Часто можно услышать, что специализированные противокорабельные боеприпасы были в спешке созданы японскими конструкторами непосредственно перед атакой Пёрл-Харбора.
Основной урон американским кораблям, находившимся в гавани Пёрл-Харбор утром 7 декабря 1942 г. был нанесён входившими в «первую волну» атаки ударными самолётами «Накадзима» B5N2, выступавшими в роли как торпедных, так и «горизонтальных» бомбардировщиков. Эти 89 машин из авиагрупп 1-й и 2-й дивизий авианосцев сбросили 40 авиаторпед, из которых 18 нашли свои цели (45% попаданий), и 49 бронебойных бомб, из которых 12 пришлось на прямые попадания (24,5%), не считая многочисленных близких разрывов, также наносивших повреждения целям.
Итогом их действий стали 6 потопленных американских кораблей (включая 4 линкора), 2 корабля были вынуждены выброситься на мель, ещё 4 получили серьёзные повреждения. Главная задача рейда – нейтрализация основных сил Тихоокеанского флота США на срок не менее 6 месяцев – была в основном выполнена ещё до того, как над гаванью появились пикирующие бомбардировщики из «второй волны», добавившие к списку американских потерь ещё несколько кораблей.
10 декабря 1941 г. «Линкорный ряд» гавани Пёрл-Харбор после японского рейда.
Столь впечатляющие результаты были вызваны не только внезапностью атаки и отменной подготовкой японских пилотов и бомбардиров, но и высокой эффективностью применявшихся ими боеприпасов: 450-мм торпед обр. 91 и 800-кг авиабомб обр. 99. Поэтому неудивительно, что со временем появились версии, что данные боеприпасы были в сжатые сроки созданы или модифицированы специально под «Гавайскую операцию» адмирала Ямамото, однако это было не совсем так.
В западной – особенно британской – историографии традиционно считается, что идею удара по главной базе Тихоокеанского флота США силами палубной авиации японцам подсказала аналогичная операция, проведённая 12 ноября 1940 г. британским Королевским флотом против итальянских кораблей в бухте Таранто.
Однако в реальности японцы совершенно не нуждались в подсказках «белых людей» – у них уже был собственный успешный опыт начала войны внезапной торпедной атакой вражеской военно-морской базы. Японские стратеги прекрасно помнили 9 февраля 1904 г., когда японские миноносцы нанесли удар по кораблям русского флота на рейде Порт-Артура, и мысль о повторении этой операции уже на новом технологическом уровне была для них вполне очевидной.
Авторы плана: адмирал Исороку Ямамото, вице-адмирал Сигэру Фукудомэ.
Главнокомандующий Объединённым флотом Японии адмирал Исороку Ямамото сам был участником русско-японской войны. Поэтому, когда ранней весной 1940 г. он впервые поделился со своим тогдашним начальником штаба контр-адмиралом Сигэру Фукудомэ идеей об авиаударе по Пёрл-Харбору, то в качестве примера он сослался именно на действия японских миноносцев в 1904 г. – до Таранто оставалось ещё полгода.
При этом узкие специалисты в Императорском флоте озаботились данным вопросом ещё раньше, хотя речь тогда шла не об ударе именно по Пёрл-Харбору, а о чисто технической возможности атаки новыми авиационными торпедами вражеских кораблей прямо в их базах. Создание тяжёлых бронебойных авиабомб, способных пробивать бронепалубы линкоров, в японском флоте также началось задолго до Таранто и Пёрл-Харбора.
ТОРПЕДЫ С КРЫЛЫШКАМИ
Торпеды постоянно зарывались в ил морского дна. […] Но Генда был упорен, и в начале ноября им улыбнулась удача: простые деревянные стабилизаторы, укрепленные на корпусе торпеды, решили проблему. Теперь торпеды можно было использовать даже на 12-метровой глубине гавани Перл-ХарбораД. У. Лорд, «День позора»
…к 1941 году англичане, используя приобретенный в Таранто опыт, научились сбрасывать авиационные торпеды в районах с глубинами всего лишь 40 футов: они прикрепляли к торпедам деревянные плавники, которые не давали им возможности делать «клевки» и ударяться о дно в мелководье. Получая об этом сведения во всех подробностях от своих посольств в Риме и Лондоне, японцы стремились форсировать подобные же эксперименты.Б. Г. Лиддел Гарт, «Вторая мировая война»
Здесь было так же мелко, как и в бухте Перл-Харбора. Однако, к большому разочарованию пилотов, ни одна торпеда не достигла цели. Одна за другой они зарывались в ил и застревали. Специалисты-оружейники долго ломали головы, пока не нашли выход, установив на торпеды простые деревянные стабилизаторы. Первые же опыты прошли успешно.Г. Тюрк, «Тора-тора-тора!»
На ежегодных манёврах Императорского флота весной 1939 г. стандартное для палубной авиации упражнение «атака вражеских кораблей на якорной стоянке» было решено провести в заливе Саеки на северо-востоке японского острове Кюсю. Но планировавшие учения штабисты не учли, что средняя глубина ближе к берегам залива составляла всего 10-12 метров. В результате безукоризненно выполненная атака палубных торпедоносцев окончилась полным провалом – все сброшенные ими практические торпеды застряли в илистом дне залива.
Поскольку основной целью торпедоносцев традиционно считались вражеские корабли в открытом море, то над проблемой глубины «нырка» авиаторпеды после её сброса до этого всерьёз не задумывались. Случай в заливе Саеки стал для специалистов очень серьёзным «тревожным звонком», поэтому старший инструктор-торпедист авиагруппы базы Йокосука капитан 3-го ранга Фумио Айко, ранее принимавший участие в создании авиаторпеды обр. 91, по собственной инициативе решил исследовать проблему.
Фрагмент японской навигационной карты гавани Пёрл-Харбор, район острова Форд с указанием глубин.
Для начала офицер собрал и изучил навигационные карты гаваней основных военно-морских баз всех потенциальных противников в тихоокеанском регионе: Владивосток, Гонконг, Манила, Сингапур, Пёрл-Харбор и т. д. Результаты изучения оказались крайне неутешительными – во всех этих гаванях глубины в районах стоянок кораблей находились в диапазоне 10-25 метров. Иными словами, использовать там самое мощное оружие палубной авиации – авиаторпеды – было попросту невозможно. Таким образом, наличие проблемы было наконец осознано, о ней было доложено командованию, а осенью того же года были предприняты первые попытки её решения.
С осени 1939 г. по февраль 1940 г. лучшие пилоты авиагруппы Йокосука провели большое количество тестовых сбросов торпед. Целью испытаний было экспериментальным путём нащупать оптимальное сочетание высоты, скорости и угла сброса с тем, чтобы уменьшить глубину «нырка». В ходе этих экспериментов был достигнут серьёзный прогресс, но глубина всё ещё оставалась слишком большой. И что хуже всего, она ещё и серьёзно варьировалась даже при одинаковых параметрах сброса. Стало очевидно, что одной только техникой сброса данную проблему не решишь.
Намного ранее, там же в г. Йокосука, конструкторы военно-морского арсенала занимались другой проблемой авиаторпед обр. 91, на первый взгляд совершенно не связанной с глубиной «нырка». Речь в первую очередь шла о повышении их точности при высотном сбросе. В отличие от знаменитых «длинных копий» – кислородных корабельных торпед обр. 93 – новая японская авиаторпеда обр. 91 на момент принятия на вооружение в 1933 г. не представляла собой что-то выдающееся, а просто находилась на хорошем мировом уровне. Единственный параметр, по которому она серьёзно превосходила британские или итальянские аналоги, это максимальная высота свободного сброса – уже в начальной конфигурации она составляла внушительные 200 м.
Однако это создавало дополнительную проблему, полностью отсутствовавшую у подлодочных и корабельных торпед – даже при малой высоте сброса авиаторпеда пролетает несколько десятков метров в воздухе, а в случае высотного счёт идёт уже на сотни метров. При этом штатные стабилизаторы торпеды предназначены для работы в воде и слишком малы, чтобы стабилизировать торпеду во время полёта в гораздо менее плотной среде. Однако увеличивать их нельзя, так как это снизило бы характеристики торпеды в воде, а также создало бы серьёзные проблемы по обеспечению достаточной прочности этих увеличенных стабилизаторов с тем, чтобы они выдержали огромные нагрузки при вхождении в воду.
Решение, найденное японскими конструкторами, было простым, изящным и, что немаловажно, очень дешёвым. К штатным стабилизаторам крепились увеличенного размера аэродинамические стабилизаторы, выполненные из дерева. Они стабилизировали торпеду во время полёта, а при входе её в воду их просто срывало, и дальше торпеда шла без них. К 1936 г. были разработаны два типа таких дополнительных стабилизаторов – для бомбоотсеков и внешней подвески – и в следующем году они были приняты на вооружение под названием «Отделяемые воздушные стабилизаторы обр. 97».
Ещё во время испытаний опытных образцов выяснился «побочный эффект» от применения этих дополнительных стабилизаторов – связанные с датчиками давления самописцы, устанавливаемые в испытательных головных частях торпед, показали, что в ряде случаев происходит уменьшение глубины «нырка» после входа торпеды в воду. Особенно этот эффект появлялся в случае маловысотного сброса на малой скорости. С одной стороны деревянные стабилизаторы работали в качестве своеобразного гидродинамического «парашюта», немного снижая скорость торпеды в момент входа в воду, и, что гораздо важней, они предотвращали вращение торпеды вокруг продольной оси во время полёта.
Описанные выше эксперименты капитана 3-го ранга Айко по поиску оптимальных параметров сброса торпед 1939-40 гг. проходили, в том числе, с применением дополнительных деревянных стабилизаторов. В ряде случаев экспериментаторам удалось заставить торпеды не погружаться глубже 12 м, однако значительная часть их продолжала нырять на гораздо бóльшую глубину. Причину такой нестабильности помогли выяснить те же самописцы, установленные в головных частях торпед, но на этот раз связанные с гироскопами и записывающие изменения курса.
За быстрый вывод авиаторпеды на установленную глубину хода отвечали заранее выставленные на подъём рули глубины, которые должны были сразу после входа в воду переводить торпеду в горизонтальное положение, не давая ей дальше погружаться по инерции. Затем в дело вступала система, связанная с датчиком давления, корректировавшая глубину хода торпеды.
Однако, по понятным причинам, всё это эффективно работало лишь в том случае, когда торпеда находилась «на ровном киле». Но поверхность моря редко бывает идеально горизонтальной, поэтому, когда авиаторпеда на большой скорости попадала, скажем, в скат волны, её начинало закручивать вокруг продольной оси. Системы контроля курса и глубины на какое-то время «сходили с ума», и торпеда продолжала погружаться, пока сопротивление среды не уменьшало её скорость, а стабилизаторы и балансировка не гасили вращение, выводя её опять на ровный киль.
Решить эту проблему таким же простым способом, каким удалось избавиться от вращения в воздухе, было невозможно, требовалось вносить изменения уже в конструкцию самой торпеды. Но вопрос уменьшения глубины «нырка» не относился тогда к разряду приоритетных и работы в этом направлении практически не начинались, хотя идеи уже были. Конструкторы были заняты улучшением более важных параметров – увеличением максимальных высоты и скорости сброса, наращиванием массы боевой части, оптимизацией конструкции для удешевления производства и т. д.
Торпеда обр. 91 с отделяемыми воздушными стабилизаторами обр. 97 (позднего типа).
Ситуация начала меняться в начале 1941 г. До японской оккупации южного Французского Индокитая и ответного эмбарго на поставку нефти и нефтепродуктов со стороны США, Великобритании и Нидерландов – словом, до всего того, что вызвало обострение отношений и, в конечном счёте, привело к началу Тихоокеанской войны – оставалось ещё полгода. Однако «Гавайский проект» адмирала Ямамото уже начал переходить от этапа голой идеи к этапу предварительного планирования. В январе 1941 г. Главком Объединённого флота поручил своим подчинённым для начала изучить техническую реализуемость удара палубной авиации по главной базе Тихоокеанского флота США.
В связи с этим остро встал вопрос о возможности использования самого эффективного противокорабельного оружия палубной авиации – авиаторпед. Тогда же, в январе 1941 г., через того же Фумио Айко и от имени Управления авиации Министерства флота, в котором тот теперь служил, было организовано распоряжение командиру авиабазы Йокосука о возобновлении работ по данной проблеме. Но поскольку из-за соображений секретности нельзя было указать истинную цель этих работ, то их приоритетность оставалась всё ещё низкой. Здесь нужно напомнить, что адмиралу Ямамото удалось буквально продавить официальное одобрение своего плана лишь в октябре 1941 г., а до этого все посвящённые ему приготовления оставались не более чем личной инициативой Главкома Объединённого флота.
10 апреля 1941 г. произошло историческое событие – в составе Объединённого флота Японии был организован 1-й Воздушный флот. Впервые в мире все имевшиеся у Императорского флота эскадренные авианосцы получили единое командование. Авиационный отдел штаба нового объединения возглавил признанный специалист по тактике применения морской авиации капитан 2-го ранга Минору Гэнда. Пара месяцев ушла на решение неизбежных административных проблем, и уже с середины июня авиагруппы нового флота начали интенсивные тренировки, в том числе и с прицелом на реализацию идеи адмирала Ямамото.
Палубный ударный самолёт «Накадзима» B5N1 c практической торпедой обр. 91, авианосец «Акаги»
В ходе этих тренировок лучшими пилотами-торпедоносцами 1-го воздушного флота были произведены многочисленные собственные эксперименты по уменьшению погружения торпед после сброса. Пилотам-палубникам удалось добиться несколько лучших результатов, чем их коллегам из авиагруппы Йокосука, но для этого пришлось прибегнуть к экстремальным параметрам сброса. Наилучшие показатели – погружение в пределах 10 м – были достигнуты в следующих условиях:
1. Высота сброса 10-20 м, скорость 160 узлов (296 км/ч), горизонтальный полёт.
2. Высота сброса 7 м, скорость 100 узлов (185 км/ч), угол 4,5° к горизонту в момент сброса.
Определившись с параметрами можно было начинать интенсивную подготовку рядовых пилотов, не обученных выходу на линию атаки и сбросу в подобных сложных условиях. Однако проблема с нестабильностью глубины погружения всё ещё не была решена.
Между тем неспешная работа конструкторов из военно-морского арсенала в Йокосуке принесла, наконец, свои плоды – была создана новая модификация торпеды обр. 91. От первой версии её отличала увеличившаяся длина и облегчённый танк для сжатого воздуха, что позволило увеличить массу заряда в боевой части со 150 до 203 кг тротил-гексиловой смеси. Торпеда также получила четыре дополнительных стабилизатора, установленных под углом 45° к основным.
Однако главным отличием была уникальная система контроля вращения, не применявшаяся более нигде в мире. Она состояла из двух маленьких «крылышек», установленных в горизонтальной плоскости в хвостовой части перед основными стабилизаторами. Они управлялись собственным гироскопом и, в отличие от рулей глубины, могли работать в противофазе, как элероны самолётов.
При получении от гироскопа сигнала о закручивании торпеды эти рули контроля вращения разворачивались в положение вращения в противоположную сторону и быстро возвращали торпеду на «ровный киль». Дополнительные деревянные накладки, срывавшиеся при вхождении в воду, в три раза увеличивали площадь этих рулей и позволяли более эффективно гасить вращение и во время полёта в воздухе при высотном сбросе.
Проведённые в сентябре 1941 г. испытания прототипов показали эффективность данной системы, однако тут же возникла другая проблема – успеть произвести достаточное количество торпед новой модификации до начала операции. Производитель авиаторпед, завод компании «Мицубиси» в г. Нагасаки мог изготовить полный боекомплект для 6 авианосцев лишь к 30 ноября. Этот срок был полностью неприемлем, так как, согласно плану операции, к этому моменту авианосцы 1-го Воздушного флота должны были уже 4 дня находиться в пути к Гавайским островам.
Генштаб и командование Объединённого флота потребовали ускорить производство, назначив крайним сроком 15 ноября. Причин такой спешки они не объясняли, но руководство завода и само было в состоянии сделать выводы, хотя и не угадало с «адресатом» их продукции. Рабочие из Нагасаки выходили на дополнительные смены в уверенности, что «скоро будет шумно» в гавани Владивостока. Тем не менее, промышленность мирного времени ещё не могла радикально увеличить темпы производства, так что речь шла о сокращении срока изготовления всей партии лишь на 10 дней.
Палубный ударный самолёт «Накадзима» B5N2 c торпедой обр. 91 мод. 2
В первых числах ноября несколько торпед обр. 91 мод. 2 из первой партии были доставлены в залив Кагосима на острове Кюсю, где торпедоносцы всё это время отрабатывали будущую атаку американских кораблей в Пёрл-Харборе. Под руководством командира авиагруппы авианосца «Акаги» и будущего командира всей ударной группы капитана 2-го ранга Мицуо Футида прошли финальные испытания в условиях, максимально приближенных к реальным.
Три самолёта «Накадзима» B5N2, пройдя на бреющем полёте над городом, развернулись на боевой курс и, снизившись почти до самой воды, сбросили уже не учебные, а боевые торпеды новой модификации в районе с глубиной 12 м. Одна из них всё же ушла в дно, но две другие триумфально отправились к цели. Эксперименты с конструкцией и углами наклона аэродинамических стабилизаторов, равно как и тренировки с отработкой техники сброса продолжились, и через неделю командующий 1-м Воздушным флотом вице-адмирал Тюити Нагумо получил короткую телеграмму: «Добились 82% успешных сбросов».
Торпеды обр. 91 мод. 2, доставленные на о. Эторофу (о. Итуруп), ноябрь 1941 г.
Производители торпед смогли сократить сроки выпуска ещё на три дня, 18 ноября 1941 г. последняя партия торпед новой модификации прибыла из Нагасаки на военно-морскую базу в Сасебо. Большинство кораблей Мобильного соединения к тому моменту уже ушли в район сосредоточения, залив Хитокаппу Южно-Курильского острова Эторофу (ныне залив Касатка, о. Итуруп), в базе оставался лишь авианосец «Кага», чьё отправление было задержано на сутки. Погрузив на борт торпеды, корабль также отправился на север.
26 ноября 1941 г. Мобильное соединение вышло в море и взяло курс на восток. Их боевой приказ начинался со следующих слов: «Мобильное соединение с соблюдением максимальной секретности выдвигается в район Гавайских остров с тем, чтобы с началом войны произвести решительную внезапную атаку и нанести сокрушительный удар по вражескому флоту в районе Гавайских островов. Первая атака назначена на 03.30 „Дня Х“».
БОМБЫ ИЗ СНАРЯДОВ
Оказалось, однако, что в распоряжении авиации нет бомб, способных пробить могучую броню кораблей американского флота. Но практичные работники материально-технической службы флота нашли выход: к обычным 16-дюймовым (406-мм) бронебойным снарядам были приделаны стабилизаторы, превратившие их в мощные авиабомбы.Д. У. Лорд, «День позора»
В целях повышения эффективности планируемого ими нападения японцы оснастили свои высотные бомбардировщики 15- и 16-дюймовыми (381-мм и 406-мм) бронебойными снарядами со стабилизаторами, что обеспечивало им такое же падение, как и бомбам.Б. Г. Лиддел Гарт, «Вторая мировая война»
К концу 1941 г. японцы не имели тяжелых бронебойных бомб специальной конструкции. Поэтому перед войной в экстренном порядке к 355-мм и 410-мм бронебойным снарядам корабельной артиллерии были приделаны хвостовые части со стабилизаторами.А. Широкорад, «История авиационного вооружения»
Первые тяжёлые противокорабельные авиабомбы калибра 500-кг были приняты на вооружение Императорского флота Японии в 1930 г., а в 1937 г. была разработана модель калибра 800-кг. Но хотя эти бомбы и именовались противокорабельными, точней
Объяснялось это просто: японские конструкторы имели достаточный опыт разработки бронебойных снарядов, чтобы рассчитать высоту сброса, при которой авиабомба сможет набрать кинетическую энергию, достаточную для пробития горизонтального бронирования линкоров. Она составляла минимум 3000-4000 м, а при тогдашнем уровне бомбовых прицелов и техники бомбометания попасть с такой высоты в цель типа «крупный корабль» одиночной бомбой можно было лишь случайно. Поэтому для горизонтальных бомбардировщиков более реалистичным вариантом была работа с меньших высот по надстройкам, системам ПВО и полётным палубам вражеских кораблей. Этим задачам данные бомбы вполне соответствовали.
Толчком к изменению ситуации стал «китайский инцидент» – так в Японии именовали развязанную в июле 1937 г. войну с Китаем. Авиация Императорского флота – как берегового базирования, так и палубная – широко использовалась с самого начала конфликта, и вскоре её командование осознало неприятный факт: в боевых условиях и так невысокая точность горизонтальных бомбардировщиков падала до совершенно неприемлемого уровня. В начале 1938 г. поиском путей решения этой проблемы занялся новый инструктор авиабазы Йокосука капитан-лейтенант Масатакэ Окумия.
Японский бомбовый прицел обр. 90 и его модификации были развитием классического немецкого прицела Goertz-Boykow, первая модель которого была создана ещё в конце Первой Мировой. В отличие от новых тахометрических систем, таких как американские Norden и Sperry, немецкий Lotfe 7 и т. д., где прицел, связанный с автопилотом, фактически брал на себя управление самолётом во время сброса, коррекция курса японских горизонтальных бомбардировщиков над целью осуществлялась по-старинке, голосовыми командами, подаваемыми бомбардиром пилоту. Таким образом, ключевым был «человеческий фактор», поэтому меры, предложенные Масатакэ Окумия, лежали именно в этой плоскости.
Японский бомбовый прицел обр. 90 мод. 1.
Кроме естественного усиления подготовки самих бомбардиров, работе с бомбовым прицелом начали обучать и пилотов ударных самолётов с тем, чтобы они были не просто «извозчиками», доставлявшими бомбардира в район цели, а полноценными членами команды, чётко понимающими, какие именно манёвры от них требуются на боевом курсе. Ещё одним нововведением стала практика постоянных пар пилот-бомбардир, чтобы со временем они начинали понимать друг друга с полуслова и действовать как единый организм. Эти простые, казалось бы, меры – в сочетании с новыми тактическими наработками и интенсивными тренировками – позволили уже к концу 1938 г. в три раза увеличить процент попаданий по точечным целям и довести его до 33%.
На первый взгляд и этот показатель представляется довольно низким, однако даже подобный уровень точности означал, что эскадрилья из 18 машин могла добиться до 6 попаданий по цели. Этого явно мало, чтобы потопить линкор – если, конечно, он не носит имя «Аризона» – однако вполне достаточно для серьёзного снижения его боеспособности. Иными словами, игра начинала стоить свеч, у тяжёлых бронебойных авиабомб появился реалистичный вариант применения.
В 1939 г. Управление авиации министерства флота заказало разработку новой линейки противокорабельных авиабомб на замену бомб калибров 60, 250 и 500 кг, принятых на вооружение в начале 1930-х. С учётом повышения точности горизонтальных бомбардировщиков, в новую линейку было решено включить уже полноценную бронебойную авиабомбу калибра 800-кг, предназначенную для борьбы с тяжёлыми кораблями. Согласно техническому заданию она должна была обеспечивать пробитие гомогенной брони суммарной толщиной до 150 мм, то есть типичного горизонтального бронирования критических зон линейных кораблей.
При всей своей кажущейся простоте крупнокалиберный кинетический бронебойный снаряд или авиабомба – это сложная и дорогая в производстве система, вобравшая все новейшие на момент её создания достижения в области металлургии, металлообработки, сопромата, баллистики, аэродинамики и так далее. Каждый такой боеприпас – это минимум тонна специально разработанной высоколегированной стали, подвергнутая затем проковке и многоэтапной термической обработке для получения правильного распределения прочностных характеристик корпуса, предназначенного для проламывания многодюймовой брони вражеских кораблей.
1. Схема распределения показателя твёрдости материала корпуса бронебойного снаряда.
2. Температурный график нагрева корпуса 410-мм снаряда перед закаливанием.
3. Температурные графики зонального отпуска.
Однако японские конструкторы изыскали способ серьёзно сэкономить деньги и ресурсы. Они воспользовались тем, что в 1931 г. на вооружение линкоров «Нагато» и «Муцу» были приняты новые 410-мм бронебойные снаряды «40-см обр. 91», отличавшиеся, прежде всего, двухкомпонентными бронебойными наконечниками, стабилизированными для поражения, в том числе, подводной части борта цели. В результате образовался запас устаревших снарядов этого калибра, выпущенных в 1910-20-е годы, которые и решили использовать для конверсии в авиабомбы, вместо того, чтобы отправлять их на переплавку.
Конечно же, речь не шла о простом «приделывании стабилизаторов к снаряду». Для того чтобы убедиться в этом, достаточно просто сравнить внешний вид и ТТХ получившейся 800-кг авиабомбы и её «донора» – бронебойного артиллерийского снаряда 40-см обр. 5-го года для орудий 40-см/45 обр. 3-го года:
Как мы видим, обретя блок стабилизаторов снаряд не только удивительным образом «похудел» на 203 кг, но и каким-то не менее удивительным образом его заряд ВВ увеличился в полтора раза. Серьёзные различия в форме этих боеприпасов также видны невооружённым взглядом. Очевидно, что в данном случае имела место не какая-то «импровизация», а серьёзная переделка, реальные масштабы которой показаны на следующей диаграмме:
У снаряда были демонтированы баллистический (1) и бронебойный (2) наконечники, а также ведущие пояски (6). Цилиндрическая часть снаряда была обточена на конус (5) как для снижения веса бомбы до приемлемого для палубных ударных самолётов «Накадзима» B5N, так и для улучшения аэродинамики. Внутренняя полость (4) была увеличена, что также снизило вес, позволило значительно увеличить заряд ВВ, а кроме того по образцу новых японских бронебойных снарядов туда был установлен алюминиевый демпфер (3), уменьшающий ударные нагрузки на разрывной заряд. Также было сделано новое ввинтное дно (7) под два взрывателя (8) авиационного типа и с выступом для крепления блока стабилизаторов. Плюс сам блок стабилизаторов (9), что, наверное, было самым простым во всей этой конверсии. В результате получился совершенно самостоятельный новый боеприпас, для которого исходный артиллерийский снаряд послужил не более чем заготовкой с подходящими габаритами и прочностными характеристиками.
Более лёгкие авиабомбы, разработанные в рамках программы 1939 г., были приняты на вооружение Императорского флота уже в следующем году, однако с тяжёлыми бронебойными возникла некоторая заминка. Было разработано и изготовлено несколько вариантов прототипов, но поскольку на данные боеприпасы возлагались особые надежды – ведь их предназначением было не что-то, а «цели №1», вражеские линкоры – то для окончательного выбора было решено испытать их в максимально реалистичных условиях.
Специально для тестов в Германии были заказаны плиты крупповской гомогенной брони, которую японские конструкторы сочли наиболее близким аналогом американской брони «Type B», применявшейся для бронепалуб линкоров флота США. Наконец в начале 1941 г. на полигоне в Касима, неподалёку от авиабазы Касумигаура (о. Хонсю), из этих плит была выложена «мишень», и начались финальные испытания.
Палубный ударный самолёт «Накадзима» B5N2 из состава авиагруппы авианосца «Хирю» с 800-кг бронебойной авиабомбой обр. 99 №80 мод. 5 на внешней подвеске, 1941 г.
Испытательные сбросы с различных высот показали, что варианты с цилиндрическим корпусом неэффективны, ввиду серьёзного падения скорости из-за сопротивления воздуха, вариант с каплевидным корпусом обладал лучшей аэродинамикой и обеспечивал требуемые по техзаданию характеристики бронепробиваемости. Выбор был сделан, и в начале весны 1941 г. новый боеприпас был принят на вооружение под названием «авиабомба обр. 99 (1939 г.) №80 (калибр 800 кг) модель 5». Как мы помним, на тот момент идея адмирала Ямамото о рейде на Пёрл-Харбор всё ещё изучалась крайне ограниченным кругом посвященных на предмет технической возможности её реализации.
Появление нового эффективного противокорабельного боеприпаса пришлось как нельзя кстати. Если на начальном этапе планирования «Гавайской операции» у её разработчиков и имелись серьёзные сомнения по поводу целесообразности использования горизонтальных бомбардировщиков, то теперь они были сняты. В начале лета Объединённый флот заказал производство этих бомб, а экипажи ударных самолётов под общим руководством капитана 2-го ранга Мицуо Футида начали интенсивные тренировки с использованием описанных выше наработок Масатакэ Окумия.
В сентябре 1941 г. 1-й Воздушный флот получил первую партию из 150 новых авиабомб – три боекомплекта для ударных самолётов, которые планировалось задействовать в качестве горизонтальных бомбардировщиков в гавани Пёрл-Харбор. Их экипажам к тому времени удалось повысить точность бомбометания по цели типа «крупный корабль» до фантастического показателя 70%.
7 декабря 1941 г. Взрыв носовых погребов линкора «Аризона» в результате попадания бронебойной авиабомбы.
Отдельного рассмотрения заслуживает возникновение и развитие широко известного мифа, связанного с данными бомбами. Первый образец этого боеприпаса попал в руки американцев ещё в мае 1942 г., когда на второй палубе только что поднятого со дна бухты линкора «Вест Виржиния» – одного из потопленных во время японского рейда на Пёрл-Харбор – была обнаружена неразорвавшаяся авиабомба диаметром 409-мм. Её «снарядное» происхождение специалистам было очевидно с первого взгляда, прежде всего благодаря восьми углублениям в носовой части, явно предназначенным для крепления бронебойного наконечника снаряда-«донора».
Бомба была обезврежена, изучена и вошла в американские справочники по японскому вооружению с примечанием «converted 40cm AP shell» (переделанный 40-см бронебойный снаряд). В 1944 г. на аэродроме захваченного японского острова Сайпан был обнаружен уже целый склад подобных бомб. Таким образом, специалисты ещё во время войны хорошо представляли, с чем они имеют дело.
30 мая 1942 г., 2-я палуба линкора «Вест Виржиния», поднятого со дна бухты Пёрл-Харбор. Внизу снимка видна хвостовая часть неразорвавшейся 800-кг авиабомбы, без блока стабилизаторов и с извлечёнными взрывателями.
А дальше сработала уже техническая безграмотность послевоенных историков и «переделанный снаряд» они поняли как «обычный снаряд с приделанными стабилизаторами», из чего ими же был сделан автоматический вывод об импровизации. Согласитесь, найденное в последний момент гениальное в своей простоте решение – это ведь и вправду намного интересней и драматичней, чем долгая и кропотливая работа конструкторов и испытателей.
У некоторых фантазия помчалась ещё дальше, и если «16-дюймовые снаряды со стабилизаторами» имели хотя бы смутное отношение к реальности, то присовокуплённые Лиддел Гартом ещё и 15-дюймовые (381-мм) – уже вообще никакого. Хотя бы потому, что этот популярный в британском флоте калибр никогда не состоял на вооружении флота японского, и 15-дюймовые снаряды им попросту негде было в достаточных количествах взять. Видимо, это сообразил А. Широкорад и заменил их 355-мм, то есть 14-дюймовыми снарядами, каковые в японском флоте применялись, но авиабомбы на их базе никогда не делались. Зато уже освящённые авторитетом известных историков, эти разнокалиберные снаряды, снабжённые второпях и «на коленке» приделанными стабилизаторами, начали своё победное шествие по страницам многочисленных книг и статей.
800-кг авиабомбы обр. 99, захваченные на аэродроме острова Сайпан, июль 1944 г.
И пусть эти мифы о бомбах и торпедах Пёрл-Харбора давно опровергнуты – они и до сих пор вполне себе живы и, боюсь, будут жить ещё очень, очень долго. В чём все мы сможем убедиться, почитав статьи, что появятся к очередной годовщине Пёрл-Харбора.
Использованные документы:
CinCPac, “
US Naval Technical Mission to Japan, “
US Naval Technical Mission to Japan, “
US Naval Technical Mission to Japan, “
Bureau of Ordnance, “
Использованная литература:
Masanori Ito, Andrew Y. Kuroda, Roger Pineau, “
Gordon W. Prange, “
John Campbell, “
Robert C. Mikesh, “
Mark R. Peattie, “
James F. Lansdale, “