© Хомутовская М., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

В гостиной мадам Бердже было накурено. Сизый дым скрывал от глаз гостей позолоченные светильники и картины с батальными сценами. Офицеры всех мастей, светские дамы и их высокопоставленные мужья уже порядком накачались вином, и веселье было в самом разгаре.

Лорд Джереми Бриголь сидел за игральным столом с капитаном Куприяновым и невысоким молодым офицером, имени которого никак не мог запомнить – они познакомились всего партию назад. Впрочем, Бриголь считал, что не стоило утруждать себя подобными мелочами. Его соперником был граф Куприянов, а не этот мальчишка.

– Раздавайте, милсдарь! – еле ворочая языком, велел Куприянов.

А сам уселся, подперев рукой щеку, чтобы голова его не упала на стол.

Офицер принялся ловко тасовать колоду.

В этой унылой гостиной Бриголь скрывался уже который вечер. Его жена недавно родила, и его жизнь после этого события стала совершенно невыносима. К счастью, тесть-дипломат быстро организовал ему поездку в Питербурх по делам. Дела давно были сделаны, но домой Бриголь не торопился. Чтобы забыть о семейных неурядицах, лорд просаживал приданое жены за новомодной игрой в покер.

– Спасибо, – бросил он офицеру, взяв карты.

– Павел Эрдман, – улыбнулся тот. – Я вижу, вы не запомнили имени.

– Как скажете, – лорд подвинул фишки. – Даю сотню.

Куприянов растерянно заморгал, уставившись на карты, а потом бросил их на стол, выругавшись по-тусски. Он поднялся и, бормоча ругательства теперь уже по-бранцузски, удалился.

Бриголь тяжело вздохнул и тоже отложил карты. Но увидев, что офицерик удивленно поднял брови, сказал:

– Полагаю, партия окончена!

– Вы не хотите играть со мной? – поинтересовался тот.

Глотнув шампанского из высокого бокала, Бриголь ответил:

– Боюсь, вы не сможете тягаться со мной ни по части сумм, ни по части изобретательности, мистер.

У офицера покраснели уши.

– Мне показалось или вы только что сказали, что я слишком беден и глуп, чтобы играть с вами, милсдарь? Не будь вы ританцем, я бы немедленно вызвал вас!

Замутненный алкоголем мозг Бриголя выудил из его слов мысль о дуэли и рассмотрел ее со всех сторон. Нет, эта нелепая тусская забава не поможет ему. Позволить какому-то деревенщине застрелить себя? Ну уж нет! Размазать это ничтожество по игральному столу гораздо приятнее.

– В Туссии стреляться запрещено с прошлого века, – сказал он, – так что предлагаю вам, мистер Арман, устроить карточную дуэль. Играем! Но учтите, что в Ритании к карточным долгам относятся очень серьезно!

– В Туссии тоже! И мое имя – Павел Эрдман, – сказал офицер. – Хочу, чтобы вы запомнили того, кто поставит вас на место, милсдарь.

Бриголь лишь усмехнулся и бросил фишки на стол.

– Поднимаю на три сотни.

Игра продолжалась до глубокой ночи. Мадам Бердже даже подошла спросить, не желают ли они удалиться, но Бриголь прогнал ее. Он был в бешенстве: Эрдман выиграл у него баснословную сумму.

– Ты мошенник! – выкрикнул он, глядя, как Эрдман в очередной раз сгребает все фишки себе. – Жалкий тусский солдат не может так хорошо играть!

– Вы всегда могли остановить игру, сэр Джереми, – самодовольно усмехнулся его противник. – Вовсе не обязательно было отдавать мне все свое состояние.

– Нет, еще круг! Я отыграюсь! – взревел Бриголь, весь красный как рак.

Тот, кто хорошо его знал, понял бы, что спорить с ним сейчас бесполезно.

– Ну нет, – отвечал Эрдман. – Закончим на этом.

– Ах ты шарлатан! Я сказал: еще один последний круг!

– Мне кажется, уже достаточно.

Бриголь даже вскочил:

– Раздавай, наглец!

Эрдман смотрел на него с нескрываемым превосходством.

– Если только вы сможете предложить мне что-то поинтереснее денег.

– Поинтереснее денег? – удивился лорд.

– Вы верно сказали: я простой тусский солдат. Вот если бы я породнился с уважаемым ританским лордом, это помогло бы моему сыну пробиться в жизни.

– Породнился? – вытаращил глаза Бриголь.

– Да, милсдарь. У меня двухлетний сын, а у вас, я слышал, недавно родилась дочь, – заявил этот паршивец.

Разгоряченный Бриголь с трудом подбирал ругательные слова для отказа, как внезапно ему пришла в голову идея для ответной ставки. И перед этой мыслью померк весь возможный риск. Он сел обратно и сказал:

– Тогда вот что: все, что я сейчас проиграл, станет ее приданым. Выиграешь – получишь дочь и деньги, а нет – как говорят у вас, не обессудь.

Эрдман поразмыслил и сдвинул фишки в общую кучу.

– Идет.

– А если я выиграю, – прошипел Бриголь, – ты сделаешь для меня кое-что.

– Что же? – он уже раздавал заново.

– Убьешь одного человека!

Рука Эрдмана замерла над картой. Он поднял глаза на соперника.

– Убью?

Дав, наконец, волю съедавшей его ненависти, лорд быстро и отрывисто зашептал:

– Он тоже тусский офицер, служит в N-ском полку. Мне все равно, что ты сделаешь, но, если я выиграю, он должен умереть! На другие условия я не согласен!

Его противник задумался.

– И вы не скажете мне, в чем он провинился перед вами?

– Нет!

Эрдман подозвал слугу, чтобы ему принесли еще выпить. Он не сводил с Бриголя прищуренного взгляда. Осушив рюмку, он сказал:

– Я слышал, N-ский полк скоро отправят на ситайскую границу, а там очень опасно…

Бриголь ждал, сжав кулаки. Он должен выиграть этот круг, иначе и быть не может!

– Что ж… Все или ничего. Идет! – наконец кивнул Эрдман, и карты снова замелькали на столе.

Лорейн стояла на краю скалы. На многие мили вокруг простирался океан. Бриллиантово сверкающий в лучах солнца, отливающий синевой и непостижимо огромный, он был прекрасен! У нее захватывало дух от этого зрелища, хотя она часто бывала здесь и могла бы привыкнуть. Но нет, стоило встать поближе к краю и посмотреть прямо перед собой, и от восторга наворачивались слезы. Соленый ветер ласкал волосы, принося свежий, пропитанный йодом дух моря. А прямо у ее ног скала обрывалась, туда смотреть было опасно. Но Лорейн знала, что где-то далеко-далеко внизу волны с мерным шумом бьются о каменистый берег.

Лорейн переполняло счастье. Просто от того, что она здесь. Это было ее любимое место во всем мире. Хотя, признаться, за свои двадцать лет она видела слишком малую его часть, чтобы так говорить. Но во всей округе точно не найдется пейзажа, похожего на этот. А ведь океан видно почти из любой точки поместья и деревни.

Наверное, у этого места было раньше другое название, но теперь его величают не иначе как «Птичья скала». По легенде, если спрыгнуть отсюда вниз, то обернешься птицей. Может быть, чайкой.

Лорейн медленно отступила от края.

Словно дождавшись этого момента, со склона уже бежал Лис – рыжий сеттер. Весело виляя хвостом, он подскочил к хозяйке, и Лорейн потрепала его по загривку.

– Пойдем, Лис! Пора домой!

Услыхав «домой», пес тявкнул и потрусил с горы по едва заметной тропинке. Лорейн подхватила лежащий на земле альбом, между страниц которого прятались несколько найденных сегодня цветков, и двинулась за другом. Нельзя было опаздывать к обеду.

Лорейн была старшей из трех дочерей лорда Бриголя. Но иногда ей казалось, что она попала в эту семью по ошибке. Ее сестры любили светские развлечения, которых в их отдаленном имении было не так уж много. Ради посещения бала они готовы были проехать сотню миль по тряской дороге. Ради нового платья они пожертвовали бы ночью сна.

Лорейн готова была пройти сотню миль пешком, но только ради потрясающего вида с холма или необычайно редкого цветка. С самого детства ее тянуло к природе.

Несмотря на покладистый характер, она доставляла нянькам больше хлопот, чем сестры. В то время как Элизабет и Мария исправно учили этикет и играли на пианино, Лорейн могла обнаружиться в саду на яблоне с упоением изучающей прожилки на листе или яркого жука. В ее непослушных каштановых волосах частенько запутывались травинки, а карманы были полны камешков и сухих листьев. Няня не раз разыскивала ее до темноты по всей округе, чтобы потом отчитать за черные от земли ногти и измазанное платье.

Любимым предметом Лорейн было естествознание. Она заставляла своих учителей подробно рассказывать, где растет подорожник, а где – лотос, что такое чернозем и почему у них в саду нет тех потрясающих цветов, которые она видела на картинках книг. С большим трудом удавалось переключить ее интерес на математику или литературу. Вместо нахождения суммы и разности Лорейн рисовала в тетрадях поразительно точные изображения цветов и трав. А в романах с упоением читала описания природы.

Леди Бриголь поощряла увлечение дочери рисованием. Под этим предлогом Лорейн уговаривала мать заказывать для нее книги по ботанике и географии. В детстве она мечтала объехать весь свет, отыскать и нарисовать самые необычные растения. Но чем старше она становилась, тем сильнее мать старалась внушить ей, что единственным достойным занятием для девушки ее круга было выйти замуж и воспитывать детей, а интерес к травам и цветам навсегда останется лишь приятным увлечением.

Лорд Бриголь, похоже, не поддерживал желание жены выдать дочь замуж. Как ни противилась Лорейн, ей иногда приходилось посещать приемы. Она была довольно мила, неглупа и имела за собой хорошее приданое. Так что после этих визитов к ним непременно наведывался кто-нибудь из соседей с предложением выдать юную Бриголь за своего сына. Однако отец всем отказывал. Он говорил, что ей рано думать о замужестве, хотя многие ее ровесницы уже нянчили детей. Поэтому у Лорейн сложилось впечатление, что отец считает ее негодной для роли жены, и она легко смирилась с этим.

К счастью, отцу не было дела до того, чем занимается дочь в свободное время. Иногда он довольно равнодушно интересовался ее успехами в учении или просил спеть или сыграть для гостей на пианино. Большего от юной леди, по его мнению, не требовалось. Единственным школьным предметом, привлекавшим его внимание, было изучение языков. В прошлом дипломат, лорд Бриголь считал позором, если его дети помимо родного ританского не смогут свободно изъясняться хотя бы на тусском и бранцузском. К счастью, у его дочерей были способности к языкам, они давались девочкам почти без труда.

Отца не волновало, что Лорейн не играла ни с одной из подаренных им кукол, предпочитая уткнуться в учебник по ботанике. Он не знал, что перед вечерним выходом к гостям в изящном платье она прошагала много миль по скалистому берегу, чтобы пробраться незамеченной в бухту и позволить прохладным волнам коснуться ее ног.

А когда до отца стали доходить слухи, что Лорейн видели одну довольно далеко от дома, она завела охотничью собаку – Лиса. Охотиться Лис не умел, а его хозяйка – не любила, но без прогулок пес жалобно выл и скучал, и у Лорейн появился прекрасный повод бродить по окрестностям.

Сейчас они возвращались с одной из таких прогулок. Впереди за очередным холмом уже показались стоящие на разном уровне, и потому похожие на древний замок, постройки имения.

Поместье располагалось за деревней, которая по традиции носила имя лорда – Бриголь. Дом стоял на холме, хотя называть здешние каменистые возвышенности холмами никто бы не стал. Хоть и низкие, но все же это горы. Яркая молодая зелень перемежалась с серыми насыпями, ковром покрывая склоны. Дорога петляла между ними серебристой змеей. За каждым поворотом открывались новые великолепные виды.

Лорейн любовалась родными краями, просыпающимися после зимней спячки, и предвкушала новое, полное цветов и зелени, моря и солнца, рисунков и мечтаний лето.

Соленый морской ветер приятно холодил кожу. Лорейн было зябко, но уходить с палубы она не спешила – в каюте качка чувствовалась сильнее, – лишь плотнее куталась в шаль. Она пожирала взглядом безбрежный океан, пытаясь разглядеть приближение суши. Конечно, существовало расписание, но Лорейн путалась в нем из-за смены часовых поясов, и все, что сейчас знала наверняка, – они должны прибыть в порт Ладивостока до заката. Солнечный диск уже коснулся воды, а впереди не было ни островка.

Морское путешествие не оправдало надежд Лорейн. Так горячо любимый ею океан устроил ей настоящую пытку. Все четыре недели она не могла ни есть, ни спать, ни рисовать, ее постоянно мучила тошнота. Эшли твердил, что она привыкнет. Но за все нескончаемые дни на пароходе этого так и не случилось. Плавание проходило для Лорейн как в тумане, из которого она лишь изредка выныривала на поверхность.

Вынужденному быть ее нянькой Эшли скоро наскучила эта роль. Он уходил в бар или в казино, предоставляя Лорейн самой себе. А во время пересадки в порту Суэц ее горничная сбежала с ританским офицером, оставив хозяйку один на один с бытовыми вопросами. Эшли отыскал на корабле новую прислугу, но это происшествие еще больше выбило Лорейн из колеи. Она ощущала себя прокаженной, от которой даже слуги бегут в ужасе, чтобы не пропасть навсегда в диких лесах Туссии.

Большую часть времени Лорейн проводила на палубе, где чувствовала себя лучше. А сегодня путешествие должно было наконец завершиться, и ничто не заставило бы Лорейн спуститься в каюту. Она должна была увидеть берег, который станет ей домом на всю оставшуюся жизнь!

Еще раз окинув напряженным взглядом водную гладь, она достала блокнот. Свои зарисовки Лорейн делала в основном на суше: вот их огромный пароход в гавани Ньювасла, вот поезд, на котором они добрались из Порт-Саида в Суэц, вот спокойная морская гладь, а вот огромные волны во время шторма, который задержал их в Батавии на два дня. На последнем рисунке была изображена летящая за кораблем чайка. Единственный набросок, сделанный на пароходе, когда они заходили в Гонконг.

Когда Лорейн утром спустилась в столовую, Роберта там не было. Зато рядом с Павлом Алексеевичем сидели некоторые вчерашние гости, заночевавшие в имении. Она поздоровалась, а граф сказал, угадав ее вопрос:

– Роберту сегодня нездоровится, милая Лора. Он просил простить его.

Учитывая количество выпитого вчера, в состоянии супруга Лорейн не видела ничего удивительного.

– А вы как себя чувствуете? – спросил Эшли, сидевший тут же, запуская ложку в вазочку с вареньем.

– Прекрасно, – соврала она, занимая место рядом с ним.

Но не успели ей подать кашу, как Лорейн попала в центр внимания присутствующих. За неимением другой цели все взгляды, приветствия и вопросы обратились к ней. В этот момент она пожалела, что по примеру Роберта не сказалась больной. После вчерашней суматохи ей хотелось тишины и уединения.

После завтрака она с Павлом Алексеевичем провожала гостей на крыльце. Сияло солнце. В редких пучках травы, пробивающейся у забора, гудели цикады. Граф прощался за руку с каждым и получал в ответ приглашение на обед или ужин, пока последний экипаж не выехал за ворота.

– У нас редко бывают гости, – сказал Павел Алексеевич. – Расстояния большие, дороги плохие, а леса небезопасны. Боюсь, милая Лора, ты можешь заскучать.

– Об этом не стоит беспокоиться! – уверила она. – Я люблю уединение и природу.

Павел Алексеевич оживился.

– Природу? В самом деле? Тогда тебе непременно нужно взглянуть на мой сад! Он с другой стороны дома. Там великолепный цветник! Я нанял бранцуза-садовника, он просто творит чудеса!

Граф даже приосанился от гордости.

– Я с удовольствием осмотрю его! – с улыбкой ответила Лорейн. – Хотя меня интересуют не только садовые растения. Я бы хотела прогуляться и по лесу тоже.

– Нет-нет, милая Лора! – начал было Павел Алексеевич. – Я слышал от мистера Уайта, что дома ты часто гуляла без сопровождения. Но я сказал об опасности нашего леса не для красного словца. Не ходи одна за ворота…

Он продолжал что-то говорить, но внимание Лорейн отвлек дробный стук копыт. Она повернула голову и увидела, как в открытые ворота влетели трое всадников. Впереди на гнедом коне мчался Роберт. Как он был не похож на вчерашнего чопорного джентльмена! Глаза его задорно сверкали, темные кудри разметались, а белоснежная рубашка была расстегнута на груди. За ним в таком же небрежном наряде несся молодой человек с тонкими острыми чертами лица. Последним ехал крепкий светловолосый парень на крупном жеребце.

Компания сделала пару кругов по двору, взметнув тучи пыли, и наконец остановилась. Роберт первым ловко спрыгнул на землю и подбежал к отцу и Лорейн. Было совершенно очевидно, что он вовсе не болен.

– Доброе утро, папа! – весело воскликнул он.

– Ничего тут доброго не вижу, – проворчал отец. – Ты ставишь меня в неловкое положение перед милой Лорой своим враньем. К тому же ты совсем не уделил внимания гостям!

– Ах, здесь милая Лора! – Роберт обернулся к ней, словно только теперь заметил ее присутствие. – Моя дорогая жена! Как вы себя чувствуете?

Лорейн видела, что Роберт насмехается над их новым статусом, и не знала, как отвечать.

– Хорошо, спасибо, – только и оставалось ей проговорить.

Павел Алексеевич хотел еще что-то сказать, но как раз подошли остальные наездники, и Роберт с преувеличенным восторгом заявил:

– Лора, познакомьтесь, это Борис Вениаминов, – он указал на остроносого и угловатого молодого человека, – а это Алексей Боярнов – им оказался светловолосый, – мои друзья. Знаю, что вы виделись вчера, но хочу, чтобы вы хорошенько их запомнили, они будут часто у нас бывать!

Он обернулся к молодым людям.

– Друзья мои, познакомьтесь с моей женой Лорой!

Борис и Алексей заулыбались, словно он выдал забавную шутку. Внезапно Лорейн поняла, что все трое источают запах спиртного.

– Очень рад встрече! – Борис взял ее руку и церемонно поцеловал.

Алексей ограничился вежливым поклоном.

– Ну а теперь предлагаю партию в вист! – провозгласил Роберт, жестом приглашая друзей в дом.

– Тебе не кажется, что сейчас это неуместно, Роберт! – возмутился Павел Алексеевич.

– Ты сам сказал, что мне нужно уделять гостям больше внимания!

И все трое прошли мимо хозяина и Лорейн.

– Прошу меня простить, – бросил Павел Алексеевич и поспешил за ними.

Лорейн не хотелось идти в дом и слушать ругань Роберта с отцом, так что она решила последовать совету графа и осмотреть цветник.

По узкой тропинке она обходила особняк, размышляя о поведении Роберта. Она не ошиблась, что не нравится ему, и теперь убедилась, что он смеется над их браком. Внутри копилась обида. Она ведь не выбирала такую судьбу!

Но, увидев цветник, Лорейн замерла от восторга и забыла обо всем на свете.

Сад за домом оказался совсем небольшим: несколько дорожек, плодовые деревья и множество клумб, усеянных цветами. Некоторые цветы были ей незнакомы, а некоторые она видела лишь на страницах книг. Яркие пионы источали сладкий аромат, изысканные розы разных сортов качали головками на ветру, выглядывали среди листьев еще не распустившиеся бутоны тигровых лилий, торчали вверх палочки гиацинтов. Лорейн заметила даже несколько кустов поздних азалий. Она сразу узнала незабудки, ромашки и другие лесные растения, высаженные, чтобы разбавить пышность клумб. Лорейн бродила по дорожкам и любовалась, вдыхала сладкие ароматы и наслаждалась буйством красок. Но когда она уже решила пойти за альбомом и сделать несколько зарисовок, со стороны дома показался Эшли.

– Вот вы где, мисс! – сказал он по-ритански. – То есть я хотел сказать: миссис!

Помощник отца был в светлом летнем костюме и такого же цвета шляпе. При приближении к Лорейн он снял головной убор и чуть одернул пиджак.

– Я пришел попрощаться.

– Что? – ахнула Лорейн. – Ты уезжаешь? Так скоро?

Эшли жестом пригласил ее присесть на одну из кованых скамеек, а когда Лорейн на нее опустилась, сел рядом и продолжил, вертя в руках шляпу:

– К сожалению, я не могу остаться. Дела сэра Джереми не терпят отлагательств. Я отправлю ему телеграмму из порта о состоявшейся свадьбе, а сам должен ехать в Синг-Пур по его поручению.

У Лорейн застрял в горле ком. Эшли был последней ниточкой, связывавшей ее с домом.

– Мы проделали такой длинный путь, а теперь ты уедешь, не пробыв и двух дней? Прошу, останься еще хотя бы на неделю. Тебе ведь тоже нужен отдых!

– Я бы и рад, миссис, но не могу, – он глядел на свою шляпу. – К тому же я уже велел подавать экипаж.

Лорейн всхлипнула и вдруг поняла, что плачет. Она прижала ладони к щекам.

– Ну что вы, мисс! Все будет хорошо! – беспомощно взглянул на нее Эшли.

– Нет, не будет! Мой муж даже видеть меня не хочет! Он смеется надо мной! Зачем? Зачем нам нужно было жениться? Как отец и мистер Эрдман могли так с нами поступить!

Она размазывала слезы по лицу, сгорая от стыда и злясь на себя за то, что устроила такую ужасную сцену. Но у нее не было больше сил притворяться, что все в порядке.

– Не нужно делать поспешных выводов, мисс! – сказал Эшли, неловко погладив ее по плечу. – Вы знакомы с Робертом всего день. Нужно время, чтобы узнать друг друга. Уверен, когда вы познакомитесь ближе, все наладится.

Лорейн было страшно неловко, и она поспешила перевести тему:

– Смотри, как здесь красиво!

– Да, сад замечательный! – огляделся он, будто очень заинтересован. – Мы с вами устроились под яблоней.

– Яблони растут и у нас, – проговорила Лорейн, стараясь выровнять дыхание. – Но погляди, какие тут необычные цветы!

Она перегнулась через подлокотник и провела пальцем по причудливому лепестку, прикрывающему сердцевину желто-зеленого цветка с темными прожилками.

– Что вы делаете?! – воскликнул Эшли и буквально оттолкнул ее руку.

Но она и сама поняла: что-то не так – палец обожгло, как крапивой.

– Это же аризема! Она ядовита! – заявил Эшли.

Он поднялся и потянул ее за собой к питьевому фонтанчику, выглядывающему из-за кустов роз. Лорейн промыла палец водой, жжение не прошло совсем, но стало легче.

– Я не знала, что это за цветы, – покачала она головой. – И не думала, что ты разбираешься в растениях!

– Я и не разбираюсь, – усмехнулся помощник отца. – Но я много путешествую по делам сэра Джереми. Один раз в Ситае точно так же обжегся.

Они замолчали. Лорейн еще держала палец в воде, чувствуя, как уходит боль. Она вдруг вспомнила, что имя Эшли тоже связано с растением. По-древнеритански «эш» означает «ясень».

– Я должен идти. Экипаж, наверное, уже ждет.

Лорейн кивнула, она уже поняла, что его отъезд неизбежен и ее уговоры ничего не изменят. Осторожно вытерев ладонями лицо, чтобы на нем не осталось следов слез, она поспешила за Эшли, чтобы проводить.

На крыльце ждал Павел Алексеевич. Он сердечно попрощался с помощником отца, а вот Роберт не появился.

– Вы справитесь, мисс, – сказал Эшли на прощание, прежде чем вскочить на подножку коляски, а потом махал шляпой, пока экипаж не скрылся из виду.

За забором шумел лес, над ухом Лорейн жужжала надоедливая мошкара, за домом слышался приглушенный говор работников на чужом языке, но едва ли Лорейн замечала все это, погруженная в печальные раздумья. Единственный близкий человек уехал, она осталась одна среди людей, которым явно не была нужна, и словно в подтверждение ее мыслей из открытых окон первого этажа донесся взрыв хохота и звон бокалов. Ее муж прекрасно проводил время со своими друзьями и явно не вспоминал о молодой жене…

Усадьба Эрдманов стояла на холме, и территория ее была невелика. Со всех сторон ее обступал лес, начинаясь сразу за воротами. Дорога от ворот спускалась вниз в небольшую деревушку, а затем терялась где-то между следующими двумя сопками. Лорейн часто смотрела на нее из окна, и вид этой дороги, уходящей вдаль, будил в ее душе тоску по дому.

Прошло две недели со дня свадьбы. Общая спальня пустовала. Лорейн надеялась, что Роберт предпримет какие-то усилия, чтобы познакомиться с женой поближе. Но он не стремился к общению, а скорее ее избегал.

Сидя напротив за столом, Роберт разговаривал с ней не больше того, сколько требовала простая вежливость, а на ее попытки завести беседу отвечал односложно. С утра он обычно отправлялся на конную прогулку, а после обеда уезжал с друзьями. Возвращение его бывало слышно на весь дом: пьяный хохот прерывался препирательствами с отцом или бранью, адресованной слугам. В таком состоянии видеть его Лорейн и вовсе не хотелось, несмотря на то что в присутствии жены он делал благопристойное лицо.

Лорейн проводила много времени в саду. В хорошую погоду она могла гулять там весь день, делая зарисовки или читая книгу на полюбившейся ей скамье под яблоней. В дождливые дни она писала письма домой в своей комнате. Когда накопилось несколько штук, слуга отвез их на почту в город.

Сад отделяла от леса кованая ограда. За ней будто начинался другой мир. Густые кроны старых деревьев пропускали мало солнечного света, создавая вечную тень. Но там кипела жизнь: пели птицы, ветер шевелил листву, стволы поскрипывали, а ползучие растения обвивали металлические прутья ограды. Лорейн видела иногда, как садовник срезает их. Порой, когда она одна сидела на скамье, ей казалось, что из леса кто-то наблюдает за ней. Или же на нее смотрел сам лес?

В отличие от безразличного Роберта, его отец отнесся к ней очень тепло. При ней Павел Алексеевич лучился добродушием. За столом он смущал Лорейн расспросами о ее семье, о сестрах и о жизни в Ритании. Лорейн не привыкла к такому интересу к своей персоне и старалась перевести разговор на рассказ о путешествии или о красотах родных мест.

Павел Алексеевич объяснил Лорейн, что им с Робертом придется жить в «Елене» до осени, а потом для супругов будет готов новый дом. Он должен был стать подарком к свадьбе, но строительство затянулось дольше срока.

– Рабочие обещали управиться до сентября, – говорил он в один из вечеров за ужином, отправляя в рот кусочек картофелины. – Но кто им поверит? И все же я надеюсь, что до первых морозов вы сможете туда переехать. Место просто замечательное! На берегу моря!

– Это потрясающе! – отозвалась Лорейн, представив тихое побережье. – Я бы хотела съездить туда и посмотреть на дом!

Но Павел Алексеевич покачал головой.

– Далековато, милая моя Лора. Дорога там не из лучших. Впрочем… – он поразмыслил и добавил, обернувшись к сыну. – Если бы Роберт сопроводил тебя, я был бы спокоен.

Эрдман-младший бросил на него равнодушный взгляд и вытер рот салфеткой, заканчивая трапезу.

– К сожалению, не смогу, я страшно занят.

Добродушие тут же слетело с Павла Алексеевича.

– Чем это, позволь узнать? – прошипел он.

– Своими делами! – отрезал Роберт.

– Ты мог бы отложить их ненадолго и составить компанию своей жене.

– Это вряд ли.

И хотя, говоря это, Роберт смотрел на отца, Лорейн сильнее сжала в пальцах вилку. Почему он так избегает ее общества? Что она ему сделала?

Лицо Павла Алексеевича побагровело, но до того, как он успел что-то сказать, Роберт встал и, бросив салфетку на стол, удалился.

Воцарилась неловкая тишина, а потом Павел Алексеевич устало произнес:

– Не принимай это на свой счет, Лора. Роберт злится на меня, а не на тебя. Когда вы переедете в собственный дом, все изменится.

Но Лорейн не была так уверена. Скорее наоборот. Ей казалось, что Роберт сидит с ней за одним столом только ради отца. Кто знает, как он станет вести себя, когда некому будет следить за соблюдением приличий?

Расстроенная, она сослалась на плохое самочувствие, пораньше ушла в свою комнату и позвала служанку, чтобы помогла ей приготовиться ко сну.

Лорейн теперь знала, что ее рябую камеристку звали Дашей – сложное имя для ританского произношения. Сперва у Лорейн выходило что-то вроде «Дас-ша», но вскоре она научилась произносить его почти без акцента.

Вообще ей потребовалось время, чтобы привыкнуть к местному языку. В отличие от ее учителя и от отца, которые чеканили тусские слова, точно золотые монеты, Павел Алексеевич говорил быстро, речь его бежала бурной рекой. Поначалу Лорейн приходилось прилагать немало усилий, чтобы его понимать, но теперь это уже не составляло труда для нее. А вот слуги иногда удивляли незнакомыми словами.

И только Роберт говорил мало и неохотно.

Пока Даша расчесывала перед сном ее непослушные пряди, Лорейн сидела на банкетке перед зеркалом и думала о поведении Роберта за столом. Ее отражение с досадой кусало губу.

– До чего у вас красивые волосы, сударыня! – вдруг сказала камеристка.

Эти простые слова заставили Лорейн вцепиться пальцами в край банкетки. Красивые у нее волосы или нет не имело никакого значения, потому что мужу она не нравилась. Иначе как объяснить его надменное безразличие? В глазах ее отражения заблестели слезы.

Это не укрылось от взгляда камеристки. Даша перестала водить гребнем и сказала:

– Я служу в доме Павла Алексеича много лет. Роберт Палыч похож на своего отца: если что вобьет себе в голову, то его трудно разубедить. Боюсь, он решил, что вы одна из чопорных ританок, каких описывают в газетах и играют в пьесах.

– Я? – Лорейн обернулась и посмотрела на служанку в упор. – Да ведь он сам боится сказать мне лишнее слово, будто я ританская королева!

Даша смутилась и снова взялась за гребень.

– Уж простите, сударыня. Я слышала, что вы родом из горного края и даже лазали по скалам. Вот я и хотела сказать, что вы не похожи на здешних девушек, с которыми привык иметь дело Роберт Палыч, как ваши острые скалы не похожи на наши мягкие сопки.

Такое сравнение пришлось по душе Лорейн и немного прояснило ситуацию. Она и не подозревала, что производит такое впечатление.

– Вы бы проявили к нему расположение, интерес. Сделали бы первый шаг навстречу, – продолжала Даша.

Первой проявить интерес к мужчине? Такое Лорейн в голову не приходило и даже показалось неприличным. В ее доме все первые шаги делал отец, и он бы точно не одобрил такое поведение. Но при мысли об отце и о доме Лорейн вспомнила, что рассталась и с первым, и со вторым навсегда. Здесь ей придется самой преодолевать трудности.

– Но я совершенно не знаю, что делать! – беспомощно проговорила она, повернувшись к Даше. – Роберт даже не смотрит на меня лишний раз. Я не хочу, чтобы он счел меня навязчивой… И я… я просто не знаю…

Камеристка положила руку ей на плечо.

– Ну что вы, сударыня, я ничего особенного вам делать не предлагаю. Поговорите с ним, попробуйте разделить его интересы.

Этот доверительный жест успокаивающе подействовал на Лорейн.

А ведь и мама говорила ей то же самое! Не нужно ничего выдумывать, просто проявить интерес! Выйти за рамки официальных бесед.

– Ты права, Даша! Спасибо тебе!

Служанка отложила гребень, закончив работу.

Ложась в постель, Лорейн все думала о Роберте. И ей пришло в голову, что хорошим шагом будет присоединиться к его конной прогулке. На лошади Лорейн чувствовала себя неуверенно, предпочитая ходить пешком. Но на эту жертву она готова была пойти.

Лорейн решила осуществить свою задумку не откладывая. Следующим же утром она стояла в коридоре перед дверью комнаты Роберта. Было рано, молодой граф еще не выходил, но Лорейн хотела застать его до завтрака. Она боялась, что в присутствии отца Роберт откажет тому назло. Поэтому задумала попросить его выйти к ней в коридор и поговорить.

Рука немного дрогнула, когда она постучала.

– Войдите! – послышался голос Роберта.

Вообще-то заходить к нему она не собиралась, но после повторного оклика Лорейн открыла дверь.

Роберт был уже одет. Он стоял перед зеркалом и поправлял ворот белоснежной рубашки.

– Что, Гриша? Запрягли?

При виде жены он замер в удивлении.

– Лора? Вы? Что случилось?

Но слова застряли у нее в горле, потому что на его постели, смущенно прикрывая наготу одеялом, сидела одна из горничных. У Лорейн даже крутилось в голове ее имя.

Роберт мгновенно оценил обстановку и небрежно бросил:

– Надеюсь, вы не собираетесь устраивать сцену? Или вы полагали, что я должен по ночам молиться?

Она взглянула на его скривившееся в усмешке лицо, но так и не смогла ничего сказать.

Развернувшись, Лорейн выскочила в коридор и бросилась прочь. Коридор, лестница, парадные двери. Гнев и несправедливость жгли Лорейн изнутри, словно ядовитая аризема. Как тогда в саду, но в тысячу раз сильнее!

Она пересекла двор и выбежала в открытые ворота. Ноги сами собой несли ее в лес.

Она больше никогда не вернется в этот дом! Никогда!

На каменистом берегу реки было хорошо. Ее прохлада успокаивала, а неспешное течение уносило грустные мысли. Среди камней журчала вода. Рядом в кустах шиповника щебетали маленькие озорные птички. И Лорейн догадывалась, что где-то там, за деревьями, уже садилось золотистое солнце.

Она провела здесь весь день. Поначалу клялась сама себе, что больше не вернется обратно. Но постепенно гнев ее поутих, уступив место горечи безысходности. Да, Роберт нарушил клятву, данную всего пару недель назад. Но можно ли считать эти клятвы настоящими? Она и сама покривила душой, когда согласилась на замужество. Между ними не было ничего, кроме этой церемонии, казавшейся теперь такой нелепой.

Но в глазах церкви и людей они женаты. И Роберт унизил ее. Как ей продолжать жить с ним под одной крышей? Конечно, она может выгнать эту горничную, но ведь дело не в ней, а в Роберте! Он не дал Лорейн даже шанса понравиться ему! Его не интересует, что она из себя представляет. Изначально он решил, что она недостойна его внимания. И это несправедливо до слез!

Лорейн знала, что пора уходить – нужно было вернуться до темноты. Но ей совсем не хотелось покидать гостеприимный берег. Может быть, у этого места тоже есть легенда? Если и так, Лорейн ее не знала. Зато она чувствовала, что придет сюда снова.

Она не спеша поднялась с земли и отряхнула подол. Но прежде чем уйти, сорвала с куста цветок шиповника и закрепила в волосах. Цветок был ярко-розовый и источал умопомрачительный запах. Лорейн решила, что этот маленький трофей будет напоминанием об этом месте. Бросив последний взгляд на реку, она уверенно зашагала в сторону поместья.

Заблудиться Лорейн не боялась. Даже в слезах и смятении она прекрасно чувствовала направление и, хотя брела довольно долго, не могла уйти от поместья далеко.

Чего она не знала, так это того, что из-за деревьев за ней пристально следили два янтарных глаза.

Огромное гибкое тело двигалось по лесу совершенно бесшумно. Ни один сучок не треснул под мягкими лапами, чтобы предупредить незваную гостью об опасности. Хищник предусмотрительно держался против ветра, чтобы до нее не донесся запах, который, впрочем, нечуткий человеческий нос все равно бы не уловил. Но зверь следовал своей охотничьей привычке. Он даже чуял, что у женщины не было с собой оружия.

Легкая добыча.

Лорейн потеряла тропинку, по которой пришла к реке. А может, ее и не было вовсе? Просто попадалась не укрытая травой и кустами земля, по которой было удобно идти. Но Лорейн не сомневалась, что движется в правильном направлении, и продолжала путь.

Скоро она заметила впереди просвет и решила, что вот-вот выйдет на дорогу, ведущую к поместью.

Она прибавила шаг, но вдруг…

Заросли высокой травы в двух шагах от нее вздрогнули. Лорейн ударило сзади и сбило с ног. Страшная тяжесть придавила к земле, выбив воздух из легких. Уткнувшись носом в мокрую траву, Лорейн услышала жуткое утробное рычание, а затем ощутила горячее дыхание зверя на своем затылке. От ужаса она оцепенела, не в силах даже закричать. Все произошло в считаные секунды, и Лорейн поняла, что они – последние в ее жизни.

Внезапно рядом раздался выстрел.

Придавливавшая ее к земле тяжесть исчезла, как будто хищник резко подпрыгнул.

Едва дыша, Лорейн подняла голову. В шаге от нее стоял огромный покрытый оранжевыми и черными полосами зверь. Лорейн видела тигра только на картинках, и ее мозг отказывался верить в происходящее.

Тигр, скалясь, смотрел куда-то мимо нее. В десяти шагах от них между деревьями, направив ружье на зверя, виднелся человек. Лорейн различила заросшее бородой немолодое лицо незнакомца.

Мужчина крикнул:

– Уходи прочь!

Гигантская кошка зарычала.

– Уходи! – повторил человек, делая шаг вперед.

Позади него слышались возгласы, топот и собачий лай.

Зверь повел ушами, рыкнул в последний раз и одним бесшумным прыжком скрылся в кустах.

Лорейн смотрела на то место, где он исчез, и не могла пошевелиться. Тело словно сделалось свинцовым. На нее в самом деле напал тигр?!

Опустив ружье, ее спаситель подошел ближе и подал руку.

– Цела, барыня?

Она ухватилась за его мозолистую ладонь и поднялась, но от потрясения не могла вымолвить ни слова.

Из-за деревьев выскочил Роберт, а с ним – еще несколько человек. Все были вооружены. Младший Эрдман остановился, растерянно оглядывая ее и мужчину рядом. Лорейн поняла, что все еще держится за своего спасителя и отдернула руку.

– Что произошло? – наконец выдавил Роберт.

Человек с ружьем ответил:

– Тигр напал на вашу жену, но испугался моего выстрела и убежал.

Лорейн отметила про себя, что незнакомец знал, кто она такая.

– Что? Напал?! – испугался Роберт.

Он подскочил к ней. При виде него Лорейн пожалела, что тигр ее не растерзал. Но она внезапно поняла, что дрожит, и не стала сопротивляться беглому осмотру Роберта.

– Ты не ранена?

Она лишь покачала головой. А Роберт уже повернулся к бородатому охотнику и пожал ему руку. Тот даже поднял голову повыше и расправил плечи.

– Спасибо, Иван! – сказал Роберт. – Если бы ты не успел вовремя, кто знает, чем бы все кончилось!

– Печально дело бы кончилось, барин, – отвечал тот. – Но вы же этого не хотели бы?

Он некоторое время смотрел прямо в глаза Роберту, и у того лицо пошло красными пятнами.

– Разумеется не хотел! На что это ты намекаешь?

– Намекаю? – вскинул брови бородатый, а потом опустил глаза. – Я говорю, что тигры – это вам не шутки, да и все.

Он глянул на Лорейн, словно хотел еще раз убедиться, что она цела, и, вскинув на плечо ружье, зашагал прочь.

Рядом залаяла собака. Лорейн вздрогнула.

– Кто это был? – спросила она Роберта, который провожал мужчину взглядом.

– Наш егерь, Иван Жданов, – недовольно сказал он. – Взяли его всего месяц назад. Впрочем, как видишь, он знает свое дело.

Муж покосился на пришедших с ним людей и ничего больше не прибавил.

Сидя в кресле, Лорейн пила чай из фарфоровой чашки крошечными глотками. Чай с молоком – одна из немногих привычек, которые ей удалось сохранить после переезда. Но как ни старались и Даша, и другие служанки, он все равно отличался от домашнего. Было ли дело в другой воде, сорте чая или жирности молока, Лорейн не знала, но сейчас ей очень хотелось бы ощутить знакомый вкус.

После того как она бродила по лесу целый день, Лорейн стало клонить в сон, стоило только присесть. По телу разлилась усталость, даже утреннее происшествие уже не вызывало никаких чувств. Ей было все равно, чем Роберт занимается по ночам, сама она сейчас мечтала лишь о сне.

Во втором кресле сидел Павел Алексеевич. Он очень распереживался, услышав о нападении тигра. Сперва хлопотал вокруг Лорейн, словно заботливый дядюшка, а теперь допивал чай и, хмурясь, поглядывал на сына.

Роберт стоял у столика с самоваром и мрачно смотрел на служанку, принесшую чашки. Она налила третью чашку для него и удалилась. Только когда она наконец скрылась за дверью, он произнес:

– Лорейн, ты очень нас напугала. Как тебе могло прийти в голову одной, без оружия гулять в лесу?

Лорейн глотнула чая и ответила:

– Боюсь, моя голова была занята другими мыслями, и это произошло само собой.

Роберт поджал губы. Даже интересно, рассказал ли он отцу, из-за чего она убежала?

– Прости, что огорчил тебя, – выдавил он.

Огорчил? Лорейн разрывалась между желанием расхохотаться и провалиться сквозь землю от унижения. Похоже, Павел Алексеевич все-таки в курсе дела, потому что фраза прозвучала очень уж вымученно. Сын сказал это для него.

А Роберт продолжал:

– Наши леса опасны. Обещай больше не выходить за ворота в одиночку!

– А ты пообещай, – спокойно произнесла она, – что больше не станешь меня огорчать.

Он, кажется, даже зубами скрипнул. Но Лорейн краем глаза заметила, как улыбнулся Павел Алексеевич. Он поспешно стер улыбку, отставил свою чашку и медленно поднялся с места.

– Простите, я вас оставлю. Мне нужно еще написать письмо.

Роберт нарочно не смотрел на него, нетерпеливо постукивая пальцами по столику. Уже у двери Павел Алексеевич обернулся.

– Прелестный цветок, Лора, – сказал он.

Лорейн сперва не поняла, о чем он говорит, но граф ответил на ее недоумение:

– Шиповник у тебя в волосах.

Она машинально подняла руку и нащупала подвявшие лепестки. И как он удержался в прическе после таких приключений?

Когда Павел Алексеевич вышел, Роберт заявил:

– Это просто нелепо! Я и не думал, что ты способна на такую глупость!

Образ примерного сына рушился на глазах. У Лорейн с языка сорвалось:

– Могу сказать о тебе то же самое!

Лицо Роберта пошло красными пятнами.

– Нет, это совершенно разные вещи! Ты хоть понимаешь, что мы искали тебя весь день? Я поднял на ноги всех слуг и охотников!

Ее кольнул стыд за то, что она побеспокоила стольких людей своим желанием посидеть на берегу реки. Но перед ним ей стыдно не было.

– Ты еще смеешь отчитывать меня!

– А почему бы и нет? – в его голосе появилась сталь. – Ты, должно быть, забыла, что я твой муж!

– Странно, что ты вспомнил об этом!

Лорейн заметила, что Роберт сжал кулаки. Она сама не знала, что на нее нашло. Должно быть, встреча с тигром одарила ее дерзостью! Ни с одним мужчиной она не посмела бы разговаривать подобным образом. Отцу она ни разу в жизни не перечила. Но Роберт не был похож на ее отца, скорее – на двенадцатилетнего мальчишку, который хочет показать свою власть. Но у него нет на это права! До сегодняшнего дня Лорейн надеялась, что между ними может возникнуть чувство, стоит лишь сделать шаг навстречу друг другу – и тогда они обрели бы любовь и семейное счастье. Но теперь Роберт потерял ее уважение навсегда.

Он уже взял себя в руки и произнес более спокойно:

– Я всего лишь пытаюсь сказать, что тебе стоит быть осторожнее. Ты не знаешь здешних мест. Ты могла заблудиться, или тигр мог добраться до тебя раньше, и никто бы не успел тебя спасти!

– Зато ты избавился бы от навязанной жены!

Младший Эрдман посмотрел на нее так, будто впервые увидел. У Лорейн возникло странное чувство, что он только сейчас разглядел в ней живого человека.

Но внезапно усталость накрыла волной, и сил продолжать пререкания не осталось. Лорейн решила, что самое лучшее сейчас – отправиться спать.

Она поднялась с кресла, но движение вышло слишком резким. Голова закружилась, и Лорейн покачнулась. Роберт вдруг подхватил ее под руку. На миг их глаза встретились. Лорейн поняла, что Роберт помог ей машинально, не задумываясь, а теперь ему стало неловко. Она хотела освободить руку, но он сказал:

– Я провожу тебя.

Головокружение не до конца прошло, и Лорейн не стала возражать.

Всю дорогу на второй этаж они молчали. Но теперь Лорейн не выдумывала судорожно тему для разговора. Она прокручивала в голове события дня и строила планы на завтра.

Роберт размышлял о своем. Он так задумался, что чуть не прошел мимо комнаты. Испугавшись, что он сейчас потащит ее в общую спальню, Лорейн остановилась.

– Благодарю, – прохладно бросила она. – Покойной ночи!

– Доброй ночи, Лора! – отозвался он.

Она проскользнула в свою комнату, но, прежде чем закрыть дверь, обернулась.

Роберт так и остался задумчиво стоять в пустом коридоре.

Лорейн шагала прочь от усадьбы, как и вчера, но на этот раз в сопровождении Даши – камеристка знала, где найти сторожку егеря. К тому же Лорейн не хотела опять устроить переполох и велела слугам предупредить Эрдманов, когда они проснутся, о своей прогулке.

В ранний час солнце уже взошло, но на дороге еще не успела подняться пыль, а в траве на обочине блестела роса. Свежий утренний воздух пах цветущими травами. День обещал быть жарким, и Лорейн поняла, что выбрала правильную одежду: юбку с тонким подъюбником и легкую светлую блузу.

Вскоре Даша указала на просеку, и Лорейн послушно свернула с дороги в лес. Они пошли по утоптанной дорожке, по бокам от нее трава была скошена. Камеристка то и дело опасливо оглядывалась по сторонам, то ли боясь встречи с хищником, то ли с самим егерем.

Впереди показалась крошечная, почерневшая от времени избушка. Когда они подошли ближе, из дома вышел егерь и вскинул ружье на плечо. Заметив приближающихся женщин, он замер.

Накануне Лорейн была в таком смятении, что не запомнила из его внешности ничего, кроме бороды. Теперь ей представилась возможность разглядеть работника получше.

У Ивана были густые каштановые волосы, взлохмаченные и нестриженые, уже убеленные сединой. Неухоженная борода закрывала большую часть лица, оставляя видимыми только глаза. Лорейн отметила, что неприметный костюм в серо-зеленых тонах: рубашка косоворотка с длинными рукавами и штаны, заправленные в поношенные военные сапоги, делали его самого едва ли не частью леса. Подойдя ближе, она разглядела, что сапоги хорошо начищены, должно быть, он берег их.

О военном прошлом говорила и выправка: хотя годы уже легли тяжелым бременем на его плечи и спину, Иван держался прямо и даже с некоторым достоинством.

Остановившись перед ним, Лорейн сказала:

– Доброе утро!

– Здоровьица, сударыня! – борода его шевельнулась, не сразу Лорейн поняла, что он улыбнулся. – Рад видеть вас в добром здравии.

У Лорейн на миг возникло странное ощущение, как будто она уже встречала этого человека раньше. Но она одернула себя: конечно встречала – они виделись вчера!

– Я пришла поблагодарить тебя, – сказала она. – Вчера я так растерялась, что даже не сказала спасибо.

– Не беспокойтесь об этом, барыня. Вам повезло, что вы вообще разговариваете после встречи с тигром, – вновь усмехнулся в бороду егерь.

Тогда Лорейн достала из кармана заранее приготовленный для этой цели кошелек.

– Прими небольшое вознаграждение за честную службу, – протянула она его Ивану.

Но лицо егеря вмиг потемнело. Он отшатнулся, точно она предложила ему змею.

– Да что вы… Бог с вами, барыня! – махнул он рукой. – Что вы в самом деле…

Лорейн с удивлением увидела, как краснеет его лицо. Что происходит? Работники никогда не отказывались от награды, тем более что сейчас она была полностью заслужена. Что Лорейн сделала не так?

Она так и стояла с протянутым кошельком, чувствуя себя ужасно неловко.

– Бери, дурак! – вмешалась вдруг Даша. – Не обижай барыню!

Егерь глянул на нее, потом на Лорейн и наконец красный, как маков цвет, забрал кошелек.

– Благодарствую, – пробормотал он, опустив глаза. – Простите, ради бога. Да только я это не для награды, так и знайте.

Лорейн испытала облегчение. Вот что его смутило!

– Я знаю, Иван, знаю! Совсем не хотела тебя обидеть! – от волнения она чуть не перешла на ританский. – Но ведь и простого «спасибо» мало за спасение моей жизни.

Не поднимая глаз, Иван мял в руках кошель, словно хотел еще что-то сказать. Лорейн решила не смущать его больше.

– Ну что ж, мне уже пора…

Но тут егерь посмотрел ей в лицо и, словно решившись, произнес:

– Позволите, сударыня, чаем вас напоить?

Он покосился на свою избушку. После такого предложения вежливость требовала пригласить гостей в дом, но, как видно, он смущался своего скромного жилища.

Лорейн заметила его колебания и собралась отказаться, но снова вмешалась Даша:

– Да ты совсем ошалел, что ли? Пойдемте, сударыня, домой!

Она даже легонько подтолкнула хозяйку за локоть в сторону тропы, но Лорейн заявила:

– Спасибо, я с удовольствием выпью с тобой чаю.

Даша шумно вздохнула. А борода егеря вновь зашевелилась от улыбки.

– Благодарствую, сударыня! – обрадовался он и засуетился: – Места у меня в дому мало, но сейчас устрою как есть. Обождите немного!

И он направился к избушке.

Лорейн растерянно наблюдала, как он вытащил из дома выскобленный деревянный стол и поставил перед избушкой в тени черемухи. Затем принес две скамьи и пристроил рядом. Опустившись на одну из них, Лорейн продолжала следить за его приготовлениями. Вскоре он показался из дому с самоваром, присел на крыльце, надел на трубу самовара сверху сапог и, держа его за подошву, принялся плавно прижимать, а затем оттягивать, чуть придерживая снизу.

– Что это он делает? – изумленно спросила Лорейн у Даши.

Она, конечно, пила чай из самовара, но странный фокус с сапогом видела впервые.

– Так самовар раздувает, – объяснила та недовольно.

Как видно, дело это было непростое: егерь долго возился. Лорейн успела заскучать. А Даша все прохаживалась рядом с хозяйкой, разгоняя мошкару, но наконец не выдержала:

– Вы поглядите, каков нахал! Нам теперь до вечера его дожидаться? Небось еще и за стол с вами сядет!

Лорейн взвесила про себя ее слова. Светские условности не очень ее беспокоили. Она не видела ничего дурного в том, чтобы оказать егерю такую честь, если он считает это вознаграждением. Да и торопиться ей было сегодня некуда.

– Не переживай, Даша. Здесь никто не увидит. Ты ведь не расскажешь? – покосилась она на служанку.

– Я не скажу, – поджала та губы. – Да только негоже вам с крепостным за одним столом сидеть!

– Он же не крепостной! – удивилась Лорейн. – Крепостное право уже тридцать лет как отменили, разве нет?

– Все равно он вам не ровня! – не унималась Даша. – Зря вы согласились, еще возомнит о себе!

Лорейн только головой покачала.

Пока грелся самовар, на столе появилась нехитрая снедь: сухари, плошки с вареньем и туесок с кедровыми орехами. Даша взялась раскалывать их для хозяйки, а сама продолжала ворчать:

– Окромя сухарей и угостить нечем, а все туда же! И где только самовар раздобыл, убогий?

– Уймись, Даша! – беззлобно бросила Лорейн.

Она наслаждалась маслянистым вкусом орехов, а слова камеристки казались чем-то вроде жужжания мошек вокруг.

Наконец чай был готов. Иван подал гостье полную кружку, а потом в самом деле уселся напротив. Даша, стоявшая в стороне, нервно мялась на месте, но на нее никто не обращал внимания.

Кружка в руках Лорейн совсем не походила на привычный тонкий фарфор – шершавая, с толстыми стенками. Да и молока к чаю у егеря не было. С опаской Лорейн сделала глоток. Внутри оказался не чай, а горячий отвар из трав. Во рту появился аромат земляники, а от боков кружки шло приятное тепло. Лорейн с наслаждением отпила еще.

Егерь пригубил свой напиток, а потом поднял глаза и спросил:

– Как вы находите наши края, сударыня?

Она взяла из миски сухарь, который Даша проводила подозрительным взглядом.

– Здесь очень красиво! – ответила Лорейн. – Просто потрясающая природа!

– Красиво-то оно красиво, не поспоришь, барыня. Да только красота здесь дикая, опасная, – заметил Иван. – Зря вы пошли в незнакомый лес в одиночку.

– Я, признаться, не подумала, что здесь могут быть хищные звери. В наших горах нет крупных хищников. Самое опасное животное, которое можно встретить, – росомаха. Но она почти не нападает на людей.

Егерь поглядывал с интересом.

– Дома вы тоже бродили в одиночестве по лесу?

– Я люблю одиночество, но там у меня был верный друг – пес Лис. Мы с ним подолгу гуляли по берегу моря.

Лорейн кольнуло воспоминание о Лисе. Что с ним сейчас? Как он без нее?

Иван задумчиво умолк, не спеша продолжать беседу, и она задала мучивший ее вопрос:

– Почему вчера ты не застрелил тигра?

Он сделал глоток и поставил кружку на стол.

– Это его владения, несправедливо убивать тигра за то, что он их защищает. Убийство – последнее средство защиты, а не единственная реакция на любого зверя.

Лорейн удивилась такому взгляду на животных. Ее отец ни за что не позволил бы хищнику жить так близко от его имения!

– Ведь он едва не загрыз меня!

Иван ответил:

– Коли бы он собирался вас загрызть, так загрыз бы. Я прибежал слишком поздно: он уже набросился и повалил вас на землю. Но если бы хотел убить, то сразу вцепился бы в горло и рвал когтями. Но тигр передумал в последний момент. Потому вы остались живы.

– Но почему он передумал? – от волнения Лорейн подалась вперед.

– Этого я не знаю, – ответил Иван.

– Но в другой раз он может напасть на кого-то еще!

Он снова взял кружку, отхлебнул и пробормотал:

– Выходит, что Павел Алексеевич так вам ничего и не рассказал…

– Не рассказал что? – У нее даже мурашки побежали по спине.

– Видать, придется мне. Чтобы вы знали, с чем имеете дело.

Он снова глотнул «чаю». Лорейн даже дыхание затаила.

– У местных есть легенда, – завел рассказ Иван.

По легенде в этом краю некогда жил человек, звали его Жень Шень. Мог он превращаться то в животное, то в растение, то в человека. Был добр и весел, жил в мире с природой и всем помогал. Но прошло сто лет, и люди стали замечать, что живет он, но не стареет. И поговаривали, что ему известен секрет бессмертия.

Слухи о том дошли до ушей императора. Император велел доставить его во дворец. Испугался Жень Шень и обратился к матери-тайге с просьбой помочь ему.

Мать-тайга поняла своего сына и укрыла его от людской зависти, а в лесной чаще появилось растение с корнем необычайной волшебной силы. Будто бы мог тот корень исцелить любую болезнь, превратить в любого зверя или исполнить любое желание.

Да только император узнал о том и снарядил отряд, чтобы разыскать растение. Многие дни его солдаты прочесывали лес. Но ни один из них не вернулся. Тогда император сам отправился на поиски. По следам своих воинов нашел он заветный цветок. Но охранял его водяной дракон – хозяин рек. Стал сражаться с ним император, и бились они три дня и три ночи. Силен был дракон, но император его победил. Подошел он к желанному растению и принялся его выкапывать. Но стоило императору коснуться корня, как он превратился в тигра. Вышли ему навстречу из зарослей другие тигры – то были его воины.

С тех самых пор императорские тигры и водяной дракон ревностно охраняют растение, прозванное женьшенем, от чужих глаз. Только достойный человек с чистым сердцем, каким был сам Жень Шень, сможет приблизиться к корню.

Многие смельчаки искали его, не зная страха и усталости, но никто не нашел. А может быть, кто-то и добрался до женьшеня, но оказался недостойным и, как и император когда-то, стал тигром.

Иван немного помолчал, а затем произнес уже более будничным тоном:

– Каждый, кто селится здесь, приносит тиграм небольшую жертву, чтобы снискать их дружбу. Даже Павел Алексеич делал это, поэтому ему и его кровным родственникам нечего бояться. А вот вам не следует ходить в лес одной.

Лорейн не знала, что и сказать. Она не очень верила, что повстречалась вчера с человеком в обличье зверя, и все же решилась спросить:

– Значит, ты стрелял в воздух, потому что веришь, что тигры – это люди?

– Охота на императорских тигров запрещена законом и карается очень строго, – ответил егерь. – Но даже если бы Павел Алексеич избавил меня от тюрьмы, вход в лес мне был бы заказан.

– Почему? – несмело спросила Лорейн.

– Тигры отомстили бы мне.

Он продолжал потягивать отвар из кружки.

Пока они говорили, солнце поднялось высоко. Воздух наполнился запахом прелых трав. Высоко в кронах шумел ветер, а вдали отсчитывала срок кукушка. Лес жил своей жизнью, не обращая на людей никакого внимания. Лорейн подумала, что нет ничего удивительного в том, что егерь верит всерьез в людей-тигров. Здесь так и хочется сочинять сказки!

Наконец чай был допит, недоеденный сухарь Лорейн оставила на тарелке и попрощалась с Иваном.

– Спасибо за угощение. И еще раз благодарю за спасение! Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, ты всегда можешь рассчитывать на меня и на Роберта!

Егерь сдержанно кивнул. Лорейн и Даша отправились домой.

Едва избушка скрылась за поворотом тропинки, как Даша, которая все время чаепития помалкивала, с плохо скрываемым недовольством произнесла:

– А на лошади мы бы уже обернулись.

Но Лорейн не слушала ее. Она задумчиво смотрела вперед, а потом спросила:

– Даша, кто он такой, этот егерь?

Служанка неодобрительно отвечала.

– Да бог его знает! Пришлый он, не с нашей деревни. Месяц назад прошлого пьянчугу выгнали, а тут он откуда ни возьмись явился. А больше и некому. Все-таки тигров боятся.

Лорейн заметила ее косой взгляд.

– А вы бы все-таки с ним поосторожнее. Уж больно любезничали.

– Больно? – не поняла Лорейн.

– Я говорю, что вы с ним за стол сели, и видно было, что он высказывается прямо, без почтения к вашему положению. Не довело бы такое панибратство до беды.

– Панибратство? – нахмурилась Лорейн на еще одно новое тусское слово.

Служанка только рукой махнула.

По возвращении Лорейн столкнулась с Робертом в холле. Неожиданно было застать его дома в такое время и в таком месте: он стоял, сложив руки на груди, возле вешалки для пальто. Он ждал ее.

– Здравствуй, Роберт, – прохладно произнесла она, сняв шляпку и отдав ее камеристке.

– Кхм… Куда ты ходила? – не удосужившись ответить на приветствие, сказал он.

– Я хотела лично поблагодарить егеря Ивана за свое спасение.

– Что? Ты сама ходила к нему? – удивился он.

– Я люблю гулять, и со мной была Даша, – она надменно взглянула на мужа. – Не вижу здесь ничего особенного. Если бы он тебя вырвал из лап тигра, ты бы тоже испытывал желание поблагодарить.

Роберт нахмурился и, кажется, хотел возразить, но внезапно изменил тему:

– Лора, если ты не очень устала, то не окажешь ли любезность прогуляться со мной в саду?

Лорейн удивилась такому предложению, но не подала вида.

– Да, конечно.

Как бы часто Лорейн ни бывала в саду, она все не могла им налюбоваться. Роберт молча шагал рядом, глядя, как она то и дело останавливалась возле очередной клумбы, чтобы понюхать яркий цветок или легко прикоснуться к нему пальцами. Теперь она знала по именам все растения здесь, ведь много расспрашивала Павла Алексеевича и даже однажды побеседовала с садовником.

– У тебя дома не растут цветы? – наконец не выдержал Роберт, остановившись.

– Растут, – разглядывая пятнышки на лепестках тигровых лилий, ответила она. – Но не такие. И не так много.

– Понятно, – отозвался он.

Лорейн посмотрела на мужа.

– Тебя раздражает мое любопытство?

– Вовсе нет. Просто блуждания от одной клумбы к другой всегда казались мне бессмысленной тратой времени, – со скорбным лицом ответил он. – Эти цветы растут здесь только потому, что отец щедро платит садовнику. На любой ближайшей сопке можно найти куда более интересные растения. А эти не имеют ничего общего с окружающей природой. Они ненастоящие.

Лорейн задумалась над его словами.

– Ты не прав. Они растут, цветут и радуют глаз. То, что они высажены здесь человеком, не делает их менее живыми.

– Но они в опасном положении: стоит забыть об уходе на пару дней, и они погибнут, – хмыкнул он.

– Именно поэтому им нужен кто-то, кто позаботился бы о них.

Их взгляды встретились. Лорейн подумала, что их разговор был не только о растениях.

Роберт отвел глаза и жестом пригласил ее присесть на скамью неподалеку. Это было излюбленное место Лорейн под яблоней.

– Я утром говорил с отцом, – произнес он, опустившись рядом с ней. – И он ясно дал мне понять, что я плохо исполняю свой долг наследника рода. Его не устраивает мое отношение к женатой жизни и к тебе. Даже пригрозил, что лишит меня наследства.

Его прямота обескуражила ее. Что это: доверие или оскорбление?

А он продолжал:

– И не стоит забывать о том, что я должен осчастливить его появлением законных внуков.

– Полагаю, незаконные у него уже есть? – едко заметила Лорейн, гордо выпрямившись.

– Вот что ты думаешь обо мне, – медленно проговорил он.

Она не удостоила его ответом, созерцая ближайший розовый куст.

– Лорейн, я должен извиниться перед тобой, – прозвучало куда искреннее, чем вчера. – Наша свадьба стала для меня неожиданностью, и я был страшно зол на отца за его вмешательство в мою жизнь. Кроме того, признаюсь, я думал, что ты только и мечтаешь об этом браке.

– Но это не так, – бросила она.

– Я уже понял. Поначалу я думал, что если брак не консумирован, то его можно объявить недействительным и все отменить.

Это была правда. Неконсумированный брак можно признать недействительным. Но Лорейн с ужасом представила, что сказал бы на это ее отец. Она резко обернулась к Роберту.

– А ты понимаешь, как это отразилось бы на моей репутации? Мой отец никогда не примет меня обратно! Такой страшный позор!

– Да, папа уже объяснил мне, – кивнул Роберт. – Так что, похоже, пути назад у нас нет.

Лорейн вдруг представила, в каком положении он оказался. Отец заставил его жениться, хотя Роберт был явно не готов к такому шагу. Да еще навязал невесту, которая кажется ему неподходящей. Это не оправдывает его поступков, но, похоже, он наконец осознал свою ответственность и хочет что-то изменить.

– Мне тоже нелегко было это принять, – сказала она.

Он взял ее за руку.

– Лора, как ты думаешь, мы сможем начать все сначала, с чистого листа?

Ей стало неловко от его внезапной близости. Она хотела убрать руку, но словно одеревенела.

– Да, я бы хотела, но только если твое недостойное поведение не повторится.

– Разумеется не повторится, – отозвался он. – Я обещаю.

Его лицо внезапно оказалось прямо перед ней. Лорейн удивилась тому, какие голубые у него глаза. А в следующий миг он наклонился еще ближе, его вторая рука легла ей на затылок. Роберт притянул ее к себе и поцеловал.

Не успев осознать, что делает, Лорейн оттолкнула его и вскочила на ноги.

– Что ты себе позволяешь! – вскричала она.

Лицо ее так и горело. Роберт обескураженно смотрел на нее.

– Но Лора, я…

Она не дослушала и со всех ног бросилась в дом.

– Постой! – несся ей вслед оклик Роберта.

Следующие несколько дней этот поцелуй не шел у Лорейн из головы. Роберт совершенно ничего не понимает! Какой грубый способ добиться ее расположения!

Затем она вспоминала, что они женаты. Тогда она мысленно проклинала отца и Эрдмана-старшего за нелепый уговор, который поставил ее в это дурацкое положение. Конечно, она замужем, и глупо требовать сдержанности от мужа, но воспитание не позволяет ей бросаться в объятия малознакомого мужчины!

Роберта, похоже, ее отпор оскорбил. Если раньше он безразлично отвечал на ее реплики, то теперь и вовсе делал вид, что ее нет. На следующий день за обедом Павел Алексеевич даже пожурил его за грубость.

Тогда утренние выезды Роберта на прогулку стали затягиваться, и он пропускал обед, перекусывая где-то в лесу. Лорейн даже стала жалеть, что так резко обошлась с ним. Ведь могла быть более сдержанной и вежливой, поговорить с ним, а не убегать! Искорка доверия проскочила между ними и тут же угасла. Если бы не его поспешность…

Спустя неделю с досадного происшествия Лорейн возвращалась с очередной прогулки по саду с новыми рисунками. Рисовать цветы ей никогда не надоедало, но сегодня она попыталась изобразить кузнечика. На ее взгляд получилось весьма неплохо, поэтому Лорейн была очень собой довольна. Возле крыльца стоял экипаж, и она решила, что Павел Алексеевич вернулся из города, куда поехал с утра по делам. Погруженная в собственные мысли, Лорейн поднялась по лестнице и вошла в дом.

Но в холле столкнулась с веселой компанией, состоявшей из Роберта и двух его друзей. Гришка – вихрастый парень, бывший при Роберте и камердинером, и посыльным, и личным помощником, – помогал подняться на ноги Алексею Боярнову, который сидел прямо на полу и хохотал. Роберт тоже заливался смехом, согнувшись пополам. Борис Вениаминов прикладывался к горлышку винной бутылки. Запах спиртного окутывал всю компанию так, что Лорейн сама едва не захмелела.

Нахмурившись, она решила проскользнуть мимо них незамеченной. Но ее остановил оклик Бориса:

– Добрый вечер, графиня! – он отсалютовал ей бутылкой.

Роберт услышал возглас и тоже повернулся к жене.

– Лора! Рад тебя видеть!

Она не могла сказать о себе того же, но поздоровалась:

– Добрый вечер! Не буду вам мешать, пойду к себе.

– Нет-нет, останься! – заявил Роберт. – Поужинай с нами! Мы будем рады, если ты присоединишься! Верно, господа?

Борис улыбнулся, а наконец поднявшийся на ноги Алексей застыл с бессмысленной улыбкой. Похоже, он вообще не понимал, что происходит.

Лорейн колебалась. Роберт впервые сам пригласил разделить его общество со дня неудачного поцелуя. Но она не сомневалась, что источником такого добродушия был алкоголь.

– Простите, но я…

– Да ладно тебе! Идем в столовую! – широко улыбаясь, поманил Роберт. – Ты украсишь своим присутствием наше небольшое собрание!

– О, я уверен, что Лора украсит собой не только столовую, но и любую другую комнату в этом доме! – перебил Борис, ухмыляясь. – Кроме, разве что, спальни.

И он разразился взрывом хохота. Его поддержал Алексей, хотя вряд ли осознавал, о чем идет речь. Роберт глупо улыбнулся.

Зато Лорейн было не до смеха. Настолько откровенное оскорбление выбило у нее почву из-под ног. Она будто приросла к полу. Щеки мгновенно вспыхнули. Горячая волна прошла до самых кончиков пальцев.

– Лора, что с вами? – взглянул на нее Борис с притворным беспокойством и обернулся к ее мужу. – Роберт! Кажется, графине нехорошо! Ты бы помог ей добраться до постели!

Он особо выделил последнее слово и вновь захохотал. Но на этот раз Роберт не разделил его веселья. Он нахмурился и взглянул на Лорейн, которая не могла выдавить ни слова. На секунду он поймал ее взгляд и вдруг зло прошипел:

– Заткнись, Боря!

– Да брось, это же невинная шутка! – только засмеялся тот.

– Прекрати!

– Такая же невинная, как…

Роберт рванулся вперед и с размаху ударил друга в солнечное сплетение.

От удара у Бориса перехватило дыхание. Бутылка выпала из руки и покатилась по полу, оставляя некрасивые красные пятна на полу, похожие на кровь.

Роберт подхватил Бориса за грудки и процедил:

– Совсем стыд потерял! А ну извинись перед Лорой!

Тот, судорожно хватая воздух ртом, выдавил лишь:

– Какого… Черта…

– Не смей оскорблять мою жену в моем доме! – прорычал Роберт.

Борис резко оттолкнул его, вырываясь из хватки.

– Да ты же сам говорил… Сам начал… Идиот!

– Я сказал: извинись! – крикнул Роберт.

Но тот пошатнулся, а потом ударил Эрдмана в челюсть.

Тут Лорейн словно вышла из оцепенения. Она поняла, что уже услышала и увидела достаточно. Не дожидаясь развязки и так и не сказав ни слова, она сорвалась с места и побежала к себе, крепко прижимая к груди планшет.

Только запершись в своей комнате, она дала волю слезам. Это были слезы обиды. Роберт обсуждает с друзьями их личную жизнь! Насмехается над ней за спиной! Как он мог! В голове бились слова Бориса: «Да ты же сам начал!»

Обида переросла в гнев. Горячая волна затопила сознание. Она ненавидит его! Ненавидит! В ярости Лорейн схватила с кровати подушку и принялась ее колотить. Но этого показалось недостаточно.

Она метнулась к потайной двери. Распахнув ее, Лорейн подбежала к необъятной супружеской кровати и принялась скидывать на пол подушки и одеяла. Стиснув зубы, она бросала их и била. Волосы растрепались и лезли в лицо, спина взмокла. Напоследок Лорейн сбросила тяжелую перину и, приподняв юбки, хорошенько пнула ее ногой.

В этот момент дверца в комнату мужа открылась.

Увидев на пороге Роберта, Лорейн выпрямилась, вздернула подбородок и поджала губы. Говорить им не о чем! Не глядя на него, она направилась к распахнутой двери в свою комнату.

Но он проворно преградил ей путь к отступлению, встав между кроватью и дверцей. Нижняя губа у него была разбита, рубашка измята и выпростана из брюк.

– Лорейн…

– Уйди! Я не стану говорить с тобой! – вскричала она, отталкивая его.

Но Роберт устоял.

– Я выгнал этих свиней из своего дома!

– Мне нет никакого дела! – она пыталась проскользнуть мимо него, но он схватил ее за руку.

Краем глаза Лорейн разглядела разбитые костяшки пальцев на правой руке. Почему-то от этого зрелища гнев немного отступил.

– Отпусти! – чуть спокойнее сказала она.

Но Роберт, наоборот, притянул ее ближе, обхватил левой рукой за талию и прижал к себе. У Лорейн сбилось дыхание. Она не ожидала от него такой силы.

– Лора, я понял очень важную вещь, – негромко произнес он, вглядываясь в ее лицо. – Ты – моя жена!

Оказавшись прижатой к нему, Лорейн почувствовала себя очень странно. Роберт был так близко, она слышала, как бьется его сердце, видела его горящие глаза. Его слова приятно щекотали что-то внутри. Вся ее злость куда-то подевалась.

– Потрясающее открытие, – негромко проговорила она.

– Пора нам скрепить союз, – произнесли его губы, приближаясь.

И Лорейн подумалось, что он прав: она его жена и стоит узнать наконец, каково целоваться по-настоящему. Но тут ей в нос ударил запах выпивки. Морок рассеялся. Увернувшись от поцелуя, она выскользнула из объятий, которые Роберт опрометчиво ослабил.

– Ты отвратителен! – выкрикнула она и, громко хлопнув дверью, оказалась в своей комнате.

Там она закрыла задвижку, сама не зная, чего боится больше: что Роберт пойдет за ней или того, что готова была ему поддаться.

Но все было тихо. Роберт ее не преследовал.

Лорейн шла в библиотеку, куда пригласил ее Павел Алексеевич. Она догадалась, что сейчас прозвучат увещевания о ее холодности с Робертом. Ведь они не говорили друг с другом уже два дня. Эрдман-старший хорошо к ней относился, но все-таки беседа вряд ли выйдет приятной.

Лорейн с горечью думала, что Роберт показал ей себя во всей красе: эгоистичным, избалованным и порочным молодым человеком. Их отношения становились только хуже, и жизнь в доме Эрдманов казалась ей невыносимой. Лорейн не чувствовала в себе сил объяснять все это его отцу.

Но, подойдя к библиотеке, она услышала из-за двери звенящий от гнева голос Роберта:

– Это несправедливо, папа! Что значит ограничивать расходы?

– Я сказал тебе еще в прошлый раз, – голос Павла Алексеевича был спокоен, но тверд. – Жаль, что ты так ничего и не понял. Я женил тебя не для того, чтобы ты продолжал вести разгульную жизнь!

– Вот именно! Женил! А меня ты спросил? – кричал Роберт.

– Речь сейчас не об этом. А о твоих карточных долгах. Я больше не намерен их оплачивать!

– Я же объяснил тебе! Я не желаю больше иметь ничего общего с Борисом Вениаминовым! Тем более быть у него в долгу!

– Тебе стоило бы подумать об этом до того, как садиться за игральный стол. Вместо того чтобы просаживать свое состояние, съездил бы посмотреть, как идет строительство вашего дома.

– Мне нет до этого дела!

– Тогда удели внимание жене.

Лорейн даже дыхание затаила.

– О-о-о! Не говори мне о ней! – взвыл Роберт. – Эта девица холодна, как ледышка! Она совершенно мне не пара!

Эти слова заставили Лорейн закусить губу от досады. Но она подумала: «Ты тоже мне не пара, глупый папенькин сынок!»

– Значит, ты вовсе не такой знаток женщин, каким себя считаешь, – говорил Павел Алексеевич. – Девушка миловидна и умна, ее не пугают наши дикие места. Я уверен, что у вас гораздо больше общего, чем ты думаешь!

– Очень сомневаюсь! – скептицизм Роберта был слышен даже через дверь. – Не хочу ее даже видеть!

– Тогда тебе стоит уйти, потому что я жду ее с минуты на минуту.

Лорейн отпрянула от дверей и огляделась по сторонам в поисках укрытия. Она совсем не хотела столкнуться с выходящим Робертом. Слева коридор поворачивал, и она ринулась туда. В крайнем случае сделает вид, что как раз идет в библиотеку.

Она сбежала очень вовремя: дверь библиотеки хлопнула, раздались гневные шаги, и, осторожно выглянув из-за угла, Лорейн увидела удаляющуюся спину Роберта.

Ей потребовалось некоторое время, чтобы привести мысли в порядок. Роберт порвал с Борисом Вениаминовым! После их драки? Неужели это произошло из-за нее?

И хотя она не хотела этого признавать, слова о «ледышке» задели ее.

Немного успокоив колотящееся сердце, Лорейн все же отправилась на встречу.

В чем в чем, а в балах жители Тусской империи знали толк. Никогда еще Лорейн не бывала на столь роскошном приеме. Зал полнился светом, столы ломились от изысканных блюд, щеголяли в дорогих нарядах гости. Похоже, вся местная знать была здесь. Перед Лорейн мелькали кружева, бархат и атлас, массивные драгоценности и открытые плечи.

Вообще-то Лорейн была не против танцев. Она хорошо танцевала и легко заражалась общим весельем. Но сегодня все было не так. В тесном корсете с непривычки она едва могла дышать, музыка шумом стучала в ушах, а богатое убранство очень скоро слилось в одно золотистое пятно.

Роберт пригласил ее всего раз, отдавая дань приличиям. В холодном молчании он кружил ее по залу, а она отвечала надменным взглядом. После ее приглашали и другие кавалеры, но от последнего танца она отказалась, сославшись на усталость. В зале ей не хватало воздуха.

Теперь же Роберт танцевал с высокой черноволосой девушкой, постоянно нашептывая ей что-то на ухо. Лорейн казалось, что он делает это ей назло, и старалась на них не смотреть. Она жалела, что Павел Алексеевич не приглашен на прием – единственный человек, с которым она могла бы побеседовать.

Рядом с ней щебетали свежеиспеченная жена Алексея и ее подруга. Они сперва пытались поговорить с Лорейн, но она мало интересовалась модными фасонами, и у них почти не было общих знакомых, которых можно обсудить, и скоро разговор стал ее обходить.

Танец кончился. Бросив быстрый взгляд на Роберта, Лорейн увидела, как он аккуратно заправляет за ухо своей даме завитую темную прядь. Горло судорожно сжалось, и Лорейн показалось, что она сейчас упадет в обморок. Тогда она выскользнула на балкон через примеченную чуть раньше дверь.

Лица тут же коснулся свежий ночной воздух. Лорейн несколько раз глубоко вдохнула. И только тогда заметила в левом уголке балкона какую-то пару. Девушка негромко хихикала, пока не увидела Лорейн. Поскольку уходить незваная гостья не собиралась, кавалер взял свою даму под руку, и они удалились.

И вот она оказалась одна под звездным небом. Широкий балкон располагался на высоте второго этажа. Внизу тянулись выстриженные словно по линейке кусты, на дорожках тут и там белели скамьи, а прямо под балконом поблескивал небольшой пруд, окаймленный мрамором.

А над рукотворной красотой россыпи звезд образовывали красоту природную. Света парковых фонарей было недостаточно, чтобы перекрыть разлитое в небе сияние. Лорейн видела, как Млечный Путь уходит вдаль, будто приглашая ее за собой… Туда, где не было неудачного брака, тоски по родным, ссор и оскорблений… Домой.

Вырывая ее из иллюзии, позади раздались шаги. Обернувшись, она увидела Роберта, который быстро направлялся к ней.

– Что ты здесь делаешь? – недовольно спросил он.

– Дышу свежим воздухом и любуюсь видом, – Лорейн неприятно удивил его тон.

Он хмыкнул.

– Вижу, бал тебя не впечатлил!

У Лорейн создалось впечатление, что он нарочно старается вызвать ее на ссору.

– Ты не прав, мне все очень понравилось…

Но он перебил:

– Не старайся, я видел, как ты стояла там с кислым лицом и замученным видом.

Лорейн перевела взгляд на парк и с силой вцепилась в перила балкона. Ну сколько можно? Сколько это будет еще продолжаться? Что она ему сделала, в конце концов?

– Ты прав, – сказала она, чувствуя, как в глазах стало горячо. – В зале слишком душно, на мне ужасно неудобное платье, а мой муж ухаживает за другой дамой. Это худший бал в моей жизни!

Роберт молчал, а она не смотрела на него. Как бы ей хотелось сейчас быть как можно дальше и от него, и от этого места.

– Просто уйди и оставь меня в покое!

Слезы сами покатились из глаз, неожиданно и неудержимо. Ей хотелось завыть в голос, но она не могла себе этого позволить.

Как назло, Роберт не внял ее просьбе. Лорейн чувствовала, что он по-прежнему стоит рядом, ощущала его внимательный взгляд, но не поворачивала головы.

Он сделал шаг вперед и тоже положил руки на перила.

– Я тоже ненавижу приемы! Напыщенных стариков и бессмысленные разговоры! Неудобные туфли и узкие пиджаки!

Бросив на него косой взгляд, Лорейн с удивлением поняла, что он стаскивает с себя пиджак.

Бросив его на перила, Роберт расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и громко и глубоко вдохнул. От удивления слезы Лорейн высохли. Встретившись с ней взглядом, Роберт сказал:

– Не хочешь немного прогуляться?

– Прогуляться? – пролепетала она. – А как же прием?

– Да и шел бы он… – он вдруг осекся и кашлянул. – То есть я хотел сказать: мы быстро вернемся, никто и не заметит.

От его нелепой попытки выдать ругательство за оговорку Лорейн невольно рассмеялась. Роберт тоже улыбнулся.

И глядя на эту улыбку, такую же теплую, как у его отца, Лорейн вспомнила просьбу Павла Алексеевича не отворачиваться от его сына, дать ему еще шанс.

– Я бы с удовольствием прогулялась, – ответила она.

Улыбка Роберта стала шире. Он перегнулся через перила, словно высматривал что-то внизу, а затем подошел к левому краю балкона.

– Тебе не доводилось лазать по скалам, Лора?

Даже в темноте она заметила, как хитро сверкнули его глаза. И без дальнейших разговоров он сел, перекинул ноги через перила и вдруг исчез.

Бросившись к тому месту, где он сидел секунду назад, Лорейн взглянула вниз. Вся стена под балконом оказалась увита плющом. Роберт как раз спрыгивал на землю с нижнего камня дома.

– Спускайся! – тихонько позвал он. – Если что, я придержу тебя.

Затея казалась совершенно дурацкой: лезть по стене в длинном платье с корсетом. Но Лорейн почувствовала себя в своей стихии и не сомневалась ни минуты. Перебравшись через перила, она стала спускаться вниз, хватаясь за каменные выступы и стебли плюща. Нечто подобное она проделывала в детстве, карабкаясь по прибрежным камням. Вот только на ней была более удобная одежда!

Как она ни старалась, на уровне окна первого этажа подол все же зацепился за растение и стал бесстыдно задираться. Лорейн пошевелила ногой, пытаясь выпутать платье, но безрезультатно. Тогда она на свой страх и риск отпустила одну руку и немного подалась в сторону. Нельзя было порвать праздничный наряд… Но пальцы второй руки предательски соскользнули с каменного выступа, и, потеряв равновесие, Лорейн полетела вниз.

Не успев испугаться, она очутилась на руках Роберта. Покачнувшись, он подхватил ее за середину спины и под колени, как ребенка. И хотя на секунду из легких вышибло воздух, Лорейн не ударилась.

– Спасибо! – искренне сказала она.

– Чувствую, это было не в последний раз, – рассмеялся ее спаситель.

То ли слезы Лорейн возымели такое действие, то ли виновато влияние свежего воздуха, но маска чопорности слетела с Роберта. Под ней обнаружился довольно приятный молодой человек, склонный к авантюрам.

Отчего-то Роберт не торопился ставить ее на ноги, а замер и будто собирался что-то сказать. Лорейн испугалась, что он снова захочет ее поцеловать. Сердце все еще стучало после падения, а его прикосновения вдруг показались слишком откровенными и жгли ее даже сквозь платье. Лорейн не знала, куда деть глаза, и все же взглянула в ставшее слишком близким лицо.

Но муж уже спустил ее на землю.

– Пойдем!

На дорожках горели фонари, но Роберт уверенно увлекал Лорейн за собой в тень кустов и деревьев.

– Нас не должны заметить, – шепнул он.

– Почему?

Но вопрос остался без ответа.

Обогнув пруд, они дошли до укромной беседки. Лорейн снова ощутила смущение. Всем известно, зачем строят такие уединенные места. Но Роберт не повел ее туда, а свернул налево. Они отходили все дальше от дома, было темно, и Лорейн поняла, что парк закончился. Впереди угадывался силуэт одноэтажного здания.

Но внимание Лорейн привлекло кое-что другое. На расстоянии пары шагов от них из травы поднималось несколько сияющих зеленых точек. Они медленно плыли в воздухе и казались удивительно близкими и в то же время далекими, будто звезды. Лорейн остановилась, глядя на них.

Роберт тоже замер.

– Что такое?

Лорейн сделала шаг к зеленым огням, другой… В высокой траве она увидела еще десяток таких же. Протянув руку, Лорейн поднесла ее к самому светящемуся пятнышку, а пятнышко медленно, точно во сне, устремилось ей навстречу.

– Ты раньше не видела светлячков? – спросил Роберт.

Но в этот момент жучок с сияющим брюшком сел на протянутую ладонь Лорейн, и она улыбнулась.

– Не помню, – ответила она, понимая, что снова, как в саду, раздражает его своим вниманием к простейшим вещам.

Но потом разглядела в зеленоватом свете лицо Роберта. На нем не было нетерпения или презрения. Он наблюдал за ней с каким-то напряженным вниманием. Заметив ее взгляд, Роберт слегка улыбнулся.

– Смеешься надо мной? – поинтересовалась Лорейн.

Светлячки окружили их, плавно летая вокруг и оставляя в воздухе светящийся след.

– Мы почти пришли, – тихо сказал он, снова не ответив на вопрос, и осторожно, чтобы не спугнуть насекомых, двинулся дальше по дорожке.

Вскоре они подобрались к зданию вплотную. Из полуоткрытой двери виднелась полоска света. Слышались голоса и пофыркивание лошадей. Зачем Роберт привел ее на конюшню?

– Что мы здесь делаем?

Но Роберт приложил палец к губам и начал обходить конюшню вокруг. Подбирая платье, Лорейн кралась за ним. Позади постройки стояла большая телега, прикрытая парусиной. Роберт осторожно отогнул ее край, и взгляду открылись стоящие вплотную друг к другу длинные узкие бочки. Лорейн никак не могла сообразить, что это такое. Вино для праздника? Соленые огурцы? Неизвестное ей тусское кушанье?

Роберт не терял времени: он полностью скинул парусину. Пахнуло порохом, и Лорейн стало не по себе.

– Там порох?

– Не совсем, – шепотом отозвался ее спутник, что-то выискивая вокруг бочек в темноте.

Лорейн бросила быстрый взгляд на конюшню. Оттуда доносились обрывки пения и хохот. Как видно, слуги тоже сегодня веселились, забросив свои дела. Она ощущала волнение и немного страх. Что задумал Роберт?

Наконец он протянул ей несколько толстых нитей, связанных в пучок.

– Подержи, – шепнул он.

Лорейн послушно взяла нити, а Роберт вытащил из кармана брюк коробок спичек. Тот факт, что он носит его с собой даже на свадьбу, так поразил ее, что она не сразу поняла, что он поджигает нити. Стоило им загореться, как Роберт сказал:

– Бежим!

Лорейн выпустила пучок, а Роберт схватил ее за руку и потащил за угол конюшни. Едва они встали там, прислонившись к стене, как раздался взрыв. Лошади бешено заржали. От страха Лорейн вцепилась в руку мужа. Но потом увидела на его лице довольную улыбку.

Снова загрохотало. Увидев ее непонимание, Роберт указал наверх. Прямо над их головами в ночном небе расцвел сверкающий цветок, а за ним – еще один. Взрывы следовали один за другим, а иногда – несколько разом, раскрашивая небо в разные цвета. Лорейн никогда прежде не видела фейерверк, и это зрелище заворожило ее. На секунду оторвав взгляд от великолепного зрелища, она с восторгом взглянула на Роберта. Он прямо-таки светился от счастья. Но насладиться моментом не удалось, выскочившие из конюшни люди принялись кричать и ругаться.

Чтобы их не заметили, поджигатели юркнули за ближайший куст и бросились прочь. Лорейн неслась, одной рукой подбирая юбку, а другой держась за Роберта. Ночной воздух хлестал по щекам, и ей казалось, что она вернулась в детство, когда частенько приходилось бежать со всех ног, удирая от сестер или спеша домой, пока нянечки не заметили ее отсутствия. На ее лице невольно расплылась улыбка.

Наконец они были уже достаточно далеко, впереди сиял фонарь. Но, не доходя до него, Роберт остановился и от души расхохотался. Лорейн тоже улыбалась неизвестно чему. В порыве чувств Роберт подхватил ее за талию и закружил. А затем опустил на землю, но не спешил выпускать из рук. Щеки у Лорейн горели румянцем. Она видела, как потемнел его взгляд, и догадалась, что сейчас будет. И сегодня это было бы прекрасным завершением их вечера. Ее сердце забилось сильнее в предвкушении. Но, когда она уже приоткрыла губы для поцелуя, Роберт отпустил ее.

– Нужно вернуться, не то Леша догадается, что это был я.

Он деловито взял Лорейн за руку и повел к парку. Обескураженная такой переменой, она решила, что он боится снова быть отвергнутым. Но сделать первый шаг самой у нее не хватило духу.

– Зачем ты это сделал? – спросила она.

Грохот фейерверка смолк, теперь до них доносились крики и шум. Слуги искали виновника хулиганства.

– За фейерверк отвечал Борис! – рассмеялся он.

Лорейн вспомнила последнюю встречу с Борисом Вениаминовым и нахмурилась.

– Вы с ним в ссоре? – она произнесла это как бы невзначай, но на самом деле ей очень хотелось знать, чем кончилась их драка.

Роберт остановился и посмотрел ей в лицо.

– Я больше не имею никаких дел с этим мерзавцем. Хочу, чтобы ты это знала. Я прошу прощения за его поведение. И за свое. Это полностью моя вина.

Не зная, что ответить, Лорейн лишь с достоинством кивнула. Да, поведение его друга было неподобающим, но она прощает его.

Удовлетворенный таким ответом, Роберт продолжил путь.

Но вспомнив о досадном происшествии, Лорейн вспомнила и о другом.

– Я видела тебя в городе на прошлой неделе, – сорвалось с ее языка. – Но, к сожалению, не смогла подойти поздороваться.

Внезапно Роберт споткнулся и едва не упал.

– Что? – не оборачиваясь, он бросил: – Ты, должно быть, ошиблась!

– Я ездила к портному, а ты заходил в серое здание на Светлановской улице.

Спина Роберта стала очень прямой.

– Ты говорила об этом отцу? – резко спросил он.

– Нет, – ответила Лорейн, удивленная его реакцией.

Что он скрывает? Неужели все же женщина?

Лорейн ждала, что он что-нибудь объяснит, но Роберт молча продолжал шагать вперед. Они уже ступили на освещенную дорожку. Впереди виднелся дом с толкущимися у пруда гостями.

– Хорошо, я скажу тебе, – вдруг проговорил Роберт. – Но никому ни слова! Я не хочу, что кто-нибудь узнал об этом, тем более отец!

Лорейн кивнула, затаив дыхание. После таких слов вряд ли он признается в визите к любовнице.

– Я ездил на Светлановскую улицу по поручению нотариуса, у которого я работаю.

– Работаешь? – воскликнула в изумлении Лорейн.

– Тише! – зашипел на нее Роберт. – Это временно, мне нужны деньги.

В памяти всплыл случайно подслушанный разговор в библиотеке. Павел Алексеевич обещал ограничить расходы сына, а Роберт сказал, что должен Борису. Так вот куда он пропадает на целые дни!

– Почему ты это скрываешь? Разве ты занимаешься чем-то зазорным для джентльмена?

Произнеся это, Лорейн поняла, что следовало сказать «для тусского дворянина», но смысл был одинаков.

– Зазорным? – Роберт посмотрел на нее. – Я просто не хочу давать папе повода считать себя правым. По его указке я маялся два года на юридическом, а теперь использую полученные знания, чтобы выпутаться из долгов.

– Ты работаешь юристом?

– Помогаю нотариусу Спиридонову. Занятие ужасно скучное.

– Тогда почему ты выбрал именно его? – не могла взять в толк Лорейн. – Ты мог бы найти работу по душе.

Роберт смотрел серьезно и хмуро.

– Я больше ничего не умею. Да и должна же быть хоть какая-то польза от мучений в университете! А еще это мое наказание за то, что плохо разбираюсь в людях.

Лорейн вспомнила, что он должен Борису, и тихо произнесла:

– Ты мог бы взять деньги из моего приданого.

Роберт уставился на нее – наверное, эта мысль не приходила ему в голову, – а потом гордо вскинул подбородок:

– Нет! Можешь считать меня дураком, но я решил, что и сам чего-то стою, без денег отца или жены.

Но Лорейн, наверное, впервые с их знакомства, не считала его дураком. Его гордость и упорство в достижении цели вызывали уважение.

И все-таки она сказала, хотя и не совсем искренне:

– Мне жаль, что из-за меня ты поссорился с друзьями.

– О, не стоит! – усмехнулся он. – Я должен поблагодарить тебя. Ты открыла мне глаза на низость Бориса. Пока он смеялся над другими, меня это не трогало. Я находил его очень забавным. Благодаря тебе я увидел, что для него нет никакой разницы – издеваться над общим знакомым или женой лучшего друга. Я пригрел на груди змею и теперь расплачиваюсь за это.

Слова были пропитаны горечью. Лорейн подумала, что Роберт переживает гораздо сильнее, чем хочет показать.

– Ты слишком строг к себе, – сказала она. – Каждый может ошибиться.

Роберт вгляделся в ее лицо.

– Только не ты. Ты всегда говоришь правильные вещи и поступаешь безупречно.

Из его уст это прозвучало как обвинение.

– Но это же неправда! – воскликнула Лорейн.

Не обратив внимания на ее слова, он отвел взгляд на ближайший куст.

– В сравнении с тобой я всегда проигрываю.

И снова перед ней был маленький обиженный мальчик. Но ведь не может же быть, что он соревновался с ней за внимание отца? Или может? Так по-детски?

– Поэтому я тебе не нравлюсь? – почти прошептала она. – Но мы же не соперники, Роберт.

Он вновь взглянул на нее и попытался вернуть разговор в беззаботное русло:

– Сегодня мы не соперники, а сообщники!

Лорейн вдруг обеспокоилась.

– А ведь мы испортили свадьбу твоего друга!

– Испортили? – взметнул брови вверх Роберт. – Вот уж глупости! Всего лишь сдвинули фейерверк немного по времени. А состояние невесты Алексея так же велико, как количество выпитого им сегодня вина. Одно из двух его точно утешит!

Судя по его словам, Алексей тоже женился по расчету, и Лорейн стало легче от этой мысли.

– И я рассчитываю, что ты не выдашь нашу маленькую тайну, – подмигнул Роберт.

Он вновь взял ее за руку.

– Можешь на меня положиться, – ответила она.

И они двинулись вперед, на освещенную территорию к толпящимся гостям, которые бурно обсуждали происшествие.

Им удалось незаметно слиться с толпой. Роберт присоединился к друзьям, с жаром поддерживая их осуждение дебоширу. Лорейн стояла рядом, тоже говоря что-то подходящее. Но, когда их взгляды встречались, супруги исподтишка улыбались друг другу.

Лед в отношениях Лорейн и Роберта треснул. Она сразу почувствовала перемены: теперь они с Робертом непринужденно беседовали за обедом. Темы были самые простые, вроде погоды или приема у Боярновых, но Лорейн стало легче дышать.

Павел Алексеевич поглядывал на них, скрывая улыбку, и старался не вмешиваться в разговор.

Роберт по-прежнему уезжал один, часто на целый день, но теперь Лорейн не относила это на свой счет. Она знала, что он ездит в город на работу. Общая тайна создавала атмосферу доверия между ними.

Через несколько дней, когда Роберт отсутствовал за обедом, к Лорейн обратился Павел Алексеевич:

– Лора, я вижу, ты в последнее время часто ходишь в лес.

Она подняла голову от тарелки и встретилась с его внимательным взглядом. Лорейн поняла, что он давно смотрит на нее, а она, поглощенная едой и мыслями о Роберте, этого не заметила.

Но в словах Павла Алексеевича не было неодобрения, скорее интерес.

– Да, так и есть. Я читаю «Земли Приморья и их обитатели», и мне нравится отыскивать растения из этой книги.

– А ты не боишься встретить животных из этой книги? – усмехнулся граф Эрдман.

– Немного, – улыбнулась она, – но меня сопровождает егерь, Иван.

Павел Алексеевич опустил глаза и положил вилку. У Лорейн мелькнула странная мысль, что упоминание егеря смутило его. Но он тут же снова улыбнулся.

– Я знаю средство получше Ивана. Зайди после ужина в мой кабинет.

Он как-то странно на нее покосился и добавил:

– Но лучше не говори об этом Роберту.

Лорейн, полная любопытства, обещала прийти.

Приготовления к путешествию были обстоятельными. Для Роберта и Лорейн снарядили крытый экипаж. Роберт говорил, что так будет медленнее, но удобнее, чем верхом. Лорейн была совсем не против, ведь она неуверенно держалась в седле. Кроме того, предполагалось, что в непредвиденном случае они смогут переночевать прямо в экипаже – гостиниц и постоялых дворов по пути не так уж много.

Роберт позвал с собой своего лакея Гришку – вихрастого улыбчивого парня, который всегда сопровождал его в лесу, а в качестве возницы выбрал кучера Павла Алексеевича – Савелия или просто Савву. Это был спокойный и молчаливый мужчина лет тридцати пяти с аккуратно подстриженной русой бородкой и в извечной черной шапке под названием «картуз».

Лорейн удивило, что для всех мужчин было приготовлено в дорогу по ружью.

– Оружие пригодится для охоты в случае ночевок в лесу, – пояснил ей Роберт. – А заодно отпугнет и лихих людей.

– Лихих людей? – не поняла она.

– Иногда в лесах встречаются браконьеры, беглые каторжники или просто бандиты, – заявил он, но, заметив выражение ее лица, добавил: – Это редкость, не стоит беспокоиться.

Помимо одежды, белья и обычных необходимых вещей Лорейн взяла с собой свой альбом и краски, бумагу для сушки растений, надеясь встретить в пути интересные экземпляры. «Земли Приморья» после долгих колебаний она решила оставить. В пути книга могла промокнуть или повредиться, а ведь она была дорога Роберту. К тому же новую пришлось бы ждать из самого Питербурха. Зато Лорейн захватила несколько других книг, более легкого содержания.

Даша осталась в имении. Камеристка явно не была поклонницей диких лесов и тряских дорог. А Лорейн выбрала в дорогу лишь удобные юбки и платья, которые способна была надеть без посторонней помощи.

И вот, в преддверии августа, супруги Эрдман катили в запряженном двумя лошадями экипаже на юго-восток. Погода стояла прекрасная – солнечно, но не слишком жарко. Перед отъездом Павел Алексеевич рассказывал Лорейн, что это самое благодатное время в Приморье, золотой сезон, когда море теплое, как парное молоко, а дожди и ветры редки.

Роберт рассеянно смотрел в окно. Лорейн сперва делала вид, что читает, но тряская дорога не оставляла ей шансов на самообразование. Буквы плясали, и сосредоточиться не удавалось. Вскоре она отложила книгу.

За окном ползли плюшевые пейзажи, залитые солнечным светом. Иногда Лорейн казалось, что она попала в иной мир, настолько нереальными они выглядели. Она все надеялась увидеть хоть кусочек моря, но пока вокруг плотно смыкалась тайга.

Экипаж подскочил на кочке так, что пассажиры едва не упали с сидений. Роберт успел вцепиться в ручку на двери, а вот Лорейн лишь скользнула по ней пальцами. Потеряв равновесие, она повалилась на Роберта.

Он вовремя поймал ее за плечи, а она уперлась руками в сиденье.

– Прости.

Подняв голову, Лорейн обнаружила, что ее лицо оказалось в паре дюймов от лица Роберта. Он смотрел на нее, чуть приоткрыв рот. Лорейн на миг захотелось прижаться своими губами к этому рту. Вспыхнув от столь нелепой мысли, она поспешно вернулась на свое место, вновь пробормотав извинение.

Все произошло за пару мгновений, а в следующий миг Роберт как ни в чем не бывало прикрикнул на кучера:

– Савва, легче давай!

– Простите, барин! – отвечал тот.

– Не ушиблась? – этот вопрос уже относился к ней.

– Нет, все в порядке, – она вновь непринужденно уставилась в окно.

Но буквально через несколько минут решилась посмотреть на мужа и встретила его изучающий, внимательный взгляд.

– Что ты так смотришь? – стараясь скрыть смущение, сказала она. – Я не нарочно упала.

– А я и не думал этого, – Роберт подозрительно прищурился. – Теперь думаю.

Лорейн улыбнулась и снова впилась взглядом в пейзаж.

– Что твой отец рассказывал тебе обо мне перед свадьбой?

Вопрос застал ее врасплох, заставил забыть о красотах за окном и посмотреть на Роберта.

– А тебе обо мне?

Он нехотя ответил:

– Папа сказал, что ему надоели мои гулянья и друзья и пора мне остепениться. Спросил, есть ли у меня кто на примете. На что я только глаза выпучил, – Роберт изобразил нервный смешок. – Тогда он сообщил, что, к счастью, позаботился о будущем рода Эрдман и нашел для меня прекрасную невесту. Красивую, образованную и способную заставить меня взяться за ум. Он, очевидно, ожидал другого эффекта, но последнее замечание пробудило во мне желание доказать, что никакая жена не заставит меня «взяться за ум». Ты скажешь, что это ребячество, но противоречить отцу – одно из немногих моих удовольствий.

– Почему? – тихо спросила Лорейн, боясь спугнуть его откровенность.

Он подчеркнуто перевел взгляд за окно.

– Потому что я, кажется, разучился получать от жизни настоящее удовольствие. Или ты думаешь, меня радуют карточные игры и пьяные сборища?

– Не думаю, – почти прошептала она.

– Все это – лишь средство занять время, которое мне отпущено на земле.

– Но почему бы не занять его чем-то полезным?

Роберт усмехнулся и посмотрел на нее.

– Когда я был моложе, то так и рассуждал. Мне был интересен мир и этот край. Я даже немного исследованиями занимался: рисовал карту троп и поселений удэгейцев, собирал гербарий. Но когда сказал… папе… – это слово он произнес через силу, – что хочу посвятить этому жизнь, он… Я знал, конечно, что он собирался отправить меня в университет, но не думал, что для него это настолько важно, важнее всего… даже меня. Мы очень поссорились, и он сжег мои карты. Все мои наработки. Тогда я впервые осознал, насколько все мои старания бессмысленны. А университет это только подтвердил. Я пытался учиться, но выходило плохо. Тогда я просто занялся тем, чем и очень многие такие же, как я: стал выпивать, кутить и плевать на мнение окружающих.

Он умолк на несколько секунд, а затем заглянул Лорейн в глаза.

– Ну а ты?

Она поняла, что он ждет от нее какой-то ответной откровенности. Сжав пальцами пальцы другой руки, она опустила глаза и сказала:

– Мой отец не был столь деликатным и не расточал тебе комплименты. Он просто сказал, что в свое время проигрался в карты и пообещал отдать меня в жены сыну своего знакомого.

– Что? – изумился Роберт. – Он вот так тебе и сказал?

Лорейн пожала плечами.

– Все, что я могла сделать, – принять свою судьбу, потому что противоречить моему отцу – все равно что спорить с той самой скалой у моря.

Она сжала руки до боли.

– Но я решила, что все может оказаться не так уж плохо и даже интересно. Я очень старалась себя в этом убедить.

Она взглянула на Роберта. В его взгляде сквозило недоверие, брови сдвинулись.

– И тебе не кажется это странным?

– Что именно? – не поняла она. – Ты не смог противоречить своему отцу, а я – своему, и вот мы здесь.

От этих слов что-то сжалось внутри, крошечная нотка сожаления, что все не сложилось иначе.

– Но он как будто нарочно настроил тебя против меня! – сказал Роберт. – Мог бы тоже меня расхвалить, чтобы ты сама мчалась ко мне на всех парусах.

Кровь отлила от ее лица и даже дыхание замедлилось.

– Нет-нет, – спохватилась Лорейн. – Он тоже отдал должное твоим достоинствам. Сказал, что ты идеально мне подходишь.

Роберт снова недоверчиво хмыкнул.

Лорейн почувствовала, что ей стало трудно дышать, как будто его слова сдавили ей легкие. Отец ненавидит ее. Даже Роберт это заметил.

– Лорейн? – обеспокоенно протянул он к ней руку и накрыл ее побелевшие от напряжения пальцы.

– Может быть, ты и прав, – проговорила она с трудом. В глазах стало мокро. – Мой отец никогда меня не любил. Он не желал мне счастья в этом браке. Он просто хотел избавиться от меня!

Слезы закапали на сжатые руки. Лорейн кусала губы, стараясь их остановить, но ничего не выходило. Роберт словно нашел самое больное место и загнал в него нож.

И вдруг он оказался на сиденье рядом с ней. Ничего не говоря, Роберт обнял ее и прижал к себе. Она плакала, уткнувшись лицом в его жилет, и все никак не могла успокоиться.

– Зато у тебя есть сестры и мама, – тихо сказал он некоторое время спустя. – Твой отец прислал нам несколько твоих фотографий. Я видел тебя рядом с ней. Она очень красивая, и вы с ней так похожи!

До Лорейн не сразу дошел смысл его слов. Он назвал ее красивой? Осторожно выбравшись из его объятий, она сказала:

– Мне очень жаль, что твоя мама погибла, Роберт.

– Да, – рассеянно буркнул он. – Папа потом еще раз женился. Но мачеха оказалась слишком нервной особой. Она боялась тигров, боялась гор и леса, а когда забеременела – боялась родов, ну и однажды переборщила с успокаивающим средством. Больше отец жениться не стал.

Лорейн невольно прижала руки к губам.

– Какой ужас! Мне так жаль!

Он неопределенно мотнул головой.

– Мне тоже. Ведь у меня мог бы быть брат или сестра. Но жизнь распорядилась иначе.

Лорейн утерла слезы и сказала:

– А правда, что ты объездил весь край вдоль и поперек? Расскажи мне!

– Ну не весь… – замялся он. – Например, неподалеку отсюда есть озеро, полное цветущих лотосов…

До самого вечера они говорили. Роберт рассказывал о своих поездках по окрестностям, о необычных местах, об отважных исследователях новых земель и о море. Лорейн слушала и чувствовала тепло внутри. Как неожиданно она нашла единомышленника в том, кто столько недель изводил ее своей холодностью и безразличием! А теперь в глазах Роберта зажегся огонек. Его истории были полны искреннего интереса и любви к своему краю. Он даже напомнил ей егеря Ивана, тот был таким же увлеченным. С ним так же можно было ничего из себя не изображать. И слушая Роберта, Лорейн ощутила, каково это: больше не опускать стыдливо глаза, если ее заметили слишком далеко от дома, не находить оправданий для поиска интересного цветка, не ловить на себе косые и неодобрительные взгляды родственников. Роберт мог ее понять, и от этого осознания за спиной вырастали крылья.

Роберт и ее расспросил о жизни в Ритании, он жадно ловил каждое слово о Птичьей скале, о серых горных пейзажах и о море… Море словно было у них одно на двоих.

День пролетел незаметно. Останавливались они только по нужде, а пообедали прямо на ходу. В сумерках экипаж въехал в небольшой поселок и замер на его окраине возле постоялого двора с грубой деревянной вывеской «Черный медведь».

Покачиваясь после долгой тряски, Лорейн и Роберт вошли в обеденный зал. Здесь были простые деревянные столы и скамьи, да и народ явно простоватый. В углу сидели двое мужчин в перепачканной одежде – какие-то работяги. Чуть дальше выпивала большая компания с ружьями, грохая кружками по столу так, что с потолка сыпалась штукатурка. Пока Гришка договаривался о комнате, Лорейн рассматривала рога на стене и кабанью голову. Словно в противовес им в противоположном углу у иконы теплилась лампадка.

– Понимаю, что место не изысканное, но это лучшее, что здесь есть, – шепнул Роберт. – И тушеная оленина великолепна.

Вскоре после горячего сытного ужина хозяин заведения проводил их в комнату на втором этаже, приговаривая:

– Лучший номер, можете не сомневаться, милсдарь! Если надобно, пришлю к вам мою Лушку услужить, милсдарыня.

Лорейн вежливо отказалась.

«Лучший номер» представлял собой незамысловато обставленную комнату с деревянными стенами и обитым деревом потолком. Большую ее часть занимала кровать, хотя и не такая большая, как в супружеской спальне Эрдманов.

Лорейн нахмурилась, глядя на нее. Она совершенно упустила из виду, что им с Робертом придется спать вместе! Перед поездкой они ничего такого не обсудили. Как бы объяснить мужу свои сомнения?

Но Роберт огляделся и сам обернулся к ней.

– Немного неловкая ситуация, – сказал он, махнув рукой в сторону постели. – Но, полагаю, нет оснований считать, что в нашем уговоре что-то изменилось, – в его голосе вновь звучала отстраненная чопорность. – Мы решили отложить постельный вопрос, и договоренность до сих пор в силе. Мне не внушает отвращения мысль просто спать рядом, но если тебя это смущает…

Он многозначительно поднял брови.

От этого жеста Лорейн едва не расхохоталась. Она поняла, что он просто издевается и ответила в той же высокопарной манере:

– Благодарю вас, сэр, но беспокоиться не о чем. Я вполне способна просто спать.

– Вот и славно! – отбросил Роберт официоз и, усевшись на край кровати, принялся стаскивать сапоги.

Лорейн поспешно отвернулась. Несмотря на юмор и внешнюю невозмутимость, на самом деле она ужасно смущалась. Никогда прежде она не спала в постели с мужчиной!

В комнате не было даже ширмы, чтобы переодеться. Ей придется делать это на глазах у Роберта! Достав из саквояжа сорочку, она разложила ее на другой стороне кровати и, старательно не глядя на мужа, принялась раздеваться.

Пальцы предательски дрожали, не в силах справиться с пуговицами на вороте платья. Лорейн бессмысленно дергала их, чувствуя, как жар заливает щеки от злости на себя и волнения.

Неожиданно ее руку перехватил Роберт. Сам он уже освободился от рубашки, но, судя по всему, его нагота ничуть не беспокоила. Лорейн замерла. Пока пальцы Роберта ловко расстегивали пуговицы одну за другой, она не могла отвести взгляда от его обнаженного торса. Под аристократически бледной кожей скрывались тугие мышцы. Лорейн захотелось коснуться его груди, тем более что краснеть дальше было уже некуда, но Роберт окончил дело и отступил на шаг.

– Вот и все, не стоило так нервничать.

Лорейн боялась взглянуть ему в лицо. Сознание жгла мысль, что он опытен в любовных делах и наверняка догадался, что она сейчас чувствует. А она стеснялась признаться в этом даже самой себе.

– Спасибо, – произнесла она заплетающимся языком.

– Что с тобой? Никогда не видела мужчину без рубашки? – усмехнулся он.

Лорейн поняла, что все еще разглядывает его и наконец решилась поднять голову.

– Вообще-то да… Но дело не в… то есть… я просто…

От его удивленного взгляда ей еще больше стало не по себе.

– В самом деле? – произнес он. – Впрочем, у тебя не было братьев… Но неужели работники у вас не скидывают рубашки в жару? Или ты не подглядывала с подружками за мальчиками?

– Леди неприлично видеть обнаженное мужское тело, – повторила она слова своей гувернантки. – У нас так не принято. Даже у слуг.

– А как же полуголые садовники из дамских романов? – усмехнулся Роберт.

Лорейн поняла, что теперь у нее горят даже уши.

– Вымысел, – выдавила она. – Как и все прочее в подобных романах.

– Ладно, оставим эту тему, – сжалился Роберт. – А то боюсь, что тебя хватит удар. Если тебе будет легче, я могу спать в рубашке.

– Нет-нет! – замахала руками Лорейн. – Это лишнее. Прости, что так уставилась! Я просто не ожидала… Совершенно не подумала об этом, когда мы собирались в поездку…

Внезапно Роберт снова приблизился и заключил ее в объятия, прервав поток извинений, и у Лорейн перехватило дыхание.

– Перестань, Лора. Не за что тут извиняться. Неопытность – не порок.

Она посмотрела ему в глаза. Зрачки в них расширились, а синяя радужка переливалась. Тепло его рук уняло нервную дрожь.

«Поцеловать его?» – мелькнула тревожная мысль.

Но Роберт уже отступил.

– С твоего позволения, я ложусь.

Он перешел на другую сторону кровати и улегся на бок, спиной к Лорейн, давая ей возможность переодеться без свидетелей. Она сейчас же этой возможностью воспользовалась и уже в сорочке легла рядом с ним.

– Доброй ночи, Роберт, – прошептала она.

– Доброй ночи, Лора, – ровным голосом отозвался он и погасил свечу на тумбе.

Но на самом деле Лорейн еще долго лежала без сна, боясь пошевельнуться и прислушиваясь к дыханию Роберта. Иногда ей казалось, что он тоже не спит. Эта мысль почему-то волновала ее, заставляя сердце стучать громче. Но рано или поздно усталость взяла свое.

Сегодня Лорейн решилась показать Роберту свой гербарий. С тех пор как Павел Алексеевич рассказал ей о книге Владимирова, у нее накопилось много экземпляров растений, описанных в ней. Часть она захватила с собой, ей нравилось их перебирать.

Роберт очень заинтересовался.

– Это же сердечник пурпуровый! – протянул он пальцы к фиолетовому цветку.

Экипаж тряхнуло, и Лорейн сильнее вцепилась в альбом.

– Да, я долго искала его вдоль реки.

Роберт поднял на нее взгляд.

– Только не говори, что снова бродила по тайге в одиночку!

– Нет, со мной были Даша и Иван.

– Иван? – напрягся он и, убрав руку, откинулся на спинку сиденья.

Лорейн ощутила неприятный холодок. Ей вспомнились слова Даши о чужом мужчине с ней в лесу. Неужели Роберт в самом деле ревнует?

Судя по тому, как плотно сжались его губы, он точно не обрадовался.

– Я думала, это часть работы егеря – сопровождать хозяев на прогулке по лесу, – сказала она.

Роберт сменил тему:

– Ты так много знаешь о растениях. Ты изучала ботанику?

– Нет, – смутилась Лорейн. – Я читала книгу, мне дал ее твой отец. «Земли Приморья и их обитатели».

– Правда? – поднял он брови. – И тебе… понравилось?

– Да! Я ведь ничего не знала о ваших местах, а в книге описаны не только виды растений или животных, но и поверья, особенности этого края и населяющих его народов, есть карта и много информации к размышлению и дальнейшему изучению.

Лорейн на миг испугалась, что Роберт посмеется над ее увлеченностью, но он с горячностью подхватил:

– А ведь автор – Арсений Клавдиевич Владимиров – мой кумир! Я преклоняюсь перед ним! Все мои вылазки на природу состоялись только благодаря его примеру! Из-за его работ в Питербурхе заинтересовались Приморьем. Ведь эта книга не единственная, он еще писал о своих путешествиях и даже о дружбе с удэгейцем. От местных он многое узнал.

Глаза Роберта блестели.

– А я нашла там очень точные зарисовки растений и даже пробовала повторить, – она принялась перелистывать альбом. – Вот.

Она открыла нужную страницу и показала Роберту рисунок сердечника – цветков, корней и семян.

– Это потрясающе! – Он бережно взял у нее альбом и принялся рассматривать. – У тебя такой талант, Лора!

– Пустяки, – отмахнулась она. – Просто люблю рисовать.

– Нет, это не пустяк, – поднял он голову. – Ты бы очень пригодилась здесь! Ведь местные растения еще до конца не изучены, а значит, и не зарисованы.

Лорейн невольно покраснела. Роберт угадал ее самую смелую мечту. Еще пару лет назад она читала о таком направлении живописи, как ботаническая иллюстрация, но не смела всерьез задумываться об этом.

Она осторожно забрала у него альбом.

– Я ведь не училась ботанике по-настоящему. Это лишь рисунки.

Но Роберт не отступал:

– А ты знаешь, что Владимиров сам рисовал иллюстрации в книге? Хотя он военный и вообще нигде не учился ни ботанике, ни рисованию.

– Не может быть! – не поверила Лорейн, вспомнив поразительно точные и умелые зарисовки.

– Еще как может! Он всю жизнь всему учился сам.

– То есть ты всерьез думаешь, что я могла бы этим заняться? – едва слышно выдохнула она.

В уголках губ Роберта дрогнула улыбка, но не насмешливая, как часто у него выходила, а ласковая.

– А знаешь что? Ведь Владимиров живет не очень далеко отсюда. Я мог бы тебя ему представить. Уверен, он помог бы найти применение твоему таланту.

– Так ты с ним знаком? – от удивления Лорейн едва не выронила драгоценный альбом и в волнении вцепилась в него. По спине у нее побежали мурашки.

– Я видел его один раз в университете. Он проводил лекцию для всех желающих и рассказывал о своих книгах. Не думаю, что он меня запомнил, но знакомство состоялось – этого достаточно.

Он пожал плечами.

– И ты хочешь вот так запросто явиться к нему в дом? – теперь Лорейн ощущала уже какое-то лихорадочное покалывание в пальцах, будто им не терпелось нарисовать что-нибудь под руководством знаменитого путешественника.

– Я думаю, что попытаться стоит. Конечно, это нарушение приличий, но мы ведь придем по делу! Иногда, если хочешь чего-то добиться, нужно проявить настойчивость.

Лорейн не могла вымолвить ни слова. Из уст Роберта это звучало так просто и вполне выполнимо, в то время как в ее голове прежде ботаническая иллюстрация была далекой и несбыточной мечтой.

– А ты думаешь, ничего, что я… – от волнения язык едва ворочался во рту. – Ничего, что я женщина? Ведь это настоящая работа!

Роберт недоверчиво дернул плечами, но задумался.

– Может потребоваться разрешение мужа, то есть мое, но я ведь не против. Все зависит теперь от мнения самого Арсения Клавдиевича. А что касается общественного мнения…

Он окинул взглядом едва дышавшую жену и улыбнулся.

– Полагаю, я достаточно подпортил репутацию фамилии Эрдман, чтобы ты могла позволить себе любые чудачества, – он сделал широкий жест рукой.

И вновь будто тепло растеклось по венам Лорейн.

– Как это любезно с твоей стороны! – ответила она на улыбку, стараясь не думать о том, что он мог такого вытворять.

Это было не важно сейчас, когда Лорейн ясно увидела дорогу к своей мечте. Надежда окрыляла ее и возносила над земными проблемами.

После полудня они остановились в небольшом трактире на перекрестке трех дорог, чтобы пообедать. Он назывался «Золотой рог» и по виду напоминал большую избу с высоким крыльцом. Как объяснил Роберт, им нужна восточная дорога, к морю, а западная ведет «на Хабаров». К удивлению Лорейн, трактир был совмещен с почтовой и телеграфной станцией.

– Ведь здесь нет города и даже деревни не видно, зачем здесь почта? – спросила она у Роберта.

– Сюда приходят со всех окрестных деревень, чтобы отправить письмо или телеграмму. Связь есть лишь в больших городах, и это отделение очень выручает тех, кому слишком далеко добираться до Ладивостока. А приезжие могут остановиться здесь на ночлег, чтобы назавтра отправиться в город.

Хозяин заведения встретил их как дорогих гостей и провел в чистый зал на втором этаже. Но даже поглощая невероятно свежих перепелок и наваристый суп, Лорейн слышала, как на первом этаже стучали, пищали и трезвонили телеграфные аппараты.

Насытившись, Лорейн выглянула в широкое окно. Оно выходило не на дорогу, по которой они приехали, а на лес. Трактир устроился на возвышении, конюшни и пристройки стояли чуть в стороне, и, глядя сверху, Лорейн казалось, что она посреди бескрайнего зеленого моря. Внизу дыбились волны леса, а послеполуденное солнце ласково разливало на них золотистый свет…

Вскоре путешественники продолжили путь. Дорога стала хуже: Лорейн и Роберта мотало из стороны в сторону, пока экипаж петлял между сопками, трясло вверх-вниз, когда он поднимался на одну из них, а потом спускался…

Однако не прошло и часа, как повозка внезапно остановилась. Лорейн поймала на себе взгляд Роберта. Он хитро улыбнулся и сказал:

– Кажется, мы приехали!

Приехали? Но ей было обещано длительное путешествие, полное опасностей, не могло же оно так быстро окончиться!

Роберт подал Лорейн руку, предлагая выйти на улицу и от души наслаждаясь ее замешательством.

– Где мы? – спросила она, выбравшись из экипажа.

Вокруг были все те же покрытые лесом сопки. Ни жилья, ни тропы, вообще ничего, что могло бы привлечь внимание и объяснить остановку. Лишь небольшое расширение дороги, позволившее остановиться, не мешая движению (которого, впрочем, не наблюдалось – дорога была пустынна). По-летнему завывали цикады, и пчелы роились над цветами у самой дороги.

– Я решил сделать тебе сюрприз! Это, – Роберт указал на холм перед ними, – Каменная сопка. Именно на ней лежит Расколотый камень.

– Сюрприз удался! – отозвалась Лорейн.

Подумать только, он запомнил ее идею посетить это место! А ведь она лишь вскользь о нем упомянула, когда рассказывала про легенду Птичьей скалы.

Их взгляды встретились.

– Хочешь подняться и посмотреть? – вопрос был лишним: конечно же она хотела!

Роберт отдал приказ лакею и кучеру ждать их здесь, но Савва отозвал хозяина в сторону и что-то взволнованно заговорил. Лорейн несмело подошла.

– Что-то случилось?

– Савва говорит, что часа через два будет гроза, но я уверен, что мы успеем вернуться, – сказал Роберт, оглядывая голубое небо с редкими мазками облаков.

Кучер проворчал:

– Мое дело – предупредить, барин.

Роберт рассеянно кивнул.

– Ждите нас здесь!

И быстро и ловко зашагал между деревьями. Не ожидавшая такой прыти, Лорейн постаралась не отстать. Через несколько минут она обернулась, но экипаж и слуги уже скрылись из виду.

Поднимаясь по склону, Роберт выбирал более открытые участки, где земля была сухой и упругой. Лорейн привыкла ходить по горам, и подъем ее не утомлял. Она полной грудью вдыхала свежий лесной воздух и поглядывала по сторонам, надеясь увидеть какой-нибудь интересный цветок или траву.

Роберт уверенно пробирался все выше, будто он часто здесь бывал и чувствует себя как дома. В нескольких местах ему пришлось подать спутнице руку. Лорейн заметила, что ей приятна его забота.

Пока они поднимались, жаркие солнечные лучи поблекли, спрятавшись за облаками. Небо потихоньку укрывало голубизну серым покрывалом.

Сухая земля сменилась более каменистым склоном. Им пришлось идти медленнее, а временами обходить огромные валуны и использовать камни как ступени. Лорейн начала уставать, но Роберт двигался вперед, держа направление.

Внезапно деревья перед ними расступились.

Взгляду открылась широкая площадка. Прямо посреди нее лежал громадный, выше роста Роберта, валун. Тонкая, не толще пальца, трещина пронзала его посередине. Лорейн сперва не поняла, что особенного в этой трещине. Но подойдя ближе и выбрав верный ракурс, она смогла увидеть, что удивительно ровный раскол проходит насквозь, словно камень разрезали пополам ножом.

– Это поразительно! – восхищалась Лорейн, обходя диковинку кругом.

Но едва она потянулась, чтобы прикоснуться к шершавой поверхности, как Роберт перехватил ее руку.

– Постой! – сказал он. – Сперва загадай желание.

В его лице светилась гордость, словно он сам создал это место. И Лорейн поняла, что Роберту приятно открывать для нее что-то новое. Она ощутила, что это чудо природы неожиданно сделало их чуть ближе друг к другу.

«Пусть у нас с Робертом все получится. Пусть мы будем счастливы вместе!»

Она опустила ладонь на теплый каменный бок, как вдруг, будто дождавшись этого мига, громыхнуло, и в небе сверкнула молния. Налетевший резкий порыв ветра едва не сбил Лорейн и Роберта с ног.

– Черт возьми! – выругался Роберт, глядя вверх на черную бездну, в которую успели превратиться легкие кудрявые облака. – Скорее надо возвращаться!

Но, как они ни торопились, спускаться быстро оказалось невозможно. Уж лучше промокнуть, чем переломать ноги. Гром грохотал над их головами все неистовей. И резко, как по щелчку, сопку накрыл ливень. Холодные струи били по листве, разбиваясь на множество капель, забрызгивающих незадачливых путешественников. Вода стекала по лицу Лорейн, мешая смотреть вперед, заливалась за шиворот и пропитывала юбку. Чтобы не поскользнуться, Лорейн и Роберт держались за руки. Порывы ветра заставляли хвататься еще и за деревья. Камни скользили под ногами, и за полчаса они одолели лишь четверть пути.

Гроза закончилась так же резко, как началась. Сперва иссякли яростные раскаты в небе. А вскоре и ливень превратился в мелкий грибной дождик.

Дрожа, Лорейн цеплялась за руку Роберта, продолжая спуск. Он, стиснув зубы, обходил мокрые кусты.

Когда они уже подходили к дороге, Лорейн все же запнулась и, не удержав равновесие, упала в траву.

– Ты не ушиблась? – спросил Роберт, помогая ей подняться.

Промокшее платье сковывало движения.

– Нет, все в порядке, – ответила она. – Скорее бы переодеться!

Роберт посмотрел вперед.

– Кажется, мы выходим в другом месте, сделали крюк из-за дождя. Я не вижу экипажа.

Наконец они выбрались из леса на дорогу. Роберт оказался прав: здесь не было их транспорта и того расширения дороги, где он остановился.

– Нам нужно направо! – прикинул Роберт. – Мы забрали слишком к северу.

Дрожа от легкого ветерка, Лорейн с трудом шла за мужем в липнувшем к ногам платье. Он сочувственно поглядывал на нее, но сделать ничего не мог. До сухой одежды еще нужно добраться!

За поворотом обнаружилось то место, где стоял экипаж, но ни следа его самого. Роберт снова выругался.

– Вот, – сказал он. – Здесь мы их и оставили! Куда эти болваны подевались?!

– Может быть, что-то случилось? – робко заметила Лорейн.

Он огляделся по сторонам.

– Не могу представить, что могло заставить их уехать! Они в любом случае дождались бы нас! Возможно, они отлучились ненадолго, рассчитывая вернуться, но гроза их задержала. Предлагаю остаться пока здесь и подождать.

– Здесь? – удивилась Лорейн.

Впрочем, идея идти пешком назад в трактир тоже не казалась заманчивой.

– У меня есть спички, – сказал Роберт. – Мы сможем развести костер и обсохнуть. А этим тупицам я задам, когда вернутся!

И он сошел с дороги и принялся подыскивать удобное место для костра. Лорейн сомневалась в этой затее. Ливень был очень сильным, теперь в лесу сухой ветки не найдешь. Но она решила довериться Роберту. В конце концов, он лучше знал эти края.

Она приблизилась к нему и принялась помогать: Роберт расчищал землю под кострище.

Им пришлось повозиться, но ее муж явно разжигал костер не впервые. Притащив то, что до дождя было сушняком, он выбрал показавшиеся самыми сухими ветки. Сложив из них шалаш, он поместил в середину кору, снятую с ближайшей березы. Спички Роберт предусмотрительно хранил в кожаном мешочке, и они не успели отсыреть. Резким движением он поджег одну, но капля, сорвавшаяся с ветки над ними, тут же ее потушила. Тогда Лорейн принесла несколько папоротниковых листьев и, наложив их один на другой, держала над кострищем, прикрывая его от воды.

После нескольких попыток береста задымилась. Совсем тонкими кусочками Роберт стал подкармливать огонек. И вскоре костерок уже не боялся дождя.

За этим занятием они немного согрелись. Но мокрая ткань платья Лорейн все так же холодила кожу. А больше всего ее беспокоило, что солнце клонилось к горизонту, а мимо не проехало ни одного экипажа.

Подтащив к костру упавшее деревце, Роберт уселся на него, и Лорейн последовала его примеру. Тогда он приобнял ее одной рукой, помогая согреться. Она вытянула к костру ноги, чтобы подол сох поскорее.

Как и ее наряд, рубашка Роберта промокла насквозь. Прижимаясь плечом и шеей к его груди, Лорейн казалось, что на них и вовсе нет одежды. От тела Роберта горячая волна проходила по ее телу, согревая и пробуждая приятное чувство…

– Даю им час, – сказал Роберт. – А потом попробуем вернуться к трактиру.

Дождь прекратился, и пламя костра бодро потрескивало. Блуждания по лесу и камням утомили Лорейн. Глаза ее начали слипаться, несмотря на уже ощутимый голод. Голова так удобно покоилась на плече Роберта. Странное дело: Лорейн верила, что муж в любом случае выведет их. Она не боялась ни леса, ни долгой обратной дороги, она откуда-то знала, что все будет хорошо.

В поместье у нее ни разу не возникало такого чувства. Там Роберт был скорее проблемой, ее мучили их странные отношения. Но здесь, когда все внимание сосредоточилось вдруг на вопросах выживания, прежние сомнения и страхи отошли на второй план.

Рядом послышался топот копыт. Роберт вскочил, и Лорейн очнулась от дремы.

– Вот олухи, – пробормотал он и бросился к дороге. Лорейн отстала, но торопилась, как могла, стараясь разглядеть что-нибудь за деревьями.

Экипажа видно не было, но Роберт приветственно вскинул руки. Лишь выскочив из леса вслед за ним, Лорейн поняла, что это было не приветствие.

На дороге стояли четыре всадника, и один из них направлял на Роберта ружье. Лица всех четверых были замотаны каким-то тряпьем, оставляя видимыми лишь глаза. Сердце Лорейн ухнуло вниз. Они с Робертом безоружны и беспомощны!

– Беги назад, Лора! – крикнул ей Роберт, а сам рванулся в другую сторону, отвлекая на себя внимание.

И она побежала. Проклятая юбка липла к коленям, и Лорейн подхватила ее и задрала повыше. Под ботинками хлюпало, земля скользила, а мокрая трава хлестала по ногам. Добежав до костра, она оглянулась.

Ее преследовал мощный мужчина и был уже близко. Она не заметила у него ружья. Решил поймать ее голыми руками?

Лорейн сунула в огонь подсохшую ветку. Только бы она успела заняться!

На дороге ничего невозможно было разглядеть. Лорейн судорожно прислушивалась, но выстрелов не было, значит с Робертом все в порядке! Может быть, он смог сбежать?

– Прыткая вы, барышня! – рыкнул преследователь, складываясь пополам и тяжко дыша.

– Что вам нужно? – ветка еле теплилась, оружие из нее не выйдет.

На вопрос мужчина не ответил, а скосил куда-то глаза. Позади Лорейн что-то хрустнуло, и она резко обернулась.

В нескольких шагах от нее стоял еще один бандит. А ветка наконец разгорелась! Лорейн взмахнула ею, будто мечом, искры зашипели в траве.

– Не подходите!

Но ей не удавалось держать в поле зрения сразу двоих. Когда она обернулась, первый преследователь уже подобрался почти вплотную. Его жалкие тряпки, скрывавшие лицо, расползлись, и Лорейн с ужасом узнала в нем пьяницу из «Черного медведя»!

– Что вам нужно от нас? – выкрикнула она.

Внезапно руку с импровизированным оружием сдавила сильная хватка: пока она отвлеклась, второй противник напал. Вскрикнув, Лорейн выронила ветку, а бандит завел ей руки за спину.

Она принялась брыкаться и вырываться, но это не помогало. «Пьяница» подошел ближе, а второй сказал:

– Она тебя видела, недоумок!

Лорейн показалось, что этот голос она тоже слышала. Уж не его ли чернобородый приятель ее поймал?

– Отпустите! – взмолилась она, обмирая от страха. – Я не скажу, что вас видела! У меня нет денег, возьмите мои серьги, если хотите.

Бандиты переглянулись.

– Что делать будем?

– Поздно идти на попятный! – заявил второй. – Подержи!

Он ослабил хватку на руках Лорейн, но ее тут же перехватил «пьяница».

– Отпустите! – Лорейн поняла, что из глаз катятся слезы. – Пожалуйста…

Второй действительно оказался чернобородым, теперь он смотрел ей прямо в лицо.

– Вы уж простите, милсдарыня, – сказал он, что-то доставая из кармана.

Лорейн еще раз дернулась, но тут он зажал ей пальцами нос, а ко рту прислонил горлышко фляги.

– Пейте, не бойтесь!

Выбора не было. Лорейн глотнула отвратительное горькое пойло и закашлялась.

Чернобородый отступил, закрывая флягу.

– Что это за дрянь? – выдохнула Лорейн, которую продолжал держать «пьяница».

На выпивку было совсем не похоже!

Но ответом ее не удостоили.

– Пошли! – приказал чернобородый, и его напарник потащил пленницу к дороге.

Спотыкаясь и оскальзываясь, Лорейн брела вперед, растеряв последние силы.

Она увидела впереди лошадей, которых оставшиеся бандиты привязали к дереву, а, подойдя ближе, разглядела на одной из них бездыханное тело Роберта…

– Нет! – взвизгнула она.

В один миг перед глазами все поплыло, ватные ноги подкосились, Лорейн почувствовала, что падает. Лицо Роберта поблекло, все вокруг потемнело, а она все падала и падала…

Лорейн медленно плыла куда-то, покачиваясь на волнах. Сначала ей это даже нравилось, но потом она догадалась, что это сон, и приоткрыла глаза. Окружающее вращалось так сильно, что ее затошнило, и она снова смежила веки.

– Лорейн? – послышался тихий голос Роберта.

Она предприняла еще одну попытку: вновь открыла глаза. Взгляд сфокусировался на чем-то рыже-черном. Тигр!

Лорейн вздрогнула и осознала, что полусидит на дощатом полу, прислонившись к какому-то тюку, а руки у нее связаны за спиной. Рядом в таком же положении пристроился Роберт. В носу свербило от едкого химического запаха.

Вокруг царил полумрак, который слабо рассеивала стоящая на полу в нескольких шагах керосиновая лампа. Окон в помещении не было. Справа на стене болтались ленты патронов и висела одежда. Позади были навалены тюки, веревки и охотничьи ловушки.

– Ты как? – спросил Роберт.

Вновь взглянув на полосатую тигриную спину, Лорейн поняла, что перед ней только шкура, растянутая на противоположной стене. Внизу грудой были свалены песцовые и соболиные шкурки.

В памяти встали последние события. У Лорейн на глаза навернулись слезы.

– Боже мой, Роберт, я испугалась, что ты погиб! – проговорила она.

– Я тоже испугался за тебя, – глухо отозвался он, подвигаясь еще ближе. – Ты долго не приходила в сознание.

– Меня опоили чем-то!

– Думаю, это был отвар из сон-травы, в лесу ее легко найти.

– Зачем они нас похитили? Что им нужно?

Роберт скривился, словно у него болел зуб.

– Эти люди – браконьеры. И мы у них в подвале. Раз они не убили нас и не ограбили, то, видимо, собираются потребовать выкуп у моего отца.

– Выкуп? – ужаснулась Лорейн.

Такие истории она читала в газетах, но и подумать не могла, что с ней случится что-то подобное.

– По крайней мере, тогда они не причинят нам вреда, – задумчиво сказал Роберт, а потом запрокинул голову и горестно застонал. – Прости меня, Лора, это моя вина! Что мне стоило взять с собой ружье? Да и зачем я вообще потащил тебя на эту треклятую сопку!

– Перестань, Роберт, – она чуть качнулась в его сторону. – Ты не мог этого предвидеть! Они выглядели обычными пьяницами.

Он перевел на нее взгляд.

– Какими пьяницами? О чем ты?

– Мы видели их на постоялом дворе, – объяснила Лорейн. – У одного сползла тряпка с лица, когда он за мной гнался – это тот самый пьяница, что полез с тобой в драку.

Роберт снова застонал.

– Возможно, они оттуда следовали за нами и ждали подходящего момента! Какой же я дурак!

– Роберт, ты не мог этого знать! – повторила Лорейн. – Не шарахаться же от всех пьяниц в округе!

Муж задумчиво посмотрел на нее:

– Честно говоря, странно, что ты меня успокаиваешь. Разве тебе не страшно? Ты имеешь полное право кричать и обвинять меня во всем.

Лорейн пришло в голову, что, сидя на полу в полутемном подвале, соприкасаясь плечами, они были даже ближе, чем недавно в постели. Но она отогнала эти странные мысли и ответила честно, глядя ему в глаза:

– С тобой мне не страшно. И чем паниковать, давай придумаем, как выбраться отсюда.

Роберт вдруг поморщился и пошевелил ногами, перемещая их в более удобное положение.

– Ладно. Тогда попробуй развязать меня, – сказал он.

И стал поворачиваться к ней спиной, смешно ерзая по полу. Но Лорейн было не до смеха. Она старалась пошевелить руками, которые нещадно затекли.

Роберт придвинулся к ней вплотную. После нескольких неловких манипуляций, они устроились спиной друг к другу.

Но затея оказалась безнадежной. Лорейн с трудом шевелила пальцами, а тугие узлы не желали поддаваться. К тому же она ничего не видела, не было уверенности, что она тянет в нужную сторону. Они пробовали поменяться, но Роберт тоже не добился успеха. Промучившись около получаса, пленники устало привалились друг к другу.

– Не думал я, что наше путешествие окончится так бесславно! – сказал Роберт. – Сидеть здесь и ждать, когда отец отвалит этим бандитам кучу денег!

– Мы не сдадимся! – возразила Лорейн.

– А вдруг они убили Савву и Гришку… Потому их и не было… – словно сам с собой проговорил Роберт.

У Лорейн сжалось сердце. Нет, она отказывалась верить в это! Даже думать об этом!

– Роберт, нам нужно выбраться! Если бы нашлось что-то острое…

Она оглядела подвал, но не могла ничего придумать. Невольно перевела взгляд на тигриную шкуру. Эта вещь ее действительно пугала, и Лорейн только сейчас поняла почему.

– Эта шкура на стене не дает мне покоя, – сказала она.

– А что с ней? – пошевелил головой Роберт.

– Они убили тигра. Иван говорил, что после такого человеку путь в лес заказан. Но если они браконьеры, то…

Он перебил:

– Иван, видимо, считает, что тигры будут мстить за сородича, будто индейцы! Лора, это все сказки! Будут ходить в лес, как и ходили: с ружьем и капканами. Это рискованно, но прибыльно.

– Прибыльно?

– Они переправляют добычу в Ситай. Там не верят в наши легенды, зато высоко ценят дары этого края. Шкура тигра – редчайший товар!

Он вдруг отодвинулся и поднялся на ноги.

– К слову о капканах…

Оглядевшись, Роберт воскликнул:

– Вот! Там капкан! Зубцами можно перерезать веревки!

Но тут над головой раздались тяжелые шаги. Сердце Лорейн замерло. Она тоже встала, и они с Робертом с тревогой смотрели на квадратный люк у них над головой.

Наверху скрипнуло, крышка люка откинулась. В образовавшуюся дыру спустилась приставная лестница, а по ней принялся карабкаться вчерашний преследователь Лорейн. Теперь она припомнила, что спутник называл его Тишкой.

Оказавшись внизу, браконьер оглядел пленников. Вид у него был понурый, глаза беспокойно бегали. Лорейн это совсем не понравилось. Он словно стыдился того, что собирается с ними сделать.

– Послушайте… – начала было она.

– Советую тебе немедленно выпустить нас! – вмешался Роберт, выходя вперед. – Вы перешли все границы! Надеюсь, ты знаешь, кто я такой и чем тебе грозит эта авантюра?

– Вы граф Эрдман, ваше благородие, я знаю, – ответил Тишка. – Но нам надобно потолковать с вашей женой.

Лорейн окатило волной удивления и страха.

– Еще чего! – закричал Роберт, заслоняя ее собой. – Не смей приближаться к моей жене, свинья!

– Мы, ваше благородие, ничего худого ей не сделаем, – заявил тот.

Но Роберт не удовлетворился его словами. Он неожиданно напрыгнул на бандита и ударил его ногой в пах. Тот разом скрючился и уже не выглядел пристыженным:

– Ах ты, паскуда! – зло зашипел он.

– Лорейн! Капкан! – кивнул ей Роберт, указывая, где лежит их спасение.

Но она ничего сделать не успела: Тишка разогнулся и заехал Роберту кулаком по лицу. От удара граф Эрдман упал на сваленные тюки, из носа у него потекла кровь.

– Какого черта ты там делаешь, Тихон? – послышался голос сверху. – Давай быстрее!

Бандит уже снова замахнулся, но оклик его остановил. Он с сожалением поглядел на свой кулак, а затем на Роберта и, задрав голову, крикнул:

– Иду!

Зайдя за спину Лорейн, он повозился там немного и развязал ей руки.

– Поднимайтесь, ваше благородие, – произнес он.

Лорейн не сразу сообразила, что он обратился к ней, лишь когда Тишка легонько ее подтолкнул, вспомнила, что жену зовут по титулу мужа, а крестьяне в чинах не слишком разбираются, так что почти всех «благородиями» величают.

Она колебалась, не сводя глаз с Роберта, который смотрел на них исподлобья, полулежа на груде мешков и сплевывая кровь. Но ее снова тронули за локоть, и, сжав губы, Лорейн полезла наверх. Оттуда протянулись руки второго браконьера и помогли ей выбраться.

– Тебя только за смертью посылать. Вечно все испортишь! – ворчал низкорослый мужчина в охотничьем костюме и с ружьем за спиной, а потом обратился к ней. – Пожалуйте сюда, ваше благородие!

– Он первый на меня кинулся! – оправдывался Тишка.

Лорейн оказалась в небольшом помещении без окон, с деревянным полом и стенами. Ей сразу вспомнилась баня Эрдманов, в которой она пару раз побывала. Из комнаты вели три двери, но Лорейн понятия не имела, какая из них – выход. Браконьеры проводили ее к двери в дальнем углу.

За ней оказалась просторная комната с небогатым убранством. Лорейн заметила сдвинутый к стене стол и несколько лавок. Но затем внимание привлекли люди, и про обстановку она и думать забыла.

Полукругом, словно соблюдая какой-то обряд, стояли и смотрели на нее шесть человек. Все в простой крестьянской одежде, кое-кто мял в руках шапку.

Лорейн узнала чернобородого в центре. Ей стало очень не по себе.

– Что здесь происходит? – голос дрогнул.

Словно по сигналу мужики попадали на колени и распластались на полу. Тишка, который протиснулся в комнату вслед за ней, последовал их примеру.

– Не погуби, барыня! – раздалось со всех сторон невнятное бормотание.

Чернобородый поднял голову.

– Милсдарыня, прощения просим за разбой, – заговорил он. – Уповаем на тебя и твое милосердие!

Лорейн ничего не могла понять.

– Объясни толком! Какое милосердие? – происходящее покрылось налетом нереальности.

– Не хотели мы вчера разбой над вами чинить! Все Тишка, проклятый, нам карты спутал!

Лорейн не двигалась с места и боялась даже пошевелиться, будто они могут наброситься на нее, как собаки. Но она решила делать вид, что ощущает себя хозяйкой положения.

– А не ты ли вчера опоил меня какой-то дрянью? Если не хотели разбойничать, зачем заперли нас в подвале?

– Я вам, барыня, скажу как есть, – его перескоки с «ты» на «вы» и обратно мешали Лорейн разбирать смысл. – Охотники мы, промышляем мехом и птицей. Признаю, мы и на земли графа Эрдмана заходили, бывало… Потому его милость Павел Алексеевич нас не любит. И явись мы к нему, позвал бы городового, а то и сам на дубу бы вздернул… Одним словом, потому мы к вам обращаемся.

Смысла пока в этой странной ситуации не прибавилось, поэтому Лорейн молчала.

– Очень неудачно, что мы вас встретили в «Медведе», – говоря, он беспокойно поглаживал бороду, – Тишка лишнего выпил и вас обидел зря. Потому мы и побоялись сразу к вам пойти, а придумали этот глупый план.

Остальные так и валялись у нее в ногах, боязливо поглядывая, приподняв голову. Лорейн вдруг поняла, что почти не боится.

– Какой план?

– Хотели мы, барыня, притворившись разбойниками, похитить вас, а потом будто мы – мы сами то есть – вам помогли освободиться. Думали, тогда вы нас охотнее выслушаете. Да только вы нас узнали, мы и растерялись…

– Я ничего не понимаю! Чего же вы хотели от нас? – у Лорейн уже голова шла кругом.

– Хотели поступить на службу к графу Эрдману, чтобы охранять его владения от браконьеров, – сказал чернобородый. – Вы должны понять, барыня, охота – это наша жизнь! Да мы больше ничего и не умеем! Но мы любим лес и зла ему не сделаем.

Лорейн не удержалась:

– Зла не сделаете? А как же тигриная шкура в подвале? Ведь убийство тигров – преступление по меркам и леса, и людей!

– А, это… Кхм… – замялся чернобородый. – Ненастоящая она, барыня.

– Ненастоящая?

– Ну конечно! Краску просушить повесили… Мы ж не полоумные – тигров убивать! Вы знаете, что с тем бывает, кто против них идет? – понизил он голос.

Хотя она понятия не имела, что он имеет в виду, у Лорейн побежали по спине мурашки.

– Ты уж прости нас, барыня! И присоветуй графу взять нас на службу!

Может быть, Лорейн и была наивна, но точно не настолько. Внезапное желание каких-то проходимцев служить ее мужу показалось ей очень подозрительным.

– Зачем это вам? – наконец спросила она.

– Так я ж говорю: с браконьерами бороться! Совсем распустились, проклятые! Житья нет от них!

Помолчав, Лорейн сказала:

– Встаньте!

Не спеша мужики поднялись на ноги.

Она обратилась к чернобородому:

– Как тебя зовут?

– Архип, ваше благородие.

– Если ты хочешь, чтобы я помогла вам, Архип, то говори всю правду! Кто вы такие, если не браконьеры? И почему так сильно хотите служить графу Эрдману, что решились на похищение?

Тот вновь пригладил бороду и покосился на товарищей, а потом внезапно улыбнулся:

– Умная ты, барыня! На мякине не проведешь! Не браконьеры мы, а валеты.

– Что? – Лорейн недоумевала, какое отношение они могут иметь к картам.

– Не слыхали про «Клуб червонных валетов» в столице? – усмехнулся Архип.

Она действительно ничего об этом не знала и только моргала изумленно.

– Забава была у благородных – людей облапошивать. В газетах много писали про их шайку. Вот и мы с них пример взяли. Сами охотой живем, а продаем диковины: тигриные шкуры, зубы или желчь, травы целебные, настойку из «корня жизни». Женьшеня, то бишь. О нем-то слыхали?

Лорейн кивнула, и картина наконец начала проясняться. Ну конечно, они мошенники! Женьшень еще никому не удалось найти!

– В общем мы промышляли разными… хм… товарами… Но некоторые наши покупатели на нас обозлились… И теперь ищут нас. Мы решили, что возле поместья графа Эрдмана они до нас не доберутся.

Он виновато улыбнулся. Переводя взгляд с одного обветренного небритого лица на другое, Лорейн не знала, что ему ответить. Где гарантия, что мошенники не захотят продолжать свои делишки под покровительством графа?

– Я понимаю, что вы, ваше благородие, не верите нам, – словно прочитал ее мысли Архип. – Но у нас есть для вас небольшой подарок…

Внезапно за дверью позади Лорейн раздался шум – звуки ударов, злобный рык и топот. Архип нахмурился. В ту же минуту дверь распахнулась, и в комнату ворвался Роберт с винтовкой наперевес.

Правая рука его была в крови, рукава рубашки изорваны в клочья, глаза воинственно сверкали. Лорейн впервые видела его таким. И куда только делся капризный папенькин сынок?

Увидев у него оружие, «валеты» засуетились, но Роберт рыкнул:

– Всем стоять и не двигаться!

Взгляд его замер на Лорейн.

– Встань позади меня!

Без споров зайдя ему за спину, она зашептала на ухо:

– Роберт, они меня не обидели. Они просят принять их на службу. Выслушай их!

Он не повернул головы, не сводя с противников глаз, но она увидела, как злобно изогнулся его рот, словно собирался выплюнуть какую-то гневную тираду. Однако вместо этого муж выдохнул и громко произнес:

– Кто тут главный?

Архип сделал шаг вперед. Надо отдать ему должное, страха он не показывал, хотя теперь винтовка Роберта была направлена прямо ему в грудь. Лорейн заметила, что правую руку он держит чуть за спиной. От Роберта тоже это не укрылось:

– Оружие – на пол! Не то перестреляю вас, как зайцев!

– Не серчай, ваше благородие! – Архип медленно положил на пол нож. – Поговорить хотели, да не по-людски получилось. Уж прости!

– Говори! – велел Роберт.

Архип принялся так же путано объяснять, что случилось. Лорейн в это время смотрела на окровавленную руку Роберта, жалея, что их экипаж с аптечкой остался неизвестно где. Остальные «валеты» стояли неподвижно, напряженные, готовые в любой момент броситься врассыпную, если Роберт выстрелит.

Но он не выстрелил. Он опустил оружие, когда Архип сказал:

– Чтобы голяком не идти к вам и показать серьезные намерения, мы вам подарок сделали: поймали банду Щитомордника.

– Вы поймали Щитомордника? – глаза Роберта расширились в удивлении, а потом сощурились: – Врешь! Этих браконьеров уже два года по всей тайге ловили, и ничего! Как бы вам это удалось?

Архип пожевал губами, словно от обиды, а потом усмехнулся:

– Пойдем, покажу, ваше благородие! Токмо ты ружьем-то не махай!

Роберт снова огляделся, потом повесил винтовку за спину и взял Лорейн за руку. Ладонь его была горячей, словно не металл держал, а грелку.

– Думаешь, почему мы вас в наш склад упрятали? – стал объяснять Архип, выходя обратно в «предбанник». – Потому что подвал-то занят!

Оглядевшись в предбаннике, он крикнул:

– Вано? Ты где?

– Не трудись, я его в подвале запер, – сказал Роберт.

Мошенник глянул на него с уважением.

– Сразу видать, что ты не белоручка, ваше благородие! И жена ваша нас не забоялась! Такому человеку служить не грех. Вы уж возьмите нас!

– Сперва показывай Щитомордника, не обмани! – осадил Роберт.

Началась суета. «Валеты» открыли подвал с Вано, который хранил ключ от другого подвала. Лорейн и Роберта провели во вторую из трех дверей, а там уже главарь предъявил томящихся под полом браконьеров.

Роберт все это время не выпускал руку Лорейн, словно боялся, что она сбежит. Хотя, конечно, на самом деле он беспокоился о ее безопасности. Но вчерашние бандиты теперь обращались с ними почтительно и старались выслужиться: открывали перед ними двери, кланялись и заискивающе заглядывали в лицо.

Из-за того что Лорейн не отходила от Роберта, ей тоже удалось разглядеть на дне подвала в свете керосинки нескольких человек, сидящих на полу в точно таких же позах, как еще недавно они с Робертом. Один из них поднял лохматую голову с густыми бакенбардами и посмотрел прямо на Лорейн.

– Это действительно Щитомордник! – сказал Роберт, когда Архип закрыл подвал.

– Почему его так зовут? – не удержалась Лорейн.

– Потому, барыня, что укус щитомордника смертелен для зверей, а не для людей, – ответил ей Архип. – Так и он бьет зверье без жалости и без меры. Поговаривают, что и тигров он убивал.

– А еще потому, что скользкий гад! – добавил Роберт, а потом обратился к чернобородому: – Теперь верю тебе! Да только на службе вам методы свои придется поменять. По закону жить и не мошенничать!

Лицо Архипа разгладилось.

– Честно станем жить, вот те крест, барин! – он перекрестился. Другие, толпившиеся в дверях на почтительном расстоянии, одобрительно загудели.

– Ну ладно! – неожиданно улыбнулся Роберт и протянул ему руку.

А после рукопожатия спросил:

– А наш экипаж вы не видели на дороге? Мы оставляли слуг нас дожидаться.

Архип снова принял виноватый вид.

– Ты уж прости нас, барин! Мы думали, что вы в повозке-то…

У Лорейн похолодело внутри.

– Что вы с ними сделали? – воскликнула она.

– Да как сказать, – потупился главарь. – Слуги ваши удрать от нас пытались, да только лошадь одна поскользнулась и ногу сломала. Мы и догнали их.

Роберт нахмурился.

– Где они сейчас?

– Экипаж на улице стоит, а люди ваши в подвале.

– А много у вас тут еще подвалов? – поинтересовался Роберт. – Где-нибудь небось и тайный ход в Ситай найдется?

Мужики засмеялись. Архип тоже скривился в усмешке.

– Выпустите слуг! – велел Роберт.

Архип заверил:

– Не боись, барин, выпустим! Мы и лошадь вам новую найдем! А на ночь у нас можете остаться. Лучшую комнату вам дадим!

– Лишь бы не в подвале, – шепнула Лорейн Роберту.

Вместо подвала Архип привел их в крошечную комнатушку с единственной кроватью. Зато здесь было окно, и Лорейн распахнула его, радуясь алому закатному солнцу, румянящему верхушки кедров.

– Как хорошо! – вдохнула она полной грудью.

Роберт и Архип о чем-то пошептались, и главарь ушел. А Роберт поставил винтовку к стене и устало присел на кровать.

Лорейн поглядывала на него краем глаза. Ей странно было видеть перевоплощение холеного аристократа в сурового и отважного героя женских романов. Таким он, несомненно, нравился ей больше. Но какой из двух его образов настоящий?

– Он позовет нас на ужин, – пробормотал Роберт. – И еще обещал прислать служанку.

– Служанку? – удивилась Лорейн.

Он только плечами пожал, как бы говоря: «Откуда мне знать, где он возьмет здесь служанку».

Она подошла к нему и взглянула на окровавленную руку. Взяв его за локоть, Лорейн смахнула лоскуты, в которые превратились рукава рубашки. Предплечье было покрыто царапинами, как от когтей.

– Что случилось?

– Разодрал, когда перерезал веревки зубьями капкана. Пустяки.

Но она видела, как он сморщился от ее осторожных прикосновений.

– Нужно перевязать! Я попрошусь у них сходить в экипаж, там есть аптечка.

– Оставь это! – со злостью вырвал он руку. – Я должен сказать тебе кое-что.

Внезапно она поняла, что он ни разу не взглянул на нее с тех пор, как ворвался спасать с оружием в руках.

– Что же? – негромко спросила она.

Роберт поднял глаза и произнес:

– Наша поездка оказалась опаснее, чем я думал. Нам повезло, что они не желали нам зла. Но столкнись мы с бандой Щитомордника или… Тайна Птичьей скалы не стоит твоей жизни! Мы должны вернуться домой! И по правде говоря…

Он опустил глаза.

– Этот случай показал, какой я самонадеянный болван.

– Нет, Роберт, послушай…

– Это ты послушай, Лора! – перебил он, коснувшись ее руки. – Я вообразил, что все знаю об этих местах! Если бы я сохранял бдительность, ничего не случилось бы.

– Пожалуйста, перестань!

Лорейн не находила слов, чтобы сказать, насколько неуместны его оправдания сейчас, когда она, наоборот, зауважала его.

– Ты сделал все, что мог! Ты бросился спасать меня! Ты…

Но он лишь грустно качал головой.

– Нет, Лора.

Тогда она поймала его лицо в свои ладони. И не успев понять, что делает, поцеловала в губы.

Поцелуй вышел коротким, но сильным. Роберт замер, Лорейн глядела ему в глаза, ощущая румянец, заливающий щеки.

– Просто перестань нести чепуху! – сказала она, едва дыша от смущения. – Мы едем дальше. А ты – самый храбрый человек, какого я знаю.

Вдруг в дверь постучали. Лорейн отпрыгнула от Роберта. Он еще пару секунд ошалело смотрел на нее, потом вдруг усмехнулся и отправился открывать.

На пороге стояли Савва и Гришка, взъерошенные и перепуганные. При виде хозяев они принялись на два голоса оправдываться.

– Слава богу, вы живы-здоровы! Слава богу! – причитал Гришка.

– Уж прости, Роберт Палыч, мы как лучше хотели. Только бандитов увидали, так рванулись с места, – объяснял Савва. – Хотели их подальше от вас увести.

– Я ведь вам сигнал подал! – говорил Гришка.

– Сигнал? – удивился Роберт.

– Я стрелял в воздух. Да, видно, гроза помешала услышать.

Лорейн припомнила, что первый грозовой залп был в самом деле похож на выстрел. Как неудачно совпало!

– Слава богу, вы живы!

– К нам Архип заходил, сказал, что они вам худого не сделают, – подхватил Савва. – И даже обещал, что они позаботятся о ночлеге для вас. Он же не соврал?

Лорейн и Роберт переглянулись.

– О, да! – сказал Роберт, трогая распухший нос, и подмигивая ей. – Уж они позаботились!

Гришка принес аптечку из экипажа, и Лорейн обработала и перевязала раны Роберта. Лакей собирался сделать это сам, но Лорейн деловито его прогнала, за что заслужила удивленный взгляд мужа. Должно быть, он тоже увидел ее в новом свете. Но кому, как ни ей, частенько сдиравшей ладони и колени о камни, знать об обработке царапин.

После их позвали ужинать.

– Вы уж не обессудьте, но придется вам с нами за стол сесть, – сказал Архип, когда Роберт и Лорейн вернулись в ту же комнатку, где состоялся первый разговор Лорейн с «валетами».

Роберт, казалось, чуть замешкался, а Лорейн сказала:

– Будем рады разделить с вами пищу.

Прежде сдвинутые к стене столы расставили и накрыли к ужину, хотя ни скатертей, ни стульев не было. Охотники сидели на лавках, а посудой им служили щербатые глиняные или деревянные миски.

– Рядом со мной, вот сюда, не побрезгуйте, – проводил гостей Архип.

Еда была простая: дичь и похлебка, но Лорейн все показалось очень вкусным, ведь обед они пропустили, и едва запахло съестным, как живот свело от голода.

За ужином пили самогон. Лорейн отказалась, а Роберт залихватски хмыкнул и опрокинул чарку. Вскоре к ним подошел Тишка и неловко извинялся за разбитый нос, хлопнув Роберта по плечу так, что тот едва не полетел на пол. Чтобы убедить недавнего врага, что извинения приняты, граф Эрдман-младший выпил и с ним. Потом они с Архипом разговорились и незаметно опустошили бутылку. К концу вечера Роберт достиг того состояния, когда сам, подобно Тишке, мог перепутать мужика с девицей, а графа с медведем. Лорейн пришлось просить Гришку и Савву помочь ему добраться до кровати.

Они аккуратно уложили хозяина, лакей стянул с него сапоги, и оставили супругов одних. Лорейн задумчиво смотрела на бесчувственное тело в своей постели, но наконец решила, что это и к лучшему – она не знала, как он отнесся к ее поцелую, а выяснять сейчас отношения не хотелось. Слишком сильна была усталость.

Лорейн переоделась, легла рядом с Робертом и заснула.

Наутро муж разбудил ее ни свет ни заря.

– Надо выехать пораньше, чтобы успеть добраться до места затемно, – так бодро сказал Роберт, словно не он вчера не мог двух слов связать и дойти самостоятельно до комнаты.

Пока Лорейн одевалась и собиралась, он убежал будить слуг. А она только диву давалась такой энергичности.

Однако задержаться все же пришлось. Прежде чем уезжать, Роберт написал два письма за своей подписью. Первое было к отцу. Роберт объяснял суть ситуации с «валетами» и просил взять их на службу. Второе письмо было в городскую полицию и содержало обвинения банде Щитомордника и просьбу заключить ее членов под стражу. С ним «валеты» должны были отвезти всю банду в полицию, а их самих Роберт указывал как своих работников.

Покончив с этим делом, он отдал письма Архипу:

– Как засадите Щитомордника за решетку, отправляйтесь в наше имение, там батюшка примет вас на службу и выдаст все необходимое.

У мошенника даже глаза заблестели.

– Вот спасибо, барин!

Он и вся его шайка сердечно благодарили Роберта и его «добрейшую барыню». Потом они помогли вывести экипаж на дорогу, ведь к их логову вела скрытная и непроезжая тропа, выдали им одну из лошадей на замену и припасов к обеду.

– До свидания, барин! Храни тебя бог! Гладкой дороги, барыня! – кричали они на прощание.

Лорейн тоже помахала им из окна.

И экипаж, как ни в чем не бывало, покатил, подскакивая на колдобинах.

В лесу уже рассвело. Ночью снова был дождь, а теперь листва и травы выглядели свежими, по-утреннему умытыми. Небо только начало расчищаться. Птицы подбадривали своим пением солнце, и оно робко бросало из-за серой ваты первые яркие лучи. Лорейн казалось, что все волнения вчерашнего дня остались далеко позади.

– Что скажет Павел Алексеевич, когда к нему явится такая шайка? – задумалась она, но Роберт тяжело вздохнул.

– Папа? Я уже устал оглядываться на него! Он сам хотел, чтобы я принимал собственные решения. Придется ему смириться.

Лорейн вглядывалась в мужа. Ей все больше казалось, что он изменился, словно с каждой преодоленной верстой с него спадала шелуха из условностей общества, ожиданий отца и собственных разочарований.

Роберт заметил ее взгляд, и она поспешила отвернуться. Но, выглянув в окно, воскликнула:

– Мы же едем не в ту сторону! Ты повернул назад?!

Разом вспомнился его вчерашний угрюмый вид и ее нелепый поцелуй. Но как он мог даже не сказать ей о своем решении! А она-то начала верить, что он считается с ее мнением!

– Как ты… – Лорейн сжала кулаки от возмущения. – Ты должен был сказать мне!

Роберт предостерегающе поднял руки.

– Спокойно! Мы не едем домой!

– А куда же тогда? – процедила она.

– Я все обдумал, – чуть улыбнулся он, словно намекая на что-то, – и решил продолжать путешествие. Но пока мы не вляпались в очередную авантюру, я хочу познакомить тебя с Владимировым. Для этого придется немного вернуться, а наша поездка станет дольше, но ты ведь хочешь встретиться с ним?

Конечно же она хотела!

– Но потом мы поедем к Птичьей скале, как и собирались? – настороженно уточнила она, внезапно ощутив, что в горле пересохло от волнения.

– Ну конечно! – успокоил ее Роберт. – Крюк выйдет совсем небольшой.

Вскоре за окном действительно показался трактир «Золотой рог». Путешественники пообедали и тронулись в путь, свернув на западную дорогу.

Погода разгулялась. Ветер унес последние серые облака, и солнце стало полноправным хозяином неба. В воздухе разливалась душная дымка и щебетали птицы в кронах деревьев.

Не прошло и часа, как экипаж въехал в небольшую деревню. Дома теснились вдоль единственной улицы, люди оживленно сновали вдоль дороги, удивленно поглядывая на экипаж. По уверениям Роберта, до усадьбы Владимирова было рукой подать.

И действительно, чуть дальше за деревней началась кованая ограда, перешедшая вскоре в живую изгородь. Наконец экипаж замер перед воротами, которые оказались закрыты. Роберт первым выскочил из повозки и подал руку Лорейн.

Вокруг слышалось пение птиц и стрекот кузнечиков, но поместье Владимирова будто вымерло. Роберт подошел к воротам ближе, но сквозь изящную решетку не было видно ни души.

– Зря мы явились без приглашения, – сказала Лорейн, с тоской оглядывая кусты и дорожки по ту сторону.

– Гришка! – крикнул Роберт. – Иди, разыщи кого-нибудь! Нам нужен хозяин.

Лакей спрыгнул с козел и побежал вдоль изгороди.

Роберт подобрал у дороги камень и заколотил об решетку, чтобы звук был звонче.

– Ты с ума сошел! – перехватила его руку Лорейн. – Это верх неприличия!

– Выбор у нас невелик, – пожал плечами Роберт. – Можно уехать ни с чем, а можно прослыть грубиянами. Выбирай!

– Может быть, тебя услышали и выйдет кто-нибудь? – стала вглядываться в сад за решеткой она.

Но встречать их так никто и не спешил.

Зато через пару минут вернулся Гришка, с ним шел молодой высокий парень.

– Вот слугу ихнего нашел, Роберт Палыч! – сказал Гришка.

Парень подозрительно смотрел на незваных гостей.

– Что угодно, барин?

– Мы приехали навестить Арсения Клавдиевича по важному делу. Почему ворота закрыты? Он болен?

– Его благородие изволил уехать в Питербурх на все лето. А если погода будет, то и до октября. Ежели хотите, я приказчика позову, он даст его благородия адрес.

– В Питербурх? На все лето? – нахмурился Роберт.

Лорейн ощущала, как ее надежда рисовать для знаменитого исследователя тает и удаляется с невероятной быстротой. А на словах все было так просто!

Глянув на нее, Роберт сказал:

– Не огорчайся, Лора! Мы напишем ему письмо и приложим несколько твоих рисунков. А когда он вернется, то непременно пригласит тебя на встречу!

И хотя она сильно сомневалась в этом, все же кивнула. Роберт делает для нее все, что может.

– Веди нас к приказчику! – велел Роберт.

Парнишка проводил их к домику приказчика, приятного и вежливого старичка с женой. Они напоили путешественников чаем и дали адрес Владимирова в Питербурхе.

– Ежели желаете, господа, могу провести вас по поместью и все показать, – предложил приказчик, Аристарх Николаевич.

Лорейн и Роберт растерянно переглянулись. Наконец она едва заметно кивнула.

– Мы будем рады, любезный! – тут же отозвался Роберт.

Лорейн было ужасно любопытно посмотреть, как живет знаменитый исследователь. В ее родной Ритании экскурсии такого рода не были редкостью.

К удивлению, Аристарх Николаевич не повел их в дом. Следуя за ним, они оказались на заднем дворе, где увидели небольшую оранжерею и множество иных построек, о назначении которых принялся рассказывать их провожатый.

– Здесь конюшня и псарня, а чуть дальше – музей. Мы так его называем, потому что Арсений Клавдиевич хранит там разные диковины: удочки местных удэгейцев, их предметы быта, одежду и игрушки. Он собирал эту коллекцию для своей новой книги. Ежели хотите, я провожу вас туда, но сперва покажу вам чудо, за которое усадьба получила свое название.

Лорейн хотела спросить какое, но старичок быстрым шагом засеменил к оранжерее, так что за ним было не поспеть.

Внутри росло одно большое дерево и несколько саженцев поменьше, но не было ни экзотических цветов, ни напоенного влагой воздуха, как устраивают для некоторых растений. Это удивило Лорейн. Зачем строить купол, если не выращивать под ним ничего особенного?

Но, подняв голову, она поняла, что ошиблась. Под самым куполом, садясь на стекло и перелетая на дерево, парили сотни крупных иссиня-черных бабочек. Лорейн никогда прежде таких не видела. Их крылья отливали в свете солнца зеленоватым, бирюзовым и синеватым цветом.

Роберт тоже залюбовался бабочками, а Аристарх Николаевич рассказывал:

– Поместье Арсения Клавдиевича называется «Бабочка», но с тех пор, как люди прознали, что он разводит синих махаонов, часто зовут усадьбу «Махаон». Но барин не возражает, ему нравится такое название. И он всегда пускает гостей посмотреть на бабочек.

– А почему он назвал поместье именно так? – спросила Лорейн.

Она заметила, что имена своим домам в Туссии дают либо женские, либо по названию ближайшей деревни.

Их проводник хитро улыбнулся в седую бороду:

– Этого наверняка никто не знает, барыня. Он говорил, что не хотел называть, как другие, решил подчеркнуть любовь к природе. Но ходит слух, что в юности Арсений Клавдиевич любил одну девушку, которая была «ночной бабочкой».

– Ночной бабочкой? – не поняла Лорейн новое для нее тусское выражение.

Старичок смутился и закашлял, но Роберт сказал:

– Ночными бабочками называют продажных женщин, Лора. Но я не верю, что такой чистый и бескорыстный человек мог бы пронести через всю жизнь подобную привязанность. Просто люди любят сплетни.

Аристарх Николаевич поспешил сменить тему:

– Пройдемте в музей.

Бросив прощальный взгляд на черных красавиц, перелетающих с места на место, будто птицы, Лорейн поспешила за ним.

В «музее» они пробыли недолго. Примитивные игрушки и непонятные приспособления для обрядов не заинтересовали путешественников. Повосхищавшись из вежливости коллекцией Владимирова, Лорейн и Роберт распрощались с приказчиком, а его жена дала им в дорогу пирогов.

Экипаж продолжил путь, возвращаясь вновь к уже набившему оскомину перекрестку, а Лорейн сказала:

– Из-за меня мы потеряли время.

– Из-за тебя? – удивился Роберт. – Это я предложил сделать крюк, не забывай. К тому же нельзя осуществить мечту, не приложив никаких усилий.

Лорейн смотрела на него и не знала, как ей выразить свою благодарность за то, что он так поддерживает ее. Но он понял ее взгляд как-то иначе:

– Надеюсь, я ночью вел себя пристойно? Прости, я совершенно ничего не помню.

Он сокрушенно покачал головой.

– Не волнуйся, все было в порядке, – заверила Лорейн, вновь подумав о поцелуе.

Нужно сменить тему!

– Мы ведь едем теперь к Птичьей скале? Или будут еще остановки?

– Вообще-то я хотел показать тебе еще одно необычное место, – оживился Роберт. – Боюсь, сегодня нам придется заночевать в экипаже. Ты не против?

– Нет, что ты! Расскажи, что за место?

– Нет, это сюрприз! – хитро улыбнулся он.

– Твои сюрпризы уже начинают меня пугать! – рассмеялась Лорейн.

– Больше никаких разбойников, клянусь! – замахал он руками.

Солнце еще не село, а Роберт приказал Савве искать место для стоянки. А потом еще и пошептался с ним о чем-то. Лорейн сделала вид, что не заметила. Сюрприз – так сюрприз.

Ей уже надоел однообразный пейзаж за окном: деревья, а за ними еще деревья, на пути не встретилось ни деревень, ни других повозок. Иногда дорога круто поворачивала, огибая очередную сопку, но путешественники уже привыкли к тряске и качке.

За целый день они с Робертом успели обсудить удивительную Птичью скалу, но так и не пришли к единому мнению, совпадение ли это, или есть причина, почему две легенды так похожи. Лорейн казалось, что эта тайна откроется им, когда они прибудут на место.

Наконец экипаж остановился. Роберт первым выпрыгнул наружу. Пока он снова негромко беседовал со слугами, Лорейн тоже вышла размять ноги.

Оказалось, что они свернули с основной дороги, которая виднелась слева за кустами, и теперь устроились у подножия небольшой горы. Экипаж стоял на пятачке твердой земли прямо у скалы, а рядом валялись камни разных форм и размеров: от крупных валунов, чуть меньше их экипажа, до мелкой каменной крошки. Гришка уже выбрал один булыжник поближе и уселся на него.

– А здесь безопасно оставаться? – спросила у него Лорейн, подозревая, что камни когда-то были частью горы. – На голову осколок не упадет?

– Нет, барыня, – улыбнулся он. – Там наверху уступчик есть, он нас прикроет.

Лорейн запрокинула голову, чтобы посмотреть на «уступчик», но Роберт тронул ее за руку.

– Не желаешь ли прогуляться?

По хитрой ухмылке было ясно, что отказа он не примет.

– Ну конечно! – сжала она его руку.

Тогда он уверенно двинулся вперед, махнув на прощание рукой Савве и Гришке.

Что бы там Роберт ни задумал, им пришлось вернуться к дороге и перейти ее. На другой стороне был все тот же лес, который они наблюдали весь день. Роберт отпустил руку Лорейн и ходил туда-сюда, высматривая что-то в траве. Наконец остановился и сказал:

– Иди сюда, Лора!

Она последовала за ним по едва заметной тропке и вскоре различила вдали мерный шум.

– Здесь рядом река?

– Верно, – снова загадочно улыбнулся ее проводник.

– Что ты задумал, Роберт? – не удержалась она.

– Ладно, расскажу. Эта тропа ведет к водопаду, – ответил он, не сбавляя шага.

– Водопаду?! – ахнула Лорейн.

Перед внутренним взором тут же встала картинка из какой-то книги, где мощный поток воды низвергался в пропасть.

– И поверь мне, это не то, что ты думаешь! – словно прочел ее мысли Роберт.

Теперь ей стало еще любопытнее.

Они шли с четверть часа. Шум реки становился все ближе, пока Лорейн не начала различать ее блеск между деревьями.

А потом она увидела водопад. Но на картинку в книге он совсем не походил! Река в этом месте скатывалась по гладкому камню, не отвесному, а расположенному под углом, будто огромная горка. Высота водопада была не очень большой: Лорейн решила, что он достал бы до окон второго этажа в поместье «Елена». У подножия поток бурлил, проваливаясь в подводную яму, а ниже по течению из воды торчали камни, указывая, что там совсем мелко.

Пока Лорейн рассматривала это чудо природы, Роберт принялся забираться по каменистой тропе наверх.

– Пойдем, Лорейн! Скатимся вниз!

– Что?

Улыбаясь, он подал ей руку. Лорейн колебалась лишь секунду, а потом полезла за ним.

Наверху Роберт критически оглядел супругу.

– Боюсь, придется раздеться. Мочить твое платье не входило в мои планы.

С этими словами он стал расстегивать пуговицы на своей рубашке.

Лорейн ощутила неловкость, но внутри уже бурлило ожидание невиданного приключения, так что она последовала его примеру.

Роберт сбросил рубашку и брюки и повесил их на сук растущего рядом дерева, оставшись в одних кальсонах. Лорейн сняла все, кроме тонкой сорочки. Роберт окинул ее взглядом, но ничего не сказал. Он же не думал, что она обнажится полностью?

– Сейчас я покажу тебе, как это делается! – заявил он с веселым блеском в глазах.

Он полез в воду, а подобравшись к самому краю водопада, присел на корточки и тут же быстро заскользил вниз. Плюхнувшись в реку, Роберт сделал пару гребков к берегу, а потом встал на ноги и дошел пешком. Вода была не выше его бедер.

Лорейн следила за ним со смесью страха и предвкушения.

– Давай ко мне! – крикнул он, вскинув руки вверх.

Она зашла в воду и приблизилась к краю. Отсюда, сверху, водопад казался высоким и не таким уж пологим. Лорейн охватил страх, она пожалела, что зашла так далеко. Конечно, можно повернуть назад… В конце концов, она леди, и такие грубые забавы не по ней. Роберт проделал это так легко, потому что уже бывал здесь, а ей не зазорно отказаться.

Роберт молча ждал внизу, не торопя ее. Лорейн вдруг представила, как повернет назад и станет спускаться к нему по тропе. Какая скука!

Решительно шагнув вперед, она залезла на камень там же, где съехал Роберт, присела на корточки, оттолкнулась от края и…

Брызги полетели во все стороны, Лорейн завизжала. Камень был скользким, будто смазанный жиром. В самом конце она скрылась под водой, но тут же вынырнула и выплыла из-под потока. Роберт уже подавал ей руку. Схватившись за нее, Лорейн встала на ноги. Она дрожала, но не от холода, а от восторга и возбуждения.

– Еще разок?

Она заметила, что Роберт улыбается во весь рот. Он смотрел на нее с восхищением, хотя было в его взгляде и что-то еще… Лорейн внезапно осознала, что мокрая тонкая сорочка облепила тело, уже совсем не скрывая того, что под ней. Щеки против желания вспыхнули, но и отвести глаз от лица Роберта она не могла, боясь взглянуть на его обнаженный торс.

Вспомнить, как произносятся слова, она не успела – Роберт притянул ее к себе и поцеловал. Отбросив стеснение, под впечатлением от будоражащего спуска Лорейн жадно ответила на поцелуй. Его мягкие губы нежно ласкали ее, а спиной она чувствовала его горячие ладони сквозь тонкую ткань. Дыхание у Лорейн сбилось, а внутри нарастало странное ощущение… Нет, это было совсем не похоже на их предыдущие поцелуи!

Не встретив сопротивления, Роберт осмелел, и его руки заскользили по телу Лорейн. Со спины они опустились ниже, а затем сорочка медленно поползла вверх.

Это было так откровенно и неожиданно, что Лорейн охнула и вынырнула из туманящего разум поцелуя.

Роберт тут же отступил.

– Прости, я забылся… Мне не следовало…

Но Лорейн обвила руками его шею.

– Не извиняйся, – прошептала она. – Это было прекрасно…

Он осторожно убрал мокрую прядь с ее лица.

– Все-таки в одном отец оказался прав, – тихо сказал он. – Ты лучшая жена для меня. Ни одна другая девушка не стала бы прыгать за мной в водопад. И уж точно ни одна ританская леди!

В этот момент Лорейн была рада, что не стала вести себя как леди.

– Значит… это была проверка? – поинтересовалась она, осознав смысл приключения.

– Нет, не совсем, – пытался увильнуть Роберт. – Скорее, я поспорил с самим собой, что ты не решишься.

– Значит, ты проиграл? – спросила она, по-прежнему прижимаясь к нему всем телом, и чувствуя, как от этой близости путаются мысли.

– Нет, я выиграл, – улыбнулся он и чуть наклонился, чтобы снова ее поцеловать.

Но вдруг лицо его приняло напряженное и испуганное выражение, он смотрел уже не на Лорейн, а куда-то рядом.

– Не шевелись! – выдохнул он.

Лорейн ничего не понимала. Она опустила взгляд в поисках причины странной перемены. И она ее нашла: в нескольких дюймах от ее ноги извивалась длинная коричневая змея. Она скользила по воде к берегу, дергаными движениями подбрасывая свое тело на волнах. Казалось, что она сейчас схватит Лорейн за ногу.

– Не шевелись! – повторил Роберт. Наклонившись, он нашаривал рукой на дне камень побольше. – Это щитомордник, он ядовитый.

Змея уже была совсем рядом. Лорейн видела коричневые полосы на ее шкуре, блестящие от влаги, маленькую вытянутую голову. На краткий миг змея ее приподняла, будто взглянула на девушку своими круглыми зрачками. Роберт поднял камень и…

– Нет, Роберт! Не трогай ее! – протянула Лорейн к нему руку. – Это полоз, он не опасен!

Роберт перевел взгляд со змеи на Лорейн и опустил камень.

Продолжая свое рваное движение вперед, змея миновала ноги Лорейн и Роберта и, выбравшись на берег, скрылась в прибрежных камнях.

– Я читала о нем в «Землях Приморья». У полозов круглый зрачок, а у щитомордника вертикальный, – ответила Лорейн на ошарашенный взгляд мужа.

– И как ты это разглядела?

– Она была совсем близко…

Роберт обнял ее, а потом сказал:

– Нужно возвращаться, скоро стемнеет.

А когда они вышли на берег, добавил:

– Подожди здесь, я принесу твою одежду.

Лорейн не возражала, лезть наверх мокрой – то еще удовольствие. Зато она нашла особое удовольствие в том, чтобы наблюдать, как полуобнаженный Роберт взбирается по тропинке. Почему она не замечала, как он красив? Похож на Аполлона с античных статуй…

Вскоре он вернулся уже одетый и принес ее вещи, а затем деликатно отвернулся, глядя на небо.

– Солнце садится, – заметил он, пока Лорейн стягивала мокрую сорочку и надевала платье. – Надеюсь, Гришка позаботился об ужине.

Застегнув пуговицы на воротнике, Лорейн тоже посмотрела на небо. Его прочертили розовые полосы заката. А едва заметные облачка подсветились золотом. Тихо шуршали листья и трава, шумел водопад, а ему вторил далекий гул цикад. Казалось, что мир замер на один миг, чтобы попрощаться с уходящим днем.

И вдруг совсем рядом послышался новый звук.

– Ты слышишь? – шепотом спросил Роберт.

Они переглянулись.

– Это Гришка играет? – спросила Лорейн.

Но он покачал головой.

– Музыка с другой стороны.

Сквозь лес лилась незнакомая мелодия.

– Пойдем, посмотрим, – предложил Роберт. – Где-то рядом.

Он взял ее за руку, и, раздвигая ветки, они двинулись вдоль берега вниз по течению. Идти действительно оказалось недалеко. Через десяток шагов, миновав заросли багульника, Лорейн и Роберт вновь оказались на берегу.

Там на крупном камне сидела девушка и играла на свирели. Выглядела незнакомка необычно: в ярко-красном платье до пят с длинными рукавами, похожем на халат, застегнутом на правую сторону. По подолу, вороту и рукавам шла широкая вышивка, а юбка снизу была украшена медными нашивками. Обувью служили грубо выделанные кожаные мокасины, из-под которых торчала цветастая ткань. Темные волосы девушки были заплетены в две косы. А лицом она немного походила на ситайских женщин. Лорейн догадалась, что она из местного племени.

На вышедших навстречу людей девушка не обратила никакого внимания. Глаза ее были закрыты, но звук шагов и шелест отодвигаемых веток любой охотник услышал бы за версту. Незнакомка же полностью отдалась музыке. Лорейн и Роберту ничего не оставалось, как стоять и слушать.

Из легкой и задорной мелодия перетекла в невероятно грустную. Лорейн так и чувствовала, как сжалось в груди, хотя у песни не было слов. В голове сами собой рождались картины зачахшего мертвого леса и обмелевших рек. Захотелось плакать. Но не успела Лорейн пустить слезу, как музыка вновь изменилась. Теперь от нее веяло напряжением охоты и встречи с тигром. Резкие, тревожные звуки вырывались из простенькой ивовой дудочки.

Роберт сильнее сжал руку Лорейн, словно тоже услышал что-то свое в мелодии. Лорейн взглянула на него, и в то же время музыка стала плавной и тягучей, с тонко ощутимым налетом скрытой страсти. Без сомнений, она рассказывала любовную историю. Роберт тоже перевел глаза на Лорейн, она видела, как они потемнели, и тоже ощущала странное влечение. Ей хотелось его поцеловать, но делать это при незнакомке было неловко. Роберт опередил ее, коснувшись ладонью ее щеки, но в этот миг мелодия погасла.

Словно очнувшись ото сна, Лорейн и Роберт посмотрели на девушку, а она взглянула на них и широко улыбнулась.

– Багдифи! – сказала она, прижав руку к сердцу.

– Я не знаю их языка, – шепнул Роберт.

Лорейн решила ничего не говорить и просто чуть склонила голову в приветствии, повторив движение девушки.

Та произнесла еще что-то, но Роберт ответил:

– Прости, мы тебя не понимаем.

Тогда она встала с камня, сунула свой музыкальный инструмент в небольшую сумочку, перекинутую через плечо, и подошла к ним. Сумочка эта очень заинтересовала Лорейн. Она была сделана из змеиной кожи коричневого оттенка, похожего на окрас щитомордника или того полоза, что они видели в воде.

Девушка положила руки им на плечи и сказала по-тусски:

– Добрые люди!

– Ты знаешь наш язык? – спросил Роберт.

– Мало, – ответила она.

– Ты чудесно играла! – не удержалась Лорейн, хотя и знала, что девушка ее не поймет.

Но, к ее удивлению, незнакомка заулыбалась.

– Я музыкант, – сказала она.

– Как тебя зовут? – спросил Роберт.

– Кулига.

– Я Роберт, а это моя жена Лора, – продолжал он. – Что ты делаешь здесь?

– Куинки играть, – ответила Кулига и указала на сумку, где скрылась свирель.

Роберт улыбнулся такому очевидному ответу.

Девушка совсем их не боялась, улыбалась, говорила дружелюбно и не торопилась уходить. Это показалось Лорейн странным. Она читала в книге Владимирова, что женщины местных племен не отходят далеко от дома, занимаются хозяйством и не общаются с чужаками.

– Почему ты здесь одна, Кулига? – спросила она. – Где твой дом?

– Дом? – задумалась девушка, а потом снова улыбнулась и махнула рукой, приглашая новых знакомых за собой.

Лорейн оглянулась на Роберта, но тот пожал плечами и последовал за Кулигой. Лорейн стало любопытно, она еще не видела поселений местных.

Шли они недолго, но солнце успело скрыться за верхушкой ближайшей сопки, и сумерки накинули на лес свое тонкое покрывало. По ощущениям Лорейн прошло всего минут десять, когда Кулига раздвинула ветки орешника, и они снова вышли на берег. Там на небольшой полянке вросла в землю избушка с глинобитными стенами, крытая корой.

Их провожатая легко открыла деревянную дверь и скрылась внутри.

– Пойдем за ней? – спросил Роберт.

– Она нас приглашает, – пожала плечами Лорейн.

Внутри было тесно, но зато Кулига уже успела развести огонь в низенькой печи, хотя гости отстали от нее всего на пару минут. Девушка взяла котелок и жестами попросила Роберта принести воды. В домике было не развернуться, Лорейн не знала, куда себя деть, поэтому просто села на что-то, похожее на соломенный тюфяк, укрытый шерстяным одеялом.

– Ты живешь одна? – спросила она хозяйку.

Девушка подкидывала в огонь сухую кору, она задумалась, словно не поняла вопрос, а потом сказала:

– Я жить одна. Не здесь. Ходи в лес – здесь ночевать.

Лорейн удивилась:

– Чей же это дом?

– Люди, – непонятно ответила Кулига.

Роберт вернулся, скрипнув дверью. За ней было уже совсем темно. Внезапно Лорейн вспомнила, что у дороги остались слуги. Как теперь вернуться к ним в ночи? Ведь они станут волноваться, если супруги не объявятся. Но, вместо того чтобы встать и попрощаться с приветливой местной жительницей, она смотрела, как та ловко складывает в котел какие-то приятно пахнущие травы и ягоды.

– Где твоя семья? – спросил Роберт.

Поставив котел на огонь, девушка ответила:

– Отец умер, много зим было. Вместо он – я. Муж – нет.

Но в ее словах не было грусти, а на губах играла легкая улыбка. Лорейн даже подумала, что девушка довольна своей независимостью.

– Теперь ты говори! – она указала на Роберта.

Тот объяснил ей, кто они такие и куда направляются. Кулига слушала молча. Наверное, она не все понимала, но порой согласно покачивала головой, а в глазах горел интерес.

Крошечную землянку окутывал аромат трав. Лорейн казалось, что она чувствует свежий запах лимонника и сладкий дух, будто от каких-то цветов.

– Вы не убить люди в реке, – сказала вдруг Кулига. – Хорошо.

– Какие люди? – не понял Роберт.

– Змея.

– При чем тут змея? – продолжал он недоумевать.

Лорейн вспомнила полоза в реке и спросила:

– Ты называешь змею человеком?

– Все люди, только рубашка другой, – сказала Кулига и сняла котелок с огня. Она взяла с полки три глиняные чашки и разлила в них сваренный напиток. Затем осторожно раздала гостям.

Лорейн сильно сомневалась в чистоте чашек и во вкусе странного варева, но отказаться не решилась. Ей хотелось есть, но никакой еды девушка им не предложила. Лорейн несмело отхлебнула питье. Травяной чай оказался густым и вкусным. Не сладким и не кислым, а переливающимся на языке в приятное послевкусие.

Она покосилась на Роберта – он тоже пил с удовольствием. Сама девушка первой отставила чашку и сказала:

– Я плохо говорить. Но хорошо играть. Я играть вам куинке, добрые люди.

Она достала из сумочки свирель. Лорейн заметила, что эту сумочку девушка не сняла и не повесила на один из крючков, видневшихся под потолком. Наверное, очень ею дорожила. Или же хотела уйти…

Едва губы Кулиги коснулись дудочки, из инструмента полилась чудесная мелодия. Совсем новая, не из тех, что они слышали чуть раньше. Кажется, девушка придумывала их на ходу. Музыка обволакивала и согревала. Лорейн допила свою порцию травяного чая и поняла, что уже совсем не голодна, зато ее стало клонить в сон. Роберт приобнял ее одной рукой. Окружающая обстановка словно подернулась дымкой, глаза слипались. А мелодия куинке рассказывала ей сказки. О том, что сокрыто от людских глаз за высокими сопками, в непроходимой тайге. О том, как распускаются прекрасные цветы, которым еще никто не дал названия. О том, как тигры охотятся на быстроногих изюбрей. О том, как живут в глиняных избушках люди в ярких халатах с орнаментом по левому борту. О том, как растет под надежной охраной редкий волшебный цветок. И о множестве рек и озер, чей хозяин – сам Водяной дракон.

Тот дракон может являться в разных обличьях: то рыбы, то змеи, а то и прекрасной девушки с волшебной свирелью…

Лорейн проснулась от того, что рядом кто-то зашевелился. Она вздрогнула и приоткрыла один глаз. В нескольких дюймах от ее лица примостилась голова Роберта. Он уже не спал. Почувствовав ее взгляд, граф Эрдман повернулся к ней и произнес:

– Никогда в жизни крепче не спал! Эта девчонка что-то подсыпала нам в отвар.

Лорейн огляделась. В утренних сумерках они лежали вдвоем на соломенном тюфяке в крошечной избушке. Не было ни девушки, ни чашек, из которых они пили, лишь погнутая закопченная кочерга валялась у очага. Пахло старыми кожами и сырыми дровами.

– А я видела странные сны, – призналась Лорейн.

– Говорю же, – Роберт сел, смахивая с себя тонкое шерстяное одеяло, – она нас опоила. Мне тоже снилось невесть что.

– А что? – спросила она, внезапно осознав, что они спали вместе, правда, в одежде.

– Леса, реки, тигры… – пробормотал Роберт. – Сейчас не вспомню подробности.

Картины тут же промелькнули в голове Лорейн, словно это был не сон, а она действительно видела тигров и реку…

Внезапно в дверь стукнули. Роберт быстро поднялся.

– Кто там?

– Это я, барин! – послышался знакомый голос кучера. – Завтрак готов!

В изумлении от внезапного появления слуги Лорейн тоже встала с лежанки, отметив, что, несмотря на неудобную постель, чувствует себя отлично отдохнувшей.

Они с Робертом вышли на улицу. Перед избушкой теплился костер, рядом сидел Савва и что-то помешивал в котелке, который показался Лорейн знакомым.

– Вы как нас нашли? – спросил Роберт.

– А чего искать? – хмыкнул кучер. – Когда стало темно, пошли вдоль реки. Думали, вы заплутали. А тут охотничья фанза, и вы в ней спите! Мы уж будить не стали, – он ухмыльнулся. – Сам я на пороге прилег, а Григорий остался сторожить экипаж и лошадей.

– Ты видел девушку? – проговорила Лорейн. – Она показала нам эту избушку.

– Нет, не видал, – покачал он головой. – Вы вдвоем были.

Лорейн и Роберт переглянулись.

– Чертовщина, – проворчал Роберт, принимая из рук Саввы плошку с кашей.

– А по-моему, наоборот, – заметила Лорейн. – Ведь ничего плохого с нами не случилось.

– А она имя свое назвала? – спросил слуга.

– Ко… Ку… что-то там… – нахмурился Роберт.

– Кулига, – Лорейн отлично запомнила имя. – Она играла на дудочке.

Савва задумчиво пожевал губами.

– По-местному «кулига» значит «змея», – сказал он.

Лорейн не удержалась от нового взгляда на мужа. Но он смотрел в тарелку и тщательно пережевывал кашу. Лорейн взяла свою порцию и присела рядом.

– По легенде, – задумчиво продолжал кучер, – форму змеи принимает водный дракон, охраняющий реку…

– Да понял я, понял! – поднял глаза Роберт. – Мы встретили вчера водного дракона в обличье девушки. Она нас опоила и спать уложила. Очень мило с ее стороны! Поехали уже дальше!

Разговор умолк. Управившись с кашей, парой пирожков и горячим чаем, небольшой отряд вернулся к экипажу, который Гришка в их отсутствие запряг и подготовил.

Уже сидя внутри, предоставляя слугам выводить повозку на дорогу, Лорейн не удержалась и спросила:

– Что с тобой, Роберт? Разве у нас было не отличное приключение? И при этом никого не запирали в подвале.

Он взглянул на нее.

– Просто это один из тех моментов, когда папа оказался прав. Именно о таких вещах он рассказывает иногда, выпив наливки. Странные, необъяснимые проделки тайги. Не думал я, что со мной что-то подобное может случиться!

– Но и мы с тобой держим путь к одному из таких явлений, – улыбнулась она. – По-моему, это интересно.

– Да, пока не станет опасно, – нахмурился он. – Хорошо, что ты не дала мне убить ту змею.

Путь продолжался. До обеда они проехали еще пару деревень, совсем небольших, в несколько дворов. Обедать пришлось прямо в экипаже купленными в последнем селении пирогами. Зато Роберт обещал, что к вечеру они прибудут на место.

После еды Лорейн задремала. Может быть, таинственная девушка-дракон и позволила им выспаться, но тряска и усталость взяли свое.

А экипаж все катил вперед через дневную духоту и полный тайн лес…

Когда Лорейн проснулась, солнце уже клонилось к закату. Открыв глаза, она встретила внимательный взгляд Роберта. Он наблюдал за ней, пока она спала? Эта мысль почему-то смутила. Но он чуть улыбнулся и показал в окно:

– Посмотри, Лора!

Они огибали очередную сопку. Верхушки деревьев внизу едва доставали до дороги, а за лесом вдали виднелась блестящая полоска, отражающая золотой солнечный свет.

Море.

– Я подумал, почему бы нам не поужинать прямо на берегу? Я знаю чудесное место.

– Конечно! – воскликнула Лорейн, не в силах оторвать взгляд от сияющей полосы.

Роберт крикнул Савве:

– Кати до самой бухты!

И они катили. Лорейн смотрела из окна, как солнце опускалось за край океанской глади. Это напомнило ей родные края и множество таких же закатов, которые она так любила. Ей казалось, что она никуда не уезжала, а сейчас экипаж проедет через деревеньку к особняку ее отца. Навстречу выйдет мать и отругает за грязные туфли, а сестры станут щебетать об очередном приглашении к соседям. Лорейн же будет думать лишь о новой прогулке с Лисом по берегу… Чувство дома наполнило ее до краев. И только далекие темные фигуры островов на горизонте говорили о том, что это другое море.

Сгущались сумерки, кое-где вдоль береговой линии зажглись огни. Видимо, они предназначались для кораблей. Но Лорейн не могла разглядеть на воде никакого движения, кроме волн.

На краткий миг она повернула голову и вновь поймала взгляд Роберта.

– Ты так и будешь на меня смотреть? – поинтересовалась она, вскинув бровь.

Он улыбнулся.

– Знаешь… Ты словно встретила давнего друга после долгой разлуки. У тебя глаза сияют. Я никогда тебя такой не видел.

Улыбка его угасла. А Лорейн ощутила странное удовлетворение. Он будто ревнует ее!

– Да, я люблю море, – ответила она.

– И я тоже, – кивнул Роберт, взглянув в окно. – Рядом с ним кажется, что все человеческие проблемы ничтожны. Лишь волны на океанской глади…

Экипаж тряхнуло. От неожиданности Лорейн едва не упала на Роберта, успев схватиться за его плечи. Он осторожно усадил ее рядом. Но философское настроение разом с него слетело.

– Савва! – закричал он. – Давай легче!

– Дорога разбита, Роберт Палыч! – откликнулся кучер. – Не успеем до темноты на место!

– Шут с ним! До бухты кати, там заночуем!

Экипаж пошел медленнее.

Лорейн наблюдала за Робертом, пока он перекрикивался с кучером. Ей все чудилось что-то новое в нем, хотя ничего необычного не происходило. Наверняка он и раньше разговаривал так же со слугами. И все же казалось, что Роберт другой. А еще он крепко сжимал ее ладонь, чтобы она снова не упала.

Вскоре стемнело настолько, что различить что-либо за окном стало невозможно. Гришка зажег над головами лошадей по фонарю, но тайга словно скрадывала свет. Зато прохладный воздух все отчетливей пах океаном.

Наконец экипаж остановился. Гришка заглянул внутрь.

– Встанем здесь, барин.

– У бухты?

– Нет, Роберт Палыч. До бухты не доехали, но лошади устали и темень непроглядная.

Роберт нахмурился.

– Ну хорошо.

Лорейн вышла на улицу. Повозка остановилась у кромки леса, а с другой стороны угадывалась темная морская гладь. Далекие сигнальные огни казались яркими звездами.

Гришка и Савва развели костер и принялись готовить ужин, а Роберт подошел к Лорейн и снова осторожно взял за руку.

– Ты очень устала?

Лорейн улыбнулась.

– Ты опять что-то задумал?

В темноте она не видела выражения его лица.

– Да. Мы не успели доехать до места. Но ты ведь хочешь увидеть море?

– Хочу!

– Если возьмем лошадей, то через полчаса будем на берегу!

– Ты серьезно?

– Ну конечно! Я знаю прекрасное место! Там есть грот, и, если хочешь, мы можем там заночевать.

– Ах, Роберт!

Лорейн вдруг захотелось его обнять, но она не решилась.

Вскоре ужин был готов, и все собрались вокруг костра. Для Роберта и Лорейн Гришка принес из экипажа подушки, чтобы удобнее было сидеть. Сами слуги отошли поодаль, но там на них набросилась мошкара, и Роберт, получив одобрительный кивок Лорейн, позвал их ближе к огню. Тайга стирала социальные различия, ей не было дела до людских ограничений. Перед ней все были равны.

– Завтра уже увидим Марину! – сказал Гришка, зачерпывая ложкой рисовую кашу с мясом.

Роберт шикнул на него.

– Кто такая Марина? – заинтересовалась Лорейн.

– Никто, – ответил Роберт. – Одна из местных достопримечательностей.

Он строго посмотрел на слуг. Савва усмехнулся, но ничего не сказал.

Лорейн стало неуютно. Роберт опять готовит сюрприз? Или Гришка проболтался о каком-то его секрете? Марина – женское имя…

Но едва тарелки опустели, как неприятные мысли вылетели у Лорейн из головы. Ведь их ждало новое приключение.

Роберт переговорил со слугами, объяснив им, где их найти с утра. Лорейн принесла одеяла, и их навьючили на лошадей. Гришка собрал им небольшой перекус. Наконец Роберт вскочил на коня.

Лорейн была не очень хорошей наездницей. Она всегда предпочитала пешие прогулки. Но ей пришлось сесть позади Роберта, потому что вторую лошадь взял Гришка. Он поехал с ними, чтобы потом отвести лошадей назад.

Так что Лорейн ничего не оставалось, как крепко прижиматься к Роберту, пока он мчится по темной дороге, склонившись к лошадиной шее. Лорейн казалось, что они движутся невероятно быстро, но вскоре Роберт замедлил ход, увидев вдоль дороги острые скалы. Конь Роберта медленно ступал, пока наездник высматривал что-то между ними. Наверное, искал, где можно проехать.

Наконец они осторожно обогнули скалу и спешились.

Роберт забрал одеяла и провиант и передал лошадей Гришке. Тот повел их назад к стоянке. Лорейн осмотрелась. Они стояли на крутом берегу. Мерный шелест волн и соленый запах говорили о том, что внизу пульсирует океан.

– Теперь будь осторожна, – почему-то шепотом сказал Роберт, проходя вперед с их вещами в руках.

Он указал узкую тропу, уходящую вниз. Спускаться в темноте по каменистой насыпи было довольно безрассудно. Не будь у Лорейн столько опыта хождения по горам, она вполне могла бы переломать ноги. Но вскоре камни сменились песком. Он тут же забился в ботинки Лорейн, и она ощутила острое желание их снять.

Спуск окончился широкой полосой пляжа. Роберт бросил свои свертки с одеялами и едой и, как околдованный, двинулся навстречу морю. Скинув ботинки, Лорейн последовала за ним к кромке воды. Остывший песок приятно холодил ступни. В рассеянном свете звезд волны казались тяжелыми и неторопливыми. Одна за другой они тягуче накатывали на песок у ее ног. Лорейн опустила руку, и океан лизнул ее теплым языком. Она едва не расплакалась от восторга. Тут же захотелось искупаться.

Видимо, Роберт чувствовал то же самое. Потому что, взглянув на него, Лорейн увидела, как он поспешно скидывает одежду. Не прошло и минуты, как в лунном свете мелькнул заходящий в море бледный силуэт.

Лорейн запрокинула голову. На нее из бездонной вечности мироздания смотрели летние звезды. Чувствуя себя одинокой песчинкой, странно воспринимать всерьез человеческие приличия и условности! Море вновь коснулось ее голых ступней. И Лорейн решилась. Сбросив платье и белье, она устремилась навстречу волнам.

Вода ласково приняла ее. Море было теплее воздуха, от этого усилилось ощущение нереальности происходящего. Роберта не было видно. Океан качал Лорейн на волнах, рождая чувство невесомости. Он мерно колыхался во тьме, унося и убаюкивая.

Проплыв немного вперед, она повернула к берегу. Но тут что-то ухватило ее за ногу. Лорейн вскрикнула. Но нечто погладило ее по второй ноге.

Из воды в нескольких футах появился Роберт.

– Что случилось?

– Там внизу кто-то… – пролепетала Лорейн, все еще ощущая поглаживание, но страх отступал.

Роберт подплыл ближе и нырнул.

– Это водоросли! – рассмеялся он, бросив на поверхность темный комок. – Ламинария, наверно!

Лорейн тоже улыбнулась. Испугаться безобидного растения!

– Давай отплывем немного!

Роберт взял Лорейн за руку и потянул за собой. Через пару гребков он встал на ноги, чтобы отдышаться.

– Здесь уже мелко!

Лорейн тоже коснулась ногами дна.

Вода едва доходила ей до ключиц, а у Роберта обнажала покрытый блестящими каплями торс. Лорейн вспомнила, что они совершенно обнажены, одежда осталась где-то на берегу, и все, что отделяло ее от Роберта, – морская вода. Мир вокруг замер. Лорейн слышала лишь биение своего сердца, когда положила ладонь на грудь Роберта и провела вверх, до шеи. Раздался вздох. Издал ли его Роберт или сам океан, Лорейн не могла сказать. Теплая вода, нагота и его близость опьянили ее. Сама не зная, что делает, она запустила вторую руку в его волосы и потянулась к нему всем телом.

Казалось, в тот миг, когда их тела соприкоснулись, мир перевернулся. Губы Роберта накрыли ее, а ладони подхватили под колени. Но Лорейн не могла задуматься об этом. Соленый поцелуй растворял волю, уносил мысли на своих волнах, погружал в неведомые глубины. Она куда-то плыла, обвивая руками шею Роберта. И лишь когда прохладный воздух коснулся кожи, поняла, что муж вынес ее на берег.

Там их ждали скрытый от чужих глаз грот, мягкие одеяла и ночь, полная любви. И любовь имела соленый вкус моря.

Едва пробудившись, Лорейн услышала шум прибоя. А затем ощутила, что лежит, укрытая одеялом, в объятиях Роберта, прижавшись к нему спиной. Внутри шевельнулось приятное волнение.

Перед глазами Лорейн виднелся вход в грот и ярко-синяя полоска моря. Солнечный свет не доставал до их уютного гнездышка, но чувствовалось, что он уже нагрел скалу. Прохладный йодистый воздух смешивался с теплом, идущим от камней у входа. Утро было наполнено счастливым умиротворением.

Лорейн осторожно обернулась и легко коснулась губами щеки Роберта. Он даже не проснулся.

Как вдруг вдалеке послышалось:

– Роберт Палыч! Роберт Палыч! – звал голос, похоже, Гришкин.

А ведь они лежат тут совершенно голые! И их одежда разбросана по пляжу!

– Роберт, – негромко произнесла Лорейн, с сожалением разрушая идиллию.

Он заворочался и открыл глаза.

– О! Графиня Эрдман, должен вам сообщить, что вы находитесь в опасном положении! – сонно улыбнулся он, погладив ее бедро.

– Роберт, там Гришка тебя зовет, – встревоженно сказала она.

Но он и сам услышал голос и сел. Звали уже совсем близко.

– Дурень он все-таки! Я же сказал утром ждать нас наверху! – рассердился Роберт.

Он поднялся.

– Подожди, я принесу тебе платье.

И как был – в чем мать родила – вышел из грота.

Лорейн села, закутавшись в одеяло. Она только сейчас заметила, что к телу прилип песок, он был повсюду, даже под ногтями. Но это не могло испортить ей настроение. И только оклики Гришки вселяли смутную тревогу. Зачем он ищет Роберта?

– Гриша! Какого черта! – донесся возглас Роберта, а потом торопливый говор слуги.

– Жди здесь! – отрезал Роберт.

Лорейн почувствовала неладное. Случилась какая-то беда.

Роберт вернулся в брюках, держа в руках ее наряд и свою рубашку. Лорейн поразилась, как изменилось всего за пару минут его лицо: на нем разлилась бледность, черты заострились, сдвинулись брови, а губы плотно сжались. От расслабленности не осталось и следа.

– Лорейн, нужно поторопиться!

– Что случилось? – спросила она, одеваясь.

– Случилось… – он отвернулся, застегивая рубашку. – Там приехал Федор из дома, нужно с ним поговорить. И пока я сам не…

Он не договорил, с остервенением скомкал одеяла и стал их связывать кое-как. Лорейн встревожилась не на шутку. Она поспешно поправила платье и бросилась за Робертом, который вышел, ни слова не говоря.

Гришка дожидался их неподалеку от входа в грот. Но, глядя на хмурое лицо Роберта, Лорейн не решилась спросить у него, в чем дело. Роберт первым стал карабкаться наверх по тропе.

Запряженный экипаж уже ждал их на дороге за скалой. А к дереву рядом была привязана еще одна лошадь.

– Роберт Палыч! – к Роберту сразу подбежал какой-то встрепанный мужичок.

– Федор, расскажи, что произошло! – велел тот, сложив руки на груди.

Федор замялся, как видно, ему трудно было сообщать неприятные новости.

– В общем, вчера ночью Павла Алексеевича нашли в кабинете… Его убили, барин.

Лорейн прижала ладонь ко рту, чувствуя, как ужас наполняет ее до кончиков пальцев. Не может этого быть!

Роберт не шелохнулся, лишь голос его прозвучал надломленно:

– Убили? С чего это вы взяли?

Федор смутился еще больше и забормотал:

– Его зарезали, барин. Тут не ошибешься. Я сразу к вам выехал, в управление надобно сообщить.

Воцарилось молчание. Роберт замер, глядя на слугу, точно парализованный, но Лорейн видела, как у него дрожат губы. Она и сама не могла поверить, что это происходит на самом деле.

Она положила руку мужу на плечо. По щеке Роберта ползла слеза. Он обернулся.

– Я должен ехать, Лора! – сглотнув, отрывисто бросил он.

– Я тоже поеду! – воскликнула она. – Не стану же я продолжать увеселительную прогулку!

– Нет-нет! Ты не поняла! – он взял ее за плечи. – Я хочу ехать верхом. Так будет гораздо быстрее. Но тебе придется вернуться с экипажем, не бросать же его здесь!

Лорейн кивнула. Звучало вполне разумно.

– Савва! Седлай кобылу! – строго крикнул он. – Гришка! Ты отвечаешь за безопасность графини Эрдман! И чтобы без глупостей!

Он вновь переключился на жену:

– Они о тебе позаботятся.

Она кивнула и хотела поцеловать его на прощание, но Роберт быстро отошел, чтобы помочь конюху с лошадью. Движения у него были резкие, дерганые. Лорейн поняла, что ему не до нежностей.

Быстро оседлав одну из лошадей, Роберт вскочил на нее и, лишь махнув на прощание рукой, умчался вместе с Федором.

Пока Савва впрягал в экипаж оставшуюся лошадь, Лорейн спросила у Гришки:

– Сколько осталось до Птичьей скалы?

– Пожалуй, к полудню бы добрались, барыня, – настороженно глянул на нее слуга. – Прикажете доехать?

– Нет, едем домой.

В конце концов, Птичья скала никуда не денется.

Обратная дорога пролетела для Лорейн как в тумане. Она велела Савве гнать во весь опор, а Гришку уверила, что может спать в экипаже. Но на одной лошади они передвигались медленно, а достать здесь вторую было сложно. Вечером, уже в темноте они въехали во двор «Золотого рога» на перекрестке и остались на ночь там. А с рассветом взяли почтовую лошадь, и бешеная скачка продолжилась.

В таком темпе они одолели обратный путь за два дня. В ворота «Елены» экипаж въехал вновь в полной темноте, а Савва, Гришка, да и сама Лорейн были ужасно вымотаны.

Едва ступив на землю, Лорейн увидела бегущего к ней Роберта. Он обнял ее крепко как никогда, будто говоря, что она теперь его единственный родной человек. В горле застрял ком, но она не хотела сейчас разреветься, ведь Роберту куда хуже, чем ей. Свидетельством тому была его бледность и темные круги под глазами.

– Завтра похороны, – сказал он, выпустив ее.

Лорейн кивнула.

Они шли по непривычно тихим и пустым коридорам поместья, и Лорейн чувствовала, что без Павла Алексеевича этот дом изменился навсегда. Из него будто вынули душу. И ведь так оно и было.

Роберт проводил ее в комнату. Лорейн мечтала о ванне и, конечно, стоило бы переодеться, но муж не уходил. Он встал у секретера и принялся вертеть в руках перьевую ручку, словно не знал, как начать разговор.

– Это действительно было убийство? – прямо спросила Лорейн, присев на кровать. Этот вопрос уже два дня не давал ей покоя.

– Да, в этом нет сомнений, – по лицу Роберта прошла судорога. – Отец вошел в кабинет, а убийца ударил его ножом для бумаги.

– Его поймали?

– Да. Если ты не очень устала… Я бы попросил тебя… Он мертв.

– Что-что? – не уловила она.

Роберт положил перо на стол.

– Его растерзал тигр. Слуги нашли тело в лесу в тот же день. Но никто не смог его опознать. Лицо совершенно обезображено. Однако очевидно, что он не местный. Никто из жителей поместья или деревни в здравом уме не пошел бы ночью без оружия в лес, полный хищников!

– Без оружия? – удивилась Лорейн.

Кажется, она уже начала привыкать, что каждый второй в этом краю – охотник, а каждый первый – носит винтовку.

Роберт взглянул на нее.

– Я бы хотел, чтобы ты тоже попыталась. Хотя это и неприятно. Я не знаю, зачем он убил отца! Может быть, его личность что-то прояснит.

Лорейн проговорила:

– Если это тебе поможет, то я, конечно же, взгляну.

– Полицейский из отделения уже приезжал и его осмотрел. Так что лучше сделать это сегодня…

– И что он сказал?

– Да ничего толкового, – буркнул Роберт.

Она кивнула.

– Я подожду тебя во дворе, – с этими словами он покинул комнату.

Смена одежды не помогла Лорейн скинуть с себя дорожную усталость. Ей нужна была ванна и спокойный сон. Вместо этого она вышла на задний двор, чтобы посмотреть на мертвеца.

У выхода ее ждали двое слуг и Роберт. Рядом лежали носилки, прикрытые покрывалом, и пара лопат. Лорейн поняла, что они дожидались ее, чтобы после предать тело земле.

– Здравы будьте, барыня, – поздоровались слуги.

У каждого была с собой лампа. И осветив носилки со стороны головы, они откинули покрывало.

Лорейн с содроганием взглянула на мертвого мужчину. Она старалась не смотреть на то, что осталось от его головы, лишь на светлый пиджак и брюки, явно не предназначенные для лесных походов. И даже не видя лица и смутно определяя цвет волос, она узнала его.

Тот же светлый костюм, в котором он уезжал, те же добротные ританские ботинки, те же тонкие пальцы и имя, означающее дерево.

Это был Эшли – помощник ее отца.

– Что с вами, барыня?

– Лора, тебе плохо? – подхватил ее под руку Роберт.

– Да, мне нехорошо. Можно уйти?

– Так ты знаешь его?

– Нет… Конечно нет…

Заверив Роберта, что она всего лишь переутомилась, Лорейн ушла к себе. Ее трясло. Она даже сама не понимала, зачем соврала.

В своей комнате она в растерянности села на кровать, пытаясь осмыслить происходящее.

Слуги ночью нашли тело хозяина в кабинете, а утром обнаружили в лесу Эшли. Конечно, для них и для Роберта логично связать эти два факта. Странно, что помощника отца никто не узнал. С другой стороны, он пробыл здесь лишь день, тогда как Лорейн знала его с детства.

Но неужели он мог убить Павла Алексеевича? Зачем? Может быть, есть другая причина, по которой он оказался рядом? Может быть, он вез ей письмо или какую-то важную весть от родных? Но зачем ему идти пешком через лес, полный хищников? И почему в тот же день напали на графа Эрдмана? Это не может быть совпадением!

Его могли подставить, потому что он чужак. Но если допустить, что Павла Алексеевича убил кто-то из своих, то вопросов меньше не становится.

У Лорейн разболелась голова, она потерла пальцами виски. Она сама запутала все еще больше, когда соврала, что не узнала мертвеца. Нужно рассказать Роберту! Только не сейчас.

Она позвала Дашу, которая уже дожидалась в коридоре, и велела сделать ванну. Сегодня горничная была на удивление молчаливой.

На похороны съехались все соседи. У Лорейн появилась новая возможность познакомиться с каждым из них, ведь на свадьбе все лица и фамилии слились в бесформенное пятно. Но на этот раз история грозила повториться. Бесконечно принимая соболезнования, Лорейн думала совсем о другом.

Почему она соврала? Почему не сказала Роберту, что неопознанный человек – помощник ее отца? Ответ был прост: ей подсознательно не хотелось, чтобы Роберт связал смерть Павла Алексеевича с ее семьей. Путешествие сблизило их, они только начали доверять друг другу, только стали по-настоящему мужем и женой. Лорейн боялась, что личность Эшли бросит тень на нее саму.

Конечно же, ее семья не смогла присутствовать сегодня. Лорейн написала письмо матери, а Роберт приложил официальное приглашение, но было очевидно, что это лишь формальность.

Когда батюшка закончил панихиду, наступило время прощания с Павлом Алексеевичем. Лорейн сама не заметила, как оказалась возле гроба. Взглянув на спокойное, но какое-то укоряющее лицо свекра, она остро почувствовала утрату. Кажется, только сейчас она поняла, что больше он не будет рассказывать ей о молодости и не назовет «милая Лора». Он всегда был добр к ней, всегда заботился о сыне так, как умел. А теперь они с Робертом остались совсем одни. На глазах выступили слезы и капнули на парадный костюм Павла Алексеевича.

Отойдя в сторону, Лорейн как сквозь пелену наблюдала, как остальные прощаются с другом и соседом. Обитатели поместья старались скрыть причину смерти графа Эрдмана, но слухи все равно расползлись, отдаваясь сейчас в тихих перешептываниях присутствующих. Все-таки полицейское расследование было делом из ряда вон выходящим. Впрочем, расследования особого и не провели: искали свидетелей, и кто-то из прислуги подтвердил, что в день перед убийством видел человека в таком же костюме в лесу, а потом у ворот поместья. Таким образом признали, что Павла Алексеевича убил неизвестный, который за свое преступление поплатился, а зачем он это сделал, в полицейском управлении уже не интересовались.

Роберт стоял с каменным лицом. На людях он не хотел показывать свою слабость. Лорейн не знала, чего ему это стоило.

Наконец прощание завершилось, гроб опустили в могилу и засыпали землей, а гости двинулись в дом. Лорейн сжала руку Роберта и шла рядом с ним, а он словно не замечал ничего вокруг.

Внезапно их нагнал Борис Вениаминов.

– Роберт, Лариса, примите мои глубочайшие соболезнования, – сказал он старательно печальным голосом.

Роберт лишь кивнул в ответ.

– Благодарю, – выдавила Лорейн.

– Понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но ты дал мне от ворот поворот, поэтому… другого случая может не представиться. Можно поговорить с тобой с глазу на глаз? – уже менее официально поинтересовался Борис у Роберта.

Тот остановился и долго разглядывал лицо бывшего друга, но наконец произнес:

– Хорошо.

Выпустив его руку, Лорейн видела, как они отошли и скрылись в беседке. Что нужно Борису? Знает ли он что-то об убийстве Павла Алексеевича? Или тема разговора совершенно другая?

В доме Лорейн увидела накрытые столы и с какой-то тоской подумала, что нет особой разницы: похороны, свадьба или крещение детей. Все знакомые так же собираются, пьют, едят, обсуждают последние сплетни, через полчаса забывая, в честь чего устроен прием. Впрочем, может быть, в этом не было ничего особенного. Это просто жизнь. Но Лорейн казалось, что Павел Алексеевич заслужил чего-то большего.

Роберт вскоре вернулся, но, о чем он беседовал с Борисом, не рассказал. Он вообще был подавлен и молчалив, что и неудивительно. Лорейн не стала донимать его расспросами.

Утром, к ее удивлению, в столовой Роберт не появился. После завтрака Лорейн заглянула в его комнату, но там мужа тоже не оказалось. Сперва она решила, что он по старой привычке уехал на конную прогулку, но столкнулась в коридоре с Гришкой. Обычно Роберт брал его с собой.

– Где Роберт? – спросила она.

– Он, кажется, пошел к егерю, барыня, – пожал плечами тот.

Лорейн ощутила укол тревоги. Зачем ему понадобился Иван? Вопросов становилось все больше, а ответов – меньше.

Не зная, чем себя занять до его возвращения, Лорейн отправилась в библиотеку. Там, сидя в уютном зеленом кресле, она взяла в руки «Земли Приморья…». Сердце сжалось от тоски. Ведь это Павел Алексеевич показал ей книгу. Он так хотел, чтобы у них с Робертом все наладилось. И вот когда его желание сбылось…

Смахнув непрошеную слезу, она принялась перелистывать страницы. Названия мелькали перед глазами, вызывая теплые чувства, будто это ее старые друзья. Косуля, императорский тигр, лютик желтый, сердечник пурпуровый, багульник, жимолость… Пальцы замерли на случайной странице, и Лорейн углубилась в чтение:

«Воронец красноплодный получил свое название потому, что из его спелых ягод делают черную краску для одежды и прочные, стойкие к воде чернила. Отсюда и пошло «воронец» – вороной, черный…»

И вдруг в библиотеку ворвался Роберт. Его появление было так стремительно и неожиданно, что Лорейн выронила книгу.

Гневно сверкая глазами на раскрасневшемся лице, Роберт вскричал:

– Ты! Как ты могла!

Наклонившись, она подняла с пола труды Владимирова и растерянно произнесла:

– В чем дело, Роберт? О чем ты говоришь?

– Я все знаю! Борис рассказал мне! – процедил он.

– Рассказал что? – по-прежнему недоумевала Лорейн.

– Рассказал, чем вы с егерем Ждановым занимались тем утром в лесу! Он вас видел!

Роберт навис над ней, красный как рак. А Лорейн не могла поверить своим ушам. Она вскочила с кресла.

– Ты с ума сошел! И Борис тоже! Что за намеки? Мы с Иваном не делали ничего предосудительного!

Роберт вцепился пальцами в спинку кресла, словно собирался разорвать ее на части.

– Хочешь сказать, что не ходила с ним в лес? Что вы не перебирались через речку, чтобы вас не увидели?

Лорейн внезапно поняла, что он имеет в виду то утро, когда они с Иваном приносили тиграм жертву.

– Да, я ходила. Но это не то, что ты себе напридумывал! Мы оставляли жертву для тигров, чтобы они больше меня не тронули.

– Напридумывал?! – закричал он еще громче. – У меня есть свидетель! Борис все видел! И не морочь мне голову сказками о тиграх!

Щеки у Лорейн горели, ей не хватало воздуха. Как Роберт может обвинять ее в подобной низости! Особенно после их ночи в гроте.

– Если Борис в самом деле нас видел, то знает, что ничего не было между нами! Он попросту тебе лжет.

Лорейн помнила, что им с егерем чудилось чужое присутствие в лесу. Наверное, это и был подлец Вениаминов.

– Он просто хочет рассорить нас, – она потупилась и негромко добавила: – Роберт, мы с тобой провели вместе ночь… Разве ты не понял, что был моим единственным мужчиной?

Он подозрительно сузил глаза, но видно было, что запал поутих. Пройдясь перед ней туда-сюда, Роберт процедил:

– Может, и так, может, у вас все не зашло так далеко. Но не говори, что между вами ничего нет! Сегодня я ходил к егерю и…

Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшую фотокарточку и протянул ей. Лорейн взглянула на изображение.

С фотографии очень серьезно смотрела молодая женщина с высокой прической в модном платье с турнюром. К своему удивлению, Лорейн узнала в ней себя! Она помнила, как мать заставила ее нарядиться и как трудно было стоять неподвижно пятнадцать минут, пока делался снимок.

– Что это? – изумленно воззрилась она на Роберта.

– Твое фото! Я забрал его в сторожке егеря, – зло бросил он. – Он врал мне, что нашел его в книге. В книге! Откуда у деревенского мужика книги?

Роберт вскинул руки в жесте отчаяния. Пальцы Лорейн, держащие фото, дрожали. Зачем леснику ее фотокарточка? Неужели он в самом деле влюблен в нее?

Роберт впился в жену злобным взглядом.

– Я скажу тебе, откуда! Он украл книгу из кабинета моего отца! А заодно…

Он сделал рукой резкий взмах по шее.

Лорейн едва не задохнулась от ужаса.

– Ты думаешь…

– А тут и думать нечего! Пробрался в дом, чтобы добыть твое фото, тут-то его папа и застукал. Но Ивашка не хотел, чтобы кто-то знал о вашей интрижке, схватил, что под руку подвернулось и…

– Роберт, не сходи с ума! – выдавила Лорейн.

– Ты меня держишь за дурачка? – в его глазах в самом деле плескалось безумие. – Я знаю, кто был тот человек, которого нашли в лесу! Поверенный твоего отца, который тебя привез! Как ты могла не узнать его?! А может, это он украл для Жданова фото? Но вот незадача: повстречал в кабинете графа!

Лорейн отступила на шаг. Ей казалось, что стены дома сейчас обрушатся на нее.

– Это неправда! – замотала она головой.

– Может, ты и сама не знаешь, как все было, – Роберт обошел кресло, и Лорейн снова попятилась. – Но в любом из вариантов больше смысла, чем в случайном визите сумасшедшего, как написала в отчете полиция! Особенно, если вы с егерем действительно были влюблены.

Так больно ей еще не было! Роберт, тот самый Роберт, который целовал ее, держал за руку и защищал, теперь смотрит волком и бросает унизительные обвинения.

– Роберт, но ведь мы с тобой… Я люблю тебя.

– Да, уже целую неделю! – горько сказал он. – А что было до этого, мне неизвестно!

Слова у нее кончились.

– Как ты можешь… – выдавила она.

Но он лишь бросил на нее холодный, ничего не видящий взгляд.

Глаза наполнились слезами. Не в силах больше это выносить, Лорейн бросилась вон из библиотеки.

Она не разбирала дороги. Миновав коридор и лестницу, миновав переднюю и крыльцо, она бежала все дальше и дальше… Слезы застилали глаза. Ворота… Вперед по дороге… В лес…

Пусть лучше тигры растерзают ее, пусть она заблудится и никогда не сможет вернуться, чем снова видеть обжигающе холодный взгляд Роберта! Особенно теперь, когда она его…

Споткнувшись о корень, Лорейн упала. Руки уперлись в утоптанную тропинку. Подняв голову, она увидела, что впереди виднеется избушка егеря. Лорейн медленно поднялась и утерла слезы. Гнусные подозрения Роберта не имели ничего общего с действительностью, но сейчас Иван был, пожалуй, единственным человеком, которого она хотела бы видеть.

Отряхнувшись, она побрела к избушке.

Пришлось несколько раз постучать в дверь, прежде чем Лорейн поняла, что дома никого нет. Тогда она села на скамью под окном, прислонившись спиной к нагретому солнцем выцветшему дереву, и бессмысленно смотрела на лес.

Его тихие шорохи, щебетание птиц и запах трав немного успокоили ее. Роберт одумается. Борис со своими наветами застал его врасплох на похоронах отца, вот он и завелся. Лорейн была отвратительна мысль, что Иван может иметь какое-то отношение к гибели Павла Алексеевича. Но нужно узнать у него про фотокарточку. Тогда все разъяснится, так или иначе.

И либо все это странное, невероятное недоразумение, либо егерь влюблен в нее…

От этой мысли стало не по себе. Ведь Лорейн не хотела бы терять такого отличного напарника по лесным прогулкам. Может, она сама виновата, что позволяла себе излишнюю открытость? В конце концов, он лишь слуга, не мог же он надеяться на что-то. Немного придя в себя, Лорейн даже подумала, что ей не стоит оправдывать домыслы мужа (а может, и не только его!) и нужно поскорее возвращаться домой. Она даст Роберту время остыть, чтобы потом он выслушал ее.

Но не успела она встать со своего места, как из-за деревьев показался Иван Жданов. Он уверенно шагал через заросли, почти не производя шума. На его лице отражалась сосредоточенность, будто он выполнял важную задачу. Лорейн разглядела у него на поясе двух кроликов, а за плечом – ружье. Выйдя из леса на поляну, егерь заметил, что у него гости.

– Здоровьица, барыня! – нахмурился он. – Что привело вас ко мне? Без сопровождения…

Хотела бы Лорейн найти приемлемый ответ на этот вопрос! Ей даже почудился упрек в его словах. Она беспомощно открыла рот и снова закрыла.

Иван, видимо, что-то понял. Он нахмурился еще сильнее.

Подойдя к избушке, он толкнул дверь и сказал:

– Проходите, барыня. Выпьем чаю.

Почему-то эти простые слова вызвали новые слезы на глазах. Иван не задавал вопросов, но Лорейн чувствовала, что он на ее стороне. Даже не подумав возразить, она оказалась в жилище лесника.

Внутри было совсем мало места. Белоснежная печь занимала большую часть избы. У окна стоял выскобленный деревянный стол со скамьей. Шкаф для посуды, таз для умывания и прочие мелочи дополняли нехитрую обстановку. С печи свешивалась медвежья шкура, но больше охотничьих трофеев видно не было. На столе стояла масляная лампа, которую Иван убрал вниз. Он жестом предложил Лорейн присесть.

Опустившись на скамью, она наблюдала, как он разжигает огонь в печи. На этот раз он не стал разводить самовар, а взял небольшой медный чайник и вышел.

Она еще раз огляделась вокруг. Чисто и скромно. Егерь – очень аккуратный человек!

Вдруг на подоконнике она заметила книгу. Протянув руку, Лорейн взяла томик. «В. Л. Комаров. Флора Дальнего Востока». По коже пробежали мурашки. Неужели это та самая книга? Которую он украл вместе с фотографией? Она отдернула руку, будто могла обжечься.

Иван вернулся и поставил чайник греться, а сам принялся доставать из небольшого шкафчика посуду и угощение. Никто не произнес ни слова, пока кружки не наполнились коричневой жидкостью, пахнущей мятой.

Лорейн должна была спросить у него про книгу и фотокарточку, но язык не поворачивался. Ей страшно было узнать правду. Она бросала на егеря косые взгляды, пытаясь уловить зловещие признаки убийцы или скромность влюбленного.

Но Иван был таким же, как и всегда: простоватым, но в то же время полным достоинства и уверенности. Он задумчиво поглядывал на нее и молчал.

Сделав глоток обжигающего чая, Лорейн наконец решилась:

– К тебе Роберт утром приходил, да?

– Приходил, – коротко ответил он.

– Откуда у тебя моя фотография?

Егерь сосредоточенно смотрел в свою кружку без всякого выражения. И Лорейн успела мысленно отругать себя за вопрос. Не хватало еще, чтобы он признался ей в любви!

– Я, барыня, грамоте немного обучен. Вот и попросил у Павла Алексеича книгу. Там была ваша карточка.

Нахмурившись, он не поднимал глаз. Будто боялся, что Лорейн его в чем-то уличит. Она сглотнула.

– А Борис Вениаминов наплел ему гадости про нас, и Роберт думает…

В глазах защипало, и она умолкла, не в силах продолжить. Рыдать перед Иваном еще не хватало!

Он серьезно глянул на нее.

– Похоже, горе затуманило его разум. Сам не знает, что говорит.

– А я не знаю, как его переубедить! Он не слушает меня! – слова полились потоком.

Конечно, не с егерем говорить об этом, но Лорейн необходимо было с кем-то поговорить. Если бы был жив Павел Алексеевич, она пошла бы к нему.

– Он вообразил, что Павел Алексеевич погиб из-за меня! Из-за моей фотографии, будто ты или Эшли ее украли из кабинета и…

Внезапно до нее дошел смысл собственных слов. Если Роберт подозревает Ивана, то ему грозит опасность. Скорее всего Роберт выгонит егеря! А то и натравит полицию! Эта мысль напугала Лорейн. Внутри стало пусто. Кажется, она в самом деле к нему привязалась.

– Иван, ты…

Вдруг снаружи донеслось лошадиное ржание. Лорейн вскочила как ужаленная.

– Все нервные сегодня, – проворчал егерь.

Взглянув в окно, он добавил:

– Это к вам, барыня. Идемте!

Лорейн едва разглядела сквозь мутное стекло, как Даша спешивается с белой кобылы, а егерь уже вышел. Она бросилась за ним.

Служанка только вздохнула, поглядев на них вдвоем.

– Так и думала, что найду вас здесь! Сударыня, там беда!

– Что еще стряслось? – испугалась Лорейн.

– Роберт Палыч послал в город за полицией! Они приедут вас арестовывать!

– Меня?!

– И вас, и… – она кивнула на Ивана.

Лорейн невольно оглянулась на него.

– Плохо дело, – сдвинул брови егерь.

– Что же нам делать? – пролепетала она.

– Бежать вам надо, сударыня! – ответила ей Даша. – Да поживее! Роберт Палыч сам не свой, может вас и в подвал посадить!

– Но куда мне идти? – воскликнула Лорейн сквозь подступающие слезы.

При одной мысли вернуться к отцу перехватывало дыхание.

Иван собрался что-то сказать, но Даша перебила:

– В «Марину», барыня! В новый дом, который для вас с Робертом Палычем Павел Алексеич строил! Он, может, малость не готов, но жить там уже можно!

– Марину?

Лорейн вспомнила, что слуги упоминали это имя. Она тогда решила, что речь о женщине, а это название усадьбы!

– Уезжайте! – поддержал Дашу егерь. – Самое правильное сейчас! Роберт остынет, поговорите и помиритесь! Но сейчас лучше вам ему под горячую руку не попадаться.

– А если он отправится туда за мной?

– А мы ему не скажем, где вы! – подхватила Даша.

– Пусть думает, что вы вернулись в Ританию! – выпалил Иван.

– А как же ты? – Лорейн ощущала, как паника разрастается внутри.

– Со мной все будет хорошо! – заверил Иван и подсадил на лошадь по очереди ее и Дашу. – Езжайте скорее! Времени мало!

Взглянув сверху вниз на ссутуленную фигуру егеря, Лорейн сказала:

– Поедем со мной, Иван! Я не хочу, чтобы тебя арестовали!

Но он сдвинул брови и покачал головой:

– Нет. Тогда вам точно не оправдаться перед Робертом! А здесь меня тайга укроет, никакая полиция не найдет.

Борода скрыла улыбку, он лукаво подмигнул и без дальнейших разговоров хлопнул кобылу по крупу.

Уже подъезжая к воротам усадьбы, Лорейн вдруг поняла, что Иван внезапно стал называть Роберта просто по имени. Не слишком ли смело для лесника?

В поместье царило нездоровое возбуждение. Прислуга сновала туда-сюда без всякой цели. Люди шептались во всех углах.

Лорейн спешилась во дворе и к ней тут же подскочил Гришка.

– Роберт Палыч с ума сошел, барыня! Вам надо скрыться!

– Я уже рассказала, – заявила Даша. – Лучше подай экипаж!

Лорейн посмотрела в глаза Гришке и произнесла:

– Гриша, мне Даша рассказала про «Марину». Ты можешь помочь мне туда добраться?

Он задумчиво почесал вихрастый затылок. Конечно, он служит Роберту и может считать, что Лорейн изменница. Он не обязан помогать. Но Иван отказался ее сопровождать, а без мужчины в дороге ей не обойтись.

– Хорошо, барыня. Тогда и Савву кучером возьмем!

Лорейн почувствовала необычайную признательность и облегчение.

– Спасибо! Спасибо, Гриша!

Пусть Роберт и отвернулся от нее, но она не осталась одна.

Она не хотела входить в дом, опасаясь встретить мужа. Так что дала Даше распоряжения, что взять с собой. А сама пошла на конюшню с Гришкой.

Там, пока он переговаривался с Саввой и запрягал лошадей, Лорейн присела на тюк сена.

Вскоре Даша принесла ей бумагу и письменные принадлежности. Поставив чернильницу прямо на усыпанный землей и сеном пол, Лорейн написала записку Роберту.

«Дорогой Роберт!

Мне очень жаль, что скорбь по отцу затуманила твой разум. Прости, что сразу не рассказала тебе про Эшли, меня обескуражило его внезапное появление в поместье и ужасное зрелище. Больше я ни в чем не виновата перед тобой и молча сносить оскорбления и обвинения не стану. Я уезжаю, чтобы дать тебе время обдумать принятые тобою решения.

Вернусь через месяц, поэтому преследовать меня нет нужды. Куда я еду, тебе тоже знать не стоит. Любящая тебя, Лорейн».

По ее просьбе Даша отнесла записку в комнату. Затем служанка принесла с кухни внушительную корзину с припасами, а Гришка вытащил обратно сундук с одеждой, так и не разобранный после возвращения. На том приготовления завершились, не успев толком начаться.

Лорейн уже поставила ногу на подножку экипажа, когда двери дома распахнулись и на крыльцо выбежал Роберт. Он бросился вниз по лестнице. Как он изменился за каких-то пару часов! В полурасстегнутой рубашке, со встрепанными волосами – словно не выходил из дому неделю! Но хуже всего было видеть его красные глаза и дрожащие губы. Он был похож на маленького потерянного ребенка.

Сперва Лорейн испугалась, что он собирается ее остановить, но на секунду ей стало так его жаль, что она опустила ногу на землю.

Остановившись в пяти шагах, Роберт крикнул:

– Куда ты едешь?

– Ты послал за полицией? – спросила она в ответ.

Он запустил одну руку в волосы и покачнулся.

– Да, – посмотрел он на нее, с трудом сосредоточив взгляд.

Стало ясно, что он совершенно пьян. Лорейн казалось, что у нее сердце разорвется. Она двинулась к нему, а Даша зашипела:

– Что вы делаете, барыня?

Подойдя, Лорейн провела ладонью по щеке Роберта. Она не могла бросить его в таком состоянии! Просто не могла!

Он вдруг обхватил ее руками и прижал к себе, зарываясь лицом в ее шею.

Она не уедет! Не сможет его оставить! Ему нужна ее помощь!

Но Роберт резко разжал руки и оттолкнул ее.

– Уезжай, – хрипло проговорил он, тяжело дыша. – И не возвращайся!

Он развернулся и побрел обратно в дом, ни разу не обернувшись.

А Лорейн так и стояла, глотая слезы, пока Даша не взяла ее под руку и не подвела к экипажу. Но графиня вытерла лицо и обратилась к Гришке:

– Пожалуйста, останься с ним! Пригляди за ним, Гриша! Ты грамоте обучен?

Но вопрос был излишним, Роберт сам рассказывал ей, как еще в юности заставлял Гришку учиться читать и писать, чтобы делать путевые заметки во время их вылазок в лес.

Гришка спрыгнул с облучка и снова почесал шевелюру. А затем кивнул.

– Пиши мне каждый день! – попросила напоследок Лорейн.

Женщины залезли внутрь, и экипаж тронулся.

Лорейн стояла на краю скалы. На многие мили вокруг простирался океан. У нее захватывало дух от схожести этого места с ее родной Птичьей скалой. За каждый камушек Лорейн бы не поручилась, но головокружительная высота, потрясающий вид, скалы внизу и такой же ласковый ветер в волосах… Это невероятно! Невозможно! Два места-близнеца! Казалось, сейчас подбежит с лаем Лис и они отправятся в долгую прогулку до деревушки Бриголь.

Лорейн тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Нет, как раньше уже не будет, и домой она не вернется, как бы тяжело ни было. Когда она отступит от края, ей предстоит добираться не до родительского дома, а до «Марины», от которой до Птичьей скалы оказалось лишь полчаса ходу.

Резкий порыв ветра надул подол юбки будто парус. Неумолимо приближалась осень, а значит, и нелегкое решение: прятаться дальше от Роберта в «Марине» или вернуться, как обещала, и будь что будет. Прошло уже три недели. Скоро начнутся дожди, дороги развезет, и о поездках можно забыть до зимних морозов. Савва говорил Лорейн, что на санях тут передвигаются довольно бодро.

«Марина» в переводе с древнего языка означало «морская». И имя идеально подходило новому дому Лорейн. При первом взгляде на него у нее перехватило дыхание. Усадьбу отстроили на холме, и лишь петляющая дорога отделяла ворота от пляжа. Голубые и белые цвета отделки, лепнина с морскими узорами, плавные линии и выложенные разноцветными камешками дорожки сада поддерживали морскую тему. Лорейн казалось, что сбылась ее мечта! И как больно было осознавать, что они с Робертом уже не будут счастливы здесь.

О Роберте Лорейн думала постоянно. Их хрупкое чувство не выдержало столкновения с реальностью. Унизительные обвинения засели в сердце, как осколки волшебного зеркала из сказки. Они искажали воспоминания об их чудесном путешествии и заставляли думать, что Роберт никогда ее не любил. Между ними было лишь минутное влечение и влияние духа приключения. Но боль, которую вызывали подобные мысли, была вполне настоящей.

А теперь, даже если он станет просить прощения за ужасные обвинения и слова, разве сможет она простить его? За три недели она не получила от него ни единой строчки.

Зато Гришка писал ей каждый день, как обещал. Но его короткие косноязычные записки доходили с недельным запозданием и не слишком успокаивали. Роберт пил и совершенно не занимался делами, которых было много, ведь после смерти Павла Алексеевича оказалось, что его бумаги и дела в полном беспорядке. Гришка пытался привести хозяина в чувство, как мог, но даже прогулки по лесу, которые так любил Роберт, не помогали.

Из тех же писем Лорейн узнала, что после ее отъезда сразу исчез егерь. Прибывшие полицейские прочесали с собаками лес вокруг «Елены», но Ивана и след простыл. Лорейн не удивило, что он так хорошо замел следы, она лишь надеялась, что в тайге с ним ничего не случится.

Зато стоило полицейским заикнуться о Лорейн – а ведь Роберт вызвал их, намекая на ее причастность, – как граф Эрдман устроил жуткий скандал и прогнал их. По словам Гришки, он отрицал свои же слова и орал, что не позволит оскорблять его жену. К нему еще несколько раз приезжали из управления, но так и не смогли застать трезвым, чтобы толком поговорить, и наконец замяли историю.

С этими мыслями Лорейн в последний раз вдохнула соленый запах моря и неспешно побрела домой.

На крыльце ее встречала взволнованная Даша. Еще издалека Лорейн увидела, как она переминается с ноги на ногу и щурится, пытаясь разглядеть дорожку, по которой любила гулять хозяйка. Прибавив шаг, Лорейн вскоре увидела у нее что-то в руках. Едва скрипнула калитка, как Даша сама подбежала к ней.

– Сударыня, вам письмо! – протянула она конверт, многозначительно выпучив глаза.

Лорейн быстро прочла тонкие, чуть кривоватые буквы «от Эрдмана Р. П.». Сердце тут же пустилось в галоп. Но мешал любопытный взгляд Даши.

– Спасибо, – шепнула Лорейн и побежала в свою комнату.

Пальцы дрожали, вскрывая послание, а на глаза заранее навернулись слезы. Смахнув их, Лорейн прочла:

Лорейн перечитала письмо несколько раз. Значит, он знал, где она, но не помчался преследовать. Он решил поверить ей, когда она пообещала сама вернуться? В то же время он и не приехал поговорить. Не хотел ее видеть? Все еще подозревает в связи с Иваном? В письме Роберт извинялся за полицию, за прочие глупости, но не было извинений за слова о ее причастности к смерти Павла Алексеевича.

Эти мысли затмил липкий страх от предчувствия встречи с отцом. Лорейн не сомневалась, что его визит не сулит ничего хорошего. Если отец узнает о подозрениях Роберта, то… Лорейн боялась даже вообразить, что он может сделать. Пожалуй, сдаться полиции не так страшно, как обрушить на себя его гнев.

Но у Лорейн не возникло даже мысли продолжать отсиживаться в «Марине». Роберт позвал ее, и ей пора вернуться. Пусть он все еще подозревает ее, пусть снова обожжет ледяным взглядом, но бросить его одного на растерзание лорду Бриголю было бы слишком жестоко. Они женаты и должны встречать все удары судьбы вместе.

К тому же… Она должна спросить у отца про Эшли. Почему его помощник оказался возле поместья Эрдманов? Не должен ли он был передать Лорейн какое-то важное послание? И не мог ли он на самом деле быть причастен к убийству?

Лорейн судорожно сглотнула. Сама мысль задать отцу эти вопросы вызывала дрожь. И не только из трепета перед ним, но и из страха узнать ответы. Вдруг окажется, что Эшли убил Павла Алексеевича? Или же трагически погиб, приехав его предупредить. Здесь точно кроется какая-то тайна.

– Даша! – крикнула Лорейн, зная, что камеристка ждет за дверью.

Так и было: Даша поспешила на зов с самым любопытным видом.

– Роберт написал, что в «Елену» приехал мой отец. Мы должны возвращаться! Собирай скорее вещи! Предупреди Савву, что завтра утром выезжаем.

– Сию минуту, сударыня! – засуетилась служанка, явно обрадовавшись.

Лорейн сжала в руке письмо.

– И смотри, ни слова при лорде Бриголе об Иване! – строго добавила она. – В лес мы с тобой вдвоем ходили. Отцу наши слухи знать ни к чему, сами разберемся.

Даша понимающе закивала и перекрестилась.

– Слова ни скажу, вот вам крест!

Клятвы ее Лорейн не убеждали, она больше надеялась на доброе отношение Даши. Ведь служанка с самого начала была на ее стороне и старалась ей помогать. Не ее вина, что Лорейн пропускала ее поучения мимо ушей. Даже в «Марину» Даша с ней поехала, хотя хозяйка частенько слышала ее ворчание по поводу непривычного места.

– Спасибо, Даша.

Утром все было готово к отъезду. Еще затемно слуги уложили вещи и провизию, и едва из-за океанской глади показался солнечный свет, как собранный экипаж уже стоял у крыльца, а лошади бодро пофыркивали.

Но Лорейн волновалась и не находила себе места. Она плохо спала, и ей снились кошмары, где она приезжала в «Елену», а ее арестовывала полиция по наущению отца, и она оказывалась в темной и сырой яме. Она проснулась разбитой и полной сомнений.

Взяв себя в руки, она все же села в экипаж, и Савва тронул лошадей. И тогда Лорейн пришла в голову спасительная мысль съездить в последний раз к Птичьей скале, чтобы успокоиться. Слуги спорить не стали, и через четверть часа Лорейн вновь окинула взором безбрежный океан у своих ног.

Ветер тут же растрепал прическу и взметнул подол юбки. Но Лорейн от этого стало так хорошо, будто ее обнял старый друг. Не об этом ли говорил в своей книге Владимиров, когда упомянул «места силы»? Здесь было ее личное место силы, совсем как дома.

В сравнении с огромным водным простором ее проблемы казались крохотными. Переживания за Роберта, волнения о приезде отца и скорбь о Павле Алексеевиче меркли перед спокойными и размеренными движениями на морской глади. И Лорейн чувствовала, как внутри крепнет уверенность, что все будет хорошо. А если и не будет, она сможет справиться с любым поворотом судьбы.

Лорейн сделала еще пару шагов, подойдя к самому краю. Она опустила глаза на свои ботинки, чтобы точно не оступиться, и вдруг заметила внизу чайку.

Крупная белая птица парила в воздухе чуть ниже края обрыва и была так близко, что Лорейн могла разглядеть отдельные перья на ее крыльях. Чайка издала резкий крик и ринулась вниз, должно быть, чтобы поймать в воде рыбу. Но внезапно, не долетев до бьющихся о камни волн, просто исчезла.

Лорейн не могла понять, что случилось. Куда делась птица? Склонившись к самому краю, Лорейн пыталась разглядеть, не мелькнет ли белый силуэт где-то в стороне, не вынырнет ли из воды.

Внезапно в лицо ударил особенно сильный порыв ветра. Лорейн зажмурилась и повернула голову, пряча глаза. Отшатнувшись от края, она потеряла равновесие, ботинок скользнул вперед. Позади раздался вскрик Даши. Размахивая руками в последней попытке удержаться, Лорейн почувствовала вокруг пустоту и соленый ветер. А потом ухнула в пропасть.

Лорейн летела спиной вниз, то становясь совершенно невесомой, то будто сопротивляясь падению. Казалось, мгновения растянулись в минуты или даже часы. Открыв глаза, она увидела над собой ясное светлеющее небо. Но в следующий миг оно вновь потемнело, и его скрыли клубящиеся серые облака. Воздух стал сырым и сильнее пропитался запахом йода. Ветер ревел в ушах. Но почему Лорейн все еще не приземлилась?

Конечно, она никогда раньше не падала с такой высоты, но происходящее все равно казалось странным. Вспомнив легенду о Птичьей скале, она поднесла к лицу руку. Нет, она не превратилась в чайку. А что, если перевернуться?

Но не успела Лорейн об этом подумать, как ее толкнуло в спину, а вокруг сомкнулась вода, и стало нечем дышать. Отталкиваясь ногами и руками, Лорейн выплыла на поверхность и закашлялась. Над ней нависала многометровая скала. Если бы она в самом деле свалилась с нее, то удар о воду был бы чудовищной силы. Но Лорейн плюхнулась так, будто просто выпала из лодки.

Она огляделась и вздрогнула: в нескольких футах от нее из воды торчали острые камни. Упади она чуть левее или правее – ей пришел бы конец. Удивительно повезло!

От холодной воды уже стало сводить ноги, Лорейн скорее принялась грести к видневшемуся неподалеку берегу. Вокруг становилось все темнее, и она боялась потерять его из виду. Темнота пугала, ведь утром должно светлеть, но, видимо, плотные тучи предвещали грозу. Вскоре Лорейн смогла встать на каменистое дно. Ботинки защищали от острых камней, но зато сверху стал капать дождь. Почему погода изменилась так резко? Ведь небо было чистым несколько минут назад! Она снова с тревогой глянула на небо.

Одежда насквозь промокла в морской воде. Блузка прилипла к телу, а теплая пелерина висела на плечах бесформенной тряпкой. Юбка мешала идти, Лорейн поднимала ее повыше.

Скалистый берег приближался, и, взглянув на него внимательнее, Лорейн с волнением поняла, что ей знакомо это место! Но этого не может быть!

Можно было поверить, что есть две похожие скалы на разных концах света, но узкая каменистая тропа, ведущая вверх от берега прямо на дорогу, тоже была точно такой же, как у нее дома! Лорейн вышла на берег и поспешила к ней. Если это не обман зрения и она не сошла с ума, то дорога ведет прямо в деревушку Бриголь и поместье ее семьи… Но как это возможно?

Лорейн уже не обращала внимания на мокрую юбку, она спешила как могла, поднимаясь по тропе. Сердце колотилось от волнения и быстрого шага. Она должна была узнать правду!

Тропа уткнулась в дорогу. Лорейн выскочила на нее и бросилась вперед, не переведя дыхания. Из-за поворота за горкой показалось похожее на замок поместье ее отца.

Лорейн остановилась как вкопанная. Сердце заходилось от бега, дыхание стало хриплым. Стоя под мелким моросящим дождем, она смотрела на дом и деревню вдали. Она не просто упала со скалы! Она перенеслась в пространстве на тысячи миль!

Тут же она вспомнила о Роберте и обернулась. Он ждет ее. Сможет ли она вернуться обратно таким же путем? Знает ли кто-то еще об удивительном свойстве Птичьей скалы? Попытаться вернуться или идти в дом своей семьи?

Но позади послышался конский топот и поскрипывание экипажа, и решение сложных вопросов пришлось отложить. Лорейн отошла на обочину и увидела показавшийся из-за поворота открытый фаэтон. В нем сидели две изящно одетые девушки и весело болтали. Одна из них бросила презрительный взгляд на мокрую и взъерошенную Лорейн, и вдруг…

– Лиззи! – воскликнула Лорейн.

– Лора! – сестра вскочила с места и пошатнулась.

– Лора, о господи! – завопила тонким голосом вторая девушка, без сомнения, Мария.

– Мари!

– Останови! – взволнованно приказала Элизабет кучеру по-ритански.

У Лорейн все внутри затрепетало от звучания родного языка. Она дома! Она в самом деле вернулась!

Сестры поскорее усадили ее в фаэтон и засыпали вопросами о том, как она оказалась одна в мокром платье посреди дороги так далеко от нового дома. Лорейн не смогла ничего придумать и потому рассказала все как было: о падении со скалы и мистическом перемещении. Но, к ее удивлению, они восприняли ее рассказ довольно равнодушно. Элизабет твердила, что это просто невозможно, несмотря на сидящее перед ней доказательство, а Мария принялась вспоминать случаи исчезновения людей, о которых читала в газетах.

Гораздо больше они интересовались мужем и новой семьей Лорейн. Элизабет просила подробного описания свадьбы, а Мари спрашивала о нарядах и балах, на которых побывала сестра. Лорейн с трудом могла утолить их любопытство, ведь для нее свадьба осталась в памяти сущим кошмаром. О ссоре с Робертом она предпочла не упоминать, повторяя ложь из его письма, что она поехала осмотреть их новый дом.

Лорейн давно не видела сестер и сейчас смотрела на них будто впервые.

Яркой кареглазой брюнетке Лиззи, так похожей на отца, исполнилось в этом году восемнадцать лет. Она с упоением рассказывала сестре о приеме, устроенном недавно одним из соседей, где она танцевала и принимала ухаживания не одного, и даже не двоих, а троих кавалеров сразу! И лишь затем призналась, что отец уже сосватал ее сыну одного из Рондонских богачей.

– Я должна познакомиться с ним в следующем году, – равнодушно бросила Лиззи, но Лорейн видела, что на самом деле она очень волнуется перед этой встречей.

Мария ловила каждое слово Элизабет. Ей только недавно минуло шестнадцать, и она ужасно завидовала таким взрослым сестрам. За лето она подросла и даже обрела небольшую пышность. Ее красота была более мягкой, чем у Лиззи, Мари больше походила на мать, но не настолько, как Лорейн.

– Я бы, наверное, умерла, если бы отец отправил меня так далеко, в жуткие дикие места! – говорила Мари. – Хорошо, что ты вернулась! Ты долго у нас пробудешь?

Но Лорейн вспомнила их с Робертом путешествие и поняла, что вовсе не жалеет, что уехала так далеко. Магия тайги нравилась ей, если бы только помириться с Робертом…

– Нет, ненадолго, – ответила она. – Мне нужно возвращаться к мужу.

Леди Бриголь и Лорейн сидели на диване в гостиной и пили чай. Лорейн успела переодеться в одно из своих старых платьев и привести себя в порядок и теперь наслаждалась знакомым с детства вкусом чая с молоком. Младших дочерей Ванесса отослала, Лорейн не хотела обсуждать при них свою размолвку с Робертом и странную смерть Павла Алексеевича. А вот матери она все рассказала без утайки.

Внимательно ее выслушав, Ванесса тяжело вздохнула.

– Как все печально обернулось, дорогая. Кто бы мог подумать!

Она поставила на блюдце свою фарфоровую чашку.

– Я понимаю, почему ты вернулась, но отец никогда не примет тебя обратно…

– Постой, – невежливо перебила Лорейн. – Я не собираюсь оставаться здесь. То, что я попала сюда, – удивительная случайность. Я пришла повидаться, да и просто была в замешательстве, когда увидела наш дом. Но мне нужно вернуться к Роберту как можно скорее!

Леди Бриголь шумно выдохнула, словно сбросила огромную тяжесть с плеч.

– Я рада, что ты это понимаешь. Что бы ни происходило в отношениях между мужем и женой, только им под силу с этим разобраться. Убегать от проблем – не выход.

Лорейн было что возразить, учитывая, что Роберт хотел сдать ее полиции, но она не стала. В конце концов, в тот момент он тоже таким образом бежал от проблем, так что мама права. Вместо этого она спросила в надежде выяснить хоть что-то:

– Мама, после гибели Павла Алексеевича в лесу нашли человека, растерзанного тигром. И это был Эшли! Полицейские решили, что он и есть убийца.

– Эшли? – непонимающе взглянула на нее мать.

– Помощник отца! Эшли Уайт!

На лице леди Бриголь отразился ужас.

– Не может быть! Но как он туда попал? И зачем ему… Какая-то нелепость…

– Я об этом и спрашиваю тебя! Ты знаешь что-то об Эшли? Зачем он поехал в поместье Эрдманов? Папа не отправлял его с поручением?

Но мать грустно улыбнулась и покачала головой.

– Ты же знаешь, Джереми не посвящает меня в свои дела. Мне известно не больше твоего. Он уже два месяца пропадает где-то и почти не пишет. С твоей свадьбы он был сам не свой. Метался здесь, как тигр в клетке, а потом уехал. Я понятия не имею, зачем он мог послать Эшли! Я даже не знала, что он гостит у вас!

Лорейн нахмурилась. Значит, отец в отъезде уже давно. И его что-то беспокоило. Вполне возможно, что у него была причина отправить Эшли в поместье Эрдманов. Но о ней знал только он один. Или они вдвоем с Эшли. И теперь ничего невозможно выяснить, если отец сам не расскажет. Но легче было бы разговорить скалы на берегу, чем лорда Бриголя!

– А что ты думаешь про Птичью скалу? – спросила Лорейн, пытаясь избавиться от цепкого страха, сжавшего ее внутренности при мысли о разговоре с отцом.

Мать напряженным движением поправила идеальную прическу, затем снова взяла чашку и отхлебнула чай. Лорейн не сводила с нее глаз, ожидая ответа. Наконец Ванесса произнесла:

– Я знаю о ее свойстве.

– Знаешь? Но… Но… Как?.. Когда?

Вопросы опережали друг друга, не успевая сформироваться, а мать подчеркнуто неторопливо пила чай.

– Как ты узнала? – выдавила Лорейн.

– Это совершенно не важно, – сморщила нос та. – Я никогда не пробовала этот путь, лишь видела один раз, как им пользовались другие. Я не настолько безумна, чтобы прыгать со скалы!

Про себя Лорейн прикидывала, насколько безумна она. Сможет ли найти в себе смелость шагнуть в пропасть, чтобы скорее вернуться к Роберту. А что, если это не сработает?

– И у тех людей все получилось? – спросила она. – Они не погибли, не упали в море?

– Нет, я думаю, все прошло успешно.

– Откуда ты знаешь?

Чашка звякнула о блюдце.

– Хватит, Лора! – неожиданно осадила Ванесса, но продолжила более спокойно: – Ты же не собираешься этого делать? Давай купим билет на пароход, кажется, он отходит в воскресенье.

– Нет, – сказала Лорейн, которая не собиралась ждать воскресенья. А воспоминания о долгом мучительном плавании подстегнули ее храбрость. – Я отправлюсь назад завтра же. Роберт ждет меня, а слуги в «Марине» уже, наверное, с ума сходят.

– Хочешь подвергнуть себя опасности из-за слуг? – подняла бровь Ванесса.

– Нет же! Я говорю о Роберте! Он ждет меня!

– Судя по тому, что ты рассказала, немного волнения пошло бы ему на пользу, – беззаботно отозвалась мать.

Но Лорейн не могла с ней согласиться. Долгие недели она не находила себе места, ждала вестей от него и теперь, получив их, не могла ждать больше ни дня.

Внезапно ей пришла в голову странная мысль.

– А папа знает об этом способе перемещения? Это они с Эшли пользовались им?

– Нет, что ты! – отмахнулась леди Бриголь. – Его не интересуют такие вещи.

Она была права, отец признавал только то, что укладывалось в его картину мира. Все остальное для него попросту не существовало.

– Уже поздно, но если ты голодна, то Джейн подогреет для тебя ужин, – Ванесса аккуратно поставила чашки на поднос.

– Ужин? – Лорейн уставилась на темноту за окном.

Когда-то она читала про часовые пояса и разницу во времени между городами и странами, но при плавании в Туссию переход к другому времени был плавным, оно сменялось постепенно. Сейчас же Лорейн осознала, какое огромное расстояние преодолела за несколько минут! Как далеко от родительского дома она живет, если даже планета повернута к солнцу другим боком!

– Да, я не откажусь от ужина. Но завтра утром я отправлюсь назад.

Мать только головой покачала.

– Хорошо, позволь хотя бы проводить тебя.

Лорейн кивнула.

Вчерашний фаэтон бодро тянула по извилистой дороге пара лошадей. Дождь прекратился, но густая предрассветная хмарь клубилась вокруг, скрывая вид на море. Лорейн сидела рядом с матерью и прикидывала, будет ли ей легче сделать шаг, если не видна пропасть под ногами.

За ночь она не сомкнула глаз. Ей казалось, что она перенеслась назад во времени. И по ее внутренним часам был день, когда все вокруг говорило о глубокой ночи. Уснуть в таких условиях не удалось, и тогда Лорейн прогулялась до псарни.

Она очень волновалась, что Лис не узнает ее. Но заспанный псарь, пустивший ее внутрь, рассказал, что бедный пес часто сбегал к Птичьей скале на поиски хозяйки.

– Ждал он вас, леди, не забыл.

Он оказался прав: Лис сразу ее узнал. Он принялся лизать ей руки и лаять, так что перебудил всех собак. Обливаясь слезами, Лорейн обнимала его и гладила, но знала, что снова не сможет взять верного друга с собой.

Она просидела с Лисом до утра, почесывая его за ушами и размышляя обо всем происходящем. В какой-то момент ей даже захотелось остаться здесь. Не возвращаться к сложным отношениям с Робертом, не выспрашивать у отца об Эшли, не переживать, что полиция поймает Ивана. Сделать вид, что ничего не было. Но воспоминания о том Роберте, который показывал ей водопад и спасал от бандитов, который привез ее к Владимирову и разводил с ней костер, который целовал ее и любил на берегу моря… она не могла похоронить их под мыслями о его перекошенном от гнева лице, красных глазах и дрожащих губах. Нет! Она должна вернуться и хотя бы попытаться все исправить. Ей нестерпимо было знать, что пока она дома в тепле и уюте, с родными, Роберт остался совсем один. И едва стало светать, как Лорейн попрощалась с Лисом, вернулась в дом и разбудила мать.

Экипаж замер. Ванесса с обычной высокой прической, волосок к волоску, повернула голову к дочери и несмело произнесла:

– Все же на пароходе было бы надежнее.

– Все будет хорошо, – взяла ее за руку Лорейн.

– А если не будет? Если… ничего не выйдет? – в глазах матери стоял страх.

– Значит, такова судьба, – выдавила Лорейн и поспешила сойти на землю.

Она быстро пошла по знакомой тропке, чтобы скорее покончить с этим. Ванесса спешила следом, больше уже не отговаривая.

Дорожка забирала вверх, но у Лорейн сбилось дыхание не от подъема, а от волнения. Когда они были уже наверху, она подняла голову и вдруг увидела, что на ее любимом месте кто-то стоит. Мужская фигура показалась ей знакомой, а в следующий миг человек обернулся.

– Иван?! – изумлению Лорейн не было предела.

– Что такое? Кто это? – испуганно спросила мать, крепко вцепившись пальцами ей в плечо.

– Здоровьица, барыня! – поклонился егерь, в густой бороде пряталась улыбка. – И вам, сударыня, доброго утра!

Он, конечно, говорил по-тусски, но Ванесса сказала дочери на ританском:

– Кто этот человек?

– Это Иван, тот самый егерь, о котором я тебе рассказывала, – быстро проговорила та.

– И как он сюда попал?

– Я не представляю.

Лорейн сделала пару шагов к Жданову. На самом деле ей хотелось обнять его, она и не подозревала, насколько соскучилась по нему. Но тут же смутилась своим мыслям: обниматься со слугой – что за странное желание?

– Я рада тебе, но как ты здесь оказался?

Пока они с матерью переговаривались по-ритански, он молча хмурился, а теперь снова улыбнулся.

– Я ведь все легенды знаю. Я знал, куда Птичья скала ведет, и пришел за вами.

На краю сознания мелькнуло смутное подозрение:

– Как ты узнал, что я была у Птичьей скалы? Ты следил за мной?

Егерь смутился и опустил глаза.

– Я прятался неподалеку от «Марины» и иногда узнавал, как вы поживаете.

– Но почему ты мне не показывался? – Лорейн захлестнули обида и горечь.

Ей было так тяжело одной в «Марине», дружеское плечо ей бы не помешало! А он прятался от нее, но следил, будто сумасшедший поклонник!

– Боялся я, барыня, – промямлил он, – что слуги ваши меня сдадут в управление. Да и вас не хотел снова перед Робертом Палычем подвести.

Конечно, это было разумно, но у Лорейн все равно руки сжались в кулаки. Она с трудом выдавила:

– Ну а сейчас зачем ты здесь?

Он поднял лицо.

– Чтобы помочь вам вернуться назад. Я решил: вдруг вы и не знаете, что можно назад тем же путем…

– А может, я и не собираюсь возвращаться! – выпалила она.

Егерь оглядел площадку, леди Бриголь и Лорейн и сказал:

– А зачем тогда пришли?

Она промолчала и посмотрела на мать. Но Ванесса не сводила глаз с Ивана, будто забыв о том, зачем они пришли.

– Мама?

Она словно и не услышала, зато Иван сказал:

– Простите меня, барыня! Я вас обидеть ничем не хотел. Боялся только, что ежели покажусь, то новую беду накликаю.

Умом Лорейн понимала, что он правильно сделал, что не пришел в «Марину», она сама удивлялась своей злости. Похоже, он значит для нее больше, чем она думала…

– Боже мой… – вдруг прошептала Ванесса по-тусски, глядя на Ивана. – Это ты?

Лорейн смотрела на мать, но все же заметила боковым зрением, как он покачал головой.

– Обознались, сударыня, – тихо ответил он, глядя ей прямо в глаза.

На мгновение в воздухе повисло напряжение, Лорейн кожей ощутила его. Никто не двигался, лишь Ванесса и Иван смотрели друг на друга.

Мать первой вышла из оцепенения и поправила прическу.

– И верно, простите!

Но Лорейн ни на секунду не поверила ее взволнованному голосу.

– Полно, бывает, – опустил глаза Иван.

– Что происходит? – не выдержала Лорейн.

Но егерь безразлично пожал плечами.

– Ничего, ничего, – пробормотала Ванесса на ританском, стряхивая с юбки несуществующие пылинки. – Я ошиблась, вот и все. Этот мужчина напомнил мне старого знакомого.

Лорейн даже представить себе не могла, где ее мать – жена ританского лорда – могла бы встретить простого тусского мужика. Однако было очевидно, что она лжет и эти двое уже встречались.

– Надобно возвращаться, барыня, – переступил с ноги на ногу Иван, напоминая о себе. – Вы ведь решили возвращаться?

– Да-да, – спохватилась она, вспомнив, что ей предстоит.

В животе тут же скрутился тугой узел страха.

– Позвольте еще пару слов вам сказать, – Иван подошел ближе. – Вас все на берегу ищут, потому я с вами не пойду, чтоб не увидели.

Лорейн кивнула.

– Вы едете обратно к Роберту Палычу? Вот и я отправлюсь следом. Ежели какая беда у вас или помощь нужна будет, напишите мне записку и оставьте в сторожке в корзине у входа. Я буду приходить, проверять.

– А это не рискованно для тебя? Возвращаться в свой дом?

Егерь покачал головой.

– Почитай месяц прошел, никто меня в лесу не караулит.

– Хорошо, – сказала она и обернулась к матери. – До встречи, мама.

– Прощай, дорогая, – крепко обняла ее Ванесса и погладила по голове, так что Лорейн ощутила себя маленькой девочкой, и в глазах защипало.

Наконец она разомкнула объятия и подошла к краю скалы. Заглянув вниз, она не увидела ни моря, ни скал – все поглотил молочный туман. И все-таки сделать шаг вперед было неимоверно трудно. Перед ней стояло живое доказательство, что перемещение возможно, – Иван, но червячок сомнения не давал сдвинуться с места.

Вдруг ее руки что-то коснулось.

– Смелее, – сказал Иван и взял ее ладонь в свою, шершавую и твердую, – на счет три. Один…

Лорейн постаралась прогнать все мысли и сосредоточилась на своей руке в руке Ивана.

– Два.

Странно, что нет ветра. Хотя тут столько странного, что о погоде размышлять смешно.

– Три!

Иван потянул за собой, Лорейн сделала шаг вперед и провалилась в белесую пелену.

А вот и ветер! Он свистел в ушах, облеплял тело платьем, бил в глаза. На этот раз она падала лицом вниз – так было гораздо страшнее! Внизу не было видно ничего, лишь туман. И только теплая рука Ивана и он сам, летящий рядом, были опорой в этом невесомом пространстве.

Внезапно внизу показалась вода, она возникла из-за облака так близко, что у Лорейн перехватило дух. В следующий миг они со спутником плюхнулись в море и расцепили руки.

Лорейн вынырнула и огляделась.

– Иван!

– Тише, барыня! – выплыла неподалеку его голова. Мокрая борода облепила лицо. – Плывите к берегу! – он махнул рукой, указывая направление. – Я подожду, пока все уйдут!

Ей ничего не оставалось, как последовать его совету.

– До встречи! – бросила она на прощание, уверенная в том, что встреча эта состоится, и в несколько гребков оказалась на мелководье.

Только тогда она увидела на берегу людей. Это же ее слуги и рабочие! Она даже узнала Дашу, суетящуюся на берегу. Видимо, камеристка решила, что хозяйка погибла, и созвала людей, чтобы отыскать ее тело.

Когда Лорейн подошла ближе, ее заметили. Даша побежала навстречу, поднимая брызги и замочив край платья.

– Господи помилуй! Вы живы, барыня! – вскричала она. – Слава богу!

Савва и еще двое мужчин спешили следом и что-то крикнули остальным. Про себя Лорейн пожалела, что среди этих людей нет Роберта. Но он не мог быть здесь, он ждет ее в двух днях пути и знать не знает о произошедшем. Она обернулась. Позади поблескивала на солнце спокойная морская гладь. Ивана не было видно.

Экипаж въехал во двор «Елены» под вечер третьего дня, в сумерках. Лорейн хотела бы добраться быстрее, но погода не позволила: несколько раз им пришлось сбавить ход из-за дождя.

Последние часы Лорейн сходила с ума от беспокойства. Как примет ее Роберт? И как ей самой себя вести? Показать ли свою обиду или проявить великодушие? А если все обман и ее ждет полиция? И как ей смотреть в глаза отцу? Про себя она решила, что если разговор с Робертом не задастся, то она сбежит в избушку Ивана, а потом… Дальше было множество путей разойтись с Робертом, но даже мысли о любом из них причиняли боль.

Скрипнули натруженные рессоры, и Савва крикнул: «Тпррру!» Экипаж замер. Вдохнув поглубже, Лорейн выбралась наружу. Дом выглядел таким же, как до ее отъезда. Лишь ветер погнал по углам первые сухие листья.

Двери «Елены» распахнулись, и показались две мужские фигуры. Лорейн не двигалась с места, разглядывая их. Роберт был чуть выше лорда Бриголя, но тот выглядел мощнее. На лице отца застыло обычное каменное выражение. Но Лорейн больше вглядывалась в Роберта. Его черты тоже будто застыли, казалось, он надел маску и что скрывалось под ней, Лорейн угадать не удавалось. Невольно вспомнилась их первая встреча.

Подойдя ближе, Роберт так же взял ее руку и, слегка склонившись, поцеловал.

– С прибытием! Надеюсь, поездка вышла приятной? – ровным голосом спросил он.

Лорейн ужасно хотелось разбить эту маску, узнать его настоящие чувства, но при отце она должна была играть свою роль.

– Да, конечно! – с трудом улыбнулась она. – Но я страшно устала.

Она повернулась к лорду Бриголю:

– Здравствуйте, отец! Рада вас видеть!

– Здравствуй, Лорейн, – кивнул он. – Идемте в дом, ужин подан.

Он первым шагнул на лестницу, и стоило ему отвернуться, как Роберт взял руку Лорейн в свою и наклонился к щеке, так что ей показалось, что он сейчас ее поцелует, и сердце запрыгало в бешеном танце, но вместо этого он шепнул в ухо:

– Встретимся в библиотеке в полночь.

И он двинулся в дом, но не выпустил ее руки, поэтому Лорейн поспешила следом, бросая косые взгляды. Однако Роберт вновь будто одеревенел. В передней они обменялись ничего не значащими фразами, и Лорейн ушла переодеться к ужину.

Помогая ей, Даша доверительно сообщила:

– Дуня с кухни сказала, что Роберт Палыч взялся за ум. Уже неделю, с тех пор как приехал ваш батюшка, спиртного в рот не берет. Снова ходит бритый и напомаженный. Все разбирает бумаги в кабинете Павла Алексеича, почти не выходит.

– И когда ты успела все разузнать? – удивилась Лорейн, поправляя воротничок.

– Так Гришка сказал, пока вещи разгружал.

Лорейн задумчиво оглядела себя в зеркало.

Неужели сэр Джереми так подействовал на Роберта? Или муж ждал ее, поэтому стал следить за собой?

Удовлетворившись увиденным, она поспешила на ужин.

Едва войдя в столовую, Лорейн почувствовала, как сжалось сердце: Роберт сидел на месте главы семьи. Лорд Бриголь устроился справа от него и что-то говорил зятю, но тот словно не слышал, взгляд его блуждал по комнате, пока не остановился на Лорейн. Отец тоже взглянул на нее и нахмурился.

– Прошу прощения за задержку, – пробормотала она, занимая место слева от мужа.

Сэр Джереми постарался вернуться к разговору о делах, но Роберт отвечал односложно, и он вскоре сдался и сосредоточился на еде.

Лорейн было неловко, она не знала, как себя держать. Отец будто ее не замечал, а Роберт помалкивал. В воздухе разливалось напряженное молчание, окутывавшее их троих.

– Как дела в поместье, Роберт? – решилась спросить Лорейн, чтобы его прогнать.

На самом деле ей хотелось знать, как чувствует себя он сам, но такой вопрос показался ей глупым, ведь Роберт раздавлен смертью отца.

– Вполне неплохо, благодарю, – откликнулся он, не поднимая глаз от еды.

– И долго ли будет продолжаться этот спектакль? – поинтересовался лорд Бриголь. – Когда вы собираетесь рассказать мне о вашей ссоре?

У Лорейн вилка выскользнула из руки.

– Я, право… Не знаю, о чем вы, папа.

Но сэра Джереми это не впечатлило. Он обвел холодным взглядом Роберта и свою дочь.

– Я весьма разочарован, молодые люди, что вы лжете мне прямо в лицо. Как бы ты ни старался, Роберт, до меня долетали слухи об истинной причине отъезда Лорейн. И если бы ты рассказал мне все толком, я приложил бы все усилия, чтобы повлиять на нее для вашего примирения.

У Лорейн по спине побежали мурашки от его тона.

– Благодарю за заботу, но это дела нашей семьи, – прохладно ответил ее муж. – Поэтому я не посвятил вас в них. Здесь ваше вмешательство будет лишним.

Лорд Бриголь глянул на него и внушительно произнес:

– Ты не прав, Роберт. Мы теперь все одна семья и должны решать проблемы сообща.

– Не вижу здесь никакой проблемы, – заявил Роберт.

Сэр Джереми сдвинул бы брови еще сильнее, если бы это было возможно. Лорейн уткнулась в тарелку, подозревая, что теперь он примется за нее.

– Лорейн, я опечален, что узнаю о важных вещах от слуг, а не от любимой дочери.

С каких это пор она – его любимая дочь? Она чувствовала, как его слова ложатся своей тяжестью ей на плечи. Но молчание – тоже не выход, отец мог разозлиться еще больше.

– Прости, папа, – сказала она, подняв голову. – Я не хотела тебя огорчать.

– Так что все-таки произошло?

Но никто не торопился ему отвечать. Лорейн сделала вид, что тщательно жует, хотя на самом деле у нее кусок в горло не лез.

– Лорейн, из-за чего вы поссорились? – требовательно спросил отец, теряя терпение.

– Это личный вопрос, отец, – сказала она, боясь поднять глаза. – Сущий пустяк.

– Пустяк? – недовольно прорычал он. – Если ты изводишь мужа капризами в то время, как ему и без того нелегко, ведь на него свалилось управление поместьем и состоянием семьи, то это вопрос не личный, а семейный!

– Это совсем не то, что вы…

– Вместо катания по местным достопримечательностям, тебе следовало бы больше внимания уделить своим прямым обязанностям! Помощи мужу и скорейшему рождению наследника!

Лорейн покраснела. Она взглянула на Роберта и с удивлением увидела, что его лицо тоже покрылось красными пятнами. Он встал с места.

– В моем доме никто не смеет так разговаривать с моей женой! – заявил он. – Даже вы, сэр!

Лорд Бриголь прямо посмотрел на зятя и отрезал:

– Я сейчас разговариваю со своей дочерью.

– Для подобных бесед есть другое место и время! Не смейте унижать ее в моем присутствии! – не унимался Роберт.

Лорейн про себя поражалась ему. Только недавно он обвинял ее в смерти отца и готов был посадить в тюрьму, а теперь так пылко защищает… А кроме того, чтобы спорить с лордом Бриголем, нужно большое мужество.

Тогда отец тоже медленно поднялся.

– Я говорю с дочерью так, как считаю нужным! – прорычал он.

Но Роберт не отступал:

– Но вы забыли, что это мой дом и моя жена! Вы не имеете права устраивать ей допрос!

– Ты будешь мне указывать, что мне делать, щенок?!

Он ткнул в него указательным пальцем. О! Лорейн был хорошо знаком этот жест! Он означал крайнюю степень бешенства. Несколько слуг потеряли свое место после него. Она почувствовала, как по спине снова побежали мурашки. Она должна была что-то сделать! Но животный страх перед отцом не давал сдвинуться с места.

А Роберт между тем закричал:

– Вы забываетесь, сэр!

– Это ты забываешься!

Они умолкли, разъяренно глядя друг на друга.

– Я не намерен терпеть подобное! – заявил Роберт. – Я вынужден просить вас завтра же покинуть мой дом!

Эти слова произвели неожиданно отрезвляющий эффект на его собеседника. Лорд Бриголь оперся руками на стол и молчал так долго, что Лорейн стало страшно – какой приговор он им огласит? Но он наконец произнес:

– Мне кажется, я погорячился.

От удивления Лорейн даже рот открыла. Роберт тоже не ожидал отступления. А отец продолжал:

– Да-да, я немного… Я просто переживаю за вас. Нелегко стать полноправным главой семьи в двадцать лет. Извини, Роберт.

Он выпрямился и сел обратно на стул.

– Если ты не возражаешь, я бы все-таки остался и оказал тебе посильную помощь, – закончил он.

Пытаясь скрыть замешательство, Роберт произнес:

– В таком случае прошу вас не касаться больше темы нашего примирения с Лорейн. Мы способны сами разобраться.

Отец кивнул, и Роберт опустился на место. Остаток ужина прошел в гробовом молчании. Лорейн пораньше ушла к себе, сославшись на усталость.

Усталости у нее действительно было хоть отбавляй, но предстоящая встреча в библиотеке заставила о ней забыть. Лорейн с трудом могла дождаться полуночи.

Даша готовила ее ко сну и, расчесывая волосы, без конца причитала:

– Богом клянусь, я ни словечка вашему отцу ни о чем не говорила! Никогда бы не выдала вас! Он сам догадался, да еще Гришка, дурак, наверное, что-нибудь ляпнул! Сэр смотрит на меня, а у самого глаза – будто зверь! Сейчас сожрет и картошечкой закусит. Но я не говорила, ничегошеньки не говорила.

– Ну хватит, Даша! – не выдержала Лорейн, отнимая у нее гребень. – Я верю, что не говорила! Поди уже к себе! Я буду спать.

Она положила гребень на туалетный столик, подошла к кровати и сделала вид, что ложится.

– Покойной ночи, сударыня, – пробормотала Даша, погасив лампу.

Но стоило ей выйти за дверь, как Лорейн вскочила. Засыпать ей не стоило, да она бы и не смогла. Поверх ночной рубашки она надела халат, вновь зажгла свет и взяла полистать свой альбом с рисунками. Но, пока руки перебирали плотные листы, в голову лезли настойчивые мысли.

Отец странно вел себя за ужином. Она в жизни никогда не видела, чтобы он перед кем-то извинялся. Стукнуть кулаком по столу, собрать вещи и уехать сию минуту – это было бы его обычным поведением. И Лорейн подозревала, что он остался непроста, стерпел выходку Роберта ради какой-то цели. Но какой? Что ему здесь нужно?

А вот воспоминание о том, как Роберт за нее вступился, разлилось теплом по сердцу. Что бы он ни написал в письме, что бы ни думал и ни говорил, он все равно готов ее защитить. Он примет ее обратно, они помирятся, и все будет хорошо! От этой мысли сердце забилось быстрее. Выходит, что она уже простила его? А что, если…

Если все не так? Она не знала, чего ей ждать теперь от Роберта. Он мог снова оттолкнуть ее, снова обидеть. Разве можно верить тому, кто повел себя так жестоко? Все тепло вдруг вышло, как из прохудившегося дирижабля. Как теперь залатать эту дыру?

Чтобы успокоить бешено колотящееся от волнения сердце, Лорейн попыталась сосредоточиться на рисунках. Теперь она жалела, что так мало рисовала во время их путешествия с Робертом. Осталось лишь несколько быстрых набросков. Зато в «Марине» больше ей заняться было нечем, но многие цветы к этому времени уже отцвели, и страницы альбома хранили морские виды и даже зарисовки усадьбы. Лорейн провела пальцами по белой балюстраде нарисованного балкона… Как бы она хотела показать его Роберту!

А вот кусты с ярко-розовыми и лиловыми цветами, обрамлявшие садовую дорожку. Лорейн нарисовала их, потому что они одни цвели так поздно, а из книги Владимирова она помнила их название – леспедеца.

Наконец тихий звон часов в гостиной ознаменовал полночь, и Лорейн поспешно отложила альбом и выскользнула из комнаты. Только теперь ей пришло в голову, что место для встречи выбрано неудачно. У них с Робертом есть общая спальня, куда можно было легко попасть прямо из комнаты. А не бродить ночью по дому, рискуя встретить отца или любопытных слуг!

Но Лорейн никого не встретила. Она с величайшей осторожностью шла по коридорам, радуясь, что толстые ковры скрадывали ее шаги. Наконец она достигла библиотеки, приоткрыла дверь и заглянула.

Просторное помещение освещала лишь лампа, зажженная на одном из столиков. В ее свете в темно-зеленом кресле сидел Роберт и листал толстую книгу. Лорейн сразу ее узнала, даже в полутьме: это были «Земли Приморья». Все внутри снова сжалось, но, сделав глубокий вдох, Лорейн вошла.

Увидев ее, Роберт вскочил, отложив книгу на столик. Он порывисто рванулся вперед и замер в шаге от Лорейн.

– Лора, я так рад, что ты пришла! Что ты приехала…

– Ты рад? – переспросила она, вглядываясь в его лицо.

В несмелом свете глаза его казались черными и непроницаемыми, и лишь неестественно прямая спина выдавала его волнение. Роберт взял ее за руку.

– Прости меня, Лора! Прости! – прошептал он, опустив взгляд. – Я сам не знаю, что на меня нашло… я просто обезумел… И даже письмо… Я хотел умолять тебя вернуться, но гордость не позволяла мне признать свою ошибку… Я… виноват перед тобой.

– Роберт, я не сержусь на тебя, – голос вдруг охрип, в глазах защипало, – но как я могу теперь тебе верить? Сегодня ты позвал меня, а завтра снова оттолкнешь? Это же невыносимо!

Он молчал, вновь глядя ей в лицо, и обида, копившаяся внутри, вдруг вырвалась наружу:

– Ты делаешь, что хочешь! Нарушаешь супружеские клятвы, пренебрегаешь мной, оскорбляешь, сыплешь подозрениями! Считаешь меня слишком правильной, а потом приписываешь самые ужасные грехи! А как только я поверила, что у нас возможно счастье, – все рухнуло, и ты…

Он сжал ее пальцы, словно умоляя замолчать, но Лорейн выдернула руку и прижала к груди.

– Я так не могу, Роберт, – в груди заболело от этих слов, из глаз потекли слезы. – Я больше не могу.

Лорейн сама не ожидала, что скажет нечто подобное. Все ее надежды и чаяния рушились прямо на глазах. Она ведь хотела произнести другое! Но осознание пришло только сейчас.

Плечи у Роберта поникли, он стал похож на побитого пса. Но Лорейн знала, что жалость ни к чему не приведет. Он медленно провел рукой по волосам, лицо его исказилось, словно он тоже вот-вот заплачет.

– Ты права во всем, – тихо сказал он. – Если бы я мог, я забрал бы обратно все свои обидные слова. Я бы вернулся в прошлое и поцеловал бы тебя на свадьбе по-настоящему! Я бы много чего еще сделал. Но я не могу…

Лорейн молчала, утирая слезы. Ей так хотелось, чтобы он обнял ее! Хотя она и знала, что своими словами создала стену между ними.

– Мы можем изменить только свое будущее, – грустно продолжал Роберт. – Я бы хотел что-то сделать… Что я могу сделать, чтобы искупить вину?

– Я не знаю… – прошептала она, действительно не представляя, как починить то, что сломано.

– Значит, ты хочешь уехать домой с отцом? – голос его дрогнул.

Она усмехнулась сквозь слезы:

– Да он скорее убьет меня, чем стерпит такой позор! Я не вернусь домой.

– Тогда что же ты собираешься делать?

– Я не знаю, – качнула головой Лорейн.

Роберт смотрел ей в глаза, и она не могла отвести взгляд. Она не знала, что делать дальше. Нужно было уйти к себе, лечь спать, а утром хорошенько обо всем подумать. Но почему-то она не могла сдвинуться с места.

Роберт протянул руку и вновь взял ее ладонь в свою. У Лорейн побежали мурашки от его прикосновения.

– Знаешь, когда приехал твой отец, в самый первый вечер, мы с ним знатно напились. И все, что я помню: он говорил мне, как важна в жизни семья, рассказывал о молодости. Тогда я пошел и написал тебе письмо, сам не помню точно, что в нем было. Но Гришка будто только того и ждал, сразу отослал, пока я еще спал. А на следующий день мы снова надрались с сэром Джереми, да так, что я очухался в корыте у конюшни.

Лорейн не могла взять в толк, зачем он рассказывал ей это.

– Гришка меня туда окунул, чтобы отрезвить. А потом рассказал, что я едва не застрелился.

Лорейн вздрогнула.

– Будто бы мы с сэром Джереми затеяли русскую рулетку с его револьвером. Слуги насилу нас остановили. А он наутро даже ничего не вспомнил!

– Боже мой…

– Вот тогда мне стало страшно по-настоящему. Кто-то из нас мог погибнуть! Даже с Борисом мы не устраивали таких игр! Как нелепо убить себя, даже не осознавая, что делаешь! Гришка сказал мне об отправленном письме, о том, что ты скоро приедешь, и я решил дать себе шанс. С того дня я не брал в рот спиртного. Усердно делал вид, что меня интересует управление поместьем, чтобы и я, и сэр Джереми были всегда при деле. Он действительно дает мне ценные советы. Например, я сменил управляющего.

Он тряхнул головой.

– Но я сейчас не о том. А о том, что, сам того не подозревая, твой отец помог мне вылезти из трясины. И ты… ты тоже помогла мне! Наше путешествие было чудесным! Я уже и забыл, как мне нравились такие поездки, а с тобой я будто ожил, вспомнил, каково делать то, что действительно любишь.

Лорейн сглотнула. Она чувствовала то же самое. Тем больнее было все это потерять.

– Так, может быть, ты дашь мне шанс? Один, последний шанс?

Но ответить она не успела: горячие губы Роберта коснулись ее губ, и по всему телу пробежал электрический ток. Роберт целовал ее нежно, осторожно, но голова кружилась, и подкашивались колени. Лорейн обвила руками его шею и гладила темные пряди, вдыхала знакомый аромат, пока Роберт не прервался и не выдохнул ей в ухо:

– Я не позволил себе встретиться с тобой в спальне, боялся, что не выдержу и разговора не выйдет. Ты приехала такая красивая. Я так скучал, так ждал тебя…

Все доводы рассудка померкли перед его руками, обнимающими ее за талию, глазами, в которых плескался огонь, его теплом и нежностью. Лорейн ничего не ответила, заменив все слова поцелуем…

Утро встретило Лорейн ярким солнцем. Она потянулась на широкой кровати, и только потом вспомнила, что ночует в супружеской спальне. Но, открыв глаза, она не нашла рядом Роберта. Стало обидно и пусто. Он ушел, сделав вид, что ничего не было? Или между ними теперь все хорошо? Долго ли ей придется еще сомневаться?

Лорейн села и увидела на столике записку. Быстро схватив ее, она прочла:

«Уехал на прогулку с Гришей, не стал тебя будить. К завтраку вернусь, любимая. Роберт».

Любимая! Улыбаясь, Лорейн прижала записку к груди, а потом отругала себя за слабость. Как легко она вчера поддалась своим чувствам! Она ведь хотела сперва все обдумать!

Но настроение было слишком хорошим, чтобы размышлять, сколько продлится хрупкий мир между ней и Робертом. Лорейн встала с постели и отправилась в свою комнату одеваться.

Роберт действительно вернулся к завтраку. Он спустился в столовую в идеально белой отглаженной рубашке, причесанный и выбритый. Видно было за версту, что он тоже доволен жизнью. Он чмокнул Лорейн в щеку и улыбнулся.

– Доброе утро!

Она зарделась, потому что рядом отец уже сидел за столом и равнодушно на них поглядывал. В отличие от Роберта, он был мрачнее тучи.

– Ты просмотришь со мной расходные книги после завтрака, Роберт? – поинтересовался он и добавил с намеком. – Или, возможно, у тебя есть теперь другие занятия?

Роберт чуть смутился, но сказал:

– Разумеется посмотрю! Чем скорее мы закончим с делами, тем лучше.

Он покосился на Лорейн:

– Надеюсь, ты не будешь скучать, пока мы заняты?

– Нет, что вы! Если ты не возражаешь, я бы прокатилась верхом. Так соскучилась по нашим местам!

Если Роберт и удивился, то вида не подал, лишь кивнул.

На самом деле у Лорейн был план. После завтрака, когда мужчины ушли в кабинет, Даша принесла ей из кухни хлеба, яиц и паштета, а Савелий оседлал быструю кобылку ей и другую, поспокойнее, для Даши. Сложив припасы в седельную сумку, Лорейн взобралась в седло, дождалась, пока вскарабкается на вторую лошадь камеристка, и рысью умчалась за ворота.

Она надеялась вернуться быстро, чтобы никто не заподозрил об истинной цели прогулки. По обеим сторонам дороги стелился тронутый дыханием осени лес. Сопки постепенно меняли цвет с зеленого на рыжий и желтый, а в воздухе проскальзывал аромат первой опавшей листвы. Оставив Дашу позади, Лорейн спешилась у знакомой тропинки и взяла лошадь под уздцы. Под ногами шуршала трава и редкие сухие листья. Внутри разлилось волнение: что если ее кто-то увидит?

Вот и избушка. Быстро привязав лошадь к дереву, Лорейн взяла припасы и наскоро написанную заранее записку. Дверь сторожки неохотно открылась, отсырев за недели простоя. Внутри было темно и пусто. Нет, вещи почти все остались на своих местах: медвежья шкура на печи, медный чайник, выскобленный стол, а под ним – фонарь, но дом тянул стылым нежильем. Как же там Иван?

Он скрывался в лесу из-за нее, поэтому ей хотелось хоть что-то сделать. Она сразу увидела большую корзину у двери, о которой он говорил, и сложила туда съестное и записку. А затем поспешила скорее выйти, ведь являться сюда было рискованно.

Уже прикрывая за собой дверь, Лорейн сообразила, чего не хватало в доме – книги на подоконнике, той самой, в которой лежала ее фотография… Конечно, ее мог забрать Роберт или полицейские, но Лорейн подумалось, что ее взял с собой Иван, и почему-то эта мысль ей понравилась.

Даша уже ждала снаружи, успела догнать.

– Идемте отсюда скорее, барыня! Мало ли, какой зверь придет! Ведь теперь не живет никто…

Она тревожно огляделась по сторонам. Но животные Лорейн пугали меньше, чем люди.

– Едем назад! – подтвердила она, вскакивая в седло.

Осень подбиралась к поместью все ближе. Сопки украсили разноцветные кроны, утки улетали – если их не сбивал метким выстрелом лорд Бриголь, большой любитель охоты, в доме топились печи, а совершать вылазки в избушку егеря становилось все подозрительнее.

Между Лорейн и Иваном завязалась переписка. Хотя, наверное, сложно так назвать короткие записки, которые они оставляли в корзине раз в несколько дней. Лорейн спрашивала его о здоровье да говорила, что у них с Робертом дела наладились. Егерь отвечал односложно: жив-здоров, слава богу, лес прокормит. Ни о том, где он скрывается, ни о Птичьей скале или других странностях они не упоминали. И все равно Лорейн каждый раз радовалась крохотному клочку бумаги с кривоватыми буквами. Он означал, что Иван жив и с ним все в порядке.

С Робертом они действительно помирились. Он изо всех сил старался быть внимательным и нежным. Они вместе гуляли в саду, иногда катались верхом, проводили время в спальне или просто читали в библиотеке. Лорейн даже попыталась его нарисовать. На ее взгляд, вышло не очень хорошо, но Роберт тут же вспомнил о ее мечте рисовать для Владимирова. Уже конец сентября, он мог вернуться в Приморье. Однако Лорейн лишь отмахнулась. Теперь это желание казалось частью какой-то другой жизни, жизни «до».

Она думала о том, когда появилась эта граница… А потом поняла, что будто застыла в моменте. Прямо здесь и сейчас она была счастлива с Робертом. Вспоминать прошлое совсем не хотелось, там осталось так много грустного, несправедливого и неприятного. А о будущем думать было страшно, ведь вновь могло что-то приключиться, и любовь Роберта растает как дым…

Кроме того, был еще отец. Кажется, он совершенно не собирался их покидать. Когда Роберт спросил у него напрямую, сэр Джереми заявил, что ждет вестей из Синг-Пура и уедет, как только они поступят. Но никаких сроков так и не назвал.

Лорейн его присутствие тяготило. Он либо не замечал ее, будто она лишь предмет мебели, отчего ей становилось неловко, либо, что еще хуже, донимал нравоучениями, рассказывал, что должна и не должна делать леди и жена главы семейства. В его глазах она всегда не так смотрела, не так стояла, не так себя держала. Даже когда она жила дома, он не уделял ей столь пристального внимания.

Однажды солнечным утром после завтрака, пока Роберт и ее отец опять занимались делами, Лорейн решила взяться за рисование. С появлением лорда Бриголя она почти забросила это занятие, но сегодня был прекрасный день, чтобы посидеть с планшетом в саду. Она уже натянула лист и развела темперу, когда в дверь ее комнаты постучали.

Гадая, кто мог к ней явиться, Лорейн открыла дверь.

На пороге стоял Роберт. Глаза у него лихорадочно блестели, и, несмотря на показную невозмутимость, Лорейн сразу поняла, что он взволнован. Невольно вспомнилась их ссора в библиотеке, когда он обвинял ее в измене, и сердце сразу подпрыгнуло в предчувствии беды.

– Почему ты стучишь? Что случилось? – выдавила Лорейн.

– Позволишь зайти? – поинтересовался Роберт, и она отступила, пропуская его в комнату.

Он подошел вплотную и взял ее вмиг похолодевшую руку.

– Лора, нам нужно поговорить.

– Что случилось? – повторила она.

– Дело в смерти отца, – произнес Роберт ровно. – Я помню, как оскорбили тебя мои подозрения, когда… Но пойми меня правильно, мы нашли труп ританца, и не просто какого-то ританца, а помощника лорда Бриголя, буквально у себя во дворе!

– Что ты хочешь сказать? – выдавила Лорейн, чувствуя, как внутри натягивается струна.

– Я должен сказать, – опустил глаза Роберт, – что я подозреваю твоего отца в убийстве.

Это было неожиданно, страшно, нелепо, хотелось крикнуть, что он бредит, но Лорейн не сдвинулась с места.

– Почему? Из-за Эшли?

– Нет, не только, – Роберт осторожно подбирал слова. – Он странно ведет себя с самого приезда. С чего вдруг он взялся мне помогать с документами? Почему не хочет уезжать? А когда я спрашивал про Эшли, он утверждал, что знать не знает, как его помощник попал сюда.

– Возможно, он правда не знает, – прошептала она.

– Но они прибыли в город вместе.

– Что?

Он крепче сжал ее руку.

– Когда в управлении отказались расследовать это дело, я нанял человека и попросил кое-что поразведать. Это заняло время, но он сообщил, что сэр Джереми и Эшли Уайт прибыли в Ладивосток вместе. Они поселились в одной гостинице. А той ночью… Вполне вероятно, что они оба побывали в лесу и в доме!

Лорейн смотрела на Роберта с ужасом. Мысль, что ее отец может быть причастен к гибели Павла Алексеевича отозвалась болью в сердце.

– Я понимаю, что снова бросаю тень на твою семью и ты вправе снова меня возненавидеть…

– Я никогда… – попыталась возразить Лорейн.

– …Но сейчас, пока сэр Джереми ушел к себе написать письмо, я кое-что нашел, – не дал ей сказать Роберт. – Похоже, я обнаружил доказательство! Сейчас я поеду в город, чтобы его проверить. Поэтому я пришел к тебе. Если все подтвердится, то я подам прошение в полицию.

Он смотрел на нее и ждал. Лорейн поняла, что он ждет, чью сторону она примет. Согласится с его подозрениями, усомнившись в отце, или снова упрекнет за несправедливые обвинения, оскорбится, уйдет. Она имеет полное право уйти. Какую самонадеянность надо иметь, чтобы обвинять в убийстве ее отца! Но как назло, эта мысль уже приходила в голову и ей, и пусть Лорейн старательно ее прогнала, сейчас она хотела знать правду.

– Расскажи мне, что ты нашел! – дрогнувшим голосом сказала она.

– Нет, сперва я должен во всем убедиться.

– Ты не доверяешь мне? – прошептала Лорейн.

– Нет, что ты! Я верю тебе! – заглянул ей в глаза Роберт. – Но я боюсь, что ошибся и зря очерню лорда Бриголя в твоих глазах. Если все не так, если он ни при чем, то пусть в дураках останусь только я.

– Тогда зачем ты мне рассказал?

– Потому что если я прав, то буду требовать справедливости! Я люблю тебя, Лора, но я не смогу оставить убийцу отца на свободе!

– Я понимаю, – сказала она очень тихо. – Но прошу тебя, убедись во всем полностью.

Он напряженно кивнул.

– Мне нужно ехать.

Не тратя больше слов, он поцеловал ее на прощание, а потом умчался, оставив в смятении и волнении.

Могли ли быть подозрения Роберта правдой? Ее отец, конечно, сложный человек, но это еще не значит, что он убийца! И какой у него мог быть мотив?

Темпера засыхала на палитре, а Лорейн сидела на кровати, уставившись в пространство. Она знала, что нужно сделать: пойти и поговорить с отцом. Взять его гнев на себя, будто это у нее возникли подозрения, и посмотреть, что он скажет. Конечно же, он ничего не скажет, никто не признается, если в самом деле виновен, но, может быть, он даст какую-то зацепку, какую-то мысль, зачем ему могла понадобиться смерть Павла Алексеевича.

Лорейн уже давно поняла, что они с отцом Роберта не были друзьями, но почему тогда он здесь? Почему помогает Роберту? Что-то кроется за его визитом…

Прошло не меньше часа тягостных мыслей, прежде чем Лорейн встала и вышла из комнаты. Отца не было в его комнате, и слуги передали, что видели его в кабинете.

Лорейн шла туда, будто на эшафот. Из-за закрытой двери слышался скрип половиц – лорд Бриголь явно не сидел спокойно за письменным столом! Лорейн уже протянула было руку, чтобы постучать, но передумала. Если уж подозревать – то подозревать.

Тихо и очень медленно она потянула ручку. Сердце ее готово было выскочить из груди. Лорейн сделала шаг в кабинет.

В свете пробивающихся из-за плотных штор солнечных лучей к стене прижался ухом лорд Бриголь и постукивал по обоям с вензелями.

– Папа?

Сэр Джереми обернулся.

– Что вы делаете, отец?

– Лорейн? Что тебе здесь нужно? – отступая от стены проговорил он, нахмурившись.

– Я просто хотела…

Но он ее не слушал:

– А где Роберт?

– Он уехал по делу.

– И надолго?

– Кажется, да. Но я не понимаю… Что вы здесь делаете? – повторила она, уже настойчивее, пока он задумчиво обводил взглядом кабинет.

Их разделял письменный стол и стул, где прежде лежал халат Павла Алексеевича. Лорд Бриголь чуть отодвинул кресло, но не сел, а просто положил руку на мягкую спинку.

– Ну что ж… – перевел он глаза на нее. – Наверное, придется тебе рассказать.

Лорейн стало страшно. По спине пробежали мурашки, а сердце отбивало бешеный ритм.

– Лорейн, я сделал все возможное, чтобы сохранить это в тайне, – каждое его слово будто наваливалось своей тяжестью. И ему, казалось, самому трудно было их произносить. – Но дело зашло слишком далеко. И скоро твой муж обнаружит бумагу…

– Бумагу? – пролепетала она, ничего не понимая.

Отец бросил на нее недовольный взгляд, словно говоря, чтобы она не перебивала.

– В молодости я был глуп и безрассуден, вроде твоего Роберта, – лицо его исказила гримаса презрения. – И как-то раз в одной из гостиных Питербурха встретился с Павлом Эрдманом. Тогда он не был еще графом, а лишь жалким нищим офицериком. А я в тот момент был расстроен, зол на жену, и этот мошенник будто подловил меня. Я не мог поверить, что какой-то тусский пройдоха может так меня обставить! Я не мог остановиться, не мог дать ему выиграть! Словом… Я проигрался по-крупному. Но подлый плут решил еще и унизить меня, предложив договорной брак между нашими детьми! И я проиграл все. Я не мог выплатить ему долг сразу, и вы с Робертом были слишком малы, так что мы нашли нотариуса и составили договор.

Лорейн не понимала, зачем он рассказывает ей об этом, ведь он уже объяснил ей причину брака с Робертом. К чему эти подробности?

– Согласно договору, я отдаю замуж за его сына старшую дочь и даю ей в приданое весь свой проигрыш. А это почти миллион тусских рублей!

– Что? – ахнула Лорейн.

Она не верила своим ушам! Как мог ее отец проиграть в карты такую астрономическую сумму?

– Это все мое состояние на сегодняшний день, – процедил сквозь зубы лорд Бриголь. – Теперь ты понимаешь?

Его черные глаза под сдвинутыми бровями впились в нее. Лорейн побледнела и приложила пальцы к виску.

– Но почему же вы мне ничего не сказали? Павел Алексеевич хорошо ко мне относился. Может быть, я бы смогла договориться с ним? Мне не нужны такие деньги!

– Договориться? Этот старый дурак уперся, как баран, требуя исполнения условий! – зарычал он. – Хотел прибрать к рукам все мое имущество!

Лорейн не смела вздохнуть.

– Он разозлился, что я хотел его обмануть!

– Обмануть?

Он взглянул ей в глаза:

– Ты не моя дочь, Лорейн.

Ей показалось, что он вышиб ей дыхание. Она сделала шаг назад, но покачнулась, и ей пришлось подойти к стулу и опереться на него. Хотелось крикнуть: «А чья же тогда?», – но Лорейн беспомощно хватала воздух ртом, лишившись голоса.

– Ванесса уже была беременна, когда мы поженились, – через силу говорил он, устремив взгляд на полки с бумагами. – Конечно, она скрывала это! Но я же не дурак и умею считать!

У Лорейн кружилась голова.

– Я велел Эшли после свадьбы передать Эрдману письмо, где рассказал правду, – беспощадно продолжал отец. – Я не могу отдать за Роберта дочь, он уже женат на тебе! И не видать ему моих денег! Конец договору! Потому я и прислал в приданое так мало.

Он ударил кулаком по спинке кресла.

– А Эрдман уперся. Сказал, что грехи моей жены его не волнуют. У тебя мое имя, и ты моя наследница. Еще и угрожал мне, что расскажет об этом позоре, если я не выполню условия!

Каждое слово лорда Бриголя отдавалось болью в сердце Лорейн. Верно, он никогда не считал ее своей дочерью! В глубине души она всегда чувствовала это! Он ненавидел ее за то, что она не его дочь. Но теперь она хотя бы знала, почему он так жесток с ней. И, несмотря на внезапность этого известия, Лорейн вдруг поняла, что ей стало легче. Будто камень упал с души.

– И что вы тогда сделали? – выдавила она, дрожа. Похоже, Роберт был прав!

Лорд Бриголь сильнее вцепился в кресло, едва слыша, что она сказала. Похоже, он разговаривал уже не с ней, а сам с собой.

– Я приехал ночью. Оставил Эшли в лесу. Я пробрался в дом, чтобы найти этот дурацкий договор и уничтожить! Но Эрдман спрятал его! Я обыскал весь кабинет, но ничего не нашел. Я был в ярости! И тут вошел он! Тогда я просто схватил со стола нож для бумаги…

Он замер, будто вспомнив, что не один.

Боясь пошевелиться, Лорейн прижала руки ко рту. Сэр Джереми посмотрел на нее долгим и тяжелым взглядом.

– Это была случайность. Я не хотел его убивать, – уже спокойнее сказал он и вдруг двинулся к ней, обходя стол. – И теперь, когда ты знаешь правду, ты должна помочь мне, Лорейн! Помоги мне найти и сжечь этот документ! Ради твоей матери и сестер! Если я выплачу долг, они останутся ни с чем!

Впервые в голосе лорда Бриголя проскользнуло отчаяние. Лорейн в ужасе смотрела на него, ничего не говоря.

– Наверняка у Эрдмана есть тайник, о котором я не знаю! – продолжал наступать на нее сэр Джереми. – Разведай у Роберта, где он может быть. Я просто сожгу эту проклятую бумагу и уеду. Твой муженек не беден, сможет обеспечить тебя. А я смогу выдать замуж твоих сестер!

– Я…

Она не знала, чего именно боится, но лихорадочно блестящие глаза неродного отца заставляли колени дрожать. Он хочет, чтобы она помогла ему скрыть убийство? Хочет, чтобы она позволила ему выйти сухим из воды?

– А что случилось с Эшли? – непослушными губами произнесла она, пятясь к двери.

– Я нашел его мертвым. Он должен был дождаться меня с лошадьми, но, пока я был в поместье, на него напал тигр, а лошади убежали.

Лорд Бриголь печально пожал плечами. Помощника ему жаль, а Павла Алексеевича – нет.

Лорейн покачала головой.

– Я… – она сглотнула. – Я должна подумать обо всем, что вы сказали.

– Подумать?! – рыкнул он. – Тут не о чем думать! Я хочу, чтобы твой муженек никогда не узнал о существовании договора!

Вдруг позади Лорейн раздался ледяной голос Роберта:

– Уж не об этом ли договоре вы говорите, сэр?

Лорейн обернулась. В дверном проеме застыл Роберт, с ненавистью глядя на лорда Бриголя и сжимая в руке листы бумаги.

– Нашел, гаденыш, – процедил Бриголь.

Лорейн видела, как его руки сжались в кулаки.

– Я поступил не лучшим образом, подслушав под дверью. Но ваш голос хорошо разносится по коридору. К тому же обнаружив это, – он помахал бумагами в руке, – я начал опасаться за жизнь Лоры.

– Что ты хочешь, щенок?

– После того как вы убили моего отца, будет некоторым утешением разорить вас и отправить в тюрьму!

Лорд Бриголь яростно сжал зубы. Сейчас он походил на тигра, приготовившегося к прыжку.

– Пожалуйста, – проговорила Лорейн, выставив руки в стороны. – Давайте поговорим. Не нужно устраивать…

Но договорить она не успела, лорд Бриголь оттолкнул ее и набросился на Роберта. Увидев, как ее муж падает, сраженный ударом в ухо, Лорейн закричала. А Бриголь выхватил бумагу из руки Роберта и выбежал вон из кабинета.

Все еще дрожа от потрясения, Лорейн бросилась к мужу.

– Роберт!

Он сел, держась руками за голову.

– Твой отец страшнее раненого кабана!

– Да… – слово «отец» царапнуло по больному. – Ты в порядке?

Она помогла ему подняться. Роберт покрутил головой туда-сюда.

– Жить буду, – заключил он.

– Он забрал документ, Роберт.

– Глупости! – усмехнулся он. – Я же не дурак, это была копия! Пойдем, полицейские уже, должно быть, задержали его.

Не зная, что сказать, Лорейн двинулась за ним. Но тут с улицы послышался шум и топот копыт. Роберт бегом бросился на крыльцо.

Пока в доме разыгрывалась сцена, достойная античной трагедии, погода на улице испортилась. Небо затянули хмурые облака, а деревья качались и скрипели под порывами ветра.

С верха лестницы Лорейн и Роберт увидели спину лорда Бриголя, мчавшегося верхом на коне к раскрытым, по обыкновению, воротам. За ним бежали несколько человек, но он был быстрее.

– Стой! – заорал Роберт, сбегая вниз. – Задержите его!

Лорейн не отставала.

– Как вы могли дать ему моего коня! – накинулся Роберт на Савву, стоящего в стороне. Налетел порыв ветра и снес с его головы картуз.

– Да он сам… Мы и не успели… – промямлил бедняга.

– Веди другую лошадь! Живо! – кричал Роберт, красный от ярости.

– И мне! – добавила Лорейн, сама не зная зачем.

Она чувствовала свою ответственность, ведь речь шла о ее отце (пусть и ненастоящем), да к тому же не хотела оставаться тут с полицейскими, которые с недовольным видом возвращались от ворот.

Роберту подвели лошадь. Он, ругаясь на чем свет стоит, запрыгнул в седло и ринулся с места.

– Подожди!

Но он не остановился.

– Вот ваша кобылка, сударыня! – влез Савва.

Лорейн благодарно кивнула, уселась в седло и помчалась в погоню.

Но за те полминуты, что она от него отстала, Роберт успел выехать за ворота и теперь нещадно гнал своего коня по дороге, где черной точкой виднелся впереди лорд Бриголь. Лорейн тоже прибавила ход, но ее пугала слишком большая скорость, а платье было неудобным для верховой езды, потому догнать мужчин ей было не под силу.

Внезапно фигура Бриголя исчезла из видимости. Лорейн не могла понять, куда он делся, Роберт тоже замедлил ход, а потом резко свернул с дороги прямо в лес.

– О нет! – прошептала Лорейн.

Погоня среди деревьев была вдвое страшней.

На лицо упали несколько капель. Подняв голову, Лорейн увидела, как низко нависли тучи. Дождь.

Заметив место, она последовала за Робертом в чащу. За деревьями мелькала фигура его лошади, но Лорейн никак не могла ее догнать. Лес здесь был не таким уж густым, но ноги ее кобылы утопали во мху, путались в траве, приходилось огибать деревья и колючие заросли. На голову все чаще попадала влага, а платье совсем не грело плечи, и Лорейн начала дрожать от холода.

– Роберт! – крикнула она, на секунду потеряв его из виду.

То ли он услышал, то ли не мог двигаться быстрее, но она вновь его увидела и подстегнула лошадь. Та недовольно фыркнула, удивленная скоростью, которой требовала наездница.

Вдруг послышался дальний окрик. Лорейн обернулась на секунду. Позади мелькали за деревьями смутные тени. Видимо, полицейские решили помочь поймать преступника.

Она продолжила пробираться вперед. И вдруг едва не наткнулась на Роберта. Его конь переминался с ноги на ногу на одном месте. Стоило приблизиться, как ее лошадь дико заржала и тоже остановилась.

– Что случилось?

Но тут она сама увидела. Шагах в двадцати вправо стоял конь сэра Джереми, а прямо перед ними на вдвое меньшем расстоянии его наездник с завидным упорством пробирался вперед пешком. Дождь все усиливался, капли затекали Лорейн за шиворот, у Бриголя намокли волосы и пиджак.

– Остановитесь! – крикнул ему Роберт, понукая свою лошадь, но та лишь делала пару шагов и испуганно ржала. – Стойте! Тут может быть тигр!

Кобыла Лорейн фыркнула. Вот почему умные животные не хотят идти дальше!

– Отец! – крикнула она, но голос будто охрип, вышло тихо и неуверенно.

– Не бросать же его тут! – процедил Роберт.

Внезапно они увидели, как из кустов прямо перед лордом Бриголем выскочил огромный полосатый зверь. Яркая шкура блестела от дождя, а пасть была угрожающе оскалена.

– НАЗАД! СКОРЕЕ! – надрывался Роберт.

У Бриголя не было оружия, но и страха перед хищником он не показал. Для Лорейн время стало густым и тягучим. Она видела, как медленно-медленно он обернулся и взглянул на них с какой-то тоской, а затем вновь перевел глаза на тигра. И сделал шаг вперед.

Роберт снова что-то прокричал. Но лорд Бриголь никогда не отступал от своего выбора. Широкими и уверенными шагами он приближался к зверю, который не ожидал такой реакции. Поводя хвостом, он смотрел, как добыча сама идет к нему в пасть.

– Ну уж нет! Ты не сбежишь от меня! – заявил Роберт и снова подстегнул коня.

Бедное животное дернулось вперед. И вдруг тигр сделал грациозный прыжок, оказавшись между сэром Джереми и Робертом.

От близости хищника лошадь Лорейн дико заржала. Но конь Роберта испугался еще сильнее. Обезумев от ужаса, он встал на дыбы. Роберт отчаянно пытался удержаться в седле, но конь опустился и вновь взбрыкнул с бешеной силой. Лорейн видела, как соскользнула нога Роберта, и, потеряв равновесие, он полетел вниз. Он упал на спину прямо на поваленное деревце, и раздался противный хруст. Что хрустнуло: дерево или кости Роберта? Он вскрикнул и застыл неподвижно. Его конь, почуяв свободу, бросился прочь от хищника.

А Лорейн уже не думала о тигре. Она соскочила с лошади и вмиг оказалась рядом с Робертом, упав на колени.

– Роберт!

Он лежал на спине и смертельно бледный смотрел на нее, часто дыша. Дождевые капли текли по его лицу.

На миг она подняла голову, чтобы взглянуть на тигра, и увидела, что ни его, ни лорда Бриголя нет поблизости. Только где-то наверху выл ветер и трещали деревья.

– Роберт! – Лорейн взяла его руку.

Он застонал, попытался что-то произнести, и изо рта его показалась струйка крови.

Дальнейшие события для Лорейн подернулись туманом. Он помнила, как прибежали люди. Помнила, как изменился в лице Савелий, а потом и Гришка, примчавшийся следом. Помнила, какой страшный крик издал Роберт, когда его попытались поднять. Соорудив носилки, слуги с величайшей осторожностью отнесли едва живого графа Эрдмана в дом. Лорейн что-то сказала полицейским. Кто-то вызвал врача. Но это не отложилось в памяти. Стоило ей отпустить руку Роберта, как она будто забылась. Она понятия не имела, как оказалась в поместье, на стуле рядом с кроватью Роберта. Он был без сознания. Неизвестно, сколько времени прошло до приезда врача.

Фамилия у врача была то ли Шивунов, то ли Живунов, и это внушало надежду. Имя и отчество Лорейн тут же забыла, когда он представился. Ее сейчас интересовало лишь состояние Роберта.

Живунов выглядел как типичный врач: серьезный, с бородкой, в круглых очках. Он выставил Лорейн за дверь на время осмотра.

А после усадил ее в кресло и подал стакан с какой-то горькой жидкостью. Лорейн машинально выпила ее и ощутила, как в голове стало проясняться.

– Сударыня, нет смысла ходить вокруг да около, – сказал Живунов, поглаживая рыжеватую бородку. – У вашего мужа серьезная травма. Перелом позвоночника, если быть точным.

Если бы Лорейн могла, она бы побледнела. Но кровь уже давно отлила от ее лица да так и не вернулась обратно.

– Он поправится, мистер Живунов? – от волнения Лорейн путала слова.

Он задумчиво гладил бородку.

– Несмотря на мою высокую компетенцию… Я вынужден предположить худшее… К сожалению, после травм такого рода восстановление не всегда возможно полностью. И в данном случае рассчитывать на серьезное улучшение не приходится.

Лорейн не выдержала:

– Что вы хотите сказать?

Доктор произнес:

– Граф Эрдман жив – это хорошая новость. А плохая новость в том, что ниже талии он парализован, возможно, навсегда.

– Парализован? – Лорейн ощутила, как на нее снова наваливается туман.

– Если быть точным, он не сможет двигать ногами, ходить, и все остальное… – Но его голос превратился для нее в монотонное жужжание. Она не хотела ничего слышать и ничего знать. Роберт поправится! И никакой доктор не сможет ее в этом разубедить!

Он давал ей какие-то советы, выписал несколько рецептов, объяснял, что сперва должен вправить позвонки, а затем наложить гипс, но она только рассеянно кивала. У нее в голове зарождался план. Наконец, окинув Лорейн подозрительным взглядом, Живунов вновь отправился к Роберту, чтобы взяться за лечение. Началась суета: слуги носили воду, исполняли поручения врача, слышались стоны Роберта.

Не выдержав, Лорейн сбежала в гостиную и долго стояла там, стараясь унять звон в ушах, пока ее не тронула за рукав Даша.

– Чаю вам подать, сударыня? – участливо спросила она.

– Нет, не нужно, – бросила рецепты на столик Лорейн и разрыдалась.

Спустя несколько часов, когда доктор закончил свои манипуляции, а Роберт спал под действием морфия, она решилась зайти к нему. Страшно было видеть его бледное лицо среди подушек и тянущиеся под одеяло от изголовья кровати ремни. Лорейн знала бы, для чего они, если бы слушала доктора, а так походило на пыточное приспособление.

Стоило ей подойти ближе, как он открыл глаза.

– Лора…

– Я здесь! – она осторожно присела на край кровати.

– Лучше ты, чем этот докторишка, – прошептал Роберт, скривившись, будто лимон откусил. – Что он тебе сказал?

Лорейн обещала себе не плакать, но слезы предательски затуманили взгляд.

– Он несет какую-то чушь! – ответила она. – Я уверена, что ты поправишься.

Роберт глянул на нее:

– Да брось врать! У тебя лицо, будто я уже скончался!

– Роберт…

Она нагнулась и поцеловала его щеку. А потом увидела, как снова скривился его рот и из его глаз покатились слезы.

– Это несправедливо! – сказал он, не глядя на нее. – Он убил моего отца! А теперь из-за него я…

Конечно, Лорейн понимала, о ком идет речь, и решила, что эта тема отвлечет Роберта ненадолго:

– А ты слышал весь разговор в кабинете? Ты знаешь, что лорд Бриголь мне не отец?

– Что? – кажется, это заявление и впрямь заставило его забыть о собственном плачевном состоянии.

Лорейн стала медленно и подробно рассказывать ему обо всем, что от него узнала.

– Он просто негодяй! – заключил в конце Роберт.

– Не забывай, что он заботился о моей матери и сестрах. Он не хотел, чтобы они остались без средств к существованию.

– Мы не поступили бы так с ними! – возразил он. – Он мог поговорить по-человечески.

Она вздохнула и сказала:

– Это все из-за того, что я не его дочь. Думаю, ему была отвратительна мысль оказаться у меня в долгу.

– Свою смерть он заслужил! – заявил Роберт.

Лорейн глянула на него.

– Думаешь, он погиб?

– А ты сомневаешься? – удивился он. – Тигры не любят чужаков. Если не тот, которого мы встретили, то другие растерзают его. Ему не выйти из леса.

– Пожалуй, ты прав.

Ей снова вспомнилось, как между ними и тигром сэр Джереми выбрал тигра. Неужели, он счел это лучшим выходом? Он не хотел попасть в тюрьму? Или не хотел позора? Найдут ли они его тело, как нашли Эшли?

Пока она размышляла, Роберт снова погрустнел. Лорейн и не думала, что сможет его утешить. Она не представляла, что может сейчас сделать для него. Подыскивая новую тему для разговора, она вспомнила одну деталь.

– Ты ведь поехал в город… Но как ты обернулся так быстро? Ведь до Ладивостока не меньше часа езды.

Но Роберт будто не услышал, он сжимал и разжимал кулаки.

– Руки тоже будто не мои, – пробормотал он. – Врач сказал, это от лекарств, потом пройдет… Хотя он много всего наговорил…

Лорейн молчала. Он перевел на нее глаза и ответил:

– Это чистая случайность. Я встретил нотариуса по дороге, он ехал к Боярновым. Я показал ему документ, и он подтвердил, что бумага имеет полную силу. На том мы распрощались, и я вернулся. И правильно сделал, ведь тайфун уже надвигался.

– Тайфун? – переспросила Лорейн.

– Ураганный ветер и дождь. На берегу в это время особенно опасно, хотя отголоски дошли и до нас. Слышишь, как воет?

Лорейн внезапно осознала, что в окно с неистовой силой бьет дождь, а в трубах воет ветер. Все вместе усиливало тревожное чувство, не покидавшее ее. Роберт наблюдал за ней, смотрел, будто хотел запомнить, как она выглядит. Ей стало еще больше не по себе.

– Этот тайфун меня пугает. Ведь он не причинит вреда поместью?

– Нет, здесь все крепкое, – ответил Роберт. – А в папином саду почти все цветы уже отцвели…

Лорейн взяла его за руку, но он осторожно высвободил ладонь.

– Я очень устал, мне нужно поспать.

Ей пора было уходить, но она не находила слов, чтобы выразить то, что чувствует.

– Ты поправишься, Роберт, – тихо сказала она. – Не сдавайся! Пожалуйста, ради меня!

Он посмотрел на нее покрасневшими глазами.

– Ради тебя я постараюсь.

Лорейн погладила его по щеке и выскользнула из комнаты.

Даша поджидала в коридоре.

– Ужин-то накрывать, барыня?

– Ужин? – рассеянно отозвалась Лорейн. – Нет, мне нужно ехать. Вели седлать кобылу.

– Ехать? Что вы, сударыня! – всплеснула руками Даша. – Ведь ураган бушует!

– Но мне нужно в сторожку…

– Убьетесь только, похуже Роберта Палыча! Сейчас надо переждать, пересидеть, – убеждала она. – Тайфун – это не шутки!

Лорейн едва не застонала от бессилия. Ну почему именно сейчас!

– Там и дохтор ваш не смог уехать, останется на ночь, – добавила Даша. – Так что давайте-ка поужинаем. Идемте в столовую.

Следующие дни Лорейн не находила себе места. Доктор сказал, что пока остается только ждать, когда кости Роберта срастутся, и тогда уже будет ясно, что можно сделать с чувствительностью и подвижностью ног. Однако Лорейн видела, как он отводит глаза.

Даша непрестанно молилась за здоровье хозяина, да и остальные слуги очень переживали. Ухаживать за Робертом пришлось Гришке. Живунов хотел прислать из больницы сиделку, но Роберт отказался. Лорейн предлагала себя на эту роль, но и эта идея ему не понравилась.

– Мне больно, что я перед тобой в таком унизительном состоянии, – сказал он. – Не хочу видеть жалость в твоих глазах! Давай сделаем вид, что я просто слег с простудой, а ты меня навещаешь.

Она старалась, чтобы выглядело именно так. Приходила к нему, говорила с ним или читала вслух. Как бы ей ни было тяжело, она убеждала Роберта, что он поправится, и сама верила в это всем сердцем. Хотя и не решалась рассказать ему о своем плане.

План этот осуществить оказалось труднее, чем она думала. Для начала ей нужен был Иван. Но дождь лил три дня, а потом дорогу размыло и к избушке было не подобраться. Наконец ей все же удалось оставить ему записку, но дни шли, а ответа все не было. В записке она умоляла Ивана прийти в поместье, а Дашу предупредила, чтобы егеря пустили и привели к ней.

Едва кончился ураган и дождь, как снарядили отряд на поиски лорда Бриголя. Но ни его живого, ни его тело так и не нашли. Тайга поглотила его бесследно, и Лорейн считала, что такой конец сполна искупил его преступление, и даже больше.

Вскоре о беде Роберта прознали соседи, но он велел никого не пускать. Даже единственного оставшегося друга, Алексея, не хотел он видеть, не говоря уж о вездесущем Борисе.

Наступил октябрь. Не видя изменений, Роберт хмурился все сильнее, но, к удивлению Лорейн, он не жаловался и не злился, покорно исполняя предписания врача. Что-то изменилось в нем. Иногда Лорейн казалось, что вернулся тот Роберт, который разводил с ней костер и защищал от бандитов, а порой – что перед ней совершенно новый, незнакомый Роберт, серьезный, взрослый, немного похожий на Павла Алексеевича.

– Лора, я могу попросить тебя об одолжении? – спросил он однажды вечером, когда она закончила читать ему первую главу новой книги Вюля Жерна, едва прибывшей из Питербурха по заказу.

– Ну конечно, Роберт! – улыбнулась Лорейн, хотя при взгляде на него у нее по-прежнему слезы наворачивались на глаза.

– Перестань мне врать! – резко сказал он. – Этот несносный докторишка врет мне, и ты тоже. У него так бегают глазки, стоит мне заговорить о перспективах. Я уже понял, что он ничего не сможет сделать и я так и останусь калекой.

Лорейн сглотнула.

– Это еще неизвестно, – тихо сказала она. – Живунов говорил мне, что есть новые экспериментальные методы…

– Это все чушь собачья!

Воцарилась неловкая тишина.

– Я всего лишь хотела подбодрить тебя, – наконец произнесла Лорейн. – Мне кажется, что только надежда на лучшее еще может тебе помочь.

– Нет. Это просто самообман, – горько сказал он.

Лорейн закусила губу.

– Я многое передумал за эти пару недель. Моя жизнь вдруг предстала совсем в ином свете, – он смотрел в потолок, говоря это. – И она была совсем неплохой. Но теперь… Чем быстрее я пойму, что назад пути нет, чем быстрее смирюсь, тем легче мне будет решить, что делать дальше.

– А что ты собираешься делать дальше? – испугалась Лорейн.

Он перевел на нее взгляд.

– Я хочу выполнить хотя бы одно данное тебе обещание, поэтому я не сдамся. Хотя у меня были мысли попросить доктора избавить меня от мучений.

Кровь отхлынула у нее от лица.

– Роберт…

– Дай мне сказать. Человек ко всему привыкает, я тоже привыкну. Но прошу тебя, с этого дня не говори, что я поправлюсь. И кстати, у тебя есть теперь официальное право развестись со мной. Ведь детей у нас уже не будет…

Слушать все это было невыносимо! Лорейн казалось, что сердце у нее разорвется на части. Поэтому она не выдержала и сказала:

– Роберт, я не врала тебе. Я верю, что ты поправишься, потому что…

Вдруг раздался настойчивый стук в дверь.

– Я сейчас… – поднялась Лорейн.

– Нет! Договори! – приказал Роберт, схватив ее за руку.

В глазах его горело странное выражение. Нет, еще не время раскрыть ему свой замысел. Если ничего не выйдет, то… Она не может так поступить с ним! И Лорейн малодушно воспользовалась предлогом, чтобы прервать тягостный разговор.

– Я верю, что ты поправишься, потому что люблю тебя.

Она осторожно высвободилась.

В коридоре стояла Даша.

– Сударыня, вы просили сразу сообщить, коль Иван объявится. Так вот он вас ждет на конюшне. В дом не пошел ни в какую!

– Хорошо, я сейчас приду.

Она вернулась к Роберту.

– Что там? – спросил он, теребя руками край одеяла.

– Ничего. Даша. По хозяйству у нее вопрос был.

Лорейн села на прежнее место.

– Мне не нравится, куда зашел наш разговор, – она ласково провела по его волосам. – Не изводи себя. Дурные мысли уж точно тебе не помогут. Я никуда не уйду и тебя не брошу. Завтра я почитаю еще, а сейчас уже поздно. Пора спать.

– Хорошо, – не стал спорить Роберт. – Но мы еще вернемся к этому разговору.

Но на этот раз Лорейн соврала. Она вовсе не собиралась отдыхать.

Выйдя из комнаты, она чуть не бегом побежала на конюшню.

Дверь была открыта, и изнутри доносились запахи сена и навоза, тихое фырканье и громкое дыхание. Лорейн от волнения едва переставляла ноги, но все же заставила себя войти.

Иван сидел на тюке сена, свесив руки с коленей. Перед ним на полу стоял переносной фонарь. Казалось, егерь ничуть не изменился: густая борода, перепачканные землей сапоги, ружье за плечом. Разве что поверх рубахи накинут старенький тулуп. Лорейн на мгновение замерла и перестала дышать, вглядываясь в знакомую фигуру. Он не сразу ее заметил, глядя в пол, задумавшись о чем-то.

Она сделала несколько шагов, тогда он увидел ее и поспешно встал. Лорейн подошла на расстояние вытянутой руки.

– Здравы будьте, сударыня! – первым нарушил затянувшееся молчание Иван.

– Здравствуй, – ответила она. – Как ты?

Он нахмурился.

– Хорошо. Слава богу, лучше Роберта Палыча. Такая беда…

Лорейн все всматривалась, пытаясь угадать сходство, но ничего не выходило, поэтому она сказала:

– Я знаю: ты мой отец.

Кустистые брови Ивана поползли вверх. Лорейн внутренне ожидала, что он может воскликнуть: «Да вы рехнулись, барыня!» Но нет, это было не то удивление. В его глазах мелькнуло что-то… Они блеснули в свете фонаря.

– Кто тебе сказал? – голос егеря дрогнул.

– Я сама догадалась. Сэр Джереми признался, что я не его дочь, а ты знаешь мою маму… Я видела там, на Птичьей скале, как вы друг на друга смотрели.

– Я…

Лорейн больше не раздумывала: она бросилась и обняла Ивана. По щекам заструились слезы, но то были слезы радости. Конечно, оказаться дочерью простого тусского крестьянина было странно, но при этом Иван сразу понравился ей, и, если отбросить условности, она была вовсе не против такого родства. И каким облегчением было узнать, что в их необъяснимой дружбе нет ничего предосудительного! Лорейн успела обдумать все это за долгие дни, пока ждала его, и теперь в ее душе остались только радость и надежда.

Иван обнимал ее в ответ. Так они и стояли некоторое время, пока он осторожно ее не отстранил.

– Какое же у тебя большое сердце, Лора! – сказал он. – Даже егеря готова принять. Но я думаю, теперь пришла пора признаться.

– В чем? – испугалась она.

Он вытер лицо кулаком.

– Мое настоящее имя не Иван Жданов. Жданов! Я ведь не просто так выбрал такую фамилию! Меня зовут Арсений Клавдиевич Владимиров.

Лорейн открыла в удивлении рот.

– Что? Ты и есть знаменитый Владимиров? Ты написал книгу про Приморье?

– Да, да, – усмехнулся егерь. – Это все я.

– Но что?.. Но как?.. – потеряла она дар речи.

– Давай, пожалуй, выберем место поуютнее, и я тебе расскажу, – сказал он.

Под бесконечно удивленным взглядом Даши Лорейн проводила Арсения Клавдиевича в гостиную и велела подать чай. Сейчас ей хотелось попасть в уединенную избушку егеря, потому что даже закрытая дверь не гарантировала, что их не подслушают. Впрочем, что могло быть более естественным, чем дружеский визит соседа и старого друга Павла Алексеевича?

– Да, мы с Пашей одно время дружили, – говорил бывший егерь, прихлебывая чай. – Особенно когда только приехали сюда. Тут все друг друга знали, помогали друг другу. А потом он получил титул и загордился, сделался заносчив. Хотел войти в высшее общество, но там на нас, свежеиспеченных аристократов, смотрели с подозрением. Меня больше волновала моя работа, я ходил в экспедиции, писал, преподавал в университете, и мы уже почти не виделись. И только когда я узнал, что ты приедешь, я обратился к нему за помощью.

– Постой! – у Лорейн голова шла кругом. – Расскажи мне все по порядку! Как вы встретились с мамой и почему… она вышла за другого?

– Мне был двадцать один год, – вздохнул Арсений Клавдиевич. – Я служил в N-ском полку в Питербурхе. И однажды, когда пришел ходатайствовать о своем переводе в Приморский край, наткнулся в коридоре возле кабинета генерал-губернатора на дипломатическую делегацию из Ритании. Среди важных напыщенных мужчин была одна прекрасная девушка – Ванесса Грант. Умная, красивая, обворожительная и, уж конечно, не пара простому тусскому офицеру. Но там, вдали от дома, утомленная скучными дипломатическими разговорами, она нашла во мне приятного собеседника. Всего пара фраз, ласковый взгляд… И мы поняли, что мы родные души. Она делала вид, что ездила в гости или на прием… Я находил укромные места. Питербурх был будто соткан из них.

Он сделал большой глоток чаю. А Лорейн вздрогнула. Она словно провалилась в прошлое, и видела молодого и красивого офицера рядом с матерью, тоже юной и красивой, как на старой фотокарточке.

– Конечно же, нас быстро раскрыли. Ее отец хотел посадить меня за решетку, лишь мольбы Ванессы спасли меня от расправы. Мы с ней просили его о женитьбе. Но ни мои успехи в военной карьере, ни наши чувства не могли отменить того факта, что она дочь лорда, а я… – он тяжело вздохнул. – Такого мезальянса родители Ванессы допустить не могли.

Арсений Клавдиевич погладил бороду, собираясь с мыслями.

– Отец увез ее в Ританию через несколько дней. И как бы ни хотел, я не мог мчаться следом: началась война и меня послали на границу. Но перед самым моим отъездом я получил от Ванессы письмо, где она сообщила, что ждет ребенка.

Чашка в его руке дрогнула.

– Я ничего не мог поделать! Военная служба – это все, что у меня было! Война затягивалась, я не мог просить ее дождаться меня… Через месяц я узнал, что она вышла замуж за лорда Бриголя.

Он поставил чашку на стол.

– Ее родители настояли на браке. Они были людьми глубоко верующими и не решились избавиться от ребенка. Но и родив без мужа, Ванесса покрыла бы позором всю семью. Так что они все удачно устроили. А я, вернувшись через три года домой, больше не искал встречи с ней. Но я следил за твоей судьбой, Лора.

Он заглянул ей в глаза.

– И хотя в последние годы мы с Пашей почти не виделись, когда он решил напомнить лорду Бриголю о пари, слух о будущей ританской невесте Роберта донесся и до меня. Тогда я пришел к Паше и все ему рассказал. Он даже подарил мне твою фотографию. Я оставил дела на управляющего и нанялся к нему егерем. Мне было нетрудно притвориться, ведь я хорошо знал эти леса. Я не собирался рассказывать тебе, кто я такой. Всего лишь хотел увидеть тебя, узнать, какая ты. Даже в день твоего прибытия я ждал в лесу у дороги, чтобы не пропустить…

– Так это тебя я видела из окна экипажа! – ахнула Лорейн.

Арсений Клавдиевич кивнул.

– Я и потом приходил иногда и наблюдал за тобой через ограду, пока ты рисовала в саду. Не мог удержаться. И даже в «Марину» поехал за тобой, чтобы приглядывать.

Лорейн казалось, что сердце у нее стало слишком большим и бьется где-то в горле.

– Поэтому ты вел себя со мной так странно, – проговорила она. – Будто мы на равных, будто мы друзья.

– Да, порой я забывался. Игра в слугу не всегда давалась мне легко. Но я был счастлив быть рядом с тобой. Тем более что ты выросла такой чудесной.

– Значит, от тебя я унаследовала любовь к лесным прогулкам? – улыбнулась Лорейн.

Он хмыкнул в бороду. Но она тут же вспомнила, зачем искала его, и спросила:

– Ты уже знаешь, что у нас случилось? Мой… Лорд Бриголь признался в убийстве Павла Алексеевича, а Роберт пытался его догнать, когда…

– Да, я все знаю, Лора, – печально произнес он. – Слуги мне рассказали. Как несправедливо судьба обошлась с Робертом!

– Но ведь есть способ все исправить! – заявила она. – Я читала о нем в твоей книге! Женьшень!

Арсений Клавдиевич нахмурился и, помолчав немного, ответил:

– Да, женьшень мог бы помочь ему. Но найти его – дело совсем не простое и очень опасное.

– Но ведь это возможно? Скажи мне! Ведь это не просто легенда?

От волнения Лорейн сжала руки так, что костяшки пальцев побелели. Он ее последняя надежда!

– И если я скажу, что возможно, ты побежишь его искать? – тяжело вздохнул Арсений Клавдиевич, не сводя с нее глаз.

– Да, – подтвердила Лорейн. – Но даже если невозможно, я все равно попробую!

– Если ты помнишь легенду, то знаешь, что его охраняют тигры и водяной дракон. И поверь, шанс быть разорванной тигром или утонуть очень велик! Лишь двое из тысячи смогли найти женьшень и остаться в живых, а остальные сгинули, – безнадежно покачал он головой.

– Я смогу! – упрямо повторила она.

А он снова оглядел ее и огладил бороду.

– Ты так сильно любишь его?

– Я по-другому не умею.

Лорейн даже не знала, кому хочет помочь больше: Роберту, который мучился от болей и собственной беспомощности, или себе, которой невыносимо было смотреть на его мучения. Она просто знала, что, если существует хоть один шанс вылечить Роберта, она его использует.

Арсений Клавдиевич снова вздохнул.

– Хорошо, я расскажу тебе все, что знаю. Ведь я сам однажды его добыл.

– Я так и подумала! – Лорейн едва не подпрыгнула в кресле. – Иначе как бы ты смог дать в книге такое подробное описание! Ты видел его, ты его нашел!

– Да, ты права, – улыбнулся он в бороду и начал новый рассказ:

– О женьшене я узнал от удэгейцев и, как и многие другие, взялся его искать. Мною двигал не только научный интерес, но и тайное, глубоко запрятанное желание. Про себя я надеялся, что волшебство поможет мне исправить несправедливость и я смогу быть рядом с Ванессой и с тобой. Ты тогда еще не родилась, и я не хотел так просто отступаться. Местный шаман подсказал мне, где искать и что делать. Но испытания человек должен пройти сам. Я тоже могу помочь тебе лишь советом, на деле все будет зависеть от тебя. Как бы там ни было, я справился, меня сочли достойным, и я взял себе корень магического цветка. Это произошло, когда мы с отрядом выслеживали ситайских шпионов в этой тайге. Я притворился, будто нашел какие-то следы, и отлучился. Когда я вернулся, уже темнело, мы разбили лагерь. Я вызвался караулить у костра после полуночи. Дождавшись, когда мои спутники заснут, я сделал отвар, как научил меня шаман, выпил его и загадал желание…

Он снова усмехнулся, будто потешался над наивным прежним собой. А Лорейн слушала, затаив дыхание.

– Каково же было мое разочарование, когда ничего не произошло. Я сидел у костра и ждал чего-нибудь, пока меня не сменили, а после лежал без сна почти до утра. Лишь незадолго до рассвета меня сморило. До сих пор помню, что мне снились счастливые сны. Но утром я обнаружил себя на том же месте, среди знакомых лиц, мы свернули лагерь и двинулись дальше. К середине дня мы сделали привал. Я не находил себе места. Пока люди и лошади отдыхали, я обошел окрестности. Тут-то и оказался на скале с прекрасным видом. Море заворожило меня. Я мог бы вечно стоять там и любоваться, но в голове роились горькие мысли о том, что я напрасно искал женьшень и никакая магия не поможет мне быть рядом с дочерью. И вдруг я заметил внизу, буквально у меня под ногами белую чайку.

Лорейн ощутила, как застучало сердце.

– Она поднялась рядом со мной и пронзительно крикнула, – продолжал Арсений Клавдиевич, – а потом ринулась вниз так стремительно, что задела меня крылом. От неожиданности я оступился и… сорвался вниз.

– Боже мой! Со мной произошло то же самое! – ахнула Лорейн.

– Тогда ты знаешь, что было дальше, – улыбнулся он. – Я оказался в Ритании. Конечно, я понял это не сразу, но когда разузнал, то встретился с Ванессой.

Улыбка угасла.

– Она считала, что я бросил ее ради карьеры, и не так уж была не права – служба была моей жизнью. Но я обещал ей уютный дом у моря и любовь. Предлагал сбежать со мной в Туссию, – он тяжело вздохнул, и плечи его поникли. – Она отказалась и велела больше не приходить. Наверное, она поступила правильно: мы не были бы счастливы вместе, но я всегда жалел, что потерял тебя… Это я попросил ее назвать тебя Ларисой – «чайкой», хотел, чтобы ты была свободной, как птица, а Ванесса переиначила на ританский манер – в Лорейн. Мы расстались на той же скале, где недавно я встретил вас с ней.

– И ты решился прыгнуть со скалы, чтобы попасть назад? – выдохнула Лорейн. – Но откуда ты знал, что получится?

– Ниоткуда. Но меня отвергла любимая женщина, что мне было терять?

Он умолк.

– Но все получилось, ты вернулся в Туссию? – не удержалась Лорейн.

– Да, – встрепенулся Арсений Клавдиевич. – Я сохранил в душе ее светлый образ и даже назвал усадьбу в ее честь.

– Махаон?

– Бабочка! Имя Ванесса означает «бабочка».

Ну конечно! И как Лорейн сама не догадалась!

– Пару раз я все же пользовался проходом и приходил посмотреть на тебя. Но только издалека, хотя соблазн был велик. Как видишь, мое желание быть ближе к дочери сбылось вот таким любопытным образом. Желания вообще странная штука. С ними надо быть осмотрительнее.

Лорейн задумалась о маме, которая предпочла понятное и благополучное замужество бегству в неизвестность. А ведь Лорейн могла бы провести свое детство здесь, на берегу океана, с любящим отцом, который поддерживал бы ее интерес к природе. Она тряхнула головой. Нельзя винить мать за ее выбор. Неизвестно, как бы поступила она сама…

– Ты поможешь мне найти женьшень для Роберта? – спросила она.

– Да, – кивнул он. – Выдвигаемся завтра на рассвете. И надень что-то удобное.

– Нет-нет! – замахала руками Лорейн. – Я не предлагала тебе идти со мной, лишь просила объяснить, что нужно делать. Ведь ты сам сказал, что это опасно!

– Хороший проводник лучше любых советов! – сказал Арсений Клавдиевич, поднимаясь с кресла. – Мне уже нечего бояться.

– Постой, куда ты идешь? – вскочила она вслед за ним. – Ночи уже холодные, останься в доме!

Он улыбнулся.

– Ты же не думала, что я ночую на улице. Я возвращался в «Бабочку» и пережидал там. Но ты права, уже поздно. Я с удовольствием останусь. Если тебя, конечно, не пугают пересуды.

– Не беспокойся, моя честь не пострадает, – усмехнулась Лорейн. – Уверена, Даша подслушивает наш разговор и расскажет всем, кто ты. Пойду попрошу ее приготовить тебе комнату.

Небо светлело постепенно. Лорейн шла от поместья на восток, поэтому ей казалось, что каждым своим шагом она приближает рассвет. Рядом с ней мерил широкими шагами дорогу Арсений Клавдиевич, оставивший неизменное ружье в доме.

«На такое дело нужно идти без оружия, тигры не поверят тому, кто вооружен», – объяснил он.

Сопка впереди закрывала солнце, но розово-фиолетовые цвета неба намекали, что оно просыпается и скоро покажется во всей красе. Изо рта шел пар, а под деревьями виднелись клочья тумана. Лес по обеим сторонам дороги дышал осенью. Впервые за долгое время Лорейн было так хорошо.

Путники не разговаривали. Они и так проговорили почти до утра, сидя у камина с чаем. Лорейн в конце концов заснула в кресле, а Владимирова сон сморил на диване. Но проснулась Лорейн с чувством легкости. Решение принято. У них есть план. И чего бы это ни стоило, она найдет лекарство для Роберта!

Чтобы добиться свободы движений, Лорейн надела брюки Роберта, хорошенько стянув их поясом, и свой короткий редингот для верховой езды. В брюках она чувствовала себя неуютно, будто забыла одеться. Но стоило признать, что для лесных прогулок они подходят больше, чем длинное платье.

Ее отец (она не могла привыкнуть называть его так) надел ту же одежду, что и вчера, ведь ничего другого у него с собой не было.

Перед тем как покинуть дом, Лорейн заглянула к Роберту. Он мирно спал. Казалось, что с ним все в порядке. Но тянущиеся к подмышкам ремни и его слишком прямое положение на постели заставили сердце Лорейн горестно сжаться. Будить его она не стала.

Когда она уже выходила из его комнаты, столкнулась с Гришкой.

– Раненько вы сегодня, сударыня! Случилось что? – он перевел глаза на ее странный наряд.

Придумывать отговорки времени не было, поэтому Лорейн сказала правду:

– Я иду в лес, чтобы найти женьшень и вылечить Роберта.

Лицо у Гришки вытянулось.

– Только не говори ему! – взмолилась она. – Когда он проснется, скажи, что я уехала в город за лекарствами.

Гриша сосредоточенно кивнул. Она уже отошла, когда услышала в спину:

– Удачи вам, барыня! Бог в помощь!

И теперь, временами оправляя непривычный наряд, она подумала, что вместо бога ей в помощь достался отец.

Когда они свернули на знакомую тропинку, Лорейн нарушила молчание:

– Как я говорила, ты не обязан идти со мной.

Арсений Клавдиевич сделал вид, что не услышал, и махнул рукой вперед:

– Помнишь место, где ты оставляла жертву для тигров? Нам нужно туда.

Они миновали сторожку и углубились в лес. Сырая земля мялась под ногами, сверху при малейшем ветерке падали желтые листья. Лес выглядел умиротворенным и свежим, точно умытый, и Лорейн с наслаждением вдыхала его ароматы.

Спустя полчаса шум воды возвестил, что близко река, но на этот раз Арсений Клавдиевич не торопился выходить на берег. Он забирал влево, чтобы река была по правую руку, и продолжал продвигаться вперед.

Взошедшее солнце пригревало лениво, растеряв свою летнюю силу. Но Лорейн все равно было жарко от быстрой ходьбы. К тому же ее не покидало волнение: получится ли у них найти чудодейственное растение и вылечить Роберта?

Наконец кусты расступились, и перед ними возникла река. Лорейн сразу узнала это место: на противоположном берегу темнел каменистый склон, а наверху, словно живая изгородь, стояли опутанные зарослями лимонника деревья. Листья лимонника совсем пожелтели, и среди них алели гроздья ягод.

– Твой путь лежит на тот берег, – сказал Арсений Клавдиевич. – Придется забраться по склону и найти проход в зарослях. Женьшень должен быть там. Отсюда кажется, что нет ничего сложного, но, если тайга не захочет, ты никогда его не найдешь. Она собьет с пути, околдует, уведет другой дорогой. А если сможешь пройти через лимонник, то встретишься с тиграми.

У Лорейн мурашки пробежали по спине.

– Я не знаю, что сулит встреча с ними, – он нахмурился. – Меня они пропустили, но почему – кто знает?

Он умолк. Лорейн вглядывалась в противоположный берег, но там было тихо и спокойно. Только шумела река да где-то вдалеке крикнула птица.

– Самый важный момент – когда прикасаешься к корню, – продолжал Арсений Клавдиевич. – Его нужно аккуратно вырыть из земли. Шаман говорил: мысли твои должны быть чисты в этот момент. Думай о своем желании, думай о семье, о светлом. Если берешь корень ради наживы или желая причинить зло другому, то ничего у тебя не выйдет. По легенде лекарство станет ядом.

– Я буду думать о Роберте, – отозвалась Лорейн.

– Потому я и привел тебя, – кивнул он. – У тебя должно все получиться. Ты чистая душа.

Она взглянула на него.

– Ты будешь ждать меня здесь?

– Я пойду с тобой, пока меня пустят, – загадочно сказал он.

– Ну что ж…

Лорейн с неохотой глянула на реку. Намокнуть в холодной воде вовсе не хотелось. Арсений Клавдиевич невзначай заметил:

– Конечно, мы еще можем повернуть назад.

Она фыркнула и, подойдя ближе, вошла в реку.

Как и в прошлый раз, в ноги тут же впились тысячи ледяных игл. Лорейн постаралась идти быстрее, но течение не позволяло. Штаны намокли до колен, а ботинки скользили на острых камнях. Позади слышалось тяжелое дыхание спутника – отец шел за ней.

Вдруг впереди что-то мелькнуло в волнах, будто рыба… или змея?

Позади раздался вскрик. Лорейн обернулась. Арсений Клавдиевич припал на колено, течение обдавало его брызгами.

– Папа! – она впервые произнесла это слово по отношению к нему.

Повернула назад, но он сказал:

– Нет! Иди вперед!

Он поднялся на ноги и двинулся к ней, прихрамывая. В воде мелькнула змеиная голова, Лорейн едва не вскрикнула. И сразу откуда ни возьмись налетела особенно сильная волна и сбила Арсения Клавдиевича с ног. Он упал и скрылся под водой.

– Папа! Нет!

Лорейн сделала шаг назад. Он уже поднимался, отплевываясь и качаясь.

– Мне дальше нельзя, Лора!

– Но…

Между ними в воде что-то пронеслось.

– Ты видел? Это же…

Арсений Клавдиевич встал на ноги.

– Водяной дракон знает свое дело, – усмехнулся он. – Тебе придется идти одной.

Ноги совсем занемели. Лорейн страшно было расставаться. Но было ясно, что если отец станет упорствовать, то разобьется о камни. Она глубоко вздохнула.

– Хорошо. Я скоро вернусь.

Он кивнул и, прихрамывая, побрел назад.

А она вновь устремилась к берегу. Пару раз ей казалось, что она снова видела в воде змеиную чешую, но никаких препятствий на пути не встретила и наконец, дрожа от холода, ступила на землю.

Она тут же обернулась. Арсений Клавдиевич стоял на противоположной стороне и смотрел на нее. Он ободряюще вскинул руку, а сам уселся на большой камень.

Закусив губу, Лорейн двинулась вперед, мимо кривого деревца, к которому в прошлый раз они привязывали козленка. К счастью, никаких следов расправы над ним она не заметила. Берег представлял собой насыпь из крупных камней. Кое-где между ними торчала трава и голые ветки кустов. Выбрав более пологое место, Лорейн стала взбираться наверх. В этот момент она еще раз оценила преимущество брюк перед платьем. Подъем не занял много времени, но сердце ее гулко стучало, когда она оказалась перед густо разросшимся лимонником. Его стебли свисали с ветвей, оплетали стволы и кусты. Лорейн не представляла, как пробраться через эту живую стену.

Она оглянулась на отца, но с этой точки раскидистый кедр на том берегу скрывал его от глаз. Сидит ли он на камне или она осталась одна? Размышлять было некогда. Лорейн осторожно двинулась вдоль зарослей, надеясь найти проход или хотя бы просвет. Мокрая одежда холодила кожу, заставляя дрожать от малейшего ветерка.

Лорейн шла и шла, а заросли все не кончались. Они стали казаться ей бесконечными. Несмотря на удобный костюм, она то и дело цеплялась за ветки, путалась в паутине. Порой обходила поваленные деревья, колючие кустарники и замшелые валуны. Скоро Лорейн заметила, что стена лимонника стала как будто выше, а среди его красных ягод проглядывает ядовитый плющ.

Она остановилась. Нет, надеяться на просвет здесь не стоит, уж лучше вернуться назад и попытать счастья там. Лорейн повернула обратно.

Но стало еще хуже: Лорейн все труднее было пробираться сквозь ветки и высокую траву, которые словно выросли за несколько прошедших минут. Все больше попадалось на пути кочек и муравейников, острого шиповника и репея. Наконец Лорейн выбилась из сил и остановилась, чтобы отдышаться. От блуждания по лесу она успела согреться и уже не замечала мокрой одежды. Ей казалось, что она уже должна была выйти на берег, но лес плотно обступал ее со всех сторон. Вспомнились слова Арсения Клавдиевича: «Если тайга не захочет, ты никогда его не найдешь. Она собьет с пути, околдует, уведет другой дорогой».

Она судорожно вздохнула. Если ей нет пути назад, то что же делать?

Но ведь ее цель не позади и не впереди, а прямо за этой нерукотворной стеной. Тогда Лорейн спустила рукава пониже и вытащила из кармана нож, который взяла, чтобы взрыть землю и достать корень женьшеня. Взяв его покрепче, она стала срезать жесткие лианы лимонника и стебли плюща с веток, пытаясь сделать проход. Но странное дело: чем больше стеблей она откидывала, тем гуще оказывался за ними новый слой. Несмотря на рукава, руки обжигало плющом, лианы царапали кожу, ветки цеплялись за волосы.

Вдруг Лорейн так зацепилась волосами за ветку, что от боли выронила из рук нож. Распутавшись, она наклонилась, чтобы его найти. Но ножа не было и следа!

В отчаянии она принялась хватать и раздвигать жгучие стебли руками. Удивительно, но так дело пошло быстрее. И уже через несколько минут Лорейн буквально вывалилась на поляну.

Заросли расступились так неожиданно, что она упала. Расцарапанные руки горели, Лорейн чувствовала жжение даже на лице. Ее стало колотить, как в лихорадке. Но подняв глаза, она увидела перед собой освещенную ярким осенним солнцем поляну, заросшую растением с крупными листьями. Из них тут и там торчали пучки красных ягод.

Женьшень!

Лорейн знала, что ей нужен его корень. Она поднялась на ноги, но успела сделать всего шаг, как из-за дерева на краю поляны показалась полосатая шкура.

Лорейн замерла на месте. Тигр подходил неторопливо и открыто, раздвигая лапами листья. Он был хозяином здесь, ему не нужно было прятаться. Это она зашла слишком далеко. Он тихонько рыкнул, прогоняя незваную гостью.

Но она не уходила. Все тело болело, в голове было пусто. Она не могла уйти с пустыми руками!

Тигр уставился на Лорейн, а она – на него. Но игра в гляделки не могла продолжаться вечно. Краем глаза Лорейн заметила еще какое-то движение справа. Она перевела туда взгляд и, кажется, перестала дышать. Из кустов выходил еще один тигр. А следом – еще.

Через минуту ее окружили четверо могучих зверей. Как по команде, они остановились примерно на одинаковом расстоянии, но не нападали, а словно ждали чего-то. Лорейн казалось, они ждут, что она уйдет.

Но она вдохнула поглубже и сказала:

– Послушайте, я вам не враг. Мне нужен женьшень, чтобы помочь человеку! Вылечить его! Я возьму всего один!

Но тигры просто смотрели на нее. Если они и были когда-то людьми, то Лорейн все равно не знала, что сказать, чтобы они послушали ее.

Она медленно наклонилась к ближайшему зонтику. Первый тигр подошел ближе, наблюдая за ней. Ножа у нее больше не было, поэтому Лорейн принялась разрывать землю руками под суровыми звериными взглядами.

Вот и он! Лорейн вспомнила, что говорил отец о дурных мыслях, прошептала: «Это для Роберта!»

Внезапно совсем рядом раздался выстрел. Лорейн вздрогнула, а хищники угрожающе зарычали. Она протянула руку к корню, но тот тигр, чтобы был ближе всех, рыкнул так, что она отпрянула.

– Нет! Это не я! У меня нет оружия!

Но звери надвигались на нее, оскалившись.

– Пожалуйста, мне нужен всего один корень! – пробормотала Лорейн и сделала шаг вперед.

В ту же секунду первый тигр прыгнул. Его тяжелая лапа оцарапала ей ногу. Лорейн закричала. Остальные звери грозно надвигались на нее, готовые разорвать. В отчаянной попытке она ухватилась за ближайшее растение и дернула. В следующую секунду на это место прыгнул другой тигр. Лишь чудом Лорейн успела отдернуть руку, крепко сжимавшую добычу, и бросилась прочь.

Она протолкнулась через жгучие заросли, порвав одежду в нескольких местах, выскочила с другой стороны и упала на землю.

В изумлении она наблюдала, как кусты зарастают, скрывая проделанный ею ход. Но тут совсем близко вновь послышалось злобное рычание. Мелькнула за деревьями полосатая шкура.

Не помня себя от ужаса, Лорейн поднялась и побежала. Впереди виднелся просвет, она направилась прямо туда. И через несколько минут оказалась у насыпи.

Но тигры преследовали ее. Их рыки непрерывным эхом угрожающе звучали в ушах.

Лорейн кое-как спустилась вниз и побежала к реке. А хищники все наступали, прогоняя ее со своей территории.

Не мешкая, она ступила в воду. Сейчас течение уже не казалось таким сильным, оно словно само подталкивало ее к другому берегу. На середине реки она обернулась. Несколько тигров стояли прямо у кромки воды и смотрели, как она уходит.

Наконец она вылезла на противоположный берег и увидела, что звери медленно отступают и по одному исчезают в тайге. Тяжело дыша, Лорейн привалилась к большому камню и раскрыла ладонь, чтобы взглянуть на растение, добытое с таким трудом.

Но в распухшей от плюща, перепачканной землей руке остались лишь обрывки листьев. Корня не было.

Лорейн позволила листьям женьшеня упасть на землю. И пока она смотрела, как они летят вниз, ее накрывали пустота и отчаяние. Все было напрасно! Она не сможет помочь Роберту! Он навсегда останется обездвижен! А ведь она была так близко! Но надежда рухнула.

Лорейн зарыдала. Слезы застилали глаза, лицо жгло от них, когда влага попадала на свежие царапины, руки тоже болели, она чувствовала, как они распухли, кровоточил порез от когтей на ноге, кажется, он был глубоким. Но все это мелочи, ее раны заживут, а вот Роберту уже ничто не поможет.

Сзади раздались шаги. Лорейн обернулась, ожидая увидеть Арсения Клавдиевича, ведь он обещал ждать ее на берегу. Но там стоял другой человек, и, судя по винтовке у него за спиной, стрелял именно он.

– Борис! – вскочила Лорейн.

– И вам доброе утро, Лариса! – ответил он с нехорошей усмешкой.

Дорожный костюм смотрелся на угловатой фигуре Бориса чужеродным, словно он взял его у мужчины покрепче. Высокие сапоги были испачканы землей. Он явно тоже бродил по лесу не один час.

Но Лорейн не могла спокойно разговаривать с ним, осознав, что именно он помешал ей достичь цели.

– Какого черта ты делаешь здесь! – в отчаянии воскликнула она. – Зачем ты стрелял?

– Стрелял, потому что в воде была змея, а я хотел перебраться на тот берег. Впрочем, когда показалась ты в компании тигров, то передумал.

– Зачем ты бродишь здесь? Ведь это владения семьи Эрдманов!

– Не говори глупостей, тайга принадлежит всем!

Пока Лорейн подбирала слова, чтобы объяснить, какую большую ошибку он совершил, он внимательно разглядывал ее, совсем не собираясь уходить.

– Что с тобой случилось? – поинтересовался Борис и добавил с насмешкой: – Встреча с лесником пошла не по плану?

– Ты видел Ивана? – тут же насторожилась она.

– Да, и пригрозил пристрелить, если он не уберется! Хотя теперь тебе уже нечего стесняться, ведь Роберт ни на что не годен. Но все-таки он мой друг, и я не мог пройти мимо такого бесстыдства!

– Боже мой! – воскликнула Лорейн, разочарование и боль нахлынули с новой силой и выплеснулись на Бориса. – Ты даже не понимаешь, о чем говоришь! Ничего нет между мной и Иваном! А ты оболгал меня перед Робертом! Ты разрушил доверие между нами! И даже сейчас из-за тебя я не смогу ему помочь! Ты просто подлый, лживый, грязный…

Но Борис не дал ей договорить, он толкнул ее в грудь, так что Лорейн не устояла на ногах. Споткнувшись, она упала назад, прямо на острые камни, а Вениаминов навис над ней со сжатыми кулаками.

– Заткнись! – его маленькие глазки наполнились яростью. – Это ты во всем виновата! Мы с Робертом были друзьями, пока не появилась ты! Из-за тебя он изменился! Перестал проводить с нами время, пить и играть. Может, я и приврал немного, но я видел тебя и этого лесника! Видел, как он смотрит на тебя! Ты сама виновата, что ведешь себя неприлично! Я лишь открыл Роберту глаза!

– Ты обманул его! – возмутилась она, пытаясь подняться, но от боли нога плохо слушалась и опереться на нее не удавалось.

– И зачем ты бродишь с этим мужиком по лесу, если у вас нет романа? – выплюнул напоследок Борис.

– Я искала женьшень для Роберта, – всхлипнула она. – Я хочу вылечить его! А ты! Твой выстрел все испортил! Тигры испугались и…

– Женьшень? – резко оборвал ее Борис. – И ты видела его?

Несмотря на свои громкие слова о дружбе, из ее объяснений он услышал лишь одно. Лорейн осознала, насколько лишен смысла этот разговор. Что бы они ни сказали друг другу, ничего уже не изменить.

– Это уже не важно, – покачала она головой.

– Еще как важно! – вскричал он, скидывая оружие с плеча.

Лорейн похолодела. Она снова попыталась встать, но дуло винтовки уставилось прямо на нее.

– Веди меня! Покажи мне, где нашла женьшень!

У него стал совершенно безумный вид.

– Ты же не станешь стрелять, – сглотнула Лорейн. – Успокойся, Борис!

– А почему нет? Здесь никого нет, и никто ничего не узнает! – заявил он. – Я много лет пытался найти «корень жизни»! Даже разведал про это странное место, где часто бродят тигры! А ты просто пришла и нашла его? И где справедливость? Покажи мне! Сейчас же! Или я выстрелю, клянусь! Вставай!

Не веря в происходящее, Лорейн с трудом поднялась на ноги. Тигры прогнали ее, и она была уверена, что если заявится в их владения с Борисом, то смерти не миновать. А может быть, река не пропустит их и разобьет их тела о камни…

– Вперед! – указал дулом направление Борис.

Но вдруг кусты позади него едва заметно шевельнулись. В следующий миг огромный полосатый зверь сбил Бориса с ног. Тот выронил винтовку и страшно закричал, когда когти хищника впились в спину. Лорейн видела, как они разрывают ткань его куртки и плоть, что под ней.

– О, нет! Нет! – повторяла она как завороженная.

Нужно было бежать, но ноги будто приросли к земле. Даже закрыть глаза, чтобы не видеть жуткой расправы, у Лорейн не хватало сил.

– Нет, пожалуйста! – шептала она.

И зверь будто услышал. В следующий миг он соскочил со своей добычи и двинулся к ней.

Растрепанный, окровавленный Борис поднялся на ноги и, взглянув на Лорейн безумными глазами, из последних сил бросился прочь. Она осталась с тигром один на один.

Он подходил все ближе.

Ожидая страшной смерти, Лорейн не могла пошевелиться. Но зверь не нападал. Он смотрел на нее внимательным взглядом. Таким по-человечески грустным и тяжелым, что не хватало лишь сдвинутых над переносицей бровей… Молнией пронзило озарение: Лорейн уже видела этот взгляд!

А еще она поняла, почему тигр не перегрыз Борису горло: он держал что-то в зубах.

Пригнув голову, он положил к ее ногам пятипалый лист с зонтиком красных ягод, заканчивающийся перемазанным в земле корнем. Сердце Лорейн едва не выпрыгнуло из груди.

– О Боже! – не могла она поверить своим глазам и прошептала потрясенно: – Спасибо, сэр!

Тигр хмуро посмотрел в ответ, как бы говоря, чтобы оставила эти глупости, и, развернувшись, одним прыжком исчез в зарослях.

Лорейн шла, ничего не замечая вокруг. Пробиралась сквозь кусты и деревья, прижимая к груди драгоценное растение. Ее вело вперед какое-то внутреннее чутье, и она полностью на него положилась. Она не верила своему счастью и уже представляла, как сообщит Роберту радостную весть.

Однако скоро ей стало казаться, что прошло уже больше часа, а пейзаж вокруг не менялся. При мысли, что она заблудится и никогда не выйдет из леса после всех испытаний, Лорейн разобрал нервный, невеселый смех. Но в этот момент из-за деревьев показалась низенькая сторожка, а навстречу выскочил, прихрамывая, мужчина.

– Лора!

– Папа! – облегченно выдохнула она.

Арсений Клавдиевич заключил ее в объятия, и ей так захотелось упасть ему на руки без сил. Но нужно было завершить начатое. Роберт давно проснулся и, должно быть, волнуется.

– Ну что? – спросил отец.

Она показала ему с трудом добытое растение.

– Идем скорее! – сказала она. – Ты ведь поможешь мне сделать лекарство?

– Конечно! Расскажи, что с тобой было?

Пока они спешили в поместье, Лорейн рассказала о своих приключениях. Когда повествование дошло до встречи с Борисом, Арсений Клавдиевич покачал головой.

– Прости, что ушел и оставил тебя. Сперва я хотел отойти немного, чтобы он меня уже не видел, а я мог бы наблюдать. Но стоило сойти с тропы, как ноги сами привели меня к избушке. Такие фокусы всегда неспроста. Я решил, что ты непременно выйдешь именно в этом месте и стал ждать.

– Я и сама не знаю, как нашла обратный путь.

– Но Вениаминов! Каков негодяй! – сердито продолжил он.

Тогда Лорейн рассказала о тигре, расправе над Борисом и неожиданном подарке.

Выслушав ее, Арсений Клавдиевич долго молчал.

– И ты считаешь, что это был лорд Бриголь?

Лорейн кивнула. Глядя в глаза тигра, она была уверена в этом. Теперь же, произнесенная вслух, догадка прозвучала нелепо. Но Лорейн не собиралась ничего доказывать: если отец не поверил ей, это не имело значения. Она знала, что произошло.

Но Арсений Клавдиевич не поднял ее на смех, а сказал:

– Удивительно, что тигры приняли его, а не разорвали.

– Я думаю, что ему повезло, – отозвалась Лорейн. – Лучше уж стать одним из них, чем их добычей.

– Видно, в глубине души он всегда был одним из них… – тихо произнес он. – Но выходит, не такая уж черная его душа, раз он решил помочь тебе.

Лорейн вспомнилось, как Бриголь говорил о ее матери и сестрах. Пусть он не любил ее, но любил их. Получил ли он по заслугам за убийство? Кто знает, каково существовать в зверином обличье? Но Лорейн поняла, что верит в правосудие тайги. Если она даровала Бриголю такую судьбу, то так тому и быть.

Вскоре впереди показались ворота поместья. А на крыльце переминалась с ноги на ногу Даша.

– Наконец-то! Наконец-то вы вернулись, сударыня! – воскликнула она, стоило подойти ближе.

– Что-то случилось? – встревожилась Лорейн.

– Роберт Палыч разволновался очень, что вас нет, – она понизила голос. – Сдается мне, он решил, что вы больше не вернетесь.

– Глупости какие! – пробормотала Лорейн.

На плечо легла рука Арсения Клавдиевича.

– Иди к нему, а я займусь делом.

Она обернулась.

– Тебе нужно что-то?

– Кухня и чтоб никто не мешал.

– Слышала, Даша? Проводи Арсения Клавдиевича на кухню и дай все, что потребуется!

Даша окинула бывшего егеря неприязненным взглядом, но перечить не стала, и они поспешили в дом.

Лорейн чуть не бегом бросилась в комнату Роберта. Что он там выдумал?!

Она стукнула два раза и вошла.

В комнате царил разгром. На полу валялись разбитая тарелка с кашей, скомканное одеяло, книга, с кровати свешивались снятые ремни. Роберт лежал и демонстративно смотрел в окно.

– Роберт! Тебя и на час нельзя оставить!

Он обернулся на голос, и глаза его расширились.

– Лора! Что с тобой случилось?

Только сейчас она вспомнила о своем потрепанном виде, нелепых брюках и боли в ноге.

– Неужели ты мог подумать, что я бросила тебя? – ответила она вопросом на вопрос, сдвигая здоровой ногой вещи на полу в угол.

Она подошла к нему и села на кровать.

– Ты не сказала, что куда-то уедешь, – выдавил он. – А Гриша… У него так глаза бегали – вижу, врет!

– Я попросила его соврать. Потому что я боялась давать тебе ложную надежду.

– О чем ты?

Надежда действительно засветилась в его глазах. Лорейн глубоко вдохнула и выпалила:

– Я ходила в лес и нашла для тебя женьшень.

Роберт смотрел на нее, не мигая, словно ждал продолжения.

– Он вылечит тебя, и ты снова сможешь ходить, – сказала она.

Он опустил взгляд.

– Лора, я… очень тронут, но… Это всего лишь легенда. Его не существует!

У Лорейн защипало в глазах.

– И ты говоришь мне об этом после всего, что с нами случилось! После встречи с той девушкой на берегу реки, что нас околдовала, после тайны Птичьей скалы и после того, как меня час назад едва не растерзали тигры, когда я пыталась выкопать корень несуществующего растения!

Роберт обвел взглядом комнату и лишь потом посмотрел ей в глаза.

– Я очень боюсь… поверить. И разочароваться.

Она взяла его руку.

– Поэтому я ничего и не сказала тебе. Я тоже боялась, что это лишь легенда. Но я нашла его, и теперь все должно получиться!

– И ты в самом деле боролась с тиграми?

– Нет, все было не так…

Но тут в комнату вошел Арсений Клавдиевич, неся горячую кружку. Роберт вытаращился на него. Оживление схлынуло с его лица, а взгляд похолодел.

– Что он здесь делает? – поинтересовался он у Лорейн.

– Он помог мне приготовить лекарство.

Она совсем позабыла, что муж не знает правды об Иване. В свете последних событий его ревность и подозрения совершенно вылетели у нее из головы.

– Это нужно выпить, – сказал бывший егерь и поставил кружку на тумбу у кровати.

Лицо Роберта приняло надменное выражение, он сказал Лорейн:

– Ты уверена, что он меня не отравит?

– Можешь верить ему, Роберт.

Но Арсений Клавдиевич не стал тратить время на разговоры. Он поднял с пола одеяло, скатал его и подложил под голову и спину Роберта, чтобы тот принял полусидячее положение, а затем подал кружку. Лорейн видела, что от коричневатой жидкости внутри шел пар.

Роберт опасливо сделал крошечный глоток и ужасно скривился.

– Ну и гадость!

Лорейн затаила дыхание. Наверное, она ожидала, что вокруг Роберта разольется золотое сияние или он сейчас же встанет.

Но ничего подобного не случилось.

– Как себя чувствуешь? – осторожно спросила она.

– Очень злым, – сказал он. – Жидкость пре-мерзкая!

Но Арсений Клавдиевич чуть подтолкнул его руку с кружкой со словами:

– Нужно выпить все!

Роберт послушно сделал еще несколько глотков.

– Может, хватит? – поинтересовался он.

– Видно, еще нет, – заметил егерь.

У Лорейн все внутри похолодело. А вдруг это не сработает? Что если они сделали что-то не так? Что если чудодейственные свойства женьшеня – лишь легенда?

Она взглянула на свои исцарапанные руки. Не может этого быть! Не может быть, что это просто травка для бодрости, после всех трудностей, через которые пришлось пройти, чтобы ее добыть!

Роберт опустошил кружку наполовину и продолжал пить, морщась от неприятного вкуса.

– Довольно! – заявил он, протянув остатки Арсению Клавдиевичу.

Но тот не принял кружку и покачал головой.

– До дна, Роберт Палыч, иначе ничего не получится.

Со страдальческим лицом Роберт допил лекарство.

– И что теперь? – поинтересовался он.

Арсений Клавдиевич не ответил. Он отошел к изножью кровати. Без одеяла взгляду был открыт гипсовый корсет на талии Роберта, и его голые ноги, торчащие из пижамных штанов. Арсений Клавдиевич вдруг ухватил Роберта за большой палец ноги и пощекотал ступню.

– Ты что себе позволяешь! Аха-ха-ха! – дернул ногой Роберт. – Совсем сдурел? Ха-ха-ха!

Лорейн ощутила, будто у нее камень упал с души. Огромный камень, величиной с Птичью скалу. На глазах выступили слезы, а губы сами собой расплылись в улыбке.

А Роберт был так зол, что ничего не понял! Егерь принялся за вторую ступню.

– Это уже ни в какие ворота не лезет! Прекрати! – вскричал Роберт, и тут глаза его расширились.

Он уставился на счастливое лицо Лорейн, потом на прячущуюся в бороде улыбку Арсения Клавдиевича.

– О Боже! – он приподнялся от волнения и попытался сесть. – Снимите с меня скорее эту штуку!

Лорейн подала ему руку и помогла принять сидячее положение, а затем и встать.

– Это невероятно! Просто чудо! – воскликнул он срывающимся голосом.

Бывший егерь пробормотал:

– Сейчас как раз должен приехать доктор, он поможет снять гипс.

Брови у Роберта тут же сдвинулись, он сказал:

– Спасибо тебе, но оставь нас, пожалуйста, с Лорой наедине!

Лорейн оглянулась на отца:

– Можно я расскажу ему?

– О, разумеется! А то молодой человек, кажется, решил, что я претендую на его жену.

Он хитро подмигнул Роберту и со словами «Пойду приведу доктора!» удалился.

Не теряя времени, Роберт заключил Лорейн в объятия. Она целовала его и терлась щекой о его небритую щеку, обнимала его и не могла поверить в избавление. Они снова вместе, снова вдвоем, и вместо крови по венам разливалось безудержное счастье.

Наконец они оторвались друг от друга, и Роберт спросил, глядя ей в глаза:

– Лора, я верю тебе, когда ты говоришь, что ничего нет между тобой и егерем, но объясни, что происходит!

– Это долгая история, – улыбнулась Лорейн.

Вечером в «Елене» устроили праздничный ужин. Лорейн переоделась, обработала раны и привела себя в порядок. Порез на ноге оказался не столь глубоким, а усталость после всех приключений компенсировалась окрыляющим счастьем.

Арсений Клавдиевич тоже переоделся, причесался, подстриг бороду и стал выглядеть сущим джентльменом. Даша даже рот раскрыла от такой перемены. А Роберт поражался, что не узнавал его, ведь они когда-то встречались лично.

– Люди склонны видеть то, что у них перед глазами, – заметил Владимиров. – К тому же я старался быть неприметным.

– Не очень-то удалось, – фыркнул Роберт.

Ему сняли гипс, он был полностью здоров, к большому удивлению доктора Живунова.

– Это же истинное чудо Господне! – бормотал он и крестился.

Впрочем, для доктора еще нашлась работа. В самом разгаре ужина, когда Арсений Клавдиевич рассказывал о задумке своей новой книги, с известием прибежал Савва.

– Там люди к Роберту Палычу пришли! – запыхавшись, выдавил он.

– Какие люди? О чем речь? – удивленно переспросил Роберт.

– Архип и Тишка, – непонятно пояснил он, но Лорейн и Роберт вспомнили и переглянулись.

– А, старые знакомые! Чего им надо?

– Сказали, что браконьера в лесу нашли, раненого, – в волнении теребил в руках картуз Савелий. – Вот к вам доставили, на конюшне пока.

– Браконьера?

– Он, видно, с тигром тягался, да только зверь его помял знатно.

– Уж не наш ли Бориска? – процедил Роберт.

Подгоняемые любопытством, все поспешили на конюшню.

Браконьером и правда оказался Борис. Грязный, окровавленный, со свисающей лоскутами одеждой и безумным взглядом, он больше походил на юродивого. Чернобородый Архип и широкий в плечах Тишка крепко держали его за руки с двух сторон. Они наперебой принялись рассказывать, где его обнаружили, ожидая награды. А Вениаминов молча уставился на Лорейн, выпучив глаза.

– Что же ты, Боря, не сказал им, кто ты такой? – поинтересовался у него Роберт.

Но тот словно воды в рот набрал, продолжая смотреть прямо на Лорейн. А когда провожатые его отпустили, пошатнулся и бессильно упал на землю.

– Да что же это! – воскликнула Лорейн. – Доктора ему, скорее!

Пока Бориса переносили в дом, к ней подошел Архип и протянул маленький сверток из старой засаленной газеты.

– Это вам подарок, ваше благородие! – улыбнулся он.

– Спасибо, – Лорейн не могла не принять странный дар.

Осторожно развернув газету, она увидела черные орешки, похожие на желуди без шляпок.

– Что это?

– Это семена лотоса, – ответил Архип. – У нас такие цветы на озере растут. Красота невиданная! Подумал, что вам понравятся.

Лорейн тут же вспомнила, что писал о лотосе в книге Владимиров, и благодарно прижала газету к груди.

– Спасибо большое!

– Ну что вы, право, барыня, – смутился тот и поспешил в дом.

Бережно спрятав семена в карман, Лорейн тоже заторопилась вслед за остальными.

Когда она догнала Роберта, Живунов уже взялся за лечение Бориса, а ее муж действительно награждал «валетов» со словами:

– За этого подлеца я бы и полушки не дал. Но вы молодцы! Службу знаете!

Затем он повернулся к Лорейн.

– Сейчас Живунов его перевяжет, и отправлю с экипажем домой. Не хочу, чтобы он с нами под одной крышей ночевал.

Лорейн была с ним согласна. Они отправились заканчивать ужин, однако позже, когда Даша подала чай, пришел Живунов и подозвал их на разговор.

– Я, конечно, как вы распорядились, усадил Бориса Дмитриевича в экипаж. Завтра непременно поеду его проведать. Но меня больше беспокоит его душевное состояние, чем физическое, если вы понимаете, о чем я.

– О чем? Говорите толком, доктор! – не церемонился Роберт.

– Мне кажется, что от потрясения он немного не в себе. Повредился в уме, если быть точным, – Живунов деловито снял и протер свои очки.

– С чего вы взяли? – не удержалась Лорейн, ей жутко было думать, что встреча с тигром так сильно сказалась на Борисе.

– Он не говорит, – ответил Живунов, – реагирует лишь на некоторые звуки и дичится, как зверь. Я полагаю, что потрясение наложило отпечаток на его рассудок.

– Но он поправится? – испуганно спросила Лорейн.

– Несмотря на мою высокую компетенцию, я не могу сказать наверняка… – завел свою шарманку доктор.

Роберт стал еще что-то спрашивать у него, а Лорейн вдруг пришла в голову странная мысль. Она побежала обратно в столовую и нашла отца:

– Скажи, не осталось ли лекарства, которым мы лечили Роберта?

Арсений Клавдиевич посмотрел на нее удивленно:

– Зачем?

– Для Бориса.

– Хочешь истратить чудодейственное средство на того, кто тебя едва не убил?

– Пусть он злой, но человек все же…

– Нет, Лора, – покачал он головой, – я заставил Роберта выпить все, иначе ничего бы не вышло. Я бы сам хотел иметь такое средство под рукой, да и исследовать его было бы интересно, но корень можно использовать лишь один раз. После он теряет свои свойства, а отвар нужно выпивать весь, так меня учил шаман. Может, и приврал, но проверять на себе охоты не было.

Она только кивнула. И снова легенда оказалась правдива: недостойным искать женьшень опасно.

– О чем шепчетесь? – возник рядом Роберт.

– О том, что твоя жена – святая! – усмехнулся Арсений Клавдиевич. – Береги ее, другой такой нет.

– Это правда! – согласился Роберт и поцеловал ее в щеку, а когда ее отец отвернулся, шепнул на ухо: – Я подумал, что ты захочешь убедиться, что я полностью поправился. Предлагаю после ужина встретиться в общей спальне.

Лорейн вспыхнула, но с удовольствием кивнула.

Лорейн распустила непослушные каштановые волосы по плечам и надела легкую сорочку. Дашу она отпустила, а сама проскользнула в соседнюю комнату.

Роберт уже ждал ее, сидя на краешке безразмерной кровати и задумчиво глядя прямо перед собой. На нем не было обуви, лишь брюки и рубашка, но для любовного свидания он имел слишком серьезный вид. Подойдя ближе, Лорейн заметила лежащие рядом с ним исписанные листы бумаги.

– Что это?

Роберт обернулся к ней.

– Это тот договор, что заключили наши родители, из-за которого ты оказалась здесь и из-за которого погиб мой отец.

– Зачем ты принес его? – Лорейн не могла понять, что все это означает.

– Хочу, чтобы ты видела, как я его сожгу, – ответил Роберт, взял бумагу и разорвал пополам. – Мне не нужны деньги твоей семьи. Ты и так дала мне больше, чем можно на них купить.

Он встал и подошел к голландской печи в углу. Она как раз топилась перед холодной ночью. Открыв дверцу, Роберт сунул бумагу в огонь. После этого он выпрямился и глубоко вдохнул.

– Вот и все.

Лорейн подошла и положила руки ему на плечи. Приятно было, что ей не пришлось его ни о чем просить.

– Спасибо.

Он обнял ее за талию и притянул к себе.

– Полагаю, теперь все изменится, Лариса Арсеньевна, – его губы заскользили по ее шее.

– Что изменится? – выдохнула Лорейн, чувствуя, как сердце бьется быстрее от его горячих прикосновений.

– Мы начинаем все заново, – он прерывал свои слова поцелуями, – и мы сделаем нашу жизнь такой, какой только захотим.

Но Лорейн знала лишь, чего она хочет прямо сейчас. А о будущем они еще успеют подумать позже.

Восемь лет спустя

Элейн стояла на краю скалы. Перед ней на многие мили вокруг простирался океан. Соленый ветер ласкал ее густые каштановые волосы, принося свежий, пропитанный йодом дух моря. А прямо у ее ног скала обрывалась, открывая проход между двумя точками огромного мира. Так рассказала ей мама, но девочка мечтала сама однажды в этом убедиться и полететь на крыльях ветра, будто птица.

– Леночка! – раздался позади голос Роберта.

Элейн обернулась и закричала:

– Папа приехал!

Она подбежала и повисла у него на шее, когда он присел.

Сидевшая в нескольких шагах Лорейн подняла голову от планшета. Она так увлеклась, что не заметила, как пришел Роберт.

– Ты быстро вернулся! – улыбнулась она.

– Только передал Арсению Клавдиевичу твои рисунки, – он опустил шестилетнюю дочку на землю и поцеловал жену, – он обещал приехать в гости на следующей неделе. А сейчас предлагаю вернуться домой и пообедать.

– Ура! – заголосила Элейн, дергая отца за руку.

Вообще-то девочку звали Еленой, но Лорейн нравилось называть ее на ританский манер. Сейчас, когда она уже подросла, Лорейн хотела познакомить ее с бабушкой, потому привела сюда и рассказала легенду. Но в путешествие в Ританию они отправятся в следующий раз, с Робертом или с дедом.

За прошедшие годы Роберт выучился в университете на картографа, и теперь преподавал, делая акцент на местных особенностях, а также ездил в разведывательные экспедиции по всему Приморью. Лорейн же исполнила свою мечту: она рисовала. Ее рисунки растений и животных служили иллюстрациями к книгам отца, а иногда отправлялись для издания в журналах в Питербурх.

Вот и теперь Роберт застал ее за планшетом. Пока дочка собирала цветы и любовалась морем, Лорейн зарисовала белый мак.

– Я сейчас.

Она аккуратно положила сорванный цветок между листами бумаги и собрала краски. Затем семейство двинулось вниз по тропе, туда, где остались привязанные к дереву лошади.

Роберту слишком тяжело было оставаться в доме, где произошло столько печальных событий, поэтому они переехали в «Марину». Здесь перемены дались ему легче, а Лорейн нравилось, что рядом всегда было море.

Маленькая Элейн первой оседлала своего пони и со смехом пустила в галоп. В отличие от Лорейн, она будто бы родилась на лошади и обожала кататься верхом. Роберт вскочил на своего коня и погнался за ней. Лорейн немного отстала, убирая принадлежности для рисования в седельную сумку. Когда она тронула лошадь, Роберт и Элейн уже были далекими пятнами на дороге.

Вдруг раздался близкий крик чайки. Лорейн подняла голову. Птица зависла прямо над ней, ловя крыльями потоки ветра. Лорейн улыбнулась тезке и, стукнув бока лошади пятками, помчалась вперед.

Соленый ветер трепал ее волосы, пока она неслась по дороге, тонкой змеей извивавшейся у самого пляжа. Ощущение скорости и невероятной свободы захлестнуло Лорейн, вызывая на лице невольную улыбку. Голубой в лучах солнца океан справа сверкал и переливался. И ей казалось, что она и есть эта чайка и теперь летит с ветром в крыльях вдоль пляжа, покрикивая от восторга.

https://eksmo.ru/nam-ne-vse-ravno/?n=ITD000000001410673

Спасибо за выбор нашего издательства! Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.

Вымышленный вид, который в нашем мире не существует. Прототипом императорского тигра является амурский тигр. Однако информация касательно нападения на людей и связанная с тигром легенда не соответствует нашей действительности.

В. К. Арсеньева «По Уссурийскому краю» (Издательство «Руда», Москва, 2022).