Сердце глухо бухает в груди. Адреналин зашкаливает. Я несусь по улице маленькой кометой пытаясь не сшибать прохожих.

Ха-ха!

Очень смешно! Миниатюрная шатенка, которую и порывом ветра может сдуть боится кого-то снести.

Смешок у меня истерический — я опаздываю на самолет!

Долбанные московские пробки! Нам оставалось совсем немного, когда мы намертво встали в дороге. Пять-десять минут я все надеялась. Нетерпеливо елозила на пассажирском сидении и ждала чуда.

Чудес не бывает. Вся моя жизнь этому доказательство. Никто тебе не поможет, если сам себе не поможешь!

Этими принципами я руководствовалась всю свою жизнь и именно благодаря им сумела построить неплохую карьеру. Особенно учитывая, что я всего лишь двадцати пятилетняя девушка из провинциальной глубинки.

Только вот карьера не согреет тебя в холодной постели. Не подставит плечо и не защитит от всех невзгод, как это может сделать мужчина.

В мире мужчин и бизнеса мне никогда не были особенно рады. Только если не хотели, чтобы я раздвинула ноги или встала на колени раскрыв ротик для минета.

А вот нифига. Я прекрасно справлюсь и сама — не давалка какая-то. Безмозглая и одноразовая.

И всегда справлялась.

Вот и теперь мой забег с тяжеленой сумкой — часть этого непростого карьерного пути.

Марк Андреевич — директор компании, в которой я работаю, и мой непосредственный босс отправил меня в неожиданную командировку.

Ну как неожиданную — он уже привык бросать меня на самые горячие участки. А я порой из самолетов не вылезаю — может быть по четыре-пять перелетов в неделю. Это просто кошмар какой-то.

Никакой личной жизни. А так хочется семью, детей и простого семейного тепла…

Но я знаю ради чего все это делаю. Не хочу, как мама, вечно зависеть вот взбалмошного и порой очень даже истеричного мужика — отчима. Которого я еще и должна называть папой. Ага, разбежался.

Хорошо я не туплю и для перелетов одеваюсь в простую и удобную одежду. Сегодня мне это особенно пригодилось — бежать куда удобнее, чем на шпильках.

Под ногами шлепают лужи, отражая безоблачное весеннее небо. И не смотря на выхлопы множества машин неподалеку, в воздухе разливается дурманящий запах распускающихся листочков и молодой травы.

Дыхание со свистом вылетает из легких, которые уже горят огнем.

Жесть!

Как же все-таки далеко оказался аэропорт. Смотрю на часы — до вылета чуть больше часа. Ускоряюсь из последних сил и буквально влетаю в раздвижные двери.

И тут же натыкаюсь на какую-то огромную твердую скалу. Отпружиниваю обратно.

Скала поворачивается ко мне хмуро смотрит из-под сурово сведенных бровей.

Быстро окидываю взглядом мужчину перед собой: огромный — просто жесть. Реально — скала. Могучий и широкоплечий — и как такой в дверь-то пролезает.

На этом мои наблюдения заканчиваются, потому что его взгляд буквально притягивает мои глаза. Серо-стальные глаза мечут молнии, которые отзываются электрическими разрядами в моем теле.

Кажется, что меня припечатывает к полу, а во рту мгновенно пересыхает.

Желваки грозно играю на его скулах, но он ничего не произносит — просто смотрит.

Кое-как собираю себя в кулачок и громко произношу, стараясь подбодрить себя хотя бы так:

— Простите, пожалуйста! Просто я ужасно опаздываю на самолет.

Он не отвечает мне, а просто поворачивается и подхватив огромный чемодан, как пушинку, одной рукой подходит к пункту досмотра и загораживает проход.

Начинает неторопливо вынимать из карманов телефон, ключи и еще какие-то мелочи.

Я рассержено пыхчу сзади.

— Послушайте, не могли бы вы пропустить меня вперед? Я действительно сильно тороплюсь…

Он чуть поворачивает в мою сторону голову и бросает емкое:

— Нет.

Голос у него как львиный рык — низкий, с глубокими переливами. Звенит силой и угрозой.

Ну все понятно — мелкая мужская месть. Всего лишь за то, что я случайно, повторяюсь, случайно врезалась в него.

Ну и истукан!

Истукан продолжает неторопливо заниматься своими делами.

Позади меня уже скапливается очередь, которая начинает недовольно гудеть и волноваться.

— Долго там еще?

— Сколько можно ждать?

— Ну когда же?

Оборачиваюсь посмотреть — уже собралось человек шесть, а четверо из них мужчины. Ну как мужчины — ни у кого не хватает духу сделать здоровяку замечание напрямую. Все довольствуются обтекаемыми формулировками в воздух. Ну и сами обтекают заодно.

Истукана наличие возмущающихся, кажется, нисколько не беспокоит. Он продолжает неторопливо и аккуратно извлекать все необходимые предметы из своих карманов.

Уверенность — сотый лэвэл, конечно. Мне бы так.

Я и завидую ему, и бешусь. Если я опоздаю на самолет и пропущу встречу — Марк Андреевич с меня шкуру спустит!

Не собираюсь я больше терпеть выходки этого здоровяка! И если мужики за мной все поголовно такие трусливые, то я больше терпеть не намерена!

Я смело шагаю вперед и собираюсь обойти неторопливого здоровяка справа.

Пока он будет соображать, что да как произошло, я уже сяду в самолет.

Огромная лапища, больше похожая на медвежью, со скоростью молнии поднимается передо мной и преграждает путь.

Голова неторопливо поворачивается в мою сторону.

Очередь за спиной настороженно притихает — ждут.

Им любопытно посмотреть, как этот питекантроп оторвет беззащитной девушке голову…

Ну это мы еще посмотрим — у меня у самой есть коготки… и остренькие зубки!

— Куда? — рычит медведь. — Вернулась в очередь…

Я не робкого десятка. Иначе никак не пробилась бы в Москве: не выучилась бы в хорошем универе, не нашла, не выгрызла бы себе работу не «через постель» и ежедневные минеты каждому мудаку, который считает себя пупом земли…

Но тут и у меня задрожали ножки.

От этого голоса и взгляда мурашки, как сумасшедшие, стали носиться по коже.

Я торопею. Просто не могу сдвинуться с места. Смотрю заворожено в эти стальные глаза, которые полыхают ледяным огнем ярости и… молча делаю шаг назад.

Терпилы из очереди начинают ржать:

— Смотри-ка хотела пролезть вперед!

Ох, ну и молодцы! Все правильно говорят и про окружение, и про ведро с крабами, и все остальное такое прочее.

Слышу, как объявляют окончание регистрации на мой рейс.

От обиды и смущения на глазах появляются слезы.

Истукан наконец-то пролезает сквозь рамку металлоискателя и отправляется со своим чемоданом к стойкам регистрации.

Я лечу за ним.

Он к восемьдесят восьмой, я к девяносто пятой — там народу поменьше. Все-таки есть шанс успеть. И от этого неприятного верзилы подальше.

Бегу, швыряю сумку на транспортер, а паспорт с распечатанным билетом на стойку.

Через несколько мгновений напряжение спадает — я успела. Теперь бежим на предполетный контроль и можно выдыхать и немного расслабиться.

Направляюсь к эскалаторам мимо стоек регистрации: девяносто четыре, три, два… восемьдесят девять… восемь.

Невольно выискиваю громилу среди сотен пассажиров. Не знаю почему и зачем он мне вообще сдался — забыть его поскорее, как и тот стыдливый трепет, что охватил меня в его присутствии.

Глаза скользят по лицам пассажиров, мониторам с информацией и… монитор стойки восемьдесят восемь — пункт назначения тот же что и у меня!

Неужели мы с ним летим одним рейсом⁈

Я прохожу контроль, покупаю кофе — американо, без сливок и сахара, и гоню прочь мысли о неприятном хаме.

У меня есть еще немного времени до полета, и я планирую потратить его с пользой.

Нет не на серфинг в соцсетях и лайканье чужих фотографий успешной жизни. Такая ерунда меня совсем не привлекает и не манит.

Предпочитаю заниматься собственной жизнью — строить карьеру. В современном мире женщина должна быть способной сама о себе позаботиться. На мужчин надеяться совсем нельзя.

Вспоминаются те слюнтяи из очереди на входе. Истукан, конечно, разительно контрастирует на их фоне. Этого у него не отнять.

Но какой он грубиян и… и кто? Холодный, самонадеянный… хам! Вот кто! Даже не мог женщине уступить очередь. А я ведь говорила, что опаздываю!

И почему я все о нем думаю?

Невольно пробегаю глазами по толпе выискивая его внушительную фигуру.

Во что он был одет, кстати?

Начинаю врать сама себе будто это просто игра для развлечения — вспомнить его одежду и найти в толпе. Хотя еще секунду назад я собиралась заняться просмотром документов на планшете.

Так-так. Помню темно синее пальто… если не ошибаюсь, и память вместе с глазами меня не подводит — довольно дорогое пальто. Оно отлично сидело на его широченных плечах и при этом подчеркивало узкую талию.

Офигительное пальто!

Так, ищем синее пальто? Пробегаю глазами и в толпе ничего похожего не замечаю.

Он ведь мог снять его давно. И вообще, Оля, ты занимаешься совсем не тем! Принимайся за работу.

Но перед глазами встает образ грубияна-медведя: синее пальто, черные брюки и темно-коричневые, почти черные туфли.

А запах? Медведь-то и не совсем медведь — знает толк в ароматах.

В памяти проносится момент, когда я влетаю в широченную спину, и громила поворачивается ко мне. Меня обдает ароматом Северного ледовитого океана. Уж не знаю, туалетная вода ли это или его собственный запах.

Я плетусь по залу ожидания до конца не понимая, чем я занимаюсь больше: выискиваю глазами незнакомца или ищу свободное место.

Ну конечно место! Оля не будь дурой и выкинь этого пня из головы. Ты его больше никогда не увидишь. И к счастью!

Плюхаюсь в кресло, делаю глоток кофе — терпкий горьковатый вкус с легкой кислинкой придает мне чувство спокойствия.

Медленно выдыхаю. Все отлично, Оля, все просто супер! Ты успела, и ты молодчина!

Не зря тебя Марк Андреевич так ценит.

С головой погружаюсь в работу и не замечаю, как пролетает время.

Иногда ловлю себя на мысли, что мне чудится знакомый жесткий аромат ледяной морской воды, но отмахиваюсь от этой мысли.

Когда объявляют посадку, моя голова полностью занята предстоящей работой и той сложной задачей, которую возложил на меня босс.

В салоне самолета я быстро оглядываюсь по сторонам. Что ты делаешь, Оля? Высматриваешь его?

Становится стыдно перед самой собой. Я хмурюсь и сжимаю губы.

Может быть, он вообще на этом рейсе не летит? Может регистрировался на другой или вообще просто что-то спрашивал?

Отворачиваюсь к окну и пялюсь в иллюминатор.

Взлетаем. Неприятно закладывает уши и тут же начинает клонить ко сну — моя обычная реакция на полет. И вечный недосып вместе с цейтнотом.

Приваливаюсь головой к толстому стеклу и закрываю глаза. Все равно скучно — внизу простирается пушистое одеяло из белых облаков через которое не видно ничего вообще.

Засыпаю.

Самолет приземляется вечером. Закатное солнце ласково гладит меня по лицу, и я наслаждаюсь чистым весенним воздухом в ожидании такси.

Бросаю кругом взгляд — пассажиры с моего рейса по одиночке или группками стоят неподалеку и также ждут возможности уехать.

Почему-то мелькает мысль, что громила никогда не стал бы стоять с кем-то. Он всегда один.

Есть он и кто-то около, возле. Но никак не вместе с ним.

Пассажиры разъезжаются один за другим. Вот и моя машина подъехала.

Да, действительно, наверное, он все-таки летел не этим рейсом. Поэтому и был так спокоен и медлителен на входе в аэропорт. Чего ему суетиться?

Обижено пожимаю плечами и забираюсь на заднее сиденье.

В дороге стараюсь больше думать о работе, и совсем избавиться от назойливого образа в сознании.

В гостинице я с удовольствием принимаю горячий душ. Намыливаюсь приятно пахнущим гелем для душа и позволяю себе расслабиться. В голове приятная пустота.

Еще совсем не поздно, но я так устала, что хотела бы плюхнуться в кровать прямо сейчас.

Перед глазами неожиданно встает хмурое лицо с тяжеленой челюстью. От его взгляда я тут же покрываюсь мурашками не смотря на горячую воду. Соски встают торчком, и в голову лезут всякие непристойности. Между ног становится жарко…

— Просто у тебя, Оля, уже очень и очень давно не было секса…

Выхожу из душа и вытираюсь жестким полотенцем. От этого соски тем более не собираются успокаиваться, а возбуждение только нарастает.

Сон как рукой снимает. Совсем.

Смотрю на себя в зеркало:

— Оля, ты офигенная красотка!

И это не пустой лживый комплимент. У меня отличная ухоженная кожа ровного оттенка. Морщин еще совсем нет. Жгучие черные глаза и маленькие пухлые губки, при виде на которые многие мужики готовы кончить только от одной мысли, как я обволакиваю ими головку члена.

Грудь небольшая, но упругая, красивой каплевидной формы. Если я просто попрыгаю в центре офиса, то большая половина мужиков, если не все, побегут потом в туалет снимать напряжение, а то и обкончаются прям там — слишком аппетитно она прыгает…

— Решено! — громко командую я. — Идем на вечернюю прогулку! Посмотрим, чем живет провинция!

Поглядываю на огни незнакомого города пока раздумываю что бы такое надеть.

Рабочая поездка обычно не предполагает большого количества багажа с крутыми шмотками, но и серой мышью я никогда не мечусь.

Надеваю черную юбку-карандаш с длинным вырезом сбоку и простую белую блузку, элегантные лодочки на высокой шпильке. Вещи все качественные и офигенно сидят на мне. Я это прекрасно знаю.

Люблю чувствовать себя уверено, а то, как я выгляжу в глазах окружающих — очень важная часть этой уверенности. База.

Подвожу немного ресницы. Легкие мазки хайлайтером по верхней части скулы и капля любимой вишневой помады… Озорно подмигиваю отражению в зеркале и улыбаюсь.

Накидываю жакет темно-изумрудного цвета, беру маленькую коричневую сумочку и выхожу из номера.

Время еще детское, и моя постоянная усталость отступает под натиском возбуждения.

Весна что ли заиграла в крови?

Нет, я не ищу одноразового секса с первым встречным. Мне это совсем не нужно — я себя не на помойке нашла.

Просто хочется прогуляться по незнакомому городу, подышать весенним воздухом и напоиться предвкушением чего-то чудесного, что, несомненно, ждет меня впереди.

Приподнятое настроение я никак не связываю с грубым истуканом из Москвы.

В вестибюле отеля немноголюдно. Администратор скучает за стойкой ресепшена и двое мужчин не слишком опрятного вида, видимо, дожидаются такси. Возле них стоят огромные дорожные чемоданы и клетчатые сумки.

Вахтовики — сразу понятно. Эта братия частые попутчики в перелетах.

— Добрый вечер, — я только слегка вежливо улыбаюсь администратору, но по глазам вижу — молодой парень поплыл.

Что ж, да, я произвожу впечатление.

— Добрый вечер.

Его глаза чуть расширяются, будто он хочет охватить ими меня всю.

Ой, Оль, ну какие глаза? Какое «охватить»? Трахнуть он тебя хочет. Выебать. Предложи ты ему, он завалит тебя прямо здесь.

У меня игривое настроение, и хочется немножечко подразнить молодого администратора. Совсем чуть-чуть — не хочу давать ложных надежд, а чтобы он за мной увязался тут, мне нужно еще меньше.

— Подскажите, как у вас тут с ночной жизнью?

И слегка вскидываю бровь.

Попадание точно в яблочко!

Готова спорить, что стойка ресепшена скрывает вздыбившийся бугор на брюках парня.

— А что вас интересует? — улыбается администратор, стараясь сделать это как можно более обольстительно.

Спокойнее, парниша, ты не в моем вкусе. Меня интересуют мужчины постарше и… посильнее. И речь не только о физической силе.

В голове возникает образ исполина-грубияна, и я невольно краснею.

Администратор воспринимает это как сигнал. Ой, как неловко!

Чуть наклоняется вперед. Его глаза не могут сфокусироваться на моем лице — скользят осматривая, ощупывая. Больше всего внимания достается конечно же груди.

В глаза мне смотри, в глаза!

Но нет, куда там. Ладно, поиграем тогда еще немножко.

Совсем немного отвожу плечи назад и чуть выпячиваю грудь.

Остановись, Оля! Парень сейчас слюнями захлебнется.

Сексуальное напряжение нарастает. Ну как нарастает — оно явно исходит от него, думаю, даже суровые вахтовики в паре метров от нас его чувствуют.

Я же холодна, как лед.

— Меня интересуют хорошие клубы и рестораны — люблю вкусно покушать и подвигаться…

Лицо паренька идет красными пятнами. Над верхней губой поблескивают бисеринки пота.

Кажется, я немного увлеклась, пора заканчивать.

Администратор произносит несколько названий и что-то добавляет игривым тоном — мне это совсем не интересно.

Спокойно благодарю, улыбаюсь напоследок, чтобы парень не слишком расстраивался и отхожу к небольшим уютным диванчикам. Здесь спокойно вызываю такси и раздумываю чего же мне хочется больше: есть или танцевать.

Тело требует позитивной встряски. Никаких мыслей, только энергичные движения! И чтоб музыка накрывала, ударяя с силой в барабанные перепонки.

Через несколько минут я сажусь в такси, а еще через десять — выхожу у ночного клуба.

Возле входа толпятся компании. Курят, попивают пивко и о чем-то шумно разговаривают.

Бр-р-р-р. Еще со времен родного города не люблю такие компашки. Гопников там всяких и все такое.

Выхожу из машины и тут же привлекаю всеобщее внимание: парни замолкают, а их девицы перестают громко хохотать.

Что ж, впечатление я точно произвела, хоть совсем и не хотела этого.

Торопливо прохожу мимо ко входу.

— Девушка-девушка!

Ну, начинается… настроение начинает стремительно портится. Не успела я проскочить мимо местных альфачей.

— А че такая красивая и одна? — от одной из компаний отрывается непонятное тело в толстовке и мешковатых джинсах и подлетает ко мне.

— Спасибо за комплимент, — спокойно отвечаю и иду дальше.

— Э-э, погодь, слышь, красивая!

Парень догоняет меня уже у самого входа и тянет лапу схватить за локоть.

— Руки убери, — я мгновенно скидываю маску доброжелательности и показываю коготки.

Паренек явно не привык такой реакции на свои подкаты и на какое-то мгновение зависает с занесенной в воздухе рукой.

К сожалению, слишком быстро отлипает:

— А ты че такая дерзкая, я не понял?

И все это произносится с такой мерзкой интонацией, от которой тут же вспыхивают отвратительные флэшбэки: малюсенький родной городишко, изгаженные такими вот, подъезды… сигаретный (и не только) дым, вонь перегара, ссанина по углам… Бр-р-р!

Ничего не отвечаю ему. Самый правильный вариант в такой ситуации — игнор. Игнор, и быстрые ноги.

Надеюсь таких, как он в приличные заведения не пускают.

Распахиваю двустворчатые двери. Желтый свет заливает холл. Стены дрожат от басов. Доносятся приглушенные крики восторженной толпы — народ отрывается.

Впереди небольшая стойка — что-то не слишком презентабельное, вроде тумбочки. Возле нее два охранника в темных костюмах.

Костюмчики так себе — сидят не очень, мятые какие-то… да и сами ребята не тянут на крутых секьюрити. Ну ладно, мне-то что за дело критиковать? Главное, они не пропустят в приличное заведение всякую шпану и этого довольно.

Подлетаю к ним:

— Добрый вечер, — улыбка у меня выходит несколько напряженной, но эффекта это не умаляет.

Короткая пауза — ребята соображают. Не очень быстро, видимо.

Наконец один из них берет инициативу на себя и произносит грубым и каким-то гнусавым голосом (удивительное сочетание!):

— Девушкам вход бесплатно!

Ну прям только одни хорошие новости целый день!

Повторно улыбаюсь и направляюсь дальше. Кажется можно выдыхать.

— О, здарова, братан! — тут же доносится знакомый голос настойчивого альфача. — На смене пыхтишь, а? Видал какая телка залетела? Пойду догоню — пообщаемся. Дерзит много!

Звуковые волны упруго бьют мне в лицо.

Бум! Бум! Бум!

Ритм музыки накладывается на взволнованный стук моего сердца. Выброс адреналина разгоняет кровь.

Понимаю, что на доморощенных секьюрити рассчитывать не стоит.

Пробираюсь сквозь толпу. Несмотря на будний день клуб полон под завязку.

Над танцующими людьми плывет острая смесь запахов перегара, разнообразных духов и разгоряченных тел.

Да, давненько я не бывала в клубе. Что уж говорить — время бурной молодости, когда мы с девчонками танцевали с вечера до самого рассвета, прошло.

И, кажется, не лучший день я выбрала чтобы тряхнуть стариной.

Блин, лучше бы в ресторан поехала!

Хотя, еще не поздно и в ресторан сгонять. Надо только отвязаться от назойливого парня и не дать конфликту развиваться.

Мне еще дурацких разборок и выяснений отношений не пойми с кем не хватало.

Ох, как же я все-таки уже отвыкла от это всего этого: мутных типчиков на улице, отсутствия нормального сервиса, особенно в плане безопасности… Словно в машине времени очутилась — переместилась обратно лет на пять-десять назад.

Интересно, тут есть черный вход?

Останавливаюсь ненадолго и пытаюсь осмотреться. В ритмичных бликах светомузыки толком ничего не видно.

Ладно, двинем к барной стойке, а там разберемся!

В этот момент на мое плечо ложиться горячая ладонь.

Я не привыкла к таким шуткам и энергично дернув корпусом продолжаю идти вперед. Не оборачиваясь.

— Ты че, коза, обурела? — сквозь гул басов раздается недовольный голос.

Вот же ты привязался, непутевый.

Ускоряюсь.

Но ненадолго — опять хватает. На этот раз чувствую боль — цепкие пальцы буквально вонзаются в мое тело, вызывая приступ брезгливости. Да кто он такой чтобы позволять себе такое?

Резко разворачиваюсь к нему лицом.

Даже если бы он сменил давно нестиранную толстовку и купил себе наконец не такие растянутые джинсы, а надел деловой костюм и свежую рубашку… Все равно мальчик не в моем вкусе.

— Что вы себе позволяете? — вкладываю в голос максимальную строгость.

А я умею быть строгой и жесткой.

Парень офигевает от моего напора. Дружки за его спиной, а он взял с собой группу поддержки — тоже.

— Ведите себя прилично и оставьте меня в покое.

Специально не повышаю голос. Работаю только интонацией.

На мгновение кажется, что прокатит, но… нет. Паренек оглядывается на дружков и получив моральную поддержку преисполняется.

— Ты че грубишь, бля?

Ого! Аж на носки привстает. Видимо хочет придать своему хамству веса.

Да уж, ну и деловая поездочка выходит.

— Тебя, сука, по-людски не учили разговаривать? Вежливо, э?

Люди вокруг начинают на нас оборачиваться и смотреть. Разные люди. И мужчины в том числе.

Только, как и утром в аэропорту, никто не торопится вмешиваться.

Вспоминается здоровенный хамовитый медведь, и на контрасте с этим мелким утырком он кажется просто идеалом мужественности.

Он-то, по крайней мере, не стал со мной никаких разборок устраивать. Да с таким мужиком как-то и не хочется. Чувствуешь себя рядом с ним маленькой девочкой, которой только и думать о платьицах…

Эти мысли проносятся в моей голове за долю секунды.

Хорошо, вспомнили питекантропа и хватит. У меня тут есть проблемки более насущные.

Например, оскорбительное поведение какого-то быдлана.

Я с самого раннего детства не спускала никому обиду. Да еще и за подружек горой стояла. Только за тех, кого считала «своими». Вообще-то такая у меня есть всего одна — милая Мила, как я ее частенько дразнила в детстве. Ну прямо ромашечка.

Пора дать ребяткам тот ответ которого они заслуживают. И к которому привыкли.

Делаю короткий быстрый размах и отвешиваю звонкую пощечину.

Ну вот, Олька! Окончательно привлекла всеобщее внимание. Бедный диджей теперь будет забытым грустить в сторонке.

Тут дела творятся поинтереснее.

Гопник очумело смотрит на меня округлившимися глазами и прикладывает ладонь к лицу. Вокруг раздаются одобрительные крики и смешки.

Я спокойно смотрю на парня — жду его ответной реакции. Ну не будет же он со мной драться?

Хотя всякое возможно — мало ли, мама его плохо воспитывала… Хотя и тут все предельно ясно.

Смех раздается все громче.

Слышится что-то вроде:

— Нихуя, слышь, ему телка прописала!

— Ебать он лох!

И паренек решает вернуть свое лицо в глазах друзей, мужчин и целого света. Как? Да легко!

Ответ очевиден — можно вступить в драку с женщиной!

Пока он ошеломлено отступал, приходил в себя и набирался ярости я успеваю сделать несколько шагов назад.

Недоделанный мачо срывается с копыт и несется на меня и…

— Спокойно-спокойно, братух!

В последний момент его подхватывают руки подоспевших охранников.

Парень возмущенно брыкается, всем своим видом показывая, что разделался бы со мной со всей жестокостью.

Не сомневаюсь — уж с него-то станется.

Нервная дрожь потряхивает меня. Ощущение, будто я наступила в кучу собачьего дерьма — так неприятно столкнуться с подобным поведением.

И ведь я его нисколько не провоцировал!

Он ведь повелся на мое лицо и фигуру. Хотел подснять по-быстрому чтобы потрахать. Будто я ему дрочильный аппарат для удовлетворения потребностей.

Мелко трясусь — накрывает реакцией организма.

Грудь стискивает возмущение и гнев.

И ведь такой мудак потом на каждом углу будет орать, что все бабы шлюхи! А что сам выглядит как бомж привокзальный, так это ничего — он же самый невъебенный мамин пирожок.

И стоит ему только вывалить свой стручок, как я тут же должна падать на колени.

Неожиданно хочется выпить водки. Кажется, только ее мерзкий вкус способен перебить отвращение.

Но такой глупости я делать конечно же не собираюсь. Валить надо отсюда, и побыстрее!

Быстро пробираюсь к выходу, вылетаю на улицу и проношусь мимо тусующихся людей.

Ну что, с приключениями на сегодня закончено?

Или еще нет?

Это просто сплошное дежавю — я опять несусь куда-то, а воздух вырывается со свистом из горящих легких.

Только теперь на мне жутко неудобные для бега туфли-лодочки и юбка.

Ладно, это все-таки не забег до аэропорта. Мне всего-то надо пересечь улицу и затеряться во дворах, а там вызвать такси и свалить подальше.

Адреналин поколачивает в висках. Сердце сжимается от недоброго предчувствия.

Ох, и нашла же ты проблем на свою жопку, Оленька. Говорила мама не гулять вечерами одной.

Перебегаю улицу и слышу позади знакомый голос. Слов не разобрать, да мне и не надо.

Какой упертый говнюк!

Сердце бухает все сильнее, и я ускоряюсь.

Ночные улицы безлюдны. Только грустный свет фонарей освещает их мягким светом.

Несусь скорее повернуть за угол и оторваться где-нибудь.

— Вон! Вон она! — доносится до меня крик.

Черт! Заметили.

Губы пересохли. По спине бегут наперегонки неприятные капельки ледяного пота.

Повернув за угол, вижу на противоположной стороне улицы темную арку.

Незнакомый город, подонки на хвосте и черный проход в глубь дворов? Звучит как план!

У тебя точно с головой все в порядке, девочка?

Короткий истеричный смешок срывается с губ, пока я соскакиваю с высокого бордюра и несусь к арке.

Машины плотно припаркованы вдоль тротуара — все не кстати.

Удивленно замечаю среди недорогих отечественных машин и бюджетных иномарок внушительный черный внедорожник. Который как раз перегородил мне кратчайший путь.

Оббегаю автомобиль сзади и только собираюсь запрыгнуть на бордюр, как слышу топот и голоса преследователей позади.

Оступаюсь и теряю равновесие. Лодыжка резко подгибается, вызывая резкую и чудовищно острую боль.

Ай-ай-ай! Боже, как же больно!

Как же так, девочка?

Падаю на тротуар, закусывая губу до крови.

Очень больно!!!

Неужели я сломала ногу?

И что хуже — это еще и не самая моя большая проблема. Сейчас подоспеют благожелательные ребятки и…

Думать о дальнейшем развитии событий совсем не хочется.

Я сама прибежала поближе к темной арке. А богатое воображение тут же рисует яркую картину: они подхватывают меня, зажимают рот потной ладонью и тащат прямо туда, где по очереди, а то и сразу…

Встряхиваю головой — будут бить, буду плакать! А пока надо действовать!

Отползаю по тротуару в сторону, надеясь спрятаться за припаркованным автомобилем.

Топот ног все ближе.

Сердце колотится, как бешенное! Вот-вот выпрыгнет из груди. Воздуха не хватает, а слизистая носа, кажется, высохла совсем — настолько интенсивно я втягиваю воздух.

Сжимаю губы изо всех сил. Стараюсь ничем не выдать своего присутствия.

Поврежденная нога горит адским огнем, и от боли на глазах у меня выступают слезы.

Они все ближе. Уже совсем рядом.

Я ползу в своей чудесной юбке-карандаше по грязному тротуару, не чувствуя ни холода, ни грязи.

Как затравленный зверек смотрю по сторонам — куда бы спрятаться. Ничего. Никаких вариантов. вокруг только разбитый асфальт обычного тротуара возле хрущевок и припаркованные тачки.

Придется играть в прятки с тем, что есть.

Действую крайне осторожно. Ползу к передней части автомобиля, стараясь увеличить расстояние между преследователями и мной.

— Эта сука где-то здесь, — раздается голос главного ублюдка и преследователя. — Она не могла далеко убежать!

Пока его дружки услужливо гукали в подтверждение я переместилась чуть быстрее и прислонилась спиной к переднему бамперу.

— Ты смотри там, а ты — тут.

— Да не тупите вы, че как бараны!

Думаю, что бараны и есть — безмозглые и ведомые, но вступать в дискуссию по этому поводу желания нет никакого.

Что же делать? Куда же спрятаться?

У меня остается всего лишь несколько секунд на то, чтобы найти выход.

Затравленно оглядываюсь кругом еще раз: здоровенный джип, возле которого я вожу хоровод с бандой гопников, другие тачки дальше по улице… Дома, фонарные столбы…

Залезть на столб? Да, было бы интересное кино. Только вот далеко я не заберусь, а близко — они меня снимут…

Вспышкой молнии приходит озарение.

Точно! Джип!

Быстро падаю на землю и заглядываю под днище — пространства от земли до машины достаточно для такой хрупкой девушки, как я!

Под «моей» машиной расплескалась огромная весенняя лужа. Настолько здоровенная, что вытекает далеко за пределы машины. Здесь они меня точно искать не будут.

Но придется немного промокнуть… Хотелось бы, конечно, по-другому — в объятиях хорошего, настоящего мужчины, да где ж его взять? Встречаются только вот такие экземплярчики.

Долю мгновения смотрю на мутную черную воду и темное пространство под машиной. Оттуда воняет бензином, резиной и чем-то неприятно сырым…

Отличное местечко провести вечер!

Не могу я без юмора, что ж поделать!

Осторожно погружаюсь в воду. По телу проносится крупная дрожь. Рот кривится от омерзения, когда мои пальцы нащупывают на дне что-то мягкое и склизкое.

— Это всего лишь грязь, всего лишь грязь, — старательно убеждаю себя, беззвучно шевеля губами.

Продолжаю свой заплыв, погружаясь все глубже.

В тот момент, когда я успеваю втянуть ноги под машину, рядом раздается голос полный тупого удивления:

— Бля! Да куда ж она могла деться?

Кое-как сдерживаюсь от истеричного смеха. Это просто полный пипец — я фиг знает где, валяюсь в глубокой луже под машиной!

Парни о чем-то озадачено разговаривают, частенько переходя на ненормативную лексику.

— Ты уверен, что она не забежала в арку?

— Может мы здесь стоим тупим, а она уже ментов вызывает или свалила давно…

— Заткнулись все! — истерично прикрикивает главный.

Наступает зловещая тишина. Не слышно ни голосов, ни шороха шагов.

Не понятно — ушли или еще нет? Уверенность в том, что рано или поздно они свалят, а я останусь мокрой, грязной, но, главное, невредимой оптимистично растет.

На всякий случай продолжаю тихонько плавать в луже, не издавая ни звука.

Подожду еще несколько минут и тогда…

— Ага, вот ты где, сука! — жесткие пальцы обхватывают лодыжку и чьи-то руки силой тянут меня наружу.

Все происходит стремительно.

Ощущаю себя половой тряпкой — скольжу лицом по воде и собираю грязь. Цепляюсь когтями, но бесполезно — меня выдергивают наружу.

Нога болит адски.

Но я полна решимости сражаться до конца.

Только чувствую, что пальцы разжались, тут же переворачиваюсь и не глядя лягаюсь. Чувствую что-то мягкое… и тут же вслед раздается громкий крик.

— А-а-й! Бля-я-я!

— Вот сука!

Звон в голове раздается раньше, чем осознаю боль удара.

Удар. Еще один.

Падаю на асфальт.

Чувствую, как теплая струйка вытекает из разбитого носа. Губы немеют.

Мысли разлетаются осколками разбитого стекла.

Кажется это конец…

Медленно уплываю куда-то. Это и к лучшему. Потерять сознание сейчас — лучший и последний подарок, который можно получить от жизни.

— Эй, ребят.

Раздается низкий мужской бас. Даже в мое угасающее сознание врывается… вырывается что? Сталь клыков и когтей, и неукротимая звериная ярость.

Голос вызывает непроизвольный импульс — легкая судорога прокатывается по каждой клеточке тела.

— Вы что, ахуели?

— Совсем гопота оборзела, — добавляет второй голос.

Градус агрессии возрастает просто в геометрической прогрессии! Хотя куда уж больше?

Еще мгновение и незнакомец взревет как… как кто?

На ум приходит только одно слово — медведь.

— Дядя, не лезь не в свое де… — недоделанный альфач не успевает договорить.

Его прерывает очень страшный звук — глухой удар и хруст ломаемых костей.

Недоносок захлебывается чем-то… и боковым зрением я вижу падающее рядом тело.

Он бьется в конвульсиях, выплевывая кровь в мою сторону. Глаза стеклянные и страшные.

Прихожу чуть в себя и отползаю подальше.

— Ах ты сука! — истерично кричит один из сопляков.

Тут же раздается еще несколько глухих ударов, сопровождаемых стонами и грохотом падающих тел.

Приподнимаюсь на локтях и очумело гляжу на происходящее.

Все происходящее напоминает кошмар. Просто какой-то сюр.

Утираю глаза от грязи и воды и поднимаю глаза.

И просто офигеваю.

Незнакомец оказавшийся моим спасителем никто иной как… утренний громила из аэропорта!

Не успеваю понять ровным счетом ничего. Даже сомневаюсь в собственной адекватности, как меня подхватывают сильные руки.

Встряхивают и ставят на ноги.

Вскрикиваю из-за резкой боли.

Вижу перед собой Медведя, который одним рывком оказывается возле и успевает подхватить меня.

За ним остаются корчащиеся тела.

— От машины, блять, отполз! — слышу недовольный мужской голос, который сопровождается звуками ударов и стонами.

Это самая классная музыка на свете! Вселенная в виде двух крутых мужиков воздала подонкам по заслугам! Что искали, то и нашли.

Наступает запоздалая реакция, и я просто падаю в объятия громилы.

Натыкаюсь на твердые бугры мышц. Вес моего тела нисколько не колеблет этого могучего мужчину.

Трясусь от рыданий и дрожи.

Захлебываюсь слезами. Чувствую соль и кровь на губах, и все это смешивается с запахом мужчины в причудливый и терпкий коктейль.

— Демид, лучше уехать отсюда… — доносится до меня через толстую завесу аромата. — Мало ли: мусора… Нам нахуй не нужны эти движения.

Сильные руки подхватывают меня, как перышко и нежно швыряют в припаркованный автомобиль.

С легким щелчком дверца захлопывается и я, наконец, ощущаю себя в безопасности.

Правда ненадолго.

Кто они такие и что теперь будет? Не получится ли так, что избавившись от одних, я угодила в худший переплет?

Моя хваленная способность трезво мыслить в любой ситуации постепенно возвращается ко мне.

Мужчины садятся вперед. С тихим урчанием заводится двигатель огромного внедорожника.

Водитель аккуратно выруливает и оказавшись на дороге дает по газам. Меня швыряет на кожаное сиденье.

Ощущаю его приятную гладкость и чистоту. Пахнет дорогой натуральной кожей и холодной колкостью аромата парфюма Медведя… Стоп! Его зовут Демид.

Хотя медвежье в нем определенно что-то есть. В самой его природе.

Вообще-то добавляется еще один запах.

Влажная вонь грязи и воды из лужи. Так теперь пахну я.

Замечаю, как водитель смотрит на меня в зеркало заднего вида. Тоже крепкий мужчина, но с Демидом определенно не сравнится.

— Как ты, крошка? — спрашивает водитель, и я понимаю, что с улыбкой.

Неужели вид избитой девушки может вызвать улыбку?

Сдерживаю гневный порыв — надо быть благодарной конечно же.

— Бывало и лучше, — хриплю в ответ.

Связки плохо слушаются, как и все мое побитое тело.

Тыльной стороной ладони вытираю кровь с лица.

Демид вдруг поворачивается ко мне.

Серые глаза будто слегка светятся в темноте.

Взгляд — мамочки мои. Вжимаюсь. В его глазах будто расплескалось северное море. Такое же холодное, равнодушное и безучастное.

— Там на заднем сиденье документы, — басит он, и от этого голоса у меня все трепещет внутри. — Смотри не испачкай.

И отворачивается.

Я много чего ожидала, но не такого разговора.

Боится, что я его бумажки запачкаю? Серьезно⁈

Так, Олька, ты же уже была учтивой, верно? Можно и коготки показать?

— Простите, если не смогу контролировать брызги крови из своего тела, — ядовито хриплю я.

Да что такое с моим голосом-то? Вроде за горло никто не хватал.

— Постарайся, — отрезает Демид.

С заднего места я вижу только водителя, и то со спины. Но точно знаю — улыбается.

Злюсь от этого еще сильнее! Один ржет, как дебил, а другой…

Голос Демида придавливает. Обездвиживает. Требуется время чтобы выбраться из-под его влияния.

Но не в моих правилах терпеть то, что мне не по душе!

— Остановите машину, я выйду, — выпаливаю я на эмоциях.

Водитель поворачивается к Демиду и сложив губы трубочкой тихонько произносит:

— У-у-х.

Что подразумевается под этим «у-ух» мне не известно. Да и не интересно.

Демид кивает, и водитель тут же подруливает к тротуару.

Сумочку с телефоном и деньгами я потеряла. Нахожусь черт знает где в незнакомом городе. Нога ноет от боли.

Чертов мой несносный характер!

Тихо щелкают замки на дверях — я свободна.

То есть свободна идти в одиночестве в темноту города.

А они? Даже не пытаются меня остановить!

Хотя, винить их совсем несправедливо. Кто и виноват, так это мой колкий, строптивый характер.

Ладно. Справлюсь…

Я открываю дверцу и напоследок произношу:

— Спасибо за вашу помощь.

Мужчины молчат, а я кое-как выбираюсь наружу.

Хлопаю дверцей, и внедорожник тут же срывается с места.

Холодно. Холодно и одиноко.

Физически ощущаю потерю чего-то важного.

Оглядываюсь — темно и пустынно.

Страшно.

И что мне теперь делать?

Первым порывом возникает желание закричать в след удаляющемуся автомобилю.

Что-нибудь вроде:

— Эй, подождите! Не оставляйте меня одну! Я буду хорошей! Я буду удобной!

Но это только первый порыв.

Медленно выдыхаю.

Давай, Оль, разберемся. Женщина пережила нападение ублюдков и потом вспылила, показала норов. Плохо это? Да, ничего хорошего.

Два мужика оставляют избитую женщину неведомо где ночью в городе… Это лучше что ли?

Я-то хотя бы женщина. Мне вообще и заистерить в такой ситуации не зазорно, а вот они…

Тоже мне — мужчины…

Меня все равно немного покалывает совесть: не слишком ли я была резка с моими спасителями?

Но теперь ничего не поделаешь: как есть. И придется выбираться самой.

Оглядываюсь.

Пустынная улица спального района. Вокруг сомкнули ряды панельные девятиэтажки. Во многих окнах горит свет, но на улице пустынно.

И к счастью. Новые знакомства мне ни к чему. Хватит.

Как и клубов с ресторанами.

Гостеприимный городок. Ничего не скажешь.

Сжимаю губы и постепенно иду вперед. Куда — просто не представляю. Такси не вызвать: ни телефона, ни денег.

Н-да, вот это переплет!

Нога продолжает сильно болеть. Каждый шаг сопровождается сильной болью.

Стискиваю зубы. Прорвемся.

Из хороших новостей — лицо почти не болит, а значит ничего серьезного.

Бегло оглядываю себя — да, все влажное и в грязи, но это только тряпки.

А вот весенней ночью в мокрой одежде становится совсем неуютно.

С тоской вспоминаю теплый салон автомобиля.

Иду тихонечко вдоль дороги. Тут и тротуара-то нет…

Легкий порыв ветерка вызывает сильный озноб. Нога ноет и горит огнем.

Мне становится страшно — что, если я упаду здесь и потеряю сознание?

Пошатываюсь. В ушах шумит. Сердце гулко стучит в груди.

Да уж, эта вечерняя прогулочка для меня точно не пройдет даром.

Ничего, Олюшка, держись. Никто тебе не поможет кроме тебя самой. Как и всегда!

Тебе все приходится делать самой. В том числе и пробиваться в этом мире, полном жестоких, плотоядных мужчин.

— А то и просто мудаков, которые так и норовят запустить руку в трусы или засунуть член в рот… — не заметно говорю в слух сама с собой.

Перед глазами плывут сиреневые тени.

От холода уже просто колбасит.

Давай, Олечка! Подняла ногу, опустила.

— Как же больно!

Подняла-опустила!

Еще не встретился мужик, перед которым я захотела бы прогнуться.

Упрямо наклонив голову, плетусь по дороге. Лиловый свет фонарей уныло освещает улицу. Тишина стоит мертвецкая, будто весь город вымер. Даже я не цокаю каблучками. Я же потеряла их.

Усмехаюсь. В воспаленном сознании мысли перемешиваются как маленькие птички — слетаются в стайку и разлетаются в разные стороны.

Вот и теперь мне чудится тихое шуршание автомобильных колес позади меня.

Не оборачиваюсь. Просто продолжаю идти вперед, упрямо рассматривая асфальт под ногами.

Шаг.

Тихий скрип остановившейся машины.

Еще один.

Особенно сильная и резкая боль пронзает лодыжку и достреливает, кажется, до самой головы.

Жалобно вскрикнув, пошатываюсь и падаю набок.

Сильные руки легко подхватывают меня.

Знакомый аромат. Медведь?

Как он здесь оказался?

Его зовут Демид, дуреха! Не вздумай сказануть это ему в лицо. Он вообще-то тебя второй раз уже выручает.

Смеюсь — ну прям настоящий рыцарь на белом, пардон, черном скакуне.

— Чего это она смеется? — до меня доносится встревоженный мужской голос.

— Хуй знает, — а вот это уже голос Демида.

Точно он.

Мне почему-то становится так легко и спокойно. Уплываю куда-то, покачиваясь на этих сильных руках.

— Ее колбасит. Трясется вся…

— Может эти пиздюки ее чем накачали и собирались по кругу пустить?

— Хер знает, — отвечает Демид. — На дешевую шалаву вроде не похожа…

Лучший комплимент в моей жизни. От лучшего мужчины.

Еще посмеиваюсь. Веду себя реально как обдолбанная какая-то, хотя в жизни ничего не употребляла. Даже сигарет не пробовала… и крепче красного вина не пила.

— Дверь открой.

Голос Демида — закачаешься. Даже в полузабытьи не могу не отметить этого. В нем столько власти, что мне самой хочется спрыгнуть с ручек и открыть перед ним дверь…

Не-е-ет. Никуда я больше не пойду.

Непроизвольно вжимаюсь в тело мужчины, с наслаждением чувствуя твердость его мышц. Так спокойно и хорошо. Проблемы… почти все проблемы улетучились…

Теперь меня совсем не заботит куда меня повезут — да куда угодно. Я согласна на все…

Сквозь полуприкрытые веки вижу кусочек дороги, затянутое тучами небо… Капельки звезд…

Все начинает стремительно крутиться в каком-то сумасшедшем танце. Мутит. Закрываю глаза. Только прислушиваюсь.

Кажется, наши сердца бьются в одном ритме, но сейчас я бы не стала доверять своему слуху.

Сейчас я вообще не могу себе доверять.

С едва слышным скрипом дверца распахивается и Демид наклоняется ко мне ниже, чтобы осторожно положить меня на сидение.

Его аромат просто дурманит. Дикая, необузданная смесь тестостерона и чего-то колючего… как когти и клыки дикого зверя… Не зря Медведь!

— И куда ее босс?

Доносится голос водителя.

— Вроде ни доков, ни трубы… Совсем пиздюки оборзели — обчистили девчонку…

Лежу в полутьме салона. Заботливо включен электрообогрев сиденья и прибавлена печка салона. Меня знобит, и теплые струи воздуха прям кстати.

Лица Демида не вижу, но слышу негромкое рычание, будто рокот дремлющего вулкана. Уверена, желваки ходят ходуном.

Последнее что я слышу перед тем, как отрубиться:

— Блять. Давай ко мне, что уж теперь делать.

Демид

Мой эскалейт плавно набирает скорость.

За окном проносятся унылые пейзажи спящего города. А ведь время еще совсем детское.

Серость и уныние за окном. Я давно перерос этот город и если бы не бизнес — уже свалил бы.

Хотя мне и сейчас ничего не мешает. Как только почувствую себя тесно в этих рамках — брошу все. Не просто брошу — разломаю. Терпеть не могу преграды. Они для меня как вызов — провоцируют на уничтожение. И на руинах построю что-то новое. То, что будет интересовать и будоражить кровь.

Девчонка на заднем сидении слегка застонала.

Очень сексуально, между прочим. Аж член чуть напрягся.

Поворачиваюсь посмотреть, как она там. Чувствую, Леха следит за мной краем глаза.

Что, нахер, за привычка? Водила, а начинает мнить из себя правую руку. Советника, мать его.

— На дорогу смотри, — рычу я.

Его лицо тут же деревенеет и напрягается.

Прекрасно знаю, какое впечатление производит мой недовольный голос.

Вот и нечего за мной подглядывать. Хуже телки, блять.

Бросаю взгляд на девчонку — свернулась клубочком. Слышно, как зубы стучат.

Досталось ей. Не каждый мужик способен такое пережить.

Ничего. Отогреется. Все нормально будет.

Мне этот гемор, конечно, ни к чему, но уж больно боевая попалась крошка!

Сама едва на ногах держится, а огрызается… Руку протяни — укусит. Ну чисто маленькая росомаха — никого не боится. Хоть и сама-то — мелочь, едва разглядишь.

Раздумываю о произошедшем.

Да, наш мир жесток. Особенно к слабым. Хочешь выжить — соответствуй.

Вот и его, бросаю ленивый взгляд на водилу, не поставил бы на место, еще больше стал бы себе позволять. А теперь поутихнет маленько. Баранку крутить — много языком трепать не надо.

А советов я не спрашиваю.

До дома ехать еще минут пятнадцать. И тишина меня удовлетворяет почти полностью.

Почти.

Протягиваю руку к панели управления мультимедийной системой и включаю музыку. Спокойный клубный транс отлично подходит к мелькающим во тьме фонарям и далеким, едва светящимся панелькам.

Завтра намечается интересная встреча. Хорошая возможность масштабировать бизнес и выйти за привычные рамки.

Этот мужик — москвич, а я москвичей не очень люблю… Хотя за этого ручались серьезные люди.

Заслуживает уважения — так отрекомендовали его.

В моем мире это очень высокая оценка.

Ну, что ж посмотрим. Окончательное мнение составлю на базе собственных впечатлений. Мне чужой ум ни к чему.

Выезжаем за город.

Отличная подвеска дорогой машины прекрасно скрадывает неровности разбитых дорог. Городские пейзажи сменяются мелькающими деревьями и полями, залитыми ярким светом луны.

Корректирую в голове план на вечер.

Неожиданная гостья не поломает привычного распорядка. Девчонку в кровать…

Может врача ей вызвать?

Задумываюсь. Досталось-то ей неплохо. Кровь на лице точно была, да и хромала она как-то не хорошо…

Достаю смартфон.

— Валерьич, доброго, — отрывисто приветствую собеседника. — Извини, дорогой, что поздно так…

— Никаких проблем Демид Александрович. Добрый вечер.

— Можешь подъехать ко мне сейчас? Машину пришлю.

Краем глаза отслеживаю реакцию Лехи. Моя небольшая прививочка действует безотказно — парень просто превратился в статую. Прилежно смотрит вперед, обе руки на рулевом колесе.

— Что-то серьезное?

Я прекрасно понимаю, что скрывается за тактичным вопросом — Валерьич хочет знать насколько серьезный случай. То, что ситуация не рядовая, ему понятно и так. Стал бы я звонить просто так вечером.

У меня самого вообще никогда ничего не болит.

Разве что иногда мышцы после усиленных тренировок. От переизбытка молочной кислоты.

— Ничего такого, — успокаиваю его я. — У меня девочка ногу подвернула — хочу убедиться, что ничего серьезного.

— Я готов, — тут же отзывается Валерьич.

Отличный он мужик. Никогда не подводил. И с вопросами лишними не лез.

— Спасибо, Валерьич. Алексей наберет, как возле тебя будет.

Кладу трубку.

— Привезешь врача. Потом свободен.

Алексей кивает, не отрывая глаз от дороги.

Я удовлетворенно прикрываю глаза.

Значит вечер… Девчонкой пусть врач занимается, а я у меня тренажерка и бассейн по плану. Потом попариться в сауне и спать.

Яркий свет фар встречного авто неприятно бьет в глаза.

Сворачиваем направо и проезжаем пропускной пункт на въезде в коттеджный поселок.

Бравый охранник бросает взгляд на мою машину и тут же нажимает кнопку открытия ворот.

Меня тут прекрасно знают. Как и мою машину.

Проезжаем вдоль рядов симпатичных домов. Небогатые люди тут не селятся. Все больше бизнесмены и другие крайне уважаемые люди.

Под колесами тихо шуршит гравий на моей подъездной дорожке.

Алексей нажимает кнопку на брелке и высокие кованные ворота медленно распахиваются нам навстречу.

Въезжаем.

Я окидываю территорию глазами — все в порядке. Я сразу замечаю, если что-то не так. Например, если кто-то из работников решил немножко проебаться за мой счет.

Такое уже давно не водится — у меня определенная репутация на этот счет, и каждый выполняет ровно ту работу и ровно столько, на сколько мы изначально договорились.

Участок готов к приходу весны.

Я вылезаю из машины и с наслаждением потягиваюсь. Ночной прохладный воздух приятно бодрит. За городом совсем другие запахи — к запаху влажной земли примешивается аромат жаренного на углях мяса. Кто-то из соседей решил открыть сезон.

Открываю дверцу авто и наклоняюсь за девчонкой.

Она лежит свернувшись клубочком. Все грязная, в мокрой одежде. Трясется, постукивает зубками и постанывает.

— Ничего-ничего, — стараясь вложить в свой суровый голос немного ласки говорю я, — скоро врач приедет. Поставит тебя на ноги.

Из-под полуприкрытых век поблескивают глаза, но вряд ли она что-то понимает.

Легко поднимаю ее на руки. Пушинка.

— Давай за врачом. Отвезешь, привезешь.

— Понял, босс. Я мигом.

Не ответив, я направляюсь со своей ношей к дому.

Девочка в моих руках напрягается и… вдруг перестает трястись и льнет ко мне. Доверительно прижимается к груди.

Удивленно замечаю, как мое сердце начинает биться немного быстрее.

Демид

Входим в дом. Ну как входим: я вхожу и вношу ее.

Она доверчиво прижимается ко мне. Инстинктивно что ли — видно, что в себя не пришла еще.

Загорается свет.

Полы уже слегка прогреты — люблю ощущение тепла. В этом плане умный дом — просто незаменимая штука. Для меня домашний микроклимат — важная составляющая комфорта, и эта умная штуковина прекрасно справляется с поддержанием нужного порядка.

Скидываю обувь. По ступням тут же разливается приятное тепло.

Одежда девушка вся промокла насквозь. Неудивительно, что ее трясет — на улице совсем не лето.

Вспоминаю нашу встречу. Сидим с Лехой в машине и тут подбегают эти клоуны и выволакивают из-под моей машины девушку. Помню, там лужа была огроменная.

Значит в ней ты и лежала?

Смотрю на нее сверху вниз. Лицо кажется знакомым. Чем-то едва уловимым. Не могу вспомнить.

Может проще будет когда умоется.

Не могу не улыбнуться.

А поступок ее заслуживает уважения — билась она отважно и до конца. Использовала любую возможность. Боец.

Крупная дрожь сотрясает ее тело, и я прижимаю ее крепче.

Сердечко у нее колотится, как бешенное. Вот-вот выпрыгнет!

Мои объятия успокаивают ее, но ненадолго. Только успеваю войти в кухню-гостиную, как ее вновь начинает трясти.

Может ей коньячку маленько? Это ж вроде согревает.

Осторожно опускаю ее на диван и накрываю пушистым пледом. По дороге к бару убавляю на панели яркость освещения — комната погружается в таинственный полумрак.

Достаю едва початую бутылку Хенесси. Янтарная жидкость льется в бокал как расплавленное червонное золото.

Тут же поднимается насыщенный коньячный аромат.

Сам делаю первый глоток. Коньяк сначала обжигает, и тут же обволакивает выразительным вкусом. Смакую напиток. Делаю еще один глоток.

Неплохой коньяк. Неплохой.

Возвращаюсь к девушке.

Скукожилась бедняжка, просто скрючилась под пледом. Укрытая, она кажется еще меньше.

Приподнимаю ее голову. Дрожит вроде меньше, но кому и когда повредил глоток хорошего коньяка?

Веки чуть приоткрываются. В глазах — проблеск мысли. Неужели пришла в себя?

Это усилие отбирает у нее большую часть сил, и она вновь закрывает глаза. Посиневшие бледные веки пронизывает тоненькая венка. Ее лицо словно выточено из мрамора.

Только в потеках грязи и крови… Умыть ее надо бы, но пусть сначала Валерьич посмотрит и даст добро. А то мало ли — что-то у нее там сломано…

Ее голова покоится на моей ладони. Чуть запрокидываю ее и осторожненько вливаю немного коньяка.

Девушка жадно делает один глоток, тут же второй и видимо собирается сделать и третий, как вдруг давится и кашляет.

Глаза резко открываются. В них безумие и ужас.

— Тш-ш-ш-ш, — успокаиваю ее я. — Это коньяк. Сейчас тебе станет легче.

Она фокусирует взгляд на моем лице. Смотрит полсекунды, а потом кивает закрыв глаза.

И снова проваливается в сон. Или забытье. Не знаю, что там у нее.

Переодеваюсь пока дожидаюсь Валерьича. Леха мигом его домчит, но подождать все равно придется.

Коньяк явно идет девчонке на пользу — клацать зубами перестает, а это уже хорошо.

Успеваю немного разгрести рабочую почту, как телефонный звонок отвлекает меня.

Через минуту в дом входит Валерьич. В руках у него аккуратный чемоданчик, и он сам весь такой аккуратненький: невысокого роста, одет чистенько, хитро поблескивают стекла круглых очков.

Тепло приветствую его. Этот парень меня ни разу не подводил. Он, можно сказать, свой.

— Что случилось Демид Александрович? Где пострадавшая?

Киваю в сторону дивана.

Без лишних предисловий Валерьич приступает к осмотру.

— Можно попросить дать больше света.

Прибавляю.

Врач умело осматривает девушку: ощупывает ловкими пальцами лицо, что-то там слушает… Я возвращаюсь к своим делам. Что толку мне смотреть если в этом я не профессионал?

— Ногу глянь. Хромала она.

— Сделаем, — тут же отзывается врач.

Я успеваю накатать ответ всего на одно деловое письмо, как бодрый голос отвлекает меня.

— Готово, Демьян Александрович.

— Что готово? — хмуро смотрю на него.

— Осмотр завершен. С девушкой практически все в порядке: легкие ушибы, нос не сломан, ребра целые.

— А нога?

— Растяжение связок. Но если будете переживать, лучше сделать снимок.

— Не буду, — буркаю я.

— В любом случае тугая повязка не повредит.

— Мне ее обвязывать что ли?

— Нет, я все уже сделал, — вежливо улыбается Валерьич. — Болеть будет прилично еще пару дней. Сейчас я дал ей обезболивающее — пусть спит. Сон — лучший врачеватель.

Я протягиваю Валерьичу руку и крепко пожимаю ее:

— Спасибо, Валерьич, выручил.

— Да какие могу быть разговоры, Демид Александрович.

— Алексей тебя отвезет, — я протягиваю несколько пятитысячных купюр. — За вечернее беспокойство.

Валерьич не меняется в лице и произносит:

— Ну что вы, что вы, это совершенно излишне, — но деньги берет и ловко прячет их в карман.

Что ж — изображать бескорыстного доктора та игра, в которую он пусть играет на здоровье.

Провожаю врача и потягиваюсь.

Девушка спит. Она правда грязная и в мокрой одежде, но я не сиделка ее мыть и переодевать. У меня на диване не замерзнет, а по утру что-нибудь придумаем…

Самое время немного потренить и поплавать, а потом и в баньке косточки погреть.

Следующие несколько часов я с самозабвением занимаюсь на тренажерах и выбиваю дурь из тяжеленого кожаного мешка.

Трижды в неделю тренироваться — мой минимум. Для здоровья полезно. Позволяет быть на пике энергичности.

Несколько заплывов в бассейне, баня.

И обязательный душ, перед тем как рухнуть в постель.

Упругие водяные струи бьют по разгоряченному телу. Паровой конденсат тут же покрывает прозрачные стенки душевой кабины.

Как же хорошо!

Спиной вдруг я чувствую — я больше не один…

Ольга

Сумасшествие.

Просто какое-то безумие.

Поток мощной энергетики пронизывает меня вместе с чувственным поцелуем. Я напрягаюсь на мгновение. Все мышцы вытягиваются в струнку и… обмякаю.

Расслабляюсь. Полностью.

Настолько, что начинаю сползать по стенке вниз.

Кружится голова. Во рту пересыхает. Сглатываю с трудом.

Жмурюсь как от яркого солнечного света и… отвечаю на его поцелуй.

Обвиваю мощные плечи руками, и он тут же властно прижимает меня к себе.

Теплый язык проникает в мой рот, и я в ответ ласкаю его своим.

Что-то твердое и горячее упирается во внутреннюю сторону бедра.

Опускаю руку…

Ох, мамочки, это огромный толстый член. Чувствую, как по крупной вене на стволе пульсирует кровь.

Демид напирает на меня, вжимая в стену еще сильнее и фиксируя на месте.

Действую только на инстинктах. Мой одурманенный мозг давно отключился и с тех пор явно не просыпался.

Нет никаких мыслей — вместо них огромный сильный мужчина.

От него исходит волнующий армат чего-то горького, хвойного и терпкого. Запах настоящего самца.

Вместе с этим добавляются нотки сладкого… секса?

Провожу большим пальцем по горячей головке его члена и размазываю ароматную капельку. Делаю несколько движений ладонью взад и вперед и с удовольствием слышу глухой рокот где-то в глубине его тела.

Кайфую от осознания этого. Ему нравится!

Постанываю в ответ.

Лизнув кончик моего языка, он нежно отстраняется от меня. Я продолжаю легкие движения рукой.

У него такой огромный!

Хочу и немного боюсь — как можно принять в себя такой член?

Не до раздумий.

Обхватывает губами мочку моего уха и слегка посасывает.

Мне просто сносит крышу. Я уже истекаю сладким соком.

Его жаркое дыхание в ушко вызывает одну волну мурашек за другой. Зарываюсь рукой в его волосы пропускаю их меж пальцев и прижимаю лицо к себе.

Он скользит по шее. Неторопливо, будто кот играется с мышкой.

Чувствует, как сильно я изнываю и хочу…

Осыпает поцелуями ключицу.

Его горячая влажная ладонь ложится на мою вагину. Меня просто потряхивает от нарастающего удовольствия.

Громко постанываю, подаваясь каждый раз навстречу его движениям.

Чувствую его внимательный взгляд на своем лице, но глаз не открываю — отдаюсь разрастающемуся удовольствию полностью.

Когда его сильные пальцы властно разводят мои влажные, набухшие от возбуждения половые губы и проникают внутрь меня — кайфую, не сдерживая крика.

Отпускаю его член и тут же облизываю ладонь и обхватываю вновь. Размазываю слюну по головке и снова облизываю ладонь. Больше слюны, еще и еще, пока он внутри ласкает меня пальцами.

Разрастающееся возбуждение взрывается ярким фейерверком вспыхнувшего оргазма.

Громко вскрикиваю и обнимаю его за плечи чтобы удержаться на ногах.

Меня сотрясает крупная дрожь и сладкие конвульсии…

Одной рукой он придерживает меня, прижимает к себе. Опаляющим дыханием обжигает ушко и…

Продолжает ласкать пальцами.

Нежно скользит меж половых губ, будто купается в их влаге, ласкает клитор, заставляя стонать от непрекращающегося фантастического удовольствия.

Таких ярких ощущений я не испытывала никогда.

Дрожь в ногах просто не унимается.

Он легко подхватывает меня под ягодицы и поднимает будто я невесома.

Мы сливаемся в страстном поцелуе и не можем насытиться вкусом друг друга.

Чувствую своей киской как его большой член трется о меня.

Демид делает несколько шагов и быстро кладет меня куда-то. Спиной чувствую прохладу и гладкость кожаной обивки.

Сильные пальцы сжимают мои бедра, властно раздвигают ноги и с тихим скрипом кожи чуть притягивают меня вперед.

А через мгновение ощущаю горячую толстую головку у своей влажной дырочки… Он тут же входит в меня.

Совсем не больно. Наверное, потому что я очень возбуждена.

Стенки влагалища плотно обхватывают его член. Чувствую каждый миллиметр, и закусываю губу, сопровождая все лишь сладким стоном.

Демид придерживает мои разведенные ноги за бедра так что у меня нет возможности пошевелиться. Совсем.

Я просто обездвижена. От меня ничего не зависит. Совсем.

Парализована мощным удовольствием.

Демид двигается неспеша, будто сдерживается. Но с каждым плавным рывком входит в меня чуть глубже.

Я могу только прерывисто дышать и вскрикивать от острого наслаждения.

В глазах темнеет. Плывут яркие разноцветные мушки.

Жаркая истома внизу живота нарастает с каждым движением и вот-вот выплеснется наружу!

Демид прекрасно чувствует меня и мое тело — перестает проявлять сдержанность и отпускает страсть.

Двигается, наращивая темп все быстрее и быстрее, звонко шлепая бедрами о мои влажные ягодицы.

Никогда бы не подумала, что смогу принять в себя такой огромный член.

Никогда бы не подумала, что могу достичь стольких потрясающих оргазмов подряд…

Сколько это продолжается не представляю — только если вести счет по мощным оргазмам, которые сотрясают меня, вызывая громкие крики восторга!

Наконец Демид выходит из меня. Кладет свой разгоряченный член мне на лобок и просто выстреливает ароматной горячей спермой мне на живот.

Смотрю в его темные, поблескивающие в полумраке глаза. Вижу в них удовольствие и удовлетворение…

Провожу напоследок пальцами по его члену… и проваливаюсь в какую-то глубокую, черную яму без конца и края.

Голова раскалывается ужасно.

Все тело ноет и саднит будто меня вчера… избили?

В гудящей голове начинает собраться пазл вчерашних причудливых событий.

Мысли искрятся и вызывают приступы режущей боли в усталом мозгу.

Забег до аэропорта, преследование местных гопников, избиение… Демид…

Демид…

ДЕМИД!!!

Мы вчера что, переспали?

Чувствую, как лицо заливает краска.

Поднимаюсь с трудом соображая, где я и что я.

Сижу на постели. Укрытая шелковым тонким одеялом. Голая.

Пипе-е-ец. Точно переспали.

Да как же так⁈

Помню, меня высадили из-за моего строптивого характера… Помню одинокий свет фонарей…

Оглядываюсь кругом — полумрак едва рассеивается тонким солнечным лучом, который пробивается между неплотно задернутых штор.

Я в постели. Одна. Кругом никого.

Голова раскалывается ужасно. Видимо, последствия вчерашних ударов.

Дрожащей рукой провожу по лицу — вроде все на месте. Нос не сломан, зубы — тоже.

Короткими вспышками память продолжает возвращаться.

Роскошный дом.

Ага, значит я у Демида.

Вспышка: лицо врача, дающего какой-то препарат.

Чем меня накачали? Может от этого я почти ничего не помню?

Сжимаю губы.

Погоди, Оль, не горячись. Спокойно. Возьми себя в руки.

Послушно киваю самой себе и продолжаю вспоминать.

После врача со воспоминаниями дело совсем туго — все как в тумане.

Одно понимаю точно — тогда нога болела просто адски… и перестала.

Так может вокруг не враги? Может мне и правда помогли?

Ага, а потом еще и оттрахали!

Выбираюсь из одеяла и осторожно спускаю ноги на пол. Пробую опереться на ногу — вроде ничего, терпимо.

Ноет и болит еще, но ничего. Жить буду.

Глаза привыкают к темноте. Оглядываюсь еще раз: широкая кровать. Прикроватная тумба — на ней ничего кроме небольшой лампы.

Все.

Где моя одежда?

Закутываюсь в одеяло и решаю иди искать хозяина. Заодно и спрошу какого использовать девушку в своих похотливых целях.

Выхожу из спальни и вижу перед собой широкую лестницу.

Да уж, только лестниц мне не хватало!

Закутываюсь поплотнее в одеяло и начинаю неспешный спуск.

Почти сразу же слышу доносящийся снизу голос:

«…биржевой день закончился падением котировок…»

Знакомые слова ведущего внушают какое-то чувство успокоения.

Может, потому что хочется верить, что человек прослушивающий с утра финансово-аналитическую программу не может быть просто тупым бандитом и насильником?

При мысли о работе и делах бизнеса у меня вдруг выступает на лбу испарина.

Черт! У меня же встреча с утра с главой местного концерна!

И я ее, скорее всего, проспала!

Выхожу в кухню-гостиную. Окружающая обстановка мне чем-то неуловимо знакома.

По комнате плывет бодрящий аромат свежего кофе и восхитительный, просто искушающий запах свежей выпечки.

М-м-м… рот тут же заполняется слюной!

Сейчас бы в уютное кресло с огромной чашкой капучино и нежным круассаном, а не вот это вот все…

Может быть и меня когда-нибудь будет свой чудесный дом, с огромным заботливым мужчиной, который никогда-никогда не даст меня в обиду? И мне больше не придется ломать голову над «биржевыми котировками» и страдать от одиночества в холодных постелях гостиниц?

Вхожу.

Сразу же вижу Демида, который что-то сосредоточенно изучает на планшете.

— Проснулась?

Поднимает на меня глаза, и я тут же заливаюсь краской от смущения.

Я хотела накинуться на него и задать ему жару. Выяснить какого черта он со мной делал вчера…

Но вместо этого могу только кивнуть, пылая жаром от стыда.

С первого взгляда понятно, что Демид не из тех людей, которые станут так подло пользовать девушкой.

Хотя-я, весь мой жизненный опыт подсказывает, что надо следовать нескольким простым правилам. Одно из которых гласит: не верь только внешнему впечатлению, а второе — доверяй, но проверяй.

Отличные, надо сказать, правила!

Вон, у подруги Милы муженек был: и нормальный, и приятный, и подтянутый… А превратился в кого?

— Кофе?

Прерывает мои размышления Демид.

Киваю еще раз и подхожу ближе.

Пока жужжит кофемашина у меня есть несколько секунд собраться с мыслями.

Разглядываю потихоньку мужчину: широкоплечий, высокий. Одет в классный белоснежный свитер, который идеально подчеркивает красоту его торса и плеч. На ногах светло-серые джинсы.

И пахнет от него, м-м-м…

Передо мной оказывается чашка ароматного кофе. Капучино, кстати. Откуда он узнал?

Обхватываю ее обеими руками и наслаждаюсь теплом и ароматом напитка.

Пробую на вкус — прекрасный кофе.

Горьковатая, с нотками шоколада и карамели жидкость приятно покалывает кончик языка, оставляя чудесное послевкусие.

Демид продолжает что-то серфить на планшете. Будто меня и нет рядом.

— Где моя одежда?

Кивает за спину. Оборачиваюсь и неподалеку вижу аккуратно развешанную свою одежду — чистую и отглаженную.

Поджимаю губы — круто. Тут не поспоришь. Эффектно. Интересно, сам стирал и гладил?

Его невнимание ко мне раздражает.

Нет, не так.

Бесит!

Попользовал прошлой ночью, а теперь что?

— Ничего не хочешь мне объяснить? — задаю вопрос, стараясь разозлиться посильнее.

Конфликтовать с таким мужчиной — желание просто самоубийственное.

Уголки рта Демида быстро опускаются вниз.

— Нет.

Он не многословен.

Браво, Оля, отличные дедуктивные способности.

Так может и не стоит ворошить прошедшее? Ты все-таки совсем раздетая, на его территории. Может стоит хоть раз свалить спокойно и не будить этого грозного медведя от спячки, в которой он находится?

Просто собирайся, раз уж одежду тебе постирали, и уходи.

Спасибо сказать не забудь.

А потом выкинешь все как дурной сон!

Закончишь работу и больше в этом городе не появишься никогда-никогда!

И громилу этого больше не увидишь.

Киваю. Не знаю кому — Демиду или себе и сползаю с высоко стула.

— Я переоденусь?

— Конечно.

Иду собирать одежду.

— Не смогу тебя отвезти, — раздается в спину. — Дела.

Я вроде и не собиралась ни о чем таком просить, но эти слова почему-то сильно задевают меня.

— Лешка отвезет куда скажешь.

После этого я слышу тихие пружинящие шаги, и понимаю, что осталась в одиночестве.

Быстро одеваюсь. Нет никакого желания задерживаться в этом доме.

Вся моя строптивость и дерзость куда-то попрятались.

Оглядываюсь смущенно — никто не подглядывает ли? И начинаю быстро одеваться.

Хочется скорее убежать отсюда и забыть все как страшный, позорный сон.

Прихрамывая, выхожу на улицу.

Весенний ветер доносит пение пташек неподалеку. Сладко пахнет молодой листвой.

На подъездной дорожке меня уже ждет черный здоровенный джип. Смотрю на него как на старого знакомого, с которым связаны не лучшие воспоминания.

Подхожу, но перед тем, как сесть в машину, оборачиваюсь, окидываю взглядом дом.

Ого! Да у Демида со вкусом все в полном порядке.

Передо мной возвышается стильный двухэтажный особняк. Кубические формы, плоские крыши… Панорамные окна и открытые террасы. Весь облик дома олицетворяет какую-то вдохновляющую легкость.

Цвета благородные — темно-коричневые, ореховые и шоколадные изыскано сочетаются с серо-стальным каркасом.

Клевый дом — это надо признать.

Сажусь на заднее сиденье. В салоне автомобиля приятно пахнет кожей и каким-то свежим морским ароматизатором.

— Доброе утро. Куда едем?

— Отель… — с ужасом осознаю, что забыла название.

Ну как же так-то?

— Отель?

Судорожно напрягаю голову, которая и без того раскалывается от боли.

— Непростая ночка, да?

Не обращаю внимания на подначку, пытаюсь вспомнить название. А оно крутится на языке и все соскальзывает…

— Где он хоть расположен-то? На какой улице?

Блин, он серьезно думает, что если я не могу вспомнить название отеля, то помню улицу⁈

— М-м, сейчас, — пытаюсь выиграть время и краснею.

Чувствую себя полной дурой. К такому я не привыкла вообще.

В этом городе все идет наперекосяк… еще и встречу пропустила… пипец…

— Шайн… шайн…

— Шайн грасс? — подхватывает Алексей.

— Точно! — выпаливаю я радостно и выдыхаю.

Аж вспотела от напряжения.

Трогаемся с места. Я откидываюсь назад на удобном диване и прикрываю глаза. Разговаривать не хочется.

Ничего не хочется.

Корю и виню себя за вчерашний день и, особенно, за ночь.

Да, я свободная девушка. Да он очень привлекательный мужчина. Да он спас меня вчера, приютил и даже обеспечил медицинской помощью. Которая, кстати, частично и пошла во вред и вообще… все возможно из-за нее и произошло — если бы не тот обезболивающий препарат…

Ладно, Оля, хватит медом мазаться. Ты всегда умела брать ответственность за собственные поступки и сейчас не беги в кусты. Не надо искать виноватых.

Всегда и во всем первая причина — ты сама.

И прошлая ночь была чудовищной ошибкой, и, в первую очередь, именно моей.

Ведь не смотря на сексуальную привлекательность Демида и прочие обстоятельства переспать на одну ночь с первым встречным — совсем не в моих правилах.

Вот вообще ни разу и нисколечки.

И теперь меня это угнетает… И не просто угнетает!

Я, блин, сгораю со стыда и… ощущаю себя какой-то дешевкой.

Как мне теперь отмыться от этого?

Знаю, что самый строгий судья внутри себя — я сама. И спуску себе я не дам. В этом можно не сомневаться.

Пытаюсь переключиться на что-то другое…

Ну да, давай переключимся. Как насчет подумать о потере всех документов и телефона с карточками?

Я теперь даже домой вернуться не могу — без паспорта не пустят в самолет или поезд.

О чем еще хорошем подумаем, а, Оль?

Может о ноге? Которая все еще болит и неизвестно насколько серьезно повреждена? Это не шуточки — о беге можно забыть, о тренировках по танцам — тоже. Даже на фитнес нормально не сходить…

Есть еще темы для беседы с самим собой?

Этот вопрос уже вызывает легкую улыбку.

Кажется, я достигла дна. А это значит, что можно оттолкнуться!

Всегда только вперед — мой девиз, и я собираюсь ему следовать.

Все решу, со всем справлюсь!

Машина быстро летит по дорогам и вскоре в окошко я вижу знакомую панораму — среди обыденных серых строений спрятался уютный и довольно стильный отель.

Перед входом стоит полицейская машина, от вида которой у меня почему-то сжимается сердце.

Но ведь я ничего плохо не делала!

Просто, наверное, вид полицейских внушает инстинктивную тревогу — будто что-то нехорошее произошло рядом.

Алексей аккуратно подъезжает к самому входу.

— Приехали.

— Большое спасибо, что подвезли.

Выбираюсь из автомобиля и иду к лестнице.

Стараюсь сфокусироваться на предстоящих делах.

Вид полицейской машины, помимо безотчетной тревоги, наводит меня на правильную мысль — надо написать заявление о пропаже телефона и документов.

На тех козлов тоже не помешало бы заявить, да им вчера воздали по заслугам.

Хотя… Если таких подонков не проучить как можно жестче, другой девушке в другое время может повезти куда меньше.

Понимаю, что это мой моральный долг и ставлю мысленную галочку напротив пункта плана, который потихоньку вырисовывается в голове.

Но первым делом надо найти способ и связаться с владельцем компании с которым у меня сорвались переговоры.

Я и так в слабой позиции — женщина же, с сексизмом на профессиональной почве я сталкиваюсь все-таки довольно часто.

Не хочет добавлять пищи для заблуждений.

Медленно ступая на поврежденную ногу, поднимаюсь в отель. Вхожу в вестибюль.

Мне навстречу сразу поднимаются двое мужчин.

— Ольга Сергеевна Снегирева?

Непонимающе гляжу на них. Кто они такие?

— Да, — отвечаю с достоинством.

Смотрю на них внимательно — что еще за сюрприз готовит мне этот радушный городок?

Лица мужчин не внушают оптимизма. Глаза цепкие, недобрые… так и сверлят меня насквозь.

— Капитан Глушков, уголовный розыск, — представляется первый.

Второй зачем-то кивает, но рта не раскрывает.

Полиция значит.

Очень вовремя.

— А я только о вас думала, — улыбаюсь им приветливо, даже не смотря на плохое настроение и боль, укоренившуюся в моем теле.

Капитан Глушков вскидывает брови:

— Неужели. Замечательно, что наши желания совпали. Давайте присядем где-нибудь и поговорим.

Звать их к себе в номер желания никакого.

Киваю в сторону кресел, расположенных в зоне ожидания вестибюля.

— Конечно, я только за.

Проходим. Чувствую постоянно на себе эти жесткие, цепкие взгляды.

Полицейские, а я думаю, что все-таки оба служат в полиции, хоть второй так и не удосужился представиться, пропускают меня вперед.

Типа джентльмены.

Ага-ага.

А сами просто сканируют меня глазами.

В бизнесе я встречала много разных мужчин, но у этих двоих… не глаза, а какой-то рентгеновский аппарат.

Неуютно.

Внутри зреет немотивированное неприязненное отношение к этим господам.

А я не люблю непонятного…

Сжимаю губы и заставляю себя быть профессионалом. В конце концов, люди приехали ко мне по делу.

— Ольга Сергеевна, — начинает первый, а второй в это время расстегивает папочку, достает чистый лист бумаги и тут же принимается что-то записывать, — думаю, вы уже поняли, что нас интересуют обстоятельства чрезвычайного происшествия, участником которого вы…

Боже, ну и казенщина в языке. Неужели они всегда так изъясняются?

Поднимаю руку, останавливая собеседника.

— Простите, — мило улыбаюсь и хлопаю глазками, — у меня жутко болит голова… Можно мы будем говорить как-то по проще? А вы потом запишете так, как правильно?

Улыбаюсь и второму служивому, но на того мои чары тоже не действуют.

Первый пожимает плечами.

— Мы будем стараться, Ольга Сергеевна, попроще. Расскажите, что с вами вчера произошло: постарайтесь не упустить деталей, это важно.

Напрягаюсь.

Такое внимание полиции явно не с проста.

До этого я только в фильмах видела, чтобы полиция приезжала к жертве на дом и мило беседовала за чашечкой кофе. И то, это в какой-нибудь Америке или Европе… У нас такое вроде не особо принято.

Несколько секунд собираюсь с мыслями и в общих чертах начинаю излагать события вчерашнего вечера: поехала потанцевать, пристали какие-то гопники…

— Простите, хотел бы уточнить: вы одна были или с кем-то?

— Одна.

— Ага, понятно… — и так тянет слово «понятно» будто ему только что открылись тайны мироздания.

Разговор мне нравится все меньше и меньше.

— Позвольте еще полюбопытствовать: вы всегда отправляетесь на увеселительные прогулки в откровенном наряде и в одиночестве?

Точно какая-то ерунда.

Оглядываю себя — где это он увидел откровенный наряд? Или откровением считается сам факт наличия у меня груди и привлекательного тела?

— Не понимаю вашей иронии, — жестко произношу я. — И не понимаю ваших намеков. Будьте добры, выразиться яснее, а не намеками.

— Никаких намеков, Ольга Сергеевна, что вы что вы…

И бросает взгляд на коллегу — тот начинает строчить еще быстрее.

Продолжаю рассказ. Доверие к сотрудникам тает на глазах.

Каким-то внутренним, присущим, наверное, только женщинам чувством понимаю, что упоминать о помощи Демида не стоит…

Также коротко обрисовываю ситуацию: убегала, поймали, потеряла документы, деньги и телефон… Сопротивлялась и меня избили.

— А что они хотели-то от вас?

Смотрю на него круглыми глазами.

— Ну уж не дорогу к библиотеке спросить, сами-то как считаете?

— Я, Ольга Сергеевна, ничего не считаю. У меня служба другая. Отвечайте, пожалуйста, на вопрос.

Пожимаю плечами.

— Один из них сначала познакомиться хотел. А потом они толпой изнасиловать меня хотели…

— Они вам сами об этом рассказали? — недоверчиво переспрашивает полицейский. — При каких обстоятельствах?

— Нет, они обсуждали это между собой, в то время пока меня избивали…

— Так молодые люди просто напали на вас и сразу стали избивать? Без какой либо… провокации с вашей стороны?

Он, этот капитан Глушков что, еще и меня выставить виноватой хочет?

Я офигеваю от такого поворота.

Вот так тебя чудом убережет от изнасилования и, возможно, смерти, а полицейский, который вроде бы должен подонков искать, будет изгаляться еще над тобой?

Видимо мое изменившееся выражение лица вполне отражает мысли.

Капитан Глушков внимательно смотрит на меня, потом опускает глаза и вкрадчиво, как змей, продолжает:

— Нет, вы ничего такого не подумайте. Нам нужно восстановить события в полной мере и учесть интересы обеих сторон конфликта…

Хорош конфликт — толпа гопарей против девушки.

— … пострадали люди…

Потенциальные насильники — не люди!

— … и очень серьезно. Теперь важно понять: может быть, вы их спровоцировали чем-то? Разговором, действием… призывным взглядом, например. Вы девушка эффектная, красивая… Перегнули с флиртом. Парни молодые, горячие — кровь бурлит. А ваш ухажер с его друзьями потом ребят и поломал…

Я просто задыхаюсь от возмущения! Талант надо иметь так все перевернуть!

И зачем им это?

Теряю дар речи.

— Понимаю-понимаю, — вкрадчиво продолжает капитан. — Теперь вам нужно продемонстрировать возмущение. Потом вы потребуете подать заявление, а следом… ну, например, пойти на мировую с ребятами. За компенсацию, так сказать, морального вреда…

Такое скотское отношение я терпеть больше не намерена!

Вскакиваю с места, кипя от ярости. Даже внимания на простреливающую боль в ноге не обращаю.

— Не собираюсь слушать этот оскорбительный бред!

Глушков вытягивает губки трубочкой и причмокивает. В его водянистых, бесцветных глазах читается откровенная издевка.

— Ваше право, ваше право, Ольга Сергеевна…

Вместо того, чтобы встать, он наоборот, разваливается в кресле и продолжает:

— Что бы вы себе не думали, а мы продолжим работать. И выясним все детали: кто кого спровоцировал, кто зачинщик, а кто жертва…

Я уже его не слушаю — прохожу мимо. Нога болит адски.

— Ольга Сергеевна, постойте, пожалуйста.

Какой стал вежливый, смотрите-ка.

Оборачиваюсь. Раздумываю только над тем, сколько времени и сил потеряла с ними без толку.

Капитан опускает руку в карман неряшливого пиджака и достает… мой телефон и паспорт!

— Узнаете вещи?

— Ну, конечно, что вы задаете глупые вопросы? Ведь у вас в руках мой паспорт, в котором вклеена моя фотография.

От злости на хамов, даже порадоваться возвращению таких нужных вещей не получается.

— Получите-распишитесь.

Возвращаюсь.

Расписываюсь в каком-то бланке.

— И не говорите потом, что полиция не работает… работаем-работаем… не покладая рук!

Ага, охотно верю.

Даже не стану спрашивать откуда у них взялись мои вещи.

— Спасибо. Продолжайте в том же духе.

Разворачиваюсь и ухожу.

Оль, выкинь их из головы. Порадуйся, что доки нашлись…

Быстро проверяю содержимое паспорта — там я хранила карточку, и небольшую сумму наличными. Ничего этого, само собой, уже нет.

И я уже не уверена, что деньги сперли те гопники.

Клацаю по экрану мобилы, и она тут же отзывается свечением.

Слава богам телефон в порядке.

Жить можно!

Кучу уведомлений просто пролистываю — разберусь с этим потом.

Надо найти сообщение Марка Андреевича, в котором он скидывал телефон местного директора для переговоров.

Блин, ни имени его, ничего кроме номера. Не очень профессионально, но и такое бывает в нашем деле. Особенно когда все быстрее и быстрее, да еще и в последнюю минуту.

Нахожу нужный номер и по дороге в номер набираю сообщение.

Рассыпаюсь в извинениях, виню форс-мажор и прошу о переносе встречи на вечер.

Отправляю.

Вечером встреча, и если все пройдет очень хорошо, то уже ночью можно будет улететь домой.

Если не пройдет… об этом думать не очень хотелось. Это место у меня ассоциируется теперь только с негативом…

Ну, почти только…

Поднимаюсь на лифте к себе.

Интересно, этот директор сильно обиделся за внезапную отмену? Долго будет мусолить меня с ответом?

Если он вдруг сочтет, что его мужское самолюбие задето, то… ответа я могу и не дождаться вовсе…

Выхожу из лифа и тут же получаю уведомление о входящем смс.

Смотрю — уже ответил. Круто как! Значит не обиделся.

Значит вполне можно рассчитывать на адекватность с той стороны и быстрое решение всех вопросов.

Смахиваю экран, чтобы увидеть ответ и застываю.

В ответ на мое вежливое предложение встретиться вечером на меня смотрит единственное короткое слово:

— Нет.

Немного удивленно смотрю на экран. Не верю глазам.

Нет — и все?

Хмурюсь.

Как-то это не слишком профессионально…

Не тороплюсь что-то отвечать и потихоньку иду к своему номеру.

Даже с моей стрессоустойчивостью, событий за последние сутки навалилось что-то через чур уж много…

Теперь как-то надо налаживать контакт с этим директором.

Для начала надо бы выяснить как его зовут и все остальное — ведь мне еще и документов никаких не переслали.

Медленно выдыхаю.

Нужно успокоиться немножко и действовать последовательно, без суеты.

Телефон тихонечко вибрирует в руке.

Смотрю:

«Извините, но вечером у меня планы».

Ну, уже хоть что-то. Хоть какое-то объяснение.

Вхожу в номер, разуваюсь и с наслаждением валюсь на кровать.

Так, Оля, давай раскладывать все по полочкам.

Мысли о Демиде — на дальнюю полку. Вряд ли мы когда-нибудь еще увидимся, так чего особенно переживать?

Ну было и было. Было и прошло.

Теперь нога. Болит она, конечно, куда меньше, чем раньше, но все равно беспокоит.

Осматриваю ее: повязка выглядит профессионально сделанной, и я решаю отложить этот вопрос на потом.

Ну и главное: встреча с директором.

В этом регионе страны это самый крупный сильный игрок на рынке, а наша компания только заходит сюда…

Между нами может быть как плодотворное сотрудничество, так и жесткая конкуренция.

И эта встреча как раз должна прояснить многое.

Мое дело способствовать сотрудничеству — на этот счет у меня от Марка Андреевича четкие инструкции.

Но при этом он также вполне ясно дал понять, что если разговора у нас не получится — будет жесткое соперничество. Если местные хотят — война.

И мы сотрем их в порошок.

Сжимаю грозно губы и хмурюсь.

Местный директор почему-то представляется мне невысоким розовощеким толстячком. Не знаю почему. И обязательно в маленьких круглых очечках.

Будет задирать нос и сторонится переговоров — получит то, на что нарывается!

И встречу откладывать, ну никак, нельзя!

Я точно знаю, что наши общие конкуренты совсем не дремлют и тоже планируют интервенцию в этот перспективный регион.

Тянуть никак нельзя! Либо быстрое объединение и совместная плодотворная работа, либо мы не менее быстро сминаем конкурента и развиваемся самостоятельно…

Так, понятно. Каждая минута перенесенной встречи — угроза бизнесу. А я не тот человек, который подставит рабочие интересы и будет терпеливо ждать.

Что там у этого толстячка за планы на вечер? Посидеть с женушкой в ресторане? Сходить на рыбалку?

В моем сознании образ директора закрепляется все больше и больше, несмотря на то, что я его ни разу и не видела.

Так вот, все эти посиделки вполне можно перенести, но не встречу со мной!

Конечно, это не совсем хорошо — утром ведь наШи переговоры сорвались по моей вине.

Но, с другой стороны, как я могу быть виновата в том, что на меня напали какие-то отморозки?

Чтобы себе местные полицейские не думали о нравственности и возможности девушек гулять по городу в одиночестве.

Сейчас не средневековье, и запирать женщин дома как-то в цивилизованном обществе не принято. Как и выставлять жертву агрессии виноватой.

Хватаю телефон.

Во мне начинает бурлить адреналин от предстоящего разговора.

Пишу:

«Добрый день! Прошу Вас пересмотреть свое решение и все-таки провести встречу сегодня вечером. Не откладывая. Это в наших общих интересах».

Отправляю и вновь валюсь на подушку.

Сил я потратила немерено. Кроватка так и притягивает.

Хочет закрыть глаза… ощутить мягкость одеяла…

На самом деле закрываю глаза и… вижу перед собой лицо Демьяна. Почти как наяву чувствую жаркий поцелуй и… сажусь на кровати.

По коже как сумасшедшие носятся мурашки.

Краснею и закусываю губу.

Поднимаю телефон — ответа нет.

Надо в душ и готовиться к встрече.

В том, что она будет я нисколько не сомневаюсь — этого толстячка я продавлю точно. И не таких перемалывала.

Неспеша раздеваюсь и поглядываю на телефон.

Тело ноет… и я знаю от чего.

Краснею.

Я не скромница какая-то, но… все равно заливаюсь краской.

Ведь моя усталость — следствие отличного, бомбического секса.

То, что он был офигенным я помню и чувствую прекрасно.

Эти мысли приятно возбуждают и настраивают на какой-то романтический лад.

Сейчас я на своей территории, одна и в полной безопасности.

Выдыхаю, расслабляюсь и отпускаю немного фантазию.

Раздеваясь, вспоминаю Демида. Его руки: настолько нежные и властные одновременно, что им хотелось покоряться…

Губы… твердые и чувственные… а какие на вкус, м-м-м!

Уверенный и прямой взгляд темных глаз заставлял трепетать каждую клеточку тела, превращая в чувственное нервное окончание…

Ритмичные вспышки мобильного вырывают меня из сладких грез.

Становится немного стыдно за то, что так отпустила фантазию.

Будто кто-то подглядывает за мной и может осудить.

Ну, бред же? Бред! Но чувство такое есть…

Разблокирую телефон:

«Нет. Я вам уже сказал, что встреча переносится на завтра. Детали о времени и месте сообщу позже.»

Остатки романтического настроя слетают под порывами ураганного ветра моей ярости.

Толстячок оказался не так уж прост!

И выражается-то как — будто он все сам уже решил, а мне остается только следовать его указаниям.

Быстро выстукиваю сообщение в ответ:

«Послушайте. Эта встреча нужна больше вам. Я настаиваю на проведении сегодня. В 18:00 встречаемся в лобби отеля…»

Опять туплю, вспоминая название. Да что с ним не так, с этим названием?

«… Шайн Грасс. Договорились?»

Отправляю.

Получил?

Посмотрим, как запоешь сейчас.

Я немного преувеличила момент что они нуждаются в нас больше, чем мы в них, но на войне все средства хороши.

В голове тут же всплывает продолжение: на войне и в любви…

Ох, любовь-любовь. С таким плотным графиком мне грозит остаться одинокой и никому не нужной.

А профессиональная деформация в конце концов превратит меня в суку…

Настроение быстро портится — это больная для меня тема.

Мне уже давно хочется семью и детей. И такого человека рядом, с которым я наконец смогла бы перестать быть сильной и тащить все на себе…

Мобила сверкает входящим смс.

«Нет. Кажется, я вам уже все объяснил, не так ли? Своих планов по прихоти я не меняю. Встреча завтра и это больше не обсуждается. Завтра за вами в отель пришлют машину. Все. Разговор окончен…»

И как последнее, словно в насмешку надо мной:

«…Договорились.»

Швыряю телефон на кровать.

Даже простое сообщение передает незаурядную внутреннюю силу того, кто его написал.

Даже не знаю, что меня раздражает сильнее: что все пошло не так как я хотела или то, что я ошиблась в оценке оппонента?

В любом случае, этот директор меня уже изрядно БЕСИТ!

После такого разговора накатывает дикая усталость.

Выдыхаю, стараясь успокоиться, но получается плохо.

Какой самовлюбленный мудак!

Черт! Придется теперь торчать здесь неизвестно сколько, раз встреча только завтра…

Расстроенная плетусь в душ.

Включаю воду. Комната медленно заполняется белым, полупрозрачным паром.

Приятное влажное тепло обволакивает кожу.

А в голову все лезут и лезут непрошенные воспоминания… Стараюсь отогнать их прочь.

Спорю сама с собой. Убеждаю.

Все только случайность. Только ошибка.

Ничего не повторить и не продолжить.

Эта мысль вселяет холодок в сердце.

Прибавляю температуру воды, стараюсь согреться, но… это не тот холод, который можно прогнать вот так.

Тут нужны другие средства.

Перед глазами возникает суровое лицо Демида, и я зажмуриваюсь в попытке избавиться от наваждения.

Блин, я видела его всего-то пару раз! Неужели могла так запасть?

Не хочется отвечать на этот вопрос.

Хмурюсь и прекращаю внутренний диалог.

Выдавливаю гель для душа.

Сладковатый аромат цитрусовых причудливо переплетается со свежестью мяты. С удовольствием наслаждаюсь запахом, а потом неспеша намыливаю себя.

Простые механические действия позволяют отключить голову и не думать ни о чем.

Есть только я, вода и приятный аромат.

Долго стою под душем, слушая шум водяных струй.

Разгоряченной и распаренной коже приятны массирующие прикосновения…

Но еще больше меня радует ощущение чистоты.

Выхожу. Укутываюсь в пушистый халат.

Жарко.

Кажется, обезболивающее отпускает окончательно.

Нога болит чуть сильнее… А может быть это от долгого стояния?

Задергиваю поплотнее шторы.

Сладкая истома разливается по телу. Куда-то исчезают все силы.

Мысли тоже испаряются.

Не хочется ничего — только лечь и отдохнуть немножко…

Ложусь в постель и укрываюсь одеялом. Приятное. Тяжелое. Придавливает и обволакивает.

Думаю, что можно полежать недолго — может с полчасика… отдохнуть…

Потом в голову придет какая-нибудь стоящая мысль и…

Вырубаюсь незаметно и легко — просто проваливаюсь в плотное небытие.

Громкий стук в дверь действует лучше вылитого на голову ведра воды!

Распахиваю глаза и ошарашено озираюсь кругом.

Весенний день когда-то успел превратиться в вечер. В номере сгущается сумрак. За окном догорают отблески заката.

Вои это я поспать!

Все тело ломит от приятной усталости — я как уснула в одной позе, так и проспала, не переворачиваясь… Сколько же сейчас времени?

Не приснился ли мне стук?

Только успеваю подумать об этом, как настойчивый стук повторяется.

— Кто там?

— Доставка, — отвечают из-за двери.

Что? Какая еще доставка. Я никого не вызывала…

Привстаю чуть-чуть на кровати и усаживаюсь.

— Я не заказывала доставку.

— У меня доставка для Ольги Сергеевны Снегиревой… И номер указан — триста десять. Ошибки нет.

Хмурюсь.

Что за чудеса? Главное, что и правда не похоже на ошибку… Но может знать, что я в номере триста десять? Я даже Миле не рассказывала об этом…

Прихожу к выводу, что инфа с работ, а значит это какая-то доставка от Марка Андреевича.

Было бы неплохо, если это нужные документы с всей недостающей информацией о компании конкурента.

Поднимаюсь с кровати. Нога болит до сих пор, но боль перестала быть резкой и превратилась в ноющую. Терпимо.

Ковыляю потихонечку к двери, поправляя на ходу халат.

Не могу не признать, что перенос деловой встречи мне на пользу — хоть выспалась. А то сидела бы там как амеба и точно все профукала бы…

Открываю дверь и… офигеваю.

За порогом стоит невзрачный паренек-доставщик и держит в руках роскошный букет бордовых роз.

Запах такой, что чуть с ног не валит.

Цветов — штук пятьдесят не меньше.

— Это вам, — говорит доставщик, — принимайте.

Но не это самое удивительно.

За этим парнем толпятся и другие курьеры. И у каждого в руках здоровенный букет!

В глазах начинает пестрить о многообразия красок: розы самых разных цветов, пионы, лилии, хризантемы и еще какие-то букеты.

Вот это да! Аж дух захватывает!

На мгновение ощущаю себя девочкой в волшебной сказке.

Но… не ошибка ли это? Откуда цветы?

— Эм, вы уверены, что нет ошибки? Я не заказывала цветов…

— Уверены-уверены, — бодро отвечает один из курьеров и нахально протискивается мимо меня в номер и ставит тяжеленный букет на пол. — Фух! Тяжелые! Вот сюда поставлю, но если скажете перенести куда — то с удовольствием помогу.

Качаю головой.

Что-то вообще ничего сообразить не могу. Что вообще происходит-то?

Воодушевленные примером коллеги, другие курьеры тоже набираются смелости и по очереди заносят цветы в номер.

Через несколько минут пол уставлен картонными коробками с букетами, между которыми и просто лежат охапки цветов.

— Подождите, может быть, вам стоит позвонить и уточнить у руководства? Дело в том, — я еще раз пытаюсь разобраться и устранить досадную ошибку.

Такой ворох цветов получить, конечно же, очень приятно, но какой в этом толк, если они предназначаются не мне?

— Девушка, — терпеливо повторяет первый курьер, — наслаждайтесь спокойно. Цветы точно вам — все проверено и перепроверено.

Смущенно улыбаюсь ему и бормочу что-то вроде спасибо.

Что же все-таки это значит?

Задумчиво притворяю дверь за последним из курьеров и…

— Не знал, что ты любишь, поэтому купил все какие были…

От этого голоса я тут же слабею в ногах и покрываюсь мурашками. Стою, не в силах поднять глаза…

Рука замирает так и не закрыв дверь до конца.

Сердце начинает бежать как испуганный зайчонок.

Хмурюсь и сжимаю губы.

Беру эмоции под контроль.

Не понимаю, что происходит… Голова немного идет кругом от неожиданности.

— За-зачем это все?

Голос предательски хрипит.

— Хотел сделать тебе приятно. Ты разве не любишь цветы?

Аромат нежных бутонов смешивается в уникальную, чудесную композицию.

Она обволакивает нас.

Пробуждает что-то внутри, задевая потаенные струны души.

Он придвигается ближе, но не входит.

К сладковатому аромату цветов примешивается горько-колкий запах хищника.

Поднимаю на него взгляд.

Мне приходится собрать всю волю в единый кулак чтобы не растечься тут перед ним лужицей.

Он огромный.

Сильный.

Залипаю на его глаза. Кажется, они темнеют с каждым мгновением.

Проваливаюсь в них словно под лед…

В них — вся сила, вся мощь этого огромного мужчины.

Только глядя в эти глаза понимаешь, что ни мускулы, ни напускная брутальность делают его по настоящему опасным и… желанным.

Под воздействием темных глаз замираешь и трепещешь.

Хочется убежать и спрятаться, но нельзя пошевелиться… без его позволения.

Подчиняющий.

Властный.

Прожигающий насквозь.

Стою, словно загипнотизированная и слегка дрожу.

Чувствую себе мышонком перед ликом огромного змея.

Змея-искусителя…

Собираюсь с силами — так просто я не сдамся!

Отрицательно качаю головой.

— Не любишь? — удивленно переспрашивает он, слегка вскидывая бровь.

Ну какую глупость я сморозила! Конечно же я люблю цветы! Особенно такие чудесные…

Но теперь нельзя сдавать назад. Не в моих это правилах.

В голове возникает странная новая мысль — а может и к черту эти правила?

Закусываю нижнюю губу. Сильно.

Боль немного приводит меня в чувство.

— Думал, все девушки любят цветы, — продолжает он.

Каждое произнесенное им слово отражается в моем сердце.

Этот голос… М-м-м.

Трудно не поддаться его очарованию: грубый, низкий, по-настоящему мужской… в нем звучат неясные первобытные нотки.

Кажется, закрой глаза, и ты в первобытном мире, где правят бал только сильные самцы…

Один из которых сейчас перед тобой.

— Я не такая как все, — хриплю в ответ.

Тело совершенно не слушается меня.

Голосовые связки напряжены, ноги дрожат, а по телу то и дело прокатывается волна жара.

— Хм, — выдыхает Демид.

Хм? Хм⁈ И вся реакция?

Он безусловно сбивает меня с толку. Такого я не ожидала.

— Собирайся, поедем поужинаем.

Срываюсь с места, оставив дверь открытой.

Успеваю сделать полшага и ловлю себя на мысли: что происходит?

Остановись, Оля!

Замираю.

Краснею.

Сержусь.

Чувствую себя полной дурой.

От этого сержусь еще сильнее.

— А кто сказал, что я приму приглашение?

Вкладываю в слова столько вызова, сколько могу. Стараюсь зацепить его подначить.

И побороть внутреннее смущение и неловкость.

Сцены прошлой ночи то и дело непроизвольно возникают в сознании.

Вместо ответа Демид делает шаг за порог.

Он такой огромный, что кажется снесет сейчас дверной косяк.

— Я не приглашала вас, — верещу я.

— Я сам себя пригласил.

Отступаю под его напором.

— Прошу покинуть мой номер. Никуда я с вами ехать не собираюсь…

— Нет.

Его «нет» меня просто выбешивает.

Как совсем недавно в аэропорту.

И вид такой самоуверенный. Будто знает заранее, что все будет как он хочет!

Ну уж нет!

Я так просто не сдамся!

— Повторяю просьбу: покиньте номер.

Стараюсь придать голосу как можно больше твердости и поэтому не смотрю ему в глаза.

Иначе совсем размякну и… соглашусь.

Так может и согласиться? Тем более, что и не вспомнить, когда я ела в последний раз, если уж на то пошло…

Упрямо трясу головой. Если уж решила, то решила.

Поужинаю как-нибудь без него.

И так он себя в моем номере слишком вольготно чувствует!

Как хозяин, блин.

— Не хочу.

От такого ответа, я просто опешиваю — какая наглость!

Аж воздуха не хватает от злости.

А он вместо того, чтобы как воспитанный и культурный человек, выйти вон, наоборот надвигается на меня.

Ой, мамочки…

— Не подходи… те ко мне, — голос мой почему-то ослабел.

Но я резво отскакиваю на шаг назад.

— Да не бойся ты, — легкая улыбка освещает его лицо, — я тебя не трону…

Делает еще один шаг ко мне.

Замираю.

— Ну, чего ты ершишься?

Открываю рот ответить и… не нахожу слов.

— Я… я…

Смотрю в его глаза и снова попадаю под гипнотизирующее действие.

Его тело притягивает как магнит… А запах сводит с ума.

— Просто ужин. Ты вон какая бледная.

Хлопаю ресницами.

Мозги отключаются совсем — на ум не приходит ничего стоящего, как бы поумнее ответить.

— Хороший стейк и бокал отличного красного вина мигом поставят тебя на ноги.

— Я и так на ногах, и сама решу, что и с кем есть. Понятно?

Изучающий взгляд его темных глаз вызывает толпы мурашек по телу.

Стягиваю халат на груди и боязливо кошусь на него — не слишком ли я резка?

— Хм.

Вот уже второй раз выдает свое «хм» и не знаешь, как и реагировать на него…

Интриги не держится долго.

Демид делает самую неожиданную и в тоже время самую ожидаемую вещь.

Просто как дикарь, как пещерный питекантроп, он в один шажок сокращает расстояние, хватает меня и закидывает на плечо.

Я просто в шоке от происходящего!

Не успеваю никак отреагировать, а этот мужлан разворачивается и тащит меня к выходу…

Пока я офигеваю от происходящего, Демид быстро перешагивает через порог.

Тут оторопь меня отпускает.

— Отпустите меня немедленно! — стучу кулачками по мощной спине.

— Что вы себе позволяете!

Колочу и брыкаюсь изо всех сил.

Я в одном халате, а он тащит меня куда-то!

— Я же в одном халате и не одета, — в запале кричу я.

Двери соседних номеров начинают открывать. Выглядывают любопытствующие и настороженные лица.

Стыдоба-то какая!

Но Демиду кажется абсолютно наплевать на окружающих.

Его уверенность невозможно поколебать ничем.

Ставит меня на пол, но не отпускает.

Прижимает сильной ручищей к себе.

Жар его тела прожигает меня на сквозь. Даже на спине выступает легкая испарина.

Упираюсь локтями ему в грудь.

Он прижимает сильнее.

Его лицо так близко… Запрокидываю голову…

Нет, нужно взять себя в руки!

— Раз дело только в одежде, — гремит его голос, — то я, конечно, подожду пока ты одеваешься.

Слышу щелчки открывающихся дверей. Зевак становится все больше.

Испуганно оглядываюсь назад из-под его руки.

Он понимает меня без слов.

Поднимает лицо и оглядывает коридор.

Просто смотрит на всех, кто появился из дверей.

Люди тут же исчезают, громко и дружно хлопая дверьми.

Магия какая-то!

Замираю на мгновение.

Под его рукой так… тепло. Так безопасно.

Нет ни стыда, ни страха…

Отталкиваюсь изо всех сил и шепчу:

— Пусти… те

Расслабляет хватку, едва заметно улыбаясь:

— Только если обещаешь одеться. Договорились?

Хмурюсь и пытаюсь вырваться.

Придерживает рукой.

Его будто забавляет мое безуспешное барахтанье.

Понимаю, что если он не захочет, то я не сумею выбраться никогда.

Ослабляет хватку, и я, фыркая от гнева, вся растрепанная и раскрасневшаяся наконец вырываюсь.

— Какой нахал! Что ты себе позволяешь?

Наклоняется ко мне чуть ближе:

— Все что захочу.

И в его глазах я вижу непоколебимую уверенность в словах.

И проникаюсь ею… до дрожи.

Какой самоуверенный хам!

Зарядить бы пощечину… Но что-то сдерживает меня.

Я круто разворачиваюсь, взметнув полами халата.

Собираюсь стремительно удалиться и хлопнуть перед его самоуверенным носом дверью!

На первом же шаге подворачиваю больную ногу.

С громким «ай!» начинаю падать.

Он подхватывает меня… спасая уже в который раз.

— Пустите. Я сама…

Эго все никак не дает мне успокоиться и принять помощь.

Демид не обращает внимания на мои слова.

— Давай помогу.

Его лицо теперь в опасной близости.

Смотрю на полные, красивые губы и…

— Сама справлюсь.

Он только крепче прижимает меня к себе.

— Не дергайся, — рычит он сквозь стиснутые зубы. — Ты всегда такая несговорчивая?

— Всегда!

Отвечаю с вызовом и прикусываю губу. Думает уступлю и сдамся? Вот уж нет!

Ничего не говорит.

Напряжение нарастает и кажется, что воздух между нами вспыхнет грозовыми разрядами.

Слегка дрожу от возбуждения в его руках…

Он наклоняется еще ниже.

Внутри меня словно гудит серена:

— Опасность! Опасность! Опасность!

— Я все равно получаю то, что хочу.

Дрожу все сильнее.

Соски напрягаются и ноют от сладкой боли. Внизу живота разгорается пожар…

— Чего же ты… вы хотите? — шепчу едва слышно.

Дышу тяжело.

Смотрим друг на друга.

В его глазах сверкают отблески молний.

Завораживающе…

Сама не осознавая этого тянусь к нему…

— Молодой человек, поставьте девушку на пол, отойдите в сторону и поднимите руки так чтобы мы их видели.

На меня словно выливают ведро ледяной воды.

Что происходит? Как? почему?

— Капитан Глушков, уголовный розыск, полиция.

Демид спокоен.

Чувствую его сердцебиение.

Смотрю на него с испугом.

Он успокаивающе чуть прищуривает глаза, словно говорит: «Все будет в порядке».

— Повторяю, — капитан Глушков повышает звенящий от напряжения голос, — поставьте гражданку на пол и руки над головой.

Демид осторожно, как самую хрупкую вещь на свете, опускает меня на пол.

Опираюсь на обе ноги — боли нет.

От всплеска адреналина меня просто колотит.

— Можешь стоять сама? — не обращая на полицию никакого внимания спрашивает меня Демид.

В его глазах — искренняя забота.

Киваю головой и отхожу к двери номера.

— Руки!

Демид смотрит по-прежнему на меня и медленно поднимает руки над головой.

Полицейские с опаской подходят ближе: двое моих утренних знакомых в гражданской одежде и двое парней в форме.

Они с опаской смотрят на Демида, и я прекрасно понимаю почему — от него просто веет неудержимой силой.

— Что происходит? — начинаю я. — В чем дело? Ничего…

— Все разъяснения дадим задержанному, а не посторонним, — надменно обрывает меня Глушков.

Ну и сволочь!

— Вы обвиняетесь в нападении на гражданку Снегиреву Ольгу Сергеевну…

— Это же я… — изумленно выпаливаю я.

Глушков бросает на меня яростный взгляд.

— А также в нанесении тяжких телесных повреждений в сговоре с подельником группе граждан…

Что за бред? Они хватают первого встречного и вешают на него все⁈

— Это же просто какой-то бред! Снегирева Ольга Сергеевна — это я…

Демид бросает на меня быстрый взгляд.

Смущаюсь.

Чувствую себя виноватой в происходящем.

— Помолчите, гражданочка. Следствие во всем разберется. И в том, кто какую роль выполнял…

— Да что вы несете? — ошеломленно кричу я. — Я вам говорю, что этот человек на меня не нападал! Он ни в чем не виноват!

Глушкову явно не нравится этот разговор.

Причмокивает губами.

— Повторяю, девушка! Следствие во всем разберется. А за оскорбление при исполнении можно и того…

Я просто в шоке!

Демида уводят по коридору в сопровождении конвоя, а я остаюсь одна…

Демид

Смотрю на испуганное лицо Ольги.

Подмигиваю ей напоследок, мол, не волнуйся, крошка!

Но девушка, кажется, этого совсем не замечает — настолько она ахуела от происходящего.

Да и ничего удивительного.

Я и сам прихуел маленько от такого поворота.

Хотел провести вечер с восхитительной женщиной. Ресторан, ужин… танцы… ну, все по полной программе…

А тут эти нарисовались.

Ксивами тычут, про какие-то повреждения несут.

Да разве ж я кого-то повреждал? Они про тех гандонов которые на девчушку впятером напали?

Дак они уже по жизни поврежденные. Я так… подрихтовал немного, да и все.

Эх, такой вечер обломали.

Еще раз оборачиваюсь и бросаю взгляд на Олю.

Стоит, жмется к двери.

Глазища — огромные серые, на пол лица.

Ахуительные глаза.

Красивые.

Но и не только в этом дело. В них сила какая-то. Непокорность.

С такой просто не будет это точно.

Ну ничего. Я трудностей не боюсь.

Все равно моя будет.

Классная.

Отстоять меня пыталась.

Забавно это так — она и меня.

Ухмыляюсь даже.

Моя ухмылка настораживает идущих рядом полицейских.

Тот, что по гражданке одет и с белесыми глазами навыкает говорит вдруг дрожащим голосом:

— Вытяните руки. Мы обязаны одеть вам наручники…

— Надеть, — перебиваю его.

Он испуганно вскидывается.

— Что-что, простите?

— Я говорю: надеть, — слежу за его реакцией.

Не нравится мне этот мужик. Да и с Олей он как-то неуважительно разговаривал. Не люблю таких, которые женщинам грубят.

— Так правильно говорить, — поясняю после краткой паузы.

Тот суетливо кивает и защелкивает браслеты на моих запястьях.

Приятного в этом мало.

Но и страшного ничего не вижу.

Ничего они не смогут мне предъявить.

Мало того, что я человек уважаемый и с хорошим адвокатом, так еще и, по совести, поступил.

Надо — еще раз бы этим ссыкливым мудакам ебальники бы порасшибал.

Будут знать как на женщин нападать.

Сажусь в патрульную тачку. Едем в отделение.

Времена далекой молодости, когда я заглядывал в подобные учреждения давно прошли, но здесь ничего особо не изменилось.

Все таже тоска и вонь.

Проходим в какой-то тесный, полутемный кабинетик.

Начальник, который капитаном представлялся, заметно смелеет.

Зря что ли говорят — дома и стены помогают!

— Задержанный, садись вон туда…

— Ты мне не тычь, служивый. На льготную пенсию-то еще не наслужил? Вот и веди себя вежливо.

С такими борзыми надо силу показывать сразу. И отсутствие страха.

Иначе загрызут.

Я хорошо разбираюсь в людях, а уж таких как этот персонаж — видел перевидел.

Спокойно прохожу и усаживаюсь на скрипучий стул.

Передо мной сидит молоденький старлей в очечках. Поглядывает на меня.

Он вообще в курсах, что меня привезти должны были?

Молчит.

Ну, так дело долго будет идти, если у них у всех языки к жопе присохнут.

— Господа правоохранители, может быть, разъясните мне причину задержания и применения спецсредств?

Они быстро переглядываются между собой — что, думали я безмозглый бугай какой-то? Я вас сейчас еще по уголовному праву Российской Федерации поэкзаменую. Держитесь.

Очкастый набирает воздуху и смелости:

— Вам инкриминируется попытка изнасилования гражданки Снегиревой Ольги Сергеевны.

Во дают, а в отеле совсем другое пели.

Цирк какой-то, и я в первом ряду, как зритель.

Ну что ж посмотрим на этих клоунов.

— И что, от гражданки заявление есть?

Очкастый смущается, но быстро берет себя в руки:

— Задержанный, вы тут не хамите! Вопросы тут задаю я, ясно? Как бы вам…

Перебиваю его, наклоняюсь ближе к столу и замечаю, как сужаются его зрачки:

— А не то что, старлей?

В моем голосе предостаточно явной угрозы.

Не собираюсь тут перед ними лебезить. Я в своей правоте уверен.

Пусть попробуют что-то предъявить, а уж тем более доказать.

Очкастый замолкает и судорожно перекладывает какие-то бумажонки по столу.

Ладно, инициатива перехвачена, надо давить:

— Я женщин с роду не бил, понял? Мне нужды нет никакой. Трогал их только по обоюдному горячему желанию, и исключительно нежно, если ты понимаешь, о чем я.

У молоденького старлея розовеют щечки как у первокурсницы. Да уж, понаберут по объявлению.

— Хотя нет, вру…

Следователь вскидывается будто гончая, которая нащупает след.

Но я не даю ему ни единого шанса:

— Бывало и пожестче… но это тоже в рамках разумного и только по обоюдке.

Полицейские разочарованно переглядываются.

— Я не из тех мужчн, старлей, которым силу надо применять, чтобы женщину к себе расположить. Уяснил?

Они еще раз переглядываются между собой. Капитан в гражданке едва заметно кивает.

Дело дурно пахнет, но я не понимаю откуда поднимается волна. Ничего выясню. Всему свое время.

Сейчас бы побыстрее отсюда выбраться…

Только вот ребята явно не настроены меня выпускать.

— Вы задерживаетесь до… до выяснения обстоятельств.

— Чего тебе еще не ясно?

Следователь не отвечает мне и кричит:

— Увести задержанного!

Меня препровождают в камеру.

Воняет тут — мама не горюй. Адская смесь грязных, давно немытых тел, ссанья и дешевого табака.

После посещения этого места одежду точно придется сжечь.

Жаль, прикид-то у меня клевый.

Ну да и хрен с ним.

За моей спиной решетка с лязгом захлопывается, но я успеваю шепнуть одному из полицейских.

— Браток, подойди позже — дело есть. Я Демид Разин, наведи справки — в долгу не останусь.

Полицейский выслушивает все с безразличием, но потом едва заметно кивает.

Ну все, дело на мази — теперь дело техники. Совсем скоро я отсюда выберусь.

Оборачиваюсь.

Из глубин камеры на меня смотрят недобрые глаза.

Демид

Молча прохожу и оглядываюсь — голый бетонный пол. К стенам приколочены поднятые нары.

В дальнем конце небольшой деревянный стол и пара табуреток.

Трое мужчин за деревянным столом.

Молча наблюдают за мной.

Сверлят меня злыми глазками. В них есть что-то… волчье?

Нет, не волчье.

Эти больше похожи на шакалов. Или гиен.

— Здорово, бродяги! — громко здороваюсь и неторопливо скольжу по каждому взглядом.

Никто не выдерживает моего взгляда. Кто-то раньше, кто-то чуть позже отводит глаза.

— Здорово-здорово, — гнусавит наконец один из них.

Облезлый какой-то. В майке алкашке и растянутых трениках.

Прохожу и на корточки к стене.

Теперь остается только ждать.

Мое имя несомненно сыграет роль.

Будет два варианта развития событий: надзиратель придет ко мне, чтобы поторговаться за помощь или выйдет на связь с моими сам.

Наиболее вероятен первый.

Но парню нужно сначала пробить кто я такой и убедиться, что игра стоит свеч. А это требует времени.

Перед глазами возникает лицо Ольги: серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, изгиб бровей… Каштановые волосы, которые хочется пропустить меж пальцами, прижать к лицу и вдыхать их аромат…

— Ну ты, — издалека доносится до меня хрипловатый голос, — чушка! Закурить дай.

Прекрасный образ тут же уступает место реальности.

А реальность такова: я в камере с тремя зеками.

И что происходит? Они решают на меня наехать.

Очень интересно.

Возле меня стоит какой-то мутный обрыган и смотрит сверху вниз.

Он себя бессмертным что ли считает?

Быстро кидаю взгляд ему за спину — двое других внимательно отслеживают мою реакцию.

Ждете как я отреагирую, значит?

Мысленно ухмыляюсь.

— Сейчас дам, — глухо рычу в ответ.

Одним движением легко поднимаюсь на ноги сразу выставив кулак.

Нихуевый такой апперкот с огромной амплитудой.

Доходяга только клацает челюстью и беззвучно отлетает к противоположной стене.

Я не вкладывался в удар — не хватал еще тут угандошить ненароком кого, но пацанчик отдохнет маленько это точно.

Двое других подрываются со своих мест.

Не представляю на что они рассчитывают.

Спокойно встречаю их.

Мгновение и… резкий удар ноги.

Один из них сгибается, падает и корчится на полу.

Второй резко останавливается.

Я приподнимаю бровь. Зову его вроде как.

Он стоит, настороженно уставившись на меня.

В глаза дикая злоба и страх — и хочется, и боязно.

Видели мы таких. Спиной к нему лучше не поворачиваться.

Поднимаю руку и четырьмя пальцами делаю приглашающий жест.

Стоит.

Ну, слюнтяй.

— Ты же вроде подраться хотел, — произношу я глухо.

Мое дыхание даже не ускорилось.

На тех козлов, которые корчатся в разных частях камеры я и не смотрю.

— Ну, чего застыл? Или передумал?

Зэчара судорожно кивает головой и поднимает руки вверх — типа, сдается.

Ухмыляюсь.

— Братан, — начинает гундеть он, — попутали, братан. Мастью ошиблись — думали ты лох…

— А я? — открыто усмехаюсь я.

— А ты ровный пацан, братан.

Мне становится очень мерзко не то, что разговаривать с ним. Даже смотреть.

Но.

Дело есть дело.

— Попытали чутка. С кем не бывает, братишка. Не в огорчение, — продолжает умасливать меня.

Не в огорчение, значит.

Кто-то другой на моем месте мог бы подумать, что это случайность.

Бытовой, мать его, конфликт.

Но у меня чутье.

И оно подсказывает, что все не просто так.

Подхожу ближе — доходяга пятится.

Не торопясь, поднимаю упавший табурет. Усаживаюсь. И поднимаю на него лицо.

Стоит, вытянувшись передо мной.

— Ну, рассказывай.

Сереет на глазах. Заметно подрагивает. Как затравленный зверек.

Хмурюсь, выказывая нетерпение.

— Давай мы время сэкономим, — говорю, — вон, на друзей своих посмотри. Потом на меня. Повнимательнее. И дурачка не валяй.

Прямо смотрю ему в глаза.

— Говори, — и на выдохе добавляю, — блять.

«Блять» — это нечто вроде точки. Такой весомой жирной точки.

— Да че говорить-то, братух? — суетливо вертится мужик. — Малява пришла…

— Не пизди, — останавливаю поток слов.

Обмякает и затравленно оглядывается по сторонам.

— Ну, епта…

— Не епта, фильтруй базар.

Осаживаю его раз за разом.

— Ну, короче, — видно, что ему, не обремененному интеллектом, не просто подбирать слова.

Ну, пусть поднапряжется. Читал, что полезно для нейронных связей.

— Гражданин начальник попросил прессануть новичка…

А вот это уже похоже на правду.

— Сказал, без жести…

А вот это уже нет.

Не будь я — я, эти гиены оторвались бы по полной.

Таким только до крови бы дорваться…

— Че за начальник?

— Да я хуй… ой… да я не в курсах, братух…

— Тратишь мое время.

— Ну, вернее, этот, как его… щас вспомню, братух.

Старательно изображает напряжение.

Я уверен, все он прекрасно помнит. И знает.

Такие дела просто так не делаются.

Но даю возможность ему проявить себя в актерском мастерстве.

Никуда пока не тороплюсь.

— Ну вроде капитан он…

Киваю. Все и так ясно.

Только подтверждение требовалось.

— Братух, повторюсь: попутали мы с корешами…

Киваю.

Мне похер на его извинения.

— Собери своих друзей в компактную кучку где-нибудь в стороне и сидите — не отсвечивайте.

Он кивает и бросается к друзьям, которые постепенно начинают приходить в себя.

Отворачиваюсь к меленькому, забранному решеткой окошку.

Видно только кусочек темного неба.

На нем — одинокой точкой яркая звездочка.

Эта звездочка манит и вселяет надежду.

Перед глазами тут же возникает образ Ольги.

— Что тут происходит, а, задержанные? — гремит голос у входа.

Что ж, Оля, подожди, мне нужно решить еще кое-что…

Демид

— Да все в порядке, командир, — тут же раздается крик.

Молодцы. Мысленно хвалю я и поворачиваюсь ко входу.

Полицейский оглядывает камеру волчьим взглядом и останавливается на мне.

— Подойдите… пожалуйста.

Ага, значит навел все-таки справки обо мне.

Поднимаюсь и не торопясь подхожу к решетке.

Киваю, мол, чего хотел.

Не было бы решетки можно было бы подумать, что он ко мне в приемную пришел.

Помощи просить.

Надзиратель понижает голос:

— Вы хотели с кем-то связаться?

Киваю. Оглядываю погоны парня.

— Позвони моему адвокату, сержант, — и диктую цифры.

— А, — мнется парень, — как насчет вознаграждения?

Все их устремления читаются на раз-два.

— Сделай. Не обижу.

Смотрит мне в глаза и находит в них достаточно подтверждений для себя.

— С ними проблем нет? — кивает мне за спину на других заключенных.

Оглядываюсь.

— Никаких, — и возвращаюсь к столу.

Через пятнадцать минут из коридора до меня доносится спокойный голос Льва Аркадьевича — моего адвоката.

А вот и кавалерия прибыла!

Его голос всегда вежливый и тихий обычно вызывает вокруг себя большую суету.

Так бывает если включить свет в грязной комнате полной тараканов.

Как здесь, например.

Менты суетятся.

Отпирают решетку, выводят меня. Сыплются извинения.

Это все хорошо, но кто-то же хорошенько постарался чтобы замутить такое…

И я выясню кто это.

Молча киваю адвокату.

За кругленькими линзами очков в золотой оправе довольно поблескивают глазки.

Капитан Глушков и его дружки хмуро наблюдают за мной.

Что, не выгорело дельце?

— До новых встреч, — я и не пытаюсь скрыть угрозу в своем голосе. — До новых и скорых встреч, господа полицейские.

Прекрасно знаю, какое впечатление производят угрожающие нотки в моем голосе.

С удовлетворением наблюдаю как их лица смурнеют еще больше.

Идем с Львом к выходу.

Молча.

Дежурный выпускает нас, и мы оказываемся на улице.

Свежий воздух обволакивает меня ароматами весенней ночи.

Боже, я провел в обезьяннике-то всего пару часов — не больше, а ощущение будто отсидел лет двадцать.

Такой кайф!

— Ахуенно, — выдыхаю я, задрав голову в темноту ночного неба.

— Понимаю, — интеллигентно покашливает Лев Аркадьевич.

Мир полнится звуками. Играет красками не смотря на темень.

А запахи!

Весна бушует вокруг.

Кровь во мне вскипает неясными желаниями и предвкушением…

Поворачиваюсь к адвокату:

— От души, Лев Аркадьевич. Спасибо, что примчал. Ценю, — и протягиваю ему руку.

Он уважительно пожимает ее.

— Какие разговоры, Демид Александрович. Я всегда к вашим услугам. Только знаете… — делает тактичную паузу. — Я обязан предупредить вас — все это было не спроста.

Задумчиво киваю. К таким же выводам пришел и я сам.

— Пробей движу по своей линии, окей? — от моего дружеского хлопка по плечу, адвокат чуть не сгибается вдвое.

— Сделаем, — скромно отвечает он. — Подвезти вас, Демид Александрович?

И указывает на внедорожник, стоящий у отделения.

На улице немного зябко.

Над головой горят звезды.

И мне вдруг очень хочется отыскать ту, на которую я смотрел из-за решетки.

И побыть в одиночестве.

Отрицательно качаю головой и еще раз протягиваю ладонь для рукопожатия:

— Береги себя, адвокат.

Лев Аркадьевич пожимает мою руку, кивает и кликает брелком сигнализации.

Ночь офигенная.

Все никак не могу надышаться чистым сладким воздухом.

Весенние ароматы… М-м-м… это что-то с чем-то.

С тихим шелестом заводится авто.

Я продолжаю стоять на крыльце и просто наблюдать.

Негромко шуршат шины и авто медленно отъезжает в сторону.

За ним стоит ОНА.

Не верю собственным глазам. Даже моргаю пару раз.

Ее лицо серьезное и сосредоточенное. Губы плотно сжаты.

Стоит, скрестив ноги в светло-сером плаще и выглядит потрясающе.

Нет.

Ахуительно.

Мне не так просто удивить. Вообще ни разу не просто.

Но ей это удается.

Ахуенная.

Чувствую, что в штанах становится тесно от прилива крови к члену, а яйца просто сводит от боли и желания.

Какая же она сексуальная.

Спускаюсь по истертой лестнице.

Она делает движение навстречу.

Прихрамывает.

Замечаю это и хмурюсь. Еще раз этим пиздюкам ебальники своротил бы за это!

Идем навстречу друг другу.

— Кажется из-за меня у тебя возникли проблемы…

Голос ее: мелодичный, приятный… мягкий и уверенный, но вместе с тем наполненный едва заметной дрожью.

— И я решила… — опускает глазки. — Что должна тебе по крайней мере ужин…

Ольга

Он приближается ко мне.

Огромный. Сильный. Сексуальный.

Каждая клеточка моего тела начинает самопроизвольно начинает трепетать в присутствии этого мужчины.

На его лице — холодная маска.

Но я успеваю заметить, как вспыхивают его глаза, когда машина отъезжает и он неожиданно видит меня.

Он быстро берет себя под контроль.

Подходит ближе.

Я будто бы оказываюсь в пределах его гравитационного поля — мое тело просто тянет к нему.

Приходится сдерживать порыв изо всех сил.

— Окей, — просто произносит он.

Так ли он рад моему появлению? По лицу особо не заметно.

— Какую кухню предпочитаешь?

Его голос звучит глухо, но с заметными бархатистыми переливами.

Пожимаю плечами, натягивая маску безразличия.

— Все равно.

Мы разговариваем будто совсем чужие. Будто ничего друг для друга не значим.

Но это невозможно!

Сморю на него и чувствую, как в глазах появляются слезы обиды…

Олька, ты чего? Поплыла?

Демид не реагирует на это. Хмурится.

— Есть отличный морской ресторан, — и подает мне руку. — Давай отойдем отсюда и вызовем такси — я без колес.

Обхватываю его бицепс.

На его мощных мышцах моя ручка кажется совсем детской.

Ощущаю себя маленькой девочкой, бредущей под руку с великаном из сказки.

Мы уходим в сторону от зловещего здания отделения полиции.

Идти по разбитому тротуару неудобно. Нога все еще побаливает.

Через молодую, еще совсем свежую листву романтично пробивается голубой свет уличный фонарей.

Почти полная тишина — только птицы заливаются в ветвях.

Полная, ярко-белая луна смотрит на нас с усыпанного звездами неба.

Молчим.

Мне комфортно и уютно иди вот так — рука об руку.

Ночная темнота нисколько не пугает.

Рядом с ним нет ничего, что может испугать меня…

— Как там в полиции? — решаю нарушить тишину. — Все в порядке?

Ворчит слегка, как огромный дикий зверь.

— В полном, — отрывисто произносит он. — Ничего такого, с чем бы я не справился.

Вновь молчим.

Идем по ночному городу.

— Странные они какие-то… Я о полицейских. Утром приходили ко мне — допрашивали и еще виноватой пытались выставить…

— Неужели, — зловеще произносит он.

По телу пробегает холодок.

Его слова не предвещают для этих людей ничего хорошего.

— Разберемся, — добавляет он веско, и из моей головы как-то сразу вылетают все связанные с этим делом заботы.

Я ему верю.

Сказал разберемся — значит вопрос закрыт.

Достает смартфон и вызывает такси.

Молча прогуливаемся в ожидании.

Приглядываюсь к нему. Кидаю быстрые взгляды искоса.

Демид спокоен. По нему не скажешь: приятно ему находится здесь со мной, нужен ли ему этот ужин… нужна ли ему я.

Подлетает желая камри.

Демид распахивает передо мной дверь:

— Прошу.

Какой галантный. Точно не медведь!

Не могу не улыбнуться собственной мысли.

А если и медведь, то дрессированный…

Мысленно осекаюсь — только полный идиот мог бы связать два этих слова и применить их по отношению к Демиду.

Вот уж кто точно не укрощен, так это он.

Интересно, его вообще можно приручить?

Прикусываю губу и слежу за движениями огромного тела.

Он усаживается рядом со мной. Оглядывается на меня.

Его глаза таинственно поблескивают в полумраке салона.

В них сквозит какая-то холодность…

— Поехали, — командует он, и машина срывается с места.

Есть в нем что-то такое, чего я не понимаю.

Но очень хочу понять!

Сила и брутальная жесткая сексуальность исходят от него постоянно.

Это происходит само по себе — просто в силу его существования.

Он таков по природе. Ему не нужно прикладывать усилий, чтобы произвести впечатление или предстать перед девушкой опасным бруталом.

Он и есть сам — опасная брутальность.

Волнуюсь и трепещу от осознания себя рядом с ним.

В груди яркое волнительное чувство. Дикая, животная смесь сексуального желания и адреналина.

Этот мужчина пугает меня, но при этом меня безумно влечет к нему.

Он сидит, откинувшись в автомобильном кресле. Вообще каким чудом он в нем уместился?

Огромный, опасный, неукротимый.

Его стильный костюм прекрасно на нем сидит, и в тоже время кажется… кажется, что под ним или доспехи древнего воина или вообще — шкуры и набедренные повязки первобытного человека!

Я рядом с воплощением опасности…

И самое правильное, что мне следовало бы сделать сейчас — это выйти из такси и скрыться.

Бежать от него прочь.

Вместо этого я протягиваю руку и кладу свою горячую ладошку на его огромную ледяную ладонь.

Я будто играю в опасные игры с диким хищником.

Дух захватывает.

Сердце ускоряет свой бег.

Оля, что происходит? Откуда и почему такие ассоциации…

Рационального ответа нет.

И не может быть — все на уровне химии и инстинктов. Контролируется не разумом, а подсознанием.

Понимаю, что от его прикосновений дико возбуждаюсь и начинаю чаще дышать.

Облизываю пересохшие губы, и он считывает мое возбуждение с космической точностью.

Не успеваю ничего понять, как чувствую горячие твердые губы, которые впиваются в меня.

Его язык властно проникает в мой рот.

На мгновение перехватывает дыхание…

А потом…

Я отвечаю на его ласку.

Мир перестает существовать. Есть только мы.

Время останавливается.

Поцелуй — страстный и горячий длится невероятно долго и, в то же время, безумно быстро.

Автомобиль останавливается.

Демид нежно проводит ладонью по моей щеке и отстраняется.

Смотрит на меня таким взглядом, что я готова растечься лужицей перед ним.

Трепещу, но не отвожу глаз.

А то возомнит о себе не бог весть что…

Выходит из машины первым, а я не сдерживаю счастливую улыбку…

Открывает дверцу автомобиля.

Успеваю натянуть серьезное выражение лица.

Подает руку.

Принимаю его галантные ухаживания.

Если движения губ я еще могу контролировать, то блеск счастливых глаз вряд ли.

Мы на набережной реки.

От воды дует холодный влажный ветер. Зябко.

Покрикивают встревоженные чайки…

Перед нами переливается огнями белоснежный корабль.

Понимаю, что это тот самый ресторан о котором говорил Демид.

К судну ведете широкий стилизованный трап. Осторожно ступаю на него.

Под ногами плещется вода. Поскрипывают доски.

Оглядываюсь — в темноте, где-то вдалеке, на фоне темного ночного неба, виднеются громадные силуэты гор.

Демид берет меня под руку. Вцепляюсь в него второй рукой и прижимаюсь ближе.

— Ой, — пищу взволновано, — страшно то как…

Темная вода под ногами и скрипучие мостки меня пугают, хотя само заведение манит экзотикой.

Поднимаемся.

Внутри корабль представляет из себя очень модный ресторан.

Ряды столиков заполнены гостями. В зале царит обычный гул разговоров и позвякивания посуды.

Плывут волнующие ароматы…

Когда же я в последний раз ела?

Оглядываюсь — не видно ни одного свободного места.

Не могу сдержать разочарованной улыбки. Мне и в правду хотелось бы поужинать в таком месте.

Да и рыбу я очень люблю…

Девушка-хостес бросается к нам навстречу с вежливой улыбкой:

— Добрый вечер, Демид Александрович! Вы к нам поужинать?

— Здравствуй, Люда. Да, хотелось бы.

Приветливо улыбаюсь, хотя чувствую как тугая стальная проволока ревности стягивает сердце.

Ну что ты как маленькая, Оля? Вы с этим мужчиной почти чужие.

Не будь дурочкой…

Оглядываю придирчиво приветливую Люду.

Стройная девушка лет двадцати, двадцати двух. Черное платье с серебристой вышивкой плотно облегает фигуру в виде песочных часов.

Аппетитная грудь третьего размера стоит торчком. Глазки поблескивают и пожирают Демида глазами.

Также внезапно ревность меня отпускает. Становится радостно — меня ведут на ужин.

Это я стою прижавшись к нему телом, которое ничуть не хуже чем у этой девчушки.

Это меня он держит под руку…

Люда выходит из-за стойки проводить нас.

Виляя роскошными бедрами, она ведет нас между рядами столиков.

Проходим до конца зала. Здесь устроена зона на небольшом постаменте.

Освещение более тусклое, интимное.

Столы и диванчики выглядят роскошнее.

Вип-зона, ага.

Лишь один столик в дальнем конце занят — грузный пожилой мужчина ужинает с молоденькой спутницей.

Демид кивает ему, а грузный мужчина поднимает бокал с вином в знак приветствия.

Усаживаемся.

— Официант подойдет сию минуту, — Людмила обворожительно улыбается и исчезает, оставляя за собой приятный шлейф дорогих духов.

Тут же подлетает официант.

В руках бутылка белого вина. Но мы же не успели еще сделать заказ?

— Господин за соседним столиком просил передать вам презент, — чуть кланяясь официант демонстрирует бутылку Демиду.

Он скользит взглядом по бутылке и не изменяя выражение лица, смотрит официанту за спину и кивает грузному мужчине головой. Поднимает руку и приветствует его.

Мужчина в ответ вновь поднимает бокал.

Немая сцена занимает несколько секунд.

Официант почтительно дожидается окончания церемонии.

А мне почему-то на ум приходит сцена из фильмов о дикой природе: так и вижу двух хищных самцов разных видов, которые встречаются на тропинке у водопоя и с уважением расходятся друг с другом.

Со звоном вылетает пробка.

Янтарный напиток с легким журчанием наполняет бокал Демида.

Он пробует вино и коротко кивает, позволяя наполнить бокалы.

Официант молча удаляется.

Демид хмыкает и я с удивлением смотрю на него.

— Тебе точно стоит пить? — спрашивает он. — Нормально себя чувствуешь?

Удивленно вскидываю брови.

Странный вопрос. Очень странный.

— Почему ты спрашиваешь?

— Немного беспокоюсь о тебе. Прошлой ночью ты намешала коньяк с обезолом… Прости, вышло не намеренно — просто накладка…

Меня будто поражает громом!

— К-какой коньяк?

— Ты замерзла и дрожала, когда я принес тебя домой… Я дал тебе пару глотков — согреться…

Кровь приливает к моему лицу.

В голове проносятся туманные обрывки прошлой ночи.

Склонившееся лицо врача… какие-то медикаменты.

Я и так не знала чем меня накачали, так еще был и алкоголь!

Боже, это ведь так многое объясняет…

И мое ужасное состояние с утра и…

Странное поведение ночью…

Слова Демида доносятся до меня откуда-то издалека:

— Ты могла отравиться… С утра не важно выглядела. Вот я и думаю, что сегодня тебе вино все-таки не стоит…

Вы посмотрите какой заботливый!

Сначала накачали какой-то дрянью…

Не нарочно! Ага!

Кровь вскипает от ярости.

Не знаю на кого я больше злюсь: на него или на себя.

Придумала что-то… растеклась тут… Вызволять побежала его, как верная собачонка!

Ноздри раздувается от гнева.

Демид замечает, что моя реакция какая-то не типичная для девушки, которую привели в роскошный ресторан.

Замолкает и смотрит на меня.

Ну, держись!

Сейчас я тебе устрою!

Все как в замедленном кино.

Хватаю первый попавшийся бокал и выплескиваю Демиду в лицо.

Огромный мужчина поражает меня и на этот раз — реакция огромного хищника просто поразительна!

Мгновенно смещается чуть в сторону, и вода с лимоном из бокала летит мимо не задев его совершенно.

Этим он выбешивает меня еще больше!

Колючий взгляд из-под сведенных бровей, в котором сквозит мимолетная нотка удивления…

Ну хоть так удалось задеть этого непробиваемого здоровяка!

Пусть хотя бы удивится реакцией девушки на «чудесный ужин»!

А я еще совестью мучилась — как же там мой Демидушка!

Вскакиваю.

Гости ресторана оборачиваются на нас, но мне плевать.

Демиду, кстати, тоже — ни капли смущения. Только сверлит меня проницательным взглядом.

— Ах, ты… — от возмущения я не могу подобрать ругательство пообиднее. — Ах, ты, подонок!

Краем глаза замечаю восхищенный взгляд мужчины из-за столика сбоку.

Ну, конечно!

Сейчас я выгляжу офигительно, я уверена!

Как настоящая фурия!

Или валькирия!

Демид легко поднимается, не отводя от меня взгляда.

— Ты чего, Оль?

Смотреть на него не могу.

Ну и подлец! Еще и делает вид, что удивлен. Задавать вопросики наглости хватает!

Подскакиваю к нему вплотную и шиплю:

— Чего? Напоил меня, подмешал наркоты со своим докторишкой, а теперь невинно хлопаешь глазками?

Размахиваюсь и отвешиваю пощечину.

Вернее, пытаюсь отвесить — Демид не напрягаясь перехватывает мою руку.

Его сильные пальцы крепко сжимают запястье, но боли я не чувствую.

Только иррациональный, инстинктивный страх пробуждается где-то в глубине души — если он сожмет свои тиски чуть сильнее, то без труда сломает мне руку.

Этого он, конечно же, не делает.

— Успокойся, — веско произносит он, глядя мне в глаза.

Взгляд прямой и… честный. Никакой ложной примеси.

Моя уверенность чуть колеблется, но… если я завелась, то так просто меня не остановить!

Тем более, что я уверена в своей правоте… ну почти.

Каждый ведь знает, что лекарства с алкоголем не мешают, не так ли?

Правда?

— А ну отпусти меня! — звонко кричу я, ничуть не смущаясь всеобщего внимания.

Он медлит и продолжает смотреть мне в глаза.

Долю секунды мы сталкиваемся взглядами.

Воздух между нами наэлектризовывается, как перед грозой.

Такой сильной грозы тут и не видали!

Это не просто гроза! А вместе с цунами и извержением вулкана!

Пыхчу, раздувая ноздри. Против воли вбираю в себя его аромат.

По спине несутся сумасшедшие мурашки…

Вижу, как слегка бледнеют и сжимаются в ниточку его губы.

Ага, все-таки проняла его!

К нам никто не рискует подойти — еще убьет молнией на фиг!

— Пусти меня!

Отпускает.

— И больше не смей приходить! А цветы свои… — приостанавливаюсь, выбирая слово пообиднее. — А веники свои — заберешь на помойке!

Фыркнув, разворачиваюсь, взметнув фонтан каштановых волос и лечу через зал к выходу.

Под восхищенные мужские взгляды гордо шагаю к выходу.

Даже нога перестает болеть в этот момент.

Не собираюсь оставаться с ним под одной крышей ни секунды!

Выскакиваю на улицу.

Разгоряченную меня обволакивает влажный прохладный воздух.

Выдыхаю в звездное небо белесую струю пара.

Вроде бы только чуть успокаиваюсь, но тут же мысленно возвращаюсь к нему и… Сердце начинает колотиться бешено, разгоняя горячую кровь по венам.

Иду по скрипучему понтонному переходу зябко потирая плечи.

Связалась же с мужланом!

Стараюсь продолжать сердиться, но преследует странное ощущение — будто я лишилась чего-то…

Оглядываю пустынную улицу — никого.

Достаю телефон и собираюсь вызвать такси.

Глухой дробный грохот доносится до меня.

Удивленно отрываюсь от экрана телефона.

Оборачиваюсь.

Демид как рассерженный медведь налетает на меня.

Хватает за плечи и приблизив свое лицо опасно близко к моему рычит:

— Решила, что я тебя наркотой накачал и трахнул?

В его глазах ярость.

Он чертовски опасен и… притягателен.

Глядя на него, понимаю, как надо быть дурой чтобы заподозрить Демида в таких подлых ухищрениях.

Но природное упрямство не дает мне уступить.

— Не рычи на меня! — смело отвечаю ему, хотя сама трепещу.

В его глазах разгорается бешенство, и мне становится очень и очень страшно.

И в то же время от него исходит невероятный сексуальный магнетизм.

Он опускает взгляд на мои губы и…

Я слишком поздно понимаю почему — тут же впивается в них со всей неукротимостью пещерного человека.

Перехватывает дух.

Ноги подкашиваются, и я бы точно упала, если бы не его сильные руки.

Он сжимает меня словно куклу, надежно фиксируя на месте.

Его горячий язык властно раздвигает мне губы и проникает в рот.

Сердце колотится в груди пойманной птичкой.

В ушах шумит пульс.

Я чувствую на своем лице его горячее дыхание.

Соблазн ответить на поцелуй так велик.

Стоит лишь покориться…

Сдаться…

И тогда…

Тогда он получит все что хочет!

Ишь чего захотел!

Не слишком ли много он хочет⁈

Пусть не думает о себе слишком многого! Я так легко не сдаюсь!

Мычу и прикусываю ему чуть-чуть губу.

Со страхом чувствую привкус железа во рту.

Демид отстраняется и удивленно смотрит на меня, продолжая сжимать в тисках своих рук…

— Отвали от меня! — тяжело выдыхаю ему в лицо.

Голова идет кругом от чувственного и страстного поцелуя.

Пытаюсь собраться себя по крохам и не растекаться тут перед ним.

В его взгляде огнем горит бешенство.

Ага! Не привык к такому отпору!

— Отпусти меня немедленно, а не то я устрою тебе тут!

Кто бы это видел со стороны — со смеху померли бы, наверное.

Маленькая, миниатюрная девушка грозится мощному бруталу…

Демид отпускает меня? Как бы не так!

Наоборот, еще сильнее стискивает — скоро кости затрещат.

Сердец колотится с такой силой, что вот-вот выпрыгнет.

Вижу, что и Демид дышит тяжело. Сдерживается с трудом.

На его губах алеют капли крови.

— Отвали от меня! — повышаю голос, но Демиду вообще нет никакого дела.

На него эти штучки не работают — непробиваемый как гранитная скала.

Огонь в его глазах разгорается все сильнее и сильнее.

Мне страшно и волнительно.

Дрожь возбуждения проносится, сотрясая мое тело.

Вместо того, чтобы отпустить меня — прижимает… нет, просто вдавливает меня в свое тело.

Становится невозможно дышать.

Его аромат заполняет ноздри вытесняя воздух.

К запаху колкого парфюма примешивается терпкий аромат разгоряченного мужского тела.

Все перед глазами плывет…

— А если не отвалю? — сквозь зубы произносит он, приближая лицо еще ближе.

Наше дыхание смешивается, как предвестник страстного поцелуя.

Я полностью обездвижена и нахожусь в его власти.

Сопротивляться бесполезно… да и не хочется.

Растворяюсь в нем. Сгораю в жаре его тела.

Мы полыхаем оба.

Будто лесной пожар встречается с раскаленной лавой извержения вулкана.

— Эй, мужик, а ну отвали от нее!

Мы с Демидом находимся во власти чувств будто в каком-то волшебном пузыре.

Не сразу слышим доносящийся до нас крик.

— Ты че не понял, здоровяк? Девушку отпусти тебе говорят.

Ощущаю биение его сердца.

Смотрю в глаза.

Передо мной будто бы проносятся мириады и мириады звезд.

Утопаю… улетаю вместе с ними…

Еще совсем чуть-чуть и этот мужчина окончательно меня покорит…

Это пугает и, одновременно с этим, волнует меня.

Чего я боюсь? Отчего убегаю?

Мое сердце наращивает темп и скоро совсем захлебнется в безумном беге.

— Ты че глухой что ли?

На фоне звучит мужской голос

Несколько мужчин подходят к нам ближе. Трое.

И вроде бы они здесь для того, чтобы защитить меня, но их грубое обращение по отношению к Демиду меня раздражает.

Защитники…

Через секунду вас самих пора будет защищать.

Появление мужчин позволяет моему сознанию немного вырваться из дурманящего плена…

— Съебали, — веско произносит Демид.

В его голосе звенящие ноки напряжения.

И я прекрасно понимаю, что напряжен он отнюдь не из-за появления мужчин.

— Чего-о? — тянет один из них.

— Демид, — шепчу одними губами. — Осторожнее.

Вглядываюсь в его глаза пытаясь успокоить неукротимую силу.

— Не надо…

— Че ты там ляпнул, дылда?

Демид выпускает меня из объятий.

Вокруг нас трое.

Все крупные мужчины, но Демиду неровня.

Один из них тянет ко мне руку со словами:

— Иди, девушка…

Но тут же падает, как скошенный, от прямого удара мощного кулака.

Вскрикиваю и отскакиваю в сторону.

Парни на мгновение застывают в шоке.

Упавший ворочается, постанывая. Живой. И даже сознание не потерял.

Смотрю на Демида с благодарностью.

Какой же все-таки крутой мужчина!

Тут же вспоминаю как его воля играючи продавливала мою и… бросаюсь бежать.

Прочь меня гонит страх.

Какой? Я и самой себе боюсь признаться в его истинной природе.

Слышу негромкие вскрики и глухие удары.

Залетаю в темную аллею и укрывшись за деревьями оборачиваюсь.

Демид стоит как ни в чем не бывало.

Спокойный и невозмутимый, как всегда.

Рядом корчатся все трое.

Живые, только чуть-чуть потрепанные.

Спасибо, Демид!

Выдыхаю. Мне совсем не хочется для него дополнительных проблем.

— Оля!

Ночную тишину разрывает его крик.

Он похож на рев медведя.

У меня аж поджилки начинают трястись!

Он не закончил со мной и от этого рассержен.

Оглядывается, пытаясь понять в какую сторону я убежала.

Мечется как дикий зверь в клетке.

Каким-то своим, наверное, звериным чутьем что-то понимает. Разворачивается и идет по направлению к аллее, в которой прячусь я.

Не могу сдержать глупой улыбки…

От его «Оля» приятное, сладостное чувство растекается в области сердца, покалывая кожу миллионом маленьких нежных иголочек.

Стараясь не шуметь, выбираюсь из укрытия и бегу прочь.

— Оля!

— Оля! Где ты?

Звук его голоса вызывает все новый и новый всплеск адреналина в крови.

Я бегу, позабыв о больной ноге и обо всем на свете.

Единственное мое желание — спрятаться.

Спрятаться от этого мужчины.

Потому что рядом с ним я совсем не могу управлять собой…

Бегу до тех пор, пока легкие не начинают гореть огнем.

В боку покалывает, а больная нога нестерпимо ноет.

Останавливаюсь. Чуть перевожу дух.

На улице пустынной и тихо.

Город спит.

Только вот мне совсем не до сна.

События последних дней взбудоражили, перетряхнули мою жизнь…

Всю меня. Без остатка.

Та искра, которая разгорелась от встречи с Демидом пугает меня…

Бреду неспеша в отель.

Завтра утром — важные деловые переговоры.

А я медленно иду наедине со своими мыслями.

Боюсь в них разбираться и… не могу не думать о нем.

Я всегда была боевой, смелой и даже дерзкой девушкой.

Но теперь…

Теперь я какая-то другая… И эти перемены связаны с ним.

Все это так волнует, тревожит и пугает!

Словно в насмешку издалека доносятся заливистые соловьиные трели. Сладкие и волнующие ароматы весны окружают меня.

Мои пальцы чуть подрагивают от волнения.

Пытаюсь себя успокоить.

Говорю себе:

— Все, Оля, возьми себя в руки. Возвращаемся в отель. Проводим завтра переговоры и валим ближайшим рейсом из этого города.

Хороший план.

Надежный.

Останется только забыть эти серые глаза и горячие прикосновения…

И, может быть, жизнь вернется в нормальное русло.

Только бы продержаться завтрашний день… С ним я больше не увижусь…

Демид

— Черт! Ну и женщина! — мелькает восхищенная мысль.

Всматриваюсь в ночную темноту и пытаюсь понять куда она могла убежать.

Сердце глухо отсчитывает удары.

Быстро принимаю решение куда бежать за ней.

Чего рассусоливать и жевать сопли?

Такую упускать никак нельзя!

И я не упущу. Никогда не упускаю.

Думает, сбежит от меня? Как бы не так, девочка!

Теперь из-под земли достану!

Моей будешь при любых раскладах.

Ребята, которые решили исполнить роли защитников постанывая приходят в себя.

Я сильно не вкладывался — так, урони их слегка.

Парни в общем-то молодцы — вступились за девушку и все такое.

Им просто не повезло. Если так можно выразиться в данной ситуации.

Девушка-то была со мной, а значит ни в какой еще защите не нуждалась.

Бегу по пустынным улицам внимательно вглядываясь в темные закоулки.

Не спешу — что толку суетиться.

Никуда она все равно не денется…

Но от мысли, что я не увижу ее прямо сейчас мне становится физически не по себе.

Блять!

Эта мадам в очередной раз сбежала у меня из-под носа в темноту городских улиц.

Как она доберется до своего отеля? Еще и с ногой своей поврежденной…

Тревожный холодок пробегает по холке и поселяется в сердце.

Поражаюсь сам себе.

Блять!

Я взрослый, состоятельный, уважаемый мужик… и бегаю ночью по городу как какой-то школьник за девчонкой.

Ахуеть.

И что самое паскудное — кажется, ей все-таки удалось удрать.

Слишком долго я провозился с этими ребятами…

Ну, блять, если я ее не найду сейчас!

И телефона ее у меня даже нет.

Только имя знаю…

Пиздец. Докатились.

Ну ладно, фио пробью в отеле — это не проблема.

Да и вообще, куда ей идти?

Самым правильным вариантом сейчас было бы вызвать тачку и двинуть к ней.

Там ее и сцапаю. Тепленькую!

Улыбаюсь, отметив хищные интонации в мыслях. Будто я гончая, а она добыча.

Нет, Демид, она не добыча…

Далеко не добыча.

Про такую так не скажешь.

Про такую как она можно сказать только — НАГРАДА.

Или ценный приз.

Про такую как она… А вообще есть еще такие? Не доводилось встречать за все свои тридцать пять лет.

Перед мысленным взором мелькают волны ее каштановых волос. Серые озорные глаза. Сочные губы готовые превратиться в очаровательную улыбку.

Ахуенная.

Член тут же напрягается и чуть не продирает мне ширинку.

Со стволом наперевес не больно-то побегаешь!

Пиздец, еще не хватало встретить кого-нибудь сейчас. Дамочку какую-нибудь.

Вот будет охуенно! Решит, что я сексуальный маньяк.

Я-то, конечно, сексуальный, но совсем не маньяк.

Смеюсь, представив себе такую картину. И смех, и грех, как говориться.

Я пробежал уже парочку километров, но Оли и след простыл.

Пару раз мне казалось, что я чувствую аромат ее духов… Но, нет.

Удрала все-таки!

Достаю трубу и вызываю мотор.

Двину к ней в отель.

В груди горит адреналиновый огонь.

Предвкушаю скорую встречу. Загоню ее в угол и все.

С удивлением замечаю, как слегка подрагивают пальцы от нетерпения.

Накидываю комментарий водилам такси:

«Пятерку на чай! Срочно!»

Машина тут же находится. Судя по трекеру водила вдавливает тапок в пол лишь бы первому урвать жирные чаевые.

Ну, держись, Оленька!

Светло-серебристый солярис с визгом тормозит возле меня.

Запрыгиваю в салон и плюхаюсь рядом с водилой.

— Вай, брат, я думал ты супругу в роддом везешь! Пожар что ли где-то, э, брат?

Нерусский водила улыбается во все свои тридцать два и вопросительно смотрит на меня.

— Газуй давай.

Срываемся с места и летим через ночной город.

В роддом я жену везу, ага. А отель в качестве точки назначения просто поугарать назначил.

— Брат, про чаевые не обманешь, а?

В голосе иностранного специалиста чувствуется тревога.

— Я че, похож на кидалу? — поворачиваю к нему лицо и рычу.

Парень тут же мотает головой.

Да ладно, чего это я с ним так жестко. Он просто пытается заработать как умеет.

Достаю из кармана пятерик и протягиваю ему.

— Не переживай.

Тот снова расплывается в широкой улыбке и прибавляет газу.

— Как приедем, еще косарь накину. Только не тормози.

Водила кивает и еще наваливает.

Ну все, Олечка, я скоро буду.

Не могу сдерживать довольной улыбки.

Совсем скоро мы боком влетаем в парковку перед отелем. Благо на улицах пусто.

Расплачиваюсь с таксистом и выхожу из тачки.

— Брат, поставь пять звезд, а? От души, брат!

Нихуя, думаю, предприимчивый, по полной выжать хочет!

Бегу ко входу.

Открываю дверь.

Ночной портье испуганно вскидывается, завидев меня.

Да, сейчас я наверно выгляжу особенно страшно.

Глаза горят, на небритых щеках лихорадочный румянец. На лбу поблескивает пот после ночной пробежки.

Отмечаю, как рука паренька скользит под стойку. Видимо, там у него кнопка вызова охраны.

Ну-ну, валяй.

Думаешь кто-то тебе поможет?

— Доброй ночи.

Подхожу ближе.

Парень совсем бледного словил. Надо бы повежливее что ли, и поспокойнее — грохнется тут еще без сознания…

Нахер мне такие приключения.

— Здравствуйте, — дрожащим голосом отвечает портье. — Чем я могу быть вам полезен?

Надо отдать парню должное — скрипты выговаривает как учили, не смотря на неоднозначность ситуации.

— Я к своей подруге. Номер 410.

Портье кивает, по глазам вижу, что парень борется изо всех сил между долгом и самосохранением.

Долг побеждает. Этот парнишка мне уже нравится!

Надо на работу его взять — толковый, с яйцами.

— Простите, но меня никто не предупреждал. Гостья из 410 должна позвонить или спуститься сама…

— Ну так набери ее.

Портье снимает трубку.

Ждем оба. Оба в напряжении.

— Не берут трубку. Может быть, вам стоит позвонить по мобильному?

— Давай без советов, — рявкаю я.

Надо прикинуть варианты.

Почему она не берет трубку? Вряд ли она может подумать, что я буду звонить по стационарному телефону в отель.

Так что вариант только один — я ее опередил, и она еще не вернулась.

— Посмотри, пожалуйста, — обращаюсь я к портье, и он по ходу офигевает второй раз за вечер. — Ключ на месте или она забрала.

Парень, очевидно, раздумывает не является ли это каким-то нарушением правил отеля.

Приходится поднадавить: облокачиваюсь на стойку и наклоняюсь к нему ближе.

— Глянь, а?

Решение принимается мгновенно — паренек проверяет имеющиеся ключи и с каким-то облегчением выдыхает:

— Ключ на месте. Гостья еще не проходила в номер.

— А ты меня не напариваешь, случаем?

Вкладываю в свой взгляд толику убедительного страха, и портье быстро-быстро отрицательно трясет головой.

— Ну ладно, — киваю я. — Я тогда здесь подожду маленько. Она скоро придет уже.

Ну что, Оленька, сейчас мы встретимся.

Уверен, что ждать не придется долго.

Демид

Она, естественно, не приходит.

Ни скоро, ни через час, ни через два.

Чувствую себя пиздец каким дураком.

И в тоже время смешно.

Провела меня, молодец! Такой палец в рот не клади.

Встаю и выхожу на крылечко гостиницы.

Прохладный предрассветный воздух окутывает разгоряченное тело.

Где-то вдалеке слышится ленивый гул машин. В окнах окрестных домов зажигается свет — город медленно просыпается.

Мне тоже некогда больше рассиживаться.

Клевый вечер, Оля! Просто супер!

Не могу сдержать улыбки. Такой кайфовой смеси адреналина я давно не испытывал.

Даже при заключении самых сложных сделок.

Свалила? Прекрасно!

Просчитала меня и поменяла гостиницу на ходу? Молодец!

Значит я не ошибся и под копной чудесных каштановых волос не просто веревочка натянута уши держать.

Хорошо соображает девчонка… и на язык острая.

Думаешь, Олечка, сбежать от меня? А вот тут ты просчиталась капитально!

Ладно, нечего тут перед самим собой козырять.

Как меня батя учил — мужика поступки показывают. Вот я и продемонстрирую.

Поднимаю руку и смотрю на наручные часы — двадцать минут пятого.

А у меня встреча в девять.

С москвичами встречу уже один раз переносил — больше не буду.

Ладно, посмотрим, как пройдет — постараюсь решить все по-быстрому.

Поднимаю лицо к небу и выдыхаю белесый парок.

Звезды перемигиваются в недостижимой высоте.

Отыскиваю ту, на которую любовался в камере и усмехаюсь.

Смотрю на нее долго и ни о чем не думаю.

На душе необычное ощущение. Будто давно забытое уже.

Будто сам, как медведь, очнулся от весенней спячки.

Вызываю такси и двигаю домой.

Принимаю душ и ложусь в постель.

Ворочаюсь.

Так проходит еще час.

— Да что ж за пиздец такой?

Сажусь на постели.

— Блять!

Спускаюсь вниз и херачу с упоением грушу.

Выкладываюсь на все сто десять.

Потом варю кофе и неспеша наслаждаюсь терпким горьковатым вкусом на веранде.

Терять время зря совсем не хочется, и я просматриваю еще раз документы по предстоящей встрече.

Я их уже изучил ранее, но… Повторение — мать учения, как говорила когда-то моя матушка.

Родители у меня золотые были. Жаль ушли рано…

Исходя из собранных данных у москвичей была возможность привлечь инвестиции для организовать дополнительные логистические маршруты. Мои связи здесь в случае нашего сотрудничества могли обеспечить обеим компаниям взрывной рост.

Неплохо.

Деньги я уважаю, очень люблю и, главное, умею зарабатывать.

А еще я очень хорошо понимаю, что я им нужен гораздо больше, чем они мне.

Такие расклады мне тоже подходят.

Бизнес штука такая — нужно пользоваться любой возможностью.

Восьмой час.

Делаю звонок.

— Никитос, здорово.

— Приветствую Демид Александрович, — бойко отвечает начальник моей службы безопасности.

— В гостишке одной, в городе постояльца надо пробить: кто, что… ну, все инфу, в общем. Не мне тебя учить.

— Срочно?

— Да, как можно быстрее. В идеале расклад у меня должен быть к обеду.

— Понял. Какие есть вводные.

— Имя есть, номер в котором она проживает или проживала… Ну вроде все. Че, мало что ли?

— В самый раз, — ухмыляется сбшник. — К обеду все будет, Демид Александрович.

— Добро! — отвечаю я и кладу трубку.

Прекрасно. Просто супер.

Денек сегодня будет — что надо.

Уверен в этом, чую. А чуйка у меня — просто звериная!

Надеваю любимый темно-синий костюм. Белоснежную рубашку и бордовый галстук.

Оглядываю себя в зеркало — все просто заебись.

По глазам ни капли не заметно, что прошлая ночка у меня была ой какая насыщенная.

Для меня это ерунда — еще и не такое на одной ножке смогу простоять.

Закончив с гардеробом, выхожу из дома.

Все четко — как по часам. Ровно в положенное время эскалейт стоит на подъездной дорожке в ожидании хозяина.

Леха зевает и потягивается возле. Этому сколько ни дай поспать — все равно зевать будет.

— Здравствуйте, Демид Александрович.

Здороваемся.

Сажусь в машину и меня пробивает словно током.

Готов поклясться, что в машине чувствую ее аромат.

Тонкий-тонкий, едва заметный.

Терпкий запах кожи, недорого Лехиного одеколона и машинного ароматизатора почти забивают его.

Да многие и не почувствовали бы… Да что уж многие — никто.

Но не я.

Раздуваю ноздри. Повожу головой. Принюхиваюсь — ну чисто волчара.

Да-а, так и есть. Ее аромат. Не просто парфюм, хотя и он ахуенен.

Тут гораздо большее — аромат женщины.

Прикрываю глаза.

— Едем, Демид Александрович?

Киваю.

Долетаем до офиса быстро.

В дороге у меня окончательно складывается план и выставляются приоритеты.

План простой как две копейки.

Пункт первый: быстро прогибаю москвичей на свои условия.

Пункт второй: принимаюсь за поиски Оли.

Сердце бьется все быстрее и быстрее, разгоняя адреналин по крови.

Ощущение как перед боем на ринге: возбуждение, предвкушение и легкое нетерпение.

А еще, жажда крови!

Поднимаюсь по ступеням ко входу.

Кругом работают ремонтники — я провожу масштабную реконструкцию. Недавно приобрел это место и теперь привожу его в порядок. Хочу чтобы все, что принадлежит Демиду Разину выглядело на сто процентов ахуенно.

Поднимаюсь на лифте на последний этаж.

Помощница встречает меня улыбкой.

Я серьезен и собран.

— Пришли? — спрашиваю не совсем вежливо и добавляю. — Доброе утро, Оксан, извини.

— Да, Демид Александрович. Ровно в назначенное время.

Я всегда прошу помощницу отмечать во сколько люди приходят на переговоры. По этому небольшому штриху оцениваю их настрой.

Ровно вовремя, значит.

Что-то мне подсказывает, что переговоры не будут быстрыми.

Иду в конференц-зал.

Распахиваю двери и останавливаюсь в ахуе.

Сидя за столом, в строгом деловом костюме меня ждет… Ольга.

Когда на пороге офиса появляется Демид в роскошном темно-синем костюме моя челюсть отвисает сама.

Вскакиваю.

Чувствую, что краснею.

— Привет, — рокочет он низким хрипловатым голосом.

Сердце начинает ускоренный бег.

— Привет, — отвечаю я с вызовом. — И долго это будет продолжаться?

Он удивленно приподнимает брови и застывает на пороге.

Видно, что офигевает от моего напора.

Ну а что, думает только ему можно рычать? Я тоже могу коготки выпустить!

— Не понял тебя.

— Все ты понял, — продолжаю натиск.

В груди нарастает тревожное чувство. Адреналин зашкаливает.

По коже пробегают леденящие мурашки.

Соски каменеют и превращаются в камень.

Но сдаваться ему я не собираюсь! Не на ту напал.

Посмотрим еще кто кому уступит.

Демид вопросительно вскидывает бровь.

Встаю с кресла, предварительно оценивая возможность побега.

Учитывая, что громадная фигура Демида заполняет собой практически весь дверной проем, сбежать можно только через окно.

Ладно, значит продолжим.

Наигранно медленно хлопаю в ладоши.

— Хорошая игра, господин актер, — язвительно улыбаюсь я. — Вам бы Оскар.

Демид кривит рот в ухмылке и проходит вперед.

Я отскакиваю за спинку кресла.

Будто такая ерунда сможет остановить его.

— Вообще не понимаю, о чем речь. Ты себя нормально чувствуешь, а, Оленька?

— Прекрасно чувствую! Ведь меня никто не накачивал наркотой вперемешку с алкоголем.

Демид, не торопясь проходит к длинному столу в центре конференц-зала.

Отодвигает кресло.

Что-то он слишком уверен в себе. Хотя, когда это было иначе?

— Ты зря тут располагаешься, — говорю я.

Его спокойствие меня нервирует.

Этот мужчина и так, по жизни, выглядит и ведет себя как хозяин жизни, так и придя на чужие переговоры ничуть не смущается и, как видно, совсем не торопится.

Бросает на меня задумчивый взгляд, от которого я холодею.

Не нравится мне как он смотрит.

Демид медленно расстегивает пуговку пиджака и вальяжно усаживается.

В его глазах поблескивает какая-то хитрость… Чему он радуется-то, я не пойму?

— Все, Демид, хватит. Это переходит уже все границы. Твое преследование становится навязчивым. Я не знаю откуда ты узнал, что я буду здесь… да это и не важно. У меня сейчас важная встреча…

Подумав, я решаю добавить:

— С одним важным, влиятельным и о-очень крутым бизнесменом.

Особенно не надеюсь, что его впечатлит эта информация, но почему-то хочется это сказать…

Может быть, я хочу его подразнить?

Ожидаемо, это не производит особенного эффекта.

Даже наоборот — Демид как-то странно улыбается.

Вообще, по нему никогда не поймешь — о чем думает этот брутальный здоровяк.

Что скрывается за невозмутимым лицом, очень часто похожим на маску.

Теперь вот улыбается.

Это пугает и волнует меня.

Улыбнувшись, он опускает глаза и принимается вычерчивать длинным узловатым пальцем какие-то узоры на столе.

Я же продолжаю стоять за креслом. Пусть к выходу стал более свободным, но бежать… пока что мне совсем не хочется.

Молчим.

— Надеюсь ты хорошо подготовилась к встрече, — прерывает молчание Демид.

Не успеваю открыть рот, как он добавляет:

— С таким важным и влиятельным бизнесменом.

Во мне нарастает дурное предчувствие.

В его словах откровенная издевка.

Я подбираюсь как кошка. Решил поиграть со мной в какую-то игру? Посмотрим кто кого.

— Не сомневайся, — смело отвечаю ему. — Я всегда отлично подготовлена.

— Угу-угу.

Задумчиво поднимает лицо к потолку и что-то там разглядывает.

Моему терпению начинает приходить конец.

— А как, говоришь, зовут-то твоего великого и ужасного бизнесмена?

Неожиданно для меня этот неотесанный медведь попадает в самую точку.

Со всеми этими дикими происшествиями последних дней, мне так и не удалось получить необходимую информацию из Москвы.

Кстати, поставила себе зарубку на метле: вернусь домой, устрою причастным выволочку! Это же надо так подставлять меня!

Эта девчонка давно нарывается. Все пытается рыть под меня…

Она еще не видела меня в гневе!

Ладно хоть в конъюнктуре бизнеса я хорошо разбираюсь, а то совсем пришлось бы неподготовленной идти на встречу…

Пока эти мысли проносятся в голове быстрее скорости света. Демид переводит на меня взгляд и смотрит изучающе.

Я смотрю на него.

Мне тут же все становится понятно.

Ба-алин!

Демид — тот директор и есть!

Ну, попадо-ос…

По моим глазам он понимает, что до меня наконец дошло.

Ухмыляется краешком губ.

Сердце бьется в груди пойманной рыбкой… Между нами нависает тишина…

Абсолютная.

Смотрим друг на друга.

Секунду.

Другую.

И вдруг я запрокидываю голову и заливаюсь искренним смехом.

Теперь настал черед Демида удивляться.

Замечаю краем глаза как вытягивается его лицо от удивления.

Что, Демидушка, думал засмущать меня и вогнать в краску?

Не тут-то было!

Посмеявшись, я отодвигаю кресло и грациозно усаживаюсь напротив него.

— Да, Демид, неловко получилось.

Он кивает головой, соглашаясь.

— Прошу прощения, — продолжаю лишать его последних козырей. — Мне конечно же ужасно неловко за такую оплошность. Я приношу свои извинения.

Прогоняю из голоса последние искринки смеха и добавляю абсолютно серьезно:

— Официально приношу вам свои извинения, Демид Александрович.

На долю мгновения в его глазах мелькает замешательство, которое сменяется уважением.

И тут же глаза покрываются привычным заслоном серого льда. Через который ни разглядеть мыслей, ни пробиться.

— Хорошо, — Демид поигрывает огромной лапищей. — Хорошо, что вам весело Ольга Сергеевна. Тогда приступим к переговорам? Выкладывайте с чем приехали и попробуйте удивить меня…

Я покрываюсь мурашками от скрытого смысла, звенящего в его словах.

— Ведь мои условия сотрудничества вас вряд ли обрадуют…

Откидывается в кресле и изучающе смотрит на меня.

Не произносит больше ни слова.

Напряжение, между нами, стремительно нарастает.

Кажется, я даже чувствую грозовой аромат озона.

Еще чуть-чуть и затрещат молнии, и по кабинету прокатится гром.

Тоже молчу. Смотрю в ответ.

Мне немного не по себе.

На его беспристрастном лице не могу считать ни одной эмоции, кроме безразличия.

Ему бы в покер играть с таким покерфейсом.

О чем он думает? О бизнесе или…

Откашливаюсь — пора прервать затянувшееся молчание.

— Мы так и будем молчать или…

Ладонью делает жест: вперед, мол.

Ну, хорошо. Дамы вперед значит. Поняла.

Упрямо сжимаю губы.

Он еще не понимает с кем связался. Выстраивать коммуникации — моя сильная сторона…

В тоже время в голове мелькают события последних пары дней и тут уж каждому очевидно — ситуация далеко не типичная.

Ладно, справимся!

— Я здесь по поручению генерального директора компании. С Марком Андреевичем вы общались ранее и уже успели прийти к некоторым предварительным договоренностям…

— Он считает это дело уже решенным раз не поехал сам и отправил на переговоры тебя? — перебивает меня Демид.

— Вас что-то не устраивает в моей кандидатуре?

Кровь тут же начинает бурлить от выброса адреналина и… злости.

Терпеть не могу, когда начинают принижать меня по какому-нибудь из банальных признаков.

«Девушка — да что она может смыслить в бизнесе».

«Девушка на руководящей позиции — насосала…».

И тому подобная ерунда.

Бесит.

Неужели и Демиду не чужды такие расхожие клише?

Наклоняется вперед. Смотрит исподлобья.

— У нас не равные позиции.

И замолкает.

И?

Он уже начинает меня порядком бесить.

На этих переговорах все идет кувырком с самого начала.

— Раскроете подробнее свою мысль или…

— Я — директор и владелец, — веско чеканит слова Демид.

Непроизвольно заслушиваюсь его голосом. Он всегда был не слишком многословен, но слушать его… приятно. Черт!

О чем ты думаешь, Оля?

— А ты кто?

Грубоватая манера общаться действует отрезвляюще.

Ничего страшного. Я привыкла пробиваться и через пренебрежение, и через сексизм.

Незаметно выдыхаю и беру себя в руки.

— Я доверенное и уполномоченное лицо генерального директора компании и ее владельца. Все необходимые документы, подтверждающие мою легитимность согласованы нашими юридическими отделами…

Кривится будто ему это неважно.

Да что же он за непробиваемый истукан-то такой?

Нарочно что ли меня выводит из себя.

— Если у вас есть сомнения, мы можем дополнительно запросить необходимые подтверждающие документы.

Не удерживаюсь и пускаю шпильку в его адрес:

— Такие, которые успокоят вас…

Опускаю глазки и делаю бровки домиком.

Это работает с любым мужиком, который мнит себя пупом земли.

Достаточно продемонстрировать сомнения в его мужественности.

Работает в ста случаях из ста.

— Я спокоен, — рычит он.

Но по сверкнувшему взгляду понимаю, что мой укол достиг цели.

— Тогда давайте продолжим в конструктивном русле, — и не дав ему возможности вставить слово, продолжаю тараторить. — Значит этот вопрос можно считать улаженным? Отлично. Продолжу. Мы предлагаем вам, вашей компании, то есть, привлечение серьезных инвестиций, которые обеспечат вам взрывной рост. Нам же интересны производственные и дилерские цепочки и общее обеспечение процесса на территории области…

Демид слушает меня с легкой усмешкой.

Это начинает меня настораживать и смущать, но я продолжаю.

— По оценке консалтинговых компаний и математическому моделированию бизнес-процессов такое сотрудничество равнозначно выгодно обеим сторонам. Но в условиях падающей ликвидности и общем недостатке свободных инвестиций на рынке, мы считаем справедливым и приемлем разделение долей в совместном предприятии как шестьдесят на сорок…

— Нет, — Демид словно вколачивает огромный гвоздь тяжеленой кувалдой.

— Простите?

— Переговоры окончены.

По его глазам вижу, что это не шутка… или…

Черт, по его виду же никогда не поймешь, о чем он думает на самом деле!

Меня бросает в холодный пот.

Таких быстрых переговоров у меня не было давно.

А с таким результатом — никогда.

— Простите, Демид Александрович, — я натянуто улыбаюсь, но смотрю на него с беспокойством.

Вижу, что он собирается отодвинуться и встать.

— Давайте обсудим условия. Я уверена, мы сумеем прийти к компромиссу…

Вместо ответа Демид поднимает и чуть наклонившись вперед произносит:

— Нет. Никаких компромиссов. Переговоры только с равными. Все. Закончили.

От него просто сумасшедше веет тестостероном и силой.

Этот брутальный самец так и пышет опасностью и властью.

Костюм на нем кажется неуместным и лишним. Ему бы боевой топор и в средневековье…

А лучше еще дальше в глубину веков — палицу и шкуру мамонта!

Хотя тут есть опасность быть утащенной в пещеру…

Мелькнувшая в сознании картинка вызывает волну жара по телу.

Так, Оля, не о том думаешь! Надо спасть переговоры, а не любоваться этим… этим… хамом!

Ну кто так делает?

Кто заканчивает переговоры едва начав их?

Ответ приходит сам собой: только тот, кто играет по собственным правилам…

Вскакиваю с кресла и выкрикиваю:

— Хорошо!

Я не собиралась кричать.

Я хотела произнести это спокойным ровным тоном.

Это должна была быть короткая фраза, полная достоинства.

Что-то вроде:

— Хорошо. Тогда прощаемся.

За ту долю секунды пока сердце отмеряло удары в голове пронеслось с полдесятка вариантов язвительного дополнения.

Например:

— Встретимся на рынке как конкуренты.

Или:

— Вы упускаете шанс и еще пожалеете…

Обычно, фразы из разряда «а надо было ответить вот так!» возникают в голове у нормальных людей ПОСЛЕ происшествия, а не ДО, как в моем случае.

Хотя какая разница?

Я сама спутала себе карты своим неожиданным визгом.

— Хорошо! — выкрикиваю я и вижу, как Демид останавливается в дверях.

Со спины он больше напоминает быка, чем медведя: покатые широченные плечи, на которых, кажется, вот-вот разойдется дорогая ткань пиджака. Мощная шея над белоснежной полоской воротника… Чуть наклоненная вперед голова.

Именно это и придает основную схожесть с мощным животным — прет вперед как бык.

Теперь он останавливается. Застывает.

Весь его облик говорит об угрозе. Как и силу, он излучает ее самопроизвольно — не напрягаясь.

Оно само так.

Поднимает голову вверх.

Тут я понимаю, что он ждет.

Ждет продолжения моих слов.

Женская интуиция подсказывает мне, что все еще далеко не закончено.

Сердце стучит все быстрее и быстрее. Мысли лихорадочно мельтешат в голове.

Давай, Оля, ты профессионал.

Ты уже молодец — уверена не каждый способен остановить Демида Разина одним словом!

Теперь тебе нужно просто продолжить.

Легко сказать! Потому что кроме «хорошо» в голову не приходит ничего стоящего.

Выдыхаю и тут же импровизирую.

— Если вопрос только в статусах…

По едва уловимому движению его спины понимаю, что сумела заинтересовать его. Нужно удерживать внимание.

Импровизация продолжается.

— То это вообще легко уладить.

Придаю голосу максимальную уверенность и беспечность — будто это для меня вопрос настолько не значительный, что и внимания-то не стоит.

Только я сама не верю, что произношу это.

Как ты собралась это улаживать-то, Оля?

— Но, если… — делаю многозначительную паузу и отслеживаю его реакцию.

Импровизация, мощный выброс адреналина, вся ситуация на грани…

Ощущение, будто я бегу быстрее ветра по самому краю пропасти!

Одно неверное движение и… Вниз! Падение с головокружительной высоты!

Кончики пальцев покалывает от волнения. По телу пробегает дрожь.

Рискую, руководствуясь одной только интуицией!

Если бы мне утром кто-то сказал, что я так буду вести себя на деловых переговорах, я бы просто посмеялась над бедным дурачком и покрутила пальцем у виска.

Я? Блефовать и действовать интуитивно? Да никогда!

И вот, посмотрите на меня сейчас: слова вылетают одно за другим — необдуманные, необоснованные, рискованные…

Но!

Демид Разин никуда не ушел.

Значит переговоры продолжаются.

А это самое главное!

На войне и в любви — все средства хороши, верно?

А бизнес, на мой взгляд, это нечто между и войной, и любовью.

На кураже позволяю себе шпильку в его адрес — не могу простить пренебрежения в начале разговора.

— Но, если дело в том, что я женщина…

Даже со спины вижу, как заиграли желваки на его лице.

— И нежелание вести переговоры со мной именно из-за этого… Я понимаю, конечно. Никаких проблем…

Закидываю крючок с о-очень жирной наживкой!

— Я передам Марку Андреевичу наш разговор, и он, конечно, приедет или сам, или пришлет мужчину. Идти на компромиссы и уступать женщине для мужчины-бизнесмена не легко… Да! Я все прекрасно понимаю. Никаких обид, Демид Александрович. Ничего личного.

И оно срабатывает!

Раздается глухое рычание.

Это Демид раздумывает. Когда обычный человек хмыкает, то Демид — рычит.

Как настоящий медведь.

Да он и есть медведь! Грубый, неотесанный и неповоротливый грубиян!

Разворачивается, но остается в дверях.

В его глазах светится неприкрытый интерес и что-то еще…

Вроде бы мелькнула тень уважения или мне показалось?

— Перформанс оценил.

Серьезен.

Я же само безразличие.

— Не понимаю о каком перформансе вы говорите. Я просто обозначаю свою позицию. Последнее слово, разумеется, за вами.

Демид молча сверлит меня взглядом.

Сканирует.

Изо всех сил удерживаю маску равнодушия.

Но с каждой секундой это становится делать все сложнее.

— Не будете ли вы так любезны вызвать мне такси в аэропорт? Я хотела бы улететь незамедлительно. Марк Андреевич, предпочитает получать дурные вести лично. И как можно быстрее.

Еще целую долгую секунду Демид вглядывается в мое лицо колючим взглядом.

— Тебя отвезут куда пожелаешь.

Делает шаг вперед.

— Но после того, как мы закончим. Что ты там говорила о статусе? Поясни.

Внутри меня взрываются салюты и хлопают фейерверки — ПОБЕДА!

Самая-самая первая.

Она еще не гарантирует ровно ничего, но очень подбадривает!

Ощущение такое, будто разъяренный бык пронесся рядом, едва не задев смертоносным рогом.

Очень собой горжусь.

Остается одна маленькая деталь — как мне теперь выпутываться из этого положения?

Демид жестом приглашает меня вернуться за стол и отодвигает кресло.

Пока он усаживается поудобнее, украдкой промакиваю холодную испарину со лба.

Если так будет продолжаться и дальше, то сотрудничество не обещает быть простым и легким.

С ним постоянно нужно держать ухо востро!

— Прошу, — говорит Демид спокойным тоном будто ничего не произошло.

Меня же продолжает бить нервная дрожь.

— Продолжай.

Вместо ответа я просто достаю телефон и набираю номер.

От того как отреагирует Марк на мой звонок зависит и судьба переговоров, и моя дальнейшая карьера в целом…

Демид

Какая восхитительная женщина!

Спокойно смотрю на нее из-под полуприкрытых век и… наслаждаюсь.

В бизнесе для меня нет ни женщин, ни мужчин.

Только игроки.

Игроки бывают слабые и сильные.

И она без всякого сомнения сильный игрок.

Этому парню, Марку Андреевичу, крупно повезло, что она работает на него. Мы с ним плотно общались довольно долгое время, подготавливая сделку и он произвел впечатление крутого мужика.

Но его сотрудница… Ольга Сергеевна — игрок с огромным потенциалом.

А в людях я разбираюсь.

У меня чутье.

Звериное.

Сегодняшние переговоры — просто праздник какой-то.

Ахуительные. Будоражащие.

Я не люблю сюрпризов в отношении себя. Никогда и ни в чем. Все держу под контролем.

Сам я могу удивлять сколько угодно, но, когда дело касается самого себя — тотальный контроль.

Все просчитываю.

Но ее появления сегодняшним утром предположить не мог.

Удивительно.

И не похоже на меня.

Потому что если свести факты и проанализировать, то ничего сверхъестественного в ее появлении этим утром в моем офисе нет.

Только вот я не анализировал.

Был занят другим.

Гонялся за ней по всему городу… и вообще — в голове сидела она одна.

Постоянно.

Вот и теперь, вместо того чтобы внимательно слушать ее, я просто пялюсь в ее серые глаза и залипаю на золотистый отблеск в каштановых волосах.

Видно, она чуть успокоилась и пришла в себя.

Как опытный спортсмен после пропущенного удара раз за разом встает на ноги и идет вперед, так и она…

А ведь мой удар был точно выверенным и серьезно рассчитанным.

Моя провокация со статусом отработала на все сто.

Оля раскрылась в динамике сложнейшей ситуации. Продемонстрировала устойчивость, которой не всякий мужик может похвалиться.

Как перспективный партнер — она очень, очень хороша.

С ней можно делать бизнес.

И не только…

Так, Демид, рано расслабляешься.

Не хватало еще поплыть. С этой малышкой ухо надо держать в остро. Иначе она быстро тебя скрутит — и глазом моргнуть не успеешь.

Оля быстро говорит о статусе и намекает на какие-то решения.

Очевидно, она придумывает на ходу.

Но это только укрепляет мое к ней уважение.

С таким противником сражаться просто ахуенно.

Ведь мы по-прежнему враги.

Ровно до тех пор, пока не станем друзьями.

Атмосфера в переговорке накалена до предела.

Незаметно повожу ноздрями и наслаждаюсь ее ароматом.

Тонкое переплетение запаха экзотических цветов и чего-то едва уловимого свежего.

Ахуенно.

Блять, у меня сейчас просто башню сорвет.

Держись, Демид. Возьми себя в руки.

Бросить все, схватить ее и утащить к себе… Перед глазами мелькают яркие сцены наших «переговоров»…

С трудом сдерживаю себя.

Пытаюсь вслушиваться. Слышать. Понимать.

Но, блять, опять залипаю на ее глаза…

Хочется встать и подойти к ней близко. Ощутить жар и трепет ее тела…

Провести большим пальцем по ее чувственным губам. Ощутить их влажность.

Посмотреть сверху вниз в ее глаза…

Насладиться ароматом бархатистой кожи вблизи. Едва ощутимо провести по ней губами, заставляя каждую клеточку ее тела трепетать…

Член встает колом натягивая ткань брюк.

Ну, пиздец.

Смотрю на Ольгу и понимаю, что хочу ее. И добьюсь.

Хочу всю без остатка.

Хочу, чтобы кричала и стонала подо мной от наслаждения…

Хочу упиваться ею… Выпить всю — до донышка…

Чтобы была моей. Только моей.

Мои мысли улетают так далеко, что просто пиздец.

Как вести с ней бизнес, если у меня так башню срывает?

На автомате отвечаю ей ровным голосом:

— Прошу.

О чем речь-то?

А, она нашла противодействие моей провокации. Или думает, что нашла.

Улыбаюсь едва заметно, уголком рта.

Очень интересно.

Умничка.

— Продолжай.

Подбадриваю ее своей заинтересованностью.

Вижу, как это мотивирует ее.

Бесспорно, она это заслужила и более чем достойна.

Молодец, девочка. Так выкружила!

Вместо продолжения достает мобилу.

Кладет экраном вверх и отодвигает от себя — чтобы я видел, значит.

Никакого подвоха, мол.

Ценю.

Уважаю такой ход. Открытость — это всегда очень круто.

И сложно.

Ну, давай, Оля, покажи, что ты там придумала.

Удиви. В очередной раз.

Постукивает пальчиком по экрану.

Успеваю заметить какую-то милую, цветастую, типично девочковую заставку на экране блокировки. Какой-то неуклюжий мишка с ворохом фиолетовых цветов вроде бы.

Что-то такое, в общем — подробно не успел разглядеть.

Так мило.

Вот вообще не вяжется с нынешним образом Оли — хищной корпоративной акулы.

Которая более стойкая и твердая чем гвоздь.

Она замечает мой взгляд и читает в нем эти мысли. Чуть краснеет от смущения.

Набирает номер.

Гудки.

Один. Два. Три.

Ждем.

— Аппарат абонента выключен или…

Чуть насмешливо приподнимаю брови.

Она краснеет еще сильнее — теперь сердится.

А я кайфую считывая эти живые эмоции.

Внутренне подбадриваю ее:

— Все получится. Ты все вывезешь.

Но, конечно, не произношу этого в слух.

Просто наблюдаю.

В тишине переговорки вновь раздаются гудки.

Один. Два. Три.

Снова ждем.

— Аппарат абонента…

Читаю по ее губам ругательство.

Едва сдерживаю улыбку.

— Одну секунду, — Аппарат абонента говорит, — что-то странное. Может со связью…

— Очевидно, ты не можешь дозвониться, а мы только теряем время.

Она вскидывает голову. В глазах мелькает испуг, что я снова ломанусь и сорву переговоры.

— Пока восстанавливается связь, — улыбку сдерживать все сложнее, — у меня есть предложение…

Демид

Глазищи у нее — просто закачаешься!

Огромные серые влажные. Смотрит чуть с испугом.

Красивая — просто пиздец.

Голову срывает — мама не горюй.

Да я теперь сам поеду эту вышку сотовой связи выворочу с корнем, чтобы она не дозвонилась кому она там хочет позвонить.

Пусть затянутся переговоры.

Пусть стоит бизнес.

Пусть… пусть…

Это стоит того.

Она стоит этого.

И даже больше.

Непокорная и пугливая. Кажется немного дикой, готовой в любую секунду вскочить с места и упорхнуть…

Только я не готов отпускать.

Во мне просыпаются и начинают бушевать инстинкты куда древнее человеческих.

И она читает в моих глазах страстное желание.

Краснеет. Смущается.

Меня вдруг будто бы молния поражает — неужели такую красивую, умную женщину никто не добивался?

Неужели никто не пробил ее защитных барьеров?

Это невозможно.

И в тоже время объясняет многое…

По моему телу проносится горячая волна азарта.

Аж пальцы покалывает от напряжения и предвкушения.

Член, который только вроде успокоился и собрался расслабиться, вновь напрягается и встает колом.

Яйца сводит до боли.

Ее губы приоткрываются словно для поцелуя.

Не могу оторвать от них глаз.

Так и хочется встать сейчас и впиться в нее.

И пить-пить-пить, наслаждаться ее вкусом. Вбирать в себя. Проникнуть в нее, прорасти в каждой клеточке ее тела…

Заняться сексом прямо здесь — на огромном столе, который станет для нас отличным ложем.

Добиться от нее криков наслаждения.

Поработить. Стать полновластным хозяином…

— Какое?

С трудом возвращаюсь в реальность.

— Что?

Кажется, голос выдает меня с потрохами — слишком низкий, слишком хриплый и дрожащий от возбуждения.

Улыбается. Вежливо и немного холодно.

Ничего — это моя задача, чтобы ее улыбка налилась теплом, а смех звучал переливами хрусталя.

— Демид Александрович, вы сказали у вас есть какое-то предложение.

Поджимаю губы.

— Верно.

Смотрю на нее в упор.

Бля, она меня просто гипнотизирует.

Вот так случайная встреча заурядным вечером.

— И?

Улыбка чуть более искренняя.

Я, очевидно, торможу и, наверное, кажусь немного смешным.

Но мне похуй.

Вот вообще.

Я мужчина — мне можно подтормаживать. Особенно, когда напротив сидит такая женщина.

— Предлагаю прервать официальные переговоры ненадолго.

— Зачем? — Ольга игриво вскидывает бровь.

— Затем, что я хочу пригласить вас на обед. Я чертовски голоден.

Она заливается краской под моим взглядом.

Прекрасно понимает, о каком голоде идет речь в первую очередь.

Но глаз не опускает и взгляда не отводит.

Я начинаю все больше и больше уважать эту девушку.

Постукивает пальчиками, выбивая барабанную дробь.

Засматриваюсь на пальцы: длинные тонкие, интеллигентные. Пальцы пианистки. С аккуратным округлым маникюром — не броским, однотонным. Спокойного розового цвета.

Удивительно, как после всех приключений тем поздним вечером — лежания в луже под моей машиной, драки с гопниками и прочего, ее ногти остались такими же чистыми и аккуратными будто она только что вышла из салона.

Признак настоящей леди — аккуратность во всем. Так говаривала моя бабуля.

Интересное мнение. Я часто убеждаюсь в его правоте. Только вот настоящую леди встретить не так-то просто.

Ольга продолжает постукивать ноготками по столу.

А я начинаю нервничать — пауза затягивается.

Я так-то нихуя не привык ждать.

Что-тот мне подсказывает, что с приглашением на обед выйдет какая-нибудь хуйня, как и с нашим прошлым ужином.

С ней вообще нельзя расслабиться.

Хорошо хоть о ментах меня должны предупредить заранее если что.

Только если не спецназ вломится через окна.

На всякий случай бросаю взгляд на панорамные окна — никого. Только город бурлит, переливаясь солнечными бликами. И вдалеке над водой клубится туман.

Денек сегодня выдался солнечный и по-летнему жаркий.

— Понимаю вас, — прерывает она затянувшееся молчание. — Понимаю…

И продолжает постукивать розовым ноготком.

Так, блядь, и что это значит?

Поиграть со мной вздумала?

— Я сегодня даже не завтракала… — продолжает она задумчиво, и мне становится очевидно, что она просто играет со мной.

Ну поиграй-поиграй.

Мама в детстве не объясняла, что играть с огнем очень опасно?

— Мне пришлось бросить все свои вещи и резко перебраться на ночлег в другое место…

Ухмыляюсь.

— Это ты зря, — отвечаю ей. — У меня были варианты получше. Сейчас была бы сыта. Абсолютно.

Пальцы уже колет пиздец какими иглами — такого возбуждения я не испытывал давно.

Даже и не вспомню, когда меня будоражило так сильно. Перед первым финалом международных соревнований? Иыли и это не дотягивает?

Она поднимает глаза к потолку и произносит медленно:

— Но сейчас я не голодна. Аппетит пропал… — и смотрит прямо на меня.

Время для меня останавливается. Звуки затихают. Слышу только быстрый стук своего сердца.

Через секунду вскакиваю с места:

— Ну тогда и нахер обед! — и подхожу к ней.

Я доигралась.

Демид огромен, кажется неуклюжим, но это обманчивое впечатление — я знаю, насколько он быстр.

И он легко это демонстрирует.

Нас разделяет изогнутый овал стола, но разве это расстояние для разъяренного хищника?

Демид вскакивает, отшвыривая кресло словно пушинку.

Он безумно красив и сексуален в своем животном порыве.

Невольно любуюсь им.

При этом не забывая спасаться бегством.

Мое кресло — на колесиках, и, вскочив я откатываю его под ноги несущемуся на меня хищнику.

Адреналин зашкаливает.

По коже проносятся табуны ледяных мурашек.

Что он сделает если поймает меня сейчас?

Что он сделает КОГДА поймает?

Предвкушение будоражит кровь!

Один прыжком он огибает стол.

Тут как раз вовремя подлетает на подмогу кресло. Вернее, Демид с ним как раз сталкивается, а я успеваю отскочить назад.

Как я это делаю на шпильках и с больной ногой? Загадка века!

Демид сшибает несчастное кресло, и чуть не падает вместе с ним.

Не ругается, не вскрикивает, не рычит — ни звука не вырывается из его сомкнутого рта.

Только глаза еще ярче вспыхивают пламенем.

Ой-ой-ой!

Надо бежать!

А не то можно сгореть вместе с ним…

Пячусь назад, огибая стол — теперь он снова между нами и служит мне ненадежным укрытием.

Потому что о такого мужчины преград, кажется, не существует вовсе…

Оглядываюсь кругом — чем бы защититься от этого неандертальца?

На столе разложены бумаги, валяется моя ручка…

Хватаю все это и швыряю в Демида.

Белые листы, как огромные лепестки разлетаются вокруг.

От ручки он легко уклоняется только чуть сместив голову.

Ну да, кто бы сомневался.

Смотрим друг на друга тяжело дыша от напряжения.

Я настороженно ловлю малейшее его движение.

Ноздри его крупного носа яростно раздуваются с шумом выпуская воздух.

— Ну держись, когда поймаю!

— А ты поймай сначала! — задорно отвечаю я.

Оглядываюсь через плечо — дверь в переговорку не так уж далеко.

Надо продвигаться шажочками.

Демид считывает мой взгляд.

Думаю про себя: «Ну давай! Пока будешь бежать вдоль стола, я успею выскочить…»

Только выдержит ли его дверь — вот в чем вопрос?

Демид рушит все мои планы и надежды — просто вскакивает на стол.

Тот жалобно скрипит под его весом, но держится.

Я успеваю сделать только пол шага, как он вихрем спрыгивает вниз.

Обдает меня опаляющим жаром своего возбужденного тела.

Хватает за плечи и прижимает к стене.

Его лицо — близко-близко.

Вижу, чуть подрагивает от вырывающегося возбуждения.

Трясусь сама…

Мои губы сами приоткрываются для поцелуя…

Прикрываю глаза…

Трепещу в ожидании.

Ничего не могу поделать. Да и не хочу…

Белые листы бумаги продолжают падать на нас сверху, будто медленный салют.

Покоряюсь силе этого мужчины.

Говорю себе, что временно… что не сдамся окончательно…

Наши губы близко-близко.

Чувствую его дыхание. Наслаждаюсь колким и пряным ароматом его тела…

Дверь в переговорку отворяется и на пороге возникает помощница.

— Демид Александрович… — девушка прерывается.

Она выглядит очень интеллигентно: аккуратно и строго одета, неброско накрашена, в больших очках в черной оправе…

Девушка оглядывает нас.

Надо отдать ей должное — она невозмутимо поправляет очки и делает вид, что ничего необычного не происходит.

А может для нее это и правда в порядке вещей?

Их звероподобный босс таким манером и ведет деловые переговоры?

Над нами троими нависает тишина.

Картина маслом: Демид стоит уперевшись руками в стену и чуть не вдавливая меня. Я съежилась между мощных ручищ и можно сказать не дышу…

Демид смотрит на меня в упор. В его глазах пламя.

Не меняя положения тела, медленно поворачивает голову в сторону помощницы.

— Ну?

— Алена ждет внизу…

Демид молчит.

Я вспыхиваю.

Сама не понимаю почему.

Вопросительно смотрю на Демида. Он продолжает смотреть на помощницу.

— Че ей надо?

Девушка пожимает плечами:

— Не знаю. Мне не говорит. Я пыталась объяснить, что у вас… эм… переговоры, но она и слушать ничего не хочет…

— Бля.

Демид заметно раздосадован.

У меня внутри все опускается.

Чувствую себя какой-то дурой.

На душе неприятно и… мерзко.

Словами не выразить этот сложный коктейль чувств.

Почему-то чувствую себя обманутой и использованной.

Подныриваю ему под руку и направляюсь к выходу.

Помощница вежливо отступает в сторону и пропускает меня.

Слышу, как у Демида звонит телефон.

— Оль, подожди, — говорит он, и тут же в трубку: — Але. Да. Бля, Ален, ну какого хуя?

Я не прислушиваюсь. Но его попробуй не услышь. Мне кажется, сотрудники и на первом этаже слышат, как босс «ведет переговоры».

Хотя, справедливости ради, мат из уст Демида звучит очень органично и естественно.

Даже не вызывает отторжения.

Но мне на это все равно.

Что-то тонкое и хрупкое безвозвратно разбилось.

Мир вдруг потускнел и потерял яркость и насыщенность красок.

Выскальзываю за дверь и чуть ли не бегом несусь к лифту.

О судьбе переговоров сейчас и не думаю. Заталкиваю эту мысль на дальнюю полку сознания — подумаю об этом потом.

Не могу сейчас.

— Оля, — гремит позади голос Демида.

Я проскальзываю мимо людей, которые только что вышли из кабины лифта и залетаю внутрь.

Вдавливаю кнопку первого этажа и молю двери закрыться скорее.

С мелодичным звоночком створки начинают сдвигаться.

В коридоре слышен громкий топот.

Я знаю только одного человека, который способен вызывать дрожь офисного здания простым бегом.

— Оль!

Демид немного не успевает — двери смыкаются перед его носом.

Он легонько хлопает ладонью по створкам, и я слышу приглушенное:

— Оля, не уходи никуда! Ты все неправильно поняла.

Молчу.

На душе как-то пусто и муторно.

И чего это ты, подруга разошлась?

Сама же хотела убежать от него.

Хотела. Я всегда была честна перед самой собой. Во всяком случае старалась такой быть. До недавнего времени.

А теперь не хочу.

Ничего не хочу.

Только убежать куда-нибудь и спрятаться от всего мира…

Задернуть шторы и свернуться калачиком.

Как я устала быть сильной… Кто бы знал…

Быстро иду по холлу бизнес-центра.

В просторном фойе полукругом выставлены диванчики для посетителей.

На одном из них я замечаю красивую молодую женщину. Ей лет двадцать пять на вид. Волосы собраны в пучок и убраны под темно-синюю косынку. На лице огромные солнечные очки, но даже не смотря на них хорошо видна красота ее лица.

Одета девушка хорошо: стильно, дорого, но при этом не вычурно и не крикливо.

Она сидит, уткнувшись в экран смартфона и не обращает никакого внимания на симпатичную маленькую девчушку, которая носится возле ее ног.

У девочки просто обалденные волнистые волосы, спускающиеся до середины спины. Милое розовое платьице, в руках леденец на палочке — в виде ярко-желтой бабочки. Наверное, апельсиновый.

Я даже почувствовала легкую цитрусовую кислинку во рту.

Девочка бегает, прыгает и что-то щебечет — на своем, детском. Ей лет пять, вряд ли сильно больше.

С детской непосредственностью она срывается с места и чуть врезается в меня.

— Ой! Извините, — звонко вскрикивает девочка.

Девушка не отрываясь от телефона произносит ровным безэмоциональным тоном:

— Доча, извинись перед тетей.

Девочка напрягается. Веселость пропадает из ее глаз.

— Ничего все хорошо. Она уже извинилась, — громко говорю я, чтобы занятая «тетя» меня наверняка услышала.

Но это остается тайной, потому что девушка так и не отрывается от экрана телефона и никак не реагирует на мои слова.

Ну и ладно.

— Не ушиблась? — Присаживаюсь на корточки перед ребенком.

Яркая детская улыбка освещает лицо крохи.

Она радостно качает головой из стороны в сторону взметая водопад красивых волос.

— У тебя очень красивые волосы, — говорю я, продолжая разглядывать девочку.

В ее лице замечаю знакомые, будто бы виденные где-то черты.

Мысль эта не дает мне покоя и свербит в сознании.

Носик… Темно-русые волосы, правда волнистые… Серые глаза…

Стоп!

Глаза.

Очень знакомые серые, я бы даже сказала — серо-стальные…

— Вы очень красивая, — прерывает мои размышления девочка. — Вы принцесса?

Горько улыбаюсь ей в ответ.

— Нет, милая, не принцесса…

— Правда-правда? А похожи на принцессу… Я вот принцесса!

И тут же принимается кружится. Ее платьице и волосы поднимаются в воздух в детском танце.

С улыбкой смотрю на ребенка.

Перевожу взгляд на девушку, которая все никак не может отлипнуть от телефона.

Сердце колет тупая игла.

Не хочу думать, что она означает и почему появляется.

Сжимаю предательски подрагивающие губы.

Помогает плохо.

Стискиваю зубы и обхожу резвящегося ребенка.

— До свидания! — кричит девочка на весь зал так, что люди начинают оборачиваться. — Вы все-таки принцесса, я знаю!

Как же мне тяжело дается простое, естественное действие: улыбнуться милому ребенку и помахать ей на прощание рукой.

Мне пора.

Быстрее.

Как можно быстрее!

Не обращаю внимания на боль в ноге, которая вдруг разыгралась ни с того, ни с сего и спешу к двустворчатым раздвижным дверям.

Выскакиваю на улицу.

Влажный ветер ударяет в лицо. Тяжелые свинцовые тучи стремительно заволакивают небо.

Крупные капли дождя вот-вот сорвутся…

Остро пахнет свежескошенной зеленью и влажной пылью.

Скоро грянет гром.

Я взмахиваю рукой, останавливаю машину и бросившись на заднее сиденье, выпаливаю водителю напряженным голосом:

— Поедемте, пожалуйста. Быстрее, если можно!

Автомобиль срывается с места.

Оглянувшись, я успеваю заметить выскочившего из дверей Демида.

— Девушка, так куда вам? — водитель чуть поворачивает голову, не отрывая глаз от дороги.

Меня пронизывает холод.

Легка дрожь пробегает по телу.

Состояние какое-то лихорадочное.

Неужели из-за него? Как он сумел забраться так глубоко под кожу?

И почему так больно?

— Девушка-а, — опять зовет водитель.

Я будто бы просыпаюсь. Выныриваю из цепких лап липкого кошмара.

Действительно, куда мне?

Порываюсь просто бросить: «В аэропорт!»

Улететь. Вырвать с корнем все и забыть.

Но…

Что-то удерживает меня. Не знаю, что. Вообще, не понимаю себя.

— На набережную, — произношу это и удивляюсь сама себе.

Какая набережная, Оль?

Я всегда была экстравертом: легкой, коммуникабельной, взрывной и даже хулиганистой.

А сейчас…

Сейчас мне хочется…

Не знаю, чего мне хочется, но точно не возвращаться в отель — Демид наверняка уже пробил, где я поселилась.

Нет желания мчать в аэропорт, будто я от чего-то убегаю, и вообще контактировать с людьми нет никакого желания.

Кажется, впервые в жизни я хочу остаться наедине с самой собой.

Набережная могучей реки, далекие горы на горизонте и предвкушение приближающейся грозы как нельзя лучше подходят.

Сейчас там должно быть пустынно, и никто не нарушит моего уединения.

Водитель — пожилой мужчина, кивает, не задавая лишних вопросов. Да и с какой стати ему чем-то интересоваться у незнакомой девушки.

Старенькую машинешку подкидывает на ухабах и ямах городских улиц.

Салон поскрипывает. Пахнет пылью и бензином.

Отворачиваюсь и смотрю в окошко на пробегающие мимо дома.

Мерное, укачивающее движение если не приводит мысли в порядок, так хотя бы успокаивает. Оказывает словно бы гипнотическое воздействие.

Немножко прихожу в себя.

Понимаю одно — надо все спокойно обдумать и желательно без эмоций…

Ага, будто можно переключить какой-то внутренний рубильник и отключить чувства.

Впиваюсь ногтями в ладони. Закусываю губу.

Хочется выть.

Сама себя не узнаю.

С трудом дожидаюсь конца поездки и, едва поблагодарив водителя, выскакиваю на улицу.

Меня встречает раскат грома.

— Девушка, вам точно сюда? — наклоняясь к пассажирскому окошку спрашивает сердобольный дядечка.

— Да, все в порядке, спасибо, — слабо улыбаюсь я в ответ.

Иду по пустынной улице.

Мир потерял яркость красок.

Дневной свет почти превратился в сумерки.

Вполне соответствует моему состоянию. Чувствую себя именно в том месте, в котором хочется находится.

Порывы влажного ветра упруго бьют в лицо, швыряя порой мелкую песчаную пыль.

Встаю у кованного парапета и смотрю на воду: свинцовые волны с пенными гребнями набегают на берег все быстрее и быстрее.

Где-то вдалеке идет дождь, скрыв очертания горизонта.

Совсем скоро накроет и меня.

Хочется сказать патетично — уже накрыло, Олечка.

И с этим утверждением можно будет только горько и нехотя согласиться.

В голове мелькают обрывки мыслей, неясные образы.

Думаю о нашей первой встрече, второй…

Удивительно переплетение событий свело нас, чтобы… чтобы что?

Неужели такой конец предполагала вселенная?

Обнимаю себя за плечи — то ли меня по-прежнему знобит, то ли действительно становится холоднее.

Тревожный гудок парохода прокатывается над темной водой. Теплые огни на палубе, но людей не видно. Белая громада корабля выделяется на темном, почти черном фоне.

Терпко пахнет озоном. Гроза разгуляется не на шутку, и лучше бы мне уйти отсюда, пока меня накрыл ливень и я окончательно не замерзла…

Не прислушиваюсь к доводам разума. Я ищу другое решение.

Более значимое и важное.

Возможно, самое важное в моей жизни.

Не знаю, сколько я стою и наблюдаю за пенистыми барашками волн.

Вокруг темнеет все сильнее и сильнее… От холода не чувствую тела…

Яркая вспышка молнии озаряет все вокруг белым светом.

Я отстраняюсь от парапета — вместе с молнией и ко мне пришло окончательное понимание.

Лжи я терпеть не буду никогда.

Никогда.

Лучше я всегда, всю свою жизнь проведу одна, но не опущусь сама до лжи и не потерплю от другого.

И если ситуация повернулась таким образом, то лучше разорвать сразу, и не мучаться отрезая хвост по кусочкам.

Голова тяжелая будто я решала сложнейшую математическую задачу или участвовала в каком-то мозговом штурме, но внутренне мне становится гораздо легче.

Да, по-прежнему больно.

Да, тяжело.

Да, мне все это еще предстоит переварить и прожить внутри себя.

Как обычно: стиснув зубы и не показывая никому горьких слез…

Но основную работу внутри я уже проделала.

И я вернулась.

Вторая вспышка молнии и последовавший за ней раскат грома чуть ли не заставляют меня присесть от неожиданности — настолько мощный и грозный звук!

Давай, девочка, пора выбираться отсюда!

Я немного раскисла, но теперь все в порядке. Почти в порядке — с остатками слабости я справлюсь.

Я припускаю по набережной, попутно вызывая такси.

Таксисты же, предвкушая повышенные тарифы, связанные с непогодой, на мой вызов совсем не торопятся.

И тут меня накрывает ледяным ливнем.

Бегу по лужам, выискивая где-бы хотя бы чуть-чуть укрыться от дождя.

В голове мелькает дикая мысль: вот сейчас он появится и поможет мне. Как принц из сказки!

Но это совсем не сказка.

В реальной жизни, Олечка, принцы и единороги не водятся.

Встаю под козырек и все-таки умудряюсь вызвать такси.

Еще добрых десять минут мокну под дождем и ветром, пока наконец не уезжаю с набережной.

В голове уже сформировался четкий план.

Первое, скажу Марку пусть перепоручит это дело кому-нибудь другому. Так и объясню ему — не могу, скажу. Хоть убей.

Сама улыбаюсь, представляя такой разговор.

Второе, а, вернее, это должно быть первым — собираю манатки и сваливаю отсюда первым же рейсом.

Не хочу находиться здесь ни единого лишнего часа.

Достаточно я тут натерпелась.

И третье, а впрочем, достаточно и этих двух пунктов.

Хотя, можно все-таки добавить последнее — как подвести черту: начинаю строить свою жизнь заново!

Демид

Блядь. Блядь. Блядь.

Чуть-чуть не успел, и створки лифта захлопнулись перед моим носом.

Оля умчала вниз.

Сейчас ведь свалит, да так что я потом ее вообще не разыщу — с нее станется.

У нее тот еще характер.

И что теперь делать? Остановиться? Сесть и плакать?

Эти вопросы я себе задаю, уже громыхая по пожарной лестнице.

Как бы не так!

Землю переверну, а ее догоню.

Прижму к себе и тогда поговорим. Расставим все точки на «и».

Ни одна девчонка не трепала мне столько нервов, как Оля.

Ни одна и никогда!

Тем более за такое короткое время.

Послать бы нахер…

Сама мысль об этом кажется дикой.

Послать? Кого? Олю?

Да это надо быть просто клиническим идиотом.

Не-ет, девочка, ты будешь моей.

И точка!

Лифты у меня в бизнес-центре новые и быстрые.

Знал бы — вообще бы не устанавливал их. Пусть сотрудники ходили бы пешком — для здоровья полезно.

Зато теперь моя птичка не упорхнула бы так быстро.

Перескакиваю через три-четыре ступени и рискую сломать себе шею.

Да хуй с ней с шеей этой.

Быстрее!

С разгона врезаюсь в дверь на выходе из лестничной площадки и просто вышибаю ее, срывая с петель.

Починят.

Так устроен мир — я ломаю, они чинят.

Бегу по коридору и проскальзывая на свежевымытом полу выбегаю в просторный холл.

Грохот моих шагов разносится по всему зданию.

Да что там грохот — оно ходуном ходит после моих скачков.

Сотрудники и гости смотрят на меня с круглыми от удивления глазами.

В них четко виден страх — не по мою ли душу бежит этот здоровый страшный мужик?

Не волнуйтесь — не по вашу.

У меня дела поважнее.

Куда важнее.

Пиздец.

Дела у меня ахуеть какие важные. Все остальное даже и рядом не то что не стояло — не валялось.

— Дё-ём? — слышу мелодичный удивленный голос.

Проношусь мимо сидящей на диванчике с телефоном в руках Алены.

Даже на ее усталом лице видно неподдельное оживление и эмоции.

Это хорошо. Пусть удивляется.

Новые впечатления полезны для создания нейронных связей!

Но мне сейчас не до тебя.

— Дядя Демид! — кричит малышка-Танечка и бежит мне наперерез.

Вот кого-кого, а ее я игнорировать не могу.

Подхватываю ее, поднимаю в воздух и кружу.

— Куда ты так спешишь? — смеясь спрашивает она.

— Малышка, подожди меня здесь мне нужно догнать одну…

— Принцессу? — радостно перебивает Танечка. — Я видела ее только что!

Теперь настает мой черед поражаться и тренировать нейронные связи.

Вот так совпадения.

— Ты как принц из золушки, да? — захлебывается от восторга девочка.

Глазенки горят восхищением и верой в чудеса.

— А она принцесса, да? Только, дядь Демид, туфлей она не теряла — я уже проверила…

Не могу не улыбнуться детской непосредственности.

— Ты молодчинка! — глажу ее по волосам. — Я скоро вернусь, только дождитесь меня с мамой.

Срываюсь с места.

Танечка заливается мелодичным смехом — будто журчит маленький водопадик.

Мне же нужно спешить.

Есть большая вероятность, что сказка может закончиться не счастливым концом, а тыквой, блять.

Люди в панике отпрыгивают у меня с пути, словно маленькие букашки.

Слава Богу, что я никого не сшиб. Это просто чудо — а не то человек точно без переломов бы не остался.

Створки дверей лениво разъезжаются передо мной тем самым спасая свою целостность — иначе я просто снес бы их с разгона.

Выскакиваю на крыльцо и вижу, что опоздал — она уже садиться в машину.

Какой-то задроченный логан увозит мою женщину.

— Оля! — кричу я.

Больше от бешенства, что не успел, потому что уверен — это ее не остановит.

Она не такая.

— Оля!!!

Логан скрипя и пыхтя увозит ее в неизвестном направлении.

Твою мать!

— Блять!!!

От моего крика голуби испуганно взлетают с крыш, а на парковке начинают выть сигналками машины.

Возвращаюсь обратно.

Так. Так-так.

Никакой, блять, паники.

Никакой суеты.

— Дядя Демид, не догнал? — в глазах ребенка разочарование и искреннее сочувствие.

Алена тоже стоит рядом.

— Привет, братишка, что у тебя стряслось?

Целую сестричку в щеку и тяжело дышу. Сердце гулко бухает в груди.

— И что это за погони за… кем, а Дём?

— За Золушкой, мама! Ну ты чего, сказку что ли забыла? — сердито выговаривает племяшка.

Алена лукаво улыбается и поднимает бровь.

Вот только ее подъебок мне не хватало.

— Ален, у тебя что-то срочное? — отрывисто бросаю я. — Я сейчас занят просто пи… — вовремя прикусываю язык и кошусь на Танечку.

— Вообще, да. Очень срочное. Но у тебя свои обстоятельства, так что мы, пожалуй, подождем.

У меня с сестрой всегда были непростые отношения.

Но и в самой сложной ситуации, мы — и я, и она — никогда не забывали, что мы семья. Особенно после ухода бабушки…

Она всегда чувствовала ту тонкую грань, когда можно подшучивать, беситься или подъебывать, а когда — безусловно поддерживать.

— Я не знаю когда вернусь, — честно говорю я. — Но не вернусь пока не сделаю…

— Поняла, — прерывает она. — Ладно, мы ждем.

Хлопаю себя по карманам — ключи от дома оставил на верху. Бля.

Не могу я так сорваться не убедившись, что с ними все в порядке.

— Что-то с Русланом? — прищуриваюсь я.

Алена отводит глаза и кивает.

— Поднимись и скажи Юле, чтобы нашла ключи от дома. А Леха вас отвезет. Скажи, чтобы остался — я вернусь сам. У меня вам будет спокойно. Не переживай. Все решим.

Алена бросает благодарный взгляд и тут же отводит глаза, в которых поблескивают слезы.

Отношения Алены с ее мужем не должны быть моей заботой. Это их внутрисемейные дела… Но он перешел черту.

Пора вмешаться.

Но сначала я отыщу Олю.

Это мне жизненно необходимо!

Ливень струится потоками воды по стеклам, оставляя причудливые дорожки.

Через пелену дождя едва пробивается одинокий свет фонарей за окном.

Я не включаю свет.

Захожу в номер и просто сажусь на кровать. Смотрю невидящим взором в окно.

Все тяжелее, чем кажется. Внутри какое-то опустошение.

Даже не знаю с чем сравнить. Ощущение потери. Огромная зияющая дыра в груди.

И заполнить ее ничем не получается.

Из-за грозы закрыли небо — не улететь.

Остается только ждать.

Утро вечера мудренее? Ведь так?

Слабое утешение. Горько усмехаюсь.

Минуты тянутся, как густой сироп — медленно, неторопливо… просто ужасно.

Порывы шквалистого ветра с силой налетают на окно, заставляя его содрогаться.

Снаружи — настоящая буря.

Надо бы встать собрать вещи… что-нибудь съесть…

Продолжаю сидеть, уставившись в окно.

Он не выходит из головы.

Из сердца.

Как я ни стараюсь изгнать его оттуда.

Как ни стараюсь не думать.

Пытаюсь отвлечься на работу: как я буду объяснять срыв переговоров? Что скажу Марку?

Я подставляю его, коллег…

Слабая мотивация. Сейчас меня это нисколько не трогает.

Даже больше — просто плевать.

Подставляю? Ну, хорошо. Я плохая. Что ж поделать.

Сорвала переговоры? Ну и черт с ними!

Что делать дальше? Да все равно — разве это может быть важно теперь?

Даже лучшей подруге не могу позвонить. Не хочу никого слышать.

Не представляю какие слова могут помочь в данной ситуации.

И от кого.

Усилием заставляю себя подняться. Прохаживаюсь по номеру в свете уличных фонарей. Прислушиваюсь к дробному стуку крупных капель по отливам…

Уныние.

И в этой тюрьме придется просидеть до утра.

Думая о нем. О себе.

Неужели я не заслуживаю счастья? Простого, тихого, уютного.

Что со мной не так?

Судьба?

Стискиваю зубы чтобы не разреветься.

Все, Оля, хватит. Прекращай страдать.

Пытаюсь хотя бы разозлиться на себя. Вывести себя из этого эмоционального ступора.

Срываюсь с места и иду к выходу.

— Ужин — командую себе сквозь стиснутые зубы. — Душ. Спать.

Открываю дверь номера и выходу в коридор.

— Ужин. Душ. Спать.

Спускаюсь на первый этаж, где расположен отельный ресторан.

Тихо играет ненавязчивая мелодия.

Немногочисленные посетители сидят за маленькими столиками при свечах. Свет приглушен.

Уютно и тепло.

Легкий аромат зелени и жаренного мяса приятно щекочет ноздри.

Ужинаю.

Не ощущаю вкуса еды. Совсем. Будто жую безвкусную непонятную массу.

Запихиваю в себя с усилием.

Я не голодна, мне нужно убить время.

Да и понимаю, что организму требуются силы.

Превращаюсь просто в какого-то безэмоционального робота.

Поднимаюсь из-за стола, не ощущая ни удовлетворения, ни сытости — ничего.

От скуки прохаживаюсь по ресторану. Разглядываю панорамные окна. Пялюсь на дождь. Прислушиваюсь к реву непогоды.

Иду в просторный холл. Там пусто.

Только симпатичная девушка скучает за стойкой ресепшена.

Интересно, она счастлива?

Возможно ли вообще на свете счастье?

Сильно сомневаюсь.

Неторопливо прохаживаюсь вдоль пустых диванчиков.

Еще немного и можно будет отправиться спать…

А там, может быть, боль немного поутихнет. Хотя бы чуть-чуть.

Рана начнет затягиваться и… можно будет как-то жить дальше.

Надеюсь на это. Очень сильно.

На стенах развешаны картины местных художников. Разглядываю их…

Звон колокольчика над входной дверью раздается неожиданно и резко в уютной тишине.

Оборачиваюсь и…

На пороге стоит он.

Демид.

Вода ручьями стекает по его коротким волосам.

Одежда промокла насквозь и плотно прилегает к телу, четко очерчивая каждый изгиб напряженных мышц.

Глаза…

Его глаза горят пламенем, освещая хмурое напряженное лицо.

Бледнею. По коже бегут мурашки.

То ли от прохладного ветра с улицы, ворвавшегося вместе с Демидом в теплый холл, то ли…

Девушка на ресепшене смотрит на него круглыми удивленными глазами, но не решается ничего спросить.

Дежурные фразы застревают у нее в горле.

Он смотрит на меня прожигая насквозь.

Каждая клеточка моего тела начинает трепетать и вибрировать.

Сердце гулко бьется в груди разгоняя загустевшую кровь по венам.

Дыхание становится неровным и поверхностным. Мне приходится заставлять себя дышать.

Тишина.

Напряжение, между нами, вполне ощутимое, плотное и угрожающее взорваться.

Администратор медленно переводит взгляд с него на меня. И обратно.

Мы словно герои фильма, и этот фильм кем-то только что поставлен на паузу…

Одна секунда длится целую вечность.

Я ощущаю себя на краю обрыва, перед прыжком.

Демид срывается с места и быстрыми шагами приближается ко мне.

От его мощной поступи содрогаются полы и кажется, что подпрыгивает мебель.

Каждое сокращение стальных мышц четко заметно под прилипшей мокрой одеждой.

Он весь пылает.

Глаза сверкают молниями.

Я отступаю перед его напором и прижимаюсь к стене.

Поднимаю руки к груди в тщетной попытке защититься.

Съеживаюсь.

Трепещу.

Демид подступает ко мне вплотную. Даже через влажную одежду меня обжигает жаром его тела.

Останавливается, замирает в напряжении.

Всматривается в мои глаза… и тут же целует меня.

Властно. Крепко. Сладко.

Обжигающе.

Я напрягаюсь и упираюсь ладонями в его грудь, отталкивая его…

Демид впивается губами страстно, горячо и непреклонно.

Мои жалкие попытки оттолкнуть, он оставляет без внимания.

Пробует меня на вкус, наслаждается мной…

И это после всего?

Упираюсь еще сильнее, вдавливаюсь ногтями ему в грудь и кусаю его за нижнюю губу.

Он отстраняется и…

В этот момент оглушительный раскат грома сотрясает само здание.

Свет прощально моргает несколько раз и пропадает.

Только его глаза горят близко-близко, да таинственно мерцает улыбка в кромешной тьме.

Администратор взвизгивает, но больше не произносит ни слова.

Поблескивают капли воды, стекающие по его волосам.

— Уходи, — шепчу я.

Качает головой.

— Уходи, — чуть громче повторяю я.

— Нет.

— Уходи!

— Только с тобой.

Его глухом голосе чувствует едва сдерживаемое напряжение.

Он справляется с собой… пока.

— Мы поговорим здесь и сейчас. Окончательно, — он наклоняется ко мне близко-близко, согревая теплом своего дыхания. — Ты никуда не уйдешь. Не сбежишь. Не сможешь. Я не позволю. Не позволяю. Запрещаю.

Моя натура привычно пытается протестовать — как он смеет командовать? Да кто он такой?

Но тело не слушает разум — у него своя правда. И оно чувствует и понимает больше…

Покорно обмякает, впитывает в себя тепло мужского тела и трепещет в ожидании.

— Ну, — произношу через губу, стараясь за прикрыться пренебрежением как щитом, — говори…

Во взгляде Демида вспыхивает такое страшное пламя, что я прикусываю губу.

Когда я успела позабыть, что имею дело с суровым хищником и любое неверное движение грозит опасностью.

Вокруг темнота.

За окнами бушует настоящий ураган.

Если прислушаться, то за шумом стихии можно услышать прерывистое дыхание девушки-администратора, которая каким-то, присущим только женщинам, тонким чутьем угадывает важность момента и стоит за стойкой не шевелясь.

— В семнадцать лет у меня было почти все… — спокойным ровным голосом начинает рассказ Демид.

И по этому нарочитому спокойствия я понимаю, насколько важные и тяжелые для себя слова ему предстоит произнести.

— Многообещающая спортивная карьера, красивая любящая девушка, открытый горизонт для перспектив — международные соревнования, деньги и слава… Моих родителей не стало очень давно — автомобильная катастрофа…

— Соболезную. Прости, — сглотнув шепчу я, но он словно не слышит и продолжает рассказ:

— Некому было вправить мне мозги — отца-то не было рядом, — горько усмехается Демид. — А первая юношеская любовь крепко вскружила мне голову. Какая уж тут подготовка к экзаменам… С институтом я, конечно, пролетел… Военкомат, сборный пункт… армия. С моими данными меня тут же выкупили в спецназ десантуры… Наше подразделение… Когда-нибудь я, возможно, и расскажу кое-что о том, чем занимались… Родину защищали от всякой мрази, в общем.

Демид прерывается и чуть отстраняется. Огонь в его глазах чуть притухает подавленный воспоминаниями.

— Пока я с гордостью служил стране, моя девушка… Она… Скажем так, в тот момент у нас сильно разошлись взгляды на моральные ценности. И на то, чего мы оба хотим от жизни.

Улавливаю малейшие изменения в вибрациях его голоса. Понимаю, как непросто ему говорить об этом.

Протягиваю руку и касаюсь его плеча.

Он кладет свою горячую ладонь поверх моей и поглаживает, словно благодаря за поддержку.

— Понимаешь, ходя по острию, ты готов в любой момент сорваться вниз. На войне взрослеешь и стареешь очень быстро… И случилось так, что я сорвался — меня тяжело ранило…

У меня пересыхает в горле и перехватывает дух от напряжения.

То, как раскрывается перед тобой огромный, сильный и безусловно смертельно опасный мужчина завораживает. Это самое страшное и прекрасное, что я видела в своей жизни…

— Эвакуация. Месяцы госпиталей. Черное отчаяние при мысли, что останусь парализованным на всю жизнь… Это в девятнадцать-то лет!

— А она? — тихо спрашиваю я.

Демид горько усмехается.

— Она изменяла мне с самого начала. Ждать ей меня было, видите ли, тяжело, а уж раненный… я и подавно оказался не нужен.

— Вот тварь, — от всей души выпаливаю я, не сдержавшись.

— Оля, я рассказываю тебе все это не для того, чтобы поплакаться о своей горькой судьбе. И не для того, чтобы ты меня пожалела.

В его голосе звенит сталь.

Я отшатываюсь:

— А для чего?

— Ты должна знать и понимать — я никогда тебя не обману и не предам. Мне легче умереть, чем поступить так. Это в крови. Проросло в тело и душу с каждым товарищем которого я вытаскивал из-под обстрела, и с каждым кто тащил меня истекающего кровью… пока моя невеста кувыркалась по койкам.

Не могу больше сдерживать себя… да и не хочу — бросаюсь ему на грудь и крепко-крепко обнимаю.

Мне не важно, кто у него был до меня.

Я ему верю.

Полностью и безо всяких исключений.

Голос Демида раздается над моим ухом.

— Алена — это моя родная сестра. Понимаешь, глупышка?

Демид

Сжимаюсь.

Демид хмурится. В глазах сверкает сталь.

Такой стук неспроста — это очевидно.

Но кто?

— Демид, — смотрю на него и понимаю, что не боюсь.

Разве что совсем немного — капельку.

Рядом с ним я чувствую себя абсолютно защищенной.

Чувствовать себя как за каменной стеной — я впервые в жизни не просто поняла разумом значение этого расхожего выражения. Я его прочувствовала.

Максимально.

Стук повторяется.

Демид поднимается с постели.

В отсветах бушующей бури его тело кажется отлитым из жидкого металла.

Любуюсь рельефом его мышц, неповторимой игрой света и тени на них.

Демид хмурится — из чувственного любовника он вновь превращается в опасного хищника.

Только теперь этот хищник мой…

Я чувствую его напряжение, но остаюсь спокойной — он будто бы перенаправляет на себя все тревоги.

Натягивает брюки, накидывает рубашку…

Подходит к двери.

— Кто там, — не спрашивает, а скорее утверждает.

— От Руслана Шакурова, — отвечают ему из-за двери, и после небольшой паузы, добавляют: — Открывай давай.

Нахально. Дерзко.

Я натягиваю одеяло на грудь и сажусь на постели.

Слышно, как бьется мое сердце, и стучит ливень по оконным отливам.

Молнии продолжают часто сверкать, освещая призрачным светом номер отеля.

Демид щелкает замком и толкает дверь.

Встает в дверях, загораживая проход.

— Ты кто такой? — угрожающе рычит он не званному гостю.

— Я Рамиль, меня Руслан послал к тебя…

— Откуда узнал, что я тут? — перебивает Демид.

— От нас не спрячешься, — в голосе говорящего слышится хвастовство и гонор, — имей это в виду…

— А ты имей в виду, что если будешь тут пальцы гнуть, то без зубов останешься, — спокойно прерывает Демид.

Я чувствую в его голосе клокочущее раздражение.

— Давай не надо тут. Дай пройти.

— Ты че, бля, ахуел? Тебя кто приглашал, чтобы ты проходил?

Демид искренне удивляется.

— Повторяю, я от Руслана…

— Да мне по хуй. Хоть от папы Римского.

— Не надо так говорить…

— Я буду говорить так, как считаю нужным, понял? У тебя пять секунд изложить дело, а не быковать. Если не устраивает — пиздуй нахуй.

— Ты родственник Руслана, — из голоса пришедшего пропадает расслабленность. Он буквально дрожит от ярости и злости: — поэтому я пропущу мимо ушей твои слова. Мне нужна Алена…

— Пять секунд прошло. Уебывай.

— Ты че…

Демид просто захлопывает дверь перед лицом человека.

Мне страшновато — разговор явно получился совсем недобрым, да еще и как-то связан с сестрой Демида.

Демид замирает у двери. Прислушивается.

Тигр в засаде, поджидающий добычу.

И ему не приходится долго ждать.

Гость не собирается отступать просто так — стучит громко и требовательно.

Демид тут же распахивает дверь.

— Слышь, ты не понял! Я от Руслана, ясно?

— Передай Руслану, что если хочет разговора пусть приходит ко мне сам.

— Да ты кто такой, чтобы он к тебе приходил? Телку его отдай и ходи спокойно небо копти…

Он не успевает закончить свою мысль.

Быстрый прямой удар прерывает поток наглых слов.

Тело с грохотом падает на пол.

Судя по звуку — мужчина не маленьких габаритов.

— Олечка, — поворачивается ко мне Демид, — собирайся, пожалуйста. Мы уходим.

Я не трачу время на вопросы.

Выскальзываю из-под оделяла и быстро одеваюсь.

Мужчина на пороге постанывает и ворочается.

— Вещи тоже собери — мы сюда не вернемся.

Ситуация — жесть.

Темень. Молнии. Какой-то мужик на пороге. Судя по манере вести диалог — не слишком законопослушный…

Но Демид произносит «мы» и по моему телу разливается блаженное тепло.

Я с ним. Куда угодно и когда он скажет.

Он приводит себя в порядок.

У меня немного вещей — большая часть осталась в прежней гостинице, поэтому через минуту я готова следовать за своим мужчиной.

— Осторожнее, Оль, — Демид подает мне руку, и я перешагиваю через мужчину на пороге.

Он все еще не пришел в себя окончательно.

Демид быстро наклоняется и оттаскивает его в коридор чтобы я могла закрыть дверь.

И страшно, и смешно.

— Интересное у нас завершение переговоров, — все-таки не могу сдержать смех и захлопываю дверь.

Демид невозмутим.

— Мы еще к ним вернемся. Не переживай. Мне интересно, что ты там придумала, чтобы выбраться из щекотливого положения.

Смеюсь.

В крови бушует адреналин.

Скучно с Демидом не будет — это уж точно. Можно было понять это с самой нашей первой встречи.

— Да ты офигеешь, что я придумала, — задорно отвечаю ему, пока мы быстрым шагом направляемся к лестнице. — Тебе никак не получится устоять против нашего предложения.

— Посмотрим, — бурчит он, но по едва изменившемуся тону голоса я понимаю, что улыбается.

Держу его руку — крепко-крепко. Не хочу, чтобы отпускал меня даже на мгновение, и сама не собираюсь отпускать.

Спускаемся по лестнице. Проходим по коридору.

Демид жестом велит мне остановиться и осторожно выглядывает из коридора. Осматривает фойе отеля.

Что он там видит? Темнота же почти кромешная. Даже молнии перестали сверкать.

Или у него действительно глаза тигра, и он способен видеть в темноте? Не удивилась бы.

В отношении него я вообще ничему не удивлюсь. Он полон удивительных тайн, загадок и самых, казалось бы, не совместимых противоречий…

— Ага, чисто. Идем.

Мы пересекаем холл и выходим на улицу.

Ливень если и успокоился, то совсем чуть-чуть.

Холодно.

По телу бегут мурашки.

Остро пахнет водой и сырой зеленью.

Впереди виднеются фары автомобиля.

Мы сразу же сворачиваем за угол и пропадаем в темноте окрестных дворов.

Быстро промокаем до нитки.

Несемся, топая по лужам.

Он крепко держит меня за руку. Не отпускает.

Просто кайфую от этого ощущения.

В крови плещется адреналин.

Не смотря на всю серьезность и очевидную опасность ситуации мне… весело?

С ним рядом я не боюсь ничего.

С ним рядом и дождь, и гроза, и какая угодно буря, люди и все вообще на свете плохое кажутся незначительными и не требующими беспокойства.

Я чуть прихрамываю, и перепрыгивая очередную лужу оскальзываюсь и неуклюже скачу.

Демид останавливается и сурово смотрит на меня, а я…

Я не могу сдержать смеха.

Хохочу весело, искренне и беззаботно. Как в детстве.

Озорно смотрю на него.

Он держится ровно пол секунды, а потом присоединяется ко моему смеху.

Подхватывает меня и приподнимает над землей.

Кружит.

Мы целуемся, и я чувствую себя на вершине мира.

Наши губы сливаются нежно и страстно лаская друг друга.

Хочется остановить мгновение, раствориться в поцелуе.

А потом снова бежать с ним вместе под проливным дождем.

Бежать, смеяться, останавливаться и целоваться.

Не прекращать этот вечер никогда.

Он нежно ставит меня на землю. Смотрит в глаза…

Этот взгляд заставляет меня вспыхнуть от смущения и желания.

Так мы и бежим через ночной город, который съежился под ударами непогоды.

Нам все нипочем.

Ведь мы вместе.

Одежда на нас вымокает просто насквозь.

Мы выходим на какой-то проспект и ловим машину.

Водитель недовольно на нас косится, когда мы забираемся в теплый салон, разбрызгивая вокруг воду, но Демид быстро его успокаивает протянув купюру.

Автомобиль срывается с места.

— Куда мы сейчас? — тихонько шепчу Демиду.

— Ко мне. Там ждет Алена. Надо понять, что у нее за дела, что стряслось.

Киваю.

Мокрая одежда холодит тело.

Демид обнимает меня и прижимает к себе.

Его тело кажется таким горячим, что должен идти пар.

Становится очень тепло и уютно.

Прикрываю глаза и наслаждаюсь моментом.

Сейчас, когда наш адреналиновый забег прекратился, я ощущаю упадок сил и усталость.

Капли воды струятся по окнам автомобиля искажая свет уличных фонарей.

Ехать приятно. Очень умиротворяющая атмосфера.

Из динамиков льется ненавязчивая мелодия.

Не думаю ни о чем. В голове просто белый шум.

Кажется, я абсолютно счастлива.

Дом Демида не виден в черноте бурной ночи. Только едва светится уютным желтым светом прямоугольник окошка на первом этаже.

Вновь выходим на дождь и ветер.

Быстро пробегаем по дорожке к дому и входим.

— Дё-ём, ты? — доносится встревоженный голос и нам навстречу выходит та самая девушка, которую я видела сегодня утром.

Сейчас она одета по-домашнему: в просторные цветастые пижамные штаны, белоснежную майку и голубую рубашку, которую она повязала узелком на животе.

Они совсем не похожи с Демидом, разве что глазами: у нее они такие же серо-стальные, но большей примесью синевы.

Увидев нас девушка широко улыбается — улыбка у нее приятная, но немного усталая.

В глазах светится тщательно маскируемая тревога.

— А я уж испугалась — кто ломится, думаю, — произносит она и подходит неслышно ближе.

На ногах у нее смешные пушистые тапочки в виде кудрявых барашков.

— Алена, — протягивает мне руку и внимательно смотрит мне в глаза.

И взгляды у них тоже — один в один. Такие пронизывающие и острые.

Девушка с характером… Да и как иначе, если они брат с сестрой?

— Оля, — отвечаю улыбкой на улыбку.

— Ты вся промокла! Идем я тебе найду что одеть.

Она быстро хватает меня под руку и тащит от входа.

Ее движения так естественны и гостеприимны, что я и не думаю отказываться.

— И тебе привет, сестренка, — бурчит оставшийся в одиночестве Демид.

Мы с Аленой переглядываемся и прыскаем со смеху.

— Ты большой мальчик — позаботишься о себе сам! — со смехом отвечает она ему.

Алена затаскивает меня в гостевую спальню на первом этаже и включает свет.

На широкой кровати лежит раскрытый чемодан, из которого в беспорядке торчит одежда.

— Скидывай с себя мокрое, и переодевайся.

Она быстро достает шелковистую сиреневую пижаму и протягивает мне.

— Душ там, — кивает головой в сторону.

Я благодарно улыбаюсь ей:

— Спасибо, Ален, — и топаю в душ.

После холода дождя и ветра, горячий душ как нельзя кстати.

Душевая наполняется белым густым паром.

Я неспеша принимаю душ — тело приятно и устало гудит.

После нашего забега с Демидом и… наших с ним упражнений.

Не знаю от чего я краснею — от горячей воды или…

Растираюсь пушистым полотенцем.

Сейчас хочется попивать горячий чай и неспешно беседовать, глядя как за окном беснуется непогода…

Выхожу из душа.

Поворачиваю за угол.

Алена сидит спиной ко мне. Напротив — Демид.

Он тоже раскрасневшийся и распаренный. Вытирает влажные волосы.

Но взгляд его мне совсем не нравится — холодный и напряженный.

Они уже начали разговор, и я невольно подслушиваю часть.

— И после этого он еще чего-то хочет от тебя? — рычит недовольно Демид.

В его голове звенит сталь и слышится недвусмысленная угроза.

Я вхожу.

Демид прерывается, и они оба поворачиваются ко мне.

— Я помешала?

Алена поднимается с места и с улыбкой отвечает:

— Нет, ну что ты, Олечка. Дела семейные… Но, если я правильно понимаю ситуацию, вы с Демидом теперь вместе и значит моя просьба касается и тебя.

Демид молчит. Хмурится.

В его застывшей фигуре чувствуется нарастающее напряжение.

Это из-за меня?

Он не хочет, чтобы я присутствовала при разговоре?

Если так, то пусть скажет прямо — я не ромашка. Переживу.

— Деми-ид? — зовет Алена, опережая меня.

Он вздрагивает, очнувшись от глубокой задумчивости.

— Что? — непонимающе поднимает глаза на Алену, потом переводит взгляд на меня.

Глаза холодные, отстраненные, как весенний лед… Желваки играют под скулами.

И тут же выражение его лица меняется. В один момент.

Глубокая складка меж бровями разглаживается. Взгляд теплеет — будто выглянуло солнце — играет и блестит на льдистой поверхности.

Едва заметно выдыхаю.

Суровость этого мужчины просто повергает в трепет. До сих пор. Что уж говорить о посторонних людях…

Ведь я ему не посторонняя, верно?

— Ты че, заснул что ли? — смеется Алена.

— Задумался.

— Посмотрите-ка на него — каков мыслитель!

Я тоже начинаю несмело улыбаться. То, как Алена беззлобно подтрунивает над братом не может не вызывать улыбку.

— Договоришься сейчас, — подыгрывает Демид.

— Боюсь-боюсь, — Алена клацает на кнопку электрического чайника и обращается ко мне: — Чай будешь? Умираю хочу чаю… Дема сейчас заварит — он мастер по этому делу, да, Дём?

Демид ворчит как сытый лев и поднимается со стула.

— Давай-давай, не бурчи. А я пока в двух словах введу Олю в курс моей просьбы.

Я усаживаюсь на стул.

Улыбка не сходит с моего лица.

Так легко и приятно с ними… Тепло, по-домашнему.

Я давно уехала из родного дома, но и там… Да что уж приукрашивать — атмосфера дома была не самая приятная.

Даже вспоминать не хочется.

А здесь… Я нахожусь всего несколько минут среди них, но уже чувствую искреннее тепло и поддержку.

— Оль, история стара как мир… Ничего особенного нет — мы расходимся с мужем…

— Тем самым Русланом, который прислал людей к нам отель?

Алена кивает:

— Угу. Еще и вас достать умудрился.

Сочувственно поджимаю губы.

— У нас есть совместный проект в Марокко, и мне нужно туда слетать уладить кое-какие дела… Продать часть бизнеса, в общем. Пока муженек не подсуетился и не оставил меня без гроша в кармане.

Демид выразительно кряхтит.

Смотрю на него — грозовые тучи просто сверкают на его лице.

— Мне надо этим заняться. Говорю тебе.

— Нет, — твердо отвечает Алена.

Сейчас они с братом очень похожи друг на друга — просто две капли воды.

Упрямое, даже настырное выражение лиц. Строгость и твердость в глазах.

— Документы на мое имя… Да и сам знаешь, не в этом ведь дело.

Повисает тишина.

— А в чем? — спрашиваю я.

— Демид рассказывал тебе о службе? — отвечает вопросом на вопрос Алена.

Пожимаю плечами:

— Немного.

— Выехать за границу ему сейчас очень не просто. А время не ждет. Поэтому мне нужно слетать самой и все решить. Это самый простой и безопасный способ для всех.

— Кроме тебя, — ворчит Демид.

— Ой, да ничего со мной не случится, и ты сам прекрасно знаешь. Я благодарю тебя за заботу, но только опекать меня не надо, братишка. Я уже давно не маленькая девочка.

Демид хмурится и ничего не говорит.

Просто продолжает заваривать чай: смешивает разные сорта, добавляет какие-то душистые травы…

Эти запахи переплетаются в удивительный, чарующий аромат.

Алена подходит к нему и обнимает:

— Ну, прости. Ты же знаешь, что я тебя люблю и благодарна за все. И Маришку мне не с кем оставить кроме тебя… вас. А это гораздо важнее.

Демид бурчит, но уже более спокойным тоном:

— Ладно. Но при условии, что я пошлю с тобой двоих ребят.

Алена капризно кривится, а я не могу удержаться и прыскаю в кулак.

— Договорились, братец! — она хлопает его по плечу и добавляет: — Знаю же, что не отцепишься все равно и пошлешь своих громил даже если я буду против.

— Все правильно знаешь.

Смотрю на Демида и поражаюсь, как этот суровый, огромный мужчина, который так и пышет брутальностью и тестостероном в очередной раз раскрывается передо мной с неожиданной стороны.

Алена рассказывает дальше.

Действительно, история стара как мир: ревнивый муж, который на поверку оказался еще и неверным. Развод. Дележка бизнеса и манипуляции со стороны Руслана: бизнесом, имуществом и даже ребенком…

От подобного цинизма меня просто передергивает: ну, ладно деньги, хотя это тоже совсем не дело, но давить, используя ребенка? Как это низко!

Теперь Алене нужно завершить сделку в Марокко, где кроме надежных бизнес-партнеров у Руслана есть множество друзей.

Именно поэтому она опасается лететь туда с дочкой и вынуждена оставить ее в России на несколько дней.

— Максимум неделя, Дём. И я вернусь.

— Маришке сама объяснять будешь, — ворчит Демид.

— Ой, — машет рукой Алена. — Ее-то уж ни в чем убеждать не надо! Ее хлебом не корми, дай к дяде Демиду в гости съездить… Пищать от восторга будет всю неделю — у тебя еще уши в трубочку свернутся.

Я смеюсь, попивая горячий удивительно вкусный чай.

— Ну, — Алена торжественно встает со стула, — почти все готово к моему отъезду. Остается уговорить последнего человека и все готово.

Кого интересно, успевает мелькнуть у меня в голове, и Алена поворачивается ко мне хитро улыбаясь и поблескивая глазами.

Демид

Ольга

Ольга

Ольга

Демид подхватывает меня на руки.

Прижимаюсь к его широкой груди.

Впитываю горячий аромат его тела.

Под стальными мышцами бьется сердце. Быстро-быстро.

Демид прижимает меня к себе. Настолько сильно и крепко, что мне становится трудно дышать.

Я плыву в его руках, закрыв глаза.

Так мы поднимаемся в спальню.

Он ногой распахивает дверь, и осторожно опускает меня на шелковую простынь.

Мы не можем оторвать. Ласкаем друг друга, упиваемся вкусом и близостью.

Провожу руками по его мощным плечам. Под тканью рубашки — горячая кожа.

Его близость воспламеняет меня.

Нарастая, по телу проносятся легкие судороги, сменяемые волнами жара.

Этот жар способен утолить только он.

Легко раздевает меня.

Его сильные длинные пальцы едва ощутимо порхают по моему телу, освобождая его от одежды.

Он не спешит.

Наслаждается каждым мгновением, и я наслаждаюсь вместе с ним.

Дрожу от возбуждения и предвкушения.

В полумраке его глаза горят таинственных страстным огнем.

Отстраняется.

Возвышается надо мной огромной темной скалой в полумраке комнаты.

Чувствую себя совсем маленькой перед ним.

Протягиваю руки — наши пальцы переплетаются, вызывая во мне легкое покалывание.

Рядом с ним я чувствую себя особенной — никогда и никто не вызвал во мне подобных ощущений.

Мы будто знаем друг друга очень давно… и в тоже время каждый — загадка для другого.

Он наклоняется. Легонько целует меня в губы, скользит по подбородку, спускается к шее…

Выдыхаю плотный горячий воздух.

Перед глазами — тьма, озаряемая яркими вспышками.

Он ласкает мою шею, мочку уха — едва-едва касаясь кожи… Будто играет со мной, доводя до исступления.

Постанываю.

Мои стоны возбуждают его все сильнее и сильнее…

Твердые губы опускаются вниз — к ключице, потом к груди. Горячий язык ласкает ареолу, слегка поигрывает с соском.

Ладонь нежно ложится на грудь и сжимает ее. Поглаживает подушечкой большого пальца напряженный, будто окаменевший сосок.

Постанываю. Подаюсь ему навстречу всем телом.

Обнимаю за шею. Запускаю пальцы в короткие шелковистые волосы. Прижимаю его лицо к своему телу.

Его дыхание опаляет меня жаром, вызывая толпы мурашек на коже.

Теку просто невероятно — между ног горячо и влажно.

Я уже готова. Давно.

Я уже хочу…

Но Демид продолжает свою неторопливую игру… В которой мы победим вдвоем.

Неспеша опускается по животу все ниже.

Дышу часто-часто.

Стягивает с меня пижамные штаны.

Обхватывает пальцами бедра. Приподнимает и подтягивает меня.

Горячий язык скользит по коже, обводит узором пупок.

Осыпает поцелуями лобок.

Нежно обхватывает губами клитор. Чуть втягивает его, лаская кончиком языка.

Чувственно наслаждение заставляет меня изогнуться и выдохнуть громкий стон.

Перед глазами плывут серебристые искры. Впиваюсь пальцами в простыню и сминаю ее.

Демид проводит язык по набухшим половым губам и возвращается к клитору.

В ушах отражается бешенный стук сердца.

Внутри меня вот-вот разродиться настоящая буря.

Цунами.

Движения губ и языка становится все более и более настойчивыми и быстрыми.

Я постанываю не в силах сдерживаться от нарастающего удовольствия.

Оргазм, яркий и мощный, сотрясает тело чередуя сладкие судороги с полным расслаблением тела.

Дышу тяжело. Смотрю в потолок невидящим взглядом.

Сумасшедшая разрядка лишает меня сил.

Но ненадолго.

Демид отстраняется от меня. Проводит ногтями по ногам вызывая мурашки на коже.

Обхватывает лодыжки и переворачивает меня на живот.

Приподнимаюсь на колени и оттопыриваю попку.

Взвизгивает ширинка. С легким шорохом брюки падают вниз.

Я предвкушаю.

Горю от желания.

Толстая горячая головка утыкается в мою разгоряченную ласками киску.

Демид входит.

Какой же у него все-таки большой и толстый член.

Я подаюсь ему навстречу, закусив губу от удовольствия.

Его бедра легонько шлепают меня по ягодицам, когда он наконец входит на всю длину.

Можно было бы поразиться, как вообще возможно принять в себя такой большой… нам есть чем заняться и без долгих размышлений.

Демид поднимает и ставит ногу на кровать. Слегка поджимает меня.

Фиксирует.

И вдалбливается в меня своим огромным членом.

Я кончаю, почти сразу громко оглашая криками спальню.

Чувствую в себе его член и кайфую.

Впиваюсь пальцами в простынь и дышу быстро-быстро — в ритм его движений.

Влажное хлопанье наших тел переплетается с хрипловатым дыханием Демида и моими стонами.

Он ускоряется — увеличивает темп.

Запускает руку в мои волосы, сжимает и заставляет меня приподняться.

Ладонь второй руки кладет на спину.

Выгибаюсь и оттопыриваю попку еще сильнее.

Дышу тяжело.

Яркие вспышки сопровождающие оргазмы ослепляют меня.

Я превращаюсь в одно единственное нервное окончание, которое трепещет от удовольствия.

Демид двигается все быстрее.

Чувствую его напряжение внутри себя.

Наслаждаюсь и кайфую от удовольствия, которое мы дарим друг другу.

Отдаюсь ему полностью — без малейшего остатка.

И в тот момент, когда я в очередной раз достигаю пика, он вытаскивает.

Кончаем одновременно.

Поток горячей ароматной спермы заливают мне спину и ягодицы.

Обессиленная падаю на спину.

Демид ложится рядом.

Нежно обнимает меня. Легонько поглаживает плечи и благодарит поцелуем.

Наши тела поблескивают от пота.

Дышим тяжело и быстро — в унисон.

А за окном уже светлеет полоска горизонта…

Ольга

Я просыпаюсь тут же. Мгновенно.

Это происходит само по себе — будто какой-то внутренний толчок.

Распахиваю глаза.

Спальню заливает серо-голубая предрассветная тишина.

Небо за окном уже достаточно светлое, но солнца еще не видно.

Демид.

Вот причина моего внезапного пробуждения.

Он не спит. Смотрит на меня задумчиво.

В полумраке только слегка поблескивают глаза.

— Я разбудил тебя?

Его шепот удивительно нежный и совсем не сочетается с грубоватым лицом и мощной мускулатурой, которую приоткрывает съехавшая простынь.

Качаю головой:

— Нет…

— Не хотел тебя тревожить.

Проводит рукой по волосам. Его ласковое прикосновение заставляет сердце биться быстрее.

— У Алены самолет, я провожу…

Тыльной стороной пальцев поглаживает щеку.

Кладу ладонь на его пальцы. Чувствую тепло его тела. Провожу кончиком пальца дальше: сальным жгутам мышц, вздыбленным венам на руке… Ощущаю тонкие светлые волоски на его коже.

— Тоже встану…

И не могу сдержать сонного зевка.

Демид улыбается. Желваки чуть вздрагивают.

Только сейчас замечаю маленькие ямочки на щеках в тот момент, когда он широко улыбается.

Серые глаза светятся теплом.

Они больше не пугают, наоборот — согревают.

— Поспи. Еще совсем рано.

Отрицательно качаю головой.

— Не-а.

Мне нравится отслеживать малейшее изменение его мимики. Нравится все в нем.

Теперь его брови едва заметно сдвигаются к переносице.

О, да! Этот мужчина не привык к неповиновению.

Я окончательно проснулась и мне хочется немного подразнить его. Совсем чуть-чуть — по-доброму.

— Не заставишь, — и высовываю крохотный кончик языка.

Он задумчиво смотрит, не реагирует… и тут же резко сближается и целует меня.

Захватывает губами нахальный язычок.

Соски тут же твердеют.

Дико возбуждаюсь.

Демид наваливается на меня и вдавливает в кровать.

Кладет ладонь на мою ноющую грудь.

— Неповиновение? — рычит он.

Свожу бровки домиком и робко киваю.

Потом не могу выдержать актерской игры и тихонько хихикаю.

Демид воспринимает это как руководство к действию.

Скользит ладонью по моему телу. Властно разводит рукой бедра.

Проводит пальцами по набухшим половым губам…

Закусываю губу, но не могу сдержать стон.

А после долгого поцелуя в шея я уже просто не принадлежу себе…

Наш утренний секс — быстрый, яркий и чувственный.

Он вдалбливает меня в кровать, широко разведя мои ноги в стороны.

Я обхватываю его мощную шею. Царапаю спину, оставляя широкие багровые полосы.

Наслаждение быстро достигает пика, и я кончаю.

Мы кончаем.

Сливаемся в усталом поцелуе. Тяжело дышим — усталые и довольные.

Потом не торопясь принимаем душ. Вдвоем.

Демид достает клетчатые шорты и простую белую футболку.

С сомнением разглядывает их, потом переводит взгляд на меня.

— Наденешь? — Спрашивает с удивительно робкой улыбкой.

Этот огромный грубоватый великан боится обидеть меня такой ерундой.

Одеваюсь.

Его шорты превращаются для меня в модные бриджи, а футболка вполне способна заменить платье.

Но мне кайфово в его одежде.

Не могу удержаться и время от времени прикладываю ткань к лицу и вдыхаю аромат.

Его аромат.

Он чувствуется даже через нежный запах кондиционера для белья.

Крышесносный аромат.

Моего мужчины.

Мы уже практически закончили сборы, как в дверь легонько стучатся.

— Открыто, — приглашает Демид.

Дверь приоткрывается.

— Мальчики и девочки, вы одеты?

— Одеты-одеты, смелее.

В комнату входит Алена.

Такая же свежая и красивая, как и вчера — ни тени усталости на лице.

Глаза искрятся добрым юмором.

Она уважительно кривит губки, подмигивает мне и едва заметно кивает на кровать.

— Выспались?

И не выдержав мину задорно смеется.

Демид подыгрывает:

— Спали бы еще, да спали, если бы кое-кого не надо было выпроводить из дома…

Спускаемся вниз.

— Маришка еще спит?

— Угу.

— Тогда давайте потише…

— Что-то ты об этом ночью не вспоминал, — смеется Алена, а я густо краснею.

Вроде и взрослая уже девочка, а смущаюсь как школьница.

— Ладно-ладно, не переживайте. Ее комната слишком далеко от вашей. Все в порядке.

Лицо Алены мрачнеет.

— Как нехорошо уезжать вот так… не попрощавшись с дочерью.

Глаза выражают искреннюю боль.

Мне становится ее очень жаль. Подхожу и обнимаю.

Она благодарно поглаживает меня по руке.

— Это ведь ненадолго, верно? — пытается найти в этом успокоение.

— Верно, — соглашается нарочито грубовато Демид. — Не переживай, мы тут ей такую программу устроим — она про тебя даже и не вспомнит. Верно, Оль?

Киваю.

— Конечно, Ален. Мы постараемся.

— Вы такие клевые, — ее лицо тут же проясняется, хотя где-то в глубине глаз все еще прячется беспокойство и грусть.

Ну, еще бы — нет таких слов чтобы до конца унять материнское сердце и совесть.

Демид готовит свой потрясающий кофе.

Мы не включаем свет и наблюдаем за тем, как все сильнее и сильнее светлеет небо.

Аромат по гостиной разливается — просто потрясающий.

У Алены еще есть время в запасе, и мы не торопясь завтракаем.

— Ребята будут ждать тебя в аэропорту. Контакты их скинул. Прислушивайся, ладно.

— Ой, ребята твои, — беззаботно машет рукой Алена.

— Я серьезно. Прошу тебя. Будь внимательна и осторожна.

Его голос абсолютно серьезен, и в нем отчетливо слышится такая искренняя забота, что Алена перестает дурачиться и просто кивает.

— Конечно, Дём. Само собой. Не волнуйся.

А я просто смотрю на Демида и в который раз поражаюсь неоднозначности его личности.

За грубой, временами даже страшной маской скрывается удивительно чуткий и добрый человек.

Добр он, правда с маленькой оговорочкой — только к тем, кто ему дорог.

Это я понимаю все лучше и лучше.

Ольга

Демид выглядывает в окно — на подъездной дорожке паркуется черный внедорожник.

— Леха приехал.

Эти два слова — предвестник прощания.

Аленины глаза вдруг будто потухают.

Она старается улыбаться через силу, но ее напряжение заметно для всех.

Мне очень жаль ее — не представляю, что она чувствует, оставляя дочь в такой ситуации.

Восхищаюсь Алениным мужеством и решимостью.

Умничка!

Демид поднимается с места и проходит по коридору до комнаты, где спит Маришка.

Замирает у двери. Прислушивается, потом тихонько приоткрывает.

Удовлетворенно кивает головой сам себе и возвращается к нам.

— Спит.

Мы выходим из дома.

Меня тут же оглушает гомон птиц. Их невидно, но воздух вокруг просто наполнен их звонкими радостными трелями.

Дышится очень легко.

Утренний воздух слегка бодрит прохладой — до мурашек.

Поеживаюсь и плотнее кутаюсь в куртку Демида.

Изо рта вырывается белесый парок и улетает в безоблачное небо.

Щеки румянятся будто после пригоршни ледяной воды.

Алексей выбирается из автомобиля и подходит к нам.

Здоровается с Демидом, уважительно кивает мне.

Алена вздыхает и улыбаясь поворачивается к нам.

— Ну что, будем прощаться?

Поочередно обнимает нас.

— Будь аккуратна, ясно? И звони.

— Хорошо-хорошо, — Алена разворачивается и больше не оглядываясь быстрым шагом идет к машине.

Меня бьет легкая дрожь. То ли от прохлады, то ли от волнения…

И когда я успела стать такой чувствительной?

Тяжелая сильная рука ложится мне на плечи и через мгновение я в объятиях.

Аромат утренней, даже слегка морозной свежести смешивается с горячим теплом его тела.

Расслабляюсь.

Теперь мне тепло и хорошо.

Спокойно так. Уютно.

Провожаю Алену взглядом и сочувствую ей.

Наши пути расходятся в диаметрально противоположных направления: я остаюсь с мужчиной, она — идет в одиночестве решать совсем не женские дела…

Еще каких-то несколько дней назад я была точно такой же…

От мысли, что мы с Демидом могли разойтись и никогда друг друга не встретить… Мне становится страшно.

Сколько таких возможностей у нас было? Ужас.

Думать об этом и страшно, и приятно — сейчас-то все замечательно. И будет и дальше прекрасно — уверена.

Легонько шурша шинами, массивный автомобиль трогается с места и вскоре исчезает за поворотом.

Возвращаемся в дом.

Маленькая девочка растеряно стоит по средине гостиной.

Она теребит розовую ночнушку с вышитым единорогом и хлопает длинными ресницами.

Демид подрывается к ней.

— Мариш, ты чего? Проснулась уже?

— Где мама?

В голосе ребенка чувствуются назревающие слезы.

Демид растеряно смотрит на меня.

Я присаживаюсь напротив на корточки напротив девочки.

Мы встречались однажды и то — мельком, но я почему-то уверена, что мы найдем общий язык.

— Привет, помнишь меня?

Девочка смотрит на меня недовольным, недоверчивым взглядом, но через секунду в нем что-то неожиданно проясняется.

Лицо вспыхивает улыбкой.

— Золушка, — хрипловато от недавнего сна произносит она. — А где твой принц? Он уже нашел тебя?

Улыбаюсь детской непосредственности и смущенно смотрю на Демида.

— Он твой принц, да?

Еще не выступившие слезы высыхают.

Я улыбаюсь и киваю.

— А где мама? — на лицо девочки опять набегает тень.

Демид поглаживает Маришку по плечами и говорит ласково:

— Мама уехала. Ей нужно закончить кое-какие дела…

— По работе, да? — серьезно говорит ребенок.

— Совершенно верно. Умница. Мама закончит дела очень скоро, а ты пока погостишь у меня. Идет?

Маришка хмурится и кивает неуверенно.

— Идет. А она тоже будет? — и тычет пальцем в мою сторону.

Демид чуть краснеет. Ну и хорошо — мне одной что ли смущаться от детских вопросов?

— Ее зовут Оля. И да, она будет с нами…

Демид не успевает договорить, как девочка радостно подпрыгивает:

— Круто! Расскажешь мне как быть Золушкой?

Вместе с Маришкой мы встаем к плите и готовим роскошный завтрак.

Демид выходит на веранду и разговаривает по телефону.

Мне бы тоже не мешало сделать несколько звонков.

А главное, поговорить с директором — и решить вопрос с моей идеей о которой Демид еще не знает.

Но события так стремительно развиваются и обстоятельства такие… нестандартные, что бизнес можно и отложить немного.

Просто приятно провести время втроем.

Девочка очень общительная и активная. Щебечет без умолку и старается во всем помочь.

— А вы не будете кушать? — строго хмурится ребенок. — Мама говорит, что завтрак — самый важный прием… или принем… в общем пищи! Вот!

Улыбаюсь — такая она забавная.

— Мы уже поели пока кое-кто спал.

Маришка надувает губки:

— Могли бы и разбудить. Я и так проснулась, а дома никого…

— Зато сейчас мы все вместе. И после твоего завтрака отправимся плавать на яхте! — Демид пускает в ход тяжелую артиллерию.

Ого! Яхта!

Такое срабатывает не только на маленьких девочек, но и на тех, что побольше и постарше.

Удивленно вскидываю брови и смотрю на него.

— Ты же хочешь походить под парусом? Места у нас потрясающе красивые.

Я только качаю головой. Сколько еще приятных сюрпризов преподнесет мне этот человек?

Демид

Настроение ахуительное.

День обещает быть просто замечательным.

Я переживал, как Маришка отнесется к отъезду матери.

Хорошо, что Оля была рядом и сгладила сложный момент.

Я пиздец как растерялся прям.

Если бы племяшка заплакала бы — труба.

Вообще не представляю, чтобы я делал.

Дома приятная суета.

Две девчонки — маленькая и побольше придают особенный уют.

Не думал никогда насколько мне этого на самом деле не хватает.

Когда-то я хотел семью.

Был обычным таким нормальным мужиком: любимая девушка, которая должна стать женой… дети, работа.

Футбол по выходным… или не знаю, что там еще вместо футбола — хобби какое-нибудь незамысловатое.

Все в моем сознание было распланировано и понятно.

Армейка, верная подруга…

Все пошло нахер очень быстро и круто изменило жизнь.

После такого предательства я изменился. Раз и навсегда.

Семья? Жена? Да нахуй надо.

Так я считал годы.

Одному проще.

Нужна девушка? Их вон сколько кругом. Хоть каждую ночь меняй.

Никто не цеплял. Ни одна.

Ни с кем не хотелось просыпаться по утрам в одной постели.

Только секс.

Как мне казалось, я справедливо полагал, что все это лишнее. Ненужное.

И обязательно приведет к проблемам в будущем.

Первое предательство отразилось на мне гораздо сильнее, чем я мог бы предположить.

И теперь, попивая кофеек, я смотрю на Олю.

Честно, я нихуя не понимаю.

Как может человек прорасти в тебя так быстро? За какие-то несколько дней.

Это просто невозможно.

Кто бы мне рассказал такое — покрутил бы пальцем у виска. Хлопнул бы по плечу и сказал только:

— Братан, тебе точно нужен этот гемор?

Теперь я просто хлопаю глазами и смотрю на Олю.

Солнце заглядывает к нам в окно и играет в ее волосах.

В ней мне нравится все.

Пиздец.

Нравится? Серьезно? Это самое правильное слово для выражения того, что я чувствую?

Нравится… Она мне просто сносит крышу.

Я постоянно будто пьяный, только это опьянение легкое, искристое и ненапрягающее.

Они с Маришкой чего-то возятся на кухне — я вообще выпал из реальности.

Просто будто плыву по течению какой-то реки. Она несет меня и убаюкивает на своих мягких волнах.

Смотрю на Олю и наслаждаюсь.

Она ловит мой взгляд и вопросительно вскидывает бровь?

Молчу.

Нахожусь в приятном онемении и ступоре.

— Чего? — застенчиво улыбаясь спрашивает она.

Отрицательно качаю головой.

Хочется ее поцеловать. Прямо сейчас.

Поднимаюсь. Подхожу ближе и под восторженный смех и аплодисменты племяшки целую ее в губы.

Упиваюсь ее вкусом. Пытаюсь насытиться ароматом.

Она тяжело дышит. Легкий румянец играет на скулах.

Зрачки расширены, а в глазах вспыхивают искорки.

Уверен, их вижу только я.

Они предназначаются только для меня.

— Ну что, вы готовы к походу на яхте?

Впереди офигенный день. И я сделаю все чтобы он стал еще лучше.

Пока девчонки собираются я делаю пару звонков.

Нужно все организовать: саму яхту, питание и прочие мелочи.

Торопиться некуда — впереди много времени.

Как раз Леха на тачке вернется.

Не ехать же нам на такси.

Только кладу трубку как приходит сообщение от Алены:

«Дём, все супер. С ребятами встретилась. Готовимся к посадке. Как Маришка?»

Да, скорее бы Алена утрясла свои дела.

Я изначально был против их связи с этим Русланом…

Барабаню по дисплею:

«Все хорошо, не переживай. Береги себя»

Он мне с самого начала не понравился — мутноватый какой-то… Да Алена влюбилась по уши.

Может быть, я поэтому особенно-то и не лез — помнил себя в такой же ситуации. Разве кто-то смог бы меня в чем-то убедить?

Не-ет.

Усмехаюсь, просто представив себе такую картину — кто-то пытается встать между мной или Аленой и нашей целью.

Ага.

Мы, Разины, катком переезжаем все, что мешает на пути.

И Алена тоже — хоть и девчонка.

Она была так счастлива и уверена в своем выборе тогда, что я отвалил в сторону и не лез.

Немного виню себя за это — как старший брат я должен был проявить больше настойчивости… Не уберег поучается.

Ладно, что ж теперь сокрушаться. Надо сделать выводы и идти дальше.

Из дальней комнаты я слышу смех и веселую возню.

Девочки собираются, ага.

Телефон жужжит — финансовый директор на связи.

День хоть и особенный, а бизнес на месте не стоит.

Или ты двигаешься, или скоро остаешься за бортом.

— Демид Александрович, доброе утро.

— Доброе, Семен Аркадьевич.

— У меня тут несколько запросов из банков и частные инвесторы обрывают телефон. Хотел уточнить по планам на развитие какие-то указания будут. Что людям говорить? Заинтересованных много…

Планы на развитие, точно.

Вон они, мои планы на развитие — в комнате готовятся к прогулке на яхте.

И я сейчас на полном серьезе — с Олей мы так переговоры и не закончили.

Непорядок. И так затянули, а решение уже стоило бы принимать.

Она, вернее компания ее босса, важное звено в моем плане развития на ближайшую пятилетку.

— Семен Аркадьевич, указания простые — прем изо всех сил. Людям говорить, что развиваться будем. Детали с тобой давай завтра обсудим? Сегодня у меня… эм… финальная стадия переговоров с москвичами.

— Тяжело идет, Демид Саныч? — осторожно и с тревогой интересуется Семен Аркадьевич.

Я чуть не смеюсь в голос, но сдерживаю себя.

— Ну, как сказать. Временами не просто, но я работаю над этим. Доверься меня, Аркадьич. Все будет в лучшем виде.

— Всегда вам доверяю, Демид Александрович. Вас понял. Тогда продолжаю работать.

— Добро, — просто прощаюсь я и кладу трубку.

Оля стоит в коридоре и вопросительно смотрит на меня.

— Все нормально?

Киваю.

— Конечно. Не о чем беспокоиться.

Не хочу сейчас обсуждать дела. Вернемся к этому вопросу вечером.

Ольга

Я помогаю Маришке собраться в наш импровизированный водный поход.

Волнуюсь немного — чувствую какую-то ответственность за девочку.

Надо взять все необходимое: игрушки и одежду, чтобы она точно не замерзла. На воде, наверное, может быть прохладно…

Демид только закончил телефонный разговор — лицо у него задумчивое и как мне показалось несколько обеспокоенное.

Не случилось ли чего-то?

Сердце напряженно замирает. За эти дни я так привыкла к неожиданностям, что меня вряд ли чем-то удивишь.

Демид заверяет, что все в порядке.

Потом подходит ближе…

Я будто попадаю под воздействие особого гравитационного поля, находясь рядом с ним.

Ни о чем не могу думать…

Хочет просто закрыть глаза и прижаться к его груди.

Чувствовать себя маленькой беззащитной, но защищенной… в лапах огромного мощного хищника, который мой… только мой.

Пока Маришка заканчивает свои сборы, мы целуемся.

Запускаю пальцы его короткие шелковистые волосы и с наслаждением зарываюсь в них.

Он прижимает меня к себе…

Короткий сигнал автомобиля заставляет меня вздрогнуть.

Демид отстраняется и смотрит внимательно в глаза.

— Испугалась?

Он спрашивает это без тени насмешки.

Киваю.

— Да, что-то в последние дни нервы ни к черту, — улыбаюсь я.

Улыбка получается немного вымученной.

— Теперь все позади, — его горячая ладонь ложится на мою щеку и слегка поглаживает ее. — Слышишь? Теперь тебе не придется ни о чем беспокоиться. Я все решу.

Как мне хочется верить его словам.

И я верю… почти.

Он для меня будто солнце ранней весной, когда снег уже почти сошел, но в тени зданий упорно не хотят таять остатки больших уродливых зимних куч.

В моей душе все еще остается место для тени…

— Я готова! Я готова!

К нам подлетает счастливая Маришка и принимается весело скакать вокруг.

Маленькая тень, которая находит будто облачко на мое сердце исчезает.

— Вот и молодчинка, принцесса.

Демид взъерошивает ей волосы.

— Яхта как раз будет готова к нашему прибытию.

Мы выходим из дома.

Стало заметно теплее. Даже жарко.

И я начинаю сомневаться — стоило ли брать такое количество теплых вещей для ребенка.

Чувствую себя настоящей клушкой.

Демид загружен несколькими объемными пакетами, но несет их легко. Совсем не замечая.

Алексей выскакивает с водительского места и подрывается помочь ему, но Демид только коротко кивает головой.

Загружаемся в автомобиль.

Маришке все доставляет радость. Она со смехом показывает пальцем на скачущую птичку, которая рыщет клювиком в поисках червяка или на смешное облако, которое своей формой напоминает ей что-то необычное.

Тысячи вопросов и замечаний вылетают из ее рта со скоростью света, и я не устаю поражаться любознательности этого ребенка.

Мы едем через город.

Буря прокатилась нешуточная — очень много упавших ветвей деревьев, кое-где даже целые стволы валяются на обочине.

Видны следы от больших ручьев ливневой воды. Много мусора.

Несмотря на это, город кажется каким-то умытым и посвежевшим.

Будто очистился от чего-то наносного, грязного и затхлого.

Дорога занимает минут тридцать.

Мы сворачиваем с оживленного шоссе на небольшую узенькую дорожку с растрескавшимся асфальтом.

Она, как таинственная тропинка, петляет среди деревьев и ведет нас все куда-то дальше.

Кажется, будто мы углубляемся в лес, а не едем к воде.

И в тот момент, когда эта мысль кажется мне все более и более правильной, после поворота вдруг открывается шикарная панорама.

Даже дух захватывает!

— Ого, как краси-иво! — восклицает Маришка и прилипает лицом к автомобильному стеклу.

Я молчу, пораженная видом.

Мы выехали и остановились на обрыве. Впереди — просто бескрайняя серо-голубая водная гладь, покрытая рябью волн.

Вдалеке, на самой кромке горизонта, возвышаются громады гор, скрытые туманной дымкой.

В голубом безоблачном небе сияет солнце.

— Демид, это просто восхитительно, — шепчу я.

Выходим из автомобиля.

Перед нами круто вниз уходит обрыв. Внизу виднеется белоснежная яхта под косыми парусами.

Ветер покалывает кожу и треплет шаловливо волосы.

— Мариш, не подходи близко, — просит Демид и, обняв меня за плечи притягивает к себе.

Становится тепло.

Перед глазами простирается величественная и немного пугающая панорама.

Очень волнительно, аж до покалывания в кончиках пальцев!

— Ну, как вам? — с улыбкой спрашивает он. — Не разочарованы?

— Нет, ну что ты. Это чудесно… У меня нет слов.

Счастливая Маришка прыгает и носится вокруг нас.

Спускаемся по крутой тропинке к причалу.

Негромким голосом Демид отдает распоряжения Алексею и отпускает его.

Потом помогает нам пройти по скрипучим сходням на яхту.

Это мой первый подобный опыт, и я волнуюсь, как маленькая девчонка. Еще немного и готова пуститься в пляс, как Маришка.

Яхта не очень большая, но безумно красивая. В ней есть какая-то особенная грация и стиль.

Только вот на борту совсем пусто.

А как же капитан? Матросы? Или кто должен управлять ею и обеспечивать нашу безопасность…

— Демид, а где все?

Он заговорщицки улыбается и вскидывает бровь:

— А кто тебе нужен?

Развожу руками:

— Ну я не знаю, капитан там или как это правильно называется…

— Капитаном, боцманом и матросом буду я сам, — смеется он. — Я решил, что для нас будет лучше провести время только втроем…

Ольга

День и правда проходит замечательно.

Приятные эмоции искрятся, как солнечные блики на воде.

А тот момент, когда влажный ветер с шуршанием надувает парус яхты я не забуду никогда.

Ощущение полета настолько явственное, что я зажмуриваю глаза от восторга!

Еще чуть-чуть и заверещу как маленькая девчонка.

А она, кстати, и верещит — Мариша тоже в полном восторге от плаванья.

Белоснежная яхта грудью рассекает волны, разгоняя в стороны пенные шапки.

Ветер немного прохладный, поэтому я одеваю Маришке теплую куртку и утепляюсь сама.

Темно-синяя вода контрастирует с бледно-голубым небом. В стороне возвышаются серо-белые скалы, покрытые лесом.

Красиво, просто неописуемо!

Воздух напоен ароматом реки. От прохлады покалывает щеки.

Достаю теплую кофту из сумки и подхожу к Демиду.

Любуюсь им.

Он стоит, широко расставив ноги и крепко держит штурвал.

Бежевые брюки туго обтягивают мускулистые бедра, а бледно-зеленое поло не расходится на мощной груди только каким-то чудом.

Костяшки его пальцев побелели от напряжения и прохлады.

Губы плотно сомкнуты. Желваки напряжены.

Глаза чуть прищурены. Взгляд направлен вдаль.

Именно такие мужчины века назад покоряли моря и океаны…

Да что говорить — такие мужчины покоряли и покоряют всегда и все что захотят.

Он поворачивается ко мне.

В первое мгновение его взгляд задумчиво скользит по мне и тут же вспыхивает радостью.

Мне безумно приятна такая реакция — искренняя, живая, пусть и немногословная.

Ведь это куда лучше и важнее любых, самых красивых слов.

— Я подумала, ты мерзнешь — принесла тебе кофту.

— Спасибо за заботу.

Берет и надевает кофту.

Все.

Никакого позерства и кривляний: мне не холодно и тому подобного.

Этот человек честен. Всегда и во всем.

Это заставляет меня восхищаться им еще сильнее.

Просто подхожу и целую его.

Он продолжает удерживать штурвал одной рукой, а другой — крепко прижимает к себе.

Это ощущение единения в полете над волнами… Просто невозможно передать словами.

По телу пробегает легкая дрожь возбуждения.

Я счастлива.

Маришка носится по палубе. Покачивания яхты нисколько не мешают ребенку наслаждаться жизнью.

Какое-то время мы идем вдоль скал, отвесно уходящих в воду.

Птицы встречают нас тревожным гомоном и роятся большими стаями в небесах.

Красота неописуемая! Величие природы просто невозможно переоценить.

Я прижимаюсь к телу моего мужчины и растворяюсь в моменте.

Не думаю ни о чем, ни о чем не беспокоюсь…

Его сильная рука лежит на моем плече. Я будто под крылом… под оберегающим куполом.

Мы огибаем величественные скалы и пристаем к небольшому дикому пляжу.

Маришка срывается с места, только ступив на берег.

— Мариш, далеко не уходи и будь осторожнее! — кричу ей в след.

Сердце тревожно сжимается.

Чувствую ответственность за эту малышку, не потому что она племянница Демида…

Она мне действительно успела полюбиться.

Демид, как настоящий мужчина, берет на себя приготовление мяса на огне.

За время нашего путешествия мы успели изрядно проголодаться.

Мы с Маришкой с удовольствием принимаемся помогать нашему капитану, пока он колдует над шашлыком: подносим хворост, но больше путаемся под ногами и смешим его.

Жареное на углях мясо, да на свежем воздухе…

Его вкус — восхитителен, а чувство сытости опьяняет.

С отяжелевшими животами мы принимаемся неспешно, как маленькие тюлени, прогуливаться по пляжу.

Болтаем и дурачимся.

Чувствуем себя настоящей семьей.

Мое сердце тоскливо сжимается от мысли, что это не моя дочурка бегает рядом и я тайком поглядываю на Демида.

Каким бы он был мужем? А отцом? Мне-то с моим не повезло…

На эти вопросы возникает единственный однозначный ответ — прекрасным.

Сомнений в этом у меня нет.

Время летит незаметно и очень быстро.

После обеда легкий ветерок заметно крепчает, а на горизонте сгущаются белоснежные облака.

Демид смотрит на них встревоженно:

— Нам пора обратно. Не нравится мне это.

— Будет шторм?

Я вдруг отчетливо понимаю, что смотреть на бушующую грозу очень романтично. Когда ты находишься в крепком теплом доме и смотришь на все это из-за окна.

И совсем другое — оказаться на открытой воде в яхте. Да еще с маленьким ребенком.

Тревожусь не на шутку.

— Демид, мы успеем? Все будет в порядке?

Он смотрит на меня и чуть улыбается только уголком рта:

— Не переживай, Оль. Все под контролем. Все будет хорошо.

В его голосе такая железобетонная уверенность, что меня сразу отпускает.

Мы спокойно собираемся и отчаливаем.

Горизонт заволакивает. А посвежевший ветер налетает порывами и гонит белоснежные барашки на потемневшей воде.

Демид спокоен. Глядя на него спокойна и я.

Мы с Маришкой стоим рядом и льнем к нему как два испуганных котенка.

Время веселых разговоров и беззаботного смеха прошло. Молчим.

— Вы такие напряженные будто плывете на Титанике, — смеется Демид.

Маришка поднимает ко мне лицо:

— А что такое Титалик?

— Титаник… — машинально поправляю я. — Это корабль такой.

— А почему плохо плыть на Титанике?

Не думаю, что сейчас лучшее время чтобы объяснять ребенку почему плохо «плыть на Титанике».

Сверкаю на Демида недовольным взглядом.

Он смеется:

— Да расслабьтесь вы. Не будет никакого шторма. Сейчас ветер разгонит тучи и все уляжется…

— Ну посмотрим, господин капитан, — не удерживаюсь от едкого комментария.

— А на вашем месте Ольга Сергеевна я бы не особенно радовался. Вечером я бы хотел вернуться к незаконченным переговорам. Пора вам наконец выложить карты на стол, потому что у меня есть серьезные основания против нашей совместной работы…

Ольга

Долгий день догорает за горизонтом.

В теле приятная усталость и нега.

Я только уложила Маришку и наконец немного расслабилась.

Это вообще-то был мой первый опыт укладывания ребенка спать. Такой волнительный.

Все прошло отлично, и слава Богу!

Она набегалась за целый день на свежем воздухе и уснула практически моментально.

Перед этим потребовав сказку на ночь.

Где я и где сказки? Пришлось импровизировать и что-то сочинять на ходу.

Теперь мы с Демидом только вдвоем.

Сижу на мягком диване и смотрю как Демид занимается камином.

Его движения точны и уверенны. Любуюсь им… просто засматриваюсь: плавность с которой он двигается, игра мускулов на теле.

Он стоит ко мне спиной, и я спокойно, не таясь и не смущаясь, разглядываю его тело.

Скольжу глазами по мускулистым длинным ногам, крепким, словно камень ягодицам… узкой талии и широкой спине пловца.

Мужчина, который разводит огонь — это так сексуально.

Веет чем-то первобытным… даже животным…

Будто мы в пещере, а за ее пределами в джунглях бродят дикие звери.

Но я под надежной защитой: в тепле и рядом с любящим и любимым мужчиной.

Прикрываю глаза чтобы насладиться чарующей атмосферой. Кажется, что вот-вот застучат далекие барабаны отбивая ритм и мы займемся любовью прямо у огня, на распростертых шкурах…

— Устала?

Вопрос Демида вырывает меня из неги. Кажется, я действительно успела немного задремать.

Качаю головой — нет, мне еще не хочется заканчивать вечер.

Каждое мгновение жизни я хочу подлить как можно дольше.

Он наклоняется ко мне. В полумраке его глаза пугающе светятся, отражая отблески разгорающегося пламени.

Целует меня.

Подаюсь ему навстречу.

Я возбуждена и все еще нахожусь во власти своих фантазий.

Он легко поднимает меня. Обхватываю его ногами.

Наши поцелуи нежные, долгие… мы наслаждаемся друг другом после долгого перерыва.

Кажется, прошла целая вечность с нашего последнего поцелуя.

Мой мужчина так силен — чувствую напряжение стальных мускулов, он удерживает меня без какого-либо видимого напряжения.

Сильный. Смелый.

Ощущаю себя совсем маленькой в его крепких объятиях. Он держит меня надежно.

Почти не оставляя свободы для движения.

Почти…

Начинаю слегка покачиваться в его руках. Наездница на диком, еще не укрощенном скакуне.

Выдыхаю горячий воздух с едва слышными стонами.

Так приятно.

Чувствую его возбуждение.

Обнимаю его за шею и ускоряю темп. Зарываюсь пальцами в волосы.

Дразню его.

Чувствую клекот в его груди. Улыбаюсь и продолжаю поцелуи и свою возбуждающую игру.

Знаю, что ему это нравится.

Знаю, что долго он ждать не будет…

Кладет меня на диван и стягивает джинсы.

Сильными руками обхватывает лодыжки и разворачивает меня — хочет поставить на четвереньки.

Изгибаю брови и шепчу:

— Нет. Я буду сверху…

И тут же расстегиваю ему ширинку. Стягиваю брюки и достаю его толстый член.

Наше возбуждение нарастает с каждой секундой все быстрее и быстрее.

Что начиналось как легкая эротическая игра стремительно превращается в страстное занятие любовью.

После минета, он садится на диван — запрыгиваю сверху.

Царапаю коготками его грудь, наклоняюсь и целую.

Постанываю.

Извиваюсь на огромном члене.

Стараюсь сдерживать себя и не кричать громко.

Тишину нарушает только наше прерывистое дыхание и влажные шлепки тел…

Кончаю быстро и ярко. Впиваюсь пальцами в его кожу и закусываю губу от переизбытка удовольствия.

Перед глазами проносятся яркие вспышки.

Демид проводит ладонями и обхватывает мою грудь.

Скользит ниже, вызывая толпы мурашек на коже. Подхватывает за бедра и приподнимает.

Принимается быстро и безостановочно вдалбливаться в меня.

Прижимаюсь к нему. Жарко дышу и постанываю в ухо…

Бешенная скачка длиться недолго… и целую вечность.

Завершается салютом обоюдного оргазма.

Замираю на нем — усталая и полностью обессиленная. Благодарю нежным поцелуем…

Когда я возвращаюсь в гостиную из душа, пламя в камине ярко трещит.

Демид ждет меня с бокалом красного вина.

Делаю маленький глоток. Смакую густой насыщенный вкус вина. Едва уловимая терпкость слегка пощипывает язык, оставляя приятное послевкусие.

Вино освежает.

Мы прижимаемся друг к другу и просто смотрим в огонь.

Молчим, загипнотизированные игрой пламени.

За окном уже сгустились сумерки южной ночи.

День — просто великолепный. Таким он был с самого утра.

Не считая небольшой бури, которая действительно так и не разыгралась — как сразу и сказал Демид.

Вспоминаю вдруг: он же хотел закончить обсуждение дел…

— Оль, мне интересно — что ты придумала тогда, на переговорах чтобы остановить меня? — он будто читает мои мысли.

Это просто поразительно!

Тема не кажется неуместной в такой вечер. С ним я могу разговаривать обо всем и когда угодно.

— Просто тянула время и хотела заинтриговать меня?

Глаза его лукаво поблескивают.

— Вообще-то нет. Мне в голову пришла отличная идея — создать совместное предприятия. И раз ты тогда так разошелся из-за различия наших статусов в компании, то я могла бы быть управляющим директором со стороны нашей компании.

Демид слегка хмурится. Обдумывает.

Мне безусловно льстит его внимание к моим словам. Он относится ко мне как к равной не только на словах, но демонстрирует это и поступками.

— Это интересная идея, — после недолгого молчания произносит он. — Но, я так понимаю, твой босс не в курсе этой идеи? Вдруг он отнесется скептически?

Во мне разгорается профессиональный кураж.

— Ой, да ладно! С какой стати Марку быть против? Это отличная оптимизация и процессов, и расходов. Ты это понимаешь, и он тоже быстро ухватит суть. Он разумный человек, Демид, который умеет считать деньги.

Демид молчит, о чем-то задумавшись.

Мне кажется, он не очень-то вдохновлен моим энтузиазмом.

— Послушай, есть только один способ узнать — позвоним ему прямо сейчас и обговорим детали, идет?

Демид поджимает губы.

— Вообще-то есть одно важное препятствие…

Точно! Чуть не хлопаю себя по лбу. Он же начал говорить о чем-то еще на яхте.

Напрягаюсь внутренне и готовлюсь отбивать свою позицию и спорить…

— … я не хочу тебя никуда больше отпускать.

Поворачивается ко мне.

— И не отпущу.

Ольга

Кровь ударяет мне в лицо. Становится жарко.

Без слов прижимаюсь к нему. Он стискивает меня и целует волосы.

Сейчас слова излишни.

Мы чувствуем друг друга.

Просто покачиваемся тихонечко.

Слушаю биение его сердца, вдыхаю аромат.

Я счастлива.

Огонь в камине совсем догорает. Только малиновые угли отбрасывают пульсирующие отблески.

Не хочется говорить ни о чем — все кажется пустым и ничтожным.

Раздается какой-то шум. и мы оба вздрагиваем.

— У Маришки? — быстро спрашивает Демид.

Мы подрываемся и бежим к спальне.

Приоткрываем тихонько дверь — все в порядке. Маришка спит, сладко посапывая.

Она делает это так сладко, что аж зависть берет.

Стоим, обнявшись и любуемся ей.

Прикрываем плотно дверь и возвращаемся в гостиную.

— Пойду посмотрю все ли в порядке, — говорит Демид.

— Только будь осторожен, — пугаюсь я.

Он серьезно кивает головой и выходит из дома.

Минуты тянутся тягостно и долго.

Чтобы убить как-то время, решаю написать Марку по поводу моей идеи в совместном предприятии.

Звонить уже поздно…

Быстро набираю сообщение. Это меня отвлекает от беспокойства.

Но не отправляю — решаю дождаться Демида и посоветоваться с ним сначала.

Встаю и начинаю прохаживаться по комнате, обхватив себя за плечи.

Ну где же он?

Вдруг этот самый Руслан подослал кого-то за Маришкой?

Выхожу в коридор и смотрю на дверь спальни — все тихо и спокойно.

Прислушиваюсь — тишина…

Вдруг неожиданно щелкает замок входной двери и на пороге появляется Демид.

От неожиданности я подпрыгиваю на месте.

Нервы — ни к черту! Конечно, столько событий за последнее время…

Бросаюсь к нему:

— Ну что?

— Все нормально, — хмыкает он. — Представляешь, одна черепица свалилась с крыши.

Выдыхаю.

— А я уже успела себе надумать, — смущенно улыбаюсь. — Наверное считаешь меня истеричной дурой…

— Нет, — просто отвечает он. — Я и сам напрягся. Поэтому так долго ходил — звук-то был приличный. Обоим сразу не могло почудиться. Нужно было выяснить точно.

В его словах ни капли иронии или насмешки.

Очень приятно чувствовать поддержку и понимание даже в мелочах.

— Пока тебя не было, я написала вот такое сообщение Марку по поводу нашей задумки. Прочитай.

Он берет телефон и внимательно изучает написанное.

— Все отлично. Только ты ничего не ответила на мои слова.

Я вновь краснею от одного воспоминания.

Пожалуй, это лучшее, что я слышала в своей жизни.

— Давай мы решим с тобой основное, а потом…

Возвращаемся в гостиную.

— Если ты хочешь продолжать заниматься делами, то могла бы работать у меня.

Неожиданное предложение.

Аж захватывает дух.

Неужели у нас настолько все серьезно?

Да перед кем я кокетничаю? Конечно, настолько.

— Переманиваешь кадры? — стараюсь скрыть волнение за улыбкой. — Вообще-то это нечестная конкуренция.

Демид отвечает мне долгим взглядом и произносит просто:

— Да. Ты согласна?

Ни секунды не колеблясь я киваю.

— Только закончим все дела по этой теме, ладно? Не хочу, чтобы мой уход к тебе даже отдаленно повредил Марку и выглядел так, будто я его кинула, хорошо?

— Само собой. Сделаешь как считаешь нужным. Об основном мы с тобой договорились. Все остальное — детали.

Демид улыбается, притягивает меня и нежно целует.

Чувствую себя так, будто у меня гора свалилась с плеч.

Каждая минута, проведенная с этим мужчиной, делает меня все более счастливой.

Вместе отправляем сообщение Марку.

Завтра прочитает и…

К одной галочке почти мгновенно добавляется вторая.

Читает!

— А твой босс времени даром не теряет, — замечает Демид уважительно.

— О, еще как, — и начинаю рассказывать в нескольких словах о знакомстве моего босса Марка с моей подругой Милой.

Рассказ на середине прерывает входящее от Марка:

«Наберу?»

Показываю экран Демиду — он кивает.

Отвечаю:

«Да»

Тут же звонок:

— Здравствуй, Ольга. Я так понимаю предварительные договоренности с Разиным достигнуты? Долго же вы ведете переговоры — уже ночь на дворе.

Краснею. Хорошо, что мы говорим только по аудио.

— Вообще-то, Марк, ты на громкой и Демид… эм… Демид Александрович присутствует здесь.

— Добрый вечер, Демид Александрович.

— Приветствую, Марк Андреевич.

Марк настоящий профессионал: не задает ненужных вопросов, сразу переходит к сути.

Обсуждение технических аспектов затягивается у нас еще на целый долгий час!

Я сразу же понимаю, что присутствую на переговорах двух мужчин. Причем мужчин с большой буквы.

Мне безусловно льстит то, что именно я стала проводником такого многообещающего сотрудничества.

— Ну что ж, Демид. Рад был пообщаться снова. Полагаю, все ключевые моменты мы обговорили. Возражений нет?

— Согласен, Марк.

Мужчины быстро перешли на «ты» и общаются так будто знакомы друг с другом лет десять, не меньше.

— Тогда завтра юристы подготавливают документы и отправляют на твою сторону — завершаем оформление и приступаем к работе. Инвестиционные фоны под этот проект уже выделены.

— Отличные новости, Марк. Приглашаю на подписание тебя и твою команду к себе — посмотрите площадки, инфраструктуру… ну и отметим многообещающий старт.

Я так довольна переговорами!

Еще несколько фраз. Я последняя прощаюсь с Марком.

— Отличная работа, Оль. Как и всегда. Не сомневался в тебе, — и кладет трубку.

Я рдею от похвалы. Это всегда безумно приятно.

— Ну что, — Демид нависает надо мной, — на сегодня с делами, я полагаю, мы закончили? Можем заняться чем-нибудь более приятным?

Льну к нему и выгнув бровь говорю:

— Это чем же, например?

Ольга

Телефон тихо жужжит на столике.

Марк.

— Марк звонит, — кричу Демиду.

Демид появляется в комнате с Маришкой на шее.

— Давай слезай, и беги поиграй в комнате — у нас с Олей деловой разговор.

— Хорошо-хорошо, — отвечает девочка и пританцовывая удаляется.

Снимаю трубку.

— Марк, привет, — радостно кричу в трубку.

Все идет отлично: документы быстро согласованы юридическими отделами двух компаний и первые денежные транши уже пошли на счета совместного предприятия.

— Здравствуй, Оль.

Внутри у меня все сжимает от его голоса.

В нем легко чувствуется колоссальное напряжение и тревога.

Вскидывая глаза на Демида.

Он чувствует тоже, что и я.

Подходит ко мне и обнимает, словно оберегая от любой угрозы.

Хотя о какой угрозе может идти речь сейчас? Что-то не так с документами? Или у Марка изменились планы?

Вряд ли это на него подействовало так сильно.

— Послушай, Оль. Это очень важно.

Я просто леденею и прижимаюсь к Демиду.

Мне очень не нравится начало нашего разговора.

— Да, Марк, говори…

У самой голос пропадает. Из него будто выкачивают всю радость жизни.

— С Милой…

Сердце обрывается.

Судорожно хватаю Демида за руку и сжимаю.

Дышу часто-часто.

— Она попала в беду.

Моя подруга, самая-самая близкая и родная попала в беду?

Она жила у меня дома со своим маленьким сыном… Ярик!

— Что случилось, Марк? Где Ярик?

Если Мила заболела или попала в больницу… кто с ее маленьким ребенком? Он же совсем еще кроха.

— Ее вместе с сыном похитили…

Меня трясет от страха.

Демид прижимает меня к себе и поглаживает плечо.

Чувствую, как он напрягается.

Бросаю на него взгляд — глаза потемнели от ярости, под кожей ходят желваки. Брови грозно нахмурены.

Марк продолжает:

— Они хотят за нее все. Все, что у меня есть.

Не знаю, что сказать — новость меня просто раздавила.

— И я отдам, — продолжает Марк. — Посчитал, что будет правильным позвонить тебе и предупредить.

— Марк, подожди… — я не знаю, что сказать.

Паника захлестывает. Сердце колотится в груди.

Дышать тяжело.

Кажется, у меня настоящая паническая атака.

Если бы не Демид рядом, я бы уже, наверное, билась в истерике.

Но рядом с ним я чувствую в себе силы пережить это, выдержать удар.

— Подожди, Марк. Это Демид, здравствуй. Можешь подробнее объяснить, что произошло.

Марк рассказывает. Слушаю его как через толщу воды.

Слова все знакомые, но смысл понимаю с трудом.

Какие-то подонки взяли Милу, ее сына и их няню в заложники. Узнали, что она дорога Марку и требуют теперь от него переписать компанию на их представителя и заплатить огромный выкуп.

— Марк, у меня есть идея, — произносит Демид спокойным голосом.

И как ему удается держать самообладание в такой ситуации.

— Ты доверяешь Оле?

— Конечно. Как себе.

— Тогда слушай: если они требуют компанию, то ее ты им и передашь. Только перед этим дай команду своим финансистам увеличить транши в недавно созданное совместное предприятие. Так ты сумеешь вывести из-под удара какую-то часть средств.

— Отличная идея!

С восхищением смотрю на Демида — в такой ситуации придумать отличное. Работающее решение.

— Что ты собираешься делать после?

— Когда все документы будут подписаны и проверены с их стороны, я отправлюсь за ней сам.

— Один?

— Нет другого выхода. Я должен спасти ее… их. Понимаешь?

— Понимаю. Марк, будь на связи, мне нужно поговорить с Олей, — и Демид кладет трубку.

Смотрю на него с тревогой.

Это «поговорить с Олей» для меня не сулит ничего хорошего.

— Это твоя подруга?

Киваю:

— Как сестра…

— Их всех там убьют, понимаешь?

Ноги подкашиваются. Я опускаюсь прямо на пол.

— Но… но…

— Такие вещи не делаются просто так. И Марк понимает, поэтому и собирается идти за ней сам. Только я не уверен, что он справится — там целая группа.

Хватаю воздух, как выброшенная на берег рыба.

Смотрю на Демида круглыми глазами.

Понимаю только, что разговор еще не закончен и худшее впереди.

— Я должен помочь ему. Тогда мы справимся.

— Нет! — выкрикиваю я быстро.

Вскакиваю с пола и бросаюсь к нему в объятия. Напряжение изливается слезами.

— У меня есть опыт. Люди. Я все проконтролирую и вытащу их. Все будет хорошо.

Сдерживая рыдания, я смотрю в его глаза.

В них серебристо-серая сталь.

Он все решил. А как же я?

Перестаю плакать. Беру себя в руки и начинаю дрожащим голосом:

— Я всю жизнь одна. Меня никто и никогда не любил — только лгали и использовали. Я была словно замерзший, заледенелый цветок… И думала, что это нормально. Думала, что это и есть жизнь.

Судорожно сглатываю.

— Только встретив тебя я поняла, как ошибалась. Мой мир перевернулся и больше никогда не будет прежним. Только с тобой я поверила в возможность быть счастливой женщиной…

Он внимательно слушает меня, не перебивая.

— Ты мужчина. Ты силен. И поступишь так как считаешь нужным… Но принимая окончательное решение, пожалуйста, подумай обо мне. Ведь я без тебя не смогу…

Он смотрит на меня нежно и немного печально.

— Демид, я тебя люблю… — шепчу едва слышно.

Я не могу и не хочу даже пытаться удерживать его.

Он — мужчина и все решения принимает только он сам.

Но что бы он не решил, он должен все знать.

Наклоняется ко мне. Прижимается своим лбом к моему и шепчет самые главные и желанные слова в моей жизни:

— Я люблю тебя. И никогда не оставлю.

— Только будь осторожен…

— Обещаю.

И крепко целует меня.

Ольга

Открываю глаза.

Сон медленно отпускает меня из своих крепких объятий. Сладко потягиваюсь.

После ночи сна на боку тело немного затекло…

Вокруг царит приятный полумрак.

Плотно сдвинутые шторы слегка колеблются под дуновениями утреннего ветерка.

Приятно наблюдать за их плавными движениями — умиротворяет…

Провожу ладонью рядом.

Демида нет, но постель еще теплая.

Не удивлена.

Встаю и поглаживаю живот.

— Доброе утро, сыночек, — тихо шепчу я.

Сынок отвечает легким шевелением.

Накидываю халат и выхожу из комнаты, притворив за собой дверь.

Легко ступаю босыми ногами по прохладному полу.

Снизу, из гостиной, уже поднимается чудесный аромат свежесваренного кофе…

Демид готовит его просто изумительно.

Жаль мне еще не скоро можно будет насладиться этим вкусом.

Рот наполняется слюной при воспоминании о терпком, с легкой кислинкой, насыщенном вкусе. А нежное послевкусие шоколада? М-м-м. Божественно.

Спускаюсь по лестнице.

Неслышно.

Но Демид всегда оборачивается ко мне — словно чувствует мое приближение.

Всегда.

Я верю, что это одно из проявлений глубокой связи между нами — на уровне душ.

Нежно целует. Ощущаю на его губах вкус кофе.

— Как спали, мои золотые? — шепчет он, поглаживая живот.

Наклоняется и целует.

Его прикосновения вызывают во мне трепет.

Сынок чувствует отца и принимается задорно брыкаться.

— Прекрасно, — улыбаюсь я и отвечаю негромко.

Киваю в сторону коридора, где находится гостевая спальня:

— Спят еще?

К нам в гости после нескольких лет отсутствия приехали наши лучшие друзья: Марк и Мила с детьми.

Демид шутит, что еще немного и наш дом скоро точно станет детским садом.

— Слышалась какая-то возня, но они еще держатся — пытаются доспать.

И тут же вслед за этими словами в коридоре появляется сонный мальчик.

— Доброе утро, Ярик, — улыбаюсь ему я.

Он серьезно, как маленький мужичок, кивает нам с Демидом, проходит к высокому барному стулу и вскарабкивается на него.

— Доброе, — бурчит еще не до конца проснувшийся малыш.

Не можем с Демидом удержаться от улыбок — ну такой он серьезный.

Я распахиваю шторы, и гостиную заливает бело-голубой утренний свет.

Птицы на разросшихся ветвях деревьев оглушительно приветствуют новый чудесный день.

Вскоре встают Марк и Милла — она тоже беременна и на позднем сроке.

Мы очень рады, что рожать будем примерно в одно и тоже время.

Даже решили сделать это в одной больнице.

Они совсем недавно вернулись после жизни заграницей и сразу приехали к нам.

Гостят уже несколько недель.

Нас связывают непростое прошлое, в котором было место и для тяжелых переживаний, и для новых надежд, и безоблачное будущее.

Дом постепенно просыпается, наполняясь голосами счастливых людей и детским смехом.

День совсем скоро полетит вперед со своими радостями и суетой, а пока… Есть еще минутка, которую я провожу у приоткрытого окна наслаждаясь прохладой утренних ароматов.

С улицы приятно тянет влажной зеленью и тонким ароматом цветов.

Перед глазами проносятся воспоминания: отъезд Демида на помощь Марку в Москву, долгое, томительное ожидание хороших новостей… его возвращение и подготовка к свадьбе…

Все это было будто вчера!

Время летит с поразительной быстротой, но… мне его не жаль.

Ведь оно наполнено любовью и счастьем.

У нас совсем скоро родится сын.

Демид всегда хотел большую и дружную семью, а я в этом его только поддерживаю.

Так что на одном сыне мы останавливаться точно не намерены.

Я как и мой муж хочу много детей, и знаю, что все у нас будет.

У нас отличный бизнес. Я помогаю мужу заниматься им, но, честно признаться, все меньше и меньше — планирую все больше времени уделять детям и стараюсь не забывать о себе…

Медленно втягиваю свежий воздух ноздрями.

Ранее летнее утро прекрасно своей нежностью. Таким утром особенно остро веришь и понимаешь, что все непременно будет хорошо!

От удовольствия даже мурашки бегут по коже.

— Не продует?

На плечи ложится легкая кофта, и Демид ласково обнимает меня.

Наши ладони переплетаются лежа на животе, и сынок, конечно же, радостно ворочается внутри.

— Моему богатырю не терпится появиться на свет? — смеется Демид.

— Всему свое время…

Я бросаю взгляд на лазурное небо с розовой каплей рассвета, на плотную листву деревьев с прячущимися поющими птицами…

О чем они поют?

Думаю, что о любви.

Той, настоящей, которая, несомненно, существует на свете!

Целую мужа в небритую щеку и спешу навстречу новому, полному счастливых хлопот, дню.

КОНЕЦ.