — возмущенно воскликнула девушка.

— Прошу прощения, — извинился я.

И в эту секунду узнал ее — это была Анна Владимировна Гораздова. А в следующее мгновение я узнал и место. Магия Незримой библиотеки привела меня на маленькую площадь у ворот Воронцовского госпиталя, к трактиру под названием, «Долгожданная радость». Именно из дверей этого трактира мы с Волчком и вышли.

— Добрый день, Анна Владимировна, — улыбнулся я.

— Александр Васильевич! — узнала меня девушка. — Как хорошо, что я вас встретила. Вы были у господина Иевлина? Он может меня принять?

— Если хотите, я спрошу его об этом, — предложил я, предпочтя не отвечать на первый вопрос.

— Очень хочу, — с жаром кивнула Гораздова. — Я стою здесь уже десять минут. Но дверь заперта, а постучать я не решаюсь.

И тут она увидела Волчка. Глаза девушки загорелись радостью, и она мгновенно забыла обо всем на свете.

— Это ваш пес? Какой хороший песик, замечательный. Просто лапочка!

Анна Владимировна принялась с восторгом тискать Лунного волка. Волчок немного ошалел от такой бесцеремонности, но возражать не решился, только бросил на меня красноречивый умоляющий взгляд.

Подмигнув волку, я послал зов бывшему императорскому повару.

— Добрый день, господин Иевлин! Это Александр Воронцов. Надеюсь, я не оторвал вас от важных дел? Так получилось, что я стою возле вашей двери, и хотел бы с вами поговорить.

— Я как раз закончил готовить грибной суп, господин Тайновидец, — проворчал Иевлин. — Сейчас я вас впущу.

За дверью послышались шаги. Скрипнула задвижка, и бывший императорский повар выглянул наружу как барсук из своей норы. Его густые усы браво топорщились в стороны.

— Добрый день, — кивнул Иевлин. — Вижу, вы не один.

— Это Анна Владимировна Гораздова, невеста моего отца, — представил я девушку. — Господин Иевлин, владелец лучшего в городе трактира.

Услышав похвалу, Иевлин довольно улыбнулся.

— Уверен, вы пришли по поводу свадьбы, — сказал он. — Что ж, входите.

Он запер за нами дверь, чтобы в трактир не проникли случайные посетители. Довольно странная политика для хозяина заведения, куда люди заглядывают, чтобы вкусно поесть и оставить денежки. Но господин Иевлин придерживался своих правил, а его «Долгожданная радость» процветала, несмотря на причуды владельца.

— Какой странный трактир, — шепнула мне Гораздова, когда мы вошли внутрь. — Он совсем не похож на другие заведения столицы.

«Долгожданная радость» и в самом деле отличалась от других трактиров. Здесь царил уютный полумрак — дневной свет едва проникал в полукруглые окна под низким потолком. Кроме того, в трактире не было привычной стойки — все заказы господин Иевлин подавал прямо из кухни. Да и официантов бывший императорский повар не держал, обходился исключительно магией.

Дверь в кухню была приоткрыта. Оттуда на пол падала полоска яркого света А еще в трактире очень вкусно пахло лесными грибами.

— Вашу свадьбу мы непременно обсудим, — ворчливо сказал Иевлин Анне Владимировне. — Но сначала вы должны попробовать мой суп-пюре из белых грибов со сливками, мягким сыром и укропом. Вдруг вам не понравится, как я готовлю, тогда и говорить не о чем.

— С удовольствием попробую, — улыбнулась Гораздова. — Я ничего не ела с самого утра, выпила только чашку чая.

Бывший императорский повар усадил нас за столик. Потом взмахнул рукой, и из кухни вылетели две суповые тарелки. Они двигались величаво и плавно, и опустились на стол, умудрившись не расплескать содержимое.

Вслед за тарелками на стол приземлились столовые приборы, завернутые в салфетки, и плетеная корзинка с горячими сдобными булочками.

— Прошу, — важно кивнул господин Иевлин.

Суп оказался густым и сытным. Яркий грибной вкус замечательно оттеняла остринка сыра и нежность сливок. Булочки были мягкими и теплыми, испеченными из воздушного теста. Я не удержался и обмакнул одну из булочек в суп, а потом отправил в рот. Судя по довольному кивку повара, так и следовало делать.

— Замечательно, — с восхищением сказала Гораздова. — Господин Иевлин, вы — настоящий маг. Я сама хорошо готовлю, меня специально учили этому в пансионе. Но с вашим супом моя стряпня и близко не сравнится.

— Разумеется, — довольно хмыкнул Иевлин.

После супа он подал Анне Владимировне фруктовый чай, а мне — кофе со сливками, и сам присел за наш столик.

— Я обдумал ваше предложение, — проворчал он. — Скажу честно, оно меня не слишком заинтересовало. Я вышел на пенсию, чтобы спокойно заниматься кулинарным творчеством. В деньгах я не нуждаюсь и не совсем понимаю, почему вы решили обратиться именно ко мне.

Он постучал по столу короткими толстыми пальцами.

— Но из уважения к Александру Васильевичу я готов пойти вам навстречу. При условии, что сам составлю меню, а все ваши повара и слуги будут беспрекословно выполнять мои распоряжения.

Анна Владимировна удивленно нахмурилась.

— С поварами и слугами проблем не будет, — кивнула она. — Но вот меню… Здесь могут возникнуть затруднения.

— Это меня не касается, — твердо заявил господин Иевлин. — С тех пор, как я оставил службу во дворце, я готовлю лишь то, что мне интересно. Если желаете, я могу посоветовать вам другого повара.

— Позвольте, я объясню, — вежливо вмешался я. — Никакой другой повар не подойдет. Дело в том, что планируется не просто свадьба. Тут особый случай — на церемонии и банкете будет присутствовать его императорское величество. Все в Петербурге знают, как император любит вашу кухню. Вот почему моему отцу важно, чтобы готовили именно вы.

— Я так и знал, что в вашем предложении кроется какой-то подвох, — к моему удивлению скривился бывший императорский повар. — Понимаю, вы решили, что я сочту за честь снова готовить для императора. Но, уверяю вас, это совершенно не так. Теперь я отказываюсь наотрез, и вам меня не уговорить.

В подтверждение своих слов господин Иевлин откинулся на спинку стула и скрестил на груди мощные руки, привыкшие управляться с ножами и тяжелыми кастрюлями.

— Я могу спросить, почему вы не хотите готовить для его величества? — изумился я. — Ведь вы много лет именно этим и занимались.

— Можете, — сердито кивнул Иевлин. — Я расскажу, потому что не хочу ссориться с вами. Уверен, вы меня поймете.

Он снова наклонился вперед.

— Как вы думаете, почему я вышел на пенсию?

— Наверное, устали ежедневно ходить на службу во дворец? — предположил я.

— А я и не ходил, — возразил бывший императорский повар. — У меня была своя квартира в дворцовом крыле. А если я выезжал отдохнуть за город, то утром за мной присылали мобиль с водителем.

— Удобно, — оценил я. — Так в чем же причина?

— Я устал, — сердито буркнул господин Иевлин. — Устал готовит изо дня в день одно и то же. Вы знаете, что у нашего императора очень консервативные вкусы? Только никому об этом не рассказывайте — это государственная тайна. Вас, конечно, не посадят в Петропавловскую крепость, но окажетесь на заметке у Тайной службы. А в этом ничего приятного нет, поверьте.

Я представил, как Никита Михайлович Зотов берет меня на заметку из-за того, что я узнал ежедневный рацион его величества, и весело рассмеялся.

— Ничего смешного, — насупился Иевлин. — Я царское меню наизусть знаю. Утром — овсянка на молоке и отварные яйца. На обед — салат из свежей капусты, заправленный винным уксусом и оливковым маслом. Потом — борщ с говядиной или рассольник с перловкой. Изредка — куриный суп с лапшой. А на второе — пожарские котлеты или голубцы. И так изо дня в день! Какой повар может такое выдержать?

— Сочувствую вам, господин Иевлин, — улыбнулся я. — Но ведь наверняка были и праздники.

— Разумеется, — сердито хмыкнул повар. — Но и там ничего нового, никаких экспериментов. Однажды я предложил вместо традиционного кремового торта подать сладкие пирожки и фруктовое желе — так меня даже слушать не стали! В конце концов я просто не выдержал. Из вдохновенного кулинара я превратился в… в обычного повара! Конечно, я не выдержал! Как-то раз лично принес императору завтрак — эту проклятую овсянку — и сказал, что подаю в отставку. Так дальше не могло продолжаться.

— И его величество не убеждал вас остаться? — заинтересовался я.

— А как вы думаете? Конечно, убеждал. Даже наградную звезду мне вручил. Но я не из тех, кто меняет талант на побрякушки! Я потребовал, чтобы его величество согласился разнообразить меню. И. Я был уверен, что ему понравятся новые вкусы — ведь я специально создавал подходящие рецепты. И что вы думаете? На следующее же утро мне вручили приказ о пенсии. Обидно, знаете ли!

Бывший императорский повар замолчал, сопя в роскошные усы. Потом хлопнул ладонью по столу:

— Нет, господин Тайновидец, даже не уговаривайте. Если бы сразу сказали мне, что готовить придется для императора, то вам не пришлось бы терять время на этот разговор.

Анна Владимировна растерянно смотрела на Иевлина и жалобно морщила нос.

— Понимаю вас, — кивнул я. — С вашими умениями трудно каждый день готовить одно и то же. Да и незачем. Сейчас вы свободны, и в «Долгожданной радости» нет отбоя от посетителей. Вы можете готовить, что вам угодно, а люди аплодируют и платят звонкой монетой.

— Вот именно, — повеселел господин Иевлин. — Я достаточно обеспечен, и могу делать, что хочу. Что еще нужно для счастливой и спокойной жизни? Кстати, вы не сказали, понравился ли вам суп.

— Суп был великолепен, — заверил я повара. — Но знаете, мне кажется, что ваша обида не прошла. Вы до сих пор носите ее в себе.

— И долго еще не пройдет, — хмуро кивнул Иевлин. — А вам, Анна Владимировна, я предлагаю обратиться к нынешнему императорскому повару. Он будет счастлив сварить борщ и приготовить пожарские котлеты! Да и свадебный торт испечь сумеет.

В ворчливом голосе Иевлина явно слышался сарказм.

Гораздова беспомощно взглянула на меня:

— Может быть, так и сделать?

— Оставим это как запасной вариант, — улыбнулся я. — Мне кажется, есть другой выход.

Я повернулся к Иевлину:

— Вы уверены, что ваши новые блюда понравились бы его величеству?

— Конечно, уверен! — без колебаний заявил повар. — Вы же знаете, как я готовлю. Вы хоть раз видели, чтобы кто-то уходил из «Долгожданной радости» недовольным?

— Один раз видел, — рассмеялся я. — Помните репортера, господина Черницына?

— Помню, — скривился Иевлин. — Отвратительный тип.

— Он бежал отсюда как от огня. Но дело было совсем не в вашей кухне, тут вы правы. Знаете, я хочу предложить вам возможность доказать императору свою правоту.

— Как это? — насторожился Иевлин.

— Очень просто, — улыбнулся я. — Соглашайтесь устроить свадебный стол. И приготовьте все, что хотите — если вы уверены, что это понравится императору. Ну как, рискнете?

Бывший императорский повар задумался, а потом покачал головой:

— Ничего не выйдет. Его величество не похвалит мою еду, просто из принципа. Уверен, он тоже не забыл нашу ссору.

— А мы не скажем ему, что готовили вы, — усмехнулся я. — Ну как, решитесь?

— Я-то решусь, — кивнул Иевлин. — А что скажет Анна Владимировна?

Он посмотрел на Гораздову.

— Я попробовала ваш грибной суп, и до сих пор под впечатлением, — улыбнулась Гораздова. — Уверена, что с вашими кушаньями у нас получится самая лучшая свадьба в Петербурге.

— А знаете что, — довольно усмехнулся Иевлин. — Я даже не возьму с вас денег. Но ваш управляющий должен закупить все продукты строго по моему списку. Это непременное условие.

— Я сама это сделаю, — кивнула Анна Владимировна. — Значит, мы договорились?

Она протянула руку, и бывший императорский повар осторожно пожал ее узкую ладонь.

— Договорились. Подождите несколько минут, я приготовлю для вас пирожные. Упакую их вам с собой.

— Благодарю.

Бывший императорский повар удалился на кухню.

— Вы удивительный человек, Александр Васильевич, — сказала Гораздова. — Так легко уговорили господина Иевлина. Я думала, он ни за что не согласится.

— Пустяки, — рассмеялся я.

И одним глотком допил остывший кофе.

Мы с Анной Владимировной вместе покинули «Долгожданную радость». Гораздова прижимала к груди картонную коробку с пирожными и радостно улыбалась. Волчок бежал рядом и просительно заглядывал ей в лицо — надеялся, что Анна поделится с ним пирожными.

— Я даже не знаю, как благодарить вас за помощь, Александр Васильевич, — сказала Гораздова. — Без вас я ни за что не договорилась бы с господином Иевлиным.

Она озабоченно нахмурилась:

— Как вы думаете, свадебное меню не получится слишком уж оригинальным? Если господин Иевлин решит показать все свои кулинарные таланты, то…

— То ваша свадьба прогремит на весь Петербург, — рассмеялся я. — Не переживайте. Лучшего повара вам не найти во всей Империи, а теперь господин Иевлин будет стараться втройне.

— Вы правы, — улыбнулась Гораздова. — Кажется, я беспокоюсь напрасно.

Вечерело. Над невидимым отсюда заливом вовсю полыхал закат. Он был похож на дыхание огненного дракона. Небо над городом уже темнело, наливалось глубокой синевой.

Полюбовавшись пылающим небом, я послал зов Игнату:

— Как идут дела, Игнат? Мобиль уже доставили?

— Только что механик пригнал, Александр Васильевич.

— Отлично, — обрадовался я. — Архитектор не приходил?

— Он уже часа два в саду колдует. Напустил такого тумана, что ничего не видно.

— В каком смысле? — не понял я.

— В самом прямом, Александр Васильевич. Весь сад туманом заволокло, а он стучит там. А чего стучит — не понять. Постучит-постучит, и перестанет. А потом опять — стук, стук. Вам бы приехать поскорее, самому посмотреть, что он там делает.

В голосе Игната слышалась тревога.

— Скоро буду, — пообещал я. — Закажи пока ужин из трактира, и не забудь мясо для Волчка.

— Сделаю, ваше сиятельство.

Закончив разговор с Игнатом, я вежливо кивнул Гораздовой.

— Нам с Волчком нужно ехать. Передавайте привет моему отцу.

— Непременно, — улыбнулась Анна Владимировна.

Из узкой улочки, которая вела к реке, послышался басовитый звук мобиля. Гораздова удивленно подняла брови.

— А вот и Василий Игоревич! Теперь вы сами сможете с ним увидеться.

— Не самое подходящее время, — поморщился я.

Такой замечательный летний вечер — и на тебе!

Но было поздно. Длинный темно-синий мобиль с серебряным вороном на капоте уже подкатил к нам и остановился возле узкого тротуара. Мой отец вышел из задней двери и с подозрением посмотрел на меня:

— Александр? А что ты здесь делаешь?

— Александр Васильевич любезно помог мне уговорить господина Иевлина, — вовремя вмешалась Гораздова. — Теперь наша свадьба состоится так, как мы того и хотели.

Отец скривился, словно откусил лимон. Но пересилил себя и чопорно кивнул мне:

— Благодарю за помощь. Но нам уже пора.

Выглядел он неважно — глаза покраснели, под нижними веками залегли глубокие тени. В довершение всего отец то и дело тер глаза тыльной стороной ладони. У него был вид человека, который совершенно не выспался.

— Вы плохо спите? — поинтересовался я.

— А тебе какое дело до этого? — мгновенно разозлился отец.

— Что-то неладное творится в последнее время со снами, — спокойно объяснил я. — Поэтому я тревожусь за вас.

— Обычная бессонница, — бросил отец. — Именно сейчас на меня навалилось много дел. А помочь мне, как ты сам знаешь, некому. Ты гоняешься за тайнами, а мне приходится заниматься обычной скучной работой. Но со своими снами я разберусь сам.

Тут он увидел Волчка и гневно прищурился.

— Я так и знал! Выходит, утренние газеты писали именно о тебе. Это ты — тот самый молодой аристократ, который повсюду возит с собой волка. Конечно, я мог бы догадаться! Между прочим, комитет уважаемых горожан собирается подать иск в суд. На улицах столицы запрещено выгуливать диких животных. Ты представляешь, какой урон это нанесет нашей репутации? И это сразу после того, как в нашем поместье погиб князь Куракин! Нет, Ярослав совершенно прав — дела нашего рода в полном беспорядке.

— Вы имеете в виду Ярослава Игоревича, вашего старшего брата? — улыбнулся я. — Это, случайно, не он проколол колеса моего мобиля?

Отец ничего не ответил. Гневно фыркнул, гордо вскинул подбородок и полез в мобиль. Анна Владимировна виновато улыбнулась мне:

— Не сердитесь на него, Александр Васильевич. И еще раз огромное спасибо.

Когда они уехали, я подмигнул Волчку:

— Ну, что, дикое животное? Вот мы с тобой и прославились.

Волчок равнодушно зевнул и высунул длинный язык. А я послал зов извозчику.

— Вы снова с волком, ваша милость? — обрадовался извозчик. — Лечу! Доставлю, куда скажете.

Я удивился такому энтузиазму, но выяснять его причины не стал, а просто назвал адрес, где нас забрать.

Мобиль извозчика подкатил буквально через пять минут. На этот раз он не только не возражал против Волчка, но и сам открыл заднюю дверь, чтобы волку было удобнее запрыгнуть в мобиль.

— А у меня заказов вдвое прибавилось, ваше сиятельство, — объяснил он перемену в своем настроении, трогая мобиль с места. — Все стараются меня вызвать. А по дороге спрашивают — правда ли, что я графа возил с настоящим волком. И чаевые оставляют хорошие.

— Рад за вас, — улыбнулся я.

— Теперь у меня конкурентов нет, — довольно кивнул извозчик. — Кроме одного. Представляете, что он выдумал, ваша милость? Рассказывает всем, что тоже графа возил. Только не с волком, а с волшебной дудочкой. И как будто граф у него в мобиле на этой дудочке играл, а извозчик чуть в оборотня не превратился. Врет ведь, мерзавец, и не краснеет!

От неожиданности я расхохотался. Вот уже чего я не ожидал — так это того, что стану живой рекламой для столичных извозчиков.

— Вы меня всегда вызывайте, ваша милость, — сказал извозчик, поглядывая на меня в зеркальце. — Я и бесплатно отвезу. Вы не думайте, что я жадный!

— Замечательное предложение, — улыбнулся я.

На этот раз извозчик довез меня до самого дома, хотя и вертел головой по сторонам.

— Говорят, в этом парке садовник строгий, — объяснил он свою нервозность. — Но мы аккуратно проедем, по дорожке — он ничего и не заметит.

Высадив меня, извозчик сразу же уехал. Я заподозрил, что он отправился в свою любимую чайную — хвастаться новой поездкой в компании графа-дрессировщика.

Ну, и пусть!

Общественное мнение никогда меня особенно не волновало. Людям нужно о чем-то говорить, пусть развлекаются.

Мой ярко-красный мобиль стоял возле калитки. Я бросил взгляд на колеса и довольно улыбнулся — целехонькие!

Затем загнал мобиль в гараж и запер ворота.

Из сада слышался сухой и дробный стук молотка, а из-за угла особняка выплывали плотные клочья тумана.

Волчок деловито устремился туда, и я поспешил за ним. Завернув за угол, я удивленно поднял брови.

Туман поднимался до самой макушки старой вишни. Он был таким густым, что разглядеть сквозь него хоть что-то было решительно невозможно. Рваные клочья водяного пара плавали прямо у меня перед глазами.

Снова застучал молоток. Звук раздавался совсем рядом — даже туман не мог его заглушить.

— Господин Куликов! — громко позвал я. — Вы здесь?

Через минуту помощник архитектора вынырнул из тумана. Его светлые волосы растрепались, на лбу выступили капли пота.

— Это вы, ваше сиятельство? — обрадовался Куликов. — А я как раз заканчиваю размечать площадку для фундамента. Идемте, покажу!

Он уверенно повел меня сквозь туман и вывел на небольшую площадку. Непроницаемая стена тумана окружала ее со всех сторон, но на самой площадке была отличная видимость. Я задрал голову и увидел над собой почти правильный квадрат чистого вечернего неба.

По углам площадки были крепко вбиты в землю металлические колышки, рядом с одним из них валялся увесистый молоток на длинной ручке. Между колышками Куликов успел натянуть тонкую веревку, которая отмечала границы будущих стен.

— Вот, — гордо сказал Савелий. — Видите? Я предлагаю соединить башню с домом при помощи короткого коридора. Тогда вам не придется выходить на улицу, чтобы посетить обсерваторию.

— Думаю, это лишнее, — вежливо ответил я.

Вряд ли дом одобрит, если строители примутся ковырять в его стене дверь. А без двери коридор не имел смысла.

Дом коротким магическим импульсом подтвердил мою правоту.

— Как пожелаете, — без всякой обиды кивнул Куликов.

— Но вход сделайте со стороны дома, — сказал я. — Кстати, что это за туман?

— Это стандартное ограждение строительных работ, — улыбнулся Савелий. — Мы уже давно его используем. Это очень удобно, я применяю специальный генератор тумана с магическим накопителем внутри. Туман приглушает звуки работ и защищает от любопытных взглядов. Если вам будет мешать шум, только скажите. Я сделаю туман еще гуще, и ни один звук вас не побеспокоит.

— Интересное решение, — одобрительно кивнул я. — Но уже вечереет. Вы не думаете заканчивать работу?

— Да, мне осталось вбить еще один колышек, и я закончу.

Куликов озабоченно взглянул на меня.

— Александр Васильевич, завтра утром я прийти не смогу. Маму увезли в госпиталь, и я должен ее навестить. Я хотел поехать сегодня, но приемные часы только утром.

— С Антониной Ивановной что-то серьезное? — нахмурился я.

В нашу прошлую встречу Антонина Ивановна кашляла, именно я вызвал к ней целителя.

— К счастью, нет. Целитель сказал, что это обычная простуда. Несколько дней покоя и лечения, и она встанет на ноги.

— Разумеется, поезжайте, — кивнул я. — Надеюсь, она лечится в Воронцовском госпитале?

— Да, конечно.

Куликов потер лоб испачканной ладонью.

— Я успел подготовить подробные чертежи обсерватории. Вы не возражаете, если я покажу их вам завтра? По дороге домой я хотел бы заглянуть в трактир и перекусить.

— Вы ничего не ели сегодня?

— Не успел, — виновато улыбнулся Савелий. — Весь день работал в мастерской, а потом сразу примчался сюда.

— Оставайтесь у нас, — предложил я. — Вместе поужинаем, а потом вы покажете мне чертежи и переночуете в гостевой комнате. Утром Игнат соберет вам посылку для вашей мамы.

— Это доставит вам неудобства, — запротестовал Куликов.

Но я решительно остановил его:

— Ерунда. Предлагаю вам пожить в моем доме, пока вашу маму не выпишут из госпиталя. Так вам будет удобнее — не придется заниматься бытовыми хлопотами.

Куликов начал было спорить, но я видел, что он обрадован моим предложением. Так что мне не пришлось тратить на уговоры слишком много времени.

Мне такой поворот событий тоже был на руку. Хранительница Снов просила меня присмотреть за Куликовым. Если верить ее предчувствию, опасность подстерегала сноходца именно во сне. Так что мне будет спокойнее, если Куликов будет спать под присмотром моего дома. Уж дом-то не допустит, чтобы в его стенах случилось что-то нехорошее.

Едва я успел подумать об этом, как меня охватила волна доброго и участливого внимания. Дом уловил мои мысли и был совершенно согласен с ними.

— Благодарю за приглашение, ваше сиятельство, — сказал Куликов.

— Пустяки, — улыбнулся я. — Идемте ужинать.

Потом был неторопливый ужин. Игнат заказал в трактире изумительное жаркое с острым густым соусом и нежный паштет из индейки с жареным луком. К паштету отлично подошел свежий белый хлеб, а чтобы не страдать от жажды, мы открыли бутылку легкого красного вина.

После ужина мы с помощником архитектора заполночь засиделись в моем кабинете. Куликов показывал мне подробные чертежи обсерватории. Восьмиугольная башня с четкими гранями была похожа на маяк, а стеклянный купол наверху — на огромный сигнальный фонарь.

— Давайте выкрасим обсерваторию в цвет слоновой кости, — предложил я.

— Башня из слоновой кости? — улыбнулся Куликов. — Это будет смотреться впечатляюще, Александр Васильевич.

Пока мы беседовали, дом приготовил для помощника архитектора гостевую комнату на первом этаже — сразу за небольшой гостиной.

— Вам здесь будет удобно? — спросил я Куликова.

— Вполне, — застенчиво улыбнулся он. — Благодарю вас, ваше сиятельство.

И широко зевнул.

— Спокойной ночи, — кивнул я.

Затем поднялся к себе и послал зов целителю Макарову.

— Антон Григорьевич, я бы хотел справиться о здоровье Антонины Ивановны Куликовой.

— Беспокоиться не о чем, Александр Васильевич, — ответил Макаров. — Простуда и переутомление, но ничего серьезного.

— Рад это слышать. Но я все же хочу попросить, чтобы вы не торопились ее выписывать. Пусть отдохнет, как следует. Не меньше недели.

— Хорошо, Александр Васильевич, — не задавая лишних вопросов, ответил Макаров.

— Благодарю. У меня к вам еще одна просьба. Куликову время от времени будет навещать ее сын. Он не всегда может приезжать в приемные часы. Я прошу вас пускать его к матери в любое время. Это не слишком нарушит ваш распорядок?

— Нисколько, Александр Васильевич, — рассмеялся Макаров.

Я закончил разговор с Макаровым и прошелся по комнате, довольно насвистывая. Как минимум, неделю Куликов будет под моим присмотром. Надеюсь, этого времени мне хватит, чтобы разобраться с его снами.

Хорошо бы снова повидаться с Хранительницей Снов и получить от нее какую-нибудь подсказку. Может, так оно и случится?

Подойдя к окну, за которым синела летняя ночь, я краем глаза уловил какое-то движение на шахматном столике. Удивленно повернул голову — ну, точно! Конь, который секунду назад стоял на белой клетке, теперь гордо красовался на черной. Как будто ожил и сам собой шагнул вперед.

— Так вот, как ты это делаешь! — рассмеялся я.

Дом молчал, делая вид, что ничего не слышит. Но я почувствовал его лукавую усмешку.

— Свой ход я сделаю утром, — улыбнулся я. — Мне нужно подумать.

Я проснулся, будто вынырнул из глубокого темного омута. За открытым окном бледнел рассвет и самозабвенно щебетала какая-то ранняя птаха, а в доме стояла сонная тишина. Получается, я спал всего три-четыре часа, но на удивление отлично выспался.

Коврик у кровати был пуст — наверное, Волчок проснулся раньше меня, ускользнул через приоткрытую дверь комнаты и отправился бродить по дому. Изучал новое место обитания.

— Все в порядке? — мысленно спросил я у дома.

Получил короткий подтверждающий сигнал и довольно усмехнулся.

Поднявшись с кровати, я свежим взглядом изучил ситуацию на шахматной доске и решил, что пора переходить в контратаку. С этой целью я двинул вперед одну из пешек свободного фланга и спросил вслух с ехидной улыбкой:

— Как тебе понравится такое?

Дом промолчал, оценивая ситуацию. А я натянул брюки и рубашку и отправился искать Волчка.

Волк нашелся на первом этаже — вытянув лапы он лежал поперек двери, которая вела в гостевую комнату, где поселился Савелий Куликов.

— Тоже охраняешь нашего гостя? — одобрительно спросил я.

Волчок вскочил и пару раз дернул хвостом, приветствуя меня.

— Пойдешь на улицу? — спросил я.

Волк словно того и ждал — рванул к входной двери. Но тут же затормозил и в нерешительности оглянулся. А потом вернулся на свой пост.

— Да ты ответственный зверь, — удивился я. — И что будешь делать?

На серой волчьей морде появилось выражение страдальческого терпения.

— Ты уверен? — рассмеялся я. — А если сноходец проспит до обеда?

Но тут на счастье Волчка за дверью послышался шорох и шаги босых ног. Затем заскрипела створка окна.

— Повезло тебе, — понизив голос, сказал я. — Он проснулся, значит, на сегодня твоя служба закончена. Идем!

Я выпустил волка на улицу. Густой туман в саду по-прежнему надежно скрывал будущую строительную площадку. Лучи утреннего солнца пронизывали его, придавая косматым клубам перламутровый блеск.

Я еще постоял на крыльце, с удовольствием вдыхая свежий утренний воздух. А когда вернулся в дом, Игнат уже громыхал посудой на кухне.

— Доброе утро, — весело поздоровался я, входя в кухню. — Что у нас будет на завтрак?

— Яичница с ветчиной, ваше сиятельство, — ответил Игнат. — А к ней еще салатик нарежу.

— Отличная идея, — обрадовался я. — А я пока займусь кофе.

Вдвоем мы управились быстро и весело. Через несколько минут на столе стояла большая миска салата из крупно нарезанных огурцов и мясистых астраханских помидоров. Яичница вовсю шипела и брызгалась маслом на огромной чугунной сковороде, а кофе распространял по кухне умопомрачительный аромат.

Кроме того, на жаровне булькала кастрюлька, в которой варились куски курицы.

— Гость-то наш к матушке в госпиталь собрался, — объяснил Игнат. — Так я ему супчик с собой дам. Куриный супчик кого хочешь на ноги поставит. И вот еще!

Слуга торжественно продемонстрировал мне корзинку, полную краснобоких яблок и винограда. Там же лежал бумажный кулек со спелой вишней.

— Витамины!

— Ты молодец, Игнат, — одобрил я. — Обо всем позаботился. Что ж, пора звать гостя к столу.

Но Куликов появился сам. Он вошел в кухню и застенчиво остановился возле порога.

— Доброе утро, господа!

Затем широко зевнул, прикрыв рот ладонью, и смущенно покраснел.

— Как вам спалось? — спросил я.

— Честно говоря, не очень, — смутился Савелий и потер лицо ладонями.

— Вам что-то снилось? — насторожился я.

— Не думаю, что это имеет какое-то значение, — упрямо заговорил Куликов.

— А вы не думайте, — неожиданно посоветовал ему Игнат. — Если его сиятельство спрашивает, значит, надо рассказать.

Игнат сказал это добродушно, не переставая помешивать куриный бульон. Потом достал из шкафчика мешочек итальянской лапши и всыпал ее в кастрюлю.

— Хорошо придумали, — похвалил он итальянцев. — Всего-то и дел — пресное тесто полосками нарезать и насушить. А варится быстро, и вкусно.

Савелий затряс головой, как будто слова Игната сбили его с мысли.

— Расскажите, что вам снилось, — напомнил я помощнику архитектора.

— Кладбище, — неохотно ответил Куликов. — И черный человек.

— Африканец, что ли? — удивился Игнат.

— Нет, просто человек в длинном черном плаще. Старик.

— Почему вы решили, что он старик? — насторожился я. — Вы видели его лицо?

— Нет, — покачал головой Савелий. — Он был в капюшоне. Но борода у него седая и длинная, почти до пояса.

— Что он делал на кладбище?

— Он караулил меня там. Велел идти за ним. Сказал, что мой отец хочет со мной поговорить.

— Он сказал, что ваш отец жив? — изумился я.

— Нет, наоборот. Старик сказал, что мой отец погиб. Но хочет поговорить со мной, а старик ему поможет. И повел меня вглубь кладбища. Там еще надгробия такие… гранитные. А слева — склеп со статуями.

Куликов скривился и зябко передернул плечами.

— Понимаете, я точно знал, что это сон. Но почему-то не мог проснуться. И не идти за стариком я тоже не мог. Как будто он имел власть надо мной. Мне было страшно, и я шел. А потом…

— Что было потом? — спросил я.

— Потом меня кто-то толкнул в грудь, и я проснулся. Было темно, я лежал в незнакомой комнате. Тут за окном что-то промелькнуло, и еще больше испугался. Сердце чуть не выскочило. А потом вспомнил, что я у вас в гостях.

Савелий Куликов умоляюще посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, ну это же бред! Ерунда, в этом не может быть ничего страшного! Сон, просто сон.

— Сон, — согласился я, чтобы успокоить его. — А за окном пролетела летучая мышь. Они частенько охотятся здесь на ночных насекомых. В котором часу вы проснулись?

— Не знаю, — скривился Куликов. — Я часы с вечера положил на тумбочку и вспомнил о них только утром.

— Но потом вам удалось поспать?

— Да какое там! Только задремлю — сразу кладбище мерещится. А потом что-то в грудь толкает, и я просыпаюсь. Так и промаялся до рассвета, а потом услышал, что вы встали.

Куликов снова зевнул, прикрывая рот ладонью.

Игнат поставил перед ним тарелку с дымящейся яичницей.

— Поешьте, господин архитектор, — сказал он.

— Благодарю, — рассеянно кивнул Куликов.

Он взялся за вилку, но снова отложил ее в сторону.

— Александр Васильевич, может быть, это ваша магия? Вы не обижайтесь, пожалуйста! Но, может, мне лучше у себя дома ночевать?

— Подождите минуту, — попросил я его.

И послал мысленный зов дому.

— Что скажешь? Это ты будил нашего гостя ночью?

Ответом мне было короткое ощущение тепла, будто на меня дохнуло пламенем из печной топки.

— Ясно, — хмыкнул я. — Ты почувствовал опасность в его снах?

Снова повеяло теплом.

— Значит, ты его защитил, — задумчиво сказал я. — Спасибо!

Куликов умоляюще смотрел на меня.

— Я хотел бы порадовать вас, но нечем, — откровенно сказал я. — На счет ваших снов я, к сожалению, не ошибся. Вам грозит опасность. А теперь скажите — вы знали князя Куракина?

— Нет, — растерянно покачал головой Куликов. — Кто это?

— Он тоже лечил бессонницу у Веры Павловны Милосердовой. Князь Куракин умер вчера во сне. Никакой болезни у него не было, убийство тоже исключается.

— Умер?

Савелий испуганно вытаращил глаза.

— Да, — строго кивнул я. — Внезапная потеря магического дара. Если вы не верите мне, то я попрошу начальника Тайной службы вас убедить.

— Не нужно, ваше сиятельство, — пролепетал Куликов. — Я вам верю. Просто это… Ну, не бывает так!

Последние слова он почти выкрикнул. Как будто умолял судьбу согласиться с ним.

— Бывает, — сочувственно сказал я. — Но вам не нужно беспокоиться. Я занимаюсь этим делом вместе с Тайной службой. В моем доме вы в безопасности. Главное — постарайтесь не засыпать в других местах.

— Хорошо, — растерянно согласился помощник архитектора.

— Ешьте, — строго напомнил Игнат. — Да и пора вам уже. До госпиталя путь неблизкий, а вам еще на службу сегодня. Вот я тут собрал вам корзинку. Отвезете вашей матушке гостинцы.

— Спасибо, — благодарно кивнул Куликов, принимаясь за яичницу.

— Значит, лицо этого старика в черном вы не видели? А кладбище не показалось вам знакомым? Может быть, вы узнали место?

— Во сне? — с набитым ртом промямлил Куликов. — Ну, обычное кладбище. Жуткое такое. Старинные надгробия из серого и розового гранита. Даже одна плита была из черного базальта.

Я удивился таким подробностям. Но вспомнил, что Куликов — помощник архитектора. В строительных материалах он разбирался хорошо.

— Что-нибудь еще можете вспомнить?

— Склеп в виде китайской пагоды. С такой характерной крышей, знаете? У нее еще углы загнуты вверх.

Куликов побледнел.

— Что? — нетерпеливо спросил я.

— Дверь в склеп. Вернее, не дверь, а решетка. Она была погнута, словно оттуда кто-то пытался вырваться. И, знаете, на меня такой жутью повеяло.

Игнат поставил перед ним чашку с кофе. Куликов благодарно кивнул и сделал большой глоток.

А я разочарованно прикусил губу. Гранитные надгробия, склеп… Этого добра полным-полно на любом городском кладбище. Не то, чтобы я всерьез надеялся отыскать место, которое Куликов видел во сне. Но чем магия не шутит?

— Вспоминайте, — нетерпеливо сказал я Куликову. — Может, там еще что-то было. Какая-то примета, надпись…

— Да не могу я, ваше сиятельство! — взмолился Куликов. — У меня мурашки по спине бегут, когда я этот сон вспоминаю.

Он неожиданно замолчал, выпучив глаза. Посмотрел на меня и удивленно раскрыл рот.

— Вспомнил! Я вспомнил, ваше сиятельство!

— Что? — ухватился я за эту счастливую возможность. — Ну, говорите!

— Сейчас.

Куликов плотно зажмурился, закачался из стороны в сторону и даже застонал, как будто у него болели зубы:

— М-м-м… Что же там было?

— Что? — затормошил я его. — Примерная могила? Человек?

— Да нет, — не открывая глаз, ответил помощник архитектора. — Надпись. Плита из желтоватого мрамора, и на ней буквы. Сейчас!

Он вдруг открыл глаза и торжествующе крикнул:

— Есть! Рябушинский! Вспомнил, ваше сиятельство! Обер-прокурор Рябушинский!

— Отлично, — с облегчением выдохнул я. — А вы точно не ошиблись? Впрочем, неважно. Обер-полицмейстеров в истории Петербурга было не так уж много. Найдем, если понадобится.

— Мне пора, — заторопился Куликов. — Я сказал господину Изразцову, что сегодня приеду на службу попозже. Но сильно опаздывать не годится.

— Поезжайте, — кивнул я. — Вызвать вам мобиль?

— Благодарю, я сам, — отказался Куликов.

Он открыл дверь, и в кухню, чуть не сбив с ног помощника архитектора, ворвался Волчок. Волк уже давно караулил под дверью.

Волк бросил на меня укоризненный взгляд и подбежал прямиком к Игнату. Сел и просительно уставился на старого слугу.

— Кушать хочешь? — догадался Игнат. — Сейчас! Господин Куликов, гостинцы не забудьте!

Я вышел проводить Куликова.

— Вечером я вас жду, — напомнил я.

— Конечно, ваше сиятельство.

Он нерешительно посмотрел на меня.

— Неужели это все правда. И тот человек, о котором вы говорили, князь Куракин — он потерял магический дар?

— Да, — кивнул я.

— Но ведь у меня нет дара.

— Есть, — коротко сказал я.

Честно говоря, мне уже немного надоело убеждать Куликова в очевидном. Пусть этим занимается Хранительница Снов.

Проводив Куликова, я еще немного прошелся по саду. Заглянул на клубничную плантацию Игната — там, под резными листьями у самой земли прятались крупные спелые ягоды. Возле одной из ягод сидела лягушка. Увидев меня, она оттолкнулась от земли и прыгнула далеко в траву.

Магический туман плотно укрывал часть сада. Я вытянул руку, коснулся его, и моя ладонь скрылась в клубах водяного пара. Туман был холодным и сырым.

Постояв так, я вытер мокрую ладонь о рубашку и вернулся в дом.

— Вы совсем не поели, Александр Васильевич, — напомнил Игнат.

— Нет аппетита, — пожал я плечами, делая глоток остывшего кофе.

Зато Волчок ел за двоих. Он уже опустошил большую миску и теперь вылизывал ее до блеска.

— Опять на целый день уйдете голодным? — спросил слуга.

— Не сейчас, — улыбнулся я. — Спешить некуда.

Взглянул на часы — начало восьмого.

— Дождусь, пока Зотов придет на службу и пошлю ему зов. Узнаю, есть ли на каком-нибудь из городских кладбищ могила обер-прокурора Рябушинского.

— А может, это упырь? — неожиданно спросил Игнат.

— Кто? — удивился я. — Рябушинский?

— Да нет же! — убежденно ответил слуга. — Тот, который весь в черном. Неспроста он архитектора на кладбище заманивает. Упырь и есть. У нас в соседней деревне такой завелся. Заманивал людей в лес и кровь пил. Потом мужики его поймали и осиновый кол в сердце вбили. Он и помер. Значит, точно упырь был — они осины до смерти боятся.

— Значит, ты думаешь, он от осины помер? — рассмеялся я. — А не от того, что ему деревянный кол в сердце вбили?

— Так кол-то осиновый был, — упрямо повторил Игнат.

И стал, сердито сопя, убирать со стола посуду.

— Не сердись, Игнат, — примирительно улыбнулся я. — И давай сюда яичницу. Ты прав — не годится раскрывать магические секреты натощак.

— Вот это другое дело, — повеселел старик. — Это вы правильно говорите. Сейчас только яишенку подогрею, а то остыла совсем.

Я неторопливо намазывал маслом свежий хлеб, когда в моем сознании неожиданно прозвучал голос:

— Александр Васильевич, это Макаров, целитель из госпиталя.

— Слушаю вас, Антон Григорьевич, — ответил я.

— Тот молодой человек, о котором вы вчера говорили — Куликов. Он приехал в госпиталь, и в приемном отделении ему стало нехорошо.

Голос Макарова звучал растерянно.

— Что с ним случилось, Антон Григорьевич? — нахмурился я. — Он потерял сознание?

— Понимаете, его мать была на процедурах, и сиделка предложила ему подождать. Он сел в кресло и заснул. Но мы никак не можем его разбудить.

— Что делать, Александр Васильевич? — растерянно спросил целитель. — Я никогда раньше не видел, чтобы человек спал так крепко.

Нашел Макаров, у кого спрашивать! Откуда я знаю, что делать? Я же не целитель.

И тут в голове мелькнула сумасшедшая идея.

— Подождите, Антон Григорьевич! — сказал я Макарову.

Не дожидаясь его ответа, оборвал ментальный контакт и послал зов дому.

— Куликов, все-таки, заснул, и теперь целители не могут его добудиться. А ты сегодня ночью его разбудил. Это же был ты, так?

Дом послал короткий теплый сигнал, который подтверждал мою правоту.

— Ну, вот, — обрадовался я. — Если ты разбудил его один раз — значит, сможешь разбудить снова.

Еще один короткий импульс. На этот раз он выражал сомнение.

— Понимаю, что уверенности нет, — кивнул я. — Но нужно попробовать.

И тут же снова вызвал Макарова:

— Антон Григорьевич, привезите Куликова ко мне домой. Отправьте с ним целителя — лучше, если это будет Иван Горчаков.

— Что вы задумали, Александр Васильевич? — спросил Макаров.

— Я объясню при встрече. Поторопитесь — во сне Куликову грозит опасность.

— В таком случае, я привезу его сам, — решил Макаров.

— Дело ваше, — не стал спорить я, чтобы не терять время.

Зная Макарова, я был уверен, что он будет спешить изо всех сил. И все равно, не знал, куда деть себя от тревоги за Куликова.

— Что-то случилось, ваше сиятельство? — спросил Игнат.

Конечно, слуга не мог слышать мой разговор с Макаровым. — Но заметил, как изменилось выражение моего лица.

— Случилось, — кивнул я. — Куликов заснул в госпитале, и теперь целители не могут его разбудить.

— Беда, — встревожился Игнат. — Не зря он все утро про кладбище твердил. Кладбище к добру не снится.

— Похоже, что так, — согласился я. — Его везут сюда. Надеюсь, что дом сможет его разбудить.

Уверенности в этом я не испытывал. Но и не хотел терять надежду раньше времени.

Волчок, уловив мою тревогу, оторвался от вылизывания миски. Подошел, сел передо мной и положил морду мне на колени, привлекая мое внимание.

Я потрепал волка по голове:

— Где же твоя хозяйка, Волчок? Может, подскажешь — как ее отыскать? Ее соывет сейчас очень бы пригодился.

Волк тихо заскулил, словно в растерянности.

— Не знаешь? — усмехнулся я. — Вот и я не знаю.

Взглянув на часы, я увидел, что уже половина девятого. Значит, Никита Михайлович должен быть на службе.

Без лишних раздумий, я послал ему зов.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — весело отозвался Зотов. — Смотрю, вы тоже привыкли вставать рано?

— Так получилось, — сказал я.

— А я сегодня наконец-то отлично выспался, — поведал мне Никита Михайлович. — Засиделся в кабинете за документами и заснул в кресле. Не поверите — ощущение такое, будто год проспал, не просыпаясь. И теперь готов горы своротить.

— Что-то в таком роде я и хочу вам предложить.

— У вас что-то случилось? — насторожился Зотов.

— Не у меня. Помните, я рассказывал вам про молодого помощника архитектора, который лечил бессонницу у Веры Павловны Милосердовой?

— Помню, — подтвердил Зотов.

— Полчаса назад он заснул в приемном покое госпиталя, и служители не могут его разбудить.

— Думаете, такой же случай, как с князем Куракиным? — мгновенно понял Зотов.

— Да, именно этого я и опасаюсь. Сейчас его везут ко мне домой. Если повезет, мой дом сможет его разбудить. Сегодня это у него получилось?

— Куликов ночевал у вас?

— Да. Хранительница Снов просила меня приглядеть за ним, и я принял меры предосторожности. Но никак не мог предвидеть, что он заснет в случайном месте.

— Я еду к вам, — решил Зотов. — Если вашему удивительному дому удастся разбудить Куликова, я хочу его допросить.

— Приезжайте, — согласился я. — Но сначала скажите — вам удалось узнать хоть что-то от мастеров снов?

— Нет, — признал Никита Михайлович. — Я допросил Милосердову, и двух других тоже. Ничего они не знают. Менталист их тоже проверял. Много любопытного рассказали о магии снов. Но по делу — ничего. Да и пациенты двух других мастеров живы-здоровы, и ни на что не жалуются. На всякий случай я послал вашего друга их опросить.

— Мишу Кожемяко? — понял я.

— Да, — ответил Зотов. — По вашему предложению я присматриваюсь к нему. Должен сказать, что пока не разочарован. Он толковый и старательный молодой человек. Даже работа под началом Прудникова его не испортила.

— Получается, известные мастера снов ни при чем, — поморщился я. — И тем не менее, князь Куракин умер во сне при загадочных обстоятельствах. А Куликов никак не может проснуться. Может быть, в Петербурге есть еще кто-то, знакомый с магией снов?

— Я тоже подумал об этом, — согласился Зотов. — И дал задание своим агентам. У меня их достаточно. Вот только результата пока нет. Если такой человек и существует, то он тщательно скрывает свой дар.

— Вера Павловна говорила, что в столице был еще один мастер снов, — вспомнил я. — Но он умер.

— Да, — подтвердил Никита Михайлович. — Некто Тимофей Градов. Он умер три года назад, его сын это подтвердил.

— А вы узнавали, что стало с его пациентами? — спросил я.

— Нет, — удивленно ответил Зотов. — Да и как прикажете это сделать? Записи Градов не вел, его сын не знает имена пациентов. А самого Градова теперь спросить затруднительно.

— Жаль, — вздохнул я.

— А почему вы им заинтересовались? — насторожился Зотов.

— Куликов жаловался мне, что плохо спал сегодня ночью. Мой дом тоже это почувствовал и вовремя его разбудил. Выходит, во сне Куликову грозила опасность.

— Это мы уже знаем, — нетерпеливо сказал Зотов.

— Во сне Куликов был на кладбище и видел там какого-то старика в черном плаще с капюшоном. Лица он не разглядел. Этот старик пытался куда-то его увести, обещал устроить встречу с отцом. Вы знаете, что отец Куликова несколько лет назад не вернулся из плавания?

— Да, вы говорили об этом.

— Я подумал, что встреча не случайно могла быть на кладбище. Вдруг это что-то значит?

— Продолжайте, — коротко сказал Зотов.

— Я заставил Куликова припомнить подробности. Было непросто, но кое-что он вспомнил. На кладбище он видел мраморную плиту с надписью и запомнил фамилию. Обер-прокурор Рябушинский.

— Это может быть случайностью, — засомневался Зотов. — Бывал Куликов на кладбище и случайно запомнил плиту. А сегодня она ему приснилась.

— Это наша единственная зацепка, — терпеливо сказал я. — Скажите, вы случайно не слышали эту фамилию — Рябушинский? Был вообще такой обер-прокурор?

— Не только слышал, — усмехнулся Зотов. — Но и отлично его знал. Много крови он у меня попил в свое время. Старик от лица Императорского совета надзирал за работой полиции и судов и лично проверял основания каждого ареста. Да и в дела Тайной службы периодически пытался влезть. Сколько мы с ним воевали — не рассказать!

— Вы можете узнать, на каком кладбище его похоронили? — спросил я.

— А что там узнавать? Старик лежит на Смоленском кладбище, я сам был на церемонии. Даже место помню.

— Отлично, — обрадовался я. — Скажите, а рядом с его могилой не было склепа в виде китайской пагоды?

— Припоминаю что-то подобное, — с сомнением сказал Зотов. — Какой-то купец, разбогатевший на торговле с Китаем, решил оставить о себе пышную память.

— Видите, — уцепился я за его слова. — Значит, Куликов видел во сне именно Смоленское кладбище. Что, если это не случайно?

— Неубедительно, — проворчал Зотов. — Ну, бывал он на этом кладбище, и что?

Кажется, сегодня у меня был день удивительных догадок. Или артефакт усиления дара, который сделал для меня мастер Гораздов, отлично действовал.

— Нужно узнать, где похоронили мастера снов Тимофея Градова, — сказал я. — Не удивлюсь, если его могила находится именно на Смоленском кладбище, неподалеку от могилы обер-прокурора Рябушинского.

— Допустим, — задумчиво сказал Никита Михайлович. — Говорите, это наша единственная зацепка?

— Другой у меня нет, — признался я.

— Что ж, я все выясню, а потом приеду к вам. До моего приезда Куликова никуда не отпускайте. Я очень хочу поговорить с ним.

— При условии, что моему дому удастся его разбудить, — напомнил я.

На подъездной дорожке послышался пронзительный сигнал медицинского мобиля. Я выглянул в окно — санитары выносили из мобиля носилки, на которых лежал укрытый одеялом Савелий Куликов. Возле калитки стояли целитель Макаров и Иван Горчаков.

— Впусти их, — сказал я дому. — Я сейчас спущусь.

— Какая помощь нужна, ваше сиятельство? — спросил Игнат.

— Пока не знаю, — честно ответил я. — Просто будь наготове.

Я сбежал по лестнице и встретил гостей на крыльце. Бронзовые колокольчики на ограде звенели тихо и тревожно.

— Быстрее, Александр Васильевич, — крикнул Макаров. — Ему плохо. Начались судороги, мы еле его довезли.

Я подбежал к носилкам. Волчок бежал впереди меня. Первым делом он обнюхал руку Куликова, вцепившуюся в одеяло, и выразительно оглянулся на меня.

Санитар опасливо посторонился, но умный волк сразу отошел в сторону, чтобы не пугать незнакомцев.

— Кажется, больному легче, — удивленно нахмурился Антон Григорьевич.

Лицо спящего Куликова и в самом деле расслабилось. Руки отпустили одеяло, дыхание стало ровным.

— Кажется, магия дома действует, — сказал я.

— Куда его нести, ваша милость? — спросил один из санитаров.

— Идите за мной, — ответил я.

И показал санитарам ту саму гостевую комнату, которую дом приготовил для Куликова.

— Сюда.

Пока санитары перекладывали Савелия на кровать, я спросил Макарова:

— Его мать знает, что с ним случилось?

Макаров покачал головой:

— Нет. Я сказал, что ее сын торопился на службу. И, на всякий случай, поместил ее в палату, которая экранирует магию. Объяснил это медицинской необходимостью.

— Чтобы она не могла послать сыну зов? — догадался я. — Это вы хорошо придумали.

— Опыт, — озабоченно кивнул Макаров. — Так как вы собираетесь его разбудить?

И вопросительно взглянул на меня.

— Нужно подождать, — сказал я. — Будить его буду не я, а мой дом.

— Дом? — удивился Макаров.

— Это не просто дом, — объяснил я. — Это живое и разумное существо со своим магическим даром. Сегодня ночью он уже сумел разбудить Савелия. Надеюсь, и на этот раз у него получится.

— Подождите возле мобиля, — сказал Макаров санитарам.

Когда они вышли, он посмотрел на меня.

— Речь идет о здоровье пациента, Александр Васильевич. Поэтому я очень прошу вас дать мне подробные объяснения.

— Подождите, — остановил я его.

И нахмурился, пытаясь распознать сигнал, который прислал мне дом.

Странное ощущение.

Как будто дом одновременно хотел и успокоить меня и к чему-то подтолкнуть.

— Ты можешь говорить словами? — мысленно спросил я. — Ничего не понимаю.

Мимолетное сожаление.

— Не можешь, — догадался я. — Ну, что ж, попробуем так разобраться. Повтори первый знак.

Снова облегчение и легкий толчок в спину. Чувства тревоги не было, это я понял ясно.

— У тебя не получается разбудить Куликова, — сообразил я. — Но пока он здесь — он в безопасности. Так?

На этот раз я четко почувствовал, как дом подтвердил мою догадку.

— Уже кое-что, — с облегчением выдохнул я.

И опять легкий толчок в спину. Да еще и мой магический дар вмешался, ощутимо ударив меня в ребра.

— Понял, — ничуть не обиделся я. — Ты будешь охранять Куликова. А я должен найти способ его разбудить. Правильно?

После этих слов мне на плечи будто набросили теплое и мягкое одеяло. Так дом выражал свою радость от того, что я его понял.

— Что-то подобное я и подозревал, — проворчал я. — Что ж, каждый будет делать свою работу.

Макаров вопросительно смотрел на меня.

— К сожалению, порадовать вас я не могу, — честно сказал я. — Дом не в силах разбудить Куликова. Но он заверил меня, что здесь Куликов в безопасности.

— Но он же не может спать вечно, — нахмурился целитель. — Что будем делать?

— Искать человека, магия которого влияет на Куликова, — объяснил я.

— А вы знаете, кто он?

— Пока нет. Но, похоже, теперь придется узнать.

— Что ж, у меня есть только один вариант — довериться вам, — решил Макаров. — Но с господином Куликовым должен остаться целитель.

— Поэтому я и попросил вас пригласить с собой Ивана Николаевича, — кивнул я. — Иван, ты не откажешься побыть с Куликовым, пока он спит?

— Конечно, — согласился Горчаков.

— Игнат поможет тебе со всем необходимым. А я поищу способ разбудить Савелия.

— Вы расскажете мне, что с ним произошло? — напомнил Макаров. — Почему он внезапно заснул, и почему мы не можем его добудиться?

— Конечно, расскажу, — кивнул я. — У господина Куликова редкий магический дар. Он сноходец. Я могу ошибаться, но, кажется, этот дар позволяет его обладателю превращать сны в некое подобие реальности. И у этого дара есть неприятная оборотная сторона. Сны могут тоже влиять на сноходца. И даже представлять для него угрозу.

Я в затруднении посмотрел на Макарова.

— Я не могу рассказать вам все. Вкратце — неосторожно уснув, Савелий попал в опасную ситуацию. Дом защитит его от самого худшего — по крайней мере, я на это надеюсь. А я поищу способ вытащить Куликова из его снов в реальность.

— Вы знаете, как это сделать? — с любопытством спросил Макаров.

— Не имею ни малейшего представления, — честно ответил я.

— Что ж… Мне остается только пожелать вам удачи.

Макаров подошел к окну и открыл форточку.

— Спящему нужен свежий воздух, — объяснил он.

В ту же секунду с улицы донесся рокот мотора и тревожный звон бронзовых колокольчиков на ограде.

Я выглянул в окно — к воротам моего особняка подъезжал черный мобиль. Его радиаторная решетка напоминала оскал хищного зверя.

— Тайная служба? — удивленно спросил Макаров. — Вижу, дело серьезное.

— Так и есть, — кивнул я.

Черный мобиль остановился на подъездной дорожке, рядом с санитарной машиной. Санитары с любопытством глядели на него.

Зотов вылез из мобиля и пошел к калитке — высокий, худой. Как всегда он был одет в черное, только светлые волосы трепал летний ветер.

Если он накинет глубокий капюшон, то станет точь-в-точь похож на человека, которого Куликов видел на кладбище, пришла мне в голову сумасшедшая мысль. Хотя, нет. У того была седая борода.

Никита Михайлович коснулся калитки, и она открылась с недовольным скрипом.

— Что ж, не буду вам мешать, — сказал Макаров, отводя взгляд от окна. — Если состояние господина Куликова ухудшится, сразу же пришлите мне зов. Иван Николаевич, я не знаю, сколько времени вам придется пробыть с больным. Не беспокойтесь, все это время будет оплачено вам сверхурочно.

— Благодарю вас, Антон Григорьевич, — кивнул Горчаков.

Иван Горчаков был незаконнорожденным княжеским сыном. Несмотря на это, жил он очень скромно, не получая никакой помощи от своего отца. Впрочем, Ивана это не тяготило. Он обладал сильным даром целителя, а это поважнее княжеского титула. В городе уже начинали говорить о нем, как о внимательном и умелом докторе.

— Игнат накормит тебя обедом, а дом приготовит комнату, — сказал я Ивану. — Надеюсь, вечером у нас найдется время, чтобы посидеть и поговорить.

— Было бы здорово, — согласился Иван.

Возле кровати, на которой лежал Куликов, уже стояло удобное мягкое кресло. Дом незаметно позаботился о молодом целителе.

— Вот и твое рабочее место, — улыбнулся я.

— Мне пора, — заторопился Макаров.

Я проводил целителя. На крыльце они столкнулись с Зотовым.

— Доброе утро, Никита Михайлович, — вежливо сказал целитель.

Зотов сухо кивнул в ответ.

Они с Макаровым недолюбливали друг друга с первой встречи. Что называется, не сошлись характерами. Помнится, тогда напористый Зотов хотел допросить Ивана Горчакова, который чуть не потерял магический дар и приходил в себя в госпитальной палате. А внешне мягкий и спокойный Макаров, не задумываясь, осадил начальника Тайной службы.

Зотов проводил Макарова неприязненным взглядом и повернулся ко мне:

— Чем порадуете, господин Тайновидец? Могу я допросить Куликова?

Я покачал головой.

— К сожалению, дом так и не смог его разбудить. Сейчас он спит под присмотром Ивана Горчакова. Больше ничего сделать нельзя. Нужно искать того, кто вторгся в его сон.

— Понятно, — тряхнул головой Зотов. — А у меня для вас есть новости.

— Хорошие? — не удержался я.

— Это как посмотреть. По вашему совету я выяснил, где могила мастера снов Тимофея Градова. Вы оказались правы — она на Смоленском кладбище. Я сейчас еду туда. Хотите присоединиться?

— С радостью, — согласился я. — Но что мы будем там делать?

— Это я объясню вам по дороге. Могу я взглянуть на Куликова?

— Прошу, — кивнул я, пропуская Зотова в дверь.

Войдя в комнату, Никита Михайлович остановился возле кровати и несколько секунд смотрел на лицо Куликова.

— Что можете сказать о его сне? — наконец, спросил он Ивана Горчакова.

— Это похоже на летаргию, — спокойно объяснил Иван. — Его сознание бродит неизвестно где, а тело находится здесь.

— Благодарю, — кивнул Зотов и повернулся ко мне. — Предлагаю поторопиться, господин Тайновидец.

— Волчок, поедешь со мной? — спросил я волка, который вслед за нами вбежал в комнату.

Но Волчок уселся возле кровати, всем своим видом показывая, что не собирается никуда уходить.

— Решил охранять нашего незадачливого сноходца? — понял я. — Что ж, тебе виднее.

— Так что вы задумали? — спросил я, когда Зотов тронул мобиль с места.

Никита Михайлович жестко улыбнулся, не отрывая взгляд от дороги.

— Когда я узнал, что Градов похоронен на Смоленском кладбище, то последовал еще одному вашему совету, — ответил он. — Начал разыскивать его пациентов. Работа непростая — пришлось привлечь к делу всех городовых и будочников. Пока нашли только двоих, но я уверен, что их было намного больше.

— Что они говорят? — поинтересовался я.

Улыбка Зотова стала похожа на оскал.

— Ничего не говорят, Александр Васильевич. Они оба умерли в этом году. И оба скончались во сне. Это ваш друг Михаил Кожемяко узнал у их родственников. Я привлек его к поиску, и он отлично справляется.

— Рад это слышать, — улыбнулся я. — Но от чего умерли пациенты Градова? Внезапная потеря магического дара?

— С этим еще предстоит разобраться экспертам. Придется допрашивать целителей, которые выдали заключения о смерти. Но чутье подсказывает мне, что еще до конца дня в этом деле прибавится покойников. А чутье редко меня обманывает. Дело о неожиданной смерти князя Куракина приобретает зловещий оборот.

— И что вы собираетесь предпринять? — спросил я.

Никита Михайлович покосился на меня.

— Сейчас мне придется посвятить вас в государственную тайну, Александр Васильевич. Я делаю это лишь потому, что ваша помощь в расследовании может пригодиться. Вы должны дать мне слово, что никому не расскажете о том, в чем вам придется сегодня участвовать. Предупреждаю вас — это равносильно подписанию бумаги о неразглашении. Ваше обещание будет зафиксировано при помощи магии.

— Вы настолько не доверяете мне? — удивился я.

— Если бы я вам не доверял, то постарался бы обойтись без вашего содействия, — жестко ответил Зотов. — Это требование служебной инструкции. А инструкции Тайной службы в некоторых случаях важнее закона.

— Хорошо, — кивнул я. — Обещаю никому не рассказывать о том, что увижу на кладбище.

— Подождите, — остановил меня Зотов.

Не прекращая управлять мобилем, он вытащил из кармана свой блокнот в черном кожаном переплете. На обложке блокнота сверкал серебром оттиск магической печати.

— Возьмите блокнот и повторите обещание.

— Обещаю никому не рассказывать о том, что увижу сегодня на кладбище, — повторил я, сжимая блокнот в руках. — Обещаю не разглашать увиденное ни устно, ни письменно.

Магическая печать на обложке блокнота на мгновение ярко вспыхнула и снова стала тусклой.

— Теперь ваши слова зафиксированы, — кивнул Зотов. — И под ними стоит ваша подпись.

— Надеюсь, ваша тайна стоит таких предосторожностей, — заметил я.

— Так и есть. Дело в том, что я собираюсь допросить главного свидетеля в этом запутанном деле. Мастера снов Тимофея Градова.

— Так он же умер, — удивился я.

— Вот именно, — кивнул Зотов. — Но мы с вами живем в магическом мире, господин Тайновидец. Здесь смерть не является уважительным поводом для того, чтобы не явиться на допрос.

Его дикое заявление прозвучало необычайно веско.

— Вы собираетесь прибегнуть к помощи некроманта? — догадался я.

— Совершенно верно. Вы знаете, что некромантия строго запрещена законами Империи. Но иногда это единственный способ предотвратить преступление. Мне пришлось обращаться с прошением лично к его величеству. Император согласился, в том числе, и благодаря вам. Ведь это вы посоветовали мне обратить внимание на Градова.

— Я польщен, — улыбнулся я.

— Знаю, как вы любите всякие тайны и загадки, — усмехнулся Зотов. — Считайте это приглашение моей благодарностью.

— Умеете вы отблагодарить, — рассмеялся я. — Но что вы собираетесь делать со случайными свидетелями? Вряд ли на кладбище никого не будет в этот час.

— Не беспокойтесь, — усмехнулся Никита Михайлович. — Я принял необходимые меры.

Решил поиграть в таинственность? Ну, и ладно. Все равно скоро я все увижу своими глазами.

Я приоткрыл боковое стекло, откинулся на спинку сиденья и попробовал представить себе эти «необходимые» меры.

Полицейское оцепление он выставил, что ли?

Я нисколько не сомневался в возможностях Тайной службы. В случае необходимости Зотов мог распоряжаться всей городской полицией. Но оцепление посреди столицы только привлекло бы внимание любопытных горожан и совсем не способствовало секретности.

Переехав горбатый мостик, Зотов свернул с широкой речной набережной на одну из линий Васильевского острова.

Улицы в восточной части острова неспроста назывались линиями. При строительстве города вместо улиц на острове прокопали каналы, по которым было удобно передвигаться на лодках. Теперь разноцветные, стоящие вплотную друг к другу дома отражались в темной воде. Сказочное зрелище!

Вдоль каналов тянулись узкие мощеные набережные, на которые выходили крытые террасы летних кафе. Здесь один-то мобиль проезжал с трудом, а два просто не смогли бы разъехаться. Именно поэтому движение по берегам каналов разрешалось только в одну сторону.

Мы медленно ехали вдоль домов, часто останавливаясь, чтобы пропустить прохожих. Набережная канала привела нас к одному из трех проспектов, которые параллельными лучами тянулись вдоль всего острова.

К проспекту примыкала чугунная ограда, а за ней зеленели деревья и виднелись мраморные надгробия.

— Приехали, — сказал Зотов, останавливая мобиль.

Меня подгоняло любопытство. Конечно, я слышал про некромантию. Но эта магия была запрещена еще до Смуты, и наказание для некромантов было самое суровое. Тут ссылкой или каторгой не отделаешься.

И вот теперь мне выпала возможность своими глазами увидеть работу некроманта.

Выйдя из мобиля, я сразу почувствовал неладное. Рядом с кладбищем не было ни одного человека. Не слышалось пение птиц — а ведь среди деревьев птицам самое раздолье. И какое-то неприятное ощущение навалилось на плечи так, что даже стало трудно дышать. Словно кто-то нашептывал на ухо — уходи отсюда, нечего тебе здесь делать.

Это неприятное ощущение так резко контрастировало с погожим летним днем, что я удивленно огляделся.

А тут еще и магический дар толкнул меня в грудь, привлекая внимание. Я задумчиво потер ладонью черный алмаз на перстне — с недавних пор у меня появилась такая привычка — и понял, в чем дело.

Неприятное ощущение было вызвано сильной магией.

— Почувствовали, господин Тайновидец? — довольно усмехнулся Зотов. — Да, на то, чтобы прикрыть квартал Завесой Неприятия, тоже потребовалось специальное разрешение. Зато теперь ни один человек не пожелает и близко подойти к ограде. А если кому-то и придет в голову такая мысль, то она сразу покажется неприятной. Вы-то как, сможете справиться с этим ощущением?

— Не беспокойтесь, — улыбнулся я. — Потерплю.

Когда я понял, что отталкивающее ощущение вызвано магией, мне сразу стало легче. Не настолько, чтобы совсем его не замечать, но достаточно, чтобы привыкнуть и не обращать внимания на неудобство.

— Должен сказать, что вы работаете с размахом, — сказал я Зотову, шагая вслед за ним по песчаной дорожке между надгробиями. — А ваш некромант уже здесь?

— Вам не терпится познакомиться с ним? — хмыкнул Зотов. — Да, он уже ждет.

Вообще-то, Зотов и сам отлично подходил на роль мага-некроманта. Высокий, жилистый, с худым лицом и властным взглядом. Именно таким взглядом хорошо поднимать призраков из могил. К тому же, он всегда ходил в черном, что замечательно дополняло мрачный образ.

Мой взгляд рассеянно скользил по могильным плитам, вытесанными из гранита и черного базальта. И вдруг зацепился за характерную четырехугольную крышу с поднятыми углами. Так выглядят крыши китайских пагод.

Только здесь необычная крыша венчала мраморный склеп. Черный провал входа был обращен к дорожке. Его закрывала прочная железная решетка, но один из прутьев решетки был заметно погнут.

Я непроизвольно поежился — склеп выглядел точь-в-точь так, как его описал Куликов. Получается, именно здесь он и побывал во сне сегодня ночью?

Когда сноходец появился в кофейне Набиля, я не очень удивился. Все-таки, кофейня это магическое пространство, в нем могут произойти и не такие чудеса.

Но городское кладбище?

Или здесь тоже магическое пространство? Интересно, может ли у реального места быть свое отражение в снах? Примерно такое же, как отражение домов в темной воде канала. И какими магическими свойствами обладает такое отражение?

— Почти пришли, — сказал Зотов, указывая на знакомую полную фигуру в расстегнутом светлом пиджаке.

— Леонид Францевич? — удивился я. — Он и есть ваш некромант?

Это был эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин.

— Вы обещали никому не рассказывать об этом, — напомнил Зотов.

— Да я и не собирался. Но сейчас вы удивили меня по-настоящему.

Я никак не подозревал, что добродушный и улыбчивый Леонид Францевич может обладать даром к темной магии.

Щедрин заметил нас и приветливо помахал рукой:

— Добрый день, Александр Васильевич! А я вас уже заждался.

Могильная плита, возле которой он стоял, ничем не отличалась от остальных. Прямоугольная глыба серого гранита, на которой была выбита надпись:

«Тимофей Градов».

Под надписью я заметил магическую печать — силуэт волка, смотревшего на луну.

— Не ожидал, что вы занимаетесь некромантией, Леонид Францевич, — не скрывая удивления, сказал я.

— Теперь только по долгу службы, — улыбнулся эксперт. — Не то, что раньше.

Его ответ удивил меня еще больше.

— Так вы были настоящим некромантом?

— Еще каким. Повезло, что я попал в Тайную службу, а не на плаху. Напомните при случае, расскажу вам пару историй из моей юности.

— Непременно напомню, — кивнул я. — Больше того, я от вас не отстану, пока не услышу ваши истории.

Леонид Францевич добродушно рассмеялся. Потом элегантным жестом достал из кармана носовой платок, вытер вспотевший на летней жаре лоб и посмотрел на Зотова:

— Ну-с, приступим?

— Начинайте, Леонид Францевич, — кивнул Зотов.

— Мне нужно несколько минут, чтобы сосредоточиться, — сказал эксперт. — Потом я смогу начать обряд призыва.

Он закрыл глаза и принялся равномерно дышать через нос.

Пока Леонид Францевич готовился призывать призраков, я огляделся.

Кладбище выглядело довольно уютным. Кругом много зелени, сухие дорожки посыпаны песком, а кое-где даже выложены разноцветными камушками. Вросшие в землю надгробия напоминали доисторические артефакты. Рядом с некоторыми стояли столики и скамейки для удобства посетителей. Круглый столик был и возле могилы Градова. Сейчас на нем стоял чемоданчик эксперта.

Если бы не гнетущая атмосфера, которую создавала магическая Завеса Неприятия, находиться здесь было бы даже приятно.

В двух шагах от нас я заметил стоявшую вертикально плиту из пожелтевшего мрамора. Подошел к ней и с любопытством прочитал надпись:

«Обер-прокурор П. П. Рябушинский».

Вот та самая могила, которую запомнил Куликов! Я огляделся — отсюда хорошо был виден склеп, напоминавший китайскую пагоду. Все сходится.

Магический дар коротко трепыхнулся в груди. Меня охватил азарт — такие чувства испытывает охотник, когда находит свежий след матерого зверя.

Прямо сейчас я был уверен, что у нас все получится. Леонид Францевич вызовет призрак Тимофея Градова, а Зотов сумеет его удержать. И покойный мастер снов, как миленький, ответит на все наши вопросы. Никуда он не денется, не отвертится!

— Александр Васильевич, я начинаю! — позвал меня Щедрин.

Я поспешно вернулся к могиле Градова и стал с любопытством наблюдать за действиями эксперта. Что ни говори, а участвовать в вызове призраков мне еще не приходилось.

Леонид Францевич открыл свой чемоданчик и достал из него набор очень необычных предметов. Сначала на свет появились перевязанные суровой ниткой пучки бледно-зеленой высушенной травы.

— Горькая полынь, — объяснил нам эксперт. — Она поможет удержать призрака на месте.

— Можно? — спросил я.

— Конечно, — довольно кивнул Леонид Францевич.

Он напоминал фокусника, который с удовольствием демонстрирует публике свой реквизит.

Я взял пучок полыни, оторвал от него резной лист и растер в пальцах. Полынь резко пахла травяной горечью.

Тем временем Леонид Францевич разложил пучки вокруг могилы — так, чтобы они образовали замкнутое кольцо. Затем он достал из чемодана полотняный мешочек. Развязал его и стал сыпать на могилу какой-то серый порошок. В воздух поднялось облачко пепельной пыли.

— А это что такое? — с любопытством спросил я.

— Ритуальная зола, — ответил эксперт. — Там довольно много компонентов, перечислять их я, пожалуй, не стану.

— Да уж, сделайте милость, — кивнул Никита Михайлович. — Ни к чему раскрывать все подробности вашего ритуала.

— Вы же прекрасно понимаете, что теперь я непременно отыщу книги по некромантии в Незримой библиотеке, — рассмеялся я.

— Это уже ваше дело, — ответил Зотов. — Но если вы начнете применять свои знания на практике, господин Тайновидец, у Тайной службы появятся к вам вопросы.

— Учту, — улыбнулся я.

Закончив сыпать порошок, Леонид Францевич аккуратно затянул завязки мешочка и убрал его обратно в чемодан. А оттуда достал коническую колбу, в которой плескалась жидкость бледно-лимонного цвета. Колба была заткнута деревянной пробкой. Эксперт поставил колбу на стол и вытащил пробку. Потом отогнул лацкан своего пиджака и отстегнул от него заранее приготовленную булавку.

— Это приманка, — объяснил он. — Состав зелья тоже не могу вам раскрыть. Мне пришлось заказывать его составляющие у четырех разных алхимиков, а смешивать уже самому. Требования секретности, сами понимаете. Теперь добавим немного крови. Вы знаете, Александр Васильевич, что в древности кровь символизировала жизнь? Собственно говоря, древние не ошибались — так оно и есть.

С этими словами он сильно уколол булавкой свой средний палец и поморщился. Потом выдавил несколько капель крови в колбу. В светло-лимонной жидкости расплылась бурая дымка.

Меня не покидало чувство нереальности происходящего. Погожим летним днем я стоял на мирно зеленеющем кладбище и наблюдал, как хорошо знакомый мне человек готовится вызвать призрака.

По моим представлениям, такие ритуалы нужно было проводить глухой ненастной ночью. Когда из грозных туч хлещет обжигающе-холодный ливень, сверкают молнии и грохочет гром.

Ладно, без ливня можно и обойтись. Но где зловещие магические печати? Где черные свечи, где черепа с пустыми глазницами?

Тем временем Леонид Францевич осторожно взболтал содержимое колбы. Поставил ее на столик, достал из чемодана пластырь и заклеил ранку на пальце.

— Незачем рисковать воспалением, — с добродушной улыбкой объяснил он мне.

Снова взял колбу и кивнул нам с Зотовым:

— Отойдите на пару шагов.

Мы послушно отошли подальше.

Леонид Францевич принялся тонкой струйкой лить зелье на могилу. Я заметил, что льет он его не просто так. Капли зелья образовывали на плите замысловатый рисунок. При этом эксперт тягуче и монотонно напевал себе под нос что-то неразборчивое. Я даже уловил мотив и мог бы его повторить — если бы знал слова.

В летнем воздухе повеяло холодом. Это был не просто порыв ветра. Словно кто-то открыл дверь огромного холодильного шкафа и выпустил наружу промерзший стылый воздух.

Запахло гнилью. Небо потемнело, как перед грозой.

Не веря своим глазам, я поднял голову — солнце потускнело, будто светило сквозь тонкую черную ткань.

— Призрак Тимофея Градова, явись! — громко сказал Леонид Францевич.

Меня поразило, как изменился его голос. Теперь он звучал властно, непререкаемо. Я почувствовал волну магической энергии, которая исходила от эксперта и впитывалась в кладбищенскую землю.

— Призрак Тимофея Градова, явись! — повторил эксперт.

Задул холодный ветер. Он подвывал тоненько и жалобно. Солнце окончательно погасло, наступил сумрак. Фигура Зотова выделялась в нем резкой черной тенью.

Неужели никто из горожан этого не заметит, мелькнула у меня шальная мысль.

Но из-за ограды не слышались испуганные крики, и толпы любопытных я тоже не заметил. Улица была совершенно пуста, словно ледяной ветер сдул все население города.

— Призрак Тимофея Градова, явись! — выкрикнул Леонид Францевич.

Магический поток усилился. Эксперт сделал шаг назад.

Непреодолимые силы дрожали в воздухе и буквально пронизывали нас.

Но призрак не появлялся.

— Кажется, ничего не выходит, — негромко сказал Зотов.

— Этого не может быть, — пробормотал Леонид Францевич. — Призрак должен появиться.

— Но его нет, — возразил Никита Михайлович.

— Может быть, он не хочет с нами разговаривать? — предположил я. — Если Тимофей Градов подстроил все эти смерти, неудивительно, что он прячется от Тайной службы.

— Это невозможно! — с досадой сказал Леонид Францевич. — Призрак не может не явиться на магический вызов. Разумеется, если ритуал проведен правильно?

— Так, может быть, в этом и дело? — прищурился Зотов. — Может быть, вы ошиблись в ритуале?

— Вы-то должны знать, что я вызываю призрака не в первый раз, — обиделся Щедрин.

— Тем более. Рано или поздно должна была случиться ошибка.

Мне показалось, что сумрак вокруг стал еще гуще и превратился в настоящую тьму. Ледяной ветер яростно завыл.

— Никакой ошибки нет! — отчеканил Леонид Францевич, в упор глядя на Зотова.

Он резко повел рукой вокруг себя:

— Видите это все? Темнота, холод, леденящая атмосфера… По-вашему, это похоже на ошибку?

Размахивая руками, эксперт нечаянно зацепил колбу с приманкой, которая стояла на столике. Колба слетела со столика, сверкнула в темноте и упала на могилу обер-прокурора Рябушинского.

— Что вы делаете? — воскликнул Зотов. — Вы же…

Договорить он не успел. Заглушая его слова, над нашими головами оглушительно ударил гром.

А затем я увидел призрака.

Он просочился из-под земли. Призрак был удивительно похож на сгусток перламутрового тумана. Только гораздо плотнее, и к тому же, имел четкие очертания.

Я увидел полного старика с густыми вьющимися бакенбардами, вторым подбородком и нависшими бровями. Вместо ожидаемого савана на нем был мундир с жестким стоячим воротником.

— Колдуны? — взревел призрак, колыхаясь на фоне могильной плиты. — Запрещенная магия⁈ Полиция, сюда! Взять их!

Голос призрака поражал. Он был низким и высоким одновременно — пронзительный визг изумительно сочетался с утробным воем. Мне захотелось заткнуть уши, вот только это вряд ли помогло бы — призрак не только издавал звуки, но и вовсю пользовался мысленной речью.

Конечно, если этот рев можно было назвать речью.

— Полиция! — тем временем надрывался призрак. — Сюда!

Одними воплями он не ограничился. Колыхаясь, подлетел к Зотову и попытался схватить его за шиворот.

Начальника Тайной службы — за шкирку!

Зотов шагнул назад и поднял руку. В его ладони ярко-зеленым светом вспыхнуло какое-то боевое заклинание. Наверняка, мощное и смертоносное.

Вот сейчас он шарахнет им призрака — и конец! Исчезнет не только бывший обер-прокурор Рябушинский, но и возможность поговорить с ним.

А в том, что перед нами именно бывший обер-прокурор, я не сомневался. Он даже после смерти вел себя как важный государственный чиновник. Полыхал гневом и взрывался негодованием.

— Стойте, Никита Михайлович! — крикнул я Зотову.

К счастью, Зотов и призрак принадлежали разным мирам. Поэтому призрак не смог коснуться начальника Тайной службы. Все, что ему оставалось — размахивать пухлыми руками и грозно завывать:

— Арестовать их! Сюда!

Зотов тоже сообразил, что немедленно уничтожать призрака не стоит. И даже погасил заклинание.

А я решил попробовать переговоры. И начал с главного:

— Мы не преступники.

Призрак стремительно развернулся и уставился на меня.

— Вы — некроманты! — прорычал он. — Гнусные колдуны!

— Но у нас есть разрешение, — возразил я.

— Покажите бумагу! — надменно потребовал призрак.

И резко протянул ко мне руку.

Бумаги у меня не было, поэтому я взглянул на Зотова:

— Ваша очередь, Никита Михайлович.

Зотов коротко кивнул:

— Господин Рябушинский? Я — начальник Тайной службы Империи полковник Зотов. Вы меня узнаете?

Призрак отпрянул и вгляделся в лицо Зотова.

— Господин Зотов? — ледяным тоном процедил он. — Я мог бы сразу догадаться. Вашей бесцеремонности позавидует любой некромант. Говорите, у вас есть разрешение? Кто же его подписал? Я могу на него взглянуть?

— Извольте, — кивнул Зотов, доставая бумагу.

Разумеется, призрак не мог бы ее взять. Поэтому Никита Михайлович развернул документ и показал его призраку.

— Разрешение подписано нынешним обер-прокурором князем Барятьевым, вашим бывшим заместителем. Его величество в курсе.

— Барятьев? — скривился призрак. — Ну, конечно! Чего еще ждать от этого слюнтяя. Эх, не успел я его со службы выгнать! У меня вы бы никакого разрешения на использование запрещенной магии не получили. Дудки! Дознание положено вести законными методами, и все тут.

— Тем не менее, теперь Барятьев обер-прокурор со всеми полномочиями, — сухо напомнил Зотов. — И он подписал разрешение.

— А печать? — уцепился призрак за последнюю возможность.

Он послюнявил палец, а потом попытался поскрести ногтем печать на документе.

— Печать настоящая, — расстроенно пробормотал бывший обер-прокурор. — Ну, хорошо. Итак, зачем вы меня вызвали? Что желаете узнать?

— Вообще-то, мы вызывали не вас, а вашего соседа, — язвительно сказал Зотов. — Рядом с вами похоронен мастер снов Тимофей Градов, вот он-то нам и нужен. А на вашу могилу зелье попало случайно.

Призрак гордо выпрямился и торжествующе уперся ладонями в свои колышущиеся бока.

— Вот! — с победным видом заявил он. — Поэтому я никогда не давал разрешения на ваши магические методы. Я знал, что вы безответственны и обязательно допустите ошибку. Имейте в виду, я непременно сообщу об этом в Имперскую канцелярию и сделаю это сейчас же. Вашу Тайную службу давно пора хорошенько пропесочить!

Не желая больше тратить время на разговоры с нами, призрак бывшего обер-прокурора Рябушинского развернулся и решительно двинулся к калитке, которая вела на проспект.

— Полынь! — горестно простонал Леонид Францевич. — Мы не разложили полынь вокруг его могилы. Теперь его нечем удержать!

Призрак стремительно удалялся. Сквозь его полупрозрачную фигуру просвечивали гнущиеся от холодного ветра деревья.

— Остановите его! — приказал Зотов эксперту.

— Как? — простонал Леонид Францевич. — Некромантия — это целый ритуал. Если допущена хоть одна ошибка…

Не дослушав, Зотов поднял руку. Наверное, начальник Тайной службы собирался уничтожить призрака, но я схватил Зотова за рукав:

— Стойте!

— Что?

Никита Михайлович попытался стряхнуть мою руку.

— Как имя обер-прокурора Рябушинского?

— Петр Павлович. Черт, да отпустите же! Он уйдет.

— Я попробую его остановить. Только не мешайте.

— А если у вас ничего не выйдет? — спросил Зотов.

Но я, не слушая его, побежал вслед за призраком по кладбищенской дорожке.

— Петр Павлович! Господин Рябушинский, подождите!

Призрак остановился, услышав мой крик.

— Ваше сиятельство, нам нужна ваша помощь! — выкрикнул я, догнав его.

— А с чего это я должен вам помогать? — осведомился призрак, грозно пронзая меня взглядом.

— Вы же служитель закона, — нашелся я. — Должностное лицо Империи.

— Был, — поправил меня призрак. — Пока на мое место не назначили этого дурака Барятьева.

По крайней мере, он остановился и слушал меня, а не пытался сбежать за ограду кладбища.

— Мы расследуем серию убийств, — объяснил я. — Все они произошли во сне. Мы подозреваем, что к ним как-то причастен мастер снов, который похоронен рядом с вами. Поэтому мы и пытались вызвать его призрак. Но у нас ничего не вышло. Счастье, что появились вы.

— Для меня это очень неприятная процедура, — ворчливо заметил Рябушинский.

Потом прищурился и окинул меня внимательным взглядом:

— А вы кто такой?

— Граф Александр Васильевич Воронцов, — представился я.

— Не припомню, — хмыкнул призрак. — Впрочем, вы слишком молоды. Почему вас привлекли к расследованию?

— У меня дар Тайновидца. Господин Зотов считает, что я могу принести пользу. Но сейчас речь не обо мне. Вы можете нам помочь.

— А зачем мне это делать? — нахмурился призрак Рябушинского. — В Имперской канцелярии я больше не служу, как вы сами можете видеть. Спасибо, хоть похоронили за государственный счет. Зато пенсию моей вдове назначили мизерную! Надежда Федоровна сама мне жаловалась. Как придет ко мне на могилу — каждый раз плачет. А мне это слушать невыносимо!

Призрак горько вздохнул.

— Как мы жили! — доверительно сказал он. — Душа в душу — не то, что нынешняя молодежь. А какого гуся Надежда Федоровна запекала по воскресеньям. С яблоками! Вы когда-нибудь пробовали гуся с яблоками, молодой человек? А яблоки обязательно надо брать зеленые, с кислинкой. Ох, какой вкус они придают гусю!

— Уверен, вы с Леонидом Францевичем прекрасно поймете друг друга, — улыбнулся я. — Он тоже большой любитель хорошей кухни. Кстати, это именно он вас вызвал.

Призрак обер-прокурора брезгливо поморщился:

— Мне только некроманта в приятелях не хватало!

Я примирительно развел руками:

— Вы же отлично знаете, что никто из нас не выбирает свой дар. Мы можем только следовать ему или отказаться. Леонид Францевич работает экспертом в Тайной службе. Кроме того, мне кажется, что он нечаянно оказал вам услугу.

— Какую еще услугу? — сварливо поинтересовался Рябушинский.

— Посудите сами, — улыбнулся я. — Если вы поможете нам раскрыть эти убийства, то господин Зотов непременно упомянет в рапорте о вашем деятельном участии. А рапорт ляжет прямиком на стол его величеству. Уверен, это отличный повод, чтобы увеличить пенсию, которую назначили вашей супруге.

— Вы так думаете? — насторожился призрак.

— Уверен, — кивнул я. — Его величество не страдает скупостью и умеет быть благодарным.

Призрак задумчиво пожевал пухлыми губами.

— Говорите, вы из рода графов Воронцовых? А кем вам приходится Игорь Владимирович Воронцов?

— Это мой дед, — улыбнулся я.

— Умом вы явно пошли в него, — одобрительно кивнул Рябушинский. — Надеюсь, он еще жив? При случае передайте ему мой поклон. Мы неплохо общались в свое время.

— Непременно передам, — пообещал я. — Так вы согласны помочь нам, Петр Павлович?

— Согласен, — решительно кивнул Рябушинский. — Вы правильно сказали — я служитель закона. Расскажите мне обстоятельства дела.

Зотов все это время не сводил с нас глаз. Взмахом руки я показал ему, что можно подойти. Но Никита Михайлович, помня о своих непростых отношениях с Рябушинским, благоразумно предоставил мне вести разговор.

Я рассказал бывшему обер-прокурору все обстоятельства дела. Постарался не перегружать свой рассказ лишними подробностями, но обо всех важных обстоятельствах упомянул. Не забыл рассказать и о загадочной смерти князя Куракина.

— Куракина я знал, — кивнул призрак. — И не просто знал. Я давно подозревал, что он затевает что-то нехорошее.

— Заговор? — удивился я.

— Возможно, — поморщился Рябушинский. — На всякий случай, я присматривал за ним, но князь оказался умен. Ничего компрометирующего мои люди не нашли. Когда, вы говорите, он умер?

— Позавчера днем.

— Я видел его здесь именно в это время. И он был не один. С ним был подозрительный тип в черном плаще. Лицо я не разглядел — он накинул на голову капюшон. Видел только седую бороду.

— Это мог быть ваш сосед? — насторожился я.

— Не называйте его моим соседом, — скривился бывший обер-прокурор. — Терпеть не могу подобную фамильярность.

— Простите, — серьезно сказал я. — Это мог быть мастер снов Тимофей Градов?

— Не знаю. Я ни разу не встречался с ним.

— А сегодня утром вы его не видели?

— Нет. Призраки, знаете ли, не всегда пребывают в этом мире. Вы же не думаете, что у меня нет других дел, кроме как постоянно бродить вокруг собственной могилы.

— Честно говоря, именно так я и думал, — удивленно признался я. — А какие дела у призраков?

— Вот станете призраком, тогда узнаете, — злорадно пообещал Рябушинский.

— Я не тороплюсь, — вежливо ответил я.

В самом деле, не пререкаться же с бестелесным существом.

— Как вы поняли, сегодня мы пытались вызвать призрак Тимофея Градова, — вместо споров сказал я. — Но он почему-то не пришел. Насколько я понимаю, вы не утратили способность пользоваться мысленной речью. Скажите, вы могли бы прислать мне зов, если Градов снова появится здесь?

— Вы предлагаете мне стать вашим шпионом? — гордо выпрямился призрак. — Не забывайте — я обер-прокурор.

— Но ведь вы часто бываете здесь, — напомнил я. — Место уютное, но скучноватое, как мне кажется. А участие в расследовании могло бы вас развлечь.

— Кажется, ему, — проворчал призрак. — Впрочем, ладно. Если я еще увижу этого вашего Градова — пришлю вам зов. Надеюсь, это не слишком вас напугает.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

— А почему вы не хотите выкопать подозреваемого из могилы? — вдруг спросил обер-прокурор. — В таком случае даже я подписал бы разрешение на эксгумацию. А Барятьев тем более подпишет.

— А зачем его выкапывать? — удивился я.

— Вы ничего не знаете о призраках, юноша? — голос Рябушинского звучал укоризненно. — Ни один призрак не может уходить далеко от места своего упокоения. Перевезите его тело в свою лабораторию и там колдуйте над ним, сколько вам угодно. Кстати, вам не придется тревожить других усопших и закрывать весь квартал магической завесой.

— Вы правы, я ничего не знал об этом, — согласился я. — Спасибо за хороший совет.

Я повернулся к Зотову:

— Никита Михайлович, вы слышали, что предлагает господин обер-прокурор?

— Не только слышал, но и успел вызвать сюда полицейских с лопатами и мобиль, — кивнул Зотов. — Предложение очень хорошее.

Он угрюмо посмотрел на призрака и через силу добавил:

— Благодарю вас, господин Рябушинский.

— На здоровье, господин Зотов, — язвительно ответил призрак.

— Погодите! — вспомнил я. — А как же вы собирались уйти с кладбища? И как хотели добраться до Имперской канцелярии? Вы ведь тоже привязаны к своему надгробию.

Призрак обер-прокурора обиженно поджал губы.

— Совершенно необязательно ловить меня на слове, господин Тайновидец! Я всего лишь хотел проучить некоторых начальников Тайной службы.

— Понятно, — рассмеялся я.

— У вас еще есть ко мне вопросы? — ворчливо спросил Рябушинский. — Может быть, изволите дать мне какие-то поручения? Я ведь теперь ваш агент.

— Вопросов больше нет, — улыбнулся я. — Только небольшая просьба.

Я замялся, не зная, как деликатнее выразиться. Но потом решил говорить напрямик.

— Не могли бы вы вернуться в свою могилу? Скоро здесь появятся полицейские. Да и посетители могут заглянуть, чтобы проведать родственников. Не стоит их пугать.

— С удовольствием вернусь, — хмыкнул Рябушинский. — На том свете куда спокойнее, чем на этом. Но для этого ваш неумелый некромант должен меня отпустить.

— С превеликим удовольствием, — поспешно согласился Леонид Францевич. — Скажите, а этот рецепт гуся с яблоками — вы его помните? Я бы с удовольствием его записал.

— Возьмите рецепт у моей вдовы, — снисходительно ответил бывший обер-прокурор. — До встречи, господа, наша беседа меня утомила.

Призрак, колыхаясь, завис над своей могилой. Леонид Францевич поспешно брызнул на него зельем из колбы и пробормотал какое-то заклятье.

Господин Рябушинский медленно и торжественно опустился под землю, одновременно бледнея и становясь прозрачным. Наконец, он полностью исчез.

— Вот про такие случаи и говорят: «Как сквозь землю провалился», — заметил Зотов.

Небо, словно по волшебству, очистилось. Засияло солнце, ледяной ветер сменился теплым. Я бросил взгляд на молодую березку, которая росла между надгробиями — на ее резных остроконечных листьях-сердечках медленно таял иней.

— Я бы сейчас чего-нибудь выпил, — признался Леонид Францевич, вытирая лоб носовым платком. — И закусил.

Зотов недовольно нахмурился, и мне пришлось поддержать эксперта:

— Я тоже проголодался. Поднялся на рассвете и позавтракал наскоро.

— Помните сербскую клопу, о которой я вам говорил? — оживился Леонид Францевич. — Так вот, она буквально в двух шагах отсюда.

— Замечательно, — обрадовался я. — Тем более, что Никита Михайлович обещал нам обед в этой самой клопе.

— Давайте, все-таки, дождемся полицейских, — проворчал Никита Михайлович. — Если еще и они, пользуясь нашим недосмотром, раскопают не ту могилу, я замучаюсь писать объяснительные.

Впрочем, полицейские прибыли очень быстро и сразу взялись за дело. Вместе с ними приехал и Миша Кожемяко.

— Я пытался послать вам зов, — объяснил он Зотову. — Но вы поставили ментальный блок.

— Этот призрак так вопил, что поневоле пришлось защищаться, — недовольно ответил Никита Михайлович. — У вас какие-то новости?

— Да, — кивнул Миша. — Квартальные нашли еще пятерых пациентов Градова, а я лично ездил по всем адресам.

— Все они умерли? — догадался я.

— Именно, — подтвердил Миша. — Все скончались во сне, и все — в течение последних двух лет.

— А я говорил вам, что в этом деле еще сегодня прибавится покойников, — напомнил Зотов. — Благодарю вас, господин помощник следователя.

Он оценивающе посмотрел на Мишу и скупо улыбнулся:

— Оставляю вас за старшего. Проследите, чтобы полицейские доставили тело Градова в лабораторию Тайной службы.

— Слушаюсь, господин полковник.

Зотов ехидно взглянул на Леонида Францевича:

— Что, господин эксперт, в лаборатории-то вы сможете вызвать призрака?

— Я и сейчас смог, — с легкой обидой ответил Щедрин.

— Простите мне мою несдержанность, — серьезно кивнул Зотов. — Нервы на взводе. Что ж, идемте. Показывайте свою клопу. Будет вам обед.

Сербская клопа оказалась маленьким и уютным заведением. В крохотном помещении на первом этаже доходного дома стояли всего четыре столика, и мы заняли один из них. Радостный хозяин-серб принес нам в графине сливовую водку и сам разлил ее по крохотным рюмкам. Я попробовал и одобрительно кивнул — у шливовицы был сладкий фруктовый вкус, она мягко и тепло скатывалась по пищеводу.

На закуску подали твердый сыр и вяленые колбаски на деревянной доске, а на кухне уже жарилось мясо — знаменитые плескавицы. Эти огромные сочные котлеты величиной с тарелку могли насытить даже медведя после зимней спячки.

— Что ж, думаю, расследование подходит к концу, — сказал Зотов, со стуком поставив рюмку на стол. — Этот Градов явно замешан в убийствах. Не знаю, как именно он умудрился их совершить, но непременно разберусь. Показания Рябушинского тоже сыграют свою роль. Хотя, имперские юристы нас не поблагодарят. Призрак в качестве свидетеля — неслыханно! Добавим мы работы крючкотворам. Но знаете, что главное?

Зотов посмотрел на нас.

— Главное, что этот Градов не сможет продолжать свои темные дела. За убийство князя Куракина государь его не помилует, в этом я уверен. А как только с призраком будет покончено, так и ваш знакомый очнется. Во всяком случае, будем на это надеяться.

Никита Михайлович сам разлил по второй и поднял рюмку:

— Выпьем, господа, за хорошую работу!

Мы чокнулись, и тут подоспели плескавицы. Я жадно впился зубами в сочное мягкое мясо и благодарно промычал:

— Леонид Францевич, я ваш должник! Это потрясающе!

— Мне приятно, что вы прислушиваетесь к моему мнению, Александр Васильевич, — улыбнулся Щедрин.

Он до сих пор был немного бледен — ритуал по вызову призрака сильно утомил его.

Я потянулся за графином, и тут в клопу вошел Миша Кожемяко. Выглядел он растерянным.

— Господин полковник, у нас затруднение.

— Что такое? — резко спросил Зотов.

— Могила оказалась пустой. Гроб есть, а тела нет.

— Где гроб?

Зотов подскочил с плетеного стула и бросился к выходу. Мы с Леонидом Францевичем последовали за ним. На бегу я заметил, как лицо хозяина клопы вытянулось от удивления.

— Господа, а деньги за обед?

Он попытался невежливо перехватить Зотова, но тот лишь отмахнулся:

— С дороги!

— Мы сейчас вернемся и заплатим, — успокоил я трактирщика.

Полицейский грузовой мобиль уже стоял возле клопы. Зотов заглянул в кузов и яростно выругался.

Я тоже взглянул — в кузове лежала кучка полусгнивших досок с клочками шелковой обивки.

— Вот, господин полковник, — растерянно сказал Миша Кожемяко.

— Вижу, — сквозь зубы процедил Зотов. — Вы уверены, что в могиле не было тела? Может быть, кости?

— Ни единой косточки, — заверил его Миша.

Я взглянул через ограду кладбища — на месте могилы мастера снов виднелась груда свежей земли. Возле нее, опершись на лопаты, скучали двое полицейских.

— Понимаете, что это значит, господин Тайновидец? — Зотов уставился на меня. — Этот мерзавец обвел нас вокруг пальца! Подстроил свои похороны, а сам живехонек!

Хозяин клопы выбежал на улицу вслед за нами и вцепился в рукав Зотова:

— Платите деньги, господин хороший!

— Да отстань ты! — Зотов вырвал руку из цепких пальцев трактирщика. — Не до тебя, жди.

Он с досадой хлопнул ладонью по борту кузова и на секунду замер, принимая решение. Потом коротко распорядился:

— Гроб отвезти в лабораторию. Могилу закопать и привести в порядок. Дальше я сам.

— Может быть, снова поговорить с сыном этого Градова? — предложил Миша.

Зотов взглянул на него так, что Миша осекся и даже втянул голову в плечи.

— Хорошая идея, господин Кожемяко, — сдержался Зотов.

Миша чуть расслабился.

— Но с ним я поговорю сам, — закончил Никита Михайлович. — Впрочем, сейчас же отправьте к его дому двух городовых. Пусть следят, чтобы не сбежал.

— Слушаюсь, господин полковник!

Усатый серб растерянно крутил головой, не понимая, что происходит у порога его заведения. Наверное, на моем лице он увидел выражение, которое принял за сочувствие.

— Как же деньги-то? — спросил он меня.

— Сколько мы вам должны?

Я расплатился с хозяином и прибавил несколько монет сверху:

— Принесите еще крепкий кофе.

— Сделаю, ваша милость, — обрадовался серб.

— Идемте, Александр Васильевич, — кивнул мне Зотов. — Обсудим ситуацию.

Мы вернулись за столик. Хозяин хотел убрать тарелки, но я его остановил — даже остывшая плескавица была изумительна на вкус, а я проголодался.

Зотов разлил по рюмкам остатки сливовицы. Молча опрокинул свою рюмку до дна и мрачно посмотрел на меня.

— Такие дела, господин Тайновидец. Знаете, что я думаю?

Я ответил ему вопросительным взглядом.

— Я думаю, что этот мастер снов что-то напортачил в своей магии. А когда его клиенты принялись умирать, он крепко испугался. Уже не знаю, чего больше — потусторонних сил, или нашей службы. И тогда он устроил фальшивые похороны, а сам подался в бега.

Зотов не сдержался и ударил кулаком по столу. Посуда подпрыгнула с жалобным звоном.

— Я переверну всю Империю, но его найду! Один он не мог это устроить, ему помогали. Наверняка, сын знает, где отсиживается его папаша. Я с ним поговорю, и он мне все выложит.

Приняв решение, Зотов чуть успокоился. Его сильные плечи опустились, взгляд снова стал сосредоточенным.

— Поедете со мной, господин Тайновидец? — спросил он.

Я прожевал мясо и покачал головой:

— Нет, Никита Михайлович. Если все было именно так, как вы предполагаете, то вы отлично справитесь без меня.

— У вас есть другая версия? — прищурился Зотов.

— Есть, — кивнул я. — Предположение, что Градов просто сбежал, никак не объясняет сон Куликова и то, что сказал призрак обер-прокурора. Помните, они оба видели на кладбище человека в черном капюшоне.

Зотов недовольно поморщился.

— Сны, призраки! — фыркнул он. — Все это может не иметь прямого отношения к делу. Впрочем, как хотите.

— Вот именно, — кивнул я.

И подозвал к столику хозяина клопы.

— У вас подают какие-нибудь десерты? Выпечку или пирожные?

— У меня есть свежайший кох, — обрадовал меня серб.

— Кох? — заинтересовался я. — Что это?

— Десерт из воздушного теста. Его пропитывают горячим сладким молоком, а потом держат в холодильном шкафу.

— Звучит любопытно, — рассмеялся я. — Упакуйте мне с собой побольше этого коха. Так, чтобы хватило на неторопливое чаепитие с другом. И от души благодарю за обед. Вы изумительно готовите мясо, а сливовица выше всяких похвал.

— Спасибо! — с достоинством поклонился хозяин. — Я сейчас все принесу.

— Снова собираетесь в Незримую библиотеку? — усмехнулся Зотов.

Я не видел причин скрывать свои намерения и просто кивнул:

— Да. Попробую потянуть за другую ниточку.

— А именно?

— Поищу способ еще раз поговорить с Хранительницей Снов.

— Это разумно, — согласился Никита Михайлович. — Значит, будем действовать параллельно.

— Это может быть опасно, Александр Васильевич, — встревожился эксперт. — Не нравятся мне все эти смерти во сне. Поверьте интуиции некроманта.

— Верю, — рассмеялся я. — Но надо же что-то делать. Кстати, Леонид Францевич, с вас в ближайшее время еще один обед в этом заведении. Вы так и не успели рассказать мне, как открыли в себе дар некроманта. А здесь самое подходящее место — кормят вкусно, и вид соответствующий.

Я кивнул на окно, за которым мирно зеленели кладбищенские березки.

— С удовольствием, — добродушно улыбнулся Леонид Францевич.

— Пора ехать, — сказал Зотов, поднимаясь из-за стола.

Он достал из кармана две золотые монеты и шлепнул их на стол.

— Прошу простить мою забывчивость, господин Тайновидец. Договаривались, что за обед плачу я. Идемте, Леонид Францевич. Вас ждет увлекательное исследование остатков фальшивого гроба.

Он широкими шагами направился к двери. Эксперт Щедрин заторопился следом.

Стоило им уйти, как из кухни появился хозяин клопы. Он поставил на столик коробку из плотного картона, крест-накрест перевязанную бечевкой. Серый картон покрывала изморозь.

— Кох, ваша милость. Не держите его долго в тепле, это очень нежный десерт. Есть его лучше ложечкой. А это лично от меня.

Жестом фокусника он извлек из кармана небольшую квадратную бутылочку.

— Это грушевая ракия. Попробуйте, не пожалеете!

— Благодарю, — улыбнулся я.

Благодаря гостеприимному хозяину трактира, я отлично подготовился к встрече с Библиусом. Оставалось только найти нужную дверь — такую, на которой нарисована открытая книга. Именно такая дверь должна была привести меня в Незримую библиотеку.

В клопе таких дверей не обнаружилось. Поэтому я вышел на улицу и окинул взглядом соседние дома.

Ничего. Двери домов вдоль улицы были украшены резьбой и даже потемневшей бронзовой ковкой. Но ни на одной из них я не нашел ничего, похожего на книгу.

А солнце, между тем, пригревало и грозило превратить замороженный десерт в малопривлекательное месиво.

Я решил выйти через кладбище на проспект и поискать нужную дверь там. Но так далеко идти не пришлось. Железная пластина в виде раскрытой книги обнаружилась прямо на калитке в кладбищенской ограде. Я мог поклясться, что еще полчаса тому назад этой пластины здесь не было. А между тем, голубая краска на ней уже успела потрескаться, и из трещин сочились ржавые потеки.

— Дверь подходит к ситуации, — улыбнулся я, толкая калитку.

Она открылась с жалобным скрипом. Из солнечного летнего дня я шагнул прямо в прохладный полумрак Незримой библиотеки.

— Салют, Библиус!

Хранитель Незримой библиотеки Библиус Марий Петроний сидел за письменным столом. Одной рукой он подпер подбородок, а другой задумчиво вращал парящий над столом золотой глобус, украшенный драгоценными магическими камнями. Камни вспыхивали и гасли, когда на них падал свет. С недавних пор я знал, что каждый камень на глобусе обозначает место магической силы.

— Салют, Александр! — обрадовался Библиус, увидев меня. — А что это ты принес?

— Могу поспорить, такого десерта ты не пробовал, — улыбнулся я. — Да и я тоже. Это сербский кох. Мне сказали, что его нужно есть ложкой и, желательно, с тарелки. У тебя в библиотеке найдется посуда?

— Сербский кох?

Библиус бросил крутить глобус и поднялся из-за стола.

— Идем!

Длинный коридор между бесконечных рядов книжных полок привел нас в знакомый круглый зал. Обычно, идя по коридору, я разглядывал мозаичный пол под ногами — иногда выложенные из кусочков цветной керамики картины оживали, и позволяли на несколько мгновений окунуться в давно исчезнувшие миры.

Но сегодня Библиус спешил. Подол его роскошной тоги развевался на ходу, и мне тоже пришлось поторапливаться.

В круглом зале журчал фонтан. Сразу две струи били из бронзовых рожков — прозрачная струя кристально-чистой воды и кроваво-красная винная струя. С невидимого потолка падал рассеянный свет, а в овальном портале, на границе двух миров цвела Туманная роза.

Я из любопытства заглянул в портал — там горячий и сырой ветер колыхал тяжелые блестящие листья гигантских фикусов. Пахло болотными газами и прелой древесиной.

— Помнишь того дикаря, который заглядывал в портал в прошлый раз? — спросил я Библиуса. — Ты его больше не видел?

— Он не дикарь, а шаман своего племени, — неожиданно поправил меня древний римлянин. — Между прочим, довольно сообразительный парень. Его зовут Акатош. В переводе с их языка это означает «Говорящий с духами».

— Так вы уже познакомились? — удивился я. — Получается, имя шаману подходит. Ведь ты и есть дух, в некотором роде.

К моему удивлению Библиус помрачнел.

— Вовсе я не дух, — буркнул он, щелкая пальцами.

Возле фонтана появился изящный столик на причудливо изогнутых золоченых ножках. На столике стояли две тарелки.

Я поставил коробку на стол. Библиус развязал бечевку и серебряной лопаткой выложил кох на тарелки. Десерт был похож на на нежную запеканку из теста.

— Я не хотел тебя расстроить, Библиус, — примирительно улыбнулся я. — Но ты ведь магическое существо. Для шамана — все равно что дух.

— Это не ты меня расстроил, — примирительно буркнул Библиус. — Просто сегодня все так совпало. Когда-то я участвовал в войне против иллирийских пиратов, и как раз сегодня мне приснилось, что я снова стою на палубе галеры и слышу скрип весел и плеск волн о смоленые борта. Знаешь, мне так захотелось снова это пережить! А потом я проснулся.

— Иллирийские пираты? Я же правильно помню, что раньше Сербия называлась Иллирией?

— Не вся, — поправил меня Библиус. — Только ее прибрежная часть. Потом Рим завоевал эти земли и разделил на несколько провинций.

Хранитель библиотеки сурово улыбнулся.

— Именно в том походе мне довелось впервые попробовать десерт, который ты называешь кохом. Мы тогда захватили остров Керкиру и пировали в его крепости.

— Ты скучаешь по тем временам? — сочувственно спросил я.

— Иногда, — кивнул Библиус. — Моя нынешняя жизнь слишком размеренна и однообразна. Только наши беседы развлекают меня, а теперь еще этот Акатош.

— А о чем вы разговариваете с ним? — улыбнулся я.

— Мы пока только налаживаем общение. Но он уже успел рассказать мне, как правильно охотиться на обезьян. А я потихоньку растолковываю ему устройство мира.

— Сложновато, наверное, приходится. Но ты справишься, я уверен.

— Конечно, — усмехнулся хранитель библиотеки.

Маленькой серебряной ложечкой он попробовал кох. Закрыл глаза и удовлетворенно кивнул:

— Да, тот самый вкус.

Я тоже попробовал. Пропитанное сладким молоком тесто таяло во рту и пахло ванилью. А еще у него был ореховый привкус.

— У меня есть еще кое-что, — вспомнил я.

И достал из кармана бутылочку, которую подарил мне хозяин.

— Какое-то зелье? — заинтересовался хранитель библиотеки.

— Лучше, — рассмеялся я. — Это сербский крепкий напиток, который делают из груш. Я сегодня пробовал такой же, только сливовый — это изумительно.

— Он крепче вина?

— Намного, — кивнул я. — Его пьют маленькими глотками. Будешь пробовать?

— Буду, — решительно кивнул Библиус и небрежным жестом материализовал на столе два глиняных стаканчика. Их вылепили вручную и высушили на солнце, не обжигая в огне — края посуды потрескались.

— Подарок Акатоша, — объяснил Библиус.

— Символично, — рассмеялся я, разливая напиток.

— Вкус груши, — кивнул Библиус, попробовав ракию. — Необычно.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Александр, я хочу попросить тебя о помощи.

— Все, что в моих силах, — улыбнулся я.

— Ты знаешь, что давным-давно я заключил договор с магией и не могу оставить Незримую библиотеку. Кроме меня некому быть ее хранителем.

— Ты говорил об этом, — вспомнил я.

— Но мне не хватает жизни. Не хватает событий, волнений и приключений.

— А чем я могу тебе помочь? — удивился я. — Подежурить здесь за тебя несколько сотен лет?

— Это невозможно, — покачал головой Библиус. — Но я нашел выход. Сегодня утром проснулся и понял, что нужно делать.

— И что же?

— Сны, — торжественно ответил хранитель Незримой библиотеки. — У меня есть сны. Правда, в последнюю тысячу лет они снятся мне очень редко. Но я покопался в книгах и нашел рецепт одного зелья, которое позволяет путешествовать по снам словно наяву. А у тебя есть знакомые алхимики. Как думаешь, возьмутся они изготовить это зелье?

— Ты говоришь о туннелонцах? — сообразил я.

— Именно, — кивнул Библиус.

— Ты не поверишь, Библиус, но именно за этим рецептом я и пришел, — сказал я. — Мне тоже позарез нужно попасть в сны, чтобы найти там одного неуловимого мастера. Сделаешь для меня копию рецепта?

— Уже сделал, — сказал хранитель библиотеки.

Он протянул руку. С одного из стеллажей с книгами слетел свиток пергамента и опустился в ладонь Библиуса.

— Возьми, Александр.

Библиус протянул мне пергамент.

— Знаешь, пожалуй, я отправлюсь к туннелонцам немедленно, — сказал я. — Дело в том, что один мой знакомый помощник архитектора заблудился в снах. И вытащить его оттуда некому, кроме меня.

— Придется немного подождать, — покачал головой хранитель библиотеки. — В рецепте зелья есть один редкий компонент. Корень болотной лианы. В этом мире она не растет, зато мой знакомый шаман Акатош сможет раздобыть нужный корень. Сейчас я его позову.

Древний римлянин подошел к порталу, в котором росла Туманная роза. Наклонившись, он поднес ладони ко рту и крикнул что-то на непонятном языке. Пронзительные звуки напоминали вопль обезьяны, но я четко различил что-то, похожее на слова.

— У тебя хорошо получается, — одобрительно кивнул я. — Еще немного, и любое дикое племя примет тебя за земляка.

Тем временем из глубины портала донесся ответный вопль.

— Он услышал, — сказал Библиус. — Но чтобы Акатош принес корни, нужен ответный подарок. Лучше всего, еда. Отдам ему остатки коха. Ты не против, Александр?

— Нисколько, — улыбнулся я.

— Племя Акатоша пока стоит на довольно низкой ступени развития, — объяснил хранитель библиотеки. — Понятие дружеской услуги им не знакомо, они предпочитают выгодный обмен. Еда — именно то, что надо.

Через несколько минут в проеме портала появилась знакомая загорелая физиономия, размалеванная магическими рисунками. Акатош опасливо заглянул в портал. Увидев меня, он отскочил назад и крикнул что-то предостерегающее.

Но Библиус глухим ворчанием успокоил своего нового друга. Потом, при помощи жестов он растолковал шаману, что именно ему требуется. И протянул в портал тарелку с кохом.

Акатош попробовал угощение. Его широкое лицо расплылось в довольной улыбке.

Библиус еще что-то сказал, показывая на коробку с кохом.

Акатош энергично закивал и одним прыжком скрылся в джунглях.

— Библиус, а сколько языков ты знаешь? — поинтересовался я.

— Все, — просто ответил хранитель библиотеки. — Но некоторые звуки довольно трудно произносить без тренировки. Кроме того, в языке Акотоша есть только самые простые понятия, вот почему с ним иногда трудно договориться.

— Все равно это потрясающе, — сказал я. — Знать все языки мира!

— Если бы у тебя было столько же свободного времени, ты бы тоже их выучил, — усмехнулся хранитель библиотеки.

Пока шаман ходил за корнями болотной лианы, мы с Библиусом успели выпить еще по стаканчику. Грушевая водка пилась очень мягко и замечательно поднимала настроение.

Наконец, Акатош вернулся. Он протянул через портал несколько грязных и мокрых кривых корешков, а взамен получил от Библиуса остатки сербского десерта.

Заметив бутылку, шаман показал на нее пальцем и что-то требовательно сказал. Но хранитель библиотеки ответил отказом — это я понял даже без перевода. Огорченный Акатош уселся прямо на землю и принялся наслаждаться кохом. При этом он отлично обходился без ложки.

Библиус сполоснул в фонтане принесенные Акатошем корни и отдал их мне.

— Откроешь мне дверь поближе к туннелонцам? — спросил я. — Не хочу тратить время на поездку через весь город.

— Идем, — кивнул Библиус.

Толкнув тяжелую створку, я вышел на улицу и оказался на территории заброшенной алхимической лаборатории, которая теперь принадлежала нашему роду.

В вечерних сумерках здания из багрового кирпича выглядели зловеще. Мне показалось, что они присматриваются ко мне чёрными глазницами окон. Высокий бурьян вдоль стен был припорошен красноватый кирпичной пылью.

Унылое местечко!

Дверь за спиной скрипнула. Я быстро обернулся и увидел, что она висит на одной петле, и ветер с реки слегка раскачивает её

Да, Игорю Владимировичу придётся потратить немало денег, чтобы привести это место в порядок.

Территорию окружал старый кирпичный забор. Местами он обвалился, и в проломах виднелась река. За светлой полоской воды темнела громада Каменного острова. Я различил тусклый огонёк, который прижался к тёмным зарослям деревьев на берегу. Это была кофейня Набиля.

Интересно, чем тысячелетний джин занимается летними вечерами? Принимает у себя очередного таинственного посетителя? Или в одиночестве сидит за столиком с чашечкой крепкого кофе и вспоминает свои невероятные путешествия?

В стороне от остальных зданий стоял дом, в подвале которого располагалась лаборатория туннелонцев. Я пошёл к нему, и тут Никита Михайлович Зотов прислал мне зов:

— Я не отвлекаю вас, господин Тайновидец? — вежливо спросил он.

— У вас важные новости? — осведомился я.

— Мне удалось задержать Алексея Градова. Это сын мастера снов, который устроил фальшивые похороны. Точнее его задержали полицейские — они вовремя подоспели, Градов уже выходил из дома с чемоданом.

В голосе Зотова слышался весёлый азарт.

— Он рассказал вам что-нибудь про своего отца? — поинтересовался я.

— Ничего нового, — разочарованно ответил Никита Михайлович. — Твердит, что отец его умер, и он лично похоронил его на Смоленском кладбище.

— А как он объяснил пропажу тела?

— Никак не объяснил. Вытащил глаза, словно впервые услышал об этом. Я сейчас везу его к себе в управление, там допрошу, как следует. Если понадобится, я его неделю в камере продержу.

Зотов сделал паузу, а потом спросил:

— Я правильно понял, что вы собираетесь отправиться в сны и там ловить этого мерзавца в черном плаще?

— Именно так, — подтвердил я.

— Будьте осторожны, Александр Васильевич, — неожиданно сказал Зотов. — В последнее время я всё больше убеждаюсь, что магия может быть куда коварнее и опаснее, чем я думал раньше.

— Учту, Никита Михайлович, — усмехнулся я. — Вы послали зов только для того чтобы сказать мне об этом?

— Именно, — как ни в чём ни бывало признался Зотов. — Вы немало помогли моей службе, и я не хотел бы лишиться этой помощи

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

— Вы можете взять меня с собой когда пойдете в сны? — неожиданно спросил начальник Тайной службы. — Имейте в виду, я не самый последний колдун в этой империи.

— Я ценю ваше предложение, Никита Михайлович, — ответил я. — Если такая возможность представится, то я обязательно сообщу вам об этом.

— Буду ждать, — коротко ответил Зотов и закончил разговор.

Я и в самом деле был благодарен ему за готовность пойти со мной. Но интуиция подсказывала мне, что такой возможности не будет.

Тёмный коридор пустого здания был завален отбитой от стен керамической плиткой. Она хрустела под ногами. Пахло пылью и, воздух был сухим и затхлым.

Я медленно шёл вперёд, ведя рукой по шершавой стене. Собравшись в гости к туннелонцам, я не позаботился о том чтобы взять с собой фонарь или хотя бы коробок спичек. В результате шёл почти на ощупь — только слабый вечерний свет, который падал в коридор через двери пустых комнат, немного разгонял мрак.

Так я добрался до лестницы, которая вела в подвал. Спустился и замер, вглядываясь в густую темноту.

Я мог бы послать зов моему знакомому туннелонцу, но сначала решил поискать их убежище самостоятельно.

Чувствовать магические пространства — это навык, а навык можно развить только при помощи тренировки.

Вытянув руку перед собой, я медленно шёл по пустому и темному подвалу. Здесь были окна, они тянулись под самым потолком, но бурьян который снаружи окружал заброшенные здания, не позволял тусклому вечернему свету проникнуть внутрь помещения.

Я добрался до наружной стены здания. Провел по ней рукой — стена была сырой холодной. Сделал пару шагов в сторону, развернулся и пошёл обратно.

Примерно на половине дороги я почувствовал невидимую упругую преграду. Точно такая же преграда окружала Потаенную поляну и кофейню Набиля. Это была граница магического пространства.

Я попытался пройти сквозь нее, но граница неуловимо скользнула в сторону. Повернувшись, я попробовал еще раз и еще. Граница все время ускользала.

Не знаю, сколько времени я кружил по подвалу, играя в пятнашки с убегающим магическим пространством. В конце концов это мне надоело, и я послал зов туннелонцу:

— Привет. Я пришел к вам в гости, но никак не могу войти.

— Подожди, — ответил тунелонец. — Я сейчас приду.

Через секунду в подвальном мраке появилось бесформенное пятно абсолютной черноты.

По моей спине пробежал холодок, но я тут же понял, что это туннелонец. По своей привычке он кутался в длинный темный плащ.

— Ты пришёл наяву? — удивился туннелонец, увидев меня. — Понятно, почему ты не можешь войти.

— А как еще я мог к вам прийти? — в свою очередь удивился я.

— Во сне, конечно — просто ответил тунелонец. — Во сне преодолеть границу магического пространства намного легче.

— Буду иметь в виду, — улыбнулся я.

— Идем, я проведу тебя в наше убежище.

Я почувствовал, как костлявые пальцы туннелонца крепко обхватили мое запястье.

Потом шагнул вперед, и граница магического пространства лопнула с тихим звоном. Прямо передо мной появилась приоткрытая дверь, сколоченная из толстых досок. Из щели между дверью и косяком падал неяркий мягкий свет.

— Входи, Тайновидец, — пригласил меня туннелонец.

Магическая лаборатория туннелонцев словно попала в наш мир прямиком из средних веков. Вдоль стен стояла грубо сделанная деревянная мебель. На деревянных полках чадили толстые свечи, пахло дымом, свечным воском и еще чем-то кислым. Посреди помещения ярко пылала жаровня. Пламя бросало отсветы на низкий сводчатый потолок, сложенный из потемневших от времени кирпичей.

Туннелонцев было четверо. Я не мог отличить их друг от друга, все они кутались в одинаковые темные плащи. Мелькнула сумасшедшая мысль — а вдруг это кто-то из них встречался с Савелием Куликовым на кладбище. Я только улыбнулся этому дикому предположению. У туннелонцев другие интересы — они идут по следу Огненного Скакуна.

Один из мастеров склонился над жаровней. Он что-то кипятил в небольшой колбе, сделанной из толстого огнеупорного стекла. Именно от колбы и шел кислый запах, который заставил меня поморщиться.

Второй, методично постукивая пестиком, толок в ступке какие-то ингредиенты.

— Что вы готовите? — поинтересовался я.

— Зелье невидимости, — ответил туннелонец, который привёл меня в подвал. — Не беспокойся, Тайновидец, его заказал нам житель другого мира. Он обещал помочь отыскать след Огненного Скакуна. Это зелье — плата за его помощь.

Туннелонец взглянул на меня, и мне почудилось что в темном провале его глубокого капюшона промелькнула улыбка.

— Проходи, Тайновидец, — он приглашающе повел рукой. — Посмотри, как мы живем.

Я с любопытством осмотрел лабораторию. На деревянных верстаках громоздилась стеклянная алхимическая посуда. В дальнем углу я заметил огромный муравейник похожий на кучу мусора. Из любопытства подошел ближе, глядя, как снуют среди сухих листьев и сосновых иголок огромные лесные муравьи.

— Зачем они вам здесь? — спросил я туннелонца.

— Муравьиная кислота входит в состав многих зелий. Особенно она хороша, если кормить муравьев насекомыми из других миров. Здесь нам проще их раздобыть.

Он откинул капюшон и снова улыбнулся.

— Ты ведь пришел по делу, я правильно угадал?

— Да, — признался я. — Дело очень срочное. Мне нужно зелье, которое позволяет путешествовать по снам. Я слышал, что вы можете его изготовить.

С этими словами я достал из кармана свиток, который дал мне Библиус, и протянул пергамент туннелонцу.

Туннелонец взял свиток. Когда он читал рецепт, его тонкие губы едва заметно шевелились.

— Да, мы можем приготовить это зелье, — сказал он. — Но ты уверен, что хочешь так рисковать?

Его темные глаза смотрели прямо на меня.

— Скажи, почему ты решил отправиться в сны?

— Это долгая история, — улыбнулся я. — Один мой знакомый застрял в своих снах, и никак не может оттуда выбраться. Я надеюсь вытащить его а заодно разобраться с тем, кто держит его там.

— Так я и думал, — кивнул туннелонец. — Редко кто ходит в сны из простого любопытства. Это к лучшему — нет ничего опаснее, чем заблудиться в снах.

— Почему? — удивился я.

— Сильный сон почти неотличим от реальности. Стоит только тебе забыть об этом, и ты станешь пленником сна. Чтобы этого не случилось, нужна особая ясность ума.

— Я все же рискну, — усмехнулся я.

— И правильно, — задумчиво кивнул туннелонец. — Только рискуя, можно развить свой дар. Впрочем, твой артефакт тебе поможет.

Он указал на перстень с черным алмазом, который я носил на правой руке.

— Хорошая вещь, — одобрительно кивнул туннелонец. — Сильная. Я чувствую, что его сделал для тебя друг.

— Так и есть, — улыбнулся я.

И вспомнил о просьбе Гораздова. Владимир Кириллович просил узнать, не будут ли туннелонцы против соседства с ним. А заодно — не нужна ли им помощь артефактора.

— Мой друг — артефактор, — сказал я. — Он собирается открыть мастерскую по соседству с вами и спрашивал, не помешает ли это вам.

Туннелонец медленно покачал головой.

— Нисколько. В нашем мире мастера тоже стараются держаться поблизости друг от друга. У нас есть поверье, что похожие магические способности усиливаются.

— Хорошее поверье, — улыбнулся я. — А еще он сказал, что если вам нужна помощь артефактора, то вы можете смело обращаться к нему.

— Мы не уверены что задержимся здесь надолго, — ответил туннелонец. — Но ты передай своему другу, что мы очень благодарны за это предложение.

— Непременно передам, — пообещал я.

— Значит, тебе нужно Зелье Сноходца, — задумчиво сказал туннелонец. — Изготовить его несложно, вот только потребуется один редкий ингредиент. Корень болотной лианы. Она не растет в этом мире, так что тебе придется подождать.

— Ждать не нужно, — улыбнулся я. — Этот корень у меня с собой.

— Тогда мы можем приступить к работе немедленно, — кивнул туннелонец.

Он взял с верстака нож с длинным узким лезвием и положил его на огонь жаровни.

— Зачем это? — спросил я.

— Зелью требуется твоя кровь, — ответил туннелонец. — Иначе как оно поймёт, кого именно нужно провести в сны?

— Так этим зельем смогу воспользоваться только я?

— Ты, или другое магическое существо, — кивнул туннелонец. — Но не давай его никому, кого бы ты не хотел впустить в свои сны.

— Дело в том, что один мой знакомый тоже хотел бы получить такое зелье. Кстати, это именно он дал мне рецепт.

— А откуда у него рецепт? — поинтересовался туннелонец.

— Он хранитель необыкновенной магической библиотеки, — ответил я. — В его книгах написано обо всём на свете, в том числе и о редких зельях.

— Думаю, мы сможем с ним договориться, — кивнул туннелонец.

Он достал из огня нож и попросил меня протянуть руку. А потом быстро провел лезвием по моей ладони. Густая кровь закапала в подставленную глиняную чашу — в полумраке лаборатории она казалась черной. Ладонь защипало, я поневоле поморщился от боли.

Собрав кровь, туннелонец обработал порез бледно-зеленой мазью. Мазь пахла мятой и холодила кожу. Порез на глазах затянулся, на ладони остался тонкий белый шрам.

— Отличная мазь, — удивился я. — Наши целители и аптекари дали бы за нее немалые деньги.

— Зелье Сноходца будет готово к утру, — сказал мне туннелонец. — Я сам принесу его тебе.

Туннелонец проводил меня наверх.

— Наверное, мне лучше не спать сегодня ночью? — предположил я.

— Это не имеет значения, — ответил алхимик из другого мира. — Зелье Сноходца усыпит тебя в любом случае.

Над столицей Империи повисла глубокая летняя ночь. Ярко светила луна, похожая на суповую тарелку. Лунный свет превратил реку в медленно текущий поток расплавленного серебра.

— Я принесу зелье на рассвете, — напомнил туннелонец.

Попрощавшись с ним, я поднялся на Узкий мост. Порезанная рука все еще болела. На середине моста я остановился и положил ладонь на чугунные перила. Холод металла немного успокоил боль.

Огонек в кофейне Набиля уже погас. Наверное, древний джинн лег спать.

Несколько секунд я стоял, наслаждаясь вечерней прохладой. И тут Игнат неожиданно прислал мне зов.

— Александр Васильевич, беда! — испуганно сообщил слуга. — К нам грабители ломятся.

— Что? — не поверил я.

— Они фонарь разбили, а теперь возле гаража возятся, железом гремят. Двое, а может, и больше. Что мне делать?

— Запрись в доме и вызови полицию, — приказал я. — Лучше сразу пошли зов Мише Кожемяко, так будет быстрее. Только не вздумай геройствовать. Я в двух шагах от дома, сейчас буду. Ты меня понял, Игнат?

— Понял, ваше сиятельство. Все исполню.

Забыв обо всем, я побежал к особняку. Мой дом отлично укрывал своих обитателей от враждебной магии, но сможет ли он защитить их от городских грабителей? В этом я не был уверен — просто потому, что до сих пор меня ни разу не пытались ограбить.

Кто набрался наглости?

Я бежал, и меня подгоняла злость. Выбежал на парковую дорожку. Под ноги подвернулся корявый сук — наверное, его обломило ветром. Я чуть не споткнулся о него, но вовремя перепрыгнул. Резко затормозив, вернулся, подобрал сук и побежал дальше.

Подбежав к калитке, я сразу увидел возле ворот гаража две темные тени. Один человек в испуге сжался у стены гаража, закрыв голову руками. Второй скорчился на подъездной дорожке. Он держался за ногу и жалобно стонал.

А перед ними, широко расставив лапы, стоял Волчок. Шерсть на его холке поднялась дыбом, он скалил зубы и угрожающе рычал.

Тяжело дыша и держа наготове палку, я остановился рядом с волком. Не знаю, Игнат ли догадался его выпустить, или Волчок выскочил сам. Но свое дело он сделал — укусил одного из грабителей и не позволил сбежать другому.

— Молодец, Волчок, — похвалил я Лунного волка.

Волк зарычал громче.

— Что вам нужно? — резко спросил я грабителей. — Кто вы такие?

Тот, что лежал на земле, громко и пьяно выругался. Его голос показался мне знакомым. Второй молчал. Он жался к стене гаража, словно пытался слиться с ней. Грабитель был щуплый, к тому же, сильно напуган — я не сомневался, что смогу с ним справиться. Да и оружия у них не было, иначе они давно пустили бы его в ход.

Не сводя глаз с непрошеных гостей, я послал зов Игнату:

— Игнат, я здесь. Мы с Волчком их задержали. Ты полицию вызвал?

— Будут с минуты на минуту, — ответил Игнат.

— Иди сюда и принеси фонарь. Посмотрим, кто пытался к нам залезть.

— Бегу, ваше сиятельство!

Хлопнула дверь дома, на мгновение прорезав темноту полоской света. По саду словно летел огромный светлячок — это Игнат с фонарем спешил мне на помощь. За ним торопился Иван Горчаков — он тоже решил не оставаться в стороне. Когда они подбежали, я увидел в руке Игната большой кухонный нож. Иван сжимал кочергу, которая всегда висела на стене у камина.

— Поймали мерзавцев? — хрипло спросил Игнат.

— Волчок не дал им сбежать. Это ты его выпустил?

— Нет, ваше сиятельство. Я дверь запер, как вы велели. А сам с ножом возле нее стоял.

— Значит, это дом, — понял я.

Дом каким-то образом выпустил Лунного волка. И тот смог остановить воров.

Теперь у нас был численный перевес, и я немного успокоился.

— Дай-ка мне фонарь! — попросил я Игната.

Держа фонарь в левой руке, я подошел к тому грабителю, который сидел на земле, держась за раненую ногу. Посветил ему в лицо — он попытался отвернуться, но потом с вызовом уставился на меня.

— Вот так встреча, — зло усмехнулся я.

Никакой это был не грабитель.

Мой двоюродный братец Дмитрий, сын Ярослава Игоревича! Он был на год старше меня, и мы с ним почти не общались. Какого черта его принесло к моему дому? Зачем он лез в мой гараж?

А он именно это и пытался сделать — посветив на ворота, я увидел погнутые проушины и свежие царапины на краске. А рядом с Дмитрием в траве валялся короткий ломик.

Брюки брата были разорваны, нога в крови. Волчок хорошо его тяпнул!

— Что тебе здесь нужно? — повторил я вопрос.

Хотя и сам уже догадался.

— Это ты порезал колеса моего мобиля? — спросил я.

— Иди к черту, Сашка! — грубо ответил Дмитрий.

Он был здорово пьян.

— Вы его знаете, Александр Васильевич? — спросил Иван Горчаков.

— Это мой двоюродный брат, — поморщился я. — Будущий глава рода Воронцовых, второй в очереди после своего отца. Если доживет, конечно.

— Ты, что ли, мне помешаешь? — крикнул Дмитрий.

Он взмахнул рукой, пытаясь выбить у меня фонарь. Волчок яростно зарычал.

— Ну, давай! Спусти на меня своего пса!

Как же хорошо, что Игнат купил Волчку прочный и широкий ошейник! Сейчас слуга бросил нож и обеими руками вцепился в прочный кожаный ремень, не давая волку вырваться.

— Это не собака, а волк, — сказал я Дмитрию. — Не размахивай руками и не кричи, иначе Игнат его не удержит.

Иван заметил кровь на брюках Дмитрия.

— Он ранен, — сказал целитель. — Я осмотрю рану.

— Позволишь целителю помочь тебе, или будешь драться? — спросил я Дмитрия.

Он не ответил и отвернулся.

Я поставил фонарь рядом с ним, чтобы Ивану было удобнее осматривать укус. А сам пошел к второму грабителю. Он по-прежнему сидел на корточках у стены гаража, спрятав лицо в руках. Но я увидел светлые длинные волосы и понял, кто это.

— Яна?

Младшая сестра Дмитрия, моя двоюродная сестренка. Вот с ней мы когда-то неплохо ладили. В те далекие времена, когда ходили пешком под стол и ничего не понимали в сложных отношениях взрослых. И взрослые тогда не принимали нас в расчет.

Хорошее было время, беззаботное.

Но чем больше мы подрастали, тем больше отдалялись друг от друга. Яна держалась своей семьи, и я не мог винить ее в этом. Потом я поступил в Императорский лицей, а Яна училась дома. Мы виделись иногда на общих семейных сборах — когда мне не удавалось от них отвертеться.

Если на Дмитрия я злился, то, увидев Яну, почувствовал жгучую досаду. От брата я не ждал ничего хорошего. Но сестренка…

— Ты-то что здесь делаешь? — спросил я.

Во мне теплилась надежда, что Яна поехала с Дмитрием, чтобы отговорить его от безрассудного поступка.

Я протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Сестра оперлась на нее и отвернулась, чтобы не смотреть мне в глаза. Но я почувствовал запах алкоголя.

— Не бойся, — сказал я. — Волчок тебя не укусит.

— Я и не боюсь, — буркнула Яна, оттолкнув мою руку.

— Зачем вы приехали? — спросил я.

— Хотели посмотреть в глаза пронырливому братцу! — с вызовом ответила Яна. — Но нас никто не впустил. И на крик никто не вышел.

— И тогда вы решили залезть в гараж? — нахмурился я. — Почему не прислали мне зов?

— Я чуть от натуги не лопнула, пытаясь тебя дозваться! Но ты отгородился ментальным блоком. Что, стыдно со мной разговаривать?

Она говорила так, словно обвиняла меня в чем-то.

Черт, а ведь я в это время был в мастерской туннелонцев. В другом магическом пространстве. Неудивительно, что Яна не могла до меня докричаться. Но вряд ли сейчас она в это поверит.

— Игнат, ты слышал как мои брат и сестра просили впустить их? — спросил я.

Игнат изумленно покачал головой.

— Так это господа Воронцовы? Ничего не слышал, ваше сиятельство, пока они замок ломать не начали.

— Вранье! — запальчиво выкрикнула Яна. — Тут кто угодно услышал бы. Признайся, что приказал своему старику не пускать нас.

Игнат обиженно засопел. Мне тоже стало неприятно.

Дело ясное. Это особняк решил не впускать обиженных родственников в мое отсутствие. Он однажды провернул такую же шутку с моим отцом. Василий Игоревич тогда с полчаса топтался возле калитки, пытаясь попасть в сад. Но дом не впустил его, да еще сделал так, что я ничего не заметил.

— Ладно, — кивнул я. — Это не важно. Сейчас я здесь, и могу вас выслушать. Так что вы хотели мне сказать?

— А ты сам не догадываешься? Подхалим!

Яна зло посмотрела на меня.

— Саша, укус очень глубокий, — вмешался в разговор Иван Горчаков. — Кровь я остановил, но твоего брата нужно отвезти в госпиталь.

— Идите вы… — выругался Дмитрий.

Иван не обратил на это никакого внимания.

— Я вызову санитарный мобиль?

Словно в ответ на его слова послышался шум мотора. В темноте парка ярким светом вспыхнули фары.

Мобиль остановился возле нас, и я увидел, что это полиция.

Черт, я и забыл отменить вызов! Да и все равно не успел бы — полицейские приехали очень быстро.

Миша Кожемяко первым подбежал к нам, за ним спешили двое плечистых городовых.

— Саша, все в порядке? — спросил Миша. — Хорошо, что я задержался в участке. Где грабители? Эти?

Я отозвал его в сторону и коротко объяснил, что случилось.

— Извини, дружище. Я не знал, что это мои родственники буянят, вот и велел Игнату вызвать полицию.

— И правильно сделал, — кивнул Миша. — Родственники? Вообще-то, за такое полагается забрать их в участок и составить протокол.

— Ну, и заберите! — крикнула Яна. — Пусть все узнают, что граф Воронцов обобрал родных, а потом натравил на них волка!

— Что ты несешь? — спросил я.

— А что, не так было? Вот, зачем ты все время крутился вокруг деда! Уговаривал его сделать тебя наследником!

— Что? — изумился я.

Сколько же она выпила, что несет такую чушь?

— Забирать их, ваше благородие? — басом спросил у Миши городовой.

— Подожди, — качнул головой Миша.

Я устало потер лоб.

— Дружище, можешь оказать мне услугу и отвезти моего брата в госпиталь? Волчок его покусал. Иван говорит, что укус сильный. И еще одна просьба… Я знаю, что у вас все вызовы фиксируются. Можешь придумать что-нибудь? Не хочу, чтобы о скандале в семье Воронцовых узнал весь город.

— Смогу, — кивнул Миша. — А что делать с девушкой?

— Я сам отвезу ее домой.

Городовые помогли Дмитрию сесть в мобиль. Брат ковылял с трудом, то и дело хватаясь за укушенную ногу и морщась от боли. Городовые заботливо поддерживали его под руки. На меня Дмитрий даже не взглянул.

— Имей в виду, Саша, что делу можно дать ход в любое время, — сказал мне Миша. — Есть свидетели, да и следы остались.

Он кивнул на поцарапанные ворота гаража. Потом наклонился и поднял с травы ломик.

— Вот и орудие преступления.

Я обратил внимание на то, что Миша специально говорит громко. Чтобы Яна слышала.

— Не нужно, — твердо сказал я. — Сам разберусь.

— Дело твое. Тогда мы поехали.

Миша отдал мне ломик. Пристально посмотрел на Яну, словно хотел запомнить, как она выглядит. Моя сестра попыталась ответить ему презрительным взглядом. Но отвернулась, недовольно фыркнув.

— Еще раз спасибо за помощь, — кивнул я.

Когда полицейские уехали, я сказал Игнату:

— Отведи Волчка в дом.

И повернулся к Яне:

— Сейчас я отвезу тебя домой. А по дороге ты расскажешь мне, что произошло.

— Никуда я с тобой не поеду! — фыркнула Яна. — Доберусь на извозчике.

Она отвесила мне насмешливый поклон.

— Спасибо, что не сдал меня в полицию!

Потом резко повернулась и пошла по дорожке в сторону смотровой площадки.

Я сообразил, что где-то там брат с сестрой оставили мобиль. Ведь не на извозчике же они ехали с ломиком.

— Не садись за руль! — крикнул я в спину сестре.

Но Яна даже не обернулась.

Иван Горчаков по-прежнему стоял рядом со мной. Его руки были испачканы кровью.

— Идем, — кивнул я.

Когда мы вернулись в дом, я прислонил ломик к стене и вместе с Иваном зашел к Савелию Куликову. В комнате было темно и тихо. В лунном свете лицо Куликова казалось белым, неживым. Я прислушался и уловил тихий звук дыхания.

— Обидно, — вдруг сказал Иван.

Он стоял, глядя в окно на темный парк.

— Что? — не понял я.

— Обидно, что так получается.

Он повернулся ко мне.

— Знаешь, я ведь ездил в лечебницу к Юрию. Хотел ему помочь.

Я понял, что Иван говорит о своем брате. Юрий Горчаков в свое время натворил немало бед, пытаясь разрушить магический дар Ивана. А в результате лишился дара сам и чуть не сошел с ума.

— И что? — спросил я.

— Он не захотел меня видеть, — вздохнул Иван. — И отец тоже со мной не разговаривает.

— Так часто бывает, — кивнул я. — Люди всегда ищут виновного в своих бедах.

— А мне все равно, — упрямо сказал Иван. — У меня есть мама, и мой дар, и мои больные. И друзья.

— Ты прав, дружище, — улыбнулся я. — Это единственный здравый подход. Идем, поужинаем? Или позавтракаем — что-то я совсем потерял счет времени сегодня.

Я убедил Ивана ненадолго оставить спящего Куликова под присмотром дома. Мы втроем пили на кухне горячий крепкий чай с бутербродами и говорили о чем угодно, только не о моих родственниках. Волчок растянулся под столом и жевал здоровенный кусок копченой колбасы, помахивая хвостом.

— Ты сможешь помочь Куликову? — спросил меня Иван.

— Именно этим я и собираюсь сегодня заняться, — кивнул я.

— Снова уйдете на весь день, Александр Васильевич? — проворчал Игнат, заботливо подливая мне чай.

— Нет, — рассмеялся я. — Как ни странно, сегодня собираюсь мирно спать в своей комнате.

Игнат недоверчиво посмотрел на меня и промолчал. Зато Иван все понял.

— Ты собираешься пойти в сны и поискать там Куликова? — нахмурился он.

Я пожал плечами.

— Ничего другого не остается.

— А ты уверен, что сможешь вернуться оттуда?

— Скажем так, есть веские основания полагать, что это у меня получится, — рассмеялся я.

Небо за окном посерело, а потом посветлело. Начинался рассвет. На ограде вздрогнули и зазвенели колокольчики.

Я выглянул в окно и увидел возле калитки высокую фигуру в длинном черном плаще. Туннелонец пришел, как и обещал.

— Снова этот страхолюд явился, — покачал головой Игнат.

Волчок вместе со мной выскочил на улицу. Остановился в двух шагах от калитки, недоверчиво принюхиваясь к гостю.

— Это Лунный волк? — спросил туннелонец.

Его голос напоминал шелест дождя.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

— Ты же помнишь, Тайновидец, что мы можем перемещаться между мирами только в снах? Мы встречались с Лунными волками в своих странствиях. Я слышал, что у них есть хозяйка. Но никогда не видел ее.

— А мне удалось с ней познакомиться, — улыбнулся я. — Ее зовут Хранительница Снов.

— Теперь я спокоен за тебя, — неожиданно заявил туннелонец.

Я приоткрыл калитку.

— Войдешь в дом?

— Не сегодня.

Гость покачал головой и достал из складок плаща небольшой четырехгранный пузырек, наполненный темно-вишневой жидкостью. Он был похож на крупный, грубо ограненный рубин.

— Вот Зелье Сновидца для тебя, — сказал туннелонец, протягивая мне пузырек. — Раствори несколько капель в стакане воды и выпей. Не снимай свой перстень — он поможет тебе помнить о том, что ты находишься во сне. И пригласи с собой Лунного волка.

Суетливая сорока внезапно сорвалась с ветки и полетела, громко стрекоча. Я проводил ее взглядом. А когда повернулся, туннелонца уже не было возле калитки. Он исчез, как будто просто приснился мне.

Изумленно покачав головой, я вернулся в дом и поднялся в кухню. Волчок бежал впереди и все время оглядывался, проверяя — иду ли я за ним.

Игнат и Иван еще сидели за столом. Они вопросительно посмотрели на меня.

— Пора хорошенько выспаться, — рассмеялся я. — Не беспокойтесь за меня. Думаю, к обеду я проснусь.

Я налил стакан воды и хотел пройти в свою спальню. Но Волчок встал у двери, загородив мне дорогу.

— Хочешь со мной? — спросил я.

Лунный волк нетерпеливо заворчал, всем своим видом показывая, что хочет.

— Ладно, — улыбнулся я. — Идем.

Волку отлично подошла миска с водой. Я поставил ее возле кровати. Потом плотно закрыл дверь, но запирать не стал. Накапал себе и Волчку ровно по десять капель зелья.

— Ну, кто первый?

Волчок уселся возле миски, выжидательно глядя на меня.

— Хитрюга, — рассмеялся.

Убрал пузырек с остатками зелья в ящик секретера, в котором хранил бумаги. Ящик запер на ключ, а ключ сунул под матрас. Не хватало еще, чтобы Иван или Игнат отправились следом за мной.

От зелья вода в стакане стала бледно-розовой, словно в нее капнули кровью.

— Твое здоровье! — сказал я Лунному волку.

Сел на кровать, залпом осушил стакан и откинулся на подушку.

На Смоленском кладбище шел мелкий холодный дождь. Он противно касался лица, заползал за ворот и заставлял ежиться. Далеко впереди кто-то жалобно стонал и плакал, словно неразборчиво жаловался на судьбу. Стоны звучали жутко.

Стояла непроглядная ночь. Окна окружавших кладбище домов были темными. Фонари на проспекте не горели. Ни человека, ни мобиля. Только еле слышный шелест дождя.

Мои пальцы касались чего-то твердого и холодного. Я опустил глаза и увидел, что держу в руке склянку с остатками зелья. Я же запер его в секретере, как оно оказалось со мной?

В темноте зелье казалось черным.

Это сон, напомнил я себе. Я пришел сюда, чтобы найти и остановить Градова. Не позволить ему и дальше убивать людей. А еще чтобы спасти Савелия Куликова. Чтобы найти его и вытащить из отвратительного сна, в котором заблудился помощник архитектора.

Чертов сон, почему он такой мокрый и темный?

Я крепко зажмурился, потом резко открыл глаза, надеясь, что местность вокруг изменится. Ничего не произошло. Я по-прежнему стоял на кладбище.

Жалобный вой вдалеке не прекращался.

Может, это не сон? Слишком все реально — ночь, дождь, далекий надрывный вой и темные тени надгробий. Может, я весь день бродил по городу, не помня себя, а к ночи забрел на кладбище? Очнулся здесь и теперь стою в растерянности. А плачет и жалуется призрак, заблудившийся среди могил.

Я повертел склянку с зельем в руках и вспомнил про перстень. Дотронулся до него указательным пальцем. Сразу стало легче. В голове прояснилось, закравшиеся сомнения исчезли.

Я сунул склянку в карман. Перевернул перстень камнем внутрь и сильно сжал кулак — так, чтобы грани черного алмаза впились в кожу.

Со мной же был Волчок! Где он?

Я огляделся, но Лунного волка не было рядом.

— Волчок! — крикнул я. — Волчок!

Мой крик утонул в вязкой тишине. Лунный волк не появился. Значит, он не пошел со мной? Остался дома, в моей спальне?

Что ж, пойду искать Градова один. Я был уверен, что он ждет меня где-то неподалеку от своей фальшивой могилы.

Я вытянул руку, чтобы не наткнуться на какое-нибудь надгробие, и медленно пошел между бесконечными рядами могил. Все они казались одинаковыми. В темноте я не мог различить ни надписи, ни очертания. Оставалось только идти на стоны, которые доносились издалека.

Я шел не меньше получаса. Несколько раз успел удивиться тому, каким огромным стало кладбище. Потом перестал удивляться и просто шагал сквозь дождь, иногда сжимая кулак, чтобы почувствовать перстень.

Жалобные вопли приближались, становились громче. Я все еще не мог различить слова, но надрывный вой леденил душу.

Пройдя еще немного, я различил на фоне серого неба знакомые очертания четырехскатной крыши с загнутыми вверх углами. Склеп, похожий на китайскую пагоду.

Стоны доносились оттуда. Я свернул к склепу. Он был сложен из светлого известняка, и смутно белел в темноте. Закрытый решеткой вход — или выход? — казался черным провалом, ведущим в бездну.

— Вы-ыпусти-и-ите! Вы-ыпустите меня!

— Кто ты? — крикнул я, наклонившись к решетке.

Вдруг это Савелий Куликов заперт там?

Вой затих. Что-то белое мелькнуло в темноте. Пухлые прозрачные пальцы вцепились в решетку, а к ржавым железным прутьям прижалась перекошенная от страха бледная физиономия.

На меня смотрел бывший обер-прокурор Рябушинский.

— Это вы господин Воронцов? Он был здесь!

— Кто? — спросил я. — Градов?

— Да, — подтвердил обер-прокурор. — Он хотел меня убить.

— Поэтому вы спрятались в склепе?

— Я сбежал от него и нырнул сюда. Но теперь не могу выйти. Здесь какие-то магические обереги, они не пустили Градова, а меня не выпускают обратно.

Призрак обер-прокурора умоляюще уставился на меня.

— Выпустите, прошу вас! Я не хочу целую вечность просидеть в этом склепе. Здесь темно и пахнет мышами.

Рябушинский принялся изо всех сил трясти решетку. Старые петли заскрипели, с них посыпалась ржавчина.

— Не открывается!

— Я думаю, вам лучше еще немного посидеть там, — вежливо сказал я. — Скорее всего, Градов где-то здесь. Но я непременно выпущу вас, как только разберусь с ним.

— Вы обещаете?

— Даю слово, — кивнул я. — Кстати, вы сказали, что он собирался вас убить. Как это возможно? Вы уже призрак, да и он тоже. Как можно убить призрака?

— Можно, еще как! — таинственно понизив голос, прошептал обер-прокурор. — Я хоть и призрак, но тоже существую! А Градов хотел прекратить мое существование. И у него почти получилось, но я вовремя залез сюда.

— И вы не могли ему сопротивляться?

— Нет. Он намного сильнее меня. Уверен, он не просто призрак! У него есть тело. Тело дает ему жизненные силы, дает магию.

— Вот как? — заинтересовался я.

— Именно так, — закивал обер-прокурор. — Он очень живой, поверьте!

— Благодарю за информацию, господин Рябушинский, — усмехнулся я. — А почему вы не прислали мне зов, когда Градов появился? Мы же с вами договаривались об этом.

— Как это не прислал? — возмутился призрак. — А как, по-вашему, вы здесь оказались?

— Это ваш зов привел меня на кладбище?

— Ну, конечно же!

— В таком случае, благодарю еще раз. Вам придется какое-то время побыть в склепе, здесь вы в безопасности. Но как только я проснусь, то непременно найду способ вас выпустить.

— Только не забудьте! — воскликнул обер-прокурор.

Я увидел, что его глаза испуганно округлились. Призрак смотрел куда-то через мое плечо.

— Он здесь!

С этими словами Рябушинский отпрянул от решетки и юркнул в темноту склепа.

Я быстро обернулся.

В трех шагах от меня неподвижно стоял высокий человек в длинном черном плаще. Глубокий капюшон скрывал его лицо. Я видел только длинную седую бороду.

— Тимофей Градов? — спросил я.

Человек шевельнулся.

— Он самый. Вы все-таки пришли, господин Тайновидец.

Голос Градова был глухим и надтреснутым. Но я уловил в нем довольные нотки.

— Вы ждали меня? — удивился я.

Человек кивнул.

— Конечно. Я специально напугал этого призрака, чтобы он привел вас ко мне. Это ловушка, господин Тайновидец.

С этими словами Тимофей Градов откинул капюшон. Он был очень стар, но силен и уверен в себе. Я понял это по его жесткому взгляду и торжествующей улыбке.

— И зачем я вам нужен? — спросил я.

— Вы отдадите мне сноходца, — уверенно заявил Градов. — Вы успели его спрятать, но этим только отдалили неизбежное. Он мой, он мне нужен!

— Зачем?

— Чтобы убить его, конечно, — усмехнулся Градов. — Убить и забрать его магический дар. Тогда я смогу свободно существовать в снах. Я стану их хозяином.

— А для чего это вам? — полюбопытствовал я.

— Это жизнь, господин Тайновидец! Вечная жизнь. Я буду существовать во всех снах, во всех мирах.

— Отличный у вас план. Сколько человек вы убили ради этого?

— Какая разница? — резко спросил Градов. — Это не имеет значения.

— Для вас, да. Но не для них. Вы так боитесь умереть?

Градов шагнул ко мне.

— А вы не боитесь, господин Тайновидец? Вы бы не убили, чтобы самому остаться в живых?

— Как вы это сделали? — спросил я, не желая с ним спорить.

— Даже сейчас не можете пройти мимо тайны? — оскалился Градов. — Ваш дар ведет вас, да? Вот и я такой же. У меня тоже есть дар.

Он горделиво выпрямился и стал еще выше.

— Я мастер снов. Понимаете, что это означает?

— Где-то я слышал, что мастера снов помогают клиентам подружиться со своими снами, — заметил я.

— Именно это я и делал, — хитро прищурился Градов.

— Вы внушали своим пациентам опасные сны?

— Им не нужно было ничего внушать, — рассмеялся Градов. — Они сами просили меня об этом. Вы знаете, что у любого человека есть мечта, господин Тайновидец? Не о каждой мечте можно без опаски говорить вслух. Но желание-то никуда не денешь!

— Вы вмешивались в сны других людей?

— Да. Я делал так, что их мечты становились реальностью. Только для них — но какая разница? Слышали бы вы, как искренне они благодарили меня!

Градов чуть наклонился вперед, словно приглашал меня разделить его радость.

— А потом они умирали. Их сны, их магические силы доставались мне. Но разве это слишком высокая плата за исполнение мечты?

— Да вы философ, — усмехнулся я. — В последнее время вам было не с кем поговорить?

— Пытаетесь держать лицо, господин Тайновидец? — поморщился мастер снов. — Вызывает уважение, но никакого смысла в этом нет. Вы отдадите мне сноходца.

— А если не отдам? — поинтересовался я.

— Тогда я открою охоту на вас, — просто сказал Градов. — Вы ведь сами впустили меня в свой сон, и теперь не сможете от меня избавиться.

Он картинно развел руки в стороны.

— Даже могущественные маги беспомощны перед своими снами. Во сне выползают наружу самые тайные желания. Рано или поздно вам приснится сон, который вы примете за реальность. Вы захотите остаться в нем. А я буду рядом, и помогу вам исполнить ваше желание. Я убью вас, господин Тайновидец. Может быть, уже сейчас?

— Вряд ли, — спокойно сказал я. — Видите ли, я прекрасно знаю, что это сон. Мой сон. Понимаете, что это значит? Здесь я хозяин, господин Градов.

— Это временно, — оскалился мастер снов. — Рано или поздно вы допустите ошибку. Или сноходцу надоест отсиживаться в убежище, которое вы заботливо для него устроили. У него ведь тоже есть мечта. Есть сон, который он очень хочет увидеть. А я терпелив, и умею ждать.

— Да, этого у вас не отнять, — согласился я. — Но я знаю о вас еще кое-что. Я знаю, что вы не умерли, господин Градов. Вы живы. В этом ваша сила и ваша уязвимость. Знаете, что я сейчас сделаю?

Я приветливо улыбнулся Градову.

— Я сейчас проснусь, найду вас и убью. После этого вы станете обычным призраком. А потом я вернусь сюда и убью вас снова — уже окончательно. Вы ведь сами сказали, что уже никуда не денетесь из моих снов? Что ж, здесь вы и умрете.

— Уверены, что сумеете найти меня? — прорычал Градов.

Мой магический дар мягко толкнул меня в грудь.

— Мне и искать не придется, — усмехнулся я. — Это очевидно. Вы пытаетесь выдать себя за собственного сына. И сейчас сидите в управлении Тайной службы. Ну, и куда вы оттуда денетесь?

Надменное лицо Градова перекосилось от испуга. Это лишь подтвердило правильность моей догадки.

— Вы ошибаетесь!

— Нет, — твердо сказал я. — Расследование покажет, что никакого сына у вас никогда не было. Под его видом вы устроили свои фальшивые похороны. Кстати, я слышал, что вы очень молодо выглядите. Примите мои поздравления! Это убийства помогли вам так хорошо сохраниться?

— Вы не посмеете! — завизжал Градов.

Он шагнул ко мне и вытянул руки, пытаясь меня схватить. Я не стал уворачиваться. Просто сжал кулак, и черный алмаз снова впился в мою ладонь.

Руки Градова прошли сквозь мое тело.

— Видите? — весело улыбнулся я. — Вы бессильны. Ждите здесь, господин Градов, и не вздумайте куда-нибудь уйти. Я скоро вернусь за вами.

Градов еще раз попытался схватить меня. На мгновение его перекошенное лицо оказалось совсем близко. На меня дохнуло могильной сыростью и смрадом.

— А может, вы уже умерли? — спросил я. — Да так и не заметили этого?

Старик в черном плаще развернулся и бросился бежать. Я с любопытством наблюдал за ним. Он бежал по какой-то замысловатой кривой, петляя между надгробиями. И в конце концов, снова оказался передо мной.

— Это мой сон, — повторил я. — И вы останетесь здесь.

— Я все равно выживу, — злобно прошипел Градов. — И рано или поздно доберусь до тебя, гаденыш!

Я заметил, что дождь прекратился. Ветер разогнал тучи, из-за них осторожно выглянула луна.

Вдалеке раздался волчий вой.

— Волчок? — обрадовался я.

Градов испуганно оглянулся.

— Нет, — прошептал он.

Совсем рядом с нами послышался печальный женский голос. Он негромко напевал:

— Баю-баю-баю бай, поскорее засыпай.

Мастер снов в страхе попятился. Споткнулся о собственную могилу и упал на спину.

Из-за надгробия бывшего обер-прокурора Рябушинского выскочил сгусток голубоватого лунного света. Он скользнул к нам и превратился в огромного волка. Его шерсть искрилась сединой.

— Баю-баю-баю бай, поскорее засыпай, — повторил женский голос.

Второй волк возник словно из воздуха. За ним — еще один, и еще.

Стая Лунных волков окружила мастера снов. Молча оскалившись, они чего-то ждали.

Фигура в черном плаще расплылась, теряя очертания. Мастер снов на глазах превратился в бесформенный сгусток чернильной тьмы, в котором не было ничего человеческого.

— Придет серенький волчок, — пропела женщина, — и укусит за бочок.

Лунные волки бросились на темное облако. Клочки тьмы полетели над кладбищем.

Минута — и все закончилось. От Тимофея Градова остался только оплывший могильный холм с покосившейся гранитной плитой.

Лунные волки осторожно отступили. Один из них подбежал ко мне, ткнулся мордой в мои колени.

— Волчок! — ласково сказал я и потрепал волка за ухом.

— Спасибо за помощь, Тайновидец, — совсем близко произнес женский голос.

Я повернулся и увидел перед собой Хранительницу Снов.

— Вы сильно рисковали, — сказала Хранительница. — Этот мерзавец набрал большую силу.

— А почему вы не отыскали его раньше? — спросил я.

— Он слишком ловко прятался в чужих снах. Обычно я общаюсь с мастерами через их собственные сны. Но Градову уже давно ничего не снилось.

— Мастер снов сам не видел сны? — удивился я.

— Случается и такое, — кивнула Хранительница. — Поэтому он так болезненно цеплялся за чужие сны. Зависть — страшная штука, господин Тайновидец. Но вы-то это знаете не понаслышке. Что вы собираетесь делать теперь?

— Отыскать Савелия Куликова, — ответил я. — Он заблудился где-то в снах. Вы знаете, где он?

— Догадываюсь, — улыбнулась Хранительница Снов. — Думаю, он прятался от Градова в своем самом хорошем сне. Я не могу войти туда, пока сноходец сам меня не пригласит. Но вы — можете.

На этот раз мне не пришлось даже искать дверь. Я просто закрыл глаза и минуту подумал о том, где может быть сноходец Савелий Куликов. Вспомнил нашу первую встречу с ним, припомнил все, что знал о жизни Савелия.

И догадался.

Даже мой магический дар опоздал. Я шагнул вперед раньше, чем он коротко толкнул меня в ребра.

— Знаю, знаю, — с улыбкой проворчал я, открывая глаза.

Вместо мелкого моросящего дождя в лицо хлестнули сердитые соленые брызги. Я стоял на каменистом пляже, а слева от меня ревело и бушевало штормовое море. Высокие мутные валы нескончаемой чередой бросались на суровый берег. Они торопились, толкали друг друга, наваливались всей огромной массой. Разбивались о гранитные валуны и отползали обратно, унося с собой песок и мелкие камни.

Это был не мой сон.

По этому пляжу Савелий Куликов в детстве гулял со своим отцом. Он сам рассказывал мне об этом. На этом пляже он впервые встретил мастера снов Тимофея Градова. И чуть не погиб, но успел убежать.

Заблудившись в своих снах, он случайно вышел к кофейне Набиля и на свое счастье встретил там меня. Тогда и началась эта невероятная история.

Вдалеке бился на ветру огонек костра. Ветер то раздувал его, то прижимал к самой земле. Пламя было похоже на огромную бабочку, которой вот-вот разорвет огненные крылья.

Туда я и пошел.

И еще на полпути наткнулся на Савелия Куликова. Пыхтя от натуги, он тащил к огню принесенное морем суковатое дерево. Волны безжалостно ободрали со ствола кору и ветки, осталась только потемневшая, ноздреватая древесина и обломки сучьев. Дерево было тяжелое, Савелий тащил его волоком, оставляя на крупном песке глубокий след. От скрипа древесины по песку у меня свело зубы.

— Давай, помогу, — крикнул я, подхватывая другой конец ствола.

— Господин Тайновидец! — обрадовался Савелий. — Вы, все-таки, нашли меня.

Вместе мы отнесли дерево к костру и бросили его в огонь. Пламя затрещало, ослепительные искры взлетели вверх. Костер горел жарко, высушенная морем древесина давала ровное пламя. Темнота вокруг сгустилась, а в двух шагах от нас бушевало невидимое море.

— Давно ты здесь? — спросил я, перекрикивая шум ветра и волн.

— Не помню, — ответил Куликов.

— Все закончилось, — крикнул я. — Мастер снов, который угрожал тебе, уже мертв. Ты можешь просыпаться. Идем, я выведу тебя отсюда.

— Не сейчас, — покачал головой Куликов. — Извините, господин Тайновидец, но я не могу сейчас уйти отсюда.

Он отошел на несколько шагов от огня и напряженно всматривался в штормовое море.

— Что там? — поинтересовался я. — Зачем тебе костер? Пытаешься согреться?

— Там корабль, — ответил Савелий. — Смотрите, господин Тайновидец!

Я подошел к нему. Несколько раз моргнул, привыкая к темноте после яркого света костра. Потом вгляделся в ревущую соленую темноту и увидел корабль.

Это был двухмачтовый парусник. Его паруса обледенели, на снастях и бортах намерзла толстая корка льда. Море швыряло его на волнах и заливало палубу, старалось утопить, утащить в холодную глубину.

Я увидел крохотную искорку света на корме парусника. Судовой фонарь возле рулевого, единственный признак жизни.

Высокая волна ударила в борт парусника. Корабль накренился и почти коснулся парусами воды. Потом тяжело, словно нехотя, выпрямился, поворачиваясь носом к волнам.

— Здесь они смогут высадиться на берег, — крикнул мне Куликов. — Я жгу костер, чтобы подать им сигнал. Но ветер сдувает огонь, и они никак не могут его разглядеть. Вы поможете мне?

Он умоляюще посмотрел на меня. Я понял, что для сноходца это вопрос жизни и смерти. Он не уйдет с берега, пока корабль не окажется в безопасности, или не утонет.

— Помогу, — кивнул я. — Идем.

Потом мы таскали дрова и швыряли их в огонь. Пламя гудело, но усилившийся ветер прижимал его к земле, не давая подняться. Я расцарапал ладони о твердую, словно камень, древесину. Порвал рубашку, когда тонкая ткань зацепилась за торчащую щепку.

— Ничего не выйдет, — в отчаянии крикнул Савелий. — Шторм становится все сильнее. Они не смогут причалить.

Я подкатил к огню толстый пень с торчащими во все стороны корнями. Он был похож на осьминога. Видно, много лет назад на берегу срубили дерево — на пне еще остались следы топора. Потом море подмыло песок, утащило с собой обрубок ствола. Долго таскало его по волнам, а потом вышвырнуло на этот пустой пляж.

— Это твой сон, — сказал я Куликову. — Здесь все зависит от тебя. Успокой волны, утихомирь ветер. Пусть они спустят шлюпку и доберутся до берега.

Савелий растерянно посмотрел на меня. Его растрепанные светлые волосы прилипли ко лбу, рубашка была в песке.

— Я не могу! У меня нет никакого магического дара. Я просто человек, откуда у меня такие силы?

— Ты сноходец, — твердо повторил я. — Ты можешь превращать сны в реальность.

— Нет, — Куликов отчаянно тряхнул головой. — Нет!

— Тогда будем носить дрова, — спокойно кивнул я. — Может быть, им повезет, и они доберутся до берега без твоей помощи. Только не бросай дерево сразу в огонь. Соберем кучу побольше и подожжем ее.

Я не следил за временем. Все сводилось к простым действиям — сделать несколько шагов по мокрому песку, наклониться, поднять очередной обломок, отнести его к берегу и бросить к другим. Куча дров медленно росла. Я нашел расщепленную доску. Волны колотили ее о камни, пока не измочалили. Доску покрывала черная смола — наверное, шторм когда-то разбил рыбацкую лодку.

Потом заметил занесенный песком штурвал. Из широкого обода частым веером торчали рукоятки. Они были до блеска отшлифованы матросскими ладонями. Когда-то на штурвале было написано название судна. Но волны и песок стерли надпись, так что я не смог ее разобрать.

Я откатил штурвал к костру.

Иногда я поглядывал на Савелия. Замечал его сосредоточенный взгляд и прокушенную губу, из которой текла тонкая струйка крови.

А еще я чувствовал, что ветер меняет направление и стихает. Водяные горы больше не бросались на берег. Они стали ниже, и катились ровной чередой вдоль бесконечного пляжа.

Я поднял голову — в мутных облаках появились первые прорехи, а в них проглянули острые огоньки звезд.

Куча дров уже была выше меня.

— Хватит, — сказал я Савелию. — Поджигаем.

Мы торопливо швыряли дрова в огонь. Пламя жадно вгрызалось в дерево, гудело, заглушая шум волн, ярко вспыхивало и поднималось все выше и выше. Пока не поднялось до самого неба.

Из темноты долетел слабый крик.

Савелий подбежал к воде, поднес ладони ко рту и закричал изо всех сил:

— Э-гей! Сюда! Сюда!

Голос с моря ответил ему. А потом послышался плеск весел, и из темноты вынырнула шлюпка. Шестеро матросов гребли, упираясь ногами в шпангоуты и откидываясь назад. На носу шлюпки стоял высокий человек в высоких кожаных сапогах и промокшей насквозь брезентовой куртке. Он чуть сутулился, словно промерз до костей, и жадно вглядывался в берег.

Нос лодки с глухим стуком наткнулся на камни. Человек прыгнул за борт и по колено к воде побрел к берегу. Добравшись до пляжа, он обнял Савелия и прижал к себе.

— Савва! Совсем взрослый стал.

— Отец!

Моряк через плечо Савелия посмотрел на меня.

— Спасибо вам, господин Тайновидец, — хрипло сказал он.

— Идите к огню, — улыбнулся я. — Вам нужно отогреться и обсохнуть.

Матросы вытащили шлюпку на берег. Потом принесли длинное бревно и положили его возле костра. Воткнули в мокрый песок крепкие прутья и развесили на них свои тяжелые куртки. От мокрой одежды шел пар.

Отец Савелия подошел ко мне.

— Георгий Куликов, — сказал он, протягивая мне руку.

Я пожал ее. Ладонь моряка была жесткой, ее покрывали застарелые мозоли от снастей и весел.

— Граф Александр Воронцов, — сказал я.

— Знаю, — ответил моряк. — Я надеялся однажды встретиться с вами.

— Что случилось в северных льдах? — спросил я. — Вы погибли?

— Да, — кивнул Георгий Куликов. — Корабль затерло льдами и раздавило. Мы добрались по льду до ближайшего острова. Почти пережили зиму, но…

Он замолчал, сжимая кулаки. Я не торопил его.

— Я все расскажу вам, господин Тайновидец. Но потом. А сейчас я хочу поговорить с сыном. Мы так давно не виделись. Вы позволите?

— Конечно, — улыбнулся я. — У вас будет столько времени, сколько нужно.

Я повернулся к Савелию.

— Недавно я узнал, что сны — часть жизни человека. Иногда более важная чем реальность. Сны — это особый мир. Они пластичны, в них куда проще поверить в свой магический дар. Проще измениться. А потом эти перемены проникают в жизнь, и она тоже меняется.

Я улыбнулся.

— В этом мире живет удивительное магическое существо. Хранительница Снов. Она бродит по снам, а за ней следует стая Лунных волков. Эти волки сегодня спасли тебе жизнь.

Савелий прикусил губу.

— Я бы хотел познакомиться с ней, — сказал он. — Поблагодарить.

— Отличная идея, — кивнул я. — Сейчас я уйду, и вы с отцом сможете поговорить. А потом вернусь, и Хранительница Снов придет со мной.

Я оставил Куликовых возле костра, а сам пошел вдоль берега моря. Нагромождение угловатых валунов постепенно уступило место узкой полоске песка. Волны уже не бросались на пляж. Они накатывались с мерным шелестом и уползали, оставляя на песке кружевные пенные следы.

По узкой тропинке я поднялся наверх. Теперь справа лежала бескрайняя степь, в ней цвели огромные огненно-красные маки. Слева тянулся обрыв, под которым шумело море. Небо над морем розовело — начинался рассвет.

Сзади послышался быстрый топот и шумное дыхание. Я обернулся — ко мне бежал Волчок.

— Здравствуй, бродяга! — улыбнулся я.

Подбежав, Волчок весело оскалился и высунул длинный розовый язык.

— Ты помог им встретиться? — спросил меня женский голос.

Хранительница Снов опять появилась неожиданно. Она смотрела на меня с легкой улыбкой.

— Да какая там помощь, — рассмеялся я. — Савелий все сделал сам, я только принес немного дров для костра.

— Как я могу тебя отблагодарить? — спросила Хранительница.

— Это очень легко. Я бы хотел еще раз взглянуть на сны, по которым мы гуляли в нашу первую встречу. Любопытно увидеть, как они меняются.

— Хорошо, — кивнула Хранительница. — Идем.

Мы неторопливо брели над обрывом, а Волчок бежал впереди нас. Иногда он останавливался и оглядывался.

— Он останется здесь? — спросил я.

Хранительница Снов покачала головой.

— Нет. Лунные волки живут сразу в двух мирах. Ты сможешь вернуть его хозяйке?

— Конечно, — кивнул я.

Мы дошли до знакомой террасы, которая прилепилась к краю обрыва. Терраса была выложена светлой плиткой, на ней стоял столик с бутылкой вина и два легких плетеных кресла. В креслах сидели два человека. Они молча любовались рассветом.

— Помирились? — понизив голос, спросил я.

— Не знаю, — шепотом ответила Хранительница Снов. — По крайней мере, им удалось встретиться и поговорить. В конце концов, они обязательно договорятся.

— Не будем им мешать, — кивнул я, и мы пошли дальше.

Старый, сколоченный из кривых досок сарай чернел неподалеку от тропинки. Дурацкое строение, честно говоря. На фоне окружавшей его красоты оно выглядело нелепо и убого. Мы подошли ближе, но из сарая не донеслось ни звука. Я постучал в дверь.

— Кто здесь? — настороженно спросил хриплый мужской голос.

Не дождался ответа и затянул свою привычную песню:

— Убирайтесь! Уходите прочь, оставьте меня в покое, дармоеды! Дайте хоть во сне немного отдохнуть!

— Неужели вам нравится там сидеть? — удивился я. — За дверью, совсем рядом с вами удивительная жизнь. Ключ от двери у вас в кармане. Что еще вам нужно?

— Нет у меня никакого ключа, — сердито ответил голос. — И карманов тоже нет. Проваливайте!

В другое время я обиделся бы на этого невидимого грубияна и махнул на него рукой. В конце концов, это его сон и его личное дело. Хочется ему сидеть в темном и душном сарае, ну и пусть сидит.

Но сейчас меня переполняло опьяняющее чувство полного всемогущества. По сравнению с ним любая обида казалась мелкой и смешной.

— Подождите, я сам поищу, — рассмеялся я.

Опустил руку в карман и услышал, как металл звякнул о стекло. Рядом со склянкой, в которой плескалось Зелье Сноходца, я нащупал длинный ключ с большой бородкой. И это меня нисколько не удивило.

Достав ключ из кармана, я вставил его в замочную скважину. Механизм замка сопротивлялся, как будто не хотел выпускать запертого внутри человека. Наконец, он поддался с ощутимым усилием.

Я распахнул криво висевшую дверь. В темноту сарая проник веселый утренний свет. Я не сразу разглядел человека, который забился в самый дальний угол между кучами какого-то старого хлама, да еще и прижался спиной к стене. Наверное, он боялся, что на него нападут сзади.

На нем была длинная ночная рубашка и забавный колпак с кисточкой, которая свисала на бок. Это был мой отец.

Растерянно моргая, он смотрел на меня.

— Доброе утро, ваше сиятельство! — весело сказал я. — Выходите, дверь открыта.

— Александр? — недоверчиво спросил отец и привычно нахмурился. — Что ты здесь делаешь?

— Я вам снюсь, — с улыбкой объяснил я. — Так что можете не обращать на меня внимания и не стесняться своего вида. Лучше выбирайтесь из этого старого сарая и полюбуйтесь своим настоящим сном.

Я вспомнил призрака обер-прокурора Рябушинского и добавил, сморщив нос:

— Здесь пахнет мышами.

— Это снова твои магические штучки? — закипая, повысил голос отец.

Но я не дал ему договорить.

— Нет-нет! Ссориться мы с вами не будем. Иначе от злости вы проснетесь и упустите свой единственный шанс.

Я весело посмотрел на Хранительницу Снов и заговорщицки кивнул:

— Бежим!

Мы побежали вдоль берега. Волчок несся впереди, заливаясь радостным лаем. Ему тоже нравилась такая прогулка.

Отбежав подальше, я остановился и оглянулся.

Человек в длинной ночной рубашке стоял на краю обрыва и смотрел, как над морем поднимается ослепительное солнце. Оно вытянуло к берегу длинные горячие лучи и было похоже на Огненного Скакуна.

Обжигающие лучи коснулись черных кривых досок, из которых был сколочен опустевший сарай. И доски вдруг вспыхнули бледным пламенем.

Человек отчаянно тряхнул головой, потом раскинул руки в стороны и прыгнул с обрыва. Утренний ветер подхватил его и бережно понес над водой. До нас донесся торжествующий крик.

А солнце поднималось все выше.

— Здорово, правда? — крикнула мне Хранительница Снов.

Ее лицо раскраснелось от восторга, глаза горели.

— Никогда такого не видела! Вы настоящий маг, господин Тайновидец!

Мы еще немного прогулялись по берегу, а потом вернулись на каменистый пляж. Шлюпка все также лежала на песке, наклонившись набок. Матросы уже наловили рыбы, и в закопченном котелке над огнем булькала наваристая уха. Волчок сразу сунул туда свой любопытный нос. Втянул в себя горячий пар и заинтересованно чихнул.

— Не обожгись! — рассмеялся я.

Георгий Куликов отвел меня в сторону.

— Прежде чем вы уйдете, я хочу рассказать кое-что очень важное, господин Тайновидец.

— Слушаю вас, — кивнул я.

— Вы знаете, зачем я отправился в свое последнее плавание?

— Я слышал об этом. Вы хотели найти Место Силы, которое открылось где-то в северных льдах.

— Верно, — кивнул Куликов. — Деньги на экспедицию дали купцы Тароватовы. У них была старая карта. Николай Тароватов где-то раздобыл ее и убедил старшего брата отправить экспедицию. Ведь Место Силы — это огромные возможности, неслыханное богатство. Александр Тароватов, старший из братьев, сам отправился с нами. А Николай Тароватов остался в Столице, присматривать за семейным делом.

Куликов наклонился ко мне. От его брезентовой куртки пахло дымом и дегтем.

— Плавание было очень тяжелым. Пальцы примерзали к снастям. Мы с огромным трудом лавировали между льдинами. Корпус корабля был обшит медными листами, но от столкновения с толстыми льдами они бы нас не спасли. Скорость сильно упала, но все-таки мы пробивались вперед. И достигли цели.

— Вы нашли Место Силы?

— Нет, — вздохнул Куликов. — Мы достигли точки, которая была обозначена на карте. Но никакого Места Силы там не было. Вообще ничего, кроме сплошных льдов.

— Сожалею, что ваша гибель оказалась напрасной, — сказал я.

Но Георгий Куликов предостерегающе поднял руку.

— Дослушайте, господин Тайновидец. Самое интересное впереди.

— Говорите, — кивнул я.

— Сначала я решил, что мы сбились с курса. В тех местах сильные течения, они могли отнести нас в сторону. К тому же, несколько дней стоял густой туман. Мы ждали ветра. Наконец, он задул. Небо очистилось, и я смог произвести астрономические наблюдения. Мы пришли точно в нужное место.

Куликов задумчиво потер ладонью небритый подбородок.

— Карта оказалась фальшивкой. Вернее, не сама карта, а сведения о Месте Силы. Сплошное вранье. Команда держалась из последних сил, и тогда я припер Тароватова к стенке. Потребовал рассказать, где он взял карту.

— Он рассказал?

— Да, — усмехнулся Куликов. — Карту раздобыл Николай Тароватов. Купил за большие деньги у какого-то торговца древними редкостями. А потом убедил брата снарядить экспедицию. Это было нетрудно — Александр с детства мечтал о море. Даже убежал однажды из дома, чтобы наняться на корабль матросом. Поэтому-то он и поплыл с нами сам. Хотел стать первооткрывателем. А стал вмерзшим в лед мертвецом.

Куликову нужно было выговориться, я это понимал. Наверное, он не хотел рассказывать сыну эту жуткую историю. Но и не мог носить ее в себе.

— Мне жаль, — сказал я. — Вы повернули назад?

— Конечно. Александр проклинал своего брата, а матросы проклинали их обоих. Мы надеялись добраться до ближайшего порта. Но ветер сдвинул льды. Окна чистой воды исчезли, и мы застряли. Корабль затерло ледяными полями, и он начал стремительно обмерзать.

— Что было дальше? — спросил я.

— Мы решили зимовать на корабле. Надеялись, что с наступлением весны судно освободится из льдов. Но корпус не выдержал давления. Льды сжали его, обшивка лопнула, и корабль стал тонуть. Тогда мы пошли пешком. Шли на лыжах, обходя трещины и полыньи. Тащили за собой санки с припасами. С каждым днем нас становилось все меньше и меньше. Мы оставляли мертвецов прямо на льду. Не могли послать зов — нас просто никто не слышал. Словно магия отказалась от нас.

— Не могли послать зов? — переспросил я. — А ведь так бывает иногда в других магических пространствах.

— Вам виднее, господин Тайновидец. Но для нас это пространство оказалось смертельной ловушкой. Лед и холод, холод и лед. Мы стали похожи на скелеты, давно обморозили себе руки и пальцы на ногах, шатались от усталости, но упрямо брели вперед. И в тот день, когда окончательно поняли, что никуда не дойдем, мы увидели остров.

Георгий Куликов кивком указал на сидевших возле костра матросов.

— Видите их, господин Тайновидец? Это все мои уцелевшие спутники. Мы вместе добрались до заснеженного острова и нашли на нем Место Силы.

— Вот как? — изумился я.

— Да, — кивнул Куликов. — Магия все-таки не подвела нас. Может быть, ее впечатлило наше упорство, и она решила нас наградить. Кто знает? Но даже магия не смогла нас спасти. К тому времени мы совсем ослабли.

Куликов выпрямился, и голос его зазвучал громче.

— Мы умерли на острове, затерянном во льдах. Умерли один за другим. Помню, как у меня смерзлись ресницы, и я перестал видеть. За несколько минут до смерти мне стало тепло и спокойно. Губы цепенели, но я все твердил и твердил координаты острова. Я запомнил их, господин Тайновидец! И сейчас я их помню.

Моряк снова сгорбился, как будто пережитое давило ему на плечи.

— И все же нам повезло. Мы не умерли окончательно, остались жить в снах. У многих нет даже этого. Знаете, зачем я отправился в это плавание, господин Тайновидец?

— Думаю, вы мне расскажете, — улыбнулся я.

— Я хотел разбогатеть, признаю. Мы все хотели стать богатыми. Вытащить свои семьи из долгов, выучить детей. Жить спокойно, не рискуя каждый день погибнуть в море. Но ведь это не главное. Больше всего я хотел открыть то, что до меня не открывалось никому! Посмотреть в глаза Неведомому.

— Это у вас получилось, — согласился я.

Куликов повернулся ко мне и пристально посмотрел мне в глаза:

— Вам интересно, господин Тайновидец?

— Очень.

— Сын рассказал мне о вас. Он пока не очень верит, но я-то знаю, что вы его спасли. За время своих скитаний по снам я видел многое. Кое-что даже предпочел бы забыть. Но я рад, что мой сын вырос. Счастлив, что у него есть магический дар. А еще у него есть шанс.

— Вы сказали Савелию координаты Места Силы, — догадался я.

— Да. Ему не обойтись без помощи. Организовать экспедицию в Северные моря — дело очень трудное и затратное. Один он не справится. А за вами стоит сильный и богатый род. Вы ведь не упустите такой шанс?

— Разумеется, не упущу, — улыбнулся я. — Насчет Савелия можете быть спокойны. Мы подпишем с ним контракт, и он получит свое.

— Не сомневаюсь в этом, Александр Васильевич. Но у меня есть еще одно условие.

— Какое?

— Нас погубил Николай Тароватов. Я уверен в этом, мы все в этом уверены. Мерзавцу было плевать на наши жизни, он просто хотел, чтобы его брат не вернулся из плавания. Хотел стать единственным владельцем торгового дела. Поэтому он и подсунул Александру фальшивую карту и уговаривал его снарядить экспедицию. Знал, что брат не утерпит и присоединится к ней.

— Вполне возможно, — согласился я. — А что насчет доказательств?

— Я хочу, чтобы вы их нашли. Разоблачите этого негодяя. И тогда Савелий передаст вам координаты Места Силы.

Я покачал головой.

— Благодарю вас за предложение, но вынужден отказаться. Возможно, Николай Тароватов ни в чем не виноват, а фабриковать доказательства я не стану.

— Но проверить вы можете? — сжимая кулаки, спросил моряк.

— Не только могу, но и обязательно проверю, даже без вашей просьбы. Просто потому, что привык доводить дело до конца.

— Это все, что мне нужно, — кивнул Куликов. — Прошу вас, приглядите за Савелием.

— По мере возможности, — улыбнулся я.

И мы снова пожали друг другу руки.

Хранительница Снов стояла чуть в стороне и ждала окончания нашего разговора. На ее лице не было нетерпения, она с любопытством оглядывалась, наслаждаясь новым для себя сном.

Когда Георгий Куликов вернулся к костру, я подошел к ней.

— Вам нужно идти, — с легкой тревогой сказала Хранительница Снов. — Молодой сноходец еще слаб. Он слишком долго пробыл в снах и рискует остаться здесь навсегда. Уведите его. К чудесам надо привыкать постепенно.

— Конечно, — согласился я. — Спасибо за чудесную прогулку.

— Мне тоже очень понравилось, — улыбнулась Хранительница Снов. — Особенно этот летающий человек в смешном колпаке с кисточкой. Мне показалось, что вы с ним знакомы. Это ваш родственник?

— Да, и очень близкий, — рассмеялся я.

— Люди не часто летают вот так во сне, — задумчиво сказал Хранительница. — Но после этого они уже не могут оставаться прежними. Непременно меняются.

Хранительница Снов дотронулась до моей руки.

— Я не хотела вам говорить. Ждала, что вы сами догадаетесь. Но потом поняла, что это может случиться нескоро. Вы теперь тоже сноходец. У вас открылась новая грань магического дара.

— Вот как? — удивился я. — Мне казалось, что это действует зелье.

— Действие зелья давно закончилось, — улыбнулась Хранительница. — Как вы думаете, сколько времени прошло с тех пор, как вы заснули? А вы до сих пор здесь, и этот сон уже наполовину ваш. Достаточно ваш, чтобы вы могли приходить сюда, когда пожелаете.

— Хорошая новость, — согласился я.

И снова дотронулся до своего перстня, в который был вставлен черный алмаз. Магический дар — словно драгоценный камень. Так говорил Набиль. Каждая грань камня — это одно проявление дара. А весь дар открывается только со временем.

— Когда пожелаете, — повторила Хранительница Снов и со значением посмотрела на меня. — Я бы хотела, чтобы вы иногда приходили. С вами весело и интересно.

Она опустила голову, ее щеки слегка порозовели.

— Непременно приду, — пообещал я.

— До встречи, господин Тайновидец.

Я смотрел, как Хранительница Снов медленно тает в воздухе. В нескольких шагах от нас матросы спускали на воду шлюпку — призрачной команде пришло время возвращаться на корабль. Костер еще горел.

Волчок подбежал ко мне. Обнюхал место, где исчезла Хранительница Снов. Вопросительно посмотрел на меня, высунул язык и вильнул хвостом.

— Сейчас пойдем, — улыбнулся я.

Я понятия не имел, как выбираться из магических снов. Но ни на секунду не сомневался, что смогу сделать это когда захочу.

Шлюпка отчалила. Матросы слаженно гребли, а Георгий Куликов неподвижно стоял на корме и смотрел на сына. Вот он поднял руку на прощание, и шлюпка скрылась в тумане.

— Идем, Савелий, — сказал я. — Пора просыпаться.

Почти погасший костер вспыхнул с новой силой. Пламя поднялось вверх. Его пляшущие языки образовали силуэт раскрытой книги.

— Вот это да! — рассмеялся я. — Кажется, нас приглашают в еще одно удивительное место. Идем, тебе понравится. Волчок, за мной!

Я подтолкнул сноходца в спину и вслед за ним вошел прямо в огонь.

Древний римлянин по имени Библиус Марий Петроний сидел за столом и что-то писал. Точнее, писало гусиное перо, кончик которого был заключен в изящную золотую оправу. Перо само собой бегало по пергаменту, изредка ныряя в хрустальную чернильницу. А Библиус смотрел на него суровым взглядом.

— Салют, Библиус! — улыбнулся я.

— Салют, Александр! Ты снова привел с собой Лунного волка?

При нашем появлении хранитель Незримой библиотеки поднялся из-за стола, радостно улыбаясь. Перо при этом не прекратило вести записи.

— Здравствуйте! — сказал Савелий Куликов, нерешительно оглядываясь.

Бесконечные стеллажи с книгами, мозаичный пол и мягкое сияние, падавшее с невидимого потолка произвели на него впечатление.

— Истинные римляне всем говорят «ты», — сурово поправил Куликова Библиус. — Даже императору.

Савелий беспомощно взглянул на меня.

— Привыкай, — улыбнулся я. — Познакомься, Библиус! Это Савелий Куликов, у него редкий магический дар сноходца. Я предположил, что рано или поздно он все равно познакомится с тобой, и решил ему помочь. Савелий, это Библиус Марий Петроний — древний римлянин, соратник цезарей и хранитель магической Незримой библиотеки.

— Очень приятно, — кивнул Куликов.

И нерешительно добавил, беря пример с меня:

— Салют, Библиус!

— Салют, Савелий! Так у тебя дар сноходца?

Библиус окинул Савелия пристальным взглядом.

— Везет же некоторым, — проворчал он. — А я тут как раз записывал свой сегодняшний сон, чтобы не забыть некоторые любопытные подробности. Мне приснился пир у императора Лукулла. К столу подавали копченых фазанов, фаршированного зайца и паштет из соловьев с лучшим оливковым маслом. Все это мы запивали прекрасным фалернским. Музыканты играли неумело, зато молодые танцовщицы были очень… Впрочем, это вам не интересно.

Библиус кашлянул, чтобы скрыть смущение.

— Отчего же? — рассмеялся я.

Хранитель библиотеки сурово посмотрел на меня.

— Александр, ты объяснил своему другу правила?

— Не успел. Уверен, ты сделаешь это лучше меня.

— Присаживайся, сноходец, — пригласил Библиус Савелия, который, раскрыв рот от удивления, разглядывал золотой глобус.

Куликов осторожно опустился на стул.

— Что это за место? — шепотом спросил он меня.

— Незримая библиотека, — ответил я. — Здесь собраны все книги мира, и не только.

— Это магическое место?

— Разумеется, — улыбнулся я.

— Итак, правила! — вмешался Библиус. — Слушай внимательно, сноходец!

— Слушаю, — кивнул Куликов.

— Маг может попасть в Незримую библиотеку всего один раз в жизни.

Савелий с удивлением поглядел на меня.

— Но вы-то здесь явно не впервые!

— С Александром у нас особый договор, — недовольно нахмурился Библиус. — Кстати, о договоре. Вы принесли с собой выпечку?

— Нет, — честно признался я. — Видишь ли, мы попали сюда прямиком из одного очень интересного сна, а там не было ни трактиров, ни булочных.

— В таком случае, будем пить кофе, — великодушно согласился хранитель Библиотеки. — Но ты непременно должен рассказать мне об этом сне.

— Разумеется, — улыбнулся я.

— Вернемся к правилам. Итак, только одно посещение, и всего три вопроса.

— Только три? — в отчаянии спросил Куликов. — Но я же ничего не знаю о своем даре, да и вообще о магии…

— Только три, — безжалостно отрезал Библиус.

Но потом немного смягчился.

— У тебя будет время, чтобы обдумать вопросы. Нам с Александром нужно поговорить, так что ты можешь не торопиться.

— Хорошо, — кивнул Савелий. — А можно мне задать первый вопрос? Что это за дар — сноходец?

— Хороший вопрос, — усмехнулся Библиус.

Он величаво повел рукой. С одной из полок слетела толстая книга в темном кожаном переплете, опустилась на стол и сама собой открылась на нужной странице.

— Здесь написано все о твоем пути. Советую не спешить и внимательно вникать в каждое слово. Мы не станем тебе мешать. Когда будешь готов задать второй вопрос, позови.

Савелий торопливо закивал, жадно глядя в книгу.

Библиус повернулся ко мне:

— Идем, Александр.

Мы пошли знакомым коридором, на полу которого были выложены картины из жизни забытых городов далекого прошлого. Наши шаги гулко звучали в тишине библиотеки.

Коридор привел нас в круглый зал с журчащим фонтаном. Возле фонтана стояла скамейка, которую я однажды нечаянно утащил с городской площади. Стоимость пропажи я возместил небольшим пожертвованием в городскую казну, а сама скамейка осталась в Незримой библиотеке, и Библиус полюбил сидеть на ней.

Неподалеку от скамейки, в портале между мирами цвела Туманная роза. Ее бутоны были раскрыты, на темно-зеленых листьях блестели капли росы.

Волчок сразу же улегся перед порталом. Он опустил голову на передние лапы, но изредка дергал острым ухом, когда из джунглей доносились особенно громкие вопли неведомых зверей.

— Присаживайся и рассказывай, — пригласил меня Библиус. — А я пока сварю кофе.

Небрежным движением руки он воплотил жаровню, в которой сразу же вспыхнуло пламя. Хранитель библиотеки наполнил серебряные джезвы водой из фонтана и поставил их на огонь.

Неторопливо прихлебывая горячий и крепкий кофе, я пересказал Библиусу все удивительные события последних дней.

— Потрясающе, — покачал головой хранитель Библиотеки. — Говоришь, кто-то сумел раздобыть карту, на которой было нарисовано Место Силы?

— Фальшивую карту, — поправил я.

— Это неважно, — отмахнулся Библиус. — Вопрос в том, где он ее взял?

Хранитель Незримой Библиотеки глубоко задумался о чем-то.

— Однажды ко мне заходил начинающий составитель магических карт, — проворчал он. — И его поведение показалось мне подозрительным.

— Что тебя удивило? — насторожился я.

— Он выглядел очень заинтересованным. Задал первый вопрос — как всегда, о природе своего дара. Я подобрал ему нужную книгу и ненадолго оставил одного — прямо как твоего друга. А когда вернулся, мне показалось, что он спрятал что-то в карман. Тогда я не обратил на это внимания. Но два его следующих вопроса были совсем другими — как будто он хотел поскорее уйти и спрашивал первое, что пришло в голову.

— Ты ему ответил?

— Разумеется, в этом и состоит моя работа. А потом выпроводил и благополучно забыл о нем.

— Он сидел за тем же столом? Над которым крутится золотой глобус?

— Да.

— Так он мог догадаться, что означают драгоценные камни на глобусе. И зарисовать их расположение!

— Вот, и я думаю о том же. Тебе стоит поискать этого картографа.

— Ты помнишь, как его звали?

— Нет, — покачал головой Библиус. — Но уверен, ты сможешь это выяснить.

— Попробую, — кивнул я.

— Удивительный сон тебе приснился, — с завистью сказал Библиус, убирая со стола пустые чашки. — Хотел бы и я когда-нибудь увидеть такой же. Хранительница Снов, Лунные волки, рассвет на морском берегу! Кстати, ты передал мою просьбу туннелонцам?

— Передал, — улыбнулся я и вспомнил, что у меня в кармане до сих пор лежит пузырек с остатками зелья.

— Знаешь, Библиус, я хочу пригласить тебя в свой сон, — сказал я, доставая пузырек. — Заглядывай, когда выкроишь время. Я буду рад.

Я поставил пузырек на стол.

— Ты приглашаешь меня в свой сон? — изумился Библиус. — И отдаешь мне свое зелье?

— Мне оно больше не нужно, — улыбнулся я. — У меня открылась новая грань магического дара. Я теперь тоже сноходец.

— Благодарю тебя, друг! — торжественно сказал хранитель Библиотеки. — А ты не хочешь почитать о своем новом даре? Я подберу тебе нужные книги.

— Не сегодня, — рассмеялся я. — Намного интереснее узнавать все самому.

— Твой знакомый сноходец не торопится со вторым вопросом, — забеспокоился Библиус. — Пожалуй, надо взглянуть, чем он там занят. Вдруг тоже копирует древние тексты?

— Не думаю, что Савелий на такое способен, — усмехнулся я. — Скорее всего, просто зачитался.

— Схожу и проверю.

Библиус не стал тратить время на перемещение в пространстве, и просто растаял в воздухе. В стенах Незримой библиотеки он был абсолютно всемогущ.

А я решил сварить еще кофе — судя по всему, визит в библиотеку обещал затянуться. Но мне помешал взволнованный зов Библиуса:

— Александр! Ты должен взглянуть на это! Скорее!

Я торопливо отставил джезву и выбежал из круглого зала. Волчок несся впереди меня. Добежав до входа в библиотеку, мы с ним стали свидетелями удивительной картины.

Савелий Куликов сладко спал, опустив голову на стол. Он счастливо улыбался во сне.

А вокруг беспорядочной грудой лежали книги. Тяжелые фолианты в кожаных переплетах, легкие папирусные свитки, кожаные ремешки с рядами узелков и даже деревянные ящички с рядами круглых разноцветных камней.

На наших глазах с полки слетела еще одна книга. Она повисла прямо над головой Савелия и некоторое время висела так, плавно покачиваясь из стороны в сторону. Потом опустилась на пол.

— Что он делает? — ошарашенно спросил меня Библиус.

— Я думаю, он читает, — рассмеялся я. — Он же сноходец. Уснул, и видит сон, в котором читает магические книги, одну за другой.

— Это нечестно! — запротестовал Библиус. — Так он перечитает всю библиотеку за один присест. Нужно его разбудить!

Хранитель Библиотеки бесцеремонно потряс Савелия за плечо.

— Просыпайся, сноходец!

Савелий поднял голову и удивленно захлопал глазами.

— Что случилось?

— Ты заснул, — улыбаясь, объяснил я. — И порядком напугал Библиуса.

Савелий обвел взглядом груды книг.

— Этот кавардак устроил я? Простите, Библиус, я не хотел!

— Сколько раз повторять, что истинные римляне никому не говорят'вы'?

— Прости, — поправился Савелий.

— Никогда не видел ничего подобного, — проворчал Библиус. — А мне теперь все приводить в порядок.

Он раздраженно взмахнул рукой. Книги сорвались с пола, словно стая испуганных птиц, и торопливо разлетелись по своим местам.

— Думаю, вам пора, — сказал хранитель Библиотеки. — Наверняка о вас уже беспокоятся. Есть же на свете кто-то, кто беспокоится о вас?

— Но я еще не задал второй вопрос! — запротестовал Куликов. — И третий!

— Правила есть правила, — нехотя согласился Библиус. — Задавай свои вопросы, только скорее. Теперь я ни на минуту не оставлю тебя одного.

Куликов посмотрел на древнего римлянина, потом перевел взгляд на меня

— Можно мне прийти сюда еще раз? — робко спросил он.

И торопливо добавил:

— Это второй вопрос!

— Ты слышал, Александр? — возмутился Библиус. — Он прочитал уйму книг, и ему еще мало!

— Но книги для того и созданы, чтобы их читали, — с улыбкой заметил я.

— С другой стороны, — рассудил Библиус. — Лучше я впущу его сам, чем он пролезет сюда во сне без моего ведома. Так и быть, сноходец! Можешь прийти еще.

— Спасибо! — обрадовался Куликов. — А про какое угощение вы говорили?

Библиус все же расстроился, что мы не принесли с собой десерт. Иначе почему дверь Незримой библиотеки открылась прямо в крошечную пекарню на бульваре Дрожащих Радуг?

— Чего изволите, господа? — ничуть не удивившись нашему появлению, спросил владелец пекарни.

— Кофе с молоком и горячий бублик с маком, — решил я. — Моему другу то же самое. А Волчку просто бублик.

— Сию минуту!

Широкий тротуар за окном был залит утренним светом. Мимо деловито спешили горожане. Над фонтанами дрожали и переливались в облаке брызг настоящие радуги — в их честь городские власти и назвали бульвар.

— Интересно, который час? — спросил меня Куликов.

— Четверть десятого, — любезно подсказал пекарь, ловко опуская горячий бублик в шуршащий бумажный конверт.

Только тут я сообразил, что дело неладно. Мало того, что я уснул у себя в спальне, а вернулся в столицу совсем в другом месте. Так еще и с момента моего таинственного исчезновения прошли почти сутки. К тому же, Савелий Куликов целиком и полностью стоял рядом со мной. А значит, он тоже исчез из гостевой комнаты в моем особняке.

Черт!

Игнат и Иван Горчаков наверняка подняли тревогу!

Сообразив это, я первым делом послал зов Игнату:

— Игнат, это я!

— Слушаю вас, — удрученно отозвался старик.

— Да это я — Александр Васильевич!

— Александра Васильевича нет, — так же грустно ответил Игнат. — Неделю, как пропал. Может, передать чего?

Судя по его тону, он был совершенно уверен, что передать мне что-либо уже никогда не получится.

— Как неделю? — изумился я. — Ладно, это потом. Игнат, приди в себя! Ты не узнаешь меня, что ли?

— Александр Васильевич? — недоверчиво переспросил старик.

И тут же радостно завопил:

— Ваше сиятельство! Вернулись?

— Вернулся, — с облегчением подтвердил я.

— А мы вас уже неделю ищем! Весь город перевернули!

— Кто «мы»? — насторожился я.

— Полиция, Тайная служба, Игорь Владимирович, Иван Николаевич, — радостно перечислил Игнат. — А еще целители приезжали из госпиталя и артефакторы, и архитектор сердитый. Он искал господина Куликова. Потом его величество прислал какого-то помощника заместителя министра — справиться, когда вы появитесь. Или заместителя помощника? Я толком не разобрал, а письмо у вас на столе. А еще трактирщик приходил — мы ему десять рублей задолжали, а у меня деньги, как на грех, закончились. Но ему Игорь Владимирович заплатил, так что вы не беспокойтесь.

— Ну, хоть о чем-то я могу не беспокоиться, — изумленно выдавил я. — Ох, черт!

Похоже, мое внезапное исчезновение из собственной спальни и в самом деле взбаламутило всех моих знакомых. Как там говорил Библиус? Есть ли, кому за меня беспокоиться? Таких людей оказалось предостаточно.

И если все они сейчас узнают, что я вернулся, то замучают меня расспросами.

— Игнат, ты пока никому не говори, что я появился, — попросил я. — Мне нужно закончить еще парочку дел, а потом я сам всем пошлю зов.

— Даже Игорю Владимировичу не говорить? — не поверил слуга. — Он-то больше всех за вас переживает.

Да, оставлять деда в неведении никуда не годится.

— Я сам его обрадую, — пообещал я.

— А господин Куликов как же? Он ведь тоже исчез.

— Господин Куликов сейчас со мной. Он в полном порядке.

— А домой-то вы когда вернетесь? — не отставал Игнат.

— К обеду, — легкомысленно заверил я.

— Опять к обеду? — ахнул слуга. — Вы это уже говорили — как раз неделю назад.

— На этот раз точно к обеду, — твердо сказал я. — В крайнем случае, к ужину. Только ты еды закажи побольше. А то у меня, получается, неделю крошки во рту не было.

Тут я по счастливому стечению обстоятельств вспомнил про бублик и жадно впился в него зубами.

— Всю кухню едой набью, — заверил меня Игнат. — И холодильный шкаф. И погреб! Только вы уж больше не исчезайте так.

— А у нас есть погреб? — удивился я. — Никуда я больше не исчезну, не беспокойся. Вечером увидимся.

Завершив разговор с Игнатом, я поспешил обрадовать новостями Савелия Куликова. его реакция меня удивила.

— Мы исчезли на неделю? — рассеянно переспросил он. — Интересно. Мама, наверное, волнуется, нужно ее успокоить. И сообщить господину Изразцову, что я не умер и не уволился.

— Игнат говорил что-то о сердитом архитекторе, который искал вас.

— Точно, господин Изразцов, — кивнул Савелий. — Я пойду, пожалуй, господин Тайновидец. Спасибо вам за все.

— Меня удивляет ваше спокойствие, — честно сказал я.

Молодой помощник архитектора пожал плечами.

— Наверное, на меня слишком много всего навалилось сразу, — признался он. — Мне нужно время, чтобы осознать, что со мной произошло. Магический дар, этот бесконечный сон, встреча с отцом. Мне словно целый мир открылся. А потом еще и Незримая библиотека. Знали бы вы, что я вычитал в этих книгах!

— Понимаю вас, — улыбнулся я. — Куда вы сейчас?

— Поеду в госпиталь, к маме — если она еще там. Потом навещу господина Изразцова, а уж после — к себе домой. Нужно все хорошенько обдумать.

Он посмотрел на меня.

— Но о нашем договоре с вами я не забыл. Я обязательно построю вам обсерваторию.

— Не торопитесь, — кивнул я. — Отдыхайте, сколько нужно. Привыкните к мысли, что теперь вам нечего бояться.

— Еще раз благодарю вас, — сказал Куликов.

Когда он ушел, я не спеша доел бублик и посмотрел на Волчка:

— Вот что, зверюга, верну-ка я тебя хозяйке, прежде чем заниматься своими делами. Вы ведь, наверное, соскучились друг по другу?

Волчок нетерпеливо заколотил хвостом по полу.

— Вот видишь, — улыбнулся я.

И послал зов мастерице снов Вере Павловне Милосердовой. К моему удивлению, Вера Павловна не отвечала. словно что-то не давало докричаться до нее.

— Попробуем другой способ, — решил я. — Все равно, рано или поздно мне придется поговорить с господином Зотовым.

Я несколько раз глубоко вдохнул и послал зов Никите Михайловичу.

— Объявились, господин Тайновидец? — немедленно отозвался он. — Расскажете, где изволили пропадать? Или это опять ваши тайны?

— Расскажу при встрече, — пообещал я. — Сейчас только самое главное. Тимофея Градова больше нет в снах. С ним покончено.

— Это я знаю, — к моему удивлению, ответил Зотов.

— Откуда? — удивился я.

— Расскажу при встрече, — ответил Зотов любезностью на любезность. — И даже покажу. Жду вас у себя в управлении как можно скорее.

— Сначала я хочу увидеть Веру Павловну Милосердову. Нужно вернуть ей Волчка.

— Вот здесь и увидитесь.

— Вера Павловна до сих пор арестована? — возмутился я.

— А чего вы ожидали, Александр Васильевич? — невозмутимо ответил Зотов. — Вы пропали из собственной постели. Куликов тоже исчез, прямо на глазах у целителя. Разумеется, я задержал всех мастеров снов. И целую неделю пытался вас разыскать.

— Буду через полчаса, — пообещал я.

— Жду, — коротко ответил Зотов.

Я не стал вызывать извозчика, и пошел пешком. Волчок бежал рядом. Встречные горожане предусмотрительно обходили нас стороной.

Выполняя данное Игнату обещание, я послал зов деду.

— Игорь Владимирович, я вернулся.

— Саша! — растерянно спросил дед. — Где ты был?

— Дела завели меня в сны, — честно ответил я. — А там я незаметно потерял счет времени. Мне показалось, что прошло всего несколько часов. Магия, Игорь Владимирович. Вы же знаете, как это бывает.

— Знаю, — согласился дед. — Как я рад, что ты жив.

Он помолчал и тихо добавил:

— Я ведь даже Ярослава с Дмитрием подозревал. Думал, твое исчезновение — их рук дело. Чуть не убил мерзавцев! Особенно, когда узнал о пьяной выходке Дмитрия.

— Пустяки, — улыбнулся я. — Он просто нес какой-то бред. А как вы узнали?

— Яна мне во всем призналась. Хоть у нее хватило смелости.

— Знаете, я этому рад, — сказал я.

— Саша, когда мы увидимся? Нам нужно серьезно поговорить.

— В самое ближайшее время, — пообещал я. — У меня тоже есть к вам разговор, и не один. Но сначала я должен разобраться с Тайной службой и завершить дело Тимофея Градова. Это он убил князя Куракина и еще несколько человек.

— Ты все-таки докопался до правды?

— Да, у меня получилось.

— Вот что, ты вечером будешь дома? Я сам к тебе приеду. Тогда и поговорим.

— Приезжайте, Игорь Владимирович, — обрадовался я. — Буду рад вас видеть. Скажите, вам знаком купец Николай Тароватов?

— Никогда о нем не слышал, — подумав, ответил дед. — Но это не проблема. Ты же знаешь, какие у меня связи.

— Поэтому я к вам и обращаюсь.

— А что ты хочешь о нем знать?

— Все, и как можно больше. Чем торгует, где живет, какой он человек.

— Узнаю, — пообещал Игорь Владимирович.

— И еще одна просьба, — улыбнулся я. — если вам не трудно, можете сами сообщить всем, что я объявился. Только пусть меня никто не дергает, хотя бы до вечера. Дело очень важное. Если у меня все получится, вы будете очень обрадованы, обещаю.

— Заинтриговал, — признался Игорь Владимирович. — Сделаю все, что нужно.

— Так откуда вы знаете, что Тимофей Градов мертв? — спросил я Зотова, когда он встретил меня в коридоре управления Тайной службы.

— Предлагаю сперва закончить с мастерами снов, — ответил Никита Михайлович. — А уж потом я вам все расскажу. И покажу, как обещал. Прошу ко мне!

Начальник Тайной службы посторонился, пропуская меня. Но Лунный волк ловко проскочил между нами и первым ворвался в кабинет.

— Волчок! — услышал я радостный голос Веры Павловны. — Волчок, милый!

Вера Павловна вскочила со стула, а огромный волк положил передние лапы ей на плечи и старательно вылизывал лицо мастерицы снов.

Выказав свою радость, Волчок улегся у ног Веры Павловны.

— Я знала, что вы сегодня вернетесь, — сказала мне мастерица снов, вытирая лицо платком.

— Знали и промолчали? — нахмурился Зотов.

— Дела снов вас не касаются, — отрезала мастерица.

— Вам сказала Хранительница Снов, — догадался я.

— Да, — подтвердила Вера Павловна. — Я видела ее сегодня ночью.

Она коснулась моей руки.

— Вы справились с Темным мастером и сами стали сноходцем. У вас удивительная судьба, Александр Васильевич.

— С Темным мастером? — удивился я.

— Так мы называем тех, кто отступил от правил нашего цеха.

— Вы хорошо знали Градова.

Мастерица снов покачала головой.

— Нет, мы редко общаемся друг с другом. Бережем тайны клиентов. А Градов, к тому же, был намного старше меня.

— Извините за бестактный вопрос, — мягко улыбнулся я. — На сколько именно?

— Не знаю. Кажется, ему было больше ста лет.

— Вера Павловна, вы свободны, — вмешался Зотов. — Если мне еще понадобятся сведения, то я заеду к вам сам. От лица Тайной службы приношу вам свои извинения.

— Вам нужно быть осторожным, господин Тайновидец, — сказала мне Вера Павловна, не обращая внимания на Зотова. — В снах таится много опасностей. Хотите, я сделаю вам защитную печать?

— С волком и луной? — улыбнулся я. — Почему бы и нет? Не беспокойтесь за меня, я справлюсь. Жаль только расставаться с Волчком. Мы с ним здорово подружились.

— Он будет приходить к вам во сне, — кивнула Вера Павловна. — Вам нужно лишь позвать.

— Только, чур, обойдемся без укусов за бочок, — рассмеялся я.

Проводив мастерицу снов, Зотов поманил меня в коридор.

— Идемте, Александр Васильевич. Вам надо это увидеть.

— Да, вы же обещали показать мне что-то интересное, — вспомнил я.

Мы спустились в подвальный этаж управления Тайно службы и оказались в длинном коридоре. В него выходили одинаковые металлические двери, выкрашенные в унылый серый цвет. В каждой двери было прорезано окошко, забранное решеткой.

— Здесь у нас камеры для особо опасных преступников, — сказал Зотов, подводя меня к ближайшей двери. — Взгляните!

Я заглянул через решетку.

На узкой скамейке, которая была привинчена к дальней стене камеры, лежал обтянутый кожей скелет. Одежда на нем обвисла. У скелета были длинные седые волосы, а его совершенно белая борода спускалась до пола.

В довершение образа, скелет беззастенчиво скалил крупные желтые зубы. Издали казалось, что он весело улыбается.

— Кто это? — содрогнувшись, спросил я. — Что с ним сделали?

— Это сын Тимофея Градова, — мрачно просветил меня Зотов. — Когда его посадили в камеру, он был заметно моложе. И за несколько минут превратился вот в это. Слышали бы вы, как он кричал! Охрана прибежала на крик, но ничем не могла помочь.

— Это сам Тимофей Градов, — сказал я. — Он выдал себя за собственного сына, когда устроил фальшивые похороны. Темный мастер собирался жить вечно.

— А вы ему помешали, — подхватил Зотов.

— Не я. Магия.

— Думаю, вам придется рассказать все подробно, Александр Васильевич. Вы не возражаете?

— Нисколько, — улыбнулся я. — А в благодарность попрошу вас узнать как можно больше о купце Николае Тароватове. И еще о неком картографе с даром составителя магических карт.

— Как его имя? — поинтересовался Зотов.

— Это я и надеюсь узнать. Но он должен быть как-то связан с купцом.

— И для чего вам эти сведения?

— Именно об этом я и собираюсь вам рассказать, — улыбнулся я. — Чуть не забыл! У вас в управлении есть специалист по магическим заклятиям на склепах?

— Найдется, — нахмурился Никита Михайлович. — А в чем дело?

— Отправьте его на Смоленское кладбище. Помните склеп в виде китайской пагоды? В нем прячется призрак бывшего обер-прокурора Рябушинского. Он залез в склеп, спасаясь от Тимофея Градова. А обратно вылезти не может — заклятия не дают. Пусть ваш человек его выпустит.

— Склеп — самое подходящее место для призрака, — угрюмо возразил Зотов. — Тем более, для такого скандального. Пусть там и сидит.

— Не будьте мелочным, Никита Михайлович, — улыбнулся я. — Обер-прокурор очень помог в поимке Градова. Не стоит огорчать его вдову.

— Вы и так спали целую неделю! — возмутился Никита Михайлович.

— Не спал, а ловил Тимофея Градова, — вздохнул я, поудобнее устраиваясь в знаменитом кресле начальника Тайной службы. — И попутно занимался множеством других утомительных дел.

Кресло, по слухам, стоило огромных денег. Усталый человек, полчаса посидев в этом кресле, становился бодрым и свежим. Магия!

— Черт с вами! — махнул рукой Зотов, опускаясь на жесткий табурет для посетителей. — Рассказывайте, что там за история с этим купцом.

— Сначала отправьте людей искать картографа, — напомнил я.

— Да отправил уже. Найдут, не сомневайтесь.

— Тогда слушайте.

Я рассказал Зотову все. За исключением одной незначительной детали — умолчал о том, что Георгий Куликов добрался до Места Силы и передал его координаты своему сыну. Потому что узнай Зотов об этом — он вцепился бы в Савелия мертвой хваткой.

— Место Силы?

Зотов впился в меня взглядом.

— Вы знаете, где оно находится? — требовательно спросил он.

— Нет, — чистосердечно ответил я. — Где-то на севере. Вот и все, что мне известно.

— Я этого картографа наизнанку выверну, — пообещал Никита Михайлович. — Дело государственной важности, между прочим.

— Карта оказалась фальшивкой, — напомнил я.

— А мы поищем настоящую.

Короткий стук в дверь кабинета прервал наш разговор. Вошел помощник Зотова. Увидев меня в кресле начальника, он удивленно поднял брови. Потом наклонился к уху Зотова и что-то тихо сказал.

Лицо Зотова помрачнело.

— Ты уверен? — спросил он помощника.

— Так точно.

Помощник покосился на меня и снова зашептал что-то на ухо Зотову. Никита Михайлович внимательно слушал.

— Убийцу нашли? — спросил он.

Помощник бросил на меня предостерегающий взгляд.

— Да говори уже! — нетерпеливо бросил ему Зотов. — Хватит шептать.

— Взяли по горячим следам. Двое их было. После грабежа в трактире гуляли, там их и скрутили. И деньги при них оказались.

— Где они сейчас?

— В Петропавловской крепости.

Зотов вскочил с табурета, стремительно прошелся к окну и обратно.

— Кто вел дело?

— Полицейский следователь Прудников.

Лицо Зотова скривилось, словно он откусил кислое яблоко.

— Вот что, Артем Сергеевич, вези этих молодцов сюда. Сам их допрошу. И дело затребуй из архива, немедленно.

— Уже, ваше благородие.

Помощник вышел, а я с любопытством поглядел на Зотова.

— Убили картографа, — сказал Зотов. — Зарезали на квартире, семь лет назад.

— Семь лет назад? — задумался я. — Именно тогда Георгий Куликов отправился в плавание.

— Вот и я о том же, — кивнул Зотов.

— Почему вы решили, что именно этот картограф продал карту купцу Тароватову? — поинтересовался я.

— Да потому что составителей магических карт в столице не так и много. Их всех уже опросили, никто из них с Тароватовым не знаком. А к убитому незадолго до его смерти заходил какой-то купец. Соседи видели.

— Вы так быстро это узнали? — удивился я.

— Работаем, Александр Васильевич, — жестко усмехнулся Зотов.

Он повернулся ко мне.

— На самом деле, вы должны благодарить своего друга. Михаил Кожемяко в свободное время изучал дела в архиве. И не только изучил дело картографа, но и вспомнил все подробности, когда увидел официальный запрос.

— Молодец, — улыбнулся я.

— Именно, — кивнул Зотов. — Убийц картографа сейчас привезут. Думается мне, что между ними и купцом Тароватовым есть какая-то связь. Сам допрошу, и все узнаю.

— Разрешите мне участвовать в допросе? — спросил я.

Зотов недовольно поморщился.

— Ни к чему это, господин Тайновидец. Поезжайте домой, отдохните после ваших приключений. Если вы мне понадобитесь, я вам сообщу.

— Не доверяете? — удивился я.

— Это государственное дело, — отрезал Зотов. — А вы, должно быть, спешите.

— Не очень. Предлагаю вот что — вы допросите убийц, а я подожду здесь. Вдруг моя помощь все же понадобится?

— С чего такое упрямство? — прищурился Никита Михайлович.

— Я обещал призраку Георгия Куликова разобраться в этом деле. И хочу сделать все возможное.

— Подождите в коридоре, — кивнул Зотов. — Там есть удобный диван для посетителей.

Выпроводив меня, он запер дверь кабинета на ключ и спустился в подвал. Я слышал, как его каблуки стучали по ступенькам.

«Удобный диван» оказался скрипучей деревянной скамейкой. Но я прекрасно провел на нем два часа. Добрые друзья не позволяли мне заскучать, то и дело присылая зов. Они были чертовски рады тому, что я жив, и единодушны в своем желании обнять меня и начистить мне физиономию.

— Ты хоть представляешь, что мы пережили? — с возмущением спрашивал каждый.

В конце концов, я сдался и пригласил всех вечером к себе на легкую дружескую вечеринку.

— Там и подеремся, — пообещал я.

На исходе третьего часа вернулся Зотов — мрачный, как грозовое небо. Щелкнув ключом, он открыл кабинет и кивнул мне:

— Зайдите.

— Вам удалось что-нибудь узнать? — спросил я.

— Ни-че-го, — по слогам произнес Зотов. — Мерзавцы твердят одно и то же. О том, что у картографа появились деньги, они узнали случайно, в том же трактире. Вызнали, где он живет. А там пырнули ножом и забрали деньги. Никаких карт не видели, купца Тароватова не знают.

— Думаете, врут?

— Да черт их разберет! Не похоже.

— А если обыскать квартиру картографа? — спросил я. — Вдруг там остались какие-то эскизы или копии?

— В квартире давно живут другие люди. Владелец дома сдал ее на следующий же месяц.

— Об этом я не подумал.

— Получается, прижать Тароватова нам нечем, — огорченно заключил Зотов. — Кроме него эту карту никто не видел. И как все удачно сложилось для купца!

— Очень удачно, — кивнул я. — Прямо, не верится в такую удачу.

Зотов с досадой ударил кулаком по столу.

— Мне нужна настоящая карта. Уверен, она у Тароватова. Есть у вас идеи, господин Тайновидец? Может, сами хотите допросить душегубов? Я готов извиниться перед вами и лично проводить в камеру.

— Не нужно, — улыбнулся я. — Не признались, и не надо. Но купец-то об этом не знает.

Зотов изумленно вытаращился на меня.

— Как вы сказали?

Он задумчиво потер ладонью подбородок.

— Погодите, я понял. Это может сработать. Едем!

Он чуть ли не силой вытолкал меня из кабинета. Стремительно сбежал по лестнице и с такой силой толкнул входную дверь, что она чуть не слетела с петель.

— Не отставайте, Александр Васильевич!

Зотов запрыгнул в свой мобиль, я сел рядом. На заднем сиденье уже сидели два сотрудника Тайной службы в одинаковых черных мундирах.

Купец Тароватов жил на Пряжке. Трехэтажный дом был выстроен в голландском стиле и строго смотрел на нас высокими окнами с частым переплетом.

— Основательный домишко, — хмыкнул Зотов, вбегая на крыльцо. — Сейчас, господин Тайновидец, вы увидите, как работает Тайная служба.

Он дернул цепочку бронзового колокольчика, потом нетерпеливо забарабанил кулаком в дверь.

— Открывай!

Дверь открыл молодой слуга в белой косоворотке. Его штаны были заправлены в высокие сапоги.

— Нельзя! — попытался остановить он Зотова. — Николай Афанасьевич отдыхают после обеда.

— Тайная служба! — рявкнул Зотов и схватил парня за ворот. — Где спальня купца?

Грохоча сапогами по паркету, он летел по комнатам. Несчастный слуга торопился за ним — Никита Михайлович по-прежнему крепко держал его за шиворот. Служанки в страхе разбегались кто куда.

— Здесь?

— Д-да, — испуганно пролепетал слуга.

Зотов оттолкнул его в сторону и ворвался в спальню.

Купец Тароватов только успел спустить ноги с кровати.

— Вы кто? Что вы себе…

Он был невысок, но плотен, с короткой шеей. Тяжелая челюсть выдавала упрямый характер, но сейчас купца застали врасплох, и он растерялся.

Зотов толкнул его обратно в кровать. Купец упал на спину, нелепо вскинув короткие ноги в полотняных подштанниках. Зотов схватил стул, придвинул его вплотную к кровати. С грохотом поставил сапог на сиденье и навис над купцом.

— Тайная служба, полковник Зотов! — рявкнул он. — Ты подослал убийц к картографу Кляеву?

— К к-кому?

— К картографу Кляеву, который семь лет назад продал тебе карту. На ней было указано Место Силы в Северных морях.

— Я никого не подсылал!

— Врешь, купец! Убийцы только что тебя обвинили. Ты заплатил картографу, а потом сказал им, что у него есть деньги. Заметал следы?

— Не было такого! — просипел Тароватов.

Его щеки побурели, к ним прилила кровь. Купец испуганно таращил глаза, его зрачки прыгали из стороны в сторону.

— Ты убил Кляева, — неумолимо продолжал Зотов. — Но сначала велел ему сделать фальшивую копию с карты. Эту копию ты подсунул своему брату и уговорил его отправиться в плавание. Там он сгинул, а вся торговля досталась тебе.

— Ложь! — взвизгнул купец.

Он стал задыхаться и рванул толстыми пальцами ворот рубахи.

— Воды!

— Обойдешься! — рявкнул Никита Михайлович. — Говори, где настоящая карта!

— Нет ее! Нету!

— Говори, куда дел!

Купец, разевая рот, шарил руками по одеялу.

Зотов отшвырнул стул и выпрямился.

— Одевайся, поедешь с нами.

— Всем святым клянусь, никого не убивал, — запричитал купец. — Никаких убийц не знаю, карту случайно купил, будь она проклята! Из-за нее брат погиб.

Он завыл, раскачиваясь из стороны в сторону.

Зотов бросил ему одежду.

— Одевайся!

Пока Тароватов пытался попасть ногой в штанину, Никита Михайлович посмотрел на меня и коротко покачал головой. Его методы допроса впечатляли, но результата не принесли. Поэтому я решил немного помочь следствию.

— Придется снова прибегнуть к некромантии, Никита Михайлович, — громко сказал я. — Вызовем призрак картографа Кляева, он все расскажет.

Купец Тароватов замер, забыв дышать.

— Карта, на которой обозначено Место Силы — это вопрос государственной важности, — спокойно продолжал я. — Уверен, что его величество разрешит применить Запрещенную магию и вызвать призрака для допроса. Убийцы тоже опознают Тароватова, в этом нет никаких сомнений. Что ему грозит?

— Смертная казнь, — ответил Зотов.

Он перевел взгляд на купца:

— Пошевеливайся, виселица ждать не будет.

И купец Тароватов дрогнул.

— Пьяный я был, — вдруг тихо сказал он. — Спьяну похвастал, что удачное приобретение сделал. Пил в трактире, может, и слышал кто. Но я не нарочно…

— Не нарочно? — с сарказмом спросил Зотов. — Фамилию картографа назвал случайно? И адрес? И выболтал, что у него деньги есть? Все не нарочно?

— Я пьяный был, — упрямо повторил Тароватов. — Не помню, что говорил.

— Так у меня в управлении хороший менталист есть, — процедил Никита Михайлович. — Он тебе поможет вспомнить. Я знаю, что ты подсунул своему брату фальшивку. Где настоящая карта?

— Не было никакой карты, — уставившись в пол, ответил Тароватов. — Я все выдумал. Я над братом хотел подшутить. Он с детства этими морями бредил! Найдем, говорит, Николай, Место Силы — тогда и развернемся. Вот я и пошел к картографу. Заказал ему карту на старой бумаге.

— Подшутить хотел, говоришь? — зло усмехнулся Зотов. — А что же ты ему не признался в шутке, когда он стал корабль снаряжать? Он ведь ваши деньги в экспедицию вложил.

— Стыдно было, — не поднимая головы, пробубнил Тароватов. — Не смог сказать. Думал, поплавают и вернутся.

— Врешь, — с отвращением сказал Никита Михайлович.

Он поднял стул и, стукнув, поставил его к столу.

— Сядь. Бумага есть?

— Есть.

— Пиши все, как было. Если хоть что-то утаишь — пеняй на себя, купец.

Зотов поманил к себе одного из сотрудников.

— Хватов, обыщите его кабинет.

Тароватов долго и сосредоточенно скрипел пером по бумаге. Даже язык от старания высунул. Иногда он прикрывал глаза, вспоминая подробности. Потом снова принимался писать.

Мне почему-то подумалось, что и баланс в своих торговых лавках он сводит так же въедливо и тщательно.

Закончив, он протянул листки Зотову.

— Здесь все.

Пока Никита Михайлович, морщась, разбирал неровный почерк, купец медленно одевался. Натянул брюки, забыв заправить в них рубашку. Надел сапоги, которые торопливо подал ему слуга.

Сотрудники Тайной службы неподвижно застыли у дверей спальни. Видимо, закончили с обыском.

Зотов закончил читать.

— Что там, Хватов? — спросил он.

— Только торговые бумаги, Никита Михайлович, — ответил сотрудник.

— Ясно.

Никита Михайлович сложил листки и сунул их в карман.

— Я готов, — скорбным голосом сообщил Тароватов. — Можно с семьей попрощаться?

— Значит, не было настоящей карты? — пристально глядя на него, спросил Зотов.

— Не было, — подтвердил Тароватов.

— И убийц ты не нанимал?

— Нет. Болтал в трактире пьяный — это было. Раскаиваюсь.

— Ты пишешь, что неделю в том трактире пил, каждый вечер. Печень не болела потом?

— Никак нет.

— И чем же тебе этот трактир приглянулся? Не тем ли, что в нем всякий сброд ошивается?

— Щи у них вкусные, — пробормотал купец.

— Щи, говоришь? — усмехнулся Никита Михайлович.

Заложив руки за спину, он задумчиво прошелся по комнате.

— Получается, и арестовывать тебя не за что?

— Вам виднее, ваше благородие, — деревянным голосом ответил купец.

— Выходит, не за что, — кивнул Зотов. — Но ты не вздумай из города сбежать. Я за тобой гоняться не стану. Такое проклятие нашлю, что сдохнешь в муках.

Тароватов непонимающе уставился на Зотова. Затем в его глазенках промелькнула несмелая радость.

— А в плавание Сашка сам отправился! — вдруг выкрикнул он. — Сам! Так вцепился в эту карту, клещами не вырвешь. Сам он свою судьбу решил. Я тут не виноват.

— Завтра, к десяти утра явишься в управление Тайной службы, — приказал ему Зотов. — Тебя допросит менталист. Если он подтвердит, что ты не соврал, можешь быть свободен… насколько совесть позволит.

— Не вру, ваше благородие! Не вру!

Тароватов снова побурел и без сил опустился на кровать. Пружины тяжело скрипнули под его немалым весом.

— Идемте, Александр Васильевич, — сказал мне Зотов.

Я подошел к купцу.

— Скажите, Николай Афанасьевич, вам снятся сны?

Тароватов непонимающе взглянул на меня.

— Что?

— Сны, — любезно повторил я.

— Ну, снятся иногда.

— В таком случае, очень советую вам не спать сегодня ночью. И вообще не спать.

— Господин Тайновидец, идемте, — повторил Зотов.

Мы вышли на улицу, и я с удовольствием вдохнул свежий летний воздух. Ветер с залива прогнал дневную жару, было тепло, но не душно.

— Знаете, почему я его не арестовал? — вдруг спросил Зотов.

— Почему? — поинтересовался я.

— Не хочу, чтобы он умер у меня в камере. Бумаг потом много писать придется. Подвезти вас домой?

— Если вам не трудно, — улыбнулся я.

— Вы уж больше не пропадайте, ваше сиятельство! — попросил Игнат, встретив меня на пороге дома. — Или хоть записку оставьте. Разве можно так делать?

Я с улыбкой обнял старика.

— Я тоже скучал по тебе.

Игнат вытер рукавом некстати набежавшую слезу.

— В глаз что-то попало, — смущенно объяснил он.

— Рассказывай, как ты тут жил без меня?

— Спокойно жил, ваше сиятельство, — простодушно ответил Игнат. — Господин Люцерн заходил, помог мне сорняки на клубнике вывести. Потом мы с ним варенье варили. Попробуете?

— Обязательно, — рассмеялся я. — Кстати, у нас сегодня вечером будут гости. Надо бы заказать еды побольше.

— Я и заказал, — закивал Игнат. — А потом господин Иевлин прислал зов и сказал, что сам все привезет. Пришлось заказ отменять.

Я покачал головой.

— Ох, уж эти повара! Не доверяют ничьей кухне, кроме своей собственной. Ну, нам же проще. А что ты там говорил про письмо от его величества?

— Есть письмо, — подтвердил Игнат. — Оно у вас в кабинете на столе.

— Пойду, взгляну.

Я прошел в кабинет и взял со стола плотный конверт с золотым имперским гербом. Сгорая от любопытства, распечатал его и достал письмо. Оно оказалось коротким и интригующим.

«Александр Васильевич! Все, что угодно, только не утка!»

Ниже стояла размашистая подпись императора и его личная печать.

Я удивленно хмыкнул и озадаченно почесал пальцем переносицу. Что бы это могло значить? Дружеская шутка? Тайный шифр?

Мелькнула шальная мысль послать зов его величеству и попросить объяснений. Но это было бы немыслимым нарушением этикета. Оставалось лишь мучиться любопытством и надеяться, что в конце концов все прояснится. Пусть его величество сам присылает зов, если сочтет нужным посвятить меня в подробности.

Я бросил письмо на стол, сел в кресло и откинулся на спинку. Наконец-то я дома! Мне всегда нравились головокружительные приключения. Но возвращаться из них в родной дом вдвойне приятно.

В груди родилась волна тепла и прокатилась по всему телу от пяток до макушки.

— Ты тоже рад, что я вернулся? — весело спросил я, подняв глаза к потолку.

И получил ответ в виде еще одной теплой волны.

Едва я успел принять душ и переодеться, как за окном послышался звук мотора. Тревожно и мелодично зазвенели бронзовые колокольчики на ограде.

Я выглянул в окно и увидел, что к калитке подъехал изящный кабриолет серо-стального цвета. За ним неторопливо переваливался с боку на бок грузовой мобиль.

Это прибыл бывший императорский повар в сопровождении Анны Владимировны Гораздовой. А в фургоне, очевидно, привезли обещанные продукты.

— Игнат, отпирай погреб! — крикнул я, сбегая по лестнице, чтобы встретить гостей.

— Добрый день, господин Тайновидец! — ворчливо окликнул меня бывший императорский повар. — Ваша калитка заедает.

Он был похож на барсука, который никак не может попасть в уютную нору.

— Одну минуту, — рассмеялся я. — У этой калитки есть свой секрет.

Коснувшись ладонью ограды, я попросил дом впустить гостей, и калитка тут же открылась.

— Анна Владимировна настояла на том, чтобы продемонстрировать вам свадебное меню, — объяснил господин Иевлин. — А у вас сегодня намечается вечеринка. Я решил, что это удобный случай.

— Самый удобный, — заверил я. — А что будет в меню?

— Расскажу чуть позже, — пообещал повар. — Сначала надо выгрузить продукты. У вас есть холодильный шкаф? А погреб?

— Игнат вам все покажет, — улыбнулся я.

И посторонился, пропуская молчаливых грузчиков, которые уже понесли к дому первые коробки.

— Понимаю, что мы свалились вам как снег на голову, — сказала Анна Владимировна, исподлобья взглянув на меня. — Но ваше мнение для меня очень важно. Надеюсь, это не доставит вам неудобства?

— Нисколько, — заверил я девушку. — А как мой отец отнесся к вашей затее? Кстати, он не собирается приехать?

Анна Владимировна нерешительно ковырнула песок носком изящной туфли.

— Я предложила Василию Игоревичу нас сопровождать, но он отказался. С ним происходит какая-то перемена. Знаете, он ведь рассказал мне тот сон. Ну, когда вы открыли сарай и выпустили его.

— Он запомнил? — удивился я.

— Во всех подробностях, — улыбнулась Анна Владимировна. — И был очень смущен.

Она понизила голос.

— Знаете, мне кажется, что Василий Игоревич хочет наладить отношения с вами. Но он еще не готов.

— Значит, не будем его торопить, — усмехнулся я. — Времени у нас достаточно.

Мы прогулялись по саду, пока грузчики разгружали фургон. Посмотрели клубничные грядки Игната. Низкие кустики были усыпаны спелыми ягодами. Возле особенно крупной ягоды сидела большая серая жаба и неторопливо лакомилась клубникой. Я хотел прогнать жабу, но Анна Владимировна не позволила. Магический дар природы не позволял ей обижать жаб.

— Жабы не едят клубнику, — объяснила она мне. Это мерзкие слизняки высасывают ягоды. А жабы едят слизняков.

— Вот как? — удивился я. — Не знал. Сколько удивительного на свете!

И подмигнул жабе:

— Прошу прощения, ваше высочество!

Жаба недоверчиво покосилась на меня огромными глазами с золотистой радужкой.

Потом мы полюбовались плотным перламутровым туманом, который все еще скрывал место постройки будущей обсерватории. А потом нас отыскал господин Иевлин.

— Вот вы где, — с упреком проворчал он. — А я вас жду. Будете смотреть меню?

— Конечно, — успокоил я повара. — Мне очень любопытно.

Меню занимало три страницы мелким шрифтом. В нем значились пять салатов, горячие закуски, паштеты, жюльен из белых грибов, двенадцать разновидностей бутербродов — с икрой, копченым мясом, твердым сыром и оливками, и три варианта горячих блюд. На отдельном листе гордо красовался перечень десертов.

И это не считая свадебного торта.

Я внимательно дочитал список, и мне стало совершенно ясно — голодным не уйдет никто.

Но один пункт особенно привлек мое внимание.

Жареная утка с брусничным соусом.

— Утка? — спросил я, удивленно подняв брови.

Мне сразу вспомнилось письмо императора.

— Да, утка, — ворчливо подтвердил господин Иевлин. — Между прочим, мое коронное блюдо. А вам что-то не нравится?

Ситуация была трудная. Если я с порога попрошу внести изменения в меню, то повар может обидеться. С другой стороны, просьба императора теперь была совершенно ясной. Что угодно, только не утка!

Интересно, откуда его величество узнал, что поваром на свадьбе будет господин Иевлин? Наивный вопрос! Наверняка, для этого существует особая придворная канцелярия.

— Так чем вам не угодила утка?

Господин Иевлин, сурово насупившись, ждал моего ответа.

— Обожаю уток, — заверил я повара. — И с удовольствием попробую ваш вариант.

Успокоенный повар с достоинством удалился на кухню — нарезать бутерброды.

А на ограде снова зазвенели колокольчики.

Извинившись перед Анной Владимировной, я отправился встречать первых гостей.

— Саша, я тебя убью!

Сева Пожарский негодующе размахивал связкой баранок. Еще в прошлый раз я убедился, что артефакторы — народ основательный, и никогда не приезжают в гости с пустыми руками. А вдруг у хозяина в доме шаром покати?

— Успокойтесь, ваше сиятельство, — по-отечески добродушно проворчал Кузьма Петрович. — Вот ваш господин Тайновидец, вернулся целехонек.

— А я потому и злюсь, — честно объяснил Сева.

И пристал ко мне:

— Где ты был?

Я развел руками.

— Прогуливался по снам.

— Ничего себе! — оторопел Сева. — Прогуливался он! А мы целую неделю места себе не находили.

— У каждого своя магия, — ехидно улыбаясь, напомнил ему Кузьма Петрович. — Вы человек рабочий, ваше сиятельство. Должны вставать с рассветом и сразу за инструмент браться. А иначе из вас толку не выйдет.

— Слышал? — кивнул мне Сева. — Вот что, Саша, в следующий раз возьмешь меня с собой. Я, знаешь ли, тоже мечтаю хорошенько выспаться.

Владимир Гораздов отвел меня в сторону.

— Я вижу, что у вас открылась новая грань магического дара? — негромко спросил он.

— Так и есть, — кивнул я. — Перстень, который вы сделали, замечательно помог.

— Я рад, — просто улыбнулся Гораздов. — Знаете, у меня теперь много заказов. Столичные маги наперебой заказывают артефакт усиления дара. Просто необходимо расширять мастерскую.

— Значит, у вас есть еще один повод для радости, — усмехнулся я. — Туннелонцы не против вашего соседства, и хотят с вами сотрудничать. Можете переезжать хоть завтра.

— Замечательная новость! Нужно сказать об этом Игорю Владимировичу.

Миша Кожемяко удивил всех. Он пришел не один, а со спутницей.

На богатырскую руку Миши, с любопытством оглядываясь по сторонам, опиралась продавщица из магазина купца Сойкина.

— Знакомьтесь, это Настя, — покраснев, сказал Миша.

— Я помню, — улыбнулся я. — Очень приятно видеть вас у себя в гостях. Миша, надеюсь, тебя не выдернут на службу посреди праздника?

— Все может быть, — важно кивнул Миша, украдкой косясь на Настю. — У полицейских очень трудная работа. А у нас сейчас такой кавардак творится в управлении.

— А что случилось? — поинтересовался я.

— Нагрянула инспекция из министерства. Проверяют все старые дела. Особенно, те, которые вел Прудников.

— Сочувствую, — кивнул я, прекрасно понимая, чем вызвана проверка.

Наверняка, Зотов постарался. Не простил Прудникову небрежного отношения к делу картографа Кляева.

— В таком случае, не будем терять время, — предложил я. — Отдыхайте и веселитесь.

Игорь Владимирович немного опоздал.

— Не хотел мешать твоему общению с гостями, — объяснил он, выбираясь из мобиля.

Как всегда, дед выглядел элегантно. Он небрежно опирался на трость, в которой был скрыт короткий трехгранный клинок. Теплый ветер с Невы трепал его седые волосы.

— Прогуляемся? — предложил он мне.

— С удовольствием, — улыбнулся я.

Мы направились к задней калитке моего сада — подальше от шума и суматохи.

— Кажется, я поступил неразумно, — честно признался Игорь Владимирович. — Дал волю эмоциям.

— Что случилось? — поинтересовался я.

— Ярослав разозлил меня своим поведением. Он решил, что я хочу сделать тебя своим наследником, и обвинил меня в этом.

— Неожиданно, — только и смог сказать я. — А откуда у него появились такие мысли?

Дед раздраженно передернул плечами.

— Не знаю. Где-то я промахнулся с воспитанием сыновей.

— Надеюсь, вы его успокоили? — поинтересовался я.

— Нет, — после паузы ответил Игорь Владимирович. — Мы ссорились, и в тот момент его предположение показалось мне не такой уж плохой идеей. Я промолчал.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Вы сейчас серьезно? — изумился я. — Так вот почему вся дядюшкина семья ополчилась против меня?

— Я не вечен, Саша, — вздохнул дед. — Кому-то придется заботиться об интересах рода. Для меня это дело всей жизни.

— Понимаю, — кивнул я.

— Я знаю, что у тебя другой дар и другой Путь, — дрогнувшим голосом сказал дед. — Но что ты мне посоветуешь?

— Вам точно нужен мой совет? Или вы уже все решили?

— Нужен.

— Дайте вашим сыновьям больше свободы, — сказал я. — Пусть они отвечают за род не перед вами, а перед собой. Пусть у них будет право на ошибки. Позвольте им повзрослеть.

— Это трудное решение, — помолчав, сказал дед. — Мне нужно подумать.

— Только не сегодня, — улыбнулся я. — Сегодня разрешите себе отдохнуть.

— Ты ведь тоже хотел о чем-то поговорить со мной? — вспомнил дед.

— Да, — кивнул я. — Но чуть позже. Хотя…

В этот момент я увидел, что возле задней калитки стоит Савелий Куликов.

— Еще гость? — понял Игорь Владимирович, проследив за моим взглядом. — Иди, встречай.

Он улыбнулся по-доброму, с едва заметной завистью.

— Подождите здесь, — предложил я. — Возможно, наш разговор не придется откладывать.

— Привет, — кивнул я Савелию, открыв калитку. — Заходи.

— Александр Васильевич, я пришел вас поблагодарить.

Савелий выглядел немного растерянным.

— Это приятно, — весело улыбнулся я.

— Я не вовремя? — забеспокоился Куликов, прислушиваясь к веселому гомону голосов, который долетал из беседки.

Я махнул рукой.

— Пустяки. Ты как раз вовремя. Познакомлю тебя со своими друзьями.

— Вы знаете, что отец назвал мне координаты Места Силы?

— Знаю, — кивнул я.

— Отец просил меня передать эти координаты вам. Я хочу выполнить его просьбу прямо сейчас. Место Силы находится…

— Подожди, — остановил я его. — Куда ты так торопишься? Идем-ка со мной.

Мы подошли к деду.

— Знакомьтесь, — предложил я. — Игорь Владимирович, глава рода Воронцовых. Ему по силам организовать любую экспедицию.

Дед вежливо наклонил голову, с интересом глядя на Куликова.

— Савелий Куликов, — продолжал я. — Сноходец. Ему известны координаты Места Силы в северных морях Империи.

Дед изумленно поднял брови.

— Саша, ты не шутишь? Новое, никому не известное Место Силы?

— Именно так, — улыбнулся я. — Это Место Силы открыл отец Савелия. Савелий предлагает нашему роду равное партнерство в поисках. С него — координаты места. С нас — подготовка экспедиции. Как вам такая перспектива?

— Сведения точные? — недоверчиво спросил дед.

— Абсолютно, — кивнул я. — За это я ручаюсь.

— Это нужно немедленно обсудить, — загорелся дед. — Идемте, молодой человек!

— Игорь Владимирович, — остановил я деда. — Отец Савелия погиб, разыскивая это место. Он просил меня позаботиться об интересах его сына. И я согласился.

— Я учту это, — серьезно кивнул дед.

— Ну, и как вам моя утка, Александр Васильевич?

Бывший императорский повар спросил это так громко, что все за столом замолчали и с любопытством посмотрели на нас.

На тарелке передо мной были красиво разложены тонкие ломтики утиного филе. Они были равномерно обжарены до светло-коричневой корочки и политы густым прозрачно-красным соусом.

Под всеобщими взглядами я подцепил вилкой кусочек мяса и положил в рот. Мясо приятно хрустело. Кисло-сладкий соус замечательно подчеркивал его вкус, а легкая брусничная горчинка придавала законченность.

— Изумительно, — честно сказал я.

— Виват повару! — закричал Сева Пожарский, поднимая бокал игристого.

— Виват! — дружно подхватили гости. — Виват волшебнику!

Господин Иевлин довольно улыбался в жесткие седые усы.

— Как вы ее готовите? — с любопытством спросил я.

— Рецепт несложный, — усмехнулся повар. — Все дело в продуктах и правильном маринаде. Любая утка не подойдет — нужна дикая, привыкшая летать. Мясо у нее жесткое, но это и хорошо. Маринад его размягчает.

— А соус? — поинтересовался я. — В нем чувствуется медовый привкус.

— Угадали, господин Тайновидец. Этот мед я специально приобрел у господина Люцерна. Раньше я использовал обычный мед. Но он не идет ни в какое сравнение с этим.

— Вы совершенно правы, — кивнул я. — Класть в этот соус обычный мед — все равно, что испортить блюдо.

— Вы так считаете? — насторожился бывший императорский повар.

— Уверен, — кивнул я.

— Что ж, в таком случае утку подадут только его величеству, членам его свиты и самым почетным гостям. Для остальных я приготовлю вырезку оленя с гарниром из дробленых кедровых орешков.

— Я очень прошу вас считать почетными гостями всех присутствующих здесь, — улыбнулся я.

И подмигнул гостям:

— Вам же понравилась утка?

Гости дружными криками подтвердили, что утка пришлась им по вкусу.

— Но это невозможно! — запротестовал господин Иевлин. — Я не смогу достать столько меда.

Я поднялся из-за стола и отвел господина Иевлина в сторону.

— Мне кажется, что его величество не заслужил такое удовольствие. Вы сами рассказывали, что он не слишком жаловал вашу кухню.

При этих словах господин Иевлин заметно помрачнел.

— Ваша правда, — кивнул он.

— Уверен, что император и его свита вполне обойдутся олениной, — улыбнулся я. — Это будет заслуженным наказанием для них. В другой раз станут ценить талант по достоинству.

Гости разъезжались уже в темноте, когда на черном небе густо высыпали крупные летние звезды.

Игорь Владимирович подошел ко мне.

— Ты молодец, Саша, — негромко сказал он. — Так изящно решил эту щекотливую ситуацию с уткой. Я предполагал, что мне придется вмешаться, но ты отлично обошелся без моей помощи.

— Вы знали? — удивился я.

— О том, что император не любит утку? Конечно. У его величества изжога от дичи. К кулинарному мастерству господина Иевлина это не имеет никакого отношения. Но попробуй, объясни это повару!

— А откуда император узнал, что поваром на свадьбе будет господин Иевлин? Неужели подсылал шпионов в «Долгожданную радость»?

— Нет, — рассмеялся Игорь Владимирович. — Это я ему рассказал. Император с удовольствием согласился участвовать в вашем маленьком заговоре и обещал подыграть. Так что господин Иевлин будет доволен — император во всеуслышание признает его заслуги.

Я покачал головой.

— Ну, вы и интриган!

— В политике по-другому нельзя, Саша. А хорошее настроение подданных — это важная часть политики.

— Не буду спорить, — улыбнулся я. — Вам удалось договориться с Савелием?

— Конечно. Не беспокойся, он очень рад моему предложению. Уверен, его отец тоже порадуется за сына. Я ведь правильно понимаю, что они до сих пор каким-то образом могут общаться?

— Могут, — подтвердил я.

— Благодаря тебе?

— Я просто помог Савелию раскрыть его дар, — улыбнулся я.

— Но о чем они думали, отправляясь в ледяные моря на одном хлипком суденышке?

— Они надеялись, что им повезет.

Я помолчал и внимательно посмотрел на деда.

— А что насчет его величества? Вы собираетесь рассказать ему о том, что найдено новое Место Силы? Как я понимаю, это информация государственной важности.

— Разумеется, я все ему расскажу. Но ты можешь быть уверен — ни твоего друга, ни нас никто не оттеснит в сторону. Доверие, Саша, великая сила. А император мне доверяет.

— Так было всегда? — поинтересовался я.

— Нет, что ты, — усмехнулся Игорь Владимирович. — Всякое бывало. И спорили, и ссорились. Но его величество всегда знал, что я болею душой за Империю.

Дед внезапно замолчал и повернулся ко мне.

— А ведь ты прав. Доверие! Об этом ты говорил, да?

— Вы сами все понимаете, Игорь Владимирович, — рассмеялся я. — Мои советы вам не нужны.

— Не хочется уезжать, — признался дед. — У меня такое чувство, что сегодня произойдет еще что-то важное.

— Оставайтесь, — предложил я. — Гости уже почти разъехались. Выпьем вина, посидим тесным кругом.

— Пожалуй, — согласился Игорь Владимирович.

— Кстати, о гостях! А где Савелий? Что-то я давно его не видел. Вряд ли он ушел, не попрощавшись, это не в его характере.

— Во время нашего разговора он выглядел немного рассеянным, — подтвердил дед. — Мне показалось, что ему не дают покоя какие-то очень важные для него мысли. Настолько важные, что он даже о деньгах говорил невнимательно.

— Даже о деньгах? — рассмеялся я. — Вот это я понимаю, рассеянность. Но что вы хотите — у него дар Сноходца. Знаете, что это такое?

— Только по слухам, — с сожалением ответил Игорь Владимирович.

— Сноходец может менять сны, — объяснил я. — А вслед за ними меняется реальность. Это его дар.

— Опасное могущество, — покачал головой дед.

— Поэтому и дается оно не каждому, — усмехнулся я. — Пожалуй, я поищу нашего сноходца.

Я обошел сад, то и дело останавливаясь для того, чтобы попрощаться с гостями. Савелия нигде не было. Только перламутровый туман клубился, как напоминание о сноходце.

Тогда я послал зов дому.

— Ты не знаешь, куда делся Куликов? С ним все в порядке?

Через секунду дом прислал короткий подтверждающий импульс.

— Он здесь? — спросил я.

Еще одна короткий импульс, в котором я уловил растерянность.

— Ты сомневаешься? — удивился я. — Погоди… Он здесь и не здесь?

Дом с облегчением подтвердил мою догадку.

— Ну, конечно, — рассмеялся я. — Чего еще ожидать от сноходца?

Я нашел Савелия в небольшой гостиной на втором этаже. Честно говоря, раньше я даже не подозревал о ней. Возможно, дом создал эту гостиную специально для того, чтобы Куликова никто не побеспокоил.

Савелий сладко спал в кресле. Забрался в него с ногами, подложил ладонь под щеку и радостно улыбался во сне. Похоже, ему снилось что-то очень хорошее.

Я хотел разбудить его и отправить домой. Уже протянул руку, но дом меня остановил. Мягко коснулся моего сознания, предостерегая.

— Думаешь, не стоит его будить? — улыбнулся я. — Возможно, ты прав.

На лестнице послышались торопливые шаги.

— Александр Васильевич! — услышал я встревоженный голос Игната. — Вы где?

Я быстро вышел из гостиной и плотно прикрыл за собой дверь. Игнат поднимался по лестнице, тяжело дыша.

— Александр Васильевич!

— Тише, — сказал я. — Савелия разбудишь. Что случилось?

Честно говоря, я не слишком беспокоился. Привык, что в стенах моего дома не может произойти ничего плохого.

— Там, в саду! — задыхаясь, сказал Игнат. — Там такое. Магия творится! Посмотрите сами.

— Магия? — удивился я. — Мне нужно это увидеть!

Обогнав Игната, я сбежал по лестнице. Выбежал в сад и застыл в изумлении.

Перламутровый туман медленно и беззвучно кружился по часовой стрелке. Он поднимался вверх толстой дымчатой колонной и переливался в свете паркового фонаря. В глубине тумана проглядывали смутные контуры какого-то сооружения. Они дрожали и менялись.

Я заметил, что дед стоит рядом со мной.

— Там что-то есть! — взволнованно сказал Игорь Владимирович. — Оно живое.

— Нет, — возразил я. — Туман создает иллюзию движения. Это какое-то здание.

— Темная магия это! — убежденно пропыхтел подбежавший Игнат. — Надо Зотова звать.

— Погоди, — улыбнулся я. — Кажется, я понимаю, что происходит.

Подул ветер. Туман закружился быстрее. От него отрывались косматые клочья и улетали в темноту парка.

Из крутящегося туманного облака проступила приземистая круглая башня, сложенная из светлого известняка. Башня стояла на мощном фундаменте из гранитных блоков. Внутрь внезапно возникшего здания вела полукруглая дверь. Сейчас она была закрыта. Выше двери башню кольцом опоясывали высокие окна. А широкую вершину венчал прозрачный стеклянный купол. В стекле отражались звезды.

— Саша, что это? — спросил Игорь Владимирович.

— Это обсерватория, — рассмеялся я. — Астрономическая обсерватория, которую обещал построить для меня Савелий Куликов.

— Но она появилась прямо на наших глазах. Так не бывает. Она настоящая?

— Это можно проверить.

— Не стоит, ваше сиятельство! — предостерег меня Игнат. — Не связывайтесь вы с темным колдовством.

Не обратив внимания на его слова, я подошел к башне. Дотронулся до камня — он оказался твердым, холодным и шершавым на ощупь. Потом постучал по нему, и камень издал глухой звук.

— Настоящая, — улыбнулся я.

Ветер унес последние клочья тумана. Обсерватория осталась в моем саду. Она выглядела так, будто стояла здесь всегда. Кое-где на серых блоках фундамента даже зеленели пятна мха.

— Разговоров будет на всю столицу, — недоверчиво проворчал Игнат. — С утра горожане сбегутся глазеть.

— Поговорят, и привыкнут, — улыбнулся я.

Раздался звук шагов. Из-за угла дома появился Савелий Куликов. Он потер ладонью сонные глаза и недоверчиво посмотрел на обсерваторию.

— Это я сделал?

— А кто же еще? — рассмеялся я.

— Это опять сон, Александр Васильевич?

Словно в ответ на его слова, дверь башни сама собой открылась, тихо скрипнув петлями. Обсерватория приглашала нас внутрь.

— Сейчас проверим, — повторил я. — Игнат, будь добр — прихвати бутылочку красного и бокалы. И посмотри на столе — кажется, там остался сыр.

— А я чувствовал, что произойдет что-то важное, — пробурчал себе под нос Игорь Владимирович.

На вершину башни вела крепкая чугунная лестница. Она закручивалась спиралью вдоль толстых каменных стен. Позолоченные кованые перила изображали странных химер — когтистых и клыкастых.

— Ну, и воображение у вас, — сказал я Куликову. — Где вы только увидели таких монстров?

— Кажется, во сне, — растерянно ответил Савелий.

— Скажите, господин Куликов, а вы любое здание можете так построить? — заинтересовался мой дед. — Например, лабораторию артефактора? Я бы с удовольствием сделал вам заказ.

— Вряд ли, — рассмеялся я. — Для этого нужно настоящее магическое вдохновение. Так что обычные архитектурные мастерские не останутся без работы.

— Ничего, мы обязательно что-нибудь придумаем, — обнадежил меня Игорь Владимирович. — Это очень полезный навык.

— Александр Васильевич, а тут внутри есть еще комнаты, — окликнул меня Игнат. — Смотрите, дверь!

Потемневшая дубовая дверь закрывала доступ во внутренние помещения башни.

— Что там? — спросил я Савелия.

— Не имею понятия, — пожал плечами сновидец.

— Ладно, потом разберемся.

А на самом верху нас встретило просторное круглое помещение. От звездного неба его отделял только стеклянный купол. Загадочно блестела длинная медная труба телескопа, закрепленного на разлапистой треноге.

Полукругом стояли четыре мягких кресла, а перед ними — низкий столик. Он как раз подходил для того, чтобы открыть на нем прихваченную с собой бутылку.

На правах хозяина я наполнил высокие бокалы густым темным вином.

— За магию, господа!

— За магию!

Раздался тихий хрустальный звон. Одновременно с ним стеклянный купол над нашими головами растаял. Теперь отражения в стекле не мешали любоваться звездами.

— Смотрите, что это? — спросил Игорь Владимирович.

Над черными верхушками старых лип висела ослепительно-яркая точка. За ней, изгибаясь, тянулся длинный шлейф света.

— Комета, — улыбнулся я. — Хороший знак.

Конец тома.

Уважаемые читатели! Третья книга цикла закончена, но продолжение уже здесь: https://author.today/work/435144

От души благодарю вас за неизменную поддержку, за лайки, комментарии и награды!