Глава 12.

Арис

Первая рабочая ночь встретила меня звенящей пустотой кабинета. Альбина, как и обещала, оставила мне небольшой список с тем, что нужно делать ежедневно, точнее, еженочно, и, поблагодарив за книгу, пожелала удачи в укрощении вампира. Я улыбнулась посланию бывшей помощницы и преступила к своим прямым обязанностям: проветрила помещения, полила цветы, проверила запасы крови и рассортировала документы.

От нечего делать залезла в расписание шефа. Альбина была права. У Наташи и правда были проблемы с логистикой и восприятием времени. Даже самый могущественный вампир не мог одновременно находиться в двух местах сразу. Пришлось сдвинуть встречу Руфуса с некой графиней, а потом еще полчаса потратить на разговор с этой милой дамой.

Вампиресса оказалась приятной собеседницей и с удовольствием рассказала мне о том, что Руфус потрясающий вампир, и она готова прощать ему даже такие промахи. Что у них было с шефом, я понятия не имела, но на заметку взяла, что нужно как-то определить статус графини, чтобы не нарваться на неприятности.

В следующую ночь барон тоже не появился в своем кабинете. Но я нашла у себя на столе квадратную записку с коротким «Спасибо» написанным идеальным каллиграфическим почерком. И больше ничего. Никаких указаний, поручений и просьб я не обнаружила. Зато нашла несколько пустых контейнеров с кровью, которые нужно было заменить и одинокую бутылку из-под водки с немытыми бокалами в количестве двух штук.

- Это они тут «Кровавой Мэри» баловались?

Я вымыла посуду, убрала мусор, заказала точно такую же бутылку спиртного и подумала о том, если моя работа будет сводиться к обязанностям ночного сторожа, то можно будет брать мелкие дизайнерские проекты, чтобы не скучать.

Несколько раз возникло желание позвонить Альбине и выяснить, правильно ли я все делаю, или что-то не так. Потому что должность ночного секретаря мне представлялась иначе. Но это желание пришлось подавить. Во-первых, на дворе была глубокая ночь, во-вторых, я обещала Альбине ее не беспокоить.

Руфус появился только на третью рабочую ночь. Я сидела за его столом и проверяла список отчетов, которые присылали главы отделов перед общим квартальным совещанием. Наташа попросила проконтролировать, чтобы все документы пришли вовремя и разослать напоминания тем, кто забыл о предстоящем собрании.

- Вы чудесно смотритесь в моем кресле. — Голос вампира прозвучал как гром среди ясного неба и напугал меня до ужаса.

Я не ожидала его увидеть и почувствовала себя преступницей, которую поймали на месте преступления. Сердце бешено заколотилось и мне тут же захотелось оправдаться. Только за что я собиралась оправдываться — не придумала.

- Доброй ночи. — Взяла себя в руки и поздоровалась с новым боссом. — Я проверяю отчеты к ежеквартальному совещанию.

- Это должна была сделать дневная смена. — Сообщил барон и снял пиджак. — Я вас напугал?

- Нет. — Соврала я. — Почему вы так решили?

- Я слышу, как ускорился ритм вашего сердца. Это происходит, когда люди напуганы.

Мне захотелось закатить глаза и шлепнуть себя по лбу. Столько лет жить среди оборотней и забыть, что дети Луны гораздо чувствительней людей и легко считывают все физиологические реакции.

- Мне неловко из-за того, что я заняла ваше место. Но на моем компьютере нет доступа к программе.

- Это потому, что Альбина не занималась рутиной. Не вставайте, - он жестом пресек мою попытку освободить место, - мне правда нравится, что вы там сидите. Расскажите новости.

Я сложила руки в замок и почувствовала себя еще более глупо и неловко, чем минуту назад. Вампир на мое смущение внимания не обращал. Только искоса наблюдал за мной, снимая запонки с манжет.

- Медицинская лаборатория начала второй этап тестирования вакцины. Побочные действия обнаружились только у группы плацебо. Сейчас пытаются выяснить, связано это с механизмом самовнушения, или с раствором, который вводят испытуемым под видом препарата.

- Или Мартин тестирует что-то в обход протокола. Напишите, пожалуйста главе разработок, что я лично отделю его голову от туловища, если он не прекратит незаконные тесты и не подаст свое варево мне на согласование.

Я несколько раз моргнула, но спрашивать ничего не стала, открыла программу и написала сообщение адресату. Вампир, тем временем, закатал рукава рубашки и избавился от галстука. В таком виде его можно было даже назвать привлекательным.

- Что-то еще?

- Графиня Гарис прислала вам записку. - Я показала на небольшой конверт из плотной бумаги, лежащий на краю стола.

- Почему она отправляет письма, когда есть телефон? — Без тени иронии спросил вампир.

- Потому что записки — это романтично? – предположила я.

- Романтично? — Барон приподнял правую бровь. — В этом нет ничего романтичного. Мы гоняли посыльных несколько веков. Это жутко неудобно. Как я узнаю о том, что здесь написано, если конверт у вас, а не у меня? И вы, Арис, даже не потрудились его открыть?

- Я не открываю личную и любовную переписки. И конверт принесли днем.

- Здесь нет ничего личного или любовного. — Как будто попытался оправдаться вампир. - Но если бы там было что-то важное, вы бы были виноваты в том, что я об этом не знаю.

- Если бы там было что-то важное, то графиня не стала бы тратить время на письма, а воспользовалась бы телефоном.

Вампиру понадобилось несколько секунд, чтобы обдумать мои слова. Мой опыт общения с вампирами был очень невелик. Но даже его хватило, чтобы понять, что барон несколько отличается от своих сородичей. Вот только сформулировать природу этого отличия я пока не смогла.

- И правда, ничего серьезного. — Сказал начальник, когда прочитал записку. — Я зря был с вами строг.

Он вернул записку на стол, а мне снова захотелось ударить себя по лбу. Графиня приглашала барона на балет, который закончился несколько часов назад. Боже! Что с ними не так?! Высказывать свои соображения по этому поводу я не стала, сразу сделала в блокнот пометку, что нужно заказать для вампирессы букет с извинениями. И впредь проверять всю его корреспонденцию, чтобы не нарваться на скандал.

- Арис, как вы относитесь к тому, что кто-то начнет тайно тестировать страбис на тяжелых пациентах? Вы знаете, что такое страбис?

После этого вопроса я услышала звук собственной челюсти, ударяющейся о столешницу. Старбис?! Я к кому на работу нанялась?!

Вещество, которое называлось «Страб1024» считалось одним из самых сильных ядов на планете. И в то же время, у некоторых ученых была теория, что этот компонент, выделенный из этого вещества, под названием «страбис», может стать универсальной основой для препаратов против ТТ-генов. Я плохо разбиралась в медицине. Знала лишь то, что ТТ-дети не доживают до шести лет. Их иммунная система убивает здоровые клетки, не давая малышам полноценно развиваться. Болезнь считалась неизлечимой. Врачи научились продлять жизнь малышей, но настоящего решения проблемы не существовало. Тот, кто изобретет лекарство, способное купировать ТТ-ген сорвет джек-пот. Но, я даже представить не могу, кто согласится тестировать яд на собственном ребенке!

- Вам эта идея кажется неудачной. — Сделал вывод вампир. — Почему?

- Страбис, насколько я знаю, можно назвать ядом.

- Как и любое лекарство. — Подтвердил мои слова вампир и сел в кресло. — Еда, которая нужна человеку в повседневной жизни тоже в некотором смысле яд.

- Мне кажется, вы подменяете понятия, мистер Баратор.

- Можете называть меня просто Руфус. Так будет удобнее.

- Вы правда собираетесь тестировать один из самых сильных ядов планеты на больных детях?

Я смотрела на вампира и понимала, что никакой ценности мои слова для этого существа не имеют. И да, он будет тестировать все, что только захочет, не считаясь с жертвами. Я поняла это так ясно, что самой стало чуть-чуть не по себе.

- Они все равно умрут. — Резонно заметил вампир. — Но мы дадим шанс следующим поколениям с ТТ-геном выжить. Согласитесь, что смерть десятка не такая уж и большая проблема, когда речь идет о тысячах спасенных.

- Если бы у ваших ученых действительно были доказательства, что страбис эффективен в борьбе с ТТ-нарушением, то вам бы не пришлось размышлять над тайным тестированием препарата.

Я встала из-за стола, и села в кресло напротив вампира. Мне казалось, что так у меня получиться убедить этого монстра не начинать эксперимент. Руфус внимательно посмотрел на мое лицо, а я старательно старалась скрыть злость и отвращение к вампиру и этой безумной идее.

- А если я скажу, что у нас есть основания полагать, что препарат работает?

- Тогда предложите открытые тесты родителям больных детей.

- Основания не настолько весомые, чтобы делать такие предложения на данном этапе. И мне не нужна шумиха в прессе. Судя по вашему лицу, в случае неудачи, общество будет не в восторге.

- С каких пор вампиров волнуют скандалы?

- Вампиры никогда не любили скандалы. Но мы отклонились от темы, Арис. Вы правда считаете, что я не могу пожертвовать несколькими жизнями во имя благой цели?

- Не вы эту жизнь давали, не вам ее отнимать, Руфус.

- А если эти жизни пришли для того, чтобы стать жертвой во спасение?

- Ну не вам же решать, кем жертвовать! Страбис не изучен! Вы не имеете права отнимать у семей и так короткое время жизни ребенка.

- Даже если это время для них мучение?

Спокойствие вампира вызвало во мне новую волну негодования. Кажется, я злилась на него сильнее, чем на Тамера. Кто он такой вообще, чтобы распоряжаться чужими жизнями?!

- Откуда вы знаете, что для матери мучение, а что нет?!

Вампир растянул губы в улыбке, а меня будто парализовало. Я пыталась совладать с бушующей внутри бурей и желанием ударить эту надменную физиономию чем-нибудь тяжелым. Но в то же время, где-то в самом дальнем уголке черепной коробки поселился маленький червячок, который шептал, что большинству открытий, спасающих наши жизни, предшествовали многочисленные смерти. И отмахнуться от этой мысли уже не получалось.

Руфус, тем временем, достал из кармана брюк телефон и приложил к уху. Правда, звук был такой громкий, что я отчетливо слышала не только гудки, но и сонный голос человека на другом конце провода.

- Доброй ночи, доктор Дарс. Надеюсь, я вас разбудил?

Голос Руфуса поражал леденящим спокойствием даже меня. Как себя чувствовал неизвестный мне доктор, представить было сложно.

- Разбудили! Кто это?! — Спросонья мужчина явно не понял, с кем говорил. А может, барон пугал только меня?

- Это барон Баратор. — Представился вампир и на том конце провода послышался какой-то грохот и недовольное шипение женщины. Видимо, супруги доктора.

- Барон? — Переспросил мужчина. — Чем я могу вам помочь?

- Два часа назад мне доложили, что в девять утра в вашей больнице начнется первый цикл испытаний одной из формы страбиса, под руководством некого мистера Тиреева.

- Нееет. То есть, у нас контракт. Но это....

Собеседник Руфуса явно был застигнут врасплох. О лабораториях Тиреева я уже несколько раз слышала. Они появились меньше года назад и многие ломали голову над тем, откуда у ученого средней руки появились деньги на дорогое оборудование и частную практику. Кто-то утверждал, что деньги давало правительство, другие видели в этом лохматую лапу оборотней, но точного источника финансирования никто назвать не мог. Зато я точно знала, что эта лаборатория работает ровно над теми же препаратами, что и лаборатории барона.

- Доктор Дарс, вы понимаете, что я не могу допустить того, чтобы в погоне за легкими деньгами ваша клиника превратилась в полигон для медицинских экспериментов?

- В полигон?! В полигон?! Это не эксперименты! Вы видели этих детей?! Вы видели их родителей?! Разработки Тиреева дадут шанс будущим поколениям! Это лишь малая часть того, чем мы должны пожертвовать ради будущего!

- Вы переоцениваете значимость своих решений‚ доктор Дарс.

- Это вы переоцениваете значимость своих решений, барон! Это у вас есть вечность! А у нас нет! И это моя клиника! И только я буду решать, какие препараты будут в ней тестироваться, а какие нет!

- Я напоминаю вам, доктор, что страбис во всех его формах ядовит для человека. Механизм его воздействия на ТТ-ген не изучен. И все, кому будет введен препарат — умрут.

- Он и не будет изучен, пока мы не исследуем его прямое влияние на практике, а не в теории! Так что пока вы тренируетесь на крысах, Тиреев сделает потрясающее открытие. А вас, барон, я попрошу забыть номер моего телефона! И все контракты с вашей компанией будут расторгнуть!

Мужчина повесил трубку. Тишину кабинета оглушили короткие гудки. Руфус набрал на экране короткое сообщение, и несколько минут мы сидели молча. Вампир чего-то ждал. Я пыталась переосмыслить услышанное. Минуты через четыре телефон вампира ожил. Он снова приложил аппарат к уху. В этот раз собеседником оказалась женщина.

- Доброй ночи, Яна?

- Рада вас снова слышать, Руфус!

- Вы прослушали запись?

- Конечно. — Ответила девушка. — Что вы хотите взамен?

- Я хочу, чтобы эта запись прозвучала во всех утренних новостях, социальных сетях, газетах.

Женщина несколько секунд помолчала, а потом спросила:

- Вы же понимаете, чем этот скандал обернется для больницы?

- Клиенты клиники без медицинской помощи не останутся, Яна. Даю вам слово.

- С вами приятно иметь дело, барон.

Руфус ей ничего не ответил. Он нажал сброс и положил телефон на стол, экраном вниз.

- Вы не собирались тестировать препарат на детях? — Спросила я, осознав произошедшее.

- Нет.

- Тогда к чему был весь этот разговор?

- Я хотел, чтобы вы меня убедили в том, что этого делать нельзя.

- Но это же очевидно, что нельзя проводить над людьми эксперименты, заранее зная, что они умрут!

Чтобы предать своим словам весомость, мне даже захотелось топнуть, но я сдержалась.

- Это очевидно для вас, Арис. Вами движут чувства: страх, милосердие, любовь. Эмоциональный интеллект это огромное преимущество людей.

- Вы ничего не чувствуете?

- Почти ничего. Спектр моих эмоций слишком мал, чтобы опираться на него в принятии важных решений. Поэтому мне нужен близкий человек, чтобы оценить уровень и глубину эмоциональной проблемы.

- О какой глубине эмоциональной проблемы мы говорим, если вы только что устранили конкурента?

- На этом этапе мне было не выгодно устранять Тиреева. - Руфус пристроил острый подбородок на кулак. — Догадываетесь почему?

- Потому что у вас есть аналогичная разработка. И конкурент ее бы испытал, а вы бы...

- Снизил репутационные риски компании за его счет.

- Тогда зачем вы отдали запись журналистам?

- Раз вы против жертв ради науки, то я хотя бы от конкурента избавлюсь. — Пожал плечами вампир. — А теперь, расскажите, что вы исправили в моем завтрашнем расписании?

- Вы же уже и так его просмотрели.

- Мне нравится слушать ваш голос, Арис.

Признался Руфус и закинул ногу на ногу. А я почувствовала себя совсем глупо, под пристальным взглядом этого создания.

Глава 13.

Леда

Стучась в дверь Руты, Леда надеялась найти решение своей проблемы или хотя бы получить совет, как дальше действовать. Но вместо этого её ждал горький вкус правды на губах. Такой же неприятный, как травяной отвар, которым угощала гостей шаманка.

Они сидели на крохотной кухне. В воздухе повис густой запах трав и какой-то еды. Леде очень хотелось открыть окно, чтобы впустить в помещение хоть немножко свежего воздуха. Тонкая блузка неприятно липла к спине и в районе подмышек. Волчице даже казалось, что Рута специально держит окна закрытыми, чтобы волки не задерживались у нее в гостях.

- От меня ты что хочешь? — Спросила пожилая волчица, когда Леда рассказала о том, что произошло.

Никакого осуждения в голосе Руты не прозвучало. Для Леды, которая привыкла за эти месяцы ловить на себе косые взгляды стаи, это было даже немножко непривычно. Но она быстро себе напомнила о том, что в стенах этой кухни могли звучать и более нелицеприятные истории, чем ее.

- Я надеялась, ты что-нибудь наколдуешь, и я смогу забеременеть от Тамера.

- Я шаман, а не врач. — Фыркнула волчица. — Как ты собираешься беременеть от сына альфы, когда у тебя самой есть пара? Твоя волчица никогда не примет чужое семя.

- Но ты же смогла избавить меня от Андрея!

Слава Руты прозвучали для Леды как гром среди ясного неба. Она уже несколько лет как не вспоминала о мужчине, с которым случайно познакомилась, бегая по лесу.

- Ты чем меня слушала?! — Рута ударила ладонью по кухонному столу, и щербатые чашки с остатками чая жалобно звякнули. — Я заглушила твою связь с парой. Но разорвать связь может только Луна. Так что не обольщайся. Ты до сих пор связана с мужчиной.

В этот момент Леда почувствовала такое отчаяние, как будто Андрей снова так не кстати ворвался в ее жизнь. Больше всего на свете волчица боялась, что Луна отправит ей в качестве пары человека. И как водится, наши страхи всегда обретают реальную форму. Но хуже всего было то, что человек ей понравился. Андрей был красив, тактичен, красиво ухаживал и не был похож на дерзких, зачастую бестактных оборотней. Вот только был в нем один единственный недостаток — он был человеком. А Леда даже в страшном сне боялась увидеть, как приводит в стаю человека. И как уходит из стаи, тоже не могла себе представить. Это было для волчицы таким унижением, что никакие сказки про Луну и благословенную парность ее не интересовали.

Леда не сказала мужчине о том, что Луна их связала. Она тогда твердо решила, что не пойдет на поводу у судьбы, и ее жизнь будет только в ее руках. И тогда она впервые пришла к Руте. Шаманка пыталась ее уговорить, не отказываться от пары, но никакие аргументы на амбициозную волчицу не действовали. Она просто отказывалась слушать и требовала от Руты избавить ее от этой обузы.

Рута тоже помнила тот ритуал. Она раз за разом отправляла молодую волчицу из своего дома, но та упорно возвращалась. В конце концов, шаманка сдалась. Правда, разорвать связь волчицы и человека она не могла. Такими возможностями обладали только истребленные когда-то ведьмы. Как гласила легенда, еще в начале времен любимые дети Луны, оборотни и вампиры, начали убивать друг друга. Луна пыталась их примирить разными способами, но ничего не получалось. И тогда богиня явилась Маргане, прародительнице всех ведьм и попросила ее о помощи.

Маргана была не только сильной колдуньей, но и хитрой женщиной. Она влюбила в себя сначала первого вампира, а потом первого альфу. И когда те пришли к ведьме просить стать их женой, она позволила Луне связать себя с оборотнем и вампиром истинными связями. И разрешила Луне даровать своим дочерям истинных, с условием, что ведьмы смогут сами создавать и рушить лунные связи в случае предательства или опасности для жизни. Но у волков такой привилегии никогда не было. Поэтому они шли на обман, глуша чувства своих зверей отварами и сложными магическими ритуалами.

- Я с ним до сих пор связана?

- Волчьи связи нерушимы. Я только заглушила ваши с человеком чувства.

- Но эта сука Арис разорвала же брак с Тамером! — Леда не выдержала и тоже ударила ладонью по столу.

- Значит‚ он сделала что-то такое, что даже Луна встала на сторону женщины!

Слова Руты подняли в груди Леды новую волну ненависти к сопернице. Волчица не выдержала напряжения и утробно зарычала:

- Теперь он МОЙ муж!

- Так и наслаждайся своим! Ко мне зачем приперлась?!

Злость тут же схлынула и Леда плюхнулась на табурет и уронила голову на узкие ладони.

- Мне нужен ребенок.

- Иди к паре и делай с ним ребенка. — Спокойно ответила шаман. — Других вариантов я тебе предложить не могу.

- Как я предъявлю Тамеру нагулянного щенка?

- Это щенок от пары. Стая за него не осудит, а твой муж сейчас не о детях должен думать, а о том, как у Луны прощение за предательство вымолить.

- Он ни в чем не виноват! — Снова вспыхнула Леда. — Она ему больше не пара!

- Так и ты ему не пара. — Наступила на больное Рута. — Хочешь стать матерью — иди к тому, с кем связала Луна. Другого пути у тебя нет. Щенков у Тамера не будет. Ни с тобой, ни с другой волчицей. Ему была предназначена Арис, а не ты. Но ты еще можешь изменить свою жизнь! Хотя бы стать матерью.

Слова шамана кривым клеймом отпечатались в мозгу Леды. От Руты она вышла на ватных ногах и еще несколько часов провела в машине, обдумывая сложившуюся ситуацию.

Наташа

Войдя в кабинет барона Наташа замерла и не сразу вспомнила, зачем пришла. За несколько лет работы на вампира, это был первый раз, когда она видела на его лице улыбку. Нет, не то чтобы Руфус Баратор всегда ходил угрюмым. Он умел менять выражение лица в соответствии с ситуацией. Как будто надевал маску в зависимости от того, какой эмоции требовала ситуация. Но это были только маски, и помощнице понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть к шефу. Даже в сравнении с другими вампирами он больше напоминал робота. И вот, она увидела, как уголки губ начальника едва заметно приподнялись, черты лица стали как будто мягче и человечнее.

- Доброе утро. — Поздоровалась помощница, когда Руфус отвлекся от монитора. — Вам принесли записку.

- Положи на стол. — Попросил Руфус и снова перевел взгляд на монитор.

И это был первый раз за время ее работы, когда вампир с ней не поздоровался. Озадаченная девушка положила конверт на край стола и одним глазком взглянула на экран, куда смотрел начальник и еще раз удивленно моргнула. Вампир изучал каталог штор.

- Простите, мистер Баратор, - робко сказала женщина, - может, я смогу вам помочь?

Руфус снова неохотно оторвал взгляд от экрана, а потом сказал:

- Измерьте с Варей размер этих окон. Я хочу их закрыть.

- Совсем закрыть?

- Вы задаете слишком много вопросов. Просто запишите размеры и оставьте их на столе. И можете сегодня уйти пораньше. Вместе с Варей.

Чтобы не спугнуть удачу, Наташа выпорхнула из кабинете, а Руфус снова вернулся к шторам.

Руфус

Вот уже третий час вампир изучал характеристики разных штор. Он никогда не задумывался над тем, что в мире существует столько видов полотен, которыми можно закрыть окна. Длинные, короткие, легкие тюли, плотные гардины, светопоглощающие, жалюзи и рулоны.

Это стало вторым удивительным открытием утра. Первым открытием для вампира стало то, что рассвет наступает слишком рано, а ему совершенно не хочется отпускать ночную помощницу из своего кабинета.

Когда первые рассветные лучи коснулись лица Арис, вампир вспомнил, как заключал свой первый контракт с ночным секретарем. В те времена часы существовали только в виде песка, перетекающего из одной половинки стеклянной конструкции в другую. И в контракте было прописано, что рабочее время ночного секретаря начинается с того момента как солнце скрывается за горизонтом, и заканчивается, как только это же солнце осветит рабочую комнату.

По какой-то нелепой случайности эта формулировка сохранилась и в современном контракте, и вампир решил, что закрыв окна шторами, он сможет чуть-чуть продлить рабочую ночь помощницы.

- Я буду ей за это доплачивать. — Сам перед собой оправдался вампир и продолжил листать сайт со шторами.

Выбрать нужно было быстро, чтобы к вечеру заказ не только доставили, но и повесили. Вот только определиться с материалом и дизайном у вампира не как не получалось. То цвет не подходил, то форма, то размер.

Глава 14.

Арис

Вернувшись домой, первым делом заварила кофе и включила утренние новости. Круглолицый диктор с орлиным носом и черной сережкой в ухе рассказывал о невероятном скандале, случившимся буквально сегодня ночью.

- Для того, чтобы хоть как-то оценить этические стороны этого вопроса, мы пригласили независимого эксперта Миланию Браун. Милания, здравствуйте!

Камера показала возрастную женщину, со старомодным пучком и потяжелевшим от хорошего аппетита лицом. Я раньше никогда не интересовалась фарм-бизнесом, поэтому оценить значимость эксперта не могла.

- Доброе утро, Роберт. И приветствую ваших зрителей! — Женщина бодро поздоровалась. — Неожиданные новости, правда?!

- О да! — Ведущий наиграно засмеялся. — Но рано или поздно мы бы встали перед вопросом тестов страбиса! Я на минутку отвлекусь и кратко поясню зрителям, которые присоединились к нам только что, о каком скандале идет речь!

По версии телевидения, кто-то из недоброжелателей Тиреева слил журналистам запись приватного разговора доктора Дарса и барона Баратора. Дальше я услышала фрагмент разговора вампира с врачом. Ничего нового я не узнала, но сейчас ситуация меня немного пугала. Точнее, меня пугал резонанс, который вызвала эта запись. Или то, что мистер Баратор совершенно не боялся скандала вокруг своего имени. А скандал должен был получиться знатным.

В сети уже вовсю обсуждали горячую новость. Кто-то утверждал, что таким образом Руфус избавляет свой бизнес от сильного конкурента. Другие, наоборот, заступались за барона и утверждали, что Тиреев и близко не обладал такими возможностями как вампир, и удалять его не было смысла.

А третьи вообще разработали отдельную теорию заговора и утверждали, что запись слили конкуренты Руфуса. В их голове жило убеждение, что все лаборатории Тиреева были проспонсированы вампиром, чтобы иметь возможность нелегально тестировать страбис, и не замарать собственное имя черными тестами. А тот факт, что голос барона фигурирует на аудиозаписи, только подтверждает эту теорию. И звонок был сделан только для того, чтобы обеспечить алиби вампира в случае скандала. Вот только глупый вампир не предполагал, что скандал разразится именно из-за этой записи.

Мне оставалось только удивляться, как быстро распространяется информация в наше время. Я еще не успела переодеть пижаму, как появились сообщения о том, что в клинике доктора Дарса обнаружили контейнеры с немаркированным препаратом. А когда закрыла шторы и легла в кровать, уже появились короткие отрывки с допросом родителей, чьим детям должны были ввести препарат. Первая группа состояла из пяти детей, и процедура была назначена на девять утра. Камера показала лицо бледной женщины, которая в этот день могла лишиться ребенка. Да, она знала, что шансов прожить долгую жизнь у голубоглазого малыша нет. Пока нет. Но она точно не была готова потерять его сегодня.

Руфус, конечно, был далеко не святым. И двигали им далеко не человеколюбие и гуманность. Было понятно, что вампир преследует исключительно свои интересы или интересы своего бизнеса. Но сейчас я была ему благодарна за то, что не дал лишить эту женщину ребенка. У них еще было несколько лет, чтобы побороться. С этими мыслями я провалилась в спокойный сон.

Руфус

К обеду кабинет вампира превратился в филиал строительной площадки. Спонтанным ремонтом пришлось руководить самостоятельно, потому что ни одна из помощниц не понимала, что он хочет в итоге получить. Мастера тоже не понимали. Заказанная вампиром конструкция никак не хотела становиться на выделенное ей место и выполнять свои функции.

- Эта система не подходит для ваших окон, барон. — Пытался объяснить рабочий. —

Нужен другой каркас.

Руфус понимал, что поспешил заказывать инновационную систему «блэкаута» и нужно было хотя бы с рабочими проконсультироваться, но ему жутко хотелось, чтобы эта чертова система стояла на окнах к приходу Арис на работу. И ничего с этим глупым, даже детским желанием, вампир сделать не мог. И не хотел. Оно даже ему немножко нравилось.

- Ты собираешься так спасаться от журналистов?

Мартин вошел в кабинет без разрешения. Он всегда так делал, когда в приемной никого не было.

- Зачем мне прятаться от журналистов? — Спросил вампир, не отрывая взгляда от дьявольского блэкаута. — С ним вообще нельзя ничего сделать? — Этот вопрос уже предназначался рабочим.

- Или заменить конструкцию, или сузить оконные проемы. — Ответил худощавый вампир в синем комбинезоне.

- Новая конструкция когда будет готова?

- Завтра к утру.

Мастеру уже надоело объяснять барону, что его заказ был сделан ошибочно, и даже Луна не сможет установить это сегодня.

- Тогда сужайте окна.

- Мы не можем сузить окна. — Почти заскулил второй рабочий.

- Почему?

- Для этого нужно найти отдельную бригаду строителей, заказать новые окна, установить, потом устанавливать конструкцию. Это займет не меньше недели. —

Пояснил вампир.

- Я не могу ждать неделю. — Потер узкий подбородок Руфус.

- Дождись утра, и тебе все установят. — Предложил Мартин, решительно не понимая, что в этом кабинете вообще происходит.

Руфус недовольно нахмурил брови. Еще несколько раз прошелся вдоль окон, не понимая, как мог просчитаться и наконец-то сдался:

- Хорошо. Я жду вас в этом кабинете в десять утра. — Сжалился вампир над рабочими и повернулся к Мартину лицом. — Так зачем мне прятаться от журналистов?

Мартин не понимал, говорит барон серьезно, или притворяется, что не знает о том, как перемывают ему кости все новостные каналы. Но на всякий случай решил не обсуждать это в присутствии посторонних.

- Думаю, такие вопросы нужно обсуждать наедине.

Руфус неопределенно пожал плечами. Наедине, так наедине. Эти чертовы окна его интересовали сейчас больше, чем какие-то там журналисты.

- Зачем тебе это? — Спросил Мартин, показывая на копошащихся в кабинете рабочих. — У тебя же вроде нет аллергии на солнце.

- Я же не один здесь работаю. Я должен заботиться о своих сотрудниках.

- Барон, у тебя все в порядке? Ты в последнее время как-то странно себя ведешь. Это увольнение Альбины на тебя так подействовало?

- Арис раздражает рассвет. — Соврал Руфус.

- Арис это твоя новая помощница?

- Да.

- И ее раздражает рассвет?

- Когда она сидит там, - вампир показал на одно из кресел, - солнце попадает ей в глаза, и она морщится.

- Руфус, ты что, налакался экспериментальной крови?

Барон ничего не ответил. Удивленное лицо Мартина он тоже проигнорировал. Взял конверт от Конни, который еще утром принесла помощница, и поморщился от горьковатого запаха духов, которыми была пропитана бумага.

В записке графиня благодарипа его за цветы, уверяла что совсем не обижена за то, что он не принял ее приглашение ввиду обстоятельств, но настоятельно рекомендовала посетить это удивительное мероприятие.

О каких цветах и обидах шла речь, Руфус не понял. Но на всякий случай написал записку с короткими извинениями за свою невнимательность.

Конни

Утро графини началось с неприятного посещения бухгалтера. Шустрый вампир с бегающими глазками и непропорционально крупной нижней губой, с напускным сожалением сообщил Конни, что на ее счетах осталось всего несколько тысяч реанов, и этого вряд ли хватит, чтобы закрыть даже ее месячные расходы.

- И у нас нечего продать? — Спросила графиня.

В этом кабинете она не надевала на себя маску сексуальной кошки, и не старалась соблазнить счетовода. Во-первых, у него было свое Сердце, во-вторых, он ей ни капельки не нравился.

- Все ценное мы продали еще в прошлом столетии. Последние деньги ушли на содержание поместья и зарплату смотрителя. В прошлом месяце его пришлось уволить.

- А машины?

- Все продано. — Вампир несколько минут покопался в компьютере, и распечатал документы, подтверждающие продажу имущества и перевод средств. - Мы можем выставить на продажу поместье.

Конни уже несколько раз думала о том, чтобы продать замок. Вырученных средств должно было хватить на то, чтобы закрыть долги и спокойно прожить еще несколько лет. Но, в то же время, это пока был ее единственный весомый актив. И показывать барону свое бедственное положение ей категорически не хотелось. Кому нужна нищая невеста?

- Я подумаю, Филипп.

- Подумайте, графиня. У меня есть несколько клиентов, которых могло бы заинтересовать поместье.

- Дом в чудесном месте. Я бы сама в нем жила, если бы не воспоминания.

- Скорблю вместе с вами. — Вежливо сказал Филипп. — Я могу предложить своим клиентам осмотреть дом?

- Пока нет. Я сообщу тебе, если передумаю.

Настаивать вампир не стал. За это Конни была ему особенно благодарна. Офис бухгалтера графиня покидала с неприятной необходимостью внимательно относиться к расходам. Она ненавидела эти периоды своей жизни и старалась о них забыть сразу же, как только финансовый вопрос решался. И если раньше этот вопрос мог решить состоятельный мужчина, то сейчас ситуация была даже хуже, чем она предполагала.

- Не может быть, чтобы там ничего ценного не осталось!

Графиня села в машину и несколько минут смотрела вдаль. Она точно помнила, что в оружейном зале мужа должно было остаться несколько антикварных сабель. Конни плохо разбиралась в оружии, и ценности в этих железяках не видела. Но с тех времен прошло несколько столетий. Любая вещь за это время должна была приобрести ценность.

Конни завела мотор и неуверенно выехала с парковки. Водила она плохо, да и управлять автомобилем не любила, предпочитала ездить с водителем. Вот только сейчас приходилось экономить даже на таких мелочах.

Поместье находилось в часе езды от города. Огромный особняк прятался за реликтовым лесом. Лес тоже принадлежал Конни и мог принести немало средств. Но ее покойный муж запретил вырубку деревьев, охоту в этих землях и отделение этой земли от поместья. Поэтому отдать участок под застройку, сельское хозяйство или превратить в охотничьи угодья графиня тоже не могла.

Она подъехала к высоким кованым воротам и несколько минут сигналила, чтобы вышел смотритель. Но никто на сигнал не реагировал. Вампирессе пришлось выходить из автомобиля и разбираться с воротами.

- Ненавижу! Как же я это все ненавижу! — Шипела она, подъезжая к парадному входу.

Годы не пощадили это место. Фасады покрылись грязью, витражи на окнах потускнели, деревянные рамы требовали ремонта. Когда-то Конни любила гулять по саду. Особенно ночью, когда над розовыми кустами летали светлячки. Сейчас от клумб ничего не осталось. А о том, что здесь вообще был сад, напоминали только грязный фонтан и пара угрюмых деревьев.

Конни поморщилась и поспешила войти в дом. Находиться здесь было жутко неприятно. Тени прошлого, о котором она так старалась забыть, снова проснулись. Графиня зашла в огромный холл. О его прошлом величии напоминали только пыльный мрамор и посеревшая лепнина. Конни быстро, не обращая внимания на пустоту собственного дома, пошла искать оружейную. Она точно помнила, что сабли граф хранил недалеко от своей спальни. Вот только, в какой части поместья она находилась, Конни не помнила. Вампиресса остановилась на краю лестницы и замерла. Она пыталась вспомнить, куда дальше идти, как кончика носа коснулся давно забытый аромат грецких орехов.

Сначала Конни не поверила собственному носу. Запах никуда не исчез. Он мертвым облаком повис в воздухе, как будто покойный Генри был где-то рядом. По спине вампирессы прокатилась ледяная капелька пота. Ее муж был мертв. Она точно помнила, как лорд Адиш и барон Сирдо принесли ей голову покойного графа для прощания. Но запах был такой сильный, такой настоящий, что Конни испугалась. Она, забыв, зачем приехала в поместье, сбежала вниз по лестнице и покинула дом. Еще через несколько минут машина графини мчалась в сторону леса.

Арис

К тому времени, как я проснулась, о фармацевтическом скандале не говорили только немые. Они о нем писали. В клинику приехали многочисленные проверки, проблемы, как это бывает, нашли не только с незаконными препаратами, но и с содержанием пациентов, квалификацией персонала, пожарной и не пожарной безопасностью.

А еще вышел короткий сюжет с участием шефа. Вампир показался толпе журналистов. Красивый, уверенный в собственной непогрешимости и правоте биоробот. Полноценных комментариев в связи со скандалом барон не дал, пообещал журналистам собрать пресс-конференцию после того, как следствие даст на это разрешение.

- Кто бы мог подумать! — Закатила глаза, глядя на эту небесную невинность. — Когда

следствие даст разрешение!

На работу я ехала, тоже слушая новости о коварном Руфусе. Казалось, что мир сошел с ума. На их глазах чуть не убили несколько невинных детей, а всем было интересно, как к этому делу причастен вампир.

В башню приехала чуть заранее, чтобы успеть выпить кофе и разведать обстановку. На нашем этаже была небольшая кухня, специально для секретарей, где можно было не уходя далеко от рабочего места пообедать, или просто перевести дух.

- А она красивая. — Из кухни донесся голос Вари. — Подходит ему.

- И, кажется, она ему нравится.

- Ему никто не нравится. — Засмеялась Варя. — Это же барон.

- Они уже час сидят в кабинете. — Парировала Наташа. — Если бы не нравилась, он бы уже давно ее выпроводил.

- Вы о ком? — Я вошла в кухню, решив, что подслушивать будет некрасиво. —

Привет.

- О графине Гарис, они с шефом уже час там милуются. — Сообщила Наташа.

- Это та самая графиня, которая отправляет ему письма? — Спросила я, душа в себе недовольство.

Казалось бы, какое мне дело до личной жизни вампира? Он может там сидеть с кем угодно, делать что угодно, и во всех позах, которых ему удобно. Но меня это почему-то задевало, как будто кто-то снова пытался занять мое место.

- Да скорее луна упадет, чем этот вампир начнет с кем-то миловаться! — Закатила глаза Варя. — У него вместо сердца — калькулятор. Да еще и этот скандал, так не вовремя. Ты уже слышала?

- Только глухой об этом не слышал, но читал. — Ответила я, подходя к кофемашине.

— Насколько у нас все плохо?

- Пока не знаем. — Пожала плечами Наташа. — Начальник охраны инициировал проверку, но нас никто не трогал пока. На беседу не вызывали. Журналисты, правда, весь день названивают. Так что, скорее всего тебе придется готовить пресс-конференцию. У него на ближайший месяц дневной график забит, журналистов на день мы не поместим.

- А с чего это у него день весь занят? Я же только утром график пересматривала.

- А это его за жопу кто-то укусил, - съязвила Варя, - И он всё, что мог ночного, перенес на день.

- Это он время для своей визави освобождает.

Наташа явно была склонна к романтике больше, чем ее напарница. Впрочем, как еще объяснить, что ей в мужья достался матрос?

- Еще скажи, что эта эпопея со шторами тоже для нее!

- А для кого? Она вампиресса. Может, солнца не любит? Они же дети ночи.

- Ага, не любит солнце и с таким декольте средь бела дня бегает. — Варя руками изобразила размер декольте таинственной графини.

- Что за шторы?

- Ооооо! Ты не поверишь! Там такое шоу сегодня было!

- О каком шоу идет речь? — Бесцветный голос вампира раздался прямо у меня за спиной.

Наташа подавилась кофе. Варя оказалась более выдержанной и хладнокровной.

- Она про журналистов.

- Варя, проводите пожалуйста графиню. И можете обе быть свободны. Добрый вечер, Арис.

- Добрый вечер. — Поздоровалась я.

- Вы чудесно выглядите сегодня. — Хорошо, что в этот момент я ничего не пила, иначе все содержимое чашки осталось бы у меня на блузке.

- Вы тоже прелестны. — Сострила я, не подумав.

Вампир улыбнулся в ответ. По-настоящему улыбнулся!

- Я жду вас в кабинете. Но не торопитесь. Вы можете спокойно допить свой напиток.

С этими словами улыбающийся вампир повернулся к нам спиной, и пошел в сторону своего кабинета. Варя пошла за ним, чтобы проводить графиню. А мы с Наташей молча переглядывались.

- Что с ним сегодня? — Одними губами спросила коллега, чтобы носферату ничего не услышал.

Глава 15.

Арис

Я вышла из кухни только тогда, когда Варя с графиней вошли в лифтовую кабину. Сталкиваться с вампирессой лицом к лицу я почему-то боялась. От этого красивого создания с мраморной кожей будто бы тянуло могильным холодом и опасностью. Было даже удивительно, насколько картинка, нарисованная моим воображением во время телефонного разговора с графиней, отличалась от реальности.

Вампиресса оказалась выше ростом, с острыми чертами лица и ледяными, прозрачными глазами. Она в упор посмотрела на меня через приоткрытую дверь кухни, и по спине тут же побежали неприятные мурашки. Даже улыбка вампирессы, которая должна была выглядеть приветливо, читалась как обещание быстрой расправы.

- Красивая, правда? — Спросила Наташа, когда Варя с графиней прошли мимо нас.

- Жутко красивая. — Согласилась я с коллегой, пытаясь сбросить неприятные впечатления.

Я дождалась, когда коридор опустеет и только после этого пошла в приемную. Честно говоря, я ожидала застать кабинет пустым, как это было вчера. Я точно помнила, что на вечер у барона была запланирована «летучка» с отделом маркетинга. А потом он планировал встретиться с химиками и принять участие в каком-то эксперименте. В общем, первую половину ночи я планировала провести в одиночестве и ее посвятить разбору хозяйской корреспонденции, составлению договоров и сортировке файлов. Но, за дубовой дверью меня ждал сюрприз. Руфус Баратор сидел на своем месте и что-то изучал.

- Вы не опоздаете?

- Если вы про отдел маркетинга, то я провел встречу днем. Как раз после допроса.

- Здесь была полиция?

- Нет. Полиция такими вещами не занимается. Она ловит жуликов, домашних тиранов, иногда убийц. За меня взялись сотрудники ПВБ.

Я впервые слышала это название, и понятия не имела, чем эта структура занимается, но догадывалась, что кто попало барона допрашивать не станет.

- Это опасно?

- А вы за меня переживаете? - Шеф оторвался от экрана компьютера и с каменным лицом посмотрел на меня.

О чем он в этот момент думал, догадаться было невозможно. Я почувствовала себя назойливой мухой, которая отвлекает вампира от важных дел, но ничего не могла сделать с собственным любопытством.

- Мне бы не хотелось терять такое удобное место работы. — Улыбнулась, чтобы как-то сгладить повисшую в воздухе неопределенность.

- Мне бы тоже не хотелось вас терять, Арис. Откройте, пожалуйста, окна. У графини слишком навязчивый парфюм. — Вампир поморщился и снова вернулся к работе.

Окна в башне не открывались из соображений безопасности. Это была стандартная практика - блокировать все окна начиная с сорокового этажа. Оборотням это особенно не нравилось, поэтому на территориях, где главенствовали стаи, небоскребов практически не строили.

Я взяла пульт, включила систему принудительной очистки воздуха. Вампир посмотрел на жужжащую панель так, как будто впервые ее видел. Ну, или просто не помнил о существовании этой системы.

- Почему не окна? — Спросил барон, когда я вернула пульт на место.

- В вашем кабинете нет окон. Это стекла для естественного освещения. Они не открываются.

Барон тяжело вздохнул и снова перевел взгляд на экран компьютера.

- Можно вопрос? — Спросила я, надеясь, что вампир на меня не сильно разозлится.

- Конечно.

- Какие будут последствия у этого скандала?

- Вы про страбис?

- Да.

- Наши лаборатории проверят и запретят любые эксперименты со страбисом. Лаборатории Тиреева закроют, а его самого посадят за незаконный оборот наркотических веществ, которые он изготавливал на своем производстве, прикрываясь медицинскими исследованиями. Доктор Дарс посидит годик и выйдет из тюрьмы, заплатив кому-нибудь из чиновников. Его лишат медицинской лицензии и права вести практику. Но за него не переживайте, у этого жука хорошие сбережения. Без хлеба с икрой не останется.

Лицо вампира было сосредоточено, а из-за свечения экрана казалось еще более зловещим, чем было на самом деле.

- Значит, дети с активным ТТ-геном обречены?

- Я этого не говорил. — Мне показалось, что в этот момент вампир смотрел на монитор только для того, чтобы не смотреть на меня, демонстрируя, что разговор нужно закончить.

Возможно, так и стоило поступить, но я уже ничего не понимала и хотела разобраться.

- Вы сказали, что вам запретят работать со страбисом.

- Да, конечно. Второй такой скандал правительство не допустит. По крайней мере, до следующих выборов работать со страбисом будет невозможно.

- Значит, у детей нет шанса? По крайней мере, в ближайшие пять лет им придется обходиться традиционной терапией?

- Я ничего подобного не утверждал.

В этот момент мне захотелось взять что-нибудь тяжелое, и приземлить это что-то на голову Баратора. Этот вампир выводил меня из состояния равновесия своим невозмутимым спокойствием и непонятными полунамеками. Альбина предупреждала, что к нему придется привыкнуть. Но я не была готова к тому, что общаться придется с кем-то настолько странным.

- Вы сказали, что работа над препаратом против ТТ-гена не будет вестись до следующих выборов.

- Я этого не говорил. — Я была на грани от того, чтобы не зарычать. — Я сказал, что будут запрещены исследования страбиса. Это печально, но на работу с феноменом ТТ-гена это никак не повлияет.

- У вас есть другой препарат? — А теперь я почувствовала себя полной дурой и истеричкой. Кажется, мне придется не только привыкать к этому существу, но и учиться его понимать.

- Я бы не назвал это препаратом. У нас есть система определения и блокировки гена. Мы научились определять активность ТТ-компонента на стадии эмбриона. Если следующий этап экспериментов Мартина завершиться успешно, то дефект будет возможно исправить еще до рождения младенца.

Его слова ошарашили. Нет, не слова. Тон вампира меня ошарашил. Любой другой на его месте сейчас бы прыгал от радости. Этот сухарь, точнее, его ученые, стояли на пороге решения одной из самых страшных проблем человечества. Точнее, сейчас я была уверена, что они это решение уже получили. Но Руфус говорил об этом так буднично, как будто мы обсуждали погоду за окном. Или неплохой кофе в ближайшей кофейне.

Я зачем-то подошла к столу вампира и тихонько, словно боялась, что нас кто-нибудь подслушает, спросила:

- А те, кто уже.... Уже родился?

Руфус

Запах Арис обрушился на голову вампира головокружительной волной. Она сама еще не подходила к нему так близко. Эта близость для вампира оказалась такой будоражащей, что он не сразу понял сути ее вопроса. Все внимание барона сосредоточилось на шее помощницы и давлении в собственных брюках.

- А что с ними?

- Эти дети... Они умрут?

- Если доживут до начала экспериментальной терапии, у них будет шанс пойти в университет. — Пообещал Руфус, не осознавая важности собственных слов.

- И когда... Когда будет эта терапия?

- Когда Мартин принесет мне успешные результаты тестирования.

- А это когда случится?

Вампир услышал, как быстро бьется сердце помощницы. Он понял, что она почему-то нервничает и физическое возбуждение отступило, сменилось на едва заметную тревогу. Барон не понимал, почему этот вопрос вызывает в ней столько эмоций. Логический ум вампира говорил: она никакого отношения к больным детям не имеет. Тогда почему так переживает. Или имеет? Может, у нее есть ребенок с ТТ?

Но это вопрос Руфус тут же отмел в сторону. Он уже изучил биографию помощницы, никаких детей, братьев и сестер у нее не было. «Может, у кого-то из подруг?» - решал вампир, полагая, что у помощницы наверняка есть подруги, которым она может хотеть помочь. У женщин же часто бывают подруги. Он вспомнил, что даже у Альбины было несколько приятельниц. Прежняя помощница иногда рассказывала про них забавные истории.

- Если вы кого-то хотите поставить в программу, я попрошу Мартина включить вашего кандидата в группу. Но настоятельно рекомендую дождаться второй стадии испытаний, когда мы устраним все риски. — Сказал он и тут же замолчал.

Арис побледнела и сделала шаг назад. Вампиру это не понравилось. Он испугался, что сболтнул лишнего, или показался слишком агрессивным. Она же была человеком. Это на Демьяна он мог шипеть всеми доступными тональностями и быть уверенным, что тот не убежит в ужасе.

- Нет. — Махнула головой помощница.

Прядь темных волос упала на лицо, и взгляд Руфуса завис на аккуратных губах помощницы. Почему он раньше не знал, что бывают такие красивые губы?

- По телевизору показывали утром женщину с ребенком, которому должны были ввести страбис. Мне стало ее жалко. Просто не могу представить, что чувствует мать, зная, что через пару лет похоронит...

Арис замолчала. Ей не хотелось произносить слово «смерть». Это нежелание Руфус буквально почувствовал своей шкурой и ему захотелось как-то ее успокоить.

- С вами такого не произойдет, Арис. — Зачем-то сказал Руфус. Он не был уверен, что это обещание уместно, и он может его давать. — Мне нужно закончить с документами.

Помощница кивнула и молча пошла в соседнюю комнату. Руфус почувствовал неприятную неловкость за то, что обидел её. Вампиру пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к экрану компьютера.

Глава 16.

Конни

Домой графиня вернулась в паршивом настроении. Окончательно день испортила встреча с Руфусом и конверт, который ей принес мальчишка, ростом с собаку и в фирменном кителе курьерской службы «Ночной Курьер». Мальчику было лет двенадцать на вид, не больше. Он протянул Конни конверт и планшет для подписи. Кого-кого, а ребенка с письмом графиня не ожидала увидеть, поэтому взяла конверт, не глядя на адресата.

- Кто сейчас берет на работу детей? — Сама у себя спросила вампиресса, когда закрыла дверь за курьером и тут же пожалела о том, что не отказалась от корреспонденции.

На плотном желтом конверте стоял логотип компании «Чистый Лист». Это агентство специализировалось на выкупе долгов вампиров и взимании этих самых долгов с процентами. От досады вампиресса сжала зубы и швырнула конверт на стол. Ей даже знать не хотелось, кто из ее кредиторов решил обратиться в «Чистый Лист» и окунуть ее лицом в грязь.

Самое досадное было в том, что «Чистый Лист» нельзя было засудить, обратиться в суд старейшин против них с иском, или хоть как-то выкрутиться из этой ситуации. Владелец компании выкупал только проверенные долги: подкрепленные расписками, договорами, свидетелями. В общем, прежде чем выкупить долг, все тщательно проверялось, потом составлялся договор о передаче займа, а уже после должник получал вот такой конверт с оповещением о том, что деньги нужно вернуть компании «Чистый Лист». Сроки указывались в зависимости от ситуации и закона, который главенствовал в регионе. Конни знала, что если письмо пришло сюда, то у нее есть месяц, чтобы расплатиться.

- Твари! — Прошипела графиня. — Мерзкие, никчемные твари!

Конни никогда не брала в долг у вампиров, чтобы не выдавать своего бедственного положения с одной стороны, и не отдавать часть долгов с другой. Люди жили свою короткую жизнь, и не всегда получали возврат средств. А компании, услугами которых она пользовалась, и вовсе должны были радоваться тому, что графиня обратила на них внимание. Но люди не понимали оказанной им чести и все время требовали от нее деньги.

- Ненавижу! — Уже громче сказала Конни и снова плюхнулась на диван. — Эти слабые, мерзкие, жалкие, ни на что не годные твари!

О своем собственном происхождении Конни предпочитала не вспоминать. Первое десятилетие после того, как граф Генри превратил крестьянскую девицу в вампира, Конни искренне считала, что ей повезло. Ей не пришлось стареть, умирать, пахать землю, как это делала ее мать, чтобы прокормить детей. Встретив своего первого мужа, она буквально вытащила золотой билет.

Граф Гарис не только спас ее от старости, но и научил всему, что должна была уметь вампиресса ее статуса: читать, писать, пользоваться столовыми приборами и даже мыться! Сейчас это звучало смешно, но тогда, во времена ее далекого крестьянского быта, она и правда не понимала, зачем ей мыться каждый день. Но сейчас от ее первого мужа даже праха не осталось, а ей приходилось разбираться с долгами, которые появились так некстати.

Общение с Баратором ей тоже оптимизма не прибавляло. Конни почему-то была уверена, что Руфус должен был броситься к ее ногам по первому щелчку. Вот только самого вампира о планах Конни предупредить забыли, и он усердно отказывался понимать намеки вампирессы. Не реагировал на флирт, провокационные наряды, да и откровенные намеки на то, чтобы сблизиться, тоже пропускал мимо ушей.

Если бы она не знала о «черном сердце» Руфуса, то предположила бы, что у него появилась пара, о которой вампир пока по каким-то причинам предпочитал молчать. Но парой Руфуса Луна не наградила. Это знали все, без исключения. Одно время эта тема в обществе была так же популярна как обсуждение погоды.

- Представляете, барон никогда не познает настоящей любви! — Таинственно шептались дамы.

-И сохранит все свои капиталы в сохранности! - Парировали их кавалеры.

Как к этой ситуации относился сам Руфус, Конни судить не решалась. Ей казалось, что сердечные дела этого вампира интересуют меньше всего, а для решения физиологических потребностей он время от времени посещал так называемые «дома свиданий».

В обществе с постоянными спутницами его тоже никто никогда не видел. Роль сопровождения на себя брали или кто-то из личных помощников, или служба эскорта. Конни точно знала, что последние лет десять компанию Руфуса обслуживала компания «Лунная свирель». В общем, в том, что постоянной любовницы у барона не было, Конни тоже была уверена.

- Может, я ему просто не нравлюсь? — Вслух предположила графиня и тут же отмахнулась от этой мысли. — Как я могу не нравиться?! Не на секретарш же он заглядывается!

Конни встала с дивана и два раза хлопнула в ладоши. Под потолком зажегся яркий дневной свет. Графиня поморщилась, но убавлять освещение не стала. Подошла к зеркальной панели, которую неизвестный дизайнер установил на одной из стен и, не увидев свое расплывчатое лицо, раздраженно взвизгнула.

- Чертов ублюдок!

Панель оказалась не зеркалом, а полированным серебряным листом, в котором идеально отражалось все, кроме лиц вампиров. Игра света, структура мраморной кожи и свойства металла просто не давали четкого изображения. Конни об этом знала, но почему-то именно эта мелочь окончательно ее расстроила. И она снова почувствовала себя новообращенной деревенщиной: глупой, эмоциональной, не умеющей держать эмоции под контролем.

- Нужно успокоиться. — Начала сама себя уговаривать Конни. — Он все равно будет моим. Так или иначе.

Только сейчас она сняла туфли и стянула через голову платье. Яркий синий наряд остался лежать на полу, рядом со вчерашним костюмом. Графиня осталась в одних кружевных трусиках, сделала глубокий вдох и взяла конверт. Она несколько секунд медлила, не хотела его открывать, но, в конце концов, провела острым ногтем по клапану конверта и достала три листа белой бумаги.

На первом листе каллиграфическим почерком было написано небольшое письмо:

«Уважаемая графиня Конни Гарис!

Компания «Чистый лист» рада сообщить вам о том, что выкупила ваши долги и теперь вам не придется иметь дело с множеством кредиторов. Теперь вы имеете уникальную возможность закрыть все свои долги единым платежом, в комфортные для вас сроки.»

Конни поморщилась от слащавого лицемерия, скользящего между строк, и продолжила читать.

«В конверте вы найдете перечень выкупленных долгов, условия возврата займов и банковские реквизиты для внесения платежа. Компания «Чистый Лист», в свою очередь гарантирует, что больше ваши кредиторы вас не побеспокоят.

С Уважение, А. В. Рит»

- Меня и так никто не беспокоил!

Конни отложила в сторону письмо и ошарашенная, хотела сесть на диван, но вместо этого упала на пол. Она с ужасом поняла, что «Чистый Лист» выкупил все, абсолютно все ее долги. Даже долг из магазина нижнего белья был в списке. А сумма, которая была выставлена к оплате — поражала. Долг ей предлагалось погасить на льготных условиях, в течение восьми недель.

Тамер

С того момента, как Леда сообщила о беременности, супруги почти не разговаривали. Тамер был уверен, что Леда ему врет, но не мог найти доказательств этого вранья. Он просто чувствовал, что никакого волчонка нет, но как вывести жену на серьезный разговор — не понимал. И все чаще вспоминал об Арис.

Этим утром, идя на работу, он остановился напротив кабинета, где работала Арис. Его до сих пор никто не занял. Леда просила отдать помещение под комнату для совещаний, но он сопротивлялся. А сейчас навязчивое желание жены уничтожить все, к чему прикасалась рука Арис, начинало его злить.

Тамер открыл кабинет и с удивлением обнаружил, что здесь ничего не изменилось. На столе стоял компьютер, стакан с цветными карандашами и их совместная с бывшей женой фотография. Волк в груди Тамера недовольно зарычал на человека. Зверь больше не чувствовал привязанности к человеческой самке, но хорошо понимал, чего его лишил Тамер.

- Зачем ты с ней так поступил? — Голос сестры вырвал Тамера из плена собственных эмоций.

Вита вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. За все это время они ни разу не обсуждали с сестрой их разрыв. Тамера в принципе не интересовало мнение сестры по этому вопросу. Она была младше и не имела права голоса. По крайней мере, так Тамер считал до того момента, пока в жизни волчицы не появился Янак и робкая, пугливая волчица не начала давать отпор нападкам брата.

- Ты о чем? — Тамер сделал вид, что не понял, о чем спрашивала сестра.

- Об Арис.

- А она зачем со мной так поступила? — Тамер понял, что ведет себя как незрелый щенок, но признать свой промах в глазах сестры, которую шпынял все детство, не мог. — Если бы она меня любила, то простила бы.

Вита засмеялась. В этот момент Тамер понял, что сестра уже не та пугливая букашка, которую можно было укусить, не опасаясь за последствия. Брак изменил волчицу, и теперь она стала настолько сильной, что могла обойтись даже без помощи мужа. А он и не заметил, когда произошла в сестре эта перемена. И когда проснулась в ней сила омеги.

- Знаешь, почему наша мать не устроила скандал, когда первый раз застукала тебя с Ледой? — Спросила сестра и плотно закрыла за собой дверь кабинета.

Тамер махнул головой. Однажды, сразу после свадьбы, Ванда застала сына целующимся с волчицей. Но тогда мать промолчала, и никому ничего не сказала. Тамер решил, что Ванда не рискнет испортить жизнь сыну и расслабился.

- Когда наш отец признал в матери пару, у него тоже была любовница. Мать узнала об их связи также случайно, как и Арис.

- И поступила как любящая волчица. — Самодовольно улыбнулся Тамер. — Она любила отца и простила ему измену.

- Ванда ненавидела нашего отца, Тамер. Альфа разбил ей сердце, потом по нему потоптался, а потом годами пытался зализать раны волчицы. И я не уверена, что у него получилось.

- А при чем тут я?

- Ванда осталась с альфой только потому, что в этот момент уже была беременна тобой. У нее не было выбора. Ты знаешь, беременные самки из стаи не уходят.

- Я все еще не понимаю, зачем ты все это мне рассказываешь.

- Ванда не хотела, чтобы Арис пережила то же, что и она. Она пыталась дать тебе, идиоту, шанс. Но ты, братик, как всегда все обосрал. Отличный альфа достанется стае. Леда уже знает, что глаза ее сына никогда не загорятся, и он не станет во главе стаи? Или у нее и на этот случай есть план?

- Хоть Леду сюда не приплетай!

- А как ее не приплетать? Или ты правда веришь в то, что Арис просто так бросила все дела и вернулась домой раньше? Как раз в тот момент, когда к тебе совершенно случайно любовница заглянула?

Вита посмотрела на камеру, которая висела в углу кабинета. Но Тамер был так зол на сестру, что не сразу понял, на что она намекает. Волчица, пока брат находился в растерянности, подошла к столу его бывшей жены, открыла верхний ящик и достала толстую папку, в которой Арис хранила черновики.

- Что ты делаешь? — Спросил Тамер.

Ему показалось кощунством, что сестра пытается забрать эту стопку никому не нужной макулатуры.

- Отец разрешил забрать черновики Арис.

- Зачем?

- Юрий обратился в мастерскую Янака, чтобы исправить ваш брак. Я так понимаю, что Леда решила уничтожить все, к чему прикасалась твоя бывшая?

- Леда здесь не при чем! — Попытался защитить жену Тамер.

- Ну да, ну да. — Наигранно согласилась с братом волчица и, забрав папку, вышла прочь из кабинета.

Тамер остался один. Он злился на всех: на Леду, за то, что не давала о себе забыть, на мать, которая его не остановила, на сестру, которая больше его не боялась. Даже на Арис, которая даже не попробовала бороться за него. Он был готов обвинять кого угодно в своем провале, но не себя.

Леда

Сосредоточиться на работе никак не получалось. Леда досидела в офисе до обеда, а потом собрала вещи и вышла на парковку. Слова Руты не давали покоя. Что значит «она не сможет забеременеть от мужа»? Разве это возможно, если сама Луна одобрила их брак? Да, истинной связи не было. Но какая разница, если брак одобрен?! Разве может быть у оборотня брак без детей?!

Все эти вопросы и чувство вселенской несправедливости кружились в голове волчицы. Она завела мотор автомобиля и поехала в город. Машина тихо шуршала шинами по влажному асфальту‚ а волчица рассуждала над тем, как лучше поступить.

Через полчаса волчица подъехала к невысокому офисному зданию, припарковала автомобиль прямо напротив входа и заглушила мотор. В этом здании находилась типография. Местные СМИ печатали здесь газеты, журналы, рекламные листовки и прочую чепуху. Всерьез Леда этот бизнес никогда не воспринимала, хотя и догадывалась, что он приносил своему владельцу неплохой доход.

Около часа волчица просидела в машине, гипнотизируя металлическую дверь, ведущую в типографию. Она сама не понимала, зачем сюда приехала. Собственное поведение казалось ей глупым, нерациональным и опасным. И как раз в тот момент, когда волчица решила завести мотор и вернуться на работу, металлическая дверь открылась и на крыльцо вышел высокий мужчина в белой футболке и джинсах.

Волчица Леды встрепенулась, почувствовав присутствие пары. Женщина замерла, не понимая, зачем сюда приехала. За то время, пока они не виделись, Андрей сильно изменился. Он как будто возмужал. Стал суровее, красивее, уверенней в себе. Волчица закусила губу. Андрей ее не видел. В этот момент она отчаянно захотела выйти из машины и с ним поздороваться. Просто поздороваться. Проверить, вспомнит ли он ее. Узнать, чувствовал ли человек к ней тоже самое, что и она к нему.

Рука волчицы потянулась к дверной ручке, но сделать она ничего не успела. В этот момент Андрей широко улыбнулся и посмотрел вправо. Леда посмотрела туда же, и увидела, как к нему на встречу спешит невысокая кудрявая женщина с круглым животиком.

- Нет... - Одними губами произнесла волчица.

Она подумала, что ей просто показалось. Но женщина шла к Андрею. И как только она попала в поле его досягаемости, мужчина обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. Леда застыла. А ее волчица завыла от боли и обиды.

Глава 17.

Арис

Первая неделя работы у вампира прошла под знаком неизвестных штор, с которыми барон боролся днем, и графиней, которая уходила из кабинета вампира перед моим приходом. Ни с первым, ни со вторым я ни разу за это время не столкнулась. Но мои коллеги буквально лезли на стену от графини Гарис и таинственных рабочих. Как будто кроме этого в офисе ничего вообще не происходило.

- Он уже всех достал с этими шторами! — Прошипела Наташа, входя в кухню.

Девушка сжимала кулаки и гневно раздувала ноздри. Весь ее вид говорил о том, что она находится на гране срыва и держится из последних сил.

- Что на этот раз?

- Ты же помнишь, что он запретил мне рассказывать тебе о шторах.

- А Варя выводит тайком графиню через его личный лифт. — Кивнула я.

- Ну, это чтобы журналисты ее не увидели. Вчера охрана парочку корреспондентов застукала в женском туалете. Представляешь, они пристали с расспросами к уборщице.

- Так что на этот раз с этими шторами?

Историю с журналистами в туалете мы обсудили вчера. А вот таинственные шторы, от которых так бесилась Наташа, мне были по-настоящему интересны. Потому что за неделю я не увидела ни одного намека на то, что эти шторы существовали. В то же время, как обе помощницы Руфуса от одного упоминания о текстиле начинали рычать, словно нечисть, жующая чеснок.

- Они не смогли из установить.

- Рабочие?

- Да! Пришли два мужика, потоптались, поворчали, потом ушли, потом снова пришли, потом барон орал на весь этаж, потом эти мужики убежали в ужасе, а коробки с инструментами оставили.

- А шеф?

- Нервный он какой-то. Весь день в кабинете провел, никого не пускал. Потом опять графиня заявилась, но штор в кабинете уже не было.

- Тогда чего ты злишься?

- Так он мне сказал решить вопрос! Чтобы к обеду они были! А что я решить могу?! -

Наташа беспомощно развела руками. — Я только коробки от них видела! Даже рабочим не могу объяснить, что устанавливать. Он же закрылся у себя в кабинете, вурдалак не адекватный! Был же нормальным вампиром! Смирным!

- Может, это его эта сука чем-нибудь опоила?! — В кухню вошла Варя.

У второй помощницы Руфуса слегка дергались глаз и нижняя губа. Я включила кофемашину, поставила на подставку две чашки, и спросила:

- Графиня?

- Ари, это не графиня! Это исчадие ада! «Варя, почему вы не позаботились о машине?», «Голубушка, ну как же вы забыли? Я не люблю, когда в кабинете так мрачно!», «Ах, а что это за запах?! Вам нужно срочно сменить парфюм!». — Передразнила вампирессу девушка. — После ухода Альбины никакого покоя!

Последние слова прозвучали неосознанным упреком в мою сторону. Конечно, обижать меня коллега не хотела, но и я понимала, что заменить предыдущую помощницу у меня вряд ли получится. А вот приручить вампира... Ну, или хотя бы разобраться со шторами.

- Он у себя?

- Нет. Пошел в лабораторию. Сказал, чтобы ты не спешила, он вернется к полуночи.

- Вот и славненько.

Я вручила девушкам кофе, а сама взяла вещи и пошла в кабинет. Коробки со злосчастными шторами нашлись не сразу. Видимо, они мешали барону, раз он решил их спрятать в узкой нише, где Альбина хранила канцелярию. Правда, чтобы всунуть туда коробки, вампир разобрал несколько секций.

- Ему что, заняться нечем? — Спросила сама у себя, глядя на этот непонятный бардак.

Я достала коробки и ящик с инструментами, который так предусмотрительно оставили сбежавшие рабочие. Шторами, к слову, оказались не совсем шторы, а каркасная система защиты от солнца. Система разрабатывалась изначально для сельского хозяйства, если я не ошибаюсь. Чтобы теплицы можно было адаптировать для растений, не переносящих солнце. А потом уже перекочевала в магазины.

Мне несколько раз приходилось сталкиваться с такими конструкциями. Однажды, еще в университете на практике, мне пришлось интегрировать похожую конструкцию в дизайн детской комнаты. Получилось, надо сказать, довольно мило.

Я распаковала коробки, на всякий случай прочитала инструкцию. Не просто же так у рабочих возникли проблемы с установкой. Но никаких сложностей с конструкцией я не увидела. Собиралась и устанавливалась она так же, как и стандартные панели этого типа.

- Странно это все. — Почесала кончик носа. — Может, с размерами проблемы? Или с креплениями?

В наследство от Альбины мне достались рулетка, портновские ножницы, набор зажигалок и спичек разного размера и куча всякой мелочи. Я тщательно перемерила все окна, сравнила мерки с теми, что были указаны в паспорте товара, и тоже никаких проблем не обнаружила. Ответить на вопрос, какие проблемы могли возникнуть с установкой, я тоже не могла.

Чтобы не терять времени, я сняла туфли, закатала рукава блузки, и пожалела о том, что сегодня решила надеть юбку вместо брюк. Ну, кто же знал, что придется вспомнить навыки рабочего.

Работа шла быстро. Система собиралась как детский конструктор, или проще. Каркас крепился к стене на серебристые саморезы. Хорошо, что в инструментах завалялся портативный шуруповерт. Для надежности прошлась по швам конструкции специальным клеем. Производитель предусмотрительно засунул его в одну из коробок. Промазывать пришлось тонкой кистью для помады, потому что специального пистолета для клея у рабочих почему-то не оказалось. Или они просто его с собой унесли? Что было вдвойне странно.

Самым сложным во всей этой работе оказалось установить защитное полотно на каркас. Оно крепилось в четырех точках и требовало правильной натяжки, чтобы ткань равномерно скользила по полозьям. Но проблемы было две: вес рулона с полотном и мой скромный рост. Точнее то, что сам рулон был выше меня, а поднять его нужно было довольно высоко.

Конечно, можно было бы кого-нибудь позвать на помощь. Например, высокого вампира из охраны, дежурившего несколькими этажами ниже. Или дождаться самого барона. Но моя неугомонная натура эту грамотную мысль просто проигнорировала, и я потащила рулон к окну. Хорошо, что Руфус выбрал систему, которая закрывает окна справа налево, а не сверху вниз. Иначе шансов установить даже первое крепление у меня бы просто не было.

Пыхтя, потея и матерясь про себя, я установила два первых крепежа. Металлические замки издали характерный щелчок, и я с облегчением выдохнула и потянулась рукой к третьему верхнему крепежу и в этот момент правая нога решила опереться на спинку кресла, чтобы было легче дотянуться до крепежа. Вот только кресло, естественно, не поняло моих благих намерений, оно наклонилось и я, потеряв равновесие, полетела вниз. Единственная мысль, которая у меня возникла в этот момент, гласила «хорошо, что не в окно». Проверять прочность стекла собственным телом совсем не хотелось, и встреча с паркетом уже не казалась такой страшной. До паркета я не долетела. Тело затормозило сантиметрах в пятнадцати от пола и потом взмыло вверх. Я не поняла, что произошло. А когда поняла, обнаружила себя вцепившейся в шею собственного работодателя. От неловкости сердце бешено заколотилось, но пальцы так и остались на шее вампира. И тут же появилась вторая мысль, что на ощупь барон совсем не холодный, а даже приятный.

- Вы пострадали? — Голос Руфуса уже не звучал так пресно, как обычно. В нем появились едва уловимые оттенки эмоций.

- Нет.

- Что вы там делали?

- Устанавливала ваши шторы. — Произнесла так, как будто хотела оправдаться.

Не спуская меня с рук, Руфус повернулся к окну. Кажется, что эту конструкцию он заметил только что.

- Вы сами это сделали?

- Она простая, как детская игрушка. Только рулон большой.

Вампир, все также со мной на руках, сделал три шага назад и посмотрел на результат моих стараний.

- Если вы установите верхний крепеж, мы сможем подключить их к системе управления кабинетом.

- Это поразительно. — Барон завис, глядя на окно, словно старый компьютер. — Почему рабочие этого не сделали?

- Не знаю. — Только сейчас я осознала, что неплохо было бы отпустить шею вампира. — Конструкция, правда, не сложная, проблем у них возникнуть не должно было. Если только они хотя бы раз устанавливали систему.

- Арис, я вам говорил, что вы удивительная женщина?

- Я приму это как комплимент. Вы отпустите меня?

- Конечно. — Ответил Руфус, но на пол не опустил. — Вы очень приятная. На ощупь.

- Вы тоже. — Выдала встречный комплимент и почувствовала, как к щекам прилила

кровь.

Руфус улыбнулся и посмотрел на мои ноги.

- И ноги у вас красивые.

- У вас тоже.

Глава 18.

Руфус

Задержать помощницу на работе шторы не помогли! Вампир не предусмотрел таймер, которым была оборудована система. Ровно в семь утра предательский механизм противно зашуршал и впустил в кабинет дневной свет.

- Что это? — Удивился Руфус, когда лицо помощницы осветили солнечные лучи.

- Это закончилась моя рабочая ночь. — Улыбнулась девушка. — Надо отдать вам должное, система отличная.

- Я не разрешал им открываться. - Руфус повернулся лицом к окну, как будто его недоуменный взгляд мог напугать бездушный механизм.

- Там встроен датчик. Он реагирует на солнечный свет. — Пояснила Арис.

- Датчик?

- На верхней планке. Вы помните, что графиня Гарис будет ждать вас у себя сегодня в семь вечера?

- Не помню. — Признался Руфус пытаясь найти этот предательский датчик.

- Варя вам напомнит. Смокинг принесут в шесть вечера. Подарок для маркиза и его супруги от вашего имени доставят им в полдень. Так что за это можете не волноваться. Лично маркизу вручите эту коробочку.

- Что там?

Руфус наконец-то отвлекся от окна и повернулся лицом к девушке. В мягком утреннем свете она была похожа на прекрасный мираж. Темные волосы обрамляли лицо, влажные губы привлекали к себе больше внимания, чем нужно. Руфус понял, что задерживать взгляд на губах женщины просто неприлично, опустил глаза и осознал, что нужно было дальше смотреть на губы. Взгляд уперся в красивую грудь. Плотная ткань блузки скрывала все, что могла скрыть, но от этого стало только хуже. Таинственность только распалила интерес вампира, и он снова почувствовал мучительное напряжение в брюках.

- Вы меня слышите? — Чуть громче обычного спросила Арис.

Руфус наконец смог оторвать взгляд от шелковой ткани и посмотрел на коробку, которую держала в руках женщина.

- Нет. Не слышал.

- Это коллекционная марка. Маркиз их собирает с прошлого года. Не уверена, что она ценная, но ему будет приятно от того, что вы об этом помните. — Руфус рассеяно кивнул, потому что о новом увлечении друга он слышал впервые. И даже не мог вспомнить, по какому поводу был назначен прием. - Знаете, если бы не легенды о вашей бесчувственности, я бы заподозрила вас во фривольных мыслях.

Арис положила коробку с маркой на край стола вампира и сложила руки на груди. По расслабленной улыбке Руфус понял, что она шутит.

- Я не такой бесчувственный, как обо мне говорят. — Барону очень не хотелось, чтобы она считала его бессердечным. Хотя, по сути, он таким и был.

- Вы очень милый вампир. — Сказала Арис и вернулась к своему столу. — И очень приятный руководитель. Новое расписание у вас в программе. Не забудьте его проверить.

- Это ваши обязанности - проверять мое расписание.

- Вообще-то, это обязанности Наташи. — Мягко напомнила девушка. — В мои обязанности входит подчищать хвосты и слушать, как у вас прошел день.

Спорить с секретаршей Руфус не собирался. Ему казалось, что перечить этой маленькой женщине — кощунство. Это с Альбиной он любил поспорить по любому поводу, а с Арис ему просто хотелось кивать и улыбаться. Это чувство было для него новым и интересным.

Барон встал из-за стола, сложил руки на груди и улыбнулся так, словно позировал для новогоднего номера «Финансового Агента».

- Я постараюсь не задерживаться на приеме, чтобы рассказать вам подробнее, как прошел мой день.

Попытка флирта оказалась неуклюжей, чуть-чуть неумелой, но Арис этого не заметила.

- Не торопитесь. — Девушка спрятала в сумку телефон. — Расскажете в понедельник.

- В понедельник? — отрепетированная улыбка на лице вампира исчезла.

- Да. В воскресную ночь все ваши помощники спят дома. — Вампир растерянно моргнул. — И вам тоже не помешает выходной. Повеселитесь на празднике у маркиза.

- Ладно.

О том, что у его сотрудников должен был быть выходной, барон не помнил. Он знал, что были какие-то ограничения в трудовом договоре, и что Альбина в последние годы выходные проводила с внуками, но это никогда ему не мешало. Но сегодня он прощался с Арис буквально скрипя зубами.

Арис

В это воскресное утро в офисе дежурила только Наташа. Но она должна была прийти чуть позже, поэтому я оставила на столе девушки короткую записку, загрузила свежие зерна в кофемашину и вышла прочь, улыбаясь как дурочка. Сегодняшняя ночь и неуклюжий флирт вампира оставили на языке приятное послевкусие. Не знаю, как вел себя этот барон с другими помощницами, но мне определенно нравилось находиться с ним в одном помещении и вести неспешные беседы ни о чем.

За первую неделю работы у меня создалось стойкое ощущение, что с помощью меня вампир просто психологически расслаблялся. Он рассказывал про разные бытовые мелочи: например, про то, что не переносит вид томатного сока, что его садовник снова притащил лилии, которые в его саду никак не хотят приживаться, а у его дворецкого, кажется, кто-то появился. Иначе, зачем ему оставлять свой пост по ночам?

Все эти разговоры шли фоном для бумажной рутины. Я проверяла договора, отчеты, печатала документы и письма. Он делился воспоминаниями времен, которые человечество уже не воспринимало как что-то настоящее, а вампиры бережно хранили в недрах собственной памяти. Но иногда я даже понять не могла, как такое древнее существо умудряется быть таким наивным и нелепым.

Я снова улыбнулась, когда вспомнила, как вампир пытался поставить на место крепеж. Руки у нашего древнего росли явно не из плеч. На этот крепеж мы потратили больше времени, чем на сборку каркаса. И я с трудом уговорила себя не мешать ему, чтобы не задеть вампирское самолюбие, хотя руки чесались отогнать барона от окна.

Я вышла на улицу, когда дневная смена спешила на работу. Несмотря на воскресное утро, людей и вампиров было довольно много. Кажется, жизнь в башне никогда не останавливалась. Правда, сегодня работники решили расслабиться и сменить деловые костюмы на легкомысленные футболки, платья и юбки.

- Арис! — Голос Эдварда Васки застал меня врасплох.

Мужчина широко улыбался и шел ко мне с букетом цветов.

- Доброе утро, Эдвард. Что вы здесь делаете?

- Караулю вас, Арис. Уже второй день! — Мужчина поднял вверх указательный палец.

- И зачем вы меня караулите?

- Чтобы поблагодарить! — Эдвард вручил мне букет и небольшую коробку. — Это от Юрия. Он сказал, что никому не расскажет, где мы вас нашли, но без благодарности не оставит.

- Передавайте ему привет и мои теплые пожелания. Вы договорились с Янаком?

- Да! Он взялся за работу. С кухней тоже справились. Наш шеф сказал, что так даже интереснее получилось. Креативно.

- Я рада, что ему понравилось. Выпьем кофе?

Эдвард возражать не стал, и мы пошли в сторону того же кафе, где сидели неделю назад. Мужчина рассказал, что у Виты получилось забрать папку с моими черновиками, и резьбу сделают по оригинальным трафаретам. А еще рассказал про то, как идут дела в стае. Альфа, после истории с заказом Юрия, решил устроить полный аудит фабрики. А Вита воспользовалась моментом, и увела у брата несколько интересных клиентов. Юрий говорит, что эти клиенты не так уж и важны для Тамера с точки зрения финансов, но сам факт, что сестра его обошла, волка задел.

Руфус

Стоя на каменной площадке возле башни, Арис даже не догадывалась о том, что за ней внимательно наблюдают. Два вампира стояли у окна и напряженно сопели. Один потому, что ревновал девушку, а второй потому, что боялся, что ему снова придется следить за ней.

- Почему он дарит цветы моей помощнице? — Спросил Руфус Мартина.

- Потому что ты ей цветов не даришь. — Съязвил ученый, забыв, что с юмором у барона не так хорошо, как с финансами.

- Думаешь, будет уместно, если я ей преподнесу букет?

- Ты точно на стороне кровь не покупаешь?

Руфус сделал глубокий вдох. Ему не всегда нравились едкие замечания друга, но приходилось признать, что зачастую он был прав.

- Она мне нравится.

- Я понял.

- Думаешь, это плохо?

- Плохо было бы, если бы тебе нравилась графиня Гарис. А помощница.... Она человек, в конце концов. Не вечная.

- Это меня и расстраивает. — Признался Руфус. — Я бы хотел видеть ее рядом всегда.

- Это в тебе интерес хищника говорит. — Мартин похлопал барона по плечу. — Узнаешь ее поближе, и сразу начнешь ценить свою холостяцкую жизнь. У меня есть новости по работе. Тебе понравится.

- Не сейчас. — Руфус жестом показал Мартину, что говорить лишнего не стоит. — Сначала я хочу проверить контейнеры со страбисом. Через час придет комиссия,

чтобы опечатать образцы.

- Но мы... - Руфус снова жестом прервал подчиненного. — Мы тогда должны пойти в лабораторию. — Медленно произнес Мартин. — Тут я тебе точно ничего не покажу.

- Конечно. Наташа пока вызовет мастеров по шторам.

- Зачем тебе мастера? — Очередной раз за утро удивился Мартин.

- Там датчик.

- Какой датчик?

- Который открывает их в семь утра. — Раздраженно прошипел Руфус. — Значит, если я подарю ей цветы, это будет неуместно?

- Неуместно. — Подтвердил слова Руфуса Мартин.

— Тогда, может ее куда-нибудь пригласить?

- Можешь устроить ей экскурсию в наши гематологические лаборатории. Там очень красиво.

- Ты же шутишь, да?

Мартин задумался. На самом деле, он не шутил. Вампир и правда считал, что свидание между новыми образцами крови могло понравиться женщине. Ну‚ или хотя бы удивить оригинальностью.

Леда

Находиться дома было невыносимо. Тамер с утра уехал на фабрику, проверять остальные проекты, которые вела волчица, а Леда осталась дома. У нее был законный выходной и полное отсутствие желания оправдываться перед мужем. Она не жалела о том, что испортила проект Арис. Это было недальновидно, глупо, опасно. Но внутреннее желание уничтожить все, что связывало эту выскочку со стаей, было сильнее разума.

Волчица спустилась в гостиную и посмотрела в окно. Жаркое солнце поднялось высоко над поселком. Дома соседей залило ярким желтым светом, и они показались волчице ненастоящими, игрушечными и бессмысленными, как и все, что происходило в ее жизни.

Она подошла к окну и поняла, что встреча с Андреем была большой ошибкой. Чувства не вернулись, магия Руты работала безотказно. Но увидев, как мужчина счастлив, она поняла, что именно упустила, пытаясь выйти замуж за Тамера. И у нее ведь все получилось. Жертва, вроде как, была не напрасной, но она все равно чувствовала пустоту внутри и зависть. Теперь она завидовала маленькой кудрявой женщине с круглым животом. Чем она лучшее ее? Почему он ее выбрал? Почему не страдал, когда она от него ушла? Ведь времени с их последней встречи прошло не так уж и много. Всего пара лет.

Погруженная в эти мысли, волчица взяла ключи от машины и вышла из дома. Она хотела срочно, прямо сейчас, получить ответы на свои вопросы.

Глава 19.

Конни

Второе письмо от компании «Чистый Лист» графиня получила через три дня после первого. В конверте было несколько фотографий с круиза, который Конни так и не оплатила. На снимках можно было увидеть графиню с молоденьким жиголо, который обошелся вампирессе в кругленькую сумму и принес немало плотских радостей. Вот только имени горячего красавчика графиня вспомнить не смогла, да и особо не хотела.

Компания «Чистый Лист» в письме сообщила, что возвращает эти фотографии графини как ее собственность. А еще в ближайшей посылке она получит потерянные на корабле шпильки для волос и забытые шелковые ленты.

Конни знала, как работает «Чистый Лист», была готова к таким вот издевательским напоминаниям о долгах, и все равно злилась. Самое печальное заключалось в том, что сбежать на другой край света от кредиторов в этот раз не получится. «Чистый Лист» находил всех своих должников и всегда. Только сумма долга увеличивалась кратно.

Посоветовавшись с бухгалтером, графиня решила попытаться договориться с компанией об отсрочке. Переговоры она поручила бухгалтеру. А сама, чтобы собрать денег хотя бы на частичное погашение долга, решила продать часть украшений и те самые сабли, которые должны были храниться в поместье.

Ранним утром Конни сложила в сумку несколько комплектов украшений. Выбирала она только те изделия, которые никогда не надевала в свет. Драгоценности, подаренные ей графом, конечно, стоили в разы дороже. Несколько проданных комплектов могли бы решить все ее финансовые проблемы, но вампиресса просто не могла себе позволить их продать или заложить. Настоящие вампиры никогда не продадут фамильные камни. Это удел слабых, нищих людей. Так ее учил муж, в этом она не раз убеждалась на практике.

А вот продать украшения, подаренные другими мужчинами, Конни могла себе позволить. В основном это были подарки ее неповторимого банкира. Изделия совершенно безвкусные, но на тот момент статусные и дорогие. С чувством легкого сожаления в сумку отправились и сережки в виде виноградной лозы. Конни надеялась, что за столько лет эти изделия приобрели хоть какую-то приемлемую ценность.

Перед встречей с ювелиром графиня решила еще раз посетить поместье и забрать сабли. За несколько дней ей удалось убедить себя в том, что запах ей почудился, а оружие, которое муж коллекционировал и никогда никому не демонстрировал, может стоить очень и очень дорого. Если, конечно, верить интернету.

На территорию поместья графиня въехала часам к десяти утра. В этот раз она точно помнила, куда нужно идти, и хотела сделать все быстро. Время поджимало, опаздывать на встречу с ювелиром Конни не хотела. Графиня вошла в пустой холл и на несколько минут застыла. Вокруг было пусто, а на мраморном полу лежал огромный слой пыли, в котором остались следы туфель самой графини.

Пыли было настолько много, как будто ее не убирали несколько лет подряд. Графиня подняла глаза, и рассмотрела плотные полотна паутины на витражных окнах и лепнинах.

- За что я управляющему платила?! — Раздраженно произнесла вампиресса, как будто не понимала, что один единственный человек просто не в силах справиться с поместьем.

В этот раз Конни старалась лишний раз ни до чего не дотрагиваться, чтобы не испачкаться. Она быстро поднялась на второй этаж и остановилась на том же месте, откуда в прошлый раз сбежала, и принюхалась. Никаких запахов, кроме пыли и затхлости, графиня не почувствовала и с облегчением вздохнула.

- Просто воображение. — Сказала она сама себе и уже спокойно пошла в сторону темного коридора, где когда-то давно жил ее муж.

Сейчас она не узнавала этого места. Все изменилось. Картины со стен были распроданы, светильники разбиты, вентиляционные окошки заросли грязью. От былого благополучия и величия ничего не осталось.

Конни не жалела о том, что бросила этот дом. Она помнила те времена и понимала, что выжить без графа у нее бы просто не получилось. Да и тогда ей совсем не хотелось оставаться здесь. Агрессивные крестьяне, оборотни, рыскающие в округе, вампиры, претендующие на ее наследство. Точнее, на нее, чтобы получить наследство. Уже тогда Конни хорошо понимала правила игры и была благодарна барону за то, что он спрятал ее на время ее первой летаргии.

Воспоминания медленно крутились в голове, пока Конни шла в сторону нужной комнаты. Дверь оружейной она сразу узнала. Граф проводил там много времени: чистил свои сабли, украшал рукояти парадных кинжалов драгоценными камнями, мастерил подставки для особенно редких или ценных экземпляров.

Первые годы совместной жизни Конни много времени проводила с ним в этой комнате. Просто сидела в кресле с вышивкой и наблюдала за работой мужа. А он, как кот на солнце, млел от ее внимания.

- Как я могла забыть про это? — Сама у себя спросила графиня и достала из сумки связку старых ключей.

Оружейная была одной из закрытых комнат. Граф туда никого не пускал, даже у ключника не было доступа в эту комнату. Да и сама Конни получила ключи только после смерти мужа. И ни разу после его смерти туда не заходила.

Открыть оружейную получилось не сразу. Замок от времени заржавел и механизм просто не поддавался. Конни пришлось потратить целых полчаса драгоценного времени, чтобы сломать этот замок. В итоге, не выдержав вампирской силы и раздражения графини, дверь поддалась. Она услышала характерный хруст металла, а потом с силой ударила по деревянному полотну. Антикварная дверь была безнадежно испорчена, только Конни этого даже не заметила. Ее ждало другое потрясение. Оружейная была пуста.

Конни смотрела на комнату и не верила своим глазам. Там не было ничего. Ни мечей, ни сабель, ни кинжалов. Только пустые полки, покрытые густым слоем пыли, красивая мебель с резными спинками и шелковой обивкой. Цвет обивки под слоем вековой пыли определить было невозможно, но графиня помнила, что все в этом крыле было обито шелком. Или почти все.

Она вошла в комнату, оставляя на полу следы, и начала открывать пустые витрины, будто не верила, что комната может быть пустой. Но она была пустой. Никаких ценностей, в том числе и инструментов, которыми когда-то работал граф Гарис, не было.

Графиня не понимала, что происходит. Ее обокрали? Или она не помнит, что это имущество было распродано? Но когда и кем?! Сама она точно оружием не занималась. Последней надеждой стала спальня мужа.

Мебель оттуда Конни распродала в первую очередь. Под благовидным предлогом, что она напоминает ей покойного графа. Тогда это было правдой. У нее еще не было проблем с деньгами, а каждый раз проходя мимо спальни покойного супруга, вампиресса цепенела от ужаса.

Именно в этой комнате она нашла несколько тайников. Там граф Гарис хранил драгоценные камни для работы, письма, золотые монеты. В одном из тайников она нашла небольшую коробочку с бриллиантовыми серьгами и запиской «Моему драгоценному Сердцу. Люблю вас, графиня».

Подарить сережки он не успел. Позже графиня их продала и выручила за них кругленькую сумму. В этот раз она решила еще раз осмотреть спальню покойного, в надежде на еще один неожиданный подарок. И подарок там действительно был. Неприятный.

Конни подошла к комнате. Эта дверь открылась даже без скрипа, как будто все эти годы петли кто-то заботливо смазывал. В нос ударил концентрированный запах грецких орехов, в горле графини застыл крик немого ужаса. В спальне графа все стояло так, как было при его жизни: кровать, рабочий стол, перья с металлическими наконечниками лежали «по росту» на краю стола. Стопка писчей бумаги прижата грузом в виде собаки. На огромной кровати, которую она продала первой, было застелено шелковое белье. То самое белье, которое было застелено на этой кровати в их первую брачную ночь.

Конни в ужасе попятилась назад. Она не верила ни своим глазам, ни своему носу, который был забит ароматом орехового масла. Убегая из дома, графиня два раза упала, порвав чулки и потеряв туфлю. Но это она заметила только в машине, по пути в город.

Леда

Сначала волчица приехала к типографии, где работал Андрей. Она помнила, что мужчина был жутким трудоголиком, поэтому рассчитывала увидеть его на работе. Но машины бывшего возлюбленного на месте не оказалось. Леда постояла минут пятнадцать на стоянке, и поняв, что здесь мужчину ждать бесполезно, поехала к его дому.

Адрес она вспомнила быстро. Квартира, которую мужчина снимал в то время, находилась недалеко от типографии. Леда тогда спрашивала Андрея, почему он не хочет перебраться в жилье пореспектабельней. Но тогда у него все деньги были вложены в бизнес, и тратиться на дорогие апартаменты он не считал нужным. Это было еще одним аргументом в пользу того, чтобы оставить мужчину. Тогда волчица не представляла, как можно жить в небольшой квартире, пусть и в центре города. А Андрей что-то менять не собирался.

Леда заехала в узкий двор. Машины Андрея там тоже не было. А в квартире, где он раньше жил, теперь жила молоденькая студентка с круглым лицом и нелепой стрижкой каре, которая это лицо делало полнее.

О том, кто такой Андрей, девушка не знала. В квартире этой она жила уже больше года, и о прошлом жильце ничего не слышала. Опрос пожилых соседок тоже ничего не дал. Бабушки-старожилы знали только, что съехал парень пару лет назад. А почему съехал и куда, разве им докладывают?

На этом этапе волчице нужно было успокоиться и вернуться домой. Но она не успокоилась и поехала в спортивный зал, где тренировался Андрей. А потом в его любимый бар, где он время от времени пил пиво по выходным. Ни нигде мужчину уже как пару лет не видели. Все, что осталось от прошлой жизни любовника — это типография.

Злясь на себя, волчица еще пару часов просидела на стоянке этой самой типографии. Она ничего не ждала. Знала, что раньше утра понедельника мужчина на работе не появится, но все равно ждала. За это время ей несколько раз позвонил Тамер. Мужу она соврала, что ходит по магазинам. А звонки свекрови и матери проигнорировала. Разговаривать с ними ей совсем не хотелось. И только ближе к шести часам она завела мотор и поехала в сторону поселка.

Ехать было не долго, и волчица решила заглянуть в торговый центр на окраине города. Это был обычный комплекс, куда люди на выходных приезжали за продуктами, бытовой химией и прочими мелочами. Леда такие центры не любила, но в этот раз решила зайти, выпить кофе и, может быть, купить какую-нибудь мелочь типа крема для рук или шампуня. Волчица зашла в первый попавшийся павильон с косметикой и замерла, не веря своим глазам.

- Я нашел твой крем! — Голос Андрея молнией пронзил сознание волчицы.

Она тут же повернулась и столкнулась взглядом с бывшим возлюбленным. Он стоял в метре от нее. Такой знакомый, как будто они не расставались. Правда, в отличие от волчицы, Андрей не растерялся.

- Леда? — Вполне себе искренне удивился мужчина.

Встретить бывшую в подобном месте мужчина не ожидал. Помнил, что она подобные торговые центры считала местами для бедных, и просто брезговала их посещать.

- Привет. — Растерянно произнесла волчица.

- Не ожидал тебя здесь увидеть. — Андрей тепло улыбнулся и у Леды возникло такое ощущение, будто они не виделись всего пару недель, и не было между ними этого нелепого расставания.

- Да я случайно. — Будто бы пыталась оправдаться женщина. — За кремом зашла.

- Ясно. — Кивнул Андрей. — Знакомься, это моя жена, Аля. Аля, это Леда. Я тебе про нее рассказывал когда-то.

Волчица только сейчас заметила молодую женщину с круглым животиком. Она подошла к мужу, и тот буквально засветился то ли от гордости, то ли от счастья. А в волчице снова проснулась мучительная зависть. Потому что так мужчина должен был смотреть только на нее, а не на другую женщину.

- Добрый вечер. — Аля поздоровалась с волчицей и взяла мужа пол локоть, будто обозначала свою территорию.

Волчица не поняла, что ее задело больше: то, что женщина ее не боялась или то, что сама Леда не могла с ней ничего сделать. По крайней мере, не здесь.

Глава 20.

Арис

Конец недели выдался на славу. Спать после работы не хотелось, и я наконец-то почувствовала в себе силы жить по-настоящему, а не на «автомате. Новая работа, короткие встречи с коллегами на кухне и странный вампир вернули мне вкус к жизни. Особенно вампир.

Весь день я провела в приятных домашних хлопотах: закупила продукты, открыла бутылку белого вина для ризотто. Стоя у плиты в растянутой футболке и с гулей на голове, я чувствовала себя героиней лампового фильма. Милой, веселой, счастливой. Кажется, что именно в этот момент, пропитанная ароматами мясного бульона, вина и пармезана, я нашла для себя ту простую формулу счастья, к которой все так стремились.

За обедом вспомнилось, что в браке с оборотнем он был центральной фигурой моего мира. Все, что я делала, совершенно искренне делалось с оглядкой на его одобрение. Это было так естественно в тот момент, что только сейчас я поняла, что была на грани того, чтобы потерять себя. Или обрести себя другую? Видимо, так и работали парные связи. Ты полностью себя осознаешь, но центром твоей вселенной становится кто-то другой. Сейчас я была благодарна себе за то, что ушла от Тамера, и не осталась в этом капкане. Литр слез был небольшой платой за свободу.

Время медленно приблизилось к вечеру. Бессонная ночь и вино дали о себе знать часам к десяти. Глаза начали наливаться тяжестью. Я сложила посуду в раковину, пообещав себе, что загружу ее в посудомойку, когда проснусь, и пошла в спальню. Уже рядом с кроватью, почувствовала, как в ушах начало шуметь. Сначала мне показалось, что это просто реакция на усталость и алкоголь. Ведьмы пили редко, чтобы не терять контроль над силой, и поэтому на любое спиртное реагировали острее, чем люди. Буквально через полминуты стало понятно, что алкоголь здесь ни при чем.

Шум начал становиться отчетливей. Я начала различать звуки, слышать что-то, похожее на удары ритуальных барабанов, пробивающихся через помехи, как в старом радиоприемнике. С каждой секундой барабаны звучали громче, отчетливей. Как будто приближались ко мне. Ритмичный «БАМ!» становился как будто ближе, а все, что было вокруг мебель, окна, ковер под ногами, как будто теряло реальность.

- Нет! — Сказала я почти шепотом и побежала к зеркалу в ванну.

На голой коже начали проступать волчьи знаки. Символы поиска их шаманов и ловцов душ.

- Твою мать! — Выругалась почти в отчаянии, понимая, в каком дерьме могу оказаться.

Знаки на теле становились с каждой секундой ярче. Они проступали черными татуировками на коже. Безболезненными черными линиями. Меньше чем за минуту шея, руки и грудь покрылись рисунками. Ноги подкосились от ужаса. Знаки продолжали покрывать тело, а к звукам барабанов добавился волчий вой.

- Вернись! — Властный женский голос оглушил.

- Сука! — Выругалась сквозь зубы, упав на колени, и уперла руки в пол.

В голове звучал голос шаманки северной стаи. Я ее никогда не видела, но точно знала, что это она.

- Вернись в дом! — Приказывала волчица.

- Ага! Бегу! Волосы по ветру развиваются! — Съязвила я, зная, что она меня не слышит, но все равно, было приятно ее послать. Если в этой ситуации вообще может быть хоть что-то приятное.

- Семья ждет тебя, Арис! — Протяжный призыв болью отдался в висках.

Сопротивляясь приказам, я попыталась абстрагироваться от чужого ментального давления и провалиться в медитативное состояние, чтобы понять, что со мной пытаются сделать.

- Арис, вернись!

Отделаться от голоса было сложно. Он пытался полностью перехватить мое внимание и подчинить своей воле. Пусть временно, но все же подчинить. Я сделала над собой усилие, заглушила назойливое пение, с трудом, но расфокусировала взгляд и чуть не заорала от ужаса. Эта волчья тварь не просто пыталась меня подчинить. Эта сука пыталась найти уничтоженную нить связи с Тамером и нарастить на ее месте новую, черную связь.

- Выкуси, тварь!

Я видела, как тонкие щупальца дыма пытаются дотронуться до исчезнувшей метки и каждый раз рассыпаются черными искрами.

- Арис, домой! — Голос волчицы становился громче и настойчивей.

Количество щупалец увеличилось. А я только оскалилась. С волчьей магией я была хорошо знакома. Я знала, что если шаман не добьется своего так, то на теле вместо рисунков начнут появляться болезненные шрамы. Мало какой человек или вампир сможет выдержать эту пытку и не подчиниться. Но я была не человеком и не вампиром. Я знала, что нужно было дождаться, когда шаман достанет раскаленный нож, чтобы пытать свою жертву и тогда он станет беззащитным.

Я сделала глубокий вдох, посмотрела на свое отражение в зеркале. На лбу выступили крупные капли пота, бледная кожа лица покрылась уродливыми полосками, напоминающими штрих коды на упаковках мяса. Такие же кривые и смазанные. Зато глаза засветились холодным синим цветом. Я легла на холодный кафель, сделала глубокий вдох, и попыталась расслабиться.

Окружающий мир будто бы растворился. Нити тумана продолжали атаковать тело. Я чувствовала, как символы добрались до живота, бедер, и потом стоп. Я пыталась найти тот поток энергии, который вел бы к шаману, но соперник попался опытный и осторожный. За какую бы энергетическую нить я не тянула, она вела в никуда. Фальшивки распадались прахом в руках, не давая добраться до их хозяина. Мое сознание сосредоточено работало, но тело постепенно теряло силы.

- Нельзя, нельзя отключиться! — Напоминала я себе, понимая, что эта тварь, не найдя нитей парности, попробует связать меня с волком черным приворотом.

Стоит только отпустить контроль, и черная связь затянет разум туманом, от которого избавиться будет очень, очень сложно. Нити распадались. Я начинала злиться и перебирать их быстрее и быстрее. Не знаю, насколько долго это все длилось. В какой-то момент я почувствовала, что силы покидают тело. Держать контроль становилось тяжелее. И в тот момент, когда я почувствовала, что вот-вот отключусь, сквозь плотную пелену сознания раскаленным прутом раздался крик боли.

Шаманка достала свой нож. На щеке проступал первый уродливый шрам, напоминающий волчью лапу, нарисованную младенцем.

- ДОМОЙ! ДОМОЙ! ДОМОЙ!

- Наконец-то! — Прошипела я, смиряясь с болью.

Я зацепилась пальцами за шрам, понимая, что шаман сейчас без защиты и не рассчитывает на нападение.

- ДОМОЙ! ВЕРНИСЬ ДОМОЙ! — Приказывала волчица.

К барабанам присоединился волчий хор. Тело пронзила еще одна вспышка боли. В этот раз клеймо появилось справа на груди.

- Я тебе сердце вырву, тварь проклятая! — Пообещала волчице, и тело снова выгнулось от клейма на животе.

Как только третья метка появилась, серый туман попытался коконом обвить тело и высосать из него силы, чтобы подготовить к привороту. Чем слабее жертва, тем сильнее связь. Все это знали. В этот момент я схватила самое толстое щупальце, одним движением соединила его со шрамами, чтобы достать шамана, но больше ничего сделать не успела.

Сначала хлопнула входная дверь. Квартира заполнилась могильным холодом. Я попыталась выйти из транса, но не смогла. Я только увидела, как белая костлявая рука с огромными когтями хватает туманное щупальце. Вторая рука легла на живот. А дальше я уже не понимала, что происходит. Какая-то сила не давала мне действовать. Я только наблюдала, как высокая фигура в черном смокинге рассекала черные связи. Слышала, как воют от боли волки и затихают барабаны.

Боль отступила. На плечи обрушилась тишина, и я потеряла сознание.

Руфус

Смутную тревогу вампир почувствовал вечером, когда они с Конни подъехали к поместью Брили. Маркиз Брили, давний друг Руфуса, вышел встречать их лично. Маркиз был тем редким вампиром, у которого присутствовал круглый животик и аппетитные щеки. Все эти мягкие округлости остались у него в наследство от прошлой, человеческой жизни. Брили посчастливилось встретить свою вампирессу в возрасте тридцати лет, в те времена, когда увесистая фигура служила показателем достатка и роскоши. Руфус помнил, как некоторые аристократы даже подкладывали накладные животы под одежду, а Брили искренне гордился натуральными формами.

- Мой друг! Мой дорогой друг! — Маркиз протянул обе руки, чтобы обнять барона.

Руфус оказать сопротивление не успел. Как раз в тот момент, когда маркиз заключил барона в медвежьи объятия, последний почувствовал странное волнение. Руфус не понял, с чем оно связано, но на всякий случай, перебрал в голове все дела, которые должен был сегодня сделать. Как перебирает в голове предметы человек, который отправился в далекое путешествие, забыв документы, или деньги, или утюг на гладильной доске.

- Маркиза! Как же мы давно не виделись! — Прощебетала Конни, обращаясь к хозяйке дома.

Дамы обнялись как близкие подруги. Руфус не знал, насколько близки были графиня и маркиза, но как раз в этот момент тревога исчезла, и вампир смог ненадолго сосредоточиться на происходящем.

Прием был прекрасным. Руфус даже смирился с тем, что в этот раз ему не удастся сбежать отсюда раньше рассвета, потому что вряд ли графиня откажется покинуть мероприятие раньше. Как бы ему не хотелось, но он сам согласился прибыть на мероприятие с вампирессой, а не с кем-нибудь из службы сопровождения.

- Барон, а вы даете приемы в своем поместье? — Спросила Конни, когда прогремел второй танец и пары покинули паркет.

- Нет.

- Почему? Это же так весело!

- А еще занимает много времени на подготовку. — Пояснил Руфус. — Я не могу себе позволить тратить этот ресурс.

- Руфус, вы такой смешной! — Рассмеялась графиня. — Рассуждаете как человек. Как будто у вас впереди какие-то жалкие сто лет, а не целая вечность!

- От моей работы зависят те, у кого нет ста лет. — Вежливо улыбнулся Руфус.

- Это всего лишь люди. Разве они стоят того, чтобы отказывать себе в развлечениях?

Графиня сказала это совершенно искренне. Руфус вдруг отчетливо понял, что для Конни люди и правда ничего не значили. Они были для нее чем-то вроде массовки. Необходимые декорации и ресурс для киноленты, не больше. И барона это понимание почему-то задело. Он сам бы сейчас не мог сказать, что люди значили для него. В целом к человечеству барон относился просто как к данности. Как к части материи бытия.

- Я не люблю эти развлечения. — Признался Руфус.

- Ты просто не умеешь расслабляться! — Конни положила ладонь на грудь вампира.

— Что ты видишь в своем офисе? Бумажки и три стареющие женщины? И вообще, тебе нужна спутница, которая займется твоим домом и приемами. Кто-то такая, как я!

Конни не заметила, как изменилось лицо Руфуса. Ее смех серебряными колокольчиками разлетелся по залу, а по венам вампира будто полился фреон. Это был первый раз в жизни барона, когда он испугался. Но только не предложения графини стать его женой, а что-то другое. Ему стало страшно за Арис.

В этот момент к графине кто-то подошел, и она переключила свое внимание с барона на другого персонажа. Руфус не понимал, что происходит, и пытался успокоиться. У него ничего не получалось, а паника, с которой он никогда не сталкивался, по чуть-чуть овладевала телом вампира. Он даже не услышал, как рядом оказался Оракул.

Вампир в цветном халате, заглянул в глаза барону и спросил:

- Страшно?

Руфус дернулся от неожиданности.

- О чем ты?

- Я спрашиваю, страшно потерять то, что еще не обрел?

Оракул издевательски улыбнулся. Только сейчас Руфус отметил, как несимметрично смотрится широкий рот в сочетании с орлиным носом на этом худом лице.

- Ты когда-нибудь научишься говорить словами, а не загадками?

- Тебе нужно развивать творческое мышление, барон. У тебя же сердце из черного камня, а не мозги.

В этот раз нападки Оракула не казались такими неприятными. На фоне тревоги попытки собеседника задеть самолюбие вампира остались незамеченными.

- Если не поторопишься, она умрет. — Вдруг сказал Оракул.

Барону не нужно было объяснять, о ком идет речь. В этот момент мир вампира как будто рухнул. Все, что было важным, ценность потеряло. Он выбежал из поместья, не обращая внимания на изумленные взгляды и попытки Конни его остановить.

Объяснить водителю куда ехать, он не мог, потому что просто не знал адреса помощницы. Но какая-то сила будто руководила бароном. Поэтому он сел за руль, а изумленному водителю пришлось занять пассажирское сидение. Еще никогда в жизни этот автомобиль не мчался с такой скоростью. Кажется, что от аварии Руфуса берегла сама Луна.

Квартиру Арис вампир нашел почти сразу. Голая девушка лежала в ванной, на кафеле. Ее тело было испещрено шрамами. Они будто сами проступали на тонкой коже, заставляя несчастную орать от боли.

Вампир знал эти символы. Он их видел. Он их помнил. И если раньше они были только символом смертельной опасности, то теперь он их возненавидел. Эти символы пытались завладеть его сородичами в те далекие века войны. А сейчас они пытались забрать его помощницу. ЕГО ЖЕНЩИНУ!

Глаза барона налились кровью, а в груди вампира проснулась древняя сила и ненависть. Ментальные тела шаманов рушились и исчезали под жаждой мести носферату. Волки взвывали и молили о пощаде! Они просили отпустить. Но барона уже было не остановить. Он мстил, разрывая ментальные аватары волков когтями, впиваясь в их плоть смертоносными клыками, и разрывая их тела на части. Вампир мстил всем, кто пытался забрать его собственность, на его же территории.

Оборотни. Северная стая

Все шло по плану. Молодая, сильная волчица, несколько лет назад занявшая пост шамана, с энтузиазмом взялась за заказ. Вернуть женщину в черную стаю? Что может быть проще? Луна не любила, когда в ее дела вмешивались. Но в этот раз шаман рассудила, что черная связь будет лучше и для Тамера, и для стаи. Поэтому шаман взяла сундук с вещами женщины, который передала ей Ванда, мать Тамера, и начала готовить ритуал. Сила матери, жаждущей спасти стаю и сына, была лучшим оправданием перед богиней. Так рассудила шаманка, выставляя ритуальные барабаны.

Ванда присутствовала на ритуале. Она долго не могла решиться на то, чтобы обратиться к северным оборотням за помощью. Но после разговора с Рутой, которая призналась, что закрыла связь Леды с парой, Ванда решила, что должна вернуть все на место. Как того изначально хотела Луна.

В ритуале участвовало четверо оборотней — барабанщиков и сама шаманка. Остальная стая собралась только для того, чтобы посмотреть на древний ритуал. Ванда, одетая в традиционный наряд, сидела на траве в первом ряду и завороженно наблюдала за каждым движением шамана. Вот волчица входит в транс под ритмичную музыку, вот она перебирает пальцами украшения, которые когда-то носила невестка, вот нюхает одежду, которую женщина носила и наконец-то берет след.

Звук барабанов становится громче, ритм ускоряется, волчица улыбается черными губами и приказывает жертве вернуться домой!

Арис оказалась сильной девочкой. Она выбрала сопротивляться. Но волков это не остановило, а наоборот, раззадорило. Стая восторженно взвыла, чтобы поддержать своего шамана и призвать ей на помощь Луну.

Жертва продолжала сопротивляться. Ванда почувствовала азарт, струящийся по венам оборотней. Она подумала о том, что наверняка похожие эмоции испытывали ее далекие предки, которые охотились на вампиров. Выслеживали их летаргию и уничтожали беззащитных врагов.

- Славные были времена. — Улыбнулась волчица и увидела, как шаман заносит над костром лезвие ножа.

Ванда знала, что Арис сильная девочка. Но не думала, что дойдет до этого этапа. Не зря Луна связала ее с таким сильным волком как Тамер. В этот момент волчицу охватила неоправданная гордость за сына, как это случается у тех матерей, которые отказываются видеть настоящую суть своего ребенка.

Ночное небо разорвал крик боли жертвы. Волки снова взвыли, призывая Луну. Кто-то обратился в зверя, призывая свою богиню на помощь. Но в эту ночь Луна не одобрила ритуала. Сначала на поляну, где проходил ритуал, упала густая тишина. Волки затихли, не понимая, что происходит. И следом раздался вой. Только теперь это был вой, смешанный с криком ужаса и боли.

Лопнули ритуальные барабаны! Барабанщики орали, выгибались, пытались обернуться в зверей, но у них ничего не получалось. Шаман сначала оцепенела от ужаса. Ее взгляд стал стеклянным, но потом заорала и она. Началась паника. Завыл альфа северных волков. И только его омега смотрела на бьющегося в конвульсиях шамана, не торопясь на помощь колдунье.

Глава 21.

Руфус

Когда все закончилось, Руфус обнаружил себя сидящим на полу крохотной ванной комнаты, с женщиной на руках. Сколько прошло времени, он не знал. Но судя по тому, что водитель суетился в квартире Арис, не так уж и много. Кровь постепенно успокаивалась в венах, безумие гнева отступало. Он уже мог мыслить если не ясно, то вполне адекватно.

- Барон? - Осторожно произнес мужчина из гостиной.

Иван предусмотрительно оставался на безопасном расстоянии, на тот случай, если вампир еще не вернулся в нормальное состояние. Мужчине еще не доводилось видеть носферату в форме смертоносного демона, но он хорошо помнил инструкции покойного дедушки о том, что от разъяренного вампира лучше держаться подальше.

- Не бойся. — Почти буднично произнес Руфус и посмотрел на Арис.

Тело женщины по-прежнему было изуродовано черными символами. Но сердце ее билось ровно, и Руфус с облегчением выдохнул. Он не был уверен, что ритуал пройдет для нее без последствий, но она хотя бы была жива.

- Нам лучше покинуть квартиру. — Сказал Иван и с опаской подал вампиру покрывало.

Руфус осторожно завернул девушку в шерстяную ткань, поднялся на ноги и вышел прочь из квартиры, держа в руках свое самое ценное сокровище. Иван был прав, оставаться в месте магической атаки было не безопасно.

Конни

Конни была в бешенстве от поведения Руфуса. Присутствующие на празднике сделали вид, что ничего не произошло, но графиня знала, что уже утром все начнут перешептываться о поступке барона и отпускать в ее сторону едкие шуточки из разряда «довела бедного Руфуса». Или, что еще хуже, жалеть ее. На фоне финансовой катастрофы и чертовщины, происходящей с поместьем, эта неудача ощущалась Конни острее чем обычно.

- Графиня! — Оракул буквально вырвал Конни из нервного оцепенения. — Вы как всегда великолепны!

- Вы мне льстите! — Графиня автоматически надела на лицо свою самую обаятельную улыбку.

Конни пришлось собрать все свое самообладание в кулак. Оракул был не просто вампиром, который умел угадывать события. Он видел варианты развития событий, десятки разных сценариев, сотни вероятностей, и мог влиять на будущее. Благодаря трем Оракулам вампирам удалось выжить в войне с оборотнями и сохранить влияние на пяти континентах.

В отличие от остальных вампиров, сердце Оракулов билось всегда. Они чувствовали все острее людей. Замечал полутона эмоций, которые сами люди зачастую игнорировали, а вампиры даже не подозревали об их существовании. Единственным провалом Оракулов было принято считать истребление ведьм. Если оборотни воспринимали тогда это событие как великое спасение, то вампиры ежегодно отмечали великий траур. Сама Конни не понимала сути этого праздника, чувств сородичей не разделяла и относилась к этому событию как к поводу еще раз блеснуть в обществе.

- Я слышал, вы собираетесь вернуться домой? Мои видения говорят, что поместье Гарисов скоро снова зажжет свои огни?

- Непременно! — Широко улыбнулась Конни. — Это было моей огромной ошибкой оставить поместье пустовать. И теперь придется заниматься его восстановлением. Вы себе даже представить не можете, в каком запустении дом! Эта пыль!

- Представляю. — Оракул изобразил сочувствие на лице.

Сделал он это так мастерски, что Конни поверила в его искренность.

- Но позвольте мне дать вам дружеский совет, моя дорогая графиня. Я знаю, что вы ему не последуете, но я попробую.

- Как же я могу проигнорировать совет Оракула? — Удивилась вампиресса.

- Так же, как когда-то ваш муж проигнорировал мой совет, за что поплатился головой. — Упоминание графа Гариса стерло улыбку с лица вампирессы, а Оракул, довольный произведенным эффектом продолжил, — не рассчитывайте на помощь барона. Он плохой выбор.

Конни - несколько раз моргнула, изображая недоумение. Она собиралась попробовать его убедить в том, что помощь барона ей не нужна. И ее интерес к нему настоящий, бескорыстный, но вовремя остановилась. Взгляд собеседника дал ясно понять, что ее оправдания ему не интересны. Он и так все знает.

Леда

Тамер крепко спал на краю кровати, пока его жена переваривала злость и страх. Злость на человека и его жену. Она искренне не могла принять тот простой факт‚ что у Андрея получилось стать счастливым, а ей приходится плавать в потоке собственной ненависти, с оборотнем‚ которого она никогда не любила.

Но злость съедала только наполовину. Хуже всего был страх. Ей по-прежнему нужен был ребенок, которого не было, чтобы сохранить этот брак. Тамер к ней не прикасался, да и у нее самой все скручивалось от отвращения от одной мысли о том, что придется заняться сексом с собственным мужем. Зато раз за разом волной накрывали воспоминания об Андрее. Об их жарких встречах в маленькой квартире на третьем этаже невзрачного дома, в типографии, в машине.

Она вспоминала, как ей хорошо была с этим мужчиной, и ненависть усиливалась. Потому что он должен был страдать с нелюбимой женщиной также сильно, как страдает она с чужим оборотнем. Леда повернулась на бок, и увидела широкую спину мужа. Она вспомнила, как легко Арис отказалась от Тамера и уступила ей дорогу. Разорвала истинную связь, которая считалась нерушимой и улыбнулась. Злость улеглась. В голове волчицы созрел план, как получить волчонка и заставить Андрея пожалеть о своем выборе. Волчица почувствовала, как напряжение в груди ослабевает. Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Завтра, уже завтра она получит все, что так сильно хочет.

Руфус

Единственным местом, куда Руфус не боялся привезти помощницу, был его собственный дом. Поместье находилось в пригороде, в двадцати минутах езды от города. Руфус в свое время приложил немало усилий, чтобы вся городская инфраструктура обошла стороной его земли, и здесь не появилось цивилизации в том виде, в котором он ее не любил.

Для этого часть территорий по периметру вампир закрыл и оформил как заповедник, часть отдал под приют для осиротевших енотов, правда заселять туда настоящих енотов он в то время не планировал. И кольцо приватности вампира вокруг поместья замкнул природный детский парк, где школьники со всего континента изучали птиц, зверей, участвовали в экологических программах и заботились о тех самых осиротевших енотах, которых к нему начали отовсюду везти, как только новость о приюте появилась в газетах.

Огласка была настолько масштабной, что правительству пришлось не только отказаться от своих планов пустить по земле барона скоростную магистраль, но и изрядно вложиться в развитие эко-образовательного проекта, чтобы вампир не устроил скандал из-за того, что коварные чиновники хотят уничтожить уникальный заповедник и дом для сироток-енотов.

Автомобиль вампира тихо подъехал к кованым воротам. Всю дорогу Руфус прислушивался к дыханию Арис и всматривался в ее лицо. Часть символов побледнела, но рельефный шрам на щеке уходить не хотел. Он осторожно провел пальцами по травмированной коже. Арис никак не отреагировала на его прикосновение.

- Вам помочь? — Спросил Иван, когда они остановились у дома.

- Сам. — Коротко ответил Руфус.

Выходить из машины с женщиной на руках было неудобно, но он боялся, что водитель не справится и уронит девушку.

- Вернись к маркизу. Графине принеси мои извинения и отвези ее домой. — Коротко приказал Руфус и на этом его мысли переключились на Арис.

У входа в дом его уже ждали Георгий и Олав. Георгий уже третью сотню лет служил у Руфуса управляющим, а Олав выполнял работу садовника. Эти два вампира были единственными, кто постоянно жили в доме. Остальной персонал был приходящим.

- Давно у нас ничего интересного не происходило. — Олав, по старой привычке поклонился барону.

Сейчас поклоны перед знатью уже никто не бил, но два закоренелых упрямца считали это частью этикета. Енот, сидевший на плече Георгия, ловко схватился передними лапками за волосы своего вампира и возмущенно пискнул.

- Не сейчас, Малявка. — Обратился Руфус к зверю.

Зверек осуждающе посмотрел сначала на вампира, потом на женщину, которую он притащил в дом. Как будто одного енота в доме было недостаточно и нужно еще кого-нибудь здесь поселить.

- Какая интересная... - Осторожно произнес Георгий, глядя на изуродованное лицо девушки. — Давно я не видел такого.

- Справишься? Или послать Ивана за Оракулом?

От слова «Оракул» все троя, включая енота, поморщились. Выскочку в цветастых халатах в этом доме не жаловали.

- Подготовлю спальню для мисс. — Оживился садовник. — Маруся только утром придет.

- Обойдемся моей комнатой.

Холодно сказал вампир и понес девушку в дом. Он уже знал, что самый опасный этап она преодолела. Сейчас нужно было выяснить, что хотели сделать волки, и насколько серьезны повреждения. Для вампиров эти символы были мучительны. Однажды Руфус на своей шкуре почувствовал магию оборотней. Для людей это было невыносимо. То, что Арис до сих пор была жива, можно было считать чудом.

- Луна либо любит эту девочку, либо ненавидит тех, кто пытался ею овладеть. — Подтвердил мысли Руфуса Георгий.

С Арис на руках Руфус вошел в свою спальню и положил девушку на кровать. Хоть когда-то она пригодилась.

- Что они хотели с ней сделать? — Спросил Олав.

- Подчинить, полагаю. — Ответил Георгий, рассматривая шрам на женской щеке в тусклом свете ночника. — Кто она?

- Моя помощница.

Руфус снял фрак и небрежно бросил его на кресло. Енот непонимающе смотрел на хозяина дома. Еще никогда таких вольностей этот вампир себе не позволял.

- Опасная история. — Заметил Георгий и сел на край кровати рядом с Арис. — Вы разрешите?

Руфус кивнул, давая слуге разрешение осмотреть девушку. На несколько минут в комнате повисла гробовая тишина. Даже енот несколько раз моргнул, не веря в то, что после такой атаки женщина еще жива.

- Мне нужен час. — Сообщил Георгий. — Или два. Случай необычный.

- Я останусь?

Управляющий ненавидел, когда за его работой наблюдают. Сейчас это было особенно неприятно, потому что дел с магией шаманов он уже не имел лет сто, или больше, и много мог не помнить. Но глядя на барона понял, что вопрос был задан исключительно из соображений вежливости. Уходить Руфус никуда не собирался.

- Ну, а мы с Руфусом-младшим составим официальную претензию для оборотней. — Олав взял на руки енота и пошел к письменному столу.

- Думаешь, претензия в этом случае необходима? — Не без иронии спросил Георгий.

- Ты зря иронизируешь, мой друг. Войну из-за этой несчастной никто развязывать не будет. Но если оставить оборотней без демонстративного наказания, они нам на шею сядут. И всех перебьют, не дожидаясь летаргии. Так что лучше посмотреть, что мы с них можем поиметь. Барону лишние земли не помешают. Сможешь узнать, чей шаман поработал?

- Северная стая. — Вместо Георгия ответил Руфус.

Садовник почесал подбородок, енот повторил жест за вампиром. Прежде чем увлечься цветами, Олав занимался межклановым правом и был неплохим юристом. Но после войны решил пару столетий пожить в тишине, и устроился к барону в поместье, выращивать розы и виноград.

- Отлично. Можем забрать у них спорные территории.

- Что еще?

Олав открыл ноутбук, стоящий на столе вампира и начал что-то внимательно читать.

- А насколько важна для нас эта юная мисс? — Спросил Георгий, укладывая девушку так, чтобы хорошо видеть метки на ее теле. - За помощницу больше чем южную долину и труп шамана мы вряд ли заберем. Ее, кстати, пытались привязать к какому-то волку. Если вижу правильно, или к альфе, или к сыну альфы.

Слова о том, что Арис пытались не только подчинить, но и приворожить, подняла в груди вампира новую волну гнева. Нижнюю губу оттопырили острые клыки, которые в обычной жизни Руфус не имел привычки демонстрировать.

- Она моя спутница. — Произнёс вампир, наделяя помощницу самым высоким статусом в иерархии, который может получить женщина. — И они напали на нее в моем доме.

- Сообщить Северному Альфе, что вы посетите его с визитом?

- Конечно. У них должно быть время подготовиться.

Арис тихонько застонала от боли. Руфус дернулся, но ничего делать не стал. Боялся, что своими действиями только навредит. Енот, почувствовав тревогу вампира, прыгнул к нему на колени и подставил голову под пальцы барона. Вампир хоть и был для енота существом глупым, но любимым.

Глава 22.

Руфус

Это была самая тяжелая ночь в жизни вампира. Даже во время войны он не был беспомощным, знал, что делать, когда делать и зачем. Сейчас он попал в совершенно иную ситуацию. Ему нужно было просто ждать. Довериться мастерству Георгия и Луне. Ждать. Просто ждать.

Он лег рядом с женщиной, и осторожно прижал ее к себе. Еноту интерес вампира к «подкидышу» не понравился. Руфус-младший оскалился и зашипел. Руфус перевел взгляд на енота и сказал:

- Ревнуешь? — Глаза енота округлились, как будто его уличили в краже хозяйских носков.

Вампир ухмыльнулся, а енот пристроился под боком у женщины, демонстрируя, что это не он ревнует вампира, а вампир должен бояться того, что у него появится новый любимый человек. Пусть и «подкидыш». Вон, какая страшненькая! Зверь посмотрел на изуродованное лицо Арис и вздохнул. Да, глупо было ее ревновать. Таких только жалеть можно.

Руфус с интересом наблюдал, как на морде животного мелькали одна за одной мысли. Раньше он не замечал за енотом интеллектуальных навыков. А теперь начал подозревать, что просто был не внимателен.

Арис глубоко вздохнула и во сне обняла вампира. Руфус, конечно, понимал, что все это женщина делала неосознанно. Но это было чертовски приятно. Он осторожно поцеловал её в холодный лоб и прошептал:

- Шрамы пройдут. В северной долине Луна-Парк с енотами построю. Шавки там поп-корн жарить будут, билеты продавать. Как тебе новый проект, малявка?

Енот в новых проектах ничего не смыслил. Главное, чтобы вампир в дом больше никого не тащил. Делить жилплощадь со всеми подряд ему не хотелось.

Конни

Слова Оракула Конни не понравились. Но он был прав, слушать советы вампиресса не собиралась. Не потому, что не хотела. Она просто не видела другого источника быстрого дохода. Хотя сейчас и этот вариант быстрым назвать было нельзя. Часики тикали, вечности у нее не было, а долги отдавать было нужно.

Конни вернулась в квартиру, налила в рюмку кровь, смешанную с водкой, единственный способ для вампира захмелеть, и вышла на террасу. Ей нужно было срочно что-то придумать. Срочно.

- Может, попросить у барона в долг? — Спросила она у темноты и сразу же отбросила эту мысль в сторону.

- Брать в долг у барона? Что за чушь?! Да он должен был быть счастлив обеспечить меня!

Объяснить почему вампир должен был испытывать приступы радости, обеспечивая кого-то, вампиресса ответить не могла, но ее иррациональная вера в этот простой факт была настолько фундаментальна, что разрушить ее было просто невозможно. Кажется, именно на этом и базировалась ее жизненная философия.

Выпив содержимое рюмки одним махом, Конни пошла переодеваться. Агентство «Чистый Лист», как сообщил поверенный, было согласно предоставить графине дополнительную неделю на то, чтобы погасить долг, если она погасит часть суммы в течение суток.

Конни предполагала, что денег, которые она выручит за драгоценности, должно будет хватить на взнос. В этот раз она тщательно подготовилась к тому, чтобы встреча с ювелиром не сорвалась.

На рассвете Конни вышла на улицу и вдохнула тяжелый утренний воздух. День обещал быть душным.

Леда

Проснулась волчица в отличном настроении, только мужа рядом не обнаружила. Вместо него на прикроватной тумбочке лежала короткая записка:

«Уехал с отцом к северянам. Не волнуйся. Тамер»

Поездка мужа с родную стаю матери Леду не удивила. Пару раз в год Ванда ездила навещать родственников, или кто-то из северян приезжал к ним. Волчицу могла бы насторожить срочность, с которой Тамер уехал. Но ее это только обрадовало. Все произошло как нельзя вовремя.

Волчица выскочила из-под одеяла и достала из комода кружевной комплект белья. Тот, который точно понравился бы Андрею. Как ни странно, но вкусы мужчины она отлично помнила.

К этой встрече Леда готовилась особенно тщательно. Одежда, макияж, туфли и сладковатые духи, чтобы пометить мужчину ярким ароматом. Она не спешила, подгадывая время. Почему-то волчица была уверена, что рабочие привычки у Андрея сохранились прежние. К девяти утра он приезжал в типографию, в полдесятого проводил рабочую пятиминутку, в одиннадцать пил кофе. Она планировала оказаться в кабинете бывшего любовника в полдвенадцатого, перед обедом. Ровно в двенадцать сотрудники начнут расходиться, и они останутся только вдвоем.

Северная стая

Бьющуюся в конвульсиях шаманку волкам пришлось туго запеленать в плотную ткань и привязать к кровати, чтобы не дать возможность навредить себе. Барабанщики были мертвы. Все четыре трупа сложили в отдельном помещении. Их нужно было передать в морг, но без разрешения альфы или его жены делать это боялись. Как и лишний раз прикасаться к трупам.

В комнате, где стонала и пыталась вырваться на свободу шаманка, стоял сладковатый запах гниющей плоти. На разрисованном лице оборотня один за одним начали прорисовываться символы, которые она несколько часов назад рисовала на своей жертве.

- Тира, что это? — Не скрывая ужаса, спросил альфа у жены.

- Расплата. — Без тени жалости или страха ответила его омега. — Тебе, мой дорогой супруг, еще придется отвечать перед вампиром за то, что твоя шаманка нарушила договор. И проси у Луны, чтобы этим вампиром оказался кто-то сговорчивый.

- И тебе ее совсем не жаль? — Спросил волк у жены.

Как раз в это время рассветное солнце заглянуло в комнату, где они находились. Лучи солнце осветили растерянное лицо мужа. Она впервые видела его таким перепуганным, и все внутри волчицы ликовало от этого вида.

- Жаль? — Удивилась волчица. — Мне должно быть ее жаль после всего, что она сделала? Я жалею только о том, что не уничтожила эту тварь раньше. В тот день, когда сняла эту суку с твоего члена, любимый. Возможно, тогда мои внуки остались бы живы.

Альфа ничего не ответил жене. А ей и не нужны были его ответы. Она просто наслаждалась справедливостью ночной Богини.

Несколько лет назад, северная стая лишилась своего шамана. Старая Кло подготовила себе замену и так получилась, что девочка, которая должна была стать новым шаманом, стала парой сына Тиры. Волчица была счастлива, благословение Луны, что может быть прекраснее для оборотня?

Сначала все шло хорошо. Но потом налаженная жизнь волчицы начала стремительно рушиться. Все началось, когда они с мужем поехали в гости к Черным волкам. Именно там, по время праздника Луны, Тира обнаружила мужа, трахающего черную волчицу среди сосен. Сабир долго убеждал жену, что перепутал волчицу с ней и вообще, не понимает, как это случилось.

Тира его не простила, не смогла. Но и брак разрушить не могла. Постепенно собирая себя по кускам, она пыталась сохранить то, что с такой легкостью разбилось. И сделала она это не без помощи невестки. Ученица Кло сказала, что альфа был опоен. Это не снимало с него вины, но, давало волчице шанс простить мужа.

Через какое-то время сын сообщил о беременности жены. Это был настоящий праздник. Волчице казалось, что они все испытания позади. Но в скором времени невестка потеряла волчонка. А потом еще одного, и еще. Сын Тиры и невестка стойко старались пережить горе. А вот сердце самой омеги разрывалось на части от потери и страданий детей.

А вот ее альфа приготовил новый сюрприз. После четвертого выкидыша муж привел в стаю Йаху и объявил ее новым шаманом. Предлог был уважительный. После потери детей ученица Кло не могла исполнять свои обязанности. Вот только Тира в новом шамане узнала ту самую волчицу, с которой ей изменил муж.

- Где я еще найду шамана, который сможет одурманить альфу?! — Ответил муж на недовольство жены.

В этот момент Тира поняла, что их брак снова трещит по швам. Но рухнул этот союз полгода спустя, когда невестка Тиры снова забеременела. Сын рассказал матери о пятой беременности жены ранним весенним утром. В этот раз волчица приказала никому не говорить о волчонке. Под благовидным предлогом отправила сына с женой в стаю к своей матери. Интуиция подсказывала, что чем дальше они будут от севера, тем лучше.

Муж попытался препятствовать отъезду сына с женой, но в этот раз волчица была непреклонна и сумела прогнуть мужа. И в ту же ночь, совершенно случайно, на ритуальной поляне волчица застала Йаху за ритуалом умерщвления.

Когда альфа допрашивал шаманку, та не стесняясь сказала:

- Зачем твоему сыну слабая самка? Она даже своих щенков от колдовства защитить не может. Я заменю ее не только у ритуального костра.

В ту ночь волчица испытывала самый страшный коктейль из чувств: злость, ненависть, страх. Но хуже всего было предательство. Еще одно предательство собственной пары.

- Для стаи сильный шаман ценнее мертвых щенков. — Сказал муж.

Альфа тогда не знал, что эти слова и смерть внуков омега ему не простит. Это он понял только сейчас, глядя как жена смакует момент.

- Советую тебе подготовиться, муж мой. Трупом этой твари вампир не удовлетворится. Я об этом позабочусь. Но может, я тебе позволю спасти сестру. Если, конечно, Ванда для тебя хоть что-то значит.

Конни

В восемь утра Конни сидела у ювелира. Это был невысокий мужчина, больше напоминающий сладкую выпечку, чем человека. Круглые бока, пухлые ладони с коротенькими пальчиками и густая шапка седых волос делали внешность почти карикатурной. Он не без удовольствия рассматривал сережки в виде виноградных кистей и улыбался.

- Графиня точно хочет продать эти серьги? — Уточнил ювелир. — Это прекрасная, очень редкая работа. Вторых таких не существует.

- Вы уверены, что не существует? — Удивилась Конни.

Ее второй муж особо не разбирался в украшениях, поэтому она не рассчитывала на то, что эти украшения будут иметь большую ценность.

- Абсолютно. Мастер, который их изготавливал, своих работ не повторял.

- Значит, вы дадите за них хорошую цену?

- Более чем, более чем... - Причмокнул мужчина. — Но посмотрим следующие экземпляры.

А вот дальше графиню ждал сюрприз. Остальные украшения, принесенные ювелиру, оказались стекляшками. Подделками, которые абсолютно ничего не стоили.

Глава 23.

Арис

Очнулась я с гудящей головой, не понимая, что произошло. Последние воспоминания оборвались на том, что пространство ворвалась мощная сила, которая оглушила и не дала мне добраться до воющей шавки. В груди вместе с головной болью клокотали ненависть и злость. Я старалась, я честно старалась быть хорошей, и никому не вредить! Но это уже было за гранью! Приворот! Подчинение! До чего еще они опустятся?! Я ожидала всего: погони, проблем с деньгами, угроз, в конце концов! Но не черной магии, которая была запрещена на всех континентах!

Вспышка боли пробила висок и заставила успокоиться. Я несколько раз вдохнула и только сейчас поняла, что лежу не на полу в ванной, а на чем-то мягком. Сердце замерло. Я боялась открыть глаза и обнаружить себя в волчьем особняке. Если я ошиблась, и меня оглушила не чья-то сила, а шаман, то дела плохи. Очень плохи. Прислушалась к себе и понадеялась, что чистый разум говорит о том, что волчьего влияния на мне нет.

Я открыла глаза и несколько минут моргала, пытаясь понять, где нахожусь. Но к оборотням этот дом точно отношения не имел. Комната была обставлена антикварной мебелью. Волки любили мебель из натуральных материалов, но антиквариат считали ненужным старьем.

Я плохо разбиралась в антиквариате и редко имела с ним дело, но даже моих скромных знаний хватило для того, чтобы понять, что вещи хоть и были подобраны со вкусом и выдержаны в одном стиле, но создавались в разные эпохи. Самым старым, кажется, было бюро на высоких ножках, покрытое красным восточным лаком. Готова была спорить, что оно до сих пор используется по назначению и хранит в своих недрах какие-нибудь письма, дневники или важные бумаги. Ну, или книги, на худой конец.

Может даже хозяин комнаты иногда что-то пишет на узкой откидной столешнице. Впрочем, вряд ли. Для работы в спальне стоял дубовый стол. Полноценным рабочим местом его тоже сложно было назвать, не хватало ящиков, письменных принадлежностей, бумаг. Кроме плоского ноутбука и тонкого планера на нем ничего не было. Кресло тоже не казалось удобным для долгой работы.

Я села, потерла глаза, поняла, что как была голая в ванной, так меня сюда и принесли. Из знакомых вещей был только вязаный плед. Кто-то его аккуратно сложил и положил на кресло.

- Ну, хоть не голой уносили. — Пробубнила себе под нос, повернула голову к окну и почувствовала, как наливаются румянцем щеки.

Со стены на меня смотрел Руфус Баратор. Барон был изображен на картине, внимательно наблюдал за мной, и, кажется, увиденным был недоволен.

- Ясно. — Вздохнула я. — Это мало что объясняет, но утешает. Я точно не в стае.

Голова гудела, нужно было что-то делать, но что, я не понимала. Медленно, стараясь не делать резких движений, слезла с кровати, и подошла к креслу. Рыться по чужим шкафам показалось неприличным. Да и шкафов тут не было. Только высокий комод и ростовое зеркало. Удивительно, что была кровать. Хотя эта спальня могла предназначаться для гостей. Тогда это многое бы объяснило. Вампиры же не спят. Не считая летаргии. Или я о них что-то не знаю?

Рассуждать на тему вампирского сна не было сил. Обернула вокруг груди плед, чтобы не оказаться совсем голой, если шеф вдруг нагрянет с визитом, и подошла к зеркалу. То, что увидела, мне не понравилось. Шаман знатно меня отделала. Черные метки рассыпались по всему телу. Благодаря неизвестному лекарю или самому Руфусу они стали бледнее, но не исчезли.

- Псина даже знаки ровные поставить не смогла. — Проворчала я, словно старая бабка и почувствовала теплую пульсацию в груди.

Глаза в зеркале загорелись холодным, даже ледяным светом. Этой ночью кто-то заботливо снял с меня влияние оборотней. На теле, кроме внешних рисунков, напоминающих плохие татуировки, следов не осталось. Все знаки были пусты и силы не имели.

Я представила, как холодное пламя проходит по коже, очищая ее от скверны. Символы растворялись в ледяном пламени, не оставляя на коже ни следа. Единственную метку, которую я оставила, был шрам на груди. Именно с этого места когда-то шла нить парности с Тамером. Теперь здесь осталась метка неудачного приворота. Носить на теле ненужные шрамы мне не хотелось. Это уродство я оставила только для того, чтобы доказать факт нападения, если придется доказывать это альфе или суду «Трех Оракулов».

Как мстить оборотням, я еще не придумала. Но уже точно знала, что на работу ближайшей ночью не попаду.

- Доброе утро!

Двери в спальню резко открылись, и в комнату вошел высокий худой вампир с подносом в руках и енотом на плече. Что меня в этой картине удивило больше, я даже сказать не могу.

- Доброе.

- Вижу, вы с этими мелкими неприятностями справились без меня.

Вампир бегло осмотрел мое лицо. Значит, он с меня снимал «дым шаманов».

- Мое имя Георгий. — Представился вампир. — Ваше имя мы знаем, а это, Руфус-младший. — Он показал пальцем на енота.

- Ясно. А Руфус-старший где? — Показала взглядом на портрет хозяина дома.

- Барону пришлось вернуться в офис. В его кабинете нашли прослушивающее устройство. Этот пикантный вопрос нужно уладить.

Я кивнула. Это и правда, был важный повод, чтобы вернуться в офис. Надеюсь, что эта прослушка была связана со страбисом и скандалом вокруг него, а не с чем-нибудь другим.

Вампир поставил поднос с кофейником на низкий столик, стоящий между кресел, потом подошел ко мне, подцепил двумя пальцами мой подбородок и внимательно осмотрел лицо. Это вторжение в личное пространство я восприняла спокойно. Вампир почему-то воспринимался кем-то вроде врача.

- Ваша мать вас хорошо обучила. — Он заставил повернуть меня голову вправо, убрал наверх волосы и посмотрел в зону за ухом, потом перешел на затылок. — Хотя ведьмы ковена Эдельви всегда были хорошо обучены. Даже жаль, что вас всего двое осталось.

Упоминание о маме задело. Я хоть и умела жить самостоятельно, но ее мне иногда не хватало. Вот только ведьмы теряли матерей довольно рано. Чтобы сохранить родовую нить в случае, если кто-то решит напасть, мы покидали родной дом в день совершеннолетия, и больше никогда не видели матерей. А отцов не знали вообще. Потому что родить одаренную девочку ведьма могла только от оборотня или вампира, с которым не была связана парностью. И о беременностях таким отцам сообщать было не принято. Чем меньше знают, тем безопасней живется ведьме.

Тот редкий случай, когда в парности не было нужды, потому что без парной нити мы дарили жизнь себе подобной, а от пар рождались чистокровные оборотни или вампиры. А от обычных мужчин - обычные дети. Впрочем, пар с вампирами и оборотнями ведьмы старались не оставлять. Я еще удивлялась почему? Это же дар Луны! Пришлось на своей шкуре убедиться в мудрости маминых наставлений. Разорвала бы связь с Тамером сразу, как мама учила, сейчас бы не стояла здесь.

- Мне говорили, что ведьмы считаются вымершими. А в этом городе о нас каждый второй вампир знает.

- Не каждый. Только я, Олав и Оракул.

- Кто такой Олав?

- Садовник. — Георгий показал взглядом на окно.

Там вдали и правда мелькала фигура с садовыми ножницами, в соломенной шляпе.

- Олав помогал спрятать ковен Идвы, и переправить детей на восток ко второму Оракулу.

- А вы?

- Я был знаком с Варой. Вашей...

- Моей далекой бабушкой. Я смотрю, она была женщиной любвеобильной.

Вампир немного засмущался и отвел на секунду глаза в сторону. А вот енот, перебравшийся на другое плечо, наоборот‚ с интересом меня рассматривал.

- Нет, нисколько. Кажется, у нее был постоянный любовник. Но, признаюсь, я был юн и безумно в нее влюблен. Даже хотел сделать ее своей спутницей.

- И она согласилась?

- Нет. Она была свободолюбивой. И я рад, что ее потомки выжили.

- Значит, мы не родственники. Это несколько обнадеживает. Я вас должна поблагодарить за спасение?

- Нет. Не меня. Это барон вовремя появился, и не дал вам перебить стаю. Вы же это собирались сделать?

Я не была уверена, что у меня хватило бы сил и навыков достать всю северную стаю. Но парочку шкур я действительно планировала испортить.

- Опрометчивое было решение. Волки не допустят возрождения ведьм и объявят охоту. Вы за эти столетия стали в разы сильнее, но и оборотни еще не до конца деградировали.

- А вы не любите волков?

- Я их презираю. — Признался вампир. — Как можно уважительно относиться к тем, кто уничтожает собственное потомство? Или игнорирует парность? Вы же сами это пережили, Арис? Верно? Почему вы разорвали связь с волком?

- Он пообещал любовнице, что отнимет моего ребенка, а меня вышвырнет из дома. И будет приезжать... Чтобы... - Признаваться в этом вампиру было больно и стыдно. Всегда стыдно признавать свои ошибки. Особенно когда считаешь себя взрослой и умной. — Я верила, что парность это что-то ценное.

- Самое ценное, что может быть в жизни вампира или оборотня. — Подтвердил мои слова вампир. — Не все оборотни подобны вашему мужу или его семье. Есть и те, кто понимает. Но их мало. Слишком мало, чтобы рисковать остатками ковенов ради мести. Разрешите присоединиться к вам за кофе?

Вампир сменил тон, и обстановка в комнате сразу «разрядилась».

- Если вас не смущает мой внешний вид, то буду рада поболтать.

- Меня не смущает. — Заявил Георгий. — Но барон мне открутит голову, если узнает, что я вас оставил в таком виде.

Енот вцепился вампиру в воротник пиджака и повис на передних лапах, смешно растопырив задние конечности, как будто в этом было что-то веселое. Георгий на такое баловство енота внимания не обращал. Как ни в чем ни бывало, он подошел к комоду.

- К сожалению, женских вещей в доме нет. Руфус - старший никогда не приводил в дом леди. Но думаю, что до его возвращения вам будет удобно в этой пижаме.

Георгий достал из верхнего ящика что-то типа длинной шелковой сорочки алого цвета. Эта была мужская длинная рубаха для сна, с завязками в районе ключиц. Кажется, такие носили лет четыреста назад. Или больше. Воображение моментально нарисовало вампира в алом балахоне, с ночным колпаком на макушке и шкодливым енотом на шее. Кажется, я теперь никогда не смогу воспринять шефа как грозного вампира.

- Ванна? — Спросила у Георгия, глотая смех, стремящийся наружу.

Вампир показал на узкую деревянную дверь, за которой пряталась небольшая, но вполне функциональная уборная. Оборудована она была тоже давно. Такие ванны делали лет триста или четыреста назад. Примерно в то же время, когда в моде была алая сорочка.

Было видно, что цивилизация в дом вампира проникала постепенно. И что барон изо всех сил пытался сохранить аутентичность своего мира. На латунных кранах по-прежнему красовались фарфоровые ручки, а стаканчику для зубной щетки лет было больше, чем моей далекой прабабке.

Я бы долго рассматривала это помещение, оно было по-настоящему интересно и даже прекрасно. Но заставлять вампира ждать полуголую девицу было просто неприлично. Поэтому я скинула плед, натянула на себя сорочку и вышла.

- Этот цвет вам к лицу.

Комплимент был «дежурным». Сделал его Георгий из вежливости. Красные оттенки никогда мне не шли, и это понимал даже енот, устроившийся на пуфе возле стола.

- Значит, это барон меня принес?

- И всю ночь следил за вашим состоянием. Мой работодатель был уверен, что вы вот-вот покинете этот мир. Никогда его не видел его таким взволнованным.

- А я думала, что он ничего не чувствует.

- Так и есть. — Кивнул Георгий и протянул мне фарфоровую чашку.

Енот нетерпеливо фыркнул. Вампир цокнул языком.

- Терпение, сначала леди. Будь воспитанным енотом.

Руфус-младший воспитанным енотом не был, но очень хотел таковым казаться. Поэтому зверь терпеливо сложил лапки, но вредное нутро заставило показать острые зубы.

- У барона «Черное сердце». Вам знаком этот термин? — Отвлек меня от зверя собеседник.

- Знаком.

Вампир поставил перед енотом низкую чашку из такого же сервиза. Только наполнил ее не кофе, а сливками.

- Тем не менее вы, Арис, вызываете в нашем работодателе что-то вроде чувств. Поэтому он вас и спас.

- Чисто технически, он мне помешал. — Зачем-то съязвила я.

- Пусть это останется для него тайной. Не будем задевать его самолюбие.

Енот одобрительно кивнул. А я рассмеялась. Кто я такая, чтобы перечить еноту?!

- Эта тайна умрет вместе со мной. — С улыбкой ответила я.

- Надеюсь, до этого не дойдет.

- О чем вы?

- Вы ведьма, у барона черное сердце, но вы можете связывать себя лунными узами не только с оборотнями, но и с вампирами.

- Вы меня сватаете за своего хозяина?

- Предлагаю варианты. Бессмертие — это неплохо.

- Не думаю, что барону это будет интересно. Связать себя навечно с посторонней женщиной.

- Но он назвал вас своей спутницей. На моей памяти, спутницы у него никогда не было. Вы для него больше, чем помощница или посторонняя женщина.

Статус «спутника» был всегда спорным. Его давали людям, которых вампиры ценили, или любили, если могли любить, но не были связаны парностью. Это была своего рода защита, символ покровительства, и ответственности, которую носферату брал за приглянувшегося ему человека. Но ведьмы считали, что с таким же успехом могли бы заводить себе собак. Или енотов.

- Связывать вампира парными узами насильно — это подло. Мне кажется, что барон счастлив в своем одиночестве.

- Вам кажется, Арис. Но я посмею сказать вам о просьбе.

- О какой?

- Дайте барону шанс.

- Вы же понимаете, Георгий, что сначала мне нужно будет решить вопрос с бывшим мужем и его семьей?

- Не думайте об этом. Оставьте это для вампира. Руфус-старший, все уладит.

Енот утвердительно кивнул и взял двумя лапками фарфоровую чашку. Я не знала, сколько она стоит, но предполагала, что пока зверь научился обращаться с посудой, было разбито целое состояние.

- Что мне нужно уладить, Георгий? — Холодный голос барона прокатился по комнате. А у меня все внутри сжалось, таким суровым вампира мне еще видеть не приходилось.

А вот Георгий своего работодателя видел в разном настроении, и, судя по ответу, находился в более близких отношениях, чем слуга с господином.

- Можно подумать, у вас нечего улаживать? — Фыркнул вампир. — Скандал со страбисом, журналисты, прослушка в кабинете, оборотни. Вы узнали, кто установил микрофоны?

Руфус снял пиджак и повесил его на рогатую вешалку.

- Этим занимается служба безопасности. Оставь нас с Арис, пожалуйста. И вызови повара. Арис у нас задержится.

Глава 24.

Руфус

Оставлять Арис барону не хотелось даже в собственном доме, в окружении тех, кому он полностью доверял. Это навязчивое желание оберегать женщину не из чувства долга или воспитания, а из собственной, внутренней потребности, было для него каким-то новым опытом. И оно ему почему-то нравилось. Возникала иррациональная иллюзия того, что заботясь о помощнице, он заботится о себе.

Тем не менее, оставить Арис все же пришлось. Служба безопасности подтвердила его опасения, и в кабинете нашли три прослушивающих устройства и одну камеру. Впрочем, камеру можно было не учитывать. Ее не успели подключить, поэтому картинки не было. А вот звук писался.

Сначала Руфус подумал, что микрофоны установил следователь, который его допрашивал по делу о страбисе. Даже прикинул, как эту ситуацию можно выкрутить себе на пользу, если версия подтвердится. Но через час оказалось, что к расследованию прослушка никакого отношения не имеет. Точнее, микрофон следователь оставил, но не в кабинете Руфуса, а в приемной. А вот под столом вампира прятался микрофон, который любили использовать частники и журналисты.

Эти модели записывающих устройств стоили чуть дешевле, продавались в специализированных магазинах, и имели «на борту» так называемый дублер. Если основной сервер звук не запишет, то информацию можно было снять с самого микрофона.

Несмотря на все неприятности, Руфусу удалось освободить день, и даже ночь для того, чтобы вернуться домой. Конечно, ночь он мог бы и не трогать. Женщина все равно должна спать, а он в это время мог бы и работать. Но как только он увидел помощницу в компании Георгия и Руфуса-младшего, сразу понял, что никуда этой ночью из этой спальни не уйдет!

Арис

Видеть вампира при свете дня было как-то непривычно. В хорошем освещении барон Баратор оказался весьма и весьма привлекательным. Его лицо перестало напоминать бездушную маску биоробота. Яркой мимикой вампир нас пока не радовал, но вот наметилась сосредоточенная складка на переносице, и уголки губ как будто хотели улыбнуться. Не так, как вампир улыбался на обложках экономических журналов, а по-настоящему. Но больше всего этим утром меня поразили его глаза. В них появилось что-то живое. Как будто в бездушную куклу заглянула душа. Это было странно, пугающе и так заманчиво.

- Мы с Руфусом-младшим оставим вас!

Я услышала голос Георгия и недовольство енота, но внимания на это не обратила. Барон Баратор как будто занял собой все мое внимание и пространство комнаты.

- Как вы себя чувствуете, Арис? — Спросил вампир.

- Кажется, я должна вас поблагодарить за спасение.

В воздухе как будто бы распылили неловкость.

- Нет. Не должны. Я спас вас для себя. Не хочу искать новую помощницу.

- Вы только что попробовали пошутить? — Догадалась я и увидела, как краснеют скулы вампира.

Барон растерялся, я почувствовала себя настолько нелепо, насколько это вообще было возможно. Арис, вот кто тебя за язык тянул?! Ну, кто же знал, что вампиры настолько чувствительны?!

- Плохо получилось? — Совершенно серьезно спросил Руфус.

- Задумка хорошая, но не хватило актерской игры. — Включила критика я.

- Я потренируюсь позже. Возможно, даже стоит взять несколько уроков у профессионала? Как вы думаете?

- Зачем?

- Я читал, что женщины ценят юмор. Это признак интересного собеседника.

Я с трудом удержалась, чтобы не отпустить пошлую шутку про юмор и то, что ценят женщины. Вовремя остановилась и попробовала перевести тему.

- Вы интересный собеседник, Руфус.

- Вы так правда думаете, или боитесь, что мои шутки будут неуместными?

- Я правда так думаю. — Почему-то именно в этот момент захотелось поправить на коленях складки этой чертовой рубахи. — Кстати, почему Енота зовут также как и вас?

- Потому что Олав решил, что если нас с енотом сложить вместе, а потом разделить, то получится один нормальный вампир, и один воспитанный енот. — Говоря о звере, вампир так тепло улыбнулся, что у меня внутри все замерло. — Георгий считает, что это остроумно.

- Давно енот у вас живет?

- Несколько месяцев, кажется. Я больше времени провожу на работе, чем здесь. Олав нашел его раненного в саду. Видимо, зверя гнали собаки, и он спрятался у нас. Я пытался поселить его в приюте, но ему там не понравилось.

- Мне бы тоже не понравилось в приюте, когда есть возможность завести себе собственный штат вампиров во главе с бароном.

- Это была смешная шутка. — Вампир снова улыбнулся, и в этот момент мне показалось, что между нами рухнула какая-то невидимая преграда.

Беседа потекла плавно и уютно. Руфус начал рассказывать о своей жизни: о скучных приемах, о шаманах, которые жили много веков назад, об Оракулах и ведьмах, о которых я слышала только от мамы.

- Я всегда думала, что вампиры ненавидят ведьм? — Соврала я, когда барон упомянул праздник Поминания.

- Мы не могли ненавидеть тех, кому были обязаны жизнями. — Усмехнулся вампир.

К этому времени утро сменилось обедом, и на поместье медленно опустились сумерки. Мы все еще сидели в этой же комнате. Только вместо кофейника на столе стоял поднос с закусками.

- Я этого не знала.

- Ведьмы спасали нас во время летаргии. Вы любите херес?

- Нет. Но, я видела, что вы предпочитаете мешать кровь с водкой.

- Это не я. Графиня Гарис так пьет. У нее своеобразные пристрастия. Коньяк?

- Коньяк. — Согласилась я. — Я всегда считала, что оборотни начали истреблять ведьм из-за того, что они могли стать парами и вампирам, и волкам. Чтобы не делить женщину с врагами.

- Эта версия просто прижилась в веках. Думаю, что оборотни сами не помнят, как и зачем начали истреблять ковены.

Вампир подошел к бюро. Я ошиблась, сейчас оно выполняло роль антикварного бара. На полках стояли стеклянные бутылки с напитками разной крепости и боксы с кровью.

- Значит, дело было не в парности?

- Ведьмы легко решали вопросы с парностью, связывая или освобождая себя от пары. Нет. Оборотни их ненавидели за то, что они были нашей надежной защитой во время сна. Вампир во время летаргии беспомощен. Это, пожалуй, самый простой способ нас убить. Во время войны наши резервы истощались быстрее и приходилось уходить на восстановление чаще. Ведьмы же ограждали места спячки заклинаниями. Шаманы не могли добраться до нас, а если добирались, то получали хорошую трепку. За всю историю войны ни один вампир, находившийся под защитой ковенов, не пострадал.

- Если ведьмы были такими сильными, то как удалось их убить?

- Арис, вы же были женой оборотня?

- Он говорил, что я его пара.

- И почему вы расстались?

- Мне неприятно это вспоминать. — Рассказывать Руфусу проблемы своего бывшего брака мне не хотелось.

Вампир, к счастью, настаивать не стал. Он сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу и начал рассказ.

- Если вы знакомы с оборотнями, то знаете, что парность не равна любви, верности и всему тому, что показывают в кино. Я не знаю, как это работает у оборотней, но факт есть факт. В те времена многие ведьмы были парами именно оборотней. Были даже ковены, которые находились на территориях волков. Они не помогали вампирам, но и не вредили. Держали нейтралитет. Все изменилось, когда оборотни начали готовиться к завершающему этапу войны. Вампиров тогда осталось всего двенадцать кланов, и главы шести семей готовились уснуть. Ничто, по сравнению с многочисленными стаями. И вот шаманы сказали, что если избавиться от ведьм, от всех ведьм, всех до единой, то вампиры падут вместе со своими защитницами. В библиотеке Трех до сих пор хранятся обязательства альф пяти континентов убить всех чародеек в стаях и на территориях, которые волки тогда контролировали.

- А как же их пары? Жены самих оборотней?

- Волки начали убивать с собственных семей. Отцы, угрожая убить дочерей, заставляли жен предавать ковены. Я не могу их винить, наверно, каждая женщина сделает все, чтобы спасти своего ребенка. Но жертвы были напрасными.

- Все умерли?

- Кланы, живущие на территории оборотней, истребили первыми. Мы слишком поздно узнали о проблеме. На территории вампиров первым вырезали клан Фартажи. Они не подпустили оборотней к склепам. Потом ведьмы Риада, Дамана, Сартака, Эдэльви. Мы были настолько одурманены собственным величием и могуществом, что потеряли самых верных союзников. Оракулы и главы кланов пытались спасти хоть кого-нибудь. Но мы оказались глупы, слепы и слабы.

- А вы?

- Меня защищали ведьмы Эдельви. Когда я проснулся, ковен был полностью истреблен.

Я сделала глоток коньяку. Жидкость обожгла горло. Вот они, шутки Луны, вляпаться в оборотней, чтобы оказаться в доме того, кого спасали мои далекие прародительницы. Этих подробностей истории собственного ковена я не знала, и вряд ли знала мама. Теплая тоска по ней пробежала вместе с коньяком. Успокоила я себя только тем, что сейчас у нее было все в порядке: любящий муж, рыжеволосые близнецы и кот Ульрих.

- О чем вы задумались, Арис?

- Вспомнила маму. Она часто рассказывала мне сказки про ведьм.

- Она...

- Нет. С ней все хорошо. Просто живет далеко.

- Я вас утомил?

- Нет. Мне нравится с вами разговаривать. Можно не тактичный вопрос?

- Конечно?

- Вы правда носите эту рубаху? — Показала на пижаму, которую выдал мне Георгий.

- Вообще-то это традиционная рубаха, которую в день своего первого становления вампир кладет в комод для будущей супруги, чтобы та надела ее в первую брачную ночь.

Хорошо, что бокал с коньяком я предусмотрительно поставила на стол.

Глава 25.

Леда

В типографию Андрея Леда пришла под предлогом печати мебельных каталогов для фабрики. На самом деле, каталоги уже отдали в печать, но разве это было важно?

Войдя в помещение, волчица не без удивления отметила, что бизнес Андрея процветал. Внутри сделали ремонт: обновили краску на стенах, на полы положили новую плитку, улучшили освещение, установили красивые стенды с образцами продукции. На стенах, в красных рамках, висели награды из разряда «лучшая типография года», в отдельной витрине красовались несколько кубков и медали.

Судя по шуму, в типографии стало намного больше сотрудников. Увеличилось и производство. Даже из тихого холла, ведущего к кабинетам, Леда слышала характерный шум из печатного цеха. Она прошла по коридору, в поисках кабинета Андрея. Он находился в конце длинного коридора. По пути через приоткрытые двери волчица могла видеть, как девушки в джинсах и легких футболках спешили закончить дела и сбежать на обед. Возле одной такой двери стояли несколько коробок с напечатанными флаерами. На них была изображена кислотного цвета птица, летящая на фоне черного солнца. Леда узнала в них рекламу популярной рок-группы, которая должна была в следующем месяце приехать в город с гастролями.

Андрея волчица нашла в своем кабинете. Прислушиваясь к происходящему за дверью, волчица убедилась, что мужчина в кабинете один и повернула металлическую ручку. Раздался едва слышный щелчок. Хозяин кабинета на него внимания не обратил.

Андрей стоял спиной к двери и рассматривал образцы печати, которые были разложены на низкой белой парте возле окна. Это были небольшие этикетки, которые Андрей сделал для жены. Ателье женщины готовилось к запуску первой детской коллекции, и Андрей хотел сделать ей подарок.

- Андрей! — Сказала Леда, но мужчина ее не услышал.

Он был увлечен шрифтами, которые должны были оказаться на картонных коробках с распашонками, и музыке, игравшей в наушниках. Только через пару секунд волчица услышала едва заметный шум, доносящийся из наушников. Она плотно закрыла дверь кабинета, облизнула губы и подошла к ничего не подозревающему мужчине.

Теплый знакомый запах человека как будто вернул ее в прошлое. Она вспомнила, как точно также подкрадывалась к мужчине раньше и обнимала его. Волчица Леды как будто тоже вспомнила эти минуты. Она припала на передние лапы, боясь спугнуть момент.

- Андрей! — Волчица осторожно коснулась плеча мужчины.

Андрей замер, он не стал резко поворачиваться, и волчица приняла такое поведение за хороший знак. Женская рука легла на плечо. Мужчина улыбнулся и положил свою ладонь на поверх ее руки. Второй рукой Андрей достал из уха наушник, и сказал:

- Не подглядывай, это сюр...- Мужчина осекся, почувствовав что-то неладное.

Только когда пальцы нащупали длинные ногти на чужой руке, он понял, что рядом не Аля и повернул голову.

- Леда?! Ты что здесь делаешь?

Волчица поняла, что Андрей ее перепутал с женой. Что это касание и первые слова предназначались не ей, а другой женщине. Ревность больно полоснула ножом по горлу. Только понимание того, как глупо она будет выглядеть, если устроит ему скандал, заставило волчицу проглотить обиду и улыбнуться.

- Прости. Я стучала, - соврала она, - но ты не ответил. Видимо, из-за музыки.

Андрей инстинктивно сделал шаг назад, и посмотрел на наушник в руке.

- Да, из-за музыки. Что ты тут делаешь? — Спросил он еще раз.

- Я по делу.

- Разве у нас есть с тобой дела?

Леда немного растерялась. Она не так планировала начать эту встречу. И не на такую реакцию Андрея рассчитывала. Как и любая женщина, волчица хотела верить, что Андрей о ней все это время помнил, и как минимум обрадуется ее визиту. Но мужчина радоваться не спешил.

Расставание с Ледой стало для него настоящим ударом. Несколько лет назад шаман заглушила эмоции волчицы, но вот судьба человека оборотней не волновала. Андрею пришлось самому сражаться со своими демонами.

Сначала он искал Леду. Любимая женщина не посчитала нужным или побоялась сказать о своем решении больше не встречаться. Она отправила ему сообщение с просьбой ее забыть. А как он мог забыть ту, с кем был связан?

В тот момент Андрей понял, что не знал о возлюбленной ничего. Он искал ее по стаям, в районах, где живут оборотни-студенты, в соседних городах. А когда добрался да черных волков, его отметелили так, что целый месяц мужчина провел в больнице, и три месяца пытался восстановить здоровье. Тогда он понял, что Леды рядом больше не будет. Черная тоска съедала все внутри, а пустота росла с такой скоростью, что становилось страшно. Страх Андрей глушил алкоголем. Сначала бокал, потом два, потом три. Он сам не заметил, как привычка выпить начала перерастать в запои. Сначала короткие, всего день или два. Потом в алкогольном тумане терялись не только дни, но и недели, а потом и месяцы.

Очнулся от пьяного дурмана Андрей осенью, лицом в луже, под холодным моросящим дождем. Тогда он первый раз за полгода посмотрел на свое грязное, опухшее от алкоголя лицо и понял, что достиг дна. И если сейчас не оттолкнуться, то в следующий раз он просто не очнется.

Андрей бросил пить, завел собаку, полностью ушел в работу. Через несколько месяцев дела наладились. У типографии появились заказы, он прошел лечение от алкогольной зависимости, пес подрос. Еще через полгода мужчина переехал в новую квартиру и встретил Алю. Кудрявую, веселую, родную. Она не стала центром его вселенной, как когда-то стала Леда. Но Аля стала его светом. Той тихой, нежной гаванью, которая дарила ему смысл жизни, и к кому он спешил каждый вечер. О ком хотел заботиться, и кому доверял даже больше, чем себе. И вот, в размеренную и налаженную жизнь снова поскреблась волчья лапа.

- Пока нет. — С задержкой в полминуты ответила волчица. - Я сяду?

Как хищник, она пыталась просчитать выгодную стратегию поведения. Но эмоции были такими яркими, что проще было им поддаться, чем рассчитать наперед ходы.

Андрей кивнул, спрятал наушники в чехол. Леда подошла к столу и села на неудобный стул для посетителей. Андрей занял свое кресло. Мужчина справедливо решил, что стол между ними будет достаточной преградой, чтобы не дать волчице натворить глупостей. И тут же себя осек. С чего он вообще взял, что она здесь появилась ради него? Может, и правда, ее появление связано с работой?

- Кофе не предлагаю. — Сказал Андрей. — Машина сломалась, а растворимый ты не пьешь. Воду?

- Нет, спасибо. Приятно, что ты помнишь мои предпочтения.

Андрей ее комментарий проигнорировал. Он помнил не только ее предпочтения, но и запах, голос, даже то, какая она была на ощупь. И безумно боялся, что эти воспоминания проснутся в нем удушающей волной желания и все испортят.

- Что за дело тебя привело? — Он постарался, чтобы голос звучал как можно спокойней.

Сначала волчица хотела напомнить ему об их совместном прошлом, прощупать, насколько сильными были эмоции мужчины и с чем придется иметь дело. Но тон Андрея не располагал к задушевным беседам.

- Наша фабрика ищет новую типографию для сотрудничества. Мы хотим заказать у тебя пробную партию каталогов.

Андрей с недоверием посмотрел на бывшую любовницу. Работа с оборотнями была для его типографии новой ступенью. Но сейчас, когда заказ почти был у него в кармане, мужчина засомневался, нужно ли ему вообще связываться еще раз с волками?

- Почему именно у меня?

Леда чувствовала, как мужчина волнуется, но не могла по запаху определить его эмоции. Или поверить в то, что он чувствовал к ней неприязнь. Ведь все оборотни знали, что люди слабы. Особенно слабы те, кто связан с ними Луной.

- Потому что у тебя одна из лучших типографий в городе. — Соврала волчица.

Она не знала, насколько хорошая продукция выходит у Андрея, и какое место она занимает в городе, но знала, что комплименты на всех действуют одинаково.

- И одна из самых дорогих. — Кивнул мужчина.

- Деньги не имеют значения.

Волчица сделала намеренно глубокий вдох. Она помнила, как загорались похотью глаза мужчины, когда она так вздыхала. Но в этот раз эффект получился обратным. Он никак на ее манипуляцию не отреагировал.

- Проект каталога есть?

- Да. Хочешь посмотреть?

- Нет. Я отправлю тебя к Марине, это наш менеджер. Она посмотрит и скажет, сможем ли мы выполнить заказ, и в какие сроки.

- Я надеялась, ты сам со мной поработаешь. — Волчица кокетливо закинула ногу на ногу, и провела кончиком языка по губам.

- Я не работаю напрямую с заказчиками. — Сухо ответил мужчина.

В этот момент Леда должна была понять, что нужно отступить. Что на мужчину давить нельзя, ничего хорошего из этого не выйдет. Но случилось две вещи: самолюбие волчицы было задето настолько, что она уже с трудом сдерживала желание растерзать бывшего любовника на части. Ей хотелось мести за то, что он ее не захотел. И в этот момент она почувствовала, что за дверью стоит Аля. Волчица узнала едва уловимый запах женщины и сделала то, чего делать не собиралась, но очень хотела.

- Я чувствую, что ты меня не забыл.

Андрей к прямому разговору с волчицей был не готов. Он много раз представлял, как это будет, моделировал в голове диалоги, но когда этот разговор случился, все равно оказался к нему не готов.

- Я не страдаю склерозом, Леда. И помню всех, с кем был близко знаком.

- И ты по мне не скучаешь?

- У меня есть жена. Я скучаю только по ней.

Слова Андрея прозвучали неубедительно, не для Леды, не для самого Андрея, но для Али, которая стояла за дверью.

- Я понимаю, что Аля стала для тебя спасением после нашего расставания. И я не злюсь за то, что ты сейчас с ней.

- Прости, но ты несешь какой-то бред.

- Бред? — Вполне искренне возмутилась волчица. — Ты считаешь все, что было между нами, бредом?

- То, что было между нами, давно закончено. У тебя есть своя жизнь, у меня своя. И будь добра, не вмешивайся.

- Я не могу.

- Что не можешь?

- Не могу не вмешиваться.

- Почему? — Спросил Андрей и Леда почувствовала, как наступил момент ее триумфа.

- Ты моя пара, Андрей. Нас связала Луна! И ты это знаешь!

Чувствительный слух волчицы услышал, как женщина за дверью прислонилась к стене. Но вот то, что произошло дальше, для Леды стало неожиданностью.

- Хочешь сказать, что я твоя пара, и все эти годы ты об этом знала?

- Ты человек. Я не могла привести тебя в стаю. Но и забыть тебя не смогла. И ты не смог. Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь?! Не слышу, как бьется твое сердце?! Думаешь, я не помню, как счастливы мы были?!

- Леда, это не я тебя бросил, а ты меня. Это ты сделала свой выбор. И я его уважаю. Даже более того, я тебе благодарен за твой поступок. Если бы ты тогда меня не бросила, я бы никогда не встретил жену! А теперь, будь добра, уважай мой выбор и свой. Уходи. Моя типография не может сотрудничать с вашей фабрикой!

- Ты… Ты…

Волчица начала хватать воздух ртом. Она надеялась, что Андрей испугается, и бросится ей на помощь, но он только равнодушно смотрел на этот спектакль. Еще никогда Леда не чувствовала себя такой униженной.

Глава 26.

Андрей

Леда покраснела от злости. На пальцах вместо ногтей с перламутровым лаком выросли черные когти, а на шее проступила короткая темная шерсть, лицо начало вытягиваться в звериную морду. Но мужчина не испугался. Он почувствовал, как между ними натянулась тонкая струна и лопнула. Он впервые за несколько лет смог вздохнуть полной грудью, как будто с плеч сняли тяжелый груз, к которому мужчина давно привык и перестал замечать. В этот же миг лицо бывшей любовницы стало прежним, и она выбежала из кабинета. Их связи больше не существовало.

Леда

Волчица выбежала в коридор и помчалась к выходу. Она еще не поняла, что произошло. Только ее волчица в ужасе забилась куда-то в угол и заскулила от боли. Не физической, эмоциональной. Волчица не смогла сразу справиться со злостью и страхом собственного зверя. Выбежав на улицу, ей пришлось несколько минут стоять на крыльце и глубоко дышать, чтобы голова прояснилась и можно было сесть за руль.

Сердце бешено колотилось, но она попыталась убедить себя в том, что все в порядке. Это только эмоции. Просто ее волчица испугалась. Испугалась и только. Неприятно слышать, что пара от тебя отказывается.

- Он пожалеет. — Прошептала она. — Пожалеет. Я заберу у него все! Все заберу!

С этими словами она подошла к машине, села в салон, завела мотор, чтобы включить кондиционер на самую холодную температуру и прикрыла глаза. Ей нужно было полностью расслабиться и успокоиться. Женщина вспомнила, как училась медитировать в юности, чтобы войти в контакт со зверем. Она попыталась сконцентрироваться на волке и расслабиться. Но вместо того, чтобы соединиться со зверем, вспомнила, что жена Андрея слышала все, что происходило в кабинете. Представила, как радовалась эта беременная пингвиниха своей победе над волчицей и утробно зарычала. Эмоции снова поднялись липкой, грязной жижей к горлу. Только теперь Леда ничего сделать не успела. В глазах волчицы потемнело, руки и ноги онемели и перестали слушаться. Она хотела спросить, что происходит, и не смогла. Ватный язык не двигался. Через несколько секунд волчица потеряла сознание.

Она уже не почувствовала, как кто-то связал ей руки и ноги металлическими стяжками, перетащил на пассажирское сидение и занял место водителя. Этого никто не увидел. Даже Андрей, который выглянул в окно только тогда, когда автомобиль волчицы покинул стоянку.

Конни

«- Значит, если я подарю ей цветы, это будет неуместно?

- Неуместно. — Подтвердил слова Руфуса Мартин.

- Тогда, может ее куда-нибудь пригласить?

- Можешь устроить ей экскурсию в наши гематологические лаборатории. Там очень красиво.

- Ты опять шутишь, да?»

Конни второй раз слушала записанный отрывок разговора и не могла поверить своим ушам. Барон всерьез говорил о том, чтобы дарить цветы женщине? Он рассматривал... Он... Когда рядом была она?!

- Запись подлинная?

Конни перебросила ногу на ногу, и пристально посмотрела на губы нанятого детектива. Мужчина, которому она заказала установить прослушку в кабинете барона, имел скверную репутацию, брался почти за любые дела, и имел демократичный ценник. Работу делала хорошо, но вот те, с кем он чаще всего работал, были клиентами того порядка, ассоциироваться с которыми ни одному уважающему себя вампиру не хотелось бы. Конни тоже предпочла бы не прибегать к его услугам. Но обстоятельства и время в

этот раз играли на другой стороне.

- Показать акт экспертизы?

- А он есть?

- Вампиры совсем не понимают сарказм?

Конни сарказм понимала, но фривольное поведение человека, и то, что он ни во что не ставит заказчицу, раздражало.

- Полная запись?

- Только после оплаты.

- Дайте ручку. Я свою забыла.

- Чеки не принимаю.

- А мои друзья говорили, что принимаете.

- Ваши друзья не имели долгов на несколько миллионов, и претензий от «Чистого Листа». - Детектив улыбнулся белоснежной, но кривозубой улыбкой. — И фальшивые драгоценности мне предлагать не нужно. Только наличные.

- А если у меня нет наличных?

- Натурой не беру. - Заявил мужчина. — Простите, графиня, я создание безродное, интересуюсь исключительно банкнотами и смертными. Любители антикварных вещей обитают в центре.

Если бы этот человек попался ей на глаза еще триста лет назад, она бы не думая лишила его жизни и всех пяти литров крови, циркулирующих в этом жалком организме. Но времена изменились. Вампиры подчинялись законам и не убивали. Это был тот момент, когда Конни пожалела об ушедшем средневековье.

Руфус

В беседе с Арис вампир потерял счет времени. О том, что на улице наступила глубокая ночь, он догадался только тогда, когда обнаружил спящую в кресле помощницу. Она уснула под его рассказ об охоте на уток. История была забавная, он был уверен, что собеседница даже смеялась, и вот она уже крепко спала, оперев голову на ладонь.

Барон несколько секунд растерянно смотрел на Арис, пока не решился подойти к ней вплотную и взять на руки, чтобы перенести на кровать. Он боялся, что девушка проснется, но она не проснулась. Только инстинктивно прижалась щекой к груди барона, и он почувствовал такой прилив нежности к ней, что по телу пробежала непривычная дрожь и губы растянулись в первой настоящей улыбке.

Как только он уложил девушку на кровать и накрыл одеялом, дверь спальни тихонько открылась. Первым в комнату вбежал Руфус-младший с белым мокрым носком в лапах.

- Он опять полоскал мои носки? — Спросил Руфус глядя, как енот запрыгнул на кровать к Арис.

- Готовил подарок для новой соседки.

- Мои носки?

- Это самое ценное, что есть у Руфуса-младшего. — Равнодушно произнес Олав. —

Стирать столовое серебро он отказывается. А Георгию с ним не помешала бы помощь.

- Мне не нужна помощь с серебром. — В комнату вошел Георгий.

Руфус-младший подошел к подушке, на которой спала женщина, положил на нее серую голову, примерился, решил, что подушка прекрасна, и разложил на ней носок так, чтобы это было первой вещью, которую увидит гостья, когда проснется.

Вообще, енот еще не определился, нравится она ему, или нет. Но Олав с Георгием утверждали, что барон будет без нее тосковать. А что может быть ужаснее для енота, чем созерцать кислую рожу вампира? Они и так ребята странные, а тут еще и страдать вздумает. В общем, путем несложных, но тщательных раздумий, енот решил, что нужно сделать женщине подарок. Он выбрал самый приятный носок из своей коллекции и тщательно его прополоскал. Потому что что главное в носках? Правильный уровень влажности!

Пока енот разбирался с презентацией подарка, барон тщательно следил за тем, чтобы зверь не разбудил помощницу. О том, что она может проснуться от их беседы, ни один из присутствующих вампиров не подумал.

- Зачем вы ей соврали про рубаху? — Вдруг спросил Олав.

- Ты подслушивал? — Ответил вопросом на вопрос Руфус.

- Вы слишком громко беседовали. — Парировал Георгий.

Ответить на вопрос садовника Руфус не мог. Сначала он просто хотел пошутить. На самом деле, никаких рубах и прочих атрибутов вампиры для своих Сердец не запасали. С учетом того, сколько живут вампиры, это было просто глупо. Эта рубашка появилась у него несколько лет назад, когда Демьян устроил в своем поместье маскарад в стиле «Пижамное средневековье». Это был самый странный маскарад, на котором он когда-либо присутствовал.

Но когда он сказал Арис про первую брачную ночь, она так трогательно покраснела, что вампиру захотелось, чтобы эта самая ночь у них непременно состоялась. Не просто секс, хотя от него бы он тоже не отказался, а секс с женой. И ему стало по-настоящему горько от того, что биться черное сердце отказывалось, даже глядя в глаза женщины, которая так сладко пахла эдельвейсами.

- Вам пришло официальное письмо из Северной Стаи. — Из эмоционального тупика Руфуса вывел Олав.

- И что в письме?

- Если коротко — альфа отрицает, что нападение было совершено с его территории.

- Отлично.

- И пришло неофициальное письмо.

- Тоже из Северной Стаи?

- От их омеги.

- Тира? — Удивился вампир.

Эту волчицу он знал лично. Руфусу Тира не казалась приятной особой, как и все оборотни. Но в отличие от многих, по мнению барона, омега заслуживала уважения.

- Пока у северян только одна омега.

- И что она хочет?

- Просит сохранить жизнь ее сыну, невестке и внуку.

- Хоть кто-то в их клоповнике заботится о семье. Что еще?

- Ничего. Список требований к Северянам я приготовил. Но есть нюанс. — Олав осекся, не зная, как сформулировать мысль.

- Какой?

- Бывший муж вашей помощницы.

- А с ним что?

- Он может предъявить право пары, и тогда получится, что вы украли женщину из стаи, а шаман ее хотела вернуть.

- Ммммм... - протянул Руфус. — Это уже интереснее.

И ему действительно стало интересно. Отдавать Арис он не собирался. А вот разобраться в правовой задаче и оставить волков с носом, пока женщина спит, было гораздо увлекательнее, чем брать свое грубой силой.

Глава 27.

Тамер

Это была та самая ситуация, когда одна фатальная ошибка привела к цепочке катастроф. В кабинете сидели трое: Тамер, Сабир — альфа северян и дядя Тамера по материнской линии, и Вальдар — альфа черных волков.

Три часа назад эти трое готовы были друг другу глотки перервать. Сабир требовал от Вальдара решить вопрос с вампиром, так как инициировала ритуал Ванда, и шаманка, согласившаяся это провести, когда-то пришла к ним из черной стаи. Вальдар утверждал, что он его не просил и не заставлял Сабира проводить на своей территории запрещенные ритуалы. Тамер сначала пытался их успокоить, но потом получил за то, что это он разорвал священную связь с парой.

- Связь с парой?! — Не выдержал Тамер и его глаза засветились. — Это ты мне рассказываешь про священные связи, дядя? Ты, который ебет все что движется, как дворовая псина?! Как будто в нас течет кровь не волков, а мусорных собак! Или ты меня учить будешь?! — Он повернулся к отцу и выпустил когти. — Давно ты сам эту шаманку трахал?! А потом под родственника укладывал?! Не вам здесь меня учить!

Этот скандал мог бы продолжаться и дальше. Но в самый неподходящий момент в кабинет вошла Тира. Омега слышала все, что говорил Тамер. Альфы замолчали. Волчица ничего не ответила, ничего не сказала, но всем троим было понятно, разговор она слышала полностью. Сабир тут же хотел броситься к жене с объяснениями, но по взгляду понял, что встреча с вампиром теперь не самое страшное, что ему предстоит пережить.

Омега молча поставила на стол поднос с кофейником и вышла. Оборотни замолчали. Каждый думал о своем. Тамер понимал, что если бы отмотать чуть-чуть назад, то он сделал бы все, чтобы не потерять Арис. Но сейчас... Сейчас было поздно.

- Откуда взялся вампир? — Наконец-то у оборотня появилась светлая мысль.

- Твоя бывшая жена оказалась шлюхой, племянничек, и легла под кровососа. — Сабир хотел укусить Тамера как можно сильнее, но выпад получился глупым и неуклюжим.

Он как мог старался сдерживать нервную дрожь в руках, передавая Тамеру распечатанную претензию, которая пришла к нему утром.

- Значит, твоя шаманка была настолько тупа, что влезла на территорию барона Баратора? — Не остался в долгу Тамер. — Или ты ее накануне так отымел, что у нее мозги вышибло? Только рот для работы остался?

- Хватит! - Не выдержал третий участник дискуссии. — Не забывай, что может пострадать твоя мать!

- Лучше бы ты раньше о ней думал, отец!

На самом деле, мать была единственной причиной, по которой он еще оставался в этом кабинете. Связаться с вампиром, да еще и с использованием черных ритуалов, которые были запрещены и карались чуть ли не смертью. Точнее, карались смертью исполнителя и пятерых членов стаи, если того потребует вампир. А вампир может потребовать. В бумаге говорилось, что нападение произошло на «Спутницу барона Баратора». Имя женщины не упоминалось, но...

- Ты уверен, что вампир сможет доказать, что это в твоей стае произошло? — Спросил Вальдар.

- Метки на теле жертвы. — Следом северянин протянул распечатанный снимок, который прилагался к претензии.

Женщины на нем видно не было. Только крупным планом взяты рисунки на коже. Но родинку на предплечье жертвы Тамер узнал и сжал зубы. Его волк утробно зарычал, а сам оборотень понял, что по его вине Арис чуть не умерла.

- Метки можно оспорить. — Сказал отец Тамера. — Скажем, что это фальшивки.

- Если он ее приведет на суд, тоже скажешь, что фальшивка? — Спросил Тамер у отца.

Всю жизнь альфа был для него примером. А сейчас Тамер поражался тому, какие глупости он произносит. Как будто это вообще был не его отец.

Леда

Первый раз Леда очнулась через три часа после того, как отключилась в машине. Ее всю трясло, как от жара, по лбу скатывались крупные капли пота, губы впервые в жизни потрескались и не заживали. В сознании она продержалась всего несколько минут. Понять ничего не успела и снова отключилась.

Второй раз в себя Леда пришла уже ближе вечеру. Ее все еще колотило, но она уже не выключалась от слабости. Губы все также оставались сухими, с кровавыми трещинами. Тяжелые, как будто припухшие от аллергии веки открывались с трудом. Она поняла, что подвешена на странной конструкции. Руки вверху, ноги внизу, голова зафиксирована плотным кожаным ремнем, а торс металлическими хомутами.

Но самым страшным было не это. Леда больше не чувствовала своего волка: ни его дыхания, ни эмоций, ничего. Как будто она больше не была оборотнем. Паника подкралась к горлу. Она попыталась дышать глубоко. Настолько глубоко, насколько позволяли хомуты. Она попыталась дернуться, но ничего не получилось. Тогда Леда взяла себя в руки, и попыталась понять, где находится.

Освещения почти не было. В тусклом свете она видела металлические стеллажи, стеклянные шкафы со шприцами и какими-то медикаментами. В воздухе плавал запах сухого корма, мокрой собачьей шерсти, мочи и спирта. Откуда-то издалека доносился собачий лай.

Леда попробовала еще несколько раз дернутся и снова ничего не получилось.

- Не трать силы. — Женский голос раздался сзади.

Холодный пот снова выступил на лбу. Леда узнала этот голос, но не поверила собственным ушам. Щелкнул выключатель. В глаза волчицы ударил яркий холодный свет, и она зажмурилась. Через несколько секунд, когда глаза привыкли к яркости, волчица открыла глаза, и увидела Алю. Женщина в розовом спортивном костюме сидела на металлическом стуле, и гладила живот.

- Удивлена?

Леда была не просто удивлена. Такой беспомощной она еще себя ни разу не чувствовала.

- Я рада, что мне удалось сделать для тебя сюрприз.

- Ты кто такая?

- Жена Андрея. Ты разве меня не помнишь? — С издевкой спросила Аля. — Того самого Андрея, который твоя пара. С которым тебя связала Луна, которого ты не могла привести в стаю. Кстати, почему? Стеснялась?

Леда ничего не ответила. Она просто не знала, что делать. Несколько раз она пыталась обернутся, но ничего не получилось. Волчицы не было.

- Не пытайся. Твоя волчица еще дней пять из транса не выйдет. Или дольше. Так что жить тебе все это время придется как обычному человеку.

- Я убью тебя. — Пообещала волчица.

- Не убьешь. — Ответила женщина. — С тобой без волка я даже в этом состоянии справлюсь шутя, - она показала тонким пальцем на живот. — Но я подстраховалась, как видишь. Мой гинеколог запретил мне чрезмерные физические нагрузки. Умеренный фитнес, ходьба, бассейн. Как видишь, я не люблю нарушать предписания врача. Так что, милочка, живой ты отсюда выйдешь только заключив со мной соглашение. Или я скормлю твой труп свиньям. И это не метафора.

- Ты кто такая?

- Обычная женщина.

- Обычные женщины на оборотней не нападают.

- А я и не нападала. — Аля улыбнулась. — Я защищалась от похотливой суки, которая напала на моего мужа.

- Он моя пара!

- Это я уже слышала. Но есть нюанс. — Женщина достала из кармана худи брачный медальон. — Ты замужем. Думаю, если рассказать твоему мужу, чем занимается его жена, а лучше дать ему посмотреть записи с камер типографии, то свиньи мне не понадобятся. Да, сладкая?

Аля спрятала медальон в карман. Вся эта ситуация была ей омерзительна. Меньше всего ей сейчас хотелось сидеть здесь и воспитывать эту шкуру. Но она была реалисткой. Ровно настолько, насколько Аля была уверена в верности мужа, она была уверена в том, что Леда их не оставит. И будет мстить до тех пор, пока не уничтожит ее, ребенка, а потом и самого Андрея. А этого хрупкая женщина с прозвищем Птичка допустить не могла. Поэтому ей пришлось переступить через себя, и вспомнить уроки предков, которые испокон веков промышляли охотой на оборотней.

- Мне от него нужен только ребенок. И я отстану. Ты все равно трахаться с ним не можешь, с таким-то пузом.

- Ммммм... Предлагаешь сдать тебе в аренду моего мужа? Или чисто сперму по сходной цене?

Леда попробовала оскалиться, но без волчицы зрелище получилось жалобным, и она это сразу поняла.

- Меня будут искать.

- Кто? — Аля картинно распахнула глаза. — Тамер у северян. Кстати, не знаешь, что там твоя свекровь натворила? Нет? Не знаешь? Жаль. Я надеялась, мы посплетничаем.

Аля встала со стула, и подошла к одному из металлических шкафов. Леда отметила, что несмотря на живот, двигалась она легко, без напряжения, не переваливаясь с ноги на ногу как уточка, не держась за поясницу.

- Что ты хочешь?

- Ну, наконец-то! А то я думала, придется тебя здесь на ночь оставить. Я хочу, чтобы ты исчезла из нашей жизни. Добровольно. Сама пойми, устраивать кровавую бойню из-за одной похотливой суки — это чересчур.

- Ты много на себя берешь.

- Я? Нет. Ты же уже не чувствуешь волка.

- Что ты с ней сделала?

- Пока усыпила. Но всего одна инъекция, и… - Аля достала из шкафа флакон с зеленым раствором, - знаешь, сколько оборотни живут после смерти волка? — Леда побледнела. Она уже знала, что в этом флаконе. — Ну что, договоримся?

- И ты мне поверишь?

- Я? Нет! Но клятву приму.

- Клятву?

- Да. Мы заключим соглашение, милашка. Ты поклянешься исчезнуть из нашей жизни. И еще несколько пунктов. А я, так уж и быть, приму клятву жизни от тебя. Подумай, у тебя есть время. Я не тороплюсь.

Глава 28.

Арис

Я проснулась в той же спальне. Только в этот раз я проснулась не одна. На меня смотрел Руфус. Руфус-младший. Енот сидел мохнатой попой на подушке и теребил в лапах носок.

- Доброе утро. — Поздоровалась со зверем. — И давно ты здесь сидишь?

Енот ничего не ответил. Да и как он может ответить? Он же зверь. Я села и снова осмотрела комнату. После алкоголя голова немного гудела. Судя по освещению, солнце только-только поднялось над городом. Снова посмотрела на енота. Зверь подполз ко мне ближе, дотронулся лапой до колена и протянул носок.

- Это мне? — Руфус-младший кивнул.

Ничего не оставалось делать, как взять у него носок. Ткань была влажная, как будто только вынута из стиральной машины, где не работает ни отжим, ни сушка.

- Он переживал, что тебе не понравится подарок. — Голос вампира испугал.

Это‚ конечно, была его спальня, но я была готова поклясться, что пару минут назад его здесь не было.

- Это подарок?

- Лучший носок из коллекции Руфуса-младшего. Идеальной влажности. Не знаю, откуда у него страсть к влажным носкам. — Сообщил Руфус-старший.

- Спасибо. — Это я обратилась к еноту. — Таких ценных подарков мне еще никто не дарил.

Зверь радостно взвизгнул, засмущался и побежал к открытой двери.

- Куда это он?

- Воровать носки. — С каменным лицом сообщил Руфус. — Как вы себя чувствуете?

- Хорошо. Спасибо. Думаю, что мне не стоит злоупотреблять гостеприимством, и пора освободить вашу спальню.

Сказала это и сразу почувствовала, что освобождать спальню мне как-то не хочется. Она была красивая, уютная, безопасная. Я бы с удовольствием пожила здесь какое-то время. В компании с вампиром.

- Я как раз хотел это обсудить. — Руфус необычно поджал губы. Его мимика с каждым днем как будто обогащалась эмоциями.

- О том, что мне пора вернуться домой? Не переживайте, я понимаю что.....

- Нет! - Прозвучало как-то резко. Я замолчала. — О том, что вам лучше остаться здесь.

- Почему? У меня есть дом.

- Ваша квартира пока опечатана. Я пригласил Оракула, и несколько свидетелей, чтобы зафиксировать факт нападения. И там не безопасно. В общем, я буду рад, если вы останетесь в моем доме. И Руфус-младший будет.

Предложение оказалось необычным. Особенно если учесть тот факт, что вампир врал. Врал неумело. Никаких магических следов и следов нападения в квартире не осталось. И не могло остаться. Откуда? Там же ритуал не проводился! Все, что осталось от нападения — единственная метка на коже. Улики нужно было искать на территории Северной стаи. Но готова была спорить, они хвосты подчистили.

- Я не уверена, что это хорошая идея. — Мягко начала я. — Если мне небезопасно возвращаться домой, то я могу снять другую квартиру. Это не проблема.

- Не можете.

- Почему?

- Мне будет спокойней, если вы останетесь в поместье.

- Вы понимаете, что это не этично?

- Для кого?

- Для всех. Я ваша помощница. Могут пойти слухи, что у нас интрижка.

- Я не против официально оформить отношения.

В этот момент раздался грохот, как будто упала гора посуды. А через секунду раздался уже знакомый голос Георгия:

- Я не подслушивал. Вы слишком громко говорите, барон.

Руфус ничего не ответил, только закатил глаза, мол «ну кто тебе поверит»!

- Барон, если вы рассчитываете на наследство после моей смерти, то знайте, что из ценного у меня за душой только чулки с кружевными резинками. На миллионы не рассчитывайте.

Вампир как-то подозрительно сглотнул.

- Это же была шутка?

- Про наследство? Нет.

Губы предательски растянулись в улыбке. Вампир хихикнул. Как раз в этот момент в комнату вбежал Руфус-младший с еще одним носком, но увидев лицо вампира животное замерло, несколько раз моргнуло, потом потерло глаза лапками, медленно повернулось и убежало.

- Мне все равно нужно вернуться домой. — Продолжала настаивать я.

- Зачем?

- Хотя бы для того, чтобы забрать одежду. Я же не могу все время ходить в сорочке вашей будущей супруги.

- Я свободный вампир.

- Я знаю. Но все равно мне нужна одежда.

- Я взял на себя смелость и привез ваши вещи.

- Сами?

- Я не мог позволить посторонним мужчинам копаться в вашем гардеробе.

- И поэтому собрали мои вещи сами?

- Конечно.

Я хотела сказать, что как бы вампир тоже мне не самый близкий мужчина, чтобы рыться в ящике с бельем. Но не успела. В комнату снова вбежал Руфус-младший. Только теперь у него в лапах был не носок, а чулок. Тот самый чулок с кружевной резинкой. Кажется, я начала краснеть.

- Кажется, Руфус-младший нашел жемчужину своей коллекции. — Пошутил вампир.

Леда

Это был третий раз, когда волчица открывала глаза. Все тело ломило от боли. Как будто ее долго били, а потом заставили лежать на холодном полу. Последнее, что она помнила, как кучерявая сука что-то вколола ей в шею и волчица отключилась.

- Убью тварь. — Сказала Леда и заорала от боли.

Священная клятва напомнила о себе сразу треском костей и разрывающей болью в подреберье. Больше получаса Леда тяжело дышала и пыталась прийти в себя. Из глаз катились слезы страха и отчаяния, они перемешивались с кровью, которая текла из носа. Но вытереть ее Леда не могла. Боль парализовала все тело.

Только сейчас она поняла, что не привязана и находится в собственной машине. Вот только где она была, волчица пока определить не могла. Все, на что ее хватало — корчиться от боли. Проблема была в том, что чем острее было желание Леды уничтожить Алю и Андрея, тем хуже ей становилось. В конце концов она поняла, что ненависть к женщине ее убьет. И убьет по-настоящему. Ей пришлось усмирить собственные мысли, пока не стало совсем поздно. Только сейчас она поняла почему волки никогда не давали клятв, которые хранила Луна.

Мысль о том, что женщину придется оставить безнаказанной наконец-то стала осознанной. Умирать Леде, да еще и так глупо, не хотелось. Еще час она лежала на заднем сидении собственной машины, и ждала, пока боль утихнет. Этого времени беспомощности хватило, чтобы осознать все то дерьмо, в которое она сама себя окунула.

Тамер

С матерью Тамер так и не поговорил. С отцом тоже пока пересекаться не хотел. Им пришлось остаться у северян. Вампир мог появиться в любой момент. Вот только что делать со всем этим, Тамер не знал. Мирные соглашения нарушены. Черный ритуал проведен. Арис... Он не любил ее. Он еще раз попытался убедить себя в том, что не любил ее, но волк зарычал и ударил человека с такой силой, что у того перебило дыхание. Он ее не любил, но не имел права так поступать.

Оборотень лег на кровать и закрыл лицо ладонями. Ему было страшно. Баратор имел право требовать смерти любого причастного к нападению. Было понятно, что выиграть суд невозможно. Что альфы пойдут на уступки вампиру, как бы не они хорохорились там в кабинете. Отдадут любого. Не пожалеют ни омег, ни детей, ни внуков. Про остальных членов стаи вообще говорить нечего. А если вампир влюблен в женщину? Если... Тамер сглотнул тяжелый ком. Еще никогда он не думал о смерти как о реальности. Но самое страшное было не это. Самым страшным было то, что оборотень понял, после того как он лишил волка пары, защищать человека зверь не станет. Зато он с щенячьим визгом подчинится той, кого Тамер предал. Страх стальным хомутом перекрыл горло. Волк заплакал.

Глава 29.

Арис

Меня оставили наедине с чемоданами. Если вампир собирал вещи сам, то нужно было отдать должное его аккуратности и предусмотрительности. Он не просто накидал каких попало вещей в багаж, а все подобрал по цветам, сформировал в комплекты и упаковал в чехлы: костюмы, обувь, белье, несколько видов пижам. Все, до чего не добрались загребущие лапы енота, было аккуратно уложено. Не забыл вампир и про косметику, украшения, и даже телефон с планшетом лежали в отдельном кармане.

В ванной комнате появилась новая зубная щетка, паста и даже шампунь той же марки, что стоял у меня дома. Кажется, спальню я себе случайно отвоевала. Пока переодевалась, думала о том, как жить дальше. Получить себе защитника в виде вампира — отличное стечение обстоятельств. Но нужно было быть честной хотя бы с самой собой. Я не знала, чего ждать от барона — раз, и знала, чего ждать от оборотней — два. Исходя из двух этих очевидных фактов, нужно было решить, как действовать дальше.

Любая ведьма на моем месте уже бы бежала отсюда. Тем более, чемоданы собраны. Но у меня появилось мерзкое чувство, что побег причинит боль вампиру. Это будет как минимум неуважительно с моей стороны. Он вроде и спас, и спрятал, и спальню уступил. Да и сам барон, чего уж скрывать, мне нравился. Теперь я наглядно понимала, почему ведьмы Эдельви предпочитали вампиров.

Мой отец, к слову, тоже был вампиром. Если задуматься, то даже кровь во мне была аристократической. Только мама предпочитала маркизов, а вот бабушка специализировалась на виконтах. Я ее ни разу в жизни не видела, мама рассказывала, что породы в этой ведьме было больше, чем в некоторых графинях. А вот одна из прабабок грешила с оборотнями. Но это не точно. По крайней мере, если такое и было, то не в наших краях. Чтобы избежать кровосмешения, ведьмы читали над младенцами родовые заклинания. Благодаря им мы знали родственную кровь, но навсегда были скрыты от родственников. На случай, если кто-то решит учинить расправу.

Мысли про расправу вернули меня в сегодняшний день. Самым простым, и возможно, правильным решением, было подождать, как будет действовать барон. Только сейчас до меня дошло, что нападение произошло на его территории. Просто так он это не оставит. И дело не во мне, дело в нарушении границ. И были ли еще такие вторжения? Ведь, я могу оказаться не единственной жертвой шаманов.

Пока Баратор разбирается с оборотнями, я могла затаиться и подготовиться к новому удару. С чего я вообще дура набитая расслабилась и решила, что Тамер успокоится и не попытается меня достать?

- Идиотка. — Выдохнула и посмотрела на себя в зеркало. — В этот раз постарайся не налажать.

Хотя как это сделать и что предпринять, я пока не знала. Мне бы тут с мамой посоветоваться, но связываться с ведьмой из дома вампира было бы еще большей глупостью, чем не предусмотреть нападения оборотней.

- Ладно, Ари, надо пойти, подышать воздухом. Может, что-то и придумаешь.

Тира

Волчица стояла на той поляне, где происходил ритуал. Подошла к месту, где шаманка читала свое заклинание. Она спрятала тонкие кисти в карманы джинс и втянула носом сырой воздух. О ритуале, который проводила эта тварь, омега не должна была узнать. В это время она должна была ехать в стаю матери, чтобы повидаться с сыном, невесткой и новорожденным внуком. Но не доехала. Плохое предчувствие заставило волчицу вернуться. Только было уже поздно. Она пришла на поляну, когда собственная стая, одурманенная магическим дымом, выла на луну.

Тира хорошо знала, что после такого вампир в своем праве требовать жертв. Знали это и члены стаи. Поэтому ходили волки тихо, поджав хвосты, стараясь не попадаться на глаза омеге. Сама Тира смерти не боялась. А вот за сына и его семью сердце болело. Ответа от вампира до сих пор не пришло.

О муже Тира старалась не думать. Она и ее волчица уже пережили измену. Второй раз было легче. Намного легче.

- Кого альфа отдаст ему? — К омеге подошла молоденькая волчица, с белоснежными волосами и голубыми глазами.

- Кого потребует вампир, того и отдаст.

- А если он потребует вас?

- Значит, отдаст меня.

- Как такое вообще возможно? Он же не зверь! — Рыкнула волчица, переполняемая страхом и отчаянием.

- Он не зверь, Амина. Это мы звери, раз в собственной стае позволили такое творить.

- Но вас не было! Вы не знали! Вы...

- Я должна была разорвать глотку этой недошаманке, когда первый раз увидела. Так что я в этом виновата не меньше.

Волчицы замолчали. Амали обняла себя за плечи и шмыгнула носом.

- Удивительно, что женщина выжила.

- Удивительно. — Согласилась Тира.

- Не зря вампир ее выбрал. Бабушка рассказывала, что черной связи даже оборотни сопротивляться не могут.

Тира молча кивнула. Оборотни умирали, сопротивляясь черной магии шаманов. Вампиры умели ей противостоять. И тут Тира вспомнила старую легенду о том, как ведьмы уничтожали шаманов, когда те насылали на ковены черные тени. Пускали тени в свои тела, чтобы найти хозяина и уничтожить его одним ударом.

- Может, в ней течет кровь ведьм.

- Мы истребили магичек.

- Такую кровь истребить нельзя. Пойдем, нечего нам тут пока делать.

Арис

Чтобы выйти в сад, пришлось совершить небольшую экскурсию по дому. Надо признаться, что экскурсия выдалась интересной. В какой-то момент я даже забыла, где нахожусь и полностью погрузилась в созерцание картин, великолепной мебели, рисунков на гобеленах и шелковых обоях. Честно говоря, я впервые видела обои в настоящем жилом интерьере. Сейчас они считались слишком дорогими, слишком не практичными и капризными. Но то, чем были закрыты стены дома Баратора, обоями назвать было сложно. Это было просто произведение искусства. Не знаю, сколько им лет, но судя по тонким линиям рисунка, цвету красок и мелких дефектов, повышающих цену материала до небес, расписаны они были руками очень терпеливого мастера.

У барона был хороший вкус. Но больше всего меня удивило другое. В каждой вещи, в каждой детали, которую я видела в этом доме, чувствовалась индивидуальность его хозяина: в вазах, картинных рамах, светильниках и люстрах. Впрочем, домом поместье тоже язык не поворачивался назвать. Мне даже было страшно представить, сколько здесь помещений и во сколько обходилось годовое содержание этого места.

На улице я оказалась где-то через час, или два часа. Время пролетело незаметно, солнце поднялось высоко в небе, но до вечера, по ощущениям, времени было еще достаточно. Спустилась с крыльца, повернула направо и вдоль каменной дорожки пошла вдоль каменного фасада. Мысли постепенно от прекрасных интерьеров вернулись к оборотням.

В ближайшие дни или даже недели нового нападения со стороны волков можно было не опасаться. Если я правильно понимала происходящее. Но, правильно ли я это понимала?

То, что шаман северян пыталась привязать меня к Тамеру, было очевидно. Я видела и нити, и дорогу привязки. Самое гадкое заключалось в том, что привязывали лишь меня к нему. У самого оборотня чувств не возникло бы. И вот тут возникает вопрос: зачем? Нужно ли это было самому Тамеру, или кому-то другому?

Если это был сам Тамер, то какой смысл меня возвращать? Оборотень точно знал, что связь разорвана. Между нами ничего нет. Ради щенков? Но кому как не ему знать, что без истинной связи альфы на свет не рождаются? Или это было нужно не ему?

Ситуация с альфами в черной стае обстояла и в момент моего появления паршиво. Альфу у волков могут родить только альфа или омега от истинной связи. Не знаю, как это работает, но работает всегда. Но видимо мой бывший свекр сильно провинился перед Луной. Несмотря на то, что родители Тамера были альфой и омегой, силу отца получил только он. А вот у Виты глаза не зажглись. И свой первый оборот она сделала слишком поздно. Шаманы говорили, что у женщины слишком слабая связь со зверем, и сильного щенка ей не родить. Хотя, чисто по-человечески я не могла назвать эту волчицу слабой.

В стае рассказывали, что альфа хотел отдать ее насильно замуж за какого-то бизнесмена. Мол, какая разница, если она не родит сильных щенков? Но Вита не сдалась, отвоевала свое право быть с Янаком. Оборотню, конечно, тоже нужно было отдать должное. Он не побоялся пойти против своего альфы, чуть не был изгнан из стаи. Скандал утрясли. Вита пригрозила заявить «право пары» на сборе альф. Но с довольствия дочь альфа снял. Впрочем, это пошло им на пользу. Янак открыл свою фабрику и фактически от стаи Вита зависеть перестала. Они просто жили на территории поселка.

Несмотря на парность, родить альфу или омегу Вита не сможет. Тамер свой шанс на сильного наследника протрахал. Из этого я могла сделать простой вывод о том, что кто-то пытался решить вопрос наследника. Делал ли это Тамер, оставалось под вопросом. Вряд ли. Он должен был точно знать, что никаких связей восстановить не получится. А значит, это мог попробовать сделать или отец или мать оборотня.

Стае всегда нужен альфа. Смена власти у оборотней всегда была делом кровавым и их никто не любил. Как только умрет последний альфа, сила перейдет к нескольким кандидатам, и они начнут бороться за власть. Чем всё закончится? Сохранится ли стая? Или разделится, идя за разными лидерами? В общем, ситуация непредсказуемая. Но полезная. Чем больше я рассуждала о том, что происходит в стаях, тем больше склонялась к тому, что им жизненно необходимы перемены. И возможно, Луна действительно мудрее, чем кажется, и пришло время перемен в доме черных волков? Неприятным было только то, что в этих переменах пришлось поучаствовать мне. Я бы предпочла тихонечко отсидеться в углу. Или в замке. Но чутье орало, что отсидеться не получится.

Так, варясь в своих мыслях, я не заметила, как оказалась в зеленом лабиринте. Фигурные кусты были невысокими, чуть выше пояса, заблудиться в нем было невозможно, но само нахождение в этом лабиринте напомнило мне ситуацию, в которой я оказалась. Я видела ситуацию во многом лучше, чем все ее участники.

Но, чтобы выйти из нее, нужно было выбрать путь. Решить, к какому выходу идти: отдать все на откуп вампиру, отомстить самой, уничтожить стаю, или... дать им шанс. В шансы я не верила. Я уже попробовала уйти тихо, без последствий. И что из этого получилось?

Можно еще раз сбежать. Но каждая ведьма знала, побег — решение временное. Рано или поздно придется остановиться и научиться защищать себя и своих дочерей другими способами. В голове затаилась крамольная мысль о том, что возможно, у меня могло бы получиться.

Я остановилась в самом центре лабиринта, засунула руки в карманы и осмотрелась.

- Символично, не находите? — В метре от меня, за спиной, стоял вампир-садовник.

Кажется, его звали Олав. Из-за соломенной шляпы было сложно рассмотреть его лицо, но вот енот, который сидел верхом на этой шляпе явно говорил о том, что вампир свой. Точнее его, енотий, собственный.

- Кажется, мы еще не знакомы. Арис. — Представилась я.

- Олав. — Представился вампир. — Приятно видеть вас в хорошем самочувствии.

- Спасибо. Чудесный сад.

- Благодарю. Могу я вас спросить?

- Пожалуйста.

- Вы думаете о побеге?

Я задумалась. Думала ли я о побеге? Думала. Собиралась ли я бежать? Нет. Должна была. Еще вчера я должна была покинуть дом вампира, но вместо этого флиртовала с ним всю ночь. Или почти всю ночь.

- Нет. Не думаю.

- Я рад это слышать. — Едва заметно кивнул садовник. - Не хочется видеть страдания барона.

- Страдания?

- Эмоциональный дисбаланс. — Пояснил Олав. — Ваше исчезновение его расстроит.

- Насколько я знаю, барон является счастливым обладателем черного сердца.

- Насколько я знаю, вы тоже не обычная секретарша.

Глава 30.

Руфус

Вампиру нужно было срочно сосредоточиться на работе, но он никак не мог выгнать из головы Арис. Сначала вампир дважды напомнил Георгию, что женщину нужно обязательно кормить. Она не вампир, должна есть. Потом несколько раз заставил Олава проверить температуру воздуха в доме. Потому что женщина не вампир — может мерзнуть! Потом, во время разговора с Мартином, он вспомнил, что люди не только мерзнут, им еще бывает жарко и снова связался с Георгием.

Волноваться за кого-то было одновременно приятно и невыносимо. До этого момента вся забота вампира о ком-то кроме себя, основывалась или на долге, или на базовом фундаменте общественного приличия. Разве что енот был исключением. Но от него Руфус просто не мог избавиться. Зверь раз за разом возвращался к нему в дом из приюта. Руфусу оставалось только рационально порадоваться тому, что возвращался в дом енот без друзей.

С Арис все было иначе. От комфорта и безопасности женщины начал зависеть его внутренний покой. Только после коротких отчетов Георгия о том, что с женщиной все в порядке, он успокаивался и на какое-то время возвращался к делам.

- У тебя все хорошо? — Спросил у Руфуса Мартин, когда тот в очередной раз спрятал в карман телефон.

- Мой ответ будет зависеть от результатов твоих исследований.

Обсуждать Арис с Мартином или с кем-то еще он не хотел. Боялся, что вампир заинтересуется помощницей и начнет проявлять к ней интерес. Эта мысль занозой засела в голове вампира и неприятно шевелилась в самые неподходящие моменты.

- Результаты у тебя на столе. — Мартин показал на папку. — Как только получишь разрешение у министерства, можем набирать тестовую группу.

Мартин почувствовал какую-то подозрительную перемену в бароне и внутренне напрягся.

- Насколько ты уверен в этом методе?

- Как обычно. Если бы я был в бизнесе так же талантлив как в науке, я бы тебя по миру пустил, барон.

- Тогда начинай формировать группу из этих людей.

Руфус достал из папки белый лист бумаги с десятью фамилиями. Девять из них попали в список случайно. А десятым был ребенок, которого Арис увидела в репортаже. Вампир был уверен, что если спасет этого ребенка, женщина будет счастлива. Ну, или хотя бы довольна.

- Хорошо. — Согласился Мартин. Ему было плевать, на ком ставить эксперименты, лишь бы не мешали работать. — Еще пожелания?

- Совет нужен.

Руфус сложил руки в замок и посмотрел на подчиненного так, как будто оценивал, убить его сейчас, или еще пригодится. По крайней мере именно такое чувство испытал Мартин под тяжелым взглядом барона.

- Если ты про скандал с оборотнями, то это не по моей части. Это тебе лучше к Гарибальду. Он у нас специалист по детям леса.

- Разве я что-то говорил про оборотней?

- А зачем говорить, когда альфа северян и альфа черной стаи четырьмя лапами пытаются нарыть на тебя компромат?

Настроение у Руфуса сразу улучшилось. Волнения со стороны оборотней он считал хорошим знаком. Это как минимум говорило о том, что к нападению на его помощницу причастен не только шаман севера, но и бывший муж Арис.

- С тобой тоже связывались?

- Конечно.

- И дорого заплатили?

- Да так, детям на конфеты.

- У тебя нет детей.

- Я помогаю твоему приюту. Не забывай об этом! Я один из главных спонсоров сироток — енотов!

- У приюта енотов разве есть спонсоры?

- Конечно, есть! Я!

- Шутка? — Вопрос был серьезным. Руфус действительно не понял, где шутит Мартин, а где серьезен.

- Нет. Я списываю налоги благодаря помощи енотам.

- Не думал, что ты у нас еще и мошенник.

- Я не мошенник, я гений, неплохо разбирающийся в законодательстве. Так тебе совсем не интересно, что от меня хотели оборотни?

- Узнать имя моей любовницы?

- А у тебя есть любовница?

- А у тебя? — Руфус наклонил голову к плечу и понял, что эта мелочная пикировка с Мартином даже забавная. Как игра в шахматы.

- Барон, ты точно не пробовал экспериментальную кровь? В последнее время ты ведешь себя странно.

- Точно. Можешь сравнить наличие крови с ведомостями.

- Ладно. — Растерянно кивнул Мартин. — Так что ты хотел спросить?

Руфус на несколько секунд замолчал. Сначала рациональная часть вампира потребовала узнать, что же такого хотят узнать о нем оборотни. Потом эта же самая часть решила, что значения это не имеет. Даже если оборотни узнают что-то, что он хотел бы скрыть, то он просто убьет шантажиста. Или шантажистов. В общем, путем внутренней дискуссии вампир сделал вывод, что это не самая ценная информация, которая ему нужна. И тут же перешел к действительно важному вопросу:

- Как принято ухаживать за женщиной?

Мартин несколько раз хлопнул глазами. С тех пор, как Альбина ушла со своего поста, у барона действительно снесло крышу.

- Песню ей спой. — Не подумав ляпнул Мартин.

- Песню?

- Ночью. Под гитару. Серенада называется!

Руфус в этот момент должен был почувствовать что-то неладное, потому что сам Мартин музыкальными талантами не блистал, а вот женщин любил. Но никакого подвоха вампир не почувствовал.

- Хорошая идея. Теперь рассказывай про оборотней.

- Да нечего про них рассказывать. — Махнул рукой Мартин. — Они зацепились за скандал со страбисом. У лаборантов пытались выкупить мои наработки, представляешь, до чего дошли? Как будто у них есть мозги в этих записях разобраться. Ты вот что с ними планируешь сделать?

- А твои наработки...

- Мы все равно в ближайшие пять лет не сможем ничего с ним сделать. Так что сосредоточусь на ТТ. Если ты мне выпишешь премию. Я заслужил!

- Я подумаю.

- Подумай. Так что с оборотнями? Когда ты туда нагрянешь?

- Пусть еще пару дней погуляют. Как только буду уверен, что Арис восстановилась. Не хочу ее оставлять.

- Так это на твою помощницу напали? А врали, что у тебя появилась Спутница.

- Она и есть моя Спутница.

Мартин еще несколько раз ошарашенно моргнул. А потом искренне посочувствовал женщине, которой всю жизнь придется терпеть барона.

Леда

Домой Леда добралась с трудом. Без связи с волком тело не восстанавливалось. Она чувствовала себя лишенной не только физических сил, но и зрения, слуха и нюха, к которым так привыкла. Ехала домой она по навигатору, как слепой котенок. Дорога вроде была та, но волчица не была уверена в маршруте, не чувствуя знакомых запахов и звуков. Несколько раз она останавливалась прямо на трассе, чтобы передохнуть. Тело, ослабленное охотницей, болело и затекало. Но даже думать о жене Андрея Леда боялась. Знала, еще одного приступа боли она не перенесет, поэтому старалась думать о чем угодно, но только не о ней.

Проблема в том, что отвлекаясь от событий прошедшей ночи, она могла думать исключительно о Тамере. Точнее о том, что ее похищение осталось незамеченным. Муж за это время не то, что искать ее не начал. Он даже сообщения не написал.

В поселок она въехала уже ближе к вечеру. Оборотни на нее старались не смотреть. Соседка Рут как-то стыдливо отвела глаза, а Вандер, молоденький волчонок, увидев ее, остановился и побежал в противоположную сторону. Леда поняла, что за время ее отсутствия что-то произошло. Вот только выяснять, что случилось, у нее не было сил. Ей нужно было поспать хотя бы пару часов. Она зашла в дом, закрыла за собой дверь и легла прямо на диван в гостиной.

Конни

Восьмой раз переслушав запись, предоставленную детективом, графиня поняла, что соблазнить барона при всем желании у нее не получится. И что у нее нет пары десятков лет, чтобы искать себе другого мужа или собирать деньги. И другого донора для получения заветных средств у Конни тоже не было.

В последних переговорах она пыталась передать управление поместьем компании за долги, но «Чистый лист» отказался от такого щедрого предложения. Им нужны были деньги, а не активы, с которыми хлопот больше чем прибыли.

Конни сидела на террасе, вдыхала тяжелый городской воздух и с опаской посматривала в сторону стеклянной двери. Ее жизненного опыта хватило, чтобы понять, сердце у барона хоть и черное, но эта сука, именуемая его ночной помощницей, смогла пробить его каменную броню. Возможно, сам Баратор этого еще не понимал, но Конни четко улавливала, как менялся его голос, когда он обращался к женщине. И как только мысль о привязанности вампира к женщине оформилась, графиня повернула голову и с облегчением выдохнула. Теперь она точно знала, как давить на Баратора, чтобы получить от него если не все состояние, то жирную его часть.

План сформировался в голове так быстро, что Конни даже ни разу не усомнилась в его успехе и адекватности. Находиться в городе с каждым днем графине становилось все сложнее и тяжелее. Конни опустила глаза на круглый столик, где лежали две серебряные запонки и сглотнула вязкую слюну.

Этот предмет мужского гардероба Конни обнаружила утром в ванной комнате. Они лежали на раковине, как будто кто-то их снял и забыл. Сначала вампиресса подумала, что они принадлежат барону, и по какой-то нелепой случайности она их не замечала все это время. Но потом Конни присмотрелась и чуть не заорала. Это были серебряные запонки графа Гариса. Ни такие же, ни похожие, а именно те, которые он постоянно носил последние пять лет их брака. С головой льва и тонкой царапиной в районе рта зверя.

Конни понадобилось время, чтобы страх успокоился, и она снова смогла начать трезво мыслить. Ее муж был мертв. Давно мертв. Но эти запонки. Она точно помнила, как лично настояла на том, чтобы их похоронили вместе с графом. Но они лежали на столе. Графиня понимала, что нужно заявить о проникновении в апартаменты графа, запросить записи с камер наблюдения, но она боялась скандала и как ни старалась, не могла придумать безопасную причину обратиться к охране.

Арис

О том, что на работу мне идти не нужно, я узнала из длинного сообщения от барона. Он просил напомнить Георгию об ужине, попросил вампира не раскидывать телефон где попало, чтобы ему не приходилось тревожить других обитателей дома. Когда я сказала вампиру про телефон, он стиснул зубы и, кажется, выругался. А вот Олав, который к этому времени закончил возиться с садом, с трудом подавлял смех. И только Руфус-младший не понимал, что тут происходит, но был живо вовлечен в происходящее.

- Арис, вы только не обращайте внимания на поведение барона. Обычно он довольно адекватный. — Зачем-то сказал Георгий, когда я собиралась уйти.

- У меня небогатый опыт общения с вампирами, - призналась я, - поэтому я приму любое его поведение за адекватное.

- Вы росли на территории оборотней? — Вдруг спросил Олав и жестом предложил мне сесть в кресло.

Кажется, мы находились в библиотеке. По крайней мере, на это намекали книжные полки, камин и винтажные торшеры.

- Нет. Я росла среди людей, на нейтральных территориях. Мама не хотела привлекать к нам внимание. Притворялась вдовой с ребенком.

Я никогда не обсуждала свою жизнь с посторонними. Для оборотней у меня была подготовлена своя легенда. Для них я была сиротой безродной и ничего не знала о своей семье. Так себе биография для уважаемых семейств с одной стороны, но и никаких лишних вопросов с другой. А вот с вампирами никаких сказок рассказывать не хотелось. Во-первых, они и так знали кто я, во-вторых, здесь я себя чувствовала так же безопасно, как и дома с мамой когда-то в детстве.

- А как попали к оборотням?

- Университет, работа. Там я встретила Тамера.

- Ваш муж? — Уточнил Георгий.

- Бывший муж.

- Через несколько дней барон отправится к северянам. Состоится суд над альфами.

- Над альфами? — Удивилась я. — А как же шаман? Я думала в таких делах первым идет под суд именно шаман. Разве нет?

- Все верно. — Кивнул Олав, и посадил к себе на колени енота. — Судят шамана, который проводил запрещенный ритуал, всех участников ритуала, и альфу, который присутствовал на ритуале и допустил его проведение на своей территории. Но в нашем случае шаман мертв, или будет мертв к моменту суда. Альфа северян и ваш бывший свекр предстанут перед судом.

- Значит, это Вальдар все организовал?

- Его супруга. — Сообщил Георгий. — Вальдар будет пытаться ее защитить. И стаю. Вы знаете, что за такое нападение барон может требовать кровавую жертву? Полагаю, это отличный шанс избавиться от бывшего супруга навсегда.

- На что вы намекаете, Георгий?

- На то, что вы можете затребовать смерть любого члена стаи. Даже альфы, или членов его семьи.

- Звучит заманчиво.

Честно говоря, это было привлекательное предложение, решить все проблемы одним взмахом меча. Вот только не самое разумное.

- Но, Георгий, я думала вы более расчетливый вампир.

- О чем вы говорите, Арис? — В гостиной появился Руфус.

Енот радостно подскочил на коленях Олава, спрыгнул на пол и с визгом побежал к барону. Руфус-старший внимания на енота не обратил, но и животное на это внимание не обратило. Он вцепился лапками в плотную ткань брюк вампира и, виляя упитанным задом, полез вверх.

- Я намекнул Арис на то, что смерть ее бывшего мужа могла бы решить массу проблем. Как минимум избавить нас от повторных нападений самым законным и надежным способом. — Сообщил Георгий.

Барон перевел взгляд на мое лицо. Щеки моментально покраснели, так внимательно на меня еще никто не смотрел.

- И что вы думаете на счет предложения Георгия?

К этому времени Руфус-младший добрался до плеча барона и безнадежно испортил его костюм острыми когтями.

- Думаю, что оно заманчиво и глупо.

- Почему глупо?

- Потому что убить сына альфы равно спровоцировать еще одну столетнюю войну. Или, как минимум, навести смуту на территории двух стай. Не думаю, что вам, барон Баратор, это выгодно.

- Мне нравится ваша рациональность, Арис. — Вампир подошел к глубокому креслу, обитому черной, фактурной тканью, сел и закинул ногу на ногу. Руфус-младший тут же перепрыгнул к нему на колени. — Но такое нарушение договора требует суровых мер.

- Но вы же наверняка уже составляете бумаги для того, чтобы забрать в свою собственность Хрустальную долину?

Насколько я помнила из истории, это была спорная территория и после заключения мирного соглашения территорию отдали под управление северян на четыреста лет. Пока не пройдет достаточно времени чтобы поднять вопрос об управлении спорными территориями.

- Это касается только северян. Черные волки тоже должны понести наказание. И у них нет территорий, которые могли бы нас заинтересовать.

- А Паримат?

- Ресурсы Паримата могут приносить прибыль. — Кивнул Руфус и запустил длинные пальцы в густую шерсть енота. — Но его расположение между пятью стаями полностью обесценивает его недра. Логистика, разработка, споры с остальными стаями... Может, лет через триста или четыреста я задумаюсь о нем, но не сейчас.

- Обложить стаю налогами?

- Вы так хотите сохранить жизнь своему мужу? — Глаза вампира сузились, как будто он ревновал.

- А вы, барон, никогда не думали, что смерть это не самое страшное наказание?

Глава 31.

Руфус

О том, что смерть и месть вещи разные — Руфус знал. Когда-то эту простую истину ему продемонстрировала молоденькая ведьма ковена Эдельви, которую обманул виконт Дэни, за что и поплатился. Месть чародейки была страшна и коварна. Дэни перестали интересовать плотские утехи. Точнее, интересовать не перестали, но вот постельных способностей у виконта сильно поубавилось с тех пор, как ведьма застала его на сеновале с розовощекой пастушкой. Вампиру даже пришлось покинуть континент, чтобы этот прискорбный факт скрыть от многочисленных любовниц.

История виконта могла быть поучительной, но сейчас барона Баратора месть не интересовала. Его почему-то волновало только то, что Арис не хочет убить бывшего мужа. Даже после того, что из-за него пережила. И вот за это зацепился неподготовленный разум вампира, и теперь он терялся в догадках, почему она защищает предателя? Любит? Барон не раз видел, как женщины прощали возлюбленным самые ужасные вещи и своими руками губили собственную жизнь. Для Арис такой судьбы Руфус точно не желал. Он даже сам себе пообещал, что если эта дура решит вернуться к волку, он закроет ее в этом самом доме и никуда не выпустит! От злости даже скрипнул зубами. Девушка это услышала, но сделала вид, что не заметила.

- Мисс права. — Вдруг встал на сторону женщины Олав, чем совсем разозлил Руфуса. — Нам смерть альф и их наследников ни к чему. Начнутся распри, в лучшем случае. Потом придется договариваться с новыми главами стай. Прямую месть никто не объявит, будут действовать как обычно, со спины.

- Тогда я убью их всех. — Спокойно сказал вампир, глядя на реакцию девушки.

Ни один мускул на лице помощницы не дрогнул. «Кровожадная моя!» с каким-то иррациональным восторгом подумал вампир, не подозревая, что Арис его предложения истребить обе стаи не услышала. В голове ведьмы Эдельви уже созрел другой план. И если бы альфы обеих стай знали, что для них приготовила ведьма, то с удовольствием согласились бы на предложение вампира.

Арис

Интересно, этот вампир всегда был таким кровожадным? И чем он руководствуется сейчас? Мы были знакомы совсем не долго, но его предложение истребить пару сотен оборотней казалось мне глупым. Хотя, может он просто хотел проверить меня на адекватность?

- Мы не можем истреблять стаи только потому, что они нам не нравятся. — Заметил Георгий. — Не будем превращать оборотней в мучеников в глазах общественности. Мы же цивилизованные вампиры, а не варвары.

- Можем их отравить. На нас никто не подумает. — Подбросил свежую идею садовник. — Вот скажем, холера! Давно ли оборотни болели холерой?

- Оборотни от нее не умирают. — Поморщился барон.

- Я же сказал отравить, а не убить. Заодно и на лекарстве подзаработаем. Я знаю, у нас на складах еще старые запасы не утилизированы.

- Ну, допустим. Там водохранилища у них как раз изолированные. К людям вода не попадет. — Кивнул барон.

- Вы серьезно? — Не выдержала я.

Три пары глаз скрестились на моем лице. Они говорили совершенно серьезно. Самым разумным в этой компании был, похоже, енот. Он хотя бы не планировал холеру распространять. Носки были его фетишем, а не эпидемии.

- Слишком жестоко? — Поинтересовался Георгий.

- Но препарат мы еще не утилизировали. — С надеждой на меня посмотрел Олав. — Там как раз пару тысяч доз. Барон вам на эти деньги подарок купит.

- Куплю.

- Олав, вы точно садовник?

- Нет. Я юрист.

- Да, Олав юрист. — Подтвердил слова подчиненного барон. — Но он выгорел, решил взять отпуск и возиться с садом.

- Это успокаивает нервы. — Подтвердил Георгий.

- Георгий, я, честно говоря, боюсь уточнять вашу профессию.

- Вы не бойтесь, Арис. — Вампир широко улыбнулся.

- Георгий ювелир. — Сообщил Руфус. — И я не знаю, почему он здесь служит.

- Потому что вы мне хорошо платите, барон. И у вас потрясающая коллекция столового серебра.

- А при чем тут серебро? — Не поняла я.

- Пока шла война с оборотнями, я надеялся, что барона убьют, и я заберу себе его коллекцию.

- Это шутка? — Понять говорит Георгий серьезно, или иронизирует, было просто невозможно.

- Нет. — Ответил управляющий.

- Он не шутит. — Подтвердил Олав.

- Это очень редкое серебро. — Почти оправдал меркантильные мотивы подчиненного барон.

Если бы я знала, что вампиры настолько интересные, никогда бы не сунулась к оборотням.

Леда

Она проспала до самого вечера. Проснулась от того, что замерзла и еще долго лежала с открытыми глазами, глядя на пульт от телевизора. Тело уже не болело, но было слабым. Волчица в груди еще не очнулась, но Леда уже начинала чувствовать связь со зверем. Пока совсем тонкую. Обернуться в ближайшую неделю у нее точно не получится. Леда не часто выпускала зверя. Не любила ее усмирять после долгих лесных прогулок, а потом отмываться от грязи. Но в этот раз она чувствовала вину перед второй сущностью за то, что не сможет ее выпустить в ближайшее время.

А еще она пыталась не думать об Андрее и его жене. Только, как это часто бывало, всегда хочется подумать именно о чем-то запретном.

Волчица с трудом села, откинулась на спинку дивана, и закинула назад голову. И только просидев так минут пятнадцать вспомнила о странном поведении оборотней накануне, и тут же от этого воспоминания отмахнулась. Теперь ей нужно было взять себя в руки, поесть и съездить в город к Руте. Шаманка должна была знать, как снимается клятва, которую она дала охотнице.

- Овца кучерявая. — Выплюнула Леда и тут же скрутилась от нового приступа боли.

— Ненавижу! — Простонала волчица и почувствовала, как из глаз снова потекли слезы. Ей было так больно, что звонок от мужа Леда просто не услышала.

Северная стая

Леда не отвечала на звонки. Правда, никакого волнения по этому поводу Тамер не испытывал, только раздражение. Он хотел знать, где провела ночь его жена, но только ради того, чтобы быть уверенным, что ему не наставили рога. Он, конечно, помнил, что жена заявляла о беременности. Вот только в эту беременность он не верил, и воспитывать чужого щенка не собирался.

- Не трать время, сынок. У вас сейчас дела поважнее. — Ванда подошла к сыну со спины. — От вас сейчас зависит судьба двух стай.

- Что же ты раньше не подумала о судьбе двух стай, мама? - Ответа Тамер ждать не стал. Он засунул телефон в карман и ушел, оставив мать одну.

Слова сына никак не задели волчицу. Во-первых, она понимала, что именно ее поступок спровоцировал всю эту ситуацию, и свою вину признавала. Во-вторых, она давно призналась себе, что никаких материнских чувств ни к сыну, ни к дочери она не чувствует. Слова этих существ для нее ничего не значили. Их появление на свет стало лишь следствием долга. Каждая омега должна родить альфу для своей стаи. Долг она выполнила, но полюбить щенков так не смогла.

С Тамером дела обстояли лучше, он унаследовал силу отца, поэтому к нему она была более снисходительной. А вот Вита родилась слабой волчицей и стала ее большим разочарованием. Шаман, когда родилась дочь, торжественно объявила о появлении омеги. Вот только глаза детеныша запылали пламенем только тогда, когда первый раз открылись. Больше признаков силы ее дочь не подавала.

Ванда свое отношение к детям старалась не афишировать. Она научилась мастерски изображать любовь и заботу, особенно при свидетелях. Но сама с собой она была честна, никакой любви в ее душе не было. Все теплые чувства, которые должны были появиться у матери, были убиты еще тогда, когда она впервые застукала мужа с любовницей. Все эти годы омега жаждала отомстить кобелю. Но не решалась подставлять сородичей под удар.

Сейчас в список тех, кого ненавидела Ванда, добавилась и Арис. Девочка сначала понравилась Омеге. Она ее приняла как дочь, которую смогла полюбить. И даже была искренне готова утешать в случае, если та придет к ней жаловаться на похождения мужа. Даже Тамеру была готова сделать выговор за такое поведение. Или выгнать Леду из стаи. Но за то, что эта маленькая дрянь посмела не терпеть измены, а разорвать связь, Ванда почти возненавидела бывшую невестку. Когда муж ее спросил, зачем она пыталась привязать Арис к Тамеру, волчица вполне искренне ответила:

- Чтобы она мучилась так же, как и я мучаюсь с тобой!

Сейчас Ванда понимала, что ни о чем не жалеет. Может, даже и лучше, что так получилось. Ей было приятно наблюдать за тем, как горела шкура на Вальдаре. Она втянула носом влажный воздух. Волчица чувствовала приближение грозы. Даже не грозы, урагана, который вот-вот должен был обрушиться на север.

Тем временем в кабинете снова собрались трое. Тамер, его отец и дядя. Последние сутки и немалые ресурсы они потратили на то, чтобы нарыть компромат на вампира. Вот только ничего существенного за это время узнать не удалось.

- Они издеваются над нами? — Ворчал Вальдар, читая отчеты.

Тамер тоже не всегда понимал, говорили источники всерьез, или над ними решили подшутить. Чего только стоила расшифровка разговора с одной из бывших помощниц вампира.

- Баратор! Не называйте при мне имя этого чудовища!

- Почему чудовища? Он вам что-то сделал?

- Сделал?! Да еще бы он мне что-то сделал! Клыки у него еще не отрасли!

- Тогда почему вы называете его чудовищем?

- Да потому что он и есть чудовище!!!

И еще тридцать страниц расшифровок в таком вот духе. Тамер понадеялся, что директор научного отдела их чем-нибудь порадует. Но нет. Там дела обстояли еще хуже.

- Баратор?! Да он псих!

- Можете как-то это подтвердить?

- Что подтвердить?

- Ваше утверждение о том, что он псих.

- Так это у него на лице написано!

- Это не аргумент.

- Ну а разве может адекватный вампир содержать приют с енотами? Я говорю вам, Баратор псих!

В этой же папке Тамер нашел финансовый отчет этого самого приюта с енотами. Оборотень ничего не имел против енотов, но был готов взорваться от злости. Над ними в открытую издевались, за их же собственные деньги!

- А я говорил, Вальдар, лучше эти средства потратить на взятку судьям.

- И как ты себе это представляешь? Вампир будет требовать крови, а судья ему будет объяснять, что тот не прав?

- Это звучит разумней, чем читать вот этот вот бред!

- Там совсем не за что зацепиться?

- Можешь перечитать. Или переслушать. Как тебе больше нравится.

Все трое замолчали. Они понимали, что отдавать вампиру в жертву членов стаи нельзя. Всем троим было плевать на оборотней. Но их слабость могла привести к тому, что поднимется бунт. Зачем оборотням вожак, который не может защитить их?! Не просто защитить! Который сам подставил стаю под удар! В такой ситуации пылающие глаза их от расправы не спасут.

Решение было только одно, жертвовать кем-то из собственной семьи. И Тамер, и Вальдар всерьез готовились предложить вампиру труп Виты. Она была слабой, беспомощной и бесполезной для стаи. Но ее статус дочери альфы должен был удовлетворить барона. А вот альфа севера на эту роль хотел предложить невестку. Она все равно свою главную роль выполнила, родила сильного щенка. Вот только говорить об этом жене боялся.

Глава 32.

Дом барона Руфуса Баратора. Несколько часов спустя.

История ковена Эдельви началась еще задолго до того, как остальные ведьмы создали свои родовые цепи, правила и обуздали собственную силу. Именно к ведьме Эдельви пришла Луна просить помощи в примирении двух своих любимых, но таких глупых детей. Именно ведьмы Эдельви приходили в стаи и кланы, чтобы восстановить мир, справедливость, защитить слабых и покарать тех, кто переставал ценить дары своей богини. Именно ведьмы Эдельви страстно сопротивлялись своему предназначению, пытаясь жить жизнью обычных ведьм, передавая мудрость мира дочерям, уважая Луну, приветствуя Солнце и никому не поклоняясь. Но когда приходило время, именно дочери Чарамы Эдельви зажигали черные свечи и останавливали время, чтобы творить свое предназначение.

В этот вечер вместе с секундной стрелкой на каминных часах в доме Руфуса Баротора замерла жизнь. Енот сонливо хрюкнул в ящике с носками барона, забыв о том, что пришел сюда поискать новый, самый красивый экземпляр для своей коллекции. Олав и Георгий замерли над шахматной доской где-то на кухне, в дальнем крыле особняка задремал повар со списком продуктов, которые нужно было закупить для завтрашнего обеда. На третьем этаже барон Баратор стоял возле окна, читая статью в уголовном справочнике. И никто из них не почувствовал, как ведьма Эдельви вступила на путь исполнения Лунного Призвания.

Тело ведьмы осталось в спальне. Ее аватар, сотканный из чистой магии, уже стоял у небольшого деревянного дома, где-то на севере. Ведьма знала, кого увидит внутри дома. Она помедлила буквально несколько секунд, а потом прошла сквозь стену и оказалась в маленькой, но очень уютной гостиной. В камине горел огонь, бревенчатые стены были украшены декоративными саблями, ножами и мечами. В глубоких креслах друг напротив друга сидели двое: отец и сын. Ее бывший муж и свекр.

Вальдар

- Ты, правда отдашь Виту? — Спросил Тамер у отца.

Альфе черных волков не нравился тон сына. Он чувствовал в нем осуждение, но волк старался сдерживаться. Обвинять щенка в том, что произошло, было бесполезно. Это ничего не изменит с одной стороны, и с другой ему не хотелось слушать обвинения сына в собственных грехах.

- Она дочь альфы и формальная омега.

- Янаку как это объяснишь?

- А что я должен объяснять ему? Может пойти вместе женой под меч упыря. Я останавливать не буду.

Оборотни разговаривали открыто и достаточно откровенно, не подозревая, что в эти минуты решается их судьба.

- У нас есть залежи мартерия. Если их предложить барону, то мы сможем договориться без жертв. — Предложил Тамер.

- Ты мне предлагаешь выбирать между драгоценными минералами и самкой, которая даже обернуться нормально не может? Я думал, сын, ты меня чуть лучше знаешь.

Тамер отца знал. Он не был уверен, что хотел сохранить жизнь сестры, с ней у него тоже были прохладные отношения, но попытаться предложить отцу другие варианты считал необходимым.

- Не буду скрывать, сын. Я бы предложил вампиру Леду. Но от нее для стаи больше проку, чем от твоей сестры. Леда хотя бы оборачиваться может. У нее даже шанс родить полноценного щенка есть. А кого родит Вита от этой шавки?

- Но Вита твоя дочь.

- Это ничего не меняет. Свой шанс послужить стае она упустила, выйдя замуж за Янака.

- Он ее пара.

- Он слабак. Не нужно мне рассказывать про святость парности. Мы оба знаем цену этим сказкам.

Тамер промолчал. Как ни странно, он был с ним согласен. Даже тот факт, что его самого от решения отца спасло только то, что он унаследовал силу альфы, не изменил отношения к сестре.

- Теперь нужно решить вопрос с тобой.

- А что со мной?

- Что мы будем делать, если Леда не сможет родить нормального щенка?

- Не рановато ты об этом беспокоишься? Я еще даже твое место не занял.

- В самый раз.

Глаза Вальдара блеснули. Он никогда раньше не задумывался о том, что потеряв пару, Тамер свел шансы на рождение наследника стаи к минимуму, если не к нулю.

- Что ты хочешь сказать?

- Что твоя мать совершила глупость. Но только в том, что не посоветовалась со мной.

- И ты бы одобрил ритуал? Зная, к каким последствиям это может привести.

- Нет, но тебя отправил бы искать бывшую.

- Зачем?

- Чтобы ты ее обрюхатил.

Тон отца Тамера не смутил. Наверно, он бы даже его послушался, если бы был уверен, что Арис смогла бы родить ему сына.

- Луна разорвала связь.

- Луна не сделала ее бесплодной. Связь нужна только для того, чтобы определить подходящий инкубатор. Не более того. Так что я тебе очень рекомендую задуматься над этим.

- А как же Леда?

- А что Леда?

- Вряд ли она одобрит мои встречи с Арис.

- Она свое одобрение может засунуть себе в задницу. Тамер, ты мой сын и станешь главой стаи. Но если Леда не родит следующего альфу, то зачем она вообще нужна?

- И что ты предлагаешь сделать?

- Подождем, пока скандал утихнет. Где прячется Арис, мы знаем. Через пару месяцев приползешь к ней молить о прощении.

- Тогда нужно будет что-то придумать с Ледой.

- Отправим их с Вандой к морю.

Тамер молча кивнул. Его в принципе все устраивало, и для его мира все звучало логично. Он не услышал, но почувствовал, как в комнате кто-то разочарованно вздохнул. А следом появилось острое желание уйти отсюда.

- Выпущу зверя. — Сказал Тамер отцу. — Не хочешь побегать по лесу?

- Нет. Я уже стар для этого.

Вальдар проводил глазами сына и подумал о том, что он получился если не идеальным волком, то вполне сносным. Ему бы чуть больше опыта и решительности, но время у них еще было. Он все еще мог обучить сына всему тому, чего Тамеру не хватало.

Взгляд оборотня переместился на огонь в камине. Кто бы мог подумать, к каким последствиям может привести вздорный характер одной единственной девки. Когда она сбежала, Вальдар пытался найти следы, но они затерялись где-то на окраине города. Но, все что случается, случается к лучшему. Сейчас они знают, где она прячется. Это уже было хорошо. Плохо, что приходилось идти на конфликт с вампирами.

В отличие от многих своих сородичей оборотень понимал, что пережить еще одну войну с кровососами оборотни не смогут. В отличие от вампиров, которые за мирные годы успели развиться, оборотни свои позиции сдали. Вальдар вздохнул, подумал о том, что надо обсудить с женой их ближайшие планы и роль Виты в этой истории и наконец-то оторвал взгляда от огня.

Он посмотрел на кресло, где несколько минут назад сидел его сын и дернулся от неожиданности. Кресло такого рывка не выдержало и деревянные ножки проскользили по полу сантиметров двадцать, оставляя на полу светлые царапины. Оборотень еще несколько минут смотрел на женщину в длинном белом платье и не верил своим глазам. Это была его бывшая невестка. Арис. Только сейчас она не была похожа на ту растерянную девочку, которая пришла в его стаю, и она не тот талантливый дизайнер, которого он принял на работу. На него смотрели глаза чудовища, без чувств, без души, без запаха.

- Арис? — Он постарался взять себя в руки. — Давно ты здесь?

Девушка ничего не ответила. Она смотрела как будто сквозь него. Вальдар хотел подняться на ноги, занять доминирующую позицию, но ноги как будто подкосились, мышцы стали ватными, тело пробила мелкая постыдная дрожь. Он остался сидеть, не зная, что делать и как себя вести.

- Арис, мы искали тебя. — Сказал Вальдар.

Девушка снова ничего не ответила. В черных зрачках плясало отражение пламени. Вальдар глупо подумал о том, что так быть не может, что это противоречит законам физики, она сидела к камину боком, но осознать важность этого открытия альфа не успел. Почувствовал сильный удар в грудь, потом еще один, и через секунду в кресле перед ведьмой сидел огромный черный волк.

- Ну, привет, альфа. — Арис поздоровалась с волком.

Тот склонил голову понимая, что происходит, и, стыдясь того, что делал человек, который с самого рождения был с ним связан. Вальдар, находясь в шкуре зверя, все понимал, все осознавал, но ничего сделать не мог.

- Не говори ничего. — Сказала ведьма. — Ты же понимаешь, что пришло время все исправлять? — Зверь кивнул, и глаза черного монстра запылали.

Вальдар сначала подумал, что сейчас его вторая сущность разорвет эту тварь на части. Приготовился услышать утробное рычание и даже оскалился, как это всегда происходило на охоте, когда волк гнал оленя или кабана. Только сейчас они были не на охоте. И в отличие от человека, волк помнил законы, и помнил, почему в стае появлялись ведьмы из ковена Эдельви.

Волк прыгнул с кресла, подошел к женщине, поджал уши, положил голову ей на колени как нашкодивший пес и закрыл глаза. Ведьма запустила длинные пальцы в густую черную шерсть. Тонкие золотистые нити поползли вверх, по руке ведьмы, окутывая ее тело и исчезая внутри.

Вальдар орал, рычал, бил зверя, чувствуя, как сила альфы уходит в тело ведьмы. Зверь отдавал ей всю мощь вожака. Человек пытался угрожать своей второй сущности, умолять ее, приказывать остановиться. Вот только Вальдар забыл, что владеет силой альф не человек, а волк.

- У вас еще есть шанс все исправить. — Сказала ведьма. Зверь с надеждой посмотрел на нее. — Я передам твою силу достойному волку.

Оборотень кивнул. Ведьма тут же растворилась в воздухе, а зверь почувствовал облегчение. Человек внутри негодовал, орал, бился в истерике. Но все это было уже неважно. Волк лег возле камина, положил голову на лапы и задремал. Ему снилась Луна, яркая, полная, дающая шанс на осознание.

Тамер

Ночь давала оборотню силы, холодный воздух щипал нос, трава и мелкие ветки кололи лапы. Тамер бежал и думал о том, что отец прав. Связь только показывает совместимость, ему никто не мешает попробовать снова охмурить Арис. Эта мысль воодушевляла Тамера настолько, что он проигнорировал настороженность волка. В какой-то момент рассуждения о том, как он найдет Арис, что ей скажет, заняли его настолько, что человек не заметил, как зверь повернул не в ту сторону.

Зверь почувствовал зов. Тамер сначала этого не понял, потом подумал, что волк почувствовал какую-то дичь и решил поохотиться. Он хотел его одернуть, так как не желал после звериных игр отмывать кровь с тела, вот только одернуть волка не получилось. Сначала он перестал реагировать на человека, потом мужчина понял, что связь между ними прервана.

- Вернись! —- Прорычал Тамер.

Зверь никак на приказ человека не отреагировал. Тамеру оставалось только наблюдать за тем, как мимо морды мелькают деревья, кусты и мелкая лесная живность. И вот волк замер. Сначала Тамер не понял почему, что остановило зверя. А потом увидел подол белоснежного платья. Тамер ничего не понимал. А волк опустил голову, и прижался к чужим ногам. Как преданный пес прижимается к ногам хозяина, которого долго не видел. Тамер ничего не понимал, он пытался заставить зверя поднять вверх морду, показать ему женщину, но зверь его не слушался.

Паника подступила к горлу мужчины. Он почувствовал, как к голове зверя прикоснулась ласковая рука. Зверь этой руке доверял, он ее любил, он по ней тосковал, но Тамер ее не узнал. А через секунду Тамер заорал от ужаса. Он понял, что больше никогда его глаза не запылают светом силы.

- Сохрани хотя бы Леду. — Услышал Тамер тихий женский шепот. — У вас есть последний шанс.

Больше Тамер ничего не услышал. Он потерял сознание.

Дом Виты

Янак бегал по дому, разбрасывал вещи, пытаясь их собрать в чемодан. Волк был в панике, он никак не мог взять себя в руки и сообразить, что им понадобится, а что нет. Молоденькая волчица бегала за ним, уговаривала остановиться и поговорить.

- Вита, нет! — Кричал Янак. — Мы здесь не останемся! Ты слышала, что сказала Тира?! Этот монстр отдаст тебя упырю! Слышала?!

- Янак! Суда еще не было! Остановись!

- Не было, но будет! Они все решили!

- Но вампир не выставил требования!

- Вита! — Мужчина остановился, схватил жену за плечи, груда одежды упала на пол.

— Я не отдам тебя. Слышишь?! Я не допущу чтобы этот садист...

- Он мой отец, Ян...

- Он не твой отец. И эта сука не твоя мать. Своими детьми не жертвуют! Их защищают! И я не потеряю вас! Поняла?!

Он прижал дрожащую женщину к себе и заплакал от злости и тупого отчаяния. Он чувствовал самое страшное, что может чувствовать мужчина — беспомощность. Сегодня у Янака был самый счастливый и самый страшный день одновременно. Утром он почувствовал присутствие своего сына в животе жены, а в обед позвонила Тира, и рассказала о том, что Вальдар отдаст Виту, если вампир потребует крови.

Янак не знал, что делать. Но принял пока единственное доступное ему решение — увезти жену. А потом, если будет нужно, он ее заменит. Но его ребенка и Виту никто не тронет.

- Я люблю тебя. — Тихонько прошептала девушка. — Я...

- Молчи. Молчи, пожалуйста. Нам нужно уехать. Поняла?

Вита хотела сказать, что поняла. Но тут Янак застыл. Его как будто парализовало, и все что мог делать оборотень — хлопать глазами и дышать.

- Янак? Янак что с тобой?! Янак!

Волчица уже собиралась заорать, но не успела:

- С ним все хорошо. Он скоро придет в себя

Мягкий голос Арис оказался совсем рядом. Вита повернулась и увидела ведьму в белом платье. Только волчица ее не боялась.

- Арис?! Арис, прости меня! Я! Мне так жаль! Мы не знали. Я...

- Иди сюда. — Ведьма протянула руки и обняла Виту. — Все хорошо. Мы все исправим.

- Арис... Уже....

- Тшшш... Превращайся — приказала ведьма.

- Я... Я не могу, ты же...

Договорить Вита не успела. Крупная пугливая волчица вдруг оказалась у ног ведьмы. Если бы Янак мог, он бы тут же бросился на защиту жены, а его волк начал безобразно скрести лапами, пытаясь вырваться. Ведьма на Янака внимания не обращала. Она села на пол рядом с волчицей.

- И не стыдно тебе? — Спросила Арис зверя. — Она столько лет защищала тебя, а ты ни разу не высунулась. Разве так должна вести себя омега? Разве ты не должна быть поддержкой своего человека? Или ты считаешь ее недостойной?

Волчица заскулила, будто оправдываясь перед ведьмой. А Янак не верил в то, что видел.

- Шаман, говоришь? — Волчица кивнула. — Иди ко мне, сейчас все исправим.

На глазах Янака шерсть жены из черной, превратилась в белоснежную, как у Ванды, и на белом мехе проступили черные цепи. Янак никогда такого не видел, но знал, что древние шаманы так сковывали младших альф или омег, чтобы в стае не было конкуренции. Во время великой войны этот ритуал был запрещен. Оборотни не могли позволить себе роскоши терять силу лидеров. С тех времен эти ритуалы никто не практиковал. По крайней мере, до этого дня Янак так думал.

- Ясно. — Выдохнула ведьма, глядя на то, что сделал неизвестный шаман с Витой.

Она провела руками по путам. Цепи рассыпались пеплом на светлом мехе волчицы. Янак почувствовал, как его паре стало легче дышать. Но на этом ведьма не закончила. Она подсунула руку под живот волчицы, и оборотень увидел сначала как золотые нити проникают в тело Виты, а потом как из этих же нитей появляется контур крупного волчонка. Через секунду лапы волчицы затряслись, и она упала на руки ведьмы.

Арис осторожно положила зверя на пол и поднялась на ноги.

- Не бойся, она спит. Я не буду выпускать твоего волка, хочу, чтобы о моем решении знал человек. Ты меня хорошо слышишь? Моргни.

Янак моргнул. Он еще не понимал, что хочет от него Арис. И Арис ли это существо, которое проникло к нему в дом, но он понимал, что она сделала для его жены, и был благодарен.

- Вот и чудно.

Ведьма улыбнулась, по спине Янака побежали холодные мурашки. Его волк попробовал зарычать и тут же заткнулся. Он почувствовал ведьму сильную и опасную. Если бы не Вита, он бы уже вырвался и бросился на защиту человека. Но в опасности была пара, и он понял, что не успеет атаковать ведьму.

- Мудрым альфой зверь станет. — Улыбнулась Арис и положила ладонь на грудь Янака.

Мужчина беззвучно заорал от боли. Золотые петли силы впивались в кожу, плавили кости, разрывали ткани. Человек не мог выдержать боль силы. Поэтому всегда ее принимал зверь, спасая носителя. Но ведьма хотела, чтобы будущий альфа навсегда запомнил цену этого дара.

Черная стая почувствовала перемену в воздухе. Силу, которая была сильнее той, к которой они привыкли, но никто не понял, что произошло. Янак упал на пол. Мужчина стоял на полу на четвереньках и тяжело дышал. А ведьма склонилась над волком и прошептала ему прямо в ухо:

- Не разочаруй меня, альфа. Я не хочу больше возвращаться в твой дом. И береги ее. — Она посмотрела на спящую волчицу.

Глава 33.

Арис

Я родилась, когда война между оборотнями и волками закончилась. О ней достоверно помнили только вечные вампиры, непосредственные участники тех страшных событий. А вот ведьмы и оборотни только передавали эти знания через книги, электронные статьи или в виде сказок. История вещь субъективная. Факты затираются и становятся неинтересными, а более или менее интересные события или приукрашиваются и раздуваются с помощью фальшивой позолоты до уровня геройства, или тщательно вываливаются в грязи. У каждого есть свое мнение, свои аргументы, свои чувства. Но ни у кого нет истины, потому что полную картину никто не видит. Только Луна, на глазах у которой разворачивалась самая страшная трагедия нашего мира.

Я тоже делала свои выводы в силу скромного ума и доступной информации. Но только сейчас, в глади Лунного Озера я увидела все то, что видела Луна сотни лет назад. Все то, чего не знал никто. Это случилось в жалкой деревянной избе, где-то на краю мира, среди снегов. В доме сидели семеро волков. Семеро альф самых крупных стай и старый шаман, одетый в меха, и жутко дорогие по тем временам украшения.

- Это решит нашу проблему. — Голос старика был скрипучим и болезненным.

Он говорил так, как будто каждое слово давалось с трудом и после длинных предложений старик делал паузу, чтобы отдохнуть.

- Уйдут ведьмы, и черные ритуалы нам подчинятся. Чаша лунного баланса склонится на нашу сторону. — Оборотень сделал несколько поспешных вдохов, как будто запыхался.

- До ковенов на территории вампиров нам не добраться. Ты знаешь, Благор, мы пытались. — Сказал волк с длинными седыми усами.

- Их сестры придут в ковены. Они их и убьют. — Не успокаивался шаман.

- Ведьмы, живущие на наших территориях, держат нейтралитет. Они на это не пойдут.

- Пойдут, если на кону будет жизнь их детей.

- Ты в своем уме?! — Это был молодой волк, который только несколько недель как встал во главе своей стаи. — На наших территориях живут только пары. Ты мне собственную жену убить предлагаешь?

- В тебе говорит парность, молодой альфа. Наваждение Луны....

Я смотрела за картинами прошлого, как за кинолентой с пояснениями режиссера. Альфа северян еще не обрел пару и не видел в ней ценности. Он проголосовал за то, чтобы заглушить связи и реализовать план шамана. Глава черной стаи сомневался, он боялся сместить баланс. Вожак Летних пастбищ плевал и на ведьм, и на баланс. В войне пострадал один из его сыновей, и он жаждал мести. У каждого была своя, личная причина пойти на поводу у шамана.

Мое внимание привлек тот самый молодой альфа. Он дал свое разрешение на ритуал. Дал, потому что знал, его слова ничего не решат. Но согласие даст время спасти беременную жену. Он ее больше никогда не увидит, но ведьма Сура сохранит ребенка, и ее линия продолжится за гладью океана. Но это случится потом, когда отобьют барабаны и волки перестанут чувствовать своих жен, потеряют в них ценность и опору.

Это случилось сотни лет назад, но черные нити, запущенные шаманом в священны связи, словно раковая опухоль продолжали убивать оборотней. Я видела, что у некоторых получалось избавиться от этой заразы. Кого-то спасали сильные звери. Но их процент был настолько мал, что я была уверена, следующая война не нужна. В один прекрасный момент вампиры станут свидетелями того, как бывшие враги сами себя уничтожат. Вот только Луна всегда спасала своих детей. А ведьмы Эдельви следовали своему предназначению.

Зрелище было мерзким. Морщинистая кожа была похожа на мятую ткань и болталась на ветру, в жидких волосах старика прятались веревочки с привязанными зубами зверей и деревянными бусинами, даже отсюда я видела растрескавшуюся кожу на старческих пятках. Было даже обидно за то, что именно это выжившее из ума существо причинило нам столько бед.

Я сделала несколько шагов к костру. Все, кто присутствовал на ритуале, обернулись. Семь альф, пять барабанщиков. И только шаман продолжал трястись в своем мерзком танце.

- Какая дева к нам пожаловала! Обогреться пришла?

Я не поняла, кто это сказал. Разве это было важно? Они всего лишь тени. Тени нашего больного прошлого. Тени, которые я пришла уничтожить. И стоило об этом подумать, как тени превратились в волков. Они встали на лапы и оскалились. Кроме одного. Самого молодого. Этот волк только с надеждой смотрел на меня.

- Она выжила. — Сказала я зверю. — Твою дочь назвали Миналь, в честь твоей бабушки, а внучку Фариз.

Зверь припал к земле и испарился. Их осталось шестеро. Звери оскалились, шерсть встала дыбом, хищные рты наполнились слюной. В жизни не видела более жалкого зрелища. Тени прошлого, пытающиеся изменить будущее. Волки синхронно прыгнули, на снегу остались следы от лап, и также синхронно застыли в полете. Потому что прошлое всегда умирает в прошлом.

Барабаны затихли, барабанщики замерли, шаман понял, что что-то пошло не по тому сценарию и прекратил свой танец.

- Кто ты?

Только сейчас я смогла рассмотреть сухое, испещренное сетью морщин лицо. Тонких губ не было видно, зубы оборотня истончились, но глаза продолжали пылать ненавистью к миру, к женщинам, к вампирам и к своим сородичам. Он ненавидел всех. Он понимал, что этим ритуалом уничтожает не только нас, но и своих же собратьев. Я видела в его глазах зависть к силе, к молодости, к бессмертию, которым обладали вампиры, и знаниям, которыми не хотели делиться ведьмы. Это был не ритуальный танец. Это был танец мести одного слабого, злого существа, душа которого жаждала все уничтожить.

- Я спрашиваю кто ты?!

- Будущее.

- Будущее? — Старик хрипло засмеялся. — Ты мое видение?! Луна послала мне девку, чтобы показать, что я все правильно сделал? Всевидящая богиня. Скажи мне, Будущее, что будет дальше?

- Ничего.

- Что значит — ничего?!

- Это значит, что твой танец окончен, шаман. А твое имя сгорит вместе с этим костром. И больше о тебе никто не вспомнит.

Будущее всегда сильнее прошлого. Но прошлое может определять, какое будет будущее, если мы не можем вовремя от этого прошлого избавиться. Шаман застыл. Костер погас. Страшный танец не был окончен. Все, кто был на той поляне, превратились в прах. Я видела, как зарождающаяся вьюга подхватывает остатки этого праха и уносит его куда-то вдаль, за белоснежный горизонт. Исправить ошибки прошлого невозможно, как и повернуть время вспять. Но всегда можно сделать так, чтобы эти ошибки не мешали жить.

Я стояла по среди снежной пустыни, надеясь на то, что оборотни воспользуются своим шансом. Древнее проклятье останется в снегах, пары снова станут тем, чем должны стать. И мне хотелось надеяться, что я поступаю правильно, вмешиваясь в этот жизненный цикл.

Из транса выходила тяжело. Магия вырвавшаяся наружу была растеряна и подавлена. Ей было больно все это видеть, она хотела остаться на страже, чтобы больше такого не допустить. Я сначала ее звала, потом уговаривала вернуться, но делать этого не хотелось.

- А как же вампир? — Вдруг услышала голос мамы в голове.

Мамы нигде не было. Я знала, что ее рядом нет. Но мысль о Руфусе Бараторе пробудила в груди теплую искру. И магия сдалась. Я закрыла глаза в снежной долине, а открыла в спальне и увидела восковое лицо барона. Он сидел за ритуальным кругом, на рубашке не хватало несколько пуговиц, как будто он их вырвал, губы тряслись, пальцы вцепились во что-то на полу. Кажется, это был ковер.

- Я никогда не думал, что снова увижу Эдельви. Вы удивительно похожи....

- Я надеюсь, мы с вами не родственники?

- Нет. — Баратор засмущался. Кажется, его сердце было не таким уж и каменным. —

Я не... Только деловые отношения.

- Вы должны были застыть во времени, барон.

- Вам грозила опасность. Я должен был вас защищать.

- Давно вы здесь сидите?

- Не знаю. Вы остановили время. Я не смог пройти в круг.

Чтобы доказать свои слова вампир протянул руку и защитное поле вокруг меня зашипело.

- Это для безопасности.

Я провела рукой и погасила часть свечей. Секундная стрелка на часах сдвинулась со своего места.

- Можно?

- Можно.

Руфус

Барона трясло. Он никогда не чувствовал дрожи в руках или ногах, поэтому сейчас казался себе особенно неуклюжим, и даже беспомощным. Еще несколько минут назад он бился о защитный барьер, за которым сидела ведьма. Он чувствовал, что она перешла ту невидимую границу, после которой не все возвращаются. Он перестал чувствовать ее запах, не слышал ее дыхания и всем нутром чувствовал, как из тела женщины уходит жизнь. Жизнь, которая чуть больше чем за неделю стала для него самой большой ценностью. Он звал ее. Кричал так громко, что трескались лампочки на люстрах и старинные витражи. Но ведьма пугала своим безмолвием.

Эдельви творила свое предназначение. Руфус Баратор знал, что после этого ведьмы уходили за грань. И он знал, что ее не отпустит. Он уйдет за ней. За той, кого еще совсем не знает, но которая дороже вечности.

И вот — барьера нет. Она смотрит на него. А он тянет руку к ее лицу, чтобы убедиться, чтобы почувствовать, что она здесь. Что она жива. Что Луна ее не забрала у него.

Баратор жил так долго, что время больше не имело значения. Он к этому чувству привык, и с этим ресурсом не считался. Но сейчас он снова почувствовал вес каждой секунды. Каждого мгновения. Ладонь легла на плечо женщины. Теперь его обожгла теплая кожа. Арис чуть наклонилась к нему навстречу, и расстояние между вампиром и ведьмой почти исчезло. Он собрался с духом, осторожно дотронулся до ее губ и замер, как будто ждал разрешения. И она его не отвергла. Должна была, но не смогла.

Еще никогда вампир не испытывал радости от прикосновений, от женского тепла, от отзывчивости любимого тела. В бесконечной жизни вампира это было первое звучание того, что люди называли любовью.

Дом Баратора

Георгий и Олав склонились над шахматной доской. Олав сделал ход, и Георгий понял, что он снова попался в ловушку соперника.

- Так что ты думаешь на счет холеры? — Снова вернулся вампир к своей идее.

- Думаю, что это глупо. — Признался Георгий. — И где мы найдем холеру, в наше то время.

- Холера не проблема. — Заверил друга Олав.

- Будет мудро, если в этот раз мы не будем вмешиваться. Ведьма вернулась домой, теперь это ее обязанность раз...

- Не будь занудой, Георгий! Ну не нравится тебе холера, можем бруцеллез им подкинуть, или тиф.

- Тиф?

- Брюшной! — Как-то мечтательно протянул Олав.

- Ая уже и забыл, что ты псих. — Также мечтательно сообщил Георгий.

- Я не псих, я коллекционер.

- Только психи коллекционируют болезни.

- Я не просто коллекционирую болезни! Я коллекционирую исчезнувшие болезни! Это разные вещи, друг мой. Вот ты помнишь чуму?

- Все вампиры помнят чуму. Половину континента выкосила. А все из-за чего?

- Ой, не начинай! Как думаешь, ведьма уже закончила?

- Ну, судя по тому, что мы с тобой разговариваем, и в люстре взорвались лампочки — закончила.

- Может, пойти проверить, как она? — Олав повернул голову в сторону двери.

- Не нужно. Не будем им мешать.

- Думаешь, есть шанс?

- Ну, если барон не будет петь, то есть. Вой гиены на болоте, знаешь ли, еще ни на одну женщину благотворно не влиял.

Вампиры синхронно вздохнули и вернулись к игре.

Конни

Этой ночью Конни приехала в небольшой спальный район. По меркам людей район считался вполне себе приличным. Высокие многоквартирные дома с цветными фасадами, приличная человеческая инфраструктура: магазины, детские площадки, кафе и рестораны.

Конни отпустила такси в метрах пятистах от нужного дома. В простых джинсах, кедах и черном парике графиня чувствовала себя неуютно, и даже глупо. Но она не хотела привлекать к себе лишнего внимания, поэтому поправила кожаный рюкзак, осмотрелась и пошла в нужную сторону. Людей вокруг почти не было. Кто-то давно спал, кто-то был на работе. В витрине кофейни можно было разглядеть двух подруг, спорящих о чем-то, но им не было дела до того, что происходит на улице. Конни повернула во двор, где ей встретился курьер в красной куртке и кепке, натянутой на глаза. Конни машинально отвернулась от парня, чтобы он случайно не разглядел ее лица. Прошла мимо парочки, целующейся под деревом, и вошла в третий подъезд. Ей повезло: ни охраны, ни консьержа в доме не было. Она беспрепятственно поднялась на нужный этаж и убедившись, что рядом никого нет, пошла вдоль ряда одинаковых дверей.

Ей нужна была квартира номер триста пять. Конни точно знала, что квартира пуста. Ее хозяйка уже третьи сутки находилась у барона Баратора. А еще знала, что рано или поздно ей придется вернуться домой. Почему-то в голову графине не приходило, что Арис может вернуться домой не одна, или вместо нее может прийти кто-то другой. Она была уверена, что все сложится именно так, как ей нужно.

Конни достала плоскую карточку и открыла нужную дверь. Чтобы электронный замок поддался, пришлось повозиться. Но уже через пять минут она оказалась внутри. Графиня прошлась по квартире. Свет она не включала, и без него видела хорошо, а вот спугнуть жертву опасалась.

Первым делом Конни осмотрелась. Она хотела оценить обстановку, но интуитивно вместо того, чтобы оценить интерьер квартиры, искала вещи покойного мужа или письмо от «Белого Листа». Хотя откуда им тут было взяться, графиня не могла бы объяснить никому. Даже себе.

Только сев на диван в гостиной, она увидела небольшой беспорядок: опрокинутый пуфик, задранный вверх угол ковра, едва заметные следы мужских ботинок. Конни поставила рюкзак на колени, достала из него папку с документами, которые три часа назад забрала у юриста, и стеклянную бутылочку с красной жидкостью. К этой бутылочке Конни относилась с особым трепетом. Сейчас от ее содержимого зависело не только ее финансовое благополучие, но в какой-то степени и жизнь.

Глава 34.

Руфус

За окном медленно начало вставать солнце, но это было неважно. Свечи давно уже прогорели, голова Арис лежала у вампира на коленях. Длинные пальцы Руфуса перебирали темные волосы девушки. Она не спала. Просто тихонько лежала, восстанавливала потраченные силы, а Руфус тем временем внимательно вслушивался в ритм ее дыхания, сердцебиения и шум бегущей по венам крови.

Сегодня ночью барон Баратор вспомнил о том, что после исполнения предназначения ведьмы зачастую покидали этот мир, если конечно их никто не держал: дети или любимые. У Арис детей не было, а любимый... Если она когда-то и любила волка, то сейчас он точно не мог ее удержать в этом мире. Вампир шкурой чувствовал, что сейчас ведьма свободна, и никем и ничем не связана.

Это ощущение одновременно дарило надежду на то, что он все же сможет найти отклик в ее сердце, и пугало, потому что ведьмы без привязок за жизнь особо не держались. А ему очень хотелось, чтобы она осталась с ним.

Руфус смотрел как поднимается над деревьями солнечный диск. Он никогда не задумывался о ценности жизни. Смерть ему не грозила, даже во времена войны он ее не боялся. А жизнь для него было всего лишь игрой, в которой он по инерции поддерживал и улучшал собственную империю. Но сегодня он задумался о том, что будет, если Арис

умрет. Точнее о том, что будет когда она умрет. Люди жили не долго. Сколько они могут пробыть вместе? Пятьдесят лет? Семьдесят? С помощью медицины он мог поддерживать ее жизнь еще на пару десятков лет больше. А что потом? Когда она от него уйдет?

Руфус понимал, что задумываться об этом рано. Впереди еще человеческая жизнь. Но для вампира этот срок ничто и нужно планировать. Солнце залило спальню. Неприятно блеснули осколки разбитого стекла.

- Что вас беспокоит? — Вдруг спросила девушка.

Она чувствовала перемену в вампире, но не понимала ее причины. Хотя все, что происходило сейчас в ее жизни, казалось странным и необычным.

- Давай перейдем на «ты». — Предложил Руфус. — Мы же даже целовались.

- Что тебя беспокоит? — Переспросила Арис.

- Что ты покинешь меня. — Неожиданно для себя признался Руфус.

В этот момент все в голове носферату встало на свои места. Ожившие эмоции заняли свои места на полках сознания вампира.

- Если я решу уехать, я тебе сообщу об этом лично. Сбегать не буду.

О том, что Арис могла сбежать, Руфус как-то не подумал. Его рука застыла, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать и такую вероятность.

- Если ты сбежишь, я буду тебя искать.

- Барон Баратор, тебе не говорили, что ты слишком сильно привязываешься к своим ночным помощницам? - Она говорила это спокойно и буднично.

- Глупости. Я никогда ни к кому не привязывался. Но со мной тебе все равно будет безопаснее.

- Оборотни теперь знают кто я, и где меня искать. — Резонно заметила Арис.

- Ничего они не знают. Кто поверит альфам, лишенным силы? Скажем, что они сошли с ума от горя, или потрясения. Я приглашу для них ветеринарного психолога.

- Это шутка?

- Нет.

Про психолога Руфус не шутил. У него даже был штатный сотрудник на этой должности в приюте енотов. Зачем енотам психолог — Руфус ответить не мог. Но Олав его убеждал, что без психолога еноты не выживут!

- У вампиров странное мышление.

- Просто мы живем слишком долго.

Они замолчали. Руфус снова запустил пальцы в волосы Арис, а девушка блаженно зажмурилась.

- Ты мне нравишься. — Вдруг признался вампир. — Не как обычная женщина. Я не могу это сформулировать.

- Когда сформулируешь, тогда и расскажешь.

- Хорошо.

Чувствительные уши вампира вдруг уловили звон тонкого фарфора, столового серебра и пение птиц. Все вокруг оживало, но эти двое даже не сдвинулись с места, наслаждаясь моментом.

Северная стая. Тира.

Разбудил Тиру стук в дверь. Волчица в это время находилась на кухне и пыталась найти сковороду, чтобы приготовить себе завтрак. Жить в одном доме с мужем омега больше не могла. Съедающая боль предательства оказалась сильнее любви, которую она лелеяла все эти годы. Чтобы не мучить ни себя, ни своего зверя, Тира перебралась в дом сына. На время. Пока не решит как жить дальше. И вот, стук в дверь нарушил размеренное утро.

Это был Дардел. Один из помощников ее мужа. Он застыл на крыльце, и ничего внятно объяснить не мог. Таким растерянным Тира его еще не видела.

- Что случилось?

- Вам... Простите... Мы не можем найти альфу. Вам надо....

Тира кивнула, понимая, что ситуация и так серьезная. Она сунула ноги в кроссовки, и пошла за Дарделом в сторону дома шамана. Внутри никого кроме двух волчиц не было. Они молча пустили Тиру в комнату, чтобы показать труп. Необычный труп. То, что шаманка умрет — Тира знала. Вызывать ради похотливой суки Кло, или переживать из-за ее смерти омега не собиралась. Но состояние трупа ее удивило.

На кровати, укрытое шкурами, лежало сухое, сморщенное нечто. О том, что тело принадлежало молодой волчице, говорили только татуировки и нитки с бусинами и перьями, вплетенные в волосы.

- Она перестала дышать ночью. А к утру превратилась в это.

Тира кивнула. Как ни странно, никаких эмоций, глядя на эту жуткую картину, волчица

не испытала. Только подумала о том, как глупо пользоваться шкурами, когда мир придумал нормальные одеяла.

- Тело перенесите в морг. Если понадобится генетическая экспертиза – материал должен быть нормального качества. - Дардел кивнул. — Вальдар или Тамер где?

- Мы не знаем. Их нигде нет.

- Ванда?

- Она... Она немного не в себе.

Дардел отвел глаза в сторону. Тира снова кивнула. Она точно не собиралась отправляться на поиски мужа, Вальдара или Тамера. А вот к Ванде заглянуть стоило. Но ей не хотелось окончательно портить себе утро.

- Что с вампиром?

- Его поверенный сообщил, что барон прибудет через несколько дней для переговоров.

- Условия выставили?

- Нет.

Тира снова кивнула.

- Он нас маринует. — Сказал Дардел.

Волчица ничего не ответила. Оборотень был прав. Или почти прав. Она немного знала Баратора. Все зависело от того, насколько сильно эта ситуация его задела. В глубине души Тира надеялась, что для вампира женщина ничего не значила, и что это не превратиться в кровную месть.

- Имеет право. Дай команду приготовить гостевые дома. И сообщи, когда объявится мой муж.

- Хорошо.

Волчица молча вышла из дома. Оставаться здесь было невыносимо, да и незачем. Она пошла к себе. Только в этот раз уже не проваливалась в собственные переживания, а прислушивалась к тому, что происходило вокруг. А происходило что-то странное, едва уловимое. В деревне была полная тишина.

Для оборотней тишина была несвойственна. Эмоциональные по натуре, они злились, ругались, смеялись, перекрикивались. Кричали дети, выли звери. Но сегодня ничего подобного не было. Волчица остановилась возле одного из домов. Ее внимание привлек коренастый оборотень, его звали Марат. Он сидел на крыльце и нервно курил. Тира замерла, чтобы понаблюдать за домом. Она еще никогда не видела волка в таком состоянии и боялась, что в доме что-то произошло и может понадобиться помощь.

Семья Марата была довольно специфической. Волк любил придерживаться старых патриархальных правил и во всем подавлял жену. Он ее не бил, не оскорблял. Но Тира видела, как он давит на неё. Как пренебрегает ее интересами, ценностями и увлечениями. В глазах самого Марата он был отличным мужем: обеспечивал, не бил, не изменял. Но в глазах пары Тира никогда не видела того безмятежного, тихого спокойствия и уверенности, которое есть у женщин, счастливых в браке. И вот, теперь она видела, как у оборотня тряслись руки, и сигарета попадала мимо рта.

Тира даже подумала, что с женой могло что-то случиться. Что Марат мог избить волчицу, или... О самом плохом омега думать не хотела. Она сделала шаг чтобы войти во двор и узнать, что случилось. Но тут из дома вышла Минара, жена волка. В синих джинсах и широкой футболке, она выглядела совсем маленькой, как девочка.

Тира сделала шаг назад. Волк, если и чувствовал ее присутствие, то внимания не обращал. Но омега была уверена, что он ее не заметил. Вместо этого Марат повернулся к жене, и уткнулся лбом ей в колени. Тира не могла поверить своим глазам. А волка в это время затрясло. Он плакал.

Омега поспешила скорее убраться оттуда, чтобы не помешать. Она поняла, что в этом доме сейчас происходит что-то очень важное, и она там лишняя.

Арис

Начинать день не хотелось. А вот лежать на коленях вампира и чувствовать, как его пальцы перебирают мои волосы, хотелось вечность. Внутри поселилась какая-то странная затягивающая пустота, когда не хочется ничего делать, ничего видеть, ничего знать. Наверно, что-то подобное люди испытывают, попадая в липкие сети депрессии.

Я свое состояние депрессией назвать не могла. Это больше было похоже на игру, в которой были пройдены все уровни, и появилась надпись «конец».

- Арис, ты чем сегодня хочешь заняться? — Вдруг спросил вампир.

- А разве вам не нужно в офис? Спасать миллионы жизней и зарабатывать триллионы денег?

- Я могу устроить себе выходной.

- У вас не было выходных с того дня, как появилось электронное расписание, барон.

- Хотите, я покажу вам свои гроссбухи? Там есть мое расписание до того, как настала эра цифровизации.

- Вы пошутили? — Я подняла голову, чтобы увидеть его лицо.

- Да. И мы сегодня перешли на «ты».

Его губы оказались снова слишком близко. Замерла. Вроде как мы уже целовались. Но это было как будто целую вечность назад и теперь я не знала, насколько это уместно? Или... Хочется ли ему... И... Столько в голове крутилось ненужных вопросов. Но все они вдруг исчезли, когда сильная рука легла на затылок, и Руфус взял инициативу в свои руки. В этом поцелуе не было ни страсти, ни требовательности. Только аккуратная нежность. Как будто барон боялся меня напугать, или сломать.

Магию разрушил бодрый голос Георгия. Как вампир зашел в комнату, я просто не услышала. Да и Руфус, кажется, тоже этот момент пропустил. Обнаружил себя Георгий только когда сказал:

- Завтрак подан!

Мы с бароном синхронно дернулись и повернулись на голос. В комнате появился столик, накрытый на троих. Точнее, на двоих и енота.

- Я не могу его заставить есть в одиночестве. — Поспешил оправдаться управляющий.

Глава 35.

Леда

Леда снова сидела в маленькой квартирке Руты. Шаманка видеть ее была не рада. Леда чувствовала, что раздражает хозяйку, но и уйти не могла.

- Ты должна снять клятву.

- Эти клятвы нерушимы. — Еще раз повторила Рута.

- Я дала ее под давлением! Она мне угрожала! Она собиралась меня убить!

- Но не убила.

Леда надеялась, что шаманка проявит если не сочувствие, то хотя бы солидарность. Но Рута и солидарность сегодня разминулись. Леда была ей противна. Она видела, что с ней произошло и удивлялась твердолобости этой волчицы. А еще полной бесчувственности. Она даже своего зверя поддержать не могла. А волчица Леды была уже близка к тому, чтобы упасть в вечный сон.

- Ты меня слышишь?! На меня напали! Меня пытались убить! На меня! На жену Тамера!

Леда вскочила с табуретки, ударила двумя руками по столу, и зарычала на шаманку. Но должного эффекта это действо на Руту не произвело. Она как сидела за столом, крутя в руках кофейную чашку, так и осталась сидеть.

- Ты бы орала потише.

- Когда Тамер вернется, он тебя накажет!

- Он прибежит ко мне, поджав ободранный хвост. — Шаманка поставил чашку на стол.

- Ты совсем охренела?!

В ярости Леда забыла, где находится, с кем говорит, выпустила когти, замахнулась и завыла от боли. Она сама не поняла, как Рута перехватила удар и не жалея сжала кость в районе запястья волчицы. Кость хрустнула.

- Помни свое место, волчица. Ты не у себя в стае. Да и в стае помни о своем положении.

- О каком положении? Я жена альфы. Будущего главы стаи!

- Бывшего альфы, Леда. Ты жена несостоявшегося главы стаи, бывшего альфы. Тамер больше не вернет себе силу. Как и Вальдар.

Рута отпустила руку волчицы и та, кривясь от боли плюхнулась на табуретку.

- Ты что сказала?

- Сказала, что тебе пора домой. И больше чтобы я тебя у себя не видела. Поняла?

Леда поняла. Испуганная и подавленная она выскочила на улицу, одной рукой открыла машину, но никуда не поехала. Нужно было подождать, когда кости срастутся, но они никак не хотели восстанавливаться.

- Что эта сука, черт возьми, несла? — Спросила она сама у себя, а потом одной рукой нашла в сумке телефон и набрала номер мужа.

В этот раз уже не отвечал Тамер. И Леда поняла, что за эти пару суток пропустила что-то очень, очень важное. Она вернула трубку на место, завела машину и понадеялась, что сможет управлять машину одной рукой. Делать это было неудобно, но не так страшно, как она предполагала.

Ванда

Ванда была в ужасе и в буквальном смысле не знала, что делать. Жизнь разрушилась на ее глазах. Муж, ради которого она многим жертвовала, сейчас стоял перед ней в волчьей шкуре и отказывался оборачиваться. Точнее, сам Вальдар хотел перекинуться в человека, но зверь его не пускал на волю.

Тамер обернулся. Но Ванда сразу поняла, что силы в нем больше нет. Для Ванды это стало ударом. Разочарование в сыне накрыло с головой и Вальдара. Человек понял, что чувствует пару, ее переживания, и перестал биться в истерике, пытаясь забрать контроль у зверя. Он был настолько ошарашен, что решил пока остаться в волчьей шкуре. К встрече с реальностью мужчина не был готов.

Тамер тоже не был готов к встрече с этой самой реальностью. Он сидел за столом, уперев голову в ладони и не знал, что делать. Где-то неподалеку слышался звонок его телефона, это звонила Леда, но она была последней, с кем Тамер сейчас хотел бы говорить.

Тира

Мужа Тира нашла недалеко от поляны, где проходил обряд. Альфа северян сидел на небольшом возвышении в джинсах и старом худи. Когда он так одевался, было сложно определить не только его возраст, но и статус. Хотя сила оставалась силой. Она проявлялась независимо от одежды.

Тира подошла ближе и села примерно в метре от мужа. Находиться с ним рядом ей пока было невыносимо больно. Она пыталась себе напомнить обо всем хорошем, что между ними было, но все это разбивалось вдребезги.

- Твоя шаманка умерла. — Сказала Тира.

На мужа она старалась не смотреть, чтобы не бередить рану. К сожалению, на душу волчья регенерация не распространялась.

- Ты меня сможешь когда-нибудь простить?

Волчица не могла однозначно ответить на этот вопрос. Она неопределенно пожала плечами. Ей бы очень хотелось вернуться в прошлое и все исправить. Но это было просто невозможно. А как жить дальше, она не знала. Думала, что лучшим решением будет уехать в стаю к матери. Хотя бы на время. Она бы давно уже уехала, если бы не вампир.

- Я не буду оправдываться. — Сказал ее муж.

- Мне не нужны оправдания.

- Хочешь уехать?

- После суда.

Оборотень кивнул. Он знал, что удерживать жену бесполезно. Да и причины для того, чтобы оставаться рядом с ним, у Тиры не было. Альфа это понимал, и впервые в жизни чувствовал себя подлецом. Только как это исправить, он не знал.

Арис

Этот день прошел незаметно и мог претендовать на самый спокойный, самый безмятежный день в моей жизни. Руфус не отходил от меня ни на шаг. Руфус-младший такого рвения своего любимого вампира не понимал, поэтому время от времени бегал к Олаву развлечься.

- Как ты себя чувствуешь? — Спросил вампир, когда мы гуляли по заповеднику.

В простых брюках и джемпере Руфус Баратор выглядел намного привлекательней, чем в деловом костюме. Сквозь трикотажную ткань проступали рельефные мышцы. Даже не думала, что такое тело может быть у довольно худого на вид существа.

- Странно.

- Ты опустошена?

- Как будто всё потеряло смысл.

Лицо барона изменилось. Едва заметно, но все же изменилось. Как будто то, что я сказала, ему не понравилось.

- Я твой смысл. — Вдруг сказал собеседник.

- Снова шутка?

- Нет.

Мы остановились возле высокого дерева. Руфус прислонился к нему плечом и скрестил руки на груди.

- Значит, я плохо тебя поняла.

- Ты правильно все поняла. Я в тебе нуждаюсь.

- Знаешь, звучит двусмысленно.

- Теперь я тебя не понимаю. — Выдохнул Руфус. — Но думаю, я научусь.

Руфус еще с минуту помолчал, а потом продолжил.

- Я боюсь, что после этого ритуала ты решишь уйти.

- Куда?

- За грань.

Он оттолкнулся от ствола, и мы пошли в сторону дома. Каждый думал о своем. Точнее, Руфус о чем-то думал, а я шла босыми ногами по траве и прислушивалась к своим ощущениям.

- Я видел, как ведьмы уходят, посчитав, что выполнили главную задачу в своей жизни. Знаешь, меня никогда это не трогало. Это было как смена сезонов. Кто-то даже из транса не выходил, и ведьмы сестер не оплакивали.

- Смерть — это естественный процесс. Ты же столько столетий живешь.

- Арис, я не хочу думать, что ты умрешь. Это меня пугает.

- Барон Баратор, для обладателя черного сердца вы слишком часто рефлексируете.

- Просто пообещай мне, что в ближайшие восемьдесят лет я не останусь один.

- Обещаю.

- Я за это время найду способ поделиться с тобой вечностью.

Я сначала не поняла, о чем он говорит, а потом рассмеялась.

- Барон, ты может, меня и замуж позовешь?

- Георгий завтра отнесет кольцо ювелиру. Но это будет сюрприз. После того, как я вернусь от оборотней, я буду для тебя петь и сделаю официальное предложение. Пожалуйста, обдумай все и сделай вид, что удивилась. Георгию и Олаву будет приятно. Но сразу предупреждаю, я не буду тебя принуждать, но все равно попрошу остаться со мной. Хотя бы друзьями.

Это было неожиданно. Я, конечно, начала подозревать, что у вампира есть зачатки симпатии, но вот чтобы петь! Смеяться было нельзя. Я подавила волну смеха, но улыбка предательски вылезла на лицо.

- Для друга, Руфус, ты слишком хорошо целуешься.

- Это значит, что я могу надеяться?

- Поговорим об этом после песни. Когда ты поедешь к северянам?

- На рассвете. С тобой останется Георгий, и если понадобится куда-нибудь уехать, останется Иван, мой водитель. Я бы не хотел сейчас уезжать.

- Чем быстрее разберемся с оборотнями, тем лучше. Уверен, что мне не нужно с тобой поехать?

- Нет. Это лишнее. Я обещаю, что не буду требовать кровавых жертв.

- Спасибо.

- Это только ради тебя.

- Я ценю.

- И мне не нужны запасы...

- Не кокетничай. — Хохотнула я. — Запасы этой руды сделают тебя самым влиятельным вампиром на континенте.

- Я и так самый влиятельный.

- Будешь в два раза влиятельней.

- Только если это повысит мой статус в твоих глазах.

В этот раз я не спрашивала, говорит ли барон серьезно или шутит, мы просто вместе рассмеялись. Тяжелая пустота отступила, и я почувствовала первое дыхание наступающей осени. Правда, принес это дыхание не ветер, а Руфус-младший, который тащил в зубах первую осеннюю змею. Живую. В подарок. По крайней мере рожа у енота была такая, что я должна была завизжать от такого подарка от счастья, а не от страха.

Глава 36.

Руфус

Арис уснула незадолго до рассвета, сидя все в том же кресле. Баратор взял ее на руки, только в этот раз не стал сразу укладывать женщину в кровать, а какое-то время стоял с ней на руках, вдыхая теплый аромат кожи и волос. Все его нутро переполнялось нежностью и желанием засунуть это нежное создание себе за пазуху и никогда не отпускать. Откуда-то из глубины дома до ушей вампира доносился разговор Георгия с енотом.

- Зачем ты напугал Арис? — Спрашивал Георгий. — А если бы барон ее защищать бросился? Ты что, не видишь, он не в себе сейчас!

Енот что-то пропищал в ответ, но Руфус-старший языка енотов не понимал.

- Подарок? — Снова послышался голос управляющего. — Арис не любит змей. Их мы собираем для Моники. Моника змей изучает. Арис змей дарить нельзя. Что? Что ей дарить? Не знаю. Можешь предложить ей собирать с тобой носки. Женщины обожают носки. Особенно чистые.

Подслушанный диалог насмешил Руфуса. Но он был благодарен еноту за змею, ведь еще ни одна женщина не прижималась к нему так сильно, и барон был рад воспользоваться моментом и спасти ее от страшного зверя. Хотя и змея была не самой ядовитой, и енот не сильно настаивал на том, чтобы его подарок был принят.

- Надо будет купить ему носков. — Усмехнулся Руфус и поцеловал спящую ведьму в макушку.

Небо за окном начало светлеть. Уезжать и оставлять Арис одну барону не хотелось. Плохое предчувствие бегало вдоль позвоночника, но вампир с предчувствиями знаком не был. Эта была та сторона эмоционального интеллекта, которую он не умел анализировать. Поэтому по привычке полагался на рациональный мозг. А разум ему говорил, что Арис будет в безопасности. С ней останутся Георгий и Иван. На работе с ней тоже ничего не случится. Да и в офис она скорее всего не поедет. Что ей там делать, если его там нет?

Успокоив внутреннюю тревожность таким простым, но эффективным способом, Руфус положил девушку на кровать и укрыл тонким одеялом. На секунду он задумался над тем, что неплохо было бы ее переодеть во что-то удобное, но побоялся разбудить. Да и как он будет объяснять ей, что не хотел ничего плохого в процессе раздевания? Хотя кому он врет? Самому себе пришлось признаться, что этого «плохого» он очень даже хотел. И вообще, он даже вспомнить не мог, хотел ли он кого-нибудь, когда-нибудь так сильно, как хочет эту ведьму.

- Все готово.

В дверях спальни появился Олав. Руфус молча кивнул, еще раз посмотрел на Арис, и пошел к выходу. Сейчас ему нужно было отвлечься от девушки и сосредоточиться на деле. Даже Олав, принимая во внимание серьезность ситуации, сменил садовый комбинезон на приличный костюм и туфли.

- Я уже забыл, насколько прилично ты можешь выглядеть. — Сказал Руфус, когда они отошли от комнаты достаточно далеко.

Баратор не хотел, чтобы Арис слышала их разговор, если случайно проснется.

- А я уже забыл, что такое оборотни. Я все подготовил. Они будут упираться, говорить, что никакого ритуала не было. Это обычная тактика северян, нагадить, а потом говорить, что это не они и вообще, говно вам мерещится.

- Документы на передачу подготовил?

- Барон верит в то, что нам удастся договориться без суда?

- Нет. Но я готов дать им шанс.

- Мое предложение о заражении воды остается в силе.

Руфус кивнул, зная, что Олав не шутил. Вампиры пошли в сторону центрального холла. Чтобы доехать до северной стаи, нужно было потратить восемь часов. По воздуху этот же путь занимал три часа. Но пользоваться транспортом в таких ситуациях было полным неуважением к оппоненту и нарушением древних традиций. Вампиры любили традиции, эти универсальные нити, связывающие времена. Поэтому добираться было решено, как положено, в боевой форме, черными переходами с молниями и прочими спецэффектами.

Руфус и Олав вышли на крыльцо и остановились. На ступенях стоял Оракул. Весь его вид говорил, что он готов войти в портал: выросли клыки, кожа окаменела, глаза светились красным.

- Оракул? — Удивился Руфус. — Чем заслужил такую честь?

- Решил составить вам компанию. — Оракул наигранно зевнул, продемонстрировав клыки. — В наши тухлые времена давно ничего интересного не происходило.

- Это только...

- Я знаю, барон. Не старайся от меня избавиться, поверь, это не в твоих интересах.

Вампиру ничего не оставалось, как согласиться на сопровождение Оракула. И надеяться, что тот нечего не испортит.

Арис

В этот раз я проснулась поздно, после полудня. Комната к этому времени уже была залита солнечным светом, а Руфус-младший сидел на подушке, трепетно обнимая белый носок. Хорошо, что не змею.

- Привет бандит. — Поздоровалась с енотом и протянула руку, чтобы погладить зверя. — В этот раз ты без змей, надеюсь?

Енот махнул головой, как будто понимал, о чем идет речь, и протянул мне носок. Снова влажный, как будто у барона младшего был на этом пунктик.

В комнату с подносом вошел Георгий.

- Доброе утро, Георгий.

Я села и с облегчением обнаружила, что в этот раз проснулась прилично одетой. Спать в брюках, конечно, было неудобно, но когда просыпаешься в чужом доме, и в спальню в любой момент может войти не только енот, на неудобство можно было закрыть глаза.

- Составите мне компанию за кофе? — Спросила я, увидев, что стол снова сервирован на троих.

- Я надеялся, что вы предложите. Как ваше самочувствие? Апатия, депрессия, усталость, чувство внутренней пустоты?

- Не переживайте, я пообещала барону не умирать в ближайшую пару десятков лет.

- Чудесно! - Я с удивлением поняла, что эта новость управляющего обрадовала. — Не примите мою радость за оскорбление. Мы с Олавом уважаем право каждой ведьмы умереть в любое удобное для нее время, но барону это не понравится. Он к вам привязался. А в тоске он невыносим.

- А вы близки со своим работодателем.

- Мы слишком долго знаем друг друга. — Кивнул Георгий, раскладывая булочки на расписные тарелки. — Они с Олавом проведут у оборотней несколько дней, если все пройдет гладко.

- Думаете, у них получится договориться?

- Если власть поменялась — удастся. Насколько мне известно, новый альфа Черной стаи ценит свою пару больше, чем власть.

- Я беспокоюсь за северян.

- О них можете не беспокоиться. С ними отправился Оракул. У него личные счеты с Сабиром.

- Расскажете?

- Нет. Это не моя тайна.

- Мне может начать казаться, что ваш Оракул пытался меня использовать в своих корыстных целях.

- Нет. Как вы можете такое говорить про приличного вампира?! — Наигранно возмутился Георгий. — Но ситуацией он точно воспользуется. Месть, моя дорогая Арис, блюдо долгого приготовления. Оно должно быть хорошо спланировано, замариновано, иногда отбито.

- Вы умеете готовить?

- Нет. Вампиры, конечно, иногда любят побаловать себя чем-нибудь приятным на вкус, но не настолько, чтобы самим готовить. Для этого у нас есть повар. Чем вы сегодня планируете заняться?

Я села за накрытый стол и взяла протянутую чашку с кофе.

- Съезжу в офис, проверю текущие дела, потом заеду домой, собрать вещи.

- Прекрасно. Я прикажу Ивану подготовить автомобиль. На какой машине хотите поехать?

- Честно говоря, я предпочла бы свою машину. Во избежание сплетен.

- Сплетни делают нашу жизнь интересней, не стоит их избегать. Я попрошу Ивана подготовить вашу машину. Но он будет вас сопровождать. Барон настаивает на том, чтобы мы не оставляли вас без присмотра.

- Отказ не принимается?

- Нет. Не принимается. Попробуйте булочку. Мне кажется, там чего-то не хватает. Я отломила кусочек сдобы и прожевала. Тесто было идеальным.

- Так чего не хватает? — Спросил Георгий.

- Информации. — Улыбнулась я. — Что ваш Оракул не поделил с альфой северян?

- Пустяки, ничего серьезного.

- А точнее? — Отломала пальцами еще кусок булки.

- Омегу.

- Омегу?

- Да. Тира - Сердце Оракула.

В этот раз булка показалась не такой вкусной как минутой раньше.

- Что значит «Тира - Сердце Оракула»?!

- Волчица пара вампира. Обычно так не бывает. Но у Оракулов бывает. Вам мама должна была рассказывать про Оракулов. Они у нас с прибабахом.

- Но она пара Сабира! У них же связь.

- Такая же связь, которую вам пытались навязать с Тамером. Но это сплетни.

- И она ... Она не знала?

- Я не был свидетелем тех событий. — Пожал плечами Георгий. — Но снять проклятье у нас не получилось, как и доказать его наличие. Оракулу пришлось смириться.

- Значит...

- Олав вернется и нам все расскажет! — Широко улыбнулся Георгий. — Не будем разогревать сплетни раньше времени.

Я больше ничего не спрашивала. Честно говоря, просто боялась узнать еще что-нибудь интересное, чего знать не стоило.

Северная стая

Приход вампиров волки почувствовали еще задолго до их появления. Черные порталы завибрировали. Среди оборотней уже не было тех, кто сам видел, как открываются черные дыры прямо в воздухе, и дети ночи выскакивают из пустоты, чтобы безмолвно лишить жизни воинов леса. О порталах сохранились только легенды. Но каждый оборотень эти легенды знал, и что происходит, понимал.

На всякий случай, волчицы заранее начали закрывать детей в домах, чтобы с ними, не дай Луна, ничего не случилось. Старые волки понимали, такие предосторожности — глупость. Если вампир решил убить, ни двери, ни стены его не остановят. Но матерям этого не говорили, чтобы не порождать в стае лишнюю тревогу. Ее и так сегодня было слишком много.

Самцы, почувствовали опасность, угрожающую парам, и начали как будто захлебываться страхом, теряя контроль над внутренними демонами. Опасность они видели не только в вампирах, которые еще не успели ступить на землю стаи, но и в сородичах.

В этот день Тире пришлось увидеть больше десятка драк, когда кому-то из волков показалось, что на его жену или невесту косо посмотрели, и тот бросился защищать пару. А трех оборотней забрали в лазарет. Только они пострадали не в драке, а от душевных мук. Врач стаи впервые применил транквилизаторы, чтобы дать пациентам несколько часов сна. И себе время, чтобы понять, что с ними делать. Омеге медик объяснил, что волки вдруг осознали ту боль, которую причинили своим женам, и теперь не могу справиться с эмоциональным давлением. И что с этим делать, оборотень не знает.

Тира тоже не знала, что с этим делать, и оставила право принимать решения за врачом. Ее муж, тем временем, разнимал очередное побоище. Как раз в тот момент, когда воздух завибрировал, предупреждая оборотней о приближении носферату, омега наблюдала за тем, как Сабир разнимает двух молодых оборотней. Она поймала себя на том, что еще несколько лет назад она бы задыхалась от восхищения, глядя на то, как ловко альфа справляется сразу с несколькими волками. Как красиво через одежду прорезаются мышцы на руках и спине. Раньше. Но не сейчас. Сейчас даже отвращения к оборотню волчица не чувствовала. Он как будто перестал для нее существовать, и она не понимала, что происходит.

Проанализировать свое состояние Тира не успела, в небе сверкнула молния. Она отложила эти размышления в сторону. Как бы то ни было, сейчас она была не женой, а омегой северной стаи. И несла ответственность за все, что в этой стае происходило. Волчица сделала несколько глубоких вдохов, чтобы утихомирить волнение, и пошла в сторону поляны, где несколько ночей назад проходил черный ритуал. Именно там должен был открыться портал.

Сабир

Сабир чувствовал на спине взгляд жены. Все его существо вопило о том, что надо реабилитироваться в ее глазах. Как-то исправить ситуацию, пока все окончательно не рухнуло. Но как это сделать, Сабир просто не мог придумать. Посоветоваться было не с кем. Иначе его обман раскроется, и тогда ни сила альфы, ни горящие глаза его не спасут.

Альфа нервничал и не сразу почувствовал порталы. Что происходит, он понял только тогда, когда сверкнула молния, а его более сообразительная жена уже шла в сторону поляны. Сабир видел только ее спину и аккуратно подстриженный затылок.

- Даже сейчас о прическе не забыла. — Раздраженно подумал альфа и поспешил ее догнать.

На поляне они оказались как раз в тот момент, когда ударила вторая молния и расколола старую ель. Кто-то из волков крикнул «пожар!», но пожара не случилось. Едва уловимый огонек затух также быстро, как и возник. Сабир поравнялся с женой. Тут же почувствовал присутствие Вальдара и Тамера. Они оба стояли в двух метрах от него. А вот Ванды нигде не было, и Сабир подумал, что сестра струсила и решила лишний раз на глаза вампиру не появляться.

- Сколько их будет? — Спросил альфа у жены.

- Двое. — Ответила омега. — Руфус Баратор и Олав фон Тор.

- Тот самый Тор? — Волк сглотнул неприятный ком.

- Тот самый.

Сабир хорошо помнил Олава Тора и не был уверен, что еще раз готов с ним встретиться. Но что-то переиграть он уже не мог. Оставалось только принять этот бой. Ударила третья молния. Сабир и Тира напряглись. Воздух сгустился, кто-то в толпе даже почувствовал, как стало тяжело дышать. В воздухе появились трое. Альфа снова сглотнул. Случилось то, чего не должно было случиться никогда! Он посмотрел на цветной халат, который в свое время имел смелость высмеять и понял, что расплатиться придется не только за эту некрасивую шутку.

В пяти или шести метрах над землей застыли три мужские фигуры. Каменные серые лица, длинные клыки, пылающие красным глаза. Кто-то из оборотней заскулил от страха. Кто-то подумал о том, что их предки были гораздо храбрее, раз вступали в бой с этими монстрами.

Глава 37.

Арис

Иван, к счастью, оказался мужчиной тактичным, и с расспросами не приставал. Рассказал, что барон сам пригнал мою машину в поместье, и что долго поражался тому, что этот памятник средневекового автопрома так хорошо держит дорогу. Ну и салону порадовался. Машина у меня и правда, была старой. Еще с тех времен, когда салоны отделывали натуральным деревом, а обивку кожей. Больше мы с водителем не общались. Мужчина радовался, что в этот раз едет в качестве пассажира, я обдумывала планы на будущее.

Сейчас я стояла на пороге сомнений. Вампир... Вампир мне нравился. По-настоящему нравился. Я не могла назвать это любовью, но, вспоминая лицо барона, бабочки в животе робко расправляли крылья и переглядывались. И вот тут я пришла к вопросу, к которому рано или поздно приходила каждая ведьма Эдельви. Как быть с вампиром?

Мы рожаем дочерей от вампиров, но никогда не остаемся с ними рядом. Отцы даже не знают о том, что мы родились. Но... Но так поступать с Руфусом мне не хотелось. Не хотелось его обманывать, не хотелось предавать. Да и расставаться тоже не хотелось. Мама никогда не говорила, что любила отца. Но всегда говорила, что выбирала самого симпатичного вампира из имеющихся. У меня, к сожалению, с рациональным мышлением сейчас было так себе. И что-то подсказывало, что уйти от барона, да еще и с его ребенком под сердцем у меня не получится.

Я тяжело вздохнула, въехала на парковку и успокоила себя тем, что проблемы лучше решать по мере их поступления, а не по мере придумывания. Кто знает, что там творится в голове у Руфуса Баратора? Может, просто вечность утомила вампира и развлечение в виде ночной помощницы испарится через пару месяцев. Зачем загадывать?

- Сколько вам нужно времени? — Спросил Иван, когда мы вышли из машины.

- Пара часов. Если у вас есть дела, то можете ими заняться. А я позвоню, когда буду готова.

- Я здесь подожду.

- Может, поднимитесь? У нас кофе есть.

- Нет. — Отмахнулся от предложения сопровождающий. — У меня здесь друг.

Иван показал на будку охраны, откуда ему помахал бородатый мужичок. Мне оставалось только порадоваться за друзей и пойти в сторону офиса.

Жизнь в башне кипела. Я здесь днем не бывала, поэтому рабочая суета немного пугала. Из кабинетов доносились громкие разговоры менеджеров, кто-то ругался, кто-то спешил с обеда, рабочие в серых комбинезонах обслуживали кондиционеры, жужжали почтовые роботы.

Дел у меня было не много. И их могли бы сделать Варя или Наташа. Но мне просто хотелось отвлечься на что-то полезное. Ну и пообщаться с кем-нибудь кроме вампира и енота. В доме, говорят, еще повар был. Но я его не видела, и где искать не знала.

Встретила меня Варя. Девушка явно не ожидала меня увидеть, но была рада встрече.

- Привет! А мы думали, ты от нашего монстра сбежала!

- Привет. Не собиралась, вроде.

- Отлично! Барона нет на месте. Пойдем, кофе попьем, Наташа в лабораторию пошла. Здесь столько всего было, пока ты болела! Ты не представляешь!

Вообще-то я представляла, но ломать кайф коллеге не стала. За чашкой кофе я узнала, что у вампира «совсем чердак свистит»!

- Такое чувство, что ему сперма в мозг ударила. Хотя, я не уверена, что у вампиров она есть. - Жаловалась Варя. — Ладно, хоть он ночами здесь сидеть перестал. Но его и днем нет. Прилетит на рассвете, как монстр на крыльях ночи, загрузит нас работой по самые гланды, и ускачет в рассвет, яйцами звеня. Я думаю, дело в графине. — Вздохнула секретарь.

- В какой графине? — Я не сразу поняла, о ком идет речь.

- Графиня Гарис. Помнишь? Наташу все со своими круизами доставала. А ей эти корабли... Ну сама знаешь.

Я не знала об отношении Наташи с кораблями, но кивнула, вспоминая красивую вампирессу, выходящую из кабинета барона.

- Да, поняла о ком ты. Так что с ней?

- Даже мне приходится признать, что Наташа права. У Баратора с ней явно все серьезно. Она, кстати про тебя спрашивала.

- Про меня? — Интерес графине к моей скромной персоне насторожил.

- Угу. У Наташи. Спрашивала, давно ли ты работаешь, и все такое. Вообще, она любопытная присоска. Не обращай внимания. Так ты выздоровела?

- Да вроде. Как только барон вернется от оборотней, вернусь в офис.

- А ты откуда про оборотней знаешь?

Конечно, рассказывать про совместные приключения с шефом я не собиралась.

Поэтому соврала:

- От барона. Он сегодня звонил.

- Он и тебя больную достал. Вот пиявка зубастая.

- Ты бы его меньше ругала. А то вдруг и здесь какие-нибудь микрофоны найдут.

- Нет, тут пусто. Охрана теперь нас каждый день проверяет. Так что можно говорить без опасений. У тебя, кстати, время есть. Мне бы помощь не помешала. А то Наташа снова в печали.

- А у нее что?

- Как обычно — муж.

Отказывать коллеге не стала и погрузилась в офисные будни. За перебиранием бумаг, ответами на письма и звонки, четыре часа пролетели незаметно. Только время от времени я возвращалась мыслями к барону. Рука тянулась к телефону набрать ему сообщение, или позвонить, узнать как дела. Но каждый раз я себя одергивала, напоминая, что он не кофе туда пить поехал и снова ныряла в бумаги.

Иван появился, когда я закончила писать письмо некому мистеру Розгальду, который непременно хотел видеть барона на открытии молодежного центра в соседнем округе. До этого пришлось изучить список вопросов для интервью, которое у Баратора запланировано через два месяца, и написать тонну отписок в разные инстанции. В том числе и для организаторов ежегодного городского бала. Честно говоря, я бы сначала спросила у Руфуса, стоит ли писать отказ. Но в файле, который оставила Альбина, это мероприятие было отмечено красным цветом с пометкой «никаких балов и пожертвований».

- Миледи, - сказал мужчина, - барон будет недоволен тем, что вы столько времени проводите в офисе без него.

Наташа и Варя молча переглянулись. Я почувствовала легкий аромат грядущих сплетен.

- Минуту Иван. Я почти закончила.

- Я жду.

Я надеялась, что Иван уйдет. Или хотя бы выйдет в кухню, но водитель демонстративно смотрел на меня. Пришлось быстро заканчивать и бежать из офиса, пока не начались расспросы. Вот только Иван не успокоился и сообщил так, чтобы все услышали:

- Наш повар сегодня будет готовить мясной пирог. Его даже барон уважает!

Кажется, я услышала, как за спиной упали челюсти коллег. И с трудом сдержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу. Или водителя.

- Зачем вы это сказали? — Спросила мужчину, когда мы спустились на парковку.

- Барон попросил. Ему не нравится, что дамы распускают сплетни про него и графиню.

- Он хочет, чтобы сплетни распускались про него и секретаршу?

- Барон вообще не любит сплетен. — Хохотнул Иван. — Но вы ему явно нравитесь больше, чем вампирша. Куда сейчас? Домой?

- Сначала заедем ко мне в квартиру. Я соберу вещи.

Иван возражать не стал. Через полчаса машина въехала во двор дома, где я жила.

Конни

Она провела в квартире Арис больше суток. Все это время графиня сидела на кресле в углу комнаты и не двигалась, не моргала и даже не дышала. Она превратилась в хищника, терпеливо сидящего в засаде и ждущего свою жертву. Моргнуть ее заставил писк замка. Следом Конни услышала женский голос:

- Это не долго. Мне нужно буквально пару вещей и можем возвращаться в поместье.

Слово «поместье» особенно неприятно резануло слух графини. Она поняла о каком поместье идет речь. Ей стало неприятно слышать, что какую-то человечку вампир пустил к себе в дом, а ее поселил в какой-то конуре. Но скоро все изменится. Тонкие пальцы погладили кожу рюкзака, где лежали документы на передачу имущества и активов барона. И в этот момент в комнату зашла Арис.

Конни она не понравилась еще тогда, в офисе. А теперь она искренне не понимала, как барон мог предпочесть ей секретаршу. С силой хлопнула входная дверь. Но девушка не испугалась. Она уже почувствовала присутствие Конни.

- Не ожидала вас здесь увидеть, графиня. — Сказала Арис, и села в кресло напротив.

Тут же послышались быстрые шаги Ивана. Только войти он не смог. Мужчина будто наткнулся на прозрачный барьер, который не пускал его внутрь.

- Ты меня знаешь?! — Расплылась в улыбке Конни. — Так приятно!

- Что вы здесь забыли?

- Тебя, деточка. Здесь я забыла тебя.

Глава 38.

Земли северной стаи

Переговоры еще не начались, а неприятности уже посыпались на головы оборотней, как из рога изобилия. Как того требовал регламент, альфы двух стай вышли встречать вампиров. Вот только тут же случился небольшой конфуз. После короткой приветственной речи с условными реверансами, которую произнес Сабир, барон Руфус Баратор посмотрел на Вальдара с сыном и спросил:

- Где альфа черной стаи?

Тон вампира Вальдара взбесил. Впрочем, не только Вальдара. Сабир, который еще не знал о том, что произошло с родственником и его сыном, тоже оскалился. Остальные волки, ошарашенные происходящим, не обратили внимания на то, как изменились собратья из соседней стаи.

- У вампиров с возрастом портится зрение? — Съязвил Вальдар.

Тамер в ответ только скрипел зубами. Вступать в открытый спор с вампиром он боялся.

- У вампиров может зрение и портится, зато нюх не отбивает. — Не остался в долгу Руфус. — Где альфа черной стаи? Или вы думали, что только северянам придется отдуваться?

- Я альфа черной стаи! — Вальдар по привычке хотел показать клыки, но его зверь на раздражение человека не откликнулся, и оскал получился откровенно жалким.

Как будто псих сбежал из больницы и пытался пугать горожан.

Оборотни поняли, что что-то не так и затихли. Сабир посмотрел на Вальдара, пытаясь понять, что случилось с родственником, но ничего не получалось. Олав и Оракул тоже переглянулись. Они не понимали, что происходит, но вмешиваться не торопились.

- Глаза. — Требовательно произнес Баратор.

- Ты на этих землях никто! И требовать ничего не можешь! — Пошел в нелепое отрицание Вальдар.

Всем стало очевидно, что волк находится на грани нервного срыва, но никто не понимал, почему.

- Глаза! — Еще раз потребовал вампир. — На переговорах могут присутствовать только главы стай!

Вампир напомнил всем очевидные, неписаные правила. А Олав не смог отказать себе в удовольствии, чтобы не поддержать работодателя.

- Я спешу вам напомнить, что в соответствии с правилами проведения подобных переговоров наша сторона имеет право запросить подтверждение полномочий. Мы все же не звери, таким чутьем и нюхом похвастаться не можем.

Сабиру ничего не оставалось, как согласиться, и чтобы не усугублять положение, обратиться к Вальдару.

- Покажи глаза.

Вот только ни Вальдар, ни Тамер, на его просьбу не отреагировали.

- Вальдар! — Рыкнул Сабир, но никакой реакции не последовало. — Тамер?

Тамер последовал примеру отца. Сабир растерялся. А вот Тира нет. Точнее, Тира тоже была растеряна, но она единственная из присутствующих помнила, что несет ответственность не только за себя. Омега расправила плечи, приподняла подбородок и обратилась к Руфусу.

- Барон, - голос волчицы звучал твердо и уверенно, - Янак и его омега прибудут через два часа. Вальдар, как отец Виты, здесь только для того, чтобы вас поприветствовать. Надеюсь, вы примите во внимание то, что Вита носит под сердцем будущего альфу Черной стаи и не примите их опоздание за оскорбление.

В воздухе повисло недоумение. Все внимание теперь было сосредоточено на Вальдаре и Тамере. Такого поворота событий никто не мог предсказать. Даже сам Вальдар не знал, что теперь ему придется подчиняться даже не сыну, а зятю, которого он всей душой ненавидел.

Сабир молчал. Он тоже был ошарашен и не смог оценить, какую услугу оказала его жена, вмешавшись в разговор. А вот Оракул оценил смелость волчицы. Ему сложно было держать себя в руках, слыша ее голос и пропуская через себя каждую эмоцию, которую сейчас переживала омега. А там было все: растерянность, страх, стыд, разочарование и ответственность, которую даже альфа не смог бы вытащить на своих плечах. Но он старался не выдать себя, чтобы не пробудить в ней воспоминания раньше времени.

- Надеюсь, ваш сын тоже прибудет в ближайшее время? — Как бы, между прочим спросил Олав.

Тира, как мать, предпочла бы держать сына и его семью подальше от этого всего. Но Кло уже сообщила, что Сэмми и его жена выехали.

- Конечно. — Кивнула волчица. — Они скоро будут на месте.

Сердце Оракула сжалось. Сабир, который даже не подозревал о том, что его сын приедет, окончательно растерялся. Он привык видеть в этом волке трусливого слабака. Точнее, ему хотелось видеть в нем трусливого слабака.

- Мы подготовили для вас несколько домиков. — Тира переключилась на роль гостеприимной хозяйки и улыбнулась. Оборотни с восхищением смотрели на свою омегу, и с непониманием на альф, которые сейчас выглядели как маленькие дети.

Руфус

Когда Баратор, Олав и Оракул остались одни, барон посмотрел на последнего и сказал:

- Мне плевать, что ты задумал, но дай клятву, что Арис из-за твоих игр не пострадает.

Баратор был так обеспокоен состоянием ведьмы, ее настоящим и будущим, что просто не вспомнил о той странной истории, когда Оракул попытался призвать на суд троих волков, за черное колдовство. Он обвинял северян в том, что их шаманы наложили проклятье на омегу. Но следов этого проклятья никто найти не смог.

Вампир утверждал, что знаком с Тирой давно, и состоял с ней в близких отношениях. Но Тира вполне искренне заявляла, что с Оракулом не знакома, и никогда его не видела. Вампиру пришлось отступить.

- Ведьма не пострадает. — Оракул плюхнулся на диван и полы разноцветного халата распахнулись.

Только сейчас Руфус обратил внимание на то, что под халатом вампир прятал красный кожаный костюм. Традиционный костюм палача земель Рантана.

- Ты знаешь про Арис?

- Я Оракул, Руфус. Не путай меня с рядовыми вампирами. Лучше подпиши бумагу о передаче полномочий.

- У тебя от величия крыша поехала?

- Нет. Ты слишком высокого обо мне мнения.

- Тогда с чего ты взял, что я буду передавать тебе какие-то полномочия?

- Это только дружеский совет. — Развел руками вампир. — Ты все равно через часок-другой сбежишь спасать ведьму. А так я твои вопросики здесь закрою. Чисто из дружеских побуждений.

Самодовольная физиономия Оракула раздражала барона больше, чем стая напыщенных оборотней. Он даже не сразу понял, что хотел сказать ему собеседник. И только когда до вампира дошло, что речь идет про Арис, он посмотрел на Олава.

- Мне нужно пятнадцать минут. — Сказал садовник и достал из папки чистый лист бумаги.

К счастью всех присутствующих, официальные бумаги мистер Тор составлять не разучился. Пока Олав выводил аккуратные буквы, Руфус пытался дозвониться до Арис. Ее телефон не отвечал. Зато Георгий трубку поднял, и сообщил, что девушка вместе с Иваном поехала в офис, и вот-вот с минуты на минуту, должны вернуться домой. Иван не отвечал. В офисе тоже трубку никто не поднимал.

- Терпение барон. Скоро появятся новости. — Успокоил Оракул. — Готово? — Этот вопрос предназначался Олаву.

- Да. — Кивнул вампир и посмотрел на Руфуса.

Как раз в этот момент на его телефон пришло сообщение с фотографией, где графиня Гарис направила дуло револьвера на его женщину. А следом раздался звонок от Георгия. Как подписывал бумагу и открывал портал, Руфус уже не помнил.

Арис

Графиня вела себя, мягко говоря, самоуверенно. Руки чесались заехать по надменному лицу чем-нибудь типа подсвечника или разбить о голову вазу, но ни того, ни другого под рукой не оказалось.

Иван продолжал биться в невидимый барьер. Я не могла определить его природу, но подозревала, что это было что-то вроде силового поля. Откуда оно взялось, гадать времени не было, пришлось сосредоточиться на незваной гостье.

- И что от меня нужно?

- Лично от тебя ничего. Что может предложить вампиру простая девка? М?

Я могла бы предложить несколько остроумных ответов на этот опрос, но пока поостереглась задевать самолюбие соперницы. Во-первых, вампиры чисто физически были сильнее, и справиться с графиней в равном бою у меня вряд ли получится. Во-вторых, нужно было выяснить, что ей нужно.

- Тогда зачем вы здесь?

- Я жду барона Баратора.

- Барон проживает по другому адресу, насколько мне известно.

- Да, по другому. Но спасать свою полумертвую сучку он придет именно сюда.

- И с чего вы взяли, что он придет кого-то спасать? Тем более жалкого человека, который ничего не может предложить вампиру?

- Это уже вопрос риторический.

Графиня полезла в рюкзак, и я поняла, что совершила ошибку, позволив ей это сделать. С другой стороны, как я могла это предотвратить? Из сумки вампиресса достала пистолет и направила его на меня так, чтобы Иван видел, что происходит. Мужчина побледнел и полез в карман за телефоном. Кажется, графиня добилась своего.

- Я сама не могу понять, что он в тебе нашел? — Продолжила собеседница, наставив на меня дуло револьвера.

Господи, ну кто в наши дни пользуется револьвером? Из какого склепа она его достала?

- Ни лица, ни породы, ни ума. — Рассуждала вампиресса.

- Ну, с лицом, допустим, понятно. А вот про мои умственные способности откуда выводы?

- Деточка, я слишком долго живу на этом свете. Таких шлюшек, как ты, всегда видно. Сначала перед оборотнем ноги раздвигала, теперь под вампира легла. Честно говоря, я думала, что Баратор разборчивее в связях. Он даже немного меня разочаровал.

- Я так понимаю, графиня, вы сами планировали под бароном ноги раздвинуть, но что-то пошло не так?

- Для дуры, которая скоро умрет, ты слишком смелая. Инстинкта самосохранения совсем нет?

- Вам ли рассуждать об инстинктах?

Пока мы перекидывались остротами, Иван до кого-то дозвонился. Я не слышала, о чем говорит мужчина, барьер блокировал звук, а по губам читать я не умела. Да и наблюдать нужно было не за человеком, а за двинутой графиней.

- Обо мне можешь не переживать. В отличие от тебя, голубка, у меня все под контролем.

И надо было признать, доля правды в ее словах была. Мы снова замолчали. Графиня смотрела на меня, не моргая. Я ждала, гадая о том, что будет дальше. На низком столике лежала кожаная папка, стоял стеклянный флакон с жидкостью для летаргии. Именно в таких сосудах вампиры хранили своеобразное снотворное, чтобы впасть в сон тогда, когда безопасно, а не тогда, когда психика истощится и потребует перезагрузки.

Мама рассказывала, что во времена войны, в зависимости от интенсивности сражений, главы кланов уходили в сон не больше чем на месяц и делали это по очереди. Для этого было достаточно пары капель настоя. В этом флаконе концентрация вещества, рассчитанная лет на тридцать, если не больше. И явно содержимое бутылки предназначалось не для графини.

- У вас какие-то претензии к барону?

- Претензии? — Графиня подняла вверх аккуратную бровь. — Нет. Никаких претензий.

- Тогда зачем это? — Я показала на пистолет.

- Это? Боюсь, что без этого Руфус откажется выполнить мою просьбу.

- Какую просьбу?

Ответить она не успела. В этот момент в комнате все завибрировало, и через секунду холодная рука сжала мою шею, а в висок уперлось дуло револьвера. Вампиресса стояла сзади. Я выругалась сама на себя, за то, что позволила этой суке подобраться так близко. В следующую секунду из черной дыры в комнату вышел носферату. Я с трудом узнала в вампире барона.

Конни

В груди Конни клокотала радость. Ни вид барона, ни ярость женщины, ничто ее не могло напугать. Она чувствовала, что между ней и деньгами всего лишь одна подпись. А то, что Руфус подпишет бумагу, Конни не сомневалась.

- Отойди от нее! - Буквально прорычал Баратор.

- Клыки спрячь, Руфус. Мы же не чужие друг другу. — Конни улыбнулась и прижала сильнее дуло к виску женщины.

И о чудо, барон ее послушался. Это было поразительное чувство торжества, найти слабую точку у того, кто от рождения был лишен чувств и полагался только на ум.

- Что ты хочешь?

- Самую малость. Ты подписываешь все документы, которые лежат в той папке, и выпиваешь все содержимое той бутылки.

Баратор посмотрел на стол. В этот момент клыки вампира исчезли, кожа приобрела нормальный оттенок, и он стал похож на обычного бизнесмена.

- Летаргин?

- Всего на сорок лет. — Беззаботно заявила Конни. — Выспишься. Даже с сукой своей после пробуждения встретишься. Конечно, лицо у нее к этому времени испортится. Но разве это важно?

Для Руфуса это было не важно. Конни это поняла, когда увидела страх в глазах барона. И ей стало чуть-чуть тоскливо. Когда-то так за нее боялся граф Гарис. Но тогда она была слишком молода и амбициозна, чтобы это оценить.

- Что в папке?

- Дарственная.

- На что?

- На твое имущество, счета, и так, по мелочи.

- Тебе нужны деньги?

- Мне нужны большие деньги. — Выдохнула Конни. — Сам понимаешь, жизнь с каждым годом становится все дороже и дороже. А ты себе потом заработаешь.

- И ради этого ты ее убьешь?

- Одной больше, одной меньше. Она всего лишь человек.

- И где гарантии, что она выживет после того, как я исполню твои условия?

- Я дам тебе нерушимую клятву. Устроит?

Руфус

Руфуса это устроило. Холодный металл у виска Арис обесценил все то, что он создавал долгие столетия.

- Клятву!

- Барон, вы торопитесь. — Попыталась возразить Арис.

Но Баратор на ее возражения не ответил. Конни растянула губы в улыбке и сказала:

- Я же говорила, голубка. Ты его слабость.

- Клятву!

Конни громко произнесла ритуальные слова. Руфус полностью сосредоточился на содержании клятвы, чтобы исправить ее и исключить любые лазейки, которыми графиня могла бы воспользоваться. Арис еще раз попыталась возразить, но ладонь графини плотно закрыла ей рот.

- Подписывай и пей. — Приказала Конни, когда закончила.

Чтобы ускорить барона, он снова схватила Арис за шею, и сжала ее так, что у девушки выступили слезы.

- Стой... - Прохрипела Арис, и Конни сильнее сжала ее горло.

Руфус подписал документы, взял в руки флакон и опрокинул его одним махом.

- Георгий и Олав о тебе позаботятся.

Это было последнее, что сказал барон. И только потом понял, о чем пыталась предупредить его Арис. Но было уже поздно. Жгучая боль пробила грудь Руфуса, голову сжал огненный обруч, его начало трясти как эпилептика. Что происходило дальше, барон не видел.

Арис

Мертвая кровь, смешанная с летаргином, моментально начала отравлять вампира. Вместо блаженного сна его скрутило от боли, а через секунду он уже на полу бился в судорогах.

- Даже мой муж не выглядел так жалко! — С восторгом взвизгнула Конни и оттолкнула меня в сторону.

Я в ярости, схватила за ножку низкий столик, на котором лежали подписанные документы и запустила его в графиню. Откуда только силы взялись? Графиня заверещала то ли от боли, то ли от неожиданности, то ли просто возмущалась. Револьвер из ее руки выпал. Я бросилась к нему, схватила, пока вампиресса не пришла в себя, и тут она снова заверещала. Только в этот раз причиной ее крика была не я. В комнате, непонятно откуда, появился вампир, в старомодном сюртуке и с тростью. Как будто ограбил костюмерную центрального театра.

Если мне вампир казался нелепым, то графиня в ужасе бросилась к выходу, но силовой барьер не дал ей покинуть комнату.

- Ты умер! Ты же умер! — Орала графиня.

Я понятия не имела, что здесь происходит, да и разбираться времени не было. Я бросилась к Руфусу. Вампир из последних сил бился за свою жизнь. Кажется, я впервые в жизни видела, как эта жизнь покидает тело, и поняла, что не могу этого допустить.

- Надеюсь, ты не заставишь меня об этом пожалеть, барон.

Я сорвала с собственной шеи медальон и провела по вене. На белой коже проступила алая кровь.

«Нить к нити, боль к боли, кровь к крови, жизнь к жизни....»

Руфус

- Что со мной?

Вампир стоял в темноте и не понимал, что происходит.

- Ведьма делает выбор. — Ответил ему тихий женский голос. Мягкий, словно голос матери.

- Арис? С ней все в порядке? Она не пострадала?

- Нет.

- Она... Я... Кто о ней позаботиться? Я... Я умер?

- Почти.

- Я не сказал им о ней позаботиться.

- Для того, кого я лишила сердца, ты слишком эмоционален.

В пустоте прозвучал мягкий добрый смех. А в темноте он увидел, как ведьма, со светящимися глазами, плетет лунную связь, и пытается связать себя с вампиром. Стать ему вечной спутницей.

- Арис!

- Она тебя не слышит.

- Если она не перестанет, она умрет! Я же мертв! Арис!

- Она тебя не услышит. И она знает, что связывая себя с трупом, сама им станет. Неужели ты думаешь, что ведьмы этого не знают?

- Но зачем?

- Чтобы спасти тебя. Почему мне приходится рассказывать тебе эти элементарные вещи?

Баратор не сразу понял, о чем говорит голос. А потом отчаянно захотел вернуться, и его как будто швырнуло куда-то в бездну. Возвращаться в тело было мучительно больно. Пылали руки, ноги, мозги взрывались от визга Конни и яркого света. Но все это ушло на второй план, когда он открыл глаза и увидел слезы на щеках ведьмы.

Глава 39.

Арис

Меня трясло от страха и напряжения. Вампирша противно верещала, шипела, издавала звуки, которые просто невозможно описать литературно.

- Я тебя убила! Ты мертв! — Истошно орала она.

Кого она убила, я не понимала, но радовалась, что ей сейчас не до меня. Что происходило в другом конце комнаты, я не видела. Все внимание было сосредоточено на Руфусе. Вампир не откликался на призыв. Связующие нити становились крепче. Я понимала, что если он уже ушел, то я его не верну, только уничтожу себя, но отпустить Баратора я не могла. Кровь из вены капала на губы вампира и впитывалась в кожу, как вода в сухую землю. И ничего, абсолютно ничего не происходило. Я заплакала от беспомощности и отчаяния, но все равно продолжала вплетать лунные нити в тело вампира. И в тот момент, когда я окончательно отчаялась, в мертвой груди ударилось каменное сердце. Вампир открыл глаза.

- Руфус!

Дрожал голос, руки, и всю меня трясло от переполняющих эмоций.

- Ты мое Сердце. — Прохрипел вампир и протянул руку к моему лицу. — Моя Вечность.

- Рано радуешься, барон, - шморгнула носом я, - ты еще не представляешь, на что подписался.

Он слабо засмеялся и потянулся к моим губам. А я в этот момент была так счастлива, что и сама не понимала, на что подписалась. Просто в этот момент в моей жизни не существовало ничего важнее этого вампира.

Конни

Графиня Гарис не верила своим глазам. Руфус и его пассия ее уже не интересовали. Перед ней стоял покойный муж. Вот только стоять перед ней он не мог. Она лично замешала летаргин в порцию крови, которую граф принимал раз в неделю, сама привела брата в хранилище, сама видела, как голова Генри Гариса покатилась по полу.

Брат ее был деревенским наивным идиотом. Настолько наивным, что поверил в рассказы сестры о том, что вампир взял ее силой, лишил чести и жизни. Ее брат плакал, просил сестру простить за то, что не смог защитить девушку от носферату и обрек на вечное проклятье. Он поклялся Конни отомстить вампиру. А ей только это и было нужно. Тогда, новообращенная графиня искренне верила в то, что любовь, даже такая страстная любовь, которая зародилась между ней и графом, не стоит того, чтобы тратить вечность на одного единственного мужчину.

Чтобы все выглядело правдоподобно, Конни, изображая убитую горем вдову, растерзала и брата, и его семью. А потом сама легла в летаргию. Проснулась она свободной и богатой. Общество ее жалело и боготворило. И вот, Генри стоял перед ней. В том самом

костюме, в котором был в момент смерти. На пожелтевшем от времени воротничке остались засохшие пятна крови. Эта была та самая рубашка. Та самая!

- Я тебя УБИЛА! Ты мертв! Ты не можешь быть жив! Я тебя убила!

Муж смотрел на нее совершенно непроницаемым, холодным взглядом. Как только графиня призналась в убийстве, вампир повернул голову вправо, и Конни увидела, что в комнате стояли еще двое. Один высокий, широкоплечий вампир держал в руках планшет, второй, поменьше ростом и с некрасивым крючковатым носом, маленькую камеру, фиксирующую все, что происходило в комнате.

- Мы все записали, Чарли. — Сказал вампиру тот, что с крючковатым носом. — Уводите ее!

Тут же силовой барьер исчез, и в комнату вошли два офицера в зеленой форме. Один из них случайно толкнул Ивана, который открыв рот, наблюдал за происходящим. Конни не понимала, что происходит. Она послушно пошла туда, куда ее вели, лишь бы вели ее подальше от воскресшего призрака.

- Полагаю, что спасение барона в протокол вносить не нужно. — Произнес тот, кого Конни считала своим покойным мужем, а остальные присутствующие называли «Чарли».

- Напишем, что Луна сжалилась над бароном, и подарила ему пару, на которую покушалась ваша родственница.

Чарли кивнул. Он был уверен, что все будет сделано именно так, как он сказал. Не зря же он столько лет спонсировал криминальное управление.

- Дайте нам полчаса. — Попросил Чарли и повернулся лицом к барону и ведьме.

После смерти брата граф Чарли Гарис совсем не верил в то, что женщинам можно доверять. Но то отчаяние, с которым Арис пыталась спасти Баратора, вернула надежду Чарли на то, что для этого мира не все потеряно. Граф стянул с головы парик и шляпу, и подошел к парочке, лежащей на полу.

- Вам нужна помощь?

Заплаканная женщина наконец-то оторвалась от вампира и посмотрела на него.

- Нет. Не нужна. — Она смешно шморгнула носом, а Чарли растерялся. Не такого ответа он ожидал.

- Баронесса Баратор немного растеряна, Чарли. — Отозвался барон и приподнялся на локтях. — Надеюсь, ты нам объяснишь, как ты здесь оказался?

Северная стая. Тира

Ситуация выходила из-под контроля. Тира не успевала следить за ходом событий, а они развивались слишком стремительно. Барон Баратор исчез. Он передал право отстаивать свои интересы поверенному и Оракулу, и это пугало Тиру. Она предпочла бы иметь дело с бароном напрямую, а не с этим сумасшедшим вампиром.

Оракула Тира уже видела однажды, в далекой юности. Но все эти годы пыталась не вспоминать те страшные месяцы. Это был один из самых страшных скандалов в ее жизни. Тогда только ленивый не упрекнул волчицу в распутстве, хотя та ни в чем не была виновата.

В ту зиму волчица где-то подхватила волчью лихорадку. Болезнь для оборотней была не смертельная, но неприятная. В карантине, чтобы не спровоцировать эпидемию, волчица провела пять недель. Этого времени волчица не помнила. Все воспоминания того времени как будто стерли ластиком. Но после того, как болезнь отступила, в ее жизнь ворвался вампир.

Носферату утверждал, что Тира его Сердце, что он единственный, кто имеет на нее права и они связаны вечностью. Отец, конечно, слушать вампира не стал. Созвал Совет и Суд. Никаких связей между вампиром и волчицей не нашли. Сама омега тогда тоже была уверена, что видит вампира впервые. Уверена настолько, насколько могла быть уверена в тот момент.

От дальнейшего позора ее спас Сабир. Они почувствовали друг в друге пару, и вампиру пришлось отступить. С тех пор Тира старалась об этой ситуации не вспоминать. Вскоре она узнала, что беременна. Беременность проходила тяжело. Несколько раз она чуть не потеряла Самира. Волчонок родился намного раньше срока, но благодаря матери, ей удалось спасти сына, и у стаи северян появился еще один альфа.

Про скандал и вампира Тира благополучно забыла, сосредоточившись на семье и муже. Ей хотелось родить еще и дочку. Но долгожданная беременность не наступала, и, в конце концов, омега смирилась и сосредоточила всю свою любовь сначала в сыне, а потом и в невестке. И вот, призрак прошлого снова вернулся в ее жизнь.

Тира боялась того, что может устроить вампир. Она чувствовала, что Сабир тоже этого боялся. Чтобы успокоиться и подумать, волчица вышла на улицу. Но не успела она дойти до окраины поселка, как остановилась, увидев сына с вампиром. Они стояли друг напротив друга, и Тира замерла, напряженно прислушалась и приготовилась вмешаться в случае необходимости. Но необходимости не было.

- Если барон будет требовать крови, я воспользуюсь правом поединка. — Сказал Самир.

Сердце Тиры сжалось. Она понимала, что против вампира выступит ни кто-нибудь, а сам Самир. Муж в бой вступить откажется. Хотя это он должен был отвечать за все, что здесь произошло, но если умрет ее сын, стая ничего не потеряет. Подрастает внук. Но от этого Тире стало еще гаже на душе.

- Мне нравится, юный альфа, что, несмотря на воспитание Сабира, характер вы взяли от матери. — Оракул будто издевательски улыбнулся. — Вы на нее очень похожи.

- Больше, чем на отца. — Кивнул Самир.

- От отца вы тоже многое взяли.

Тиру будто током ударило. Она посмотрела на сына и буквально увидела свою копию. Он унаследовал почти все: характер, внешность, оттенок волос. Даже шерсть ее волка была такой же, как у матери, светлая с рыжими подпалинами. Но не нос с горбинкой и узкими дерзкими губами. Этого всего у Тиры не было. Но и у Сабира ничего из перечисленного не было. И Самир совсем не был похож на отца. Зато был похож на вампира. Он точно так же закладывал руки за спину, точно так же задирал острый подбородок и как будто насмехался над всем миром.

- Мы пришли обсудить не это. Что барон хочет получить? — Голос сына звучал серьезно, но Тира слышала в нем пренебрежительные нотки. Такие же, какие звучали в голосе Оракула.

- Почему этим интересуетесь вы, а не Сабир? Мне просто любопытно.

- Потому что мой отец предложит барону жертву.

- И насколько близка вам жертва?

- Она моя жена.

- Ваша жена Баратору точно не нужна. Его интересуют земли, рудники, сферы влияния.

- А я думал, он будет мстить за женщину. Значит, женщина — удобный повод, чтобы захватить сферы влияния?

- Эта женщина — ваше спасение, Самир. Как только погаснут глаза альфы Севера, я передам тебе требования Баратора.

Последних фраз Тира не слышала. Волчица стояла на месте, путаясь в страшных догадках. Ее зверь будто оживился, и начал метаться из стороны в сторону. Она поняла, что забыла что-то. Что-то очень, очень важное. Тем временем на лопатке волчицы появился первый черный символ проклятья. Такого давнего, что для того, чтобы проявиться, ему понадобилось время.

Арис

В комнате работали то ли следователи, то ли эксперты. Мы вчетвером разместились на кухне. Иван взял на себя роль кухарки и суетился с чаем, блинами и еще чем-то вкусным.

- Кто вы? — Спросила я у вампира в костюме.

- Граф Чарльз Гарис.

- Вы муж графини?

- Нет. Я брат Генри.

- Это многое объясняет.

На самом деле, это ничего не объясняло, но я уже отчаялась сегодня хоть что-то понять.

- Генри был убит еще четыре столетия назад. — Пояснил Руфус. — Мы все думали, что его убил брат Конни, из-за того, что Генри обратил ее.

- Она была человеком?

- Крестьянкой в его землях. — Кивнул Руфус.

История графини была похожа на сказку. Девушка крестьянка, Сердце вампира, вечность. Спрашивать, что с ней не так, смысла не было. Мне не хотелось копаться в темных тайнах души Конни Гарис.

- Как ты узнал, что Генри убила Конни?

- Благодаря тебе. — Чарли ослабил воротник, и снял перчатки. — Помнишь, ты мне в одном из писем описал голову графа? — Руфус кивнул. — Благодаря твоей занудности в описаниях я заподозрил, что в летаргию брат лег не просто так. Но тогда наша наука не была способна подтвердить мои догадки. А за это время Конни успела растранжирить наследство брата и еще нескольких несчастных, убить парочку любовников и наделать долгов.

- Его отравили?

- Мы не знаем. Тело Гари давно истлело. Найти прямых доказательств у меня не получилось. Поэтому пришлось разыграть этот спектакль.

Граф показал на костюм. Руфус ухмыльнулся. А я еще раз пожалела, что в доме нет канделябра.

- Значит, все это время вы знали, что происходит в квартире, и дали ей отравить Руфуса?

- Ничего личного, баронесса. Ваш вампир сам потянул в рот отраву. Я его это пить не заставлял.

- Вас я на свадьбу не приглашу.

- Я пришлю вам подарок. — Улыбнулся граф. — А что за история с оборотнями? Я слышал, ты должен был быть на переговорах.

- Там Оракул.

- Мммм... Как интересно. Нам готовиться к новой войне?

- Нет. С ним Олав.

- Ооооо.... Тогда будем готовиться к эпидемии. Надеюсь, не холера?

Вампиры так буднично обсуждали эту проклятую холеру, что мне по-настоящему стало жалко оборотней.

- Ну, а если серьезно, что там у оборотней? Не зря же Оракул лично поперся твои интересы отстаивать?

- Он не мои интересы отстаивает, он счеты с Сабиром сводит. Не вздумай ему мешать.

- Помнится, ты сам убеждал его оставить волчицу. — Напомнил Чарльз Руфусу.

- У меня тогда не было ее. — Руфус посмотрел на меня и поцеловал в висок. — Дам ему сутки.

Глава 40.

Оракул

Вампир долгие годы выжидал того момента, когда у него появится шанс отомстить оборотням и забрать Сердце из стаи. Он мечтал об этом, представлял, как все произойдет, издалека наблюдая за жизнью Тиры и сына. Сотни раз вампир сдерживал себя, чтобы не разорвать Сабира на части, когда тот бегал по борделям как блохастый пес, когда повышал голос на волчонка, рычал на жену. Он вмешался только однажды, когда оборотень попробовал убить пару Самира.

Единственное, что сдерживало Оракула от активных действий все эти годы — уверенность в том, что если он попробует вмешаться раньше времени, Тира его не вспомнит, не поверит, и он потеряет ее навсегда. Вампир ждал, время шло, сын рос под его присмотром, но без его участия.

Уничтожить проклятье, которым была скована Тира, самостоятельно Оракул не мог, а все ведьмы, которых он знал, помочь отказывались. Все, что Оракулу оставалось - ждать.

Эта история началась с того, что Сабир встретил свою пару. Вот только парой волка оказалась не сильная омега, как Сабир рассчитывал, а слабая волчица, которая так и не смогла приручить зверя. Сабир такой паре не обрадовался, никому о существовании волчицы не сказал и связывать себя брачными узами со слабой самкой не собирался. Он боялся, что такая пара скомпрометирует его в глазах стаи. Проблему он решил быстро. Волчица умерла. Все решили, что это самоубийство. Никто не усомнился в том, что молодая самка, затравленная стаей, решила свести счеты с жизнью. О том, что Сабир был как-то связан с покойной, никто не знал. Расследования оборотни не проводили.

Сабир избавился от одной проблемы, но получил другую - зверь оборотня не смог пережить предательства человека и решил умереть вместе с парой. Осознал это Сабир только в тот момент, когда не смог обернуться. Ему ничего не оставалось делать, как все рассказать отцу. Чтобы спасти сына, отец обратился к шаману. Помочь будущему вожаку можно было только одним способом — связать его волка с сильной волчицей. Но кто на такое пойдет?

По ужасающей случайности в это же время Тира поняла, что беременна и рассказала отцу про вампира. Она знала, что отец будет против, но наивно полагала, что право пары хоть что-то значит для альфы. Но оно ничего не значило. Отец Тиры обратился к тому же шаману, чтобы разорвать связь дочери с вампиром и избавиться от выродка, которого она носила под сердцем.

Ритуал провели в ночь Черной Луны, когда сила шаманов возрастала в разы. Чтобы никто не понял, что происходит, Тиру закрыли в отдельном доме. Отец и двое его помощников следили за тем, чтобы никто ничего не узнал. Даже мать волчицы поверила в то, что у дочери волчья лихорадка и навещать ее нельзя. Но волчица оказалась не такой слабой, как все рассчитывали. Она боролась. Боролась за себя, за своего ребенка. Боролась из последних сил, заставляя шамана вкладывать все больше и больше сил в заклинания. Она спасла волчонка, сохранила свою жизнь и убила шамана. Но проклятье уже связало ее с Сабиром.

Тира всего этого не помнила. Но Оракул видел, что память начинала просыпаться, а черная связь с Сабиром слабела. Вампиру нужно было дождаться момента, когда она все вспомнит, чтобы разрушить проклятье. До этого момента оставались считанные часы. Оракул стоял на поляне и наблюдал за волчицей. Он стоял достаточно далеко, чтобы не напугать ее, но достаточно близко, чтобы видеть черные символы на спине женщины, проступающие через тонкую ткань светлой футболки.

Ванда

Ванда спряталась в лесу. Она обернулась волчицей и забилась в дупло старого сухого дерева. В отличие от омеги Севера, принимать публичные удары волчица не умела. Ей нужно было время, чтобы все обдумать, и решить, как действовать дальше, но ситуация менялась слишком быстро, а вибрации, исходящие от вампиров, заставляли ее сердце биться быстрее и задыхаться в панике.

Сейчас Ванда чувствовала, что вся ее жизнь разлетелась вдребезги. Муж и сын, на которых она делала ставку, выпали из игры. Они больше ни на что не годились. Власть в стае теперь перейдет к дочери и её мужу. Подчиниться жалкому щенку Ванда не могла. Да и сама мысль о том, что ее неудачница-дочь займет ее место в стае одновременно пугала, раздражала, бесила.

Еще Ванда боялась, что новый альфа отдаст ее по требованию вампира. Волчица еще не знала, что кровная месть Баратора не интересовала. Она исходила исключительно из своих понятий. Она сама без раздумий отдала бы и Виту, и ее мужа, если бы вампиры этого потребовали.

Сабир

Тиры нигде не было. Сабиру нужно было срочно найти жену. Убедиться, что они всё ещё связаны, что она ничего не помнит. Но ее нигде не было: ни в доме сына, ни в доме у подруг, ни на территории поселения.

Чем дольше он ее не видел, тем слабее становилась связь. Альфа чувствовал, как нити, связывающие их, становились все тоньше и тоньше. На руках волка проступили черные линии. Острая боль побежала по венам и оборотень начал паниковать.

Тамер

- Вита и Янак уже подъезжают. — Тамер обратился к отцу, который с момента прибытия вампиров из дома не выходил. — Не хочешь их встретить?

- Встретимся на переговорах. — Раздраженно произнес Вальдар.

- Нас не допустят к переговорам. — Напомнил отцу Тамер. — Вампиры хотят говорить только с альфами.

Слова сына больно хлестнули волка по самолюбию, но ему пришлось смириться с правдой. Он больше не альфа. Не так он планировал оставить свое место. Не так.

- И что ты предлагаешь? — Спросил Вальдар у сына, подавляя раздражение.

Сейчас справиться с эмоциями было сложнее. К собственным чувствам прибавилась паника Ванды, и ему было сложно отделить собственные ощущения от эмоций пары.

- Подчиниться. — Сказал Тамер.

Сын был прав. Вальдар понимал это, но смириться оказалось сложнее, чем просто осознать. Оборотень уже собирался кивнуть, и в этот момент они услышали душераздирающий вопль. Отец с сыном переглянулись и бросились на улицу. В нескольких метрах от их дома вопил альфа северян. Его лицо и руки были покрыты черными татуировками. Новые рисунки проступали на коже, причиняя мучительную боль.

Вокруг альфы собрались оборотни. Они были растеряны и не знали, что делать. Тамер заметил, что в какой-то момент толпа начала расступаться. Он воспользовался моментом, чтобы пройти ближе и лучше рассмотреть происходящее. Волки тем временем пропускали Самира и его жену. Тамер знал, что она была одаренным шаманом, но после потери ребенка уступила это место другой. Он не вникал в то, что происходило внутри северной стаи, но предположил, что теперь она снова займет это место.

- Его прокляли? — Послышались шепотки в толпе. — Прокляли!

Шаманка опустилась рядом с альфой на колени и осторожно отодвинула ворот худи, чтобы внимательно рассмотреть символы.

- Его проклинают? — Осторожно спросил Самир у жены.

Ему не было жаль отца. Теплых чувств между ними никогда не было, но и мучительной смерти он ему не желал. Не потому, что был добрым, а потому что верил в справедливость Луны.

- Нет.

Тамер увидел растерянное лицо волчицы. Она несколько секунд сомневалась, стоит ли это произносить вслух, но потом набралась решимости и сказала:

- Он забирает свое проклятье.

Вокруг наступила гробовая тишина. Которую, как водится в таких случаях, нарушил вампир.

- О, как интересно! Ворожба на Черной Луне! — Олав Тор не смог удержать улыбки на лице. — Это нужно засвидетельствовать!

Тира

Пока вся стая собралась вокруг орущего Сабира, Тира тоже страдала от боли. Только ее крик застыл где-то в горле. Она боялась привлекать к себе внимание, напугать невестку и сына, поэтому упала на траву и закусила нижнюю губу. Она не видела черных следов на своем теле. Она была сосредоточена только на том, чтобы не издавать лишних звуков. И не сразу поняла, что боль стала слабее, а она лежит уже не на сырой земле, а на цветастом халате вампира.

Оракул не мог в этот раз дать ей пережить этот ужас снова. Он лежал с ней рядом и перетягивал на себя всю ту боль, которую чувствовало Сердце. Каждый рисунок, появляющейся и исчезающий на ее коже, возвращал волчице память, возвращал спрятанные чувства и восстанавливал серебристые нити Лунной связи. Время шло. Промежутки между вспышками боли становились все больше, воспоминания четче. Тира заплакала, понимая кто ее обнимает в этот момент, и боясь повернуться к вампиру лицом.

Глава 41.

Арис

В поместье Баратора мы возвращались поздно ночью. Ехали молча, на моей машине, и каждый думал о своем. Я не знала, о чем рассуждал вампир, но все мои мысли были сосредоточены на судьбе графини Гарис. Я просто не понимала, какой закостенелой, не способной к развитию нужно быть, чтобы такого наворотить!

Сначала я даже не верила, что Конни просто так, от хорошей жизни, взяла и убила мужа. До последнего ждала каких-нибудь ужасающих подробностей ее семейной жизни. В моем мире все должно было иметь причину. Каждый должен был расплачиваться за свои решения. Но ближе к вечеру Чарльзу прислали запись допроса вампирессы, и я поняла, что Генри Гарис поплатился за свою наивность.

Графиня Гарис сидела в маленьком кабинете и искренне жаловалась на покойного мужа. Я не видела лица следователя, но кажется, чувствовала его немое недоумение. От слов графини Гарис, точнее, от уровня ее глупости и скудности размышлений, у меня шевелились волосы.

- Он был невыносим. — Жаловалась графиня. — Сиди ровно, говори тише, не сплетничай, не кричи на прислугу! Не кричи на прислугу! А что с ней делать! Как было не орать на этих выродков?! — Графиня расхохоталась, а я потерла глаза, отказываясь верить, что разумное существо может это всерьез говорить.

- Я была юна, человеческая кровь еще не отыграла, а граф перегибал с воспитанием и заботой. — Продолжала Конни. - Меня с ума сводила мысль, что это будет продолжаться целую вечность. Вечность! С одним вампиром! Вы представляете, как это скучно? Этот зануда меня за тридцать лет чуть с ума не свел! - Конни была настолько искренна, что мне стало страшно. — Я думала, что избавилась от него навсегда. А он! Он жив! Этот сволочь жив и позволил своей жене захлебываться в этих чертовых долгах! Как можно было рассчитывать на этого эгоиста!

Даже сидя в комнате для допросов, Конни не поняла, что перед ней был не муж, а его брат. Но объяснять ситуацию графине никто не спешил. Мы досмотрели запись до конца, на коже осталось липкое ощущение чужой грязи.

- Оракул просил Генри подождать, пока она состарится, и проживет человеческую жизнь. — Сказал Чарльз, когда тишина стала невыносимой. - Брат боялся, что она умрет при родах, или не переживет какой-нибудь эпидемии. Он не хотел ждать.

Желание графа Гариса спасти Сердце от человеческих болезней, в конце концов, убило его самого. Конни в своих поступках не раскаивалась. Мне кажется, что она искренне верила в то, что все сделала правильно.

Еще я не понимала, как настолько тупое существо могло спланировать такое убийство? Или дело было не в развитости ума, а в чем-то другом? Хитрость? Коварство? Или в те времена ценность жизни была настолько мала?

Вся эта история с графиней была для меня чем-то невероятно омерзительным. Поступки Чарльза Гариса мне тоже было сложно понять. Его историю я перекручивала в голове, как кинопленку. Столько столетий плести паутину интриг, чтобы наказать убийцу родного брата? Кажется, ему даже не хотелось отомстить за брата, его просто увлекла охота на Конни. Изобретательности вампира можно было только позавидовать. Все эти столетия граф наблюдал за родственницей и активно участвовал в ее жизни.

Сначала он скупил имущество брата, которое его вдова выставила на торги. Конни считала, что продает антиквариат на черном рынке. Но ее поверенный был давно куплен Чарли, и все, что продавала графиня, оставалось в семье. Со своими мужьями Конни тоже знакомилась не случайно. Почти все мужчины, любовники, супруги, были подосланы Гарисом, чтобы выудить из вампирессы заветное признание в убийстве. Но она никому ничего не рассказывала. Тогда Чарли сменил тактику и заодно открыл новый, интересный бизнес. Агентство «Чистый лист» занималось выкупом у людей долгов вампиром. Конечно, фамилия графа в публичном поле никогда не фигурировала, всеми делами занимался нанятый директор. Его же и считали владельцем бизнеса.

Конни стала главной мишенью «Чистого листа». Чарльз делал все, чтобы расходы Конни росли в геометрической прогрессии. Впрочем, делать это было не сложно. Вампиресса концепцию финансовой грамотности отрицала, а шикарную жизнь любила. Буквально двадцать лет понадобилось Чарли, чтобы загнать графиню в такую долговую яму, из которой вылезти было почти невозможно. Конни была вынуждена вернуться домой, где ее ждало пустое поместье, и ожившие воспоминания о покойном муже.

- О чем ты думаешь? — Спросил Руфус, когда автомобиль въехал на территорию заповедника.

- О том, что Лунная связь и здесь не сработала.

- Она сработала. Графиня просто не смогла ее принять. Знаешь, почему мы обращаем свои Сердца не сразу после встречи?

- Знаю. Чтобы они могли пройти весь цикл жизни и набраться опыта.

- Тогда времена были другие. Люди умирали рано, их тела слишком хрупкие. Оборотни убивали всех, кто был дорог вампирам. Генри не хотел ей рисковать. Я бы поступил также.

- Врешь.

- Нет.

- Врешь, барон. Ты слишком расчетлив и разумен.

- Нет. Я бы делал все, чтобы сохранить твою жизнь.

- Тогда порадуемся, что сейчас не те темные времена.

- Прости, но я не буду ждать, пока ты состаришься. Слишком много времени. Болезни, аварии, роды. Не смотри на меня так, ведьма. Твой взгляд меня не пугает.

- Я должна родить от тебя дочь будучи человеком, чтобы ковен Эдельви...

- Не надо рассказывать мне эти сказки. Вы, ведьмы, беременеете от вампиров, а потом сбегаете. А носферату потом в запой на столетия уходят, ищут вас как ошалевшие. Не надейся, Арис. Я тебя никуда не отпущу. Тем более со своим ребенком.

- Еще нет никакого ребенка, барон.

- Будет.

- Сначала споёшь, потом обсудим.

Баратор возражать не стал. Он прижал меня к себе, и поцеловал в макушку. А я вдруг подумала о том, что сейчас не могу думать о нашем будущем. Теперь мы были связаны с вампиром. Связаны навсегда. И эту связь я хотела сохранить. Я закрыла глаза и моментально провалилась в глубокую тьму. Мне снилась Вара. Невысокая ведьма, с курносым носом и тяжелой рукой.

- Эдельви опять достали этих псов из дерьма? — Спросила прародительница, уперев руки в бока.

В длинном кожаном платье ведьма выглядела особенно недовольной. Оборотней, если верить маме, ведьма особенно не любила, а вампиров — могла терпеть. Они, по словам Вары, хотя бы псиной не воняли и не тратили время на голожопые пробежки по лесу.

- Скорее, дали им шанс выбраться. — Пожала плечами я и подошла к бабке, чтобы ее обнять.

Она возражать не стала. Я не знала, жива ведьма, или нет. Может, она все-таки встретила своего вампира и решила остаться с ним в вечности. Или наоборот, исполнила свое предназначение и ушла за грань. Ведьмы не спрашивали об этом друг у друга. Мы просто радовались коротким встречам.

- Твоя мама будет гордиться.

- Я надеюсь на это.

- А что с голосом?

- Все в порядке. - Кто там? — Вара как будто заглянула мне за плечо и сощурилась. — Мистер недотрога пал к ногам ведьмы? — Хохотнула Вара. — Это Баратор тебя расстроил? Снова шутить пытался? Или петь?

- Нет. Но шутить у него получается.

- Не рассказывай мне. Нет в мире ничего более плоского, чем шутки Руфуса Баратора. Так что с ним не так?

- Я не смогу от него уйти.

- А кто заставляет тебя от него уходить? — Удивилась ведьма.

- Ну... - Растерялась я, - а как же традиции?

- Если у других ведьм не хватает жопы, чтобы жить с вампиром, не нужно сваливать это на традиции. Вон, раньше даже с оборотнями семьи создавали, и ничего.

- Но, я должна родить ведьму. Ты себе как это представляешь, если он меня обратит?

- А раньше как рожали? Возьмешь клыкастого за кадык, проведет он тебя порталами к Черным водам, там дочери силу передашь. Всему вас учить надо!

- Это легенда.

- Ну да, ну да. Ты тоже вымершая легенда, Арис! Не беси меня. Матери от тебя привет передам.

Расспросить ее о маме я не успела. Бабка резко толкнула меня, и я открыла глаза. Машина подъехала к кованым воротам. Георгий, с Руфусом младшим на голове, бежал к машине по каменной дорожке.

Глава 42.

Северная стая

Сабира с улицы перенесли в дом шамана. В комнате, устеленной звериными шкурами, собрались старшие волки стаи, Вальдар с Тамером, и Райна, жена Самира. Тиры нигде не было, Самир ушел, чтобы самому сообщить матери новости. Олав дежурить над оборотнем тоже не остался. Он зафиксировал все события, произошедшие в стае, и пока оборотни не знали что делать, поверенный Баратора делился сплетнями с Георгием, под благовидным предлогом проинформировать барона о том, как проходят их переговоры.

Вальдар, перепуганный криками Сабира, попытался требовать, чтобы с альфы срочно начали снимать проклятье. Но Райна отказалась вмешиваться. Она знала, что единственный способ избавиться от этой черноты — забрать ее на себя, или передать другому. Ни первый, ни второй вариант волчицу не устраивал.

- Если ты согласишься забрать его проклятье себе, можно снять. — Сказала Райна Вальдару, когда тот воспользовался отсутствием Самира и попробовал на нее прикрикнуть.

Забирать чужое проклятье бывший глава Черной стаи не хотел. Он всегда боялся черной ворожбы, поэтому с радостью когда-то спихнул Йахву в стаю северян, чтобы та была от его земель как можно дальше.

Тамер, глядя на мучения Сабира, тихонько радовался, что лишился силы альфы без мучений. Почему-то именно физическая боль пугала волка больше всего. Ни о чем другом он думать не мог. Особенно отвратительно было смотреть на то, как недавно могущественный альфа сейчас беспомощно блевал на грязные шкуры, а его зверь не спешил забирать боль человека.

В момент очередного такого приступа рвоты в дом вошла Вита. Тамер не сразу увидел сестру, но сразу почувствовал тяжелую силу омеги, диктующую волю своей хозяйки. Сестра хотела, чтобы все ушли. Тамер был ошарашен этой силой. Впервые он почувствовал необходимость подчиняться, и осознал, что сестра не просто сильнее его, она была сильнее его в разы. Он посмотрел на отца и понял, что Вальдар ощутил то же самое.

- Пойдем, нужно переговорить с Янаком. — Сказал отец Тамеру, чтобы их уход хотя бы издалека выглядел не как подчинение, а как необходимость.

Вместе с Черными волками вышли и все остальные. В доме остались только Вита и Райна. Вита подошла к шаманке и тихо поздоровалась.

- Привет.

- Давно не виделись. — Тихо ответила Райна.

- Угу. Не самое приятное место для девичьих посиделок.

- Когда все уляжется — сожгу этот дом. — Пообещала шаманка.

- Что с ним?

- Забирает свое проклятье.

- Он кого-то проклял?

- Приворожил. — Кивнула Райна. — Видишь, эти круги справа под ключицей?

Вита присмотрелась внимательней. Когда Сабира раздели, на его теле оказалось столько черных символов, что отличить один от другого было сложно. Вите понадобилось несколько минут чтобы понять, о чем говорила Райна.

- Вижу. — Наконец-то произнесла она.

- Это приворот на Черную Луну. Видимо, у нашего альфы что-то произошло и ему пришлось привязать к себе волчицу, чтобы не потерять зверя.

- Привязать волчицу?

Девушки переглянулись и молча решили не гадать о том, кто эта несчастная. Все и так было ясно. Но Вита не знала, как на это реагировать, а Райна не знала, что делать и как спасать свекровь, если та не сможет справиться с очищением.

- Остальные символы? Это тоже Черная Луна?

- Только символы на груди плечах и лице. Шаман, который это делал, хорошо запечатал волка. — Райна сложила руки на груди. — Это — Она показала на зону живота рычащего от боли Сабира, - другие проклятья. Те, что темнее — свежие, те, что бледнее — давние. Кажется, он давно этим промышлял.

Вита не стала подробно расспрашивать, а Райна не хотела говорить о том, что такие же символы есть на теле ее мужа. Только они выглядели не как черные татуировки, а как старые шрамы. Мать Тиры рассказала ей, что Самира прокляли еще до рождения. Они с проклятьем справились, но найти виноватого не смогли, а следы на теле волчонка остались. Теперь Райна точно знала, кто пытался убить ее мужа, и кто был виноват в смерти ее не рожденных детей. И впервые в жизни добрая и робкая Райна искренне желала, чтобы альфа выжил. Выжил, и по-настоящему ощутил себя беспомощным ничтожеством. Потому что все, что он сейчас проходил, было слишком маленьким наказанием.

Самир

Он нашел мать, дрожащую в руках вампира. К этому моменту она уже справилась с болью, но тело омеги было измотано, и она находилась в состоянии между сном и явью. Черные символы на ее теле начали светлеть и постепенно пропадать.

- Объяснишь? — Спросил Самир, остановившись в пять метрах от вампира.

Сначала оборотень хотел броситься на защиту матери, а потом вдруг понял, что опасность ей уже не угрожает. Тира как-то доверчиво прижималась к врагу и совсем его не боялась.

- Жена тебе все объяснит. Я не разбираюсь в шаманских терминах.

На самом деле во всем вампир разбирался. Ему просто не хотелось сообщать Самиру о том, что оборотень, которого он все эти годы считал отцом, так поступил с ним и с его семьей. Оракул знал, что с его стороны это выглядело как трусость, но сегодня он разрешил себе проявить слабость.

- Она жива? — Самир знал, что мать жива, слышал ее дыхание, чувствовал ее зверя, но ему нужно было, чтобы вампир это непременно подтвердил.

- С ней все в порядке. Часа через три полностью восстановится, и мы сможем начать переговоры.

- А Сабир?

- Силу альфы он потеряет. — Уверенно ответил Оракул. — Но выживет. Не волнуйся.

Самир кивнул. Оборотня разрывало от ненависти, от злости, от страха. Но та часть характера, которую он унаследовал от настоящего отца, позволила собраться и взять себя в руки. Он вспомнил слова Тиры о том, что даже в самой страшной ситуации альфа должен помнить о долге перед стаей.

- Ты о ней позаботишься?

- Иди. Не мешай. — Махнул рукой вампир и запустил длинные пальцы в светлые волосы Тиры.

Самир вдруг почувствовал, как между вампиром и волчицей протянулась тонкая, словно леска, но невероятно прочная связь. Он еще не решил, как к этой связи относиться, но был уверен, что все, что сейчас происходит — правильно.

Леда

О том, что случилось с Тамером, Леда осознала, сидя в центре безликой гостиной. К этому времени Вита и Янак уехали в северную стаю, а новости о том, что у Янака пробудилась сила альфы, Леда узнала от соседки.

Сложив слова волчицы и шаманки, Леда истерически рассмеялась. Она стольким пожертвовала ради того, чтобы стать женой альфы, и все ее жертвы оказались напрасными. Это было как проигрыш в казино. Она затопила камин и, сидя перед огнем, рассуждала над сложившейся ситуацией.

Ее волчица еще не пришла в себя. Зверь время от времени подавал признаки жизни, но этого хватало только для того, чтобы успокоиться. Зверь жив. Теперь можно было не волноваться ни о фальшивой беременности, ни о проклятой охотнице, ни о чем. Все это стало не важным: ни дом, ни муж, ни стая. Что делать дальше — Леда не знала. Ей очень хотелось обвинить в своих неудачах кого-нибудь другого, но не получалось. Оставалось только принять поражение и дождаться возвращения Тамера.

Вита

- Как Самир? — Спросила волчица у мужа, когда тот зашел в гостиную.

- С ним все будет в порядке. — Кивнул Янак и подошел к жене. — Ты поспала?

- Нет. — Улыбнулась Вита. — Дома высплюсь.

- Лучше здесь. Тем сейчас волноваться не о чем. Мы знаем, крови вампиры требовать не будут.

- Это зря, - выдохнула волчица, - я бы им кое-кого выдала.

- Решим это в семье. — Янак прижал к себе жену. — Ты на собрании быть хочешь?

- Нет. — Волчица потерлась о плечо мужа. — Мы с Райной лучше присмотрим за Тирой, пока вы будете обсуждать детали. Что хотят вампиры?

- Пустяки. Пара долин, публичные извинения, клятва о ненападении.

- Справедливо. Они разрешат увидеться с Арис? Я хотела бы сказать ей спасибо.

- Не думаю. Но я передам твою просьбу.

Вита вдохнула сладкий запах мужа и улыбнулась. Тревоги последнего времени как будто растворились. Волчица подумала о том, что все самое страшное уже позади. Осталось разобрать все это....

Райна

Волчица сидела в кресле, перебирала пальцами волосы мужа. Она чувствовала, что он растерян, но радовалась тому, что случившееся его не сломало.

- С Тирой будет все в порядке. — Сказала Райна.

- Я знаю. — Ответил Самир. — Он о ней позаботится.

Оборотень вздохнул. Ему нужно было время, чтобы смириться с новой реальностью.

- Нужно сохранить все в тайне. — Вздохнула Райна. — Для стаи ты все равно останешься сыном Сабира.

- Это не важно. — Он нащупал руку жены и поцеловал ее открытую ладонь. — Она захочет с ним уйти.

- Ты не можешь ей запретить. Только не сейчас.

- Я и не собирался. Просто.... Я чувствую свою вину за все, что с ней произошло.

- Почему?

- Она защищала меня.

- Любая мать защищала бы своего щенка. Посмотри на это с другой стороны.

- С какой?

- Прежде чем соединиться с вампиром, у нее была возможность прожить жизнь в стае. Вырастить тебя, понянчить внука. И у нее будет возможность присматривать за своими потомками уже тогда, когда нас не будет. Знаешь, когда я буду готовиться уйти в Лунную долину, мне будет не так тревожно оставлять своих детей.

Самир улыбнулся и мысленно поблагодарил Луну за жену и за то тихое спокойствие, которое она возвращала в его жизнь.

Конни

После происшествия в себя Конни приходила не долго. Уже через несколько часов она поняла, что наговорила лишнего, но назад деваться было не куда. Перед допросом она прошла медицинскую экспертизу на предмет вменяемости, поэтому закосить под сумасшедшую у нее уже шансов не было.

Графиня сидела в закрытой комнате без окон. Она ни о чем не думала. В голове мелькали какие-то воспоминания, но она не могла их оформить в мысли. Просто случайные воспоминания из прошлого: весенний луг, мама, отец, брат, граф Гарис, их первая встреча, круговорот событий длиной в века.

Конни знала, что ее ждет суд. Знала, что судить ее будут не по современным законам, а по законам того года, в котором было совершено преступление, знала, что скоро предстанет перед судом и Чарльз Гарис будет требовать для нее высшую меру наказания. Конни помнила, что в годы войны вампиров не казнили. Но не помнила, как их тогда наказывали. Часы на стене медленно тикали. Графиня Гарис сидела не двигаясь, проклиная всех, в том числе и эту суку, которая теперь будет пользоваться деньгами Баратора. Теми деньгами, на которые Конни так рассчитывала. Свои собственные ошибки Конни так никогда и не поймет.

Глава 43.

Руфус

События последних недель перевернули вампира с ног на голову не только размеренную жизнь, но и его внутренний мир. Сейчас Руфус Баратор задался целью заключить брак с Арис, объявить о своем Сердце, и наконец-то обратить ее. Но Арис ловко уходила от этого разговора, чем вызывала в вампире тихие приступы бешенства.

Руфус чувствовал, что если она его еще не любит, то уже близка к этому. Он видел ее заинтересованный взгляд, она с ним с удовольствием проводила время не только на работе, смеялась над его нелепыми шутками, даже флиртовала. Но замуж за него ведьма идти отказывалась. Все это вводило вампира в замешательство, и даже скандал с оборотнями на этом фоне как-то потерял актуальность. Хотя ситуацию, так или иначе, барон контролировал. Олав о событиях, происходящих в стае, докладывал ежедневно.

Ничего интересного, к слову, там не происходило. Альфа северян неделю валялся без сознания. Врач и шаман говорили, что в таком состоянии он проведет еще не меньше двух недель. Отправлять альфу в центральный госпиталь стая отказалась. Его жизни ничего не угрожало, а скандал с запрещенными ритуалами волкам был не нужен. Но Олав, хорошо осведомленный о паскудном характере оборотней, все события фиксировал на камеру, делал аудиозаписи, и составил с десяток документов, чтобы ни у одного пса не возникло желания обвинить вампиров в том, что произошло с их альфой.

С Тирой тоже все было в порядке. Волчица медленно приходила в себя под присмотром Оракула. Их лунную связь не афишировали. Для стаи Оракул пытался спасти омегу в знак дружбы с оборотнями. Так сказать, выполнял просьбу Самира, для которого мать значила гораздо больше отца. Сам Оракул сообщил Руфусу, что останется в доме Самира до тех пор, пока молодой волк не займет место альфы, а потом заберет свое Сердце из стаи. Руфуса сердечные дела Оракула особо не интересовали, но теперь вампир его не так раздражал как раньше.

Баратору оставалось только ждать, когда в его собственность перейдут прииски и волчьи шахты. Вампир не был уверен, что этот бизнес был ему интересен, но решил подумать об этом позже. Все же не первостепенная задача.

Ранним утром, убедившись, что Арис спит, Руфус вышел на лужайку напротив окон спальни. Там барона уже ждали Георгий, Руфус-младший и Олав.

- Ты что тут делаешь? — Спросил Руфус у садовника, который в это время должен был быть в северной стае.

- Барон, вы же не думали, что я пропущу такой концерт?

Баратор ничего не ответил. На лужайке к этому времени уже были установлены микрофон, звуковая аппаратура и барабанная установка, на которой сидел енот.

- А это что? — Спросил барон, глядя на странный струнный инструмент на шее Георгия.

- Гусли.

- Гусли? — Руфус никогда не слышал про гусли, и уже пожалел о том, что попросил Георгия о помощи.

- Гусли очень красиво звучат. — Заявил Георгий.

- И это очень романтично! — Поддержал друга Олав.

Руфус-младший поднялся на две задние лапы и изобразил что-то напоминающее овации. Баратор решил, что это хороший знак. Хотя еноту не то, чтобы можно было доверять.

- А барабаны зачем?

- Для ритма! — Олав достал из кармана пиджака две деревянные палочки.

- Ты умеешь играть на барабанах?

- Я подготовился! — Гордо заявил вампир и пошел к установке.

Арис

Утро началось не с пения птиц, не с наглой физиономии енота, даже не с кофе. Меня разбудил вой гиен под адский аккомпанемент.

- ТЫ МОЯ ЗВЕЗДА! МОЙ СВЕТЛЫЙ ИДЕАЛ!!!! — Орал кто-то под окнами спальни.

Я еще не совсем проснулась, и в надежде доспать, потянулась к подушке и накрыла ей голову.

- СУДЬБЫ СЛУЧАЙНЫЙ, НО ВЕРНЫЙ НЕЖНЫЙ ЗНАК!

Певец не унимался. Звуки барабанов становились громче, как будто мертвецы решили подняться из могил, чтобы отметить «покойную ночь».

- ТВОИ ГЛАЗА ДВА ОКЕАНА БЕЗ КОНЦА! — Надрывался певец.

- Куда только Георгий с бароном смотрят? Что у них в доме творится.

- Я В НИХ ТОНУ, НО НЕ ХОЧУ СПАСЕНЬЯ! ТЫ МОЙ КООООМПАС! МОЙ МАЯЯЯЯК В НООООЧИИИ!

Я не выдержала, выдохнула, сбросила с себя подушку и одеяло, села в кровати, пытаясь вычислить, откуда идет этот звук?! Нужно было найти этого романтика и натравить на него Руфуса младшего. Луна! Как же я сочувствую возлюбленной этого певца!

- ПУСТЬ ЭТА ПЕСНЯ БУДЕТ ДЛЯ ТЕБЯ! МОЯ ЛЮБОВЬ! МОЙ СВЕТ! МОЯ ВЕСНА!

В этот момент я поняла, что звук идет с лужайки и насторожилась. Слезла с кровати, вышла на террасу и остолбенела от открывшейся картины. Олав как сумасшедший лупил палками по барабанам. Лупил бездумно, но увлеченно. Справа от него, с тем же неповторимым шармом, закатив глаза, Георгий бренчал на гуслях. Нет. Не так. На ГУСЛЯХ! Он в каком музее их выкрал!

Но звездой этого шоу был Руфус. Он стоял в белоснежном костюме, у микрофона, и смотрел на меня с полным пониманием того, что его пение — это орудие пыток.

- ТЫ МОЙ ОТВЕТ! НА КАЖДЫЙ МОЙ ВОПРОС ОТВЕТ! МОЯ ВЕСНА! МОЯ ЛЮБОВЬ! ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯ?!

Олав и Георгий окончания песни не заметили, продолжали играть свой шедевр. Ко мне на задних лапах бежал Руфус-младший, держа в зубах кольцо, и закрывая уши свободными лапками.

- ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯЯЯЯЯ? — Тянул Руфус. - Я НЕ ПЕРЕСТАНУ ПЕТЬ, ПОКА НЕ УСЛЫЫЫЫШУУУ ДААААА!

-Да! Да! Да! - Заверещала я. — Только прекрати!!! Я выйду за тебя!

Барабаны продолжали греметь! Рвались струны на гуслях! Орал енот! Но я была самой счастливой в объятиях этого невыносимого вампира.

- Я люблю тебя, Арис. — Прошептал он мне на ухо. — С первого дня. С того самого момента, как ты переступила порог моего кабинета.

- Я тоже люблю тебя, барон.

Признание как-то само сорвалось с губ. И я потянулась к нему сама, чтобы поцеловать. Чтобы почувствовать вкус родных и таких желанных губ.

Глава 44.

Руфус и Арис

Все эти месяцы барон Баратор буквально светился от счастья. Он был даже согласен на шумную свадьбу по всем традициям вампирской знати: с платьем, объездом всех своих владений, чтобы представить жену, и зваными вечерами. Но однажды вечером, сидя у него на коленях в той самой красной рубахе, Арис предложила:

- Может, обойдемся скромной домашней церемонией?

Рубаха женщине была велика, а шнуровку у горла она, как всегда, забыла завязать. Шелковая ткань соскользнула с плеча, оголив белоснежную грудь женщины. Зрачки вампира расширились, и сосредоточиться на разговоре с будущей женой стало сложнее.

- А как же все узнают, что ты моя жена? — Хриплым голосом спросил Руфус.

- А зачем? Все и так знают, что ты спишь со своей секретаршей.

Обвинение Баратора в сексуальных домогательствах прилетели две недели назад. Кто- то снова сумел поставить микрофоны в кабинете вампира. Шпионская аппаратура простояла там не долго, всего несколько часов, но звуки их страстного секса записать успела. Правда, по какой-то причине, голос Арис журналисты изменили, оставив узнаваемым только барона. И теперь по офису все гадали, кто же был запечатлен на записи. Журналисты утверждали, что это одна из секретарей вампира. Но все три секретаря хором заявляли, что к скандалу отношения не имеют.

- Ну не все знают, что эта секретарша моя будущая жена.

Руфус осторожно дотронулся губами до шеи невесты. Она запрокинула голову, и теплые мурашки побежали по позвоночнику.

- А тебе важно, чтобы об этом все знали?

- Важно. — Признался барон и зажмурился от удовольствия, когда Арис положила ладони ему на грудь. — Я боюсь, что ты сбежишь.

- Поэтому ты слил запись журналистам? — Спросила женщина, и красная рубаха сползла вниз, полностью оголяя тело.

От этого зрелища у вампира перехватило дыхание, и он не сразу понял, о чем говорит ведьма. А когда понял, замер, не зная, как ей ответить.

- Кто тебе рассказал?

- Никто. — Ответила она, а потом взяла его ладонь и положила себе на грудь.

Этот неудобный разговор только усилил пикантность момента, а полумрак комнаты не выдал красных пятен на лице барона.

- Тогда как ты узнала?

- Ну а какой журналист осмелится уличить в сексуальном скандале барона Баратора без его разрешения? — Она вопросительно изогнула бровь. — Да еще и догадаться изменить голос любовницы и вырезать из записи мое имя.

- Я подумал, что тебе будет неприятно, если твое имя будут обсуждать в прессе. — Признался Баратор.

Правда, стыдно за эту выходку ему не было. Неловко было только за то, что Арис так легко его вычислила.

- Зачем ты это сделал? — Спросила она и поцеловала его сначала в ухо, потом медленно опустилась к шее и ключицам.

- Я подумал, что огласка не даст тебе меня бросить. — Признался Баратор. - Ты боишься, что я тебя брошу даже после того, как Луна соединила нас нерушимыми узами? - Арис выгнулась кошкой в его руках.

- Ведьмы коварны, а вампиры перед вами беззащитны.

- Твоя ведьма от тебя не уйдет. — Пообещала женщина и посмотрела в глаза вампиру.

Каменное сердце барона громко ударилось о ребра.

- Не хочешь пышную церемонию? — Хрипло спросил он.

- Пусть Олав продаст журналистам эксклюзивные фотографии с нашей тайной церемонии.

В этот момент к возбуждению вампира примешалась волна нежности и он окончательно убедился в том, что ему досталась идеальная женщина.

Леда и Тамер

После того, как Тамер вернулся от северян, их жизнь круто изменилась. Тамер лишился силы, и теперь был обычным волком. Ему сложно было смириться со сменой статуса, но оборотень после нескольких недель молчания решил взять себя в руки и учиться жить по-новому.

Новость о том, что Леда наврала про беременность, его не удивила. Даже наоборот, когда жена призналась, Тамер почувствовал настоящее облегчение. Теперь он отчетливо понимал, что не готов стать отцом и нести ответственность за чужую жизнь. По крайней мере сейчас.

В вечер его возвращения супруги долго разговаривали, пытаясь решить, что делать и как жить дальше. Они не были парой в том понимании, в котором это было принято считать у волков. Но их объединяло одно — они оба выбрали друг друга. Да, этот выбор можно было считать ошибкой. И никто из них не надеялся, что в этом доме может появиться тепло или уважение. Но в эту лодку оба сели добровольно, и все обсудив, Леда и Тамер решили попробовать начать все сначала.

Начинать было сложно. Особенно Тамеру. Тяжесть собственных ошибок давила на плечи. Оборотню казалось, что он стал чем-то вроде позора стаи. Он не мог нормально общаться с сестрой или с ее мужем. Все время хотелось им нагадить. И только страх неотвратимости наказания останавливал его. Понадобилось много времени и сеансов психотерапии, чтобы Тамер пересмотрел свои взгляды на жизнь и посмотрел на ситуацию под другим углом.

- Я виноват перед ней. — Вдруг сказал Тамер жене, когда они вечером сидели на крыльце своего дома и смотрели на звезды.

Эти вечера стали тем якорем, за который обоим получилось зацепиться.

- Мы оба виноваты перед Арис.

Тамер молча кивнул, сжал в руках чашку с кофе, которого в последние месяцы он пил больше, чем нужно и спросил:

- Ты знаешь, что стало с твоей парой?

Это был первый раз, когда Леда не почувствовала острого приступа боли, вспоминая Андрея или Алю. Ярость утихла, пришло смирение и понимание того, что ее жажда мести была чем-то глупым и необоснованным.

- У него все хорошо. — Сказала волчица. — Жена, ребенок, бизнес. Все как у обычного человека.

- Думаешь, он счастлив?

- Уверена, что счастлив.

Сказала Леда, а про себя подумала, что если Андрей вдруг вздумает быть несчастным, Аля его прикопает где-нибудь в сквере. За этой не заржавеет.

Этот короткий разговор стал переломной точкой в жизни Леды и Тамера. Волчица вдруг поняла, что пришло время отпустить прошлое. И если она будет жить теми событиями дальше, шанса создать что-то новое не будет. О чем-то таком подумал и Тамер и по-другому посмотрел на жену, поняв, что совсем не знает Леду. Они столько лет знакомы, а он даже не мог назвать ее любимую песню или напиток.

- Леда!

- М?

- А ты, какую музыку слушаешь?

- Я не люблю музыку. — Ответила волчица. — Она раздражает. Особенно та, что крутят на третьей волне.

Тамер тоже не любил третью волну. Он всегда считал, что эта радиостанция идеально подходит для подростков, столкнувшихся с несправедливостью первой любви, или еще с какой-нибудь подобной чушью. Это был их второй якорь.

Вальдар и Ванда

Кажется, падение мужа Ванда переживала болезненней, чем сам альфа. Она никак не могла смириться с потерей статуса. Формально она на правах старшей омеги могла стать главой стаи. Но на практике оказалось, что ее вес в стае ничтожно мал. Ее прошлые заслуги помнили и уважали, но с серьезными вопросами все равно шли не к ней. Это задевало самолюбие волчицы, но через несколько месяцев глупого соперничества с собственной дочерью Ванда сдалась.

Вальдара активность жены только раздражала. Ее отчаянные попытки сохранить статус омеги заканчивались неудачами и только подчеркивали его беспомощность. Ужиться на одной территории с новым альфой у него тоже не получалось, несмотря на все усилия и самого Янака, и дочери. Вальдар пытался. Но в какой-то момент ему пришлось признаться себе в том, что Вита для него ничего не значила. Дочь он не любил, и ему было плевать и на нее, и на еще не родившегося внука. От этого признания Вальдару стало легче. Он больше не должен был притворяться, изображая из себя отца.

- Давай уедем. — Как-то утром он предложил жене.

Ванда не стала настаивать на том, чтобы остаться дома. К этому времени она уже была достаточно измотана соперничеством с собственной дочерью, чтоб отчаяться и согласиться на что-то новое.

Самир и Райна

Самир хоть и не был морально готов к тому, чтобы занять пост альфы, в новом статусе чувствовал себя довольно уверенно, благодаря характеру матери и гибкому уму биологического отца. С Оракулом за тот месяц, который вампир провел в стае, теплых родственных отношений не сложилось. Все те постулаты, которые вбивались в волка долгими годами, за месяц никуда исчезнуть не могли. Но Самир видел, что Тира останется в надежных руках, и не высказывал своих возражений против оракула. В отличие от Сабира.

Оборотень очнулся и попытался вернуться к управлению стаей, но силу альфы потерял. К северянам был вызван совет старейшин, который должен был судить волка, долгие годы пользующегося услугами черных шаманов.

Сам Самир хотел устроить облаву на недобросовестных чародеев. Но жена его отговорила. Причину, по которой этого не следовала делать, Райна не сказала. Но к концу месяца до ушей Самира начали доходить слухи о том, что в некоторых стаях начали находить трупы шаманов, превращенные\х в мумии. Что с ними случилось, никто сказать не мог.

Арис

Свою первую свадьбу, шумную, громкую, веселую и анонимную, несмотря на огромное количество оборотней вокруг, я вспоминала с недоумением. Я помнила, что как будто бы была счастлива, вот только счастье это напоминало какой-то сладкий, почти наркотический дурман. Ночь, холодная вода, мурашки, бегущие по спине, плотоядный взгляд Тамера и вой волков. Там были все: и Леда, которая была подругой, и Ванда, которую я считала второй матерью, и свекр, который больше всех радовался за сына. В ту ночь я не видела, или не хотела видеть фальши оборотней и искренне верила в чувства Тамера. Были эти чувства, или нет, сейчас уже не имело никакого значения. Только теперь, стоя на берегу священной реки вампиров и глядя на Руфуса, стоящего на противоположном берегу, я была благодарна Тамеру за его предательство. Иначе я никогда бы не оказалась здесь.

В этот раз я выходила замуж без сладкого дурмана в голове, но с чувством какого-то настоящего, щемящего счастья. Мы были на реке одни. Только я, он и Луна, которая должна была скрепить этот союз.

Я сделала глубокий вдох, посмотрела на небо, поблагодарила ночное светило за этот шанс. Сделала шаг в воду. Руфус на том берегу сделал синхронный шаг. Шаг за шагом мы погружались все глубже, демонстрируя ночной Богине свою решительность, не замечая ледяной воды, бьющей сквозь тонкую ткань черного платья, острых камней на дне реки. Мы встретились на середине.

- Арис. — Сказал Руфус.

- Руфус. — Ответила я.

- Ты войдешь со мной в вечность?

- Да.

Вампир прижал меня к себе так крепко, что не было возможности даже дернуться. Но я и не пыталась. Я ему доверяла. В следующую секунду холодная вода накрыла нас с головой. Я не билась, не сопротивлялась, я знала правила. Расслабилась и как только легкие начало нестерпимо жечь, вытолкнула из груди остатки воздуха и вдохнула ледяную воду. Секунда, одна, две, три, в глазах все потемнело, тело начало неметь, сознание путалось и в этот момент вспышка боли, пронзившая шею, вернула меня в сознание. Воды реки как будто схлынули, освобождая меня, нас, от своей смертельной тяжести.

Первое, что я почувствовала — страх. Страх Руфуса. А потом счастье, когда он понял, что все получилось. Вампир схватил меня на руки, и снова прижал к себе, начал целовать в лоб, глаза, щеки и шею. Я больше не чувствовала холода, мокрой одежды и воды в легких. Я обхватила его за шею и наконец-то встретилась с вампиром губами. Теперь я могла точно сказать, что он мой, только мой, до конца времен.

Руфус

Теперь Баратор не помнил, как они оказались на берегу. Если бы его тело вырабатывало такой же набор гормонов, как и у обычного человека, то он бы сказал, что сейчас его переполнял адреналин.

Оказавшись на берегу, он поспешил стянуть с Арис мокрую одежду. «Она же простудится» билось у вампира в голове, пока он не увидел два тонких клыка, чуть оттопыривших алые губы. Арис не было холодно. Но она позволила себя раздеть. А потом выпрямилась, демонстрируя идеальное женское тело. Баратор замер, тяжело сглотнул, не понимая, насколько будет уместно до нее сейчас дотронуться. Арис эти условности не интересовали. Она подошла к мужу, стянула с него рубаху, и правую руку запустила под пояс брюк.

Она его хотела. Хотела так сильно, прямо здесь, прямо сейчас. Она не могла сопротивляться этому желанию, и не пыталась. Ей немедленно нужно было ощутить вампира в себе, всю его любовь, его страсть, его нежность. А Руфус только и рад был исполнить любое желание своей жены. Ее стоны удовольствия разносились по окрестностям. Она выгибалась от каждого его прикосновения, от каждого толчка, от каждого поцелуя. В эту ночь они не раз взлетали к небесам, и падали обратно на берег реки. А ранним утром на весь континент прогремел еще один сексуальный скандал с участием барона и баронессы Баратор. В прессу просочилось несколько пикантных снимков с их маленькой тихой церемонии.

Эпилог

Арис, несколько лет спустя

Жизнь с вампиром, у которого появилось сердце, оказалась не такой простой, как я думала. Точнее, совсем не простой. Кто бы мог подумать, что барон Баратор окажется тем еще тревожником!

- Арис, милая! Носки! Почему ты опять босая?

После этого крика, как запрограммированный, ко мне бежал Руфус-младший с парой шерстяных носков.

- Руфус, я не мерзну. — Напомнила мужу, но носки надела.

- Первые сто лет твое тело почти не меняется. — Нудил вампир. — Ты можешь заболеть, отравиться, попасть под машину, упасть, испугаться....

- Забеременеть.

- Забеременеть! Забеременеть? Забеременеть! — Заклинило мужа.

Георгий за его спиной закатил глаза. Олав в это время возился с садом, где-то напротив окон гостиной. Я только увидела, как удивленно приподнялась его соломенная шляпа, но наткнувшись на мой взгляд, вампир сделал вид, что ничего не слышал. Руфус-младший подозрительно покосился на мой живот.

- Ну да, - собрался с мыслями муж, - конечно можешь. Мы же захотим ребенка. Маленького барона.

- Баронессу.

- Баронессу? — Еще раз моргнул муж.

- Баронессу Баратор, следующую ведьму Эдельви. — Уточнила я.

- Баронессу Баратор. — Кивнул муж.

- Следующую ведьму Эдельви.

- Ведьму Эдельви. Но любовь моя, я же не знаю, кто у нас когда-нибудь родится. Если для тебя это важно, я скажу Мартину, чтобы он изучил процессы определения пола у ребенка. Это займет пару лет, я думаю. В любом случае, это проще чем ловить ТТ-ген.

- Кхм. — Откашлялся Георгий и Руфус повернулся к нему. — Я думаю, что баронесса намекает на то, что нам нужно начать готовить детскую для вашей дочери.

Я не видела выражения лица барона, но знала, что оно чуть вытянулось, а уши дернулись. Руфус быстро собрался, снова повернулся ко мне.

- Ты хочешь оформить детскую?

- Хочу.

- Ну... Тогда мы должны выделить две комнаты. Мы же не знаем, кто у нас появится. Мартин...

- Она беременна! — Не выдержал Георгий.

Момент появления в гостиной садовника я пропустила, но он наверняка прибежал в дом для того, чтобы крикнуть тоже самое.

- Беременна? — Переспросил Руфус.

Ситуация становилась все больше и больше комичной.

- Беременна. — Подтвердила я.

Пока Руфус-старший осознавал услышанное, Руфус-младший полез под кресло, чтобы достать крошечный носок, который я планировала упаковать в подарочную коробку для мужа. Довольный собой, енот встал на задние лапы, и понес носок своему любимому вампиру.

- Дочка? — Хрипло спросил вампир.

Я знала, что появления дочери Руфус боялся как огня. С мальчиками, как считал Руфус, все было проще. А что делать с дочерью — он не знал. Я, честно говоря, побаивалась реакции мужа, когда он узнает пол ребенка, поэтому с новостью о беременности тянула долго. И наконец-то, когда живот уже вот-вот должен был округлиться, набралась смелости и сказала.

- У меня? — Вампир закрыл рот двумя руками.

- У тебя.

- Она там? Уже? — Он показал на мой живот.

- Там. — Кивнула я.

- Можно?

Я кивнула. Муж подошел ближе, встал на колени, приложил ухо к животу и, кажется, улыбнулся.

- Я ее слышу.

- Она еще совсем маленькая.

- Нет. Я слышу мою Марианну.

- Я думала, имя мы как-то вдвоем обсудим. — Усмехнулась я.

- Обсудим. Марианна — красивое. Ей подойдет. Арис?

- Что?

- Она же не уйдет от нас? Она, конечно, ведьма, но...

- Ну она же Сердце свое встретит. Влюбится. Замуж выйдет.

- Не выйдет. Она же такая маленькая. — Промурчал вампир.

- Надеюсь, его когда-нибудь отпустит. — Выдохнул Георгий.

- Это вряд ли. — Покачал головой Олав. — Как думаешь, сколько журналисты заплатят за семейное фото барона и его беременной жены?

Оракул и Тира

- Что будет дальше? — Спросила Тира у вампира.

Они сидели на краю скалы, внизу о камни разбивались морские волны.

- Мы будем счастливы. — Ответил вампир своей паре. — Выйдешь за меня?

Тира кивнула. Это предложение не было для нее сюрпризом. К этому времени они достаточно пожили друг с другом, чтобы привыкнуть и смириться с прошлым. Бывший муж Тиры уже умер, сын твердо стоял на ногах и воспитывал троих волчат.

- А оборотни?

- Еще пара поколений, и они научатся жить по заветам Луны.

- А вампиры?

- Вампиры слишком древние, чтобы меняться. Так что тебе просто придется к нам привыкнуть. — Волчица рассмеялась и уткнулась носом в плечо вампира.

Ей стало совсем тепло и радостно. Она внутренне исцелилась, и сейчас чувствовала, что этот этап своей жизни пора завершить и начать новый. Морской ветер запутался в отросших волосах волчицы.

- А ведьмы?

- Они еще долго будут скрываться.

- Даже Эдельви?

- Особенно Эдельви. Баратор ни за что не допустит, чтобы кто-нибудь узнал правду о его жене или дочери.

Ветер уносил слова оракула куда-то вдаль, смешивая с шумом воды и деревьев. Пряча тайну ковенов от чужих ушей до тех времен, пока кто-нибудь снова не решит нарушить законы Луны.

Конец.