Кроме уборных, которые по-немецки называются «абортами», кроме клозетов в Берлине ещё есть Украинское государство во главе с гетманом Скоропадским. Как всякое государство, оно имеет территорию, власть и народ.

Территории до чёрта - целая вилла, народа тоже до чёрта, и власть ни черта себе.

Власть - гетман.

А гетман, что вы себе думаете, - хвост собачий?

Гетман - монарх.

А монарх вам, думаете, шутки?

Это, братцы, такая штука, - монарх, - что на «мы» начинается, а на «хи» кончается.

Вот имеет себе в Берлине целое государство, имеет власть, не ограниченную никакими сеймами, никакими парламентами.

Полный абсолютизм!

Абсолютная монархия!

Неограниченный монарх!

Хотели ограничить - нечем ограничивать.

А вы думали?!

Пойдите пошутите с ним, когда он булавой как трепанёт и глазами как повращает, так вся территория ходуном ходит.

Ходит по территории и булавой машет.

Четыре уже булавы размахал, теперь берет булавки от шляпы жены и машет.

Уже скоро и булавок не хватит, хоть на булавки ему от дружественной республики и перепадает.

Выйдет вот это, станет среди территории и как крикнет:

- Ребята, на коня!

Страшно делается.

Не дай бы бог, были бы лошади да ребята, чёрт его знает, что бы мог наделать.

Недавно здесь состоялось общегосударственное вече.

Советовались, как дальше государством управлять.

Съехалась сила народа.

Все полки были, со всеми полковниками.

«Впереди Дорошенко»...

За Дорошенко Смаль-Стоцкий.

Потом как подвинуло!

Дорошенко. ¹ За ним Смаль-Стоцкий. ²

Перед Смаль-Стоцким - Дорошенко.

Потом как пошли, как ушли.

Дорошенко и Смаль-Стоцкий, а за ним Смаль-Стоцкий с Дорошенко.

За этими двумя идут Дорошенко со Смаль-Стоцким, а за ними Смаль-Стоцкий с Дорошенко.

Когда прошла лава главных гетманских советников (Дорошенко и Смаль-Стоцкий), тогда организованными рядами начало прибывать население Украинского государства.

Земледельцы-собственники пошли.

Идут, и идут, и идут, и идут.

Вот прошли полтавчане. Дорошенко и Смаль-Стоцкий.

Волынь за ними. Какие энергичные, трудолюбивые лица.

Все спрашивают:

- Кто это?

- Это, - говорят, - волыняне-земледельцы, старинные украинские казацкие роды - Смаль-Стоцкий с Дорошенко.

Пошла потом Слобожанщина - Дорошенко и Смаль-Стоцкий.

Родом из старого Киева. Потомки ещё тех старинных родов, чьи родители спускались на мёрзлых кизяках с горы Андрея Первозванного. ³

Потом уже, значительно позже, на той горе «воссияла благодать божья» и запрещено было спускаться, чтобы благодати не уменьшать.

Идут старым Киевом важно, думу государственную думая, положение матери Украины обдумывая.

- Кто же они, киевляне эти, туманами историческими окутанные?

- Это Дорошенко, а за ним Смаль-Стоцкий!

Пошли потом их земли: Черниговщина, земля Сиверская. ⁴

Полки Лубенский, Прилуцкий, Пирятинский, Гадячский, Сарафим Саровский, Иосаф Белогородский, Антоний и Тодосий и другие чудотворцы печерские и все святые, помилует и спасёт вас, яко благ и человеколюбец.

Вот прошли все.

Гудит вече, гудит, гудит.

Когда вот оклик:

- Гетман!

Утихло всё, и будто кто-то скрипнул среди группы.

Верхом на белой лозине, в сопровождении Дорошенко и Смаль-Стоцкого, едет гетман.

Лоза под ним как нарисованная. Гибкая и тоненькая...

Чистокровная арапская.

Подарок арапского султана хана Гренер-Оглы-Дупало.

На гетмане корзно от «Вартгайма» и кунтуш от «Кадеве». ^{5 6} А через плечо широкая лента с надписью золотыми буквами: «Made in Germany!».

Надпись та означает:

Народный украинский гетман. Самим народом, и никем больше, избранный.

Едет гетман, как орёл.

Серебряные шпоры в прут впиваются, бока у прута от острогов вгибаются...

Приехал.

Входит в горницу, а весь народ как заголосит:

- Слава! Слава светлейшему! Слава!

Кричит Дорошенко, а за ним Смаль-Стоцкий.

А потом Дорошенко вместе со Смаль-Стоцким.

А потом Смаль-Стоцкий, а за ним Дорошенко...

Сел гетман.

А за ним сел и весь народ.

Так Дорошенко, а так Смаль-Стоцкий.

Далее Смаль-Стоцкий, а за ним Дорошенко...

Говорили об исторической роли светлейшего гетмана Павла Скоропадского. ⁷

Говорили о дальнейшей работе на пользу земли украинской.

Ей-богу, говорили.

И наверняка бы что-то и решили, если бы не подвернулся на эту всю «музыку» Сирко. ⁸ Пёсик. ⁹

Бежал он по той улице, услышал шум, подбежал к двери, послушал, поднял ногу...

- С вашим, - говорит, - государством. Простите меня, - говорит, - люди добрые, иначе не могу.

Разбежалось вече от испуга.

Думали, что аттентат ¹⁰ на гетмана.

И вот же смотрите: санитария в Берлине на должной высоте.

А то есть места, которые отгоняют, бесспорно, неприятно.

Терпят.

А некоторые даже принюхались.

У каждого свой вкус, - как говорится.

Вообще очень много хлопот для этих украино-немцев.

В первую очередь:

Когда убегать?!

Мы не говорим: «Куда бежать?» - это для нас известно.

Куда господа, туда и холуи.

А вот «когда убегать» - это дело очень хлопотное. Поэтому и крик очень отчаянный в «Краковских вестях»: ¹⁵

Побывав во Львове, я узнал, что украинско-немецкие националистические газеты подняли было шум, будто меня, Остапа Вишню, замучили большевики. Так вот слушайте, как это на самом деле было.

Сильно очень они его мучили. И особенно один: сам чёрный, глаза его белые и в руках у него кинжал, из чистейшего закалённого национального вопроса выкованный. Острый-преострый кинжал.

Ну, - думает Остап, - пропал!

Посмотрел этот чёрный на него и спрашивает:

- Как тебя зовут?

- Остап, - говорит.

- Украинец?

- Украинец, - говорит.

Как ударит он его колодочкой в самый святой уголок национального «я». Остап только «ве!». И душа его - цвинь-цвиринь - и хотела вылететь, а тот, чёрный, его придушил за душу, придавил и давай допрашивать:

- Признавайся, - говорит, - что хотел на всю Великороссию синие штаны надеть.

- Признаюсь, - говорит Остап.

- Признавайся, - говорит, - что всем говорил, что Пушкин - не Пушкин, а Тарас Шевченко.

- Говорил, - говорит.

- Кто написал «Я помню чудное мгновение»?

- Шевченко, - говорит Остап.

- А «Вишнёвый садик возле хаты»?

- Шевченко, - говорит.

- А «Евгений Онегин»?

- Шевченко, - говорит.

- А-а-а-а! А что Пушкин написал? Говори!

- Не было, - говорит, - никакого Пушкина. И не будет. Однажды, - говорит, - кто-то такой будто появился, так потом разглядели, а оно - женщина. «Капитанская дочка» называется.

- А Лев Толстой? А Достоевский?

- Что ж, - говорит Остап, - Лев Толстой. Списал «Войну и мир» у нашего Руданского. ¹⁹ А Достоевский, - подумаешь, - писатель! Сделал «Преступление», а «Наказание» сам суд придумал.

- А вообще, - спрашивает, - Россию признаёшь?

- В этнографических, - говорит, - пределах.

- В каких?

- От улицы Горького до Покровки. А Маросейка - это уже Украина.

- И историю не признаешь?

- Какая же, - говорит, - история, когда Екатерина Великая - это же переодетый кошевой войска Запорожского низового Иван Бровко.

- А кого же ты, - кричит, - признаёшь?

- Признаю, - говорит, - «самостоятельную» Украину. Чтобы гетман, - говорит, - был в широких штанах и в полуботковской рубашке. ²⁰ И чтобы все министры были только на «ра»: Петлюра, Бандера, Нимчура. ^{21 22} Двух только министров, - говорит, - могу допустить, чтобы на «ик»: Мельник и Индик. ²³

- Расстреляют! - кричит - Расстреляют, как уж такого националиста, что и Петлюру перепетлюрил, и Бандеру перебандерил.

Ну, и расстреляли.

Такого писателя замучили! Как он писал! Бож-ж-же наш, как он писал! Разве он, думаете, так писал, как другие пишут? Вы думаете, что он писал обычным пером и чернилами и на обычной бумаге? Да где вы видели?! Он берёт, бывало, шпильку для галушек, в чёрную сметану воткнёт и на тонюсеньких-тонюсеньких пшеничных лепёшках и пишет. Пишет, варенницей ²⁴ промокает и всё время припевает: «Дам лиха закаблукам, закаблукам лиха дам». А как уж не очень смешно получается, тогда как крикнет на жену: «Жена! Щекочи меня, чтоб чуднее получалось.»

И такого писателя расстреляли.

Поначалу очень ему было скучно.

Пока жив был, забежит, было, или к Рыльскому ²⁵, или к Сосюре ²⁶, - опустошат одну-другую поэму, ассонансом ²⁷ закусывая.Или они к нему заскочат, - жена, глянь, какую-нибудь юмореску на сале или на масле поджарит, - жизнь шла.

А расстрелянный - куда пойдёшь?

Одна дорога - на небо.

А там уже куда определят: в рай или в ад.

И первых сорок дней душа поблизости моталась. А как уже она собралась в «вышину горную», - уцепился и он за ней.

В небесном отделе кадров заполнил анкету.

Зав посмотрел:

- Великомученик?

- Очень, - говорит, - великомученик.

- За Украину?

- За неё, - говорит, - за матушку.

- В рай!

Перед раем, как водится, санитарная обработка. Ну, постригли, побрили.

- Не брейте, - просит Остап, - усы запорожские, а то потом, - говорит, - тяжело будет национальность определить, поскольку... (вспомнил-таки, слава богу!), поскольку, - говорит, - оселедец ²⁸ сам вылез...

- Так в какой вас, - спрашивает его заведующий распределением, - рай? В общий? Или, может, хотите в отдельный?

- А разве у вас, - спрашивает, - теперь не один рай?

- Нет. Раньше был один, общий для всех, а теперь разные раи пошли.

- Слава тебе господи! - говорит Остап. - Наконец-то! А я, - говорит, - боялся, что придётся в одном раю с русскими быть. Меня, - говорит, - в наш рай. Самостоятельный. Автокефальный.

- Прошу! - говорит заведующий распределением.

Заводит Остапа в самостоятельный рай. Глянул - сердце задёргалось и заскакало. Самый вишенник ²⁹ и весь в цвету. Любисток. Рута-мята. Крещатый барвинок. Васильки. Тимьян. Евшан-зелье. ³⁰ Течёт речка небольшая. Стоит белый клён над водой. Над оврагом дуб склонился. По ту сторону гора, по эту сторону вторая. Камыш. Осока.

И в том раю на вишенке соловей щебетал.

- Курский? - спрашивает Остап.

- Кто курский?

- Соловей, - спрашивает, - курский?

Райская гурия, в кубовой ³¹ юбке, сразу руки в стороны:

- Что вы, пан, чтоб вашу мать трясло, с ума сошли, что ли? Какой курский? Чтобы в украинском раю да курский соловей... Да стонадцать чертей тому в душу, кто так даже подумать может!.. Да повылазили бы ему глаза, кто это увидеть может!.. Да триста ему на пуп болячек-пампушек! Да...

Подбегает вторая, в запаске ³², красной кромкой ³³ подпоясанная: - Ой, горе мне, что не умею так ругаться, как моя кума...

- Наш рай, - сразу же убедился Остап.

- Да ты знаешь, рожа ³⁴ тебе в живот, что мы, как только отавтокефалились, всех курских соловьёв выдавили. Да ты знаешь, что в нашем раю имеет право петь только тот соловей, который вылупился не дальше, как за 5 вёрст от Белгорода. А ты - курский! Да стонадцать!..

- Да это я, - Остап говорит, - не с национальной, а с орнитологической стороны.

- Так и есть!

Ходит Остап по раю, разглядывает.

- Ну и рай. Ну, просто тебе рай, и цветение.

Все в украинских костюмах, играют на бандурах, на лирах, на свирелях, на бубнах.

Танцуют гопак и метелицу.

Гурии ³⁵ живут по кладовым: как только какую полюбил, так и в кладовку.

Едят галушки, вареники, сало, колбасы, капусту, лапшу и путрю. ³⁶

Пьют оковытую, варенуху и мёд. ³⁷

Ездят только на волах. На лошадях только всадники-казаки.

Господ простой люд в ручку целует. Господа простой люд канчуками лупят.

Национальность - только украинцы и украинизированные немцы.

- И как же вы так, - спрашивает Вишня, - устроились? Кто вам помог?

- А это друзья, - говорят, - наши, гестаповцы. Потому что это наш рай, самостоятельный и ни от кого не зависящий...

- А кто же у вас директор?

- Вакансия. Ждём нашего дорогого потомка старинного казацкого рода Гитлеренко. ³⁸

- А-а! Ну, тогда и я здесь останусь, - говорит Остап. - Всю жизнь мечтал господ в руку целовать. На земле не довелось, хоть в раю порадуюсь.

И живет теперь Остап Вишня в раю, в карты играет да свербигуз ест. ³⁹

Вот самая правдивая правда о настоящем Остапе Вишне.

Вот и потянули Ивана Тёмного строить украинское самостоятельное, даже от ума не зависящее, государство.

Поковылял Иван Тёмный на государственную работу.

Пришёл, смотрит - стоит государственный дом, такой, как и у царей и цесарей даже был: в такие дома и цари, и цесари пешком ходили.

Сразу немного удивился Иван Тёмный, что надо в государственную дыру влезать, но, тем не менее, полез, - всё же самостоятельное государство туда лазит, потому что другого государственного хода нет, да к тому же ещё и очень уж ему ту самостоятельность восхваляли.

И недаром восхваляли, потому что такого самостоятельного государства, чтобы всё население вместе с государственной властью имели за государственные границы одну только дырку, - такого государства, со времён сотворения мира, не было.

Пролез Иван Тёмный в государство.

Навстречу ему лезет на четвереньках глава государства.

Иван к нему:

- Здорово были.

А глава украинского государства ему в ответ на государственном языке:

- Гутен таг! ⁴³

- Как дела? - Иван спрашивает.

А глава украинского государства ему:

- Вас (Was)?

- Нет, я спрашиваю вас!

Подошло к Ивану государственное население - человек пятнадцать, а то, может, и двадцать, показывают Ивану территорию государственную.

- В этом, - говорят, - углу - горы, а в этом углу - море! Да здравствует самостоятельное государство!

И начал Иван Тёмный государство своё украинское самостоятельное строить.

Иван Тёмный с деда-прадеда - крестьянин, всю жизнь по хозяйству занимался, в хлебе и в товаре разбирался.

Появились и тут у Ивана Тёмного целые табуны блох, стада вшей, оброс Иван вместо пшеницы и ржи волосами, и на лице, и в носу, и в ушах.

Пришёл как-то тёмной ночью из дыры домой, перепугал детей, напугал жену.

Так и жил в самостоятельном украинском государстве Иван Тёмный, чухаясь и из немецкого автомата в честных своих земляков стреляя.

Жил, пока не пришла его жена, взяла за взъерошенные волосы, вытащила из государственной дыры, привела к представителям Советской власти, поклонилась и говорит:

- Простите, товарищи, моего Ивана Тёмного, позвольте ему дома жить и честно работать, а я хоть украинско-националистически-немецкие государственные вши ему по вычёсываю и ржавой косой шерсть по обрежу! Простите, может, ещё из него человек будет!

Простила Советская власть Ивана Тёмного, обманутого, забитого агентами гестапо ⁴⁴ – украинско-немецкими националистами.

Живёт теперь Иван Тёмный не в государственной дырке, а в собственной крестьянской хате.

Живёт, работает...

Только детки Ивана, проснувшись иногда ночью и вспоминая, как их папаша украинско-немецкое государство строил, – от ужаса вздрагивают и плотнее к своей маме прижимаются.

Каждое государство должно иметь свою историю. И каждый народ должен иметь свою историю.

Факт?

Несомненный факт.

Итак, совсем не удивительно, что на страницах одного бумажного клочка, называемого украинской националистической газеткой «Украинское слово» ⁶⁴, одна очень самостоятельная писака взяла, да и заголосила:

Стоит украинско-немецкая самостоятельная государственная дыра.

Глухой ночью, по сторонам оглядываясь, приседая и подпрыгивая, как испуганный волк, приблизился к дыре человек.

- Тю! Кто же это на дырку кучу пакли высыпал?!

- Какая ещё пакля?! Это моя голова, а не пакля. Это - я! Украинский фюрер всего Правобережья! Голову на прогулку выпустил! Духота в государстве! Территорию надо расширять, а то воняет, хоть плачь! Негде населению распределиться. Оно к весне идёт, горы растаяли, и моря вышли из берегов - негде ногой ступить!

- А для меня место найдется?

- Да как-нибудь! А ты откуда?

- От батька!

- Ну, как оно там? Скоро ли уже Киев возьмём?

- Киев?! Какой там Киев, когда и самого батька взяли!

- Как? Кто взял?!

- Немцы!

- Кого? Бандеру?! Батька нашего?!

- Да его же!

- Куда?

- В тюрьму взяли!

- Да ну?

- Вот тебе и «ну»! Вот письмо мне дал, чтобы жене его как-нибудь передал!

- Вот тебе и раз! Ну, залезай в дырку, поговорим.

Куча пакли исчезла в дырке, а за ней, кряхтя, полез туда государственно-самостоятельный дипломатический курьер от самого верховного фюрера украинско-немецкого самостоятельного и ни от кого не зависящего государства.

- Ребята, - сказала пакля, - Гость у нас! Возьми кто лопату да подгреби горы к стенке, потому что некуда человеку и ноги протянуть. Да канал бы от моря прокопали, вон там, за южной границей, потому что, видите, уже по всей территории море пошло. Да копай осторожно, чтобы солома в головах не подплыла! Копай глубоко, может, какой заграничный корабль приплывёт...

- Копали уже...

- Копай, я тебе говорю! Это дело не простое, а дело государственное - каналы копать!

- Говорили, что министром буду, а оно только то и делаешь, что горы окучиваешь и каналы копаешь!

- Не болтай! Копай! Большую дырку выкопаем, то и тебя министром на левый угол назначим! Ну, садись, курьер. Так как же оно так? То говорили, что гетманом всей самостоятельной Украины будет, а то взяли и в тюрьму? Что же это оно такое?

- А я знаю?!

- А кто же знает?

- Они знают!

- А нам разве не интересно знать? А что же он там в письме к жене пишет? Ты не читал?

- Не читал, потому что запечатан! Хлебом заклеен и государственным пальцем припечатан!

- А, может, как-нибудь можно? Прочитаем, хлебом заклеим и пальцем припечатаем! А?

- Пальцы же у нас не государственные!

- Как не государственные?

- Но они государственные, а не верховные!

- Да кто досмотрит?!

Уговорила пакля государственного дипломатического курьера, и письмо они распечатали...

Самостоятельный украинский фюрер самостоятельного украинско-немецкого государства пишет к своей самостоятельной фюрерихе:

На те самые три дня, на которые гестапо позволило Степану Бандере основать украинско-немецкое самостоятельное и ни от кого не зависящее государство ⁸³, - Степан Бандера назначил на премьер-министра своего трёхдневного государства известного (ой, да ещё и как известного) самостоятельного политико-общественного деятеля Стецько. ⁸⁴

После смерти знаменитого украинского писателя Григория Квитки-Основьяненко ⁸⁵, который сватал своего Стецько в Харькове на Гончаровке ⁸⁶, Стецько, получив тыкву от Ульяны Шкуратовой, пошёл со Слобожанщины аж на Львовские земли, там поселился и стал родоначальником всех нынешних Стецько, к роду которых принадлежит и трёхдневный премьер трёхдневного самостоятельного украинско-немецкого государства - пан Стецько.

Премьер получил в наследство, по известному закону атавизма ⁸⁷, все свойства и таланты своего, прославленного Г. И. Квиткой-Основьяненко, прапрапрадеда.

Свойства те и те таланты Стецько прекрасно охарактеризовала Одарка Шкуратова, мать Ульяны, к дочери которой сватался Стецько:

Как-то одна барыня нанимала извозчика.

Было это, как вы сами уже догадываетесь, очень давно, потому что барыни у нас были, как вы знаете, очень давно.

Так вот, нанимала, значит, барыня извозчика, а извозчик, по барыниному мнению, запросил с неё очень дорого.

Барыня и говорит извозчику:

- Что же ты так дорого с меня хочешь?! Тут же близко: всего два раза ступить.

Посмотрел извозчик на барыню, покачал грустно головой и говорит:

- Не ступайте, барыня, так широко, потому что и так далее, и тому подобное.

Я уже детали позабыл, потому что, говорю же, было это давненько уже.

Вспомнил я этого грустно-весёлого извозчика и ту трагическую барыню вот по какому поводу.

Лежит передо мной небольшая, убогая книжечка, которая называется: «Флаг украинского националиста».

Этот «Флаг украинского националиста», как тому и положено быть, грязный, засаленный и размером такой, что за «древко» ему годится обгоревшая спичка.

Основной лозунг на оном такой:

Все, наверное, знают, что был и жил когда-то на свете очень храбрый мужчина, которому надо было идти через лес.

А оно как раз смеркалось.

А мужчина был очень храбрый и смелый.

Вот он на один кулак нацепил картуз, на другой шляпу, поднял руки вверх, идёт по лесу и дрожащим голосом орёт:

- Не боюсь! Я не один! Нас трое! Трое нас! Ей-богу, трое! Не подходи! Не боюсь!

А навстречу ему старенькая бабушка.

- Тю! Что ещё за наваждение?! - спросила бабушка.

Как услышал храбрый мужчина бабье «тю», бросил шляпу, бросил картуз и как почесал лещиной, аж затрещало...

На Станиславщине ⁹¹, в государственных самостоятельных дырках живут два бандеровских «проводника», Моцный и Довбуш. ^{92 93}

Моцный живет в одной дырке, выходит, значит, на одной государственной территории, а Довбуш живет во второй дырке, выходит, значит, на другой государственной территории. Только же, прошу я вас, не подумайте, что Довбуш, это тот настоящий Довбуш ⁹⁴, народный герой, - нет, это бандеровский щенок такой псевдоним себе выбрал («и мы, - мол, - Химо, люди»), а настоящая его фамилия не то Козак, не то Кизяк. Скорее, пожалуй, Кизяк, чем Козак.

Пока, значит, живут ещё по дыркам и Моцный, и Довбуш.

И у Моцного войска человек аж с пятнадцать.

И у Довбуша войска человека аж с четырнадцать...

В один погожий день Довбушево войско вытянуло ноги от народного гнева.

Остался «предводитель» Довбуш сам по себе на всю самостоятельную дырку.

Услышал об этом Моцный и пишет своему товарищу по уничтожению украинских младенцев Довбушу письмо:

Говорят, что теперь чудес на свете не бывает. Неправильно говорят: чудеса на свете есть.

Собственно говоря, чуда, о котором мы сейчас будем говорить, в данный момент уже нет, его уже разчудесовали, но недавно, - ну, с год назад, - оно было, хоть и мизерное, но тем не менее чудачило.

Галичина была при австро-венгерской монархии так называемой Галицией, австрийской провинцией, при шляхетской Польше она была перекрещена на Восточную Польшу, - так она, страдалица, целые века и бедствовала, пока, в 1939 году, не воссоединилась с Советской Украиной - составной частью великого Советского Союза.

Прижалась Галичина к родной материнской груди, легко вздохнула и начала жить в родном доме.

В 1941 году захватили многострадальную Галичину немецко-фашистские захватчики.

Бандеры, мельники, бульбы ⁹⁵, бульбочки, кубийовичи ⁹⁶, панькивские ⁹⁷, стецьки, грицьки и другие маланюки ⁹⁸, донцовы ⁹⁹ и самчуки ¹⁰⁰ как гаркнули:

- Ещё не умерла Украина!

А после этого ещё сильнее:

- Пусть живёт самостоятельная и ни от кого не зависящая от Бискайского моря вплоть до Порт-Артура!

Ну, а гитлеры, гиммлеры, геббельсы и прочие всякие риббентропы ¹⁰¹ и розенберги ¹⁰² как заорали:

- Хальт! ¹⁰³ Цурюк! ¹⁰⁴

И ещё такое слово добавили, что его никак на бумаге мне произнести нельзя: стыдно.

Так бандеры, мельники, бульбы, бульбочки, кубийовичи, панькивские, стецьки, грицьки и другие маланюки, донцовы и самчуки с разинутыми ртами и остолбенели.

А гитлеры и прочие гиммлеры им:

- Самостоятельная! Ди-стри-кт ферштейн!?

И бандеры:

- Вас?

А гитлеры:

- Ди-стри-кт! Кричите: «да здравствует дистрикт!». Ферштейн? Ну, чего рты разинули? Ревите: «да здравствует дистрикт!». Ну?!

А бандеры:

- Да здравствует дистрикт! ¹⁰⁵

Так вы думаете, что это чудо?

- Нет, это не чудо - это просто факт.

А чудо уже потом произошло. Это тогда, когда бандеры и вся их бульбо-маланюко-самчукерия в том дистрикте свой «самостоятельный дистрикт» для одурачивания людей придумали.

Образовали различные УЦК, УОК, «курени молодёжи», «мужиков доверия».

Что это все значит?

УЦК - украинский центральный комитет (вроде посередине Украины). ¹⁰⁶

УОК - украинский окружной комитет (как бы вокруг Украины). ¹⁰⁷

«Курени молодёжи» - молодёжь в курене.

«Мужики доверия» - мужики, которым, очевидно, кто-то что-то должен доверить.

Такого бандеры наваляли.

Это, значит, признаки дистриктовой самостоятельности.

И вот они, значит, к народу:

- Господа! Смотрите! Мы же вам УЦК, мы же вам и УОК. Разве не самостоятельность!?

А к Гитлеру и другим гиммлерам:

- Паночки! Вы не сердитесь! Это мы так! Ей-богу, ни о какой Украине мы не думаем, а без этого нельзя, потому что эти «у» нам очень по душе!

А гитлеры с гиммлерами на них:

- У-у-у-у!

- Ой, не сердитесь, паночки, - бандеры к ним, - Ей-богу, не сердитесь! Укротим, тогда сами тем «у» скажем: «у-у-у-у!». Не оставляйте только нас без милости вашей.

Видите, какой самостоятельный дистрикт!

Разве не чудо?!

Самостоятельное чудо!

Только вот что, если говорить правду, - паршивенькое, всё-таки, чудо!

УЦК, УОК - ну, что это за признаки самостоятельности, и такого знаменитого государства, как дистрикт?!

Делать, так уже делать!

Тем более, что все должности, определяющие самостоятельность дистрикта, людьми уже были обсажены, - надо было только дать им соответствующие наименования.

Гетман - Адольф Гитлеренко.

Генеральный судья - Гиммлеренко.

Генеральный писарь - Геббельсюк.

Наказной гетман - Ганс Франк.

Дистрикт-гетман - Отто Вехтер. ¹⁰⁸

Писарчуки при дистрикт-гетмане - Дмитрий Донцов, Евгений Маланюк, Улас Самчук.

Джуры - профессор Владимир Кубийович и доктор Кость Панькивский.

Произносивший многолетие гетману - забыл, как его фамилия ¹⁰⁹. Но вы, может, сами вспомните...

Вот это была бы пышная и буйная самостоятельность!

А главное, и правдивая, и фактическая.

А то УЦК, УОК...

Паршивое чудо! Чудо!

Какое же есть такое на свете государство, да ещё не простое себе государство, а самостоятельное и ни от кого не зависящее, чтобы не имело государственного гимна?!

Нет на свете такого государства.

Так что и бандеровская самостоятельная и ни от кого не зависящая государственная дырка тоже должна была иметь свой, самостоятельной дырки, самостоятельный гимн...

И он у неё есть...

Очень долго продолжались в самостоятельной дырке разные совещания, трения, полемики и дискуссии, пока в конце концов пришли к согласию, и зазвучали в самой дырке и немного над дыркой торжественные, полные самостоятельной гордости и величия, слова самостоятельного хорала, в которых отражается и исконная самостоятельно-дырчатая традиция, и самостоятельно-дырчатая гордость, и цель и стремление самостоятельно-дырчатого существования.

Это была незабываемая минута. Это был торжественный момент!

Сначала хотели было реставрировать побитое молью: «Ещё не умерла Украина...».

Очень долго обсуждали, как это сделать.

Рассуждали так:

- «Ещё не умерла...». Что это значит: «Ещё не умерла»? Значит, - может умереть... Не годится!

- «Ещё нам, братцы казаки, улыбнётся судьба»... «Улыбнётся»... Будущее... Как «улыбнётся», когда уже улыбнулась... Не годится!

- «Будем властвовать мы, братцы, в своей сторонке»... «Будем властвовать»... Так же будущее... Как «будем властвовать», когда мы уже властвуем... Не годится!

«Ещё не умерла» - не прошла. Откинули.

Атаман Недобитый предложил знаменитое:

В каждом государстве есть государственное и частное имущество, составляющее так называемое национальное богатство.

Приобретается оно, как мы знаем, разными способами: и производством, и покупкой, и добычей и так далее.

Самостоятельная и ни от кого не зависящая государственная дырка, - она тоже «государство», - она тоже имеет своё государственное имущество...

Добывается то государственное имущество только одним способом: грабежом.

Сначала, значит, то самостоятельное имущество грабится, а потом уже распределяется.

Как грабить?

Очень просто.

Комендант боёвки СБ ¹¹⁴ Пётр Иванюк, по кличке «Диброва», - так тот делал очень «остроумно», как и положено всякому коменданту СБ, а именно: он забивал мирных крестьян, а имущество их забирал себе, то есть самостоятельной и ни от кого не зависящей государственной дырке.

Но не только комендант «Диброва» так делал, делали так все коменданты, - это, так сказать, самый типичный способ приобретения имущества для того самостоятельного государства - дырки.

А как же это имущество распределяется среди самостоятельно-дырчатого населения?

Так же очень просто.

Когда другие «коменданты» увидели, что у «Дибровы» больше награбленного имущества, они его забили кольями, а имущество забрали себе.

Это - так называемый кольевой способ распределения государственного имущества.

Когда при этом распределении имущества «Дибровы» большую его часть захватил комендант «Корова», - оттого что у коменданта «Коровы» был в руках больший кол, - тогда ночью давят чуркой коменданта Корову и распределяют имущество между ещё живыми комендантами.

И при чурковом способе распределения государственного имущества очень тяжело сделать так, чтобы поровну оное распределить.

Потому что у какого-нибудь коменданта «Задрипаного» была в руках большая чурка, - из-за этого ему имущества попало на одни штаны больше.

И эту ошибку легко исправить.

Следующей ночью кряхтит предсмертным хрипом комендант «Задрипаный» на осиновом суку, а имущество его делится между теми, кто для «Задрипаного» петлю мастерил...

Это - петельный способ распределения.

Вот и имеете типичную для самостоятельной государственной дырки экономику - с добычей-грабежом и с различными способами распределения: кольевым, чурковым, петельным...

Способов деления есть ещё немало: ножевой, люшневой ¹¹⁵, топорный и так далее, и тому подобное.

А вот для приобретения имущества другого способа, кроме грабежа, в самостоятельном государстве-дырке ещё не придумали.

Вот такая государственная самостоятельно-бандеровская экономика...

Да и та уже обанкротилась.

Потому что нашлись на противных тех самостийников у честных крестьян и колья, и чурки, и топоры.

А у Советской власти — другие способы дератизации. ¹¹⁶

Уже сильно посвежел воздух на западных землях Советской Украины, потому что не слышно уже ядовитого хрипения бандеровских крыс.

Сидел как-то в своей самостоятельной государственной дырке, возле села Скваряги, Краснянского района, суверен Будивнычый и вздыхал горько.

В голове после вчерашней государственной работы сильно шумело, во рту было так, будто там всю ночь проветривались все портянки всего самостоятельного населения, и очень крепко, кисло и тризубо икалось.

Рвало суверена и с головы, и с желудка, а не было ни сыровца, ни кислицы, ни даже свекольного кваса...

В углу на гнилой соломе захлёбывающе хрипел суверенов помощник, он же и подсуверен, Оверко Блысьпята.

Суверен ткнул носком подсуверена.

Тот замычал и моргнул глазами:

- Му!

- Оверк! Нет ни капли?

- Видудлили!

- А финансы наши как?

- Одна немецкая марка да и та хлебом склеена, потому что порвалась.

- А с государственными налогами как? Поступают?

- Вчера давил на картофельном поле одну старуху! Всё выдавил, кроме денег!

- Кризис, значит?

- Кризис.

- Слушай, Оверк, государство мы или не государство?

- Государство.

- Займ надо объявить.

- Какую ссуду?

- Внутреннюю! Государственную!

- А кто же нам и что одолжит?

- Одолжит! Напугать только надо!

Глубокой ночью по задворкам и огородам прорвались-таки суверены к селу.

В хатах, пожалуй, не меньше, чем в трёх, повезло: ими объявлен внутренний государственный заём и строительство самостоятельной и ни от кого не зависящей государственной дырки.

Нацеливаясь из обреза и потрёпанного немецкого автомата, «сагитировали» в одной хате бабу Явдоху сделать предоплату облигаций того займа на 61 копейку, баба Горпина во второй хате бросила рубль, а дед Яков в третьей хате дал рубль двадцать, пожелав самостоятельному государству такого государственного устройства:

- Берите! Чтоб вас за печень прихватило!

Государственный золотой фонд был найден.

Взялись составлять государственный бюджет.

Основные расходы, само собой разумеется, на первак и на солёные огурцы...

- Надевай, Оверк, юбку да чухрай на базар, потому что в штанах не проскочишь.

- Да там уже от той юбки одни оборки остались. Тот раз баба Вивдя узнала, ухватилась за юбку с криком:

- Вот этот вурдалак из дырки! Держите, - кричит, - люди добрые!

С трудом вырвался.

- А ты осторожнее. Ну, иди! Да не мешкай, потому что надо государственный бюджет выполнять. Так тошнит, так уже тошнит...

Подсуверен Оверко принёс-таки пол-литра: долго торговался, пока незаметно сунул в карман и в толпе исчез.

К вечеру у суверенов уже в голове не гудело и не так их уже тошнило.

Выполнив главные статьи государственного самостоятельного бюджета, суверены даже спели самостоятельный гимн:

Знаменитый (ох, и знаменитый же!) провод знаменитых украинско-немецких националистов и их знаменитые (ох, и знаменитые же!) идеологи системы Донцовых, Маланюков и прочих донцово-маланюковатых и губами, и зубами, и перьями шумели:

- Назад! В 17 век! Там наши рыцарские, там наши национальные, там наши сякие-такие вон какие традиции! Что нынешнее?! Что современное?! Вон тогда были рыцари, а мы потомки их!

Чьи они потомки, мы уже знаем! И вы все хорошо знаете...

Прапрапращур их, - пан Иуда Искариотенко. ¹²⁰ Это их, так сказать, родоначальник.

С него всё и пошло.

Тридцать сребреников - это их и идеология, и философия.

Это - всем известно.

Мы не об этом сейчас.

Хотелось поговорить о прошлом и о настоящем.

Никто, ясно, прошлого не зачёркивает, и никто прошлого не перечёркивает.

Прошлое - прошло. Было и прошло.

Было прошлое - славное: о нём вспоминаем с гордостью.

Было прошлое - плохое: за него краснеем.

А вот наряжать современное в одежду или 15, или 17 века, - давайте с вами подумаем, что из этого получится...

Возьмём, к примеру, трактор...

Может, и найдется где-нибудь не в своем уме человек, который будет шуметь:

- Не хочу трактор! Хочу соху!

Такого человека - каждый это скажет - лечить надо.

Мы за трактор! И вы все за трактор.

Так вот и представьте себе тракториста в широченных, как море, синих штанах, в высокой бараньей, со шлыком, шапке и с казацкой трубкой в зубах.

Подходит такой тракторист к трактору и поёт:

Возрадуйся, самостоятельная государственная дырка, возрадуйся и возвеселись: Гитлер, говорят, нашёлся.

Далековато, правда, аж в Ираке ¹²¹, - но вроде есть. Об этом я прочитал в одном египетском журнале.

- Так что, значит, это вам, братцы, голодранцы, улыбнётся судьба.

Он, Гитлер, гетман-фюрер ваш самостоятельный, принял ислам и теперь уже не немец, а что-то такое, то ли араб, то ли арап...

Ходит там по пустыне и поёт:

Ну, как же тут не воскликнуть:

- Радуйся, сорока, радуйся, ворона, радуйся, воробей - великий чудотворец!

До того уже оплодотворилось на настоящее соборное самостоятельное и ни от кого не зависящее государство, что вот-вот только - стук-стук! - скорлупа - треск! - она, голубочка, - такая уж самостоятельная, такая уж независимая, жёлто-голубоватым пушком припушенная, - только:

- Цив-цив! Я есть, мол! Вылупилась!

И весь мир, все государства, все дипломаты хором как рявкнут:

- П-р-и-и-знаё-ём!

Вы же сами только подумайте! Сам пан гетманич (его светлость!) Даниил ¹²⁶, наследник и последователь светлейшего гетмана Павла Скоропадского, аж в Канаду выехали, с дипломатической целью: «Дайте не минуйте».

Слышали о гетманиче Даниле?

Не слышали!

Ну, послушайте. Очень интересно!

Павел Скоропадский, после государственных немецко-самостоятельных трудов, говоря государственным языком, «дуба врезали» и оставили после себя наследника, своего сына Даниила, который и обнял гетманский престол, с титулом пока что «гетманича».

Что такое «гетманич»?

Ну, как бы это вам объяснить?

Если на примере воробья, так это ещё не совсем воробей, а, сказать бы, - неоперённый птенец.

А на гетмана уже их будут короновать потом, как уже они завоюют древнюю столицу украинскую - Киев.

Тогда, значит, как они Киев завоюют, тогда уже, значит, станется рукоположение на гетмана.

Все ведьмы на Лысой горе тщательно к этому празднику готовятся.

В Канаде пан гетманич Даниил ходят с сумками от Монреаля до Виннипега и поют на подоконниках, как те старцы-лирники:

Волюнтаризм происходит от латинского слова «voluntas», что значит - воля, хотение. ¹²⁹

Идеализм (говорят, что есть такое направление в философии) делится как бы на философские «под направления»: пантеизм, рационализм и волюнтаризм. ¹³⁰

Сегодня нас пантеизм и рационализм не интересуют, а сегодня нас интересует «волюнтаризм»...

Что же оно за такое под направление - волюнтаризм?

Это - когда люди чего-то очень хотят.

Основоположником волюнтаризма на Украине считается Стецько из «Сватовства на Гончаровке», который сформулировал это философское под направление следующим образом:

- Ги ги! Мама! Каши хочу! Каши, каши! Ги ги!

Мама каши Стецько дала, Стецько свое хотение (волюнтас) удовлетворил, и замолчал, и начал щёлкать орехи, но подслушал эту сцену украинско-немецкий «философ» Ленкавский ¹³¹, ударил себя в лоб и аж подскочил:

- Тысячелетиями искали философской основы чтобы обосновать, почему именно украинско-немецкий язык лучше всего может лизать гестаповские сапоги, и не нашли! А вот «Стецько» нашёл!

С того и пошло.

Сначала это философское под направление так и называлось: «стецькизм», но что такое «стецькизм» понимали только на Гончаровке, да ещё по тем местам, где выставляли знаменитую комедию Григория Квитки-Основьяненко.

На международный масштаб «стецькизм» не сподобился.

Думали долго, как бы его, чтобы на латинский язык, чтобы так, как у людей.

Мы рассуждали так:

- Стецько каши хотел?

- Хотел!

- У Стецько, значит, что было?

- Хотение!

- Что это такое, «хотение»?

- Воля к еде!

- Стойте, стойте! «Воля к еде»?! А если бы он не есть хотел, а чего-то другого?

- Это не важно! Если бы хотел! Если бы было хотение, воля! Как по-латински «воля»?

- Волюнтас!

- О! Вот и получится, что Стецько пропитан «волюнтаризмом», а ваш Стецько - волюнтарист! Это вам уже не «стецькизм».

Таким-то образом за идеологическую базу украинско-немецких националистов и было определено философское под направление - волюнтаризм, который, кроме названия, ничем другим от бывшего «стецькизма» не отличается.

Побежали в гестапо.

- Волюнтаризм - наша идеология! Хотение! Мы, - ги-ги, - хотим!

- Что же вы, - ги-ги, - хотите?

- Мы хотим державу! Хоть небольшое, хоть видимость державы!

- Хотите державу?

- Державу!

- А разве мы вас не держим?

- Держите!

- А вы держитесь, когда мы вас держим!

- Да мы вас держимся, спасибо вам, так не получается волюнтаризма, потому что волюнтаризм - это же хотение, и мы хотим, потому что мы же волюнтаристы...

- Так что же, вы держаться, получается, не хотите?

- Нет, нет, хотим, хотим!

- Вот вам и хотение! Вот вам и волюнтаризм! Пст!

В новогоднюю ночь собрались возле верховного схрона все атаманы самостоятельной и ни от кого не зависящей дырки на большое совещание.

На совещание прибыли: Бандера, Мельник, Шмуляк, Мудрый, Левицкий ¹³², Чуйко, Базяк ¹³³ и ещё человека три из государственных самостоятельной дырки мужей.

Перед совещанием приняли парад вооружённых дырчатых сил.

Перед атаманом продефилировали аж одиннадцать человек немоторизованной пехоты, прогарцевали верхом на осиновых кольях два человека кавалерии, а сзади шёл пушкарь с бузиновой пукалкой - это самоходная артиллерия.

Парад принимал сам Степан Бандера, а командовал парадом сам Андрей Мельник.

Василий Шмуляк, как председатель национального в дырке комитета, стоял и кивал головой:

- Да-да! Наша берёт! С такими орлами и с такой техникой мы от Карпат до Дона всех и вся завоюем!

После торжественного парада спустились в верховную схрону на новогоднее большое совещание.

Совещание должно было быть программным.

Надо было решить основной и самый главный вопрос:

- Кому в следующем году продаваться?

- Позвольте слово по повестке дня? - прогундосил Бандера.

- Прошу! - сказал председатель.

- У меня есть приложение к повестке дня!

- Пожалуйста!

Бандера отхаркнулся:

- Повестка дня, по моему мнению, должна быть такой: первое – «кому в следующем году продаваться?», второе – «за сколько продаваться?».

- Кто по этому поводу хочет высказаться? - спросил председатель.

- Я! - крикнул Андрей Мельник.

- Пожалуйста!

- Я против приложения к повестке дня. Не можем мы здесь определять цену. По-моему, - сколько дадут.

Проголосовали.

Второй пункт повестки дня отбросили. Согласились на том, что продаваться за столько, сколько дадут.

Докладывал о том, кому в следующем году продаваться, Андрей Мельник, очень в этом деле опытный лис, начавший продаваться ещё со времен лихой памяти Центральной рады... и кому только он в своей жизни не продавался!

Доклад он изложил в историческом аспекте.

- Господа, - начал он, - Продаваться - это дело для нас не новое. Продавались мы и немцам ещё Вильгельмовым, и Келлеру ¹³⁴, и Скоропадскому, и Краснову ¹³⁵, и Деникину ¹³⁶, и Врангелю ¹³⁷, и Геллеру ¹³⁸, и Пилсудскому ¹³⁹, и французам ¹⁴⁰ в Одессе, и румынам ¹⁴¹, и туркам ¹⁴², и японцам «Зелёный клин» ¹⁴³ продавали, и венграм ¹⁴⁴, и гитлеро-гестаповцам; теперь вот новым господам за доллары продались. ¹⁴⁵ У меня просто голова трещит, кому мы ещё не продавались!

- Как кому? - крикнул Бандера.

- Ну, а кому? - спросил Левицкий.

- Готтентотам! ¹⁴⁶ Вот кому!

- Готтентотам? Так готтентоты далеко! Аж на юге Африки!

- Лишь бы деньги! Ничего, что далеко! - буркнул Бандера.

- Готтентоты - бедные! Что они могут дать? - встрял в спор Шмуляк.

Продаваться готтентотам не согласились.

- Ну, тогда только чёрту! - махнул рукой Левицкий.

Постановили продаться чёрту.

Надо не забывать, что действие происходило в англо-американской оккупационной зоне ¹⁴⁷, а там черти есть.

Послали делегацию к Вельзевулу, самому главному черту.

Вельзевул как раз копыта чистил, в новогодний поход собирался.

Чертёнок на побегушках доложил Вельзевулу:

- Делегация из самостоятельной дырки к вам пришла продаваться!

- Это те запроданцы, предатели, мошенники, гестаповцы, которые вот торгуют Украиной и сапоги всем, кто пятаки даёт, лижут? - спросил с возмущением Вельзевул.

- Ага! - говорит чертёнок на побегушках.

- Гони их, мерзавцев, в три затылка. Чтобы и духа их здесь не было! Я не гестаповец. Я - честный чёрт! Да мне на них плюнуть противно! Гони!

Выгнал черт делегацию.

...Верховные правители самостоятельной дырки решили и в следующем 1947 году, коли повезёт спастись от виселицы, лизать сапоги тому господину-хозяину, который больше заплатит.

Однажды в самостоятельной дырке украинских кто-больше-даст-националистов, которая, как мы знаем, расположилась теперь на тамошней зоне оккупации Германии, случилось необычное событие.

Собрался на заседание самостоятельно-дырчатый провод: Мельник, Левицкий, Шмуляк и другие дырководы.

А Бандеры не было...

Сидели все и ждали самого главного...

Когда вот открывается дверь и входит, - кто же вы бы думали?

Входит турок...

Самый настоящий турок: в красной феске, в широких, до косточек, штанах, в зубах трубка...

Входит, руку ко лбу прислонил и говорит:

- Слава Аллаху!

Все аж подпрыгнули.

А турок к ним:

- Что же вы молчите? Слава Аллаху, говорю!

Когда вдруг Мельник:

- Степан?! Тю! Чего это ты на турка перевернулся?!

По голосу Мельник узнал, что это действительно был не турок, а Степан Бандера собственной персоной...

Все к нему подскочили:

- Неужели?! Как? Да почему? Почему в турецкой одежде? Неужели и впрямь смагометился?

Бандера на всех посмотрел, покачал головой:

- Политики называетесь?! Государственные мужи, а догадаться клёпки нет!

- В чём дело?

- Эх вы! Газеты читаете?

- Читаем!

- Плохо, значит, читаете! Читали о том, что американский президент Трумэн дает Турции и Греции помощь 400 миллионов долларов?

- Читали!

- Так и теперь не догадываетесь? Вот теперь я и напишу Трумэну, что мы, мол, турки, оказавшиеся в «перемещённых» лицах, чтобы и о нас не забыл... Я уже и паспорт получил, что я не Бандера, а Бандер-паша! Раскумекали?

- Ой, голова! Ой, голова! - все к нему.

- Но это ещё не всё!

- А что же остальное?

- Да то ещё! Тебе, Шмуляк, в грека надо перевернуться! Сейчас же беги на барахолку, доставай греческую одежду и тогда за греческим паспортом... Ты же знаешь, где паспорта продаются.

- Я знаю!

- Ты будешь теперь перемещённым греком по фамилии Шмулякопопуло... Понимаешь?

- Понимаю!

- Я напишу Трумэну, чтобы не забыл перемещённых турок, а ты напишешь, чтобы и перемещённых греков не миновал своей милостью! О! А то хоть и теперь мы в перемещённых ходим, да что с того? Только на кусок колбасы и хватает! А это - специальная помощь! Это тебе не субсидия!

- А самостоятельная и ни от кого не зависимая ненька наша Украина как же? - несмело промямлил Мельник.

- «Украина»! «Украина»! - громыхнул Бандера, - Где деньги, там и самостоятельная Украина! Давал Гитлер - была гитлеровская самостоятельная Украина, даёт Англия - английская самостоятельная Украина. ¹⁴⁸ Так вы сами понимаете, что мало! Поделаемся турками и греками, может, будет более денежная греко-турецкая самостоятельная Украина! Понимать надо!

- Вот голова! Ну, и голова! - гаркнули хором дырководы.

Ой, что творится сейчас в аду, что творится?!

Все черти в панике, а самый старший дьявол, Вельзевул ¹⁶¹, сидит в кабинете, заперся, никого не принимает, секретарша ходит на цыпочках, и как только какой-то сатана голову в приёмную высунет, - сразу:

- Ш-ш-ш! Тихо!

- Не принимают?!

- Да куда там принимать?! Задумавшись, копыта грызут и сопят!

- А что такое?!

- Тихо! И сама не знаю! Иногда шею дугой выгнут, голову наклонят, хвостом себя по бёдрам хлопают да всё кого-то рожками будто хотят проткнуть и набок отбросить! Беги лучше!

Сатана тихонько закрыл дверь и рванул из кабинета, нервный и напуганный.

Долго что-то так сидел в кабинете в одиночестве дьявол Вельзевул - и всё думал.

Вдруг резкий звонок к секретарше.

Секретарша заскочила в кабинет и ужаснулась: дьявол сидит бледный, глаза красные, рожки заострились, кисточка на хвосте истрепалась, волосы на животе и на спине напрочь все поседели, - только на голове да на хвосте и чёрные, - лапы все лысые, копыта по обкусаны, и не говорит, а каким-то хриплым голосом блеет:

- Под Новый год сборище всех чертей, и младших и старших! Чтобы все были! Собрать всех в сковородном цехе! Дров под сковородки в это время не подкладывать, чтобы грешники не шкворчали, потому что будут мешать...

- Прекратить, значит, пытки грешникам, или как, ваша дьявольская экселенция? - робко спросила секретарша.

- Значит, прекратить! Ничего с ними не случится! Тоже мне, подумаешь, мучения? Ну, иди! И сразу же и по телеграфу, и по радио передавай приказ о всеобщем сборище!

- Повестка дня какая будет, ваша дьявольская экселенция?

- Я сам объявлю!

Секретарша выскочила из кабинета, мигом к телефону - передавать приказ и на радио, и на телеграф о предновогоднем всечертовском сборище.

Беспокойство в аду началось после того, как начали туда прибывать с виселиц чемпионы Освенцима ¹⁶², Дахау ¹⁶³, Бельзена ¹⁶⁴, Майданека ¹⁶⁵ и так далее.

Когда они появились в цехах старого-престарого пекла, они прогуливались между котлами, сковородками, адскими печами и кострами, иронически улыбались:

- Вот это ад? Ха-ха! Вот это - пытка? Хо-хо! Вот это адские муки?! Хе-хе!

Хохотали они страшно! Даже за животы брались и хохотали:

- Эх вы! Черти называетесь?! Сатанисты вы наивные! Дьяволятки вы! Вот это у вас называется печи?! Вот это у вас называется огонь?! Дети - вы дети! Не видели вы освенцимской печечки!!! Не видели вы майданековской установочки?! Подождите, вот после нюрнбергского процесса идеологи наши прибудут, - мы вам тогда покажем, каким должен быть ад!

- Так вы же сами будете мучиться в том аду?!

- Ха-ха! - захохотала медхен Ирма. ¹⁶⁶

- Как это так «ха-ха»?! - вскипел начальник над всеми адскими сковородками, старый, опытный сатана, за свою жизнь зажаривший миллиардов с десяток грешников, - как посажу на сковородку, тогда захохочешь!

- Посмотрим, кто кого посадит? - многозначительно прищурила глаза медхен Ирма.

Все сразу поняли, что что-то затевается этакое. Немедленно же сообщили о таких разговорах самому Вельзевулу.

И вот с того времени Вельзевул задумался, заперся в кабинете и всё думал.

Вельзевул - не дурак.

Он прекрасно понимал, что его ад, его адские муки и пытки против фашистских мук на земле ничто, и что все грешники будут смеяться теперь и над ним, и над его комбинатом, и что с приездом в ад фашистов стыд и глумление падут на его старую дьявольскую голову...

Вот он и думал, как бы предотвратить эту катастрофу...

Много было планов в его седой чертовской голове, но старый дьявол знал, с кем он имеет дело...

Знал он дела и Геринга, и Риббентропа и фон Паппена ¹⁶⁷, и всех других распроканалий, и в глубине души своей сам над собой насмехался:

- Ну, куда мне?! Разве я смогу?!

Смотрел на себя в зеркало и грустно качал головой:

- Пора, дедушка, на покой! А, успокоившись, подумал:

«Разве может дать по пятаку Скоропадскому, Коновальцу, Бандере и другим гестаповским предателям из украинцев, - может они сподобятся?! Попробую! За деньги они всё сделают...»

Это, собственно, и было основным вопросом повестки дня предновогоднего всечертовского сборища!

Успокоился немного Вельзевул и повеселел:

- Может, - мол, - ещё поживу!

Но в это время вбежала в кабинет секретарша:

- Несчастье, ваша дьявольская экселенция!

- Что такое?!

- Харон ¹⁶⁸ утонул! Привязал к шее камень и шмякнулся в Стикс ¹⁶⁹! Оставил записку: «Прощайте! Не хочу я фашистскую и украинско-немецкую дрянь в ад перевозить! Пропал ад! Харон.»

- Честный был старик! Ад ему подземный! Наш ад, не фашистский!

Сильно очень поразило это событие Вельзевула. Харон не выдержал! Тысячелетиями перевозил людей в ад, а вот не выдержал!

- Плохое дело! Дурной знак! - вздохнул Вельзевул.

И приказал секретарше:

- Устроить паром, пусть сами переезжают! Потому что если Харон не выдержал, то кто же выдержит?!

Всечертовское сборище как раз сейчас происходит. О его последствиях сообщим в 12 часов ночи 31 декабря 1946 года.

31 декабря 1945 года.

Действующие лица:

1) Председатель комиссии украинизации. ¹⁷¹

2) Два члена комиссии.

3) Советская панна. ¹⁷²

4) Затейник.

5) Хор бурсаков.

Все действующие лица - переодетые бурсаки.