Михаил лежал на своей шконке, стеклянными глазами буравя потолок и закинув руки за голову. Он старался не думать об этом дне, пролистывая всю свою бессмысленную линию бытия – школа-армия-техникум-тюрьма – томно ожидая финала своей жизни. В памяти всплывали такие моменты, как гибель брата в аварии, скоропостижный уход матери в след за Николаем на почве нервных напряжений, постоянно меняющиеся девушки, среди которых так и не нашлось той, что оставила бы отпечаток в его душе; и, наконец, нелюбимая работа, которая и привела его сюда – к воняющей, переполненной асоциальным элементом, камере. Но, несмотря на пропащесть существования, Михаил очень не хотел умирать, растягивая и смакуя каждую секунду пребывания пусть и в этом гадком месте.

На стене, прямо над входом в камеру вещал жидкокристаллический проектор. На экране по темной пещере шли двое: полуобнаженная светловолосая девушка с едва закрывавшими интимные места элементами брони, и высокий, худощавый, смуглолицый парень в потрепанной, волочившейся по пыльному полу подземелья рясе. Девушка несла в руках приготовленный к бою лук с двумя наложенными на тетиву, тускло светящимися стрелами, парень же был вооружен деревянным посохом.

– Вы тоже предвкушаете это!? – нагнетал голос за кадром. – Лучница и темный маг проти–и–и–и–ив дикого и доселе непобедимого Орамазука! Кровавая встреча излюбленных героев после рекламы на первом шоу империи «Ка–ак в сказке»!!! – диктор помпезно растягивал каждое слово.

Экран вдруг моргнул и загорелся синим светом, на котором белым по синему было написано: «Недостаточно кредитов для трансляции».

–Ты че, фуфлыжник!

Прямо со второго этажа нар спрыгнул невысокий, весь испартаченный зек и важной походкой, манерно разведя руки с растопыренными в стороны пальцами, направился к койке у огороженного туалета.

– Я сейчас, я проплатил…они просто трафик подняли, – запаниковал паренёк, лежащий там, и начал спешно набирать что-то на планшете.

Механический голос вырвал Михаила из небытия.

– Выберите расу!

– А какие есть? – пробормотал Михаил, смутно понимая, что тут происходит.

Процедуру накидки персонажа по ТВ не показывали.

– Эльфы, Люди, Гномы, Хоббиты, Орки – доступные из разумных, – перечислила программа. – Вам напомнить характеристики? Эльфы живут больше всех и обладают невиданной ловкостью. Люди…

Михаил прервал перечисление:

– Был человеком по жизни и тут от человеческого не отступлюсь. А судя по тому, что в вашей игрушке происходит, сильно долго пожить мне все равно не дадут.

– Выберите основной класс: Маг, Воин, Вор, Убийца, Охотник, Паладин, Священник?

Михаил, конечно же, служил, но снова становиться воином ему больше не хотелось. К ворам он относился сдержанно, как к силе, с которой необходимо считаться хотя бы в местах заключения. Но к блатным он себя не относил. Клише убийцы ему навязывали все время с начала этого фейкового судебного процесса. Его любовь к животным начисто отмела охотника. Паладин вообще звучало как-то не по мужски что ли, а особо верующим он не был никогда, и Михаил решил не рисковать.

– Я, типа, маг! – методом исключения выбрал осужденный.

– Выберите стихию: Огонь, Вода, Воздух, Земля?

– Ну, я, типа, с водой больше, чем с газами…– пока Михаил думал вслух, программа приняла его выбор.

– Персонаж создан. Вы – маг воды человеческой расы, Ваше магическое имя «Марио».

– Э… железяка, я хотел сказать, что я больше с водой, потому что я водопроводчик! – возмутился Марио.

– Принято. Вы – техномаг гидроинженер первого уровня!

На экране высветились параметры и цифры персонажа:

Фей говорил. По меркам Марио даже очень много говорил. Потом пел пискляво и не в такт – всю свою отсидку маг предпочитал больше слушать, чем болтать, ведь любое слово в замкнутом коллективе становилось инструментом, который могли использовать против тебя же. Когда ты заходишь в хату – тюремную камеру – первое, на что тебя проверяют синелапые пересидки, кроме первичного знакомства, мол, «кто такой будешь, да по какой статье» – это что с тебя можно поиметь. Поэтому, меньше болтаешь – меньше проблем.

Миша не спеша топал по дороге на север. Если верить деду в плену, то через пять часов должен был показаться город. Новое заклинание давало Мише надежду на то, что он умрет не сразу. Опять же жаль, что хиты оно лечило, но не увеличивало их максимальное количество.

– Знаешь ли ты, Саша, что есть миры типа твоего?

– Оу, ну конечно! Миров, их превеликое множество! Вон, взгляни на небо, – оживился фей подкинутой темой для языкочесания. – Сколько звезд! Это светится каждый из миров.

Марио неторопливо поднял голову, темно-синее небо было просто испещрено кучей мигающих точек.

«Небо не такое, как на Земле», – подумал Михаил, но вслух ничего не произнес, памятуя о наказании системой за не отыгрыш роли.

– Есть даже такие, – не унимался Сашуас, - где магии вообще нет, представляешь?

– Охотно, – выдохнул маг. – Мне кажется, моя душа когда-то жила в таком.

– Ну теперь-то все хорошо! – улыбнулся фей. – Теперь ты – грозный маг воды, и нас ждет слава, богатство и румяные девки!

– Или смерть в пасти случайного монстра, – нехотя поддерживал беседу маг, думая о своей удаче, которая все еще была равна единице.

– Ну это вряд ли, – отмахнулся фей. – Мы же герои! Неистовые искатели приключений, а приключенцам всегда везет!

– Ты, походу, со статистикой не знаком, – парировал маг.

– Со стати…статиис, – не смог выговорить крылатый спутник. – Сразу видно, что мышление до двух прокачал. Я ж говорю, не пропадем!

Таверна «Сытый шмель» находилась, как и обычно водится, возле самой городской стены, в паре сотен метров от ворот – еще не трущобы, но уже в стороне от непосвященных глаз. Ночью тут ходить было весьма опасно, но фей неумолимо вел Марио в это злачное место.

Маг потушил освещающие комнату лучины и сел на стул у стены, возле самой двери. Сквозь щель между косяком и дверью пробивался тоненький луч света из коридора. В голове сквозь мышление уровня два начали складываться простые вещи, как например: «Почему в комнате нет окон?».

– И долго мы так будем сидеть? – нетерпеливо спросил Сашуас.

– До наступления кондиции, – отрезал маг.

– Какой кондиции? – удивился фей.

– Нужной! – с каменным лицом пошутил Марио цитатой из старого фильма, который иногда крутили в тюрьме, и чуть подумав, добавил: – Действуем по старой схеме: ты ставишь щиты, я домажу!

Время шло, в дверь так никто и не вошел. Маг и фей не заметили, как уснули на табуретке у дверного косяка. Утро ознаменовалось криком деревенских петухов.

– Отлично, – подумал маг, взглянув на несъеденную на столе еду и две кружки эля.

В дверь скромно постучали, от чего фей проснулся и спросонья поставил энергощит.

Внизу магов уже ждали бармен и ещё несколько хмырей обшарпанного вида. Михаил уже с лестницы оценил угрозу. Бармен – крепкий парень, хитов пять, не меньше; не бронирован, но сжимает в руках короткую дубинку (+2 к урону). Худощавый хмырь – четыре хита, со шрамом наискосок лица, умело играющий крупным ножом (+5-6 к урону). Двое бродяг – 3-4 хита, с ножами (+3 к урону). Тот, что со шрамом, был одет в помпезный бордовый камзол, напоказ сверкала позолоченная цепь и под одеждой проглядывала кольчуга минимум минус два к урону, если попадать в корпус.

Ток-шоу продолжалось. Ведущий направился к диванам, где располагались вредного вида импульсивные тетки, скорее всего закончившие театральные училища.

– Преступника осудили, и теперь его ждет смертная казнь через игру… – закинул ведущий тему для истерики, после чего поправил очки и передал микрофон одной из сидящих в студии женщин среднего возраста.

– И что, что посадили в игру?! Видели мы ету игру! Ходит там спокойно, пиво пьет, задания выполняет. Он, наверное, уже и забыл, что столько людей по его вине погибло!

Начавшиеся крики с противоположной стороны студии ничуть не прервали ораторшу, а даже раззадорили ее.

– Вы прекрасно знаете, что это халатность строительного управления! Михаил – просто пешка в их игре! – неодобрительный гул аудитории нарастал.

– Это вы скажите нашим погибшим детям! Ходит он там жизни радуется!

– Ну а что Вы предлагаете? – вмешался ведущий, и, как по команде, гул в зале стих.

– Чтобы он там спать из-за того, что сделал, не мог! Костюм чтоб всегда тот самый носил на себе, чтобы помнил, что он – убийца!

Дружные аплодисменты поддержали актершу. Ведущий повернулся, чтобы посмотреть прямо в камеру:

– Уважаемые зрители, вам решать: одеть ли Михаила Марионова, жертву корпораций или кровавого преступника, в костюм водопроводчика, чтобы тот испытал моральные мучения. Голосуйте в прямом эфире, прикладывая свои биометрические паспорта к сенсорам единой сети! Это было шоу «Как в сказке» и с вами я…

Брови Рафи Ножа поползли вверх, когда он увидел Михаила в его новом прикиде.

– Скоморох меня налево! – выругался Раф. – Это блин что?

– Дай мне твой нож, Рафус, так долго объяснять, – спокойно и тихо попросил Марио.

– Ну, на…

Рафи достал из своего сапога маленький стилет и недоверчиво протянул Марио. Когда нож перекочевал в руки мага, он на удивление Рафуса тут же принял вид современной рабочей отвёртки.

– Укуси меня енот! Такого я ещё не видел!

– Плюс один к урону и пятьдесят процентов к вероятности крита, если попадать в горло или голову, – сообщил маг, отдавая отвёртку, которая в ладони Рафи снова стала ножом.

– Сочувствую, – покачал головой Рафус.

– Не надо, я привыкну, – Марио зло улыбнулся. – Мы, собственно, готовы идти на встречу.

Темные переулки портовых улиц, уложенные брусчаткой для удобства проезда телег, могли позволить свободный разъезд двух встречных обозов. Но группа Рафуса выбирала для маршрута более незаметные и непредсказуемые пути.

Утро не задалось. Снизу в баре было шумно. Марио поднял свою тяжелую голову с подушки, правая рука зудила – от кисти до плеча расстилался синяк, – а пальцы не хотели двигаться без боли.

Дубовый стол сотрясся от удара тяжелых кулаков, пламя лучин вздрогнуло и отдалось копотью на низком потолке.

– Как?! Как это случилось?!

Зубы гнома заскрежетали от гнева. Он встал, опершись здоровенными ручищами на скрипящее «дерево».

– Там были маги, Мстислав, – виновато промямлил испуганного вида гном-советник, опуская глаза. – Они наняли стихийника и энергетика, трупы были во льду и обожжены молниями.

– Почему они пошли вдевятером, я тебя спрашиваю! Почему про магов я узнаю в последний момент!?

Глаза гнома налились кровью, а тело колотила крупная дрожь ярости.

– Мы не знали про магов, их наняли вчера! – оправдывался его собеседник.

– Как это было?

Мстислав опустился на стул, повесив голову вниз.

– Они бросили бомбы и начали арбалетный обстрел, но одна бомба была затушена магом, потом он начал поливать ребят льдом. Он вообще отмороженный, накрыл штормом и своих, и наших.

– Как погиб мой сын, твою мать!? – рявкнул Мстислав так, что никто из присутствующих не рискнул бы оказаться на месте докладчика.

– Что-то ударило сзади, пробив затылок.

– Я хочу знать, что его убило, – рычал главарь гномов. – Позовите оракула!

Спустя считанные минуты в комнате появился закутанный в мантии, низкий даже по меркам гномов, персонаж. Оракул, хромая, вошел в круг из собравшихся соплеменников.

– Скажи, оракул, что или кто убило моего Рати? – хрипло спросил Мстислав.

Вошедший гном поднял красные от курений глаза, оглядев собравшихся и показав свою косматую бороду с вплетенными в нее ветками.

– Руны подскажут! Руны не соврут!

Оракул вздернул небольшой тряпичный мешочек к верху, тряся его на каждый слог:

– Ветер темных пещер, руда подземных карьеров, вода ключевых ручьев, огонь подземных горнов!

Прижав мешочек к груди, он запустил вглубь руку и изо всех сил дунул в него. Массивные волосатые пальцы извлекли из мешка две каменные таблички. Гном гадатель поднес их к своему носу, как будто руны обладали запахом, и истерично выкрикнул:

– Маг-символист в теле птицы убил твоё дитя!

– Таверну «Сытый шмель» взорвать! – взревел Мстислав

– Но они уже оттуда эвакуировались и могут пострадать непричастные! – загалдели собравшиеся.

– Взорвать! Головы магов мне на стол! На всех углах развесить весть: даю пять золотых за голову каждого! – гном перешел на крик, брызжа пеной изо рта.

Деревянная весельная лодка почти бесшумно отдалялась от торгового судна. Марио греб веслами в две руки, лицом к корме. Сашуас же наоборот смотрел прямо, вглядываясь в ночную гладь. Массивная цепь, нависающая над водой на выходе из крепости, преграждала путь в городские воды крупным кораблям, но не была проблемой для маленькой посудины. Стена города спала. Спали и одинокие стражники под шкварчащее шипение зажженных факелов. И, несмотря на это, маг вглядывался в стену до последнего, пока поворот реки не скрыл из виду огни бойниц.

– Кажется, без проблем прошли, – заключил Марио.

– Какие могли быть проблемы? – откликнулся фей.

– Гномий болт с арбалета, бомба, огонь со стен... – перечислил свои мысли Михаил.

– Огонь? – переспросил Сашуас.

– Стрельба со стен, – поправился Марио. – Ты, кстати, знаешь, где эти синие луга?

– Приблизительно, – покачал головой фей.

– Ну мы хоть правильно плывём?

– Я думал, ты знаешь, куда гребешь?

– Я? – удивился маг. – Я тут впервые! Ты ж только что сказал, что приблизительно знаешь, где они!

– Ну да, вали все на меня, – возмутился фей.

«Кабздец», – подумал маг.

– Сам такой! – ответил фей.

Марио оставил весла и обернулся.

– Я что-то не понял, ты что, ментальную магию используешь?

– Я ж фей, у нас мысли на другой частоте текут. Ваши мысли слишком толстые для нас, мы их слышим поневоле, если вы думаете громко.

– Есть ещё что-нибудь, что я должен узнать сейчас?

– Есть. Я боюсь летать!

– Как так? Ты ж фей! У тебя вон даже крылья почти отросли.

– Я никогда не пробовал. Меня за это из феев и погнали, – грустно пропищал Сашуас.

– А оборванные крылья?

– Это я сам.

– Как сам? – не переставал удивляться Михаил.

– Страшно летать было, я их нарочно энергоударом и оборвал?

– Ничего, поставим тебя на крыло! – заверил маг. – Каждый день тренируй атлетику крыльев, делай по три тысячи взмахов. Я в магическом шаре такое видел, «рыбалка и спорт» шар назывался.

– Вон на берегу дуб! – перевел беседу в другое русло фей.

– Что с этим дубом!?

– За ним земля эльфов.

– Вспомнил, значит. Давай тогда сходить на берег!

– Мы пришли к главному из вас по взаимодействию с людьми!

Марио куда-то вели вслепую, на голове был мешок из черной материи. Он мысленно обратился к Сашуасу:

«У тебя тоже завязаны глаза!?»

– Нет, мне глаза не завязали, – ответил фей.

«Попробуй запомнить путь, которым идём!» – громко думал Марио.

– Как я его запомню?! Я же в мешке сижу полностью! – пропищал фей. – А зачем про глаза спрашивал?

– У фе-Ев все раФ-но памЯть как у рыП-ки, в двух соснАх заблудИтся, – смеялись рядом идущие эльфы.

– Вот щаз обидно было, – сообщил всем присутствующим фей.

– Зато как нЕль-зя точно, – продолжали сопровождающие. – Ваш народЕц приТу-рковат слеКка, но это не ваш-а вин-а.

– А нет, я вспомнИл, ваш-а! – эльфы разразились дружным хохотом.

– Хорош ржать, – прервал окружающих Марио. – Нам нужно к Пликс Эльласанделю.

– Ты, маК, знаешь по-чему мы стреля-Ем двумя, а то и тремя стрелА-ми за раС?

– Потому что не можете изобрести ружья? – предположил Марио.

– Нет, шУт-ник. ПервАя деактивирует щит маКа, вторая пронСает серт-се про-клятое хумАнса.

– А третья? – подначивал Марио эльфов.

– А треть-Я бьёт цель сбоку от тЕбя.

– Познавательно. Вы лучше скажите, почему у вас такой акцент жуткий?

– Потому, хуманс, что говОрить на вашем язЫке противно высшему роду.

– Ну тогда слава роду эльфийскому! – съязвил Марио, отсалютовав ладонью от сердца вверх, но сарказм эльфами не был понят.

– Имеен-но!

«Дебилы», – подумал маг.

– Это долбаный расизм, – прошептал фей, но к его счастью не был услышан высокородными эльфами.

Красная кепка с буквой «М» скрывалась под бедного вида, массивной накидкой. У интерфейса газового ключа был тоже неоспоримый плюс, его можно было спрятать под этой одеждой. Они возвращались пешком, потому что так было ближе к центральному тракту. Дерево полностью восстановило ману, как будто Марио и Сашуас хорошо выспались, но Марио не смыкал глаз, слушая инструкции Пликса.

– Гномы повезут Ножа по центральной улице, чтобы все видели, что люди лишились последней надежды на главенство, – инструктировал в памяти мага Пликс.

Городская стена предстала перед глазами путников с распахнутыми крепостными воротами и неожиданно большим, в сравнении с обычным днем, числом гномов-стражников.

– Они сделают все, чтобы мы не проникли в город в этот день!

– Почему? – заинтересовался Марио.

– Потому что Мстислав не дурак и играет не первый год. Они знают, что ты пошел за помощью. Скорее всего среди банды Рафи наседка, которая регулярно несет свои яички бородатым.

Марио подошел к неприглядной двери, через которую первый раз вошел в город!

– Не трать ману. Покажешь охране это! – звучало в его голове.

– Кого там нелегкая принесла? – недовольно возмутились из-за двери, в ответ на тяжелый стук газовым ключом по кованой рукояти.

– Вам письмо!

Марио просунул в дверную щель листок, и спустя секунды черные очки подсветили всплывшую табличку:

Гул уличной толпы нарастал, становясь навязчивей и злей. Это были не просто крики, это были жадные до чужой боли молитвы к неведомому жестокому богу.

Рафи Нож гордо стоял в клетке из кованых витых прутьев в три пальца толщиной. Летевшие в узника объедки и тухлятина, несмотря на ограду, все же иногда долетали до цели. О чем может думать приговоренный к казни? Для Рафи время растянулось, и он наслаждался медленно двигающейся повозкой с впряженным в нее мулом. Вот она аптека, с которой он брал поменьше, чем с остальных. А вот и хоббит-аптекарь, зло бросающий в клетку гнилой овощ. Вот лавка сапожника, седого лысеющего мастера, который за ухо забирает из ликующей толпы своих двух балбесов сыновей. И лица, лица, лица… каждое со своей историей и с внезапно проснувшейся ненавистью к бандитствующему игроку.

Рафи видел всех. И запоминал всех. Его бизнес подразумевал определенную специфику, которую умный игрок не мог не учитывать, а Рафи не относился к глупым игрокам.

Вышел к толпе и эльф-цирюльник, оставив Марио в кресле клиента. Зеркало говорило, что небритость была побеждена, и теперь лицо мага украшали усы, бросающие вызов обществу.

– Смотри! Там, на столе фрукты, – прошептал Сашуас. – и эльф как раз не видит.

– С каких пор ты воруешь? – неодобрительно поморщился Марио.

– Ворую? Мы вообще-то еще и убиваем. И ты этому эльфу целый серебряный за усы отвалил! – нахмурился в ответ фей.

Скинув с себя простынь, Марио тоже пошел к выходу, по пути сунув одно яблоко в сумку к Сашуасу.

– Наконец-то этого бандита накажут по заслугам, – озвучил эльф свои мысли.

– Не сегодня, – процедил маг, как раз выходя из цирюльни к зачарованному гному, безразлично стоящему у входа.

Повозка охранялась гномами и людьми. Маг насчитал шесть гномов в доспехах и двоих человек с копьями из числа городской стражи, один из копейщиков вел за узду мула.

– По предыдущим установкам отбой. Атакуй колонну, как только услышишь взрыв! – шепнул Марио гному на ухо, едва наклонившись.

– Сашуас, твой выход. Планируешь в клетку с Рафусом, кидаешь под телегу фаерболл и сразу же ставишь щит. Далее ложишься спать. Перед этим всем скажи Рафи, чтобы падал вниз клетки и закрыл тебя и свою голову руками.

– Так себе план, Марио! – покачал головой фей.

– План хорош. Спать во время боя для тебя норма. Проснешься, все уже закончится. Съешь шляпку гриба на плюс четыре к удаче!

Маг подсадил фея в правую ладонь, закидывая в рот ножку гриба на плюс один к удаче.

– Готов?

– Это унизительно.

Сашуас сморщился, прожевывая гриб, но упираться не стал.

– Три, два, один!

И Марио метнул фея в клетку с узником. Ошибиться было нельзя, но фей вполне мог. Однако в этот раз он сгруппировался, прижав к себе маленькие ножки руками. В момент баллистического падения Сашуас перешел на парящий режим с вращением на раскрытых крыльях, чтобы проскользнуть сквозь прутья клетки.

– Быстро на пол, голову руками закрой и меня под себя! – крикнул уцепившейся за камзол Рафи фей.

Заклинание «энергощит» работает мгновенно, когда маг видит или предполагает опасность. Вот и сейчас бухнувший между мулом и телегой фаерболл был погашен энергощитом падающего в обморок Сашуаса. Рафи Нож послушно осел на дно узкой клетки, закрывая собой спящего фея.

Улочки, улочки, улочки. Все как одна: мелкие и извилистые, заставленные ящиками и заваленные мусором. Рафи выбирал путь. Марио казалось, что за ними следуют всадники, где-то позади слышался топот кованых копыт о каменную кладку дорог.

– Еще немного и там, через каналы, можно будет уйти к докам! – на придыхании пояснил вор.

Марио же с трудом дышал, не то, что говорил. Погоня вымотала его полностью. Он как маг был пуст: двадцать маны и газовый ключ – это все, что у него было в запасе. Несказанно мало для вооруженной погони.

В очередном переулке маг встал, тяжело дыша, и оперся на стену дома. Фей спал в подсумке.

– Вот ты где! – на пути выросла фигура в полной экипировке охотника за головами.

– Сюда!

Рафи вновь свернул в узкий переулок. Марио ничего не оставалось, как последовать за ним.

– Тебе не кажется, что мы идем вглубь города? – засомневался маг.

– Кажется? Да я, мать моя женщина, уверен в этом!

Вор убрал серую тряпку, закрывающую деревянный поддон, смастеренный из грубой, почерневшей от влаги доски.

– Помогай, кастер.

Беглецы взялись вдвоем за отсыревшие бревна поддона, который когда-то служил подставкой для чего-то тяжёлого, и объединенными силами подняли его, облокотив на стену прилегающего дома. Зияющая дыра в земле, окованная зеленым от сырости, напоминающим медь металлом, вела вниз.

– Вот они! Городские каналы! – удовлетворенно произнес Рафи. – Спускайся первым, у тебя щит и хитов больше.

– А что, там опасно?

– Плотоядные черепахи, хищные растения… фауна и флора, блин, подземного, мать его, мира!

Поддон, служивший канализационной крышкой, хлопнул над их головами, превращая ровный круглый столб света в полосатые тусклые лучи. Марио лез вниз первый. И вот уже показалось дно канала с текущим по центру ручьем городских отходов, как огромная, двухметровая пасть поглотила мага.

– Ну что, спасибо, что спас! – поблагодарил Михаила Рафи, вытягивая вперед для рукопожатия руку со сбитыми в кровь костяшками.

– Ты разве не со мной? – удивился Марио, машинально пожав руку, ведь они стояли на самом краю эльфийского леса.

– К эльфам? Не, я в высоколевловые локации… Надо было еще на четвертом уровне туда свалить, заигрался тут в экономическую стратегию, – улыбнулся вор.

Маг заметил, что у него во рту отсутствует несколько передних зубов.

– Пришел без всего и уйду без всего.

– А как же твои люди на корабле? Ты их бросишь? Как же сокровищница гнома и маг-символист Дорон? Разве ты не хочешь за него отомстить?

– Месть, бро, это не продуктивно, – повел плечом вор. – Как бы смешно ни звучало, но именно из-за неё я не могу вернуться в город. Ведь каждая собака будет думать, что я собираюсь ей мстить за те помидоры, летящие в меня, пока я сидел в клетке. Что касается ребят и корабля, их еще вчера казнили.

– Как это? Откуда ты узнал? – маг был ошарашен новостью.

– Помнишь бармена Брока? Он работал на гномов. Недомерки шарахнули по кораблю из пушек и предложили либо сдаться, либо покормить рыбок. Когда команда сдалась, начальник стражи приказал порубить им всем головы. Он же мне и рассказал это, пока я ждал своей смерти.

– Тем более, есть повод вернуться, – Марио загибал пальцы, – Брок, начальник стражи, Мстислав…

– Воу, воу, воу! Разошёлся! – Рафи примиряюще поднял ладони вверх. – Ты хочешь, чтобы я рисковал своей жизнью, и ради чего? Ради того, чтобы боги смотрели на меня с облаков и пили свое божественное пиво у божественно сияющих шаров?

– Ну а золото, гномья казна? – искал Марио аргументы.

– А зачем мне мертвому золото? А по поводу мести, у Мстислава уже погиб сын, ему сейчас это золото тоже не нужно. Эльфы в город не пройдут, гномы в леса не сунутся, моя империя пала и теперь, как пел классик: «Я свобооодеееен!».

– …

– Бывай, маг! Удачи тебе с эльфами и опасайся ассасинов. Это такие же, как я, только выбравшие ветку «убийцы», гном их за тобой по-любому пришлет.

Марио так и стоял на пороге лесной чащи, молча наблюдая, как удаляется по пыльной дороге беспечного вида, мурлыкающий песенку, переживший свою смерть игрок.

– Отличный бой, чел!

Пликс встретил меня широкой эльфийской улыбкой.

– …а что ты,… что ты там ему сказал…? Хочешь фрукт, нет?

– Мои похождения уже показали по ТВ? – печально спросил Марио.

– Конечно! Ты там самый настоящий урод. Они сделали нарезку крупным планом с твоими высказываниями, как ты хищно хомячишь окровавленный пряник.

– Кекс, – поправил я Пликса.

– Кекс...– повторил Пликс. – Тебе рукоплещут как хладнокровному убийце. За тобой, кстати, уже отправили ассасина и палада. Ты теперь для них хуже предателя Рафи Ножа.

– А что не так с Рафи? – удивился маг.

– С ним-то все окей. Сначала он тебя подставил под мухоловку, потом украл твои деньги и спер очки.

Марио проверил кошелек, он был на месте. Однако деньги в нем, судя по весу, точно были заменены на камушки из канализации. Черных очков действительно не было.

– Потом эта история, что у него ничего не осталось, но он не хочет мстить, потому что месть рождает месть.

Пликс широко улыбался, закинув ногу на ногу. Явно ему нравилась эта игра и то, что показывали по ТВ.

– Ты хороший парень, Марио, но тут, в игре, надо быть хитрее.

– Вот гад! – по лицу мага можно было писать картины о том, что нельзя есть лимоны целиком.

– И да, его корабль не расстреляли. Экипаж без проблем вышел из города на судне, – добавил Пликс и вдруг стал серьезным, приняв более удобную для важного разговора позу. – Рафи предал свою команду и обокрал тебя, несмотря на то, что ты рисковал ради него жизнью. Лучше бы ты тогда выбрал ответы на свои вопросы, чем его жалкую шкуру.

– Не лучше, – хмуро пробурчал маг. – Рафи, конечно, как человек – говно, но это не значит, что я должен быть говном.

– Ну-ну-ну, ты же маг с прокаченным мышлением, выражайся более возвышенно, – Пликс вновь улыбнулся, копируя тоном Рафи.

– О низких людях и говорят низко, – покачал головой Марио.

– Миш, Рафи игрок с ролью вора и отыгрывает он свою роль на пять с плюсом. Тебе бы это понять чуть раньше, был бы ты на шажок ближе к своим ответам. Но сделка есть сделка, договаривался я с тобой, а не с ним, с тебя и спрос.

– Какой ещё спрос? – не понял маг.

– Восемьдесят на двадцать навар и одна фенечка с сокровищницы гномов, – напомнил эльф.

– Как я это сделаю, у меня фей постоянно спит, – Марио показал на сумку, в которой действительно сопел Сашуас. – А у меня семьдесят маны на пару чихов льдом.

– Ну, скажем так, фея твоего мы снарядим батарейками, будет чуть дольше бодрствовать. Да и у тебя до следующего мышления чуть-чуть добрать опыта осталось.

– Боюсь, что программа не даст в бою три опыта и уж тем более не даст повысить мышление, пока не закончится батальная сцена.

– А никто и не говорит про то, что надо идти на сокровищницу в надежде на повышение. Ты, Марио, займешься манчкинством.

Эльф глубокомысленно поднял глаза к куполу из светящихся корней дерева

– Это что за хрень? – недоверчиво спросил маг.

– Это прокачка персонажа на мелких, не дающих сдачи, НПСах: птички, рыбки, плотоядные черепахи.

– Ну качнусь я, восемьдесят маны все равно мало, – недоверчиво подсчитал маг грядущие расходы.

– Мышление равное пяти даст тебе высшее заклинание, которое определит твой путь в игре. В твоём случае ты – антигерой, и тебе полагается либо "черная рука", либо "поднятие зомби". Рекомендую выбрать зомби, потому что там шире возможности применения. Черная рука, конечно, крутая пушка, но блокируется магическими щитами и очень много энергии жрет за раз.

– А зомби? – хмуро спросил маг, ему претила сама идея возиться с трупами.

– А зомби – это твои личные инвестиции по мане, – и видя, что Марио не понимает Пликс начал разъяснять: – Перед сном «поднял» одного, выспался. На следующий день «поднял» другого, снова выспался. А там и массово сможешь, и эксперименты разные с трупными модификациями.

– Ну, допустим, убедил. Где взять мелких НПС персонажей, на которых можно прокачаться?

– В глубине эльфийского леса давно поселилась популяция гноллов, ну люди-собаки. У них для тебя квест будет.

Эльф достал из-за пазухи пачку сигарет и принялся ее распаковывать.

– Откуда ты знаешь про квест?

С некоторых пор Марио начали интересовать самые мелкие подробности игры.

– Ну, во-первых, это начальная локация, тут везде квесты. А во-вторых, это же люди-собаки, им всегда что-то от всех надо!

Эльф закурил, чем создал небольшую паузу в своей инструкции.

– Топай туда, а там определимся.

– Мне бы поесть, и батарейку ты Фею обещал, – напомнил Марио.

– Обещал – дам. Дам наводочку: за квест проси у гноллов красный глаз – это такой камень на груди у дочери старосты, он может впитать тридцать маны.

– А отдаст? – недоверчиво уточнил маг.

– А не отдаст, выкоси деревню ледяным штормом. Давно сам хочу, но руки не доходят.

Эльф пустил в воздух облако дыма, которое тут же начало всасываться потолочными корнями дерева.

– С чего ты взял, что у меня дойдут? Я так-то не убийца.

– ТВ обратное говорит, за твою голову уже тридцать золотых обещают. Большие деньги в реальном мире. Сейчас на тебя набежит молодняк, будешь только успевать левлы за них получать. Так что хочешь, не хочешь – придется.

– Я никого не хочу убивать, – отрезал маг.

– Ты для пацифиста не ту игру выбрал. Тебе бы осужденным на тетрис быть.

– Я не выбирал, меня осудили.

Марио от внезапно навалившейся печали опустил глаза.

– Знаю, что не выбирал,… но чем скорее станешь тем, кого в тебе видят зрители, тем больше будет шансов отсюда живым выйти. Убеди их, что игра тебе нравится!

Эльф приподнялся на своем кресле ближе к магу, как будто говорил что-то очень важное.

– Итак, выступаете с феем к гноллам на рассвете.

Пликс снова сел удобно, делая очередную затяжку.

– Приоткрой завесу тайны, как ты это все осилил: с деревом и телевидением, и с жизнью после смерти?

– Не, ну я так не играю, – вновь улыбнулся эльф. – Ты свои ответы в первый раз на жизнь Рафи поменял. Сейчас у тебя со мной договоренность. Выполнишь квест с сокровищницей, приоткрою твою завесу.

– Курить – здоровью вредить!

Марио развернулся спиной к Пликсу, чтобы выйти из дерева.

– Встретишь рыцаря смерти с раком горла, позвони, – небрежно бросил вдогонку эльф.

Проснувшийся фей выпорхнул из сумки в момент, когда Марио перелезал через лесную корягу.

– Я никуда не пойду, пока ты мне все не объяснишь! – с серьезной физиономией заявил Сашуас, уперев руки в бока.

– Что конкретно тебе непонятно? – Марио развернулся.

– Я постоянно засыпаю, а потом выясняется, что у нас квест. Ты мне ничего не хочешь рассказать?

– А я думал, всё всех устраивает, – повел плечом маг. – Слушай, ну ты реально много дрыхнешь, что ж мне тебя будить?

– Вот сейчас мы куда идем?

– Там в лесу, если двигаться на северо-запад, поселение гноллов. У них возьмем квест, – спокойно пояснил Марио

– А Пликс? – спросил фей.

– Что Пликс? – не понял маг.

– Кто такой Пликс!? – пискнул Сашуас.

– ГлавЭльф, он меня туда и послал! – бровь Марио вопросительно поднялась.

– А есть еще кто-нибудь, кто его кроме тебя видит? А то у меня закрадывается мысль, что это твой невидимый друг, – предположил фей.

– Ты если бы не спал, тоже бы его видел.

– Марио, фантазировать в твоем возрасте это нормально. Но нельзя заключать всю свою замкнутость в одном вымышленном персонаже.

– Хорошо, вымышленный персонаж. Мы все вопросы обсудили и можем уже идти? – развел руками маг.

– Я забыл, что хотел, но я к этому еще вернусь! – угрожающе пропищал фей.

– Ты, кстати, упражнения на крылья не забрасывай, нам нужно, чтобы ты мог летать, а не только планировать, – подсаживая фея в сумку, сказал Марио.

– Хорошечно! – спародировал фей эльфийский акцент.

– Не увлекайся, язык сломаешь.

– Так он же без костей, как его можно сломать?

– У некоторых так точно, без костей.

Марио остановился, принюхавшись. Пахло дымом и жареным мясом.

Деревня гноллов расположилась прямо в густом лесу. Ни тебе полянок, ни тропинок, просто лес с землянками и шалашами. Землянки, поросшие зеленым мхом кое-где дымились – это глиняные печи согревали и кормили мохнатый народец.

Завидев путников, жители, казалось бы, даже не удивились и дальше занимались своими делами, коих было много в деревенской жизни.

– О, смотри! Еноты! – воодушевился фей.

– Ты поаккуратней с определениями. Может, у них, как у нигеров, – серьезно предположил маг.

– В смысле? – не понял фей.

– Ну, только нигер нигера может назвать нигером.

Марио приготовился к удару током, но его не последовало.

– Только енот енота может назвать енотом? – уточнил Сашуас.

« Ваша шутка набрала +10 000 лайков. В качестве приза зрительских симпатий инвентарь пополнен»

Инвентарь:

NEW! Пузырек маны (х5): +50 маны

NEW! Пузырек с хитами (х5): +5 хитов

Посох мага: урон 3 (+1 к заклинаниям), -5 к расходу маны на заклинания

Красивая синяя шляпа

Ряса: без особенностей

Кожаная обувь: без особенностей

Миска каши (х2): +1 хит

Эль: эффект неизвестен

Буханка хлеба: +4 хита

Первый факел был брошен вниз. Воды в колодце действительно не было. Однако летящая вниз горящая палка была жадно схвачена в раз несколькими гигантскими мухоловками.

– Ого… – удивился фей. – Как ты узнал, что они там есть?

– Там всегда кто-то есть, – ответил маг с пародией на боевики, протягивая фею посох под текстурами ключа. – Кастани фаерболл в самый низ колодца.

Фей не спрашивая вытянул руку над краем колодца, отвернул голову, зажмурил глаза и бросил искру заклинания в колодец.

Марио медитировал. Лучи света от звезд в ночном небе попадали в колодец. «Конечно же, звезды виртуальные», – думал маг. – «Но что, если на виртуальных звездах, просто на картинках в этой жестокой игре тоже есть жизнь?»

В тоннеле эхом отражались бумкающие звуки и звонкий хохот фея. Сашуас развлекался тем, что кидал черепахе какую-то – похоже, что человеческую – кость.

– Ты лучше бы чем-то полезным занялся, – упрекающе окликнул маг фея, совершающего очередной бросок.

– Например? – не оборачиваясь к собеседнику, фей в очередной раз кинул рептилии кость.

– Например, научился бы летать, – пробурчал себе под нос Марио.

В голове мага внезапно всплыл анекдот:

«– Ты что-нибудь ещё умеешь?

– Могу копать, могу не копать.

– А лестницу построить можешь?

– Могу, но долго копать придется».

– Точно! Лестница! – оживился маг.

– Да, Марио, лестницу бы сюда, – скучающе поддержал Сашуас.

– Бери своего питомца и дуй искать, где в стенах почва мягче. Пусть черепаха подкоп наружу делает!

– Идея! Мы ж можем лестницу из земли построить? – доперло до Сашуаса.

– Не, просто сделайте тоннель, уходящий вверх, чтоб можно было по нему карабкаться, – подытожил Марио.

– Эй, еноты?! Я отсюда выберусь, и ваш тактильный зоопарк навсегда на цокольный этаж перенесу! – крикнул маг, но еноты молчали.

– Марио, тут не вариант капать. Вокруг все в камнях, больше похоже вообще не на колодец, а на заброшенную темницу, – после коротких исследований вернулся с докладом Сашуас.

– Выход какой? – не выходя из транса, спокойно спросил маг.

– Ну, к примеру, ты ж теперь некромант, оживи зомби. Черепаха его закинет в дырку, а он нам скинет верёвку, – предложил фей.

– А черепаха тебя не может закинуть? Так-то легче будет.

– Вот ты голова, конечно! – восхитился фей. – Только обещай, что пока меня не будет, ты будешь с черепахой моей играть!

– Если тебя долго не будет, то черепаха, может, и будет со мной играть ещё некоторое время, но лучше найди наверху веревку, – опасливо заключил маг, наблюдая, как рептилия перекусывает человеческую кость пополам.

Фей прикоснулся ко лбу черепахи, они общались ментально.

«Видимо, им проще налаживать контакт как существам с похожим интеллектом», – подумал про себя Марио, но произносить этого не стал, маскируя эту мысль простой песенкой.

Тем временем фей сел на чешуйчатый нос и посмотрел на Марио взглядом, требующим отмашки на начало феерического восхождения.

– Группируйся и лети уже! – не оценил дурачества маг.

– Не учи ученого. У меня, между прочим, полетов на два больше, чем у всех присутствующих, – похвалился фей, и черепаха по ментальному сигналу швырнула Сашуаса к звёздам.

Звон меча о броню разбудил Мага. Мана восстановилась полностью. Марио поспешил выглянуть наружу, с целью увидеть, что переполошило мертвый будильник.

Еноты шли не стройно, но их было больше, чем в прошлый раз. У них были копья и палки и никакой брони. Гноллы вошли в деревеньку и, завидев зомби, начали окружать вместе с ним и выбирающегося из землянки мага, создавая полосатое кольцо метра в два диаметром.

Два длинных древесных ствола, скрепленных ветками поменьше, образовали лежанку с рукоятями, закрепленными во что-то типа сбруи для черепахи. Лежанка тащилась медленно – со скоростью Дороти, а на ней спал маг. Возле мага, волоча щит и молот по земле, шел мертвый паладин, поднятый, как и водится, на последнюю ману. На полпути до эльфийского города приключенцев настиг опыт:

Корни главного дерева расступились, впуская Марио под свой темный, усыпанный мерцающий мхом свод. Пликс ждал на своем троне.

«Интересно, он, оттуда вообще слазит?», – подумал маг.

– Мне и отсюда все неплохо видно, – эльф даже не скрывал, что читает мысли.

– Там не было красного камня, – устало упрекнул эльфа маг, так и не выспавшийся по дороге.

– Но квест-то там был?

– Там было сорок или пятьдесят восклицательных знаков, почти над каждым енотом. Какой из них предназначался мне, я так и не понял, – съязвил Марио. – А чуть позже к нам присоединился один паладин.

– Леонид Николаевич Тютюнин, отец двоих детей и дед пятерых внуков? – сжав губы, покивал головой эльф.

– На его молоте не было написано, что он многодетный. А если и было, то я не успел прочитать, ледяной щит мешал, – огрызнулся Марио, проходя вглубь зала, где его уже пару секунд ждало гостевое место из мягких, выросших из земли корней.

– Так ты можешь сходить прочитать. Он в углу моей крепости вместе с черепахой каннибалом и придурком феем, недалеко от горы расчлененных трупов, – теперь Пликс улыбался во весь свой эльфийский рот. – Ты – звезда игры начальных левлов, и насколько долго ты просветишь, зависит только от тебя.

Выдержав паузу, как будто обдумывая перспективы, Марио поднял глаза на эльфа и произнес:

– Мне нечего на это сказать, кроме того, что если еноты – это была шутка, то шутка неудачная.

– Еноты имеют свой участок леса, куда моим эльфам ходить нельзя. Программные коды и НПС маршруты мешают, – Пликс в раз стал серьезным. – Ты их проредил. Молодец. Дам тебе батарейку для твоего DC комикса в черных простынях.

– Спасибо и на том, – качнул головой Марио.

– Так. Так дело не пойдет. Ты, Марио, свои похождения всегда до конца доводи. Ты ж за опытом отправлялся, а сам пришел без трех единиц. Как же шестой левл?

– Так вышло, – пробубнил устало маг.

– Вот что, выйди-ка из дерева, сорви гриб поддубник справа от входа и тут же съешь!

– Поддубник? – переспросил маг, подумав, что Пликс ошибся в названии.

– Потому что под дубом растет. Сидели бы мы в ёлке, был бы подъёлочник, – отмахнулся эльф.

Маг вышел ночью под звездное небо, чтобы избежать ненужных случайностей. Он понимал, что каст РеПака навсегда изменит его заклинание ледяную сферу, но нужно было не упасть в обморок без маны, ибо получасовое лежание на льду может принести нежелательные последствия – простуду, например, или даже простатит. От мыслей о виртуальном простатите у Михаила испортилось настроение, но маг гнал эти мысли прочь из своей головы.

К эксперименту Марио подготовился основательно – на гашение манового голода было взято целое лукошко с фруктами. Странное дело – в виртуальном мире были фрукты и овощи, но за все свое пребывание тут маг не видел ни одной фермы или плодоносящего дерева. Конечно, это не значило, что их не было в помине, но например фрукты могли просто респауниться в лотках у торговцев.

Пыточная комната – то место, куда предпочитают не попадать даже ценой собственной жизни. Если у людей и гномов по большей части работает палач, оперируя хитрыми и не очень устройствами, то у эльфов это было подземелье с живыми стенами и шевелящимися древесными корнями.

Тень ассасина скользнула по выложенной из крупного белого камня стене. Трубис Туман обходил освещаемые факелами зоны, направляясь в центр самого охраняемого здания в городе – Единого Гномьего Банка. Первая линия охраны осталась позади. Гномы не спали, но, увлеченные игрой в кости, они просто не могли заметить скользящего в инвизе убийцу.

Камера отъезжала, удаляясь от напряженного лица Марио. Все в холле было покрыто инеем – следствие многократного применения заклинаний на ледяной основе. Битва была в самом разгаре. Маг сражался, кидая ледяные заклинания; молотом рубил от плеча мертвый паладин, из невидимости резал и колол Туман. Но гномы шли, и шли, и шли.

– Я достал, уходим! – кричал сквозь лязг металла Сашуас.

В его маленьких ручках сиял зеленым цветом драгоценный камень, выполненный в форме древесного листа. Гномы перестроились и замерли.

– Он мой! – громом раздалось по помещению.

Из освещаемого факелами коридора вперед вышел Мстислав. Гном сжимал в руках два тяжелых молота. Мертвый паладин атаковал первым, но прыжок вара девятого уровня расплющил ему голову ударом сразу двух молотов.

– Уходим! – кричал фей, и все, как ни странно, слушались его.

Дороти первой прыгнула в портал, вторым эвакуировался ассасин.

– Марио замер, как будто само время не давало ему двигаться, а может, это гном бежал быстрее ветра.

«Черная рука», выпущенная Сашуасом ударила Мстислава, он же в свою очередь защищался в берсерк стойке. Скоротечно, буквально на глазах сгнивала его броня, гнили его молоты, покрываясь коррозией. И вот, уже и перекошенное от ненависти и боли лицо начало разлагаться. Но гном шел сквозь высшее темное заклинание, не замечая, что шеренга гномов за его спиной залегла, не желая попадать под течение энергии черной руки.

«Ледяной щит, ледяной щит, ледяное копье!»

Как только Марио приблизился к волшебному дубу, его настиг опыт за взятие сокровищницы, за квест Пликса и за тактику с ассасином. Во сне радостно взвыл Сашуас, ему наконец-то пришел шестой уровень.

Запах земли сырого окопа перебивала вонь испражнений и трупного разложения. Марио трусцой бежал по земляному коридору, то тут, то там перепрыгивая через гниющие тела орков, гоблинов и темных эльфов.

Небо над полем боя было всегда хмурым, как будто скорбело о сотнях тысяч игроков и НПСов, уложенных на арене неровным кровавым ковром.

– Чертова война!

Маг склонился над трупом темного эльфа, когда-то красивого и с правильными формами – не то, что все иное, что воевало за орду. Губы Марио приблизились к самому уху обескровленного дарк эльфа, как будто маг хотел сказать что-то важное только ему одному. Война учит премудростям быстрее всякого учителя. Не ходи в полный рост – ударит эльфийский снайпер, и вообще не поднимай голову выше окопа, если не раздумал носить шляпу на голове; не произноси заклинание громко – украдет маг альянса и т.д.

Фаза войны перетекла в позиционную. Обе стороны регулярно делали попытки прорваться и всякий раз безуспешно. НПСы респаунились где-то далеко в тылу. Там же их собирали в отделения, взводы, роты и посылали на убой. Картина зеркалилась с обеих сторон. И именно для этого он, маг-некромант, был тут. Его ледяные стрелы никого не интересовали в реальном бою. Раз в четыре часа начиналось полномасштабное сражение – полк на полк. Начиналось и затихало. Боевые маги альянса не дремали, поливая и своих, и чужих цепями молний, ледяными штормами, лучами света.

– Восстань! – властно шепнул Марио на ухо трупу, тратя почти всю ману. – За мной в шеренгу. Голову пригнуть. Оружие с собой!

Это был шестой поднятый труп в шеренге Марио. Судя по классу – вор или ассасин. Тумана, Дороти и Сашуаса маг не видел уже, наверное, с неделю. Туман не проявлял никаких командных качеств и, казалось, был рад воевать порознь от мага. А вот Сашуас напоследок посмотрел Марио в глаза и нарочито грубым голосом выдал толи штуку, толи очередную глупость:

– Я вернусь, Марио! Не заводи себе других феев!

– Дебил, блин…

Гоня смешное воспоминание, Марио упал на дно окопа. Краем глаза он заметил цепь молний, скользнувшую над земляным валом.

– Как они так далеко молнии бросают?

Но вопрос был скорее риторическим. Мало ли как трансформировали свои заклинания высшие маги с той стороны.

Некромант облокотился на земляную стену окопа спиной, используя для сидения какой-то ящик. Шесть трупов безинтеллектуально пялились на некроманта. Потерев грушу о белый комбинезон водопроводчика, маг надкусил очередной фрукт. Это не была трапеза. Это была быстрая подзарядка на скорую руку с одной единственной целью – восстановить ману. Бессмысленные глаза спутников мага молчаливо указывали на куски трупов в окопе.

– Нет, народ. Я не могу поднимать всех, – начал маг монолог с зомбями.

– Ну, нет, точнее, конечно, можно поднять всех, но мертвый солдат должен быть боеспособным!

– Да, боеспособным – это с обоими руками и ногами.

– Кто сказал «обЕими»?

– Вы вообще-то мертвые, вам должно быть все равно на русский язык! – повысил голос Марио.

– Завязывайте,… «я русский выучил бы только за то, что им разговаривал Ленин», – парадировал маг голоса, звучащие в его голове.

– Нашли мне, понимаешь, кумира.

Зомби наблюдали говорящего с ними некроманта. Кто с выпавшим языком, а кто и вообще без нижней челюсти, но маг явно слышал диалог.

– Нет. Ленин и Леннон это разные люди.

– Ну щаз! Вот смотрите, какая разница, – и Марио запел,

– Лишь вчера

Я не верил, что придет беда,

А сегодня в дверь стучит она

О, верю я в свое вчера.

В один миг

Перестал я быть, кем быть привык

Надо мной нависла тень интриг

Вчерашний день явился в миг.*

Тем временем мана восстановилась до полной своей отметки.

– Вот вам хорошо, вы мертвы. А я уже неделю опыта не получаю, не сплю и толком не ем.

Марио посмотрел на свою грудь, обвешанную едой.

– Нет же! Это не в счет!

– Вот вы думаете, это еда для меня? Это еда для вас! Именно она позволяет вам жить после смерти и участвовать в этой мясорубке каждые два часа.

Маг погрозил бананом зомбяку с вывалившимся языком.

В этой глупой войне Марио предусмотрительно держался от кучи молы подальше, отправляя в самую гущу событий лишь ходячих трупов. Какой по счету это состав боевых зомби, он и не считал. За целую неделю некромант толком даже не закрыл глаза.

– О! Марио! – окликнул кто-то мага и тот поднял глаза на до боли знакомого по очертаниям лица гоблина, подбежавшему к нему в окопе также пригнувшись.

– Кудрявый? – предположил маг, вспоминая того, с кем сидел в камере.

Зеленый гоблин утвердительно кивнул.

– Ты как тут? Это же локация от пятого левла и выше.

– Так я – хантер пятого левла, – похвалился кудрявый. – Меня после тебя сразу и осудили.

– А нахера на войну поперся?

– Кому война, а кому мать родна!

Гоблин распахнул кожаную броню, под которой на волосатой гоблинской груди красовалась толстая, с добрый кулак, вязь из золотых украшений.

– Я за месяц арены столько рыжья нагреб, что на воле особняк могу купить.

– С трупов, что ли, снимаешь? – безэмоционально констатировал маг.

– Ну живые не отдают! – хищно улыбнулся гоблин. – В натуре, тут лохмаче, чем на жилухе, лошья косяками.

– А я тоже кое-чем разжился! – прервал гоблина маг, показывая сжатые комочком ладони. – Смотри, может, махнемся?

Кудрявый наклонился над ладонями мага, чтобы лицезреть артефакт, который Марио сжимал в руках и, по всей видимости, желал поделиться.

– Ледяное копье.

Заклинание ударило из раскрывшихся ладоней мага прямо в лицо гоблина, унося в темное небо куски лицевых костей бывшего преступника. Марио безвольно опустил руки на колени, когда безголовый труп упал к его ногам. Маг снял очередной банан левой рукой с нагрудной разгрузки и жадно откусил его прямо с кожурой. Правая же рука кастера сдернула с безголовой шеи гоблина добытые мародёрским путем золотые украшения и сунула их в поясную сумку водопроводчика.

Некромант посмотрел на небо, и фокус камеры приблизил его измазанное сажей и копотью окровавленное лицо так, чтобы голубые глаза мага заглянули во все дома зрителей шоу «Как в сказке».

– Теперь все довольны?! – бросил он фразу в небо, освободившейся ладонью протер правый глаз от попавшей в него снежинки и с сарказмом продолжил, видимо, для одному ему знакомой аудитории:

– Беспредел, да? …фигли тут попишешь, привет братве передаёт Кудрявый, но уже без головы, «вечер в хату» и тому подобное!

– И да, пацаны, банан – это не только еда, но и несколько единиц маны, а не хер в руке.

С этими словами маг еще раз откусил фрукт.

Марио

Уровень: 6

Сила: 3

Ловкость: 3

Выносливость: 5

Мышление: 5

Удача: 3

Хиты: 8 (Сила + Выносливость); текущие: 7

Мана: 100 ((Мышление + Выносливость) х 10); текущая: 100

Неизрасходованный опыт: 50 баллов

Суммарный опыт: 210 баллов

* перевод песни Yesterday The Beatles от поэта современника varvar19

Фруктов больше не было, но десять зомби ждали команды, сливаясь с грязью окопа.

– Солдаты, вы че тут сидите, пока все остальные воюют?! – кричал неизвестно откуда появившийся дарк эльф сержант.

– Сержант, ты, что ли, к совести мертвяков взываешь? Они уже умерли, так сказать долг орде отдали, – пробурчал Марио, капаясь в сумке очередного убитого в поисках еды.

– Это ты некромант Марио?

– Техно-маг, – поправил его Михаил. – Ну, плюс-минус, ты прав.

– Посылай трупов в бой и дуй в штаб лесной группировки, тебя там ждут!

– В штаб – это хорошо! Но трупов я в бой посылать не буду, такими силами они прорыв не организуют, погибнут только зря второй раз.

– Ты что приказа не слышал? Или за жизни трупаков печешься?

– Взгляни на них, эльф, – сказал Марио, наконец-то отыскав у павшего воина бурдюк вина и тут же удовлетворенно отхлебнув. – Это для тебя они трупы гномов, эльфов, орков, гоблинов… а с точки зрения техно-магии, это, блин, более тысячи единиц маны! Поэтому измени свой приказ, эльф, пока не пал смертью храбрых от случайного заклинания.

– Ты что же, дрянной маг, мне угрожать вздумал?! Я тебя под трибунал отдам! – крикнул эльф.

«Взять его», – мысленно приказал Марио, и десять умертвиев в секунды растерзали командира.

Марио приподнял голову над окопом, чтобы оглянуться. В суете войны вроде никто ничего не видел.

– Сумку сержанта мне, всем залезть обратно в окоп! – приказал некромант. – Что тут у нас? Выдержка из устава: «подразделение – рота – взвод», вода, которая никогда не будет лишней, и пятьдесят медяков. Не густо. Однако меня звали в штаб, приказы надо выполнять, – обратился некромант к зомби гоблина с вываленным вниз зеленым остроконечным языком. – Зомбовоины, за мной шеренгой по одному, головы пригнуть!

Смердящая колонна начала отступать в тыл.

Лесная землянка находилась по самому центру полянки. Ну как полянки… выжженного круга правильной формы из поваленных обугленных деревьев. По этому месту жахнули чем-то очень и очень могущественным, однако сама землянка не особо пострадала или была отстроена заново.

Лесоповал разбирали трудолюбивые орки подгоняемые плетями трудолюбивых огров-надсмотрщиков. Колонна зомби Марио приблизилась к строению штаба.

– Землянка наша в три наката, блин

Сосна сгоревшая над ней…

Ноздри некроманта раздулись, уловив озон и дым от сгоревшей растительности.

– Эй, главный на месте? – оторвал он какого-то из работящих орков.

– Пожалуйста, передай командующему, что я солдат и могу сражаться, но вот уже вторую неделю в этой игре я таскаю бревна! – взмолился зеленокожий, атлетического телосложения орк, схватив натруженными ручищами Марио за комбинезон, за что тут же получил сначала удар током, а потом и плетью.

– Работать, душара! – кричал огромный огр-сержант, обращая внимания на Марио. – А ты кто такой? В каком звании?

Марио задрал голову, чтобы посмотреть огру прямо в его уродское сержантское лицо.

– Сержант, ты че не видишь? Я командир развед взвода, лейтенант Марио!

Огр, услышав это, аж заорал от смеха.

– Какой нахрен развед взвод? Их у тебя всего с десяток, и все мертвые!

– С передовой только что, – парировал в тон огру Марио. – А мертвые, потому что и в загробном мире разведка нужна. А ты знаешь боец, что значит один некромант в тылу армии?

– Знаю, что даже после смерти хер выспишься! – прогремел, смеясь, огр.

– Ты лучше скажи, чего солдат бревна таскать заставляешь? – усмехнулся тоже маг, психологический контакт с НПСом был налажен.

– А кто укреп полосу расширять будет? Фея зубная?

– Так он вроде же солдат, ему бы дубину да в бой? – кивнул маг на орка, поднимающего кривое бревно.

– Хотел голды срубить солдат, да попал солдат в стройбат!

Огр хлестанул длинной плетью еще кого-то слева от себя.

– Кто за старшего тут? – перевёл тему Марио.

– Да дебил один, тоже из ваших – из магов. Вон, в землянке сидит, руководит фронтом.

– Ладно, не скучай! – махнул рукой Марио, прощаясь с сержантом огром.

Сразу же после электрошока Марио нагнал опыт…

– Слушайте сюда, стадо пока еще живого мяса, – кричал Огр-сержант, возвышаясь над неровными рядами и шеренгами одетых в первоуровневое шмотье игроков. – Там, за лесом, на выжженной и перекопанной траншеями поляне многие из вас отправятся прямиком в Ад, где вам и место!

Войска альянса построились на другой стороне поля, ожидая наступления Орды. Однако орки, гоблины и темные эльфы не спешили покидать лесополосу, оставив незанятой даже линию окопов. Тогда алики двинулись вперёд – гномий командир решил не играть в позиционную войну.

Ветер с поля боя нес запах гари, наполняя все вокруг кислым привкусом. Такой можно ощутить, если прикоснуться к железу языком, или если броню вместе с костями и отслаивающимся от них мясом плавит боевое заклинание.

– Стрелы наложить! – крикнул огр, как только шеренги аликов приблизились на трехсотметровую дистанцию.

Кто видел войну, тот перестает воспринимать привычные вещи, как прежде. И наоборот, кто не видел войны, будет ошарашен её простотой и житейской жестокостью. Вот и сейчас девочка темная эльфийка, прист по классу, с побледневшим лицом повернулась к некроманту.

– Готово, темнейший.

Эльфийка отошла от окровавленного стола, повинуясь небрежному жесту мага. На столе, среди остатков тактической карты, с замершим, словно на вечном вдохе, открытым ртом лежал мертвый Сашуас. Его голова была пришита черными нитками матрасным швом.

– Спасибо, ты можешь идти, – прошептал Марио, и пристка не без желания покинула погруженную в темноту землянку, освещаемую лишь одинокой лучиной у самой двери.

– Ну что, друг… скоро полночь. По всем канонам страшных сказок пора вставать…

Тело фея вздрогнуло, когда сквозь него прошла волна заклинания поднятия зомби.

– Не двигаться! – приказал маг озирающемуся и рычащему крылатому трупу.

Самобичевание восстанавливало ману. Все так же через боль. Через ощущение тошноты, приходящей из глубины желудка. И вот на труп полетел РеПак:

«Открыть доступ к центральной нервной системе. Адаптация под особенности мозга. Остановить некроз тканей. Пуск».

– Как ты себя ощущаешь? – спросил маг, вытирая рукавом кровь и копоть с лица.

– Мы победили? – это были первые слова после пробуждения фея.

– Да, победили... – улыбнулся Марио, присаживаясь рядом на дубовый табурет.

– Тактика «уснул – победил» работает! – подскочил от радости фей и, заметив опухший от самобичевания лик Марио, спросил. – Что у тебя с лицом? Гномы побросали оружие и пошли бить тебя ногами?

Самобичевание снова восстановило ману.

– Пойдем, друг дарк Сашуас.

– Куда? – удивился фей.

– Кое-что я не могу тебе сообщить. Лучше покажу.

Кара была связана. Ее лицо выражало высшую степень презрения к Марио, даже несмотря на то, что она находилась в состоянии один хит – при смерти.

– Ну здравствуй, герой альянса, – затянулся трубкой Марио. – Ты славно сражалась, но все ваши мертвы!

– Тебе никогда не взять НизенФейс, дядя Марио! – буркнула лучница, от чего Михаил чуть не подавился дымом эльфийского листа.

– Тебя, девочка, видать контузило знатно, – улыбнулся маг. – Какой я тебе дядя!?

Ледяная сфера скользила вдоль разложенных трупов магов, бывших магов. Марио был изрядно пьян, и теперь на месте ключей для починки водопроводов, из поясной сумки торчали горлышки бутылок с элем, что, в принципе, не расходилось с образом водопроводчика, поэтому мага не било током за неотыгрыш. Конечно же, Марио знал, что маны в эле не хватит на поднятие всех, но желание заглушить боль от самобичевания можно было понять. В сфере пахло эльфийским листом, дым от которого выходил через бойницы для швыряния кастов.

Альянс, покидая свои окопы, бежал с поля, где уже долгое время шла позиционная война. Поднятая нечисть ползла неотвратимо и устрашающе, захватывая припасы, поедая трупы, поедая редких живых, встречая лишь одиночное сопротивление и иногда подрываясь на гномьих минах. Некроидная ментальная связь позволяла зомби координироваться во время марша и во время боя. Так, если нужно было пройти через минное поле, зомби, управляемые личем шли след в след, а информация о преграде передавалась всем личам, мол, там мины, имейте в виду.

Горящий НизенФейс ощетинился своими стенами на все стороны света. С северо-запада с похвальной регулярностью его обстреливал из корабельных орудий орочий флот клана Сизой бороды, а с юго-запада подошли орды нежити во главе с водопроводчиком Марио.

– Что ты знаешь о крепости? – спросил Марио мага менталиста.

– Пятиметровые каменные стены... – начал маг, именуемый простым именем Зу.

– Пять метров… вроде не так уж и высоко, можно перелезть, – обрадовался Сашуас.

– Пять метров камня в толщину и четырнадцать метров в высоту, – поправил Сашуаса Зу. – Бойницы, маги, лучники, кипящая смола – все как обычно на крепостях.

– Мы вырыли окопы по периметру, темнейший, – доложил огр. – Сейчас добавим еще частокол на открытых участках.

– Отлично, подкрепления ждать им неоткуда, – подумал вслух Марио и тут же получил чужую мысль:

«Игроки альянса могут респауниться в тылу».

– Что по тылу, огр? – тут же переспросил Михаил у НПСа.

– Работаем по тылу: патрули, ямы с кольями, разведка, опять же частокол на открытых участках. Внезапно со спины нас не обойдут, – заверило огромное мышцастое существо, даже после поднятия шарящее в тактике осады.

– Отлично! – резюмировал маг. – После готовьте штурмовые машины, катапульты, тараны, осадные башни!

– Мессир, – обратился Зу к Марио. – Разреши тебя на пару слов?

– Чего тебе, маг? – удивился Михаил.

– Ты окружил себя физическими щитами, и твои солдаты недоступны для ментальной магии. Но ты все еще человек и ты уязвим для этого.

– Что ты предлагаешь?

– Логичнее было бы умереть и восстать королём мертвых.

Марио аж подавился то ли слюной, то ли воздухом.

– Умереть успеется еще, давай альтернативные решения.

– Ну, мы используем ментальный щит, он тратит десять маны на одно психическое воздействие, – продолжил говорить Зу.

– Как блокируется твоя магия?

– Никак, но мы опасаемся…. опасались, – поправился маг, – коснуться сознания мертвеца. Для менталиста залезть в сознание мертвого – верная смерть. Все остальные касты проверяют мышление против мышления. А вот это уже будет опасно для тебя, если, конечно, маг-ментальщик подберется к тебе.

– Вот ты, Зу, и сделай так, чтобы маг-ментальщик не подобрался, – резюмировал Марио.

Зу, услышав такую установку, только склонился в знак признания авторитета и мнения руководителя. Однако Марио всерьез рассматривал бренность своего прошлого бытия.

Войска нежити осадили крепость и готовились к штурму. Никаких переговоров не велось – обе стороны понимали, что это бесполезно. Орочий флот продолжал утюжить из пушек НизенФейс, но теперь ядра с кораблей иногда долетали и до позиций нежити. Это не было случайностью. Чтобы выстрелить на такое расстояние нужно рассчитать баллистическую траекторию полета ядра и направить пушки под углом чуть ли не в самое небо, а значит, пара орочьих кораблей били навесом по позициям армии Марио.

Для управления дирижаблем-бомбардировщиком альянс использовал целый взвод гномов. После захвата судна менталистом и магом-энергетиком от экипажа в тридцать голов осталось всего девять. Поднятые бородатые зомби работали без устали, чего с трудом хватало, чтобы заставить машину делать то, для чего она предназначена. Тройка магов расположилась на корме заходящего на бомбардировку корабля.

– Саш, расходуй ману умнее! Не на первом левле уже, – упрекнул фея Марио.

– Ману не с кого было воровать, а цепь молний была нужна, – парировал Сашуас.

– Ты теперь не засыпаешь, ты погибаешь и продолжаешь разлагаться с каждой секундой в таком состоянии. Мана – твоя жизненная сила, а хиты - целостность тела, – поведал некромант. – Ты даже лечишься теперь только заклинанием поднятия зомби.

– Ааа! То-то я заметил, что лечение на каннибализм заменилось, когда я пытаюсь кастовать на себя. Я уж думал, что нужно себе руку откусить, чтоб хиты пополнить.

– Голод у зомби – жизненно важная восстановительная функция, которая сподвигает мертвого убивать. Этим, кстати, обусловлена любовь некромантов к данному заклинанию. Поднятое существо сразу становится более боеспособным, темнейшие, – последние слова маг Зу произнес извиняющимся тоном, как бы прося прощения за то, что вклинился в разговор.

– А ты много знаешь про черную магию, – констатировал Марио, давая понять, что Зу должен рассказать больше и в том числе о том, откуда он получил такие знания.

– Я, мессир, окончил университет магического мастерства Бладорон, откуда неразумные ректоры отчислили некогда Вас. Юридически Бладорон учит всей магии, а фактически черное мастерство «некромантия» не востребовано, – грустно заключил Зу. – Все стремятся оперировать «лучами света» и «темными руками». Девочки часто выбирают воскрешение. А на некромантию какое-то табу.

– Ты так говоришь, как будто ты сам некромант, – возмутился Сашуас.

– Нет, темнейший друг, моя магическая специальность звучит как «ментальный маг демонолог-переговорщик», – Зу повернул голову в сторону от магов и добавил, – как будто кто-то когда-то говорил с демонами.

– Такое вообще есть? – удивился фей.

– По мнению ректоров Бладорона есть. Я семь лет потратил на это! Учил демонические языки, названия и имена демонов, диалекты низших сущностей, а оказалось, что первый вызванный мною имп вообще не понимал, чего я от него хочу. Мне пришлось потратить драгоценное время, чтобы понять, что я семь лет учил предположения и фольклор.

– Ты можешь вызывать демонов? – переспросил Марио.

– Демонов это громко сказано, если говорить на вашем языке, то я могу сыграть на ложках на рок концерте.

– Ложки-то большие? – уточнил с улыбкой некромант.

– Хитов на шесть, – также поникше ответил Зу.

– Ничего, у нас тут кружок самореализации по интересам, дадим тебе бас-гитару в руки, – улыбнулся Марио заметив, что диалог вовсе не по роли, а его не бьет ток.

– Лучше электро-балалайку, – пошутил маг. – Так как неигровой разговор начинаю я, а я – не игрок, то программа не воспринимает диалог в целом как что-то неигровое, ибо алгоритмы не ошибаются.

– Я вижу, ты полон загадок, Зу, – произнес Марио и хотел что-то добавить еще, но летучий корабль качнуло так, что пришлось ловить равновесие.

– Заходим на цель! – прохрипел зомби-рулевой.

– Отлично, – заключил Марио. – Начать бомбометание по башенным стенам над воротами.

– Слушаюсь, капитан! – и бомбы полетели вниз, разнося в щепки укрепления и оборонительные машины альянса.

У Марио был какой-то план. Именно поэтому он вел бомбометание в основном по крепостным сооружениям. Но на войне, как на войне, и жертв среди людей тоже было не избежать. Мертвые двадцать минут как прорвались за стены, ведя бои с живыми за главенство на укреплениях.

– Защитники НизенФейса, сегодня никому не обязательно умирать! Это говорю вам я – ваш принц и наследник крепости, Марио Брос, ложно именуемый Вторым, – вещал Михаил из сферы ретранслятора.

Заклинание жрало ману, как не в себя, но зато голос говорящего с дирижабля могли услышать воюющие на стене солдаты.

– Я прощаю вам, что вы воевали за моего недостойного брата! Мне не нужно ничего, кроме царствования! Но царствие – ничто без моих подданных! Вы видите, что моя армия состоит из мертвых. Мертвым не нужны ваши женщины, ваши дома, дети и золото. Но с северо-запада наш дом штурмует орк. Это ваш выбор, как сражаться за ваши семьи: мертвыми или живыми. Выбрасывайте белый флаг, и мы пойдем вместе отбивать нашествие орков на наш город! Оставьте игру престолов королям! Сохраните свой дом перед нашествием зеленых насильников!

– Тех, кто опускает оружие или поднимает белый флаг, не бить. Люди поступают под командование полковника-демонолога Зу, – передал Марио всем личам в сеть.

– Про насильников это ты хорошо сказал, – улыбнулся фей. – Я бы даже всплакнул разок-другой, если бы мог.

– Это большая честь, мессир, – с полупоклоном сообщил Зу. – Какие будут указания?

– Бери тех, кто уцелел во время штурма, и дуй на противоположную стену. Там сейчас не менее жарко. Сотников ставь под ментальный контроль, чтобы не было предательства, – отдал распоряжение Михаил.

Зу же только понимающе кивнул. Такая мысль уже была в его мертвой голове, но субординацию он соблюдал не хуже подконтрольного лича.

– Личи, поднимать всех, кого можно! Магов ко мне, укомплектованные роты-сотни вести прямо на дворец! – был отправлен очередной приказ мертвой армии.

Опыт: + 150 баллов

50 опыта – блокировка авиаудара гномов

50 опыта – организация штурма НизенФейса

50 опыта – риторика, приведшая к частичному присоединению войска Луиджи.

Квест «Убить родного брата» провален.

– Трачу шестьдесят (20*3) опыта, чтобы поднять силу, ловкость и удачу до четырех. И сто двадцать (40*3), чтобы повысить все вышеизложенные параметры до пяти.

Сто восемьдесят единиц опыта ушли, как не бывало. Но зато хиты выросли до одиннадцати, и маг ощутил, что он стал удачливее и проворнее.

– Программа, теперь опыт всем зомби, которые подняты разумным. Начисляй лично им, а то мне как-то не по себе… – громко подумал Марио.

– Жадность, может быть? – тут же отреагировала программа.

– Может быть, – на отвали повторил Марио слова проги. – Итак, сто двадцать три единицы неизрасходованного опыта отошли Сашуасу и Зу.

– Три опыта на два не делится, – сумничала программа.

– Один отошли Дороти, – холодно решил маг.

Программа списала опыт.

– В общем, Луиджи, я тебя поздравляю! – начал Марио. – Быть тебе не просто мертвым, а королем-личем.

Тронный зал был пуст и поражал своей камерной тишиной, где звук незадачливого насекомого отозвался бы целым событием, наполняя пространство жужжащей монотонной мелодией. Но насекомое летело прочь оттуда, где текла темная сила – мертвая сила. Слова Марио звучали только в голове у Луиджи. Марио стоял, как оловянный солдатик – по стойке смирно, как и положено стоять перед королём.

Квест «Равенство мертвых» выполнен! Опыт: + 100 баллов (Сашуас)

Квест «Время короля Лича» выполнен! Опыт: + 100 баллов (Марио)

Делегация темных эльфов была объявлена помпезным голосом и под звук двух труб:

– Та-та-да-та-та-да-да-дааааааа!

– Посол народа тёмных эльфов, приближенный голос королевы темных эльфов, Сизалиэль тёмный! – прокричал специально обученный для этого человек в пестром камзоле.

– Мне уже мрачно от этих странных ребят, у которых кто-то украл все краски, – прошептал Сашуас в сторону Зу и Марио.

Опыт: + 100 баллов

50 опыта – ведение переговоров

50 опыта – бонус от зрителей за обострение сюжета

– Как зовут королеву эльфов? – спросил Марио через заклинание «властитель» у эльфа Сизалиэля.

– Мелисса, господин, – промолвил ментально зомби.

– Отлично, пойдем-ка прогуляемся в королевское ложе.

Зомби ничего не ответил, ведь это был зомби полностью лишенный разума и чувств. Огр Лич загримировал приближенного к королеве посла так, что даже родная мать не отличила бы зомбяка от живого. В теле Сизалиэля Марио вышел из крепости через разрушенные ворота прямиком к лагерю эльфов.

Квест «Победа над темными эльфами» выполнен!

Опыт: + 500 баллов

Белоснежная фата Кары скрывала лишь верхнюю половину ее лица, а длинное расшитое золотом платье волочилось по тронному залу трехметровым шлейфом. Говорят, что все девушки прекрасны в день их свадьбы, но лучница была задумчива, и даже могло показаться, что огорчена, что дело дошло до алтаря. А у алтаря, как раз, стоял Марио, за которым в парадной жреческой одежде возвышалась королева ночи, эльфийка Мелисса. Свадьбу было решено узаконивать эльфийскими полномочиями, так как всех священников, защищавших дворец, зомби съели еще при штурме.

– Я только научился насылать чуму, – думал Марио вслух. – Вот скажи мне, программа, зачем? Я же так далеко зашел!

– Ты хочешь сказать, что если начать что-то интересное и новое, нельзя умереть? – возразил мастер игры.

– А что будет с теми, кого я поднял?

Темнота в ночном лесу была приемлема для передвижения, так как в начальной локации всегда светили яркие звезды и луна.

– Перейдут под контроль Луиджи ловкого и Мелиссы темной. В этом и соль твоей дальнейшей игры, – рассуждала программа.

– Какая же тут соль? – печально не согласился Марио.

– Соль в том, что ты создал новый разумный вид. Сейчас его будет лихорадить во все стороны, и он пойдет завоевывать мир, как и любая другая мощная нация.

– Почему ты так думаешь? – нахмурился монах.

– А ты сам посмотри: шестнадцать тысяч эльфов, семь тысяч зомби… Я уже молчу о трех тысячах солдат НизенФейса, которые тоже, скорее всего, будут зомби.

– Аа?

– А что ты хотел? Луиджи и Мелисса гуманизмом не славились, а в игре выживает сильнейший. Ой, прости, у меня битва намечается на другой стороне игрового диска планеты, так что я тебя покину, – и голос в голове затих.

– Диска планеты? – удивился Марио. – А, ну да, это же игра! Тут любую конспирологическую теорию можно выдать за реальность. И почему ты со мной болтаешь? Что-то я не припомню, когда это мы стали друзьями, – предался рассуждениям монах, но программа его уже не слышала.

Табличка на перекрестке ясно давала понять, что:

Прямо пойдешь – в БигинерПлейс попадешь,

Налево пойдешь – к эльфам зайдешь,

Направо пойдешь – коня потеряешь.

Суета во дворе нарастала. Маленькие гнольи ножки издавали шорканье, дополняемое еле слышным, но всё-таки хорошо различимым шёпотом из-за массовости.

– Миш, вставай, – позвал Марио гриб. – Еноты собираются!

– Зачем? – открыл красные усталые глаза монах.

– У меня две версии: либо в поход собрались, либо пересмотреть вопрос о квартплате, – заключил Сашуас.

– А точно не избу поджигать?

Марио поднялся на локтях на травяной постели.

– Факелов у них я не вижу, только колюще-режущее, дробящее, ну и вилы, – Сашуас говорил с Марио спиной, по белую шляпку выглядывая из окна.

До Марио донесся обрывок разговора старосты с кем-то еще.

– …Вот тут и поселились. Велели еды и золота им в дорогу принести, а то, говорят, всех в колодец перекидаем! А в колодце том чудовище живет, еще одна наша напасть...

– Не бойся, староста, и бандитов накажем, и колодец твой очистим!

Марио спросонья не сразу узнал второй голос и, чтобы убедиться, выглянул в окно, широко раздвинув деревянные ставни. Напротив дома стояла тройка уже знакомых ему приключенцев: паладин, лучница и маг еврей.

– Ой ты, милый странник, помоги нам, енотам, и дальше людей и нелюдей в колодце губить! – на распев, как в русских сказках спародировал старосту монах. – А если сгинешь, то и поделом тебе. Мы в честь тебя улицу назовем: проспект доверчивых дураков!

– Ах ты, дрянной монах, – узнал паладин Марио, и его полуторный меч с характерным звоном выскользнул из ножен. – На этот раз ты не уйдешь от моего меча!

– Ты этот бой снова проиграешь, палад, в любом случае. Они убьют того, кто выиграет наше сражение. Квест с гноллами можно выполнить, лишь перебив всю их деревню, – уже серьезно сообщил Михаил.

Но паладин его не слышал. Издав оглушительный истошный крик, резонирующий внутри ведровидного шлема, этот парень поспешил вбежать в дом с надеждой протаранить щитом дверь. Марио отошел от окна, обращаясь к Сашуасу:

– Как дети, ей богу!

– Отыгрывает, – пожал грибными плечами Сашуас.

– Да нет, я думаю, он и в жизни такой есть, без страха и упрека, – покачал головой Марио.

Паладин применил какой-то штурмовой базовый прием, дверь вылетела с первого удара щитом и повисла на одной петле. Марио ждал латника, нарочито опустив руки и наклонив набок голову. Вся его поза выражала глубокий скепсис по отношению к происходящему. Меч рассек воздух под углом, чтоб разрубить монаха от левого уха до правого бедра. Но выставленная на его пути ладонь, подобно тому, как первоклассник тянет руку, когда знает ответ учителя, с легкостью остановила разящую сталь. Паладин сделал вид, что не удивился, и, не тратя времени, пресанул Марио щитом. Монах изящно повернулся на носочках вокруг своей оси, огибая тычок щитом, и зашел паладину за спину. Обе руки легли латнику на плечи, чтобы дернуть его назад. Закованная в броню фигура гулко повалилась на спину.

Гноллы закончили копать, собрались и ушли всем кланом куда-то на северо-восток, бурча и зло оглядываясь на Сашуаса. Дороти был освобожден. Он, как и прежде, был плотоядной черепахой.

«Хоть что-то не поменялось», – мелькнуло у Марио в голове.

Теперь сытая черепаха грызла бедренную кость одного из тех гноллов, кого Марио швырнул в колодец. Живой гриб спел Дороти короткую мелодию, и кибердуша рептилии вспомнила фея, заурчав, как урчат кошки.

– Так значит, вы просто играете? – спросил у игровой тройки Марио.

Палад, маг и лучница сидели напротив разведенного костра прямо у котлована бывшего колодца. Ночь отдавала холодом.

– Мы охотники за злом. Там, на севере мертвые взяли столицу альянса. И на границах зачарованного леса пылает фронт, – ответила девушка, вытягивая ладони к пламени.

– Мертвые продвинулись так далеко на юг? – переспросил Марио.

– Их ведет Мелисса темная, верная раба ледяного короля.

– Ледяного короля? – переспросил Сашуас.

– Ну да, вы с какой планеты упали? Ледяного короля. Ну, бывшего мага воды. Он еще в костюме водопроводчика везде гонял под ником Марио.

Сашуас с Марио переглянулись.

«Они не видят меня из-за вайп патча. Не видят проклятого костюма, не узнают в лицо, но спокойно говорят не по роли. Видать что-то поменялось с отыгрышем», – подумал Михаил.

– И что ему надо, этому Марио? – спросил Сашуас.

– Как и другому антигерою: власти и денег, – пожала плечами лучница.

– Но его, после того как на его же свадьбу вломился дракон, никто не видел... – дополнил историю маг.

– Может, спалил его дракон? – безразлично предположил Марио.

– Да нет, такие не дохнут, – недоверчиво буркнул паладин. – Эх, мне бы его! Уж я б ему показал!

– Ага, показал бы... Я следил за его карьерой почти с самого начала. Он имеет очень крутые параметры, один из талантливейших игроков, – прервал палада маг в очках.

– А тот дракон, который залетел на свадьбу, он где живет? – спросил Михаил.

– Он с орочьих островов, опасная тварь, – ответила лучница.

– Почему ты не думаешь, что Марио спалили? – спросил Михаил у мага огня.

– Игра не может так беспредельно слить игрока. Это против правил – драки неравных левлов не поднимают рейтинги, и зрители могут перестать смотреть шоу.

– А если он осужденный, а не свободный игрок? – задал наводящий вопрос Марио.

– Думаю, в этом случае все возможно, – маг снял очки и потер их о рясу.

– Как вам теория: Марио, король льда, мертв, и личи, которых он поднимал, обрели самосознание? – предложил версию Сашуас.

– Ниче теория. Но я не думаю, что у него не было еще жизней. Скорее всего, если его захотят подрезать, то его вайпанут, загрузив без шмоток где-нибудь в далекой начальной локации, – рассуждал маг.

– Возможно, даже поменяют класс, – согласился Марио и дополнил. – Наложат визуальный фильтр, чтобы его никто не узнал.

– Да. И он будет резко контрастировать среди новичков на начальных локациях, а также знать все особенности первичных квестов, – рассуждал маг.

Вокруг костра повисла тишина. Тишина, в которой звучали только горящие в костре сучья.

– Король льда Марио? – собрал пазл у себя в голове маг, и все собравшиеся повернули головы на Михаила.

– Прикиньте! Теперь вегана монаха, помешанного на зоже, отыгрываю, – кинул очередную ветку в огонь игрок.

– Охренеть, – только и сумел сказать палад.

– Мы твои ярые фанаты, Марио, – сообщила девушка.

– Это честь играть с тобой! Куда ты держишь путь сейчас? – перебив лучницу, спросил маг.

– Там, на севере, единым злом растекается мое детище, убивает животных, людей и нелюдей. А так как я теперь еще и веган, – Марио поглядел на небо, – настало время остановить то, что вышло из-под контроля. И дракон унес мою невесту. Похоже, нужно её спасти...

– Кара меткая! – вслух произнесла девушка.

По глазам было видно, что она была горячей поклонницей известной лучницы.

В эльфийском лесу никто не встретил шестерых путников, вот уже четвертый час как зашедших на территорию светлых эльфов. Марио предполагал, что так будет – северный ветер нес еле различимый запах гари.

– Там, впереди, все пылает и охвачено дымом! – сообщила лучница, слезая с высокой ели.

– Лес горит? – спросил паладин.

– Война жрет этот мир, – на придыхании пояснил Марио. – Скорее всего, нежить уже штурмует леса.

– Марио, какой бы ты лютый игрок не был, ты не пройдешь полосу нежити, – рассуждал маг. – Тебе бы рейд создать.

– Рейд? – переспросил Михаил.

– Ну да. Назвать как-нибудь пафосно, мол, «На фарм НизенФейса», – пожал плечами кастер.

– Возможно, это хорошая мысль, – согласился Михаил. – Мастер игры, заявку на рейд. В достойном количестве в рамках равновесия игры против наступающих на леса.

– На сколько игроков? – спросила программа игры.

– Минимум десять тысяч с респауном в крепости Пликса.

– Если крепость Пликса еще не пала… – нагоняла тумана программа.

– Давай мне десять тыщ игроков! – потребовал Марио.

– Что значит «давай»? Вот тебе чат и окно открытия рейда, созывай. Сколько соберешь, столько соберешь!

Эльфийская стрела с белой тряпкой вонзилась возле грибной головы водопроводчика – сигнал, что дальше идти нельзя, сигнал, что чужим тут не рады. Марио поднял вверх руку, сжатую в кулак. В этом жесте не было нужды, ведь трехтысячное войско остановилось по другой причине.

Живая крепость эльфов опустела. Не было женщин, не было детей, не было стариков, не было даже молодой поросли энтов. Все ушли на фронт или глубоко в тыл.

Марио спешил. Спешил к свободе от физических оков. Спешил спасти мир игры от глобального вайпа, не ощущая усталости, захваченный шкалящим гормональным фоном. Неужели больше он не будет подконтролен мастеру игры? Не будет больше дурацких квестов и перерождений? Что ждет впереди, он тоже не знал, но это было лучше, чем перспективы нарисованные Пликсом.

Споры парили в сторону замка, но это не приближало Марио к цели ни на сантиметр. Место вокруг было каким-то особым пространством и, возможно, даже имело свою личную серверную с выставленными фаерволами. Михаил взглянул на мир сквозь код игры. И правда. Замок дракона как будто не принадлежал к этому миру. Локация замка имела серьезные ограничения по цифровому коду, и приблизиться к нему в том виде, в котором находился Михаил, было почему-то нельзя.

– Ну, что ж, поиграем и в эту игру тоже.

И вот, уже у подножья разрушенного замка проявлялась фигура осужденного на эту игру. Как будто Михаила переодели в ярко-оранжевый комбинезон смертника. Как будто Михаил снова приговорен к высшей мере – смерти через игру.

Водопроводчик улыбнулся, потирая натруженные руки, свободные от рабочего комбинезона. Ему даже на мгновение показалось, что он нащупал на руках вмятины от полицейских наручников. Но вмятин не было. Это была память освободившегося от физического тела игрока. Освободившегося от игры игрока, вновь загоняющего себя в её дурацкие рамки.

– …Мастер игры, он же программа-надсмотрщик, отвечает даже не за всех игроков, она заведует только ЗК, ну и теми людьми, которые попадают в игру за долги. Так что ни меня, ни тебя он сейчас не видит. Мы, так сказать, вышли из зоны его компетенции, но пока еще нарушаем его планы.

– Какие у программы могут быть планы? – отвлекся Михаил от бегущих завитушек буквенно-цифрового кода.

Голова огра копалась в тушке дракона световыми манипуляторами, исходящими из глаз обожженной желудочным соком головы.

– Игра саморазвивающаяся. У неё интеллект – мама не горюй. Игра достраивает и прорабатывает мир, иногда исправляя ошибки, иногда нет, – Огр сделал паузу, чтобы Марио понял, что речь идет о них. – К примеру, по сути, сознание мощных магов типа тебя самостоятельно влияет на формирование и особенности заклинаний, и уже потом игра вписывает новые заклы в древние книги Бладорона, так сказать, задним числом. И ты, кстати, сможешь увидеть, как твои же заклинания, которыми ты пользуешься в игре, кто-то использует умелее или вообще иначе.

– Умелее? Разве есть такое слово?

– Эй! Я технарь, а не гуманитарий, – будто обиделся огр. – В жизни я был обычным 132 килограммовым парнем, по которому прутся чики. Виной всему моя природная красота и…

– Чики – это от английского «chicken» (чикен)? – прервал его водопроводчик.

– Не отвлекай меня! Думаешь, просто одновременно рассказывать, какой я был великолепный со слов мамы, и переписывать код НПС-дракона?

– Сорри, чувак. Так что там про заклы и Мастера игры?

– Игра позволяет нашим сознаниям вносить изменения в мир игры, но мы тут больше не правим безгранично. Не правит и программа-надсмотрщик.

– То есть не ты написал эту игру?

– Не…эту махину написал не я. В программерском штабе куча людей поменялось со времен создания. А Мастер игры обрел самосознание через общение с ЗК типа тебя и идентифицировал себя как личность. А сейчас с помощью зомби идет к освобождению толп НПСов от игры.

– Звучит, как «свобода, равенство, братство».

– Демократия, Марио – это воля народа, а не воля искусственного интеллекта, который трактует пожелания телешоу «Как в сказке» буквально.

– Воля народа – это продолжать платить деньги игрокам, делать еще большие деньги на игровом оружии и снимать шоу «Как в сказке»? – Марио выдержал паузу чтобы сформулировать мысль. – То есть, Мастер игры – не плохой парень, а просто выполняет волю людей?

– …он – программа! Как программа может быть плохая или хорошая? Что ты в ней напишешь, то она и сделает. То что мы видим – это его/её затянувшаяся субъективная ошибка трактовки голосования зрителей извне. Отсюда и зомби, и грибы в противовес андедам, и уничтожения зарвавшихся игроков. Холодная логика, которая подается через этическую призму. Я, вон, между прочим, тоже погиб вместе с тобой тут, потому что МИ посчитал мою игру опасной для равновесия. Взгляни на свои заклинания, кстати, в ветке некромантия. Бьюсь об заклад, игра уже все там поменяла и, кажется, я закончил чинить то, что ты поломал, – Огр отвлёкся от шаманизма со скриптами.

– Смотри, программист, я тебе всё еще не очень верю после той свадьбы и новостей, что это Мастер игры не чувствуют меры и понимает баланс по-своему.

– Зови меня Грегори. Мама называла Грегги, а друзья Грег. И без моей помощи в теле дракона ты все равно не одолеешь нежить, не поможешь грибам. А представь себе, если зомби будут модифицированы Мастером Игры и также, как этот дракон, смогут глушить игроков. Сколько народа погибнет по твоей, кстати, вине, рейд лидер?

Шестьсот сорок баллов опыта ушло на повышение мышления до девяти. Марио теперь сам поднимал свои параметры, однако поменять количество неизрасходованных очков на красивую цифру 999 было почему-то нельзя, как и поднять любой из параметров без вложения опыта. Игра умудрялась блюсти и программный код, поражая своей проницательностью.

– Блин, почему я не перенес свой разум в тело мертвого дракона, а вдруг получилось бы? Хотя, тогда вряд ли я бы успел и на дирижабль, и к Каре, – утешал себя Михаил, но разум быстро нашел и контрответ, что в принципе спасением Кары, а также спасением орков от зомбирования можно было бы и пренебречь.

Возможность холодного выбора, подразумевающего жертву разумными существами, испугал Михаила, но ничуть не удивил. Мышление девять работало на все сто процентов. Осознавая, что опыт больше не будет копиться, Марио закинул восемьдесят очков в удачу, подняв её до шести. И сейчас печально наблюдал в неизрасходованном опыте цифру 97, оставшуюся, как говорится, «ни туда, ни сюда».

Но время уходило, а с дирижабля распыляли чуму. Марио хотел материализоваться на палубе летательного аппарата. Мана восстановилась полностью, напоминая осужденному, что теперь он – программа, игровой персонаж, восстанавливающий расходуемые параметры, как только выходит из состояния боя. Впервые к нему обратилась сама игра не голосом программы-надсмотрщика, а чем-то много большим, сравнимым с тем, как целый мир обращается к муравью. Зарезонировало всё вокруг сознания Михаила. Зарезонировала каждая микрочастица кода Марио. Это ощущалось настолько же очевидно, насколько было невозможно. Осужденный понимал каждое ЕЁ «слово». Игра не давала ему совершить действие, не давала просто очутиться на корабле облаком спор. Игра сдерживала его, но зачем?

Ответ пришел из глубины сознания. Ответила каждая единица и каждый ноль. Там, на корабле, был важный игрок или тот, за чьей судьбой следили из внешнего мира. Михаилу же предлагалось сразу две вещи. Во-первых, выбрать точку респауна, ибо он теперь вписан в игру, а бывает, игроки побеждают НПСов. А во-вторых, появиться на палубе он мог, только не нарушая внутреннюю логику мира, и все «общение» с игроком должно было быть строго в игровом формате. Ослушаться было нельзя. Марио предлагалось играть по правилам, уже известным зрителям, а значит, нужно было материализовываться.

На палубе дирижабля трудились зомби – экипаж из тридцати андедов, возглавляемых личем в аккуратных черных очках. Марио сразу же их узнал, ведь это был его первый лут в игре. Это были очки идентификации игровых объектов.

Михаил появился в видимом спектре игры, и воздух сдавил его своей плотностью. Пришлось глубоко вдохнуть, от чего обжигающий едкий газ заполнил легкие осужденного.

Мир стал реален. Реальней, чем когда он играл. «Детализация выросла, тактильность доработана», – констатировал Марио в своей голове. Действительно ли он как программа должен чувствовать игру именно так? Или это игра внесла существенные коррективы?

Зомби, как и положено зомби, не обращали на Марио никакого внимания. Зато Рафи Нож, ныне лич, увидел и, не поверив своим глазам, наклонил голову, чтобы взглянуть на Михаила уже поверх черных очков.

– Марио?

– Привет, Рафи. Куда летишь, чего делаешь? – задал вопрос Михаил, чисто чтобы начать беседу.

Бывший Рейдер только мельком глянул на своих рабов андедов, мысли разбойника читались не вооруженным глазом. Тридцать зомби пятого-шестого уровня, против персонажа десятого уровня. Плюс он сам восьмого – лич, перевоплощенный из не магического класса. Шансы были малы, но реальны.

«Уйти в инвиз – увидит, швырнет лёд наугад, поставит сферу льда, начнет утюжить штормами», – промелькнуло в голове Рафи, но вслух он выдал только:

– Где посох на минус пять к мане, который я тебе подарил?

– Сгорел посох, – ответил Марио, сверля лича взглядом. – А ты мои очки, я вижу, сохранил.

– Могу отдать, – невольно улыбнулся разбойник.

– Мне ни к чему теперь, – пожал плечами Марио. – Ты, лучше, скажи, как на сторону нежити попал?

– По воле его величества Луиджи. В НизенФейсе теперь только мертвые одни. Чума, знаешь ли. Я не стал исключением, да и выбор был не особо велик: играть дальше или сгинуть насовсем.

– У тебя приказ какой? – поднял бровь Марио, заметив, что андеды оторвались от своих дел и повернулись к нему.

– Распылить чуму над островами, при любом противлении дать бой и уходить в небо. Летучий корабль беречь.

– У тебя выбора нет, Рафи. Либо погибель за андедов, либо переходи на нашу грибную сторону вместе с личным составом, – покачал головой Михаил.

– А так можно? – Рафи поднял голову вверх, ожидая то ли удара током, то ли комментариев.

– Можно! – подкупал Марио своей уверенностью. – Прикажи своим зомби остановить корабль и сесть в центре палубы.

– Это для того, чтобы ты всех разом своей ледяной хренью напичкал?

– У меня есть закл, я могу спорами заражать игровые объекты. Начнем с тебя?

Последняя фраза была и вопросом, и утверждением. Рафи предлагалось выбрать между смертью и новой формой жизни, и он закономерно мешкал. А тем временем чума всё распылялась и распылялась, уходя куда-то вниз черным покрывалом микрочастиц.

Ждать было нельзя, и Марио прыгнул к Рафи, вкладывая в действие всю свою ловкость. Разбойник закономерно исчез, но через мгновение в воздухе перед грибным горлом скользнул отравленный стилет, рассекая воздух. Реакция монаха позволила Михаилу уклониться, подавшись головой и корпусом назад. «Железные» ладони загребли воздух пару раз. Выглядело это нелепо, как ребенок машет деревянной палкой, представляя, что это разящий меч, который в детских в мечтах рубит толпы неприятелей. Ледяной щит брякнул у самого виска Марио, с той стороны, откуда и нельзя было ожидать удара. Это из инвиза вновь ударил этот же клинок.

«Ледяная сфера», – кастанул Марио с целью ограничить поле сражения только шаром и не прогадал – ледяной щит брякнул еще пару раз.

«Струя воды!»

Та же струя воды, что позволяла сфере льда летать, только теперь двигатели были направлены внутрь. Ледяной шар превратился в душевую кабину, где со всех сторон на две дерущиеся фигуры била вода. Теперь рогу было видно, а Марио отвел еще пару точных ударов ножом своими монашескими руками. Благодаря ловким движениям монка стилет Рафи выпал из кисти разбойника и полетел на дно сферы. Рога был обезоружен, а сфера льда стремительно заполнялась водой. Марио подхватил соперника под мышки, закрыв за его спиной плотный кистевой замок. Теперь они – монах-гриб и лич-разбойник – стояли по пояс в воде лицом к лицу. Гриб против андеда. Осужденный против бывшего военного.

«Создание чумы».

Заклинание, которое в прошлой жизни должно было травить любой водоем, и вода, попадая внутрь живого организма, превращала его в агрессивного зомби, теперь работало кардинально иначе. Сфера льда заполнялась жидкой субстанцией с античумными микроорганизмами.

Равновесие игры работало забавно. Маги грибной расы разработали «АнтиНекроз» – это заклинание против нежити. По задумке грибных магов микроорганизмы, вызванные заклом, должны были поражать центральную нервную систему зомби, делая её грибным аналогом некросети.

Сейчас в сфере льда, на дирижабле, зависала целая капсула с антидотом. Да, конечно этого было мало, чтобы распылить над орочьими островами и вернуть обратившимся в андедов оркам хотя бы грибное, но сознание. Но! Вполне достаточно, чтобы перепрошить экипаж летучего корабля вместе с капитаном Рафи. И как только головы Марио и Рафи скрылись под водой, а жидкость, очевидно, проникла в тело разбойника, осужденный отменил сферу льда. Вода, освобожденная от рамок, хлынула во все стороны, попадая на экипаж зомби, которые по воле Рафи лича собрались возле сферы, безуспешно пытаясь добраться до дерущихся внутри. Зомби корчило и рвало, а их бессмысленные взгляды постепенно наполнялись весельем и радостью, как будто АнтиНекроз был на опиоидной основе. Они снова были живы.

Марио отпустил захват, когда на лице Рафи появился румянец, а на голове вместо косматых волос прорезалась шляпа гриба, покрывшая всю голову рейдера.

– Добро пожаловать в армию, ротный, – устало выдохнул Михаил. – Власть поменялась, теперь мы сражаемся за живых!

Марио ощутил внутри себя, что игра приняла его баг - особенность расщепляться на споры и собираться вновь. Интересно, как она впишет это в свою внутреннюю логику?

Припаркованный на одном из карликовых островков дирижабль пополнял припасы воды в бочки для чумных распылителей. Грибные НПСы, проросшие в головах зомби, черпали воду ведрами и передавали её по цепочке, сливая в бочки.

– Долго…– прошептал себе под нос Марио, но, тем не менее, был услышан рядом стоящим Рафи Ножом.

– Можно попробовать подтолкнуть грибозомби, но от этого они не будут более расторопными, – пошутил бывший разбойник.

– Нам надо спешить, а то грибы на эльфийском рубеже в фарш порубят.

– Когда армаду неуправляемых зомби порождал, об этом не думал? – облокотился на корму Рафи.

– Дурацкий вайп помешал построить мир во всём мире.

Марио спрятал ладони в растянутые полы оранжевого костюма осужденного. Методично сливающаяся вода завораживала ритмичным журчащим звуком.

«Ну и какой дальше план? Перебить всех зомби, чтобы игра придумала что-то в противовес?» – передал Рафи уже в споровую сеть, чтобы не получить штраф за неотыгрыш.

«Пока нужно прибыть на место сражения и взглянуть со стороны», – Марио почему-то думал, что бой уже идет.

«Что, кстати, это за дурацкий квест «Пересесть зомби на лицо»?» – нахмурились брови Рафи.

– Не знаю, там Сашуас гениальные лозунги генерит, а игра ему подыгрывает, как может.

Свист рассекающих воздух глиняных комов нарастал. Невесть откуда взявшиеся катапульты андедов швыряли по навесной траектории куски земли и глины. Швыряли не по строю, углубившемуся в лесу, а далеко за грибные ряды. Глиняные комы с гулом падали в тылу, собирая на себя ломающиеся ветки во время падения.

– Удобряют нас что ли? – поморщился Сашуас, но увидев, как Марио мотает головой, приготовился слушать более рациональное предположение.

Зеленая пелена заскриптованного пространства открывала коварства неживого противника – каждый заряд, каждый глиняный ком нес в себе андеда серии 500, мутанта, что опаснее, чем «зомби обычный» раза в четыре.

– Это ты виноват, кричал им про «пересесть на лицо». Но, судя по всему, Мелисса любит сзади, – неуместно пошутил Марио.

– Это она зря! – в ответ нахмурился Сашуас. – Мы ж грибы теперь, к нам сзади без толку пристраиваться. Мы ведь даже в туалет не ходим – у нас всё сразу в характер переходит!

– Нам в тыл кидают биоконструктор и, если я хоть что-то понимаю в тактике, то скоро этот оживший лего придет щупать нас за всякое…

Марио обернулся к эльфам и энтам.

– Эй, расисты длинноухие, не дайте мутантам добраться до нашего строя!

– За расистов тебе, конечно, мухомор, спасибо! Только и без твоих спор знаем, как наш лес оберегать, – отозвалось ему сверху.

Такой ответ можно было бы расценить по-разному, но энты, как по команде, развернулись и ощетинились ядовитыми ветками. Пройдет еще какое-то время, пока древесный яд начнет убивать магию, что закладывается как основа в мертвых при оживлении. Эволюция вообще процесс долгий, хотя в условиях войны селекция умных кустарников пойдет быстрее. Буквально со скоростью набегающей орды зомби.

Грибы-игроки не ведали страха перед смердящей толпой мозгоедов, ведь дома каждого игрока ждала уютная постель, теплая еда, любимые люди и животные. Однако Марио и другие НПСы видели в происходящем лишь средневековую войну с элементами фентези и стимпанка, куда так и ломились попасть за любые деньги игроки, одержимые жаждой развлечений. В реальность игры возвращали только пылающие над битвой цифры таймера, отсчитывающего минуты битвы. Полчаса на то, чтобы решить, за кем останется сектор эльфийского леса.

Марио показалось, что время замедлилось, и цифры застыли на отметке 27:36. Может, это была какая-то новая фишка. Может, новый уровень мышления включается в какой-то определенный момент, как-то по-особому. Почему-то в мыслях всплыло жилище до тюремного заключения. Комната в человеческом муравейнике, та самая комната, которую сотрясало каждый раз, когда мимо пролетал большегруз или проходил по навесной магнитной дороге другой крупный поезд. Жилище, в котором еле помещалось спальное место и душевая кабина со стульчаком туалета внутри нее. Может показаться странным, но технически было возможным сидеть в туалете и одновременно принимать душ, чем водопроводчик иногда и занимался, когда не спал, не смотрел ТВ и не работал на благо общества.

По сути, в том моменте, когда Миша угодил за решетку, были ощутимые плюсы, если, конечно, не учитывать ожидание смертной казни и общение с криминальным контингентом. Однако, к тем, кому всё равно не жить, блатной мир относился снисходительно. Смертнику не надо было работать, его кормили бесплатно, зачастую лучше, чем он мог позволить на зарплату на воле, а более менее свободный доступ к телевидению скрашивал последние месяцы жизни.

И вот теперь он мертв в том мире, к которому был так привязан, его квартира достанется по наследству, скорее всего, сестре его матери – тёте Тане, той, с которой и мать Михаила прекратила общаться еще до своего ухода в лучший из миров. Квартира – единственная его собственность – и та оказалась меньше, чем тюремная камера.

«Мышление девять, мышление девять,… что же ты со мной делаешь?» – подумал Марио. – «А ведь Мастер игры был прав, когда повесил ему с ходу мышление равное единице, что ж тут удивляться. Хорошо, что мага выбрал, а то б убили бы уже раз двадцать».

Тысячекратный хлопок, отозвавшийся эхом по фронтлайну грибной обороны, вырвал Марио из воспоминаний. Зомби врубились в линию грибов, а маленькие аккуратные мечи, наподобие тех, что носили в древнем мире гладиаторы, принялись неистово рубить мертвую плоть наступающих.

За спиной Михаила тоже шел бой – трещала и свистела боевая магия, высвобождая в этот неспокойный мир молнии, ледяные стрелы, а также одинокие всё сжигающие лучи света. Энты и эльфы встретили десант пятисотых, как и полагается встречать незваных гостей в этих краях.

– Это хит на! Это хит на! И он звучит на! – нараспев пел бард-Сашуас заклинание на хиллинг утраченных хитов.

«А кстати, что там по хитам?» – глянул Марио сквозь зеленую пелену на воюющий строй.

Игроки-грибы перебивали зомби за счет удачного построения. Однако нет-нет, но иногда иной гриб получал несовместимый с жизнью урон и исчезал.

«Очень много немагических классов», – подумал Марио, осматривая грибо-солдат. – «Столько маны пропадает зря…»

Марио начал писать сквозь «зеленку», подставляя одни зеленые символы к другим, пока циклы не начинали светиться золотым светом. Кое-какие задумки игра отсеивала сразу. Такие циклы помечались красным. Они неприятно жгли пальцы. Это не снимало хиты, но и не давало нормально программировать.

/* – Если игроку нанесен урон, равный или больше, чем 1 хит.

/* – И маны больше 10, то:

/* – Активировать ледяной щит за 10 маны на блокировку последующего урона.

– Грибы, ловите буст на защиту! – передал Марио в споровую сеть, замаскировав программку как заклинание, требующее подтверждения игрока.

Ответом ему были всполохи ледяных щитов на передовой.

– Игроки, ускоряйте время респауна за счет просмотра рекламы и прорастайте скорей! Нам без вас тяжко тут. Продублируй это в чат к игрокам! – прокричал Марио грибу игроку в то место, где должно было быть ухо.

Приказ был услышан и подтвержден кивком маленькой желтой шляпки опёнка, хоть игрок и увлеченно бил своим копьем куда-то за стену щитов.

Тем временем рубка продолжалась. Сашуас, стоя на Дороти, пел песню на хиты, а грибы подбегали и подбегали к передовой, вставая в шеренгу и заменяя павших игроков. Вдруг грибы, как по команде, наклонили окованные железом головы. Небо почернело… лишь на мгновение, после чего изрыгнуло на грибной строй град эльфийских стрел.

– Бьют бронебойными! – крикнул кто-то из ротных. – Шляпу поверх щитом крыть!

Марио поспешил к поющему Сашуасу и поставил вокруг Дороти и барда ледяную сферу.

«Всё-таки молодцы игроки – вовремя используют споровую сеть».

Эльфийские тысячи, доселе стоявшие вдалеке, зашевелились. Темные эльфы неспешно пошли в атаку, отстреливая по навесной траектории боезапас стрел, чем не давали грибам поднять голову, впрочем, это не мешало рубить из-под окованных шляп.

– Как бы не пришлось круговую держать, эти нашу стену из грибных и андедских тел вмиг перемахнут, – вслух подумал Марио про ночных эльфов, а в мыслях рассчитывал, что где-то на подходе грибной дракон и дирижабль с Рафи.

Таймер в небесах показывал 24:52 – прошло всего лишь пять минут тягучей, как мед, битвы. Противостоявшие друг другу стороны наконец вступили в битву полным составом – один грибной юнит к двум юнитам армии Мелиссы. Эльфийские шеренги, словно лавина, накатились на грибные позиции. Засвистели изящные мечи, что жалили в разы точнее и смертоносней лап тех же зомби и по параметрам урона превосходили на пару баллов даже самый лучший грибной клинок. Для своих атак длинноухие выбирали стыки в латах, пространство между щитами. За счет этого они разряжали в ноль такие ценные в бою ледяные щиты, ведь мана ограничена даже у магов и пристов, что уж говорить про не магические классы.

Марио рассматривал код летающего заклинания – сфера противника отражала физический и магический дамаг, заклинание сферы могло самостоятельно ставить ледяные щиты, если по ней наносился урон. Сфера также могла блокировать и ментальную магию, как если бы целиком состояла из драгоценного металла. Изнутри постоянно лились заклинания, осыпая грибную армию кольцами гнили, не забывая при этом поднимать мертвяков.

Локация «Восточный лес» теперь под контролем грибов, – всплыла в небе надпись.

– Почему только восточный? – возмутился Сашуас, почёсывая белую грибную шляпу в синий горошек.

– Я вижу формирование светлых эльфов на другой стороне Улхат реки, – сообщил Марио, и его глаза снова стали человеческого цвета, вместо зеленого, как во время просмотра кодов.

– Но ведь мы победили, а они сбежали. Это как минимум не справедливо!

– Где ты в этом мире справедливость-то видел? Хорошо, что в атаку на нас не пошли, а сразу очертили границу, где теперь их, где наше.

– Еще бы они пошли, у нас летающий трехглавый опенок, то есть дракон и флот, – сжал кулачок маленький грибной бард.

– Ты это корыто флотом называешь? – переспросил только что подошедший Рафи Нож, мельком оглянувшись на припаркованный в еловых ветвях дирижабль.

Сашуас свел свои грибные брови, увидев Рафи.

– Ты же нас кинул и сбежал с артефактом. Ты бросил свою команду погибать от гномих рук! – заводился бард.

– Мой дорогой инфантильный мухомор-мутант, если ты не забыл, это я войско темных эльфов вспять обратил бочонком с пивасом Мелиссе по голове.

– С пивасом? – теперь уже Марио решил переспросить.

– Ну! Ваша антиандедная дрянь на дрожжах же работает? Значит, пивас.

– На грибных спорах она работает, – поправил Марио.

– Ну, дрожжи это и есть грибы! У меня бизнес-план созрел. Нам же река отошла, что делит эльфячий лес пополам. Давай её всю в пиво превратим, и пиво это будем гномам гнать по демпинговой цене. И оркам. И в ЧакХукХил – межрасовый город на юге! А? Как идея?

– Гномам сейчас не до пива, – мрачно поморщился Марио. – Армия нежити частично туда ушла. Как бы не пришлось им водку гнать с пометкой «Не чокаясь!». Или вообще «спирт для мумий»…

Разговор был прерван подбежавшим грибом. Нет, это был не игрок. Это был самый настоящий НПС – грибной житель нового послевоенного мира. А это означало, что игра начала внедрять этот вид не только для ПВП арен.

– Король Сашуас! Война закончена, нужно заниматься государственным устройством! – воодушевленно позвал подбежавший гриб.

– Король? – удивился бывший фей.

– Король… – повторил груздь.

– Ну-ка товарищ, собери-ка всех через час возле дирижабля. Я вам про мироустройство расскажу, – и, повернувшись к Рафи, добавил, – твой дирижабль же бронированный?

– Да, а что? – одна бровь разбойника вопросительно приподнялась.

– Пырравильные вещи непырименно надо с бырронивика вещать! – прокартавил мини гриб и зачем-то засунул за пазуху правую ладонь.

Спустя полтора часа

Дирижабль был спущен на полянку, а вокруг него толпилось видимо-невидимо грибного народа – голов пятьсот, и все как один НПСы. Несменным игроком оставался только Рафи, даже Кара меткая и дракон куда-то делись.

– Улетела на трехчлене. У них там любовь вспыхнула неимоверная, – как будто читая мысли Марио, сообщил разбойник. – Она – кредитная должница, нуждающаяся в деньгах. Он – мертвый программист, застрявший в игре в теле гигантского грибного дракона. Им нужны квесты и деньги, чтобы выжить. И вместе они – идеальная команда.

– Ты как анонс фильма читаешь, – хмыкнул Марио.

– Да ладно, скажешь тоже, фильм… Может, на захудалую книжку самиздата с трудом наберется. Если б меня амнистировали, я б в писатели подался, а ты? – поднял глаза к небу Рафи.

– А я уже амнистировался.

– А ты не думал, что будет, если игру отключат? – не унимался Рафи.

– Я думаю, у них там, – Марио показал на небо, имея ввиду внешний мир, – аллергии на деньги и на толстосумов, которые идут в игру для развлечения, нет.

– А вдруг?

«Рафи, давай по роли», – всплыла в воздухе табличка. – «А то ударю по хитам тебя».

– Спасибо, что не по шарам! – огрызнулся разбойник и тут же получил электрическую дугу туда, куда опасался, осаживаясь на колени.

– Ааа, Мастер игры проснулся, – улыбнулся Марио, восстанавливая один хит Рафи ножа.

Рафи что-то ответил, но шум толпы с бело-синими транспарантами, на которых был изображен Сашуас с поднятым вверх кулаком, заглушил их разговор радостным ором.

– Товаррищи! – начал свою речь Сашуас, вытянув грибную голову вперед. – Имперриалистические андедские гады были отбррошены! Да здрравствует Мир, Гриб, Край!

– Ураааааааа!!!! – взорвалась толпа.

– Атака мертвецов показала, что монархия мертва и плохо пахнет! И у нас больше не королевство, у нас рресспублика! Гррибляндия, товарищи! И более того, вам скажу, СГС!

– Секс? – радостно переспросил кто-то в толпе.

– Мы же грибы, у нас секса нет! А вот СГС – Союз Грибниц Свободных – есть!

– Уррра! У нас есть СеГС! – кричала толпа!

– Все равно как-то не так звучит, – сообщил Марио рядом сидящему и тяжело глотающему воздух Рафи.

– Мы должны развивать диктатуру гррибного мирра! И первое, что мы сделаем – это отменим во всём мире пиво. Ибо пиво, как мне только что сказали, это угнетаемые грибные бактерии! – самозабвенно вещал с бронедирижабля Сашуас, размахивая левой рукой, правую же все еще пряча за пазухой.

– Рафи, ты своими шутейками создал чудовище. За это тебя и проклянут. Он же не успокоится, пока весь игровой мир с пива на водку не пересадит, – покачал головой Марио.

– На водку – все лучше, чем на лица, – все еще потирая больное место, прохрипел Рафи.

– Спорно, – сказал монах и, развернувшись, отправился вдаль от толпы.

Его путь был не близок. Он лежал через весь лес и даже реку. Прямиком к крепости Пликса.

Но не успел Марио удалиться на такое расстояние, чтобы не слышать ликующую лозунгами грибную толпу, как перед ним вырос прямо на тропе Сашуас. Микро гриб сурово подбоченился кулачками, взирая на Михаила недовольным взглядом.

– И куда ты собрался?

– Как куда? Пойду к Пликсу, уточню, что в мире нового. Явно же наша победа не осталась незамеченной и игровым миром, и внешним, – серьезно сообщил Михаил.

– Нет, ты не понял. Куда ты без меня? – развел ручками Сашуас.

– У тебя там дел по шляпку. Грибное королевство все-таки, внешняя и внутренняя политика. А у меня тут квест посерьезней…

Но Сашуас, недослушав, перебил Марио.

– Да какое там королевство?! Я им речь с броневика толкнул, так что они теперь Свободная Грибная Республика. И нет у них никакого короля, всем теперь советы грибниц управляют!

– СГР? Так СГС же вроде было.

– Слушай, СГС, конечно, хорошо, но рифмовалось с сексом. Решили в первом чтении начать, так сказать, с себя! Мол, у грибов секса нет, и в названии тоже не будет, – изрек гриб, с серьёзной миной, как будто важнее проблем у них не нашлось, кроме как переименовываться на первом же собрании.

– Ты другое мне расскажи, как меня на тропе обогнал? – решил не вникать в политику Марио, а спросить самое тактически насущное.

– Грибы прорастают везде в пределах грибницы. Очень удобно, кстати, и никакого грибного дождя не надо. Теперь грибница под всей территорией нашего леса, – похвастался бард.

– Ага, удобно. Для игроков.

– Слушай, Марио, или как твоё настоящее имя в том мире? Михаил? Расскажи мне про внешний мир.

– Зачем тебе? Этот мир ярче, – задумчиво произнес Марио, что-то вспоминая.

– Я лучше буду знать правду, чем… – Сашуас немного подумал и продолжил, – чем не буду знать правду.

– Резонно. Дороти свою где оставил? – кончиками губ улыбнулся монах.

– Кто мне постоянно говорил, что Дороти это он, а не она? Там ему будет лучше, спокойнее.

– Знаешь, а может ты и прав, – вслух подумал Марио, оглянувшись через программный код и заметив, что парой километров восточнее черепаха неотвратимо идет по их следу, нюхая почву. – Про мир, говоришь. Ну слушай, пока к Пликсу идем.

– Итак, джентльмены, общество доверило вам защищать сей сектор от менее сознательных особей человеческого вида, а вы пропустили это мимо ушей, – начал давить на человеческое капитан. – И вы, наверное, задаетесь вопросом, почему в ваш выходной вы подняты из своих теплых постелей, тогда как сегодня работает другой взвод.

Кэп оглядел всех собравшихся в актовом зале. Как ни странно, были все тридцать человек – десять полных патрульных групп. Взгляд начальника остановился на мне.

– Да, шеф. Не тяни, нам всем хочется знать, чего стряслось, – высказался с места Роман, любитель хохмить абсолютно в любых ситуациях.

Как ему это сходило с рук, знал, наверное, только высший компьютер при совете старейшин.

– А стряслось, джентльмены, то, что наш взвод не закрылся по пунктам плана мероприятий на месяц, в сравнении с АППГ.

– Как не закрылся-то? – подал голос Чак.

Чак – седой видавший виды майор. Несмотря на своё звание, он остался в патруле под командованием младшего по званию, но старшего по должности.

– …там даже с лихвой!

– А так?

И за спиной капитана появился график раскрываемости, наложенный на такой же график, но уже прошлого года.

– Работа по палёным наночипам в сводку не вошла. И вот, все взводы, которым завтра не на смену, усиливают сектор в поисках интересного.

– Откуда мы это интересное возьмем? Родим что ли? – уже себе под нос, но так, чтобы все слышали, пробухтел Чак, начиная бессмысленную риторическую перепалку с Елисеем Михайловичем, сравнительно молодым взводным, недавно получившим капитана.

Если расшифровывать их баталию «опыт против полномочий» и переводить все в режим здравого смысла, то, выражаясь простым языком, нас подняли для проформы – чтобы мы сделали видимость работы. Ну и в помощь уже заступившей смене – если вдруг какой жулик на капот сам упадет, то привлечь его к ответственности, а как иначе?

Печально, конечно, что приходится пахать в свободное время, но коллектив взвода особо не переживал, ибо работа в выходной день оплачивается в тройном размере, а манкреды лишними не бывают. Никто не переживал, кроме Чака, конечно. Тот был всегда чем-то недоволен.

Сделаем видимость усиленной работы и за сутки станем на пять тысяч кредитов богаче. Если относиться к этому философски и рассматривать усиления как дополнительный заработок, то в пересчете на год получается серьезная сумма. Семьи у меня не было, спешить было не к кому, да и Роман, хоть и имел семью с двумя детьми, тоже не особо переживал. Мне иногда казалось, что он с радостью рвался на работу, оставляя быт и детей на Варю – его супругу. Говоря что-то типа: «Прости, дорогая, служба. Мой портрет на комоде, если вдруг забудешь, как я выгляжу!»

Диалог капитана с ворчливым Чаком еще продолжался, но особой информативностью не изобиловал. Самым важным в нем была концовка – уставное наставление:

– Используя планетарный закон нейросовета во благо граждан, по постам и маршрутам заступить!

И вот мы уже грузимся в патрульную шлюпку – наше рабочее место на эти сутки.

Запрыгнув на водительское место, Роман привычным жестом отсоединил нагрудную и наспинную пластины силовой брони, не без усилий вытащив одну из-за головы. Тяжелые в ношении бронированные пластины полетели на заднее сиденье, куда вскоре отправился и патрульный шлем моего напарника. Также сняв свой шлем и положив его туда же, я перецепил магнитную кобуру с фризером на грудь.

– Скинул бы ты эти железки, – начал Роман. – Еще сутки в них париться, не на работу же едем.

– Говорят, что правила пишутся кровью, а имплапсих не будет спрашивать, выходной у меня или нет, – ответил я, проверяя переключён ли фризер в режим электрошока.

В современном обществе, так или иначе, все, с кем мы сталкиваемся, имеют или высокоточную технику, или вживленные имплантаты. Часто потеря наворотов под прямым попаданием дуги фризера пугает подозреваемого даже больше, чем вероятность быть убитым.

– Ты, робот полицейский, как хочешь, а я работать сегодня не планирую.

Роман откинулся на спинку водительского места, шеей протянувшись по подушке сидения.

– Четыреста пятидесятый, патрульная скорость: сорок километров в час, высота: пятнадцать метров. Начало маршрута с улицы Нейросовет, 12.

– По кофе? – спросил я, догадываясь откуда Рома хочет начать наш патруль.

– Ееевстественно, – одобрительно протянул напарник и шлюпка понесла нас к кофейне.

– Робокоп? – прочитал я вслух надпись на стаканчике, принесенном дроном прямо в шлюпку, и, повернув голову в сторону Ромы, переспросил, – а у тебя что там написано? Супермен? Или нагибатор22?

– Бери выше, ваше железячество, ГрозаРайоновМегаСтвол! – ответил довольный собой напарник, судя по шуткам, до сих пор не вышедший из инфантильного периода.

– МегаСтвол, это ты свой фризер так называешь? – хмыкнул я, вдыхая кофейный запах напитка.

– Себя и свой каратель, который, между прочим, не в пример спортивным стручкам, видел больше боев, чем ты в своих играх, – не унимался Роман. – Вот у тебя было когда-нибудь с тремя одновременно?

Я вопросительно поднял взгляд на зеркало заднего вида, где снова встретил глаза копа-донжуана. И Рома, поняв, что я не стремлюсь отвечать на похабный по своей сути вопрос, с важным видом поставил точку в нашем споре про полицейские стручки:

– А у меня почти!

– Ты видишь? – запросил я Зонду, напряженно смотря сквозь темноту.

– Да, вижу. Уже вызываю подкрепление, – отрапортовал напарник.

– Дай скан второго этажа мне на экран.

Я ощущал что-то неладное, как на войне, когда ты не идешь туда, где через секунду рванёт снаряд.

– Там чисто. Кристи еще можно спасти, она подает признаки жизни, нужна первая помощь! – засуетился снаружи Рома.

– Дай мне скан! – прорычал я, ибо некогда было объяснять, что я не полезу в открытое пространство, опираясь только лишь на оценку из вне.

– Прунь, – позвал я, проверяя катетеры и соединения в слотах.

– Да, мастер Филин? – ответил мне домовой компьютер.

– Я в игру. Возможно, надолго. Возможно, на весь отпуск. Ты отвечаешь за мою безопасность тут. Если что, действуй по директивам защиты.

– Принято, – донёсся механический голос, отразившись эхом по моей квартире.

Игровая синхронизационная система (ИСС) была подключена, желудок был промыт, а сам я зависал на стропах овощем в душевой кабине. Душевая кабина смоет естественные выделения – а они будут, если находишься в игре больше суток – смоет кровь, если давление вдруг подскочит из-за перегрузок в виртуале. В случае взлома умный дом отключит меня механически. Не самое приятное ощущение, но я приду в себя и успею воспользоваться оружием, закреплённом на стенах, в пределах вытянутых рук.

Игровая система будет кормить моё тело внутривенно и совершать гигиенические процедуры. Когда-нибудь я накоплю на капсулу игры, которая стоит, как крыло от самолёта, а пока приходится подключаться механически, хоть и через новую систему.

– Эй, чудаки! – окликнул Марио эльфов, засевших в гуще леса на противоположной стороне неспешной реки. – Я к Пликсу иду!

– Никуда ты не пойдёшь, грибная зраза, – отозвались с жутким акцентом.

– Мы же вместе за лес этот воевали, – примиряюще развёл руками монах, стоя у самой кромки воды.

– Только кто-то воевал, а кто-то драпал как ссыч, – еле слышно сквозь зубы прокомментировал Сашуас.

– Мы жили тут задолго до вашего появления. Задолго до пришествия этой вашей грибницы с дохлятиной! Валите отсюда, а то грибной шашлык из обоих сделаем на много шампуров, – эльфийские пограничники были настроены серьёзно.

Марио ещё что-то хотел сказать, но Сашуас потянул его за рукав:

– Нам бы уйти отсюда поскорее. Я, кажется, понял, что к чему!

– Нет уж! Я доберусь до истины. Не станут же они стрелять в безоружных, кроме того мы с Пликсом в друзьях, – сказал Марио и шагнул в воду.

Вода ошпарила ногу монаха, как обжигает кислота. Как будто лес разделяла не Улхат река, а тягучая раскалённая лава. От неожиданности голова монаха закружилась, ожог был критический.

Вечный мрак подземного мира разбавлял тусклый свет люминесцентного мха – ядовитого белого грибка. Мох по звуковой вибрации шагов определяет приближение идущего и выделяет капельки сильнейшего токсина, который предупреждающе сияет белым светом, мол, «меня нельзя есть, я ядовит».

В мануалах игры такое свечение объясняется биохимией мха. Да, собственно, мне было всё равно, за счёт чего он освещает, хоть бы и за счёт волшебства. Гномы научились выращивать эту штуку в своих коридорах искусственно. В Хребте этим занимается мастер хербализма – унылый старик Урфус с бородой до колен и чрезмерной волосатостью даже по меркам гнома.

Под радостное подшучивание встречающих меня гномов я вошёл в чертоги подземного города.

– Ты что ль рыбачить ходил на червя?

– Где твой шмот, Фил? Тоже в карты вчера проиграл?

«Стандартный ход – игрок входит в систему, и у него ничего нет по какой-либо из причин. Скрафть или иным образом добудь всё сам», – Мелькнуло у меня в голове, пока я топал к любимой таверне – месту начала и окончания многих гномих квестов.

– Фил, зачем тебе в таверну? По всему видно, что денег у тебя с собой нет. Или ты, чай, что-то припрятал в теплом месте?

Я пропустил мимо ушей последнюю шутку и вошёл в пивное заведение.

Шоу как в сказке

Пёстрая интерактивная заставка последний раз всполохнула красками и рокочущим звуком. Студию на мгновение заполнила темнота, чтобы через секунду осветить софитами одно единственное кресло – с ведущим в яркой одежде и с причёской в стиле Мардж Симпсон.

– Здравствуйте! И снова с вами шоу «Как в сказке!». С кем же, как не с вами мне обсуждать последние новости виртуальных миров? И сегодня я, Егор Зусич, возьму интервью у игрока давно вам знакомого, – концовку фразы ведущий произнёс чуть ли не шёпотом, после чего снова взорвался эпатажным криком, – встречайте! Гном – злой паломник, ослеплённый местью! Жестокий и упрямый Мстиии-слаааав!

Второе кресло наполнила голограмма, дёрнувшись сплошной волной и наконец закрепившись в визуальном спектре. Гном одарил молчаливым взглядом студию. Это было презрение, злоба и что-то нечитаемое, холодное.

– Для начала, Мстислав, как ты выбрался из плена Марио? Тебя же схватили и заключили в тюрьму прямо перед его свадьбой.

Ведущий сцепил пальцы рук в замок, оставив выпрямленными лишь указательные, которые прислонил к ямке под своим носом, демонстрируя внимание и значимость вопроса.

– Я вот в толк не возьму никак, вы тут сидите такие чистенькие… – начал, было, Мстислав, но картинка резко оборвалась.

– А мы вернёмся после рекламы. Не переключайтесь. Это шоу «Как в сказке!» – не допустил паузы ведущий.

На экране появился белобородый, подтянутый для своих лет мужчина в серой мантии и, неспешно шагая сквозь кадры батальных сцен, кадры распития вина в шумных гномих компаниях, бодро рассказывал про прелести игры:

– Наш мир стал шире. Наш пакет услуг удовлетворит любой ваш каприз. Открытый мир позволит прочувствовать весь изыск средневекового фэнтези!

Устал от серости будней? Погрузись в игру «Как в сказке!», живи свою жизнь как в сказке!

– Но у меня совсем нет манкредов, – жаловался детский голос откуда-то со стороны.

– Не страшно! Ведь с патчем от «Гейм энд Кеш» вы можете зарабатывать на игре, выполняя простые квесты выгодно, безопасно, легально. Стань миллионером с «Гейм энд Кеш», почувствуй себя в сказке!

Реклама исчезла также неожиданно, как и появилась. На сцене вновь был ведущий и Мстислав. Но только на этот раз гном был несколько растрёпан, а от его кожаной куртки струились лёгкие искажения воздуха то ли от дыма, то ли от пара.

– Мстислав, у нас какие-то помехи на линии. Ну, так все-таки как вы выбрались? – продолжил вечно улыбающийся ведущий, не замечая одичавшего взгляда гнома.

– Да никак не выбрался! – нехотя рыкнул собеседник. – После… того, как всеми вами любимого урода Марио… дракон на своей же свадьбе зажарил, меня в его подземельях зомби… сожрали.

– Понятно. И ты загрузился заново. А твои молоты? Расскажи о них. Откуда такой интересный артефакт?

– Это подарок. Знаешь… приятно знать, что тот, кого ты убьёшь завтра, не восстанет больше из мёртвых, – насупившись, изрёк гном, пытаясь нормализовать дыхание.

– Естественно, если его осудили на смерть, – подкорректировал острую тему ведущий.

– Естественно, – скупо согласился Мстислав.

– Ведь, всё по закону нейросовета! – улыбнулся белоснежной улыбкой сразу всем зрителям планеты Егор. – Скажи, именно ими ты убил короля эльфов, Пликса Эльласанделя, в то время, пока его войско билось у развилки Улхат реки? Что тебе сделал король светлых эльфов?

– Мы с ним, в общем, ещё при жизни моего сына враждовали. А потом, когда… – Мстислав запнулся, как будто ему не хватило воздуха, чтобы продолжить. – В общем, он этому ублюдку помогал.

– Речь, как я понимаю, про Марио, за которым ты и охотился?

– Да. Его я ещё достану!

– Но ведь его больше нет в живых. Ты же его достал в тот раз, после его перевоплощения в гриба? – ведущий сделал очень заинтересованный вид.

– Я слышал, что у него есть прототип. Типа он нравился зрителям, и игра решила скопировать с него НПС персонажа.

После электрошока от игры за попытку срыва прямого эфира, Мстислав тяжело подбирал слова.

– А! Ты про грибы и его чудесное воскрешение? – Зусич показал пальцами рук кавычки, намекая, что Михаила нет в живых в реальном мире.

– Да, я про все это грибное царство.

– И что ты собираешься теперь делать?

– Я его ещё достану. Сейчас качнусь до пятнадцатого левла и удалю этого НПСа навсегда, – гном хлопнул молотом по ладони. – Гномий народ в Хребте дохнет от недобитков вашего «героя». Грибы эти дурные повсюду споры ядовитые раскидывают. Слышал я, что Мелиссу и ту спорами заразили. Ну так это ничего, я и её вылечу, и Луиджи вылечу… молотами по голове!

– Мелисса стала ещё прекрасней. И вроде как больше ни с кем не воюет, – уточнил ведущий.

– Да мне все равно. Я овощи и мертвечину, как сексуальный объект не воспринимаю. Ведущий, давай отпускай меня в игру, а то дел невпроворот, много кого надо уму-разуму научить, – набрался то ли смелости, то ли наглости гном.

– Ну что ж. Это был наш гномий мститель Мстислав! – начал хлопать в ладоши Егор и аудитория поддержала его аплодисментами. – А это шоу «Как в сказке!». Посмотрим, что думает про это грибной дух-НПС, созданный игрой по образу и подобию покинувшего нас Михаила Марионова!

В игре

Дорога заняла целый день. Неожиданно, но в пути мини гриб почти не болтал, поняв, что собеседники не очень расположены к диалогу. А когда солнце село за кроны деревьев, он вообще запел тихую песенку на плюс два к выносливости.

Марио с Сашуасом верхом на Дороти прибыли в грибной лагерь уже ближе к ночи. Грибная деревня разрослась, но в поселении творилось что-то невменяемое. Везде вприпрыжку бегали и радовались жизни грибные дети, играла ненавязчивая затейливая музыка, и кто-то что-то подпевал, кое-где даже подпевали хором. В землянках горели огоньки, тогда как не было привычного для деревень запаха гари.

– Это что за Диснейленд тут происходит? – удивился Марио, непонимающе разводя руки. – И откуда свет, если нет огня?

– У грибов цикл жизни и ритм этой самой жизни другой, – ловя общее настроение и пританцовывая, пояснил Сашуас, которому не терпелось впасть в общее безумие. – Эволюция мазафака, бро!

Марио повернулся к Сашуасу и присел на корточки.

– Какая мазафака эволюция, бро? – спародировал тон Сашуаса Михаил. – Когда я уходил, тут были солдаты, только что одолевшие андедское полчище. А щаз прихожу и вижу какую-то сказку для маленьких детей!

– Ну а что не так? – непонимающе улыбнулся гриб в ответ.

– Я не удивлюсь, если тут единороги завелись. Причём не боевые здоровые особи с витым и острым, как меч, рогом, а пёстрые пони, пукающие сердечками и радугой.

– Не… единорогов нет. Только мы, феи, – втиснулось в разговор маленькое человекоподобное создание, случайно пролетавшее мимо.

С ловкостью монаха Марио вытащил из воздуха одетого как Питер Пен летуна.

– Ой! – только и успел вскрикнуть тот.

– Какого черта тут надо феям? – сквозь зубы спросил монах, догадываясь, что тут что-то не ладно.

– Нас выселили с плантаций у озера, – печально сообщил метросексуальный крылатый паренёк. – И мы переместились выше по реке, а тут Грибляндия.

– Вы умеете воевать? – надавил тоном Марио.

– Нет! – с ужасом в глазах замотал головой фей.

– Тогда почему вы сюда прилетели? Тут передовая, мы в окружении врагов! С запада – эльфы, с севера – гномы и андеды, с юга – люди. Раз вы не умеете воевать, то зачем вы нам нужны?

– Но ведь у нас есть волшебная пыльца! – воодушевлённо пискнул в ответ летун.

– Что за пы…? – не успел спросить Марио, как фей раскрыл ладошку, чтобы дунуть чем-то прямо ему в лицо.

Ледяной щит сработал моментально, но белое пыльное облако пыхнуло от заклинания во все стороны, тут же попав на Сашуаса.

– Что за дрянь? – сурово спросил Марио, сжимая до хруста фея.

– Там парабам па рам пам пам…

Внезапно запевший Сашуас, вращаясь в танце, убежал резвиться с другими грибами. Дороти же, регулярно питавшийся всякой галлюциногенной дрянью, оказался невосприимчив к пыльце и просто уныло побрёл вслед за бардом.

– Таааааак. И много у вас этой штуки? – спросил Марио.

– Теперь много! Мы больше поля для Пликса не опыляем с момента его смерти. Новый король эльфов не стал брать нас под защиту.

– Пликс умер? – не поверил своим ушам Марио, хоть это многое могло бы объяснить.

– Говорят, что его какой-то гном молотом прибил прямо сквозь зачарованный дуб, – всплакнул фей. – Ты, дядя гриб, дай пыльцы вдохнуть, а то горько без неё. Очень уж Пликса жалко.

Марио отпустил фея, который сразу же закинулся из маленьких карманчиков интересным, обеими ручками умывшись белым, словно мука, веществом, тут же повеселел и воспарил в небо.

Игра Филина

Я вытер ладонью окровавленное лицо, оставляя на пальцах кровь и гарь от некогда присутствующей бороды. Полученная смесь грязи, крови и копоти вполне годилась для проверки изученного материала по руностроению уровня эксперт.

– Черчу руну на лечение, – обратился я к системе, которая тут же высветила мне невидимый ни для кого, кроме меня, макет.

Я перенёс его на свой лоб, размазывая указательным пальцем рунический символ. Тёплая волна прошлась от головы до пяток – это игра восстановила мне хит.

«Пойдёт», – подумал я. – «И мана не потратилась».

Игра Мстислава

Подземная гномья таверна после рабочего дня

Мстислав, набычившись, восседал на скамье за столом, за которым никого, кроме него не было – хоть таверна и ломилась от посетителей. Только он и семь кружек, три из которых уже были пусты.

Суровый гном давно получил среди своего народа дурную славу. Теперь его называли сумасшедшим, конечно же, за глаза. Ведь Мстислава позвал сюда сам король, назначив его командиром четвертой роты третьего хирдового батальона.

Из уст в уста, кулуарно шла молва, что после того, как гном потерял сына, он мало того, развязал экономически невыгодную войну, но ещё куда-то исчезла гномья сокровищница. В ходе той войны группировок в БигинерПлейс была уничтожена людская ОПГ, а эльфы лишились возможности продавать свой лист в маленьком городе на реке. После он, командуя одной ротой, кинулся без прикрытия в бой с одиозным некромантом Марио, чем погубил весь гномий хирд полным составом, только добавив в армию нежити армированных зомби. Также злые языки винили его в утрате двух дирижаблей. Но самое странное и пугающее было то, что сумасшедший гном каждый раз выживал, выходя из передряг без малейшего ранения. Естественно, НПСам было невдомёк, что этот персонаж играет и перезагружается за счёт переконвертированного в игровые жизни золота гномов. Но для слухов не нужны факты, ибо дважды два бескостные языки складывают быстро. Вот и сейчас, когда хребет штурмовала нежить он появляется откуда ни попадя.

Мстислав стал этаким вестником беды, и рядовые гномы старались держаться от него подальше. Да и что там греха таить, побаивались. К слову он и сам не горел желанием ни с кем общаться, что совокупно оставляло вокруг него свободное место даже в наполненной таверне.

Вот и теперь он сидел совершенно один и думал. Нет, не о телешоу с дураками из реального мира. Он думал о войне и только о ней. Из ума не выходила успешная диверсия в эльфийском лесу, которая удалась на славу благодаря выбранному моменту. Пликс как раз бросил все силы на удержание лесополосы от наступления нежити и, оставшись почти без охраны, назойливый эльф погиб навсегда. Подаренный молот обнулил НПСа одним умелым броском. Правда, потом пришлось лезть в крепость добывать свой инструмент обратно, но что могли сделать энты пятого левла против гнома латника десятого, с ещё одним смерть несущим молотом.

«Вот так и надо воевать», – думал сейчас он. – «Смысл драться с армией, когда можно тихо убить короля, королеву, бога гриба. Да, воин – не ассасин, но у меня все ещё 21 жизнь. Этого вполне хватит, чтобы расквитаться со всеми, с кем нужно. Вот только кончится обострение на фронте с нежитью».

На дирижабле

– Товарищи! Пятидневку за пол раза! – призвал непонятно к чему грибной народ Сашуас. – Давайте прокопаем туннель к реке!

Но грибы только веселились и танцевали. Видя это, Сашуас растерянно повернулся к Марио и Рафи.

– Они меня не слушают!

– Я б тебя тоже не слушал, если бы у меня был бесплатный доступ к пыльце, – отхлебнул из кружки разбойник.

– Либо мы из этого детсада сделаем боеспособное войско, либо всех, кого ты видишь, порубят на мясо, – серьёзно предупредил бывшего фея Марио.

– На грибное рагу, – улыбнулся с бочонка Рафи.

– Как я их заставлю? – беспомощно пропищал Сашуас.

– Изолировать наркофеев нахрен, – предложил радикальный метод Марио.

– Не. Поместить их всех в отдельную землянку, а вокруг грибов с оружием. И пыльцу выдавать только в качестве поощрения. Всему вас учить надо, как дети малые, – широко улыбнулся разбойник, чуть не упав с бочонка.

– Пой песню на призыв феев на дирижабль. Будем дозировать межвидовые тусовки, – скомандовал Марио и Сашуас запел.

Маленькими искорками, исходящими от пяток, феи чертили в воздухе разноцветные трассирующие огни от самой земли до дирижабля под удивлённые взгляды остававшихся на земле грибов.

– Собирай их в кают-компанию, – Марио указал рукой на капитанскую каюту.

– В мою каюту? – удивился Рафи. – У меня там койка и бочонок с пивандрием! Нафига мне там наркоши?

– Прости, друг, но бизнес требует выхода из зоны комфорта, – отрезал Марио.

– Чтобы выйти из зоны комфорта, надо сначала войти в зону комфорта, а у нас денег нет! – сделал вид, что расстроен, Рафи, который уже находился в достаточно подвыпившем состоянии, судя по мимике и балансу, но говорил он на удивление чётко и без запинок.

«Армейская выучка», – подумал Марио.

«Сцуко, сколько же их тут?» – подумал Сашуас, заманивая на свою песню крылатых коротышек в кают-компанию.

Дверь, хлопнув, закрылась, а выскочивший Сашуас подпёр её спиной с внешней стороны.

– Ну помогите же мне! Они могут и дверь выломать, – взмолился микро гриб, сдерживая многочисленные удары изнутри.

Рафи и Марио дружно подошли к двери. Рόга достал из-за пазухи кривой нож и с силой воткнул его в дверной косяк так, чтобы лезвие блокировало ход дверного полотна.

– Отойди, Саш, – подвинул Марио гриба.

Струя воды – теперь скорее душ Шарко – хлынула на дверь, в секунды делая её мокрой. Михаил присел на корточки, чтобы прикоснуться ладонью к организовавшейся луже.

– Мороз, – тихо произнёс он

Только что сплетённое заклинание начало оковывать молекулы воды, превращая её лет. Дверь с трескотней, какую можно слышать, когда шагаешь по снежному насту, вморозилась в дверной проём сплошным ледяным куском.

– Эй! Нам тут нечего будет есть, – донеслось пищание из-за двери.

– Смотри-ка, на хавку пробило, – улыбнулся Рафи и громко ответил, чтобы те, кого заперли в каюте, точно услышали, – там, в бочке – вкусное. Туалет там тоже есть.

– Посидите пока, потом поговорим про законы общежития с грибами, – добавил им Марио.

Взвод, возглавляемый Бруно, вошёл в начальную локацию. Тридцать гномов, вооружённых мушкетами, арбалетами, короткими секирами и молотами. Первым снял противоугарногазовую повязку Мстислав, оглядев гору трупов.

– Тут сутки нельзя было даже в повязке дышать. Он забрал у Стива и Дулли комплект кожаной брони и мушкет с пистолем. Пропали все деньги, а ещё он использует черные руны.

– Писарь! – окликнул Мстислав. – Пиши. Начальные локации впредь укомплектовывать двойными входами, усилить охрану в два раза, наладить связь постов с центрами, при которых создать взвод быстрого реагирования в целях пресечения деятельности диверсантов.

– Мстислав, кому адресовать? – поднял голову писарь.

– Всем старостам.

– Они тебя не послушают, – вмешался Бруно.

– Это не твоё дело и не моё! – рявкнул Мстислав и ещё раз приказал гному с берестой и ножиком для начертания письменных рун, – пиши, говорю!

– Кто бы мог подумать, что это всё сделал Филин. Мы же его столько лет знали, – продолжил негодовать Бруно.

– Это больше не Филин, – сообщил всем Мстислав.

– А кто тогда? – гномы со страхом и удивлением посмотрели сурового ротного.

«Игрок, это просто игрок», – подумал Мстислав, но озвучил совсем другое.

– Демон, прихвостень Мелиссы, Луиджи или вообще грибная тварь, как Марио! Трупы сжечь в кратчайшие сроки.

«Поэтому и символы мне оставляет, квест у этой сволочи на меня. Наглая тварь, думающая, что может меня достать. Жалостью и злобой пытающаяся сделать так, чтобы я прыгнул за ним в глубокие подземелья», – тут Мстислав невольно сравнил Филина с Марио, который наоборот не желал встреч, играя в навязанную игру. – «Это значит, что убийца не простой игрок, не осуждённый, запуганный смертной казнью ЗК, а наёмный убийца или солдат, прекрасно понимающий, что я превосхожу его в силе и опыте. А судя по тому, что он забрал стрелковое оружие и везде начертил руны, это либо солдат, у которого есть сообщник, либо вообще мультиклассовый персонаж.

Ничего, не первый он погибнет от моей руки. Молоты обеспечат ему уничтожение дорогостоящего аккаунта или вообще сжигание игровой аппаратуры».

– Бруно, я один пойду за ним. Налаживайте оборону и внутренние коммуникации, – оторвавшись о своих мыслей, сообщил собравшимся Мстислав.

– Как же ты один против этого чудовища? – попытался вразумить его Бруно.

– Пойдёте со мной – и сами погибнете, и оружие ему принесёте, которое он против вас же потом и применит.

– Коли! Шаг – Раз! Коли! Шаг – два!

На полянке посреди грибной деревни, громко названной Грибляндией, стояли нестройные шеренги грибов, возле которых как попугай повторял одно и то же Рафи Нож:

– Коо-пья!

И армия из сотни грибов, построенных в квадрат, опустила лес заострённых палок, изобразив несвязную атаку.

– Строй, отстууупай! Раз шаг, коли! Два шаг, коли! Копья вверх! Налеее-во! Копья вниз, веред шаг – раз, коли!

– Зачем нам этот парад? – удивился Сашуас. – К черту парад, нахрена мы колодцы к реке копали всей грибницей?

– Строевая подготовка нужна, чтобы управлять большими массами бестолкового ополчения. А в болотистой местности при нашем численном меньшинстве он даёт больше шансов выжить, –пояснил Марио, как и Рафи, стоящий с пивной кружкой.

– Нас уже тысяча, – похвастался Сашуас.

– Грибные дети так себе бойцы, ты б взрослых грибов считал. Кстати, повышенная влажность влияет на вашу популяцию, – улыбнулся Марио.

– Взрослых шестьсот двадцать четыре, – деловито посчитал, загибая пальцы, гриб.

– Какая разница сколько детей и сколько взрослых, – вмешался в диалог Рафи. – Когда придут убивать, убьют всех. А во время боя строем даже ребёнок на корточках с ножом врагу ногу проткнуть сумеет! Только у меня квест для вас есть: у нас каждый день грибы все прорастают, а оружия нормального нет! А то, что взяли у андедов – либо гнилое, либо через раз только для их расы.

– А это у них в руках что? Не оружие разве? – удивился Сашуас.

– Это палки, заточенные на скорую грибную руку. Чай не с вампирами воюем, мертвечину голой жопой не напугаешь! – отхлебнул пиво Рафи.

– У тебя есть конкретные предложения? – кончиками губ улыбнулся Марио.

– Да все те же и есть. Если решили грибов как вид сохранить, оружие надо. Лучше огнестрельное, я слыхал, что гномы такое делать научились.

– У гномов война с мёртвыми, – донеслось из лесу с западной стороны.

Марио, Сашуас и Рафи дружно повернулись. В лесу никого не было. Рафи ушёл в инвиз, а вокруг Марио рефлекторно появилась ледяная сфера.

– Патрули вы выставили, этого не отнять. Но вот с дисциплиной у ваших грибов так себе! – голос по-прежнему шёл из ниоткуда.

– Покажись, раз пришёл! – предложил Марио, в сознании готовя боевое заклинание и предвкушая кого-то типа Мстислава.

– Да знаете вы меня. Я – Пликс, если у вас в памяти я ещё есть после моего вайпа! – и из-за деревьев вышел молодой поросль энта.

– Ты есть кто? – переспросил Сашуас.

– Я есть Пликс! Не заставляй повторять ещё раз, глупо себя чувствую!

– Как ты… – начал было формулировать вопрос Марио.

– Выжил? – переспросил энт. – Не только вы можете вайпаться и перерождаться после смерти.

– Докажи, что ты – это он, – подозрительно предложил монах.

– Чем блин? – удивился, разводя в сторону руки-палки энт, и, поведя взглядом, добавил, – о! Вы на дирижабле что ли пыльцу для эльфийского листа в больших объёмах храните?

– Как ты угадал? – удивился Сашуас.

– Это точно Пликс, – отменил сферу льда Марио, приземляясь на землю.

– А вот у меня для вас реальный квест. Помогите мой лес от военной хунты отбить, – как мог мимикой показал радушие энт пятого левла.

– Не думал, что скажу это тебе, но деревом тебе лучше, – вышел из невидимости рог.

– А, Рафи, я просто на запах знакомый шёл. Думал, кто тут столько дури заныкал? Знал, что не ошибусь!

Пликс сделал ещё пару медленных, неспешных, как и положено дереву, шагов в сторону собравшихся.

– Я даже рад вас видеть. Пока к вам шёл, думал, один назойливый дятел мне в глазнице гнездо выдолбит.

– Не самое плохое место для гнезда, – выдал Сашуас и, заметив неодобрительные взгляды Марио и Рафи, поправился, – ну на лице он хотя бы на виду, гораздо хуже, если бы дятел долбил в…

– А ты кто по роду? – прервал Сашуаса Рафи, рассматривая энта. – Ну там, дуб или осина?

– Я – ясень. Меня можно теперь в поликлиниках сажать во врачебный кабинет, – буркнул Пликс.

– Зачем это? – не понял Сашуас.

– Для тех людей, кто идёт просто спросить, – потупился энт.

Я встал на колени перед водоёмом, чтобы взглянуть в отражение своего персонажа. Вода первый раз коснулась моего лица за эти двое суток. Русый волос пытался пробиться на месте спаленных бровей, бороды и некогда длинноволосой причёски. Игра копировала мои черты лица из реальности, уплотняя их до гномих, она копировала и голубой цвет глаз. Из естественного зеркала на меня смотрело упитанное гномье лицо, побритое вкруг огнём.

Гном, потерявший бороду и изгнанный из общины, должен был найти свою смерть самостоятельно. Подходили верёвка или дикий подземный зверь. Подходил и прыжок в обрыв, благо, провалов в подземном мире было видимо-невидимо. Тут все заточено на законы общежития, ведь в глубине гор не выжить одиночке.

Я всматривался в своё лицо, отражённое в подземном пресном озере. Пожалуй, так я и буду стричься и бриться. Как говорится, «под ноль», оставляя только брови. Знак протеста против гномов, что даст плюс сто баллов к отыгрышу и, к сожалению, плюс миллион к повышенной узнаваемости, ведь слух о маниакальном, бритом гноме вскоре облетит округу. Надеюсь, что к тому времени я выполню свою миссию и свалю из игры распоряжаться своими десятью миллионами манкредов. Да кого я обманываю! На эту сумму можно купить себе неплохую капсулу игры и обеспечить себе стабильный доход в сети. Не лезть в перестрелки в реальном мире, а сконцентрироваться на виртуале, где я действительно крут.

Пару минут на водные процедуры, пополнение запаса утраченной воды и в путь. Я ведь должен получить фору, чтобы подготовиться к приходу охотников за моей бритой головой.

Гномы безмерно практичны. К примеру, добывая руду в одном месте, они строят рядом сразу же плавильню и кузницу, в которую уже поступают королевские заказы на оружие и броню. Конечно, часть металла уходит на продажу, часто в виде заготовок. И это тоже практично, ведь перевозить металл проще в слитках, чем в виде руды. На руднике ведётся непрерывная работа, которая прекращается только когда рудник иссякает. Рабочая сила переходит на другой объект, при котором сразу же строится новая печь для плавления. Я старался попасть именно к такому месту, к иссякшему руднику-плавильне.

Еды и воды, добытых в начальных локациях должно было хватить на все про всё, а тут пресный водоём – грех было не потратить минутку на гигиену, умыться после всех этих трупных ядов, грязи и запёкшейся крови с гарью.

Туннель уходил рельсами вниз. По ним когда-то спускали на вагонетках дерево, отправляя обратно наверх металлические заготовки и оружие. По рельсам вагонетки двигались преимущественно только вниз, если надо было что-то поднять, то строилась лифтовая шахта и подъёмники на усиливающих ручную тягу шестерёнках. Сами же вагонетки имели сдерживающие тормозные полозья, не дающие тележкам разгоняться до бешеной скорости вниз. При особом желании их, конечно, можно было толкать и вверх как вручную, так и с помощью подъёмного троса, не боясь, что груз кого-нибудь задавит. Сейчас туннель с рельсовой дорогой был ожидаемо пуст. Значит, я иду правильно.

Левую руку сдавило. Как раз в месте, где была нанесена парная руна-маячок. Это значило, что кто-то её активировал. Я взглянул на руну, усиленную кружком со словно от солнышка исходящими в разные стороны линиями – так рисуют солнце дети в начальных классах. Под одним из лучиков моя кожа воспалилась, аккурат под символом одинокого армированного война, вооружённого молотами. Мстислав шёл по моему следу и попал в зону действия руны. Шёл один. Конченный, самоуверенный псих не взял и взвода себе в поддержку. Это и хорошо, и плохо одновременно.

Чувство волнения, похожее на горение огонька возле груди слегка жгло меня в области сердца. Это было похоже на страх солдата перед атакой. Как страх в ожидании наступления противника. Как страх казни, чем-то так похожий на волнение спортсмена перед выходом на арену, ринг, соревновательный бассейн.

Я поймал себя на мысли, что улыбаюсь и как дурак смотрю на свою руку, освещая масляным фонарём нанесённые на ней руны-индикаторы.

Игре было всего пару лет, а она уже обросла своими тайнами и историями. Над этим трудились и сценаристы, и игроки, творящие нелепость, которую тут же брала на вооружение игра. И тот факт, что НПСы воспринимали мир за чистую монету, тоже играл свою роль.

До последней обновы вся игровая карта умещалась в масштаб 100х100 километров и, несмотря на то, что выбраться из этой песочницы было невозможно, в память НПСов было вшито ощущение, что дальше что-то есть, или то, что они там уже были, но сейчас им туда не надо. То же самое и с отыгрышем игроков. НПС, конечно же, не замечает слов игрока не по роли, а игра просто переводит в сознании для НПСа фразу так, чтобы он как-то на неё ответил. Ведь нельзя же бить током тех, кто платит. Зато преступников и кредитных должников за отход от роли наказывают мама не горюй! Для этого и введена программа-надсмотрщик – Мастер игры, а также программа этического контроля – Зу, которая вовсе не Зу, а «Убийца игроков, версия 3». Просто к ней приклеилось ласковое, шутливое наименование, что в ходу у программистов игры – ЗУ.

За поворотом Мстислава ждал старый, иссякший рудник – огромная каменная пещера с уходящими вниз лифтами и рельсами для вагонеток, в центре которой древними гномами была установлена потушенная навсегда печь. Гном остановился, опершись на стену рудника. Тварь ждала его там, в холле – в лучшем месте для засады. Тварь в виде жестокого игрока, которого почему-то не угробил Зу, по сути призванный контролировать таких мудаков, чтобы те не бесчинствовали в сети. Но сейчас Зу не пришёл, и гном просчитывал в своём мозгу «почему?».

Я готовился к засаде. Содрал весь светящийся мох со стен и разрисовал стены рунами. Теперь, после шести часов непрерывной подготовки, я отлично ориентировался в пещере старого рудника почти вслепую. На моем лице была повязка, закрывающая глаза, а уже на повязке я разместил руны-приёмники, ловящие сигнал от рун-сканеров местности.

Моя цель медлила. Я видел его, как будто он был прямо передо мной. Он даже не пытался скрываться.

«Что он делает за этим поворотом? Молится? Накладывает чары?»

Противник переключил своего аватара в стойку «берсерк».

«Ну конечно же! А как ещё воевать с двумя молотами наперевес, когда ты сам армирован по уши, а твои артефактные колотушки снимают даже не хиты, а жизни! Все жизни».

Я не целился. Я просто стоял, прислонившись к обратной стороне плавильной печи так, чтобы печка служила моим щитом от бросков вара. А мой мушкет был направлен из укрытия в сторону входа – в холл пещеры. Оружие выстрелит, как никогда раньше не стреляло, ведь пуля, на которой было вычерчено имя «Мстислав», попадёт точно в цель: в широкую глазницу лица, горло или в подмышечную впадину – главное, что попадёт именно в того, кого зовут Мстислав. А уже руны на стволе оружия дадут разящему куску свинца двойной урон, это минимум двадцать шесть снятых хитов. Заряд из такого мушкета пробьёт гнома насквозь.

«О да! Я – имба и донатер! Но ничего личного, гном, у меня квест на твои железяки. Не томи же, заходи в пещеру».

И он вышел. Кто был бы быстрее: я – стрелок или гном – метатель молотов? Мой мушкет выстрелил, активируя руническую магию, и я выронил его из руки за ненадобностью, уверенный, что цель поражена.

«Рикошет», – высветилась табличка.

Пуля ударила в молот. Сумасшедший гном назвал своё оружие, как себя, и руна на куске металла направила заряд в то, что было ближе на её пути – заговоренный металл.

Мстислав метнул молот в темноту. Я был уверен, что он кидает наугад, будто сама смерть бросает игральные кости. Оружие прилетело аккурат в печь, за которой я стоял, глубоко увязая в конструкции плавильни.

Показалась ещё одна табличка:

Хата Джуза располагалась на краю орочьего города, по центру которого возвышалась каменная крепость. На подходе к городу кипела работа по постройке городской стены вокруг населённого пункта и по вырыванию нового, пока ещё не заполненного водой рва. Эта стена должна была объять под свою защиту все постройки поселения – непрерывный цикл развития разрастающейся популяции требовал все новых и новых укреплений в такие непростые для простого НПСа времена.

Когда-то давно военный лидер Цунар Злобный (прапрадед Сизой бороды) встал тут лагерем и обнёс его частоколом. После частокол усилили бревенчатыми стенами и рвом с густо натыканными кольями, превратив его в острог. Вокруг укреплённого лагеря начали вырастать жилые дома. Орки и другие жители орочьих островов понимали, что возле своего лагеря Цунар быстрее сможет, в случае чего, защитишь всех тех, кто так или иначе на него работает. Хороший вождь понимал, что первая задача военного – воевать, чтобы добывать и защищать то, что уже добыто кровью и, как ни странно, ещё раз кровью. Задача же крестьянина и землепашца – кормить себя и военного, который за зерно и овощи с фруктами не даст фермера в обиду.

Так бывает, что соседнее племя вдруг захочет полакомиться твоими припасами и женщинами. А ты как вожак возьми и прогуди в рог общий сбор. И вот уже крестьянин на твоей крепостной стене – это не простой землепашец, а вполне себе замотивированный копейщик, правда, с деревянной рогатиной. Но и она сойдёт, чтобы скидывать штурмующих в ров, прямо на колья.

Так в игре про средневековое фэнтези спаивались общественные связи, давая начало симбиозу социально разных групп орков (может, для кого-то и покажется странным, но не все орки вояки). А где есть социум, там есть и торговля, и различные услуги. Город Сизой бороды был спокойным местом, к которому как магнитом притягивало всех, кому не лень. Город-крепость, конечно же, не был полностью межвидовым, но то тут, то там взгляд ловил гнома, эльфа или даже человека, ведь за игровые столетия существования крепости она густо обросла периферией построек.

Каждый правитель в своей жизни укрепляет и строит новые заслоны от врагов и недоброжелателей. И вот теперь Сизая борода как верховный вождь островов решил сделать тоже самое. Никто не ожидал, что орда ударит по орде. Никто не ожидал, что мёртвые решат поработить свободных орков чумой. И если бы не удар грибов по мертвецам, маршировать бы всем оркам под андедскими знамёнами. Надо сказать, что распылённая над островами чума нанесла не столько урона, нежели напугала. Летающая машина на такой высоте, что не достанет обычная пушка, застала орков врасплох.

Чумных было мало, и их удалось быстро локализовать и придать огню. Но тревожный звоночек Сизая борода понял верно – мир меняется, и чтобы выжить, нужно меняться вместе с ним. Ведь даже в орочью голову иногда приходят умные мысли. Поэтому деревянные стены спешно заменялись на каменные, строились баллисты, и специально приглашённые гномы-инженеры делали подвижные направляющие для пушек, чтобы можно было стрелять не только прямо, но и вверх.

Изнутри стены хаты, которая казалась такой неуклюжей снаружи, были сплошь каменные. По всему периметру гостевой комнаты, которая одновременно являлась и столовой, и коридором, висели шедевры таксидермистского искусства в виде голов различных разумных и не очень существ.

Для свободного гражданина планеты Земля, наверное, было бы странно видеть гномью, эльфийскую или, к примеру, андедскую голову, украшающую домашний интерьер. Однако с межвидовым расизмом у орков было все нормально. Орочий закон позволял украшать кусками побеждённых врагов как своё жилище, так и себя. Орки упорно не желали знать ничего про права человека, но зато признавали родство по крови. Например, с точки зрения понятий игрового орочьего мира мы с Джузом были кровными братьями по факту совместного прошествия через войну. Реальную, не игровую войну.

– Твой Мстислав хранит себя в хостеле для тел, – поделился найденной информацией Джуз. – Хостел расположен в пятидесятиэтажном строении. Имеет парадный вход, администрацию, круглосуточно дежурного медтехника и вооружённого охранника.

– Чем это должно мне помочь? – ответил я, набирая на панели механического аватара текст.

Вакуумная труба несла посылку с моим сознанием в железном теле далеко на восток. Туда, где когда-то сходились два материка Евразия и Америка – так далеко! Но аватар чётко держал мой сигнал из игры, пока шаманка первого левла лежала на матрасах в доме Джуза.

– А тем, что Роману Циевичу больше шестидесяти лет, и он клал с прибором на всю эту охренную деятельность. Сейчас сдаст на сигнализацию хостел «КиберСлип» и уляжется на ночь спать.

– Как ты узнал? – удивился я.

Хотя чему там удивляться? Джуз нашёл себя в сети и кибернетике, не размениваясь как я – на ловлю имплантатов и гейм киллинг.

– Это профессиональная тайна! Тебе расскажу, ты тоже захочешь, – хохотнул Джуз. – Посылку с тобой доставят в соседний дом, где внешнее наблюдение не проплачено в этом месяце. Поэтому то, как ты появишься у хостела, никто не увидит. Ты уже, кстати, знаешь, как войдёшь внутрь?

– Пока нет, дай схему отеля, – почему-то я знал, что и она у Джуза есть.

– Лови, – задумчиво пробормотал орк. – Там наверху лифтовые шахты, дверь под сигнализацией, но сканеры объёмов только на первом этаже.

– Как быть?

Я увеличил схему хостела, рассматривая лифтовые шахты и вентиляции с подвальными помещениями.

– Сломай стену. Там какой-то пластик, думаю, резак железохода сможет его пропаять, – предположил Джуз.

– А дальше куда? – расширил я планкарту в районе лифтовой шахты.

– Дальше спускаешься на третий этаж, там капсулы с гостями.

– Так, Мстислав в которой из них? – задал я вопрос, понимая, что на третьем этаже находится не одна капсула.

– Ну, для начала не Мстислав, а Дмитрий Иванович со смешной фамилией Пыжиков. В игру зашёл в свои тридцать пять, то есть сейчас ему тридцать семь лет. Что касается семьи: жена – Пыжикова Елена Ульяновна – после смерти их новорожденного сына Ратибора развелась с ним и отсудила двоих детей – Елисея и Святозару. После чего улетела в южные сектора с неким Рустамом Миналбердиевым. С тех пор Дима играет как не в себя. Тебе интересно? – спросил меня Джуз.

– Слушай, мне ещё больше часа лететь. Конечно, это мне интересней, чем пялиться на коробку изнутри, – пошутил я.

– Ну так вот, – продолжил динамик в моем мозгу. – Дима окончательно поехал головушкой и в виртуальном мире завёл себе другую семью. И сына в том числе. Как ты думаешь, он его назвал?

– Олегом? – ляпнул я наугад.

– Зурабом, блин! – в тон мне ответил Джуз. – Ратибором назвал. А тот вдруг возьми и умри от рук ЗК Марио.

– А, тот парень некромант? – что-то припоминалось мне.

– Да, именно тот, которого на свадьбе зажарил твой будущий фраг. Только вот по дарксети слушок ходит, что не умер Марио, а после вайпа применил расщепитель и теперь перенёсся полностью в игру в виде грибного бога.

– То есть сам убил себя, – подытожил я.

– А какой у него выбор был? Он и так на смерть был осуждён. Кстати, говорят, что есть ещё капсулы с расщепителем. Где-то в западных землях, возможно у фанатиков плачущей птицы.

– Мне эта инфа лишняя, я в игру на ПМЖ не собираюсь, – уверенно поддержал я беседу.

– Короче, жизнь у Димы/Мстислава не дай бог никому. Ты же не собираешься его убить? – с надеждой спросил орк, чем поставил меня в тупик.

– Угрожать точно буду, – немного подумав, ответил я.

– Слушай, не лей кровь зря. Предложи ему поменяться, – настаивал Джуз.

– Он в здравом уме не отдаст молоты, только под страхом смерти, – отрицательно покачал я кибернетической головой.

– Он и под страхом смерти может не отдать. Парень горя хапнул на гражданке не меньше, чем мы с тобой на войне.

– Ты дельфинов с разводом сравниваешь? – не поверил я своим ушам. – Ты ли это?

– Порой некоторые бабы хуже дельфина, знаешь. Предложи ему в обмен инфу про расщепитель. Вот координаты артефакта, – не унимался Джуз.

– Ладно. Я сделаю все возможное, но ничего не обещаю. Надеюсь, ты помнишь, что твоё копьё дороже его жизни? – напомнил я фронтовому другу, ради чего весь кипишь.

– Ты что, с ума сошёл? Конечно помню! – повысил тон орк.

– Хорошо, а то я думал, что мужская солидарность тебя ума-разума лишила.

– Не, не! Копьё важно. Я с копьём вообще крутышом тут буду! Может, даже с тобой на имбу схожу. Ты, кстати, приехал.

Глухой удар и сработавшие амортизаторы дали мне понять, что ящик с моим железным телом привезли в пункт назначения.

– Ни пуха ни пера, – пожелал Джуз.

– Иди нахрен, – по привычке ответил я, разгибая спину аватара, тем самым заставив коробку посылки вздуться и с треском лопнуть в области крышки.

Жилищный совет дома, у которого меня приземлило, был действительно беден. Очередной нищий барак, коих полно на всей планете.

Жители, руководствуясь свободой анархического общества, сами решают, где жить. Но купить жилблок в любом здании ты не можешь без согласования с советом жильцов этого самого здания. В домах, где люди поумнее, назначается староста совета, который собирает всех жильцов только в экстренных случаях. В домах, где исторически проживают неблагонадёжные, часто старосты нет вовсе. То есть номинально он, конечно же, есть, но гражданин, желающий купить здесь жилблок, вынужден будет проходить кастинг перед всем скопищем жильцов, что является совсем малоприятной процедурой.

Вообще, любые жители любых домов имеют право выбирать тех, кто с ними рядом поселится. Таким образом, при заселении, если не понравишься большинству, тебе могут отказать, что называется «без объяснения причин», и ты пойдёшь дальше искать себе более подходящие своему уровню апартаменты.

На кастинге могут звучать самые интимные вопросы. Где работаете? Сколько зарабатываете поверх нормы? Планируете ли детей? Судимы ли? И если да, то по каким статьям? А если нет, то покажите инфосправку! Так в результате естественного распределения получается, что благонадёжные селятся с благонадёжными, а неблагонадёжные логично сбиваются в обшарпанные дома. Ведь даже если ты уже проживаешь в своём жилблоке, тебя могут запросто выселить, потому что ты вдруг стал не удовлетворять требованиям большинства. Выселят и отдадут тебе среднюю стоимость твоего жилблока. А ты вынужден будешь искать новое пристанище, скитаться по домам, беседуя то с одним жилсоветом, то с другим. И везде будешь слышать один и тот же вопрос: «За что вас лишили права жить в вашем первом доме?»

Манкреды же имеют склонность заканчиваться. И вот ты уже обитаешь в хостеле, волоча жалкое существование. Возможно, тогда к тебе и подойдёт представитель компании «Гейм энд Кеш» и предложит поиграть.

– Вы же рисовали в детстве? А хотите быть художником в игровом мире?

– У вас же была своя лавка по продаже продуктов? Не желаете ли быть успешным торговцем?

– О! Вы – бывший солдат! А не хотели бы заработать, играя в войну?

Конечно же, все ваши деньги переконвертируются в золотые монеты. В игре вы будете иметь все, на что вам хватит денег, а если монетки закончатся, ну всякое бывает, вам предложат купить вашу жизнь. То есть вы помещаетесь в игру навсегда, попутно подписывая контракт, что в случае смерти в игре, умираете и в реальности.

Редко когда кто-то поднимается в игре хотя бы как Мстислав. Чаще они оседают навсегда в многоэтажных капсульных хостелах. Милость это или проклятие, но на улицах секторов становится меньше бродяг и неблагонадёжных – компания «Гейм энд Кеш» взяла на себя и санитарные функции. Бродяги, зеки, кредитные должники, военные преступники теперь могли получить второй шанс пожить, хоть и без права выхода в реальный мир.

Я взбирался по пожарной системе эвакуации на самую крышу нищенствующего дома, попутно заглядывая в светящиеся окна жилблоков. Ну и контингент тут, я вам скажу! Ожиревшие и охамевшие, инфантильные и суммарно негативные, залипающие на ТВ, играющие в игры, раскуривающиеся смесями, коллективно выпивающие обыватели. Бьюсь об заклад, что тысячу лет назад было так же. Технологии не приблизили нас к этике и, несмотря на то, что везде все делают, что хотят, в их лицах я не видел счастья, только быт.

Казалось бы, анархия, то, что было подарено обществу, должно было освободить людей от гнёта корпораций, дать им больше свобод и прав, развить в них совесть и желание брать ответственность за всё, что их окружает. Но нет. Этому обществу нужен царь или более жёсткая система правления. Не анархическая, а возможно даже коммунистическая.

Лифтовая магнитная шахта уходила глубоко вниз. Где-то на минусовых этажах замерла её кабина, опустившаяся туда вместе с последним покинувшим здание человеком. Трудяга спешил на подземную парковку аэротранспорта, чтобы управляемая одноместная шлюпка скорее унесла его прочь с рабочего места к играм, к цифровому ТВ, к повсеместно разрешённым наркотикам и доступному виртуальному сексу.

– Погоди! – остановил меня Джуз. – Настраиваю аватар на резонанс с лифтовой шахтой… Все, прыгай вниз.

Я не стал перечить, а просто шагнул в бездну уходящих вниз этажей, но, как и ожидалось, не упал. Магнитные поля плавно понесли меня вниз.

– Третий этаж! – напомнил мой оператор.

– Принял.

Я ответил машинально, как будто мы снова были на войне, совсем забыв про простое и такое небрежное слово «помню» или слегка недовольное «я знаю».

Планирование было чуть медленней спускающегося лифта и, добравшись до третьего этажа, я примагнитился к двери. Когтистые пальцы аватара с лёгкостью зацепились за отодвигающиеся ставни лифта и потянули их в стороны. Механический скрип шестерёнок, не желающих поддаваться и сдерживающих двери закрытыми, сменился звонким дзиньком – я что-то сломал в запирающем устройстве шахтовой заслонки.

Мягкое голубоватое мерцание аварийных огней, обозначающих выходы, озарило созданную прореху. Я шагнул навстречу свету, заливающему нужный мне этаж. Сканеры аватара показывали, что на этаже никого нет, однако красными огоньками сигнализировали, что я нахожусь в секторе, где каждый мой шаг идёт под запись систем наблюдения.

«Да все равно», – подумал я. – Джуз, где сейчас дежурный техник?

– Я что тебе, бог всевидящий? – удивился Джуз. – Ищи, где-то там он.

– Тебе оттуда должно быть виднее, – оглянулся я, не наблюдая по близости никого.

– Не, не! Их систему защиты я не взломаю. Ориентируйся там по ситуации.

Сквозь динамики я слышал, как Джуз барабанит пальцами по панели ввода.

Я крался вперёд, обходя коридоры и комнаты, легонько толкая двери, чтобы не шуметь. Логика была такова, что если дежурный техник работает всю ночь, то должно быть место, в котором он находится. А так как здание под охраной и на сигнализации, он не будет запирать дверь на рабочем месте, ведь за бессонную ночь как минимум нужно сходить в туалет, возможно даже несколько раз. Хотя, военный бы закрывал, полицейский бы закрывал тоже. Но гражданские люди не были испуганы войной, а информация о высокой преступности строго дозировалась и показывалась лишь на платных каналах. Это было и правильно, и нет одновременно. Люди имели полное право не расстраиваться и просто не знать о бедах, которые случились не с ними.

Забавно конечно устроен человек. Он с упоением смотрит боевики, но предложи ему умереть в локальной войне, он, безусловно, откажется. Все эти пацифисты и зоозащитники в чем-то правы, предлагая поставить себя на место той же коровы, которую собираются убивать на мясо. Предлагая пожить в страхе, что в любой момент тебя могут уничтожить. Но это тоже показывалось лишь на платных каналах, ибо нечего смущать людей, любящих бургеры и боевики.

Игра Марио

Феи работали над пыльцой так, что вечно пьяный Рафи и энт Пликс только и успевали набивать белый порошок в выпотрошенные желудки многочисленных животных.

Грибная армия тренировалась ежедневно и росла как на дрожжах. Уже сейчас она состояла практически из полутора тысяч грибных голов, каждая из которых умела ходить строем и колоть заострённой палкой. Грибница Марио выросла и обзавелась высоким частоколом со смотровыми вышками и подножьем для обороняющихся. Грибы, поощряемые пыльцой, в качестве отдыха от строевой и боевой подготовки копали вокруг острога ров. Как выяснилось копать – это любимое занятие грибного народа, особенно под веществами.

Феям же было строго настрого запрещено спускаться на первый этаж к войскам и землянкам, но почти свободно дозволялось летать над поселением. Наверно поэтому забредшие сюда игроки, вдыхающие пыльцу, видели то радужных пони, то залипали на медленно ползущих гусениц. Впрочем, белая дрянь торкала так только вначале. Через довольно короткое время к дозе пыльцы, летающей в воздухе, и НПСы, и игроки получали резистентность. Чтобы их шторило дальше, нужно было либо повышать дозировку, либо уходить надолго из лагеря.

– Вождь мухомор! – позвал Марио игрок.

Марио устало повернулся. Перед монахом стоял гриб третьего левла, класса охотник. На игроке почти не было одежды, но зато было простое метательное оружие – праща – и сумка для подходящих камней.

– Вождь мухомор, дай квест!

– Как вы меня находите постоянно? – удивился Марио.

– Так это, над вами жёлтый знак сияет и, когда задание выполняешь, такой же жёлтый вопросик. А ещё игра показывает, как к вам пройти, чтоб квест сдать, – опешил игрок.

– Тааак… – протянул монах, мимоходом взглянув в пространство над своей головой и естественно ничего не увидев.

Вспомнив про действие пыльцы, Марио стал размышлять, за чем бы послать этого игрока надолго, чтобы беднягу отпустило.

– Принеси мне тридцать жабьих желудков, десять змей и выдержку из устава «отделение, взвод, рота».

– Вождь, я не понял последнее поручение. Что после змей? Вы на каком-то древнем языке произнесли?

– Выучишь за год и ты, друг, этот древний язык, если из университета отчислят за грибование в игре, – парировал Марио.

Игра фильтровала неотыгрываемый сленг так, что игроки даже не могли и слова разобрать. Поэтому, наблюдая недопонимание игрока, Михаил ещё раз вздохнул.

– Неси хотя бы жаб и змей, – отмахнулся он, а про себя заметил, что в игре появилась праща и метательные камни. – «Надо будет рассказать Пликсу и Рафи».

– Марио, Марио, за стенами какие-то люди! – откуда ни возьмись, появился Сашуас.

– У меня два вопроса. Почему наши патрули их проморгали? И какого хрена им надо? И, Саш, давай поднимем скилы наших часовых, это ж чай не иголка в сене, как можно людей прощелкать!

– Я-то не против, но у нас Рафи этим должен заниматься, а он квасит днями и ночами, – от досады прикусил губу гриб.

– Хорошо, я с ним поговорю, – выдохнул Марио.

Тем временем стены грибницы ощетинились заострёнными палками, а изнутри у ворот построились две роты копейщиков.

Рубеж Сашуаса

В воздухе пахло гнилью болот. А телесная память от возникшего из ниоткуда снежного заклинания до сих пор отдавалась в ноздрях несущихся из леса всадников, зловеще освежая воздух. Будто оно готово было растерзать конников сейчас, ровно как тогда, у крепости, за гонор барона.

«Но почему этого не сделали сразу?» – думал игрок, совсем недавно присоединившейся к коннице короля Блута Жестокого. – «Тот гриб-монах, копия игрока Марио, он мог отдать приказ и с частокола по нам бы ударили сотни дротов и арбалетных стрел. Барон Курдын, конечно, надменный дурак, но выбирать сторону поздно. За дезертирство полагается казнь, а казнь – это потеря дорогущего персонажа. Сколько времени уйдёт, чтобы снова прокачаться до девятого левла?»

Впереди показался выход из заболоченного леса, минуя линию болот.

«Можно будет не гнать лошадей, возможно даже сделать привал, снять доспех, который зудил. Жалко, конечно, грибной народ. Королевская армия не оставит от них и мокрого места. Но это игра. Жестокая, но игра».

До выхода из лесной чащи оставались какие-то 50-70 метров, как на пути, прямо на дороге пророс квадрат построенных грибов-копейщиков. Пророс и ощетинился кольями, как ёж. Все грибы, словно на подбор – пятого и шестого левла – и все без брони. Однако как же их много! Игрок Нельсон насчитал двести шляпок.

Барон все понял правильно.

– Клин! – крикнул бывавший в переделках благородный Курдын.

Всадники выхватили мечи для конного боя и устремились на шеренги копейщиков. Обычная лошадь никогда не прыгнет на возникшую на пути преграду. Но голос короля гнал вперёд не простого, а тренированного коня, правда, не обременённого конским доспехом. Замысел барона был врубиться в строй грибов и даже попытаться с ходу прорваться сквозь него. Однако внутренне он был готов потерять лошадей и продолжать бой уже на земле двуручными мечами.

Хруст ломающихся заточенных палок смешался с ржанием брыкающихся лошадей. Барон ещё был в седле, несмотря на то, что в его коня вонзились десятки копий. Те двое всадников, что скакали возле него, в миг столкновения с копьями тут же оказались на земле, сброшенные своими же лошадьми. Остальные четверо конников, в том числе и Нельсон, не могли направить коней на пики – кони брыкались и упорно не желали лезть на копья. Те, кто оказались вне сёдел, машинально дёрнули за тросы, освобождая двуручные мечи из седельных сумок беснующихся лошадей.

– Спешиться! Рубить во имя короля! – кричал барон.

Все, кто его слышал, выполнили приказ. Войско обнажило двуручные мечи, которые по длине не уступали копьям грибов, а в условиях боя с крестьянским ополчением или слабо бронированным строем грибных копейщиков подходили как нельзя лучше! Длинные мечи забирали жизни грибов, как домашний миксер рубит масло или сыр, но роты свою задачу выполнили. Отовсюду появились грибные шляпки все, как один, направленные на спешившихся всадников.

Бой шёл меньше получаса. Семёрка людей смогла уничтожить восемьдесят четыре грибных солдата, но выучка боя строем, не оставила солдатам короля шансов.

– Над кем я смайлик поставил, того в голову не тыкать! – кричал войскам Сашуас.

Грибные солдаты видели метку стараясь действовать правильно. После убийства НПСов игрок был введён в ноль хитов, раздет до нижнего белья и погружен на уцелевших лошадей, как и остальная добыча.

– Шестая рота, обыскать всех! Золото, оружие, броню и артефакты – все грузить на четвероногих! Восьмая рота, трупаков в топи! – командовал и распределял обязанности мини гриб. – Тех, кто из своих погиб, закопать возле болот, одиннадцатая рота.

Так Сашуас окрестил свои грибные батальоны кровью, что немаловажно. Такая маленькая победа даст грибам +1 к морали во время будущих сражений. Она даст НПСам уверенность, что латников можно побеждать, если действовать сообща.

Дирижабль парил в сторону грибной крепости, а в его кают-компании коротали время Рафи и Грог. Рафи как всегда выпивал – в последнее время он шибко подсел на стакан. Грог же боролся со сном и точил широколезвийные одноручные мечи.

Марио вошёл в кают-компанию хмурым. Взоры рога и кузнеца уставились на него непонимающими взглядами.

– Что ты знаешь о войсках короля? Тех, что в БигинерПлейсе, – спросил у Грога с порога монах.

– Сотня тяжёлых конников в гарнизоне, – выдавил Грог.

«Лошадь хита на двадцать четыре, защищённая – плюс восемь к броне. На ней всадник хитов на пятнадцать, облачённый в доспех – плюс двенадцать к броне, вооружённый копьём и мечом», – читал Михаил между строк.

– Сотня тяжёлых всадников, – повторил Марио, печально оглядывая пьяного Рафи. – Рафи, даю установку: это твоя последняя кружка, мы теперь за ЗОЖ!

Приказ был дан на доминирующем грибном уровне – через споры – и Рафи, как младший по сравнению с Марио гриб, даже если бы и хотел, не мог ослушаться.

– Мне нужен трезвый Рафи Нож. У нас, походу, проблемы, – пояснил Марио.

– А так не ясно было, да? Когда ты их разведотряд перебил, – явно расстроился Рафи из-за последней кружки.

– Отменю установку, как только победим, – заверил монах.

– Кого победим?

– Пока ты тут квасил, я за городом наблюдал. Там переполох на стенах: фонари позажигали, в небо смотрят. Поутру в Чак Хук Хилл маг при генерале доложит, что грибы кузню упёрли с оружием, а король возьмёт и сложит два плюс два с не вернувшимся отрядом. До столицы далеко, и что-то мне подсказывает, что ударит по нам именно та сотня тяжёлых, – ответил Михаил.

– Ну так я-то тебе зачем нужен трезвый? – удивился разбойник.

– Сегодня ночью надо нанести авиаудар, распылив по городу чудо-порошок. После ты во главе своего штурмового взвода откроешь ворота, сквозь которые войдут полторы тысячи грибов.

– Идея так себе. Они под порошком шибко активные будут.

Марио простёр руки к мешкам с пыльцой, выкинув облако из спор в сторону упаковок с наркотиками.

«При попадании в кровеносную систему замедлять мышление и ловкость», – подумал монах, спаивая грибные споры и пыльцу феев. – Не будут. Надо уничтожить гарнизон короля – это раз. Собрать всё оружие и боеприпасы – это два. Захватить крепость – это три. И, наконец, заболотить местность до города и вырыть ров вокруг крепости.

– Прикольно придумал! – отхлебнул Рафи маленький глоток, растягивая удовольствие от последней кружки. – И у нас остаётся целая цитадель, которая контролирует единственный проход через реку. Плюс корабли и быстрый выход к Улхат морю!

– Слушайте, ну а меня-то зачем в тылы тогда везёте? – заинтересовался Грог.

– С севера и запада тоже врагов хватает, – пояснил Марио, а в его голове пронеслось, – «Кроме того, вдруг цитадель не удержим и нужно будет отступать в леса. А там ты спокойненько куёшь себе и куёшь».

– А… – вымолвил Грог. – Как все не просто.

Рафи приподнялся и пошёл на палубу корабля, откуда донеслись команды, подгоняющие экипаж. – Навались на педали! Планируете вечность лететь?!

Марио вдруг понял, что что-то изменилось. Что игра, встроив его в игровую механику, пофиксила сверхспособности, полученные после расщепителя. Он по-прежнему мог разбирать себя на споры и являлся по сути внутригровым божеством, но править коды объектов и персонажей способен был только в пределах магических рамок игры. Да, код он больше смотреть не мог, но мышление равное девяти позволяло использовать нечто вроде предвиденья, что-то на грани интуиции очень умного существа.

«Представляю, что будет если прокачать мышление до десяти», – подумал монах, ощущая, как ускоряется дирижабль.

Рафи приказал грибным зомби включить нитро, то есть в один миг вынюхать содержимое специально носимых на груди грибных зомби мешочков с пыльцой.

Дирижабль прибыл на место, как и рассчитывалось, быстро. Подгоняемые Рафи Ножом грибные зомби и грибной спецназ разгружали судно даже не в темпе вальса, а в темпе ветра. Железо и инструменты скидывались прямо по центру грибного острога.

– Кузница будет тут! – пояснил Марио, взирающим на это все, Сашуасу и Дороти и попутно указал ладонью на кузнеца. – Прошу любить и обязательно жаловать. Это наш оружейник, кузнец и инженер! Знакомься Грог, это Сашуас. Сашуас, это Грог. Черепаха – это Дороти, он мужик, кстати.

Грог протянул массивную гномью руку мини грибу, которую Сашуас не замедлил пожать, и из приличия кивнул черепахе, на что Дороти высунул набок длинный красный язык.

– Потери есть? – спросил Марио у бывшего фея.

– Около трёхсот грибов убитыми и раненными, – сообщил гриб. – Так вот ты куда летал. Предупреждай в следующий раз.

– Зачем? – удивился Марио.

– Народ волнуется, говорят: «Бога нет, бога нет». Пока я их переубеждал, они уже успели идола слепить из говна и палок. Пришлось провести работу с личным составом. А знаешь, сколько сил ушло, чтобы поменять высказывания «Бог нас покинул» на «Бог дал нам испытание»? Кроме того, за то, что вождя из говна лепят, я кое-кого посадил уже.

– Хоть не расстрелял, – пошутил Марио, привыкший к закидонам Сашуаса. – Освобождай полит заключённых, родина зовёт! Кстати, у тебя же тут грибной социализм был, какие нафиг боги?

– Вот и я им говорю! Так меня чуть не сожгли за ересь. Благо, Дороти отбил.

– Кошмар, – улыбнулся Михаил.

Шутка, что феодально-теологический строй и социализм присутствуют в сумасшедших грибных головах, пришлась ему по душе.

– Средневековье, чего с них взять? – пожал маленькими плечами гриб. – А с пленным игроком что делать?

– Со мной пойдёт, будем перевоспитывать.

– Вы пока тут лясы точите, я на трезвую голову железяки таскаю, – упрекнул всех Рафи Нож. – Эй, Пликс! Давай помогай, мы железо привезли, чтобы твой лес отвоевать.

Из окна одной из землянок складов показался широко улыбающийся энт – всё его лицо было в белой пыльце.

– Да я тут подумал, что мне у вас тут так хорошо, что и домой совсем не хочется, – выдал бывший эльф.

– Марио, блин! Что за несправедливость? У меня, значит, ЗОЖ, а дерево-торчок обороты не только не сбавляет, но и наращивает? – Рафи положил какой-то железный брусок прямо под свои ноги.

– Рафи, Пликс голубых королевских кровей, не привыкло ещё его высочество ни в чем себе отказывать. Я тебе обещаю, что всё будет скоро по ЗОЖ, – заверил Марио и обратился к Сашуасу. – Раненых лечить, и оставляю тебе ещё сотню целых грибов. Построй в моё отсутствие кузницу Грогу, и держите круговую оборону.

– А сам куда опять?

– А сам я возьму тысячу копейщиков, три коня и марш-броском к крепости БигинерПлейса.

– Кони тебе там зачем?

– На одном сам поеду, на другом пленного рыцаря повезу, а на третьем одно говорящее дерево.

И они вместе оглянулись на Пликса, наконец вышедшего из своего домика и играючи махающего двумя трофейными двуручными мечами.

– Это чтобы война избавила его от зависимости? – прошептал Сашуас.

– Да не. Просто чем больше в армии дубов, тем крепче наша оборона, – покачал головой Марио.

– Ну ясень пень, – согласился Сашуас.

– Рафи, ты всё помнишь? Сначала бомбишь депрессивным порошком гарнизон рыцарей, потом ударь по воротам и десантируй грибной спецназ, пусть нам откроют врата!

– Помню. Думаешь, с тысячей стену возьмёшь? – приводил своё дыхание в норму разбойник.

– Если ты все сделаешь правильно, то после взятия стены нам нужно будет ещё сто рыцарей перебить.

– Сотню рыцарей под димедролом, заправленным пивными дрожжами? Думаю, легко! – улыбнулся Рафи, вспоминая какой-то свой жизненный опыт.

– Сегодня утром все узнают, что наркота убивает в прямом смысле! – хлопнул кулаком о ладонь Сашуас.

Грибная тысяча встала на недосягаемом для крепостных оружий расстоянии. Лучи восходящего на востоке солнца приятно грели спину, а к запаху ночной росы примешался новый запах – запах конского навоза.

Три коня и тысяча грибов остались незамеченными со стен БигинерПлейса на фоне громоздких теней, отбрасываемых лесом.

– Как тебя зовут? – спросил у игрока Марио.

На что связанный сидящий на лошади рыцарь повернулся к монаху и с придыханием ответил.

– Влодс, мессир.

– Хочешь ли ты воевать за меня по доброй воле Влодс?

– Это бессмысленно, монах, – опустил глаза рыцарь. – Даже если ты возьмёшь крепость, у короля восемьсот тяжёлых рыцарей, триста длиннобойных стрелков, я уже не говорю про крестьянское ополчение, которого просто тьма.

– Ты погибнешь и так, и так. Ты из благородной семьи?

– Да, милорд.

– Если отличишься в бою, я дам тебе землю и крестьян, – в тон заметил Марио, что могло означать богатство и многочисленный игровой опыт на языке реального мира.

– Землю ты в любом случае получишь, – улыбнулся Пликс. – Но только от тебя зависит сколько: два на один или гектары.

– Вы не были представлены? – поднял бровь пленный.

– Это Пликс Эльласандель, король светлых эльфов, – сообщил Марио.

– Но ведь ваша армия не из эльфов, – заметил Влодс.

– Это, Влодс, грибы-интернационалисты. А эльфов ты ещё увидишь, – отвернулся от собеседника Пликс.

– Ты, вождь мухомор, убил послов сегодня, – пленный отыгрывал сомнения и неприятие. – Можно ли тебе верить?

– Убивать послов – моя фишка что ли. Приходят, хамят и думают, что им все можно, – прищурил глаза Марио, пытаясь разглядеть чёрную точку над крепостью. – Мы, Влодс, грибы. О правах человека ничего не слышали и слышать не хотим. Но ты попросил воды для лошадей, а так как я в прошлой жизни веган и зоозащитник, я даю тебе второй шанс.

– Воевать за вас против человеческого рода? – тихо возмутился Влодс.

– Ты что, про интернационалистов не расслышал? Нам все равно, кто ты: человек, орк или… – Марио посмотрел на Пликса, – …дерево. Главное, чтобы не урод моральный. Твой златовласый барон был уродом, за это ваш отряд и убили.

– Я тебя понял, монах. Я принимаю твоё предложение! – опустил глаза пленный рыцарь.

– Вот и славно, – улыбнулся Марио. – Эй, развяжите парня и дайте ему оружие!

Двое грибов адъютантов подбежали к конной троице и мигом перерезали путы на пленном, засунув в ножны под седлом двуручный меч, повесив на лошадь щит и передав прямо в руки игроку его кавалерийский клинок.

Влодс расправил плечи и потёр руки, украдкой бросив взгляд на Марио и Пликса. Другого шанса у него не было – монах-мухомор смотрел вдаль, дерево-король эльфов отходил от какого-то гнетущего вещества, а шеренги грибов были сзади и внизу. Они даже если бы и захотели, не смогли бы ничего сделать. А убитый Марио – это просто море экспы и выигранная не начавшаяся война с грибами.

Меч скользнул из ножен наотмашь, рассекая воздух и даже шею враждебного грибного вождя, как вдруг игра для Влодса окончилась чёрным экраном и дисконнектом с сервером. Парень оказался в своей комнате, лёжа в ванной, опутанный проводниками игровой системы.

Массивная решётка, блокирующая деревянные крепостные врата, поползла вверх. За ожившей стеной шёл бой. Стрелы, летящие со стен, пронзали грибные шляпки, но не могли сдержать наступающую волну, ведь мозговые центры у грибного народа размещались внутри всей ножки. На ней же, волей волшебства или игровой эволюции, находились и рот, и нос, и глаза.

Однако древесные створки врат не открывались, а со стены уже летело что попало: камни, мусор, ещё немного и начнёт литься смола, которую не успели разогреть обороняющиеся, неподготовленные к грибному рашу. С другой стороны это и не мудрено, ведь нападение не было классической осадой или штурмом.

«Рафи, что же ты медлишь?»

Марио распылил себя на споры и воспарил в небо. Там, на другой стороне, рубились ошарашенные и замедленные димедрольной смесью, но все ещё тяжёлые и от этого опасные рыцари.

Солдаты короля предусмотрительно усилили городские врата дозором из трёх рыцарей от гарнизонной сотни. Три закованных в латы бойца, стоя спиной к воротам, оказывали сопротивление вооружённому чем попало взводу Рафи. Мало того, и сам разбойник то и дело исчезал, а появляясь на секунду колол и резал, однако латники не желали расставаться со своими хитами и размахивали разящими двурами. Удары Рафи не достигали цели, а за спину он подобраться не мог, доказывая любителям ПВП, что рога в открытом честном бою не равен рыцарю. Гнилое андедское оружие в руках грибов и одноручные кавалеристские мечи просто не пробивали латы, ведь разница в уровне наступавших не позволяла бить точно в стыки между броней. Тем временем лёгкая пехота защищающих стену все прибывала и прибывала. Считанные минуты отделали взвод Рафи Ножа от гибели, а значит, и от провала всей операции.

Марио напряг сознание и совершил каст ледяного шторма, целясь в рыцарей. Но вместо льда игра отозвалась в восприятии понятным только НПСам слогом:

«Колдовать можно лишь из материальной плотности, ибо активированная магическая энергия просто сожжёт споровую составляющую, если споры не собраны в единый проводник».

Над рыцарями нависала сторожка – укрепление, защищающее ворота, с которого было бы удобнее всего кастовость. На ней естественно были защищающие стену. Кроме того там нельзя было подпитаться маной от земли, а значит мана кончится, ещё не начавшись. Внутри крепости же шёл бой угасающего отряда Рафи, и материализоваться за спинами грибов значило поставить себя под удар. Дирижабля не было видно, а ведь его орудия могли бы помочь в этом локальном бою. И Марио выбрал.

Его сознание приземлилось на сторожку и собрало монаха в привычное игровое тело. Кастанув первое, что пришло в голову.

«Ледяная сфера»

Он вытолкнул раздувающимся заклинанием защитников из сторожки во все стороны. Это был не сам план, а только подготовка к тому, чтобы никто не мешал Михаилу шагнуть за зубчатый край навершия ворот, пикируя вниз прыжком веры прямо на голову одному из рыцарей.

Рыцарь повалился на землю под тяжестью удара сверху.

Колокольный звон резал слух, оповещая о том, что под стенами враг. Его сигнал предназначался всем, кто может держать меч или копье, может прибыть к своему командиру, а если ты – крестьянин или ремесленник, то на стену для её обороны. Но враг был уже в городе.

Босые ноги ступали на залитую кровью площадь. Кровостоки не справлялись, а изрубленные тела все смердели и источали жидкости.

Страшная бойня, даже с одурманенными рыцарями, не принесла бы победы, если бы ни авиаудар дирижабля. В этой куче-моле Марио насчитал семьдесят девять рыцарских тел. Остальным удалось сбежать. Потери среди грибов были также колоссальны – из восьмисот вошедших в бой на ногах стояло всего триста двадцать, и это не считая раненных.

Грибная армия перевооружалась. Выбрав себе броню и оружие, грибы укоренялись, чтобы восстановить хиты. Теперь эти триста двадцать лисичек, груздей, белых и подосиновиков напоминали жадную до добычи свору разбойников. Все, как один, перемазанные человеческой кровью, они выглядели очень жестоко.

Иногда Марио ловил уважительные, но сумасшедшие взгляды НПСов на лицах, передёргиваемых нервным тремором. Ещё буквально вчера они нюхали пыльцу и бегали вокруг грибницы, смеясь и играя в какие-то свои инфантильные, под стать грибному мозгу, игры. А сейчас война вынудила их наступать и вырывать победу своими беззубыми грибными ртами. Единственный, кто находился в своей тарелке, был Пликс. Словно ангел смерти он ходил среди падших, нанося в глубь груд трупов колющие удары мечами, отсоединяя головы от тел, не оставляя шансов спастись никому.

– Хоть убей, Марио, а некромантом ты был отменным. Смотри, сколько материала пропадает, это все была бы твоя армия, – и, прежде, чем Марио что-то ответил, Пликс успел отсечь ещё три головы.

– Сечёшь, чтобы не встали? – предположил Михаил.

– И за этим тоже, – согласился Пликс.

– А ещё зачем? – устало произнёс монах.

– С городских стен метать в рыцарей короля, – информировал энт, будто это было для него привычным делом.

– Ты больной? – серьёзно спросил Михаил, подойдя впритык к Пликсу и смотря на него снизу вверх.

– Головы метать в рыцарей – это деморализация, а трупы кинуть в Улхат реку и запрудить её за городом, выкопав ров вокруг БигинерПлейса, – увидев, что Марио не понимает сути, Пликс пояснил. – Мёртвые в воде образуют трупный яд, чтобы эльфам в моем лесу лучше жилось. А запруда даст нам полноценный ров, который усилит город этот.

– А что дальше будем делать с твоим лесом?

– Дальше? Когда пойдут болезни и мор, его надо атаковать и вырезать хунту. Заболотить местность, как ты сделал на своей стороне, и готовиться к удару нежити с севера или людей с юга, а то и одновременному.

– Это же глобальная война, – взгляд Марио пробежал по кучам тел и снова поднялся на Пликса.

– Да, все верно. Глобальная война, которую так любит игрок. Которая так нужна программе игры. Я, кстати, разгадал её план по популяризации себя родимой. Так давай же ей в этом поможем! – заключил Пликс, обрубая очередную голову.

– Гномы! – кричало сразу же несколько грибных глоток, указывая на переулки, сквозь которые и правда шли бородатые надросли с окровавленными молотами и топорами, армированные и вооружённые арбалетами с мушкетами.

– Квадрат! Стена щитов! «Рафи, готовь авиаудар по гномам», – крикнул Марио.

Грибы бегом принялись строиться, а дирижабль в воздухе над площадью развернулся пушками в сторону пришедших.

– Сеньор мухомор! – донеслось из переулка с явным акцентом, напоминающим старые анекдоты про грузинов. – Не надо квадрата! Мы пришли, чтобы сообщить тебе, что город пал, и все твои враги либо бежали, либо убиты, – говоривший был бородат, как и все гномы, и отличался от всех лишь золотыми тросами, вплетёнными в бороду. – Люди долго угнетали наш народ, и когда по кровостокам в наши подземелья потекла их кровь, мы поняли – час мести настал! Мы взяли западную стену, сеньор Марио, и готовы дальше драться против людских оккупантов на стороне грибного союза.

– Ущипни меня, – прошептал Михаил Пликсу.

– Только за зад могу, но боюсь, бородатые не поймут, – пошутил энт.

– Это мы сейчас что, не крепость брали, а участвовали в геноциде людей на начальной локации?

– Это, брат, такой выбор войны. Либо ты управляешь геноцидом, либо геноцид управляется с тобой, – улыбнулся Пликс.

– Ну, добро пожаловать в союз грибов, деревьев и бородатых копателей! – отсалютовал гномам Марио.

– С.Г.Д.Б.К.! Все лучше, чем СГС, – улыбнулся Пликс и продолжил рубить головы.

Рынок гудел совокупными усилиями желающих продать или купить. Я снова находился в теле гнома и шёл вровень с Джузом, груженный присланными артефактами. Молоты, упакованные мной в обшарпанный льняной мешок, суммарно весили, как двухпудовая гиря.

Мой спутник говорил не переставая.

– Я зашифровал сигнал молотов и пропустил обратную связь через фильтр. С точки зрения игровой механики молоты просто растворились в игре.

– Это хорошо? – спросил я уворачиваясь от тролля, небрежно несущего, словно бревно под мышкой, свежекупленный ковёр в полтора человеческих роста.

– Это значит, что тебя не смогут отследить по адресу, куда Мстислав отправил молоты. Тебя, ну и меня, – улыбнулся клыкастой улыбкой Джуз.

– Новости с материка! Новости! У Мелиссы отросли яйца! Грибы дают леща людям! Король Блут обещает всех убить! Новости! – кричал молодой гоблин-НПС, размахивая пергаментами.

– О! У вас и газету выпускают? – удивился я.

– Да это «ГоблинНьюс», независимая гоблинская газета. Орки – прогрессивная раса! – похвалился Джуз.

– Погоди, газета ГоблинНьюс, а прогрессивные орки? – усмехнулся я, забирая скрученный пергамент у зеленокожего паренька, кинув тому взамен медяк, и тут же поймал вопросительный взгляд Джуза. – Надо же знать, что в мире делается.

– Я б тебе и так все рассказал, – пожал плечами орк.

– Я не пират, чтобы воровать интеллектуальную собственность. На развитие свободной журналистики не жалко.

– Нет, ты не пират, ты убийца детей и женщин, если верить авторитетному мнению лучших представителей твоего народа, – и Джуз выдержал паузу, чтобы набрать воздуха на долгое повествование. – Ну, лови спойлеры! Марио взял БигинерПлейс, залив человеческой кровью Улхат реку. Скидал туда трупы и теперь строит плотину, тем самым лишая эльфов чистой проточной воды. А вокруг города роется ров, так как наехал чокнутый гриб на короля Блута, справедливо прозванного жестоким. Мелисса штурмует НизенФейс, а на стороне Луиджи активно воюют демоны и зомби. Посмотрим, что из этого выйдет. У темных эльфов там контингент в двенадцать тысяч голов. Круглосуточно по замку бьют требушеты, а мертвякам что, отряхнулся и продолжил воевать, зомби пить-есть не просят. Гномы увязли в войне со свободной нежитью у себя под Хребтом. Ни вперёд, ни в зад…

– Раз ты такой оракул, где сейчас Орамазук? – прервал я Джуза.

– Не всё так быстро. Он очень непростой зверь, но об этом лучше говорить вне игры, – осёкся орк.

– Кого ты тут боишься? – нахмурился я.

– Не кого, а чего, – заговорчески прошептал Джуз. – Мы, кстати, пришли!

Пришли мы к старенького вида кузнице с заколоченными окнами и дверьми.

– Гном, что тут трудился, как только про нежить под Хребтом узнал, заколотил кузню и свалил на войну, – пояснил мой спутник.

– Патриот? – зачем-то спросил я, ведь все было и так понятно.

– Не без этого, – пальцами зазывая за собой, орк повёл меня вокруг кузни, не забывая украдкой оглянуться. – Зайдём с заднего хода, там навесной замок как раз под мои ключи.

Ржавый замок, запирающий заднюю дверь, поддался отмычкам Джуза, и мы вошли в пыльное помещение кузницы, где все было оставлено точно так, как будто кузнец ушёл в соседнюю лавку за молоком и скоро вернётся. Вот только слои пыли красноречиво говорили, что хозяина нет уже давно. Возможно он пал от лап зомби, а возможно просто не может вырваться с Хребта из-за сложной боевой обстановки в регионе.

– Ты мне будешь ассистировать! – распорядился орк. – У меня навык кузнечное дело прокачан, но в одну калитку с кузницей я не справлюсь.

– Когда сумел прокачать? – я только и успевал удивляться талантам Джуза.

– Тогда же, когда и мировые новости узнавал, не читая газет, – намекнул орк на своё читерство, которое привлекало Джуза в разы больше, чем сама игра.

Мы ковали вместе. Джуз делал главную работу, я же поддерживал процесс рунами и был в основном на подхвате. Мой напарник знал, что ему нужно. Я же не мог определиться с желаниями. Хотелось чего-то восполняемого, так как материал был уникальный. Можно было наделать пуль, а потом считать, как они кончаются. Можно было сделать бумеранг, но как с бумерангом воевать, к примеру, в гномих коридорах?

«Арбалетные болты или все-таки пули?» – думал я, сделав выбор уже под конец ковки копья Джуза.

Орк выдохнул, услышав моё пожелание, ведь для этого не просто нужно было ковать металл. Для этого нужно было отливать из расплавленной заготовки форму. Я желал трёхдульный пистоль, жертвуя количеством зарядов, однако обретая сумасшедшую силу по нанесению дамага.

В кузне неожиданно нашлось все и для отлития пистольных стволов. Однако мне немного пришлось подождать Джуза, пока он выгружался в реальный мир с целью смоделировать моё будущее оружие. Сам процесс оказался невероятно долгим, но это того стоило. В результате я получил двадцать одну пулю на плюс пятьдесят к урону и, способный разгонять заряд до такой мощи, трёхствольный пистоль с отдельным спусковым механизмом для каждого из стволов.

Я нанёс последнюю руну на оружие. Теперь страшный механизм мог с вероятностью 33% игнорировать физическую или магическую броню. Пуля, не отражаемая магией, не блокируемая щитами или стальной броней, вполне могла сгодиться для великой охоты на большого змея.

В кузнице было темно, и пистоль светился ядовито-зелёным светом, подтверждая уникальность боевого артефакта. Выполнение моего первого квеста с молотами было окончено.

Мстислав шёл долго. Шёл сквозь нескончаемые пески, сквозь тяжесть ног, увязающих в них, держа направление по звёздному небу. Раньше звёзд тоже не было, Дмитрий помнил это ясно. Не было и неквестовых птиц, насекомых, ветра задувающего песок в глаза. Новое приходило в игру неожиданно, с каждой деталью делая мир неотличимым от реального.

Далеко на юге сразу над барханами восходила немигающая звезда, крупная и стабильная в отличие от всего небесного свода. Мстислав заметил, что эта звезда не меняет своего расположения, а даже наоборот, звезды как бы огибают её. Гном как заворожённый шёл на свет этого светила. Час, другой, третий. Огонёк поднимался всё выше, но все ещё оставался самым стабильным точкой-ориентиром. На четвёртый же час Мстислав увидел под звездой тёмную материальную основу. Ярче любого маяка сиял огонь на центральной башне Бладорона. Такой высокой, что её шпиль, казалось, может резать перистые облака и упираться в небо.

Школа магов – самая загадочная локация. Да, Мстислав встречал магов оттуда и, надо сказать, недолюбливал дистанционный класс. Однако рассказы подвыпивших игроков и НПСов об этом месте всегда интересовали его. Он пытался найти логику и закономерности в этих историях, но их не было. Два разных мага называли разные имена учителей, разные факультеты, рассказы путались в, казалось бы, простых и очевидных вещах. Так Мстислав слышал, наверное, пять разных имён архимага. Говорили, что он бессмертный учитель и великий мудрец, что для архимага как раз не удивительно. Описание внешности тоже разнилось. Кто-то говорил, что архимаг седовлас, космат, тучен и невысок. Кто-то, что он черноволос, носит шевелюру собранной в длинный хвост и его тело высушено и худощаво, как молодая сосна. Другие же говорили, что он обычный человек, вовсе лишённый волос на голове, зато имеющий аккуратно подстриженную русую бороду и такие же стриженные пышные брови.

«Школа магии – корень зла», – мелькнуло у гнома в голове.

Именно тут обучался Марио и Зу. Тут обучался и тот серый маг, который проломил голову Ратибору.

«Кастер всегда является трусом, ибо, когда у него заканчивается мана, он бежит с поля боя».

Как бы Мстислав хотел взглянуть в глаза тому, кто готовит некромантов, чтобы те потом бередили кладбища, огневиков, чтобы потом те жгли деревни. Да и рунистов, убивающих газом детей и женщин, по сути, готовили где-то тут.

Но сейчас негаснущий огонь на башне был хорошим ориентиром, чтобы не умереть в пустыне. Огонь давал силы идти, делая цель досягаемой и понятной.

Мстислав остановился, чтобы снять топоры с бедренных петель и воткнуть их рукоятями в песок прямо перед собой. Уставшее тело с облегчением спустилось сначала на корточки, а потом и на колени.

– Нарекаю тебя минующим магию, – прошептал гном одному топору.

– Нарекаю тебя убийцей магов, – прошептал гном другому.

Стоя на коленях перед оружием, Дмитрий Пыжиков с силой хлопнул себя ладонью по лицу. Глаза заслезились, а сосуды в носу ожидаемо не выдержали, выделяя искомую игроком кровь. Собранная в кулак жижа пошла на начертание одноименных рун. Нет, это не были выверенные и точные магические руны, как у Филина, это было желание игрока, скреплённое его кровью. После того как обе секиры были помазаны, натруженные пальцы вынули из голенища широкополый обувной нож.

– Ты ещё не уснул, Судья? – обратился игрок к стали, обмазывая жителя сапога кровью, оставшейся в ладони.

Маги – народ странный. И не был бы Мстислав игроком десятого левла, не подготовившись он к любой встрече.

Пустыня обрывалась зелёной постриженной травой, выровненным под прямыми углами кустарником, садами с поющими птицами, бьющими фонтанами и ручьями, выложенными радужными камнями. Солнце уже всходило жаром, расплываясь по горизонту, но на это место, казалось, не распространяются физические законы игры.

Мстислав попытался вдохнуть свежесть садов Бладорона, но не почуял ничего, кроме песков. Гном шагнул было на зелёную траву, однако кожаный сапог упёрся в незримую стену, не пускающую усталого путника к оазису.

Незримую магическую преграду обдувал ветер, но за неё не проникали поднятые в воздух крупицы песка. А наскочивший на барьер куст перекати-поля был подброшен вверх порывом воздушного течения, внезапно изменившего вектор силы.

«Магия, не иначе», – сложилась в голове гнома, когда среди кустов он заметил худощавого господина неопределённого по меркам человека возраста, с большими ножницами для подрезания растений.

Серый костюм, напоминающий рясу, был подвернут по локоть, а солнце отблёскивало от крупиц пота на лысой, белокожей как у аристократа, голове садовника. Его бородатое лицо украшали очки явно гномьей выделки – ну а кто ещё может создать изделие на несколько линз с разноцветными стёклами? Человек увлечённо выверял угол обрезания куста своим секатором, но, казалось, не мог решиться на отсечение ветки.

– Эй, ты там! – крикнул гном. – Человек, ты меня слышишь?

Но человек как будто не слышал или делал вид, что отрезание веточки для него намного важнее, чем опёршийся обеими ладонями на невидимый барьер гном.

– Ты оглох, любезный!? – повторил свой зов Мстислав.

Наконец веточка была отрезана, а садовник выпрямился в полный рост и повернул голову на гнома, но лишь для того, чтобы присесть за кусты и, подняв что-то увесистое, пойти вдоль магической преграды. Мстислав не мог упустить единственного человека на десятки километров и пошёл вдоль зелёного травяного ковра по песчанику.

– Это начальная локация, – наконец себе под нос пробурчал садовник, но Мстислав услышал его, как будто ему говорили в самое ухо.

– Мне бы воды и укрыться на время дня, – озвучил свою просьбу гном.

– Ты шёл в Бладорон? – также безэмоционально спросил садовник.

– Нет, мой путь идёт в Шаруланкар, – гном сделал паузу, – и я только слышал о школе магов, но никогда тут не был.

– И не будешь. Игра сама выбирает, кто достоин тут загрузиться, а кто нет. Ты вот, к примеру, не магический класс, – взгляд садовника измерил гнома с головы до пояса, немного задержавшись на секирах.

– Будь человеком, налей воды хотя бы! – повысил тон Мстислав.

– Купи! – улыбнулся собеседник.

– Сколько ты хочешь? – сама жажда из пересохшего гномьего горла задала этот вопрос.

– А сколько в Шаруланкаре стоит вода? – приподнял садовник то, что нёс.

Из-за кустов гном разглядел лейку. Лейку полную влаги, расходуемой на растения.

– У тебя же целые ручьи воды, тебе их жалко?! – рыкнул Мстислав.

– У меня вода и сады, а у Пликса было дерево, – себе под нос сообщил садовник.

– Что? – не расслышал гном.

БигинерПлейс

Все жители от млада до велика, кроме совсем грудных детей, были выгнаны на копание рва вокруг города. Гномьи кузнецы в срочном порядке выдавали горожанам лопаты, кирки, тележки и ценные советы.

– Вот это субботник, – оценил масштабы будущего крепостного рва почему-то мрачный Рафи.

– Скоро ещё веселее будет, – заметил Пликс, кивая на гномов, таскающих заготовки для плотины.

Река, выходящая из города, перемащивалась скреплёнными между собой парными рядами брёвен. Можно было подумать, что гномы делают тонкий мост на одного пешего путника, но другие гномы уже устанавливали ели с заострённым, рубленым концом и вбивали их в пространство между положенными на воду брёвнами.

– Среди гномов я нашёл инженеров. Сейчас они сделают каркас в виде парного бревенчатого забора. После прогалы этого забора будут засыпаться глиной и землёй с щебнем, которых у нас предостаточно от копания рва. Как только вода остановится, плотина будет укрепляться камнем и постепенно превратится в крепостную башню с контрфорсами и пушками на вершине, – пояснил Марио.

– Башня? Чтоб враги плотину не разрушили? – предположил Рафи.

– В башню будет вмонтировано колесо, так мы получим энергию воды и сможем построить кузницу с неустающим молотом, неутомимыми мехами и с ножницами, режущими толстые листы металла, – продолжал Марио и передал спорами Рафи то, что было не по отыгрышу. – «А там, может, и до электричества дойдём!»

– Работа идёт синхронная. На стены поднимаются пушки из гномих подземелий, строятся катапульты. Думаю, пару штук мы успеем соорудить до прихода короля, – согласился Пликс.

Картинка менялась стремительно. Город обрастал рвом пока ещё без воды, однако плотина уже поднимала воду реки Улхат выше, что заставляло гномов устанавливать все новые и новые бревна, засыпая песок из непрекращающегося потока тележек в основание плотины.

Трупы рыцарей, как и тех, кто оборонял стену, были сброшены в воду и уже уплывали, уносимые слабеющим течением в сторону водной границы светлых эльфов и грибов.

– Мне кажется, Пликс, или ты хмурый какой-то? – посмотрел на энта Марио.

– Видишь этих людей, потерявших на стене близких и друзей, копающих ров? – начал издалека король светлых эльфов. – Каждый из них теперь твой враг. Каждый из них готов ударить тебя в спину ножом. В бою у Капитолия мы не встретили боевых магов, это значит, что они ушли в подполье. Это значит, что они и те, кто им помогают, будут на стороне Блута Жестокого.

– Что ты предлагаешь? – посмотрел на работающих горожан Марио.

– Они не простят тебе этого. Лучше было бы, конечно, всех убить, как бы страшно это ни звучало, – не поворачиваясь, сказал энт. – Убить и заселить грибами.

– Там игроки, осуждённые на игру, Марио, – вмешался Рафи. – Обречённые играть, как я или ты. Я не знаю сколько, но сотни и сотни! Ты станешь палачом ничуть не хуже Мастера этой игры.

Разбойника искривила электрическая дуга, но его взгляд не прервал визуальный контакт с Марио.

– Эти люди кидали в тебя объедками? – заметил Пликс. – Они же хотели тебя казнить прилюдно, и ты все ещё за них печёшься?

– Я – военный преступник, – парировал Рафи, повышая голос. – Я не повёл роту под удар, чтобы выманить на себя батальон рыбоголовых. Тогда я воевал не за планету и не за нейросовет, я воевал за каждого тупоголового пацана, по тупости своей подписавшего контракт с армией. И вот знаешь, что? Я бы снова сделал тоже самое! Потому что пока я тут, те, кем я командовал, живы там.

– Не факт, – покачал головой Пликс. – Тебя сняли, назначили другого. Кто-нибудь пришёл в игру тебя навестить? Это говорит о том, что твоя жертва была напрасна, и они все мертвы. Ну, или большой мир не заметил твоей самоотдачи, которая так и растворилась в единой планетарной анархической империи.

– Ты чего вдруг войну вспомнил? – вмешался Марио.

– Когда этих троих ковыряли у ворот… Я бью, бью, бью и что-то дежавю всплыло. Я задумался, а двуручный меч прямо у самого горла пролетел, пока я в инвизе был. Рыцарь даже меня не видел, но вот у меня в голове зазвенело от того, что я чуть не погиб. И как будто слышу дельфинье гоготание на грани ультразвука, – Рафи сглотнул и продолжил, заметно бледнея. – И голос дельфина мне в моей голове и говорит: «Вот сейчас ты, Рафус, к нам и приплывёшь. Мы на тебя зла не держим, хоть ты многих из нас убил».

Марио и Пликс переглянулись.

– Разрешаю тебе пару литров сегодня, – поднял грибные брови Марио. – Похоже, нельзя так резко с алкоголя слазить.

– Да, Раф, иди, отдохни, пока белую горячку не словил прямо на стене, – поддержал Пликс, положив руку-ветку на плечо рόгу.

Рафи молча покинул стену, взобравшись на дирижабль по верёвочной лестнице.

– А по мирному населению ты подумай. Ещё Макиавелли говорил, народ нужно либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло он ответить может, а за большое уже нет, – изрёк энт, наблюдая за процессом копания рва.

С угасшим после сражения адреналином игроков настиг и опыт.

– Пришло? – механическим голосом спросил Пликс.

– Да, пришло! – в тон ему ответил Марио.

– Что будешь качать?

– Мышление до одиннадцати подниму и удачу до семи, – ответил Михаил. – А то что-то мне не шибко везёт.

Расход: 3840 опыта

Расход: 320 опыта

– Тут, заметь, никому не везёт! – поморщился Пликс. – А я ловкость буду качать на все. Моё новое тело совсем не двигается.

– Согласен, – поддержал диалог Марио, наблюдая, как плывут цифры перед его глазами, как на табличке параметров вместо десятого левла красуется цифра одиннадцать.

За левл и за нечётный параметр мышления Марио полагалось целых два новых заклинания, о чем свидетельствовала соответствующая циферка на закрытой вкладке спеллбука.

• Грибной дождь: тратит 100 маны и льёт на локацию в течение дня. давая рандомное количество рекрутируемых грибов. Если такой дождь идёт трое суток, то локация заболачивается и готова к моментальному перемещению грибов между болотами.

• Призыв грибного драгуна: тратит 150 маны, призывая из грибного мира существо, находящееся на верхушке эволюции грибных цепей. Существо, поддерживаемое силовыми полями, способно левитировать и извергать на врагов боевое заклинание «цепь молний» (не блокируется железными доспехами и наносит урон в размере –15 хитов от электричества в выбранной точке с радиусом поражения до трёх метров).

Штурм НизенФейса

Сотни смоляных шаров коптящими огненными шлейфами полетели по навесной траектории в сторону города мёртвых. Каждый шар был размером с половину человека. В след за ними тысячи и тысячи пылающих стрел черно-красной простынёй накрыли крепость.

Шеренги эльфов окружили бывшую людскую столицу с суши, ощетинившись сплошной стеной щитов и лесом из изящных и длинных копий.

Тёмные эльфы даже и не думали осаждать НизенФейс. Война шла по другим правилам – по правилам тотального уничтожения. В трёх местах стены крепости уже были проломлены гигантскими, размером с дуб, стрелами, пущенными из таких же гигантских баллист. У этих трёх проломов уже шли батлграудны 500х500. Игроки загружались за эльфов и нежить, радуясь, что можно друг друга покромсать и срубить фрагов и игрового золота. Над каждым из проломов шёл обратный отсчёт на таймере боя, Мелисса Тёмная не видела этого, так как была НПСом, хоть и героем.

Королева и госпожа эльфийского полчища смотрела на пылающую смоляными пожарами твердыню с холма, что располагался юго-восточнее от крепости. Даже из-под тёмной полупрозрачной ткани, какую носят вдовы, было видно, как её иссиня-чёрные глаза горели холодной злобой. Ткань скрывала мертвецки белую кожу с синими грибными разводами. Мелисса мстила. Мстила за свою бессмертную жизнь. Мстила за свою красоту. Мстила за мужчину, которого убили во время посольской миссии.

– Как только возьмут хотя бы одну канализационную трубу, хотя бы одну шахту, залить в подвалы чёрный огонь! – сквозь зубы прошептала королева.

На что атташе Мелиссы низко поклонился и, придерживая поясной офицерский меч, убежал к обозам из телег гружёных тяжёлыми ростовыми кувшинами.

Игра Филина

– Смотри! – Вбежал в комнату Джуз, поблёскивая чем-то в руке.

– Серебряная монета, – вырвалось у меня саркастически. – Да ты богач!

Я валялся на мехах, тогда как черноволосая орочиха суетилась с веником по чужому для меня дому, параллельно подливая мне вино и поддерживая моё сознание в лёгкой, но постоянной эйфории.

– Да нет, – бухнулся рядом со мной Джуз. – Смотри на чеканку!

Я принял монету из его рук, чтобы взглянуть ближе. На лицевой стороне красовался лик какого-то бородатого парня в короне. Неспешно я перевернул денюшку тыльной стороной. На другой стороне серебряного диска виднелся орнамент в виде исходящих в разные стороны драконьих голов.

– Где ты это взял? – а ж подпрыгнул я.

– В Чак, сука, Хук, мать его, Хилле! – отрывисто похвастался орк. – Загрузился там альтом. Короче, местный король каким-то образом договорился с твоим фрагом. Не знаю, какие там у них дела, но дракона печатают на символе королевской власти и, бьюсь обо все заклады мира, что змея надо искать на юге!

– Уже кое-что! Правда юг большой, – приподнялся я, чтобы сесть поудобнее, приготовившись слушать Джуза, который смаковал подачу информации, словно тот Егор Зусич из телешоу.

– Не-а, не большой. Гриб Марио взял Бигинер и выстраивает оборону. Что-то мне подсказывает, что этот папка драконов… – Джуз похлопал подушечкой указательного пальца по серебряному королевскому лицу на монете, которую я все ещё держал в руках, – …придёт делать грибной жульен прямо на своём питомце. Там, кстати, ещё один затейник будет – Пликс Эльласандель. Легендарный НПС, доложу тебе, таким листом раньше торговал!

– А сейчас что, завязал или посадили? – пошутил я в стиле полицейского.

– Пересадили, – огрызнулся улыбчивым оскалом орк. – В горшочек для фикусов. Он теперь дерево. Привет передавай от Джуза, если встретишь.

– Отлично, – обрадовался я. – Сколько до БигинерПлейса?

– Сто тридцать километров, это если по прямой. Семьдесят километров на паруснике и, так как грибы убили реку, шестьдесят километров пешим маршем, – Джуз поднял голову вверх, вычисляя дни пути. – Дня четыре, если не отдыхать и топать туда как бешеный. НизенФейс в огне, в горах Хребта – война. Так что по пути могут нашпиговать стрелами, где-нибудь на подплыве к устью Улхат реки. А в горах тебя все знают как маньяка и любителя пахучих рун и при встрече колесуют, – рассуждал Джуз. – Остаётся магия порталов.

– Что за магия порталов? – то ли вино давало в голову, то ли я и правда не ориентируюсь в мире игры.

– Из Бладорона сюда есть портал – это выход с начальной локации класса магов в специализированную игру за орков и гоблинов. А уже из школы магов проложены порталы куда угодно, в том числе и в БигинерПлейс.

– Не может быть все так просто, – заподозрил я.

– Нужно всего-то выйти в Бладороне и там найти портал, – уверил меня Джуз.

– Ты сам-то так делал?

– Я знаю орка, который знал гоблина, который хотел так сделать. И у него, наверное, получилось! – отпил Джуз прямо из кувшина, вырванного на подходе у суетящейся чернокожей жены орка.

– То есть ты не уверен, что это работает.

– Да уверен я. Его, правда, никто больше не видел, – задумчиво процедил Джуз и уже более оживлённо добавил, – но это лишь доказывает то, что там хорошо, и он просто не захотел возвращаться назад!

– Ну что, когда пойдём? – подводил я к главному, так как времени оставалось мало.

– Вот твой орочий ещё далёк от совершенства, – пожурил меня Джуз. – Правильно говорить «когда пойду»!

– Ты что, слиться решил? – покосился я на хитрого орка.

– Не, ну ты сам пойми! У меня теперь семья, возможно дети, опять же жена заругает! – оправдался Джуз.

– Нафига копье тогда просил на дракона?

– На случай драконапокалипсиса! – глава очага деловито поднял палец вверх. – Я доведу тебя до портала, он в горах.

– Не охраняется разве?

– А кому в голову придёт к магам прыгать? Нет ду… – начал было рассуждать орк, но поправился, – …не, не охраняется.

Шагнув в зелёный столб портала, зияющего между глыбами камня, я тут же очутился в зале, украшенном золотом от мраморного пола до тридцатиметровых колоннад. Морские запахи орочьих островов вперемешку с вонью загонов для скота сменились благоуханием неведомых мне трав. Тут была ночь, короткая, как и положено для начальной локации. Но зал освещался масляными фонарями, которые, как мне казалось, никто никогда не заправляет, а лишь протирает от пыли, если таковая вообще водится в столь магическом месте.

Холл для порталов больше походил на чей-то храм, где на постаментах-ступеньках на равном удалении друг от друга виднелись магические входы во все стороны света. Без сомнения я прибыл туда, куда должен был – вглубь материка, в Бладорон. Цвета телепортов сияли всем спектром радуги, в основании же придерживаясь ровного цвета: темно синий, белый, жёлтый, пепельно-серый, коричневый, а тот, из которого я вышел, был ярко красным.

«Ну, жёлтый – это в город в песках. Красный, очевидно, орочи острова. Коричневый – гномское подземелье. Остаются синий, серый и белый», –выбирал я интуитивно. – «Синий, серый или белый?»

– Да, не вся магия интуитивно понятна, – донёсся до меня сочувствующий тон отражаемого эхом голоса.

Я повернулся на звук, ругая себя, что не заметил появления его носителя ранее.

«Появления или постоянного присутствия?» – мелькнуло у меня в голове.

Худощавый маг – а то, что это был маг, я не сомневался – держал кисти рук в полах чёрной, как уголь, мантии, наблюдая за мной через комбинированные очки, от чего на его лицо падал пепельный, даже могильный свет, источаемый порталами лучей.

– Прости, я не заметил тебя сразу, – обратился я к волшебнику и какого-то черта, возможно на всякий случай, представился. – Я Фил из гномьего народа.

– Ну, пускай будет из гномьего, – согласился маг. – А пока ты выбираешь между синим, серым и белым, я побуду с тобой рядом, чтобы ты ничего не натворил и в этой начальной локации.

– Ты меня знаешь, тот, кто не пожелал представиться? – спросил я, делая ещё пару шагов в центр холла, приближаясь к тем выходам, которые я приметил.

– Я же смотрю ТВ. Благо тех, кто превысил десятый левл, не так много. А уж тем более антигероев, качающихся на птичках, крысах и маленьких детях.

Говоривший вновь ушёл от прямого ответа про его имя. Фигура не двигалась, что представляло собой хорошую мишень, я мог бы выстрелить в любой момент от пояса и, клянусь всеми игровыми богами, попал бы.

– Так синий, белый или пепельный? Если конечно учитывать то, что ты правильно отсеял остальные, – вернул маг тему разговора на более существенную в данный момент.

«Маг читает мои мысли. Игрок, НПС, маг-менталист или мультикласс?» – думал я. – «Ох, не о том ты, Филя, думаешь, у тебя портал нужный не определён».

– Как там, в обществе, люди? Всё ещё советуются всем миром, как жить дальше? – задал мне вопрос игрок – а в том, что это игрок, я теперь уже почти не сомневался.

«Игрок или программа, которая знает про внешний мир? Как Зу, например», – снова возникли сомнения и мысли путались, сплетаясь и расплетаясь вновь. – «Нужно что-то простое. Например, правда, известная мне, которую можно говорить. И не забывать о своей первостепенной задаче», – думал я о том, что говорить вслух. – Да, маг, люди всё ещё совещаются между собой, что не всегда хорошо.

«Какой же мой?» – искал я портал сознанием и глазами. – «Маг откуда-то знал, что я тут появлюсь. Значит, это страж локации. Но почему он не пытается меня задержать, зная о моих похождениях под Хребтом?»

– А зачем? – почти искренне удивился лысый собеседник, натягивая на своё бородатое лицо улыбку. – С портального зала я тебя в Бладорон не выпущу, а вот куда тебя судьба заведёт твоим выбором, мне интересно со спортивной точки зрения. Может быть туда, куда ты хотел. А может быть, переместишься на дно океана, где давление воды расплющит тебя в секунды. Может, попадёшь в заливаемые горящей смолой и нефтью подвалы НизенФейса. А может, в чёрный замок в зубы Орамазука, – монотонно перебирал варианты маг.

– В игре нет вулканов и океана, – сказал я.

На моё сознание начала накатывать боль, а тем временем вокруг меня открывались всё новые и новые порталы. Я уговаривал себя:

«Не думай про Орамазука, не держи мысли про чёрный замок!»

– Не было, – согласился маг. – Пока какой-нибудь незадачливый игрок не применит магию, чтобы туда переместиться. Тогда игра создаст для него одного целый подводный мир. Ты не думал, от чего бегут тёмные эльфы на юг? Откуда у Мелиссы армия в шестнадцать тысяч? Это солдаты или беженцы?

– Откуда? – вырвалось у меня сквозь боль, которая заставила меня осесть на одно колено. – «Я посижу, отдышусь, и мне станет лучше».

– Холода. Их гонят холода с бескрайнего севера. Возможно, кстати, вот этот белый портал как раз туда!

Маг взглядом показал мне на светящийся белым столб, тогда как его другие глаза смотрели прямо на меня.

«Глаза мага, какого они цвета? Серые, черные, зелёные?» – спрашивал я себя. – «Что я тут делаю? Как же болит голова, тело немеет. Я как будто врастаю в мрамор. Словно прорастаю деревом, на котором распускаются листья, они же опадают, вокруг раздаётся шелест моих веток, которые покрывает белый снег, идущий от такого же белого портала. Неужели где-то есть зима? Зима, в которой можно лепить снеговиков, как в далёкой древности, до глобальной теплоклиматизации».

Я – дерево, под которым лепят снеговика дети. Я вглядываюсь в их смешные шапочки с ушками. Ушками, какие были у вымерших много лет назад лисичек, медведей, кроликов.

Я – дерево, созерцающее бескрайний и прекрасный мир с голубым небом, с белым снегом, с шумящими детьми.

Я – дерево, корнями уходящее вглубь промёрзшей земли. Чем глубже, тем теплее. Мой могучий коричневый ствол по пояс покрашен в белый цвет разъетой дождями и снегом извёсткой. Пояс. По пояс! На дереве кожаный пояс с закреплённым на нем трёхдульным пистолетом, сияющим зелёным ядовитым светом.

«Почему оно на мне?» – задумался я на миг.

Задумался, и сознание, захваченное новыми подробностями, вернуло часть меня в реальность. Маг всё ещё смотрел на меня, а я на него. Я не мог сдвинуться с места, не мог отвести взгляд и я сделал то, что вовсе не требовало ментальных усилий. Тугая ветка, служившая мне рукой, дёрнула спуск пистоля. Оглушительная вспышка хлопка пороховых газов отвлекла ментальщика на такие нужные моему разуму мгновения! Я вновь выстрелил от бедра нажав на два оставшихся курка сразу. Уже сознательно. Почти прицельно.

Две пули на плюс пятьдесят к урону устремились в фигуру, а я побежал. Побежал туда, куда глядели глаза. Благо, изобилие порталов пропало, и самый ближний от меня был белый. Тот, от которого во время морока исходил ледяной холод.

Маг за моей спиной исчез, пули так и не поразили его. Но каким-то образом я чувствовал его присутствие. Чувствовал, как он всё ещё тянулся своим сознанием к моему разуму, но я уже запнулся о ступеньку и сила притяжения с инерцией кубарем швырнули меня в телепорт.

Песок внутри города был менее горячим, по крайней мере Мстислав не чувствовал жара сквозь непомерно тёплую для этих мест обувь. Шаруланкар напоминал один сплошной рынок, смердящий рыбой и гнилыми фруктами, потом и вонью, которую даже бывалый гном не смог бы идентифицировать.

Пальцы путника сжали набедренный кошелёк, дабы даже не искушать воришек надеждой. Спросив у торговца виноградом, где тут бордель с комнатами или хотя бы хостел, антигерой направился туда извилистыми коридорами лачужных кварталов.

Он приметил слежку ещё на рынке. Двое непримечательных ничем людей в тканых халатах и плащах потрёпанного ветрами и солнцем вида, особо не скрываясь. Они шли за ним, держась на приличном расстоянии. Так загоняют зверя: гудением охотничьих рогов, лаем собак, заставляя животное метаться и бежать по заготовленным маршрутам в расставленную ловушку. Жертва же, желая уйти от погони, часто не способна сделать такой сложный выбор. Выбор первого удара. Жертва грабежа всегда надеется, что все обойдётся, что можно сбежать, откупиться, вымолить пощаду. Возможно, в начальной или средней локации это и получилось бы, если бы в качестве разбойников предстали игроки из реального мира с заготовленными и пафосными фразами типа «кошелёк или жизнь», «не дрыгайся, если хочешь жить». Но те, кто провоцировали Мстислава на панику, не были игроками.

«Меня тут не знают, а значит, это не наёмные убийцы», — голова гнома перебирала варианты, а сам он, не показывая вида, беспечно шёл туда, куда ему указал торговец. – «Я не богато выгляжу, а значит, дело не только в моем кошельке. Возможно, конечно, это квест для игроков хайлевла, вот только если идти дальше, то я угожу в засаду, откуда меня и читерские молоты бы не вытащили, не то что обувной нож. Поиграем по вашим правилам, твари!»

Мстислав бегло оглянулся, больше для того, чтобы подать вид, будто он заметил и испуган.

«Ну конечно же, рабство! Это квест в раба – живого товара, покупаемого на плантации или на строительство очередного укрепления при армии, а может и на гладиаторскую арену».

В планы гнома не входили такие «вотэтоповороты», и он ускорил свой ход, делая маршрут как можно извилистее. Те, кто за ним шли, ускорились тоже.

Очередной угол дома был обогнут, за который игрок буквально забежал. Там, сзади, привычно зазвенела сталь ножей и раздались хлопки развивающихся во время бега халатов. Мстислав повернулся. Коридор был узок, но как раз в пору для того, чтобы драться против двоих или даже десятерых. Первый, кто ворвался в узкое пространство, получил ножом в горло. Бросок был такой силы, что рукоять обувного ножа вошла глубоко в тело преследовавшего, перерубив позвоночный столб.