«Все знают»

Ценные соображения о том, что японцы в Пёрл-Харбор бомбили совсем не то, что нужно, – с удручающим постоянством всплывают в любом об­суждении, посвя­щён­ном этой теме. И их авторов сложно в чём-то винить – они ведь не сами это приду­мали, а почерпнули из многочисленных статей и книг, написанных, в том числе, и вполне авторитетными людьми. Одним из первых, кто двинул этот тезис в массы ещё в 1948 г., был американский историк Самуэль Морисон:

Ему вторил и небезызвестный певец «стратегии непрямых действий» Бэзил Лиддел Гарт, а Гордон Прандж в своём класси­ческом исследовании о Пёрл-Харборе высказался ещё более цветисто:

С. Э. Морисон «Восходящее солнце на Тихом океане», Г. У. Прандж «На рассвете, когда мы спали».

Затем всё это перекочевало в популярную литературу, документальные фильмы и прочее. Словом, превратилось практи­чески в аксиому, в нечто такое, что «все знают» и, следовательно, совершенно бездумно повторяют. Но попробуем подойти к данному тезису более критично.

Почему не было пороха?

В известной исторической байке некий монарх – имя варьируется – грозно вопрошает своего военачальника почему он то ли сдал крепость, то ли просто не поприветствовал его положенным пушечным залпом. И слышит в ответ: «Ваше величество, тому было много причин. Во-первых, у нас не было пороха, во-вторых…» – «Первой причины достаточно, можете не продолжать.»

Короткий ответ на вопрос почему японские пилоты не нанесли удары по инфраструктуре Пёрл-Харбора очень похож на эту байку: им просто не ставили такой задачи. В оперативном приказе № 1 по японскому мобильному соединению чёрным по белому написано, что целями являются «вражеский флот и важные аэродромы на острове Оаху».

Найденная на японском пикировщике схема расположения целей в Пёрл-Харборе. Никаких объектов инфраструктуры на ней не указано – только районы стоянок корабли.

В приказе № 3 эти цели были расписаны уже подробней: крупные корабли до тяжёлых крейсеров включительно, причём отдельно указывалась приоритетность по кораблям: в первую очередь линкоры. А также авиабазы Хикэм, Уилер, Канеохе и на о. Форд. Единственными элементами инфраструктуры, что упоминались в приказе, были ангары на аэродромах, да и то лишь потому, что в них могли находиться самолёты.

Тут можно было бы поставить точку, но мы ведь более любопытны, чем Генрих IV или Наполеон I из байки, и нам, в отли­чие от них, интересно, а почему не было пороха? Почему разрабатывавшие план операции профессионалы из штаба Объеди­нённого флота не включили в него такие «вкусные» и, казалось бы, очевидные цели, как объекты инфраструктуры базы?

Проще всего заявить, как это и сделали многие авторы, что разработчики – до адмирала Ямамото включительно – были замшелыми идиотами, зацикленными на своих фетишах-корабликах и так и не постигшими известную каждому диванному стратегу сокровенную истину «тактика – это для дилетантов, а профессионалы должны думать о логистике». Но мы ведь не ищем «понятные широким массам простые, но неправильные ответы на сложные вопросы»?

А пофиг неувязочки!

Первое, что бросается в глаза в предлагаемой нам дилемме «корабли или инфраструктура», – в ней напрочь отсутствует ещё один важный компонент. Самолёты. А ведь на аэродромах острова Оаху в тот момент базировалось больше сотни только современ­ных истребителей. Плюс ещё полсотни пусть и устаревших, но вполне способных создать проблемы японским бомбарди­ров­щикам машин.

127-мм универсальные орудия и 28-мм счетверённые автоматы – основное зенитное вооружение кораблей ВМС США на начало войны.

Вторая неувязка состоит в том, что и корабли – это не просто большие красивые железяки, а ещё и плавучие зенитные батареи. На линкорах, крейсерах, эсминцах и танкерах, находившихся в Пёрл-Харборе, только «универсалок» калибра 127-мм имелось 244 единицы. Добавим к этому сотню с мелочью 76,2-мм зениток, плюс сотни стволов 28-мм зенитных автоматов и 12,7-мм пулемётов. И это ещё без учёта армейских зенитных средств. Причём всё это находилось в считанных сотнях – если не в десятках – метров от той самой инфраструктуры.

Согласитесь, крайне сложно себе представить, что американские зенитчики и лётчики-истребители дружно достали бы ведёрки с попкорном и, усевшись поудобней, наслаждались бы зрелищем японских самолётов, разносящих их родную базу. Не предпринимая попыток им помешать.

Так что эта дилемма «корабли или инфраструктура» ложна, манипулятивна и имеет весьма слабое сцепление с реаль­нос­тью. Японцы, будучи в здравом уме, не могли себе позволить атаковать никакую инфраструктуру, не подавив предварительно противовоздушную оборону о. Оаху. То есть, не нанеся ударов по кораблям и аэродромам – чем они и занялись в этой самой реальности.

Не только корабли: горящие самолёты и ангары на авиабазе Уилер-филд.

Не менее манипулятивен и тезис о том, что японцы «сосредоточились на кораблях». По кораблям в гавани в сумме отра­бо­тали 162 бомбардировщика, в то время как гораздо больше машин – 105 бомбардировщиков и сотня истребителей – зани­ма­лись уничтожением самолётов. В результате подавляющее число потерь японцы понесли не от авиации, а от зенитного огня противника.

Труба пониже, дым пожиже

Но давайте представим, что японцы по каким-то причинам плюнули на запредельные потери и решили либо вообще за­бить на подавление ПВО, либо выделить на это минимальные силы – например, только истребители. А основными нанести удар по наземным сооружениям военно-морской базы Пёрл-Харбор. Дабы, выражаясь словами Гордона Пранджа, «превра­тить её в пыль».

Тут перед глазами автоматически возникают апокалиптические пейзажи Гамбурга, Дрездена или Токио. Пока не вспом­нишь, что для превращения этих городов в обугленные руины потребовались неоднократные налёты тысяч тяжёлых бомбар­дировщиков, способных нести по 3-6 тонн бомб каждый. Плюс созданные методом долгих и кровавых проб и ошибок тактика их при­менения и особые боеприпасы.

Что называется, «почувствуйте разницу». Сравнение размеров и бомбовой нагрузки японских палубных бомбардировщиков и «Летающей крепости» – далеко не самого большого из тяжёлых «стратегов».

А на авианосцах японского соединения было 279 лёгких бомбардировщиков с боевой нагрузкой по 250 или 800 кг, что в сумме могли поднять до 149 тонн бомб. Весьма внушительно, почти как на сорока «Летающих крепостях», да и Пёрл-Харбор – это далеко не Гамбург. Но вот спустя полгода 72 таких же палубных самолёта и близко не смогли не то, чтобы уничтожить, но хотя бы подавить гораздо более скромную базу на атолле Мидуэй – двух островках общей площадью около 6 кв. км.

Так что ни о каком «стирании в пыль» всего комплекса базы речь не шла от слова совсем – оставим это на совести Гордона Пранджа. Сколь-нибудь эффективную «ковровую бомбардировку» таких площадей такими силами не проведёшь. Единс­твен­ное, что могли сделать японцы, так это нанести более-менее точечные удары по критически важным объектам. И первое, что обычно указывают в качестве основных целей, – это электроснабжение, судоремонтные мощности и запасы топлива.

Кина не будет – электричество кончилось

Одним ударом надолго оставить базу без электроэнергии – выглядит крайне заманчивой идеей. Но в реальности, как это часто бывает, всё было несколько сложней. Во-первых, большинство важных объектов на такой случай имели резервные ди­зель-генераторы, а корабли способны обеспечивать себя электричеством просто по определению.

Первая электростанция ВМБ Пёрл-Харбор, 1913 года постройки и мощностью 20 МВт.

Во-вторых, если самая старая электростанция базы размещалась в достаточно хлипком строении, то две небольших новых, введённых в строй незадолго до войны, были уже из монолитного железобетона приличной толщины. Так что им были стра­ш­ны лишь прямые попадания тяжёлых бомб, что не так просто реализовать – всё-таки эти здания поменьше линкоров, да ещё их нужно сначала опознать среди других строений.

В-третьих, у американцев имелись ещё и тузы в рукаве – четыре линкора с турбоэлектрическими энергетическими уста­новками. Фактически четыре плавучие электростанции мощностью по 25 мегаватт каждая. Так что в крайнем случае они могли провернуть тот же трюк, что и с авианосцем «Лексингтон», что как-то в течении месяца снабжал электричеством 100-тысячный город Такома.

Авианосец CV-2 «Лексингтон» работает электростанцией мощностью 35,2 МВт. Такома, декабрь 1929 г.

И эти четыре корабля – это только то, что находилось прямо в гавани на момент атаки. А вне её имелось ещё три линкора и пара авианосцев с такими же возможностями. В общем, надолго оставить Пёрл-Харбор совсем «без света» было совершенно нереализуемой задачей.

Торпедой по воротам

Потеря стационарных судоремонтных возможностей лишила бы военно-морскую базу на о. Оаху значительной части её ценности. Всё, с чем не справляются ремонтные суда – а их возможности тоже не стоит сбрасывать со счетов – пришлось бы тащить на западное побережье США. То есть, как минимум до Сан-Диего, что в 2200 милях (4000 км). И хорошо, если своим ходом, а не на буксире со скоростью пешехода.

Основные судоремонтные мощности были сосредоточены на военно-морской верфи базы. Это были 24 гектара, занима­емые складами, цехами, ангарами и вышеупомянутой электростанцией. Плюс прилегающие сухие доки, пирсы и достроечные стенки. Поскольку японцы понятия не имели где что находится, то бомбить пришлось бы всё подряд «ковровым методом».

Военно-морская верфь ВМБ Пёрл-Харбор.

Но даже если б они бросили на этот объект все бомбардировщики самой мощной первой волны, то в их распоряжении было бы 234 бомбы калибра 250-кг – по десятку на гектар промышленной застройки. То есть ни о каком сплошном разру­ше­нии не шло бы и речи. Конечно, какие-то здания были бы повреждены, но, как показала практика Второй Мировой, вывести из строя находящееся там оборудование «старой школы» с массивными чугунными станинами – достаточно трудно. Поэтому многие разрушенные бомбёжкой заво­ды в Германии или Японии возобновляли работу через считанные недели, если не дни.

Но главными жемчужинами верфи были два её сухих дока «линкорного» размера. С их потерей верфь лишилась бы воз­можности ремонтировать и обслуживать подводную часть крупных кораблей. Однако, если кто вдруг забыл, сухой док – это такая огромная «ванна», стенки которой выполнены из нескольких метров железобетона, а дно вдобавок армировано сталь­ны­ми балками. Пытаться повредить это авиабомбами среднего калибра имеет столько же смысла, что и ломом.

Торжественное открытие сухого дока №1, 1919 г. В конце камеры – тот самый батопорт.

Единственными уязвимыми местами доков являются их батопорты – те огромные затопляемые металлические «ворота», что закрывают вход в камеру. Но из-за сравнительно небольшой толщины в них крайне маловероятно попасть авиабомбой или хотя бы повредить гидрав­лическим ударом от близкого промаха. Так что единственным вариантом было попытаться достать их торпедами. Но с этим тоже были проблемы.

Торпедная атака на мелководье – крайне сложная задача даже в случае неподвижных целей. В реальности японские тор­педоносцы в Пёрл-Харборе добились менее 50% попаданий при том, что их целями были корабли по 180 и более метров длиной. А шири­на батопортов была менее 40 м, к тому же директрису частично перекрывали стоявшие у ремонтной стенки корабли. Остаётся лишь гадать, сколько торпед бы понадобилось, чтобы в них попасть. Тем не менее, это было вполне реально. Но что бы это дало?

Доки они тоже бомбили. В доке №1 (внизу) видны два уничтоженных эсминца, а вверху – потопленный плавучий док.

Ремонт металлоконструкций размером 40×14 м – не самая простая задача. Но даже при условии разбомбленной верфи, рядом оставались мощные краны, водолазное оборудование, ремонтные суда, материалы и главное – квалифицированные кад­ры, которые только что делали батопорт для дока №2. Так что время ремонта исчислялось бы в худшем случае неделями, а время было. Ведь в этом альтернативном сценарии японцы корабли не трогают – так что срочной необходимости ни в доках, ни в судоремонтных мощностях попросту не возникает.

Большие жестянки

Но на первом месте в рейтинге упущенных японцами шансов находится, конечно же, мазут. Тем более, что тут можно ссы­латься не на абы кого, а на целого главкома Тихоокеанского флота США адмирала Честера Нимица:

Самое крупное нефтехранилище Пёрл-Харбора – «Верхняя ферма». 2,55 млн. баррелей в 17 резервуарах по 150 000 баррелей. Хорошо видна обваловка вокруг каждого танка – получившийся «бассейн» вмещал весь мазут, что мог вылиться из повреждённого резервуара.

Резервуары для нефтепродуктов, конечно, похожи на огромные консервные банки, но вообще-то они должны выдер­жи­вать давление тысяч тонн жидкости. Поэтому их стенки делают вовсе не из жести, а из стали приличной толщины. В данном случае это было от ¾ дюйма в верхней части до 1½ в нижней. То есть от 19 до 38 мм. Даже с учётом того, что сталь эта была ни разу не броневой, такой защитой могла похвастаться далеко не вся тогдашняя бронетехника.

Так что адмирал Нимиц был прав лишь отчасти. Крупнокалиберные пули действительно могли пробить эти резервуары. Но не все и не везде – только бронебойные и только в верхней части. Однако на японских самолётах были лишь 7,7-мм пуле­мё­ты, которые максимум поцарапали бы там краску, да и снаряды 20-мм авиапушек «Зеро» с их низкой начальной скоростью тоже могли про­бить лишь верхние пояса и тоже только бронебойными. C нулевым «запреградным действием».

Ведь красиво взрывающиеся от обычной пули бензобаки бывают только в плохих боевиках, а в реальности с этим далеко не всегда справляются и специальные боеприпасы. Даже в случае бензина зажигательная пуля в толще жидкости не даст ника­кого эффекта – опасность представляет лишь заполненный парáми свободный объём, что в резервуаре для нефтепродуктов отсутствует благодаря специальному изолирующему понтону, плавающему на поверхности жидкости. А ещё этот понтон плюс крыша в сумме создают ещё и эффективную «разнесённую» защиту сверху.

Второе по величине нефтехранилище – «нижняя ферма». 1,33 млн. баррелей в 26 резервуарах по 50 000 и одном на 35 000 баррелей. Также видна обваловка вокруг танков.

Словом, те, кто считает, что «достаточно было причесать эти баки из пулемётов» – очень сильно ошибаются. В чём убе­ди­лись и японские пилоты, пытавшиеся вести огонь по резервуарам даже не с мазутом или дизтопливом, а с высокооктановым бензином на аэродромах Уилер и на о. Форд. Результаты этих обстрелов – а заодно и «дружественного огня» – ликвидировали путём забивания в пробоины простых деревянных колышков.

Махмуд, поджигай!

Так что единственным вариантом было эти нефтехранилища бомбить. Но поскольку то, что держит пули, осколки дер­жит ещё лучше, – «в зачёт» шли бы только прямые попадания. Лишь они могли вызвать пожары в резервуарах, а при удаче и доста­точном калибре – ещё и разрушить их стенки за счёт гидравлического удара. Ну а теперь самое время вспомнить размеры дан­ных целей. Это была «верхняя ферма» из 17 резервуаров диаметром 50 м и ещё две «фермы» с 37 ёмкостями поменьше, диа­метром 32-35 м. Плюс 9 танков с бензином диаметром по 11 м на острове Форд. Итого – если не считать совсем мелочь со смазочными материалами – 63 цели, расположенные на расстояниях как минимум больше своего диаметра друг от друга, а бензиновые танки – ещё более разреженно.

Расположение основных нефтехранилищ ВМБ Пёрл-Харбор.

Бомбардиры японских «Накадзима» B5N2, бомбивших с горизонтального полёта американские линкоры в Пёрл-Харборе, добились выдающегося – без шуток – результата. В те три линкора, в которые они целились, попало аж 8 бомб из 49 сброшен­ных. Ещё 4 достались стоявшим вплотную соседним кораблям. А ведь речь шла о целях длиной в 185-220 м и шириной 30 м.

Чтобы прицельно накрыть гораздо более скромные по габаритам резервуары с топливом им не хватило бы точности, а для эффективной «ковровой» обработки «ферм» – уже количества. Даже в случае вооружения всех 80-90 «Кейтов» одной волны несколькими бомбами калибра 250-60 кг. Так что единственным вариантом были пикировщики – по одному на каждую ём­кость. Хотя это потребовало бы просто ювелирного распределения целей и запредельной координации действий.

Те же нефтехранилища на аэрофотоснимке с другого ракурса.

Но даже если бы это удалось организовать – промахи и ошибки были бы неизбежны. Так что после пикировщиков в лю­бом случае пришлось бы задействовать и все «горизонтальные» бомберы. Чтобы попытаться накрыть уцелевшие резервуары, разрушить насосные станции, трубопроводы и системы пожаротушения, плюс гарантированно поджечь разлившийся по ячейкам мазут. Словом, для сколь-нибудь эффективного уничтожения запасов топлива опять потребовались бы, как минимум, все ударные машины одной из волн. А кстати, сколько там было этих запасов?

Страна-бензоколонка

Честер Нимиц говорил о 4,5 млн. баррелей – что в пересказе некоторых отечественных авторов ненавязчиво увеличились до 4,5 млн. тонн – но тут адмирал немного ошибался. Это была просто общая ёмкость всех резервуаров, включая старое подземное хранилище на 150 000 баррелей. Согласно же отчётам командования Тихоокеанского флота и 14-го военно-морского округа на момент японской атаки в наличии там имелось около 4 млн. баррелей нефтепродуктов.

Но и это, конечно, тоже очень много – 610 700 тонн в пересчёте на мазут и немногим меньше, чем вся тогдашняя добыча нефти в США. За один день. Это без учёта контролируемых американскими компаниями месторождений за пределами страны. А чтобы добыть такое же количество в одном только ближайшем к Гавайям штате Калифорния – потребовалось бы меньше недели. Причём именно там добывалась как-раз «тяжёлая» нефть, из которой лучше всего гнать мазут. Словом, нефти и нефтепродуктов в Штатах хватало, но как насчёт их доставки в Пёрл-Харбор?

Танкер АО-22 «Симаррон» постройки 1939 г. Вместимость 147 000 баррелей, скорость 18,3 узла.

Основу «наливного» флота ВМС США составляли тогда 12 новейших быстроходных танкеров типа «Симаррон», способных перевозить по 147 000 баррелей. А в первые же дни войны мобилизовали ещё и три танкера типа «Кеннебек» вместимостью по 130 000 баррелей, пусть и гражданских, но построенных по военным спецификациям. Только эти 15 судов теоретически могли за один рейс – ме­нее чем за шесть суток – доставить из Сан-Диего сразу 2,15 млн. баррелей топлива. А вторым рейсом – то есть ещё через пару недель – уже и перекрыть всё, потерянное в Пёрл-Харборе.

Но это теоретически – в реальности всё было бы, конечно, гораздо менее благостно. Во-первых, далеко не все из этих судов находились в тот момент на Тихом океане. А из тех, что находились, – не все были именно на западном побережье США. Во-вторых, потребовалось бы дополнительное время как на их сбор, так и на организацию конвоев. В-третьих, после первого рейса часть из них осталась бы работать по прямому назначению – эскадренными танкерами при соединениях.

Старый танкер АО-9 «Патока» постройки 1919 г. Вместимость 70 000 баррелей, скорость 11,2 узла.

С другой стороны, у ВМС США имелись ещё и танкеры старых типов. Не говоря уж о возможности фрахта или моби­ли­зации коммерческих. Пусть они имели меньшую вместимость, а по скорости уступали новым в полтора раза, – зато их было много. Так что через 12-14 суток в Пёрл-Харбор мог прибыть «второй эшелон» уже из этих старых танкеров. Часть которых не так жалко было оставить там в качестве временных плавхранилищ топлива в дополнение к уцелевшему подземному.

«Кровь войны»

Причём задача ведь состояла вовсе не в том, чтобы немедленно возместить весь потерянный мазут и солярку, а в том, чтобы обеспечить топливом оперативную деятельность кораблей и подлодок, базировавшихся на Пёрл-Харбор. А это немного дру­гие объёмы. Например, боевая «заправка» авианосцев и старых линкоров составляла порядка 26 000 баррелей на корабль. Крейсерам и эсминцам требовалось в среднем по 11 000 и 3900 баррелей соответственно.

Итого для полной заправки «с нуля» всех имевшихся тогда в Пёрл-Харборе кораблей «первой линии» плюс пары находив­шихся рядом авианосцев нужно было порядка 450 000 баррелей мазута, то есть три танкера типа «Симаррон». С учётом всей «мелочи», а также переброски с материка остальных кораблей Тихоокеанского флота цифра вырастала до около 600 000 бар­релей. Много, но тоже вполне «подъёмно» для имевшихся танкеров.

Оказавший в Пёрл-Харборе во время рейда танкер АО-23 «Неошо» (справа) уходит из-под атаки.

Словом, потеря запасов топлива в Пёрл-Харборе стала бы, конечно, очень серьёзной проблемой, но проблемой решаемой. И ни о какой длительной потере боеспособности Тихоокеанского флота США речь не шла от слова совсем. Максимум через пару недель он был бы готов – по топливу – плыть хоть на Маршалловы острова, хоть на Филиппины. Сама подготовка к бое­вому походу, включая переброску кораблей с западного побережья, заняла бы примерно столько же.

А в это время в Пёрл-Харборе лихорадочно латали бы наименее пострадавшие резервуары, плюс форсировали бы веду­щееся с конца 1940 года строительство подземного нефтехранилища из двух десятков ёмкостей по 300 000 баррелей каждая. В условиях отсутствия острой необходимости его начали вводить в строй лишь осенью 1942 года, но при изменении приоритетов и ставке на поэтапный ввод – было вполне реально получить первые резервуары гораздо раньше. Так что ни о каком «выдав­ливании» Тихоокеанского флота с Гавайев в перспективе – речь тоже не шла.

Цели и средства

Итак, мы выяснили, что, плюнув на высокие потери из-за неподавленной ПВО и задействовав все ударные самолёты только по инфраструктуре, японцы действительно могли уничтожить бóльшую часть запасов топлива и серьёзно ослабить судо­ре­монтные возможности базы. Что возвращает нас к вопросу: почему они даже не планировали это делать? И тут придётся вспомнить для чего вообще проводился рейд на Пёрл-Харбор.

Благодаря оглушительному пропагандистскому эффекту данной операции, многие воспринимают её как главную и реша­ющую на начальном этапе японского «блицкрига». Но на самом деле главные события, в которых были задействованы более 400 000 человек от японской армии и основные силы их флота, разворачивались за тысячи миль оттуда. И целью развязанной Японией войны был вовсе не флаг с восходящим солнцем над Вашингтоном, а захват нефти Голландской Ост-Индии (нынешняя Индонезия) и пере­ре­зание последнего канала внешнего снабжения китайской армии через Бирму (нынешнюю Мьянму).

Японское наступление в Юго-восточной Азии и на Тихом океане, декабрь 1941 г. – апрель 1942 г.

При этом даже вторжения в британскую Малайю и на американские Филиппины были лишь вспомогательными опера­циями, которые должны были обеспечить фланги основных, и никакого Пёрл-Харбора в исходных планах японского генштаба не наблюдалось. Идея этой ещё одной обеспечивающей операции принадлежала лично главкому Объединённого флота ВМС Японии адмиралу Исороку Ямамото и была навязана им начальству лишь незадолго до начала боевых действий.

Единственной задачей рейда на Пёрл-Харбор было сделать так, чтобы Тихоокеанский флот США – в первую очередь его линейные силы – не путались под ногами всё то время, что понадобится Японии на завоевание её колониальной империи. То есть как минимум полгода. И решить эту непростую задачу требовалось при помощи достаточно ограниченных средств, кото­рые генштаб с большим скрипом выделил. Ослабив соединения, предназначенные для основного театра, где шесть дополнительных авианосцев и их эскорт намного повысили бы эффективность первого удара.

Автор идеи адмирал Исороку Ямамото и разработчики авиационной составляющей рейда: контр-адмирал Такидзиро Ониси и капитан 2-го ранга Минору Гэнда.

Поскольку японская морская авиация – включая палубную – уже четыре года активно воевала в Китае, соответствующие специалисты в штабе Объединённого флота уже на практике знали реальную эффективность лёгких бомбардировщиков по наземным целям. А ещё они хорошо представляли масштабы добычи нефти в США и возможности их танкерного флота. Так что планировавшие операцию офицеры не хуже нас понимали, что авиаудары по инфраструктуре Пёрл-Харбора создадут проблемы Тихоокеанскому флоту США максимум на несколько недель.

В то время, как даже повреждённые корабли ремонтируются месяцами, а замена уничтоженным строится вообще годами. Так что японцы логично выбрали единственный вариант, который можно было реализовать имевшимися силами, – выбить корабли. В результате рейд на Пёрл-Харбор полностью выполнил поставленную перед ним вполне конкретную задачу: Тихоокеанский флот США не смог помешать основным японским операциям, а его линкоры впервые смогли выйти в море как-раз спустя полгода, в на­ча­ле июня 1942-го, да и то больше для поднятия собственного боевого духа.

Хотя одну связанную с Пёрл-Харбором «роковую ошибку» японцы всё же допустили. Но случилась это ещё 20 октября 1941 года, когда генштаб ВМС Японии вообще дал согласие на эту операцию.