Монстер был необъятен и, кажется, неостановим. Он двигался вперёд, скользкая кожа влажно блестела. Она была не слишком прочной, раскалённый вольфрамовый шарик пробил её с громким «хлюп» и остыл где-то в глубине монстерского тела.

К сожалению, вольфрам металл редкий и обрабатывать его трудно, а чтобы прикончить монстера, нужно несколько сот шариков, которых негде взять.

Монстер приостановился и плюнул едкой протоплазмой. Прямо перед ним возвышалась громада робтера. От него летели горячие шарики, скрученные из какой-то несъедобной дряни. Когда они попадали в монстера, тому было больно. А самого робтера было не так просто взять: едкая протоплазма, способная растворять сталь, скатывалась с его боков, почти не оставляя следа. Если бы можно было плевать протоплазмой хотя бы пару часов без перерыва, железному дураку пришлось бы худо. Но чего нет, того и взять неоткуда. Значит, предстоит схватка, которая с давних пор называется рукопашной, хотя рук нет ни у монстера, ни у робтера. Но мало ли, что рук нет, но надо обхватить противника, прижать к себе и растворять его панцирь безо всяких плевков, на которые тратится много протоплазмы, пока панцирь не растрескается и уже не сможет защищать робтера.

Двое столкнулись грудью в грудь. Монстер пустил в ход псевдоподии, робтер клацнул манипуляторами. Поднялся ядовитый дым, кожа монстера горела и сползала клочьями, от панциря робтера отваливались защитные пластины.

Боль была нестерпимой. Ещё минута и полусожжённый монстер сползёт под ноги противнику. Монстер рванулся, пытаясь освободиться от захватов робтера и растрачивая последние остатки едкой протоплазмы. Ему бы никогда не удалось вырваться, но в этот миг изнемогший робтер втянул манипуляторы и отшагнул назад, спасаясь от разъедающей слизи.

Они вновь стояли друг напротив друга. Несколько пядей пространства между ними было напрочь вытоптано. Ни один самый маленький монстерёнок не смог бы там самозародиться. Но и робтер, как ни будь миниатюрен, не объявился бы на вытоптанной площадке. Но так ли это важно? Главное, что оба поединщика живы и смогут продолжать схватку, вытаптывая новые площадки.

Кто победит, и когда — не всё ли равно? Главное, что битва продолжится.