«Я приеду сегодня?» – на экране мобильного висит сообщение от Майи.

Вытираю мокрые после душа волосы и не открываю. Оно короткое. Так прочитал. Морожусь от неё в последнее время. И секс вроде тот же, горячий, вкусный, но сильно смахивает на фастфуд. Поел, а наполненности не ощущаешь.

Сдёрнув полотенце с бёдер, надеваю штаны и босой иду на кухню. Кофе как раз готов. Заполнив до краёв кружку, отправляюсь курить на балкон. Затягиваюсь, делаю глоток и тут же морщусь. Сахар забыл. Это Рома, мой партнёр, может пить эту горечь тоннами, а я сладкое люблю.

На соседний балкон выходит сосед. Перекидываемся парой дежурных фраз и, кивнув друг другу, расходимся по квартирам. На дверце шкафа на вешалке меня ждёт отглаженная белая рубашка и чёрные брюки. Сегодня намечена важная встреча для нашего с Суворовым охранного агенства.

Забираю с тумбочки в прихожей ключи от тачки. Спускаюсь вниз, по дороге опустив на переносицу тёмные очки. Сначала выдвигаюсь к нам на базу.

Ромыч уже на заднем дворе гоняет по небольшому плацу парней, найденных в команду. Увидев меня, поднимает руку вверх в знак приветствия и сжимает ладонь в кулак, желая удачи.

Захожу в прохладное помещение. Сворачиваю в наш с ним кабинет. Со своего стола забираю подготовленную ещё вчера папку.

Телефон требует моего внимания. Снова Майя. Проигнорировать звонок будет уже совсем не айс. Принимаю.

– Ты чего не отвечаешь? – без грамма обиды.

Удобная она в этом плане. Мозг не выносит особо. За холодильником моим следит и трахается классно. Вот что ещё надо? Хер знает. Сложный вопрос, на который у меня нет ответа.

– Занят. У меня сейчас встреча с клиентом, – прикрыв дверь в кабинет, медленно иду по коридору в сторону выхода.

– Ой, точно. Прости, забыла. Так я приеду вечером?

Пока устраиваюсь за рулём, обдумываю, что же ей сказать. Заглядываю внутрь себя в поисках отклика. Я же знаю, что будет, если Майя приедет. Хочу-не хочу?

– Приезжай, – сдаюсь. – Но я понятия не имею, во сколько буду, – предупреждаю честно.

– Да ладно. Первый раз что ли, – смеётся она. – Поесть пока тебе приготовлю. Особые пожелания будут?

– Нет.

– Как всегда. Ладно. Придумаю что-нибудь сама. До вечера.

– Угу, – сбрасываю.

И плавно двигаясь по небольшим пробкам, обмозговывая, чего мне всё же не хватает в этой женщине.

Сворачиваю к охраняемой парковке здания с вывеской «Vesta. Центр эстетической хирургии». Парням на посту сообщаю, что мне назначено. Созваниваются с секретарём. Получают подтверждение и пропускают.

Оставив машину так, чтобы было удобно выехать, захожу в стеклянные двустворчатые двери и попадаю в царство красоты, не меньше. Это центральная точка всей сети Салтыкова. Сюда стекаются местные «сливки»: жёны, любовницы, дочери бизнесменов и политиков средней руки. Даже в фитнес-зале не встретишь столько оттюнингованных задниц, сколько их здесь.

Любуясь красивыми формами, по указателям нахожу служебный лифт. Взлетаю на нём на последний этаж. Тишина такая стоит. Аж на уши немного давит.

В крыле всего несколько кабинетов. Большое окно во всю стену с видом на город и секретарша с пульверизатором в руках опрыскивает водой какое-то зелёное растение с крупными листьями.

– Добрый день, – негромко обозначаю своё присутствие.

– Ой! – испугавшись, разворачивается, и в меня летят мелкие брызги воды, оседая на рубашке. – Простите, – смущённо улыбается, – напугали. Вы?

– Фин.

– Да, точно. Проходите, Лев Яковлевич вас ждёт.

Благодарно кивнув девушке, вхожу в кабинет. Обычная современная офисная классика. За столом сидит подтянутый мужчина в чёрной футболке. За его спиной на кресле висит белый пиджак.

– Приветствую, – протягивает мне руку.

– Здравствуйте. Фин, – представляюсь, соблюдая протокол вежливости.

– Так и зовут? – хмыкает он.

Будто не знает, что настоящие фамилия, имя, отчество есть в договоре, который высылался ему на электронную почту для ознакомления.

Взмахом руки предлагает сесть в кресло напротив.

– В основном, да. Для своих и чужих. Просто Фин. Из разговора по телефону я понял, что вам нужна личная охрана? – отдаю ему папку. Там данные парней, подходящих под его запросы, копия лицензии на охранную деятельность, разрешение на ношение и применение оружия и много другой макулатуры.

Внимательно листает, периодически поглядывая на меня.

– А твоё резюме где? – задумчиво интересуется Лев Яковлевич. – И совладельца твоего. Понимаешь, вот эти все парни – молодняк. Я хочу в свою команду матёрого волка.

– У нас все ребята с опытом, – защищаю своих. – Боевой, охранный. Там всё есть.

– Понимаю, но мне нужен не только опыт. Мне нужна сообразительность. Умение держать под контролем эмоции и язык за зубами. Эти пункты, кстати, мой юрист добавил в черновик нашего с вами договора. Личный телохранитель, Фин, он ведь ближе жены и любовницы. Знает о своём хозяине всё.

– Тут я с вами согласен. Но…

– Нет, – Лев Яковлевич закрывает папку и возвращает мне. – Я готов работать с вами несмотря на то, что вы недавно открылись. Но только с тобой или с Суворовым. Я о вас слышал. Вы же у Шалиева работали? – то ли спрашивает, то ли утверждает потенциальный клиент.

Громкое дело, которое всё ещё расследуют, не могло пройти мимо крупного бизнеса. Но там всё так вывернули. Имен наших нигде нет, так как действовали неофициально. Так что я плавно выдыхаю.

– Работали, – подтверждаю уже абсолютно спокойно. С контролем эмоций у меня вроде бы проблем никогда не было. – Личной охраной, – вот это общеизвестная часть. – Я у Магомеда Расуловича, а Рома жену его охранял.

– Вот кто-то из вас мне и нужен. За…, – рисует на бумажке цифры, разворачивает ко мне, – такие вот деньги. В договор всё впишем.

Отказываться глупо. Мы только поднимаемся. Нам нужны и деньги, и репутация. А такой заказчик на старте – это хорошо. Тем более мы его пробивали по доступным нам базам. Мутные связи есть. На поверхности ничего критичного. А что там внутри, не наше дело. Шалиева за глаза хватило.

– Роман занят. Значит, я буду с вами работать. Устроит?

– Более чем, – кивает клиент.

Лев Яковлевич вызывает своего юриста с откорректированным договором. Вместе всё ещё раз проверяем. В раздел о неразглашении добавили пару странных моментов, например о том, что данный пункт распространяется и на семью клиента. Санкции за нарушение довольно серьёзные, но меня не пугает.

Вписываем оговорённые ранее суммы. Фотографирую страницы. Отправляю Суворову на подтверждение. Пока он знакомится с документами, обсуждаем с Салтыковым несколько рабочих вопросов, потягивая принесённый секретаршей кофе.

Рома как партнёр даёт добро. Ставим подписи, и клиент сразу же переводит пятьдесят процентов от гонорара за первый месяц. Вторая половина в конце. Далее будет выплачиваться вся сумма сразу. Этот месяц что-то вроде испытательного срока для обоих. Надо посмотреть, сработаемся мы со Львом или нет.

К работе я приступаю сегодня же. Звонком предупреждаю партнёра, что всё пошло немного не по плану и на базу я вернуться не успею, но деньги уже у нас на счету, так что всё равно съездил удачно.

До вечера изучаю клинику как основное место обитания своего клиента. Знакомлюсь с персоналом, с охраной. Скидываю всю информацию Роме. Он мне в ответ кидает короткие сообщения: «Чисто».

К концу рабочего дня спускаемся на парковку. Лев Яковлевич критично осматривает мою машину.

– Завтра на мою пересядешь.

– Окей, – сажусь за руль, подгоняя сиденье под свой рост.

Клиент на заднем.

Без свидетелей интересуюсь, с чего вдруг он решил обзавестись личной охраной.

– Статус требует, – хмыкает Лев Яковлевич. – Я сейчас расширяю свою индустрию красоты. Будет много встреч, переговоров. Не всегда формальных. А там всякое бывает. Сегодня поедем на одну такую. Сам всё увидишь.

Сворачиваю в коттеджный посёлок.

Большими домами меня уже не удивить. Особо не всматриваюсь во внешний вид. Исключительно с профессиональной точки зрения быстро сканирую взглядом пространство, пока идём с клиентом через двор.

– Здесь посиди, – кивает он мне на винного цвета диван в гостиной. – Яра, девочка моя, – мурлыкает Лев.

Оглядываюсь. Клиент обнимает и прижимается губами к щеке красивой молодой женщины. Смотрю в её любопытные карие глаза и сердце тут же берёт разгон до сверхскоростей.

«Не может быть…» – проносится в голове. – «Ты просто перегрелся, Фин. Это не может быть она.»

Салтыков бережно берёт свою женщину за руку и ведёт ко мне. Поднимаюсь на ватных ногах, заставляя себя смотреть на неё непредвзято.

– Моя жена, – представляет Лев, – Ярина.

– Очень приятно. Ар… – глотаю внезапно всплывшее на языке собственное имя. – Фин, – вежливо склоняю голову.

– Здравствуйте, Фин, – она очаровательно улыбается.

Лев уводит свою женщину на второй этаж. Не оглядываюсь. Что-то меня сильно торкнуло. В груди ощущение, будто по рёбрам провели острыми когтями.

Правильное дыхание помогает сбить пульс до нормальных оборотов.

Это просто мои внутренние заморочки. Если бы глянул фотографии заранее, а не просто прослушал от Ромы короткое досье на Салтыкова, где указывалось, что наш потенциальный клиент женат, был бы готов к этой встрече.

Я и раньше встречал женщин, похожих на ту, что смогла сделать меня счастливым где-то в прошлой жизни. Наверное, потому что сам искал таких встреч, вглядываясь в прохожих или фотографии в социальных сетях. Но я давно никого не ищу, и её образ стал скорее болезненным и одновременно тёплым воспоминанием, нежели изматывающей реальностью. А тут Яра…

Надо же, как интересно бывает. Ты вроде убегаешь от прошлого, а оно тебя догоняет в тот момент, когда меньше всего этого ждёшь.

Клиент спускается ко мне один. Посылаю мысленное «спасибо» вселенной.

– Едем, – командует он и протягивает мне ключи.

Выходим из дома. Жму на брелок и смотрю, какая из машин отзовётся. Серебристая Maserati моргает мне фарами.

– На ней будем передвигаться. Взял недавно. Ещё необъезженная толком. А твой Патриот – это вон, на рыбалку хорошо, – усмехается Лев.

– Нормальная тачка, – пожимаю плечами. – В городе себя неплохо показывает. За его пределами тоже не подводила.

Пока едем до ресторана, обсуждаем моторы и в целом весь новый автопром. Лев вспоминает свою первую машину. Смеясь, рассказывает, сколько времени они, будучи пацанами, проводили в гараже, чтобы его «шаха» потом доехала хотя бы до перекрёстка. А я только успел права получить и в армию ушёл. Так что моя первая машина там и осталась.

Останавливаемся.

Сопровождаю клиента в ресторан. У него встреча с поставщиками. Сначала долго разговаривают о делах. Пересматривают документы, спорят о ценах и скидках, но в итоге подписывают, жмут друг другу руки и заказывают коньяк.

Одна бутылка, вторая. Начинают собираться, накидывая на плечи пиджаки и улыбаясь официантке.

Рассаживаются по машинам. Лев диктует мне адрес. Забиваю в навигаторе. Сауна.

По городу плетёмся медленно. Клиент звонит жене:

– Яра, ложись без меня. Переговоры затягиваются…

И начинает заливать ей про то, что скидку не дают. И вообще они мудаки, но он обязательно дожмёт, потому что у него известная сеть и так далее.

Слушаю вполуха, внимательно глядя на дорогу.

Наша конечная точка представляет собой два этажа с парилками, массажем, бассейном, баром и комнатами, в которых расслабившиеся клиенты могут остановиться на ночь. Арендована полностью и до утра. Посторонних тут не будет, за исключением красивых девушек, предназначенных для каждого из представителей бизнеса.

В зоне бара снова пьют коньяк. Лев пристраивает к себе на колено одну из элитных проституток. Я сижу непосредственно у стойки. Из высокого прозрачного стакана потягиваю минералку со льдом и листьями мяты, а заодно думаю, что здесь я, наверное, уже и не нужен. Вполне мог подождать в холле, пока они развлекаются. Но Льву, как ребёнку, получившему новую игрушку, хочется демонстрировать всем, что у него теперь тоже есть личный телохранитель.

Вдоль стен стоит ещё пара ребят с невозмутимыми лицами. А наши клиенты уже дошли до нужной кондиции.

Следующая остановка – бассейн, минуя парилку.

Плавают с девочками, сосутся, лапают их. Та, что со Львом, ныряет, и я даже со своей точки понимаю, что она делает ему минет.

Выныривает. Глаза дикие, кашляет, но тут же улыбается. Прижимается, дрочит ему рукой, пока он теребит ей сиськи, вытащив из кружевного лифчика. В какой-то момент Лев её тормозит. Со стояком наперевес выходит из бассейна. Шлёпает тёлку по заднице и ведёт в одну из комнат. Я вынужден тенью следовать за ними.

– Стульчик возьми, – Лев пьяно обращается ко мне. – Мы тут надолго.

– Я понял. Отдыхайте.

Дверь захлопывается. Смех, звон бокалов, стоны, хрипы. Слышимость тут, конечно… Ребятам бы над звукоизоляцией поработать.

Пока клиент трахает одну шлюху, в его номер пытается пройти вторая. Меня не предупреждали, не пропускаю. Стоим с ней, ждём, когда там всё стихнет.

Аккуратно стучу.

– Блядь, да кому там неймётся? – недовольно возмущается Лев. Открывает. – О, подкрепление, – смеётся он. – Не пускают тебя, да?

Затягивает девушку к себе, и какофония звуков усиливается.

Прикрыв глаза, стою у стены, стараясь абстрагироваться. Тело реагирует эрекцией на происходящее в номере. Так бывает при просмотре порнухи. Башкой же я думаю совсем о другом.

Дома Льва ждёт очень светлая Яра с глазами цвета его любимого коньяка. Она с такой нежностью на него смотрела сегодня. Наверное, даже с обожанием, искренней преданностью. Дочка у них. И утром всю грязь отсюда Лев повезёт в свою семью. Помоется наверняка в номере, но это вряд ли ему поможет.

Пытаюсь поставить себя на его место. У меня прецедентов пока не случалось, но хрен знает, как повернётся жизнь. Причислять себя к лику святых будет лицемерно, но от чего-то всё равно неприятно.

Это же надо убедительно лгать своей женщине, придумывать причины, почему ночевать не пришёл. Мой клиент сказал своей жене, что задерживается, но время уже к рассвету и очевидно, что спать они будут до обеда после такого марафона. Причём все втроём.

Яра же его ждать будет. Я не знаю точно. Делаю выводы лишь на основании того, что видел сегодня у них дома. Возможно, я не прав. И для них это нормально, а моё впечатление от Ярины субъективное, потому что моя женщина была такой. Светлой, преданной, улыбчивой. У меня тупо не было желания прикасаться к кому-то ещё. Я стал старше, моё сердце гораздо твёрже. Потому пока просто закрываю глаза и слушаю наставшую тишину.

Моя работа – охранять и молчать. Видимо, молчать как раз вот о таких моментах.

Девочка с ресепшен приносит мне чашку горячего кофе.

– Спасибо, – улыбаюсь ей, глядя на часы. Семь утра. У них пересменка.

– С сахаром, – шепчет она и протягивает в дополнение шоколадную конфету.

Ночью я уже просил кофе. Запомнила.

Чашку забирает уборщица, а мой клиент, как я и предполагал, приходит в себя только к обеду.

Проституток отпускают. Мужской компанией садятся завтракать и вновь обсуждают дела. Мне тоже предлагают поесть. Отказываюсь. Глаза и так закрываются. Полтора суток на ногах. Если сейчас поем, будет совсем плохо.

Часа в три клиент начинает активно собираться домой.

Сажусь за руль. Он рядом со мной. Упирается затылком в подголовник.

– Лев Яковлевич, – тихо обращаюсь к нему, понимая, что у мужика жуткое похмелье, – надо обсудить один важный момент.

– Валяй, – хрипит он, губами вытягивая сигарету из пачки.

– Я в общей сложности на ногах провёл больше полутора суток. Сейчас за рулём. Вас довезу, но в башке уже непередаваемая муть. Нам бы такие вещи согласовывать заранее, потому что толку от меня в таком состоянии мало. При нападении на адреналине вывезу, но двое суток в коматозе после такого точно провишу.

– Ты прав, – затягивается он. – Будем согласовывать. Там в контракте всё есть же? – киваю. – Ну вот. Разберёмся, значит. Фин, – поворачивает ко мне голову, – ты же помнишь, что в контракте есть ещё один пункт. По которому ты ничего не видел. Мы были на переговорах. И это правда. Такой правды для моей жены вполне достаточно. Она у меня очень нежная и ранимая девочка. Я её оберегаю. Ясно?

– Да.

– Вот и хорошо. Сейчас доберёмся до дома. Тебя покормят и положат в гостевой комнате. А то ещё убьёшься по дороге домой. И тачку мне разъебёшь, – беззлобно посмеивается Лев. – Считай это моим извинением за то, что ты столько времени провёл на ногах. Я потом посмотрю, какой процент должен доплатить по контракту. Переведу.

Раскачиваю дочку на качелях во дворе. Она болтает ножками и запрокидывает голову, от чего распущенные русые волосы забавно взлетают в воздух вместе с ней. Фыркает, как маленький котёнок, когда локоны попадают на лицо. Чихает.

– Будь здорова.

Оглядываемся на голос.

Увидев отца, идущего к нам по дорожке, Веста тут же тормозит качели ногами, слезает и бежит к нему, раскинув руки в стороны. Лев ловит дочку, подбрасывает в воздух, хотя она уже совсем нелёгкая.

Лев целует нашу малышку в щёку. Отпускает её, чтобы тут же обнять меня.

– Я вас потерял, – мне тоже достаётся поцелуй.

– Ты спал, мы не хотели мешать.

– Извини. Сложные переговоры. Вымотался что-то. Поужинаем вместе в беседке? Или можно в ресторан съездить. Хотите?

– Давай дома сегодня останемся, – прошу его.

– Как тебе хочется, – заправляет волосы мне за ухо. – Я тогда Фина отпущу. Загонял парня в первый рабочий день, – смеётся муж.

– Зачем он тебе вообще? – заглядываю ему в глаза, нежась в объятиях сильных, надёжных рук. – Что-то случилось? Тебе угрожают? – ищу ответ в его зелёных глазах.

– Нет, – он водит подушечкой большого пальца по моим губам. – Ничего такого нет. Это обычная перестраховка. Не беспокойся.

Пока Веста не видит, муж проводит кончиком языка по моим губам и нежно их целует. Прикусывает сначала верхнюю, потом нижнюю. Тело моментально наливается теплом и уже готово плавиться в его руках.

Лев так хорошо меня знает. Его прикосновения всегда попадают точно в цель. Он дразнит и довольно улыбается, улавливая реакции.

– Такая чувственная, – шепчет он. – Я люблю тебя, Яра.

– А я тебя, – рисую пальцем по его твёрдой груди, обтянутой домашней футболкой.

Плавно выпутываюсь из его рук. Оставляю Весту с отцом, а сама иду в дом. Надо распорядиться, чтобы нам накрыли ужин в беседке.

Улыбаюсь от его «люблю». Так приятно. Говорят, что в браке чувства быстро умирают. Особенно после рождения детей. Мы уже семь лет вместе, а Лев всё такой же внимательный и заботливый. С ним я всегда чувствую себя желанной. Он как надёжная стена. Защищает и оберегает нас с Вестой.

Наша с ним история до боли классическая. Про такие снято сотни фильмов и ещё больше написано книг. «Принц и золушка». Простая девчонка, которую всю жизнь воспитывала бабушка, и амбициозный предприниматель, развивающий свою сеть центров эстетической хирургии.

Случайно зацепились взглядами в коридоре университета и разлетелись в разные стороны. Я старалась хорошо учиться, а он вдруг начал привозить мне цветы.

Сначала отказывалась. Меня пугала большая разница в возрасте. Мне тогда было восемнадцать, ему уже тридцать. У него за плечами развод, а у меня только школа и пара случайных поцелуев на спор в старших классах.

У нас просто не могло быть ничего общего. И жизнь не книжка, не кино, где случаются чудеса. Но в один из осенних дней Лев снова привёз букет и пригласил меня пообедать. Мы долго разговаривали. Я решилась задать открытый вопрос:

– Зачем я вам, Лев Яковлевич.

– Люблю всё красивое, – смеялся он.

А потом серьёзно добавил:

– Ты мне очень нравишься, Яра. Я не хочу тебя больше отпускать.

И вот уже семь лет не отпускает.

Где-то там, ещё девочкой, я успела в него влюбиться. Сейчас мне двадцать пять, а чувства, кажется, остались всё те же. Наверное потому, что за все эти годы Лев ни разу не давал мне повода сомневаться в нём. И ни разу не упрекал тем, что мы из разного мира.

Витая в своих воспоминаниях, захожу в дом и врезаюсь в твёрдое мужское тело. Делаю шаг назад. Цепляюсь за порожек. Фин ловит меня за плечи, чтобы не упала. Кожа под широкими горячими ладонями начинает гореть.

– Отпустите, – требую я.

– Простите, Яра, не хотел вас пугать, – убирает руки.

Его голос хрипит после пары часов сна в одной из гостевых комнат. Светлые волосы взъерошены, а внимательные серые глаза очень странно на меня смотрят. Взгляд будто становится тяжелее, медленно двигаясь по моему лицу, шее, плечам.

Фин встряхивает головой, делает шаг назад и небрежно засовывает руки в карманы брюк.

– Яра, я могу увидеть Льва? Он дома? – говорит совершенно спокойно. И глаза его больше ничего во мне не ищут.

– Да, – обнимаю себя руками. – Гуляет с дочкой во дворе. Выйдите и сразу направо, там дорожка. Она приведёт вас к детской площадке.

– Благодарю, – кивает Фин.

Обходит меня и быстро исчезает из виду, словно его тут и не было. Как тень, честное слово. Жутковато.

Распоряжаюсь об ужине. Выхожу во двор. Мужчины разговаривают возле новой машины Льва. Рядом с ними крутится Веста. Фин на неё практически не смотрит. Лишь бегло улыбается один раз. Жмёт руку моему мужу и выходит за ворота.

– Мамочка, – на бегу кричит дочка, – а дядя мне шоколадку обещал.

– Здорово, – беру её за руку.

Вместе идём в беседку. Лев откладывает телефон и проводит вечер с нами. Сам укладывает дочку спать, пока я принимаю ванну. Застаёт меня в одном полотенце. Даже волосы высушить не успела.

– Мне нужно ещё минут десять, – прошу его.

– Нет, – урчит он в ухо, впиваясь зубами в кожу чуть пониже мочки.

По позвоночнику тут же проносится стремительный электрический разряд. Губы мужа оставляют влажные следы на шее. Он стаскивает с меня полотенце и ладонью сжимает грудь, гладит её, оттягивает сосок. Наклоняется, вбирает его в рот, постукивает языком.

Обняв за талию, поднимает меня над полом и роняет поперёк кровати. Разводит бёдра, рассматривает меня там потемневшим, жадным взглядом. Проводит пальцами, вводит их глубоко. Совершает несколько толчков и снова гладит очень чувствительную плоть.

Тянусь, чтобы коснуться его члена, но Лев ловит мою руку.

– Не надо. Сегодня я хочу так.

– Ка-а-ак? – не удаётся сдержать стон.

Муж не даёт мне кончить. Низ живота горит. Между бёдер пульсирует. Уже хочется самой взять и закончить эту пытку, но Лев следит за каждым моим движением.

Сжимаю в кулаках простыню с обеих сторон от себя. Его пальцы снова касаются меня между ног. Очень медленно. Слегка постукивают, снова гладят.

– Моя, – довольно улыбается муж. – Такая податливая, открытая, – разводит мои ноги ещё шире. До лёгкой боли в тянущихся мышцах.

На одно бедро надавливает коленом.

Я уже плохо понимаю, чего он хочет. Мне невыносимо жарко. Во рту пересохло, а он продолжает играть, то прикасаясь ко мне и выводя круги по складочкам, то снова убирая руки.

Размазывает влагу. Начинает надавливать на возбуждённый узелок чуть сильнее, и в моём животе происходит долгожданный взрыв. Лев успевает перехватить второе бедро рукой, чтобы в судорогах оргазма я не закрывалась от него.

Странное ощущение. Приятное. Волнительное, но будто чего-то не хватает. Буквально совсем немного. Так хочется свести ноги вместе.

Тяжело дыша, умоляюще смотрю на мужа, а он улыбается и отпускает мои ноги лишь тогда, когда пламя от взрыва начинает гаснуть.

Вопросительно смотрю на него. Ложится сверху, смеётся мне в губы.

– Пусть эта нотка неудовлетворенности дразнит тебя и разогревает фантазии. Считай, что я подсадил тебя на мысли о нашем сексе на ближайшие сутки. Будешь думать о моём члене и ходить в мокрых трусиках. Не трогай себя сама. Я вечером приеду с работы, покажешь мне, как соскучилась.

– Ааа… – у меня не находится внятных слов.

– А я сегодня устал, Яра. Сутки на переговорах, – напоминает он. – Давай просто поспим.

Дома пахнет едой, и Майя в моей рубашке, игриво виляя бёдрами, выходит меня встречать. Касается груди ладонью, приподнимается на носочки и легко целует в губы.

Признаться, я думал, она уедет. Видимо, ночевала здесь.

– Уставший такой. Есть будешь? Я как раз разогрела то, что вчера готовила.

Она не устраивает допросов, где я провёл ночь. Мне даже становится интересно, ей также удобно со мной и в принципе всё равно, где я был?

Может дело в этом? У нас нет эмоциональной привязанности. Мы просто удовлетворяем базовые потребности друг друга и всё.

– Скажи, ты меня ревновала когда-нибудь? – скинув обувь, присаживаюсь на край тумбы. Майя расталкивает мои колени, встаёт между ног, проводит ладонями по напряжённым плечам.

– Примешь душ, сделаю тебе массаж, – уходит от ответа.

– Май, я спросил.

– Ты не давал повода, – взъерошивает мне волосы, запускает в них пальцы и приятно массирует кожу головы. – Я знаю, где ты провёл прошлую ночь.

– Да? И где же? – сажаю её на одно колено.

– На работе. Твоя постоянная любовница – это работа. Помнишь, ты сам говорил, что тебе нужна женщина, которая будет это понимать. Я понимаю, потому что тоже много работаю. К чему этот вопрос?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Интересно стало. Есть между нами что-то кроме секса?

– Фин, – смеётся она. – Ты соскучился по сложностям? И нет, между нами точно не только секс. Я убралась в твоей квартире, наготовила еды и погладила все твои рубашки, а потом уснула, так и не дождавшись тебя домой. Знаешь, о чём подумала?

– О чём? – забираюсь ладонью под рубашку, перебираю пальцами по коже на её спине.

– Может нам попробовать съехаться? Взрослые, одинокие люди. Два года то у меня, то у тебя. Как подростки.

– Я подумаю, – снимаю её с колена и ухожу в комнату за чистым полотенцем.

Стоя под душем с закрытыми глазами, думаю совсем не о том, что сказала Майя. Её предложение как-то очень легко прошло сквозь меня и ничего не оставило. Возможно, я просто не проснулся до конца. Или дело в воспоминаниях, которые всколыхнула Яра.

Надев домашние штаны и футболку, ем скорее из вежливости, чем от голода. Одной рукой переписываюсь с Ромой. Обсуждаем рабочие моменты. Майя тоже залипает в телефоне.

Если съедемся, так вот и будем жить как соседи, которые иногда трахаются.

– Спасибо, – убираю за собой посуду. Мою, ставлю в сушилку.

Майя обнимает со спины, игриво царапает ноготками член через штаны.

– Не сейчас, – качаю головой, разворачиваясь к ней лицом. – Я почти не спал.

– Ты можешь лечь и расслабиться, – улыбается она. – Закроешь глаза. Я сделаю тебе массаж, а потом…

– Потом, – отвечаю чуть резче, чем она заслуживает. – Извини. Правда, что-то меня вымотали эти два дня. Я отдохну немного, и всё будет, как ты хочешь.

– Хорошо, – ловит мои губы.

На поцелуй отвечаю и ухожу в спальню.

Ложусь поверх покрывала. Долго смотрю в потолок. Сон не идёт. Мысли крутятся вокруг событий восьмилетней давности.

Поднимаюсь. На шкафу под потолком прямо у стены стоит обувная коробка, которую я давно не доставал. Плотнее прикрыв дверь в комнату, сажусь с ней на кровати. Снимаю крышку. Дыхание на мгновение перехватывает, будто мне напрямую в лёгкие впрыснули ледяного воздуха, а по венам в это же время пустили кипяток.

Фотографии… Обычные глянцевые прямоугольники. А зубы сжимаются от бессильной злости в первую очередь на самого себя.

Я был так далеко в тот проклятый день. Командировка по службе. Телефоны выключены. Нас нет. А вечером меня к себе командир отряда вызвал. Налил полный стакан водки и заставил выпить. Потом посадил на стул и сообщил, что моей жены больше нет.

Она пыталась мне звонить. Хотела сказать, что рожает. Это выживший в аварии врач скорой рассказывал.

Мы с женой ждали дочку. Такую же кареглазую, улыбчивую красавицу, как её мать.

Я должен был успеть на роды, но нас перекинули на другое задание, и я ни хрена не успел. Жена сама вызвала себе врачей. Сумка на экстренный случай была готова.

Поехали. Скорая летела со спецсигналами. Наша дочь очень торопилась появиться на свет, и врачи уже приготовились принимать её прямо в машине.

Потом удар…

В той аварии чудом выжил один медик. И тот долго пролежал в больнице.

Про случившееся много говорили по радио, по телевизору, писали в сети.

«Погибли молодая женщина и девочка, которая так и не успела увидеть маму и папу»

Тогда я думал, что сдохну вместе с ними. Ночевал на кладбище. Бухал, чтобы не сойти с ума. Суды, нервотрёпка, драка, увольнение со службы. И жизнь в новой реальности уже без неё.

Без…

Да чёрт, даже не женщины ещё! Ей был двадцать один год. Без моей девочки. Без моих девочек…

Я искал свою жену в других. Вглядывался в лица на улице и надеялся, что однажды встречу. Но время. Проклятое время помогло пережить это, и тоску, и бессонные ночи.

Поменял квартиру, поменял вид деятельности. Решил, что мой позывной «Фин» вполне может сойти за имя. Они, считай, и есть наше второе имя, или даже первое.

Перестал искать. Стал жить как все. Сначала на автомате, потом втянулся. В моей постели стали появляться женщины. И вот, два года назад мы с Майей как-то просто задержались друг с другом. Как она говорит, двое взрослых, одиноких людей. Но у меня так и не получается к ней привязаться.

Листаю фотографию за фотографией. По рёбрам опять что-то скребётся когтями.

Блядь, ну не бывает так!

Яра очень похожа на мою жену. Как младшая сестрёнка, наверное. И дочка у неё такая красавица. Взяла всё лучшее от матери и отца, но больше от матери.

Моя была бы такой же, только немного старше.

Собираю все фотографии с кровати. Прячу коробку с воспоминаниями обратно на шкаф. Надо выключить в себе эти эмоции и спокойно работать. Я хотел, чтобы у нас было своё агентство, чтобы своя база для тренировок. Мы с Ромой запустились. Этот контракт для нас очень много значит. Моё прошлое не должно мешать двигаться вперёд.

Выхожу из спальни. Майя в гостиной смотрит телевизор. Всё так же в моей рубашке. Подобрала под себя ноги. Машинально накручивает на палец тёмный локон мягких волос.

Обхожу диван. Встаю за спиной. Наклоняюсь к ней.

– Ты обещала массаж, – произношу сквозь бурю, бушующую внутри меня.

– Пойдём, – улыбнувшись, выключает телевизор и поднимается с дивана, поправив рубашку.

Заходим в спальню. Ловлю её за талию, приподнимаю над полом и несу на кровать. Хочется страсти. Огня, который выжжет из меня всю поднявшуюся со дна боль.

– Я подумал над твоим предложением, – толкаюсь пахом в низ её живота.

– И? – она бежит ноготками по пуговицам рубашки, расстёгивая одну за одной, открывая для меня красивую грудь с вишнями крупных тёмных сосков.

– Ты права. Давай попробуем съехаться.

Простыни влажные. По вискам стекает пот. Сердце гулко стучит за рёбрами, мышцы приятно подрагивают от случайных и не очень прикосновений Майи к самым чувствительным местам на моём теле.

– Ты сегодня другой. Какой-то особенно горячий, – целует меня в ключицу.

– Пойду покурю, – аккуратно сняв с себя женщину, сажусь к ней спиной. Она проводит ноготками вдоль позвоночника. – Ш-ш-ш, – мышцы резко сокращаются. Майя смеётся.

– Я с тобой.

Надеваю штаны. Майя идёт за мной абсолютно голая. Не удивляюсь. Она уверена в себе, и ей определённо есть что мне показывать, даже когда я выжат до капли.

Подходит ближе. Прикуривает от моей сигареты и выпускает дым в форточку.

– Может ты всё же поделишься? – просит она.

– Нечем. Всё правда нормально. Спасибо за эту ночь. Было классно, – делаю пару коротких затяжек и несколькими колечками выпускаю дым на свободу.

– После таких слов обычно вызывают девушке такси и вежливо провожают до подъезда, – улыбается Майя.

Замолкаю, глядя на то, как гаснут и зажигаются окна в доме напротив. Людям не спится в такую жару. А может они, как и мы, отрывались до изнеможения и решили покурить.

Не могу сказать, что меня полностью отпустило, но точно стало легче.

Тушу бычок в пепельнице, заглядываю в ванную, чтобы плеснуть в лицо немного прохладной воды и смыть пот с висков.

Ложусь в кровать, повернувшись на бок. Майя обнимает меня, прижимается грудью к голой спине. Что-то сонно бормочет про свою работу. Я не слушаю, витая в собственных мыслях и ощущениях.

Свинцовые веки быстро закрываются. Мне снится моя жена и будто дочке уже года три почему-то. Потом вдруг вижу Яру. Её любопытный взгляд и гневное «Отпустите!», стоило мне прикоснуться. Такие похожие и такие неуловимо разные.

Резко сажусь на кровати под громкий звук будильника. Ошалевшее сердце подскакивает к горлу.

Выдохнув, тихо прохожу к шкафу, вытаскиваю их него шорты и майку. На пробежку одеваюсь в прихожей, чтобы не будить Майю.

Сделав пару кругов вокруг дома, выхожу на уличную спортивную площадку и выполняю ряд упражнений для поддержания формы.

Поднимаюсь в квартиру. Принимаю душ и готовлю кофе на двоих. В шкафчике всегда есть что-то сладкое. Достаю себе. Майя не ест, следит за фигурой.

Она сонная выходит из спальни, целует меня и присоединяется к завтраку. Мы так делали сотню раз, но сегодня я примеряю на себя другую роль – мужчины, который снова попробует жить с женщиной.

– Я перевезу сегодня часть вещей, – поставив ступню на табуретку и обняв рукой колено, делится планами эта самая женщина. – Остальное в выходные уже. Ты сможешь помочь?

– Не знаю. Мой график зависит от графика моего клиента.

– Поняла. Ладно. Если что, попрошу соседа.

– Хорошо, – споласкиваю чашку и ухожу собираться на работу.

Сегодня никаких рубашек. Летние бежевые брюки и белая футболка. Туфли заменяю удобными кроссовками. Остальное в рюкзак и по карманам. Тачку свою не возьму, поэтому ключи оставляю дома. До Льва на такси, а дальше, как он и просил, будем кататься на его машине.

– Фин, – Майя ловит меня уже в прихожей, – вот ты вчера меня спрашивал про ревность, – улыбается она. – А сам?

– Что? – забираю тёмные очки с полки под зеркалом.

– Ну-у-у, – она кокетливо взмахивает ресницами. – Я сказала про соседа, а ты ответил «хорошо». Не ревнуешь?

– Нет. Мне пора, – мажу губами по её щеке и выхожу в подъезд.

Ржу сам над собой. Забавная у нас пара получается.

Заскакиваю на базу, чтобы поздороваться с Ромой и выяснить ещё пару вопросов. Оттуда еду за Львом. Пересаживаюсь на его машину. Катаемся почти весь день от встречи к встрече с перерывом на обед в ресторанчике, попавшемся по дороге.

К вечеру привожу его в центральную клинику.

– Ты только посмотри вокруг, – он обводит рукой холл, пока мы идём к лифту. – Сколько здесь красоты. И всё это – наша работа. Наши специалисты делают мужиков ещё немного счастливее, а их эрекцию крепче. Губы, сиськи, упругие задницы идеальной формы. Это всё круче любой виагры. Фин, а у тебя баба-то есть?

– Женщина, – поправляю его.

– Красивая?

– Меня устраивает.

– Ну если вдруг перестанет, – посмеивается Лев, – приводи. У нас очень хорошие скидки для сотрудников.

– Спасибо. Буду знать, – улыбаюсь в ответ. Кому-то на работе премию колбасой выдают, а у нас скидками на новые сиськи.

Пока Лев заканчивает свои дела в кабинете, я болтаю с его секретаршей. Прикольная девчонка, весёлая. Угощает меня шоколадными конфетами с разными начинками и вкусным фруктовым чаем.

Её шеф выходит, убирая мобильник в карман.

– Домой? – поднимаюсь с гостевого диванчика.

– Да. Яра ждёт. Вот, кстати, пример идеальной женщины, – Лев продолжает свою любимую тему. – Мне в ней ни разу ничего не захотелось изменить. После родов она стала ещё прекраснее. И дочь мне какую родила. Ещё такая маленькая, а уже красавица. Няня говорит, на неё мальчики на детской площадке заглядываются. Вот ты прикинь, Фин, как устроена мужская природа. У них ещё писюн не стоит толком, а они уже выбирают самых красивых девочек в своей песочнице.

– Действительно, интересно, – отвечаю, чтобы хоть как-то поддержать разговор с клиентом.

Я уже понял, что о своей индустрии Лев может говорить бесконечно.

От дальнейшего диалога меня спасает телефонный звонок у него. Ему звонит Яра. Связь такая, что до меня невольно долетают нотки её голоса. Прислушиваюсь, стараясь дышать как можно тише.

– Лев Яковлевич, я тормозну у магазина? – спрашиваю у клиента.

– Иди, – кивает он.

Закрываю тачку. Бегом поднимаюсь по пяти бетонным ступенькам. Выбираю самую вкусную шоколадку и возвращаюсь к машине.

– Дочке вашей обещал, – показываю ему.

По пути мы посещаем ещё один магазин. Лев покупает бутылку вина, какой-то особенный сыр и свежую вишню. Понимаю, что это для жены. Не понимаю, почему меня это так волнует. У меня дома Майя. Я принял решение. А Яра – не моя погибшая жена. На этом всё. Точка!

Заезжаем на территорию особняка. Они его встречают вместе. У Ярины волосы собраны в косу, лежащую на боку. Длинное платье в стиле «бохо» придаёт ей ещё больше нежности. Пока клиент целует свою женщину, а она в ответ доверчиво и нежно его обнимает, ко мне бежит крошка Веста.

– Привет, – шаркает ножкой, заложив ручки за спину. Смущённо смотрит себе под ноги.

– Держи, – вытаскиваю из машины шоколадку. – Аккуратно. Не испачкайся.

– Спасибо. А я тебе вот что сделала, – достаёт из кармашка розовых шорт браслет из чёрных бусин. – Мне чуть-чуть совсем мама помогла, – признаётся она.

– Ух ты… – присаживаюсь перед девочкой на корточки. – А за что? – протягиваю ей руку. Она старательно затягивает свой подарок у меня на запястье. Получается не сразу. Я помогаю.

– Ты будешь охранять папу, – почему-то шёпотом отвечает Веста, – а браслетик будет охранять тебя, чтобы мой папочка всегда-всегда был… – хмурится малышка, подбирая правильное слово.

– Под моей защитой, – подсказываю я.

Она часто кивает, прижимает к себе шоколадку и ураганчиком уносится к родителям, а я растерянно перебираю пальцами шершавые бусины на запястье.

«Завтра летим в Питер на три дня» – приходит от Льва вечером воскресенья.

Я бы не удивился, сообщи он мне об этом прямо завтра с утра. Майя вкладывает мне в руку кружку с горячим сладким чаем. Показываю ей сообщение.

– Здорово. Обожаю Питер, – она нежно целует меня в щёку и ложится на диван, устроив голову у меня на коленях.

Квартира постепенно заполняется её вещами. Она въезжает аккуратно, будто понимая, что мне так проще привыкнуть к тому, что я снова живу с женщиной. В шкафу появились её платья, в ванной разноцветные флакончики и вторая зубная щётка. На подоконнике на кухне теперь стоит цветок, а пепельница переехала на балкон.

Немного поёрзав, Майя буквально скатывается на пол, встаёт передо мной на колени и, игриво улыбаясь, «шагает» пальцами по ноге, добираясь до паха. Царапает, поглаживает. Тянет меня за бёдра, чтобы сполз немного ниже.

В совместном проживании всё же есть и свои плюсы.

Делаю глоток чая, чувствуя прохладную ладонь, забравшуюся под резинку домашних спортивных штанов. Майя оттягивает их вниз вместе с трусами и тут же вбирает член в рот.

Тихо застонав, сжимаю кружку в ладони, чтобы не уронить и не расплескать чай. Откидываю голову, упираясь затылком в спинку дивана. Лишь иногда нетерпеливо подаюсь бёдрами вперёд, требуя взять член глубже или быстрее. Но Майя тут же впивается ногтями мне в ноги, давая понять, что хочет поиграть по своим правилам.

Долгий минет, дразнящий, до дрожи в мышцах, позволяющий мне начать фантазировать, чтобы подогнать оргазм. Последние касания языка и меня сносит в яркие ощущения. Кружка всё же падает, и на полу теперь будет липкая лужа. Майя тихо смеётся, облизывая губы.

– Вот теперь можешь смело лететь в свою командировку, – улыбается она. – На три дня точно хватит.

Смотрю на неё сквозь лёгкий туман перед глазами и никак не приду в себя. Сердце в груди грохочет как ненормальное, в ушах слегка шумит.

– Шшш, – вздрагиваю от прикосновения её пальцев к чувствительной головке. – Тормози пока.

Она поднимается с пола, красиво стягивает трусики, садится на меня сверху, разведя ноги в стороны. Сжимает ладонью грудь, ласкает собственные соски через ткань моей футболки. Они проступают двумя красивыми бусинами.

Завязывает футболку под грудью, оголяя живот. Ведёт по нему ладонью, накрывает себя между бёдер и со стоном начинает ласкать, глядя мне в глаза.

Охрененно красивая женщина. Совершенно без комплексов. Она знает своё тело, любит своё тело не меньше, чем моё.

С удовольствием смотрю, как её влажные пальцы выводят круги или постукивают по нежной плоти. Присоединяюсь, жадно впиваясь в её губы. Она громко стонет мне в рот, откидывает назад голову, роняя кончики длинных волос на мои ноги. Кончает, сокращаясь на моих пальцах. Тяжело дыша, упирается лбом в плечо.

Я тоже дышу чаще, будто только что трахал её членом.

Хороша. Она чертовски хороша в сексе. Пока всё. За эту неделю я так и не отыскал в себе иных чувств, кроме благодарности, желания и некоторой привычки к этой женщине. Думаю, нам просто нужно больше времени, чтобы всё произошло.

Спустив её с колен, ухожу курить на балкон. Духота такая стоит. Воздух будто липнет к коже. По позвоночнику щекотно катятся капли пота. И я начинаю жалеть, что пепельницы на кухне больше нет, но Майя со своей стороны тоже права. Нехрен курить в квартире. Особенно летом.

Выходит ко мне. Тоже закуривает.

– О чём думаешь?

– О пепельнице, – смеюсь я, поднимая взгляд к небу. Вдалеке уже сверкает. Похоже, к нам идёт серьёзная гроза.

– Прости. Я знаю, что ты привык иначе. Ну хочешь, переставь её на место. В конце концов, сколько раз я курила на кухне вместе с тобой.

– Мне нравилось. В этом есть свой, какой-то особенный уют. Пусть пока тут стоит. Вернусь, решим, где у неё место.

– Фин, – она цепляется пальцами за пояс моих штанов в районе копчика, – о чём ты обычно думаешь во время минета? Мне просто жутко интересно, – улыбается она, явно напрашиваясь на комплемент.

– О тебе, – лгу.

В моей голове на этой неделе только карие глаза и тёмные густые волосы. Такие воспоминания, если накатывают, быстро не отпускают, а тут ещё живое напоминание перед глазами.

Поездка точно поможет разобраться не только, где лучше оставить пепельницу…

Убрав чайную лужу, понимаем, что смысл фильма, который мы смотрели, для нас безвозвратно потерян. Я собираю сумку в командировку. Майя помогает отгладить сменные брюки и пару футболок.

Гром грохочет уже прямо над нашим домом, и молнии яркими белыми вспышками освещают комнату. Повернувшись на бок, смотрю в окно на стихию, заливающую стёкла крупными каплями дождя. Майя прижимается грудью к моей спине.

Заметил, что мы всё время так засыпаем. Она дышит мне между лопаток, иногда целует и гладит подушечками пальцев по животу.

Утром просыпается по моему будильнику.

– Спи, я сам соберусь.

Но она встаёт со мной. Пока бреюсь в ванной, делает мне кофе и пару бутербродов с сыром. Сегодня без пробежки, поэтому можно позволить себе неторопливый завтрак.

– Знаешь, чего мне ужасно хочется? – облокотившись ягодицами на подоконник, спрашивает Майя.

– Даже не представляю.

– Заглянуть в твой паспорт и узнать, наконец, как тебя зовут.

– А ты не заглядывала? – почему-то был уверен, что она знает.

– У меня нет привычки лезть туда, куда меня не зовут. Так что твой телефон я тоже проверять не собираюсь, и в карманы заглядываю только перед стиркой. Тут ты точно можешь быть спокоен.

– Да мне нечего скрывать. А имя, – пожимаю плечами. – Оно тебе ничего не даст.

– Вот тут ты не прав. Фин – это круто, конечно, но можно же как-то мило тебя называть. Уютнее, по-домашнему, – подходит и взъерошивает мне волосы.

– Я подумаю, ладно? – ловлю её руку и целую в запястье.

Дожевав последний бутерброд, ухожу в спальню переодеваться. Сразу вызываю такси. Ещё раз проверяю командировочную сумку и, попрощавшись с Майей в прихожей, спускаюсь на первый этаж, где у подъезда уже ждёт машина.

Пока едем, перекатываю пальцами бусины на подаренном Вестой браслете, ещё раз анализирую совместные выходные с Майей и свои ощущения от её переезда. Плюсов точно больше, чем минусов, а есть ли у нас будущее, покажет только время.

Отстояв минут сорок в пробке, начинаю подумывать, а не купить ли мне мотоцикл, как в своё время сделал Рома. Но мы вырываемся из затора и быстро добираемся до дома Салтыковых.

Во дворе никого. Прохожу в особняк и тут же жалею об этом, сталкиваясь взглядами с растрёпанной Ярой. Она запахивает халатик, пряча от меня очень красивые бёдра. Заправляет волосы за уши и кусает губы. Неловкость зашкаливает.

– Проспали, – поясняет она свой внешний вид и стремительно убегает на второй этаж.

– Доброе утро, Фин, – ко мне спускается Лев.

Видимо, жена ему сообщила, что я уже тут.

– Вот женщины, – вздыхает он. – Просилась со мной и в итоге проспала.

Смотрю на часы в мобильном, прикидывая, сколько у нас ещё есть времени.

– Если за час соберётся, должны успеть. Как раз пробки немного рассосутся.

– Купим билеты на следующий рейс, если не успеем. Хочу порадовать свою девочку. Она любит Питер.

Майя тоже любит.

А на кой хрен я их сравниваю?

– Веста тоже с нами? – решаю уточнить.

– Нет. Она останется здесь с няней. Присядь пока. Или кофе на кухне выпей. Ты же знаешь, как девочки собираются, – смеётся Лев и снова уходит на второй этаж.

Яра чуть-чуть не укладывается по времени и то потому, что маленькая Веста начинает капризничать, категорически не желая отпускать маму с папой в командировку.

Няня всё же забирает малышку, и мы грузимся в машину.

За рулём другой водитель, чтобы не бросать Maserati в аэропорту. Я на переднем пассажирском подрабатываю помощником навигатора, советуя, где можно объехать пробки, чтобы сократить время на дорогу.

После дождя город всё ещё частично стоит, но в аэропорт мы успеваем.

Под хороший кофе в бизнес-классе мне стоит огромных усилий не рассматривать Яру. В душе снова неприятно бултыхается. Прикрыв веки, пытаюсь вспомнить родственников своей погибшей жены, но в мои мысли вмешивается голос Льва.

– Я вечером встречаюсь с директором нашего Питерского филиала. Это нудно и может затянуться. Фин, ты меня туда просто доставишь. В Центре своя хорошая охрана, так что там мне точно ничего не грозит. Присмотришь за Ярой? Я как освобожусь, позвоню. Отвезёшь мою жену в отель, а потом заберёшь меня.

– Понял, Лев Яковлевич. Сделаю.

Начинаю понимать, почему женщинам так нравится Питер. В нём есть какая-то своя, витающая в воздухе романтика.

Яра ест мороженое и смотрит восхищённым взглядом на старинные здания, крыши и заходящее за них солнце. Её тонкие пальцы касаются шершавых стен, а мне нельзя смотреть на эту женщину, но я не могу оторваться от неё.

Внешне оставаясь совершенно спокойным и даже безучастным, внутри всеми силами стараюсь обуздать разбушевавшуюся стихию, так похожую на ту, из которой мы улетали. Яра вызывает во мне те самые эмоции, которые я всё ещё надеюсь отыскать в наших отношениях с Майей.

Мы с клиентом улетели утром. А я только сейчас вспоминаю, что надо бы написать своей женщине, что всё нормально. Достаю телефон. Там сообщение от неё. Пришло ещё до обеда, но я был занят и не увидел.

«Ты хорошо долетел?»

И всё. Дальше никаких нервов и истерик. Майя знает, что я могу ответить только к ночи. Какой смысл выносить мне мозг, написывая поверх этого ещё сотню сообщений?

«Идеальная же женщина» – убеждаю себя.

«Хорошо долетел. Прямо сейчас смотрю на город, который ты так любишь. В нём живёт магия» – пишу ей, глядя в спину Яре.

«Надо будет слетать как-нибудь вместе» – быстро отвечает Майя, и я сразу понимаю, что она весь день сегодня ждала моего ответа. Просто не доставала.

«Обязательно» – отправляю ответ, получая укол совести под рёбра.

– Фин, посмотрите туда, – Яра разворачивается ко мне и показывает пальчиком на здание на другой стороне дороги. – Правда, красиво?

– Правда, – улыбаюсь ей, убирая телефон в карман. – Можем перейти на ту сторону, если хотите. И со мной можно на «ты». Так гораздо проще.

– Хорошо. Тогда и вы… То есть ты со мной на «ты» … ой, – смеётся она.

Такая лёгкая и светлая. Яре идёт улыбка, её платье и модная шляпка с узкими полями. Ей идёт заходящее солнце, отражающееся в глазах. И распущенные волосы цвета очень крепкого кофе ей тоже очень идут.

Мы переходим дорогу. Заглядываем в небольшой магазинчик и покупаем пакет пончиков с сахарной пудрой.

– Фин, а ты же первый раз здесь? – облизывая пальцы, спрашивает Яра.

– Да, – вытаскиваю из целлофанового пакета салфетку и протягиваю ей.

– Тогда тебе обязательно нужно заказать экскурсию по крышам. Питер с высоты смотрится совершенно невероятно.

– Спасибо за совет. Обещаю воспользоваться, когда буду здесь вне рабочей поездки.

– Не обязательно ждать так долго. Я знаю Льва. Он безвылазно будет торчать в местном Центре. Раз мы сюда прилетели, значит у них что-то не решается без его участия. А у меня есть контакты ребят, которые занимаются такими экскурсиями. Мы можем сходить. Я бы с удовольствием ещё раз увидела эту красоту.

– Если я не буду нужен Льву, то можно попробовать, – поднимаю взгляд на крыши домов, оценивая степень опасности подобной прогулки.

Нагулявшись, доезжаем до набережной и просто смотрим на воду. Платье Яры красиво развевается на ветру. Она крутит серебряные колечки на своих пальцах и щурится, когда прядки волос попадают на лицо и в глаза. На тонкой шее колотится венка. Считаю её пульс, думая о том, какой я дурак. Нельзя так ни с ней, ни с Майей, ни с самим собой.

Это просто шторм от воспоминаний. Я привыкну к схожести Яры с моей погибшей женой, и он стихнет. Нужно переждать. Моряки же не бегут с корабля, когда попадают в стихию.

«Через пару часов можешь меня забрать» – присылает Лев.

«Принял»

– Яра, нам пора в отель, – зову её.

– А можно мне поехать с вами? Совсем не хочется сидеть одной в номере.

У меня совсем другое распоряжение от клиента. Сначала жену в отель, потом за ним. И я предполагаю, что такое решение принято не без причины. Его совещания такого рода мне уже довелось наблюдать. Не мне разбивать розовые очки Яры, поэтому отрицательно качаю головой.

Она сама звонит мужу, но он не берёт трубку, и ей приходится согласиться.

По дороге заказывает роллы. Пока добираемся, их успевают приготовить. Получаю для неё заказ и провожаю в номер.

– Спасибо за отличный день, – благодарно улыбается Яра, забирая у меня пакет.

– И тебе спасибо за то, что немного показала мне город. Приятного вечера, – закрываю дверь.

Выхожу на улицу и на ступеньках отеля крепко затягиваюсь. Всё прошло нормально. Я думал, время с Ярой наедине станет для меня пыткой, но вышло наоборот. Этот день не похож на «фастфуд», к которому я привык за последние годы. Он напитал меня очень крутыми эмоциями, и они не сжигаются с космической скоростью, оставляя после себя пустоту.

Пока еду за клиентом, делаю для себя некоторые выводы. Останавливаюсь возле питерского филиала с вывеской «Vesta. Центр эстетической хирургии», выполненной в едином стиле сети.

Кабинеты руководящего состава здесь расположены на третьем этаже. С местной охраной я познакомился ещё утром. Парни спокойно пропускают к лестнице. Поднимаюсь. Прохожу через пустой коридор.

Офис директора тут состоит из двух помещений. В первой сидит секретарь, ну а во второй непосредственно руководитель филиала.

– Снова здравствуйте, – приветливо склоняю голову перед взрослой женщиной в прямоугольных очках. – Лев Яковлевич просил его забрать.

– Он, – стреляет взглядом на дверь, – кхм… Заняты они ещё с Жанной Викторовной. Подождите немного. Могу предложить чай.

– Нет, спасибо. Посижу тут у вас?

Женщина кивает и возвращается к своим делам. Устроившись в одном из гостевых кресел, листаю новости в мобильнике, пока шеф «совещается».

Дверь кабинета, наконец, открывается и, мазнув ладонью по очевидно растрепавшейся причёске, из него выходит Жанна Викторовна. Собственно, директор филиала. Помада стёрта, на щеках здоровый румянец.

– Фин, пойдёте к шефу, захватите с собой бутылку прохладной воды, – просит она, – чтобы не отвлекать секретаря. Лидия Михайловна, договор, который просил Лев Яковлевич, готов?

– Конечно, – женщина протягивает ей файл с документами.

– Пойдёмте пока в другой кабинет, я сначала сама всё проверю, потом уже покажу ему.

Вежливо открываю дамам дверь. Провожаю взглядом. Нахожу небольшой холодильник в углу, прямо за столом секретаря. Достаю воду и пару раз стукнув в дверь для приличия, вхожу в кабинет.

Лев стоит ко мне спиной. Рубашка не заправлена, да и не застёгнута ещё. Нормально они посовещались. Нахер жену с собой вёз? Развлекался бы спокойно.

– Вода, – ставлю на стол бутылку.

– Спасибо.

Лев разворачивается и одну за одной начинает застёгивать пуговицы. Дёргает ремень, заталкивает рубашку в брюки.

– Осуждаешь? – хмыкает клиент.

– Не имею права, – ссылаюсь исключительно на рабочие отношения.

– Да брось. Я по глазам вижу, что осуждаешь. Жанна – это… как бы тебе сказать.

– А вы уверены, что мне нужно знать? – решаю уточнить.

Слушать о его любовницах у меня нет никакого желания. Мне бы со своими чувствами разобраться. Да и в контракте не прописано, так что могу отказаться.

– Мы с ней знакомы ещё с тех пор, – продолжает Лев, – когда она устраивалась в этот филиал на место Лидии Михайловны. Лет пять, наверное, уже, – хмурится клиент. – Вот прикинь, девчонка за пять лет из секретаря выросла до директора филиала. Шикарная, горячая, амбициозная. Не замужем, кстати. На таких, как она, не женятся. Жанна никогда не поймёт, что такое семья и уют. Для неё первостепенна карьера. А вот моя Яра понимает. Как погуляли, кстати?

– Ей очень понравилось. Просилась со мной к вам.

– Я рад, что ты меня понял и сделал всё правильно. С тобой комфортно работать, Фин. Поехали отсюда. Я устал как собака. Завтра с утра здесь застряну. Снова на целый день.

– Мне опять гулять с Ярой?

– Да. Поразвлекай её ещё денёк. Я завершу с делами и последний день поездки полностью отдам жене.

Тёплые ладони мужа пробираются под короткую ночную сорочку, поглаживают кожу, ласкают грудь. Сонно моргнув, разворачиваюсь к нему и тут же оказываюсь под тяжёлым, сильным телом. Шторы задёрнуты. Непонятно, утро сейчас или ещё ночь.

Лев вчера вернулся и почти сразу уснул, а теперь требовательно целует мои губы, вжимаясь в низ живота твёрдой эрекцией.

– Ты такая сладкая у меня, – хрипит он, покусывая кожу на шее и оттягивая сосок. – Обожаю свою домашнюю, сонную девочку.

Аккуратно отводит в сторону одну ногу, отодвигает в сторону трусики и наполняет собой, заставляя моё тело выгнуться.

– Чувственная, вкусная, – шепчет он. – Постони для меня, родная.

Лев не спеша двигается во мне, постепенно пробуждая все чувствительные точки. По венам медленно тянется приятное тепло. Муж ласкает языком мои губы, рот, продолжает томительно терзать по очереди слегка болезненные от возбуждения соски.

Разворачивает. Подтянув за бёдра, ставит на колени и требует упереться ладонями в спинку кровати. Давит на поясницу, чтобы изогнулась. Гладит ладонями ягодицы, вдавливает в них пальцы, массирует, шлёпает. Вздрагиваю от звука хлопка и подаюсь вперёд. Муж дёргает меня обратно, буквально насаживая на свой член.

– Больно, – выдыхаю, закусив губу.

– Потерпи немножко. Я очень хочу тебя. Так соскучился с этой чёртовой работой. Совсем редко стал ласкать свою любимую девочку.

Проводит пальцами по позвоночнику вниз. Толкается между напряжённых ягодиц. Я тут же сжимаюсь.

– Нет, Лев, – пытаюсь отстраниться.

– Не бойся, родная. Я ничего не стану делать. Просто поглажу тебя тут немножко. Мне так вкусно с тобой сейчас.

Он гладит там, куда я никогда его не пускала. Слегка надавливает. Убирает руку, чувствуя, что я не могу расслабиться. Тихо смеётся и снова давит на поясницу, чтобы прогнулась.

Его движения внутри меня становятся резче, член твёрже и ещё чуть объёмнее. Мои мышцы плотно сжимают его. Мужу нравится. Он тяжело дышит, наклоняясь вперёд и усиливая давление внутри. Снова больно. Стон вырывается сам собой.

– Вот так, родная. Громче. Ещё… – разгоняется он.

Резко покидает моё тело. Разворачивает. Просит сесть. Сам стоит на коленях, удерживая свой блестящий влажный член ладонью на уровне моего лица. Медленно водит по нему рукой.

– Тебе нравится смотреть, как я дрочу себе? – улыбается он, упираясь головкой мне в губы.

Приоткрываю рот, но Лев отрицательно качает головой, глядя мне в глаза и продолжая плавно ласкать себя.

Выдыхает. Укладывает меня на бок и пристраивается сзади, приподняв одну мою ногу вверх.

– Надо было немного притормозить. Ты меня дико возбуждаешь. Не хотел быстро кончать, – комментирует он, целуя меня в ухо.

Его руки блуждают по моему телу, дразня то тут, то там самые чувствительные местечки. Меня всё больше наполняет жаром от этой тягучей ласки. Оргазм приходит микровзрывом и следом медленно, как весь наш сегодняшний секс, пульсирует по всему телу.

Изогнувшись, вжимаюсь ягодицами в мужа. Он довольно рычит, толкаясь в меня последний раз. Я чувствую, как внутри всё заполняется его спермой.

– Моя особенная девочка, – хрипло шепчет Лев. – Моя Яра, – делает резкий рывок внутри меня и покидает моё тело, прижимаясь грудью к спине. – Родная, ты же не забываешь про таблетки? – переворачивает меня, требовательно разводит ещё подрагивающие бёдра и водит по влажной внутренней стороне пальцами, размазывая часть своего семени по коже между ног.

– Конечно.

– Умница, – толкает два пальца внутрь меня.

– Лев, я не готова пока, – выгибаюсь, пытаясь слезть с этого кукана.

– Я ничего не делаю, – а сам начинает выводить круги по клитору, и меня пробирает крупными волнами дрожи. Все мышцы сокращаются.

– Лев, пожалуйста. Не надо, – свожу ноги вместе.

– Расслабься. Просто расслабься, – он и не думает отпускать. – Я тут консультировался с одним из врачей в своём Центре и принял решение, – он прекращает свою пытку и ложится на меня, вытирая мокрые пальцы о простыню.

– К-какое? – мне становится не по себе.

Я перестала устраивать его внешне?

– Мы сделаем тебе операцию по перевязке маточных труб.

– Что?! – приподнимаюсь на локтях, но он роняет меня обратно.

– Я так решил, Яра. Рожать ещё я тебе всё равно не дам. Второй ребёнок может подорвать твоё здоровье и подпортить твою невероятную, особенную красоту. У нас есть замечательная малышка. Моя наследница. Моя принцесса и моя любовь. Веста, – тепло улыбается он, говоря о дочери. – Этого хватит. Операция совсем простая, родная. Зато никаких больше таблеток и презервативов. Никакого контроля твоих месячных. К чёрту всё! Полная свобода в постели и вне её.

– Я не хочу. Я не согласна, – толкаю его в грудь.

– Яра, – он гладит костяшками пальцев по моей щеке. – Так будет лучше для нас всех. Мне нравится кончать в тебя. Я категорически не хочу думать в этот момент о том, что ты можешь залететь. Аборты подорвут твоё здоровье, в том числе и гормональное. А стерилизация – это выход. Ты потом поймёшь.

Внутри вместо сладкого послевкусия оргазма пережжённый сахар. Липкий, горький, почти чёрный. Моему негодованию нет предела. Я не ожидала, что Лев решится на такое. Знала, что сейчас он не хочет больше детей. Но ведь позже всё ещё может поменяться. Через пять лет. Через десять. Такая операция необратима.

Фраза «Больше никогда не смогу забеременеть» комом встаёт в горле.

– Ну что такое? Ну чего ты делаешь из этого трагедию, родная? Я разве часто что-то от тебя требую?

– Ты сейчас требуешь невозможного!

– Это не так. Вполне возможная и довольно распространённая операция. Когда хозяева не хотят котят, но очень любят свою кошку, они её стерилизуют и дальше живут счастливо, балуя и тиская своего питомца. Я буду баловать тебя, Яра. Я буду также любить тебя. Мы просто снимем некоторые ограничения в нашей постели, которые мешают расслабиться полностью и могут привести к нежелательным последствиям.

Он скатывается с меня. Уйти не даёт. Прижимает к себе, целует в волосы и тихо шепчет:

– Не плачь. Откинь эмоции и подумай о плюсах.

– Мне не пятнадцать, Лев. Без моего согласия такую операцию никто не станет делать, – упираюсь я.

– Ты же знаешь, я умею тебя уговаривать, – целует в щёку и трётся об неё щетиной. – Я буду приводить тебе аргументы в пользу моего решения. Мы проконсультируемся с врачом, он всё тебе объяснит. Потом вернёмся к этому разговору. Куда вы сегодня пойдёте с Фином?

– На экскурсию по крышам, – шмыгаю носом. – Лев, я не хочу эту операцию, – развернувшись к нему, заглядываю в родные глаза. – Пожалуйста.

– Всё, – целует в лоб. – Пока закрыли тему. Лучше поцелуй меня или… – берёт мою руку за запястье и кладёт на собственный член. – Поднимешь? – жадно смотрит на губы.

– Не хочу сейчас…

– Я хочу, Яра. Пожалуйста. Соскучился по своей девочке. По своей родной кошечке. Пососи его немного, – пошло улыбается муж.

– Мне надо в душ, – бёдра неприятно липнут друг к другу.

– Успеешь.

– И в туалет, – лгу я, выпутываясь из его рук. – Очень.

– Иди, – разочарованно вздыхает он. – Только не задерживайся. Я всё же надеюсь кончить в тебя ещё разок.

На секунду закрыв глаза, делаю вдох поглубже и, поправив шёлковую сорочку, босиком бегу в сторону ванны. После предложения Льва мне пока точно не хочется заниматься с ним сексом. Не могу никак поверить, что он говорил о таком серьёзно.

Осознанно лишить себя возможности ещё однажды родить? Нет, я не хочу так. Пусть это будет глупая шутка! Таблетки и презервативы ни разу нас не подвели. У меня хороший гинеколог, он грамотно подбирает мне контрацепцию. А стерилизация – это же всё. Это навсегда!

Я простояла в душе, наверное, больше часа. Возвращаюсь, а муж уже спит, сверкая голыми ягодицами. Ложусь тихонечко, стараясь почти не дышать, чтобы не разбудить его. Укрываю нас. Лев притягивает меня к себе, утыкается носом в затылок и снова замирает. А я никак не могу уснуть. Решение мужа откликается болью под рёбрами. Ёрзаю, тянусь, чтобы хоть немного унять назойливое ощущение.

– Спи, – хрипло шепчет он, касаясь губами моего уха.

– Скоро вернусь, – убираю с себя его руку и выскальзываю из-под одеяла. Лев недовольно ворчит, поворачиваясь на другой бок.

На цыпочках покидаю спальню нашего люкса. В общей комнате на рабочем столе нахожу планшет мужа. Густая тишина угнетает и добавляет тревоги. Включаю телевизор, чтобы хоть что-то бубнило и пространство перестало так давить на плечи.

Расположившись на диване, вбиваю в поисковой строке браузера страшное слово: «Стерилизация».

Передо мной вываливается масса адресов и телефонов ветеринарных клиник. Знаю, что надо было набирать запрос иначе, но меня дёрнуло написать именно это, пугающее и вместе с тем оскорбительное.

Лев намеренно сравнил меня с кошкой? Или всё же это был случайный, но крайне неудачный пример?

Хочется верить во второе, ведь ни до унижений, ни до оскорблений в мой адрес он никогда не опускался.

Положив планшет на колени, долго смотрю в окно. Ситуация какая-то совершенно абсурдная. Мой мозг не желает её принимать. Как мужчина, который так любит меня и нашу с ним дочь, может заикаться о подобном?

Вздохнув, вбиваю в поиск правильный запрос и внимательно вчитываюсь в статьи, одну за другой щёлкая по ссылкам.

– Яра, – за спиной раздаётся недовольный голос Льва. – Дай сюда, – выдёргивает из моих рук планшет и швыряет его на диван.

Протягивает мне раскрытую ладонь. Вкладываю в неё свою. Муж тянет меня на себя. Обнимает и целует в волосы.

– Пошли спать, родная. Читаешь всякую чушь по ночам, а потом будешь делать неверные выводы. Ты ещё форумы начни читать, где тупые курицы, ни хрена не шарящие в медицине и гормональном устройстве женского организма, ноют и учат других жить.

Обняв меня, уводит в спальню. Укладывает в постель, а сам вновь уходит. Завернувшись в одеяло практически с головой, поджимаю под себя колени и закрываю глаза. Слышу, как возвращается Лев. Ложится и прижимается ко мне, нежно целует в щёку, потом в плечо.

– Яр, я всегда всё делаю только для вас с Вестой. Забочусь о своих любимых девочках. Вы ни в чём не нуждаетесь. Вы у меня здоровые и красивые. Я лишь хочу, чтобы так оно и оставалось. Разве плохо, родная, что я волнуюсь о тебе?

– В том, что волнуешься, ничего. А вот…

– А остальное тебе объяснит врач, когда мы вернёмся домой, – мягко перебивает он, выводя пальцами круги по низу моего живота. – Давай ещё поспим, Яр. Мне вставать рано и работать весь день. Не забивай свою очаровательную головку тем, в чём не разбираешься. Закрывай глазки, родная.

Закрываю, в горле неприятно стучит пульс. Муж продолжает мерно гладить по моей коже. Сосредотачиваюсь на ощущениях. Это помогает расслабиться и всё же провалиться в сон на некоторое время.

Разворачиваюсь на другой бок и понимаю, что рядом со мной уже пусто. Зевнув, провожу ладонью под подушкой. Вытягиваю оттуда телефон. В двери номера стучат и, бросив трубку обратно, выбираюсь из-под одеяла. Накидываю халатик, приглаживаю волосы и иду открывать.

– Доброе утро, – мне улыбается девушка в форме отеля. – Лев Яковлевич просил вам передать, – протягивает мне корзину с цветами и большую коробку с логотипом фирменного магазина нижнего белья. – Подать завтрак в номер?

– Нет, благодарю. Я перекушу в городе.

– Хорошего дня, – разворачивается, чтобы уйти. – Простите, – снова поворачивается ко мне. – Внизу вас ожидает Фин.

– Скажите ему, я скоро спущусь.

Кивнув, девушка убегает, а я ставлю цветы на пол. Коробку несу на диван. Снимаю с неё приятную на ощупь крышку и любуюсь красивым кружевным комплектом тёмно-синего цвета. Бюстгальтер, тончайшие трусики и пеньюар. Если бы не вчерашний разговор, это бельё обязательно бы меня порадовало. Сегодня я просто убираю его обратно в коробку и уношу в комнату.

Собираюсь на прогулку по крышам. Выбираю удобные брючки и футболку. Волосы заплетаю в тугую косу, чтобы не лезли в лицо на ветру.

Спускаюсь в холл отеля. Фин разговаривает по телефону у стойки ресепшен. Улыбается, прокручивая зажигалку пальцами второй руки.

– Ладно, – отвечает он кому-то. – Бери билеты. Сходим в театр, уговорила. До завтра.

Убирает телефон в задний карман. Разворачивается и, продолжая улыбаться, приветливо кивает мне.

– Не любишь театр? Извини, я слышала, – мои губы тоже невольно тянутся в улыбке.

– Ничего. В этом нет тайны. Не то, чтобы не люблю. Не моё просто, – признаётся он, – но иногда можно сходить. Особенно если есть хорошая компания. Ты готова ехать?

– Вполне.

Нас не пугает накрапывающий дождик. Мы устраиваемся в машине и всё равно едем на точку сбора.

У одного из зданий стоит группа ребят. Показываю Фину, где нужно остановиться. Он галантно помогает мне выйти из автомобиля. Знакомится с парнями.

– Там скользко?

– Там бортики, – поясняет экскурсовод. – Всё запланированное не обойдём, потому что погода портится, но уверяю, вы успеете набраться впечатлений.

– Держись рядом, – предупреждает Фин.

Мы поднимаемся на самый верх. Выходим на крышу, с которой начнётся наше путешествие, и я забываю на время о тяжёлом разговоре с мужем, полностью погружаясь в невероятную, вдохновляющую атмосферу.

Перед нами открывается потрясающий вид. Фин всё время придерживает меня за талию. Мне неловко от чужих прикосновений, но они не вызывают неприязни. Я понимаю, что это его работа и он будет страховать меня так, как считает нужным.

Дождик прекращается. Сквозь тяжёлые, свинцовые тучи прорезаются отчётливо видимые лучи солнца.

– Ааа!!! Как же красиво, – подпрыгнув от восторга, поворачиваюсь к Фину.

– Согласен, – он снова улыбается.

В финальной точке экскурсии нам наливают вкусный чай и дарят книги о Питере. Потрёпанные обложки и пожелтевшие страницы закрепляют какое-то особенное ощущение после необычной прогулки.

– Я проголодалась, – признаюсь охраннику.

– Сейчас спустимся отсюда и исправим это недоразумение, – обещает он.

Очень бережно удерживает меня на лестнице, ведущей с крыши в подъезд. Благодарим парней и до арендованной машины идём пешком.

Только садимся, как стихия выливается на нас будто из ведра.

– Вот это мы вовремя, – смеёмся, даже не пытаясь разглядеть улицу в лобовое.

– Подождём немного и поедем, – предлагает Фин.

Включает радио. Садится полубоком и смотрит на меня.

В машине уютно. Вкусно пахнет древесным освежителем и туалетной водой симпатичного мужчины. По крыше всё реже барабанят капли. Дорогу становится видно и, включив дворники, Фин трогается с места.

Находим уютный ресторанчик. Заказываем обед, чай и сладости. Болтаем о разном. Читаем друг другу вслух одну из подаренных нам книг. Я узнаю его ещё немного лучше.

– Нет, – улыбается он, – я один в семье. А ты?

– И я, – стягиваю вишню с пирожного и кладу в рот. – У меня была только бабушка, но и её уже давно нет в живых. Она умерла в тот год, когда я вышла замуж за Льва. А родители погибли, когда мне не было и трёх месяцев. Из близких только муж и дочка. Они – вся моя семья. Но знаешь, – облизываю пальцы, поглядывая на вишню на его пирожном. Фин замечает, усмехается и толкает ко мне тарелку. – Наверное, здорово, когда есть братья или сёстры. Я бы хотела немного позже, когда Веста подрастёт, родить ещё одного малыша.

– Думаю, она станет хорошей сестрёнкой, – поддерживает Фин. – Очень добрая малышка растёт.

– Да, это правда, – отворачиваюсь к окну и грустно смотрю, как на улице снова расходится дождик.

Проводив Яру в отель, я снова превращаюсь в тень её мужа. Смотрю, слушаю, но делаю вид, что меня не существует. Забираю их с Жанной из офиса около десяти вечера. Тискаются на заднем сиденье. Не обращая на меня внимания, она урчит ему в ухо пошлости и уговаривает провести ночь у неё, ведь завтра они уже не увидятся. Лев обещал день своей жене.

Навигатор ведёт меня по указанному адресу. Дворники уютно поскрипывают по стеклу, стирая с него капли дождя. Дорога под колёсами красиво блестит от света фар, и это интереснее, чем слушать подробности о том, на какой поверхности Жанна готова отдаться моему клиенту. Они сосутся со стонами. Отчётливо слышится звук расстёгиваемой молнии и шлепок. Скорее всего по руке.

– Хватит! – Лев резко осаживает любовницу.

– Ты уедешь завтра, – скулит она.

– Я вернусь через две недели, когда ты закончишь полный отчёт по работе Центра. Один.

Жанна вздыхает, явно проиграв эту битву за успешного бизнесмена. Полагаю, косяк, из-за которого мы здесь, допустила она, поэтому Лев не особенно доволен и жаден до сладкого. А может выдохся мужик. Не признаваться же.

Останавливаюсь возле обозначенного женщиной подъезда.

– Не глуши. Я быстро, – бросает Лев и выходит из тачки вместе с Жанной.

Они обнимаются, воркуют, снова сосутся. Лев шлёпает её по заднице. Ждёт, когда женщина исчезнет в тёмном провале подъезда. Обходит тачку, стирая ладонью с капота бисеринки воды. Садится ко мне.

– Покурим? – предлагает свои сигареты.

Мне после сегодняшней прогулки с Ярой курить хочется перманентно. Я всё время о ней думаю. О её словах о желании родить ещё ребёнка от того, кто её не ценит. О её бездонных глазах. О голосе, запахе. Об ощущениях от этой женщины в моих руках в те моменты, когда мне приходилось придерживать её на крыше. О её искренности и открытости. Это неправильно. Я ведь не просто думаю о Яре. Я опять сравниваю её с той, которую любил. Постоянно анализирую, ищу пересечения. И радуюсь, если не нахожу, потому что мне подсознательно хочется их разделить для себя. Чем быстрее я это сделаю, тем легче мне станет дышать в её присутствии.

Клиент не грузит меня рассуждениями на тему красоты окружающего мира и норм поведения после семи лет брака. Сидит и молча курит, глядя на дождь, осыпающийся с питерского неба.

Поворачиваю к отелю. Он приветливо встречает нас стильной подсвеченной вывеской.

– Вы не против, если я покатаюсь немного? – спрашиваю у клиента. – Заправлюсь на свои.

– Да без проблем. Отдыхай, – отпускает Лев.

Провожаю его до номера. Переодеваюсь в снятом для меня и спускаюсь к машине.

Долго катаюсь по улицам. Нахожу удобное место, откуда прямо из тачки можно смотреть на воду. Набираю Майю. Мне жизненно необходимо «приземлиться», потому что мои мысли опять утекают не туда.

– Привет, – отвечает сонный, хриплый голос.

– Прости, что разбудил. Я тут просто в машине сижу, смотрю на блики огней, на дождь и так хреново одному. Поговори со мной.

А в голове это звучит так: «Помоги мне. Напомни, что я с тобой, и я думал прежде, чем озвучить тебе такое решение. Останови мои мысли о том, чего уже никогда не вернуть. Напомни, что надо жить сегодня. А сегодня рядом со мной ты. И я ценю тебя, как и те два года, которые мы так или иначе, но уже провели вместе.»

– Соскучился, – слышу её улыбку.

– Наверное. Как прошёл твой день? Я вот гулял по крышам с женой клиента. Совмещал работу с шикарным видом на город.

– С женой клиента? – переспрашивает Майя.

Я сказал специально. Хочется быть честным, пусть и не до конца. Она знает не всё. Когда-нибудь поделюсь и покажу ей паспорт, где написано моё реальное имя. Не сегодня…

– Да. Он работал в офисе два дня, а я ходил тенью за его женщиной. Так как прошёл твой день?

– Работала, – вздыхает Майя. – Фирме прислали новые договора из Китая. Сегодня весь день с Юлькой разбирали. Домой приехала, заказала пиццу. Включила фильм и уснула. Ты завтра возвращаешься?

– Пока вроде ничего не менялось. А что смотрела?

– Да так, – смеётся Майя, – женское мыло. «Отпуск по обмену». Тебе действительно это интересно или ты из вежливости спрашиваешь?

– Интересно.

– Мне приятно, – шепчет она. – И я… правда скучаю. Тут всё тобой пахнет, а тебя нет. Так странно это ощущать. Будто на коже твои пальцы и губы. Фин, – её голос становится ещё тише, а у меня в груди ломается пара рёбер от попытавшегося выскочить сердца.

Я не готов услышать то, что она сейчас может сказать. Потому что не смогу ответить, а это нечестно.

– Ты чего замолчала? – спрашиваю очень осторожно.

– Да так… Приедешь, в глаза скажу. Только не заморачивайся сейчас. Хорошо? Приготовить тебе что-то или как обычно?

– Приготовь. Мяса хочу тушёного с картошкой. Знаешь, как в детстве бабушки наши готовили. Чтобы овощи разварились и бульон чуть сладковатый. Сможешь?

– Лучше бы не спрашивала, – хрипло смеётся она, чиркая зажигалкой в трубку. Шумно выдыхает дым. Я достаю свои сигареты и тоже закуриваю. – Попробую, но обещать, что получится вот прямо так, как ты хочешь, не буду.

– Я всё съем, – обещаю ей.

Молча курим вместе. В машине хорошо, уютно. Мне не хочется возвращаться в отель.

Прощаемся. Сбрасываю. Ещё долго слушаю гудки, сжирая себя изнутри. Надо сказать ей всё как есть. Не потом. Сразу, как вернусь. Мне больше не нравится недосказанность между нами. Я начинаю чувствовать себя сволочью.

Пока мы просто трахались, этой проблемы не было. Статусы всё же накладывают свою ответственность, и она давит. Значит надо решать. Захочет остаться – хорошо. А нет – не имею права, да и не стану держать.

Откидываю спинку сиденья, двигаю её максимально назад, чтобы вытянуть ноги. Тихо включаю музыку, выставляю будильник и закрываю глаза, слушая радио и дождь. Сны такие снятся… Сначала думал, это Майя, но пригляделся и понял, нет, не она. У моего сна карие глаза и сияющая улыбка. Тёплые губы, податливое тело, бархатная кожа под пальцами. Член болезненно трётся о ширинку. Меня будто толкают в спину. Распахиваю глаза. По спине течёт холодный пот. Руки дрожат. Дыхание сбилось.

– Твою мать! – ору в пустоту, ударяя ладонями по рулю.

Нормально я так вчера с женой шефа погулял. Чуть во сне в штаны не кончил, будто мне пятнадцать.

Выхожу на улицу. Потягиваюсь. Глубоко дышу влажным воздухом. Возбуждение плавно сходит на нет. Поправляю штаны и снова сажусь за руль. Встречаю рассвет. Еду за кофе, потом сразу в отель. В номере принимаю душ. Смотрю на своё мутное отражение в зеркале. Провожу ладонью по стеклу. В глазах тоже муть, будто я и правда кончил.

Пиздец какой-то!

Яра в нереально быстром темпе продолжает включать во мне тумблер за тумблером, возвращая к полноценной жизни.

К одиннадцати они с мужем выходят из номера. Грузим вещи в машину. Везу их в ресторан. Лев всё время держит Яру за руку, целует. Она мелодично смеётся, а я всё никак не отойду от ночного видения.

Салтыковы обедают, гуляют держась за руки. С виду идеальная семья. Только тени знают всю грязь, которую оставляет её муж на их простынях. А я дурак, раз впустил Яру в свои сны. Сколько ни пытаюсь запретить себе думать о ней как о возможно своей женщине, подсознание всё равно умудряется надо мной поиздеваться.

Вечером едем в аэропорт. А уже через считанные часы сажусь в такси от дома клиента в родном городе и еду к себе.

На пороге квартиры меня встречает Майя. Обнимает. Шепчет: «Скучала», коснувшись губами мочки уха.

– Люблю, – заглядывает мне в глаза и повторяет, приложив палец к губам, чтобы не ответил. – Не загоняйся. Это мои чувства. Я просто озвучила. Знаю, что у тебя пока другие.

– Артём, – решаю, что это будет честно. – Раньше это имя было моим. Сейчас оно значится только в документах.

– Мне нравится, – она запускает прохладные пальцы мне под футболку. – Очень, – довольно урчит, царапая ногтями кожу внизу живота прямо над ремнём, – очень нравится, – дёргает бляшку и красиво опускается на колени.

– Подожди, – останавливаю, пока Майя не добралась до цели. – Потом. Давай просто поговорим. Мне надо кое-что тебе объяснить.

Она поднимается, кладёт ладони на плечи и заглядывает в глаза с искренним беспокойством. Приятно. Я отвык, что за меня переживают.

– Мой руки. Буду тебя кормить. Заодно поговорим.

Легко целую свою женщину в лоб и отправляюсь в ванную комнату. Вспениваю мыло на ладонях, ещё раз взвешивая, правильно ли я поступаю. Может и нет. Зато это будет честно. Меньше всего хочу причинить Майе боль. Да и не в том ли смысл попытки построить совместную жизнь, чтобы доверительно открываться друг другу? От Нины я раньше скрывал только тяжёлые рабочие моменты. Всё личное делилось на двоих.

Вхожу на кухню и улыбаюсь. Майя всё же потушила картошку, как я просил. Мелочь, но чертовски приятно.

Садимся друг напротив друга. Вдыхаю запах специй, томата и разваренных овощей. Беру ломтик мягкого хлеба. Макаю в густой бульон. Она с замиранием сердца ждёт моего мнения.

– Очень вкусно, – прожевав, набираю овощи в ложку.

– Правда?

Вместо ответа, с удовольствием съедаю ещё и даже немножко урчу. Майя смеётся. Поднимается. Обходит стол и встаёт у меня за спиной. Обнимает, целует в колючую щёку.

– Тёма, – шепчет на ухо.

Меня накрывает звуком собственного имени.

– Мурашки, – смеётся она, рисуя подушечками пальцев по шее. – О чём ты хочешь поговорить?

– О нас. Точнее о моём прошлом. Иди сюда, – потянув её за руку, отодвигаюсь от стола и усаживаю на колено.

Майя обвивает мою шею руками. Я запускаю ладони ей под одежду, чувствуя бархат кожи и тепло женского тела.

Рассказ начинаю издалека. О том, как мы познакомились с женой. Она меня быстро покорила и приняла специфику моей работы. Я действительно её любил. Ревновал, хотел. Нам было хорошо вместе. Возвращался домой зная, что меня там ждут.

Плавно перехожу к беременности Нины. К тому, каким я был счастливым. Внутри всё полыхало, как в сезон лесных пожаров Сибири. А когда Нины и нашей дочери не стало, это же пламя стало превращать всё внутри меня в выжженную пустыню.

Я делюсь с Майей тем, как существовал после случившегося. Как постепенно возвращался к жизни. Как моё имя стало триггером. Ключом, открывающим дверь в прошлое. Семь лет прошло, а вспоминать всё равно больно.

Веду свою женщину в комнату и достаю заветную коробку с фотографиями. Показываю. Майя перебирает их с грустной улыбкой. Иногда смотрит на меня. Касается пальцами ладони.

– Я научился жить без неё, – целую тёмные мягкие волосы с тонким ароматом духов. – И на наши с тобой отношения, на вот эту совместную жизнь согласился осознанно. Ты дорога мне, – и это правда, несмотря на то что любить Майю у меня пока не получается.

– Но? – тихо спрашивает она.

– Жена клиента похожа на мою погибшую жену. Меня накрыло воспоминаниями…

– Ты думаешь о ней? Или влюбился заново? – в её голосе надрывом проскальзывает боль, но Майя быстро берёт всё под контроль.

Отложив фотографии, разворачивается ко мне и, встав на колени, касается ладонью щеки.

– Фин?

– Нет, не влюбился. Но да, иногда думаю. Скорее, не конкретно о ней. Не сравнивать, не прогонять через себя не получается. Это пройдёт. Я просто не привык ещё к тому, что Яра так похожа на Нину. Да и работаю я в основном с её мужем. В Питере так вышло, что меня на два дня приставили к ней. Совпало.

– Знаешь, – она хлопает меня по колену. Расставляю согнутые ноги, уперевшись ступнями в матрас. Майя убирает фотографии в коробку. Двигается ближе, обнимает. – Было бы удивительно, если бы ты забыл о таком прошлом. Да и первая любовь не забывается. Но так странно. Почему-то именно она чаще всего причиняет нам самую сильную боль. Я ценю, что ты поделился. Видеть, как потух твой взгляд, и искать причины в себе – то ещё удовольствие.

– Нет, – улыбаюсь, прижимаясь губами к её виску. – Ты тут точно не при чём. Это мои старые, хромые тараканы повылезали. Злишься?

– Странно злиться на прошлое. Ты не находишь? – тихо смеётся она. – Я буду тебе благодарна, если ты и дальше будешь со мной честен, Фин. Ты понимаешь, о чём я?

– Да.

Сползаю по подушке и укладываю Майю на себя. Она целует мои губы. Выдохнув, переворачиваюсь, забирая инициативу. Стягиваю с неё одежду и показываю, что между нами ничего не изменилось. Я всё ещё хочу её. Возможно, немного резче, чем обычно. Она отвечает на каждый мой поцелуй. Стонет и выгибается от мощных толчков в её тело.

Коварно улыбнувшись, требует, чтобы я усадил её сверху и отдал контроль. Плавно опускается на мой член. Проводит ладонями со своей груди. Кусает губы и смотрит мне в глаза.

Хорошо. Очень хорошо. Я вбиваюсь в неё снизу, словно пытаясь доказать ей, да и себе, что меня штырит от Яры именно из-за воспоминаний. Сейчас её нет в моей голове. Я хочу Майю. Понимающую, любящую меня, страстную.

Эмоции были в пятнадцать. Теперь отношения имеют другой уровень. Наверное, с этим просто надо смириться. Быт, качественный секс и спокойные вечера с разговорами о том, как прошёл ещё один день. Тоже вполне неплохо. Буквально недавно я не рассчитывал и на такое.

– Ммм… – закрыв глаза, кончаю в неё, зная, что пьёт таблетки.

Редко позволяю себе такую роскошь, но сегодня захотелось пройти всё от начала и до конца. Ощутить, как она наполняется мной. Как её мышцы сокращаются на моём члене, продлевая кайф.

Она дрожит, улыбается. Ложится на меня грудью и целует везде, где попадает.

Мы всегда были хорошими любовниками. И сейчас Майя не ругается на меня за «косяк».

– Тебе не больно было? – вожу пальцами вдоль её позвоночника.

– Кто бы тебе позволил сделать мне больно? – смеётся она, кусая меня за сосок. И получает шлепок по заднице. – Всё хорошо, Фин, – льнёт щекой к моем плечу. – Я правда всё поняла. Попробуем тебя вылечить.

– Спасибо. А что там с твоей первой любовью? Тебя тоже успели ранить?

– Да, – небрежно отмахивается, слезая с меня и устраиваясь рядом. – Был в моей жизни один мудак, ещё в институте. Тоже была вся такая из себя влюбленная. Думала, это навсегда. Ну знаешь, как у нас у девочек это бывает? – старается шутить. – Потом застукала его с одной аспиранткой, а на следующее утро увидела две полоски на тесте. Надо было делать выбор. Теперь у меня два высших образования, место в серьёзной компании с хорошей зарплатой и ты. Сильный, надёжный, родной, – находит мою руку, спокойно лежащую вдоль тела. Переплетает наши пальцы.

Мы лежим так некоторое время. Есть ощущение, что она сказала не всё, но я не стану давить. Будет готова, расскажет. Я ведь тоже не всё сказал.

Поцеловав её, ухожу курить на балкон. Завёрнутая в простыню Майя выходит ко мне.

– Будешь? – предлагаю ей сигарету.

– Нет. Мне просто хочется побыть рядом с тобой, – она встаёт сзади и обнимает меня за пояс, прижавшись щекой к спине.

Долго молчим, снова думая каждый о своём. Я перевариваю случившийся откровенный разговор. Так странно внутри. Будто там что-то расковыряли и так оставили. Моя совесть немного успокоилась. Я открылся. Майя теперь всё знает. Про стояк в тачке говорить не стал. Это лишнее. Тупая случайность. Мужские фантазии, возникшие рядом с красивой женщиной. Они ничего не значат.

– Фин, – Майя водит пальчиками по моему животу, – обещай, что скажешь мне, если выберешь другую. Желательно до того, как у вас что-то произойдёт.

– Не произойдёт. Яра – чужая жена. Для меня фантом из прошлого, который скоро исчезнет.

– Всё равно обещай, – просит она.

– Обещаю, – выдыхаю вместе с дымом.

Подглядывая в окно за тем, как няня играет с Вестой во дворе, нарезаю томаты тонкими слайсами. Дочка бежит, спотыкается и приземляется на ладони и обе коленки. У меня внутри всё вздрагивает, нож соскальзывает и попадает лезвием прямо по пальцам.

– Да что ж такое?! – швырнув нож на стол, прижимаюсь губами к ранке, чувствуя сладковатый металлический привкус собственной крови.

Веста спокойно отряхивает одежду и бежит играть дальше. А у меня слёзы из глаз. После возвращения из Питера, со мной будто что-то не так. Не могу перестать думать о словах мужа. Лев больше не поднимает тему стерилизации. Возможно, он и вовсе забыл об этом. Фин увозит его рано утром и возвращает только ближе к ночи.

Раз он молчит, и мне надо выбросить эту чушь из головы. Я уверена, Лев не станет так поступать. Скорее всего это был мимолётный порыв на фоне разговора с врачами в клинике или после общения с пациентками его Центра. Женщины в погоне за сохранением красоты на что только не идут.

Слёзы высыхают, кровь останавливается, а тревога так прочно застряла в груди, что у меня никак не выходит от неё избавиться.

Сделав глубокий вдох, нахожу тряпку и протираю разделочную доску от алых пятен. Улыбаюсь дочке. Она машет мне в окно ладошкой и показывает бабочку, пойманную в стеклянную банку.

Бросив приготовление салата, выхожу к ней и прошу отпустить насекомое.

– Посмотри, как ей страшно. Она бьётся крыльями о стенки. Сейчас поранится, больше не сможет летать и погибнет.

– Я не хотела её обидеть, – Веста открывает банку и ждёт, когда бабочка вырвется на свободу. – Просто тебе принесла показать.

– Спасибо, – глажу её по волосикам, – но в следующий раз тихонечко позови меня и мы вместе посмотрим на твою находку. Уверена, на цветке эта бабочка будет смотреться потрясающе. Скоро будет готов салат. Ты будешь?

– С солёненьким сыром? – поднимает на меня взгляд и взмахивает своими густыми тёмными ресницами.

– Да. Всё, как ты любишь.

– В беседке покушаем?

– Руки только надо помыть. Я позову. Поиграй с няней ещё немного.

Возвращаюсь на кухню. Быстро собираю салат. Добавляю в него шарики любимого слабосолёного сыра Весты, базилик, немного чёрного перца и заправляю оливковым маслом.

К нам заглядывает соседка со своим сыном.

– Мой в командировку свалил. Не хотите завтра по магазинам прогуляться? – предлагает она, пока дети тщательно выбирают из своих тарелок сырные шарики и только потом закусывают их овощами.

– Ты знаешь, я бы развеялась. А то мы как вернулись, я ещё никуда не ходила. Только с Вестой в поликлинику съездили, и всё.

– Отлично! Тогда я завтра часа в три за тобой зайду. Стасик, скажи тёте Яре спасибо и пошли домой. Купаться пора. И спать.

– Ну ма-а-ам, – недовольно куксится мальчишка, ровесник моей дочери. – Можно я тут поиграю?

– Завтра наиграетесь. Не ной. Ты мужик или нет?

Стасик спрыгивает со стула. Благодарит меня, машет ладошкой Весте и послушно идёт за мамой.

Мы с дочкой вместе убираем со стола. Набираем ей ванну и надуваем мыльные пузыри. Она лопает их пальчиком и звонко смеётся, когда брызги попадают на кожу.

– А папа скоро приедет? – спрашивает, пока я вытираю её мягким детским полотенцем.

– Он много работает сейчас. Наверное, опять поздно будет, – помогаю ей одеться.

– И ничего не поздно, – пугает нас Лев.

– Папа! – звонко взвизгнув, дочка тут же срывается к нему.

Муж подхватывает малышку на руки. Они обнимаются, шепчутся и куда-то уходят. Я остаюсь, чтобы навести порядок в ванной.

Закончив, прохожусь по этажу и спускаюсь на первый. Нахожу семью среди разноцветных коробочек на диване в гостиной.

– Что это?

– Подарки моей принцессе. Для тебя тоже есть. Сейчас уложим её, покажу, – улыбается Лев, разглядывая меня голодным взглядом.

После Питера у нас уже неделю ничего нет. То он после работы уставший замертво падает спать, то я не готова его к себе подпустить и придумываю всякую ерунду для отмазки. Не знаю, зачем. Наверное, причина всё та же. Внутри меня будто оборвалась одна из струн, отвечающих за безоговорочное доверие, и в глубине души поселился страх. Вытравить его оттуда пока никак не получается.

– Родная, я сам уложу Весту спать. Выйди, отпусти Фина, пожалуйста. Скажи, я перенёс встречу в «Форварде» на завтра. Сегодня проведу вечер с семьёй. Соскучился страшно.

– Так и передать? – облизываю губы.

– Можешь прямо так и передать. Пойдём, маленькая принцесса империи красоты. Расскажу тебе сказку.

Поднимает дочь на руки и уносит наверх.

Поправляю свои домашние шорты, натягиваю пониже футболку. Всовываю ноги в шлёпанцы и выхожу на улицу. Новая машина мужа стоит у ворот. Света в салоне нет, но и Фина на улице не видно.

Подхожу ближе. Стучу в стекло. Свет тут же загорается, и мужчина открывает мне пассажирскую дверь.

– Яра? – удивлённо смотрит, быстро скользя взглядом от голых ног к глазам.

С ним после возвращения из поездки мы тоже практически не пересекались. Складывается такое впечатление, что Фин меня игнорирует. Утром я провожаю Льва на работу, его телохранитель сухо здоровается и торопливо прячется в салоне Maserati. Вот и сейчас напрягся, стоило мне появиться.

Это странно. Мы здорово общались в Питере. Что произошло?

Вся эта поездка в целом оказалась очень странной. Вместо впечатлений, я привезла оттуда массу переживаний. Фин не входит в их число, но даже к нему у меня есть вопросы. Что не так?

Он буквально заставляет себя на меня смотреть. В неярком свете салона отлично видно напряжение на его лице и потемневшие серые глаза.

– Лев просил передать, что ты на сегодня свободен. Он останется дома с нами.

– Хорошо, я понял. Спасибо, – сухо отвечает Фин. – Доброй ночи, Яра, – тянется, чтобы закрыть дверь.

– Я… Фин, я тебя чем-то обидела? – решаюсь спросить.

– Нет. С чего ты взяла?

– Не знаю, – пожимаю плечами. – Показалось.

– Устаю. Последние дни много времени за рулём. И жара долбит. Никакой климат-контроль не спасает. Скорее бы осень.

– Недолго осталось, – улыбаюсь я, и разговор сходит на нет.

Он ещё раз прощается, правда, уже не так сухо, и, моргнув мне фарами, выезжает за ворота. Возвращаюсь в дом. Заглядываю в детскую. Веста уже сладко спит. Осторожно целую дочку в пухлую щёчку и на цыпочках выхожу в коридор.

Льва нахожу в нашей спальне. На комоде стоит фирменный бумажный пакет.

– Тебе, – кивает муж. – Новая косметика приехала. Прямиком из Италии. У меня эксклюзив. Ну и у тебя теперь тоже. Видишь, не зря я столько крутился. Наши Центры сделают счастливыми и красивыми ещё больше женщин. Иди ко мне, – хлопает ладонью по свободному месту рядом с собой.

– Я хотела тоже сходить в душ.

Он резко поднимается с кровати. В пару шагов оказывается рядом. Обхватывает меня за талию, разворачивает к себе спиной и толкает к комоду. Сметает с него пакет. Баночки и тюбики рассыпаются по полу. Муж укладывает меня грудью на освободившуюся поверхность и давит на ягодицы своей эрекцией. Буквально ложится мне на спину и хрипит в ухо.

– К чёрту душ, Яра. Я обожаю твой естественный запах, – толкается бёдрами и тихо стонет, смыкая зубы на мочке уха.

– Нет, Лев. Я не хочу, – в животе всё сжимается.

– Нет? – вкрадчиво, угрожающе. – Снова «нет»?!

Резко отстраняется и дёргает мои шорты вниз вместе с бельём.

– Тебя тут кто-то трахает, что ли, пока я вкалываю? – зло рычит он, шлёпая меня по голой ягодице.

– Ай! Ты дурак? Что ты несёшь? – кричу на него.

– Тогда какого хера я опять слышу «нет»?

Он снова придавливает меня к комоду своим весом и невесомо водит губами по открытым участкам кожи.

– Яра, маленькая моя, любимая, – шепчет в ухо. – Ну что не так?

– Мне страшно, – признаюсь мужу.

– Чего же так сильно боится моя девочка? – он бережно гладит там, где недавно шлёпнул. – Прости, – касается губами ягодицы. Тянет за талию. Садится на кровать и усаживает меня на колено, – Что-то сорвало на ревность. Ты же у меня верная жена?

– Конечно.

– Заработался. Так чего ты испугалась, Яра? – целует в плечо, толкает ладонь между ног и начинает поглаживать, слегка надавливая.

– Ты же не станешь ничего со мной делать против моей воли? – живот снова предательски сводит.

– Никогда, – Лев выдыхает мне в губы. – Мне нравится добиваться твоего «да», – роняет меня на постель. Разводит ноги шире и вводит внутрь два пальца. – Да, Яра? Скажи мне «да».

– Да, – всхлипнув, поддаюсь его ласкам и тёплым губам, блуждающим по моей коже.

«Два выходных у тебя, Фин. Потом как обычно» – ловлю от клиента.

«Принял» – отправляю привычно короткий ответ.

Показываю Майе. Она довольно улыбается, виляя бёдрами у плиты под музыку со своего телефона. Шлёпнув её по упругой попе, расслабленно сажусь на табуретку, чуть расставив ноги для удобства, и смотрю на красивую женщину, всеми силами стараясь в неё влюбиться.

Концы тёмных прямых волос касаются талии. Это такая редкость сейчас у женщин. Красиво. Край моей рубашки игриво гуляет по загорелой коже то чуть-чуть приоткрывая нижнюю дугу ягодицы, то пряча её под белую ткань.

– Держи, – она приносит мне тарелку с яичницей и румяными гренками. Легко целует в висок. Просто так. И продолжая улыбаться, накладывает порцию для себя.

Мы спокойно завтракаем. Мою посуду, пока Майя собирается на работу. Отвезу её и поеду на базу.

– Я очень постараюсь сбежать сегодня пораньше, – обещает она. – Если получится, давай сходим куда-нибудь?

– Давай. Кино, ресторан или просто погуляем? – сразу набрасываю варианты.

– Ну, с театром у нас тогда так и не вышло, я бы совместила, но пока не знаю. Правда. Эти чёртовы договора… – вздыхает Майя.

– Значит, будем импровизировать. Набери, как освободишься, я тебя заберу и что-то придумаем.

Мне кажется, она радуется моим выходным больше меня. В машине делает музыку чуть громче и шевелит губами, подпевая известным трекам, но её отвлекают звонком, и передо мной уже серьёзный специалист, у которого в подчинении есть несколько сотрудников.

Останавливаюсь недалеко от входа в головное здание компании, в которой работает Майя.

– Пока, – шепчет она, быстро целуя меня в губы и возвращаясь к напряжённому телефонному разговору.

Жду, когда скроется за стеклянными дверями и только после завожу машину. Собрав все утренние пробки, кое-как протискиваюсь через город к нашей с Ромычем скромной конторке.

– Здаров, – друг протягивает мне руку через стол. – Кофе будешь? Только сварил.

– Если сахар есть, буду.

Нахожу банку. Накидываю три ложки в кружку и заливаю крепким, ароматным, зерновым. Кайф. Я уже соскучился по этому кабинету. И даже по Суворову, хотя мы всё время на связи.

Он быстро вводит меня в курс дела. Парней почти всех «раздал» на объекты. Всё же репутация – странный зверь. Мы думали, мёртвый Шалиев нас утопит, а получается всё точно наоборот. У меня на компе ещё несколько контрактов и пара десятков неплохих резюме, из которых мы должны отобрать самых лучших для расширения штата. Вот и хер пойми, как это всё во вселенной работает. На всякий случай посылаю в космос своё «спасибо» и принимаюсь разгребать. Реально дико соскучился по всему этому. Лев меня выжимает. Вроде и работы с ним нет ни хрена. Больше как водитель и понты его персональные, но к вечеру ощущение, будто меня через мясорубку пару раз крутанули.

– Поваляешь меня сегодня? – отвлекаясь от монитора, спрашиваю у Ромы.

– Да без проблем. И поваляю, и погоняю. Собеседования назначь тем, кого отобрал. Пока ты тут, вместе парней глянем.

– Окей, – кручу в пальцах сигарету. – Может бросить курить, а?

– Зачем? – хмыкает друг. – С дыхалкой у тебя вроде нормально всё.

– Да зачастил последнее время. Раньше пачки на пару дней хватало в лёгкую, а сейчас за день улетает и ещё беру. Хреновая тенденция.

– Согласен, хреновая, – подтверждает он. – Я так дымил, когда за Котёнка своего бился. Ну ты помнишь, наверное? Сигареты изо рта вообще не вынимал. Колись, с Майей не складывается?

– Потом, – отмахиваюсь. – Пойдём, покурим лучше, да я прозвоню мужиков и всё же в зал.

Сигарета тлеет в пальцах быстрее, чем я успеваю насытиться никотином. Ещё одну не достаю. Надо действительно тормозить.

– Осенью уже пахнет, – Рома глубоко затягивается воздухом.

Я чувствую только запах дыма от его сигареты. Солнце слепит, но сегодня и правда не так сильно жарит. Через пару дней лето «выключат» и дышать будет проще.

Бросив бычок в урну, первый захожу в помещение. Назначаю несколько собеседований на сегодня. Переодеваюсь в спортивные шорты, майку. Жду, когда Рома сменит экипировку. Вместе идём в зал.

Пусто. Прохладно. Он включает бодренькую музыку. Разминаемся. Раскидываем маты и уходим в отрыв не щадя друг друга. Из ограничений только стены да тренажёры, но так даже интереснее. Охрененная выходит психотерапия. До жара в лёгких и пота, заливающего глаза. То, что сейчас очень нужно.

– Спасибо, – тяжело дыша, ударяю Ромку кулаком в плечо.

– Кайф, – довольно лыбится он. – Обращайся.

Стаскиваем маты в стопку. Садимся сверху. Молча дышим восстанавливаясь.

– Давай уже, либо рассказывай, либо проси. Я же вижу, что груженый. Проблемы? Личное? Клиент?

– Всё вместе, Ром.

– Ну, – ржёт друг, ложась спиной на маты. Я падаю рядом и рассматриваю потолок, – Нашёл, чем удивить. У нас с тобой личное и работа рядом ходят с тех пор, как мы после армии спецуху выбирали.

– Ромыч, ты же спец по добыче всякого рода инфы, до которой просто так хрен долезешь. Можешь для меня пробить кое-кого? Это не срочно, но мне важно.

– Ты мои возможности сильно преувеличиваешь. Это я к тому, Фин, чтобы разочарований не было, если вдруг не выйдет. Сам понимаешь, ресурсы сейчас не те, но я попробую собрать всё, что смогу. Пойдём в кабинет, подробнее расскажешь.

Наливаем себе чай, и я стараюсь без эмоций обрисовать ему всю ситуацию и её абсолютную ненормальность, которая продолжает вышибать меня из колеи, несмотря на практически полный игнор Яры. Это плохо для работы, для её и моей личной жизни, но и не разобраться я теперь не могу, а сам не справлюсь. Такое тоже надо уметь признавать. Каждый из нас хорош в чём-то своём.

– Да, брат, – Ромыч гоняет по столу полупустую кружку.

К нам стучат.

– Две минуты, – прошу я. – Найдёшь связи?

– Попробую, но ты должен понимать две вещи: это может быть реально вот такое жёсткое совпадение, и я могу просто не докопаться.

– Да я всё понимаю, Ром. Ты поищи, что сможешь, а я потом подумаю, что мне со всем этим делать.

– Хочешь совет? – предлагает друг.

Киваю, поднимаясь из-за стола и убирая кружки в шкаф.

– Забей и разреши себе в неё влюбиться. Это только в начале страшно. Меня тоже дико ломало. Как так, мне тридцатник, а я втюрился, как подросток? Смешно же. Взрослый вроде дяденька. И не хотелось мне туда. Ты ж мою историю знаешь. А потом забил. Заебался быть один. Бабы эти одноразовые достали. Махнул рукой как в том кино. Влюбился? Да хер с ним! Чё я, не человек? Вот и тебе, дружище, надо тупо разрешить себе это странное для сурового мужика чувство, – улыбается Рома.

– Да я в ней жену свою вижу, ты понимаешь?! – срывает меня.

– Ты уверен? – хмыкает Рома.

– Уверен, – сажусь обратно в своё кресло.

– Ладно. Пищу для размышлений я тебе подкинул. Переваривай пока. Заходите! – рявкает громче.

В кабинет заходит один из тех мужчин, кого я сегодня отобрал. Общаемся, смотрим бумаги, проверяем подлинность по номерам. За ним подтягиваются остальные.

Закончив общение, ведём всех в зал, потом в небольшой тир и освобождаемся как раз только к вечеру. У меня на экране сообщение от Майи:

«Забери меня, пока снова не припахали» – улыбающийся смайл.

«Выезжаю» – кидаю ей ответ.

Жму Суворову руку. Сажусь в тачку и стартую за своей женщиной. Настоящей, реальной, охрененной женщиной, а не фантомной болью, от которой просто надо найти правильную таблетку.

Мобильник вибрирует ещё одним сообщением. Увидев, от кого оно, едва не проскакиваю светофор. Аккуратно откатившись назад, открываю:

«Фин, ты можешь прямо сейчас к нам приехать?» – и зачем-то подписалась, глупенькая. – «Яра»

Интересно, у этой странной игры вообще есть правила? Как только я принимаю очередное решение держаться от Яры на расстоянии, нас обязательно что-то сталкивает.

Почему она не позвонила? У меня выходной. Вечер сейчас. Я мог тупо не увидеть это сообщение. Ни хрена пока не понятно.

Майю кинуть я не имею права в любом случае.

«Окей. Заеду» – отвечаю Яре и сворачиваю к офисному зданию, в котором трудится моя женщина.

Цокая каблучками, Майя быстро спускается по ступенькам и садится ко мне в машину. Приятный чмок в щёку. Устало откидывается на спинку сиденья, снимает туфли и вытягивает вперёд уставшие за день ноги.

– Надо к клиенту заскочить, и я весь твой, – сообщаю ей планы на вечер.

– Надо значит надо, – повернув голову, мягко смотрит на меня.

Мы медленно двигаемся через город в сторону коттеджа Салтыковых. По дороге по просьбе Майи покупаю кофе. Она оставляет след от помады на пластиковой крышечке, потягивая миндальный капучино и копаясь в телефоне.

– Ну чего ты так на меня смотришь? – смеётся. – За дорогой лучше следи.

– Поцелуй меня, – прошу, притормаживая перед очередным светофором. Но она не успевает. Сигнал меняется слишком быстро. Приходится двигаться дальше.

Останавливаюсь на обочине на противоположной стороне от дома клиента. Прошу Майю немного посидеть в машине и, забрав сигареты с панели, хлопаю дверью. Перебегаю дорогу. Одной рукой стучу в ворота, второй уже звоню Яре.

– Здаров, а ты чего тут? – хмуро тянет ладонь местный охранник.

– По делам. Привет, – отвечаю на рукопожатие. – Лев дома?

– Нет его с утра. На работу умчал, как обычно. Я ещё удивился, что без тебя. Думал вы всё, контракт расторгли.

Хм. Нормально! В очередной раз убеждаюсь, что я нужен ему для понтов.

Да уж. Работа у нас…

Яра невесомым облаком выходит во двор. В лёгком тонком платье в пол. Сверху короткая вязаная кофточка. Красивая и уютная. Я ни хрена не могу с собой сделать. Сердце в разгон, кровь разогревается, кожа горит, и смотреть на неё хочется не отрываясь. Шквал эмоций просто от того, что она ко мне вышла.

Ветер доносит тонкий запах её духов. Он дразнит ноздри. Затягиваюсь им словно сигаретным дымом. Глубоко, полной грудью. Меня наполняет до отказа. Даже усталости становится как-то меньше.

Какая же всё-таки паршивая выходит ситуация.

Яра приближается, и меня будто ошпаривает кипятком. В дворовом освещении я сразу не разглядел главного. Слёзы! С её тёмных ресниц срываются и текут по щекам крупные солёные капли. Губы искусанные. Она дрожит всем телом, спотыкается о подол и летит прямо в меня.

Ловлю. Ставлю ровно и тут же убираю руки.

Её тёмные волосы частично закрывают лицо, но мне до боли знаком такой взгляд. Глаза застыли в ужасе и непонимании. В них бегущей строкой читается немой крик: «Как мне жить дальше?».

– Пойдём, – решаю снова обнять её за плечи. Веду в сторону садовых качелей.

Она механически передвигает ногами, всхлипывая и всеми силами пытаясь успокоиться.

– Т-там Веста…

– С няней? – заканчиваю за неё. Кивает. – Хорошо. Посиди. Дыши глубже. Я сейчас вернусь.

Добегаю до флигеля, набираю в стакан прохладной воды из кулера и возвращаюсь к Яре. Вкладываю стакан ей в ладошку и сам зажимаю пальцы. Подношу к губам, слегка давлю на них стеклянным краем. Яра отмирает, делает несколько коротких глотков.

Всё ещё не понимаю, почему в таком состоянии она обратилась ко мне. Они вроде с соседкой неплохо общаются, я видел несколько раз. Чем я могу помочь женской истерике?

Сделав глубокий вдох, Яра медленно поднимается с качелей. Я за ней. Страхую, чтобы не упала. Не нравится мне её состояние.

– Может врача?

– Нет, – качает головой.

Смотрит на меня так, что сердце заходится до боли.

– Он мне изменяет… – её голос как хрупкое стекло падает и разбивается под нашими ногами на царапающие кожу осколки. – Мой Лев мне изменяет, – все жилы на её шее напряжены. Она буквально выдавливает из себя каждое слово. – Ты всё знал, Фин? – летит в меня. – Ну конечно ты знал, что мой муж мне изменяет! Ты же тенью за ним ходишь. Давно?

– Яра, успокойся, пожалуйста.

Я не знаю, что сейчас должен ей сказать. Есть ли правильные слова в такой ситуации?

– Давно?! – её безумно красивые глаза вновь наполняются слезами.

– Да, – отвечать тяжело, будто я признаюсь ей в собственной измене.

– Предатель. Вы оба предатели! – горько плачет, закрыв лицо ладонями. – Что мне делать теперь? – поднимает на меня совершенно растерянный взгляд. – Что делать, Фин? – доверчиво утыкается носом мне в рубашку и дрожит. – Я ничего не понимаю. Совсем ничего не понимаю. Почему? Как? Это… Это просто не может быть правдой. Если бы я не видела своими глазами. Если бы… Так больно. Мне так больно, Фин! Почему ты молчал?! – стучит по мне кулачками. – Ты поэтому перестал со мной общаться, да? Чтобы случайно не проболтаться? Ты его прикрывал всё это время? Или прямо с ним делал это? Фи-и-ин…

Я молча жру все обвинения, понимая, что ей надо выговориться. Её идеальный мир только что рухнул. Лев всё же где-то спалился.

Обняв Яру, крепче сжимаю в кольце своих рук, стараясь согреть и поддержать. Моя рубашка успевает промокнуть от её слёз.

– Давай сядем, – приподняв её над землёй, переношу к качелям и заставляю сесть. Присаживаюсь на корточки, вытираю ладонями слёзы с красивого лица.

– Почему ты молчал?

– Яра, я не имею право лезть в вашу личную жизнь. Я – телохранитель твоего мужа. Моя задача следить за тем, чтобы он был жив и здоров.

– Уходи, – тихо требует она.

– Пока Лев не приедет, не уйду. Только позвоню…

У меня Майя в машине заждалась уже. Она снова умница. Не терроризирует звонками, не дёргает сообщениями.

– Лев не приедет сегодня, – Яра отвечает безжизненным голосом. – Очень занят, родная. Много работы. Вырвусь в лучшем случае завтра к обеду. Поэтому Фина отпустил, чтобы он со мной тут не торчал зря. Пусть парень отдохнёт, – словно заучивала наизусть, произносит зло и болезненно. – Я только одному радуюсь. Что притормозила Весту перед его кабинетом и вошла первая. Он действительно был очень занят. Так сильно, что даже не заметил моего присутствия. Иди, Фин… Ты прав, это наша грязь. Мне просто надо было спросить, – рвано вздыхает. – У тебя есть сигареты?

– Ты же не куришь, – осторожно касаюсь её щеки, тру пальцем бледную кожу и достаю пачку из своего кармана. Вытягиваю две сигареты сразу. Прикуриваю обе и одну отдаю ей.

Яра неумело зажимает её дрожащими пальцами. Вставляет в рот. Вдыхает дым и надсадно кашляет, роняя сигарету под ноги.

– Чёрт, – трёт ладошкой грудь.

– Знаю, та ещё гадость. Пойдём, я провожу тебя в дом, – предлагаю ей.

– Я не хочу туда. Никуда не хочу… Мне так противно и больно, – умоляюще смотрит на меня.

Зачем? Что я могу сделать, чёрт бы вас всех побрал?! Мне Льву хочется шею свернуть сейчас чисто по-мужски, без всех этих условностей и контрактов.

Дебил!

Никогда не понимал его страсти к сексу в офисе. Остро, горячо? Блядь! Да залезь ты на крышу высотки и трахнись там! Будет охренеть как остро! На всю жизнь впечатлений хватит.

– Я сейчас вернусь, – говорю Яре. – Юр, за хозяйкой присмотри, – прошу охранника и выхожу за ворота.

Перебегаю через дорогу. Сажусь в машину. Майя вздрагивает, поворачивается ко мне, сонно моргая. Меня адски жрёт совесть. Внутри всё горит и выкручивает, но оставить Яру в таком состоянии я не могу. Если она руки на себя наложит?

– Мне надо остаться здесь, прости, – убираю за ухо её мягкие тёмные волосы. – Вызову тебе такси сейчас. Или лучше возьми машину, а я доберусь на такси, как смогу уйти.

– Что-то случилось? – Майя водит пальцами по мокрому пятну на моей рубашке. Плавно убираю её руку.

– Есть немного. Я потом тебе всё расскажу.

– Хорошо, – дотягивается и целует меня в губы. Завожу ладонь ей на затылок и жадно отвечаю, выплёскивая все бурлящие в венах эмоции.

– Иди уже, – тепло улыбается она. – Сладкое будет дома.

Забираю личные вещи и выхожу из тачки. Майя пересаживается на водительское и, моргнув мне фарами, уезжает домой. Проводив её взглядом до поворота, возвращаюсь во двор коттеджа. Яра всё так же сидит на качелях, плавно раскачивается, дрожит и плачет, глядя в одну точку.

Мерное поскрипывание садовых качелей вводит меня в подобие транса. Внутри очень страшная пустота, перед глазами туман, а вместо крови по моим венам течёт вязкая боль. Ещё никогда в своей жизни я не испытывала ничего подобного. Меня будто вывели голой на площадь и подожгли, даже не привязав к столбу. Я стою в этом пламени и не могу пошевелиться. Про то, чтобы закрыть глаза, не может быть и речи. В сознании застыла картинка, одним ударом разрушившая семь лет моей жизни.

Лев с утра уехал на работу, а мы с Вестой, соседкой и её сынишкой отправились гулять по городу. Решили устроить детям небольшой праздник. Сначала долго гуляли в парке аттракционов. Перекатались на всех доступных каруселях для наших малышей. Детвора наелась сладкого попкорна и мороженого.

Из парка поехали в торговый центр, накупили им игрушек, красивой одежды. Себя, конечно, тоже немного побаловали. Я выбрала нежнейший комплект нижнего белья, планируя вечером и мужу устроить небольшой праздник, чтобы наладить отношения. Они в последнее время у нас немного расклеились.

Посетили батутный парк и фудкорт, а потом Веста сказала, что соскучилась по папе, и мы с ней решили сделать ему сюрприз.

Лев ещё утром говорил, что весь день и, вероятно, ночь пробудет в офисе. У него связь с иностранным партнёром. Там разница во времени, какие-то договора. Даже Фина отпустил на два дня.

Мы заказали нашему папе обед в его любимом ресторане, попрощались с Любой и маленьким Стасиком. Забрали вкусняшки от шеф-повара и поехали прямиком в головной центр сети клиник Льва.

Я в очередной раз улыбнулась красивой вывеске, на которой изящно выведено имя нашей дочери. Лев просто обожает малышку.

На входе очень просила охрану, чтобы шефа не предупреждали о нашем визите и не портили сюрприз. Мужчины понимающе нам улыбнулись и пропустили. Лифт стремительно поднял нас на административный этаж. Секретаря на месте не оказалось. Этим меня тоже не удивить. Она у мужа как ещё одна рука. Всегда на подхвате, всегда где-то бегает. Он ей очень доволен.

Помню, Люба меня спрашивала, не ревную ли я к ней, ведь это классика: босс и секретарша. Но тут я почему-то даже в самой девочке оказалась больше уверена, чем в муже. Наверное, это странно.

Веста уже схватилась за дверную ручку, но я остановила её, решив, что у Льва могут быть переговоры, а шумная малышка помешает своим внезапным появлением. Попросила дочку посидеть на месте секретаря. Сама открыла дверь и даже не сразу поняла, что происходит. Льва не оказалось за рабочим столом. Сбоку от меня, там, где стоит гостевой диван, копошение, знакомые удары тел друг об друга и хриплые стоны. Тоже очень знакомые…

Медленно повернув голову, застыла, глядя на то, как мой муж, лишь расстегнув брюки, жадно и страстно вколачивался в тело знакомой мне женщины. Она одной рукой терзала свою грудь, спрятанную в красивое бельё, а второй по-хозяйски поглаживала затылок Льва.

В реальность меня вернула дочь. Она поскреблась в дверь. Хотела узнать, можно ли уже войти к папочке.

Я ушла. Как? Помню смутно. Дорога до дома превратилась в бесконечный поток слёз.

Не могу закрыть глаза. Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать эти звуки.

Он изменяет мне. Изменяет!

Фин сказал, давно…

Боже! Меня сгибает пополам от очередного витка боли, скрутившей все внутренние органы. Выворачивает наизнанку от страха, разочарования, чувства безысходности.

– Не падаем, – как сквозь вату слышу голос Фина.

Я же на качелях сидела. Я не падаю. Или…?

Да и какая теперь разница?

Лев воткнул нож мне даже не в спину. В сердце. Там его лезвия раскрылись и превратились в мясорубку. Теперь каждое движение превращается в пытку. От нехватки кислорода темнеет в глазах.

Невесомость.

Шаги, хлопки и знакомый запах касается ноздрей. Фин принёс меня в нашу со Львом спальню и уложил на нашу постель. Где у нас тоже был секс. Где мой муж в последнее время брал меня требовательнее, чем обычно.

– Пей, – моих губ касается что-то прохладное. – Пей, я сказал! – настойчиво, даже зло.

Делаю глоток. Прохладная вода со вкусом лекарства протекает по пищеводу и падает в желудок.

– Ещё. До конца надо. Давай, Яра. Тебе станет легче, – продолжает требовать Фин.

Послушно глотаю остальное. Моих волос касаются его пальцы. Он убирает спутанные пряди за ухо, и мне даже кажется, что целует в висок, но сознание так быстро меркнет. Что он мне дал?

Темнота…

Открываю глаза. В свете ночника вижу Фина. Он сидит прямо на полу у двери, прислонившись спиной к стене и подтянув к себе колени. Увидев, что я проснулась, поднимается, вновь заставляет меня пить странную воду со вкусом лекарства, и я снова проваливаюсь в сон без сновидений.

Болью в сознание врывается такой родной голос мужа.

– Ты сказал?! – рычит он.

– Нет, она видела.

– Твою ж! Ладно, разберусь. Спасибо, что присмотрел, Фин. Я в долгу не останусь.

– Я точно больше не нужен?

– Отдыхай. Яра и так тебе вечер запорола. Мог бы сейчас свою женщину в кровати тискать, а сидишь с моей. Счастливо.

Они хлопают по рукам, и фигура мужа стремительно приближается ко мне, загородив собой свет.

Лев присаживается на корточки перед кроватью, касается пальцами моей щеки. Хочу отбросить его руку, но тело ватное, как после наркоза.

– Родная моя, – целует в пересохшие губы. – Чего ты не позвонила, что заедешь, м? Не было бы сейчас этих слёзок, – стирает их большим пальцем.

Если бы не сказал, я бы и не заметила, что снова плачу.

– Не трогай… – удаётся выговорить. Тело начинает стремительно оживать.

– Ну, ну, – Лев поднимается с пола и пересаживается на край кровати, ближе ко мне. Проводит ладонью по плечу, поправляет волосы. – Ничего не изменилось, Яра, – говорит спокойно, будто всё так и есть, а мне просто приснился страшный, разрушающий сон. – И не изменится. Я люблю тебя, – аккуратно переворачивает на спину, упирается ладонью в подушку и приближается к моему лицу. – Люблю, слышишь?

Пытается поцеловать, но я отворачиваюсь. Он хватает ладонью за лицо, давит пальцами на щёки и фиксирует голову, требовательно глядя в глаза.

– Не смей отворачиваться от меня, – вжимается губами в мои. Давит на них языком и быстро преодолевая сопротивление, целует. Из груди вырывается всхлип. Дёргаюсь под ним.

– Ммм… Нет! – успеваю выкрикнуть, пока он делает вдох.

– Мы это уже обсуждали, – хрипит Лев. – Никаких «нет» в супружеской спальне, Яра. Ты моя. Никогда не забывай об этом. Красивая, нежная девочка. Я никуда тебя не отпущу. Если вдруг в твоей головке возникли мысли о разводе – выбрось. Развода не будет. Все мужики трахаются на стороне. Так бывает, детка. Чтобы не сдохнуть от рутины и адских нагрузок на работе и не порвать свою нежную, ранимую жену. Это тоже своего рода забота. Забудь, маленькая, – он наваливается сверху. Такой тяжёлый. От него пахнет дорогим алкоголем и парфюмом. Только его.

– Нет, Лев. Нет! – кричу ему в лицо, чувствуя, как тёплые пальцы лезут под одежду.

– Я докажу тебе, родная, что всё равно хочу тебя. Несмотря на всё, что ты там видела. Не будем об этом. Стёрли, выкинули из головы и живём дальше. Любимая, – его дыхание касается шеи.

Кручусь и извиваюсь под ним, пытаясь это прекратить. Не верится, что он сейчас это сделает. Не верится, что он говорит со мной серьёзно и так, словно ничего не произошло. Мне впервые унизительно рядом с ним. И так грязно…

– Яра, – Лев трётся носом о щёку, толкаясь бёдрами вниз моего живота. – Видишь, чувствуешь, как я хочу тебя? Всё равно хочу. Ты родная моя, особенная девочка. Ну хватит. Не шипи, кошечка, – хрипло смеётся он, ныряя рукой между нашими телами, чтобы расстегнуть свои брюки и спустить их ниже.

– Я сейчас буду кричать, – ловлю его затуманенный желанием взгляд.

– Только от удовольствия, любимая. Ты же знаешь, я никогда не беру силой. И даже когда ты капризничаешь, потом всё равно сладко стонешь мне в рот. Обожаю это. Тебя обожаю, Яра. И не отпущу. Запоминай, девочка, – трётся возбуждённым членом о промежность. – Я тебя никогда никуда от себя не отпущу. Ты моя! Навсегда.

Я не знаю, откуда у меня вдруг берутся силы. Уперев ладони в плечи мужа, впиваюсь ногтями в кожу и начинаю брыкаться под ним, ударяя пятками по ногам. Лицо Льва искажается злостью. Застываю, в ужасе глядя на мужа. Мне хочется прикрыть голову руками. Кажется, сейчас последует ответный удар. Его взгляд темнее ночи, зубы сжаты.

– Я переночую в гостевой комнате, – холодно говорит он. – Утром, когда ты прекратишь истерить, мы вернёмся к этому разговору.

Поднимается, поправляет штаны и уходит, громыхнув дверью на весь этаж.

Утыкаюсь лицом в подушку и даже не плачу, отчаянно кричу, сжимая зубы и давясь слезами. Уснуть удаётся лишь на рассвете. Провал в темноту выходит внезапным. Я просыпаюсь, лишь услышав голос дочери:

– А мамочка ещё спит?

– Спит, малышка. Она плохо себя чувствует, – отвечает ей Лев, и голоса исчезают, а я снова проваливаюсь в сон.

Второй раз просыпаюсь от того, что мне очень хочется пить. Настолько сильно, что вода начала сниться. Поднимаюсь с кровати. Покачиваясь, прохожу мимо зеркала. Замираю и ужасаюсь своему виду. Глаза воспалились, из внутренних уголков по нижнему веку растеклись синяки с красными прожилками. Волосы спутались, губы бледные и сухие.

Беру расчёску и нервно деру образовавшийся колтун. Заплетаю косу, маскирую следы истерики, чтобы не пугать дочку.

Выхожу из спальни. Сначала спускаюсь на кухню. Жадно выпиваю стакан воды. Наливаю себе ещё и направляюсь в главную гостиную. Внутри пустота. Голова болит ужасно. Я пытаюсь думать о том, как же мне быть дальше, но кажется, что в виски вбивают раскалённые гвозди, и не одна мысль не может нормально сформироваться.

Ловлю нашу домработницу. Прошу принести мне две таблетки обезболивающего. Заодно спрашиваю, где Лев и Веста.

– Они по магазинам поехали, – докладывает она. – Просили вам передать, чтобы вы не беспокоились.

Дожидаюсь свои таблетки. Глотаю обе сразу и ухожу на улицу. Жадно втягиваю в лёгкие свежий воздух, надеясь заполнить им образовавшуюся в груди дыру. Возле флигеля курит дежурный охранник. Фина нет. Не знаю, зачем он мне понадобился. Наверное, чтобы сказать ему спасибо за то, что вчера пожертвовал своим вечером и выдержал мою истерику.

Головная боль плавно отступает. Мысли двигаются хаотично. Одно я понимаю точно. Как раньше уже никогда не будет.

– Мамочка, смотри, что мне папа купил! – Веста мчится ко мне, обнимая большую розовую коробку с новой куклой.

Присаживаюсь перед дочкой на корточки. Рассматриваю красотку с тёмными волосами в бальном платье и различные мелочи вроде сумочки или крошечного фена.

– Очень красиво, – нахожу в себе силы улыбнуться дочери.

– Папа сказал, эта куколка на тебя похожа, и я сразу её захотела.

– Моя ты зайка, – прижимаю малышку к себе, стараясь снова не разреветься.

– Мы и маме подарок купили. Да, Веста?

Одна слезинка всё же скатывается по щеке. Быстро смахиваю её и поднимаюсь. Муж смотрит на меня знакомым, родным и немножко влюблённым взглядом. Я всегда читала его именно так.

– Посмотри, какая красота, – он достаёт из кармана браслет, усыпанный нежнейшими розовыми бриллиантами. Камни красиво играют в лучах заходящего солнца.

В другой ситуации я бы обязательно восхитилась украшением и обняла бы любимого мужчину.

– Мы вместе с Вестой выбирали, – и дочка кивает, поддерживая отца.

Весте я отказать не могу. Протягиваю руку, подставляя запястье. Лев застёгивает браслет и прикасается губами к местечку прямо под ладонью.

– Вот и умница, – улыбается он. – Принцесса моя, – поднимает дочку на руки, – беги в дом, отнеси все подарки, переоденься и помой руки. Я сейчас поговорю с твоей мамой и сядем все вместе ужинать.

– Ладно, – она целует отца в щёку. Лев спускает дочку на дорожку, и она убегает в дом.

Муж протягивает мне руку для опоры. Отказываюсь. Он раздражённо вздыхает. Сам берёт мою ладонь в свою и ведёт к беседке, подальше ото всех. Мне неприятно его прикосновение. Как только Лев отпускает мою ладонь, незаметно вытираю её об одежду.

Сажусь на скамейку, сцепляю пальцы в замок, чтобы он больше меня не трогал.

– Девочка моя, ранимая, нежная, мне больно видеть тебя в таком состоянии.

– В этом состоянии виноват ты.

– Не совсем согласен с такой формулировкой. Твоя вина в этом тоже есть. Твои слёзы, Яра, это последствие неожиданного визита. Позвонила бы, и всё было бы хорошо. Ну да ладно. Теперь об этом говорить бессмысленно. Просто урок на будущее. Я тебя очень прошу, – он присаживается передо мной на корточки и всё же накрывает мои ладони своими, – не надо делать из случившегося трагедию вселенского масштаба. Тебе обидно, я понимаю, но ты лучшая. Я тебе больше скажу, сколько бы женщин у меня не было, ты всё равно единственная, потому что только ты, моя любимая девочка, у меня вот здесь, – стучит кулаком себя в грудь.

– Мне должно стать от этого легче? Ты признаёшься в многочисленных, регулярных изменах и считаешь, что я должна просто принять это как данность? Лев, ты серьёзно сейчас? А если я пойду и… не знаю! Пересплю с нашим охранником или соседом? Просто так. Это же ничего не значит. Я ведь всё равно люблю только тебя, – кричу ему в лицо, задыхаясь от возмущения и нового витка боли, скрутившего все мои внутренности.

– Если ты сделаешь так, я сначала пристрелю охранника, а потом вышвырну тебя голой на улицу.

– Почему? – зло смотрю ему в глаза.

– Потому что ты не понимаешь разницы, милая моя девочка. Мужику после секса с другой достаточно помыть член под краном, и он чист. У женщин, Яра, другая физиология. Вы так устроены. Вам никогда полностью не отмыться от другого мужика. Ты – моя. Там, внутри, всё тоже моё. Моя сперма, мой запах.

– Это звучит просто отвратительно, – меня начинает тошнить.

– Ну мы же сейчас говорим откровенно. Неприятно тебе? Так вот я потому и держал тебя всегда как можно дальше от этой грязи, Яра. Я создал для тебя мир, в котором ты живёшь. Я заботился о маленькой сиротке все эти годы, чтобы она выросла невероятной женщиной. Я сделал тебя, создал, если хочешь.

– Мне кажется, ты не понимаешь, как больно мне сделал. Ты же предал меня, Лев. Предал! Ты… Я верила тебе все эти годы.

– Ты и сейчас можешь мне верить, Яра. Даже не так, ты – моя жена, а значит должна мне верить. И если я говорю, что этот левый секс для меня ничего не значит, так и есть. Истинное значение для меня имеете только вы с Вестой. Разве не это самое важное, м? Чтобы я любил тебя, заботился о тебе. Я обещаю, девочка моя, ничего не изменится. Пойдём ужинать, Яр. Мы так нагулялись с нашей принцессой, я ужасно проголодался, – берёт меня за руку. Тянет на себя, вынуждая встать.

Обнимает, крепко сжимает талию и ищет мои губы. Целует. Я поджимаю их и всячески пытаюсь отвернуться. Муж недовольно рычит. Хватает за волосы на затылке, удерживает и вталкивает язык мне в рот. Жадно кусает губы, тяжело дышит.

– Продолжим позже. Ты мне задолжала хороший секс.

Крепко сжав руку, ведёт в дом. Стол уже накрыт. Моем руки. Дочка юлой крутится на стуле, рассказывая, как здорово ей гулялось с папой по торговому центру. Они шутят, смеются, а я словно смотрю на это со стороны и понимаю, что не могу, не готова принимать эту новую реальность.

– Может мне взять отпуск на недельку? Слетаем к океану. Девочки мои, как вы на это смотрите? – Лев ждёт от меня ответа.

– Лети, – произношу тихо.

– Только все вместе, любимая. Принцесса, ты поела?

– Нет ещё, – Веста показывает отцу тарелку с остатками ужина.

– Яр, смотри, какая у нас малышка. Бери себя в руки. Ей нужна здоровая мама. А ты себя накручиваешь, психику расшатываешь. Так и до больницы недалеко. Лучше к океану. Идеальные лекарства от стресса – это качественный секс и хороший отпуск, – говорит он тише, чтобы Веста не слышала.

Просыпаюсь в пустой постели. Всю ночь снилась непонятная ересь. До сих пор мутно и тошно. И вроде же перезагрузился за вчерашний день. Мы с Ромой продуктивно поработали, отлично потренировались и постреляли в нашем небольшом тире. Если бы столько Яры не было в моей голове, всё было бы вообще отлично. Но чтобы я не делал, не могу не думать о ней. Её истерика и полная растерянность откликаются у меня внутри желанием забрать, отогреть и доказать, что я не такой, как её муж, я не предатель.

Встаю. Спотыкаюсь о собственные штаны. Без сил вчера рухнул спать, даже шмотки не убрал. Одеваюсь, выхожу из спальни и застываю, услышав тихие всхлипы из ванной.

Дёргаю ручку. Заперто. Деликатно стучу. Тишина.

– Майя, – зову свою женщину.

Я настроен поговорить с ней вечером. Она достойна, чтобы её любили, просто со мной не выходит, я тону в другой. Майя не должна от этого страдать.

– Май, всё нормально? – стучу ещё раз.

– Да, – тихо и сдавленно. – Сейчас выйду. Дай мне ещё две минуты.

– Хорошо.

Иду курить на балкон. Долго разминаю пальцами сигарету. В воздухе появляется горьковатый приятный запах табака. Прохладная ладонь касается спины. Майя проводит рукой вдоль позвоночника, встаёт рядом и тоже закуривает. Разворачиваюсь к ней. Требовательно касаюсь пальцами подбородка. Ей приходится посмотреть на меня.

Глаза воспалённые, нос слегка распух и губы искусаны. Всё утро плакала…

– Что случилось?

– Ничего, – улыбается. Выходит тоскливо и не особо искренне.

Скептически веду бровью. Она прячет эмоции за глубокой затяжкой.

Пытаюсь вспомнить, видел ли я её слёзы. Не могу. За два года наших своеобразных отношений я впервые вижу, как Майя плачет. Смахивает непрошенную влагу и старается быть сильной. Она всегда была такой. Уверенная в себе, независимая. Сейчас же передо мной хрупкая, трогательная женщина. Это немного сбивает привычные ощущения.

– Рассказывай, – забираю у неё сигарету, тушу в пепельнице.

– У меня была приличная задержка. Я думала, что у нас с тобой получился малыш. Так ведь бывает, знаешь. Ни одни таблетки не дают стопроцентной гарантии. Всегда есть погрешность. Сделала тест и ничего. Опять ничего! – плачет, утыкаясь лбом мне в грудь.

Обнимаю её. Бережно прижимаю к себе.

– Опять? – спрашиваю, касаясь губами волос.

– После того аборта, про который я тебе рассказывала, – отвечает, подняв на меня заплаканное лицо, – больше ни разу не получилось забеременеть, – дрожит её голос.

– Чёрт… – кладу подбородок ей на макушку. Такого разговора я совсем не ожидал.

– Я знаю, что ты не готов. Мы съехались – это уже своего рода подвиг. Но я при каждом сбое цикла всё равно надеюсь, вдруг вот сейчас получилось. И когда вижу результаты теста, накрывает жутким разочарованием. До тебя у меня был мужчина, ты знаешь, – киваю. – Далеко не такой аккуратный, как ты, – она грустно улыбается. – Наверное, поэтому мы с ним быстро разбежались. Но и там тоже никаких случайностей. Ни разу. Я у тебя бракованная какая-то.

– Прекрати нести чушь. Слово-то какое дебильное выбрала. Бракованная.

– Фин, – целует в губы, оставляя на моих привкус соли, – я люблю тебя.

Отвечаю на её поцелуй, понимая, что говорить о расставании мы сегодня не будем. Моё решение её добьёт. Майя сильная, но даже сильные иногда ломаются. Я не хочу стать тем самым катализатором. Она успокоится, и мы разойдёмся нормально. Два-три дня ничего не решат.

– Может возьмёшь больничный на сегодня? – предлагаю ей.

– Нет, – плавно выкрутившись из моих рук, достаёт ещё одну тонкую, длинную сигарету. – Я в четырёх стенах с ума сойду. На работе проще. Обещаю, вечером всё будет как обычно. Иди собирайся, а то опоздаешь.

Мне и правда пора. Времени остаётся впритык, чтобы переодеться и доехать до клиента на такси. Моя машина снова остаётся скучать в гараже.

Майя приходит в прихожую, чтобы проводить.

– Хорошего дня, – целует меня в щёку и проводит ладонями по плечам.

– И тебе. Если что, звони.

– Со мной всё будет нормально, – заверяет она. – Работай спокойно.

Подтолкнув в спину, с улыбкой выпроваживает меня из квартиры. Махнув ей рукой с лестницы, спускаюсь к ожидающему у подъезда такси.

Всю дорогу до дома Льва прокручиваю в голове предстоящий разговор с Майей, добавляя в него максимально дурацкие фразы с учётом новых обстоятельств:

«Это не потому, что ты не можешь родить. Дело вообще не в тебе».

Паршивые обстоятельства! Но рвать этот замкнутый круг всё равно надо. Ромыч прав. Пора разрешить себе чувствовать. И в принципе можно сделать чужую женщину своей, если муж у неё мудак, который не ценит её и не понимает как такую, как Яра, можно и нужно любить.

Отпускаю такси. Выгоняю машину Льва из гаража. Яра с дочкой выходят на улицу. У меня сердце тут же буксует. Я ничего не могу с этим сделать. И больше не буду пытаться.

Она такая бледная, охренеть просто. Тёмные волосы и карие глаза на контрасте кажутся слишком яркими. Будто тень вместо лёгкой, улыбчивой молодой женщины, которая гуляла со мной по крышам и восхищалась Питером.

– Привет, – ко мне подбегает Веста. – Ты носишь мой браслетик?

– Привет, – улыбаюсь малышке. – Конечно, – поднимаю руку, показывая запястье, где прочно поселился её подарок. – Папа где?

– Сейчас выйдет.

– Яра, доброе утро.

Она кивает мне и садится на садовые качели.

– Мама заболела? – тихо спрашиваю у Весты.

– Да. Она ночью кричала так громко, что я даже проснулась, – шепчет малышка. – Папа сказал, мы поедем к врачу. А потом он купит нам с няней билеты к океану. Представляешь?

– Вам с няней? А мама?

Веста только плечами пожимает. Из дома выходит Лев. Яра при виде него сжимается в комок. У меня внутри всё холодеет от догадки, почему именно ночью так сильно кричала мама этой очаровательной малышки.

Лев подаёт Ярине руку. Она послушно вкладывает свою ладошку в его. Поднимается и идёт к нам.

– Здарова, – клиент протягивает мне ладонь для приветствия.

– Доброе утро, – пожимаю.

– Как прошли выходные? Удалось хоть немного от нас отдохнуть? – юморит он.

– Спасибо, неплохо. Решил некоторые свои вопросы. Куда едем?

– Да ко мне в головной Центр. Яря себя чувствует не очень хорошо после той истерики. Созвонился с одним спецом знакомым. Он обещал помочь моей девочке с восстановлением нервной системы.

– Понятно. Если что, я могу подёргать старые связи. Наши спецы поинтереснее будут, – предлагаю я, уже просчитывая, что со своими я всегда смогу договориться, и Яре точно не причинят вреда.

Лев опасен именно своим видимым спокойствием. Такие люди обычно бьют гораздо больнее тех, кто проявляет открытую агрессию. Яре просто больно, поэтому она перестала ему подчиняться. Любимая игрушка сломалась. Ночью он её добил и, вероятно, угрожал. Теперь надо чинить. Починить такое может только психиатр. Но его психиатр будет работать не так, как надо для Яры. Он будет работать на Льва.

– Спасибо. Это отличное предложение. Я подумаю. Честно говоря, надеюсь, мы обойдёмся лёгкими антидепрессантами и, возможно, отпуском. Женщины, – хмыкает Лев, – склонны драматизировать на ровном месте. Сама себя загнала в такое состояние, глупышка. А мне теперь волноваться. Люблю же дурочку. Твоя тоже так делает?

Зашибись, он спросил! Может, ему ещё рассказать, в каких позах и сколько раз в неделю мы трахаемся? Ещё и при Яре.

– Извините, Лев Яковлевич, – стараюсь держаться в рамках рабочего протокола, – я свои отношения даже с друзьями стараюсь не обсуждать.

– Да брось, – смеётся клиент, – ты знаешь обо мне уже больше, чем все мои друзья. Так что со мной можно обсуждать всё что угодно, – продолжает закапывать меня при Яре.

Она и так кричала, что я предатель. Сейчас накрутит себя ещё больше.

– И всё же, – спокойно возражаю, – я бы предпочёл не обсуждать эту тему. Тем более при ребёнке.

Я много раз слышала фразу: «От ненависти до любви один шаг». Не знаю, так это или нет. Могу точно сказать, сколько шагов в обратную сторону – три: предательство, унижение, насилие.

Три выстрела в грудь. Три пули, застрявшие между рёбер. Мой мир окончательно треснул по швам. Он разлетелся в клочья и впился осколками мне в кожу.

Если бы не дочь, после сегодняшней ночи я кинулась бы прочь из машины прямо сейчас, на полном ходу. До сих пор я не представляла, что отчаяние может быть таким сильным. Не знала, что мужчину, которого я любила всем сердцем долгих семь лет, возненавижу с ещё большей силой.

Лев сделал то, что никогда ранее себе не позволял. Он всегда говорил, что добиваться моего безоговорочного «да» – это его кайф. У меня практически не было поводов отказывать ему в удовольствиях. Но я больше не могу подпускать его к себе. Муж злился на мои слёзы. Он копил эту злость весь вчерашний день, пытаясь убедить меня в том, что для них нет повода. Лев уверенно утверждал, что его измены ничего не значат. Для меня они значат очень много.

Наверное, я слабая. Не смогла держать эмоции в себе. Слёзы душили. Я пряталась в ванной, чтобы прокричаться и поплакать без свидетелей.

К ночи Лев начал требовать близости. Моё «нет» стало той самой последней каплей. Его злость вскипела и вылилась на меня жёстким, грубым сексом без моего согласия.

Первый раз за семь лет нашей жизни он позволил себе причинить мне сразу и моральную, и физическую боль.

Теперь мы едем к его знакомому врачу. Отказаться нельзя. Лев дал понять, либо я еду без осточертевшего ему «нет», либо Веста сегодня же улетит из страны в сопровождении няни и охраны. И пока я вновь не стану послушной, дочь не вернётся домой.

Сижу в машине тихой мышкой, стараясь даже не всхлипывать. Я больше не знаю, кто такой Лев Яковлевич Салтыков. Чужой, жёстокий мужчина, готовый на всё ради удовлетворения своих желаний. Боюсь его до дрожи в коленях. Сильнее только страх потерять Весту.

Фин останавливает машину возле входа в Центр. Дочка нетерпеливо ёрзает в ожидании, когда папа откроет ей дверь. Мою открывает охранник мужа.

Пронзительный, тяжёлый взгляд серых глаз полон сочувствия и тревоги. У Фина горячая, крепкая ладонь. Она жжёт мою заледеневшую от ужаса кожу. Так странно сейчас чувствовать каждым своим раскалённым нервом молчаливое участие от чужого человека. Мне казалось, ему нет дела до наших проблем. Возможно, так и есть. Я просто ищу опору. Делать шаг от машины страшно. Есть ощущение, что я всё ещё лечу в пропасть, у которой нет дна.

Фин идёт за нами в здание. Веста держится за руку отца и всё время крутит головой по сторонам.

– Ты побудешь с Фином, моя принцесса, – говорит ей Лев.

– Мне с вами нельзя? – дует губки моя малышка.

– Нет. Но уверен, тебе не придётся скучать. Головой за неё отвечаешь, – передаёт ладошку дочери своему телохранителю. Фин кивает Льву и улыбается моей девочке, а мы заходим в кабинет мужа. Тот самый, где мне в грудь влетела первая пуля в виде его измены.

Дышать становится сложнее. Лев подходит, касается пальцами щеки. Скользит по ней, очерчивает подбородок и давит на него, требуя смотреть в глаза.

– Ночью я был не прав, родная моя. Просто так устал слышать это чёртово «нет», «нет» и «нет» от своей нежной девочки. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

– Ты изнасиловал меня, – хрипло отвечаю ему.

– Что за формулировка, любимая? Изнасиловал, – брезгливо кривится. – Был груб со своей женой, это правда. Но ведь ты моя. Как я могу тебя изнасиловать? Жёстко взял свою женщину. Так тоже можно выразиться. Зато ты теперь знаешь, что я действительно о тебе заботился, когда такие желания выносил за пределы нашей постели. Не плач, – ведёт подушечкой пальца по влажным ресницам. – Всё наладится. Я знаю очень хорошего психиатра. Он тебе поможет. Ты снова будешь улыбаться и поймёшь, что всё не так трагично, как тебе сейчас кажется.

– А если нет, ты лишишь меня ребёнка?

– Моей дочери нужна здоровая и счастливая мать. Зачем ей смотреть на твои бесконечные слёзы. Когда ты уже поймешь, Яра, что я всё, абсолютно всё делаю только для вашего блага?! Ребёнку нужна нормальная атмосфера в семье. Мы попробуем её восстановить. Потом я буду принимать решение, что делать дальше.

Секретарь сообщает Льву, что приехал тот самый психиатр. Улыбчивая девочка провожает мужчину в кабинет и сразу приносит нам кофе.

Я не притрагиваюсь к своей чашке. Отказываюсь от успокоительных капель. Молчу, когда этот человек задаёт мне вопросы.

Мне пусто и грязно. Хочется в отель на окраине города. Окунуться в ванну с головой и лежать так, пока вся мерзость не растворится с моей кожи.

– Яра, пожалуйста, – просит Лев, возвращая мои мысли в пределы своего кабинета. – Не молчи. Мы хотим тебе помочь, любимая.

– Это правда, Ярина, – подтверждает психиатр. – Никто не причинит вам зла. Молчание только усугубляет ваше состояние.

– Я не знаю, что вам сказать, – отвечаю, рассматривая коричневую пузырящуюся пенку на кофе. – Мой муж предал меня, – поднимаю взгляд на Льва, – но он считает иначе. Может, лечить надо его? Доктор, – болезненно улыбаюсь, – объясните ему, что измена не может быть нормой. Это предательство. Вы же хороший специалист. Вы должны это понимать. Насилие – это тоже предательство. Это фактическое уничтожение женщины. Но мой муж снова убеждён в обратном. Вы уверены, что помощь нужна мне?

– Яра! – рявкает Лев. Выдыхает, беря эмоции под контроль. – Ну что ты несёшь?

– То, что чувствую. Не этого ли от меня здесь ждут?

Он скрипит зубами, бессильно сжимая кулаки. А мне странно. Не думала, что боль и страх могут одновременно придавать и смелость. Она безбашенная, конечно. С полностью атрофированным чувством самосохранения. Но со мной сейчас вообще всё не так. Меня топит отчаянием. И я делаю ошибки, так огрызаясь на мужа.

– Лев, я боюсь, без медикаментозного лечения мы не обойдёмся. Я, конечно же, попробую сначала поработать как психолог. Пропишу лёгкие успокоительные. Но можем не справиться. Хочешь, устрою Ярину к себе в клинику? У меня там практически санаторий. Свежий воздух. Отличные специалисты. Есть даже йога, как раз для таких случаев, как Яра. Очень здорово помогает. Ей нужно отвлечься, расслабиться.

– Я хочу отвезти их в отпуск. Как думаешь? Поможет?

– Вероятно. Дай мне несколько сеансов со своей женой, и я точно тебе скажу.

Меня не спрашивают. Впрочем, никогда не спрашивали. Почему я вдруг сейчас этому удивляюсь? Но слышать о себе со стороны очень странно. Лев ведь действительно считает, что мне нужен врач. Он ошибается. Я знаю, что мне на самом деле нужно. Надо только найти в себе силы и решиться.

– Всё будет хорошо, родная, – тихо говорит Лев, присев рядом со мной. – Впечатлительная моя девочка, – сжимает мою руку, подносит к губам и оставляет на прохладной коже следы от влажных поцелуев. – Ранимая моя. Раненая, – тихо смеётся он, прижимаясь губами к щеке. – Побудешь умницей? Поработаешь с врачом несколько сеансов?

– Ты не отправишь Весту за границу? – смотрю ему в глаза.

– Если ты снова начнёшь нам с ней улыбаться, не отправлю.

– Хорошо, давай попробуем, только не трогай меня, – высвобождаю руку из его ладони. – Я пока не готова к твоим прикосновениям.

– Я так не согласен, – шепчет Лев мне на ухо. – Ты же знаешь, как я всегда хочу тебя. Даже сейчас, когда ты хнычешь и капризничаешь. Любимая моя, у меня ни на кого в жизни так не стоял, как на тебя. Что мне с этим делать?

– Не знаю…

Закрыть глаза и потерпеть. Не плакать. Не говорить «нет». Дать зверю насытиться своим телом. Усыпить его бдительность.

После того, что со мной сделал Лев, выполнить данную установку оказывается не так-то просто. Но я знала, что сексу быть. Мне надо было сделать выбор: подчиниться ему на несколько часов или дать себя доломать.

Я все знаю наизусть. Помню, как ему нравится, и выкладываюсь в постели на максимум. Муж доволен. Он улыбается, укладывая меня рядом с собой.

– Вот видишь, как нам хорошо. Умница моя, – целует меня в волосы на затылке, прижимаясь к ягодицам влажным членом.

Его дыхание постепенно меняется. Лев засыпает. Я позволяю слезам скатываться по своему лицу не издавая ни звука. Истерика внутри меня. Она рвёт душу в клочья и на живую, без наркоза режет сердце.

Ещё немного надо полежать. Минут тридцать, чтобы сон мужчины, которого я безумно любила ещё пару дней назад, стал крепче.

На подушке остаются влажные следы от моих слёз. Мокрая ткань неприятно трёт кожу на щеке. Меня топит брезгливостью от того, что я чувствую голое тело Льва, прижатое к моему. Почему? Как я могла быть такой слепой?

Оглядываюсь назад в поисках себя той, совсем юной восемнадцатилетней девочки, что так восхищалась взрослым, обходительным мужчиной. Проматываю год за годом нашу с ним жизнь. Я словно растворилась в нём. Уснула, потеряв голову от любви.

Проснулась от подлого, жестокого удара и поняла, что у меня ничего нет. Мне кажется, у меня нет даже самой себя. Нет навыков выживания там, в большом мире за нашим забором. Окончила университет, но никогда не работала. Всё, что я делала эти семь лет – любила его, восхищалась им, доверяла ему и растила нашу с ним дочь. Мне безумно страшно выходить за ворота в неизвестную мне реальность, но оставаться в этом доме гораздо страшнее.

У меня появляется масса вопросов и желаний. Одно из них, самое сильное на данный момент, не считая задуманного, – найти первую жену Льва. Я ничего о ней не знаю. Он говорил: «Просто не сложилось. Так бывает. Но ты другая, особенная, у нас точно всё сложится».

Мне нравилось быть для него особенной.

Закрыв глаза, стараюсь успокоиться. Я должна справиться. Ради себя и ради дочери. Лев сломает нашу девочку. Он сделает из неё подобие меня. А я не хочу для неё такой жизни. Теперь нет.

Осторожно снимаю с себя его руку. Пережидаю, пока ворочается. Колени дрожат от страха, но я не стану отступать.

Накидываю халат. Выхожу из спальни и двигаюсь прямиком к кабинету Льва, надеясь, что там не заперто. Как воровка оглядываюсь по сторонам в собственном доме, прежде чем взяться за дверную ручку.

Тихий щелчок. Застываю.

Выдох и шаг в темноту.

Закрыв за собой дверь, прохожу к рабочему столу. Включаю настольную лампу. Этого света мне вполне хватает, чтобы осмотреться. К сейфу не суюсь. Код я всё равно не знаю. Глупо терять время. Я здесь за адресом единственного человека, к которому могу обратиться за помощью.

Звонить не стала. Мне показалось, что вся моя решимость сдуется, когда я начну произносить вслух то, что собираюсь сделать. Ведь раньше никогда ничего близко похожего не могло прийти мне в голову. Как это странно – бежать от собственного мужа. Заботливого, внимательного, любящего… извращенца!

Ещё один выдох.

Пальцы на руках немеют и не слушаются. Неважно. Перебираю бумаги, всё время что-то роняя на пол. Подбираю и продолжаю искать. Фин – личный телохранитель. Договор и его данные должны быть в этом чёртовом кабинете!

Открываю ящик за ящиком. Замираю. Мне вдруг кажется, что за дверью кто-то есть. И без того бешено колотящееся сердце, ускоряется. Становится сложнее дышать и сильнее кружится голова.

В кабинет никто не входит. Из центра груди вниз живота падает что-то тяжёлое и горячее.

Вдох. Выдох.

Снова ищу, стараясь не думать о том, что будет со мной, если Лев сейчас застукает меня в своём кабинете. Психиатрический санаторий? «Рай» для таких, как я?

Нервно рассмеявшись, открываю ещё один ящик стола, заполненный тонкими цветными папками. Перебираю их, вчитываясь в надписи. И в самом центре лежит обычная графитовая папка, на которой чёрным маркером написано: «Документы. Фин».

То горячее, что упало в низ живота, взрывается там фейерверком.

Нашла! Я нашла!

Эта маленькая победа придаёт мне сил. Растерев пальцы, открываю папку и застываю на фотографии, прикреплённой красной скрепкой к остальным бумагам. С неё на меня смотрит светловолосый, сероглазый мужчина с дерзким взглядом и кривой ухмылкой. Было бы интересно увидеть Фина таким вживую. Я раньше кроме Льва никого не видела. Для меня все были смазанными, проходящими мимо фигурами. Теперь пространство вокруг начинает играть другими красками.

Может быть, всё гораздо проще, и я действительно схожу с ума на фоне стресса. Вдруг Лев прав? Люди понимают момент, когда начинают терять рассудок?

Внутри всё снова холодеет.

– Нет! Я не сумасшедшая! Нельзя позволять Льву убедить себя в этом, – звук собственного голоса успокаивает.

Снова вглядываюсь в красивое мужественное лицо Фина с выраженными скулами и волевым подбородком. Вспоминаю нашу прогулку по крышам, и сомнения отступают. Я не схожу с ума. Фин был ярким пятном в моей жизни там, в Питере, я просто не понимала. Он был живым. Единственным искренним человеком рядом со мной.

Надеюсь, я не ошибаюсь.

Перелистываю документы. На самом последнем листе простым карандашом написаны два номера телефона с именами рядом: «Фин», «Роман». Ниже адреса с пометками «дом» и «офис».

Беру яркий стикер из большой стопки и переписываю всё, что нашла. Чуть позже сфотографирую.

Сажусь в удобное кресло мужа. У меня дрожат икры и бёдра. Вытягиваю вперёд руку. Она тоже дрожит.

Сейчас, всего минутку посижу и пойду дальше. Мне обязательно надо всё успеть за эту ночь. Потом страх может победить.

На цыпочках возвращаюсь в спальню. Лев спит, обняв руками мою подушку. Забираю мобильный, уличную одежду. Вспоминаю, что по телефону людей находят очень быстро. Оставляю трубку на комоде и, прижав к себе джинсы с кроссовками, покидаю комнату, не решаясь ещё раз взглянуть на мужа.

Переодеваюсь в ближайшей гостевой спальне. Прячу листочек с адресом в задний карман штанов и иду в детскую. Моя маленькая доченька сладко спит, подложив ладошки под щёчку.

– Котёночек мой, – шепчу ей на ушко. – Веста, проснись.

Она хнычет и отворачивается от меня к стене.

– Доченька, пожалуйста, – голос предательски дрожит. – Просыпайся.

Я не унесу её на руках. Лев легко поднимает нашу пятилетнюю малышку, а для меня она и в обычном моём состоянии тяжеловата уже. Сейчас ноги еле держат. Я могу просто уронить и поранить дочку.

– Веста, – зову чуть громче.

– Ну ма-а-ам, – тянет она. Трёт кулачками глазки, часто моргает. Включаю ночник, рассеивая полумрак спальни.

– Вставай. Нас с тобой ждёт очень интересное приключение.

– А что мы будем делать? – садится на кровати и смотрит на ночь за окном. – Мы летим к океану? Папа купил билеты? – выбирает самый простой и понятный ей вариант.

– Не совсем. Мы с тобой сейчас поедем в гости, а по дороге будем считать звёздочки и, может быть, увидим летучих мышек. Помнишь, ты хотела посмотреть?

– А папа? – она слезает с кровати и босыми ножками шлёпает в туалет, расположенный за разрисованной дверью в её же комнате.

– Это приключение только для девочек, – придумываю на ходу.

– И потом тоже рассказать нельзя? Когда мы вернёмся, – спрашивает через открытую дверь.

– Потом? – задумчиво кусаю губы. – Потом, наверное, будет можно. Давай собираться, малыш. Только тихо-тихо, как будто мы с тобой тоже две маленькие мышки.

Помогаю дочери надеть рюкзачок с карандашами, блокнотом и прочими мелочами. Даю в руки любимую игрушку. Сжимаю в ладони её маленькую тёплую ладошку и стараюсь уверенно улыбаться. Весь мой план держится на одном только страхе и невыносимом желании бежать без оглядки как можно дальше.

Выходим с Вестой во двор. Ворота, конечно же, закрыты. Дверь недалеко от флигеля тоже. Охраны пока не видно.

Всё время оглядываясь по сторонам, веду дочку к выходу.

– Мам, тут темно, я боюсь. Пойдём домой, – просит она, быстро теряя энтузиазм.

– Ты же со мной, котёнок. Не надо бояться, – треплю её по волосикам.

Берусь за ручку, чтобы открыть дверь в неизвестность. Но просто ведь быть не может. Из флигеля выходит дежурный охранник с кружкой в руке.

– Ярина Андреевна? – хмурится он. – Вы куда в такое время? Ещё и с малышкой, – так смотрит на меня странно.

Вдруг муж уже наплёл им что-то? Сказал, что я ненормальная, или запретил выпускать из дома. Я ведь в такое время никогда никуда не уходила. И ещё пару дней назад сама бы посчитала это странным.

Медленно отпускаю ладошку Весты. Снимаю с себя серёжки и протягиваю охраннику.

– Это бабушкины. Всё, что у меня осталось. Они дорогие. Возьми и, пожалуйста, выпусти нас.

– Что-то случилось?

– Мне просто надо уйти, – делаю шаг к нему. – Сейчас. И так, чтобы Лев не узнал об этом как можно дольше, – беру мужчину за руку и вкладываю маленькие золотые серьги с рубинами в его ладонь. – Мы пойдём, – зажимаю грубые пальцы в кулак.

– Ваш муж просмотрит камеры, Ярина Андреевна.

– Это будет только утром. Пожалуйста, – голос начинает дрожать от отчаяния.

– Хорошо, – вздыхает он. – Идите, я придумаю что-нибудь, – кивает, пряча мою первую в жизни взятку к себе в карман.

Уверена, бабуля меня простит за свои серёжки.

Поблагодарив охранника, беру дочку за руку и выхожу с ней за забор. Дыхание застревает в груди от волнения. Между рёбрами неприятно ноет. Веста жмётся поближе ко мне. На нашей улице фонари кругом, но всё равно жутковато. Лают соседские собаки. Где-то дерутся коты. Проезжает машина.

Выхожу на первый перекрёсток. Останавливаюсь. Перевожу дух и осматриваюсь по сторонам. Ориентируюсь, в каком направлении дорога.

– Мам, я не вижу летучих мышек. Пойдём домой, – просит моя девочка.

– Мы же только вышли с тобой. Смотри внимательнее. Сейчас на машине поедем кататься, – бормочу я, соображая, чем расплачиваться с водителем, если вообще удастся кого-то найти.

Наличных денег у меня нет. Лев всегда всё держит на счетах. Брать карты я испугалась. Не могу объяснить себе почему. Столько мыслей мечется в голове. Она скоро лопнет.

По проезжей части, шурша шинами, мимо нас пролетают редкие автомобили. Мы с дочкой идём вдоль дороги. Вытягиваю руку в сторону, надеясь, что нас заметят и остановятся. Веста часто зевает и спотыкается.

Очередная машина проносится мимо. Останавливается и сдаёт назад. Водитель опускает стекло. Внимательно смотрит на меня и ребёнка.

– Куда вам?

– Сейчас, – быстро достаю листок с адресом и диктую мужчине. – Только, – опускаю взгляд, – у нас совсем нет денег.

Так стыдно. Боже!

Он ещё раз смотрит на зевающую Весту, прижимающую к себе плюшевую игрушку. Вздыхает и кивает на заднее.

– Садитесь.

– Спасибо вам! – я готова заплакать.

Устраиваю Весту рядом с собой. Она прикладывает голову к моему плечу и закрывает глазки.

– С мужиком, что ли, поругалась? – беззлобно интересуется водитель, трогаясь с места.

– Да. К родителям еду, – придумываю на ходу, подстраиваясь под обстоятельства.

Мужчина снова вздыхает и больше не говорит со мной до самого дома с такой необходимой мне синей табличкой с названием улицы. Бужу дочку. Веста хнычет и снова просится домой, к папе. Успокаиваю. Ещё раз искренне благодарю неравнодушного человека и выхожу из машины.

Идём с малышкой по двору между многоэтажками. Освещения здесь гораздо меньше, чем в нашем районе. Внимательно смотрю под ноги и на тёмные провалы подъездов, пытаясь понять, в каком из них находится необходимая мне квартира.

На стене возле одного из подъездов удаётся найти табличку с номерами «от» и «до».

Интересно, откуда начинается отсчёт?

Возле следующего подъезда таблички нет, а потом снова есть. Уже легче. Останавливаюсь, машинально глажу дочку по волосам, считая квартиры, а потом ещё раз подъезды.

– Нам сюда, – уверенно озвучиваю вслух и веду Весту за собой.

– Я не хочу. Там страшно, – капризничает она.

– Я с тобой, котёнок. Не бойся, – успокаиваю её.

Знала бы моя девочка, как страшно сейчас мне. До дрожи в коленях, до головокружения, но мы идём вперёд, минуя лифт. Не знаю, как он тут работает. Если застрянем, я точно скачусь в панику.

На одном из этажей упираюсь взглядом в цифры, отпечатавшиеся в памяти. Нашла. Я не так безнадёжна. Хочется в это верить.

Ещё несколько секунд на то, чтобы решиться и постучать. Сначала тихо. Потом настойчивее.

За дверью раздаются шаги.

– Кто вы? – спрашивает сонный женский голос.

Сердце падает в желудок и нервно трепыхается там, вновь мешая мне нормально дышать. Женщина! У него же есть женщина. Я всё время об этом забываю. Чёрт!

– Мне очень нужно увидеть Фина. Пожалуйста, – не буду я отступать. Я же не в любовницы к нему пришла набиваться. Просить о помощи.

Два раза щёлкает замок, и перед нами открывается дверь. Сонная красивая женщина с длинными тёмными волосами, в небрежно наброшенном шёлковом халате пропускает нас внутрь.

– Здрасти, – подаёт голос моя воспитанная малышка. – Я Веста, а вы кто?

– Майя, – приятно улыбается женщина. – Там кухня, – показывает мне направление, – проходите. Сейчас я его подниму.

Я только успеваю присесть на табуретку и посадить на колени дочку, как в кухне появляется Фин. Босой, взъерошенный, в одних спортивных штанах. Виновато и стыдливо отвожу взгляд. Нехорошо это всё. А что мне было делать? Я не знаю…

– Яра, – хрипло выдыхает он, – что случилось? Что вы тут делаете?

– Помоги мне, – слёзы, копившиеся всю дорогу, прорываются наружу. – Мне больше некуда идти.

– Мам? – Веста поднимает на меня испуганный взгляд.

– Так, – к нам подходит женщина Фина, – пойдём, я тебе мультики включу, – протягивает руку малышке.

– Я не хочу, – дочка жмётся ко мне. – Я хочу домой. Мам, – трясёт меня за руку.

– Иди с тётей, – прошу её.

– Пойдём, – уговаривает Майя. – Сейчас стащим у этого большого дяденьки стратегический запас самых вкусных конфет и посмотрим что-нибудь интересное.

– У Фина есть конфеты? – шёпотом спрашивает Веста. А он улыбается, прислонившись плечом к стене.

– О, да, – кивает ей Майя. – Он ужасный сладкоежка. Ты не знала?

– Нет. А какие там есть конфеты? – ёрзает у меня на коленях.

– Вот это мы сейчас с тобой вместе и выясним, – Майя протягивает ей руку.

Веста вопросительно смотрит на меня. Получает разрешение и цепляется пальчиками за ладонь нашей новой знакомой. Майя делает им чай в красивые кружки. Достаёт из верхнего шкафчика пакет с конфетами и уводит моего котёнка в другую комнату.

Фин берёт табуретку. Ставит напротив меня. Садится на неё верхом, уперев ладони между широко расставленных ног.

– Ты сбежала от Льва?

– Прости, что снова вмешиваюсь в твою личную жизнь, – не могу смотреть ему в глаза. Так стыдно от собственной беспомощности и бестактности. – Мне правда больше некуда идти. У меня нет денег, друзей, родственников. Так странно вышло, что есть только ты…

Он поднимается с табуретки. Садится на корточки прямо передо мной. Заглядывает в глаза. Касается пальцами щеки, по которой бесконтрольно текут слёзы. Очерчивает линию подбородка. Заправляет за ухо волосы, вызывая лёгкую волну мурашек, разбегающихся по коже.

Второй мужчина в жизни, который касается меня так.

– Тебе надо отдохнуть. Сегодня Лев здесь не появится. А вечером я увезу вас за город. Ничего не бойся, Яра. Я помогу.

Мой мозг мечется, пытаясь решить сразу несколько задач. Надо уместить в своей однушке двух женщин и ребёнка. С утра успеть лично встретиться с Ромой. Такие вопросы не решаются по телефону. А потом сыграть натуральное удивление, узнав от Льва, что его жена и дочь пропали.

Ставлю варить кофе. Иду в спальню. На экране телевизора мультфильм, но его никто не смотрит. Маленькая Веста спит, обняв любимую игрушку. Рядом с ней лежит Майя, подложив ладонь под щёку и подогнув под себя ноги. Укрываю её. Она тут же открывает глаза и сонно смотрит на меня.

– Спи.

Собираюсь уйти к Яре. Майя ловит меня за запястье с браслетом. Разворачивается на спину, тянет на себя, вынуждая наклониться. Прижимается губами к моим губам.

– Не отвечаешь, – грустно улыбается. – Иди, – легко толкает меня в грудь и отворачивается.

– Май…

– Иди, Фин.

– Прости меня, – наклоняюсь, целую её в щёку. На губы попадает солёная влага. Слизываю её. Сажусь на край кровати. – Я всегда восхищался тобой. Ты невероятная женщина. Я действительно так считаю.

– Ты старался, – тихо отвечает она. – Но я не могу тебя заставить любить себя. По одному твоему взгляду на эту раненую девочку всё стало понятно. Между нами так никогда не будет. И в глубине души я понимала, что всё закончилось. Чувствовала по твоему поведению. Ты хотел сказать?

– Хотел. Но ты была так расстроена тем, что не смогла забеременеть. Я испугался навредить и отложил этот разговор ещё на пару дней.

– Ей повезло с тобой. Оставь меня, ладно?

Целую её в лоб как хорошего, дорогого друга. Поднимаюсь. Иду к дверям, слушая сдавленные всхлипы Майи в подушку.

«Поздравляю тебя, Фин. Ты всё равно мудак. В этой ситуации не могло быть по-другому» – мысленно озвучиваю себе вердикт.

Искренне не хотел, чтобы всё вышло так. Слишком долго я боролся с собственным прошлым и своими чувствами. Моя внутренняя война зацепила Майю. Она ведь всегда была где-то рядом.

Вернувшись на кухню, наливаю кофе себе и Яре. В свою чашку добавляю сахар. Предлагаю ей. Она пальчиком показывает «одну ложку».

– Веста спит. Я сейчас попробую что-то придумать, чтобы ты тоже легла.

– Не хочу, – она обнимает ладонями кружку и вдыхает горьковатый аромат зернового кофе. – Фин, – поднимает на меня взгляд своих красивых карих глаз, – мне страшно.

– Я понимаю…

– Вряд ли, – перебивает она. – Расскажи мне, какая я. Ты же видишь со стороны. Скажи мне. Пожалуйста. Мне очень нужна какая-то опора. Мой мир сейчас так сильно расшатывает, что я боюсь свалиться в бесконечную пропасть. Я семь лет отдала чудовищу, способному на насилие. Я любила чудовище, Фин! – её голос срывается на хрип.

Плачет.

В моей квартире сегодня все женщины плачут. Это жёстко.

Яра кусает губы и пытается спрятать лицо в волосах.

Бля, я не понимаю, как он мог взять её силой? Она же такая хрупкая. Такая нежная. Да она же боготворила его!

Внутри всё полыхает агрессией. Хочется взять автомат и прямо сейчас поехать расстрелять ублюдка в его собственной постели. Только потом меня посадят, и Яре некому будет помочь. Она заблудится и сломается без поддержки.

Встаю. Буквально сдёргиваю её со стула и очень крепко прижимаю к себе. Сплошной напряжённый ком, а не девочка. В ней не умещается вся та боль, что она сейчас испытывает. Рвётся наружу дрожью, слезами, рваными хрипами. Яра обнимает меня за пояс и стискивает в кулаках футболку. Скрипит зубами, чтобы не кричать.

Пусть плачет. Пусть… Главное, у неё хватило сил сбежать и добраться до меня.

Путаясь пальцами в её волосах, мягко массирую затылок, провожу по спине до самой поясницы. Снова вверх.

– Ты добрая, – начинаю перечислять, – нежная, милая, солнечная, ранимая, красивая. Ты гораздо сильнее, чем думаешь. Ты просто об этом забыла. Влюбленность делает нас доверчивыми дурачками. Ещё ты очень тёплая, романтичная. У тебя невероятная улыбка, от которой всем вокруг тоже хочется улыбаться. Ты хорошая мама. Ответственная, верная, умная. И у тебя есть я. Слышишь, Яра?

Она поднимает на меня заплаканный взгляд. Долго смотрит в глаза. А я не могу оторваться от её. Тону в этом взгляде с первых минут нашего знакомства. Щемящее ощущение между рёбер усиливается, когда она так близко.

В моей голове всё ещё идёт битва между прошлым и настоящим.

Такая похожая. И в тоже время другая. Это сложно, больно, но я продираюсь сквозь воспоминания, чтобы обрести покой в своей реальности. Я хочу любить. Хочу любить именно её.

Семь лет назад я потерял жену и ребёнка. Семь лет назад Яра вышла замуж за Льва и потеряла саму себя. Наверное, мы должны были встретиться. Это мой второй шанс на счастье. Вероятно, я его заслужил. Правда, вот так. Немного в извращённой форме.

– Потерпи немножко. Ты переболеешь, успокоишься и всему научишься, – обещаю ей. – Я буду рядом, Яра. Это надо пережить. Сложно, знаю. Но ты со всем справишься. Садись, – подвожу её к табуретке. Расцепляю пальчики, в которых всё ещё зажата моя футболка. Сам усаживаю и отхожу, чтобы включить чайник.

Кофе остыл. Выливаю его в раковину. Споласкиваю кружки. Достаю из шкафа зефир. Вкладываю ей в ладонь. Яра перестаёт плакать. Удивлённо смотрит на вкусняшку и вдруг улыбается.

– А я говорил, что сладкое поднимает настроение, – подмигиваю ей. – Сейчас сделаю чай.

Мы молча жуём зефир, запивая ароматным, горячим напитком. Иногда смотрим друг на друга. Яра всё время отводит взгляд первая.

За окном светает. Убираю свою чашку со стола. Дёргаю листочек с отрывного календаря. Не знаю, зачем он здесь, ведь есть телефон. Просто уютно.

– Завтра осень, – замечает Ярина.

– Отличный повод начать свою жизнь сначала. Я через час должен буду уехать. У меня свои ключи от квартиры. У Майи тоже. Продукты есть. В холодильнике готовая еда. Молоко, йогурт вроде был. Крупы есть. Весте можно сварить кашу. Никуда из квартиры не выходите. Никому не открывайте.

– Ты говорил, Лев не придёт, – Яра снова превращается в комок нервов.

– Я позабочусь об этом. Остальное обычная страховка. Постарайся поспать. Если захочешь в душ, в шкафу есть чистые полотенца. Не стесняйся. Бери всё, что нужно. Мой номер телефона у тебя есть?

– У меня нет с собой мобильного.

– Точно. Это хорошо, кстати. Сейчас.

Ухожу в спальню. Бросаю взгляд на кровать. Майя не спит. Лежит, обнимая подушку, смотрит в одну точку. Достаю из нижнего ящика тумбочки свой старый мобильник и зарядку. Вытаскиваю из действующей трубы одну симку. Лев про неё не знает. Она личная. Вставляю в телефон для Яры и тихо возвращаюсь на кухню.

– Держи. Зарядить только надо.

Беру ручку с холодильника. Прямо на календаре пишу ей свой номер и на всякий случай личный номер Ромки. Его Лев тоже не знает.

– Я почти всегда на связи. Если не взял сразу, значит перезвоню сам.

– Поняла.

– Умница.

Набираю Рому. Уже можно. Он довольно быстро отвечает. Узнаю, через сколько будет у нас на базе. Договариваемся о встрече.

В спальне забираю свои шмотки со стула, чтобы переодеться в ванной, а не при ребёнке, который может проснуться в любой момент.

Майя тоже собирается.

– Отвезёшь меня домой? – просит, застёгивая блузку.

– Конечно. Я вечером увезу Яру из города, а завтра вернусь и заеду к тебе.

– Ладно. Тогда я вещи свои завтра заберу. Сегодня надо всё переварить, – она старается быть сильной, улыбаться.

Майя всегда такая.

Поднимает выше подбородок, касается ладонью моей щеки, поглаживает по ней большим пальцем.

– У тебя в глазах чувство вины. Не надо, Фин. Ты мне ничего не обещал. Это честно, хоть и больно. Знаешь, давай я лучше вызову себе такси. Поезжай сразу к Роме. А я возьму отгул, напьюсь и буду смотреть плаксивые мелодрамы. Завтра всё будет в норме.

– Ты невероятная, – повторяю с улыбкой. Это ведь чистая правда.

– Знаю, – смеётся Майя. – Кто-нибудь однажды это обязательно оценит.

С Ромычем встречаемся у входа. Бьём по рукам. Курим и входим в полумрак здания. Свободного времени у меня не так много. Лев может сам позвонить в любой момент, и я буду вынужден сорваться к нему.

Перехожу сразу к делу, чётко обрисовывая Суворову всю сложившуюся ситуацию.

– Ко мне, – пожимает плечами друг. – Мой домашний адрес нигде не засвечен. Да и Яре сейчас не помешает поддержка. Катя найдёт нужные слова. Весте тоже скучно не будет. Они с моим Никитой как раз одного возраста. Не вижу смысла дёргаться куда-то ещё. Лев – не Шалиев. У него нет таких мощных ресурсов, но искать всё равно будет по всем углам. Работать придётся на опережение.

– Он делает шаг. Мы два, – барабаню пальцами по своему рабочему столу.

– А лучше три, – подтверждает Рома, – но это сложно. У нас ресурсы тоже ограничены. Надо определиться, чего мы хотим добиться в конечном итоге. Совсем топить будем или так, припугнём, да он сам от неё откажется?

– Сомневаюсь, что он откажется от Яры и дочери добровольно.

– Мы уговорим, – скалится Ромыч.

Ему в прошлый раз на Шалиеве оторваться за Катерину не дали. Ослушаться приказа было нельзя. Зато теперь мы сами по себе. Главное, грамотно всё продумать.

– Предвкушаю, – копирую его злостную ухмылку. – Спасибо, что впрягаешься.

– Потом проставишься. Мне как раз мангал новый должны привезти в конце месяца. С коптилкой, – довольно щурится друг. – На рыбалку хочу. Но сначала поохотимся на экзотических городских хищников.

Складываю пальцы в форме пистолета, целюсь в стену и делаю вид, что стреляю, представляя перед собой башку Льва. Так хорошо сразу в груди становится.

– На потенциальных клиентов копать теперь буду глубже, – заключает Ромка. – Чтобы мы с тобой о такое дерьмо руки больше не пачкали.

– Херовый опыт – тоже опыт. Да и проверяли же мы Салтыкова. Не подкопаешься. Чистый бизнес, по базам нигде не засвеченный. А то, что личное… Как ты это проверишь?

– Подумаю. Люблю сложные задачки. И очень не люблю, когда хороших, беззащитных девочек обижают. Я начинаю звереть.

– Понимаю. Забавно у нас с тобой с женщинами выходит.

– Да пиздец, – ржёт Суворов. – Кому расскажешь, не поверят.

– Ладно, погнал я к нашему хищнику. У меня достаточно честные глаза? – усмехаюсь.

– Сойдёт. Главное, вот так не улыбайся, – передёргивает плечами. – Аж мне жутко.

– До вечера, – протягиваю ему руку. Пожимает.

Выхожу из кабинета. Здороваюсь с ребятами в коридоре. На улице закуриваю и вызываю такси. Свою тачку до вечера оставлю на базе. Подберу Рому после смены и поедем за Ярой.

Машина приходит довольно быстро. Прыгаю назад. Сразу открываю на мобильном контакты и медленно листаю, отмечая «звёздочками» те, что могут пригодиться в ближайшее время.

На середине пути мобильник начинает дребезжать в руке.

А вот и Лев.

– Ты где? – едва не орёт он в трубку вместо «здарсти».

– Еду к вам, – выглядываю в окно, потом смотрю на навигатор таксиста. – Минут пятнадцать ещё. Впереди небольшая пробка.

Он сбрасывает, а я всё равно чувствую его раздражение. В голосе столько нерва было, что долетело даже на расстоянии. Потерял ублюдок любимые игрушки? Хрен я тебе их отдам. Ты сломал их. Мне теперь придётся ювелиром поработать, чтобы вернуть Яре саму себя и доказать, что она не просто красивая кукла. Пока плохо представляю, как это будет. Я не психолог. Меня другому учили.

Едва ли не на ходу выпрыгиваю из такси возле открытых ворот особняка Салтыковых. У флигеля нервно курит охранник с ночной. Дневная смена уже тоже тут. Здороваемся. Встаю с ними, закуриваю.

– Что случилось? – спрашиваю у парней.

– Жена и дочка Льва пропали.

– В смысле? – хмурюсь.

– В прямом. Засыпали вместе, а проснулся он один. В доме никого. Телефон, банковские карты, личные вещи – всё на месте. А женщины и ребёнка нет.

– Фин! – Лев выходит на ступеньки и машет мне рукой.

Кивнув парням, иду к нему. Взъерошенный. Нервно проводит по волосам, зарываясь в них пальцами. В домашних штанах и футболке. Ни разу его таким не видел. Глаза дикие, реально как у льва. Того гляди кинется на кого-нибудь и раздёрет в клочья. Кадык нервно дёргается. В кулаке телефон.

– Сука! – швыряет мобильник об асфальт.

Это не его трубка. Ярины. Экран вдребезги, крышка отлетела, батарея – в другую сторону. Клиент сбегает со ступенек и добивает телефон ногой.

– Где они?! – зло смотрит на меня. – Мои девочки, – присаживается на корточки, обхватывает голову руками.

– Камеры смотрели? – спокойно реагирую на его истерику.

– Конечно! – подскакивает он. – Но ты прикинь, какое совпадение. В щитке у нас ночью коротило. Свет постоянно вырубался, а резервный генератор не успевал заводиться.

– Дежурный охранник что говорит?

– Ничего не видел. Было тихо, – цитирует он. – А другой выход за территорию дома только через забор.

– Думаете, похищение? – задумчиво спускаюсь ко Льву, чтобы быть с ним на одном уровне.

– Это ты мне скажи. Ты же профи. Помоги мне найти их. Моих девочек надо вернуть домой. У Ярины проблемы со здоровьем. Ей нужно пить лекарства, ходить к врачу. А моя маленькая принцесса? Моя наследница? Как она это всё перенесёт?

– Требования не выдвигали никакие, я так понимаю?

– Нет. Ни звонков, ни сообщений. Ни сраной записки! Они просто исчезли. Вот – Яра была в моей кровати. А утром её нет. Я охренел.

– В полицию звонили?

– Не звонил ещё. У меня же ты есть. Найди их, – требует Лев. – Я никаких бабок не пожалею. Если ты вернёшь мне мою жену и моего ребёнка, я вашей конторе такую рекламу сделаю, что все випы столицы будут обращаться только к вам. Найди их, Фин! И верни домой! А мне принеси голову той твари, что посягнула на мою семью. Лучше не так. Живым его приведи. Голову я ему сам отрежу.

– Щиток гляну?

– Делай, что хочешь. Мне нужен результат и как можно скорее.

Кивнув, собираю с земли то, что ещё недавно было телефоном. Он мне не нужен. Это так. Имитация деятельности. Прячу в карман. Иду проверять щиток. Вот это действительно интересно. Яра туда точно не лазила.

Обхожу особняк. Достаю ключ из тайника. Открываю ящик, наполненный проводами. Внимательно смотрю, выискивая причину ночного светопредставления, если оно вообще было.

Нахожу повреждения, внимательно их рассматриваю. Руками сделали. Хорошо. Если не знать, не подкопаешься.

Иду во флигель, проверяю видео с камер для собственного спокойствия. Мало ли, вдруг что пропустили и не подтёрли.

Тоже чисто. Вот и славно.

С улицы слышу голоса. Выглядываю в окно. К нам в гости зашли два здоровых амбала. Напоминают мне типичных братков из девяностых. Будто ребята во времени застряли или вышли с экрана телевизора. Лысые затылки, толстые шеи, кожанки, джинсы и громоздкие цепи от крепления ремня до кармана.

Выхожу к ним. И Лев как раз подходит. Пожимает огромные ладони обоих мужчин. Вопросительно смотрю на клиента.

– Это подмога, – поясняет он.

– Я работаю только с проверенными людьми, – качаю головой.

– Вы будете работать в параллель. Кто быстрее найдёт мою Яру, тот будет в шоколаде. А кто не найдёт… – хмыкает он. – Всем удачи, – разворачивается и уходит к дому.

Не вздрагивать от каждого шороха не получается. В подъезде хлопает соседская дверь, а у меня пульс начинает зашкаливать далеко за сотню. За стеной что-то падает, я едва не подпрыгиваю на месте. Шаги и голоса – это вообще отдельная пытка. Всё время жду, что в квартиру вломится Лев и сделает со мной что-то ужасное. Страшнее только, если заберёт Весту.

Дочка разместилась на кровати перед телевизором. Сегодня у неё день отдыха. Мы не занимаемся, я не ограничиваю её время на развлечения. Она рассыпала карандаши по покрывалу, рисует и смотрит мультфильмы, пока я пытаюсь приготовить для неё покушать. Из рук всё валится, глаза периодически застилают слёзы, хоть я всеми силами заставляю себя держаться.

Фин уехал утром. Мой мир снова качается. Я понимаю, что так неправильно. Нельзя снова искать точку опоры в другом человеке. Её надо найти в себе. Но сейчас не могу этого сделать. Слишком страшно. Не получается расслабиться ни на секунду. И бежать мне отсюда больше некуда.

Сжав зубы, заканчиваю чистить картофель. Мою и ставлю вариться. Сделаю Весте пюре на остатках молока, порежу помидорки. Она любит, да и Фину на ужин останется. А я не хочу есть. Пью чай, кофе, воду. Больше ничего не лезет. Горло сдавило невидимой ладонью моего мужа, прямо как той ночью, когда он брал меня силой. Злой, озверевший, я бы даже сказала.

Выдыхаю. Умываюсь водой из-под крана тут же, на кухне. Подхожу к окну и осторожно выглядываю на улицу, усилием переключая свои мысли на Фина. Благодарю вселенную за то, что мой муж заключил контракт именно с ним. Ни к одному из наших охранников я бы ни за что не пошла за помощью. Как показала практика, их легко купить за пару серёжек, пусть и дорогих. Фин принял нас среди ночи у себя дома. Не спал, успокаивал, ввязался в мои проблемы и ничего не попросил взамен.

«Пока» – подсказывает внутренний голос. – «Будто ты не видишь, как он на тебя смотрит»

Мой страх снова смешивает хорошее и плохое в единый коктейль.

– Мам, а когда мы будем кушать? – спасает прибежавшая Веста.

– Скоро. Картошечка быстро сварится.

– А я смотри что нарисовала, – протягивает мне листочек, где разноцветными карандашами изображена наша «идеальная» семья.

Каждый человечек подписан кривыми крупными буквами: «Мама», «Папа», «Я». Мы стоим на песке. За нашими спинами синева, скорее всего, океан, который Лев обещал дочери. Солнышко, птички-галочки в небе.

– Когда мы домой поедем? – спрашивает малышка. – Я к папе хочу.

– Прости… – присаживаюсь на корточки и крепко обнимаю свою девочку. – Нам надо ещё немножко попутешествовать.

– Я не хочу больше, – дуется Веста. – Кто мне будет читать сказку перед сном? Я хочу к папе!

– Я буду читать, – обещаю ей.

– А я хочу папину сказку, – хнычет она.

– Мы пока не можем вернуться к папе. У него много важных дел, а мы должны пожить в другом месте, – подбираю слова.

– Почему? – спрашивает дочка.

– Так надо.

– А потом мы поедем к папе? – заглядывает мне в глаза.

– Не знаю… Картошка твоя закипела. Будешь смотреть, как я готовлю? – перевожу тему.

Веста соглашается. Подходит к холодильнику и вешает на него свой рисунок, прикрепив к дверце смешными магнитиками Фина. Садится за стол и внимательно следит за всеми моими действиями. Забалтываю её, отвлекая от мыслей о папе. Смеёмся вместе. Режем с ней помидоры.

– У меня получилось! – хвастается дочка.

– Моя умничка, – глажу её по волосикам.

Накладываю ей пюре. Нарезанные томаты она выбирает себе сама. Сажусь на стул напротив и смотрю на рисунок. Как я буду ей всё объяснять? Правильные слова пока никак не хотят подбираться. Всё сводится к моей злости на мужа, и эпитеты на языке крутятся совсем не для детских ушей.

До самого вечера не нахожу себе места. Когда в замочной скважине начинает проворачиваться ключ, сердце уходит в пятки.

Обняв себя руками, выхожу из комнаты в прихожую, попросив Весту посидеть на кровати.

– Ты чего такая бледная? – переступая порог, спрашивает Фин.

Следом за ним входит ещё один мужчина. Чуть жёстче взгляд и черты лица. Волосы темнее, телосложение массивнее, но мой спаситель ни в коем случае не уступает этому незнакомцу.

– Всё хорошо, – успокаиваю Фина.

Проницательный взгляд его гостя будто рассматривает меня изнутри. Сжимаюсь ещё сильнее.

– Не бойся меня, – хрипловато говорит он. – Фин, можно? – оглядывается и получает утвердительный кивок. – Дай мне руку, Яр, – удивлённо протягиваю ему ладонь. Накрывает её двумя своими сверху и снизу, образуя кокон. – Закрой глаза, – послушно прикрываю веки. – Сосредоточься на тепле моего прикосновения. Кивни, как получится, – машу головой. – Отлично. А теперь нарисуй мысленный круг и весь страх, который тебя мучил сегодня, загони в него. Представь себе его так чётко, как сможешь. Прорисуй образы в своей голове и гони их через границу в этот круг. Я тебя держу, но ты и сама сильная. Ты всё сможешь.

Слушая его приятный грудной голос, пытаюсь сделать, как он говорит.

В сознании появляется огромный лев с горящим хвостом и полыхающими адским пламенем глазами. Он несётся прямо на меня, а я стою и не могу пошевелиться. Чувствую, как начинаю задыхаться. Слышу стук его лап по полу. Клацанье огромных когтей.

«Мама!!!» – врывается визгом между мной и чудовищным зверем. – «Мама, спаси меня! Мамочка!»

Моментально очнувшись, собираю все силы, что у меня остались, и отталкиваю агрессивное животное от своей перепуганной дочери. Оно влетает через границы в круг. Снова кидается вперёд и не может выйти и дотянуться до нас.

Распахиваю глаза и удивлённо смотрю на мужчину, всё ещё держащего меня за руку.

– Легче стало? – улыбается он.

Прислушиваюсь к себе, переваривая произошедшее.

– Да, – растерянно киваю.

– Вот и славно. Пусть пока сидит там, куда ты его загнала. Потом с наслаждением грохнем. Меня, кстати, Рома зовут. Рад наконец познакомиться лично, Яра. Вы с малышкой сейчас поедете со мной ко мне. Фин будет немножко занят. А у меня там природа, – он улыбается шире, – воздух вкусный, дети, жена. Вам будет о чём с ней поговорить. Я вот таким штукам научился, чтобы своей Катерине помогать.

– Спасибо. Вы голодные? – спохватываюсь я.

– Да, поесть было бы неплохо, – соглашается Фин. – Нам всё равно часа полтора надо пересидеть. Потом я уйду, а вы – по моему звонку. Я не могу пока с тобой поехать, Яр. Мне надо оставаться на виду.

Пока мужчины моют руки, я накрываю на стол. Всё то же картофельное пюре, овощи, бутерброды. Пока нарезаю колбасу, улыбаюсь. Так легко стало, будто внутри разжалась пружина, давившая мне на грудь все последние сутки. Не знаю, насколько хватит такого состояния, но мысли стали яснее, и вновь вернулась уверенность. У меня должно получиться.

Поужинав и обсудив дела, начинаем собираться.

– Яра, – тёплые пальцы Фина касаются моей руки. Он долго смотрит мне в глаза и больше ничего не говорит. Выдыхает. Неожиданно прижимается губами к моему лбу и отступает к двери.

Рома смешит Весту на кухне, а Фин выходит из квартиры спиной вперёд. Разворачивается только в подъезде. Закрывает дверь. До меня эхом доносятся голоса – его мужской и незнакомый женский.

Страх внутри меня всё ещё пытается пробить импровизированные границы своими когтистыми лапами, но я смотрю на дочь и всеми силами продолжаю удерживать его, не позволяя себе снова скатиться в состояние паники.

На мобильный Романа примерно через сорок минут приходит сообщение.

– Можем ехать, – прочитав СМС, обращается ко мне. – Ну что, маленькая принцесса? – подхватывает Весту на руки, – Поехали смотреть уточек?

– И кроликов! – малышка радостно машет ногами в воздухе.

– Обязательно. Этих ещё и погладить можно будет. Но только тем, кто себя хорошо ведёт.

– Мам, мне дадут погладить кролика! – пищит моё любимое чудо.

– Я же тебе обещала настоящее приключение, – подмигиваю ей и, выключив свет в прихожей, выхожу вслед за Ромой из квартиры.

Останавливаюсь возле киоска с уличной едой. Вместе с Алей выходим из машины. Я заказываю себе кофе. Знакомая девочка, мастер спорта по дзюдо, недавно слезла с диеты, но всё равно критически примеряется к калориям, представленным в меню.

– Аля, это хот-доги. Ты пытаешься найти в них намёки на ПП? – кривлюсь, делая глоток не самого лучшего кофе в городе.

– Я год, Фин, ты прикинь! Год ничего такого не ела. Страшно, – смеётся она.

– Да хорош. Тебе и врач, и тренер дали добро на отдых. Просто закрой глаза и выбери уже что-нибудь методом «тыка».

Скинув с головы капюшон, поправляет толстую тёмную косу и всё же делает заказ. Продавец заметно выдыхает. Я смотрю по сторонам, облокотившись плечом о стену, обшитую раскрашенным металлом. Нас ведут от самого подъезда.

Вот тебе и телохранитель ближе любовницы. Лев мне не доверяет. С чего бы? Даже интересно.

Отворачиваюсь к продавцу, чтобы расплатиться за Алькин заказ. Отчётливо слышу тяжёлые шаги за нашими спинами. Стоим спокойно, не дёргаемся. Аля улыбается, забирая свой хот-дог на длинной шпажке.

На её плечо ложится огромная мужская ладонь, а через считанные секунды, под изумлённым взглядом продавца, с виду хрупкая девочка с чёрной косой кладёт на грязный тротуар бугая в кожанке, заломив ему руку и занеся шпажку над глазом.

– Дёрнешься. Выколю, – шипит ему в лицо.

– Пусти, сука, – недовольно рычит тело. Кстати, совсем не то, которое было во дворе у Льва. Этих целая команда работает.

Лениво отлепившись от стены, забираю его у Али и с кайфом ломаю нос об своё колено.

– Скажи спасибо, не руки, которые ты тянешь к моей девушке, – озвучиваю задуманную легенду. – И своим передай. Я не знаю, где Ярина. Мы по городу катаемся, ищем её. Вот, пожрать заехали, а ты нам аппетит испортил.

Во мне давно кипит злость. Вкладываю всю в короткую серию резких и сильных ударов. Так, чтобы наверняка информация усвоилась.

– Извини, брат, – достаю из кошелька купюру с изображением славного города Хабаровска, – мы тут намусорили немножко. Это на дворника, если ветром не сдует.

Возвращаемся в тачку. Алька довольно улыбается, забыв про утерянный хот-дог. Обещаю купить ей ещё, как только всё закончится, а пока стартую в сторону её дома. Она давно звала развеяться чисто по-дружески. У меня то работа, то личные непонятки. Никак не срасталось.

– Заглядывай к нам в зал, – предлагает Аля. – Я тебя поваляю, – довольно хихикает.

– Размечталась, – закатываю глаза. – Спасибо, что помогла.

– Приятно размялись. Пока, – чмокает меня в щёку и сбегает.

Завожу машину, накидываю в голове примерный маршрут, по которому надо покататься ещё пару часиков. Одни мысли плавно вытесняют другие. Сначала законное место в моей черепной коробке занимает Яра. Вспоминаю, как Рома её успокоил. Надо будет углубиться в эту тему. Мне теперь тоже пригодится.

Они добрались. Как раз до дождя успели. Начинает накрапывать. Уютно стучит по стёклам и крыше. Приоткрываю окно. Салон моего Патриота наполняется запахом свежести и мокрого асфальта. Дышится сразу легче. Радио что-то тихо бормочет, запускается очередной трек из «ночного» плейлиста. Постукиваю пальцами по рулю в такт, на автомате отслеживая машины, движущиеся следом.

Слежки больше нет. Это настораживает и заставляет адреналин уже довольно длительное время удерживаться в крови примерно на одном уровне.

Сворачиваю на улицу, на которой расположен дом Салтыковых. Встаю под старую раскидистую иву. Ложусь грудью на руль и через лобовое рассматриваю особняк.

Свет горит процентах в пятидесяти дома. Ворота открыты. Охрана не спит. Парни стоят под коротким козырьком флигеля, прячут в кулаках то и дело мелькающие в темноте сигареты. Пальцами прокручиваю бусины на браслете, подаренном Вестой. Это уже вошло в привычку. Помогает сосредоточиться, если я начинаю думать о полярных вещах.

О Яре вот сейчас думать нельзя. Это тянет за собой ещё кучу всего, что сильно мне мешает. А бусины как конкретная мысль. Зацепился и развиваешь. Мне надо разобраться со Львом. Эта цель понятнее и конкретнее.

Хмурясь, всматриваюсь в пелену разошедшегося дождя. С территории дома выгоняют уже знакомую мне тонированную тачку. Охранников разгоняют. Мужики как-то очень дёргано себя ведут. За шумом дождя и листвы дерева мне практически не удаётся разобрать слова. Рука сама тянется к мобильнику. Включаю запись. Потом ещё регистратор гляну. Сведём, если будет нужно.

Два типа в кожаных куртках сворачивают ко входу во флигель и пропадают. Жду, пока наблюдая за охраной. Лев ходит от одного парня к другому и тычет им что-то в лицо. И ближе мне не подобраться. Сейчас нахожусь на самой оптимальной точке для наблюдения.

Появляются мужики в кожанках. Тащат мешок. Не мешок, сука! Это тело! Завернули в чёрный целлофан. Грузят в багажник своей машины.

Вот это ни хера себе я удачно заехал!

Захлопнув багажник с трупом, «кожанки» возвращаются ко Льву. Пока ничего интересного не происходит, сохраняю всё, что успел снять, и отправляю Роме. К ним подъезжает вторая машина.

Улыбаюсь. Из неё вываливается чудовище с разбитой рожей. Так приятно сейчас на него смотреть. Конспиратор хренов!

Судя по активной жестикуляции, делится впечатлениями от встречи с Алей и моим коленом. Вряд ли они оказались приятными.

Снова включаю запись. Это уже приятность для Яры. Льва жёстко бомбит от того, что Аля оказалась не его женой, а я вроде как не предатель. Видимо, ему очень хотелось, чтобы было иначе. Человек за свои косяки отвечать не приучен. Придётся учить.

И мысль у меня зреет самая что ни на есть адекватная. Репутацию свою сохраним на должном уровне и козла накажем как полагается.

Рома отмечается о получении видео. В ответ тезисно пишу ему примерный план, пришедший мне в голову.

«Приедешь. Обсудим» – получаю короткий ответ.

Как раз машина с трупом в багажнике трогается с места. За ней сразу вторая. Ворота начинают плавно закрываться. Вся охрана остаётся внутри.

Дождавшись нужного момента, выезжаю из своего укрытия в направлении движения «кожанок». Дорога пустая практически, затеряться сложно, но и меня им засечь будет как не хрен делать.

Несанкционированный труп проще всего вывезти в ближайшую лесополосу. Мы не в кино, чтобы я мог гнать за ними по трассе и не спалиться. Иногда съезжая с пути или останавливаясь там, где делают это нормальные люди в такое время, довожу их до выезда.

Ленивые суки вряд ли далеко повезут свой груз. Найти будет нетрудно.

Сворачиваю на заправку. Покупаю себе пирожок с картошкой и ещё стакан кофе. Кусаю тёплую выпечку, с улыбкой вспоминая пюрешку от Яры. Было вкусно и очень мило.

Залив бак по крышку, спокойно еду к Роме в очень уютный загородный посёлок.

Навигатор приводит меня к дому. Друг выходит встречать на крыльцо.

– Чего не спишь? – тяну ему руку скорее по привычки, чем из необходимости. Виделись же.

– Кино твоё пересматривал. На ночь самое то, – ржёт друг. – Девчонок приняли. Тёща напоила их чаем и уложила спать. Ты догадываешься, кто в мешке? – задумчиво достаёт сигареты. Предлагает мне. Отказываюсь.

– Да. Охранник, дежуривший в ночь побега Яры. Только его я недосчитался. Из двух смен все остальные были у Льва.

– Значит раскололи мужика. Жаль. План мне твой нравится. Надо будет только Ярине всё правильно объяснить. У меня, кстати, тоже кое-что есть. Я тебя дёргать не стал. Ждал, когда вернёшься.

– По моей просьбе что-то нашёл? – сердце колом встаёт в груди.

Если честно, я всё меньше хочу, чтобы Рома обнаружил хоть какую-то связь между Ярой и моей погибшей женой. Я даже не уверен, что мне ещё нужно объяснение их схожести. Я ведь теперь вижу разницу. Она огромная. А внешность…

Не отменяю пока свою просьбу. Позже.

– Почти, – кивает Рома. – Нашёл бывшую жену Льва. Так что мы с тобой за вечер два пункта из твоего плана вычеркнули. Сам к ней поедешь или мне с тобой дёрнуть?

– Сам, Ромыч. Будь на виду, чтобы у Салтыкова точно не возникло вопросов. А я же Яру ищу. Мне всё равно мотаться.

Яра с дочкой спят, тесно прижавшись друг к другу. Я за день умотался серьёзно, но сна пока ни в одном глазу. Уходить из комнаты не хочется. Прохожу к окну, поправляю плотные шторы, чтобы утром свет не бил в глаза. Сажусь на пол, вытягиваю ноги, упираюсь затылком в подоконник и сквозь ресницы смотрю на спящую женщину.

Она ворочается, открывает глаза и тут же садится, вздрогнув всем телом.

– Прости, я не хотел напугать, – подаю голос.

Яра с облегчением выдыхает, прислонив кулачок к груди. Спускает с кровати босые ноги, поднимается, идёт ко мне и садится рядом. Очень уютно зевает, прикрывшись ладошкой. Подтягивает к себе колени, кладёт на них голову и молча рассматривает меня.

– Ложись, поспи ещё. До утра времени много.

Но она не хочет. С любовью смотрит на дочку и снова на меня.

– Как всё прошло? – спрашивает шёпотом.

– Лучше, чем мы предполагали. Наверное, какая-то справедливость в мире всё же существует. Как Веста?

– Легла спать только с условием, что утром мы пойдём гладить кроликов, – улыбается Яра. Я так боюсь, что он её заберёт, – на желанных губах не остаётся и тени улыбки. – Эта мысль всё время сидит у меня в голове. Смотри, – показывает, как на предплечье тонкие волоски встали дыбом. – Пока укладывала дочку, представляла, как буду отбиваться от Льва, если он нас найдёт. Мне кажется, за Весту я выцарапаю ему глаза. И от этого становится очень жутко.

– Оставь это мне. Хорошо? – аккуратно, чтобы не напугать, заношу руку и обнимаю Ярину за плечо. Она двигается ближе, кутаясь в мои и свои руки. – Ты тоже сможешь помочь, – понимаю, что просто так сидеть ей будет трудно.

– Чем? – снова смотрит на меня.

– Давай утром об этом поговорим, – прошу её.

Поднимаю, протягиваю ей руку и помогаю встать. По инерции Яра врезается в меня, а я на рефлексах ловлю её за талию. Застываем, как неловкие подростки, глядя друг на друга. Никто не делает шаг назад. Дружеские объятия на полу ещё секундой ранее никого не смущали. Сейчас вдруг что-то сломалось. Будто тяжёлым ботинком наступили на хрупкое стекло, и оно моментально раскрошилось. Чтобы не шуршать им, мы не двигаемся и не дышим.

– Я нравлюсь тебе? – читаю по её губам.

– Всё намного глубже и сложнее, – отвечаю честно.

– Ты можешь… – она кусает нижнюю губу, набираясь решимости. – Можешь ещё кое-что для меня сделать? Прямо сейчас, – от её тела по моим рукам проходят вибрации. Яра дрожит и волнуется всё сильнее.

– Попробую. Чего ты хочешь? – медленно поглаживаю её по спине, чтобы хоть чуть-чуть успокоить.

– Это очень странная просьба, – оправдывается Яра. – Но мне очень нужно. Понимаешь, я… чёрт, – закрывает глаза, делает глубокий вдох через приоткрытый рот. – Пытаюсь искать себя. Понять собственные ощущения, желания. Это помогает не чокнутся от страха, – нервно смеётся. – Поцелуй меня, пожалуйста, Фин, – произносит очень быстро и жмурится, как девочка на первом свидании.

От её просьбы сердце начинает биться значительно быстрее. Я хочу этого поцелуя и боюсь его не меньше Ярины. Она ждёт почти не дыша, а заставлять женщину ждать – это не по-джентльменски.

Прижимаюсь губами к её виску.

– Не так, – а сама дрожит ещё сильнее.

– Знаю. Потерпи. Ты хотела разобраться в своих ощущениях? Разбирайся, – оставляю лёгкий поцелуй на бровной дуге. Затем на другой. На каждом веке.

Целую Яру в кончик носа, в скулу, щёку. Симметрично повторяю, очень медленно подбираясь к её губам. Она уже дышит через раз. Держу крепче на случай, если соберётся падать в обморок, но всё же надеюсь, до этого не дойдёт.

Кончиком языка касаюсь уголка её губ. Вздрагивает, снова глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Ещё одним лёгким касанием срываю свой первый поцелуй. Почти невесомый. У меня у самого по телу пробегает волна мурашек. Завожу руку ей на затылок, чтобы было удобнее. Ласкаю верхнюю губу, втягиваю в рот нижнюю, слегка покусываю и тут же поглаживаю языком. Толкаю его в рот. Яра делает новый вдох, поймав мой выдох, и нерешительно отвечает на поцелуй. Обнимает за шею обеими руками. Подтягивается ближе и сама пробует на вкус мои губы.

Мой страх сгорает в закипающей крови. Я боялся знакомых ощущений. Боялся, что меня опять откинет в прошлое и я начну копаться, сравнивать. Нет. Мне хорошо в этом моменте, именно с Ярой, хоть я пока не совсем понимаю, что она ищет в нашем поцелуе.

Отстраняется. Заглядывает мне в глаза, что-то пытаясь там найти. Улыбаюсь. Там сейчас много всего. Мне кажется, по моим глазам в это самое мгновение можно считать всё, что я к ней чувствую. И чувствую вместе с ней. Влюблённость, желание, потребность в этой женщине. Она нужна мне не меньше, чем я ей. А может быть даже больше.

– Нашла? – веду подушечками пальцев по её скуле.

– Спасибо, – её благодарность звучит нелепо и даже чуть цепляет.

Дальше жду что-то вроде: «Вы свободны». Не знаю, откуда это в моей башке появилось. Мозг просто подплавило от такого неожиданного завершения сложного дня.

– У меня кроме Льва не было мужчин, – тихо признаётся она. – Даже для поцелуев. Он был моей маленькой вселенной. И сейчас, когда эти чувства резко поменяли вектор, мне вдруг стало непонятно даже вот такое, – смущённо засмеявшись, она утыкается лбом мне в плечо.

Успокаивается и вновь поднимает взгляд.

– Смогла бы я целоваться с кем-то другим? Будет ли мне приятно? Какие будут ощущения? Как это вообще бывает, когда ты вдруг перестаёшь любить одного мужчину и встречаешь другого? Прости, я, наверное, загрузила и запутала тебя.

– Тебе было приятно? – убираю волосы ей за ухо, очерчиваю его по контуру.

– Да…

– Это самое главное. Твоя жизнь не закончилась на побеге от Льва. Ты будешь получать от неё свою радость и свои пинки. И удовольствия обязательно будут. Не только от поцелуев. Не бойся этого, Яр. И не ищи лишних оправданий своим желаниям. Взрослая девочка иногда просто может захотеть целоваться. И это круто. Это можно.

– Думаешь, у меня получится так? – скребётся ноготком по моей футболке.

– У тебя уже получается. Посмотри на Катю, жену Ромы. У неё получается, а там была такая жесть, Яр. Шалиев её бил, и не только руками. Она потом еле ходила и была вынуждена всем улыбаться. Там и в постели было жёстко, насколько я знаю. Шантаж, унижения. Она смогла выйти из этого замкнутого круга. Впереди у них ещё много работы, но Ромка всё время подхватывает жену, когда она начинает падать в «яму» со своими кошмарами. Я тоже буду рядом, если ты захочешь. Я постараюсь тебе помочь.

– А что случилось с мужем Кати? – шёпотом спрашивает Яра.

– Рома его убил, – отвечаю честно. – Льва мы накажем иначе. Утром всё расскажу. А сейчас спать, – поднимаю её на руки. Укладываю на кровать рядом с Вестой. Укрываю и целую в лоб.

– Фин… – зовёт Яра.

– Артём, – называю ей своё имя. – Меня зовут Артём.

– Спокойно ночи, Артём.

– Спокойной ночи, Яра, – выдыхаю ей в губы, не касаясь их, и сбегаю из комнаты как можно быстрее, чтобы вдруг не вернуться и не повторить наш поцелуй.

Утром за столом мы оба делаем вид, что ночью ничего не произошло. Яру выдают только розовеющие щёки после мимолётного взгляда на меня. Ромка понимающе хмыкает и пьёт свой противный горький кофе.

Отставив чашку, объясняю Ярине про медицинское освидетельствование. Знаю, эта тема для неё личная, но раз уж мы приступили к военным действиям, придётся бить одновременно из всех орудий.

– Я завтра привезу хорошего специалиста прямо в посёлок. Тебе никуда не придётся ездить. Договоримся. Нам дадут кабинет в местной больнице. Он осмотрит и даст своё экспертное заключение. Подпись этого спеца на документах имеет большой вес, – раскладываю Яре.

– Это же не всё, да? – смотрит то на меня, то на Ромку.

– Пока всё.

– Фин. Ой, Артём…

Услышав моё имя, Ромыч снова понимающе хмыкает и совершенно бессовестно улыбается.

– В общем, – заметив его ухмылку, Яра начинает нервничать, – не скрывайте от меня ничего, пожалуйста. Обещаю воспринимать адекватно. Не хочу больше никаких тайн. Так можно? – смотрит на меня.

– Да. Только давай вечером. Сейчас мы просто не успеем. Нам пора выезжать.

– Хорошо, – кивает она. – Дай мне слово, что вечером всё расскажешь.

– Даю, – улыбаюсь её упрямству.

На въезде в город разлетаемся с Ромой по разным направлениям. У него встреча с человеком, который сможет нам помочь наказать Льва. А я еду прямиком к первой жене клиента. С довольной рожи не сходит улыбка после нашего поцелуя с Ярой. Сердце до сих пор стучит быстрее обычного.

Мой милый, боевой мышонок. Ни на секунду не сдаётся. Осторожно начинает показывать силу характера. Её больше никто не подавляет, не пытается показать, что Яра едва ли недееспособная единица. У неё появляются действительно свои желания, а не навязанные мужем. Она теряется в этом. В отсутствии запретов, правил, инструкций о том, как ей правильно жить в искусственном мире, как дышать, говорить, выглядеть, чтобы быть идеальной женой.

Мне не нужна идеальная. Мне нужна она.

Машинально облизнув губы, останавливаюсь возле двухэтажного здания старой постройки. На стене у входа две вывески. На одной указано, что за историческая личность здесь проживала, а на второй: «Частный реабилитационный центр для детей и подростков».

Выдохнув, выхожу из машины. Пересекаю тротуар и, поднявшись по трём бетонным ступенькам, оказываюсь в прохладном помещении. Меня встречает охранник.

– Добрый день, – приветствую отчасти коллегу. – Я к Валентине Николаевне. Она здесь?

– Здесь. А вы по какому вопросу?

– По личному.

Подумав пару секунд, уходит к стойке и звонит секретарю, сообщая о моём визите. Представляюсь полным именем, чтобы не возникало лишних вопросов и необоснованных подозрений.

– По лестнице на второй этаж, направо до упора. Там будет вывеска. Не промахнётесь.

– Благодарю.

Кивнув мужику, прохожу мимо открытых дверей в довольно просторный кабинет, залитый утренним светом. На полу на ковриках сидят дети и тянутся руками вверх под музыку и голос педагога.

Если бы я не знал, чем занимается центр, подумал бы, что это вполне обычные малыши. Но это, к сожалению, не так.

Поднимаюсь на второй этаж. Прохожу в указанном направлении и действительно упираюсь в табличку с именем руководителя.

Стукнув, вхожу. Приветствую секретаря.

– Посидите, – просит женщина. – Валентина Николаевна пока занята.

Сажусь в удобное кресло у стены. Рассматриваю первую комнату кабинета. Она совсем небольшая, но светлая и даже уютная, я бы сказал. Сразу видно, что здесь правят женщины.

Бывшая жена Льва освобождается минут через двадцать и мне разрешают войти.

– Мужчины в нашем Центре большая редкость, – приятно улыбается статная, очень интересная женщина с густыми русыми волосами и проницательным, умным взглядом. – Ваш ребёнок попал в беду? – спрашивает она.

– Нет. У меня пока нет детей, и я искренне надеюсь, когда они появятся, у нас не возникнет необходимости обращаться к вам. Видел младшую группу, с которой занимаются внизу в зале. Скажу честно, стало не по себе. В таком возрасте уже возможна зависимость?

– Родители подсаживают или заставляют пить. На это долго не обращают внимание. Кому нужны алкаши или наркоманы, правда ведь? Когда опека спохватывается, не редко становится поздно. Детей изымают из семей, сталкиваются с ломкой и не всегда знают, что делать. Помогают и государственные клиники. Мы тоже на слуху. У нас есть господдержка. Их привозят к нам. Но это ещё не страшно, – она изящно поднимается, подходит к окну. Выглядывает, будто ждёт кого-то. – Вот когда у женщины с зависимостью рождается ребёнок с ломкой, – вздыхает Валентина Николаевна. – Вот это ужасно. А с такими детками и подростками можно и нужно работать. Мы помогаем им не только справляться с навязанной взрослыми зависимостью. Мы их социализируем, помогаем с учёбой. Вот такая у нас работа, – улыбнувшись, она возвращается в своё кресло. – Но вы ведь не об этом пришли послушать, Артём… – заглядывает в листочек.

– Можно просто Артём.

– Тогда просто Валентина. А то чувствую себя уж слишком старой… – смеётся она.

На самом деле это не так. Они со Львом почти ровесники, и выглядит она великолепно.

– Договорились, – вежливо склоняю голову. – Вы правы, Валентина. Я приехал по очень личному вопросу. Нам надо поговорить о вашем бывшем муже. О Льве Салтыкове.

– Боже! – она передёргивает плечами. – Это ужасная ошибка молодости, едва не погубившая меня как женщину и как человека.

– Понимаю. Женщина, которую я люблю, была его женой семь лет. Он успел серьёзно надломить её. И уже взялся за их дочь.

– Бедные девочки, – качает головой Валентина. – Знаете, когда я начала плотно заниматься этим Центром, невольно думала о схожести Льва с наркотиками. Он такой же. Сначала ты получаешь удовольствие, не задумываясь о токсичности употребляемого вещества. А потом может быть поздно и без специалистов уже не выбраться. Ну или есть ещё вариант. Смерть.

– Звучит жёстко.

– Зато честно. И точнее, наверное, не описать то, что происходит в отношениях с этим мужчиной. В нём легко утонуть. Он дарит тебе мечту. Заботливый, внимательный, страстный. Что уж лукавить, обеспеченный и привлекательный. Девочкам такие нравятся. Когда мы познакомились, мне только исполнилось двадцать два, а Льву было двадцать пять. Небольшая разница в возрасте. Он был молод и привлекателен. Заразительно улыбался, красиво ухаживал. Я влюбилась, – смеётся она. – Замуж выскочила.

– Но вы в браке были совсем недолго. Как так вышло? Любовь прошла?

– Скорее, пришло внезапное озарение. Ты знаешь… Можно ведь на «ты», раз мы говорим о личном?

– Конечно, – киваю ей, устраиваясь удобнее в кресле напротив.

– Первый год был сказочным. Мне так казалось. Лев пылинки с меня сдувал, а я плавала в его ухаживаниях и собственных чувствах, но потом встал вопрос о том, чем же я буду заниматься дальше? Родители дали мне хорошее образование. Отец всё чаще интересовался, когда же я начну его применять, ведь я училась на управленца, мечтая создать собственный бизнес, который на начальном этапе отец тоже обещал поддержать. Мы с мамой думали о нескольких частных садиках в городе. Я собиралась поступать в педагогический на заочку, чтобы понимать не только бизнес-процессы, но и как работать с людьми.

– И тут начались запреты?

– Да, но знаешь, такие мягкие, аккуратные. С заботой обо мне. Он говорил, что сделает всё для нашей семьи. У нас идеальная пара, не хватает только детей. К слову, они у нас не получались. Как бы жестоко сейчас не звучало, теперь я этому рада.

– У вас есть дети?

– Есть. Сын, – улыбается она. – И действительно замечательный муж.

– Это здорово. А что было дальше?

– Оу! Дальше было самое интересное. Его запреты, какими бы деликатными они не были, подняли внутри меня бунт. Плюс, помогли родители. Я приехала к ним, наплевав на то, что Лев был против. Папа устроил мне жуткий разнос. И я очень ему за это благодарна. Оглянулась назад и поняла, что уже год не видела подруг, не выбиралась с ними в кафе или на пляжи. Мы перестали созваниваться и часами болтать по телефону как раньше. Да и в принципе моя жизнь будто перестала быть моей. Это жизнь Льва. Красивая, идеальная картинка. Иллюзия. Отец нашёл мне отличного психотерапевта, который легко распознал все манипуляции и психологический абьюз. Тогда-то я и поняла, что мне надо бежать, пока я не погибла в этих отношениях. У нас был сложный развод. Очень грязный. Лев расстарался. Но я всё выдержала и, получив решение суда, вышла из зала с гордо поднятой головой, запретив себе оглядываться. Потом ещё долго с ужасом вспоминала наши отношения и очень часто, – грустно смеётся она, – принимала душ, пытаясь смыть их с себя.

– Тебе повезло с такой мощной поддержкой.

– Согласна. Думаю, я бы выбралась из этих отношений, но гораздо позже и с более серьёзными осложнениями, если бы не родители. У твоей женщины никого нет, да?

– Да. У неё была бабушка на момент их знакомства со Львом. Но её быстро не стало. И Яра была гораздо младше тебя. Ей было всего восемнадцать. Она тогда только в универе учиться начала. Я удивлён, что Лев дал ей закончить.

– Он любит, когда всё правильно и красиво. Жена с дипломом о высшем образовании хорошо вписывается в его искусственный мир. Чем я могу тебе помочь? Или ей?

– Яре? – задумчиво стучу пальцами по колену. – Своим примером, наверное. Она у меня боец, просто немножко поломанный. Боится делать самостоятельные шаги по жизни. У неё сейчас кроме дочери и самой себя ничего нет.

– Это уже не мало, поверь мне. И ещё нужно желание. Очень сильное внутреннее желание выбраться из этого круга. Да и, я так понимаю, ты рядом.

– Рядом. Но пока в качестве поддержки. Друга, может быть. Триггером их расставания стали измены Льва. Яра узнала и её мир рухнул, а больная любовь трансформировалась в ненависть. Она боится его. Боится, что Лев заберёт у неё дочь и тоже сломает. Девочка сильно привязана к отцу.

– Не удивительно, но детская психика очень гибкая. Особенно если с ней грамотно поработать. Привози малышку к нам. В Центре хорошие детские психологи, специализирующиеся на совершенно различных зависимостях. Ей помогут. Но это ведь не всё, ради чего ты приехал?

– Нет, не всё. Мы хотим посадить Льва. На сегодняшний день ему грозят статьи за организацию убийства и изнасилование.

– Охренеть… – выдыхает Валентина.

– Да. Он изнасиловал собственную жену.

Со своего места вижу, как по рукам и шее женщины ползут мурашки. Она обнимает себя руками и ёжится.

– Бедная девочка… Маленькая, бедная девочка…

– Она справляется. Согласилась пройти освидетельствование. Мы доведём дело до суда и сделаем его максимально открытым. Его идеальный мир рухнет и засыплет ублюдка обломками. Ты сможешь рассказать на суде то, о чём мы сейчас говорили? Про манипуляции, абьюз, зависимость? Нам бы это очень помогло. Помогло бы Яре и Весте обрести свободу и увидеть своими глазами, как ему вынесут приговор. Мы найдём ещё, за что можно предъявить Льву. В совокупности должно получиться лет двадцать пять реального срока.

Валентина поднимается из своего кресла. Делает несколько шагов по кабинету. Подходит к окну и снова долго в него смотрит, как и в начале нашей сложной беседы. Я не тороплю. Не имею права давить. Она не обязана нам помогать.

– Хорошо, Артём, я сделаю. И маленькую девочку к нам обязательно привези.

– Как только мы избавимся от Льва. Сейчас слишком опасно.

– Я понимаю. Ужас… – проводит ладонями по плечам. – Я знала, что он опасен, но никогда не думала, что может быть способен на насилие. Ему всегда нравилось добиваться согласия. Кошмар, – прикрывает рот ладонью, искренне сопереживая Яре.

– Спасибо тебе за этот разговор, – подхожу к женщине и кладу ладонь ей на плечо. – Ты дала мне надежду, что ещё можно всё исправить.

– Можно. Тем более ты говоришь, у неё есть желание.

– Чем я сам могу помочь Яре?

– Просто будь рядом, – развернувшись, улыбается Валентина. – И почаще говори ей, что она сильная. Верь в неё. Люби её, если это возможно и у тебя хватит на это сил.

– Понял, – улыбаюсь в ответ. – Спасибо ещё раз. Я поеду. Буду всё время на связи. Твой номер у меня есть.

– Откуда? – ведёт бровью.

– Профессиональная тайна.

Правду говорят, всё познаётся в сравнении. А ещё есть более жесткое и эгоистичное выражение: «Если тебе плохо, просто вспомни, что есть кто-то, кому прямо сейчас ещё хуже, и ты поймёшь, что у тебя всё не так ужасно».

Если абстрагироваться от морали, всё так и есть.

Мы с женой Романа с самого утра не переставая разговариваем. Прошло совсем немного времени с тех пор, как он убил её бывшего мужа и забрал в свой дом, создал с ней семью. Сегодня ночью, вернее, уже под утро, до пробуждения, я слышала, как она кричит.

– Во сне Мага всё ещё приходит, чтобы приковать меня к кровати, ударить плетью до нового шрама на теле и взять с особенным наслаждением, – поделилась Катя, когда Рома и Артём уехали.

Мне кажется, я бы умерла, если бы со мной поступали так, ещё и на протяжении нескольких лет. Монстр, живущий в моей голове, проклятый огненный лев, настоящий дьявол, словно становится меньше в размере.

От каждого откровения Катерины про мужа, про маленькую сестрёнку, которая едва не погибла из-за ублюдка, возомнившего себя богом, я задыхаюсь от ужаса и одновременно становлюсь ещё немного сильнее. Понимаю, что у меня тоже будут ночные кошмары, страх уйдёт нескоро, но если есть ради кого бороться, всё можно пережить. У меня есть.

Меня вдохновляет её пример. Я учусь у Кати каждую минуту. Впитываю её слова и советы. Она рассказывает, как влюбилась в Рому, и это стало для неё ещё одним глотком свежего воздуха. Как сложно было довериться этому внезапному чувству.

– Ведь ты никогда не любила мужа! А я? Я своего обожала.

– Сейчас ведь больше нет? – тепло улыбаясь, спрашивает Катя.

– Я всё ещё не могу поверить, что так бывает, – признаюсь ей. – Живу как во сне.

– Наоборот. Ты проснулась. У меня было также. Я проснулась от своего реального кошмара, когда разрешила Роме полюбить себя и помочь, а потом просто взяла и разрешила себе влюбиться в него, наплевав на все прогнозы психологов. Если не мы сами создаём свою жизнь и своё счастье, то кто?

– Но ночные кошмары остались.

– Остались. Но Ромка всегда рядом. И я знаю, что теперь если проснусь, будет этот дом, его сын, моя сестра, мама, запах дерева, скошенной травы в выходные, петухи по утрам, совместные завтраки и спонтанный секс, если вдруг муж умудрится заехать домой среди рабочего дня. Ради этого стоит поднимать голову и показывать зубы собственному страху, даже когда он пытается тебя парализовать.

– Думаешь, я смогу так?

– Конечно. Ты уже впустила в свою жизнь Фина. В глубине души ты хочешь любви. Не той искусственной, что создал для тебя Лев. Настоящей. И она не идеальна, как тебе раньше казалось. Но в этом её кайф. Ссориться, мириться, гореть, дышать друг другом.

– Мы почти никогда не ссорились со Львом, – вспоминаю я. – Не было поводов.

– Нам с тобой достались сильные, упрямые и очень горячие парни, – шепчет Катя. – Иногда жутко бесячие, – смеётся она. – Но они живые, понимаешь? Настоящие, надёжные. С нерушимыми принципами. Тебе нужно время. Ты разберёшься.

– Я потеряла семь лет своей жизни, живя в пряничном домике, окружённом шоколадными деревьями и зефирными облаками. Время – явно мне не союзник.

– Тогда бери всё в свои руки прямо сейчас. Никто тебя не осудит за это, поверь. Даже если сделаешь ошибку, она превратится в опыт, который в дальнейшем станет твоим помощником.

– Я вчера поцеловала Артёма, – мне больше совсем не хочется называть его Фином. – Сама. Это странно? Я ведь только ушла от мужа…

– Тебе понравилось?

– Что?

– Целоваться с Фином, – смеётся Катя. – Он же наверняка не стоял столбом просто принимая. Так?

– Так, – смущённо опускаю взгляд на цветную клеёнку, обтянувшую обеденный стол. – И мне понравилось. Это что-то совсем другое. Интересное, приятное.

– Живое, – подсказывает Катя.

– Да! – киваю, роняя выбившуюся из косы прядку волос. Сдуваю её. Она падает обратно. Убираю пальцами за ухо.

Мы заканчиваем с приготовлением обеда, кормим детей. Укладываем их на дневной сон. Выхожу во двор. На улице очень вкусно пахнет сентябрём. После недавнего дождика небо очистилось и стало почти прозрачным.

Срываю позднее яблоко с ветки, подношу его к лицу и жадно втягиваю ноздрями запах свежего фрукта. Закрыв глаза, впиваюсь в него зубами. Оно с хрустом лопается, обволакивая рот кислотой и сладостью.

Иду дальше. В конце двора располагается небольшой курятник. Белые и коричневые птицы что-то клюют прямо с земли. Здесь присутствует специфический, но ненавязчивый запах. Они издают смешные звуки.

Прислонив ладонь к сетке, с детским восторгом наблюдаю за ними, понимая, о чём говорила Катя.

Вздрагиваю, услышав, как подъезжает машина. Работа с поисками себя и того, что мне действительно нравится, а не навязано Львом, прекращается, запуская сердце на максимальные обороты.

Уронив так и недоеденное яблоко на дорожку, несусь к калитке. Врезаюсь в неё ладонями и, тяжело дыша, смотрю вслед удаляющимся фарам.

Местные. Это просто местные…

А сердце всё ещё болезненно сжимается до ломоты в рёбрах, и ком из слёз застревает в горле всего на мгновение. Влага вырывается наружу. Мне опять начинает казаться, что я не справлюсь. Все эти попытки держаться – лишь агония, но губы горят от ночного поцелуя с Артёмом. И мне действительно понравилось. Почему я держусь за это ощущение? Не знаю.

Чёрт! Как сложно это всё понять.

Иду к дереву с яблоками. Срываю ещё одно. Снова вдыхаю его запах. Вкусно, по-настоящему. Как чёртов пакет, который применяют при панической атаке. Точно так я дышу яблоком и вкусным деревенским воздухом.

Еле дожидаюсь возвращения мужчин. Они сегодня освободились немного раньше. Жду, когда Роман зайдёт в дом. Мне неловко делать это при нём.

Шаг к Артёму. Выдох. Ещё один шаг.

Обнимаю его за пояс, прижимаясь щекой к мощной груди. Мне сейчас даже поцелуи не нужны. Он такой горячий там, под смявшейся за день, пропахшей машиной, сигаретами и городом футболкой. Сильный, настоящий, как говорила Катя. Я просто постою так немножко. Послушаю, как бьётся его сердце, и отпущу. И объясняться за этот поступок с собой не стану.

Или стану? Наверное, всё же да, но это потом, ночью. Нам ещё предстоит важный разговор. Тёма мне обещал.

– Хорошая моя, – Артём обнимает меня в ответ и бережно прижимает к себе. В кольце его рук тепло и нестрашно. Разрешаю себе ещё пять минуточек так постоять.

– Мне понравились яблоки, – зачем-то делюсь с ним этой ерундой, будто я яблок никогда в жизни не ела. – Они тут так пахнут. Рот слюной наполняется. И куры смешные. Они всё время что-то едят. А одна спала прямо на ветке дерева, которое растёт в курятнике в углу. Представляешь? Я сегодня так испугалась, когда мимо проехала машина, – резко перевожу тему.

– Не бойся. Вы с Вестой здесь в безопасности. За Львом и его амбалами подрядили следить пару надёжных парней. Если он дёрнется в эту сторону, мы сразу узнаем.

– На завтра всё в силе насчёт освидетельствования?

– Да. Я договорился.

– Я пойду туда с Катей?

– Хочешь, чтобы я тоже пошёл? – читает между строк.

– Не знаю, – мотаю головой и снова прижимаюсь щекой к его груди.

– Я пойду, Яр.

Хотела сказать Тёме очередное «спасибо», но оно ему не нужно. Он проводит ладонью по моим волосам. Поднимаю голову. Смотрю на красивое, мужественное лицо с лёгкой щетиной. Заглядываю в серые глаза. Артём улыбается, едва приподняв уголки губ. Целует меня в лоб, находит руку, сплетает наши пальцы в замок и ведёт в дом.

Мы сначала кормим детей. Катина мама забирает их играть, чтобы мы могли поговорить. Рома с Артёмом делятся своим планом.

– Чтобы не ударило по репутации нашей охранки и для того, чтобы нам не приписали личные отношения, что хреново скажется на твоих и моих показаниях, я буду выступать свидетелем на стороне Льва, – ошарашивает меня Артём.

От таких новостей в животе становится больно.

– Так надо, Яр, – спокойно поясняет он. – Пожалуйста, доверься нам. Мы всё подготовим. Хорошему следаку отнесут все материалы. Останется только подождать, когда он проверит и даст ход делу.

– Я верю, Тём, – от такого обращения мужчина неожиданно вздрагивает, а Рома почему-то улыбается. – Мне больше некому…

Перестраиваю свои планы под просьбу Яры. Если женщина просит сама, значит я точно нужен и не имею права отказать. Тем более в таком интимном вопросе. Это охренеть какая высокая степень доверия на самом деле. И называет она меня теперь только по имени. Слух постоянно режет с непривычки и внутри что-то взрывается каждый раз от её «Тёма». Секс, не иначе. Особенно на фоне нашего поцелуя.

Поздно уже. Мне ни хрена не спится. Накинув куртку на плечи, влезаю в уличные шлёпанцы и выхожу во двор. Сажусь на ступеньки, разминаю в пальцах сигарету. Табаком пахнет и свежестью. Провожу сигаретой под носом. И курить не сказать, что хочется. Просто занять себя чем-то надо. Чиркаю зажигалкой. Вдох. Выдох. Густое облако дыма вместе с паром зависает в воздухе и распадается рваными белёсыми лоскутами.

За спиной, скрипнув петлями, открывается дверь и закрывается с тихим хлопком. Пара лёгких, почти неслышных шагов и рядом садится Яра, кутаясь в вязаную кофту. Снимаю с себя куртку, накидываю ей на плечи.

– Ты же замёрзнешь.

– Нет, – выдыхаю новое облако дыма в сторону от неё.

– Такие звёзды тут яркие, – Яра поднимает взгляд к небу. Я за ней.

В городе такого не увидишь. Всё небо усеяно сияющими точками.

– Ты чего не спишь? – спрашиваю у неё.

– Не знаю. Не могу. Веста сегодня плакала и просилась к папе. Она по нему скучает. Я успокоила, что-то наплела опять. Уже и сама не помню, что именно. Как Лев лгал мне семь лет? Это так отвратительно.

– Потерпи ещё немного. У Валентины, первой жены Льва, в Центре есть хорошие детские психологи. Нам… Тебе помогут всё объяснить малышке. Если ты захочешь, конечно.

Неловко вышло. Это для меня уже «нам», а для Яры пока всё немного иначе. Разговор на этом сворачивается. Поднимаю её со ступенек. Приобняв ладонями за плечи, чтобы не свалилась куртка, провожаю в дом. Замечаю, как она украдкой ведёт носом по воротнику, собирая с него мой запах. Незаметно для неё улыбаюсь. Довожу до комнаты потому, что хочется ещё немного побыть рядом.

Ложусь на диван в гостиной и долго кручусь, пытаясь найти позу, в которой меня, наконец, вырубит.

По ощущениям только глаза закрыл. Дёрнуло от топота маленьких ног. Резко открываю глаза. Веста. Стоит прямо напротив меня и молча смотрит.

– Ты чего, маленькая? – хриплю спросонья.

– Я по папе сильно-сильно скучаю. Ты можешь ему сказать, чтобы он за нами приехал?

– Папа очень занят пока. Он не может приехать. Тебе тут не нравится? – сажусь и хлопаю ладонью по дивану рядом с собой.

– Нравится, – забирается ко мне. Опускает голову и рисует пальчиком по своей коленке. – Всё равно домой хочу. И сказку как папа читал.

Маленькая. Грустная такая. Шевелит крохотными пальчиками на босых ступнях и шмыгает носом. Не хочется, чтобы Веста плакала. Достаю телефон из-под подушки. Малышку приподнимаю подмышки и укладываю на своё место. Укрываю и подмигиваю. Она забывает, что собиралась плакать. С интересом смотрит на меня.

Так, сказки я детям ещё не читал и понятия не имею, как это делал её отец. Наверняка для дочки сказки от папы навсегда останутся особенным волшебством. Но я всё же попробую.

Сначала просто читаю, потом немного меняю интонации. Веста улыбается. Высунув руки из-под одеяла, показывает мне большой палец вверх. Ворочается, устраиваясь удобнее. Иногда забавно хихикает над моими попытками изобразить женского персонажа истории. Я и сам над собой ржу втихаря.

Это всё фигня. Лишь бы ребёнку нравилось.

Веста подкладывает ладошки под щёку. Глаза начинают закрываться. Поначалу она ещё сопротивляется сну, но он всё же побеждает. Поправляю ей одеяло. Иду на кухню за кофе. Скоро Ромыч по будильнику встанет. Позавтракаем и рванём в город. А через пару часов я вернусь обратно уже не один.

Увидев Весту на диване, сонный друг удивлённо смотрит на меня. Обрисовываю ему ситуацию. Он делится своим опытом с Никитой. У него пацан вообще в детском доме чёрт-те сколько жил при живом отце. У них тоже и сказки, и персональный «хвостик», который за папой везде носится. Первое время даже на работу с трудом отпускал. Сейчас вроде привык. Надеюсь, Веста тоже сможет перестроиться.

Уезжаем мы тихо, чтобы никого не разбудить.

Забираю в городе специалиста, с которым договаривался насчёт Яры. Связываюсь с парнями. Узнаю, где Лев. Потом звоню непосредственно ему.

– Ты нашёл мою семью? – слёту спрашивает он.

– Нет. Мы всё ещё отрабатываем версию похищения? – клиент же не в курсе, что я знаю про убитого охранника и побег Яры.

– Я забыл тебе сказать. Не было похищения. Эта неблагодарная дрянь сбежала сама. Найди её, Фин. И моего ребёнка тоже.

– Что будет с Ярой, когда я её найду?

– Это тебя уже не касается, – огрызается Лев.

– Окей. Людей своих ко мне больше не присылайте. Под ногами мешаются. И по контракту я работаю с вами один. Помощников не запрашивал. Тем более таких охуевших.

– Я должен был проверить. Извини, – без грамма сожаления отвечает он. – Я всех сейчас проверяю. Яра сильно подорвала мою веру в людей, которым я слепо доверял. Работай, Фин. Наш уговор насчёт премии, как и контракт всё ещё действует. Будут новости, любые, сразу звони.

– Хорошо. До связи, – хмыкнув, вешаю трубку на магнитную подставку. – Ссука! – бью ладонью по рулю.

Хер ты её найдёшь, потому что теперь это касается меня напрямую!

Приезжаю в посёлок. Завожу спеца в клинику и еду за Ярой, заранее предупредив, чтобы собиралась.

Она садится ко мне в машину. Волнуется очень, но улыбается.

– Что-то хорошее случилось? – кошусь на её, разворачивая тачку.

– Весте понравилось, как ты читал ей сказку. Она за завтраком только об этом и говорила. Спасибо, – в порыве эмоций кладёт ладонь поверх моей, сжатой на руле. Тут же отдёргивает и, смутившись, отворачивается к окну.

В больнице провожаю её до кабинета. Остаюсь ждать в коридоре. Я помню, как проходили осмотры у женского врача, когда моя жена была беременна. Если всё хорошо, то её быстро отпускали. Тут всё иначе.

Брожу по коридору, гоняя разные мысли по черепной коробке. Яра наконец выходит. От улыбки не осталось и следа.

В несколько широких шагов оказываюсь рядом. Обнимаю её, стараясь дать поддержку и показать, что я с ней, как и обещал.

– Фин, зайди, всё разложу, – зовёт знакомый специалист.

Прошу у него немного времени. Понимающе кивает и снова скрывается в кабинете. Яра дышит моим запахом с футболки и комкает её пальцами в районе поясницы. Мне нравится, когда она так делает, но лучше, когда улыбается.

– Со мной зайдёшь? – спрашиваю у неё.

– Нет. Я тут подожду. Не хочу слушать.

– Только ни шагу отсюда. Ладно?

– Обещаю, – садится на скамейку у стены. А я захожу в кабинет.

Слушаю разъяснения по нашей ситуации. Следов насилия практически нет. Остались только синяки от его пальцев на бёдрах. Это не доказательство. Так могло случиться и в порыве страсти. Предпочтения-то у всех разные. Мы будем продолжать продавливать и это обвинение, но шансов мало. Изнасилование – одна из самых паршивых статей.

– Извини, – качает он головой. – Чем смог.

– Спасибо, что согласился всё это провернуть вот так.

– Ты знаешь, как я к этому отношусь, – вздыхает он. – Сколько таких девочек через меня проходило… Ладно. Удачи тебе. С меня и дальше всё в силе, если до суда доведёте.

– Доведём, – уверенно отвечаю. – Сейчас Яру домой закинем, и я тебя в город доставлю.

Выходим из кабинета. Подаю Ярине руку. Она вкладывает в мою ладонь свою тёплую ладошку. На улице помогаю ей забраться в машину. Везу к Ромке домой. От него на экране зависло непрочитанное сообщение:

«Я бомбу нашёл! Как сможешь, рви сразу на базу. Дома об этом говорить нельзя.»

Как ребёнок, которому пообещали любимую конфету за то, что он съест весь суп, несусь по городу на допустимых пределах, давясь правилами ПДД. Не вкусно, но жрать надо, иначе до конфеты могу не доехать.

Зная способности Ромы добывать информацию, он ни разу не преувеличил. Надеюсь, меня не засыплет насмерть осколками из прошлого. Это добавляет мне нервов, как и долбанная пробка, в которую я встрял. И выбраться из неё никак. Меня зажали.

Барабаня пальцами по рулю, закуриваю и морщусь от дыма, попавшего в глаза. Надо бросать. Даю себе обещание попробовать избавиться от вредной привычки сразу, как закончим со Львом.

Теряю больше часа из-за двух оленей, не поделивших дорогу. Криво паркуюсь возле нашей базы. Парни удивлённо на меня смотрят. Не останавливаясь, киваю им в знак приветствия и врываюсь в наш с Суворовым кабинет.

Рома пьёт чай из большой кружки. Вздрагивает, услышав чересчур громкий хлопок двери. Я не планировал так. Сквозняком добило.

– Как прошло? – спрашивает друг.

– Хуёво, – сажусь на своё место. – Для Яры хорошо. Никаких физических последствий за исключением быстро проходящих синяков на бёдрах. А для нас… – качаю ладонью в воздухе. – Что ты нашёл?

– Бомбу, – хмыкает Рома, явно довольный собой. – Только по Ярине снова ударит. Ей надо будет очень аккуратно всё объяснить. Нашего внештатного психолога можно подрядить для консультации. Он по другим делам спец, но вдруг совет дельный даст.

– Понял. Дальше.

– А дальше смотри. Ты мне когда историю Валентины передал, меня дёрнуло кое-что проверить. Первый брак Льва распался почему?

– Отец его жены помог.

– Именно. Да и Валентина была постарше. Лев проанализировал ситуацию. Взял уже себе молоденькую девочку, вчерашнюю школьницу и практически сироту. Из неё удобно лепить то, что ему нужно. Только вот одна проблема всё же была.

До меня начинает доходить. Вдоль позвоночника выступает ледяной пот.

– Бабушка, – озвучиваю я. – Она слишком быстро умерла после замужества Яры.

– Именно. Первый раз я пробивал эту историю по твоей просьбе и на поверхности ничего подозрительного не нашлось. Повода не было лезть глубже в этом направлении. Теперь появился, и я сделал пару запросов по старым связям. Сам кое-куда влез и нашёл страховку от эксперта, проводившего вскрытие и выдававшего заключение о смерти той единственной, что любила Яру и заботилась о ней.

– Той, что могла бы разрушить идеальный мир нашего ёбаного маньяка, – продолжаю за Рому. – Он убил её. Как?

– У бабушки Яры в силу возраста было много проблем со здоровьем. При соблюдении некоторых простых правил, она всё еще была бы жива. Знаешь, типичный набор. Давление скачет, сердечко прихватывает. Судя по истории болезни, после замужества Яры состояние её бабушки стало ухудшаться.

– Лев крутится в медицинской сфере. У него везде есть подвязки.

– Именно, – подтверждает Рома. – И достать нужные препараты, чтобы «помочь» бабушке быстрее отойти в мир иной, он тоже может довольно легко.

– Купил участкового терапевта?

– Да. Сделал его жене сиськи и задницу в своей клинике. А тот в ответ дал своей пациентке «дорогой импортный препарат». Ну знаешь, как диабетикам выделяют таблетки бесплатно. Вот и тут так же.

– И препарат, конечно, не подошёл.

– Нет. Дрянь в нашей стране ещё и сертификацию не прошла, но свою миссию выполнила на пятёрку с плюсом. Лев избавился от той, что могла бы заподозрить неладное, общаясь со своей внучкой. Бабушки Яры не стало. В заключении всё чисто.

– Но? – встаю из-за стола, чтобы обойти его и облокотиться бёдрами на столешницу.

– Страховка, о которой я говорил. Есть ещё одно заключение. Настоящее. И хранится оно в личном облаке у того самого спеца, что его выписывал.

– Теперь оно есть у нас, – довольно улыбаюсь я.

– Есть. Там написано про содержание в крови бабушки Ярины остатков того самого препарата. Я проконсультировался. Мне объяснили, что эта жёсткая химия оставляет какой-то особенный след, который ни с чем другим не спутаешь при желании.

– Спецу тоже пиздец. И терапевту. Зря жене сиськи делал. Хотя, – зло усмехаюсь, – кто-то другой мять будет. Как Яре такое сказать? – провожу ладонью по волосам. – И ты же взломал облако. Наш следак сможет оформить всё официально, чтобы доказательство приняли?

– Само собой. Мы, считай, работу его отдела делаем, а ему ещё и премия достанется, – хмыкает Ромка.

– Отлично. Спасибо тебе, – протягиваю руку другу.

– Забей, – хлопает по моей ладони. – Ты ж знаешь, мне в кайф в материале покопаться. Тем более когда уже чувствуется запах палёной задницы ещё одного ублюдка. Остальная информация у меня будет через пару дней. Захочешь, озвучу. А нет, сотру, забуду, и будешь жить спокойно своим новым настоящим. С Ярой.

Я загоняю тачку во двор и до позднего вечера собираю всё, что у нас есть на Льва. Распечатываю копии документов, проверяю, систематизирую. Ехать к Роме уже не имеет смысла. Пока доберусь, спать останется всего ничего и надо рвать обратно. Друг давно уехал к своим. Звоню, предупреждаю, что переночую в городе.

Закончив с делами, забираю папку с документами и флешку с собой. Еду к себе на квартиру, но по другому маршруту.

Останавливаюсь возле до боли знакомого подъезда. Долго смотрю в тёмный провал. Докуриваю и поднимаюсь на этаж. Вдавливаю палец в кнопку звонка. Слышу за дверью шаркающие шаги.

– Фин? – удивлённо спрашивает Майя, запахивая на груди длинный шёлковый халат.

– Разбудил?

– Нет. Только легла. Проходи, – отступает в сторону, пропуская меня в прихожую.

– Я на минуту. Заехал узнать, как ты.

– Всё нормально, – облокотившись плечом на стену, отвечает моя бывшая женщина. – В тот вечер, когда мы расстались, я действительно страшно напилась, наревелась под фильмы. Утром жутко болела голова, но я всё равно вышла на работу. Как я тебе и говорила. Я взрослая девочка, Фин. Я могу справиться с тем, что у нас не получилось. А ты был бы не ты, если бы не приехал. Всегда внимательный и заботливый, – вздыхает она. – Не беспокойся обо мне. У меня действительно всё будет хорошо.

– Я знаю, – улыбаюсь Майе. – Знаю, – сделав шаг, провожу пальцами по её щеке. Прощаясь. В этот раз нормально, глядя в её красивые умные глаза.

Выхожу из её квартиры. Спускаюсь к машине. Смотрю, как гаснет свет у неё в окнах. Теперь всё правильно.

Еду к себе и падаю спать не раздеваясь. Утром принимаю быстрый душ. Заливаюсь кофе и еду к следователю. Передаю все документы. Он просматривает. Его брови по очереди и вместе взлетают вверх.

– Знаешь, чем пахнет? – проводит папкой под носом несколько раз. Вдыхает запах бумаги и пластика.

– Дерьмом? – усмехаюсь, ассоциируя содержимое со своим пока ещё не официально, но уже бывшим клиентом.

– Повышением, – усмехается следак. – Жду тогда заявление от твоей женщины. Убийство, изнасилование. Образцы скину сейчас. Чем быстрее подвезёшь, тем быстрее я запущу всё в работу.

– Понял тебя. Благодарю.

– Не за что пока. Я потом за новую звезду проставлюсь и разберёмся, кого за что благодарить надо, – подмигивает он.

– Добро, – жму его широкую ладонь.

Всё же этим миром правят не бабки. Этим миром правят связи. И бояться надо тех, у кого эти связи есть в ключевых структурах нашей Родины. Ты ещё не знаешь, Лев Яковлевич Салтыков, что ты уже сидишь по совокупности свой максимально возможный срок. А я знаю. Потому что мои связи перевесили твои. Я победил!

Мы немного затягиваем с заявлением от Яры. Пробив погоду на выходные, решаем осуществить Ромкину хотелку и сгонять на рыбалку. Нам надо головы разгрузить, девчонки отдохнут от бытовухи, и малышня поносится у воды.

Грузим в машины удочки, вёдра, раскладной стол и стулья для пикника. Мама Катерины выносит нам пакеты с продуктами. Рома ржёт, но с тёщей не спорит. Забирает всё, что дают.

Сначала рассаживаем детей. Никита и Маришка, младшая сестрёнка Катерины, забираются в машину к Роме. Весту я забираю к себе. Хорошенько пристёгиваю ёрзающую малышку. Помогаю Яре устроиться рядом с дочкой.

Ехать тут всего ничего. Друг показывает красивое место у воды и удобный съезд. Паркуемся. Раскладываемся минут за двадцать. Суворов у нас спец по рыбалке, а я развожу костёр, чтобы никто точно не замёрз.

Никита крутится возле отца. Старается помочь ему с удочками. Маришка ещё слабенькая после сложной операции. Устраивается в раскладном кресле. Катя укутывает её тёплым пледом. А Веста возится рядом со мной. Мы сблизились после того, как я начал читать крохе сказки.

Яра укуталась в тёплую куртку и ушла к реке чуть в сторону, чтобы не мешать парням рыбачить. Лёгкий ветер с воды раздувает её тёмные волосы. Она ведёт плечами и заправляет их за уши. Подставляет бледное лицо осеннему солнцу. Жмурится и улыбается.

Тихо восхищаюсь ею, совершенно бессовестно мечтая повторить наш поцелуй.

Ромыч зовёт к себе. Катя обещает присмотреть за Вестой, но у меня, похоже, появился свой персональный хвостик.

– А я тоже хочу рыбку поймать, – Веста цепляется за мою ладонь и важно идёт рядом.

– Давай попробуем, – улыбаюсь ей.

Никита носится между отцом и Вестой, с важным видом показывая подружке, как надо держать удочку. Малышка как истинная девочка фыркает, а Ник вздыхает и закатывает глаза, шикая на неё, чтобы не распугала всю рыбу.

Смешные.

Яра тоже наблюдает за происходящим и очень тепло улыбается. Подходит ближе. В её красивых глазах бликует вода. Сложно не утонуть, не поддаться, не сорваться. Как мальчишке хочется на мгновенье потерять голову от случившейся влюблённости и сделать что-то сумасшедшее.

Она кусает губы и тихо смеётся над тем, как Никита тащит Весте жирного червяка. У крохи от его вида начинают округляться глаза. Кажется, сейчас будет громко…

– Мам, смотри какой огромный! – показывает пальчиком Веста. – Что ты делаешь, Ник? Мам! Мама, Никита червячка убивает! – пищит она, увидев, как Ник ловко насаживает наживку на маленький крючок.

Между детьми снова вспыхивает спор.

– Она не боится, – подойдя ещё ближе, делится Яра. – Пауков всяких если только. А так, – пожимает плечами, – червячки, бабочки, стрекозы ей, скорее, интересны. Да и животных она любит.

– Это я заметил, – подбираю брошенную Вестой удочку.

Ник носится за ней по берегу, пытаясь отобрать червяка, а Веста всеми силами надеется его спасти. Ромка тоже косится на это дело и очень старается не ржать над ними.

Настроение у всех отличное. Мне нравится, что Яра улыбается. В ней сегодня тоже поселилось маленькое солнце.

Через пару часов наловив немного рыбы, занимаемся приготовлением ухи. Пахнет так, что сглатывать слюну приходится всё чаще.

Разливаем по чашкам готовый суп, насыщенный дымом от костра и свежим воздухом. Набегавшись, дети с удовольствием уплетают свои порции вприкуску с мягким хлебом. Снова убегают играть, пока на костре греется вода для чая.

– А я никогда раньше не ела суп у реки, – тихо признаётся Яра. – Да и на таких пикниках тоже ни разу не была, – следит за дочкой. – Веста такая счастливая тут. Отец не разрешал своей принцессе возиться с червяками и носиться с мальчишками.

– У нас ещё и велосипед есть, – подмигивает Рома. – Гарантирую новые яркие ощущения в виде сбитых локтей и коленок.

– О! Думаю, она будет в восторге, – смеётся Яра. – Спасибо.

– Да брось, – отмахивается друг. – Было бы за что.

Мы пьем чай с дымком, жуём хлеб и болтаем на максимально отвлечённые темы. За удочки уже никто не берётся. Дети строят что-то вроде замка из овальных камней, валяющихся вдоль берега. Ромка втихаря тискается с Катей, а я подхожу к Яре и обнимаю её сзади. Она напрягается на мгновение и тут же расслабляется. Откидывает голову мне на плечо. Вместе смотрим на воду. Прижимаюсь губами к её виску. Она кладёт свою ладонь поверх моих рук.

– Сейчас Веста обернётся, увидит нас. А я не знаю, что ей сказать, почему я позволяю себе прижиматься к другому мужчине?

– Потому что тебе так хорошо.

– Это правда. И мне совсем не хочется за это оправдываться. Знаешь, Тём, мне начинает казаться, что моя любовь к мужу была такой же иллюзорной, как и вся наша совместная жизнь. Нет, я была влюблена в него. Тогда, в восемнадцать. Иначе не вышла бы замуж. А потом? Мне сейчас так странно…

– Всё пройдёт. Не торопись. И я не тороплю тебя. Ничего не прошу, ничего не требую. У меня всё тоже было непросто. Я обязательно расскажу, если захочешь.

– Я хочу, – она разворачивается ко мне лицом. – Очень хочу. Правда. Мне нравится узнавать тебя. Я себя живой чувствую. Ты… ты такой настоящий. Ничего не строишь из себя, и мне не надо всё время дотягиваться, соответствовать. Мне просто очень хорошо, даже несмотря на страхи и кошмары.

Забираю её ладонь со своего пояса, сплетаю наши пальцы и подношу к губам. Целую прохладную кожу на тыльной стороне, невесомо прикасаюсь к её пальчикам и отпускаю.

Веста замечает нас вместе. Хмурит бровки, но ничего не спрашивает, продолжая увлечённо заниматься строительством.

К вечеру мы грузимся и трогаемся в сторону дома.

– Ты больше не любишь папу? – тихо спрашивает малышка. – И мы больше никогда к нему не поедем? – её голос дрожит.

– Останови, пожалуйста, я пересяду, – просит Ярина.

Рома уезжает вперёд. Мы остаёмся на месте. Меня не просят выйти из машины. Значит я нужен. Остаюсь.

Яра сажает дочку на колени. Вытирает с её чумазого личика первые слёзы. С любовью прижимает к себе и гладит по растрёпанным волосикам.

– Не поедем, прости, – шепчет она.

Я считаю удары собственного сердца, ожидая, что будет дальше.

– Мы с тобой теперь будем учиться жить без папы.

– Я не хочу без папы, – плачет Веста.

– Знаю, но я так решила, – мягко и в тоже время уверенно отвечает Яра. – Твой папа… Он всегда любил тебя, но эта любовь была ненастоящей.

– Это как? – шмыгнув носиком, спрашивает малышка.

– Как в сказках. Ты же смотришь их, тебе нравится, но ты знаешь, что там всё придумано.

– Конечно знаю, я же большая, – важно заявляет Веста.

– Вот и у папы была такая любовь. Как в сказке. Выдуманная. И мне пришлось забрать тебя, чтобы ты могла расти в настоящем мире. Понимаешь? – Веста молчит, а Яра тяжело вздыхает, не зная, как ещё сказать.

– И мне больше никогда нельзя к папе? – грустно спрашивает кроха.

– Нельзя, – упавшим голосом отвечает Яра. – Прости меня, пожалуйста, котёночек.

Не выдержав женских слёз, пересаживаюсь с водительского сиденья на заднее. Забираю у Ярины Весту. Девочка легко идёт ко мне на руки. Она уже привыкла.

– Пока я буду с вами рядом. Мы же с тобой дружим? – кивает. – Будем сказки читать вечером. На велосипеде научимся кататься.

– А если я упаду? Папа всегда говорил, что с велосипеда можно упасть и больно удариться. Даже что-то сломать, – громким шёпотом делится Веста.

– Можно упасть. И ты обязательно свалишься с него, – смеюсь я. – Потом мы помажем твои ссадины зелёнкой, и ты будешь похожа на лягушонка. Это весело. Так люди учатся новому. Иногда набивают большущие шишки. Но это совсем не страшно. Даже полезно.

– У тебя тоже были большие шишки? – в силу возраста она всё понимает буквально.

– Огромные! – показываю ей, разведя ладони в стороны.

– Мама теперь будет любить тебя вместо папы? – неожиданно спрашивает Веста.

– Оу… – провожу пальцами по волосам.

– Ты сегодня её поцеловал. Я видела, – важно складывает ручки на груди.

– Твоя мама мне очень сильно нравится, – решаю быть честным, но пока аккуратным в своих признаниях.

Веста всё равно грустит остаток вечера. У ребёнка пять лет был отец, а теперь к нему вдруг нельзя. Для неё это пока сложно.

Яра укладывает дочку спать. Выходит ко мне на крыльцо. Смотрит, как в небо улетает облачко сизого дыма от сигареты. Собирается присесть на ступеньку. Не даю. Спускаю ногу немного ниже и сажаю её к себе на колено. Без всякого подтекста. Чтобы не замёрзла и не заболела.

– Мне надо рассказать тебе ещё кое-что про Льва, – погасив окурок в стеклянной банке, заменяющей пепельницу, кладу ладонь на спину Ярине, скольжу вниз до поясницы и замираю, наслаждаясь её теплом.

– Будет больно? – Яра касанием поворачивает моё лицо на себя. Ищет ответ на свой вопрос в моих глазах.

– Будет. Но я рядом, – очерчиваю её губы большим пальцем. Завожу ладонь на затылок, подтягиваю Яру к себе и целую сразу глубоко, настойчиво, как свою женщину, заодно стараясь показать ей через ощущения, что я действительно рядом.

Она отвечает, проведя пальчиками по моим волосам на затылке. И тоже пытается говорить со мной так. Ей совсем не хочется боли. Она устала. Я всё понимаю. Только выхода нет. Мне придётся рассказать ей правду, чтобы спасти её, Весту и, возможно, наше с ними будущее, которое так отчётливо рисуется в моей голове.

Я уже в четвёртый раз переписываю заявление на Льва. Руки дрожат, и синяя паста мажет по документу. Следователь громко вздыхает, забирает у меня очередной испорченный лист и даёт чистый. Артём надёжной скалой стоит за спинкой стула, прикрывая мне спину.

Он и ночью ни на шаг от меня не отходил. После того, что я узнала, сердце будто взорвалось. В груди снежным комом нарастала сильная боль и слёзы, что я старалась сдерживать все последние дни, вырвались наружу ниагарским водопадом.

Охрипла. Голос до сих пор не слушается, а слова царапают горло.

«Не смей винить себя. Лев псих и убийца. Мы его накажем» – всё, что помимо боли осталось в моей голове после истерики.

Я стараюсь. Только Богу известно, сколько сил на это уходит – просто не винить себя. Я трачу их все.

Очередной испорченный листок смятым комком летит в мусорную корзину. Артём просит у следователя сделать перерыв и выводит меня на улицу. Прохладный осенний воздух разрывает лёгкие и режет по горлу. Дым от сигареты Тёмы заполняет и мои лёгкие. Я жадно вдыхаю его, надеясь, что хотя бы это поможет прийти в себя. Забираю у него сигарету, неумело затягиваюсь. Кашляю до слёз.

– Ну чего ты делаешь? – сигарета снова кочует к нему в пальцы.

– Я хочу увидеть, как его будут арестовывать, – прошу у Фина. – Хочу сказать ему в глаза, как сильно я его ненавижу.

– Думаю, это можно будет устроить, – соглашается он. – Увидишь ублюдка за решёткой и сможешь жить дальше, не оглядываясь на каждую проезжающую мимо машину. Пойдём добьём эту гниду?

Нервно улыбнувшись, возвращаюсь в кабинет следователя и всё же дописываю заявление. Ставлю точку. Удар шариковой ручки о стол звучит в моей голове как контрольный выстрел в грудь Льва. Прямо в его гнилое сердце. Демон будет мёртв, а я стану свободной.

Расправив плечи, поднимаюсь со стула. Артём договаривается со следователем насчёт моей просьбы. Нам обещают позвонить и не тянуть с задержанием.

Сажусь в машину. Фин обходит её. Садится на водительское. Поворачиваюсь боком и, не думая больше ни о чём, сама подаюсь вперёд. Ударяюсь об его губы, обнимая лицо ладонями. Колючая щетина щекочет кожу. Все внутренности горят. Их скручивает в узлы, и только он – моё совершенно неожиданное обезболивающее. Отодвигает своё сиденье на максимум, перетаскивает меня к себе на колени и горячо, жадно, с хрипами и рычанием забирает инициативу.

Я не знаю, что со мной. Огненный вихрь жаром проносится по венам. Наверное, я теряю рассудок от боли и пережитого страха. Не могу себя контролировать. Не хочу его останавливать. Безумие… да, вероятно, так выглядит именно оно. Парковка у здания следственного комитета. И всё, что нас отделяет от посторонних взглядов, это тонировка на боковых стёклах и стена, в которую упирается «морда» машины.

Мне очень нужно живое тепло. Я без него задыхаюсь.

Мы жадно целуемся. Дикие. С сорванными тормозами. Забывая обо всём. Царапаю ногтями его сильную шею. Артём судорожно выдыхает. В его серых глазах бушует стихия. Гроза, молнии. Они жалят меня везде, где он прикасается.

Никогда в жизни я не делала ничего подобного. Пересаживаюсь верхом на его мощные бёдра. Нервно дёргаю ремень на штанах, чувствуя сильное мужское возбуждение.

– Яра, – он ловит мою руку на своей ширинке.

– Не говори ничего, пожалуйста, – умоляю его.

Верхняя губа Фина вздрагивает. Глаза становятся ещё темнее. У меня в ушах стучат ошмётки разбитого сердца, а руки продолжают неловко расстёгивать его штаны.

Он задирает вверх шерстяное платье, которое одолжила мне Катя. Чёрт, да на мне даже трусы чужие! Мокрые насквозь.

Ну и что. И пусть…

Забираюсь ладонью в его боксеры. Обхватываю горячий тяжёлый член. Большой, мощный, как внутренняя сила моего спасителя. И это не благодарность за помощь. Я просто хочу так. Мне нужно. Артём говорил, я имею право на свои желания.

Задвигаю все оправдания как можно глубже. Я запретила себе их.

Вожу ладонью по члену Фина. Он тяжело сглатывает, убирает мою руку, приподнимает и насаживает на себя, распирая изнутри, растягивая, выбивая из моих лёгких дыхание. Толкается снизу, глядя мне в глаза. А я смотрю в его. Наклоняюсь к мужественному лицу, целую со стоном. В меня стреляет обжигающим удовольствием. Живым теплом, которого я так хотела.

Мне никогда не было так хорошо. Семь лет была замужем. Мой муж наизусть знал моё тело и как сделать так, чтобы я кончила. Сейчас и это напоминает мне иллюзию. Мой первый настоящий секс, дурной до невозможности, происходит именно тут.

Окна запотевают от нашего дыхания. Мы срываемся в безумие, сжигая друг друга в оргазмах. Фин пачкает мои бёдра горячей спермой, успев выскользнуть. Хрипло дышит. И я вместе с ним. Как после забега с препятствиями. Мне не противно ощущать его семя на коже. Мне хорошо. Обещаю себе не жалеть о случившемся, даже если с Артёмом ничего не получится.

Нормально ли думать об отношениях в моей ситуации?

Я не знаю. Спрашиваю у того, кто немного адекватнее меня в эту минуту. Он крепко обнимает, натягивая платье на попу. Смеюсь ему в шею и целую горячую кожу. Мне до дрожи в коленях вкусно с ним.

– У меня была жена, – тихо шепчет Фин, поглаживая меня по спине. – Должна была родиться дочь. Но они погибли. Как раз семь лет назад. Такая вот роковая цифра у нас с тобой на двоих.

– Как ты это пережил? – отстраняюсь, чтобы поймать его взгляд.

– Сложно. Ты первая, к кому я позволил себе испытывать чувства. Лучший друг дал отличный совет: «разреши себе влюбиться». И я разрешил.

– А Майя?

– Майя спасала меня от одиночества два года. Она здорово помогла мне вернуться к нормальной жизни. Но я так и не смог полюбить её. Я ждал тебя, – легко целует меня в губы. – И кое-что понял за это время.

– Что?

– Мы сами выстраиваем себе барьеры, чертим границы и запрещаем себе же их переступать, думая, что так честно и правильно. А иногда надо просто жить дальше. Пройти боль. Перемолоть её внутри, чтобы остались только опыт и память. Остальное вышвырнуть из головы и пробовать заново. Ведь мы живы сегодня. У нас есть возможность попытаться. Завоевать свой второй шанс. Я хочу. Очень хочу быть рядом с тобой. Скрывать это дальше тупо и по-детски. Мне не пятнадцать. Я хочу любить, хочу семью.

Вместо ответа вожу губами по его скуле. Артём закрывает глаза. Глубоко дышит, откинув голову на подголовник сиденья, кладу свою ему на плечо. Какое-то время мы не двигаемся. В реальность врывается вибрация его телефона и всё портит. Не снимая меня с себя, Тёма принимает звонок.

– Понял, – его взгляд становится жёстким, а плечи напрягаются. – Мы едем. Да, Ром. Ствол с собой.

Ссаживает меня на пассажирское. Из-под своего сиденья достаёт пистолет и заводит машину.

– Что происходит? – пламя в венах быстро гаснет от заполняющего их льда.

– Лев со своими «кожанками» едет в посёлок к Суворову. Наши следуют за ним, но перехватить пока не успевают. Пристегнись, Яра. Мы поедем очень быстро!

Вот же мерзкий ублюдок! Прилип, хрен отдерёшь. Пасли его, пасли, а всё равно где-то упустили. Зато материала на него нарыли столько, что он не отмоется. Яра очень сильно нервничает. Я выключаю все лишние эмоции, оставляя себе только приятное – наш недавний спонтанный секс.

Набираю следака. Прошу, чтобы кинул нам в помощь оперов. Всё должно быть официально. Хочу, чтобы Лев мучился, а если я его просто грохну, то будет как у Ромки. Никакого удовлетворения. А так у нас ещё есть один повод сделать ему пожизненный по совокупности. Только бы успеть.

Мчусь по городу, нарушая всё и везде. Везёт, что ни одна тачка с ГИБДДшниками на маршруте не стоит. Иначе потеряли бы время на объяснение.

Ярина грызёт ногти, глядя на дорогу. Одной рукой удерживая руль, второй отнимаю её пальцы ото рта и сжимаю прохладную ладошку.

«Мы вышли на трассу» – приходит голосовое на мобильный.

Отлично. Парни всё же выскочили вперёд нас. Внутренняя пружина малость разжимается. Одному было бы сложнее. Там трое детей и две женщины.

Через несколько минут мы с Ярой выскакиваем на трассу с объездной, чтобы и тут не нарваться на пост. Выжимаю из своего Патриота максимум на дороге. Парней своих вижу чуть впереди от нас. Созваниваемся, согласуем действия, потому что очевидно, всё равно не успеваем. Лев у дома Суворова окажется раньше. Уехать не успеет, если не рванёт в противоположную сторону от города.

– Сидишь в машине, – спокойным тоном даю Яре инструкцию, – что бы не происходило. Окна не открывай. Потерпи немножко, пожалуйста. Знаю, это будет трудно, но Лев явно в отчаянии, раз кинулся сюда. А человек в отчаянии поступает непредсказуемо. Поняла? Я не отдам ему Весту. Просто не мешай мне делать мою работу.

– Я постараюсь, – сдавленно отвечает Яра, продолжая гипнотизировать дорогу.

У меня мобильник звонит. Номер скрыт. Надо взять.

– Не постараюсь, Яра. Обещай! – требую у неё и принимаю звонок.

Старший опергруппы на связи. Координируемся и с ними. Они ещё далековато от нас. Но дёргать чужих – это риск. С такими, как Салтыков, надо работать через своих.

Впереди виден посёлок. Тачки наших с Ромкой парней сворачивают на грунтовку. Раскидывая колесами грязь, едут прямиком к дому.

Расстояние между нами всё меньше. Мы с Ярой тоже сбавляем скорость, чтобы не убиться на этих «американских горках».

Вижу тачку Льва. Его «кожанок», встречающих наших парней стволами, направленными в лобовое. Встаю за машинами, прикрывая Яру.

– Веста! – вскрикивает она, увидев, как Лев с малышкой выходят из дома. За ними выскакивает Катерина. Он жёстко толкает её. Женщина отлетает и ударяется лопаткой о косяк.

– Здесь сиди, – напоминаю Яре.

Выхожу из машины. Катя меня видит, а Лев пока нет. Маленькая Веста держится за шею отца, закрывая ему обзор. Прикладываю палец к губам и машу Катерине, чтобы скрылась в доме. Умница всё понимает, недаром жена бывшего бойца спецотряда. Плотно закрывает дверь. Лев уверенно идёт к своей тачке, ещё не зная, что я держу его на прицеле.

Рисковать ребёнком нельзя. Делаю шаг от машины. «Кожанки» дёргаются в мою сторону. Мои парни моментально ловят момент. Вылетают из своей тачки и забирают этих уродов на себя. Веста пугается, увидев драку здоровых вооруженных мужчин. Громко визжит и крепче прижимается к отцу.

– Фин, – хмыкает Лев. – Значит, я всё-таки оказался прав. Я приехал за своей семьёй.

– Отпусти малышку, – стараюсь сохранять спокойствие.

– Ты трахаешься с моей женой? М?! Скажи, ты спишь с ней? – рычит Салтыков.

Забавно, что именно это сейчас его так волнует.

– Нет, Лев, – отвечаю всё так же спокойно. Мне надо потянуть время до приезда опергруппы. Они должны быть здесь с минуты на минуту. – Я не сплю с твоей женой. Отпусти Весту. Ей страшно.

– Где Ярина? – он её всё ещё не видит. Удачно я припарковался.

– Не знаю.

– Ты лжёшь! Моя дочь здесь, значит, и эта предательница где-то рядом.

– Возможно, но я не знаю, где она.

Мои парни неплохо справляются с «кожанками». Обходится без стрельбы. Скручивают, кладут мордами на капот, обшаривают карманы, вынимая оттуда колюще-режущее, и швыряют в траву.

– Папа, мне страшно, – плачет Веста. – Пусти. Я хочу к маме.

– Нет у тебя больше мамы, – хмыкает Лев. – Твоя мама мертва.

– Нет! – визжит Веста.

– Теперь у тебя есть только папа, моя принцесса, – продолжает нести откровенную херню этот псих, ещё больше пугая ребёнка. – Не бойся. Мы сейчас поедем домой. Там твои игрушки, твоя кроватка. Мы снова будем читать сказки.

– Я не хочу, – плачет малышка. – Где мама?

– Я же сказал, твоя мать…

– Мама! – кричит Веста.

Я дёргаюсь. Яра, дурочка, не выдержала слёз и криков дочери. Выбежала из машины. Рвусь к ней, Лев взмахивает стволом, прицеливается…

Выстрел.

Моё плечо пронзает адской болью. По рукаву футболки расползается алое пятно крови. Оглядываюсь. Яра замерла в ужасе. Веста снова громко плачет.

– В машину, – цежу сквозь сжатые зубы и зажимаю рану рукой со стволом. Выходит хреново, но ранение не критичное. Переживу.

Лев с дочерью на руках бежит к своей тачке. Не нравится самому руки пачкать? Привык, сука, убивать чужими!

Мои парни держат «кожанок». Я стараюсь прицелиться в стекло так, чтобы при выстреле не зацепило Весту. Ублюдок дёргает тачку с места. Быстро развернуться на размокшей грунтовке у него не получается. Буксует. Стреляю. Следом из моего ствола вырывается и вторая пуля, но Лев выкручивает руль в другую сторону, чтобы уйти от столкновения с машиной оперов, и я снова промахиваюсь. Теперь уже всё равно. Его зажали. За спиной я, впереди преграда в виде крупного автомобиля.

Спецы в бронниках выскакивают на улицу. Дальше всё происходит очень быстро. Не пристёгнутого Льва вышвыривают из машины и кладут мордой в грязь, прижимая к затылку дуло автомата, чтобы точно больше не дёрнулся.

Веста стучит ладошками по стеклу. Убираю ствол и иду к ней. Открываю дверь. Здоровой рукой вытаскиваю малышку с сиденья. Она обхватывает мою шею обеими ручками. Дрожит очень сильно. И жалобно плачет.

Мимо нас проходит Яра. Прямиком к операм. Грязного Льва уже вздёрнули вверх. Он смотрит на всех диким взглядом, ещё не веря в происходящее.

– Можно? – моя женщина спрашивает у старшего опера.

Тот вопросительно смотрит на меня. Киваю, и её подпускают к мужу.

Ярина подходит к нему почти вплотную. Я иду следом, удерживая на руке Весту. Раненая конечность липнет от крови. Оглядываюсь на шорох колёс. Ромыч паркует свою машину дальше всех. До нас добирается бегом.

– Чёрт, не успел.

Ему неудобнее всех было добираться.

Все в сборе. Застывают, ожидая, что будет дальше.

– Нравится ощущение? – как разъярённая кошка, фыркает Ярина в лицо мужу. – Когда твой идеальный мир разлетается на куски! Только знаешь в чём разница, Лев?

– Ты осмелела, я смотрю, – нервно скалится он.

– Я буду счастлива, – отвечает Яра. – А ты оказался по уши в дерьме. И сдохнешь там же! – замахивается и ударяет его по роже. – Ненавижу! – кричит ему в лицо. – За бабушку тебя ненавижу! За себя ненавижу! – её голос срывается. – Ты чёртов псих, Салтыков! И дочь я тебе никогда не отдам!

Разворачивается, идёт ко мне и забирает у меня Весту к себе на руки. Виновато смотрит на ранение.

– Всё нормально, – успокаиваю её.

– Нет, не нормально, – крутит головой, глотая слёзы. – Прости, – шепчет в ответ, прижимаясь губами к виску дочери. Веста жмётся к маме и цепляется за мою руку. Неожиданно. И так приятно, что я на мгновение забываю о боли.

Льва вяжут и заталкивают в машину. «Кожанок» его тоже забирают. Прощаемся с операми. Благодарим и отпускаем своих парней. Они здорово нам помогали всё это время. Теперь у них мини-отпуск.

Меня чуть покачивает. Ромка подставляет плечо и ведёт к своей машине.

– Мне надо остаться.

– Тебе надо в больницу, – качает он головой. – Им больше ничего не угрожает.

– Мы с тобой поедем, – вызывается Яра. – Да, Веста? – видно, что ей тяжело держать дочку на руках, но она всё равно не отпускает. – Веста, – зовёт не откликающуюся кроху.

– Поедем, – хнычет она.

Садимся в машину. Я вперёд. Девчонки мои сзади. Мне хреновато немного, но вместе с тем так хорошо. И ругать Яру за то, что выскочила на улицу, я не буду. Она очень хорошая, любящая мама и за свою девочку готова была кинуться в драку, несмотря на то, что противник явно был сильнее и опаснее.

В местной больничке меня забирают в хирургию. Обкалывают, вытаскивают пулю, зашивают. Предлагают полежать, но я отказываюсь. У меня две перепуганные девочки в коридоре. Я им нужен, а полежать можно и дома.

Пишу отказ от госпитализации. Огнестрел они оформляют как положено. Ментов не вызывают. Даю электронку следака, чтобы выслали копию. Это будет быстрее. А оригинал заберут потом.

Как только отпускают, покачиваясь, выхожу к своим. Нервный Ромка, виноватая Яра и зарёванная Веста ждут меня на кушетке.

– Бля. Бесит, что я не успел! – психует друг.

– Нормально всё. Мы справились. Опера отлично отработали. Лёва сядет и больше не выйдет.

– Обещаешь? – тихо спрашивает Яра. – Что он не выйдет больше. Обещаешь, Тём?

– Обещаю, – тяну к ней здоровую руку, чтобы обнять.

Усадив Весту на кушетку, подходит ближе и прижимается к моему плечу.

– Прости меня, пожалуйста. Я так испугалась за дочку. Я не смогла там сидеть, – оправдывается, из разъярённой тигрицы вновь превращаясь в нежную, запуганную кошечку.

– Я не злюсь, – целую её в макушку. – Пойдём домой?

– Да, – кивает она и трётся щекой о мою футболку.

Сегодня переночуем у Ромы. Полученный стресс надо переспать. А завтра будем думать, как нам быть дальше.

Остаток дня как в тумане. Все в подавленном состоянии. Помимо встречи со своим самым страшным демоном, на меня давит чувство вины, и оно становится сильнее, когда я слышу, как плачет Катя на плече у Ромы. Слабенькая Маришка держится ближе к маме, и шалопая Никиты совсем не слышно. Дом будто вымер, застыл в страхе, и в этом моя вина. Я привела Льва сюда. К этим людям, к детям, которые и так немало настрадались и только начали нормально жить.

Мы с Артёмом очень долго не могли успокоить Весту. Пришлось вызывать врача из местной поликлиники. Он дал ей успокоительные капли, и мне удалось уложить дочь спать. Но даже во сне она всё время всхлипывает. Я не отхожу от неё ни на минуту, отодвинув все собственные потребности на задний план.

Тёма рядом. Сидит прямо на полу с перебинтованным плечом. Я успела заметить, что ему так нравится. И это крупицей тепла отзывается у меня в душе.

– Иди ко мне, – хлопает по месту рядом с собой.

Целую Весту в лобик, поправляю ей одеяло и иду к Артёму. Сажусь рядом. Кладу голову на здоровое плечо.

– Тебе очень больно? – спрашиваю, взяв его за руку.

Переплетаю пальцы и подношу к своему лицу. Прижимаю к губам и вдыхаю запах его кожи. Она пахнет мылом, сигаретами, лекарствами и металлом. Это от пистолета, наверное. Отчётливо улавливаю каждый из запахов. Резковатые, горькие, мужские.

Артём закрыл меня собой сегодня. Эта пуля могла быть моей. Я хорошо помню траекторию своего движения в момент выстрела Льва. Он бы убил меня на глазах у нашей дочери.

У меня к себе всё больше вопросов. Наверное, без психолога или даже психиатра я с этим не разберусь. И Весте теперь точно нужен хороший специалист. Мне страшно за своего ребёнка гораздо больше, чем за себя. Я уже большая девочка, и у меня есть мощная опора, а у моей девочки только я. Ей всего пять. Боже! Она должна играть в куклы или носиться на велике по детской площадке, а не участвовать в перестрелках в качестве заложницы в руках собственного отца! Сказочный мир моей девочки тоже рухнул окончательно.

– Я выпил обезболивающее, – тихо отвечает Тёма. – А тебе нужно снотворное, иначе ты не уснёшь.

– Нет. Вдруг Веста проснётся и снова будет плакать?

– Я буду здесь. Присмотрю за вами.

– Снова? – мой голос вздрагивает.

– Всегда, – ещё тише отвечает он. Поворачивается ко мне. Требовательно берёт пальцами за подбородок и поднимает моё лицо на себя. – Я клянусь тебе, что Лев никогда не выйдет из тюрьмы.

– Ты что-то задумал, да? – смотрю, как потемнели его серые глаза.

Вместо ответа, Артём улыбается и нежно меня целует.

– Губы солёные, – шепчет он, аккуратно лаская их.

Я отвечаю не сразу, сначала принимая его прикосновения. Сдаюсь. Осторожно кладу ладонь на напряжённую шею своего телохранителя и позволяю себе снова упасть, как было днём в машине, и утонуть с головой в его дыхании, в его поцелуях.

Артём прерывает его сам. Проводит подушечкой большого пальца по нижней губе, сминая её.

– Спать, – целует в лоб и кивает мне на кровать.

– Ты ранен. Тебе нужен отдых, – искренне за него беспокоюсь.

– Это не первое моё ранение, – признаётся он. – И поверь, условия сейчас гораздо лучше. Я успею отдохнуть. Ложись.

Конечно же, он не отдыхает. Мне снятся кошмары. Артём тут же оказывается рядом. Будит, успокаивает, целует, оставляя на мне свой запах. Я засыпаю под него, как под успокоительное, чтобы через некоторое время снова проснуться.

В очередной раз открываю глаза. Тёма спит, сидя у кровати и держа за руку Весту. Дочка лежит у самого края, а он сидит ровно. Даже голову не опускает. Если бы я не видела, что у него закрыты глаза, и не слышала, как ровно он дышит, ни за что бы не поверила, что человек может спать в такой позе.

Поднимаюсь с кровати. Касаюсь плеча Артёма. Он тут же открывает глаза.

– Что случилось? – голос хриплый от усталости.

– Ложись, я посижу с ней.

– Яр…

– Ложись, я всё равно больше не усну.

– Окей. Через два часа подними меня, если сам не встану.

Отпускает ладошку Весты. Ложится на другой край кровати, где спала я, и моментально отключается. Выхожу в туалет. Уже просто сил нет терпеть. На обратном пути заглядываю на кухню за стаканом воды. Пить хочется не меньше.

Вздрагиваю, услышав шаги за спиной. Резко разворачиваюсь. Катерина.

– Ты спала вообще? – сонно спрашивает она.

– Немного. Тёма помог, – делюсь с ней.

– Вот и я так же, – проходит, наливает себе воды. Молча выпиваем и почти одновременно садимся за кухонный стол, обтянутый цветастой клеёнкой.

– Кать, прости меня, пожалуйста, – тянусь через стол и сжимаю ладонь молодой женщины.

– Ты-то здесь при чём? Это такие вот отморозки, как Мага или Лев, лишают нас сна и вообще покоя. Я вчера будто на время в своё собственное прошлое вернулась. Этот его ненормальный взгляд. Знаешь… Я ждала удара. Это ужасно.

– Он толкнул тебя, – вспоминаю я.

– Ерунда. Это уже ерунда. А вот когда вошёл в дом. Напугал оружием детей, маму. Кинулся за Вестой. Ужасно было. И даже Ромка на связи не сразу помог. Я снова почувствовала себя беспомощной. По сути, так оно было. Что я могла противопоставить вооружённому мужчине? Я попросилась к Роме на курс по самообороне. Не могу так больше. Буду работать и заниматься с мужем. Ты будешь? Артём тоже ведь может научить.

– Буду, – уверенно киваю. – Во мне вчера появилось столько силы и злости, а когда Льва увезли, пришло опустошение, и слёзы разочарованного в любимом отце ребёнка вывернули мою душу наизнанку. Да, я попрошу Артёма, чтобы он научил меня защищаться. Даже если мне это никогда не понадобится, я хочу знать, что смогу сама защитить и себя, и свою дочь.

Мы ещё долго сидим на кухне, изливая друг другу душу, скорее как сёстры, чем подруги, хоть и знакомы всего ничего. Нас с Катериной слишком многое объединяет, чтобы обращать внимания на такие мелочи, как давность знакомства. Никто не поймёт меня лучше неё. И наоборот.

Разговоры совсем недевичьи. Мы говорим о страхах, о боли, которую причиняли нам мужчины. О доверии к другим мужчинам. О том, как жить дальше, как любить, как растить детей, прошедших маленькую войну.

К нам выходит сонный Рома.

– Ты чего сбежала? – тепло целует жену.

Я отвожу взгляд, чтобы им не мешать. Смотрю на часы. Пора поднимать Артёма. Так не хочется.

– Ром, вы куда-то с утра ехать собираетесь? – спрашиваю, пока он не вышел покурить, засунув сигарету за ухо.

– Нет. Сегодня на базе внеплановый выходной. Работают только парни на объектах. А чего?

– Хотела, чтобы Тёма ещё немного поспал. Он с нами просидел всю ночь. Просил разбудить его через два часа, но это же так мало. И если вам никуда не нужно…

– Забей. Пусть спит. Я сам такой же бываю. Через два часа, это когда надо снова на пост заступить, а башка чтоб уже свежая была. Сон сбиваешь – и вперёд, дальше работать. В «полях» сон дороже золота, – смеётся он. – Не трогай, в общем, – взмахивает рукой с зажигалкой и уходит на улицу.

Мы с Катериной готовим завтрак. К нам присоединяется её мама, а детки все ещё спят. Рома заваливается на диван перед телевизором и тоже засыпает. Всем нужен отдых. Завтрак остаётся нетронутым. Катя идёт к мужу. Её мама садится к окну с журналом сканвордов, а я иду к своим.

Веста и Артём спят всё в тех же позах. Забираюсь между ними. Кладу одну руку на дочь, вторую на Тёму и закрываю глаза, считая удары собственного сердца.

К обеду меня будят тёплым поцелуем. Да таким, что я тут же распахиваю глаза, испугавшись, что увидит дочь. Пугаюсь ещё сильнее, не нащупав её рядом с собой.

– Тихо, всё хорошо. Она гуляет с Ником и Маришкой. Ромка смотрит, – успокаивает Артём.

– Сколько времени сейчас? – пытаюсь понять по небу за окном, но его затянуло тяжёлыми, серыми тучами, и время суток потерялось среди них.

– Три часа уже. Яр, я спросить хочу, – рисует пальцем по моей скуле, убирает за ухо прядку волос и очерчивает контур губ. – Останешься со мной?

Смотрю ему в глаза, быстро прокручивая в голове всё с момента нашего первого знакомства до этой самой секунды. Слушаю собственные чувства, отклик тела. Всё, что может помочь мне принять решение.

– Останусь.

– Спасибо, – он наклоняется и снова меня целует.

Целую его в ответ, обнимая и притягивая к себе. Шипит от боли. Извиняюсь и снова целую. Его живое тепло, настоящее, действительно мужское, надёжно укутывает меня, но не прячет от реальности. Просто поддерживает, помогает. Шепчет, что я по-настоящему не одна.

– Ты научишь меня защищаться? – спрашиваю, оторвавшись от его тёплых губ.

– Я буду тебя защищать.

– Я должна уметь сама. Научишь?

– Научу, – улыбается. – И стрелять тоже, если хочешь.

– Очень хочу. И любить, Тём. Ты научишь меня по-настоящему любить? Не так, как в сказке.

– В этом у меня не так много опыта, – смеётся он, – но я попробую.

На кухне тихо работает маленький телевизор. Слушаю его краем уха, заканчивая приготовление обеда, пока Веста бессовестно пользуется выходным Артёма.

Часов до одиннадцати он отсыпался после нескольких сложных дней почти без сна. Теперь совершенствует свои навыки в раскрашивании мультяшных героев. Смотрится довольно мило.

Снова заглядываю к ним. Устроились на полу, рассыпали цветные карандаши, и Тёма, весь такой большой и сильный, под руководством маленькой девочки заполняет розовым цветом пышное платье какой-то принцессы. Улыбается. Такой простой и домашний. Немного растрёпанный, в серой футболке и тёмно-синих спортивных штанах.

У нас сегодня нет сеансов у психолога. Да и вообще никаких планов. Мы решили провести день дома. Для прогулок холодно и слякотно. Подтаявший снег превратился в серую кашу на дорогах и совсем не вдохновляет на вылазку куда-либо. Артём только за сигаретами и хлебом на обед бегал.

Заметив меня, подмигивает и зовёт к ним. А я не могу. Надо следить за вторым, томящимся на плите.

– Ещё минут пять, и будем кушать, – говорю им.

– Оу. Тогда нам надо успеть всё собрать и помыть руки, – замечает Тёма.

– А потом ещё порисуем? Нам надо закончить, – делает умилительную моську Веста.

Артём ещё не научился этому сопротивляться. Смеётся и кивает, но тут же ставит своё условие. Они вообще очень легко между собой договариваются. Не знаю, как у него это выходит, но мне каждый раз становится очень тепло от их общения.

У Весты по расписанию после обеда короткий дневной сон. Психолог нам настоятельно рекомендовала соблюдать режим для малышки. Это помогает её психике быстрее восстанавливаться. Если так пойдёт дальше, то никаких последствий от пережитого не останется, и в сентябре следующего года мы сможем отдать мою девочку в детский сад. Не будет кошмаров про отца, не будет страха перед слишком резкими хлопками, которые ассоциируются с выстрелами. Всё будет хорошо. Нужно только ещё немного потерпеть.

Возвращаюсь на кухню. Перемешиваю тушёную картошку с мясом. Мой мужчина очень просил. За время, что мы живём вместе, я успела заметить: ему нравится простая домашняя еда. Артём превращается в большого, уютного и очень благодарного кота, если его вкусно покормить после тяжёлого рабочего дня. Приятные и несложные мелочи. Тем более пока у меня есть время этим заниматься.

По телевизору начинаются новости. Тёма открывает Весте дверь в ванную, а сам заходит ко мне. Обнимает сзади, прижимается губами к щеке.

– Так пахнет вкусно, – двусмысленно шепчет на ухо и трётся кончиком носа о кромку.

«Итак, о главном» – вещает диктор с экрана. – «Прошлой ночью в камере следственного изолятора был найден мёртвым Лев Яковлевич Салтыков. Тот самый владелец крупной сети клиник эстетической хирургии «Веста», за расследованием дела которого на протяжении вот уже трёх с половиной месяцев следила вся страна. Напоминаем, что Льву Яковлевичу Салтыкову было предъявлено обвинение в совершении сразу нескольких особо тяжких преступлений: в домашнем насилии, в изнасиловании собственной жены, в убийстве, в организации убийства, а также в покушении на убийство своей жены. И это только доказанные эпизоды. По совокупности Салтыкову грозило пожизненное, и приговор должны были озвучить уже на следующей неделе. Видимо, это и стало причиной его самоубийства прямо в камере. Больше никаких подробностей пока не разглашается. А теперь к другим новостям…»

Медленно поворачиваюсь к Артёму. Он стоит и ухмыляется.

– А мне не позвонили, – растерянно моргаю.

– У нас с тобой сегодня выходной. Завтра позвонят, – целует меня в кончик носа.

– Ты знал, что он не доживёт до приговора? – медленно доходит до меня.

– Конечно, – кивает Артём. – Кто бы ему дал? – хмыкает он. – У Салтыкова было три с половиной месяца агонии, Яр. Лев собственными глазами смотрел на то, как мы топчемся по осколкам некогда идеального мира, который он так тщательно создавал. И эти осколки медленно, по одному врезались ему в мозг, причиняя адскую боль и расшатывая психику. Ты же видела его на последних заседаниях, – напоминает. Киваю. Лев действительно не выглядел здоровым.

– Всё, чего мы хотели добиться этим процессом, мы добились. Ублюдок практически сломался. Наша с Ромкой охранка не пострадала. А теперь ещё и вы с Вестой не только в безопасности, но и стали наследницами его маленькой империи. Понимаешь… – косится на вошедшую на кухню дочку и договаривает тише, – Мы не могли допустить его перемещение в психушку. Понятно, что это не рядовая больница и там никто не будет с ним сюсюкаться. Но могли возникнуть те, кто захотел бы его вытащить по тем или иным причинам. Оттуда это сделать проще. Я не готов вами рисковать. Твой демон мёртв. Тебе больше нечего бояться, а следак, помогавший нам, свою звёздочку всё равно получит.

– Не верится, что Льва больше нет, – утыкаюсь лбом Тёме в грудь. – А почему ты мне сам не рассказал?

– Надеялся сделать это завтра. Не думал, что эту информацию уже сегодня запустят в новости. Прости, – быстро целует меня в губы.

– Мама, мы кушать будем? – подаёт голос Веста.

– Да, конечно, – улыбаюсь ей. – Конечно, будем.

Накладываю им картошку. Ставлю на стол корзинку с ломтями мягкого хлеба. Сажусь и ковыряюсь в своей, улыбаясь всё шире. У меня вырывается нервный смешок. Артём заметно расслабляется.

Неужели он думал, что я буду обвинять его в чём-то? Он спас меня и моего ребёнка. Он стал нашей опорой. Проводником в мире, который нам казался незнакомым и очень пугающим. Он возится с нами. Встаёт по ночам к Весте, если она плачет. Успокаивает меня, когда мне снятся кошмары. Он всегда рядом. Я не знаю, как справилась бы без него, без Катерины и Ромы.

Тёма ест, довольно морщась. Хлебом собирает остатки подливы с тарелки. Веста повторяет за ним. Демонстрируют мне чистую посуду. Так приятно, что хочется плакать. От счастья. От него я ещё ни разу не плакала, хотя думала, что со Львом у меня всё идеально.

Мой мужчина моет посуду. Дочка под его чутким руководством вытирает тарелки полотенцем. Мне не дают ничего делать, я же готовила.

– Почитаешь мне сказку? – просит у него Веста.

– Беги, выбирай. Я сейчас приду, – отсылает малышку Артём.

Подходит ко мне. Присаживается на корточки. Забирает в свои ладони мои и подносит к лицу. Водит губами по коже. Целует пальцы.

– Ответишь честно? – смотрю в его серые глаза, ставшие мне родными за последние три с половиной месяца.

– Не знаю. Ты сначала спроси, – целует меня в запястья и выше по предплечью. Одновременно и щекотно, и очень приятно.

– Ты обещал всё мне рассказывать, – напоминаю ему.

– Помню. Спрашивай, Яр.

– Ты убил Льва?

Его взгляд темнеет. Мужественное лицо становится суровее. Скулы острее, а зубы сжимаются до скрипа.

– Я обещал тебя защищать, – тихо отвечает Артём.

– Спасибо, – обнимаю его за сильную шею. Он теряет равновесие, падает на колени, обнимает меня за талию и прижимается к губам.

Всё же свой дом – это круто. Я всерьёз задумываюсь о том, чтобы и нам прикупить здесь уютное жильё. Свежий воздух, тишина, пахнет деревом, летом скошенной травой, а зимой морозом. Никогда бы не подумал, что у него есть свой запах. Здесь он ощущается отчетливо. Необъяснимый, но вкусный.

Яре с Вестой очень нравится сюда приезжать. Наша принцесса с Ромкиным Никитой целыми днями носится по улице. Домой не загонишь. Сегодня исключение. Мы с ними наряжаем высокую пушистую ёлку, пока Яра, Катерина и её мама крутятся на кухне, готовя праздничные закуски.

Малышня визжит, спорит о том, какую игрушку куда лучше повесить. Младшая сестрёнка Катерины закатывает глазки и улыбается. Ну да. Она же вся такая взрослая. Хотя на самом деле очень любит играть с Никитой и Вестой. Девочка немного окрепла, ей сняли часть ограничений, и она заметно расцвела.

– Слушай, ну всё удачно сложилось, – говорит Ромыч, поднимая Никиту повыше, чтобы он повесил большой синий шарик с серебристой веточкой поближе к макушке новогоднего дерева.

– Согласен. Я даже не рассчитывал, что огласка моего «выступления» при захвате Салтыкова сделает нам такую рекламу. На открытие курса по самообороне у нас уже практически полная группа.

– Угу, – кивает друг. – Начнём с общих занятий. Потом подтянем индивидуальные, и будет нормально. В следующем году нам нужно помещение побольше. Спортивный зал надо расширять, а лучше разделить, для курса отдельный необходим. И тир я бы побольше сделал.

Киваю. Мы стабильно хорошо растём. Самооборону для девочек у нас из спецов почти никто не преподаёт. Не хотят возиться. А бывшие спортсмены не знают тех нюансов, которые знаем мы, так сказать, крещённые боем.

– Что ты там говорил про индивидуальные занятия с девочками? – ревниво урчит Катерина, обнимая мужа. Ромыч тает и украдкой её целует, пока не видят дети.

Я иду к Ярине и бессовестно оттаскиваю её от стола, заставленного тарелками с заготовками будущих вкусняшек. Целую в нос и ухожу курить. Рома присоединяется через пару минут. Довольный до невозможности. Окончательно налаживается у них. У нас с Ярой тоже всё неплохо. Настолько, что в кармане зимней куртки у меня припрятана заветная коробочка с кольцом.

Банально, наверное, делать предложение любимой женщине под бой курантов, но в нашей жизни столько всего оригинального, что иногда хочется именно вот такой банальщины. Посмотрим, что из этого выйдет. Я немного волнуюсь.

– Держи, – Суворов протягивает мне белый бумажный конверт.

– Что это? – выпускаю в пространство густое облако из сигаретного дыма и пара.

– Новогодняя сказка, – хмыкает друг, – конец у которой ещё не написан.

Вскрываю. Подношу листы к уличной лампочке. Вчитываюсь. Короткий ёжик волос на затылке встаёт дыбом.

– Самое время поставить точку на этой странице. Перевернуть и начать писать продолжение. Тем более «перо» ты уже купил, – смеётся Суворов. – Удачи, Фин, – хлопает меня по плечу. – Я позову Яру?

– Зови, – поднимаю взгляд к небу, прося помощи у вселенной.

Сказка выходит так себе, хотя что-то подобное я предполагал, пока Ромка собирал информацию и копал всё глубже и глубже по моей просьбе. Нашёл. Иначе это был бы уже не Суворов.

Скрипнув, открывается дверь. Укутавшись в тёплое пальто, в расстёгнутых сапожках ко мне выходит Ярина. Присаживаюсь на корточки, застёгиваю молнии, бегущие по изящным икрам. Поднимаюсь и одеваю Яре капюшон, чтобы было теплее. Она постоянно улыбается таким простым вещам, которые я всегда считал нормой.

– Что такое? – спрашивает Ярина.

– Иди ко мне, – встаю сзади, распахиваю свою куртку и укутываю любимую женщину, прижимая спиной к себе. – Я хочу рассказать тебе сказку. Знаю, ты их теперь не любишь, но эту тебе обязательно надо услышать. Готова?

– Хорошо, – тихо отвечает она.

Копошится, разворачиваясь в кольце моих рук. Задирает голову, чтобы смотреть в глаза. Я не против. Так даже лучше, потому что как бы удивительно не было, но эта сказка, написанная много лет назад, про меня и Яру.

– Давным-давно в самом обычном городе жила-была самая обычная семья с достатком ниже среднего. Было у них всякое. И крики, и ссоры, и тумаки. Была и любовь. Жаркая и страстная по ночам. В этой любви родилась маленькая кареглазая малышка. Назвали её Нина…

Моё сердце болезненно сжимается. Так будет всегда, ведь это часть моей жизни, а значит часть меня самого.

Яра пока плохо понимает, о чём я. Закурив, делаю несколько частых, коротких затяжек. Дымлю в сторону от неё. Делаю глубокий вдох и продолжаю:

– Очаровательная была девочка. Добрая, милая. Она очень любила жизнь, солнце, много улыбалась. В доме родителей Нины на столе всё чаще стала появляться огненная вода не самого хорошего качества. Родители всё больше ругались, дрались. Ещё и друзья-разбойники повадились захаживать да громить жильё, ломать мебель. Соседям стало жаль маленькую Нину. Когда девочке было около двух лет, пришли женщины. Не феи, конечно, но девочку из семьи спасли. Показали её врачам и уже хотели поместить в специальный дом для детей, у которых родители тоже много ссорились и пили огненную воду. Но маленькая Нина так очаровала молодого врача, что тот тем же вечером поговорил с супругой, и Нину быстро забрали в новую семью и почти сразу увезли на другой конец страны.

Тушу окурок в жестяной банке-пепельнице, стоящей на широких перилах крыльца. Плотнее кутаю нас с Яриной в свою куртку. Слышу, как в окошко у меня за спиной стучится и что-то пищит Веста. Оглядываюсь. Катерина забирает её, чтобы мы смогли договорить.

– Маленькая Нина счастливо росла в новой семье и не знала, что в тот год, когда ей исполнилось три, далеко-далеко в её родном городе у девочки родилась сестра, тоже очень похожая на красавицу-маму, красоту которой сожгла огненная вода. А значит очень похожая и на саму Нину. Только эта малышка свою маму узнать не успела. Женщина скончалась сразу после родов. Организм был настолько ослаблен, что врачи ничего не смогли сделать. Новорождённой девочке дали очень красивое, редкое имя – Ярина и отдали её уже знакомым этой семье женщинам.

Яра начинает шмыгать носом. По её розовым от мороза щёчкам текут слёзы. Собираю их губами, чтобы не замёрзла.

– Отца девочки убили в пьяной драке. Но зато женщинам удалось найти родную бабушку Ярины и Нины. Как? Я не знаю. Она оказалась здоровой, крепкой женщиной. Ей рассказали историю девочек. И было принято решение – не забирать Нину из семьи, в которой она растёт. Не нарушать тайну усыновления и никак не лезть в её жизнь, чтобы не бередить сердечко малышки. Добрая бабушка взяла к себе Ярину, которой было около трёх месяцев от роду, и отдала ей всю свою нерастраченную любовь. Растила, учила. Нина тоже росла. И когда… Чёрт! Сейчас.

Вдыхаю, выдыхаю. Дальше сказка у меня не складывается, и я перехожу к реальности.

– Мы познакомились, когда Нине было девятнадцать, а мне двадцать один. Я уже носил погоны, а она была лёгкой, смешливой девчонкой, но очень рассудительной и действительно доброй. Она всё детство провела с родителями в разъездах, пока её отец набирался опыта у сильных врачей нашей страны. Потом они с семьёй вернулись сюда и осели. Он, кстати, сейчас возглавляет одну из известных клиник. А тебе, выходит, тогда было всего шестнадцать. Вы жили с Ниной в одном городе, но не знали о существовании друг друга. Твоя бабушка тщательно хранила эту тайну. Мы поженились…

– А потом она погибла вместе с твоим ребёнком, – тихо рыдая, хрипит Яра.

– Да. В тот год, когда ты вышла замуж за Льва.

– Мы действительно так сильно похожи? – шёпотом спрашивает она.

– Внешне. Я потом покажу тебе фотографии. У меня есть.

– И ты… ты…

– Нет, Яра. Мне по началу было очень трудно. Признаю. Я смотреть на тебя не мог. На меня лавиной накатили тяжёлые воспоминания. Это причиняло физическую боль. Она снилась…

Втягиваю ноздрями морозный воздух. Веду костяшками пальцев по влажной, холодной щеке Ярины.

– Потом мне стала сниться ты. Именно ты. И я понял, что перестал жить прошлым. Я нашёл своё настоящее и возможно будущее. Ты – не она. Ты совсем другая. И люблю я тебя. Ярину Андреевну больше не Салтыкову. И продолжение этой сказки зависит только от нас с тобой, – лезу в карман куртки, нащупываю коробочку с кольцом.

Что я там говорил про банальность? До боя курантов ещё минут сорок, но я чувствую, что именно сейчас должен это сделать.

Вожусь, вытаскивая золотой ободок из выемки в бархатной подушечке. В кулаке вынимаю его из кармана и раскрываю ладонь перед Ярой.

– Новая глава этой сказки может начаться прямо сейчас. Ярина. Яра… Я прошу тебя стать моей женой. Клянусь, что моё прошлое не имеет к моим чувствам и к этому предложению никакого отношения. Я иногда тяжёлый и далеко не идеальный, – улыбаюсь ей. – Но я правда люблю тебя. И Весту тоже. Вы уже моя семья, чтобы ты сейчас не ответила. И я всё равно сдержу все свои обещания. Поэтому прошу тебя дать ответ, не опираясь на них. Только на собственные чувства и желания.

Яра долго смотрит на кольцо. Нам в стекло уже стучит Рома и показывает на часы. Киваю другу. Беру Яру за руку и вкладываю кольцо ей в ладошку. Веду в дом. Помогаю раздеться. Нас окутывает запахом хвои, тёплого дома и новогодних салатов. Дети уже шумят за накрытым столом. Рома разливает шампанское по бокалам. Рассаживаемся, провожаем старый год и готовимся встречать новый. Яра рассматривает колечко на своей ладони. Его замечает непоседливая Веста и звонко, со всей детской непосредственностью спрашивает:

– Вы поженитесь?

Не знаю, как она поняла, что это обручалка. Может быть, для неё пока все кольца, подаренные мужчиной её маме, считаются именно таковыми, но выходит довольно мило.

– Мам, – требует ответа малышка, которую я всё чаще называю «наша».

– Да, – Яра поднимает на меня взгляд и … надевает кольцо на свой тонкий пальчик. – Поженимся, – пожимает плечами и очень солнечно улыбается.

– Девять! – наша большая семья, иначе и не назовёшь, начинает отсчёт. – Десять! Одиннадцать…

Мы с Ярой держим в руках по бокалу шампанского. Стоим и смотрим друг другу в глаза.

– С новым годом! – кричат вокруг нас.

– Ура!

– Спасибо, – тихо говорю своей женщине, – за то, что дала нам обоим второй шанс на счастье.