Слушайте внимательно.

Когда вы окажетесь в моём зале суда, не ухмыляйтесь. Не хмурьтесь, не корчите рожи и не считайте себя кем-то особенным, потому что, как только вы переступите порог моего зала, вы станете принадлежать мне. Я скажу вам, как ходить и говорить. Я скажу вам, как стоять и слушать. Я скажу вам все, что вам нужно знать. Я скажу вам, когда нужно начать думать, а когда лучше перестать.

Я скажу вам это прямо сейчас. Очистите свою голову от всякого мусора. Выбейте эту длинноволосую, ниггерскую, артистически-вычурную хиппи-яппи-говняную рэп-сатанинскую хэви-метал грязь из своих ушей, друг мой.

Потому что я судья, и то, что я говорю – это единственно правильный путь.

Итак, вы читатель, не так ли?

Слышал о таких.

Возможно, вам хотелось бы знать, что вы делаете в моем зале суда. Итак, книга, найденная у вас, является непристойной и незаконной. Если хотите знать мое честное мнение, то все, что назвали «Ночными видениями»[1], должно быть довольно мерзким. Вы можете называть это книгой, если хотите, но я не потерплю подобной дряни. Только не в моем зале суда. Потому что главный здесь я.

Я видел вас раньше, не так ли? Да, думаю, видел. Вот. У меня хорошая память. Полагаю, вы попадали в поле моего зрения раньше. Я полагаю, вы были одним из тех, кто говорил, что детям – богобоязненным детям, со всей их энергией и готовностью хорошо поработать за честную плату – не следует позволять работать в угольных шахтах, или учиться ремеслу у шпинделя, или управляться с шестернями камнедробильных машин. Чего именно вы надеялись этим добиться? Неужели вы не понимаете, что сердце Америки составляют её рабочие места? И когда вы отнимаете работу у детей, полных энергии и готовых работать не покладая рук за честную зарплату, вы раните Америку в самое сердце? Неужели вы не понимаете, что, лишая детей рабочих мест, вы заставляете поднять цены для всех остальных? А что будут делать дети, если они не смогут зарабатывать честным трудом? Ленивые дети становятся ленивыми взрослыми, мой друг. Их нужно с младых ногтей хорошо обучать, чем раньше, тем лучше. Свободное предпринимательство, низкие цены, хорошо обученные взрослые – вот что вы получаете, когда дети работают. Неужели вы этого не понимаете?

Нет, мне неинтересно слушать то, что вы хотите сказать.

О да, я помню вас. Вы были тем, с длинным языком. Вы были тем, кто сказал, что почувствовал запах гари. Кажется, больше никто его не заметил, не так ли? Кто во всем мире мог заметить такую вещь, как эта? Даже жиды её не заметили. Они зашли, просто зашли, потому что они были жадными, потому что думали, что получат душ, хотя знали, что идет война и вода нормируется. Они это знали. Но нет, они просто пошли в душевые, чтобы потратить немного этой нормированной воды, и им было наплевать на маленьких детей или больных стариков, они заботились только о себе. И вы были тем, кто сказал, что почувствовал запах гари, в то время как во всем мире никто, кроме вас, даже к ветру не принюхивался. Но у Бога есть способ позаботиться обо всем, друг мой. Бог уравновешивает чаши весов, и вам лучше поверить, что Он знает, что делает. Если бы все эти жадные жиды не пошли в душ, какой была бы численность населения Земли сегодня? У нас не было бы места, чтобы глубоко вдохнуть, не так ли? И только подумайте, на сколько больше стало бы преступников и сколько тюрем нам пришлось бы построить. Друг мой, вы очень либерально относитесь к деньгам других людей, не так ли? Ну, подумайте вот о чем: вы знаете, что они сделали с этими тоннами жидовского пепла? Вы ведь ничего не знаете об истории, не так ли? Они использовали этот пепел в качестве удобрения! И на этом пепле они вырастили обильные урожаи пшеницы, пошедшие на пропитание их народа! Они закопали этот пепел в землю, и из неё выросли чудеса! Пища, выросшая из этого пепла, накормила маленьких голодающих детей, а больных мужчин и женщин сделала здоровыми. Кроме того, если бы все произошло не так, как произошло, сегодня не было бы никакого Израиля, и многие из тех евреев, что родились в Израиле, не приехали бы в Голливуд, чтобы снимать фильмы, взволновавшие миллионы и побившие все рекорды кассовых сборов.

Но вы же должны были сказать что-то о сожжении, не так ли?

Ой, теперь я вас раскусил! Вы были одним из тех битников, что несли плакат с надписью «Запретите бомбу». Что ж, слава Господу Всемогущему, что мы не запретили бомбу! Если бы мы прислушались к вам и вам подобным, мы бы уже сейчас лежали в могилах! Статуя Свободы держала бы в руках серп и молот! Но из-за того, что мы вас не послушали, Берлинская стена пала, и мы – победители. Да, сэр, мы все выиграли! Они будут лизать наши сапоги, а мы будем указывать им, когда прыгать и как высоко, и они будут это делать, потому что они не знают, что управлять страной – это то же самое, что управлять бизнесом. Что ж, теперь мы самые важные птицы в этом курятнике. Мы оказались в выигрыше, потому что не запретили атомную бомбу. А если бы запретили, то какой была бы сейчас наша энергетическая программа? Вы знаете, сколько людей полагаются на ядерную энергию? Вы хоть представляете, насколько важна ядерная энергетика для жизни и благополучия будущих поколений американцев? И вся эта чушь о небезопасности ядерных реакторов, о радиации в воздухе, продуктах питания и воде, и о том, что какой-то идиот в тысяча девятьсот каком-то там году сказал, что в бетоне образовалась трещина, и немного радиации вырвалось наружу! Где записи, я спрашиваю? Где доказательства? Кроме того, это никого из жителей страны не волнует. Их волнуют более важные вещи, например, святость нашего флага. Их волнует, как бы отменить двухцентовый налог на бензин и сигареты, идущий на оплату образования чьего-нибудь ребенка в другом штате. Их волнует данное Богом право носить огнестрельное оружие и по своему усмотрению охотиться на оленя с полуавтоматическим оружием. Их волнуют действительно важные вещи. Дайте мне комедию в субботу вечером, крышу над головой, хлеб на столе и игровую приставку «Нинтендо» для детей, и я буду доволен.

Но не вы. О, нет. Ваш послужной список говорит сам за себя.

Скажите мне кое-что. Что вы получили, стоя в том парке в толпе цветных, когда вас поливали из шлангов?

У меня есть мечта. Красивые слова, не так ли? Ну, человек, произнесший их, был так называемым проповедником, профессиональным оратором, так почему бы ему не говорить красивыми словами? О, этот человек знал, как завести толпу, не так ли? Но он все время смеялся над ними, он смеялся над ними, потому что у него были романы с женщинами, как и у его приятеля президента Камелота[2]. Итак, вы стояли там, в парке, и вас поливали из шлангов, и вы чувствовали дыхание собак, и чувствовали их зубы, и вы ехали в школьном автобусе, и не могли пить воду из обычного фонтанчика, и вы хотели поступить в колледж и проголосовать, и где теперь эта мечта?

Я скажу вам, где она, мой друг, если у вас хватит мужества выслушать меня.

Эта мечта разогналась, как потерявший управление автомобиль, и врезалась в стену реальности, и разбилась вдребезги, и никто не знает, как собрать эту мечту воедино. Как будто вы больше не можете найти нужные детали, а чертежи погибли в Мемфисе. У вас хватит мужества это услышать?

Вы сдались.

О, вы все еще кричите. Вы все еще скулите, но это скулеж побитой собаки. Эта мечта попала в шприц и во флакон, и вы можете купить её за пять долларов на углу, и вы можете прокрасться в дом, где другие побитые собаки сжигают мечты и всасывают голубое пламя в свои легкие, а потом вы можете мечтать, мечтать, мечтать, вы можете мечтать, пока Лен Байас[3] не выполнит слэм-данк[4] и Мэрион Берри[5] не воздаст хвалу Богу, и все цветные, улёгшиеся в могилу с мечтой, встанут и станцуют чечетку в костлявых рядах хора.

Вам действительно следовало бы почаще улыбаться, друг мой.

Раз уж вы читаете, скажите мне: где цветные писатели? Я их не вижу. Знаете, чтение само по себе – это что-то вроде вымирающего вида птиц, не так ли? И мне кажется, что большинство издательств выпускают одно и то же снова и снова, только под разными обложками. Чтение не сравнится с просмотром телепередач. Кому захочется читать, когда можно смотреть? Только не мне. Я хочу, чтобы меня развлекали, я не хочу прикладывать усилий, чтобы развлекать себя. Ну, в любом случае, большинство писателей начинают писать книги по сюжету напоминающие телешоу, не так ли? Быстрый экшн, экшн, еще экшн, автокатастрофы, вонзи нож, стреляй в меня, быстрее, быстрее, быстрее, аххххх, теперь мы подошли к концу. Наконец-то. Мне кажется, нужно давать людям то, чего они хотят. А им нужны кровь и экшен, сердечки и цветы. Что-нибудь со счастливым концом. Если им нужна реальность, они могут посмотреть новости. Вот почему, конечно, никто в здравом уме не смотрит новости.

Теперь мне отчетливо видно ваше лицо.

Это вы пели «Дайте миру шанс»[6]. Это вы воткнули цветок в заряженную винтовку национального гвардейца. Это вы зажгли свечу в знак протеста против войны во Вьетнаме. Это из-за вас все эти прекрасные храбрые парни вернулись домой, покрытые позором поражением.

Я надеюсь, вы довольны собой, трус.

Это ведь вы затеяли всю эту экологическое дерьмо, не так ли? Что хорошего в мире, где есть дельфины, если вы не можете заказать хороший кусок тунца в ресторане морепродуктов? Скажи мне, что киты сделали для меня такого, от чего мое сердце должно обливаться кровью? Видите этот молоточек? Примерно столько же ума у кита. Это вы снова почувствовали запах гари, там, на Амазонке. В очередной раз вы делаете это – лишаете иностранцев возможности найти работу. Вы знаете, что происходит, когда иностранцы не могут найти работу? Они приезжают в Америку, выпрашивая подачки. Так что оставьте их в покое, пока наши налоги еще больше не выросли! Да, держу пари, вы даже считаете, что мясо воняет, не так ли?

Это были вы, всегда вы. Говоря, что у женщины должен быть выбор, говоря, что СПИД – это не Божий способ истребления педиков, говоря, что бездомные не по своей воле оказываются в этих картонных коробках, что американская промышленность больна. Ну, если она и больна, то только потому, что мы лишили детей работы, и каждое поколение вырастает ленивее предыдущего. Это всегда вы, говорящие, что порнография должна маскироваться под искусство и развращать наших маленьких детей, говорящие, что поклонники сатаны и ниггеры должны иметь право извергать в нашем эфире любую желчь, какую им заблагорассудится.

И это все еще Америка, клянусь Богом.

И теперь я здесь главный.

Знаете, многие люди говорят, что не знают, что такое порнография. Я знаю, что это такое.

Это все, что мне не нравится.

Возьмите эту так называемую книгу, за чтение которой вас арестовали. Я думаю, это прекрасное название, не так ли? «Ночные видения», восьмая часть. Вы хотите сказать, что было еще семь книг, похожих на эту? И вообще, что означает «ночные видения»? Это что-то вроде лихорадки? Болезни? Да, это болезнь, не так ли? Просматривая некоторые из этих так называемых историй, я получаю «ночные видения», это точно.

Это и есть те самые так называемые писатели? Джон Фаррис? Стивен Галлахер? Джо Лансдэйл? Мне кажется, я когда-то встречал этих людей в зале суда. Видите ли, у меня хорошая память.

Да, давайте просто взглянем на некоторые из этих названий. О, вот отличное: «Волосяная рубашка»[7]. Держу пари, что моя бабушка с удовольствием свернулась бы калачиком рядом с ней. «Доброе утро, папочка»[8]. Я уже чувствую запах непристойностей. «Ручка мертвеца»[9]. Ух ты, порнография и поклонение смерти. «Охотник, убийца»[10]. Это уже не так приятно, не так ли? Я не хочу даже смотреть на «Время драйв-ин»[11], потому что знаю, что это мерзость. Я вижу, что имя Господа употребляется всуе в «Выхожу на улицу. Лето. 68»[12]. Да, это лето такой человек, как вы, могли бы запомнить, не так ли?

Когда же вы наконец запомните другое, друг мой?

Читать эту непристойность больше нельзя.

О, да, я знаю, как называются эти истории. Предостерегающие истории, не так ли? И некоторые люди могут попытаться сказать, что в этих историях есть какая-то ценность и смысл? Так вот, эти люди очень, очень больны. Мне не нужно совать нос в канализацию, чтобы знать, что там течет. И мне не нужно читать эту книгу, чтобы понять, что этих так называемых писателей нужно посадить и заняться их перевоспитанием, чтобы они поняли, что такое хорошая, развлекательная литература. Посмотрите, что получилось с Элвисом Пресли. Он был болен на всю голову и не мог спеть ни одной ноты, пока его не сняли в тех фильмах, и тогда он смог спеть несколько замечательных, здравых песен.

Если хотите знать мое мнение, этой восьмой части «Ночных видений» нужна очень большая доза здравости.

Нет, я не собираюсь ее читать. Ни одной истории. Я не хочу тратить свое время впустую. Если я и буду читать книгу, то это будет либо Библия, либо автобиография Дональда Трампа. Вот человек, который должен быть президентом.

Позвольте мне кое-что прояснить для вас, мой друг.

Если бы такие так называемые книги, как восьмая часть «Ночных видений», были брошены в костер и горели там до тех пор, пока пепел не разлетится по ветру, мир был бы намного добрее и ласковее. Людям не нужно смотреть в зеркала, думать и переживать из-за разных вещей. Людям нужно просто славить флаг, знать национальный гимн, приклонять колени в молитвах Богу и смотреть телевизор.

Я объявляю вашу деятельность подрывной, а вас опасным для нашего общества человеком. Вы будете выведены из этого зала суда и помещены в такое место, где ваши взгляды и идеи увянут и умрут. Когда это произойдет, я, возможно, позволю вам снова присоединиться к нам.

Но не рассчитывайте на это.

Я знаю вас. О да, я знаю, кто вы. Ваше имя было в моем списке очень, очень давно.

Что ж, это мой зал суда. Я судья, и то, что я говорю – единственно верный путь.

И совсем скоро мы нальем бензина и чиркнем спичками, а потом посмотрим, что скажут мистер Марк Гомик Твен, и мистер Эдгар Дурачина По, и мистер Стивен Богохульник Кинг, и мистер Джей Ди Сатанист Сэлинджер, когда огонь заткнёт из рты.

О, какой это будет чудесный огонь!

Этим Фаррису, Галлахеру и Лансдэйлу тоже придется замолчать. Я позабочусь об этом лично.

Поймите это, мой друг.

Я полностью поддерживаю свободу слова.

До тех пор, пока я согласен с тем, что говорят.

Следующее дело.