— К-как? Откуда? — взор светло-зелёных глаз парня метнулся к входной двери.

— Не стоит, — отмер Лиам, над ладонью боевого мага заплясали алые язычки.

— Лорд Кенсингтон, не нужно. Присядьте, Даррен. Я не собираюсь вас пленять и сдавать раббатам.

Неистинный судорожно сглотнул, острый кадык дёрнулся вниз и быстро вернулся на место, его глаза были полны страха.

— У меня целое двухэтажное здание таких как вы. У всех них есть еда и занятие по силам. Никого не держим против воли, в любой момент они могут уйти куда хотят, на все четыре стороны. Только пока ни один так и не покинул Друидор.

— Леди Йорк, — через минуту томительной тишины, заговорил молодой человек, — я правильно понимаю: вы освободили неистинных из лап святош?

В залу вошла Агнесса, за ней следом ещё несколько служанок. В руках девушки держали увесистые деревянные подносы, заставленные тарелками разной глубины и величины. По помещению тут же поплыли соблазнительные ароматы свежеиспечённого хлеба, жареного мяса и душистого, пахнущего летом травяного взвара с медовой ноткой. Расставив угощения, женщины шустро удалились.

— Я попросила лорда Лиама отыскать ловца, и у него это получилось. На следующий же день он рассказал мне о вас, где вы остановились, как он вас поймал, и что именно вы ему пообещали. Я ждала нашей встречи, но вы так и не пришли. Но, главное, что всё же решились, — ответила на часть не высказанных Дарреном вопросов. — Однажды я отправилась в Заворожённый лес иногда, знаете ли, нравится мне побродить ночью в таинственных местах…

— Полных опасностей, — не смог промолчать наставник. — И неоправданно рисковать своей жизнью. Всё ещё точно не решил, это некая подростковая глупость, или тонкий расчёт и вы провидица? — покачал головой колдун.

Я стрельнула в него недовольным взглядом, на что Лиам шутливо приподнял раскрытые ладони, будто сдаваясь.

— Не стесняйтесь, ешьте, — кивнула я гостю на полную тарелку снеди. — Не то остынет.

— Спасибо, вот только кусок в горло не лезет, — пробормотал юноша, но ложку взял.

— Иду я такая по красивой поляне, с ковром из белого снега, и слышу… — продолжила рассказ я, все присутствующие затаили дыхание внимая. А гость так и вовсе превратился в слух. — Потрескивание. Жуть какое пугающее, но интригующее. Я решилась и пошла дальше. За очередным вековым гигантом нашла ваш горшок, Даррен. А над ним зависла самая настоящая фея. С её крылышек слетала разноцветная, словно радуга, пыльца, падая прямо в горлышко сосуда. Естественно, я не могла оставить существо в ожидании своей участи, а точнее, того, кто эту ловушку установил. Знаете почему?

Вопрос был неожиданным, юноша моргнул, прогоняя видение пленённой волшебной сущности и, отрицательно покачав головой, ответил:

— Нет.

— Потому что поймать её мог злоумышленник. Много ли в моём городе мест, где можно достать высушенную тушку феи? Вообще нигде! Значит, ловец прибыл издалека с очень редким ингредиентом. И есть большая вероятность, что замыслил что-то нехорошее. Я сразу же подумала о безопасности своих людях, о себе самой.

— Я и не думал причинить вред кому-то в Друидоре! Моя цель — раббаты Гольевской святости! Я сбежал оттуда, чудом, но смог, а вот моя сестра… Она осталась там… Зато, я смог выкрасть у них заветный порошок! Весь! И сразу бухну всё в горшочек, чтобы уж наверняка приманить фею.

Я задумчиво смотрела на собеседника, оценивая всё им сказанное.

— Как вы поняли, что Даррен неистинный, я не буду спрашивать, — вдруг заговорил Кенсингтон. — Но откуда узнали, что он беглый недомаг?

Я поморщилась на последнем слове, но поправлять не стала, просто ответила:

— На шее следы от ошейника.

— Н-но, позвольте, они зажили, почти не видны, — удивился парнишка, зачерпнул ложку густой наваристой похлёбки и отправил в рот. Я смотрела, с каким наслаждением он ест, и сама почувствовала голод.

— Я заметила, — не говорить же ему, что вижу следы под кожей, там, где на него, на магическом уровне влиял артефакт-ограничитель. — А как тебе удалось его снять?

— Долго ковырялся, — беспечно пожал он плечами, — целый год потратил, но в итоге нашёл лазейку и смог сбросить эти оковы. Оставил сестру, пообещав вернуться за ней, как только найду способ дать раббатам отпор. И непременно сдержу слово!

Некоторое время в помещении было тихо, леди Элея присоединилась к раннему обеду и тоже с удовольствием принялась за похлёбку.

Хлеб всё ещё был тёплым, я, как обычно, взяла кусок с хрустящей зажаристой корочкой. Намазала тонким слоем масло и с удовольствием откусила. Боже, недаром говорят — хлеб — всему голова! С ним любое блюдо вкуснее. Но это лично моё мнение, многие, стремящиеся постройнеть люди, ни за что со мной не согласятся. Я же считаю, что если в меру, то можно абсолютно всё. С условием, что человек здоров.

Утолив первый голод, продолжила разговор:

— Спасибо, что нашли время и возможность прийти и рассказать всё лично. Я верю вам, вы не желали нам зла. Только святости.

— Я хотел загадать, чтобы все они, — парень крепко сжал руку в кулак, аж ложка затрещала, — все эти якобы служители Всевышнего, сгинули с лица земли, а их места заняли действительно достойные. Те, кто лечит искалеченные души, помогает потерявшимся найти путь во тьме.

— Фея бы нашла лазейку, как обойти твоё желание, — покачал головой Лиам, — и ты бы не получил того, о чём говоришь в полной мере. Нужно уметь формулировать свои мысли, прежде чем облечь в слова.

— Почему вы её отпустили? — будто не слушая Кенсингтона, вперился в меня своими зелёными глазами гость.

— Потому что так нельзя. Заставлять кого-то делать что-то против его воли.

— Вы какая-то неправильная герцогиня…

— Следи за языком, — одёрнул Даррена Лиам.

— Ничего, — остановила я наставника, — продолжай, почему неправильная? — я искренне улыбнулась смущённому юноше, подталкивая развить мысль.

— Служители святости, аристократы, король, все те, у кого есть деньги и власть, всегда заставляют кого-то плясать под их дудку.

Я никак не прокомментировала его слова, подняла кружку с душистым взваром и сделала большой глоток.

— Даррен, как ты смотришь, если я выполню твоё желание?

— Убьёте всех святош?

— О, такое мне не под силу. И так нельзя. Среди них есть хорошие люди, один такой служил моему отцу. Раббаты тоже подчиняются системе. Сложно восстать против подобной махины, которая существует веками, — Даррен, естественно, не понял, о чём я. Но это и неважно, главное ведь другое, — предлагаю освободить твою сестру. Мы вызволим её из лап Гольевской святости. Всех, кто там в ошейниках. И дадим кров, еду, одежду. Работу здесь. В нашем славном Друидоре. Как тебе моё предложение?

— А у вас получится? — сомнение проступило на лице парня.

Тут дверь в залу распахнулась, впуская серебристые клубы холода. Ховард тяжело шагнул внутрь, следом за ним вошёл сэр Имарк. Трость была перекинута через руку старика, он носил её скорее по привычке, а также как инструмент вколачивания в бойцов воинской науки.

— Сэр Ховард! День добрый! Прошу прощения, прогуляла наше с вами совещание, — улыбнулась я. Оба рыцаря — и сын, и отец, почти одновременно поклонились и, скинув шубы подбежавшим слугам, прошли к столу.

— Доброе, доброе! Ледюшка Одри, я видел вчера под вашими глазами такие тёмные круги, будто вы сажей кожу изрисовали, — покачал головой управляющий, — потому и приказал не трогать вас, убедил лорда Лиама дать вам один день отдыха.

— За что я вам несказанно благодарна, — рассмеялась я. Приятно, когда о тебе заботятся без всякой корыстной цели. — Можете кого-нибудь отрядить в качестве провожатого для нашего гостя, Даррена? — кивнула на притихшего юношу. — Пусть покажут ему, где и как живут вчерашние пленники святости.

— Будет сделано, ледюшка. Пойдём, — великан позвал за собой неистинного, а я успела добавить им вслед:

— Даррен, потом приходи, расскажешь, где эта Гольевская святость располагается, поведаешь, как именно ты снял ошейник и что ещё умеешь делать, как маг.

— Да, госпожа. Я приду, — на этот раз поклон был куда ниже и уважительнее.

Ховард отсутствовал недолго, вернулся, сел за стол и первым делом спросил:

— Что же вы, леди Одри, вчера сразу мне не сказали, что стали магиней? — хитро прищурился он. Видать, Грета и сэр Имарк всё ему успели рассказать. Вопрос, насколько приукрасили? — Светлый маг, вы сейчас единственная такая во всём королевстве. Лорд Кенсинтон, нашу ледюшку надо беречь, не позволять никому к ней приблизиться, — с лица великана исчезла вся шутливость, он стал максимально серьёзен. А потом, дождавшись молчаливого согласного кивка Лиама, снова улыбнулся: — Меня не было всего ничего, а уже столько произошло! Боюсь представить, а если бы я отсутствовал год? Ледюшка, за вами не поспеть!

Договорить ему не дали: дверь в залу снова распахнулась и на пороге замер мастер Ллойд Шэй.

День закружился, завертелся. Меня поглотили срочные вопросы, которые требовали моего личного участия. Наконец, взялись за реконструкцию замкового отопления, за городом, подальше от людей, уже вовсю строился завод, там вскорости будут плавить стекло и делать не только красивые изделия, но и полезные приборы. И я, уже знакомая с неистинными магами по анкетам, пошла знакомиться с их руководителем. Пришло время разобраться, как использовать таланты примкнувших ко мне людей.

Заложили открытую двуколку, и мы вместе с компаньонкой удобно в ней устроились. Наш путь лежал к Северным воротам. Ветер шептал скорый приход весны. Ура! Скоро наступит долгожданное тепло, всё вокруг зазеленеет изумрудом, земля скинет белую шубку и облачится в разноцветный сарафан. Прикрыла веки, подставляя лицо ласковому солнышку.

На козлах сидел другой возница, не Сэмиль. Надеюсь, со стариком всё в порядке, хороший он человек, и пусть шпион. Да, он сменил сани на карету, причинив мне крайне неприятные неудобства в течение всего пути до Друидора. Но Сэмиль выполнял приказ своего короля и ослушаться никак не мог. Но человеческое отношение, вкусная еда, горячие камни под ногами — всё это делал он, а не кто-то другой и делал от души.

Леди Элея с таким же энтузиазмом, что и я, глядела по сторонам. Город будто светился, обновился. Люди воодушевлённо сновали туда-сюда, замирая, когда видели нашу карету. Кланялись и, искренне улыбаясь, махали вслед.

— Вы привезли им надежду, — сказала леди Бакрей, — у нас есть зерно, хватит всем с лихвой до самых посевных, а там уже и ранние овощи можно посадить, скороспелки. С голоду не помрём. Сэр Ховард поди разрешил своим рассказать, благодаря кому всё это теперь у нас есть. Вы отдали много драгоценностей, леди Одри. Так мало, кто из владетелей поступает.

— У нас была проблема. Её можно было решить деньгами? Да. Потому какие могут быть сожаления по поводу каких-то побрякушек, — улыбнулась я. — Главное, живы, всё остальное заработаем.

— Вот смотрю я на вас и любуюсь: такая юная и мудрая. Откуда?

— Во мне течёт древняя кровь светлых магов, может, оттуда? — усмехнулась я. — Нашёптывают ночами, покоя не дают, — пошутила я, но по вдруг посерьёзневшему взору светло-голубых глаз дуэньи, поняла — она всё приняла за правду. Переубеждать и не подумала, леди Элея многажды доказала, что неболтливая. А эта теория ничем не хуже всех остальных. Уж лучше, чем признаться в том, что я вообще не из этого мира.

Здание, где отныне жили спасённые из Болтонской святости, представляло собой прямоугольную двухэтажную каменную коробку. Из дымоходов валил серый дым, из главной двери то входили, то выходили люди.

— Половина отдана женщинам, в другой живут мужчины, — рядом с двуколкой поравнялся Лиам. Маг был в курсе всего, что происходило в городе и вокруг меня. Уверена ли я была в его преданности? Пока клятву верности он мне не давал, надо, кстати, провести ритуал. Поговорю с ним об этом сегодня вечером до тренировки.

— Разумно. Кто у них там главный? — уточнила я.

— Старик Жозер, Петегро и Мадам.

— Мадам? — не поняла я, вскинув высоко брови.

— О, очень интересная дама, — усмехнулся Кенсингтон. — Познакомитесь вскорости, впрочем, вон она, вышла на крыльцо.

Я снова повернулась к общежитию неистинных и увидела колоритную фигуру неподалёку от входной двери. Высокая, метр восемьдесят, не меньше, женщина в теле, но не грузная, видно, что подвижная и лишний вес её вовсе не тяготит. Мадам была в платье чуть ниже колена, поверх которого накинут плотный фартук, знавшие лучшие времена унты. Никакой телогрейки, даже шарфа на шее. И как ей не холодно?

— Эй! — вдруг крикнула она, уперев руки в боки, — Шон! Где этот проказник Бон? А? Я видела его на кухне подле таза со свежим хлебом. И потом одной буханки недосчиталась!

Светловолосый парнишка как раз заворачивал за угол, и даже не притормозил, чтобы ответить — рванул, аж пятки засверкали.

— Ох, негодники! Бойтесь, за уши оттаскаю, мало не покажется!

— Я помню её, — медленно кивнула, — я снимала с неё ошейник, — правда, эти воспоминания были немного в тумане, в тот день я чувствовала себя не очень из-за нехватки энергии, коей щедро поделилась с Лоереей и Чёрным.

— Вот её все зовут Мадам. Имени она не называет, — пояснил Лиам.

Мы подкатили к широкой лестнице, колоритная дама уже скрылась в доме. Потому нас встречал Петегро.

— Добрый день, леди Одри. Рад вам! Как вы? — с поклоном спросил он.

— Добрый. Вроде ничего, — улыбнулась я ему и с помощью Кенсингтона спустилась на землю, маг помог и моей компаньонке, которая, удобнее перехватив свою трость, бодро зашагала за нами.

— Петер, проводи нас, пожалуйста, в какой-нибудь зал, чтобы я смогла провести совещание. Желательно со стульями и столом. И созови туда всех, кто имеет вес среди неистинных.

— Будет сделано, госпожа, — сделал полупоклон он и повёл нас куда-то на второй этаж в левое крыло.

Оставив нас в большом прохладном помещении, Петегро отправился за остальными. Камин здесь не горел, понятно, чтобы не тратить зря драгоценную древесину. Зато тут были старый грубо сколоченный в сколах и царапинах стол, пара стульев со спинками и неказистые табуретки в количестве пяти штук.

Я, недолго думая, села во главе, положила перед собой импровизированный блокнот — прошитые ниткой листы желтоватого пергамента и посмотрела на замершего у двери Лиама.

— Садитесь, лорд Кенсингтон, — кивнула ему на стул по правую от себя руку.

Мужчина, чуть замешкавшись, присел. Пронзительно на меня посмотрел и спросил:

— Я пока не давал вам клятву хранить ваши тайны… Почему вы взяли меня с собой? Ведь ясно же, здесь будут обсуждаться очень важные вопросы, а я потенциальный шпион герцога Кемпбелла.

— Держи своих друзей близко, врагов ещё ближе, — процитировала я.

— Я не враг вам, — устало вздохнул мужчина. Мы долгую минуту смотрели в глаза друг другу и он вдруг сказал: — Хочу стать другом и быть полезным. Вы одна такая, Одри Йорк. Чувствую, защищать вас надо, даже ценой своей жизни. Не могу объяснить, почему так, но точно знаю, что прав.

— Я даже и не знаю, что ответить, — растерялась я. Было, если честно, приятно.

— Ничего не говорите, сегодня перед тренировкой я принесу клятву на крови. Тем самым докажу, что я целиком на вашей стороне.

— Неожиданно.

— Неужели? Я разве делом уже не доказал, что готов рисковать всем, лишь бы вы были благополучны?

— Эк вы завернули, наставник, — кончики пальцев дрогнули, а глупое сердечко ёкнуло. Я быстро опустила руки на колени, под стол, чтобы он не видел моего состояния и отвела глаза, посмотрев в закопчённый зев камина.

Дверь распахнулась и один за другим в комнату стали заходить люди. Всего пятеро.

Все они встали чуть ли не в шеренгу и вежливо поклонились, вышло вполне умело, видать, раббаты требовали от них "челом землю бить".

— Добрый день. Встаньте, — вздохнула. Я уже, конечно, свыклась с тем, что каждый встречный при виде меня, то кланяется, то неуклюже приседает. Человек ко всему привыкает и я привыкла, но сегодня меня что-то в их движении покоробило. — Нет необходимости так низко кланяться, достаточно слегка, хорошо?

— Хорошо, хозяйка, — ответил самый взрослый из них. Старик был невысокого роста, тонкий в кости с проницательными чёрными глазами. Я прищурилась. Ага. — Мы просто хотели выказать вам своё почтение, проявить благодарность за спасение, за приют.

— Вы сын чистокровного аристократа, рождённый от неистинной? — ну ничего я с собой поделать не могла, вопрос снова в лоб и в этот раз глаза на лоб полезли у всех пятерых.

— Н-но… Сэру Ховарду я и словом не обмолвился о своём происхождении.

— Дама и господа, — обратилась я к ним, — присаживайтесь, — отвечать на растерянность Жозера и не подумала, я видела его магоисточник, он был куда больше, чем у стоящих рядом с ним людей, а именно: размером с куриное яйцо. — Итак, — сложив пальцы домиком, посмотрела на каждого, — давайте знакомиться и решать, каким образом сделать вас сильнее, чтобы вы могли помочь не только себе, но Друидору и его жителям. Меня, как вы уже знаете, зовут герцогиня Одри Йорк. Я владелица этих земель, кроме Заворожённого леса, естественно. Но вам хозяйкой не являюсь. Вы не мои рабы, вы свободные люди, вольны сами решать свою судьбу.

Лиам смотрел ободряюще, а неистинные вопросительно.

— Для начала хочу кое-что для себя прояснить. Будьте максимально честны. И не спешите с ответом. Хотите ли вы, чтобы Друидор стал вам не временным пристанищем, а настоящим домом?

Собеседники молчали, многозначительно переглядываясь.

— Леди Одри, нам некуда идти. Я многое в жизни повидал, но никогда такого тёплого отношения, как здесь, на ваших землях, не встречал. Если вы позволите, мы бы хотели остаться. Обрести дом.

— Тогда вы должны понимать, что если на порог явятся враги, придётся встать на защиту. Рискнуть всем, и жизнью в том числе, — я говорила как есть, без прикрас. — И мы, маги, да, вы тоже полноценные чародеи, будем на первой линии.

— Мы это понимаем и готовы! — яростно рыкнула Мадам. Все пятеро с вызовом сверкнули глазами и столько страсти на лицах, что я им поверила.

— Отлично. Продолжим. Я разделила вас на три категории. Простите, но без этого никак, системный подход, порядок и многое другое — залог успеха. Я ещё очень люблю импровизировать, но об этом в следующий раз. Приступим. Вот эти люди — созидатели, они прекрасные артефакторы, вот эти — куда лучшие разрушители, а у этих средоточие величиной с песчинку, не уверена, что они в достаточной мере смогут взаимодействовать с магическим эфиром.

— Вторую группу я определю к сэру Имарку, он сделает из них воинов, обладающих сверхъестественными способностями. Параллельно с ними станет заниматься лорд Лиам, раз уж вы согласились принять мою сторону, учитель, — проникновенно посмотрела на Кенсингтона, — станете учить их взаимодействию с потоками маны, чтобы было наиболее эффективно в бою.

Я не обсуждала этого момента с наставником, так как не до конца понимала, какую роль он будет играть в моей жизни, и замечательно, что этот момент прояснился до собрания, а чтобы пресечь все его возмущения, добавила:

— Мы должны смочь выставить против любого недруга свою армию, пусть она будет немногочисленной, но отменно подготовленной. Лучше всех.

Воздух, который Кенсингтон набрал в грудь, чтобы разразиться тирадой, был медленно спущен и маг кивнул, давая согласие.

— Первая группа займётся исследованиями в области лекарского дела. Я планирую создать вакцину от мора. Смастерить артефакты защиты и нападения. Это огромная работа, требующая внимательности, терпения. Человек должен обладать острым умом и своего рода хладнокровием. Лучше вас никто не знает, на что способны ваши подопечные. Выберете из этих списков лидеров. Третьим я тоже найду применение на стекольном заводе.

— Госпожа Одри, — ну, хоть не "хозяйка", уже лучше, заговорил старик Жозер, — спасибо за веру в наши силы. Вот только откуда вы так уверены, что у нас есть магосредоточия? Всю свою жизнь меня убеждали в обратном.

— Я вижу вас насквозь, — всё равно они узнают, — буквально.

Мне не поверили, я это видела по их полным скептицизма улыбкам, которые они быстро подавили, наверное, чтобы не обижать меня. А говорить, что это вовсе не метафора, я не стала. Пусть думают что хотят. В будущем увидят, что я ни разу не приукрасила свои способности.

Лиам уже рассказал мне, почему я не могу колдовать как он. Слова учителя подтвердились, когда я сравнила его магоканалы со своими: у наставника они были широкие, как шоссе, сеть менее разветвлённой, чем у меня, и охватывала в основном верхнюю часть тела, мои же каналы оказались уже и бежали по венам даже в сторону ног. И цвета средоточий тоже отличались. У мужчины оно сияло красно-оранжевыми всполохами, как маленькое солнышко, моё переливалось светло-голубым, как иней на вечерней заре.

Почти такая же картина была у неистинных: разрушители "мерцали" алым, созидатели "переливались" нежно-голубым. Но! И у тех и у других магоканалы не шли ниже живота. То ли это я снова какая-то не такая, или нужно поглядеть на Ульриха, он ведь тоже светлый, авось эта особенность именно у светлых магов.

— Как вы так поняли, что Бону лучше стать воином, а не делать настойки? Удивительно, у него ведь и правда вся трава вяла, и он непременно портил будущее лекарство, оттого чаще всех получал плетей, спина в кривых шрамах, бедный юноша, — жалостливо покачала головой Мадам. — Мальчик даже сейчас вечно голодный, его ведь периодически в карцере держали, думали, нарочно портит дорогие и редкие растения, — вернув мне мои записи, заметила домоправительница, а точнее, заведующая общежитием, — а вот Шон да, дюже талантливый, под его руками любой цветок оживает, любой вянущий кустик поднимается.

— Можете эти списки оставить у себя, — я вернула блокнот старику Жозеру, — ваша задача объяснить всем им, что их ждёт в будущем, и если они согласятся, то дадут мне клятву на крови. Иначе даже пусть и не мечтают получить своё жильё.

— Своё? — Петегро качнул корпус в мою сторону, впиваясь мне в лицо полным надежд взором.

— Конечно, — как можно спокойнее ответила я, — всем, стоящим на службе Друидора, принёсшим клятву, полагается ежемесячная плата за труд и квартира.

Я уже давно обдумала всё это и даже обсудила с сэром Ховардом варианты. И лучшим был — построить с нуля двух-трёхэтажные дома, такие, как были у меня на родной Земле, со всеми удобствами.

— Но, чтобы получить жильё, надо будет отслужить во благо этих земель не менее трёх лет. Всё будет скреплено бумагами, как положено, там же будет обозначена сумма ежемесячного денежного вознаграждения.

— Даже тем, кто будет только-только учиться бою на мечах?

— Для них стипендия, после сдачи экзамена, оклад.

— Никогда нам не платили ни за одну работу. Всё это выглядит просто сказочно, и потому верится с трудом, — покачал головой щуплый мужчина средних лет, его представили, как мастера по ядам, Этен Монгро. — Леди Одри, а не хотите познакомиться со всеми? — вдруг добавил он, хитро прищурившись.

— Эм, — растерялась я.

— Скажете им приветственное слово, поделитесь планами.

— Это можно, — кивнула я, — но только после того, как вы огласите мои предложения и они соберутся на площади, чтобы дать клятву.

Никогда не любила выступать на публике, в этом плане мало что изменилось.

Попрощавшись со старостами, я, вместе с Лиамом и леди Бакрей, собрались на выход. Петегро и Мадам решила нас проводить до экипажа.

Мы спустились на первый этаж. Я оглядывалась по сторонам: было на удивление чисто, даже на каменных стенах ни единой паутинки.

— Еды хватает? — уточнила у Мадам.

— Да, госпожа, всего в достатке. И муки, и мяса. Даже кое-какие овощи сэр Имарк нам выделил. Дети счастливы, и всё ещё не верят в то, что с ними произошло.

Мы вышли на крыльцо, солнце после полумрака, резануло по глазам, я проморгалась, прогоняя мокрую пелену.

— Если что-то понадобится, скажите сэру Ховарду. Как обстоят дела с мебелью?

— Мы сколотили двухъярусные кровати, потому проблем нет — спальных мест хватило на всех, горожане принесли сено, им набили мешки для матрасов, несколько рулонов сукна также выдали в замке, их порезали и получили одеяла.

— Хорошо. Завтра вечером я жду вас, Петегро, со списком желающих поступить ко мне на службу.

— Будет сделано, госпожа.

— Как ощущения без ошейников?

— Магия, — мужчина и Мадам, внимательно слушавшая нашу беседу, одновременно искренне, радостно заулыбались, — как полноводная река, мы ощущаем её, ничто не ограничивает приток в тело. Вот тут будто второе сердце забилось, — он ткнул в солнечное сплетение.

— Замечательно. Увеличить размер ядра невозможно, но вам и не нужно, умение работать тонко куда важнее, — хитро улыбнулась я, — чем бахать со всей дури, — рядом недовольно засопел мой учитель.

Мы загрузились в нашу двуколку, Лиам оседлал своего жеребца.

— Созидателей я буду учить лично, — боковым зрением увидела, как высоко подскочили брови наставника. — И, — понизив голос до заговорщического шёпота, добавила: — моих учеников ждут невероятные, древние знания.

Махнув заинтригованной парочке рукой на прощание, велела вознице трогать с места.

— И чему это вы собрались их обучить?

— Символьной ворожбе, основанной на языке фей. Каждый знак несёт в себе определённый смысл, однозначный. Иначе трактовать его не получится, но вот в связке с другими выходят просто невероятные комбинации! Начертательная магия в руках созидателей станет великим прорывом! Я не могу выпускать энергию далеко от себя, как вы, но создав артефакты дальнего действия, созидателям станет подвластна магия разрушения.

— Что? — глаза Лиама округлились, став размерами с половину лица. Он даже невольно придержал коня и тот отстал от кареты. Но не прошло и минуты, как наставник снова меня нагнал.

— Вам тоже было бы интересно изучить символы, я даже знаю, каким образом они сделают вас сильнее, — закинула удочку я. Что же, ловись рыбка, желательно большая! — А как вы дадите мне клятву на крови, в обход такой же, которую вы принесли Карлу?

— Его Величеству Карлу, — поправил меня Лиам, я хотела показать ему язык, ну, нет во мне чинопочитания. П-фе! Титул для меня — пустой звук, если человек горазд только болтать и ничего не может сделать.

— Ага, королю.

— Там стандартная клятва: служить верой и правдой, защищать Родину, — перечислил Лиам, — если вдруг вспыхнет война, я буду обязан отправиться на место действий, и та клятва, которую я вам дам, не будет идти вразрез с этой. Я в любом случае пойду защищать Родину, с клятвой или без.

— Хорошо, — кивнула я.

— Ваши тайны останутся вашими, если дядя или король потребует выдать всё, что я узнал о вас, я слова сказать не смогу. Им придётся подослать к вам другого шпиона. А если сюда заявится королевская армия, я не смогу вас защитить и не встану на их сторону. Мне придётся бездействовать.

— Хорошо, — повторила я. — Меня это вполне устраивает. Но Карла Третьего и его армии тут нам и задаром не нать. Если что, договоримся, чтобы выгодно было и им, и нам, — заметила я.

Кенсингтон ничего не сказал, и мы продолжили путь в замок.

— Леди Одри! Ледюшка! — громкий крик вырвал меня из созерцательно-задумчивого состояния, слегка сонного — солнышко было ласковым и непривычно согревало, даже как-то взопрела немного в толстой шубе.

— Тпру-у! — воскликнул возница и двуколка, дёрнувшись, остановилась.

— Леди! — к нам подскочила лекарка Нита. Женщина была бледна и явно сильно встревожена. — Там…

— Нита, отдышитесь, — я быстро спустилась с кареты на землю, и заглянула ей в лицо. — Успокойтесь. Так, хорошо, а теперь поясните, что случилось?

— Там мальчик упал с крыши, прямо на бочонок, спиной на обитый железом край. Сломал позвоночник, не может двигаться. Я собралась мчаться за вами, и тут увидела вашу карету и лорда Лиама.

— Веди, — без лишних вопросов, приказала я.

Вчетвером мы подошли к одному из домов и вошли в широко распахнутую калитку. Слышались чьи-то голоса, и женский плач.

— Меня позвали сразу же, мальчика перенесли в дом, — говорила Нита, поднимаясь по ступеням крыльца.

Дверь нам открыл высокий, широкоплечий мужчина. Завидев нашу троицу, широко распахнул глаза и забыл, что хотел сказать.

— Питер, а ну, посторонись! — рявкнула лекарка, незнакомец вздрогнул и очнулся.

— Ледюшка пришла! Гарта! — и неуклюже подвинулся, пропуская нас внутрь дома.

Мы прошли через короткие сени и вошли в жилую часть.

Мальчик лежал на широком, грубом столе и тихо скулил, горячие слёзы текли по серым щекам.

— Помогите, ледюшка Одри. Спасите моего Оливера! — отчаянно вскрикнула женщина, метнувшись мне в ноги.

— Встаньте, мне нужно осмотреть вашего сына, — я даже пошевелиться не могла, так крепко она обхватила мои икры.

Гарта быстро-быстро закивала и отпустила меня. Я поспешно подошла к ребёнку.

— Привет, — улыбнулась я ему, — давай посмотрим, что у тебя стряслось. Не бойся, больно не будет.

Мальчик лет восьми судорожно икнул и едва заметно кивнул.

— Двигать не могу… руками, — прошептал он мне, — и ног не чую…

— Т-ш-ш, не трать силы на пустые разговоры, — я перешла на иное зрение и просканировала сорванца. — Нита, у него компрессионный перелом одного позвонка на уровне груди, спинной мозг цел.

Было бы иначе, я бы не смогла ему помочь, даже магия бессильна в таких случаях.

— Малыш, тебя вылечу, но готовься, будет больно. Очень. Несколько дней ты проведёшь в постели, но в итоге сможешь ходить.

— И бегать? — тихо сорвалось с его обескровленных губ.

— И даже прыгать, — ободряюще пообещав, отдала распоряжения: — Принесите крепкую палку, вот такую, — показала руками. — Гарта, держите сына за руку и не отпускайте. Лорд Кенсингтон, обхватите его за плечи вот так, а вы, — посмотрела на знахарку, — прижмите ноги Оливера к столу, сильно не давите.

Что же, все в городе уже знали, что я светлый маг, но никто не смел меня тревожить своими проблемами со здоровьем. Возможно, кто-то приходил, но сэр Имарк и Грета давали отворот-поворот. Потому что я не в полной мере владела своим даром и не так давно при каждой ворожбе испытывала невероятные мучения. Но те времена прошли, а потому…

— Нита, — обратилась в лекарке, — пришла пора открыть лечебницу, у вас будут помощники из неистинных, а самые сложные случаи я возьму на себя.

— У половины неистинных источники голубого цвета — это светлые маги, у трети алые — они разрушители. У одной шестой настолько крохотные, что определить их в какую-то группу не представляется возможным: там ядро меньше песчинки, и оно белое-белое, мерно пульсирующее, значит, функционирующее, и из этих людей выйдут прекрасные мастера. Последнее — это только моё предположение, надо просто убедиться.

Лиам сидел напротив меня в моём кабинете, а я разъясняла ему основы своего деления неистинных.

— Королевство остро нуждается в магах, особенно светлых, так вот они, прямо под носом, — покачала головой. — Обучить, и прекрасные лекари получатся. Скольких людей можно было бы спасти! А церковь зажала их при себе и высасывала из бедолаг все соки, прямо под боком у Карла, получая золото от страждущих, имеющих деньги, — Кенсингтон даже не поморщился, когда я не стала приставлять "Его Величество". — Что-то прогнило в Датском королевстве, в нашем случае в Аскале, — негромко добавила я. — У меня есть подозрение: кому-то очень надо захватить все эти земли, и с этой целью ведётся некая скрытая игра, а король и советник и в ус не дуют.

Наставник вскинулся и ответил:

— Вы совсем ничего не понимаете в политике, слишком юны, чтобы делать такие заявления. Если бы вас услышали, то отправили в застенки, на допрос, — поджав губы, он вдруг встал и прошёлся туда-сюда. Мы с леди Элеей наблюдали за встревоженным мужчиной. Мои слова всё же задели его, возможно даже, он думал то же самое, и услышать подобное от девчонки вчерашнего подростка, было неприятно.

— Так вот, — сложив ладони домиком, положила на вершину подбородок, — о светлых неистинных. Я буду их учить, всех. Как и вы делать из разрушителей воинов высшего класса. Каждый принесёт клятву землям Йорк. Каждый. А кто-то лично мне. Но принуждать никого не стану, могут жить как обычные горожане в Друидоре, простой работы хватит на всех.

— Вы истинный светлый маг, они же лишь ваша бледная тень, — покачал головой Лиам. — Они никогда не смогут творить магию в том объёме, что вы, или я.

— Это понятно, — просто улыбнулась я, — но они станут прекрасными специалистами: хирургами, фармацевтами. Мне не о чем переживать, мы справимся. Мне нужно время. Только оно одно.

— Оно у вас пока есть. Я, пожалуй, пойду, погляжу на ваших "недоразрушителей".

— Дайте им знания, покажите свою заинтересованность, станьте для них наставником с большой буквы, и вы увидите, эти ребята пойдут за вами и в огонь, и в воду, — негромко, очень серьёзно добавила я. — Всю жизнь эти люди думали, что никому не нужны, необходимо им доказать, как они ошибались. Их происхождение не имеет никакого значения. Аристократ ты или бастард, кровь у всех одинаковая. Алая.

Кенсингтон несколько секунд пристально всматривался мне в глаза, а потом вдруг уважительно склонил голову. И, резко развернувшись, вышел из комнаты.

— Надеюсь, этот молодой человек понимает, насколько ему повезло?

— В каком плане? — вопросительно покосилась на компаньонку.

— Видеть расцвет новой эпохи и быть участником того, что вы затеяли, маленькая моя госпожа, — без тени улыбки пояснила старая леди.

— Это слишком громко сказано, — потупилась я.

— Ой, не скромничайте, Одри, — заговорщически подмигнула она и добавила: — Если не возражаете, пойду к себе, прилягу. Уж больно насыщенный сегодня вышел день.

— Да, конечно, — я давно просканировала старушку, вообще всех в замке и кое-что мимоходом поправила. У дуэньи же было прекрасное здоровье для её лет, и трость являлась просто оружием против всяких, подобных Норадису.

Женщина ушла, оставив меня одну. Но, не успела я достать из тайника бумаги со знаками фей, как в комнату тихо постучались.

В проёме возникла стройная фигура служанки.

— Как всё прошло? — стоило Лоерее скользнуть в помещение, сразу же выстрелила вопросом.

Помощница была в форме горничной, с гримом на лице.

— Облетела соседние земли, посетила города, даже мелкие, пустила слух, что все неистинные — желанные гости в Друидоре. Вы не боитесь, что придут, хм-м, не совсем добропорядочные?

— Преступные элементы? Пусть идут, есть у меня и на них управа, — взгляд скользнул к шкафу, где в секретной нише лежали мои наработки по фейррейским печатям. — Определим, кто есть кто, оставим нужных, остальных пошлём как можно дальше. Что там по Гольевской святости?

— Сегодня ночью отправлюсь на разведку, сразу с коробом. Если удастся, утащу всех. Святость небольшая, навряд ли там много неистинных.

— Договорились. Что в Болтонской?

— Раббатор Геласий рвёт и мечет, к нему не подобраться ни под каким видом, он явно чего-то боится. И собирается наведаться к вам в гости.

Её слова совсем не удивили.

— В гости? Что же, встретим как полагается, — задумчиво протянула я, — заодно заберёт отца Норадиса, надоел, сил нет.

— Моё предложение в силе, — Лоерея крутанула примечательное колечко на указательном пальце.

— Не надо его убивать. Пока он не преступил границы и никому не сделал зла в прямом смысле слова, только уж больно назойлив.

Мы помолчали немного, и я, поманив женщину к себе, зачем-то понизив голос, приказала:

— Найди в Гольевской святости место, где они хранят настойки, наверняка там же есть не только результаты труда неистинных магов, но и что-то, что вызывает мор. Например, блохи, грызуны. Первых, скорее всего, держат в глиняных сосудах, вторых — в ящиках, но я не уверена, просто строю предположения. Принеси сюда всю эту живность.

— Зачем вам это? — впервые за долгое время мне удалось искренне удивить помощницу: её красивые глаза широко распахнулись, рот слегка приоткрылся, а корпус заинтересованно качнулся вперёд.

— Я планирую создать лекарство от мора, и чем быстрее мы приступим к работе, тем лучше. Образцы не вздумай заносить в город. Оставь на той же поляне, куда приземлилась с коробом в тот раз.

— Всё сделаю, госпожа! — поклонилась она.

— Вот и хорошо, — кивнула я. — Можешь идти. Поешь своих любимых медовых булочек, — улыбнулась я. — И да, забери в Гольевскую наших пленников, посади их в комнаты рабов, убивать шпионов я не хочу, продолжать кормить их задаром — тоже.

— Поняла, — книксен, и женщина исчезла за дверью, плотно её притворив. На этот раз я решила запереться, задвинула засов и вернулась к работе.

До ужина у меня было время посвятить себя справочнику знаковых комбинаций.

— Как тебя назвать? Язык фей? Долго, — задумчиво постучав по столешнице костяшками пальцев, посмотрела на горящий камин. Где-то в глубине замка слышался стук — мастера работали над новой системой отопления. Работники Ллойда с рассветом приступали к своим обязанностям, рядом с ними непременно присутствовал кузнец, следя за процессом. Деревщик со своей командой потихоньку обставляли жилые помещения новой мебелью: платяными шкафами, комодами, стульями и прочим. Ларри Овей и внушительная группа мужчин, нанятых из числа простых горожан, строили стекольный завод за стенами Друидора, чтобы не травить людей дымом. Я планировала не долго жечь древесину, найти уголь и торф — вот следующая цель, параллельно с разведкой мест, пригодных для возделывания. А потом, когда будет чуточку больше свободного времени, придумать что-то связанное с печатями и магическим эфиром, усилить жар и уменьшить количество потребляемого топлива.

— Эргры, — вылетело само собой. Был такой символ в алфавите фей, значил "энергия мира", — а почему бы и нет?

Довольная, выхватила чистый лист пергамента, озаглавила "Содержание", после разделила на темы: "Эргры: значения", "Комбинации эргров. Однослойные печати", "Эргры, курс для продвинутых. Двух- и трёхслойные печати".

Первую тему я уже завершила, была на середине второй, а вот до третьей пока даже не знала, когда доберусь.

Время за работой пролетело незаметно, и вот в дверь кто-то постучал.

— Погодите! — отозвалась я, сложила все бумаги в стопку и отправила в деревянный ящик, который закрыла крышкой, а затем спрятала в тайник и только потом открыла дверь.

— Ледюшка, пора ужина, все уже собрались, а вас всё нет, — на пороге стояла Грета. Вы чего в полутьме сидите? — заглянула она в комнату и покачала головой.

— Заработалась, — пожала плечами, — столько всего надо успеть. Подготовить учебный материал для учеников, расписать процесс создания стекла, обдумать будущую лабораторию для экспериментов.

— Ох, вы часто говорите так, что я ни слова не понимаю! — покачала головой экономка, мы шагали с ней по прохладному коридору в сторону лестницы, — ваши мастера везде мусорят, каменные крошки так и сыплются на голову, норовя залететь за шиворот. Девочки только и успевают за ними подметать, — пожаловалась она.

— Найми ещё помощниц, в городе людей без работы хватает, — пожала плечами я, спускаясь за Гретой на первый этаж.

Домочадцы уже заняли места, сэр Имарк хитро на меня косился:

— Раббат недоволен, что хозяйки земель не было на утренней службе. Хотел явиться сюда, выказать вам своё недовольство лично.

— А-а-а, — протянула я, поморщившись, градус хорошего настроения чуть понизился. — И где он? На подходе?

— Нет, — усмехнулся сэр Ховард, огладив свою внушительную бороду, — нашлись люди, просветившие нашего святого отца, что вы стали светлым магом и можете поступать по своему усмотрению, в том числе пропускать службы.

— И как отреагировал Норадис? — заинтересованно приподняла брови я.

— Он, естественно, не поверил. Потому его вывели за главные ворота и позвали варкалака, что следит за подступами к Друидору. А когда старик Харп подкинул шмат мяса монстру-охраннику, и тот спокойно принял подношение, глаза у нашего раббата полезли из орбит. Он задумчивый вернулся в Святость, сидит там, носа не кажет.

— Это он ещё не знает, что вы натворили в его любимой Болтонской святости. Но разведает, конечно, — добавил сэр Имарк.

— Будем решать проблемы по мере их поступления… Завтра, сэр Ховард, соберите охотников, отправимся в лес. Пора подобрать площади для засева. А теперь приятного аппетита!

Тут же слуги стали вносить в залу подносы с горячим.

— Будем готовы к рассвету, — кивнул управляющий.

— Я пойду с вами, — подал голос Лиам.

— Как пожелаете, — ответила я, подхватывая ложку. Желудок протяжно заныл, намекая на зверский голод. Потому, более не говоря ни слова, приступила к трапезе.

Снег. Как его, оказывается много в лесу. Тёмный под вековыми соснами, разлапистыми елями, и чуть светлее под другими голыми деревьями. Все растения теснились близко-близко друг к другу, потому не везде можно было пройти. Мы пошли через ту мелкую полянку, где не так давно Лоерея "парковалась" со своим монструозным коробом, набитым спасёнными неистинными.

Нашу пешую процессию до поры до времени возглавлял Ховард. Было решено не брать коней, потому как забираться глубоко в Заворожённую тайгу верхом опасно, а рисковать животными я вовсе не хотела. Через десять минут сбоку нарисовались скользящие, практически бесшумные тени варлаков. Их мощные под два метра в холке тела внушали священный ужас и восхищение. Совершенные машины для убийства.

Чёрный вдруг вынырнул прямо у меня под боком, заставив моих телохранителей едва заметно вздрогнуть от неожиданности. Но мужчины быстро взяли себя в руки, и сделали вид, что ничего не произошло. Только Лиам остался совершенно спокоен, он ненавязчиво встал между мной и зверем, чтобы суметь меня защитить, если хищнику вдруг что-то взбредёт в голову. Я скептически выгнула бровь, на что получила многозначительный взгляд холодных серо-голубых глаз: нельзя полностью верить такому монстру, читалось в его взоре. Я же, тихо хмыкнув, покачала головой.

Глава стаи ступал спокойно, стараясь подстроиться под наш темп. Я чувствовала его нетерпение и, вскинув руку, приказала прекратить движение, повернулась к варлаку и, положив раскрытую ладонь ему на лоб, спросила:

— Ты хочешь мне что-то показать?

— Р-ра! — глаза зверя полыхнули алым, а в моей голове замелькали картинки.

— Поняла, — кивнула я, отнимая руку. — Нас двенадцать человек в отряде, — громко заговорила я, чтобы услышал каждый, — Чёрный предлагает сесть верхом на остальных варлаков и прокатиться с ветерком, они сами покажут нам подходящие для посадок места.

На лицах спутников отразилось замешательство. У парочки молодых мужчин я распознала суеверный ужас.

— Ну, как хотите, — пожала плечами я, — а мне пешком тащиться вовсе не хочется. Тогда догоняйте.

Чёрный прилёг на землю и я забралась ему на спину, устроившись между остистых отростков так, чтобы не причинять животному неудобств.

Лиам, прищурившись, строго, даже осуждающе, на меня посмотрел. Тяжело вздохнул и, всё так же не говоря ни слова, шагнул-таки к варлаку с серебристо серой шерстью. И мигом оседлал хищника.

Ховард так же не подвёл, нервно дёрнув себя за бороду, взгромоздился на спину тёмно-шоколадного зверя.

Постепенно, преодолевая свой страх, выпестованный чуть ли не с младенчества, нашему примеру последовали все остальные.

— Держитесь за костяной отросток, не хватайтесь за шерсть, это вам не лошадиные гривы, плотно прижмите бёдра к их рёбрам и наклоните корпус вперёд, — предупредила я, оглядев своё грозное войско.

Крутяк!

— Уху! — гикнула я и Чёрный, тонко уловивший моё настроение, сорвался с места в карьер, снег взметнулся хлопьями, и мы почти полетели над серым холодным полотном в неизвестность.

Что делали остальные — не знаю, я была вся охвачена азартом, адреналин бурлил в крови, в ушах свистел ветер, целуя холодными губами мои алые от мороза щёки. Шапка куда-то улетела, но я даже и не подумала просить Чёрного остановиться. Я смеялась, я кричала, распугивая птиц в вышине, нарушая тишину древнего леса. Моя душа пела, сплетаясь с ритмом великого сердца этого необыкновенного места.

Я такое же дитя природы, как и всё вокруг, спасибо, Всевышний, за всё! За возможность жить, радоваться, печалиться, решать бесконечные проблемы, или не решать их вовсе — забить на всё и плыть по течению, покорять самые неприступные вершины, падать вниз и снова подниматься. Философия жизни? Нет, это правда жизни.

Запрокинув голову, всмотрелась в плотный полог в вышине, сплетённый из ветвей высоченных деревьев, где едва-едва в сетке запутанных кудрей виднелось синее-синее небо и жёлтый диск любимого мной солнца.

Зима без боя не собиралась так просто уступать права наступившей весне.

— Р-ра-а! — прорычал во всю глотку Чёрный, предупреждая меня и своих собратьев о том, что нас ждёт впереди.

Варлак всё ускорялся, за его спиной будто распахнулись призрачные крылья, я никак не влияла на темп животного и полностью доверилась зверю, его чутью и опыту.

Чёрный развил чудовищную скорость, по инерции я пригнулась ближе к его корпусу, сама же словно прилипла взором к виднеющемуся впереди… обрыву.

— Юху! — закричала я, когда варлак распластался в полёте над пропастью.

Я не испугалась, лишь на секунду задержала дыхание, сердце набатом бухало в груди и ушах…

Я бы продлила это чувство невесомости ещё на пару столетий, настолько прекрасным оно было!

Теперь я понимаю Лоерею, с таким удовольствием высосавшую у меня прорву маны, только чтобы летать.

Если бы мне кто-то предложил повторить сегодняшний забег, согласилась бы без раздумий!

Следом за мной орали охотники, их голоса полные детского восторга, незамутнённой радости, согрели и без того счастливое сердце.

Я оглянулась, чтобы проверить своих спутников: все как один мужчины благополучно преодолели обрыв, никто не выпал из "седла". Азартно вскинув кулак к небу, восторженно им потрясла и, получив тот же жест в ответ, снова устремила взор вперёд.

Меня поразила первая поляна, считай, на две тысячи гектар плюс минус. В центре торчали несколько деревьев, но, думаю, их даже трогать не станем, обойдём по кругу.

— Это просто невероятно! Как такое возможно в лесу? — я обращалась к Чёрному, в ответ он показал мне ещё парочку подобных площадок.

— Мы все их займём, раз уж приключилась такая оказия, — усмехнулась я, и аккуратно спустилась на землю.

Снег на поле подтаял, став рыхлым и ноздреватым.

— Приш-шла? — не успела я сделать и пары шагов, раздалось откуда-то сбоку. У меня мигом перехватило горло, стало тяжело вдыхать так нужный мне воздух. Фея подлетела прямо к моему лицу, полупрозрачные крылышки красиво переливались на дневном свету, радужная пыльца, как новогодние блёстки, сыпалась вниз.

— Да, — с трудом вытолкнула односложный ответ.

— Мы подготовили для твоего народа ещё два таких же, — тонкий пальчик феи ткнул на открытое пространство. — Больш-ше нельзя. Урожай с-сможете с-собирать два раза в год.

— Спасибо… — губы плохо слушались.

Фея стремительно облетела вокруг моей головы. Трижды. Затем снова замерла прямо перед моим носом. Её стрекозьи фасеточные глаза вглядывались в меня строго и требовательно.

— Твоя работа с наш-шим языком меня заинтерес-совала… Это древняя магия. Ты явно не планируеш-шь её с-скрывать и использовать единолично… Почему хочеш-шь делиться с другими? — непривлекательная голова существа склонилась к узенькому плечику.

— С эрграми развитие мира ускорится.

— Эргры? Энергия мира, хм-м, мне нравится… А хорош-шо ли это, дитя? Может, лучш-ше оставить всё, как ес-сть? Я знаю, что понапридумывали разумные на Земле. Опас-сные вещи. Вс-сему живому угроза.

— Но ведь вы не зря дали мне к ним доступ? — заметила я, мне с каждым мгновением становилось всё легче говорить и дышать, подспудно я понимала — время общения с феей подходит к концу.

— Правильно думаеш-шь. Учи дос-стойных.

— А если гнилой человек познает сию науку, как быть? — такое ведь тоже бывает.

— Быть готовыми и с-смочь дать им отпор, — голос феи казался чуть насмешливым. — Твоя задача, дитя иного мира, защитить Заворожённый лес-с. И нас-с, его обитателей. Мы не можем покинуть пределы этой священной земли, но с-сюда бес-спрепятс-ственно с-суётесь вы и губите всё вокруг, находите изощрённые пути добратьс-ся до тайн, украс-сть, уничтожить. А ес-сли умрём мы, магии в мире с-станет ещё меньш-ше…

Она взволнованно взвилась вверх, на меня щедро полетели волшебные блёстки и припорошили волосы, лицо и попали в глаза. Нос засвербело и я чихнула. Тут же в уши ударили звуки окружающего мира, голоса охранников, порыкивание варлаков. Но до меня всё же донеслись последние слова феи:

— Грядёт плохое время, Одри Йорк. Найди с-соратников, чистых душ-шой, преданных делу. Одной тебе не с-справиться…

— Леди Одри, с вами всё в порядке? — ко мне подошёл Лиам, встревоженно заглянул мне в глаза, и подал мою шапку, — вы, кажется, обронили.

Благодарно кивнув, забрала головной убор.

— Вы видели? — негромко спросила.

— Что? — не понял он, недоумённо на меня глядя.

— Я только что разговаривала с феей, — лицо наставника потемнело и он одним смазанным движением прикрыл меня своим телом, — она не сделает нам ничего плохого, — быстро добавила я, чтобы успокоить по-настоящему напрягшегося наставника. — Более того, феи сами подготовили для нас тут места для посадок, кроме этого поля, есть ещё два вон там, — махнула рукой направо, — и там, — показала налево. — Все они разделены широкими древесными насаждениями. Каждый раз путь в эти места будет меняться, кто-то из варлаков станет указывать дорогу нашим работникам. Дальше людям хода нет.

— Чистых душой — это сложнее, чем преданных делу, — пробормотала я под нос, когда мы закончили осматривать третье, самое дальнее поле.

— Вы что-то сказали? — повернулся ко мне Ховард, Лиам тоже находился неподалёку и внимательно прислушивался к нашему разговору.

— Как понять, что человек чист душой? — вздохнула я, последний час после встречи с феей меня занимал лишь этот вопрос. — Что значит "чистый"? Я к таковым могу отнести только деток. А у взрослых всё куда сложнее.

— Зря вы так буквально воспринимаете слова феи, — покачал головой Лиам, — уверен, всё куда проще. Не бывает идеальных, у всех есть потаённые тёмные желания и грешки. Смотрите шире. Что делает человек постоянно, как общается с людьми, какими принципами живёт и ни за что ими не поступится? Ходить далеко не нужно: наш раббат Норадис прекрасный пример того, каким быть не стоит. И вот, например, вы. Идеальный образец руководителя.

— А? — опешила я, широко распахнув глаза.

— Ледюшка, вы замечательная и добрая, — вмешался в наш диалог Ховард, — горожане готовы носить вас на руках, будьте уверены, мы все как один станем вас защищать.

— Не нужно таких жертв, — улыбнулась я. — Это моя обязанность — позаботиться о вашем благополучии.

— Вот видите, — усмехнулся Лиам.

— Что? — насупилась я.

Маг и великан многозначительно переглянулись. Я махнула на их перемигивания рукой и подошла к Чёрному:

— Пора домой, господа! — громко сказала я, устраиваясь на спине варлака.

— Лорд Лиам, все ли маги обязаны отправляться на войну, если таковая случится? — спросила я наставника, когда он верхом на своём Сером поравнялся со мной.

— Если пришёл приказ короля, обязаны. Почему вы спрашиваете?

— Хочу разобраться в некоторых вещах. По сути, магов берегут, их совсем немного, так?

— Так.

— А может ли маг-владетель земель вместо себя отправить отменно подготовленные войска?

— Может, но опять-таки, только после согласования с Карлом Третьим.

— Угу-угу. Как думаете, скоро ли снова разгорится конфликт с Нарголой? Ну, или с какой-то другой страной.

— Вы что такое говорите? — искренне обалдел Лиам.

— Чудится мне, что-то будет. Иначе зачем фее шептать о грядущих "плохих временах"?

— Снова вы сочиняете, — облегчённо покачал головой колдун, — вот у вас бурная фантазия! — его белые зубы сверкнули в широкой улыбке.

— Да, очень надеюсь, что это всего лишь моя разыгравшаяся фантазия. А может Ульрих вступить в противостояние с Карлом?

— Его интересы лежат по ту сторону гор, все его враги тоже там. И хватит выдумывать, — чуть разозлился учитель.

— Тогда зачем он помог Карлу Второму и выдал золото для борьбы с Нарголой? И, в конце концов, на кой ему я?

— Ульрих знает о вашем родовом браслете, — Кенсингтон недвусмысленно покосился на моё запястье, проигнорировав первый вопрос.

— И потому разыграл такую сложную многоходовочку? Повлиял на ход враждующих королевств, чтобы потом попросить Карла убедить меня отдать ему артефакт Йорков? А если не выйдет, то попросту потребовать выдать меня за него?

Наставник вздрогнул.

— Не кажется ли вам, что вы слишком много о себе думаете? — вдруг глухо прорычал он, исподлобья на меня уставившись.

— Я очень-очень хочу ошибаться, — я никак не отреагировала на его взбешённый вид. — И что вас так задело? Матримониальные поползновения короля из-за гор? Пф-ф-ф! Я вообще пока замуж не собираюсь. А что касательно слов феи, то я склонна им верить: эти существа навряд ли солгали или ошиблись, они рождены в эфире этого мира, они чувствуют перемены. Ульрих — светлый маг. Могущественный и уже многое повидавший, мы не знаем, сколько ему лет, наверняка правитель Ликонии ощущает то же, что и феи? Вдруг благодаря именно артефакту моей семьи можно будет спастись? Потому правитель Ликонии хочет всеми правдами, и не только ими, сберечь свой народ и свои земли от напасти? Вы слишком узко мыслите, иной раз самые невозможные варианты — самые верные. Просто прошу вас подумать над моей теорией, как будет желание.

Я дала мысленную команду Чёрному, и он сорвался с места в карьер.

Уже будучи во дворе замка, прежде чем войти в дом, сказала Ховарду:

— Готовьте всё необходимое для возделывания земель. Работать будет всё здоровое мужское население: и крестьяне, и горожане. Никто не останется в стороне, если хочет получить свою долю с урожая, — затем, подхватив под локоток своего управляющего, отвела в сторонку и негромко добавила: — Ведите чёткий учёт пахарей, самым трудолюбивым по осени выдадим из казны звонкой монетой. Также составьте список, у кого в городе сколько человек в семье — будем делить зерно честно.

— Задаром? Может, всё же продавать зерно для друидорцев по приемлемой цене? — громко удивился великан, остальные сделали вид, что ничего не услышали, хотя их уши были буквально направлены в нашу сторону.

— Выдавать зерно станем на каждого члена семьи все три грядущих зимних месяца. Столько, чтобы не померли с голоду. Если кому-то нужно будет больше, пусть готовят монеты, или что-то существенное для обмена, — решила я, замявшись на секунду. Ответила не понижая голоса, пусть эта информация станет известна всем.

— Вот это дело, вот это правильно! — закивал управляющий, с ним были согласны и все остальные воины. — А то ж сядут на вашу шею. А так будет у них поддержка герцогства, но только недостаточная, чтобы разлениться.

— Сэр Ховард, жду вас вечером в своём кабинете, главных мастеров тоже пригласите, будем держать совет.

— Всех созову, ледюшка, не извольте беспокоиться! — поклонился великан, и я, благодарно ему улыбнувшись, устремилась в замок. Хотелось согреться у камина и насладиться горячим, душистым взваром с капелькой мёда.

Весна — замечательное время года! И сразу после неё приходит моё любимое лето. Все сезоны по-своему прекрасны, но в моём сердце главное место навсегда отдано только ему одному.

Две недели первого месяца весны пролетели, глазом моргнуть не успела. И почти каждый день знаменовался важными событиями.

Во-первых, Лиам Кенсингтон принёс мне клятву на крови, так же как и неистинные, они не все решили принять моё предложение, но всё же их было на удивление много; во-вторых, Лоерея благополучно освободила десять неистинных магов и перенесла их в моё герцогство.

А стоило Даррену обнять родную сестрёнку, как он кинулся ко мне и упал на колени. Тут же, при всех, чиркнув кинжалом по ладони, произнёс слова клятвы, скреплённую кровью, которую я приняла.

В-третьих, завод был наконец-то достроен. Небольшое каменное здание в отдалении от Друидора радовало глаз своей монументальностью. Печи уже жгли древесину особого дерева, Чёрный показал, какое даёт больше тепла и дольше горит. Такого растения я никогда не встречала на Земле, и здесь оно не везде росло, но благо не так далеко от наших уже возделанных полей с посаженной пшеницей.

В-третьих, решился вопрос с добычей песка для будущего стекла: его мы отыскали у горной реки, воды её текли на приличном расстоянии от города. В нескольких днях пути по буеракам. Сложно было его доставить на завод. Проблема оказалась преодолима, Лоерея и её короб послужили и в этот раз во благо моим грандиозным планам.

И вот я на заводе коршуном слежу за первыми шагами моих мастеров, среди них в основном были неистинные с белыми магическими ядрышками.

— Ледюшка, время подошло! — крикнул Ван, назначенный главным над всеми другими работниками стеклодувной мастерской.

— Давай! — азартно подпрыгнула я, собираясь поглядеть, как он станет выдувать первое изделие.

Парень подхватил длинную металлическую «самодувку». Конец «самодувки» аккуратно, затаив дыхание, опустил в сваренную стекломассу. И удивительно ловко накрутил небольшое количество смеси, переложил на производственный стол и приступил к выдувке изделия.

— Помни, сначала основу превращают в небольшую колбу, — повторила я негромко, — да-а, вот так, не спеши, и вместе с воздухом направляй магический эфир на стекломассу, — юноша весь раскраснелся, на лбу у него выступили мелкие бисеринки пота, все остальные работники глядели на происходящее широко раскрытыми глазами и ловили каждое движение Вана. — Ага, молодец, — подбадривала я его, — теперь помести заготовку в эту металлическую форму. Отлично!

Первые шаги в этом непростом деле сделаны, и пусть сейчас вышло чуть криво, но для начала совсем неплохо, а ещё благодаря магическому воздействию конечный продукт обладал удивительной крепостью и прозрачностью. Я не ошиблась в своих предположениях: из этих неистинных получатся великолепные мастера.

Оставив народ, я вышла из здания и пошла в лес, где на той самой полянке сложили сруб, совсем небольшой, всего на две комнаты, но этого пока было достаточно для опытов по производству вакцины от всякой летучей гадости, косившей людей целыми городами. Лоерея справилась с заданием и притащила образцы — крыс и блох из Гольевской лаборатории.

— Ледюшка! — не успела я углубиться в лес, как меня окликнули.

— Это Бон, — заметил Лиам, глядя на приближающегося одинокого всадника.

— Леди Одри! — парень лихо придержал коня, ловко спрыгнул и, отдав честь своему командиру, лорду Кенсингтону, поклонившись мне, доложил: — Замечены кареты в количестве трёх штук и два десятка всадников в тяжёлых латах. Реют штандарты Святости.

— Дороги толком не просохли, но они не стали больше ждать. Какие нетерпеливые, — криво усмехнулась я и мысленно потянулась к своей стае и Лоерее. — Что же, мы готовы со всем радушием принять столь долгожданных гостей.

— Леди Одри, что думаете делать, если всё пойдёт не по плану? — Лиам смотрел с дозорной башни на медленно двигающуюся по улицам города группу церковников.

— Нельзя допустить прямого столкновения, тем более внутри Друидора, могут пострадать ни в чём не повинные люди. Выслушаем их претензии, отметём по возможности все. После покажем гостям, что мы их не боимся, а им, в свою очередь, стоит опасаться нас. Потом званый ужин, затем приятности для святости.

— Всё ещё хотите провернуть ту штуку с раббаторами? — поморщился Лиам.

— Постараюсь выжать из ситуации по максимуму. Я вообще очень хочу разойтись с ними полюбовно. Мне конфликты с раббаторами не нужны. Не сейчас. Но если они шагнут за границы дозволенного, придётся показать им зубы. В два ряда и страшно длинные. Я не собираюсь прогибаться.

Раббатор Геласий сидел в карете как на иголках, нервно теребя охроон — тяжёлый золотой символ церкви, висевший на витой цепи у него на груди.

— Брат мой, — доброжелательным, мягким голосом позвал его сидевший напротив раббатор Доус, глава Гольевской святости. Мужчина был куда моложе Геласия, а ещё являлся магом-разрушителем. Третий сын графа инициировался в семнадцать лет и выбрал не армию Его Величества, а служение Всевышнему, и не прогадал: благодаря звериной хватке и, пусть средней, но колдовской силе, быстро дослужился до главы пусть и небольшой, но всё же святости, а это деньги, власть и почёт, — успокойтесь. Неужто вы сомневаетесь в донесениях ваших шпионов? Герцогиня Одри Йорк украла всех наших неистинных. Мы едем к ней, чтобы забрать то, что принадлежит Святости по праву, а ещё выяснить, как ей это удалось. И откуда столько смелости. Это же надо — решиться пойти против нас! — глухой бас Доуса слегка успокоил старика Геласия и тот, отпустив охроон, вздохнул:

— Если она так поступила, есть все основания полагать — гнева Святости она вовсе не боится. Наглая девчонка! Увести неистинных, чтобы самой наживаться на их талантах! Не бывать такому! Сгнию в подземельях Болтона, допрошу, заставлю переписать все эти земли Святости и отдам палачам, пусть делают с ней, что хотят! — с каждым словом тон раббатора всё повышался, в итоге чуть ли не сорвавшись на противный визг. Но Доус даже не поморщился, насмешливо посмотрел на собеседника и промолчал. Вместо этого он отодвинул деревянную дощечку, прикрывавшую окно, и выглянул наружу: их отряд подъезжал к городу — уже виднелись высокие каменные стены ограждения, веяло древностью и основательностью. Друидор хоть и считался провинциальным и совсем небольшим, но обладал определённым очарованием.

Несмотря на благодушную картину, глава Гольевской святости вдруг за очень долгое время ощутил тревогу.

Прищурив тёмные глаза, он задумчиво втянул воздух тонким крючковатым носом. Нет, ошибки нет — это место только выглядит умиротворённым, но скрывает в себе опасные для его жизни тайны.

— Брат мой, — обратился он к Геласию, перебивая разглагольствования и мечтания старика о том, как он поставит на место зарвавшуюся выскочку Йорк, — держите язык за зубами. Позвольте говорить мне.

— Что-о?! — задохнулся тот. — Ты в моём подчинении, мальчишка!

— Не нравится мне здесь, — продолжая глядеть в окно, глухо припечатал Доус.

— Не надо меня затыкать! — змеёй прошипел старикан, резко дёрнул полы рясы и добавил: — Я сам знаю, что можно, а что нет. И завсегда выходит так, что мне дозволено всё!

Доус покосился на него, тщательно скрывая неприязнь к спутнику, в глубине души он давно списал старика и метил на его место. Но пока не подвернулось ни одного удобного случая.

Экипажи в окружении охраны подъехал к широко распахнутым воротам. Никто их не останавливал, и кавалькада свободно помчалась дальше, в сторону видневшегося на взгорке старого небольшого замка.

— Видишь, брат мой! — вскричал донельзя довольный Геласий, — они нас боятся, все двери пред нами распахнули! Правильно, вот так всегда бы! Уверен, девчонка Йорк испугалась и теперь отдаст нам всё, что мы пожелаем, лишь бы её не тронули.

Доус же глядел на жителей Друидора, что встречались на пути: люди исподлобья смотрели на их кареты и латников — по их лицам сразу было заметно, насколько они не рады видеть служителей Всевышнего. Интересно, откуда такое отношение?

— Заедем за раббатом Норадисом? — спросил Геласий, отвлекая собрата от размышлений.

— Зачем? — пожал широкими плечами тот, — думаю, он уже знает о нашем прибытии и ждёт подле замка.

— Да, скорее всего, вы правы.

Ворота, ведущие во двор замка, тоже были гостеприимно открыты. Громыхая по неровной брусчатке, три кареты одна за другой промчались под широкой аркой и втянулись внутрь.

Их встречали: высокий мужчина под два метра ростом, крупный и лохматый, как медведь. Никаких девиц, подходящих под описание леди Йорк, поблизости не было. Огляделся: и снова чистота, порядок.

Ведущий транспорт остановился у парадной лестницы.

— Приветствую вас, служители Святости, в стенах нашего города! — вежливо, но без подобострастия, поклонился гигант, — меня зовут сэр Ховард, наследник рода Имарков. Прошу, госпожа ждёт вас.

Служка мигом распахнул дверь, чтобы помочь раббатору Геласию выйти наружу. Доус отказался от руки юноши и покинул карету сам.

Капитан отряда отдал приказ воинам, и те, выстроившись в три ряда, замерли неподалёку от карет; пятеро из них, отделившись от основной массы, последовали за раббаторами, прикрыв их со спины и с боков.

Группа святош численностью шесть человек, в каждой карете сидело по двое, ступали тихо, а их телохранители гремели железом на всю округу, заставляя многочисленных работников замка морщиться от режущего слух грохота.

Двустворчатые тяжёлые двери замка распахнулись, и они вошли в небольшую залу. В камине горел огонь, подле него стоял удобный даже на вид стул, в нём с комфортом расположилась пожилая дама.

У дальней стены, на возвышении, стояло кресло, обитое красным бархатом, в нём сидела девушка лет семнадцати. По бокам от неё стояли двое: молодой человек в одежде аристократа, второй — старый воин в кожаном нагруднике, с тяжёлым двуручником на поясе. Клинок покоился в простых, но добротных ножнах, а изрезанная венами крепкая рука расслабленно лежала на навершии грозного оружия.

Сама герцогиня была одета в бархатное платье, глубокий изумрудный цвет которого прекрасно оттенял нежную алебастровую кожу, выгодно подчёркивая хрупкую фигуру. На тёмно-пшеничных волосах покоилась тонкая золотая герцогская корона. Светло-карие, янтарные глаза, без капли страха внимательно разглядывали делегацию.

Главы святостей, впрочем, как и их советники, жадно рассматривали хозяйку замка и оба раббатора мысленно пришли к совершенно разным выводам: старик едва слышно пренебрежительно фыркнул, а Доус почувствовал, как засосало под ложечкой — никогда он ничего не боялся, а тут вдруг интуиция дала о себе знать, перед ними опасный противник, умный, расчётливый. Симпатичное юное личико не обмануло Доуса, он смотрел в глаза леди Одри и видел в них куда больше, чем можно было бы предположить у человека столь невеликого возраста. Холодное равнодушие, будто Доус и Геласий — отработанный материал.

— Добрый день, господа! Рада приветствовать вас на своих землях.

Доус вежливо поклонился, хотел было открыть рот, но Геласий его опередил:

— Если для вас добрый, то для Болтонской святости — отвратительный! Вы бесчестно украли у нас то, что принадлежит святости по праву! Наших неистинных!

Герцогиня вскинула левую бровь и холодно уточнила:

— Вы обвиняете меня в воровстве?

— Я… — растерялся старикан от ледяного тона владетельницы, — да! — шагнул вперёд, потрясая кулаком. — За подобное полагается наказание!

— Да вы что? А скажите, — прищурилась девушка, — когда Карл Третий узаконил рабство?

— Вы обязаны… ак-х? — поперхнулся воздухом Геласий, не договорив фразу.

— Вы пришли в мой дом, обвиняете меня в преступлении, а сами давным-давно попрали законы нашего королевства. Рабства у нас нет, как и крепостного права, что, впрочем, почти одно и то же. Вы говорите, что я украла у вас неистинных, так? А вам не приходило в голову, что они сами сбежали? Пришли ко мне, попросили покровительства. Я не стала им отказывать…

— Вы убили воинов-раббатов, обезглавили главного мага Болтонской святости! Это всё великое преступление!

— Вы меня там видели? — выражение юного лица ни капельки не изменилось, оно было таким же отстранённым и чуточку насмешливым.

— Что?

— Вы обвиняете меня?

— Не вас, а ваших людей! Но приказ отдали вы!

— Можете опросить всех моих людей, и убедиться, что подобных приказов я не давала, — пожала плечами герцогиня.

— Еретичка! — заорал старикан, выпучив глаза. — Проси прощения, верни мне всех неистинных, в том числе мы заберём и тех, кто живёт в твоём городе! — раббатор Болтонской святости чуть ли не визжал. Доус почувствовал неладное — светлое лицо Одри Йорк вдруг потемнело, в глазах вспыхнула ярость, губы превратились в тонкую линию. И он, как маг, пусть и средней руки, физически ощутил исходящую от девушки ауру чистого гнева.

Резко схватил собрата за локоть, больно, не церемонясь, сжал. Старик охнул, от неожиданности, прикусив длинный язык.

— Знаете, я могу закрыть глаза на вашу грубость и отпустить вас. Всевышний наградил меня прекрасным умением быть терпеливой. Потому уезжайте. Но если вы ещё раз откроете свой рот, то сильно пожалеете! — сказано, не повышая голоса.

— А ну, пусти! Приказывать она мне смеет! — Геласий задохнулся от возмущения. — Ты! — ткнул он кривым артритным пальцем в герцогиню, — За проявленную неслыханную дерзость ещё выплатишь поклёпную виру, сотню золотом меня вполне устроит, и так уж и быть, я не стану применять силу. А ежели откажешься, то мои маги камня на камне не оставят от этой дыры!

Боковая дверь с тихим скрипом отворилась… Доус резко вскинул голову и обмер…

В залу шагнул… чудовищных размеров чёрный, как безлунная ночь, варкалак. Мощное животное ступало степенно, без суеты. В глубине его тёмных глаз горело алое дикое пламя.

— Брат мой, — Доус негромко позвал разошедшегося, брызжущего слюной Геласия, но тот его даже не услышал. — Заткнись! — не выдержав, рявкнул глава Гольевской святости, его бас мигом наполнил помещение, заставив старика смолкнуть.

Главный раббатор красными воспалённым глазами уставился на Доуса, хотел было отчитать младшего в иерархии, но…

— Р-р-р… — утробно прорычали где-то над головой. Мурашки мигом покрыли тело Геласия, липкий страх заполнил душу, не давая толком вздохнуть. Медленно-медленно, стараясь даже дышать через раз, он повернулся.

Сердце чуть не лопнуло от увиденного: рядом с ним замер монстр, встреча с которым заведомо значила смерть.

— Ик…

— Р-р-а… — косматая огромная голова хищника наклонилась, и в лицо раббатору дохнуло трупным смрадом.

— Чем вы мне там грозились, раббатор Геласий? — послышался звонкий насмешливый голосок хозяйки замка. — Я предупреждала: не закроете рот, будет худо. Вы не услышали меня. Хм-м… Я вот думаю, мой друг ещё не обедал, а вы тут такой весь красивый и весьма, должна заметить, аппетитный для Чёрного. Позволить ему вас съесть?

— П-прошу… — голос мигом сел, из глотки старика вырвался едва различимый сип. — В-ваша светлость… простите мне моё нелюбезное поведение. Я-я просто был страшно возмущён.

— Неистинные сами покинули вашу святость, — припечатала девушка, резко встав со своего трона и, спустившись по трём ступенькам, подошла чуть ближе к гостям. — Они посчитали, что им там неуютно: плохо кормят, работать заставляют без перерывов с раннего утра и до позднего вечера безо всякой платы за тяжёлый труд, а иной раз и опасный для здоровья; им не позволяли даже самой малости, например, погулять по саду на территории святости. Потому эти люди решили вас оставить и найти место лучше, почему бы и не герцогство Йорк? — с каждым ехидно произнесённым словом, лица святош всё сильнее мрачнели. — Я с удовольствием дала им кров, работу. Каждый из них волен в любое время покинуть Друидор. Захотят уйти с вами, держать не стану. Чёрный, друг мой, отойди, пожалуйста, от раббатора Геласия, ты его пугаешь, — вежливо попросила она варлака и тот разочарованно фыркнул прямо в перекошенное от ужаса и судороги лицо Геласия, обдав морщинистое лицо вязкой слюной, неохотно отошёл к камину, где с царственной грацией растянулся на плетёном ковре.

— Ваша Светлость, — вперёд вышел Доус, с достоинством поклонился и спокойно произнёс: — меня зовут раббатор Доус Кроэн, я глава Гольевской святости. Мы прибыли, чтобы получить ответы на наши вопросы касательно пропажи неистинных. Вы ответили на все.

Доус мог бы попробовать совладать с варлаком, но уже знал, что Одри Йорк инициированный светлый маг, а значит, эдаких зверушек у неё не меньше дюжины, с таким количеством он не справится. Ему далеко до герцога Кемпбелла, и в таланте, и в умениях. Также мужчина, стоявший справа от трона, явно был сильным и опытным колдуном на службе маленькой леди. Точно человек Карла Третьего, приставленный к юной герцогине в качестве наставника и телохранителя.

— Что же, — голос Одри был задумчив, — я принимаю ваши извинения, раббатор Кроэн. Можете отправляться обратно и отписать своему Высокопреосвященству, что в королевстве появился Светлый маг, подданная Его Величества Карла Третьего, хозяйка герцогства Йорк. Собственно, я. И не забудьте присовокупить описание поведения вашего коллеги, насколько оскорбительным оно было, недостойным звания великого раббатора.

— Да я… — задохнулся Геласий, но варлак резко поднял голову и ощерил страшную клыкастую пасть. Святой отец тут же с громким щелчком захлопнул челюсть и опасливо попятился к своим воинам.

— Что скажете? — спросил Лиам.

Я и мои приближённые снова стояли в дозорной башне и смотрели вслед уезжающим святошам.

— Нам остаётся только ждать.

— Чего? — прогудел Ховард.

— Этот Геласий захочет отомстить. Надеюсь, его снимут с должности и он не успеет.

— И как только этот идиот дослужился до столь высокого чина? — удивлённо покачал головой Петегро, один из руководителей в моей мастерской по созданию лечебных настоек.

— Тут много ума не надо: взяточничество, хождение по головам, умение подлизываться, — вместо меня ответил сэр Имарк, — и много ещё чего неприятного. Ну и управлять глупым раббатором куда легче, чем умным.

— А этот Доус показался мне опасным малым, — негромко заметила леди Бакрей, зябко кутаясь в платок: после обеда солнце скрылось за плотной пеленой серых туч, поднялся не по-весеннему холодный ветер. Возможно, к ночи пойдёт сильный дождь.

— Если раббатор Кроэн не дурак, то он понял, на что именно я ему намекнула, — негромко ответила я.

— Отписать Высокопреосвященству? — усмехнулся лорд Лиам.

— А что это даст самому Доусу? — не понял Петегро.

— Есть подозрение, что Кроэн метит на место главы Болтонской святости, больше земель, больше денег, больше власти. Полный набор.

— А вам, что с того? Уж лучше тогда дурак Геласий, чем хитрый и осторожный Кроэн, — всё ещё не понимал Петегро.

— Тот, кто способен преумножить все перечисленные блага, — пояснил Кенсигнтон, — непременно захочет подружиться с тем, кто сможет дать ему ещё больше. Геласий идиот, даже когда он услышал, что леди Одри инициированный маг, не смог взять себя в руки и закрыть рот. А вот Кроэн куда продуманнее своего собрата, по его глазам видно, как он просчитал сразу несколько выигрышных для себя вариантов. Леди Одри — светлый маг, единственная в нашем королевстве, что открывает шикарнейшие перспективы. Например, в делах лечения сильных мира сего.

Я была согласна с Лиамом, но также и с Петегро: скандалист Геласий был куда понятнее, чем серьёзный и тихий Кроэн. Но мне просто необходимы свои люди среди Святости, и почему бы таким не стать Доусу?

— Время покажет, — вздохнула я, глядя на тёмные движущиеся точки — церковники удалились на значительное от города расстояние, а с того момента, как их кавалькада выехала за ворота, несколько варлаков, скрываясь в густой сени Заворожённого леса, бежали параллельно им — я хотела убедиться, что святоши не затаятся где-нибудь с целью напакостить. — Пойдёмте, Петегро, я как раз шла к вам в лабораторию, когда заявились незваные и нежеланные гости. Вы воссоздали настойки?

— Да, сварили. Благодаря им шесть человек из десяти смогут выжить. Навряд ли у нас получится придумать что-то получше, — собеседник был полон сомнений.

— Вот и посмотрим, что можно усовершенствовать, — кивнула я.

Мы спустились по лестнице к ожидавшим нас каретам.

— Леди Одри, — окликнул меня Кенсингтон, — а как именно может отомстить Геласий?

— Самое простое — наслать на нас какую-нибудь болезнь. Отправит заражённого, и всё.

— Но это же богопротивное дело, — негромко заметил маг, грозно нахмурив брови.

— Я думаю, раббаторы уже выпускали заразу, а затем приходили на помощь со своими чудодейственными зельями. Всё продумано так, чтобы люди молились на Святость, несли последнее в храмы. И болезнь, и лекарство — всё в их руках. Не все служители такие, конечно, есть и другие, неподкупные, истинно верующие, как раббат Сатос, живший тут при моём отце.

— Страшные вещи вы говорите, — покачал головой Кенсингтон. — Но я склонен с ними согласиться.

— Более того, есть у меня подозрения… — я посмотрела на чеканный профиль наставника и прикусила язык. Говорить или нет? Серо-голубые глаза, стоило мне замолчать, тут же впились мне в лицо в ожидании продолжения. — Я хочу ошибаться, — колдун принёс мне клятву, так что прочь сомнения, — но есть подозрение, что Его Высокопреосвященство, глава всех святостей в заговоре с кем-то, кто хочет присоединить Аскалу к своим землям. Разрушить наше королевство изнутри: мором, голодом, войнами, ослабить и потом ударить.

— Ульрих Ликон! — заскрежетал зубами Лиам.

— Нет, навряд ли он. Его интерес направлен больше в мою сторону.

Мы молча подошли к карете, наставник лично распахнул дверцу, опередив лакея, и сам помог мне взобраться внутрь, а затем и леди Элее, отставшую от нас на пару шагов.

— Я всё же не буду вычёркивать из списка подозреваемых Короля Ликонии, — негромко бросил Кенсингтон.

— И не нужно. Подумайте, кому ещё это было бы выгодно? — не стала спорить я. — Петегро, садитесь к нам, — окликнула я мастера, который хотел было забраться на козлы.

— Спасибо, леди Одри, я тут с извозчиком рядом посижу, невместно мне с вами в одной карете ехать.

Лиам одобрительно кивнул, полностью согласный со словами Петегро. Дверца со щелчком захлопнулась, и через некоторое время транспорт пришёл в движение.

Прежде чем мы добрались до Северных ворот и помчали дальше, в сторону леса, завернули к замку, где оставили леди Бакрей. Впрочем, если бы она захотела посетить лабораторию, то ей всё равно бы ничего не грозило, рядом со мной она не могла чем-то заразиться. Все неистинные, которых я определила, как светлых магов, тоже обладали неким иммунитетом от той пакости, которая была смертельна для простых людей.

Аккуратный сруб на поляне окружал невысокий временный забор. В скором будущем я планировала увеличить количество зданий, в которых будут изготавливаться разные лекарства, потому не спешила возводить высокую каменную ограду.

Я прошла через калитку, рядом с которой лежал один варлак. Зверь даже ухом не повёл, спокойно пропустив нас во двор.

— Ледюшка, рад вас видеть, — нам навстречу уже спешил старик Жозер, — как прошла беседа с раббаторами?

— Дядька Жозер, не волнуйтесь, — заметив, насколько мужчина бледен, я поспешила его успокоить, — они убрались восвояси. Аргументов, чтобы по закону вас отсюда забрать, у них не нашлось, — весело усмехнулась я.

— Раббатор Геласий самодур, он так просто нас не оставит, — вздохнул Жозер, но всё же пусть и бледно, улыбнулся мне в ответ.

— Потому поспешим с задуманным, — заметила я, бодро шагнув на невысокое крылечко.

Я давно задаюсь вопросом, откуда ТАК много знаю? Так много!

Ответ хранился в моём прошлом. И не одном. Моя душа прожила несколько жизней, детали последней я помнила. Во-первых, я была женщиной, во-вторых, являлась высококлассным специалистом. В-третьих, там, на далёкой Земле, остались обожаемые мной родители. Кроме того я побывала замужем, а после развода умудрилась влезла в ипотеку. Жизнь, как у всех. Кроме того, что учёба всегда давалась легко, я трудяга, сколько себя помню.

Сейчас я Одри Йорк. И прекрасно понимаю, что уже не та, кем была до попадания в этот мир. Что-то внутри изменилось. Бесповоротно. Больше решимости и принципиальности, меньше сомнений и страхов, я точно знаю чего хочу. Иногда мне кажется, что я не совсем человек. И всё во мне против подобного вывода.

Я инженер. Я врач. Я бабка-травница из Средневековья. Я бравый офицер из семнадцатого века. Просто домохозяйка. Рабыня. И ещё кто-то, стараюсь вспомнить кто, но начинает страшно болеть голова и дыхание спирает в груди. Моя душа прошла несколько перерождений, и только последнюю свою жизнь я могу рассказать в деталях. Все остальные — размытые тени.

Сейчас я попаданка, делающая стекло, до мыла, пока не добралась, хи-хи. Но стекло — это скорее первый этап. Мне нужен хрусталь, который ляжет в основу сложных механизмов, я планирую создать генераторы энергии, с их помощью нам, например, больше не нужно будет жечь столько дерева.

Тряхнув головой, отгоняя сейчас ненужные мысли, сосредоточилась на обстановке в лаборатории. Скинув в "тамбуре" подобие пальто, накинула халат прямо на повседневное платье, нацепила маску, натянула шапочку на голову и прошла дальше.

Три крысы, два плотно запечатанных глиняных сосуда: один с блохами, второй с вязкой непрозрачной жидкостью. Все они не были подписаны.

Но и без записей я видела, чем заражены животные и насекомые.

Первые чумой, вторые туляремией. А в третьем — жидкость, взятая из везикул больной оспой коровы.

Работники лаборатории, одетые так же, как я, подошли ко мне.

— Готовы поработать? — спросила я. — Для начала покажите мне ваши настойки, которые вы делали для святости. Затем расскажите, как именно вы их готовили. И мы вместе подумаем, что нужно предпринять, чтобы десять из десяти больных выживали.

Я уже давно решила, что метод вариоляции нам совсем не подходит. Потому с помощью магии постараюсь придумать, как создать что-то такое, что будет куда лучше привычной вакцины.

— Как у нас дела? — в предвкушении я потёрла ладони друг о друга.

— Серебро лучше проводит, концентрирует и рассеивает магию, чем другие металлы, — Даррен вскочил со своего места и уважительно поклонился. Юноша оказался талантливым светлым магом-созидателем. Артефактор с большим будущим. Его не интересовали настойки и целебные мази, парень хотел создавать вещи, наделённые необыкновенными свойствами.

Даррен взломал хитрое плетение в ошейнике благодаря умению чувствовать течение эфира.

— Даррен, покажи, пожалуйста, где в этой комнате магоэфир сконцентрирован больше всего? — задала я стандартный вопрос для всех, кого собеседовала, вот и Даррена спросила.

Молодой человек кивнул, затем плотно сомкнул веки, замолчал, сосредоточенно хмуря лоб.

Распахнув глаза, он резко встал и прошёл к дальней стене, ткнул в угол и уверенно произнёс:

— Здесь.

Он оказался единственным, кто нашёл смерчик в моём кабинете. Таких, как я, могущих видеть ману, увы, я пока не встретила: ни Лиам, ни неистинные не обладали подобным умением, наставник их также, как Даррен, только чувствовал. Осталось проверить Ульриха, но я пока даже не знала, как правильно у него спросить, чтобы не выдать себя.

— Леди Одри, для первого эксперимента я выбрал придуманную вами связку "Светоч", которая состоит из трёх символов. Нарисовал её в центре пластинки, затем взял знак Уру, поместил его в угол, после чего этот угол согнул вовнутрь, и, на первый взгляд, бесполезный кусок серебра стал концентрировать ману, — молодой маг положил передо мной свою поделку, — и у меня получилось ровно то, что вы и описали!

Таких серебряных пластин был целый короб — основа для наших опытов. Я не пожалела ни монеты, ни свои украшения и даже распотрошила рабские ошейники, вынув из них серебряную сердцевину.

Кроме серебряных квадратиков, в шкатулке лежали заготовки из железа, меди, и совсем немного из золота. В отдельном ящике хранились брусочки разных пород дерева, какие только смогли достать в Заворожённом лесу. И несколько лоскутов отменно выделанной кожи какого-то хищника и травоядного.

Наконец-то мои наработки с печатями из состояния — теория, перешли на следующий этап — применение на практике. Самой мне этим заниматься было, к сожалению, некогда: я разрывалась между стекольным заводом, лекарской лабораторией и артефакторной мастерской. А ещё никто не отменял тренировки с Лиамом и заботу о городе. Я также не могла бросить на самотёк ремонт в собственном доме: делать ходы для труб в теле замка не стали, зачем столь бездарно тратить время? Они (трубы) будут тянуться вдоль стены и "нырять" в прорубленные дыры между этажами.

В конце дня меня хватало только доползти до своей башенки и рухнуть на кровать, даже обувь скинуть сил не было. Засыпала в одной позе, просыпалась в той же. Сны, прежде такие яркие и живые, испарились. И я была рада сему обстоятельству, потому что такие сновидения выматывали, не давая полноценно отдохнуть.

Алфавит фей учили все: и артефакторы, и стекольщики, и лекари. И Лиам Кенсингтон. Его даже упрашивать не пришлось, вцепился в свиток, как умирающий от жажды в бурдюк с водой.

Первую часть — "Эргры: значения", Кенсингтон, Даррен, старик Жозер, проглотили в самые короткие сроки, я приятно удивилась. Эта же троица прибежала за второй — "Комбинации эргров. Однослойные печати", на которой и застряли, вдумчиво изучая всё мною изложенное.

— Один слой печати может состоять как из одного символа, так и из десяти, но конструкция выйдет чересчур большой, оптимальнее разделить на два слоя, в первом пять знаков, а все остальные уйдут во второй слой. А чтобы два кольца не разъезжались и заклинание работало так, как задумано магом, необходимо соединить их ещё одним символом-стабилизатором. А это уже следующий этап, и он куда сложнее первых двух.

Эргры, увы, давались не всем, а уж комбинации из двух-трёх символов так и вовсе являлись кошмаром для многих неистинных. Язык фей оказался архисложным. Люди путались в закорючках, рисовали их вкривь и вкось, а ведь самый незначительный завиток имел великое значение. Как говорится — «Le bon Dieu est dans le détail» — «добрый Бог в деталях», всякое дело должно быть сделано тщательно, любая мелочь имеет значение.

Потому я решила отобрать наиболее способных в группу под названием "эрографы", этим людям предстояло рисовать на готовых изделиях нужные магические связки, а потом и печати.

— Лорд Лиам, смотрите, — подозвала я наставника и показала серебряную пластину, — если активировать печать, то этот кусочек даст нам свет.

Кенсингтон задумчиво осмотрел поделку Даррена.

— Можно? — вопросительно на меня взглянул, я кивнула, и маг активировал печать, выпустив из себя немного маны.

Лиам положил пластину на стол, и мы принялись наблюдать, чуть ли не затаив дыхание, как один за другим эргры вспыхивают мягким белым светом.

Я переключила зрение и видела, как серебро реагирует на колдовство. Уру, спрятанный под загнутым углом, благодаря свойству металла тянул энергию из внешнего мира, концентрировал и направлял на активированную Кенсингтоном связку.

В помещении царил полумрак, закатные солнечные лучи беспрепятственно проникали в пока не застеклённое окно, окрашивая стены в пурпурно-розовые цвета. Потому мы в полной мере смогли оценить импровизированный светильник.

— И свечи не нужны, — констатировала я. — По моим расчётам, — я кивнула на блокнот со своими же записями, — заряда хватит почти на месяц. Как только разрядится, придётся хозяину артефакта искать мага и просить его восполнить энергию в печати.

— Ни один истинный на такое не согласится, несмотря на то, что это сущий пустяк, — покачал головой Лиам.

— Потому в каждом городе будут располагаться наши лавки, где можно не только купить, но и подзарядить. Даррен, подумай, как сделать так, чтобы можно было включать и выключать будущий светильник.

— Хорошо, — кивнула парень, довольный, как слон.

— А теперь смотри, — я присела за стол, взяла чистый лист пергамента и быстро нарисовала ещё одну схему, — что видишь?

Парень ответил почти сразу же:

— Если сделать двухслойную печать из тех же знаков, то эта серебряная пластина станет, как лёд! А что это такое, между первым и вторым слоем?

— Знаки-связки. Ускорься и заканчивай со вторым томом, переходи к изучению третьего, — дала я своеобразную директиву, — у нас нет времени раскачиваться.

— Всё сделаю, леди Одри! Не сомневайтесь! — Даррен встал по стойке смирно и низко поклонился.

— Если есть вопросы, ты знаешь, где меня найти.

— С этим сложно, — хмыкнул Кенсингтон, — вы, леди Йорк, неуловимы. Придёшь в стеклодувную мастерскую, а вы уже убежали в свою алхимическую лабораторию, я мчусь туда, но вас и там след простыл. И так по кругу. В итоге мы можем увидеться только на тренировке или за ужином. Спасибо, что хотя бы наши с вами занятия не пропускаете, — съехидничал Кенсингтон, перекатившись с пятки на носок и закинув руки за спину. Это он меня пародирует? П-ф! Я хотела показать ему язык, но сдержалась: всё же я герцогиня, нужно соответствовать.

— Что по другим образцам? — вернулась я к насущному.

— Боро, — так называлось дерево, которое дольше горело и обладало отличной теплоотдачей, в сравнении с иными породами, — заняло второе место после серебра, — а этот факт приятно меня удивил.

— И если придуманная вами связка на серебре даёт яркий белый свет, то вот боро ведёт себя немного иначе.

Парень подхватил брусок, естественно, загнуть угол тут никак бы не вышло, но Уру была пририсована так же в уголке, и активировал знаки.

— Красиво, — залюбовалась я: печать переливалась светло-жёлтыми и ало-оранжевыми всполохами.

— А вы потрогайте, — таинственно прошептал Даррен.

— Тёплое, — улыбнулась я.

— Если влить больше энергии, то будет ещё теплее.

— Круто! — выдохнула я, — в дороге в зимнюю стужу прекрасный способ обогрева! Сделать подошву из боро — и вперёд!

— Я подумаю, как регулировать температуру.

— Хорошо.

— Золото на третьем месте, — продолжил юноша, — эта же печать и Уру на нём работают, как на серебре, только заряда хватает ненадолго. Медь вообще пшик, разряжается через час, а шкурка никак не реагирует.

— Так и думала насчёт кожи, — кивнула я. — А на живом человеке? — прищурившись, посмотрела на своего начинающего учёного.

— Как вы поняли, что я э-э…

— Я бы на твоём месте так и поступила.

— Если есть магические способности, то знаки работают. Мои ладони засветились, — увидев, что я не собираюсь ругаться, ответил Даррен, — на курице ещё попробовал, на другом человеке не стал, так вот на птице активировать печати не вышло.

— Угу, — кивнула я, задумчиво прикусив губу, — выводы?

— Серебро всегда лежало в основе всех артефактов, — пожал плечами Лиам. — Ваш браслет тому доказательство. Зачем вам потребовалось искать что-то другое?

— Ну, наши исследования не прошли даром, ведь так? Боро прекрасный материал для будущих колдовских изделий, — довольно улыбнулась я на все тридцать два зуба.

А Лиам Кенсингтон посмотрел в потолок, будто просил терпения у Всевышнего.

Ночь опустилась на Друидор, укутав дома в одеяло цвета глубокого индиго, большая луна, похожая на серебряный щит, сияла мягкими переливами, освещая улицы города, а мириады звёзд, щедро рассыпанные по небесному полотну, добавляли сказочности и таинственности. По-весеннему ароматный воздух был наполнен запахами могучего леса и цветущих ночных цветов. Многие горожане давно сидели по домам, в кругу своих семей. Лишь изредка тишину нарушали голоса из таверн, где люди отмечали завершение очередного трудового дня, обсуждали прошлое и будущее, делились своими планами и надеждами за кружкой холодного пива или сладкой, немного терпкой медовухи.

Обитатели общежития неистинных готовились ко сну. К заднему входу здания подкатила двуколка, запряжённая пегой лошадкой.

— Ты чего в такую темень по улицам раскатываешь? — удивилась Мадам, подходя к кучеру.

— Сэр Имарк меня поставил ночным извозчиком, пьянчужек по домам развозить, в тавернах иногда сидеть, подслушивать, — понизив голос, ответил Бон. Парень был в восторге и от наставника, и от службы. Впервые он хотел что-то делать не по принуждению, а потому, что нравилось. Каждый день открывал перед ним всё больше нового и невероятного. Он ощущал в себе силу изменить свою судьбу, сделать людей вокруг счастливее. — Я вам здесь кое-что привёз, куда определить, решите с мастером Жозером. Мастер Даррен сказал, это первая партия и она для нас. Её светлость сама так распорядилась.

Юноша спрыгнул с козел, оправил свой военный сюртук и вынул из недр экипажа тяжёлый деревянный короб со специальными ручками, чтобы было удобнее нести. Хеквнув от натуги, выдохнул:

— Показывайте дорогу, Мадам.

— Сюда поставь, — ткнула женщина прямо на землю. — Дальше я сама справлюсь. Боюсь, у тебя пупочек развяжется, — покачала она головой: Бон был всё ещё страшно худым, за прошедшее время на свободе его щёки окрасил здоровый румянец, но всё равно парень пугал своей костлявостью.

— Я смогу, — пропыхтел Бон, не желая так просто соглашаться.

— Нет уж. — Женщина преградила путь молодому человеку, и тому пришлось сдаться, обойти колоритную даму не было никакой возможности. Аккуратно, чтобы не испортить содержимое, поставил на мощёную камнем дорогу увесистую тару и, стараясь не показывать своего облегчения, выпрямился.

— Иди, колеси по городу, гляди в оба глаза и слушай в оба уха, — напутствовала его ключница, изобразила крест и заключила его в круг, благословляя, — в драки не лезь. И больше тренируйся. Насколько знаю, гвардейцев Её светлости кормят три раза в день, и не пустой кашей, но и горячим хлебом со сливочным маслом, мясом, яйцами. Проси добавки, если мало. Тебе надо вес набрать, а то даже на ветру шатаешься.

— Я добавку завсегда беру, — буркнул Бон, — сами знаете, у меня вечно голодное брюхо.

— Вот же шельмец! Ведаешь, как меня разжалобить. Иди на кухню, девочки тебе булок в дорогу дадут, — по-доброму усмехнулась Мадам.

Поглядев вслед заспешившему в дом Бону, ключница легко подхватила ящик и не спеша поднялась по лестнице.

В комнате старика Жозера собрались трое. Вместе они прошли через многое, выжили и даже узнали, что значит настоящая свобода. Не на словах, а на деле, когда никто не следит за тем, куда ты ходишь, что говоришь. Когда можешь выйти за городские ворота и просто уйти.

Но они никуда не пойдут.

Отныне герцогство Йорк — их дом.

— Ледюшка, — Мадам в разговоре между своими называла молодую герцогиню только так, но при встрече с Одри, обращалась как положено: Ваша светлость или госпожа, — передала нам вот это, — на стол был водружён внушительных размеров короб.

— Что это? — удивился Петегро, а Жозер уже занялся крышкой, чтобы узнать, что внутри.

— Скорее всего, итог работы стекольщиков и артефакторов, — отозвался старик.

— Ледюшка сказала, что первая партия полностью передаётся в общежитие неистинных.

— Даже так? Ни во дворец, ни друидорским аристократам, и не на рынок? — не поверил Петегро.

— Ты всё ещё не понял, какая она, наша герцогиня? — покачала головой с густой проседью Мадам. — Я за неё жизнь отдам без всяких сомнений!

— Ох! — воскликнул Жозер, с трепетом вынимая предмет из недр тары.

Все трое уставились на конструкцию, собранную из железа и стекла.

— Никогда бы не подумал, что наши самые слабенькие способны на что-то подобное… — благоговейно прошептала ключница. Стекло, созданное третьей группой неистинных, переливалось в свете горящего камина серебристо-жемчужными всполохами, сияние завораживало, приковывало взгляд. Сосуд не был прозрачным, внутри него будто клубился белёсый дым.

Люди, работавшие на заводе, в артефакторной мастерской и алхимической лаборатории, не имели права делиться своими наработками и тайнами между собой. Так решила леди Одри, а её приказы редко когда обсуждались.

— Кстати, меня включили в отдельную группу, теперь я член сообщества мастеров-эрографов, вскорости я передам управление алхимиками тебе, Петегро, — посмотрел он на своего друга, — сам же стану на вот таких вещицах рисовать магические знаки и печати. Со мной ещё пятеро юношей, которым более-менее даётся язык фей.

Петегро кивнул, понимая необходимость такого шага, ему самому было сложно рисовать все эти закорючки и запоминать названия, а уж когда два-три символа шли в связке, то тем более. От усердия в голове начинало шуметь, а желудок неистово проситься наружу.

Тем временем старик Жозер нашёл две выпирающие точки на подставке лампы: одна была красного цвета, другая зелёного.

— Любопытно, — пробормотал он, ощущая, что предмет напитан маной. Интуитивно надавил на зелёный бугорок. Он утоп в теле светильника, и что-то едва слышно шикнуло.

— Ох! — всплеснула руками Мадам, — оно сияет! Всё сильнее!

Белый свет озарил помещение, стало так светло, почти как днём.

— А ну-ка, давайте подвесим лампу сюда, — Петегро нашёл глазами крюк в стене.

— И свечи не нужны! Ох и кудесники наши ребята! — искренне восхитилась Мадам. — Интересно, как надолго хватит заряда?

— Тут сказано, на месяц, с условием, что мы будем его отключать в дневное время, — Жозер вынул из недр ящика клочок пергамента с инструкцией, написанной мелким, убористым почерком Даррена. — Здесь два десятка. Предлагаю установить их, в первую очередь, в коридорах и на веранде перед домом и позади, чтобы ночью было всё видно.

— Да, так будет удобнее всего. А то со свечками бродить, чтобы выйти во двор, если приспичит, завсегда было неудобно.

— И в комнаты распределим, — кивнул Петегро, — самым трудолюбивым, в качестве поощрения за хорошую работу.

— Да, тоже верно, — согласились с ним друзья.

Его Высокопреосвященство Нико в сопровождении двух дюжих воинов, стремительно двигался по пустынным коридорам, их шаги гулким эхом разносились по тёмным углам Ромейской святости.

Алая тяжёлая ряса мерно колыхалась в такт движению великого раббатора.

Оран Нико, потомственный аристократ древнего рода, маг-разрушитель, способный потягаться в силе с самим герцогом Уильямом Кемпбеллом, внешне казался добрым дедушкой, а не могущественным церковником, с практически неограниченной властью.

Двери в кабинет бесшумно распахнулись, пропуская вперёд главного служителя Всевышнего. Не успел старик устроиться за широким полированным столом из дерева редкой породы, как в дверь постучали. В помещение шагнул секретарь.

— Вам письмо, Ваше Святейшество! — молодой человек низко поклонился, — от Его Величества Карла Третьего.

Тугой свиток, перевязанный алой лентой, скреплённый сургучной печатью, лёг на стол перед Высокопреосвященством. Секретарь, ещё раз низко поклонившись, оставил господина в одиночестве.

Глянув на королевское послание, будто на ядовитую змею, Оран пожевал тонкими губами, но всё же взломал печать и развернул пергамент. Пробежался по строчкам. Нахмурился. И перечитал послание ещё раз.

Лицо старика перекосилось от гнева, и он громко позвал:

— Зорко!

Тут же в кабинет втянулся мужчина в тёмно-серой рясе, с невнятными чертами лица, но с хитрым блеском в тёмных глазах.

— Да, мой повелитель? — поклонился раббат.

— Немедленно отправляйся в Болтонскую святость, разберись там с Геласием! Найди того, кто назначил этого идиота раббатором. Пусть явится и ответит на мои вопросы!

— Всё сделаю, Ваше Святейшество! — ещё один поклон, и Зорко так же, как вошёл, бесшумно вышел.

— Это надо же! — прорычал Оран, небрежно откинув письмо Карла Третьего в сторону. — Возжелали больше золота и власти? Прежде, не испросив моего позволения? Вы о том многажды пожалеете…

Измождённый мужчина в пыльной одежде тяжело шагал по наезженному тракту в сторону виднеющейся деревеньки. Наконец-то он сможет поесть и поспать. Отогреться. Грудь нещадно жгло, руки дрожали, а во рту стояла страшная сухость. Красные, воспалённые глаза цеплялись за крыши домов, в надежде, что там он найдёт помощь.

Ромейская святость состояла из двух зданий. Строения, возведённые из грубо обтёсанного серого камня, были разделены высокой каменной оградой. В женской святости вот уже почти два месяца обреталась Её Величество Аманида Лоарн. Женщине, по заведённому порядку, не позволялось покидать своей "кельи", где она должна была денно и нощно молиться. Лишь пару раз в день, в сопровождении трёх служанок, двух фрейлин и одной раббатисы, королева выходила в зимний сад или на прогулку вокруг святости, и то ненадолго.

Королева жила в роскошных апартаментах, состоявших из трёх комнат: приёмная, опочивальня венценосной особы и помещение для фрейлин.

Её Величество сидела в кресле и задумчиво глядела на горящий камин. Одна из фрейлин читала вслух роман о некоем рыцаре и благородной даме, за благосклонность которой он отважно, до смерти, сразился на турнире.

При появлении раббатора все тут же встали и низко поклонились. Последней поднялась Аманида. Шагнула к позднему гостю и поцеловала воздух над морщинистой рукой.

— Раббатор Нолан, — негромко, притворно смиренно молвила она, — рада вашему визиту.

— Как вы, дочь моя? — мягкий голос священнослужителя успокаивающе обволакивал. — Оставьте нас, — обратился он к служанкам и фрейлинам.

Женщины тут же зашуршали многочисленными юбками и вышли, плотно притворив за собой дверь. Королева и раббатор остались одни.

Устроившись в креслах напротив друг друга, помолчали.

— Может, вина? — предложила Аманида.

— Пожалуй, откажусь, дочь моя. Я ненадолго, — отрицательно покачал головой раббатор, огладив охроон, висевший на груди, продолжил: — Пришло письмо. Его Величество просит вас вернуться домой.

Тёмные глаза королевы блеснули победным огнём: Карл попросил! Она ему нужна!

— Ежели вы нашли ответы на свои вопросы, чувствуете, что готовы вернуться, завтра же поутру подготовим для вас карету, и вы отправитесь в путь.

Её Величество посмотрела в глаза собеседнику, но тот не выдержал чёрной мглы в очах Аманиды и тут же отвернулся, устремив взор на пляшущие в очаге язычки карминно-золотого пламени. Хмыкнув про себя, королева облизнула кончиком языка свои неестественно алые тонкие губы. Итак, можно возвращаться во дворец. Отрезанная от внешнего мира, она получала жалкие крохи информации о том, что происходит в королевстве. Но прежде, как только она окажется за стенами святости, наймёт людей, чтобы выкрали раббатора Нолана и привели его к ней.

Амулет Хозяина совершенно точно указал на сидевшего рядом с ней человека, и пусть артефакт светился едва-едва, но сердце старика однозначно подходило для ритуала. Получается, Нолан был замечательным человеком, со светлыми помыслами, ни разу в жизни не причинивший никому зла. Старый священник являлся неистинным магом со слабым даром целителя, его душа полнилась любовью ко всему живому, а это редкость, если учесть, где он жил и кто его окружал. Аманида давно пришла к выводу, что святость безнадёжно прогнила. Но дотянуться до желанного Нолана и вырезать его сердце пока не представлялось возможным. Она также знала, что где-то в мужской святости содержат бастардов с магическими способностями, вот только до них добраться ещё сложнее, свои сокровища раббаты стерегут пуще любого золота. Впрочем, среди неистинных редко когда находятся нужные ей люди.

— Да, завтра поутру покинем эти благословенные стены. Я соскучилась по сыну, — медленно кивнула Её Величество и услышала, как тихо, облегчённо выдохнул раббатор. Старик явно что-то чувствовал, некий алчный интерес к своей персоне, идущий от венценосной особы. Кровь в его жилах стыла, стоило заглянуть в чёрные омуты Аманиды.

— Вот и славно. Я буду молиться за вас, за вашу душу, — вдруг сказал Нолан, искренне веря в силу Всевышнего. А потом, преодолев свой необъяснимый страх, наклонился вперёд к королеве и добавил: — Всевышний всемилостив, он простит всё, нужно лишь искренне его о том попросить.

Раббатор степенно покинул помещение, стараясь не показать, как ему на самом деле поскорее хочется отсюда уйти. Поручить какой-нибудь раббатисе донести радостную весть до Её Величества он не мог, это была его прямая обязанность, перекладывать которую он не имел права, но жуткая гостья пугала старого служителя до дрожи, до спазмов в животе. И Нолан был искренне рад, мысленно испросив прощения у Всевышнего за такие чувства, что вскорости Аманида покинет стены Ромейской святости, и будет как можно дальше отсюда. Но на краю сознания свербело уже несколько недель, потому он принял сложное решение и теперь должен был обсудить всё с Его Святейшеством.

Настоятель в сопровождении двух воинов, шагал по тёмным коридорам святости. Вниз по витой лестнице и дальше, к задним дверям. Оказавшись снаружи, на мгновение замер, чтобы вдохнуть полной грудью свежий весенний воздух, благоухающий цветущими растениям. Слух ласкало пение птиц в густом лесу, что вздымался за высоким каменным забором.

Несмотря на тепло, раббатор зябко повёл плечами. Интуиция, ни разу его не подводившая, кричала, что нужно поспешить.

Между двумя зданиями шла невысокая общая ограда, в ней была неприметная дверца. С тихим скрипом створка распахнулась, и настоятель ступил на протоптанную тропинку, он пересёк двор и вошёл в мужскую часть Ромейской святости.

И снова путь по таким же тёмным, пахнущими сыростью коридорам, через многочисленные анфилады, подъёмы и спуски. И всюду его пропускали, кланялись не потому, что должно, а потому, что раббатора Нолана искренне любили.

Наконец, вожделённая цель была достигнута: настоятель и его телохранители остановились перед двустворчатыми резными дверьми, за которыми находился кабинет Его Высокопреосвященства Орана.

Дюжие воины, стоявшие по бокам от входа, даже не шелохнулись, когда мимо них прошли поздние посетители. Раббатор шагнул в приёмную, обстановка которой резко отличалась от серости коридоров, здесь даже пахло иначе — цветочными благовониями, ни намёка на сырость с тонким шлейфом плесени. На чисто выметенном полу лежат светлый, толстый, искусно сотканный ковёр. У одной стены горел камин, у другой стояли шкафы, забитые свитками и тяжёлыми, в кожаном переплёте, фолиантами.

Секретарь Святейшества удивлённо вскинул светлые брови, быстро вышел из-за стола и вежливо поклонился:

— Раббатор Нолан? Что-то случилось?

— Да, Гарри, мне нужно срочно поговорить с Его Высокопреосвященством.

— Подождите, я у него спрошу. Но, если честно, Его Святейшество сегодня сильно не в духе, — понизив голос, поделился Гарри, — боюсь, в аудиенции вам будет отказано, — и, снова поклонившись, исчез за ещё одной дверью.

Долго ждать не пришлось, юркий секретарь вскорости возник перед настоятелем:

— Его Святейшество ожидает вас, — и, предупредительно распахнув створку, посторонился, пропуская Нолана вперёд.

Глава всех святостей Аскалы восседал в широком, украшенном искусной резьбой, кресле за не менее внушительных размеров столом с полированной столешницей и что-то писал, деловито поскрипывая острозаточенным пером.

Раббатор поклонился.

Ждать пришлось недолго: Оран отложил перо, поднял глаза на посетителя и, задумчиво пожевав губами, спросил:

— Лично сообщил Её Величеству о приказе короля?

— Да, как вы и сказали. Королева очень обрадовалась.

— Присядь, — кивнув на стул напротив, Оран сложил пальцы домиком, и молча дождался, пока Нолан устроится на сиденье. — Ты хотел со мной о чём-то поговорить?

— Да, Ваше Святейшество, — замешкавшись на секунду, Нолан продолжил, — хочу оставить пост, уехать в деревеньку, и закончить свои дни, тихо служа Всевышнему в небольшой святости.

— Даже так? — Оран мысленно возликовал: он давно хотел убрать Нолана с глаз долой, но опасался вызвать ненужные сейчас возмущения, ведь раббатора любили. А раз тот решил всё добровольно, то удерживать его Святейшество и не подумает. — Как раз освободилось одно место. Вот только готов ли ты стать простым раббатом?

— Да, готов. И куда же ехать? — заинтересованно качнулся вперёд собеседник.

— В город Друидор, что в герцогстве Йорк.

— Заворожённый лес, значит? — выдохнул отец Нолан, отчего-то будущее место служения благодатью разлилось по сердцу.

— Если не хочешь, я подберу что-то другое, но тогда придётся подождать, — неправильно трактовал реакцию Высокопреосвященство.

— Нет-нет! Я поеду в Друидор!

Утром следующего дня два экипажа почти в одно и то же время из разных ворот покинули стены Ромейской святости: первый покатил в ближайший городок, второй — на северо-восток, к далёким землям герцогини Йорк.

— Блеск! — выдохнула я, рассматривая первый в этом мире октаэдр на просвет. Грани переливались бриллиантовыми всполохами, завораживая, удивляя и восхищая идеальными краями. — Мастер Питер, — посмотрела на молодого человека лет двадцати пяти, невысокого и спокойного, как удав, — у вас золотые руки! Вы волшебник!

— Что вы, леди Одри, — мужчина смущённо потупился, но был, несомненно, польщён, — это моя работа. Которую я люблю.

— И это видно, — улыбнулась я, — я могу забрать октаэдр?

— Да, конечно, — кивнул Питер, учтиво поклонившись.

Мои мастера-шлифовальщики уже наловчились делать тетраэдры и кубы, набили руку и пошли дальше. И вот я счастливая обладательница восьмигранника. Он ляжет в основу магического двигателя. А это… это первый шаг к научной маготехнической революции! У меня даже кончики пальцев закололо, настолько мне хотелось немедленно начать работу. Но, увы, один в поле не воин, а моим помощникам нужно время вырасти и стать спецами в своих сферах.

— Полировка — это заключительная стадия тонкого шлифования, в результате поверхность предмета приобретает зеркальный блеск, — услышала я одного из "старожил", читавшего лекцию новичку. — Ты уже научился зачерпывать свою силу и направлять на станок, чтобы он вращался с нужной тебе скоростью, только будь осторожен, сильно не наседай, иначе сломаешь заготовку, и резерв опустошить в два счёта. А хрусталь — дорогая вещица, понимаешь? Из твоей зарплаты вычтут за порчу…

Работа Лоереи не прошла даром: медленно и по чуть-чуть к нам стали стекаться неистинные из ближайших селений и городов. Все они проходили первичный отбор у моих заместителей, на каждого составлялась анкета, затем их собеседовала я, определяя, к какой категории магов отнести и в какой цех назначить, затем им делалось выгодное предложение, с обязательным пунктом принести клятву о неразглашении. Клятва не на крови, но магическая. Обет на крови давали только руководители и те, кто работал непосредственно с печатями из эргров.

Группа эгрографов состояла всего из десяти способных неистинных: шесть юношей, один старик и трое девушек. Молодые люди были восемнадцати-девятнадцати лет с Жозером во главе. Их магические ядра были с перепелиное яйцо, плюс-минус, то есть поболее всех остальных, пытливые умы, въедливые характеры и так нужная мне настойчивость. Каждый из них дал мне мудрёную клятву на крови. Даже если кого-то возьмут в плен и станут пытать, не дай Всевышний, они ничего не расскажут, как бы ни хотели. И, прежде чем стать мастерами по начертательной магии, я с каждым поговорила отдельно, давала пару дней всё обдумать.

Первые хрустальные многогранники они испортили, что неудивительно. Но со временем наловчились, и не так давно у нас вышло вписать печать в хрустальный накопитель.

Сложность заключалась в том, что рисовать приходилось чистой энергией. Никаких узоров чернилами на поверхности хрусталя, мы выжигали символы внутри многогранника. Сложная, ювелирная работа, иной раз пот застилал глаза мастерам, настолько кропотливый труд, вытягивающий все соки из нетренированных людей. Магоканалы были хорошо прокачаны только у Жозера, остальные ощущали боль. Но со временем она (боль) пройдёт и станет легче, а пока да, придётся потерпеть. Ничто не даётся легко, я уяснила это на своём опыте…

— Это называется akkumulirovat', — произнесла по-русски, народ, сидевший в классе, хором повторил, — аккумуляторы собирают энергию сами, благодаря сложной пятислойной печати. Сей артефакт накапливает энергию магического эфира и передаёт её дальше, заряжая созданное нами устройство. Например, в магосветильники. Но, — я заговорщически прищурилась, на моих губах непроизвольно заиграла хитрая улыбка, — мы не будем их продавать, или вставлять в наши лампы. Ха! Обойдёмся. Из-за хрустального многогранника магические светильники станут непомерно дорогими, потому… пусть покупают в наших лавках батарейки, нашему герцогству нужна каждая медяшка, — мои эгрографы понимающе заулыбались.

Ответив на вопросы своих учеников, завершила урок словами:

— До завтра, ребята.

Народ зашумел, отодвигая стулья от парт, шурша листами, исписанные схемами.

Ученики, дружно поклонившись, покинули аудиторию. Остался старик Жозер.

— Леди Одри, — обратился он ко мне, — я отошёл от дел в лекарской мастерской, занят нанесением знаков на артефакты и хрустальные многоранники, и совсем перестал следить за исследованиями, которые вы затеяли. А в общежитии никто и никогда не обсуждает дела своих цехов. Есть ли подвижки?

Я провела ладонью по лицу и устало улыбнулась.

— Да. Мы это сделали, мастер Жозер! Вакцины от оспы, туляремии и чумы готовы. Попадая в кровь живого, формируется устойчивый иммунитет на пять лет. Потом необходима ревакцинация. Пока создавали лекарство, я страшно злилась, потому что медленно, потому что сложно. И занимало прорву времени у меня лично, а вы ведь знаете, мне бы хотелось делать только артефакты… — я развела руками: я не испытывала особой любви к пробиркам. — В общем, нам срочно необходимо создать микроскопы. А это линзы. Вы ведь знаете, я вижу вещи иначе, чем все другие, чтобы помочь узреть и лекарям, буду мастерить микроскоп.

— Да, знаю. И никогда бы не подумал, что вы это умеете.

— Что именно? — растерялась я.

— Злиться. Я даже ни разу не слышал, чтобы вы кричали на кого бы то ни было, хотя поводов было немерено, — подзудил меня собеседник.

Его слова рассмешили.

— Ещё как могу и практикую, только в душе, стараюсь внешне не показывать злость и недовольство, и не люблю почём зря сотрясать воздух, — покачала головой. А затем добавила, став серьёзной: — Наши вакцины не позволят умереть ни одному заражённому, вот только… — я досадливо поморщилась, — почему-то через сутки магический эфир рассеивается в склянках, где содержится антиген, и средство становится бесполезным.

— Получается, если человек заболел, то лекарство нужно готовить вот прямо сейчас?

Я закрыла глаза и подавила на них подушечками пальцев; я мало спала в последнее время, ломая голову над многими вещами, и теперь было такое ощущение, будто у меня под веками насыпали песок, который причинял неимоверные страдания:

— Консерванты, стабилизаторы, всё это необходимо, но, увы, я в растерянности, как их создать? В общем, сегодня приготовят первую партию свежей вакцины, а завтра с утра мы начнём прививать горожан, у кого нет магоисточника. Человек сто вакцинируем. Затем вторая партия и так далее.

Я попрощалась со стариком Жозером и задумчиво посмотрела в окно на стены замка, оглядела учебный класс. Один из флигелей освободили от хлама, отмыли, поставили свежие парты и стулья. И теперь здесь занимались мои эгрографы. Уроки были закрытые, и присутствовать посторонним строго воспрещалось.

Скоро закончится второй весенний месяц, Ульрих так и не прибыл, я вспомнила о нём вчера. И удивилась: королю ведь так необходим мой браслет, так где же он? Но, если честно, обрадовалась, что мужчина потерялся, и без него хлопот выше крыши. Не знаю, за что браться и как всё успеть. И только правителя соседней страны, что-то вынюхивающего, мне не хватало для полного счастья.

Вернувшись за стол, вынула чертежи.

"Проект железной дороги" — по-русски было написано на первом листе. И схемы энергетические, вместо привычных рельс я хотела что-то иное, куда более футуристичное, раз уж мир полон магии.

— Мечтать не вредно, вредно не мечтать, — пропела я, повертела исписанный и исчерченный пергамент в руках и положила обратно, закрыла кожаную папку и активировала специальный защитный код. Никто, кроме меня, не сможет увидеть эти документы. И понять.

Закрыв флигель, кивнула гвардейцу и поспешила в замок. Подошло время ужина, желудок выводил немелодичные рулады, заставляя меня прибавить шагу: война войной, а обед по расписанию! Пища — это энергия, без неё я совсем расклеюсь.

В главной зале всё та же компания дорогих мне людей, ждала только меня.

Мы чинно расселись и слуги стали выносить подносы, полные снеди.

— Как дела? — спросила я, как только утолила первый голод.

— Пшеница хорошо всходит, земля-то в Заворожённом лесу добрая, жирная, магическая, — прогудел довольный сэр Ховард. — Ух! Голод в этом году нам будет не страшен! Излишки продадим в соседнее графство, — улыбался он, мечтательно глядя перед собой.

— Набрали из пришлых ещё бойцов для обучения, — ответил сэр Имарк, — как вы, леди Одри, говорите, первоклассные воины из неистинных выйдут. Простые с ними не сравнятся, разве что только опытом возьмут, но, сами понимаете, опыт — дело наживное. Магики как силу свою в меч вольют, так и всё — другие железяки пополам перерубают. А ещё этот колдунский щит снести может только такой же воин-колдун.

Лиам сидел и тихо улыбался, довольный донельзя, а ещё гордый, вон как грудная клетка чуток округлилась, плечи расправились, потому как хвалили его ребят, его науку, давшую столь превосходные результаты.

А ведь Кенсингтон ещё не знал, над чем я работаю ночами. Над артефактами усиления, защиты и нападения. И сокрытия. Я не собираюсь довольствоваться малым, я хочу больше, сильнее, мощнее. Я хочу быть готовой ко всему.

— Стреляют из лука так, что прошивают мишень насквозь, — продолжал старый рыцарь, но договорить не успел: дверь распахнулась, и внутрь влетел Бон, его всклокоченный вид заставил меня внутренне напрячься и медленно встать из-за стола.

И прежде чем юноша открыл рот, я уже знала, случилось что-то нехорошее.

— Леди Одри! Ледюшка! Беда! — воскликнул он, притормозив неподалёку от меня, глаза его были выпучены, в них плескался ничем не прикрытый страх, граничащий с паническим ужасом. — В д-дальних деревнях, что г-граничат с землями графа Фердинанда, заболели люди… Там бушует чёрный мор…

Сердце пропустило удар. В зале воцарилась оглушающая тишина.

Первым вскочил Ховард, за ним леди Бакрей. Они что-то воскликнули, но я не услышала из-за шума в ушах. А в голове судорожно билась одна мысль: не успели.

Мы не успели привить ни горожан, ни селян. Ни-ко-го.

— Стоп! — тихо сказала я, но была услышана, пять пар глаз вопросительно на меня уставились. — Бон, ты как очутился на границе?

— Дык мастер Даррен наказал отвезти туда следующую партию магосветильников. Я прибыл, но улицы оказались пусты, перед многими домами вбиты колья с привязанными к ним тряпками, а это верный признак болезни. Староста через закрытые двери прокричал, чтобы я вас предупредил.

Я отрывисто кивнула, шагнула к парню со словами:

— Не дёргайся, — положила руку ему на плечо и, прикрыв глаза, замерла. Сканирование Бона не заняло много времени, — ты здоров.

Несмотря на то что все, кто обладает даром, не умирают от страшных болезней, но могут являться прекрасными переносчиками, потому следовало подстраховаться.

— Сэр Имарк, отправьте воинов-магов к воротам Друидора, пусть заступают в караул вместо простых стражников. Сэр Ховард, мчитесь в общежитие, поднимайте всех неистинных. Совершенно всех! Затем поезжайте вместе с ними за город, в сторону лекарской лаборатории. Я скоро туда приду. Лорд Лиам, — посмотрела на хмурого мага, — вы со мной?

Тот лишь молча кивнул.

— Ждите меня здесь. Один час. Мне нужно кое-что доделать, — договаривала на ходу, мчась в сторону лестницы на второй этаж.

Быстрее, быстрее!!!

Ворвавшись к себе в опочивальню, бросилась к сундуку, отомкнула хитрый замок, сплетённый из созданной мной печати, нырнула внутрь.

Выхватив свёрток, положила на стол. Внутри лежал почти готовый артефакт: накопитель силы, вчера я не успела его доделать — уснула прямо за работой, планировала довести до ума через пару дней, но обстоятельства сложились иначе.

Села за стол, прикрыла веки. Для начала необходимо успокоиться, иначе ничего не выйдет.

— Я справлюсь, я смогу, — прошептала под нос, открыла глаза и вынула из кармана октаэдр, ещё вчера хотела присоединить к артефакту шестигранник, но раз уж у меня есть восьмигранник, то будет полной дуростью им не воспользоваться.

Обхватив пальцами обеих рук стеклянное восьмигранное "сердце", потянула из средоточия энергию, которая послушно потекла по моим магоканалам, подушечки пальцев закололо… Первый символ, второй… Пятый, седьмой… Внутри октаэдра, словно лазером, выжигалась колдовская вязь.

Прошла, казалась, целая вечность, когда накопитель был полностью готов к работе.

— Ша-а-шу-а-Дуу! — негромко прошептала я, направляя, куда более мощный поток маны в печать, чтобы активировать плетение.

Хрустальный октаэдр вспыхнул, ослепляя, низко зарокотал, а через минуту стал совершенно бесшумным и мерно сияющим. Вставила накопитель в серебряный кулон в форме идеальной сферы, защёлкнула замочек и повесила цепочку на шею. И почти сразу же ощутила, как из солнечного сплетения в сторону артефакта потянулась уже переработанная моим организмом мана.

Пока трудилась над восьмигранником, все мысли отступили на второй план. Но теперь страх вернулся с новой силой.

Я повернулась к распахнутому окну и поглядела на виднеющиеся в темнеющем небе звёзды и непривычно яркую луну.

— Помоги, Всевышний, победить напасть! Дай сил, терпения и мудрости!

Резко выдохнула и развернулась к двери. Краем глаза заметила странный золотистый блеск. Обернулась к кровати и обомлела: на гладком покрывале лежал…

— Горн Горгорэна? — неверяще прошептала я. Немедля ни секунды, бросилась к нему, схватила в руки, даже разглядывать не стала, пальцы обожгло холодом идеально гладкой поверхности древнего артефакта. Я без задержки поднесла рог к губам и что есть мочи дунула, готовясь оглохнуть.

И ничего! Ни оглушающего, словно иерихонская труба, звука, ни комариного писка.

Попробовала ещё раз — с тем же результатом.

Нахмурилась, повертела в руках горн, разочарованно поджала губы и положила, кажется, бесполезный артефакт в свой сундук. А может, я просто что-то не так сделала? Но времени разбираться не было.

Более не думая ни о чём, только о деле, рванула прочь из опочивальни.

Лиам ждал в зале, как и леди Бакрей.

— Леди Элея, вы останетесь в замке, в этот раз нам с вами не по пути.

Дуэнья даже спорить не стала, лишь осенила меня местным священным знаком и сказала:

— Всевышний да защитит тебя, девочка моя. Будь осторожна, Одри, — мягко меня обняв, пожелала старушка, в её глазах притаилась грусть. — Я знаю, что ты хочешь сделать, прошу, только не вычерпай себя до дна.

Я благодарно сжала её сухонькие, тонкие ладони:

— Не волнуйтесь за меня, всё будет хорошо, — поцеловав её в морщинистую щёку, направилась на выход из замка.

— Вы думаете лечить заболевших одна? — не успела я запрыгнуть в карету, ожидавшую у входа в замок, как Лиам удержал меня за локоть. — Сотни людей? Вы с ума сошли?

— Заразившихся вакцина не спасёт. Неистинные целители не способны ворожить как я. Они могут только облегчить страдания, покуда хватит маны… На сотни миль вокруг я единственный светлый маг, такова моя доля.

Мужчина резко притянул меня к себе и грозно хмуря брови, заглянул в глаза:

— Никуда вы не поедете! Мы закроем город, переждём эпидемию. Вы поставите свои вакцины друидорцам, на том всё.

— Да как вы не понимаете!

— Это ты не понимаешь! — рявкнул наставник. — Больных может быть слишком много! Ты ещё не вошла в полную силу, если вычерпаешь себя, сгоришь! Потеряешь дар, и это самый благоприятный исход.

— Я всё рассчитала, не волнуйтесь, я не собираюсь умирать. К тому же вокруг достаточно смерчиков, то есть концентрированного эфира. Втяну в себя, делов-то, — Лиам открыл было рот, чтобы возразить, но я успела договорить: — Я помню, что моему источнику нужно время, чтобы усвоить сырую ману. Потому подготовилась, — рука невольно обхватила заветный кулон, переработанная энергия из моего магоядра уже на три процента заполнила новый артефакт-накопитель, — я справлюсь, верьте мне.

Мы бесконечно долгую минуту смотрели в глаза друг другу. Серо-голубые, потемневшие от гнева, в итоге чуток посветлели, Кенсингтон покачал головой и тихо попросил:

— Одри, обещайте, если почувствуете, что вы на пределе сил, остановиться и отдохнуть. Сутки на сон, не меньше.

Я не могла дать такого обещания, от чумы сгорали быстро, часто за пару дней.

— Я не могу, но обещаю быть рациональной.

— Это как? — не понял Лиам.

— Если будет стоять выбор между стариком и ребёнком, выберу второго, — выдохнула и прикусила губу, чувствуя, как во мне всё сопротивляется от подобного варианта.

— Хотя бы так, — стальные пальцы с неохотой разжались, отпуская мою руку. — Я буду рядом, леди Одри. Можете всецело на меня рассчитывать.

Вокруг лекарской лаборатории было шумно. Народ толпился, не зная, что происходит. Но стоило мне появиться в поле их зрения, как шепотки и споры стихли.

— На наши земли пришла беда. Чёрный мор, — не стала я ходить вокруг да около, — для нас, магов, эта хворь не страшна, мы легко её переносим, как простуду. Зато эта гадость смертельно опасна для простого человека. Наша задача — спасти как можно больше людей. И мы справимся. Вместе нам всё по плечу.

— Леди Одри, что от нас требуется? — вперёд шагнул Питер, мой главный мастер по хрусталю, — моя матушка умерла из-за этой болезни, и я хочу быть полезным.

— Я разобью вас на четыре группы. В первых двух будут наши лекари, то есть группа-1 и группа-2. Первая — днём и ночью будете посменно изготавливать вакцины, третья — прививать горожан. Люси научит вас, как ставить уколы. Вторая и четвёртая — отправитесь со мной, сейчас заберём ящики с уже готовым лекарством и выступаем. Сэр Ховард, — обернулась к великану, — на вас Друидор. Ворота закрыть, никого не впускать и не выпускать. Кроме меня и моих людей, конечно. Поставить магов-воинов патрулировать дороги, ведущие к городу. У нас карантин. Чтобы ни один горожанин носа не казал из своего дома.

— Всё будет сделано, госпожа! — прогудел Ховард поклонившись.

— За работу!

Мы выехали тут же, стоило склянкам с вакциной разместиться в трёх ящиках со свежей стружкой.

Ко мне из тьмы лесной чащи шагнул Чёрный.

— Привет, дружище, — потрепала я его по холке и забралась на спину. Лиам оседлал серого, а остальные маги-стекольщики залезли на подъехавшие телеги.

До границы моих земель и графства Фердинанда добрались через два часа неторопливого хода. Спешить нельзя было, иначе могла повредиться стеклянная тара.

Ночь укрыла нас тёмным плащом, ночная прохлада холодила разгорячённые щёки, магические светильники освещали дорогу и казались маяками надежды, которую мы везли нашим людям.

Первое селение "Эмбер" встречало нас тишиной: ни лая собак, ни горящих в окнах жёлтых огней. Мерещилось, будто даже ветер перестал шуметь в молодой листве и высокой траве, растущей вдоль пыльной накатанной дороги.

Мы въехали на главную и единственную улицу. Справа и слева стояли низенькие полуземлянки, с плотно закрытыми ставнями. В планах было благоустройство деревень, хотелось возвести крепкие кирпичные дома. А для этого следовало закупить кирпич у соседа, графа Фердинанда. Вот только денег у меня пока кот наплакал, я делала ставку на наши магосветильники, которые вскорости отправятся на крупный рынок в герцогстве Луэлл.

Телеги с тихим скрипом остановились посреди улочки, помощники ждали моих распоряжений.

— Для начала осмотрим тех, кто ещё не заболел, — решение сложное, но нужно было определить незаражённых, чтобы вывести их подальше и поставить прививку на здоровом фоне. — А потом всех остальных. Работаем!

В версте от деревни разбили лагерь, развели костры, подготовили воду и чистые тряпицы. Сварили несколько казанов каши с мясом, нарезали хлеб.

Пятеро магов-лекарей остались там, они будут ставить прививки.

Семерых целителей вместе с магами-стекольщиками и магами-артефакторами придержала подле себя.

Первый дом. Палки с намотанной тряпкой перед ним не было, значит, там никто не заболел. Я шагнула было в калитку, но Лиам придержал меня за плечо и первым вошёл в небольшой дворик. Луна освещала натоптанную тропинку, ведущую к полуземлянке.

Маг решительно подошёл к входной двери и дробно постучал.

— Кто там? — глухо раздалось изнутри.

— Лорд Кенсингтон. Со мной целители, мы прибыли, чтобы вас спасти.

— Ох! — вжикнул засов, и створка со скрипом приоткрылась. — Неужели наши молитвы были услышаны? — со слезами на глазах к нам вышла худощавая женщина лет сорока, с тёмным платком на голове. — Мой муж! Он уехал в соседнюю деревню, но так и не вернулся. Вы же найдёте его?

Я ловко обогнула наставника и вгляделась в бледное лицо говорившей.

— Найдём, не волнуйтесь. Сколько людей в доме? Нет ли у вас признаков заражения? — спросила, а сама уже положила свои ладони ей на руки. — Не бойтесь, я вас просто осмотрю.

Перейдя на магическое зрение и не спеша просканировала её организм.

— Лёгкие чисто. Печень в пределах нормы. В почках песок, начальная стадия мочекаменной болезни, лоханка правой расширена. Вам бы к травнице Ните, уважаемая, — отпустив её руки, сказала я, — она выдаст настойки, они помогут в вашем случае.

Тратить и крупицу энергии, чтобы сейчас же вылечить селянку, я не могла, увы, у меня впереди заболевание куда как страшнее.

В землянке на широких лавках, округлив глаза, сидели пятеро детей. Самому старшему было около десяти, все остальные вроде как погодки. Я обследовала каждого.

— Возьмите одежду потеплее, пока мы не осмотрим все дома, вы сюда не вернётесь, — сказала я, всматриваясь в лицо хозяйки дома.

— Вы ведь ледюшка наша? — вдруг молвила она, проникновенно заглядывая мне в глаза, — вы сами пришли, не побоялись страшной хвори?

— Пришла. И не уйду, пока не помогу, — улыбнулась я. — Идите и верьте моим людям. Они вам всё объяснят.

Мать с детьми быстро собрали необходимый минимум, завязав одежду и узелки, и потянулись на выход.

Всего в поселении было двадцать домов. Я осмотрелась и решила чуточку поправить план.

— Вы, — обратилась к своей бравой семёрке, лекари задумчиво хмурили брови, внимательно меня слушая, — каждому по одному дому с больными. Поддержать магией тех, у кого силы почти на исходе. Справитесь?

Нестройное "да, госпожа" и целители разбрелись по ближайшим помеченным жилищам.

Я же продолжила. Ещё три дома, все здоровые, их вывели и отправили за околицу, во временный лагерь.

— Бон, проследи, чтобы им всем сделали прививки.

— Да, леди Одри.

Остался дом старосты.

Лиам постучал в дверь. Пришлось подождать целую минуту, пока створка чуть приоткрылась и скрипучий голос произнёс:

— Кто там?

— Целители пришли вам помочь, — отозвался Кенсингтон, — нужно вас осмотреть.

— Целители? Маги? — голос наполнился надеждой, дверь приоткрылась пошире, и к нам выглянул мужчина лет шестидесяти, жилистый и крепкий на вид.

— Староста Юджин, — я снова вынырнула из-за широкой спины Лиама.

— Ох, леди Йорк! — всплеснул он руками, шагнув ко мне.

— А кого вы ещё ожидали увидеть? — улыбнулась я такому энтузиазму.

— Дык не владетельницу земель, уж точно, — криво усмехнулся мужчина. — Обычно господа носа из замка не кажут во время чумы.

— Ну, так-то господа, а я всё же госпожа, пропустите в дом?

— Да, конечно. Жене моей что-то худо стало, я вот тряпку на палку наматывать только начал, чтобы за порог в землицу воткнуть, а тут вы пришли…

Он говорил, а мы шагнули в тёмные сени.

— Мастер Даррен, подсветите, — мой главный артефактор остался рядом со мной и Кенсингтоном, в руках держал светильник и освещал нам дорогу.

Жилая часть дома скрывалась за ещё одной дверью, внутри чадила свеча, тускло освещая большую комнату с печью у противоположной стены. Громоздкий стол стоял в центре, по бокам от него лавки.

Пахло болезнью и отчаянием.

— Южи? Ты? — до нас донёсся женский слабый голос из-за печурки.

— Вон тама она, горемышная моя, — ткнул артритным пальцем в угол помещения. — Ага, Марта, это я, ледюшка пришла. Счас тебя осмотрит, и ты пойдёшь на поправку, кхе-кхе, — закашлялся он, я внимательнее пригляделась к старосте: на лбу старика выступили мелкие бисеринки пота, глаза лихорадочно горели.

— Посидите. Я пока осмотрю Марту, — велела мужчине, и он послушно поплёлся на скамейку.

Я же прошла в комнатушку, что скрывалась за печью, и увидела лежащую там жену Юджина. Лиам следовал за мной попятам, и, быстро сориентировавшись, поставил подле лежанки табуретку. Я благодарно ему кивнула и села. Обхватив ладони больной, тут же ощутила, насколько её кожа горячая.

— Ох, — Марта с трудом разлепила тяжёлые воспалённые веки, — ледюшка, вы пришли к нам? Мне не страшно умирать, пожила уж. Токмо грудь давит, каждый вдох причиняет страдания. Уж думала в лес уйти, тама траву каку ядовитую съесть, чтобы не мучица, да Южи сильно против.

— Т-ш-ш, — прошептала я, — молчите. И просто доверьтесь мне. Будет больно, вы вольны кричать, — предупредила я. — И сегодня вы не умрёте. Что за глупые мысли? Вам ещё внуков на руках качать.

— Ой, сынок в соседнем селе живёт, невестушка наша на сносях, второго ждут. Кха-кха, — закашлялась она не договорив.

— Вот и чудно, — кивнула я, — а теперь разговоры в сторону. Займёмся вашим лечением.

Потерев свои ладони друг о друга, обхватила горячие руки Марты, закрыла глаза и, медленно выдохнув, принялась за работу.

Сканирование организма. Зараза засела в бронхах и стремительно поедала здоровые ткани лёгких, опускаясь всё ниже, отнимая у больной жизнь не по каплям, а целыми пригоршнями.

Ну уж нет, гадина! Не в мою смену!

Мысленно зачерпнув из источника толику светло-голубой энергии, привычно направила её по каналам в сторону хворой.

Все звуки отошли на второй план, я была вся там, в чужом теле, где затаилась чёрная, вязкая тьма, не желающая так просто сдавать позиции. Ещё силы, ещё маны! Больше!

Свет наполнил грудь Марты, глаза её широко распахнулись и она закричала, а я крепко держала её за руки. Лиам ухватился за плечи, чтобы она не дёргалась и ненароком не причинила себе вред.

Всё закончилось долгую минуту спустя.

Марта мерно задышала, погрузившись в глубокий исцеляющий сон.

— Оставим её здесь. Зараза ближайший год ей не страшна, — вполне бодро негромко сказала я и встала.

Следующим был староста. Болезнь ещё только поселилась в нём, потому с Юджином всё прошло куда быстрее и проще.

В следующем доме болела вся семья: муж с женой и их четверо детишек.

Дети, которые были уже на самом краю, пылали, сгорая быстрее щепки. И мои маги-помощники умело поддерживали в них свет жизни.

— Леди, ледюшка, их спасите, — взмолилась мать, едва стоявшая на ногах.

Её муж ничком лежал на широкой лавке и не подавал признаков жизни.

— Ей совсем плохо, — просипел Том, сидевший на коленях перед годовалым мальчиком. — Госпожа, я больше не могу её держать.

Я перевела взгляд с неподвижного мужчины на едва дышащего ребёнка. Секундное колебание, и выбор сделан: я шагнула к малышу.

Сев, так же, как и Том, на колени, обхватила уже ледяные маленькие ручки в своих и закрыла глаза.

В этом доме я спасла всех, кроме главы семьи.

Землянка, ещё одна, и ещё. Мальчик пяти лет, девочка два годика, их мать и отец, бабушка и дедушка.

Кого-то я спасти просто не успела. И это тяжёлым грузом легло мне на сердце.

А ещё иногда приходилось выбирать. Всевышний, как же нелегко подобные решения даются, кто бы знал!

С чумой в первой деревне я закончила ближе к утру.

Мой резерв был почти пуст, накопитель "заряжен" на четверть. Блуждающим взглядом нашла смерчик, танцующий под деревцем неподалёку от последнего дома, в котором я несколько минут назад закончила лечить очередного хворого. Наметив цель, направилась к ней. Лиам подхватил меня под локоть, я возмущённо на него оглянулась, но он и не подумал отпустить.

Кенсингтон хмуро молчал, пока я, устроившись на месте силы, восполняла запас маны. Четверть часа медитации, и вот моё средоточие заполнилось наполовину, и сразу же всё отправилась в артефакт-накопитель.

— Нужно ещё, — негромко сказала наставнику, он кивнул, и мы пошли к ещё одному смерчу.

Впитав всё, что нашла, двинулись дальше. Заразы здесь больше не было, животных я тоже вылечила. А Лиам прошёлся магическим огнём внутри помещений, чтобы выжечь то, что осталось в стенах землянок. Да, кое-где почернела мебель и пахло горелым деревом, тряпки вообще пришлось выкинуть, как и матрасы, и сжечь всё дотла, но это всё ерунда, которую несложно восполнить.

Главное ведь в ином: большинство жителей выжили, и ни одного ребёнка мы не потеряли.

И снова впереди нас ждала дорога. Деревушка "Гринэ" была на пять десятков домов, то есть в два с половиной раза больше, чем "Эмбер".

— Сядьте в телегу и поспите, — в голосе Кенсингтона послышались приказные нотки. — И не спорьте. Ехать час, а вам нужны силы… — криво усмехнулся он.

Я развела руками:

— Такова доля светлых магов, лорд Лиам — после чего устроилась на копне сена, заботливо кем-то собранном, и буквально за несколько секунд отрубилась…

Шли пятые сутки, я толком не спала и даже ела что-то на ходу, не чувствуя вкуса.

Меня потряхивало, в глазах двоилось. Но я делала вид, что всё в порядке. Из-за Лиама, который хмурился и порывался запретить мне помогать людям. Сопротивляться ему я не смогла бы, потому приходилось скрывать своё состояние. Наставник делился со мной энергией, но не мог отдать много, у самого было меньше половины. Чем дальше мы отъезжали от Заворожённого леса, тем меньше попадалось смерчиков с концентрированной сырой маной.

Лица сменяли друг друга, закручиваясь в калейдоскоп. Но пасовать, сдаваясь на волю слабеющего тела, не думала.

После Гринэ было ещё селение, а потом наш небольшой обоз перешагнул границу между моими землями и графа Фердинанда.

Женщина. Бледное, осунувшееся лицо, дышит едва-едва…

На голой воле сканирую её и вижу…

— Вы беременны, — широко распахнув глаза, выдыхаю я, — я вылечу вас, но ребёнок внутри не подаёт признаков жизни, простите, мне придётся его удалить, — слова камнем падают в тишине комнаты. Незнакомка безмолвно расплакалась, роняя крупные слёзы.

— Всё будет хорошо, вы только держитесь, — дрожащими губами улыбнулась я. И, более немедля ни секунды, потянула ману по горящим огнём каналам. Сцепила зубы до скрипа — настолько было больно!

Магические манипуляции заняли более четверти часа, а это чудовищно долго! Мучительно долго для меня и для пациентки.

Как только лечение завершилось и я убедилась, что жизни больной более ничто не угрожает, отпустила её потеплевшие руки и хотела было сделать шаг к двери, как мир покачнулся. Но не успела я распластаться на земляном полу, кто-то мягко подхватил меня на руки.

— Одри! — услышала полный тревоги, приглушённый голос Лиама. — Я не позволю тебе дальше лечить, ни за что! Только через мой труп. Ты сделала больше, чем это вообще возможно! — он сразу же влил в меня немного своей энергии, стало полегче.

— Хозяйка! — одновременно с ним воскликнул кто-то. Я с трудом разлепила свинцовые веки, рядом со мной стояла искренне встревоженная Лоерея, — я привела помощь!

— По-мощь? Эт-то хоро. шо. Наста… Наставник, — просипела я, переведя глаза на Лиама, в горле нещадно першило, но мне нужно было знать: — Вы же не оставите ме-ня? Вы будете рядом?

— Всегда.

И свет погас.

Сердце пропустило удар, когда тело Одри обмякло у него на руках.

И вдруг Лиам понял, одну такую простую, казалось бы, вещь: не нужен ему этот мир без неё. Осознание было столь ясным, таким пронзительным, что он, тихо выругавшись, прижал девушку крепче к груди и шагнул наружу.

— Кого ты привела? — на ходу спросил Лоерею, стараясь выглядеть собранным, не давая переживаниям вырваться наружу.

— В Друидор прибыл новый раббат Нолан, его назначил сам Святейшество Оран. Светлый неистинный маг, дар у него, конечно, куда слабее, чем у госпожи, но всё же.

Лиам шагал в сторону дома старосты, где планировал разместить свою драгоценную ношу.

— Позови раббата, нужна его помощь, — приказал маг и хотел было свернуть в переулок, но услышал многочисленный перестук копыт.

Прищурившись, невольно ещё крепче прижимая к груди юную герцогиню, смотрел, как по улице ему навстречу скачет внушительная кавалькада, пыль столбом, в чёрных широких плащах, развевающихся на ветру, как крылья воронов. Сзади мигом выстроились воины-неистинные, его ученики, и, не дожидаясь приказа, оголили клинки.

Стоило человеку, возглавлявшего всадников, приблизиться, как Лиам тут же его узнал — Ульрих, король Ликонии.

— А ему, что тут понадобилось? — сквозь зубы прошипел он и дал знак своим людям убрать мечи.

— Отдай мне её, Кенсингтон! — низкий рокочущий голос разнёсся по главной улице поселения. Ульрих ловко спрыгнул с коня и встал прямо напротив замершего графа. — Герцогиня истощена и на грани, только я один способен вытащить твою госпожу из лап смерти, — лицо правителя соседней страны было хмурым, и в тёмных глазах виднелась железная решимость. — Каждая минута дорога, — припечатал он и потянулся к Одри.

Лиаму страшно хотелось послать куда подальше неизвестно откуда явившегося Ликона, но интуиция заходилась в истеричном крике — время утекает, нужно действовать!

— Вы собираетесь ей помогать прямо тут, посреди улицы?

— Да! — уже не сдерживая раздражения, рявкнул Ульрих.

— Вон в том доме сейчас никого нет, — подала голос Лоерея, — несите её туда.

Кенсингтон отрывисто кивнул и, не отдав Ликону Одри, зашагал в ближайшую землянку.

— Клади на стол, — Ульрих не отставал, следуя за графом по пятам.

— Помогите ей, — вырвалось против воли.

— Сделаю всё, что смогу. Я проехал через все деревни, где врачевала Её светлость, и, скажу вам, мы не имеем права потерять такого мага!

Стоило Лиаму уложить девушку на тёмную, старую столешницу, как король положил левую руку ей на солнечное сплетение, а правую — на живот. И почти сразу помещение озарилось светло-голубым сиянием, выбивая из глаз скупую слезу.

Лечение длилось долго… Лиам стоял на месте и следил за всем, что делает могущественный светлый маг, но толком понять, что происходит, был не в силах, ибо видеть, как Одри, не мог.

— Она будет жить, и со средоточием всё будет в полном порядке, — прозвучал глухой голос Ульриха, он с неохотой отнял руки от девушки и, поддавшись порыву, смахнул золотистую прядку с её нежного, бледного лица. На щеках леди едва-едва проступил здоровый румянец, дыхание выровнялось, стало глубже — Одри спала.

Лиам нахмурился, ему вовсе не понравилось, как Ликон смотрел на его подопечную. Нутро опалило жаром ревности. Непривычное и неприятное чувство.

— Есть ещё, кого Её светлость не успела осмотреть? — король повернулся к Даррену, стоявшему в дверях.

— Да, Ваше Величество. Сейчас там раббат Нолан, но он не справляется, слишком глубоко засела зараза. Эта деревня заболела первой, тут почти все дома полны умерших.

— Смотрите за своей госпожой в оба глаза, ворожить ей нельзя несколько дней, — с этими словами, широкими шагами грозный правитель покинул убогую землянку.

— Даррен, будь добр, принеси воды, — попросил Лиам и сел на длинную лавку, стоявшую около стола.

Одри Йорк

Мягкие волны ласково качали моё бренное тело. Было так тепло и хорошо, и совсем не хотелось просыпаться.

Но надо, там ещё половина деревушки не осмотрена.

Неохотно открыла глаза. Тёмный закопчённый потолок очередной землянки, запах смерти и отчаяния. Тут ничего не изменилось. Казалось, эта вонь пропитала меня насквозь, и навряд ли я смогу от неё в ближайшее время так просто избавиться.

— Одри, как ты? — надо мной зависло мужественное лицо Лиама, никогда не видела его таким… встревоженным. Между тёмными бровями пролегла глубокая морщинка, носогубные складки обозначились резче, щёки впали, он тоже в эти дни вымотался, что и отразилось на его лице.

— Вроде ничего, — прислушавшись к себе, ответила. — Средоточие заполнено где-то на треть, каналы не горят диким пламенем, ощущается общая слабость в теле, но бывало и похуже.

— Его Величество Ульрих наказал тебе не колдовать две недели, — вдруг огорошил он меня, да так, что я подорвалась и резко села.

Голова закружилась, к горлу подкатила желчь, заставляя меня скривиться от неприятного горького привкуса.

— Что-то болит? — тут же подскочил Кенсингтон, — Даррен, воду подай!

Вода была кстати, я жадно приникла к щербатой кружке и выпила всё до дна. Как же есть хочется! Желудок, вторя мыслям, протяжно застонал.

— Каша готова? — мигом среагировал странный и незнакомый мне наставник-наседка.

— Я схожу, проверю, господин, — стекольных дел мастер стрелой вылетел на улицу, оставив нас с Лиамом наедине.

Я вопросительно-задумчиво смотрела на мага.

— И? — это что, смущение? Хи-хи. — Вы боялись за меня, не так ли, лорд Лиам? — губы сами собой растянулись в весёлую многозначительную улыбку.

— Да. Совсем немного попереживал.

— Немного? — чуть склонила голову набок, оценивающе глядя на широкий разворот плеч, узкую талию и длинные, сильные ноги. Мой взор не укрылся от собеседника, и он, вдруг высоко вскинув брови, покачал головой. Я посмотрела в его красивущие пронзительные серо-голубые глаза и подмигнула.

— Что это с вами, леди Одри? — складка между его бровей разгладилась, в уголках губ мелькнула улыбка. — Смотрите на меня, как ваши варлаки на зайца.

— Нервное всё, — не скрывая веселья, ответила я.

Нашу занимательную беседу прервал Даррен, нёсший в руках две полные миски с дымящейся кашей. Позади него шагала Лоерея, в её руках покоился пузатый глиняный кувшин. Соблазнительница была одета в одежду простой крестьянки, с чепцом на голове и макияжем на лице. Но в дневном свете скрыть неземную красоту, выходило из рук вон плохо.

— Как лекари?

— Сносно, ледюшка. А сейчас ещё лучше будет — раббат Нолан над ними колдует.

— Это хорошо, — от сердца отлегло, в последние дни я старалась их сильно не грузить, иначе мои маги недолго бы продержались в таком-то сумасшедшем темпе. Молодцы мои неистинные, замечательные люди и в будущем станут отменными специалистами. — Даррен, принеси и себе, поешь с нами, — предложила парню, но он отказался:

— Я пойду к нашим, составлю им компанию.

— Будь по-твоему. А что там с Ульрихом?

— Его Величество обходит дома, где ещё есть живые. Я подглядел, — зачем-то понизил он голос до шёпота, — король лечит их. Пух! Свет такой яркий, белее солнца, похож на ваш, но куда сильнее, и хворые исцеляются.

— О как. Удивительное рядом… Как он вообще здесь оказался? — поинтересовалась я.

— У него и спросите, — хмыкнул Лиам, — а пока поешьте. Вы не железная, ваше тело из плоти и крови, и ему требуется горячая пища.

Второго приглашения не потребовалось, я, пододвинув к себе глубокую тарелку, схватилась за ложку.

Боже, какая вкусная каша! Немного пересоленная, чуток мясо недоваренное, и не хватает сливочного маслица, но всё равно, у меня буквально за ушами трещало. Правду говорят: голод не тётка, пирожка не подаст.

— Не спешите так, — услышала я добродушный голос наставника, — несварение получите.

Я вскинула на него глаза, скорчила умильную рожицу и вернулась к еде.

— У меня не взрослая ученица, владетельница обширных земель и обладательница редкого дара, а ребёнок, ей-Богу, — попенял Кенсингтон. — Но другой мне и не нужно, — и та-ак на меня посмотрел, что я чуть не подавилась, схватила кружку и махом осушила половину, делая большие глотки. Смущение опалило щёки, дрожь прокатилась от груди до пальцев ног.

Во даёт! Граф… Или дают? Гормоны… Только этого мне не хватало. А ведь сердечко забилось слегка быстрее. Выходит, Лиам мне нравится? Я внимательно вгляделась в его серо-голубые глаза и прочитала там так много, что даже не верилось, а вдруг всё это мне мерещится?

— Что вы только что сказали?

— То, что давно хотел.

— Насколько?

— Около месяца.

Я не нашлась что сказать, потому что мне нужно было время, чтобы разобраться прежде всего в себе. У меня столько проблем, а тут любовь? Она сделает меня сильнее? Уязвимее точно. Как непросто. Или это я усложняю?

— Пойдёмте посмотрим, как лечит Ульрих, — я резко встала из-за стола, так ничего и не сказав.

Наставник разочарованно вздохнул, но настаивать не стал, последовал за мной, я чувствовала, как он замыкается в себе, потому, прежде чем шагнуть через порог, обхватила его руку и, вскинув голову, заглянула в притягательные очи. Кенсингтон был куда выше меня, я ему едва-едва до плеч доставала.

— Вы мне нравитесь, Лиам, — ну, сказала как есть, чего душой кривить, — только…

— Т-ш-ш, — мужчина прижал палец к моим губам, отчего я затрепетала, как осенний лист не ветру, — я всё понимаю, — ледяной панцирь, который стал образовываться вокруг Кенсингтона, истаял и он снова улыбнулся. Непривычно тепло. — Мы всё преодолеем, а потом уже решим наши вопросы.

Я улыбнулась в ответ. Но его ладонь пришлось отпустить — слухи, нельзя их допустить вокруг незамужней девушки.

— Ведите туда, где Его Величество, — распорядился Лиам нашим воинам, сторожившим подход к домику.

Ещё одна землянка, на самом краю деревни. Тёмные сени и большая комната с печью и убогой мебелью.

На столе и лавке подле лежали двое: мужчина и женщина в летах. А между ними замер Ульрих Ликон.

Мощный под два метра ростом, ему даже пришлось ссутулиться, чтобы не задевать макушкой чёрный потолок, он, казалось, занимал всё пространство помещения. От мужчины веяло властью и грозной силой.

Король обхватил безвольные руки-ветки больных, я мигом перестроила зрение, чтобы подглядеть, как колдует могущественный светлый маг.

Из центра его груди, из большого средоточия, заполненного почти под завязку, выплеснулась щедрой рекой энергия и потекла по канатам-каналам в сторону рук.

Хворых выгнуло дугой, из их ртов, вместе с протяжным криком, вырвался столп света, а я, оцепенев, смотрела, как чёрная мгла, заполнившая тела почти ушедших за грань людей, стремительно отступает, светло-голубой поток практически выжигал заразу, не давая той и шанса.

Пять минут, и всё было готово.

Я обалдело смотрела на здоровых, уснувших глубоким сном, селян, и перевела глаза на Ульриха, уже повернувшегося ко мне. Интересно, насколько высокую плату он назначит за свою помощь?

— Я знаю, что попросить у вашего короля, прекрасная герцогиня, — словно прочитав мои мысли, произнёс он, — и Карл не посмеет мне отказать.

— И что же это? — стало жутко любопытно. — Мы не просили вас помогать здесь, и спасать меня тоже. Не думаю, что я была при смерти.

— Ваш дар был при смерти, — бросил Ульрих, шагнув ко мне, но Лиам оказался быстрее и встал между нами нерушимой скалой.

— Давайте выйдем и пройдём в дом старосты? Там удобнее и нет лишних ушей, — намекнул мой наставник.

— Хорошо, — отрывисто бросил король и прошёл мимо в сторону выхода.

Я благодарно кивнула Кенсингтону и шагнула следом за королём.

Дом старосты был пуст, вся семья, обитавшая в нём, умерла от чёрного мора. Наша троица устроилась за старым грубым столом. Лиам рядом со мной, Ликон напротив.

Помолчали, сверля друг друга непроницаемыми взглядами.

— Спасибо вам, — легко сказала я, — за моё исцеление. Но даже если бы я перестала быть магом, нет в том большой беды, главное, руки-ноги целы, голова на плечах, остальное преодолимо.

Ульрих удивлённо вскинул брови, в его глазах полыхнул нешуточный интерес, но он промолчал, лишь вежливо склонил голову, принимая мою благодарность.

— А что именно вы хотите попросить у Его Величества Карла? — не удержала вопрос. — Если это, конечно, не секрет.

— Тайны в том нет, леди Одри, — низкий рокочущий голос Ликона пробирал до мозга костей, меня пугало могущество этого человека, интересно, сколько ему лет? На вид от тридцати пяти до сорока. — Соглашение у меня с вашим королём, что в случае необходимости, я могу потребовать у него всё, что захочу. Правда, в пределах разумного.

— Такой предел у каждого свой, — заметил Лиам, Ульрих поморщился и хотел было что-то возразить моему наставнику, явно неприятное, но я успела первой:

— Зачем же вам обращаться к Карлу Третьему, Ваше Величество? Я и сама вам дам то, чего ни у кого нет.

Стало тихо. Очень. Чёрные глаза, в которых даже зрачок едва угадывался, вцепились в мои так, что мне стало не по себе, но, крепко сжав ладони в кулаки, покоившиеся на коленях, я выдержала и даже смогла растянуть губы в хитрой улыбке.

— Даже так? — прогудел Ульрих. — Полагаю, мы думаем далеко не об одном и том же.

— Уверена, о разном. Но если мы с вами договоримся, то без всякого посредничества со стороны моего сюзерена, — ответила я, стараясь выглядеть как можно непринуждённее. — Но давайте о делах потом? Расскажите, будьте добры, как вы меня нашли?

— Я прибыл во вашему приглашению, с небольшим опозданием. Подъехал к Друидору и не смог попасть внутрь — ваша охрана отказалась пропускать. Смелые, однако, у вас воины, никакие доводы на них не подействовали: ни то, что перед ним король, ни откровенные угрозы, — усмехнулся Ликон. В его голосе слышалось уважение к моим людям. — Сказали, что вы отбыли, а у них каран-тин, я сначала не понял, что это значит, но ваш рыцарь, Ховард, кажется, так его зовут, объяснил. Изолировать город было верным решением, леди Одри, — похвалил он меня, — как и не пускать никого. Где вас искать, также не сказали, посоветовали отправляться восвояси, дабы избежать заражения.

— Так как же вы меня отыскали? — нетерпеливо уточнила я, поскольку драматическая пауза, сделанная Его Величеством, стала раздражать.

— А вот тут самое интересное, — и мужчина многозначительно покосился на мою кисть, прикрытую широкой манжетой, из-за которого браслета видно не было, но по выражению лица Ликона даже дураку стало бы понятно — он обо всём догадался.

— Меня вёл зов. Я следовал за ним и в итоге оказался здесь. По пути осмотрел всех, кого вы спасли, леди Одри, — ониксовые глаза чуть не прожгли во мне дырку, так горячо он на меня посмотрел, — никогда за всю жизнь, а она у меня весьма внушительная, не видел такой ювелирной работы! Вы невероятно талантливый светлый маг, и через год-два превратитесь в могущественную волшебницу. — Короткая пауза. — А это значит, что я должен поздравить вас с инициацией! И, — усмешка изогнула твёрдую линию губ, — с активацией браслета.

— Я вам его не отдам, — быстро среагировала я, упрямо вскинув подбородок.

— Браслет Йорков очень нужен нашему миру. И в свете последних событий забирать его я больше не планирую. Но хочу предложить вам кое-что другое. И мы возвращаемся к делам, обсуждение коих вы просили отложить.

— Слушаю вас, Ваше Величество, — ну, что поделать, лучше сейчас расставить все точки по местам.

— Выходите за меня замуж. Станьте моей королевой, Одри.

Лиам с едва слышным свистом выдохнул, желваки заходили ходуном на его щеках, он резко подался вперёд с вполне определёнными намерениями.

— Приструните своего пса, леди Одри, — не повышая голоса, пробасил Ульрих, — иначе не посмотрю, насколько он вам дорог, прихлопну и мокрого места не останется.

— Лорд Кенсингтон, — я положила руку на кулак наставника, — всё в порядке.

Граф отрывисто кивнул, но остался напряжённым, исподлобья наблюдая за Ликоном.

— Ваше Величество, — продолжила я, — ваше предложение весьма лестно, более того, я польщена, — ну, а как ещё реагировать? Нельзя обижать могущественного человека. От моих слов Ликон торжествующе сверкнул глазами, — но я ещё слишком мала для брачных уз.

— Это не проблема. И к тому же ваше согласие нужно лишь формально. Ваш опекун Карл Третий, ему и решать.

— В нашем королевстве совершеннолетие наступает в семнадцать лет.

— И вам пока нет семнадцати.

Блин!

— Но я стала магом, а с обретением силы могу принимать решения самостоятельно. Однозначно мой случай неуникальный, наверняка в истории были прецеденты, и потому этот момент прописан в законах королевства.

Уела: видела это по скисшему выражению лица Его Величества.

— Тогда я попрошу в дар ваши земли, и вы станете моей подданной, и моё слово будет для вас законом.

— Да пожалуйста, забирайте герцогство. А я, так уж и быть, отправлюсь жить в Заворожённый лес.

Не успела я договорить, как Ульрих расхохотался. Запрокинув голову, просто и от души.

— Мне возражает девчонка! Кто бы услышал, ни за что не поверил! И почему я вас слушаю? — резко оборвав смех, прищурил свои чёрные глаза король.

— Потому что со мной выгоднее дружить, — многозначительно подвигала бровями я, чем вызвала ещё одну вспышку веселья у собеседника.

— Хорошо. Давайте наши с вами матримониальные дела обсудим позже. И ваши деловые предложения тоже. Думаю, не следует здесь задерживаться, пора и честь знать.

Он говорил, а я ощущала себя между Сциллой и Харибдой, но я чувствовала, что есть путь избежать кабалы от Карла Третьего и подружиться с Ульрихом Первым, чтобы он считал меня союзником. Пройти по тонкой грани, сохранив свою свободу и возможность развивать Друидор.

А уйти в Заворожённый лес я всегда успею.

В дверь постучали, и я откликнулась, позволяя войти. Даррен, мой мастер по стеклу и с недавнего времени главный артефактор, вошёл в комнату и, вежливо поклонившись, доложил:

— Леди Одри, вернулись наши разведчики. Они проехали вглубь земель графа Фердинанда, в остальных деревнях тихо, заболевших нет. Я также опросил очнувшихся селян, те рассказали, что заразу принёс незнакомец, пришёл он с востока. И настойчиво просил довезти его до герцогства Йорк, всё твердил, что там живёт его семья. Мужчина выглядел неважно, но никто не заподозрил в нём чумного. Отвели к местной травнице, та дала настойку, уложили хворого в телегу и покатили в сторону границы с нашими землями, тем более тот заплатил медяками. А через несколько дней занемогла травница, за ней ещё люди и так далее.

— Ясно.

— Никто не удивился его просьбе, на другие вопросы незнакомец не отвечал.

— М-да. Для чёрного мора не нужно много времени, он, как лесной пожар, распространяется быстро, — пробасил Ульрих, поднимаясь из-за стола. — Что у вас на востоке?

— Гольевская святость, — ответил Лиам, тоже вставая.

— Планируете им отомстить, Ваша светлость? — король заинтересованно на меня покосился. — Будь я на вашем месте, уничтожил их всех, стерев с лица земли любое упоминание.

— Зачем мне пачкаться? Отпишу Его Величеству Карлу Третьему, думаю, ему будет интересно узнать, как его людей уничтожают посреди белого дня.

Я покривила душой, на самом деле в душе буквально полыхнуло от злости и жажды мщения. Я сразу же предположила, кто именно стоит за всем этим. Раббатор Геласий перешёл все границы. Пора отправить к нему Лоерею, чтобы она узнала имена всех причастных и отомстила за столько погубленных невинных. Я планировала не проливать кровь, но ведь расквитаться с врагом можно по-разному…

Мои губы сложились в коварную улыбку.

— Ваше Величество, не откажитесь погостить в моём Друидоре?

— С удовольствием, Ваша светлость, — учтиво склонил голову мужчина, подал мне руку, и я, чуть замявшись, вложила в его ладонь свою. Скрежет зубов Лиама услышала не я одна. Но Кенсингтон сумел совладать с самим собой, всё прекрасно понимая и стараясь вести себя в рамках приличия.

Чёрный лежал, растянувшись на земле, неподалёку от дома старосты, пять минут назад я его позвала, и верный друг явился.

— Какой красавец! — восхищённо воскликнул Ульрих; было видно, что он искренне любит этих великолепных животных. — Позволите? — спросил меня, но больше из вежливости. Я кивнула, и Его Величество шагнул к моему зверю. Тот предостерегающе утробно зарычал, оскалив острые зубы, но я покачала головой, и Чёрный позволил чужаку погладить себя по мощной шее.

— Сколько их у вас?

— Тринадцать.

— У меня двадцать пять, но я, как вы уже знаете, давно живу на этом свете.

Я оседлала своего варлака и заметила:

— Думаю, прожив так много лет, вы сможете отнестись со снисхождением к моим отказам, грубости, если вдруг я не сдержусь, и эмоциональности?

— Ох, леди Йорк, я вот смотрю на вас и думаю, а точно ли вы младше меня?

Я спокойно улыбнулась:

— В условиях, в которых я оказалась, мне пришлось очень быстро повзрослеть.

Ульрик Ликон кивнул, принимая объяснение, и отошёл в сторону, давая моему зверю дорогу.

— Даррен, мастер Жозер, — обратилась к своим людям, поравнявшись с ними, — мы поедем на максимально возможной скорости, вы же двигайтесь в своём темпе, с вами в охранении останутся несколько варлаков.

— Да мы и сами вполне способный за себя постоять, — пожал плечами Даррен, Жозер же благодарно кивнул:

— Спасибо, леди Одри. Скачите в Друидор, ни о чём не волнуйтесь, по пути мы заедем в наши деревушки, ещё раз осмотрим людей.

— Хорошо, — улыбнулась я и дала волю Чёрному.

Ульрих со своими воинами и немногочисленной свитой всего из трёх мужчин, уже обогнал нас, но это и было хорошо, я смогла оценить его, как мага.

Зрение привычно перестроилось, мир подёрнулся другими красками, и тело Ульриха высветилось во всём своём внутреннем великолепии. А посмотреть было на что!

Кенсингтон сильно уступал Ликону. Большая часть каналов венценосного гостя представляли собой канаты, крупные, толстые, проработанные, натренированные, разветвлённые. От них уходили помельче, но с такими же толстыми стенками. Эта сеть охватывала всё пространство торса, живота и даже немного уходила чуть ниже. И парочка жгутов бежала в мозг.

Король сиял, как факел, от его физического тела отходила на целый сантиметр некое свечение, подозреваю, сила прорывалась через кожу, настолько много её было.

Глянула на его спутников: двое, одетые как высокородные аристократы, уступали Лиаму, являлись магами-разрушителями и бледной тенью своего сюзерена. Третий тоже разрушитель, и вот он мог бы составить конкуренцию моему учителю.

Перевела взор на себя, ну, тут ничего не поменялось: всё моё тело, с макушки до кончиков пальцев, было пронизано магоканалами, но, увы, их стенки были куда тоньше, чем у Ликона.

Вспомнились слова наставника:

"Магические каналы, как мышцы, нужно тренировать каждый день, каждую свободную минуту, пропускать ману через них и втягивать обратно".

Если честно, я на свои тренировки немного забила, только рано утром и чрезвычайно редко перед сном делала упражнения, потому что банально забывала. Усталость брала своё и ближе к ночи билась только одна туманная мысль, а точнее, желание — рухнуть в кровать и забыться крепким сном без сновидений.

— Почему молчите? — спросил Кенсингтон, вырывая меня из задумчиво-созерцательного состояния.

— Наверное, устала, — вяло улыбнулась я, — даже сил что-то говорить нет.

— Что думаете насчёт предложения Ульриха? — было видно, что Лиам пытается скрыть, насколько ему важен мой ответ, но у него плохо вышло, я всё прекрасно видела.

— Однозначно нет. Во-первых, а это для меня очень важно, я ничего к нему не испытываю. Во-вторых, этот человек женат на своей стране, и будет до конца верен только своим интересам, я всего лишь необходимая ему вещь. Пока нужная, а потом можно и в утиль, — говорила прямо, как думала, — ко всему прочему, Его Величество не гнушается грязными методами, но это можно отнести и во второй пункт. Я незлопамятная, но память у меня хорошая.

— Но он проявил благородство и неравнодушие, когда спас оставшихся больных в последней деревне, — Лиам говорил, но в его голосе была слышна насмешка.

— Да, и это тоже часть большой задумки. Заметьте, по факту за свою помощь он ничего не попросил, а его предложение выйти за него замуж… Это было запланировано, в случае, если браслет я ему не отдам. Мне нужно понять, почему на моём артефакте у этого человека свет клином сошёлся?

— Возможно, браслет даст ему больше власти? Или расширит магические способности? — пожал плечами Кенсингтон.

— Вероятно, и то, и другое, и что-то третье, — я ненадолго замолчала, подбирая слова. — Лорд Лиам, у меня к вам просьба.

— Я весь внимание, — тёмные брови чуть приподнялись, серо-голубые глаза сверкнули любопытством.

— Не перечьте Ульриху. Оно того не стоит. Вы слишком явно демонстрируете агрессию. Нутром чую, это плохо кончится.

— Да неужели? — оскалился Кенсингтон, я чуть глаза не закатила, чтобы попросить у небес терпения.

— Я переживаю за вас. Вы стали мне очень дороги за всё это время. Ничего не просите за свою помощь, вы просто рядом и всегда готовы помочь. Да, вы человек Кемпбелла, да, давали ему клятву, которая не идёт вразрез со службой на меня. И с теми клятвами, что принесли мне. Это уже куда больше, чем я могла бы ожидать… И надеюсь, вы всё же когда-нибудь решитесь и расскажете мне, как получили ту страшную рану, как смогли обмануть своё окружение, и выдать себя за здорового, чтобы вас не сняли с задания, которое касалось меня.

Лиам кивнул и пообещал:

— Как прибудем домой, я всё вам объясню…

С Ульрихом также состоялась занимательная беседа.

— Вам бы сесть в карету, — заметил он поравнявшись со мной, — вы выглядите бледной, уставшей.

— Наверное, лучше сани, — усмехнулась я.

— Сани? — опешил он, придержав своего монструозного коня.

— Конечно, чтобы мне костей не собрать, обозлиться на весь мир и особливо на того, кто эти сани мне предоставил.

Пару секунд он сверлил меня тяжёлым взором тёмных глаз.

— Не вижу, чтобы вы гневались по этому поводу, — наконец вымолвил он.

— Гнев мешает здраво мыслить, как и любые сильные чувства.

— Хотите сказать, что вы уравновешенный человек?

— Нет, упаси Всевышний! Я очень эмоциональная. Но плохие чувства разъедают душу, к сожалению. Да, я злилась на вас. И не только из-за саней и подставы с дуэньей, но и за организованное покушение. Спектакль, должна заметить, вышел на славу. Мне бы очень понравилось, если бы не я была главным действующим лицом. Столько людей умерло на той поляне. А они всего лишь выполняли свою работу, охраняли меня.

— За это мне нет прощения?

— Каждая жизнь бесценна, Ваше Величество, чего вы бы ни думали о нас, простых смертных.

— Вы не простая смертная, и в последнее время все мои мысли будут только о вас, Ваша светлость, особенно в свете того, что кроме варлаков, у вас есть и горн Горгорэна.

— Отрицать очевидное нет смысла?

— Нет.

— Ваше Величество…

— Ульрих, когда мы наедине, обращайтесь ко мне просто по имени, — щедро разрешил он.

— Ваше Величество Ульрих, — я упрямо вскинула подбородок, на что мужчина лишь усмехнулся, снисходительно на меня посмотрев. Как на ребёнка. А мне только это и нужно было. Чем дальше его подозрения о зрелости моего сознания, тем мне спокойнее жить, — может, всё же расскажете о браслете Йорков? Зачем он вам?

— Вам знакомо имя Сурейх? — неожиданный вопрос.

— Да, читала о нём. Зло в своём самом отвратительном воплощении.

Король задумчиво глядел перед собой. Наши телохранители и свита отстали на три корпуса, чтобы их правители могли побеседовать тет-а-тет. Лиаму пришлось поступить точно также, я видела его потемневшее, хмурое лицо, но ничего поделать с правилами, принятыми в этом обществе, не могла. В первую очередь он мой подчинённый, и куда ниже по социальной лестнице, нежели Ликон.

— В моём роду были прорицатели, не самые сильные, но были. И их дар частично передался мне, — пробасил собеседник. — Но видеть будущее я не могу, только чувствовать…

— Прогнозировать, — кивнула я.

— Да, именно. Почему Сурейх, спросите вы. Потому что демон приснился мне. После того видения — ни дня покоя. Что-то плохое уже много лет копится на землях Аскалы. В сердце вашего королевства первые маги заточили душу Сурейха в некий артефакт, в одних хрониках это напольное зеркало, в других — кулон в виде паука с чёрным алмазом вместо туловища. И этот артефакт сильно истончился, я ощущаю запах смерти… Я привык доверять своему чутью, а оно в последнее время стало таким назойливым, что я с трудом засыпаю по ночам. В итоге созвал своих архивариусов, дал задание, и они начали искать. Не только в моём королевстве. И нашли. Древний манускрипт, текст написан на одном из мёртвых языков.

— А он случайно сейчас не у вас? — поинтересовалась я.

— Я прихватил с собой копию, если хотите, можете взглянуть, но сомневаюсь, что поймёте в этих закорючках хоть что-то. Раз уж мои убелённые сединами, впрочем, и не только старики, выдающиеся умы Ликонии, не смогли уразуметь и капли.

Он говорил и одновременно запустил руку за пазуху. Вынул сложённый в несколько раз пергамент и протянул мне. Благодарно кивнула и развернула лист.

Действительно, незнакомый мне язык. Даже близко непохожий на фейский.

— Можно оставить у себя? Авось у меня есть кто из разумников, способный разобрать, что тут сказано?

— Да, забирайте, — кивнул Ульрих.

Глубоким вечером, когда показались первые звёзды, сделали привал. И пока народ обустраивал лагерь, я в сопровождении Лоереи углубилась в лес под охраной двух своих варлаков.

— Лора, сможешь понять, о чём тут говорится?

Девушка молча взяла лист и прочитала вслух, делая долгие паузы:

— Это предсказание Дагайи. Тут пояснение к нему, и оно само. В примечании говорится, что зло вернётся и погрузит мир в хаос, не будет от него спасения, кроме одного — мага с сотней душ.

— Что? — поморщилась я. — Сотней душ? В подчинении, что ли? И когда же эта тьма придёт? Об этом ни слова? — несколько скептически уточнила я.

— Сейчас зачитаю, — кивнула Лоерея, — только перевод будет не дословный, я плохо знаю орийский.

"Злой исполин, прислужник чёрной воли,

Накроет землю яростью и болью,

Поглотит тьмою свет…

На рубеже миров, где звёзды мглу разят,

Придёт она, посланница богов,

Сквозь тысячи дорог, сквозь сотни воплощений.

И каждый шаг её — урок,

И каждый день пойдёт вам впрок.

В её глазах сияет древний свет,

Что изначально был дарован небесами.

Хранители Армилла рядом с нею встанут,

Защитой крепкой окрыляя.

Кто много лет служил рабами,

Найдут свободу от оков и будут верными друзьями.

Шаг первый и второй, за ним последует и третий…

И снова боль, и кровь рекой, и снова страшный бой".

С каждым словом моя челюсть стремилась всё ниже.

— Ничего себе! Звучит впечатляюще! — стоило Соблазнительнице замолчать, искренне восхитилась я.

В Друидор прибыли аккурат к вечеру следующего дня. Мчались во весь опор, делая короткие передышки, чтобы перекусить, напоить животных, справить нужду.

Ворота города открылись сразу же, стоило дозорному рассмотреть Чёрного и леди Йорк верхом на нём.

Народ, несмотря на поздний час, шумно высыпал на улицы и радостно галдел, встречая свою герцогиню.

— Я уж было подумал, что радуются мне, — Ульрих хитро покосился на ехавшую рядом с ним девушку, с последней их встречи она сильно изменилась, тогда ему на руки упала замухрышка, с подростковыми прыщами на лице, невнятными чертами лица и пухлыми, как у ребёнка, щеками, всклокоченными, кое-как собранными волосами, сейчас же… Одри Йорк расцвела, и пусть она была всё такой же по-мальчишески угловатой, но определённо обещала в будущем стать весьма привлекательной молодой женщиной. — Но вижу, что только вам, вам одной. А ещё… Магия вам к лицу…

На щеках собеседницы тут же расцвёл нежный румянец смущения. Она просто кивнула, принимая комплимент.

— Скажите, — он недвусмысленно оглядел столбы, врытые в землю с обеих сторон дороги, — что это? — кивок на светящиеся стеклянные шары.

— Это магические светильники, — лёгкая улыбка коснулась пухлых алых губ, — я бы хотела предложить их вам в качестве товара. По приятным оптовым ценам.

— Как они работают? — в глазах короля вспыхнул нешуточный исследовательский интерес.

— Секрет. Если кто-то попробует разобрать, и даже понять, как там всё устроено, то повторить всё равно не сможет.

— Даже так?

— Да. Я берегу тайны моих разумников пуще золота.

— Вы уже не первый раз упоминаете этих ваших умельцев. Кто они? Вы их где-то наняли? Из-за знаний? Которые они тщательно оберегают?

— И да, и нет, — девушка покосилась на Ликона и честно заявила: — я смогу ответить только на часть вопросов, но никак не на всё, что вас интересует. Сами понимаете.

— Понимаю, — эхом откликнулся Ульрих и задумчиво смолк, внимательнее вглядываясь в лица стоявших вдоль улицы горожан. Опрятно одетые, у всех обувь на ногах, на щеках здоровый сытый румянец, дети играют, не глядят на него с голодной мольбой на осунувшихся лицах. Никто даже не подумал кинуться под копыта, моля облагодетельствовать.

И эти шары с магическим светом… Светло так, что видны детали: и ровная брусчатка, и лавочки с клумбами, и даже трещины на стенах домов. Удивительно.

Невероятно!

Ещё раз оценивающе пробежался по точёному профилю юной герцогини, как она спокойно улыбается жителям и что-то им отвечает.

Замок Йорков не впечатлил бы его вовсе: небольшое и неказистое здание всего с двумя башнями по бокам. Но строение сияло магическими огнями, которые придавали этому месту сказочный вид.

Их встречали: на крыльце стояли несколько людей. Давешний великан Ховард, какой-то старик с тростью наперевес, маленькая старушка в тяжёлом длинном платье. Позади троицы, словно прячась в тени, замерла пухлая женщина.

Ульрих лично помог всаднице спуститься на землю. Её варлак явно его невзлюбил, потому что нет-нет, скалил зубы и утробно рычал. Впервые эти животные так на него реагируют.

— Леди Одри! — воскликнула старая леди, горячо обнимая девушку, — как же ж вы исхудали! И в чём только душа держится? — запричитала она.

— Мы волновались за вас, ледюшка, — прогудел Ховард.

— У нас всё благополучно, никто не заболел, — вторил ему скрипучим голосом высокий старик.

— Я так рада всех вас видеть! — широко улыбалась герцогиня. Впервые за всё время на её лице проступили настолько светлые, ничем не омрачённые эмоции. Становилось понятно: эти люди дороги Одри, как самые близкие родственники. — Берта! Что же вы там стоите! Дайте я вас обниму!

Женщина, позвякивая связкой ключей, робко шагнула вперёд и сама прижала к себе хрупкую хозяйку.

— У нас гости, — опомнилась Одри, пару минут спустя, впрочем, совсем не смутившись. — Его Величество Ульрих Первый. И его отважные рыцари, — девушка чуть замялась, — вы мне их так и не представили, — вдруг поняла она, осуждающе поглядев на короля.

— Вот приведём себя в порядок после долгой дороги, так всё честь по чести сделаю, — усмехнулся он, одновременно ощущая непривычность всей этой ситуации: его знакомили с простыми подчинёнными герцогини, и не в приёмной зале, и даже не в кабинете, а на улице, почти что посреди двора.

Сама же хозяйка дома не трепещет при одном взгляде на него, не растекается лужицей перед ним и отнюдь не стремиться угодить. Такое было в диковинку правителю Ликонии, он привык совсем к иному отношению со стороны своих подданных и не только.

Экономка провела Ульриха и его троих высокородных спутников в замок. Большая зала для приёма и трапезы. Пол не застилает сухая душистая трава, серый камень вымыт до блеска. По правую сторону расположен горящий камин, подле него стоят два удобных кресла. У противоположной стены — длинный дубовый стол со множеством стульев. А напротив входной двери сейчас пустующий герцогский трон. Скромный, обитый тускло-алым бархатом.

Простенько, совсем небогато.

— Прошу вас, господа, идите за Линой, она покажет вам ваши комнаты, — обратилась к его сопровождающим ключница. — Ваше Величество, а вы и ваш лакей, прошу, следуйте за мной.

Всей группой поднялись на второй этаж, а потом разделились: Ликон шагал за экономкой, парни — за служанкой.

Короля провели в левое крыло, затем по винтовой лестнице, ведущей в комнату в одной из башенок.

— Прошу вас, — Берта низко поклонилась, распахнув перед ним дверь.

Ульрих шагнул в округлое помещение.

Он не сразу понял, что не так?

А когда дошло… не замечая довольного лица ключницы, широким шагом подошёл к большому окну. И прикоснулся к прозрачному, как слеза, стеклу. Сквозь него он видел весь Друидор и часть Заворожённого леса как на ладони. Усеянное яркими звёздами бездонное небо, и каменной твёрдости чёрную почву, убегавшую от ворот города к самому горизонту.

Само по себе стекло для него не было в диковинку, но вот такой прозрачности и равномерности он не встречал никогда, ни в одной стране, где ему довелось побывать.

— Откуда оно? — вопрос вырвался, прежде чем Ульрих понял, что не тому человеку он его задал.

— Наши розмыслы придумали рецепт и потом воплотили в реальности.

Ликон тихо хмыкнул: простая служанка, пусть и заведующая целым замком, так выражаться не может.

Он уже понял, что всё, что окружает загадочную леди Одри, далеко от привычных ему вещей.

Пока расторопный Берг разбирал его дорожную сумку, женщина, вежливо улыбнувшись, приглашающе повела рукой:

— Ваше Величество, вот здесь уборная, позвольте я вам её покажу?

Неужто она думает, что он в лесу родился и не знает, как пользоваться водой в тазу и ночным горшком? Ульрих хотел было возмутиться и выставить дамочку за порог, но что-то удержало его от резких слов и он, нахмурившись, проследовал за Бертой.

И так и замер на пороге ванной, в недоумении осматривая небольшое помещение.

— Это раковина, вот кран. Поднимете рычаг — и польётся вода. Унитаз, — шокирующая экскурсия продолжилась, — садитесь на него, как на стул, делаете свои дела, тянете за вот эту верёвочку, специально для смыва предназначенную. И душевая кабинка.

Из странной железной конструкции потекла вода, сначала медленно-медленно, но постепенно всё набирая обороты.

— Вода прохладная, если вам нужно погорячее, только скажите, вам мигом приготовят бочку…

Ключница ушла. А он остался.

М-да.

Скромный дворец, говорите? Неказистый снаружи и полный неожиданностей внутри…

Перед тем как отправиться по своим важным делам, Берта предупредила, что праздничный обед в честь высоких гостей состоится завтра. А поздний ужин ему вскорости принесёт служанка.

Его Величество походил по комнате, постоял у окна, задумчиво закинув руки за спину, посидел на кровати, снова зашёл в уборную, покрутил ручки, заглянул везде, куда только мог дотянуться. Он любил всё необычное, покровительствовал розмыслам в своей стране, но всё, что он видел сейчас, выходило за привычные рамки…

Я давно и целенаправленно готовилась к встрече с Ульрихом, первым делом была модернизирована именно его комната, затем все остальные в левом крыле. Совсем недавно мастера принялись за работу в правой части замка, но я лично никуда не спешила, до зимы ещё предостаточно времени, и рабочие успеют завершить всё точно к сроку.

— И? — посмотрела в хитрые глаза Берты.

— Лицо Его Величества натуральным образом вытянулось. Он, конечно, быстро совладал с собой, но я успела заметить восхищение на породистом лице. Ох и красивый мужчина! Только Ховарду не говорите, — понизив голос, добавила она.

А я весело рассмеялась. Подхватила в руки полированный ларь из редкого дерева, и откинула крышку. Пока у меня только один такой артефакт, собственно, на него я возлагала все свои надежды. Именно он был той самой ставкой в игре за мою независимость.

Смысл предсказания, написанного древней прорицательницей Дагайей, был для меня ясен как божий день. В нём говорилось обо мне. О моей душе, воплощённой в этом мире, в теле малышки Одри Йорк. По всему выходило, что я именно та, кто спасёт мир от вселенского зла. Я типа Мэри Сью, ага-ага.

Подобное знание не стало дополнительным булыжником к тому грузу ответственности, что и без того каменной плитой давил мне на плечи. Если я начну думать обо всём этом, то просто сойду с ума. Потому пришла к выводу: продолжаю делать то, что лучше всего у меня получается. И подготовку начнём уже сейчас. И рассказать Ульриху, о чём в том свитке говорится, стоит, потому что и в его королевстве живут люди. Нужно сплотиться, стать союзниками с единой целью — сделать мир лучше, и сберечь всех от грядущей напасти. Надо только подобрать правильные слова, извернуться и умолчать о своей иномирной душе…

С такими мыслями я хотела было покинуть кабинет, где, как всегда, задержалась допоздна. Но тут краем глаза заметила тёмный силуэт в окне.

— Привет! — удивлённо поприветствовала я Лору, как раз зависшую в оконном проёме.

— Доброй ночи! — откликнулась она, ловко забравшись внутрь помещения.

— Ты уже всё закончила?

— Нет. Осталась вторая часть, но решила принести вам это, — на стол легла её заплечная сумка, женщина развязала горловину и вынула два горшочка…

Таких же, как тот, что использовал Даррен, чтобы приманить фею в Заворожённом лесу.

— Это то, что я думаю?

— Именно! — усмехнулась Соблазнительница. — Отыскала в хранилище Геласия. Там много чего интересного. Золото, каменья, какие-то старые, разряженные артефакты. Я всё выкрала и припрятала, со временем доставлю вам. Но вот это посчитала куда важнее всего остального.

— Спасибо. Это действительно очень важно, — я подошла ближе и взяла в руки один из сосудов. Мне на миг показалось, что внутри бьётся чьё-то сердце. Игра воображения? Скорее всего, ибо веки свинцовые, а завтра утром у меня непростые переговоры.

— Мне нужны силы, чтобы добраться до Ромейской святости и затем вернуться домой, — впервые хранительница назвала Друидор своим домом.

Я молча положила руки на плечи женщине и потянула из средоточия ману. Лоерея тихо, с неким удовольствием выдохнула, впитывая мою силу в себя. Лора опустошила резерв ровно наполовину, и я тут же отпустила красавицу со словами:

— Двигайся строго по плану. И будь осторожна, не попадись в ловушку.

— Да, госпожа, — Лора низко поклонилась и снова забралась на подоконник.

Как только она растворилась в темноте ночи, я закрыла ставни и вернула горшки в мешок. После чего пошла к себе, не забыв запереть дверь на ключ и наложить печать охранения.

Мой путь лежал в Заворожённый лес. Спать хотелось до ужаса, ещё немного, и от зевоты челюсть сверну, но отдых придётся отложить — сначала дело. Ибо эти сосуды буквально прожигают кожу.

Поднявшись в башню, открыла тайный проход и, активировав знаки света, которые я нарисовала вдоль стены, отправилась вперёд и вниз. А потом вверх по верёвочной лестнице, через люк на ту самую поляну, где когда-то впервые оказалась в загадочном лесу.

Чёрный был неподалёку и шагал параллельно мне.

Высокие, густые деревья переплетались ветвями далеко наверху, создавая плотный полог, через который едва-едва пробивались рассеянные лучи лунного света. Земля была покрыта мягким ковром из весенней травы, мелких веточек и старого мха. В воздухе витали ароматы влажной земли и древесной коры. Дышалось здесь полной грудью. И я совсем не боялась находиться здесь одна. Впрочем, изрядную долю подобной уверенности давал мне мой варлак.

Шорохи невидимых существ подчёркивали ощущение таинственности. Где-то вдали слышался плеск ручья.

Лес был живым, мудрым, он будто наблюдал за каждым моим движением с насмешливым снисхождением.

Посчитав, что достаточно углубилась, положила горшочки на низенький пенёчек, крышки открывать не стала, посмотрела по сторонам, но было тихо, лишь где-то ухала сова и тревожно шуршала листва.

— Надеюсь, вы обретёте положенный вам покой, — негромко сказала я и побрела обратно, мечтая оказаться в своей тёплой постельке.

— С-спас-сибо… — десятки голосов донеслись в спину. Я приостановилась и кивнула, не став оборачиваться…

Вот вроде бы только закрыла глаза, как в дверь громко постучали.

С трудом разлепив опухшие веки, уставилась в бойницу, где брезжил рассвет. Резко села.

Мне удалось поспать от силы пару часов. Блуждающим взором отыскала смерчик, масенький такой, но столь мне необходимый.

— Агнесса, заходи, — отомкнув задвижку, пригласила служанку, — завтрак пока поставь на стол, а я сейчас.

И уселась на место силы.

Через час я была полностью готова к встрече с Его Величеством.

Разложив бумаги на рабочем столе в своём кабинете, в нужном порядке, присела в своё кресло и бездумно уставилась перед собой. Через четверть часа в дверь негромко постучали, и я откликнулась, позволяя войти.

Кенсингтон шагнул в кабинет, одетый в придворный наряд: светло-серое котарди (прим. автора: котарди — камзол длиной до середины бедра, сшивавшийся из четырёх частей: двух задних половинок, соединённых спинным швом, и двух передних, с отрезным воротником, спускающимся углом на спину; порой котарди делали разрезным на бёдрах, и боковые края баски также соединялись одной или двумя пуговицами), украшенное по вороту замысловатой вышивкой серебряной нитью, камзол дополнял широкий пояс, выкованный из пластин, с нанесённой на них гравировкой и мелкими драгоценными камнями. Сильные ноги облегали тёмного цвета чулки, поверх которых он надел штаны-кюлоты, длиной чуть выше колена. И завершали его облик кожаные туфли с забавно вытянутым носом.

Видеть моего учителя в подобном наряде было непривычно, хотя при дворе каждый встречный мужчина щеголял вот в таких одеждах, иногда и без кюлот, просто чулки, обтягивавшие ноги и всё остальное, как вторая кожа. Они все походили на артистов балета, только в основном весьма упитанные.

— Прекрасно выглядите, — отмерла я, скрывая улыбку.

— Как и вы, леди Одри, — галантно поклонился он.

— Спасибо, что согласились принять участие, — поблагодарила я Лиама.

— Как я мог отказать? — он обогнул стол и подал мне руки, я вложила в них свои и, запрокинув голову, заглянула в невероятные серо-голубые очи.

Кенсингтон любил меня. Уж это-то понять я была способна.

Могла ли я ответить ему взаимностью? Безусловно. Но он всегда будет на втором месте, после благополучия моих земель. И тут возникает закономерный вопрос: а согласится ли граф на такие условия?

— Лиам, вы ведь понимаете, что я не принадлежу себе… — начала я, но он не дал договорить.

— Просто позволь мне быть рядом. А жизнь сама расставит всё по полочкам.

— В том-то и дело, завтра может и не быть, — мне было грустно, сердце защемило, — рядом со мной, возможно, самое опасное место. А я не хочу, чтобы вы пострадали.

— Где и с кем быть, уж позволь мне решать самому.

Я лишь покачала головой, не зная, что возразить.

Лиам же вдруг шагнул ближе и наклонился ко мне настолько, что я увидела в его глазах стальные прожилки. Я невольно качнулась ему навстречу, мои ладони легли на его каменной твёрдости грудь, губы приоткрылись в ожидании поцелуя, но тут, как гром среди ясного неба, раздался стук в дверь.

Кенсингтон тряхнул головой, словно прогоняя наваждение, и неохотно отступил в сторону, чтобы занять место позади меня. За порогом оказалась леди Бакрей. Как моя дуэнья, она должна была практически всегда меня сопровождать.

— Доброе утро, мои дорогие! Кажется, я весьма вовремя? — хитро прищурилась она и деловито вошла в комнату.

— Отнюдь, — буркнул недовольный её внезапным появлением наставник.

Стоило нам троим занять оговорённые позиции, как объявилась Берта и громко огласила:

— Леди Одри, Его Величество Ульрих Первый!

В кабинет вошёл венценосный гость. Позади него шагал красивый мужчина лет двадцати, я уже видела его в свите короля, но не приглядывалась, мне откровенно было не до того.

Я поднялась им навстречу, обошла стол и присела в замысловатом реверансе, после чего подала руку Ульриху. Он обхватил мою ладонь своей, широкой и мозолистой.

— Доброе утро, Ваше Величество! — улыбнулась я.

— Доброе, — пробасил мужчина и пронзительно посмотрел мне в глаза, ища что-то в их глубине. После чего с неохотой отпустил мою кисть и обернулся к своему спутнику. — Позвольте, леди Одри, представить вам моего младшего сына, Его Высочество Бернарда.

Ого! Мои брови невольно подскочили вверх — я и не подумала скрывать удивления. Хмм… Неужто это тот самый маг-разрушитель, что не уступает в размере дара моему наставнику? Да, точно!

— Приятно познакомится, Ваше Высочество! — короткий книксен. Делать сложные реверансы в неудобном многослойном платье, увольте. Одного раза персонально для Ульриха вполне достаточно.

— Взаимно, леди Йорк, — улыбнулся молодой человек, сделав лёгкий полупоклон. Отец и сын были неуловимо похожи, видать всё же Бернард в большей степени пошёл в мать. Первый подавлял своими внушительными габаритами, а второй хоть и был высок, но не столь массивен, и глаза у него оказались зелёными, как весенняя листва. Вроде приятный малый.

— Присаживайтесь, — пригласила я их на подготовленные места.

Сейчас начнутся переговоры. Важный этап так нужного мне сотрудничества.

Я смотрела на Ульриха. Он на меня.

— Леди Одри, буду откровенен, — не выдержал он первым, — я впечатлён!

— И чем же, Ваше Величество? — нарисовала на лице лёгкое недоумение.

— Вашим замком. Неказистый на вид, он удивляет своим содержимым.

— Не всё то золото, Ваше Величество, что блестит, — кивнула я.

— Как вы это сделали?

Я деловито взяла в руки стопку бумаг, лежавшую в углу стола.

— Вот это технологическая карта, в ней изложены следующие вещи: общие указания, организация технологического процесса, требования к качеству, смета, календарный план, материальные ресурсы, правила техники безопасности; даже перечислены виды материалов, которые лучше всего подходят с пометкой, как долго их можно эксплуатировать. Вот здесь, — на первую папку легла вторая, потоньше, — чертежи, с подробными пояснениями.

Оба гостя смотрели на документы, как загипнотизированные.

— Проект "системы водоснабжения и канализации" адаптирован для любого жилого комплекса. Впрочем, не только в жилых помещениях можно устроить такое, но и на любом крупном производстве.

— Что вы хотите за всё это? — Ликон сложил пальцы домиком, разместил сверху свой гладковыбритый подбородок и сверлил точку на моём лбу, ожидая ответа.

— Ничего.

Мой ответ ошарашил не только Ульриха и его сына, но и Кенсингтона с леди Бакрей, старушка даже перестала дремать, резко распахнула глаза и поглядела на меня с плохо скрываемым осуждением: мол, ты чего, детка, творишь?

— Это мой дар вам. По-соседски. Есть такая традиция в далёкой стране: когда переезжаешь жить на новое место, идёшь к соседям с каким-нибудь вкусным гостинцем, чтобы всё сладилось. В данном случае мой дар — не сладкий пирог, а перспективный, уже опробованный на практике проект.

— Неожиданно, — прищурился Его Величество, откинувшись на спинку стула. — Благодарю. Щедрый подарок.

— Магические светильники, — продолжила я, не меняя тона. — Их несколько видов. Вот этот является переносным.

Лиам поставил в центр стола первый вариант, с ручкой для переноски и подвешивания на специальные крюки, вбитые в стены.

— Этот стационарный, данный вид лампы крепится к потолку или к стене, я их называю плафонами.

Вторая лампа, ярко расписанная, имела вид очаровательный и изысканный: цветные стеклянные листья, искусно наложенное друг на друга, выглядели как бутон раскрывшейся розы.

— Красиво, — односложно заметил Бернарда, впрочем, восхищённо блестящие зелёные глаза, говорили о многом.

— Спасибо. Передам своим мастерам, им будет лестно, — серьёзно ответила я. — А этот предназначен для освещения улиц. Он тоже стационарный. Ими же можно оснастить кареты, и тогда в дороге больше не понадобятся факелы. Им не страшна непогода, будут сиять, покуда хватит заряда.

— Тут поподробнее, — Ульрих встал и уже рассматривал каждый светильник, чуть ли не обнюхивая со всех сторон, принц присоединился к отцу, нет-нет, мужчины обменивались многозначительными взглядами, думая, что я ничего не замечаю. Хах.

— Батарейки разряжаются при непрерывном использовании сих артефактов в течение недели. Если в дневное время светильники отключать, заряда хватит на месяц, даже чуть больше.

— Это очень хороший срок, — довольно кивнул Ликон-старший.

— Объём партий и цену я прописала вот тут, в договоре между вами и мной.

— То есть вы мне не даёте и шанса как следует поторговаться? — усмехнулся Ульрих, вчитываясь в документ.

— Нет. — Сказала как отрезала. — Если вас не устраивают мои требования, я найду партнёра в другом месте. Но вы же понимаете, что цена не заоблачная: сверху накинете, сколько вам угодно, и снимете сливки. Уверена, покупатели найдутся, оторвут у вас всё, надеюсь, что не с руками.

Ликон хмыкнул, а Бернард откровенно улыбнулся, сверкнув белыми зубами, на его загорелых щеках проступили очаровательные ямочки. Да уж, симпатичные мужчины, я просто окружена ими. Даже страшно как-то. Ведь верить никому нельзя.

Я дала королю время ознакомиться с договором внимательнее.

— Если вам нужна пауза, чтобы подумать…

— Я согласен, — он медленно поднял голову от свитка, спокойно на меня посмотрел и кивнул. — Меня всё устраивает. И мне нужно ваше стекло. Я хочу застеклить весь свой замок. Продадите рецепт?

— Нет, конечно. Технология производства останется при мне. Обсудим количество, сроки, и мои мастера начнут работу. По логистике уже отдельно обговорим.

— Логис-тике?

— Это оптимизация процесса передачи товара непосредственно заказчику, то есть вам.

— Да уж. Я чувствую себя рядом с вами каким-то, — Ульрих повертел в воздухе рукой, — тёмным крестьянином.

— Простите, — я чуть опустила голову, — много читаю разных книг. Мне нужно быть на шаг впереди. Всех. Могу ли я перейти к последнему предложению, специально созданному для вас, Ваше Величество? А точнее, для вашей страны.

Мой вопрос застал врасплох обоих гостей. Я тем временем вынула из ящика стола заветную полированную шкатулку, загадочно блеснувшую в свете горящей магической лампы, её так никто и не выключил. Протянула королю.

Ульрих заинтригованно перехватил ларь, провёл ладонью по полированной крышке и, откинув простой крючок, распахнул. Я слышала, как все присутствующие затаили дыхание: Лиам и Бернар качнулись вперёд, леди Элея вытянула тонкую шею.

— Что это? — самообладание окончательно покинуло породистое лицо Ликона.

На подкладке из чёрного бархата лежала самая настоящая…

— Подзорная труба.

Артефакт был выполнен из металла, который обшили отменно выделанной чёрной кожей.

— Подойдите сюда, Ваше Величество, — пригласила я его к прорубленному в моей комнате небольшому окну, уже застеклённому, а сейчас широко распахнутому, — приложите к глазу и наведите на любой объект за окном. Вот здесь, если подкрутить, изображение станет чётче, вот тут, приблизится.

За основу я взяла призменную оборачивающую систему Руф, где призмы полностью перекрывают друг друга, а оптические оси окуляра и объектива находятся практически на одной прямой. Внутри линз выжгла фейские знаки, и теперь мой бинокль обеспечивает не только непревзойдённое качество картинки и высокую степень приближения, но и яркость, и ещё большую дальность.

Ульрих давно вёл вялотекущую войну с Горонией за бесценный архипелаг, что находился между двумя королевствами. Ведь именно вокруг него рос редкий вид кораллов. Эти дары моря не уступали серебру по проводимости магии, а в чём-то даже превосходили, а в сердце самого крупного острова было озеро, дающее силы истинным чародеям, способным выдержать перестройку источника. Да, эта вода увеличивала магическое ядро. И убивало девять из десяти волшебников, решившихся попытать удачу.

И мой артефакт может сыграть немалую роль в этом противостоянии в пользу Ликонии.

— Ничего себе! — осипшим голосом пробасил Его Величество, резко обернулся к сыну и кивком подозвал его к себе.

Через несколько минут, бережно убрав подзорную трубу в ларь. Он шагнул ко мне и, перегнувшись через стол, спросил:

— Вы точно не хотите выйти за меня замуж, леди Одри? — Ликон буквально вцепился в моё лицо своим прожигающим тёмным взглядом, у меня аж мурашки побежали от его тёплого дыхания. Боковым зрением заметила тень движения и успела вскинуть руку, останавливая Кенсингтона.

— Не хочу.

— А если я буду настаивать?

Я откинулась на спинку кресла, разрывая расстояние между нами, его мощная аура несколько подавляла. Скрестив руки перед собой, ответила:

— Понимаете, я люблю эксперименты. Они касаются всего вокруг. И людей тоже, — с каждым моим словом Ульрих сводил брови всё сильнее, — я вот хочу провести пару опытов с графом Кенсингтоном, — Лиам отступил на шаг назад, — и думаю, что если величайший светлый маг современности угодит мне в руки, то удержаться не смогу, что-нибудь наворочу.

— Вы действительно думаете, что можете меня подобными сказками напугать?

— Нет, конечно…

От прозвучавшего ледяного, совершенно безэмоционального голоса у всех, я уверена в этом, побежали мурашки по спине.

— Одри не сможет. Но смогу я.

Антрацитовые фасеточные глаза самой настоящей феи безучастно глядели на участников собрания. Волшебное существо сидело на подоконнике, её нежные крылья трепетали, а пыльца драгоценным дождём сыпалась вниз, истаивая при соприкосновении с поверхностью.

В помещении стало резко тихо, а потом каждый из присутствующих мужчин преклонил одно колено. А леди Элея замерла в глубочайшем реверансе, какой я у неё никогда не видела.

Я даже растерялась. Как быть? Хотела было встать и тоже поклониться, но была остановлена феей:

— Одри, — в её голосе слышалась едва уловимая насмешка, — с-сиди. Итак, — она снова перевела взор на склонённую голову Ульриха, — а не многого ли ты хочеш-шь, с-старый король? Денег у тебя полным-полно, ш-что на твой век, искусственно продлённый, хватит с лихвой, да ещё ос-станется. Но тебе ведь мало, потому ты воюеш-шь за крас-сную воду и продаёшь её с-святош-шам, а потом они с-с её помощ-щью ловят нас-с, ради с-своих мерс-зких опытов.

— Я просто делаю дело. Моему королевству нужно на что-то жить, — странно было видеть оправдывающегося Ульриха, кажется, он впервые попал в подобное положение, но следует отдать ему должное — король поднял глаза и смело посмотрел в странное, отталкивающее лицо могущественной собеседницы, — я не ведал, как именно покупатели используют воду из Ока, не знал даже, что за ними стоят святости.

Существо, склонив голову на тонкой шейке к правому плечику, не размыкая рта, точнее, щели, из которой торчали мелкие и острые, как иглы, зубки, при виде которых у меня заныла щека, произнесло:

— Прекрати торговать с-с ними. Найди вс-сех причас-стных, уничтож-ж. А Одри Йорк ос-станется тут, рядом с-с нами. Она дитя З-заворожённого леса. Он принял её. Ты ведь понимаешь, ш-что это с-значит?

— Да, госпожа.

Фея, повела несуразно большой головой, оглядывая собравшихся, словно раздумывая: говорить или нет?

— А теперь к делу. Ты отыс-скал предс-скас-зание Дагайи.

После прозвучавших слов плечи Ликона напряглись.

— В нём говоритс-ся о душ-ше, прош-шедш-шей многие ис-спытания. То душ-ша Одри. Благодаря знаниями, которыми она обладает, можно с-спас-сти этот мир. Твоя интуиция, с-старый король, не обманула. С-зло блис-зко. Ты ведь чувствуеш-шь, как мало магии ос-сталос-сь на Эриде? Она утекает, как пес-сок с-сквозь пальцы. Мы берём в долг у древних ис-сточникав с-силы, таких как З-заворожённый лес-с, Око могущ-щес-ства, с-зыбучие пес-ски Эпика, болота Раулада и ещё нес-сколько других.

— Да, магии мало, и я не знаю, что происходит. Собираю крохи информации, изучаю легенды, чувствую, что близок к разгадке, но она всякий раз ускользает, — каждое слово Ульриха тяжело падало в тишину кабинета.

— Мы давно не можем покинуть пределы Лес-са, являясь его гос-стями, покуда он даёт нам с-силы жить дальш-ше. Лес-с поз-своляет брать его энергию и ис-сполнять ваш-ши глупые желания: деньги, влас-сть, бессмертие, чтобы любовь с-стала вз-саимной, мес-сть; вс-сегда одно и то же. — Словно не услышав его признания, бесстрастно продолжила фея. — Вы, люди, в ос-сновном имеете одну с-суть… Моя бы воля, я бы с-скормила вас-с Без-здне без раз-здумий. Но большинс-ство моих с-сородичей хотят жить. И благодаря Одри, тому, что она ничего не попрос-сила, дважды не попрос-сила, я тоже решила дать человечес-ству и вс-сему с-сущему на этой планете ш-шанс-с. Необходимо вернуть магию, именно она ключ к вашему и нашему дальнейшему с-существованию в виде с-свободных разумных.

Гостья ненадолго замолчала, но через минуту, дав нам время обдумать услышанное, продолжила:

— Ты з-знаеш-шь, с-старый король, древнюю легенду о битве с С-сурейхом?

Ульрих коротко кивнул.

— Три дес-сятка первых ис-стинных магов разделили землю между с-собой и с-стали править. С-среди них был Алиш, герцог С-сурейх. Он увлёкся тёмной ворожбой, призывал демонов, живущих по ту с-сторону реальнос-сти, алчущ-щих повелевать умами и с-сердцами с-слабых с-смертных. Его с-сын Гедо С-сурейх продолжил изыс-скания отца. И нашёл путь, как впус-стить в наш мир страш-шное зло. Гедо почти открыл портал, глубоко под землёй, там, где даже дыш-шать можно с-с трудом, опаляя лёгкие до кровяной корки.

— Вы хотите сказать, что та битва происходила под землёй? — озвучила я очевидное.

— Да. Детям, нас-следникам первых магов, приш-шлось объединитьс-ся, но они не рас-считали с-силы и могли погибнуть, ес-сли бы один из Йорков не придумал заклинание на крови, а ману он взял из ядра земли. Много, черес-счур много зачерпнул, отколов кус-сок от магоядра. И вместе с С-сурехом знатную часть маны вместе с этим ос-сколком запечатали в ином измерении. Древние колдуны принес-сли с-слишком большую жертву, а можно было обойтись малой кровью. Получивш-шие с-сверхъес-стес-ственные с-спос-собнос-сти, знали о них (способностях) недостаточно, действовали топорно, с-совершили множество ош-шибок. Колдовс-ское с-средоточие ос-слабло из-за наруш-шенной целостнос-сти. С-с тех пор магичес-ский фон планеты вс-сё ис-стончался и ис-стончался…

— Погодите! — не удержалась я, — ту пакость, которая рвётся в наш мир вместе со своим слугой Гедо Сурейхом, нужно освободить, чтобы вернуть запечатанную энергию, которая поможет "починить" мировое магоядро?

— Да.

Я замерла в шоке, лихорадочно обдумывая услышанное. Впрочем, на лицах всех остальных отразилось искреннее потрясение.

— Сколько у нас времени?

— Я бы не с-сказала, что много. Может, год? А, возможно, и меньше. С-сначала явится с-слуга. Он обойдёт места с-силы, пос-ставит знаки. И потом активирует печати, призовёт армию с-своего хозяина. А когда чудовища соберут дос-статочно крови и душ, с-сможет открыть портал, и в наш мир придёт их гос-сподин. И вмес-сте с-с ним появится ш-шанс-с выпус-стить так нужную нам ис-сцеляющую энергию. Надо будет войти…

— В портал, — закончил я шёпотом, с тоской глядя в окно. Ульрих и все остальные спали с лица.

— Такова с-судьба, Одри, — фея взлетела вверх, замерев посреди комнаты.

— Простите, но я боюсь, — вырвалось против воли.

— Не извиняйс-ся. Я тоже боюс-сь и волнуюс-сь за каждое живое с-существо: от мелкой букаш-шки до птицы в небе, за зайца пугливого, за вас-с, людей. Ес-сть дос-стойные с-среди двуногих. Их не меньш-ше тех, что с-с гнилой душ-шонкой.

— К чему нам готовиться? — осипшим голосом уточнил Ликон.

— К противос-стоянию. А тебе с-суждено с-стать тем, кто отправится в портал, ес-сть все шанс-сы, что ты с-справиш-шься. Ес-сли не отступиш-шь в с-самый пос-следний момент. И ещё тот, что с-служит королю Карлу, родственник твой, — кивок на Лиама, — может с-сдюжить. Ни я, никто из моих фейерри не знаем, где найти артефакт с-с проклятым колдуном, чтобы действовать на опережение. Полагаю, С-сурейху всё же удас-стс-ся выс-свободитс-ся до того, как вы его отыщ-щете.

— Но я не воин света, я вообще не хочу с кем-то сражаться, — прикусив губу, честно призналась я. — Но сделаю всё, чтобы мы победили.

— Этого будет более чем дос-статочно. Тебе нет необходимос-сти с-стоять в первых рядах. С-создай оружие, набери неис-стинных, с-способных это оружие держать, обучи лекарей. И это уже с-станет залогом победы.

— А если собрать машины?

— Почему нет? Прекрас-сная броня для ваш-ших хилых тел.

Помолчали немного, фея взлетела вверх, покружила над моей головой, щедро осыпая всю меня радужной пыльцой. Я тут же почувствовала небывалый прилив бодрости, в голове прояснилось.

— Поймайте Гедо до того, как он зайдёт с-слишком далеко, а дальш-ше он приведёт вас-с к запечатанным вратам. А мне пора…

— Береги с-себя маленькая герцогиня и люби, пока ес-сть время, — последняя фраза прозвучала прямо в моей голове, — Знай, девочка моя, даже в с-самой непроглядной тьме, ты с-сможешь найти путь к с-свету. Он горит внутри тебя. Придёт время, и ты должна будешь с-сделать выбор. Я не с-сомневаюсь в тебе, Одри Йорк, дитя другого мира! — и могущественное существо так же неожиданно исчезло, как и появилось.

— Ох! — простонала леди Бакрей с трудом выпрямляя спину и потирая поясницу, — это ж сколько я так простояла? По ощущениям — не меньше часа!

— Леди Йорк, нам следует с вами многое обговорить. Фея под конец сказала, чтобы я предоставил вам необходимые ресурсы.

То есть не мне одной она что-то шепнула на ушко.

— Да, нужно железо. Хорошего качества. Кузнецы, желательно неистинные, но если просто талантливые мастеровые, то их я тоже у вас одолжу с превеликим удовольствием.

— Что-то ещё? — Ликон сел в кресло перед моим рабочим столом, я тоже вернулась в своё, и мы внимательно посмотрели друг на друга.

— Да, Ваше Величество, ещё много чего.

— О каких таких маши-нах шла речь?

— Я расскажу потом, а лучше покажу результат. Вы действительно помогаете святости травить фей? — было и правда любопытно.

— Нет. Узнал об этом сегодня, как и все вы, — по тёмным глазам видела: Ульрих не лжёт. И он сам разберётся с ушлыми торговцами, ох и не завидую я их судьбе. — Но подобное больше не повторится. Как много подзорных труб вы можете мне продать?

— Эта пока в единственном экземпляре, — смущённо ответила я. — Но производство будет налажено в ближайшее время.

— А вас не смущает, что вы начинаете сотрудничество со мной, в обход Карла Третьего?

— Ну, если он согласится на все мои условия, я, несомненно, не откажусь вести дела и с ним. Конец мира, он когда ещё будет, а мои люди хотят есть каждый день, и желательно с маслом.

— Ох, Ваша светлость! Вы меня поражаете всё больше! — хитро блестя глазами, усмехнулся Ликон. — И всё же обдумайте вариант породниться с моим родом. Раз я вам не по нраву, то у меня ещё есть двое сыновей. И не важно, что один из них женат.

Я чуть воздухом не поперхнулась, услышав предложение Ульриха. Вот же ж! Даже не сразу смогла подобрать подходящее слово. Но ушлый, этого не отнять. Король, одним словом, и даже не совсем человек. Он перешагнул некую грань и теперь являлся кем-то выше в эволюционном плане, нежели простые люди, даже с магическими способностями.

— Я вас вижу насквозь, Ваше Величество, — сухо заметила я, — а вы меня?

— Даже представить не могу, что твориться в вашей прекрасной голове, Ваша светлость, — развёл руками мужчина.

— Жаль, не то бы поняли: я пока не горю желанием стать замужней дамой. Сначала дело, затем всё остальное, — но слова феи о том, что нужно успеть и в любви, тоже запомнила. Едва удержалась, чтобы не посмотреть на Лиама, хмурого, с играющими на щеках желваками — предложение Ликона явно его крайне взбесило! — Пойдёмте, поедим? — пригласила я, чувствуя, как желудок буквально прилип к спине, — это утро выдалось несколько переживательным. Не каждый день в гости наведывается древнее существо и читает нотации, пугает страшным прошлым и туманным будущим. И при этом не верить ей никак не выйдет. Феи не лгут и не преувеличивают.

— Позвольте сопроводить вас в обеденную залу? — Ульрих галантно подал руку, и я, выйдя из-за стола, вложила свою ладонь в его.

Вскорости все домочадцы: сэр Ховард, сэр Имарк, леди Бакрей, Лиам, оба Ликона, расселись за красиво сервированным столом.

Слуги, одетые в нарядные ливреи, с почтением и грацией выносили одно блюдо за другим, держа огромные серебряные подносы, наполненные глубокими мисками с горячим супом, будто несли пушинку. Аромат свежесваренного куриного бульона с пряными травами от Ниты разносился по всей зале, вызывая аппетит у гостей. Мой желудок противно мявкнул, сжимаясь в судороге. Рот мигом наполнился предвкушающей слюной.

После бульона в залу внесли плоские тарелки с жареной дичью: куропатки и гуси, с золотистой, хрустящей корочкой, украшенные веточками розмарина. Рядом с птицей лежали медовые яблоки, которые должны были придать блюдам изысканный сладковатый вкус.

Следом настала очередь разнообразных гарниров: мягкое пюре из репы с маслом и чесноком, запечённые овощи, к ним добавились тарелки с ароматными кашами из разных злаков, приправленные специями и зеленью.

На столе также появилась рыба двух видов: приготовленная в печи и жареная на сливочном масле.

Калейдоскоп умопомрачительных ароматов кружил голову, заставляя сидящих за столом давиться слюной. Ко всему этому разнообразию я приложила свою руку, я далеко не повар, но кое-что из блюд и способов готовки подсказать смогла.

— За приятное знакомство и дальнейшее плодотворное сотрудничество! — вскинув руку с бокалом вина, торжественно провозгласила я и пригубила рубиновый терпкий напиток.

— За вас, Ваша светлость! — кивнул Ульрих и осушил свой бокал одним махом.

Было бы совсем скучно вкушать такую красоту в полной тишине, потому я пригласила в замок менестреля. Молодой человек устроился перед камином и, следуя незаметному знаку Берты, принялся наигрывать на своей лютне лёгкую, приятную для слуха мелодию.

Не обращая более внимания на происходящее вокруг, молча приступила к еде. Давно я не была настолько голодной! Будто пару суток и крошки во рту не держала. Утолив первый голод, подняла глаза на гостей: те увлечённо пробовали одно блюдо за другим, одобрительно кивая в такт двигающимся челюстям.

— Леди Одри, передайте моё восхищение вашему повару! — проглотив кусочек перепёлки, искренне попросил Бернард. — Ничем не хуже нашего Олава. Возможно, в чём-то даже лучше, — криво улыбнулся он.

— Передам, — серьёзно кивнула я. — Мой мастер Бонн — талантливый повар, искусный кондитер. Вскорости принесут его десерты, сможете оценить его мастерство.

— Умеете же вы заинтриговать! — сверкнув зелёными глазищами, тонко намекнул принц.

— Нет, что вы! Из меня интриганка, как из коровы танцовщица, — приподняв уголки губ в вежливой улыбке, отзеркалила я.

— Взять бы у вас пару уроков, — наседал Бернард. — Что весьма удивительно в ваши-то невеликие годы. Впрочем, я уверен, вы достойный учитель.

— Не возраст и не рост возвышает человека над землёй, — уже откровенно забавлялась я.

— Как метко сказано! А что же тогда? Интересно было бы вас послушать, — тёмная бровь Его Высочества вопросительно изогнулась.

— Дела, только они одни, — пожала плечами я. — Вы ешьте-ешьте, не то остынет.

Ульрих и все остальные не вмешивались в нашу странную беседу, но явно ни единая фраза не ускользнула мимо внимания короля Ликонии.

— Ваша светлость, — минуту спустя продолжил Бернард, — есть ли у меня хотя бы маленький шанс снискать вашей благосклонности?

— Безусловно, — нисколько не покривив душой, ответила я, у Лиама мигом вытянулось лицо, а Ульрих просиял, что солнце, неожиданно вынырнувшее из-за пелены серых облаков. — Всегда хотела иметь старшего брата, на которого во всём смогла бы положиться, — добавила я, стараясь не рассмеяться при виде скисших физиономий и отца, и сына.

Дальше в беседу включились и все остальные, чтобы поддержать меня, подспудно чувствуя, что я устала и еле вывожу. Леди Элея начала рассказ о том, как возник Друидор, и насколько этот город, во всех смыслах замечательный, какую удачную позицию выбрал первый Йорк, подальше от власть имущих, поближе к источнику силы. К ней подключился сэр Имарк и Ховард. А я слушала старые легенды и доедала свою куропатку.

Когда настало время десерта, слуги внесли блюда со сладкими пирогами, начинкой выступали яблоки и сушёные ягоды. Но внимание всех сидевших за столом привлёк большой торт.

Медовик. Тонкие коржи, пропитанные сметанным кремом… м-м… А запах? О, что это был за дивный аромат!

Берта лично разрезала угощение и разложила по тарелочкам, которые остальные слуги поставили перед каждым гостем.

— Что это? — потянул носом Ульрих. — Дивно пахнет!

— А вы попробуйте, Ваше Величество, — заговорщически понизив голос, предложила я.

Мужчина так и поступил. Я старалась не сильно на него пялиться, но у меня плохо получалось — всё равно следила за игрой эмоций на его породистом лице: ошеломление, удивление, удовольствие…

— Леди Одри! Я хочу переманить вашего повара на свою кухню! Это просто… язык проглотить можно! — Ульрих отправил в рот следующий кусок, — какое сочетание продуктов! Мёд и что-то молочное с кислинкой… Тесто нежное, тает во рту, незабываемый по вкусовым ощущениям десерт.

— Должен с тобой согласиться, — кивнул Бернард, — чудо какое-то, а не еда.

Довольная произведённым эффектом, посмотрела на Лиама, мужчина одобрительно кивал, уплетая медовик за обе щеки, остальные не отставали.

— Девочка моя, я всё сомневалась, что получится что-то путное из того теста, впервые видела подобный рецепт, но сейчас… Спасибо! — заметила вслух леди Элея.

— Какие у вас на сегодня планы, Ваше Величество, Ваше Высочество? — деловито спросила я, когда народ расправился с тортом.

— У вас есть какое-то конкретное предложение, Ваша светлость? — прищурившись, уточнил Ликон-старший.

— Раз уж мы с вами в одной лодке, давайте обсудим кое-что?

— Прямо здесь?

— Нет, на прогулке по городу, а потом можно заглянуть и в Заворожённый лес.

— А свои производства показать не хотите?

— Нет, не хочу, у меня не так много тайн, и те, что есть, я постараюсь сохранить как можно дольше.

— Не так много? Вы наверняка шутите!

— Всего-то парочка, — легко пожала плечами я и, подав знак слуге, чтобы отодвинул моё тяжёлое кресло, встала из-за стола. — Мне нужно сменить наряд, подождите меня немного, — попросила я, и в сопровождении дуэнья поспешила к себе в комнату. Я знала, что покажу Ульриху, пусть впечатлится, и это будут совсем не производства, кое-что куда прозаичнее, но не менее прекрасное.

— О чём вы хотели поговорить?

— Мои земли являются частью королевства Аскалы, — начала я, Ульрих кивнул, ожидая продолжения. — Вы намекали, что Карл Третий вам должен, и весьма.

— Да, так и есть, не буду делать из этого тайну, раз уж мы, как вы верно выразились, в одной лодке, — пожал плечами король, — я помог вашему сюзерену в сложный период противостояния с Нарголой.

Я секунду помолчала, подбирая слова, вот ведь! Готовилась, целую речь отрепетировала, а в нужный момент в голове какая-то ерунда.

— В общем, — смело, не мигая, посмотрев в чёрные глаза собеседника, выпалила: — Не могли бы вы выкупить Йорк?

— Что? — мужчина явно не сразу понял, о чём я. Но с каждой секундой на благородном лице короля проступало понимание, — а потом я должен буду отписать вам бумагу о назначение ваших земель свободными?

— Да, автономными. Вы всё правильно поняли, — кивнула я, ни на секунду не сводя глаз с Ульриха.

Мы расположились в открытой карете, я и леди Бакрей на одном сиденье, гости — напротив.

— Я так понимаю, вы готовы чем-то заплатить? Но не секретами производства стекла?

— Кое-чем интересным, но не технологией изготовления стекла.

— Это что-то настолько дорогое, отчего вы уверены, что я подарю вам Йорк?

— Во сколько вы оцениваете благополучие ваших людей, живущих в Ликонии?

— Превыше своего, — сказал, ни на секунду не замешкавшись, Его Величество. Значит, не солгал. — Я всё сделаю, чтобы моя страна процветала. Любыми методами.

"Оно и заметно", — подумала я про себя, хотя раньше полагала, что он в большей степени преследует какие-то свои цели.

— Зачем вам браслет? — я закатала рукав платья, демонстрируя артефакт с тремя подвесками, весело качнувшимися в такт движению.

— Три хранителя активны, — не спросил, констатировал Ликон-старший.

— Да.

— А где же очаровательная Лоерея? — хмыкнул он, с трудом отведя взор от моего запястья.

— Где-то, — беспечно ответила я, — дел хватает, а рук мало. Возможно, на кухне помогает, а может, в комнате убирает.

— Что? — в который раз опешил Ульрих. — Да вы издеваетесь! — заметив мои блестящие от едва сдерживаемого смеха глаза, король вдруг громогласно расхохотался, так сказать, от души, чуть запрокинув голову. Идущие по улице горожане недоумённо глядели нашему кортежу вслед. — Честно скажу, давно я так не веселился и не удивлялся. Вы невероятный человек, Ваша светлость… Браслет ваш, кроме того, что даёт могущественного помощника, может убрать последствия негативного влияния красной воды, тем самым способствуя увеличению магического средоточия. Я хотел увеличить своё ещё немного с помощью вашего артефакта.

— То есть вы уже пили из Ока? — склонив голову к плечу, уточнила я.

— Один раз и почти столетие назад. Чуть не помер, едва выкарабкался, полгода валялся скелетом, даже ходил под себя, — просто и без смущения поделился он частью своего прошлого. — Но всё же выжил. И стал тем, кем являюсь сейчас.

— У вас очень большое магическое ядро.

— Откуда вы это знаете? — тут же прищурился мужчина.

— Это был вопрос, — поправилась я, чуть не прикусив себе кончик языка от досады. Болтушка!

— Пять моих кулаков. Стандартно у истинных два, наложенных друг на друга, вы наверняка в курсе.

— Знаю, — кивнула, задумчиво покосившись на молчаливого Бернарда. — Вы тоже хотели бы рискнуть с красной водой?

— С поддержкой браслета, да. А так — нет, увольте. Рисковать всем, и душой тоже — это слишком высокая цена за могущество, при этом я останусь смертным, пусть и почти непобедимым.

— "Почти" всё портит, м-да, как всегда, — криво улыбнулась я. — Но я не планирую пить что-то, чтобы увеличь средоточие. Зачем? Есть иные пути развития, — пожала плечами я, закрыв артефакт рукавом, после чего расслабленно откинулась на спинку сиденья.

— И вы не скажете, что это за пути? — зацепился за последнюю фразу принц.

— Скажу… Потом. Итак, Ваше Величество, что насчёт "сделать мои владения свободными"?

— Покажите для начала, что готовы предложить взамен? — скрестил мощные руки перед грудью он.

— Питер, правь в Заворожённый лес, — окликнула возничего. Тот, понятливо приподняв шляпу, стегнул лошадей, ускоряя ход экипажа.

Мимо Северных ворот, мимо моих двух заводов, на которые мужчины глядели и чуть ли не облизывались, но вопросов не задавали, плюсик им в карму. По проторённой дороге, среди могучих древних сосен, дубов, разлапистых елей, странных деревьев с толстыми ветвями и почти без листьев, называемые здесь свэры, мы катили вперёд, к первому полю с нашей пшеницей. Сейчас она находилась в стадии стеблевания.

Мы спустились на землю и подошли к самой кромке зелёного моря, что колыхалось на весеннем тёплом ветру. Отовсюду слышалось жужжание и стрекот насекомых, пение птиц и треск сучьев под ногами моих варлаков, охранявших посевы. Пахло плодородной почвой и волшебством.

— Это ведь просто пшеница, — когда экипаж остановился, заметил очевидное Бернард, разочаровано скривив губы, а вот его отец задумчиво молчал, внимательно оглядываясь.

Я тоже не спешила что-либо говорить, просто наслаждалась природой и каким-то душевным равновесием, которое непременно находила тут, в Лесу, рядом с пшеницей, нашей кормилицей.

— Отец, почему молчишь? — удивлённо покосился на него Его Высочество.

— А что второе? — повернулся ко мне Ульрих. Он всё понял. И уже почти был согласен на мои условия.

— Лекарство. Точнее, вакцина от мора. Мы привили весь Друидор и многих в деревнях. И теперь никому из нас не грозит чёрная хворь ближайшие три года.

— Я завтра же отправлюсь в Альвер, леди Одри. Карл не посмеет мне отказать. Герцогство Йорк вскоре станет только вашим.

— Н-но, отец… — растерялся Бернард, и Ульрих, сжалившись над сыном, пояснил:

— Эта пшеница выросла на почве Заворожённого леса, неужели ты не чувствуешь, Бер, её силу? Люди, которые будут есть приготовленную из неё кашу, хлеб, станут крепче, дети родятся здоровыми и смышлёными.

Принц снова повернулся к посевам, на этот раз он закрыл глаза и будто бы к чему-то прислушался.

Я же сделала несколько шагов назад, чтобы не мешать, и наткнулась на чьё-то крепкое тело. Лиам. Мужчина незаметно коснулся моей ладони, и глупое сердце тут же сделало кульбит и забилось быстрее. Так и замерли, не в силах отлипнуть друг от друга: я нашла в нём опору, он во мне — вдохновение. Тёплое дыхание Кенсингтона касалось шеи, заставляя кожу покрываться колкими мурашками. Мелодичные трели птах, поляна с изумрудными стеблями злаков, тянувшиеся изо всех сил к синему небу, словно стремясь в росте догнать деревья-великаны, что грозными стражами оберегали хрупкие растения — всё это добавляло исключительности моменту, оставляя на кончике языка пряный вкус кисло-сладких лесных ягод, грядущего жаркого лета и страстных ночей…

— Красота! Я хоть и не магичка, но тоже ощущаю, насколько это место волшебное, — провозгласила леди Элея, шустро оттесняя меня от наставника, при этом никто ничего не понял. Кроме нас троих. Ульрих обернулся к нашей троице и кивнул леди Бакрей, полностью с ней соглашаясь.

— Не знаю, Ваша светлость, как вам удалось договориться с феями и засеять всю эту площадь, но любые усилия стоили того. Кстати, а что конкретно вы для них сделали?

Мы, не спеша, вернулись к карете. Ульрих подал руку сначала старушке, затем мне, поступив правильно, пусть и не по этикету. По социальной лестнице моё положение было значительно выше леди Бакрей, но по человеческим меркам старость заслуживала глубочайшего почтения. И я была рада, что Ликон поступил именно так.

— Ничего особенного: просто освободила фею из ловушки. И ничего не пожелала взамен.

— У вас стальные… хм-м, — Бернард вовремя проглотил концовку фразы, — у вас крепкие нервы, как вы удержались и ничего не загадали?

— С великим трудом, — улыбнулась я, — вы даже не представляете, как это непросто было отвернуться и уйти.

На следующее утро, подписав с королём бумаги о поставках железа, серебра и красных кораллов, мы с ним попрощались. Сразу же после сытного завтрака вся его команда отправилась вглубь королевства, в гости к Карлу Третьему. Я же надеялась, что мой сюзерен, его советник и сумасшедшая королева-мать не найдут способа отказать Ульриху.

С отбытием Его Величества я тут же направилась в Друидорскую святость: пришло время познакомиться с новым раббатом и сказать ему спасибо за помощь в спасении людей.

— Зачем вам Йорк? — недоумевал Его Величество, глядя на неожиданно нагрянувшего к нему венценосного собрата.

— Близко к моему королевству: удобное расположение, находится недалеко от перевала, смогу в Друидоре организовать большой рынок, куда стану свозить всё то, что продаётся на моих землях.

— Нам нужно подумать, Ваше Величество, — спокойно заметил Уильям, герцог Кемпбелл, — и попросить отсрочки до середины лета.

— А что такого случится с наступлением хейннира? — притворяться Ликон умел и любил, потому изобразил на лице искреннее непонимание вкупе с лёгкой заинтересованностью.

Советник и Карл многозначительно переглянулись.

— Леди Одри Йорк, возможно, станет за много лет первым истинным светлым магом. У нас только некоторые раббаторы, и те неистинные, являются лекарями-созидателями, а это, как вы сами понимаете, совсем не тот уровень.

— Я не собираюсь отнимать у вас возможности лечиться у молодой герцогини. Разве что платить будете, как положено, — широко усмехнулся Ульрих, но тут же став серьёзным, добавил: — Когда вам нужна была моя помощь, я оказал её незамедлительно, не стал тянуть до скончания веков, — вся напускная расслабленность мигом слетела с Ликона, теперь на Карла смотрел грозный правитель соседнего королевства. И могущественный светлый маг, к которому многие короли и их жёны обращались за помощью, чаще всего поправить пошатнувшееся здоровье.

В кабинете ненадолго воцарилась звенящая тишина.

— Завтра я отпишу вам герцогство Йорк, но на этом будем считать наш долг Ликонии полностью закрытым! — выпалил Карл, а Кемпбелл посмотрел на него, как на последнего дурака, но гневную тираду, рвавшуюся с языка, удержать сумел. Он ещё выскажет этому юному глупцу всё, что думает о его поспешности, но не в присутствии высоких гостей.

— Рад, весьма рад вашему решению, — широко и вполне искренне улыбнулся Ульрих. — Как подпишем все бумаги, у меня будет для вас сюрприз. Надеюсь, он вас вдохновит на великие дела!

В уснувших коридорах замка царила глухая тишина, нарушаемая лишь порывами ветра, что влетали в узкие бойницы и доносившие эхо далёких звуков ночного леса, и редкое, отчаянное карканье вороны. Скудный свет горящей масляной лампы, висевшей на стене, на специальном держателе, отбрасывал длинные тени, делая окружающую обстановку ещё более зловещей.

Соблазнительница вот уже несколько дней, умело нанеся грим на лицо, работала служанкой во дворце, а именно убирала комнату Её Величества Аманиды.

Лора нутром чуяла странное в королеве, и ей отчаянно хотелось выяснить, что же это такое. И вот сегодня, сразу после ужина, случилось необычное: венценосная стерва отослала всех фрейлин куда подальше, запретив курицам беспокоить её до самого рассвета.

— Скучаете, прекрасные рыцари? — Соблазнительница, плавно качая бёдрами и держа в руках кувшин, мягко подступила к охранникам, сторожившим проход в комнаты королевы. Шнуровка на платье хорошенькой служанки была развязана почти наполовину, открывая алчущим взорам мужчин прекрасные полушария высокой груди. Стражники одновременно сглотнули так, что кадыки дёрнули вверх и вниз, но промолчали, тем не менее продолжая коситься на остановившуюся неподалёку девушку.

— Я проходила мимо и тут подумала, а ведь у вас за день стояния на посту, наверняка горло пересохло. Понимаю, вам нельзя разговаривать. Я тогда вот тут кувшин оставлю, — она подошла ближе, настолько, чтобы её колдовство возымело действие. — Угощайтесь. А как ваша смена завершится, приходите в дальнюю комнату в крыле слуг, буду ждать. Вы мне оба давно приглянулись, — чары, идущие от невероятных глаз цвета фиалки, оплели сознание воинов, и облик Лоры теперь не отпустит их ни днём, ни ночью, заставляя жаждать прикоснуться к Соблазнительнице, соперничать ради неё, убивать. — Я только пока не решила, кто из вас мне нравится больше. Потому поступим проще: столкуйтесь между собой, кому я достанусь. — Договорив, скользнула по коридору дальше и замерла за углом в ожидании.

Мужчины простояли ещё пару секунд совершенно неподвижно, а после, будто очнувшись ото сна, повернулись друг к другу.

— Юлка, я тебя старше, я пойду к ней. Она моя!

— Нет. Ты женат, а я свободен и привлекателен, лучше побудь в сторонке.

Охранники с полминуты мерились взглядами, старший вояка чуть вынул острый клинок из ножен, недвусмысленно намекая… И вдруг молодой отступил: в откровенной схватке с бывалым воином ему не выстоять:

— Пит, да ладно тебе, чего сразу за меч браться? Пусть будет по-твоему. Давай выпьем. За тебя и прекрасную служанку, — и, подхватив кувшин, протянул его старшему товарищу.

— Вот, молодец, — вернув наполовину вынутый клинок назад в ножны, улыбнулся Пит. И, взяв сосуд в руки, сделал несколько больших глотков. — Ох, доброе вино! — присосался ещё раз. И пока он пил, Юлка подступил к сослуживцу сбоку и сзади, и воткнул тому лезвие в шею.

Пит охнул, но закричать и позвать на помощь уже не смог: силы его покинули, и он грузно осел на каменный холодный пол, окрашивая серые плиты горячей кровью. Юлка же успел перехватить кувшин с вином, чтобы тот не разбился. Стоя над коварно убитым собратом, он торжествующе оскалился и, отсалютовав Питу, пригубил вина. Не ощутив его странно-горьковатого, ядовитого послевкусия…

Лоерея просочилась в дверь первой комнаты из целого ряда, составлявших внушительные апартаменты Её Величества. Круглолицая луна равнодушно глядела через бойницу на замершую шпионку. Тела убитых стражников были спрятаны в дальней нише в тупике коридора. Она могла бы и не убивать бедолаг, заворожить и приказать просто её пропустить в покои королевы, через минуту они бы и не вспомнили о ней. Но их кровь, такая сладкая и полная энергии, ей была жизненно необходима: мана хозяйки почти закончилась, а ведь Лоре ещё предстоит обратная дорога в Йорк. Поэтому пришлось. Главное, что о её поступке маленькая госпожа никогда не узнает. Слишком Одри добрая. И она странным образом нравилась Лоерее. И то, как герцогиня относилась к помощнице, вовсе не как к бездушной служанке, а как к равной и даже более опытной союзнице в общих делах, порой испрашивая совета, не кичась ни своим умом, ни положением — всё это заставляло посмотреть на мир и других людей под иным углом. Лора оценила подобное отношение и всё делала для своей госпожи с куда с большим рвением и от души.

Лора, прислушиваясь на каждом шагу, пересекла первое помещение — здесь королева и фрейлины проводили дни за вышиванием, музицированием, чаепитиями, и остановилась у двери, что вела во второе. Осторожно нажала на ручку и потянула на себя, створка приоткрылась. Небольшая комната, где должны были спать дежурные фрейлины, тоже пустовала.

Третья дверь и за ней опочивальня Аманиды. Задержав дыхание, Лора втянулась внутрь.

Комната королевы была роскошно обставлена и богато украшена, в воздухе царил тяжёлый дух заморских благовоний, отчего у живых, кто удостаивался чести сюда входить, неизменно начинала кружиться голова. Стены покрывали шелковые обои, какого цвета они были при тускло горящем камине, рассмотреть не удавалось. Мебель из тёмного дерева казалась громоздкой и утяжеляла окружающую атмосферу. В центре комнаты стояла большая кровать с балдахином, украшенным золотыми кисточками.

Замок королей Аскалы Соблазнительница знала, как пять своих пальцев, и ведала расположение тайных ходов. Убедившись, что она тут совершенно одна, подошла к горящему очагу, справа от него висел подсвечник, потянула за него вниз, в стене тут же глухо щёлкнул механизм, и часть стены отошла в сторону, открывая проход в узкий, неосвещённый коридор, который змеился вниз, в уже совершенно непроглядную тьму, будто на дно антрацитовой бездны.

Перешагнув порог, Лора замерла, прислушиваясь и принюхиваясь: едва заметный аромат подсказывал направление. Ступенька-другая, и вот помощница Одри летит вниз.

Каменные стены, поверху покрытые плесенью и паутиной в углах, казались холодными и враждебными. Воздух был пропитан сыростью с отчётливым послевкусием гниения.

Лоерея скользила по этой серой, пахнущей затхлостью кишке бесшумно, словно стремилась слиться с мраком. Каждый её шаг был тщательно выверен, каждый вдох — едва заметен.

Но в какой-то момент что-то неуловимо изменилось.

Лора растерянно застыла.

Поднялась на несколько ступеней вверх, затем немного спустилась.

Тяжёлый запах масел, коими пользовалась Аманида, отчётливо заканчивался несколько выше.

Странно.

Лоерея замерла и прикрыла веки, чтобы сосредоточиться. Также, не открывая глаз, потянулась рукой к стене, что была справа, пальцами пробежалась по камням, ещё раз, ниже… Чувствительная кожа зацепилась за несоответствие: два кирпичика практически на уровне пола явно выступали над основной кладкой. Нажав на них одновременно, привела в действие тайный механизм, и перед ней совершенно бесшумно открылся ещё один проход. Раньше его тут не было, видать, выполнен по приказу Аманиды.

Шпионка позволила себе торжествующую усмешку и шагнула в чёрный зев.

Недлинный коридор и ей пришлось остановиться — до неё донёсся голос королевы-матери, тихий, с нотками обожания и.… страха…

— Хозяин, я нашла его…

— И, надеюсь, принесла? — уточнил некто бесстрастно.

Соблазнительница, услышав второго собеседника, замерла, не в силах сделать вдох, грудь сдавило стальными тисками, не давая ясно мыслить. Давно равнодушное ко всему сердце ёкнуло, скукоживаясь, словно на него плеснули кислотой.

Резко прислонившись спиной к ледяной стене, женщина через некоторое время всё же выровняла дыхание и отринула невесть откуда взявшиеся чувства на второй план. Выдохнув, она смогла-таки заглянуть в приоткрытую дверь.

В большом помещении без окон и мебели было темно. Тянуло сыростью, по каменному полу стелился жидкий сизый туман. Коленопреклонённая сиротливая фигура Аманиды замерла в центре перед небольшим напольным зеркалом, антрацитовая гладь древнего артефакта колыхалась, расходясь рябью, это был единственный предмет, который пусть немного, но освещал бледное лицо Её Величества.

— Не успела поймать. Но я сделаю это в самое ближайшее время, мой повелитель.

— Хорошая весть, потому я не буду тебя ругать за просрочку, Аманида.

Это был голос… Гедо Сурейха ещё раз острой бритвой полоснул по сердцу Лоереи. И воспоминания той, такой бесконечно далёкой жизни, мелькнули перед внутренним взором, а давно не беспокоившие, с самой смерти, шрамы вдруг противно заныли.

Домашние расселись за обеденным столом, и раббат Нолан негромко, но чётко выговаривая каждое слово, зачитал молитву. Я посмотрела на старика и не смогла сдержать улыбки: и как такой человек выжил и сохранил себя в гадюшнике с красивым названием "Святость"? Вот и не верь после такого в чудеса.

Вспомнилось наше знакомство со святым отцом: в тот же день, когда отбыл Ульрих Ликон, я отправилась в Друидорскую святость. Давно уж рассвело, воздух радовал свежестью и зеленью молодой листвы и травы под ногами. Горожане спешили туда-сюда, успевая перемолвиться со знакомыми парой слов, грохоча, по мостовой катили телеги, гружёные всякой всячиной, стайками проносились дети, хохоча и озорно перекрикиваясь. Но вся эта суета нисколько не коснулась святости: стоило шагнуть во внутренний дворик, и будто все звуки мигом смолкли, в деревьях, густо росших вокруг здания, пели птахи, а над кустами с цветами жужжали чёрно-жёлтые пчёлы.

— Доброе утро! — из-за угла ко мне шагнул… старец в длинном светло-сером балахоне с внушительным охрооном на груди. Убелённый сединами мужчина глядел на меня ярко-голубыми, как летнее небо, глазами, и мягко улыбался, демонстрируя целые зубы. Морщины нисколько не портили породистое лицо. Я невольно переключилась на магозрение и тут же всё поняла: раббат Нолан являлся сыном истинного и неистинного носителя магической крови, его ядро оказалось больше, чем у спасённых из лап святостей магов, матери которых были обыкновенными людьми без способностей к магии. Раббат удивлял высоким ростом и прямой спиной, без намёка на сутулость. — Ваша светлость.

— Действительно, доброе, раббат Нолан. Рада с вами наконец-то познакомиться и поблагодарить за помощь в борьбе с мором, — я вежливо склонила голову, наплевав на своё положение, — вы нам очень-очень подсобили. Спасибо.

— Что вы, леди Одри! Так поступил бы любой человек, умеющий сострадать, — мужчина шагнул ближе и мягко улыбнулся, — пройдёмте внутрь? — пригласил он.

— Да, не откажусь. Хочу с вами кое-что обсудить, уважаемый раббат.

Я пришла сюда одна, даже Лиама попросила остаться в замке и посвятить себя обучению наших новобранцев.

Если раньше мне не нравилось тут бывать, то сейчас, стоило оказаться внутри здания, я словно под другим углом на него взглянула: высокие стены украшены фресками из истории становления мира и роли в нём святых людей. Солнце пронзало узкие окна и создавало на каменном полу причудливые узоры.

В центре храма располагался алтарь, выполненный из белого камня с вкраплениями золотых нитей. На алтаре возвышалась статуя главного божества, или духа-хранителя церкви — называемый всеми просто Всевышний, в руках перед собой он держал маленькое солнце — охроон, солнечный свет падал на символ местной церкви и, преломляясь, завораживающе-таинственно мерцал, будто бы живой. Вокруг статуи горел десяток свечей, добавляя атмосферности этому месту. Я даже дыхание затаила, глядя на эту картину. Будто на контрасте, резные скамьи для прихожан были сделаны из тёмного дерева. В этот час внутри Святости никого не было, тут царили тишина, покой и приятная прохлада.

— Присядем? — предложил старец, галантно подал ладонь и помог мне устроиться на скамье, стоявшей неподалёку от алтаря.

— Тут что-то изменилось, — оглядевшись ещё раз, вслух заметила я.

— Стены недавно силами прихожан были обновлены, выкрашены в белый. И потолок.

— Ах, вон оно что! — улыбнулась я. — Стало куда лучше! Вам ещё что-то нужно? — и посмотрела в голубые глаза собеседника.

— У нас всё есть. Спасибо! — покачал головой раббат. Я внимательнее вгляделась в его спокойное лицо и медленно кивнула: да, действительно, он ничего не собирается просить.

— Раз так, то у меня к вам несколько предложений… Во-первых, расширить оконные проёмы и вставить в них стёкла, во-вторых, мне бы хотелось, чтобы при Святости начала работать школа для всех желающих научиться читать, писать и считать. При замке уже есть что-то подобное, но для неистинных, некоторых мастеровых и их подмастерьев. В-третьих, лечебница для горожан, я уже давно подобрала подходящее здание, оно неподалёку от Северных ворот, там сделали ремонт, но на том всё и застопорилось, и мне бы очень хотелось назначить вас её руководителем и скинуть на ваши крепкие плечи заботу по налаживанию всех процессов. Прошу, не отказывайтесь, всё это во благо простым людей.

— Даже обучение грамоте? — всё это время раббат меня не перебивал, кивая в такт словам. — Умным человеком сложнее управлять, вы понимаете это? В его голове станут возникать мысли, порой бунтарские, — и замолчал, ожидая моей реакции.

— Восстания и без всякого образования могут вспыхнуть, если человек не приучен думать, а потом делать, — широко улыбнулась я. — Мы же покажем им совсем другой мир, дадим в руки работающие инструменты, перед моими людьми откроются новые горизонты, например, сын гончара не захочет жечь горшки, но может стать ювелирных дел мастером, которому не будет равных. Или гениальным музыкантом. Вы меня понимаете?

Лицо собеседника будто разгладилось, и Нолан наконец-то улыбнулся:

— Вы первая, кто высказал вслух мысли созвучные с моими. Но все мои начинания в эту сторону пресекались теми, кто выше. Правда, некоторые я всё же смог протолкнуть, например, лечебницу при Ромейской святости.

— Так это ваш проект? — притворилась, что не знаю.

— Проект?

— Дело, направленное на создание чего-то уникального.

— Да-да, оно самое, половину жизни этому посвятил, — закивал раббат. — Только результатами этой работы в основном пользуются богатые люди, — он устало потёр переносицу. — Но я всё же нашёл обходные пути, чтобы лечебницей могли пользоваться и простые смертные.

— Так вы работали с неистинными? Что заключены в подземельях Ромейской святости? — спросила я. — Те же чудодейственные настойки выходили из-под их рук.

— Поверьте, с ними обращались очень хорошо, я позаботился, чтобы моих учеников сытно кормили, тепло одевали, давали, насколько это возможно, свободу передвижения… — он говорил, а я видела тоску в этих добрых глазах.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — я не хотела его обижать, он ведь и правда сделал для неистинных всё, что мог, наверняка даже больше, чем рассказал, — с вашим уходом неизвестно, как теперь будет.

— Это-то меня и удручает. Но есть надежда, что их жизнь не изменится, они нужны Его Святейшеству, а он любит деньги и понимает, что святые источники и настойки только выиграют, если неистинных не будут обижать.

— Ой ли? — я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. — Но давайте пока отложим разговор о ваших подопечных, — я планировала сделать набег на Ромейскую святость, но сообщать об этом раббату не стану. — Так вы согласны помочь?

— Согласен, — твёрдо кивнул старик, — и школа, и лечебница — сделаю всё возможное, чтобы они процветали.

— Замечательно! Просто прекрасно. Только людей с даром, которых я могу вам выделить, нет. Они все при деле и весьма загружены.

— Я видел, что в Друидор прибывают всё новые неистинные…

— И они тоже сразу же пристраиваются в те места, где сильно нужны. Потому наберите из простых горожан, присмотритесь к женщинам, всем будет положено снабжение из казны, и монетка в качестве платы за труды. Пока небольшая, но всё же… Я также позвала тех, кто после прошедшего мора, остался без кормильца, их устроят в квартирах, и дадут работу, почему бы и не под вашим началом?

— Я вас понял, леди Одри. Сегодня на вечерней службе поговорю с прихожанами, — задумчиво кивнул раббат.

— И ещё, раз уж вы обмолвились… Я не планирую посещать службы. Ни утренние, ни вечерние.

— Вы не верите во Всевышнего? — кустистые брови подскочили вверх.

— Отчего же? Но разве для молитвы нужно идти в какое-то определённое место?

— Интересно, — склонив голову к плечу, Нолан посмотрел на меня испытующее.

— Вера — она ведь у каждого своя, и живёт не только в стенах подобных мест… Прежде всего она вот тут, в сердце.

— В Святости верующий получает живое соединение со Всевышним, приобретает священную благодать, которая укрепляет его в исполнении Заповедей Всевышнего. Сюда люди приходят, чтобы найти помощь, помолиться.

— И я полностью поддерживаю их устремления.

Мы мерились взглядами, пока раббат Нолан не сдался и не сказал:

— Люди любят вас, леди Одри, каждый житель Йорка благодарит Всевышнего в своих молитвах, что даровал этим землям такую правительницу. Но вы ведь понимаете — их вера в вас будет только крепче, если вы разделите с ними хотя бы несколько минут молитвы.

— Но у меня нет на то времени. Совсем.

— Стоит только захотеть, Ваша светлость.

Ярко-голубые прозрачные глаза смотрели на меня выжидательно и по-доброму.

— Хорошо. В конце каждой недели я буду посещать утреннюю службу. На том всё.

— О! Леди Одри, этого будет более чем достаточно! — просиял раббат.

— Приходите сегодня в замок, разделите с нами скромный ужин, — не сдержала ответной улыбки я.

— Даррен, как идут дела с линзами для подзорных труб? — спросила я своего главного артефактора.

Совещание проходило обязательно, в конце недели, мы обсуждали объём выполненной работы, проблемы, которые не желали решаться, а затем я подводила итоги и давала задания на следующую рабочую шестидневку. По воскресеньям, на местном "сондо", люди, работавшие на моих заводах, отдыхали, кроме тех, кто привык пахать не покладая рук, и у кого горели сроки.

В этот день мастера могли пойти в город, посетить торжок, с утра собраться группой и отправиться к реке Риннир, что текла недалеко от третьего засеянного поля; молодёжь неизменно сопровождали мои варлаки. Иногда к смельчакам присоединялись и горожане, но с целью порыбачить. Вот только к четырём вечера все они были обязаны вернуться в Друидор, поскольку с наступлением ночи в Заворожённом лесу даже под охраной варлаков становилось опасно.

Это меня феи терпели, но вот ко всем остальным относились почти так же, как и всегда — с предубеждением.

Раббат Нолан плотно занялся лечебницей и школой. На открытие последней я выступила с заготовленной речью, а затем рассказала сказку. Людям так понравилось, что они настойчиво попросили поведать им ещё что-нибудь подобное.

— Вы даже не представляете, Ваша светлость, как все — от мала до велика ждут вас! И надеются услышать новые, захватывающие истории. И я, между прочим, тоже! — искренне заявил священник, когда пришёл уговаривать меня не отказывать народу в их маленькой просьбе.

В итоге мне приходилось искать в своём плотном графике пару часов раз в три дня, чтобы рассказать друидорцам какую-нибудь сказку из своего мира. Люди слушали, открыв рот, удивляя меня: вот как, живя бок о бок с волшебным лесом, иметь столь неразвитое воображение? А их узкий кругозор просто убивал! Хотя, а когда им мечтать? Всё их время занимала тяжёлая работа, направленная на банальное выживание.

В результате у меня в голове созрела идея: создать театр теней или кукольный, неважно какой именно, но он поможет, даст толчок к развитию фантазии.

Первая часть совещания закончилась, и я, дождавшись, когда мастера разойдутся, убрала бумаги в ящик стола, и встала. Леди Бакрей, заметив, что я освободилась, сказала:

— Милая, ты иди, я догоню, вот только довяжу этот ряд.

— Хорошо, буду ждать вас внизу, — ответила я и вышла из кабинета. Но не успела дойти до лестницы, ведущей на первый этаж, как была перехвачена Лиамом.

— Одри, — мужчина заглянул мне в глаза. Свет из окна падал на наставника, подсвечивая его серо-голубые бездонные очи. Мы стояли непозволительно близко, я чувствовала его тёплое дыхание на своём лице. — Ты себя в зеркало, как давно видела?

— Что? — с трудом сосредоточилась я на его вопросе, суть которого отчего-то ускользнула.

— У тебя тёмные круги под глазами, между бровями не сходит хмурая морщинка. Ты снова пытаешься объять необъятное? Ты обещала не надрываться…

— Да, точно, делегировать. Но кому я поручу создать театр для детей?

— Неужели это сложнее, чем смастерить «подзорную трубу»? Оглядись вокруг себя: кто обладает нужными организаторскими качествами, сильным характером?

— Эм, — запнулась. — И воображением, — задумалась я и не сразу обратила внимание на собеседника, который недвусмысленно положил свои руки мне на талию.

— Одри, — шепнул он, — могу я украсть у тебя?..

— Почку?

Маг опешил на секунду, а потом тихо рассмеялся и шепнул:

— Поцелуй!

И пока я соображала, перескакивая с мысли о том, кого назначить на пост руководителя кукольного театра? На странный вопрос Кенсингтона.

Он взял да и перешёл от слов к делу.

Губы Лиама замерли в миллиметре от моих… От мужчины едва уловимо пахло костром, полевым ветром и сталью. Сногсшибательный аромат.

Глупое сердце замерло, а потом сделало кульбит и гулко стукнулось о грудную клетку, а затем ещё и ещё, стремясь прорваться, словно птица, на свободу.

В этот момент время будто остановилось.

В ушах зашумела кровь, из головы мигом вымелись все мысли.

!Томительное ожидание! Секунда, как сотня лет жизни…

И наконец-то он меня поцеловал…

Мир вокруг сузился до единственного человека, имевшего для меня на данный момент самое большое значение — граф Кенсингтон, мой искуситель, моя мечта, от которой я так и не смогла отказаться.

Мягко, будто боясь спугнуть, Лиам коснулся моих губ своими, также невесомо продолжая держать меня за талию. Вдоль моего позвоночника побежали предательские мурашки, колкие… волнительные… Я, судорожно вздохнув, придвинулась к нему плотнее, схватилась за широкие плечи, чтобы не упасть, и ответила на поцелуй. Кенсингтон, что-то глухо прорычав, молниеносно впечатал меня в себя, и, уже не сдерживаясь, углубил поцелуй, сводя с ума, заставляя трепетать всё моё нутро…

Переживания о грядущем апокалипсисе, о том, что я ничего не успеваю… всё отлетело куда-то далеко-далеко.

В целой Вселенной были только он и я. И наш первый поцелуй.

— Выходи за меня замуж, Одри Йорк. Обещаю, я сделаю тебя самой счастливой на земле, не дам тебя в обиду, — прижавшись к моему лбу своим, выдохнул он, с трудом от меня оторвавшись.

— Я…

— Леди Одри! — голос дуэньи раздался весьма вовремя, впрочем, как всегда.

— Подумай. Не спеши. А я подожду, — Кенсингтон с трудом сделал шаг назад, увеличивая расстояние между нами, и, бросив на меня полный надежды и страсти взгляд, развернулся, чтобы вскорости исчезнуть за поворотом.

— Предложение сделал, шельмец такой? — беззлобно уточнила леди Элея, останавливаясь рядом со мной. — Знает же, как тебе непросто.

— Не вовремя всё это, — тихо заметила я, коснувшись дрожащими пальцами своих припухших губ.

— Что "это"? — уточнила компаньонка.

— Любовь.

— Она не бывает "не вовремя", милая моя девочка. Она всегда к месту. Ты должна понимать, что любовь, чистая, настоящая, сметёт на своём пути любые преграды.

— Звучит не слишком воодушевляющее в свете того, что нам предстоит. Сложно будет, если я его потеряю. Или он меня.

— Зато либо тебе, либо ему будет что вспомнить.

Я молча кивнула и, подойдя к окну, посмотрела в окно на город внизу. Лиам рассказал свою историю о том, как получил ту страшную рану. На войне с Нарголой он попал в ловушку, где на него напали сразу несколько противников с двумя магами во главе. Кенсингтон смог их одолеть, чуть не погибнув. Сказать родным, что стал неполноценным, так и не смог: подобное признание равно самоубийству — это лишение всех привилегий, что даются магу, резкое уменьшение доходов, списание Кенсингтона со всех счетов, удаление со службы. И чем ему заниматься? Предложение двоюродного дяди, герцога Кемпбелла сопроводить малышку Йорк до Друидора оказалось созвучно его планам. Ведь Кенсингтон и сам собирался искать встречи с феями, попытать удачу — поймать одну из них и загадать желание. А чтобы подстраховать, прежде всего себя, любимого (на этом моменте я едва не рассмеялась, но прозвучавшую откровенность оценила), нанял наёмников. Если бы с феями не выгорело, то оставалось ещё два варианта.

Первый. Шанс, что благодарная ему девица, то бишь я, став целительницей, бесплатно зарастит рану и исцелит источник — был большим. За моё сопровождение и наставничество, если я вдруг стану светлым магом, Кенсингтону обещали прилично заплатить — приятный бонус.

Второй. Ульрих. И переход в Ликонию недалеко от Друидора. Выполнив роль охранника малышки Йорк, Лиам мог продолжить путешествие и обратиться за помощью к Ликону. Вопрос в другом: захотел бы Ульрих его подлатать? Более-менее изучив характер короля, я бы сказала: пятьдесят на пятьдесят.

Вполне реальный план, кстати.

Обед закончился и мы продолжили совещание.

— Леди Одри? — голос мастера Жозера вырвал меня из недавних воспоминаний.

— Простите, — виновато улыбнулась я, — что-то витаю где-то и никак не могу собраться. Вы не могли бы повторить?

— Первая партия вакцин для Ликонии готова, — послушно повторил старик. — Вам бы отдохнуть, леди Одри, — вдруг добавил он, по-отечески на меня посмотрев, остальные согласно закивали.

— Да-да, вот в грядущий сондо думаю ничем не заниматься, — народ с сомнением на меня покосился, — обещаю, — будто сдаваясь, вскинула руки.

— Раз вы пообещали, значит, слово сдержите, — довольно прогудела Мадам.

— Мадам… — я резко обернулась к комендантше общежития неистинных, та от моего движения едва заметно вздрогнула.

— Д-да, ледюшка? — опасливо уточнила она.

— Найдите мне того, кто смог бы подойти на должность руководителя театра. Активного, целеустремлённого, ответственного, чтобы ему дважды не приходилось повторять задачу. Грамотного.

— Задачка, однако, — задумчиво нахмурив широкие брови, пробормотала женщина. А я, переложив эту заботу на чужие плечи, облегчённо выдохнула.

— Дорогие мои артефакторы, — хлопнув ладонью по папке, которая лежала передо мной всё это время, пододвинула её к вопросительно посмотревшим на меня мужчинам, — вот вам задание — изучите эти чертежи. Мне нужно, чтобы вы нашли решение поставленной перед вами задачи.

— Какой именно? — уточнил Даррен, пододвигая документы к себе поближе.

— Оружие, — как бы мне ни хотелось, но в связи с грядущими событиями, я не могу оставить простых воинов совершенно беззащитными. — А также магически усиленные доспехи. Только не из железа, а из красных кораллов, что предоставит нам Его Величество Ульрих. Материал лёгкий, но прекрасно выдерживающий магические и физические нагрузки.

— Леди Одри! — в кабинет влетела Берта с широко распахнутыми глазами. — Там прибыл Его Величество Ульрих!

— Ульрих? — удивилась я, вскакивая из-за стола. Сердце гулко стукнулось о грудную клетку — что-то случилось, не зря, с утра всё валится из рук, а кончики пальцев противно подрагивают.

— Они там, в главной зале…

Я, не дослушав экономку, опрометью кинулась вон из комнаты, вихрем промчалась по кабинету и чуть ли не кубарем скатилась по лестнице.

В общей зале стоял Ликон-старший и его сын. Принц держал в руках кого-то, закутанного с ног до головы в плотный отрез ткани.

— Ваше Величество!

— Одри, — прогудел Ульрих, — куда можно положить Лоерею? — мужчина был хмур и сосредоточен, глубокая складка пролегла между его бровей, губы сжаты в узкую линию.

— За мной! — не стала ничего спрашивать я и, резко развернувшись, поспешила снова наверх.

Лору уложили на кровать в гостевой комнате. Леди Бакрей, плотно закрыв за нами дверь, встала на страже, ястребом следя за двумя мужчинами.

— Что случилось? — уточнила я, откидывая с лица женщины покрывало.

— Артефакт, в который заключили Гедо Сурейха, принадлежал Аманиде Лоарн. Королева успела скрыться вместе с зеркалом. А бедняжке Лоерее не повезло, она попала под какое-то заклятье и теперь не просыпается. На остатках силы ваша помощница добралась по тайному ходу до моих комнат и вывалилась аккурат в соседнее с моей опочивальней помещение.

Я всмотрелась в прекрасное лицо, кожа стала настолько прозрачной, что просвечивала тёмные реки вен.

— Больше света! — скомандовала я, Берта, находившаяся здесь же, мигом поднесла магосветильник и поставила на прикроватную тумбу.

— Я сделал всё, что смог. Даже дал ей немного своей крови. Хранители, если хозяин слишком далеко, питаются кровью живых, чтобы им хватило маны добраться до носителя, в данном случае до вас.

Я знала об этом, потому лишь благодарно кивнула.

— Осмотрел её, но никаких физических проблем не обнаружил, ни внутри, ни снаружи.

— Я тоже её просканирую, а вы пока можете рассказать толком, что там произошло? — мой повелительный тон явно не понравился Ульриху, но он, глядя, как я осторожно убираю прядку светлых волос с лица Лоры, вдруг перестал хмуриться и ответил…

Некоторое время назад

— О каких великих делах вы вчера обмолвились, Ваше Величество? — спросил Карл Третий, как только бумаги о передаче герцогства Йорк во владение Ульриху Первому были подписаны всеми участниками сделки.

— Предлагаю сесть, — прогудел довольный донельзя Ульрих. Грамота была свёрнута и уложена в кожаный тубус, а правитель Ликонии, удобно откинувшись в мягком кресле, закинул ногу на ногу и заговорил: — Вы помните легенду о Сурейхе, призвавшем армию нечисти, чтобы собрать тысячи душ и открыть портал для своего Тёмного властелина? И битву в недрах земли за свободу человечества?

— Конечно, — удивился Карл, покосившись на странно молчаливого Кемпбелла. — Но какое отношение мы имеем к той легенде?

— Это не легенда. Быль. Первые маги, испив из источника, разделили землю и стали править. Один из них сошёл с ума, проводя эксперименты с кровью разумных. И ему открылся другой мир. Его дело продолжил наследник, Гедо, и таки отыскал путь, как именно отворить портал для своего хозяина. Битва между магами разразилась глубоко под землёй.

Ульрих сделал паузу, чтобы промочить горло вином, и продолжил:

— Демон почти прорвался в наш мир, но герцог Йорк, отколов от магического ядра кусок, я не знаю деталей, как именно это было сделано, переломил ход сражения. В итоге он умудрился забросить осколок в образовавшуюся прореху, тем самым закрыв портал и не дав демону прийти на нашу благословенную землю. А затем общими силами маги-союзники победили и Сурейха, и его армию нежити. Душу Гедо запечатали в артефакт, который потом спрятали. Но кто-то его нашёл.

— Звучит неправдоподобно, — Карл покачал головой, думая, что Ульрих окончательно спятил. Эпатажный король никогда ему не нравился.

— И этот кто-то почти освободил Гедо из его узилища. Нам нужно найти артефакт-темницу и допросить Сурейха о том, где именно находится место того самого портала.

— А зачем? — последовал закономерный вопрос молодого короля.

— Чтобы его открыть.

Ответ Ульриха наконец-то пробудил эмоции на бесстрастном лице Кемпбелла:

— Что вы этим хотите сказать, Ваше Величество?

— Магия, ты же чувствуешь, Уильям, как её мало? Ещё пару сотен лет назад было куда больше. А сейчас мне не хватает и десяти источников силы, чтобы пополнить своё средоточие.

Уильям медленно кивнул.

— Хотите сказать, что тот осколок, который Йорк закинул к демону, необходимо отыскать и вернуть?

— Если однажды ты не хочешь проснуться в мире без магии, то да.

— Если всё, что вы рассказали — правда, то зачем так рисковать? Ведь через портал к нам придёт тот, от кого мы столь рьяно защищались, — подал голос Карл. — Я сомневаюсь в разумности подобного поступка.

Но советник и Ликон будто не слышали Карла, продолжая смотреть друг на друга.

— Что будет, если не станет магов? Фей? Волшебных источников? — вопрос не требовал ответа, но герцог всё же сказал: скорее для своего ничего не понимающего сюзерена:

— Равновесие пошатнётся.

Ульриху вспомнились слова Одри:

"Ядро в сердце планеты наверняка крепко связано с определёнными процессами; если не вернуть ему целостность, то миру придёт конец. Без сверхъестественных способностей мы вполне смогли бы жить дальше: работать, растить хлеб, рожать детей. Науки и без магии прекрасно развиваются. Но… Люди пока не освоили космос, чтобы найти новую обитель где-то там, среди далёких звёзд. Потому планету, наш общий дом, необходимо спасти…"

Откуда малышка Йорк так много знает? Смысл некоторых фраз ему был понятен интуитивно, и к тому же Ульрих не стеснялся уточнять, чтобы не упустить что-то действительно важное.

Потому он, перефразировав ответ герцогини, рассказал Карлу Третьему весь неприглядный расклад.

— И кто в этот портал должен будет войти? И как его открыть? Если следовать пути Гедо, то это масштабное жертвоприношение!

— Вот поэтому нам нужен Сурейх, он наверняка подготовил что-то про запас. А войти туда следует самому сильному магу… разрушителю. И я знаю только одного такого, — Ликон посмотрел прямо на Кемпбелла. У того дёрнулась щека, и он с сомнением фыркнул:

— Мне кажется, уж простите за прямоту, Ваше Величество, вы нагло врёте!

— Если не веришь, сходи в Заворжённый лес, спроси у фей. Именно они мне всё это рассказали. И я собираюсь оповестить других королей, но тамошние маги и рядом с вами не стояли в мощи и опытности.

— Лесть? — усмехнулся герцог.

— Факт, — отзеркалил Ульрих.

— Я всё равно планировал навестить Друидор, как-никак там сейчас находится мой племянник.

— Кстати, — насмешки в голосе Ликона изрядно прибавилось, — как это вы своего родственника отправили с таким-то ранением в такую даль?

— Что? — переспросил Уильям, вскинув левую бровь. — Лиама ранили по пути в Друидор? Он ни словом об этом не обмолвился в своём последнем письме.

— И единственном, — презрительно фыркнул Карл.

— Нет. Его рана была застарелой, явно кем-то неумело подлеченной, магоисточник знатно покорёжен, и вообще, с такой дырой в груди жить ему оставалось не более полугода под присмотром неплохого лекаря. Получается, вы отправили графа Кенсингтона в опасное путешествие, потому что не жалко? Помрёт, да и ладно?

— Я впервые слышу о каком-то ранении у Лиама, — герцог даже встал, настолько его взволновало услышанное.

— Надо же, ваш племянник сумел сохранить свою проблему в тайне от всех вас. Я думал, он не особо умён, но теперь есть все основания полагать…

Что вы дураки…

Но конечно же, этого вслух Ульрих произносить не стал.

— Всё же, как замечательно сложились обстоятельства и я вовремя оказался в лесу, неподалёку от того места, где остановился кортеж юной герцогини.

— Вот, к слову, а что вы там делали? Земли эти мои, и даже не граничат с вашими, — прищурился Карл.

— Варлаков выгуливал, — усмехнулся Ульрих. — На самом деле направлялся к вам. Но пришлось поменять планы и тайно сопроводить леди Йорк до самого Друидора, раз девушка осталась совсем без охраны. Я спас и Кенсингтона, и леди Одри. И подлечил вашего родственника, он сейчас вполне здоров. Так что вы мне должны, Ваша светлость.

Но герцог будто не слышал Ликона: советник Карла усиленно о чём-то размышлял, но его молчание длилось всего несколько секунд.

— Ваши Величества, прошу меня простить. Срочные дела! — уважительно поклонившись, советник широкими шагами пересёк кабинет своего короля и вышел вон.

— Эк его перекосило, — усмехнулся Ульрих, — неприятно узнавать от третьих лиц о проблемах в собственной семье.

Карл не нашёлся что сказать, и мудро промолчал.

Ночь мягко опутала землю, полная луна светила как никогда ярко, но всё также равнодушно. Шумел ветер в кронах деревьев, каркала ворона, изредка ухали совы.

Ликон лёг на прохладные простыни, вытянувшись во весь свой исполинский рост, и задумчиво посмотрел в потолок.

Он совершил несколько ошибок, грубых и недальновидных. Но Одри Йорк лишь посмеялась над ним, проявив несвойственную её возрасту мудрость.

Феи не лгут, но могут преувеличивать, потому как с трудом верилось, что душа девочки Одри прошла несколько сотен воплощений.

Ульрих закрыл глаза и уже почти уснул, как на краю сознания услышал шорох.

Резко сев в кровати, замер.

Кто-то явно находился в соседней комнате.

Легко встав, Ликон бесшумно прошёл к двери и спокойно её открыл. Внизу на полу сидела Лоерея, обессиленно прижавшись спиной к стене. Соблазнительница выглядела плохо. Глаза её слепо таращились в пустоту.

Его Величество, недолго думая, подошёл ближе и, подхватив женщину на руки, занёс в свои апартаменты.

— Что случилось? И как вы прошли мимо моей охраны? — негромко спросил он, аккуратно уложив ледяную Лору на свою кровать.

— Через потай… хо… ход, — едва слышно выдохнула она, Ульрих влил в неё часть своей силы, но энергия почти вся прошла сквозь её тело, растворившись в пространстве. — Там… Амани-да и Гедо Су-рейх. Сказать хозяй-ке. Преду-пре-дить… Скорее! — с силой вытолкнув последнее слово, женщина обмякла, полностью лишившись чувств…

— Я не знаю, что вы будете делать с этим, Ваше Величество, — сказал Ульрих Карлу, — но ваша мать нашла тот артефакт и почти выпустила на свободу душу мага-отступника.

Оба короля стояли в центре тёмной потайной комнаты, даже горящая масляная лампа не могла рассеять мглу, тут царящую. При этом Ликон отчётливо ощущал эманации зла, пропитавшие сам воздух. Его, повидавшего так много в этой жизни, мало чем можно было прошибить, но только сейчас могущественный светлый маг ощутил страх.

И Карл тоже чувствовал странное, сердце молодого короля сжали стальные тиски ужаса. Каждый вдох давался ему с великим трудом, в какой-то момент резко закружилась голова, виски пронзили приносящие мучительную боль молнии; к горлу недвусмысленно подкатила тошнота.

— Матушка, что же вы наделали? — бледными губами едва слышно произнёс он и, стараясь не шататься, покинул помещение.

Я просканировала Лоерею, буквально "упав" в её организм.

— Хмм, — выдохнула я, выныривая, — жизненные показатели в принципе в норме, насколько это вообще возможно у не совсем человека. Но… в коре головного мозга есть некоторые проблемы я бы их и не заметила, если бы не гиппокамп… зацепилась за его неоднородную структуру, изменения незначительные и недавние, но они вполне могли послужить причиной нынешнего состояния моей помощницы.

Ульрих вместе с леди Элеей остались в гостевой и сидели неподалёку, подле камина, который кто-то заботливо разжёг.

— Что вы хотите этим сказать?

— Память… Её память вернулась и Лоерея испытала шок. Потрясение.

— Я уже начал беспокоиться, всё ли с вами в порядке, — покачал головой Ликон, — вы просидели полчаса в полной неподвижности.

Его слова стали ещё одним подтверждением: король не видит насквозь, если бы оно так было, он бы заметил, что большую часть времени я потратила на исследование головы Лоры.

— Нет, со мной всё в порядке, нужно только кое-что подготовить и подкрепиться.

— Вы ещё не вливали в неё свою энергию? Это должно помочь, — прогудел великан, покосившись на бледную Лору.

— Хотела для начала найти причину её состояния.

Я встала, размяла плечи, не обращая внимания на две пары глаз, пытливо следивших за каждым моим движением. Не до этикета.

Сама себе налила воды из графина в стакан, махом выпила и, перекатившись с пятки на носок, негромко поделилась своими размышлениями:

— Лора получила удар по своей памяти. Её душа искалечена, зашита кривыми стежками. Нужно поправить. Вот только всё, что она помнит, будет стёрто. Ей придётся начать с чистого листа. Останутся основные навыки. Но тогда тот груз, что лежит на сердце бедной женщины, исчезнет. Я хотела спросить у вас, Ваше Величество, — резко обернулась к задумчивому мужчине, — стоит или нет? Я, как хозяйка, могу развеять её плоть, снять подвеску с браслета и деактивировать хранительницу. Моя энергия её не разбудит. Возможно, через пару десятков лет.

— Пусть и приблизительно, но вы ведь знаете, через что прошла Соблазнительница, прежде чем она стала частью артефакта?

— Ничего хорошего там не было.

— А теперь подумайте, может, всё же было, что заставило Соблазнительницу согласиться на предложение древнего мага? Потому её душа не ушла на перерождение, оставшись тут, среди людей, томиться в узилище браслета Йорков. Почему она захотела влачить жалкое существование в виде служанки? Как паразит, живущий за счёт хозяина. Это ведь унизительно.

Я ответила без раздумий:

— Месть. Она попросила взамен только это. Иногда она что-то рассказывала из своего далёкого-далёкого прошлого. Говорила, что многое, что приносило ей душевные страдания, прикрыто плотной тёмной пеленой, будто высшие силы над ней сжалились, скрыв плохое. Она ведь назвала имя Гедо Сурейха?

— Да. Вполне чётко.

— Значит, узнала его, когда Аманида общалась с тем, кто сидит в артефакте. Если причина её согласия служить Йоркам, это месть Гедо, то Йорк исполнил её желание: кровавый маг был повержен, его душе не дали уйти на перерождение, заточив в артефакт. Думаю, там ему куда хуже, нежели Лоре в браслете Йорков. Она может ходить, есть, дышать воздухом. Почти жить. А он гниёт в пустоте. Но, кроме мести, Лора влюбилась в полёты, — я позволила себе улыбнуться. — Она увидела мир с высоты птичьего полёта. И теперь ни за что от них не откажется. И даже после операции, я уверена, будет знать, что может летать.

— Но нам уже не узнать, что именно там произошло, что собственно услышала Лоерея и почему Аманила скрылась вместе с зеркалом.

— А узнать через двадцать лет, когда будет поздно? П-фе. Пусть всё, что там произошло останется с ней. А мы будем решать проблемы по мере их поступления. И вообще, вы правы, Ваше Величество. Жить без груза воспоминаний, которые далеко не самые приятные, куда лучше. Милосерднее с моей стороны помочь ей от них избавиться раз и навсегда.

Ликон понимающе кивнул.

— А ещё… я бы очень хотела, чтобы её жизнь была настоящей. Лора из плоти и крови. И умеющая летать.

— Это надо идти к феям и загадывать желание, — покачал головой король.

— Я не пойду к феям и не буду просить. Ваше Величество, когда мы доберёмся до осколка, я попробую пропустить его через грудную клетку Лоры и дать её сердцу шанс забиться снова.

— Думаете, сработает?

— Полагаю, что попытка не пытка. А тот осколок нам ещё предстоит достать, надеюсь, получится это сделать без особых потерь. И.… — я посмотрела в чёрные глаза мужчины, красивые и бездонные. Этот человек не вызывал у меня отторжения, с ним было интересно общаться, и, как ни странно, он практически всё сказанное мной понимал, лишь изредка мог что-то уточнить, не делая вид, что семи пядей во лбу, не кичась своим положением. Опыт прожитой жизни? Мудрость, которой так многим не хватает? — Спасибо вам. За то, что не рассказали о моём проснувшемся даре Карлу Третьемe и его советнику.

— Они всё равно узнают.

— Когда-нибудь.

— В ближайшем будущем. Ждите гостей, Одри.

— Стоит подготовиться.

— А я пока погощу у вас. Это ведь теперь мои владения. Пусть лишь номинально. И поддержу, когда они нагрянут, чтобы не оставлять вас с ними наедине.

— Я буду следовать вашему совету. Пусть все вокруг думают, что Йорк отныне часть Ликонии.

Мы помолчали. В этот момент меня и этого странного человека объединила тонкая нить взаимопонимания, когда пришло осознание, что находишься в одной лодке, и бежать, собственно, некуда. И либо станем грести оба, в поисках спасительного берега, либо сгинем в шторме.

— Вы готовы приступить? — негромко уточнил Ликон.

— Да.

— Я подстрахую, — Ульрих решительно встал. Двухметровый мужчина сразу же заполнил чуть ли не половину помещения. В стати с ним мог сравниться только Ховард. Но, в отличие от первого, второй не подавлял, не давил своей аурой, как плитой из железобетона.

— Хорошо. Приступим! Ваше Величество, не могли бы вы переместить Лоерею на стол?

— Да, конечно, — король легко подхватил Соблазнительницу, будто она вообще ничего не весила, и уложил на деревянный стол.

— Леди Бакрей? — повернулась к помощнице, и та, всё мгновенно поняв, достала из своей бездонной сумки чернила.

— Что вы собираетесь делать? — широкие брови Ульриха чуть не коснулись корней волос.

— Рисовать, Ваше Величество. Долго и скрупулёзно наносить знаки на тело Лоереи и вокруг неё. Это займёт достаточно много времени, вы пока можете пойти и поспать, отдохнуть с дороги.

— Ну уж нет, — усмехнулся собеседник, — я не имею права пропустить что-то ещё в вашем исполнении, Ваша светлость!

Я молча кивнула, и, закатав рукава платья аж до локтей, встряхнула кисти, подошла к столу и, обмакнув палец в чернила, приступила.

Рисовать однослойные печати было легко, я даже не задумывалась, просто работала: сначала кисти обеих рук, затем стопы, после, проткнув мизинец иглой, своей кровью начертила двухслойную печать по центру лба Лоры. И перешла к следующему этапу: вязь символов по дереву, на котором лежала женщина, одна за другим, сцепляясь в замысловатых завитушках.

— Это же фейррейский. Откуда вы его знаете? — взволнованно вопросил Ульрих, который, нужно отдать ему должное, пока я была занята, не лез с расспросами, чтобы не отвлекать меня от важного дела.

— Фея укусила, — я потёрла тыльной стороной ладони занывшую от воспоминания щёку, — в благодарность за освобождение. Правда, я чуть не померла, но кого волнуют такие мелочи? Уж точно не могущественное существо.

— Вы прошли инициацию раньше срока, потому перестройка организма прошла для вас максимально неприятно. Но всё, что ни убивает, делает нас сильнее, не так ли? На своей шкуре убедился, и не один раз. А теперь, можете поделиться со мной, что это вы тут такое замечательное изобразили? Вон ту парочку символов я узнаю, видел в древних свитках, но что они значат и как их применять, не имею ни малейшего представления. А догадки не в счёт.

— Пойдёмте перекусим, Ваше Величество, и я вам кое-что расскажу. А активацию начну, когда буду сыта и с полным магическим средоточием. Мне понадобится очень много маны. Да и вам, если мне вдруг потребуется подпитка.

Стол уже был накрыт, потому мы немедля приступили к трапезе, компанию нам составили Лиам и Бернар. И леди Элея, само собой, она уже давно превратилась в мою вторую тень.

— Когда во мне проснулась магия, кроме неё, появилось ещё кое-что, — я кивнула Берте, и она подала мне пергаментные листы, прошитые вместе и уложенные в кожаную папку. — Это тестовые бланки для студентов, вы не найдёте там пояснений.

Передала королю, он, бережно подхватив предмет, мягко провёл широкой ладонью по лицевой стороне и затем открыл.

— Невероятно! — прошептал он. — Дар богов!

— Фей. Это их дар. Но даже не рассчитывайте эту папку забрать. Даже без расшифровки, это бесценные данные. Как вариант, дайте мне клятву на крови, что только во благо мира станете использовать эти знания, тогда я вас введу в мир иного вида магии.

— Я пока не готов клясться вам на крови. На мне и так слишком много всего висит, кинь меня в море и утопну, пикнуть не успею, — криво усмехнулся мужчина и, закрыв папку, вернул мне, и не подумав показать сыну. — Пусть всё это пока останется при вас. Полагаю, вы поняли, почему я отказался.

Я внимательно посмотрела на сидящего по правую от меня сторону мужчину и медленно кивнула. Ульрих — весьма интересный человек. И очень хорошо, что он на моей стороне. Во всяком случае сейчас.

— Это ведь не всё? — Ликон кивнул на документы, которые Берта уже выносила из залы. — На Лоерее я видел связку из нескольких, заключённых в круг.

— О да, это далеко не всё. Символы складываются в печати, резонируют между собой, усиливая рядом стоящие, добавляя им новые свойства. И нужно точно знать, что и с чем сочетать, чтобы не промахнуться и не разорвать человека, или предмет на мелкие куски. Одна ошибка в чёрточке, не тот угол, и вам, могущественному светлому магу, мигом снесёт голову.

Отец и сын слушали меня очень внимательно, изредка переглядываясь. Я приблизительно знала, о чём они думают. И даже догадываюсь, о чём попросит король, прежде чем покинуть мои земли. Но пока Ульрих промолчал.

Спустя некоторое время наша троица вернулась к Лоре.

Хранительница неподвижно лежала на столе, такая же полупрозрачная, будто хрустальная.

И я, встав над её головой, вскинула руки…

— Шааста кронэ, а-хоироста. Дуу! — выдохнула я, активируя главную печать, которую нарисовала на лбу Лоереи собственной кровью.

Сила послушно потекла из средоточия по венам, тепло разлилось по всему телу. Я закрыла глаза, потому что мне не нужно было смотреть привычным зрением, работать я буду как маг-хирург, и скальпель мой — магия.

Все проблемы отошли на задний план. Полная отрешённость от реальности — залог успеха в таком непростом деле, как человеческий мозг.

Слой за слоем я проникала в голову Лоереи. Увы, заглянуть в её воспоминания и отделить зёрна от плевел мне было не дано, читать мысли — колдовство иного плана, доступное разве что богам. Тёмных сгустков оказалось так много, что мне стало страшно. А ведь это всё эмоции, плохие, скопившиеся за всё время её существования не только в качестве Хранительницы, но и в тот промежуток, когда Лора была живой. Жалость сжала сердце, но я вовремя взяла себя в руки и начала собирать чёрные "виноградины" в свою "корзину", где они растворялись без следа, избавляя женщину от призраков прошлого.

Будет ли Лоерея мне благодарна за это?

У меня не было ответа. Она, так или иначе, ничего уже не вспомнит, потому я должна постараться, чтобы её жизнь стала куда счастливее прошлой. Взяла на себя ответственность? Выходит, что да.

Среди тёмных страшных, колючих, причиняющих почти физическую боль, клякс неожиданно мелькнули светло-серые, при соприкосновении с ними я почувствовала грусть, но тихую, без боли. Оставить? Почему бы и нет?

Нырнула глубже, ощущая, как под действием моей целительской магии истаивают чёрные сгустки, оставляя после себя щемящую пустоту.

Краем глаза заметила что-то странное, непривычное. Разноцветные всполохи! Метнулась в ту сторону, а добравшись, замерла в нерешительности: маленькие цветные пузырьки были словно живые.

Приятные воспоминания или нет? Навряд ли плохие, настолько они яркие.

Я снова рискнула и оставила.

И работа продолжилась, я шла дальше…

* * *

Ульрих внимательно следил за замершей герцогиней.

Невысокая, угловатая, порывистая и совершенно непредсказуемая при том, что весьма рассудительная. Рациональная. Вот уж никогда бы не стал использовать это слово, чтобы охарактеризовать девушку.

Ей скоро семнадцать, но она рвала все сложившиеся шаблоны: никаких пустых движений, слов, всё чётко по делу, при этом Одри Йорк однозначно продумывала свои шаги, умудряясь следовать интуиции. Как такое возможно?

Фея сказала "сотни воплощений". И сейчас, глядя на то, что делает Одри, оставшиеся сомнения полностью исчезли: перед ним стоял искусный целитель, мастер с большой буквы, способный делать вещи, которые ему неведомы. Он всегда брал количеством, мощью, нахрапом, а герцогиня работала тонко, филигранно.

Леди Бакрей сидела в кресле и вязала какой-то шарф, нет-нет, поглядывая на свою подопечную и стоявшего неподалёку короля. Дуэнья отчётливо видела интерес Ликона к юной герцогине, он изучал её, взвешивал, делал выводы и точно знал, что Её светлость никоим образом нельзя упустить. И давить Ульрих тоже не станет. Старый король умён, хитёр и терпелив. Он непременно дождётся.

Элее очень хотелось, чтобы её девочка стала самой счастливой! Потому она старалась хотя бы отчасти быть полезной для Одри: следила и подслушивала за всеми в доме и после докладывала герцогине. Девушка была в курсе всех сплетен замка начиная от кухни, заканчивая делами управляющего Ховарда.

Леди Бакрей нравился Лиам Кенсингтон, но также она была в восторге от Ульриха Ликона. А то, как он лихо обставил Карла, восхитило старую леди сверх всякой меры! Ульрих показал себя прекрасным стратегом.

А молодой граф пока ничем особо не выделялся, разве что стал молчаливой поддержкой для Её светлости. Любил ли он малышку Йорк? Да, безусловно. Лиам смотрел на девушку глазами, полными обожания: такое не сыграешь, это либо есть, либо нет. Но он также служил своему дяде, герцогу Кемпбеллу, и кто знает, какие клятвы давал?

Символы, нарисованные вокруг Соблазнительницы, налились голубым свечением, знаки, изображённые на её раскрытых ладонях и ногах, запульсировали. И вдруг совершенно неожиданно все они разом вспыхнули, настолько ярко, что на глаза навернулись крупные слёзы. Тело Лоры выгнулось, будто в него ударил разряд молнии, а после оказалось заключено в мерцающий кокон, внутри него остались лишь руки малышки Йорк, которые она держала прижатыми к голове Соблазнительницы.

Проморгавшись, отерев платочком солёную влагу, дуэнья всё же отложила вязание и встала, чтобы подойти поближе. Любопытство взяло верх.

— Uoriara, moshu-hi Duu! — выдохнула бледными устами Одри, и плёнка, окутавшая Лору, медленно истаяла, полностью впитавшись в кожу бессознательной женщины.

— Я сделала всё, что смогла, — прошептала герцогиня и чуть покачнулась. Ульрих мигом очутился рядом с ней и подхватил её на руки.

Леди Элея же посмотрела на Лоерю, лицо которой, под действием магии, приобрело привычный оттенок, на высоких скулах проступил нежно-розовый румянец, послышалось лёгкое дыхание, затрепетали ресницы.

Тем временем Ликон положил свою драгоценную ношу на кровать, вскинул свои руки и влил в средоточие герцогини изрядную порцию живительной энергии.

* * *

— Спасибо, Ваше Величество, достаточно, — улыбнулась я королю и села. Нашла глазами свою хранительницу, сладко спавшую на твёрдом столе. — Я побуду с ней, когда очнётся, хочу, чтобы именно меня она увидела первой.

Женщину переложили на кровать, я устроилась в кресле рядом и принялась ждать. Ульрих и леди Элея отправились по своим комнатам.

Через четверть часа неподвижного сидения, когда я чуть не уснула, решительно встала и переместилась за стол, на столешнице не осталось и следа от выгоревших символов. Подхватила чистый лист, вынула из кармана свой карандаш и принялась записывать.

— Типографский станок. Собственные учебники и книги, — прикусив губу, вывела первую строчку. — Подготовка нескольких партий вакцины от мора в дар для всех жителей Аскалы. Через три года предстоит ревакцинация, вот тогда и Ульрих, и Карл пусть покупают так нужное им лекарство. Оружие для воинов-магов и простых солдат. Доспехи.

Прикусив кончик языка, исписала весь лист, перевернула и продолжила.

Конфигурация брони, хм-м…

Огнестрел?

— Магострел, — хихикнула я, рисуя набросок будущего пистолета.

Порох. Я знаю, как его делать. Стоит ли овчинка выделки? Приносить в этот мир такую вещь?

Закусив губу, откинулась на спинку стула, подняла глаза и встретилась с фиалковыми очами Лоереи. Женщина внимательно на меня смотрела и вдруг сказала:

— Леди Одри, почему вы тут?

Неожиданно.

Медленно встала, стараясь не делать резких движений. Подошла к кровати и негромко спросила:

— Лора, милая, ты знаешь кто я?

— Конечно, это же вы угостили меня той, такой сладкой медовой булочкой! Меня выдернули из вязкой тьмы прямо к вам, и первым делом вы пригласили к столу… М-м… Мягкая, как пух, выпечка, горячий ягодный взвар. Такое невозможно забыть! — покачала головой она, глядя так доверчиво, будто ребёнок.

Простое человеческое гостеприимство оставило в душе Лоры яркий след. Вроде стоит удивиться, но жизнь, она такая, состоит не только из масштабных событий, но ещё складывается из множества, казалось бы, незначительных мелочей.

— А что ещё ты помнишь? — я налила в стакан воды и протянула хранительнице.

— Я ваша защита. Часть артефакта Йорков.

— Интересно, — хмыкнула я, значит, свои основные обязанности она не забыла. — Расскажи всё, и хорошее, и плохое. Мне нужно знать, что творится у тебя в голове, уж прости, это не только ради твоего здоровья, но и научный интерес.

Присев рядом с ней, дождалась, когда Лоерея утолит жажду, после чего она приступила к своему рассказу.

Как оказалось, женщина помнила совсем немного. Первую встречу со мной, некоторые моменты из детства, размытые образы родителей, знала, что отдала душу и стала частью могущественного артефакта, почему так поступила, не ведала; свои обязанности, как хранительницы, чётко перечислила, и умения тоже. Помнила свои полёты и рассказывала о них с улыбкой на устах. Навыки чтения и письма остались при ней, как и держать ложку, и в принципе ухаживать за собой.

Я удовлетворённо кивнула.

— Отдохни, тебе нужно поспать, — сказала я поднимаясь. — Ни о чём не переживай. Я не могу обещать, что всё и всегда будет хорошо, но в любом случае мы сильно постараемся, чтобы не было плохо.

Лоерея кивнула и послушно прикрыла веки. Я тихо вышла из её комнаты и тут же натолкнулась на Лиама, стоявшего напротив двери.

— Как она?

— На удивление лучше, чем я думала.

Мы пару секунд смотрели друг на друга, боясь заговорить.

— Ты же помнишь, что завтра выходной?

— Работы много, — покачала головой я.

— Ты дала обещание, что ничего не будешь делать, — улыбнулся мужчина, — потому позволь пригласить тебя на берег Риннира.

— Свидание? — невольно улыбка сама наползла на лицо.

— Да, Ваша светлость, — Лиам вдруг загадочно мне подмигнул, и глупое сердце сладко сжалось. Ох, ну что же мне со всем этим делать?

— Хорошо, устрою себе отдых, — кивнула я решаясь.

— И я тоже с удовольствием составлю вам компанию, — из-за угла вывернула леди Элея, — погрею старые кости на солнышке.

Лиам поморщился, будто лимон проглотил, но возражать не стал.

Река, извиваясь между деревьями, мерно текла, отражая голубое небо и зелень леса в своих чистых водах. На её поверхности играли солнечные зайчики, создавая завораживающее мерцание. Прозрачная, как стекло, вода не скрывала жизнь своих обитателей: рыбки юрко плавали в её толще, среди грациозно извивающихся в такт течению подводной растительности. Берега реки украсили пёстрые цветы и густая трава, воздух полнился дурманящими сладкими ароматами стремительно подступающего лета.

Лиам расстелил плед неподалёку от Риннира, на лужайке. Ветер нежно колыхал листья на деревьях и стебли высокой, сочной, ярко-зелёной травы, их едва слышимый шелест звучал в унисон с шумной речкой.

Карету и возницу пришлось оставить на тропе, и до нужной полянки пройтись на своих двоих.

Я и леди Бакрей устроились на толстом покрывале и посмотрели вдаль. В этом укромном местечке было тихо и даже как-то беззаботно.

— Замечательно, — ни к кому не обращаясь, заметила леди Элея.

— Да, очень, — согласилась я с ней и посмотрела на Лиама, который в этот момент вынимал из увесистой корзины закуски. Мой наставник оказался романтичной натурой — пикник на природе, в тени раскидистых древних дубов. Правда, присутствие старушки-дуэньи несколько портило атмосферу. И не только Кенсингтону. Мне тоже хотелось побыть с этим мужчиной наедине.

Видать, мне понравилось целоваться. Эта мысль позабавила, и я рассмеялась. Сначала тихо, а потом, поддавшись эмоциям и порыву, во весь голос.

Леди Бакрей посмотрела на меня и понимающе улыбнулась, Лиам немного растерялся, но тоже в итоге разулыбался.

Откинувшись спиной на мягкий ковёр из цветов и душистых трав, устремила взор на голубое небо с плывущими по нему белыми кучевыми облаками.

— Когда-то любила всматриваться в облака и находить сред них фигуры… людей, животных, растений. Увлекательное, должна заметить, занятие.

Леди Элея, ничтоже сумняшеся, прилегла подле и тоже всмотрелась в небеса.

— Хорошо тут, рядом с вами, молодые люди, — проговорила она, — а вон там, смотри, обнажённая дева, — и ткнула пальцем куда-то вправо. Я поискала глазами и нашла.

— Действительно, похоже, — и покосилась на Кенсингтона, он даже головы не повернул, увлечённо расставляя тарелки с едой.

— Говорят, вы смогли помочь Лоерее? — спросил он, когда полностью опустошил корзину.

— Да, получилось даже лучше, чем я могла вообразить, — кивнула я. — С ней всё будет хорошо.

— Леди Одри, не хотите пройтись по берегу реки?

Я приняла сидячее положение и помогла сесть дуэнье.

— Идите-идите, — махнула ладонью женщина, прицеливаясь к красиво нарезанным яблокам, — я ходить по вашему лесу уже устала, здесь посижу. Только далеко не забредайте, искать вас нет никого желания, — деланно проворчала она.

Кенсингтон, благодарно на неё взглянув, подал мне руку и помог встать. Стряхнув с подола налипшие листики и веточки, шагнула с ним под руку в сторону реки.

Мы прошли вперёд, я, поддавшись порыву, скинула туфли, оставшись босиком, и ступила на жёлтый, нагретый полуденным солнцем берег. Пальцы ног зарылись в мягкий песок. Как же хорошо.

— Интересно, вода тёплая? — вопрос слетел с губ раньше, чем я подумала: неважно какая там температура, купаться мне никто не позволит, ни в платье, ни тем более без. Герцогиням не положены эти простые радости.

Но никто не запрещает мне прийти сюда ночью, не так ли?

— Тёплая, — ответил Лиам, вставая рядом со мной. Он последовал моему примеру и тоже разулся. Я подошла к самой кромке воды, ступней коснулась приятная прохлада Риннира. Спутник, подхватив меня за ладонь, повёл прямо по кромке речушки. Приподняв свободной рукой подол своего платья, чтобы не сильно его намочить, последовала за ним.

— Вы подумали над моим предложением? — вдруг спросил Кенсингтон.

— Да, — ответила я, чуть помедлив. Лиам тут же остановился, вперившись в меня своим ищущим, жаждущим взором ясных серо-голубых глаз.

— Есть одно большое «но».

— Какое?

— Как же ваши клятвы?

— Я думал над этим. Но пока не знаю, что с ними делать. В последнюю нашу с дядей встречу он сильно спешил и стребовал только доносить о тебе, рассказывать, как ты устроилась и что делаешь в Друидоре. От формулировки тоже многое зависит, и она, мягко говоря, удивляла обтекаемостью. Тем самым Уильям развязал мне руки. И количество таких доносов он не обозначил. Потому за всё время получил только одно.

— Спасибо ещё раз за то, что ты и словом не обмолвился о моих делах, для меня это очень важно.

Мы прошли ещё чуток вперёд. Река звонко журчала, ударяясь о камни, и, недовольно пенясь, огибала препятствие, чтобы продолжить свой бег.

— Если ты готов, Лиам Кенсингтон, отречься от своего рода…

Голос раздался откуда-то сверху, и мы с потенциальным женихом резко вскинули головы, вглядываясь в густые кроны деревьев, нависающие над Ринниром.

— То я сниму с тебя все данные ранее клятвы, — фея сидела на одной из веток, и, если бы не мерцающая пыльца, мы бы её и не рассмотрели, — я возьму твою кровь. И если ты хоть единожды предашь Йорков, умрёшь страшной смертью, без шанса на перерождение. Готов ли ты пойти на подобное? Одри не может стать графиней, она единственная наследница древней фамилии…

Крупная голова на тонкой шее заинтересованно склонилась набок, рассматривая своими пугающими глазами нас двоих.

— Если решишься, — тоненький пальчик ткнул в Лиама, — буду ждать вас в лесу сразу же после того, как нашей Одри исполнится семнадцать, — последнее слово подхватил ветер и унёс вдаль, рассеивая в пространстве десятком повторений, а феи и след простыл.

— Вот, значит, как, — тихо усмехнулся мужчина и задумчиво посмотрел вдаль.

— Мы оба всё понимаем, — вздохнула я, становясь прямо напротив него и заглядывая в его посмурневшее лицо. — Не стоит ради меня отказываться от семьи. Тебя никогда не простят.

Тихо шумел ветер, ему вторила река. Пели птицы, дятел настойчиво долбил по толстой коре дуба. За деревьями мелькали силуэты моих варлаков. Под чьим-то весом хрустнула ветка.

— Зато мы будем друг у друга, — отмер Кенсингтон и посмотрел на меня: его взор светился решимостью — мужчина всё взвесил и мысленно обрубил концы.

— Ты уверен? — тихо переспросила я. — Ты станешь Йорком. Твои дети будут Йорками. Погоди, не спеши, — я прижала палец к его губам. — До моего дня рождения ещё достаточно времени. И оно всё твоё. Я не хочу однажды проснуться и увидеть в твоих глазах и капли ненависти. Ты можешь меня не предавать, но тихо ненавидеть. И что из этих двух вариантов хуже?

Лиам вдруг обхватил меня за талию так, чтобы встать спиной к лужайке, где осталась леди Бакрей, и прикрыть меня своим телом от её острого взгляда.

— Одри… Ты такая красивая! Иногда холодная, как звёзды на небе, и столь же недосягаемая. Но в твоей груди бьётся горячее сердце. Я влюбился в тебя, сам не знаю как.

— Любовь не приходит по заказу, — его резко переменившееся настроение заставило меня тихо рассмеяться.

— Мы вместе пережили так много, а времени прошло, если подумать, всего ничего. Я втянулся во все твои авантюры, лично ограбил Святость, освободил неистинных и теперь стал их наставником по магическому бою. Кому скажи, ни за что не поверят. И вот передо мной новая дилемма. Остаться Кенсингтоном или вступить в род Йорков.

Да уж. Мне, как женщине, не составило бы проблемы взять фамилию мужа, но вот Лиаму…

— Я не старший в семье, второй сын, — наставник поднял правую руку и провёл пальцем по моей щеке. — Не думаю, что отец отречётся от меня, а в свете того, что я женюсь на первой за многие годы магине-созидательнице, так и вовсе примирит его с необходимостью отпустить меня.

— И всё же, не спеши с решением, — повторила я, но вместо ответа получила поцелуй.

Пьяняще сладкий, обволакивающий, многообещающий.

В целом мире остались только мы вдвоём…

— О! У вас тут пикник? — громогласный голос… Ульриха Ликона заставил нас отскочить друг от друга так споро, что я чуть не шлёпнулась пятой точкой в воду, благо, Лиам успел перехватить меня за руку и не дал позорно упасть. — Позволите составить вам компанию, леди Одри? Давно не проводил время на природе. Тем более у вас тут крайне живописно, душа радуется.

Я готова была собственными руками придушить Его Величество, стоявшего неподалёку от нас и беззаботно скалившего белые зубы. Надо же, как не вовремя! Но это лишь для меня и Лиама, а судя по хитрому прищуру тёмных глаз Ульриха, он считал, что поступил верно. Ещё как вовремя.

Делать нечего — не выгонять же короля, потому придётся смириться с его присутствием.

— Предложение сделал её светлости? — напрямую спросил Ликон, стоило нам с ним поравняться. На породистом, волевом лице Ульриха читалась лёгкая насмешка, вот только в его чёрных глазах не было и капли веселья, он смотрел холодно, оценивающе.

— Сделал, — округлил грудь Лиам, — Ваше Величество, а вам не кажется, что это не вашего ума дело?

— Ха! Ещё как моего! Простите, леди Одри, но я должен сказать вашему фавориту пару слов наедине.

— Говорите при мне, Ваше Величество, — возразила я и сложила руки перед собой, намекая, что ни шагу не сделаю. — И лорд Кенсингтон не фаворит.

— Я привык называть вещи своими именами, ваша светлость. Пока ведь не было официального объявления о вашей помолвке? — левая бровь Ликона демонстративно высоко изогнулась.

— Не было, — ответила я.

— А вы милуетесь на глазах у всех. Даже слепой всё давным-давно узрел. Потому он больше всего подходит под определение фаворита.

— Всё равно не соглашусь, — нахмурилась я, — лорд Кенсингтон мой наставник, и телохранитель.

— Вижу я, как он охраняет, — фыркнул Ликон.

— Простите, но я стою здесь. И вы говорите обо мне, — подал голос Лиам.

— А вам бы следовало подучить этикет, граф, — не оборачиваясь к нему, отчеканил Ульрих, продолжая сверлить меня своим тёмным взором. — Когда говорят люди выше по положению, иные молчат. — Лиам резко вскинулся, я почувствовала, как от него разошлась волна негодования и, чтобы не случилось чего непоправимого, быстро встала между мужчинами и выпалила:

— Прекратите! Оба. Если вам есть что сказать, Ваше Величество, не упускайте шанс сделать это сейчас.

Ликон прищурил агатовые очи, сжал губы в тонкую линию. А потом вдруг его плечи расслабились, и он снова усмехнулся:

— Граф, я вижу, что вы нравитесь нашей прекрасной леди, и это главное. Потому не стану лезть в ваши отношения. Но имейте в виду. Герцогиня Йорк выше по положению, её род — один из древнейших в вашем королевстве и не только. Вы всегда. Всегда, — подчеркнул он, — будете даже не на вторых ролях. И это касается не только положения в обществе, но и во всех иных сферах, в том числе и научных. И если когда-нибудь возненавидите леди Одри за это, будете её обижать, я приду и убью вас. Хочу, чтобы вы подумали многажды, прежде чем сделать следующий шаг.

— Я понял вас… Ваше Величество, — сквозь зубы процедил Кенсингтон и демонстративно положил руки мне на плечи, — благодарю за предупреждение.

— Не знаю, как вы обойдёте все те клятвы, что уже дали своему правителю, но уж постарайтесь найти выход, — прогудел Ликон, — чтобы её светлость была в плюсе, а не наоборот.

— Я как-нибудь разберусь, Ваше Величество, — огрызнулся мой жених, но король и бровью не повёл, лишь отрывисто кивнул и, развернувшись, зашагал к поляне, где, встревоженно наблюдая за нашей троицей, сидела леди Бакрей.

Слова Ульриха меня покоробили. Он высказал ровно то, о чём я переживала сама. Хватит ли Лиаму мудрости выдержать жизнь в тени жены? Может, мне лучше быть одной?

— Глупости не думай, — словно прочитав мои мысли, шепнул Кенсингтон. — Я не томиться в твоей тени буду, напротив, купаться в свете твоей любви, ты сделаешь меня самым счастливым человеком на земле. И, уверен, найду занятие по душе, где обо мне станут говорить не как о муже великой герцогини Йорк.

Его замечание невольно заставило меня коротко улыбнуться:

— Любовь сегодня есть, завтра нет. Вот что имел в виду Ликон, — подхватив Лиама под руку, потянула его к лужайке.

День обещал быть интересным.

Мы вчетвером расселись на покрывале, и я, подхватив булочку, откусила румяный бочок. Тщательно прожевала, запила ягодным взваром, и всё это глядя на Риннир.

— Как думаете, — ни к кому не обращаясь, заговорила я, — когда Карл и его советник почтут Друидор своим присутствием? И что первым делом совершат, когда осознают всю глубину своего провала?

— Карл точно выразит своё неудовольствие. Он попробует переманить вас в своё королевство, пообещает очень многое: реки золота, шикарные плодородные земли. Потому, ваша светлость, вам стоит рассказать ему, как именно в вас проснулся магический дар. И почему покинуть эти земли никак не выйдет. С феями не спорят, а они изъявили свою волю вполне конкретно, тут не может быть разночтений, — ответил Лиам.

— Это понятно, — кивнула я, одобрительно покосившись на жениха.

— Герцог же в открытую не осмелится на вас давить. Он всё выслушает, сделает выводы и обратится ко мне с предложением вас обольстить, совратить и влюбить в себя, чтобы я сделал всё возможное, дабы вы вышли за меня замуж. И сам подтолкнёт к идее войти в род Йорков. Таким образом, он через меня в будущем станет влиять на ваши решения.

— Но злиться-то ваш дядя точно станет. Потому солгите, якобы писали ему обо мне, но отчего-то те письма так и не дошли до столицы, происки врагов, не иначе. И первым повинитесь касательно вашего ранения, что не хотели пугать близких и всё в таком духе. И вылечил вас король Ульрих ещё зимой, по пути в Друидор. И вообще соглашайтесь на все его предложения, — многозначительно глянув на возлюбленного, добавила я.

— Не стоит, — вмешался Ульрих, — такие клятвы, которые запросит Кемпбелл, не выйдет обойти.

— Да, вероятно, вы правы, я ещё раз всё обдумаю, — дала себе мысленную затрещину, чуть не спалившись о предложении феи. — Лоерея завтра с вашим человеком полетит в Ликонию, с собой они захватят магические светильники, вакцины от мора, — заговорила я о другом, — и сама же перенесёт сюда первую партию железа, красных кораллов и серебра.

— Замечательно. Тянуть не имеет смысла. Как именно вы планируете использовать кораллы?

— Вот так, — ответила я и вынула из кармана сложённый лист пергамента, — взгляните, — и протянула Ульриху.

— О, — поползли вверх тёмные брови короля. — Какая необычная броня. У нас она другая.

— Погодите! Ваше Величество, ваша светлость! — вскинула руки леди Элея, бесцеремонно вмешиваясь в наше с Ликоном обсуждение. — Уж простите старуху, но мы собрались тут, чтобы ненадолго отложить все дела и просто отдохнуть, не так ли?

— Так, — вздохнула я, король медленно кивнул и не спеша убрал мои чертежи во внутренний карман своего расшитого золотой нитью камзола.

— Леди Одри, — прогудел венценосный гость, — если вы не будете возражать, мне бы хотелось окунуться в Риннир, его воды обладают замечательными свойствами: уносят с собой накопившуюся усталость, снимают напряжение с мышц, упорядочивают мысли и дают успокоение метущейся душе.

— Так вот почему мои работники каждый раз сюда наведываются, — негромко протянула я. — Замечательные свойства, Ваше Величество. Конечно, можете искупаться.

Благодарно мне кивнув, Ликон встал и скинул сюртук. И, когда за ним вниз полетела белая, шёлковая рубаха, я поняла, в какую ловушку угодила: смотреть на мощное, накачанное тело, без намёка на жирок оказалось сплошным эстетическим удовольствием! Глаз не оторвать!

Ульрих был прекрасен, являя собой отличный образчик гармонии, силы и красоты: массивные грудные мышцы, будто две каменные плиты, создавали внушительный рельеф, мощные бицепсы и трицепсы обвивали руки твёрдыми канатами; широкие плечи добавляли его телу величественный вид, могучая спина внушала трепет и уверенность, что за этим мужчиной любая женщина будет как за каменной стеной…

А когда Ульрих потянул вниз свои штаны, плотно облегавшие его длинные, сильные ноги, Лиам не выдержал и пружинисто вскочил.

— Вы забываетесь, Ваше Величество! Наденьте рубаху и купайтесь в шоссах! Вы находитесь в приличном обществе с двумя невинными дамами!

— Ну, я-то не невинная дева, — тихо прокомментировала леди Элея, разочарованно глядя, как Ликон вернул пояс штанов на талию и, проигнорировав слова о рубашке, с обнажённым торсом двинулся к реке, — и готова была посмотреть спектакль до конца.

Кенсингтон, услышав слова дуэньи, чопорно поджал губы, но промолчал.

И вдруг начал раздеваться сам: вниз полетел камзол, за ним рубашка.

Мда-а.… кажется, вечер перестаёт быть томным.

Я провела рукой по упругой, загорелой, тёплой коже, ладони скользнули по витым мышцам вверх, на покатые плечи… По моему телу медленно разгорался огонь страсти, тугим комком напряжения сосредотачиваясь где-то внизу живота. Потянулась вверх в неодолимом желании коснуться его губ. Через полуприкрытые веки я видела лишь нечёткий силуэт мужчины и откуда-то точно знала, что это…

Бах!

Громкий звук заставил меня вздрогнуть и резко сесть, больно стукнувшись затылком о высокую спинку кресла. Тихо чертыхнулась.

Я находилась у себя в кабинете. Уснула прямо на чертежах, за столом. Глаза метнулись к окну: вдали едва-едва занимался пока бледный с оттенком сини розово-лиловый рассвет.

На полу лежала моя деревянная папка, которую я нечаянно смахнула рукой, ясно-понятно в каком порыве. Я встала, подняла упавший предмет, положила на стол и подошла к окну. Прохладный утренний воздух взбодрил. Перед мысленным взором встали Лиам и Ульрих. Первый — гибкий и подтянутый, второй — массивный и несокрушимый. И оба меня привлекали, в разной степени, но…

— Пфе! — фыркнула я, — будто я никогда не видела обнажённых мужчин. И лицезрела, и даже трогала, а тут что-то вся лужицей растеклась. Спишем всё на гормоны, мне как-никак семнадцать лет, потому все эти душевные терзания и желания вполне обоснованы возрастом. Пубертатный период.

Вчерашний день надолго мне запомнится.

Я полюбовалась на обоих мужчин несколько минут и, пока они ныряли в Риннир, подхватилась, потянув за собой на буксире леди Бакрей, которая с трудом согласилась покинуть место событий. Через пару мгновений я и моя компаньонка исчезли среди деревьев.

— Леди Элея, пусть самцы друг перед другом красуются, меряются торсами, а мы с вами пойдёмте погуляем по лесу. Ну или я пойду одна, а вы оставайтесь.

Дуэнья, грустно вздохнув, медленно поднялась и поплелась следом за мной. Как бы мне самой ни хотелось остаться, я решила, что эти игры не для меня.

Вдвоём мы посетили наши поля с пшеницей, старушке-компаньонке было непривычно ездить верхом на варлаке, но в итоге она всё же приноровилась и вошла во вкус.

— Давайте тоже искупаемся, леди Элея? — когда время уже было чуть больше четырёх вечера, предложила я уставшей женщине.

Удивительно, но старушка с восторгом согласилась, явно хотела лично убедиться в тех свойствах реки, что так вкусно описал Ульрих.

Чёрный вывел нас к берегу Риннира, где точно никого не было. Мы скинули платья, оставшись в тонких нижних сорочках, и вдвоём вошли в тёплую воду, за день нагретую солнцем.

Река с радостью распахнула для нас свои объятия; обхватив плотным коконом, лаская кожу, даря невероятное чувство бодрости и лёгкости. Я, недолго думая, оттолкнулась и поплыла.

— Одри, будь осторожнее, а я вот тут, поближе к берегу поплескаюсь, — донёсся до меня предостерегающий голос леди Элеи, и я ушла под воду с головой…

В дверь тихо постучали, скорее даже поскреблись.

— Войдите, — откликнулась я. В кабинет протиснулся щуплый, несколько угловатый молодой человек, его тёмные глаза задорно сверкали из-под вихрастой чёлки.

— Госпожа, позвольте доложить, — голос юноши ломался, но был всё ещё по-детски звонок, — так-с, шпиеном заделался, помощник сэра Имарка, усё, как вы сказали, поторговался, набил себе цену, да и согласился, он сразу же доложил куда надо, наш человек, — сразу же к сути перешёл посетитель. — Главный повар отказался, но его правая рука соблазнился; ещё по городу несколько подмастерьев и пара человек в колдунской общаге, — слово "общага" укоренилось среди молодёжи и вовсю использовалось уже не только ими, но и остальными жителями Друидора, — они всамделишные предатели. Человек Его Величества Ульриха действовал умело, но вы ж сами знаете, как они всё это обставить могут, — широкая щербатая усмешка осветила простоватое веснушчатое лицо. — Все послания тех, кто продался, будем отслеживать, править, а уж потом они до адресата дойдут.

Я кивала в такт словам паренька, стараясь не слишком широко улыбаться.

— В город вчера заехали несколько путников под видом охотников и ловцов древностей. Сняли комнаты в неприметных трактирах, — продолжил доклад юноша. — Говорят странно, коверкают слова.

— Акцент?

— Аха, ненашенский, — понял он, о чём я.

— Ник, как идёт обучение?

— Хорошо, госпожа, — кивнул ранний гость. — Сложно даётся этикет.

— Свой деревенский говор оставь, помни, это важно: простачков-дурачков мало кто воспринимает всерьёз.

— Я помню, хозяйка, — Ник ещё раз поклонился.

— Необходимо стать универсальным специалистом, говорить, как необразованный человек, и изъясняться как аристократ. И то, и другое в будущем понадобится.

Ещё один понимающий взгляд.

— Присматривай за приезжими, — задумчиво протянула я. — Полагаю, скоро их станет куда больше. И это уже будут не люди Ульриха. Своих распредели так, чтобы слежка была за каждым пришлым.

— Всё будет сделано, госпожа, комар носа не подточит, — вполне нормально ответил мой доморощенный шпион.

— Как думаешь, способен ли коренной житель Друидора меня предать?

— Никто из жителей города вас не предаст. Мне бы очень хотелось ответить именно так.

— Но, увы, друг мой.

— Тем не менее большинство, — возразил юноша, — отдадут за вас жизнь! И никакие посулы их не убедят кинуть вас, Ваша светлость. Мы, истинные друидорцы, понимаем, что только под вашим началом станем процветать, только с вами найдём то, что ищем, только вы дадите нам свободу!

— Ух ты, — тихо рассмеялась я, — сколько патетики!

Молодой человек изобразил куртуазный придворный поклон, я хмыкнула и отправила его восвояси. О Николасе и его помощниках знала только я и Лоерея, их предводительница. Мелкие беспризорники, воришки, а некоторые уже и убивали, пошли под руку моей Лоре. Она занималась их воспитанием, когда не была занята. И я тоже уделяла молодёжи время. Показывала жизнь иного уровня, и чего они достигнут, если пойдут за мной, покажут свою преданность. И честно сказала, что люди их профессии всегда ходят по грани. Между жизнью и смертью, причём второе может их настигнуть в застенках, в кандалах, а умирать под пытками страшно.

Я не долго скучала в одиночестве, глядя, как солнечные лучи позолотили верхушки деревьев и пыльцой рассыпались над просыпающимся городом. Стоило доморощенному разведчику уйти, как в дверь постучали.

— Даррен, садись, — после положенных поклонов, пригласила своего главного артефактора я. — Вот, взгляни, — как только парень удобно расположился в кресле напротив, я положила на стол серебряный диск, выпуклый по центру.

— Что это, ваша светлость? — Даррен сграбастал предмет и, более не говоря ни слова, принялся рассматривать вещицу. — Ух ты ж, ё-моё! — выдохнул он четверть часа спустя. — Я ведь всё правильно понял? — вскинул блестящие детским восторгом глаза. — Я… я… Леди Одри, если когда-нибудь вы погоните меня поганой метлой, я всё равно вернусь, я вас ни в жизнь не оставлю…

— Так, не говори ерунды, — тихо усмехнулась я, — никто не должен знать, над чем ты будешь работать. Передай все основные дела над текущими проектами своим помощником и сосредоточься на переговорнике.

— Есть руководство? — деловито уточнил молодой учёный.

— Нет, потому запоминай, что я скажу. Пока ни единая душа не должна знать о том, что я смастерила. Смотри, на этой болванке десять знаков-приёмников слепка души, то есть только с десятью контактами я смогу связаться, и я пока не могу сообразить, как увеличить их число так, чтобы артефакт не раскалялся добела и не сгорал через несколько "дальносвязей". Твоя задача будет следующей…

Через час обсуждения Даррен, низко поклонившись, спрятав глубоко во внутренний карман мою поделку, над которой я работала уже очень давно, вышел из кабинета.

Не прошло и четверти часа, как в дверь снова постучали. И, не дожидаясь моего позволения, в кабинет вошла леди Элея. Женщина выглядела бодрой и чем-то сильно довольной.

— Доброе утро! — выдохнула она, подходя к распахнутому окну и выглядывая во внутренний двор замка. — Знаете, я вам не говорила, чтобы не отвлекать, но в последнее время, ближе к ночи, снова кости тянет. Они гудят и ноют, а тут… чудеса! После вчерашнего омовения в водах Риннира, я будто пару лет скинула. Так легко мне давно не было!

— Зачем молчали? — я прищурилась, осматривая дуэнью магическим зрением. Две недели назад я её уже один раз подлечила, но старость настойчиво берёт свой. — У вас снова воспалительный процесс в сочленениях. Присядьте на кресло.

— Ой, не нужно беспокоиться! — беспечно отозвалась она. — Я прекрасно себя чувствую, ночь сегодня спала и даже ни разу не проснулась.

— Риннир выступил в качестве обезболивающего, но проблему не убрал. Я сейчас поколдую над вами, станет ещё лучше. И пожалуйста, леди Элея, если снова заболит, сразу же идите ко мне, не тяните.

— Ох, милая моя, у тебя и без меня хлопот полон рот. Не обращай на старуху внимания, — небрежно махнула рукой женщина. Но я молча продолжала на неё смотреть, и ей ничего не оставалось, как сдаться под моим настойчивым взором.

— В Заворожённый лес раньше ходили только мужчины и изредка женщины по грибы, да по ягоды, — заговорила она о другом, устраиваясь в кресле у камина, — далеко в глухую чащу никто из них никогда не забредал, кроме ловцов и охотников, естественно. Им не древние артефакты надо было искать, а вот такие места, как Риннир, и прокладывать к ним дорогу, — поделилась она со мной своими мыслями.

— Можно поэкспериментировать: наполнить бочонок водой из Риннира, — предложила я, — вдруг свойства сохранятся? Тогда в конце рабочего дня люди могли бы опрокинуть на себя ведро-другое целебной воды, а не ждать конца недели, чтобы сходить к реке и искупаться.

— Да, хорошая идея, — кивнула леди Бакрей, откидываясь на высокую спинку.

Я присела рядом с ней и вскинула руки. А потом передумала и опустила.

— Что-то не так? — удивилась компаньонка.

— Леди Элея, а давайте пойдем в вашу комнату, и я нарисую на вас кое-какие знаки, — старушка уставилась на меня, не совсем понимая, о чём это я, но до неё быстро дошло.

— Вы имеете в виду феррейские символы? Так я ж сегодня вечером купаться надумала, смоется всё.

— Хм, ладно. Я поразмыслю, как быть, чтобы знаки не смывались, и чтобы заряда в них хватало минимум на месяц. Вы не маг, потому подзаряжать печати сможете только от меня, или лорда Лиама. Или у Ульриха.

На имени короля старушка хитро мне подмигнула:

— Каков, да? Красавец! Лорд Лиам, конечно, тоже хорош собой, но Его Величество, как отменное, выдержанное вино. Шикарный мужчина. И, — она проницательно на меня покосилась, — пока его лучше держать подальше. Своеволен, в вас заинтересован, но не влюблён, холоден и расчётлив. А Лиам души в вас не чает, с ним вы прочувствуете всю гамму эмоций, вас захватит водоворот первобытной страсти.

— Леди Элея, — я не удержалась и рассмеялась, — вы вообще о чём?

— О том, чего вам уже не сможет дать прожжённый старый правитель, но в полной мере одарит молодой Кенсингтон, — припечатала она, — и потом жизнь, она такая непредсказуемая штука. И мне очень хочется, чтобы вы были по-настоящему счастливы… Пока это возможно.

Благодарно ей кивнув, сложила пальцы домиком и положила сверху свой подбородок. Задумалась. Ульрих наверняка слышал слова феи. И теперь только от моего решения зависит, насколько доверительными станут нашим с королём отношения в дальнейшем.

Вечер опустился на город, окутывая его тёплым и мягким сумраком. Магические огни уличных фонарей мерцали, словно звёзды, отражаясь на влажной после прошедшего дождя брусчатке. Здания с их горящими жёлтым светом окнами, тянулись вверх, создавая чёткие контуры на фоне тёмно-синего неба. Люди спешили по тротуарам, устремляясь к теплу своих домов. Воздух был пропитан ароматами ягодных взваров, терпкого пива, тёплого хлеба и жареного мяса. Вдалеке слышались звуки музыки и смех, где-то праздновали конец рабочей недели. Город жил своей неповторимой ночной жизнью, полной тайн и людских надежд.

— Прежде чем вы скажете причину столь позднего собрания, позвольте мне кое-что вам поведать, — Ульрих сидел в кресле в моём кабинете и неспешно попивал вино из серебряного кубка. Ужин закончился не так давно, но мне нужно было поговорить с королём и кое-что обсудить.

— Я вся внимание, — кивнула я.

— Думаю, раз уж мы решили быть союзниками, то лучше не скрывать свои действия, — Его Величество наклонился вперёд и поставил на низкий столик кубок и, посмотрев мне в глаза нечитаемым взглядом, продолжил, — весь месяц, что я у вас здесь нахожусь, провёл кое-какие, как вы бы выразились, мероприятия.

— Какие же? — прищурилась я.

— Раскинул шпионскую сеть по всему Друидору, немного за его пределами и непосредственно в вашем замке, единственные, кого не смог вовлечь, это магов и приближённых слуг, давших вам клятву на крови.

Его ответ ошарашил, я даже прикусила кончик вполне нормального, привычного мне карандаша и уставилась на Ульриха, не зная, что сказать.

— Эм, — выдала в итоге, — не только я умею удивлять, оказывается, и вы, Ваше Величество, полны сюрпризов. И что прикажете делать с полученной информацией?

— Чисто из спортивного интереса отыскать моих шпионов, — усмехнулся он.

— Вообще-то, я уже знаю, кто они и чем занимаются, — взяла себя в руки и встала из-за стола.

— Я и не сомневался в вас, маленькая леди, — улыбка стала шире, блеснули ровные белые зубы. — Вы не Карл, у которого не замок, а проходной двор.

— Вы не задумывались, почему у них так? — задала давно зудевший вопрос я.

— Потому что Кемпбелл это позволяет. Но всё же не вся информация идёт ко мне в первозданном виде, кое-что страшно искажено. Хотя вас они, к их сожалению, профукали, — он посмаковал последнее слово, половина моих людей, недолго пообщавшись со мной, обрастали странными фразочками. — Не посчитали настолько важной особой, чтобы усилить опеку над вами.

Я подошла к распахнутому настежь окну и вгляделась в стремительно темнеющее небо: звёзды, как драгоценные брошки, были раскиданы по бесконечной тёмной ткани вселенной. Со двора тянуло привычными ароматами свежеиспечённого хлеба, жареного мяса и.… навоза, едва-едва ощутимого, но всё же… М-да, от брошек до навоза. Жизнь, какая она есть на самом деле.

— В дар за преданность Йоркам фея предложила Лиаму снять с него все клятвы на крови, которые он когда-либо давал, даже недавние.

Я быстро повернулась к Ликону и успела заметить тень изумления, мелькнувшую на его благородном лице. Он удивился тому, что фея предложила нечто подобное, или тому, что я всё же призналась?

— Вы слышали наш разговор? — в лоб уточнила я. — Там у реки.

— Да, но постарался сделать так, чтобы вы не поняли этого.

— У вас почти получилось. Ветка, правда, не вовремя хрустнула, прямо перед вашим появлением. Потому были все основания полагать, что вы стояли там, за каким-нибудь деревом, довольно продолжительное время, а слух у мага вашего уровня наверняка чудовищно острый.

И тут Ульрих расхохотался. Просто взял и от души грохнул, я даже вздрогнула, но в итоге тоже не сдержала улыбку.

— Мы друг друга стоим, Ваша светлость, как бы вы ни сопротивлялись.

Ликон вдруг оказался непозволительно близко ко мне, нависая несокрушимой глыбой, глядя без отрыва глаза в глаза. Я даже пошевелиться не могла, настолько гипнотическим оказалось влияние могущественного чародея и просто красивого мужчины.

— Я дождусь вас, Одри Йорк, — одними губами сказал Ульрих.

— Вы можете ждать меня хоть до посинения, мой ответ будет нет, — вздёрнув подбородок, припечатала я.

— Что вам нужно?

— Я для вас интересна, перспективна, но вы ко мне с холодным расчётом.

— А чего вы хотите? Любви? Я должен был догадаться. Малышка герцогиня жаждет любить, — в глазах Ликона отразилась боль, не наигранная, настоящая, на разрыв… — Она приносит только страдания, Одри. Лучше с холодным умом подходить к выбору спутника, никаких сожалений, никакого страха остаться однажды в одиночестве. Я дам вам всё, о чём только может мечтать женщина. Вам будет со мной хорошо, обещаю.

— Спасибо за щедрое предложение. Но я вынуждена отказаться…

— Кхм-кхм, — бесконечные три секунды спустя, подала голос леди Элея, — надо бы окно закрыть, что-то прохладно стало, — добавила она. Я вздрогнула и отступила на шаг назад, уперевшись бедром в подоконник.

— Хорошо, — отрывисто кивнул Ликон, впрочем, не сдвинувшись с места. — Карл и Кемпбелл на подходе к Друидору, — я, наверное, никогда не привыкну к тому, как резко он меняет темы, — прибудут тайно, чтобы осмотреться. Подыграем им. И спасибо, Ваша светлость, за честность. Я оценил, поверьте, в полной мере.

— Как и я, — серьёзно кивнула я.

— Как дела в лечебнице и в школе, раббат Нолан? — спросила я, присаживаясь на длинную скамью. В алтарном зале Друидорской святости было прохладно. И ещё красивее, чем раньше. В расширенных бойницах стояли разноцветные стёкла, сложённые в замысловатый рисунок. Солнечные лучи пронзали витражи и цветными бликами ложились на каменный пол святости.

— Вашими молитвами, леди Одри, всё благополучно. Лечебные настойки крепко помогают в нашем непростом деле исцеления хворых. Дети учатся, стараются не за страх, а за совесть, постигают и грамоту, и счёт. Уже бегло читают и мечтают о несбыточном, — на последней фразе он покачал было седой головой, но, посмотрев на меня, вдруг передумал и улыбнулся. — Вас явно что-то беспокоит, дитя моё. Если хотите, я готов вас выслушать, негоже одному нести ношу, лучше разделить тяготы.

Я благодарно ему кивнула и сказала:

— Существует древняя легенда, вы наверняка о ней знаете и даже получше многих, о злом маге, восхотевшим привести в наш мир страшного демона из иной реальности. Гедо Сурейх продал душу дьяволу, пролил реки крови и почти добился желаемого. Но его успели остановить и наказать. Её Величество Аманида долгие годы преследовала только одну цель — освободить Суреха из его темницы. Скажите, вы, случайно, не знаете, какие условия королева должна выполнить, чтобы осуществить задуманное? Обычно раббаторам доступны куда большие возможности, в том числе и информационные.

Раббат Нолан спал с лица: глаза его потускнели, губы побледнели.

— Я подозревал, что с Её Величеством что-то не так, уж больно у неё чёрная душа, но не думал, что настолько… Чтобы разбить артефакт и выпустить Сурейха на волю, нужно принести в жертву тринадцать сердец. Есть нюансы, я вам о них расскажу, — раббат будто постарел на добрый десяток лет. — Дюжина сердец должна быть чистой; жизни жертв наполнены праведным светом. Не каждый маг-созидатель, неважно, истинный или нет, подходит под это условие. И одно сердце — родное для исполнителя, его заберёт уже вышедший из зеркала Гедо и завершит своё воплощение. Вселившись в тело…

— В нашем случае, Карла Третьего, — мой голос дрогнул. Аманида идиотка. — Королева знает о том, что её сын — это сосуд для Сурейха?

— Думаю, нет. Или он её как-то обманул, коварное существо способно затуманить разум… Я ушёл из Ромейской святости потому, что испугался. Её Величество смотрела на меня, как… — мужчина задумался, подбирая правильное слово, — на главное блюдо. Я и помыслить не мог, что она прислужница Сурейха. Пытался отогнать странные чувства, которые неизменно возникали, стоило мне оказаться рядом с королевой. Но безотчётный страх преследовал меня и днём, и ночью, не давая покоя.

— Вы её следующая жертва, предполагаю, последняя, — мне было тревожно, — берегите себя. Я приставлю к вам телохранителя, выдайте ему форму служки, пусть помогает в Святости, поливает цветы в саду, выполняет иные мелкие поручения, но непременно неподалёку от вас.

— Я вас понял, леди Одри, спасибо. Но всё же сомневаюсь, что королева отправится в такую даль, как Друидор.

— Если вы уверены, что найти чистые души сложно, а она уже о вас знает… — я многозначительно на него посмотрела, не закончив фразу.

— Да, не поспоришь, — вздохнул святой отец и, осенив меня священным знаком, добавил: — На всё воля Всевышнего. Берегите себя, леди Одри.

Я кивнула и пожелала ему в ответ:

— И вы себя, раббат Нолан.

Пару дней спустя Лоерея, полностью восстановившая свои силы, с дарами Ульриха наперевес полетела в Ликонию. А мы продолжили свою работу, спеша объять необъятное.

Главные ворота Друидора с глухим стуком закрылись, тяжёлый засов занял место в предназначенных для него пазах. Охранники, негромко переговариваясь, поднялись на сторожевую вышку. Двое всадников, заехавших на территорию города в числе последних, не оглядываясь, двинули по главной улице в сторону шумных трактиров.

— Да-а, — не удержался один из них, — ты только погляди на эти странные лампы, а ведь в них горит далеко не привычный нам огонь! И светят они куда дальше и ярче, — его голос едва заметно дрогнул в искреннем изумлении. Непривычное чувство трепета и непонимания происходящего заставило мужчину суетливо тряхнуть головой в попытке отогнать назойливые мысли.

Сердце герцогства Лоуэлл, город Данидин, в столь ранний час, когда лучи солнца едва-едва пробились сквозь густой мрак ночи и окрасили горизонт в едва заметные пастельные тона, уже не спал.

Данидин был окружён мощными каменными стенами, которые защищали жителей от внешних угроз, ведь до Заворожённого леса рукой подать. Улицы, вымощенные булыжником, в любое время суток кипели жизнью. В южной части города на возвышении стоял величественный замок герцога Эмерета Лоуэлла, с широким рвом и крепкими башнями.

Самый крупный рынок в этой части королевства начинал работу в пять утра, и первыми на торговую площадь приходили лавочники, дабы расставить лотки, уложить товар в выгодном свете, подготовить всё для прихотливых и не очень покупателей. Ворота в Данидин открывались в то же время, чтобы впустить крестьян с телегами, полными продуктов: от свежего молока до циновок.

Столицу герцогства освещали факелы, прикреплённые к специальным столбам, в этот час окна горожан были наглухо закрыты ставнями, время их распахивать ещё не пришло.

Группа всадников стремительно пронеслась по мостовой в сторону виднеющегося в предрассветной дымке замка.

Мост через ров давно никто не поднимал, а решётку в арке не опускал. Стража, завидев лица возглавлявших кавалькаду, даже и не подумали заступить им дорогу. Лишь молча склонили головы, прижав кулаки к груди.

Прибывшие остановили коней у широкой парадной лестницы и спешились. Тяжело ступая, поднялись к входной, двустворчатой даже на вид мощной двери, обитой железными полосами, которую им предупредительно распахнул дюжий дворецкий.

— Ваша светлость! Рады вашему скорому возвращению, — поклонился слуга. — Лорд Фердинанд, — не разгибаясь, поприветствовал он и спутника своего господина.

— Доложите Его Величеству, что я готов сделать доклад, — бросил на ходу хмурый мужчина, снимая кожаные перчатки. — Думаю, кабинет прекрасно подойдёт для совещания, — добавил он и широкими шагами направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Герцог был в недоумении, а когда он чего-то не понимал, сильно раздражался.

Его «напарник», граф Фердинанд, напротив, сиял довольством: всё увиденное ему чрезвычайно понравилось.

— Её светлость Одри спасла мои земли от чёрного мора, я давно должен был съездить к ней и поблагодарить, но вызов в столицу порушил все планы, затем дорога назад — всё это, как вы сами понимаете, занимает далеко не одну неделю, и даже не один месяц. Но я, так или иначе, собирался к Йоркам и попросить аудиенции у Её светлости. Теперь, будучи в составе свиты Его Величества, придётся занять очередь жаждущих побеседовать с этой весьма интересной юной леди.

Фердинанд, граф Нормунд, обладал лёгким нравом и неприличной болтливостью. Герцогу Эмерету такое поведение спутника к концу путешествия набило оскомину, и он едва сдерживался, чтобы не сорваться на грубость и заткнуть собеседника. Но вот он в своём замке и на некоторое время сможет выдохнуть свободнее, если так можно выразиться. Потому что родной дом вдруг стал проходным двором: чуть более недели назад к нему приехал Его Величество со своим страшным советником и, пусть и немногочисленной, но свитой, состоящей из придворных лордов-сплетников и их спутниц, напомаженных куриц в пышных платьях.

Король практически сразу же, как заявился на порог Данидина, отправил Эмерета и графа Нормуда выяснить, что происходит в Йорке. Ведь донесения предыдущих разведчиков показались Карлу Второму просто фантастическими. Эмерет не посмел отказать сюзерену в услуге и сам наведался в Друидор.

Несмотря на то что Данидин был большим торговым центром всех окружающих земель, Эмерет вёл затворническую жизнь и предпочитал проводить время над бухгалтерскими книгами и лично руководить всеми финансовыми делами герцогства. Он любил деньги, считать их и пересчитывать. А ещё придерживался правила: самый лучший путь преумножить своё богатство — это пустить золото в дело, чтобы монеты не лежали мёртвым грузом в сокровищнице.

Быстро приведя себя в порядок после долгой дороги, где он впервые в жизни выступил шпионом, спустился на второй этаж и, коротко постучав, вошёл в свой кабинет, где во главе его рабочего стола уже сидел Карл Третий, а в кресле у камина расположился герцог Кемпбелл.

Граф Фердинанд, явившийся чуть раньше Эмерета, стоял посреди помещения, низко склонив голову. Лоуэлл встал рядом с ним и тоже поклонился.

— Замечательно, господа, прошу, присаживайтесь, — щедро предложил король, и оба лорда, ещё раз поклонившись, сели на стулья.

Молодой король составлял приятное впечатление, казался даже вполне радушным. В отличие от ледяного герцога Кемпбелла.

Молчание чуть затянулось, и Карл вопросительно приподнял брови, подталкивая прибывших начать рассказ.

— Ваше Величество, — первым заговорил лорд Лоуэлл на правах старшего, — Друидор поражает всяческое воображение, — решил использовать фразу Фердинанда, поскольку она подходила лучше всего. — донесения разведчиков на самом деле не отражают всей сути, полагаю, их отчёты изрядно искажены, — и замолчал. Вот вроде и заготовил речь, а как дошло до дела, так мысли путаются. Эмерет знал: всё, что он расскажет шокирует правителя и его советника. Герцог лишь надеялся, что их гнев не коснётся его лично.

— Мы должны из вас каждое слово клещами тащить? — прорычал Уильям, не мигая глядя на профили сидевших "шпионов".

Эмерет почувствовал нешуточное давление и едва удержался, чтобы не вздрогнуть.

— За те пару дней, что мы провели в Друидоре, успели приметить несколько необыкновенных вещей: улицы освещают магические светильники, никаких факелов и в помине нет. Везде чисто, люди ухоженные, добротно одетые, все в обувке по погоде, каждый чем-то сильно занят. При Святости работает школа для всех желающих, их обучают письму, чтению и счёту. Мы также посетили лечебницу, которой руководит раббат Нолан. Всем без исключения хворым положена бесплатная целительская помощь.

— Хотите сказать, не берут ни медяшки?

— Ни медяшки, Ваше Величество, — кивнул Эмерет. — Мы также полюбопытствовали и сильно удивились, обнаружив, что тамошние лекари неистинные, они нас проверили, дали магические настойки. И, должен заметить, настойки действенные, мои кости, что давно ноют, перестали беспокоить… За городской стеной построены здания, но к ним приблизиться у нас не вышло, их охраняет стая варлаков…

Воздух в кабинете сгустился.

— Ульрих там, — не спросил, констатировал Кемпбелл.

— Там не только звери Его Величества Ликона, но и Её светлости Одри.

— Как такое возможно?! — воскликнул Карл, резко наклонившись вперёд, глаза его блеснули недоумением. — Мы не могли ошибиться: герцогине ещё нет семнадцати!

Уильям вскинул руку, останавливая подопечного, и тихо спросил:

— Что ещё вы там увидели?

— Почти в каждом доме на втором этаже стоят стёкла, прозрачные, как вода, — ответил граф Фердинанд, — закажу у герцогини такие же и мой замок станет сверкать, как бриллиант, — и мечтательно поглядел вдаль.

— Стёкла? Прозрачные? В домах простых горожан?

Оба разведчика одновременно кивнули.

— Народ спокойно ходит в Заворожённый лес, даже дети. Они почти весь день проводят в глухой чаще. Мы так и не решились туда зайти, потому наблюдали издали. Если верить трактирным выпивохам, там поля, засеянные пшеницей…

— Что-о? — герцог Уильям в этот раз не выдержал и вскочил на ноги, — это невозможно! Ещё никогда никому не позволялось возделывать землю непосредственно в месте силы!

— Поговаривают, феи заключили договор с маленькой герцогиней, — подал голос граф Нормунд и тут же стих под острым взором Кемпбелла.

Пару минут было тихо. Карл и Уильям многозначительно переглядывались.

— Есть ещё что-то?

Эмерет покачал головой: он поведал им всё без утайки.

— Благодарю за службу, господа, можете идти, — отпустил докладчиков король.

— Леди Одри непостижимым образом раньше времени инициировалась в светлого мага и получила в помощники стаю варлаков; ей верой и правдой служат неистинные, они создали настойки от мора и иных болезней, кто-то из розмыслов придумал, как делать ровное, незамутнённое стекло, а, возможно, рецепт купили у Ликона, но этого выяснить им не удалось. Ко всему прочему, в Заворожённом лесу засеяны поля и, полагаю, урожай будет необыкновенно хорош и с магической составляющей, — негромко подвёл итог Кемпбелл и едва заметно поджал губы, тем самым выказывая своё сильное недовольство, граничащее с едва сдерживаемым гневом. — Как так вышло, что ОБО ВСЁМ ЭТОМ мы узнали только сейчас?! Почему Лиам нас не оповестил?

— А ещё там каким-то боком приплетены феи, — добил Карл. — Это как же мы умудрились проморгать подобное под собственным носом? — всё же не выдержал он и сорвался на крик, ему несвойственный, — Сволочь Ульрих обманом забрал Йорк и единственный светлый маг, который мог быть нашим, теперь его вассал!

— Как они торопятся, не спеша… Хотят показать свою значимость и степенность, но я чувствую их нетерпение, — хмыкнула я, глядя в подзорную трубу. — О-о, — переведя взор восточнее, сначала не поверила своим глазам, но зрение меня не подвело, и артефакт работал исправно, — а это ещё кто?

— Знамёна святости, возглавляет их сам Его Высокопреосвященство Оран, — пробасил Ликон.

— То пусто, то густо, — покачала головой я, убирая подзорную трубу и передавая её слуге. — Сэр Ховард, отправляйтесь с небольшим отрядом навстречу Его Величеству и, как полагается, сопроводите в замок.

Мужчина поклонился, я же, кинув задумчивый взгляд на два отряда, идущих с разных сторон и пока не заметивших друг друга, тихо хмыкнула:

— Это будет интересно.

— И весьма, — поддакнул Ульрих и подал мне руку, чтобы помочь спуститься по крутой лестнице сторожевой башни. — Почему не отправили кого-то встретить раббаторов?

— Много чести, — фыркнула я, — не считаю их за людей. Разумные, тем более приближённые к Всевышнему, не станут делать всё то, что они вытворяли с неистинными. Потому — нет, обойдутся.

— Не боитесь их гнева и мести?

— Я уже переступила черту. Дальше: либо они меня, либо я их. Мне нужен новый глава Святости, и я пророчу это место раббату Нолану.

— Сберечь бы его для начала, — негромко заметил Ликон.

— Уж поверьте, я за ним присмотрю, — кивнула я, так просто оставить священника на съедение Аманиды не входило в мои планы, — но ловить на живца всё же придётся. Иначе сумасшедшую королеву не вывести из тени.

Венценосный собеседник понимающе кивнул. Лиам, шагавший позади нас, многозначительно на меня посмотрел, я едва заметно качнула головой и подумала, что всего три часа назад день начался необычно приятно: проснулась выспавшейся, готовой свернуть горы, у меня там проект интересный нарисовался, а тут, стоило солнцу полностью отклеиться от линии горизонта, как прискакал гонец с вестью, что к нам движется большой отряд, состоящий из всадников и приличной вереницы карет. Кого там принесло, даже гадать не стала — Карл Третий явился, не запылился. А мне ведь о многом с ним надо поговорить. И рассказать об уготованной для него Гедо Сурейхом участи. Неприятные известия. Как молодой монарх отнесётся к подобному? Поверит ли?

— Вы посмурнели, Ваша светлость, — заметил Ульрих, лично подсаживая меня на коня.

— Вот думаю, что моя бы воля, я бы послала великого раббатора куда подальше.

— Отныне ваши земли для всех — это территории Ликонии, ничего они вам сделать уже не смогут. Ни святость, ни Карл. Разве что ядом плеваться начнут. Вам нужно становиться толстокожей. Улыбаться елейно, и отвечать тем же.

— Я ядом плеваться не умею.

— Учитесь. И вы не одна, Одри, — в тёмных глазах монарха засветилось… тепло. Непривычное и вроде бы вполне искреннее, не наигранное.

Эта короткая беседа отчего-то подняла настроение, и я уже не чувствовала себя настолько одиноко. Мне всё по плечу. Я всё смогу. Я так много уже сделала и не дам кому-то меня растоптать, запугать и уж тем более отобрать. Руки прочь!

— Как думаете, что они почувствуют, когда увидят ваш город? — прежде, чем я тронула коня с места, спросил Ульрих.

— З-зависть, — широко улыбнулась я, — именно её ощутят незваные гости в первую очередь.

Навстречу королевскому кортежу выехал сэр Ховард в парадном облачении: солнце отражалось в широких, начищенных до зеркального блеска, наплечниках, ослепляло сполохами на нагруднике и шлеме, украшенном пышными перьями, плавно развевающимися на ветру.

Встреча главного рыцаря Друидора и лорда Демьена Аарона, капитана гвардейцев Его Величества Карла Третьего, произошла спустя непродолжительное время.

Приветствие, уважительные поклоны прямо в седле и вот вся колонна, ни на секунду не замедлившись, продолжило шествие к широко распахнутым воротам города.

— Надо же, встретили, как полагается, — фыркнул молодой монарх, сидевший в своей карете, украшенной золотыми вензелями и гербом его семьи.

— Не оказать нам уважение, хотя бы внешнее, Ликон не мог, — ответил Кемпбелл, сидевший напротив подопечного. — Не срывайся на герцогиню, — повторил Ульям, покосившись на короля, — действуем строго по плану.

— А ты придержи эмоции касательно своего племянника. Поговори с ним, убеди, что он должен будет поступиться своей свободой ради процветания родной земли.

Советник едва заметно поморщился, будто от зубной боли, но кивнул. У него были большие претензии к Лиаму, но придётся значительную их часть придержать при себе. По крайней мере, пока.

— А это ещё кто? — прищурил светло-голубые глаза герцог. — Неужели?..

Карл вгляделся в указанную сторону и негромко выругался. А Кемпбелл, напротив, развеселился и ехидно усмехнулся.

— Его Святейшество Оран лично покинул свою любимую Ромейскую, чтобы нанести визит леди Йорк, аха-ха! Этого старого интригана после смерти твоего отца ничем нельзя было выманить из стен святости: залёг на дно и не отсвечивал, а тут вдруг ожил. Надо было казнить его вместе с Николеттой Йорк.

— Ты всё ещё полагаешь, что мой отец развязал войну с Нарголой по совету Его Высокопреосвященства? Но доказательств тому мы так и не нашли, — пожал плечами Карл, — а в целом встретиться с Ораном, пусть и на территории Йорков, будет занимательно. Интересно, что он здесь забыл?

— Я уже тебе говорил, что неистинные, работающие в Друидорской лечебнице, скорее всего, принадлежали когда-то нашей благословенной святости. Оран едет выяснить, как так вышло, что они теперь все живут под боком малышки Йорк.

— Ульрих — хитрый старый лис, — прошипел молодой король, — так обвести нас вокруг пальца! Уверен, он давно всё это задумал, а когда подвернулся удобный случай, помог нам выиграть войну и пожелал оставить плату за свою услугу на потом, будто знал, что Одри станет светлым магом.

— Не забывай, Друидор находится неподалёку от перевала, ведущего в его королевство. Эти земли ему нужны, поскольку они прекрасно стыкуются с территориями Ликонии, пусть и через переход между горами.

— Всё равно не логично, — покачал головой монарх, — он мог давным-давно затребовать Йорк в уплату, но зачем-то дождался, пока туда приедет наследница. Подозрительно всё это.

— Тут однозначно замешан древний артефакт, — протянул Кемпбелл, — браслет, вот что не даёт мне покоя…

Две внушительные колонны, одна, идущая с запада, другая — с востока, несколько разминулись, и король со свитой въехал в ворота Друидора первым. А через четверть часа через арку проехали экипажи святости. Которых никто не встретил.

— Что эта выскочка себе позволяет? — прошипел Оран, сжав в руке золотой охроон, инкрустированный бриллиантами и алыми рубинами. — Как она посмела послать рыцаря навстречу молокососу Карлу, а не мне, главе всех святостей Аскалы?

— Может, они не поняли, кто мы? — спросил правая рука Высокопреосвященства, раббатор Зилон.

— Не смеши, — фыркнул Оран, — чай не слепые, знамёна видны издалека. Эта Одри Йорк либо уверена в своих силах, либо глупая деревенщина.

— Или есть ещё что-то, позволяющее ей так себя вести, — кивнул Зилон. — И это "что-то" штандарты Ульриха Ликона, что бодро реют над въездными вратами в Друидор, — почти без паузы добавил он, кивнув в окно.

Святейшество тут же подхватился и прильнул к оконному проёму, чтобы убедиться в словах помощника.

— Это что такое?.. — с трудом вымолвил он, прищурив блёклые рыбьи глаза. — Земли не Аскалы, но Ликонии?!

— Лоуэлл и Нормунд не солгали, — отрывисто бросил Карл, глядя в окно на оживлённый Друидор. — Такое ощущение, что я не в провинцию приехал, а в какую-то незнакомую столицу. Ты только посмотри, как роскошно сверкают стёкла в окнах каждого дома! Насколько чистые улицы и опрятные горожане.

Неприятное чувство зависти кольнуло душу молодого монарха. Он с трудом подавил его. И попытался сосредоточиться на предстоящей встрече.

Замок Йорков. Самый обыкновенный на первый взгляд: серый и приземистый. И странный на второй. А на третий…

Прозрачные стёкла, вставленные в прорубленные окна на уровне второго этажа и дальше, до башенок, сверкали в лучах утреннего солнца, словно роса, отражая свет и навевая мысли о том, что он, Карл Третий, потерял нечто очень важное, способное помочь ему возродить былое величие Аскалы.

— Может, ещё не всё потеряно? — проговорил тихо, так, чтобы его не услышал советник. Молодой монарх покосился на Кемпбелла, на которого в этот момент упала тень, несколько исказив черты старого разрушителя. С какой поры он перестал доверять родному отцу и стал полностью полагаться на Уильяма?

И почему эти мысли, эти странные вопросы пришли ему в голову именно здесь, в маленьком Друидоре, который вдруг стал так нужен всем: и Ульриху Ликону, и святости, и ему, Карлу Третьему?

Словно сознание прояснилось. Воздух тут другой, что ли?

Взор зацепился за макушки исполинских вековых деревьев, будто обрамляющих город с двух сторон. Действительно, тут всё иное.

Взгляд Карла невольно метнулся к перстню на пальце, камень в центре налился алым, стал ярче и даже немного запульсировал. Краем глаза король заметил, что вместе с ним на артефакт уставился и Кемпбелл: вот рука советника потянулась к вороту рубахи и ослабила туго завязанный узел шейного платка.

— Чувствуешь? — осипшим голосом спросил монарх. — Моя власть над тобой будто усилилась. Словно ты наполнял камень верности лишь на треть, — и вскинул свои орехового цвета глаза на чуть побледневшего Кемпбелла.

— Ты же знаешь, я сам с трудом наполняю своё средоточие, — нашёлся с ответом великий разрушитель.

— Да… Знаю… — но договорить правитель не успел: их экипаж, дробно простучав по брусчатке, въехал в арку и подкатил к широкому парадному крыльцу.

Их встречала делегация из пяти человек, одетых по придворному и по последней моде. Среди них был граф Лиам Кенсингтон, какой-то старик, пожилая дама, двое мужчин — один среднего возраста, невысокий, весь какой-то квадратный, с густой бородой, длиной чуть ли не до груди, другой молодой, гладко выбритый высокий блондин.

Но не люди привлекли внимание гостей.

— Впечатляюще… — слетело с губ Карла. — Просто невероятные создания!

Дюжина варлаков гордо возлежали на каменных ступенях парадного входа и внимательно следили за каждым человеком, осторожно ступающим наружу из своих карет. В глубине тёмных глаз созданий Заворожённого леса едва заметно мерцало алое пламя, с длинных клыков, торчащих из приоткрытых пастей, вязко капала слюна.

— Ваше Величество! — прогрохотал голос глашатая, стоявшего немного в стороне, — рады приветствовать вас на землях Ликонии. Будьте добрым гостем в стенах замка Йорков! — и уважительно поклонился. Как и встречающие аристократы. После чего один из них (встречающих), тот, что с бородой, шагнул вперёд и сказал:

— Ваше Величество, Ваша светлость, позвольте представиться: герцог Габриэл Ирмсон. Прошу, следуйте за мной. Его Величество Ульрих Первый и Её светлость Одри Йорк ожидают вас.

Вся немаленькая делегация потянулась следом за Ирмсоном, мимо продолжавших стоять в поклоне Лиама и компании (Кенсингтон и остальные трое остались ждать Его Высокопреосвященство). Мимо утробно рычащих варлаков: дамы пугливо охали и жались к кавалерам, лорды делали вид, что им вовсе не страшно.

Главная зала для торжественных встреч оказалась небольшой, и, на первый взгляд, скромно обставленной.

А на второй…

Стены обиты тонкими, плотно подогнанными друг к другу, дощечками из чёрного дерева. Рука так и тянулась погладить благородный материал, покрытый прозрачной смолой, или чем-то ещё, отчего древесина, стоящая немыслимых денег, таинственно поблёскивала в свете солнца, проникавшего в расширенные бойницы.

По углам стояли шикарные хрустальные вазы со свежесрезанными цветами.

Вместо привычных масляных ламп, висели странной формы светильники, их свет мягко освещал пространство, давая возможность рассмотреть детали и лица собравшихся людей.

Никаких гобеленов, вычурных ковров, золотых подсвечников.

Лаконично, практично и дорого. И это богатство не бросалось в глаза.

Вопреки правилам, наследница Йорков, так же как и Ульрих, сидела на втором троне по правую от него руку, словно равная своему сюзерену. Слева, уже согласно этикету, замер, вытянувшись в полный рост, его младший сын, принц Бернар.

Карл шагнул к возвышению, и Одри тут же без суеты встала, чтобы присесть в глубоком выверенном реверансе, Бернар же прижал руку к сердцу и поклонился. И как бы ни было любопытно внимательнее присмотреться к юной герцогине, Карл не стал отводить взора от короля Ликонии, здраво рассудив, что всем здесь заправляет именно он, и никто иной.

— Долгих лет, Ваше Величество! — торжественно молвил Карл Третий. — Мудрого правления. Процветания вашей стране.

Ликон встал, спустился с возвышения, подошёл к гостю и положил руку ему на правое плечо, и сказал:

— Процветания, долгих лет мудрости, Ваше Величество, — его дружелюбный ответ стал неким облегчением для Карла — его встретили, как равного. Но молодой правитель не дал эмоциям прорваться наружу привычной маски холодного высокомерия, хотя по проницательному взору чёрных глаз понял: Ульрих заметил всё, что нужно.

— Позвольте нам преподнести вам дары, — продолжил Карл, стоило Ликону вернуться на трон. Одри тоже села, а принц Бернар немного отступил в тень.

— Буду рад принять любой ваш дар, мой друг, — вежливо улыбнулся хозяин замка.

Карл привёз несколько рулонов отменной ткани для леди Йорк, а Ликону кинжал, инкрустированный камнями. Подношения не вызвали особого энтузиазма на лицах присутствующих-местных. Впрочем, условности были соблюдены, а что там думают остальные не-его-подданные — дело десятое.

— Леди Одри, надеюсь увидеть вас в платье, пошитом из этого прекрасного изумрудного бархата! — учтиво улыбнулся Карл. Его слуга степенно подошёл к возвышению, на котором сидели Ульрих с Одри, и с поклоном положил на верхнюю ступень увесистый рулон действительно невероятного даже на вид материала.

— Благодарю, Ваше Величество, — вежливо кивнула девушка. Голос её был спокоен, не дрожал, взор прямой и уверенный, ни капельки страха или так привычного Карлу обожания. Ни намёка на флирт и многозначительное приглашение. В её янтарно-карих глазах плясало лишь любопытство и…. едва сдерживаемый смех? Не по возрасту такая гамма чувств. Молодой монарх видел юное симпатичное личико, но чувствовал, что за прекрасной внешностью скрывается кто-то… опасный? Равный? — Сошьём и отравлю вам портрет. Всё ради того, чтобы не утруждать вас частыми визитами в мой Друидор.

— И правда, кататься сюда, занимает прорву времени. Потому вы меня просто осчастливите, прислав своё изображение. Готов выделить вам придворного художника, он изобразит в выгодном свете кого угодно.

В том числе и дочь опальной герцогини.

— У меня своих умельцев хватает. Думаю, вы уже успели оценить размах их мысли и силу таланта, — отзеркалила вежливо герцогиня.

Упавшее на залу напряжённое молчание прервал глашатай, объявивший:

— Его Высокопреосвященство Оран Второй! С визитом вежливости!

Двери снова широко распахнулись, и в (без того людный) зал, набилось ещё народа. Вмиг стало душно и шумно, хотя вроде бы придворные и вошедшие раббаты хранили молчание, лишь изредка перешёптываясь.

Оран Второй, удачно выбрав позицию, поклонился. Не сильно низко, так, слегка. Даже скорее обозначил кивок. Сразу говоря, кто тут на самом деле главный.

— Ваши Величества, Ваше Высочество. Ваша светлость. Леди Йорк, — перечислил с паузами старик, его блёклые голубые глаза смотрели только на одного человека — на юную герцогиню. — Рад, леди Йорк, чрезвычайно рад личному знакомству с вами. Ибо весьма наслышан о делах ваших, идущих вразрез с волей Всевышнего.

— Добрый день! — спокойно выдержав тяжёлый взор неприятного старика, ответила девушка, — ну, вот и свиделись. А насколько мои поступки идут вразрез или, наоборот, созвучны, не вам решать, Ваше Святейшество, — Оран едва не задохнулся от подобной наглости, но открыть рот не успел, Одри его опередила, добавив: — Господа, позвольте перейти к делу?

Её слова огорошили всех. Карл растерянно переглянулся с угрюмым Кемпбеллом, затем с тем же Ораном, лишь Ульрих расслабленно сидел, откинувшись на высокую спинку трона и наслаждаясь происходящим. Ему не хватало тарелки с закусками и доброго пива под рукой.

— Уважаемые гости, а именно: свита Его Величества Карла Третьего, прошу, следуйте за сэром Джонатаном, садитесь в свои экипажи и отправляйтесь, — уголки губ девчонки-Йорк чуть приподнялись, но мало кто это заметил, — в постоялый двор "Ленивый кабанчик", там вас ждут просторные комнаты, сытная, вкусная еда, и, если нужно, горячие купальни. После обеда у вас запланирована экскурсия по Друидору, думаю, вам понравится.

— Теперь вы, — не став ждать, когда ватага пышно разодетых аристократов покинет замок, повернулась к священникам, — вы все наверняка знаете раббатора Нолана, бывшего помощника Его Высокопреосвященства в целительских делах. Так вот, раббат Нолан с нетерпением ожидает вас у себя. Вернитесь в свои кареты, лорд Имарк сопроводит вас Друидорскую святость, где вас ждут удобные кельи и скромный обед, посланный Всевышним.

И каким-то неимоверным образом вся эта толпа вдруг растворилась, как и не было. Никто и не подумал оспорить приказ Её светлости. Карл и Оран промолчали: действительно, слишком уж большое количество гостей на столь невеликую площадь, даже дышать практически сразу стало легче.

— Господа, — закинув руки за спину и перекатившись с пятки на носок, заговорила маленькая герцогиня вновь, — предлагаю вам передохнуть, дорога была дальняя. А после встретиться за обедом и обсудить всё, что так растревожило ваши умы и сердца, — без тени улыбки добавила она.

Солнечный луч, вдруг упавший на хрупкую фигурку наследницы Йорков, заискрился-заиграл всполохами в золотисто-каштановых волосах, отразившись от герцогской короны снопом разноцветных искр…

Его Величество Карла, Его светлость Кемпбелла и Его Высокопреосвященство Орана развели в разные стороны.

Король шагал за рыцарем; герцог — за пажом; Орану приставили расторопную экономку.

Позади каждого гостя семенили их камердинеры, за священником — служка, следом слуги-носильщики, тащившие увесистые сундуки хозяев.

Перед молодым монархом услужливо распахнули дверь и, предупредительно поклонившись, пропустили вперёд. Карл вошёл в просторное помещение. Заинтересованно огляделся. Окна были распахнуты настежь, пропуская в комнату потоки тёплого летнего ветра, с ароматами молодой листвы и запахами-звуками продолжавшего жить своей жизнью Друидора.

— Горячая ванна уже готова, Ваше Величество, — голос сэра Ховарда Стоуна звучал равнодушно, глаза глядели безо всякого внятного выражения. — Отличного вам отдыха, — ещё один поклон, и рыцарь удалился, бесшумно притворив за собой тяжёлую дверь.

На возвышении напротив входа стояла кровать под лёгким балдахином, у камина — софа и два кресла от неё по бокам, стол у окна с кувшином и… Издали показалось, что кубок вырезан из цельного куска драгоценного камня — так ярко и неописуемо красочно он переливался всеми цветами радуги!

Король стремительно, широкими шагами пересёк апартаменты и взял сосуд в руки. Стекло. Да, оно. Но какое! Огранённое, как бриллиант, без единой трещинки. Невероятное творение…

Позади шумели слуги, втащившие в комнату увесистый сундук, им что-то негромко выговаривал верный камердинер.

Тук-тук-тук.

— Ваше Величество! — лакей подошёл к задумчивому Карлу и, поклонившись, доложил: — К вам леди Элея Бакрей с визитом.

— Пусть войдёт, — пожал широкими плечами король.

Через пару мгновений на пороге возникла женщина… Не совсем то, что ожидал увидеть Карл. Ещё никогда к нему не посылали настолько старую даму для утех. Это же форменное безобразие… Оскорбить решили?!

Монарх отрывисто тряхнул головой, собираясь сорваться на посетительнице, но та опередила и, заговорщически прижав палец к губам, негромко сказала:

— Это вам, Ваше Величество, — и передала ему сложённый лист пергамента.

"Прошу проследуйте за леди Элеей, Ваше Величество. Без охраны и иных сопровождающих. Герцогиня Йорк".

Гнев мигом поутих. Заинтригованный, приказал своим людям:

— Луис, пригляди тут за всем. Я ненадолго.

— Да, Ваше Величество, — поклонился верный камердинер.

Двое его гвардейцев, замерших по бокам от входа в опочивальню, хотели было последовать за повелителем, но, получив знак от короля, послушно остались на месте.

Несмотря на трость, леди Бакрей передвигалась вполне быстро и тихо. Карл шагал за старушкой и внимательно осматривался по сторонам: стены от пола до середины стены украшали те же тонкие панели из дорогого чёрного дерева; мягко сияли, совсем не ослепляя, магические светильники, в нишах стояли пуфики и вазы с цветами. Снова всё выглядело скромно и неброско, но Карл уже успел здраво оценить увиденное и невольно восхититься вкусу того, кто сотворил подобное лаконичное чудо.

Вот они спустились с третьего этажа на второй, свернули направо и подошли к первой по счёту двери. По пути им, по какой-то неведомой случайности, а она точно была не случайна, никто не встретился.

Леди Элея, коротко постучав по дверной створке, тут же её распахнула и посторонилась, пропуская монарха вперёд.

Ведомый жгучим любопытством, которое он пытался унять, правда, безуспешно, потомок рода Лоарн шагнул в помещение.

Это однозначно был кабинет: широкий стол, напротив него два обитых бархатом стула для посетителей, одну стену полностью перекрывали шкафы от пола и до потолка, за стеклянными дверцами которых хранились какие-то папки, фолианты, изредка свитки. Подле камина традиционно пристроилась парочка уютных кресел и невысокий столик между ними. Дверь за спиной Карла с тихим щелчком закрылась, леди Элея тенью скользнула на своё место и подхватила в руки любимое вязание.

— Ваше Величество! — негромко позвала леди Йорк, замершая напротив короля. И, сделав быстрый поклон, добавила: — Прошу прощения, что вот так сорвала вас, не дав толком отдохнуть. Но мне бы хотелось поговорить с вами с глазу на глаз, безо всяких свидетелей. Если вы не против, конечно.

— Если бы я был против, меня бы тут не было, Ваша светлость, — вздохнул гость.

— Что же, присаживайтесь, Ваше Величество, — приглашающее повела рукой юная герцогиня.

Король молча сел. И пронзительно посмотрел на девушку.

А она похорошела, мелькнула мысль. Заворожённый лес благотворно повлиял на внешность некогда серенькой и невзрачной мышки Одри. Но он ничего из этого не сказал вслух, продолжая рассматривать собеседницу.

Красота её была неброской, но изысканной. Карие глаза с янтарной каймой завораживали, в их глубине он читал так много и терялся в догадках — чего ждать от этой молодой женщины? Чего опасаться? Она умна только потому, что её советник — сам Ульрих Ликон? Насколько Ульрих вообще причастен ко всему тому, что Карл уже увидел на землях Йорков?

Затянувшуюся тишину, первой нарушила хозяйка замка:

— Я вас не ненавижу.

Неожиданно!

— Нет во мне злости и желания отомстить вам за смерть матушки… Также я давно простила и отмела все обиды за то, что вы отправили меня в Друидор практически с пустыми карманами, в карете, в которой я чуть Богу душу не отдала — так трясло, зубы до сих пор при одном воспоминании болят, без охраны и дуэньи, чтобы соблюсти все приличия… В моей душе сейчас к вам нет ни-че-го. И вы не должны ненавидеть меня. Я не виновата.

Король удивлённо приподнял брови.

— Нет моей вины в смерти вашего отца. Не я положила маму, то есть леди Николетту ему в кровать. Не я заставила Карла Второго предать свою супругу, Её Величество Аманиду. Не я её обидела. Почему вы меня ненавидите? Из-за того, что я дочь Николетты?

— Эм, — впервые за долгое время Карл не нашёлся с ответом. — С чего вы решили, что я вас ненавижу?

— По вашему поведению. Давайте буду откровенна.

— Куда уж больше, — беззлобно хмыкнул монарх.

— Всё же… Кроме перечисленного выше, — едва заметно улыбнулась Одри, и мгновенно снова стала серьёзной: — Вы обижены за Её Величество Аманиду. Оттого были столь бескомпромиссны и казнили мою матушку? Но, уж простите, можно было дать ей яд, так нет, на площади, на потеху толпе. Не это ли проявление истинных чувств? Затем ваша ненависть перекинулась на меня, доказательство тому — ваше отношение к бедной сиротке. А потом прежде никому не нужный Йорк вдруг уплыл в чужие руки. Или вас задело, что уплыл он в руки именно Ульриха Первого? Хотя он вам не соперник, его королевство за горной грядой, делить по сути нечего.

Герцогиня простучала незатейливую мелодию по гладкой столешнице костяшками пальцев, её откровенность подкупала, Карл поймал себя на мысли — а ведь она не лжёт!

Тем временем Одри продолжила:

— Мои территории были убыточными, захиревшими, люди гибли пачками, то от голода, то от всякого зверья в лесу. Я, по сути, всего лишь жертва обстоятельств. Когда Ульрих предложил мне покровительство, я не стала отказываться: ведь он единственный, кто протянул руку помощи в сложное для нас время — он снабдил нас зерном, и это помогло пережить зиму. Ни один человек на моих землях не умер. По сути, вы должны быть благодарны Ликону.

— За что же? — нахмурился Карл.

— За то, что ваши на тот момент подданные не сгинули. Ни один сосед не откликнулся на мои письма, даже завалящей морковки не прислал.

Карл открыл было рот, чтобы впервые за очень много лет оправдаться, но тут же закрыл, вспомнив: он ведь король, а королям не пристало оправдываться.

— Вы хотите услышать от меня извинения? — вместо этого вскинул брови он.

— Нет, что вы! Кто вы, и где я, — и так легко это было сказано, что невольно верилось. — Это я всё к чему? А к тому, что мы квиты. Таким образом, я рассчиталась за грехи матушки. Начнём всё с нуля? Деловые отношения, взаимовыгодное сотрудничество. Поверьте, у меня есть то, чего ни у кого нет.

— Хорошо, — медленно кивнул мужчина. Ему всё больше казалось, что герцогиня далеко не марионетка в умелых руках короля-интригана Ликона, а вполне самодостаточная владычица обширных территорий. Умная. Хитрая. Дальновидная. — Но позвольте задать вам несколько вопросов?

— Я вас слушаю.

— Как так вышло, что вы стали магом раньше срока?

— Я освободила фею из ловушки, не пожелав ничего взамен. В благодарность или от удивления она меня укусила, после чего я впала в беспамятство, а очнулась, уже будучи магиней.

— Звучит нереально, — покачал головой правитель.

— Зато как есть, — пожала плечами Одри.

— Поэтому феи вам благоволят?

— Кто знает, что у них на уме?

— Это вы выкрали неистинных в Гольевской и иных святостях?

— Нет. Зачем мне так рисковать своим положением? Признаюсь, проскальзывали подобные мысли, поскольку я не приемлю рабство в любом его виде, но, откровенно говоря, я просто побоялась за жизни своих людей. А сейчас, будучи в составе другой страны, я даже смотреть в сторону ваших Святостей не стану. Развязывать войну между двумя королевствами — последнее дело.

— Вы слышали, что раббатор Геласий выкрал охроон силы, который хранился в тайнике Его Высокопреосвященства Орана?

— Нет. Как такое вообще произошло? Разве подобные вещи не должны тщательно охраняться? — искренне удивилась девушка. Карл ей поверил. Почти. — Полагаете, я каким-то немыслимым образом подкинула священный предмет в комнату раббатора?

— Я много, о чём размышляю… Вора поймали, он, правда, был не в себе, кажется, повредился умом. Силы держать при себе столь мощный артефакт у него не хватило. Геласия казнили.

По лицу Одри читалось — она ни капли не сочувствует зажравшемуся раббатору.

— Ваше Величество, вы ведь уже знаете, что Её Величество Аманида нашла артефакт, в котором заключён Гедо Сурейх? И давным-давно служит древнему существу, — неожиданная смена темы, и вообще сам вопрос заставил сердце болезненно сжаться: Карл любил мать, какой бы она ни была и, чтобы ни сотворила. Да, при необходимости он отдаст приказ на уничтожение, но каких душевных мук ему это будет стоить… никто и никогда не узнает…

И да, Одри права: он когда-то ненавидел Николетту за то, что та смогла украсть из семьи отца, тем самым заставив Аманиду плакать по ночам. А он знал об этом, ему доносили. И, конечно, переживал за мать.

— Знаю, — рвано кивнул он.

— И то, что Гедо выбрал именно вас в качестве сосуда для своей души?

Новость, как удар под дых, заставила его натужно закашляться.

Стук в дверь.

— Ваша светлость, к вам лорд Кенсингтон с визитом. Изволите принять?

— Да, впусти, — отрывисто бросил Уильям.

Старый герцог сидел в кресле, осмысливая увиденное в выделенной для него комнате: странная уборная, никогда прежде он не встречал ничего подобного. Непривычная лохань, умывальник, кран, подающий тёплую воду. Унитаз — название какое-то, режущее слух. Что это всё такое? В чью светлую голову пришли все эти вещи? Кого следует переманить, подкупить или напугать, чтобы выдал все секреты?

— Дядя, рад вас видеть! — перед ним замер Лиам. Племянник внешне практически не изменился, может, малость возмужал? И стал загорелее, это точно. — Как смог вырваться, сразу пришёл к вам.

— Что же ты, дорогой мой друг, скрыл от меня так много важной информации? — Уильям и не подумал предложить гостю присесть.

— Я писал вам два раза в месяц. Подробно обо всём, что происходило вокруг наследницы.

— Да ну?

— Могу поклясться в верности вам и короне Аскалы, — серьёзно кивнул парень, и ни капли сомнений в серо-голубых глазах. Эта его убеждённость шла вразрез всему тому, о чём думал Кемпбелл. — Возможно, мои послания были кем-то перехвачены.

— Клятву ты мне дашь, и не одну, — оскалил зубы герцог. — Сядь. Расскажи, кто всё это придумал? Где достать нужную информацию?

Устроившись в соседнем кресле, Лиам уточнил:

— Что вы подразумеваете под фразой "всё это"?

— Диковинный горшок для нужды, лохань для омовений, всю эту хитрую сеть подачи воды, — вспомнил он фразу из пояснений пажа.

— Розмыслы Её светлости под началом мастера, которого привёз Ликон, — спокойно ответил Кенсингтон. — Схемы канализации я для вас добуду.

— А откуда неистинные у неё взялись?

— Сами пришли. Сбежали из какой-то святости и попросили защиты у герцогини.

Кемпбелл очень хотел наорать на Лиама, дать ему затрещину, выбить всё вместе с зубами! Но он снова сдержался.

— Почему не сказал про свою рану?

— Дал клятву Ульриху.

— А до лечения, ещё будучи в Альвере, почему смолчал?

— Стыдно было и опасался потерять должность, — понурил голову Кенсингтон. — Дядя, — вдруг вскинулся он, — я достану для вас чертежи. Только отправьте меня домой. Сил нет терпеть глупость леди Одри и самодурство Ульриха Первого! Всё что угодно, только подальше от Друидора!

Сделав вид, что размышляет, Уильям ненадолго замолчал.

— Нет, Лиам. Ты останешься тут. Более того, вскружишь голову малышке Йорк и женишься на ней!

Ошеломлённое лицо племянника приятно позабавило старого герцога.

«Обновим все твои клятвы, и я навешаю на тебя новые», — про себя хохотнул Его светлость, мысленно предвкушающе потирая руки.

Перед Карлом тут же возник стеклянный кубок с холодной водой. Король благодарно кивнул и сделал пару поспешных глотков. Я внимательно следила за каждым движением собеседника и всё больше понимала, насколько ему больно… А ещё в его глазах, в самой глубине, приметила страх: не каждый день тебе говорят, что ты избранный на роль жертвы, и твоё тело прочат кому-то другому.

Ледяная вода Риннира благодатным нектаром пролилась в нутро мужчины, он даже как-то облегчённо выдохнул и ужас от услышанного, шок — всё отступило и притупилось до поры до времени.

— Она не могла растить меня, как барана на убой, — выдохнул он, откидываясь на высокую спинку стула.

— Скорее всего, Её Величество не знает, какую судьбу для вас уготовил Гедо. Она вас искренне любит, это читалось в её глазах.

— Зачем вы мне это сказали? Ведь выходит, что предупредили. А вам в любом случае нужно открыть портал, и моя смерть — логичный шаг в этом направлении.

— Но не такими способами. Каждая жизнь бесценна, и не каким-то сумасшедшим, давно почившим сущностям, распоряжаться людскими судьбами, — твёрдо заявила я. — Выпейте всю воду до дна, она прекрасно снимает усталость. И проясняет мысли.

— Спасибо… — поблагодарил монарх, удивив меня, — за то, что не жалеете. Да, сочувствуете, но это совсем другое. Я… — фразу он не закончил, а просто махом осушил бокал.

— Не спрашивайте меня, как вам быть, — покачала головой я. — Если хотите, дам совет.

— Хочу, — без колебаний откликнулся Карл.

— Если увидите рядом с собой Её Величество Аманиду, бегите без оглядки, она уже не ваша мать. Её душа принадлежит Сурейху.

Собеседник промолчал, поднял руку, в которой продолжал держать сосуд и вгляделся в игру света на его гранях.

— Ваше Величество, это, конечно, ужене моё дело, — сменила я тему, считая, что всё же была услышана и хватит мусолить предыдущую тему, — но вам не кажется, что Его Святейшество засиделся на своём посту? — интуиция подсказывала: сейчас тот самый, подходящий момент.

Столь неожиданный вопрос вернул мысли Карла в реальность, он встряхнулся, передал опустевший кубок расторопной леди Элее, стоявшей неподалёку, и ответил:

— Ох и непростую тему вы подняли, Ваша светлость. У нашего великого раббатора длинные руки, и не менее острые зубы. Сегодня он разыграл прекрасную сцену бешенства. На самом деле Оран — опасный, уравновешенный противник. Его ум холоден и расчётлив. Уверен, своими претензиями, высказанными уничижительным тоном, он хотел вывести вас из себя, дабы подловить на опрометчиво вылетевших словах, которые планировал мигом использовать против вас же и себе во благо. Но вы его удивили, впрочем, как и меня, — едва заметно, в намёке на улыбку, изогнул кончики губ Его Величество.

— И? — вскинула брови я.

— И не советую вам с ним связываться.

— Совместными силами тоже не выйдет?

— Надо подумать, — немного растягивая слова, вымолвил Его Величество. — В целом, я с вами согласен: Его Святейшество чересчур погряз в интригах, и против моей семьи тоже, правда, найти тому доказательства нам так и не удалось… И ни в коем случае его нельзя убивать в стенах вашего замка.

— Я и не думала, вот ещё, — не удержалась и фыркнула. — Прежде чем вы пойдёте к себе, есть ещё кое-что, что я бы хотела с вами обсудить.

— Я не тороплюсь, поскольку мне есть, что у вас спросить.

— Вы первый, — улыбнулась, сложила пальцы домиком и внимательно посмотрела на интересного собеседника.

— Как мне быть, если я остался совсем без поддержки светлого мага? Вы единственная истинная в относительной доступности, ваши целительские способности, куда выше тех, коими обладают неистинные лекари, обитающие при Святостях.

— Я всегда к вашим услугам. И да, они (услуги) не бесплатные, даже будь я подданной Аскалы, вам, так или иначе, пришлось бы в чём-то уступить, тот же земельный налог убавить.

— То есть вы не отказываетесь?

— Нет, конечно! Раз мы коснулись лечебной темы, а это одна из тех, которую я запланировала с вами обговорить, то вот, — на стол легла странная вытянутая баночка, тоже стеклянная, плотно закупоренная то ли воском, то ли ещё чем-то.

Карл взял в руки предмет и посмотрел на просвет. Внутри перекатывалась желтовато-прозрачная жидкость.

— Это вакцина от мора. Недавно она прошла все испытания и показала себя просто отлично! Мои мастера готовят партию для Аскалы по приемлемой цене, можно сказать, отдаю по себестоимости, даже чуть ниже. Отчего такая щедрость, спросите вы. На самом деле всё просто: хочу оградить как можно большее число людей от этой напасти, и как можно быстрее.

— Граф Фердинанд рассказывал мне о чудо-настойке, — медленно кивнул Его Величество и вернул склянку мне.

— Кроме вакцины, хочу предложить вам магосветильники. Тут уж для выживания они не так нужны, но весьма удобны, и во многом превосходят свечки, масляные лампы и факелы.

— Я их уже успел оценить, потому, скорее всего, куплю партию для нужд дворца и моей загородной резиденции.

Я кивнула и продолжила:

— А это мой подарок вам.

На стол лёг предмет округлой формы. Его Величество не стал ждать приглашения и сам взял артефакт в руки. Выполненный из чернёного серебра, со странными символами, изображёнными по кругу, он весил прилично и был размером с половину мужской ладони.

— Это манонакопитель. Сейчас он заполнен под завязку. Энергии, что в нём хранится, хватит на полгода непрерывной подзарядки вашего кольца, — кивок на перстень, украшавший безымянный палец правой руки Его Величества…

Я не знала, зачем собиралась сказать ему следующее, но всей своей душой понимала: так будет правильно. По-человечески.

— Не верьте никому из вашего окружения, Ваше Величество.

— О чём вы? — удивлённо вскинул тёмные брови мужчина, но вдруг в его карих глазах вспыхнуло понимание: — Даже вам? — съязвил он и вернулся к изучению артефакта.

— Я с вами, по крайней мере, честна.

С этим Карл спорить и не подумал.

— Но под вашей фразой вы явно кого-то подразумеваете, — утвердительно бросил Его Величество.

— Да. Я о герцоге Кемпбелле.

— А что вы имеете против него? Я знаю его детства. И не доверять Уильяму у меня нет причин.

— Держи врагов ближе, чем друзей, — негромко заметила Одри, — он был любовником моей матери.

Неожиданно! Карл напрягся и нахмурился.

— Откуда вы?..

— Видела, — ответила я. — Пару раз стала свидетельницей их встреч. Никто меня не заметив, впрочем, тогда я никому не была интересна. И, считаю, раз ваш советник состоял в близости с леди Николеттой, то он мог бы и уберечь матушку от столь страшной смерти. Впрочем, надеть ей на шею петлю не успели. Пришёл кто-то, кто одним выстрелом избавил женщину от позора и лишил толпу желаемого зрелища, лишил их шанса насладиться эмоциями от страшной казни. И этот «кто-то» не герцог Уильям.

— У вас и теория касательно гибели моего отца тоже есть? — Карл закинул ногу на ногу и, прищурившись, оценивающе меня рассматривал. — Вы ведь не верите в причастность леди Николетты.

— Не верю. А теория, безусловно, есть. Я люблю размышлять о многом. А дорога от Альвера до Друидора, ох какая длинная. Времени было предостаточно.

— Не поделитесь?

— Вам интересно?

— Вы даже не представляете насколько!

— Королева Аманида, решившись, подмешала яд в бокал Николетты, но каким-то непостижимым образом отравленное вино попало Карлу Второму. Возможен другой вариант: придворный лекарь дал моей матери пузырёк с настойкой, которой лечили сердце вашего отца, Николетта, ничего не подозревая, вылила содержимое в кубок и дала своему сюзерену.

— И снова всё замыкается на моей матери? — уголки губ молодого правителя опустились, между бровями пролегла глубокая скорбная складка.

— Вы попросили, я рассказала.

Карл вскинул руки, раскрытыми ладонями ко мне, словно сдаваясь.

— Да-да. Но это лишь ваши умозаключения. Не более того. Доказательств нет.

В этот раз руками развела я:

— Надо было задавать вопросы не только моей маме, но и всей королевской семье и её окружению, — припечатала и пару минут держала тяжёлый взор Карла: я не имею права даже моргнуть.

Его Величество первым отвёл глаза.

— Всё делал советник, на тот момент я был несколько рассеян, — он вскинул руку и пятернёй зарылся в волосы, став похожим на мальчишку, а не на грозного правителя.

— В продолжение темы "Кемпбелл и уровень доверия к нему", всё же предостерегу вас ещё раз. Будьте осторожнее. Вашей правой руке, впрочем, как и многим из рода Кемпбеллов, давно надоело находиться в тени бесталанных королей.

— А вот это обидно!

— Я не хотела вас задеть.

— В вас говорит застарелая неприязнь к герцогу.

— Нет. К нему у меня вообще никаких эмоций. Я вижу в вас перспективного правителя, с вами можно договориться, вы куда гибче Его светлости. Позвольте? — кивок на кольцо-верности.

Поколебавшись, Карл протянул мне свою руку с перстнем.

Я коснулась пальцем артефакта, ненадолго прикрыла глаза:

— Вы не умеете видеть магию, но я вам скажу, ваш артефакт-верности не так давно был практически пуст. Кто его подзаряжал?

— Кемпбелл.

— Ну вот и ответ. Ему не нужно, чтобы вы могли давить на него. Мысль, что он в вашей власти, расслабила вашу бдительность. Я верю только себе. И тем, кто протянул мне руку помощи, подвергнув себя смертельной опасности. И их, увы, немного, но с каждым днём становится всё больше… Это не значит, что вы сейчас, выйдя отсюда, должны отдать приказ устранить Уильяма Кемпбелла. Он нам нужен, как сильный маг. В свете того, что грядёт, на поле брани от Его светлости будет куда больше толку, нежели в коридорах дворца.

— А вы размышляете не по возрасту, леди Одри.

— На мой век испытаний выпало с лихвой, приходится быстро взрослеть… Смотрите, как пользоваться артефактом-накопителем, тут ничего сложного, запомните с первого раза.

Я подхватила кругляш и принялась объяснять…

Его Величество Карл вышел из моего кабинета час спустя. В руках он держал деревянную шкатулку. Внутри лежали подписанные договоры о закупе вакцин от мора, партии магосветильников и заветный артефакт-накопитель маны. К тому же я проверила его на наличие скрытых болезней и кое-что поправила, оттого король чувствовал себя, словно заново родился. Непередаваемые ощущения! Я-то знаю.

И, судя по решительному выражению на лице Карла Третьего, он о многом крепко задумался, и ларь, который он прижимал к груди, не отдаст. Никому. Ни за что на свете.

Поскольку там лежало ещё кое-что… Его шанс выжить.

Дверь за Ульрихом закрыл слуга, отрезая Ликона от комнаты Святейшества.

Беседа с Его Высокопреосвященством вышла непростая. Оран оказался прожжённым интриганом похлеще Ликона. Но столковаться с мерзким стариком всё же удалось.

— Зачем вам надо было развязывать войну с Нарголой? — в лоб спросил Ульрих, когда беседа зашла в тупик.

Великий раббатор вмиг побледнел, посерел и не нашёлся с ответом.

— У меня есть теория на сей счёт. Давайте, поделюсь. Источник? Вам жизненно необходим тамошний источник силы, дающий дополнительные годы смертным. Нашли древние свитки, каким-то образом их перевели и вдвоём с Карлом решительно настроились взять не своё. Он не маг и вы не маг. Вы смертные, и ваше тело умирает. Каждую секунду. Ни я, ни феи не способны подарить вам вторую молодость. А вот оазис, расположенный в сердце пустыни Эпика — он да. Может. Вы не учли лишь некоторые важные условия, либо глупо решили, что вам удастся их обойти.

В комнате стало тихо. Ульрих смотрел давящим тёмным взором на тщедушного, очень старого человека. Сколько Орану осталось? Пара лет, в лучшем случае три-четыре года.

— Его Величество Годро заключил мирный договор с Аскалой, только потому, что я его попросил. Но он не знает истинной цели. Король Годро — хранитель. Если я ему расскажу, что именно вы возжелали у него отнять, как думаете, как с вами поступит правитель Нарголы?

В блёкло-голубых глазах Его Святейшества проступил самый настоящий первобытный ужас. Он слышал о правителе Годро. И встречаться с ним не желал.

— Вы хотите, чтобы я даже не дышал в сторону Её светлости Йорк? И закрыл глаза на пропажу моих неистинных?

Медленный кивок.

— Меня устраивают ваши условия, Ваше Величество.

— Скрепим клятвой на крови, Ваше Высокопреосвященство.

Орану ничего не оставалось, только сцепить зубы и согласно кивнуть.

Важные гости спустились в общую залу на обед. Степенно расселились по местам.

Праздничный обед в честь высоких гостей был продуман до мелочей, яства, выгодно поданные, могли бы удовлетворить любого, самого взыскательного критика. На столе, украшенном резьбой, в самом центре красовалось главное блюдо — жареный кабанчик с золотистой корочкой, украшенный зеленью и печёными овощами. Рядом притулились тарелки с запечёнными фазанами и куропатками, маринованные в ароматных травах и вине. Не обошлось и без крупного румяного пирога, наполненного сочным, нежнейшим мясом ягнёнка.

На больших фарфоровых тарелках лежали кусочки тонко нарезанного отварного мяса: говядина и оленина, в центре плошки с соусами. Рыба: копчёная, запечённая.

Большие ломти пышного хлеба с хрустящей корочкой. Несколько видов сыра.

Хрустальные кувшины с вином, сидром и медовухой дополняли праздничный обед.

Затейливо нарезанные яблоки и груши, отдельно от них, глубокие миски с горками спелых ягод — выступали красочным украшением стола.

А завершит трапезу полюбившийся всем жителям Друидора медовик.

Ульрих сел во главе, по правую от него руку разместилась Её Светлость Одри, по левую Карл Третий, рядом с которым устроился Его Светлость Кемпбелл, а подле герцогини — Его Святейшество Оран. Старик был задумчив, не орал, и даже почти ни на кого не смотрел.

— За Ликонию! За Аскалу! За герцогство Йорк! За успешное сотрудничество! За победу добра над злом! — провозгласил Ульрих, поднимая кубок.

Первые минуты стучали приборы о тарелки, народ молчал.

— Это очень вкусно, леди Одри, моё почтение вашему шефу! — искренне восхитился Карл, приподнимая свой бокал и салютуя им юной герцогине. Кемпбелл удивлённо вскинулся и вытаращился на подопечного, но тот сделал вид, что ничего не заметил.

— Как отдохнули, дорогие гости? — непринуждённо уточнил Ульрих, — угодили ли вам комнаты?

— Ваше Величество, Ваша светлость, — сделав большой глоток из хрустального бокала, первым заговорил Оран, — прошу простить мне, старику, утреннюю вспышку гнева. Настроение в последнее время неважное: то неистинные пропадают, то священный охроон крадут, то кости ноют, мочи нет терпеть. Сами понимаете, от таких событий у кого угодно голова кругом пойдёт.

— Главное, проблемы решены? — пробасил Ликон.

— Да, слава Всевышнему, охроон найден, виновные наказаны. Но вот что хотел уточнить: если вдруг где-то на подвластных мне территориях, то есть Святостях, пропадут служки-неистинные…, и они объявятся здесь, как быть тогда?

— Если эти люди принесут присягу верности Ликонии, то станут подданными моей страны. И всё остальное станет неважным.

— Но…

— Если вдруг в Друидоре начнут пропадать люди, то я буду иметь полное право разобраться с похитителями на своё усмотрение, в том числе отправить на прогулку, на плаху, откуда, как вы знаете, никто не возвращается, — припечатал Ульрих, явно не желая более ни мгновения обсуждать тему неистинных и их исчезновения из Святостей Аскалы. — А чтобы вам не было столь обидно, я лично осмотрю всю вашу свиту и исцелю любые хвори, даже у слуг.

Одри быстро спрятала улыбку, и восхищённо покосилась на Ликона, это надо же так уметь! Показал кнут, и мигом вручил пряник. У него было чему поучиться.

Ночь плавно опустилась на землю, луна посеребрила Заворожённый лес, улицы и крыши домов Друидора; подул стылый, неприятный и непривычный для лета ветерок, слегка завывая в закоулках и пустых печных трубах.

Она появилась на перекрёстке двух узких улиц — женщина в длинном плаще. Её фигура казалась призрачной, сотканной из самой тьмы. Полы накидки струились за ней и были похожи на крылья большой хищной птицы, готовой взмыть в небо в поисках жертвы. Из глубины широкого капюшона виднелись лишь странно поблёскивающие глаза, сверкающие, как две чёрные льдинки.

Незваная гостья двигалась плавно и бесшумно, будто не касалась земли.

Остановившись в тени какого-то здания, она всмотрелась в убегавшую вперёд извилистую улочку, освещённую магическим светильником: там, в самом конце, стояла местная святость, где не так давно стал верховодить раббат Нолан.

— Надо же, как малышка Йорк развернулась, — узкие губы, в который раз за те несколько дней, что Аманида провела в Друидоре, изогнулись в отвратительной, полной злобы и зависти усмешке. К сожалению, до самой Одри добраться никак не удастся: Ульрих, старый прохвост, всё ещё жил в замке, а кроме него юную герцогиню охраняли и другие стражи, в том числе странно одетые воины, коих Аманида тоже успела приметить. А ещё…, сердце женщины сжалось в непритворной тоске: во дворце Йорков сейчас находился её сын. Карл Третий прибыл к герцогине на переговоры, что именно он с ней там обсуждает нетрудно догадаться, взять хотя бы те же магические светильники или целебные настойки… Аманида соскучилась по сыну, ей было жаль… словами не передать, насколько жаль, но её успокаивала мысль, что она сделала всё, дабы сберечь своего отпрыска от грядущей беды. Господин обещал сохранить жизнь Карлу, и она верила слову хозяина.

За эти несколько дней королева успела вдоволь нагуляться по городу, она здесь никогда раньше не была, но, как это ни грустно, назвать Друидор захолустьем даже у неё язык не повернулся.

Оторвав взор от крыши святости, Её Величество резко развернулась, полы плаща облепили её ноги и разошлись в стороны — настолько стремительно королева двинулась совсем в другом направлении. Лечебница. Вот её цель.

Выяснить распорядок дня священнослужителя и его помощников не составило труда: благодаря гриму и маскараду Аманида смогла посетить и школу, и лечебницу. В первом случае она притворилась родительницей, жаждущей отдать своё чадо в добрые руки учителей, во втором сказалась хворой с болями в животе. Лекари работали круглосуточно, двери местной больницы были открыты всегда.

Вот и сейчас Её Величество взошла по широкой лестнице и толкнула на вид тяжёлую дверную створку, которая легко распахнулась без единого скрипа, и никто ей не воспрепятствовал, никто не остановил. Никто не спросил кто она.

Свет в большой зале, где сидели страждущие, чуть ослепил.

— Доброй ночи! — к ней подошла приятной наружности девушка в белом халате и странном накрахмаленном чепце. — Меня зовут Нита, чем я могу вам помочь?

— Добрый, — кивнула Аманида, стараясь не морщиться от того, что ей не поклонились как положено и разговаривают, пусть и вежливо, но как с равной. — Меня зовут леди Аманда, меня беспокоят рези в животе, сегодня утром я была у вас, мне дали какую-то настойку и сказали, что если боль снова вернётся, явиться сюда после полуночи, и, возможно, раббат Нолан или мисс Патрис Талли смогут меня принять. Они к ночи менее загружены, нежели днём.

— Раббат Нолан ещё не пришёл.

Лже-Аманда это прекрасно знала.

— Вы пока побудьте здесь, а я схожу к мисс Патрис, спрошу, когда она освободится, — добавила девушка, прекрасно понимая, почему странная леди пришла в столь неурочный час: желание попасть к священнику или его помощнице. И раббат и юная лекарка лечили руками, в отличие от других неистинных, чьи источники не позволяли манипулировать с энергией в достаточной мере.

Её Величество, сейчас одетая как обыкновенная горожанка, пусть и в тяжёлом дорогом плаще, села на пустующий стул у стены и посмотрела на людей вокруг, коих было от силы человек десять: кто-то держался за распухшую челюсть, явно проблемы с зубами, кто-то за живот, кто-то просто смиренно ожидал своей очереди. Большинство из них молчали, лишь двое негромко переговаривались.

Днём, в отличие от ночи, пациентов было так много, что не протолкнуться: очереди от двери и до горизонта.

Стены лечебницы буквально сияли чистотой, каменные полы натёрты до блеска, с потолка свисают симпатичные светильники, в углах стоят внушительные горшки с пышными растениями, а вдыхаемый воздух, наполненный ароматом каких-то целебных трав и ещё чего-то сложно определяемого, добавлял атмосферности.

План, продуманный до мелочей, пугал своей простотой: особо не скрываясь появиться в лечебнице и захватить Патрис, наипрекраснейший образец чистоты и непорочности, светлых мыслей и бескорыстия. В Друидоре не только Нолан обладал необходимыми душевными качествами, но и она, юная магиня-лекарка, первая помощница раббата в лечебнице. До первого дотянуться оказалось сложнее — старика постоянно кто-то сопровождал, а вот Патрис никто не охранял… Только выловить мисс Талли вне лечебницы так и не вышло, потому придётся действовать наглее. Хозяин чётко приказал принести ему сердце сегодня до восхода солнца, иначе он найдёт другого исполнителя, что будет с самой Аманидой нетрудно догадаться.

— Вот бы попасть к Её светлости Одри, — завёл разговор мужчина, сидевший рядом с приятной наружности старушкой. — Она бы мигом поставила тебя на ноги, матушка.

— Ой, сынок, скажешь тоже. Зачем беспокоить нашу ледюшку моими болячками? У неё вона, проблем стока, что вовек не разгрести. А моя жизнь подходит к концу, не продлить её надолго, да и не хочу. Я тута, только потому, что ты ведь не отстанешь!

— Мама, — устало закатил глаза её сын, — не начинай. Я вот думаю, как гости столичные покинут наш славный Друидор, так сразу и пойду к сэру Ховарду, потолкую с ним. Уверен, леди Одри не откажет и подлечит тебя. Будешь снова скакать, аки козочка.

Дослушать этих людей лже-Аманда не смогла, к ней подошла Нита:

— Сегодня мисс Патрис, увы, больше не принимает, берёт только срочные, тяжелые случаи. Я выдам вам настойку, снимающую боль, и запишу вас к ней на приём завтра с утра…

— Ах! — вдруг вскрикнула Аманида, лицо её исказилось в судороге, люди вокруг смолкли, испуганно уставившись на страдающую незнакомку, — н-не могу и шагу ступить… — прохрипела королева, сползая со стула, — б-боль… но… — глаза её закатились, и из уголка рта потекла кровь.

Нужно отдать должное медсестре: она не поддалась панике, видать, уже привыкла к подобному, подскочила к упавшей в обморок женщине и успела её перехватить. Капюшон слетел с головы Аманиды, открывая бледное лицо с заострившимися чертами и тёмными кругами под глазами.

Через несколько минут бесчувственную посетительницу уложили на каталку и повезли по светлым коридорам в пустующую палату.

— Ей вдруг стало плохо, — пояснила Нита, когда в помещение вошла Патрис, — кровь изо рта брызнула, и она потеряла сознание.

— Так, дайте-ка взгляну, — кивнула главная помощница раббата.

— Вам ещё нужна моя помощь? — уточнила Нита.

— Нет, можешь идти, я здесь сама справлюсь.

Дверь за медсестрой закрылась, и Патрис осталась одна с лежащей на кушетке хворой.

— Итак, поглядим? — пробормотала девушка и деловито приступила к осмотру Аманиды: растерев свои ладони друг о друга, приложила их к груди больной. — Ч-что это? — через секунду ахнула целительница, и, широко распахнув глаза, встретилась с глазами пациентки. — У вас нет никаких проблем, леди. Вы совершенно здоровы! Для чего вы сами себе прокусили язык аж до крови?!

— Да, безусловно, я здорова, — хмыкнула Её Величество, медленно принимая сидячее положение.

— Н-но зачем тогда пришли? — растерялась девушка, с трудом делая шаг назад — воздух вокруг неё будто сгустился, сковывая члены. С каждым мгновением Патрис ощущала всё нарастающую тревогу. Чёрные, злобные глаза притворщицы гипнотизировали лекарку, погружая её в бездну, где царит отчаяние и отсутствует всякая надежда.

— Чтобы, милая моя, забрать у тебя то, что принадлежит моему господину, — королева вскинула руку с зажатым в её ладони артефактом, камень в его центре горел ярко-алым светом. Замок в двери тут же с тихим щелчком закрылся, отрезая злоумышленницу и её добычу от всего остального мира.

Сердце Патрис билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

— Н-не надо, прош-шу вас… пощ-щади-те… — молодая целительница с трудом вытолкнула заветные слова. Но Её Величество даже слушать не стала: одно движение кистью и вот бедняжка лежит на кушетке, с плотно прижатыми к туловищу руками. Из прекрасных зелёных глаз девушки медленно скатилась слеза, затем другая…

— Т-ш-ш, Патрис, ты избранная, твоя жизнь послужит началом новой эпохи. Это небывалая честь, — договорив, Аманида протяжно, негромко запела: текст древнего заклинания проникал в каждую клеточку обездвиженной Патрис, лишая воли.

Голос Её Величества оказался неожиданно глубоким, преисполненным мрачной торжественности, в какой-то момент она одним неуловимым движением извлекла из многочисленных складок своего плаща острый клинок, после чего вскинула руку с зажатым в ней кинжалом и, произнеся последнее слово, опустила нож вниз. Быстрый, точный разрез на грудной клетке и Патрис захлестнула мощная волна жгучей боли, но из её, скованного чёрной волшбой рта, так и не вылетело ни единого звука.

Кровь тяжёлыми каплями падала на каменный пол, создавая странный, пугающий рисунок…

Прислужница Гедо Сурейха сделала ещё один надрез и, погрузив пальцы в нутро жертвы, наконец-то извлекла тёплое, ещё трепещущее сердце юной мисс Талли…

— Она здесь, — я резко села в кровати.

Судорожно прижав дрожащие руки к груди, попыталась унять гулко бьющееся сердце. Это не сон: Аманида сделала то, что так давно хотела.

— Как же я такое допустил? — раббат Нолан сидел на лавке, понурив седую голову. — Мисс Патрис пришла в Друидор неделю назад, и в первые же дни проявила недюжинный талант, я долго думать не стал, назначил её своей помощницей. Хотел познакомить с вами сразу же, как разъедутся высокие гости, наказал ей не покидать лечебницу без острой нужды и только в сопровождении охранников. И подумать не мог, что Её Величество вдруг явится в наш город и проберётся в больницу, чтобы…

Святой отец ещё что-то говорил, но я его уже не слушала — мои мысли были не здесь.

— Отправить варлаков по её следу, она не могла уйти далеко, — пробасил Ульрих, находившийся тут же, в кабинете священника.

— Уже, — ответила я, — ничего не нашли, Аманида словно испарилась, как и не было, — покачала головой и отвернулась от окна. — Следующий шаг Гедо нам известен — ему нужен Карл Третий. И теперь Аманида станет искать встречи с сыном. Я всё ещё полагаю, что королева не знает всех планов своего хозяина, иначе…

— Иначе? Думаете, она смогла бы воспротивиться воле древнего мага?

— Любовь матери — сильное чувство, настолько, что сметает любые преграды, помогает преодолеть даже самые тёмные времена… Любовь абсолютна.

— Неужели вы верите в наличие у Аманиды столь сильных чувств к Карлу? — скептически выгнул бровь Ликон и скрестил руки перед грудью, словно отгораживаясь от подобной кощунственной мысли.

— Я не верю, знаю. Видела, как она смотрит на своего единственного сына, и это была самая настоящая любовь.

— Хотите поспорить? — прищурился Ульрих.

— Нет нужды, сами увидите.

— Тогда стоит предупредить Карла и его людей, чтобы были осторожны на обратном пути в Альвер?

— Я скажу ему об этом, — кивнула и перевела взгляд на священника, — раббат Нолан, не вините себя, предусмотреть всё невозможно, мы не боги, простые люди.

— Лучше бы она взяла моё сердце. Патрис… юная, весёлая, ей жить да жить, как же так? — не слушая меня, прошептал Нолан, сейчас он выглядел куда старше, ему на плечи будто легли ещё два десятка лет.

Я посмотрела на Лиама, безмолвно прося его переговорить с раббатом, подобрать нужные слова, потому что сама сейчас была не в силах кого-либо утешать. Последняя неделя высосала из меня практически все соки, не только эмоциональные, но и физические. Я так устала от этой большой игры, от бесконечных интриг. И недоглядела. Одного из тех, кто доверился мне, пришёл в Друидор, встал под мою руку, больше нет. Смерть Патрис оказалась страшным ударом. Бедная девочка не заслужила такой участи.

— Пойдёмте, Ваша светлость, — Ульрих шагнул ко мне и, перехватив под руку, повёл на выход. Кенсингтон же проводил нашу пару тоскливым взором, но не двинулся с места, прекрасно поняв мою мысленную просьбу не оставлять старика одного.

Леди Элея ждала нас в пустом коридоре лечебницы и тихо пристроилась позади. Сейчас больница не казалась мне приятным местом: тени, притаившиеся в углах, скрывали злобный, торжествующий оскал Аманиды, а каждый шорох мерещился хищной поступью Гедо.

Король Ликонии помог забраться в карету и мне, и дуэнье. И сам устроился напротив, передумав ехать верхом.

— Простите, Ваша светлость, вы скажете, что это не моё дело, — начал он.

— Не ваше, — кивнула я.

— Я в праве возразить: моё, ещё как моё. Вашей вины нет. Сожалениями, которые безо всякого труда читаются на вашем лице, девушку не вернуть. Но мы можем отомстить, потому стоит подумать, как подловить Аманиду и отыскать зеркало. Придумать, что предложить Гедо взамен на нужную нам информацию.

— На самом деле всё просто: Сурейх хочет только одного — получить свободу, выйти из заточения и подарить этот мир своему страшному господину.

— Вы хотите сказать? — чёрные глаза Ульриха блеснули пониманием.

— Пусть Аманида завершит начатое и освободит Гедо, — сложно было произнести подобное вслух, но сердце светлого мага, чистого душой уже в руках врагов.

— И вы готовы принести в жертву сотни, тысячи душ? Прольются реки крови…

— Ни единой капли. Очень надеюсь, что у меня… у нас всё получится.

Ульрих прищурил глаза и, не мигая, на меня уставился.

— Мы скрытно отправимся за Карлом. Дождёмся, когда к нему явится Аманида, позовёт сына за собой и он пойдёт за ней.

— Откуда вы столь уверены, что пойдёт?

— Мы с ним уже обсудили подобный вариант.

— И когда вы всё успеваете?

Я лишь пожала плечами и продолжила делиться мыслями:

— На месте, подле зеркала, когда Гедо прикажет Аманиде убить сына, Карл активирует особый артефакт. И душе Сурейха некуда будет деваться — либо попасть в тело королевы-матери, либо оказаться в заточении моего артефакта. Позволить вселиться в Её Величество никак нельзя, то есть королеву надо будет убить, желательно стрелой, чтобы на расстоянии.

— Что за артефакт? — приняв позу гончей, учуявшей цель, уточнил Ликон.

— Секрет, — покачала головой, зная, что ни в коем случае нельзя рассказывать, даже заикаться об идее, лёгшей в основу созданного мной предмета. — Но, будьте уверены, Гедо расскажет мне всё, что мы хотим знать, — откинувшись на спинку сиденья, посмотрела в окно на тёмные улицы Друидора, на мрачную луну и потускневшие звёзды.

Ментальная магия — невероятная вещь! Над идеей, а затем и её воплощением я провела прорву времени, в том числе угрохала немерено бессонных ночей и собственной энергии из средоточия. И в итоге получила артефакт из трёх самостоятельных частей: первый являлся некой темницей для души, второй считывал мысли, последний транслировал. Печати, сложные, многоуровневые, вышедшие за рамки уже существующих, были запечатлены внутри трёх икосаэдров. Ни одна живая душа не знала, над чем я работала, даже Лиам. Мне, конечно, страшно хотелось кричать на весь мир о своём успехе, более того — открытии в научном магическом мире, но здравомыслие всё же взяло верх над бурлившими в душе эмоциями: возможность прочитать чьи-то мысли — страшная вещь в руках любого человека. Я даже планировала унести это своё творение в могилу.

Ульрих, нужно отдать ему должное, не стал настаивать и больше не задавал вопросов. Мне нравилось в этом человеке умение вовремя остановиться, восхищало его чутьё на личные границы. Да, Ликон любил продавливать людей, особенно тех, кто был слаб духом или ниже по положению, и не мог ему что-либо противопоставить. В то же время, если собеседник проявлял силу воли и недюжинный ум, Ульрих спокойно отступал. Даже не так — затаивался, выискивая удобный момент, чтобы получить своё.

— Мой наследник, принц Холдор испил из Ока могущества, — неожиданно поделился король вестью, сказано было ровным тоном, но я успела заметить тень печали, пробежавшую по породистому лицу могущественного колдуна. — Сообщение о его безрассудстве я получил с прибытием вашей Лоереи.

— Почему сразу же не отправились к себе домой? — нахмурилась я.

— Есть вещи важные, а есть приоритетные: всё, что связано с Гедо Сурейхом, я отношу ко второй категории, потому решил остаться тут. Халлдор уже большой мальчик, у него двое детей, он, считай, подготовился, и теперь Халлу предстоит пройти долгий путь и в том я ему не помощник, за свои поступки, принятые решения, пусть ответит сам.

— Вы могли бы облегчить его телесные муки, снять боль. Я так поняла, что идёт тотальная перестройка организма, человека буквально выворачивает наизнанку, крутит суставы, внутренние органы претерпевают изменения. Даже вообразить не могу, насколько это чудовищное испытание.

— Мог бы, но не стану, — кивнул собеседник и замолчал. — Он пошёл вопреки моему прямому запрету.

— Ясно, — ну а что ещё сказать? — Глупо, — всё же не удержалась от оценки. — Семья — самое главное, что есть у нас. Бережное отношение к близким, помощь в трудную минуту — основы целостности души. Это, естественно, не истина в последней инстанции, поскольку является субъективным мнением одного человека, в данном случае моим, но… Просто поразмыслите над этим в свободное время.

Ликон не ответил, продолжая смотреть в распахнутое окно кареты.

Стоило нам подъехать к замку, как Ульрих, после того как помог мне выбраться из кареты, сказал:

— Возможно, леди Одри, в ваших словах есть доля истины, — и, резко развернувшись, широкими шагами направился прочь, ночь мигом поглотила его крупную, высокую фигуру.

— Думаю, завтра Его Величество уедет в своё королевство, — поделилась со мной леди Бакрей, — вы ведь правы. Близкие, и не только кровные родственники, но и друзья — основа всего.

— Ничего, на этом этапе мы справимся и без Ульриха. Нужно всего-то поймать монстра, допросить его и выяснить, где расположен проход в подземелье, — от описанных перспектив засосало под ложечкой и неприятно закололо в висках.

Летний день выдался удушливо жарким, даже птицы, с утра заливавшиеся многоголосой трелью, смолкли. На синем небе ни облачка, высокую траву не колыхал проказник-ветер. Пот градом катился по бокам уставших коней, капельками выступил на лицах путешественников.

— Ну и жара, — выдохнул капитан королевских гвардейцев, лорд Дэрил Гленн. Он вынул из-за пазухи не первой свежести серый платок и отёр влагу со лба.

— Пекло, самое настоящее. Лето в этом году иное, куда беспощаднее предыдущего. Боюсь, нехорошо скажется на урожае пшеницы. Мы уже больше месяца не видели крепкого дождя, так, моросил пару разочков меньше получаса и всё, — покивал его правая рука, сэр Ромул. — Такая погода хуже пытки, особливо в пути. И зачем Его Величество отправился в такую даль? Проще было послать гонца, и дело с концом.

— Что проще, а что сложнее — нас не касается. Есть приказ, и он не обсуждается, — насупил кустистые брови лорд Гленн. — Поезжай лучше, проверь колонну.

— Есть, капитан! — Ромул стукнул кулаком по правой стороне кожаной брони, развернул своего жеребца, и неспешной рысью потрусил вдоль повозок в обратном направлении.

Вдоль широкого тракта, убегавшего до самого горизонта, двигались многочисленные кареты. С одной стороны дорогу обрамляли смешанные леса с неказистыми деревцами, с другой — поля с невысокой, но сочной травой. Колёса экипажей тихо скрипели, иногда неуклюже подпрыгивая на ухабах. В воздухе стоял едва уловимый аромат цветущих лугов, смешиваясь с запахом разогретой земли.

— Вы хотите о чём-то спросить? — пронзительно поглядел на своего сюзерена герцог. — С того самого торжественного обеда у Её Светлости вы молчите. Интересно, почему? Мы давно не дети, Ваше Величество, давайте поговорим откровенно, тем более что дворец Йорков остался далеко позади и нас навряд ли смогут подслушать. — Кемпбелл замолчал в ожидании ответа и ненароком, в который раз покосился на заряженный под завязку алый камень в перстне короля, потёр висок и недовольно поджал губы.

— Зачем? — пронзительно глянул на своего советника правитель.

— Не понимаю вас? — искренне удивился Уильям.

— Вы предали моего отца, соблазнив леди Николетту. Зачем?

Неожиданно! Кемпбелл изумлённо откинулся на спинку скамьи, скрестил руки перед грудью и, пожевав губами, всё же ответил:

— Мне пришлось так поступить. Твой отец стал буквально одержим некоей идеей, Его святейшество Оран плотно взял Карла в оборот, забил ему голову странными мыслями, они вдвоём начали строить планы далеко не во благо Аскалы. А ради личной выгоды. И только Николетту Карл продолжал слушать, пусть и отчасти. Меня же так и вовсе перестал воспринимать как соратника, скорее, как врага. Я соблазнил леди Йорк и через неё пытался вразумить твоего отца. Но тот всё равно развязал никому не нужную войну с Нарголой.

— Это вы приказали сразить стрелой опальную герцогиню? — через полминуты тишины, уточнил король.

— Нет. Но знаю, кто это сделал.

— И кто же?

— Ваш секретарь. Барон Джонатан Эддингтон. Бывший беззаветно влюблённым в прекрасную Николетту.

— И вы его никак не наказали, а он ведь, таким образом, продемонстрировал неуважение к решению своего повелителя, мой приговор так и остался не приведённым в действие. И толпа горожан видела, что можно избежать наказания и мои приказы — пустой звук, — констатировал Карл, продолжая холодно рассматривать старого герцога, который развёл руками и уточнил:

— Только это тебя беспокоило, Ваше Величество?

— Я не договорил, — припечатал монарх, — из этого вытекает следующее: ты считаешь род Лоарнов не достойным короны.

Черты лица старого советника заострились, на скулах заиграли желваки, в светло-голубых глазах полыхнуло тёмное пламя.

— Маски сброшены?

— Да, — Карл нервно дёрнул уголком рта.

— Недостойны. Ни один из вас. Мой предок совершил глупость, поклявшись в вечной верности на крови и своим посмертием. И нас, своих потомков, в эту кабалу загнал.

Мужчины смотрели друг на друга, глаза в глаза, внутри кареты и без того было душно, но с каждой секундой напряжение росло и воздух постепенно накалялся, становясь тягучим, словно лава, не давая нормально дышать, опаляя горло. Перстень на пальце короля ослеплял своим сиянием, и в какой-то миг показалось — ещё чуть-чуть и он взорвётся, не оставив от герцога и самого Карла и пепла.

— Ты нужен, — взяв свои эмоции под контроль, выдохнул молодой монарх. — Выполни поручение, и я дам тебе то, чего ты столь отчаянно желаешь — свободу от любых клятв моему роду и не возьму новых.

Не поверив собственным ушам, Кемпбелл ошарашенно уставился на Карла, не пытаясь скрыть своих эмоций.

— Ты не боишься, что я тут же попробую отнять у тебя трон?

— Попробуй. Если выживешь.

— Выживу, помирать не входит в мои планы… Думаешь, в нашем с тобой противостоянии Одри Йорк примет твою сторону?

— Она дала недвусмысленно понять, что предпочитает меня в качестве союзника, но никак не тебя, Уильям, — устало покачал головой Его Величество.

— Потому что я был любовником Николетты и не пришёл в нужный момент на выручку им обеим? Но не меня она должна винить, ведь не я отправил её мать на виселицу. Это тебя она должна ненавидеть.

— Не намерен обсуждать с тобой чувства и решения леди Одри. Я сказал всё, что хотел. А теперь к делу, — Его Величество наклонился вперёд и, вынув из корзины бутылку вина, наполнил свой кубок, сделал большой глоток, не почувствовав вкуса. После чего откинулся на спинку сиденья и поглядел в распахнутое окно.

— Моя мать приготовила для меня незавидную участь, в качестве сосуда для души Гедо Сурейха, — безэмоционально начал повествование молодой монарх, было заметно, что он уже переварил эту информацию, пришёл к каким-то выводам и даже нашёл возможные пути решения возникшей проблемы.

— Что значит "сосуд"? — нахмурился советник, повторил за правителем и тоже налил себе вина — горло пересохло от недавного воздействия на него артефакта подчинения, магоканалы горели огнём и требовалось время, чтобы они остыли.

— В прямом смысле. Моё тело по плану Сурейха станет его, он поглотит саму мою суть, не оставив и шанса на перерождение. Я просто исчезну, как будто и не было. Можешь внутренне ликовать.

— Да, непременно. Но после, в одиночестве посмакую, — парировал Уильям. — Леди Одри что-то придумала?

Карл, не скрывая раздражения, посмотрел на Уильяма.

— В первой версии, если матушка придёт за мной, я должен был бежать от неё без оглядки. Но перед нашим отъездом произошло непоправимое: мама получила сердце светлого неистинного мага, у которого оказались чистыми душа и помыслы. Редкость в любые времена. И в связи с этим леди Йорк попросила меня откликнуться на призыв Гедо, явится к нему, оказаться как можно ближе и активировать специальный артефакт-ловушку. И тогда у нас появится шанс выжить и разведать, где расположен проход в подземелье.

— Отыскать этот проход — не самое главное, насколько я знаю, чтобы прорваться в иную реальность, необходимо собрать тысячу душ и принести их в жертву некоему демону, которому поклонялись Сурейхи. Что с этим условием думает делать малышка Одри? Умертвить всех друидорцев? — скептически выгнул бровь Кемпбелл.

— Герцогиня откуда-то знает, что Гедо подстраховался и часть, некогда пойманных душ, запечатал в какой-то артефакт, то есть убивать кого-то нет необходимости. И этот артефакт ждёт своего часа неподалёку от заветных врат.

— Да уж, — потерев переносицу, Кемпбелл замолчал, обдумывая услышанное. — Почему она не рассказала об этом и мне тоже? Ведь я один из тех, кто якобы должен отправиться в столь опасное путешествие.

Король пожал плечами:

— Кто её знает. Мотивы леди Одри не лежат на поверхности… Итак, — глаза Карла Третьего предвкушающе сверкнули, — из всего сказанного вытекает следующее: ты найдёшь портал, активируешь его и отправишься на поиски части магического ядра нашей планеты, что затерялся в другом мире. После чего Кемпбеллы получат свободу от данных роду Лоарну клятв. Тебе останется лишь отыскать осколок, без которого невозможно вернуться назад.

— Ты хочешь сказать, что я пойду в гордом одиночестве? Я не идиот, в этом случае предпочту остаться тут, со всеми своими клятвами, — старый герцог не выдержал и издевательски хохотнул.

— Естественно, нет. В составе группы сильных магов, — поморщился Его Величество. — У нас только один шанс, второго не будет. Потому следует как следует подготовиться.

Быть тенью, чтобы тебя не заметили — просто лишь на словах. Никто из свиты Карла Третьего не должен был понять, что за ними идёт слежка, иначе все усилия зря: если нас заметят, это может спугнуть Аманиду. Потому мы таились, стараясь не приближаться и не отсвечивать. И при этом не упустить появление королевы подле её всына.

Каждый из моих варлаков нёс на своей широкой спине всадника. Животные ступали бесшумно, скрываясь в тени лесов, росших вдоль главного тракта, и двигались они куда резвее неповоротливых карет Его Величества. Приходилось насильно сдерживать зверей, дабы не обогнать королевский кортеж.

— Терпение не входит в число моих добродетелей, — высказался Бон, когда наша группа углубилась в лес, чтобы со стороны дороги не были видны наши костры.

Сэр Ховард многозначительно промолчал и ловко спрыгнул на землю, ласково потрепал по шее своего шоколадного варлака, вынул из-за пазухи полоску сушёного мяса, и тут же вручил лакомство питомцу.

— Балуем мы их больно, часто вкусностями подкармливаем. Такими темпами они у нас разжиреют и превратятся в толстых, неповоротливых созданий, далёких от своих хищных собратьев, — продолжил бухтеть Бон. Прикольный малый, замечательный разведчик и талантливый воин.

— Лиам, как новая броня? — уточнила я.

Пока лишь Кенсингтон и Стоун щеголяли в обновке, для всех остальных экипировку из кораллов ещё только начали мастерить.

Броня из тщательно обработанного и отполированного коралла глубокого алого цвета, сверкающая на свету и переливающаяся различными оттенками красного, получилась уникальной, просто фантастической!

Нагрудник был выполнен из крупных коралловых пластин, соединённых между собой серебряной проволокой. С внутренней и внешней стороны мои разумники нанесли магические трёхуровневые печати и наполнили их энергией под завязку. Символы увеличивали физическую силу и выносливость владельца, защищали его от магических атак, правда, только ровно на то время, покуда хватает маны в накопителях.

Наручи и поножи состояли из более мелких коралловых фрагментов, плотно прилегавших к телу. Гибкие, позволяющие свободно двигаться, будто вторая кожа, они удивляли своей невесомостью. Эти элементы мы наделили способностью увеличивать скорость и мощность удара бойца.

Магическая броня должна была не только защищать своего хозяина, но и даровать ему дополнительные возможности, а точнее, усиливать имеющиеся.

— Дюже хороша! — первым откликнулся Ховард, Лиам просто согласно кивнул. — Лёгкая, в ней не преешь, аки ишак с мешками мокрого песка на хребте, удобные в эксплу… э-эм…

— Эксплуатации, — помог ему Лиам, — проще сказать "в использовании".

— Да, спасибо, лорд Кенсингтон, — добродушно усмехнулся Ховард, — наклоны вправо-влево, вперёд-назад, даже прыгать могу без ущерба своим коленям, а они, должен заметить, в последнее время стали скрипеть и иногда болеть.

— Старый вы, сэр Стоун, — влез в его монолог вёрткий Бон, — кажись, пора вам жениться, обзавестись детишками и уйти на заслуженный покой. А броню свою отдайте… ну, например, мне…

— Я те щас! — потряс внушительным кулаком Ховард, но скрыть веселье даже не попытался. — Размечтался, — и любовно погладил нагрудник. — В нём меня и схороните.

— Одри, — Лиам подошёл ко мне и протянул свою ладонь, — пойдём, я уже собрал для тебя палатку.

— Спасибо, — улыбнулась я ему. С момента отъезда высоких гостей у нас не было времени поговорить обстоятельно, а теперь ещё и эта дорога, в окружении внимательных воинов, и пусть они никому и ничего не расскажут, Кенсингтон всё равно вынужден был держать дистанцию. Но перед путешествием он всё же успел подловить меня в одиночестве в кабинете и сказать:

— Дядя настоятельно рекомендовал вскружить тебе голову. Он обеими руками за то, чтобы я вошёл в твой род. Клятвы с меня пока не брал, я заверил его, что о нашей свадьбе он узнает первым и успеет прибыть на официальное торжество, вот тогда-то и стрясёт с меня всё, на что у него хватит воображения.

— Хотела бы я посмотреть на твоё лицо в тот момент и как ты был опечален подобным приказом, — я не выдержала и рассмеялась, Лиам подхватил меня на руки и крепко прижал к своей мускулистой широкой груди.

— Мои актёрские таланты оказались куда выше, нежели я сам предполагал, — чмокнув меня в макушку, ответил он.

— Для начала следует разобраться с Гедо, поймать его чёрную душу в наш артефакт, а потом допросить, затем найти врата, вернуть осколок магического ядра в наш мир и тогда можно спокойно сочетаться браком, — с каждым моим словом тело Лиама каменело всё сильнее, и в итоге он не выдержал:

— Мы поймаем душу Сурейха и сразу же поженимся. Никаких потом, — сказал, будто припечатал.

— Зачем так спешить? — удивилась я, откинулась в кольце его рук и вопросительно заглянула в невероятные серо-голубые глаза любимого.

— А зачем тянуть? Есть все шансы, что кто-то из нас не вернётся живым, потому следует ловить мгновения счастья сейчас.

В его словах было много правды, мне же хотелось верить, что вся группа отчаянных спасателей мира непременно справится с непростой задачей, не получив и царапины. Но нужно быть реалистами.

— Хорошо, — выдохнула в итоге, лицо Кенсингтона мигом просветлело, — мы поженимся после того, как узнаем, где располагается переход.

— И даже если не узнаем.

— Как скажете, мой лорд, — рассмеялась я.

И вот наше путешествие вглубь Аскалы началось.

Мы проехали мимо той самой поляны, где на меня когда-то напали разбойники, мимо старых придорожных трактиров, мимо неуловимо знакомых лугов. Я здесь была вроде не так давно, но ощущала, будто это произошло не меньше пары десятков лет тому назад.

— Какие деревни в Аскале, — поджал губы Ховард, — захиревшие. Вот так мой бывший сюзерен заботится о своих подданных?

— Селяне при святостях и то получше живут, — не преминул вставить пять копеек Бон, за что получил строгий взгляд своего капитана.

— Вместо покупки магосветильников, Его Величество мог отдать эти деньги им, — покачал головой Стоун.

— Не нам обсуждать решения короля, — оборвала я назревающую полемику, и тут же окружающие, явно собиравшиеся высказаться, закрыли рты. — Карл Третий лучше знает, что, куда и зачем для его страны.

Дорога заняла у нас чуть больше месяца: уж больно часто королевский кортеж делал остановки — высокая аристократия разминала затёкшие конечности, утоляла жажду и голод. И вот мы под стенами столицы.

Альвер. К этому городу я не чувствовала ничего: ни ненависти, ни уж тем более любви. Замок Карла был всё так же холодно-прекрасен, люди на улицах столь же неулыбчивы и угрюмы.

Варлаков отправили домой. Назад я планировала вернуться при помощи Лоереи, внутри нашего короба.

Лора же давно ждала нас, предусмотрительно сняв особняк, расположенный неподалёку от дворца.

Первые несколько дней прошли тихо и без особых вестей. Я не нанимала прислугу, мои воины сами готовили обеды, сами содержали дом в чистоте, я же отправилась в путешествие без своей дуэньи, не боясь злых слухов, поскольку спутники были подобраны самые преданные, они ни за что на свете меня не обманут и не причинят вреда. Я была уверена в каждом из них.

Лоерея устроилась в замке горничной, чтобы подслушивать и следить за Его Величеством.

— Карл заключил перемирие с Уильямом, — доложила она в начале второй недели. — Их удалось подслушать, притаившись под окном.

— Звучит интересно, — кивнула я и пригласила женщину присесть.

— Перескажу дословно?

— Как удобно.

"— Я многое обдумал с последнего нашего откровенного разговора. Мне необходимо укрепить свою власть, и я рассчитываю на твою поддержку. Пока ты ещё в моей воле.

— В поддержке я тебе, заметь, никогда не отказывал, Ваше Величество. Аскала должна процветать. И своего старшего сына я воспитал так, чтобы интересы родной страны для него были на первом месте. Всё, что я когда-либо делал, и неважно, какие методы использовал — всё это во благо нашего королевства.

— За то тебе моя благодарность… А если вдруг случится так, что завтра меня не станет, то только тебе одному я могу оставить трон, доверить страну. Потому давай работать сообща".

— О, как интересно, — удивилась я. — А Карл молодец.

— Если молодого монарха мягко подтолкнуть в нужном направлении, из него выйдет прекрасный правитель, — кивнула Лора.

— Что-нибудь известно про сына Кемпбелла?

— Граф Хэйвуд Кемпбелл ранее был нечастым гостем во дворце, но в последние дни зачастил, пару раз заметила его в кабинете Уильяма, подслушать их пока не удалось.

— И без того понятно, о чём они там шепчутся: Кемпбелл-старший передаёт дела своему наследнику, готовится к грядущему путешествию.

Лоерея вскинула тонкую левую бровь:

— Я думала, Уильям уверен в успешном завершении миссии и своей непобедимости.

— Он высокомерный старый интриган, но далеко не дурак и вполне осознаёт риски. Потому готовится к своей смерти тоже.

Мы прождали ещё неделю, но за Карлом так никто и не пришёл. Тревога снедала меня всё сильнее: что такого задумал Гедо? Неужели сменил планы и выбрал своим сосудом кого-то другого? Если всё так, то вскорости следует ждать очень неприятных вещей.

Море было таким ослепляюще синим, словно самый дорогой в мире чистейший сапфир, обрамлённый песчано-золотыми берегами, перемежающиеся отвесными скалами и изредка близко растущими лесами. Оно, словно огромное зеркало, отражало первые лучи солнца, окрашиваясь в золотисто-розовые оттенки с алыми всполохами. Поверхность воды мягко колыхалась, создавая волны, нежно целующие береговую линию, оставляя после себя белую воздушную пену на мокром песке.

Ласковый ветер пел свою утреннюю песню, радуясь новому дню, солнце янтарными лучами обнимало землю, благословляя людей на свершения.

Вдали виднелись очертания большого города, величественного и древнего. Высокие каменные стены и башни, увенчанные флагами и иногда флюгерами, поднимались над горизонтом, создавая впечатляющие силуэты на фоне пробуждающегося мира.

Столица Ликонии, Аархус, внушала уважение своими размерами и восхищала замыслом давно почившего зодчего.

Улицы, ещё погруженные в сон, постепенно оживали, шум прибоя всё больше перекрывал гомон людей, скрип колёс и ржание лошадей.

Северные ворота медленно распахнулись и внутрь города сначала въехали кареты аристократов, а за ними проследовали крестьянские телеги, стремясь быстрее оказаться на торговой площади.

За транспортом потянулись пешие путники, коих было на удивление много.

— С какой целью явились в наш благословенный Аархус? — усталый голос седовласого стража заставил невольно напрячься женщину, сидевшую внутри кареты.

— Графиня Аманда Лорри прибыла с визитом к графу Кэро, живущему в Аархусе, вот приглашение от графа, — раздался в ответ бесстрастный голос возницы.

— С вас одна медная монета за въезд, — Аманида видела, как, чуть подумав и повертев в руках свиток-приглашением, кивнул привратник. Вернув грамотку кучеру, посторонился, пропуская экипаж.

Грохоча колёсами, они, наконец, въехали в столицу Ликонии. Как же она устала от дороги! Кто бы знал!

Столица встретила королеву шумом и суетой, такой же, какая всегда царила в её родном Альвере. Граф Кэро существовал на самом деле, вот только его род некогда служил Сурейхам, а сейчас они стали самыми обыкновенными ничем не примечательными аристократами, но помнили о своём повелителе и не откажут ему в помощи…

Аманида потянулась к маленькой сумочке, где лежало зеркальце, чтобы ещё раз в него посмотреться. И восхититься гладкостью кожи, на которой не было ни единой морщинки, полюбоваться ясностью глаз. Господин подарил ей молодость.

Её Величество получила то, что когда-то просила.

Две недели назад

В комнате было темно: единственное окно кто-то плотно закрыл деревянными ставнями, вдобавок завесил старыми пыльными портьерами. В воздухе пахло заброшенностью и тоскливым одиночеством. И ещё чем-то… неприятным, кровью и гнилью.

Аманида тихо притворила за собой дверь и практически бесшумно подошла к стоящему в центре помещения старому напольному зеркалу в медной оправе. Окровавленными руками она прижимала к себе деревянную шкатулку, в которой хранилось сердце бедняжки Патрис.

С каждым её шагом тёмно-ртутная поверхность зеркала становилась всё светлее, в итоге пошла рябью, и в молочно-серой дымке проявилось лицо молодого мужчины, красивого на первый взгляд, но вот на второй, когда становились заметны глаза, их выражение, впечатление от приятной внешности сходило на нет и правильные черты вдруг обезображивались, отражая истинную суть Гедо Сурейха.

— Принесла? — точно принюхиваясь, он потянул воздух своим тонким аристократическим носом. — Принесла. — Радостно констатировал Сурейх. — Давай его сюда, живее! — в голосе древнего мага проявилось неприкрытое нетерпение с отчётливыми нотками вожделения. Аманида против воли внутренне сжалась в комочек и сгорбилась, но подступила ближе, холодея от того, что вскорости должно было произойти.

Дрожащими пальцами она отомкнула замочек и распахнула крышку. Вынула наружу потемневшее сердце, а пустая шкатулка за ненадобностью полетела вниз, ударилась о деревянный пол, подскочила и откатилась куда-то в сторону.

Встав практически вплотную к артефакту, королева протянула вперёд раскрытые ладони, в которых лежала сама суть мисс Патрис.

Зеркальная гладь пошла крупными волнами, на Аманиду дохнуло потусторонней жутью, вызывая у неё рвотный спазм. Медленно, но верно, её кисти с органом жертвы погрузились внутрь артефакта, пока сердце не исчезло в пасти Гедо полностью.

Тут же грудь Её Величества обожгло нестерпимой болью, острыми когтями вырывая у женщины крик отчаяния, царапая глотку до крови. Мир вокруг померк, и вот обессиленная женщина лежит на полу, а от её рук "разбегаются" алые ручейки.

Тишина в комнате, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием прислужницы тёмного мага, длилась недолго: на гладкой поверхности зеркала с характерным звуком появилась маленькая трещина. За ней последовала ещё одна, затем третья, и вскорости полотно покрылось десятками ветвистых, кровоточащих разломов.

— Гос-сподин? — бледными, потрескавшимися губами прошептала Аманида, но договорить не успела, со стороны темницы Сурейха послышался низкий, рокочущий сильно вибрирующий звук, который с каждой секундой становился всё интенсивнее, в итоге став настолько пронзительным, что королева потянулась руками закрыть уши.

И не успела.

Стекло вдруг втянулось внутрь, затем, будто спустили тетиву, стремительно выгнулось, чтобы взорваться сотнями мелких осколков!..

Ахнув, Её Величество заслонилась от летящих в её сторону смертельных лезвий. Но это не спасло её от ужасающей участи: кожу разрезало на лоскуты, раны страшной глубины покрыли тело находившейся в прострации королевы. Сознание плыло от жутких ощущений. Аманида умирала, она чувствовала — осталось ещё немного и её душа покинет бренное тело…

— Всевыш-ний, — с трудом разомкнулись её губы, — пощади не меня… сына моего, мои грехи лишь мне одной принадлежат…, — она радовалась, что Хозяин уже дал слово пощадить и сберечь Карла, потому может спокойно отправиться на перерождение.

— Не спеши уходить, — насмешливо раздалось откуда-то сбоку. — Вспомнила о Боге? Все вы такие, смертные, слабые и никчёмные перед ликом смерти. Но ты мне ещё пригодишься, потому…

Её Величество почувствовала, как лютый холод сковал её ноги, и, зверем вгрызаясь в кости, стал подниматься всё выше, стремясь коснуться сердца, поглотить разум. Она кричала? Да, вероятно. Она молила пощадить и избавить от мук? Да, однозначно.

Пытка закончилась, когда Аманида думала, что отныне это её удел: страдать вечность за вечностью, умирать и вновь возрождаться, чтобы терзания продолжились…

Боль исчезла внезапно. Как и не было. Впервые за очень долгое время королева смогла сделать полноценный вдох. Лёгкие обожгло огнём, но с каждым мгновением становилось всё легче дышать, и вот Её Величество приоткрыла свинцовые веки.

В распахнутое окно с куда-то подевавшимися ставнями лился лунный серебристый свет. Задувал ночной прохладный ветер с отчётливым запахом недавно прошедшего дождя.

— Вставай. Пора в дорогу.

Не с первой попытки, но женщине наконец-то удалось подняться на трясущиеся ноги и оглядеться.

— Возьми меня, — голос звучал со стороны разбитого зеркала, внутри оказалась неглубокая ниша, в которой виднелся какой-то сосуд. — И доставь в королевство Ликонии.

— Д-да, господин, — кивнула прислужница и нетвёрдой поступью направилась к разбитому артефакту. — Н-но я думала, мы вернёмся в Альвер, чтобы вы наложили защитное заклинание на моего сына.

— Твой сын меня уже не интересует. Высокой чести стать мной удостоится совсем другой. Не какой-то простой смертный, коим является твой Карлуша, пусть в нём и течёт королевская кровь, а сильный маг. Идеальный кандидат.

Древний колдун поместил свой дух в специальный сосуд и теперь его голос звучал несколько приглушённо.

От услышанного Аманида замерла в ступоре, переваривая информацию. Выходит, хозяин желал заполучить тело её сына? А что же тогда стало бы с душой Карла? Об этом она тут же спросила Сурейха и получила ответ:

— Он стал бы мной, а я им.

В этой фразе чувствовался какой-то подвох, материнское сердце явственно это ощущало. Впервые Аманида не поверила своему повелителю.

— Высокая честь была бы ему оказана, — продолжил вещать колдун. — Но я передумал… Найди мне Его Высочество Бернарда, младшего принца династии Ликонов.

Всё время нахождения в Альвере я не сидела сложа руки. Я работала над переговорником. Даррен смог расширить "список контактов" до пятнадцати, но мне было мало. Моя цель — не меньше пятидесяти, этого будет вполне достаточно. Я смогла довести до двух десятков, но выйти за эти пределы вот уже неделю никак не получалось.

— Лиам, как думаешь, что это такое? — спросила я мужчину и положила перед ним своё новое творение.

— Артефакт, — без раздумий ответил он, взял переговорник в руки, повертел, рассматривая с разных сторон, вчитываясь в вязь печатей — Кенсингтон тоже учил фейские символы, и простые связки вполне мог понять. Затем вынул одну из двадцати серебряных пластин, на которые я тоже нанесла символы. — Предположу… для записи голоса? Или разговора?

— Близко, — одобрительно кивнула я. — А теперь давай покажу, что к чему на самом деле.

Лиам, увидев моё нетерпение, улыбнулся в ответ.

— Итак, — я пересела к нему поближе, — смотри, вот эти пластины являют собой слепок ауры человека, завязанный на крови. Практически все они (пластины) пусты, кроме одного.

Я вынула из паза вкладыш и показала жениху. На гладкой серебряной поверхности выделялся кровавый отпечаток большого пальца Даррена.

— Кровь не смыть. Если человек вдруг умрёт, то пластинку можно отправить на переплавку, — я вернула вкладыш на место. — Далее нажимаем вот здесь, так, чтобы эта кнопочка полностью вдавилась в тело артефакта и сменила цвет с красного на зелёный. Так-с.

Я говорила и делала.

— Готово.

— А дальше что? — недоумённо уточнил Лиам полминуты спустя.

— Ждать, видать, Даррен занят, раз не может ответить, — пожала плечами я.

— Как это "ответить"? Он же в Друидоре, в месяце пути отсюда, — высоко вскинул брови Кенсингтон.

— Артефакт парный, этот настроен на меня, я его хозяйка, второй принадлежит Даррену. И когда я ему звоню…

— Звоню?.. — эхом повторил Лиам.

— Его приёмник вибрирует. Я пока ещё не работала над звуковым оформлением, это сейчас не столь важно…

— "Звуковое оформление"? — но договорить мой жених не успел: в переговорнике что-то затрещало, вжикнуло и громко следом:

— Алло? Леди Одри? — голос моего мастера звучал бодро, деловито, и слегка взволнованно, — я был в соседней комнате, не сразу услышал жужжание. Как вы там? Поймали злыдня? У нас всё тихо, спокойно.

— Привет, Даррен. У нас всё более-менее, а Сурейх пока где-то на свободе.

— Надо бы смастерить отслеживающий артефакт.

— Без слепка ауры или крови это сделать не получится… — я замолчала, чуть не прикусив язык, когда меня озарило! — Спасибо, друг мой, за подсказку! Мне пора.

— Всегда рад помочь, леди Одри, — в голосе молодого человека слышалась широкая улыбка. — Я тогда побежал — дел выше крыши. Успехов вам! — снова что-то щёлкнуло, и связь оборвалась. А кнопочка вернулась в исходное положение, снова став красной.

Я сидела и тупо смотрела в одну точку: и как мне раньше не пришла такая простая мысль?! Ну вот как? Я ведь умная, во мне помещено что-то там из сотни воплощений, а на деле пшик…

— Мне нужна кровь Карла Третьего…

— Что это сейчас такое было?..

Сказали одновременно, я даже вздрогнула, позабыв, что не одна в кабинете. Кенсингтон терпеливо ожидал ответа, вцепившись в меня своими обалденными глазами.

— Ты про что?

— Про вот это? — кивок на артефакт, который я продолжала сжимать в руке.

— Переговорник, — пожала плечами.

— То есть ты хочешь сказать, что с его помощью можешь общаться с кем бы то ни было, кто живёт в Друидоре?

— Не-ет, — губы сами собой сложились в улыбочку, — с кем угодно в любой точке нашего мира…

— А?

— Ага.

Секундное осмысление — и вот Кенсингтон пружинисто вскочил, заметался по комнате, остановился напротив камина, затем снова пустился мерить помещение шагами. В итоге сел на место, рядом со мной, запустил пальцы в волосы, зачем-то их подёргал, покачал головой, поглядел в распахнутое окно, в которое виднелись дворцовые башенки, и, наконец, повернулся ко мне.

— Шутишь! Это ведь невозможно, за гранью моего разумения!

Никогда раньше я не видела Лиама настолько эмоциональным.

— Нет ничего невозможно, дорогой, — покачала головой я, — все рамки, ограничения только у нас в голове. Возможности они в невероятном количестве, надо лишь уметь их увидеть.

— Это не каждому дано.

— Каждому. Но, конечно, в разных сферах, в том числе нужно учитывать ум, настойчивость самого человека, его желание чего-то добиться.

— Ладно, это вопрос спорный, не о том сейчас. А о переговорнике. Ты представляешь, что начнётся, стоит тебе показать его сильным мира сего?

— О да, безусловно, представляю! — кивнула я без тени улыбки.

— Скрывать не получится в свете грядущих событий.

— А я и не планировала, вот ни разу. Как доведу до ума, так и начну рекламную кампанию. Стоить магофон будет так, что позволить его смогут только короли, и богатые аристократы.

— Это невероятно… — Кенсингтон обхватил мои ладони своими и мягко сжал. — Где бы ты ни находилась, куда бы меня не забросила судьба, я смогу взять и вот так просто тебе мм, позвонить?

— Да, — от его ласкового прикосновения сердце ёкнуло и забилось быстрее.

Мы смотрели в глаза друг другу и не могли наглядеться. В серо-зелёных, в самой их глубине, я видела любовь. Всеобъемлющую. Дающую силы.

Лиам вдруг обхватил мой стан руками, уверено и крепко, и, я даже охнула от неожиданности, пересадил меня на свои колени, прижал к груди.

— Одри, ты смысл всей моей жизни, я и не жил до встречи с тобой, так, существовал, — негромко сказал он.

Я хотела было возразить, но не успела — поцелуй, такой сладкий, такой нежный, забрал все слова, а вместе с ними и мысли, оставив только чувства, жажду большего…

Поцелуй становился всё настойчивее, всё глубже и требовательнее. Лиам жадно раздвинул мои губы своим ртом, чтобы наши языки сплестись в вечном танце желания. По оголённым нервам пробежал искрящийся разряд, я глухо застонала и прижалась к его телу ещё сильнее… Наше дыхание стало одним на двоих, сердца бешено колотились, вот-вот и вырвутся на свободу.

Бегающие по мне колкие мурашки, сосредотачивались внизу живота, где с каждым мгновением всё яростнее разгоралось страстное, голодное томление…

Тук-тук-тук.

— Ледюшка! — глухой, настойчивый голос с трудом прорвался сквозь шум в ушах, вырывая меня из сладострастного плена.

— Ну вот, — с трудом от меня оторвавшись, покачал головой Кенсингтон, — как всегда, "вовремя".

Ослепляющий белый свет щедро лился из раскрытых ладоней старого короля и впитывался в тело лежащего в беспамятстве молодого мужчины.

Ульрих спешил убрать самые опасные внутренние раны, нанесённые жуткой трансформацией. Юная герцогиня была права — его старший сын сам бы не справился: ещё пару дней, и всё. Не стало бы Халлдора.

Закончив лечение, король сделал шаг назад и сел в кресло, стоявшее подле кровати.

— Глупец, — покачал он головой, — мне когда-то нечего было терять. А у тебя семья, жена и дети, — потерев переносицу, мужчина прикрыл тяжёлые веки. — Борись, сын, я сделал всё, что было в моих силах. Впереди тебя ждёт долгая дорога. Испытание для тела и духа. Но результат, если честно, того стоит, — криво усмехнувшись, добавил Его Величество.

В комнате наследника Его Величество пробыл ещё около часа, чтобы отследить состояние Халла, и, убедившись, что принц стабилен, он покинул комнату и отправился к себе в кабинет. Его место заняла красивая девушка с раскосыми глазами и восточным типом лица — жена будущего короля, любимая дочь ахши Сулеймана. Династический брак. Между Халлдором и Акиле не было любви, но была глубокая симпатия и уважение, а ещё они обожали своих детей и это общее чувство объединяло молодых людей крепче всего остального.

— Ваше Величество! — Ульрих не успел дойти до дверей своего кабинета, как рядом с ним возник личный помощник, лорд Стив Нюберг. Мужчина низко поклонился и доложил: — Его Высочество Бернард уже несколько дней не появлялся во дворце.

— Наверняка загулял, — пожал широкими плечами Ликон.

— Проверили всех его любовниц, он был только у одной из них, но лишь пару часов, после чего отправился в увеселительный дом мадам Йёрген, где его видели за игорным столом. Его Высочество сам покинул здание на рассвете в сопровождении какой-то женщины. Но до дворца он так и не добрался, как и сопровождавшие его гвардейцы.

Смутное беспокойство шевельнулось в груди короля.

— Организуй тщательные поиски, возьми столько людей, сколько нужно и даже больше. Сегодня до полудня я должен знать, что случилось с Бером!

— Уже, Ваше Величество. Мы найдём его, где бы они ни был.

Он метался в горячечном бреду, его корёжило, выворачивая суставы наружу, по венам вместо крови текла раскалённая лава, кости трещали под давлением, а сердце заходилось в бешеном галопе. Когда оставалось ещё немного, и по ощущениям оно должно было разорваться, разум отключал все чувства, и человек оказывался в некоей пустоте, где не было ничего, даже его тела.

Но эти благословенные мгновения затишья длились недолго, и его неизменно бросало назад — в пекло адских мучений, изматывающих не только тело, но и дух.

Казалось, прошли годы, когда вдруг что-то неуловимо изменилось и страдалец смог, как прежде, вдохнуть и также без проблем выдохнуть, а потом он услышал… голос.

— Я избавлю тебя от боли, Бернард, освобожу от агонии. Ты исцелишься…

— Ч-што нуж-но… — слова с трудом протолкнулись через потрескавшиеся губы, противно царапнув горло, — дабы изба-виться…

— Уступить, — прозвучало в ответ. — Отдай мне своё тело добровольно, и ты свободен, как птица в небе, — голос незнакомца звучал соблазняющее, перед глазами встали картинки земных зелёных просторов, холодных горных рек, ласкового моря…

Бернард открыл было рот, чтобы сказать "да", как внезапно ощутил странное — губы не слушались его, язык словно потяжелел на пару десятков килограммов, демонстрируемые картины пошли рябью, и принц увидел за этой красотой чёрную ложь, жадное нутро бездны, поглощающей души без остатка…

— Нет, — прохрипел он, кровь пошла горлом, и наплевать. Кто бы ни был нашёптывающий, он не получит его тело! Пусть черви съедят, пусть падальщики растащат, а птицы склюют. Но пока бьётся его сердце и есть пусть крохи сил бороться, он не продаст то, что было даровано ему Всевышним. Ни за что!

— Это будет интереснее, чем я думал. Сопротивляться намерен? Одобряю. Но ещё не родился человек, способный выдержать пытку в моём исполнении. Ты сдашься… рано или поздно. А я подожду, тысячелетие ждал, потерплю ещё немного… — голос из ласкового превратился в высокомерно-холодный, пробирающий до мозга костей, по телу Бера невольно прошлась волна липкого страха. Кто это с ним говорит? Что за монстр возжелал обладать его телом? Разве это вообще возможно?

Но додумать мысль ему не дали: спина принца с хрустом выгнулась, как и руки в локтях, молодого мужчину чуть подбросило и вбило в пол, и так пару раз.

Бер стиснул зубы, задержал дыхание, но всё равно закричал, отчаянно-протяжно, вкладывая в этот крик остатки надежды и мольбу о спасении…

Его Высочество пока оставался несломленным, но битва ещё только началась…

Одри Йорк

— Пока он спит, добудь мне его кровь.

— Сделаю, Хозяйка. Он ничего не почувствует.

Я молча кивнула. Лоерея поклонилась и тихо исчезла за дверью.

Ждать долго не пришлось, через пару часов помощница снова предстала передо мной.

— Задание выполнено, госпожа, — на стол лёг пузырёк с алой жидкостью на дне. Крови было совсем немного, но мне этого хватит за глаза.

Мастерить на коленке артефакт-следилку непросто, но если под рукой есть болванка, то дело упрощается. За "болванку" выступила моя подзорная труба. Я вынула сердцевину, то есть все линзы, и теперь мне нужно было туда вставить кое-что другое.

Нанеся пару капель на призму (разные хрустальные многогранники я также взяла с собой, ибо собиралась работать), вложила её в опустевший паз подзорной трубы.

— Лора, пора.

Мы вышли в коридор, поднялись на второй этаж особняка, а затем на чердак и уже оттуда на крышу. Да, много недоработок, но я надеялась, что из моей задумки выйдет хоть что-то путное.

Лоерея обхватила меня руками и взмыла в ночное небо, усыпанное бесчисленным количеством звёзд. У меня перехватило дыхание от такой красоты, а ещё, от мощного и резко дунувшего в лицо воздушного потока. Мы поднимались всё выше и выше, и вот под нами Альвер и его окрестности.

В руках я продолжала сжимать неактивный артефакт. Перестроила зрение на магическое, и мир расцветился иными красками. Жиденький волшебный фон переливался радужными всполохами, дома, поля и леса приобрели все оттенки серого.

— Иэриэ, монау лиэк остир! Дуу! — заклинание легко слетело с губ, и сложные печати, заключённые одна в другую, стали постепенно светиться белым.

Приложив "следилку" к глазу, навела на королевский дворец. В западной части здания заметила пульсирующую светло-алую точку, подобной ей не было более… От этого пятна тянулись мерцающие нити того же цвета. Одна из них была толще и убегала…

— Аманида сейчас на севере, там, где Друидор! — ахнула я. Неужели она не покинула мой город? Сердце в тревоге сжалось, неужто нашла подходящего кандидата среди моих людей? — Возвращаемся. Пора домой.

— Нашли? — прорычал Ульрих. Секретарь виновато опустил голову. — Уже прошло несколько дней с начала поисков и ничего?

— Ваше Величество, мы делаем всё, что в наших силах. Даже собак подключили. Но Его Высочество исчез, словно и не было…

— Если ещё раз услышу подобное, я без раздумий сверну тебе шею, ясно? — сказано было спокойным тоном, и Нюберг прикусил язык, потому что его правитель словами зря никогда не разбрасывался.

Громкий стук в дверь слегка разрядил напряжённую обстановку, воцарившуюся в кабинете. Помощник короля кинулся открывать.

— Ваше Величество, прошу прощения за беспокойство! — через порог перешагнул капитан гвардейцев, выверено поклонившись, доложил: — К Аархусу приближается тот самый короб, который несёт летающая женщина. Она вот-вот перелетит городские стены.

— Следующая партия стекла, когда ожидается? — нахмурился Ульрих.

— По плану только через неделю.

— Либо мастеровые справились раньше срока, либо у нас очень важные гости, — резюмировал Его Величество. — Распорядись, пусть готовят гостевые, а повару скажи, чтобы не посрамил меня, иначе он пожалеет.

— Будет сделано, Ваше Величество! Простите моё любопытство, Ваше Величество, а кто это может быть? — аккуратно, поклонившись, уточнил Стив.

— Её Светлость Одри Йорк, либо кого-то из её приближённых. В первом случае герцогиня — гость номер один, куда важнее всяких послов. Во втором — важный гость, но на уровне тех же послов.

— Я вас понял, мой повелитель, разрешите идти?

— Иди. И поиски Бернарда не прекращать!

Оставшись один, Ульрих покинул своё кресло и подошёл к распахнутому окну. И почти сразу нашёл глазами точку в небе, которая становилась всё больше. Вот видны деревянные очертания короба, канаты, и сама Лоерея Соблазнительница, легко несущая столь, на первый взгляд, неподъёмную и неудобную для переноски вещь.

Вот она достигла замковых стен и начала снижение прямо в центр двора перед главным входом во дворец.

Двери короба отворились и оттуда вышли Её светлость Одри Йорк под руку с Лиамом, графом Кенсингтоном. Ульрих поморщился от вдруг накатившего удушливого неудовольствия — отчего-то он не мог спокойно смотреть на этого смазливого Лиама, особенно когда тот был рядом с Одри. Сам Ликон редко когда испытывал сильные чувства к кому бы то ни было, кроме собственных детей, естественно. Но в этом случае глухое раздражение прочно поселилось в центре его груди, прямо рядом с сердцем.

Ему хотелось спуститься и встретить гостью лично, но, затолкав глупое желание куда подальше, он остался на месте: Одри проводят прямо к нему в кабинет.

— Ваше Величество, добрый день! — кто бы знал, чего ему стоило не вздрогнуть. — Её светлость ждёт вас внизу. Она знает, где находится Его Высочество Бернард. И просит вас поспешить. Времени мало, возможно, его нет совсем.

Соблазнительница зависла прямо напротив окна, немигающее глядя на Ликона…

Варлаки откликнулись на его призыв мгновенно. Вскорости на спинах всех его зверей сидели всадники, их возглавляли сам Ульрих и маленькая леди Йорк.

Домик какой-то травницы в соседнем лесу. А внутри… прямо на полу, на жалком соломенном тюфяке, лежал его сын. Из посиневших губ принца едва слышно вырывались мучительные стоны, по его лицу градом тёк пот. Но при этом молодой человек так ни разу не пошевелился, лишь глаза под закрытыми веками не знали покоя.

Аманида стояла в густой тени деревьев, и смотрела на прибывших людей. Её губы изогнулись в торжествующей улыбке: пусть попробуют спасти принца, ей и дела до него нет. Главное, что любимого Карла сия участь миновала, а дальше пусть мир катится в бездну!

Если хозяину удастся завладеть телом Бернарда, то он убьёт эту выскочку Йорк и старого интригана Ликона. А она подождёт и придёт к своему господину, когда всё будет кончено.

С момента подселения сущности Сурейха в тело отпрыска Ликона, влияние Гедо на королеву практически исчезло. Впервые за долгие годы женщина почувствовала себя свободной. Но далеко уйти пока не решалась: если её повелителю удастся завладеть чужой плотью, то он страшно отомстит Аманиде за предательство. Потому стоит дождаться развязки, и только потом действовать.

Длинный выдох, чтобы немного успокоиться.

Я видела, что происходит внутри тела Бернарда.

Бедный молодой человек! Он почти проиграл: тьма заполнила его магические каналы, яд вспрыснулся в кровь, деформировались клетки. Зрелище не для слабонервных!

Ульрих вихрем промчался мимо меня, опустился на колени и вскинул руки, засветившиеся белым огнём.

Разряд. Ещё! И ещё раз!

Тело принца в очередной раз выгнулось, а из плотно закрытых глаз потекли скупые слёзы: Его Высочество понимал, что ему пытаются помочь, но откликнуться так и не смог — сил осталось слишком мало…

Ликон-старший поднял на меня глаза.

Никогда не видела такого выражения на его лице: беспомощности и мольбы. Руки короля бессильно, как плети, повисли вдоль тела.

— Ваша светлость… если вы в силах его спасти… вовек обязан буду, — сказал и смотрит так…

Я тихо прошла вперёд и опустилась на колени с другой стороны неподвижного Бера.

И вот я снова одна. И никто не сделает эту работу за меня.

— Вы что-то видите в нём, так ведь? — настойчиво уточнил король, пытливо, с неистовой надеждой.

— Да… Скажу честно, — встретившись взглядом с Его Величеством, продолжила: — Сурейх почти победил в этом сражении. Осталось маленькая точка, вот тут, — я прижала подушечку указательного пальца к центру лба Бернарда, — и здесь, — опустила руку к сердцу. — Этого мало…

— Но шанс есть?

Я снова посмотрела в лицо Ульриха. До чего же красивый мужчина, и не скажешь, что ему около ста лет, он выглядел где-то на сорок, плюс-минус. Благородные черты лица, упрямый тяжёлый подбородок, хищный, острый нос, брови вразлёт, и пронзительные, много повидавшие на своём веку, чёрные глаза, из-за которых я ему дала не двадцать лет — кожа-то почти без морщин, а больше.

— Почему вы так на меня смотрите? — удивился он, его тревога чуть отступила.

— Морщин нет, завидую.

Мой ответ его сильно огорошил.

— Так и у вас их нет, и они нескоро появятся.

— Ага.

Помолчали. Я не хотела лезть к Бернарду, боясь убить и его, и Гедо. И сгинуть сама.

Но и не помочь не могла. Потому предупредила:

— Он умрёт, если я ошибусь. А я могу. Вы должны это знать. Тогда мы потеряем и вашего сына, и Сурейха, и шанс узнать, где врата.

— На кону так много… Действуйте! А я подсоблю. Нужно будет, отдам вам всю ману, что хранится в моём средоточии, — я видела, насколько напряжена линия плеч Ликона, насколько он переживает, — и если Бернард умрёт, никто не обвинит вас в его гибели.

— Хорошо. Снимайте с него всё. Он должен остаться полностью обнажённым.

Лиам, молча подошедший ближе, стал раздевать принца, тем самым удивив меня и Ульриха. Но король быстро опомнился и сорвал с сына рубаху.

— Удачи, — шепнул мне Кенсингтон и отступил в тень.

Я вынула из своей сумки чернила, разложила кисти, затем прокрутила суставы рук, плеч, даже хрустнула шеей и пальцами. Обмакнула среднюю кисточку в чернила и приступила к работе.

— Мы успеем? — занервничал Его Величество некоторое время спустя, нарушив образовавшуюся в помещении гнетущую тишину.

— Должны. Ваш сын силён. Можете гордиться им, он действительно заслуживает высокой похвалы за стойкость духа. Настоящий воин.

Мои слова явно пришлись по сердцу старому королю — он благодарно кивнул и замолчал. А я спешила не спеша. У меня нет права на ошибку.

Через час, который я сама себе отмерила, всё было готово: крупное тело Бернарда было полностью изрисовано простыми одно- и двуслойными печатями. Пока трудилась, затекли шея и спина. Пришлось встать, чтобы разогнать кровь. Ульрих молча положил мне на плечи свои тяжёлые ладони и влил в меня прорву переработанной маны. Стало куда легче!

— Спасибо! — кивнула ему и вернулась на место.

— Приступим… — водрузила на солнечное сплетение Его Высочества артефакт-ловушку, затем положила свою левую ладонь на его лоб, а правую в центр его груди, и прикрыла веки сосредоточиваясь.

— Иишии доулэ кориэсу, дуу! — выдохнула, готовая к сложному противостоянию.

Перед глазами всё поплыло, и я провалилась в кромешную тьму.

Лиам Кенсингтон

Его маленькая герцогиня снова решила кого-то спасти. Рискуя собой. Своей душой.

Он знал об этом, она сама ему всё рассказала, пока они летели в Ликонию.

Обмолвилась, что не станет лезть… Но сейчас отчего-то передумала. Всё существо Кенсингтона восставало против этого, но он заставил себя не вмешиваться: пусть делает то, что считает правильным. Лиам перевёл взор с Одри на едва дышащего Бернарда. И понял, почему она всё же изменила решение: принц вызывал глубочайшую жалость.

Лиам мог только поддержать любимую и не мешать ей творить магию, сложную, невообразимо высокого уровня. Сможет ли он когда-нибудь сравняться с Одри в чём бы то ни было? Нет. Но вот уберечь от врагов — да. Маленькая герцогиня не знала, скольких шпионов он поймал, подверг пыткам и отправил на тот свет. И не узнает никогда.

На неё готовились покушения, которые пока удавалось предотвратить. В последнее время Кенсингтон стал чуточку спокойнее, когда Одри показала ему новый артефакт, защищающий своего хозяина от ядов и стрел. Но всё равно спокойная жизнь ему только снилась. Лиам готов был отдать всё, что у него есть ради благополучия герцогини, жизнь в её тени — малая плата за то, чтобы просто быть рядом с той, кого любишь. Видеть её изо дня в день, ловить улыбку и задорные, но чаще задумчивые взгляды, слушать мелодичный голос, проливающийся мёдом на сердце…

Каждый день для него борьба не только со злоумышленниками, но и с самим собой: яд, данных когда-то клятв, травил его душу, обещания Карлу и Уильяму, тяжёлым грузом давили на мысли, заставляя ломать себя изнутри, лишь бы не причинить Одри вред.

От сих непростых размышлений его отвлекла сама герцогиня: просьба раздеть Бернарда догола. Это возмутило, вызвав волну протеста, но Кенсингтон, придержав одного из воинов за рукав, сам шагнул к беспамятному и снял с него штаны. Ульрих стянул рубашку.

А потом Одри принялась за работу: совершенно равнодушно к лежащему перед ней нагишом мужчине.

И вот девушка завершила подготовительный этап, размялась и снова вернулась к больному.

Битва душ — страшная штука, и третий там лишний. Одри Йорк шла на большой риск и он, её телохранитель, молча позволил ей ввязаться в самоубийственное дело.

А ещё, кроме страха потерять любимую, он ей верил. И эта вера была куда сильнее всего остального.

Из-под ладоней юной волшебницы показался свет, не ослепительно-белый, а нежно-голубой. С каждым мгновением сияние всё усиливалось, одна за другой, нанесённые на кожу Бернарда печати загорались, соединяясь между собой тонкими чёрточками пугающего чёрного цвета.

Внутри домика присутствовали два человека личной охраны Ульриха и он с Боном, в качестве телохранителей Её светлости. И все они в итоге не выдержали рези и плотно сомкнули глаза. Через какое-то время стало нестерпимо душно, и градус продолжал всё повышаться.

— Уходите! — рявкнул Лиам. — Все вон!

Воины, в том числе и Ульриха, поспешили выполнить приказ, разве что Бон чуточку поколебался, но тоже ушёл. А Лиам, ведомый интуицией, и, щурясь, с текущими из глаз слезами, по стеночке прошёл вглубь комнаты, где сумел рассмотреть странную картину: Одри сидит рядом с Бернардом, напротив, положив ей руки на плечи, замер Ульрих. И герцогиня, и король испускали из своих рук волны света. Голубое свечение сливалось с белым, только первое впитывалось в тело вырывающегося принца, а второе в Одри.

Его Высочество рычал, скаля в отвратительной гримасе зубы и клацая ими в жажде вцепиться в плоть целительницы, царапал откуда-то проступившими страшными когтями тонкие кисти Её светлости, отчего по нежной алебастровой коже текли ручейки крови, но Одри будто не замечала всего этого: она была где-то там, точно не здесь. На лбу девушки проступили бисеринки пота, нижняя губа прокусана до крови, и из носа тоже капало.

Едва совладав с нахлынувшим на него диким, первобытным страхом за жизнь любимой, Лиам кинулся и встал на колени позади неё, обхватил руками её голову и потянул силу из своего средоточия, направляя ману в Одри. Кенсингтон не знал, поможет ли его поступок, но доверился интуиции.

И зашептал слова из фейррейского языка…

И наплевать на опаляющий жар, на откуда-то возникшую жуткую боль в костях, на оглушительную жажду, на тошноту, скрутившую желудок: всё неважно, цель одна — сберечь свою драгоценную Одри.

— Мерзкая девка! Откуда ты такая взялась?! — острые, как иглы чёрные клыки вцепились мне в шею. Я закричала от боли, но нашла в себе силы и своей когтистой лапой вцепилась в длинные волосы Сурейха.

— Оттуда, куда тебе хода нет, гадёныш! А ну, отвали! — и, с трудом оторвав от себя кровопийцу, отбросила его так далеко, насколько хватило моих, увы, невеликих сил.

Я находилась посреди пустоши, земля здесь была сухой и вся в трещинах, безобразного желтоватого цвета.

Противостояние длилось бесконечные часы, а может, годы. Меня шатало, я едва стояла на ногах. Но точно знала, что противник тоже вымотан, пусть и не так сильно, как я. А ещё я видела Бернарда. Он лежал позади меня, кости, обтянутые кожей — ужасающее зрелище! Гедо Сурейх почти выпил юношу, забрал у него так много… Даже если я каким-то образом одолею злого колдуна, то навряд ли принц когда-нибудь сможет полностью оправиться…

— Ты выдохлась, малышка. Иди отсюда, не мешай мне довести дело до конца. За это я тебя пощажу, когда восстану из небытия. Готовься преклонить колени, ибо по силе мне не будет равных!

Я промолчала, вдох-выдох, и я снова бросилась в атаку. С голыми руками: энергии создать клинок или завалящую биту не осталось. Удар, ещё один — и вот я лечу назад, больно приложившись о "стальную" землю. Пыль в глаза, дыхание выбивает из груди, злые слёзы по щекам. Но я встаю. Снова и снова.

"Одри…"

Голос такой родной…

"Лиам?"

"Держись, малышка!"

Чувствую, как позади меня кто-то встаёт, обхватывает мои руки своими и вот передо мной, прямо в моих ладонях материализуется самый настоящий двуручник.

"Доверься мне и позволь вести бой".

Я рвано кивнула, соглашаясь.

— Сдаёшься? — осклабился Сурейх, глядя на меня своими красными глазами, алый цвет затопил даже склеру — жуткая картина. Выходит, присутствие ещё одного участника враг не заметил.

Я промолчала и побежала, отдав управление своим телом Кенсингтону.

Удар, перекат, взмах тяжеленным мечом, поворот, уход в сторону, ещё раз, подсечка, пинок в корпус Гедо, и резкий прыжок вверх и вперёд, прямо на грудь древнего колдуна. Вот что значит воин высочайшего класса!

Намотав на левую руку его длинные космы, занесла клинок для решающего удара…

— Кто ты? — впервые за всё время противостояния на лице Сурейха проступило ошеломление.

Я взяла и ответила первое, что пришло на ум:

— Имя мне — легион!

Голова Гедо Сурейха покатилась по земле, орошая её густой чёрно-бурой кровью. В глазах противника застыло искреннее удивление.

Но нужно спешить, потому что враг вскорости воскреснет вновь, а мне нужно время, чтобы активировать артефакт и заключить в него чёрную сущность мерзкого чародея.

Небо прочертила молния, затем другая, и я побежала. Добравшись до Бернарда, подхватила его на руки и понесла дальше, к виднеющемуся взгорку.

— Всё будет хорошо. Ты, главное, помни, какой ты Боец. С большой буквы. И что всё было не зря.

Стоило уложить на вершину холма то, что осталось от души Его Высочества, как мир, созданный Ликоном-младшим, подёрнулся рябью и я, ощутив капли дождя на своём лице, облегчённо улыбнулась, чтобы тут же распахнуть глаза, но уже в другом месте — в хибаре неизвестной травницы.

Дрожащими пальцами нащупала артефакт-ловушку и нажала на нужную кнопку. На том всё: ни сказать что-либо, ни сделать я не успела — сознание поплыло, и я отключилась.

Лиам рванул к Одри и успел подхватить любимую, не дав ей упасть на грязный пол. С лёгкостью подняв её на руки, крепко прижал к груди и замер, не сводя взора с артефакта, на гладкой серебряной поверхности которого знак за знаком, засияли сложные многоуровневые печати. Ловушка активировалась и потянула на себя сущность древнего полоумного колдуна, стремясь заключить в своё нутро всё инородное, что распространилось внутри молодого принца.

— Не лезьте! — успел окликнуть Кенсингтон, протянувшего к артефакту руку Ульриха, — убрать ловца можно будет, как только все фейские символы сменят цвет с белого на красный. Одри знает, что делает, верьте ей.

— Но на теле Бера останутся шрамы, — упавшим голосом ответил король. Выглядел он сейчас неважно, под глазами пролегли тёмные круги, у губ обозначились глубокие морщины.

— Они у него не только снаружи появятся, но уже есть внутри. И ваша задача, сразу же, как Сурейх будет пойман, помочь своему сыну, его душе, отыскать путь домой.

— Как это сделать? — вкинул глаза Его Величество.

— Я не знаю, но Её светлость может спросить у фей, возможно, они пойдут ей навстречу и ответят.

Ликон замолчал и снова посмотрел на артефакт-ловушку, всё ещё горящий белым светом. Лиам же перевёл взор на Одри: девушка едва слышно дышала, на её подбородке виднелись подсохшие алые разводы, а из царапин на запястьях кровь всё также продолжала проступать.

— Ваше Величество, Её светлости нужна ваша помощь, — в голосе Лиама проступила нескрываемая тревога. — У неё всё ещё кровоточат руки.

Ульрих кивнул и приказал:

— Положите её на лавку, — а сам одним слитным движением поднялся на ноги.

Кенсингтон мигом преодолел расстояние до широкой скамьи и бережно уложил на неё свою бесценную ношу.

Ликон от него не отставал.

— Отойдите. Пожалуйста, — вдруг добавил он и как-то иначе поглядел на телохранителя маленькой герцогини: с куда большим уважением. Затем, немедля ни секунды, обхватил руки Одри и призвал остатки своей силы. Белый свет озарил хибару, ослепляя и даруя надежду Кенсингтону, что с его возлюбленной всё будет хорошо.

Лечение длилось не более пяти минут, вскорости свечение сошло на нет и Лиам увидел, что на запястьях Одри не осталось и следа от царапин, на щеках девушки проступил здоровый румянец, дыхание выровнялось.

— Она проспит до утра. Заберите леди Йорк и отправляйтесь во дворец. Я останусь рядом с сыном, — устало молвил Его Величество и, осторожно убрав упавший на лицо девушки золотистый локон, сделал шаг назад, уступая место Кенсингтону. — Береги её, граф. Думаю, ты прекрасно понимаешь, какое сокровище тебе досталось. Ни с того, ни с сего, — чуть с ехидцей добавил он, и на миг на лице Ликона проступила присущая ему привычная насмешливость.

Тут что-то громко щёлкнуло, мужчины резко обернулись и успели увидеть, как артефакт, напоследок ярко мигнув белым, сменил цвет на приглушённо-красный.

— Готово, — озвучил очевидное Лиам.

Ульрих широким шагом пересёк комнатушку и, присев на одно колено, с трудом оторвал от тела Бернарда ловушку. На смуглой коже принца чётко отпечатались, будто клеймо, символы, что были нанесены на корпус артефакта.

— Сейчас, Бер, погоди, — отец прижал руку к груди сына и призвал свою магию. Через некоторое время, покачав головой, едва слышно признался. — Не могу их убрать. Только сделать бледнее. Почему так? — сам себя негромко спросил и, спрятав артефакт герцогини в карман, подхватил Бера на руки. — Уходим.

Первым дом травницы покинул Кенсингтон, прижимая к себе Одри, за ним Ульрих с Бернардом.

— Возьми её, — передав Её светлость Бону, Лиам распорядился: — Вези осторожно. А у меня тут неоконченное дело.

Бон молча кивнул, и, перехватив госпожу покрепче, тронул выделенного для него варлака вперёд.

— Почему остаёшься? — нахмурился Ликон, поравнявшись с Кенсингтоном.

— Хочу кое-что проверить.

— Уверен, что сам справишься?

— Да. Вполне. Мне нужна длинная верёвка, у ваших воинов таковая найдётся?

Ликон ещё раз пытливо глянул в спокойные глаза Кенсингтона, усмехнулся едва заметно одним уголком рта, и, кивнув, негромко пожелал:

— Дайте графу Кенсингтону тонкий канат. Хаасс остаёшься с графом, ежели что, подсоби. Удачной охоты, Лиам! — и, мысленно послав приказ своей стае варлаков, тронулся в путь, в сторону Аархуса.

Остался лишь один хищник по имени Хаасс: его шкура светло-серого цвета красиво мерцала в свете луны, а острые длинные клыки внушали подспудный страх.

— Что же, Хаасс, давай найдём ту, что натворила так много бед, — погладив широкий лоб животного, Лиам вынул из специального чехла подзорную трубу, переделанную в следилку, и приложил к правому глазу.

— Нам туда! — мужчина махнул рукой на юго-восток, сел верхом на варлака и тот мощными прыжками пересёк поляну и нырнул под сень деревьев.

Великий лес, его вторая, но не меньшая по площади часть, расположенная по эту сторону гор, вызывала тот же священный трепет. Каждый звук, каждая тень — будоражили кровь, казалось, за Лиамом наблюдают десятки глаз, от просто любопытных до алчущих вкусить его крови.

Высокие, плотно растущие деревья, своими переплетёнными где-то высоко-высоко ветвями создавали густую крону, через которую едва пробивался лунный свет. Хаас бежал легко и бесшумно, чутко отслеживая направление, задаваемое всадникаом и выбирая самые безопасные неприметные тропы.

Холодный ночной воздух овевал разгорячённую кожу лица лорда, наполнял грудь запахами мха, прелой листвы, влажной земли и хвои. Ощущение свободы — к такому сложно привыкнуть, и Лиам наслаждался ночной поездкой, не забывая цепко смотреть по сторонам.

Через некоторое время, придержав зверя, снова приложил подзорную трубу к глазу.

— Вот ты где… — хищно усмехнулся граф, в темноте блеснули белоснежные зубы, азарт бурлил в крови, адреналин стучал в висках. — Ты за всё поплатишься!

Аманида спешила уйти вглубь леса, чтобы спрятаться и переждать. Она не боялась живности, здесь обитающей: хозяин одарил её охранным артефактом, а феи навряд ли ею заинтересуются — они предпочитали не обнаруживать себя без острой необходимости.

Её цель — пещера у подножия гор, она там уже когда-то была, пришло время посетить это место вновь.

Погоню королева почуяла раньше, чем увидела преследователя.

Предчувствие беды острым жалом кольнуло душу, и Её Величество невольно ускорила шаг, бросила взгляд на запястье, где блестел работающий артефакт, но, кажется, он сломался. Вдох-выдох, попытка успокоиться не помогла и она сорвалась на бег. Тени деревьев танцевали вокруг неё, нагоняя жути: чёрная королева не была трусихой, но сейчас ей стало отчего-то как никогда страшно! Женщина, тяжело дыша, с гулко колотящимся где-то в горле, сердцем, мчалась сквозь заросли, стараясь не оглядываться. Она не обращала внимания на больно бьющие по лицу ветки, оставлявшие кровоточащие мелкие царапины на нежной коже, позабывшись, также перестала смотреть и под ноги, потому корягу заметила слишком поздно… И вот Аманида летит кубарем вперёд, страшно хрустит рука, крик боли пронзает тишину ночного леса. Но беглянка, прикусив нижнюю губу до крови, всё же поднялась и снова ускорилась, прихрамывая и прижимая к себе ушибленную руку.

Впереди показалась проплешина, а дальше завиднелся чёрный зев заветной пещеры, осталось до неё (пещеры) добраться и, считай, она спасена: скала была изрезана множеством ходов, найти её среди них будет ой как сложно.

Не выдержав нервного напряжения, Аманида всё же судорожно оглянулась: и с ужасом заметила нагоняющую её огромную тень мощного зверя. После чего, перехватив подол платья и подтянув его повыше, стиснула зубы от боли и рванула прочь, что есть мочи.

Что-то свистнуло в воздухе! Её Величество ощутила, как её стан обвила крепкая верёвка, и тут же с силой дёрнуло назад.

Удар о твёрдую землю вышиб остатки воздуха из грудной клетки, перед глазами всё поплыло…

— Попались, Ваше Величество! — торжествующий голос и утробный рык варлака противно резанули по натянутым нервам королевы…

— Её нельзя убивать, а жаль, — безэмоционально молвил Ульрих, но его в глазах плескался океан чёрной ненависти. Король сидел за рабочим столом и испытующе глядел на Кенсингтона.

— Да. Мне хотелось поступить по совести, но вопреки законам, — угрюмо признался Лиам, сидевший напротив него.

— Ты принял верное решение, доставив Её Величество ко мне. Во-первых, на тебе висит слишком много клятв своему сюзерену, причинить вред Аманиде ты бы не смог при всём желании, во-вторых, убийство матери Карла принесло бы большие проблемы Одри, в-третьих, я жажду справедливости и выставлю приличный счёт Карлу. Если твой монарх не дурак, он пойдёт мне навстречу.

— Он может дать ей плетей и заточить в какую-нибудь святость, а не отправить на плаху, — заметил Кенсингтон. — Потребовать смерти Её Величества притом, что ваш сын жив, не выйдет. Это равносильно объявлению войны.

В помещении стало тихо. Ульрих молчал, Лиам тоже.

— Главное, приговор должен озвучить сам Карл Третий. Вопрос в другом: как долго Аманида протянет в застенках? — нарушил тишину Ликон и встал. — Пойдёмте, проведаем маленькую герцогиню, я ещё должен осмотреть своих детей.

Одри

Пробуждение было… ленивым. Не хотелось открывать глаза и снова куда-то идти, что-то говорить, и зачем-то делать. Давно я так хорошо не спала, по ощущениям пару суток продрыхла.

Мысли неспешно сменяли одна другую, воспоминания яркими картинками проплывали перед внутренним взором.

А ещё я гордилась собой: я смогла поймать гадкого колдуна!

Солнечный луч лизнул веки, я зажмурилась и перевернулась на живот, и накрылась одеялом с головой

— Светлого дня, леди Одри! — голос Лоереи узнала тут же. Женщина, если судить по интонациям, была жутко чем-то довольна, но молчала.

Пришлось открыть глаза и откинуть одеяло: я лежала на широкой королевских размеров кровати, шёлковые простыни холодили кожу. А ничего так живёт высшая знать Ликонии, усмехнулась и села.

— Как вы себя чувствуете? — участливо уточнила Соблазнительница, подходя ближе.

Я прислушалась к себе, просканировала своё тело и не нашла проблем, к лечению, проведённому Ульрихом, не придраться. Всё оказалось просто прекрасно: магоисточник полон, покорёженные во время сражения с Сурейхом магоканалы вернули прежний вид и мерно сияли, внутренние органы работали в штатном режиме, нигде и ничего не сбоило.

— Я здорова, — вынесла вердикт, удовлетворённая осмотром. — Надо королю сказать спасибо.

— Это он вас должен благодарить и на руках носить, — усмехнулась Лора, и кивнула на кресло с высокой спинкой, на которой были разложены мои вещи: нижнее бельё и платье синего цвета. — Я сама выбрала и всё подготовила.

— Но прежде, я хочу искупаться. Это можно устроить? — свесив ноги с высокой кровати, стоявшей на возвышении в центре опочивальни, спросила я.

— Да, конечно. Уже распорядилась, вскорости лохань наполнят.

— А пока ждём, рассказывай, — я села в позу лотоса и приготовилась внимательно слушать.

— Вы помогли Бернарду и поймали Сурейха в артефакт-ловушку. Принц плох, без подпитки от отца он бы не пережил ночь. Странное стало не только с его душой, но и с телом, сегодня утром горничная, убиравшая в комнате больного, с криком выбежала прочь. Тут же примчался Его Величество, я тихо проскользнула вслед за ним. Даже я, повидавшая многое, не была готова к открывшейся картине: Бер превратился в скелет, обтянутый желтоватой пергаментной кожей, от молодого, полного жизненной силы мужчины осталась блёклая тень.

Она говорила, я же, склонив голову к плечу, молча слушала.

— Кроме того…, Аманиду поймали, — это известие заставило меня удивлённо вскинуть брови. — Лиам задержался и выследил королеву с помощью вашего артефакта на основе подзорной трубы.

— Вот как… — протянула я.

Тут в дверь постучали и звонким девичьим голосом произнесли:

— Ваша светлость, ванна готова.

Всё время пока купалась, затем переодевалась, а после терпела, пока мне уложат волосы, я думала. Даже когда принесли завтрак, продолжала сосредоточенно размышлять, при этом не забывая усердно работать ложкой.

— Дай мне мой блокнот, — приказала Лоре, как только отодвинула от себя опустевшую тарелку. Помощница мигом подошла к моему дорожному сундуку и, сняв замок, вынула требуемое.

Я вчиталась в выжимки, сделанные мной из разных книг о местах силы этого мира.

— Хмм, — прикрыв веки, откинулась на спинку стула, задумчиво потёрла переносицу и тут в дверь снова постучали. Лоерея пошла узнать, кого там снова принесло, а я вернулась к записям.

— Ваша светлость, Его Величество интересуется, можете ли вы его принять? Он хотел бы вас осмотреть, — доложила Соблазнительница.

— Я сейчас выйду, — кивнула, звонко захлопнув блокнот.

Выделенные мне апартаменты состояли из трёх разно размерных помещений: первое что-то наподобие приёмной, затем гостиная, дальше спальня, с примыкающей к ней ванной комнатой.

Я вышла в гостевую. Ульрих замер ко мне спиной и смотрел на тёмный зев не горящего камина, Лиам расположился у узкого окна в противоположной Ликону части зала. На звук открывшейся двери мужчины словно отмерли и обернулись ко мне.

— Как вы, Ваша светлость? — первым заговорил хозяин дома.

— В полном порядке, — ответила я.

Король шагнул ко мне и протянул руки раскрытыми ладонями вверх. И так естественно это выглядело, что я, не задумавшись ни на секунду, вложила в них свои. Его Величество закрыл глаза, и нас окутал белый тёплый свет. Великий целитель сканировал свою пациентку, чтобы убедиться в успехе проведённого лечения.

— Всё хорошо. От шрама на затылке также не осталось и следа, — вдруг добавил он. — Кстати, откуда он у вас?

— Вроде как упала с лестницы и ударилась затылком обо что-то острое.

— Вроде как? — нахмурился он, не отпуская моих рук.

— Точно сказать не могу, память так и не вернулась.

— То есть вы не помните тот день или всю свою жизнь до падения? — нахмурился король.

— Практически всё, что было до травмы… Иногда всплывают обрывки, но они никак не желают складываться в целостную картину.

— Ясно, — кивнул Ульрих. — Человеческий мозг — интересная штука, возможно, те воспоминания не вернутся к вам никогда, но есть вероятность, что нахлынут в самый неожиданный момент.

Ликон стоял ко мне очень близко, я даже почувствовала аромат благовоний, от него исходящий. Сандаловое дерево? Наши глаза встретились, в его чёрных я видела много всего, но в большей степени благодарность.

— Кхм, — кашлянул Лиам и я, отмерев, сделала спокойный шаг назад, высвобождая свои ладони из королевского плена.

— Спасибо за исцеление, — сказала я и сделала реверанс.

— Вам не за что меня благодарить. Я перед вами в неоплатном долгу, — Ульрих даже не шелохнулся, руки его повисли вдоль тела, он, не мигая, продолжал внимательно меня рассматривать.

— Как Его Высочество?

— Неважно.

— Если он ещё дышит, то однозначно хочет жить.

— Не думаю, что это его стремление продлится долго.

— Квёлое тело не значит слабый дух. Я могу осмотреть вашего сына?

— Конечно. Идите за мной.

Мужчина резко развернулся и широкими шагами пересёк комнату, но у двери вдруг остановился и спросил:

— Вы позавтракали?

— Да, не беспокойтесь.

— Хорошо, — и вышел из комнаты.

Мы потянулись следом за ним, я притормозила рядом с Лиамом и, нежно ему улыбнувшись, сказала:

— Спасибо, что не забыл.

— Ты была права, — сразу же понял он, о чём речь, — Аманида не успела уйти далеко.

— Где она сейчас?

— В гостевых комнатах, под надёжной охраной. И Его Величество что-то сделал с ней, и теперь королева лишена возможности ходить.

Я вопросительно вскинула брови, Кенсингтон поспешил пояснить:

— Временно. По словам Ликона.

— Вот как, — протянула я, поглядела в спину идущего впереди короля: я не буду вмешиваться в его решения и даже ни о чём не стану спрашивать. Аманида столько плохого сделала безвинным людям, что мне остаётся лишь уповать на справедливое наказание.

Комнаты Его Высочества располагались в другом крыле огромного дворца. Мы даже на местном аналоге лифта поднялись на два этажа.

— Жаль ваших осликов, — сказала искренне, — я потом накидаю вам варианты, когда не надо мучить животных и довериться механизмам.

— Магии мало в нашем мире, не напасёшься везде артефакты вставлять, — пробасил Ликон, полуобернувшись, чтобы мне ответить.

— Верно подмечено… Кстати, если не брать в расчёт артефакты, то в основу конструкции лифта можно установить специальный приводной механизм, за счёт которого будет выполняться спуск и подъём кабины. На всю высоту шахты необходимо установить направляющие, что обеспечат устойчивость и стабильность движения лифта. Но да, для всего этого потребуется электроэнергия.

— Электро… что, простите? — удивился Ульрих, но в этот момент лифт прекратил движение, и слуга отворил дверь, чтобы мы вышли.

— Электроэнергия, — повторила я, выйдя следом за королём в освещённый магосветильниками коридор. — Но я не специалист в этом вопросе, — развела руками. — Просто хочу сказать, что не на одной магии мир зиждется. Если бы от того осколка магоядра не зависело благополучие и целостность самой планеты, можно было бы и без всякого волшебства многого добиться.

Его Величество задумчиво кивнул и остановился у охраняемых дюжими гвардейцами дверей.

Оказавшись внутри спальни, где на широкой кровати лежал Бернард, я невольно поморщилась: в воздухе витал неприятный запах гниения. Портьеры были плотно задёрнуты, не давая солнечным лучам проникнуть внутрь.

— Откройте окна, — повернулась я к тихо замершему в углу слуге.

— Солнечный свет причиняет Беру боль, — глухо ответил Ликон, уже находившийся подле сына и державший его за руку.

— Хорошо, как скажете, — не стала спорить я.

Я прошла вперёд и в свете магических ламп наконец-то рассмотрела лежащего и едва дышащего Бернарда. Да уж, зрелище не для слабонервных.

Перестроив зрение на магическое, просканировала мужчину.

— Что скажете? — негромко уточнил Его Величество, с затаённой надеждой на меня глядя.

— Один шанс. У вашего сына он есть, но один. И тут пятьдесят на пятьдесят.

— Бер и без того умирает, потому не томите, говорите! — король вцепился своими чёрными глазами в мои.

— Оазис, расположенный в сердце пустыни Эпика… Тамошняя вода исцелит вашего сына. Но возьмёт плату, самую высокую из возможных…

— Бернард перестанет быть магом, есть большой шанс, что и бесплодным. А ежели Всевышний смилостивится, то его дети родятся бесталанными, и даже внуки, — буквально одними губами ответил Ликон-старший. — И как я сам не подумал о могучем оазисе в сердце Нарголы?!

Сон не шёл. Я ворочалась с боку на бок, но в итоге села, раздражённо откинула одеяло в сторону. Встала и, набросив на плечи лёгкий халат, завязала ремешок.

Вышла в гостиную. Лора тут же появилась рядом со мной.

— Тебя что-то тревожит, хозяйка? — негромко уточнила она.

— Да, — я на секунду замолчала, подбирая слова, — кому-то очень плохо. И я не о Бере сейчас, младший принц вообще никак не реагирует на действительность. Вокруг него эмоциональный фон серый и практически безжизненный. А вот у другого…

— Ты, наверное, сейчас имеешь в виду Халлдора? Наследника престола Ликонии.

— Это он испил из Ока могущества?

Лора кивнула.

— Отведи меня к нему так, чтобы никто не заметил.

Соблазнительница понятливо усмехнулась, подошла к окну и пошире его распахнула. Быть грузом в руках помощницы я давно привыкла, потому бесстрашно залезла на подоконник и свесила ноги.

Лоерея взлетела на этаж выше, легко удерживая меня в своих крепких руках. Окно в комнату старшего сына Ульриха было слегка приоткрыто, потому забраться внутрь не составило труда.

Помещение освещалось двумя магическими светильниками: один горел в изголовье, второй неподалёку от входной двери. Рядом с хворым никого не оказалось. Стараясь не шуметь, я подошла к широкой кровати, установленной на возвышении в центре комнаты.

Его Высочество Халлдор Ликон был красив. Он, наверное, пошёл в большей степени в мать, поскольку от отца ему достался только хищный нос с горбинкой. Даже чрезмерная худоба, впалые щёки, и нездоровый цвет лица не могли скрыть его природную мужественность.

Принц дышал поверхностно, веки были закрыты, но глаза двигались, будто человек видел какой-то беспокойный сон.

Зачем я сюда пришла? Сама не знаю. Наследник престола сам выбрал этот путь, никто его не заставлял. Потому проще было проигнорировать и закрыться от идущей от него ауры боли.

Но раз уж я всё равно уже здесь, то просканирую Халлдора. Присев на краешек монструозной кровати, подхватила его костлявую руку, лежавшую поверх покрывала и закрыла глаза.

— Ого! Как же ты подобное терпишь?! — потрясённо выдохнула я: тело молодого мужчины трансформировалось на клеточном уровне, становясь чем-то иным, очень похожим на то, что из себя представляет Ульрих, но отличия были.

— Госпожа, что ты видишь? — проявила любопытство Лора, замершая неподалёку; обычно она молчала, но тут вдруг заговорила.

— Если Халл выдержит перемены, в нём происходящие, то станет великим магом-созидателем. Но ему сейчас мучительно больно, даже слов не хватит, чтобы описать насколько.

— Он ведь сам принял решение подобным образом стать сильнее, — женщина думала так же, как я.

— Потому и расплачивается, — прикусив губу, всмотрелась в серое лицо Его Высочества. — Ульрих весьма помог сыну, стабилизировав его магоисточник. А я дополню, чтобы увеличить парню шансы на выживание. У тебя с собой мои кисти и чернила?

— Да, хозяйка, — кивнула Лоерея и вынула из сумки, висевшей у неё на талии, необходимые предметы.

— Октаэдр тоже достань.

Переместилась за стол, туда, где было удобнее работать. Взяла в руки хрустальный восьмигранник, сконцентрировалась и выпустила силу из средоточия, энергия послушно тонкой алой нитью побежала по каналам и втянулась в октаэдр, в его центре постепенно стали проявляться огненные символы, которые в итоге объединились в сложную трёхуровневую печать.

— Хозяйка, когда ты так делаешь, я невольно замираю заворожённая, я не устану восхищаться твоим талантом мага, и всегда с нетерпением жду, что же получится в итоге, — негромко призналась Соблазнительница. Помощница, после обнуления, стала куда эмоциональнее и человечнее, что ли.

— Почти готово, — кивнула я, перепроверив всё ли верно сделала.

Затем вернулась к Халлдору, откинула плед, и приступила ко второй части. Закончив рисовать знаки на пылающей жаром коже, поместила восьмигранник в районе солнечного сплетения пациента и, прижав свои раскрытые ладони к телу мужчины, заговорила:

— Aela tihoe mi da trex! Duu!

Вязь символов вспыхнула бело-голубым пламенем, осветив всё пространство комнаты. Из моего средоточия щедрой рекой потекла мана, стремительно впитываясь в Халла и выгоняя из его тела часть тёмного яда, входившего в состав воды из Ока. В итоге он (яд) втянулся в октаэдр, и когда я закончила колдовать кусок хрусталя потерял свою прозрачность, а внутри него, находясь в непрерывном движении, шевелилась зеленовато-жёлтая субстанция.

— И что теперь? — шепнула Лора.

— Подождать надо, чтобы яд внутри восьмигранника приобрёл кое-какие дополнительные свойства, и затем я верну его в тело принца.

— Но зачем? — удивилась девушка.

— Именно благодаря этой отраве Его Высочество становится сильнее, как маг. Если я её удалю, то Халл не закончит трансформацию как положено.

— Но что-то в этот яд ты всё же добавила?

— Да, — негромко ответила я, — во-первых, он чуть быстрее и менее болезненно завершит путь к исцелению. Во-вторых, наследник Ликонии сможет летать.

Лоерея изумлённо распахнула глаза.

— Как это возможно?

— Я тебя просканировала, — усмехнулась тихо, — поняла, как ты это делаешь, и раз тут такая оказия случилась, почему бы и не попробовать.

— Уверена, Ликон-старший будет совсем не рад тому, что его наследник выступил в качестве подопытного, — проницательно заметила Лора.

— Ну, мы же ему о том не скажем. И я не сделала ничего плохого. Зато Халлдору точно станет легче вынести трансформацию.

Когда всё было закончено, я быстро стёрла знаки с тела Его Высочества, и вернула одеяло на место. Ещё раз оглядела мужчину, на лице которого проступил едва заметный здоровый румянец, дыхание стало глубже и спокойнее, и удовлетворённо произнесла:

— Скорее поправляйтесь, Халл. Всего вам наилучшего!

— Он не простит меня, — король был мрачен. — Как бы поступили вы, леди Одри?

— Хотите переложить ответственность на меня? — криво усмехнулась я, сцепив пальцы в замок за спиной, перекатилась с пятки на носок и обратно, а потом честно сказала: — Жизнь бесценна, а маг ты или нет лично для меня дело десятое. Если вы правильно воспитали своего сына, он вас поймёт.

Ульрих внимательно посмотрел мне в глаза, но я опередила его:

— Я не стану просить фей помочь. Не хочу быть им должна. А у вас с Его Величеством Годро вроде как приятельские отношения, уверена, он не откажет в услуге… Естественно, в обмен на что-то не менее важное. Но вы справитесь, сомнений в ваших широких возможностях у меня нет.

Ликон кивнул, и я добавила:

— Отправляемся немедленно.

— Вы хотите составить нам компанию? — широкие брови Ульриха изогнулись в искреннем удивлении.

— Мы сойдём с дистанции в Друидоре, дальше Лора полетит с вами в Нарголу. Подождёт решения вашего вопроса и доставит, куда скажете.

— Даже так? Щедро, Ваша светлость. Спасибо.

— Не стоит благодарностей, — качнула головой, — спасите сына.

Через час мы загрузились в короб, принца уложили на широкую лавку, прибитую к полу, накрыли одеялами, Ульрих занял место рядом с ним, мы устроились на скамейках, стоявших вдоль стен, пристегнули ремни и, стоило двери закрыться, Лоерея плавно взлетела.

Ликона сопровождали пять гвардейцев. Король посчитал, что такого количества ему вполне достаточно.

Я же сидела рядом с Лиамом и крепко прижимала к себе сумку с артефактом-ловушкой. При этом чётко чувствуя, как Сурейх бьётся о стены новой темницы и не находит выхода.

Впереди допрос древнего колдуна. Гедо будет увиливать, сопротивляться изо всех сил, уверена, он уже продумывает стратегию, что именно нам сказать. И предложить.

Но этот мерзавец не знает, с кем имеет дело! Он раскроет все свои тайны — третья часть сложного артефакта ждала своего часа в Друидоре. Благодаря "считывателю" я без особых проблем извлеку нужную информацию.

Показались крыши домов моего родного Друидора.

Город медленно просыпался, сбрасывая с себя сонную хмарь, встречая новый день чисто вымытыми после прошедшего дождя улочками и запахами сдобы.

— Предлагаю, прежде чем вы продолжите путь, отдохнуть, нормально поесть? — обратилась я к Его Величеству, когда Лора зависла над внутренним двором моего замка и начала плавное снижение.

— Да, было бы неплохо.

Я невольно покосилась на Бернарда, всё такого же неподвижного. Принца необходимо помыть, переодеть в чистое и накормить жиденьким супчиком, потому что магическая подпитка от Ульриха это одно, а физическая пища — другое.

Нас встречали мои люди, высыпавшие на лестницу перед замком. Грета и Ховард ждали в первом ряду. Стоило им увидеть меня, выходящую из короба под руку с Лиамом, как на их лицах расползлись счастливые улыбки, парочка облегчённо выдохнула.

— Ледюшка! — всплеснула руками экономка и, нисколько не смущаясь, забыв про этикет, крепко меня обняла. — Как вы? Всё благополучно? Отощали-то как! Платье, вона, болтается.

— Кхм-хм! — а это Ховард, насупившись, строго посмотрел на ключницу. Та мигом всё поняла и отпустила меня, смущённо потупившись.

— Простите, Ваша светлость, переживала сильно, а как увидела вас целой, да невредимой, так и позабыла про все нормы приличия.

Тут экономка краем глаза увидела моих гостей и, порозовев пуще прежнего, присела в реверансе. Следом за ней Его Величеству Ликону поклонились и все остальные.

— Ничего, милая моя Грета, — улыбнулась я. — Прошу размести гостей. Позаботься обо всех, как положено.

— Всё будет сделано, хозяйка, не сомневайтесь, — ответила женщина довольно улыбнувшись, но тут же эту улыбку погасив.

— На ночь останавливаться не будем, Ваша светлость, — пробасил Ликон, поравнявшись со мной. — Позавтракаем, пару часов передохнём и полетим дальше.

— Грета, слышала? В дорогу собери еды, — распорядилась я.

— Да, Ваша светлость, — кивнула та.

После сытного очень вкусного завтрака я пригласила Ульриха к себе в кабинет.

— Ваше Величество, поделитесь капелькой вашей крови? — хитро покосилась я на короля.

— Зачем? — спросил, но руку протянул безо всяких раздумий. Вот что значит заслужить доверие!

Я молча вынула два артефакта-переговорника: один был совершенно новый, второй принадлежал мне.

— Не буду ходить вокруг да около, сразу скажу, что это. Переговориники. Вот этот я подарю вам. Возьму вашу кровь и привяжу артефакт к вам навсегда. Мои данные уже нанесены на одну пластину, всего пластин два десятка. То есть вы можете выбрать ещё девятнадцать человек и внести их в список ваших контактов. Таким образом сможете связываться с ними на любом расстоянии в любое время суток. Главное, чтобы переговориник был под рукой абонента. Но на сей момент позвонить сможете только мне. Полностью готовых к работе артефактов всего пять штук. Один у меня, второй у вас, третий у моего главного артефактора, четвёртый у Ховарда, пятый у Лиама.

— Я сейчас вообще ничего не понял, — стоило мне замолчать, покачал головой Ликон.

— Чуть позже покажу на практике, а пока дайте-ка вашу руку, Ваше Величество.

Ульрих безропотно протянул правую ладонь и я специальной иглой проткнула подушечку его безымянного пальца. Крупная капля крови упала в приёмник нежно-голубого цвета, расположенный в центре основной части магофона.

— Готово. Теперь мне нужно внести вас в список моих контактов, — и оставила кровавый отпечаток на одной из пластин своегомагофона. — Мои данные уже есть в вашем переговорнике. Дальше: пройдите к себе в комнату, я останусь тут. Как только доберётесь до места, нажмите вот на эту зелёную кнопочку, чтобы она полностью вдавилась в тело артефакта и сменила цвет с красного на зелёный. Я у вас подписана как О. Йорк. Видите?

(магофон по мнению нейросети выглядит вот так)

— Да. И что дальше? — впервые за долгое время на лице Ульриха проступила заинтересованность. Оно и понятно — переживания за сыновей занимали все мысли старого короля, и я немного отвлекла его своей придумкой.

— Узнаете, — загадочно улыбнулась я.

* * * Интерлюдия

Ульрих, ничего не понимая, но весьма заинтригованный, покинул кабинет маленькой герцогини и широкими шагами отправился в другое крыло маленького, но такого уютного замка Йорков. Ему тут нравилось всё: от незамысловатого интерьера, до атмосферы размеренности и спокойствия, складывалось ощущение, что люди, тут обитающие, никуда не спешат, живут в каком-то своём мире.

Толкнув тяжёлую дверь, шагнул в просторную опочивальню и, немедля более ни секунды, нажал на красную кнопку с именем Одри. Один удар сердца и её (кнопки) цвет сменился на ярко-зелёный.

На этом всё.

Подождал ещё немного.

Тишина.

Разочарованно вздохнув, Ликон собрался было вернуться в кабинет девушки, но неожиданно в переговорнике что-то затрещало, вжикнуло и громко следом:

— Алло? Ваше Величество? Прошу прощения, сразу не смогла ответить, отвлекли.

Пальцы короля невольно задрожали.

— Эм-м… — чтобы вот так стоять и не знать, что молвить, у него подобного состояния отродясь не было!

— Понимаю вас, — словно прочитала его мысли девушка, он даже уловил в её голосе тёплую, добрую улыбку. — Непривычно, да?

— Вы где-то в потайной комнате? — прочистив горло, уточнил Ульрих сам не веря в сказанное, оглядел стены, шагнул к двери, резко распахнул. Но в коридоре стояли только двое его гвардейцев. Больше никого не было.

— Ваше Величество, — девушка, не выдержав, звонко рассмеялась, было такое ощущение, будто она сидит прямо внутри круглого артефакта, — я у себя в кабинете. Не верите?

— Это невероятно… — пробормотал Ликон, внимательнее рассматривая серебряный магофон. — Как далеко могут находиться беседующие друг от друга? — деловито уточнил, взяв себя в руки.

— Хоть на другом конце Эриды.

— Невозможно… — и снова, как ни старался, глаза на лоб полезли.

— Нет в мире ничего невозможного. Все ограничения лишь в нашей голове, Ваше Величество.

— Я уже слышал от вас эту фразу, — чтобы успокоиться, Ульрих налил в стакан воды и залпом его осушил.

— На самом деле мыслить нестандартно очень сложно, но научиться можно, — в голосе девушки не было и намёка на улыбку.

— Я с вами, леди Одри, с ума сойду.

— "Безумцы всех умней", — шепнула герцогиня и сменила тему: — Я отключаюсь. И сразу же перезвоню. Вы услышите жужжание, магофон завибрирует: нажмёте на мигающую красным всё ту же кнопку с моим именем.

— Хорошо, — кивнул король и услышал щелчок. Связь прервалась. И почти мгновенно, Ликон даже выдохнуть и собраться с мыслями не успел, — переговорник вдруг "заскакал" и зажужжал в ладони, будто хотел выскочить. Перехватив артефакт покрепче, мужчина надавил на нужную кнопку и по комнате снова разнёсся мелодичный голос Её светлости:

— На этом инструкция, как пользоваться магическим гаджетом вами изучена.

— Я иду к вам, — припечатал Ликон.

— Жду.

* * *

— Работа над усовершенствованием магофона ведётся в штатном режиме. Мы никуда не спешим. Моя цель сделать так, чтобы собеседника никто третий услышать не мог. Это кроме задачи по расширению списка контактов.

Король кивал в такт словам Одри, дождался, пока она договорит и спросил то, что его интересовало больше всего:

— Я могу рассказать о переговорнике королю Нарголы?

— Потому я вам его и продемонстрировала. Думаю, Его Величество Годро охотнее пойдёт на сделку, если вы пообещаете ему подарить шесть таких приборов.

— Шесть?

— Да, ровно такое количество будет готово через две недели.

— Сколько я вам буду за них должен?

— Нисколько. Человеческая жизнь бесценна. Спасите своего сына…

* * *

Ульрих с Бернардом и охраной улетел дальше, в сторону Нарголы. А я, устало вздохнув, пошла спать. Прежде, чем браться за сложное дело, например, такое, как копание в мыслях злобного, сумасшедшего древнего колдуна, следовало как следует отдохнуть.

— Леди Элея, — обратилась я к своей дуэнье, до того, как отправиться к себе, — могу я вас кое о чём попросить?

— Да, дорогая моя, — кивнула леди Бакрей.

— Не могли бы вы набросать пару вариантов приглашений на свадьбу?

— Конечно. А кто вступает в брак? — уточнила она.

— Я и Лиам.

Женщина вскинула голову и, довольно улыбнувшись, одобрительно заявила:

— Всё правильно, девочка моя, как по мне ты сделала верный выбор. Впереди непростое путешествие и уделить толику времени любви жизненно необходимо. Любовь даст тебе крылья и откроет второе дыхание, когда будет казаться, что сил больше не осталось…, укажет путь в непроглядной тьме.

Я улыбнулась и шагнула к старушке, чтобы мягко её обнять.

— И ещё кое-что, — шепнула она, посмотрела мне в глаза и добавила: — Даже не думай уходить за осколком в гордом одиночестве.

Неужели на моём лице написаны все мои планы?

— Я тебя очень хорошо изучила. Ты не хочешь напрасных смертей. Потому намереваешься пойти сама. Но запомни навсегда простую истину: когда твою спину прикрывают надёжные соратники, победа даётся куда легче.

Тут я бы поспорила, но снова решила промолчать…

Ульрих мало за что искренне волновался. Его беспокоило не так много вопросов в последние годы, в круг таких забот входило процветание Ликонии и благополучие близких ему людей, коих можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Король стоял у узкого окошка и задумчиво глядел на проплывающие внизу земли Нарголы. Они покинули столицу маленькой, но очень сильной страны, всего час назад: смысла задерживаться Ульрих не видел — если вода из оазиса Эпика не помогла, то уже ничего не поможет. А Бернард всё так же не приходил в себя и почти не подавал признаков жизни.

Лоерея ускорилась и поднялась ещё немного выше, и теперь рядом с ними проплывали перистые облака: никогда бы не подумал, что сможет вот так смотреть на мир — с высоты птичьего полёта.

Их путь лежал в столицу Аскалы: было решено, что они заберут Карла и доставят его в Друидор, где сын решит судьбу своей матери.

Мысли вернулись к Годро, правителю Нарголы и хранителю места силы в сердце пустыни…

— Ты когда-то сильно мне помог, Ульрих, брат мой, — на просьбу гостя ответил невысокий мужчина с густой рыжей бородой. Тонкий золотой обруч украшал лысую голову с внушительной татуировкой на затылке, — но за тот случай я уже расплатился… И сам понимаешь, Бернард слаб телом, боюсь, он не выдержит лечение водой из оазиса Эпика.

— Я хочу рискнуть, — спокойно заявил Ульрих, помолчал немного, сложил пальцы домиком и положил сверху гладковыбритый подбородок. Видя, что Годро собрался ему мягко отказать, решил зайти с другой стороны: — Интересные письмена у тебя на голове.

— Да, их значение, которое является тайной, передаётся в нашем роду из поколения в поколение, с чего вдруг такая заинтересованность?

— Это фейррейский, проще фейский, не так ли?

— Да. Ты наверняка встречал их алфавит в древних свитках, — не стал отрицать очевидное Годро.

— А что, если я скажу, что приблизительно понимаю смысл первого круга? — вскинул густые брови Ульрих.

Правитель Нарголы ощутимо напрягся, качнулся к собеседнику, вперив взор светло-зелёных глаз в бесстрастное лицо Ликона:

— Откуда?

— Живёт на севере одна девушка, герцогиня. Зовут её Одри Йорк.

— Йорк?.. — Годро задумался, наморщив лоб, — наследница герцога Даниэля? Род Эмерета?

— Да.

— Дальше? Как эти печати связаны с потомком Йорков?

— Она знает фейский в совершенстве. Кое-чему научила и меня. В общем, с их помощью юная магиня творит такие вещи, что я иногда думаю, что Её светлость знает куда больше, чем может сделать. Поскольку ей не хватает ресурсов и времени…

— Погоди! — вскинул руки рыжебородый, встал со своего кресла, прошёлся туда-сюда, затем, резко остановившись, вопросил: — И что же написано в первом круге? — и провёл указательным пальцем по своей татуировке, по внешней строчке.

— Сила рода Нгаллов да сохранит дар богов от зла, откроет путь в сердце Эпика…

С каждым произнесённым Ульрихом словом Годро ощущал всё возрастающее напряжение: шутка ли, маршрут к оазису открывается тому, кто сможет прочитать вытатуированное на его затылке, правда, надо на фейррейском и в конце необходимо добавить ключ-активатор, но… Когда-то в детстве маленький Годро поинтересовался у отца, почему важное (а именно татуировку), видят все кому не лень? И получил странный ответ:

"Не нам идти против воли богов. Они завещали: если найдётся тот, кто поймёт смысл начертанного, то он достоин и ему откроется путь к оазису силы также, как тебе, Хранителю. Значит, сможет испить целебной воды и продлить свою жизнь на несколько десятков лет, излечиться от страшного недуга, помочь кому-то из родных. Сын, мы Хранители, но не собственники Эпика".

— … Потом для меня идёт некая тарабарщина, — голос Ульриха вернул Годро в реальность.

— Того, что ты перевёл итак слишком много, — правитель Нарголы пригладил пышную бороду и перестал хмуриться.

— Но леди Йорк точно смогла бы перевести текст до конца.

— Откуда она знает фейский?

— От них же.

— Ого! Становится всё интереснее.

— Я бы сказал, чем глубже в лес, тем зубастее волки, — усмехнулся гость.

— Удиви меня! — хмыкнул хозяин кабинета.

— Глянь, — на стол легла круглая серебряная бляха, испещрённая вязью символов.

— Что это? — голос чуть не подвёл Годро, он, не спеша, взял в руки предмет и стал внимательно его осматривать. — Артефакт.

— Да. Леди Йорк называет его по-простому "переговорик", и у него есть другое название, несколько странное на мой субъективный взгляд: "магофон".

— И что он делает?

— А давай я лучше один раз покажу, рассказывать долго и путанно. Я и сам не уверен, что способен повторить то, что услышал от леди Одри. Позволь, — и, перехватив из рук Годро переговорник, нажал на красную кнопку.

Оба короля замерли в ожидании: один внутренне радуясь, что снова услышит мелодичный голос маленькой герцогини, другой в недоумении — что за артефакт такой, практически без внешних магических проявлений?

— Алло? Ваше Величество, добрались? Всё благополучно?

Рыжебородый король неверяще, приоткрыв рот от изумления, уставился на говорящий артефакт.

— Всё хорошо, Ваша светлость. Вот, на встрече с Его Величеством Годро, демонстрирую ему ваш переговорник. Как дела в Друидоре?

— Готовимся, — всего одно слово, но как много в него было заложено! — Добрый день, Ваше Величество Годро! Рада познакомиться с вами, пусть и таким необычным способом.

— Экх-м, — отмер правитель Нарголы, под настойчивым взором чёрных глаз Ликона молвил: — И я рад, м-да, несомненно, рад, леди Йорк. Знавал вашего отца и деда, замечательные были люди.

— Ледюшка, вас срочно зовут в артефакторную мастерскую… — донёсся до них чей-то женский голос.

— Прошу простить меня, Ваши Величества, — обратилась к ним двоим герцогиня, — спешу…

— Конечно, Ваша светлость. Не смею вас задерживать. Позвоните мне сами, как освободитесь… И будьте осторожны, берегите себя.

Правителю Нарголы показалось или он услышал в голосе сурового Ульриха Первого ласковые нотки? Не-е, быть того не может!

Связь прервалась. В кабинете стало тихо.

— Я проведу тебя в сердце пустыни, — отмер рыжий король. — А взамен…

— Шесть таких артефактов будут твои. Их уже мастерят и доставят сюда ровно через две недели. С его помощью ты сможешь связаться со мной, даже если между нами окажется целый океан.

— По рукам. И я бы очень хотел познакомиться с леди Йорк, — вдруг добавил Нгалл.

— Думаю, случай непременно представится. Ты же получил моё письмо? — резко сменил тему Ликон.

— И всё ещё думаю над содержанием, — кивнул Годро и вернулся за стол. — Но на моё участие в предстоящем действе точно можешь рассчитывать. Магия умирает, а если всё на самом деле так, как ты говоришь, и без того осколка наш мир погибнет, то я в стороне не останусь…

Тем же вечером Его Величество Нгалл возглавил отряд. Пять человек на верблюдах отправились в непростое путешествие. К концу третьего дня Ульрих настолько утомился, что пустыня стала ему сниться. А вот его венценосный собрат выглядел на зависть бодрым и весёлым.

Золотистые дюны простирались до самого горизонта. Жёлтое море казалось бесконечным. Солнце беспощадно жгло, каждый вдох давался с трудом, горячий воздух опалял глотку, вызывая нестерпимую жажду. А ночи… О, ночи были настолько холодными, что буквально вымораживали не только тело, но и душу.

Утром четвёртого дня, словно мираж, перед ними вдруг возник тот самый волшебный оазис. Озеро, окружённое кольцом высоких пальм, притягивало уставшие взоры всех путешественников своей сапфировой синевой. Тут и там сладко благоухали пышные цветы.

Бернарда в тот же вечер под гортанное пение Его Величества Годро, напоили колдовской водой и трижды окунули в озеро.

— Почему Бер никак не отреагировал? Разве что побледнел ещё сильнее.

— Время, друг мой, всему своё время. У каждого свой путь к исцелению, — пространно ответил Хранитель…

Затем путь назад, почему-то оказавшийся в полтора раза короче.

— Не понял? — прищурился Ликон.

— И не нужно, — отзеркалил Нгалл…

И вот они летят в Альвер, а Бер так ни разу и не открыл плотно сомкнутые веки.

— Ваше Величество! — вдруг окликнул один из телохранителей, сидевший неподалёку от Бернарда. — Мне не привиделось — Его Высочество только что пошевелил пальцами левой руки…

Мигом отвернувшись от "окна", Ульрих подошёл к лавке, на которой лежал его ребёнок.

Вроде всё было также, но… Щёк едва-едва коснулся румянец, и дыхание стало ровнее, глубже.

— Давай, сынок. Ты нужен мне… — Ликон-старший, сев подле, сжал холодную ладонь принца, опустил голову и задумался.

Изначально Ульрих сомневался спасать ли мир в компании Кемпбелла и ещё кучки героев? А уж когда слёг наследник, а за ним и младший, так и вовсе все сомнения отпали — ему банально некому было доверить страну. Стоит оставить трон ненадолго, налетят стервятники, начнётся грызня, пострадают ни в чём не повинные люди.

А теперь, узнав Одри лучше, Ликон-старший не мог позволить ей отправиться за осколком без своей поддержки, следует прикрыть хрупкую герцогиню. Она нужна этому миру куда больше, чем он.

— Отец… — едва слышно выдохнули рядом.

Старый король резко вскинул голову и встретился с карими глазами сына.

Я, как загипнотизированная, смотрела на артефакт-ловушку не в силах совершить и шагу.

Рядом со мной никого не было. В этом деле группа поддержки совершенно лишняя: никто, возможно, только Ульрих или старые Хранители смогли бы "нырнуть" в память злобного Гедо Сурейха… Но на данный момент поблизости ни одного подходящего кандидата.

Стоит признаться самой себе: я боюсь. Испачкаться настолько, что отмыться уже не смогу. Как там говорилось в пророчестве?

Придёт она, посланница богов,

Сквозь тысячи дорог, сквозь сотни воплощений…

Шаг первый и второй, за ним последует и третий…

И снова боль, и кровь рекой, и снова страшный бой…

Не хочу крови и битв тоже. Мой удел мастерить артефакты, облегчая жизнь людям. Я хочу видеть мирное небо над головой, хочу, чтобы дети не знали горестей. Но, увы, без осколка магического ядра этот мир обречён. Потому придётся поступиться своими желаниями и сделать, что должно.

С трудом оторвав взор от ловушки, подошла к окну, отомкнула задвижку и распахнула створку: передо мной как на ладони лежал Друидор, город спал и видел сны, за ним плотной стеной возвышался Заворожённый лес. На небе ни облачка, ярко светила луна, подмигивали звёзды. Летний ласковый ветерок ворвался в помещение и мягко поцеловал меня в щёки, пригладил волосы и полетел дальше. Царство безмятежности, где правят любовь, дружба и верность. Во всяком случае, люди, живущие на моих землях, стремятся именно к этому. Сто пудов я идеализирую человеческую природу, но ведь мечтать не вредно, не так ли?

— Ладно… ладно… — выдохнула я, вернулась к столу, подхватила ловушку и третью часть артефакта, сложила их в сумку и решительно вышла в коридор.

Добралась до башни, закрылась на ключ в своей комнате, отодвинула шкаф и отправилась дальше по потайному ходу… Крышка люка отлетела в сторону, и я вылезла наружу, на освещённый лунным светом пятачок земли. Варлаки уже ждали, готовые сопроводить меня куда угодно.

— Далеко не пойдём, — улыбнулась Чёрному, погладила его по покатому лбу и взобралась на широкую спину. — Отвези меня туда, где я впервые столкнулась с феей.

— Р-ра.

Потребовалась всего пара минут и вот мы стоим неподалёку от того самого дерева, рядом с которым Даррен разместил горшочек-ловушку.

— Хорошо, — сама себе кивнула я, спешилась и, подойдя к шероховатому стволу, села на траву, устилавшую землю густым ковром.

Хорошее место. Здесь я получила силу, благодаря которой смогла так много сделать для своих людей.

Размяла шею, прокрутила суставы рук и плеч, после нахлобучила третью часть сложного артефакта, название он тоже носил неказистое — считыватель, эдакий серебряный горшок, на голову. Положила на колени артефакт с заключённой в него сущностью и выдохнула, мысленно собираясь с духом.

Мои варлаки взяли меня в кольцо, готовые защищать свою хозяйку, пока я буду работать с воспоминаниями древнего колдуна.

Кивнув им в знак благодарности, нажала на кнопку в центре шлема, затем активировала печати, выгравированные на ловушке, и приготовилась принимать информацию. Закрыла глаза, у меня всего минута, пока оба артефакта синхронизируются, чтобы сосредоточиться на предстоящей непростой задаче…

Вдох-выдох… Один… два… три…

Начали!

Громкий щелчок — и вот я парю в чёрной пустоте, тут было жутко холодно, невольно застучала зубами, усилием воли удалось взять себя в руки и прислушаться. Сначала тишина показалась абсолютной. Через минуту, когда я подумала было, что считыватель не работает как положено, громыхнуло так, что заложило уши:

— Кто ты?!

Я не сразу пришла в себя, вроде простой вопрос, но заданный с такой лютой ненавистью, что я невольно растерялась. Сжав ладони в кулаки, решила промолчать.

— Ааа… Ты ли это, Легион? Чего хочешь, тварь? — требовательно вопросил всё тот же мужской, полный неприкрытой злобы голос.

Перед моими глазами тьма постепенно истончилась, и я смогла рассмотреть, где же очутилась.

— Мне нужно совсем немного, — спокойно ответила я, — только узнать, где врата?

— А зачем тебе? — фыркнуло существо и я, наконец, увидела Сурейха — колдун завис в паре сотнях метров от меня, его серое лицо застыло в гримасе презрения, а красные без склер глаза пугали светившейся в них жаждой крови. Моей крови. — Что мне за это будет, Легион?

— Ничего, — равнодушно пожала плечами.

— Возвращайся туда, откуда пришла, — бросил Гедо и собрался раствориться.

— Жаль, если бы добровольно согласился сотрудничать, то тебе не было бы так больно, — наигранно печально вздохнула я, и, не дав ему и секунды на размышление, зачитала:

— Ladur o saisa sha meruk. Erdo Gedo Sureikh bioksha laosim…

— Что ты там бормочешь?! — проорал Гедо, рванул ко мне, но врезался со всей дури в невидимую стену, вдруг возникшей между нами, а я, не спеша, продолжила зачитывать древнее заклинание.

Символы, нарисованные на моём шлеме, сияли всё ярче, я ощутила, как в центре груди разгорается солнце. Нестерпимый жар стремительно охватывал каждую клеточку моего тела, и пусть оно (тело) было эфирным, но боль оказалась вполне реальной.

— Duu! — выкрикнула я, собрав всю свою волю в кулак, непрошенные слёзы потекли по щекам, оставляя высохшие солёные дорожки.

— Тварь! Мра-азь! — орал Сурейх, которого охватило синее пламя, магический огонь, созданный заклинанием, вгрызался в его кожу, шёл дальше до самых костей. Чародея корёжило, сжимало и выгибало, он уже не кричал, а просто беззвучно раззявив рот, смотрел точно на меня.

Мне не было жаль колдуна — он заслужил то, что вскоре с ним произойдёт. Дело в том, что Гедо сейчас мучительно умирает. Он исчезнет навсегда, не сможет отправиться на перерождение, энергия, которой полна его душа, растворится в магическом фоне этого мира. А убиённые им невинные люди наконец-то обретут покой.

Жесточайший из возможных приговор, который я ему вынесла и сама же привела в исполнение.

Белый ослепительный свет заполнил "тело" Сурейха…

Секунда, вторая… и тёмный маг буквально взорвался на мелкие частицы, ослепив и полностью меня оглушив.

И в то же мгновение, как только меня коснулись первые "капли" того, во что превратился дух Гедо, перед моими глазами встали картинки из его жизни. Я старалась абстрагироваться, не воспринимать близко к сердцу то, что видела. Но как же было тяжело.

Сурейх когда-то тоже был ребёнком, и то, что вытворяли с ним его родные отец и мать никак оправдать не выйдет! Вот кто посадил то чёрное зёрнышко в душу ребёнка. Вот откуда берёт начало та дикая злоба и жажда поработить всех на земле. В итоге Гедо Сурейх стал психически нездоровым колдуном.

И свихнувшийся маг, убив родителей, тем не менее продолжил изыскания своего чокнутого отца. Тёмный гений с неограниченными возможностями. Сурейхи были богаты, купить рабов, принести их в жертву — раз плюнуть.

Перед моими глазами пролетали ужасные картины, и всё это с точки зрения самого Гедо: я чувствовала его наслаждение мучениями людей, как он упивался властью над ними.

Лица детей, женщин, стариков, молодых, но в край измождённых мужчин, прорубавших каменные стены, чтобы прогрызть путь в сердце горы…

Каждый звук, каждый вздох, каждый стон — всё отпечаталось в памяти изувера, как кровавый след на свежем снегу. Сурейх не ощущал вины или сожаления, лишь безмолвное удовлетворение. Он знал, что ритуал, многажды повторённый, приведёт в его мир истинного бога. И станет он его последователем, укажет неразумному человечеству путь к истине. Чёрная магия требовала всё больше жертв. В итоге сосудов, с запечатанной в них заговорённой кровью, стало слишком много и часть пришлось спрятать до поры до времени, ибо они могли однажды пригодиться…

Поток воспоминаний Гедо Сурейха я решила оборвать сразу же, как узнала то, что мне было нужно и, взяв себя в руки, резко сдёрнула с головы шлем, отбросив его далеко в сторону.

— Ар-р! — простонала я, качнулась вперёд и опорожнила желудок.

Противно, боже, как же мне плохо! Бессильно завалилась набок, замерла неподвижно.

— Теперь ты з-знаеш-шь, маленькая Одри, куда вам идти… — я с трудом разлепила свинцовые веки, и увидела над собой зависшую фею.

— Гора Пало… — выдохнула непослушными, дрожащими губами. — В её недрах на одном из уровней спрятаны кувшины с кровью сотен людей. Там же, только куда дальше, мы отыщем врата в бездну.

— Одри, ес-сли ты пойдёш-шь туда одна, ты ос-станеш-шься в мире демонов навс-сегда… — шепнула фея, пыльца с её крыльев упала мне на грудь, а затем и на лицо. Я почувствовала, как тиски мучительной тоски и сожаления о тех, кого убил Сурейх, сжимавшие сердце, чуть разжались. — Открыть проход с-с нашей с-стороны теперь не проблема. Но его ещ-щё необходимо будет з-закрыть…

— Мне так много дано, но и спрашивают за эту силу в той же мере, — вздохнула я и отвернулась от окна, чтобы посмотреть на сидевшую в своём кресле у камина леди Элею.

— Должна сказать, что в твоём случае Всевышний несправедлив, — покачала головой женщина.

— Отчего же? Всё так. И это правильно.

— И? — прищурилась старушка.

— И я не пойду одна, — криво усмехнулась я. — Это будет команда. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы снарядить эту группу людей по полной. Лучшие артефакты защиты и нападения, убойные дальнобойные игрушки, непробиваемая броня. Даже аптечку первой помощи.

— Когда планируешь отправиться в путь? Ведь чтобы снабдить всем перечисленным большое количество воинов, необходимо много времени.

— Фея сказала, что у меня два месяца на подготовку и после следует отправляться в дорогу.

— Этого совсем мало, — нахмурилась дуэнья.

— Мы с Дарреном прикинули, сколько по времени занимает создание того или иного артефакта. И выходит, только три десятка человек смогут составить мне компанию.

— Ты же понимаешь, бойцы должны быть наивысшего класса! И ты, кстати, вполне можешь остаться в Друидоре. И без тебя мужики справятся.

— Я целитель, со мной у них будет больше шансов выжить.

— Так Ликона там за глаза хватит, — фыркнула леди Элея.

— Он вроде как никуда не собирается, — покачала головой я.

— Я уверена, в первых рядах стоять будет.

— Оба сына при смерти. Страну не на кого оставить. Ульрих — мудрый правитель, и не будет так глупо рисковать.

— А не рискнёт вообще потеряет дом под названием Эрида, — возразила старушка, упрямо поджав губы.

— Да уж, — поморщилась я. — Тем не менее, хочу оставить выбор за человеком, всё на добровольной основе. Ни один из моих воинов не получит приказа, только предложение.

— Вот увидишь, никто из них не откажется, — улыбнулась старушка и встала. — Пойдём поедим, время уже. Война войной, а обед — по расписанию.

— Не могу не согласиться, — усмехнулась я, миры разные, а мысли у людей сходятся.

— И да, я набросала парочку текстов-пригласительных. Дату уже выбрали? — прищурилась женщина, первой покидая мой кабинет.

— До оглашения приговора Аманиде. Я не хочу выходить замуж на фоне её смерти.

— Карл не казнит мать, — заявила дуэнья. — Как увидит её, так сыновье сердце и смягчится.

— Ой, не знаю, леди Элея. Она столько всего ужасного сделала… В любом случае пусть вопрос с королевой решится после того, как я выйду замуж. Время терпит, не так ли?

— Да, безусловно, — кивнула старушка.

— Одри, уже поздно, пойду-ка я к себе. Одри? Ты меня слышишь? — леди Бакрей повысила голос, и я вернулась в реальность.

— Да-да, конечно. А что, уже вечер?

— Нет, милая моя, ночь, — женщина ткнула пальцем в распахнутое окно, где весело перемигивались звёзд, а луна стыдливо прятала свой лик за полупрозрачной облачной вуалью.

— Ох, ничего ж себе! — выдохнула я. — Доброй ночи! — пожелала дуэнье, та кивнула и, прежде чем покинуть кабинет, поинтересовалась:

— Ты до утра, как обычно?

— Нет, скоро тоже пойду. Завтра у нас гости.

— Неужто Ульрих и Карл прибудут?

— Они самые, — кивнула я, задумчиво рассматривая прототип автомата Калашникова, который я нарисовала на листе бумаги и теперь думала взять за основу будущего магического оружия. На ещё одном листе была изображена ручная наступательная граната ргд-5 в разрезе.

— Ну, к Ликону я, кажется, привыкла. А вот Карла и его советника… этих двоих век бы не видеть, — честно призналась старушка и, пожелав мне спокойной ночи, тихо удалилась.

Я же сложила чертежи в папку и спрятала её в ящик стола.

Долго ждать не пришлось: в дверь едва слышно дробно постучали и тут же бесшумно распахнули.

Лиам замер на пороге и смотрел точно на меня, на его губах расцвела лёгкая, озорная улыбка.

— Долго же леди Элея терпела, — негромко сказал он, войдя в кабинет. — Дольше, чем вчера.

— Уверена, она подозревает меня в нехороших, постыдных делишках, — я не сдержалась и рассмеялась. Шагнула в объятия Кенсингтона и прижалась щекой к его мускулистой груди. Мерный стук сердца, тепло, идущее от любимого мужчины, подействовали успокаивающе. Я смежила веки и глубоко вдохнула: Лиам пах лесной травой и Ринниром. — Купался?

— Да, сходили с ребятами, освежились, — ответил любимый и положил подбородок мне на макушку, потёрся. — Список кандидатов я составил.

— Хорошо, — вздохнула я. — Такие молодые ребята, и многие ведь согласятся добровольно пойти с нами. А там демонов наверняка не один-два, куда больше.

— Я не могу запретить тебе думать обо всём этом. Прошу лишь, не накручивай лишнего. Ты слишком много на себя берёшь.

— Звучит не очень.

— Правда она такая, частенько неприятная.

— Угу, — кивнула и откинулась в кольце его рук, чтобы посмотреть в серо-голубые глаза жениха. — Я ведь одна собралась спасать наш мир.

— Знаю.

— Раз знал, то почему ни разу не заговорил со мной на эту тему?

— Потому что одна ты бы всё равно никуда не пошла.

— И кто бы мне помешал?

— Не кто, а что. И это твоё благоразумие. Ты ни разу не самоубийца, реально оценила свою боевую подготовку, она у тебя, если честно, оставляет желать лучшего. Ты не маг-разрушитель, тебе неподвластны дальнобойные заклинания, а бежать обниматься с демонами… должен сказать такое себе удовольствие.

Я не выдержала и рассмеялась, Кенсингтон тоже широко разулыбался.

— И вообще, лучше останься дома.

— Нет. Я целитель и артефактор. А если у вас там что-то сломается? А если кто-то будет смертельно ранен?

— Ульрих справится с ранами.

— Но никто из вас не починит созданное мной оружие.

— Даррен вполне способен.

— Он молод, ему ещё жить да жить. И он неистинный.

— Как будто ты старушка, — покачал головой Лиам.

— Тут с какой стороны посмотреть, — выдохнула я и с трудом сдержала зевок.

— Пойдём, провожу тебя до опочивальни. Меня пугают тёмные круги под твоими глазами, тебе стоит как следует выспаться.

Первым в коридор вышел Кенсингтон, огляделся и только после этого позвал меня. Несмотря на то что о помолвке всем уже было объявлено, оставаться наедине с женихом мне всё равно запрещалось. По крайней мере, в открытую, потому нам приходилось искать возможности и встречаться тайно.

Как воришки прошмыгнули за угол, а там по лестнице вверх к моей комнате.

— Доброй ночи! — пожелала я, Лиам же опёрся одной рукой о дверной косяк, преграждая путь, и навис надо мной. Магический свет от настенной лампы мягко осветил его суровое красивое лицо.

— Куда-то спешишь?

— Сам же сказал, выспаться следует… — в горле отчего-то пересохло, сердечко, глупое, ёкнуло и забилось быстрее.

— А как же поцелуй на сон грядущий? Сладко буду спать, с улыбкой на устах.

— Ну, раз так, — я быстро встала на носочки и чмокнула его в губы, потянула за ручку двери, собираясь скрыться в комнате, но была перехвачена Кенсингтоном.

— Не понял?

— Что?

— Это называется поцелуй?

— Поцелуи они ведь разные бывают, — хитро прищурилась я. — Ты пожелал сладко спать. Если бы я поцеловала тебя страстно, то ни о каком спокойном сне и речи быть не может, во всяком случае у меня. А вот такой чмоки-чмоки, самое то.

— Есть в твоих словах резон, — серьёзно покивал мужчина и отпустил мою руку, я было разочарованно надулась, но Лиам вдруг перехватил меня повыше, за локоток, и потянул на себя. И всё так быстро — глазом моргнуть не успела, а уже плотно прижата к мускулистому телу. — Как ты там сказала? "Чмоки-чмоки"? Забавно звучит, но такое точно не для меня! — и поцеловал. По-настоящему.

Дыхание перехватило, по телу побежали колкие мурашки, стремительно сосредотачиваясь где-то внизу живота и превращаясь в жидкое пламя нестерпимого желания… Мир вокруг нас постепенно растворился, остались только он да я. Сердца бились в унисон… Дыхание одно на двоих… Наши тела идеально подходили друг другу. Руки Лиама обхватили мои ягодицы и приподняли, чтобы прижать меня ещё плотнее к себе, в этом жесте было что-то одновременно властное и нежное…

Я совсем потеряла голову и забыла обо всём на свете, все тревоги и заботы отошли на другой план.

— Я люблю тебя, Одри… — выдохнул, с трудом прервав поцелуй, Лиам.

— И я тебя… — ответила я, припухшими от ласк губами.

— Нам следует остановиться.

— Угу.

И потянулась за ещё одной порцией сладостных ощущений…

Я бы зашла куда дальше, но Кенсингтон, явно с трудом от меня оторвавшись, сделал резкий шаг назад, увеличивая дистанцию между нами.

— Доброй ночи, Одри. А я пойду, пожалуй, приму душ… — и, не дожидаясь ответа, резко развернулся, стремительно растворившись в полутьме коридора.

Лоерея аккуратно "припарковала" наш короб в отведённом для него месте у стены внутри замкового двора. Тут же двери распахнулись и первыми наружу вышли гвардейцы Ульриха, за ним стража Карла, и только после охранников на свет Божий явились оба короля, советник и принц.

Я замерла неподалёку и пристально рассматривала Бернарда: парень был бледен и страшно худ. Он стоял на ногах сам, да, опираясь на трость, но всё же без поддержки кого-то со стороны.

Более-менее удовлетворившись внешним осмотром, переключила зрение на магическое и просканировала его организм изнутри. Сверху вниз, и медленнее, снизу вверх, подмечая, где могла бы помочь. Ульрих поработал с сыном на славу, но остались мелкие недочёты, и там нужна была иного толка работа, более ювелирная, что ли.

В итоге наши с принцем взоры встретились, и я, шагнув ему навстречу, наплевав на этикет, ведь прежде надобно было поклониться королям, искренне сказала:

— Ваше Высочество, добро пожаловать в Друидор! — и улыбнулась широко от души! Этот молодой человек прошёл такое… один из тысячи способен вынести подобное испытание и в итоге выйти победителем.

— Ваша светлость, — голос принца не дребезжал, но был непривычно глух, — я всё для вас сделаю. Всё! Моя благодарность не знает границ.

— Вы ничего мне не должны, — покачала головой. — Но я бы хотела с вами поработать, кое-что поправить.

— Я весь в вашем распоряжении, — криво усмехнулся парень, и я заметила, как на его лбу проступила мелкая испарина, да уж, тяжело ему.

— Вот и договорились. — И, отступив от Бера на несколько шагов, развернулась к остальным молча наблюдающим за нами мужчинам. — Добрый день, Ваше Величество Ульрих, Ваше Величество Карл, — сделала реверанс, после чего вежливо слегка поклонилась герцогу: — Ваша Светлость. Рада всех вас видеть вновь, — и неважно, что кривила душой.

— И я рад. Будто домой вернулся, — пробасил Ликон, подал руку и склонился к моей ладони, чтобы запечатлеть поцелуй вежливости в сантиметре от моей кожи.

— Добрый день, леди Одри, — Карл был куда сдержаннее. А советник так и вовсе промолчал, лишь кивнул.

— Пройдёмте во дворец. Думаю, можем прямо за обедом обсудить самые срочные дела, — предложила я.

Никто возражать не стал.

Стол в главной зале уже был накрыт, гости устроились на подготовленных для них местах. В воздухе чувствовалось некое напряжение. Но мы пока все молчали. Когда подали горячее, заговорил Карл:

— Леди Одри, где содержат мою мать? — и смотрит так… в самую душу. И понятно, отчего именно такой вопрос прозвучал первым: он сын и переживает за родного человека. Это и есть любовь, не так ли? В предыдущей жизни я так и не стала мамой, потому могла лишь догадываться о том, что испытывает Аманида к Карлу. Но вот понять чувства ребёнка к родителю вполне была способна. Я обожала своих родителей. Эх, как они там? Без меня… Надеюсь, с ними всё благополучно, как хорошо, что я у них не единственный ребёнок…

Также я доподлинно знала, что в других своих воплощениях родителем бывать мне точно доводилось, но только те эмоции скрывались за глухой непрозрачной стеной, в отличие от иных воспоминаний таких, например, как умение оседлать коня, или сделать сложную операцию на сердце — запросто, особенно когда ты светлый маг.

— Она здесь, во дворце. Заперта в одной из гостевых комнат.

Мужчина облегчённо выдохнул, хотел незаметно, но у него не вышло — все мысли бежали красной строкой по его хмурому лицу. Он думал, что я её в темницу кинула? Хотелось, если честно, но здравый смысл победил — не стоит обострять отношения между нами, и без того всё "на соплях держится".

— Могу я её навестить сразу же после обеда? — последовал очередной вопрос.

— Да, конечно. Я не могу вам подобное запретить.

— Лукавите, Ваша светлость, — посмотрел на меня Кемпбелл. — В вашей воле запретить нам всё что угодно на неподвластных Его Величеству землях.

Слегка склонив голову к плечу, задумчиво поглядела на герцога.

— Безусловно, могу. Но не стану. Не вижу в том никакого смысла. Ваше Величество, — снова обратилась к Карлу, — вы ведь проведёте тщательное расследование?

— Как и договаривались, — кивнул мужчина, — по итогам вынесу справедливый приговор.

Ульрих, не скрываясь, зло усмехнулся, но как-то комментировать заявление Карла отчего-то не стал. И вообще, между двумя правителями чувствовалась некая напряжённость, и несложно было догадаться, в чём дело: Аманида стала тем, кто привёл Бернарда в лапы Сурейха. Без её пособничества у злобного древнего существа ничего бы не вышло.

— Сразу предупрежу, вдруг вы не знаете, — сделав глоток вкусного ягодного взвара, сказала я Карлу, — Её Величество временно утратила способность ходить.

— Да, я в курсе. Это было сделано, дабы пресечь любые попытки к бегству. С моей стороны нет никаких претензий.

Последняя фраза словно явилась триггером для Ульриха, и у того будто плотину прорвало:

— Нет претензий? — грохнул могущественный светлый маг, воздух вокруг него ощутимо завибрировал, чёрные глаза затопил белый свет. — А у меня их во-от столько! — и раскинул руки в стороны. — Объять при всём желании не выйдет. С трудом моего сына с того света общими усилиями вытянули.

На слова Ликона-старшего Карл насупился пуще прежнего, крепче сжал вилку, что держал в руках, а Кемпбелл набычился, готовый встать на защиту своего сюзерена, от советника разошлась тёмная волна разрушительной силы: треснули бокалы, столешница неприятно заскрипела, собираясь разломиться на несколько частей.

— А может, не стоит? — негромко сказала я. — Ломать — не строить, и мой дом ни при чём, не надо его рушить. Решите все свои недопонимания где-нибудь в другом месте, например, в мире демонов? Заодно прихлопните пару десятков тварей, чего сейчас зазря тратить энергию? Там хоть оно на пользу пойдёт.

Ульрих первым сбавил обороты. Да, он не мог пульнуть в Уильяма ничем дальнобойным, но поглотить-погасить заклинание противника был вполне способен, а уж если Ликону удастся коснуться герцога, тут я сделаю ставку на старого короля: Кемпбеллу не выстоять перед могущественным светлым магом, тот сожжёт его каналы изнутри.

За Ульрихом и Уильям «припрятал» тёмное пламя, извиняющееся, рвано мне кивнул.

— Вот и замечательно. Раз с этим более-менее разобрались, обсудим важный вопрос. Кто войдёт в группу из тридцати человек? Избранные спасти наш мир от разрушения. От каждой страны нужны лучшие воины, умеющие сражаться не на словах, интриги сейчас ничем не помогут, — я поиграла бровями, жирно намекая на кое-кого. — Нам нужны воины высшего класса. И не в приказном порядке, я бы очень хотела, чтобы они пошли с нами по велению души.

— А почему только тридцать? — удивился Кемпбелл. — Считаю, что нас должно быть не меньше сотни магов! Так выше шансы найти то, что потеряли, и вернуть домой.

— Полностью согласна, — не стала спорить я. — Но дело в том, что Друидор способен за столь короткий срок смастерить только такое количество брони и нового оружия. В снаряжении, созданном моими мастерами, силы бойца увеличатся многократно!

— Даже так? — Ликон вцепился в меня острым взором агатовых глаз.

— Я постараюсь, Ваше Величество, чтобы на деле именно так и было.

— Хорошо. Поддержка артефактами точно не лишняя. Ликония предоставит десять воинов во главе со мной. Его Величество Годро выделит пятерых, командиром выступит его младшая дочь…

— И как это он любимое чадо решил отправить в такое опасное место? — удивился Карл, впервые проявив иные эмоции — волнение.

— Её Высочество Ора сама предложила себя и свой отряд. Король Годро не стал ей перечить, — пожал широкими плечами Ульрих.

Карл недовольно поджал губы: так-так-так… Неужели правитель Аскалы неровно дышит на неизвестную мне принцессу-воительницу?

— От нас пойдёт пять человек, я шестым, — Кемпбелл внимательно посмотрел на Карла, тот кивнул, — все воины — маги высшего класса.

— Получается, от Друидора выступит девять, — задумчиво протянула я, побарабанив пальцами по столешнице. — И я иду с вами.

Ликон-старший, а следом и Бернард, резко ко мне повернулись.

— Вы останетесь дома, Ваша светлость, — глаза Ульриха сверкнули тёмным огнём.

— Нет. И не спорьте со мной. Феи тоже считают, что моё место в группе обязательно.

Ноздри Ликона яростно раздулись — король явно не в восторге от услышанного, но возражения проглотил, лишь крепче сжал вилку в руке, та, бедная, согнулась под напором непростых чувств Его Величества.

— Леди Одри, — когда обед подошёл к концу, заговорил Карл, — прошу вас, составьте мне компанию?

Я удивлённо вскинула брови, но кивнула.

Молодой монарх подал мне руку, и мы пошли в сторону лестницы.

— Я хочу при вас допросить матушку, — негромко сказал он мне, — и сразу же вынести приговор.

— Только у меня к вам маленькая просьба, — в тон ему ответила я, — я выхожу замуж, если несложно, то пусть своё наказание Её Величество получит после столь знаменательного для меня события?

— Примите мои поздравления, леди Одри! И кто же этот счастливчик? Я его знаю? — и глаза такие невинные-невинные. Ага-ага, так я тебе и поверила, хах!

— Знаете, и довольно хорошо. Это граф Лиам Кенсингтон.

— Ого! Неожиданно! — из Карла актёр, как из меня солистка оперного театра. — Повезло ему, несказанно повезло!

— Спасибо, — наигранно смущённо улыбнулась я.

Герцог Кемпбелл шагал на полкорпуса позади и точно всё прекрасно слышал; я с трудом подавила нестерпимое желание обернуться и посмотреть на его полное торжества физиономию.

Мы подошли к комнате, находившуюся под охраной двух стражников. Воины и глазом не моргнули, продолжая молча, как истуканы, сверлить стену напротив.

Я провела рукой над артефактом, который был вмонтирован в центр двери, активировала печати, и замок с тихим щелчком распахнулся.

Карл толкнул створку и вежливо пропустил меня вперёд.

Помещение было погружено в полумрак. В камине горел огонь, а сама королева сидела около окна и глядела бесстрастным взором на лес. С этой части дворца рассмотреть, что происходит во внутреннем дворе, не представлялось возможным.

— Добрый день… — Его Величество прошёл вперёд, обогнав меня, и замер неподалёку от матери. Та, услышав голос сына, вздрогнула и резко обернулась. От прежней красоты, наведённой Сурейхом, не осталось и следа: перед нами сидела убелённая сединами, вымотанная жизненными невзгодами, старуха. Некогда красивые глаза потеряли блеск, и без того тонкие губы практически исчезли, щёки ввалились, кожа на лице и шее стала дряблой, пугая глубиной морщин.

— Сын?.. Карлуша? — ахнула она, неверяще глядя на неожиданного гостя. — Т-ты… пришёл за мной!

— Матушка, — мужчина шагнул к ней, подхватил протянутые тонкие кисти и, присев на одно колено, добавил: — как вы?

— Теперь хорошо. Раз ты здесь, то уже всё точно будет замечательно, — тут она заметила меня, в её тёмных глазах мелькнула нешуточная ненависть, рот скривился в злобном оскале, и вот такая молниеносная метаморфоза отрезвила монарха, его лицо вмиг заледенело, он резко встал, отпустил руки родительницы и отрывисто заговорил:

— Я пришёл, чтобы услышать от вас правду. Всю. Что было до моего рождения и дальше, до сегодняшнего дня. — И выложил на стол небольшой круглый артефакт. Артефакт-правды.

— Лисса, будь добра, выйди, — приказала я служанке, приставленной к Её Величеству.

— Да, госпожа, — короткий книксен, и женщина внушительной комплекции на удивление тихо прошмыгнула вон из комнаты.

Остались только я, королева, герцог и его сюзерен.

Некоторое время назад

Королевство Аскала

Карл задумчиво сидел и слепо глядел на исписанный витиеватым почерком лист пергамента. Надо бы вникнуть в содержание, но никак не удавалось сосредоточиться. Молодого монарха беспокоил один-единственный вопрос: что делать с матерью? Она придёт за ним, и только ему решать дальнейшую судьбу королевы. Он любил Аманиду, никогда не видел от неё плохого в отношении себя, впрочем, и к отцу у неё были тёплые чувства, даже когда он стал заводить любовниц.

— Казнить? — вслух произнесённое слово резануло по сердцу, оставляя неприятное послевкусие гнили на языке. — Отправить на каторгу? — это звучало ещё хуже. — Как же быть?

Вполне возможно, матушка не ведала, что творила? Какой-то морок? Разум помутнён и её душа в плену Сурейха? Так хотелось верить в этот вариант!

Стук в дверь прервал хаотически мечущиеся мысли короля. На пороге возник его секретарь с совершенно обескураженным выражением на строгом лице. Никогда раньше Карл не видел Мартина столь взволнованным.

— Ваше Величество! Прошу прощения, но вы должны это увидеть! Там… летит что-то.

— Летит? — не понял монарх.

— Это совсем не птица. И движется оно в сторону нашего замка. Его Светлость уже поднялся на крышу дворца и собирается атаковать неизвестную угрозу.

— Веди! — единственное, что бросил король, стремительно выходя из-за стола.

На крышу главной замковой башни можно было подняться не только по крутой винтовой лестнице, но и с помощью лифта. Кабина лифта привычно опасно качнулась и чуть опустилась под весом двух мужчин, но всё же через пару мгновений с едва слышным скрипом поползла вверх.

Его Величество выскочил на смотровую площадку, когда "летун" приблизился настолько, что стал виден невооружённым глазом.

Советник и несколько воинов-магов стояли тут же, цепко следя за неопознанным объектом.

— Там… Это что? Неужто зрение меня не обманывает? И это женщина несёт в своих руках деревянный ящик?! — первым рассмотрел странную конструкцию кто-то из воинов.

— Да, — отрывисто кивнул Кемпбелл, его кисти окутала тёмно-серая дымка — маг готовился к нападению.

— Погоди, — Карл подошёл к советнику и положил руку ему на плечо: — Будь это враги, пришли бы ночью, а тут средь бела дня. Стоит дождаться странного гонца. Тебе разве не любопытно поговорить с тем, кто способен на подобное? — невольно в голосе монарха проскользнули взволнованные нотки: он и подумать не мог, что человек способен летать, аки птица. — Ты можешь уничтожить непрошенных гостей в любой момент. Так что не стоит преждевременно что-то делать, просто будьте наготове.

Тем временем женщина и её, казалось бы, неподъёмная ноша, которая даже на вид выглядела невероятно тяжёлой, приблизились настолько, что Его Величество смог рассмотреть тонкие черты лица девушки, её хрупкую фигуру, облачённую в широкие штаны и рубаху. Длинные светлые волосы развевались на ветру и поблёскивали в лучах утреннего солнца расплавленным золотом. У молодого монарха, и не только у него, перехватило дыхание от неземного облика незнакомки: чарующее создание, идеальное. Никогда прежде ни один из них не видел женщины прекраснее!

— Наряд какой-то несуразный, — высказался кто-то из гвардейцев, но тут же замолчал, вспомнив, кто его окружает.

— Это… — едва слышно неверяще выдохнул Уильям, буквально выпучив глаза на незнакомку. — Не может быть… В нашем королевстве проснулся ещё один великий светлый маг?!

— Что? — уставился на старика Карл. — Ты это о чём?

— Если я всё верно понимаю, то к нам летит Лоерея Соблазнительница.

— Ты хочешь сказать?..

— Кто-то стал светлым магом, и его воплощённый помощник вот-вот собирается приземлиться во внутреннем дворе замка, — согласно качнул головой Уильям. — Вот только неясно, что именно в этом монструозном коробе. Дары? Люди?

В этот самый момент Лоерея вынула из кармана белый платок и несколько раз им взмахнула.

— Что же, часть воинов следуйте за мной, остальные остаётесь тут, будьте готовы по сигналу атаковать, — быстро распорядился Его светлость и вслед за Карлом вошёл в кабину лифта.

Его Величество был взволнован: шутка ли, ещё один светлый маг инициировался и у него в услужении сама Лоерея Прекрасная! Даже мысли об угрозе со стороны Сурейха и собственной матери отошли на второй план. Карлу не терпелось поскорее познакомиться с загадочной Соблазнительницей и узнать, кому она отныне подчиняется.

— Если я прав, — заговорил Уильям, понизив голос до едва различимого шёпота, — то у нас открываются просто шикарные перспективы, Ваше Величество! С Лорой многое можно провернуть, никто и никогда не догадается, что за содеянным стоит Аскала.

О том же самом думал король, но в ответ промолчал.

Гвардейцы взяли монарха в кольцо и строевым шагом вышли на улицу, как раз тогда, когда Лоерея начала медленно снижаться. Увесистый ящик мягко коснулся земли, затем на брусчатку опустилась Соблазнительница и замерла рядом с коробом, внутри которого что-то зашумело. Вскоре с тихим скрипом отворилась вырезанная в теле конструкции дверь и вот наружу шагнул воин в традиционной броне Ликонии.

— Его Величество Ульрих Первый с сыном, Его Высочеством Бернардом с визитом вежливости! — огласил он громко.

Стоило Карлу увидеть Ульриха, как настроение резко упало: снова этому старому интригану сказочно повезло, Лоерея, скорее всего, принадлежит новоиспечённому светлому магу Ликонии…

Последовали положенные случаю приветствия, и Ликонов провели во дворец в гостевые покои.

— Что, интересно, приключилось с принцем? — глядя на удаляющегося и едва держащегося на ногах Бернарда, сам себя спросил Карл. Ответ он узнал через пару часов на обеде в честь гостей.

— Его Высочеству Бернарду нездоровится? Потому он к нам не спустился? — спросил хозяин Аскалы, стоило всем рассесться за длинным столом, щедро уставленном яствами.

Ликон-старший не стал ходить вокруг да около, старый король даже не съехидничал, был хмур и сосредоточен, а сказанное им повергло в шок не только Карла, но и всех придворных.

— Вам, Ваше Величество, стоит отдать распоряжение, выбрать нескольких воинов в сопровождение и завтра поутру отправиться со мной в Друидор. Предупреждая ваш вопрос, поясню сразу: Её Величество Аманида поймана на моих землях. Её действия чуть не стоили моему младшему сыну жизни. И я вовсе не преувеличиваю. Если бы не Её светлость Одри, помощь короля Нарголы, я бы лишился Бернарда. Вы ведь понимаете, насколько ваша семья мне задолжала? Я вправе объявить вашей стране войну. Но благоразумие взяло верх, и я решил положиться уже на вашу рассудительность в надежде, что Её Величество получит ровно то, что заслужила за свои поступки. И неважно, под чарами она действовала, или по доброй воле. Её руками сотворено зло. Ей и отвечать. Вы со мной, конечно, можете не соглашаться. Но… Я ВСЁ СКАЗАЛ. — Последнюю фразу Ульрих буквально выплюнул, стало заметно, как его едва заметно потряхивает от сдерживаемого гнева. Стоило отдать старому королю должное — он вполне справлялся с одолевающими его сильными эмоциями.

Ненадолго за столом стало жутко тихо. Карл и Уильям переваривали полученную информацию.

— Людвиг, — отмер молодой правитель, слуга стоял неподалёку, готовый выполнить любое пожелание господина, — ты всё слышал, подготовь необходимое в далёкое путешествие, — помощник низко поклонился и растворился, будто его тут и не было.

Дальнейшая часть застолья проходила в гнетущей тишине. Некоторое время спустя герцог Кемпбелл всё же не выдержал и уточнил:

— Прошу вас, Ваше Величество, расскажите, что, всё же, произошло?

Ликон-старший поджал губы, но в итоге скупо, практически без эмоций, пересказал факты.

— Получается, теперь душа Сурейха заточена в артефакт, созданный разумниками Её светлости? — вычленил главное герцог.

— Да. Осталось допросить Гедо и выведать два момента: где врата и куда он припрятал сосуды с заговорённой кровью жертв, что так и не использовались в его грязных ритуалах.

Карл и Уильям многозначительно переглянулись.

— Ваш сын жив, Сурейх пойман. А дальнейшую судьбу Её Величество решит мой господин.

— Я буду беспристрастен, — кивнул Карл как можно увереннее.

— Бер жив, но он отныне не маг, — выплюнул Ульрих. — Его источник покорёжен настолько, что ни один целитель не справится, ни одно место силы не способно поправить нанесённую ужасающую рану. Учтите сей факт при вынесении приговора, Ваше Величество, Карл Третий, — в тёмных глазах могущественного светлого мага горело алое пламя ненависти. Но он мудро сдерживал свои личные порывы, понимая, что необдуманные действия могут навредить грядущему большому путешествию. Всё потом. Как только проблема мира будет решена, и его ничего не будет сдерживать. Если бы Карл, как положено опросил свою мать и наказал соответствующе за смерть отца, то всего этого могло бы и не быть! Одно потянуло другое, и в итоге он имеет на руках сына без способностей, с сильно испорченным здоровьем. И спросить за это виновников не может. Пока не может.

— А кто та очаровательная женщина, что прилетела сюда вместе с вами? — чтобы не накалять и без того напряжённую обстановку ещё больше, сменил тему Кемпбелл.

— Думаю, вы и сами прекрасно поняли, кто она такая. А если вас интересует, кому служит, — злорадно усмехнулся Ликон, сделал паузу и с непередаваемым удовольствием провозгласил: — то Её светлости Одри Йорк!

О-о! Как это было прекрасно — лицезреть вытянувшиеся физиономии всех сидевших за столом, особенно Карла и его советника.

— Кроме Лоереи, Высшие силы одарили леди Одри также рогом Горгорена, — протянул он, и чуть ли не замурлыкал весёлую песенку, смакуя полученный эффект.

Вот вам! Живите теперь с этим! С осознанием, какое вы сокровище проморгали!

В комнате стало тихо. Карл, не мигая, смотрел на мать, его лицо превратилось в маску, глаза ничего не выражали, молодой король всё-таки справился со своими эмоциями и перешёл к делу.

— Ваше Величество, возьмите в руки артефакт-правды. Отвечайте на мои вопросы по существу, желательно обстоятельно, — и, дождавшись, когда женщина выполнит приказ, устроился в кресле напротив неё. Теперь и мы могли сесть, что я с удовольствием и сделала, правда, разместилась подальше от королевы.

— Арефакт-правды покажет, было ли на ваш разум оказано внешнее влияние.

Долго ждать не пришлось: серебряный округлый предмет засветился голубым светом.

— Ваш разум никто не трогал. Вы действовали по собственной воле, отдавая себе отчёт в возможных последствиях, — и пусть Карл говорил ровно, но я успела заметить, как сожалеющее дёрнулся кончик его плотно сжатых губ.

— Я…, — открыла рот Аманида, растеряно посмотрела на сына, затем в поисках поддержки глянула на советника и, не найдя в бесстрастном Кемпбелле того, что искала, вдохнула-выдохнула и начала: — Я, Аманида Лоарн, жена Карла Второго, мать нынешнего правителя Аскалы, заключила сделку с Гедо Сурейхом. Артефакт, в который был заточён Сурейх, нашла случайно, во всём виноват мой первый муж.

Вот это новости!

— За два года совместной жизни я так и не смогла забеременеть, и он решил от меня избавиться, чтобы жениться на другой.

В этом королевстве, как и во многих иных, пока не были приняты разводы.

— Избил до полусмерти и вывез в лес, чтобы дело закончили волки. Я смогла спастись, спрятавшись в пещере, там нашёлся проход, затем я случайно упала в какую-то яму, бродила несколько дней во мраке, в поисках выхода, раненая и голодная. А потом, когда подумала, что всё, это конец, услышала голос. Его голос. Он привёл меня к зеркалу… За свою свободу Сурейх пообещал выполнить два моих любых желания. Я стала королевой и смогла зачать — слово он сдержал, — голос Её Величества дрожал, но мне было совсем её не жаль, перед моим внутренним взором стояла истерзанная девочка Патрис, которой безжалостно вырезали сердце. — Взамен я принесла клятву на крови и должна была беспрекословно следовать всем указаниям Сурейха, чтобы он смог однажды скинуть ненавистные оковы… Я всего лишь хотела выжить и стать счастливой, и цена на тот момент не имела значения.

Карл и Уильям молчали, переваривая услышанное.

— Кто на самом деле убил Карла Второго? — очередной вопрос.

— Я хотела отравить Николетту Йорк, но вместо неё яд принял мой муж, Карл Второй, — казалось, королева приняла правила игры и действительно не увиливала, отвечала по существу, не плакала и не молила о пощаде, но ещё не вечер, не так ли? — То была простая случайность…

Молодой монарх ненадолго прикрыл веки, но как-то комментировать подобную "случайность" не стал.

— Вы знали, что именно затеял Гедо Сурейх? Какие шаги он собирался предпринять после своего освобождения.

— Не сразу… Со временем он поделился своим желанием вернуть в наш мир истинного Властелина. Отказать ему я не могла, меня крепче цепей держали данные когда-то клятвы. Более-менее свободно смогла вздохнуть, когда Хозяин, хм… Сурейх, — быстро поправилась она, артефакт всё это время горел мягким светло-зелёным светом, значит, допрашиваемая не лгала, — вселился в тело принца Ликонии. Я всей душой желала Гедо проигрыша… Понимаю, мне нет прощения, я готова принять любое твоё решение, сынок…

— Я ведь попросил, никаких отступлений, — нахмурился Его Величество.

Аманида молча склонила голову соглашаясь.

— Ты знала, что своим сосудом изначально Сурейх выбрал меня?

— Д-да, — прошептала женщина, она по-настоящему, вовсе без игры, разволновалась. — Не сразу узнала, но да…

— Чёрный колдун занял бы моё тело и растворил мою душу в мировом эфире, без права на перерождение. Вот такую судьбу он уготовил твоему единственному ребёнку, — в голосе короля отчётливо звучала горечь.

— Прости… — Её Величества затряслась и разрыдалась.

— Ульрих требует возмездия за всё, что пришлось перенести его сыну по вашей вине. Если бы не вы, матушка, ваша ложь, жадность, недальновидность…

Я бы сказала проще — тупость.

— …Аскале не грозила бы война с сильным противником в лице Ликонии. Признайся вы во всём раньше, сразу же, как скончался отец, вам бы грозило только заточение в святости, я бы позаботился обо всех удобствах, вы бы ни в чём не нуждались. Сейчас же… Мне нужны имена всех тех людей, чьи сердца были вырезаны.

И женщина начала перечислять. Удивительно, она помнила каждого. На двадцатой жертве я окончательно перестала видеть в Аманиде человека… Она монстр! Чудовище в людском обличии.

— Ваши действия ослабили нашу страну настолько, что у нас почти не осталось талантливых целителей, пусть и неистинных. Всевышний отвернулся от Аскалы, когда вы стали убивать невинных и приносить их в жертву древней мрази. В довесок к перечисленному, единственный за многие десятилетия светлый истинный маг уплыл прямо из-под моего носа из-за многих непредвиденных обстоятельств.

Ага-ага. Сам себе злобный Буратино. А обвиняет какие-то обстоятельства.

— Леди Одри! — вдруг обратился ко мне Карл, выдержал внушительную паузу и ка-ак бахнул: — Прошу вас решить судьбу Аманиды Лоарн.

Чего?!

Королева и советник сначала ошеломлённо уставились на монарха, а затем обернулись ко мне. Я успела заметить, как Её Величество с силой сжала бедный артефакт-правды, будто хотела запулить им прямо в меня.

— Какое бы решение вы ни приняли, я подпишу указ и с моей стороны к вам не будет никаких претензий, — размеренно добавил Его Величество.

Я же внимательнее присмотрелась к молодому мужчине: под глазами правителя залегли тёмные круги, в уголках губ появились некрасивые складки, между бровей засела глубокая морщина. Карл Третий выглядел сильно уставшим, будто приболевшим, и куда старше своих лет. Шутка ли, он знал о том, что Сурейх жаждет вселиться в его тело, каждый день Карла начинался в напряжённом ожидании предательства родительницы. А теперь вот это: решить, как лишить жизни родного человека. На самом деле выбрать наказание для собственной матери неимоверно тяжело. Архисложно.

Но перекладывать это на меня?

Шта?

— Если вы не против, встречное предложение, — встав, ответила я.

Его Величество молча вопросительно изогнул брови.

— Следует спросить Его Величество Ульриха, — спокойно сказала я.

— Нет. Решать судьбу королевы Аскалы правитель Ликонии не будет! — непримиримо возразил Карл.

— А я против, чтобы она выносила приговор! — процедила сквозь стиснутые зубы Аманида.

— Вам, Ваше Величество, слова не давали, — отмер герцог, тоже встал и подошёл к королеве, забрал из её рук артефакт и вернулся на своё место.

— А ты…, — обратила своё внимание на Кемпбелла разъярённая женщина, — предатель! Любовник Николетты. Твоя вина не меньше моей. Держал бы свою потаскуху при себе, не подпуская к моему Карлу, так и не было бы ничего! И мой муж остался бы жив. И я бы не оказалась в подобной ситуации. Это ты во всём повинен!

Вот что интересно, слабые личности всегда ищут виноватых. И Аманида прекрасный тому пример.

Я промолчала, прошлась туда-сюда, закинув руки за спину. Я знаю то, чего не знают эти люди. И, кажется, решение задачки, подкинутой феей, прямо передо мной.

Прикрыла веки, собираясь с мыслями. Перекатилась с пятки на носок.

— Ваше Величество, — обратилась к Аманиде, резко посмотрев прямо ей в глаза. Женщина отчего-то вздрогнула, но отвести взор не посмела, испугано вжалась спиной в кресло и замерла, ожидая приговора. — Вы отправитесь в поход за грань. В нужный момент закроете портал, отдав жизнь ради процветания нашего мира. И тогда, возможно, вашей душе дадут шанс на перерождение…

Карл смотрел на меня, и так много было в его взоре: от ошеломления и до принятия, от тихой радости и до благодарности. Я его прекрасно понимала: он думает, что я таким образом проявила небывалое человеколюбие? Нет. Совсем нет. Королеву можно представить как великую мученицу? Дабы люди ею восхищались? Нет. Не будет такого.

На самом деле Аманиду ждёт самая страшная из всех видов казней. И умрёт она не сразу, а только через какое-то время, возможно, спустя столетие.

Что-то в моём лице заставило сначала напрячься королеву, а после и короля с советником.

— Есть подвох? — на удивление спокойно уточнил Карл.

— Отныне вас это ни коим образом не касается, Ваше Величество, раз уж доверили мне решить этот вопрос, — пожала плечами я и снова посмотрела на притихшую Аманиду. — Вы принесёте клятву на крови. И как миленькая станете выполнять все мои приказы.

Королева вздрогнула: кроме лютой ненависти в её глазах показался страх.

— Стоит позвать Его Величество Ликона, лорда Кенсингтона. На нас троих и на вас, Ваша светлость, — посмотрела я на Уильяма, — будет сделана привязка.

Герцог отрывисто кивнул.

— Леди Одри, Ваша светлость, позвольте мне остаться с Её Величеством наедине, — обратился к нам Карл. Я сделала книксен и направилась к выходу, следом пристроился советник.

— Я хочу попрощаться с вами, матушка… — услышала я слова монарха, а потом дверь закрылась.

— Встретимся в моём кабинете через полчаса, Ваша светлость, — посмотрела на Уильяма.

— Несправедливо судьба поступила, — ответил он не совсем то, что я ожидала.

— Вы это о чём? — приподняла брови я.

— Почему именно вас наградили столь, хм-м, столь щедро? Даже чрезмерно.

— Вы лучше спросите, отчего не вас, а не почему меня. Найдёте ответ, и сразу же всё поймёте.

— Ваши рассуждения… Вам ведь всего семнадцать, леди Йорк.

— Не рост и не возраст возвышают человека над землёй, не за слова присуждают медали, Ваша светлость. Мне пора, до скорой встречи, — и развернулась, чтобы пойти к себе в кабинет.

— Тут с вами, увы, не поспоришь… — донеслось мне в спину.

Пока ждала, составила текст клятвы на феррейском. Нужные для ритуала люди явились пораньше. Ульрих сел напротив меня и сразу же уточнил:

— Сын казнит мать?

— Нет, — покачала головой я, и, прежде чем Ликон начал возмущаться, пояснила: — Карл попросил меня решить судьбу Её Величества…

— Вас? Какой он однако слабохарактерный. И?

— Аманида отправится с нами в другой мир. Именно её заберут в уплату за проход назад.

— Не понял… — голос Ульриха дрогнул от гнева — ему явно не понравилось услышанное.

Я буквально видела его мысли: королева станет неким символом победы добра над злом.

— Вы не о том думаете, Ваше Величество, — хмыкнула я. — Никто не узнает о её участии в нашем деле. Карл, Уильям, иные свидетели — все они дадут нерушимую клятву о неразглашении.

— Всё равно слишком лёгкая смерть для этой гадюки, — не мог принять мой приговор Ликон.

— Её заберут стражи врат, их ещё можно назвать проводниками, именно для них Сурейх собирал души, взамен они отворят проход, и мы вернёмся домой.

— С чего это вдруг эти стражи примут в жертву какую-то женщину? И всего одну.

— А с того, что внутри королевы для них будет лежать дар от фей нашего мира. — И кое-что ещё, но им не обязательно это знать.

— Я, если честно, ничего не понял, — покачал головой Лиам.

А вот старый король… На его лице проступило понимание и… торжество!

— Ты отдашь им рог Горгорена? Он будет прикреплён к королеве? Его, естественно, отнимут, как и её жизнь…

— Какой вы проницательный, Ваше Величество, — серьёзно кивнула я. — Аманида поклянётся на крови нам всем. Рядом с жертвенными алтарями самое безопасное место. Два таких располагаются в нашем мире, и два в другом. Вот там мы и оставим королеву под охраной пары воинов, этого будет достаточно. А сами двинем на поиски осколка.

— Откуда ты всё это знаешь, Одри? — прищурился Лиам.

— У меня был непростой разговор с феями, — развела руками я. — Наши феи хотят жить, как и мы. Потому помогают.

— Рог настолько сильный артефакт? На кой он сдался каким-то там проводникам? — не переставал интересоваться Кенсингтон, задавая до ужаса неприятные вопросы.

Будешь ли ты любить меня бесталанную? Я посмотрела в мужественное лицо любимого человека и сама себе ответила: да, будешь, без сомнений.

— Нужен, не знаю зачем, — уклончиво ответила я.

Чтобы открыть дорогу назад, надо принести в жертву светлого мага. Истинного. А это либо я, либо Ульрих. Либо кто-то третий, но с иными целителями я не была знакома. И до предложения Карла готова была пожертвовать собой: умирать страшно, но также я знала, что смерть — это лишь начало пути…

А теперь появился выход — я попробую обмануть стражей, выдав Аманиду за светлого мага. Только рог, никакой другой артефакт, сможет вместить в себя всю мою силу (её я закачаю в рог перед самым выходом из иного измерения), которая, стоит артефакт извлечь, станет пищей для тех самых тёмных сущностей-стражей. Я перестану быть волшебницей. Зато останусь в живых. Это не такая уж и высокая плата за возможность прожить долгую, а может, и не очень, но счастливую жизнь с любимым, в окружении дорогих мне людей.

В дверь постучали, и Грета объявила приход Карла, его матери и советника.

В моём кабинете вдруг стало жутко тесно. Лисса шагнула последней, держа в руках Аманиду. Усадила королеву на стул в центре комнаты.

— Господа, встаньте, пожалуйста, в круг. Ваше Величество, — обратилась к Карлу, — прошу вас, отойдите подальше, чтобы вас не задело.

Сейчас Аманида принесёт клятву, затем её вернут в комнату, а я пойду к Даррену: нам надо подготовиться к предстоящей операции по вживлению в тело королевы древнего артефакта, который будет помещён ей в живот, благо предмет можно уменьшить до необходимого размера по воле хозяина. Её Величество, когда очнётся, не почувствует в себе ничего инородного…

— Леди Одри! — в дверь ещё раз настойчиво постучали. Я тихо, недовольно простонала, перекатилась набок, затем села, свесив с кровати ноги. С неохотой встала и пошла открывать. На пороге замерла Агнесса.

— Доброе утро! — широко улыбнулась она, а заметив моё хмурое лицо, вмиг посерьёзнела: — Снова всю ночь работали?

— Доброе. И да, работала, — вздохнула я и пошаркала в ванную. Удалось поспать всего пару часов, сил не было, чувствовала себя, как выжатый лимон.

Холодная вода помогла отогнать сонную хмарь. Боже, как же быстро рассвело!

— Скоро подадут завтрак, я бы дала вам выспаться, только у вас ведь Величества в гостях…

— Да-да, этикет и всё такое надобно соблюдать, раз уж я хозяйка дома, — вздохнула я. Устало потёрла щёки и глаза. — Помоги собраться.

— Сей момент, ледюшка!

Непростая оказалась ночка! Сначала я долго беседовала с духом Горгорена Дэйдена. А потом операция, весьма энергозатратная…

Призрак был упёртый и сложно поддавался уговорам. Если бы в беседу не вмешалась Лоерея, то мне бы не удалось убедить старика-хранителя пойти мне навстречу.

— Наш мир умирает. Я иду с леди Одри, чтобы его спасти. Потребуется, останусь в ином измерении и буду воевать с демонами, пока не кончится мана. Всё ради того, чтобы дать шанс нашему миру. Дети, герцог Дэйден, они ведь ни в чём не виноваты. Ваши потомки тоже здесь живут. Я их видела, — вдруг добавила она. Хранитель резко к ней обернулся, впервые на его полупрозрачном лице мелькнули хоть какие-то эмоции.

— Видела?

— Да. Хотите, покажу, как они выглядят?

Согласный кивок и Лора протянула ему раскрытые ладони, Горгорен, не раздумывая, вложил в них свои, и оба моих хранителя замерли, будто окаменев.

— Я сделаю всё, леди Одри, — обернулся он ко мне минуту спустя. — Всё, что вы скажете и даже больше!

Я стояла напротив зеркала и не могла поверить, что это я.

Моё свадебное платье — воплощение элегантности и тонкого вкуса. Пошитое из нежного шёлка, который при каждом движении красиво переливался. Платье имело приталенный силуэт, подчёркивающий фигуру, с лаконичным скромным V-образным вырезом, украшенным тонким кружевом. Длинные рукава покрывала затейливая вышивка серебряной нитью со вставками из жемчуга, придававшая всему образу нотку королевской изысканности.

Подол плавно расширялся от бёдер и в итоге свободно ниспадал на пол, за спиной он был чуть длиннее, эдакий шлейф. Наряд застёгивался со спины на внушительный ряд мелких жемчужных пуговиц.

Длинная белоснежная фата завершала мой свадебный образ.

— Как же вы так быстро выросли, ледюшка? — Грета стояла чуть в стороне и платком вытирала проступившие слёзы. — Не так давно ведь приехали, такая махонькая, как воробушек. И вот… уже невеста. Красивая-я-я, — и громкий всхлип.

— Полностью с вами согласна, Грета, — кивнула леди Элея, сидевшая в кресле напротив, и тоже едва сдерживавшая блестевшие на глазах солёные капельки.

— Грета, ну вы чего? Не гоже в такой день расстраивать нашу леди, — попеняла ключнице Агнесса, поправляя мне фату. — Леди Бакрей, вы тоже не раскисайте.

— Да-да, — экономка постаралась взять себя в руки: глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

— Верно говоришь, Агнесс, — кивнула дуэнья.

Я молчала, думая о том, что совсем не похожа на родительницу, разве что цветом волос — золотые, густые, шелковистые, от вороньего гнезда не осталось и следа. Всё остальное бывшей хозяйке тела досталось от Йорков, а пробудившийся дар изрядно облагородил исходные данные. Безо всякого сомнения, Одри, то есть я, стала привлекательной девушкой. Но всё же не настолько, как Николетта, и далеко не как Лоерея.

А что такое красота? И почему её обожествляют люди? Сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде? Слова великого поэта Николая Заболоцкого мигом всплыли из недр памяти. Вот и правда, вопрос интересный.

От внешности мысли метнулись к Аманиде. Я могла бы напитать рог Горгорена своей маной будучи здесь, и остаться в Друидоре, нервничая за группу спасителей мира, сидя у камина, в тепле родного дома.

Но, увы… И не потому, что такая упёртая и рвусь в бой, чтобы кому-то что-то доказать. Я вовсе не героиня блокбастера, а вполне разумный, думающий человек, не стремящийся без веских причин рисковать собой. Я очень люблю жизнь, мне хочется творить, созидать… Уверена, Лиам, Ульрих и Кемпбелл с созданным мной оружием способны всё сделать сами.

Всё дело в артефакте Горгорена и самой Аманиде. Её Величество — обычный человек без зачатков магии. Её тело может хранить такое количество вкачанной в горн энергии только сутки, после королеву буквально разорвёт на части.

Есть большая вероятность, что осколок вовсе не лежит у врат в ожидании, когда мы его подберём. Уверена, его придётся искать. И эти поиски могут занять прилично времени и не ограничатся часом или одним днём.

— Одри, — позвала меня дуэнья, я качнула головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, — нам пора, — добавила она, — все уже уехали в Святость, ждут только тебя. О чём ты так глубоко задумалась? — спросила она, идя рядом со мной к выходу.

— О доспехах, — и не солгала, о них я тоже часто размышляю.

— Ох, Всевышний! — покачала седой головой Элея. — Ты неподражаема! Самая необыкновенная невеста из когда-либо встреченных мной! Ни тебе мандража, ни слёз и душевных метаний: передумала-снова захотела. Ни даже страха перед брачной ночью, о которой я тебе в красках вчера рассказала. Мне кажется, ты даже не впечатлилась услышанным!

— Да, — ответила я, продолжая подсчитывать в уме, сколько нужно маны для брони специально для Ульриха. Он светлый маг, ему неподвластны дальнобойные заклинания, но с помощью моих новинок этот вопрос с лёгкостью решится.

На мой ответ леди Бакрей лишь тихо рассмеялась. Мы вышли к открытому экипажу, подле которого нас ждал сэр Имарк. Именно он сегодня поведёт меня навстречу супружескому будущему.

— Как вы прекрасны, девочка моя! — улыбнулся старый рыцарь, подавая мне руку, чтобы помочь забраться в карету. Стоило разместиться на сиденье, как мои варлаки взяли транспорт в плотное кольцо и в таком сопровождении мы покатили в сторону Друидорской святости.

Горожане стояли вдоль главной дороги, и, радостно улыбаясь, желали мне всего самого-самого, что только есть хорошего в мире. Я кивала и улыбалась им в ответ, а сама думала о другом.

Лиам уже должен был принести все клятвы Карлу и Кемпбеллу, наверняка там длинный перечь хотелок как короля, так и его советника. Родственников мой будущий супруг приглашать не стал, они банально не успели бы приехать. Но он собирался написать им письмо с объяснениями. Несмотря на уверения герцога, якобы глава семейства Кенсингтонов не против, чтобы Лиам сменил фамилию и вступил в род Йорков.

Карета притормозила у входа в местный аналог церкви.

Я невольно замерла в восхищении, навязчивые мысли мигом выветрились и остались только чувства.

Я с трепетом смотрела на открывшуюся картину: сегодня ссвятость выглядела как-то по-особенному умиротворённой; утреннее солнце высвечивало здание неким сиянием, создавая едва заметный глазу светлый ореол; золотом блестел охроон, венчавший крышу; каменные стены казались ещё более величественными и неподвластными времени. Мелодичная птичья трель ласкала слух, воздух был сладок и свеж.

Сэр Имарк помог мне спуститься на землю и повёл к двустворчатым деревянным, украшенным искусной резьбой, дверям. Створки медленно распахнулись, и мы шагнули внутрь. Весь основной зал для молитв и служб был заполнен гостями, при моём появлении народ встал со своих мест.

Заиграла чарующая мелодия, и я, сделав вдох, кивнула сэру Имарку. Мы вместе двинулись вперёд, к стоявшему в другом конце, рядом с алтарём и раббатом Ноланом, Лиаму.

Жених выглядел уставшим, бледным и осунувшимся — такова цена клятв на крови. Но при виде меня его глаза засветились особым блеском, отражая всю глубину чувств, переполнявших его в этот момент. Улыбка медленно расцвела на губах Кенсингтона, становясь шире с каждым шагом, который я делала ему навстречу. Казалось, время остановилось, и весь мир сузился до нас двоих.

И пусть кто-то думает, что я недостаточно проявляю свою любовь к Лиаму, и даже несколько холодна к нему, но это далеко не так, каждый ведь выражает любовь по-своему.

— Прими руку моей подопечной, — раздался голос старого рыцаря, — клянись любить её и защищать ценой своей жизни.

— Клянусь, — твёрдо ответил жених и принял мою ладонь из рук сэра Имарка.

Моё дыхание перехватило от той невероятной нежности, которую я увидела в глазах суженого, а в груди разлилось тёплое чувство благодарности Всевышнему за этот бесценный дар: я нашла свою любовь, своё счастье.

Друг за другом мы повторили слова обряда, в конце раббат Нолан подал нам брачные браслеты.

— Объявляю вас мужем и женой. Лорд Йорк, можете поцеловать невесту.

Муж наклонился ко мне и мягко накрыл мои губы своими. Ненадолго и весьма целомудренно.

А потом нас обсыпали золотым зерном, выращенном в Заворожённом лесу, кричали здравицы и пожелания.

Ульрих искренне улыбался, как и его сын, Бернард.

Карл Третий со своим советником тоже улыбались — торжествующе. Ага-ага, пусть думают, что умнее нас. Кажется, им нравится обламываться, привычка, дело такое, труднопреодолимое. Оба продолжают меня недооценивать, ха!

Праздничное застолье затянулось до поздней ночи, но мы не стали сидеть до конца, а тихо улизнули в свою комнату. Мои девочки постарались на славу: помещение казалось созданным для первой брачной ночи. Свет приглушённо струился от свечей, расставленных тут и там, их мягкое мерцание отражалось от поверхностей и на бархатных занавесях, окутывая всё вокруг в золотисто-янтарные тона. В воздухе витал тонкий аромат свежих цветов, которые заботливо разместили по всей комнате.

Кровать устилали шёлковые простыни…

Моё сердце забилось быстрее…

— Одри… — Лиам остановился позади и мягко положил свои ладони мне на плечи, — как же долго я тебя ждал…

— От силы пару месяцев, — припомнила я, когда у нас приблизительно появилось влечение.

Тихий смех мужа вызвал мурашки по коже.

— Всю жизнь, моё сокровище… всю жизнь.

Фата полетела куда-то в сторону, а губы супруга коснулись шеи, вызывая сладострастные молнии от затылка до копчика. С моего правого плеча опустился рукав, затем с левого. Однако! Как шустро он пуговички расстегнул, профессионально. Эта мысль позабавила и заставила улыбнуться.

Я повела плечами и позволила платью с тихим будоражащим шелестом соскользнуть вниз, в итоге на мне осталась лишь тонкая нижняя сорочка.

Лиам мягко повернул меня к себе, всмотрелся в глаза, нежно коснулся лица подушечками пальцев, и я почувствовала, как внутри разливается тепло.

— Люблю тебя, моя маленькая герцогиня, — и поцеловал.

Поначалу поцелуй был нежным и почти невесомым, но с каждым мгновением становился всё настойчивее и глубже. Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом чувстве, в его объятиях. В нём.

— Отныне и навсегда ты моя, — срывающимся голосом прошептал Лиам, с лёгкостью поднял меня на руки и понёс к кровати. Бережно уложил на прохладные простыни, ни на секунду не переставая безудержно целовать. Я таяла под его руками… Меня с головой накрыла жаркая волна желания.

Громко застонав, вцепилась в плечи мужа и потребовала:

— Хочу… больше!

Его руки тут же заскользили по моему телу, коснулись груди, задержались и продолжили своё сводящее с ума путешествие дальше — ниже, к бёдрам, становясь требовательнее и нетерпеливее…

Я не сильно эмоциональный человек, но сейчас позволила себе не только стоны, но и крики наслаждения, не сдерживаясь и отпустив желания на волю.

Я люблю этого человека и безгранично счастлива быть рядом с ним!

Этой же ночью, ближе к рассвету через потайной ход я и Лиам вышли в Заворожённый лес, где нас ждали феи. На сей раз их было пять особей, они окружили мужа и запели странную песню, режущую слух.

А стоило солнцу осветить землю, как резко смолкли и разом налетели на супруга, оставив на его теле кровоточащие укусы.

— Бывш-ший Кенс-сингтон, отныне Йорк, ты с-свободен ото вс-сех клятв, кроме одной, — перед лицом Лиама зависла та самая фея, что часто со мной общалась, — береч-чь и защ-щищ-щать Одри. Наруш-шиш-шь, умрёш-шь и с-смерть твоя будет страш-шна…

И исчезла, как и все остальные, оставив после себя лишь зависшую в воздухе разноцветную пыльцу, которая так же вскорости истаяла, как и не было.

Красный — цвет страсти, ярости и даже ненависти.

Красный — цвет нашей крови, красный — это сама жизнь.

Обереги этого цвета оградят от сглаза.

Красный может быть разным. И сейчас он был глубокого алого оттенка.

Солнечный свет, казалось, мягко проникает в доспехи, мастерски выполненные из магического коралла, впитывается в них, зажигает мерцанием вязь из фейрреских знаков, нанесённых на пластины умелой рукой артефактора.

— Его Величество Ульрих будет в восторге! — благоговейно воскликнул Даррен, стоявший рядом со мной, и я была совершенно с ним согласна!

— Мастер Даррен, вы превзошли самого себя! — не скрывая восхищения, кивнула я и провела раскрытой ладонью по чётким контурам защитного костюма, который позволит Ульриху использовать свои умения на расстоянии.

— Что вы, леди Одри, — молодой человек перекатился с пятки на носок и обратно, неосознанно повторяя меня же: вот она преемственность от учителя к ученику. Не только знания впитываются как губка, но и некоторые поведенческие черты.

— Король Ликонии вот-вот прибудет в Друидор, должен был сегодня, но, видать, что-то задержало его в пути, — задумчиво проговорила я, после чего, с трудом оторвав взор от доспехов, добавила: — Надо бы позвонить ему, уточнить, всё ли в порядке. Хмм. Ладно. Магическое оружие готово, все полевые испытания прошли как по маслу. И здесь мне остаётся лишь похвалить вас, друг мой.

Даррен густо покраснел, взлохматил и без того торчащие в разные стороны даже на вид непослушные волосы, и, покачав головой, резонно заметил:

— Не я один работал над всеми "игрушками", Ваша светлость, но и все артефакторы.

— А вот это верно, молодец. Потому сегодня у вас объявляется короткий день и каждого ждёт денежное поощрение. Даррен, также мне бы хотелось наградить тебя отдельно: я готова выполнить одно твоё желание.

— Спасибо! — парень низко поклонился, а после вдруг добавил: — Мне бы только одного хотелось, леди Одри.

— Чего же? — выжидательно вскинула брови я.

— Чтобы вы остались здесь, в Друидоре. Вам нет необходимости куда-то идти, — в светлых глазах учёного, не побоюсь этого слова, гениального артефактора, разлилась вселенская грусть.

— Всё будет хорошо. Помни только, что если вдруг… В общем, ты знаешь, что делать.

— Да, Ваша светлость, — через несколько томительных секунд молчания, Даррен всё же кивнул. — Всё сделаю, как вы завещали.

— Ну вот и славно. И больше эту тему не поднимай. А над желанием всё же подумай.

Я вернулась в замок, где меня уже ждали Грета и Ховард.

— Присаживайтесь, — кивнула я им, войдя в кабинет. Сразу же подошла к сейфу, ввела код и пустила свою силу по вязи символов. — Код я вам скажу, но чтобы дверца открылась, нужен человек, обладающий волшебной энергией, например, Даррен, раббат Нолан, или любой другой маг, верный Друидору.

Мужчина и женщина молча понимающе кивнули.

— Прочитайте это, — передала им документы, сама же села напротив, и, сложив пальцы домиком, принялась наблюдать за игрой эмоций на лицах экономки и рыцаря. Если Грета с каждым мгновением чтения всё больше округляла глаза и шире раскрывала рот, то Ховард, наоборот, нахмурился и сжал губы в тонкую линию.

— Как это, ледюшка?! — ещё не дочитав, ахнула ключница, вскинула на меня заблестевшие от слёз добрые глаза.

— Леди Одри, как это всё понимать? — прогудел мой управляющий. Он всё дочитал, положил лист на стол и припечатал сверху раскрытой широкой ладонью.

— Всё просто. Если я и Лиам не вернёмся через месяц, власть в Друидоре перейдёт в руки Совета пяти. Сэр Ховард, вы за главного. В этот круг войдут Грета, раббат Нолан, Даррен, мастер Жозер. Именно на ваших плечах будет лежать ответственность за людей. Все вы обладаете необходимыми профессиональными навыками, всем вам безоговорочно доверяют люди. И все вместе вы составите отличную команду и станете дополнять друг друга. Ни раббата, ни мастеров я не стала просвещать, вас двоих вполне довольно.

— Мы не справимся без вас, Ваша светлость, — впервые за долгое время Грета назвала меня, как принято обращаться к герцогине, по её побледневшим щекам покатились крупные горячие слёзы.

— Ты чего расклеилась?! — Ховард, всегда такой добродушный, улыбчивый, вдруг чуть ли не зарычал на свою любимую. — Леди просто разные варианты обдумала. Всё правильно сделала, — видно было, что эти слова даются ему с трудом. Рыцарь едва заметно сглотнул ком, застрявший в горле, я сделала вид, что ничего не увидела. Постаралась сама не разреветься, держалась с трудом, в носу свербело, слёзы подступали…

— Подробные инструкции на втором листе, — справившись с эмоциями, продолжила я. — Все мои проекты, которые касаются разных мастерских, будь то артефакторы, лекари, химики, всё лежит в отдельных папках, они все подписаны. Выдать в руки главным мастерам соответствующего направления, если я не вернусь. Соберитесь, Грета, вы как никогда нужны мне, — посмотрела в глаза тихо плачущей женщине.

— Да, ваша светлость, простите. Ледюшка, вы обязаны справиться. Иначе и быть не должно! — экономка вдруг резко выпрямилась, почти до хруста в позвонках, глаза её торжествующе сверкнули, — травница наша, Нита, недавно по звёздам гадала и сказала, что расцвет Друиодра и рода Йорков ещё впереди. Потому вы ум-мереть не можете! Никак! Не пойдёте же против воли звёзд!

— Нет, конечно! — я вдруг развеселилась, на душе посветлело. — Где я и где звёзды! Не мне с ними спорить.

— Это не шутки, Нита никогда не ошибается! — упрямо тряхнула головой моя любимая Грета, и «водоразлив» наконец-то прекратился …

Мы погрузились в наш короб, который ещё больше расширили. В дополнительный отсек уложили оружие и доспехи, завёрнутые в брезент.

— Поехали! — махнула я Лоерее, Бон захлопнул дверь и закрыл на засов изнутри. Нас несколько раз тряхнуло, благо все уже сидели на своих местах, и никто не упал, и мы взмыли к синему чистому небу.

Два месяца пролетели — глазом моргнуть не успели. Днём я и мои мастера готовились к непростому путешествию, а ночи (точнее, остатки: спать все отправлялись ближе к утру и всего на три-четыре часа), я дарила мужу.

Через день, после того как Лоерея улетела с Карлом и его советником в их Альвер, Лиам слёг — результат укусов пяти фей. Отделаться от этих клятв малой кровью не вышло: муж страдал несколько дней, я вливала в него свою целительскую силу, ненадолго облегчая муки. Снятие всех обещаний далось Лиаму Йорку архисложно. Он терял вес на глазах, и когда очнулся спустя почти пять суток беспамятства и горячечного бреда, мало кто мог в нём узнать некогда полного сил и здоровья молодого мужчину: ходячий скелет, и это ещё слабо сказано. Затем последовали долгие недели восстановления и вот тут помогла травница Нита — её настойки из разных магических трав, собранных в Заворожённом лесу, оказали неоценимую поддержку истощённому организму. Вкупе с моей целительской магией поставить Лиама на ноги вышло в рекордно быстрые сроки. Впрочем, вернуть в полной мере былую стать, ему пока не удалось. Заикаться о том, чтобы супруг остался дома, даже не стала, знала, как отреагирует. Лиам всё и без слов понимал, потому работал над собой в режиме терминатора: ел за троих, качался и тренировался каждую свободную минуту.

Феи могут дать очень много. Но плата однозначно будет равнозначной.

Лору я накачала маной под завязку, и теперь моя хранительница мчала нас вперёд на приличной скорости!

Лететь далеко, прежде чем мы доберёмся до места назначения, по моим расчётам потребуется две остановки для подзарядки Лоререи.

На первой я собиралась выдать всей команде броню и оружие. Там же обучить ими пользоваться, отработать на второй, и уже потом финишировать у подножия заветной горы.

— Это… — я видела Ульриха разным: шокированным, восхищённым, хмурым, лукавым, грозным, в ярости и даже притворно влюблённым, но вот таким растерянным, впервые. — Леди Одри… Как хотите, но моё сердце принадлежит вам… Вам одной…, и я терпелив, уж поверьте, моего терпения хватит на несколько сотен жизней. Потому дождусь, непременно дождусь.

И сказал он мне это, глядя в глаза. Что-то внутри меня дрогнуло, но я быстро отогнала странные чувства.

— Не понимаю, о чём вы, Ваше Величество, — как можно бесстрастнее отозвалась я и вернулась к доспехам. — Вот здесь десятиуровневая печать. Простым зрением до момента активации её не видно. Примерьте и испытайте на себе, — предложила я.

Мы стояли вдвоём рядом со складным столом, сейчас разложенном, который взяли с собой. На нём лежало оружие и один доспех, разработанный мной совместно с Дарреном специально для Ликона.

— У вас мощнейший источник, в вас прорва маны. Хватит на несколько десятков убойных заклинаний.

— Но я должен будут коснуться врага? — уточнил Ульрих, с трудом отрываясь от созерцания моего лица.

— И тут мы переходим к самому интересному, — хитро улыбнулась я, наконец-то справившись с эмоциями, которые неожиданно всколыхнули во мне слова Ликона, — ни к кому не надо будет прикасаться.

— Что? — кустистые брови собеседника подскочили.

— Например, вы хотите вызвать неожиданное опорожнение кишечника у недруга, — начала объяснять я, чуть ли не на пальцах, — вот и шепчете своё заклинание, в вашем случае достаточно мысленного приказа, и направить руки на неприятеля. И, вуаля! Он больше не боец. Сила и степень регулируется вами же.

— Это очень жестокое заклинание, Ваша светлость, куда лучше и милостивее просто отрубить голову, — к нам подошёл герцог Кэмпбэлл уже натянувший на себя алую броню. — Но это просто восхитительный доспех! — сменил он тему и широко улыбнулся. И я снова поразилась метаморфозе, на этот раз герцога: вечно холодный и циничный, он вдруг превратился в мальчишку, которому на день рождения подарили долгожданную игрушку, коей ни у кого во всём мире нет. — По возвращении я хочу сделать бо-ольшой заказ, леди Одри!

— Вставайте в очередь, — прогудел Ликон.

— Можете ждать хоть до скончания веков, — рядом со мной вдруг оказался Лиам и, мягко обняв за талию, притянул к себе. — Те, что мы подарили вам сейчас — это единственные, которые вы получите.

И Ульрих, и Уильям нахмурились практически одновременно.

Я вздохнула и попыталась объяснить:

— Друидор не будет продавать алую броню. Никому. Слишком много возможностей она даёт даже неистинным магам.

— Войны, Ваша светлость, были и будут всегда, — заметил герцог.

— Но без моих доспехов не столь разрушительные! — упрямо вздёрнула подбородок я.

— С таким козырем многие королевства поостерегутся нападать на мою страну! — возразил Кемпбелл.

— Об этом можно спорить до бесконечности, — пробасил Ликон. — Вернёмся с осколком, тогда и продолжим дискуссию. Сейчас же не станем затрагивать эту тему.

Кемпбелл неохотно кивнул и, чуть присев, пустил из средоточия энергию в доспех, после чего резко оттолкнулся от земли, высоко-высоко взлетев. Опустился он в пятидесяти метрах от нас.

— Круто! — воскликнул Бон — он, как неистинный маг, не мог провернуть такой трюк. Но и его возможности в придуманной нами броне резко возросли: молодому чародею были доступны ускорение бега, световые стрелы, и такая же всё режущая плеть. За время тренировок Бон наловчился, и теперь мало кто смог бы его одолеть, даже оппонент в таком же снаряжении. И потому он получил приглашение в наш сборный отряд.

— Леди Одри, — к нам не спеша подошла молодая женщина, ей было лет двадцать пять, настоящая воительница и просто сногсшибательная красотка! Её Высочество Ора, младшая из трёх дочерей короля Нарголы, — примите моё восхищение вашим талантом артефактора!

Принцесса, видать, только втиснулась в доспехи, плотно облепившие её сочную фигуру, как вторая кожа. Но её подобное вовсе не смутило, по лицу читалось — Высочество в полном восторге!

— Смотрите! — она так же, как Кемпбелл, прыгнула высоко вверх и вперёд, сделала виртуозный кувырок и приземлись даже дальше, нежели советник Карла.

Её люди радостно захлопали, а Бон не сдержался и залихватски присвистнул. Я строго на него посмотрел, и парень мигом густо покраснел.

— Ну а что, Ваша светлость, красивая воительница… э-э, красиво же вышло!

— А вы, почему не в доспехе, леди Одри? — подхватив свой, спросил Ульрих. — Мне бы очень хотелось на вас посмотреть.

Лиам ощутимо напрягся, но я сжала его руку и ответила:

— Собиралась переодеться сразу же, как раздам всем подарки.

Его Величество весело кивнул и отправился к своим воинам, уже натянувшим новую броню.

— У тебя нет брони, вот они все удивятся, — повернулся ко мне Лиам, заглянул в глаза.

— Это было больно, — вздохнула я. — Но эксперимент на самой себе превзошёл результаты. Пойду-ка и я переоденусь в новую форму. Лора, — позвала свою помощницу, и мы прошли в короб. Хранительница расстегнула ряд пуговиц на спине и я наконец-то сняла с себя длинное платье, вслед за ним стянула перчатки, скрывавшие едва зажившую вязь знаков. Вместо положенного герцогине наряда облачилась в крепкие, широкие чёрные штаны, такого же цвета тунику с длинными рукавами и удобные мокасины. Часть волос собрала в пучок на макушке, чтобы не лезли в глаза.

— Ну, как? — повернулась к Лоерее.

— Хозяйка, ты выглядишь очень… запоминающееся, — через секунду размышлений подобрала определение она.

Мне броня была не нужна, вместо неё мои руки, ноги, центр груди и позвоночник украсила вязь из феррейских символов, заключённых в сложные печати. И рисовали их на мне сами феи. Это было очень больно и по времени заняло почти месяц. Только истинные маги способны были вынести подобное испытание, но Лиам только-только пошёл на выздоровление, и я не осмелилась рисковать его здоровьем. Потом, когда вернёмся обязательно, хотя бы вокруг средоточия.

Помощница распахнула передо мной дверь, и я вышла на полянку, где мы решили остановиться.

Первыми меня заметили мои воины, а затем и все остальные. Постепенно смолкли разговоры. Глаза мужчин широко распахнулись: увидеть аристократку в подобном одеянии — нонсенс.

Я потянула из своего источника энергию, послушной рекой разлившейся по телу… символы замерцали, становясь всё ярче…

— Одри, ты сияешь, как звезда… — Лиам стоял неподалёку и не мог отвести от меня восторженного взора.

— Нам доспехи, а вам снова что-то крутое? — усмехнулся Ликон.

— Я ещё и не так могу, — многообещающе заметила я и сорвалась на бег. Если для меня он был самым обычным, зато для других стремительным — народ и глазом моргнуть не успел, а я пробежала мимо них и остановилась в другом конце лагеря.

— … феи явно вас обожают, — донеслась до меня концовка фразы короля. — Э-м…

— А где леди Одри? — воскликнул, всполошившись, Бон. — Она ж только что вот тут стояла!

Я тихо рассмеялась, глядя на затылки соратников. Мой смех услышали все и быстро оглянулись.

— Это что такое сейчас было? — Ора стояла неподалёку от меня и, шагнув ближе, вгляделась в мерцающие печати, нанесённые на мои руки. — Так вот что вы скрывали под теми перчатками, Ваша светлость. Вы полны сюрпризов! Я в восхищении, — добавила она и лихо мне подмигнула. А после, посерьёзнев, уточнила несколько сочувствующе: — Было больно?

— Жутко. До потери сознания, каждый раз, — честно ответила я.

— За всё надо платить, — молвила она ту самую фразу, часто всплывающую у меня в голове.

Затем у нас была ещё одна остановка, это время мы использовали для тренировок: воины учились управлять своей силой в броне и использовать магическое оружие. Второе нам нужно было для того, чтобы иметь больше шансов отбиться: когда закончится энергия в средоточии, в ход пойдут магические автоматы и гранаты.

А спустя ещё несколько дней впереди показалась одинокая гора Пало… Предрассветный туман плотной пеленой окутал мощное основание. Шапка облаков венчала вершину. Исполин притягивал взор, словно магнитом. Я смотрела и ощущала странные вибрации: когда-то тут произошли страшные вещи, оставившие отпечаток в тонком эфире. Тёмный и пахнущий гнилью.

Лоерея начала снижение, я захлопнула смотровое окно и вернулась на своё место, чтобы пристегнуться и собраться с мыслями.

Найти пещеру среди настолько густого тумана, обступившего основание горы, казалось сверхзадачей: банально не были видны ориентиры, считанные из памяти Сурейха.

Отряд застыл подле короба в растерянности. Мы стояли в молочной реке и видели лишь силуэты друг друга.

— Возможно, имеет смысл подождать, когда мгла рассеется? — подала голос Ора.

— Лоерея, — позвала я девушку, — мы останемся тут и подождём твоего сигнала. Ты знаешь, что искать. Управишься куда быстрее нас.

Женщина едва заметно кивнула и взмыла в небо.

— Господа, предлагаю перекусить, пока есть время, — предложил Ликон, потянулся к корзинам с копчёностями, сухарями и бутылками с водой, разбавленной вином.

Никто отказываться не стал, бесхитростный завтрак поднимет настроение и наполнит живительной силой.

Соблазнительница подала мне мысленный сигнал ровно через час отсутствия. Между мной и моими хранителями существовала незримая связь, я всегда знала, где именно они находятся, если сами помощники того желали, конечно. Горгорен оказался самым упрямым из них и редко себя проявлял, но то было раньше, сейчас же горн был вживлён в тело Аманиды, шедшей с нами "по доброй" воле, и теперь я чувствовала вибрацию древнего артефакта постоянно — Горгорен был весьма недоволен, но терпел, потому что уговор дороже всего остального, в отместку едва слышно звенел в моих ушах, противный старикан.

Быстро поцеловав в губы мужа, встала со скамьи, пока народ ел, я присела внутри короба, чтобы побыть с Лиамом наедине. Мы тихо разговаривали обо всём на свете, стараясь не касаться предстоящего похода. Зачем лишний раз трепать нервы? И без того душа не на месте.

— Пора, любимый, — и вышла наружу.

— Выдвигаемся! — оповестила я всех, натянула перчатки, всё же было прохладно, запахнула плащ и накинула на голову капюшон.

Воины мигом выстроились в шеренги, а я смотрела на них в немом восхищении, даже висящая в воздухе плотная взвесь не могла скрыть красоту алой брони.

Ликон и его десятка, Кемпбелл и его пятёрка, Ора и её пятеро подчинённых. Все двадцать три воина — полноценные истинные маги. Сильные, высокие, смертельно опасные бойцы.

От Друидора десять человек, двое полноценных магов, то есть я и Лиам, все остальные неистинные, обученные моим мужем молодые люди. Рядом с соратниками они выглядели слишком юными и неопытными. И так оно было на самом деле.

Я возглавила шествие, поскольку одна знала, где находится Лоерея.

Нас ждал подъём наверх, буквально вслепую. Хранительница стояла неподалёку от тайной тропы, которую простым человеческим глазом в таком тумане рассмотреть не представлялось возможным. Но Лора видела, а вместе с ней видела и я.

Начался сложный путь. Иной раз ноги скользили по влажной поверхности, приходило хвататься за пожухлую осеннюю траву, проросшую в камне редкой порослью, или за выступы, иной раз обдирая кожу на пальцах.

— Когда же это восхождение закончится? — пробурчал Бон, шагавший сразу за Лиамом.

Я вскинула голову и увидела, что туман постепенно истончается, и спустя четверть часа мы наконец-то вынырнули из надоевшей дымки и шагнули на широкую, созданную самой природой, площадку.

— Ура, — выдохнула я, отстегнула фляжку от пояса и сделала большой глоток воды, набранной из Риннира. Живительная влага благодатным нектаром пролилась в нутро, возвращая силы. Моему примеру последовали все остальные. А я, убрав флягу на место, повернулась к узкой расщелине. — Нам туда.

Лиам оттеснил меня себе за спину, вынул из заплечной сумки магический светильник и, активировав его, первым шагнул вперёд. Я хотела было пойти сразу же за ним, но вдруг между нами протиснулась внушительная фигура Ликона, а потом, я глазом моргнуть не успела, как очутилась в хвосте, среди своих воинов и отряда Оры. Принцесса многозначительно усмехнулась и пояснила:

— Лекарей надо оберегать. Посему, Ваша светлость, вы пойдёте с нами.

— Это кто ж так решил? — нахмурилась я.

— Судьба так распорядилась, — загадочно ответила девушка. — И давайте просто по имени? Не против?

— Нет. Давай, — легко согласилась я.

Ора, лихо мне подмигнув, шагнула под своды пещеры.

Широкоплечим воинам пришлось куда труднее нам, девушкам: мужчины буквально съёжились, чтобы протиснуться в узком тоннеле, благо оказавшимся коротким.

— Осторожно! — донёсся голос Лиама. — Впереди пропасть, двигаемся по правой стороне, здесь лестница, узкая и крутая. Будьте внимательны, не оступитесь.

И начался следующий этап путешествия — спуск в бездонную непроглядную пропасть. Мрак был настолько густым, что его, казалось, можно потрогать руками. Пахло сыростью, плесенью и ещё чем-то трудно определяемым, но однозначно неприятным. В носу засвербело, и я, как и другие, тихо чихнула.

— Чем это так несёт? — пробурчал Бон, прикрывавший мою спину.

— Смертью, — ответил Грэг, ещё один мой боец.

— Ты как скажешь, хоть стой, хоть падай, — закатил глаза Бон. Я на них строго оглянулась, и оба мигом смолкли.

Через несколько часов сделали короткую остановку на очередном нешироком пятачке, пришлось буквально жаться друг к другу. Перекусили, утолили жажду и пошли дальше.

— Лестница обрывается, — донёсся помноженный эхом голос моего мужа. — Будем прыгать вон на ту площадку.

— Прыгать? О, это будет круто! — снова не сдержался Бон. Было видно, насколько юноша взволнован и жаждет приключений, как адреналин кипит в его крови. Я подняла руку и прижала указательный палец к центру его лба. Пустила свою силу, которая мигом впиталась под его кожу. Моё зрение перестроилось, и я прекрасно видела, как магический поток достиг гипоталамуса и слегка подстегнул его на выработку дополнительной дозы окситоцина.

— Уф-ф, Ваша светлость, полегчало, — через пару ударов сердца ответил Бон. — Успокоился немного. У меня, то поджилки тряслись от страха, то накатывало такое удушливое нетерпение поскорее ринуться в бой и неважно с кем, что я не знал, как себя вести, — признание было таким простым и одновременно душераздирающим.

— Надо было дома остаться, и чего согласился? — беззлобно заметил Грэг и по-дружески похлопал впередистоящего Бона.

— Нет. Оставить мою леди я никак не могу. И как жить потом, зная, что мог защитить, но рядом не оказался из-за своей трусости? — покачал тот головой.

— Я тоже боюсь, — шепнула им двоим, молодые люди в удивлении вскинули брови, — но это не позор. Это значит, что вы будете осторожны и поступите правильно, в нужный момент смелость вытеснит все страхи.

— Одри, пойдём, — окликнула меня Ора, уже ушедшая далеко вперёд, и готовая к прыжку.

Я молча двинулась по крутой лестнице в её сторону.

— Если хотите, я вас могу обнять и прыгнем вместе, — предложила принцесса.

— Раньше меня выручала Лора. Но не так давно такие препятствия стали для меня на один зуб. Спасибо за предложение, — улыбнулась я. — Пусть Лора перенесёт Её Величество Аманиду.

Её Высочество понятливо кивнула и, чуть присев, активировала свою броню. Хоп! И вот она на площадке, шестью метрами ниже. Там её уже ждали все остальные. Осталась только я и мои неистинные.

Рисунки на руках замерцали, моё тело наполнилось магической энергией, и я воспарила. Легко и стремительно, а затем мягко опустилась на край выступа. Тут же чьи-то крепкие руки подхватил меня и прижали к себе.

— Как ты, милая? — дыхание мужа щекоткой пробежалось по щеке, вызывая сонм мурашек.

— Скучала, — честно ответила я, прижимаясь теснее.

— Эй, голубки, — прогудел Ульрих, — посторонитесь!

Мы тут же отошли в сторону, я смущённо зарделась. Всё же не привыкла проявлять чувства на людях.

— Итак, впереди два пути. Направо и налево, — заговорила я, когда все преодолели обрыв. В свете магических светильников мы видели две пещеры. — Справа путь к кувшинам, слева дальнейший спуск к вратам.

— Предвидятся ли какие-нибудь неприятные неожиданности?

— Да, — кивнула я. — И там, и там Гедо подготовил сюрпризы для нежеланных гостей, коими мы и считаемся. Но, — я вынула из-за пазухи артефакт-ловушку, в него не так давно была заключена душа Сурейх, и склянку с кровью Бернарда. — Это поможет нам деактивировать подготовленные злобным колдуном ловушки.

На самом деле самая простая часть. Меня страшило то, что нас ждёт в другом мире. Какой он? Есть ли там магия? Должна быть, иначе нам придётся туго, очень.

Я, ориентируясь на воспоминания Гедо, подошла к стене и просканировала её магическим зрением, в поисках необычных завихрений в эфире. И нашла. Неприметный обычному глазу, скрывающийся в густой тени неровной каменной поверхности, паз. Откупорила склянку и капнула на артефакт, затем вставила его в выемку, влез тютелька в тютельку, и замерла в ожидании.

Спустя минуту послышался едва уловимый противный писк, который всё усиливался, народ шокированно прикрыл руками уши, землю под ногами знатно тряхнуло, зазмеились трещины, сверху посыпалась пыль и мелкая каменная крошка.

— Одри! — слева со мной вдруг оказался Лиам, справа Ульрих.

— В левую пещеру, быстро! — скомандовал Ликон, но мы не успели и шагу ступить, как всё смолкло, тряска резко прекратилась.

— Получилось, — облегчённо выдохнула я, отлипая от стены, — давайте поспешим. Вперёд, за сосудами!

Перенести сотни кувшинов к вратам оказалось занятием не сложным, но энергозатратным и под конец нам всем страсть как всё это надоело.

Я присела на какой-то плоский камень и задумчиво ещё раз осмотрелась.

Пещера ужасала своими размерами: её своды вздымались высоко, теряясь где-то там в непроглядной темноте. Влажные стены, выхваченные светом от магосветильников, блестели, будто покрытые тонкой плёнкой масла, и от них исходил едва уловимый запах плесени. Гулкое эхо наших шагов и голосов возвращалось из глубин, превращаясь в неразборчивый шёпот, словно кто-то пытался поведать нам свои самые сокровенные и страшные тайны. Гигантские сталактиты и сталагмиты, застывшие исполинскими клыками, торчали тут и там, а между ними клубился сизый туман с силуэтами призрачных теней внутри.

Здесь, в сердце горы, время замерло, и человек чувствовал себя незваным гостем, в полной мере ощущая свою ничтожность пред вечностью и насколько его жизнь коротка.

Мой блуждающий взор снова вернулся к стене напротив: врата представляли собой каменную арку, что была высечена прямо в теле горы. От них веяло потусторонней жутью, приводившей меня в ужас, даже волоски на затылке шевелились каждый раз, когда я глядела на проход. Каменные блоки были густо покрыты резьбой, изображающей сцены из давно забытых легенд: таинственные существа, иные миры, сцены сражений…

В десятке метров от врат стоял алтарь, основание его было испещрено странными символами, я с трудом узнавала в них элементы феррейского языка.

Это место создали точно не люди, кто-то куда могущественнее, с иными по уровню возможностями приложили руку и сотворили сие грандиозное место.

Узоры, в которых переплетались символы разных цивилизаций, являлись ключом к открытию перехода в другой мир.

Но не это главное: стоит мне перестроить зрение на магическое, как я начинаю видеть мощные завихрения сырой маны. Их было немного, но они поражали своей плотностью, те, что на поверхности планеты, бледные копии. Также видела вокруг себя эфирные потоки, и они радовали меня своей насыщенностью.

— Пугающее место, — заметила Ора, сидевшая рядом, пока мужчины трудились и носили туда-сюда увесистые сосуды.

— Не то слово, — кивнула я.

— Как думаешь, а в тот ли мир мы попадём? Вдруг откроется совершенная другая реальность, где нет нашего осколка. И выхода тоже нет.

— Из памяти Гедо я выяснила, что эти врата ведут всегда только в одно место, он его называл Эширок — спутник этой реальности, одной своей частью он плотно прилегает к нашей Эриде. Вообще, Сурейх полагал, что у каждого мира есть такой сосед. Его отец работал над этим вопросом, кропотливо исследовал, делал умозаключения. И много ритуалов на крови провёл, чтобы ему открылся путь сюда. Этот же способ (магия крови) использовал, чтобы понять, как открыть портал.

— Предлагаю поспать на местах силы, — раздался голос Лиама, когда последний сосуд с запечатанной кровью поставили у подножия алтаря. — И только затем активировать проход.

Все молча с ним согласились. Воины достали нехитрую снедь и, плотно перекусив, разбрелись кто куда, чтобы отдохнуть и помедитировать. Аманиде вернули способность ходить ещё до начала кампании, она инстинктивно старалась держаться поближе к группе из Аскалы, хотя герцог умело делал вид, будто женщины вовсе не существует.

Бывшая королева выглядела потерянной. Было ли мне её жаль? Нет. А вот тех, кого она умышленно погубила, отчаянно, до боли в сердце. Лоерея тенью следовала за Её Величеством, просто в качестве моей подстраховки, а то мало ли.

Я села рядом с мужем, прямо на место силы, и закрыла глаза. Настала пора следующего этапа. Как выглядит осколок магического ядра? Феи подсказали, куда и как смотреть, чтобы отыскать ответ.

Постепенно моё дыхание выровнялось. В голове не осталось ни одной лишней мысли.

Я есть часть всего сущего, я атом в теле огромного организма. Моё сердце бьётся в унисон с миром.

Перед внутренним взором простиралась земля с высоты птичьего полёта, я наслаждалась порывами ледяного ветра, и я была абсолютно готова встретиться с жаром земли.

Один… два… три… Лети!

Падаю, свист в ушах, дрожь во всём теле и вот я со всей силы впечатываюсь в каменной твёрдости землю, даже зажмурилась в ожидании страшной боли. Но её не было и зажмуриться тоже не вышло — дух не может закрыть глаз, ибо сейчас моё тело — энергетический сгусток без определённой формы. Сложно мыслить о себе как-то иначе, когда привык иметь руки-ноги, туловище, голову.

Погружаемся всё глубже. С каждым мгновением мне всё жарче, смотреть всё больнее. Но я упрямо движусь вперёд…

Вот оно… магическое ядро мира!

Это ядро, скрытое глубоко в недрах планеты, является источником всей магии, пронизывающей Эриду. Оно представляло собой на первый взгляд округлый булыжник, поделённый на несколько секторов глубокими бороздами, его (ядра) поверхность переливалась светло-голубыми всполохами, фиолетовыми, изумрудными, алыми, цветовой фон менялся ежесекундно, калейдоскоп оттенков.

Тело ядра было испещрено древними символами, которые непрерывно двигались, формируя сложные магические узоры, я бы даже сказала формулы, но успеть выцепить хоть одну, так и не смогла. Внутри магического сердца бурлила первозданная, дикая энергия, волнами расходясь в разные стороны, проходя через моё тело и дальше, к земной поверхности. И к счастью, пока маны было достаточно много, и апокалипсис этому миру вот прямо завтра не грозил. Но… было кое-что ещё. Ядро не было целостным и там, где отсутствовал кусок, формулы сбоили, и оттого страдала пока лишь часть этого сектора, ставшая неприглядного серого цвета. Я была в курсе, что как только увядание охватит весь участок, ядро перестанет генерировать волшебную энергию совсем и…

Бум-м! Оно взорвётся. На этом Эрида прекратит своё существование. Феи говорят, что планеты не станет, а я, находясь тут, в самой сердце планеты, понимаю, что есть шанс уцелеть. Да, магии не станет, но Эрида сможет продолжить существование без неё. Проверить на практике своё предположение я в любом случае не успею, но сделаю всё, чтобы вернуть осколок. Тем более, я теперь знаю, как он выглядит.

Я отлетела подальше и замерла, чтобы ещё раз полюбоваться на это невероятное творение, узнать бы, чьё оно…

— Одри! — голос, такой знакомый, родной… Но как же завораживают цветные переливы, игра символов, не хочется отвлекаться от созерцания и тихого восхищения гением создателя.

— Ваша светлость! — голос погрубее, тоже почему-то дорог мне.

— Любимая! — это Лиам, да, точно он!

— Одри Йорк! — властный и требовательный… Ульриха!

Пора… мелькнула мысль, и я рванула вверх, с трудом преодолевая магнетизм этого места, чувствуя, как сложно мне даётся путь назад.

— Акх-кх, — закашлялась я и чуть было не упала на пол пещеры, но была заботливо перехвачена чьими-то руками.

— Милая, — муж прижал меня к своей широкой мускулистой груди.

— Ты что снова сделала? — над нами навис Ликон, в чёрных глазах короля полыхало пламя из гнева и.… искренней тревоги, даже страха.

— Ваше Величество! — Лиам вскинул голову и хмуро посмотрел на Его Величество.

— У неё кровь из носа и глаз, — рявкнул Ульрих, — ты хочешь сказать, просто так появилась?!

— Кровь? — приглушённо ахнула я, пришло понимание в моё заторможенное восприятие, что муж всё это время аккуратно прижимал к моему носу какую-то тряпицу.

— Воды, — уже спокойнее приказал король, и ему мигом подали фляжку. — Выпейте, Ваша светлость, — мужчина снова перешёл на "вы" и смог справиться с эмоциями, спрятав их под свою бесстрастную маску. — Я вас держал своей силой, и слава Всевышнему, вы откликнулись.

— Со мной всё в порядке, — прогнусавила я, высвободилась из кольца рук супруга и села, сама вытерла кровь под носом и на щеках. — Мне нужно наполнить источник, в нём пусто. Выжат досуха, — констатировала я, заглядывая в себя.

— Что вы делали, леди Одри? — повторил вопрос Ликон, присев напротив меня, ищуще заглядывая мне в лицо.

— Я искала ответ.

— Не хотите говорить? — нахмурился пуще прежнего Его Величество.

— Лора, подай, пожалуйста, пергамент и карандаш, — вместо ответа сказала я.

Соблазнительница вынула из своей сумки требуемое и протянула мне. Убрав в сторону окровавленное полотенце, начала рисовать.

— Вот так выглядит осколок, — показала сидевшим вокруг меня воинам, кажется, все ребята были тут.

— Ты снова рисковала собой, Одри! — Лиам осуждающе поджал губы, хотел добавить, но не стал устраивать разборки при стольких свидетелях.

— Так-так-так, позвольте внимательнее рассмотреть? — Кемпбелл протянул ко мне руку, и я вручила ему набросок. — Это упрощает задачу. Спасибо вам, леди Одри, — слегка поклонился он, после чего передал лист пергамента дальше.

— Ваша светлость, займитесь своим источником, потом отдохните и затем начнём, — распорядился Ликон, резко встал, делая знак бойцам разойтись по своим местам.

— Как ты там говорила о раббате Нолане? Служа другим, расточает себя? На себя посмотри, далеко не ушла! Нет, ты во главе! — прорычал Лиам, а потом как-то резко сдулся и сгорбился. — Без тебя меня не будет, Одри. Прошу тебя, думай хоть иногда о себе.

Я молча прижалась к нему и крепко поцеловала, вкладывая в свои действия всю свою любовь, сдержанную, но оттого не менее глубокую.

— Не спеши умирать, любимый мой. Даже без меня нужно будет найти силы и жить дальше. Нет ничего прекраснее жизни. А смерть… она никуда не денется.

Устроившись на крупном смерче силы, потянула сырую ману в себя. Наполнив средоточие под завязку, распахнула глаза, обрывая медитацию. Огляделась: на небольшом пятачке, освещённом магическими светильниками, спали бойцы, растянувшись прямо на каменном полу. Лиам лежал неподалёку от меня. Я достала из своей сумки небольшой плед, расстелила и устроилась под боком мужа.

— Люблю тебя, — шепнул Лиам.

— И я тебя, — ответила я и поцеловала его в щёку.

Отдыху уделили три часа.

— Леди Йорк, дело за вами, — обратился ко мне Кемпбелл. Я молча кивнула в ответ и прошла к алтарю. Всмотрелась в знаки на плоской столешнице.

— Вскрываем кувшин за кувшином, выливаем содержимое в центр до тех пор, пока портал не откроется. Мы это поймём по плёнке, которая проявится в арке.

Сама я встала в специально отведённое для мага-активатора место, в метре от жертвенника.

Ликон, занеся нож над первым запечатанным кувшином, посмотрел на меня вопросительно.

— Iishie mortumten oshi… — начала я и Ульрих откупорил первый сосуд.

Боже! Запах до меня долетевший, буквально сжал желудок стальными тисками и чуть не вырвал его с корнем! Я чуть не сбилась с заклинания, а это неприемлемо! Не представляю, каково было Ликону! Я быстро на него посмотрела и в полной мере оценила побледневшее лицо и посиневшие губы. Но Его Величество упрямо шагнул вперёд и наклонил узкое горлышко над центром алтаря. Вязкая чёрная субстанция, больше похожая на смолу, а не на кровь, шлёпнулась в небольшое углубление с дыркой в центре и вскоре исчезло из виду, вот только запах никуда не делся.

Я прикрыла веки, стараясь сосредоточиться на словах и не обращать внимания на всё остальное.

Через некоторое время, когда привыкла к вони, снова распахнула глаза и увидела вокруг жертвенника едва заметное изумрудное сияние, и оно всё больше набирало обороты, становясь всё ослепительнее. От меня к алтарю зазмеились сияющие символы, и уже от него (алтаря) дальше, к арке, пядь за пядью вспыхивали магические знаки. Чем больше "крови" поглощал жертвенник, тем ближе к вратам становилась дорожка пока, наконец, не коснулась основания арки.

В итоге рисунки и символы, изображённые на арке, замерцали, послышался глухой, рокочущий низкий звук, подобный раскатам далёкого грома.

— Вот оно! — крикнул кто-то, голос его дрожал, выдавая волнение.

Жидкое серебро заколыхалось, будто живое, на нас дохнуло могильным холодом.

Я вскинула руку, останавливая Марка, воина из группы Оры. Мужчина тут же сделал шаг назад от последнего оставшегося кувшина.

— Ridae jerue madh! Duu! — прокричала я напоследок, ощущая, как средоточие опустело на двадцать процентов. — Теперь сюда ни одна тварь не пройдёт в течение трёх часов. А вот нас врата пропустят. Как только мы все окажемся на той стороне, проход схлопнется. Дайте мне немного времени, мне нужно пополнить запасы маны в средоточии.

— Не только вам, — криво улыбнулся Бон, — от этих ароматов у меня силы закончились.

И неудивительно: мои неистинные с их небольшими ядрами ощутили на себе воздействие ядовитого смрада несоизмеримо сильнее истинных.

Через час все снова были в строю. Последний кувшин с кровью прижимала к себе Лоерея.

— Я замыкаю! — предупредила всех.

Воины хмуро кивнули и выстроились в заранее оговорённом порядке: первым шёл Кемпбелл, он вызывал у меня невольное уважение — действовал решительно и бесстрашно, как самый сильный маг-разрушитель, сразу за ним его воины, затем Лиам, после Ора и её группа, следом Ульрих со своими бойцами, потом мои неистинные, Аманида с Лорой и я, самая последняя.

Как только спина хранительницы исчезла за пеленой, я подошла к непрерывно движущейся серебряной завесе и замерла. Кончики пальцев закололо, я сделала рваный выдох и быстрый вдох… и шагнула вперёд.

Уши мигом заложило, кожи коснулся липкий холод, тело на секунду повисло в невесомости, и вот я стою на земле чужого мира.

В лицо подул едва уловимый ветер. Я прежде всего переключила зрение на магическое и тихо ахнула в ужасе: Всевышний, какой же бедный на магию мир! Её тут практически не было! Потоки колдовского эфира едва видны, а смерчей силы так и вовсе поблизости ни одного! Катастрофа! Вот почему отсюда никто так и не смог открыть портал, банально не с чего его напитать! И пристальнее посмотрела на Аманиду: она вкупе со мной — ключ к спасению всех в отряде.

Тем временем воины уже прошли вперёд, а командиры, приставив к глазам подзорные трубы, осматривали окрестности.

Позади послышался хлопок — проход закрылся.

Я же с интересом и опаской огляделась: под ногами глинистая почва с внушительными трещинами, небо, плотно закрытое серыми облаками, солнечные лучи тускло освещали безжизненную землю.

Я стояла прямо напротив такого же алтаря, что и в нашем мире, а позади меня была одинокая скала с аркой. Где-то на линии горизонта виднелась другая глыба, но куда выше и длиннее той, из которой мы вышли.

— Забираемся наверх! — отдал приказ Ликон. Подошёл ко мне и, заглянув в глаза, сказал:

— Одри, не высовывайся. Ты лекарь, не воин. Помни об этом.

Будь мы простыми людьми, ни за что в жизни не смогли бы так запросто подняться на почти отвесную и гладкую скалу. Но для нас это было сущей мелочью и не стало препятствием.

Сверху скала оказалась пусть и под небольшим наклоном, но идеально ровной, будто некий исполин острым мечом срезал верхушку.

— Что будем делать дальше? — задал резонный вопрос Кемпбелл

— Искать осколок, — ответил Лиам.

Я видела, как тонкие пряди сырой энергии тянутся в одну-единственную точку…

— Поблизости от скалы его нет. Он может быть где угодно… — начала говорить Ора, но её перебил окрик Бона:

— Леди Одри! Там кто-то идёт!

Я метнулась к воину, всмотрелась вдаль и увидела одинокого путника, но с такого расстояния разобрать детали не представлялось возможным. Потому вынула из чехла свою подзорную трубу и приложила артефакт к глазу.

Странный какой! В одежде, похожей на старый мешок, незнакомец, вяло переставляя ноги, брёл в одном ему известном направлении. Тут нам в спины ударил сильный порыв ветра и полетел дальше. А я продолжила его рассматривать: серая кожа, будто была неестественно натянута на лицо, превращая его (лицо) в восковую маску; глаза — два чёрных провала, не отражали ни света, ни жизни, а только бесконечную пустоту, тонкие губы, словно их разрезали ножом, были чуть приоткрыты, и я смогла рассмотреть ряд острых, как у пираний, чёрных клыков; непропорциональное тело довершало жуткую картину: длинные руки свисали по бокам, как поломанные ветви, пальцы же — костлявые, покрытые шрамами и изогнутые, заканчивались острыми, как бритва, когтями. Когда он двигался, казалось, что каждый шаг даётся ему с трудом, но при этом я чувствовала за его движениями хищную, смертельную, опасную силу.

Снова подул мощный порыв ветра, и одновременно с этим отвратительный незнакомец вдруг замер, резко вскинул голову и посмотрел в нашу сторону.

Его взгляд я не забуду никогда: в чёрной глубине отразилась жажда, голод и торжество!

Этот монстр, несомненно, когда-то был человеком, но что-то его превратило вот в это, которое потянуло носом и медленно оскалилось.

Хоп!

Движения существа смазались: неожиданно из вяло шагающего оно стало супербыстрым.

И помчалось прямо к нам!

— Ждите тут! — фыркнул Уильям и приготовился прыгнуть вниз.

— Погоди, пусть приблизится. Успеешь сразиться, — остановил его Ликон, так же как я, изучая нашего первого врага через подзорную трубу. — Шустрый какой. То ноги едва переставлял, то вон, несётся наперегонки с ветром. Откуда он вылез?

— Кажется, в скале напротив есть какая-то пещера, у самой земли, — ответила Ора, оказавшаяся внимательнее других. Я тоже обратила внимание на расщелину, но благодаря магическим потокам, вылетавшим оттуда.

Тем временем герцог вскинул руку с ружьём и, коротко прицелившись, выстрелил.

Магический сгусток огненной энергии влетел в грудь бегуна и оставил внушительных размеров дыру. Встреча со снарядом притормозило чудовище на мгновение, но не более.

— Это как такое вообще возможно? — опешил правая рука принцессы, двухметровый амбал по имени барон Крис Зогрен.

Кемпбелл не ответил и выстрелил ещё раз, снеся черепушку, почти достигшему скалы чудовищу, напрочь. И только такая рана возымела эффект — безголовое тело споткнулось и рухнуло оземь. Чёрная кровь оросила землю.

— Думается мне, — протянул Зогрен, — что этот красавчик здесь вовсе не один.

— Да, скорее всего, вы правы. Не один, — вздохнула я. — Нам туда, — и махнула рукой вперёд, в сторону соседней скалы.

— Ты уверена? — быстро смекнула о чём речь Ора.

Я тут же предложила:

— Сосредоточьтесь, ощутите магические потоки и откуда они идут. Хотя бы примерное направление.

Лиам внимательно на меня посмотрел, он знал, что я вижу, но так же, как и все, закрыл глаза.

Мои неистинные тоже попытались, но им, увы, не удастся уловить столь слабые потоки магического эфира, как бы они ни старались.

— Оттуда, — почти мгновенно ответили Ульрих и Уильям спустя несколько секунд. Лиам и остальные сильные колдуны согласно кивнули и пристально уставились в ту самую точку у подножия утёса.

— Подозреваю, что это наш осколок продолжает генерировать энергию и делится ей с этим умирающим миром. И он спрятан там, — договорила и прыгнула вниз.

Следом за мной повторили остальные.

— Аманида, вы останетесь здесь, подле алтаря, — повернулась я к королеве. — Лукас и Демьен вы на страже. — Воины молча кивнули. Вся троица встала на исчерченный знаками пятак, в центре которого возвышался алтарь, с собой они забрали ведро, два мешка с едой и фляги с водой.

Я посмотрела на Лоерею, та, всё прекрасно поняв, поставила перед собой кувшин, вскинула нож. Я встала на отведённое для заклинателя место: между жертвенником и вратами. Вдох-выдох. Пришла пора активировать формулу, полученную от фей.

Лора вскрыла ножом крышку сосуда и вылила содержимое в центр алтаря, чёрная жидкость мигом втянулась в отверстие.

Спустя минуту я завершила ворожбу, и символы на жертвеннике и вокруг него вспыхнули мягким голубым светом.

— Это щит, он продержится пять дней, — пояснила я воинам и королеве, — никто не сможет проникнуть к вам, но и у вас выйти наружу не получится. Всё необходимое для комфортного пребывания мы вам предоставили. Аманида, в одной из сумок вы найдёте послание, Его Величество Карл просил передать его вам, как только мы будем на месте.

Женщина кинулась искать письмо сына, а мы отправились дальше.

— У тебя есть какие-то предположения? — уточнил муж, пристроившись справа от меня, слева занял место Ликон.

Я убрала упавшую мне на лицо назойливую прядь волос, пожала плечами.

— Сурейх открыл портал и к нам прорвался некий демон, но, вероятно, их было несколько, они оказались слабы, поскольку на родной земле им не с чего было жировать. Но всё равно куда сильнее наших. Всё же древние, много знающие существа, а чародеи Эриды только-только вошли в силу. Призвав магию крови, наши маги смогли одолеть врага и запечатать портал. Пожертвовав осколком волшебного ядра. И они знали, на что идут. Будущее их детей и внуков, правнуков и так далее осталось в безопасности. А что там будет через тысячу лет, их уже не волновало. Дело сделано, цель достигнута. И ещё, и это, пожалуй, ближе к истине, думали, что ядро самовосстановится. Как видите, первые чародеи Эриды ошиблись.

— Кроме этих демонов, в наш мир перебрались феи, — пробасил Ликон и он не спрашивал.

— Кто его знает, ведь портал был открыт долгое время, — кивнула я.

Беседуя, шагали вперёд. Воины выстроились в согласованном порядке, и снова я очутилась почти в хвосте, окружённая охраной.

Ветер становился всё сильнее и неприятнее, выбивал волосы из причёски, подгонял в спину.

Со стороны мы наверняка выглядели как крутые спасатели Вселенной, разве что длинных, развевающихся за спиной, плащей не хватало для полного сходства. Эта мысль чуть развеселила, и я позволила себе мимолётную улыбку.

Лиам, Ульрих, Кемпбелл и Ора пристроились рядом со мной, внимательно внимая беседе. Им было жутко интересно нас послушать.

— Как думаете, — подал голос Бон, — простите, что перебиваю, — и вежливо склонил голову. Ульрих махнул рукой, позволяя парню продолжить говорить, — что нас ждёт там, в пещере?

— Спуск вниз, вот такие чудовища, и их босс, — ответила я.

— Босс? — удивился Бон, впрочем, и все остальные тоже.

— Тот, кто присвоил себе наше ядро. Благодаря осколку это существо куда сильнее своих солдат.

— Жуть какая, — простодушно заметил Бон. — Но страсть как хочется уже набить им всем морду!

— Не спеши умирать, малыш, — фыркнула Ора.

Вечерело. А мы всё шагали вперёд, берегли ману, потому не ускорялись.

— Наконец-то! — повёл плечами Зогрен, когда мы подошли к расщелине внушительных размеров. Она начиналась от самой земли и тянулась по горизонтали, довольно широкая рваная полоса.

Каждый знал, что делать. Потому двое воинов из группы Кемпбелла подхватили факелы-артефакты и активировали навершие. Мигом вспыхнул яркий свет.

Первый пошёл. За ним второй.

— Здесь крутой спуск, будьте внимательны! — предупредил кто-то из них, оказавшись внутри.

Опять я последняя. Заглянула в прореху и увидела свет факелов несколько ниже уровня земли.

— Одри, не бойся, я подстрахую, — сказал муж, ожидая меня внизу. Я же решила, пусть позаботится обо мне, и наигранно неуклюже принялась спускаться, в итоге, чуть не свалившись в объятия Лиама, мелкие камешки покатились следом за мной, звонкой дробью падая на неровный пол. Все тут же напряглись в ожидании нападения, но никто так и не выскочил на нас.

— Прости, — негромко повинилась я, прижавшись щекой к груди Лиама.

— Тебе можно иногда косячить, — тихо рассмеялся он.

— Но не в таком месте, — вздохнула я, а муж опустил меня на землю.

Свет от артефактов озарял небольшую и невысокую пещеру, большинству мужчин пришлось ссутулиться, чтобы не задевать макушкой потолок. Тени от факелов создавали иллюзию движения в дальних углах.

— Тут только один проход, — заметил кто-то впереди. Мне пришлось встать на цыпочки, но я ничего не увидела. — Дырка в полу. Предлагаю спуститься по верёвке. Только камень кину, чтобы понять, как далеко земля.

Так и поступили.

Я спокойно обхватила канат и принялась медленно ползти вниз. Предлагали обмотать мою талию верёвкой и спустить без моих усилий, отказалась. Вот ещё! Чай не безрукая.

С каждой секундой воздух становился всё тяжелее, наполняясь удушливым зловонием, словно сама земля скрывала в своих недрах что-то давно гниющее.

И снова сильные руки мужа подхватили меня и опустили на землю. Под ногами что-то хрустнуло, бросила взгляд вниз и в свете магосветильников рассмотрела… кости. Они устилали всё вокруг, даже в стенах торчали фрагменты. Да уж…

Короткий тоннель закончился крутым и извилистым спуском во тьму. Даже свет магических факелов не мог этот мрак развеять, настолько плотным он был.

— Вонища какая! — пробормотал под нос Бон.

— Хорошо, что завтрак был давно, — поддакнул Грэг.

Под ногами похрустывали мелкие камни и кости, эти звуки казались издевательски громкими на фоне гнетущей тишины. Отвратительные запахи сводили с ума желудок и даже вызвали у кого-то головную боль: смесь серы, гнили и чего-то неестественного, что пробирало до самой глубины естества, вызывая неосознанный страх.

— Постойте, — вскинул руки Ликон. Запрыгнул на валун у стены и раскрыл руки. — Так дальше не пойдёт, вас вот-вот вырвет прямо мне под ноги, — укоризненно посмотрел на шедших рядом с ним бойцов. — Ваша светлость, вы не против маленькой ворожбы?

— Я сама хотела предложить, — кивнула я улыбнувшись.

Ульрих улыбнулся в ответ, сверкнув ровными белыми зубами, и активировал свою силу. На нас полилась светлая магия, прочищая нос и лёгкие, убирая першение в горле, проясняя мысли и снимая головную боль.

— Вы продолжите ощущать зловоние, но без побочек, эффект продержится сутки, — когда золотое свечение иссякло, добавил король. — А теперь вперёд.

Чем дальше мы продвигались, тем уже становился тоннель, превращаясь в кишку.

Шедший первым воин вскинул руку. Мы тут же притормозили.

Я прислушалась. До меня долетели странные шорохи и тихие стоны, полные боли и страдания.

— Впереди кто-то есть, — шепнула Ора.

— Да, и они ждут нас, — согласилась я. Ворожба Ликона не прошла бесследно, они знают, что мы здесь.

— Почему тогда не нападают? — вскинула брови принцесса Нарголы.

— Потому что умны, — уверенно заявил Лиам. — Тут узко, один наш воин легко сдержит кого угодно, в любом количестве. Напасть на нас там, где больше пространства для манёвров — вот что им нужно. Оттого медлят, ждут в удобном месте. Затем накинутся всем скопом, задавят числом. Потому не расслабляемся, приготовьте оружие.

Ответ герцога Йорка заставил людей задуматься и собраться.

— Лиам, — негромко окликнул его Кемпбелл, — ты прав. Впереди выход, уверен, там ещё одна пещера. И я пойду один.

Никто не стал спорить с советником Карла.

В большой сырой пещере, воздух которой был пропитан запахами гнили и крови, было темно. Витающие миазмы уже не причиняли неудобств организму благодаря блоку Ликона, потому не отвлекали.

Уильям прошествовал вперёд, держа перед собой артефакт-факел. Свет озарил каменные стены, покрытые мхом, потолок был низок и угрожающе нависал над воином, застывшим в центре зала. Резким движением воткнув ручку осветительного артефакта в щель в стене, приготовился.

Его дыхание стало чуть прерывистым, по венам заструилась магия. Кемпбелл чувствовал, как с каждой секундой кровь всё сильнее вскипает в жажде битвы. Приятное и ни на что не похожее чувство! Такое он испытывает только в схватках. И каждый раз, как первый.

Из мрака, словно из самой бездны, стали появляться силуэты: человекоподобные монстры с чёрными провалами вместо глаз. Их тела, искажённые и изломанные, двигались рвано. Твари, ощетинившись клыками и когтями, медленно окружали воина, издавая зловещее шипение и хриплое рычание. Часть их спокойно поднялась по стене и поползла к жертве, как пауки, по потолку.

— Ну же, чего медлите! — хищно усмехнулся герцог. — Налетай!

Враги, будто только этого и ждали, сорвались с места, утробно рыча и отвратительно подвывая: они бежали на герцога со всех сторон, сжимая его в тесное кольцо.

Ликон следил за сражением через пелену защитной дымки, не дававшей тварям прорваться в узкий проход, где они все схоронились, ожидая окончания противостояния Кемпбелла и чудовищ.

Вскорости советник исчез из виду, погребённый под телами врагов.

Ульрих следил за происходящим, невольно переживая за старого интригана.

Секунда… Другая…

Ярко вспыхнувший свет, пробился сквозь нагромождение тел, в разные стороны полетели разорванные на куски чудовища, помещение огласил вой, полный боли.

С каждым мгновением волны энергии распространялись всё дальше, набирая обороты, и вот с колен встал Уильям, герцог Кемпбелл, самый сильный воин Аскалы, носивший этот титул по праву. Вокруг него лежали разорванные и искалеченные останки чудовищ, единичные ошмётки падали на каменный пол с мерзким хлюпающим звуком, всё видимое пространство окрасилось в тёмный цвет их крови.

Кемпбелл гордо замер в центре пещеры, победоносно осматривая результаты, оказавшейся для него такой лёгкой победы.

Ульрих развеял щит и шагнул вперёд.

— Слишком много маны угрохал зазря, — попенял он старому противнику, — лучше бы мечом покромсал, больше толку. И энергии в твоей броне на поддержку щита потратилось бы куда меньше. Позёрство было лишним.

Уильям хотел возразить, но был вынужден замолчать: послышался всё усиливающийся шорох: кто-то быстро к ним приближался.

— Приготовиться! — отдал команду Его Величество, вынимая меч. — Бережём заряды в ружьях, магию в средоточиях, работаем клинками, активируем щиты в броне!

Шорох стал отчётливее, к нему примешалось утробное рычание. И вот из проёма напротив выскочили тёмные силуэты. Монстры, в этот раз выглядящие иначе, куда массивнее предыдущих, выше и точно сильнее.

Воины, словно единый организм, шагнули вперёд, подняв свои клинки и активируя защитные поля. Воздух задрожал от энергетических разрядов, пробежавших по поверхности доспехов, на долю секунды окутывая бойцов яркими магическими искрами.

Ликон сделал короткий скупой взмах мечом, и голова чудовища отлетела прочь, разбрызгивая смоляную кровь. Со всех сторон на него сыпались многочисленные удары длинных чёрных когтей. Но они (когти) неизменно натыкались на щиты, каждый раз загоравшиеся мягким синим светом, не дающим врагам коснуться алой брони. Ульрих продолжил движение, резко отклонился в сторону, избежав клыков какой-то твари, полоснул клинком, оставляя на теле противника глубокую рану, метнулся вперёд, чтобы прикрыть товарища, и с ловкостью, отточенной годами тренировок, отрубил лапы чудовищу, заставив того взвыть от боли.

— Внимательнее! — крикнул король, продолжая работать мечом, не оставляя монстрам и шанса.

А чудовища всё прибывали из недр скалы нескончаемым потоком.

С замиранием сердца я смотрела на следующий этап противостояния с обитателями этого мира. В волнении сжимала и разжимала пальцы, всматриваясь в мельтешение теней, следя за магическими вспышками щитов, находившихся в режиме экономии — этого пока достаточно, напиравшие враги не смогут порвать даже такую тонкую защитную плёнку.

Мой ищущий взор метнулся влево, потом вправо, и я, наконец, нашла Лиама: муж сражался ничуть не хуже Ликона и Кемпбелла, ни в чём этим двоим не уступая, ни в технике, ни в ярости.

— Я ведь права? — посмотрела на Лоерею.

— Крутой боец, — заимствованное у меня слово, чуть ослабило струну, до звона натянутую где-то глубоко в груди.

— Дальше будет хуже. Позвольте вашей хранительнице возглавить отряд, — это был голос Оры, так же оставшейся в коридоре. — Она видит дальше и чувствует больше других. И может летать, не тратя столько маны, как мы.

— Я должна быть рядом с госпожой, я одна смогу уберечь её от опасности и ретироваться вместе с ней в острый, угрожающий жизни леди Одри, момент, — равнодушно произнесла Лоерея, глядя на сражение за едва мерцающей защитной пеленой, в которую то и дело врезались чудовища.

— Предложение Её Высочества принято, — ответила я, следя, как наши добивают последних. Соблазнительница и не подумала возразить, лишь учтиво кивнула. — Можно снимать щит, — добавила я, подняла руку и коснулась кончиком пальца, замерцавший белым светом, тонкой перегородки, которая мгновенно лопнула, словно мыльный пузырь. В лицо тут же дохнуло смрадом гниющей плоти, но магия Ликона, наложенная на нас, не дала согнуться в рвотном позыве.

— Идём дальше! Не останавливаемся! — приказал Кемпбелл, бойцы выстроились в привычном порядке и втянулись во тьму следующего тоннеля.

Раненых не было, по результатам беглого осмотра броня была полна маны.

— Есть у меня подозрение, что нас просто проверяют. Насколько мы сильны. Как глубок резерв. И высоки воинские умения.

— Леди Одри, — шепнул Бон, тоже принявший участие в битве, — беду не накликайте…

Больше нападений не было. Шли, казалось, несколько часов. Через некоторое время сделали привал, перекусили, утолили жажду, справили потребности. Даже немного поспали, выставив часовых. Мы люди, не машины, и следовало учитывать сей немаловажный факт…

— Тихо как-то, подозрительно всё это, — прищурился Лиам.

— Магические потоки стали чётче и плотнее, — ответила я негромко. — Чем ниже мы спускаемся, тем они насыщеннее. Осталось немного, нутром чую, скоро мы найдём осколок.

— И я ощущаю больше магической энергии, — кивнул муж, быстро меня обнял, крепко поцеловал и, многозначительно подмигнув, отправился к голове колонны.

И снова мы шагаем дружно, но не в ряд.

С каждым метром я всё сильнее ощущала злобное внимание кого-то… могущественного, жаждущего встретиться с нами… Коридор всё ширился и ширился, пока мы, два часа спустя, не вышли в залу. Широкие колонны из тёмно-серого камня держали утопающий во тьме свод. Стены и углы тонули во мраке, где непрерывно шевелились, извиваясь, будто черви, чьи-то тени.

Воздух явственно стал гуще, атмосфера ещё более зловещей и подавляющей. Мы остановились в центре, между первой парой колонн. Ора, плотно сжав пухлые побледневшие губы, с тихим шелестом вынула клинок из ножен. Время замедлилось, ритм моего сердца ускорился, во рту пересохло.

— Нам не уйти, бегите, леди Одри… — просипела Грэг, непослушными губами, глаза у парня покраснели. Это как же? Что происходит? А моя броня?!

Я почувствовала, как холодная дрожь пробежала по спине, по позвоночнику прокатились неприятные колкие разряды — символы сами собой активировались и засияли по всему телу. Тем временем в глубине зала что-то шевельнулось — едва уловимое движение, неестественное, словно тьма сама набирала форму.

— Я так долго вас ждал, гости из Эриды, что чуть не окаменел, сидя тут, в тронном зале…

Голос говорившего неприятно резанул по ушам, я не сдержалась и поморщилась.

— Рад, весьма рад, что и ты, светлый маг, почтил меня своим присутствием! И привёл её. — Тьма качнулась, и мы увидели, как некто не спеша поднялся и шагнул из густой темени нам навстречу.

Это был мужчина, под два метра ростом, старец с длинными седыми волосами, не менее внушительной бородой того же цвета. Благородные черты лица, ясные, голубые глаза. И добрая-добрая улыбка на губах. Белоснежный балахон до пят. Весьма располагающий к себе образ. Если бы не тьма, клубившаяся вокруг его ног, смердящая и будто что-то нашёптывающая.

Я усилием воли перешла на магическое зрение и ахнула в ужасе! Вместо крови его организм был полон чёрной, находящейся в непрерывном движении, субстанцией.

— Ну как? Нравится? — я вздрогнула от вопроса, вскинула голову и встретилась с холодными бездушными глазами хозяина пещеры. — Вижу, оценила?

Народ, кроме Лиама и Лоры, не понял, о чём он, растерянно переглянулся.

— Мы пришли забрать то, что по праву принадлежит Эриде, — прогудел Ликон, сделав шаг вперёд.

— Какая прекрасная оболочка! — оскалился жуткий собеседник, переведя взор на Ульриха. — Понравилась сила, данная источником, а? А знаешь, откуда она, эта сила, взялась? Нет, конечно, откуда тебе знать-то… Осколок принадлежит мне. Я был тем, кто смог его извлечь из ядра планеты и перенести сюда. Я тот, кто пожертвовала собой ради процветания родного мира. А вы даже имени моего не сохранили в своих летописях! Те, кого я считал братьями и сёстрами, должны были держать портал, дождаться моего возвращения. Но испугались новой напасти, что могла явиться и уничтожить их… Трусы, черви, недостойные называться чародеями-основателями. И вот я тут, а вы, тени своих чуть менее жалких пращуров, пришли, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву?! Хотя кое в чём наши планы сходятся, — старик сделал ещё одно движение на сближение, я же ощутила, как внутри меня всё буквально зазвенело от напряжения. — Я жажду вернуться домой вместе с фрагментом магического ядра, — мужчина резко взмахнул рукой, и тени за его спиной разошлись в стороны, открывая нашему взору булыжник, испещрённый древними знаками. По форме камень напоминал трон, на котором чуть ранее сидел словоохотливый незнакомец.

— Ваша кровь станет проводником, твоё тело, моим новым вместилищем, — костлявый палец ткнул в Ликона, — а ты, — и снова посмотрел мне в глаза, — отдашь мне все те знания, которые принесла из разных миров. Они усилят меня ещё больше и лягут в основу могущества моего будущего рода. Будьте мудры и крепки духом. Вы достойные воины. Умрёте быстро и безболезненно. Нет смысла вступать со мной в схватку.

— Я бы не был так самоуверен, — фыркнул Кемпбелл, — ты один, нас много. Маны в этом помещении, хоть ложкой черпай.

— Ну, ты это верно заметил, — кивнул древний монстр. — Но стоит мне только пожелать, как подпитка исчезнет… Гедо сдох? — и снова смотрит на меня. — Туда ему и дорога. Идиот, возомнивший себя повелителем мира, вершителем судеб и возжелавший привести на Эриду демона. Который стал бы служить ему. Благодаря демону, Сурейх хотел заделаться властелином мира. Новым Богом… Хороший план, мне он понравился, но я осознал это, только будучи здесь, сражаясь день и ночь за осколок ядра, выживая в этом мире, которому скоро конец…

— Ты явно долго молчал, — криво усмехнулся герцог, вклинившись в монолог говорившего, — болтаешь и болтаешь, всё не можешь остановиться. Твои речи пусты. Отдай камень и тогда останешься цел. И сиди тут, в своём тронном зале хоть до посинения.

— Как смеешь ты, смерд, перебивать меня?! Меня, великого светлого мага-артефактора, Нлодэра Бесстрашного? — тьма заклубилась в глазах Нлодэра, руки трансформировались в когтистые лапы, зубы удлинились, превратившись в антрацитовые клыки. — Сдохни! — старик резко вскинул левую руку в сторону Кемпбелла и неведомым образом поднял герцога в воздух.

Одновременно с этим произошло сразу несколько вещей: идущая от осколка ядра сырая мана вдруг исчезла, будто кто-то отключил древний артефакт. Тени в углах и на потолке некогда бывшего тронного зала зашевелились активнее, и вскорости послышалось рычание множества глоток и на нас двинулись монстры разных форм и размеров: колдун каким-то образом активировал порталы.

Я оказалась в окружении Лиама, Оры, Лоереи и своих неистинны — второй круг, первый — внешний, состоял ещё из восьми магов.

Ульриха взяли также в два плотных кольца.

— Доспехи на максимум! — крикнул Его Величество, поднимая ружьё. — Оружие на изготовку!

Все члены нашего сборного отряда среагировали мгновенно, активируя защитные поля, следом раздались оглушительные залпы.

Я же без отрыва смотрела за противостоянием Уильяма и Нлодэра: герцог смог справиться с секундным замешательством, его броня вспыхнула ослепительным тёмно-красным огнём, разрывая невидимые путы, стянувшие его тело по воле старика.

Тьма и свет. Вечные соперники. Но свет Нлодэра давно превратился в жуткую тьму, отчётливо отдавая миазмами тления, остался только цвет его магии, суть же переменилась совершенно.

Разрушающая сила Кемпбелла дарила холод стужи. На нас повеяло… надеждой. Его магия была иной, да, пожирающей и губительной, но… своей, что ли? Не иномирной, а понятной нашим душам. Родной.

— Люблю тебя, Одри! — Лиам, прежде чем прыгнуть вверх и вперёд, ласково коснулся ладонью моей щеки и, не став ждать ответа, активировал свой доспех на полную катушку.

К Уильяму присоединились Лиам, барон Зогрен, граф Двэнон, граф Холд. Самые сильные в нашем отряде разрушители.

— Огонь! — команда Ликона слилась с оглушительным рычанием безумного старика.

Мир расцветился вспышками из наших ружей, полетели ручные гранаты, монстров было, как саранчи во время засухи: они летели на нас со всех сторон и падали с потолка. Их не становилось меньше.

В жадном чреве каменного мешка, некогда бывшим тронным залом, эхом разносились рычащие, лающие, противно скрипящие звуки, словно сотни острых когтей царапали стекло. Из чёрной дымки, облепившей стены, всё выходили и выходили новые монстры. Я вскинула голову и всмотрелась в потолок, также тонущий во мраке: по нему в нашу сторону карабкались чудовища.

— Их слишком много! — слегка подпрыгивая на месте, возбуждённо заметил Бон. — Всем хватит!

— О да, хватит всем, — кивнула Лоерея, внимательно вглядываясь в тёмный свод, где шевелились отвратительные тени.

— Нам не победить, не так ли? — фыркнула Ора, вскидывая своё ружьё. — В доспехах заряд когда-нибудь закончится, затем в дело пойдут артефакты-накопители, а потом мы станем использовать собственную ману. Пополнить запасы неоткуда. Вывод: мы все тут умрём, — но она не боялась, я видела это в её глазах, принцессе надоело прикрывать меня, она рвалась в бой!

Серебром сверкнула сталь клинков, напитанная энергией, и начался смертельный танец. Нлодэр Бесстрашный играючи отбивался от наседающих противников. Меч Лиама со звоном столкнулся о длинный чёрный клинок Нлодэра. Коротким обманным движением герцог Йорк отшагнул вправо и умудрился срезать часть кожи с лица недруга. Мой муж владел клинком нисколько не хуже магии, и это восхищало! Старый колдун лишь пренебрежительно усмехнулся, а страшная рана на его физиономии быстро затянулась.

Тем временем Кемпбелл напал на врага со спины, в стремлении снести тому черепушку, но не вышло — соперник вдруг ускорился настолько, что наши даже растерялись, упустив Нлодэра из виду.

Страшный монстр, некогда бывший магом Эриды, объявился за плечом барона Зогрена и.… вырвал ему сердце с частью хребта прямо со спины. Всё во мне болезненно сжалось — доспех не стал препятствием. Катастрофа!

— Воины! — нажав на артефакт-переговорник, затараторила я, — активируйте печати в центре брони. Вы помните как!

Меня услышали: все как один полоснули по ладони и прижали кровь к центру доспехов.

— Магия крови, — прищурил свои страшные бездушные глаза Нлодэр, — надолго её не хватит! — и снова размазался по пещере, атакуя наш главный отряд воинов.

Двадцать семь отменных бойцов, за исключением меня и Лоереи, сражались с ватагой тварей разных мастей, не давая тем и шанса прорваться сквозь первый круг. Их броня сияла магическим светом, защищая бойцов от любых когтей и клыков.

Магия и сталь — смертоносный тандем. А если ещё добавить артефакты, когда камень пещеры расходится в стороны и поглощает в себя сразу несколько десятков монстров, так и вовсе, небольшое количество воинов сможет противостоять целой армии нежити. Вот только любой ресурс конечен, как и мана у магов, как и энергия, заключённая в артефакты и доспехи.

— АРР-Р!!! Звал, хозяин? — прорычал кто-то, шагнув к нам из антрацитовой дымки портала. Это оказался некто человекоподобный, ростом куда выше трёх метров. Его кожа напоминала пластины, неплотно подогнанные друг к другу, с широкими трещинами, в которых виднелись алые всполохи энергии; голову украшали внушительные рога, лицо представляло грубую, будто высеченную топором маску, глаза — два горящих бешеной яростью провала, у демона не было губ, только зубы: острые, обнажённые в вечном оскале. Каждый шаг рогатого сопровождался гулким ударом по земле, которая содрогалась от его тяжёлой поступи.

Почему он назвал Нлодэра хозяином? Каким образом старикан смог подчинить себе это существо? Ответ находился на поверхности: колдун не просто баловался магией крови, а пил её (кровь), проводил опыты и использовал тайные заклинания, активируя их через осколок магического ядра.

— Убей их всех! — крикнул старикашка, продолжая отбиваться от Лиама, герцога и его воинов. Нлодэр тоже устал, потому что так же, как и мы, не мог подпитаться — сам ведь и выключил осколок, генерировавший ману. Но в отличие от него, наши воины имели запасы в виде накопителей, которыми я обвешала их, как новогоднюю ёлку игрушками.

Две группы, в центре которых стояли мы с Ульрихом, слились в единую, первое кольцо распалось и бросилось на демона.

— Ну, что, Одри, повоюем? — подмигнул Ликон и, широко расставив ноги, прикрыл тяжёлые веки, из его раскрытых рук потекла сила… Хлоп — и безобразная физиономия ближайшей твари лопнула, как переспелый арбуз. За ним следующий, и ещё, и снова!

Силы таяли, это было видно, многих шатало — они были на грани. Если первое время казалось, что мы сможем выиграть эту битву, то спустя бесконечно долгие часы ситуация кардинально переменилась: мы устали, тратили прорву магической энергии, опустошая артефакты-накопители, зачерпывая из собственных средоточий, а вот нежить пёрла и пёрла из открытых Нлодэром порталов. И неудивительно, нас всего тридцать человек и одна моя хранительница, а их, вероятно, целая планета!..

Последние два часа я латала соратников практически без остановки, сращивая жуткие, глубокие раны. Тех, смог выстоять против демона, стаскивали к стене, и я лечила их, не жалея сил. После чего парни вставали и снова шли в бой, измазанные с головы до ног своей же кровью.

— Я в порядке, ледюшка, — и вот передо мной лежит Бон. Паренёк истекал кровью, губы его посинели, правая рука по локоть отсутствовала. — Я ещё могу… им накосты-лять… Подлатайте, и я пойду…

Злые слёзы застили взор, сердце разбилось на куски и не желало собираться воедино. Я зарастила культю, но Бон потерял чересчур много крови… Его слишком поздно ко мне принесли.

— Прости, друг мой, — тихо, одними губами, прошептала я. Смотрела, как постепенно краски сходят с лица воина, бледность сменяется синюшностью, глаза становятся мутными. Жизнь стремительно покидала молодое тело.

— Не печаль-тесь, моя леди! Жаль, что не защи-тил вас… до кон-ца — голубые глаза Бона остановились на моём лице, его сердце прекратило бег…

Отказываясь верить в происшедшее, я задохнулась от подступивших рыданий.

— Пробивайтесь к выходу! — громкий голос Ликона разнёсся далеко окрест, прорываясь в моё сознание раскалённым железным прутом.

Закрыв глаза Бону, встала, огляделась: кто мог сражаться, продолжал биться. Только Ора замерла неподалёку и держала надо мной и раненными энергетический щит.

Лиама видно не было, в душе что-то оборвалось… Этот тронный зал вскорости мог стать нашей общей могилой.

— Я их задержу! — ещё раз крикнул Ульрих, уже не оборачиваясь на нас.

Я же видела, что нет, не сможет: Его Величество пусть и стоял, но его заметно пошатывало.

— Не надо, Одри, — Лоерея слегка коснулась моего плеча, догадавшись, что я задумала.

— Надо, Лора. Надо.

— Ты вычерпаешь себя до донышка…

Пусть так.

Глубокий вдох, медленный выдох.

Нет тревогам и плохим мыслям, только спокойствие, только цель.

Губы беззвучно зашептали:

— Voorumer ta issihid. Na soigu laerty. Duu!

Символы, нарисованные на моём теле, засияли ярче звёзд, искры побежали из моего средоточия по венам, в направлении поднятых кверху рук. Столп света выстрелил во мрак над нашими головами и разошёлся в стороны, изгоняя тьму из залы, сжигая монстров, некогда бывшими людьми и животными. Опаляя также изрядно обессилевшего демона и даже заставив отступить Нлодэра, который замер рядом с лежащим Лиамом. Заметила и изломанную фигуру Кемпбелла, его ничего не видящий взор смотрел куда-то вдаль, в сторону Вечности…

— Уфф… — прошептала я, обрывая ворожбу, упала на колени, больно ударившись о каменные острые крошки. — Ора, хватай Лиама. Это приказ! И сразу же к выходу. Лора, — с трудом сфокусировалась на принцессе, — забирай осколок и тоже уходи. Дальше я сама.

Яркий свет даже сквозь веки вышиб слёзы из глаз, он возник внезапно и продержался долгую минуту. А после бесследно исчез, позволив Лиаму, наконец-то, разлепить слипшиеся от крови, его крови, веки. Он с трудом повернул голову в сторону и увидел свою маленькую герцогиню. Его жена, крошечная и тоненькая, как ивовый прутик, шагала по залу, от неё в стороны расходились лучи света. Одри сияла, как солнце, неся тепло всем, кто ещё дышал.

— Я убью его, вижу, он дорог тебе! — скрипучий голос Нлодэра резанул по ушам. — Ты не сдюжишь, маленькая магиня, — колдун каркающее расхохотался, забавляясь слабосильными потугами мелкой светлой волшебницы. — Жест отчаяния? Сдаваться ты явно не собираешься. Как глупо. Так бы умерла быстро, но, видать, тебе хочется помучиться.

Одри не ответила, она молча шагала вперёд, её губы беспрестанно двигались, девушка явно готовила какое-то убойное заклинание.

— …Duu! — договорила она и, резко остановившись, одним движением сорвала браслет с запястья — наследие Йорков.

Серебряная основа мягко замерцала…

— Что это? — прищурился старикан. — Это… — но договорить не успел.

— Всё вокруг нас есть энергия жизни, — прошептала девушка и полоснула по ладони ножом, орошая своей алой горячей кровью украшение.

Мир замер.

Лиам словно оказалась в воздушном вакууме, и только чистый голос жены проникал в каждый уголок души.

— Дар мой отдаю добровольно, взамен на жизни тех, кого люблю!

— Мерзавка! Дар — самое бесценное, что есть у мага! Никакая любовь не сравнится с ним! Глупая девка!

Но договорить монстр, скрывавшийся под маской старика, не успел: герцогиня Йорк вспыхнула синим с алыми всполохами пламенем. Столп света вырвался из центра её груди и со спины. Одна часть полетела в сторону выхода, туда, где их ждал рог Горгорена, а вторая в тело ошалевшего от подобной наглости древнего чародея.

О-о! Как визжал Нлодэр! Как корчился в муках! Его тело заполнила светлая сила Одри. Некогда славный маг, спасший Эриду, но поддавшийся безумию нового мира, вдруг треснул, как фарфоровая кукла: белый свет пробился наружу, и Нлодэр вспыхнул, как факел… и пеплом осыпался на изрытый, перекошенный, весь в трещинах пол залы.

— Вали в бездну! Без права на перерождение! — последнее, что сказала девушка, прежде чем потерять сознание. Лиам хотел встать, подхватить любимую, но не смог даже пальцем пошевелить: из его изувеченного тела вместе с кровью по каплям утекала сама жизнь…

— Лиам! — к нему подскочила принцесса и легко подхватила на руки. — Скоро потолок обрушится, поспешим!

Их осталось семеро…

— Я так долго вас ждал, гости из Эриды, что чуть не окаменел, сидя тут, в тронном зале…

Голос говорившего неприятно резанул по ушам, я не сдержалась и поморщилась.

— Рад, весьма рад, что и ты, светлый маг, почтил меня своим присутствием! И привёл её. — Тьма качнулась, и мы увидели, как некто не спеша поднялся и шагнул из густой темени нам навстречу.

Это был мужчина, под два метра ростом, старец с длинными седыми волосами, не менее внушительной бородой того же цвета. Благородные черты лица, ясные, голубые глаза. И добрая-добрая улыбка на губах. Белоснежный балахон до пят. Весьма располагающий к себе образ. Если бы не тьма, клубившаяся вокруг его ног, смердящая и будто что-то нашёптывающая.

Я перешла на магическое зрение и застыла в ужасе! Вместо крови, его организм был полон чёрной, находящейся в непрерывном движении, субстанцией.

Время пришло. Пора!

Вынула из внутреннего кармана пробирку с кровью феи, добровольно отдавшей свою жизнь, чтобы исполнить моё первое и последнее желание и оно зависело от ситуации, в которой мы окажемся. Одним движением вынула пробку и выпила содержимое.

Сердце набатом билось в груди. Кровь шумела в висках, ладони вспотели…

Секунда…

И мир замер. Время остановилось.

Перед глазами вспыхнула яркая картина, как в кино, передо мной раскрывалось скорое будущее, я видела битву своего отряда с полчищами монстров, ведомых Нлодэром. Как один за другим умирают дорогие мне люди… Вот Ора подхватывает искалеченного Лиама на руки, а Лора, поскольку я отдала все силы, истаивает, так и не коснувшись вожделенного осколка…

Крупные солёные капли покатились по щекам. Мы проиграли… Душа обливалась кровавыми слезами, сердце сжималось от непереносимой боли, грудь сдавило спазмом.

Р-раз!

Будто кто-то щёлкнул тумблером и вокруг воцарилась тьма, непроглядная, бездушная. Видение будущего, моя личная пытка, наконец-то, всё прекратилось, моё нутро затопил благодатный холод.

Два!

И вот я стою за околицей, неподалёку от Заворожённого леса, а передо мной…

— Как вы назвали это место? — не оглядываясь, спросил Нлодэр.

— Заворожённый лес, — ответила я и подошла к нему, чтобы встать рядом. — Место силы Эриды. Одно из семи.

— Это же сколько тысячелетий я отсутствовал? Когда-то он был куда мельче, деревца тонкие, только-только начавшие наливаться магией земли и солнца… Расскажи об этом лесе подробнее, — вежливо попросил чародей, с искренним любопытством на меня покосившись.

— Когда-то во времена первых магов, некий Сурейх вознамерился стать самым сильным и захватить всю власть на планете, сделав людей и иных волшебников своими рабами. Но в одиночку претворить в жизнь свои грандиозные планы он не смог бы. Потому призвал на помощь существ из соседнего мира.

— Мне всё это известно, как никому другому, но ты продолжай, — пока я ненадолго смокла, качнул седовласой головой собеседник. В его голосе не было раздражения, лишь лёгкая грусть.

— Вы первый светлый маг, гениальный артефактор. Нашли способ закрыть портал, но сражаясь с демоном, вас утянуло по ту сторону, вместе с осколком. Соратники не стали ждать вашей победы и возвращения и захлопнули врата. Вы остались там, а они тут.

Горькая усмешка искривила тонкие бледные губы чародея, но он промолчал.

— Вместе с демонами в наш мир пришли фейрреи. Мы их называем просто "феи". Они сбежали из Эширока, который умирал отчасти и по их вине. Фейррейи и те самые демоны, коих призвал Гедо, непримиримые враги. В вечном противостоянии они довели свою родную реальность к гибели.

— Я знаю. Те мелкие могущественные пакостники всё ещё населяют Эширок, благо их совсем немного. Злобные твари. Всё пытались отобрать мой осколок. Но я отстоял право называться его хозяином. Я жрал их, ел плоть людей, мутировавших в монстров, пил свою же кровь, прежде подвергнув её трансформации… Я продлевал свою жизнь всеми возможными способами, чтобы когда-нибудь отомстить. Я изучал письмена на осколке магического ядра, пытался отыскать ответы и пути открытия портала со стороны Эширока. Потерял счёт времени. Каждый день я становился бледной тенью себя прежнего, превращаясь в одного из тех монстров, которых ненавидел всей душой. Ненависть… как много в этом слове, не так ли? Она сжирает всё хорошее, оставляя после себя только смрад разложения и пустоту. Ненависть — это яд, разрушающий всё светлое, как сорняк, удушающий цветы; она цепляется за нас, не давая дышать, туманит разум, заставляя забыть о том, что когда-то было важно, кроме желания отомстить предателям.

После его слов стало тихо. Лишь ветер шумел в кронах величественных деревьев.

— Феи, как только обрели новый дом, решили держаться подальше от разумных двуногих. Они прекратили лезть в жизни людей, а если вдруг кого-то из них (фей) поймают, то стараются извратить желание во вред загадавшему. Дабы неповадно было.

На мои слова старик ничего не сказал.

— Вас было десять могущественных волшебников. Они все нашли в себе силы признать ошибку. Семь из них отдали свои души, провели сложный ритуал при помощи фей и пожертвовали своим перерождением, дабы обогатить источники. Олаф Гордый усилил землю Заворожённого леса, и вот таким он стал — огромным, полым жизни. Дэйна Стремительная отдала всю свою кровь без остатка Оку могущества, и так же, как Олафа, её душа стала частью магического эфира Эриды. Дональд Хмурый…

— Хватит. Я понял.

— Думаете, этого мало, чтобы искупить вину перед вами? Ни один из этих семи не родится вновь, не испытает радости бытия, не сможет полюбить и познать чью-то любовь в ответ.

Нлодэр промолчал, упрямо сжав губы в тонкую линию.

— Вы должны были увидеть будущее, ту битву, что произойдёт там, в вашем тронном зале?

— Увидел, — отрывисто кивнул чародей, его ярко-синие глаза без чёрной тьмы внутри сверкнули яростью. — Ты убила меня.

— Да, вы погибнете. И близкие мне люди тоже.

— Не надо было тянуть со своим убойным заклинанием до последнего.

— Да, согласна, теперь-то, зная будущее. Хотя могу себя немного оправдать: я всё ждала, что мы победим. Не дождалась, увы. Но самое главное, если бы я на старте шибанула вас тем финальным заклинанием, то моя Лоерея исчезла бы, поскольку меня бы не стало. Пусть не как человека, но как мага. А более никому не под силу утащить осколок. А ещё твари и призванные вами демоны так и пёрли бы нескончаемым потоком, ваша смерть не решила бы эту проблему, я права?

— Хм-м… Как тебя зовут, дитя? — вместо ответа вдруг спросил мужчина.

— Одри, с приставкой любящая_жизнь, и тем не менее больше всего мне дороги люди. Я в ответе за них. А ещё я люблю Друидор, люблю свой лес и гонки на варкалаках, люблю Эриду, ставшую мне родным домом, принявшую чужую душу. Ради всего этого я поступилась принципами и загадала желание, и феи его исполнили. Мы вдвоём увидели короткий фрагмент из ближайшего будущего. Оно безрадостно.

— И ты пожелала поговорить со мной наедине? А как только мы вернёмся в реальность, я забуду всю эту беседу?

— Да. Но это ещё не всё.

Нлодэр заинтересовано приподнял брови, и я, лукаво улыбнувшись, протянула ему раскрытую ладонь. Немного поколебавшись, колдун таки обхватил мои пальцы, и всё вокруг нас завертелось в невообразимом калейдоскопе красок: мы летели вверх, а потом над, глядя на планету с высоты птичьего полёта.

Я показала древнему чародею, как вижу этот мир, поделилась своими успехами в артефакторике, и по глазам поняла, какой восторг испытывает старый артефактор, видя, как на практике далеко может зайти артефакторная наука. Познакомила со своей стаей варкалаков. Через секунду и мы оказались глубоко под землёй, там, где мерно "билось" магическое сердце Эриды.

— Ульрих Ликон — ваш потомок. Далёкий, как те звёзды, но да… А это его дети…

На лице спутника отразилась вся гамма чувств: от радости до глубочайшего неверия.

— Светлых магов стало очень мало, наверное, так нас наказала Вселенная за то самое предательство. — И негромко добавила: — Родина. Она для вас и для меня одна.

Мы вернулись в Заворожённый лес, всё это время Нлодэр молчал.

— Наше время почти истекло, — устало вздохнула я, тихо надеясь, что моё желание было потрачено не зря и жертва одной из фей оправдана. — И последнее, вы должны это знать. Вы возродитесь вновь, — тихо добавила я, и впервые за всё время мужчина вздрогнул.

— Что ты этим хочешь сказать?! — воскликнул он неверяще. Непонимающе.

— Это подарок двух других магов. Их сила заключена во мне. Её большую часть я волью в вас. Эта мощь убьёт вас, разорвёт изнутри, смоет всю ту грязь, что налипла на вас за проведённые здесь годы. И ваша очищенная душа полетит навстречу небу, она отправится на перерождение…

Нлодэр потёр раскрытыми ладонями морщинистое лицо, плечи его ссутулились.

— Одри, дитя сотен миров, — глухо, тяжело роняя каждое слово, заговорил он, — размер осколка можно регулировать комбинацией клавиш "remstor_ru_navor_duu", он уменьшится, и тогда любой из твоих соратников сможет положить его в карман и унести с собой. Смотри внимательно! — перед нами возникла проекция осколка, я увидела нужные "клавиши", — запомнила где?

— Да.

— И ещё. Ядро окружает силовое поле, оно просто растворит в себе любого несведущего мага. Тебе надлежит сделать следующее… Поняла?

— Ага.

— Но, прежде чем вставишь осколок в паз, ты должна успеть кое-что ещё: капни свою кровь, только свежая сгодится, на него (осколок) и затем заверши начатое.

— А зачем это? — уточнила я, было интересно.

— Со временем узнаешь, — загадочно ответил Нлодэр. — Нам пора?

— Пора.

— Убей меня сразу, не тяни. Моя смерть дезориентирует монстров, задержит идущих мне на помощь демонов. У вас будет ровно два часа, чтобы вернуться к алтарю и убраться с Эширока домой.

— Но как я активирую ключ? Я ведь стану бесталанной…

— Возьми у любого другого колдуна. И к магоядру Эриды отправляйся с помощником. Желательно светлым магом.

— Спасибо вам, — я низко уважительно поклонилась. — За всё!

Древний чародей грустно улыбнулся и негромко сказал:

— Мне бы хотелось, чтобы ты была моей внучкой.

— В другой жизни, почему бы и да? — хитро улыбнулась я, и старец искренне, тихо рассмеялся.

Мир подёрнулся рябью, я вдруг оглохла, в глаза словно песка насыпали, но это состояние длилось всего секунду, и вот я слышу:

— Ну как? Нра…

Времени на раздумывания не было, потому я начала действовать, ещё толком не придя в себя после беседы с Нлодэром.

Поскольку я была плотно окружена воинами и выйти из-под их надхора не было никакой возможности, пришлось напрячь силы и буквально вылететь, как пробка из бутылки — вверх и вперёд. Приземлившись рядом с древним колдуном. Заглянула в его синие вперемешку с чёрными всполохами жуткие глаза.

— … вится?… — на автомате договорил он и уставился на меня с непередаваемым выражением глубочайшего обалдения на суровом лице.

Сзади послышались крики и топот ног. Я, не оглядываясь на своих, вскинула руку в останавливающем жесте.

— Уважаемый Нлодэр Бесстрашный! Для меня честь говорить с вами! — громко заговорила я и почтительно поклонилась. — Хорошо, что вы дождались нас, чтобы мы могли от лица всех людей Эриды сказать вам спасибо за спасение! — и, сделав стремительный шаг к нему, заключила ледяной стан чародея в свои крепкие объятия. Всё моё тело вспыхнуло белым пламенем: в кожу будто одномоментно воткнулись тысячи раскалённых игл. Жгучая боль охватила всё моё существо, невидимые когти сжали сердце, рвали мышцы и кости. Каждый вдох причинял страдания, глаза застила алая пелена. Боль стремительно заполняла всю меня, не оставляя места для мыслей…

Вместе со мной кричал Нлодэр, первые мгновения пытался оттолкнуть, но в итоге прекратил потуги и горел так же неистово, как и я!

Одна часть моей силы, моего дара, улетела в сторону Горгорена, а другая пожирала нас двоих, не оставляя и шанса на выживание меня, как мага.

Муки длились бесконечно долго, голос мой осип, и сердце наконец-то не выдержало — прекратило бег.

Чтобы забиться вновь минуту спустя.

— Одри! — услышала я и, с трудом разлепив веки, смутно различила над собой лицо Лиама.

— Я в норме, — если не считать дыру внутри груди, чёрную, словно выжженную, там, где когда-то было моё магическое средоточие.

— У нас два часа, поторопимся! — прохрипела я, по горлу будто наждачкой прошлись. — Отнеси меня к осколку, — сил двигаться почти не было. — Понадобится твоя кровь.

Экономить силу в доспехах больше не было нужды. Мои соратники были, мягко говоря, растеряны, на их лицах без напряга можно было прочитать: где же битва, а?!

Я набрала нужную комбинацию и с помощью крови Лиама их активировала. Осколок магического ядра мерно, низко загудел и стал стремительно уменьшаться. Сил объяснять кому-либо что-либо у меня не было, потому я отмалчивалась, в горле страшно саднило и каждое лишнее слово причиняло мне нестерпимую боль.

Как только осколок уменьшился до размеров кулака крупного мужчины, Лиам положил его в свою сумку и, снова подхватив меня на руки, скомандовал:

— Уходим к алтарю. Не задерживаемся, идём на полной мощности.

— Лиам, дай осмотреть Одри! — прогудел Ликон, перекрывая тому дорогу. Я покачала головой и едва слышно просипела:

— Всё по-том. Каж-дая мину-та промед-ления мож-ет доро-го нам обой-тись… — я твёрдо встретила тёмный взор Ульриха, и тот, прочитав что-то в глубине моих глаз, отрывисто кивнул и посторонился.

Дорога до врат сохранилась в моей памяти урывками, моё сознание плыло, мысли путались, всё происходящее воспринималось каким-то дурным сном.

— Милая, — кто-то ласково погладил меня по щеке. — Слышишь меня?

— Лиам, отойди, — ещё один голос коснулся моего слуха, а я всё силилась разлепить слипшиеся веки. Я вся содрогалась от дрожали, зубы стучали…

Не прошло и минуты, как моё тело будто обернули в пуховое одеяло, идущее от него благодатное тепло проникло сквозь кожу и заполнило всё моё существо, исцеляя магической энергией чёрную дыру, коей стало моё средоточие. Ориентируясь на свои ощущения, поняла: Ульрих, а больше некому, "сшивал" края страшной раны. Нет, ему было не под силу вернуть мне утерянные способности, но его умений хватило снять боль и закупорить кровеносные сосуды, соединить порванные ткани. Обезболить.

— Воды, — первое, что сказала, почувствовав неимоверное облегчение. Глаза легко открылись, и я увидела склонённое надо мной суровое лицо Ульриха.

— Ты как? — спросил он, отнимая от моей груди всё ещё светящиеся бело-золотым светом ладони.

— Жить буду, — криво усмехнулась я и попыталась сесть. Лиам тут же оказался рядом и помог приподняться, он же прижал к моим губам горлышко фляжки. Вода Риннира благодатным ледяным нектаром пролилось в нутро.

Потихоньку пришла в себя и огляделась: мы находились рядом с алтарём. Защитная пелена окружала троицу, оставленную тут не так давно.

— Сколько времени у нас осталось?

— Чуть больше часа. И давай я тебя на руках носить буду, — негромко сказал Лиам и хотел было подхватить меня, но я отказалась:

— Я в норме, милый, — ласково провела пальцами по его подбородку, кожу уколола короткая щетина, — сама смогу ходить. Итак, — стоило мне выпрямиться, правда, пришлось опереться о руку мужа, громко, насколько могла, заговорила я, — настало время провести последний ритуал по эту сторону. Ваше Величество, на Вас важная задача: призвать фей Эширока и предложить им Аманиду взамен на открытие портала…

Король слушал меня очень внимательно, я вынула лист пергамента и написала сложное заклинание.

— Вам придётся выучить его назубок. За четверть часа.

— Не волнуйся, сделаю.

Все расшаркивания остались там, в пещере, где погиб Нлодэр, я перешла на простое обращение по имени.

— Аманида, — я прошла вперёд, продолжая держаться за мужа, но договорить не успела, бывшая королева меня перебила:

— Я сделаю всё, что скажешь, — в руках она сжимала помятое письмо своего сына: женщина явно не один раз его прочитала. — Карл просил не противиться, сказал, что любит меня, несмотря ни на что. Он попросил… не посрамить род Лоарн. И я намерена выполнить его желание, — гордо вскинув острый подбородок, закончила она. Тёмные глаза сверкнули решимостью.

— Похвально, — фыркнула Ора, стоявшая неподалёку. — Но ваше имя в истории никто не станет обелять, имейте это в виду.

Я промолчала, комментарии поэтому поводу были излишне, лишь дала чёткие инструкции, сначала принцессе, чтобы она сняла барьер вокруг Аманиды и двух её стражей, затем велела королеве лечь на алтарь и ждать.

— Я готов! — Ульрих вернулся меньше, чем через десять минут. — Я не понимаю смысла написанного, но ошибок не совершу.

— Давайте повторите за мной несколько раз, чтобы с ударениями не было проблем, и заодно закрепите в памяти. Вам запрещено запинаться, нельзя отвлекаться и прерывать ток силы из вашего средоточия.

— Хорошо. Согласен порепетировать, — кивнул Ульрих и послушно стал проговаривать за мной каждое слово, а потом без моей подсказки и так несколько раз, пока я полностью не уверилась в том, что Его Величество не собьётся.

— Поехали! — крикнула я, расставив все ключевые элементы по местам.

Всем остальным пришлось отойти подальше, чтобы не мешать предстоящему действу.

В этот раз на месте заклинателя замер король Ликонии, тоска сдавила грудь, но я постаралась как можно быстрее заглушить это чувства — рефлексировать буду потом. Даже, возможно, сожалеть, я ведь человек, и ничто человеческое мне не чуждо. Я смирилась с тем, что именно мне приготовила судьба. Но принять до конца, наверное, никогда не смогу. Я так привыкла к своей силе, которая тоже далась мне не по щелчку пальцев, срослась со своей магией и теперь ощущала, что меня буквально ополовинили.

— Люблю тебя. И ничто этого не изменит, — твёрдо сказал Лиам, заглянул мне в лицо и повторил: — Ничто, — не знаю, что он увидел в моих глазах, но вдруг крепко-крепко обнял и больше ничего не сказал, ни слов сожаления, ни слов утешения. И я была благодарна ему за молчаливую поддержку.

Тем временем Ульрих вскинул руки и зачитал низким вибрирующим голосом древнее заклинание.

— Демоны, — прошептала Ора, стоявшая неподалёку. — Идут! — и ткнула пальцем влево.

Я не стала смотреть в ту сторону, я следила за королём и алтарём, на котором возлежала Аманида.

С каждым словом, с каждой секундой ветер свирепел всё сильнее, налетал на нас со всех сторон, закручиваясь смерчем у самой земли.

Небеса содрогнулись, плотную серую завесу облаков прочертила синяя ослепительная молния.

— З-звали, ч-чаловеч-чки? — прошипели сверху, мы вскинули головы, и увидели фей. Но они были другими. Вроде похожи на наших, но чем-то неуловимо отличались: от них исходила иного толка сила — тёмная, разрушительная. А ещё с отчётливым запахом гнили.

— Примите, о великие волшебницы, в дар мага-созидателя Эриды, а взамен откройте врата!

— С-светлый маг говориш-шь?

— Да. Могущественная колдунья королева Аманида Лоарн! — спокойно ответил Ликон.

— Добровольно?

— Д-да, — сипло прошептала бывшая королева, смело встречаясь со странными глазами феи.

— С-слыш-шу с-сомнение в твоём голос-се, но это не важ-жно… Ты с-сказ-зала "да", а нам того вполне дос-статоч-чно! У вас-с дес-сять минут, кто не ус-спел, тот опоз-здал! — и всем скопом полетели к своей жертве, как рой смертельно опасных пчёл. Мать Карла плотно закрыла глаза и приготовилась с честью встретить свою судьбу.

Небо и земля, казалось, поменялись местами. Я слышала грохот шагов демонов, жуткие завывания монстров, а затем до нас долетел пронзительный крик Аманиды, перекрывший всё остальное. Я не стала смотреть, как женщину разрывают на куски, как пьют саму её суть в стремлении добраться до магического ядра, коим являлся горн Горгорена. Всё своё внимание старалась сосредоточить на арке за спиной Ульриха, где вскорости заколыхалась серебристая пелена.

— Уходим! — громкий бас Его Величества прорвался до слегка притупившегося сознания соратников, но они быстро взяли себя в руки и дружным строем, один за другим нырнули в проход. Замыкал шествие Кемпбелл, всё это время молчавший…

Как только последний воин перешагнул грань между мирами, серая пелена пошла крупной рябью в итоге схлопнувшись у самой земли и исчезнув окончательно. Но тем не менее все мы услышали вой тёмных фей и их полный ярости крик:

— Обман! Они обманули нас-с!!!

Вот только сделать эти тварюшки уже ничего не могли.

Я замерла в крепких объятиях мужа, он ласково гладил меня по волосам.

— Всё закончилось, любовь моя, — шептал он, целуя моё лицо, — только не плачь, ни разу не видел, чтобы ты плакала… — растерянно пробормотал он, собирая губами солёные капли с моих щёк.

Плачу? Я? Да… действительно.

— Обычно я рыдаю в одиночестве, чтобы никто не видел мои слабости. А сейчас вот, расчувствовалась, наверное.

Откинулась в кольце сильных рук супруга и посмотрела в его невероятные серо-голубые глаза. Но видела, что мои слова его не убедили. Лиам знал, почему я плачу на самом деле.

Я принуждённо улыбнулась, отёрла рукавом туники влагу с лица и осмотрелась: на нас никто не обращал внимания, народ, разбившись на небольшие группы, разошёлся кто куда и налегал на сухпаёк, жадно пил воду и тихо переговаривался между собой. Бон и Грэг вместе с отельными ребятами из Друидора чему-то улыбались.

Не сдержавшись, ущипнула себя за руку. Ай! Больно! Значит, не сон. Всё так.

Все они ЖИВЫ! Мы Живы! Мы ПОБЕДИЛИ!

И от осознания этой простой истины на меня накатила сокрушительная волна облегчения, даже коленки подогнулись.

— Ты справилась, — шепнул Лиам, не давая мне упасть. В его глазах не было жалости, он гордился мной. И спасибо ему за это.

— Осталось вернуть осколок, — прогудел Ликон, поднимаясь со своего места. — Ваша светлость, мы вас внимательно слушаем.

— Идём только мы с вами, Ваше Величество. Лиам, прости, но работать с осколком сможет лишь маг-созидатель.

— Одри, ты не маг, тебе идти к ядру опасно для жизни, — голос Лиама похолодел. — И вдвоём я вас никуда не отпущу.

Он мог бы сказать так: ты никуда не пойдёшь и настоять на своём, на правах супруга.

Но спросил другое:

— Ты ведь отдаёшь себе в том отчёт? Понимаешь, чем рискуешь?

— Да, — глядя ему в глаза, спокойно ответила я. Долгую секунду он всматривался в мои, а затем отрывисто кивнул:

— Хорошо. Что нам сделать, чтобы облегчить тебе дорогу?

Я не удержалась и, не обращая внимания на людей вокруг, крепко поцеловала мужа в губы. Страстно, делясь с ним всей своей любовью.

— Спасибо, милый! Люблю тебя!

Отведя главных в нашем сборном отряде в сторону, заговорила:

— Вниз пойдём только я, Его Величество и герцог Йорк. Все остальные останутся здесь, ждать нас. Через пять дней мы вернёмся, возможно, раньше.

— А если нет? — спросил Кемпбелл. — Как нам поступить? Идти следом?

— Осколок в любом случае будет возвращён на место. И мы будем на связи, правда, чем ближе к магоядру, тем хуже будут работать артефакты. В общем, если мы не свяжемся с вами через пять дней, не ждите. Уходите. И живите. Радуйтесь каждому дню, — улыбнулась я. Лиама взял меня за руку и крепко сжал.

Инструкции Ульриху я выдала только тогда, когда убедилась, что за нами нет слежки: путь к магическому сердцу Эриды должен остаться в тайне от всех остальных.

Я детально объяснила королю, что ему предстоит сделать, на одной из остановок вынула осколок из сумки, увеличила его и показала, какие печати необходимо активировать, и какое заклинание произнести.

— И к ядру вы пойдёте со мной на руках…

— Что?! — одновременно воскликнули Лиам и Ликон.

Я как можно беззаботнее пожала плечами:

— Таков был наказ Нлодэра.

— Нлодэра? Наказ? А можно поподробнее? — прищурился муж.

— Потом. Когда всё закончится, я всё вам расскажу, — пообещала я.

— Ваше Высочество, — Кемпбелл подошёл к Оре, — вам не кажется, что мы прождали достаточно, даже больше оговорённого срока? Думаю, что пора выбираться отсюда, Ликон и Йорки не вернутся. А дома нас всех ждут неотложные дела. Этот поход и без того затянулся…

— Как вы смеете? Вы даже не поняли, да? Ничего! А вроде большой мальчик! — Ора всегда говорила ровно то, что думала, потому у неё хватало врагов.

— Это вы как смеете так со мной разговаривать? Я не ваш подданный!

Её Высочество остро посмотрела на возмущённого Кемпбелла и отчеканила:

— Её Светлость Одри пожертвовала собой ради всех нас. Вы должны быть благодарны ей за спасение — ваш труп не остался там, под ногами спятившего колдуна! За то, что вы не стали пищей отвратительных мутантов! А хотя… можете проваливать на все четыре стороны, я же отправлюсь на их поиски!

Пш-ш… ш-ш…

Разгневанную речь Оры прервал странный звук, повторившийся вновь через пару секунд: переговорный артефакт, висевший на поясе принцессы, замигал красным.

Девушка вынула предмет из чехла и, нажав кнопку приёма, тут же услышала мелодичный голос:

— Ора, это я, Одри. Мы возвращаемся…

Эпилог

«Двадцать семь отменных бойцов, за исключением герцогини Йорк и Лоереи, сражались с ватагой тварей разных мастей, не давая тем и шанса прорваться сквозь первый круг. Их броня сияла магическим светом, защищая бойцов от длинных ядовитых когтей и клыков.»

Я сидела среди зрителей и смотрела первый в этом мире фильм. И пусть для меня это второй сеанс, но удовольствие я получала всё такое же преогромное!

Для людей моего мира кино вышло самым обыкновенным, наложение музыки и речи корявым, но для меня и всех остальных жителей Друиодра захватывающим, крышесносным!

Я невольно покосилась на суровый профиль мужа, украдкой оглянулась на зрителей, сидевших сзади, и у всех на лицах отражались схожие эмоции: страх за героев, переживания за судьбу мира. Кто-то прижал руку к груди, пытаясь унять сердце, стучавшее как сумасшедшее от переживаний, кто-то тихо плакал, но при этом отвести взор от экрана был не в силах.

Это был прорыв! Бо-ольшой шаг вперёд!

Финальная сцена: трое спускаются по подземному ходу к магическому средоточию Эриды, преодолевают смертельно опасные ловушки, убивают монстров-стражей и идут дальше.

Ульрих, которого играл один из наших воинов с талантом актёра, поднял хрупкую девушку на руки, исполнявшую роль герцогини Одри, и шагнул к творению позабытых богов, чтобы вернуть осколок на место.

Световые эффекты, надо признать, вышли отменными. В нашем мире спецам пришлось бы не один день корпеть за работой, накладывая эти эффекты на ленту. Нам же было проще: магии вокруг — лопатой черпай! И пришла она в мир не сразу, а постепенно.

Десять лет понадобилось, чтобы колдовской фон планеты полностью восстановился. Все эти годы я жила обыкновенным человеком.

Фильм закончился картинами с высоты птичьего полёта: Друидор, река Риннир, переход меж горами в дружественное королевство. Народ повыскакивал с мест, раздались оглушительные аплодисменты. Зрители неистовствовали, свистели и вообще не сдерживали своих эмоций.

Мы с Лиамом вышли на сцену и встали перед белым полотном экрана. Хлопки сошли на нет, и в нас полетели вопросы. Я на все постаралась ответить. И в конце, когда мы уже собирались покинуть помост, маленькая девочка лет шести, вынув пальчик изо рта, серьёзно глядя мне в лицо, вдруг спросила:

— Леи Одли! А магия?

— Да, Ваша светлость, вы ведь окропили осколок своей кровью, как и сказал Нлодэр. Но мы все знаем, что утерянные способности к вам так и не вернулась, — перевёл юноша, державший девочку на руках.

В кинозале стало тихо: сотни глаз следили за мной, за каждым моим движением.

— У меня нет ответа на ваш вопрос.

— Неужели вам не обидно? Вы отдали всё ради нас всех и остались ни с чем! — резонно заметили с задних рядов.

— Нет. И я не всё отдала, — честно заявила я, поймав взгляд спросившего. — У меня есть вы. Это куда больше возможности колдовать.

— Мы любим вас, ледюшка Одри! — крикнул кто-то и его слова повторил весь зал: люди в едином порыве низко поклонились.

Я и Лиам первыми покинули помещение, но краем уха я услышала:

— Сегодня вечером ещё раз покажут, непременно пойду!

Первый показ был закрытым, он состоялся вчера днём, на нём присутствовала небольшая группа людей, состоявшая в основном из приглашённых гостей: Ора, ставшая королевой Аскалы и уже носившая под сердцем второго ребёнка, Бернард со своей женой и его брат, король Ликонии, Его Величество Халлдор с супругой. Все они пребывали под неизгладимым впечатлением от увиденного. Большая их часть и сегодня посетила сеанс.

— Кемпбелл пожалеет, что не смог приехать, — усмехнулся Карл, когда мы ехали в одной карете в сторону замка Йорков.

— Моё дело маленькое: отправить приглашение, — развела руками я. — Если Его светлость по какой-то причине проигнорировал послание, то это только его проблемы.

— Стар он уже стал, — махнул рукой Карл. — Отошёл от дел, передав свои обязанности старшему сыну, отбыл куда-то вглубь королевства и изредка звонит семье.

— Отчего это, интересно? — покачал головой Лиам. — Ведь интриги у него в крови.

Карл лишь пожал плечами и бережно обнял Ору. Принцесса Нарголы долго сопротивлялась ухаживаниям короля Аскалы. Часто мне звонила, советовалась. Но Карл оказался куда настойчивее, чем я предполагала. После всего того, что натворила Аманида, он на многие вещи стал смотреть иначе. А такая супруга как Ора добавила мужчине мудрости, что не могло не радовать.

Вечером состоялся праздничный ужин, перетёкший в необременительные беседы с бокалами вина в руках, да подле горящего камина, красота!

— Зря отец отдал вам Друидор, — вдруг заявил Халлдор. — Я бы вашу жемчужину ни за что не выпустил из рук, — глаза молодого короля Ликонии сверкали задором, меня явно подначивали.

— Да, кстати, — вскинулся Карл, — всё не было случая спросить, как так вышло? И узнал я о том относительно недавно, когда вы сделали мне предложение о выкупе прилегающих территорий.

— А зачем? Не буди лихо, пока оно тихо. Пока все думали, что моё герцогство часть Ликонии, ни у кого и в мыслях не возникло идеи эти земли прибрать. Потому и молчали, до поры. А как твёрдо встали на ноги, так и скрывать сей факт уже не было смысла. Договор о суверенитете моих земель был подписан аккурат перед походом. Мной были назначены наследники, если бы мы не вернулись. Его Величество Ульрих, несмотря на свой характер, всегда держал данное слово. Я выполнила всё, о чём мы с ним договорились. Он ответил тем же — оформил документы, касающиеся суверенитета моего герцогства, в кратчайшие сроки.

— А кому вы готовы были отдать Друидор? По фильму совету пяти.

— Вы подумали, что режиссёр так сделал в угоду горожанам? — усмехнулась я. — Всё, что вы видели на экране — правда.

— Но ведь они простолюдины, если не считать сэра Стоуна.

— Простолюдины, аристократы — не всё ли равно? Достойные люди, только это для меня важно.

— Бер, — когда народ начал расходиться по опочивальням, негромко окликнула младшего принца. Красивый молодой человек, ставший после произошедшего с ним молчаливым и говоривший лишь по делу, оглянулся. — Можно вас на пару слов?

Лиам, всё понявший, поцеловал меня в щёку и вышел за всеми остальными, плотно прикрыв за собой дверь.

— Где он? — вырвалось, как только мы остались наедине.

— Я не знаю, — вздохнул Бернард, запустил пятерню в идеально уложенные волосы и взлохматил. — Он звонил последний раз пять лет назад.

Я устало прикрыла веки. Переживала за Ульриха, исчезнувшего вскоре после того, как передал трон выздоровевшему старшему сыну. Исчез он по определённой причине, конечно же.

— Папа не может себе простить, что вы отдали всё, а не он. Он винит себя. — Покачал головой Бер. — Он любит тебя, и потому смотреть, как дорогой ему человек изводится, потеряв дар, как с каждым днём становится бледной копией себя прежней, не мог…

Мы, не сговариваясь, сели на софу и посмотрели друг на друга.

— Если позвонит, попроси его, будь другом, связаться со мной, — негромко произнесла я. — И передай, чтобы непременно возвращался. У меня всё хорошо, смирение, принятие себя новой, все этапы пройдены. Я счастлива. И хочу, чтобы Ульрих тоже был счастлив.

— Не переживай, мой отец не пропадёт. С твоими доспехами и его возможностями любое опасное мероприятие для него равносильно прогулке в городском парке средь бела дня. И не забывай про варлаков. Прикроют, если нужно. А ежели позвонит, твои слова передам в точности.

— Хорошо…

— Не волнуйся, — принц наклонился ко мне и, обхватив мою ладонь, крепко сжал. — Ты же знаешь, как дорога мне и отцу. Лучше береги себя. Я не могу часто посещать Друидор, к сожалению. Это Халлдор летает, а я, бесталанный, только верхом и способен. А это недели пути. Твои доспехи мне тоже не помощники, во мне нет и крупицы магии.

Застарелая горечь проскользнула в ровный голос принца. Мы сидели в тишине, слушая уютное потрескивание дров в камине. Нас объединяло многое, но отсутствие волшебного средоточия больше всего. Там, в центре груди, и у него, и у меня зияла давно зарубцевавшаяся рана, округлая, с неровными краями, сейчас уже не чёрная, но всё такая же безжизненная.

— Проект магической дороги между нашими землями уже проходит финальные испытания. Скоро начнём.

— Я жду этого дня вот уже несколько лет, — кивнул Бернард.

— И путь в три недели резко сократится до нескольких дней.

Большой проект магической дороги разрабатывался учёными умами долгое время. Я не хотела классических рельс, ничего такого. Будущий магопоезд станет передвигаться по энергетически запитанным узлам, проще говоря не касаясь земли, но чётко по путям. Сырой маны вокруг навалом, артефакты настроены так, чтобы самостоятельно её (ману) накапливать и направлять на идущий поезд.

— Звучит многообещающее. Уверен, всё у тебя получится. Иначе и быть не может! — мы немного помолчали и Бер заговорил вновь, сменив тему: — Всё же пусть Халлдор тебя посмотрит ещё раз, — предложение прозвучало, наверное, сотый раз.

— Ответ будет тем же: я бесплодна. Ни Ульрих не смог помочь, ни иные маги-лекари.

— Халл талантливый, вдруг у него получится?

Я лишь покачала головой.

— Ты так много дала этому миру, а взамен он у тебя всё отобрал. Это несправедливо, — злости уже не было, Бернард просто повторил то, что думал. Всегда так думал.

— Судьба, значит, такая. А с ней не поспоришь, — и эти слова не раз повторялись. — Доброй ночи, друг мой.

— И тебе, — собеседник подхватил мою руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

Я осталась в кабинете одна.

За десять лет мир изменился, не кардинально, но значительно: с уплотнением колдовского фона земли, стало рождаться больше истинных чародеев, и светлых в том числе. Хотя, как это ни странно, их было куда меньше простых людей. Как будто Вселенная пыталась сохранить некий только ей понятный баланс. В крупных городах открылись магические школы и академии. Профессия артефактор являлась одной из престижнейших, дипломированные специалисты рвались в Друидор — центр созидательной науки. Мой город разросся, я присоединила к себе одно герцогство и два графства. Карл не возражал. Отдал, подписав для своей страны выгодный договор. Я тоже, естественно, не осталась в накладе. Моё маленькое королевство процветало, всем необходимым для жизни мы обеспечивали себя сами.

Были и грустные моменты: раббат Нолан умер пять лет спустя после похода в Эширок. Его место занял молодой талантливый лекарь, неистинный маг и добрейшей души человек, мастер Гарри. Почил сэр Имарк, домочадцы долго не могли поверить, что его больше нет, всё время казалось: вот дверь в главную залу распахнётся и, постукивая тростью, ворча на непогоду, войдёт старый рыцарь.

Ушла и леди Элея. Несмотря на помощь целителей, чудодейственных настоек, продлить ещё хотя бы на пару лет её век мы так и не смогли. Моя преданная дуэнья тихо скончалась во сне с лёгкой улыбкой на бледных устах. Эта потеря была для меня одной из самых тяжёлых. Если бы не поддержка мужа и друзей, любимая работа, не знаю, как долго бы я выбиралась из накатившей депрессии.

Век у магов, даже у неистинных, больше, чем у простых людей. Обычно истинные живут до ста семидесяти, плюс-минус. Те, кто смог перенести трансформацию, испив из Ока могущества, и того больше, дотягивали до трёхсот-четырёхсот. Я же теперь человек, посему мне отмерено лет так девяносто, с условием, что за мной денно и нощно станут следить лекари.

Даррен возглавил институт прикладной магической науки. Юноша превратился в успешного учёного, его имя гремело далеко за пределами трёх королевств. Он на лету улавливал все мои идеи и претворял их в жизнь, чаще не сразу, а некоторое время спустя, но всё же.

Сэр Ховард и Грета, похоронив сэра Имарка, купили особняк в городе и давным-давно жили вдвоём, душа в душу. Взяли ребёнка по имени Кир из детского дома и воспитывали, как родного. У мальчика вскорости обнаружились недюжинные способности к артефакторике и он буквально ходил попятам за Дарреном, но тот вовсе не возражал, учил всему, что знал сам…

На что можно смотреть вечно? Как горит огонь, как течёт вода и как работают другие люди? Да, вроде так. Потому пялиться на затейливый танец огня в очаге мне совсем не надоело. Гипнотизируя оранжевые всполохи, вдруг увидела… Не может быть! Изящная девушка танцевала на прогоревших дровах, беззвучно дуя в охотничий рог. И вот рядом с ней… волки, дюжина. Вышагивают степенно, смотрят на… меня? Сердце больно кольнуло острой иглой.

Моргнула, с силой потёрла веки и ещё раз посмотрела в камин. Ничего. Никого. Просто огонь. Просто тепло…

Десять лет назад в течение года я ходила в лес. Всё ждала что мои варлаки придут, откликнутся. Но ни одного из них так и не увидела. Кричала в бессилье, звала фей. Хоть бы кто откликнулся!

И однажды поняла, что та часть моей жизни, где магия была самим воздухом, моей сутью безвозвратно ушла. Когда Ульрих в очередной раз приехал в гости на своих варлаках я не смогла выйти ему навстречу, чтобы не видеть этих невероятных созданий. Слишком больно. Всё слишком.

С тех пор, будто поняв моё состояние, король оставлял своих питомцев где-то в лесу и приходил пешком. Или прилетал со старшим сыном.

— Одри, ты маг, это твоя суть. И ничто её не изменит. Я отправлюсь в странствие, буду искать лекарство или древние заклинания, чтобы помочь тебе исцелиться… — в чёрных глазах Ликона плескалось море грусти и сожаления. — Это целиком и полностью моя вина в том, что произошло с тобой. Это мне следовало взять на себя всё, пойти к феям и умолять исполнить то чёртово желание! — гулкий бас Ульриха всё ещё ясно звучал в голове, стоило вспомнить нашу последнюю встречу много лет назад.

И я не сказала нет. Я решила, что пусть ищет. Возможно, найдёт. А сейчас сожалею. Вдруг погиб? В одиночестве. Нет смерти печальнее, когда некому взять тебя за руку и утешить, проводить в последний путь, оплакать.

Не знаю, как долго я просидела, глядя в пляшущие язычки пламени, но вот слух уловил движение за спиной, а затем мне на плечи легли руки мужа.

— Любовь моя, уже поздно. Я тебя заждался, чуть не уснул. Всё хорошо? Стоит выспаться, завтра великий день! Твой День варенья!

Я тихо рассмеялась:

— Не такой он и великий. Совсем нет. Но хлопот будет много. Так что да, пойдём баиньки.

Я легла спать с тяжёлым сердцем, всё не отпускало меня чувство вины, останови я тогда Ульриха, он бы был рядом со своей семьёй, видел, как растут его внуки.

Лиаму я ничего не сказала. Мужа я любила как никогда сильно. За его трепетное ко мне отношение, за принятие меня такой, какая я есть. И за то, что ни разу не попенял меня в том, что я не могу иметь детей. А однажды предложил взять кого-то из приюта, на что я ответила:

— Они и так все наши. Выделять кого-то считаю неправильным.

Это было правдой, часто я ходила в гости, в друидорский дом сироток, и проводила с малышнёй несколько часов, рассказывая им сказки, с удовольствием принимая участие в их жизни. Но приблизить одного, значит, обидеть остальных…

Я уснула сразу же, как голова коснулась подушки. И снился мне холод ночи, красные глаза Чёрного, пыльца фей, летевшая прямо в лицо. В носу засвербело, глаза заслезились, и я чихнула.

И проснулась. Лиам сладко спал, положив мне на талию правую руку. Я, чтобы не разбудить мужа, без резких движений выбралась из его объятий и села.

Двери, ведущие на балкон, были приоткрыты, лёгкую занавеску раздувал прохладный ночной воздух. Вроде я всё закрывала. Накинув на плечи пеньюар, вышла наружу.

И сразу же заметила на столике сложённый лист пергамента. Пальцы задрожали…

«С Днём рождения, Ваша светлость…

Я всё ещё поисках лекарства, или иного пути решения Вашей проблемы…»

— Ульрих… Какая глупость, возвращайся домой, — прошептала я, слёзы сорвались с ресниц и капнули на послание.

Дочитав до конца, положила письмо на стол и подошла к перилам, оперевшись на них, вгляделась в спящий город. Землю освещала серебристая круглая луна. Стеной стоял мой любимый Заворожённый лес.

— Одри… — неожиданно раздалось слева, от страха у меня чуть сердце не остановилось. С трудом совладав с собой, медленно повернулась.

На козырьке крыши сидела… фея. С её тонких крылышек мягко сыпалась радужная пыльца.

— Мы с-скучали по тебе…

— Где вы были? — вырвалось. — Я ведь так вас ждала! Чтобы найти ответы на многие вопросы!

— Так надо было. У вс-сего ес-сть прич-чины. У любого дейс-ствия пос-следс-ствия…

— А сейчас, что ты тут забыла?

— Чтобы вернуть долг, моя Одри. Мы крепко тебе з-задолж-жали, потому ты вправе з-загадать одно ж-желание. И оно с-сбудется. Без-с оговорок, без-с подвохов. Любое.

Я замерла, не веря своим ушам. Неужели небеса меня услышали?! Так много лет спустя?

— Я хочу… Верни магию Бернарду Ликону.

— Ч-што? — не только фея опешила от этих слов, я сама чуть себе подзатыльник не дала. Но, тряхнув головой, упрямо повторила:

— Верни ему магию.

— Одно ж-желание и ты тратиш-шь его не для с-себя? Ж-живо переф-фраз-зируй!

Я прикусила язык. Глупая, ну, конечно! Любое желание, без оговорок и ограничений.

— Возроди к жизни моё и Бернарда Ликона магические средоточия!

Выпалила и зажмурилась, вцепилась руками в перила.

— С-сделано.

Медленно открыла глаза и вздрогнула: могущественное существо зависло прямо перед моим лицом. Фея склонила странную зубастую голову набок и рассматривала меня, будто видела впервые.

— Я ни раз-зу в тебе не ош-шиблас-сь, Одри Йорк, дитя с-сотни миров. И с-снова ты печёш-шься не о с-себе. С-сказала ровно то, ч-што первым приш-шло в голову… Ж-желание ис-сполнено, но это ещ-щё не вс-сё, для тебя ес-сть ещё один подарок, меня попрос-сили передать…

Я глазом моргнуть не успела, как мелкая гостья кинулась на меня и цапнула за щёку. Кожу обожгло чудовищной болью. Я невольно вскрикнула и прижала руку к кровоточащей ране.

— Ещ-щё увидимс-ся, — сквозь шум, заложивший уши, донеслось до меня. — И ты получ-чиш-шь ответы на вс-се с-свои вопрос-сы. С-с Днём рож-ждения!

Путь в опочивальню занял неприлично много времени, если учесть, что я стояла на балконе в двух метрах от двери. Я шагала медленно-медленно, по стеночке, делая частые остановки, перед глазами всё плыло, голова раскалывалась, я чувствовала, как нестерпимо полыхает щека.

Ноги едва двигались.

— Ли-ам! — выдохнула сипло. Но была услышана. Смутная тень подхватила меня на руки аккурат в моменте моего полёта в сторону каменного пола. Я лишилась слуха, могла лишь чувствовать. Вот меня подняли, прижали к груди. Затем я, наконец-то, отключилась.

Бесконечно долго, целую вечность, неведомые силы разрывали моё нутро на сотни, тысячи мелких герцогинь, испытывая меня на прочность в который раз! Ну что за гадство! А затем соединяли всё воедино, и это тоже причиняло немыслимые страдания. Я не могла кричать, лишь слёзы текли нескончаемым потоком.

Слёзы счастья.

И как бы странно это ни звучало, я была рада этой боли. Не передать словами насколько!

Перед плотно закрытыми глазами раскалёнными росчерками возникали символы. Я знала каждый из них.

Сотни знаков. Множество значений у одного и того же.

Но появилось и кое-что новенькое: многоуровневые печати, вспыхивали, таяли, чтобы их место заняли другие. И они были иными, не из фейррейского, парочку я видела на осколке магического ядра. Язык Древних.

Тот самый дар, о котором заикнулась фея? От кого же? Об этом говорил Нлодэр?

Казалось, прошла целая вечность, когда моё сознание погрузилось в благословенную пустоту.

Обессиленная, истощённая, я жаждала только одного — поскорее проснуться и увериться, что всё произошедшее не сон!

Несколько дней спустя, когда я пришла более-менее в себя, во многом благодаря помощи Халлдора, лечившего меня своей силой, в дверь кабинета ворвалась Агнесса, занявшая должность экономки дворца Йорков.

— Леди! — она буквально влетела в помещение, забыв постучаться. Её глаза были широко распахнуты, грудь ходуном от быстро бега. — Т-там! Там! За воротами! Ух! Ваши варлаки! ВСЕ ОНИ ТАМ!

— Открыть ворота! — несмотря на слабость нашлись силы встать и опереться ладонями о столешницу. — Пропустить в город, освободить главную улицу. Пусть идут сюда.

Моё сердце бешено колотилось о грудную клетку. Средоточие силы пульсировало рядом, оно пока ещё только-только восставало из пепла, этот процесс оказался весьма неприятным, и на данном этапе магичить я не могла. Но я хотя бы ходила сама, а вот Бер, бедолага, даже ел полулёжа. Когда ко мне вернулась способность говорить, я ему всё рассказала. И слёзы, показавшиеся на лице молодого мужчины, вкупе с дрожащими в улыбке губами, больше слов дали понять, какова степень его признательности.

Лиам был на плацу, поэтому я позвала Бона, ставшего капитаном наших воинов, он бережно поднял меня на руки и спустил на второй этаж.

Но выйти на улицу мы не успели: дверь распахнулась и в холл стремительно шагнул мой муж. Молча перехватил меня у Бона и сам понёс на встречу с моими питомцами.

Солнце ударило в лицо, пришлось ненадолго прикрыть веки.

— Р-ра! — в широко распахнутые ворота влетела моя стая!

Я приставила руку козырьком и сквозь пелену слёз смотрела и не могла налюбоваться на своих зверей… Они вернулись! Вернулись ко мне!

— Мои хорошие, — прошептала я.

Лиам бережно поставил меня на землю, а я, шагнув вперёд, прижалась головой к широкому лбу Чёрного.

В мысли ворвались образы, транслируемые вожаком: их последние воспоминания обо мне, затем тьма, когда всё связанное со мной было стёрто.

— Я скучала…

— Р-ра…

Передо мной мерцала проекция будущего артефакта: архисложный конструкт на основе печатей Древних, который позволит людям покорить небо.

Время было далеко за полночь, я развеяла трёхмерное изображение двигателя, бросила грустный взгляд на медовую булочку и бокал вина… Прошло семь дней после возвращения варлаков. Но двух других хранителей я так и не дождалась.

Печально вздохнула и хотела было отправиться спать, но меня остановили.

— Что. Хозяйка. Желает?

Я резко вскинула голову.

— Лора…

А рядом с ней стоял старик Горгорен.

— Мастер Горгорен…

Оба моих хранителя переглянулись и, подмигнув мне, расцвели в улыбках.

— Он такой крошечный, милая… — прошептал Лиам, вглядываясь в сморщенное красное личико новорождённого сына.

— На тебя похож в минуты гнева, — тихо прыснула от смеха я.

— Тут я бы поспорил. Не думаю, что настолько ангельски-прекрасно выгляжу.

— Это ты ещё не знаешь, как наш Ричард будет орать и требовать своё, — покачала головой я.

Лиам бережно положил малыша в кроватку и присел рядом со мной.

— У нас двойной праздник, появление на свет наследника и твой день рождения. Надо же, в один день! — ласково убрав с моего лица прядь волос, заметил муж. — Дом полон гостей, все переживали, наверное, куда сильнее, чем за себя в такие моменты.

— Леди Одри, — в дверь заглянула Агнесса. — Вам подарок. Попросили передать лично в руки и немедленно.

— Даже так? — удивился Лиам. — Оставь на столе, потом посмотрим, что там преподнесли.

— Нет, — покачала головой я, чувствуя, что это важно. — Дай сюда. Не волнуйся, яды мне не страшны, — напомнила супругу, собиравшемуся перехватить свёрток.

Распечатала первым делом конверт.

— Кто пишет? — полюбопытствовал муж.

— Ульрих.

— Как он? — спросила Ора, когда я ненадолго вышла от мужа, чтобы перекусить.

Я вымученно посмотрела на подругу, боже, что с нами делает время! Но тем не менее, Её Величество Ора выглядела для своих весьма солидных лет очаровательно: глубокие морщины, испещрившие лицо, нисколько не портили впечатление. Она приехала поддержать меня, как и Халлдор, его дети и дети Бернарда.

Бер оставил этот мир год назад и его душа улетела на перерождение.

Карл Третий умер много десятилетий назад, ибо был простым человеком.

Пришёл черёд Лиама.

— Уснул, — односложно ответила я.

— Тебе бы тоже поспать, — покачала головой Ора.

— Мама, я побуду с ним, — Ричард мягко сжал мою руку. — А тебе и правда стоит прилечь.

С трудом перекусила — кусок в горло не лез, но мне нужны силы, потому приходилось жевать и давиться. Немного поговорила с друзьями и снова вернулась к супругу. Вошла в нашу комнату, в которой мы провели так много ночей. Эти стены видели всё: от грусти до крышесносной страсти.

— Тебя ищет Эльза, — сказала сыну, сидевшему в кресле подле кровати отца.

Мой мальчик отрывисто кивнул, сжал руку папе, затем подошёл ко мне и крепко обнял. Всё без слов, они были лишними. Ричард ушёл к жене, а я тихо прошла к окну, посмотрела на Заворожённый лес, не изменившийся за эти годы совершенно. Разве что теперь над ним довольно часто летали маголёты…

Прошла к столу, чтобы ещё немного убавить яркость светильника.

Взгляд зацепился за отражение в зеркале: на меня смотрела женщина лет пятидесяти, всё ещё стройная, без седины в светлых волосах. Большие светло-карие глаза полны грусти и тоски. Мне двести двадцать восемь лет, пугающий возраст, но не для светлого мага. Ещё сотня лет в запасе есть, даже больше.

А вот у Лиама этого времени нет. Как мы ни боролись, что только не делали, его свеча жизни медленно, но верно догорала, и никакие наши усилия не могли затормозить сей неизбежный конец.

— Одри, — тихо донеслось с кровати.

Ещё месяц назад Лиам выглядел лет на семьдесят, но сейчас на подушках возлежал практически скелет.

Слёзы сами собой потекли по щекам.

— Не плачь…

— Они все приехали. Ждут, когда ты проснёшься. Х-хотят попр-попра…

— Попрощаться, — спокойно договорил любимый. — Милая, радость моя. Ну ты чего?

— Я хочу с тобой…

— Живи. Ради нас. Ради наших детей и внуков. А я тебя дождусь. Ты же всегда говорила, что смерть — это только начало…

Кладбище было окутано особой тишиной, не мрачной, а скорее мирной, успокаивающей. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву деревьев, мягко падая на ухоженные могилы и тропинки, заросшие дикими цветами и высокой травой.

Я подошла к надгробию и провела по нему рукой. Год. Прошёл целый год с момента, когда Лиама не стало. Сердце всё ещё сжималось в тоске, но уже не столь отчаянно. Первое время я почти каждый день сюда приходила, а потом дети заставили уехать на несколько месяцев, чтобы отвлечь, чтобы я прекратила саму себя изводить.

Присела рядом, прямо на землю, и стала рассказывать мужу последние новости. Поделилась страхами, неудачами и в красках поведала о достижениях.

Время пролетело незаметно. На землю опустился тёплый вечер.

— Я приду ещё. Скучаю и люблю, — сказала на прощание.

Выйдя за пределы кладбища, махнула рукой водителю:

— Этьен, ты поезжай. Я прогуляюсь

— Госпожа…

— Ну уж за мою безопасность не волнуйся, — усмехнулась я, среди деревьев мелькнули чудовищные тени моих варлаков.

— Хорошо, госпожа, — поклонился мужчина и сел за руль.

А я пошла прямо, куда глаза глядят. Задумчиво смотрела перед собой, ничего и никого не замечая. До Друидора от кладбища путь был неблизкий, зато ничто не мешает думать. Суматоха большого города сбивала с толку, тамошняя атмосфера сразу же погружала в вихрь ненужной суеты, и сопротивляться этой напасти было совершенно невозможно.

Поддавшись лёгкости в настроении, замурлыкала песенку из предыдущей жизни…

— Какой текст занимательный, — донеслось в спину. От неожиданности вздрогнула и резко обернулась. Этот бас с отчётливой хрипотцой принадлежал только одному-единственному мужчине.

Он ни капли не изменился. Разве что морщины стали глубже, черты лица резче, в тёмных коротко стриженных волосах проступила седина, благородным серебром сверкавшая в лучах закатного солнца. Чёрные глаза таинственно поблёскивали, смотрели изучающее и…

— Одри, прости… Прими мои соболезнования. Но я не смог приехать раньше.

Я молчала, в голове вдруг стало пусто.

— Что ты, моя маленькая герцогиня! — как он так быстро оказался рядом? — Не плачь. Прости, что не поддержал в трудную минут. Возникли непреодолимые в тот момент сложности, и я не смог вырваться.

Я уткнулась носом в его сильную широкую грудь и разрыдалась.

— Теперь я, наконец, свободен и всегда буду рядом с тобой…