— Ты опоздала, — резко говорит мужчина, распахивая передо мной дверь. — Часы подарить? Или мозги купить? Давай, пошевеливайся. Времени в обрез. Проходи и сразу раздевайся. Обойдемся без долгих прелюдий. Ну! Чего застыла?

Он вдруг отрывает взгляд от своего мобильного телефона и смотрит на меня. Долго смотрит. Выразительно. Меняется в лице. В глазах незнакомца вспыхивают искры, которые не предвещают ничего хорошего.

— А я не зря ждал, — протягивает незнакомец и его полные губы растягиваются в широкой ухмылке. — Пришла малышка на миллион.

Одобрительное причмокивание заставляет содрогнуться от отвращения.

Может, я номер перепутала? Оборачиваюсь и поглядываю на дверь. Нет. Все верно. Точно как в заказе значилось. Может, администратор накосячил? Направил не туда?

Мой первый рабочий день и первый гость. Нельзя ввязываться в скандал, а то и отсюда пробкой вылечу. Черт, а если этот мужик просто пьян? Вон как глазища выпучил. А ведь меня предупреждали насчет ночной смены в отеле: куча неадеквата повсюду.

Ладно, я справлюсь. Выхода нет.

Толкаю тележку с моющими средствами вперед и прохожу дальше. Глупо дергаться, тут же и охрана есть, и другие постояльцы. Вообще, я сама сумею за себя постоять. В случае опасности заору так, что весь квартал на мои вопли сбежится.

— Я проведу уборку вашего номера, — говорю спокойно, общаюсь вежливо и ровно, как учили на тренинге для горничных. — Раздеваться для этого не требуется.

— А разве я сказал «раздевайся»? — из горла мутного типа вырывается смешок. — Прости, детка, оговорился, я имел ввиду — «прибирайся». Мешать не стану. Выполняй свою работу.

Он отступает в сторону, тыкает пальцами по экрану телефона. Кажется, кому-то звонит. Отлично, пусть отвлечется на свои дела.

Я приступаю к уборке, стараюсь действовать четко по протоколу, ничего не упустить. Администраторы часто устраивают проверки. Найдут хоть одну погрешность — мигом выпишут штраф.

— Але, Кабан? — мужик заходится в приступе дикого хохота. — Не отвлек? Ха! Да, зачетный вантуз. Даже мне сюда слышно. Хлюпает. Не надорвется там? Чего? Пылесос говоришь? Точняк! Короче, я сегодня пас. Да, не приеду. Тут такой подарочек нарисовался. Ну грех отказываться.

Что за бредовый разговор? Пылесос. Вантуз. Они сантехникой торгуют? Или разными приборами для дома?

Наплевать, если честно. Мне бы поскорее справиться и перейти к следующему номеру. Дальше будет легче: гости съехали, поэтому никаких сюрпризов меня там не ждет. Конечно, кроме мусора. Хотя лучше мусор, чем вот это вот.

— Завязывай, киска.

Его голос звучит слишком близко. Прямо у меня над ухом. Дыхание опаляет заднюю часть шеи.

Когда этот тип успел настолько близко подобраться? Зачем дышит в зытылок?

— Тебе не идут эти тряпки.

Массивная ладонь опускается пониже поясницы. Обхватывает, будто товар на рынке приглядывает. Ощупывает и оценивает по-хозяйски.

Проклятье. Да к чертям собачьим такую работу.

Я подскакиваю как ошпаренная. Оборачиваюсь и залепляю этому придурку такую пощечину, от которой даже у меня самой стоит звон в ушах. Быстро отхожу назад и хватаюсь за тележку, поворачиваю ее так, чтобы оградить себя от дальнейших приставаний.

Мерзкий тип торчит прямо пути к двери. Если хорошенько разогнаться и сбить его телегой с ног, то вполне можно…

— А ты взрывная деваха! — выдает он с явным восхищением. — Люблю таких. Сразу характер чувствуется. Продолжай. Сопротивляйся мне.

Отлично. Точно больной.

— В прошлый раз мне бледную моль подсунули, смотреть жалко. Трясется вся, бормочет «я не такая, не такая», — издевательски передразнивает. — Мямля. Как будто она не знала, что это за отель и какую роль исполняют здесь горничные. Тут вечера всегда идут с продолжением. Нечего ломаться. Вам же нормально за обслуживание платят.

Обалдеть. Вот куда меня устроила моя лучшая подруга. Вечера, черт бы их всех побрал, с продолжением.

Ну хорошо. Будет вам продолжение.

Я чуть прищуриваю глаза и принимаю расслабленную позу. Продолжаю мысленно прикидывать расстояние до двери. Успею или нет?

— Дикая кошка, — мужик потирает покрасневшую щеку. — Когти выпустила. Я оценил. Буйные малышки — самый кайф. Таких круче всего ломать. Не бойся. Я доплачу.

Н-да. Конкретно крыша поехала.

Тип ухмыляется, взглядом буравит, смотрит так, будто у него на меня множество далеко идущих планов. Вариантов хватает. Прямо вагон с прицепом.

— Заболтались мы, — говорит он, оскалившись. — Покажи-ка мне свои…

Я толкаю тележку с моющими вперед. Всю силу в это движение вкладываю. Всю ярость. А ярости за прошедший месяц во мне накопилось предостаточно. Мало не покажется.

Мужик дико орет и сгибается пополам.

Я мчусь к выходу. К счастью, дверь не закрыта. Вылетаю в коридор.

— Дрянь! — вопит урод мне в след. — Совсем сдурела? Ты вообще знаешь, кто я такой? Тварь! Ты заигралась. Я до тебя еще доберусь. Тебе конец!

Я не оборачиваюсь назад, показываю ему жест, который можно было бы посчитать непристойным. Но каждый судит в меру своей испорченности, верно? На самом деле, просто демонстрирую ему кольцо с бриллиантом, которое мне подарил папа в честь поступления на первый курс.

Еще не все потеряно. Я еще не на дне. Могу заложить в ломбард этот подарок. Хотя нет, не могу. Нельзя так поступать, ведь это практически единственное, что осталось от прошлой жизни.

Сейчас мне двадцать два года. И я стремительно лечу в пропасть.

Дьявол, но лучше пойду драить привокзальные туалеты, чем зарабатывать так, как тот гад предлагал.

Я выскакиваю на улицу, сдираю с головы дурацкий чепчик и отправляю его в ближайшую урну. Выдергиваю невидимки, которые удерживают мои волосы в тугом пучке, швыряю прочь. Зарываюсь пальцами в спутанные локоны, растрепываю их окончательно.

Единственный плюс. Хуже быть не может.

Моя одежда осталась в отеле, сумка тоже. Денег на проезд нет. Но возвращаться за вещами явно не стоит. Неизвестно, что меня там ждет. Лучше пройтись по ночному городу пешком. Километров десять — и я дома. Гениальный план.

О чем я только думала? Почему не проверила этот отель лучше? Почему не выведала больше информации?

Начинается дождь. Проливной.

Я развожу руки в разные стороны, смотрю на темное небо и начинаю истерически хохотать. Всего лишь месяц назад я была королевой университета, передо мной были открыты любые возможности. Я купалась в роскоши, не подозревая, как можно за единственный день потерять огромное состояние и превратиться в изгоя.

Я приваливаюсь к столбу, тупо смотрю вперед. Только бы не разрыдаться. Никакой слабости. Слышишь, дура? Никакой слабости.

Мимо на огромной скорости проносится автомобиль. Проезжается по здоровенной луже и обдает меня грязью с головы до ног.

— Дебил! Придурок! — кричу я. — Ты ослеп? Да чтоб тебя…

Договорить не выходит. Слишком сильно стучат зубы. Только сейчас осознаю, насколько сильно замерзла. Сентябрь выдался довольно прохладным, еще и дождь льет градом. Я вся продрогла.

Авто резко тормозит. И так же резко возвращается назад. Мастерски маневрирует, объезжая проклятую лужу.

Дверца открывается. Выходит водитель. Огромная и мрачная фигура надвигается прямо на меня.

Лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Улица безлюдная. Вокруг ни души, только всполохи неоновых вывесок озаряют ночь.

Стоп, почему я волнуюсь? Водитель ничего не мог услышать. Он же мчался на полной скорости, окна в автомобиле закрыты.

Я опять перевожу взгляд вперед. Обнимаю себя руками, стараясь унять дрожь.

Боже. Настоящий великан. Какой у него рост? Под два метра? Отмечаю детали его одежды: ботинки, брюки, кожаная куртка. Все дорогущее. А навороченные часы на крупном запястье стоят как самолет.

Он может затолкать меня в машину, увезти прочь и сделать все, что угодно. Ему ничего не будет. Его даже не вызовут на допрос. В каждом жесте этого мужчины сквозит безграничная уверенность. Абсолютная вседозволенность. Не могу пока рассмотреть его лицо, но и общего впечатления хватает. Такого бугая тележкой с моющими не одолеть. Хотя сейчас у меня и тележки нет.

Мужчина подступает вплотную, а мое сердце застывает, пропуская удар за ударом.

Хищник вышел на охоту. Так это ощущается.

Черт, кажется, я очень сильно попала.

Мужчина останавливается в опасной близости от меня и чуть склоняет голову. Отблески неоновой вывески падают на его лицо. Яркие. Мигающие. Эти ядовитые огни придают красивым и жёстким чертам особую инфернальность.

Я замираю, не в силах сдвинуться с места, даже назад шагнуть не способна. Я абсолютно заворожена зрелищем. Не могу перестать изучать водителя.

Внешность у него безупречная. Хоть сейчас хватай камеру и снимай на обложку любого модного журнала. Высокий лоб, прямой нос, чётко очерченные скулы, чувственные губы, мощная челюсть. Резкие линии создают идеальную картину. Хотя если успокоиться и посудить трезво, ничего такого уж особенного в нем нет. Типичный красавчик. Но у меня возникает совершенно дикая потребность провести пальцами по его лицу, получше изучить эти скульптурно вылепленные черты, проверить — а они вообще настоящие? А ещё — взъерошить бы его тёмные волосы. Проклятье, даже проливной дождь не портит его укладку. Разве это законно? Он вообще человек?

И дьявол, в нем не ощущается никакой мягкости. Я как будто смотрю на дикое и кровожадное животное. Понимаю, что нужно бежать, скрыться, хотя бы попробовать ускользнуть. Но уже осознаю — бесполезно. От такого не уйти, особенно если наметил тебя своей жертвой.

С удивлением отмечаю, что мужчина гораздо моложе, чем показалось на первый взгляд. Возможно, он даже мой одногодка. Максимум — старше на пару лет.

Так. Ни в коем случае нельзя показывать свой страх.

— Что? — спрашиваю с вызовом. — Забыл, куда ехал? Ну тут точно ничего для тебя нет. Удачи. Двигай дальше.

Его тёмные брови насмешливо изгибаются, но это не делает общий вид менее угрожающим. Губы кривятся в ухмылке, которая больше смахивает на оскал.

— Весело? — меня затапливает раздражение. — Я рада, что подняла тебе настроение. А теперь проваливай! Нечего таращиться.

— Ошибаешься, — хриплый голос заставляет кровь моментально прилить к моим щекам. — Здесь — все для меня. И да — подняла.

— Что? — отшатываюсь.

— Настроение.

Почему у него такой тон, будто речь совсем о другом?

Я отступаю назад. А он надвигается ленивой походкой сытого хищника.

— Хватит меня преследовать, — выдаю твёрдо и вдруг упираюсь спиной в ледяную каменную стену. — Ты что, маньяк?

— Я могу быть, кем угодно. Выбирай.

Он не дотрагивается до меня. Но тело все равно прошибает нервная дрожь. Есть в этом мужчине что-то такое... нереально объяснить. Вообще, он парень. Молодой парень. Хотя язык не поворачивается назвать его подобным образом. Странно. Такой юный и при этом чертовски взрослый. Весь секрет в тяжелом взгляде. В хищных повадках.

— Уйди, — говорю я. — Оставь меня в покое.

— Не хочу, — вкрадчивый ответ обжигает.

— Серьёзно? — кривлюсь, стараясь скрыть вновь вспыхнувший ужас за этой гримасой. — А мне как-то наплевать на твои желания. Ты оглох? Отвали!

— Нет.

Я не успеваю ни вскрикнуть, ни дёрнуться. Он обхватывает меня за талию и перебрасывает через плечо.

— Ты что творишь? — еле отхожу от шока.

— Спасаю тебя.

— Пусти, — шиплю я и молочу кулаками по широченной спине, но только обдираю пальцы о железные заклепки на куртке. — Пусти сейчас же.

— Я не могу оставить девушку в беде, — отвечает невозмутимо и забрасывает меня на заднее сиденье автомобиля.

— Я в порядке. Была. Пока ты не появился.

Он захлопывает дверцу, не позволяет выскочить наружу. Сам усаживается за руль. Блокирует замки.

Я отчаянно дергаю ручку, пытаясь выбраться. Молочу по стёклам. Без толку.

— Не боишься, что испачкаю твою крутую тачку? — бросаю раздраженно и пинаю его сиденье ногой.

Он ловко перехватывает мою лодыжку, чуть сжимает, проходится горячей ладонью по заледеневшей ноге, от щиколотки до колена и обратно.

— Грязи я не боюсь, — усмехается, обнажая зубы.

— Ты в курсе, что похищать людей запрещено?

— Конечно, потому и помогаю тебе.

— Интересно — чем?

— Ты была совсем одна посреди безлюдной улицы. Ночью. Разве я мог проехать мимо?

— Да ты как псих мимо меня промчал, — выпаливаю раздраженно. — Еще и обрызгал с ног до головы. Смотреть по сторонам не пробовал?

Он смотрит. Только прямо на меня. И этот его взгляд нравится мне все меньше и меньше с каждой прошедшей секундой. Наглый. Нахальный. Насмешливый. Мужчина забавляется. Явно. Он будто наблюдает за милой зверушкой, всерьез реакцию не принимает.

— В общем, не знаю, что взбрело тебе в голову и знать не хочу, но ты точно не собирался тормозить, — продолжаю я, а после нетерпеливо дергаю ногой. — Пусти, прекращай уже лапать.

Отпускает. Даже удивительно.

— Я бы не проехал мимо, — заявляет вкрадчиво.

— Ну конечно.

— Я ехал за тобой.

— Что? — от его слов мороз пробегает по коже. — Ты преследовал меня?

Водитель отворачивается и заводит двигатель.

Автомобиль резко двигается вперед. Против воли вжимаюсь в спинку сиденья. Пульс дико ударяет по вискам.

— Кто ты такой? — спрашиваю. — Мы знакомы?

Никакого ответа.

От крутых поворотов меня постоянно шатает из стороны в сторону, буквально мотает по салону.

— Ты всегда так водишь или только сейчас стараешься? — интересуюсь я, не скупясь на издевку. — Закончил курсы экстремального вождения и решил похвастаться? Или ты вообще впервые за руль сел?

Я говорю еще много чего. Паника здорово развязывает язык. Но только отклика не получаю.

— Ты ехал за мной. Почему? — сдаваться и замолкать я не собираюсь. — Объясни, зачем ты меня искал?

— Это ты меня искала, — обезоруживает единственной фразой.

— Бред, — фыркаю.

— Искала нас, — ровно уточняет он. — Теперь понятнее?

— Нет, ничего подобного, я никого не искала, — от такого поворота мои зубы начинают постукивать снова, похлеще чем пару минут назад, когда я находилась под проливным дождем. — Куда мы едем? К твоим друзьям? Сколько вас там?

Водитель ограничивается ухмылкой, а после заговорщически подмигивает мне в зеркале заднего вида.

Отлично. Теперь я понимаю, что ситуация всегда может стать хуже. Гораздо хуже, черт раздери.

— Давай договоримся по-хорошему, — предлагаю. — Ты тормозишь прямо тут, я выхожу, и мы больше никогда не встречаемся снова. Никогда. Слышишь? Ну а я не стану говорить полицейским, что ты маньяк. Знаешь, мой отец под следствием, за мной сейчас тоже приглядывают. Проблемы никому не нужны. Даже напрочь отбитым парням вроде тебя. Поэтому нам лучше разойтись в разные стороны. Я важный свидетель по делу и…

— Ты — никто, — спокойно обрывает водитель.

А потом перечисляет имена всех, кто имеет отношение к делу моего отца. Следователи, прокуроры, судьи. Процесс прошел в рекордно быстрые сроки, хотя состав постоянно изменялся. Водитель называет каждого, кто поспособствовал заключению моего отца в тюрьму. Ровно, без эмоций, абсолютно безразличным тоном.

Легкий холодок под ребрами превращается в жгучий холод.

Как это возможно? Откуда он настолько хорошо все знает?

— Ты хотела попасть в клетку, — его хриплый голос оголяет мои нервы. — Радуйся. Твоя мечта сбылась.

— Ты совсем чокнутый? — остервенело дергаю ручку, пытаюсь открыть дверцу на ходу, начинаю кулаком барабанить по стеклу. — Эй, помогите! Помогите!

Идиотский поступок. Вряд ли это поможет. Но ничего лучшего на ум не приходит. Есть вариант вцепиться водителю в глаза, однако идет дождь, скорость езды зашкаливает. Я не хочу погибать в автокатастрофе. Вообще нигде не хочу погибать. И ни в какую там клетку не пойду. Может, он разозлится, что я порчу ему машину и сам притормозит? Через пару секунд становится ясно: нет, номер не прокатит. Мужчине наплевать.

— Ты же подала заявку в университет, — насмешливо произносит он. — Забыла?

— Да что ты такое…

Замираю и перестаю барабанить по стеклу.

Клетка. Университет.

Требуется время, чтобы дошла вся суть.

Проклятье, а я и забыла про ту заявку.

В день ареста моего отца ректор четко намекнул: мне пора подыскать другой университет. Учеба была оплачена заранее, моя успеваемость никогда не страдала. Отчисление казалось нереальным. За что? На каком основании?

Через неделю меня вышвырнули прочь без объяснений.

Я подавалась в разные учебные заведения, самонадеянно начала от самых известных и элитных, а после прошлась по низам. Везде получила отказ. Создавалось впечатление, будто моя фамилия оказалась в черном списке. И пожалуй, это было недалеко от истины. Отец перешел дорогу мэру, бросил вызов тому, кто никого и никогда не прощал. Расплата последовала незамедлительно. Нас окружили по всем фронтам, загнали в угол.

Конечно, я отправляла свои документы и в другие города, не ограничивала поиск столичными университетами и академиями. Но результат оставался прежним. Меня отказывались принимать даже там, где набирали всех подряд.

— Ты про учебу, — медленно говорю я. — Да?

— Ну если попросишь, могу организовать тебе обычную клетку, — саркастически протягивает водитель. — Хотя нет, обычная вряд ли подойдет. Ты ее разнесешь.

Я подавляю нервный смешок.

«Клетка». Именно так студенты называют самый привилегированный университет нашей страны. Разумеется, существует красивое официальное название — Государственный университет имени Белоцерковского, но практически все используют гораздо более простое и понятное обозначение.

Почему именно «Клетка»? Университет закрытый. Туда нельзя попасть без особого пропуска, там серьезная охрана и система безопасности. Находится он в районе, который очень далек от крупных городов, расположен практически посреди леса. В сети нельзя найти никаких фотографий или видео этого места, если что-то и попадается случайно, то это быстро отслеживают и удаляют. Любые подробности про данное учебное заведение засекречены. Среди студентов дети влиятельных людей, но, говорят, простых смертных тоже принимают, только отбор жесткий, нужно продемонстрировать выдающиеся интеллектуальные способности. В общем, дорога открыта лишь для богачей и гениев, остальным можно забыть и расслабиться.

Я отправила заявку через их сайт пару недель назад, на успех не рассчитывала, понимая, что рекордами не блистаю, а статус в обществе потерян вместе с арестом имущества. Я даже не была уверена, что моя информация принята на рассмотрение. Сайт выглядел странно. Черная страница, практически пустая: без названий факультетов, без имен преподавателей, без статей. Там указан лишь адрес электронной почты, куда следует отправлять документы, при этом никакого списка требуемых бумаг нет, поэтому я приложила к своему письму стандартный набор. Подтверждения не получила, но и отказ не пришел.

— Так ты из «Клетки»? — спрашиваю. — Преподаешь там?

Хм, а вдруг это тест? Часть проверки? Может, у них принято устраивать студентам подобные обстоятельства и наблюдать за реакцией?

Бредово звучит. Но кто знает?

— Демид, — представляется водитель. — Демид Леднов.

Мое горло перехватывает колючая проволока.

Леднов — фамилия того человека, который засадил моего отца в тюрьму. Леднов — это наш мэр. И да, у него есть сын по имени Демид. Абсолютно отбитый мажор, о котором в городе ходят жуткие легенды. Парень без тормозов.

Апартаменты в элитном жилом комплексе. Кого этим удивишь? Новомодное здание в центре столицы. Идеальное сочетание стали и стекла. Квартиру здесь мечтали бы заполучить многие, но мало кто готов оплатить итоговый счет.

Я не слишком впечатляюсь, когда мы сюда подъезжаем. Примерно такого и ожидала. Однако подземная парковка производит сильное впечатление. Размах серьезный. Я думала, понтами меня не удивить, но ошиблась.

Отдельный блок. Личный. Здесь припарковано тридцать автомобилей. Точнее двадцать девять, на тридцатом мы подъезжаем. Разные марки, разные цвета. Объединяет их то, что все принадлежат Леднову, а еще то, что каждая из этих моделей стоит как дом, если не больше.

— Забавно, — протягиваю. — На каждый день месяца у тебя новая тачка?

— Вроде того, — он открывает дверцу и помогает мне выбраться из машины.

— А если выпадает тридцать первый день, ты пользуешься метро? Неужели для вас не проложили отдельную ветку?

— Пойдем.

Мы проходим вперед, мимо ряда безумно дорогих автомобилей, прямо к хромированному лифту.

— Черт, ты издеваешься, — выдаю я, заметив навороченный мотоцикл. — Вот тридцать первый, да?

— А ты догадливая, — бросает Леднов и в этом нет ни тени комплимента.

Глаза у него холодные. Серо-стальные. Как грозовое небо или как непробиваемый слой арктического льда, который сковывает море зимой.

Ну он же Леднов. Какие еще у него могут быть глаза?

Демид. Такое имя тянет повторять и пробовать на языке. Как выстрел, как разряд электрического тока.

Но по имени я его называть не буду. Проведу границу.

Леднов. И точка. Сразу вспоминаю его мерзкого папашу.

— Прими душ, — раздается распоряжение, как только мы заходим в квартиру. — Там есть одежда. Бери любую.

— Ты реально считаешь, я стану купаться здесь?

Он молча открывает передо мной дверь ванной комнаты и проходит вперед по коридору, не тратя время на бесполезные ответы.

Ну супер.

Я нервно облизываю губы и чувствую привкус грязи. Умыться мне и правда не помешает, а в остальном — раздеваться тут не собираюсь. Не стану светиться перед камерами.

Ванная здесь крутая. Душ тоже. Да все круто. В апартаментах наверняка несколько подобных комнат. Здесь человек десять может проживать, причем никогда не пересекаться.

Я тщательно умываюсь. Смотрю на свое отражение. Хорошо хоть косметикой сейчас не пользуюсь, ничего не размазалось, поэтому проще привести себя в порядок.

Поглядываю на душ, после на свое отражение. Перепачканная униформа горничной меня раздражает, еще и мокрая насквозь, прилипла к телу. Стянуть бы ее и сжечь.

Одежда. Леднов сказал что-то про одежду.

Я прохожу в смежную комнату и смотрю на обширный выбор нарядов. Много вещей, глаза разбегаются. Выглядит будто настоящая гардеробная.

Интересно, откуда столько? Для гостей предусмотрено?

Я подхожу ближе, механически перебираю вешалки. Чего здесь столько нет. И платья, и юбки, и кофты. Для любого повода подойдет. На каждый день и на выход в свет. А еще несколько комплектов белья. Хм, мило. В прошлом у меня был похожий комплект.

Проклятье. Меня будто ток прошибает. А это же и есть мои вещи.

Я сглатываю так, что в горле начинает ощутимо саднить.

Отхожу назад, замечаю в стороне туфли, сапоги, кроссовки.

Черт возьми, это все принадлежит мне. Ну принадлежало до конфискации имущества. Господи, он реально больной на голову, раз притащил целый гардероб сюда.

— Что это за игра?

Не помню, как иду по бесконечному коридору, не помню, как и где нахожу Леднова, просто смотрю в его безразличные глаза и задаю самый волнующий вопрос.

— Отвечай, — требую.

Он располагается на диване и забрасывает ноги на стол, откидывается назад, изучая меня снизу вверх, чуть прищурившись.

— Ты же хочешь закончить пятый курс, — произносит ровно.

— Хочу, — отрицать глупо.

Мне нужна эта чертова учеба. Нужен дурацкий диплом. Работа. Деньги на адвокатов. Мне нужно подавать апелляции, пытаться вызволить отца.

Но какая у этого цена?

— А чего хочешь ты? — спрашиваю прямо. — Твоя папа о твоих планах в курсе? Одобряет преследование?

— Я просто помогаю тебе, — заявляет небрежно. — Ты не привыкла к доброте?

Рассмеяться бы ему в лицо, но смешок забивается в горле.

Леднов, ты серьезно? Да ты какой угодно, только не добрый.

— Прими душ, полежи в ванной, — продолжает он. — Расслабься. Ты же не думаешь, что мне трудно найти девчонку и я буду подглядывать за тобой в замочную скважину? Короче, ты отдохни, потом будет время подумать.

— Над чем?

— Когда ты готова приехать в «Клетку».

— А меня уже приняли?

— Нет, — его красивые губы чуть кривятся. — Там все строго. Если бы тебя приняли, ты бы уже была в университете. Отказаться от приглашения нельзя. Но я не хочу напрягать и даю выбрать конкретную дату.

— А может, ты просто издеваешься надо мной?

— Я не трачу время на ерунду.

— Тогда в чем подвох? — задаю вполне резонный вопрос. — Ты весь такой добренький, предлагаешь мне забрать мои вещи, организовываешь поступление в элитный универ. Ради чего тебе это?

— Я так захотел.

— Не похоже на ответ.

— Если тебе станет легче, мой отец не в курсе моих планов, — говорит Леднов и помедлив, оскаливается: — Мы же не хотим, чтобы его хватил удар раньше времени.

— Ты помогаешь мне, чтобы его позлить? — выдвигаю единственную теорию, которая выглядит логичной. — Ну решил выручить дочь врага.

— Да ему наплевать, — хмыкает. — Думаешь, мой отец помнит о твоем? Отработанный материал. Это его больше не волнует.

Меня передергивает. Но я осознаю, Леднов прав.

— Не понимаю, — говорю тихо. — В чем твой интерес?

— Раз тут ты выдохнуть не можешь, то держи.

Он бросает мне ключ, который я ловлю, повинуясь безусловному рефлексу.

— Это от соседней квартиры, — выдает Леднов. — Туда доставят твои вещи.

— Что за квартира?

— Твоя.

— Нет, я не согласна.

— Ладно, — в его глазах вспыхивают странные искры. — Раз тебе приятнее жить в халупе, то получишь свой гардероб туда. Все не влезет, но часть пристроишь.

— Благодарю, но я в этом не нуждаюсь.

— Гордая, — протягивает с насмешкой.

— Я знаю, что бесплатно ничего не бывает, а ты не отвечаешь на мои вопросы и не объясняешь, ради какой цели затеял все это, — выдыхаю. — Я отказываюсь от твоего предложения. Я решу проблемы самостоятельно.

Я смотрю прямо в его глаза и думаю о том, что ртуть выглядит точно также. Опасная. Ядовитая. Токсическая. Гремучая.

— Мы еще увидимся, — обещает Леднов.

Я падаю на свою кровать без сил. После напряженного дня, проведенного на ногах, нет никакого желания шевелиться. А сколько еще таких дней будет? Множество. И ладно бы еще результат был, но нет ничего, мне до сих пор не удается найти новую работу. Если раньше я без проблем устраивалась официанткой, то теперь лишь стоит назвать свою фамилию, сразу получаю в ответ — «Прости, нам нужна другая кандидатура». В одном баре я решаю провести эксперимент и называюсь именем подруги, никаких проблем не возникает. Вот только для трудоустройства необходимо показать документы. Ложь не пройдет.

Похоже, Леднов пошел дальше, теперь я не просто в черном списке для всех учебных заведений страны, но и работу найти не смогу.

Интересно, какой Леднов? Сын или отец?

Хотя нет. Не интересно. Мне бы лучше разобраться с тем, как из этой западни выбраться. Прийти на поклон? Принять все условия? Черта с два! Так быстро и легко я не сдамся. Им придется подождать, пока я окончательно потеряю надежду.

Может, раздобыть поддельные документы? Ну да, прекрасная идея, лучше не придумаешь. Пойти против закона, дать врагам реальную причину для расправы.

И вообще, на такие документы нужны деньги, которых у меня и близко нет.

Я заставляю себя подняться и пересчитать скромные сбережения. Ком подступает к горлу. Весь мой заработок уходил на адвоката для отца, еще я сумела снять комнату, где теперь и проживаю.

Откладываю деньги, потираю взмокшие виски.

Сколько я так продержусь? Вот реально. Сколько? Купюры буквально тают на глазах, а скоро нужно снова заплатить адвокату, да и на судебные тяжбы уходит много средств. Я могла бы сама во всем разобраться, но… нет, тут без шансов.

Наверное, мне стоило быть более сдержанной. Тогда бы я сохранила первую работу. Не стоило влеплять пощечину парню, который попробовал ухватить меня за грудь. В том кафе была настолько откровенная униформа для сотрудниц, что ничего иного от посетителей ждать и не стоило. Ну или я могла спокойнее решить конфликт в отеле. Выйти из номера по-тихому, наобещать тому придурку чего-нибудь и скрыться. Зачем набросилась на него с тележкой?

Дура. Я сама виновата, что нигде не задержалась. Характер такой. Могу легко вспылить и натворить глупостей. Ладно, о прошлом сожалеть глупо. Надо думать о будущем.

Допустим, почему бы не согласиться на предложение Леднова? Что плохого ожидает меня в том университете? И что парень может от меня потребовать?

У него явно нет трудностей с поиском девушки. Значит, приставать не станет. Да и слишком много мороки, если бы его цель заключалась в чем-то подобном.

Денег у меня не найти. Ценных бумаг тоже. Драгоценности отобрали.

Я не могу оказать ему никакой серьезной услуги. Особенными талантами не обладаю. Вряд ли он попросит меня спеть или потанцевать. Я увлекаюсь фотографией. Но сильно сомневаюсь, будто Леднов закажет серию снимков.

«Клетка». Не такое уж это и страшное место. Слухи часто бывают преувеличены. И вот эти разговоры о том, что если тебя выбрали и отправили приглашение, то отказаться от поступления нельзя… ну вот глупость же. Так не бывает. Просто нагнетание.

Я иногда пересекалась в компаниях с теми, кто проходил обучение в «Клетке». Обычные ребята. Они привыкли к тому, что их постоянно расспрашивали об университете, ведь закрытые заведения всегда волнуют сильнее, чем те места, в которые открыт доступ абсолютно всем.

Эти студенты молчали, отделывались общими фразами о неразглашении, о том, что подписали такие документы, которые предусматривают огромные штрафы за любое нарушение правил конфиденциальности.

В общем, ничего не удавалось выведать.

Одни ребята тушевались, мрачнели, чуть ли в угол не забивались от таких расспросов. Создавалось впечатление, будто годы в «Клетки» для них сродни пребыванию в реальной тюрьме. А другие студенты наоборот загадочно улыбались, бросали всякие туманные намеки, распаляя воображение окружающих, держали интригу. И было заметно, что они свой университет обожают и никогда ни на что другое не променяют, еще и чувствуют между собой особую связь, будто состоят в тайном обществе.

Короче, как и везде, тут были свои лидеры, короли и королевы. А еще не обходилось без изгоев. Стандартная схема.

Дети из простых семей мечтали попасть в «Клетку», ведь это был отличный шанс пробиться на верх, завязать нужные связи, покрутиться среди элиты.

Даже в моем университете многие пытались пробиться туда. Но и для состоятельных семей существовал конкурс. Принцип отбора не разглашался. Более или менее все казалось очевидным при наборе обычных ребят, им помогали исключительно знания, уровень интеллектуального развития. Если студент отлично показывал себя в учебе, то однажды ему могли предложить перевод в «Клетку», само руководство выходило на связь.

Я поднимаюсь с дивана, беру купальные принадлежности, открываю дверь комнаты и застываю на пороге. Ванна в квартире общая и, судя по истошным воплям, доносящимся оттуда, она именно сейчас занята семейной парой, что проживает по соседству со мной. Муж и жена постоянно пьют и ссорятся, иногда кажется, готовы поубивать друг друга в алкогольном бреду. Их пример — отличная прививка против спиртного. Даже если бы я хотела выпить, то точно бы не стала, глядя на подобные выверты.

Я чертыхаюсь и прикрываю дверь. Еще этого мне не хватало. Не буду туда лезть. Пусть поутихнет, потом душ приму. Или вообще без этого обойдусь. Я же научилась жить без дорогой одежды, без личного авто. А всего лишь месяц прошел. Адский месяц.

Я берусь за щеколду, намереваясь ее задвинуть, но не успеваю.

Резкий толчок заставляет меня отлететь на диван. Вещи разлетаются в разные стороны. А я лихорадочно приподнимаюсь, отползаю назад, наблюдая за тем, как массивная фигура заслоняет проход.

Кто это? Кроме меня и той громкой пары алкоголиков в квартире никто не живет. Была еще одинокая старушка, но она съехала к родственникам.

Так. На старушку этот человек точно не тянет. Мужчина. Довольно крупный. Но явно не Леднов. Рост не тот. Да и сама стать.

Ох, серьезно? Я реально думаю, будто упакованный по всем фронтам мажор ворвется ночью в мою комнату?

— А ну проваливай! — рявкаю я как можно более грозно и прихватываю массивный бронзовый подсвечник, давно его приберегла, держу возле постели, на всякий случай. Район тут не самый спокойный, можно ожидать чего угодно.

— Ха-ха, молодец ты, красотка.

Неприятный холодок пробегает по коже.

Проклятье, я узнаю этот голос.

— Анна Романова, — протягивает незваный гость. — Скучала по мне, Анюта?

Теперь я точно понимаю, что не ошиблась. Мужчина делает шаг вперед, и я могу отлично рассмотреть противную физиономию, поскольку свет от ночника падает как раз на него.

Придурок из отеля.

Как он меня нашел? Видимо, легко. Я же бросила там свои вещи, еще и данные указала настоящие.

— Эй, парни, угомоните там всех, — обращается мужчина к кому-то за спиной. — Не хочу отвлекаться на чужие вопли.

Дверь захлопывается, мы остаемся наедине.

Парни. И как много там парней? Справлюсь ли я с ними, если приложу этого урода подсвечником?

Раздаются выстрелы и крики.

Я вздрагиваю. Плохо понимаю, что происходит.

— Анюта, брось эту штуку, — он кивает на подсвечник и достает пистолет. — Сейчас ты закричишь. Громко. От радости. Ну ты же рада меня видеть? Признавайся.

— Рада, — признаюсь честно. — До тошноты.

Больше не слышно никаких воплей снаружи. До меня доносятся только тяжелые шаги и какие-то странные звуки, будто нечто тяжелое по коридору волокут.

Я стараюсь не подаваться панике и не показывать страх. Сильнее стискиваю подсвечник, но плохо понимаю, как он сумеет защитить от пули.

— А могли по-хорошему договориться, — протягивает гад, подступая ближе.

Нет, не могли.

— Так время есть, — пожимаю плечами. — Ты оружие убери, тогда и поговорим.

— Да о чем с тобой базарить? — посмеивается. — Проще пристрелить.

Я отбрасываю подсвечник на диван. Все равно в этой тяжеленной штуковине нет теперь никакого смысла. Надо пистолет перехватить — тогда появится шанс. Конечно, я не умею стрелять. Но разве он об этом знает?

Урод широко ухмыляется и подступает совсем близко.

— Ладно, раз ты хорошая девочка, то я тоже буду хорошим, — прячет оружие за поясом брюк. — Дам тебе еще один шанс. Но ты должна попросить. Давай. Красиво проси.

Теперь надо обнять его? Тогда сумею перехватить рукоять пистолета?

Мерзость. Только ничего больше на ум не приходит.

Звон стекла оглушает. Рефлекторно сгибаюсь, пробую укрыться от лавины осколков. Оседаю на пол, отползаю в сторону, лишь потом оборачиваюсь.

Вижу, как в комнату через окно пробирается еще один гость.

Нервно мотаю головой, часто моргаю, словно пытаюсь развеять видение, но реальная картина от этого никак не изменяется.

Высокий. Темный. Огромный.

Мое сердце сводит судорога, когда я окончательно понимаю, кто именно передо мной оказывается. Демид Леднов собственной персоной. Вспомни черта — вот и он.

— Эй, ублюдок, что за…

Гад из отеля не успевает закончить фразу. Выхватить оружие ему тоже не удается. Леднов хватает его и выталкивает на улицу.

Я живу на первом этаже, но пусть и с такой высоты, падение все равно должно быть болезненным.

Неужели это происходит на самом деле?

Сын мэра разбивает окно, забирается в мою комнату, спасает от нападения. Смахивает на дурацкий фильм. От реальной жизни тут очень мало.

Я смотрю на порезы, что красуются на моих руках. Кровь настоящая. Осколки ранят больно. Только могло быть куда хуже. Все могло завершится фатально.

— Он пришел не один, — говорю я.

— Я тоже, — усмехается Леднов.

— Его люди убили моих соседей, — сглатываю. — Кажется. Я не видела, но слышала достаточно.

— Полиция с ними разберется.

— Ты вызвал полицию?

— Конечно, — кивает и смотрит в окно.

Снаружи доносится рев мотора. Резкий. Звериный. Будоражит нервы.

Я подхожу к Леднову, хочу понять за чем именно он настолько пристально наблюдает, останавливаюсь возле парня, вглядываюсь в полумрак.

Освещение в этом районе паршивое, но контуры различить удается.

Я вижу человека в закрытом шлеме. Мотоцикл, а рядом что-то… обмотанное цепями? Напоминает сверток. Довольно крупный. Проклятье, он дергается, причем очень активно, извивается и мычит.

— Это что, — запинаюсь. — Человек?

Леднов оставляет мой вопрос без ответа.

А где тот урод, который напал на меня?

Я шарю взглядом, но не могу его найти. Сдавленно выдыхая, осознав, что пока я с трудом соображала и приходила в себя после пережитого шока, нападающего перевязали цепями, приковали к мотоциклу.

Нет. Вряд ли. Нет, это слишком.

Скоро же полиция приедет.

Хозяин мотоцикла оборачивается. И смотрит на меня. Или на Леднова? Трудно понять. Черт, да какая разница?

Становится до одури холодно. Холоднее чем прежде под проливным дождем. Зуб на зуб не попадает.

Неужели это так ощущается взгляд незнакомца?

Мотоцикл срывается с места. Обвязанный цепями сверток несется за ним. Подпрыгивает. Бьется о землю. Рев мотора заглушает мычание.

— Нет, — хватаю Леднова за руку. — Так нельзя.

— Как? — он выгибает бровь с явным удивлением.

— Вы же его убьете, — задыхаюсь. — До приезда полиции. Прикажи своего другу прекратить. Сейчас же. Что за дерьмо вы творите?

— Тихо. Ничего не будет, — мягко обнимает меня за плечи, заставляет отойти от окна, хотя мотоцикл и так уже невозможно разглядеть, ведь он скрылся вдали, умчался в ночь. — Тот тип отделался парой царапин. Мой друг уже тормознул мопед.

— Не похоже, — качаю головой.

— Точно тебе говорю, — уверенно произносит Леднов. — Надо было его припугнуть. Слегка. Сделать внушение. Ну чтобы понял, как нельзя обращаться в девушками.

— Пускай полиция с этим разбирается.

— Согласен.

— Тогда зачем привязывать его к мотоциклу? — выпаливаю. — Зачем такая показательная расправа?

— Ты всерьез за него волнуешься? — в глазах Леднова вспыхивает недоумение. — Он пытался причинить тебе вред. Он привел сюда бандитов. Убил твоих соседей. Да?

— Д-да, — запинаюсь. — Наверное. Я слышала выстрелы и крики, а потом наступила тишина, что-то как будто волокли по полу. Господи, неужели они избавлялись от тел?

— Вполне вероятно.

Он отпускает меня и открывает дверь. На полу в коридоре действительно виднеются красноречивые багровые следы.

Кошмар.

Я приваливаюсь к стене, чтобы не упасть. Меня трясет как в лихорадке.

— Тебе повезло, — заключает Леднов. — Ты разозлила опасного типа.

— Что? Подожди… Откуда ты…

— Я в курсе твоей выходки в отеле, — поясняет ровно. — Я приглядывал за тобой с тех пор, как твою заявку в «Клетку» приняли к рассмотрению. Мой человек пас этого подонка, ведь было очевидно, рано или поздно он до тебя доберется.

— Ты знаешь его?

— Я читал досье. Торговля оружием. Наркотики. Заказные убийства. Короче, у него богатая биография. Его подвигов хватит на несколько пожизненных сроков. Ходит под местным авторитетом — Кабаном.

Нервно киваю, отворачиваюсь, стараюсь справится с болезненным комом в горле.

Да. Эта кличка звучала в телефонном разговоре. Еще тогда, в номере отеля.

— Долго ты намерена здесь торчать? — неожиданно резко спрашивает Леднов. — Нравится быть на дне? Среди отбросов общества?

— Тут было спокойно.

— Не гони, — хмыкает. — Соседи — запойные алкаши. Квартира — клоповник. Ну просто закачаешься. Сегодня к тебе в дом ввалился бандит, а завтра наркоманы в подъезде прижмут. Район такой. Криминальный. Нечему удивляться.

— Я справлялась, — судорожно выдыхаю.

— А если в следующий раз я не успею тебя прикрыть? — мрачно интересуется Леднов. — Ты реально хочешь жить здесь?

Хороший вопрос.

— Какой у меня выбор? — усмехаюсь.

— Выбраться из этого дерьма. Прямо сейчас. Сегодня. Поехать со мной. Отправиться на учебу в нормальный универ. Кстати, отличники там получают приличную стипендию. Оплатишь лучшего адвоката. Против моего отца никто не пойдет, но срок могут и скостить.

Я молчу.

— Ладно, думай, — бросает Леднов и направляется на выход.

— Нечего думать, — сглатываю, уже жалею о том, что собираюсь сказать, но оставаться тут сегодня выше моих сил, больше не выдержу. — Я согласна.

Все не так страшно. Гораздо лучше, чем я ожидала.

Мои первые впечатления от «Клетки» оказываются приятными. Воображение успевает нарисовать нечто вроде колонии строгого режима, где по всему периметру расставлена вооруженная до зубов охрана, но в реальности все выглядит довольно мило, напряжения здесь не ощущается.

Университет представляет собой настоящую крепость. Огромный старинный замок и несколько построек поменьше обнесены высокой стеной.

Я скорее могу сравнить это место со сказочной академией, чем с настоящей тюрьмой. Будь, я на первом курсе, вообще, могла запищать от восторга, попав сюда, тогда я была еще совсем наивной девчонкой, папиной дочкой, которая не знала проблем.

Наверное, тут раньше действительно проживали дворяне, люди благородных кровей. А вообще, трудно понять, древняя ли это постройка или же тут просто стилизация под определенный исторический период.

Охрана присутствует, но замечаешь этих людей не сразу. Подозреваю, камер тоже хватает, хотя у меня не выходит их обнаружить. Вход на закрытую территорию действительно происходит исключительно по пропускам. Посещение различных блоков университета тоже требует использования именных карточек. Снаружи здание выглядит старинным, зато внутри буйствует технический прогресс.

Даже мой прежний универ кажется убогим и жалким, если провести сравнение. Тут и компьютерный класс в разы круче, и библиотека гораздо более обширная, а спортзал смахивает на рай для тех, кто привык следить за фигурой.

Бассейн. Зимний сад. Кинотеатр. Дискотека. Бар.

Проще сказать, чего здесь нет. Мне проводят экскурсию постепенно, сразу все показать нереально. Леднов в первый же день представляет своих друзей, компанию парней и девушек, вот они мною и занимаются, помогают разобраться в правилах.

Сначала все выглядит идеально. Никаких проблем. Никаких забот.

Странности начинаются позже, когда я расслабляюсь и выдыхаю.

Проходит чуть больше недели после моего прибытия в «Клетку». Почти не вижу Леднова, общаюсь только с его друзьями, на парах мы сидим вместе, а мой благородный спаситель так и не появляется.

Непонятно. Мы учимся на одном курсе. Неужели у нас совсем нет общих лекций?

Я шучу на эту тему, но в ответ от своих новых знакомых получаю только молчание. Повисает неловкая пауза.

— Демид выучил все, что надо, — наконец говорит один из парней.

И я решаю больше не поднимать такие вопросы. Ладно. Во всех компаниях свои порядки. При наличии папаши-мэра и правда нет смысла обучаться. Кто мажору откажет? Любая организация мигом примет в свои ряды. Деньги решают.

Позже я замечаю Леднова на улице. Он разговаривает с неизвестным мне парнем. Похоже, это его друг, которого я еще не знаю.

Странно. Почему на приятеле Леднова надета обычная одежда? Почему он находится в университете без формы?

В «Клетке» существует четкое правило насчет того, что каждый студент обязан носить определенную одежду. Есть несколько вариантов наряда. Для парней и для девушек предусмотрены разные наборы вещей. Отдельные комплекты существуют для учебы, спортивных занятий, экзаменов, свободного времени, праздников. Всю форму тебе подбирают в самый первый день, выдают вместе с именным пропуском.

— Привет, — улыбаюсь я, подхожу к ним и будто на стену наталкиваюсь.

Незнакомец окидывает меня таким взглядом, от которого становится дурно. Глаза у него холодные. Холоднее, чем у Леднова. Пусть и другого цвета. Зеленые, очень насыщенного оттенка.

Может, это вообще линзы?

Парень очень привлекательный. Пожалуй, даже красивый. Но смотреть на него тяжело, трудно выдерживать контакт, сразу становится неуютно.

— Она моя, — говорит Леднов и обнимает меня, притягивает вплотную. — Я ее выбрал.

Что? О чем он сейчас?

Незнакомец ничего не произносит. Его взгляд остается ледяным. Выражение лица не меняется.

Я отмечаю, что его левая бровь рассечена. Старый шрам. Но это парня совсем не портит, сложно представить, будто нечто в принципе способно плохо сказаться на идеальной внешности.

— Захар, — выдает Леднов. — Мы договорились.

Захар. Выходит, так его зовут.

Нет, все же странный выбор одежды для университета. Парень смахивает на байкера. Кожаная куртка-косуха, черная футболка с заклепками в форме стальных лезвий, потертые джинсы и грубые ботинки.

— Валяй, — голос у Захара еще холоднее, чем взгляд, глубокий и мрачный, сразу делает парня гораздо старше.

— Отлично, — усмехается Леднов.

Захар разворачивается и уходит прочь, а я наблюдаю совершенно необъяснимую картину. Площадка, заполненная студентами, стремительно пустеет. Ребята спешат разойтись, будто уступают дорогу.

Черт, что за… мне кажется, да?

— Почему твой друг не носит форму? — спрашиваю Леднова.

— Так повелось.

— Я думала, правила для всех одинаковые.

— Точно, — заключает с долей насмешки. — Просто загвоздка в том, что для каждого студента свои правила.

— Не понимаю.

— Я объясню, когда выпадет случай.

Он произносит эту фразу таким тоном, что я против воли мечтаю о том, лишь бы подобный случай никогда не выпал.

— Ты странно выразился, — решаю разобраться с другим вопросом. — «Я ее выбрал». Это о чем вообще? Ты выбрал меня? Для чего?

— Еще рано об этом говорить, — отрезает Леднов, четко давая понять: на сегодня беседа завершена.

Еще одна неделя в «Клетке» помогает мне лучше прочувствовать местную атмосферу. Все вокруг оказывается не таким уж и милым. Розовые очки спадают, хорошо хоть не бьются стеклами внутрь.

Черт, может, я бы и сразу это заметила. Должна была. Видела изначально. Просто бежала от правды, игнорировала реальность. Я безотчетно хотела вернуться в прошлую жизнь.

Только ничего не получилось.

Теперь я отказываюсь от искушения. Прекращаю обманывать саму себя и смотрю на реальность трезво.

Здесь множество странностей. Их больше не удается пропускать мимо сознания.

Студенты разные. Правила тоже разные. Для всех. И разлом тут гораздо сильнее и сложнее, чем привычное мне деление на лидеров и аутсайдеров.

Конечно, тут есть свои короли и королевы, мажоры, элита. А есть совершенно забитые ребята, настоящие изгои. Но все совсем не так просто, как кажется на первый взгляд.

Именные карты регулируют жизнь студентов. Электронный пропуск дает разные уровни доступа. Одни могут посещать абсолютно любые этажи и блоки, а другие не могут выйти дальше определенного уровня комнат.

Без карты ты не посетишь столовую, не подключишь Интернет. Именно пластиковый треугольник решает, сколько раз в день ты можешь поесть и как долго тебе разрешено пользоваться сетью.

Хотя нет, все решает тот, кто программирует карты.

Ректор? Преподаватели?

Они здесь ничего не решают.

Реальная власть в руках студентов. Избранных. Настоящей элиты. Те ребята, которых я приняла за друзей Леднова, просто выполняют его распоряжениям, им сказано водить меня повсюду, сопровождать и развлекать, вот они и выполняют заказ. Они боятся ослушаться.

Безумие. Все это реально смахивает на полный бред. И я до последнего пытаюсь отрицать каждую подобную догадку.

Но черт побери, как еще объяснить все происходящее?

Никакой дружбы между Ледновым и теми ребятами не ощущается. Глупо игнорировать очевидное. Они боятся его, страшатся даже просто обсудить, упомянуть без уважения.

Леднов никогда не появляется на парах, при этом его фамилия значится одной из первых в списке успеваемости. Другим студентам такое попросту не позволяется. Здесь нельзя прогуливать лекции и пропускать занятия.

Захар не носит форму. Никогда. Зато пары посещает, и тогда становится жутко за окружающих. Липкий страх пронизывает пространство. Студенты отворачиваются, не смотрят на этого мрачного парня, преподавателей тоже ощутимо потряхивает.

Такое чувство, будто в аудитории появляется маньяк. Хищник располагается среди ягнят, приглядывает, кого бы сожрать на обед.

Или это только мое воображение?

Все равны. Но некоторые ровнее. Для избранных и правила особенные.

Конечно, я не уверена в своей теории до конца, но спрашивать других студентов об этом в поиске подтверждения точно не стоит.

Проклятье, для чего Леднов меня выбрал?

Однажды ночью я бездумно просматриваю различные сайты в Интернете, попадаю на статью, которая заставляет меня содрогнуться всем телом.

Новость о пропавшем без вести человеке.

До боли знакомое лицо на фотографии.

Я впиваюсь взглядом в экран, внимательно просматриваю строчку за строчкой, вглядываюсь в монитор до тех пор, пока глаза не начинают болеть.

Этот тот мерзкий тип. Урод из отеля.

Он пропал без вести. Крутой бизнесмен. Его жена предлагает щедрую награду за любую информацию насчет супруга.

Дура. Какая же я дура.

Никто не вызывал полицию.

А может, все и вовсе было подстроено?

Мысли пульсируют в голове. Обжигают. Впечатление, точно по вискам врезают отбойным молотом. Снова и снова. Опять и опять.

Я едва дожидаюсь утра, чтобы записаться на прием к ректору. Нужно сбежать, вырваться отсюда, забрать свои документы.

— Зачем тебе ректор? — резко спрашивает Леднов, хватает меня за локоть и разворачивает лицом к себе.

— Я хочу уйти, — вырываюсь без особого результата.

— Жалеешь того гада? — кривится. — Серьезно? Настолько сильно впечатлилась? Да он бы тебя пристрелил и даже не дернулся.

— Пусти, — шиплю. — Пусти меня.

Он отпускает, но потом толкает в сторону, в темный угол, где нас никто не увидит и не подслушает разговор.

— Ты обалдела? — рявкает. — Забыла, что билет в один конец?

— Никто не станет удерживать меня силой.

— Наивная, — его губы растягиваются в усмешке. — Есть только один способ выбраться из «Клетки» — закончить пятый курс.

— Ты знаешь про статью? — интересуюсь тихо. — Ты понял, почему я вспылила?

— Твой компьютер под контролем, — чеканит. — Как и все здесь. Поэтому не советую тебе сходить с ума и закатывать истерики.

— Ладно, — киваю. — Тогда ответь на мой вопрос.

— Вперед.

— Для чего ты меня выбрал? Что вообще творится в этом чертовом университете? Что тут происходит?

— Я выбрал тебя для себя, — бросает Леднов.

— В каком смысле?

— Понравилась, — хмыкает.

— Вранье!

— Ну сперва не особо зацепила, я думал совсем для других целей тебя использовать, но потом ты так долго брыкалась, что я реально повелся, пожалуй, даже прикипел. Было интересно, сколько ты еще продержишься.

— Ты просто псих.

— Я хочу, чтобы ты стала одной из нас.

— А на мои желания тебе наплевать?

— Многие мечтают примкнуть к нам, стать частью нашего круга. Уверен, ты уже разобралась. Поняла, что я и Захар не просто студенты, а есть еще и другие, ты познакомишься с ними позже. Избранный круг, который всем управляет.

— Вы, — запинаюсь. — Кто вы такие?

— Элита, — коротко отвечает он, медлит и все-таки поясняет: — Считай нас чем-то вроде тайного студенческого общества. Закрытый клуб для самых особенных людей.

— В тот вечер с тобой был Захар? — сглатываю. — Тогда. Мотоциклист, который приковал человека цепями к своему байку. Это был он?

— Да какая разница?

— Есть разница.

— Забудь.

— Ну знаешь, довольно тяжело забыть об убийстве, — издаю нервный смешок.

— Показать его? — усмехается. — Доставить сюда живым, чтобы ты убедилась?

— Ты обещал вызвать полицию.

— Я и вызвал.

Нет, так точно ничего не добиться. Мы будем ходить по кругу с этим бесконечным выяснением.

— Все очень просто, Анна.

Я вздрагиваю, ведь он впервые обращается ко мне по имени.

— Либо ты с нами, либо тебя нет.

Мне вспоминаются слова, которые Леднов произнес в первый вечер нашего реального знакомства.

«Ты — никто».

Мои безумные подозрения оказываются жестокой действительностью.

— Если я пойду к ректору, то вы меня все равно не отпустите, — говорю медленно. — Никто не позволит выйти за пределы университета. «Клетка». В самом прямом смысле.

— Ты умная девушка, — выдает Леднов. — Быстро схватываешь.

Я подавляю истерику и утвердительно киваю. На самом деле, у меня больше нет других вариантов. Если я намерена выбраться отсюда, нужно разобраться в правилах игры.

— Мы не принимаем в свой круг обычных, — продолжает Леднов. — Выбираем особенных. Сейчас тебе страшно и непривычно, просто потому что все это новый опыт. Но ты еще успеешь понять нас и принять существующий здесь порядок.

Сильно сомневаюсь.

— Ты прав, — говорю вслух.

Я подалась искушению, повелась на заманчивое предложение, а теперь пришла пора заплатить по счетам. И я заплачу. А потом выберусь отсюда.

Я не сдамся. Но теперь придется сыграть на чужом поле.