Тысячи циклов стоят Ледяные Чертоги Эргиаля. Древний и таинственный Домен, где лед-кузнецы куют Предметы и Руны, равных которым нет в Единстве. Говорят, им правит один из тех легендарных героев, что одолели Великих Червей. Говорят, туда можно войти, но нельзя выйти, ибо касание неба смертельно. Говорят, мрачный владыка вкладывает кусок звездного льда вместо сердца всем, кто волей или неволей увидел синий свет Эргиаля — и они становятся его вечными и преданными слугами. Говорят, что за секретами Эргиаля неустанно охотится Вечность… Тот, кто теперь носит имя Пламени Подобный, не слушает легенды. Он их творит. И он знает, что в Эргиале его ждет один из тех, кого прежде называли Тысячей Братьев. Тот, кто всегда видел дальше и умел больше прочих. Тот, кто сумел избежать оков Небесного Трона. Тот, кому небесное мастерство дало его имя… Ледяной Кузнец.
Легенды тех, кто поверил Тысяче, помнят имена и деяния осколков Забытого. Среди них, как и среди обычных Народов, были слабые и сильные, жалкие и великие, и даже те, кто предал свою кровь и встал под чужие знамена.
Известно, что Братья появились после катастроф Раскола и там же, во мрачной тьме, окутавшей Единство, впервые загорелись искры их таланта. Они родились в новых телах, во множестве разных Кругов Жизни, что только возникали вокруг юных Игг-Древ. Они росли рядом с теми, кто не бросил гибнущее Единство, — со слугами Творящей и учениками Искуснейшего, сражались плечом к плечу с младшими Народами и были в числе тех, кто раздвигал границы игг-света, отвоевывая у Тьмы древние октагоны.
И цикл от цикла огни их талантов пылали все ярче.
Тысяча не помнила своего прошлого, однако истинную кровь скрыть невозможно. По ней они были равны тем Истинным, что служат Защитнику, и многие Братья и Сестры прошли их путями, побывав в небесных цитаделях. Некоторые говорят, что именно там и раскрылась тайная суть, ибо сперва Истинные принимали их за своих братьев, идущих дорогами бесконечных сбросов. Но природа Тысячи была совсем иной, они стояли выше и людей, и Восходящих, и даже Истинных — ибо Забытый даровал им гораздо больше, чем прочим.
Все осколки Единого были сильнее, умнее, харизматичнее и талантливее остальных разумных. И они неизбежно становились великими лидерами, вождями, героями и полководцами, несравненными мастерами и владыками умов — либо превращались в легендарных чудовищ, чей злой талант также превосходил прочих. Многие из Братьев и Сестер ушли за грань раньше, чем их стали называть Тысячей, а некоторые так никогда и не познали свою суть. Все они были разными, талантливыми в разных гранях Восхождения и одновременно похожими, ибо всходы от одного корня всегда вырастают в одинаковое древо.
Те, кто слушал Братьев, говорят, что постепенно они обрели память о прошлой жизни. Той жизни, что была до Забытого; и память та была странной — будто мозаика, из которой вырвали множество кусков. Ибо уничтоженное Великой Руной стерто из времени и пространства, как сам Единый, и его нельзя вернуть, пока Забытый вновь не объединится за гранью смерти. Прошло немало времени, прежде чем осколки Единого нашли друг друга, и еще больше, прежде чем они осознали свою великую миссию. Тысячи циклов они умирали и заново обретали тела рядом с Народами Единства, шли путем Восхождения в свете Игг-Древ, учились и учили — и потому Единство было их единственным домом, их плотью и кровью. Рассказывают, что немало Кругов выжили и окрепли только потому, что их защищал кто-то из детей Забытого. Некоторым из них было ведомо больше, чем прочим, а иные научились подниматься по потокам временных рек…
Тогда же, говорят, и зародилась их ненависть к Вечности — ибо осколки Забытого прошли ее золотыми тропами — и вернулись обратно, принеся Единству горькую правду.
Лживые уста Небесного Трона шепчут, что осколки поверженного Единого не уничтожили сразу лишь из жалости, дабы дать второй шанс тем, кто когда-то стал великим Единым. Братья же говорили, что Забытый сам разделил себя, чтобы избежать окончательной смерти, потому что найти и уничтожить тысячу врагов гораздо сложнее, чем одного. И еще — чтобы однажды вернуться назад…
Как бы там ни было, и он, и они — были.
Почему именно Тысяча? Отчего не сотню, не миллион, а именно тысячу частей оставил после себя Забытый? Никто не помнит, кем был падший Единый и какие силы ему служили, никто не знает, какова была природа его мощи и сколько Восходящих стали источником его сущности — такова сила Великой Руны Забвения, что стерла всю память из временных потоков, и такова цена — даже для тех, кто ее применил. Но вряд ли именно тысяча Восходящих коснулась неба, чтобы стать им… Хотя те, кто служат Защитнику, говорят, что возможно и такое…
Ответ самих Братьев таков — они не знают, сколько их было изначально. Но тех, кто решился сбросить оковы Вечности и поднять знамя восстания, — была ровно тысяча и один Восходящий. У них были имена и истории, каждая из которых вошла в легенду…
Но речь об этом — дальше…
Проклятая Арена не давала победителю много времени на раздумья. Как только над Алтарем появилась серебряная Руна-награда, в глубине коридоров грозно зарокотал огонь — Домен готовился к очищению перед следующей схваткой. Пока шел обратный отсчет, Белый Дьявол выбрал свою награду из шести частей Доспеха. Он взял Пояс Проклятого Святилища, ибо остальные части были слишком заметны, а Пояс, помимо огненной защиты, являлся огромным Хранилищем, гораздо более объемным, нежели обычные Руны-Хранилища. Это могло пригодиться в дальнейшем, потому что некоторые вещи сложно унести даже в своей Скрижали…
Затем Арена вышвырнула его — и осколок Единого вновь оказался на берегу озера — того самого, где когда-то упал Сигурд. Отсюда он вошел в Домен и сюда же вернулся, но став совсем иным…
Белый Дьявол смотрел на синий огонь, послушно трепещущий на ладони, и улыбался.
Незримый все же ниспослал смертельное испытание, пробудившее Аспект. Расчеты оказались верны — внутренняя суть изменилась, и теперь не Венец Молний окружал его, а не менее грозное Холодное Пламя.
Холодное Пламя
Аспект Восходящего (серебро)
100/100 капель Звездной Крови
Живой Огонь —
Пластичная Форма —
Холодное Пламя —
Редкий и мощный Аспект! Подобные ему — большая редкость, ибо Пламя было мечом и щитом одновременно. Белый Дьявол мог изменять его мощь — от ласкового согревающего дыхания до пронзительного ярко-синего сияния, способного резать камень. Он мог отделить Аспект от тела и послать в бой — и горе тому врагу, кого коснется Холодное Пламя! А самое главное — это не просто огонь, а огонь, пожирающий Руны! Его аура сжигала саму суть эфирных конструктов, оберегая от атак и разрушая рунные преграды.
Но у всего есть цена — и топливом Холодного Пламени была Звездная Кровь, сгорающая безвозвратно. Такое бывало редко, и осколок Единого понял, что использовать Аспект получится не всегда, иначе он быстро сожжет силу своего хозяина. К счастью, Орин щедро поделился Кровью, пусть одну часть ее и поглотила жадная Арена, а другая исчезла вместе с телом брата.
Полторы тысячи капель. Могущественные кел на этом этапе обычно вели счет в Звездах, и у него теперь насчитывалось сто пятнадцать больших Звезд, каждая из которых заключала в себе двадцать четыре капли. С таким запасом уже можно было чувствовать себя свободнее, а Фиал Азимандии терял свою ценность. Но Один из Тысячи знал, что это — лишь ступенька, и, пока у него нет по меньшей мере тысячи Звезд, глупо тешить себя достигнутым. Великие свершения стоят немалой Крови, так было и будет всегда…
Брат подарил сильные Руны. В его Скрижали почти не было мусора, и эта встреча даровала Белому Дьяволу могущество.
Пять золотых Рун.
Тот самый огненный потоп, что едва не утопил их в начале дуэли, оказался Связкой из двойного золота — Огненного Вихря, наделенного стихией Небесного Огня, с Рекой Энергии, усиленной Воздухом. Убийственное сочетание — мощный энергетический поток нес пламя, яростно раздуваемое ветром, и это было смертоноснее дыхания дракона. Такой удар мог положить целую армию всего за двести сорок капель — Орин вложил в третью звезду обеих Рун золотое Уменьшение.
Живые Цепи — такие же, как у него, но измененные трижды для сокращения перезарядки.
А вот четвертая была творением древних рунных мастеров из забытых ныне Домов. Артефакт Вечности, усиленный до предела — невероятно мощная штука. Стабилизатор Времени и Пространства нейтрализовал любые временные эффекты в небольшом радиусе, окружающем владельца, а также блокировал любые попытки Переноса. Такие стоили не меньше тысячи Звездных Монет в Контракции, когда они с ювейном заглядывали туда в последний раз. К несчастью, Руна была сломана — вероятно, артефакт попал под удар Цепей.
Пятым золотом было Развитие. Белый Дьявол знал, зачем Орин держал его: он мог в любой момент перешагнуть золотой порог. Но тогда врата Арены перестали бы открываться для него. В рубиновых октагонах брат, видимо, исчерпал возможные источники силы…
Звездных Монет в обломках Скрижали оказалось немного, ибо Орин, как и он сам, копил силу, а не глупое богатство. А вот серебро его тоже было сильным и пламенным.
Руна-Навык Огненной Крови — Восхождение сочло ее основной для брата. Навык обращал кровь в жилах кипящим огнем, исцеляющим раны и губительным для врагов. Хорошая способность, но она требовала шести звезд в Элементности и трех — в Витамантии, поэтому Белый Дьявол пока не мог использовать его. Но сохранить его стоило, хотя такой Навык больше подходил для Детей Огня.
Руна-Заклинание Призрака Небесного Огня — очень необычная Руна, скорее всего, полученная путем Слияния. Она на три секунды превращала Восходящего в призрака, но не обычного, а усиленного Небесным Огнем и Аннигиляцией. В результате вышла невероятно мощная разрушающая форма, способная уничтожить противника серебряного ранга, но ее использование казалось рискованным, а перезарядка длилась древодень.
Руна-Заклинание Огненной Стены, усиленная Ветром, — создавала вал катящегося огня.
Руна-Заклинание Незримой Ловчей Пасти — эволюция Призрачной Руки, но совсем иная, нежели та, что осталась у Сигурда. Здесь звезды Руны сплели так, что Руна стала зубастой ловчей снастью, сковывающей врага. Удобная Руна для охотника на Восходящих…
Не все Руны Орина дышали огнем. Были и другие:
Руна-Заклинание Увеличения Тяжести,
Руна-Заклинание Хрустальной Сферы,
Руна-Умение Ураганного Напора,
Руна-Существо Трех Золотых Големов,
Руна-Предмет Иллиумовой Цепи,
Руна-Портал Огненного Куба,
А также три Развития, Связь и Слияние.
Рун было… удивительно мало. И Белый Дьявол задумался.
Согласно древним правилам Восхождения, когда Восходящий умирает в Единстве, большая часть его Рун остается в обломках Скрижали. Если погибший носит гвоздь в запястье, стигмат забирает все обломки Скрижали, кроме того, что достается победителю, и тех, что пополняют сокровищницу Наблюдателя…
Но Орин, как и он сам, был Истинным. При окончательной смерти он терял все — и Белый Дьявол только что разобрал все шесть обломков его Скрижали. В ней было очень мало Рун для Восходящего, что двадцать циклов выходил на Арену. Вероятно, он хранил свой запас вовне, оставляя ненужные для битвы Руны где-то в своем тайном хранилище. Вероятно, в том самом Тигле, которым и правил брат, — Предметы и Существа, способные хранить чужие Руны, не были такой уж редкостью. Разумно — никто не знает, какой камень вытащит для тебя Незримый в Проклятом Святилище, и стоит брать с собой только то, что пригодится в бою. В связи с этим издевательский Перенос тела тоже представал в ином свете. Тому, кого брат избрал наследником, сегодня сказочно повезло — он получит не только Черный Доспех чемпиона, но и коллекцию Рун одного из детей Забытого…
Осколок Единого еще раз взглянул на Руну-Портал, ведущую в некий Огненный Куб, она как бы намекала на дорогу к чужим сокровищам. Обратный билет домой для владельца, если путешествие вдруг забросит в неизведанные края…
Не будь это Орин, Белый Дьявол, быть может, и испытал бы свою удачу. Но он знал брата — при всей своей прямолинейности Орин был далеко не глуп. А значит, Портал — несомненная ловушка. Месть для глупого победителя, который захочет заполучить все… Куда он ведет — в котел вулканического Тигля или древнюю жилу Единства, где кипит Небесный Огонь, совершенно неважно — там в любом случае ждет смерть.
Но даже это можно использовать.
Самой значимой добычей, несмотря на серебряный ранг, была руна Бродячего Торговца. Брат трижды усилил ее, дав Существу максимальные возможности, — и было ясно зачем. Эта ниточка тянулась далеко — другой ее конец держали чьи-то чуткие пальцы где-то там, в сиянии Небесного Трона…
Осколок Единого долго вертел Руну на кончике пальца, тягостно раздумывая, не стоит ли сразу распылить ее. Это было бы проще всего — однако прожитые жизни шептали, что врагов стоит держать ближе, чем друзей, а зримая удавка — лучше невидимого поводка.
Он вызвал Существо.
Бродячий Торговец, сложившийся из звездной пыли, медленно выпрямился. Складки коричневого плаща с капюшоном, тень которого скрывала черты лица, но Белый Дьявол знал, что даже если приказать откинуть капюшон, он не увидит ничего удивительного. Обычный контракторий, один из миллионов слуг всемогущей сети, опутывающей Единство и Вечность…
— Чего желает мой господин? — спросил Торговец голосом таким же скучным, как и он сам. Он словно обратился к тысячному за день посетителю своей лавки — впрочем, так оно в сущности и было.
— Расскажи о себе, ибо я твой новый хозяин, — приказал Белый Дьявол, внимательно изучая собеседника. — Кто ты? Что продаешь и покупаешь?
— О, я всего лишь скромный посредник, — чуть улыбнулся Торговец. — Я предоставляю разные торговые услуги. Могу купить для моего господина любую Руну у Наблюдателя. Или продать ему любую из Рун моего господина…
— Покажи…
Белый Дьявол нахмурился, глядя на цены, которые предлагал Торговец. По сути, он помогал обходить торговые ограничения Наблюдателя, мудро завязанные на Славу, — небольшая хитрость из тех, что прославили создателя Контракции. Наблюдатель не наказывал за это, ибо получал свое — все сделки проходили через тысячи обычных Восходящих, бывших узелками невидимой торговой сети, а Торговец просто открывал к ней доступ. Осколок Единого знал, что если он захочет купить Руну, для него это почти мгновенно сделает кто-то незнакомый, возможно, находящийся на противоположной стороне Единства, и благодаря особым Навыкам Существа Руна окажется у его Торговца. Естественно — не бесплатно, стоимость выкупа поднимала цену в два раза — к примеру, бронза стоила двадцать Монет, а серебро — пятьдесят, но зато мгновенно был доступен почти весь ассортимент. Не нужно копить Славу, не нужно быть риксом или искать редкие Навыки — только Звездные Монеты, и все…
Тот, кто создавал и раскидывал эти Руны, считал, что все можно купить.
— Но ведь ты можешь торговать не только с Наблюдателем, верно? — спросил осколок Единого. — Что, если мне нужна другая Руна? Предмет, Заклинание или Навык?
— Мой господин мудр. Он может сделать заказ, и я поищу для него нужную Руну. Какую желает приобрести мой господин?
— Как насчет золота Вечности? — усмехнулся Белый Дьявол.
— Все имеет свою цену. Но, увы, для этого моему господину нужно позолотить мою Руну, — вздохнул Бродячий Торговец. — Пока же серебро, бронза и дерево, и не более одной Руны за вызов… Так какую ищет мой господин?
— Допустим, Ключ на Проклятую Арену. Сколько он будет стоить?
— Я дам ответ моему господину, когда он вызовет меня следующий раз, — поклонился Торговец. — Для выполнения особого заказа требуется время… Его интересует только эта Руна? Хочу предупредить, что ее может не оказаться, но в любом случае необходимо будет оплатить аванс…
— Вот как? — приподнял бровь Белый Дьявол. — Аванс?
— Все имеет свою цену, мой господин, — не моргнув глазом улыбнулся в ответ Торговец. — Расценки таковы: за один особый заказ я беру одну Монету в награду. Это, скажем так, плата за беспокойство, которую придется заплатить вне зависимости от того, окажется товар доступен или нет. Но если он доступен, при следующем вызове мой господин сможет выкупить его… если, конечно, его устроит цена.
— Где же ты берешь все эти Руны, мой торговец? — спросил Белый Дьявол. — В чем твой секрет?
— О, я принадлежу к древней торговой гильдии, — снова поклонился Торговец. — То, чего нет у меня, найдется у других. Пусть мой господин ничего не опасается — мы чтим законы Единства, Наблюдателя и Единых.
— Как же называется твое сообщество?
— У него много разных имен в разных Кругах. Мы предпочитаем называть его просто… Компания, мой господин.
— Или Контракция, верно? — опять усмехнулся осколок Единого.
— Как пожелает мой господин. Так какие ему нужны Руны?
— Расскажи, какие заказывал мой предшественник?
— Увы, мой господин, — торговые тайны священны. Я не могу рассказать ничего о предыдущих сделках, — ответил Торговец прежним дружелюбным тоном. — Возможно, моего господина утешит то, что и наши с ним сделки тоже останутся в тайне, сколь бы необычен ни был его заказ.
Приказывать, пытать, угрожать тут было бессмысленно — Белый Дьявол уже все понял. Конечно, это был не Восходящий, заключенный в Руну, а специально сконструированное Существо. «Специализированное» — сказал бы Сигурд. Исходником послужило отражение контрактория, которое в свою очередь было отражением хозяина Контракции, а назначение этой копии — быть винтиком торговой сети. И, скорее всего, не только — но о полном назначении этих Рун мог знать только их создатель. Ее можно было распылить на Звездную Кровь — но не получить нужных ответов.
Ясно было одно — к Орину Бродячий Торговец попал неслучайно — и именно с его помощью брат получал Руны-Ключи на Арену, а также, возможно, искал других Братьев. Это ключик к дверке, через которую один из Хранителей подбрасывал ему нужные Руны, манипулируя одним из освобожденных Братьев. Теперь он перешел ему — как знак, как возможность — и, может, как некий канал связи.
— Как насчет Искусства Торговли? — откровенно усмехнулся Белый Дьявол. — Готова ли Контракция продать мне такой Навык?
— Компания не боится соперников, — понимающе усмехнулся в ответ Торговец.
— Тогда нужна Руна-Навык Искусства Торговли, — сказал Белый Дьявол. — Серебряного ранга.
— А иных Искусств не бывает. Я могу поискать такую Руну для моего господина, — кивнул Торговец. — В этом и будет заключаться его особый заказ? Тогда остается лишь оплатить аванс…
— Держи свою Монету, — Белый Дьявол небрежным щелчком отправил ему сияющий глиф, — и передавай привет своему хозяину…
Не моргнув глазом Бродячий Торговец принял оплату и исчез, вновь обратившись в Руну. Спустя древодень можно вызывать его снова — и узнать, успешен ли был поиск…
Затем осколок Единого взглянул в сторону недалеких горных вершин, с которых — он знал это — можно было разглядеть тонущие в зеленом море скелеты башен Эстэ. Он побывал в руинах своего города в теле Сигурда, но теперь пришло время посетить их лично. Там оставалось немало того, что представляло интерес, но самое главное — требовалось понять, возможно ли вообще восстановить древнюю столицу Круга после того, что сделала с ней Вечность. Сейчас он находился близко, время не подпаливало пятки, а Аспект и новые Руны увеличили его могущество. Да, он отдал свой старый запас Сигурду и не жалел об этом, но Эстэ был запретной территорией для большинства Восходящих Круга, и шанс найти там сильные Руны или задания Наблюдателя был высок…
В дороге Белый Дьявол починил свои серебряные Руны — для этого больше не требовалась помощь Азимандии, — а также использовал все три серебряных Развития. Одно вложил в Витамантию — этот Атрибут отвечал за исцеляющую силу жизненной энергии, косвенно влияя на Навык Животворного Роста. Первая звезда одарила отличным Навыком Целительного Прикосновения — по сути, аналогом Малого Исцеления, а если развить его до пика, то могущественного Исцеления Королей. Незримый снова улыбнулся, однако Белый Дьявол не стал испытывать судьбу.
Второе Развитие он вложил в Познание, получив Распознавание Обмана. Хороший навык, но не для него, и так умеющего читать тела, лица и мысли. Но Атрибут был важен, ибо открывал путь к сокровищнице Наблюдателя.
У Мрака уже имелась одна звезда в Энергии, но каждому Восходящему положен свой дар. Поэтому он вложил третье Развитие в этот Атрибут, вступая на тот же путь, которым когда-то отправил ювейна. Он был верным — ибо без манипуляций энергией Звездной Крови любой Восходящий лишь слепой и глухой перед зрячим и слышащим… Обнаружение Энергии — тот же Навык, что открылся на первой звезде Сигурду, стал его наградой. Вспомнив о землянине, Белый Дьявол улыбнулся и достал Говорящий Камень — может, новый ученик уже обнаружил его дар?
Но нет.
Камень молчал — вероятно, Призрачные Девы еще находились в Безвременье. Что ж — у предтеч Единства свой путь, а у него — свой, и пора было делать очередной шаг…
Белый Дьявол шел через горные перевалы и лес, не рискуя использовать Крылана. За циклы, которые он так и не мог сосчитать, древесные рощи поглотили Эстэ вместе с окрестностями, а кожа Единства зарастила старые раны. Некоторые сооружения Вечность сровняла с землей — и пришлось здорово потрудиться, чтобы отыскать следы.
Два Шпиля из внешнего круга стражей оказались полностью разрушены, похожие на пустые черепа, наполовину закопанные в землю. Расхитители давным-давно забрали оттуда все, содержащее Звездную Кровь. На развалинах третьего Меча выросла роща чудовищно огромных деодаров, что говорило о том, что Сердце, вероятно, таится где-то под сплетенными корнями. Белый Дьявол не стал искать его — если никто не извлек артефакт за сотни циклов, тому имелась веская причина. Кроме того, для этого потребовалось бы полностью разрушить рощу, а подобные места были крайне полезными — как источником звездных ресурсов, так и точкой притяжения хищников, ищущих Звездную Кровь. Если Эстэ будет вновь заселен, это станет хорошим подспорьем…
Посетив ближайшие Мечи, он наконец вступил в пределы самого города. Некогда Эстэ был столицей Круга — огромный полис, не имеющий стен, расположенный в благословенном месте, он состоял из шести восьмиугольных районов, разделенных широкими каналами. Если посмотреть с высоты, стилизованное подобие строения Единства: октагоны, стены и башни…
Древнее место, построенное Народом Кел еще до Тьмы — и после Раскола ставшее одним из светочей нового мира. Выжившие потомки Аммос и Эррос стекались сюда со всего октагона, наследуя тайны древнего дома, и под его сводами мешали кровь с младшими, постепенно становясь совсем иным, далеким от кел Народом. Сюда приходили охотно, ибо знали — Эстэ правит могущественный Восходящий, который коснулся неба. Друзья звали его Дарующим Молнии, а враги — Белым Дьяволом, и весь Круг знал, что немногие способны бросить ему вызов. Люди верили, что он способен защитить их, и так и было, но потом пришли те, кто оказался сильнее. И щитом для него стал сам город и его Народ…
Осколок Единого не жалел ни о чем, ибо жалость о прошлом бессмысленна, но старая горечь вновь поднялась из глубин, подпитывая огонь новой мести. Она должна быть холодной, как пламя, что ныне окружает его.
Он посетил Башни Изобилия и Башни Вознесения. Основные столпы города лежали в запустении, как и обширные сегменты Кузниц Света, жестоко изборожденные глубокими шрамами небесных мечей. В сокрушенном Дворце Пустоты когда-то развернулась жуткая битва, там до сих пор бродили реаниматы, давно превратившиеся в черные костяки. Помимо прочего, в руинах прятались и иные опасности — выродившиеся потомки боевых тварей Вечности и уцелевшие рунные големы, еще патрулирующие древние проспекты. В поисках Звездной Крови, таящейся под завалами, в Эстэ приползли и другие существа, ищущие ее, и все это хотело и умело убивать.
Осколку Единого пришлось вступить в бой трижды, защищая свою жизнь. Трофеями стали несколько бронзовых Рун, годных, помимо Развития, только на продажу или распыл, и немного Крови. Добыча могла быть и иной — у развалин одного из Мечей внутреннего Круга нашлось логово чистильщиков — амебных существ, которых Кел когда-то использовали для переработки отходов. Полезные и безобидные мусорщики давно одичали — но все они были звездными, хоть и мусорного ранга. Это означало, что источник еще находится внутри — и Белый Дьявол вошел туда, безжалостно выжигая склизкие наслоения и расшвыривая камни — но обнаружил лишь расколотое на много частей и давно выпитое Сердце. Чистильщики унесли большую часть его обломков в своих полупрозрачных телах; наверное, в каналах и руинах можно было встретить бронзовых и серебряных тварей, а может, их всех давно истребили жаждущие Звездной Крови хищники…
Да, Сердце было разбито, однако сам иллиумовый стержень Меча уцелел. Длиной в пять человеческих ростов, он покоился под руинами, подобно древнему клинку без рукояти, когда-то потерянному исполином. Сейчас извлечь и забрать его было невозможно — однако в голове Белого Дьявола зародился замысел, заставивший губы скривиться в сумрачной усмешке.
Возможно, Меч Жесткого Света еще послужит Эстэ…
Он отыскал еще кое-что полезное, но совсем мало. Многие уцелевшие здания, особенно в безопасных районах, давно подверглись разграблению — несмотря на запрет, в Эстэ все равно забредали отчаянные Восходящие, расхитители гробниц, всякого рода копатели и шайки изгоев, некоторые из них даже пытались обосноваться здесь. Последними были земляне — и, к своему удивлению, Белый Дьявол обнаружил множество давно раскуроченных капсул — одна из первых волн высадки принесла пришельцев из прошлого в Эстэ. Их судьба оставалась неизвестной и, вероятно, незавидной — только что попавшие в Единство колонисты были детьми в жестоком мире Восхождения.
К исходу второго дня осколок Единого пришел на обломанную, открытую ветрам вершину Башни Молний — место, когда-то бывшее его домом. Он уже побывал тут с Сигурдом и забрал Руну, защищенную Оком Наблюдателя, однако наитие властно привело сюда снова — слушать ветра, смотреть на треснувшие лики Братьев, вновь попробовать коснуться Ока…
Конечно, оно не признало его — для Наблюдателя он лишь нищий странник без Титула и Народа, под новым именем проходящий Восхождение. Это можно было изменить — но не сразу, не здесь, не сейчас. Глядя на затянутые туманом почерневшие руины, осколок Единого видел серебряные башни и голубые каналы, золотые мосты и сияющие шпили. Эстэ погиб, умер вместе со своим Народом и его владыкой, но кто сказал, что из старых корней не вырастет новое дерево? Под развалинами по-прежнему было скрыто немало сокровищ, а древние камни могли послужить материалом для новых стен. Да, Вечность постаралась стереть саму память о бросивших вызов — недаром Бесконечные Шторма по-прежнему терзали уцелевшие здания, а ловушки и сторожевые существа подстерегали неосторожных путников… однако все это можно было исправить и даже обратить в свою пользу, как опыт, как оружие, как Звездную Кровь…
Глядя на город, он разложил добычу: похожее на зубчатое колесо сердце голема, студенистые комья бронзовых чистильщиков, трепещущие незримым эфиром останки кошмаров, ядра Червей и сломанные артефакты бывших воинов Эстэ. Ядра, Фрагменты, Эфир, Реликты — это годилось лишь на слом, вытягивание Звездной Крови и изготовление Символов, не более того. Самыми ценными трофеями оказались обломки старых Кругов Переноса — из них можно было создать ингредиенты для собственных Порталов. Этим он и занялся, создав два бронзовых Портала, которым Наблюдатель дал верное имя — Руины Башни Молний… Эти Руны позволят ему — или тем, кого он сочтет достойными, — вернуться сюда, когда придет время.
Еще тут были Черви, но Наблюдатель не давал задания на ликвидацию Гнезда или Улья. Откуда они проникают в город, находящийся почти в центре Круга, под светом Игг-Древ? Одна из загадок, с которой он пришел разобраться. Причин тому не могло быть много, и все они не нравились Белому Дьяволу.
В наступающих сумерках он вызвал Морвейн. Большой необходимости в этом не было, но осколок Единого знал, что ей будет приятно ощущать его заботу. Знать, что он считает ее не бездушной Руной, к которой обращаются лишь по необходимости, но ближайшей сподвижницей.
Когда фигура Восходящей сложилась из звездной пыли, на ее лице застыло выражение злой непреклонной решимости, а руки сложены в защитном жесте — такой она и умерла от пламенного клинка Орина. Сейчас же, вздрогнув и оглядевшись, она осторожно ощупала себя — тело, лицо, — а затем сказала, не глядя на него:
— Значит, ты победил, мой господин. Как было предписано небесами…
— Благодаря тебе, моя Восходящая, — ответил он. — Ты не обманула — и пошла в огонь.
— Не первая моя смерть, — произнесла Морвейн, но мучительная дрожь ее губ поведала, что его Руна перенесла испытание не так легко, как пыталась показать. — В Вечности я… погибала сотни раз.
— Но в Единстве совсем другое дело, — заметил он. — Я запомню это.
— Больше всего я боялась, что меня воскресит… другой хозяин, — она зябко передернула плечами. — Кем он был, мой господин? Тот Восходящий… наш противник?
— Чемпионом Арены из Детей Огня, — ей не следовало знать лишнего. — Близким к золоту, и золотом он одарил нас, моя Восходящая.
— О, судьба сплела свои нити, — Морвейн впервые улыбнулась, и никто бы не назвал ее улыбку доброй. — Значит, мы не напрасно шли в огонь, мой господин.
— Не напрасно, — подтвердил Белый Дьявол. — Я хочу наградить тебя за храбрость и верность.
Скрестив свою Скрижаль с ее, он передал ей Руну Малого Исцеления (после открытия первого Навыка Витамантии в ней больше не было нужды) и Руну Золотых Големов — потому что мог защитить себя сам. Последняя была серебром, но содержала трех бронзовых Существ — сегодня он испробовал их в деле и остался доволен, Големы оказались медленными, но бронированными созданиями, способными отвлечь врага и выдержать немало ударов.
— Они будут твоими надежными защитниками, — сказал осколок Единого.
— Благодарю, Подобный Пламени, — поклонилась Морвейн, с достоинством принимая дар. — Часть моих Рун сломана, а Кувшин пуст… там остался дух моего брата и несколько призраков, остальные сгорели на Арене. Я снова слаба, мой господин.
— Мы найдем тебе новых… — он взглянул на руины города, залитые золотым светом гаснущего Элтанира. — Помнишь, где мы?
— Снова твой город, — прошептала Морвейн, глядя с высоты на развалины. — Мы вернемся сюда?
— Это лишь очередной шаг, — успокоил ее Белый Дьявол. — И мне опять нужна твоя помощь.
— В чем же, мой господин?
— Возьми это, — он вложил в ее холодную ладонь бугристое сердце бронзового Червя, что убил сегодня в подземелье Башни Изобилия. — Скажи, откуда они приходят? Что их ведет?
— Черви, — отстраненно произнесла Восходящая. — Я посмотрю, мой господин.
Она умела искать людей, Предметы и Руны — способности оракула и гадалки нельзя недооценивать. Но транс оказался очень коротким, Морвейн очнулась буквально через несколько секунд.
— Оттуда, — произнесла она, указывая тонким пальцем куда-то в туманную хмарь. — Там… и вниз, вниз, вниз! Темно, темно, темно… Глубоко, мой господин! Очень глубоко!
— Там Гнездо? Улей? — спросил Белый Дьявол. Что ты видишь там, откуда он пришел? Много ли их там?
— Только темноту! — с отчаянием произнесла Морвейн. — Мой Навык не видит дальше… ничего.
— Почему? Они чем-то защищены от ясновидения?
— Нет, там другое… — она судорожно вздохнула, пытаясь отойти от транса и подбирая слова. — Это как… смотреть во тьму… искать что-то в темных землях, там, где слеп даже Наблюдатель. Если не видит он, как увидим мы? Я опять бесполезна, мой господин…
— Нет, моя Восходящая, — он погладил ее по щеке. — Я понял. Благодарю за пророчество.
— Чем я еще могу служить моему господину?
— Сядь рядом. Чини свои Руны. Смотри со мной. Говори со мной…
И она повиновались, и они сидели на краю Башни Молний, глядя на руины под тускнеющим Игг-Древом, слушая шорох ветров и далекое громыхание Штормов, терзающих город. Белый Дьявол говорил с Морвейн и слушал ее, потому что Восходящая желала этого, держал ее руку, и их узы, уже скрепленные страстью и смертью, становились все крепче. А потом, когда ее время ушло, он заснул и проснулся, сжимая в руке Говорящий Камень, но землянин так и не дал о себе знать.
Пророчество Морвейн оказалось точным. В районе, который она указала, прежде находилась Сфера Небесной Энергии — великий источник, питающий чудесные механизмы города. Он был подключен к глубинным жилам, что пронизывали Единство, опутывая его иллиумовые кости — так, согласно мудрости Искуснейшего, были устроены все древние города Народа Кел.
Воители Вечности, конечно, это знали, поэтому обрушили на Сферу наиболее страшные удары. Высвободившаяся энергия уничтожила целый район — на месте кварталов, каналов и зданий теперь зиял исполинский кратер шириной в несколько тысяч шагов. Там ничего не сохранилось — земля и камни перемешались с обломками, а сверху все покрыл новый лес, но необычный, над его вершинами дрожало странное марево, видимое только с помощью Глаз Странника или Обнаружения Энергии. Белый Дьявол знал, что это — след, пробой, слабое место в самой ткани реальности. Такие образуются, когда в ход идут Руны небесного ранга, рвущие зримое, незримое, пространство и время, саму ткань, из которой сплетено сущее. Кое-кто из Братьев говорил, что из таких дыр и приходят Твари Извне, и нечто подобное утверждали обитатели дрейф-цитаделей. Наблюдатель часто гневался на подобное — возможно, это деяние и стало причиной запретности здешних мест.
Район кратера выглядел скверно. Склоны громадной воронки усеивали куски оболочки Сферы Энергии, подобные огромным зазубренным скалам, глубоко ушедшим в землю. Когда-то они были Реликтами, но их мощь давно ушла в землю, воду и воздух. Несомненно, здесь часто бывали Черви — он видел их следы, их останки, но еще больше — изувеченных деревьев. Растительность была покалечена, а многое ободрано подчистую — Черви питались органикой, а Фуражиры целенаправленно добывали ее.
Сейчас, под золотым светом, тут было безопасно, но ночью все менялось. Для неопытного Восходящего забрести в такое место равнозначно смерти. Белый Дьявол спускался все ниже, пока не оказался на огромном осколке, нависающем над черным провалом. Вот и нашлась та самая щель…
Больше всего дыра походила на устье разорванной трубы шириной в полсотни шагов, раскрывшейся на месте слома звездообразным цветком. Толщина оболочки была в рост взрослого мужчины и недобро отливала изумрудной прозеленью иллиума.
Осколок Единого знал, что это такое.
Единство, воплощенное мудростью Искуснейшего, походит на человеческий организм. У него есть скелет, выкованный из несокрушимого иллиума, и его кости, подобно кровеносным сосудам и нервам, опутывают множество жил, благодаря которым чудесные механизмы дайсон-сферы обороты галактики защищают разумных. По некоторым из них циркулирует вода, обеспечивая уровень в реках и океанах, в других струится небесный огонь, в-третьих — чистый воздух, четвертые используются древними механизмами, способными возводить и разрушать горные хребты, а пятые подобны подземным дорогам, связывающими октагоны. Даже усердные ученики Того-Кто-Искусен не могут до конца познать сложность и назначение многих конструкций на глубинных горизонтах Единства. Башни на границах октагонов подобны нервным узлам этой великой сети — и во времена до Тьмы и Раскола климат, ландшафт, водные и воздушные потоки были покорны воле Наблюдателя и Единых.
Но потом, когда Вечность выпила солнце, все изменилось. Погруженная во мрак большая часть Единства умерла, замерзли океаны, войной были уничтожены многие Башни и пали разделяющие щиты. Много жил и глубинных горизонтов оказались разрушены, а другие, наоборот, стали спасением для разумных, бегущих от холода и тьмы. Целые Народы — Белый Дьявол знал их — до сих пор скрывались во тьме рукотворных подземелий, ставших за тысячи циклов их домом. С помощью Игг-Древ удалось восстановить хрупкое равновесие — и остановить Червей. Однако с тех пор в глубинных горизонтах появился свой, совершенно отличный от надземного мир, со своими обитателями и своими законами — и лишь немногие смельчаки-Восходящие отваживались исследовать его. А вот Черви не знали страха и часто использовали заброшенные тропы, чтобы скрытно проникать в октагоны.
Так было и здесь — провал вел вертикально вниз, где-то там, на невероятной глубине, смыкаясь с костями дайсон-сферы. Твари лезли именно оттуда — на грязных наростах, за сотни циклов образовавшихся на стенах тоннеля, виднелись их следы, а загадкой было только то, почему молчит Наблюдатель.
Белый Дьявол зажег факел и уронил его в черное устье провала. Огонь, кувыркаясь, улетел вниз, превратился сперва в маленькое пятнышко во тьме, а затем и вовсе исчез. Он смотрел и слушал — но так и не различил звук падения.
Ну что ж… Осколок Единого глубоко вздохнул и выпрямился, глядя вниз. Этот путь смогли проделать Черви. Значит, им сможет пройти и Восходящий…
Азимандия при появлении едва не свалилась в бездну — ее пришлось подхватить за талию. Кел-леди, ужас на лице которой можно было понять — только что ее готовился разрубить пламенный клинок, — заверещала, судорожно цепляясь за него:
— Ааа! Мой господин! Мой господин!
— Успокойся, моя. Ты жива и цела.
В ответ она бурно разрыдалась — и Белому Дьяволу ничего не оставалось, как привести ее в чувство очередной пощечиной. На этот раз истерика не была наигранной — на Арене Азимандия действительно прошла между жизнью и смертью, и для нее это стало настоящим потрясением.
— Я… едва не сгорела, как мои Руны… — всхлипнула она. — Как ты мог… так использовать меня…
— В следующий раз я позволю кел-леди сгореть, — холодно заметил он. — Раз она не испытывает благодарности за спасение.
— Благодарю, благодарю, мой господин, — поспешно выпалила Азимандия, размазывая слезы. — Я… очень благодарна. Чем могу еще служить?
— Мне нужна твоя Левитация, — он кивнул на черный провал тоннеля. — Нужно спуститься вниз…
— Как прикажет мой господин, — пробормотала кел-леди, открывая Скрижаль. — Я помню эти развалины… Это что, дыра на нижние горизонты? О Вечность, как оттуда ужасно пахнет…
Да, запах, исходящий из устья иллиумовой трубы трудно было назвать приятным, а когда они начали опускаться, крепко сжимая друг друга в объятиях, он стал по-настоящему резким. Вонь Червей, смешанная с кислотой и гнилью, щипала глаза, а в грязевых наростах на стенах застыли кошмарные многоногие останки тех особей, что навсегда остались здесь.
— Это… Черви? — ужасалась Азимандия. — Что за кошмарное место? По своей воле я бы никогда не пошла сюда…
Не обращая внимания на ее болтовню, осколок Единого смотрел и слушал. Черви вряд ли вылезали днем, под палящий игг-свет, но внизу, в сырой чернильной темноте, их могло ожидать все что угодно. Возможно, Сигурд оказал ему услугу, немного почистив низших отродий, однако твари еще присутствовали в руинах, и скоро он поймет, из какой щели они лезут…
Стоило вспомнить о землянине, как завибрировал Говорящий Камень. Он все-таки добрался до оставленного дара! Но сейчас, к сожалению, ответить было невозможно — глаза, руки и мысли Белого Дьявола занимались совсем другим.
— Быстрее, Азимандия! — приказал он, потому что путь вниз мог занять весь срок ее призыва — плоть Единства велика и многослойна. Кел-леди подчинилась, и они полетели вниз так, что воздух засвистел вокруг, а кусочек света наверху превратился в игольное отверстие, а затем — и вовсе померк.
В некоторых местах к этой жиле примыкали другие: одни устья были закрыты лепестками несокрушимых врат, другие зияли темными глотками. В исполинской трубе было абсолютно пусто, если не считать окаменевших наростов — сюда сотни циклов лилась влага, смешанная с землей. Сгустившаяся вокруг тьма не мешала — глаза Мрака обладали темным зрением еще до того, как он утратил тело, а Глаз Странника и Обнаружение Энергии закрыли бреши в незримом. Но вскоре — Белый Дьявол прикинул, что они уже в последней трети иллиумовой пуповины, — темнота стала странной, плотной, удушающей — не отсутствием света, а густым черным туманом, — а на стенах тоннеля появились необычные черные потеки с синими и фиолетовыми прожилками.
Они выглядели так, будто росли из глубины, постепенно поднимаясь… Азимандия вдруг закашляла, судорожно вцепившись в него, а открытая Скрижаль и Атлас замерцали, колеблясь, как листья на ветру.
— Мой господин! Это же… это… — в глазах золотой леди появился неприкрытый ужас, но осколок Единого понял, в чем дело, как только увидел червивую слизь, и предпринял необходимые действия.
Их окутало Холодное Пламя, вспыхнувшее ярким светочем в удушающей тьме. Белый Дьявол не пожалел Звездной Крови — и его языки протянулись во все стороны, облизывая стены, сжигая все зримое и незримое. Мало что помогло бы лучше — потому что витающее в воздухе было не просто отравой Червей.
У Наблюдателя много невидимых глаз. Восходящие называют их технитами, мельчайшими слугами хранителя, что способны проникнуть в любой уголок дайсон-сферы. Благодаря им великий разум наблюдает за Восхождением, дарует задания и награды, передает Руны из своей сокровищницы, поощряет и наказывает, но главное — хранит Единство от разрушения и врагов, ибо великая крепость никогда не должна пасть.
Но существуют средства ослепить Наблюдателя. Великие Черви, стремясь пожрать все сущее, создали множество злобных ухищрений, чтобы не дать взгляду хранителя проникнуть в темные зоны, увидеть, найти и уничтожить их. Одной из них был черный туман — всепроникающее оружие, пожирающее технитов.
Именно его дыхание ощутил Белый Дьявол — прежде ему приходилось видеть подобное в темных землях. Сразу стало ясно, почему Наблюдатель не дает заданий: его взор просто не может проникнуть глубже, а Восходящие, рискнувшие сделать это, если и существовали, скорее всего, навсегда остались там. Для борьбы с подобным требуются специальное снаряжение и особые Руны, а лучше всего — игг-оружие, и, наверное, Белый Дьявол повернул бы назад, не побывай он на Арене.
Но брат подарил ему пламенные Руны.
— Держись крепко, Азимандия! — прорычал он, выбрасывая из своей Скрижали золотую Руну. — Сейчас будет горячо!
Азимандия отчаянно визжала, потому что в Холодном Пламени сгорали не только частицы Тьмы, но и эфирный конструкт Левитации. Удерживающая их в воздухе незримая ладонь исчезла, они провалились, рухнули, кувыркаясь, полетели вниз, объятые языками призрачного огня! Кел-леди вцепилась в него, как клещ, и орала, как умалишенная, только мешая сделать необходимое…
Сине-рыжий Огненный Вихрь, влитый в Реку Энергии, унесся перед ними ревущими волнами пламени! Для применения в подобных местах — идеальное оружие, однако страшный жар и искры не щадили никого, поэтому Белый Дьявол, виртуозно меняя Руны, отозвал Аспект и использовал Хрустальную Сферу. Ему самому, как и Орину, огонь был не страшен, однако кел-леди даже в Шевелящемся Доспехе могло серьезно обжечь, а она была ему еще нужна…
Дно оказалось не близко — лететь пришлось не менее минуты. Догнав Огненный Вихрь, они оказались в пламенном хвосте и несколько бесконечных мгновений неслись вместе с ним сквозь внешнюю оболочку горизонта, что толщиной превосходила горные корни. А затем с жутким гулом вылетели и рухнули куда-то в ворохе искр и фонтане взрывающихся обломков. Рунная сфера раскололась, потеряв прочность от удара и жара небесного огня. К счастью, Вихрь уже рвался в свободных направлениях, оставив после себя только угли и жар, и их защитные Руны помогли пережить его. Золотое пламя должно было спалить тьму и все, что в ней, зримое и незримое, однако Белый Дьявол все равно вновь окружил их пламенем Аспекта, встал сам и поднял стонущую, скорчившуюся у его ног Азимандию.
Куда же они упали?
Строение древних костей Единства было очень сложным, почти непостижимым. Даже представить их размер — испытание для человеческого разума. Каркас великой сферы, что с одной стороны удерживал на себе мягкую внутреннюю твердь — землю и горы, моря и воздух, притягивая все сущее в вечной борьбе с пустотой, а с другой — превращался в несокрушимую броню, крепостные стены Единства, защищающие от Тварей Извне. Белый Дьявол знал, что их назвали не просто так — кости обладали твердой иллиумовой оболочкой, заполненной внутри множеством глубинных горизонтов и каналов, строением подобных жилам, которые несут в теле кровь, мысленные сигналы и Звездную Кровь.
Сейчас они стояли на одном из первых этажей почти бесконечного пространства. Некоторые из них были разрушены, другие давно заброшены, третьи по-прежнему работали, и это невероятное переплетение и называлось костями Единства. Тут можно было блуждать сотни циклов и не повидать даже тысячной доли чудес…
Сферический зал, чьи своды не достигал отсвет пламени, мог легко вместить небольшой город. Конструкции из иллиума, вытканные Строителями на заре мира, тянулись вверх, вниз, вправо и влево замысловатым переплетением, память о назначении которого была давно утеряна. Он взглянул наверх — в восьмиугольном сечении уходящей пуповины едва-едва виднелась смутная искорка света. Да, у Единства есть небеса, а есть кости…
Сигурд мог бы свободно летать здесь на своем винтокрыле. Сейчас вокруг клубился дым, прах и пепел, но небесный огонь сжег темный туман и обуглил то, что покрывало обводы древних стен. Оно слезало толстыми лохмотьями, как обгорелые струпья, на глазах крошась на мелкие части.
— Это же… это же… — пробормотала Азимандия, с отвращением отпинывая тлеющие куски. — Это ведь не темнолиз, правда?
— Плайтен, — подтвердил он, подняв рдеющий искрами обломок. — Но еще не сфагматис…
У этой хтони было много имен — каждый столкнувшийся с ней Народ называл ее по-своему. Кел пришли к общему — темнолиз, но те, кто охотился на Червей в темных землях, знали, что у нее минимум три стадии — от мягкого и почти безобидного плайтена до сфагматиса, не уступающего прочностью каменным стенам.
Живое оружие, созданное жутким разумом Великих Червей. Он представлял собой субстанцию, живую, но не мыслящую, не животное, не растение и не гриб, нечто вроде пластичной слизи, быстро распространяющейся в местах экспансии червивого отродья. Темнолиз поглощал все доступные вещества и минералы из окружающей среды, добывая питание отовсюду — от голых камней или льда до почвы и трупов, — и использовался Червями как средство передвижения, источник пищевых ресурсов и строительный материал. Из него они возводили свои Ульи, но самое главное — эта штука выделяла нечто вроде мельчайших спор, образующих темный туман, пожирающий технитов Наблюдателя. Белому Дьяволу приходилось видеть целые октагоны, покрытые непробиваемыми наростами сфагматиса, и то, как небесными Рунами уничтожали эту заразу. То, что темнолиз проник сюда, расплодившись в подземных тоннелях, было очень плохо — и говорило о возможной близости нового Улья…
То Гнездо, что они сожгли с ювейном в Расколотых Землях, было малым, свежим, существующим не дольше цикла. А то, что находилось здесь… похоже, было старым и большим, раз начало давать такие отростки.
Очень, очень скверно.
В следующий момент посыпались задания — техниты Наблюдателя, ранее неспособные проникнуть дальше устья заполненной червивым туманом пуповины, наконец позволили хранителю Единства понять, что происходит. Ведь всем известно, он смотрит глазами и слышит ушами Восходящих…
Серебряное задание на поиск и ликвидацию возможного Гнезда с двойной наградой и тройной Славой.
Серебряное задание на зачистку тоннелей от темнолиза и уничтожение порождающего его источника.
Ну и счет Великой Охоты, заново открытый им сегодня в Эстэ, миновал мусорный и достиг бронзового порога — почти полсотни тварей спалил выпущенный им Огненный Вихрь, и это число медленно росло, потому что огонь еще не погас.
Белый Дьявол мрачно улыбнулся — он искал и нашел серебро. Незримый его слышал. Незримый, а не тот, кто через бродячие Руны подкидывает свои жалкие подачки…
— Ты… тоже видишь задания, мой господин? — спросила Азимандия, стараясь держаться к нему поближе. — Надеюсь, ты… не собираешься их выполнять? Меня сейчас вырвет… не хочу находиться здесь даже секунды!
Она с надеждой взглянула наверх.
— Собираюсь. Звездная Кровь не капает с неба, моя.
— Нет, нет, нет… — приговаривала себе под нос Азимандия как заведенная, но времени у нее оставалось меньше часа, а им еще многое предстояло сделать. Он поручил ей починить поврежденных на Арене Существ и Руны, а сам собрал Звездную Кровь, сияющую среди дымящихся углей. Грязь, жалкий мусор — Черви никогда не бывали щедры. Вибрирующий Говорящий Камень наконец умолк — Сигурд отчаялся достучаться. Ничего страшного, раз он нашел Камни, они успеют поговорить…
Кел-леди оживилась, лишь когда он передал ей для ремонта золотую Руну Стабилизатора Времени и Пространства.
— Это работа мастеров Геллерс, старого Дома из Вечности, — неожиданно сообщила она. — Откуда он, с Арены?
— Да, — коротко ответил он.
— Должно быть, сменил много хозяев. Артефакт с интересной судьбой… А синий огонь — ты тоже забрал там? Золото?
— Золотая Связка, — не стал отрицать он.
— Золотая победа, — проронила Азимандия с нотками зависти. — Что мы будем делать, мой господин?
Расклад простой — нужно было уничтожить рассадник тварей, находящийся где-то неподалеку. Там же находился источник темнолиза — червивая слизь могла возникать нескольким способами, но вряд ли главная особь достигла золотого ранга, так что, скорее всего, его порождал Локуст. Будь по-другому, Червей в Эстэ было гораздо больше, они были бы намного активнее, а он пока не видел никого, кроме мелких Скаутов и Фуражиров. Все это позволяло предположить, что задание Наблюдателя не будет чрезвычайно сложным. Черный туман и заросли плайтена — это не первородная Тьма, выделяемая золотым отродьем…
— Надо найти их логово, — сказал осколок Единого. — Выпускай свой Аспект.
Огненный Вихрь Орина — отличная Руна, однако он бушует всего три минуты в час, поэтому стоило приготовить другое оружие. Глупо рассчитывать, что пламя уничтожит всех Червей — Гнездо, судя по косвенным признакам, находилось где-то на этом горизонте, но не совсем близко. Возможно, не в часах, а в днях пути; Наблюдатель, естественно, не мог дать четких ориентиров — эту работу им предстояло сделать самостоятельно.
Обыскать весь горизонт — непосильная задача, однако невидимый Лик кел-леди быстро определил направление, откуда рос темнолиз, и они пошли — сначала пересекли огромный зал, а затем отыскали восьмигранный тоннель, где наблюдались следы черного тумана. Вскоре Азимандия дрожащим голосом доложила о шорохе и стрекоте в его глубине. Это была новая волна приближающихся Червей — ибо плайтен был единым организмом и враги уже знали, что в их владения вторглись.
Кел-леди по его приказу выпустила своих Существ и тряслась от страха и отвращения, несмотря на то, что ее полностью защищал Шевелящийся Доспех, а функции сводились к исцелению и поддержке своих Рун. Жалкое зрелище. А Белый Дьявол, наоборот, ждал врагов с нетерпением — то, как отреагирует Гнездо, могло многое поведать.
— Они идут, мой господин! — нервно взвизгнула Азимандия. — О Вечность, какие мерзкие твари! Много, как их много! Им нет конца! Они повсюду!
— Стоим здесь, — приказал Белый Дьявол ей и ее Рунам. — Просто убивайте всех, кто до вас доползет.
Они приняли бой посреди тоннеля — Червей проще всего истреблять в ограниченном пространстве, где они не смогут окружить со всех сторон. Однако, когда он сам увидел приближающихся врагов, то понял, что рано использовал Огненный Смерч. Сейчас бы эта Руна принесла гораздо больше пользы. Черви двигались по полу, стенам, потолку тоннеля, не оставив на его восьми гранях и пяди свободного места, бежали друг по другу в несколько слоев — кошмарное шевелящееся море!
Он бросил навстречу им Грозовую Бурю, и в тоннеле завыл, закрутился ветер, наполненный ливнем и искровыми разрядами. Множество подхваченных им тварей закружились в воздухе, беспощадно врезаясь в стены и друг друга, но Вода, Ветер и Молния всегда плохо работали против червивого отродья. Твари были живучими — особенно те, что принадлежали к боевым стазам. Бронзовые особи ухитрялись преодолевать ветровой напор и вырываться из объятий бушующей Бури, но тут же попадали на скованную Заморозкой ледяную поверхность, которой осколок Единого покрыл все перед ними. Они падали со стен и скользили, попадая под удар Искрового Ветра, крутящихся Смерчей, наполненных Призрачными Секирами, и Водного Меча, и умирали, не успевая даже добраться до цели.
Все шло неплохо, пока три минуты, отведенные Буре, не закончились. Многих Червей послабее она убила или оглушила, но выжило вполне достаточно, чтобы они добрались до осколка Единого и окружающих его Рун-Существ.
Хаотичная резня, вспыхнувшая в коридоре, наверное, оправдала худшие ожидания Азимандии. Что ж — он и хотел, чтобы кел-леди вдохнула запах Червей и посмотрела в глаза настоящего Единства. Она должна была ощутить, как близка смерть — только такие испытания могли выковать из изнеженной пустышки настоящую Восходящую!
Огромный Циклоп, яростный Варвар, стремительная Танцовщица и исцеляющий Садовник сражались, защищая свою госпожу. А Белый Дьявол отпустил свои инстинкты и отдался битве, используя все доступные Руны и Навыки, и каждый его удар был смертельным. Червей было много — казалось, они никогда не кончатся, но он знал, что это иллюзия.
Пока жива главная особь, победить и обратить в бегство Червей нельзя. Их просто нужно убить, всех до единого. И пяти серебряным и одной золотой Восходящей это вполне по силам!
Конечно, им было далеко до братств Восходящих, привыкших бродить во тьме Великой Охоты, снаряженных лед-броней и светозарным оружием. Для тех, кого он когда-то знал, атаки мусорных Червей были детским развлечением и натаскиванием новичков. Но кел-леди затачивала свои Руны совсем для иных целей, поэтому битва стала тяжким испытанием.
Когда все закончилось, все они были не по одному разу исцелены. Садовник пал, а Варвар и Циклоп дымились, покрытые червивой кровью. Досталось всем — а главное, время их вызова подходило к концу. Однако, скрепя сердце, осколок Единого признавал — они достойно справились. Возможно, смогли бы выжить здесь и без его помощи…
— Ты сумасшедший! — простонала Азимандия, лишенная сил, вся покрытая ихором и каплями яда. — Только безумцы лезут в такие гиблые места! Ты что, хотел скормить меня Червям⁈
— Почему бы и нет, — хищно ухмыльнулся осколок Единого. — Не искушай — с каждой смертью твой характер становится все лучше. Я ведь могу и приказать тебе идти в Гнездо одной…
— Умоляю, не надо… — она упала на колени, не стесняясь своих Существ, и молитвенно вытянула руки. — Во имя Единых, всех, даже того, что породил таких как ты, мой господин, вызови меня следующий раз, лишь когда выберешься из этой мерзости… Я не хочу… больше видеть это.
— Не могу обещать, что следующее место понравится тебе больше, моя, — снова усмехнулся он. — Но на сегодня твоя служба закончена.
В этой схватке они уничтожили не менее сотни Червей — большая часть была просто мясом, но среди грязи имелись и боевые особи. Каждое Гнездо рождало нужных ему тварей, иногда создавая причудливые стазы. Здесь господствовали похожие на огромных мокриц Лигисы, способные с невероятной скоростью передвигаться по слизистой поверхности плайтена. Жалкие пустышки, большинство из которых даже не перешагнуло мусорный ранг…
Полторы сотни капель Звездной Крови. Множество мусорных Рун вновь заполнило Скрижаль раздражающим хламом. Впрочем, были среди них и полезные — одно бронзовое Усиление он вложил в Заморозку, а второе в Покров Воды, получив на выходе Ледяные Шипы и Обволакивающую Воду. Еще из интересного был Алый Коготь — энергетический луч Червей — и Кислотная Устойчивость, все остальное заслуживало лишь разбора или продажи Наблюдателю. Осколок Единого знал, что главная награда ждет его в Гнезде — но сколько трансформаций прошел малый Червь?
Некоторые детали говорили, что Черви пришли сюда давно. Всего несколько циклов нужно, чтобы Гнездо выросло в обширное Логово, последнюю стадию перед смертоносным Ульем, но здесь оно развивалось в десятки раз медленней. У лезвия меча две стороны — в глубинных горизонтах обиталище Червей невидимо и труднодоступно для врагов, однако плайтен не способен извлечь пищу из иллиумовых сводов, а значит — органику и Звездную Кровь приходилось добывать на поверхности, каждый раз преодолевая далекий путь.
Он пришел вовремя — потом сковырнуть этот нарыв будет в десятки раз сложнее…
Осколок Единого взял деревянную и бронзовую награды Наблюдателя — они могли пригодиться здесь и сейчас. Выбрал Предметы, потому что место и время было подходящим для получения хорошего снаряжения из арсенала Великой Охоты. Не ошибся, хотя на дереве пришлось взять обычный Нож Охотника — рабочий инструмент для разделки Червей. Зато бронза принесла ожидаемый результат: Наблюдатель одарил столь желанным игг-светом. Это оказалась Руна Золотой Воды, созданная для очистки жидкостей от коварной червивой заразы. Содержимого флакона достаточно, чтобы исцелить озеро. Вкупе с его водяными Рунами она представляла собой убийственную связку, наделяя светоносной силой игг-частиц каждую каплю влаги, что было совершенно непереносимо для Червей. Белый Дьявол проверил Руну в деле, когда добрался до живых побегов темнолиза: призвал Дождь и смотрел, как корчится и сгорает червивая слизь под едва мерцающими золотым светом каплями. Отличное средство для очистки тоннелей — однако Золотая Вода была не бесконечна, поэтому в Руну пришлось вложить два последних бронзовых Изменения, сократив ее откат до шести с половиной часов.
Немного восстановив силы, он пошел дальше — теперь уже в одиночестве. Начатое требовалось довести до конца — Гнездо находилось где-то не очень далеко, раз поднятые по тревоге Черви добрались до них столь быстро.
Но одно дело — скользить по потекам плайтена, совсем другое — блуждать самому в восьмиугольном зеве тоннелей. Путешествие вышло кошмарным и растянулось на много часов — Белый Дьявол потерял счет времени, отмечая его лишь восстановлением потраченных Рун.
Он шел по разветвляющимся тоннелям и громадным залам, иногда пустым, а иногда заполненным странными иллиумовыми конструкциями, которые могли быть чем угодно — даже телами дремлющих Строителей. Шел по мостам, пересекающим рукотворные пропасти, где не было дна, спускался и поднимался бесконечными переходами, следуя за языками темнолиза, что подобно путеводной нити вели к Гнезду. Твари строили из него дорогу на поверхность — чем короче она была, тем быстрее развивалось логово.
Он каждый час использовал Огненный Вихрь, выжигая перед собой изрядный участок пути, и шел дальше, пока впереди вновь не появлялся клубящийся черный туман. Темнолизом все заросло изрядно — и чем дальше, тем больше его становилось. Белый Дьявол видел, что твари уже строили кладочные камеры, натыкался на личинок, обживших покрытые плайтеном коридоры, — все эти жутковатые признаки говорили, что он приближался к цели.
Откуда они вообще могли сюда заползти? Где-то в темных или теневых зонах есть вход в еще одну порванную жилу? Возможно, он расположен за пределами октагона или находится в разрушенной Башне и один из малых Червей решил им воспользоваться? Эта версия выглядела странно — скорее осколок Единого поверил бы, что где-то в глубинных горизонтах вырос крупный Улей и начал медленную, но неумолимую экспансию. Медленную — потому что в иллиумовых трубах нечего жрать и неоткуда взять Звездную Кровь, однако здесь нет и столь ненавидимого Червями игг-света…
Твари не позволяли скучать — атаковали без перерыва, поодиночке и небольшими группами, будто задавшись целью измотать странного Восходящего, когда стало ясно, что лобовая атака не дала результата. Верная стратегия — обычный Восходящий, даже серебро, даже сильная группа Восходящих, исчерпал бы силы, пробиваясь сквозь черный туман, наросты темнолиза и беспрерывно атакующих тварей.
Но осколок Единого не был обычным Восходящим. Он не ел и не спал, использовал Фиал, Звезду Искателя и Сердце Меча для восстановления и умело жонглировал Рунами, чтобы не исчерпать свою Звездную Кровь. Смерч, Буря, Золотая Вода. Он убивал Червей сотней способов — просто оружием, когда это было возможно, а также бронзовыми и серебряными Рунами. Лишь в бою приходит мастерство — и Белый Дьявол упрямо шел дальше, сжигая потеки плайтена и уничтожая всех, кто вставал у него на дороге. Он учился управлять Холодным Пламенем, превращая его из опаляющей защитной ауры в узкое огненное жало или перемещая взглядом, отрабатывал на Червях новые, только что полученные Руны — вроде Ураганного Натиска, Увеличения Тяжести и Огненной Стены. Дважды ловил вибрацию Говорящего Камня — Сигурд не оставлял попытки связаться, но время и место не подходили для разговора, и потому он убрал Предмет в хранилище Пояса, чтобы сосредоточиться на важном.
Когда наросты плайтена начали утолщаться, сначала полностью скрыв стены, а потом и вовсе превратившись в спиралеобразный ход, он понял, что на верном пути, уже совсем близко к Логову тварей. А когда через слизистую перемычку выплеснулась очередная волна Червей, включая черного, похожего на огромного жука Имаго-Защитника, стало ясно, что уже находится на его пороге.
Внутри таилось самое интересное — малый Червь, а может — и несколько, и скорее всего, не ниже серебряного ранга. Там же находился Локуст Темнолиза, живая «фабрика», как сказали бы земляне, червивой слизи и черного тумана. Осколок Единого мрачно улыбнулся, выкидывая из Скрижали свои боевые Руны. Пришло время самой интересной схватки!
Давать тварям шансов осколок Единого не собирался. Рассадники Червей заслуживали только безжалостного уничтожения. В его руке засияла Руна Огненного Вихря — пришло время очистить это место.
Бушующий поток пламени поглотил защитников Логова и ворвался внутрь всеразрушающей стихией. Золотая Руна, усиленная Небесным Огнем — одной из сильнейших Стихий Единства, — это не просто ревущая огненная река, такое пламя невозможно погасить, а само оно гораздо разрушительнее обычного. Логово превратилось в пламенную глотку, где корчился и сгорал темнолиз, а Черви обращались в прах и пепел. Знать бы, где Орин добывал Небесный Огонь; три его Руны имели такую Стихию, и это не могло быть случайностью…
Он ждал, замерев в спасительной ауре Аспекта. Жар убивал все живое за сотню шагов, обнажая из-под сгорающей слизи своды древних тоннелей. Логово и его внутренняя структура пылали, рушились, как и вся та мерзость, что кишела внутри. При наилучшем раскладе главная особь — это всегда был малый Червь — сгорела бы вместе со своим жутким потомством. Но нельзя рассчитывать на милость Незримого во всем.
Вихрь пронзил Логово, выжег его изнутри — и помчался дальше по тоннелям. В освобожденном проходе клубился прах. Ступая по обгорелым останкам больших Червей и обугленным грудам плайтена, Белый Дьявол осторожно вошел внутрь, втягивая Кровь и Руны, мерцающие повсюду. Немало было здесь тварей, содержащих Звездную Кровь, однако жалкий мусор его интересовал мало — в отличие от серебра. Но им могли одарить только малые Черви, а не низшие имаго, созданные как презренное живое мясо.
Как и ожидалось, Логово расположилось в узловом зале, формой напоминающем огромный вытянутый цилиндр. Помимо нескольких отходящих тоннелей, в нем находились странные выпуклые и пирамидальные конструкции — наверное, только ученики Того-Кто-Искусен знали их священное назначение. Он искал блеск серебра или живую опухоль Локуста, чудом избежавшую гнева Небесного Огня. Не увидел ни того ни другого, зато нашел в центре зала громадный обугленный нарост, напоминающий кокон, покрытый спекшимися хитиновыми остовами. Возле него светилось много рунных глифов — похоже, твари перед смертью сгрудились там, ценой своей жизни защищая от огня самое важное.
Когда при его приближении нарост задрожал, покрылся трещинами и лопнул, осколок Единого понял, что Тот-Кто-Сражается не обойдет его испытанием. Что ж, каждое серебро нужно заслужить!
Тварь, вылезшая из раскрывшегося кокона, мгновенно развернулась — и столь же молниеносно атаковала. Но в месте, куда ударило черное жало, Белого Дьявола уже не было — он ожидал чего-то подобного и ушел стремительным прыжком, на ходу используя приготовленные Руны.
Имаго-Инфанта
Малый Червь
Содержит Звездную Кровь
Серебряная хозяйка Логова не была тупой родильной горой, которую прикончил в Расколотых Землях Сигурд. Она эволюционировала, похудела, покрылась блестящей антрацитовой броней и отрастила множество конечностей. Земные ученые наверняка посчитали бы ее совсем другим видом Червей, потому что внешне эта тварь больше напоминала гибкую длинную сколопендру, вооруженную раздвоенным жалом и мощными жвалами. Но Белый Дьявол знал, что в ходе трансформаций червивое отродье может менять облик — и раз это произошло, Инфанта уже породила личинок, что могут стать новыми Матерями.
Он пришел вовремя.
Искровой Ветер ее даже не замедлил, а Огненная Стена не причинила вреда — капли пламени бессильно стекали с хитиновых пластин. В ответ тварь ударила роем жужжащих шипов, которые отклонили Крылья Ветра, и кое-чем еще — направленным псионическим ударом, способным вскипятить слабый разум. Хотя этому Червю было еще далеко до золотой Королевы, Инфанта оказалась крайне опасна, и осколок Единого понял — нужно действовать в полную силу.
Он сразу заметил, что Небесный Огонь все же потрепал ее — часть конечностей слева и усики-антенны отсутствовали, Инфанта чуть спотыкалась и покачивалась, сохраняя равновесие. И тут же ударил туда Водным Мечом, срезая еще больше, чтобы замедлить тварь. Бронзовые Руны ее не пронимали, а вот серебро было в самый раз!
Инфанта заверещала, но не остановилась. Белый Дьявол с большим трудом избегал стремительных выпадов жала — даже раненое, это создание запросто могло разделаться с группой Восходящих. Поэтому пришлось пожертвовать Ловчим Тысяченогом и попробовать отрубить ей хвост, превратив Аспект в лезвие Холодного Пламени. Попытка была хорошей, но Инфанта реагировала мгновенно, несмотря на то, что он пытался сковать ее ледяным покровом и Незримой Ловчей Пастью. Она была слишком крупной, сильной и бронированной целью для таких Рун — забилась, закрутилась на месте, в ярости круша все вокруг. Наполовину подрезанный хвостовой сегмент пятнал все брызжущим ядом, делая сближение еще более опасным. Не исключено было, что Инфанта одновременно призывает уцелевших особей из дальних тоннелей, так что схватку не стоило затягивать. Однако и тратить золото, чтобы раздавить малого Червя, осколок Единого посчитал излишним.
Он позволил себя схватить — вернее, не себя, а Хрустальную Сферу, которой защитился за мгновение до удара, — и дал возможность подтащить к яростно щелкающим жвалам. Вероятно, Инфанта могла бы преодолеть рунную защиту — только ждать, пока она сделает это, Белый Дьявол не собирался!
У него оставалась еще одна Руна Орина, которая до этого момента не побывала в деле.
Призрак Небесного Огня!
Рискованная игра, как и все Руны, меняющие материальную суть Восходящего. Призрака, даже огненного, порой убить гораздо проще, чем тело из плоти и крови, однако низшие и малые Черви не умели сражаться с нематериальным. Другое дело, что им самим призраки тоже были не страшны — но только не те, что состояли из Небесного Огня!
Белый Дьявол обрел призрачность, став пламенным созданием, оказавшимся в жвалах у Инфанты. Слишком близко, чтобы тварь успела уклониться или сбежать: спустя мгновение он уже был внутри нее, ощутив лишь легкое сопротивление, когда преодолел границу черной брони. В следующий миг хозяйка Логова взорвалась, лопнула, как серебряный демон на Арене, которого Орин убил таким же способом. Небесный Огонь выжег ее изнутри — и осколок Единого увидел горящий остов, расколовшийся на несколько частей. Червивое отродье наконец-то было отправлено во тьму.
Труп твари вдруг замерцал и исчез. И вместо блеска рассыпавшегося серебра оставил после себя одинокий черный, будто шевелящийся глиф, похожий на мерзкое извивающееся насекомое.
Он вновь обрел плоть, вернув Руну Призрака в Скрижаль. И взглянул на свою награду:
Семя Улья
Проклятая Руна
Качество: извращенная мерзость
Стало понятно, почему Инфанта выжила в Смерче, единственная из всех Червей в Логове. Она была не обычной особью, а подобием проклятой Руны-Существа. Такие глифы использовались Отрекшимися и Всадниками для распространения популяции Червей. Они позволяли создать зародыш нового Улья, чья материнская особь вылезала из Руны, но при этом могла развиваться и порождать собственное потомство.
И стало понятно, как образовалось это Логово рядом с сердцем Круга. Нет, Черви не вылезли из глубинных горизонтов и не пришли из темных земель. Семя Улья сюда целенаправленно принесли и оставили те, кто ходят на двух ногах и имеют Скрижаль.
Предатели человеческого рода.
Осколок Единого горько усмехнулся — он не получит желанного серебра, исключая то, которым наградит Наблюдатель. Небольшим утешением стали десять Монет и десять единиц Славы, выданных разгневанным Наблюдателем за уничтожение Проклятой Руны. Подобие серебра, хотя градация мерзостей, созданных Великими Червями, не имела четких рангов Восхождения. Все они были смертельно опасны — не только для окружающих, но и для самого владельца.
Логово могло скрывать немало интересной добычи, но копаться в обугленных дымящихся холмах плайтена, перемешанных с останками тварей, можно было несколько древодней. Белый Дьявол предпочел кардинальное решение — вызвал Дождь, а затем — Гейзер, и зарядил влагу Руной Золотой Воды. Оставалось только смотреть, как стремительно тает все, содержащее червивый след, а мутная вода с шумом уносит по наклонным тоннелям грязь и пепел. Спустя некоторое время ничего не напоминало о том, что тут находилось Логово, а осколок Единого, тоже очистившийся от следов сражения, собрал оставшиеся незамеченными пустышки и капли Звездной Крови.
Мусора было немало — в основном старые, давно выпитые Реликты из Эстэ или костяки принесенной Фуражирами добычи, но неожиданно он поднял мерцающий Звездной Кровью стигмат, принадлежавший неизвестному Восходящему. А затем — часть старого шлема-маски, формой напоминающего череп. Белый Дьявол видел подобные — на воинах септы Кровавых Черепов, что принадлежали к Народу Теней, и это ему не понравилось. Ходили слухи, что они, живущие глубже всех в теневых землях, якшаются с теми, кто служит Червям. Старая мудрость подсказывала, что Тот-Кто-Судит предъявляет улики, и найденное не может быть простым совпадением.
Белый Дьявол спросил себя, готов ли он пожертвовать серебром, чтобы узнать правду? И ответил себе, что ему еще предстоит встретиться со своими детьми и понять, что они натворили…
Тогда он открыл Атлас и выбрал одну из серебряных наград Наблюдателя. Такие Руны брали редко, но сейчас знаки шептали, что Сага — лучший вариант из возможных.
И не ошибся.
Белый Дьявол очнулся — несколько месяцев жизни Восходящего промелькнули перед ним за пару минут. Сага раскрыла правду: трусость, предательство и темная сделка. Это произошло много циклов назад, но уже тогда Всадники снова появились в теневых землях, манипулируя слабыми душами. Вряд ли этот Восходящий был их единственным орудием — и это означало, что Черви вновь строят черные планы, медленно надвигаясь из тьмы. Недобрый признак — Гнездо целенаправленно посадили в Эстэ, создавая форпост для будущего вторжения. Возможно, были и другие, пока ему неизвестные. Нужно собрать информацию об активности Червей в световом Круге. И очень хорошо, что он пришел сюда — выжечь этот гнойник было необходимо до того, как Логово разрастется в полноценный Улей с десятками Матерей, тысячами боевых тварей и золотой Королевой…
Перед ним мерцало новое серебряное задание Наблюдателя — из числа тех, что вряд ли получит кто-то другой. Хранитель Единства требовал отыскать, выявить и уничтожить среди Народа Теней червивых предателей, попавших под влияние Всадников. Награда была двойной, но имелось и наказание — Позор при игнорировании, что подчеркивало важность этой миссии.
Белый Дьявол тихо вздохнул — набрав силы, он планировал отправиться к своим заброшенным детям, ибо кому быть их кингом, если не ему? Дело облегчало происхождение Мрака — осколок Единого недаром избрал его тело, ибо кровь матери давала право на престол Каменных Луков, и благодаря этому можно было обойтись без раскрытия собственной сути.
Он медленно пошел назад по гулким подземным коридорам — и только сейчас осознал, насколько вымотался. Много раз был ранен, отравлен и обожжен, и, хоть Животворный Рост сразу зарастил раны, резервы организма находились на исходе. Уничтожение Червей заняло немало времени, Белый Дьявол не ел и не спал, и мышцы дрожали от усталости, готовые отказать в любой момент. От этого ощущения накатывала злость — насколько же он слаб и ничтожен и как же длинен предстоящий путь. Многие Восходящие почли бы честью дотянуться до него — однако у Тысячи Братьев иные мерки.
Стоило подвести итоги. Добыча оставляла желать лучшего — много пустых Рун, деревянных и бронзовых, несколько Развитий, Изменений и Усилений, которые он сразу вложил в нужные Руны. Еще из собранного здесь стоило сохранить Алый Коготь, Биолокацию, Неуязвимость к Токсинам и Стихию Яда. Все остальное — жалкая грязь, от которой стоит избавиться при малейшей возможности. Мусорные ядра Червей он выпил по дороге, немного пополнив запас Звездной Крови. Больше ни на что они не годились… Бронзовые сохранил — из них можно было вырезать полезные Символы.
Было еще серебряное задание Наблюдателя — то, главное, с двойной наградой и тройной Славой. Эта Руна обещала быть неплохой, если подойти к выбору с умом. Навык? Существо? Заклинание? Или врата в новый Домен? Осколок Единого не торопился выбирать — следовало сначала привести тело и разум в порядок.
Выбравшись на поверхность, он некоторое время отдыхал. Тело должно восстановить силы — нельзя терзать его бесконечно. В этот промежуток осколок Единого вызвал Бродячего Торговца — после битвы пришло время поторговать, ибо Скрижаль уже ломилась от ненужного мусора.
Призванное Существо согнулось в приветственном, но отнюдь не раболепном поклоне. Белый Дьявол не мог отделаться от раздражающего ощущения, будто он — один из многих, кто сегодня зашел в его лавку.
— Мой господин, — произнес Торговец, — твой заказ исполнен.
— И какова же цена? — осведомился Белый Дьявол.
— Пятьдесят пять Монет, — не моргнув глазом ответило Существо. — Серебряная Руна-Навык Искусства Торговли, как и хотел мой господин.
— Пятьдесят или убирайся, — сказал осколок Единого. — Прямиком к Хитрейшему, или откуда вас там берут…
— Увы, тут нет места для торга, — бесстрастно ответил его собеседник. — Мой господин должен понимать, что наша компания — лишь посредник в его заказах. Если он не желает торговать, пусть просто отзовет мою Руну.
Цена, естественно, была завышена, но не слишком. Руны-Навыки стоили дешевле только в самой Вечности, где имелось много конкурирующих рунных мастеров с высоким Атрибутом Искусности. Если создавать серебряные Навыки самостоятельно, то помимо серебряной пустышки, Символа и Звездной Крови расходовалась еще и звезда Навыка — что можно было компенсировать только Руной Развития. Поэтому Навык, как правило, минимум в два раза дороже Предмета, не говоря уже о Свойстве… Хотя все зависит от Навыка, а этот для Единства точно был редким.
— Я возьму эту Руну, — прищурился Белый Дьявол, — но при условии того, что ты дашь хорошую цену за мой товар…
— Пусть мой господин его покажет…
Он не ошибся. Торговец предлагал неплохую цену за некоторые трофейные Руны — на одну-две Монеты больше, чем Наблюдатель. Особенно существенна была разница на бронзе и серебре. Схема простая — Контракции доступны оба рынка, Единства и Вечности, ее торговые представители спекулируют и манипулируют ценами, и сделки в любом случае выгодны для них. Медленный отток Рун из Сокровищницы Наблюдателя в их жадные лапы — тоже часть этого процесса, ведь Контракция — это не Дом Норн, у всех Хранителей свои интересы…
Он продал мусор, и вырученного, вместе с наследством Орина, как раз хватило для покупки Навыка. Специально подстроено? Торговец улыбнулся, втягивая вихрь Звездных Монет, и сообщил, передавая серебряную Руну:
— Хорошая сделка. Следующий раз мой господин может рассчитывать на скидку. Хочет ли он сделать еще один особый заказ?
— Да, — прищурился Белый Дьявол. — Поищи для меня серебряную Руну Увеличения и Уменьшения.
— Конечно, мой господин.
Он получил Навык и тут же встроил его, сам получив доступ к сокровищнице Наблюдателя. Это было необходимо, ибо посредники не всегда под рукой, а покупать Свойства напрямую у Хранителя Единства выгоднее, чем у Торговца. После получения наград оставалось еще достаточно Монет, и Наблюдатель открыл ему доступ к редким Свойствам, что нужно было использовать.
Руна Трансформации.
Особое Свойство, подобное Превращению, но не совсем. Оно могло изменить Руну в обратную сторону, сделав Навык Умением или Заклинанием. И не только. Далеко не все Руны можно трансформировать — только те, что имели эфирную Печать, — и зачастую метаморфоза скорее вредна, чем полезна, но сейчас у него имелась подходящая Руна.
Огненная Кровь.
Навык Орина был очень хорош — но исключительно для Народа Огня либо Восходящих, развивших Элементность так, что могли плескаться в пламени, подобно теплой купели. Для всех остальных он был смертелен — и такой же получилась Руна-Заклинание, вылепленная на его основе.
Да, она действовала всего три секунды. Но что произойдет с человеком, кровь которого на три секунды превратится в огонь? Подобно Осушению или Растворению Костей, эта Руна принадлежала к наиболее неприятной разновидности Заклинаний, от которых очень сложно защититься. Можно отразить рунный эффект или попробовать увернуться, но если Огненная Кровь попала в цель… то враг, скорее всего, обречен.
Еще оставалось серебряное Превращение, взятое с болотников. Оно давно ждало своего часа — и дождалось, превратившись из Умения Животворного Роста в Навык. Перед Ареной это было опасно, но сейчас время пришло. Да, терялись серебряные Усиления и Изменения, но Навык всегда лучше, хоть поначалу и слабее Умения. Зато его нельзя отобрать у Восходящего — и можно развивать, не только вкладывая Руны, но и используя. С этим проблем не будет…
Закончив торговые дела, Белый Дьявол с удовлетворением осмотрел Скрижаль. Все-таки полезное Существо придумал хозяин Контракции: вызвал, продал добычу, приобрел необходимое, заказал желанное — удобная торговая лавка, которая всегда под рукой! Можно сколько угодно проклинать контракториев, но они отлично знали, что требуется Восходящим.
Он в очередной раз задумался о том, что нужно самой Контракции. Этот торговый синдикат, окутавший оба мира своей липкой паутиной, владел неисчислимым количеством Звездных Монет и Рун. Любых, на любой вкус и любой случай. Что нужно существу, у которого есть возможность купить абсолютно все, включая власть и бессмертие? Зачем Хранитель все еще играет в эту игру?
Он знал ответ.
Хранитель хочет выжить. В грядущем скрывается нечто, что пугает даже его — и потому хитрый хозяин Контракции пытается стоять за плечами всех игроков — чтобы не проиграть, даже когда один из них неминуемо падет. В прошлом ему это блестяще удавалось — как и действовать чужими руками.
Но он — не единственный, кто двигает фигуры в этих сферах.
А вот они — именно фигуры. И надо очень постараться, чтобы перейти в разряд игроков…
Затем осколок Единого наконец-то поговорил с Сигурдом.
Услышать голос землянина оказалось неожиданно приятно. Хоть Сигурд был совсем иным и они не сходились во многом, Белый Дьявол признавал, что землянин заставил вспомнить о многом, давно забытом и отринутом Братьями. Им сейчас предстояло идти одним путем — и потому осколок Единого рассказал то, что хотел знать землянин. Фригольд его Народа, взращивающий юное Древо, обязан стать сильнее, ибо только могучий союзник ценен для тех, кто идет наперекор Вечности.
А в ответ Сигурд рассказал о Великом Черве.
И это знание стало той нитью, что позволила разобрать запутанный рисунок судьбы. Все происходящее имело свой смысл, и он оказался черен. Черви, Отрекшиеся и Всадники обрели хозяина, пусть и пребывающего в исцеляющем забытье. Великий Червь, древняя и злобная сущность, был жив — и его требовалось найти и уничтожить. Эта миссия словно пришла из времен Великой Охоты, на мгновение напоив его дыханием старой славы. Многие из Тысячи выросли и обрели силу, охотясь на червивое отродье, и это знание было не только источником новых союзов, но и новым испытанием, которое посылал им всем Незримый.
В таких войнах куются самые прочные узы, добываются лучшие Руны и вырастают самые грозные бойцы — Белый Дьявол знал это. А небесные Руны не падают с неба. И потому он повторил свои наставления для Сигурда, а сам теперь точно знал, куда отправится в первую очередь.
Его дети немного подождут. Если Великий Червь жив, нужно найти и известить того, кто может его убить. Того, кто уже сделал это однажды и коснулся неба. Того, кто считался одним из мудрейших Братьев и мог придумать, как обыграть тех, кто пытается играть с временем. Того, кто умеет ковать драконьи Руны…
Судя по некоторым признакам, Чертоги Эргиаля еще стояли. А значит — пришла пора посетить Ледяную Бездну.
К отправке в Ледяную Бездну требовалось подготовиться. Белый Дьявол когда-то уже бывал там и хорошо знал, как быстро Бездна сожрет неосторожного Восходящего. Оттуда, из царства холода, снега и ледяных чудовищ, возвращались немногие — а ему требовалось не только вернуться, но и отыскать легендарных лед-кузнецов. Лишь они смогут открыть врата Эргиаля, таинственного Домена, которым с незапамятных времен владел один из его Братьев.
Эстэ дышал свободнее — отныне он был освобожден от Червей. Осколок Единого продолжил собирать дары своей столицы, хоть они и были жалкими крохами прежнего величия. Ему по-прежнему требовалась Кровь и Руны, чтобы из горы грязи извлечь несколько Звездных Монет, которые можно будет поменять на крепкую бронзу и ценное серебро. Утомительное занятие, схожее с работой бродячих шаек грязекопов, чьи следы постоянно попадались в руинах. Одну такую уничтожил землянин, завладевший Небесным Ястребом, но отряд явно не был первым, побывавшим здесь. Белый Дьявол подумывал о Портале Башни, но визит туда мог оказаться непредсказуемым испытанием и вообще не принести Рун — сперва стоило собрать то, что лежит под ногами.
Он отыскал Башню Семи Испытаний и Скрипторий Мудрости, тщетно копаясь в руинах, покрытых мхом и птичьим пометом. Разбил и выпил несколько старых Реликтов и нашел десяток Молний в черепах, покоящихся под камнями. Извлекая прежде дарованное, он грустно улыбался, когда древние, почерневшие кости распадались — капля Крови была единственным звеном, связующим прах его мертвых детей.
Он вызвал Азимандию, дав ей немного передохнуть, но взамен заставил ее записать на пустышки несколько своих Навыков. Они были нужны для обмена с Контракцией, хоть каждая и стоила кел-леди бронзовой звезды. Его Руна почти не сопротивлялась, смирившись со своим положением, и рада была уже тому, что ее призывают не для смертельной схватки. Стоило знать меру во всем — иначе, не имея даже проблеска надежды, она быстро возненавидит саму жизнь.
И, самое главное, когда Торговец принес ему Руну Увеличения и Уменьшения, Белый Дьявол вернулся к руинам одного из Мечей — того, чей иллиумовый клинок ждал своего часа под руинами. Он освободил его с помощью Существ Азимандии, а затем новой Руной уменьшил десятикратно. Даже в таком виде артефакт не помещался в Хранилище, однако осколок Единого недаром взял в награду Пояс Проклятого Святилища, который позволял хранить гораздо больше обычного.
— Зачем он тебе, мой господин? — спросила любопытная Азимандия, наблюдая за процессом. — Это ведь часть старого замкового Предмета, всего лишь проводник, ничего не стоящий без концентратора Звездной Крови… Или ты собираешь измененный иллиум? Но он бесполезен без небесного мастерства…
Она ничего не знала о Сердце, найденном в обиталище локи, — да и не следовало ей знать до поры. Меч можно было восстановить, пусть всего один из дюжины, когда-то хранивших Эстэ. Тот, кто владеет силой Жесткого Света, опасен даже для обладателей небесной брони. И бывшая леди Визу Аран еще не ведала о том, куда лежит их дальнейший путь…
Аспект согревал в любой холод, поэтому Белый Дьявол в принципе не нуждался в одежде. Но в некоторых случаях эфирная сущность могла выдать его присутствие, поэтому требовалось снаряжение, которое может защитить Восходящего в холодных регионах. Таких Предметов было придумано и создано множество, и осколок Единого не отказался бы от Плаща Пустоты, Поглотителя Холода или Доспеха Фригидария, однако Звездных Монет оставалось совсем немного, и он мог рассчитывать только на бронзу. Потратив последние, он забрал у Бродячего Торговца подходящую Руну:
Шкура Фростбьорна
Руна-Предмет
Качество: бронза
Время действия: нет
Время перезарядки: 1 древодень
Тяжелый, отлично выделанный плащ до пят, в который можно было при желании завернуться целиком, с капюшоном в виде устрашающей головы фростбьорна и когтистыми рукавами-лапами стал отличным приобретением. Он был изготовлен из плотной кожи и покрыт белой шерстью в две пяди длиной, обеспечивая неплохую защиту от ударов и отличную маскировку на снегу. Дикарская экипировка — издалека Восходящего в нем можно было перепутать с ледяным фростбьорном, вставшим на задние лапы, но это, по мнению Белого Дьявола, в том месте, куда он собирался, было даже неплохо…
Еще ожидала выбора серебряная награда Наблюдателя. Он долго размышлял, что взять на этот раз, — задание изначально имело двойную сложность и было выполнено с помощью золотых Рун в глубинных горизонтах одним-единственным Восходящим, что еще более увеличивало ценность награды. Дар хранителя Единства обязан быть весомым…
Червивые Умения и Навыки на серебре почти бесполезны. Изначально не годились Существа — Белый Дьявол знал, что ему предложат Огнезуба, Камнезуба и, возможно, даже Иллиумового Бурильщика. Такие помощники были бы сверхценными в свите охотника на Червей в темных землях, но осколок Единого видел свой путь иначе. Предметы — тоже не лучший выбор, хотя, как и с Заклинаниями, вероятно выпадение чего-то с эффектом игг-света… Отличное оружие, но опять не для него — потому что только золото сможет остановить высших Червей, а слабых можно убить и так.
Он всерьез задумался над Свойством, в прочих случаях самым бесполезным выбором. Но сейчас Наблюдатель наверняка одарит скрытой серебряной Звездой… а также может расщедриться на редкую серебряную Стихию. На другой чаше мысленных весов находился Домен, Ключ в который мог открыть неожиданные перспективы. Он тоже будет редким и ценным призом — возможно, единственным в хранилище Наблюдателя. В этом заключалась и опасность, и возможность. Также Домен мог послужить последним средством отступления в безнадежной ситуации — так они с Сигурдом сбежали из горящего Гнезда…
И осколок Единого выбрал Домен. Серебряные задания были и будут, Звезды он при необходимости купит сам или выточит из звездного льда, а в Стихиях прямой потребности сейчас не было. Домен же сам по себе может щедро осыпать его серебром, и не только — если повезет, как с Ключом в Серебряный Замок…
Но когда Наблюдатель высыпал свои награды, Белый Дьявол не поверил глазам.
Пещеры Древнего Света
Руна-Храм
Качество: серебро
Активация: 24 капли Звездной Крови
Время действия: одноразовая, при активации исчезает
Колесо-в-Глубинах
Руна-Башня
Качество: серебро
Активация: 24 капли Звездной Крови
Время действия: одноразовая, при активации исчезает
Семя Домена
Руна-Зерно
Качество: серебро
Активация: 120 капель Звездной Крови (безвозвратно)
Время действия: нет
Семя Домена! Уникальный дар, который Наблюдатель выдавал крайне редко. Белый Дьявол сказал землянину, что Незримый любит Тысячу, и как будто получил подтверждение своих слов. Это… возможность обзавестись своим собственным Доменом, домом внутри кристалл-сферы, который можно развивать так, как нужно владельцу. Да, это требует огромных ресурсов в виде Звездной Крови и измененной материи, множества специальных Рун, однако и возможности почти безграничны.
Несмотря на то, что два других варианта тоже были интересны, Семя, несомненно, являлось главным призом. Стоимость такой Руны была гораздо выше обычного входа в Домен, если, конечно находился дурак, готовый продать такое сокровище. Бродячий Торговец наверняка дал бы золотую цену, но осколок Единого не собирался продавать ее.
А вот как поступить с Зерном — большой вопрос. Пока оно не пробуждено — это всего лишь бесполезная Руна в Скрижали. Но если Семя Домена прорастить, безвозвратно потратив Звездную Кровь, оно превратится в серебряную кристалл-сферу и Руну-Домен для управления ей.
Кристалл-сфера — сердце и основные врата Домена, его материальное воплощение в Единстве. Владельцы старались тщательно прятать или охранять сферы, чтобы защитить Домен от разрушения или нежеланных гостей. Тысяча ухищрений, от иллиумовой оковки до помещения в абсолютно недоступные места, и тысяча историй, как гибли Домены со множеством обитателей и всем содержимым. Белому Дьяволу приходилось даже слышать нелепые предположения, что само Единство — что-то вроде огромного Домена, выходить за пределы которого могут только избранные…
Но суть заключалась не в этом. Владелец не мог взять кристалл-сферу в Домен, ибо нельзя поместить ее в самое себя, поэтому не должен был носить ее с собой — это лишало возможности переместиться в свое владение. Получалось, что ему нужно было либо оставить Руну в состоянии Зерна, отложив пробуждение, либо искать для кристалл-сферы надежное укрытие, где ее не смогут отыскать враги.
Белый Дьявол задумался…
А потом решительном жестом открыл Скрижаль и пробудил Руну-Зерно. Все прошлые жизни он рисковал куда большим, чем жизнь, почему же эта должна стать исключением?
Кристалл-сфера оказалась величиной с детскую голову. Черная, высеченная из глянцевого морлоида, она бесшумно левитировала на уровне лица — чудесный серебряный артефакт, созданный мудростью учеников Искуснейшего. Осколок Единого вложил пальцы в углубление на ее поверхности, подобное отпечатку ладони, и оказался внутри.
Тусклый полумрак. Под ногами — серый камень, и серая пустота вокруг. Неживой воздух без запаха и вкуса. Зародыш серебряного Домена представлял собой идеально ровный квадрат пятьсот на пятьсот шагов — побольше, чем бронза, но пока лишь голое каменное основание. Верхняя грань огромной скалы, похожей на треугольный ломоть, если смотреть на нее с отдаления. Белый Дьявол знал, что при его желании здесь может расцвести райский сад или появиться замок, а может — Арена, Башня, Храм. Все что угодно, лишь бы хватило ресурсов для расширения и мастеров, готовых воплотить задумки хозяина. Домены требовали огромного количества Звездной Крови, поэтому обычно развивались совместно — целым Домом, фригольдом или Народом. Восходящий-одиночка должен был быть очень богатым и обладать множеством слуг, чтобы развивать Домен самостоятельно…
Ну что ж, пока это будет убежище на самый крайний случай — и одновременно открытая дверь для возвращения в Эстэ…
У осколка Единого уже был тайник, защищенный силой Наблюдателя. На вершине Башни Молний, где он когда-то оставил его Око и золотую Руну — и за сотни циклов жадные лапы расхитителей так и не добрались туда.
Он вернулся и снова обошел свой прежний дом, ныне больше похожий на обглоданный стихиями утес, где любят гнездиться звездные дрейки. Надежное, хоть и открытое всем ветрам место. Тайное стоит прятать на виду, и даже хорошо, что взгляд Вечности каждую ночь будет падать на кристалл-сферу. От этих мыслей внутри вспыхнуло дерзкое веселье. Белый Дьявол вызвал Холодное Пламя, создав из него узкий клинок дрожащего огня, и сделал между двух разбитых ликов Единых круглое углубление, а потом, пока лиор еще не остыл, закрепил в нем кристалл-сферу нужной стороной.
Затем он разбил рунное плетение знака единственного Переноса, ведущего в Башню Молний, отрезая путь снизу. Отныне попасть на вершину можно лишь по воздуху либо выйдя из кристалл-сферы.
Оставалось завершить последнее.
Вновь открыв Скрижаль, осколок Единого вызывал третье из своих Существ.
— Здравствуй, — сказал Белый Дьявол, глядя на фигуру, сложившуюся из вихря Звездной Крови.
— Здравствуй и ты, — голос Провидицы прозвучал спокойно, но в нем чувствовалась обжигающая издевка. Она медленно осмотрелась, задержав взгляд на золотом силуэте Игг-Древа. — Не знаю только, стоит ли радоваться твоей победе. Ты ведь ее празднуешь, верно? Звезды на твоей стороне… сегодня.
Осколок Единого знал, что Провидица запомнила слова из древних кодексов Истинных, что он невзначай бросил на Арене. Эта Восходящая происходила из могущественной Империи Семи Звезд, одного из немногочисленных осколков цивилизации Кел, сохранившихся после Раскола. Они выжили благодаря древним чудесам небесных островов, которые и стали их основными твердынями, способными перемещаться по всему Единству. Когда Эстэ еще не пал, владения Империи включали также множество больших и малых Доменов, а перемещения летающих островов стали легендарными Походами, способными сокрушить любого врага. Восходящие Семи Звезд слыли одной из самых организованных и опасных сил в Единстве. Их издревле опекали Истинные с дрейф-цитаделей, пытаясь передать свою тысячелетнюю мудрость, — и потому Империя была огромным, но искаженным отражением древнего Ордена. Земляне назвали бы их государство «теократическим», а жителей — «религиозными фанатиками». Белый Дьявол знал, что горячее сердце и затуманенный разум позволяли имперцам истреблять все, не вписывающееся в рамки древних догм…
Тысяча Братьев никогда не находила с Империей общий язык, а Семь Звезд не признавали Тысячу. Будь по-иному — может, у той войны с Вечностью был бы другой исход…
— Ты из Светоча или из Клинков? — спросил он.
Крови Кел в ней было немного, поэтому не удивился, услышав ответ:
— Я из Клинков… но обучалась в Колыбели на Светоче.
— Значит, аурим, — констатировал осколок Единого. — Стоят ли еще ваши астролиты?
— Они стоят и будут стоять, пока сияют Семь Звезд, — в ее голосе прорезалось удивление. — Откуда ты знаешь?
— Открой Скрижаль.
Белый Дьявол уже видел ее Предметы, Руны и Атрибуты, но не мешало взглянуть снова. Обруч-усилитель из священной синей стали, бич-клинок для ближнего боя, кел-разрыватель — для дальнего. Но самое главное — боевой Фолиант в книжном коробе, мощный золотой артефакт, содержащий множество стихийных Заклинаний. Отними его — и Провидица лишится жала, иных Рун у нее нет, а звезды влиты в Прозрение, Элементность, Энергию и Теургию. Боевая заточка Империи, созданная по знакомому образцу.
— Покажи мне стигмат, — приказал он, и, когда она протянула руку, стиснул ее запястье жесткими пальцами, рассматривая серебряную точку гвоздя.
— Доволен? — осмотр не пришелся по духу, в тоне Провидицы вновь полыхнул вызов. — Или хочешь выдрать его, как Азимандия выдирала мою волю?
Да. Стигмат Провидицы был вбит не в Храме Вечности — из тех, старых, что Истинные раздавали своим последователям. Прежде низшие тоже получали их, хоть Небесный Трон и постарался стереть память об этом. Тогда древние гвозди были оружием, а не рабским ошейником. Но достойна ли эта Восходящая такого дара?
— Если ты отобрал мою Руну и победил на Арене, — заговорила Провидица медленно, словно делая над собой усилие, — значит, ты не просто серебряный Восходящий. Я вижу, что Защитник смотрит на тебя… Так выслушай меня! Я аурим, боевая провидица Семи Звезд! Ты знаешь о нас. Я была послана за головой золотой твари, но потерпела поражение. Если ты поможешь мне, Семь Звезд вознаградят тебя так, как тебе и не снилось! Только избавь меня от участи мерзкой Руны!
— Нет, я не освобожу тебя, — спокойно ответил он.
— Тогда будь ты проклят! — ее глаза вспыхнули ненавистью. — Что ты за чудовище, раз смог укротить ту, что держала меня в рабстве? Скажи, чтобы я знала, кого ненавидеть!
Не отвечая на оскорбления, Белый Дьявол продолжал внимательно изучать ее.
Не молодая и не старая. Темные волосы и смуглая кожа. По-своему красивая — для тех, кто готов погладить пламя. Резкая, импульсивная, с огненным темпераментом. И, как все паладины Империи, не важно — аурим, луанор или касторн, — фанатичка без шансов на исправление.
При этом — сильная Восходящая. Специально обученная, снабженная мощными Рунами и Предметами. Опаснейшая из бывших Существ кел-леди. Недаром Азимандия не стала лишать ее памяти и Рун — утратив их, Провидица потеряла бы большую часть своей мощи.
К ней требовался особый ключ.
Азимандию можно было взять болью и наслаждением. Морвейн — уважением и честностью. А эта была иной, к ней не подходило ничего из привычного арсенала. Принесших обеты Ордену Истинных нельзя обольстить, переубедить или заморочить. Именно в этом и заключалась ее слабость — очень странно, что кел-леди вообще удалось заставить принести Клятву несгибаемого паладина Империи.
— Почему ты не умерла? — неожиданно спросил он.
— Что⁈ — она зашипела, как раскаленное железо. — Я сдохла на Арене по твоему приказу! Сгорела от огненного клинка!
— Нет, раньше. Пока еще не стала Руной, — продолжил Белый Дьявол. — Почему ты не умерла, а принесла Клятву Азимандии? Ты ведь давала обет Ордену, что никогда не сдашься. Так почему? Отвечай правдиво!
Лицо Провидицы застыло каменной маской. Но Клятва была сильнее — и, преодолевая позор, она вытолкнула из себя:
— Я… оказалась слабее. Ее воля сломала меня. Но я выжила, чтобы отомстить! Чтобы вернуться!
— «Быть бесстрашной…» Ты нарушила заветы Ордена, — сказал он, отпуская ее руку.
— Это мой позор! — выкрикнула Провидица, ее щеки залил яростный румянец. — Какое тебе до него дело? Радуйся, что можешь приказывать мне, Провидице Империи… иначе я бы сожгла тебя, мой господин!
Последнее слово она произнесла с ядовитым сарказмом. Но в ее ладонь вдруг легла рукоять кинжала, того самого, что подарил мальчишка из Народа Гор. Она подняла взгляд на Белого Дьявола, увидела, как он упирает острие себе в грудь, и замерла.
— Убей меня, — приказал он.
— О, с удовольствием! Но Клятва запрещает мне вредить тебе, — прошипела она. — Разве что ты сам прыгнешь вниз с этой башни, и, может, мою Руну найдет кто-нибудь более достойный!
— Значит, все еще надеешься вернуться? — беспощадно произнес осколок Единого, удерживая ее мечущийся взгляд. — А Империи нужны такие как ты?
Глядя в расширенные от бешенства глаза — он бил по больному месту, ибо она предала Империю и свой Орден, не умерев при пленении, он стиснул ее запястье и шагнул вперед. Лезвие кинжала с усилием проткнуло кожу и вошло в плоть, с хрустом пронзая сердце. Было больно, но всего мгновение, а потом Белый Дьявол увидел свое безжизненное тело у ног Провидицы, сжимающей окровавленный кинжал. Она смотрела со страхом и изумлением, когда его зрачки засияли серебром и лазурью, а смертельная рана на груди затянулась, не оставив следов. Кровь Истинного дала о себе знать — и когда он встал, вновь встретившись с ней взглядом, рот Провидицы округлился, а кинжал выпал из дрогнувших пальцев.
— Исти… нный, — с трудом произнесла Восходящая. А затем резко упала на колени, и ее плечи сотрясли рыдающие всхлипы. Белый Дьявол, глядя на нее сверху, нахмурился, но не отвел взгляда.
— Ты пришел… за мной? — голос ее сорвался, Провидица с трудом подняла голову, а ее глаза теперь искрились отчаянием.
— Нет, — ответил он спокойно. — Я оказался в Домене случайно.
— Значит… ты идешь дорогами сброса?
— Можно сказать и так, но это не твое дело, — холодно ответил Белый Дьявол. — Я действительно Истинный, а вот ты… кто ты? Отвечай.
Ее лицо стало угрюмым, а голос опустился до приглушенного шепота:
— Предательница… Я… трусливая тварь, Истинный.
Осколок Единого не сводил с нее взгляда, его голос стал тверже:
— Как твое настоящее имя?
Провидица закусила губу, отворачиваясь.
— Прошу, — ее голос сорвался. — Убей меня. Оно недостойно Империи и Ордена. Пусть оно… сгорит.
— Как твое имя? — повторил он с напором. — Отвечай!
— Ида… — она задрожала и едва слышно выдавила сквозь всхлипывания: — Ида аурим Сторн.
— Ты больше не аурим. Встань, Ида Сторн, — властно произнес осколок Единого.
Она поднялась, уже не ожидая спасения. Остатки дерзости испарились, но глаза все еще горели, как угли, прячущие в себе огонь. Странная смесь ужаса и священного трепета — Провидица должна была внутренне умереть, чтобы родиться вновь.
— Я не освобожу тебя, потому что ты нарушила обеты Ордена, — сказал он. — Но и убивать не стану, ибо каждый имеет право на ошибку. Ты искупишь свою — служением мне. И когда я сочту, что твоя трусость избыта, — ты покинешь Руну.
Она закрыла глаза, а затем резко вдохнула, словно принимая обет.
— Да, Истинный. — Голос Провидицы вновь обрел силу, он был полон искрящегося фанатизма. — Я буду служить. Клянусь Семью Звездами, я отдам все! Благодарю… Благодарю тебя, Истинный. Но почему… почему ты молчал? Почему не сказал раньше⁈
— Я смотрел на тебя.
— Как мне называть тебя, Истинный? — ее голос звучал подобно шепоту молитвы.
— Подобный Пламени, — ответил он спокойно.
Она замерла, ее губы дрогнули, и спустя мгновение она выдохнула, срываясь на эмоции:
— Подобный Пламени… Свет ведет тебя, а я буду идти за ним.
Так была завершена капитуляция третьей из его Рун.
Белый Дьявол не погрешил против истины — он действительно принадлежал к Истинным, хоть никогда и не входил в их древний Орден. Но Провидице не стоило знать слишком многое — как, впрочем, и остальным его Рунам. Она смотрела на него с почти болезненной преданностью, а он, хоть и знал, что от ее пыла не так много осталось, понимал: это пламя будет гореть ярко. Пока служение кажется путем к искуплению, она будет гораздо более ценной, чем любой раб.
Но он также знал: ее свобода — это оружие, которое он отдаст ей только тогда, когда его собственная цель будет достигнута.
Теперь можно было отправляться в Ледяную Бездну.
Отпустив Провидицу и выждав ночь, чтобы набраться сил, Белый Дьявол спустился с Башни Молний, открыл Портал и не оглядываясь шагнул сквозь мерцающую пелену — прямо во тьму и визжащую метель.
Ледяная Бездна встретила его колючим снегом в лицо, бледно-голубым призрачным светом и свистящим воем вечных ветров. Не отходя от Портала, Белый Дьявол быстро осмотрелся — никто не мог предсказать, куда приведет дверь, и немало Восходящих погибло, едва перешагнув порог.
Но на этот раз, кажется, ему повезло. Точка выхода находилась на вершине большого ледяного тороса, настоящего великана, венчающего ступенчатую террасу. Внизу простиралась бесконечная белая равнина, изборожденная очертаниями застывших ледяных волн. По правую руку разливалось голубоватое зарево, далекий отсвет сапфирового Игг-Древа, причудливо переплетающееся со свечением Небесного Трона.
Ледяная Бездна была очень велика и могла показаться неискушенному путешественнику совсем иным миром. Если бы осколок Единого мог воспарить над Единством подобно небесному ковчегу землян, он даже из великой пустоты различил бы белую кляксу, расползшуюся на несколько октагонов. Прежде, до Раскола, на ее месте находились бескрайние океаны, полные жизни и достигающие костей Единства, однако во время пришествия Тьмы даже чудесные механизмы Искуснейшего не смогли уберечь их от гибели.
Большая часть этой территории находилась в теневой зоне, но заснеженная поверхность великолепно отражала свет Небесного Трона, отчего здесь царила вечная белая ночь. В отличие от темных регионов в Ледяной Бездне сохранился и воздух — его дарили громадные оксидиновые острова и несколько сапфировых Древ, чьи Ростки взошли еще во времена юности Тысячи Братьев. Как и многие другие, это место пытались возродить, и не без успеха. Но океаны так и не оттаяли, великий баланс был разрушен, и жизнь в Ледяной Бездне изменилась, став совсем иной.
Опасностей здесь было больше, чем снежинок в сугробе.
Белый Дьявол начал спускаться вниз — Портал был хорошо виден издалека и мог привлечь местных хищников. Он не ошибся — уже оказавшись у подножия, увидел стремительные и бесшумные крылатые тени над снежными утесами — стигарды, громадные ледяные птицы, закружили на ним, подобные белым призракам. Вступать с ними в сражение не стоило, взрослый стигард легко мог утащить человека, а звуки схватки могли привлечь и более опасных тварей. В Ледяной Бездне стоило двигаться быстро и незаметно, потому что ее обитатели были злы и вечно голодны.
В первую очередь требовалось понять, где именно он оказался, от этого зависела дальнейшая стратегия. Осколок Единого пытался восстановить в памяти карту расположения Древ: он видел несколько источников бледно-голубого игг-света на горизонте, от едва заметной сапфировой искорки до шапки в половину небосвода. Фьоралис, Алатория, Дрейгиль — древние имена Древ, что образовывали отдельные Круги, которые так и не сомкнулись — из-за огромных расстояний и уникального ландшафта Ледяной Бездны…
Да, рельеф этого региона тоже был странным — он напоминал яму или скорее исполинскую пологую воронку, застывший водоворот шириной в пару октагонов. Будто перед крушением Единство пыталось высосать воду, но не успело, и большая часть застыла ледяными торосами. Но невероятный ледник уже подтаивал изнутри — а может, никогда и не промерзал на всю глубину. Когда осколок Единого был здесь последний раз, Наблюдатель давал Восходящим много повелений, пытаясь вернуть Ледяную Бездну в живое лоно Единства.
Бесконечная борьба, скорее всего, шла и по сей день — процессы, запущенные альфа-разумом, часто были рассчитаны на тысячи циклов, и осознать их величие могли лишь Единые. Белого Дьявола больше интересовало другое — расположение ближайших месторождений звездного льда.
Экзоресурс — сказали бы земляне. Его называли «слезами Искуснейшего», а легенды говорили, что звездный лед появился в тот момент, когда Единый плакал над погибающим от Тьмы Единством, готовясь принести себя в жертву, — и его слезинки окропили Ледяную Бездну, став ее самым ценным даром.
Этот серебряный Минерал обладал двумя важными свойствами. Помимо непревзойденной способности отражать Руны, подобно священной синей стали он постепенно восстанавливал свою форму, поэтому изделия и постройки из звездного льда были почти вечными. Повредить или разрушить их можно, а вот уничтожить — нет, и потому звездный лед ценился мастерами артефакции и рунными кузнецами превыше других измененных материалов. Хороши были и Символы, которые вытачивали из его осколков, хотя сами лед-кузнецы сочли бы это глупым святотатством.
Пришла пора примерить Шкуру Фростбьорна! Он надвинул тяжелый капюшон, став окончательно похожим на прямоходящего ледяного медведя. Подобные чудовища тоже обитали в Бездне, и очень хорошо, если его примут за одно из них. Бродячие фростбьорны часто скитались по ледяным просторам между оазисами, и мало кто отваживался бросить им вызов.
Да, Шкура хорошо защищала от холода и ветра. Но по слежавшемуся снежному покрову удобно было скользить на лыжах или бежать на огромных лапах, но не передвигаться на двух ногах, постоянно увязая и проваливаясь под своей тяжестью. Осколок Единого понимал, что ему нужно раздобыть средство передвижения либо воспользоваться иным способом, иначе потребуется очень много времени и сил, чтобы путешествовать по ледяным пустошам.
Вскоре он парил на Белом Крылане, пробиваясь сквозь порывы ледяного ветра и зорко оглядываясь по сторонам. Полет тоже требовал внимательности — стремительные стигарды могли принять его за конкурента и напасть, и серебряный дрейк не смог бы спасти хозяина от стаи. Воздух же оберегал его от большинства нежелательных встреч — но увы, Крылан не мог нести его сутки напролет.
Когда первые восемь часов полета закончились, огни Игг-Древ уже сложились в знакомое созвездие. Белый Дьявол смог определить, где находится. Судьба вынесла его на вторую террасу — огромное, почти бесконечное плато, спиралью спускавшееся по покатым плечам Бездны. Ближайшим Древом был Норталис, это его свет озарял половину неба, будучи высочайшим, северным маяком Ледяной Бездны. У подножия Древа находился большой оазис, но осколок Единого не испытывал ни малейшего желания посещать его. Найти общий язык с морозниками, больше похожими на разумных фростбьорнов, чем на людей, удавалось немногим, хоть этот дикий и неприветливый Народ и признавал законы Восхождения. Вряд ли что-то изменилось за то время, что его сковывали Цепи и проверять это не имело никакого смысла. Кроме того, продолжался сезон Дикой Охоты, малый Круг наверняка подвергался нападениям агрессивных тварей, и это была чужая война.
Вечером пришлось вспомнить, как найти укромное, недоступное хищникам место, как вырезать снежные кирпичи и строить ночное укрытие так, что его свод не обрушится ночью даже под поступью айсмута, а внешний вид не выдаст обитателя. За пару часов осколок Единого построил снежный дом-улитку из блоков фирна, с помощью Аспекта нагрел внутри воздух и долго водил онемевшим пальцем по обледенелой стене, прикидывая дальнейший маршрут.
Чаша и Колодец — очень далеко, путешествие туда займет много дней. Но если руины Бастиона Холодного Льда, старого дома лед-кузнецов, здесь, то Хребет, крупнейшее из известных месторождений звездного льда, тоже находится тут. Однако Хребет вырабатывали сотни циклов, за него велись настоящие войны, в конце концов вынудившие лед-кузнецов уйти в Чертоги Эргиаля, и осталось ли хоть что-то от легендарного месторождения? Если нет, то нужно двигаться к Короне — крепости ледяных великанов, что террасой ниже. Возле нее находится Поле Шипов — опасное и неудобное месторождение, но там точно должен быть звездный лед.
А где есть лед, там рано или поздно появятся лед-кузнецы. Белый Дьявол был практически уверен, что найдет их там, потому что мастера Эргиаля считали, что звездный лед — весь, без исключения — принадлежит им. Исполняя древнюю Клятву своего Народа, они держали под невидимым присмотром все месторождения, и любой, дерзнувший начать добычу, мог вызывать их гнев. Многие отвергали это негласное правило — и жестокие стычки у копей звездного льда часто уносили жизни неосторожных Восходящих. Лед-кузнецы приходили и уходили в свой Домен, как смертоносные призраки, став для Ледяной Бездны чем-то вроде жутковатой легенды.
Так было когда-то… А как стало сейчас — осколок Единого намеревался проверить.
Первый древодень в Ледяной Бездне прошел на удивление спокойно. А вот второй принес первую смерть…
Жизнь в Ледяной Бездне концентрировалась возле оазисов — громадных Кругов Жизни, образованных Древами, и малых, у ледяных вулканов, подледных озер и каньонов. Заснеженные пустоши между ними были почти необитаемы, встретить кого-то за несколько дней пути — настоящее событие. Кристаллоиды, снежные зайцы, косматые орионы, фростбьорны и великаны-имиры — многие обитатели ледяных регионов были совсем иными, непохожими на знакомых зверей Единства.
Но были и хорошо известные — как бронзовый ледозуб, который преследовал стадо косматых айсмутов, следующих своим путем по снежному плато. Обычно эти животные, похожие на мохнатые горы с огромными бивнями, сами могли дать отпор любому хищнику, но этот прайд был материнским — единственный матриарх и три небольших детеныша, младший из которых был совсем крохотным, в холке чуть выше человека.
Его и заприметил ледозуб, догоняя и стараясь отбить от стада. Белый Дьявол издалека заметил кровавый след, а потом с высоты увидел, как это происходило — матриарх разворачивалась, останавливаясь и пытаясь прикрыть детей собой, однако стремительная ледяная виверна не принимала бой, кружа вокруг и пытаясь оттащить маленького айсмута. Он уже был несколько раз ранен и явно выдыхался, поэтому осколок Единого решил вмешаться.
Он прошел на бреющем полете над противником, с ходу ударив связкой Ветра-Кинжалов, и мягко спрыгнул на утоптанный наст шагах в тридцати. Пора было поразмяться — и восстановить справедливость.
Ледозуб был бронзой. Ледяная виверна, ледяной лев — это существо по-разному называли в разных Кругах. Они были созданы как охотники на Червей в холодных теневых регионах, на самой границе Тьмы, и чаще всего встречались именно там. Однако голод, ваал или злая воля иногда заставляли ледозубов выбирать иную добычу — этого, скорее всего, вела ярость Дикой Охоты.
Кинжалы не повредили твари, закованной в сверкающий панцирь, но Белый Дьявол и не рассчитывал на это. Привлечь внимание — вот была цель, и он ее добился, в следующий миг уворачиваясь от конуса морозного ветра, что со свистом выдохнула в его сторону тварь.
Опасная игра, но она горячила кровь, наполняя тело воинским наслаждением. Белый Дьявол снова отпрыгнул, уворачиваясь от когтей и зубов разъяренного ледозуба, — в тяжелой Шкуре, на хрупком насте это было нелегкой задачей, но он справился.
Ледозуб все-таки удивил его: утробно зарычал и вдруг исчез, сливаясь с заснеженной равниной. Белый Дьявол напрягся, ощущая, как воздушные потоки вокруг искажаются. Он резко шагнул вбок — и вовремя: ледяные когти рассекли воздух там, где он только что стоял.
Достойный противник! Убить бронзового ледозуба простым оружием — сложная задача. Для соплеменников Сигурда и вовсе настоящий подвиг. Но для серебряного Восходящего с хорошими Рунами это не представляет сложности даже после танцев на снегу. Белый Дьявол мог покончить с ним десятью способами, но решил избрать новый, еще не испытанный в бою.
Руна Огненной Крови! Осколок Единого использовал ее впервые — тварь не боялась ран, была сильной и бронированной, однако, как и все живое, обладала подобием крови, пусть та и была холоднее любого льда. И Руна на три секунды превратила ее в жидкий огонь, опаляя изнутри то, что заменяло ледозубу жилы и сердце…
Хищник умер мгновенно, испустив кольца черного дыма изо всех естественных отверстий и издав страшный хрип. По инерции пробежал еще несколько шагов — и рухнул, чтобы больше не подняться.
Двадцать капель Звездной Крови.
Руна Развития
Руна Усиления
Руна Холодного Сердца
Руна Холодного Дыхания
Все — бронза, но неплохая, как и ожидал Белый Дьявол. Холодное Сердце — Умение, защищающее от холода, а Дыхание — наоборот, замораживающее врагов. Подобные существа всегда дарили хорошие Руны, хоть и жаль было лишать Единства еще одного охотника на Червей…
Айсмуты не торопились уходить. Матриарх зорко наблюдала издалека, загородив детей, а мохнатый малыш доверчиво лез розовым хоботом, который приходилось отводить рукой. Его правый бок был изранен, шерсть застыла кровавыми сосульками, и осколок Единого на мгновение сосредоточился, одаривая его Целительным Прикосновением. Жизнь за жизнь, пусть этот еще поживет немного…
Мать коротко протрубила, подзывая дитя, и он побежал к ней — куда более резво, чем раньше, и больше не пятная кровью снег. А осколок Единого наконец заметил то, что должен был увидеть давно, — остатки грубо скрученной веревки толщиной с мужскую руку на шее мамочки, а также костяной анкор, пробивший чувствительное ухо.
Айсмуты были одомашненными. Но приручены они не людьми — судя по размеру упряжи и «серьги», они служили существам куда более крупного размера. Белый Дьявол недоверчиво прищурился — ему не понравилось то, что он увидел.
Плохо было не то, кто приручил айсмутов. Плохо, что они, при всей своей миролюбивости и покорности, сбежали — и это означало, что прежние хозяева, скорее всего, мертвы.
Дикая Охота вновь показывала свой оскал? Или тут скрывалась тайна?
Проводив уходящее семейство взглядом, он вернулся к ледозубу. Хищник содержал немало ценных Фрагментов — хладонитовые зубы и сущностную сферу, а также кровь, которая обжигала похуже ядовитого льда. Все это могло пригодиться, и осколок Единого не был намерен оставлять ценную добычу падальщикам.
Плоть ледозуба не годилось в пищу — он происходил из того же рода, что Ледяные Дикобразы и Ледяные Черви, поэтому вечером, под сводом снежной улитки, он ужинал изысканными блюдами Руны Пира Кел Тара вместе с Морвейн. Восходящие, заключенные в Руны, хотели жить не меньше других, и не стоило вызывать их только по необходимости, а Морвейн, к тому же, сама просила его об этом. Она скрасила его одиночество своей красотой и беседой, и им хватило места в огромной Шкуре Фростбьорна, чтобы снова разделить ложе. Одаривая друг друга телесной страстью, они становились ближе, и каждый такой шаг давал все большую власть над гордой кель'Талас. Белый Дьявол знал, что придет время, когда Морвейн придется дать свободу — и она должна остаться справа от его трона и заблестеть золотом.
Но до того им придется пройти еще много путей.
Когда она вновь обратилась в Руну, он потратил бронзовую добычу, вложив Развитие в Суперслух, ибо его нельзя было увеличить другим способом, а Усиление — в Шкуру Фростбьорна, придав ей крепость доспеха. Из сущностного ядра ледозуба вышла Стихия Льда, что сделала Холодное Дыхание — Ледяным. А вот хладонитовые клыки и кровь стоило поберечь — их ценили многие Народы…
Утром третьего дня он наконец увидел Бастион Холодного Льда.
Черное на белом, остов мощной крепости, почти — но не полностью — занесенный снегом. Бастион, конечно, не был столь огромен, как Эстэ, — цитадель, а не город, — но его сломанные шпили и остатки монументальных стен впечатляли даже с высоты. Сигилы лед-кузнецов, рунные конструкционы и великие кузни, чьи очертания еще просматривались подо льдом…
Замерзший склеп величия, заброшенный и забытый.
Осколок Единого стоял в этих залах, когда Бастион еще был цел. Здесь находилась первая твердыня лед-кузнецов — сначала семьи, потом Дома, а затем и Народа, сковавшего свое имя из звездного льда. Незримый так бросил свои камни, что в этом месте родился и вырос один из его Братьев — легендарный Ледяной Кузнец, убийца Великого Червя.
Когда Тысяча подняла свои знамена, тень их могущества легла на всю Ледяную Бездну. Кузнец никогда не хотел войны, подобной той, что они развязали, — творец и демиург, он мечтал создавать, а не разрушать, но в то время у них не было выбора. Путь был избран, и Братья прошли им до конца, и лед-оружие в их руках забрало немало жизней.
И враги это запомнили.
Бастион Холодного Льда был покинут задолго до падения Эстэ. Лед-кузнецы всегда вели напряженные войны со всеми, чьи жадные глаза зарились на звездный лед, и еще больше врагов хотели вырвать секреты их мастерства, обманом, силой или хитростью. Когда же стяги Тысячи наклонились, а врата Вечности выпустили небесное воинство, старые недруги решили, что пробил их час.
Злые языки говорили, что Ледяной Кузнец трусливо сбежал в тайный Домен, страшась своры Псов Вечности. Белый Дьявол полагал, что он мудро увел свой Народ из-под удара, предвидя неминуемое поражение еще в то время, когда многие Братья надеялись на победу.
Новым домом лед-кузнецов стали Ледяные Чертоги Эргиаля — скрытый Домен, куда нельзя было попасть посторонним. Отныне и навеки они приходили и уходили в Бездну, как неуловимые тени, добывая звездный лед и безжалостно карая остальных собирателей. Ледяной Кузнец закрыл свои владения и не отзывался никому, даже другим Братьям, став смутной легендой, о которой вспоминали лишь видя лед-оружие и лед-доспехи, выкованные мастерами Эргиаля. Когда в руки землянину попал один из них, а другой нашелся в Вечности, Белый Дьявол понял, что Эргиаль еще стоит.
В заснеженных руинах Бастиона было пусто. Но неподалеку от них — именно поэтому лед-кузнецы когда-то избрали это место своим домом — начинался Хребет — громадное, подобное горной цепи месторождение звездного льда. Крупнейшее из известных в Ледяной Бездне — Минерала, который здесь находился, хватило бы на постройку нескольких городов.
Белый Дьявол заподозрил неладное, когда не увидел сияния его вершин. И самих вершин тоже — их больше не существовало. Его худшие подозрения оправдались — месторождение было выработано, полностью и бесповоротно — о нем напоминали только огромные ледяные проплешины и каверны, изборожденные тысячами ходов. Сотни шагов глубиной, они были совершенно пусты — чьи-то жадные руки собрали все и опустошили даже мельчайшие осколки звездного льда, не оставив ни капельки Звездной Крови.
Ну что ж — осколок Единого был готов к неудачам. У него были Руны, которые могли согреть, накормить и обеспечить жилищем. У него были навыки выживания в огненном аду, морских глубинах и ледяной пустыне. И перед ним стояла цель — а значит, нужно было продолжать путь. В Ледяной Бездне разведано четыре больших и девять малых месторождений звездного льда, и при необходимости он посетит их все…
Дорога к Короне заняла три древодня. Перелеты, отдых, сон, охота и снова перелеты. Он видел играющих всеми цветами радуги кристаллоидов и паутину инея на ледяных соснах. Видел следы ледяных червей подо льдом, гонящих длинноногого элга ледяных гармов и мигрирующих орионов. Попал в колоссальную снежную бурю и миновал извержение ледяного вулкана, с гулом выбросившее из подземных пустот облако пара и массу воды, на лету обращенной в холодные колючие льдинки. В Ледяной Бездне хранилось немало чудес, однако Белый Дьявол продолжал двигаться скрытно, избегая нежелательных встреч.
Одна из таких едва не состоялась на третий день пути. В снежной круговерти появились несколько огромных темных фигур. Десять-двенадцать метров высотой, они двигались группой, в которой он насчитал шесть силуэтов.
Имиры. Они же ледяные великаны. Подобно таврам, фроггам или гигантопитекам — Враги Единства. Существа, созданные Кел как бедствие низших Народов — для набегов, войн и разорения. Наблюдатель использовал их, ибо Восхождение не должно прекращаться, особенно в сезон Дикой Охоты, и потому Белый Дьявол ожидал задания, но его не было.
Великаны, похоже, сами были беглецами. Старики и подростки, некоторые ковыляли, едва держась на ногах. Раненые? Что могло заставить их бежать — междоусобица, гнев титана, большая война? Большего разглядеть осколок Единого не смог — имиры мгновенно заметили летуна и начали с фантастической меткостью кидаться ледяными глыбами, отгоняя его подальше. Среди них было три взрослых бронзы, метательные снаряды свистели в непосредственной близости, и Белый Дьявол счел за лучшее убраться с их пути. Некоторое время следовал в отдалении, холодно размышляя — прикончить их или нет?
Руны, конечно, не стали бы лишними. Однако Наблюдатель запрещал полностью истреблять Врагов. Он всегда оставлял корень, поэтому уничтожение самок и детенышей часто вызывало его гнев. Каноны Восхождения тоже не приветствовали убийство слабейших, ибо только достойные испытания позволяют расти. Белый Дьявол сам учил этому ювейна и, вспомнив, отвернул, возвратившись на прежний путь.
Но… сначала раненые айсмуты, потом беглые имиры. Его не оставляло ощущение, что это звенья одной цепи. Что-то происходило в Ледяной Бездне, и пока он не мог понять что.
Ночью прозвенел третий колокол.
Он проснулся от странного свистящего гула — как будто что-то большое прошло в высоте. Что-то вроде… летающего корабля Сигурда? Но намного больше и быстрее. Выбравшись из снежного дома, он уже ничего не увидел в бушующей метели. Но плохое предчувствие не оставляло — и вскоре, уже под утро, на горизонте начали мерцать зеленые вспышки. Странные — как будто молнии били в землю; много, очень много молний… Белый Дьявол хмурился — они не могли быть ни игрой стихий, ни Рунами. И он не понимал их причины и источника, а это было странно.
Внутри поселилось нехорошее предчувствие.
В Ледяную Бездну пришли чужие.
Вскоре на горизонте появились голубые клыкастые вершины, над которыми возносилась массивная башня Короны. Горы, целиком сложенные из оксидина, и прежде бывшие огромным островом посреди великого океана, теперь возносились над ледяными просторами. А чуть ниже голубых обрывов располагались Шипы — второе, считавшееся самым опасным, месторождение звездного льда.
Белый Дьявол приближался к нему, держась в отдалении и соблюдая все меры предосторожности, ибо это место было… нехорошим.
Казалось, само пространство тут замерзло. Низкий туман стелился между остроконечными выступами, похожими на клыки, прорастающие из ледяных глубин. Каждый «шип» — огромный монолит из звездного льда, сверкающий тысячей оттенков серебра, синевы и пурпура.
Звездный лед.
О да, здесь его хватит, чтобы построить крепость или выковать тысячи артефактов. Бесценный серебряный ресурс еще не был исчерпан, хотя по краям месторождения и виднелись следы разработки.
Белый Дьявол знал, почему.
Добыча, да и само появление здесь считалось самоубийственной затеей — Корону и близлежащие горы населяли ледяные великаны. Целые племена, разводившие айсмутов, как люди — тауро, и устраивающие свирепые набеги. Иным разумным здесь не было места, а если среди великанов рождался золотой титан, становившийся их королем, — Ледяная Бездна превращалась в место опустошительной войны.
Но дело было даже не в великанах и титанах.
Это место было живым.
Эфир и Звездная Кровь пульсировали в воздухе, в клубах тумана, в каждой снежинке, что ложилась на сверкающие грани звездного льда. Осколок Единого видел бесформенные пятна, бесплотные сущности, блуждающие между монолитами. Их тут было много, очень много, притянутых Звездной Кровью — отчаянных искателей звездного льда, навсегда оставшихся здесь. Потусторонний страх, отчаяние и боль неосязаемой, пугающей аурой охраняли это месторождение не хуже лед-клинков кузнецов Эргиаля.
Белый Дьявол не знал, кто устроил так. У тех, кто решился бы добывать здесь лед, должна быть стальная воля. И отличная защита: от ужаса, от эфирных созданий, от великанов. И от лед-кузнецов, чья древняя Клятва охраняла звездный лед от чужих посягательств.
Для начала он облетел Шипы, но не обнаружил ничего подозрительного. Ничего, кроме следов Ледяных Червей на равнине, за полосой недалеких торосов. Эти огромные существа были вечными спутниками хладонита, но самого Минерала Белый Дьявол не видел… Впрочем, странность могла объясняться залежами хладонита на глубине ледника либо в оксидиновых отрогах Короны.
Затем он нашел и обустроил укрытие — в удобном месте, под козырьком нависающих скал, откуда на окраины месторождения открывался отличный обзор. Он терпеливо ждал и наблюдал — остаток дня и целую ночь. Жуткая аура этого места отпугивала все живое, и кроме перемещения эфирных сущностей Белый Дьявол не увидел и не услышал ничего подозрительного. Зато за Короной снова полыхали странные вспышки и метались странные тени.
Корона была далеко…
На следующее утро он вызвал Морвейн и Азимандию. Первая должна была разобраться с призраками, вторая — предоставить Собирашек для добычи звездного льда.
— Призраки здесь сильны, мой господин, — произнесла Морвейн, глядя в сторону туманного поля. — … Их удерживают рунные цепи, сотканные с изяществом, которого я прежде не встречала…
— Но ты можешь разорвать эти цепи? — спросил Белый Дьявол.
— Пусть будет так, как предначертано Подобному Пламени, — кивнула Морвейн. — Я постараюсь освободить путь…
— Мой огонь защитит тебя, моя Восходящая.
Его Аспект окутал ее плечи синим огненным плащом, защищая и согревая, пока Морвейн шла по белой равнине к Шипам, превращаясь в маленькую фигуру на фоне искрящихся в тумане монолитов.
— А для меня у тебя не найдется пламени? — протянула Азимандия, обхватив плечи тонкими пальцами. — Здесь дьявольски холодно…
— У тебя есть Руна Тысячи Нарядов, моя, — усмехнулся Белый Дьявол. — Ты потратила на нее серебряную Привязку. Неужели там нет ничего достаточно теплого?
— Теплые плащи уродуют фигуру, — капризно надула губки кел. — В них я выгляжу словно толстая варварка из низших… Неужели мой господин хочет видеть свою Руну такой?
— Подготовь Существ и будь наготове сама, — велел он, прислушиваясь к звукам Воющего Кувшина.
— Неужели это звездный лед, мой господин? — Азимандия зорко вгляделась вдаль. — Оу, как волнительно… я столько слышала о нем! А правда, что он проклят?
Не отвечая, Белый Дьявол наблюдал за Морвейн. Вокруг нее плясали бесформенные пятна, а Кувшин издавал низкий вой, слышимый на много тысяч шагов. Скрижаль и Руны его Восходящей плясали в воздухе, управляемые движением тонких рук, — Морвейн использовала Разговор, Кражу Силы, Подчинение и Вечные Узы, чтобы загнать призрачных стражей в Кувшин, и, кажется, ей это удавалось. Не со всеми — но удавалось, а тех, что не получалось подчинить, она просто-напросто развеивала. Хорошая, очень грамотная Восходящая, бесстрашная и преданная делу — он в очередной раз порадовался, что покорил ее.
— Звездный лед действительно охраняют лед-демоны? — завороженно прошептала Азимандия, слегка прижимаясь к нему.
— Сейчас узнаем, — ответил Белый Дьявол, — Ты готова, моя?
— К чему, мой господин? Надеюсь, ты не выгонишь меня наружу, как эту низшую?
Осколок Единого усмехнулся. Существа Азимандии могли сыграть роль добытчиков звездного льда, однако лед-кузнецы были отнюдь не дураками. Они не ударят, пока не поймут, кто перед ними. Наживка должна быть полностью правдоподобной…
Например, золотая госпожа в компании слуг.
Звездный лед мог добывать не каждый желающий — этот капризный серебряный Минерал требовал особых Навыков и специальных инструментов. Существа кел-леди, к счастью, как раз обладали необходимыми умениями. Собирашки… такую презрительную кличку Азимандия дала этой команде, поскупившись даже на имена. Белый Дьявол на мгновение остановил одного из них, заставив сбросить истрепанный капюшон, и вгляделся в пустые глаза. Крепкий бронзовый Восходящий… прежде обычный человек. А сейчас лишен не только памяти, но и дара речи — между собой Собирашки общались невнятным мычанием.
— Ты ведь нарочно изменила их? — спросил он, хотя и так хорошо знал ответ. — Для добычи измененной материи?
— Оу… они никуда не годились, я просто дала им Навыки и немного… скорректировала, — кривя дрожащие губы, призналась кел-леди. — Через Изменяемость, конечно. Так ведь лучше для всех — они сохранили жизнь, а мы, мой господин, получили хороших слуг… Разве нет?
— Думаю, им нужна помощь, — ласково сказал Белый Дьявол. — Иди и помоги Собирашкам, моя.
— Я⁈ — испуганно вскинулась Азимандия. — Они справятся и сами…
— Нет, моя, — в его голосе зазвенел металл. — Там нужна ты. Иди и принеси мне звездный лед!
Его Руна уже понимала, когда лучше заткнуться и выполнять. Она покинула укрытие и неохотно пошла следом за тройкой сгорбленных оборванных рудокопов. Они медленно двинулись к очищенному от духов краю месторождения, оставляя за собой цепочки следов на снежном покрове. Черный Шевелящийся Доспех — боевое снаряжение серебряного ранга — на ходу скрыл тело Азимандии, а длинные голубые волосы, развеваясь на ветру, образовали подобие плаща. Белый Дьявол удовлетворенно улыбнулся — золотая Восходящая была прекрасной приманкой. Лед-кузнецы отнюдь не дураки, даже если одержимы Клятвой о защите льда, и придут, увидев блеск золота…
Морвейн успешно очищала второй Шип, когда Собирашки начали добычу. Пронзительный, жуткий вой Кувшина заставлял вибрировать монолиты, разносясь на тысячи и тысячи шагов. В запасе оставалось меньше часа, но их громкая возня давно должна была поднять на ноги все окрестности…
Осколок Единого покинул снежное убежище следом. Накинув Призрачность и не оставляя следов на снегу, он осторожно обходил своих помощников по широкой дуге, держась шагах в пятистах и стараясь находиться вне прямой видимости. Одновременно он внимательно следил за зримым и незримым, используя Глаза Странника, Руну Биолокации и все остальное, что имелось в его Скрижали. Угроза могла появиться с любого направления. Ни Азимандия, ни Морвейн даже не представляли, в какую опасную игру они ввязались, да и не стоило им этого знать.
Но время шло, двойные тени становились гуще, а ничего не происходило. Удары кирок и хруст измененной материи, перемежаемый воем Кувшина и потусторонними стонами призраков, оставались единственными звуками в окрестностях. Неужели их дерзкая, почти самоубийственная вылазка за звездным льдом увенчается успехом?
Предвидение и опыт редко подводили Белого Дьявола. Если все закончится благополучно, это будет означать, что Эргиаль…
Нет! Свист и гул, подобный тому, что он слышал ночью, стал неожиданным облегчением. Осколок Единого прищурился, заметив черную точку, с невероятной скоростью приближающуюся со стороны ледяных гор. Несколько ударов сердца — и она превратилась в матово-черный силуэт, чьи обтекаемые очертания напоминали металлический осколок, которым плевались метатели землян.
Но это были не лед-кузнецы. Это был летающий корабль, и Белый Дьявол узнал его. Еще бы — о сонмы подобных когда-то споткнулось победное шествие армий Тысячи.
Гармония.
Боевой ликтор!
Стремительная клиновидная тень еще не пересекла границы Шипов, как Белый Дьявол уже отозвал свои Руны, а сам вскочил на спину Белого Крылана. Каждый Восходящий должен знать, когда имеет смысл сражаться, а когда — немедленно отступить.
С этим врагом не нужно шутить. С ним, откровенно говоря, вообще не стоило связываться — опасный и сам по себе, ликтор также мог нести полноценную боевую группу Восходящих. Здесь пригодился бы Небесный Ястреб, но эта Руна, увы, осталась у землянина.
Зачем он здесь⁈ Что Гармония может делать в Ледяной Бездне?
Он не успел получить ответа на этот вопрос и не смог скрыться, потому что в следующий миг произошло очень много событий.
Стоило летающему кораблю оказаться над месторождением, Шипы взорвались! В фонтане ледяных осколков и клубов снега с громоподобным хрустом из ледника вырвалось огромное стремительное создание. Оно было похоже на исполинскую змею, но покрытую блестящей, как зеркало, шестиугольной чешуей. Распрямившись подобно сжатой пружине, тварь бросилась на корабль — и перехватила его в полете, моментально обвив своим гибким телом. В следующий миг и ликтор, и схватившая его змея с треском рухнули на Шипы, вздымая тучу снега, льда и осколков звездного льда.
Ледяной Червь
Руна-Существо
Белый Дьявол успел заметить серебряный фрейм — твари не было, она взялась ниоткуда, соткалась из Звездной Крови! А затем зрение вдруг помутилось, мир вокруг сомкнулся и заледенел, сжимая тело обжигающей хваткой. Удар пришел с совершенно неожиданного направления, был точен и настолько внезапен, что он позорно пропустил его. Крылан под ним тоже превратился в неподвижную статую, а затем Осколок Единого ощутил удар и понял, что они рухнули с высоты, заключенные в ледяную глыбу.
Так и погибают — к счастью, это была не смертоносная Руна, а сковывающий Ледяной Куб, превращающий Восходящего в замороженного пленника. Если бы не Холодное Пламя, инстинктивно окутавшее тело, он бы уже потерял сознание. Знакомая Руна — хорошая, крепкая тюрьма для Восходящего, но удар нанес не ликтор Гармонии — он был еще слишком далеко.
О нет, это сделали другие.
Те, кого он ждал.
Боевая звезда. Семь Восходящих — будто шагнувших из времен, когда знамена Братьев реяли над тысячей Кругов. Страж и воин на острие, полководец в центре, лучник и ловчий на крыльях, мастер пространства и мастер зверей — все как заповедано боевыми канонами Тысячи.
Они вышли из пузыря Домена у самой границы Шипов. Все в чешуйчатой, переливающейся синевой, серебром и пурпуром броне из звездного льда, с отражающими Зерцалами, мерцающим лед-оружием и левитирующими сферами резонаторов. Несмотря на свое положение, осколок Единого возрадовался — лед-кузнецы, дети Ледяной Бездны, еще живы, и это значит, что он не ошибся.
Эргиаль еще стоит!
Ледяной Червь, схвативший корабль гармонийцев, ворочался между Шипов, пытаясь раздавить черный корпус. Вряд ли его колючие объятия могли сокрушить террацитовую обшивку, однако падение и встряска явно не обрадовали экипаж. Лед-кузнецы спешили воспользоваться внезапностью — они слаженно перестроились, явно намереваясь брать сбитый ликтор штурмом. На Белого Дьявола не отвлекались — похоже, посчитали выведенным из игры, полагаясь на надежность своих ледяных оков, и осколок Единого замер, не стремясь привлекать лишнее внимание.
К кораблю скользнули призванные Существа. Айсгарды — копия кристалл-стражей, только созданные из звездного льда. А за ними — огромный Ледяной Хвостокол, тут же начавший вскрывать броню ослепительно-синим лучом.
Гармонийцы не стали дожидаться, пока Существо распилит корабль пополам. Черный корпус вспыхнул зелеными трещинами, и сквозь шестиугольные врата изнутри начали выбираться фигуры в антрацитово-черной броне, удивительно напоминающей древние кел-доспехи.
Солдаты Гармонии. Одного такого прикончил в Домене землянин. Восходящие, выведенные особым образом, безмозглые марионетки, управляемые с помощью объединяющих сознание Рун. Гармония всегда была абсолютно безжалостна, но при этом крайне эффективна.
Заворожить, остановить, обратить гармонийцев в бегство — нереально. Ими руководит приказ и холодный расчет того, кто держит нити. Подобно Червям, их можно только убивать. Быстро и беспощадно, пока они не сделали это с тобой. Потому что солдаты Гармонии колебаться не будут — и гораздо лучше стать жертвой давителя, испепелителя или разрывателя, чем выжить и сделаться рабом. Это намного хуже, чем угодить в плен Азимандии. Кел-леди любительница, а в Гармонии то, о чем она мечтает, давно доведено до совершенства и поставлено на поток…
Лед-кузнецы, несомненно, это знали. Они не пытались брать «черных» в плен, а хладнокровно истребляли их. Белый Дьявол не мог видеть всех подробностей схватки в снежных клубах и сполохах рунных эффектов, однако боевая звезда явно действовала как единый организм. Руны и Предметы, серебристо-синие вспышки лед-оружия мелькали столь стремительно, что он даже не различал, что именно пущено в ход.
У экипажа сбитого корабля не было никаких шансов. Несколько минут ожесточенной схватки — и айсгарды уже нырнули в развороченный ликтор. Помимо солдат, в экипаж входил как минимум один офицер-арбитр и трое-четверо Восходящих «технического», как сказал бы Сигурд, персонала — аэроманты, отвечающие за полет, нексоид, обеспечивающий связь, и люксатор, генерирующий необходимую энергию. Они-то, представители высокого Цвета Гармонии, и были наиболее ценной добычей…
Штурм был в самом разгаре, и осколок Единого уже отдал победу воинам Эргиаля, когда снова произошло то, чего никто не мог предсказать заранее.
На Шипы упали новые тени. Без свиста и гула, бесшумно и неожиданно, в воздухе соткались новые хищные силуэты. Пелена невидимости еще не полностью растаяла, как полыхнули зеленые молнии.
Еще три ликтора. А потом — еще четыре! Они появлялись, уже построившись в широкое кольцо, со всех сторон окружившее место битвы. Это исключало любую случайность.
Двойная засада.
Он ловил лед-кузнецов на живца, пришел ликтор Гармонии, но он тоже был приманкой, которую хладнокровно принесли в жертву. И, когда она сработала, охотник захлопнул ловушку. Гармонийцы бросили на звезду лед-кузнецов целую эскадру — семь ликторов! Такое количество боевых кораблей в Ледяной Бездне означало только одно.
Здесь идет война.
Видя сомкнутое кольцо бледного света и целый лес зеленых молний, ударивший в место, где находились лед-кузнецы и их Существа, Белый Дьявол внезапно ощутил себя щепкой, брошенной в водоворот. Он, с его нынешней силой, ничего не мог изменить в этой битве — слишком велики были пошедшие в ход силы. Среди воинов Эргиаля явно блестело золото… однако Гармония славилась тем, что ее порядок всегда бил класс.
Их оружие не было обычными Рунами. Древние кел-технологии, сплетенные с техническими ухищрениями вроде тех, которыми пользовались земляне, но куда более опасными. Лед-кузнецам стоило немедленно отступить, и они наверняка бы так и сделали, не блокируй корабли Гармонии все переносящие эффекты. Руны Портала, Домена и Переноса стали бессмысленны.
Лед-кузнецы попали в ловушку.
Огромный Ледяной Червь вновь взмыл в воздух, пытаясь добраться до врага, — бесполезно, ликторы предусмотрительно держались повыше. Его тело успешно отражало зеленые молнии, и Белый Дьявол вдруг увидел, как лед-кузнецы ловко запрыгивают на спину и загривок монструозного Существа, закрываясь Зерцалами и отстреливаясь лед-молниями на ходу. Половина их резонаторов и призрачных щитов уже была выбита, но отражающее снаряжение позволяло продержаться даже под шквальным огнем.
Они пытались прорваться! Да, единственный разумный вариант — пробить кольцо окружения, выйти из зоны охвата пространственных стабилизаторов и сбежать обратно в Домен. Белый Дьявол действовал бы точно так же — однако лед-кузнецы умудрились удивить выбором маршрута.
Ледяной Червь с хрустом пробил панцирь ледника, ныряя в него подобно тому, как дождевые черви скрываются в рыхлой земле. Это Существо обладало уникальной способностью быстро передвигаться в толще льда, проделывая огромные тоннели, а толстый отражающий панцирь позволял не обращать внимание на энергетические удары ликторов. Он полностью скрылся в проделанной норе, уходя все глубже — вместе с защищенными колючей гривой наездниками. Казалось, лед-кузнецы обыграли Гармонию и ловко сбежали, прикрываясь всей толщей ледника… однако тот, кто придумал эту ловушку, просчитал и такой вариант.
От одного из ликторов отделилась крохотная темная точка, на огромной скорости ринувшаяся в нору. На ходу она наливалась недобрым багровым огнем, и Белый Дьявол, похолодев, понял, что Гармония пустила в ход доменное оружие.
Все, что можно использовать как оружие, будет использовано как оружие — говорил Тот-Кто-Сражается, и его слова тысячи раз находили подтверждение. Порталы, созданные с благими целями, Восходящие научились превращать в смерть, и такая же судьба постигла Домены. Этим эффектом пользовались даже Истинные, взрывая черные обиталища Тварей Извне в бесчисленных битвах у Бреши.
При уничтожении кристалл-сферы Домена закрученное пространство освобождалось, выплескивая наружу те силы, что держали его в узде, и чем больше был Домен, тем сильнее получался взрыв. Поэтому их часто оковывали иллиумом, защищая не только снаружи, но и изнутри. Гармония решила простую задачу, скрестив быструю доставку заряда, уничтожающего кристалл-сферу, к месту, которое нужно поразить. Взрыв выходил сокрушительной силы. Другое дело, что каждый такой кристалл-заряд имеет цену, сравнимую с золотом…
Но Гармония не поскупилась потратить один, и его хватило. Земля мощно дрогнула, как при сдвиге коры Единства, взорвалась настоящим вулканом огня, дыма и льда, осыпая все колючими осколками. И когда снег чуть осел, стало видно, что ледник раскололо длинным глубоким огненным шрамом. Ветвистым оврагом в сотню шагов глубиной, по склонам которого были разбросаны тлеющие останки Ледяного Червя. Они замерцали, исчезая, — подледный монстр был серебряным Существом и обратился в сломанную Руну… а вот лед-кузнецы, которых он нес, — увы, нет.
Возможно, защитные Руны, резонаторы и отражающие лед-доспехи спасли Восходящих Эргиаля от гибели. Но взрыв доменного оружия оглушил и расшвырял их в разные стороны, засыпал с головой снегом и льдом, похоронил под лавинами обломков. Боевая звезда распалась — осколок Единого видел, что только один из них попробовал встать, пошатываясь и открывая Скрижаль. И тут же застыл, схваченный призрачным лучом света, прянувшим с одного из снизившихся кораблей.
Рунический луч «Молчание», парализующий остановленным временем, — подобным устройством пользовалась Азимандия для удерживания пленников в Домене. Замерший силуэт Восходящего начал медленно подниматься в световом столбе, втягиваемый на борт. Другие ликторы тоже снизились, шаря лучами по расколу — почти сразу нашли еще двоих мертвых или оглушенных лед-кузнецов, и было понятно, что они не успокоятся, пока не отыщут всех.
А потом… придет и его черед. Всеми забытого, скованного Ледяным Кубом серебряного Восходящего. Осколок Единого мог бы сбежать, воспользовавшись суматохой битвы. Но разве за тем он сюда прибыл⁈ Лед-кузнецы были совсем близко, и Незримый шептал, что другого камня может не выпасть.
Белый Дьявол принял решение. Отчаянное и нелогичное, но другие не помогали против холодного расчета. Единственное, чего не могли учесть технопровидцы Гармонии, — это его.
Аспект, который он держал в узде, чтобы не привлекать внимания, вспыхнул Холодным Пламенем, сжигая эфирную клетку Ледяного Куба. Освобожденный Крылан захлопал кожистыми крыльями, а осколок Единого окутал себя Хрустальной Сферой — и ринулся к кружащим над разломом кораблям Гармонии.
Их разделяла жалкая сотня шагов. Он видел бледные лучи света и неподвижные силуэты воинов Эргиаля, парящие в них. Избрал цель и просчитал траекторию полета.
Оставалось главное — выжить!
Смертельный Туман и Призрачные Фантомы — детские игры для нексоидов Гармонии. Конечно, они заметили его: ведь пять ударов сердца — огромный промежуток времени. Один из кораблей безошибочно выплюнул зеленую молнию, но Хрустальная Сфера выдержала удар. Прянувшие следом изумрудные клинки сломали ее — однако это было уже неважно, Белый Дьявол метнул Огненный Вихрь навстречу черным кораблям — и Руна развернулась широким пламенным потоком, вынуждая ликторы менять высоту. Под ее прикрытием он резко спикировал на цель и, сжав Холодное Пламя узким синим клинком, на мгновение разрубил парализующий луч, на ходу выхватывая из него неподвижное тело.
Лед-кузнец тяжелой безжизненной куклой повис поперек седла, и Крылан протестующе вскрикнул, получив двойной груз. Осколок Единого самоубийственно проскочил под брюхом ликтора — рукой можно дотронуться до черной, испещренной мельчайшими крапинками террацитовой брони, — а затем резко спикировал вниз, отчаянно лавируя и стараясь спрятаться за ледяными складками торосов.
Сзади полыхнуло зеленым. Гармонийцы не промахивались, хоть он и держался так, чтобы корпус ближайшего корабля мешал всем остальным прицеливаться. Холодное Пламя и Шкура Фростбьорна смягчили удар, пусть в глазах и помутилось от боли, а Белый Крылан издал пронзительный крик. На кончиках его дымящихся крыльев играли зеленые разряды, и осколок Единого понял — следующий удар будет смертельным.
Использовав Облегчение Веса, он неимоверным усилием заставил Крылана перемахнуть очередную гряду торосов и тут же резко снизился, но это не помогло — преследующий ликтор Гармонии был гораздо быстрее рунного дрейка. Один-единственный, другие остались над Шипами, но на него хватит и этого…
Новая зеленая зарница! Спину обожгло диким огнем, а нежные крыльевые перепонки Существа лопнули. Сбитый Крылан, пронзительно крича, понесся к земле. Белая равнина стремительно приближалась, до столкновения — несколько мгновений, и именно в этот миг Белый Дьявол разглядел то, что искал, — темные, хорошо заметные с высоты извилистые следы под слоем льда. Он уже видел их, запомнил это место, потому и летел сюда — здесь к поверхности выходили тоннели Ледяных Червей, и недалекое сотрясение обнажило их своды.
Не раздумывая, он последним усилием направил Крылана в ближайший, а сам превратил Аспект в сверлящий конус синего пламени, который за несколько мгновений пробурил ледяной свод, освобождая им дорогу…
Они влетели в гладкий тоннель, как запущенный из катапульты заряд, с размаху врезавшись в ребристую стену. Умирающий Крылан разбился, принимая основной удар на себя, Белый Дьявол услышал треск и своих костей, однако лишь крепче сомкнул руки, обхватив тело лед-кузнеца, — и они вместе кубарем покатились, а затем заскользили, поехали в наклонном жерле ледяной норы. Свет у входа закрыла тень ликтора — летающий корабль не мог проникнуть внутрь, но глупо было бы надеяться, что гармонийцы оставят их в покое. Следом могла прилететь еще одна доменная бомба, однако они уже вышли из зоны действия стабилизаторов пространства, и потому осколок Единого наконец активировал давно заготовленную Руну, предназначенную для бегства.
Руну своего Домена.
Они исчезли прямо в полете, посреди ледяной трубы, и зеленое мерцание прокатилось через место, где уже никого не было.
Белый Дьявол и лед-кузнец, которого он так и не выпустил, вывалились на сером, пустом каменном квадрате. И осколок Единого, несмотря на дикую боль, терзающую тело, улыбнулся, глядя в серую пустоту.
Он спасся, и он дома.
И не один — с гостем.
Некоторое время Белый Дьявол лежал, не двигаясь и ощущая, как сила Животворного Роста исцеляет полученные раны. Телу здорово досталось, несмотря на защитные Руны и Аспект, — пожалуй, только милость Незримого позволила избежать очередной смерти.
Затем он встал, сбрасывая с плеч Шкуру Фростбьорна, превращенную в опаленные лохмотья. Эта Руна тоже требовала починки, как и многие другие в его Скрижали. Стоять в одиночку против ликтора Гармонии — безумие даже для серебра…
Его гость тоже серьезно пострадал. Он лежал неподвижно, не подавая признаков жизни, фигура в доспехе, состоящем из крупной чешуи, отливающей синевой и серебром, и толстой черной кожи. Искусность работы сразу бросалась в глаза: тонкая выделка сапог и перчаток, драгоценный блеск звездного льда в пластинах брони, оковке ножен и пряжках ремней. На груди сиял серебряный шестиугольник с двойной каймой и звездой-снежинкой внутри, и он же повторялся на глухом шлеме — Морозная Звезда, древнее клеймо лед-кузнецов Эргиаля.
Серебряный доспех выдержал, хоть и был покрыт потертостями и царапинами. А вот тело внутри могло оказаться не таким прочным…
Осколок Единого ослабил застежки и с некоторым трудом стащил шлем с лед-кузнеца. Взгляду открылось узкое лицо с нежной, чуть голубоватой кожей, высокими скулами и иссиня-черными косами, заплетенными тугим венцом.
Женщина! Даже — девушка, хотя по внешности лед-кузнецов нельзя было делать выводы о возрасте. И, глядя на необычные черты, закрытые веки с длинными ресницами, скулы, рисунок губ и несколько прядей, выбившихся из прически, Белый Дьявол на мгновение увидел своего брата. В этой девушке, несомненно, текла его кровь — и, возможно, не в очень далеком поколении, иначе сходство было бы не столь явным.
Стоило освободить ее от шлема, как голова странно запрокинулась, и стало ясно, что ее шея сломана. Из обоих крыльев тонкого носа и уголка рта тянулись струйки крови, а кожа была холодна как лед. Дыхания тоже не ощущалось, но это ничего не значило. Белый Дьявол пригляделся к капельке крови на кончике пальца — обжигающе-ледяная, она поблескивала кристалликами звездного льда и имела необычный, чуть голубоватый оттенок. Да, эта дочь Эргиаля уже прошла Слияние, а значит — могла перенести куда больше, чем обычный человек.
Доспех мог скрывать и другие раны. Белый Дьявол принялся разоблачать, попутно разоружая незнакомку. Два кинжала и недлинный лед-клинок на перевязи он предусмотрительно отложил подальше, браслеты Призрачных Щитов — тоже. Боевой наруч, широкий черный пояс с летающими иглами, плотно набитая и снабженная рунным замком заплечная сумка…
Лед-доспех создавался по образу и подобию боевого снаряжения кел — достаточно нескольких нажатий, чтобы тяжелый панцирь разделился на несколько легко снимаемых частей. Под ним — толстая подлатница, а следующим слоем — вытканная из паутинного шелка невесомая голубая туника. Девушка внутри оказалась тонкой и изящной, как былинка. Лед-кузнецы не были обычным Народом разумных (его брат в свое время хорошо постарался), но внешне они почти не отличались от потомков Кел. Мельком глянув на орнамент лед-узоров на плечах и руках, Белый Дьявол тщательно ощупал ее, а затем прижал ухо к середине груди и замер, прислушиваясь.
Она не дышала, была холодна как лед и не подавала признаков жизни, но через полминуты он различил слабый удар. А затем — еще один. Несмотря на сломанные шейные позвонки, ребра и вероятные внутренние повреждения, Восходящая была еще жива. То, что билось в груди лед-кузнецов, делало их очень живучими, и Белый Дьявол знал, что дочь Эргиаля выжила бы, даже проведя половину цикла под завалом. И, вероятно, выбралась бы оттуда, когда сила лед-сердца зарастила телесные раны.
Но у него под рукой был и более быстрый способ привести ее в чувство. Белый Дьявол осторожно устроил ее голову, положил руку на обнаженную ключицу, не обращая внимания на обжигающий холод кожи, — и начал такт за тактом переливать волны Целительного Прикосновения в тело Восходящей. Здесь лучше пригодилась бы серебряная Руна, однако и его Навык мог помочь, просто это занимало больше времени…
Он впал в неглубокую медитацию, одновременно прогоняя Звездную Кровь по каналам эо, дойдя по третьего нара, и очнулся только от негромкого, но наполненного холодом требования.
— Убери руку.
Незнакомка очнулась. Она приподнялась на локтях, одной рукой сжимая ворот распахнутой туники, а другой вызывая Скрижаль. Осколок Единого поднял открытые ладони в жесте мирных намерений и чуть улыбнулся, наблюдая за ее реакцией. Лед-кузнецы славились своим хладнокровием, однако эта явно не могла понять, куда она попала и кто перед ней. Главное — чтобы не начала кидаться боевыми Рунами, иначе без урока манер не обойтись…
— Я не причиню тебе вреда, дочь Эргиаля, — сказал он на том же Едином наречии. — Не стоит хвататься за Руны. Мир тебе!
— Кто ты? — ее глаза, оказавшиеся ярко-серебристыми, подозрительно сузились при виде оружия и доспехов, которые сейчас лежали возле Белого Дьявола. — Что ты со мной сделал?
— Всего лишь исцелил твои раны. Я тот, кто спас тебя.
— Раны? Какие еще раны?
— Сломанная шея, ребра, внутренние разрывы. Ты была под завалом после взрыва кристалл-заряда.
— Я помню только вспышку… Ты тот дикарь в шкуре фростбьорна, что прятался возле Шипов, — в ее взгляде появилось подозрение. — Лед видит… Что с остальными?
— Воинами твоей звезды? — переспросил осколок Единого. — Их захватила Гармония. Не знаю, живых или мертвых. Я успел вытащить только тебя.
Она на мгновение замерла. На тонкое красивое лицо набежала тень — Восходящая не могла поверить, что с ее командой… покончено. Белый Дьявол прекрасно понимал ее чувства — боевые звезды часто связаны дружескими и любовными узами и заменяют семью. Но лед-кузнецы недаром славились выдержкой и умением не поддаваться эмоциям. Дочь Эргиаля глухо произнесла:
— Если так, лучше бы я замерзла в Последнем Холоде…
А затем продолжила — с холодным спокойствием, которое говорило о том, что она полностью пришла в себя:
— Значит, ты меня спас. Зачем? И где мы сейчас?
— Это мой Домен.
— Твой? — она с недоверием обвела взглядом голую каменную плиту и серую пустоту за ее краем. Затем снова уставилась на него — на этот раз изучающе, словно пытаясь понять, как у полуголого животного, пусть и по недомыслию Единых серебряного Восходящего, может быть свой Домен. Лед-кузнецы всегда были высокомерными созданиями, и унаследованное ими искусство только усилило их гордыню.
— Мой. Как твое имя?
— Верни мои вещи и оружие, — отрезала она. — Если ты и вправду не враг.
Осколок Единого усмехнулся. Вернув свое лед-снаряжение, Восходящая смогла бы отразить большинство его Рун и становилась непредсказуемо опасна. Он не собирался этого делать — до поры.
— Охотно верну, но не даром, — ответил он. — Сперва я хочу немного правды. Как твое имя?
— Эрин, — девушка на мгновение помедлила, но затем открыла свое Восхождение. — Эрин Ледяная Искра.
— Звучит красиво. Меня же называют Пламени Подобным. Эрин, я искал таких как ты.
— Лед видит, ты ищешь смерти? — без улыбки спросила она. — Все знают, мы даруем только ее.
— Я не такой, как все.
— Вот как? А где другие Восходящие, что были с тобой? Вас же было много.
Она запомнила Азимандию и Морвейн, но, как и предполагал Белый Дьявол, через дозорные Руны лед-кузнецы не определили, что перед ними призванные Существа. Он усмехнулся и сказал чистую правду:
— Они в моей Скрижали.
Ее лицо на мгновение дрогнуло.
— Лед видит, ты не врешь… и не боишься. Золото служит тебе? Кто же ты сам? И что тебе нужно?
— Сначала ты ответь мне, — сказал осколок Единого. — Давно ли пришла Гармония в Ледяную Бездну? И зачем?
Эрин продолжала внимательно изучать его, словно ощупывая и взвешивая взглядом. Она медленно ответила:
— Мое спасение не делает тебя другом. Ты и правда думаешь, что я буду делиться с тобой тайнами?
— О, Эрин, но я ведь прошу немногое, — небрежно сообщил он. — А ты должна мне жизнь.
— Я не просила ее спасать, — резко ответила Восходящая.
— Но я это сделал. И теперь она принадлежит мне.
— Ты хочешь сказать, что я — твоя⁈ — серебряные глаза Эрин опасно сузились. — Лед слышал твои дерзкие слова. Уверен, что хочешь получить плату, Подобный Пламени? Жизни лед-кузнецов…
— … принадлежат лишь Эргиалю, — продолжил Белый Дьявол. — Но тебе придется уплатить мне назначенную цену. Ты в моем Домене. И без моего позволения ты его не покинешь.
Он знал, что будет дальше. Лед-кузнецы — гордое племя. Их невозможно заворожить, подчинить или заставить. Любой из них скорее умрет, чем сдастся врагу и выдаст тайну, причем вне зависимости от своего желания — лед-сердце просто разорвет его на части, если обеты будут нарушены… Она была сильным серебром, чьи Атрибуты могли быть выше его собственных, а Скрижаль наверняка хранила немало мощных Рун. В боевые звезды, что несли дозор у звездного льда, входили далеко не худшие воины Эргиаля — и Эрин вполне могла посчитать его легкой добычей.
Она ошибалась, но для этого нужен был небольшой урок.
Их Скрижали сверкнули одновременно. Эрин была быстрее, и ее Руны должны были достичь цели первыми, однако их встретила стена Холодного Пламени, обратившая структуру эфирных конструкций в ничто. А вот Белый Дьявол не промахнулся — да и несложно было попасть по застывшей в Остановленном Времени Восходящей. У него было две Руны, подходящих для урока, — Сковывающий Змей и Иллиумовая Цепь, наследство Орина, и осколок Единого выбрал вторую, потому что еще не проверял ее в деле.
Несколько витков тяжелой, мрачно-зеленой цепи обмотали тело Эрин, связав ноги, прихватив руки к туловищу и полностью лишив подвижности. Когда он снял Остановленное Время, она дернулась, словно хищная кошка, рванулась вперед и рухнула, спеленутая прочными путами. Иллиумовая Цепь полностью блокировала Скрижаль, так что опасаться ее больше не стоило.
Белый Дьявол, не вставая (он так и сидел в позе третьего нара с начала разговора), спокойно произнес:
— Я же сказал: не хватайся за Руны. Они тебе не помогут. Ты меня никогда не одолеешь. Но даже если представить, что Незримый улыбнется тебе, знай, что мой Домен привязан к Скрижали и никогда не достанется врагу. А ты навсегда будешь заточена внутри.
Он подождал, пока она перестанет пыхтеть и дергаться, тщетно пытаясь разжать иллиумовые звенья, и вновь осознает свое положение. Времени на это потребовалось немного — лед-кузнецы все-таки мыслили рационально, даже женщины. На мгновение в глазах Эрин мелькнула паника, но она быстро погасила ее, закусив губу и выпрямившись настолько, насколько позволяли оковы.
— Чего… ты… хочешь?
— Выслушай меня, Эрин, прежде чем решишь уйти в Последний Холод. Я не враг. Мне не нужна твоя жизнь и не нужны тайны лед-кузнецов. Но ценой твоего спасения будет вход в Эргиаль. Ты проведешь меня туда.
Она замерла, словно не веря своим ушам.
— Ты не знаешь… о чем просишь.
— Знаю.
— Откуда? Для всех, кто увидел Эргиаль, нет пути назад в Единство.
— Я не такой, как все, — повторил он. — Ваш отец, Ледяной Кузнец, меня знает. Я один из его Братьев.
Эрин холодно рассмеялась, и по ее взгляду он понял, что Восходящая не верит ни единому слову.
— Лед видит, это самая глупая попытка проникнуть в Эргиаль, о которой я слышала. Братья? Вы не могли придумать что-нибудь получше старых сказок?
— Иногда старые сказки оживают.
— Но они не задуют снег мне в уши. Кто же ты из Братьев? Урсонд Вестник Бури? Может, Деймос? Или сам Лодочник, приплывший по реке времени?
— Прежде меня звали Дарующим Молнии. И тебе, Эрин, придется поклясться своим лед-сердцем, что ты сохранишь эту тайну.
— Лед слышит, лучше я подарю тебе Последний Холод… Дарующий Молнии? Он был небом, а ты жалкое серебро.
— Я лишь в начале нового Восхождения и взял для него новое имя. А вот тебя я узнал, Эрин. Ты его дочь или дочь его дочерей? — спросил он. — Я вижу в тебе кровь Ледяного Кузнеца.
Она наградила его долгим, очень внимательным взглядом, и стало ясно, что догадка неожиданно попала в цель.
— Да… ты прав, я из Пробужденных Дочерей, — сказала Восходящая. — Одна из тысяч, что удостоилась чести. И если ты знаешь, что бьется в моей груди, то должен знать…
— Я знаю, что ты никогда не выдашь тайны Эргиаля. Твое лед-сердце застынет, если ты нарушишь обеты, — медленно кивнул он. — Но я и не прошу об этом. Ты оплатишь спасение тем, что станешь моим посланником. Я отпускаю тебя, Эрин Ледяная Искра. Принеси Клятву, что сохранишь мою тайну, вернись в свой Домен и передай Кузнецу, что его брат, прежде носивший имя Дарующий Молнии, ищет встречи с ним. Что у его брата есть важные вести. О Великом Черве и Хранителях, Тысяче и новом Истоке. Скажи, пришла пора вспомнить, как ковались первые молнии, и повторить удар, что расколол черные небеса. Кейнор поймет…
Затем Белый Дьявол отозвал Руну Иллиумовой Цепи — и девушка с болезненным стоном зашевелилась, а потом поднялась, с огромным изумлением глядя на него.
— Ты знаешь тайное имя моего небесного отца.
— Да, — осколок Единого медленно кивнул, — Я помню его детское имя.
— Ты… действительно меня отпускаешь?
— Да, — он тоже встал и жестом показал, что теперь она может забрать свое снаряжение. — Запомнила мои слова? Принеси Клятву — и я сниму печать, чтобы ты смогла вернуться в Эргиаль.
Эрин за несколько секунд облачилась в лед-доспех, вновь превратившись в стройного сине-серебряного воина. Она не надела только шлем, держа его на сгибе локтя. Закусив губу, прямо посмотрела на Белого Дьявола:
— Даже если ты сказал правду… лед видит, я не смогу заплатить назначенную цену.
— Почему?
— Тому есть причины, — ответила она. — Главная: вернуть звезду из дозора может только ее криарх. Я же всего лишь лучник. И вторая: наши клятвы запрещают бросать звезду, пока хоть один из нас жив. Ты напрасно спас меня, Подобный Пламени.
— Но твоя звезда, быть может, уже мертва.
— Нет. Смотри, — она подняла руку, активировав боевой наруч, и стали видны семь призрачных звездочек, паривших над ним. Три были алыми, четыре — зелеными.
— Каренвааль и Арана мертвы, — произнесла Эрин. — Тирос использовал Последний Холод. Но остальные живы, и Аргис Лунный Огонь, наш криарх, среди них. Ты видел, как их пленили?
— Да. Остановленным Временем.
— Значит, они до сих пор в нем, — Эрин тревожно закусила губу. — Гармония знает, что каждый из нас сгорит в Последнем Холоде, как только поймет, что схвачен. Но они еще живы.
— Они могут быть уже за пределами Ледяной Бездны, если у Гармонии есть Врата. А у них есть Врата, иначе как ликторы приходят в этот октагон?
— У них есть Врата, — медленно ответила Эрин. — Но пленники еще в Ледяной Бездне.
— И ты знаешь, где они?
— Постой, Подобный Пламени, — Эрин вскинула голову, глядя ему прямо в глаза, но теперь совсем по-другому, с тревожной надеждой. — Я тебе не верю и не могу заплатить твою цену. Но лед шепчет, что если ты из Тысячи… если есть хоть малейший шанс, что это правда… то ты способен на невозможное. Докажи, что ты не враг и не шпион тех, кто ищет путь в мой дом. Помоги освободить лед-кузнецов моей звезды. И я отплачу тем, что буду просить криарха, чтобы тебе открыли путь в Эргиаль. А если он откажется, я стану твоим посланником.
Он видел гордость и твердую решимость в ее серебристых глазах. Лед-кузнецы не уступают без боя, но в ее словах звучала готовность пойти на все ради своих. Белый Дьявол кивнул, медленно, как будто раздумывал, но с момента, когда он узнал, что у нее нет личного Ключа, было ясно, что они придут к этому соглашению. И сказал спокойно и размеренно:
— Приноси Клятву, Восходящая.
И так было: она принесла Клятву ему, а он — ей. Отныне осколок Единого и девушка из Эргиаля связаны — пока лед-кузнецы живы и Белый Дьявол не перешагнул порог Ледяных Чертогов. Осколок Единого знал, на что шел, а она была в отчаянии, хоть и старалась не показывать этого.
— Лед слышит, — прошептала Эрин, когда Наблюдатель скрепил сделку своей печатью. — Теперь ты мой, Пламени Подобный! Ты будешь помогать мне!
Он холодно улыбнулся — Восходящая неверно оценила свое положение. Не он будет служить ей, чтобы вызволить товарищей, — она станет звеном его планов и ступенькой Восхождения. И это следовало прояснить сразу.
— Скажу лишь раз, Эрин, пока твой разум ясен, — осколок Единого легко удержал ее взгляд. — Не нужно играть с моим пламенем. Оно ведь может растопить твой лед. Запомни: не стоит приказывать небу! Два фростбьорна не выживут в одной берлоге. У твоих товарищей есть шанс снова увидеть Чертоги. Если ты будешь слушать и выполнять то, что скажу я.
— Ты⁈ Ты не отсюда. Лед видит, ты не знаешь ни Ледяной Бездны, ни Короны, ни снежных троп, — усмехнулась Эрин. — Как ты можешь приказывать?
— Никогда не забывай, кто я. Мне ведомо больше, чем ты полагаешь. А то, что я не знаю, поведаешь ты. Расскажи мне о Гармонии. Зачем они пришли в Ледяную Бездну?
— Гармония… — губы девушки сжались в тонкую линию. — Что тебе известно о них, Подобный Пламени?
Белый Дьявол знал, что такое Гармония. В прежние времена он воевал с ними и даже побывал в сердце их владений, где пришлось свести близкое знакомство с экзархами этого… этой… земляне бы использовали термин «технофеодальная диктатура», но это понятие не в полной мере отражало нечеловеческую жестокость порядков Гармонии.
Как и Империя Семи Звезд, высшие Цвета гармонийцев полагали себя наследниками Народа Кел. Однако если паладины Семи Звезд фанатично следовали догматам Истинных, то Гармония, наоборот, пошла по пути тех кел, что некогда сбежали в Вечность. Тех самых великих Домов, чья жестокая мудрость и привела к противоречиям войн Раскола. Осколок Единого помнил — и ненавидел Гармонию, ибо ее устройство было тенью Вечности в мире Единства.
Гармонией правил совет бессмертных экзархов. Ходили упорные слухи, что все они были масками, отражениями небесных владык. Белый Дьявол не знал, так ли это и кто именно стоит за бессмертным Советом. Но все Хранители Вечности имели свой интерес и свои рычаги в Единстве. Хитрейший действовал, используя Контракцию, Посланник — через Дом Норн, Палач — могла посылать Псов Вечности. Но были и другие — Предвестник, Полководец, Сестра Солнца…
Как бы там ни было — Гармония была весьма сильна. Наверное, одно из самых могущественных объединений разумных в Единстве, она держала под своей властью как минимум несколько октагонов и запускала свои технорунные щупальца во множество Кругов. Когда-то они остановили шествие армий Тысячи Братьев — и стали причиной того, что некоторые из осколков Единого обратились во зло ради победы. Белый Дьявол никогда не забывал этого…
Но Гармония находилась очень, очень далеко от Ледяной Бездны… И тому, что здесь присутствовала целая эскадра ликторов, должна быть веская причина…
— Впервые они появились здесь двадцать восемь циклов назад, — рассказывала Эрин. — Лед видит, ничего серьезного, первые разведчики…
— Двадцать восемь? — перебил ее осколок Единого. — Ты уверена?
— Может, двадцать девять, я тогда еще… не была пробуждена, — ответила Эрин. — Разве это важно?
— Продолжай.
— Лед слышит, сперва это были ничего не значащие одиночки. Но они приходили все чаще, и скоро их стало много. Ликторы стали появляться возле родников звездного льда и нападать на добытчиков.
— Гармония пытается отвоевать месторождения? — с удивлением спросил Белый Дьявол. — Они пришли ради них? Хотят добывать звездный лед?
— И да, и нет. Они… собирают лед, когда могут. Но куда больше выслеживают нас! Наш небесный отец сказал, что эта война ведется против Эргиаля. Ты знаешь о древней Клятве моего Народа?
Осколок Единого задумчиво кивнул. Кровавая Клятва, которую когда-то дал народ лед-кузнецов, объявляла их права на все месторождения — и потому, даже уйдя в Эргиаль, они должны были карать всех, пытающихся украсть звездный лед. Это тот самый крючок, с которого нельзя соскочить без великого гнева Наблюдателя — и он прекрасно понимал, почему Кузнец еще не разорвал Клятву. Гармония просто воспользовалась этим… и если стыковать узор известного, то рисунок их замысла ясен…
— Значит, вы ведете войну.
— Да! — глаза Эрин вспыхнули недобрым светом. — Здесь, у Шипов. В Колодце, в Чаше и в других… местах. Мы уничтожили немало черных кораблей. Сперва, лед видит, это было легко. Но они становятся все хитрее…
— Они стремятся захватить вас, чтобы проникнуть в Эргиаль, — сказал Белый Дьявол. — Именно поэтому у тебя нет Ключа, Эрин.
— Прежде… им удалось забрать несколько Ключей. И они пытались… вторгнуться в Ледяные Чертоги. Поэтому сейчас дозоры… — Эрин внезапно прервалась и подозрительно покосилась на него. — Не для ушей чужаков, как действуют сейчас наши дозоры…
— Мне не нужны ваши тайны. Скажи лучше, можешь ли ты связаться с другими дозорами или Эргиалем, чтобы просить о помощи?
— Будь это так, я бы не приносила Клятву Восходящему в шкуре фростбьорна, — холодно отрезала Восходящая. — Лед слышит!
— Пусть так, — усмехнулся Белый Дьявол. — Тогда расскажи, как бы ты действовала, оставшись одна, без своей звезды и моей помощи? Пошла бы выручать своих в одиночку?
— Одной атаковать Корону — безумие, — на этот раз задумчивая морщинка пролегла на переносице, между угольно-черными, будто нарисованными бровями. — Я бы призвала Червя и отправилась к Чаше или Колодцу, рассказать другим дозорам. Их криархи решили бы — помочь, известить или отступить.
— Но ведь до Чаши много дней пути.
— Лед видит, это лучше, чем смерть или бездействие!
Белый Дьявол кивнул. Он уже все понял. Звездный лед не был целью военных действий Гармонии. Это была не война — это охота. И даже не на лед-кузнецов и их Домен — сами по себе они не интересны Гармонии. Главной целью был его Брат, Ледяной Кузнец.
Один из Тысячи.
Его искали, и запустился этот процесс двадцать девять циклов назад. Кусочки великой мозаики складывались постепенно — Тот-Кто-Сражается, Великая Руна Хронос, Тысяча Братьев, Орин, земляне и его собственное освобождение… Ледяной Кузнец, наверное, был, единственным из уцелевших Братьев, чья сила и мудрость могли помешать планам кукловодов Вечности.
Что ж, это означало, что он прибыл в нужное место и вовремя.
— Почему ты замолчал, Подобный Пламени?
— Мы уничтожим их, — ответил он, и Эрин на мгновение отшатнулась — столь осязаем был выпущенный им гнев. — Рассказывай, где их форпост. Где Врата. И где они держат пленников…
— Смотри, — Эрин начала водить пальцем по гладкому камню, оставляя на нем инеистые линии…
Аванпост Гармонии возле Шипов находился на плоской вершине Короны, бело-голубого оксидинового великана, возносящегося над всеми окрестностями. Его шапку в туманной дымке было хорошо видно от месторождения звездного льда — оттуда открывался великолепный обзор, и сам осколок Единого не выбрал бы место лучше. Там находилась монументальная крепость имиров, подобно зубчатому венцу опоясывающая вершину. Громадная, как сами ледяные великаны, сложенная из черного камня, она была наследием тех времен, когда волны Ледяной Бездны еще не застыли холодными торосами.
По словам лед-кузнеца, Гармония истребила великанов и захватила крепость, сделав его своей основной базой, и произошло это совсем недавно. Они воспользовались сезоном Дикой Охоты, чтобы изгнать имиров, избежав гнева Наблюдателя. Гармонийцы действовали методично и безжалостно, оккупируя одно месторождение звездного льда за другим. «Системно» — сказали бы земляне. Лед-кузнецов постепенно выдавливали, ведь (по словам Эрин) еще цикл назад у Шипов появлялись только разведчики.
На открытой вершине Короны они сажали свои черные корабли и там же, в залах захваченной крепости великанов, держали пленников. И там же при необходимости открывались Врата, чтобы привести подкрепления или, наоборот, перебросить во владения Гармонии захваченную добычу. Белый Дьявол представлял, как они действуют, ибо подчиненные Логике Клинка правила рейдов «черных» не менялись тысячи циклов.
— Почему пленники еще в Ледяной Бездне? — спросил он. — Почему их не перебросили в тюрьмы Гармонии?
— Лед видит, не знаю, — тревожно закусила губу Эрин, вновь взглянув на огоньки над наручем. — Но пока они там, мы должны поторопиться!
Но спешить не стоило. По двум причинам — Гармония могла ждать на точке входа, ледяной туннель — идеальное место для засады, и еще потому, что необходимо восстановить Существ, поврежденные Руны и подготовиться к следующей схватке. Несмотря на недовольство Эрин, ей пришлось воспользоваться его гостеприимством и познакомиться с некоторыми из его слуг…
— Мой господин… что это было? — воскликнула призванная Азимандия, отряхиваясь от несуществующего льда. — Где мы? Здесь безопасно?
— Да, моя, — ответил Белый Дьявол. — Мы в нашем новом доме.
— Новый Домен… — с некоторой брезгливостью процедила кел, оглядываясь. — Я бы предпочла передохнуть в Серебряном Замке, мой господин.
— Пока его врата закрыты, как должны быть закрыты твои уста, моя, — иносказательно предупредил ее осколок Единого. — Эрин, представляю тебе кел-леди Азимандию Визу Аран.
— Оу, это же… ледовокожая! — глаза кел-леди обратились на фигуру в лед-доспехах и зажглись искренним интересом. — Настоящая редкость! Значит, мы нашли их, мой господин⁈ Но почему она не в цепях⁈
— Я велел тебе принести звездный лед, — ответил Белый Дьявол. — Где он?
— Здесь, мой господин, здесь…
В руках Азимандии появились кристаллы — сверкающие осколки, которые сумели добыть ее Собирашки. Разного размера, в основном — с мужской кулак. Неплохая добыча, учитывая, что далеко не каждые руки и не каждый инструмент вообще способен отколоть малейший кусочек звездного льда.
— Ровно дюжина, — с гордостью произнесла кел-леди, выложив добычу у его ног. — Этот звездный лед — просто чудо! Я могу сделать из него все что угодно для моего господина!
Да, звездный лед был хорош тем, что позволял вырезать из себя почти весь набор Символов, включая редкие Повышения и драгоценнейшие Звезды. Желанная добыча для любого рунного мастера, и Белый Дьявол прекрасно понимал, почему у Азимандии жадно загорелись глаза. Из дюжины собранных осколков они могли получить много Символов, а при желании — создать несколько пустых Рун.
Вот только кое-кто оказался категорически против. Лед-клинок с шипением покинул ножны, направленный на них, а над серебряной Скрижалью закружились боевые Руны.
— Лед видит, я убью любого, кто посягнет на наследие моего Народа! — холодно произнесла замершая в боевой позиции Эрин. — Подобный Пламени! Верни мне звездный лед, иначе кровь разделит нас!
Белый Дьявол знал, что так будет. Великая Клятва лед-кузнецов не знала исключений. Любой, кто посягал на звездный лед, становился их врагом…
— Оу, какой темперамент! — Азимандия с восхищением уставилась на девушку, изучая ее подобно драгоценному экспонату, — Как волнительно горят ее глаза! Мой господин, я готова спорить, эта ледышка обжигает холодом, но внутри сладкая, как леденец…
— Пламени Подобный! — процедила Эрин, не опуская клинок. — Прикажи своей Руне вести себя достойно! Или твои слова ничего не значили?
— Позволь, я преподам ей урок, мой господин… — пропела Азимандия.
— Нет, моя… Эрин, ты можешь забрать звездный лед, — приказал Белый Дьявол.
— Мой господин… зачем? — обиженно надулась кел-леди. — Мы сделаем из него много Символов и Рун!
— Мы добывали его лишь для того, чтобы найти вас, — сказал осколок Единого, не слушая привычные стенания своей Руны. — Я уважаю Клятву твоего Народа.
— Ты разумен, в отличие от золотой кел, — произнесла Эрин, убрав полученный лед в свое Хранилище, — Как так вышло, что она служит тебе?
— Укороти язык, низшая! Я помогаю моему господину на его пути… — вспыхнула Азимандия. — Любая кел достойна следовать за таким как он!
— Мне служат многие, ибо служение небу почетно, — ответил Белый Дьявол.
— Лед слышит, — коротко ответила Эрин. Она демонстративно не обращала внимания на Азимандию, ведя себя так, будто та — пустое место, — Теперь поговорим о помощи, раз уж Незримый поставил нас в одно войско. Звездный лед не для чужаков, но я — лед-кузнец, Пробужденная Дочь, и могу распоряжаться им по своему усмотрению. Какие Руны и Символы тебе нужны?
— Три Изменения. Три Усиления. Три Повышения, — сказал Пламени Подобный. — И три Звезды.
— Дюжина, как и осколков, — усмехнулась Эрин. — Кощунство — тратить звездный лед на такие глупости, но раз ты выполнил мою просьбу, то и я исполню твою.
Все лед-кузнецы были мастерами Рунного Искусства и Артефакции, и девушка без труда вырезала для него двенадцать Символов. Они позволили превратить пять нулевых Рун, что имелись у него, в три Руны Изменения, одну Повышения и одну Усиления. Все это должно было пригодиться в ближайшее время, и Белый Дьявол уже знал, как именно он применит их.
Повышение превратило бронзовый Громовой Разрыв в серебряный Гром. А Усиление сделало Водяной Меч гораздо более мощным Водяным Серпом. Затем осколок Единого с помощью серебряной Связки объединил эти Руны, создав оружие, которое будет не только рассекать, но разрывать и отталкивать то, с чем столкнется. Гром обладал сокрушающей силой, которая заряжала Серп, делая его смертоносным оружием.
Изменения же ждали своей Руны, которую только предстояло приобрести, и для этого Белый Дьявол вызвал Бродячего Торговца.
— Чего желает мой господин? — поклонился Бродячий Торговец.
— Серебра. Руну Феромонов или Руну Зова Червей, — бесстрастно ответил Белый Дьявол, отправляя Существу положенную мзду. Подобные Руны в избытке присутствовали в Единстве — проблемы с поиском не должно было возникнуть, пока существуют Черви и Восходящие охотятся на них.
— Компания поищет эту Руну, — кивнул Торговец. — Что-то еще? Может быть, есть что-нибудь на продажу?
— У меня есть вопрос.
— Информация — тоже товар, мой господин, — предупредило Существо.
— Нет, по твоей Руне. Сколько времени требуется твоей Компании, чтобы найти Руну? Если время вызова будет вдвое короче, ты успеешь получить Руну?
— Если особый заказ есть… в продаже, — чуть помедлил с ответом Торговец. — То даже если мой господин через минуту перезарядит мою Руну, он получит требуемое. А если нет… то моему господину не придется платить. Мы не беремся за заказы, которые не можем исполнить.
Услышав ответ, осколок Единого отозвал Существо. Значит, сделки совершаются мгновенно… и, скорее всего, есть способ получать Руны сразу, а не при повторном призыве. Пожалуй, Торговцу стоило дать одну из серебряных Звезд…
Когда контракторий вернулся в Скрижаль, Белый Дьявол почти физически почувствовал взгляд Эрин. Лед-кузнец в упор смотрела на него — с холодным интересом, но совсем иначе, чем прежде. Она была сильнее в Атрибутах и обладала лучшим набором Предметов… но — парадоксально — он превосходил ее во всем, затмив своей харизмой. Всем уже было ясно, кто лидер и вождь в их маленьком отряде, и, кажется, девушка даже обрадовалась, что сбросила груз ответственности со своих плеч.
Их взгляды соприкоснулись, и Эрин негромко сказала:
— Много ли еще у тебя Существ, Подобный Пламени? Вижу, ты держишь в своей Скрижали целую армию. Ты идешь тропой владыки?
— В Эргиале все еще играют в сферы? Узнаю Кузнеца, — усмехнулся он. — Нет. Ни одна из фигур не опишет мой путь.
— Говорят, сферы описывают все пути Восхождения.
Это было интересной игрой, и он на мгновение задумался, а затем коротко ответил:
— Может, дракон.
— Редкая и сильная фигура, — она не сводила с него глаз. — Лед видит, я не знаю даже, как правильно играть ею.
— Скоро узнаешь. Но теперь расскажи о себе. В звезде дозорных ты была лучником. Что ты умеешь и какие Руны хранишь?
Руны и Навыки Восходящего — его главная тайна. Но для того, чтобы выработать план битвы, нужно знать возможности всех своих воинов. Эрин Ледяная Искра это понимала.
— Я бросаю ледяные стрелы и ледяные копья. Поднимаю ледяные щиты и творю ледяные сферы. Могу сковать льдом… как это было сделано с тобой и твоими слугами. А могу одарить благосклонностью зимы, — продолжила Эрин, ее голос стал ровным, но в нем угадывалась нотка скрытой гордости. — Это укрепляет любую броню и усиливает оружие. Знаю слова сияния и песнь мороза. А для скрытных сражений есть шепот льда — с его помощью я накладываю метку на врага. Они могут и не заметить ее, но каждый их шаг вызовет треск и шорох.
Она сделала паузу, словно раздумывая, стоит ли говорить, а затем решилась:
— Я умею говорить с имирами и призывать ледяных червей. И у меня тоже есть несколько Существ. Фростбьорн, что дарует быстрое передвижение по любой заснеженной поверхности, и два айсгарда, которых призывают, когда враг силен.
— Эргиаль щедро одарил тебя, — признал осколок Единого. — Но ведь есть что-то еще?
— Есть, лед слышит. Снежный Зов — редкая Руна, что я получила в подарок от нашего криарха. Она призывает вьюгу. Не бурю, а настоящую, всепоглощающую вьюгу, которая может скрыть нас от врагов, поглотить их видение и оставить ледяные метки, запутывающие преследователей. Но эта Руна — крайняя мера. Она оставляет меня без Звездной Крови…
Белый Дьявол внимательно слушал, не перебивая. Закончив, Эрин вскинула подбородок, будто бросая вызов:
— Вот что я умею. И мои Руны сильны. Если я доверяю тебе знать их, то лишь потому, что жду от тебя ответного дара! Ты сказал, что уничтожишь их. Но как? Как мы будем действовать, Подобный Пламени?
— Тот-Кто-Сражается говорил: битвы смеются над планами, — в глазах осколка Единого отразился серебряный блеск ее глаз. — Я расскажу тебе, когда увижу Корону… У дозоров лед-кузнецов ведь есть место, откуда можно скрытно наблюдать за ней?
Несколько секунд Восходящая испытующе смотрела на него, но, снова не выдержав поединка с его волей, медленно кивнула.
— Есть старый пост неподалеку. Я отведу тебя…
Он встал, вновь набрасывая на плечи Шкуру Фростбьорна. И протянул руки к Эрин, раскрывая объятия:
— Иди сюда, Восходящая. Обними меня…
— Что⁈ — глаза Эрин вновь полыхнули недоумением и гневом. — Как ты смеешь⁈
— Так ты хочешь выйти из Домена или нет? — усмехнулся он. — Для этого нужно быть как можно ближе. Разве ты не знаешь?
— Мы покидаем Чертоги иным образом… — пробормотала она, и тогда Белый Дьявол шагнул к ней, смыкая руки на ее талии и притягивая к себе.
— Обними меня. Сильнее, — приказал Белый Дьявол, ибо для перемещения они должны были стать одним целым. — Не сопротивляйся! Прижмись крепче. Или ты хочешь попасть в Единство по частям?
Подействовало — он стиснул в объятиях фигуру в жестких колючих лед-доспехах, заставляя ее обхватить себя так, чтобы между телами не осталось просветов, и по неуверенным, скованным движениям Эрин вдруг понял, что она никогда не обнимала мужа. Лед-кузнецы рождались и любили иначе, чем люди, и его близость была для Восходящей некоторым шоком. Ну что ж, ей придется еще многому удивиться!
Пузырь искаженного пространства выпустил Восходящих в темном туннеле, и они мгновенно рухнули, понеслись вниз в наклонной ледяной глотке, крутясь и подпрыгивая на ухабах, будто дети, скользящие на снежных горках. Ход Ледяного Червя был длинным и узким, и пришлось пережить несколько мгновений головокружительного спуска, прежде чем они кубарем влетели в небольшую пещеру, вздымая тучу снежной пыли. С размаху врезались бы в одну из ледяных стен, но вовремя использованная Хрустальная Сфера позволила избежать травм.
— Может, слезешь с меня, ты… — Белый Дьявол при падении придавил Эрин всем телом, вызывав у нее приглушенный стон. Восходящая не добавила «грязное животное», но продолжение читалось между строк. Осколок Единого не спеша поднялся и протянул ей руку. Все боевые Руны были в готовности, но, кажется, врагов поблизости не наблюдалось. Как и предполагал Белый Дьявол, Гармония не стала распылять силы.
В этом месте айсворм свернулся клубком, устроив лежбище и тем самым образовав обширный грот, чьи своды уже темнели вкраплениями свежего хладонита. Судя по обилию Ледяных Червей в окрестностях Короны, Наблюдатель не планировал «размораживать» регион. Мимоходом отметив это, Белый Дьявол помог Эрин встать и спросил:
— Далеко ли тот старый пост, о котором ты говорила?
— Он неподалеку от Короны, но идти туда пешком — безумие, — ответила Эрин. — Лед видит, ликторы сторожат небо, а в ущельях и пещерах прячется немало имиров. Гармония истребляет их, но…
Белый Дьявол задумчиво кивнул — громадный остров, тело которого состояло из оксидина, покрытого хладонитовым панцирем, всегда был гнездом ледяных великанов. Гармония захватила Корону, но полностью зачистить все пещерные обиталища острова невозможно, да и незачем. Сперва он рассчитывал достичь цели по воздуху, но Эрин неожиданно предложила иной путь:
— Зачем нам дразнить глаза врагов? Здесь живет много айсвормов. Я могу призвать одного из них. Но пройдешь ли ты путями лед-кузнецов, Подобный Пламени? Они слишком холодны для людей…
— Пройду там, где пройдешь ты. Мое пламя согреет меня, — усмехнулся он, поняв, о каких именно путях идет речь.
— Лед слышит, — коротко ответила Эрин, снимая шлем и прикладывая ухо к ледяной стене. Загадочные, очень редкие Навыки, которыми издревле владели лед-кузнецы, позволяли общаться со многими существами Ледяной Бездны, а некоторых призывать и использовать в своих целях. Некогда подобные знания сделали их могущественнейшим Народом Ледяной Бездны, но они не помогли, когда Братья ушли в небытие…
И вскоре Восходящие услышали айсворма. Эти громадные существа, называемые также Ледяными Червями, служили Наблюдателю подобно Хладноцветам и Ледяным Дикобразам. Осколок Единого знал, что они — важнейшее звено в создании хладонита и потому встречаются только поблизости от его залежей. Наблюдатель защищал айсвормов от Восходящих — да и редко пересекались с разумными их пути, но лед-кузнецы в незапамятные времена смогли найти с ними общий язык.
Червь, услышавший зов, оказался не слишком большим — толщиной всего лишь в рост взрослого мужчины, а длиной, наверное, в двадцать. Как и все особи этого вида, он был покрыт гладкой зеркальной чешуей и пожирал перед собой лед. Подобно земляным червям, создающим питательную почву, айсворм пропускал его через свое тело, перерабатывая в свежий хладонит, который в свою очередь становился рассадником Ледяных Дикобразов и Хладноцветов. Белый Дьявол прекрасно знал, что Ледяной Червь способен пожирать все что угодно на своем пути — лед, камни или неосторожного Восходящего, поэтому стоит держаться от пасти этой твари как можно дальше. Они с Эрин вжались в глубокую нишу, предварительно вырубленную в стене тоннеля, и ждали, вслушиваясь в скрип и вибрацию, потрясающую лед. Даже для лед-кузнецов поездка на айсворме была рискованным мероприятием, поэтому требовалось делать все четко и безошибочно.
Айсворм, к счастью, вышел в существующий тоннель гораздо дальше их лежки и далее пополз по нему, приближаясь к ним. Это был самый опасный момент — попасть под ледяное дыхание или случайно угодить в хладонитовую пасть было вполне реально, и Белый Дьявол замер, наблюдая за своей новой напарницей.
Эрин ждала. Опыта у нее явно было маловато, но и волнения Восходящая не выказывала. Когда в тоннеле мелькнул голубой свет, она подала первый знак — «внимание», а когда мимо, царапая колючей гривой своды и стены, проползла утолщенная голова айсворма, сделала второй — «готовимся». Третий был — «прыгаем!», и осколок Единого прыгнул вслед за лед-кузнецом, на ходу цепляясь к гладкому блестящему туловищу Червя! Между его чешуями были небольшие щели, куда можно было вонзить кинжал, чтобы удержаться, — шкуру это не пробьет, да и не чувствуют подобные создания боли, и Эрин с Белым Дьяволом смогли зацепиться, благо между сводами хода и телом айсворма оставалось немало места.
Зацепились, а потом поползли вперед — под защиту колючего воротника твари, который прикроет, когда Червь будет нырять сквозь ледяную толщу… Для Белого Дьявола это был новый опыт — прежде ему не доводилось седлать айсвормов, и осколок Единого наслаждался, жадно впитывая необычное умение.
Это была странная поездка! В памяти землянина он видел пути, связывающие их города, и вереницы механических повозок, с огромной скоростью несущиеся в прозрачных трубах и подземных тоннелях. Айсворм походил на такой караван, живой и самостоятельно выбирающий путь — только сегодня его определяла Эрин.
В полной темноте они неслись по старым тоннелям, разгоняясь и следуя их прихотливым извивам, и бурили новые, со скрежетом и ревом прорезая ледяную толщу. При желании Ледяной Червь мог двигаться очень быстро — а Восходящая, кажется, слегка подгоняла его. Спереди сыпался колючий лед, сверху и по бокам мелькали ребристые стены, а сзади бил настоящий снежный фонтан. Говорить тут было невозможно, только лежать, распластавшись за гребнем айсворма, одной рукой удерживаясь за него, а другой — за рукоять всаженного меж чешуй кинжала. Сама же лед-кузнец держалась на полусогнутых, двумя руками ухватившись за гребень и будто направляя Червя. И это длилось долго — Белый Дьявол потерял счет времени, пока впереди вновь не появился странный голубоватый свет.
Они провалились в огромную пещеру, полностью заросшую хладонитом. Эрин решительным жестом показала, что нужно покидать спину Червя, и прыгнула первой, а он скатился следом, ощущая, как дрожат перетруженные мышцы.
— Ты не свалился, — Эрин, казалось, была удивлена. — Не замерзнешь тут?
В ответ вспыхнуло Холодное Пламя. Да, здесь было невероятно холодно — от ауры этого места у любого живого существа застыла бы кровь в жилах. Колоссальные, подобные крепостным башням, наросты хладонита высились на полу и свисали со свода огромной каверны остроконечными гроздями. На них тревожно качались Хладноцветы, равных которым он еще не видел. Серебро… но брать его нельзя, ибо это нарушит волю Наблюдателя.
Ледяное сердце острова — вот куда привела его лед-кузнец!
— Готов идти дальше? — бросила она.
О, это был еще не конец пути. Эрин повела его тропами лед-кузнецов — дорогами, которыми не пройдут иные Народы, сквозь хладонитовые залы и восходящую анфиладу ледяных пещер, где меж огромных светящихся друз ползали Ледяные Дикобразы. Они явно поднимались наверх, все выше и выше, и путь этот никто не назвал бы легким. Им не прошел бы даже сильный Восходящий без ледяной защиты и серебряных Атрибутов. Эрин, ставшую призрачной, эфирной тенью, создания Наблюдателя игнорировали, а вот Белому Дьяволу пришлось потрудиться, чтобы следовать за ней, не отставая. Но испытания только веселили его, ибо в них, больших и малых, заключалась суть Восхождения. В одних местах приходилось использовать Призрачность, а в других — Облегчение Веса и Порхание. К счастью, они часто останавливались — по некоторым признакам осколок Единого понял, что сама Эрин бывала здесь всего раз или два. Очевидно, лед-кузнецы давно не использовали этот путь…
Он закончился неожиданно — в холодном темном закутке, откуда не было иных выходов.
— Ты не замерз, — бесстрастно заметила Эрин. — Мы пришли, Подобный Пламени.
— Ты обещала привести в место, откуда видна Корона, — напомнил он. — А я не вижу ничего, кроме камней и льда.
Под забралом шлема не видно было губ Восходящей, но он понял, что Эрин усмехнулась. Она положила руку на каменную стену, и от нее побежали морозные узоры, через несколько секунд застывшие мерцающим контуром выхода. Спустя мгновение в лицо дохнула метель — почти теплая после дикого холода хладонитовых гротов.
Выход открывался за скалами, на продуваемый всеми ветрами широкий карниз, почти не заснеженный и усыпанный обледенелыми валунами. Крадучись, они пробрались между ними — и замерли, осторожно выглядывая из-за скал.
Да, Эрин не соврала, они были близко. Корона открывалась отсюда во всем своем мрачном великолепии — одно из тех мест, благодаря которым, как считал осколок Единого, Единство стало красивейшим из миров…
Горный исполин, возносящийся выше пелены облаков, формой напоминал голову великана с плоским, срезанным затылком. Как и все местные горы, он был целиком сложен из оксидина и хладонита, подарившего склонам прочный ледяной панцирь. Однако древняя черная крепость, чьи башни подобно зубцам венца владыки венчали Корону, была построена из иного материала, черного как смоль и доставленного сюда через Порталы. Когда-то цитадель была монументальной, созданной имирами как столица своего королевства и престол золотых титанов, но время разрушило ее стены и башни, сделав их похожими на неровные зубы мертвеца. Но даже в таком состоянии Корона выглядела грозно — и поколения ледяных великанов плодились в огромных залах и на каменных террасах, чтобы не дать разумным Народам стать глупыми и ленивыми…
Но сейчас у этого места был другой хозяин…
Башни и выщербленные стены скрывали многое, однако часть внутреннего и внешнего пространства хорошо просматривалась. Отличный наблюдательный пост — и на другой рассчитывать не стоило, дозорные Руны только выдали бы их нексоидам Гармонии.
Белый Дьявол смотрел. Он мог видеть по-разному — и сейчас вместо красоты мира оценивал другие вещи — состояние укреплений Короны, пути подходов и отходов, эфирные возмущения контуров, количество ликторов на каменных террасах и активность гарнизона, дозорные посты и маршруты патрулей, а также расположение ключевых объектов — Врат, чей звездный блеск был заметен даже через туман, кипа и казарм, а также — места содержания пленников.
— Ты можешь определить, где именно твои братья? — прошептал он.
Лед-кузнец кивнула, всматриваясь в очертания Короны с не меньшей тщательностью. И ткнула пальцем в сторону одной из башен, похожей на обглоданный черный клык. Белый Дьявол кивнул, а затем показал ей в сторону выхода — он собирался смотреть и слушать еще долго.
По классификации Гармонии место относилось к разряду «укрепленный форпост». Рунические конструкты «Врата Небес», «Пылающий Лук», «Обратное Зеркало» и «Сквозной Взгляд», семь ликторов и флагманский сатрап, минимум триста солдат-исполнителей, а также три десятка Восходящих высших Цветов. Это было и плохо и хорошо. Плохо — потому что такую силу невозможно взять с наскока, даже с группой сильных Существ. А хорошо — потому что осколок Единого знал, с чем там встретится, а значит — действия врагов можно было легко предсказать.
Удар, который они нанесут, должен быть выверенным и четким, как лед-клинок, вонзенный в тонкую щель между пластин доспеха. Любой другой сломается о террацитовую броню этих прислужников Вечности, извративших священное Восхождение…
Через несколько часов, едва не превративших его в ледяную статую, выводы были сделаны, а решения — приняты. Вернувшись в укрытие, он спросил Эрин:
— Сколько Ледяных Червей ты можешь призвать?
— Одновременно? Только одного, — усмехнулась лед-кузнец. — Я лучник, а не мастер зверей.
— Но ты еще и лед-кузнец, а значит, мастер Рунной Артефакции, — сказал Белый Дьявол. — Ведь я не ошибаюсь, Эрин Ледяная Искра?
— Что ты задумал, Подобный Пламени? — она не сводила с него заинтересованного взгляда.
— Хочу, чтобы ты починила для меня один Предмет…
Он открыл свой Пояс-Хранилище и, не торопясь, достал из него иллиумовый клинок Меча Жесткого Света — даже уменьшенный десятикратно артефакт выглядел грозно, — а затем Сердце Меча, пульсирующее Звездной Кровью.
— Это… замковое оружие небесного ранга, — прошептала Эрин, осторожно касаясь металлической кромки. — Такие же… хранят Врата Эргиаля. Откуда оно у тебя⁈
— Когда-то ваш небесный отец и другие Братья, подобные ему, делали такое оружие для защиты наших городов. Это принадлежало мне. Сможешь ли ты починить его?
— Черное сердце еще хранит Звездную Кровь… — лед-кузнец притронулась к сфере. — Лед видит, оно слабо, но цело… и сам клинок тоже, их нужно только связать. Я… могу попробовать. Но сперва расскажи, что ты задумал!
— Как ты думаешь, почему твои братья еще здесь, если рядом горят Врата? — спросил Белый Дьявол.
— Не знаю. Может, Гармония боится? Лед видит, они ничего не узнают от них. Любой из нас уйдет в Последний Холод, как только спадет кокон Безвременья!
Осколок Единого усмехнулся. Верно, как пленники лед-кузнецы были бесполезны, хотя Гармония наверняка пыталась подобрать к ним ключик, а их посмертный Навык мог забрать с собой за грань всех окружающих. Ледяной Кузнец хорошо воспитал своих детей, однако и он, как и все Братья, не мог предусмотреть все.
— Нет, Эрин. Гармония ничего не боится. Пленники здесь, потому что ты ушла живой. Гармония знает, что лед-кузнецы рано или поздно атакуют форпост. Твои братья — просто приманка. Ведь среди них блестит золото?
— Да… — проронила Эрин, на чье лицо набежала сумрачная тень. — Наш криарх Лунный Огонь — лед-лорд, один из Сыновей.
— Я так и думал, — кивнул Белый Дьявол. — Это ловушка для таких как ты, Эрин. Одна из многих, что расставила на вас Гармония.
— Тогда… что мы будем делать⁈ Лед слышит, ты принес Клятву!
— И исполню ее, — снова кивнул Белый Дьявол. — Мы дадим им то, чего они хотят, но не так, как они думают. Глубок ли ледник у подножия Короны?
— Я думала об этом. Да, айсворм сможет доставить нас к самой крепости, лед там достаточно глубок, но что дальше⁈ Если они ждут атаки…
— Почини для меня Меч Жесткого Света, — сказал осколок Единого повелительно. — И еще, ты говорила, что много имиров таится в подледных пещерах. Ты ведь умеешь говорить с ними, Восходящая?
И еще через несколько часов они стояли в огромной ледяной пещере, где-то в недрах острова, перед толпой ледяных великанов, самый мелкий из которых вдвое превосходил человека ростом. Еще во времена, когда лучи славы лед-кузнецов накрыли всю Ледяную Бездну, они заключили с имирами древний союз. Ледяные великаны были Врагами — одними из самых опасных Врагов Единства, ибо обладали разумом и силой, намного превосходящей человеческую, но Ледяной Кузнец ухитрился поставить их на службу. С тех пор минули тысячи и тысячи циклов, однако лед-кузнецы оставались единственными из разумных, кто мог приходить в их владения, ходить их тропами и говорить с ними. Белый Дьявол помнил, что врата Бастиона охраняли имиры, закованные в лед-доспехи, могучая и несокрушимая стража, служившая Кузнецу, — древний выкуп и древняя гордость племен Короны.
Те, что собрались здесь, были совсем иными. Оборванные бродяги и изгнанники, обросшие волосатые дикари, беженцы из разоренной Короны, чьи лучшие, самые свирепые воины пали под руническими молниями Гармонии. Много самок и подростков, дерево и бронза, и редкий-редкий проблеск серебра. Грубые набедренные повязки, плащи из шкур айсмутов, ожерелья из черепов, что казались бусинками на их шеях. Помимо голубокожих, покрытых синими узорами чистокровных имиров, здесь присутствовали и гуны, и двухголовые хруны, и даже фростлинги — это мелкое отродье, всегда сопровождавшее великанов, просто кишело в пещере, и Белому Дьяволу пришлось несколько раз отпихнуть ногой голодных созданий, так и норовивших попробовать на вкус его сапоги. Он окутался Холодным Пламенем, чтобы пресечь эти попытки — хотя в этом месте его жизнь защищала только воля лед-кузнеца.
Эрин сразу сказала, что его затея — сущее безумие. Имиры могут разорвать незваного гостя на сотню частей и скормить фростлингам — в любом разумном Восходящем они видят лишь жертву, но осколок Единого холодно рассмеялся. Дочь Эргиаля была молода и неопытна по сравнению с ним, третий раз идущим по тропе Восхождения. В предыдущих жизнях он бывал здесь, сталкивался с подобными существами и хорошо знал, как нужно себя вести.
Когда Эрин сказала свое слово, по толпе собравшихся пробежала волна — они зарычали, заговорили, и говор этот больше всего напоминал громыханье каменной лавины. Лед-кузнец достойно держалась перед толпой жутких огромных созданий — хоть Белый Дьявол и чувствовал, что она говорит с ними, возможно, впервые за свое Восхождение. Прежде это делали другие, более опытные представители ее Народа, но сегодня выбора не было. И он вспоминал слова их древнего и простого языка, который когда-то был един для всех племен великанов, что обитали в сапфировых, рубиновых, изумрудных и алмазных октагонах.
— Они не хотят, — прошептала Эрин чуть слышно. — Они потеряли вождей, лучших воинов и шаманов… Они боятся. Лед видит, этот страх может обратиться ненавистью. Нам лучше уйти, Подобный Пламени…
— Нет, — ответил осколок Единого, выходя вперед. Взгляды имиров, мерцающие звездным серебром, тут же устремились на него — недобрые, а кое-где пылающие злобой. Их говор слился в хаотичный рык, звучащий звериной яростью и жаждой крови.
Великаны его не знали. Они чувствовали силу и ведали узы Клятвы, охраняющей лед-кузнецов, но это не делало его их союзником. Сборище настоящих чудовищ, чей вид мог внушить трепет слабому духом Восходящему — однако Белый Дьявол не боялся их. Наоборот, великанам стоило опасаться крохотного пришельца в шкуре фростбьорна — потому что именно он был главным монстром в этой пещере.
Медленно и властно Белый Дьявол шагнул вперед и поднял руку, призывая к молчанию. Его глубокий голос на мгновение перекрыл гул толпы, а слова древнего языка, сорвавшиеся с губ, вызвали потрясенное молчание.
— Дети Короны! Где ваш лед? Где ваш золотой молот?
Они снова злобно загудели, а Эрин прошептала:
— Что ты делаешь⁈ Лед видит, они убьют тебя, и я…
Ее шепот заглушил рев огромного великана, вышедшего из расступившейся толпы. Один из немногих серебряных чудовищ, весь покрытый ритуальными отметинами и голубыми узорами, выдающими древнюю кровь племен Короны. Он держал на плече дубину, утыканную острыми осколками звездного льда, — боевой Предмет, и не самый слабый.
— Ты!!! — проревел великан, и его голос заставил задрожать камни, а фростлингов испуганно брызнуть в стороны. — Чужак!!!
— Я пришел! Я могу вернуть ваш лед! Ваш дом!
— Дети Короны не служат никому! — зарычал имир, приближаясь, и его поддержали дружными возгласами многие, вздымая оружие. — Все чужаки умрут!
— Ложь! Ты служишь своему страху! — ответил Белый Дьявол, не сдвигаясь ни на пядь перед приближающейся смертью. — Ты позволил отнять ваш лед и теперь боишься войти в свой дом! Жалкое дерьмо фростлинга!
Эрин ахнула, потому что теперь битвы было не избежать, но осколок Единого этого и желал. Ледяные великаны понимали силу, а не слова, и убедить их в чем-то можно было единственным способом — доказать, кто главный зверь в этой пещере!
Имир с ревом бросился на него, занося огромную, покрытую острыми шипами дубину. Из его рта и ноздрей исходило Ледяное Дыхание, способное заморозить тигрекса в прыжке, а вокруг тела взвился настоящий снежный ураган, защищающий от чужих атак. Как и все великаны, он развивался подобно диким Восходящим, был необычайно могуч — и столь же неограниченно глуп.
Рев был звуковой волной, сдувшей фростлингов и заставившей покатиться ближайшие камни, а удар мог расплющить десяток воинов в полной броне. Белый Дьявол, не двигаясь с места, с помощью Холодного Пламени отразил первый и заблокировал Хрустальной Сферой второй. Со стороны это выглядело так, будто сокрушительный взмах дубины остановился в пяди от его головы и замер. Одновременно осколок Единого применил Увеличение Тяжести, чтобы немного замедлить громадину, и Остановленное Время — всего на мгновение. Его хватило, чтобы с помощью Незримой Ловчей Пасти вырвать из руки имира огромную дубину, наложить на нее Гром и, хорошенько раскрутив, врезать самому великану — так, что от громового разрыва и силы удара он с размаху рухнул навзничь.
Длинные железные шипы раскроили бы голову кого угодно, но не серебряного имира. Чудовищный воин, не обращая внимания на сетку молний, охвативших его туловище, тут же попытался приподняться, чтобы снова броситься в бой. Требовалось кое-что покрепче, дабы покончить с ним.
Белый Дьявол знал что.
Золотая Руна неуловимо выскользнула из его Скрижали, и имир снова рухнул, задергался в страшных конвульсиях. Глядя на его скрюченное тело, колотящие что попало руки и ноги и пар, поднимающийся изо всех пор усыхающего тела, толпа великанов стремительно раздалась в стороны, однако несколько фростлингов не успели и мгновенно превратились в скрюченные высохшие трупики.
Так работало Иссушение.
Не отводя взгляд от дергающегося гиганта, Белый Дьявол дождался, пока агония кончится и враг замрет, а затем втянул Руны и Звездную Кровь, замерцавшие над поверженным противником.
Пятьдесят капель Звездной Крови.
Руна Развития
Руна Изменения
Руна Силы Ледяного Колосса
Руна Ледяного Клича
Руна Морозной Закалки
Хорошо, теперь есть чем расплатиться с Бродячим Торговцем. Осколок Единого впервые пошевелился — за все короткое время поединка он вообще не двинулся с места, исключительно мысленно манипулируя Скрижалью и Рунами.
Взобравшись на неподвижный труп имира, как на пьедестал, Белый Дьявол медленно оглядел окружающую его толпу чудовищ. Фростлинги жались под ногами великанов, а сами имиры, гуны и хруны негромко бормотали, качая головами. На их грубых волосатых лицах он видел недоумение, изумление и… страх? Маленький Восходящий не боялся их! Он говорил на их языке, одолел лучшего из их воинов, и от него исходила та аура звериной мощи, которую они безошибочно считывали своей животной сутью.
Холодное Пламя окутало его и ярко вспыхнуло, бросив отсвет на половину пещеры. Хорошо заметный в ореоле огня осколок Единого поднял руку и медленно стукнул себя в грудь. Гулкий удар, один, второй, третий… и затем превратился в барабанную дробь, наполняющую зал! Первый, второй… десятый имир подхватили его, и вскоре вся пещера загрохотала — великаны колотили себя в грудь, и злобное торжество исказило их лица.
Белый Дьявол довольно улыбнулся.
Они пойдут в бой.
— Твой дух и вправду подобен пламени, — произнесла Эрин, когда они вернулись на пост лед-кузнецов. — Лед слышал…
Она говорила с холодным спокойствием, присущим всем представителям ее Народа, но осколок Единого знал, что Эрин… впечатлена. Устрашить имиров — нелегкая задача, а подчинить их своей воле — нелегкая втройне. Но Белый Дьявол добился своего, и в подледных укрывищах великанов сейчас бурлило — все имиры, способные сражаться, готовились к штурму Короны.
— Таких в Единстве всего тысяча, — ухмыльнулся он в ответ. — Сколько времени им потребуется?
— Ночь, чтобы разнести весть. День, чтобы собраться в холодных пещерах. Но Гармония легко отразит эту атаку. Ликторы почти неуязвимы в небе. С высоты они перестреляют имиров еще на подходе… Великаны ведь просто жертва, призванная отвести от нас взгляды?
— Если Незримый улыбнется, они заберут свое, — медленно ответил Белый Дьявол. — А если нет, эта жертва не будет единственной.
— Лед-кузнецы сегодня принесли свою, — сказала Эрин, вновь зажигая трепещущие огоньки над наручем, и он заметил, что их стало одним меньше. — Имбор, наш страж, ушел тропой Последнего Холода. Мои братья умирают, пока мы ждем!
Ее глаза сверкнули звездным огнем, и осколок Единого склонил голову, давая понять, что разделяет ее боль. Но ранний удар еще хуже, чем никакого. Девушка из лед-кузнецов понимала это, и объяснения тут не требовались. А вот Звездная Кровь, Руны и Навыки — да!
Им еще многое предстояло сделать…
И прошла ночь, и миновал день, и в глубине гор глухо, будто удары сердца, били подземные барабаны. В холодных пещерах внизу рокотали грубые голоса собравшихся имиров. Больше сотни выживших ледяных великанов откликнулись на его зов — старых и молодых, мужчин и женщин, огромных звездных тварей, самый маленький из которых вдвое превосходил Белого Дьявола ростом.
А сам осколок Единого вместе с Эрин стоял в кольце заснеженных камней на вершине горы, и хищное острие Меча Жесткого Света вытянулось в сторону Короны подобно направленному на врага клинку. Лед-кузнец соединила Сердце и Меч, возродив великий иллиумовый Предмет, что мог извергать жесткий свет, разящий не хуже клинков Наблюдателя. Такие опасны даже для измененного иллиума, не говоря уже о террацитовой броне ликторов, и Белый Дьявол недобро улыбался, глядя, как снежинки падают на изумрудный металл.
Все было готово.
— Мощь этого Сердца почти исчерпана, — сказала Эрин. — Не знаю, сколько клинков выпустит этот Предмет. Может, три. А может, двенадцать. Но не больше полусотни.
— Если Незримый улыбнется, достаточно будет и трех, — ответил Белый Дьявол. — А если нет, то не хватит и тысячи.
— Но кто станет стрелком? — прищурилась Эрин. — Тут нужен Восходящий с серебряной Артефакцией. Если ты думаешь, что я останусь здесь…
Осколок Единого покачал головой. Без Эрин они не доберутся в Корону, не откроют путь великанам и не освободят лед-кузнецов. О нет, лучник Эргиаля сегодня нужен был ему в другом месте…
— У нас есть золотой стрелок, — сказал он.
— Мой господин? — вновь выпущенная Азимандия обхватила плечи руками, зябко поеживаясь, и быстро огляделась. — Оу, мы все еще в этом ледяном аду?
— Да, и нам снова предстоит битва, — сказал осколок Единого. Времени на подготовку не было — золотое Существо призывается лишь на час, и он быстро объяснил Восходящей, что и как ей делать. Роль Азимандии была проста — она оставалась в тылу на вершине горы управлять Мечом Жесткого Света, и Белый Дьявол указал три цели, которые она должна будет поразить.
— Но… мой господин, ведь если я ударю, Гармония мгновенно обратит сюда свой взор, — кел-леди быстро заморгала, в страхе переплетая пальцы. — Они поднимут свои корабли… и обрушат свой гнев на эту вершину!
— О да, я надеюсь на это! — прищурился Белый Дьявол. — Таков мой приказ, моя! А теперь призывай всех своих Существ — они пойдут со мной в бой.
Одновременно с ней осколок Единого призвал и свои Руны — Морвейн и Провидицу. Кель'Талас коротко поклонилась, прижимая к груди Воющий Кувшин — она изрядно пополнила его злыми духами у Шипов, а Ида Сторн отдала приветственный салют. Когда все они выстроились перед ним: Циклоп, Варвар, Садовник, Танцовщица — прежде шесть серебряных Восходящих, ныне заключенных в Руны. С Эрин их было семеро — полноценная боевая звезда, что должна нанести смертельный удар форпосту Гармонии. Каждый из них был сильным Восходящим, серебром, что дерзнул войти в Домен золотой леди, и опасным по-своему, а все вместе они представляли собой грозную силу.
— Сегодня нас ждет новая битва, Восходящие, — сказал Белый Дьявол. — На этой горе свила малое гнездо Гармония. Мы разорим его!
— Гармония? — хищно прищурилась Провидица, ибо для Семи Звезд гармонийцы всегда были худшими из врагов. — Подарок Единых! Неужели мы снова встретимся? Я сожгу их… с радостью!
Но на лицах призванных Азимандией Существ он не видел особого желания сражаться. Это была не их битва. Они исполнят повеление, ибо не могут противиться хозяйке Руны, но выполнять приказ можно по-разному. Осколок Единого знал, что победить способны лишь те, кто хочет и верит, те, кто горят победой. Он обвел их взглядом: жуткого одноглазого Циклопа, покрытого татуировками нордийца-оборотня, непроницаемого мастера трав, что с равным успехом мог отнимать и дарить жизнь, и последней — гибкую Танцовщицу из древесного народа, чьи глаза сияли игг-светом.
— Многим сегодня придется умереть. У вас нет выбора… но я не хочу приказывать вам идти на смерть, — сказал он. — Каждый из вас может отказаться и вернуться в Руну. Мне нужны не рабы, но воины!
Все они были лишены Азимандией памяти, прошлого, настоящего и будущего. Эти Восходящие, ставшие Существами, не ведали иной жизни, но Белый Дьявол хорошо знал, что даже старые угли способны разгореться пламенем. А эти люди, в отличие от настоящих Существ, могли чувствовать, любить и надеяться даже в те короткие часы, когда их призывали для битвы.
Надежду он и собирался им дать.
— Тогда… освободи нас, — глухо сказал Варвар, неожиданно взяв за руку Танцовщицу.
— Ничего не дается просто так, — ответил Белый Дьявол. — Ваша госпожа — моя… но вы все еще ее Руны. Я отвяжу и заберу их, если вы окажетесь достойны свободы.
— Послушайте, Восходящие! И пусть Великие Древа и Наблюдатель будут свидетелями моих слов! — вдруг зазвенел голос Морвейн. — Как и вы, я Существо, заключенное в Руну. Но я стала такой по своей воле и по своей воле служу Подобному Пламени! Я разделила с ним путь и готова умереть за него.
— И я… отныне тоже! — кивнула Провидица, вставая с ней рядом. — Меня вы все знаете, Восходящие… Пламени Подобный отнял мою Руну у золотой суки, и теперь я служу ему. По своей воле, во имя Семи Звезд! Он дал мне шанс на искупление и свободу!
— Свободу… — усмехнулась Танцовщица, но в ее золотых глазах зажегся странный огонек. — Какое сладкое… слово. Но как прорастить его в правду?
— Законы Восхождения говорят, что разумных нельзя заключать в Руны, — медленно сказал Белый Дьявол. — Обещаю, вы все получите свободу, когда придет время. Но ее нужно заслужить!
Циклоп зарычал, а Варвар хищно ощерился. Зеленоволосая гибкая Танцовщица крутанула свои боевые шакрамы и коротко поклонилась:
— Все мы готовы сто раз умереть за свободу. Веди нас, Подобный Пламени!
Льдистое рунное сияние окутало их, покрывая кожу морозным узором, — Дыхание Мороза, одна из Рун лед-кузнеца, одарила Восходящих стойкостью к холоду. Вторая — Ледяной Свет — зажгла оружие прозрачным огнем, на время наделяя его древней силой лед-клинков. А третья — Благословение Зимы — дала их доспехам и телам крепость звездного льда.
— Бури идут к Короне, и имиры следуют за ними, — сказала Эрин, вновь появившись за его спиной. — Лед видит, скоро быть битве… Ледяной Червь близко, Подобный Пламени. Пора!
Он коротко кивнул, глядя на ползущие по горизонту распухшие тучи и снежные вихри, что уже выли вокруг скал тысячей ледяных гармов. Среди имиров были владеющие стихийными силами, но Гармония провидела и сквозь вьюги. Скоро, скоро они поймут… если их не лишить рунных глаз!
Призванный айсворм был гораздо больше того, что доставил их в сердце гор. Настоящее чудовище, которое оставляло за собой целый туннель, проделанный в толще льда. Он двигался очень быстро, спрятав за огромным гребнем Эрин, Белого Дьявола и его команду, а следом за ними к длинному туловищу прицепились несколько самых отчаянных ледяных великанов, облепив айсворма со всех сторон. За ними в созданном Червем проходе бежали, карабкались, лезли другие, сопровождаемые свитой своих ручных чудовищ. Но здесь находились далеко не все имиры… Расстояние, разделяющее ледники у подножия Короны и холодные пещеры, было не слишком велико — и пока Червь будет грызть оксидиновую твердь, остальная, большая часть великанов должна под прикрытием снежных бурь приблизиться к стенам крепости. Нексоиды Гармонии, естественно, заметят их приближение заблаговременно и поднимут в воздух один или два ликтора, чтобы отразить нападение.
Но основной удар нанесут не имиры.
Замысел Пламени Подобного был прост. Ударить по Гармонии одновременно снаружи и изнутри. Захлестнуть внешние укрепления атакой. Затем с помощью Червя доставить боевую звезду прямо в сердце форпоста. И, воспользовавшись неминуемым хаосом внутри, освободить лед-кузнецов. Если нарушить Логику, которой руководствуются Цвета Гармонии, на земле их воинов вполне можно победить. Основную проблему представляли рунные контуры форпоста и ликторы, чья боевая мощь в воздухе не знала равных. Но осколок Единого придумал, как справиться с ними. Как будто играя в сферы, он просчитал свой ход, их ответ и свое следующее действие.
Первый ход — монстры.
Время атаки должно совпасть так, что Сквозной Взгляд и слушающие Гармонии сначала обнаружат великанов. Держась руками за гребень айсворма, Белый Дьявол будто наяву видел, как темные силуэты имиров мелькают в снежной буре, вздымая шипастые палицы. Как крадутся их ледяные гармы, прячась за торосами, и как дрожат в предвкушении крови вечно голодные фростлинги, роющие в снегу глубокие норы…
Он мысленно предвидел, как нексоиды замечают звездные ауры, как в крепости начинает пульсировать тревога, и солдаты в черной броне покидают кип, а дежурный ликтор разворачивает хищный нос в сторону возможной атаки. Гармония, несомненно, ждала нападения лед-кузнецов, но… придут совсем не те и не так…
Ответ — корабли.
Ментальная цепь, соединяющая его с Азимандией, наконец-то дрогнула:
— Мой господин! Корабль! Как ты и сказал, корабль! Я его вижу!
— Ты знаешь, что делать, моя… Выполняй приказ.
Ответ пришел спустя мгновения, наполненный дрожащим страхом:
— Мимо! Он… Я… я промахнулась, мой господин!!!
Белый Дьявол медленно закрыл глаза, не обращая внимания на рев айсворма, вибрацию, сотрясающую его тело, и мелкую оксидиновую пыль, что без перерыва сыпалась сверху — Червь миновал ледник и теперь поглощал саму твердь, слагающую горы, чтобы открыть им путь. Он на мгновение очутился там, на заснеженной вершине, где кел-леди дрожащими руками вцепилась в эфес Меча Жесткого Света, и ее глазами увидел серое небо, распухшее бесконечными тучами, и свирепую, хлещущую в лицо метель, что застилала взгляд уже в десяти шагах. Обычный человек не различил бы ничего… но Азимандия была золотой Восходящей, и она видела черную каплю ликтора над Короной, звездные ауры великанов на ледяных склонах и первые зеленые молнии, что ударили в лед, сметая вниз подступающую волну…
Первый клинок жесткого света прошел гораздо, гораздо выше, чем нужно. Белый Дьявол ласково, почти нежно произнес, мысленно питая Азимандию своей уверенностью:
— Спокойно, моя. Выжди десять ударов сердца. Поверни Меч так, чтобы его острие указывало в сторону врага…
Та оправа, что заменяла этому Предмету гарду, позволяла легко нацеливать огромный иллиумовый клинок одному Восходящему. В Эстэ его дети владели этим искусством, и потому их Мечи могли прерывать полет золотых птиц Вечности, однако Азимандия использовала подобный артефакт впервые. Начальный промах — вполне допустим, даже золото не совершенно. У них еще есть время…
— Так, моя… Теперь мысленно поймай ликтор своим взглядом. Соедини его с Мечом незримой нитью. Не отпускай ее… и бей!
По граням иллиумового клинка прокатилась волна голубого сияния. Острие выдохнуло гудящую вспышку жесткого света, чья форма действительно напоминала меч, острием обращенный к противнику. Когда-то из такого света Искуснейший и его ученики могли вылепить что угодно, любую форму и любой предмет, из него создавались великие рунные глифы, что покрывали внешнюю оболочку дайсон-сферы, и призрачные щиты, способные выдержать натиск Тварей Извне, но и разрушать жесткий свет мог тоже что угодно.
На этот раз Азимандия не сплоховала. Световой клинок врезался в черный силуэт, окутав его слепящей огненной вспышкой. Ликтор, получив удар, пылающим болидом рухнул вниз, с воем и грохотом врезавшись в горные склоны. На месте его падения даже сквозь метель полыхнула огненная вспышка, а затем поднялась туча черного дыма.
— Оу, я… попала, — растерянно выдохнула Азимандия. — Конец ему! Я попала, мой господин!
— Да, моя. Теперь уничтожь другие цели…
Осколок Единого недаром провел много часов на промерзшем карнизе, наблюдая за форпостом и движениями гарнизона в нем. Он заранее наметил цели для кел-леди — и клинки жесткого света, что внезапно обрушились с соседней вершины, должны выколоть глаза и разбить щит Гармонии. Затем, если получится, Азимандия обстреляет кип, сокрушит темницу, где держат лед-кузнецов, а следом сосредоточит огонь на Вратах, не давая врагам сбежать либо призвать подкрепление. Им останется только одно — поднимать в воздух все свои корабли, чтобы смести с утесов золотого стрелка.
И тогда…
Они были уже близко. Несомненно, нексоиды засекли сотрясение тверди, однако у слушающих явно хватало сейчас других забот, да и вряд ли они ожидали, что Ледяной Червь прогрызет оксидиновую толщу так, что враги выберутся уже внутри стен. Эрин не была уверена, что это получится сделать быстро — и именно поэтому они оседлали самого крупного из айсвормов Короны!
Сквозь шум камнепада, скрежет и рев Червя он различил звонкий голос Эрин. Лед-кузнец кричала, повернув к нему голову:
— Готовьтесь! Готовьтесь!!!
Удар! Веер разлетающихся обломков взметнулся впереди, и в этом фонтане громадный айсворм пробил каменный потолок и выскочил наружу, вертикально вытянувшись едва ли не наполовину своей длины. Прежде чем его змеиная, блестящая чешуей туша коснулась земли, все они в прыжке ушли в стороны, стремясь оказаться подальше от исполинских колец. Великаны и фростлинги горохом посыпались на землю, а Белый Дьявол на лету осматривался так, будто глаза опоясывали его голову, и одновременно активировал Руны.
Биолокация и Глаза Странника! Крылья Вихря и Заживляющая Чешуя! И сразу же — Смертельный Туман, что скроет место их прибытия, усложнив воинам Гармонии работу…
Червь вынес их в хорошем месте — внутри периметра циклопических укреплений, но не слишком близко к кипу. Там, в снежной круговерти уже происходило смутное движение — блестели черные доспехи множества солдат, ровными цепочками бежавших к террасам. Обглоданная башня, где находился некс-контур Сквозного Взгляда, горела, как факел, и прямо на глазах осколка Единого еще один клинок жесткого света зарницей мелькнул над стенами, с шипением и грохотом врезался прямо в правильный квадрат Рун-Куполов, разрезав его пылающим шрамом!
Азимандия, кажется, вошла во вкус. Он слышал, как она торжествующе хохочет, каждые десять мгновений посылая в сторону Короны новый убийственный заряд. Значит, она уже поразила нужные цели — и Обратное Зеркало тоже пало, щит Гармонии разбит! Приземлившись, перекатившись и встав на ноги, он сам добавил хаоса, бросив в сторону кипа и окружающего его лагеря Руну Огненного Вихря.
Река золотого пламени, заряженного Небесным Огнем, взорвалась пылающим штормом, на мгновение выплеснув пламя выше древних стен. В нем утонул и главный рунный купол, и малые, и множество черных силуэтов вокруг них. Кел-леди должна была увидеть знак, что они прибыли на место и перенести огонь с кипа в сторону Врат на террасах. Там стояли ликторы, там находился сатрап, что был сердцем форпоста и обиталищем Восходящих высоких Цветов. Именно эту голову требовалось отрубить, и Белый Дьявол, накинув Призрачность, бросился туда, не обращая внимания на закипевшую вокруг битву.
Их роли были оговорены заранее. Великаны крушат все подряд, отвлекая на себя львиную долю внимания Гармонии. Морвейн выпускает призраков и Золотых Големов, поднимает реаниматов, стараясь устроить как можно больший хаос. Существа Азимандии и Провидица вместе с великанами атакуют кип, стремясь отрезать лагерь от террас и отвлечь врагов, — их задача внушить Цветам Гармонии, что именно они наносят главный удар. Эрин в это время скрытно пробирается к башне, где держат пленников, с помощью айсгардов ликвидируя стражу. А сам осколок Единого, став эфирной тенью, бежит к уступам террас, над которыми видны горбы черных кораблей.
Шум, грохот, шипение! За спиной завыл Кувшин, выпуская на свободу жадных духов, но спустя мгновение его перекрыл звук, похожий на голос тысячи ветров, — лед-кузнец выпустила Снежный Зов, свою золотую Руну, что должна вызвать в крепости свирепейший буран. На ходу Белый Дьявол бросил в сторону террас Грозовую Бурю — жуткая непогода, разыгравшаяся на вершине Короны, была частью его замысла. Под прикрытием рунной вьюги, бури и шторма они будут почти невидимы — а для великанов это и вовсе родная стихия!
Взобравшись на первый уступ, он отсек темные фигурки гармонийцев на тропе Ледяными Шипами, превратив единственный подъем в опасную скользкую дорогу. Солдаты в черной броне спотыкались и падали, но у них нашелся арбитр с рунным зрением, который попытался выстроить оборону и открыть огонь по приближающимся врагам. Гармонийцы были вооружены опаснейшим кел-оружием: разрывателями, уничтожающими связи между мельчайшими частицами материи, давителями, что наносили невидимые удары, способные расплющить великана, и испепелителями, мгновенно превращающими врага в вихрь огня и пепла, — однако Восходящих, усиленных Звездной Кровью и нужными Рунами, все это не могло остановить. Под Обратным Зеркалом, ослабляющим рунные эффекты, — да, но после того как стрелы жесткого света разбили щит и выбили око Гармонии — они могли сражаться на равных!
Найдя взглядом арбитра, управляющего солдатами, осколок Единого хладнокровно ударил его Алым Когтем и тут же накрыл всю группу Ветром и Кинжалами, сшибая с ног. Спустя мгновение из метели вывалился ревущий имир, размашистыми ударами дубины сметающий гармонийцев. Одно из тел в черной броне с грохотом врезалось в каменную стену совсем рядом, оглушенный солдат заворочался, пытаясь подняться, но добивать не понадобилось — свора фростлингов уже облепила его со всех сторон.
В снежном буране, что накрыл Корону, грохотало и пылало, а видимость была, как сказал бы Сигурд, «нулевой». Для осколка Единого эта древняя музыка хаоса, смерти и битвы казалась мелодией, чьи малейшие оттенки он без труда различал — и потому знал, что они пришли так, как надо, и туда, куда надо. На монстров Гармония ответила кораблями, но их побил стрелок. А теперь пришел черед удара призраков!
На верхней террасе, окруженной каменным палисадом, солдаты Гармонии занимали боевые позиции. Выбравшись туда, он увидел их совсем близко — и мгновенно срезал нескольких Водяным Серпом. Серебряная Руна, усиленная Громом, сработала отлично — окровавленные, изломанные тела разбросало в разные стороны. Выживших накрыло Ледяным Дыханием — и тут же осколок Единого бросился к ближайшему, оттащил за камни, поспешно сдирая обледенелые доспехи.
За террацитовыми пластинами, скроенными по образу и подобию древней брони Кел Эттус, скрывалось бледное, дурно пахнущее, полностью безволосое тело с тонкими, как ниточки, губами и кривым носом. Гармония не лишала солдат признаков мужественности — чтобы сражались яростнее, — поэтому доспехи пришлись впору. Этот был еще жив, просто заморожен, иначе посмертное Растворение забрало бы его тело, Скрижаль и Предметы. Видя, что он начинает шевелиться, Белый Дьявол приложил пленника головой о камни — так, чтобы лишить сознания, но сохранить жизнь.
Еще один клинок жесткого света с шипением разрезал воздух над ними — как он и велел, Азимандия перенесла прицел в сторону Врат, чей огненный контур возвышался в центре террасы. К сожалению, ликторы и огромный сатрап, находящиеся за ними, скрытые от взгляда стрелка каменными уступами, нельзя было поразить на земле. Однако существовал и иной способ вырвать у Гармонии ядовитое жало. Прежде Братья уже использовали его, но поколения разумных меняются столь быстро, что старые уловки могут стать смертельными сюрпризами…
Как он и думал, возле летающих кораблей уже кипела с виду хаотичная активность. Согласно Логике в сатрапе должен всегда находиться дежурный экипаж, там же на земле базируются аэроманты, нексоиды и люксаторы, способные поднять в воздух ликторы. Внезапный удар по кипу и лагерю смешал их планы, но высокие Цвета уже должны были понять, что имеют дело не с хаотичным нападением великанов, а со скоординированной атакой на форпост. Им нельзя было отказать в сообразительности, но также Белый Дьявол знал, что Гармония всегда выбирает приоритеты. И сейчас, согласно Логике, главной целью был золотой стрелок. Именно поэтому он оставил Азимандию в тылу. А теперь, чтобы добраться до нее — и Меча Жесткого Света, что методично разрушал рунные контуры их форпоста, — требуется поднять в воздух корабли. Цветам плевать на лагерь и мясо, что сражается в нем, они с легкостью пожертвуют десятком арбитров. Покончив с назойливым стрелком, единственным, кто представляет опасность, ликторы без труда расправятся с нападающими на лагерь.
В бушующей метели у кораблей мелькало множество черных силуэтов. Сатрап уже закрыл врата и окутался мерцающей дымкой Зеркала, готовясь подняться в воздух, но ликторы еще только готовились ко взлету. Следовало действовать как можно быстрее, и он нырнул в снежную круговерть, резко меняя скорость и стараясь подражать движениям солдат Гармонии, суетившихся возле кораблей. В трофейных черных доспехах осколок Единого был неотличим от десятков других гармонийцев, и это позволило ему приблизиться к стоянке незамеченным.
Первые три ликтора он пометил запахом Червей беспрепятственно. Белый Дьявол купил эту Руну — такую же, что получил Сигурд с серебряной Матери Червей, — у Бродячего Торговца. И с помощью Рун и Символов, изготовленных Эрин из звездного льда, осколок Единого трижды Изменил ее, сделав срок перезарядки совсем крохотным. Чтобы Руна сработала семь раз — а именно столько кораблей находилось на террасе, — требовалось продержаться четыре с половиной минуты.
Его быстро заметили: странный солдат, не являющийся покорным винтиком и не отвечающий на зов, привлек внимание кого-то из высоких Цветов. Восходящие Гармонии были одновременно сильны и слабы: мощные, но односторонне развитые, каждый из них был хорош только в чем-то одном. Нексоиды могли найти и провидеть что угодно, аэроманты — повелевали воздухом и полетом, люксаторы — работали с Эфиром и Кровью, солдаты и арбитры — сражались, убивая указанные цели… Когда они действовали вместе, подобно налаженному механизму, Гармония была почти непобедима, но по отдельности представляли собой кучку беспомощных, никуда не годных, жалких Восходящих.
Белый Дьявол одновременно презирал и ненавидел их. И потому, когда услышал гортанный выкрик и увидел направленные в его сторону испепелители и разрыватели, под забралом шлема его губы тронула зловещая улыбка.
Значит, пришло время хода драконом.
Он мгновенно нашел взглядом обнаружившего — высокий нексоид с фиолетовым камнем, стоящий возле раздвинутых врат одного из ликторов и указывающий в его сторону. Внимательность стоила ему жизни — Восходящий вдруг задымился и рухнул в конвульсиях, источая вонючий, пахнущий человеческой смертью дым сквозь щели своей брони. Огненная Кровь убила его мгновенно, а золотое Иссушение, посланное следом, накрыло целую область возле него, безжалостно высасывая влагу из тел солдат Гармонии.
Холодное Пламя, вспыхнувшее вокруг, отразило синхронный залп уцелевших. Но не следовало давать им шансов — и Белый Дьявол выпустил свору Фантомов и Водяного Гиганта, а сам снова нырнул в Призрачность, становясь неуловимой эфирной тенью. Ревущая вокруг вьюга, хлещущая тысячей колючих ледяных крошек, стала его холодным плащом.
Водный Серп в одну сторону! Огненная Стена — в другую! Он использовал Ледяное Дыхание, Ураганный Напор и Силу Колосса, чтобы прорваться сквозь их ряды, безжалостно раскидывая и убивая ошеломленных гармонийцев. Черные были хороши против беззащитных и слабых, хороши в битве, где Гармония держала управляющие нити, но в беспорядочной схватке с неуловимой, почти неуязвимой тенью настоящего воина, мелькающего в буране, — они не стоили ничего!
Сковывающий Змей! Смерчи и Секиры! Огненная Кровь! И Живые Цепи — разорвать наглого люксатора на части! Он тратил все свои боевые Руны — не имело смысла держать их в запасе. И вновь ощутил знакомое наслаждение битвой — убивая одного врага за другим, Белый Дьявол дал свободу кровожадному, страшному хищнику, который всегда дремал в каждом из Братьев. Когда-то выжившие в горниле его гнева и прозвали его Дьяволом, белым из-за серебряных волос его предыдущего отражения…
Было и еще кое-что, способное стать оружием. Тайный дар Орина, Руна-Портал Огненного Куба. Ее пылающий овал полыхнул, крохотный на фоне огромных Врат, но не менее опасный. Для того, чтобы прорвать защитную пленку, требовался первый проход, но Белый Дьявол не собирался делать это сам. Подхватив полумертвого гармонийца, он швырнул его в Портал, а сам бросился прочь, подальше, потому что могло произойти все что угодно!
Осколок Единого считал, что брат оставил на своем теле ловушку для победителя — и не ошибся. Через несколько мгновений после того, как солдат в черных доспехах провалился внутрь, из Портала хлестнул фонтан ослепительно-синего огня; ревущее, клокочущее пламя, будто вход вел в одну из огненных вен Единства. Он мгновенно сжег нескольких черных и лизнул борт ликтора, который поспешно начал подниматься в воздух, даже не закрыв врата.
Но это было еще не все. Следом за потоком огня из Портала начала бурно извергаться ярко-желтая, брызгающая огнем и источающая страшный жар субстанция — очень похожая на жидкий камень, что заполнял жерла Тиглей в рубиновых октагонах. В воздух взвились облака пара — огонь столкнулся со льдом, раздалось страшное шипение, на мгновение заглушившее даже свист бури и гул поднимающихся ликторов. На посадочной площадке начал бушевать пожар, пульсирующим сердцем которого стал Портал, извергающий реку жидкого огня и лавы. Подобно тому, как он сам опустошил озеро, брат разместил выход где-то в огненных недрах — и теперь они извергались на вершину Короны, жадно пожирая все вокруг.
Таков был последний привет Орина.
Вспыхнувшая у самых кораблей рубка и начавшийся пожар, естественно, не остались незамеченными другими Цветами. Кто-то здраво оценил риски и отдал приказ — ликторы поспешно отрывались от поверхности, один за другим поднимаясь в воздух и окружая массивного, уже парящего над землей сатрапа. Но они не могли сразу уйти на высоту благодаря умнице Азимандии, что продолжала осыпать форпост и Врата клинками жесткого света, и были вынуждены скользить в несчастных десятках шагов над террасами, прикрываясь рельефом горных укреплений Короны. Да, пара минут — и они обойдут сектор поражения, спрячутся за телом горы, а затем, выйдя на небесный простор, не оставят стрелку никаких шансов…
Но…
Чтобы достать последний ликтор и — самое главное — сатрапа, Белый Дьявол использовал Призрак Небесного Огня. Огненной молнией он преодолел разделяющее их расстояние и коснулся выщербленной террацитовой брони, оставляя пахучий след. Призрак действовал всего три секунды, но призванный Крылан подхватил в воздухе, с пронзительным криком отворачивая прочь от черной туши корабля. Вспыхнула Хрустальная Сфера, а следом за ней — зеленая руническая молния, в упор ударившая незваного пришельца!
Удар был настолько силен, что два слоя серебряной защиты сломались, объятый зеленым пламенем умирающий Крылан свалился вниз… и осколок Единого снова открыл глаза, наполовину зарытый в снег на каменистом склоне. Пришлось заплатить одной смертью… но он был готов отдать и больше. Внизу в клубящейся вьюге продолжалась битва за форпост, а выше, у Врат, полыхал огненный цветок Орина, но, больше не обращая на это внимания, Белый Дьявол направил свой взгляд в другую сторону — ту, куда с шипящим свистом уходили черные капли вражеских кораблей.
В полете стремительный ликтор почти неуязвим и способен догнать любую цель. А массивный сатрап, управляющий флагман и сердце эскадры, великолепно защищен. Обычно они держатся позади… Так произошло и сейчас — из-за заснеженного склона Короны сначала вынырнули силуэты ликторов, а уже затем медленно появился главный корабль.
Грозные, излучающие угрожающую мощь Гармонии, они расходились стремительным полумесяцем, за которым не уследил бы ни один стрелок — и спустя несколько ударов сердца на Азимандию должны были обрушиться рунические молнии.
— Мой господин! — взвизгнула его золотой стрелок, вновь дернув мысленный поводок. — Они… они идут!
— Не бойся, моя, — ласково шепнул в ответ Белый Дьявол. — Я с тобой.
Он отозвал ее Руну за мгновение до удара — не годилось еще и чинить ее, — тем более сегодня кел-леди действовала почти… безупречно. И продолжил считать удары сердца, мысленно прикидывая расстояние до ближайшего аванпоста Наблюдателя в Ледяной Бездне.
Понадобилось тринадцать.
Некоторые Восходящие считают, что Наблюдателя можно обмануть. Белый Дьявол знал, что на самом деле — нет, просто есть правила, которые должны неукоснительно соблюдаться всеми разумными без исключений. Ибо их нарушения приводили к неисчислимым жертвам. Если техниты замечают запах высших Червей, парящих в воздухе, не имеет никакого значения, настоящая ли это молодая Мать, одна из сотен тысяч, выпущенных Ульем, трофей Восходящих на летающем корабле или замаскированная Руной червивая особь. Неисчислимы хитрости пособников Червей, пытающихся доставить Червей в Круги Жизни…
Для Наблюдателя нет разницы, он не судит и не разбирается — просто разит все, что источает червивый след.
В кипящих серых тучах сверкнули синие зарницы, через мгновение превратившись в огромные призрачные небесно-голубые круги, похожие на исполинские метательные диски. Земляне назвали их «каэдометрическими Рунами», и каждый, кто хоть раз в жизни видел помеченную оком Наблюдателя Руну, навсегда запоминал их — ибо равного круглым лезвиям Наблюдателя оружия в Единстве не существовало, как и способа их отразить.
Рун было семь, по числу кораблей Гармонии, и они расходились сияющим веером, целя в черные обтекаемые силуэты. В последние мгновения нексоиды начали что-то понимать, и один ликтор стремительно прыгнул за горизонт, второй начал быстро снижаться, прячась за плечом горы, а сатрап попытался снова сесть, чтобы спасти хоть кого-то: самое разумное из всех решений.
Никто не успел. Голубые диски со свистом и ревом разрубили черные силуэты в воздухе, догнав и настигнув их везде, одна Руна играючи рассекла склон Короны, оставив огромный шрам и вызвав нешуточный камнепад, чтобы поразить уходящий ликтор. Сатрап же взорвался прямо над вратами, окатив лицо Белого Дьявола горячей волной, и на древнюю крепость Короны пролился пылающий дождь.
Флота Гармонии в Ледяной Бездне больше не существовало.
И тогда Белый Дьявол, выпрямившись во весь рост и уже не скрываясь, торжествующе расхохотался. Он победил — и это была первая крупная победа, одержанная им над Вечностью в новом Восхождении!
А затем сквозь вой метели, рев огня и шум битвы он услышал призывающий его голос Эрин.
Лед-кузнец нашла своих собратьев.
Верхнюю часть монструозной башни, где держали пленников, начисто снес один из клинков жесткого света. Венец огня глодал старые камни, источая жирный черный дым. Таких дымных столбов на территории Короны поднималось множество — золотой стрелок поработала на славу.
Белый Дьявол побежал вверх, карабкаясь по обледенелым ступеням и террасам, выстроенным великанами для великанов и потому трудно преодолимым обычным человеком. После того как осколок Единого отозвал Азимандию, исчезли и ее Руны-Существа, а значит, следовало поспешить, ведь битва была еще далеко не закончена!
Свирепая золотая вьюга, призванная Эрин, продолжала бушевать, накрыв снежным плащом Корону. Морвейн была еще жива, так же как и Провидица, и он мысленно призвал их, приказывая отступать к башне — крепость уже наводнили десятки имиров и сотни фростлингов, безжалостно уничтожавших уцелевших гармонийцев. Кроме того, его некромант подняла множество реаниматов, плеснув в чашу битвы порцию хаоса, а огненные потоки из Портала Орина продолжали извергаться на верхние террасы крепости, уже полностью скрытые клубами густого горячего пара. Врагов было еще много, но без высоких Цветов солдаты почти беспомощны — их просто вырежут, хотя великанам, конечно, придется заплатить за победу немалую цену… Но кто сказал, что будет легко⁈
Опасность представляли только Врата — через них могли прийти подкрепления, потому что проход наверняка соединял Корону с военным гнездом во владениях Гармонии. Однако после внезапной гибели целой эскадры враги не смогут отреагировать молниеносно и не станут бросать на убой новые корабли. По крайней мере, пока не поймут, что погубило предыдущие. Скорее, наоборот, они сами закроют Врата, опасаясь вторжения неизвестного противника, — портал являлся точкой уязвимости, и Логика Клинка обязывала контролировать вход-выход для начала любой операции.
Однако фактор хаоса, который привнесла их атака, мог вытащить из мешка Единого разные камни, черные и белые. Поэтому стоило торопиться, чтобы завершить то, за чем он вообще сюда прибыл…
Эрин ждала его возле развороченного входа, тяжело привалившись к стене. Зерцало и правая сторона лед-доспехов потемнели от пламени, лед-клинок был сломан, а сквозь стыки брони медленно сочилась багрово-голубая, тут же застывавшая инеистыми потеками кровь. Врагов поблизости больше не было — но изломанные тела в террацитовой броне вперемешку со сверкающими осколками айсгардов говорили о том, что битва стала для нее нелегким испытанием. Она одолела врагов, но…
— Можешь… помочь? — Эрин протянула руку, не торопясь отрываться от опоры. — Я… не могу идти…
По ее движениям и хрипящему голосу Белый Дьявол понял, что она серьезно ранена, и спросил только:
— Руна? Или давитель?
— Давитель. Доспех выдержал… а я нет. Исцеление… кончилось.
Эргиаль хорошо снаряжал своих воинов, но Руны и лед-броня не делали их неуязвимыми. Не чинясь, осколок Единого снова расстегнул ее доспех и приложил руку к обжигающе-холодной шее, ощущая, как медленно стучит ее сердце. На этот раз Эрин не противилась целительному прикосновению — наоборот, вцепилась в его руку, замерла, тяжело дыша и прислушиваясь к ощущениям. Получить залп из давителя в упор — не шутка, обычного человека он просто раздавит, превратив тело и внутренности в кашу, и даже для серебряного лед-кузнеца в отражающем снаряжении это крайне… неприятно.
— Все… лед видит, хватит. Второй раз ты спасаешь меня, Пламени Подобный, — глухо произнесла она. — Какую плату… потребуешь теперь?
— Сама решишь, — ответил Белый Дьявол, отрывая руку. — Где они?
Лед-кузнецы находились внутри, заключенные в клетки Остановленного Времени. Их оставалось всего двое из семерых… двое погибли в стычке у Шипов, а еще двое — уже здесь, в Короне. Было понятно, почему Гармония поместила их в башню, а не держала, скажем, в узилище сатрапа, — жуткие следы Последнего Холода были хорошо заметны. Ледяной Кузнец наделил своих детей могучим посмертным оружием — когда их лед-сердце разрывалось, оно могло натворить немало бед, забрав с собой множество врагов.
Но двое еще были живы, в том числе огромный седобородый криарх — золотой Восходящий, беспомощно застывший во временной тюрьме. Кел всегда были весьма находчивы в деле пленения и лишения своих врагов силы…
— Ты можешь… освободить их? — спросила Эрин. — Моя Кровь на исходе. Или придется вручную раздробить оковы, чтобы разбить время…
— Могу, — сказал Белый Дьявол, превращая свой Аспект в клинок ослепительно-синего пламени. — Ты готова?
— Подожди, Пламени Подобный, — она вдруг схватила его за руку. — Мои собратья… были схвачены в бою. Наши обеты суровы! Они могут не понять, что я воспользовалась помощью чужака, решить, что ты меня пленил или заворожил, а времени на объяснения нет! Лед видит, они могут напасть на тебя…
Осколок Единого предвидел такой исход — да, лед-кузнецов будет сложно убедить в том, что он друг, — этот Народ всегда очень подозрительно относился к пришельцам. Теперь же, во время осады Эргиаля, дети Кузнеца бдительны вдвойне и скорее увидят хитрого шпиона Вечности в Одном из Тысячи. Но он сделал главное — вложил в уста Эрин нужные слова, а дальше его небесный брат все поймет сам.
— Я готова молить криарха, чтобы тебе открыли путь в Эргиаль, — продолжила Эрин. — Но сейчас он вряд ли поверит… а Гармония не будет ждать! Сейчас нам не нужна новая битва!
— Я освобожу твоих братьев скрытно, — ответил Белый Дьявол. — Узоры Гармонии разбиты — уходите в свой Домен как можно быстрее…
— Мы уйдем прямо отсюда. А ты?
— Я завершу здесь то, что мы с тобой задумали, Восходящая, — хищно усмехнулся он.
— Я не верила, но ты сделал, — произнесла она, не выпуская его руку. — Человеку это было бы не под силу. Лед видит, ты и правда один из Братьев. Благодарю тебя…
— Исполни свою Клятву, Эрин Ледяная Искра, — сказал Белый Дьявол. — Передай Кузнецу мои слова. Я буду ждать посланника Эргиаля на старом посту, у холодного сердца гор.
— Лед слышит, — чуть слышно отозвалась Эрин.
Отпустив ее руку, он вышел за пределы башни, оставив внутри Холодное Пламя. И разрубил Аспектом террацитовую оправу клеток, безжалостно разрушая как сами Предметы, так и эфирную вязь, что создавала рунный эффект, заставляющий пространство и время замирать. Как встречала своих братьев Эрин и как объяснялась с ними, осколок Единого уже не видел — он отозвал Пламя и бросился в снежную круговерть, что заметала все следы…
Ему оставалось закончить дело и собрать плоды своего замысла. Да, все слуги Гармонии клеймены Посмертным Растворением, чтобы не оставлять врагам Руны и Предметы, но с них можно было забрать пустышки и Звездную Кровь. Сражаясь, осколок Единого уже поживился, как и его Существа, многое заберут обезумевшие великаны, однако можно посетить места падения ликторов, добить выживших и поискать среди обломков ценные Предметы…
Над горящей башней вдруг разлилось сине-зеленое сияние, подобное тому, что иногда сияет над горами, а затем черная твердыня с громыханием раскололась, взорвалась сотней больших и малых осколков, горящими ядрами обрушившихся на Корону. Белый Дьявол упал в снег, спасаясь от каменной шрапнели — и увидел три парящих в воздухе фигуры, исчезающие в пузыре искаженного пространства. Лед-кузнецы отдали последний салют — и ушли. Почти одновременно с этим исчез блеск Врат в серо-черной пелене, накрывшей верхние террасы.
Белый Дьявол мрачно усмехнулся — жалкая Гармония, столкнувшись с неизвестным, решила не рисковать. Что ж, пока его слова добирались до ушей владыки Эргиаля, можно было сделать много работы. Битва всегда щедра к Восходящим, ибо Тот-Кто-Сражается сказал: «победитель забирает все»!
Через часы, сидя в скрытой пещере лед-кузнецов у дозорного поста, что указала Эрин, осколок Единого рассматривал трофеи и улыбался. Третье Восхождение не успевало за его поступью, и это означало, что он на верном пути.
Добыча была неплохой. Почти тысяча капель Звездной Крови и около полусотни пустых Рун, что едва вместила его Скрижаль. В основном — мусорное дерево и бронза, но среди прочего блестело и серебро. Кроме нулевок, он обнаружил несколько Реликтов золотого ранга — обломки люкс-сердец разбитых ликторов, а также множество Реликтов и Фрагментов поменьше. Некоторые стоило сразу выпить, а из других умелый рунный мастер мог изготовить ценные Символы, Руны или Предметы.
Нашлось и кое-что еще — четыре серебряных артефакта. Доспех Ледоманта, Сфера-Резонатор и Лед-Клинок явно принадлежали одному из мертвых собратьев Эрин. Три Предмета потеряли целостность из-за Последнего Холода, но их можно было восстановить и при необходимости поместить в Руны. Самому Белому Дьяволу снаряжение лед-кузнецов было без надобности, но оно могло послужить хорошим даром юному землянину, который уже собрал два Предмета из Ледяных Чертогов. Четвертым артефактом был Перстень Морозного Великана, содержащий боевое Существо серебряного ранга — копию свирепого имира. Этот трофей осколок Единого решил оставить себе — настоящие Существа не ровня Восходящим, но серебряный великан — сильный боец, достойный боевой Руны…
Главной же ценностью была великанская пригоршня стигматов, что звенящей россыпью лежала у его ног. И мерцающие меж них куски звездного льда, большие и малые, — они нашлись в лагере гармонийцев. Эрин больше не было поблизости, чтобы защищать свое наследие, а значит — Белый Дьявол мог использовать Минерал по своему разумению.
Он вырезал из Фрагментов, Реликтов и Минералов нужные Символы и создал много Рун-Предметов, куда поместил стигматы мертвых гармонийцев. Затем, воспользовавшись Искусством Торговли, продал их все Наблюдателю. Бродячий Торговец дал бы больше, но осколок Единого не собирался кормить Вечность новыми душами — даже теми, что украла Гармония. Пусть содержимое их стигматов пополнит сокровищницу великого разума, а души отправятся в вечный круговорот за грань бытия, как и положено всем Восходящим… На это ушли почти все пустышки, за исключением серебра.
Полученных от Наблюдателя Звездных Монет и имеющейся Славы хватало на одну золотую Руну. Он купил ее — Великую Руну Изменения — и вложил в Рунного Мастера, увеличив длительность вызова Азимандии до двух часов. Это следовало сделать давно. Во-первых, кел-леди доказала свою полезность; во-вторых, Восходящих, превращенных в Руны, нельзя вызывать только по необходимости, ибо у них есть и природные надобности… И в-третьих, для полноценной обработки всех трофеев Короны нужен был золотой рунный мастер с нужными инструментами.
Лед-кузнецы пока не появлялись, но Белый Дьявол не беспокоился. Он знал, что Эрин исполнит Клятву, и прямо сейчас ее разум, вероятно, изучает его небесный брат, чтобы понять, кто пришел в новом обличье к вратам Эргиаля — хитрый шпион Вечности или один из тех, для кого он когда-то ковал Мечи и Молнии?
Ледяной Кузнец поймет…
Когда миновала ночь, и на вершине Короны наконец перестал пылать огненный цветок Портала, навсегда украсивший ее шапкой застывшей лавы, осколок Единого по очереди призвал Морвейн и Провидицу, разделил с ними еду, говорил с ними, забрал собранные ими трофеи и поблагодарил за битву. Обе его Руны сражались достойно — и обе стали чуть сильнее, тоже вобрав Звездной Крови побежденных врагов. Ида Сторн и Морвейн кель'Талас — две серебряные опоры его замыслов… а была еще и третья, золотая.
Он призвал Азимандию чуть позже, отдельно, ибо знал, что она ценит приватность.
— Сколько времени прошло, мой господин? — поежилась кел, появившись и оглядевшись. — Мы все еще… в Ледяной Бездне? Мы победили?
— Да. Ты хорошо поработала, моя.
— Благодарю, мой господин. Твоя Руна старалась… — вздохнула Азимандия. — И теперь за ее головой гоняются не только душеторговцы и Золотые Варвары, но и Великая Гармония…
— Путь Восхождения не бывает легким, — усмехнулся Белый Дьявол.
Ее взгляд задержался на осколках звездного льда, небрежно валявшихся прямо под ногами, и Азимандия жадно прищурилась:
— Значит, битва закончилась и мы взяли добычу… Поэтому ты призвал меня, мой господин?
— Да, но не только, — сказал Белый Дьявол. — У нас целых два часа, моя…
— Оу, ты изменил мою Руну! Мой господин так добр… Чем же я могу отблагодарить его?
— Чем пожелаешь, — пожал плечами Белый Дьявол. — Ни в чем себе не отказывай, моя…
— Правда? Сперва я бы предпочла вина и горячую купель, — облизнула губы Азимандия. — После вонючего гнезда Червей и этой ледяной дыры я чувствую себя такой… грязной и замерзшей. Как насчет того, чтобы провести это время в мое… нашем Домене, мой господин?
— Забудь о нем, моя, — ласково, но властно приказал Белый Дьявол. — Но…
Он выбросил из Скрижали Руну Радужной Купели, и часть пещеры занял небольшой чашеобразный бассейн, прозрачная вода в котором мгновенно забурлила, источая клубы пара и непередаваемый аромат. Вторым жестом он активировал Руну Пира Кел Тара и выбрал среди тысячи блюд сосуд с голубым вином.
— Оу, «Лазурная Искра», — удивленно пробормотала кел. — Ты запомнил, что я обожаю его?
— Наслаждайся.
— Мой господин очень добр сегодня, — пропела Азимандия, одним движением сбрасывая Шевелящийся Доспех и со вздохом погружаясь в горячую благоухающую. — Надеюсь, я сделала хоть небольшой шажок к свободе?
— Тебе и самой нравится это, моя, — ответил осколок Единого, наблюдая, как по ее телу скользят пенистые струи воды, а по подбородку — голубые капли вина. — Ты вкушаешь настоящую жизнь. И когда я освобожу тебя — ты станешь совсем иной…
— О да… я не менялась тысячу циклов, а сейчас… все по-другому, — задумчиво пробормотала Азимандия, высунув из исходящего паром бассейна обнаженную ногу и массируя ее. — Я начинаю ценить вещи, которым раньше не придавала значения… Как змея, сбрасывающая кожу. Это странное ощущение… Ты не хочешь присоединиться ко мне? Тут хватит места…
Усмехнувшись, он сел рядом и погрузил руку в воду, коснувшись ее тела. Кел прикрыла веки, пока его пальцы скользили по гладкой коже, ощущая дрожь изголодавшегося тела. Она вдруг прошептала:
— Мой господин… могу ли я задать один вопрос?
— Спрашивай.
— Перед битвой ты говорил с моими Рунами… и обещал, что освободишь их. Это правда?
— Ты сама снимешь с них Клятвы, когда придет время, — его рука продолжала ласкать ее под водой.
— Ах! Надеюсь, оно наступит одновременно с моим… освобождением… Кстати, та низшая ледышка… где она? — дыхание Азимандии участилось, а ее глаза возбужденно блеснули. — Прошу, не останавливайся… Так ты отпустил ее?
— Почему ты спрашиваешь о ней?
— Оу, мне подумалось… что она стала бы хорошей частью коллекции… моего господина, — мечтательно хихикнула Азимандия, выгибаясь навстречу его руке. — Это правда, что у них внутри звездный лед… вместо сердца? Я бы вывернула ее наизнанку и посмотрела, из чего таких делают…
Она вдруг захрипела, когда железные пальцы осколка Единого впились в ее горло. Раньше повредить золотой кел было бы сложно, но с Силой Ледяного Колосса он мог мгновенно сломать ей шею.
— Восходящих нельзя делать Рунами, — он вытащил ее из купели, легко удерживая на весу одной рукой. — Ты и сама знаешь почему!
— Но мертвую служанку Тория… ты сам… сделал Руной, — прохрипела слегка придушенная, но даже не пытающаяся сопротивляться Азимандия. — И со мной… ты тоже… не церемонился…
— У нее не было выбора. А ты платишь за содеянное. Моя.
Он небрежно бросил ее на Шкуру Фростбьорна, легко угадывая желания своей золотой Руны. Вместо кел-дворца — промерзшая ледяная пещера, а ложе заменил звериный мех, но Азимандия явно наслаждалась экзотикой, а после эмоциональной прелюдии страсть просто переполняла ее. Белый Дьявол знал, что этому потоку время от времени стоит давать выход, и тогда Восходящая всегда будет ему верна. Он взял ее так, как хотел, и так, как хотела она, одаривая грубой мужской лаской, хоть ему самому это и не приносило душевной радости. Но тело нужно не только использовать, но и радовать, и свое, и чужое, ибо это угодно Творящей…
— Пожалуй, быть твоей Руной… не так уж и плохо, — выдохнула Азимандия, получив свою «награду». — Никогда бы не подумала, что покорность так… волнительна!
— Особенно когда понимаешь, что это не игра, да?
— О да, мой господин… Что ты прикажешь еще?
— Сделай для меня несколько Рун…
Звездный лед и самые лучшие Реликты он оставил, чтобы она вырезала для него ценные Символы и Руны. Азимандия настаивала на создании Рун-Звезд, и он понимал ее мотивы — Звезды единственный способ уравнять серебро с драгоценным золотом (а в некоторых случаях и превзойти его!) однако сейчас значение имело и Восхождение. Результатом стали шесть серебряных Рун Развития, четыре Руны-Звезды, Повышение, Изменение и Усиление.
Три Развития осколок Единого вложил в Атрибуты Воли — Контроль, Подчинение и Устойчивость. Все они были важны и одарили его Навыками Железной Воли, Доминации и Решимости. Мало что поможет перед лицом неба, но к встрече с братом все-таки требовалось подготовиться.
Еще три — в Витамантию, ибо от нее зависело выживание. В сочетании с навыком, полученным от локи, этот Атрибут мог сделать его тело практически бессмертным. Навыки Витамантии позволяли управлять жизненной силой, причем не только своей, и все полученные им способности оказались знакомыми, «дремлющими»: Дыхание Жизни, бывшее преддверием золотого Оживления, Жертва и Перелив.
И последнее, седьмое Развитие — в Энергию, важнейший Атрибут, позволяющий манипулировать Звездной Кровью и Эфиром. Незримый наградил Энергетической Сенсорикой — зрением, способным видеть эфирную вязь рунных конструкций.
Девятнадцать серебряных звезд в Атрибутах — ничтожное число по меркам действительно сильных Восходящих. Но, учитывая время, за которое ему удалось их добыть, прогресс выглядел совсем неплохо. А набор усиленных Рун и вовсе превратился в почти боевую Скрижаль…
Постоянно гибнущий Белый Крылан получил дополнительную Звезду и Руну Усиления, превратившись в Белого Клювокрыла, внешне напоминающего снежного альфа-дрейка. Помимо прочной шкуры, он теперь мог сражаться на земле и в воздухе, поддерживая своего хозяина. Использовав редкую Руну Слияния, осколок Единого одарил его способностью Ледяного Дыхания, превратив в мощную четырехзвездную боевую единицу.
Грозовая Буря — третье Изменение, увеличивающее время действия до шести минут. Для этой мощной Руны следовало сохранить одну Звезду, чтобы связать или слить ее с другой Руной, создав убийственную комбинацию, но подходящих кандидатов пока не нашлось.
Еще одну Звезду требовалось сохранить для Призрака Небесного Огня — с той же целью, а вот четвертую Белый Дьявол безо всяких сомнений вложил в Заживляющую Чешую, с помощью Изменения увеличив время ее действия. Он собирался одарить этой защитной Руной Морвейн, ибо для него самого с развитием Витамантии она становилась почти бесполезна.
Оставалось Повышение. Бронзовая Шкура Фростбьорна пришлась ему по душе: она защищала и согревала, стала любовным ложем и звериным обличьем — и потому превратилась в серебряный Плащ Ледяного Стража, имеющий прочность доспеха и способный уберечь даже от рунного удара.
Жалкие остатки добычи ушли в бронзу: изменение связки Воды и Шипов, усиление Смерча и Секир, а также Биолокации. Остальное тоже требовало много Свойств, но он уже начинал блестеть серебром, и бронза могла послужить только ступенькой или разменной монетой Восхождения. Белый Дьявол знал, что вскоре ему придется очистить Скрижаль, избавившись от ненужного — ибо вызовы, которые его ждали, были совсем иного ранга.
Теперь оставалось только дождаться лед-кузнецов.
Они пришли на третий день.
Белый Дьявол узнал об их приближении заранее. Трое явных и четверо невидимок — снова боевая звезда, но на сей раз — другая. Та, что охраняла Шипы, — была дозорной, а этот отряд — ищейками и убийцами. Что ж, Эргиаль мог подозревать ловушку, его брат всегда был осторожен — наверное, поэтому и сохранил жизнь и свободу…
Осколок Единого спокойно ждал их приближения, сидя на большом обледеневшем камне. Он был готов — все Предметы и ресурсы (включая Меч Жесткого Света) убраны в Хранилище, Руны в Скрижали, а запас Звездной Крови снова был полон. Если лед-кузнецы вдруг пожелают боя — им придется очень нелегко, хотя одолеть боевую звезду в отражающих доспехах будет настоящим испытанием…
Когда три силуэта появились в пещере, блестя серебром и пурпуром брони, он кивнул им, как старым знакомым, потому что в одной из фигур узнал Эрин. Двое невидимок скользнули за ними, обходя с флангов, а еще двоих он не видел, но знал, что они проверяли то, что снаружи, и охраняли тыл. Восходящие работали грамотно — он и сам не отдал бы иных приказов…
— Подобный Пламени! — произнес тот, что стоял в центре, — золотой Восходящий со снежинкой криарха на шлеме. — Эргиаль услышал твои слова. Ты все еще хочешь войти в ледяные врата?
Белый Дьявол медленно кивнул.
— Наш небесный отец сказал — он может войти. Но руки его будут связаны, а Скрижаль запечатана.
Белый Дьявол усмехнулся. Ледяной Кузнец прекрасно знал, как поведет себя Дарующий Молнии, получив подобное предложение, а вот шпион или подделка, чья цель любой ценой проникнуть в Эргиаль, наоборот, мог и не почуять подвоха…
Он резко встал, окутывая себя аурой Холодного Пламени, и произнес, превратив глаза в узкие щелки:
— Скрижаль и Руны можно запечатать, раз Эргиаль боится, что они растопят его лед. А вот превратить Одного из Тысячи в жалкого трэля ни у кого не выйдет! Чтобы связать мне руки, вам придется сначала отрубить их…
Эрин беспокойно шевельнулась, невидимки по бокам раскрыли Скрижали, а в руках спутника золотого криарха сверкнул лед-клинок. Белый Дьявол был готов к любому исходу, однако глава лед-кузнецов остался неподвижен и спокоен. Он не отдал своим Восходящим приказ — и осколок Единого понял, что проверка пройдена. Что сталось бы, протяни он покорно руки? Скорее всего, Кузнец велел бы убить на месте презренную подделку под Одного из Тысячи…
— Лед слышал… — выдержав паузу, ответил глава посланников. — Дети Чертогов не уронят твою Славу. Но и ты должен помнить — в Эргиаль можно войти, но нельзя выйти, ибо…
— … касание неба смертельно, — продолжил его фразу Белый Дьявол. — Довольно речей. Отведите меня к вашему небесному отцу!
Его сковали двумя Рунами из тех, чьи названия он не знал. Кузнец владел драконьим искусством — один из немногих, а может, единственный из всех рунных мастеров Единства — и его Руны всегда были сюрпризом. Первая запечатала Скрижаль и остановила ток Звездной Крови, сделав безмолвной половину мира, а вторая умертвила время и пространство — на тот случай, если его тело само по себе являлось хитрым Предметом или было заклеймено чужими Рунами. Без этого глупо было даже надеяться войти в твердыню лед-кузнецов, ибо кто знает, что хранит чужая Скрижаль? Может, там скрывается целая армия Существ или вход в Портал, у которого ждут Псы Вечности, приготовив Живые Цепи… В определенной мере так оно и было, но этого не стоило знать никому, а сам Белый Дьявол приказал себе даже не думать о самом… скверном варианте.
Но свободу сохранили, хотя убийца и ловчий следили за каждым его движением, — и потому осколок Единого вошел в голубое сияние Эргиаля с гордо поднятой головой. Лед-кузнецы использовали для перемещения расширенный Ключ, способный перенести целую группу, и через несколько мгновений они уже были… там.
Домены бывают разные. Крошечные, как тот голый каменный островок, что получил он сам, маленькие — вроде уютной резиденции Визу Аран, средние — размером подобные городам, большие, чья площадь может вместить целую страну, и огромные, как октагоны. Иные Народы не ведали иного мира, кроме своего Домена, полагая его всем сущим, а из некоторых в Единство выплескивались сокрушительные набеги… но общим было одно.
Домену для развития нужны ресурсы. Звездная Кровь, измененная материя разных рангов, особые Руны и специальные Навыки, не имеющие отношения к боевым. И чем больше Домен, тем больше всего требуется, ибо в скрытом пространстве ничто не рождается само по себе.
Глядя на сверкающую равнину и голубые изломы ледников, уходящие в бесконечность, Белый Дьявол понимал, что Ледяной Кузнец вложил сюда столетия труда — своего и своего Народа. Эргиаль был большим Доменом: насколько именно, сказать было трудно, осколок Единого пока не видел его границ. Но совершенно точно, что его Брат, когда-то родившийся в Ледяной Бездне в племени лед-кузнецов, принес сюда свою родину.
Бледно-сапфировое небо и заснеженная гладь, перемежаемая исполинскими кораблями айсбергов. Зеркала незамерзающих озер и пасущиеся вокруг них стада айсмутов. Причудливые ледяные леса и алмазный блеск в гранях кристаллоидов. Величественная красота стихии льда в ее сверкающем великолепии.
Там же, где равнина встречалась с ледником, образуя огромную возвышенность, возносились Ледяные Чертоги Эргиаля. Их стройные башни, переливаясь всеми оттенками серебра, синевы и пурпура, устремлялись ввысь, подобно ледяным копьям. Навершия напоминали замерзшие звезды, а стены крепости, покрытые замысловатыми узорами, будто впитывали и отражали свет, создавая сияние, которое озаряло все окружающее мягкой голубой аурой.
Бастион из звездного льда, сверкающий голубыми и серебристыми оттенками, казался одновременно грозным и прекрасным. Он был похож на прежнюю цитадель лед-кузнецов, ныне затерянную в снегах, но нес блеск совершенства — изящное летящее отточенное произведение мастерства и мыслей того, кто был его Братом. Мало что в Единстве могло поразить взгляд Белого Дьявола, но это место… стоило запомнить.
— Эргиаль… — он услышал рядом Эрин, впервые подавшую голос. — Мало кто из живущих видел его свет! Садись за мной, Подобный Пламени!
Они вошли в Домен в отдалении от самих Чертогов — разумная предосторожность. Тут находилось нечто вроде поста в кольце между скал (все пришельцы на ладони у невидимых стражей), откуда наверх вела извилистая дорога. Лед-Кузнецы вызывали своих ездовых Существ, и со спины мохнатого фростбьорна ему протягивала руку Эрин. Она сняла шлем и с наслаждением вдыхала сладкий кристально-чистый воздух Эргиаля. Ее соплеменники тоже поднимали забрала, больше не опасаясь сражения, — остроскулые Восходящие, чьи лица уже изменил лед-узор. Он занял место за девушкой, вцепившись в блестящий лед-доспех на уровне талии, потому что свалиться с бегущего фростбьорна было проще простого, и цепочка всадников двинулась наверх, к Чертогам.
Крепость медленно приближалась — подняться к ней можно было только пройдя несколько витков спиральной дороги, искусно вырезанной прямо в леднике. Любое войско остановилось бы здесь — в извивах пути и обводах узких ледяных мостов осколок Единого видел — Чертоги при желании легко превращались в цитадель, достижимую лишь с воздуха. Неужели Кузнец так опасался, что враг придет извне… хотя после того, что Вечность сделала с другими крепостями Тысячи, может, его замысел и не был излишним…
Сигилы и рунные глифы, покрывающие стены, были частью мощного защитного плетения, так же как колоссы из звездного льда в форме свирепых имиров, что поддерживали башни. Мечи Жесткого Света — шесть?.. нет, восемь клинков хранили Эргиаль, нацелив острия в сапфировое небо. Стражи на стенах мысленно перекликнулись с его конвоирами, прежде чем завеса призрачных врат померкла, пропуская их внутрь.
Там было… красиво. Зеркальные мостовые, имитирующие замерзшие озера, и невиданное для большинства обитателей Единства звездное небо. Строгие, прямые, как лезвие меча, улицы и высеченные на стенах фигуры, каждая деталь которых, от складок одежды до выражений лиц, была выполнена с любовью и мастерством. Сады в ледяных галереях, полные звездных Трав, и свет-деревья на высоких постаментах, дарующие серебряный, сапфировый и золотой свет…
Замок-город, целиком выточенный из звездного льда. Судя по сигилам, тут нашлось место и великим кузням, и чертогам изобилия, знаний и снов, и башням испытаний. Искусство и полезность сливались воедино, это место было убежищем, центром культуры и мастерства лед-кузнецов на протяжении множества циклов. Забытый дух эпохи, когда знания Кел еще не были утрачены, дохнул на него, уколов душу старыми воспоминаниями — подобно его детям, этот гордый народ был потомками Кел, оставшимися в Единстве, хоть Кузнец и перековал их в своем горниле…
Их тут было немало — стройных мужчин и женщин, похожих друг на друга, как братья и сестры, — черные с синевой волосы, снежный узор на голубоватой коже, спокойные строгие лица. Черные и синие асари, серебряные и золотые глаза, длинные пальцы мастеров, одинаково искусно обращающихся с мечом и стилом. Они почти не отличались от людей — кроме того, что имели иную кровь и иное сердце, позволяющее отринуть боязнь холода и многие другие слабости. Лед-кузнецам не нужны были тепло и огонь — они спокойно жили в условиях, что стали бы смертельным испытанием для большинства Народов.
Золотые Руны серьезно ограничили восприятие, заглушив все звездные способности, но даже без них, чутьем дикого зверя, осколок Единого ощущал что они приближаются к центру, невероятному сгустку силы, что был пульсирующим сердцем этого места. Ледяные Чертоги, лед-кузнецы, сам Домен — все это было неотделимой частью его таланта и воли.
Они несколько раз сворачивали, пока не оказались у центральной, самой высокой из башен. Ко входу в нее вела широкая зеркальная лестница, а у подножия находились круглые террасы, явно предназначенные для испытаний Тела. На них и сейчас тренировалось не меньше полусотни воинов в черных асари, оттачивая движения Стиля Железа в схватках с оружием и без. И среди них…
Белый Дьявол узнал его сразу, хотя в простом черном асари с синим поясом брат почти не отличался от остальных лед-кузнецов.
Высокий и стройный, с блестящими черными волосами и узким лицом, он скорее напоминал задумчивого поэта, чем воина. Тонкие запястья и мечтательное лицо не должны были вводить в заблуждение — за ними скрывалась сила, способная разрушать октагоны. О фантастическом мастерстве и изощренной жестокости Ледяного Кузнеца уже тысячи циклов слагали легенды.
Они остановились на расстоянии шага. Лед-кузнецы почтительно замерли где-то сзади, а Кузнец, заложив руки за спину, спокойно и молча изучал брата. Он почувствовал мгновенное ледяное касание — будто в его разум вонзили и выдернули нож, а потом увидел удовлетворенную улыбку на лице небесного Восходящего.
— Лед видит, Вечность отпустила Дарующего Молнии? — звонкий и глубокий голос остался прежним, словно пропасть лет не разделяла их последние встречи.
— Отпустила, — медленно ответил Белый Дьявол. — Я свободен. И теперь у меня иное имя.
— Но внутри старое пламя. Ты искал и нашел. Ты принес мне слова Вечности?
— Не только их. Слова Вечности. Слова Великого Червя. Слова новых Истинных. И слова нового Истока.
— Как много слов, — задумчиво произнес Ледяной Кузнец. — Что ж… ты скажешь, а я послушаю, но чуть позже. Лед слышит, дети должны закончить занятия, а тебе нужно привести себя в достойный вид. Ты похож на лохматого фростбьорна… брат.
Он впервые улыбнулся — уголками губ — и продолжил, не меняя тона:
— Дочь моя, покажи Подобному Пламени его покои и служи ему как гостю Эргиаля. Когда стемнеет, отведи его в мою башню…
Эрин молча коснулась его руки.
— Ты и правда его дочь, — сказал Белый Дьявол по дороге.
— Что тут такого? Лед видит, таких как я много. И, если нужно, небесный отец пробудит еще. Мы все тут — его дети…
Осколок Единого промолчал, ибо раньше было не так…
Отведенные гостевые покои находились в одной из малых башен — овальная комната с ложем, купелью и большим витражным окном, на котором сплетались замысловатые снежные узоры. Холод щипал кожу — в цитадели лед-кузнецов было прохладно, и Восходящая нерешительно спросила:
— Тебе нужно тепло, Подобный Пламени? Я могу зажечь огонь…
Усмехнувшись, он кивнул — со скованной Скрижалью и без Аспекта согреться было невозможно, — и в центре комнаты вспыхнула жаровня — Руна-Предмет, дарующая бездымный огонь и блаженное тепло. Эрин не собиралась уходить, наоборот, она сбросила лед-доспех, одним движением убрав его в Хранилище, и, оставшись в легком голубом асари, снова спросила:
— Быть может, ты голоден? Хочешь побыть в одиночестве? Или у тебя есть иные потребности?
Он отрицательно покачал головой, и она продолжила:
— Отец попросил тебя принять достойный вид. Лед видит, я искусна не только в Рунах, но и в красоте. Позволь, я помогу в этом, ведь до темноты осталось совсем немного.
Осколок Единого кивнул, и по жесту Эрин в ледяную купель сверху полились звенящие струи. Чаша начала наполняться, и, сбросив Шкуру Фростбьорна, он без смущения шагнул под прохладные струи — ибо по обычаям гостеприимства Кел было грубостью отвергать предложенную помощь.
Погрузившись в купель и чувствуя пальцы Эрин, осторожно, прядь за прядью промывающие его волосы, он спросил, коснувшись тонкой ткани ее одеяния:
— Паутинный шелк?
— Да. Ткачей разводят в подземных кавернах, — ответила Эрин. — Эргиаль велик, Пламени Подобный. И не весь виден взгляду.
— Здесь есть иные поселения?
— Подобные Ледяным Чертогам? Нет. Но на Краю есть лагеря мастеров зверей и охотников, а под землей — пещеры, где мастера трав выращивают мяс-грибы. Еще есть ледяные сады Кристаллиса и Айсгард, где дозорные проходят испытания, прежде чем отправиться в большой мир…
— Но вас немного. И я не видел в Чертогах детей и стариков.
— Лед слышит, мы… иные, — помолчав, ответила девушка. — Мы пробуждаемся, а не рождаемся. Таков наш Народ! Но ты задаешь вопросы, на которые у меня нет ответа, гость.
— А другие гости? Те, что приходят сюда из Единства?
— Они разбавляют нашу кровь. Но гости редки в Эргиале. На моей памяти Подобный Пламени — первый.
— А далеко ли простирается твоя память, Восходящая? — спросил он. — Когда ты сама была… пробуждена?
По напряженному молчанию за спиной он понял, что у Эрин нет ответа. Но через какое-то время она тихо сказала:
— В Эргиале не сменяются небесные знаки. Я пробудилась, обучалась и проходила испытания, а потом несла дозор в Единстве. Три… или четыре цикла? Да, этот — четвертый.
Сказанное погрузило его в размышления. Дети Кузнеца могли пройти полноценное Восхождение только в Единстве, хотя благодаря древнему искусству и звездному льду лед-кузнецы имели много сильных Рун и Крови. Изоляция губительна для немногочисленного Народа, его брат не мог не понимать этого. Что же он задумал и что сделал с этими… людьми?
Когда он выбрался из купели, девушка протянула ему новое облачение — легкое черное асари с поясом и шнуровкой на груди — одежду большинства лед-кузнецов в Чертогах — и хэлио со звездой Эргиаля, а затем пригласила присесть за стол у большого зеркала. В ее руках блеснули инструменты, с помощью которых Эрин ловко начала обрезать его волосы и изменять очертания бороды, уже давно покрывающей нижнюю часть лица.
Она действительно была искусна. В отражении Белый Дьявол видел, как меняется его облик, буйная грива черных волос становится аккуратной волной, а борода превращается в окаймляющую скулы и подбородок изящную линию. В падающих на колени остриженных прядях уже попадались серебряные волоски… внешность, дарованная сыном земного рикса, менялась, тонула в его собственной — взгляд, прищур, рисунок губ стали иными — из глубины зеркала на него смотрел хищник, жесткий и суровый Восходящий, чей внутренний огонь пылал опасностью. Но мастерство Эрин срезало ненужное, наделив его утонченностью и соразмерностью — теперь он выглядел как один из ее Народа, хоть и разительно отличался от них.
— Доволен ли Подобный Пламени? — спросила Восходящая, медленно причесывая его волосы и будто любуясь своей работой. — Лед видит, он теперь не похож на фростбьорна…
— А тебе кто больше по душе, дочь Эргиаля, люди или звери? — спросил он, неожиданно взяв ее холодную руку. — Или, может, демоны?
— Не знаю, — на ее губах появилась слабая улыбка. — Люди озарены разумом, звери — телом, а демоны — духом. В каждом есть своя красота.
— Тебе приказали служить мне в награду или в наказание? — спросил он, не отпуская ее пальцы.
— В награду. Отец услышал мои мысли, — ответила Эрин, словно ничуть не удивленная. — Это ведь большая честь — служить Одному из Тысячи. И, лед слышит, я должна тебе жизнь…
— Только поэтому, Эрин Ледяная Искра?
— Не только, — медленно ответила она, отводя взгляд. — Лед видит, ты тоже читаешь в сердцах и душах даже с затворенной Скрижалью… Так зачем спрашиваешь?
Восходящая отняла холодную руку и сказала:
— Пора идти. Отец уже ждет тебя.
Тронный зал Эргиаля напоминал замерзшее озеро, в глубине которого мерцали звезды. Искусно обработанный звездный лед создавал иллюзию расколотых зеркал на стенах, а в покрытые снежным кружевом высокие окна свободно врывался ветер. Тут было холодно и пустынно — лишь ажурный, будто выточенный из тончайшего льда трон и небрежно сидящий на нем человек в простом черном асари. Задумчивая улыбка на лице, никаких символов или регалий, присущих властителям, — Ледяной Кузнец отстраненно играл фигурками в призрачной сфере, управляя ими легкими движениями пальцев. В ней вспыхивали хорошо знакомые образы — владыка, торговец, монстр, герой…
Приближаясь к брату, Белый Дьявол впервые за много, очень много времени не мог предсказать, чем закончится эта встреча. Сегодня ему противостоял такой же, как он сам, осколок Забытого, но намного умней, мудрей и сильней, чем он был когда-либо. Ледяной Кузнец Эргиаля. Один из Тысячи. Убийца Великого Червя. Создатель драконьих Рун. Восходящий небесного ранга…
Самый опасный враг, которого можно только представить.
Белый Дьявол остановился в трех шагах. Владыка Эргиаля словно не обращал на него никакого внимания, увлеченный своей игрой, и лишь спустя несколько секунд повел рукой, вырастив напротив ажурный ледяной трон, будто сотканный из застывших языков пламени. Повинуясь второму, столь же ленивому движению осколок Единого сел.
Их взгляды на мгновение скрестились.
— «Гонка всадников»? Или «Охота на зверей»? — спросил Белый Дьявол, наблюдая за туманной мозаикой фигур в призрачной сфере, что мерцала над рукой Ледяного Кузнеца.
— Скорее «Монстр в цитадели»… — задумчиво ответил хозяин Эргиаля своим холодным и звонким голосом. — Любопытный расклад. Камень хаоса здесь решает больше, чем мастерство…
— Я всегда считал, что хаос — это просто маска порядка.
Глаза Ледяного Кузнеца чуть сузились:
— Не желаешь ли сыграть со мной… брат?
— С искуснейшим игроком Единства? Тем-Кто-Познал все хитрости сфер? — улыбнулся осколок Единого. — Почту за честь, ведь я пришел искать его мудрости. Но, увы, я пока не обзавелся своей собственной сферой…
— Печально. Но, лед видит, это можно исправить.
Перед Белым Дьяволом вспыхнул призрачный шар — огненно-рыжий, как будто покрытый разводами пламени. Среди игроков в сферы было принято помечать свои владения сигной, и Ледяной Кузнец позаботился об этом — его собственная сфера, холодно-голубая, покрытая морозным узором, мягко засияла напротив.
— Огонь и лед, — бледные губы Кузнеца сложились тонкой усмешкой. — Интересная пара… Я обещал выслушать тебя.
Осколок Единого на секунду задумался, с чего начать, ибо известий он принес немало — и каждое казалось важным. Ввести в заблуждение или обмануть небесного Восходящего не получится, но беседу стоило построить так, чтобы Кузнец увидел нужные звенья бытия.
— Я начну с малого. Получено известие, что один из Великих Червей жив и вновь отравляет Единство.
— Вот как? — лениво, без особого интереса проронил Ледяной Кузнец, глядя лишь в свою сферу. — И где же он таится?
— Темные октагоны велики.
Белый Дьявол окутал свои владения туманом, который скрывал выбираемый рельеф и расстановку фигур. И несколькими жестами обозначил свое поле, создав исток, пустоту, точки призыва и очертания земель. Не стоило выдавать противнику тайны до того, как их сферы сомкнутся.
— Вряд ли мой любезный брат сам нашел его во Тьме, ведь туда не ведут серебряные дороги… — продолжил Ледяной Кузнец, с интересом наблюдая за его манипуляциями. — Кто рассказал тебе о Черве?
— Один маленький фригольд прорастил юное Древо. Убить новый свет пришли Черви, а у их вождя была личинка в голове. Один Восходящий, мой ученик, захотел прочесть ее…
Первая фигура из дюжины — и единственная обязательная — владыка. Обычно ее помещали в цитадель, рядом с истоком, защищая стражами и башнями, но играть в классический расклад с небесным Восходящим не имело никакого смысла, и Белый Дьявол решительно поставил владыку на узкий перешеек, ведущий к самой границе сферы.
— Он так могуч или столь глуп?
— Скорее слишком юн и наивен, — уклонился Белый Дьявол. Рядом с владыкой появилось войско: полководец, страж, ловчий и королева молний, — а в тылу он разместил провидца, спрятав его за рощицей и защитив стрелком. — Его разум уцелел лишь потому, что Великий Червь ранен и находится в летаргии. Но Восходящий прочел личинку, увидел великий Улей и коснулся Его… Наблюдатель даровал ему золотую Сагу и небесный Подвиг, что предстоит исполнить.
— Тень той золотой осанны с тобой?
— О нет, брат. Я был далеко и узнал об этом недавно. А теперь знаешь и ты… прежде остальных небесных охотников, что слетятся на эту весть.
— Что ж, — после небольшой паузы произнес Ледяной Кузнец. — Без осанны слова бессмысленны, когда речь идет о небе. Но если представить, что это правда… что же это за Червь? Давай сочтем черных тварей.
— Давай, — после небольшого раздумья рядом с владыкой встала рабыня. Из-за уязвимости многие отвергали эту фигуру, считая ее бесполезной, но особая способность рабыни часто приносила неожиданную награду.
— Известно было девять имен, и новых не называли. Я вырвал сердце у Мерзости. Хозяйка и Ультиматум одолели Пожирателя, а Энзим сгинул в Глубинной Битве. С Тенекрутом покончили небо-стражи Истинных, а алчущую парочку в глубинах добили звезды из Храмов Червебоя. Кто остается?
— Тиран и Шелест. Тело первого разрушило войско Буревестников, вместе с октагоном, — продолжил Белый Дьявол, заполняя противоположный фланг: там встали герой, призрак и корабль. — Та великая битва не обошла стороной и Тысячу… А вот Шелест… я слышал, что с ним покончила Вечность. Говорят, сам Странник снизошел с Небесного Трона, чтобы прервать его шепот.
— Легенды не лгут, хоть и не открывают всей правды, — кивнул Ледяной Кузнец. — Но мы вспомнили восьмерых. Помнишь ли ты девятое имя?
— Гибель. Тот, что угодил в Ловушку. Его изнутри испепелило искусственное Игг-Солнце Наблюдателя.
— Значит, не до конца, — сказал Ледяной Кузнец. — Наблюдатель получил лишь черный пепел…
— Гибель был воплощением смерти и разрушения. Сколько Кругов он погубил, прежде чем попал в Ловушку? Если это он… и если он залечит раны, то Единству придется вспомнить времена Великой Охоты.
— Небесная дичь редка, — равнодушно ответил Ледяной Кузнец, вновь погружая взор в свою затуманенную сферу. — Лед слышит, если золотая Сага не ложь, на нее найдется множество охотников.
— Но среди них не будет Кейнора.
— Оставь в покое мое детское имя. Мы Братья, но я давно отринул пути, избранные Тысячей. Я предупреждал вас, что они ведут во тьму, но вы слышали лишь свою гордыню.
— Да, — сказал Белый Дьявол, склоняя голову. — Наши пути привели во тьму. Поэтому я и пришел просить мудрости у того, кто ведает иные.
Он оставил последнюю фигуру в резерве, решив призвать ее в момент необходимости. Игра порой подобна ветвящемуся древу, и невозможно предвидеть все ее ростки…
— Моя мудрость говорит, что золотая Сага и вести о раненом Черве могут быть хитроумной ловушкой Вечности, что расставлена на Восходящего, возжелавшего небесных Рун… Ты готов соединить сферы?
Осколок Единого кивнул — и призрачные шары, бледно-голубой и темно-алый, с легким хрустом сомкнулись, краями вдвигаясь друг в друга. Будь игроков несколько, их сферы тоже могли бы присоединиться к этой игре — самые интересные партии происходили между тремя-четырьмя Восходящими, испытывая не только остроту их разума, но и силу дипломатии.
— Значит, небо опасается ловушки? Потому врата Эргиаля замкнуты, а ты затворяешь Скрижаль жалкого серебра?
— Ты ведь тоже когда-то коснулся неба, — спокойно ответил Кузнец. — Но Вечность пришла и развеяла тебя в прах… Готов кинуть камень хаоса?
— Ты отдаешь мне первый ход?
— Дар серебру от неба.
Белый Дьявол не стал отвергать предложенное — первый ход давал преимущество, но он также помнил, что Кузнец всегда предпочитал играть от обороны. Над сферами замерцал знак хаоса, похожий на Руну, высеченную на неровной каменной табличке. Он завертелся, будто получив невидимый щелчок, и через несколько мгновений остановился, мерцая темно-багровым знаком.
Небесный Гнев! Незримый решил начать партию с броска, который мог сразу определить победителя. На поле сверху обрушились огненные кометы, падающие на обе сферы. Они могли случайно уничтожить фигуру со слабой защитой или повредить цитадель. Но Белому Дьяволу повезло — одна из комет лишь слегка задела его корабль, сняв две звезды защиты. А вот что потерял Кузнец, сказать по его непроницаемому лицу было невозможно.
— Да, Вечность сковала меня и уничтожила мой Народ. Но даже из пепла можно раздуть огонь, если сохранилась искра, — сказал осколок Единого, делая первый ход — призрак пересек границу сфер, герой сел на корабль, а провидец использовал особую способность. Он прищурился: предсказание высветило чужого владыку — в цитадели, расположенной в дальнем конце земель Кейнора, в одном из немногих мест, доступных для атаки лишь двумя фигурами. — Я ведь вернулся из небытия, брат! И не только я. Я встретил Орина, а он — Мелькиора и Нежную.
— И кто же избавил вас от оков Вечности?
— Смерть. Тот-Кто-Сражается мертв. Он погиб двадцать девять циклов назад, защищая Брешь. И с тех пор, как пал Единый, рисунок судьбы Единства и Вечности изменился.
Ледяной Кузнец коротко взглянул на него, на мгновение оторвавшись от созерцания сфер — и разум Белого Дьявола вновь обожгло холодное лезвие чужого касания.
— Хитрые твари из Вечности сделали тебя своей фигурой, — почти с сожалением произнес он. — Даже сейчас ты повторяешь слова, что они заложили в твои уста. Я ясно вижу нити чужого замысла, что ведут тебя.
Владыка Эргиаля тоже сделал свой ход — невидимые под прикрытием тумана голубые фигуры переместились, но еще ни одна не пересекла границу его сферы.
Второй бросок камня хаоса принес Молчание — знак, который влиял на некоторые фигуры, ограничивая их особые способности, но на этом ходу королева молний и провидец могли и промолчать.
— Да, я знаю, — спокойно ответил Белый Дьявол, снова двигая вперед призрака. Слабая, но невидимая фигура-разведчик открыла ему часть чужого поля, высветив дороги, земли и пустоту, разделенные тонкими линиями октагонов; теперь можно было планировать вторжение, и он потратил остальные капли действий, выдвигая алую армию с владыкой во главе. — Но даже одна фигура может перевернуть сферы, не так ли?
— О, ты решил устроить «Вторжение Призраков»? — на лице делающего ответный ход Кузнеца промелькнула тень снисходительной улыбки. — Дерзкая тактика… Надеешься на милость Незримого?
Он снял обреченного призрака, выдвинув из тумана быстрого всадника: красные потеряли первую из двенадцати фигур.
— Он любит Братьев, — ответил Белый Дьявол. — И если он позволит, то мы с тобой, брат, еще сможем перевернуть этот мир.
Ледяной Кузнец молчал, его взгляд был устремлен вглубь своей сферы. Но на лице появилась тень усмешки, как будто сказанное пробудило что-то забавное или трогательное.
— Хорошо, пусть Незримый решит. Кидай камень хаоса.
На этот раз выпал знак Черной Луны, уменьшающий обзор всех фигур и увеличивающий на две звезды силу атаки призраков, палача и монстра. Увы, слишком поздно…
— Вечность использовала Великую Руну. Хронос. Они призвали из прошлого ковчег с предтечами, чтобы заново создать Исток, — сказал Белый Дьявол, прежде чем сделать ход. — Меня освободил один из них. Истинный, как мы с тобой, но не из Ордена. А вел его замысел одного из Хранителей Вечности, чье имя ты знаешь…
— Предтечи? — выражение лица Кузнеца не изменилось, но в его голосе появился интерес. — Они действительно существуют? И какова же их сила?
Прежде чем ответить, Белый Дьявол решительно двинул вперед войско владыки, а затем корабль с героем по другому флангу, пересекая разведанную пустоту. Красные фигуры вторглись в голубую сферу с двух сторон, вынуждая противника реагировать.
— Важно не то, что сейчас, а то, что будет. Их кровь чиста, а души свободны от печати Забвения. Они дети, но они второй шанс для Единства и Вечности. Они владеют Кровью Истока и тайной создания Истинных.
— Чистая кровь… Второй ковчег и те, кто на нем прибыл, — отражение первого, — задумчиво произнес Ледяной Кузнец. — А первые, если древние кииры не лгут, дали начало всему, даже Единым. Ха! Как же удобно, разбудить предков, чтобы они вновь взяли на себя бремя. Ты видел их?
— Да, — твердо ответил Белый Дьявол. — Они слабы, но не той слабостью, что погубила Тысячу. В этой слабости и заключается их сила. Они иные. Нет высокомерия, нет страха, нет обетов. Они чисты, брат.
— Значит, хитрая Вечность предлагает сделку, — тихо промурлыкал Ледяной Кузнец, выдвигая из тумана второго всадника в центр земель и не трогая прочие фигуры. — Они хотят выковать из знаний предтеч новый щит для Единства. Тот, что заменит Защитника и Орден Истинных, когда он падет. Вечность же получит новый Исток и власть над настоящим, прошлым и будущим. Тот-Кто-Искусен лишил их всего, но большая игра началась вновь, и нас, осколков Единого, тоже пытаются сделать ее фигурами.
Он снова улыбнулся и добавил:
— Твой ход… брат.
Очередной бросок камня хаоса неожиданно принес Ясность, очень хороший или — наоборот — очень скверный знак, полностью развеявший защитный туман в обеих сферах. Соперники увидели полные очертания земель и расположение фигур друг друга, точки призыва, истоки и цитадели. Оценив их расстановку, Белый Дьявол понял, что брат призвал все фигуры — исток, цитадель и владыку защищала башня и стрелок. А перед ней стояло войско голубых: голем, страж, полководец и кузнец. Плюс убийца и мастер порталов — не совсем классический набор, но именно кузнец делал его непобедимым, ибо каждый ход ковал новую звезду атаки или защиты для одной из соседних фигур. И Белый Дьявол знал, кого он усиливает…
— Ты всегда любил рисковать, — оценил его собственную расстановку Ледяной Кузнец. Он наверняка счел ее безумной — Белый Дьявол наступал двумя группами, большой и малой, оставив в тылу лишь стрелка и провидца, а его исток и вовсе оказался беззащитным. — Даже Незримый устает от тех, кто ставит все на белый камень. Похоже, ты в отчаянии. Потому и явился ко мне?
— А ты всегда славился ясным умом, потому я и пришел сюда искать совета, — осколок Единого высадил героя на окраине земель, в одном переходе от фланговой точки призыва синих. Его алая армия упорно двигалась вперед, прямо к цитадели, навязывая врагу генеральное сражение. Тянуть с ним не стоило — стратегия, избранная братом, каждый ход делала его фигуры сильнее. — Да, предтечи ключ, но вместе с ними мы получаем второй шанс. Если мы сможем объединиться и защитить новорожденный Исток, то повернем вспять планы Вечности.
— Как ты думаешь, сколько раз они проплыли по реке времени, чтобы избрать путь? — спросил Ледяной Кузнец. — Сколько раз ты приходил ко мне, и мы вместе покидали Домен, а может, отправлялись искать Лодочника, чтобы обратить вспять их планы?
— Не знаю. Но, может, твоя небесная мудрость разорвет цепи Вечности?
Всадники синих, не обращая внимания на войско владыки, устремились в сферу Белого Дьявола. Им нужно было всего два хода, чтобы растерзать стрелка с провидцем, и три — для достижения истока. Но осколок Единого мог призвать еще одну фигуру, и Ледяной Кузнец знал это.
— Скажи, Подобный Пламени… — владыка Эргиаля впервые назвал его новое имя. — Если предтечи нужны, чтобы вернуть Исток, то какую роль отводит Вечность осколкам Единого в этой сфере?
— Норны сказали, что разделенное может соединиться вновь. И Вечность готова заплатить эту цену.
— Позволь, я расскажу тебе одну историю, — лениво процедил Ледяной Кузнец, даря еще одну звезду своему голему и двигая убийцу к мастеру порталов. — Один хитрый правитель долго воевал, но никак не мог победить всех своих врагов: слишком много их было и слишком искусно они прятались. Тогда он пустил слух, что признает поражение, готов примириться и смиренно уступить часть своей власти и владений достойным противникам… И пригласил их на пир, чтобы отпраздновать мир и победу. Враги собрались все до единого, радостно обсуждая, как они будут править… В это время слуги хитрого правителя окружили пир, ворвались на него и перебили их. Зачем ты, о брат мой, зовешь меня на этот пир?
— Я расскажу тебе другую историю, — прищурился Белый Дьявол, прежде чем в очередной раз кинуть камень хаоса. — Как-то раз охотники решили извести всех айхо в лесу. Кого-то поймали в силки, других затравили гармами, третьих убили стрелами. Но самый умный айхо, видя судьбу сородичей, зарылся в нору, куда не мог пролезть ни один охотничий гарм. Он сидел там долго… очень долго.
Белый Дьявол сделал короткую паузу, наклоняясь вперед:
— Пока охотники не пришли раскапывать его норку.
Он посмотрел на брата, глаза его сверкнули пламенем:
— Хорошо ли ты спрятал свою кристалл-сферу, брат?
Знак Полета — дар Незримого! Он позволил пересечь препятствия, и войско красных уже пересекло треть сферы владыки Эргиаля. Осколок Единого нашел укрытие для героя и двинул вперед корабль, угрожая вражескому флангу. Он атаковал, предлагая брату обмен на стрелка или убийцу.
— Если ты пришел, чтобы поучать меня, — спокойно произнес Ледяной Кузнец, медленно проводя рукой над своей сферой, — то знай, брат: лед не греет заблудших.
— Я не заблудший. И не один. Я пришел, чтобы предостеречь тебя. Если все время отступать, то рано или поздно придется отступить… за грань.
— И что же ты предлагаешь, о мудрый брат? — в голосе Кузнеца проскользнула насмешка. Он подчеркнуто проигнорировал атакующий корабль, вновь двинул вперед всадников, наконец пересекая границу чужой сферы: ответная угроза стрелку и провидцу! Его синяя армия перегруппировалась, готовясь к отражению атаки. Голем, страж, полководец и кузнец при поддержке стрелка в цитадели… Самым опасным в этой связке был голем, потому что десять звезд защиты не могла пробить ни одна из фигур Белого Дьявола, только особая способность героя — но тот был далеко, на другом фланге, и не мог помочь в этой битве…
— Выйти из норы, пока ее не разрыли, — Белый Дьявол бросил камень хаоса.
В сферах чаще всего побеждает тот, кто умеет считать ходы и вероятности. Хотя камень хаоса может смешать все планы, почти невозможно обыграть чемпиона, надеясь только на удачу. Его брат был непревзойденным игроком — а его небесные Атрибуты давали огромное преимущество, потому в обычной партии преуспеть было нельзя. Требовалось играть агрессивно, на грани безумия, навязывая противнику невиданные расклады и надеясь, что Незримый посмотрит на тебя.
Знак Артефакта. В случайных местах сфер появились три звезды, взяв которые, фигура получала дополнительные очки атаки или защиты. Две были вне досягаемости, но одну Белый Дьявол по пути подхватил кораблем — и забрал им синего стрелка, выдвинутого из цитадели. Центральная же армия начала главное сражение: ловчий лишил хода голема, а королева молний атаковала полководца и стража. Шесть алых фигур против четырех голубых: но владыка и рабыня в битве почти бесполезны.
— Шансы кажутся равными, но эта партия не про равенство, — сказал Ледяной Кузнец. — Это урок, который ты должен был выучить давным-давно. Вечность не оставляет шансов. И когда ты веришь, что нашел выход, она сжимает свою петлю.
Он сделал ответный ход, начиная битву.
Страж повышал звезды защиты у соседних фигур, полководец — защиты и атаки, а рабыня подле владыки усиливала эти свойства — ударная группа Белого Дьявола имела четыре дополнительных звезды. Очень большое преимущество, однако владыка Эргиаля с помощью кузнеца усилил своего голема так, что убить его обычной атакой было почти невозможно. Да, он пропускал ход, но полководец синих с ходу забрал ловчего, а страж блокировал королеву молний.
Затем Кузнец убил корабль башней, а его всадники наконец добрались до тыловых фигур. Одного из них владыке Эргиаля пришлось разменять на стрелка, но второй на следующем ходу убивал провидца и готовился к броску на беззащитный, открытый исток. Его уничтожение означало конец игры, но точки призыва красных находились рядом, и Белый Дьявол в любой момент мог призвать цитадель или башню, обрушив планы противника. Это было единственным способом спасти свою сферу от гибели в два хода, и именно этого ждал от него владыка Эргиаля.
— Иногда, чтобы разорвать петлю, нужно позволить ей затянуться, — произнес Белый Дьявол, вновь бросая камень хаоса.
Знак Встречного Ветра, немного понижающий ходы фигур. Не полезный и не вредный сейчас.
— Ты все такой же упрямый, — улыбнулся Ледяной Кузнец. — Пойми, цель Вечности проста — собрать нас чужими руками и отправить за Грань всех до единого.
— И Тот-Кто-Забыт вернется. Как было предначертано небесами. Разве это плохая судьба?
— Почему же не вернулись Незримый и Искуснейший? — мягко, как ребенку, улыбнулся Кузнец.
— А разве они не вернулись? — он поднял глаза на неподвижное лицо брата. — Искуснейший уже здесь, пусть и во множестве новых лиц. А Незримый шепчет нам в каждом знаке хаоса. Они не там, где ты их ждал, но это не значит, что их нет.
Ледяной Кузнец коснулся края своей сферы, и по ее поверхности прошла рябь.
— Ты видишь узоры хаоса и принимаешь их за ответ. Но это всего лишь эхо шагов тех, кто уже тысячу раз ступал этими дорогами. Они ведут во тьму, как и вся твоя стратегия.
Он чуть склонил голову, его серебряные глаза вспыхнули холодным блеском Звездной Крови:
— А если нет — докажи мне, что это не тьма, а рассвет. Делай свой ход…
Вместо того, чтобы использовать драгоценные капли на ход или удар (они все равно ничего не решали), Белый Дьявол потратил их на особую способность обреченного провидца. Все фигуры уже были открыты, значит, она даст возможность увидеть или переиграть следующий бросок камня хаоса…
Видимый только ему, он закружился, чтобы показать свою грань.
Прозрачные Дороги.
Белый Дьявол задержал дыхание. Они рассыпались сетью тонких троп, охватывая обе сферы. Соединяя невозможное. Линии протянулись от одной точки призыва к другой, изгибаясь и переплетаясь, открывая путь, которого не существовало мгновение назад. Будущее еще не настало, но оно уже начало рушить настоящее. Движение хаоса складывалось в новый порядок. Он видел, как его поражение превращается в возможность. Как один ход меняет все.
Он двинул вперед героя, захватывая им вражескую точку призыва. Это был рискованный, даже самоубийственный ход — у портала все еще ждал убийца. А герой — это единственная фигура, что может убить десятизвездного голема… Атаковать его не имело смысла, и осколок Единого не стал даже пытаться. Вместо этого он выбросил из сфер вражеского стража, прекрасно понимая, что на следующем ходу потеряет королеву молний и полководца. Битва еще могла быть выиграна, но чем он будет брать цитадель?
Для Ледяного Кузнеца это выглядело жестом отчаяния. Он печально покачал головой и сделал ответный ход, холодный и отточенный, как лед-клинки Эргиаля. Убийца прошел через портал и убил героя. Голем сокрушил алого полководца, а синий полководец смел слабую королеву молний. Всадник же выбросил из сфер провидца. Остались всего две красные фигуры — бесполезный владыка и коленопреклоненная рабыня подле него. Против синих владыки, голема, полководца и всадника, не считая башни и цитадели.
Исход игры был ясен.
— Лед всегда гасит пламя, — Ледяной Кузнец улыбнулся, глядя на Белого Дьявола. Партия была выиграна, и он знал это. На следующем ходу всадник доберется до беззащитного истока либо войско добьет окруженного владыку. И то, и другое будет означать поражение, и до него оставался один ход.
Закружился камень хаоса…
Никто не может предвидеть, что он принесет.
Никто, кроме провидца.
Прозрачные Дороги.
В два раза увеличивающие тот путь, что за один ход может пройти фигура. Герой пал, но захваченная им точка призыва все еще принадлежала красным.
— Лед гасит пламя, но из пепла вновь рождается огонь, — сказал Белый Дьявол. — И как бы ты ни затворил двери, брат, он всегда найдет путь внутрь.
Он использовал Жертву — особую способность Рабыни, приносящую три капли действия, — и вызвал свою последнюю фигуру.
Дракон.
Да, Ледяной Кузнец все рассчитал верно. Он не мог знать, что пути удлинятся, а жертва рабыни даст возможность нанести последний удар. Дракон, единственная из фигур, для которой не имели значения защита цитадели и башни, приземлился внутри и использовал огненное дыхание, сжигая вражеский исток.
— Дракон, — медленно произнес Ледяной Кузнец, в знак своего поражения опуская длинные ресницы. — Мало кто умеет правильно играть этой фигурой…
Он резко перевернул сферы, ознаменовав конец игры.
— Что ж… знак Незримого ясен, — сказал владыка Эргиаля, и в его тоне прорезался странный оттенок: то ли принятие, то ли горечь. — Ты спрашивал, почему я затворился в Домене и чего тут жду? Пойдем. Покажу тебе.
Ледяной Кузнец встал и властно повел рукой. Повинуясь его движениям, очертания мира вокруг размылись, перетекая в иной, скрытый слой Эргиаля. Замерзший тронный зал на вершине башни исчез, и теперь они стояли в огромной, будто бесконечной пещере, состоящей из светящегося льда. Голубой узор на стенах отдаленно напоминал переплетение жил в человеческом теле, как если бы здесь находилась кровеносная система, питающая весь Домен. А может, так оно и было?
Весь чертог занимали ряды полупрозрачных ледяных кристаллов чуть выше мужского роста, покрытых таким же, чуть пульсирующим узором. Внутри виднелись смутные очертания человеческих тел. Несмотря на то, что Скрижаль была затворена, Белый Дьявол ощущал там слабое биение жизни. Он понял, что Кейнор привел его в святая святых своего Домена — место рождения лед-кузнецов. Туда, где он проводил свои таинственные ритуалы, создавая и выращивая из своей крови новые поколения своего Народа.
— Это Чертог Пробуждения, — спокойный голос Ледяного Кузнеца нарушил мертвую тишину. — Здесь спит мой Народ. Хочешь взглянуть?
Он прикоснулся к одному из кристаллов, развеивая мерцающий узор. Внутри застыл статный темноволосый юноша, очень похожий на самого владыку Эргиаля. Не отражение, но…
— Ты создал их из своей крови, — произнес Белый Дьявол с легким удивлением. — Таковы все, кто населяет твой Домен, верно?
Осколок Единого повернулся к другому ряду кристаллов, и Кузнец, усмехнувшись уголком губ, открыл и его.
Из глубины ледяного панциря смотрела Эрин. Широко распахнутые серебряные глаза на знакомом лице, разве что волосы были чуть короче. Под тонкой кожей, покрытой морозным узором, мерцала голубоватая сфера в груди — знаменитое лед-сердце, что дарил своим детям Кузнец вместо обычного, человеческого. Оно давало лед-кузнецам невероятную силу и открывало путь Восхождения, но также отнимало у них кое-что важное: свободу выбора пути.
— Красива, верно? — он услышал легкую иронию в голосе брата. — Их у меня много.
Кузнец повел рукой — и внутри следующих кристаллов высветились точные копии Эрин — одна, вторая, третья, десятая… ряд уходил в бесконечность, а таких рядов было множество, и Белый Дьявол не мог даже предположить, сколько здесь замороженных подобным образом Восходящих. Сотни? Нет, пожалуй счет шел на тысячи…
— Вижу, ты не сидел без дела, — медленно произнес Белый Дьявол. — Ты сковал себе воинство из крови и звездного льда… Сколько же их?
— Больше, чем ты видишь. И больше, чем думаешь. Сыновей и Дочерей. Разных, как фигуры в сферах. Каждый из них уже прошел Слияние и получил нужные Навыки. — Кузнец прикоснулся к ларцу, что парил возле каждого кристалла, вызвав образ лед-доспеха и лед-клинка. — Лед видит, каждый из них с рождения готов к бою. Остается только получить Руны и пройти обучение.
— Но ты пробуждаешь их по мере необходимости… — Белый Дьявол уже все понял. Мало кто способен выдержать груз тысяч и тысяч циклов даже с небесными Атрибутами: его брат тоже не стал исключением. Эрин была стрелком, таковы же были и ее Руны, значит, другие отражения олицетворяют схожие фигуры, а сам Эргиаль подобен огромной сфере…
— Да. Когда умирает или становится бесполезным предыдущий, — ответил Ледяной Кузнец. — Зачем больше, чем нужно? Домен не прокормит тысячи Восходящих. Но при нужде из Эргиаля может выйти целая армия.
— Когда же ты двинешь ее в бой?
— Тогда, когда сочту нужным. Когда придет время.
Белый Дьявол медленно кивнул. Он понял, что Кейнор не просто сидел взаперти, как пойманный в нору айхо, о нет — он ждал и готовился, без устали перековывая звездный лед в Кровь и Руны. Тысячи Восходящих в лед-броне, если они подобны Эрин, это могучая, почти непобедимая сила. Впрочем, под стяги Тысячи собирались и более грозные армии — и все они сгорели, как листья в костре…
— Выходит, твой Народ мертв, — произнес осколок Единого. — Эргиаль полон лишь твоими отражениями…
— Мой Народ… — Ледяной Кузнец говорил спокойно, но в этом спокойствии рокотала мощь готовой сорваться лавины. — Мой Народ был истреблен по вине тех, кого я называл Братьями. Здесь я дал ему новую жизнь. Новые сердца. Новую силу.
— Почему ты сделал такой выбор, брат?
— Я испробовал все пути. Моя кровь наиболее сильна, мои дети лучше, чем другие, — с холодной уверенностью ответил Ледяной Кузнец. — Они проще переносят Слияние, они сильнее и вернее. А почему… ты и сам знаешь, что каждый Народ, как человек, имеет время жизни: юности, расцвета, зрелости, старения и смерти. Даже кел попали в эту ловушку. Сколько Народов погибло или тихо сгинуло — и от них не осталось и следа? Такова человеческая природа. Мой Народ давно был бы мертв, если бы не я. Только благодаря мне лед-кузнецы сильны, как прежде.
В том, что он говорил, было зерно истины. Небесная мудрость создателей Единства создала великое множество племен и множество октагонов для того, чтобы каждый Народ мог пройти Восхождение своим путем — или неизбежно погибнуть. Однако Белый Дьявол знал и то, что ни один Народ не исчезает бесследно — из его пепла вновь загорается огонь, из его корней всходят новые ростки. Его собственный Народ, цивилизация Эстэ, тоже сгинул бесследно — но в глазах Народа Реки и Народа Теней он видел блеск старого пламени.
— Нет больше лед-кузнецов, Кейнор, — сказал осколок Единого. — Остался только ты…
— Твой взгляд на мою дочь говорит иное, — усмехнулся Ледяной Кузнец. — Но небо не нуждается в поучениях серебра. Ты думал, что мы слабы, как запертые охотниками айхо? Теперь ты видишь — Эргиаль есть кому защитить.
— С этой армией ты мог бы завоевать Ледяную Бездну.
— И не только, — согласился Ледяной Кузнец. — Но Тысяча уже владела сотнями Кругов, и этот путь привел лишь во тьму.
— Да. Я предлагаю пойти иным.
— Ты предлагаешь… — снова улыбнулся Ледяной Кузнец. — Лед слышит, как это забавно… Ты хочешь, чтобы я и мое воинство приняли участие в новой войне с Вечностью. Давай начнем с простого: какова ее цель?
— Цель проста: не позволить Вечности завладеть новым Истоком. Помочь вырастить новых Истинных из предтеч и защитить Исток. Если он останется в Единстве, Восхождение начнется заново!
— Каким образом ты собираешься этого достичь? — с явным сомнением спросил владыка Эргиаля.
— Я пришел за советом к тебе. Сам же мыслю найти и освободить остальных Братьев, поставить их на службу этому замыслу. Отыскать Моргейн и Лодочника. Обратиться к Ордену Истинных. И отрубить жадные лапы Вечности, тянущиеся в Единство…
— Значит, плана у тебя нет, только замысел.
— Малые дела вершат великие замыслы.
Белый Дьявол знал, что все это время брат держал в узде свою небесную силу, чтобы быть с ним наравне, но сейчас Кузнец, кажется, немного отпустил узду. В голубоватом свете ледяного узора его черная фигура казалась частью Эргиаля — вечной, неподвижной, несокрушимой. Он медленно ронял слова, и каждое рушилось на сознание, подобно холодным глыбам льда:
— Игра в слова не растопит лед. Вечность владеет Хронос, Великой Руной Времени. Изъянов в их плане нет. Лед видит, хитрые твари все просчитали, прежде чем вернуть из прошлого предтеч. Мы плывем по выбранной ими реке.
— Я верю в камень хаоса, брат.
— Камень, брошенный в реку, утонет, — в голосе Ледяного Кузнеца он услышал нотки усталости и презрения. — Ты хочешь разрушить их замысел, но не видишь, что сам стал его частью. Вечность лишь использует тебя.
— Как и тебя. Они знают, что ты не вступишь в игру, потому что это твоя природа. Ты — непоколебимая ледяная цитадель, тот, кто не делает первого шага. И потому они уже рассчитали твой ход — и сделали его за тебя. Неужели ты думаешь, что твой лед вечен? Твой Домен взят в осаду. Гармония перекрывает твои источники силы, и она не остановится. Сколько рудников звездного льда они уже забрали?
— Они лишь снежная буря. Лед слышит, бури проходят всегда, и ни одна не сокрушила мои Чертоги, — отвечал Кузнец, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Мы вернем наш лед, когда придет время.
— Тебя не оставят в покое. Они ищут твою кристалл-сферу. Она скрыта в Ледяной Бездне, и рано или поздно ее найдут, — Белый Дьявол смотрел в мерцающие Звездной Кровью глаза Кейнора и говорил горячо, пытаясь пробудить его пламя. — Времена изменились, брат. Почему ты не слышишь меня? Грядут перемены, которые навсегда изменят Единство. Грядут дни, которые куют будущее!
— Камень хаоса. Ты предлагаешь играть с огнем, не зная, кто сгорит первым.
— Иногда, чтобы выиграть, нужно быть готовым сгореть. Но я не предлагаю слепо бросаться в пламя.
— Позволь, я покажу тебе кое-что еще, — сказал Ледяной Кузнец, и его улыбку никто бы не назвал доброй. Он вновь повел рукой, и череда пещер со спящими лед-кузнецами исчезла, теперь они стояли в чертоге среди множества ледяных статуй. Целый лес причудливых фигур: от огромного ледяного титана и вставшего на задние лапы звездного фростбьорна до крошечного фростлинга. Тут были замороженные чудовища, и звери, и люди. Белый Дьявол понял, что владыка Эргиаля привел его в место, которое кел называли Чертогом Трофеев.
— Ты не первый из Тысячи, кто отыскал путь в Эргиаль, — тишину разрезал голос Ледяного Кузнеца. — Лед видит, как и ты, они приходили с речами о долге, о войне, о прошлом, о будущем… У каждого был план, у каждого — своя правда. Они верили, что могут изменить правила игры. Жалкие орудия Вечности…
— Что ты с ними сделал? — прошептал Белый Дьявол, вглядываясь в очертания замороженных статуй. Большинство, покрытые ледяным панцирем, были неузнаваемы, но некоторые — знакомы. Он узнал Сатору, застывшую с мучительной гримасой, воздев тонкие руки, и ее верного Осьминога, а чуть дальше — Восходящего в броне из золотого лиора и белого зирдина, поднимающего рунную булаву с квадратным навершием. Лицо было скрыто забралом, но сигны и оружие выдавали его — то был знаменитый Черный Крест.
— Я не убил их, но и не отпустил. Они ждут здесь своего часа.
— Можешь ли ты освободить их?
— Какой в этом смысл? Они безумны. Одержимы своими демонами.
— Как все мы.
— Как все мы, — подтвердил Ледяной Кузнец. — Орден Истинных лечит этот недуг сбросом, а Вечность — утратой памяти. Ты тоже безумен, Подобный Пламени, хоть и не хочешь замечать этого.
— Может, я и безумен, — медленно проговорил Белый Дьявол, уже понимая, зачем Кейнор привел его сюда. — Но тогда, брат, ты безумен вдвойне. Ты заморозил себя в ледяной могиле и окружил своими тенями. Ты и правда думаешь, что отсидишься в своем замке из звездного льда? Его стены уже трещат…
— Лед слышит, ты ведешь меня по старой тропе, — чуть нахмурился владыка Эргиаля. — По тропе, что я видел тысячу раз…
— Не серебру определять тропы неба, — сказал осколок Единого. — Твое право остаться экзархом отражений и решать, когда придет час твоей битвы. Но в память о том, что ты ковал мне молнии, как куешь сейчас лед-сердца, давай заключим с тобой сделку.
— Сделку?
— Я принес тебе драконью Руну и небесные символы, брат, — сказал Белый Дьявол, стараясь держать сознание кристально-чистым, как тот лед, что мог окутать его по мановению брови Кузнеца. — Для того, чтобы ты сковал мне оружие. В моей Скрижали хранятся и дары, которые я принес тебе…
Впервые за все время их беседы в глазах Кейнора появилось любопытство. Он попал в точку — драконьи руны и небесные символы это единственное, что могло побудить Кузнеца снять оковы с его Скрижали, ибо только они могли поднять ранг небесного мастерства. Владыка не покидал свои Чертоги тысячи и тысячи циклов, а его слуги вряд ли могли принести материю небесного ранга в Эргиаль — для таких деяний они сами были слишком слабы.
— Ты предлагаешь мне обмен? — улыбнулся Ледяной Кузнец.
— Нет. Я предлагаю тебе сделку. Ты заберешь часть моих даров как плату, а из другой части создашь для меня драконье оружие. С ним я вернусь в Единство воплощать свой план. А ты останешься здесь, среди своих ледяных… фигур.
Он вновь ощутил, как ледяные иглы впиваются в его разум, безжалостно вороша воспоминания. Но осколок Единого предвидел это — и говорил чистую правду. В его Скрижали, в Хранилище Пояса Проклятого Святилища, ждали своего часа иллиумовые осколки Мечей и Сердец Жесткого Света, обломки драконьего Жезла, а также Символ и Руна, что отливали небесной синевой.
— Символ Абсолютной Власти, — прищурился Кузнец, наконец увидев. — Ты наткнулся на наследие Дракона…
— Да. И хочу превратить его в драконье оружие из иллиума и жесткого света. Но это не все. Еще в моей Скрижали хранятся золотые осколки Алтаря из Вечности, из которых нужно сделать кинжал-душелов для одной из моих Рун.
— Драконье оружие и душелов, — процедил владыка Эргиаля. — Немногие мастера в Единстве способны на это. Так вот зачем ты искал меня… Но ты ведь знал, что тот, кто входит в Эргиаль, никогда не возвращается обратно. Лед видит, у меня тоже есть план. И он заключается в том, чтобы замораживать звенья плана Вечности.
Он повернулся к ледяным статуям, почти дружески проведя по плечу Саторы, и продолжил, нехорошо улыбаясь:
— Ведь ледяную цепь проще сломать. Скажи мне, о безумный брат, пока еще можешь говорить: что мешает мне просто забрать все твои Руны? Ведь ты в моей власти.
— Ты не сделал этого сразу. Значит, память о старых узах еще живет в твоем лед-сердце, — дерзко усмехнулся в ответ Белый Дьявол. — Ты можешь оставить меня еще одной ледяной статуей в своем саду. А можешь убить. Но не получишь того, что ищешь.
У Восходящих были способы защитить свои Руны — начиная от привязки к Скрижали и заканчивая разнообразными хитростями вроде тех, что использовал Орин или воины Гармонии, и Ледяной Кузнец прекрасно знал это. Он холодно улыбнулся:
— Ты выиграл у меня в сферы. Что ж, в память о старых узах и старых молниях я позволю тебе, единственному из всех моих гостей, выкупить свою свободу.
Это было отнюдь не предложение.
— Если ты принесешь Клятву, — прохрипел Белый Дьявол, пытаясь разжать тиски чужой воли. Атрибуты Кейнора были слишком высоки, но он и сам когда-то был небом, и следы той силы, той воли огненным клеймом вспыхнули внутри, помогая сопротивляться. Выручило и то, что его рунные способности были затворены небесными печатями — Кейнор не мог преодолеть то, что наложил сам.
— Тебя проще сломать, чем сломить, — прошептал Ледяной Кузнец, чьи глаза светились звездным серебром. — Ты хочешь Клятву? Твоя свобода в обмен на драконьи и золотые дары.
Он снял печать со Скрижали Белого Дьявола и открыл свою. Небесно-голубой щит и серебряный круг сомкнулись, в Атласе появилась новая строчка, а колокол Наблюдателя подписал негласный договор. Осколок Единого кивнул, соглашаясь. Он допустил в сознание лишь те мысли, что могли помочь делу, и начал приводить уговор в исполнение.
Сначала передал в Скрижаль Ледяного Кузнеца Драконьи Символы и Руны. Когда пришел черед измененной материи — частей драконьего жезла, осколков иллиума, сердец и алтаря, — Белый Дьявол чуть замешкался.
— Это не все обещанные дары, — нахмурился Ледяной Кузнец.
— Другая часть хранится у Существа, привязанного к Скрижали, — это было правдой, и он мысленно подсветил золотой глиф Азимандии: — Это мой рунный мастер. Мне нужно вызвать его.
— Я слышал о твоей золотой рабыне, — владыка Эргиаля чуть усмехнулся. Несомненно, он прочел всю память Эрин, когда она принесла весть о нем. — Лед видит, буду рад с ней познакомиться.
Белый Дьявол кивнул. И в единственное мгновение, отведенное ему для спасения, он выбросил из Скрижали Руну, вызывая Существо.
Из вихря Звездной Крови рядом с ними соткался согнутый в поклоне силуэт в коричневом плаще.
Бродячий Торговец.
Драться с Ледяным Кузнецом не имело никакого смысла. Он был небом, многократно превосходящим даже золото, в сердце своих владений и ожидал нападения. Кейнор легко отразил бы Живые Цепи и за пару мгновений смел всех его Существ. Победить его можно было только безумным способом, пойдя ва-банк, как он сделал это, играя в сферы. Входя в Эргиаль, Белый Дьявол уже знал, что, возможно, ему придется воспользоваться этим вариантом, — и запретил себе даже думать об этом.
Услужливый торговец медленно распрямился, из-под капюшона показался острый подбородок:
— Чем могу служить, мой господин?
А затем что-то изменилось, и он неожиданно продолжил:
— Воу-воу, сколько холодных секре…
В следующий миг Ледяной Кузнец, который понял все, разбил эту Руну на тысячу серебряных осколков. Небесная печать вновь сжала Скрижаль Белого Дьявола, а сам он, задыхаясь от нестерпимой боли, оказался вздернут в воздухе перед Кейнором, который, уже не сдерживаясь, затопил своей небесной сутью все вокруг.
— ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ⁈ — прорычал Ледяной Кузнец, и впервые на его искаженном лице и в кипящих Звездной Кровью глазах осколок Единого увидел настоящую эмоцию.
— Бросил… камень хаоса, — прохрипел он, ощущая, как когтистая ледяная хватка брата скручивает его, готовясь превратить в кровавое месиво из мяса, кожи и обломков костей.
— ТЫ ПОГУБИЛ МЕНЯ!
Бродячий Торговец — не просто Существо, дающее доступ к торговой сети Контракции. Это еще и фактотум, тайный агент ее хозяина, одного из опаснейших Хранителей Вечности. Что видят и знают его Торговцы, мгновенно узнает и он сам — и, разумеется, Хитрейший способен точно определить точку пространства, где вызвана одна из его Рун.
Эргиаль — Домен, который находится в свернутом пространстве внутри кристалл-сферы. А кристалл-сфера спрятана где-то в Единстве. Это означало, что вызов Торговца внутри Домена позволял легко определить местонахождение кристалл-сферы Эргиаля для одного из хозяев Вечности.
С этого момента для Эргиаля начался обратный отсчет.
— Всего лишь… приблизил неизбежное, — выдохнул Белый Дьявол. — Теперь у тебя… есть выбор. Прятаться дальше… или сражаться!
От Грани его отделял один маленький шажок. Он знал, что владыка Эргиаля больше всего на свете сейчас хочет отправить его к Забытому. И был готов к этому. Но также знал, что Кейнор не сделает этого. Не из жалости или сострадания, а исключительно из холодного расчета, которым он славился. Небесный Восходящий должен мгновенно просчитать ситуацию, все возможные ходы, свои и чужие, и понять, что шанс уцелеть, сохранить свою жизнь и свой Домен у него есть только в союзе с новыми Истинными и старыми Братьями. А ключ к этому всему — тот, кого он сейчас хочет умертвить за мерзкий обман.
Кузнец наконец отпустил его, и Белый Дьявол упал на колени, упираясь руками в ледяной пол. Подняться сил не было, и он лишь усмехнулся своему отражению в холодной толще.
— Предатель, — в голосе Кейнора больше не было ярости, только ледяная неизбежность. — Ты погубил мой Домен. Ты заплатишь за это.
— Нет, брат, — сказал Белый Дьявол. — Я дал тебе шанс его спасти.
Братья смотрели друг на друга, и оба знали: Вечности уже известно, где они. Оставалось только два варианта — ждать, пока она нанесет удар, или нанести его первыми.
— Я бы превратил твою кровь в лед прямо сейчас, если бы не Клятва, — голос Ледяного Кузнеца казался бесстрастным, но в нем звенел приговор. — Да, теперь ты нужен мне… Но ты будешь наказан за то, что сотворил.
Владыка Эргиаля поднял ладонь, и в его пальцах сверкнула голубая искра, через мгновение ставшая связавшей их молнией.
Боль.
Она скрутила Белого Дьявола непреодолимым приступом. Осколок Единого мог стоять в огне и, смеясь, отрезать от себя по кусочку, но Кузнец парализовал его, сделав абсолютно беспомощным. Он ощутил, как в тело впивается, проникает что-то чужеродное, невыносимо холодное и одновременно жгучее, как раскаленный уголь.
Ледяное копье пробило сердце, не давая ни вздохнуть, ни произнести ни слова. Грудь рвала дикая боль, будто выворачивая наизнанку. Единственное, что мог сделать Белый Дьявол, — не отводить взгляд от изучающих глаз брата, с холодным любопытством естествоиспытателя препарирующего интересный образец. А потом мир качнулся, жизнь уступила место смерти, и он, как всегда в момент гибели, на мгновение увидел себя со стороны: лежащее среди ледяных фигур тело, в кровавой дыре на груди которого сияло пурпуром и синевой что-то, помещенное туда Кейнором.
Но уходить за грань было не время, и он вернулся, оживляя себя.
— Всего одна смерть. Лед видит, я слишком добр с тобой, — жестокая улыбка тронула губы Кузнеца. — Надо было сделать это сразу.
— Ч-что… ты сделал? — Белый Дьявол едва мог говорить. Голос казался чужим, хриплым от боли, а на губах замерзала кровь. Он схватился за грудь, уже невредимую после воскрешения, однако по-прежнему пылающую диким холодом, будто… ему в сердце засунули ледяной осколок.
— Посмотри сам, — Ледяной Кузнец с интересом склонил голову набок, явно наслаждаясь его реакцией. — Я распечатал твою Скрижаль.
Белый Дьявол замер. Да, звездная суть Восходящего стремительно возвращалась, вместе с током Звездной Крови раскрашивая мир, делая его целым, многоцветным и объемным.
Он почувствовал это.
Злое, холодное, чужое! Оно затаилось в самом сердце плетения, по которому в теле Восходящего струится Звездная Кровь, — ослепительно сияющая искра. Искра, которую он не звал. Искра, которую он не мог контролировать. Она переливалась ледяным синим, вспыхивая то холодным, то пылающим светом, пульсировала в такт его сердцебиению, но принадлежала не ему.
— Это моя Ледяная Печать, — раздался голос Кейнора. — Она будет с тобой, пока я не сочту, что твой долг избыт. Попробуешь извлечь или сломать ее, причинить мне вред, предать еще раз или ослушаться моего приказа — и осколок взорвется Последним Холодом. Теперь у тебя тоже лед-сердце… брат.
Последний Холод.
Белый Дьявол знал, что это означает. Страшный дар, который давал владыка Эргиаля своим детям — смерть, в космическом холоде сжигающая как их самих, так и все вокруг. Гибель без надежды даже для Истинного, ибо она в клочья разрывала его средоточие.
— Ублюдок… — процедил он сквозь зубы, с трудом поднимая голову. — Я никогда не буду твоим… рабом.
Кейнор наклонился чуть ближе, глядя ему в глаза:
— Ты сам сделал выбор, брат.
Белый Дьявол хотел бы сорвать эту ухмылку с его лица. Но не мог — серебро не выстоит против неба, а свой камень хаоса он уже кинул. Расплата была неминуема — он знал об этом, и теперь оставалось только ее принять. Главное, что Кейнор понял — отсидеться в Домене больше не получится, тот час, о котором он говорил, наступил только что. Ему придется действовать — хочет того владыка Эргиаля или нет!
— Лед слышит, мне предстоит большая работа, — сказал Ледяной Кузнец. — А ты пока… успокой моих гостей. И попробуй объяснить им, что мы теперь играем в одной сфере.
Затем Ледяной Кузнец исчез. Его черная фигура растаяла, оставив после себя лишь шлейф снежинок, рассыпавшихся искрами в воздухе.
Но он не оставил его одного. Белый Дьявол услышал треск и почувствовал движение. Вокруг него, в глубине Чертогов Трофеев, ледяные статуи начали оживать.
Замороженные панцири трескались, откалываясь крупными кусками и осыпаясь крошкой. Лед освобождал тех, кто был заточен уже сотни циклов. Освобожденные Восходящие зашевелились, открывая глаза. Трое — из сотен замороженных, но они и стоили сотен.
Белый Дьявол наконец поднялся на ноги, медленно приходя в себя и осматриваясь. Ледяная Печать все еще пульсировала внутри него, холодным эхом отдаваясь в каждом ударе сердца. Теперь она была частью его сущности — и ничто не могло ее вырвать. Он не знал, что это за печать и как с ней бороться.
Но у него не было времени думать об этом.
Братья пробуждались.
И первой он увидел ту, которую когда-то звали «Морская Роза».
Сатори.
Корка льда сползла с нее, обнажив грациозную фигуру. Длинные мерцающие локоны цвета морских глубин рассыпались по плечам, гармонируя переливами золотых узоров, что покрывали ее красивое тело. Большие, миндалевидные глаза раскрылись, и в них вспыхнул свет — темно-синий, переливающийся, как цвет морской бездны.
Она сделала первый вдох. Второй. Затем вздохнула, будто смакуя воздух, и ее губы тронула улыбка.
— Я снова дышу, — прошептала Сатори, а ее взгляд сфокусировался на Белом Дьяволе. — Ты…
Она вышла из остатков ледяной глыбы — с трудом сохраняя равновесие, капли тающего инея стекали с ее кожи. Вместо ног у нее был гибкий, покрытый гладкой чешуей хвост морского зверя. Сатори принадлежала к глубоководной ветви одного из Народов Моря, и на суше ей приходилось сложно, но для золотой Восходящей это не было проблемой. Она неуверенно взмахнула рукой, открывая Скрижаль, — и рунная трансформация превратила хвост в две стройных, отливающих изумрудной чешуей ноги.
Рядом с ней ледяной панцирь раскололся с оглушительным звоном. Оттуда, отряхиваясь и грозно расправляя шесть гибких, похожих на щупальца конечностей, выбрался Осьминог — ее вечный хранитель, друг и любовник.
Гигантский воин, возвышающийся над Белым Дьяволом почти на три головы и мощный, как штормовые волны. Под его панцирной броней перекатывались могучие мышцы, а золотые глаза угрожающе светились, обыскивая Чертоги в поисках выхода и врагов.
— Это… ты сделал? — голос Сатори был мягким, как плеск ее родных волн, но глубокие аквамариновые глаза уже успели его взвесить, оценить и разложить на части. — Выпустил нас из ледяных рифов?
— Или обрек, смотря как посмотреть, — ответил Белый Дьявол. — Но как бы там ни было, приветствую, Брат и Сестра!
— Кто ты такой? — гулким булькающим голосом прорычал Осьминог. — И где, во имя глубин, Кузнец?
— Подожди, мой… — легким жестом остановив стража, Сатори пристально вгляделась в Белого Дьявола, и он ощутил легкое мысленное прикосновение — она была искуснейшим менталом. — Лицо и тело новое, но я узнаю вкус этого яростного духа… Нет, не говори! Я сама… Три молнии на сигне… Дарующий, я приветствую тебя…
— Вижу, твой разум по-прежнему силен, Морская Роза, — кивнул Белый Дьявол, принимая ее в объятия. — Так меня звали прежде. Но отныне я ношу иное имя…
— В холодных чертогах произошло нечто глубинное, — произнесла она, обводя взглядом зал. — Раз Великие Воды вернули нам дыхание, значит, надвигается шторм! Сколько же циклов прошло?
Прежде чем он успел сказать больше, еще один ледяной саркофаг рухнул. Из облака осколков медленно поднялся высокий статный воин в полных бело-золотых доспехах из лиора и зирдина, с древней сигной и девизом над ней, которые когда-то носили на плащах тысячи Восходящих.
Черный Крест.
Перед ним вспыхнула золотая Скрижаль, неуловимо закружились Руны, в левой руке появился щит, а булава с квадратным навершием поднялась в боевую позицию. Воин застыл, медленно поворачивая голову, — как будто готовый отразить любую атаку.
— Утопи свои Руны, Крест! — воскликнула Сатори. — Здесь только мы, твои Братья!
— Вижу, — скрипучий голос Черного Креста был спокоен. — Сатори. Осьминог. Белый Дьявол. Не ожидал встретить тебя среди живых…
— Да и я не ожидал. Все еще просвещаешь заблудших?
Черный Крест медленно снял шлем. Белый ежик волос на темном, как ночное небо, лице и янтарные угли глаз. В них горел огонь — не тот, что бушует в сердцах безрассудных, а тот, что живет в людях с незыблемой верой. Они смотрели друг на друга — два брата, два осколка Единого, когда-то выковавшие разные пути среди руин Раскола. Как и с Орином, они никогда не были друзьями, ибо Креста окружала мрачная слава фанатичного ордена, что он создал.
Черный Крест скользнул взглядом по Чертогам, затем перевел его на Сатори и, наконец, снова на Белого Дьявола.
— Что, во имя Забытого, тут происходит? — спросил он.
Белый Дьявол позволил себе холодный смешок:
— Долгая история. Но если коротко… Я заставил Кейнора влезть в драку.
— И он наградил тебя своей Печатью, — с жалостью произнесла Сатори. — О, теперь я верю…
Разговор их не был долгим. Когда дело касается сложного, лучше всего действует осанна, и осколок Единого прибегнул именно к этому способу. Несколько ярких видений, дополненных словами, — и освобожденные Братья уже знали, что произошло в цитадели Ледяного Кузнеца.
— Значит, он кинулся перепрятывать свою кристалл-сферу, — сказал Крест. — Ты встряхнул эту замерзшую твердыню. Воистину, ты всегда был хитрым ублюдком. Недаром тебя прозвали Белым Дьяволом…
— А мы освобождены лишь потому, что ты заманил его в водоворот, — добавила Сатори. — Кузнецу нужна наша помощь. Без нас ни он сам, ни его Домен не выстоят!
— Все верно, Сатори, — кивнул Белый Дьявол. — Мой камень хаоса перевернул его сферу, ибо двадцать восемь циклов назад началась новая эпоха. И всем нам нужно найти в ней свой путь. Я предлагаю вновь объединить Тысячу. Отыскать всех, кто остался… Создать новый альянс, забыв про старые распри. И попробовать еще раз дать по зубам Вечности. В прошлом это у нас неплохо получалось.
— Мы плывем с тобой, — решительно произнесла Сатори. — Но знай: если шторм, который ты поднял, утопит нас, я утащу тебя с собой в самые глубокие воды!
— А я хочу для начала узреть и послушать… Кузнеца, — сказал Черный Крест, зловеще поигрывая булавой. — Ты говоришь красиво, Белый Дьявол! Но решаешь тут не ты, а небо! Какую судьбу он назначил нам всем?
В этот миг они почувствовали толчок. Все вокруг вздрогнуло, сверху посыпался иней. Мир дрогнул еще раз, а затем задрожал, зашатался, пол под ногами Братьев ощутимо покачнулся, меняя направление, а ледяные своды и стены угрожающе затрещали.
— Что происходит? — вскрикнула Сатори, а Черный Крест безошибочно указал на горящий подо льдом знак Переноса:
— Быстрее, туда!
Вынырнув из потаенных слоев Домена, они неожиданно вновь оказались в центре тронного зала владыки Эргиаля — только теперь его ледяные своды исчезли, превратившись в открытую площадку на вершине высочайшей из башен Ледяных Чертогов.
Пространство вокруг менялось, ломалось, покрывалось трещинами, как разбитое зеркало. Небо Эргиаля с ревом разверзлось тысячей разломов, в которых кипели облака, мир качался и трещал по швам, будто Домен, как корабль, попал в исполинскую бурю. Пожалуй, отсюда стоило бы бежать, работай Руны Порталов и Доменов, но хозяин Ледяных Чертогов исключил такую возможность — и им оставалось только наблюдать, пытаясь перекричать свист и рев обезумевшего ветра.
— Великие Воды, что это за безумие⁈ — крикнула Сатори, подхваченная Осьминогом. — Домен погибает?
Белый Дьявол застыл, наблюдая, как рвутся небеса, обнажая иные слои мироздания. До кристалл-сферы не могли добраться так быстро, значит, это дело рук самого Ледяного Кузнеца!
Эргиаль не умирал. Он менялся — вернее, менялось пространство вокруг него, оно ломалось как стекло и рвалось подобно бумаге, превращая бледно-голубые небеса Эргиаля в сумрачные снежно-серые цвета Ледяной Бездны. Осколок Единого наконец понял, что происходит — ранее до него лишь доходили слухи, что подобное возможно, ибо это доступно только небу, да и то далеко не каждому.
Кейнор разворачивал свой Домен, перенося его в обычный мир. Это требовало небесной силы и небесного искусства, чтобы не уничтожить все вокруг вместе с собой, и мало кто за всю историю Единства решался на такое деяние. Воистину, Кузнец принял решение сжечь мосты и сделать Эргиаль новым оплотом, первым бастионом для грядущей войны! Несмотря на кипящую ненависть, осколок Единого ощутил что-то вроде уважения — Кейнор не был трусом, и он решился сделать неожиданный, почти безумный ход.
— Он переносит Домен в Единство! — крикнул Белый Дьявол сквозь рев ветра.
— Что? Это вообще возможно⁈
— Да. Теперь у него нет пути назад! Домен станет частью Единства!
— Но как⁈
Им предстояло увидеть как.
С высочайшей точки Эргиаля было хорошо видно границы Домена, за пределами которых трескались небеса, в безумии ветров мешаясь между собой. Сама цитадель была лишь точкой на снежной равнине, покрывающей огромный остров, похожий на заросший льдом треугольный ломоть, вырванный из каменной плоти Единства. Он дрожал и покачивался, неуверенно паря в чужих серых небесах, — и злой холодный ветер Ледяной Бездны уже колол их лица и рвал волосы, а на горизонте вспухали сапфировые ореолы игг-света.
Единство.
— Смотрите, вон он! — крикнула Сатори, и Белый Дьявол, следуя указанию ее руки, отыскал в облаках темную точку — фигуру его Брата, парящую рядом с Доменом в ореоле небесного свечения. Она казалась маленькой, совсем незначительной в масштабе происходящего, но именно от нее исходили потоки силы, что вершили все.
Восходящий ранга дерево — мусор, бронза — равна или чуть сильнее обычного человека. Серебро — выводит Восходящего за пределы того, что доступно любому разумному. Золото — позволяет дотянуться до полубога. А небо… Небо, которого касаются единицы из миллиардов Восходящих, это последняя ступень перед Едиными, творцами и судьями всего сущего. Небо может кроить материю, пространство и время, разрушая или созидая целые октагоны. Это — великая сила и великая ответственность…
Белый Дьявол помнил, как видит мир небесный Восходящий. От человека в нем остается немногое, и потому мало кто достигает этой вершины. Ледяной Кузнец достиг — и сейчас он рубил плоть Единства, высекая в нем подходящую выемку для своего королевства. В вечных льдах Бездны возникал треугольный провал, совпадающий формой с очертаниями Эргиаля — громадный, в тысячу шагов глубиной и многократно более широкий. Вечный лед хрустел под невидимым кайлом мастера, огромными фонтанами взмывая вверх, а весь окружающий мир дрожал, трясся и качался, как бывает при толчках тверди, когда Наблюдатель решает поменять ландшафт октагона…
А затем ледяной остров Эргиаля полетел вниз, приближаясь к поверхности, — и Братьям пришлось схватиться друг за друга, чтобы удержаться на ногах. Со страшным треском и хрустом, толчками и скрежетом все то, что было заключено в Домене, вошло в выемку, созданную на теле Единства, — подобно тому, как мастер вставляет ограненный камень в подготовленную ячейку.
Еще один, последний толчок. Вокруг «острова» Эргиаля вспухли разломы и огромные ледяные валы, ограждая его естественными стенами и рвами. Теперь Белый Дьявол понимал, где они находятся — он видел на горизонте сияние Игг-Древ и ледяные шапки оксидиновых островов. По прихоти судьбы или замыслу, но Ледяной Кузнец развернул свой Домен не так далеко от Короны или Шипов, места, где он нашел Эрин…
Эрин. Вспомнив о дочери Кузнеца, Белый Дьявол усмехнулся. Теперь ее жизнь изменится — как и всех лед-кузнецов Эргиаля. Он предчувствовал, что скоро у девушки появится множество сестер…
— Он летит сюда! — воскликнула Сатори.
Да, черная фигура Кузнеца с невероятной скоростью приближалась. Небесный Восходящий как будто по кругу облетел место «приземления» и, удовлетворившись увиденным, устремился назад, к ним. Одно мгновение — и Ледяной Кузнец стоял на краю своей башни, в нескольких шагах от них, и на этот раз он даже не пытался скрывать свою силу. Его небесное присутствие злой синей звездой пронзило Братьев, заставив вспомнить что все они против него все равно что жалкие листья против урагана.
— Лед видит, вы здесь и я тут, — сказал Кейнор, обводя их сияющим взором. — И теперь мы решим, что делать дальше.
Они смотрели друг на друга.
Тысяча никогда не была едина. Многие Братья считались врагами. Яркие, как древние звезды, очень разные и одновременно похожие, они соперничали во всем, и лишь мудрость Янтандера, блеск Моргейн и гений того, кого прозвали Генералом Тысячи Братьев, могли поставить их в общий строй. Но никого из них не было рядом, и, видя эти взгляды, наполненные гневом и яростью, Белый Дьявол понял, что ему придется взять на себя эту роль. Ненависть — хорошее топливо для огня разрушения, но было еще и иное, высшее. То, ради чего он сюда и пришел.
— Оставим грызню и упреки, Братья, — сказал он, делая шаг и вставая между ними. — Впервые со времен Разорванных Врат мы стоим вместе. Кто-то называет это судьбой, кто-то усмешкой Незримого. Я же вижу в этом будущее. Шанс для нас всех.
Сатори качнула головой, ее длинные волосы сине-зеленой волной рассыпались по плечам. Она решительно развела в стороны могучие щупальца закрывающего ее Осьминога.
— Ты прав. Течения снова сходятся. Мы слишком долго плыли в одиночку, но судьба загнала нас в один водоворот. — Она слегка улыбнулась, обнажив острые зубки. — Нам нужно плыть в одном потоке… или утонем поодиночке.
— Выслушаю тебя, Белый Дьявол. И даже приму, если твои слова окажутся истиной. Но прежде я спрошу Кузнеца, почему, во имя Забытого, он решил, что может заморозить Братьев?
Крест перевел тяжелый взгляд на Кейнора:
— Сколько циклов прошло, пока ты держал нас в льду? Как редкую добычу, в своем Чертоге Трофеев. Ты ошибся, небо! Теперь ты сам разбудил бурю — и пусть она поглотит тебя.
— Ты все еще верен своему девизу, Крест, — спокойно ответил Ледяной Кузнец, скрестив руки на груди. — Но ты забываешь, что лед не горит. Вы говорите, что были трофеями? — нотки сдерживаемого, ледяного гнева в голосе владыки Эргиаля намекали, что он более не намерен церемониться со своими «гостями». — Нет! Вы были сохранены. Каждого из вас я вырвал из пасти забвения. Где бы ты был сейчас, Крест, если бы мой лед не сохранил тебя? Сгнил бы в иллиумовой гробнице или отправился к Забытому? Я сохранил вашу силу до нужного момента. Лед видит, этот момент настал. Теперь докажи, что ты не просто ржавый клинок из старого арсенала.
— Докажу, но не тебе, — Крест стиснул рукоять булавы. — Единству.
— Стуча в ворота Эргиаля, вы знали, что отсюда не возвращаются. Вы хотели одного — чтобы я решил ваши проблемы, — Кузнец говорил тихо, но неумолимая небесная сила с каждым словом будто вколачивала гвозди, убеждая в его правоте, и сопротивляться этому было почти невозможно. — Пришли поделиться с небом своим безумием. И, лед видит, вы добились своего! Эргиаль теперь в Единстве. Я созидал тысячи циклов не для того, чтобы его разорвали. Вы поможете мне отстоять Ледяные Чертоги.
Это не было вопросом или предложением, и все они поняли это.
— Вечность долго выманивала меня, — закончил Кузнец свой монолог. — Теперь остается только ждать удара.
— Незачем ждать, — сказал Белый Дьявол. — Надо бить первыми, пока они не поняли, какой ход ты сделал. Не знаю, соберет ли Вечность небесное войско, но они не смогут выступить через мгновение.
— Лед видит, в Единстве у Вечности длинные руки. Гармония уже здесь.
— Да, потому и нужно бить первыми, брат, — сказал Белый Дьявол. — Сколько гнезд они свили в Ледяной Бездне?
Кейнор мановением руки превратил замерзшее озеро пола в огромную зеркальную карту, что изображала ледяной водоворот Бездны. Владыка Эргиаля, как оказалось, был прекрасно осведомлен — на ней загорелись сапфировые силуэты Великих Древ, основные поселения и тропы между ними, а также месторождения звездного льда. Гнезда Гармонии располагались возле них — два больших, подобных тому, что он разорил на Короне, и пять малых.
— Их немало, — задумчиво проронила Сатори. — Но воды шепчут, что другого течения нет…
— Немало, но мы легко одолеем их, — сказал Белый Дьявол. — Кейнор, призови великих айсвормов пустошей, напомни о старых клятвах великанам и пробуди свое спящее воинство. Пусть Ледяная Бездна вновь вспомнит славу лед-кузнецов! Мы возглавим атаку на большие гнезда. А с малыми расправится одна золотая звезда Восходящих.
— Но удар нужно нанести одновременно, — прищурился Черный Крест, делая шаг и указывая булавой на карту. — Если атаковать здесь и здесь… у них не останется шансов, когда мы разделим и разобьем их по частям.
— О да, мы можем разбить их в Ледяной Бездне, — медленно проговорил Кейнор. — Но Гармония искала мой Домен, а значит, готова к битве. Лед слышит, Логика Клинка говорит, что наготове должен стоять большой флот. Даже если мы быстро лишим их всех Врат, лазутчики все равно рано или поздно найдут Ледяные Чертоги. И как только они поймут, где загорелся свет Эргиаля, Гармония будет здесь!
— И мы отрубим эту лапу Вечности, — решительно проговорил Белый Дьявол. — После Разорванных Врат они выбивали нас по одному. Гонялись и выслеживали. Но теперь мы должны дать бой все вместе. Гармония этого не ждет. Никто этого не ждет!
— Твой Эргиаль — новый риф в Единстве, что меняет привычные течения, — задумчиво сказала Сатори. — Воды шепчут, что наши враги не будут бить сразу…
— Верно. А если мы быстро спалим их гнезда в Ледяной Бездне, лишив привычных Врат, то выиграем время, нужное для сбора союзников и пробуждения твоей армии, — Белый Дьявол в упор взглянул на Кейнора. — Время играет за нашу сферу, с каждым ходом мы сможем вводить новые фигуры.
— Может, может… Пока Око Вечности не заметит нас. И тогда придут ее Псы.
— Я с ними дрался один, — ухмыльнулся осколок Единого. — А ты не будешь сражаться в одиночестве. Только в нашем единстве я вижу шанс. И в разобщении врагов.
— О да, Вечность не едина, — улыбнулась Сатори, ибо интриги и тайны были ее привычной стихией. — Там много течений, и они струятся в разных руслах… Мы можем использовать это.
— Мы должны использовать это… Братья, это первый военный совет со времен Разорванных Врат, — сказал Белый Дьявол, оглядывая их всех со сдерживаемой гордостью. — Клянусь Кровью Тысячи, это только начало.
— Три золота, лишь одно из которых настоящее, и слабое серебро, — проронил Кейнор с легкой иронией. — Не лучшее из начал.
— Мое серебряное пламя уже спалило большое гнездо на Короне, — сказал Белый Дьявол. — Дай мне то, о чем я прошу, и скоро за мной встанет Народ, а затем я приведу из Круга Семи Древ тех, чьи имена вы все помните!
— О, ты хочешь разбудить тех, кто спит в Семи Курганах под корнями Древ? — Сатори с большим интересом взглянула на него. — Янтандера, Моргейн, Буревестника? Воды шепчут, я искала к ним течения, но стражи, охраняющие Курганы, сильны, а сами гробницы — водоворот для освободителей. Разве ты не знаешь?
— В моей Скрижали есть ключ к Курганам, — ответил Белый Дьявол. — Но чтобы повернуть его, нужно время… Если Кузнец даст мне то, о чем я просил, мы станем на шаг ближе.
— Я могу поискать тех, кто еще носит мой крест, — сказал Черный Крест. — Домены разрушены, а Орден пал… но может, еще кто-то помнит мое имя?
— Об этом мы поговорим позже, — холодно произнес Ледяной Кузнец. — Подобный Пламени, ты сказал, у тебя есть новые союзники. Те, что хранят память об Истоке. Могут ли они оказать нам помощь?
— Разве ты стал бы бросать дитя в схватку со зверем? — ответил Белый Дьявол. — Но в каждом ребенке спит воин, который в нужный час возьмет меч. Не все из них слабые. Есть те, кто уже готов к бою. Если ты позволишь…
Он открыл Скрижаль, доставая давно спящий Говорящий Камень. И вдруг ощутил его пульсацию — землянин вызвал его первым, будто почувствовав обращенные к нему мысли. А может, давно и безнадежно пытался достучаться — но ведь он предупредил, что не стоит беспокоить друг друга по пустякам.
Белый Дьявол ощутил, как осанна, посланная Сигурдом, ярким образом входит в его сознание. То, что землянин так быстро и безошибочно нащупал его разум, сформировал и отправил мысленное послание по нити, связывающей Камни, даже немного удивило — похоже, Сигурд многому научился. Их общение заняло лишь несколько мгновений, но, когда Белый Дьявол поднял голову, вновь обращаясь к Братьям, его губы тронула улыбка.
— Что ж, я всегда говорил — Незримый любит Тысячу.
Землянин прилетел в облике Небесного Ястреба — это было самым быстрым способом добраться до Эстэ.
Белый Дьявол знал, что он придет. Но все же, когда увидел золотую птицу Вечности, описывающую круги над черными иглами разрушенных башен, ощутил давно забытое чувство — гордость за того, кому указал путь Восхождения. И мрачное удовлетворение, что все его слова сбываются.
Сигурд сделал несколько виражей, будто пытаясь отыскать Башню Молний, и осколок Единого вышел на ее край, чтобы облегчить ему задачу. Через десять секунд Небесный Ястреб, мгновенно погасив скорость, приземлился в нескольких шагах, заставив старые камни вздрогнуть.
Золотой доспех Вечности исчез, Белый Дьявол снова увидел землянина. Прошло совсем немного времени, но тот, с кем они прежде делили тело, изменился — окреп, изменился взгляд и поворот головы, а юношеские черты почти исчезли, заострились, уступая место мужской жесткости. Сквозь старое уже просвечивало новое. Это уже был другой человек, серебряный Восходящий, и он смотрел на Белого Дьявол не отводя взгляда.
— Вижу, твое Восхождение продолжается, а Слава растет, танаан, — сказал осколок Единого, довольный увиденным. — И золотые крылья покорны тебе.
— Да, небо — это мое… — улыбка тронула губы Сигурда. — Рад тебя видеть снова.
— Я говорил, что мы встретимся, — напомнил Белый Дьявол. Они шагнули навстречу друг другу, и рукопожатие превратилось в короткие объятия братьев по оружию. Осколок Единого ощутил пробужденную Атрибутами силу Сигурда — пожалуй, землянин сейчас немного превосходил его. И это было хорошо…
— Как твои дела? Нашел ли ты своих Братьев?
— Нашел, но не так, как хотел. Впереди еще долгий путь.
— Ты сказал, что поможешь с Корпусом, — Сигурд сразу перешел к делу. — Как мы это сделаем?
— Корпус лишь орудие Ноктис, — ответил Белый Дьявол. — А они старый дом Кел, что когда-то не пожелал сбежать в Вечность. Они не друзья и не враги, но я их знаю, а они знают меня. Ключ в Хартленд Корпуса — это улыбка Незримого…
— Ты предлагаешь воспользоваться им? Но разве это не ловушка?
— Иная добыча сама оборачивается охотником. Приди к ним слабый — и Ноктис не упустит своего. Приди к ним сильный — и они предпочтут договориться. Корпус работает за Звездные Монеты, но тех, кто им правит, интересует лишь свое Восхождение. У нас есть что предложить им…
— Ты сказал — у нас, — нахмурился землянин. — Значит, ты не один? Кто-то еще пойдет с нами?
— О да, — мрачно улыбнулся Белый Дьявол. — Три — хорошее число, не много и не мало. Но рыба не должна испугать рыбака. В Хартленд войдут три серебра.
— Сначала договоримся об условиях, — Сигурд скрестил на груди руки. — Я хочу избавиться от драконьей Руны, но не просто так. Что я получу за нее? И что ты хочешь взамен?
Осколок Единого помедлил перед ответом. Рассказывать Сигурду весь замысел Братьев было бы ошибкой — никто не знал точно, что произойдет в Хартленде. Однако и держать его в неведении или лгать тоже не стоило, поэтому он ответил, испытующе глядя на землянина:
— Тебе и твоему Народу нужен щит. От Корпуса и иных бед, что грозят вам в Единстве. Я и те, кто со мной одной Крови, станут им, пока вы точите свои детские мечи. В ответ ты станешь нашим щитом в грядущей битве. Что до Руны, ты получишь все, что обещала золотая эрда. И даже больше, если нам выпадет белый камень…
— Значит, ты предлагаешь союз? — в голосе Сигурда прозвучало сомнение. — Но я не могу говорить за весь фригольд.
— Твой Народ пока слаб. Хватит и твоего слова, танаан. И твоих золотых крыльев.
Землянин замер, словно мысленно с кем-то советуясь. Его взгляд на мгновение затуманился, а потом прояснился.
— Что ж, тогда по рукам, — решительно кивнул он. — Я помогу вам, если ты поможешь устранить угрозу Корпуса. Нужна ли Клятва?
— Наблюдатель и так слышал твои слова… Много ли у тебя Звездной Крови? Готов к битве?
— Чуть меньше половины. Тысяча с небольшим, — Сигурд коснулся груди. — Значит, в Хартленде придется драться?
— Только Незримый знает, какой нам выпадет камень. Может, все решат слова. Но будь готов к любому исходу. Если я скажу «истинный огонь» — значит, пришло время пускать в ход Руны. Прими от меня этот дар…
Он открыл Скрижаль и протянул землянину серебряный Фиал Азимандии, способный быстро восполнять Звездную Кровь. Сам он давно им не пользовался (Сердце Меча заменяло его десятикратно), а долг за Универсальные Руны требовалось вернуть.
— Есть и еще одна Руна для тебя, — добавил он, глядя, как Фиал исчезает в серебряной Скрижали. — Но пока не время ее отдавать. Теперь пойдем же, Истинный!
— Куда?
— В мой Домен. Оттуда мы откроем Портал в Хартленд.
— У тебя уже есть Домен? — в голосе Сигурда прозвучало неподдельное удивление.
— И в знак нашей Крови я покажу тебе его врата, — осколок Единого указал на дальнюю стену Башни, где между двумя разбитыми ликами Братьев темнела вплавленная в лиор кристалл-сфера. — Иди за мной, танаан!
Внутри их ждала Эрин. Лед-кузнец медленно поднялась из позы пятого нара и пристально взглянула на землянина. Холодное выражение ее лица не изменилось, но глаза на мгновение вспыхнули Звездной Кровью.
— Так вот он каков, народ предтеч… — произнесла она, внимательно изучая Сигурда. — Приветствую тебя, Восходящий! Я лед-кузнец из Эргиаля.
— Мое имя Сигурд из Народа Земли. Я слышал об Эргиале, и у меня даже есть Предметы работы лед-кузнецов, но не думал, что… — землянин казался слегка удивленным. — Пламени Подобный, она пойдет с нами?
— Лед слышит, мы пойдем вместе, — улыбка Эрин была острее ножа. — Готовы ли ваши Порталы и Руны? Давайте закончим с этим до темноты.
Сигурд открыл Скрижаль, выбрасывая наружу серебряную Руну, и перед ними вспыхнул огненный овал Портала.
В его глубине просвечивали смутные очертания темных башен и пурпурных огней. Не оглядываясь, Белый Дьявол первым пересек незримую грань. Спустя мгновение справа от него появилась Эрин, а слева — Сигурд.
Они оказались на замкнутой, погруженной в сумерки площади странной звездообразной формы. Со всех сторон вздымались вверх отвесные антрацитово-черные стены, а небо над головой состояло из рваной пелены кружащихся теней. Белый Дьявол удовлетворенно прищурился — он никогда не бывал в Хартленде, но знал, что сердце Корпуса скрыто от любопытных глаз теневым искажением. Место же, где они находились, называлось Залом Призыва и было непременным атрибутом старых цитаделей Кел. Обычно оно тщательно охранялось, ибо сквозь врата могли прийти не только друзья, но и враги…
— Это рунные стражи, — произнес он, глядя на блуждающие по площади пятна фиолетового свечения. — Сигурд, приготовь Ключ.
Портал за спиной продолжал гореть, но ничего страшного — он вел в пустой и запечатанный Домен. А на них уже смотрели внимательные глаза скрытых стражей Корпуса — осколок Забытого знал и это, и потому повел Эрин и Сигурда к центру площади, где рисунок плит сливался в замысловатый символ. Других выходов из Зала Призыва не существовало — только Знак Переноса, что могли открыть лишь хозяева Хартленда.
Фиолетовый свет сгущался, приобретая человекообразную форму, когда они проходили мимо. Что-то вроде Меняющих Форму, но рунная энергия, скрепляющая их, была совсем иной природы. Эти существа были крайне опасны для всех, кроме служителей Корпуса, но Ключ, который землянин держал в поднятой руке, действовал: создания не атаковали пришельцев. Однако судьба незваных гостей была бы печальна — Зал Призыва патрулировало не менее десятка серебряных Существ, а при необходимости наверняка могло появиться гораздо больше. Белый Дьявол зорко осматривался и видел, что-то же самое делает Сигурд, но пока осколок Единого не наблюдал ничего, кроме ожидаемого.
Они подошли к центру, и землянин высоко поднял Ключ, демонстрируя его невидимым наблюдателям. Они с Белым Дьяволом коротко переглянулись, а затем осколок Единого подал голос:
— Стражи Хартленда! Мы пришли с миром, исполняя волю золотой эрды!
Когда тени шевельнулись, он увидел, где они были. Стражи ожили, принимая форму Восходящих, скинувших Плащи-Призраки. Двое безликих служителей: серебро и бронза, — а следом на Знаке Переноса появился и третий — эрд, экипированный как кел-воин. Взгляд Белого Дьявола мгновенно нащупал браслеты Призрачных Щитов, всевидящий обруч, панцирь с гравировкой Ночницы и клинок-расщепитель, направленный ему прямо в грудь. Похоже, Ноктис не жалели Предметов для своих дозорных. Открытое бледное лицо эрда выдавало полукровку.
— Говори, — приказал страж. Он не отрывал глаз от Ключа Оноры — но это не помешало мгновенно оценить их. — Кто вы? И чего ищете?
— Аммор вен'тар, ноктис весс, — звучно ответил Сигурд.
Древний код заставил стража замереть. Он склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то, а потом сделал жест, и служители синхронно отступили, вновь исчезая в тенях.
— Ты не ослышался, — добавил Белый Дьявол. — Мы принесли дары экзарху вашего Корпуса. Отведи нас к нему.
— Ноктис весс, — прошипел эрд. — О вас уже сообщено. Какие имена назвать?
— Сперва назови свое.
— Сегодня я — Тот-Кто-Хранит-Зал-Призыва, — в голосе стража послышалась скрытая насмешка.
— Тогда скажи своему авгуру, что в его дверь постучали Те-Кто-Рождены-Дважды, — без улыбки ответил осколок Единого. — И если ему дорого наследие Дракона, то лучше принять нас без промедлений.
— Вас проведут к экзарху, Восходящие, — буквально через несколько мгновений ответил эрд. — Следуйте за мной.
Он повел рукой, открывая Знак Переноса, и они вступили на его линии. И оказались в широкой крытой галерее, ведущей к исполинской восьмигранной башне, словно высеченной из матового черного стекла. Белый Дьявол видел, что она мгновенно притянула взгляд Сигурда. Когда-то Кел могущественных Домов возводили цитадели любой формы, воплощая в них дух своего рода, — и один из немногих уцелевших примеров этого величия сейчас возвышался перед ними.
На гранях древнего монолита мерцали золотые и пурпурные знаки. Остроконечная вершина башни терялась в теневом мареве, как и все, что находилось за ней. В прямоугольных прорезях, зияющих в стенах галереи через каждые десять шагов, виднелся октогональный рисунок исполинских стен, окружавших башню, и ведущие к ним переходы — словно спицы огромного колеса, по одной из которых они сейчас двигались. Мудрое и лаконичное плетение Народа Кел уродовали поздние сооружения, но крепость Корпуса все еще была могуча, а в ее глубине билось древнее сердце. Где-то там находились Предметы, питающие щиты и теневое завихрение, академия и тренировочные залы, где из грязи ковали бронзу и серебро, рунные лаборатории и хранилища дома Ноктис, полные сокровищ, как древних, так и добытых Корпусом со всего Единства.
Эрд-провожатый быстро шел впереди не оглядываясь, и, пользуясь случаем, Сигурд негромко спросил:
— Интересное место. Где оно находится?
— В одном из разрушенных серебряных октагонов, — ответил Белый Дьявол. — Никто уже не помнит, как он назывался. Хартленд скрыт тенями… это старое место.
Он бы мог добавить, что теневое искажение — великая небесная Руна, когда-то наложенная на твердыню Ноктис, была главной причиной того, что этот Дом пережил Раскол, Тьму и следующие потрясения. Отыскать Хартленд в обычном мире почти невозможно — и потому Портал землянина и вправду был улыбкой Незримого. Проникнуть в главное гнездо Корпуса не так-то просто, но Ключ золотой эрды отворил тайные врата.
О Ноктис же осколок Единого знал многое. Когда-то они поддержали Забытого и тем самым навсегда закрыли себе путь в Вечность. Но хитрости и скрытности хватило, чтобы избежать мести, а знаний и жестокости — чтобы создать орден наемников и убийц на руинах Единства, превосходящий всех прочих. Во времена, когда Тысяча воспряла, дом Ноктис успешно играл на оба лагеря, выполняя заказы и Братьев, и тех, с кем они враждовали. Но служили они лишь себе и не гнушались предавать, если это сулило большую выгоду. Они были удобным инструментом для чужих рук — наверное, потому Вечность и не вырывала с корнем этот жалкий росток старого мира.
Белый Дьявол усмехнулся своим мыслям. Возможно, сегодня наследники дома Ноктис пожалеют, что их предки не ушли в Вечность, когда у них был такой шанс. Впрочем, это зависело от того, насколько мудрым окажется их нынешний авгур…
Галерея была длинной, но и она закончилась — у подножия башни. В гладкой стене находились врата — искаженное пространство в оправе из золотого лиора. Эрд сухо сказал:
— Экзарх примет вас. Извлеките свои дары из Рун прежде, чем пройдете. Таковы наши правила. Иначе вы не сможете их передать.
Белый Дьявол и Эрин обменялись долгим взглядом, а затем осколок Единого коротко кивнул Сигурду. Он уже понял, что будет ждать на приеме у экзарха, но это не было преградой их планам. Землянин извлек из Скрижали Руну, что сперва казалась серебром, но затем сверкнула алым пламенем, — сосуд в виде свернутого дракона, работа того из Братьев, что носил это имя. И два стигмата — серебряные гвозди на ладони.
— Входите и будьте почтительны, — сказал эрд, отступая в сторону. — Немногим Восходящим выпадает такая честь…
Зал, куда привели врата, был наполнен древним величием. Юные глаза Сигурда чуть расширились при виде витых колонн из черного лиора, потолка, на котором сияло золотое созвездие, сложенное в древнюю сигну Дома Ноктис, пурпурного и серебряного сияния из глаз сплетенных змей, покрывавших стены, но сам осколок Единого остался равнодушен — он видел такое не раз. Гораздо важнее было другое — их Скрижали замкнулись, а звездные чувства потухли — это место пребывало под властью Великой Пустоты. Экзарх не хотел сюрпризов — ведь пришельцы могли принести в его твердыню любые Руны… Землянину это очень не понравилось, но осколок Единого успокоил его движением руки. А Эрин и вовсе была холодна и спокойна, будто стояла на зеркальной улице Ледяных Чертогов.
— Я чую запах перемен.
Тихий шелестящий голос наполнил зал. В его центре, напротив них, тени приобрели форму обсидианового трона с подлокотниками и спинкой, что походили на раскрытые пасти змей. Бледные тонкие пальцы поглаживали их золотые головы. На троне восседал кел — тонкий, сухой и старый, как выцветший лист нож-травы. В Пустоте Белый Дьявол не мог видеть его ранга — однако изящные черты были знакомыми, как и взгляд, наполненный холодным превосходством высшего существа. Старое золото, могущественное и коварное. Но коснулся ли авгур Ноктис неба? За одну жизнь, даже ту тысячу циклов, что может прожить чистокровный кел в Единстве, это почти невозможно…
— Три серебра пришли в мой дом, назвавшись рожденными дважды, — продолжил экзарх. — Один из народа круглоухих, что принесли Кровь Истока, вторая пахнет льдом и звездной сталью Эргиаля. А третий… — он слегка подался вперед, вглядываясь в Белого Дьявола, — странный полукровка с блеском небесного огня… Любопытное сочетание…
Он сделал паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. Затем вновь подался вперед:
— Я — Эверент Ноктис Кел Аммос, экзарх Корпуса и авгур Дома Ноктис. Говорите, зачем пришли, и помните — в этих стенах ложь карается мгновенно.
— Мы пришли вернуть то, что принадлежит Дому Ноктис, — ответил Белый Дьявол, чуть выступая вперед. — Душу золотой эрды Оноры.
— Онора, — глаза Эверента сузились. — Значит, слухи не лгали. Выходит, это вы забрали жизнь и Руны моей золотой эрды?
— Мы пришли по доброй воле. И хотим получить цену, назначенную самой Онорой. Пятьсот Звездных Монет.
— По доброй воле? — Эверент снисходительно улыбнулся. — Или потому, что Корпус всегда добирается до своей добычи? Я знаю слова Оноры. И знаю цену ее обещаниям. Покажите мне Драконью Клетку.
Сигурд шагнул вперед, вытянув руку. На кончиках пальцев чуть покачивался драконий сосуд. В полумраке зала древний артефакт казался живым, его чешуя тускло поблескивала, а глаза отражали пурпурные и серебряные блики.
— Печать цела, — признал экзарх Корпуса, чуть подавшись вперед. — Но сперва я хочу услышать историю ее поражения. Как пала моя золотая эрда?
— Я сразился с ней в небесах, — уверенное звучание высокого наречия Кел в устах Сигурда было приятно. — И победил. А остальное расскажет сама Онора, когда мы завершим сделку.
Эверент медленно поднял руку.
— Слабое серебро одолело золото? Что ж, бывает, что Незримый посылает черный камень даже золотому воину. Что с остальными Рунами моей эрды? Где они?
— Они мои по праву победителя и законам Восхождения. Но мы можем договориться, если Корпус прекратит охоту на мой Народ, — повторил Сигурд, расправив плечи и глядя прямо в глаза экзарху. Золотые крылья Вечности научили землянина не бояться даже древнего кел — и это вновь вдохнуло гордость в грудь осколка Единого. — Но мы можем договориться, если Корпус прекратит охоту на мой Народ.
Смех экзарха прокатился по залу подобно ледяному ветру:
— Договориться? Вы пришли в Хартленд, вы в моей власти. Но вы ведь не простые посланники. И мне интересно… — его голос стал острым, как клинок, — что вы хотите получить на самом деле?
Сделав Сигурду знак замолчать, Белый Дьявол выступил вперед:
— Дом Ноктис был достаточно мудр, чтобы выжить в темные времена. Проявишь ли ты такую же мудрость сейчас, авгур?
— О, я слышу в твоих словах тайную угрозу, — Эверент с усмешкой откинулся на спинку трона, медленно поглаживая змеиные головы подлокотников. — Дерзкие речи для слабого серебра. Кто же ты, Восходящий, что осмеливается поучать меня в собственном доме?
— Когда я был рожден во второй раз, я даровал молнии, — ответил Белый Дьявол, наливая свой голос силой. — И ты, Эверент Ноктис, помнишь мое старое имя. И ты знаешь имя того, кто правит Эргиалем. Ты слышал об истинной Крови и силе, что ее питает. Да, мы пришли к тебе не как простые посланники.
— Я слышу твои слова, — проговорил Эверент, и холодное высокомерие в его глазах на мгновение уступило место чему-то, похожему на узнавание. Он чуть склонил голову набок, как хищная птица. — Я помню многое. Я чую запах перемен. Значит, в мой дом ступил один из Братьев?
— Да, авгур. И мы говорим тебе: прояви мудрость. Исполни золотую сделку. Отзови своих охотников на круглоухих. И принеси обещанные Клятвы. В ответ же мы предложим тебе контракт, что поразит своей щедростью.
В зале повисла тишина. Маска холодного спокойствия на лице экзарха треснула, сменившись плохо скрываемых гневом — пальцы впились в змеиные головы подлокотников с такой силой, что металл тихо застонал.
— А иначе? — осведомился Эверент Ноктис, выпрямляясь. — Что иначе? Корпус должен разрывать золотые контракты по твоему слову? Ты говоришь о мудрости — но разве вы сами проявили ее, явившись сюда в серебряной шкуре? Ты говоришь о щедрости — но откуда она у серебра, ищущего пятьсот Монет? Если ты — тот, за кого себя выдаешь, а Драконья Клетка с вами, зачем говорить о мудрости с тем, в чьих руках ваша судьба? Я могу предложить вам другую сделку…
На его тонких губах вдруг заиграла самодовольная усмешка.
— Вот только не знаю какую. Жизнь? Или легкую смерть? Советую вам предложить все, что у вас есть, и я подумаю, превысит ли это цену, которую за ваши головы заплатит мне Вечность. Или, может, их выкупит владыка Эргиаля? Ходят слухи, что у него много звездного льда…
— Что ж, Эверент, — сказал Белый Дьявол с холодной усмешкой. — Ты ошибся. Не узрел в глубине серебра отблеск неба. И теперь сам сможешь узнать, чего оно пожелает…
Осколок Единого коротко взглянул на Эрин.
Мир дрогнул. Очертания зала заколебались, как гладь потревоженной воды. Жалкая золотая Пустота треснула, распадаясь на части, ибо она была не в силах удержать небесную мощь того, кто явился сегодня в Хартленд.
Дочери Эргиаля больше не было. На ее месте стоял Ледяной Кузнец, окутанный холодным, как пустота черных земель, сиянием. Он медленно поднимал руки, и аура его присутствия неумолимой, пронзительной тяжестью неба рухнула на них. Мало кто мог выдержать такое — даже ледяной осколок в сердце Белого Дьявола заныл, пронзая все тело болью.
Но Скрижаль работала, и звездные способности тоже — и он видел, теперь видел, и темные провалы ловчих колодцев под тем местом, где они стояли, и сложный узор эфирных каналов, оживляющих статуи-стражи, и тайные входы, возле которых застыли тройки воинов Корпуса, готовые при необходимости прийти на помощь своему повелителю. Сейчас это не имело никакого значения — потому что Кейнор, сбросивший серебряную шкуру своей дочери, отодвинул и запечатал небесной силой пределы зала, заключив авгура Ноктис вместе с его гостями в непроницаемый пузырь. Осколок Единого сжал плечо Сигурда, поймав его взбешенный взгляд, — время истинного огня еще не наступило.
— Лед слышит, теперь мы можем и поговорить, — сказал Ледяной Кузнец, наконец опуская руки. Его глаза, как и амулет-снежинка на черном хэлио, пылали нестерпимой небесной синевой, опаляя все, чего касались. — Не правда ли, Эверент Ноктис?
Осколок Единого с удовольствием наблюдал, как меняется лицо авгура Дома Ноктис. Как страх овладевает им, как Эверент судорожно пытается призвать на помощь слуг… и не может, ибо Кейнор своей небесной силой уже отсек часть мира, оставив их внутри. Как открывает Скрижаль… и понимает, что при любой попытке сопротивления небо просто раздавит его.
Экзарх Корпуса был в их власти. Он мог сражаться и погибнуть — но Белый Дьявол хорошо знал эту породу. Осколок Единого презрительно скривил губы, видя, как экзарх опускает руки и склоняет голову:
— Приветствую владыку Эргиаля… Но почему ты…
— Не постучал в твою дверь? — улыбнулся Ледяной Кузнец. — Но разве ты распахнул бы ее небу? Теперь я здесь, авгур. И ты в моей власти.
— Единые видят, великое небо всегда было справедливо. Раз ты… шагнул в Единство. Значит… Тысяча вернулась? Сколько же… вас?
— Достаточно, чтобы встряхнуть Единство, — спокойно ответил осколок Единого. — Но речь пойдет о другом. Сперва — вернемся к золотой сделке с душой твоей эрды, Эверент Ноктис.
— Что ж… раз небо спустилось на землю, я готов исполнить обещанное Онорой, — экзарх рухнул в свое кресло и перевел взгляд на землянина. — Если Тысяча стоит на страже круглоухих, Корпус разорвет контракты с теми, кто ищет Кровь Истока. Это будет справедливо — ибо нас не уведомили о рисках…
— Тогда завершайте вашу сделку, — приказал Кейнор, и Белый Дьявол легонько подтолкнул плечом Сигурда. Землянин, естественно, тоже был изумлен появлением союзника, но держался вполне достойно — что от него и требовалось. Не всякий Восходящий может выдержать дыхание неба, однако Сигурд устоял наравне с ним, Одним из Тысячи.
Под пристальными взглядами Братьев землянин и авгур Дома Ноктис соединили Скрижали, и Звездные Монеты поменялись местами с Драконьей Клеткой. Страдание на лице Эверента было лучшей наградой — но мудрый кел прекрасно понимал, что сейчас на кону его драгоценная жизнь. Властелину угрожают сразу две фигуры, и достаточно одного хода, чтобы выбросить его из сферы…
— Сделка завершена…
— Не до конца, — твердый голос Сигурда ласкал слух, ведь торговаться со старым золотом под взглядом неба решился бы не каждый, — Еще осталась Клятва золотой эрды, что не будет мстить. Стигматы служителей и ее золотые Руны. Я готов вернуть ее Арходракона и Кор Ноктис.
— Что же ты хочешь за них?
— Золотое Уменьшение и Золотое Оживление.
Требования землянина удивили Белого Дьявола. Уменьшение — хорошо, хотя сам он предпочел бы Повышение или Звезду, но откуда Сигурд вообще знает о Руне Оживления? Этот золотой глиф, принадлежащий к редкой категории Рун-Желаний, никогда не попадал в открытую продажу. Он позволял воскресить из мертвых Восходящего, чья душа не покинула Единство, задержанная гвоздем или иным ухищрением — вроде драконьего душелова, — но лишь один раз: как и Свойства, Желания исчезали после выполнения. Что ж, это было достойное уважения требование — золотое Существо и Предмет стоили того. Интересно, кого же желал воскресить землянин? И знает ли он об ограничениях этого Желания?
— Ты получишь, что просишь, круглоухий, — прошипел Эверент. — Но Клятву Онора сможет дать только после того, как вернет свое тело…
Он умоляюще взглянул на Ледяного Кузнеца, и Белый Дьявол понял, что его сфера сдана без боя. Экзарх сломлен и пойдет на любые условия ради сохранения своей жалкой жизни. За этим они сюда и пришли — ибо Портал в Хартленд и правда был улыбкой Незримого для тех, кому предстояла большая война.
— Теперь поговорим о другой сделке, — произнес Ледяной Кузнец, который прочел его раньше, — Эверент Ноктис, Тысяча Братьев предлагает Корпусу контракт. Оплата звездным льдом в двойном размере, но первое условие таково — ты разрываешь все контракты с заказчиками из Вечности.
— Это… большие неустойки, — медленно ответил экзарх, будто пытаясь смягчить удар. — Сколько же воинов Корпуса хотят нанять Братья? И каково второе и прочие условия?
— Сколько? — Ледяной Кузнец холодно улыбнулся. — Всех.
— А второе условие таково — они нужны нам немедленно, — сказал Белый Дьявол, вставая рядом с ним. — Третье же — все должно остаться в тайне. В том числе наши имена. И ты принесешь все нужные Клятвы.
— Что ж… — с трудом произнес Эверент, прикрывая веки. — Я не вижу в этом ничего невозможного…
— Лед слышит, я рад, что мы хорошо поняли друг друга. Тогда приступим к выполнению. Нам нужны знания обо всех твоих силах…
О, Корпус был могуч. Полторы дюжины золотых и более сотни серебряных Восходящих, а бронзы и прочего мусора, что обслуживало Хартленд и Узлы, стремясь продвинуться в иерархии секты, — без счета. Руководящая элита Корпуса принадлежала к немногочисленным потомкам или бастардам Ноктис, и они, как эрда Онора, были прекрасно экипированы древними Рунами и Предметами, что хранились в сокровищницах Дома со времен Раскола. О да, Дом Ноктис был богат, и войны, в которых он участвовал, делали его только богаче. Паутина связей и контрактов тянулась от экзарха во многие Круги Единства и даже в Вечность. При необходимости Корпус мог выставить очень серьезное воинство, способное разбить любую армию, уничтожить сильный Народ или покорить средних размеров Круг. И Корпус выполнял такие заказы не один раз, завоевав себе мрачную славу лучших наемников Единства.
Теперь этой армии предстояло выступить на стороне Тысячи. Причем правду о новых заказчиках знал только Эверент Ноктис, а для всех остальных, даже элиты Корпуса, все должно выглядеть очень жирным контрактом. До той поры, пока не вскроется, что наемники защищают Эргиаль от Гармонии. Для Дома Ноктис эта война вполне могла оказаться последней — но никакой жалости к ним осколок Единого не испытывал. Хитрые и изворотливые кел ее не заслуживали. Сильные выживут и шагнут на новую ступень Восхождения, а слабые — падут. Так было, есть и будет…
— Отличная сделка, Эверент, — произнес Ледяной Кузнец, когда экзарх принес все необходимые Клятвы. — Но, лед слышит, я знаю Ноктис. Я знаю: стоит нам покинуть этот зал — и ты попробуешь нас предать. Переметнуться к врагу. Поискать помощи и защиты у других, тех, кто ненавидит наши имена… Верно, Эверент Ноктис?
— Мы договорились. Корпус теперь работает на вас. Я не…
— Я хочу гарантий, Эверент Ноктис. Клятвы — это хорошо. Но, лед видит, есть более надежные способы.
Белый Дьявол знал, что так будет, хоть они и не уговорились заранее. Но Кейнор не полагался на камень хаоса, он всегда действовал наверняка. Только лед-осколок в сердце — точно такой же, как сидел у него самого, мог гарантировать выполнение приказов.
Эверент Ноктис Кел Аммос получил его. Со стороны было хорошо видно, как Кейнор убивал экзарха — и не давал ему умереть, ибо кел не принадлежал к Истинным. Белый Дьявол наблюдал, как он беззвучно кричит и корчится, видя свое отражение в недавнем прошлом, и пытался найти ключ к этому замку.
И… не находил ответа. Жуткий навык владыки Эргиаля, похоже, был небесного ранга. Лед-осколки, что делали Восходящих его марионетками, мог извлечь только он сам.
— Теперь ты принадлежишь Эргиалю, — произнес Кузнец, закончив. — Служи верно, и, возможно, однажды я освобожу тебя от моей Печати. Предай — и Последний Холод разорвет твое сердце на части.
Эверент Ноктис стоял на коленях, опустив голову. Тело его дрожало, а пальцы судорожно ощупывали грудь.
— Все ли ты понял, Эверент? Кто твой хозяин?
— Я… служу Эргиалю…
— Лед слышит, — Ледяной Кузнец повернулся к Белому Дьяволу. — Брат, ты возьмешь под контроль командование Корпуса и распределишь их силы, а я вместе с нашим новым другом посещу хранилища Хартленда. Затем мы возвращаемся в Эргиаль, ибо камень хаоса уже брошен.
— А ты… — добавил он, взглянув на безмолвного Сигурда, — пойдешь с нами.
Воинская структура Корпуса порадовала своей выверенностью — основу составляли сработавшиеся боевые тройки: эрд-командир и два служителя. Они легко объединялись в звезды, а для серьезных операций те могли формировать стаи по тридцать-пятьдесят Восходящих. Командовали ими золотые эрды, преимущественно чистокровные потомки Дома Ноктис. Белый Дьявол узнал их имена — змееглазая Литара Ноктис, командующая разведкой и сетью шпионов, Дхаарон — стратег и полководец, Таналия, владеющая «рассекателем миров», что возглавляла ассасинов, а немногословный Вейрам Ноктис — штурмовые отряды. Онора, плененная землянином, тоже оказалась золотой птичкой — в Корпусе она считалась мастером поиска и захвата. Были и другие, но всем командам предстояло срочно разорвать свои текущие контракты и вернуться в Хартленд. Никто из них не должен был знать, с кем они столкнутся, когда откроется Портал и придется сражаться на стороне таинственного заказчика.
А потом будет поздно…
Осколок Единого знал, что война с Гармонией не испугает, но и не обрадует наемников Корпуса. В грядущем противостоянии им предстоит понести серьезные потери. Гармония отнюдь не слабый враг, и звездный лед будет щедро оплачен их кровью. Поэтому нужно было хорошо замазать Ноктис кровью — так, чтобы даже самые отъявленные из них не вздумали дернуться. Он приказал разделить силы Корпуса на две части: основная должна ждать сигнала, по которому нужно будет пройти через Портал и нанести удар, резервная оставалась в Хартленде до приказа, им отводилась особая роль.
Решить нужно было многое: число Восходящих, их Руны и Предметы, порядок и время атаки, сигналы и знаки, связь и Порталы. И многое другое, что потребуют грядущие сражения. Но Братья еще до прихода в Хартленд уже придумали и подготовили все необходимое, и потому Белый Дьявол управился быстро.
В глазах золотых эрдов, получивших распоряжения Эверента, Белый Дьявол видел изумление, смешанное с презрительной ненавистью: серебряный выскочка посмел отдавать им приказы! Кел запомнили его, но осколка Единого это не беспокоило. Кейнор и избрал в посланники его, потому что имя Подобного Пламени пока не знало Единство. А еще он помнил времена, когда приходилось командовать куда более грозными силами, и знал, что звери быстро привыкают к новому вожаку — особенно если его клыки длиннее и острее.
Затем они снова встретились с братом. Сигурд сопровождал Кейнора, и осколок Единого обратил внимание на бледный вид землянина — тот выглядел слегка потрясенным, словно увидел нечто, выходящее за рамки его понимания. Тем не менее он держался с достоинством, но самое главное — никакого ледяного осколка в его груди не было, и Белый Дьявол мысленно поблагодарил Творящую за это. Он обратился к Ледяному Кузнецу:
— Надеюсь, твой поиск был удачен? Богат ли Дом Ноктис древними сокровищами?
— Сегодня стал чуть беднее, — без улыбки ответил Кузнец. — Лед видит, наследству Дракона не место в доме змей. А ты донес слова Тысячи золотым эрдам Корпусам?
— Да, — сказал Белый Дьявол. — Хартленд выступит по нашему слову.
— Тогда нам пора возвращаться.
— Подожди, брат. Получил ли ты свое золото? — спросил Белый Дьявол у Сигурда и, когда тот молча кивнул, добавил: — Есть ли у тебя возможность вернуться к своему Народу?
— Да, я могу в любой момент уйти в Домен, — ответил землянин. — Но…
— Да, танаан, — сурово кивнул осколок Единого. — Нас ждет битва, и нам нужны твои золотые крылья. Станешь ли ты теперь нашим щитом? Готов ли увидеть Эргиаль?
Он понимал, что Кейнор не стал бы серьезно ослаблять Корпус перед сражением, забирая у них Руны. Он знал, что черные змеи Ноктис уже ползут в свое гнездо, а Сыновья и Дочери Кузнеца пробуждаются в своих ледяных гробницах. Да, Сигурд всего лишь серебро, но он Истинный, а Небесный Ястреб, могучая золотая птица Вечности, может стать тем камнем, что перевесит чашу противника в грядущем сражении. Было и еще одно — предтечам Истока и Тысяче нужно скрепить союз кровью, а самому Сигурду — подняться на одну ступеньку Восхождения.
— Мы уже… говорили, — Сигурд чуть повернул голову в сторону Кузнеца. — Не ради вас. Не ради себя. Не ради Рун… Ради фригольда и своего Народа — я согласен.
— Лед слышит, — уголком губ улыбнулся Кейнор. — Пора.
И они вернулись в Ледяные Чертоги — тем же путем, что и пришли. В Домене Кузнец открыл второй Портал и одним движением закрыл тот, что привел их Хартленд. А затем им в лицо дохнул морозный ветер Ледяной Бездны и голубое сияние Эргиаля.
Сигурд замер, не в силах отвести взгляд от открывшейся перед ним картины. Белый Дьявол с легкой усмешкой наблюдал, как землянин впитывает величие древней цитадели лед-кузнецов — стройные башни, переливающиеся всеми оттенками серебра, синевы и пурпура, свет замерзших звезд на их навершиях, алмазный блеск причудливых ледяных узоров на зеркалах улиц и площадей, высеченных из звездного льда.
— Невероятно… — прошептал землянин, и его дыхание превратилось в облачко пара. — Это… сказка. Даже Вечность выглядит иначе.
— Это мой дом, Ледяные Чертоги Эргиаля, — сказал Ледяной Кузнец бесстрастно. — Его древние тайны пали под ударами судьбы. Будь моим гостем, Истинный.
И так было — Сигурд первым шагнул в место, сокрытое сотни и сотни циклов. Да, приходили и иные, но он был первым, кто пришел в Ледяные Чертоги в Единстве, и первым из живущих, кого Ледяной Кузнец обещал отпустить. Времена поменялись, и древние обеты больше не имели значения.
Менялся и сам Эргиаль. Он гудел и кипел, как разбуженное гнездо жужней. Из главной башни бесконечным потоком выходили пробужденные Дочери и Сыновья Кузнеца, вливаясь в стройные шеренги, что заполняли зеркальную площадь. Новые и новые отряды покидали твердыню, разворачиваясь на той земле, что Эргиаль принес с собой в Единство, и спеша занять новые оборонительные рубежи. Белый Дьявол знал, что теперь Чертоги окружают огромные ледяные разломы и валы, созданные по той границе, что очертил Кейнор, — естественная преграда, которую не так-то просто одолеть. Но стены ничего не стоят без воинов, и лед-кузнецы собирались защищать свои холодные просторы. Их жизнь никогда не будет прежней, Белый Дьявол знал это. Но сначала право на существование придется отстоять в бою.
Война уже началась. Он сам начал ее, атаковав Корону, — а теперь сгорели пять малых и два больших гнезда Гармонии. Охотники в одночасье сделались добычей — все гнезда были уничтожены в один день, следующий за появлением Эргиаля в Единстве, ибо ждать не стоило. Малые атаковали лед-кузнецы, вынырнув на айсвормах из ледяной толщи, большие — сами Братья. Сила и внезапность были на их стороне, однако Гармония не дала боя — столкнувшись с массированной атакой, враги предпочли отступить, уведя уцелевшие корабли через Врата или рассредоточив их на огромных просторах Ледяной Бездны. Это было очень плохим знаком — враг предпочел потерять аванпосты, выигрывая время для перегруппировки сил и изучения новых обстоятельств.
Гармония никогда не останавливалась. Никогда не совершала одну и ту же ошибку дважды. Это была система, безжалостная военная машина, движимая Логикой, что рано или поздно перемалывала любого противника. Гармония пришла в Ледяную Бездну за Эргиалем и его владыкой.
Братья знали, что нужно ждать вторжения. И готовились дать бой.
На следующий день после возвращения из Хартленда они вновь говорили, глядя на карту Ледяной Бездны в замерзшем озере тронного зала, рисовали на ней стрелки остриями клинков и смотрели на ледяные фигурки, что заполняли поле вокруг Эргиаля. Дозорные Руны и Существа-разведчики Гармонии уже были замечены стражами Ледяных Чертогов, невидимые ликторы шныряли поблизости, не рискуя приближаться к новому дому лед-кузнецов. Но они нашли его, это не вызывало сомнений.
— Готов ли Корпус? Вернулись ли их золотые эрды? — спросил Кейнор у Белого Дьявола, когда они оказались наедине. — Лед видит, скоро нас ждет битва…
— Готов. Но у них червивые души Ноктис, — ответил Белый Дьявол. — Они будут сражаться, но… многим из них не помешало бы немного льда в сердце.
— О нет, брат. Этот дар лишь для избранных, — глаза Кейнора на мгновение вспыхнули Звездной Кровью.
— Мое сердце радуется, что небо не избрало моего ученика, — медленно проговорил Белый Дьявол, ибо долго думал об этом. — И я хочу предостеречь брата, ибо это…
— Не стоит разбрасываться небесной силой, — между пальцев Ледяного Кузнеца искрились голубые кристаллы льда, образуя причудливую снежинку, которая с хрустом рассыпалась невесомой пылью, когда он сжал кулак. — Каждый осколок, что я дарую, куда драгоценнее золота и отнимает часть меня. Что до Истинного, которого ты называешь своим учеником… Лед видит, ты ведь так и не понял, кто он такой. Не знаешь, что замыслил тот, кто свел ваши дороги в самом начале. Не понимаешь, что предназначено его фигуре…
— А ты — знаешь?
— Небу ведомо многое, — медленно ответил Кейнор, будто задумавшись. — Ты долго делил с ним тело, но не заглядывал в его душу? В те тайны, что она хранит?
Теперь настал черед Белого Дьявола молчать.
— Я видел там… лишь тьму в горлышке запечатанного сосуда, — наконец ответил он. — А что увидело там небо?
— Лед видит, эта тайна не из тех, что стоит быстрых слов, — медленно произнес Кузнец. — Да, я заглянул… в этот древний омут. И скажу так, брат мой по Крови… Перед тем, что скрывается там, Истинные — лишь дети на лужайке. Даже у предтеч есть предтечи. Те, что сражались с Тварями Извне еще до того, как был рожден Защитник…
Они молчали, глядя друг на друга.
— Я посмотрю, каков он в битве, — произнес Кейнор. — И щедро одарю, если достоин. Лед слышит, может прийти время, когда мы будем просить его Народ о щите, такие же жалкие и слабые, как он сам сейчас. И оно придет скорее, чем думаешь ты. Чем провижу я.
— Потому нам и нужен союз с теми, кто вернулся из тьмы времен.
— Лед слышит. Но мы лишь фигуры чужой сферы, и я не вижу всех нитей и ходов этой игры. А у тех, кто управляет ею, есть Руна Хронос. Значит, раз Тысяча ставит фигуры на доску, нам нужен свой провидец. Говорят, Лодочник спит под Курганами Янтандера рядом с Моргейн. Помнишь ли ты ее? — глаза Кейнора на мгновение затуманились, словно он смотрел сквозь завесу времени. По его бледным губам скользнула тень улыбки — странная смесь нежности и скорби. — Ее волосы пахли медом…
— Помню, — тоже улыбнулся Белый Дьявол, ибо забыть Моргейн, самую знаменитую из Тысячи, было невозможно.
— Если мы выживем в этой битве, ты отыщешь их.
— У меня есть серебряный ключ к этому замку, — осторожно произнес Белый Дьявол, боясь спугнуть улыбку Незримого. — Но нужно кое-что еще…
— Ты получишь то, о чем просил, — Ледяной Кузнец отвернулся, глядя на карту Ледяной Бездны. — Сегодня в твои покои принесут дар…
Когда небо над Эргиалем стало пронзительно-черным, а голубые звезды его огней чуть угасли, в отведенное ему помещение вошла тонкая фигура в синем асари. Осколок Единого пригляделся — нет, это была настоящая Эрин, не та маска, что надевал Кейнор, чтобы обмануть стражу Хартленда…
Без лед-доспехов, с распущенными темными волосами, свободно падающими на плечи, девушка выглядела совсем не воинственно. Она робко улыбнулась, глядя, как обнаженный по пояс Белый Дьявол медленно распрямляется из позы третьего нара.
— Я не помешала тебе?
— Нет, Эрин. Мое сердце всегда радуется, видя твою красоту, — улыбнулся он, уже зная, зачем она пришла. — Ты принесла мне дары своего небесного отца?
— Да, Пламени Подобный, — Эрин открыла Скрижаль, доставая из нее две Руны, и неожиданно встала на одно колено, протягивая их на открытой ладони. — Мой небесный отец велел сказать — прими их, и пусть нас свяжут узы не только льда, но и судьбы.
Одна Руна горела золотым сиянием, формой глифа походя на узкий изогнутый кинжал. Это был жертвенный атамэ, созданный из осколка Алтаря Душ — тот самый золотой Предмет, который просила Морвейн.
Вторая же Руна трепетала алым драконьим пламенем. Она заключала в себе оружие, что Ледяной Кузнец создал из осколков иллиума, жезла Змеиной Крови и драконьей пустышки. В его руках оно стало серебром, но истинным рангом Предмета было небо — именно о таком даре он и просил брата. Мало кто в Единстве владел таким оружием — ибо оно было создано из материи небесного ранга.
Белый Дьявол извлек его из Руны — и Эрин чуть сжалась при виде того, как Лезвие Жесткого Света замерцало, окружая прямой обоюдоострый клинок, отливающий зеленью неуничтожимого и всепронзающего иллиума. Рукоять из звездного льда заключала в себе Сердце Дракона, а на клинок Ледяной Кузнец наложил ледяное Клеймо Эргиаля.
— Твой отец небесный мастер, — признал он, осторожно поворачивая оружие. — Великий дар.
— Лед слышит, — произнесла Эрин чуть слышно. — И мое сердце радуется, что мне выпала честь преподнести его Одному из Тысячи Братьев… Тому, кто изменил наш мир.
— О чем ты? — спросил осколок Единого, убирая меч в Руну, ибо драконьи Руны не имели ограничений по использованию.
— Ты вошел во врата Чертогов и говорил с моим отцом. И прежде чем ты вышел из его башни, Эргиаль был перенесен в Единство, — Эрин не отводила глаз. — Лед видит, ты изменил и Эргиаль, и всю нашу жизнь. Что теперь будет с нами, Подобный Пламени?
— Нас ждет битва. И если мы победим, то твой Народ будет жить в Единстве, Эрин. Как другие Народы. Все будет по-другому, но так, как заведено Едиными. Вы будете добывать еду, любить, рожать детей, защищать свой дом… Идти по тропе Восхождения. Да, ваша жизнь изменится, но вы… обретете себя.
— Это сложно представить… У отца теперь много Дочерей, — улыбнулась девушка. — И у многих из них мое лицо. Так странно… жить среди своих отражений.
— Но среди них нет той, что учила меня ездить на айсворме, — медленно проговорил осколок Единого, беря ее руку. — Той, чья ледяная искра застыла в моем сердце.
— Я… должна идти, — девушка сделала слабую попытку отнять ладонь, но он держал ее крепко.
— Но ты ведь не хочешь уходить, Эрин Ледяная Искра, — улыбнулся осколок Единого. — Верно?
Она медленно отступала, не отнимая руку, пока не уперлась спиной в стену. Когда он коснулся ее тела, обнимая, серебряные глаза Эрин изумленно расширились, а губы взволнованно приоткрылись, как два нежных розовых лепестка. И тогда Белый Дьявол накрыл их своими, сперва осторожно, а потом решительно, переплетая пальцы и прижимая ее тело своим. Эрин замерла, будто прислушиваясь к своим ощущениям, и он почувствовал, как дрожит ее тело. Затем она уперла ему в грудь ладонь:
— Остановись, Подобный Пламени. Нам… нельзя любить. Мы… пробуждаемся, а не рождаемся…
Но осколок Единого видел, что дочь Эргиаля совсем не хочет, чтобы он останавливался. И продолжил целовать ее, а потом подхватил на руки, отнес на ложе и спустил с покрытых лед-узором плеч асари, лаская прохладное тело девушки.
— Мир изменился, Эрин, — шептал он ей. — То, что было, прошло. Нас ждет битва… и Незримый может не дать другой ночи тебе или мне. Ты ведь хочешь любить, и я хочу любить тебя сегодня…
— Я никогда не была с мужем… — прошептала Эрин, уступая его настойчивым рукам, трепеща под их прикосновениями. — И… я… я ведь… не заморожу тебя?
Он лишь усмехнулся — хоть кровь ее племени и была куда холоднее, его не смогли заморозить и ледяные пещеры, куда она привела его на пути к Короне. Морозная Закалка помогла бы перенести любой холод — но тут не требовалась и она. Еще не родилась та, что могла бы заморозить огонь осколка Единого. Он любил тысячи женщин разных Народов и знал, что и как нужно делать, чтобы быть желанным для любой из них.
Ее лед таял под его пламенем — ведь лед-кузнецы тоже были людьми, и человеческое не было им чуждо. Серебряные глаза Эрин заволокла поволока страсти и накрыла его, и он увлек ее за собой в эту пучину, сплетая губы, пальцы, тела и души.
И так было — он любил ее, а она — его. Гордая дочь Эргиаля познала телесную страсть и стала его женщиной, одной из тех, что он любил в трех жизнях: гордый и хрупкий ледяной цветок. Было ли у этой любви будущее, знал лишь Незримый, а Эрин и Белого Дьявола этой ночью волновали лишь они сами.
Пробудил же их не рассвет, а гул, раскаты грома и зеленые зарницы за окном. Тот, кто однажды видел и слышал их, узнает мгновенно. И дочь Кузнеца, и Белый Дьявол мгновенно поняли, что происходит.
Гармония пришла.
Белый Дьявол знал, что так будет.
Быстрее, чем первые громовые раскаты сменились вторыми, они уже были на ногах и облачены. Эрин в лед-доспех, а осколок Единого в Плащ Ледяного Стража. Он глядел на девушку, с которой провел ночь, — скромный ледяной цветок моментально превратился в серебряную воительницу Эргиаля, — а она смотрела на него.
Их пальцы на мгновение встретились, вновь переплетаясь.
— Моя звезда ждет, — произнесла Эрин. — Благодарю, что одарил любовью, Пламени Подобный. Лед слышит, теперь я несу твой огонь в своем лед-сердце. С ним я буду сражаться и, если лед позовет, с ним уйду в Последний Холод.
— Ты не умрешь сегодня, Ледяная Искра, — ответил Белый Дьявол. — Если пожелаешь, мы еще встретимся и закончим то, что начали. Незримый любит Тысячу — и сегодня мы победим.
Слабая улыбка тронула губы Эрин — осколок Единого говорил с такой же непоколебимой уверенностью, с какой делал все, за что брался, и его слова пришлись дочери Эргиаля по духу. Ведь прежде все, что он сказал, — сбылось. Однако сам Белый Дьявол, по правде говоря, не был полностью уверен в исходе противостояния с Гармонией. Ясно было только одно: их ждет битва — и немало воинов с обеих сторон падет. Но он твердо верил в благоволение Незримого и камень хаоса, что бросил.
Спустя минуту осколок Единого уже стоял в тронном зале Чертогов рядом с Ледяным Кузнецом, появившись почти одновременно с Сигурдом. Остальные Братья присутствовали в виде призраков — Сатори как будто парила в толще воды, наконец-то отрастив свой родной хвост, а Крест замер неподвижной статуей, за спиной которой шевелилось неразличимое воинство. Было еще три тени в лед-доспехах — военачальники Эргиаля, золотые Сыновья, и все они расположились вокруг огромной призрачной карты, в которую превратилось замерзшее озеро пола. Не обращая внимания на вспышки и рокот, доносившиеся снаружи, Кейнор ленивыми движениями управлял ею, будто полем для сражения в сферы, на котором выстроились фигуры.
— Я могу перехватить их, но нужны инструкции, — хрипло произнес Сигурд, но Кузнец остановил его взмахом руки:
— Твой черед придет, Истинный. Незачем спешить. Лед видит, это лишь первый снег.
Присмотревшись к карте, Белый Дьявол понял, что брат совершенно прав — Гармония делала пробные выпады, проверяя оборону противника в поисках уязвимых мест. Первую разведку провели дозорные Руны и невидимки, но именно сейчас нексоиды-стратеги строили модель обороны Эргиаля, определяли ключевые точки и рассчитывали силы и средства, необходимые для преодоления.
Ледяную цитадель с разных сторон атаковали восемнадцать ликторов. Две полноценные эскадры летающих кораблей запросто могли превратить в руины большой город или уничтожить войско слабых Восходящих, однако Эргиаль — ледяной орешек, разгрызть который совсем нелегко. Для его взятия требовалось кое-что покрупнее…
Кейнор не торопился — не хотел показывать врагу свою истинную силу, и лишь шесть ликторов сбили на подлете клинками жесткого света. Эргиаль задействовал только половину своих стрелков, и половина же башен с Мечами Жесткого Света были ложными целями, иллюзорными двойниками настоящих. Восходящие на дальних рубежах, боевые звезды на стенах тоже не раскрывали свои гнезда, и ценой стала внезапная атака самих Чертогов. За окнами мелькали зеленые вспышки — ликторы, неуловимо скользя над башнями Эргиаля, били в упор, однако звездный лед играючи отражал рунные молнии. Мечи Жесткого Света тем временем собирали неумолимую жатву — еще один корабль взорвался прямо над городом, а второй косо рухнул куда-то в сторону ледяной равнины, оставляя в небе пылающий след.
— Обнаружены ли главные Врата? — не обращая никакого внимания на атаку, спросил Кейнор.
— Да, небесный отец, — ответил один из его Сыновей. — Лед видит их…
На призрачной карте вспыхнула алая точка — не далеко и не близко, где-то в ледяной пустыне. Небрежным жестом приблизив ее, Кейнор проявил образ: огненные Врата — которые прямо сейчас Усиливали и Повышали мастера Гармонии, стремясь поднять до золотого ранга. Через них проходила туша сатрапа, окруженная сворой ликторов, и еще больше черных кораблей кружило вокруг. Разворачивались и наземные силы — возле Врат было заметно копошение жнецов и вырастающие как из-под земли черные грибы бункер-панцирей. Гармония укреплялась вокруг Врат, явно готовясь использовать их как основной проход для своего воинства.
— Мой небесный отец, лед видит много невидимок вокруг наших рубежей.
— Что они делают?
— Достают из Рун Предметы, что сверлят лед. Они похожи на черные башни…
— Поднимайте больше Призрачных Птиц. Мы должны видеть это.
За окнами громыхнуло, а пол чуть вздрогнул — летающие корабли пустили в ход свое самое разрушительное оружие — доменные бомбы. Одну или две, направленные в Мечи Жесткого Света, удалось перехватить — каждого стрелка прикрывал страж, готовый развернуть Зеркало, Сеть или Призрачные Руки, но третья взорвалась где-то на стенах Эргиаля, а четвертая — внутри самого города. Белый Дьявол не мог видеть разрушений, но вряд ли они были велики. Звездный лед необычайно прочен, повредить и тем более раздробить его — сложная задача даже для сильных Восходящих. Уничтожить Чертоги могла только массированная бомбардировка, десяток-другой попаданий не имел значения.
Сигурд беспокойно шевельнулся, посматривая то на карту, то в небеса, где со свистящим гулом проносились черные тени, ибо Кузнец сделал стены своей башни незримыми, и все они будто стояли на открытой вершине, возносящейся над всем Эргиалем. Наверное, землянину было непросто сохранять спокойствие, особенно когда прямо над их головами взорвался, рассыпаясь веером пылающих осколков, еще один пикирующий ликтор. Белый Дьявол успокоил его долгим взглядом — ментальная аура землянина бурлила. Но их время пока не пришло, а здесь, рядом с небом, они находились в самом безопасном месте Эргиаля, хотя на первый взгляд казалось иначе.
Атакующие ликторы были обречены. Они гибли один за другим, но успели сбросить несколько гарнизон-капсул — над Эргиалем их уничтожили сразу, но на подступах возникло три или четыре очага высадки. Гармонийцы стремительно пытались закрепиться, активируя защитные Предметы и Существ, арбитры сразу открывали малый Портал, выпуская ждущее подкрепление. На поле боя появились быстрые боевые скарабеи и похожие на блестящих черных крабов жнецы — наземная «техника» Гармонии. Каждую технотварь, помимо террацитовой брони, защищало Обратное Зеркало и сопровождала группа солдат. Это выглядело опасно, потому что враги стремительно множились и оказались совсем близко.
Но Ледяной Кузнец оставался спокоен — казалось, его не беспокоит столь успешное проникновение врагов. Он с невозмутимостью рассматривал карту — и Белый Дьявол понимал, что за этим бесстрастием стоит небесный расчет.
Ободренная первым успехом, пришла четвертая шестерка ликторов. И еще несколько эскадр держалось вне досягаемости, готовые в случае необходимости поддержать и развить атаку. Но все это было лишь пробой сил, проверкой защиты цитадели, завязкой настоящего сражения — ибо Гармония еще не ввела в сферы свои основные фигуры. Главной целью и угрозой был не сам Эргиаль, а его небесный владыка, и те, чья воля двигала вражеские полки, прекрасно знали, что его не сломить просто так.
Лед-кузнецы наконец вступили в бой — со стен Эргиаля навстречу наступающему врагу полетели боевые Руны. Вокруг мест прорывов взвыла жуткая метель, в которой мелькали стремительные силуэты айсгардов, на голову врагам посыпались ледяные стрелы и копья. Однако гармонийцы, готовые к такому отпору, замедлились, но продолжали продвигаться, подобные черным насекомым, упрямо карабкающимся по ледяным склонам. Вспыхнули зеленые и фиолетовые лучи — Белый Дьявол прищурился, узнав Руны Энтропии и Деградации. Хитрая Гармония пыталась понизить ранг укреплений из звездного льда, чтобы затем сокрушить их доменными бомбами — этого не стоило допускать, но Кейнор не отдавал нужных приказов, и осколок Единого понял, что это тоже — цена, которую придется заплатить…
— Пора их смести, брат! — прорычал призрачный Крест. — Они могут открыть новые Врата прямо у нас под носом!
— Нет, — холодно ответил Кейнор.
Он широким взмахом снова уменьшил карту, очертив границы приземленного Домена. Они были ограждены исполинскими ледяными валами и разломами, на, под и внутри которых лед-кузнецы уже создали мощные оборонительные рубежи. На некотором расстоянии от этих границ были видны черные точки вражеских кораблей — и некое движение возле них. Возникая из Рун, в ледяной покров быстро ввинчивались черные зазубренные конструкции — каждая размером с башню. Они исчезали, оставляя только навершие, что загоралось недобрым зеленым огнем, и точки таких «башен» быстро окружали Эргиаль.
— Видите? Это Якоря Реальности, — усмехнулся Ледяной Кузнец. — Лед слышит, Гармония ставит их, чтобы уберечься от того, что я сломаю пространство или сожму время. Они не боятся меня. Они боятся, что я могу сбежать.
— Затем они поднимут Сети Иерархии или Небесную Клетку, — кивнул Белый Дьявол. — Да, они запирают тебя, брат. Тебя и нас…
— Мы можем атаковать и уничтожить Якоря, мой небесный отец… Ледяные Черви и боевые звезды готовы.
— Нет, — холодно приказал Кейнор. — Пусть получат то, чего хотят. Мы должны увидеть тех, кто войдет в клетку.
Белый Дьявол понимал, о чем он. Перед Хартлендом Братья провели военный совет, яростно обсуждая план. И именно он, прекрасно помнивший, как пал Эстэ, предложил стратегию, которая сейчас исполнялась. Да, черные флоты Гармонии — это не небесное воинство Вечности, но суть едина. Как и Кейнор, осколок Единого когда-то коснулся неба, и у него тоже был город, Народ и серебряное войско, в котором блестело золото. Все это не помогло — однако каждое поражение дает горький опыт. Кейнор вплел его в ледяную нить своих планов, Сатори добавила щепотку хитрости, Черный Крест — фанатичной решимости, а Белый Дьявол спаял воедино своим холодным пламенем. Да, многие битвы были проиграны — однако теперь у их замысла имелись золотые крылья.
— Я могу сказать? — вдруг спросил Сигурд и, получив кивок, продолжил: — Смотрите, в их построении есть уязвимость. Якоря полностью замкнут пространственно-временной континуум, лишив нас маневренности, верно? Пока они не развернули их, если атаковать здесь и здесь, — он быстро отметил на карте две точки, — мы рассечем их силы и откроем фронт для воздушной атаки на основные Врата. По всем расчетам, прорыв весьма вероятен — и мы сможем либо навязать им бой в точке выхода, либо закрыть сами Врата!
Белый Дьявол и сам видел прореху в атакующих порядках Гармонии. Эти клещи еще можно было разжать — землянин говорил разумные слова, но он не понимал, что Гармония не совершает столь явных ошибок. А значит, они имеют дело с Логическим Парадоксом — тактической уловкой Гармонии, намеренно внесенной в Логику ошибкой, чтобы обмануть, запутать или поймать врага. И не удивился, услышав холодный ответ Кузнеца.
— Нет, Истинный, — отверг Кейнор и это предложение. — Эту битву так не выиграть.
— Нам нужны эти Врата, — добавил сам осколок Единого. — Пусть приходят; чем больше, тем лучше…
— Но почему?
— Лед видит, чтобы победить небо, придется взглянуть ему в глаза, — соизволил дать ответ сам Кейнор. — Зачем тратить силы на слуг, когда сам господин еще не вступил в бой?
— Мы сразимся, когда хозяева Гармонии осмелятся высунуть свой жалкий нос, — продолжил Белый Дьявол. — Или те, кто за ними стоит…
Призрачная Сатори рассмеялась — будто рассыпали жемчуг на каменный пол. Она волнообразно извивалась, помахивая гибким хвостом и удерживая обеими руками за обнимающие ее щупальца Осьминога — будто пытаясь удержаться в толще воды.
— Братец, воды шепчут, что здесь струится лишь одно течение… разве твои глаза не видят в этих волнах плеск Полководца?
— Его рука и его почерк, — нахмурился Белый Дьявол, следя за движениями алых и голубых точек. На подступах к Эргиалю разворачивалось настоящее сражение, а на смену уничтоженным ликторам приходили и приходили новые, усиливая давление на защитников. Зарницы, свист и гул, рокот и грохот взрывов слились в единую канонаду — Гармония активно развивала успех, пытаясь ослабить Эргиаль, заставить его владыку действовать… — Но я слышал, что среди их экзархов есть и маска Предвестника.
— Предвестник? — Сатори колыхнулась, словно морская волна. — Их течения когда-то сливались в один поток, вернее — одно направляло другое. Но воды шепчут, что если бы они плыли в одном потоке, мы бы уже тонули в водовороте. Клянусь солью глубин, крылья Вестников уже кружили бы над ледяным рифом…
— Быть может. Ты лучше меня знаешь Вечность, Морская Роза, — ответил Белый Дьявол, ибо это было так — Сатори гораздо больше времени провела там, чем любой из них. — Значит, они больше не союзники?
— Когда отлив уносит добычу, рыбы начинают пожирать друг друга, — ответила Восходящая, покачиваясь в незримом течении. — Вечность всегда была океаном, где раскиданы острова власти, но между ними вечно струились течения войны, интриг и зависти. Хранители могут соединить свои потоки в час большого шторма. Но каждый из них всегда плывет к собственному рифу.
— Значит, мы ждем, пока появится другой небесный Восходящий? — наконец сообразил Сигурд. — Гармонией управляет кто-то из Хранителей Вечности? Как Хитрейший — Контракцией, а Посланник — Домом Норн? И он, этот Полководец, должен снизойти из Вечности, чтобы покончить с нами здесь и сейчас?
Похоже, что перспектива противостояния с Вечностью не пугала землянина, но Белый Дьявол, мрачно усмехнувшись, развеял его иллюзии:
— Эти жалкие трусы не решатся покинуть свой уютный мирок. Никогда за все время войн Тысячи Хранители Вечности не снисходили вовне. Они могли заполнять свои маски и говорить из отражений, но это лишь слабые тени. Ибо здесь, в Единстве, их дух смертен. Каждый из них мгновенно станет целью для остальных. Добычей. Жертвой. Ибо утраченная им власть качнет весы Вечности в сторону другого.
— Я думал, что они управляют Вечностью все вместе.
При этих словах даже на губах Кейнора появилась легкая улыбка. Сатори вновь рассмеялась, так же как Крест, и даже сам Белый Дьявол улыбнулся — ибо слова Сигурда были столь наивны, что противоречили самой человеческой природе. Творцы Единства прекрасно знали об этом — и потому дайсон-сфера состояла из множества октагонов и миллионов Народов, и даже Кел во времена своего расцвета никогда не были едины. Что же говорить о Вечности, которая во много раз больше?
— Разве един был тот мир, откуда ты прибыл? — спросил он, пряча улыбку. — Никто не враждовал и все были счастливы под одной рукой хотя бы тысячу циклов?
— Нет, не един, — лицо Сигурда окаменело, а в глазах мелькнуло странное выражение, будто он на мгновение погрузился в прошлое. — Жаль, что ничего не меняется.
— Такова человеческая природа. Ни в Единстве, ни в Вечности не было, нет и не будет абсолютной власти. Лишь полюса силы. Такие, как Контракция. Норны. Золотые Варвары. Черные Клинки. Вестники. Псы Вечности. И другие, поменьше, вроде великих Домов и союзов, что объединяют малые, — отрубил Белый Дьявол. — За Гармонией стоит Полководец — Хранитель, что создал Клинки и их Логику. Это его детище, его верная рука в Единстве — хотя мало кто знает, что именно его отражение прячется за советом экзархов. Если нам улыбнется Незримый, сегодня мы увидим его маску. А может, кого-то из его Клинков, если у них хватит сил и духа посмотреть в глаза небу…
— Якоря почти готовы, — прервал его речь Кейнор. — Скоро они начнут поднимать Сети или создавать Клетку…
Не обращая внимания на настоящую битву, что разворачивалась вокруг: ликторы продолжали атаковать Эргиаль с воздуха, использовать доменные бомбы и сбрасывать новые гарнизон-капсулы, очаги высадки сливались в сплошное черное кольцо, а первые скарабеи уже карабкались по стенам из звездного льда, — Братья вновь обратились к призрачной карте. Им оставалось только ждать.
Белый Дьявол читал в мельтешении алых, голубых, зеленых и черных точек мрачный замысел врага: окружить и блокировать область, потом разрушить сначала ключевые точки обороны, а затем и сам Эргиаль волнами бесконечных атак, вынуждая защитников растратить силы, Руны и Кровь. После этого они войдут в клетку израненного и ослабленного зверя, чтобы добить либо надеть на него оковы. Так враги делали не раз, обладая несравнимо большими ресурсами, и пока этот план не давал осечек.
Но самого страшного не произошло — Гармония была здесь одна. Не было ни малейших признаков присутствия других сил, заинтересованных в уничтожении Братьев.
Семь сатрапов уже прошли Врата, каждый сопровождала эскадра ликторов. Это не считая тех сил, что атаковали Ледяные Чертоги, и тех, что еще пребывали во втором и третьем эшелоне. Но Логический Узор пока не был развернут, противник не торопился поднимать Сети Иерархии — и, скользя взглядом по карте, осколок Единого понял почему.
— Клянусь Кровью Тысячи, они не начнут, пока не поймут, что зверь в клетке, — хрипло произнес он. — Кейнор, ты должен явить свое присутствие. Свою небесную силу…
— Лед видит, — медленно произнес Ледяной Кузнец. — Пора отворить врата, что были заморожены тысячи циклов. Время пришло, Братья! Лед слышит!
Последние слова донеслись уже сверху, потому что Кейнор взлетел, воспарив над ними и всем Эргиалем. Его глаза вспыхнули Звездной Кровью, небесная сила вновь затопила все вокруг, ослепляя и придавливая, но осколок Единого не отводил глаз — и увидел пронзительно-синюю, как весеннее небо, Скрижаль и точно такие же Руны, кружащие вокруг Ледяного Кузнеца.
Первая Руна создала вокруг небесного Восходящего призрачную сферу. Она с немыслимой скоростью расширилась, раздулась во все стороны, заключая Эргиаль и прилегающую местность в подобие огромного пузыря. Границы его остановились точно по разломам бывшей площади Домена, а затем вспыхнули холодным светом, покрываясь прозрачным морозным узором. На владения лед-кузнецов словно надели исполинскую ледяную чашу — причем Белый Дьявол знал, что Руна защищает и подземную часть Эргиаля. Со свирепой радостью он увидел, как сразу два ликтора Гармонии взорвались, на полной скорости врезавшись в ее поверхность.
Летающие корабли, оказавшиеся внутри, а также все отряды Гармонии, высадившиеся и прошедшие через Порталы, оказались мгновенно отрезаны от остальных сил.
В следующий миг они были наказаны за дерзкое вторжение.
Вторая небесная Руна, зародившись вспышкой в руке Ледяного Кузнеца, превратилась в сеть холодных ослепительно-голубых молний, на короткий миг покрывшую весь небосвод. Она окутала своими разрядами ликторы — не меньше десятка еще оставались под куполом — и длинными многозубыми копьями поразила всех солдат Гармонии, их технотварей и призванных Существ. Это длилось всего миг… но его хватило, чтобы все, кто носил террацитовую броню, превратились в неподвижные ледяные статуи.
А еще спустя миг остановленные в полете корабли начали падать с неба мертвыми глыбами льда, а лед-кузнецы синхронно поднялись в контратаку, разбивая замороженных врагов. Не меньше десятка оседланных айсвормов вынырнули из глубин, яростно дробя и сбрасывая вниз черных жнецов и скарабеев. Открытые Порталы тоже застыли глыбами льда — и стало ясно, что все вторгнувшиеся в пределы Эргиаля гармонийцы будут в кратчайшее время истреблены.
Хороший удар, но не смертельный — ведь это была лишь малая часть армии Гармонии. А Кузнец уже потратил две небесных Руны, каждая из которых отнимала тысячи капель Звездной Крови.
Он сделал то, чего ждала Гармония.
И враги ответили.
Основания Якорей, углубленных во льды, запылали ядовито-зелеными огнями. На карте эти огни образовали идеальный круг, в который оказался заключен весь Эргиаль — вместе со своими рубежами, разломами, ледяными валами и крошечной цитаделью в центре снежного плато. А затем эти огни вспыхнули линиями энергии, которые коснулись друг друга, соединились — и неумолимо поползли вверх, по пути сплетаясь между собой в непроницаемую сеть.
— Сети Иерархии, — произнес Черный Крест с мрачным удовлетворением. — Началось, Братья.
У Якорей началась судорожная активность — там тоже открывались Порталы, солдаты Гармонии разворачивали бункер-панцири и укреплялись, готовя защитные рунные контуры, а где-то в глубине, на второй-третьей линии, появились точки, говорящие о том, что разворачиваются атакующие контуры, призванные сперва истощить, а затем и сокрушить небесные щиты Кузнеца…
Ледяной Кузнец вновь спустился с небес, но больше не скрывал свою мощь — пылающую, обжигающую, как маленькая звезда. Он со странным выражением следил, как смыкаются узлы Сети, а сама она медленно опутывает поставленный им защитный купол сплошным шевелящимся покровом. Когда небеса над их головами стали пульсировать нефритовым плетением, Кейнор сказал:
— Лед видит, клетка готова. Теперь зверь не уйдет. Но охотник пока осторожен…
— Потому что зверь еще силен, — ответил Белый Дьявол. — Он еще может разорвать сети…
Ледяной Кузнец медленно кивнул. И отдал несколько команд — мыслью и голосом. Пока одни его дети уничтожали замерзших врагов, другие — это были опытные боевые звезды, каждую из которых вел золотой криарх — атаковали три Якоря, выныривая из-подо льда на исполинских айсвормах. Многие из них были Существами, давно заключенными в Руны, покорными копиями созданий Наблюдателя, других призвали мастера зверей Эргиаля — и все вместе они постарались устроить на рубежах хаос.
Два Якоря погасли, третий устоял. Четвертый и пятый Кузнец уничтожил сам — враг должен был поверить, что небесный зверь пытается яростно разорвать путы. И вместе с тем появлялась неизбежная очевидность — это невозможно. На каждый уничтоженный Якорь вспыхивали два новых, и стало ясно, что под прикрытием штурма Гармония уже установила два, а то и три кольца.
Когда сеть стала непроницаемой, поредевшие лед-кузнецы начали отступать. Ожесточение схваток, кипевших у Якорей, могли передать только россыпи тел в террацитовой броне и дымящиеся скелеты технотварей. Среди них блестели и радужные искры лед-доспехов — Эргиаль платил кровавую цену. Там могла быть и Эрин, хоть Белый Дьявол и надеялся, что Незримый сегодня вытащит для нее белый камень.
Им оставалось только ждать. И смотреть, как сражаются и умирают.
Одновременно начали работать атакующие рунные контуры Гармонии — Пылающие Луки и Искажатели, впечатывающие огненные Руны в ледяной купол. Ликторы, сатрапы и экзекуторы принялись извергать десятки доменных бомб, пытаясь ослабить небесный щит Эргиаля. Всполохи взрывов покрыли небосвод — пока они были лишь безвредными укусами, но осколок Единого знал, что Гармония может играть в эту игру очень долго.
Братья ждали. Щит Ледяного Кузнеца не был вечен, он истощался с каждой секундой, и Гармония тоже знала это — как и то, что он не сможет снова поставить его. В миг, когда он рухнул и Сети Иерархии поползли вперед и вниз, Кейнор приказал защищать рубежи на ледяных разломах до последнего — важно было не дать врагам продвинуться и вбить новые Якоря. Битва закипела с новой силой, на земле и в небе, и Белый Дьявол видел, как едва ли не скрипит зубами Сигурд, следя за позицией на карте, огнями, дымами и всполохами на горизонте. Осколок Единого и сам предвкушал скорую ярость битвы — но каждый удар должен быть нанесен вовремя.
— Врата снова усиливаются, небесный отец, — доложил один из Сыновей, когда преимущество Гармонии стало неоспоримым — битва на рубежах заканчивалась не в пользу лед-кузнецов. — Они достигают… небесного ранга!
— Вот и охотник, — произнес Кейнор, впервые улыбнувшись. Враг вступил в пределы Эргиаля, первые жнецы уже преодолели ледяные утесы, однако все внимание небесного Восходящего, как и прочих Братьев, приковал вражеский Портал.
Впрочем, это был уже не Портал. И даже не Врата, пропускавшие огромных чудовищ и летающие корабли. Это была исполинская воронка, тоннель, пробитый в небесах, — и из него медленно и угрожающе вылезало нечто. Когда оно наконец появилось на этой стороне, громадное, черное, угловатое, Белый Дьявол удовлетворенно кивнул.
Незримый послал им то, чего они хотели.
Черный зиккурат. Летающая крепость, покрытая террацитовой броней и едва ли уступающая размером великим пирамидионам Наблюдателя. Она парила над ледяными просторами, с трех сторон прикрытая эскадрами экзекуторов. На ступенях, готовых принять летающие корабли, пульсировали изумрудные линии, на обращенной к ним грани пылал алый провал — Око Пустоты. Нексус Войны — так называли эту зловещую цитадель, ударный и командный центр воинства Гармонии. Воплощение кел-технологий и источник Логического Узора. Где-то там, на его ярусах, в окружении архонтов войны находился тот, кого они ждали.
— Готова ли ты, Сатори? — спросил Ледяной Кузнец и, когда морская сестра кивнула, обратился с тем же вопросом к Черному Кресту. Затем его взгляд прожег Белого Дьявола, а лед-искра в сердце болезненно заныла.
— Ты бросил камень хаоса и сегодня понесешь его на своих плечах, — сказал он. — Готов ли Корпус нанести удар?
— Они придут по нашему зову.
— Лед видит, им пора вставать у Порталов, — процедил Кейнор. — А Братьям — готовиться к битве. Пришел наш черед!
— Пора вам напитаться небесной силой…
Когда Кейнор вытащил из своей Скрижали Руну, что обратилась надменной кел с черными волосами и змеиным взглядом, Белый Дьявол хищно улыбнулся. Как и сам Кузнец, Восходящая сверкнула небом, но лишь потому, что носила драконье клеймо.
— Вот это встреча, клянусь Кровью Тысячи, — произнес он, уже понимая, что визит в сокровищницу Корпуса не был пустой тратой времени. — Кейнор, ты обзавелся новой служанкой?
О да, он ее помнил. Он ее
— Лед слышит, драконье наследство снова послужит Тысяче, — ответил Ледяной Кузнец. — Не правда ли, Марисса Ноктис?
Золотая Змея медленно огляделась — она тоже знала и помнила Братьев, а небесный ранг позволял ей видеть сквозь маски, — и презрительно усмехнулась. Только это ей и оставалось — бессильной и вынужденной служить новому господину. Но Марисса была опасна даже со скованной Скрижалью — такие, как Азимандия, — лишь тусклое отражение ее змеиного коварства.
— Какое жалкое зрелище, — протянула она насмешливо. — Остатки некогда великой Тысячи снова собрались вместе. Глупцы, вы так и не усвоили урок… Что на этот раз? Еще одна славная смерть во имя Того-Кто-Забыт?
— Пожалуй, тебе стоит отдать ее мне на воспитание, — сказал Белый Дьявол, испытывая жгучее желание довести дело Дракона до конца. — После того, как мы закончим здесь…
— Открой Скрижаль, Марисса, и преподнеси дары, — произнес Ледяной Кузнец. — Нам нужен Звездный Исток. Напитай Братьев своей силой, верни им Кровь и заряди их Руны. Лед слышит, мы все нуждаемся в силе перед битвой.
Звездный Исток — Навык Атрибута Эманаций, названный так в честь настоящего, забытого Истока, — позволял совершить почти невозможное — перезарядить Руны, Предметы и Звездную Кровь тех, кого касалась Эманация. Очень мощный Навык — и абсолютно безжалостный, ибо безвозвратно расходовал Звездную Кровь. Белый Дьявол снова усмехнулся, когда на него пролилась волна небесной силы, — Ледяной Кузнец хладнокровно использовал Мариссу, чтобы не ослаблять себя перед решающей схваткой. Два небесных Восходящих — лучше, чем один…
Три золотых Универсальных Руны и десять таких же серебряных скользнули в его Скрижаль с тонких пальцев Мариссы. Кузнец был щедр. Впрочем, сотня Символов сущий пустяк для хозяина звездного льда, а Нулевые Руны наверняка изготовила сама Змея из своей Звездной Крови…
— Ноктис дарует тебе эти крохи, Подобный Пламени, — плеснула она ядом. — Надеюсь, ты распорядишься ими лучше, чем своими Рунами в Эстэ.
— Я вспомню твою щедрость, когда буду стирать твою дерзость, — пригрозил Белый Дьявол.
Пока Марисса раздавала Кровь и Руны другим Братьям (для каждого у нее находилось «ласковое» слово), осколок Единого распределил Руны. Решение уже было принято: три Повышения. В сегодняшней битве необходима победа, поэтому он вложил первое в Белого Клювокрыла, поднимая дрейка на золотой ранг. Могло и не повезти, «позолоченные» Руны редко были столь же сильными, что изначально «золотые», но мастера при создании Существ обычно закладывали созвездия развития до неба, поэтому результат оказался неплохим:
Ледяной Дракарис
Руна-Существо
Качество: золото
Активация: 240 Звездной Крови
Время действия: 4 часа
Время перезарядки: 1 древодень
Дракарис — старший брат дрейков из алмазных октагонов, редкий летающий хищник, превосходящий их в размерах, мощи и скорости. Руна потеряла в длительности использования, но это можно было исправить. Главное — крылатый зверь теперь мог устоять перед оружием Гармонии, а если прикрыть его золотой защитой, то и вовсе…
Второе Повышение превратило Хрустальную Сферу в золотой Кристалл-Бастион. Абсолютным щитом эта Руна не являлась, но могла выдержать множество серебряных и несколько золотых ударов.
А третье сделало Грозовую Бурю Великим Штормом. Основой тех Рун, что еще бродили по его разрушенной столице…
С серебром же все было гораздо проще. Шесть звезд до предела наполнили Атрибут Витамантии, ибо он наделял его стойкостью к ранам, и по одной звезде досталось Энергии и Движению. Бронзовые Глаза Странника стали серебряным Взором Искателя, а Биолокация — Сферой Восприятия. Эти Руны тоже были крайне важны, ибо глаза и уши Восходящего всегда должны быть открыты…
Теперь он был готов к бою.
Кейнор передал ему еще две золотые Руны. Первая — Роза Ледяных Клинков — оказалась крайне интересным изобретением Кузнеца, созданным путем Повышения, Слияния и вливания Стихии из знаменитых Летающих Мечей. Лед-кузнецы ковали их из звездного льда — такой Предмет сам по себе был мощным, а на золотом ранге представлял собой грозное оружие, способное за несколько мгновений нашинковать целый отряд неприятеля.
Вторая же Руна…
Дар Ледяного Кузнеца
Руна-Предмет
Ранг: золото
Активация: 120 капель Звездной Крови
Время действия: нет
Время перезарядки: 7 древодней
Он обменялся долгим напряженным взглядом с Ледяным Кузнецом. Еще на совете, обдумывая, как расстроить замыслы Гармонии, Братья не были уверены, что стоит использовать подобное оружие. Но каждая победа имеет свою цену, и осколки Единого тоже должны заплатить — кровью, золотом или славой…
Глаза Кейнора лучились непоколебимым звездным льдом.
Иллиумовый ларец был призван скрыть то, что раньше времени не увидит никто, даже всеведущие техниты Наблюдателя… Говорить об этом не стоило — когда-то Тысяча уже пускала в ход подобные силы, и добром это не закончилось. И, несмотря на это, Кейнор был готов сделать этот шаг.
— Что внутри? — озадаченно спросил Сигурд, рассматривая Руну. — И что с ней делать?
— Послание… небесному союзнику, — улыбнулся Кейнор. Он обратился к карте, высветив Нексус, уже преодолевший половину расстояния от Врат до Сетей Иерархии.
— Лед слышит, когда охотник войдет в клетку, мы ударим вместе. Я поиграю с Полководцем в небесные игры, дабы отвлечь его взор и руки. Пламени Подобный, ты вместе с Корпусом принесешь хаос, чтобы расчистить путь, но помни о моем даре! Владыка Легионов, ты пошлешь свои тени внутрь Нексуса, — Ледяной Кузнец посмотрел в сторону Черного Креста. — Пусть призраки проложат путь, но главное — открой внутри ларец. А ты, Истинный на золотых крыльях, должен найти иной путь внутрь Нексуса и также оставить там мой дар. Каждый из вас несет одинаковую ношу, но достаточно лишь одной, чтобы разрушить цитадель изнутри. Хотя бы один должен выполнить задачу. Лед видит — это наш единственный шанс!
Теперь оставалось дождаться, пока Нексус войдет в зону уязвимости. Летающая цитадель Гармонии неумолимо приближалась, окруженная целым роем кораблей — три полноценные эскадры ликторов с сатрапами и ударное соединение тяжелых экзекуторов. Но главной угрозой были не они, а зловещее Око Пустоты, в жерле которого разгоралось алое свечение. Белый Дьявол однажды видел последствия его применения — разрушенный, выжженный на полметра в глубину огромный город — и надеялся, что владыка Эргиаля сможет выдержать этот удар.
Алое сияние превратилось в ослепительный луч, ударивший в ледяную цитадель. Он был нацелен прямо в них, в башню, где сейчас находился Кузнец, и на пути этого луча все, даже воздух, превращалось в ничто, а пространство расходилось дрожащими волнами. Сети Иерархии на мгновение мигнули, пропуская его сквозь свое плетение, и осколкам Единого пришлось пережить неприятное мгновение. Все они могли стать пеплом… но не стали.
Ледяной Кузнец, одной рукой контролируя Скрижаль, другую вытянул вперед открытой ладонью — и Луч Пустоты расплескался, а потом отразился от исполинского призрачного щита, встретившего его над ледяными просторами. Сияющий небесной голубизной щит был по краю покрыт рунами, а в центре украшен Морозной Звездой, и он выдержал разрушительный удар. Сети Иерархии вновь заколебались, поврежденные отраженной энергией Пустоты. Гармонии не составляло труда восстановить клетку, но несколько мгновений у Братьев было, и Кузнец воспользовался ими сполна.
Нексус заколебался, закачался в воздухе, обозначая контуры своих незримых барьеров. Его как будто схватили и потащили вперед, накинув невидимый аркан, и вся сила исполинского механизма не могла противостоять этому давлению. Ледяной Кузнец, напряженный, как струна, сделал руками движение, будто вытягивая на себя тяжелый, неподъемный груз — и черный зиккурат с ужасающим ревом прошел сквозь зеленый купол Сетей, поспешно расплетенных нексоидами. Он внезапно оказался совсем близко от Эргиаля — на расстоянии всего нескольких тысяч шагов. Можно было с уверенностью сказать, что военачальники Гармонии не планировали этого — потому что вокруг Нексуса со зловещим блеском мелькали зеленые вспышки, а корабли флота прикрытия спешно догоняли флагман.
Кейнор встряхнул руками, будто сбрасывая капли воды. И Мечи на башнях Эргиаля, включая те, что прежде молчали, стали извергать вспышки Жесткого Света, а вместе с ними в воздух взмыли десятки золотых Рун, на лету превратившихся в гроздья клинков из звездного льда. В полете они разделялись на меньшие звенья, с грозным свистом пронзая воздух. Розы Ледяных Мечей расцвели над цитаделью ледяных кузнецов — каждый клинок был круглым летающим лезвием в рост человека, а в каждой Руне содержалось множество таких клинков. Они не могли причинить вреда Нексусу, но серьезно осложнили жизнь ликторам, сатрапам и экзекуторам. Кузнец давно готовился к битве, и золотые диски запросто кромсали, дробили и пробивали террацитовую броню.
В воздухе взорвалось сразу несколько летающих кораблей, еще парочка пошли вниз, оставляя за собой дымные хвосты. Остальные пытались выйти из области поражения, ряды Гармонии оказались нарушены, и Белый Дьявол со свирепой радостью увидел, что план начинает работать. Путь к Нексусу был почти расчищен, а это значило, что…
— Пора, Братья! — крикнул Кейнор, раскинув руки в стороны, как крылья. Он пылал неумолимой небесной силой, обернувшись навстречу черной пирамиде Нексуса, будто готовился принять следующий удар грудью. Его битва только начиналась — так же как и их собственная!
Белый Дьявол открыл Скрижаль уже сидя на спине Ледяного Дракариса. Золотой зверь, покрытый колючим ледяным панцирем, был вдвое больше прежнего Крылана. Он превосходил даже серебряного рикса Островов, наградой за смерть которого некогда стала эта Руна. Настоящее крылатое чудовище.
Засвистел воздух, омывая лицо ледяным напором. Чертоги стремительно удалялись, пока они набирали высоту, но осколок Единого успел заметить золотую стрелу, прянувшую с башен. Небесный Ястреб — землянин управлялся с ним с необычайным искусством — должен был атаковать с другой стороны. За ним не отрываясь следовало несколько серебряных силуэтов: летучая гвардия Эргиаля тоже вступила в бой.
Первой брошенной Руной стал Великий Шторм, что загудел, завыл, катясь огромным искрящимся вихрем в сторону Нексуса и окружающих его флотилий. Белый Дьявол знал, что Гармония, скорее всего, погасит ее, но целью было выиграть немного времени, чтобы под прикрытием Шторма призвать на помощь Корпус.
И это удалось.
Портал вспыхнул прямо в воздухе на границе облачного слоя — как и было обговорено, Ноктис приведут всех, кто умеет летать. А затем уже сами летуны откроют Порталы или высадят пеших. Это был первый удар, потому что второй должен быть нанесен по небесным Вратам, чтобы Полководец не смог отступить или призвать подкрепление.
Несколько секунд пленка горящего Портала, ведущего в Хартленд, оставалась нетронутой. Но затем ее прорвало что-то невидимое — наемники сперва запустили дозорные Руны и лишь затем из огненного овала вывалился арходракон, несущий сразу двух воинов в черных, как ночь, кел-доспехах. А следом за ним — целая волна Восходящих: верхом на крылатых Существах, в летающих доспехах, снабженных призрачными крыльями, или под действием других Рун, позволяющих держаться в воздухе. Были среди них и парящие лодки, и облачные левиафаны из алмазных октагонов, и даже древние кел-корабли, способные извергать молнии не хуже ликторов. Сотни Восходящих — золото, серебро и бронза, — и с каждой секундой их число увеличивалось, ибо полководцы и мастера зверей выпускали из Рун Существ, способных сражаться в воздухе.
—
Битва за Эргиаль началась!
Пропуская атакующую волну наемников под собой, Белый Дьявол заставил дракариса заложить широкий вираж, продолжая вызывать свои Руны. Наступил один из тех моментов, когда накопленную силу придется выплеснуть. Всю, без остатка!
Первой появилась верная Морвейн, тут же вцепившаяся в его пояс. На спине дракариса хватало места, и она же подхватила Провидицу, а Белый Дьявол удержал от падения визжащую Азимандию, возникшую прямо над бездной. Дракарис быстро двигался в восходящих воздушных потоках, и осколок Единого решительным рывком втащил свою золотую Восходящую на спину зверя, усадив перед собой.
— Что… что это за… ад! — закричала испуганная не на шутку кел. — Куда ты нас призвал⁈
— Заткнись, моя! — прорычал Белый Дьявол ей в ухо, заглушая свист ветра и нарастающий шум битвы. — И делай, что я скажу!
Ее можно было понять: в непосредственной близости маячил огромный Нексус, а под ними, над ними и вокруг них разворачивалось настоящее безумие!
Подобно рою раскаленных искр, вырвавшихся из горна, силы Корпуса схлестнулись в небесах с черными кораблями. Серебряные и золотые Руны рассекали воздух, вспыхивая множеством эффектов, а сами Восходящие проносились сквозь строй противника, оставляя за собой шлейф разрушения. Один, второй, третий корабль вспыхнул; ликторы Гармонии, не ожидавшие ближнего боя, спешно перестраивались, их боевой порядок рассыпался, открывая путь к Нексусу. Началась безумная свалка в воздухе — хаос, который должен был ненадолго сломать Логический Узор Гармонии. Тяжелые экзекуторы, пытаясь прикрыть цитадель, открывали шквальный огонь — зеленые лучи прочерчивали небо во всех направлениях. С башен Эргиаля непрерывно били Мечи Жесткого Света, а Летающие Клинки продолжали преследовать черные корабли. Где-то там, в самой гуще битве, сверкала искорка золотой птицы Вечности, с другой стороны приближалась призрачная свита Черного Креста, похожая в небесах на всадников Дикой Охоты.
Настоящий ад! Небо было перечеркнуто дымными хвостами и пылающими рунными следами. Совсем рядом проносилась смерть — зеленые копья ликторов, огненные кометы и ледяные клинки боевых Рун расцвечивали небосвод, сталкиваясь в воздухе и порождая яркие вспышки. Кристалл-Бастион окутал дракариса и всадников мерцающей дымкой, ибо иначе выжить в этом хаосе было практически невозможно!
Над ними пронеслась Водяная Петля, могучая золотая Руна, захватившая черный корабль. В следующий миг в него ударил Грозовой Клич, оплетая молниевыми разрядами. Справа мелькнул огромный пылающий Феникс, а Восходящий на арходраконе проскользнул буквально в нескольких шагах, преследуемый крылатой черной тенью. Гармония выпускала свои Клинки — золотые Восходящие, похожие на многокрылых птиц, синхронно взмывали в воздух со ступеней Нексуса — и это было прекрасно, потому что именно они, убийцы и охотники, должны были нанести финальный удар по Кейнору.
Белый Дьявол отчаянно маневрировал, стараясь не ввязываться в бой раньше времени. Прямо перед ними ослепительный луч зеленого света испепелил летающую лодку наемников. В следующий миг в исторгнувший его экзекутор вонзился Меч Жесткого Света, превратив корабль в два медленно разваливающихся обломка. В лицо плеснуло зеленое пламя — выползая из тайных проходов, с граней цитадели по атакующим били рунные механизмы.
Но с каждым ударом сердца Нексус был все ближе.
Вокруг черной громады в смертельном танце кружило множество летающих существ и кораблей. Непрерывные вспышки и взрывы наверняка видел весь октагон, а тела воинов и обломки уничтоженных кораблей сыпались вниз, к далеким ледяным просторам.
Небесные игры Кузнеца и Полководца тем временем продолжались. Это ощущалось даже в пылу битвы — воздух задрожал и начал
Сияющий нестерпимым, небесно-голубым светом стержень пронзил небеса. Воздух вокруг него пылал аурой Последнего Холода, а само пространство, казалось, рассыпается сверкающей пылью. Когда он столкнулся с незримой защитой Нексуса, произошел невообразимый взрыв. Волна отдачи разметала ближайшие корабли и Восходящих в стороны, уцелевшие спешили убраться подальше от чудовищного копья, яростно сверлившего черную пирамиду.
Когда-то такой удар нанес смертельную рану Мерзости. Но стратеги Гармонии изучали возможности Ледяного Кузнеца и явно готовились к подобным неприятностям. В точке удара возникла сфера Аннигиляции, пульсирующая и расширяющаяся. Она поглотила щит Нексуса, но и небесное копье Кейнора тоже погасло внутри. Несколько мгновений сфера висела в воздухе, а затем в ослепительной вспышке рассыпалась мириадами кристаллических осколков.
Когда сияние погасло, стало ясно, что удар Кузнеца отражен, пусть и не полностью. Одна из граней Нексуса обледенела и потускнела, его незримые щиты и скользящие по ним зеленые огни погасли, выведенные из строя. Этим требовалось воспользоваться, пока нексоиды Гармонии восстанавливали защитные контуры. Время утекало как песок сквозь пальцы, но они находились уже близко к цели, черная грань зиккурата заполнила все окружающее пространство.
Белый Дьявол ударил Огненным Вихрем по ступеням, очищая их от защитников. Внутрь цитадели Гармонии вели многочисленные норы, но вход в них еще предстояло взломать — и выдержать бой с теми, кто будет отражать попытку прорыва. Нексус был полон защитников — и Логический Узор, объединявший и приводивший в действие исполинский военный механизм Гармонии, все еще не удалось разрушить. Братья нанесли внезапный удар, но врагу нельзя было дать опомниться.
— Готовьтесь!!! — прогремел он, выбирая удобное место для высадки. — Сейчас будет битва!
Дракарис приземлился на одну из дымящихся ступеней, со скрежетом пробороздив когтями черную поверхность. Он тут же выдохнул конус Ледяного Дыхания, замораживая технотварь Гармонии, плюющуюся вспышками зеленого огня. Вторую уже объяло Холодное Пламя, а сам Белый Дьявол соскользнул со спины зверя, увлекая за собой свои Руны. Пара мгновений — и они уже образовали боевую формацию, а Азимандия призвала Существ — Варвар, Циклоп, Садовник и Танцовщица присоединились к битве.
Ступень зиккурата была шириной не меньше сотни шагов, зловещая укрепленная площадка, похожая на парапет замысловато устроенной крепостной стены. Рунные механизмы и механоиды, похожие на черных арахнидов, дымились, испытав напор Огненного Смерча, но даже золотое пламя не смогло уничтожить их. Осколок Единого выбрасывал из Скрижали одну Руну за другой — Смертельный Туман, Призрачные Фантомы, Сила Ледяного Колосса и Ураганный Напор — сегодня все должно было пойти в ход. К сожалению, Остановленное Время и Стабилизатор не могли помочь — Нексус, Логический Узор и Сети Иерархии сами являлись подобием цепей небесного ранга, намертво запечатывая реальность, не позволяя нарушать течение временных рек… На мгновение он прижал руку к террациту, попробовав наложить Феромоны Червей, и не удивился, когда их тут же смыла волна Чистоты. Гармония не попадалась на один и тот же трюк дважды — и Нексус, и все корабли укрепили рунной защитой, пожирающей подобные ухищрения.
Они сожгли и раздробили несколько черных тварей, прорываясь к ближайшим вратам, ведущим внутрь яруса. Их створки были сомкнуты — небольшая беда, в отличие от хлынувших отовсюду защитников Нексуса. Солдаты в черной броне яростно атаковали пришельцев — и Белому Дьяволу пришлось использовать Иссушение и Огненную Стену, а затем и Розу Ледяных Клинков, чтобы истребить противников. Жужжащие зазубренные диски из звездного льда — лепестки кровавой розы вокруг соцветия, которым стала его группа. Стремительно носясь в воздухе, они играючи разрубали солдат и арбитров на части и прогрызали черную броню технотварей — под прикрытием этой Руны осколок Единого использовал все свое боевое искусство, чтобы пробиться сквозь вражеский строй. В ход пошел небесный подарок Кузнеца, рассекающий террацитовые доспехи и превращающий в ледяные статуи всех, кто попадал в его ауру. Холодное Пламя металось меж врагов: огненный плащ и огненный клинок, не знающий преград.
Морвейн выпустила призраков и поднимала реаниматов. Азимандия поддерживала и защищала своих Существ, одновременно пытаясь исцелять раненых. Провидица, паря над землей, с хохотом разила огнем во все стороны. Все его Руны уже прошли школу настоящей битвы — болотники, Черви, форпост Гармонии — и были совсем иными, чем в начале пути!
Врата маячили совсем близко, когда Кристалл-Бастион рухнул, сломанный ударом такой мощи, что осколок Единого сегодня еще не испытывал. Сквозь ревущее пламя прорвались стремительные черные тени. Три фигуры в живой изменчивой броне, чьи черные крылья на глазах менялись, превращаясь в боевые конечности. Они мгновенно разметали группу Белого Дьявола, а один издевательски легко перерубил пополам Танцовщицу, оказавшуюся рядом.
Клинки.
Настоящий враг, золото! Элита, гвардия, опаснейшие из воинов Гармонии. Может, даже из тех, подлинных Черных Клинков, что рискнули сойти вовне, охраняя маску своего господина. А может — выращенные уже в Единстве талантливые Восходящие, которым не повезло попасть в оковы Гармонии. Белый Дьявол не знал их судьбы — да и не желал знать!
Клинков нужно было убить, пока они не вырезали весь его отряд.
Серебро против золота. Ранг важен — но Руны еще важнее. А самое главное — это воля к победе. Даже небесная сталь затупится об истинную волю — говорил Тот-Кто-Сражается, и тысячу раз Белый Дьявол подтверждал его правоту.
Хорошо, что первой целью Клинков стало золото — громадный Ледяной Дракарис, что сбрасывал со ступеней черных арахнидов, и Азимандия Визу Аран. Кел-леди, вероятно, посчитали лидером, а скромное серебро оставили на закуску — что оно может противопоставить золоту? Логика Клинков действовала именно так — и в этом заключалась их первая ошибка.
Живые Цепи — те, что блокировали Руны и Скрижаль, оплели ближайшую черную тень. Та попыталась выскользнуть, превращаясь в туман, но ничего не вышло — оружие инквизиторов Вечности разило безжалостно. Цепи не убили опутанного Клинка, но лишили его подвижности и на время вывели из боя.
Второй противник, что только что убил Танцовщицу и Циклопа, стремительно метнулся к Белому Дьяволу. Боевые конечности его черного, пронизанного изумрудными прожилками доспеха горели ядовитым огнем, с шипением рассекали воздух, а вокруг золотой Скрижали стремительно вращались готовые пойти в ход Руны. Сплошной террацитовый шлем — маска смерти, которая смотрела на Белого Дьявола зелеными огнями глаз.
В другой ситуации эта схватка стала бы самоубийством. Клинки были невероятно быстры — их Руны, Навыки и Атрибуты специально затачивали для победы над Восходящими. Но и сам Белый Дьявол был таков — идеальный убийца-разрушитель, хоть и застрявший в медленном и слабом серебряном теле. Зато на его стороне был опыт — осколок Единого хорошо знал, чего ждать от этих противников.
Черные лезвия пронзили лишь огненную ауру Призрака Небесного Огня, в которого обратился Белый Дьявол. Посмертный дар Орина был хорош — истинный огонь, струившийся в иллиумовых жилах Единства, страшил даже золото, и Клинок стремительно отдернул дымящиеся конечности, теперь сам избегая касания летящего к нему Призрака. Конечно, он сделал это без труда — и смог бы развеять призрачную форму осколка Единого, если бы не вспыхнувшая в его жилах Огненная Кровь. Серебряное Заклинание заставило противника на мгновение скорчиться, а в следующее террацитовую броню с хрустом пробил Драконий Клинок. Этот удар тоже не стал бы смертельным — однако вспышка Жесткого Света, зародившаяся в лезвии, разнесла воина Гармонии в черные и алые клочья.
Смахнув горячее и липкое с лица, Белый Дьявол бросился к третьему Клинку. Тот сплелся с Азимандией в тесных, будто любовных объятиях, опутанный ее Живыми Волосами так плотно, что казался голубым коконом. Между их головами пульсировало яростное свечение — и Белый Дьявол понял, что кел-леди держит противника Сиянием Разума, а ее собственное тело в нескольких местах насквозь пробито черными лезвиями. Они словно превратились в единый, истекающий кровью организм. Почуяв приближение осколка Единого, Азимандия прохрипела:
— Мой господин…
Похоже, у нее совсем не осталось сил — но и то, что сделала кел, было за гранью возможного. Она остановила элитного воина Гармонии!
— Моя! — прорычал Белый Дьявол, пронзая Драконьим Клинком их сплетенные тела, ибо разделить и поразить отдельно гармонийца было невозможно. Азимандии ничто не грозило — она всего лишь обратилась в сломанную Руну, а вот враг мог освободиться в любой миг. Но теперь Клинок дернулся в последний раз, пораженный в средоточие, а потом выжженный изнутри Жестким Светом, что излучало выкованное Кузнецом оружие. Именно такое он и просил у брата — иллиумовый меч, способный поразить любого Восходящего, невзирая на броню и ранги.
Азимандия вернулась в его Скрижаль, как и ее Существа. Третий враг все еще был жив, дергался и трепыхался — крепкое золото, — но Живые Цепи уже преодолели броню и грызли тело, черные пластины окрасила кровь. Белый Дьявол повернулся к нему, занося Драконий Клинок, но дорогу ему неожиданно преградила Морвейн — удивительно, но хрупкая кель'Талас каким-то чудом выжила в этой резне.
— Мой господин! Прошу, отдай его мне!
Осколок Единого кивнул, видя блеск золотого атамэ в руках своего некроманта. Он понял, что у нее на уме. Второй подарок Кузнеца тоже требовалось испытать в деле, и сильная душа Клинка может быть очень полезной добычей. Плохое место для ритуала, но другого случая не будет!
Ритуальный кинжал, чье лезвие было сделано из осколка Алтаря Душ, вонзился в пылающую изумрудным огнем прорезь шлема. С неженской силой и жестокостью Морвейн погружала его в дергающегося Клинка, медленно поворачивая. По ее рукам побежали мертвенно-зеленые вспышки, а на лице появилась зловещая улыбка — Заклинательница Душ выкачивала из врага его душу, перемещая ее в свой Кувшин.
Черная террацитовая броня пошла трещинами, сквозь них забрезжил изумрудный свет. На мгновение тело Клинка замерло, напряглось, а затем взорвалось, обращаясь в вязкую мерцающую субстанцию. Посмертное Растворение — враг распался лужей зеленой жижи, над которой замерцала крупная золотая Руна.
Нулевка, как и у всех остальных. Белый Дьявол презрительно сплюнул — жалкие подделки!
— Ты успела забрать его душу, моя? — спросил он к Морвейн.
— Да, мой гос… — коротко поклонилась Восходящая.
Внезапно все вокруг заполнило ревущее изумрудное пламя. Осколок Единого успел увидеть надвигающуюся тень и заслониться плащом Холодного Пламени, а вот Морвейн — нет. От нее остался лишь пепел на черных плитах — ликтор Гармонии, зависнув над ступенями, в упор ударил по захватчикам.
В следующий же миг огромная золотая птица, окруженная огненной аурой, со свистящим ревом пронеслась прямо над ними, разрубив пополам вражеский корабль. Небесный Ястреб — не зря он позвал на помощь Тысяче золотые крылья! Несмотря на обстоятельства, губы Белого Дьявола растянулись в жестокой улыбке. Землянин был все еще жив и продолжал сражаться — а значит, и ему нельзя останавливаться!
Из его команды выжила лишь Провидица, левитирующая в десятке шагов над поверхностью. Она выпустила из своего Фолианта очередную Молнию, разя ползущую технотварь, и яростно крикнула:
— Иди, Истинный! Я их… задержу!
Врата были уже перед ними. Задача должна быть выполнена, даже если для этого придется пожертвовать всеми существами. С клинка сорвалась вспышка Жесткого Света. Конечно, не такая, какую рождали настоящие Мечи, но и ее оказалось достаточно, чтобы превратить сомкнутые створки в развороченное устье.
Оставалось совсем немного.
Но Полководец не умел проигрывать. Холодная Логика Клинков прозрела и сплела ходы противника, нашла противодействие — и нанесла ответный удар.
Поверхность под ногами ощутимо задрожала, энергетические жилы Нексуса начали пульсировать зеленым светом. Сквозь Белого Дьявола прошло нечто, его Скрижаль погасла, словно задутая резким порывом ветра свеча. Он подхватил свалившуюся Провидицу — ее звездные способности тоже отказали и все связи с Рунами мгновенно оборвались.
Абсолютная Пустота.
«Поле подавления рунных технологий» — сказали бы земляне. У Азимандии была схожая золотая Руна — Сфера Великой Пустоты. Однако то, что родилось в недрах летающей крепости, затрагивало куда большую область — сам Нексус и окружающее его пространство. Да, Гармония лишилась части своих возможностей, но одновременно она выбивала у противника главный козырь — Руны. В Пустоте действовали лишь заранее призванные Предметы — однако и они не могли использовать Звездную Кровь.
Провидица предупреждающе вскрикнула, указывая рукой вверх. Проследив за ней взглядом, осколок Единого увидел, что над Эргиалем разверзлась новая сфера — полупрозрачный пузырь, границы которого были видны лишь по дрожащему воздуху. Он стремительно раздувался, накрывая весь Эргиаль — и самую высокую из его башен, где находился Ледяной Кузнец.
Это был Пузырь Пустоты — оружие, способное иссушить даже небесного Восходящего, низводя его до уровня человека. Если Кейнор не успеет защититься…
Нексус снова задрожал, заревел, заскрежетал, медленно поворачиваясь. Внутри цитадели словно заработал исполинский механизм — Око Пустоты снова открывало свою чудовищную зеницу. Вероятно, оно работало даже в Абсолютной Пустоте. Либо в глубинах Нексуса она действовала избирательно.
Первый удар Кузнец отразил небесным щитом. Но как он отразит второй, лишившись доступа к Звездной Крови? Это… верная смерть даже для Истинного.
Когда алый луч обрушился на Эргиаль, Белый дьявол прикрыл веки.
Цена победы — всегда смерть.
Эту истину Белый Дьявол постиг на бесчисленных полях сражений. Кровь вождей и воинов, Истинных и Восходящих — пища для огня войны, алая влага, на которой растут побеги Славы. И все же… сегодняшняя цена оказалась чудовищной.
Эргиаль разрушен. Сверху это было видно отчетливо — горящий шрам, оставленный раскаленным клинком, пересек его пополам. Половина цитадели лед-кузнецов просто исчезла. Крепостные стены и часть башен с Мечами Жесткого Света уничтожены. И самое главное — обитель Кузнеца, что возносилась над Ледяными Чертогами. Та, где совсем недавно Кейнор показывал им свой замысел. Трон. Центр командования. Ее больше не было, и осколок Единого не ведал, смог ли небесный брат избежать смерти.
Кроме того, в огне Ока Пустоты погибли сотни, если не тысячи защитников Эргиаля. Белый Дьявол не питал особой любви к Народу лед-кузнецов, но такой исход был недостоин любых Восходящих. Оружие Гармонии презирало принципы Восхождения, рассматривая его лишь как средство, а не путь, которым должен пройти каждый…
Почерк Вечности. Ненависть закипела с новой силой, древняя и бессильная, потому что враг снова оказался могущественнее и умнее. Полководец знал обо всем с самого начала, просчитал шаги Тысячи, упредил все задуманные ими ходы и нанес неотразимый удар. Абсолютная Пустота заключала Нексус в неприступный кокон, защитив цитадель от активации любых Рун. План Кузнеца провалился, а его Тайник стал бесполезным грузом. И теперь не стоило ждать ничего, кроме безжалостного уничтожения Эргиаля и самих Братьев.
Вокруг по-прежнему кипела битва, на земле и в воздухе, но осколок Единого знал, что ее исход предрешен. Наемники Корпуса не выдержат сражения с Нексусом Гармонии, даже потерявшим половину флота. Немногие из них могли на равных противостоять золотым Клинкам. Лед-кузнецы тоже обречены, даже если их небесный отец выжил. Если Логический Узор не удастся разрушить, всех их ждет поражение, смерть или позорное бегство.
И Белый Дьявол не видел выхода. Его взгляд скользнул по небесному полю, пытаясь найти следы других Братьев… и вдруг зацепился за мерцающую золотую точку, растущую с каждой секундой.
Сигурд!
Землянин взмыл высоко-высоко, но теперь возвращался, набрав огромную скорость. Очень быстрый даже для Восходящего, он в стремительном пике устремился прямо к Нексусу. Туда, где несколько мгновений назад разверзлось алое Око Пустоты.
Глупец, что он задумал? Тайник Кузнеца не сработает в Абсолютной Пустоте!
Точка превратилась в стремительную золотую звезду, пылающей полосой перечеркнувшую небо. Безумная скорость могла убить Восходящего внутри Небесного Ястреба, и Белый Дьявол внезапно ощутил дуновение надежды, а еще странное чувство, которого не испытывал давно.
Гордость.
— Истинный, мы… — хрипло сказала Провидица, указывая на пробитый Жестким Светом зев врат, но он оборвал ее резким жестом, запрокидывая голову, чтобы лучше видеть, как золотая птица врывается в чрево летающей крепости.
Тот-Кто-Сражается знал, они не зря целый цикл делили одно тело.
Звезда исчезла внутри зиккурата. И погасла, как те, что уходят, чтобы войти в легенды.
Белый Дьявол смотрел на рождение героя.
Осколок Единого уже понял, что задумал Сигурд, и невольно восхитился самоубийственной дерзостью его бесхитростного плана. Очевидное решение — но именно сейчас, когда Нексус окутан Абсолютной Пустотой, а значит, сам лишен большей части своих защитных возможностей, оно могло принести победу!
Зиккурат вздрогнул, начиная резко снижаться. Тот, кто управлял им, тоже
Но не успел.
Белый Дьявол знал, сколько нужно ударов сердца, чтобы небесные лезвия Наблюдателя проделали путь от аванпоста в Ледяной Бездне до места, где сейчас находился Эргиаль. И потому не удивился, узрев небесно-голубую точку, внезапно вспыхнувшую среди облаков.
Наблюдатель послал всего одну Руну.
Но и ее было вполне достаточно, ведь его клинок рассечет даже пространство и время, чтобы добраться до цели.
— Держись! — крикнул он Провидице, сам вцепившись в черную конструкцию, потому что хорошо понимал, что произойдет дальше. Небесная Руна, исполинский голубой диск, с немыслимой скоростью преодолела разделяющее их расстояние — и Нексус содрогнулся, когда меч Наблюдателя вонзился в его черную плоть. Абсолютная Пустота, террацитовая броня, хитрые механизмы Гармонии — все это не имело значения. Лезвие косо разрезало грань исполинского зиккурата, все глубже проникая внутрь и безжалостно круша его структуру, ярусы, агрегаты и энергетические каналы. Цитадель затряслась от мощнейшего внутреннего взрыва, выплевывая во все стороны огонь, и стало ясно, что небесная Руна добралась до его энергетического сердца.
Конец.
Нексус резко накренился, дрожа, как смертельно раненый зверь, и будто разваливаясь на части. Катастрофа, о которой мечтали Братья, стала реальностью. Все, что было на ступенях, поехало вниз, срываясь в пустоту, и они тоже, цепляясь друг за друга и за что придется. А затем волна разрушений докатилась и до них, и все поглотило пламя.
Провидица исчезла, а сам Белый Дьявол падал, летел вниз, и огромные обломки зиккурата вращались вокруг него, будто исполинские кости погибшего титана. Осколок Единого дымился и горел, но в его сердце бился грозный гимн победы, а Витамантия мгновенно исцеляла тело, не давая умереть от травм и ожогов, давно бы убивших обычного человека.
Падение было недолгим.
Нексус рухнул, сотрясая Ледяную Бездну. Белое смешалось с рыжим и черным. Снежная равнина внизу взорвалась, как хрупкая скорлупа, разлетаясь тысячами осколков. Но под ними — Белый Дьявол знал, видел, слышал — проступило черно-синее переливчатое полотно — подземное море, прежде скрытое ледяным панцирем.
Море, о котором знали немногие.
Кузнец создал его перед битвой, соединив и углубив несколько подледных озер в огромную каверну, наполненную ледяной водой. А потом вытащил Нексус, заставив цитадель Гармонии принять бой прямо над ним, ибо это было частью плана Братьев.
Сатори ждала.
В ноздри ударила холодная сырость, а в лицо — обжигающие брызги, чьи капли превращались в лед на лету. Падение исполинской цитадели, вызвало гигантскую волну, подобную тем, что рождаются, когда на воду обрушиваются небесные камни. Наверное, выплеснувшись, она дошла до разрушенных врат Эргиаля, смывая черные полки Гармонии, но Белый Дьявол этого уже не видел — он рухнул в воду со скоростью летящей стрелы. Ошеломляющий удар едва не лишил сознания, а вокруг в облаках пузырей погружались огромные обломки.
Большинство людей, даже сильных Восходящих, в такой ситуации было обречено на гибель — на том и строился расчет Братьев. Огромный гарнизон Нексуса, Клинки и боевые механизмы Гармонии оказались выброшены из сферы битвы!
Абсолютная Пустота исчезла, Руны и звездные чувства вернулись. То, что он приобрел в землях Народа Реки, сразу пошло в дело — Подводное Дыхание помогло не захлебнуться, а Водяные Крылья создали призрачные плавники, позволившие с бешеной скоростью уйти в глубину, лавируя между тонущими частями Нексуса. Обжигающе холодная вода была еще одним оружием Эргиаля, смертельным для тех, с кем лед-кузнецы не поделились Морозной Закалкой!
Ввинчиваясь вглубь, он видел бесчисленные вспышки и подводные взрывы, которые сопровождали падение Нексуса. Видел беспомощно барахтающихся солдат и арбитров Гармонии, что шли ко дну под тяжестью своей брони, — и гибкие хвостатые тени, что устремились к ошеломленным врагам, терзая и убивая всех, кто оказывался в пределах их досягаемости.
Сатори и Осьминог привели подводный Народ, беспомощный на суше, но непобедимый в глубине. И призвали могучих водяных Существ, что могли одолеть даже сильных Восходящих. А Ледяной Кузнец наделил их воинство устойчивостью к холоду. Они ждали — и дождались, вода запахла кровью!
Мелькнула и исчезла мысль о судьбе Сигурда — осколок Единого знал, что его хранит суть Истинного, да и искать в этом подводном аду землянина не имело никакого смысла. Гораздо важнее было покончить с маской Полководца — потому что пока он жив, битва не будет завершена!
Обнаружить главного врага среди тучи пронзающих водную толщу обломков, подобных крепостным стенам и башням, оказалось нелегко — но Белый Дьявол ориентировался на зеленое сияние, что начало свирепо пульсировать где-то в глубине. Отражение Полководца вполне могло быть небом, и, хотя они и сумели навязать ему бой в чуждой стихии и лишить помощи слуг, противник оставался невероятно опасен.
Он понял, что не ошибся, когда увидел радужный светлячок Сатори, оседлавший огромного Осьминога — свирепую боевую тварь, что рвала и поглощала все на своем пути. Прекрасная русалка трубила в огромную, скрученную рогом раковину — беззвучно, но благодаря Водяному Эху Белый Дьявол слышал, видел, принимал этот сигнал. Сатори указывала цель — и огромные хищные многозубы опережали ее, яростно устремляясь в бой.
Где же Полководец? Пока он видел лишь солдат, терзаемых слугами Сатори, и идущих ко дну огромных технотварей, так и не пущенных Гармонией в ход. Путь указала новая вспышка — и внезапный встречный поток. Теплый, пахнущий кровью и смертью, наполненный клочьями рыбьих тел. Кто-то из Гармонии еще сражался в глубине, хотя даже Клинкам было трудно противостоять исконным обитателям водных просторов.
Он наконец увидел что-то вроде изумрудного пузыря, вокруг которого все бурлило и пылало. Там кишели большие и малые подводные Существа, а тонущие обломки Нексуса взрывались и отлетали в стороны, оставляя за собой струи кипящей воды. Внутри этого месива просматривался черный силуэт… обвитый огромной золотой змеей!
Марисса! Драконья служанка Кейнора схватила и держала Полководца, обвив его кольцами своего тела. Небо против Неба. И ее присутствие означало, что Ледяной Кузнец тоже жив!
Тот, кого она душила, излучал яркую нефритовую ауру и яростно боролся, одновременно пытаясь отбиваться от сонма подводных существ, направленных на него Сатори. Небезуспешно, но…
Губы Белого Дьявола тронула жестокая улыбка. Настоящий Полководец, предводитель Черных Клинков, уже умертвил бы всех рыб, разметал обломки или осушил море, а это…
Жалкая подделка, как и все его слуги!
Ярость, темная и клокочущая, вскипела внутри осколка Единого. Он всегда мечтал уничтожить эту тварь. Отомстить за Рукрейх, за Мечту, за Храм Познания, за пепел Черных Рек, за резню в Солнечной Башне, за гибель Братьев в Битве у Разорванных Врат. Каждая частичка его души изнывала по мгновению, когда он сможет прикончить Полководца. Да, это лишь маска, слабая тень, но ее гибель заставит Хранителя вновь посмотреть в глаза Тысяче!
Белый Дьявол, лавируя между тонущими обломками, вытянул перед собой Драконий Клинок. На плаву и под водой это было сделать нелегко, но он справился. Вспышка Жесткого Света осветила глубины, на мгновение показав черное, как будто механическое тело Полководца и его лик, состоящий из переплетения изумрудных линий.
Враг увидел угрозу. И остановил время, хотя Марисса душила его, сковывая движения, Сатори осыпала Сферами Пустоты, а Осьминог пытался разорвать на части. Вспышка зависла на середине пути, все вокруг на мгновение застыло, а затем сломалось, сверкнуло зеленым сиянием, взорвалось бурным потоком, разбросавшим Братьев в стороны. Осколок Единого не знал, что с Мариссой, Сатори и Осьминогом, но его самого впечатало в огромный тонущий обломок, едва не размазав по его поверхности.
Золото — не противники небу, даже такому жалкому и слабому. Только Незримый знает, как окончилась бы эта подводная битва, но в нее решила вмешаться третья сила. Вода вдруг задрожала, пронзенная голубыми молниями, заколебалась и застыла, охватывая тело жесткими, непреодолимыми оковами. Все вокруг Белого Дьявола мгновенно затвердело, обращаясь в ледяную гладь — и осколок Единого понял, что чья-то воля вновь превратила воду в твердый лед. Холодное Пламя помогло ему не умереть при этом, ибо такая трансформация была смертельна для всего живого. Тот, кто пустил в ход эту небесную силу, не думал о таких мелочах, как одна-единственная смерть.
Заключенный в полупрозрачную толщу льда осколок Единого мог только наблюдать за движением и светом. Когда зеленое сияние сменилось бледно-голубым заревом, он понял, что айсберг с замороженным содержимым извлекли из глубин. Изумрудное пламя Полководца застыло внутри, так же как и неподвижные фигуры других Братьев вперемешку с обломками Нексуса и подводными существами.
А потом его разбили.
Белый Дьявол не знал, кто это сделал. Сам Полководец в попытке освободиться, Марисса или тот, кто отдавал ей приказы. Но громадный кусок льда развалился на тающие обломки, и он увидел, что они находятся на берегу — совсем рядом с беспокойными водами подледного моря.
Белый Дьявол с трудом поднялся — он был ранен и вдобавок обрастал кристаллами льда. Но побеждает лишь тот, кто остается стоять последним. Именно так он сражался всегда, именно так он собирался сражаться и дальше. Пока частица Забытого, спрятанная в глубинах его существа, не угаснет навеки!
Вставали и остальные, и зеленое сияние врага вновь вспыхнуло среди ледяных обломков. Кажется, Полководец сумел разорвать объятья Мариссы и попытался взмыть вверх, уйти, сбежать, но тут же был влет сбит сияющей голубой звездой.
Ледяной Кузнец! Небесный Восходящий завис в воздухе, окруженный пылающим ореолом. Но оставлять всю Славу брату Белый Дьявол не собирался — и, охваченный смертельной решимостью, метнулся в сторону, где рухнуло изумрудное пламя. Увидел, как черная фигура отбрасывает Осьминога, и метнул во врага вспышку жесткого света, а за ней — заранее заготовленную Руну.
Живые Цепи.
Жесткий свет Полководец отбил, молниеносно развернувшись к противнику, а вот дар инквизиторов Вечности отразить не смог. То, что некогда сковало Орина, жадно оплело черный силуэт Полководца. Его тело при свете дня выглядело как совершенный боевой механизм, созданный из иллиума и террацита; возможно, им и являлось, однако Цепям было все равно, какую оболочку сковывать. Могучее, полное сил небо они бы не удержали — но глядя, как бессильно дергается растянутый в воздухе враг, Белый Дьявол еще раз убедился, что маска Полководца им не является.
Он был пойман и скован и внезапно напомнил осколку Единого себя, обессиленного и скованного инквизиторами Вечности. Теперь они поменялись местами.
Он подходил, занося Драконий Клинок для последнего удара. Братья вырастали рядом — Осьминог, истекающий кровью и слизью, но непобежденный, грациозная Сатори, спустившийся с небес Ледяной Кузнец. Осколок Единого не чувствовал и не видел лишь Черного Креста.
Они окружили поверженного врага. Все было ясно без слов, точка невозврата осталась позади тысячи циклов назад, но сегодня, когда Нексус навел свое Око на Эргиаль, Братья вновь вспомнили ее.
Пора было отсечь одно из щупалец Вечности, запущенных в Единство ее подлыми Хранителями…
— Лед слышит, твоя игра закончена, — негромко произнес Ледяной Кузнец. — Есть ли тебе что сказать Братьям, маска Хранителя?
Возглас, что издал скованный экзарх Гармонии, напоминал скрип и треск его механизмов — искаженный, совершенно непохожий на человеческий.
— Трое судят, один молчит… — проскрипел он. — Это вы называете… Восхождением?
— Мы называем это очищением, — ответила Сатори. — Запах таких как ты отравляет чистую воду Единства. Но рыбы очистят черные кости.
— Глупцы… Жалкие тени Забытого… Ваши имена ничего не значат, а ваше место — за гранью бытия, — скованный Полководец пытался источать презрение, но он проиграл, и Белый Дьявол не отрывал взгляда от переплетения изумрудных линий на его лике. — Ваши жалкие усилия не остановят наш великий замысел.
— Скажи другим Хранителям, что такая же судьба ждет всех рабов Вечности, осмелившихся сунуть свои пальцы в чужое пламя, — произнес Белый Дьявол. — Единство больше не для вас.
— Передай, что таково условие Тысячи Братьев, — добавил Ледяной Кузнец, возвышаясь над поверженным врагом.
— Вы… лишь ничтожные фигурки, — узор на лике Полководца изменился, когда он перевел взгляд на Кейнора. — Вы пожалеете… когда небо обрушится на вас.
— Жалость — удел слабых, — ответил Ледяной Кузнец, и беспощадный треск айсбергов прозвучал в его голосе. — А теперь… умри.
Ледяной Кузнец небрежно коснулся скованного пленника, и с его пальцев сошла ослепительная искра. Она пронзила тело Полководца, обращая его в хрупкий, ломающийся лед, который под напором Цепей мгновенно развалился на множество осколков. Руна вернулась к Белому Дьяволу, а над безобразной кучей, в которую превратились останки экзарха Гармонии, засияло несколько Рун.
Кейнор втянул их и повернулся к братьям. Несмотря на то, что в небе еще реяли корабли Гармонии, а остатки черного воинства еще сопротивлялись, он улыбался. Сети Иерархии пали, Логический Узор больше не существовал, а небесные Врата захлопнулись. У марионеток Вечности обрезали ниточки, и это означало, что сегодня они победили.
Это была славная битва.
— Это была… славная битва, — хрипло произнесла Эрин, бурно дыша и откидываясь на подушки.
Белый Дьявол усмехнулся, скатываясь с нее и тоже пытаясь перевести дух. Любовный поединок с дочерью Эргиаля вышел не менее страстным, чем недавнее сражение. Так всегда бывает, когда жизнь берет верх над смертью.
— Как ты выжила? — спросил он, когда дыхание чуть улеглось.
— Моя звезда долго ждала подо льдом. Затем мы атаковали Якорь, чтобы ослабить Сети. Не одни: пять или шесть золотых звезд на айсвормах. Когда ты открыл двери Корпусу… стало легче. А когда золотая птица поразила Нексус, враги… побежали, — на лице девушки появилась торжествующая улыбка. — Лед слышит, это ведь тоже был один из Тысячи?
— Нет, этот Восходящий принадлежит к другому Народу, — ответил осколок Единого. — Но наши судьбы связаны Незримым. Первые шаги по тропе Восхождения он сделал под моим взором.
— Ученик, достойный славы учителя, — произнесла Эрин, повернув к нему лицо. — Лед видит, об этой битве еще будут петь. Я и сама спою о ней, если сложу слова…
— Ты владеешь этим искусством? — девушке удалось его удивить.
— В холодных просторах, где ветер поет… искра изо льда в моем сердце живет… — неожиданно мелодично пропела она низким хрипловатым контральто, приподнявшись на локте и глядя на него своими серебряными глазами. — Сила моя холодна и чиста… Я дочь Эргиаля, хранящая клятву…
Искуснейший наградил Эрин красивым голосом и умением складывать слова в стихи — дар, доступный немногим. Осколок Единого слушал, как она напевает ему строки своей баллады, и на его губах играла улыбка. Таланты детей Единого велики и разнообразны — и пока бьются их сердца, Восхождение не будет закончено.
— Я рад, что твоя ледяная искра еще бьется, — сказал он, лаская ее гладкую кожу, покрытую лед-узором и ощущая, как медленно бьется под ней дар Кейнора. — Жизнь всегда берет верх над смертью…
— Мое лед-сердце растопилось под твоим огнем, Пламени Подобный, — слабо улыбнулась Эрин, переплетая с ним пальцы. — Жаль, что его жар не пребудет со мной долго… Куда ты отправишься теперь?
— Сначала — в октагон, что прежде был моим, — почти не задумываясь ответил Белый Дьявол. — Пора моим детям вспомнить старые имена… А затем мой путь лежит в Круг, где под древними курганами спят другие Братья.
Пальцы Эрин потянули его руку вниз, к ее животу, покрытому плетением лед-узора.
— Дети, — прошептала она. — Может, твое семя даст всходы и в моем чреве. Может, это дитя станет первым, кто будет рожден, а не пробужден. Благодарю за этот дар, Подобный Пламени. Народу Эргиаля нужна свежая, сильная кровь!
— Ты можешь разделить мой путь, — предложил он, осторожно касаясь ее лица, ибо дочь Эргиаля пришлась ему по сердцу — и она была сильным серебром, что усилило бы его команду.
— Лед слышит, я хотела бы, — медленно проговорила Эрин. — За твоим огнем хочется следовать. Но ведь такие как ты и правда подобны пламени, в огне которого сгорит мое сердце. Ты никогда не изберешь единственную, а я не захочу делить тебя с другими. Я лед-кузнец, я дочь Эргиаля и я нужна моему Народу. Лед видит, мое место здесь…
Он медленно кивнул, принимая ее мудрый выбор. Любовь и счастье было ярким, но недолгим, и оттого, что все кончается, во взгляде Эрин появилась печаль. Но грустить не стоило, ведь конец — всегда исток чего-то нового. Ветер, что проникал в их покои, нес запах огня и дыма — половина цитадели лед-кузнецов лежала в руинах, но Белый Дьявол знал, что скоро она залечит рану. Не успеет смениться небесный знак, а Эргиаль уже обретет прежний вид — недаром же Кузнец потратил столько звездного льда на его создание. Но жизнь его Народа уже не будет прежней — лед-кузнецам придется принять новый уклад и стать такими, как прежде, ибо Единство — не закрытый Домен. Они будут снова рождаться и начнут новое Восхождение… если Тысяча не проиграет эту войну.
Белый Дьявол усмехнулся своим мыслям.
Война для них — а для владык Вечности лишь игра, пусть и смертельно важная. Фигуры введены, камень хаоса брошен — и игрокам придется определиться с выбором союзов.
Пока кое-кто не перевернул их сферы.
Он лениво щурился, глядя сквозь толпу.
Люди шли куда-то, суетились, торговались, покупали и продавали. Небо пересекали летающие корабли, причаливая к гигантским башням, над головами скользили парящие лодки. Зазывалы, продавцы, покупатели. Множество лиц, сливающийся гул голосов. Миллионы букашек, всегда озадаченных одним и тем же, и никому из них не было дела до нищего на одном из бесчисленных ярусов этого места.
Вечное движение. Вечный круговорот торговли тысяч миров. Океан, в глубинах которого акулы пожирали хищников поменьше, а те охотились на мелкую рыбешку. Вечная борьба, так свойственная человеческой природе. Незыблемая, как сама Вечность, что бы ни полагали о ней всякие недоумки.
Одно из его любимых мест, оно напоминало о прошлом.
И помогало думать.
В его чашу упала мелкая монетка. Бросивший ее уже исчез в толпе, вечно кишащей на этих улицах.
Он быстро спрятал ее — чаша нищего должна быть пустой.
Даже если этот нищий — самое богатое существо Единства и Вечности…
Мимо, грозно бряцая оружием и раздвигая толпу, прошла стража. Он проводил их равнодушным взглядом. Только дураки думают, что сила, власть и оружие чего-то стоят. Они — лишь нужный инструмент в правильных руках.
У него никогда не было оружия.
Он ставил совсем на другие вещи.
Информация. Вот что важно. Вот что имеет значение. Не без тщеславия он понимал, что является самым информированным существом Единства и Вечности, за исключением, быть может, лишь Того-Кто-Наблюдает.
Паутина его замыслов тянулась далеко, сквозь реальность, время и сны, миллионы сделок проходили через нее каждый миг, и еще больше секретов приносили к его алтарям те, кто надеялся заслужить его расположение. Большинство не стоили внимания, но недооценивать их было нельзя: многие невзрачные с виду тайны оказывались бесценными жемчужинами, когда приходило их время.
Тех, кто прибыл на небесном ковчеге из невообразимых бездн времени, тоже нельзя было недооценивать. Лучше, чем кто-либо, он понимал это. Когда-то эту ошибку совершили их собственные враги — и поплатились всем. Опыт и время — далеко не всегда преимущество. Он не поставил бы и одной Звездной Монеты на тех, кто уже считал себя победителями этой игры.
В миску со звоном упала еще одна монета. Круглая, золотая, она закружилась на ребре, не торопясь останавливаться. И тот, кто ее бросил, тоже не уходил.
— Благодарю, добрый господин, — привычно кивнул он, накрывая ладонью подношение. Он уже знал, кто пришел к нему и зачем. Губы в тени капюшона тронула легкая усмешка.
— Вот ты где спрятался, — сказал незнакомец.
— К монеточке монетка, — дурашливо протянул он в ответ, пряча монету в складки потрепанного коричневого плаща. — Чего же желает мой высокий господин? Он ведь знает, одна монетка — один ответ…
— Все развлекаешься, — мрачно прошипел пришелец, присаживаясь на корточки, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я все знаю. Твои хитрости вредят нашему великому замыслу. Ты пробудил их, свел вместе, обучил, дал оружие и помощь!
— Ой-вей, — насмешливо процедил он в ответ. — Кажется, кому-то дали по лапам. Отрубили голову. Или заморозили… Понимаю, сочувствую. Но не имею никакого отношения к вашим бедам. Контракция, как всегда, сохраняет нейтралитет и готова поддержать все стороны конфликта.
— Тысячи циклов мы давили червей, выползших из трупа Забытого, — с ледяной яростью заговорила маска Полководца. — Они одни из немногих, кто может помешать нашему плану. Зачем ты лезешь в чужие сферы? Когда ударил колокол Вечности, в Тысячелетнем Замке мы договорились, что…
— … не будем мешать ходу событий, — с милой улыбкой продолжил он. — Разве нет? Друг мой, нет никаких чужих сфер. Мы должны вернуть Исток — вот и все, о чем мы договорились. Как и чьими руками это будет сделано — решать, увы, не тебе.
— Но и не тебе.
— Давай обойдемся без детских препирательств, — зевнул он, лениво потягиваясь. — Зачем ты пришел?
— Чтобы предупредить тебя! — прошипел Полководец. — Ты суешь пальцы в чужое пламя! Не вмешивайся в планы других Хранителей!
— Кого же? — вновь улыбнулся он, подбрасывая монетку. — Норны говорят, никто давно не видел крыльев Вестника рядом с черными кораблями. Странник, как всегда, странствует… Остаются Сестра и Палач. О, неужели ты готов забыть ваши… разногласия? Это очень любопытно.
— Я тебя предупреждаю. То, что ты задумал, опасно для всех, — аватар Полководца выпрямился, упирая руки в бока — грозная возвышающаяся тень. — Старые отражения уже двадцать восемь циклов вовне. Древняя Кровь Истока с ними. И ты хочешь скормить их ублюдкам Забытого? Думаешь, никто не знает, как ты охотишься за секретами их гробниц? Может, хочешь его самого вернуть из-за Грани?
— Помнится, кое-кто говорил двадцать девять циклов назад — врага нужно остановить на дальних рубежах чужими руками… — лениво ответил он. — Не помнишь, кому принадлежали эти мудрые слова?
— Оставь стратегию тем, кто умеет побеждать врагов. Ты умеешь лишь хитрить и прятаться за нашими спинами, — процедил Полководец. — Ты выбрал плохое время, чтобы играть на две сферы.
— Воу-воу, полегче! — он тоже поднялся, встав с Полководцем лицом к лицу, и откинул ветхий капюшон. — Сколько громких слов! Сдается мне, ты очень зол, друг мой. Неужели столь много потерял?
— Ты можешь поплатиться всем.
— О, угрозы, как в старые добрые… Как это мило, — снова улыбнулся он. — Если ты все сказал, я тоже предупреждаю — предтечи с небесного ковчега должны остаться неприкосновенными. Особенно те, что… ты и сам знаешь! Если Предвестник не бросает снова Руну Хронос — мы находимся в верном течении.
— Он ничего не сможет без нас всех, и ты это знаешь. Это течение выгодно лишь тебе, но мы скоро изменим это.
Нескрываемая злость Полководца была настоящей амброзией, и он вспомнил древнюю истину про сладкие слезы врагов. На губах вновь заиграла насмешливая улыбка — только ради этого разговора стоило повторить сделанное.
— Всегда рад беседе, — он коротко поклонился. — Но твое время истекло. Одна монета — один ответ.
Небрежный взмах рукой, и силуэт Полководца начал таять, превращаясь в размытое пятно среди проходящей мимо толпы.
— Я вернусь, — напоследок пообещал Полководец. — И не один…
— Буду ждать, — он снова опустился на свое место и надвинул капюшон. — Всегда рад гостям. Особенно тем, кто приносит монеты.
Когда разгневанный пришелец окончательно исчез, он вызвал перед собой сферу, призрачную игральную доску, на поверхности которой мерцало множество фигур. Узор игры был сложным, сплетающим паутину невидимых нитей — судьбы, замыслы, события, — но теперь его можно было слегка упростить. Небрежным щелчком он выбросил из сферы корабль, а затем и полководца, поставив на их октагон дракона и героя. На маленьких фигурках мерцали звезды усиления, дарованные другой фигурой — кузнецом, что застыл внутри цитадели.
Он улыбнулся. Пусть думают, что знают его истинные намерения. Пусть считают, что могут предугадать его ходы. У противников тоже оставались сильные фигуры. Кто появится следующим — варвар или гончие? А может, убийца?
Настоящая игра только начиналась.
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ.
5 ноября 2024 — 28 марта 2025, Нижний Новгород
Вот и закончилась очередная книга «Звездной Крови», друзья.
Надеюсь, она вам понравилась.
Благодарю всех, кто слушал эту историю у моего костра, покупал, награждал, комментировал и лайкал ее. Кстати, если это еще не сделано — самое время поставить лайк и оставить комментарий. Спасибо вам за отзывчивость!
Особая благодарность всем, кто помогал делать книгу лучше — в комментариях, черновике или гугл-доке.
Конечно, история Сигурда и Белого Дьявола далеко не закончена.
Продолжение скоро появится — думаю, уже в этом месяце. Следите за новостями и блогами, проще всего это сделать, подписавшись на мой авторский телеграм-канал «Архив Стеллара».
Скоро увидимся!