Он выглядел гораздо старше своих двадцати двух лет.

Высоченный: все они на материке высокие. Тёмные волосы коротко подстрижены и зачёсаны назад. Под стального цвета глазами залегли глубокие серые тени, форму губ было не определить, так крепко он их сжимал. Нос с горбинкой, фамильный признак Рени́ров, заострился и торчал на лице со впалыми щеками, словно одинокий риф во время отлива. А ещё он очень подходил своему дворцу – или дворец ему. Одинаково безличные, строгие и холодные.

– Светлого дня, Ваше Величество, – низко согнулся мой отец.

Я замешкалась с поклоном, и сестра толкнула меня локтем.

– Здравствуйте, ло́у Келáо, – произнёс Бергáн на диалекте островов, причём с ужасным акцентом.

Его голос звучал устало и слегка раздражённо. Император Кергáра не ожидал ничего хорошего от встречи с «островным князьком». Оборот я подчерпнула из шепотков встреченных по пути имперцев. Пересуды сопровождали нас всю дорогу: полагая, что мы не знаем языка, кергарцы не стеснялись в выражениях. Откровенной неприязни они не проявляли, скорее осторожность и любопытство.

– Внимательно слушаю вас, князь.

Отец торопливо заговорил. Поскольку свою речь он репетировал весь неблизкий путь от дома до материка, я успела выучить каждое слово и сейчас не особо прислушивалась. Смысл сводился к тому, что Айлу́ предлагали империи услуги своих водников. Секрета, который мы хранили веками, больше не существовало, и папа первым из князей решил извлечь из этого прибыль. К тому же наш остров участвовал в войне лишь косвенно, что повышало шансы на благосклонность Кергара.

Берган почти не шевелился, и я осторожно, из-под ресниц, продолжала рассматривать его. Наверное, он был красивым; мог бы быть красивым, если бы не болезненная измождённость. Казалось, безупречная осанка – результат желания держаться прямо в то время, как на его плечи давит непосильная тяжесть. Словно где-то под строгим серым костюмом скрывался железный штырь, на который императора насадили, точно жука на булавку. За плечом Бергана неподвижно замер худощавый мужчина неопределённого возраста. Внешнее сходство подсказало мне, что это и есть льен Бришáр Вело́н, всемогущий глава Третьей службы Кергара и троюродный брат императора. Он слушал отца едва ли не внимательнее Бергана, но почувствовал моё внимание и бросил на меня быстрый цепкий взгляд, от которого я поёжилась. Лацкан элегантного пиджака льена Велона украшал скромный золотистый значок – вписанное в ромб восходящее солнце, герб династии Рениров. Знак присяги империи, атрибут государственного служащего.

– Благодарю вас, лоу Келао, – без воодушевления ответил император, как только отец умолк. – Ваше предложение чрезвычайно интересно.

Если бы перед «интересно» он поставил «не», его интонация более соответствовала бы смыслу.

– Это всё, что вы хотели сообщить лично? – уточнил император.

– Нет, Ваше Величество, – отец обернулся и поманил нас с сестрой. – Позвольте представить вам моих дочерей: Лиáра и Илáйя.

Пришлось ещё раз поклониться, мазнув косой по полу. Заодно я убедилась, что ковёр в приёмной не выцвел от времени, а изначально подбирался в тон унылым бледно-зелёным стенам.

– Ни для кого не секрет, что вы ищете спутницу жизни. Непременно с островов и знатного происхождения, – отец многозначительно улыбнулся. – Насколько мне известно, прочие князья пока в раздумьях. Но Айлу всегда были на шаг впереди остальных островов. Любая из моих дочерей будет рада составить ваше счастье.

Вот теперь Берган опешил. От бесцеремонности отца или от самого предложения, но он заметно растерялся. Настолько, что покосился на льена Велона.

– Это… несколько неожиданно, – император по очереди оглядел меня и Лиару. – В Кергаре не приняты договорные браки, но, признаться, я действительно намерен взять в жёны островитянку. Нужно положить конец разобщённости островов и материка, и мой долг – подать подданным пример.

Льен Велон негромко кашлянул. Берган недовольно повёл плечом, лоб перерезала вертикальная морщинка. Я опять подумала: он не может быть настолько молод! Всего на год и три месяца старше меня, если верить официальным данным.

– Лоу Келао, такие важные вопросы не решаются за минуту, – вежливо вмешался льен Велон. – Ваше Величество, позвольте мне проводить уважаемого князя в гостевые апартаменты и попутно обсудить с ним аспекты его пребывания в Кергаре.

– Проводите, Бриш, – с явным облегчением согласился Берган. – Всего доброго, лоу Келао. Лоу Лиара, лоу Илайя, рад был познакомиться.

Оставалось лишь в третий раз подмести косой пол и чинно последовать за отцом и Велоном. В дверях точно морской чёрт дёрнул меня оглянуться.

Из императора будто выдернули тот стержень, что помогал ему держаться неестественно прямо. Берган ссутулился, опёрся руками о стол и опустил голову. Это было настолько по-человечески, что моё сердце ёкнуло. Я чуть не споткнулась, но Лиара подхватила меня за локоть.

Больше отцовский план не казался мне абсурдным.

***

– Я не хочу за него замуж, – с нажимом произнесла сестра.

– Почему? – почти спокойно поинтересовался отец.

– Он неживой. Пустая оболочка, а не человек. Глаза стылые, мёртвые. Не представляю, что я буду делать с ним в постели!

– Смирно лежать и раздвигать ноги. А родишь наследника – и можешь заводить любовника, – отец ухмыльнулся. – Ты видела, как на тебя пялились придворные? Чуть не окосели. Только свистни – с десяток претендентов рванётся, на бегу теряя штаны!

Я поморщилась. Тонкий налёт благопристойности слетел с отца, едва за нами закрылась дверь. Айлу – потомки пиратов, а нынче поголовно контрабандисты, и до двадцати лет будущий князь носился по океану не в самой подходящей компании.

– Ой, гляньте! Наша И́я опять корчит из себя незнамо что! – заметила моё недовольство Лиара. – Ну давай, сестрёнка, упрекни нас за отсутствие манер!

– Ты сама всё сказала, – я разгладила несуществующую складку на платье.

– Ия, мы отправляли тебя учиться не для того, чтобы ты задирала перед родными нос, – отец дёрнул меня за косу. – Только намекни – и Ли уступит тебе место императрицы. Льен Велон заверил меня, что Его Величеству совершенно всё равно, кого взять в жёны, лишь бы она была лоу. Брак чисто политический. Конечно, император предпочёл бы Сайо́ или Койу́, но единственная дочь князя Сайо уже замужем, а у князя Койу одни бесчисленные племянницы-бесприданницы.

– Зачем ему Сайо, если его троюродная сестра стала женой младшего лоу Соáйро? – резонно заметила Лиара. – Того, страшненького… Как его – И́рсин, И́ршин?

– И́ршен, – скривился отец. – Эти ушлые Соайро везде успевают.

– Там романтическая история, – не выдержала я. – Сын князя попал в плен и стал рабом, а льена Юлиáна его купила.

Отец и Лиара посмотрели на меня, словно на говорящую рыбу.

– Ох, Ия, – вздохнул отец. – Не присутствовал бы при твоём рождении – не поверил, что ты моя родная кровь. Романы на ночь читаешь, в сказки веришь… Знаешь, правда: выходи-ка ты за Бергана. Ли чего доброго и впрямь понесёт не от мужа, а от любовника, позора не оберёшься. А ты будешь хранить верность даже этой глыбе льда.

– И выйду! – собственный голос показался мне чужим.

– Вот и славно, – усмехнулся отец. – Мне тоже без разницы, за какой из дочерей приданое отдавать. Если, конечно, Велон не врёт и императору неважно, как его жена выглядит. Любой маломальский мужик с глазами из вас двоих выберет Ли.

Сестра показала мне язык – выходка, недостойная дочери князя и совершенно неуместная в её возрасте.

– Жена – это не только ресницы и сиськи! – вспыхнула я. – У императрицы ещё и ум должен быть, и образование, и умение держать себя!

– Ну-ну, – добродушно рассмеялся отец. – Ты только при других мужиках такое не ляпни. И подумай: искал бы император умную жену – он хоть какой-никакой отбор объявил бы. Побеседовать захотел бы с претендентками, чтобы этот ум оценить. Но Берган после демонстрации возможностей водников, прости за прямоту, чуть не обделался со страху и теперь собирается привязать острова родством. Против наследника, в котором течёт кровь лоу, никто из нас не выступит. Так что, умница моя, сиськи ему нужнее: иначе на жену не встанет.

Отец огладил толстенную серебристую косу – гордость любого водника.

– Может, и вообще не встанет. Ли правильно подметила: замороженный он слишком. Двадцать два года – а взгляд как у старика. Велон и то моложе кажется.

Мои щёки запылали.

– Хватит, пап, – неожиданно вступилась Лиара. – Ты совсем уж Ию в краску вогнал. Верит она в сказки – и пусть верит, никому не мешает.

Она серьёзно посмотрела на меня:

– Ия, если ты согласна стать женой Бергана, я за тебя всю жизнь Всевышнему молиться буду. Чем хочешь помогу. Я как императора увидела – аж нутро воспротивилось. Папа не шутит: я с первым попавшимся кергарцем лягу, лишь бы не с этим отмороженным. Он у меня отвращение вызывает до кишечных колик.

Я изучала отведённые нам покои. Две отдельные спальни и общая гостиная между ними, тёмная мебель, блёклые ковры, плотные гардины, не пропускающие свет. За окнами накрапывал дождь, мелкие капли усеяли стекло. Мрачно, неуютно. Весь Кергар – тусклый и бледный. Мало солнца, зябко, мерзко.

– Илайя! – требовательно окликнул отец.

– Согласна, – произнесла я громко и чётко.

Лиара взвизгнула и расцеловала меня в обе щеки.

Ближе к вечеру нас навестили гости – со всеми необходимыми церемониями. В половине четвёртого чопорный льен в строгом тёмно-синем костюме доставил письмо. «Не будет ли лоу Келао столь любезен принять…» – и так далее на целый лист. Лиара с отцом рассмеялись.

– В одном доме живём, а бумагу изводим, – отец фыркнул и отбросил конверт с золотым тиснением. – По-простому не зайти: надо одного слугу посадить словеса выписывать, второго за ответом гонять.

– В империи нет слуг. У них или и́нго, или служащие, – я подобрала письмо с ковра и внимательно перечитала. – Нас собирается посетить двоюродный брат императора, Áндер Ренир, а он живёт в пригороде Грасо́ра.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво спросила Лиара.

– На конверте указан адрес.

– Это же на имперском, – сестра поглядела на меня с уважением. – Ох, Ия, умная ты! Точно Всевышний никого не обделяет: красоты не отвесил, зато голова светлая.

– Светлая-то она светлая, – мрачно заметил отец, – только давай-ка ты, Ли, сестру приукрась. Глаза намазюкай, губы… что там ещё. А сама краску смой с лица. Иначе, боюсь, никакой ум не поможет. Не польстится император на Илайю.

Я отвернулась, чтобы скрыть подступившие слёзы. Да, на фоне Лиары я теряюсь: и груди такой нет, и талия не настолько тонкая, чтобы двумя руками обхватить. Коса густая, но что в ней проку? Волосами лицо не скроешь, черты же у меня далеки от совершенства. Рот большой, нос длинный, лоб маленький, щёки бледные. И в довершение расстройства глаза не насыщенно-голубые, а тёмные, свинцово-синие, как штормовые тучи в сезон ураганов. Наследство бабушки с архипелага. Маме, сестре и брату это наследство только на пользу: они высокие, яркие и синеглазые, с волосами из белого золота. Одна я уродилась не пойми в кого.

– Не хнычь, – Лиара крепко взяла меня за руку и повела в ванную. – И на отца не обижайся. Он по-своему прав, – она понизила голос. – Мужчины крайне примитивно устроены: в первую очередь оценивают девушку по внешности. И если ты хочешь, чтобы они разглядели в тебе другие достоинства, следует для начала их не оттолкнуть.

Сестра тщательно смыла с себя косметику, затем критически оглядела меня.

– Платье смени, – приказала она не терпящим возражений тоном. – Морская зелень из тебя утопленницу делает. К твоим глазам надо маренго. Надень то, которое мама подарила тебе на выпускной.

Спорить с ней я не стала. Послушно переоделась и вернулась. Лиара прошлась по моему лицу пуховкой, мазнула румянами по щекам, долго мудрила с глазами. Я терпела. Наконец, сестра отступила на шаг, чтобы оценить результат.

– Сойдёт, – удовлетворённо выдохнула она. – Для контраста я напялю что-нибудь тёмное и закрытое. И улыбайся, Ия, улыбайся! Кислая мина никого не красит.

Гости прибыли точно в назначенное время: часы с завитушками под старину прозвонили семь. Андера я узнала сразу: слишком велико было сходство с императором. Тоже высоченный, сероглазый и горбоносый, однако в отличие от двоюродного брата Андер выглядел более живым и энергичным. За ним следовал импозантный мужчина средних лет, щеголевато и изысканно одетый. Он казался бы милым и безобидным, если бы не оценивающий, хитрый прищур. Третий гость, Бришар Велон, кивнул нам как хорошим знакомым.

– Лоу Келао, позвольте представить вам моих спутников. Льены Андер Ренир и Толиáн Леги́р, глава Второй службы Кергара. Льены, это лоу Ти́мио Келао, князь Айлу, и его дочери Лиара и Илайя Келао.

– Очень рад знакомству, – Андер изящно склонил голову.

Взгляд серых глаз пробежался по Лиаре, затем по мне. Легир церемонно поклонился и оглядел нас с сестрой более внимательно. Я смутно представляла, чем занимаются три независимые императорские службы, но, судя по высокому положению того же Велона, явно чем-то важным.

– Простить мой плохой язык, – произнёс Легир. – Понимать я всё-всё, говорить пока с ошибка.

Сестра тихонько хихикнула. Глава Второй службы из-за «плохой язык» не переживал, на Лиару он посмотрел снисходительно, словно взрослый на неразумного ребёнка.

– Я учить островной шесть месяц. Ещё шесть месяц – и легко писать поэма прекрасный княжна.

– Прошу вас, льены, присаживайтесь, – отец указал на мягкие кресла. Мы с сестрой предпочли занять небольшой диванчик чуть в стороне.

– Лоу Келао, наш визит – неофициальный, – начал Андер, когда все расселись. – Хотелось бы, насколько это возможно, до каких-либо публичных объявлений всесторонне обсудить предложение, которое вы сегодня сделали Его Величеству.

Не знаю, сколько месяцев учил язык двоюродный брат императора, говорил он бегло с едва заметным акцентом. Если они все в Кергаре такие способные, то насчёт поэм Легир не шутил.

– Какое из двух? – очень правдоподобно притворился отец.

– То, которое касалось ваших уважаемых дочерей, – Андер позволил себе одарить нас с Лиарой лучезарной улыбкой. – Надо признаться, это весьма дальновидно с вашей стороны – привезти их обеих в Грасор и представить Бергану. Теперь, когда Его Величество своими глазами увидел, как хороши островитянки, его желание упрочить мир между островами и Кергаром усилилось.

– Желание похвальное, – одобрил отец. – Но прежде я хотел бы прояснить один важный момент. Известно ли Его Величеству, что способности водников передаются лишь от отца к сыну? Дети моих дочерей не будут обладать даром.

Андер и Легир переглянулись.

– Разумеется, известно, – вместо них ответил Велон. – Шен… Мой зять, лоу Иршен Соайро, прочёл нам целую лекцию о Повелителях волн. Император не рассчитывает заполучить одарённого ребёнка. Его брак должен служить иной цели – показать, что отношения между материком и островами могут быть не только взаимовыгодными, но и родственными.

При упоминании князей Сайо отец поморщился.

– Его Величество вдохновился примером льены Юлианы, – подхватил Андер.

На этой фразе по губам Велона скользнула тень улыбки.

– Что ж, – отец откинулся на мягкую спинку кресла, – в таком случае я повторю то же самое, что утром сказал императору: любая моя дочь станет ему прекрасной женой.

Теперь все трое наших гостей обменялись многозначительными взглядами.

– Айлу – пятый по значимости среди островов, – осторожно заметил Андер. – Однако у ваших подданных, лоу Келао, достаточно своеобразная репутация. Вас называют… м-м-м…

– Морскими разбойниками, – без тени смущения продолжил отец. – И это правда. В отличие от тех же Сайо или Койу наш остров – сплошные скалы. На тонюсеньком слое наносного грунта с трудом выживают лишь самые неприхотливые растения. О том, чтобы сеять зерно или пасти коз, не идёт и речи. Зато у любого из нас есть свой корабль: у рыбака это простая лодка, у состоятельного человека – быстроходный катер, а у водника – дорогая яхта. Мы предпочитаем не береговые фермы, как наши соседи, а свободный промысел в океане. Увы, ещё век назад многие Айлу не гнушались пиратством. Сейчас самое большее, чем грешат наши моряки, – это контрабанда.

– Вы такой спокойный это говорить! – возмутился Легир. – Вы есть князь, должен поддерживать закон!

– Да, я – князь, – с достоинством выпрямился отец. – Моим людям необходимо кормить свои семьи. Если кроме улова они перекинут с Уá-Тáо на Оло́у пару ящиков вина или рулон ткани, беды не случится.

– Пару ящиков, – по-кергарски буркнул под нос Велон. – Да у них всегда трюмы до отказа забиты!

– Бриш, пусть с этим разбираются власти архипелага, – очень тихо осадил его Андер.

Велон вернул себе нейтрально-любезный вид.

– Прекрасный льена Келао, как вы понравиться Кергар? – Легир повернулся к нам с Лиарой.

– Здесь слишком холодно, – честно ответила сестра. – В Грасоре ещё терпимо, а в городе, где находится порт, у меня пальцы мёрзли. И это ещё только осень, не представляю, какие у вас зимы!

Андер закашлялся.

– Если верить календарю, сейчас у нас лето, – невозмутимо вставил Велон. – Правда, через неделю оно закончится. Хотя в Скиро́не с его приморским влажным климатом лето мало чем отличается от весны или осени.

Лиара уставилась на него, точно он заговорил на чужом языке.

– Светлые духи! – воскликнула она. – Как же вы живёте?!

– Привычка и тёплая одежда, – невозмутимо пожал плечами Велон.

Сестра в лёгком платье из тончайшего шёлка зябко поёжилась. Её лицо красноречиво выражало невысказанное: «Хочу домой!» Андер поспешил перевести тему:

– Княгиня не рискнула отправиться с вами, лоу Келано?

– Ей и дома есть чем заняться, – грубовато отозвался отец.

Я опустила голову, скрывая улыбку. На самом деле мама рвалась поехать с нами. Во-первых, «любопытно взглянуть на этого мальчика-императора». Во-вторых, «что они носят в своей ледяной империи?» И в-третьих, «Тимио, ты опозоришь наш остров своими отвратительными манерами!» Все эти во-первых, во-вторых, и в-третьих были безжалостно пресечены жёстким: «Моей женщине нечего делать среди северных варваров». Уговоры на этот раз не помогли. Отец искренне считал, что все мужчины Кергара только и ждут, когда Адéла Келао осчастливит их своим визитом. Несомненно, единственно с целью обольстить и увести княгиню у мужа. В чём-то я даже завидовала маме: сохранить подобную страсть после четверти века совместной жизни удаётся далеко не всем.

– Кроме ваших очаровательных дочерей у вас есть ещё дети? – полюбопытствовал Андер.

Отец гордо приосанился, как и всегда, когда речь заходила о брате.

– Сын и наследник, Ольéо.

– Вероятно, он младший ребёнок в семье?

Двоюродного брата императора явно ввёл в заблуждение моложавый облик отца.

– Не угадали, – он польщённо хохотнул. – Ольео – мой первенец, ему двадцать четыре года. Лиаре двадцать два, а Илайе месяц назад исполнился двадцать один год.

– Замечательный возраст, – протянул Велон, не уточняя, кого из трёх перечисленных он имеет в виду.

– Совершеннолетие на островах наступает в восемнадцать?

– Везде по-разному. На Пайю́ и Койу с шестнадцати, у Войо́ с семнадцати, у Сайо с восемнадцати. Айлу считаются взрослыми в двадцать один, иначе мои девочки были бы давным-давно пристроены. Приданое каждой составляет сто пятьдесят миллионов.

– В валюте островов? – уточнил Андер.

– В имперских реалах, – усмехнулся отец.

Меня покоробил его хвастливый тон. Наши гости, первые лица Кергара, вряд ли были бедными людьми, и огромная, по меркам островов, сумма могла показаться им скромной. Но я зря переживала. Легир, как самый непосредственный, округлил глаза:

– Ого! Жалеть в Кергаре нельзя сразу два жена. Проблема бюджет нас пять год не беспокоить!

Шутка заставила улыбнуться даже Велона. Тем не менее он заметил:

– Лоу Келао, простите мою бесцеремонность, но тогда почему ваши дочери до сих пор не помолвлены? По моим представлениям, с таким приданым очередь из женихов должна протянуться от Айлу до Яро́у.

– Посваталось-то много, да меня никто не устроил, – отец потёр упрямый гладкий подбородок. – Младшие сыновья, племянники и так далее. Мои девочки достойны только самого лучшего.

– Императора, – подытожил Велон.

Я подняла голову и встретилась с пристальным взглядом главы Третьей службы. Он разглядывал меня – спокойно и деловито, не упуская ни одной мелочи. Не знаю почему, но в голове мелькнула мысль, что прямо сейчас он решает, кто из нас с Лиарой достоин его поддержки.

– Лоу Илайя, – Велон склонил голову чуть набок – похоже, характерный жест всех Рениров, – а вы не мёрзнете в Кергаре?

– К холоду можно привыкнуть, – смущённо произнесла я и увидела, как по его лицу расплывается довольная улыбка.

Ведь я машинально ответила на том же языке, на котором он задал вопрос, – на языке империи.

Гости пробыли у нас до восьми. С мелодичным звоном часов они дружно поднялись и начали прощаться.

– Пусть вы всегда быть очаровательный тропический цветок, – Легир по забавной имперской традиции поцеловал сначала запястье Лиары, потом моё.

– Я зайду завтра, и мы окончательно всё обсудим, лоу Келао, – Андер поклонился отцу, затем нам с сестрой. – Десять утра вас устроит?

Велон просто пожелал доброго вечера. Одновременно с уходом гостей две милые льены в форменных тёмно-синих платьях принесли нам ужин. Пока они накрывали на стол, я решила, что неплохо бы смыть с лица косметику, и направилась в ванную. Нога наступила на что-то твёрдое, я нагнулась и испуганно ойкнула. Каким-то чудом мне посчастливилось не раздавить золотую булавку с огромным переливающимся камнем, которая весь вечер подмигивала с лацкана пиджака Легира.

Если бы я поразмыслила хоть секунду, то сообразила, что булавку следует отдать отцу. Завтра он вернул бы её Андеру, а тот, в свою очередь, передал хозяину. Но это пришло мне в голову, когда я уже бежала вдогонку за гостями. Далеко уйти они не могли, тем более что к гостевым комнатам вёл прямой, как мачта, коридор. Я вылетела на парадную лестницу, под недоумёнными взглядами охранников перегнулась через перила и, к счастью, ниже этажом разглядела тёмную макушку Легира.

– Льен Легир! – Он задрал голову, и я радостно показала ему булавку. – Вы потеряли!

– Ох, чёрт! – Легир схватился рукой за лацкан. – Тысяча благодарностей, лоу Илайя!

Он быстро поднялся и забрал украшение из моих рук.

– Лоу Илайя, вы даже не представляете, какую услугу мне оказали!

– Это, наверное, очень ценная вещь, – робко предположила я.

– Ценная? – он иронично улыбнулся. – Это подарок моей дражайшей супруги на годовщину, и, если бы я вернулся домой без него, меня ждал бы очередной скандал. Ревность – ядовитая змея, лоу Илайя, яд которой отравляет всё вокруг. Теперь я ваш должник, а я не привык быть в долгу.

Сейчас, когда пропала необходимость спотыкаться о слова чужого языка, голос Легира звучал иначе – мягко, бархатно, обволакивающе.

– Что вы, – я окончательно смутилась, – я же ничего не сделала. Просто нашла вашу булавку.

– У вас чудесный акцент, – умилился он. – И вы очень любезны, дорогая княжна. Ещё раз благодарю от всего сердца.

Легир стал спускаться, а я повернула назад. Теперь спешить было некуда, я шла медленно и только поэтому услышала голос, который сразу узнала. Андер, двоюродный брат императора, говорил с лёгкой досадой.

– Бриш, я согласен, что это правильное политическое решение. Но зачем соглашаться на первое же предложение? Тем более от «морского разбойника»!

Я застыла. У водников очень хороший слух, и через закрытую дверь я разбирала каждое слово.

– У нас не так уж много вариантов, Áни. На островах дочерей лоу сговаривают чуть ли не с рождения. Май прислал мне список, подходящих невест можно пересчитать по пальцам одной руки.

– Неужели ни одна из них Берга не устроила?

– Два месяца назад я лично составлял письма. Специально подбирал выражения, чтобы не допустить двусмысленности и однозначно выразить намерения императора. Пять официальных приглашений отвезли и вручили князьям в собственные руки.

– И что?

– Пришло пять очень вежливых ответов, суть которых сводится к следующему: крайне польщены, непременно будем… когда-нибудь потом. После чего одну из девиц спешно выдали замуж. Острова не любят и боятся нас, Ани.

– Но разве пример твоей племянницы не свидетельствует об обратном?

– Юли не показатель, друг мой. И потом там княжеская семья приняла невестку в своём доме, а тут мы хотим забрать девушку в Кергар. Как объяснил мне Май, отправить дочь на север, в империю к чужакам, для них равнозначно бросить ребёнка на съедение акулам.

– Но лоу Келао это не остановило.

– Всё, что я слышал об Айлу, свидетельствует об их хватке и дальновидности. Они тысячи лет выживали на скалах – поверь, Ани, умение видеть выгоду у разбойников в крови. Мир меняется, и Айлу поняли это первыми. Для них Кергар больше не далёкий материк, не враг, а источник дохода. Лоу Келао привёз императору дельное предложение о сотрудничестве, а брак – это дополнительная гарантия, что интересы его острова будут учтены.

– Иными словами, он собирается породниться с акулами, – Андер хмыкнул.

– Да, и я считаю, нам повезло, потому что он поступает так добровольно. Девушки знают, на что соглашаются… по крайней мере, одна из них.

Второе хмыканье Андера вышло намного ироничнее.

– Признайся, Бриш: ты уже выбрал себе императрицу?

В ожидании ответа я затаила дыхание.

– Не имеет значения, Ани, кого выбрал я. Главное – кого выберет Берг. Это на словах ему безразлично, на ком жениться. Дети в его возрасте…

Смех Андера заглушил конец фразы.

– Дети, – с нажимом повторил Велон. – Всевышний! После того что учудила Юли, которая куда опытнее и практичнее Берга, я убедился, что лет до сорока ни о каком разумном выборе спутника жизни не идёт и речи. То, что Берг полтора года неплохо правит империей, не означает, что он перестал быть наивным мальчиком. Из двух девочек – красивой и подходящей – он польстится на красивую.

– Тут ничего не попишешь. Любой наш совет Берг воспримет как попытку на него надавить.

– О да, – в голосе Велона прозвучало ехидство. – Больше всего Берг ненавидит проявления всяческой опеки. Он – император, он выше чувств и слабостей. Поэтому я так радуюсь, что обстоятельства складываются единственно возможным образом. Мне не придётся вмешиваться, Ани.

– Ты хитрый прожжённый интриган, – Андер хохотнул.

– Преданный Его Величеству.

Мне показалось, что шаги за дверью приближаются. До отведённых нам комнат я долетела за пару минут. Ворвалась в гостиную и напоролась на сердитый взгляд отца и недоумевающий – Лиары.

– Где ты была?

– Льен Легир потерял булавку с бриллиантом, я догнала его и вернула.

– Ия, для этого существуют слуги! – нахмурился отец. – Ты дочь князя, а не девочка на побегушках!

– Не говоря уже о том, что за это время ты могла бы обежать весь дворец дважды, – подхватила Лиара.

– Мы с льеном Легиром разговаривали.

Отец помрачнел ещё больше.

– Дочка, разговоры с мужчинами наедине в полутёмных коридорах – это несколько не то, чем можно завоевать расположение императора. Я ожидал подобного от Лиары, но не от тебя.

– На освещённой лестнице под бдительными взглядами охранников, – возразила я и села за стол. – Не беспокойся, папа. Я повела себя несколько опрометчиво, зато льен Легир признал, что он мой должник.

– Я предпочёл бы иметь в должниках Бришара Велона, – ухмыльнулся отец. – У этого пройдохи власти не меньше, чем у императора. Ли, доченька, глянь-ка, не валяется ли ещё чего на полу?

– Льен Велон не из тех, кто что-нибудь забудет, – сестра мечтательно улыбнулась. – Эх, будь он хотя бы лет на десять моложе!

– Мужчина как хороший ром: от выдержки лишь выигрывает! – отец горделиво распрямил плечи.

– Папочка, тебе всего-то сорок пять, – медовым голосом подпела Лиара. – Было бы Бришару Велону столько же – я бы сейчас не с тобой сидела, а налаживала связи между нашими государствами.

Я тихонько хихикнула. Не сомневаюсь, если бы сестра всерьёз решила очаровать льена Велона, тот уже показывал бы Лиаре дворец, или сад, или оранжерею – непременно наедине и в полумраке.

– Ты у меня умница, – похвалил сестру отец. – Только учти: вздумаешь с кем-либо пониже уровнем «налаживать связи» – оттаскаю за косу.

Лиара притворно ужаснулась и встала.

– Тогда я возвращаюсь смотреть визор. Там по второму каналу идёт картина о любви.

– Ты же не знаешь языка, – удивился отец.

– А он и не нужен, – отмахнулась сестра. – Поцелуи в переводе не нуждаются. Ия, ты со мной?

– Доем и приду, – пообещала я.

После ухода Лиары мы ужинали в молчании. Отец, как все сильные водники, любил поесть, хотя по нему этого никогда не скажешь. Стройный, жилистый, с узкой талией, на фоне более крупных кергарцев он выглядел поджарым, даже тощим. Тот же Берган был выше его на голову.

– Ия, а с накрашенной мордашкой ты даже хорошенькая, – вдруг в своей грубоватой манере заметил отец. – Ну и когда рядом нет Ли. А в сравнении с кергарскими дылдами – так просто красавица.

– Спасибо, папа, – я подавила вздох и поспешила в спальню, пока отец не ляпнул ещё что-нибудь в этом роде.

Лиара сидела на кровати, поджав ноги. На экране визора увлечённо целовалась странная парочка. Юноша с длинной серебристой косой и выбеленной кожей явно изображал островитянина, девушка в пышном золотистом платье выглядела так, словно сбежала с какого-то официального приёма. Я присела рядом, вслушалась в реплики и усмехнулась.

– Ты чего? – подозрительно спросила Лиара.

– Это сериал про любовь сына князя Сайо и сестры императора.

– Что в этом смешного?

– То, что актёры – красавцы, одеты как на бал, лето, цветочки всякие. У парня коса ниже попы.

– И? – продолжала допытываться Лиара.

– На самом деле стояла зима, мы же и завалили Кергар снегом. Льена Велон всего лишь троюродная сестра Бергана, никакая не красотка, обычная девушка, а лоу Соайро, как ты сама сказала, вообще страшненький. К тому же в плену его обрили наголо, княгиня Миáла в ужасе об этом всем рассказывала.

– Ой, да кому нужна эта достоверность! – возмутилась Лиара. – Разве интересно смотреть на непривлекательных актёров, укутанных в шубы с ног до головы? Ия, визокартины и любовные романы изображают то, чего на самом деле не существует. Идеальных людей, замечательные характеры, сильные чувства. А в жизни так не бывает. Отпрыски знатных семей не встречаются случайно, и страсть с первого взгляда между ними не возникает. В реальности это наверняка была спланированная операция имперских спецслужб, или же постарались газетчики, придумавшие красивую сказку.

– Но ты эту сказку с удовольствием смотришь.

– Так я заранее знаю, что там всё не взаправду. Настоящие люди так себя не ведут и слов таких красивых не говорят. Только иногда хочется чего-то эдакого. Обмануть себя, поверить в несуществующее.

По экрану побежали титры.

– «Мост между мирами», – прочитала я название сериала.

– Вот зачем ты всё испортила? – вздохнула Лиара. – Пока я смотрела просто романтическую историю, мне нравилось. А теперь сижу и думаю о том, что это – фальшивка.

– Ты не веришь в любовь? – вырвалось у меня.

Лиара перевела взгляд на вышитые белым шёлком цветы на покрывале. После моего возвращения с архипелага мы толком не разговаривали, да и раньше не были особенно близки, хоть и погодки. Слишком разные. Она играла в куклы, я рисовала; она веселилась с подругами, я изучала историю искусств. Четыре года, которые я провела в институте, окончательно отдалили нас. Но сейчас стало видно, насколько Лиара изменилась. Внешне она осталась той же – успешной, дерзкой, бесцеремонной, в чём-то даже нахальной, однако теперь в ней появился какой-то затаённый надлом.

– Ия, любовь тоже сказка. Утешение для несчастных девочек, чтобы им не было так горько разочаровываться. Каждая говорит себе: «Ладно, мне не повезло, попался недостойный мужчина, а вот где-то там! В романе! В визокартине! На материке!» И находит в себе силы жить дальше.

– Ли, – тихо спросила я, – тебя кто-то обманул?

– Неважно, – бросила она и потянула за край шёлковой нитки. Образовалась уродливая сборка. – Ай, впрочем, зачем я вру? Помнишь Лáйло?

В памяти возникло привлекательное светлое лицо и ослепительная улыбка. Лайло Нуáри, сын советника отца.

– Мы встречались. Почти два года. Мне казалось, у нас всё серьёзно, – Лиара усмехнулась. – Я так ждала совершеннолетия, ты бы знала! Летала как на крыльях.

– Он не посватался?

– Посватался. А отец ответил: любишь мою дочь – забирай. Только без приданого. И Лайло развернулся и ушёл. Передумал.

Она с силой рванула за нитку и выдернула её из покрывала.

– Вот и вся любовь, Ия. Клятвы, обещания… Светлые духи, я была согласна жить скромно, даже бедно. Лишь бы с Лайло. Но ему я без денег оказалась не нужна.

Сестра подняла взгляд. Какая совершенная, идеальная красота и невероятно яркие синие глаза под веером густых ресниц! Неужели от неё можно отказаться?!

– Отец сказал мне потом: Ли, если бы парень заявил, что готов взять тебя без всего – я бы уступил и приданое бы отдал. Видел, что ты влюблена, портить жизнь дочери не стал бы. Советник Нуари – хороший человек, жаль, что сын вырос подлецом.

Лиара замолчала, затем выдохнула:

– Так что лучше уж договорной брак, там, по крайней мере, всё честно. Никакого обмана, никаких сладких сказок. Меня покупают, я продаюсь. Только вот этого, – она обвела рукой мрачную обстановку спальни, – я не хочу! Не хочу мёрзнуть в этом жутком Кергаре и быть женой императора-ледышки.

– Он тебе настолько неприятен?

– Отвратителен. Единственная стоящая вещь в замужестве – это постель. Но с Берганом и тут промашка. Хочешь, я расскажу тебе, что будет? – Лиара сделала ударение на «что». – В первую брачную ночь он зайдёт на полчаса, с каменной мордой попросит тебя лечь на спину, по всем правилам подложит подушку под задницу, запихнёт свой полувялый агрегат, убедится, что ты не девственница…

– Девственница, – перебила я сестру.

– С ума сойти! – Лиара с жалостью оглядела меня. – Ия, что ты делала четыре года на архипелаге?

– Училась, – я покраснела.

– Ужас. Тогда всё ещё печальнее, – она тяжело вздохнула. – Ты так и не узнаешь, сколько удовольствия может доставить страстный и умелый любовник. Мужу ты изменять не станешь, слишком правильная. А Берган потолкается туда-сюда, кончит, вытрется и уйдёт. На прощание вежливо поблагодарит за исполненный супружеский долг. И если ты не забеременеешь, в следующий раз заглянет к тебе в спальню через месяц, когда министры напомнят о наследнике династии Рениров.

– Тоскливая картина у тебя выходит, – я через силу попыталась улыбнуться.

– Это ещё не самый худший вариант, – неумолимо продолжила Лиара. – Хуже, Ия, если папа прав, и Берган как мужчина вообще ни на что не способен. Тогда ты останешься бездетной старой девой при живом муже.

– Зачем ты меня пугаешь? – мой голос дрогнул.

– Чтобы лишить тебя иллюзий. Императору Кергара не нужна жена. Политическим браком он надеется завоевать расположение островов. После церемонии в храме ты будешь его интересовать не больше, чем раковина, из которой вынули жемчуг. Отработанный продукт, мусор. Все сказки заканчиваются там, – Лиара кивнула на визор. – В реальном мире чудес не случается.

– Тебе всего двадцать два года, – я стиснула пальцы, чтобы справиться с дрожью. – Неужели одна несчастная любовь сделала тебя такой циничной?

– Ия, да повзрослей ты уже! – неожиданно вспылила сестра. – Мне от твоей наивности тошно делается! Неужели ты веришь, что твои прекрасные душевные качества помогут тебе завоевать мужа? Берган увидит, какая ты умная, чуткая, добрая, и проникнется? Не будет этого, понимаешь?!

– Ты ведь не на меня злишься, – тихо сказала я.

– Я злюсь на себя. Как старшая, я должна защищать младшую сестру, но вместо этого мечтаю спрятаться за твою спину. Ещё и трясусь от страха: вдруг Берган выберет меня?

– Обещаю сделать всё, чтобы этого не произошло, – утешила я Лиару.

– Почему? – в глазах Лиары появилось искреннее недоумение. – Ты же не дурочка, Ия. И вряд ли поступаешь так ради титула императрицы. Не настолько ты тщеславна. Я, пока мы сюда добирались, мечтала о власти, но с первого взгляда на Бергана остыла. Такой и к власти не подпустит, и свободу отберёт. Сразу после свадьбы запрёт жену в отдельных покоях, а то и отправит куда-нибудь подальше, лишь бы под ногами не путалась. В загородный дом, например. Приставит охрану – не вырваться и любовника не завести. Разве охранника какого-нибудь соблазнить, кто не совсем урод. И останется тебе или мне медленно стариться, одинокой, забытой и никому не нужной.

– Может, я сознательно стремлюсь к одиночеству, когда никто не будет отвлекать от живописи и созерцания произведений искусства, – отшутилась я.

Не стоило и пытаться объяснять ей то, что я не могла объяснить себе. Как и сознаваться, что наперекор всему верю в сказки.

Как и обещал, Андер Ренир пришёл ровно в десять утра. Оказывается, вчера он ночевал в своих покоях, которые располагались по соседству. Из деликатности мы с Лиарой удалились в спальню и оставили гостя с отцом наедине. Сестра опять уткнулась в визор, я читала захваченный из дома роман на кергарском. Вернее, переворачивала страницы: смысл текста ускользал.

– О чём можно столько разговаривать? – проворчала Лиара спустя почти час.

– Обсуждают брачный контракт, – в шутку предположила я.

– Скорее уж оплату за услуги наших водников, – сестра встала и грациозно потянулась. – Какой прок в контракте, если у императоров разводов не бывает?.. Ия, как ты думаешь, сколько ещё мы здесь проторчим?

– В этой комнате? Или вообще в Кергаре?

– Во дворце. Если дольше пары дней, следует послать за нашими слугами. Мне нужны Тай и Лия. Они там на яхте бездельничают, а я ноготь зацепила! – Лиара предъявила доказательство.

– Скажи папе. Наверное, это можно как-то устроить, раз… – я замялась, подбирая подходящие слова.

– Раз уж нас не выставили вчера, – за меня закончила Лиара.

Раздался стук в дверь, и в спальню заглянул сияющий отец.

– Девочки, льен Андер приглашает нас на экскурсию по дворцу.

– У меня голова разболелась, – тут же соврала сестра.

Отец грозно сдвинул брови, и Лиара послушно пошла к выходу. Она добросовестно выполняла свой план: позаимствовала у меня скромное тёмное платье, заплела простую косу и пренебрегла косметикой. Только я всё равно блёкла на её ослепительном фоне. Чтобы мы сравнялись, Лиару следовало бы обрить налысо, извалять в грязи и одеть в лохмотья, да и тогда она не утратила бы своей яркой красоты.

Андер тоже был доволен. Уж не знаю, до чего они с отцом договорились, но, похоже, Кергар это устраивало в той же степени, что и Айлу. Вероятно, этим и объяснялась любезность двоюродного брата императора, пожелавшего лично выступить в роли экскурсовода. Признаться, с добровольно взятой на себя обязанностью он справлялся блестяще. Андер вдохновенно рассказывал об Освободительной Войне, о первом императоре Кергара, получившем гордое звание Великий, и о закладке новой столицы одновременно с дворцовым комплексом.

– Правда, что Грасор строили военнопленные? – как бы невзначай поинтересовался отец.

– Инго, – не стал увиливать Андер. – В Кергаре их тогда образовались миллионы. Но за время строительства, лоу Келао, не погиб ни один человек. Император Ало́нсо очень строго наказывал тех, кто проявлял жестокость по отношению к инго. Сам дворец закончили гораздо позже, спустя сорок лет после войны. Мой прадед здесь практически не жил: он предпочитал небольшой домик, где сейчас находится посвящённый ему музей.

Несмотря на свою более чем примечательную историю, императорский дворец не вызвал у меня должного восторга. Слишком пафосный и неуютный. Холодная зелёно-голубая гамма усиливала ощущение зябкости, бесконечные коридоры превращали здание в огромный каменный лабиринт. От невероятного количества мраморных колонн рябило в глазах, одна галерея была как две капли воды похожа на другую: затянутые бледным шёлком стены, почти незаметные потолочные росписи, скучные белые вазы и много-много золота.

К тому же, как я подметила ещё вчера, здесь присутствовало чересчур много народу. В гостевом крыле это не чувствовалось, но стоило выйти за его пределы – и мы оказались в плотной толпе. Солидные льены в строгих тёмных костюмах, взвинченные молодые люди с папками в руках, служащие в униформе, элегантные деловые дамы, напыщенные важные персоны, окружённые собственной свитой… Все куда-то неслись, на бегу обмениваясь кивками и короткими приветствиями. У некоторых дверей вытянулись длинные очереди, словно желающим там раздавали награды и премии. Нас не затолкали лишь благодаря присутствию брата императора. Его узнавали издали, расступались, низко кланялись, пару раз пытались заговорить, он вежливо наклонял голову и не останавливался. Закрытые для посторонних парадные залы, библиотека и картинная галерея после суеты присутственной части оглушили тишиной. Напоследок Андер привёл нас в зимний сад на последнем этаже, знакомые тропические растения в кадках окончательно меня разочаровали. В чужом неблагоприятном климате они не вырастали и казались миниатюрными копиями себя настоящих.

Обратно мы возвращались через открытую галерею. Внизу зеленела узкая полоска газона и цвели алые розы. За чугунной оградой начинался город. Я замерла в немом восторге. Грасор оказался невероятно красив. Совсем не такой, каким выглядел дождливым днём из затонированного окна машины, на которой мы вчера прибыли в столицу. Там я видела лишь непрерывный поток транспорта, первые этажи домов и аляповатые витрины магазинов. С высоты открылись перспективы широких проспектов и площадей, строгие ансамбли зданий и устремлённые ввысь башенки со шпилями. В лучах северного солнца Грасор сиял, свет отражали отполированные до блеска стены из тёплого охристого камня и стёкла необычного золотистого оттенка.

Андер неожиданно склонился к самому моему уху.

– Вам нравится столица Кергара? – шепнул он на имперском.

Нравится?! Я влюбилась с первого взгляда – в сияющий золотой город, гармоничный и размеренный, завораживающий простором и ширью, разлетающийся ровными дорогами, тающий в лёгкой дымке на горизонте.

– Очень.

Он тихонько рассмеялся.

– Признáюсь, лоу Илайя, мне необычайно приятно это слышать. Я истово люблю нашу столицу, всегда гордился тем, что её основал мой прадедушка.

Сзади, привлекая внимание, кашлянул отец. Пришлось оторваться от чудесного солнечного вида и вновь окунуться в холодную роскошь дворца. Андер довёл нас до двери гостевых покоев и распрощался.

– О чём вы разговаривали? – тут же спросила Лиара.

– Льен Андер спросил, нравится ли мне Грасор.

– Чему здесь нравиться – сплошные углы и прямые линии, – проворчала сестра. – Все здания одинаковые, выйдешь из дома и заблудишься… Ия, такое чувство, что Андер положил на тебя глаз.

– Не болтай ерунды, – вмешался отец. – Обычная вежливость – а ты уже вообразила невесть что! Тем более Андер Ренир женат.

– Жена – не стена, подвинется, – Лиара бросила взгляд на часы. – Ого! Половина второго! То-то я так проголодалась. Смотрите, нам оставили послание! Смешные эти имперцы: не проще ли прислать слугу или кто там у них? Папа, что пишут?

– Тебе придётся потерпеть ещё полчаса, – отец протянул сестре плотную белую с золотом карточку. – Сегодня мы обедаем с императором.

– Кажется, у меня пропал аппетит, – Лиара умоляюще посмотрела на отца. – Папочка, ты же объяснишь Бергану, что я плохо себя чувствую?

– И не подумаю, – отрезал он. – Не дури, Ли. От приглашения императора не отказываются. Особенно после того, о чём мы сегодня договорились с его братом. Мне безразлично, которая из вас станет гарантией наших договорённостей, но, если Берган выберет тебя, ты отправишься в храм как миленькая.

– Ни за что! – выпалила Лиара.

– Цыц! – прикрикнул на неё отец. – Много воли взяла! Коли так не хочешь замуж, почему дома не осталась? Привёз бы одну Илайю, её бы и выдали!

– Да кто ж знал, что Берган такой… такой… – сестра всхлипнула раз, другой и залилась слезами. – Папа, пожалуйста! Можно я не пойду на этот обед? У меня нехорошие предчувствия!

– Тоже мне выискалась провидица, – поморщился отец. – Вытри слёзы, умойся и собирайся.

Он проводил Лиару мрачным взглядом и переключился на меня.

– Ия, а с тобой что? То за одним женатиком бегаешь, то с другим любезничаешь. Прибереги улыбки для императора, если переживаешь за сестру.

– Вовсе я не любезничала. Льен Андер гордится Грасором, и ему был приятен мой восторг.

– Столица как столица. Больно огромная, – отец нахмурился. – В твои годы, Ия, положено думать о женихах, а не о городах. Я уже жалею, что отпустил тебя учиться. Хотя то, что ты щебечешь по-имперски, большой плюс.

– Папа, зачем ты принуждаешь Лиару? – не выдержала я. – Она же сказала, что император ей противен. Неужели тебе совсем безразличны её чувства?

– Глупышка ты моя сердечная, – отец потрепал меня по щеке, словно ребёнка. – Очаруй Бергана – не придётся Ли страдать.

Я закусила губу.

Если бы всё было так просто! Очаруй – но как? Внешностью я не вышла, кокетничать не умею. Подчеркнуть свои достоинства – а они у меня есть, достоинства эти? Притом для того, чтобы человека заинтересовать, нужно с ним общаться, встречаться, разговаривать. Вряд ли это входит в планы Бергана. Для него брак с островитянкой – пунктик в программе. Снизить налоги, провести реформу, жениться…

Без десяти два за нами зашёл чопорный льен и на ломаном языке пригласил следовать за ним. От обеда в императорском дворце я ожидала чего-то особенного и очень удивилась, когда обнаружила весьма скромную, по понятиям островов, столовую. Единственным украшением небольшого белого зала служили широкие арочные окна в обрамлении пилястров и декоративных фронтонов. Посреди располагался круглый стол на десять персон, застланный белоснежной скатертью, к белому фарфоровому сервизу прилагались самые обыкновенные приборы. Из общей гаммы выбивался букет в центре стола – хрустальная ваза с бордовыми, незнакомыми мне цветами. Их острые лепестки, похожие на иголки морского ежа, источали тонкий, чуть горьковатый запах.

Берган уже ждал нас, нетерпеливо расхаживая из угла в угол, словно запертый в тесной клетке зверь. На усталом бледном лице отчётливо читалось недовольство. У окна стоял Велон, чьё неизменное спокойствие лишь подчёркивало раздражение императора.

– Светлого дня, лоу Келао, – сдержанно произнёс Берган. – Лоу Лиара, лоу Илайя, рад вас видеть. Пожалуйста, присаживайтесь.

«Радость» выражалась в суровом взгляде, от которого хотелось забиться под стол, а ещё лучше – развернуться и трусливо сбежать. Повинуясь требовательному жесту, я заняла указанное место – по левую руку от Бергана. Несколько обнадёжило, что рядом сел Велон. Глава тайной службы ободряюще мне улыбнулся. Два проворных льена в чёрных костюмах, больше похожие на оперных певцов, чем на прислугу, разнесли суп – опять без каких-либо изысков, простой рыбный, но вкусный. Император ел молча и быстро, очень аккуратно и даже красиво. Он не смотрел по сторонам, длинные острые ресницы были опущены. На горячее нам тоже подали рыбу – филе тунца под соусом. Очевидно, меню подстраивали под гостей. Разговор не клеился. Отец перебросился парой общих фраз с Велоном, но слова увязли в настороженной тишине. Лиара, сидящая справа от императора, так боялась привлечь к себе внимание, что превратилась в безмолвную тень.

К тому моменту, как подали десерт, напряжение достигло высшей точки. От тихого звяканья положенной на блюдце чайной ложечки я чуть не подскочила. Берган выпрямился.

– Лоу Келао, я всесторонне обдумал сделанное вами вчера предложение и решил его принять. Союз Кергара и Айлу окончательно положит конец недоразумениям между материком и островами. Я прошу руки вашей дочери…

Моё сердце сжалась.

– …лоу Лиары.

Сестра оцепенела.

– Это большая честь для Айлу, Ваше Величество, – отозвался отец. – Моя девочка невероятно счастлива. Правда, доченька?

– Очень… счастлива, – выдавила она через силу и сжала побелевшие губы.

Впервые я увидела на лице Бергана эмоцию, отличную от досады или недовольства. В серых глазах вспыхнул гнев.

– Мне так не кажется, лоу Лиара. Что ж, раз я вам по каким-то причинам не подхожу, быть может, ваша сестра вас заменит?

Он повернулся ко мне. Взгляд обжигал.

– Лоу Илайя, вы станете моей женой?!

– Да, – я смотрела в его потемневшие от злости глаза и испытывала странное чувство. Не страх, не трепет… Понимание?

– Прекрасно, – он поднялся и поклонился мне одной. – Лоу Илайя, с этой минуты вы моя невеста. Подробности уточните у Бриша. Всего доброго.

Столовую он пересёк в несколько широких шагов, охранник предупредительно распахнул перед ним дверь. Отец крякнул.

– Льен Велон, неужели Его Величество за секунду переменил решение только потому, что моя дочь не проявила должного восторга?

– Император Берган Ренир – самый гордый человек в Кергаре, – в голосе Велона не было осуждения. – Но я поздравляю вас, лоу Келао.

Глава тайной службы повернулся ко мне и склонил голову.

– Ваша младшая дочь станет императрицей.

– Быстрее! – прикрикнула Лиара на девушек, которые бережно складывали её вещи.

Темноглазая смуглянка подняла растерянное лицо, и я пояснила по-имперски:

– Лоу Лиара просит вас поторопиться.

– Ты, дочка, спешишь так, словно за тобой морской чёрт гонится, – хмыкнул отец. – Не боишься, что Его Величество и это воспримет как оскорбление?

– А мне теперь безразлично, что и как он воспримет! – Лиара осенила себя знаком Всевышнего. – Хочу убраться из дворца поскорее, пока этот отмороженный не передумал!

Отец перевёл взгляд на меня.

– Ия, может, мне настоять и остаться с тобой? Мало ли что «не предусмотрено», – передразнил он Велона. – Охрана проводит Ли до яхты, а там уже и команда, и слуги. Ты же тут совсем одна.

Сказать ему, что одной мне и привычнее, и спокойнее, я постеснялась.

– Папа, я справлюсь. Льен Велон обещал уже этим вечером представить моих будущих дам, к тому же я переезжаю в другое крыло. Мы всё равно виделись бы крайне редко.

– Звони хотя бы, императрица, – отец благодушно улыбнулся.

Он был доволен – ещё бы, все его планы удались. Водники получили выгодный контракт, я через месяц выходила замуж за Бергана. Традиции Кергара не предполагали долгосрочных помолвок, но торжества требовали подготовки. Отец успевал сплавать за мамой, чтобы вместе с ней вернуться к церемонии в храме.

– Конечно, папа.

Лиара порывисто обняла меня.

– Прости, Ия! Долг сестры – поддерживать и быть рядом, только я плохая сестра. Не могу себя переломить.

– За что тебя прощать? Это же мой выбор.

– Твой-то твой, но подтолкнула к нему я, – Лиара отстранилась, всмотрелась в моё лицо. – Ты слишком добрая, Ия. Всех жалеешь.

– Что в этом плохого? – удивилась я.

– Ничего, – она опустила руки. – Главное – не забывай, что ответной жалости ты не дождёшься. Жизнь жестока, Ия, в ней нет справедливости.

Я покосилась на отца: он слышал слова Лиары, но промолчал. Девушки наконец-то справились с багажом сестры, поклонились и покинули комнату. На смену им подошли трое крепких охранников, двое подхватили тяжеленные чемоданы, третий вопросительно посмотрел на отца.

– Иду-иду, – ответил он. – Давай прощаться, императрица.

Он расцеловал меня в обе щеки.

– Будь умницей, Илайя. Помни, что ты представляешь свой остров и весь род Келао.

Дверь за отцом и сестрой закрылась. Я прошлась по опустевшим комнатам, на всякий случай заглянула в шкаф. Мои вещи уже перенесли, на прикроватной тумбочке сиротливо лежал вифон, который я убрала в карман. Непринятых звонков не было: за четыре года на Яроу у меня не появилось настолько близких друзей, чтобы обмениваться номерами, а старые подруги за это время как-то подрастерялись. С мамой я уже разговаривала. От новости она пришла в полный восторг, но её в первую очередь волновали подготовка к свадьбе, платье и букет невесты. Нормальная женская реакция. Почему же мне не по себе?

Негромкий стук отвлёк от грустных мыслей. Вместо того чтобы сказать: «Войдите!», я подошла и широко распахнула дверь.

– Больше так не делайте, – мягко пожурил Велон. – Вы будущая императрица Кергара, лоу Илайя, вам нельзя так поступать.

– Двери открывать нельзя?.. – растерялась я.

– И двери в том числе. Простите, что осмеливаюсь говорить с вами подобным образом, – Велон подал мне руку. – Поверьте, я поступаю так ради вашего блага.

– Я вам верю.

Его рука по твёрдости не уступала металлу, ткань нисколько не смягчала это ощущение. Для своих лет глава тайной службы выглядел прекрасно. По-юношески стройная, подтянутая фигура, великолепная осанка, ни морщинки на привлекательном лице, ни единой седой ниточки в ухоженной густой шевелюре. Неудивительно, что Лиара впечатлилась.

– И от излишней доверчивости я тоже хотел бы вас предостеречь, – вопреки смыслу своих слов, Велон одобряюще улыбнулся. – Я провожу вас в ваши новые покои, лоу Илайя, а по пути мы поговорим.

– У всех на виду?

– На виду и на ходу, – лицо Велона опять осветила тёплая улыбка. – Очень скоро вы убедитесь, что некоторые вещи следует обсуждать без любопытных ушей дворцовых служащих и желательно так, чтобы никто не имел возможности присоединиться к вашей беседе. Прекрасно выручают прогулки в парке или такие, как сейчас, длинные переходы.

– И язык островов? – предположила я.

Велон еле заметно поморщился.

– Увы, лоу Илайя. Будет лучше, если вы станете говорить исключительно по-кергарски.

Мы вышли на лестницу, поднялись на этаж, миновали двустворчатые двери, любезно распахнутые охранниками, и ухнули в дворцовую суету. Вечер ничем не отличался от дня, поток народа нисколько не поредел.

– Здесь всегда так людно? – спросила я у Велона.

– К сожалению, да. За последние полтора года дворец превратился в филиал всех министерств и служб Кергара, – не сбавляя шага, мой спутник раскланялся с важным полным льеном. – Его Величество стремится быть в курсе всего, что происходит в империи.

Второй усатый льен низко поклонился нам и помчался дальше. Я чувствовала на себе пристальные взгляды – любопытные, оценивающие, настороженные. Открыто неприязнь никто не демонстрировал, только вряд ли все так сразу забыли о войне. Это Айлу военные действия не затронули, Кергар же, если верить газетам, потерял более трёх тысяч молодых мужчин. В оживлённой толпе наверняка были родственники или друзья погибших, и для них я представляла острова.

– В гостевом крыле сравнительно тихо, – заметила я.

– Гостевое крыло второй год пустует, – откликнулся Велон. – Его Величество положил конец пагубной практике, когда правители архипелага или главы регионов со своими многочисленными сопровождающими жили во дворце месяцами. Для решения важных вопросов Берган заблаговременно вызывает их на личную аудиенцию или на совет министров: это от силы полдня. Если кто-то желает задержаться в столице подольше – пожалуйста, в Грасоре лучшие в империи гостиницы.

– Мой отец поступает так же.

– Князь Айлу – очень здравомыслящий человек, – похвалил Велон. – И как раз для него по моей просьбе было сделано исключение.

Он быстро, одними глазами, огляделся.

– Я не хотел раньше времени привлекать внимание общественности к визиту вашего отца. Не все в Кергаре одобряют политику Его Величества в отношении островов. Некоторые считают, что император должен был проявить твёрдость и довести военную кампанию до конца. И намерение жениться на островитянке многие тоже восприняли неоднозначно. Кое-кто увидел в этом не мудрость, а слабость.

– Но ведь это не первый брак между нашими государствами, – я сбавила шаг, Велон легонько потянул меня вперёд.

– В прошлый раз императора практически вынудили согласиться на свадьбу, в случае отказа ему угрожали новой войной, – по губам Велона скользнула улыбка. – Все Соайро чуточку бешеные, а Его Величеству попался особо выдающийся экземпляр. Но вы должны знать, лоу Илайя: именно из-за этого брака я сделаю всё возможное и невозможное, чтобы между Кергаром и островами никогда больше не случалось конфликтов.

– Мне хотелось бы того же, льен Велон.

– Вот и славно. Мы живём в странное время, не правда ли? Правят мужчины, но одна хрупкая девушка остановила войну, а вторая должна принести прочный мир. Позор для нашего самолюбия и повод задуматься. На островах не было правительниц женщин?

– У нас есть поговорка «Княгиня приказывает устами мужа».

– Замечательно сказано. Алонсо Великий завещал не делать разницы между наследниками и наследницами, но у Рениров рождались сплошные мальчики. А было бы любопытно взглянуть на императрицу на троне Кергара. Год назад пост министра образования заняла женщина, при Валсаре это вряд ли бы произошло.

Лестница за неприметной дверью в стене стала неожиданностью. Если не знаешь, что там проход, пройдёшь мимо и не заметишь. С другой стороны дежурила охрана, пара светлокожих здоровяков, которые при нашем появлении не шелохнулись. Мы поднялись на следующий этаж. Здесь тоже была дверь, которую перед нами услужливо распахнул охранник.

– Эта часть дворца – личные покои императора, – Велон пропустил меня вперёд. – Сюда имеют доступ лишь члены семьи, служащие и доверенные лица.

– И моя будущая свита?

– Компаньонки, – поправил он. – Пока вы невеста Его Величества, они обязаны находиться при вас неотлучно, сопровождать, развлекать и так далее. После свадьбы вы можете пользоваться их услугами в том объёме, в каком сочтёте нужным.

– Отпустить совсем?

– Если пожелаете. Строгих предписаний не существует. Льена Беáта, первая супруга императора Валсара, обходилась без посторонней помощи. Вторая его супруга, льена Лири́на, держала при себе шесть компаньонок. Дело вкуса и привычки.

Этот коридор казался бесконечным. Мягкий синий с белой каймой ковёр глушил шаги. С одной стороны тянулись частые арочные окна, с другой – глухая стена с редкими дверьми и матовыми плафонами вычурных светильников.

– Льен Велон, поясните, пожалуйста. На островах штат супруги содержит князь, попасть в свиту не только престижно, но и очень выгодно. Поэтому княгиня свободно отдаёт приказания и вправе требовать их беспрекословного исполнения. Как заведено в Кергаре?

– Практически то же самое, разве что жалование компаньонкам выплачивается из государственного бюджета. Они такие же служащие, как и те девушки, что будут следить за вашим гардеробом или приносить вам чай.

Я приостановилась и посмотрела ему в глаза.

– На островах княгиня может попросить даму из свиты выбросить завядший букет, вытереть пыль, собственноручно заправить постель, даже пойти вон. Не скажу, что такое происходит часто, но это ни у кого не вызовет вопросов. «Лоу» не даром переводится как «повелитель».

– Мне понятна ваша мысль, – Велон усмехнулся. – Да, в Кергаре есть ограничения. Приравняв ваших компаньонок к обслуге, я погорячился. Ни одна из них не стерпит унижения даже от императрицы.

– Тем более островитянки?

– И это тоже, – признал он. – Спасибо, лоу Илайя, что учли эту тонкость. Меньше всего мне хотелось бы слухов, нелестных для вашей репутации. Никто ведь не станет разбираться в разнице норм поведения в империи и на островах. Мы вообще знаем о вас очень мало.

– Важно, чтобы я как можно скорее побольше узнала о вас. Правила этикета, принятые обращения, то, что считается неприличным, – я запнулась и всё же продолжила: – У нас нравы одновременно и суровые, и простые. Никто не осудит девушку за добрачные связи или замужнюю женщину за наличие любовника, но послушание мужу – непреложный закон. За закрытыми дверьми можно ругаться как угодно, прилюдно жена обязана помалкивать и поддакивать. Прямой взгляд на мужчину считается приглашением к близости, а вступиться за женщину означает объявить её своей.

– О, с последним я уже столкнулся, – проворчал Велон. – Древние традиции островов, которые на словах все называют пережитками, и тут же на них чуть ли не молятся. Надеюсь, за вас никто не убивал, лоу Илайя?

– Нет.

– Хоть здесь повезло, – он тяжело вздохнул. – Чувствую, нам стоит почаще разговаривать. И умоляю вас: никому не говорите то, что сейчас сказали мне. Про добрачные связи. Конечно, времена, когда невестой императора непременно становилась девственница, давно прошли, но мы хотя бы внешне стараемся придерживаться традиций.

– Рада, что соответствую критериям, – поборов смущение, ответила я. – На островах это считается изъяном, которого стыдятся. Раз на девушку никто не польстился, то и замуж её поостерегутся брать.

– Милость Всевышнего! – брови Велона подлетели. – Простите, лоу Илайя… Я просто обязан спросить: ваша уважаемая сестра, разумеется, не имела подобного изъяна?

– Лиара совершенна во всех отношениях.

– Зайду вечером в храм – поблагодарю от души, – серьёзно произнёс Велон. – После чего позвоню своему другу на Сайо с претензией: что ещё он от меня скрыл? Последние полгода, лоу Илайя, мой мир переворачивается с ног на голову, и всё благодаря Его Величеству. Война, водники, императрица с островов… Ваши покои.

От внезапного перехода я растерялась. Один из охранников распахнул перед нами дверь в торце, за которой скрывались роскошные комнаты. Бело-золотая гамма подчёркивала пышное убранство.

– Гостиная, будуар, спальня, гардеробная, приёмная, спальни компаньонок, – монотонно перечислял Велон, переводя меня из комнаты в комнату. – Здесь личная библиотека первой императрицы Кергара, Её Величества Тиáны. Её рабочий кабинет, с балкона открывается прекрасный вид на город. В этом небольшом зале Её Величество Беата устроила музыкальный салон. Вы увлекаетесь чем-либо, лоу Илайя?

– Я немного пишу акварелью, но весьма любительски.

– Если захотите оборудовать мастерскую, достаточно просто сказать – вам доставят всё необходимое. За этой дверью лифт, который ведёт в закрытый внутренний парк, внизу всегда дежурит охрана. Тут…

– Льен Велон, – перебила я, – получается, это комнаты императрицы, не невесты? И она проживает вдали от мужа? Спальни, приёмные, гостиные… Мой супруг собирается приходить в гости?

Он не сразу нашёлся, что ответить.

– У Его Величества отдельные покои по соседству с вашими. Так принято в Кергаре, лоу Илайя. Император – государственный человек, он не может постоянно находиться подле жены.

– Но хотя бы спать мы будем вместе? Иначе какой это брак? Одно название!

– Уверяю вас, лоу Илайя, общая спальня – не самый лучший вариант. Его Величество поздно ложится, рано встаёт. Его напряжённый график доставит вам неудобство.

– Так в этом и заключается смысл супружества – притираться, приноравливаться друг к другу!

Велон промолчал. В его кармане негромко заиграл вифон, глава тайной службы достал устройство, бросил взгляд на экран и нахмурился.

– Лоу Илайя, прошу прощения. Мне нужно отлучится. Ваши дамы подойдут с минуты на минуту.

– Да, конечно.

Меня задело его явное облегчение от того, что появился повод избежать неприятного разговора. Он это почувствовал:

– Я ни в коем разе не бросаю вас, лоу Илайя. Это, – он поднял руку с вифоном, – действительно очень важно. Но я обязательно ещё навещу вас сегодня.

– Вы помогаете мне только ради мира между нашими странами? – прямо спросила я.

– Не только. В первую очередь, я служу Его Величеству. Его благополучие для меня означает благополучие Кергара, – Велон почти дошёл до двери и обернулся. – А ещё, лоу Илайя, лично вы мне крайне симпатичны.

– Еси́ниа Лири́ш, – поклонилась пухленькая обаятельная льена в летах. – Для вас просто Си́на. К вашим услугам, лоу Илайя.

Короткие золотисто-рыжие кудряшки делали её похожей на барашка. К кудряшкам прилагались премилые ямочки на румяных щеках, губки бантиком и кокетливый, несмотря на возраст, взгляд лукавых карих глаз. Сина выглядела этакой доброй тётушкой, всегда готовой помочь и утешить.

– Мирáна Керо́н, – учтиво представилась вторая дама, помоложе. – Лучше Ми́ра. Рада быть вам полезной, лоу Илайя.

Рядом со своей пышной и яркой спутницей темноволосая светлоглазая Мира казалась особенно худой и бледной, однако улыбалась столь же доброжелательно.

– Очень приятно, – вежливо кивнула я.

За четыре года на Яроу я отвыкла от свиты. Но две приятные компаньонки – не десять приставленных мамой клуш, которые постоянно кудахтали над нами с сестрой. Мысленно я от души поблагодарила Велона. Сина и Мира не болтали беспрерывно и не смущали грубой лестью. Единственное, чем они восхитились открыто, – моя коса.

– Можно потрогать? – благоговейно попросила Сина и, когда я разрешила, простодушно удивилась: – Жёсткие! На вид – как шёлк, а на ощупь – серебряная проволока!

– Вам не тяжело с такой длинной? – поинтересовалась короткостриженая Мира. – Это ж словно гирю к голове подвесить!

– Я почти их не ощущаю, привыкла. Водники отращивают волосы с детства, ребёнка первый и последний раз в жизни стригут в два года. Длина волос влияет на дар. Раньше на островах даже наказание такое существовало: провинившегося брили налысо. Пока волосы не отрастут хотя бы до лопаток, сила не слушается. Правда, и растут они быстро, по два с половиной дюйма в день.

– С ума сойти! – ахнула Сина. – А у вас совсем способностей нет, лоу Илайя?

– Увы, – я покачала головой. – Ни дара, ни ускоренной регенерации.

Дамы ненавязчиво расспросили меня о предпочтениях в еде, досуге и одежде, рассказали о последних новостях Грасора, о модных выставках, популярных визокартинах, театральных постановках, нашумевшей пьесе… Если бы не чужой язык, можно было бы представить, что я опять дома.

– Вы любите оперу, лоу Илайя?

– Не особо, – призналась я. – Мне ближе современная музыка.

– Мне тоже, – расцвела Мира. – Через неделю состоится концерт Áмили, нашей знаменитой певицы.

– Лучшей певицы Кергара, – добавила Сина.

– Вам стоит только пожелать – мы закажем билеты, – закончила Мира.

– Конечно, я хотела бы попасть на концерт. Но, вероятно, следует сначала уточнить у Его Величества?

Две пары глаз, светло-голубых и карих, удивлённо воззрились на меня.

– Вряд ли Его Величество станет как-то вмешиваться в ваши планы, – осторожно заметила Сина.

– Но у него, наверное, не так много свободного времени.

Дамы переглянулись.

– Лоу Илайя, – ласково произнесла Сина, – у императора Кергара вообще не бывает свободного времени. За все полтора года, что он у власти, Его Величество не посетил ни одного развлекательного мероприятия, поэтому не стоит рассчитывать на его общество.

– Для того чтобы вам не было одиноко, существуем мы, – мягко добавила Мира. – Зато мы в полном вашем распоряжении, решите ли вы посетить модную галерею, музей или театр.

– Неужели у Его Величества совсем нет личной жизни? – не поверила я.

– Увы, – развела руками Сина. – Он слишком добросовестно служит Кергару.

– Так не бывает, – мне казалось, меня дурачат. – Самый занятый человек всё равно выделяет хотя бы несколько часов в день для себя. Иначе же можно с ума сойти!

Мои компаньонки, не сговариваясь, потупились.

– Нам жаль вас огорчать…

– Но с того дня, как скончался император Валсар…

– Его Величество Берган…

– Занимается только государственными делами.

Я подавила злость. Мой отец – князь, и князь прекрасный, но это не означает, что все двадцать четыре часа в сутках он посвящает исключительно Айлу.

Вдруг словно по невидимой команде дамы повскакивали с кресел. Я обернулась и увидела императора. Берган выглядел слегка растерянным и усталым. Впрочем, последнее, насколько я уже поняла, было его нормальным состоянием.

– Простите, – сухо бросил он. – Я не постучал.

– Это ваш дом, – я старалась смотреть ровно в чёрные точки зрачков посреди светло-стальных радужек. – Неудивительно, что вы привыкли вести себя как хозяин.

– Пора переучиваться, – Берган не отводил взгляда. – Лоу Илайя, я пришёл узнать, всем ли вы довольны?

– Да, благодарю вас, Ваше Величество.

– Покои вас устраивают?

– Более чем.

– Вы можете менять тут всё, что захотите, – он небрежно обвёл рукой обстановку. – Здесь ничего не трогали двадцать три года, в бюджете скопилась приличная сумма.

– Вы очень любезны, лоу… Ваше Величество.

– «Лоу» – это ведь не «господин», а «повелитель»? – неожиданно спросил Берган.

– Изначально, – я постаралась не показывать недоумения. – Все князья – водники, Повелители волн. Сейчас это слово обозначает титул, принадлежность к княжескому роду.

Он кивнул и вышел.

Такой и будет моя супружеская жизнь? Несколько общих фраз мимоходом? С другой стороны – а чего я хотела? Политический брак и есть… политический. Слава Всевышнему, мой будущий муж хотя бы щедрый и экономить на мне не собирается. Я натянула на лицо вежливую улыбку и повернулась к дамам.

– Льена Мира, я буду очень вам признательна, если вы закажете билеты на концерт.

– Разумеется, – повеселела она. – Ещё сто́ит посетить закрытый показ мод, там собирается представить свои последние модели сам Луриáн!

Следующие полчаса мы с компаньонками воодушевлённо составляли планы на ближайшую неделю. Чем загруженней будет мой день, тем меньше останется времени на упаднические рассуждения. К тому же я прекрасно понимала, что мне следует как можно скорее освоиться. Перенять имперскую манеру одеваться и вести себя в обществе, перестать думать о себе как об Айлу.

Ужин нам подали в гостиную, что меня порадовало. Не хотелось бы каждый раз ходить в столовую через весь дворец. Компанию за столом мне составили Сина и Мира. Присутствие Бергана не планировалось: на него даже не накрыли. Дамы поддерживали лёгкий познавательный разговор о кухне центральных областей Кергара, я впервые пробовала говядину и старалась не выдать разочарования. Рыба куда вкуснее, но привыкать так привыкать.

Мы закончили с десертом, когда нас навестил Велон. Компаньонки встретили его улыбками как доброго знакомого.

– Не желаете ли прогуляться по парку, лоу Илайя? – предложил он. – Сегодня чудесный вечер, грех сидеть в четырёх стенах.

Я приняла протянутую руку.

Скоростной лифт спустил нас во внутренний парк. Снаружи оказалось зябко и ветрено. Стемнеть ещё не успело, но уже зажглись фонари. Парк не был похож на привычные мне сады Яроу: по сравнению с тропическим буйством цветов он выглядел однотонно-зелёным и слишком упорядоченным. Ухоженные газоны, подстриженные кусты, фигурные клумбы, ровные бордюры и загадочно белеющие в полумраке мраморные скульптуры. В дальнем конце виднелась чугунная ограда, за которой начинался Грасор. Окна домов отражали закат – казалось, вдали протянули огненную ленту.

Когда мы немного отошли, я обернулась. Чёрная форма охранников превращала их в тёмные застывшие статуи на светлом фасаде.

– Они дежурят здесь весь день? – спросила я.

– И ночь. Хотя парк и закрыт для посещения, но теоретически в него вполне может проникнуть какой-либо излишне любопытный гражданин. К тому же в ограде существует калитка – во-он за теми туями.

– Это очень похоже на тайный ход из дворца, – пошутила я. – Лифт, калитка… За ней, совершенно случайно, нет улицы, где могла бы незаметно остановиться машина?

– Есть, – губы Велона улыбнулись, но глаза остались серьёзными. – Скажу вам даже больше, лоу Илайя: совсем рядом расположена станция подземки. Императоры тоже люди, иногда им необходимо выйти так, чтобы никто не знал.

– Во дворце лоу Айлу всё то же самое, за исключением подземки, – кивнула я. – Скалы очень трудно долбить. И охраны у отца гораздо меньше.

– Увы, – Велон оглянулся на Миру и Сину, которые держались на почтительном расстоянии. – Охрана – это необходимость. Даже без злоумышленников и проныр-газетчиков хватает ненормальных, лезущих в личную жизнь императора. К сожалению, Его Величество сократил количество служащих и теперь ночью во дворце лишь дежурные охранники.

Холодный ветер заставил меня поёжиться.

– Вы замёрзли? – встревожился Велон.

– Пока нет, но не хотелось бы растягивать нашу прогулку надолго.

– Тогда я постараюсь быть кратким. Лоу Илайя, нам предстоит довольно сложный месяц.

– Только месяц? – уточнила я.

– Вы правы, – Велон согласно склонил голову. – После свадьбы одни неприятности закончатся, другие начнутся.

Я выжидательно молчала, и он продолжил:

– Военная кампания унесла жизни более трёх тысяч человек. Полтора месяца непрерывных снегопадов добавили проблем. Некоторые считают, что ответственность за это целиком лежит на Бергане. А кто-то, лоу Илайя, и до войны считал двадцатилетнего мальчика неспособным управлять великой империей. Особенно когда этот мальчик словно нарочно принимает не самые популярные решения.

Велон приостановился и заглянул мне в глаза.

– Вы можете жить затворницей или вести светскую жизнь, заниматься исключительно собой или бурной общественной деятельностью, довольствоваться ролью жены императора или попытаться стать Бергу настоящей супругой. Но я не позволю вам предать его.

Переход от дружеского тона к хлёстким холодным фразам пригвоздил меня к месту. До сих пор я наивно верила, что Бришар Велон симпатизирует мне. Теперь я убедилась: всё, что он делает, оправдано лишь заботой об императоре.

– Думаете, я способна на предательство?

– Я знаком с вами второй день, лоу Илайя. Этого слишком мало, чтобы судить, на что вы способны. Хладнокровия вам не занимать. Мотивы ваших поступков для меня тёмный лес.

Видимо, моё недоумение отразилось слишком явно, потому что он пояснил:

– Это означает – совершенно непонятны.

– У нас говорят «мутное дно».

– Надо запомнить… Лоу Илайя, вам известно, чем занимается Третья служба Кергара?

– Нет.

– Ловит врагов империи, внешних и внутренних. Наказывает тех преступников, кого нельзя осудить законным порядком. Мы – опора трона Алонсо Великого, люди, безгранично преданные императору. Порой мы действуем тайно от него, но никогда – против.

– Зачем вы мне это говорите? – собственный голос прозвучал жалко.

– Потому что вы вызываете не только горячую симпатию, лоу, но и столь же сильные подозрения. Девушка, которая зачем-то в совершенстве выучила кергарский язык. Девушка, которая очаровывает добротой и непосредственностью. Девушка, проявившая интерес к императору как к мужчине.

Мои щёки вспыхнули.

– Льен Велон, вы всерьёз думаете, что я подослана врагами Бергана?

– Подкуплена, – не меняя интонации, ответил он.

– Да вы!.. – я задохнулась от гнева. – Он же даже выбрал не меня!

– Это легко подстроить. Ваша сестра могла действовать с вами заодно, талантливо изобразить отвращение. Всем известен характер Его Величества.

– Только не мне! – я сморгнула злые слёзы. – Я тоже всего второй день в Кергаре! И никто меня не подкупал… Просто… Просто…

Слёзы мешали говорить. Велон не пытался меня утешить, дамы замерли вдалеке.

– Вам должно быть стыдно! – выплюнула я.

– Стыдно мне будет только в одном случае, – Велон величественно выпрямился, напомнив, что в нём течёт императорская кровь. – Когда Берга устранят с вашей помощью, а я не успею помешать. Всё остальное, лоу Илайя, – издержки профессии.

– Как мне доказать, что вы ошибаетесь? – выпалила я в отчаянии.

– Никак, – Велон пожал плечами. – Время покажет. Но если я не прав, лоу Илайя, пообещайте одну вещь. О любой подозрительной ситуации, любой попытке наладить с вами контакт, будь то высокопоставленный чиновник или мелкий служащий, вы незамедлительно сообщите мне. Без проволочек и попыток разобраться самой.

Он вынул из кармана вифон – изящный и, похоже, очень дорогой, в белом с золотом корпусе.

– Здесь уже вбиты мой личный номер, номер моего секретаря и начальника дворцовой охраны. Звонить именно в такой последовательности. На самый крайний случай сбоку есть значок, видите? Герб Рениров. Надавите на него пальцем – пойдёт предупреждающий сигнал, который скажет мне, что вы в опасности.

Я тихонько ахнула и прикрыла рот рукой.

– Не пугайтесь, – уже теплее продолжил Велон. – Надеюсь, до этого не дойдёт, но подстраховаться не мешает.

Золотистый знак на ощупь был чуть шероховатым. Удобно: можно нажать на него, не вынимая вифон из кармана.

– Вы дочь князя, – удивился Велон. – Неужели ни разу не сталкивались с угрозой для жизни? Не привыкли к телохранителям?

– Дело в том, что я – Айлу. На островах всем известно: задеть Айлу – себе дороже. Тронуть же княжескую семью равнозначно самоубийству. Конечно, во дворце есть охрана, но больше для красоты. А когда я училась, то жила на территории закрытого учебного учреждения, где телохранители были не нужны.

Небо над парком стемнело до плотного чернильного бархата. Золотая солнечная лента погасла, искусственный свет фонарей подчеркнул сгустившийся мрак. Велон взял меня под руку и повёл по направлению ко дворцу. Несмотря на напряжённый разговор, я не испытывала к нему неприязни, скорее наоборот. Превыше всего лоу ценили долг и верность.

– Жаль, что у нас не острова, – негромко произнёс Велон. – Последнее покушение на императора случилось этим летом. Наверное, огромные размеры Кергара позволяют думать, что от правосудия всегда найдётся куда сбежать.

Мы вновь поднялись по отдельной лестнице, мои компаньонки не спешили нас догонять: они полностью доверяли главе тайной службы. «Или, – вдруг пришло в голову, – были его подчинёнными».

– Льен Велон, Сина и Мира работают на вас?

Он покосился на меня.

– Вы ими недовольны?

– Отвечать вопросом на вопрос невежливо, – заметила я.

Велон вздохнул.

– Лоу Илайя, вы предпочли бы чванливых светских овец? Блеющих и морализирующих с утра до вечера? Считающих островитян дикарями? И, что хуже всего перечисленного, впадающих в истерику при первых признаках опасности?

– Мне только неясно: они оберегают меня или надзирают за мной?

– И то и другое, – не стал отпираться он. – Вас остановят при попытке добавить императору отраву в чай и в то же время проследят, чтобы никто не подлил яд вам. Невесту Бергана они защитят даже ценой своей жизни, но врага жалеть не будут. Простите, если это уязвляет вашу гордость. Я в равной степени не хочу ни хоронить своего императора, ни отвечать перед вашим уважаемым отцом. Вряд ли найдётся ещё одна пара сумасшедших влюблённых, которая остановит новую войну.

Охранник молча распахнул перед нами дверь. Велон церемонно поцеловал моё запястье.

– Желаю вам доброй ночи и приятных снов, лоу Илайя.

– И вам, льен Велон.

Он не стал спускаться – нырнул в дверь на противоположном конце лестничной площадки. Очевидно, собственноручно открывать двери не позволялось исключительно императрицам. Я подождала дам и не удержалась от того, чтобы пристально их оглядеть. Возможно, они поняли причину этого интереса, но ничем себя не выдали и по-прежнему благожелательно улыбались. Мира поинтересовалась, есть ли у меня планы на вечер, я ответила, что после насыщенного дня мне хочется лишь одного – лечь спать.

Отчасти это было правдой. Слишком много всего произошло, требовалось всё хорошенько осмыслить. Я поступала так лет с шести. Садилась и потихоньку перебирала события, словно жемчужины маминого ожерелья. Что-то проговаривала вслух, повторяла по несколько раз – и напряжение внутри ослабевало. Ведь дочь князя всегда должна быть спокойной, рассудительной и уверенной в том, что поступает правильно.

Спальня невесты, в скором будущем императрицы, в роскоши не уступала моим покоям в родном доме, а дворец князя Айлу считался самым богатым на острове. Только, на мой вкус, здесь было слишком много золота, да и скучный белый цвет, по правде, мне не нравился. Но пока любезным предложением Бергана пользоваться рано. Возможно, потом, спустя какое-то время после свадьбы…

Свадьбы. Я выхожу замуж за императора Кергара… Нет, не так. Я выхожу замуж за человека, о котором не знаю ничего, кроме имени. Берган. Интересно, а как его зовут близкие? Сокращение «Берг», упомянутое Велоном, жёсткое и неласковое. Но и подобрать что-то иное трудно. Бен? Бер? Берги? В растерянности я опустилась на край постели.

С самого детства мы с Лиарой знали, что мужа нам выберет отец. До архипелага я и не подозревала, что бывает иначе. Люби кого хочешь, семья и связи важнее. Долг перед островом, обязанность детей лоу. Подружкам на Яроу это казалось диким, они не понимали моего смирения. «Тебя могут выдать за урода, пожилого, немощного! Дурака или мерзавца, грубого, чёрствого, холодного! Ты всё равно покоришься?!» И я напрасно пыталась объяснить, что вряд ли отец подберёт для меня совсем уж дряхлого старика или отъявленного негодяя. Что в договорных браках самые крепкие семьи. Что в любом человеке есть хорошее, и я постараюсь искренне полюбить своего мужа.

Пришла пора доказать слова делом. Смогу ли я проникнуться чувствами к Бергану? Зацепиться за что-то в его характере? Найти между нами общее? На первый взгляд мы такие разные! А если я неправа и вся моя семейная жизнь превратится в параллельное существование? Вроде рядом, а порознь?

Сколько вопросов…

Конец первой части

– Попробуйте этот джем, – Сина пододвинула мне вазочку. – Он из лесной земляники! У вас растёт земляника, лоу Илайя?

– На камнях хорошо растут только мхи и лишайники, – я с трудом удержалась от того, чтобы неприлично хихикнуть. – Всю землю на Айлу привозят с архипелага. Существует даже поговорка «Горшок земли дороже жемчуга».

С утра опять заморосил дождь, мелкий-мелкий, почти невидимый. Светло-серые рваные тучи укутали Грасор ватным стёганым одеялом, блестящие мокрые крыши домов постепенно сливались в сплошную белёсую хмарь. Солнце в столице было редким гостем: за прошедшую неделю выдалось лишь два ясных дня.

– Билеты доставили, – радостно доложила Мира. – Начало концерта в семь, ехать четверть часа, в половине седьмого подадут машину.

– Очень хорошо.

К постоянному присутствию своих компаньонок я быстро привыкла. Они вели себя идеально: не раздражали, не навязывались, всегда были готовы развлечь беседой и по малейшему намёку оставляли меня в покое. Каждый день мы в сопровождении охраны выезжали в город. Я с удовольствием посетила три музея, две выставки, модный салон льена Луриана и присутствовала на премьере нового спектакля в государственном императорском театре. Правда, сидеть пришлось в закрытой ложе, а охранники дежурили за дверью. Грасор мне показал сам Андер – но из собственного кабриолета, за нами же следовала машина сопровождения. Я не жаловалась. Это были разумные меры предосторожности. Окажись Берган на островах, к нему тоже приставили бы хвост из телохранителей, так что я ещё легко отделалась.

Подготовкой к свадьбе заведовал льен Ми́лош Лавéр. Его должность при мне никто не называл, но он был чем-то средним между церемониймейстером и отвечающим за связи с общественностью. Внушительный, седовласый и невозмутимый. Заяви я ему, что желаю видеть в букете невесты редчайшие синие орхидеи с Ко́у-И́та, он уточнил бы сорт. По визитам льена Лавера можно было сверять часы: он заходил ровно в половине десятого, сразу после завтрака. Предельно собранный, вежливый, с готовым списком вопросов и предложений, чётко излагал их, внимательно выслушивал ответы, кланялся и исчезал.

Самым сложным было запомнить огромное количество людей, с которыми меня постепенно знакомили. Министры, главы служб, директора управлений, начальники департаментов… Первые лица Кергара. «Будьте милой, – сказал мне Велон. – То есть собой. Ваша первостепенная задача – не завоевать их расположение, а убедить в том, что вы не представляете опасности». Я старалась, но настороженность всё равно была. Сквозила в словах и жестах, мелькала в боязливых взглядах на мою косу необычного для материка цвета. Не менее трудным испытанием стала и встреча с журналистами. Короткая – всего несколько вопросов и визоснимков. Над моей внешностью трудились несколько приглашённых мастеров, в результате я стала выглядеть хрупкой большеглазой девочкой. Коротко стриженная льена в мужском костюме недоверчиво оглядела меня с головы до ног. «Вы действительно добровольно выходите замуж за Бергана Ренира?» – скептически спросила она. «Да», – твёрдо заявила я.

Новости появились во всех газетах, Сина принесла мне целый ворох. Практически сразу позвонил отец. «Ия, ты молодчина! – восхитился он. – Прям ангелочек, крылышек не хватает! И о мире говорила так трогательно, меня аж проняло. У мамы до сих пор глаза на мокром месте. Поблагодари того, кто писал тебе речь». Я промолчала. Речь мне никто не писал. «Говорите своими словами, – напутствовал меня Велон. – Журналисты – те же зубастые акулы, они почувствуют фальшь».

И только одно разъедало душу не хуже кислоты: я больше ни разу не встречалась с Берганом. Когда я спрашивала о нём, он был или «занят», или «очень занят». Мы жили, разделённые одной стеной, но своего будущего мужа я видела исключительно по визору. Там он появлялся часто: бесстрастный, холодный, напряжённо-прямой и бесконечно усталый. У императора Кергара не было выходных, он не позволял себе ни единой свободной минуты, насколько мне известно, он даже спал по четыре часа в сутки.

Странно, что он позволил себе жену.

– Светлого дня, лоу Илайя, – вошедший Велон поклонился мне и кивнул дамам. – Вы поздно обедаете или рано ужинаете?

– Ужинать мне не придётся, – я поднялась из-за стола, пересела на диван и жестом предложила главе Третьей службы сесть рядом. – Концерт закончится в десять вечера, поэтому мы и решили подкрепиться заранее.

– Амели сто́ит того, чтобы поголодать, – Велон принял приглашение и с наслаждением откинулся на мягкую спинку. – Вы знаете, что это любимая певица Бергана? Была когда-то, – он помрачнел.

Девушка-служащая забрала со стола поднос и вышла, дамы упорхнули в смежную комнату.

– Вероятно, о вкусах Бергана мне придётся расспрашивать вас или других его друзей, – заметила я негромко. – Спасибо визору за напоминание, как Его Величество выглядит. Жаль, что я ему настолько безразлична.

Велон поднялся и плотно прикрыл дверь в гостиную, куда ушли дамы.

– Для начала, лоу Илайя, у Бергана нет друзей. И никогда не было. Я, если пользоваться понятиями островов, его вои́р – слуга, нянька и телохранитель в одном лице. Чести стать другом не удостоился. Берг убеждён, что личные отношения пагубно влияют на долг, поэтому самое правильное – избегать привязанностей.

Я недоверчиво уставилась на него.

– Вы же шутите?

– Увы, нет. Даже с моим никудышным чувством юмора я мог бы придумать шутку забавнее. А это… – он сделал паузу. – Отнюдь не смешно. Как и тот факт, что льен Ди́шер, отчаявшись повлиять на Его Величество, направил данное заключение мне.

Сложенный пополам лист был исписан скверным почерком. Буквы сливались, строчки налезали друг на друга. «…Постоянное нервное напряжение… недостаток отдыха и сна… закончит, как отец…» Текст я перечитала трижды, затем подняла голову и столкнулась с пристальным взглядом Велона.

– Льен Дишер – доктор?

– В какой-то степени он больше, чем доктор. Гéворг Дишер помог появиться на свет и Бергу, и Ани, и вашему покорному слуге. Он настолько стар, что заслужил право говорить только правду. И если он предупреждает меня о том, что Берган скоро загонит себя в могилу, то так оно и есть.

На последней фразе голос Велона еле заметно дрогнул.

– Вы перестали подозревать меня в сговоре с врагами императора? – не удержалась я от шпильки.

– Мне больше не к кому обратиться, – Велон перевёл взгляд с моего лица на завитушку ковра. – Точнее, к кому бы я ни обратился, никто не рискнёт вмешаться. Кроме вас.

– Я настолько глупа или безрассудна?

– Напротив, для своих лет вы очень рассудительны, – он вздохнул. – Я бы сказал, даже чересчур рассудительны. Второй раз в жизни я вижу девушку, которая обдумывает каждый свой шаг.

– Это плохо? – удивилась я.

– Это неестественно. Только если в первом случае я понимал причины, то с вами, лоу Илайя, я совершенно теряюсь. Вы напоминаете мне Ю́ли, хотя вы моложе, пугливее, наивнее. Для стороннего наблюдателя вы совершенно разные. Но привычка взвешивать слова, строго контролировать мысли и поступки делает вас похожими, словно вы сёстры.

– Вы имеете в виду свою племянницу, Юлиáну Велон?

– Да, – он нежно улыбнулся. – Мою Ю́лику. У меня, лоу Илайя, не так много родных людей, а самого дорогого человека пришлось отдать островам.

– Почему вы её отпустили? – вырвалось у меня.

– Не в моей власти было её задержать, – всемогущий Бришар Велон упорно рассматривал узор на ковре. – Так случается, лоу. Умная, хладнокровная, здравомыслящая девушка встречает того, кто заставляет её терять голову. Кого-то настолько сильного, что с ним она захочет быть слабой. Даже если изначально кажется, что она его защищает, в конечном итоге он ради неё переворачивает мир. Единственный человек, не побоявшийся заявить Бергу в лицо – я забираю свою женщину, и можешь хоть лопнуть, император Кергара.

– Вы скучаете? По Юли?

– Она счастлива, лоу Илайя. Для меня это важнее всего. Однажды я выйду на пенсию, поселюсь рядом с ней у тёплого океана и стану нянчиться с внуками… Но пока мой долг – служить императору, – с Велона вмиг слетела мечтательность. – Поэтому я прошу вас: скажите Бергу, что хотите пойти на концерт Амели вместе с ним. Я уверен, он согласится.

Я нервно сглотнула. Заявить такое Бергану?! Да он посмотрит на меня как на ненормальную! Последнее я выпалила вслух.

– Не посмотрит, – Велон оторвал взгляд от ковра. – Воспитание не позволит. К тому же его мучает совесть за то, что он делает. Это очень сложно объяснить, лоу Илайя. С одной стороны, правильное политическое решение. Всё ради блага Кергара. С другой – сознание, что по сути, вас ему продали. Как инго. Только у инго по закону есть шанс вернуть свободу, а у жены императора – нет. И чем дальше, тем больше эта вина давит, заставляет избегать вашего общества. Но если вы подойдёте первая, то можете рассчитывать на любые уступки.

– Хорошо, – я решительно поднялась. – Вы хотите с моей помощью заставить императора отдохнуть, я согласна вам помочь. Беда в том, что я понятия не имею, где в данный момент находится Его Величество, и сильно сомневаюсь, что меня туда пропустят.

– Это легко поправимо, – Велон кивнул на часы. – Без четверти шесть, в это время Берг у себя в кабинете. Я вас провожу.

Обилие коридоров во дворце уже перестало меня удивлять. Тайные переходы – тоже. Я просто запоминала дорогу. Кабинет Бергана располагался в самом оживлённом месте, охранники без вопросов распахнули перед нами дверь. Секретарь в приёмной поднял голову, узнал Велона и опять занялся пачками бумаг и аж тремя визорами. Мне очень хотелось подглядеть, как молодой человек управляется с ними, имея всего две руки, но мой провожатый не дал задержаться. Сам императорский кабинет показался мне мрачным и пустым – тёмно-синие портьеры, однотонные обои на полтона светлее и антрацитовый ковёр на полу. Напротив входа располагались огромный письменный стол и кожаное кресло, в котором сидел Берган. Впервые я увидела его в одной рубашке, ещё и с расстёгнутым воротом. Пальцы императора бегали по экрану визора, рядом лежали какие-то распечатки и раскрытые справочники – все в мелких закладках.

– Бриш, я же просил меня не беспокоить, – буркнул он, не отвлекаясь от работы.

– Светлого дня, Ваше Величество, – робко произнесла я.

Он вздрогнул. Встал, застегнул верхнюю пуговицу рубашки, потянулся к снятому пиджаку.

– Вы можете звать меня по имени, лоу Илайя. Простите за неподобающий вид.

– Это вы простите, что я вторглась без приглашения.

Слова застряли на полпути. Я беспомощно смотрела, как он надевает пиджак – тёмно-серый, унылый, как и вся обстановка. Возникло ощущение, что одежда ещё одна броня, которой император от меня отгораживается.

– Берган, дело в том, что сегодня концерт Амели. И я подумала… Я бы хотела…

«Что ты лепечешь?! – внутренне обругала я себя. – Ты не выпрашиваешь отдельный особняк или жемчужное ожерелье, не требуешь чего-то ужасного и незаконного! Самое страшное – он скажет тебе «нет», и на этом всё закончится».

– Давайте сходим вместе! – по-детски неуклюже выпалила я.

– Вместе?.. – нахмурился он.

– Вместе. На концерт. Пожалуйста!

Это дурацкое «пожалуйста», вырвавшееся против воли, окончательно убедило меня в том, что я безнадёжна.

Император посмотрел на визор. На бумаги. На Велона.

– Не знаю… Могу ли я… Во сколько начинается концерт?

– Машина подойдёт к половине седьмого.

– И вы действительно этого хотите? – морщинка между бровей стала чётче.

– Очень хочу!

– Хорошо, – ровно с той же интонацией, что и я четверть часа раньше, произнёс он. – Я подойду прямо к машине. Бриш, задержитесь.

– Извините, Ваше Величество, никак не могу – обязан проводить лоу Илайю назад, – невозмутимо ответил Велон, который мягко подталкивал меня к дверям. – Наш дворец – это настоящий лабиринт, право слово! До завтра, до завтра…

– Бриш! – повысил голос император.

Но Велон уже вытащил меня в коридор, при этом выражение лица у него было самое что ни на есть хулиганское. В довершение всего он осенил себя знаком Всевышнего.

– Не замечала за вами особой набожности, – подколола я главу тайной службы.

– Я тоже, – серьёзно ответил он.

– Всё, – симпатичная девушка-служащая с милым именем Лео протянула мне зеркало и начала складывать косметику. – Посмотрите, какая вы хорошенькая, лоу Илайя!

Моя рука с зеркалом мелко дрожала. Благодаря мастерству Лео из отражения на меня смотрела незнакомка с ресницами длиной в дюйм, не меньше.

– Не волнуйтесь так, лоу Илайя, – ободрила меня Мира. – Вы прекрасно выглядите.

– Мне непривычно с распущенными волосами, – я безуспешно пыталась унять дрожь. – И спина голая… Может, накинуть пелерину?

На показе последней коллекции льена Луриана девушка-модель в моём вечернем платье смотрелась куда целомудреннее. Я чувствовала себя почти обнажённой.

– Никаких накидок, – отрезала Сина. – Прятать такую красоту – грех! И так волосы закрывают всю спину.

– С боков поднять заколочками, а посередине подхватить бантом, – моментально сообразила Мира.

Я обречённо вздохнула. Хотелось заметить, что из меня всё равно не получится ослепительная красавица, тем более, уж император-то наверняка пересмотрел сотни этих красоток. Но в голове засели напутственные слова сестры: «Мужчинам необходимо зацепиться за внешность, чтобы разглядеть всё остальное». Поэтому я послушно подставила свою гриву под искусные руки Сины.

– Быстрее, двадцать восемь минут седьмого! – поторопила Мира.

– Ничего, льенам позволительно опаздывать, – хмыкнула Сина. – Перчатки, лоу Илайя.

– И ваша сумочка, – Мира протянула мне серебристое нечто, по размеру чуть больше футляра от вифона.

Вифон! Чуть не забыла… Кроме устройства в сумочку поместился лишь носовой платок и футляр с помадой. Гордые своими усилиями, компаньонки повели меня вниз. На подъездной дорожке кроме машины, на которой мы выезжали раньше, стояла ещё одна – вытянутая, сверкающая белым лаком и с императорскими гербами на дверцах. Между двумя бдительными охранниками ждал Берган, сменивший строгий тёмно-серый костюм на строгий светло-серый. Я ожидала дежурного вежливого комплимента, но император лишь коротко кивнул. Охранник предупредительно распахнул дверь, я полезла внутрь и запуталась в длинном подоле. Пришлось нагибаться и расправлять складки, проклиная собственную неуклюжесть. В салоне работала климатическая установка, и моя кожа моментально покрылась мурашками.

– Включите обогрев, – негромко приказал водителю Берган.

Почти сразу потянуло теплом. Император сел на приличном расстоянии, сложил руки на коленях. Слишком скованный и напряжённый для человека, который едет развлекаться. Едва машина тронулась, водитель поднял стеклянную перегородку, отделяющую кабину от салона. Я осталась наедине с Берганом. Воспитание требовало о чём-то заговорить, и я лихорадочно перебирала все «приличные» темы. Искусство, путешествия, хобби, погода…

– В этом году резко похолодало, – выдавил из себя Берган.

– Обычно в начале осени теплее?

– Теплее, да.

Он собирался сказать что-то ещё, но то ли передумал, то ли не подобрал слов. Я уставилась на носки своих туфель, затем покосилась на стиснутые кисти его рук. Изящные, длинные пальцы. В Кергаре мужчины не носили кольца, но указательный палец левой руки императора украшала печатка с гербом Рениров. Дав себе пинка, я перевела взгляд за окно, где проплывали улицы столицы.

– Вам нравится Грасор? – спросил император.

– Да, очень.

– Вы всем довольны? Нет каких-либо пожеланий?

– Я хотела бы чаще встречаться с вами, Ваше Величество.

От собственной смелости я сама несколько опешила. Слова вырвались без какого бы то ни было обдумывания и подготовки. Более того, я могла бы поклясться, что не собиралась затрагивать эту тему! Император еле слышно выдохнул.

– Мы вроде договорились, что вы зовёте меня по имени. Лоу Илайя… Илайя, я понимаю, что вас задевает моё якобы пренебрежение…

– Нет, – перебила я. – Не задевает. Я знаю, насколько вы заняты. Но возможно, вы выкроите в своём плотном расписании хотя бы полчаса в день.

Берган повернул голову и посмотрел на меня. Бледный, словно уроженец островов. Серые тени под впавшими глазами портили красивое лицо.

– Постараюсь, Илайя. Но не обещаю. Времени постоянно не хватает.

– У вас нет помощников?

– Я обязан всё контролировать лично.

Внутренний протест я подавила. Не удивительно, что он еле живой. Странно, что он до сих пор не падает в обмороки от истощения. Хотя, может, и падает – за закрытыми дверьми, когда никто не видит.

– Берган…

Произносить его имя было трудно. Чужое, колючее. В голове почему-то мелькнул образ цветка, росшего между камнями – упорного, живучего, цепкого. Научное название вылетело из памяти, осталось лишь местное – «рáни». Неприхотливый вид камнеломки, почти сорняк, в засушливое время ничем не примечательный. Но именно он в сезон дождей превращал скалы в удивительное и невероятное чудо.

Додумать я не успела: машина подъехала к служебному входу в концертный зал и остановилась. Берган вышел первым, подал мне руку и, не замечая суетящейся охраны, спокойно направился вперёд. Навстречу нам выскочил какой-то важный льен, тараторивший так быстро, что я не разобрала бы его речь, даже говори он на островном. Он провёл нас пустыми узкими коридорами со множеством дверей, пока мы не очутились на закрытом балконе. Сверху свисал тяжёлый балдахин с пышной бахромой, на стене сверкал вензель «АР», а спинки бархатных кресел украшали золотые гербы.

– Императорская ложа, – несколько смущённо пояснил мне Берган. – Её спроектировали специально для моего прадеда, Алонсо Великого.

– Но он здесь не бывал? – я вспомнила историю дворца.

– Почему вы так решили? – растерялся Берган. – Прадед очень любил театр, не пропускал ни одной премьеры.

Двое телохранителей застыли по бокам двери с нашей стороны, прочие остались дежурить снаружи. Компаньонки заняли свои места во втором ряду, я же подошла к самому барьеру, обтянутому ярко-красным пламенеющим бархатом. Переполненный зал показался мне огромным, справа и слева располагались ложи, выше шли балконы – и везде были люди, которые смотрели на нас. Тысячи прицельных взглядов. Кто-то крикнул: «Слава императору!», раздались недружные аплодисменты. Я поспешила сесть.

Рядом скрипнуло кресло: Берган последовал моему примеру. Свет очень вовремя начал гаснуть. Яркий луч выхватил из темноты крошечную фигурку в простом белом платье. Знаменитая Амели оказалась смуглой до черноты немолодой женщиной, даже сквозь толстый слой грима проступали глубокие морщины у губ. Её приветствовали бешеной овацией, куда там императору. Однако стоило певице поднять руку, зал притих.

Я никогда не считала себя большой любительницей вокала, а от классической оперы вообще зевала. Но сейчас при первых звуках песни замерла. У Амели был незабываемый голос – чистый, проникновенный, уносящий ввысь. Самые обычные слова в её исполнении звучали иначе. Она пела про родные берега – и я видела свой остров и гордилась им. Амели пела о падающих листьях, дождях, журавлиных клиньях и наступающей зиме – но так, что верилось: вновь наступит весна, распустятся почки и вернутся птичьи стаи. Даже песня о вечной разлуке звучала словно обещание счастья в ином, лучшем мире. Я поняла, что плачу, лишь когда наступил перерыв и в зале загорелся свет.

– Вам понравилось? – спросил Берган.

Он совершенно преобразился: на щеках горел румянец, глаза блестели. Светлые духи! В этот миг император выглядел как нормальный двадцатидвухлетний парень… до одури привлекательный. Лишённое суровости лицо оказалось живым и тонким, расслабленные губы – прекрасно очерченными. Ещё немного – и я вполне смогла бы вообразить на этих губах улыбку.

– Да… очень.

– Амели – степнячка, бывшая инго. Хозяйка оценила талант девочки и отдала её в музыкальную школу, – без всякого принуждения начал рассказывать Берган. – Она же устраивала первые концерты Амели и в итоге подарила ей статус гражданки Кергара. Во втором отделении должна быть песня «Благодарю тебя за всё», посвящённая той самой льене. Амели всегда заканчивает ей свои выступления.

– Это невероятно, – я достала платок и вытерла мокрые щёки.

На белой ткани остались чёрные разводы: похоже, потекла тушь. Срочно нужно зеркало! Я оглянулась на дам, и Сина тут же вскочила.

– Лоу Илайя, вас проводить?

– Будьте так добры.

Берган поднялся вместе со мной.

– Разомну ноги.

В дамскую уборную мы прошли вместе, причём Сина очень внимательно осмотрела помещение. Большое зеркало на стене отразило меня в полный рост – раскрасневшуюся и почти хорошенькую. Тушь расплылась не так сильно, как я боялась, и привести себя в порядок мне потребовалась пара минут. На выходе нас встречала Мира. Мы направились к ней, но вдруг из крайней кабинки выскочила незнакомая девушка и бросилась мне наперерез.

– Поганая дикарка! – В руках девушки блеснуло что-то, похожее на толстую спицу. – Гори в аду!

Спица продырявила бы меня насквозь, если бы не Сина. Я не ожидала от полноватой компаньонки подобной прыти. В секунду она не хуже профессионального телохранителя скрутила нападавшую, а подоспевшая Мира сняла чулок и туго связала девице сведённые за спиной руки.

– Бойкая какая, – Сина презрительно фыркнула. – Лоу Илайя, кликните охрану. Сдадим нашу красавицу в надёжные руки.

Я заторможенно кивнула. Запоздалый страх холодком расползался по телу. Меня хотели убить! Охранники уже сами бежали на шум, а девушка разразилась потоком бессвязных воплей пополам с руганью.

– Сволочи! Мерзавцы! Мой Пит погиб, а они!.. Проклятые острова! Трусливый император! Нет справедливости, нет, нет!

Она забилась, пытаясь вырваться, но охрана держала крепко. Спица валялась на ковре, я нагнулась её поднять.

– Не трогайте, – приказал Берган. – Это вещественное доказательство.

От его холодного голоса я вздрогнула. Подняла голову, столкнулась с пустым, ничего не выражающим взглядом. В глазах императора не было даже сочувствия.

– Хáлдер, – бросил он через плечо начальнику охраны. – Вызовите группу. Напавшую – в отдельную камеру, протоколы допроса – мне на стол.

– Ох, кому-то попадёт, – тихонько протянула Сина.

Берган повернулся к ней.

– Льена Лириш, льена Керон, благодарю вас за прекрасную работу.

Мои компаньонки поклонились.

– Проводите лоу во дворец, – распорядился император.

– Простите?.. – отмерла я. – А вы не поедете со мной?

– Нельзя давать повод для сплетен. Я должен дослушать концерт.

– В таком случае, я остаюсь вместе с вами.

Он удивлённо моргнул.

– Вы напуганы, Илайя. У вас губы трясутся.

– Ничего, – я решительно взяла его под руку. – Это пройдёт, Берган.

– Тогда подождём, пока в зале погасят свет. В таком виде вам не следует показываться на публике.

Мы стояли и ждали. Несостоявшуюся убийцу увели, вокруг суетились охранники, поодаль о чём-то шептались мои дамы.

– На вас никогда раньше не покушались? – тихо спросил Берган.

– На дочь князя? Отец собственноручно скормил бы преступника акулам.

– Однако… – он повёл плечом. – На островах нет судебной системы?

– Есть. Слово князя и древнее правосудие Повелителей волн. Если вы убьёте, защищая честь своей женщины или желая отомстить за своего ребёнка, вас оправдают.

Рядом вежливо кашлянула Сина.

– Третий звонок, Ваше Величество.

В этот раз мне пришлось буквально опираться на руку моего спутника. Идти было страшно: постоянно казалось, что сейчас из-за спины вновь кто-то выскочит и набросится. Но я дошла и села. И просидела весь концерт, потихоньку успокаиваясь. А в конце даже вместе со всеми аплодировала Амели. И пусть первоначальное волшебство не вернулось, я была довольна.

Потому что оказалась сильнее своего страха.

– Светлое утро, Илайя.

Моя рука дрогнула, и я поспешила поставить чашку на блюдце.

– Светлое утро, Берган.

Компаньонки как по команде дружно схватились за вифоны и оставили нас с императором наедине.

– Присаживайтесь, прошу вас. Вы завтракали?

– Да, благодарю.

Тем не менее он сел – прямой и напряжённый. Протянул мне толстую пластиковую папку.

– Я подумал, вы должны знать, кто и почему на вас напал.

Папку я взяла и как бы невзначай подвинула к императору блюдо с творожными кексами. Пахли они умопомрачительно и на вкус были превосходными – нежными и тающими во рту. Кексы Берган проигнорировал, хотя ноздри тонкого носа затрепетали. Мне ничего не оставалось, как раскрыть папку: там лежали распечатанные информационные справки, свидетельские показания и протоколы допросов. Оригиналы – я оценила доверие.

– Льена Э́льма Ру́шел, вдова, двадцать четыре года, – негромко произнёс Берган. – Её муж, Пи́тен Рушел, погиб во время военной кампании. Корабль, на котором служил льен Рушел, затонул у берегов Сайо. Выплачена компенсация в размере пятисот тысяч реалов. Льена Рушел ранее ни в чём предосудительном не замечена. Действовала в одиночку. Свой поступок объясняет ненавистью к островам.

– Но я ведь даже не Сайо, – растерянно выдохнула я.

– Людям это безразлично, Илайя. Вы – островитянка. Выходите замуж и развлекаетесь в то время, как муж льены Рушел мёртв.

Он был слишком спокоен. Или казался спокойным? Тени под глазами стали заметнее, бледность уже граничила с нездоровой синевой.

– Что теперь станет с льеной Рушел?

– Сегодня её обследует независимая медицинская комиссия. Если доктора признают её недееспособной, то заберут в специальное лечебное учреждение. Если она вменяемая, то срок тюремного заключения определит суд.

– На островах за покушение на лоу наказание одно – казнь.

– Это Кергар, Илайя, – бесстрастно ответил Берган. – Я не могу скормить гражданина империи акулам.

– Напротив, я хотела просить вас о милосердии. Эта девушка потеряла мужа.

– Многие потеряли мужей, отцов, братьев или сыновей. Правосудие для всех едино.

– Да, я понимаю…

Я перебрала бумаги. Вверху каждого листа было указано время: половина двенадцатого, полночь, час, два, три ночи… пять, шесть утра. И везде присутствовала виза императора – чёткая, аккуратная роспись.

– Берган, вы занимались расследованием всю ночь? Совсем не спали?

Мои слова произвели на него эффект пощёчины. Взгляд полыхнул гневом.

– Я не нуждаюсь в вашем сочувствии, лоу Илайя.

Он поднялся, забрал папку и вышел. Мысленно я обругала себя, уронила голову на руки и застонала. Как, Всевышний, как налаживать отношения с таким человеком?!

Мягкая ладошка Сины ласково погладила моё плечо.

– Бедная девочка… Сколько мужества вам понадобится!

– Это безнадёжно, – в отчаянии я уткнулась в мягкую грудь компаньонки. – Сколько бы я ни пыталась, он всегда будет отталкивать меня!

– Не сдавайтесь. Вы и пробовали-то всего ничего! Помните песню, которую вчера пела Амели? Жестокий парень сказал девушке, что полюбит её лишь тогда, когда голые скалы зацветут. Но упорная девушка поливала камни до тех пор, пока они не покрылись цветами. Вы же с Айлу, Илайя. Вам должно быть привычно растить цветы на камнях.

– Сина, на островах всё проще, – я вытерла слёзы. – У нас договорные браки – обычное дело. Поэтому мы заранее смиряемся, стараемся приспособиться, приноровиться к супругу, выбранному родителями. Замечать в нём хорошее, искать общие увлечения, как можно больше разговаривать, проводить время вместе. Но это требует усилий с обеих сторон! Как я подлажусь к мужу, который меня избегает?

Мира подошла и села с другого бока.

– Должно быть, Его Величество заранее отвергает возможность чего-либо хорошего для себя, – заметила она. – Раз политический брак не более чем договор, то и нечего надеяться на тёплые чувства со стороны будущей жены.

– Его Величество – несчастный мальчик, искалеченный воспитанием и вбитыми понятиями о долге, – резковато отозвалась Сина. – К тому же упрямый, как тысяча ослов. А Велон ему потакает, потому что чувствует вину.

– Дорогая, не так громко! – Мира оглянулась на дверь.

– Всё, что я говорю, я готова заявить прилюдно, – выпрямилась Сина. – Я благоговела перед Валсаром и уважаю Бришара Велона, но один растил правителя вместо сына, а второй, напротив, ведёт себя с императором как с сыном, а не с правителем. «Да, Берг», «как скажешь, Берг», «тебе виднее, Берг», – передразнила она.

Сина сердито потрясла кулачком, затем ухватила с блюда кексик, отправила его в рот, прожевала и виновато пояснила:

– Когда я злая, страшно хочу есть. Простите, лоу Илайя. Ненавижу, когда взрослые люди наделают ошибок, а потом пытаются переложить ответственность на ребёнка!

Она громко фыркнула и взяла второй кексик.

– Под ребёнком вы подразумеваете Бергана? – уточнила я.

– Вас, лоу Илайя.

– Но я не ребёнок!

– Лоу Илайя, милая, мне весной исполнится пятьдесят лет, – грустно и снисходительно улыбнулась компаньонка. – Смотреть, как вас откровенно используют, – сердце заходится. И вступиться некому: при живых родителях сирота… Да-да-да! – она оборвала мой протестующий жест. – Вы сейчас опять возразите, мол, на островах так принято – приложить дочь словно печать к договору, а дальше хоть её режьте и с маслом ешьте. Вся забота – позвонить и поинтересоваться вскользь: ну, что там со свадебкой? Платье мерили уже? Туфли на каблуке или без?

Я опустила голову: слишком точно Сина скопировала мамины интонации.

– Могу лишь повторить: у нас так заведено. К тому же я четыре года жила на архипелаге. К моему отсутствию привыкли.

– Как же вас отпустили учиться? – живо спросила Мира. – Ещё и в чужую страну!

– Родители решили, что раз я некрасивая, то надо брать умом.

– Это вы-то некрасивая?! – Сина всплеснула пухлыми ладошками. – Ну, знаете ли! Совсем у вас на островах избаловались!

– Вы не видели мою сестру, – вздохнула я. – И мою маму, и других островитянок.

– Ну и что? – возмутилась Мира. – Они-то там, а вы – здесь. И умница, и хорошенькая… Вот моё мнение: Берган вас не заслуживает.

– Не надо так о нём, – вступилась я. – Ему просто… плохо.

– Плохо… – эхом повторила Сина. – Какое верное слово вы подобрали, лоу Илайя.

– А кто виноват? – вскинулась Мира. – Если всё делать одному, никогда не справишься. Огромная разница – контролировать людей, которые управляют империей, или пытаться вывезти всё на себе. Возьми того же Легира – шесть помощников работают в две смены, в службе идеальный порядок, а льен Толиан благоденствует. Или наш льен Велон, дай Всемогущий ему здоровья. Два заместителя, у каждого свой штат. Можно и на свадьбу племянницы уплыть, и сейчас во дворце проводить больше времени, чем в ведомстве.

Её прервал стук в дверь. Я почти не удивилась, увидев Велона.

– Не поминай всуе, – хихикнула Мира.

– Светлого дня, – глава Третьей службы хмуро кивнул дамам. – Лоу Илайя, позволите пригласить вас на прогулку? Чудесная погода.

Низкое свинцовое небо грозило с минуты на минуту разразиться дождём. Но я послушно поднялась и сходила за лёгким пальто, которое здесь называлось «летним». Летнее пальто. Лиара хохотала бы до слёз. Через минуту мы уже спускались в парк, компаньонки, как обычно, следовали за нами на почтительном расстоянии. Я первой нарушила молчание:

– Вы знаете, что Сина спасла мне жизнь?

Велон дождался, пока мы отойдём подальше от охранников, и лишь затем ответил:

– Это её работа, лоу Илайя. И я рад, что всё обошлось. Но не могу пообещать вам, что это последнее покушение на вас или Его Величество.

От сильного порыва ледяного ветра по ровно подстриженным кустам пробежала рябь. Кашемировое пальто надёжно защищало от холода, но мне всё равно стало зябко.

– Льен Велон, о чём вы хотели поговорить? Через час я еду на выставку современной живописи.

– Едете, – он лихо улыбнулся. – Вдвоём с Берганом. Я только что передал ему приглашение от вашего имени.

Я застыла на месте.

– Послушайте, это переходит все границы!..

– И Берг его принял, – продолжил Велон, словно не слышал моего протеста. – Понимаете, лоу Илайя? Чёрт побери, можете на меня сердиться, можете наорать, да хоть оплеушину влепите! Только, Всевышнего ради, помогите вытащить его упрямое величество из того тупика, в который он сам себя загнал!

– Мне не нравится чувствовать себя винтиком в ваших планах, – сердито возразила я.

– Нет у меня никаких планов, – Велон взглянул на зависшие над городом тучи. – Не в этом случае. Лоу Илайя, не подумайте, что я так трясусь за своё положение при Бергане. Следующий претендент на трон – отец Андера, Ю́неш Ренир, которому недавно исполнилось семьдесят четыре года. Власть ему даром не нужна. Ани тоже править не хочет, и остаётся моя троюродная племянница Лиолéна. Милая восемнадцатилетняя девочка, прямо скажем, невыдающегося ума. Но и не настолько дурная, чтобы из мимолётного каприза разрушить работающую как часы систему, выстроенную прадедом, дедом и отцом.

– Вы так намекаете, что не потеряете свою должность?

– Намекаю? – Велон усмехнулся. – Я говорю прямо. Моё место в Третьей службе никто у меня не отберёт. Только я тоже, знаете ли, немолод. То, что в тридцать воспринимается достижением, к пятидесяти превращается в обязанность и рутину. Ещё года три-четыре – и я предам власть достойному юному идеалисту, каким был когда-то сам, и отправлюсь к Юли нянчить внуков.

Он нагнулся и поправил идеально ровный узелок шнурка на ботинке. Я хмыкнула.

– Не верите, что добровольно уйду в отставку? – откликнулся Велон.

– Не думаю, что вы когда-либо были идеалистом.

– А зря, – он выпрямился. – Я, лоу Илайя, наперекор всему до сих пор верю в справедливость. И даже в сказки. Чудеса происходят постоянно, это мы со своим прагматизмом предпочитаем их не замечать.

– Тоже предлагаете мне поливать камни?

Ответом служила вздёрнутая в недоумении бровь. Затем он расплылся в улыбке.

– Какое поэтичное сравнение. Да, лоу, почему-то мне кажется, вы справитесь даже с такой безнадёжной задачей. Символично, что вы с Айлу.

На нос мне упала крупная капля. Вторая капля обожгла щёку, дождь зашуршал в пёстрой листве бересклета. Розовый песок дорожки, и без того насыщенный влагой, мгновенно потемнел.

– Это надолго, – вздохнул Велон. – Возвращаемся.

К нам уже бежал охранник с зонтом. Интересно, зонты держат наготове для таких вот случаев? И нормально ли то, что молодой человек оставил свой пост? Разговор пришлось свернуть. Велон строго соблюдал правила: в присутствии посторонних он позволял себе лишь общие вежливые фразы.

– Удачи вам, лоу Илайя, – попрощался он со мной у дверей моих покоев.

– Я всё равно на вас обижена, – буркнула так, чтобы не услышали компаньонки.

– Прекрасно, – Велон наклонился поближе. – Знаете, о чём сейчас я, старый пень, жалею больше всего? Что я – не Берган. Или что мне не тридцать лет. Уж я-то точно не стал бы хлопать ушами, как Его Величество.

Велон развернулся и пошёл прочь, а я уставилась ему вслед с отвисшей челюстью. Пожалуй, хорошо, что он не император.

Такой стёр бы острова в пыль и не заметил.

Два охранника с каменными лицами следовали за нами по выставочному залу шаг в шаг. Четверо держались на расстоянии и невесть сколько рассредоточилось по залу. Редкие посетители – ещё бы, входной билет стоил тысячу реалов! – старательно огибали нас по широкой дуге. Берган в очередном строгом сером костюме смотрел только на картины. Он не сказал ни слова, когда мы садились в машину, молчал всю дорогу от дворца до галереи и сейчас переходил от одного полотна с другому, храня всё то же мрачное молчание.

Наконец перед картиной, на первый взгляд состоящей из сплошной мешанины разноцветных мазков, Берган не выдержал:

– Илайя, вам действительно это нравится?

– Вы неправильно смотрите, Ваше Величество.

Я взяла его за руку и отвела подальше. Любопытно, что он нехотя, но подчинился.

– Теперь поворачивайтесь.

С расстояния десяти ярдов картина совершенно преобразилась. Хаотичные мазки сложились в осенний пейзаж: по небу над рощей плыли белые воздушные облака, багряные листья, точно живые, трепетали на ветру, одиноко пламенело дерево на опушке. Берган растерянно моргнул, затем ещё раз. Озадаченный император выглядел куда симпатичнее императора угрюмого.

– Мистика, – хмыкнул он. – Это какой-то фокус?

– Пастозная живопись, – пояснила я с тайным удовлетворением. – Техника рисования крупными рельефными мазками.

– Я в этом ничего не понимаю, – он приглушил голос. – Сколько мне ни твердили о направлениях в искусстве, всё выветрилось из головы. Вон там жуткий синий человек, словно отражённый в разбитом зеркале; помню, что это как-то хитро называется. И зелёные квадратики с красными кругами – тоже какой-то стиль.

– Супрематизм.

– Странно. А почему не квадратизм? Или круглизм?

– Таких стилей нет. Зато есть кубизм – это как раз тот портрет мужчины.

– Но он вообще из треугольников!

Рот я прикрыла ладошкой, чтобы не хихикнуть.

– Ох, – Берган очень по-человечески вздохнул. – Почему бы не рисовать по старинке? Нормальные пейзажи или натюрморты, как в дворцовой картинной галерее? И портреты, похожие на оригиналы?

– Искусство осваивает новые формы… – я осеклась. Лекция о стилях сейчас точно не ко времени. – Берган, посмотрите ещё раз на эту картину! Она же живая! Сделайте шаг в сторону. Видите, облако переместилось, а на землю упала тень?

Император послушно переместился влево, затем вправо. Потом ещё и ещё раз.

– Не спорю, в этом что-то есть. Но те кубики точно не для меня!

За нашими спинами возникло какое-то движение. Я обернулась: охранник выкручивал руку неприметному льену. На пол со звоном упала портативная визокáмера. Берган не шелохнулся, но его лицо опять заледенело.

– Илайя, остался последний зал. Вы не устали?

– Там самые интересные работы, – я взяла его под руку. – Пожалуйста, Ваше Величество, досмотрим до конца!

– Берган, – буркнул он.

Охрана уже выводила жадного до сенсаций льена из зала. Ещё один охранник деловито разбирал визокамеру, уничтожая снимки.

– Ненавижу газетчиков, – зло, сквозь зубы, процедил император. – Год назад в Ренго́ре произошло крушение поезда. Первыми успели сотрудники центральной газеты. И вместо того чтобы помогать людям, они снимали пожар и задыхающихся пассажиров. Стояли рядом и снимали, как умирает придавленный вагоном человек! А потом первыми показали эти записи в новостях.

– Отец бы их наказал и лишил работы, – отозвалась я.

– Я отдал мерзавцев под суд, – Берган поджал губы, помолчал, справляясь с гневом, и продолжил: – Их приговорили к штрафам и условным срокам заключения, но они лишь приобрели популярность. Всё, что я делаю…

Он оборвал фразу, которую несложно было продолжить. «Оборачивается против меня», «Выходит боком», «Даёт не тот результат». Я предпочла смотреть на картины. Авангардное искусство на островах не пользовалось спросом, мой отец и вовсе называл его мазнёй. Он тоже предпочитал «нормальные» портреты и пейзажи.

– Вы учились на архипелаге? – неожиданно спросил Берган.

– Да, институт культуры на Яроу. Туда отправляют всех знатных девушек, которых не устраивает домашнее образование.

– По диплому вы искусствовед?

– По диплому, – с иронией подтвердила я.

Берган моментально уловил подтекст.

– В чём подвох?

– Правильнее было бы назвать это славное учреждение «институтом благородных девиц». Половина учебного времени там уделяется нравственному воспитанию, этикету, основам домоводства, музыке и танцам.

– А вторая половина? – в голосе прозвучало искреннее любопытство.

– Языкам, истории, географии и, собственно, искусству. По желанию можно посещать и дополнительные занятия – от кулинарии до изящных рукоделий.

– Неужели вы посещали кулинарию? – невесело усмехнулся он.

– Что вы! – ответила я с такой же усмешкой. – Мама упала бы в обморок, если б я замарала руки стряпнёй. Дочери князя невместно, и так далее.

– Но тем не менее вас отпустили фактически в чужую страну? Одну?

– В сопровождении двух служанок в закрытое учебное учреждение, куда нет доступа посторонним лицам.

Император покосился на картину с алыми брызгами на голубом фоне.

– Илайя, насколько я в курсе, на островах прекрасное образование, причём нет разделения по полу. Почему закрытый институт для девиц на архипелаге?

Я тоже уставилась на картину: так было легче отвечать.

– Потому, что для дочери князя получать профессию – бессмысленная трата времени. Вдобавок она не должна находиться среди тех, кто ниже её статусом. Если уж так рвётся к знаниям, то пусть побудет четыре года в компании таких же лоу. Приобретёт необходимые в семейной жизни навыки и заодно наладит полезные связи. Да и после замужества искусство – приличное занятие для порядочной жены.

– То есть из вас готовят образцовых жён? – нахмурился Берган.

– Идеальных спутниц, которых не стыдно показать соседям и взять с собой на приём. Умеющих развлечь гостей приятной беседой, благовоспитанных и послушных. В меру начитанных и не скучающих в отсутствие мужа.

– Бред какой-то, – поморщился император. – В прогрессивной стране – и такое дикое отношение! Словно к товару, который нужно повыгоднее сбыть с рук.

– А мы и есть товар, Берган, – я заглянула в серые недоверчивые глаза. – Дочь князя с рождения знает, что её судьба – договорной брак. И чем девушка красивее, воспитаннее, образованнее, тем больше пользы она принесёт своему острову.

– Как же вы миритесь?! – возмущение вспыхнуло румянцем на бледных щеках.

– Гордимся тем, что выполняем свой долг. Честно стараемся уважать и любить своего мужа. Помним, что наш поступок предотвратил военные конфликты, сберёг чьи-то жизни, улучшил благосостояние острова. Это только кажется, что бунтуют сильные: настоящее мужество в том, чтобы находить хорошее в любой ситуации.

Теперь Берган смотрел на меня в упор.

– Повторите.

– Что?..

– Последнюю фразу. Повторите.

Запинаясь, я повторила – уж не знаю, насколько точно.

– Я запомню ваши слова, Илайя. Возвращаемся во дворец. Через полчаса у меня встреча.

До машины мы шли под руку. Император глядел исключительно под ноги и о чём-то сосредоточенно размышлял, я не хотела ему мешать. По дороге я следила за каплями, что текли по стёклам: дождь поливал вовсю. Скоро должна была наступить та самая осенняя пора, что пугала меня гораздо больше зимы. Постепенное увядание, знаменитые листопады и затяжные ливни. Порой мне становилось так страшно, что рука сама тянулась к вифону. Останавливало лишь то, что мне некому позвонить и не на что жаловаться. Не на осень же.

У входа, помимо охранников с зонтами, нас поджидало с десяток важных льенов. Вернее, они жаждали общества Его Величества, я их не интересовала. На императора они накинулись, словно голодные рыбки на прикорм, и вели себя примерно также: суетились и перебивали друг друга. Он осадил их властным: «Тише!»

– Через пять минут в моём кабинете в порядке очереди.

Льенов сдуло ветром. Я нерешительно замерла.

– Берган, может быть, потом пообедаем вместе?

– Я занят, – холодно отрезал он, не глядя на меня.

Сама виновата: видела же, что момент неудачный. Нет, сунулась… Я прикусила щёку изнутри и в сопровождении охранника пошла к себе.

Только тот, кто никогда не сталкивался с необходимостью полной смены гардероба, может отнестись к этому занятию с пренебрежением. Конечно, подённая работница с устричной фермы со мной вряд ли согласится, но после примерки тридцать первого по счёту наряда я была готова поменяться местами с этой самой работницей. Платья повседневные, деловые, вечерние, костюмы для банкетов, приёмов, загородных поездок и морских прогулок, пальто, шляпки, шарфики, перчатки… Я тоскливо покосилась на Мину.

– Надо, – она протянула мне очередную блузку. – Потерпите, лоу Илайя.

– Вам придётся носить одежду Кергара, – подхватила Сина. – И, кстати, вам она очень к лицу!

Компаньонка не льстила: более простая мода империи выделяла мои достоинства. Я казалась не плоской, а стройной, совсем юной и трогательно-беззащитной. Впечатление усиливала коса, свисающая до талии. В Кергаре женщины стриглись коротко, редко я встречала волосы ниже плеч. Это и понятно: почти все они работали или служили. Если бы мне пришлось к восьмичасовому рабочему дню прибавлять ещё те четыре часа, пока сохнут волосы, я бы тоже не колебалась и выбрала практичную стрижку.

Платья, привезённые из дома, переехали в дальний угол гардеробной. «В будущем вы сможете изредка надевать их на неофициальные мероприятия, – утешил меня вездесущий Велон. – Тем самым вы напомните о связях Кергара и островов. Но пока я настоятельно рекомендую всячески подчёркивать лояльность к империи. Должен сложиться положительный образ императрицы». Я погладила рукав платья из радужного шёлка Пайю́ и тихонько вздохнула.

– Лоу Илайя! – окликнула меня Мира. – Вам хочет нанести визит льен Андер. Вы его примете?

Приму ли я двоюродного брата императора? Смешной вопрос. Пока я не в том положении, чтобы отказывать таким гостям. Служанки торопливо навели порядок, я переоделась в домашний костюм и поспешила в гостиную. Андер явно не торопился: я успела посмотреть выпуск новостей, образовательную передачу для детей и прогноз погоды. На огромной территории Кергара где-то ещё стояла летняя жара, а в Раскене уже ударили заморозки. Андер подошёл в тот момент, когда я пыталась сопоставить масштабы империи и родного острова. Получалось, что Айлу уложился бы на материке не менее десятков тысяч раз.

– Светлого дня, лоу Илайя! – жизнерадостно поздоровался гость и зацепился взглядом за часы. – Половина восьмого, ничего себе… Тогда доброго вечера! Мы ползли из пригорода со скоростью хромой улитки. В Грасоре ужас что творится на дорогах! Такое впечатление, что вместе с главами регионов к нам пожаловала половина империи, причём все на своих личных машинах.

– Улитки бывают хромыми? – опешила я.

– Это старая кергарская поговорка, – заулыбался Андер. – Означает «очень медленно». А я к вам по делу, лоу Илайя. Не согласитесь ли вы сопровождать меня завтра на ежегодный благотворительный аукцион? По традиции туда следует приходить со спутницей. Последние пару лет я брал свою дочь, но Лиолена сейчас отдыхает в Ало́рисе и присутствовать не сможет.

Я замялась и в поисках поддержки посмотрела на своих дам. Однако мои компаньонки то ли не могли, то ли не захотели мне помочь: они дружно одарили меня лучезарными улыбками и при этом ничем не выразили своего отношения к предложению.

– Льен Андер, это уместно? Я невеста Его Величества, а пойду с вами.

– Берг никогда не посещает подобные мероприятия, находит их бесполезной тратой времени. Хотя все вырученные деньги устроители аукциона перечисляют в службу поддержки инго.

– Простите, – я колебалась, – но не приличнее ли вам будет пригласить супругу?

Андер тоже оглянулся и понизил голос:

– Вы почти член семьи, лоу Илайя, вам я могу признаться. Единственное место, куда моя супруга помчится с радостью, – это на мои похороны. Мы, мягко говоря, не ладим.

– Договорной брак? – понимающе спросила я.

– Если бы! – покачал головой Андер. – Мы с Одели́ной поженились ещё во времена студенчества, по огромной и взаимной любви. И пока мы учились, наша жизнь напоминала сентиментальный ванильный роман. «Да, дорогая», «Конечно, дорогой». Мне казалось, я вытянул выигрышный билет.

Он замолчал.

– И что произошло потом? – поторопила я его.

– Ничего, лоу Илайя, – Андер еле заметно дёрнул плечом. – После окончания университета я с головой ушёл в науку, О́ди предпочла роль домохозяйки. Мы стали реже видеться, зато начали ссориться. Решили, что нам не хватает ребёнка. Как учат психологи: склейка семьи, разделение обязанностей, ответственность… Родилась Лиолена.

По его губам пробежала слабая улыбка.

– Года через два этой ответственности Оди заявила мне, что я тиран и варвар, отношусь к ней хуже, чем к инго. У меня же пропало желание возвращаться в дом, где мне постоянно закатывали скандалы. В результате Лиолену забрала моя мать, а мы с женой стали жить как соседи. Затем Оди потребовала отдельное жильё – я отдал ей дом в Грасоре и перебрался в пригород. Так мы существуем вот уже четырнадцать лет, вроде в браке и в то же время совершенно чужие. Периодически Оди появляется на моём горизонте, устраивает истерики, обвиняет в том, что я сгубил её молодость, красоту и тому подобное. Потом погубленную молодость и красоту оценивают в реалах, я перевожу сумму на карту жены и покупаю себе покой на следующие несколько месяцев.

– Почему вы не разведётесь? – удивилась я.

– Я как-никак императорской крови, – хмыкнул Андер. – Когда-то даже считался наследником дяди. Оди, в империи где все равны, нравится чувствовать себя немножечко равнее других. Разводиться она отказывается, а мне, лоу Илайя, свобода не нужна. Всё моё время отнимает работа.

– Чем вы занимаетесь?

– Разрабатываю установки, которые регулируют климат. Разгоняют облака или, напротив, собирают их в засушливых районах и вызывают дождь.

– Мой отец делает то же самое без всяких установок, – не утерпела я.

– Водники островов – великая сила, – без тени иронии произнёс Андер. – Но мои разработки позволят управлять климатом в масштабах всего Кергара. Это должна быть сеть станций, которые взаимодействуют друг с другом. Только представьте: мы сможем гнать облака из Раскена в Дарлен и орошать степи! Через всю империю за какие-нибудь несколько дней!

Его глаза горели от восторга. Мне стало неудобно за отсутствие эмоций. Но что ожидать от дочери Повелителя волн? Отец простым движением руки заставлял дождь пролиться там, где это нужно, а вместе с группой таких же одарённых легко защищал остров от ураганов.

– Понимаю, вам это кажется пустяком, – Андер почувствовал моё настроение. – Но, поверьте, для Кергара это не забава. Пятая часть империи – сухие степи с плодородными почвами. Если дать им достаточно влаги, эти земли принесут неслыханные урожаи!

– Водники справились бы с этой задачей намного лучше.

– Разумеется, – он заговорщицки улыбнулся. – Но после военной кампании острова осторожничают. Мы можем предлагать хоть какие заманчивые условия – они не рискнут работать на империю. Другое дело, когда императрицей станет островитянка.

Я вежливо улыбнулась. Меня не следовало убеждать в пользе политического брака: это и так было моим предназначением с рождения. Только за словами Андера, за его неожиданной откровенностью скрывалось что-то ещё. Какая-то неведомая мне цель, и это тревожило.

– Хорошо, льен Ренир, я согласна сопровождать вас завтра. К какому часу мне быть готовой?

– К десяти, я зайду за вами. Вы успеете? И, пожалуйста, зовите меня по имени – Андер или Ани. Мы же практически родственники.

– Хорошо, льен Андер, – повторила я. – Скоро подадут ужин, вы не желаете присоединиться?

– К величайшему и искреннему сожалению, вынужден отказаться. На ужин у меня сегодня совещание у Берга, и мне очень повезёт, если оно не растянется до полуночи. Всего доброго, лоу Илайя, дамы.

Он поклонился и вышел. Меня не оставляло ощущение, что весь разговор был затеян неспроста.

– Сина! – позвала я.

Компаньонка тут же подошла.

– Скажите, я не нарушаю никаких норм приличия, приняв предложение льена Андера?

– Никоим образом. Вы практически одна семья, это вполне допустимо.

Я перевела взгляд на Миру.

– Лоу Илайя, Андер – ближайший родственник императора, – напомнила она. – В будущем вам часто придётся выходить с ним вместе. Его Величество не жалует публичные мероприятия, а императорской семье необходимо время от времени их посещать.

– Хотела бы я знать, что вообще жалует Его Величество! – выпалила я в сердцах.

– Так сходите, полюбопытствуйте, – хмыкнула Сина. – Совещание по поводу новой железной дороги из Керло́на в Лунго́р. Через всю империю, шутка ли!

– Да, в новостях об этом много говорили, – с горечью заметила я. – Но вряд ли моё присутствие на совещании уместно. Пока я даже не гражданка Кергара, а для Его Величества вообще не существую. Единственное, на что пригодна, – составить пару льену Андеру на благотворительном аукционе.

Дамы переглянулись. Мира села рядом со мной и ласково взяла за руку.

– Лоу Илайя, всё образуется.

– Несомненно, – уныло кивнула я, затем всё же взяла себя в руки и более спокойно спросила: – А у льена Андера с женой действительно такие натянутые отношения?

– Андер женат на своей работе, – Сина пристроилась с другой стороны. – Конечно, он не карикатурный учёный, как их принято изображать. Вполне светский человек и во многом помогает Бергану. Но семья для него всегда была на втором месте.

«Откуда вы знаете?!» – чуть не сорвалось у меня с языка.

– Нас неслучайно выбрали вам в помощь, лоу Илайя, – компаньонка одобряюще погладила меня по плечу. – Когда-то моя мать дружила с покойной императрицей Беатой. А Мира – дальняя родня Лирины, матери Его Величества.

– Я помню Бергана ребёнком, – улыбнулась Мира. – Такой молчаливый, серьёзный мальчик. Внешне – вылитый Валсар, а характер матери. Лира тоже была замкнутой и очень гордой.

– А Рениры – не гордые? – усмехнулась я.

– Рениры вспыльчивые и упрямые, – покачала головой Мира.

– Ужасное сочетание, – я опять пригорюнилась.

– Да уж, не сахар, – неожиданно поддакнула Сина. – Зато Его Величество не унаследовал жёсткости Велонов.

– Это точно, – подтвердила Мира. – Льен Бришар только с виду обходительный, а службу держит в железном кулаке. Вот из кого… – она запнулась и виновато посмотрела на меня.

– Получился бы хороший император? – я закончила фразу за неё.

– Дайте Бергану время, – вступилась Сина. – Никто из Рениров не принимал власть так рано. У любого из них был опыт и поддержка отцов. А Валсар не спешил передавать трон сыну, да и вообще…

Компаньонка поморщилась.

– Льен Велон считает Его Величество прекрасным императором.

– Бришар из тех редких людей, что не отделяет империю от Рениров, – Сина оборвала себя. – Даже не так. Он просто любит Бергана как собственного ребёнка, поэтому и позволяет совершать ошибки. Как в войне с островами.

– Военной кампании, – поправила Мира.

– Светлые духи! – возмутилась Сина. – Мы не выступаем перед журналистами, давай называть вещи своими именами! Гибли люди, моя дорогая. Империя вполне могла уничтожить острова, в ответ они собирались нас затопить. И чудо, что этого не случилось!

– Не чудо.

От голоса Велона мы трое подскочили.

– Льен Бришар! – воскликнула Мира. – Как дурно с вашей стороны незаметно подкрадываться! У меня чуть сердце не разорвалось!

– Не чудо, – Велон словно не услышал её упрёков. – Всего лишь успешная операция Третьей службы. Кстати, дамы, там несут ваш запоздавший ужин. Займитесь им.

Мои компаньонки послушно оставили нас наедине. Велон подождал, пока они отойдут на приличное расстояние, и лишь затем заговорил:

– Еле выкроил минутку, чтобы вручить вам небольшой сувенир, лоу Илайя. Поставьте на видное место и смотрите всякий раз, когда вас начнут одолевать грустные мысли.

С этими словами он преподнёс мне миниатюрную лейку, перевязанную бантиком.

Служанка – та самая брюнетка, которая упаковывала вещи Лиары, – отошла на шаг и достала ручное зеркало.

– Взгляните, лоу, какая получилась красота! У вас чудесные волосы!

Я внимательно изучила свою причёску в отражении огромного трельяжа.

– Ты умница, Ми́я. Приготовь голубое платье.

– Ах нет, лоу! – служанка метнулась в гардеробную и принесла вешалку с нарядом из серо-синего атласа. – Вот этот цвет вам идёт гораздо больше!

Сина строго посмотрела на девушку, и та смутилась. Скрылась в гардеробной и загремела гладильной доской.

– Вы их скоро совсем избалуете, – проворчала компаньонка. – Это же не постоянные слуги, как на островах, даже не инго, а наёмные работники. Не следует к ним привязываться. Завтра они уволятся – и поминай как звали.

– Будет очень жаль, – искренне вздохнула я. – Мия и Лéо – хорошие девушки.

– Вам не хватает подруг одного с вами возраста, – понимающе заметила Сина. – В сравнении с вами, мы с Мирой – две старые клячи. Ничего, после свадьбы последуют приглашения, вы будете больше выезжать и общаться со сверстницами. Да и Лиолена скоро вернётся с курорта.

– Какая она? – спросила я с любопытством.

– Миленькая. Не блестящего ума, но воспитанная, приятная. На мать совсем непохожа, – Сина усмехнулась. – Впрочем, и на отца тоже. Лиолена лёгкая, не легкомысленная, а именно необременительная. Поболтать о последних модах или о красавцах-актёрах – лучше компании не найти.

– Вряд ли моему супругу понравится, если я начну засматриваться на других мужчин.

– То не мужчины, – компаньонка подняла пухлый палец. – То артисты. Как Фáбиан, который играет сына князя в сериале «Мост между мирами». Красавчик, правда? Сколько женщин втайне держат под подушкой его визоснимок и мечтают о романтичном островитянине. Только они ведь не человеком увлечены, а ролью. Сам Фабиан не больно-то кому нужен – избалованный, надменный, капризный.

– Всё равно, – не согласилась я. – Не поверю, что существуют мужья, которым неважно, что жена мечтает не о них… Сина, а Берган ревнивый?

Она пожала плечами.

– Кто ж его знает, если у него никогда привязанностей не было? Газетчики чуть ли не с детства за ним следили. У Рениров кровь горячая, Валсар в юности ни одной симпатичной девушки не пропускал, однажды чуть с архипелага жену не привёз. А у Его Величества и в бытность наследником ни малейшей интрижки, даже намёка.

– Сина, но это же… ненормально? – я сглотнула. – У моего старшего брата фаворитки с шестнадцати лет.

– Скажите, лоу Илайя, если вы узнаете, что с Его Величеством и впрямь что-то неладно, – это на вас повлияет? – проницательный взгляд компаньонки задержался на моём лице. – Например, как болтают злые языки, император болен или, что хуже, немощен?

– Нисколько не повлияет, – твёрдо ответила я. – Во-первых, современная медицина лечит что угодно. Во-вторых…

Меня прервал стук в дверь. Сина пошла открывать, а я юркнула в гардеробную, где с помощью Мии умудрилась надеть платье за секунды. Кажется, я начинаю любить имперскую моду! Мия подала мне бархатную накидку, и я выпорхнула полностью уверенная, что за мной пришёл Андер.

– Куда это вы собрались? – строго спросил Берган.

К недовольному выражению лица добавились чёрные круги под глазами. Он что, не спал вторую ночь?..

– Льен Андер попросил меня быть его спутницей на ежегодном благотворительном аукционе.

– И вы согласились?

– Меня заверили, что это вполне уместно.

– Уме-естно, – протянул император.

В серых глазах сверкнул гнев. В этот момент Мира ввела в гостиную Андера.

– Берг, мы же отправили тебя отдыхать! – возмутился он с порога.

– Спасибо за заботу, – зло откликнулся Берган. – Только вместо отдыха я предпочёл провести время со своей невестой.

Он резко развернулся и впился в меня взглядом:

– Илайя, выбирайте: вы идёте с ним или со мной?

Колебалась я недолго, точнее, не колебалась вовсе:

– Пожалуйста, извините, льен Андер. Я не смогу сопровождать вас.

– Конечно-конечно, – поспешно проговорил тот. – Всевышнего ради, Берг, не сердись. Откуда же я знал, что у тебя тоже есть планы на свою невесту.

Берган раздражённо протянул мне руку и повёл к выходу. Я виновато оглянулась – и заметила довольную ухмылку Андера. Более того, стоящая рядом Мира почему-то была одета в нарядный костюм. Словно собиралась… От этой мысли мне стало весело. Они все заодно. Велон, которого после подаренной лейки, наверное, следовало звать Бришаром, если не Бришем, Андер, мои компаньонки… Не сомневаюсь, кто-то ещё.

– Чему вы улыбаетесь? – сухо поинтересовался Берган.

– Погода хорошая. Солнце.

– Солнце, да, – император недоверчиво покосился на меня. – Вы не спросите, куда мы направляемся?

– Я вам доверяю.

Коридор, лифт, дверь с охраной… Сколько же во дворце различных выходов! Этот привёл нас в подземный гараж. Выстроенные ровными рядами, сверкающие хромом и лаком машины напоминали большие игрушки. У кабриолета с откинутым верхом неподвижно замер водитель. Очевидно, он получил распоряжения заранее, поскольку чётко поклонился и занял своё место. Охраны нигде не было. Берган сам открыл дверцу и пропустил меня вперёд. Кабриолет мягко тронулся, потянулась цепочка светильников под потолком тоннеля. Затем в глаза мне ударил яркий солнечный свет. Оказалось, мы миновали дворцовую ограду и сразу выехали на трассу, высокие вечнозелёные кустарники по бокам слились в сплошные зелёные стены. Отсутствие охраны беспокоило: я повернула голову, но машины сопровождения позади так и не появилось.

– Нас никто не охраняет? – удивилась я вслух.

– Это закрытая дорога, – пояснил Берган. – Только для императорской семьи. У князя Айлу похожего нет?

– На нашем острове не такие расстояния, чтобы прокладывать куда-либо по десять дорог, – улыбнулась я. – Один город, он же столица, где находится родовой замок Келао, десятка три крупных поселений и сотня отдельных маленьких… – запнулась, подбирая слово. – Хуторов на пять-шесть домов.

– И у вас действительно нет сельского хозяйства?

– А вы попробуйте вырастить зерно на слое почвы толщиной с полдюйма, – меня задел его скептический тон. – Или прокормить хотя бы коз. Только на Сайо и Койу существует земля, пригодная для посевов и пастбищ.

– Почему тогда острова живут в такой строгой изоляции? – казалось, Берган задаёт этот вопрос себе. – Разве не лучше было бы войти в состав империи?

– Я недостаточно образованна и опытна, чтобы рассуждать на подобные темы.

– Добавьте ещё: «Ваше Величество», – бросил он. – Оно же прямо просится в конце! Дипломатии вас тоже обучали в институте на Яроу?

– Разумеется. Деликатность и такт необходимы в семейной жизни, – я намеренно исказила фразу нашей преподавательницы «Хорошая жена – всегда отменный дипломат».

– Со мной у вас будет отвратительная семейная жизнь, – буркнул Берган. – По правде, никакой жизни не будет. Не умею деликатничать.

– Вы император, вам это простительно.

– Я тоже так думал. До войны.

Ветер растрепал его всегда аккуратно зачёсанные волосы, и он тряхнул головой, смахивая пряди со лба. Первый нормальный, не заученный жест за всё время нашего знакомства. Словно солнце размягчило тот железный стержень, что постоянно сковывал движения Бергана. Он даже позволил себе слегка коснуться лопатками мягкой спинки сиденья.

– Куда же всё-таки мы едем?

– В поместье Рениров. Там красивый парк, тихо, уютно.

– Вы предпочитаете уединение и тишину?

Он еле слышно хмыкнул.

– Если честно, то я толком не знаю, что предпочитаю. Проще сказать, что я не люблю, – Берган поймал мой требовательный взгляд. – Вам серьёзно это интересно? Извольте, только не говорите потом, что полностью во мне разочаровались. Я совершенно не понимаю современную живопись, да и к прочему искусству равнодушен. Все эти выставки, картинные галереи и тому подобное оставляют лишь досаду от впустую потраченного времени. Не терплю художественной литературы. На кой ляд нужны романы, где всё, от первого до последнего слова – вымысел? То же самое относится к театру, неважно, драму там ставят, оперу или мюзикл. Ещё я ненавижу всякую публичность, шумиху вокруг известных персон, желание журналистов копаться в личной жизни и всевозможные светские приёмы. Хуже них лишь балы, где я должен не просто присутствовать, а непременно танцевать.

– Вы не умеете танцевать? – не удержалась и спросила я.

– Умею. Меня учили. Но это не значит, что я получаю от этого удовольствие.

– А какой университет вы заканчивали?

Последовала долгая пауза.

– Со мной занимались лучшие преподаватели Кергара по программам сразу нескольких высших образовательных учреждений, – наконец ответил Берган. – В результате я получил несколько дипломов, в том числе и государственного университета Грасора. Предугадывая ваш следующий вопрос, я честно сдавал общие экзамены под чужим именем, никаких поблажек. Отец не допустил бы подтасовок.

– Я и не сомневалась, – выдохнула обиженно.

– Славно, что хотя бы вы.

Император ещё чуть-чуть откинулся назад. Ровный ход машины расслаблял, убаюкивал. Однообразные зелёные изгороди по сторонам подталкивали прикрыть глаза. Я так и поступила – всего на секунду! А когда очнулась, поняла, что Берган спит. В неудобной позе, уронив голову на грудь.

Будь я действительно подкуплена, один точный удар кинжала – и власть в Кергаре перешла бы Юнешу Рениру.

Я замерла, стараясь не шевелиться. Что-то подсказывало мне, что от малейшего движения император проснётся. Когда человек настолько вымотан, о крепком здоровом сне нет и речи. Тем временем машина сбавила ход. Дорогу преградили чугунные ворота, длинные створки которых неожиданно легко и бесшумно отошли в стороны. Дальше мы покатили по гравийной дорожке. Я испугалась, что усилившийся шум от колёс разбудит Бергана, но, к счастью, этого не произошло. Водитель на секунду оглянулся и улыбнулся. Он ни о чём не стал спрашивать – снизил скорость и поехал дальше.

Тот, кто планировал поместье, был настоящим гением. Он максимально использовал природные перепады высоты: с дороги, проложенной по гребню холма, открывались прекрасные виды на парк. Пейзаж казался естественным, хотя сочетание разных пород деревьев точно было делом человеческих рук. Тёмно-голубая, сизая хвоя елей – ведь елей же? – выгодно оттенялась светлой листвой развесистых великанов. Многие деревья уже начали желтеть, на траве яркими пятнышками выделялись опавшие листья. В просвете между стволами проплыл дом с белоснежными колоннами, я успела заметить лишь широкий портик с треугольным фронтоном.

Здесь стояла удивительная тишина. Мотор кабриолета работал почти беззвучно, лёгкий ветерок застревал в кронах. Я впервые вдохнула воздух Кергара без городских примесей – чистый, свежий и чуточку горьковатый. Запахи были незнакомые, чужие, но я не могла назвать их неприятными. Одно то, что меня окружали деревья – настоящие вековые исполины! – наполняло восторгом. Сады на Яроу воспринимались совершенно иначе. Разница как между декоративными рыбками в аквариуме и стаей китов в океане. В первом случае – искусственная красота, во втором – свобода и стихия. Пусть эти гиганты полторы сотни лет назад сажала чья-то рука, дальше они сами тянулись к небу.

Машина ползла медленно-медленно – водитель объезжал поместье по кругу. Затем дорога спустилась ниже, теперь с одной стороны возвышался пологий склон. Тишину разбавил птичий щебет. Самих птиц я не видела – лишь слышала их негромкую перекличку в ветвях. Над головой нависали ветви, солнце мелькало сквозь тающее в золоте кружево крон. Я осторожно разглядывала Бергана. Императора, чужака, северянина, без пяти минут мужа, которого должна буду уважать и слушаться всю свою жизнь.

«Не относитесь к супругу словно к врагу, – вспомнила я слова наставницы. – Пусть вам кажется, что он не самый подходящий вам человек, и даже в том случае, когда так оно и есть. Помните: предубеждение и обида в конечном итоге обернутся против вас. И ни в коем случае не пытайтесь изображать чувства, которых вы не испытываете. Притворство разрушает душу. В отношениях важна искренность. Старайтесь зацепиться за то, что вызывает в вас симпатию – доброту, щедрость, весёлый нрав. Вам приспособиться проще, чем мужчине. Женщины гибче, выносливее, легче принимают реальность. Тратьте силы не на бессмысленные сожаления, а на создание доверия и приязни».

За что зацепиться мне? Пока я могу поставить в плюс Бергану лишь молодость и привлекательность. Но внешности слишком мало для привязанности. Нужно хоть что-то ещё, кроме этих красиво очерченных губ, острых ресниц, горбинки на тонком носу, изящной линии подбородка, непривычно тёмных волос. Он горд, упрям и вспыльчив, последнее плохо сочетается с напускной холодностью. Излишне прямолинеен и резок, свидетельство чему объявленная война островам. Но та же война доказала, что Берган Ренир умеет признавать свои ошибки.

Беда в том, что сама я недостаточно интересная. Будь на моём месте Лиара, Берган был бы не прочь сблизиться с женой. Испытывал бы к ней влечение… наверное. Может, с ним и впрямь что-то не так? Я покосилась туда, куда приличные девушки точно не смотрят, словно сквозь плотную ткань брюк собиралась определить степень годности. Щёки обожгло от одних мыслей. Глупая Ия! О чём ты думаешь?! Он император. Император. А ещё парень и твой почти муж. И нет ничего плохого в том, что тебе любопытно – как это будет… с ним. В страшные картинки, нарисованные сестрой, я верить не хотела. Берган не такой. Просто он несёт непосильную ношу и устаёт. Вон какие тени под глазами!

Машина вдруг остановилась. Водитель повернулся ко мне.

– Лоу Илайя, – прошептал он. – Я не получал указаний, но помню, что в полдень у Его Величества ежедневное совещание. Сейчас без четверти двенадцать, до дворца нам ехать пятнадцать минут. Какие ваши распоряжения?

– Это совещание, – я тоже понизила голос до минимума. – Насколько оно важное?

– Я всего лишь охранник и водитель. Деми́н Бору́ш, к вашим услугам, лоу, – молодой человек солнечно улыбнулся. – Судить о важности государственных вопросов не возьмусь. Смею лишь заметить, что Его Величество Валсар, светлая ему память, проводил подобные совещания раз в неделю, и империя при этом не развалилась.

– В таком случае, Демин, – я взглянула на сладко спящего Бергана, – вам не давали указаний, а я ничего не знаю о совещании.

Водитель просиял, и мы поехали дальше. Император, не подозревающий о нашем маленьком заговоре, наконец-то расслабился полностью и принял более удобное положение, прижавшись щекой к мягкому подголовнику. Его лицо даже сейчас оставалось серьёзным. Берган, Берги, Бери… Светлые духи, ничего ласкового не подобрать!

Так мы катались примерно ещё часа полтора-два. Точнее я сказать не могла: вифон лежал в левом кармане, а именно этим боком я прижималась к Бергану. Под конец я сама начала дремать. Император проснулся неожиданно. Вздрогнул и резко подобрался. Быстро огляделся и гневно нахмурился.

– Демин! Который час?!

– Половина второго, Ваше Величество.

Слово, вырвавшееся у Бергана, я перевести не смогла.

– Во дворец. Немедленно!

Машина развернулась и понеслась с невероятной скоростью, стволы так и замелькали. Я внутренне приготовилась к вспышке ярости императора, особенно после того, как на щеках Бергана проступили ярко-алые пятна. Чего я не ожидала, так это сдавленного:

– Простите, Илайя. Разумеется, вы сердитесь…

– Сердитесь вы, – заметила как можно спокойнее.

– Я пообещал вам прогулку и не сдержал слово.

– Во-первых, вы ничего мне не обещали. Во-вторых, я довольна прогулкой.

– А в-третьих? – спросил он хмуро.

Как же остро он чувствует все недомолвки! Я тихо выдохнула:

– Хорошо, что вы немного отдохнули.

– Вы не понимаете, – сухо произнёс Берган. – Из-за непростительной слабости я подвёл людей. Вас, глав служб, министров, которые меня ждали.

– Куда уж мне понять! – я выпрямилась и посмотрела прямо в серые глаза. – Я же родилась в семье рыбака, а не князя, управляющего целым островом! Мне совершенно невдомёк, что такое власть! Продолжайте дальше делать вид, что рядом с вами невежественная дикарка, а вовсе не княжна, равная по положению и воспитанию!

Он опешил. Забавно захлопал ресницами, прямо как нежная девица.

– Илайя… Я не хотел вас обидеть.

– Тогда не ведите себя так, словно я – дурочка с хутора! Мне известно, что такое долг и ответственность правителя, Берган. Как и то, сколько здоровый взрослый человек способен обходиться без сна.

– И сколько? – вдруг почти спокойно спросил он.

– Без потери работоспособности – нисколько. На второй день появляется сонливость, усталость, проблемы с памятью, концентрацией и вниманием. На третий – раздражительность, повышенное сердцебиение, нарушения речи…

– Достаточно, – он отвернулся. – Не хватало мне второго Геворга. Эти полезные знания вы тоже приобрели в вашем институте?

– Как чувствовала – специально ходила на дополнительные занятия.

Досада никак не хотела униматься. Машина тем временем нырнула в подземный тоннель и через пять минут остановилась в гараже. Берган выскочил, не дожидаясь, пока водитель откроет дверцу, но тут же опомнился и обернулся:

– Илайя…

– Идите, Ваше Величество, не тратьте на меня драгоценное время.

Император ожидаемо зашагал прочь. Демин любезно подал мне руку, помогая выйти из машины.

– Позволите проводить вас, лоу Илайя?

– Было бы неплохо, – вздохнула я. – Архитектор этого дворца явно одновременно проектировал лабиринт и периодически путал чертежи.

Но к нам уже спешили охранники. Демин почтительно поклонился и отступил в сторону. По дороге до своих покоев я окончательно остыла. Княжна обязана держать себя, как полагается княжне, и не поддаваться гневу.

Пусть даже очень хочется.

– Лоу Илайя, доставили, – заговорщицки произнесла Сина.

Мира с улыбкой показала мне объёмистый пакет. Я совсем по-девчоночьи взвизгнула и вскочила. В пакете находились сокровища: набор акварельных красок, кисти, специальная текстурная бумага, палитра и даже стаканчик-непроливайка. Отдельно прилагался облегчённый переносной этюдник.

– Вы так радуетесь, словно Его Величество преподнёс вам бриллиантовое колье, – добродушно пошутила Сина.

– Толку с того колье, – я проверяла кисти. Самые лучшие для акварели, из белки и колонка! Надо скорее опробовать! – Идёмте в парк, пока не стемнело!

До заката оставалось часа полтора, достаточно, чтобы сделать пару набросков. Я хотела попробовать поймать вечернее солнце: в Кергаре оно садилось долго, освещение получалось просто невероятным. К лифту я почти бежала, и всё то время, что мы спускались, притоптывала ногой от нетерпения. Место я выбрала давно – угол двух дорожек, загадочно белеющая статуя и удачный ракурс дворца на фоне прозрачного неба.

Расставить этюдник было делом трёх минут, затем я обнаружила, что не захватила воду. Мира куда-то сбегала и принесла бутылку, после чего мои компаньонки устроились на скамейке чуть поодаль. Я забыла обо всём на свете. Акварель по-мокрому – техника быстрая и непредсказуемая, отвлекаться нельзя, тем более что губки у меня не было, и закреплённый лист я смачивала толстой кистью. Перетекание цветов один в другой создавало потрясающие эффекты, после просушки сухой кистью я выделила детали: крону подстриженной липы, цветочный бордюр, завитушку декора…

– Добрый вечер! – звонкий голос раздался у самого уха.

От неожиданности я выронила кисть.

– Вы ведь льена Илая? – спросила невесть откуда взявшаяся девушка.

– Добрый вечер, – машинально поздоровалась я и нагнулась за кистью.

Во внутренний парк посторонних не пропускали, поэтому появление незнакомки меня напугало. Сначала я приняла её за уроженку архипелага из-за смуглой кожи при светло-серебряной шевелюре, затем поняла, что это загар, а волосы высветлены искусственно. У девушки были типично кергарские серые глаза, которые она слегка прищуривала.

– Ой, вы рисуете? Можно посмотреть? – не дожидаясь ответа, незнакомка шагнула к этюднику.

В ту же минуту я нащупала в кармане вифон и нажала на выпуклый значок. Мира и Сина почему-то не спешили мне на помощь, разговаривали как ни в чём ни бывало.

– Как красиво! – девушка сделала ещё шаг. Теперь мы находились на расстоянии ярда. – Вы где-то учились?

– В институте культуры на Яроу.

С одной стороны, незнакомка не походила на подосланную убийцу: вполне безобидная, благожелательная светская особа, к тому же очень юная, лет восемнадцать-двадцать. Пальто и туфли на ней были явно из той же коллекции, что и мои. С другой стороны, если бы шпионов и заговорщиков можно было определять по внешнему виду, то Третья служба Кергара осталась бы без работы.

– На архипелаге есть институты? – удивилась девушка. – Надо же! Я думала, они все приезжают учиться к нам в империю. Мы с бабушкой были на Уа-Тао, одни сплошные парки и отели.

– Уа-Тао – остров состоятельных туристов и местной элиты, – я старалась сохранять видимость дружеской беседы. – Хотя и там в столице существует университет экономики и финансов, очень престижный.

В конце дорожки показались двое молодых людей, и я чуточку расслабилась. Сердито посмотрела на компаньонок. Ишь болтают! Однако, не доходя ярдов пять, молодые люди сбавили шаг, огляделись и вовсе остановились. Один поднёс к губам вифон и скупо произнёс: «Отбой». Видимо, моё удивление слишком заметно отразилось на лице, потому что незнакомка повернулась, посмотрела на прибывших, нахмурилась и вдруг рассмеялась:

– Льена Илая, вы приняли меня за злоумышленницу? Разве вы не видели моих снимков в журналах? Я Лиолена Ренир.

От Рениров в ней не было ничего, разве что цвет глаз. Но мне всё равно стало неловко, а после и ужасно стыдно. Переполошила всех попусту! Могла бы и сообразить, что, если Мира с Синой спокойны, волноваться нет повода. Молодые люди развернулись и направились обратно во дворец.

– Очень приятно. Лоу Илайя Келао.

– И-лай-я, – послушно повторила Лиолена. – Тяжело выговорить. Ваш язык слишком сложный.

– Островной – лишь диалект кергарского, – пробормотала я.

– Да? – она опять вернулась к моей акварели. – Илайя, а вы рисуете портреты? Нарисуйте меня!

– Как-нибудь обязательно.

– Во дворце скучища, – Лиолена вздохнула. – Папа сейчас у Бергана на совещании. Постоянно что-то обсуждают, обсуждают, обсуждают… Мне велено его дождаться. Хорошо, что я увидела вас из окна. Как вам Грасор? Вы уже были в галерее Тини́ко? А у Луриана? Ваш труакáр – это же его последняя модель?

Вопросы сыпались так быстро, что я растерялась. Труакар – это вроде бы модель моего пальто? Или нет? К счастью, ответы Лиолене не требовались.

– Такой ужас! Я всего месяц провела в Алорисе, вернулась – а юбки-карандаши уже не носят! Только клёш или колокол. И лавандовый вышел из моды, сейчас на пике цикламен и фуксия. И оба оттенка мне не к лицу! Ещё светло-малиновый или пурпурный куда ни шло, но фуксия! Ядовито-розовый так вульгарно, не правда ли?

Я с тоской покосилась на заходящее солнце. Второй набросок сделать уже не успею. Лиолена оказалась из тех девушек, которым нужен не собеседник, а слушатель. Её можно было воспринимать как фон, но приличия не позволяли игнорировать открыто. Поэтому, когда к нам подошёл Бришар, я чуть не бросилась его обнимать.

– Доброго вечера, Илайя, – поклонился он и тут же повернулся к Лиолене: – Ли́на, отец тебя ищет. В следующий раз хотя бы соизволь предупредить, куда ты уходишь.

Лиолена недовольно дёрнула плечиком.

– Я что, должна была сидеть в приёмной и любоваться пустой стеной? Подумаешь, спустилась в парк на минутку!

– На сорок три минуты, – холодно уточнил Бришар.

– Зануда, – буркнула она. – Илайя, рада была познакомиться! Надеюсь, скоро увидимся.

Бришар с ней не пошёл, лишь проводил внимательным взглядом. Я кашлянула:

– Льен Велон, мне искренне жаль…

– Бриш, – перебил он.

– Бриш, я прошу прощения за то, что попусту всех взбудоражила и отвлекла от работы.

– Не смейте извиняться, – ответил он. – Я очень вами доволен. Теперь я знаю, что в критической ситуации вы поступите правильно. Вы умница, Илайя.

Глава тайной службы одобрительно улыбнулся.

– Что касаемо работы: лучше мои парни десять… да пусть даже сто раз сбегают по ложной тревоге, чем один раз пропустят настоящую. Они прекрасно это понимают.

– Мне всё равно неловко.

– Бросьте, – Бришар глянул на мою акварель и изумился: – Да вы и впрямь неплохо пишете! Я-то грешным делом думал, что увижу любительскую мазню, а вы профессионал.

– Только солнце уже ушло, – доверительно пожаловалась я ему.

– Ничего, завтра будет новый день, – он протянул руку, словно собирался похлопать меня по плечу, опомнился и смутился. – Простите, Илайя. Иногда вы настолько напоминаете мне Юли, что я забываюсь. Как вам Лиолена Ренир?

Замялась я лишь на секунду:

– Его Величеству нужен наследник. А лучше – сразу два.

На громкий смех Бришара оглянулись мои компаньонки.

– Здесь наше мнение полностью совпадает. Славно, что вы одной фразой выразили все мои тревоги. Пожалуй, из вас получится сильный союзник, Илайя. Вернёмся во дворец? Смеркается.

И он протянул мне руку – как равной.

Конец второй части

– Лоу Келао, вы не чувствуете себя в Кергаре заложницей? Ведь ещё полгода назад наши государства враждовали.

Противная журналистка гаденько улыбалась.

– Его Величество делает всё возможное, чтобы империя стала моим вторым домом, – я тоже улыбнулась, причём у меня это вышло намного искреннее. – В истории немало примеров того, как бывшие противники становились союзниками и друзьями.

– И вы не скучаете по Айлу?

Глаза моей мучительницы оставались хищно-алчущими, а её вопросы – провокационно-безжалостными. В любом моём ответе она пыталась найти подвох. Скажу «скучаю» – вновь поднимет тему вражды и чужбины. Отвечу «не скучаю» – завуалированно обвинит меня в бессердечии.

– Для дочерей лоу расставаться с семьёй естественно. Таковы наши традиции. Княжна с детства знает, что отправится к мужу на другой остров. Поэтому она заранее учится любить свою новую родину.

– Разве можно научиться любить? – с наигранным ужасом спросила журналистка.

Будь моя воля – я дала бы ей пощёчину. И за её скользкие взгляды, и за высказанные ранее предположения о холодности императора. Но это Кергар, не Айлу. Здесь даже будущая императрица не могла распускать руки.

– Судя по моей матери – вполне. Она дочь князя Мáйу, но любит наш остров всем сердцем.

– Брак ваших родителей тоже договорной? – попалась на крючок злыдня.

– Других среди лоу не бывает.

– И горькая участь ваших отца и матери вас не остановила?

– Мои родители по сей день влюблены друг в друга, словно молодожёны, – внутренне я злорадно усмехнулась. – Мне всегда хотелось таких же отношений.

Но я о них могу только мечтать. Берган опять начал меня избегать. Второй день о нём не было ни слуху ни духу. «Берг испугался, – сказал мне Бриш. – Простите его малодушие. Трудно, когда реальность рушит вбитые с детства установки».

– Лоу Илайя… – журналистка вновь открыла рот, но вперёд выступила Сина.

– Интервью закончено, льена Пáлер. Вам выделили четверть часа, прошло уже тридцать семь минут. Лоу Илайя и так проявила неслыханное великодушие.

Я благодарно посмотрела на компаньонку. Намёков настырная журналистка не понимала, а быть грубой, помня просьбы Бриша, я остерегалась. Помощник злыдни молча собрал визоаппаратуру и вышел из комнаты. Журналистка с кислой миной последовала за ним.

– Какое счастье! – от избытка чувств Сина всплеснула руками. – В который раз, Илайя, я жалею, что у нас не в ходу методы вашего уважаемого отца!

– В Кергаре нет акул, – я наконец-таки расслабилась.

– Увы, – вздохнула Мира. – Надо попросить князя – пусть пришлёт парочку. Устроим аквариум с подогревом и будем проводить интервью исключительно на его фоне. Лоу Илайя, может, примете ванну? После общения с газетчиками каждый раз чувствуешь себя словно облитым грязью.

– Льена Палер мнит себя свободным обозревателем, а не обычной газетчицей, – скривилась Сина. – Ещё посмотрим, какой репортаж она сделает. Такая способна все факты вывернуть наизнанку.

– С записью это гораздо сложнее, чем со статьёй, – заметила Мира. – Хотя и здесь при желании можно подгадить. Обрезать фразу, переставить реплики.

– Понимаю, почему Берган ненавидит журналистов, – я устало прикрыла глаза. – Сина, будьте добры, распорядитесь, чтобы обед нам подали пораньше.

– Правильно, – закивала она. – Неприятности нужно заедать чем-нибудь вкусным.

Вифон в кармане тихо пискнул. Я прочитала сообщение и повернулась к компаньонкам:

– Обед отменяется. К двум часам меня ждут в Парадной столовой. Одетую «как на лучшее в мире свидание», – процитировала я Бриша.

– Что-то случилось, – стала серьёзной Сина. – Больше этот хитрый жук ничего не написал?

– Нет.

– Ладно, – Мира поднялась. – За полчаса мы всё успеем.

Она оказалась права. Когда в дверях образовался глава Третьей службы, я напоминала фарфоровую статуэтку из маминой коллекции, на которую боязно даже дыхнуть. Бриш тоже выглядел словно визоактёр: строгий чёрный костюм, белоснежная рубашка, бриллиантовые запонки и крупный камень в зажиме для галстука. Лишь знак государственного служащего неизменно красовался на лацкане пиджака.

– Илайя, вы восхитительны, – он галантно согнул руку. – Кергарская мода вам к лицу.

– А вы ужасны, – проворчала я. – Неужели нельзя было добавить пару фраз, чтобы я не сгорала от любопытства?

– Я всё объясню по дороге.

Он кивнул моим дамам, и мы вышли. Каждый раз покидая тишину своих покоев я поражалась контрасту личных комнат императора и всего остального дворца. Сегодня коридоры показались мне особенно людными, к тому же теперь каждый считал своим долгом поклониться будущей императрице.

– Что происходит? – спросила я Бриша.

– Два месяца назад по распоряжению Его Величества я лично разослал приглашения тем князьям, у которых имелись незамужние дочери. Получил пять вежливых отписок, одну девушку аж срочно просватали, – Бриш поморщился. – Дальше вы знаете: ваш отец сам предложил своих дочерей в качестве залога мира. А сегодня в Скироне пришвартовались яхты сразу двух князей, надумавших воспользоваться потерявшим актуальность приглашением.

– Иными словами, они привезли Его Величеству невест?

– Мне по душе ваша прямота, Илайя. Как и манеры вашего отца, чётко и без обиняков излагающего свои намерения. К величайшему моему сожалению, эти наши гости свои настоящие цели не озвучили. Якобы их визит в Кергар чисто дружеский. При этом каждый из них прихватил свою незамужнюю дочурку.

– И вы ведёте меня на обед, чтобы помешать Бергану поменять одну невесту на другую? – замерла я на месте. – Вдруг другая не окажется такой сговорчивой?

– Умерьте своё негодование, – Бриш мягко потянул меня вперёд. – Это Берг попросил привести вас и продемонстрировать, что он практически женат. Помилуйте, Илайя, ваш свадебный наряд уже готов!

– Все островитянки примерно одинаковые, – дёрнула я плечом. – Подумаешь, быстренько подогнать платье по фигуре!

Какая-то грузная дама, чьё одутловатое лицо показалось мне смутно знакомым, низко поклонилась нам. Я с тоской подумала, что выгляжу хорошенькой только на фоне таких вот кергарок. Любая соотечественница задвинет меня в угол. Воспоминание о том, как быстро из нас с сестрой Берган выбрал красавицу-Лиару, окончательно повергли в уныние. Бришу я не верила. Глава Третьей службы просто нашёл удобную императрицу – послушную и зависимую. Другая девушка могла бы влюбить в себя Бергана и начать влиять на императора. Это я не вызывала у жениха никаких тёплых чувств.

– Илайя, – Бриш накрыл мои пальцы второй рукой. – Пожалуйста, не накручивайте себя. Вы же умница.

Угрюмо кивнула. Перед дверьми в Парадную столовую я набрала побольше воздуха, словно собралась нырять. Ощущения были похожими.

– Помните: вы будущая императрица, – шепнул мне на ухо Бриш. – Никаких подметаний пола косами, как при нашей первой встрече.

«Улыбайся, Ия, улыбайся», – сказала я себе и гордо подняла голову.

С князем и княгиней Пайю я виделась давно, ещё до моего отплытия на архипелаг. Прелестная особа в голубом воздушном одеянии была их младшей дочерью. Пáона, Пáоли, Пáола – как-то так. Вроде бы ей недавно исполнилось семнадцать, хотя из-за пышных груди и бёдер она выглядела старше меня. Вторую девушку я узнала раньше, чем её отца, князя Войо́. С Ту́лией мы вместе учились в институте и даже немного дружили – в самом начале, пока наши интересы не разошлись. Она предпочитала шумные вечеринки и компанию парней, а благодаря своей яркой внешности пользовалась бешеным успехом. Белая-белая кожа, пунцовые губы бантиком и сине-зелёные, необычные для островитянок глаза придавали лоу Тулии сходство с морскими духами из легенд. Княгини Войо не было: по слухам, она ждала шестого ребёнка.

– Светлого дня, Илайя, – громко произнёс Берган.

Император стоял у дальнего конца стола и терпеливо ждал, пока Бриш подведёт меня. К собравшимся он обратился на островном языке:

– Позвольте представить вам мою невесту – лоу Илайю Келао.

Последовали натянутые поздравления. Княгиня Пайю поджала губы, её дочь вообще промолчала. Тулиа приятельски кивнула мне, как будто мы расстались в перерыве между лекциями в институте. Не сомневаюсь, Берган всё это заметил. При внешней бесстрастности он замечал гораздо больше, нежели другие. Я дождалась тишины и поздоровалась – сначала на языке Кергара, затем на островном. Мне досталась честь сидеть рядом с императором, место по правую руку от меня живо занял Бриш. Присутствовали ещё несколько важных персон – глава Первой службы, министр иностранных дел и министр экономики и торговли. Этот обед ничем не походил на тот, где в узком семейном кругу император выбрал жену. За столом царила изысканная вежливость, все кергарцы тщательно следили за своей речью. Не менее осторожно высказывались и князья. Обсуждали торговлю и взаимовыгодное сотрудничество, морские перевозки и пошлины. «Невесты» помалкивали, княгиня Пайю откровенно скучала.

Я старалась не показывать, насколько неуютно себя чувствую. Особенно, когда то один то другой князь принимались внимательно изучать меня. Затем они переводили взгляд на собственных дочек и досадливо хмурились: официальная невеста не выдерживала никакой конкуренции ни с Паолой, ни тем более с Тулией. Однако я успешно поддерживала разговор, порой по просьбе Бергана переводя ему какое-то особо трудное островное словосочетание или идиому. Бриш старательно сглаживал все острые углы. Кергар не хотел повторять свои ошибки, острова, похоже, тоже.

Закончился обед на том, что император поблагодарил князей за «дружеский визит», поднялся и протянул мне руку. Бриш незаметно подмигнул и тут же вновь вернулся к беседе. Мы с Берганом вышли и одновременно остановились.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я.

– За что? – искренне удивился он.

Охранники находились довольно далеко, и я честно ответила:

– Вы могли бы получить гораздо более красивую жену.

– Хотите правду? – Берган устало прищурился. – Мне не нужна никакая жена. Даже такая замечательная и великодушная девушка, как вы, Илайя. У меня нет времени на личную жизнь. Но я обязан думать об империи, а Кергару выгодно сотрудничать с островами. Вы же там, как только что заметил князь Войо, «все в какой-то степени родственники». Так какая разница, на чьей дочери я женюсь?

– Можно же совместить приятное с полезным, – откровенность императора не столько задела, сколько позволила сказать то, что я думаю. – Неужели вам всё равно, с кем делить постель?

На бледных щеках Бергана проступил румянец. Он что, смутился?!

– А вам всё равно, что вашим мужем станет бесчувственный сухарь, который будет уделять вам от силы полчаса в день? Который уже женат на своей стране? И даже, позвав вас на прогулку, позорно засыпает?

Светлые духи! Он же и впрямь стыдится!

– Если вы доверяете мне до такой степени, чтобы спокойно спать в моём присутствии, – это уже замечательно, Берган. И я ещё раз напомню, что меня готовили в спутницы жизни правителю, а не бездельнику, ублажающему жену сутки напролёт. Сумею найти себе занятие или посильно помогать вам в делах.

«К тому же, не такой уж вы бесчувственный», – мысленно закончила я.

Император смотрел мне в глаза. Пристально, строго, недоверчиво.

– Я вас не заслуживаю, Илайя. Наверное, с моей стороны правильнее было бы жениться на той очаровательной цыпочке, что так старательно строила мне глазки за обедом. По крайней мере, она не питает никаких иллюзий на мой счёт, да и я, собственно, вижу её насквозь. А вы очень скоро разочаруетесь и возненавидите меня. Вы достойны лучшей судьбы.

У меня были десятки вариантов ответов. «Кто может быть лучше императора Кергара?», «Ненависть разрушает», «Вы дали слово моему отцу»…

– Если дело только в этом, Берган, я тоже могу состроить вам глазки. Хотите?

Он рассмеялся – приглушённо, сдавленно, но всё же это был смех.

– Постараюсь зайти к вам сегодня вечером. Около десяти или в четверть одиннадцатого. Это не слишком поздно?

– Нет. Буду вас ждать.

Берган ушёл. Я не стала дожидаться Бриша, поскольку пребывала в полной уверенности, что с лёгкостью найду обратную дорогу. Через четверть часа мне стало ясно, что я погорячилась. Вроде бы и коридор, и лестница, и двери были те же, только вместо своих комнат я очутилась в картинной галерее, слава Всевышнему, знакомой. Её показывал Андер, когда проводил для нас экскурсию по дворцу. Осталось напрячься и вспомнить, как отсюда выбираться. Конечно, я в любой момент могла позвонить Сине или Мире, но так не хотелось признаваться в собственной беспомощности! И выход должен быть сразу за теми колоннами…

– …пока во дворце эти напыщенные дикари! Такого удачного момента потом может не представиться!

Голос раздался как раз оттуда, где полагалось находиться дверям.

– Тише. Мне послышались шаги.

Я замерла. Обрывка фразы хватило, чтобы появилось щекочущее чувство опасности.

– Тут никого нет, Сид. И быть не может. Охрана пропускает только Рениров. Это, наверное, с лестницы.

Из-за дальней колонны выглянул охранник. Самый обыкновенный рослый кергарец из тех, что дежурили у каждой двери. У меня была буквально секунда обдумать своё поведение – и я спокойно пошла вперёд. Пусть всем известно, что лоу Илайя прекрасно говорит по-имперски, но о том, что у островитян более тонкий слух, слава Всевышнему, пока никто не догадывался. Вряд ли охранник заподозрит, что я разобрала его слова с расстояния двадцати с лишним ярдов.

Как и следует добросовестным служащим, охранники стояли на положенных местах по обе стороны от входа. Только что-то меня насторожило. Не чёрные костюмы, не светлые лица, не стандартные короткие стрижки… Взгляды! Эта пара смотрела иначе, нежели профессионалы из дворцовой охраны. Те за секунды просвечивали тебя насквозь, чётко определяя степень угрозы. Так же вели себя телохранители отца – и ни один из них не дёрнулся бы, услышав шаги. Нельзя покидать пост, и тем более недопустимо разговаривать во время дежурства. И двери передо мной они распахнули неуклюже, словно не привыкли к тяжести массивных створок. Хоть в чём-то я не ошиблась: за дверьми была знакомая проходная гостиная с выходом на лестницу. Вифон сам прыгнул мне в руку.

– Илайя? – удивился Бриш.

– В картинной галерее не те охранники, – торопливо заговорила я. – То есть вообще не охранники. И они обсуждают какой-то удачный момент.

– У дверей в гостиную или в коридор? – Глава тайной службы соображал куда быстрее меня.

– В гостиную.

– Ждите.

Заскучать я не успела. Не иначе, подчинённые Бриша умели переноситься в пространстве силой мысли, потому что спустя семь или восемь минут рядом со мной словно из воздуха образовались трое крепких молодых людей. Один замер за моей спиной, двое бесшумно проследовали в галерею. Толстые створки не пропускали звуки, и я могла лишь догадываться о том, что происходило за дверьми. Ещё через десять минут к нам присоединился Бриш. Повинуясь его небрежному жесту, молодой человек отступил на пару ярдов.

– Илайя, теперь, прошу вас: как можно подробнее.

Волнуясь и запинаясь, я пересказала ему слова якобы охранников и свои выводы. Чем дальше, тем больше Бриш мрачнел.

– Удачный момент, – протянул он в конце. – Илайя, я уже говорил вам, что вы уникальная девушка? Даже заблудиться вы умудрились с пользой.

– Если выяснится, что я оговорила порядочных людей, будет неловко, – возразила я. – Бриш, это ведь только мои домыслы. Может, молодые люди первый день на службе и ещё не освоились.

– Вы сами в это верите? – хмыкнул он. – Что новичков допустят охранять дворец, причём сразу личное крыло императора? Но пусть даже произошёл организационный сбой, от парней не убудет побеседовать с моими людьми. Не виновны – отпустим и извинимся. Для начала, Илайя, нужно, чтобы вы посмотрели на них и сказали, тех ли мы схватили.

– Думаете, за десять минут охрана сменилась?

– Всякое бывает, – серьёзно ответил Бриш и поманил подчинённого. – Мич, позови всех сюда.

Молодые люди – уже четверо, а не двое, ввели подозрительных охранников. Мне хватило одного взгляда понять, что я не ошиблась. Ненавидящие взгляды скрестились на мне, словно два взведённых гарпуна.

– Они?

Я кивнула.

– Мразь! – выплюнул здоровяк и угрожающе качнулся в мою сторону.

Державший его парень рванул лжеохранника назад. Бриш недобро сощурился.

– Какая жалость, что вы ещё не императрица, лоу Илайя. За оскорбление члена императорской семьи полагается три года тюрьмы, – задержанный ухмыльнулся, и Бриш добавил: – Впрочем, имени не прозвучало, а во мне тоже кровь Рениров. И я о-очень обидчивый! Уведите!

Бриш проследил, как исполняют его приказ, и повернулся ко мне.

– У вас хорошая интуиция, Илайя. Что бы эти ребятки ни замышляли, они решились на это явно не из-за пылкой любви к императору. Мич проводит вас и вообще начнёт присматривать. Он нисколько вам не помешает, скорее всего, вы его даже не заметите. А если заметите, сделайте вид, что впервые видите.

– Разве раньше за мной не присматривали?

– Не во дворце, – Бриш вздохнул. – Полагал, будет достаточно ваших компаньонок.

Он взглянул на Мича, и молодой человек послушно подошёл. Высокий кергарец, крепкий, темноволосый, ничем не примечательное лицо и неброский серый костюм. В толпе переполнявших дворец людей он должен был раствориться, как ещё одна рыбёшка в косяке.

– Я навещу вас попозже, Илайя, – на прощание сказал Бриш. – Надо поговорить.

Какой, однако, насыщенный у меня складывается вечер!

Вторая чашка чаю оказалась лишней, а третий кексик и подавно. Я сыто вздохнула. Сина алчно покосилась на блюдо – и решительно отставила его в сторону.

– В платье не влезу, – удручённо поделилась она. – К свадьбе Ваших Величеств я такое платье купила – ух!.. Лео, Мия, можете убирать.

Девушки засуетились вокруг стола, а я поднялась и прошла к окну. Погода в Кергаре менялась стремительно, от погожего дня не осталось и следа. Небо затянули плотные облака, отчего создавалось ощущение позднего вечера, хотя часы недавно прозвонили восемь. Лёгкая морось грозила перейти в затяжной ливень. Надеюсь, Бриш не потащит меня на прогулку?

– А я так и не сподобилась, – огорчилась Мира. – Думала, что ещё успею. Теперь же ни в одно мало-мальски приличное ателье не пробиться – берут заказы только на следующий месяц.

– Нари́та, – со значением произнесла Сина. – Позвони ей.

– Точно! – просияла Мира. – Для своих она сделает в срок.

Мира помчалась в свою комнату, Сина добродушно хихикнула.

– Готова поспорить, она мечтает очаровать Андера. Наедине только и разговоров – какой он умный и талантливый.

– И как, шансы есть? – понизила голос я.

– Ни малейших, – погрустнела Сина. – Тут, Илайя, даже не камень – кремень. Сколько ни поливай, никакого толку.

Она перевела взгляд на перевязанную бантом лейку, которую я поставила на самое видное место – рядом с визором. Выскочившая Мира размахивала вифоном, словно победным флагом.

– Ждёт! До девяти! Илайя, вы позволите мне отлучиться? Буквально на часок!

– Разумеется, – ответила я, оборачиваясь. – И не торопитесь. Я сегодня никуда не собираюсь.

– Спасибо! – в порыве чувств Мира чуть не забыла пальто.

– Вот загорелась, – беззлобно проворчала ей вслед Сина. – Прямо Андер от платья и растает… Не везёт, бедняжке, – то за одним миражом погонится, то за другим.

– Сина, вы с Мирой подруги? – вопрос вырвался сам собой.

– Теперь уже, наверное, да, – ответила она после короткой паузы. – Когда-то были просто… знакомыми.

Крошечная запинка не прошла незамеченной: подозреваю, изначально предполагалось слово «коллегами».

– Я знаю, что вы служите императору.

– Империи, – поправила Сина. – Третья служба подчиняется Ренирам лишь отчасти. Так решил Алонсо Великий. Иначе когда-нибудь один дурной император с безграничной властью легко погубит Кергар.

– То есть если придётся выбирать: империя или Берган, ты выберешь Кергар?

– Для будущей императрицы вы задаёте слишком провокационные вопросы, – попыталась перевести всё в шутку Сина.

– Хочу понять, – не повелась я. – У нас всё просто. Есть князь: он закон для острова. Велит прыгнуть со скалы – люди выстроятся в очередь и начнут прыгать. Накажет или помилует преступника – никто ему и слова не скажет. Разве в Кергаре не так?

– А чем руководствуется князь, когда карает или милует?

– Справедливостью. Древними традициями островов.

– И когда эти традиции говорят: «Казнить», он имеет право отпустить человека на свободу? Или, наоборот, осудить невиновного?

– Нет, конечно! – возмутилась я. – Это же традиции! Их все чтят!

– Считайте, что законы империи – те же традиции, только им не тысячи лет, а полтора века, – Сина улыбнулась. – Император должен соблюдать их, как соблюдает неписаные правила князь. И коли вздумает поставить себя выше закона – тут-то и пригодятся три службы Кергара. Экономика, финансы и безопасность.

– Но Бриш предан императору, – заметила я.

– Он любит Бергана, – Сина тряхнула кудряшками. – Любит и верит в него. Несмотря на вечное ворчание и угрозы уйти на пенсию.

Компаньонка взглянула на часы: половина девятого. Дождь таки хлынул, капли застучали по стеклу. Монотонный звук успокаивал.

– Я вам сейчас кое-что расскажу, Илайя. Вы, наверное, уже слышали, что в ранней юности Его Величество Валсар не отличался ни целомудрием, ни постоянством. Когда количество брошенных и обиженных девиц перевалило за три десятка, император Ди́лиан в приказном порядке велел сыну жениться. Он лично выбрал невесту и поставил сына перед фактом. Дилиан Ренир был сложным человеком с тяжёлым характером, но он обладал врождённым чутьём, а может, хорошо знал своего сына. Валсар влюбился в Беату, как говорится, с первого взгляда. Да так, что все очень скоро забыли о том, с чего начались их отношения.

Сина перевела дух и продолжила:

– Это был очень счастливый брак. Тридцать пять лет Валсар даже не смотрел на других женщин. К сожалению, у императорской четы не было детей. И когда у брата Валсара родился сын, все вздохнули с облегчением. А потом Беата погибла.

– Несчастный случай, – тихо вставила я.

– Да, – кивнула Сина. – И будь Валсар хотя бы лет на десять старше, сейчас Кергаром правил бы Андер Ренир. Только Его Величеству шёл всего пятьдесят шестой год, а Андер не хотел власти. В юности сложно смириться с тем, что твои мечты пойдут прахом, а он уже тогда был сильно увлечён наукой. Кергар получил бы посредственного императора и лишился талантливого учёного. Валсар это понимал. Ему стали настоятельно намекать на повторный брак, он покорился. Выдержал год траура и женился на Лирине Керон. Исключительно ради наследника.

Она замолчала. Пальцы теребили оборку на жакете.

– Лирине тогда исполнилось двадцать четыре. Тихая, кроткая, замкнутая девушка из тех, что все свои чувства держат в себе. Ей велели выйти за императора – она вышла. Забеременела она практически сразу после свадьбы, а через девять месяцев замужества умерла родами. Порок сердца, о котором не подозревали ни она, ни её близкие. И доктора прохлопали – Лирина прекрасно выглядела, отлично себя чувствовала, ни на что не жаловалась.

– Бедный ребёнок, – выдохнула я.

– Поняли? – Сина грустно усмехнулась. – Не сын от любимой женщины, не утешение, данное Всевышним после смерти жены, а результат удавшегося плана. Наследник империи. Ни одного родного человека рядом, зато десятки воспитателей, потом учителей, которые каждый день внушали мысль: ты рождён ради блага Кергара. Никому не нужен сам по себе, никого не интересует, что у тебя внутри. Твои интересы и склонности – досадная помеха.

«Если честно, то я толком не знаю, что предпочитаю. Проще сказать, что я не люблю. Вам серьёзно это интересно?..»

Ровный голос Бергана, прозвучавший в воспоминании, заставил зажмуриться – и одновременно я будто прозрела. Император Кергара был рождён ради долга, рос ради долга и теперь жил ради долга. Он просто не знал, что бывает иначе. Ему не позволили это узнать.

– Илайя! – ахнула Сина. – Вы плачете?!

– Я… – голос сорвался. – Я не понимаю. Дочери лоу тоже рождены с определённой целью, никто этого не скрывает. Но нас любят, Сина. Балуют, оберегают. Воспитывают с сознанием, что каждая девочка уникальна.

– Да какая разница! – компаньонка порывисто всплеснула руками. – Неужели вы до сих пор не поняли, почему вам так симпатизирует Бришар?! Вы же – копия Бергана в женском облике! Долг для вас превыше всего! Всевышний, вы же даже глядите одинаково, наверное, и думаете похоже. Только вы стараетесь выискивать в своём положении хорошие моменты, а Берган настолько отчаялся, что и не пытается уже.

«Мы похожи, – повторила я мысленно. – Поэтому я так хорошо его понимаю. Но разве долг отменяет понятие счастья? Можно жить для страны и любить семью. Мужа, жену, детей. Разве поддержка близких не помогает? Но это сложно объяснить словами – необходимо доказать на своём примере. Если Берган убедится, что мне важен он – не как император, а как человек, мужчина, личность – он поверит».

Очевидно, Сина сожалела о своей вспышке. Она выскользнула в уборную, я опять подошла к окну. Яркие пятна фонарей расплывались в вязкой темноте, шум ливня заглушал звуки.

Капли на моих щеках были просто продолжением дождя.

Стук в дверь я еле расслышала.

– И что мне с вами делать? – проворчал Бриш. – Илайя, я же просил: никогда не открывать самой!

– Императрице невместно? – хмыкнула я.

Сильная рука с неизвестно откуда взявшимся ножом застыла в дюйме от моей груди.

– Так доходчивее? – он вздохнул. Нож исчез так же неуловимо, как и появился. – А я не профессиональный убийца, всего лишь старый хрыч с ноющими суставами.

Не фыркнула я лишь потому, что не позволило воспитание.

– Смейтесь-смейтесь, – Бриш указал головой на диван. – У тех парней, что задержали благодаря вам, ножички были почище моих. Причём из усовершенствованной керамики, чтобы обойти металлоискатель. Отличнейшее устройство, даже на коронки в зубах срабатывает. Но керамику, ещё и в пластиковых чехлах, пропустил.

Я села первой. Глава тайной службы устроился рядом. Проводил взглядом Сину, которая без лишних просьб скрылась в своей комнате, и лишь потом заговорил:

– Ребятки наши не простые. Оба воевали, озлоблены сверх меры. Признались в том, что готовили покушение. Мечтали пырнуть меня или Ани, а если повезёт, то и самого Берга. Улики собирались подбросить князьям. Мол, те обозлились на отказ.

– Князья в Кергаре всего день, – заметила я. – Слишком мало времени для того чтобы продумать план, достать форму, подменить настоящих охранников.

– Умница, – устало похвалил Бриш. – Князья – это и есть незапланированный удачный момент. Изначально обвинить хотели вас, Илайя. И нож нашли бы в вашей спальне, ради чего подкупили одну из служащих.

– Кого? – озноб пробежал по спине.

– Льену Ти́шию Бéрен. Такая рыженькая девочка, на лисичку похожа… Не помните? Тогда и не вспоминайте. Вы её больше не увидите. Цена человеческих жизней и военного конфликта – сто пятьдесят тысяч реалов.

Его передёрнуло.

– Сто пятьдесят тысяч… – тихо повторил он. – Я циничный человек, Илайя, и всякое повидал. Но какие-то вещи до сих пор выворачивают душу. Мерзавцы, что предают свою страну ради идеи, не так противны, как мелочные жадные людишки, продавшиеся за деньги.

– А сколько получил тот, кто не заметил подмены настоящих охранников? – я сжала ладони.

– Тут и начинается самое интересное, Илайя, – Бриш заговорил размеренно и жёстко. – Проникнуть во дворец постороннему человеку легко. Здесь каждый день толчётся такая прорва народа, что, по сути, охраняется лишь личное крыло императора и его кабинет. Начальник охраны знает в лицо бригадиров. Те, в свою очередь, командуют двумя десятками подчинённых. Назначения даются в пять пятьдесят утра, каждый день разные. Специально для того, чтобы человек не знал, где он сегодня будет дежурить. Система простая и действенная. Два заговорщика, как они утверждают, без проблем вошли внутрь, затем переоделись в уборной, устранили настоящих охранников и поджидали в галерее любого Ренира.

Я нахмурилась.

– Но где их одежда? Где связанные охранники?

– Убитые охранники, – поправил Бриш. – Профессионала, Илайя, очень сложно связать так, чтобы не поднять тревогу. Гораздо проще ударить ножом в сердце, особенно когда он не ожидает подвоха от коллеги. Тела мы нашли, одежду тоже. А вот бригадира, который утром раздавал назначения, пока отыскать не можем.

«Пока» прозвучало зловеще.

– Его поимка – вопрос времени, – продолжил Бриш. – Тем более что наши задержанные лишь исполнители. Им сказали, куда встать, кого убить и кому потом отдать нож со следами крови. Когда мы поймаем бригадира, то найдём и организатора. Он довольно высокопоставленное лицо, поскольку в курсе и тонкостей системы охраны, и перечня служащих с доступом в ваши покои, и слепых зон визокамер. Возможно, он даже лично провёл убийц, иначе сумки с формой вызвали бы вопросы. Только сопровождающих министра или начальника департамента досматривают не столь тщательно, ограничиваясь металлоискателем.

Ровный безэмоциональный тон пробирал до мурашек. Я представила, какими методами глава тайной службы заставил говорить задержанных, и поняла, что не могу им сочувствовать. Как и той служащей, что должна была подбросить мне нож.

– Конечной целью была новая ссора с островами? – спросила я, не поднимая глаз.

– Новая война. Кое-кто до сих пор считает мирный договор унижением для великой империи, а ответственность возлагает на Бергана. Смена императора – смена политического курса – восстановление справедливости.

– Бриш, почему они не убили меня? – несмотря на все усилия казаться хладнокровной, мой голос дрогнул. – Я точно так же подходила для их целей.

– Вас посчитали недостаточным поводом для конфликта. Не станет одной островной княжны, император женится на другой. К тому же и ходить далеко не нужно: во дворце гостят целых две невесты на выбор.

Он накрыл своей рукой мой сжатый кулак.

– Илайя, простите. За две с половиной недели – покушение и заговор, это перебор даже по меркам Кергара.

– Прекратите, – отрезала я. – Да, мне страшно. Я напугана. Никуда больше не пойду без сопровождения, никому не открою дверь и с вифоном не расстанусь даже ночью. Но это не значит, что вы в чём-то виноваты.

Бриш рвано выдохнул и поднял голову.

– Вы слишком добры, Илайя. Между тем вы уцелели чудом. Если бы вы слышали, что мне сказал Берг… Впрочем, хорошо, что вы не слышали. Его Величество крайне редко употребляет подобные выражения, я даже удивляюсь: откуда он их набрался? Грузчики в порту и рабочие на стройке умерли бы от зависти.

– Наверное, оттуда, откуда их знаете вы, – я натянуто улыбнулась.

– У меня была лихая молодость, – повеселел Бриш. – Кем я только не работал, пока служил простым агентом! И маляром, и сапожником, и грузчиком, и юнгой, верите? Сидел в тюрьме за хулиганство на Ди́а-Аю́, помогал контрабандистам Улáо, ловил рыбу у берегов Семуо́… За тот «улов» император Валсар наградил меня орденом, для двадцатилетнего мальчишки это было ого-го!

– Есть, что рассказать внукам.

– Боюсь, внукам придётся слушать усечённую и отредактированную версию, – ухмыльнулся он. – Не расскажешь же им, как я на Диа-Аю убегал от сотрудников правопорядка и спрятался в борделе. Местные девицы меня раздели, обрядили в какие-то шёлковые тряпки, разрисовали лицо и вывели к гостям… Вы хихикаете, Илайя, а мне было не до шуток. Особенно когда один бодрый клиент начал меня лапать. Я не выдержал, врезал паршивцу промеж ног и дал дёру!

– Поймали?!

– Где им словить лучшего выпускника имперской академии! Но два года сослуживцы звали меня исключительно «льена Бриша». Чего там – дошло до Его Величества, так Валсар на приёме вместо того, чтобы пожать мне руку, взял и поцеловал запястье. Хохоту было!

Со смехом уходил страх. Я понимала: Бриш не просто так пустился в вспоминания. Наверняка он знает десятки способов поднять дух. И всё же его откровенность была приятна. Вряд ли он рассказывает о юношеских проделках всем подряд.

– А я, Илайя, как видите, от Рениров только масть унаследовал. И клюв родовой, куда ж без него. Ни ростом, ни статями похвастаться не могу, лет до сорока на мальчишку смахивал, а в двадцать – девица девицей. Льена Бриша… – он тряхнул головой. – Валсар, когда был в настроении, дразнил «сестрицей Бри».

– Вы были близки? – вырвалось у меня.

– Да, – просто ответил Бриш. – Особенно после того, как у меня из головы подвыветрилась юношеская дурь. Валсар был старше на четверть века, серьёзнее раз в десять, но по молодости и он чудил. Похоже, во всех потомках Алонсо сидит эта черта: юность – для глупостей, жизнь – ради Кергара. Наш доблестный прадед, да простят меня императорские летописцы, до того как стал генералом и выиграл войну, был первостатейным оболтусом. В тюрьме за хулиганство в пьяном виде сидел, верите? Но об этом – тсс! Страшная государственная тайна. Юнеш до тридцати лет увлекался гонками, пока не разбился вдребезги и в его скелете металла стало больше, чем костей. Моего старшего брата Робера на юге архипелага звали имперским дьяволом. Даже Ани успел прославиться своими романтическими похождениями в университете, хотя теперь этот тихоня – образец учёного, живущего наукой.

Я вскинула бровь. Бриш развёл руками:

– Догадываюсь, к чему этот требовательный взгляд. К сожалению, Илайя, мне нечем вас утешить. Берг, безусловно, Ренир. Но…

Он помолчал, подбирая слова.

– На западе архипелага есть остров Ю-Той. Совсем маленький, чуть крупнее Айлу. На этом острове сформировалась необычная традиция. Ножки маленьких девочек туго перебинтовывают и не дают им расти. В результате ступня взрослой женщины не превышает в длину каких-то трёх дюймов. Подобное считается эталоном красоты и принадлежностью к элите общества. Самое ужасное, что детей уродуют их же родители, искренне желая им блага.

Бриш посмотрел мне в глаза:

– Если ребёнка едва ли не с рождения растить с определённой целью, он деформируется точно так же, как кости тех несчастных островитянок. Только вместо бинтов – долг и обязанность соответствовать. Я слишком поздно понял, что натворил Валсар. Лучше бы Берг перебрал сотню любовниц, лучше бы он гонял на спортивных машинах или пьянствовал неделями напролёт, чем пытался стать идеальным правителем. Он не перебесился, как мы все, чтобы потом спокойно заниматься делом, и теперь сжигает себя в погоне за недостижимым идеалом. Боится выглядеть слабым, оказаться хуже отца, не оправдать доверие. Мальчик, которого искалечили.

Ещё одна пауза, и пылкое:

– Он прекрасный император! Светлые духи, да он лучший правитель, чем Алонсо! Но об этом никто не узнает, потому что Алонсо принял власть в двадцать восемь лет, а Берг столько не проживёт. Сгорит через год-два.

– Нет, – тихо и твёрдо возразила я. – Теперь – нет.

– Надеюсь, – Бриш поднялся. – Помните: мы союзники, Илайя.

– Спасибо, – я тоже встала. – Иметь в союзниках всемогущего льена Бришара Велона – честь для меня.

Он широко улыбнулся.

– Скажу по секрету – на вашей стороне даже сестрица Бри.

Довольная Мира вернулась к половине десятого, от неё я узнала, что во дворце усилена охрана. Компаньонка связала это с присутствием во дворце князей, я не стала её разубеждать. Около десяти резко, словно по команде, перестал идти дождь. Ветер прогнал тучи, и над городом засияла растущая луна. В четверть одиннадцатого дамы пожелали мне доброй ночи и ушли к себе. Я притворилась, что увлечена выпуском новостей. Почему-то мне было стыдно признаться, что жду императора.

Берган не пришёл. Напрасно прождав до полуночи, я отправилась спать, а утром проснулась в скверном настроении. Не улучшил состояние и дождь, тоскливо моросящий за окном. В первой половине дня планировались поездка в исторический музей: пришлось сделать над собой усилие. Музей несколько развеял грусть – до того момента, как ко мне прорвалась необычайно красивая льена. Сначала я даже сочла её своей ровесницей, но, когда она приблизилась, стали заметны признаки возраста. Охранники, которые обычно ненавязчиво оттесняли любопытных, пропустили льену без вопросов – и одно это вызвало изумление. А когда Сина и Мира промолчали и отступили, моё любопытство взлетело до Небес.

– Дорогая Илайя! – незнакомка изобразила поцелуй в дюйме от моей щеки. Компаньонок, стоявших в шаге от нас, она в упор не замечала. – До чего я рада встретиться с вами! Представляете, меня не пропустили к вам во дворец – не иначе, распорядился этот выскочка Велон.

– Светлого дня, – сдержанно ответила я. – Простите, мы незнакомы.

– Ах, вы верно, шутите! – льена делано рассмеялась и высокомерно повернулась к моим дамам. – Представьте меня, милочки.

– Лоу Келао, позвольте представить вам льену Оделину Ренир, супругу льена Андера Ренира, – холодно произнесла Сина.

– Видите, мы практически родственники! – изумительные губы Оделины, умело подчёркнутые помадой в тон платью изысканного винного цвета, растянулись в улыбке. – Какая же вы хорошенькая, слов нет! Только фиолетовый вам совершенно не к лицу, кожа становится как у покойницы. Вот что получается, когда рядом нет понимающей особы, которая поможет вам советом!

Я спокойно выдержала и фальшивую улыбку, и откровенный намёк. Оделина напомнила мне одну даму из маминой свиты – та тоже считала себя искусной интриганкой. На самом деле все её хитрости выглядели попытками ребёнка выдать пустой фантик за конфетку.

– Вы можете полностью располагать мной, дорогая, – заливалась Оделина. – Я готова бросить все дела и даже переселиться во дворец, чтобы всегда быть у вас под рукой. Родственные связи – это так важно, не правда ли?

– Благодарю вас, льена Ренир, – я постаралась придать голосу нейтральный тон. – Очень великодушно с вашей стороны ради совершенно чужой вам девушки жертвовать собственными интересами. К сожалению, я не могу воспользоваться вашим предложением. Мои компаньонки – наёмные служащие, а предложить вам жалование означает оскорбить ваш благородный порыв.

Вытянувшееся лицо Оделины выражало всю степень её растерянности. Она явно была совсем не прочь оскорбиться – и жалованием, и дармовым проживанием во дворце.

– Но я… я готова бесплатно… – выдохнула она. – Ведь вы мне не совсем чужая, вернее, совсем не чужая! Я могу помочь вам освоиться в Кергаре, покажу лучшие ателье в столице! Нельзя же чтобы вас окружали лишь приземлённые особы, ничего не смыслящие в моде!

– Что вы, льена Ренир, – вежливо возразила я. – Совесть не даёт мне злоупотреблять вашим бескорыстием. К тому же я, напротив, пытаюсь отвыкнуть от свиты придворных дам, сопровождающих меня с рождения. Княжеские замашки не приветствуются в империи, здесь нет понятия «лоу».

Разумеется, она ухватилась за незнакомое слово:

– А что означает это понятие?

– Огромный разрыв между князьями и их подданными. Лоу – повелители, они находятся несоизмеримо выше остальных. Никто не смеет первым подойти и заговорить.

«Не то что критиковать цвет платья», – отчётливо повисло в воздухе.

Оделина не была совсем уж глупа, она мгновенно подобралась и перестала улыбаться. Но мне хотелось пресечь её поползновения раз и навсегда, поэтому я скопировала надменный тон мамы.

– Я вас больше не задерживаю, льена Ренир.

Она сделала то единственное, что позволило ей сохранить лицо: поклонилась и отошла. Я направилась в следующий зал.

– Милость Всевышнего! – выдохнула за моей спиной Сина. – Как вы её отшили! Бедняжку аж перекосило! Она, небось, надеялась присосаться к наивной девочке с островов!

– Так и надо, – довольно добавила Мира. – Ненавижу пиявищу! Тянет из мужа деньги, а сама бездельничает и задирает нос… Илайя, вы потрясающая! Прямо – раз! – и не узнать! И голос изменился, и манеры! Даже ростом словно выше стали!

– Наша Илайя – настоящая княжна! – гордо заявила Сина. – Не то что Оделина, которая просто выскочила замуж за правнука Алонсо. Мира, глянь: не увязалась за нами эта змеюка?

– Нет, уползла зализывать раны, – хихикнула компаньонка. – Надо Бришу рассказать, он жену Андера на дух не переносит. Пусть даст указания охране, чтобы не подпускали на сотню ярдов!

– Не надо, – я вздохнула. – С одной жадной льеной я и сама справлюсь.

Злорадства я не испытывала, да и особой радости тоже. В том, что я – лоу, не было моей заслуги: мы же не выбираем, где и кем появиться на свет. И наши силы с Оделиной Ренир изначально не были равны. Вряд ли её учили, как соблюдать расстояние между княгиней и свитой или как без единого грубого слова осадить человека. Наука не слишком приятная, но порой необходимая.

Музейную экспозицию я досмотрела, хотя мысли бродили далеко от истории Кергара. С Оделины они перескочила на Андера, затем на Бриша и вновь вернулись к Бергану. Светлые духи, мне начинало казаться, что о чём бы я не подумала, это всё рано или поздно упиралось в Бергана! Как он относится к тому или иному вопросу? Где он сейчас? Чем он занят? Какое-то наваждение, выходящее за рамки допустимой симпатии.

Бриш позвонил, когда мы садились обедать. Получив разрешение, через пару минут он входил в дверь, словно умел переноситься в пространстве. И – удивительное дело – не отказался к нам присоединиться.

– Устал как собака, – Бриш потёр виски. – И ел последний раз вчера, без преувеличений. Поэтому, Илайя, все разговоры после обеда. Заодно проверю, чем тут кормят мою будущую императрицу?

Императрицу кормили супом-пюре с гренками, медальонами из свинины, запечёнными с сыром овощами и множеством холодных закусок. Бриш ел с таким видом, словно и впрямь контролировал качество продуктов. Хотя кто его знает, насколько далеко простираются полномочия главы тайной службы? Он не торопился, смаковал каждое блюдо и лишь в самом конце посетовал на отсутствие вина.

– Его Величество задал новую моду – на трезвость, – Бриш скептически пригубил сок. – А я, каюсь, люблю на десерт выпить бокал-другой. После тяжёлого дня – лучшее средство, чтобы провести приятный вечер.

– Так ещё не вечер, льен Бришар, – улыбнулась Сина.

– Поскольку ночи у меня не было, можно считать, что вечер, – он вернул ей улыбку. – Илайя…

В его кармане заиграла мелодия. Бриш со вздохом вытянул вифон, прочитал сообщение и развёл руками:

– Илайя, нас жаждет лицезреть Его Величество. Ничего не попишешь, приятный вечер с очаровательными дамами отменяется. Идёмте.

Я не дослушала – метнулась к зеркалу. Хорошо, что сразу после возвращения из музея я сменила фиолетовое платье, забракованное Оделиной. Тёмно-синий шёлк и впрямь шёл мне гораздо больше, а серьги с сапфирами словно специально подбирались под него. Бриш повёл меня уже привычным многолюдным коридором.

– Что-то случилось? – спросила я взволнованно.

– Берган желает… как бы это сказать помягче… А, нечего миндальничать! Берг хочет накостылять мне по шее за самоуправство.

– Накостылять? – я округлила глаза.

– Дать по шее, отругать, устроить выволочку, – Бриш ухмыльнулся.

– Заслуженно?

– Разумеется, – вид у главы тайной службы стал совершенно разбойничий. – Я, Илайя, не имею привычки щадить убийц и тех, кто им способствует. Сегодня утром я арестовал высокопоставленного чиновника – помощника министра. Но цена этому – жизнь.

– Чья жизнь? – растерялась я.

– Одного из тех лжеохранников, которых вы помогли поймать. Его запытали до смерти на глазах у сообщника. В результате у меня появилось имя и доказательства.

Я сбилась с шага: ноги повело. Бриш поддержал меня.

– Ну же, Илайя, скажите: «Это жестоко, как вы могли!»

– Не скажу, – твёрдо произнесла я. – Даже не потому, что эти люди покушались на императора. Но они безжалостно закололи настоящих охранников. Цель, которая допускает убийство невинных – никуда не годная цель.

Пришла очередь Бриша запнуться.

– Надо же, – выдохнул он, – а на вид вы – само милосердие.

– Милосердие островов, – я улыбнулась проходящему мимо Легиру, тот поклонился в ответ и помчался дальше. – Вы знаете, что у нас не существует тюрем? За серьёзные преступления наказание одно – казнь. Поэтому на островах практически нет насильников и убийц, а покушения на лоу крайне редки.

– Исключений нет? – Бриш на ходу раскланялся с министром экономики.

– Князь может помиловать убийцу, если найдутся смягчающие обстоятельства. Человек защищал свою жизнь, женщину или детей, или его семью держали в заложниках. Для заговоров против лоу и насилия оправданий нет.

– Независимо от статуса? Предположим, князь изнасилует служанку.

– Его так же скормят рыбам. А до этого муж, отец, брат, жених служанки имеют право прийти и оскопить насильника. И ему никто не посмеет помешать, даже воиры князя.

– Но князь – закон для острова!

– Закон, а не стоит над законом.

Бриш покачал головой:

– Я вижу множество лазеек в этой системе.

– Никакая система не идеальна. Только дома на Айлу я свободно ходила без телохранителя, а Бергана могут легко зарезать в собственном дворце. Осуждать вас за жестокость – всё равно, что поощрять убийц.

– Повторите это при Его Величестве, – проворчал Бриш. – Он, в отличие от вас, считает меня извергом и палачом.

В приёмной кабинета императора уже два секретаря сражались с визорами, третий сортировал внушительную стопку бумаг. При нашем появлении они на секунду привстали, дружно кивнули и вновь вернулись к работе.

– Это почести для вас, – шепнул Бриш мне на ухо. – На меня они не реагируют, привыкли.

Едва я оказалась в кабинете, то поняла: что-то изменилось. Комната не выглядела такой унылой, как в мой первый визит. Затем я зацепилась взглядом за яркое пятно, моргнула, ещё и ещё. Нет, зрение меня не подводило. На стене, напротив рабочего места императора, красовалась та самая картина, которая так поразила Бергана на выставке современного искусства. Благодаря размерам кабинета она смотрелась самым выигрышным образом, а пламенеющая роща согревала мрачную комнату. Казалось, в воздухе повеяло чистым горьковатым запахом осени.

– Светлого дня, лоу Илайя, – поздоровался со мной крупный смуглый мужчина – льен Николéн Ку́вер, глава Первой службы Кергара. – Вы прекрасно выглядите.

Я виновато вздрогнула, запоздало ответила на приветствие и поискала взглядом Бергана. Император стоял у окна – неестественно прямой, застёгнутый на все пуговицы и очень, очень недовольный.

– Можете идти, Ни́ко, – от тона его голоса в кабинете потянуло холодом.

Кувер сочувственно покосился на моего спутника и поспешил покинуть кабинет. Берган дождался, пока дверь закроется, и лишь потом повернулся ко мне.

– Светлого дня, Илайя. Присаживайтесь, прошу вас. А теперь, Бриш, поведай нам, почему повторное медицинское освидетельствование, проведённое по твоему приказу, признало льену Эльму Рушел невменяемой? В первый раз доктора выдали заключение о том, что она здорова!

– Льена Рушел – та девушка, что напала на меня? – уточнила я у Бриша.

– Да, – глава Третьей службы скрестил руки на груди. – Очень хорошо, Берг, что ты задал этот вопрос при Илайе. Не придётся объяснять дважды.

После короткой паузы он продолжил:

– В нашем законодательстве нет понятия «невеста императора». Соответственно, судить льену Рушел стали бы за попытку убийства даже не гражданки Кергара, а подданной чужого, причём недавно враждебного государства. Публичный процесс, на который, несомненно, пришли бы десятки тех, чьи близкие погибли в военной кампании. Ещё тысячи таких же, как они, подняли бы гневную волну. Представьте речь защитника в поддержку несчастной вдовы, статьи в газетах, вопли журналистов, новостные выпуски с рыдающими знакомыми погибшего мужа. И в общем негодовании стёрся бы тот факт, что бедная вдова на самом деле хладнокровная убийца, которая собиралась заколоть ни в чём не повинную девочку. Льену Рушел приговорили бы максимум к трём годам заключения, а то и обошлись бы условным сроком. Ведь благодаря моим сотрудницам Илайя не получила ни царапины. Могло быть и ещё хуже: ловкий защитник заявил бы, что нападения вообще не было. Мол, льена Эльма подошла просто поздороваться, а остальное придумала тайная служба. Дошли бы и до того, что дикая княжна с варварских островов набросилась на бедняжку, потерявшую мужа…

– Бриш! – возмутился император.

– Что – Бриш? – вскинулся тот. – Мне рассказать, как работают матёрые защитники? Или насколько велика ненависть к островам? У меня нет оснований засекретить суд над льеной Рушел и нет таких возможностей, чтобы заткнуть рты всему Кергару! В империи свобода слова, Берг, если ты забыл. Хочешь, чтобы из вдовы сделали народную героиню и оправдали? Чтобы через неделю ещё одна девица кинулась на Илайю с ножом?

Бриш перевёл дух.

– В данной ситуации я поступил единственно правильным образом. Заключение десяти уважаемых докторов свидетельствует, что льена Рушел ненормальна и не отвечает за свои действия. Вчера вечером её отправили в прекрасное специализированное заведение, откуда она точно не выйдет в ближайшие пять лет. Заметь, Берг, я, образно говоря, не скормил её акулам, всего лишь обеспечил комфортное проживание за твой, между прочим, счёт. Кстати, о счетах вдовы: я заморозил их, чтобы родственники не растащили деньги. И если через пять лет Рушел докажет свою благонадёжность, она вернётся к обеспеченной жизни. В Кергар с императрицей-островитянкой, водниками на службе и гражданами, привыкшими видеть в островах союзников. Даже если она опять побежит мстить Илайе, люди её не поддержат.

«Он был бы великим правителем, – подумала я. – Пожелай он забрать трон – весь Кергар пошёл бы за ним. Государственный муж с острым умом, властью, влиянием, возможностями. А вместо этого он всеми силами поддерживает непопулярного и не особо любимого народом императора».

– И последнее, Берг, – глава тайной службы подошёл ко мне, нагнулся и поцеловал запястье. – Должен тебе напомнить, что Илайю нельзя обидеть безнаказанно. За этой хрупкой девочкой вся мощь островов. Что ты ответишь князьям, когда они потребуют наказать Рушел – наказать по их законам, не по нашим? А они потребуют, Берг, не сомневайся. Это у нас императоров можно резать во дворце вместе с охраной.

– Не перегибай, – тихо сказал Берган. – Я признаю, что был неправ. Объявив льену Рушел сумасшедшей, ты избавил меня от всплеска ненависти в империи и гнева островов. И всё же хотелось бы, Бриш, чтобы такие вещи ты предварительно согласовывал со мной.

– Ни за что, – ухмыльнулся Бриш. – Так ты всегда можешь заявить, что я действовал без твоего ведома и за твоей спиной. Отправить меня на пенсию и остаться чистым.

Берган вспыхнул.

– Я не собираюсь убирать грязь чужими руками!

– Не чужими – моими. Алонсо и мой прадед, Берг, а Кергар – моя родина. Если помнишь, мы присягаем не императору, а империи.

– Очень верноподданническое замечание, – буркнул Берган. – О погибшем заговорщике даже спрашивать не буду: боюсь захлебнуться в потоке твоего красноречия.

– Тебе ведь передали протоколы допросов?

– Да, – император посмотрел на меня. – Илайя, вы просили о милосердии для льены Рушел. Достаточно ли вам объяснений Бришара?

– Более чем, – подтвердила я.

– В таком случае мне следует лишь в очередной раз извиниться перед вами. Вчера вы чудом не пострадали, а я опять нарушил данное вам слово.

– У вас была уважительная причина.

Я поднялась и вопросительно поглядела на Бриша.

– Берг, я тебе больше не нужен? – поинтересовался он.

– Нужен, – с нажимом ответил император. – Но какие-нибудь полчаса я без тебя обойдусь.

Мы с Бришем вышли из кабинета, в приёмной уже скопилась очередь. Часы на стене показывали половину четвёртого, моросящий дождь за окном рушил надежду на прогулку.

– Илайя, – проникновенно начал Бриш, – скажите мне, что у меня не обман зрения и в кабинете Его Величества висит та самая «Пламенеющая осень» знаменитого Вадиáна, которая вызвала столько шуму на последней выставке?

– Вряд ли копия, – откликнулась я. – Эту технику не так просто подделать. Скорее всего, Берган приобрёл оригинал. Картина произвела на него впечатление.

Не стесняясь присутствия людей, Бриш лихо присвистнул. Какой-то нервный льен, шедший впереди нас, подпрыгнул от неожиданности.

– Если так пойдёт, пожалуй, я доживу до того дня, когда Берг возьмёт в руки сборник стихов… Продолжайте в том же духе, моя дорогая Илайя, у вас прекрасно получаются чудеса.

Моя улыбка вышла грустной.

– Обещаете подносить воду, сестрица Бри?

– Готов стараться денно и нощно. И отставить уныние! Чтобы вы знали, это первый раз в моей жизни, когда Берган обсуждал государственные вопросы в присутствии постороннего лица, следовательно, простите за тавтологию, он уже не считает вас посторонней.

– Вчера он обещал зайти ко мне и не зашёл, – пожаловалась я.

– Вчера он до трёх утра согласовывал с Нико бюджет новой дороги, – Бриш укоризненно покачал головой. – Ну же, Илайя, выше нос!

Суровая льена в деловом костюме низко поклонилась мне и кокетливо кивнула Бришу. Кажется, я начинаю привыкать к дворцовой суете: бесконечные коридоры и толпы народу перестали раздражать. Смириться бы ещё с постоянной занятостью будущего мужа.

– Доброго вечера, – пожелал мне Бриш у двери в мои покои.

– Доброго, – тихо откликнулась я.

Вот странно: даже когда разумом ты всё понимаешь, сердце просит невозможного. Сказки, чуда.

Цветов, распустившихся на камнях.

Вечер прошёл тихо и спокойно под милые беседы ни о чём и передачи по визору. Ближе к ночи позвонила мама, и компаньонки из деликатности ушли к себе, они поступали так всякий раз, когда мне звонили из дома. С мамой я говорила недолго: у неё не было привычки болтать часами. Дочка в добром здравии, и ладно. Лиаре подобрали жениха, старшего сына князя Ило́у. Уже официально объявили о помолвке. Лиара? Конечно, счастлива: Илоу – богатый остров, жених преподнёс невесте комплект из чёрного жемчуга такой баснословной стоимости, что аж княгиня Сайо позавидовала! Что сестра делала на Сайо? Так сейчас мы все там, князь празднует скорое пополнение в семействе: его невестка-имперка беременна. Ах, дорогая Ия, на месте князя я молилась бы, чтобы внук внешностью пошёл не в отца: до чего же этот Иршен невзрачный, слов нет. Только имперка на такого и польстится. Тебе повезло – твой будущий муж хорош собой! Всё, дорогая, не скучай, Лиара передаёт привет.

Я вспомнила сыновей князя Илоу. Темпераментные парни, старший намного красивее младшего. С таким в постели точно неплохо. Наверное, Лиара и впрямь довольна. Стоило бы позвонить ей и поздравить, но я не стала. Если сестра действительно счастлива, ей сейчас не до меня, если нет – то тем более. К тому же за всё время Лиара мне так и не позвонила. Не потому, что её мучили угрызения совести: они, не сомневаюсь, закончились ещё до отплытия домой. Просто нам не о чем было разговаривать. Но на свадьбе Лиары я побывала бы с удовольствием. Интересно, Берган отпустит меня, если я попрошу? О том, что он отправится со мной, не может быть и речи: он не оставит Кергар.

Около полуночи я выключила визор и отправилась к себе. Луна освещала спальню не хуже ночника, и сидящий на стуле у окна человек в белой рубашке сразу бросался в глаза. Страх заставил меня оцепенеть, но человек пошевелился, и я с облегчением узнала Бергана.

– Не включайте свет, – тихо попросил он.

Его голос звучал нечётко и с запинками.

– Как вы сюда попали? – выпалила я.

– Потайная дверь, – Берган вяло махнул рукой, указывая куда-то в угол. – Проход между нашими спальнями. Мой дед был тот ещё затейник. Кроме жены ублажал аж двух любовниц… Вот как у него времени хватало, а?

Поражённая пришедшей в голову мыслью, я подошла и принюхалась.

– Берган, вы что, пьяны?

– А что? – он с вызовом поднял голову. – Я не могу напиться?

– Вы же не пьёте!

– Не пью, – согласился Берган. – Не курю, не употребляю наркотики, не сплю с женщинами… Вместо этого я ра-а-аботаю, – издевательски протянул он. – Восемнадцать часов в сутки… Кстати, а откуда ты знаешь, что я не пью?

– Это все знают, – переход на «ты» прозвучал естественно, и я позволила себе ответить тем же: – Берган, я могу тебе чем-то помочь?

– Ага, – кивнул он. – Возьми у Бриша ножик… Тот самый, кер-рамический, и пырни меня в бок. Пока Геворг лечит, я отдохну.

– Не болтай, – рассердилась я. – Ты император, можешь в любой момент устроить себе отдых и без крайних мер.

– Не могу-у, – он отрицательно покачал головой. – Не имею права.

В лунном свете его блестящие глаза казались огромными и бездонными.

– Я устал, Илайя, – быстро заговорил он. – Если бы ты знала, как я устал! А признаться в этом нельзя. Нельзя показывать слабость: император должен быть сильным. Видимо, я – плохой император. Что ни сделаю, выходит боком. Постоянно не хватает времени… это чёртово время! Но они же ведь как-то справлялись – все Рениры до меня! И при этом прекрасно жили.

Руки потянулись сами. Жалость оскорбительна, но обнять – это же просто обнять?.. Он сидел – я стояла. Удобно. Скрадывает разницу в росте. Спина даже через шёлк рубашки оказалась слишком горячей. Неужели жар?

– И этот брак… Я понимаю: надо. Но думал, будет проще. Милая девочка вроде Лиолены. Я не лезу в её жизнь, она не лезет в мою. Мне всё равно её привлечь нечем. И тут – ты. Умная, чуткая… равная. Смотришь, словно я тебя интересую. Хочется быть рядом, так хочется – и опять: некогда, некогда, некогда…

Я не шевелилась, боясь прервать эту откровенность. Неважно, что она вызвана лишним бокалом вина. Ему надо дать выговориться.

– Илайя, я давно смирился с тем, что у меня ничего не будет. Никогда ни на что не надеялся. Чувства – роскошь… Только обидно! Хмырь этот… Плюгавенький, наглый, но она смотрит на него как на самого Всевышнего, а он за свою женщину готов уничтожить Кергар вместе со мной… Почему им можно, а мне – нет?! «Вы не поймёте, пока не испытаете», – он явно передразнил кого-то. – Я ничего не испытаю, Илайя. Ничего.

Берган уткнулся в меня лбом, его густые волосы щекотнули подбородок. Не жёсткие, надо же…

– Ты хороший император, – сказала я. – Все так считают, и я сама это вижу. И ты очень сильный. Сильнее всех людей, которых я знаю. Они разделяют ответственность между помощниками, ты пытаешься справиться в одиночку. Никому не доверяешь?

Мой спокойный голос подействовал отрезвляюще. Берган слегка отстранился.

– Доверяю. Бришу, Ани, Толи, Ни́ко. Но у них другие задачи. Бриш и так делает больше, чем должен, Ани вообще учёный, а не политик. Я не могу перекладывать свои обязанности на кого-то ещё.

– Берган, – я старалась говорить, не выдавая эмоций, что кипели внутри. – Берг… У тебя есть ласковое имя?

– Ласковое? – не понял он.

– Которым тебя называют близкие. Меня дома зовут Ией. Илайя – Ия. А ты?

– А я для всех Берган, – он усмехнулся. – Бриш и Ани сократили до Берга. Но это почти окрик, не особо-то ласково.

– Ладно, я придумаю тебе домашнее имя. Если позволишь.

– Позволю. Это даже интересно.

Ободрённая, я продолжила:

– Берган, я не смею что-то советовать. Тебя много лет учили управлять государством, к тому же огромная империя – не крохотный остров. Просто не забывай, что ты очень нужен. Не только как император Кергара.

– И кому я нужен? – он скептически хмыкнул. – Бришу? Он уже мечтает, как отправится к Юли воспитывать внуков. Ани с головой в науке, дядя Юнеш занят исключительно своим здоровьем, Лиолена меня откровенно боится. Больше у меня родни нет. Или ты хочешь сказать, что за две с половиной недели я стал тебе дорог?

– Не хочу. Говорю.

– Илайя! – простонал он. – Давай перестанем притворяться? Ты – приложение к торговому договору. Твой отец тебя продал, а я тебя купил. Всё, на что ты можешь рассчитывать, – это уважение с моей стороны; всё, чего я жду, – что твои любовники не перейдут грань приличия.

Я всё ещё обнимала его и просто подняла руки выше, чтобы вцепиться в волосы.

– Знаешь что, величество? – прошипела тихо. – Характер у тебя действительно дрянной.

Он ойкнул, но не отстранился.

– И врёшь ты отвратительно. А уж если начистоту, ты себя тоже продал. Вторая подпись под договором – твоя.

– Я испорчу тебе жизнь.

– Да. Если продолжишь издеваться над своим здоровьем и помрёшь через год.

– Как у тебя всё просто… – он зевнул.

– Зато у тебя всё сложно. И с тобой. Вставай.

– Зачем?..

– Спать тебя отведу. Показывай, где потайная дверь.

Дверь сливалась со стеной. Берган нетвёрдо стоял на ногах и на нужный завиток нажал лишь спустя минуту поисков. Я не торопила и терпеливо ждала. Наконец что-то щёлкнуло, панель повернулась, открыв небольшой тамбур. Он заканчивался ещё одной дверью, которая сейчас была распахнута настежь. За ней начиналась императорская спальня – разумеется, в тёмных тонах, мрачная, холодная и пустая. Лунный свет не прибавлял ей уюта.

– Минимализм в интерьере, – проворчала я, на ощупь ища выключатель. Занятие не из лёгких, учитывая, что второй рукой я поддерживала Бергана за талию. – И холодрыга. У тебя что, окно открыто?

– Свежий воздух полезен, – он опять зевнул. – Илайя… И-Ия… Как было бы хорошо, если б я был обычным парнем… И мы бы встретились… где-нибудь… случайно…

Слова слились в неразборчивое бормотание. Он практически засыпал на ходу. Хорошо, что кровать – узкая и жёсткая, кто бы сомневался! – оказалась в ярде от нас. Император на неё не сел и даже не упал – рухнул и мгновенно вырубился.

– Раздевать я тебя не стану, уж не обессудь, – буркнула я. – Ботинки, так и быть, сниму. Глупое ты величество… Подпись на договоре!

Окно, из которого тянуло ночной сыростью, я закрыла. Поправила портьеры, тихо пошла обратно. Задержалась у кровати и погладила светлую горячую щёку. Гладкая, ни намёка на щетину, хотя у большинства кергарцев, особенно брюнетов, уже к вечеру появлялась синева. Очевидно, император сэкономил время на бритье и вытравил волосы раз и навсегда. От прикосновения моей руки уголки губ Бергана дрогнули. Не улыбка, а жалкое её подобие, и всё же моё сердце дрогнуло.

– Сладких снов… Рáни.

Утро выдалось такое ветреное, что, случись подобное на Айлу, штормовые волны с рёвом бились бы о скалы. Драные клочья облаков неслись с бешеной скоростью, словно их гнали с определённой целью. Я даже подумала о климатических установках Андера, но Мира, выглянув в окно, нисколько не удивилась и тихонько пробормотала: «Осень».

Визита Бергана я не ждала. Привыкла к тому, что один его крохотный шажок навстречу тут же вызывает два шага назад. К тому же у меня возникли определённые планы, и сразу после завтрака я позвонила Бришу.

– Светлого дня, Илайя, – бодро откликнулся он.

– Светлого, – рвущееся «сестрица Бри» я опустила. – Бриш, скажите, пожалуйста, во дворце всего один доктор?

– С вами что-то неладно? – моментально насторожился он.

– Со мной всё прекрасно. Дочери водников вообще редко болеют. Пусть мы и не обладаем регенерацией Повелителей волн, но здоровье у нас отменное. Я просто подумала… Нет ли такого правила, чтобы невесту императора осматривал доктор?

– Веков пять назад было, – Бриш хохотнул. – Но я вас понял, Илайя. Льен Дишер будет счастлив с вами познакомиться. Потерпите до половины седьмого? Я сейчас в Скироне, раньше никак не вернуться.

– Потерплю.

Улыбка так и норовила просочиться наружу. Пусть скалы ещё не зацвели, но на камнях возник тоненький слой песка. Тот, в котором однажды укоренится крохотное семечко. Ведь в минуту тоски и слабости Берган потянулся именно ко мне. Берган – Рани… Весь день я летала как на крыльях. Последняя примерка свадебного платья, по традициям Кергара, белого, а не голубого. Выбор причёски – стилист непременно хотел оставить часть волос распущенными, мне же больше нравились сложные плетения. «Помилуйте, лоу! – восклицал мастер. – С эдакой башней на голове вам придётся провести восемь часов! Шея устанет!» Затем наступил черёд обуви, и здесь уже компаньонки наперебой доказывали мне, что на трёхдюймовых каблуках я долго не выдержу. В росте с мужем мне всё равно не сравниться, не стоит и пытаться, и лучше надеть туфли на небольшом устойчивом каблучке, благо под платьем их никто не увидит.

Льен Милош принёс на утверждение меню торжественного обеда. От обилия перечисленных блюд, большинство из которых были мне незнакомы, я пришла в ужас. Сина и Мира добросовестно разъясняли, из чего состоит каждое, Милош требовал, чтобы я непременно выбирала сама. В результате вместо нормального обеда пришлось пробовать около тридцати различных закусок – слава Всевышнему, что въедливость распорядителя не дошла до той степени, чтобы заставить дворцовых кулинаров приготовить мне на пробу горячие блюда.

Бриш пришёл ровно в шесть тридцать. Гость, которого он привёл с собой, поразил меня с первого взгляда. Низенький – где-то мне по плечо, кругленький и невероятно энергичный старичок не ходил, а перекатывался с места на место. Из-под совершенно белых бровей поблёскивали тёмные, внимательные и доброжелательные глаза, густые снежно-белые волосы были собраны в толстый хвост. Белый, идеально чистый отглаженный костюм и значок с гербом Рениров на лацкане пиджака довершали облик императорского доктора.

– Льен Геворг Дишер к вашим услугам, прекрасная лоу Илайя! Польщён, польщён, искренне польщён! Обычно обо мне вспоминают исключительно в связи с моим профессиональным долгом. А некоторые, – доктор погрозил пальцем кому-то невидимому, – и вовсе меня избегают!

– Я очень рада знакомству, – я покосилась на Бриша.

Он правильно понял мой взгляд.

– Геворг, вы ведь не обидитесь на меня, если я вас оставлю наедине с лоу Илайей?

– Иди-иди, Бриш, – закивал доктор. – Беседовать с юной хорошенькой девочкой куда приятнее без твоего бдительного ока. Кто бы мог подумать, лоу Илайя, что из чудесного младенчика вырастет такой прожжённый интриган!

Глава тайной службы весьма непочтительно хмыкнул и вышел. Компаньонки ещё раньше удалились к себе, но я решила не рисковать.

– Льен Дишер, думаю, нам будет удобнее в кабинете.

– Лучше в малой гостиной, – улыбнулся доктор. – Там, милая лоу Илайя, нас точно никто не потревожит.

Руку мне он подал с изысканной галантностью и важно провёл в комнату, которую знал куда лучше меня. Я редко пользовалась этой гостиной: она казалась мне слишком тесной. Доктор усадил меня в мягкое кресло у окна и только после этого сел сам. Затем он забавно, совсем по-птичьи склонил голову набок и уставился на меня с откровенным восхищением.

– Островитяне удивительно красивая раса! Потрясающе, что за столько веков изоляции вы закрепили лучшие черты! Это изящество, хрупкость, тонкость и в мужчинах, и в женщинах – и при этом никаких признаков вырождения!

– У нас принято заключать браки между островами, – я была несколько смущена его восторгом. – Кровь постоянно перемешивается. К тому же способности водников сильно влияют на внешний облик.

– Пластичны и текучи, как вода, – подхватил он. – Скажите, а если водник возьмёт жену с архипелага или материка?

– В первом поколении могут быть незначительные отличия – чуть более тёмные волосы, например, высокий рост или цвет глаз. Но уже во втором вы с трудом определите посторонние примеси. То же самое происходит и у обычных островитян: наша кровь вытесняет любую другую.

– И у Кергара будет император с серебряной шевелюрой, – доктор расплылся в блаженной улыбке. – Буду молить Всевышнего продлить мои годы, чтобы посмотреть на такое чудо.

Наверное, я чем-то выдала свою тревогу. Старичок подался вперёд и заботливо спросил:

– Что вас беспокоит, лоу Илайя? Уж точно не здоровье – готов поспорить, о том, что такое головная боль, давление и мигрени вы имеете крайне смутное понятие.

– Но меня действительно беспокоит здоровье, – вздохнула я, – только не моё. Понимаете, льен Бришар показал мне ваше заключение…

– Ох уж этот Бриш! – доктор грозно сдвинул брови. – Вечно играет в свои игры. Рассердился бы на него, если бы не уверенность, что он поступает так исключительно из любви к Его Величеству. Велоны вообще уникальный род. История знает много примеров, когда родство становилась поводом для зависти, заговоров и борьбы за власть. Но Керáн Велон всю свою жизнь посвятил защите Рениров, и то же самое делают его потомки. А ведь Бриш мог бы заслуженно ненавидеть императора, из-за которого погиб его родной брат.

– Что?! – вырвалось у меня.

– Вам не рассказали? Ах да, конечно, это же государственная тайна! – доктор наклонился ещё сильнее и понизил голос до заговорщицкого шёпота: – Старший брат Бришара, Робер Велон, во время покушения спас девятилетнего наследника, закрыл своим телом. Берган не получил ни царапины, Робер скончался на месте. Вдова Робера через неделю последовала за мужем: сердце не выдержало. Бриш обожал своего брата, но он по-прежнему преданно служит Ренирам.

– Вы доверяете мне государственные тайны? – я попыталась шуткой замаскировать свою растерянность.

– Главное – не выдавайте меня, – доктор очаровательно подмигнул. – Пусть я одной ногой на Небесах, вторая пока крепко стоит на земле. А Бриш чрезвычайно мнительный молодой человек!

– Не такой уж молодой, – запротестовала я.

– Пятьдесят четыре года – фьють! – мягкая круглая ладошка описала полукруг. – Мне, лоу Илайя, восемьдесят два!

– Вы прекрасно выглядите, – врать не пришлось. – Лет на семьдесят, не больше.

– Доктор должен быть примером для своих пациентов! – расцвёл старичок. – Подавать им пример правильной и размеренной жизни, чтобы и в глубокой старости сохранять бодрость духа и тела! Если бы Валсар слушал меня, то дожил бы до ста лет! Но Рениры – упрямые ослы! Даже не так: назвать Ренира ослом – это обидеть животное! Животное обладает инстинктом самосохранения, оно упрямится, когда его пытаются заставить делать что-либо несовместимое с жизнью. Рениры совершенно не заботятся о себе и добровольно загоняют себя в гроб!

– Это-то меня и беспокоит, – пробормотала я.

Несмотря на возраст старичок обладал отменным слухом.

– Отрадно, что хоть кого-то это беспокоит, кроме меня и Бриша! А то положительно складывается впечатление, что всем остальным плевать на самоубийство, которое совершается на их глазах! Второй год Берган убивает себя – планомерно и сознательно!

– Льен Дишер, но это же ужасно! – беспомощно выдохнула я. – Неужели вы ничего не можете сделать? Поговорить, настоять…

– Поговорить? – доктор чуть ли не подпрыгнул в кресле. – Милая лоу Илайя, я истощил весь запас угроз! Проще образумить настоящего осла! Счастье, что Берган не унаследовал слабого сердца своей матери, а все Рениры обладают поистине отменным здоровьем. Другой человек на месте его ослиного величества давно бы надорвался, но, уверяю, и Бергану осталось недолго. Так издеваться над собой! Ведь фактически он – мальчик, организм мог бы ещё расти и расти.

– Вы ведь наблюдаете его с рождения?

– Без меня он не появился бы на свет, – старичок стал печальным. – Её Величество умерла во время родов, ребёнка пришлось доставать хирургическим путём. Так грустно, когда самый светлый день в жизни любой женщины становится её последним днём. Берган ненавидит свой день рождения, никогда не празднует. Словно смерть матери – это его вина.

– Но это же не так!

– Попробуйте это объяснить Его Величеству! – доктор сердито дёрнул плечом. – Если у вас получится, я лично провозглашу вас ангелом Всевышнего, сошедшим на землю специально для того, чтобы помочь Бергану!

– К сожалению, я не ангел, – грустный вздох вырвался сам собой. – Только, льен Дишер, если мы объединим усилия, то, возможно, добьёмся каких-либо сдвигов. Не хочется через год после замужества становиться вдовой.

Доктор снова по-птичьи склонил голову и удовлетворённо выдал:

– Он вам небезразличен!

– Нет, – кажется, я покраснела: щёки обдало жаром. – Он ведь мой будущий муж.

– А ещё очень красивый мужчина, – заулыбался доктор. – Ну-ну, не смущайтесь, лоу Илайя. Впрочем, смущайтесь: румянец вам к лицу. И послушайте меня внимательно. Пока ничего необратимого не произошло. Его Величеству достаточно перестать недосыпать и работать сутки напролёт. В двадцать два года организм восстановится сам – дайте ему только передышку. Восьмичасовой сон, отдых, побольше свежего воздуха – и всё придёт в норму.

– Только для этого мне необходимо похитить Его Величество, запереть где-нибудь за городом и держать связанным, – невесело пошутила я.

– Отличная мысль! – похвалил доктор. – Предлагаю так и поступить. Медовый месяц Рениры проводят в своём поместье – отберите у супруга вифон, обрежьте шнуры визоров и гоните всех посетителей прочь. Бриш и я вам с удовольствием поможем. Глава Третьей службы пришлёт людей оцепить территорию, а я выдам официальное заключение о болезни Его Величества.

– До медового месяца надо дожить.

Задавать следующий вопрос мне было стыдно, и я раза три повторила себе, что передо мной – доктор, а у меня вполне обоснованный интерес.

– Льен Дишер, простите… Скажите… Скажите, те слухи, что ходят о Его Величестве… они имеют под собой какую-то реальную подоплёку?

Старичок хмыкнул. Затем отчески похлопал меня по руке.

– Слухи, моя дорогая лоу Илайя, всегда цепляются за реальные факты. В данном случае причина в том, что Берган последовательно отказал во взаимности пяти или шести предприимчивым девицам. В отместку они пустили сплетню о мужской несостоятельности императора. Уверяю вас как лечащий доктор: в этом отношении Его Величество совершенно нормален. Но он истощён настолько, что ему попросту не до женщин. Даже у зверей повышенные нагрузки вызывают снижение влечения, а человек, милейшая лоу, не сильно-то отличается от животных. Некоторые, – ворчливо закончил Дишер, – и вовсе недалеко ушли от парнокопытных!

Я улыбнулась. Забавный старичок мне нравился, к тому же он тоже искренне беспокоился за Бергана.

– Лоу Илайя, – доктор стал серьёзным, – хоть у вас и цветущий вид, я всё же настаиваю на полном обследовании. Больше всего на свете мне не хотелось бы повторения истории с Её Величеством Лириной. Сейчас медицина значительно продвинулась вперёд: мы вовремя заметим любые негативные предпосылки. Государственная императорская клиника и я в полном вашем распоряжении. Назначайте любое время, главное – предупредите заранее. Я подготовлю персонал, и мы управимся за один день.

– Обязательно, – пообещала я.

Напоследок доктор поцеловал моё запястье, и я снова вспомнила про «сестрицу Бри». Удивительно, как Бриш стерпел. Хотя в свете того, что рассказал льен Дишер, преданность императорской династии была для Велонов на первом месте. Проводив доктора, я некоторое время расхаживала по комнате и укладывала в голове информацию, как вещи по ящикам. Это – сюда, это – поближе, а это – в дальний угол.

Что я могу сделать? Поговорить с Берганом. Попробовать убедить беречь здоровье. Напомнить о необходимости оставить наследника… Кровь опять прилила к лицу.

В конце концов, я могу попытаться очаровать своего будущего мужа!

Я вызвала Лео и с её помощью переоделась в самое красивое платье – то самое, из серо-синего атласа. Попросила уложить волосы и подвести глаза. Затем посмотрела на часы: без четверти восемь. Берган обязательно зайдёт к себе перед ужином. Если я подловлю его и предложу поужинать вместе, это же не будет выглядеть слишком назойливо?

Служащую я отослала и плотно закрыла за ней дверь. После долгих поисков нашла завиток, открывающий потайной ход. Механизм работал совершенно бесшумно – часть стены поворачивалась вокруг своей оси, пропуская в тёмный коридор не более ярда в длину и столько же в ширину. У второй двери я остановилась, чтобы перевести дыхание. Сердце билось о рёбра, словно я грабитель, который незаконно проник в дом. Рычаг был совсем рядом, я уже протянула руку…

– …письмо с извинениями. А лоу Келао завтра же отправить домой.

Голос императора звучал ровно и безжизненно.

– Берг, ты рехнулся?! – рявкнул невидимый Бриш. – Ты хоть понимаешь, какое оскорбление ты нанесёшь островам?!

– Правда, Берг, – подхватил Андер. – Не знаю, что у вас с Илайей вышло, но вместо мира мы получим вторую войну. Ты назвал девушку невестой, поселил её в покоях императрицы, прилюдно показывался с ней на людях – и теперь отсылаешь, словно надоевшую фаворитку?

– Я лично принесу извинения князю Айлу. Выплачу любую компенсацию.

– Сказать тебе, куда ты можешь засунуть эту компенсацию?! – судя по звуку, Бриш резко сдвинул стул. – Островитяне – люди чести! Они не простят подобной насмешки!

– Я сам всё объясню князю.

– Что ты объяснишь?! – взревел Бриш. – Чем тебя не устроила Илайя?! Лучшей жены тебе не найти!

– Я знаю.

В носу противно защипало, слёзы хлынули сами собой. Больно, обидно, несправедливо…

– Тогда какого чёрта, скажи мне, ты творишь?!

– Бриш, я не обязан перед тобой отчитываться! – Берган тоже повысил голос. – Мне не десять лет и даже не пятнадцать! Выйди вон и не показывайся, пока не вспомнишь, что такое субординация!

– Ах, субординация?! Простите, Ваше Величество, – Бриш мгновенно сменил тон на ледяной и отстранённый. – Совсем забыл, что моё место – нечто среднее между ищейкой и сторожевой шавкой. Не извольте беспокоиться, я ушёл готовиться к новой войне.

Громко хлопнула дверь. Я стояла, даже не пытаясь вытереть текущие потоки слёз.

– А вот это ты совсем зря, Берг, – устало проговорил Андер. – И не потому, что Бриш – такой же правнук Алонсо, как ты или я. Но ещё он любит тебя и оберегает как сына.

– Знаю.

– И он действительно привязался к этой девочке с островов.

– Знаю.

– Да что ты заладил: «Знаю, знаю»! Берг, на тебе же лица нет! Можешь ты мне рассказать, что случилось? Что сделала Илайя?

– Ничего. Причина во мне.

Раздался звук, словно кто-то тяжело опустился в кресло.

– Берган, ты ведь не самодур и не идиот. Прекрасно понимаешь, во что Кергару выльется разрыв помолвки. Значит, причина слишком серьёзна.

– Да. Серьёзна. Илайя – помеха. Рядом с ней я не смогу нормально править. Она отвлекает. Заставляет думать о ней, когда я должен думать только об империи. И пока я ещё способен здраво рассуждать, нам нужно расстаться. Этого требует мой долг. Я женюсь на дочери князя Пайю, которая точно не вызовет во мне никаких чувств.

Через несколько минут тишины я услышала громкий смех Андера – надрывный, на грани истерики.

– Я беру свои слова обратно, Берг. Ты не идиот – ты полный, совершенный, абсолютный идиот. Жаль, что ты мне не сын: сына я бы собственноручно выпорол. Но ты у нас император, и, пожалуй, я пойду, пока ты и мне, своему брату, не напомнил о субординации. А после начну бракоразводный процесс. Лоу Илайя – чудесная девушка, жаль выпускать такое сокровище из империи. Надеюсь, её отец удовольствуется заменой жениха. Всё же это лучше, чем выставлять девочку пинком под зад.

– Не смей!

– Ещё как посмею. В отличие от тебя, я не дурак и не слепец. Счастливого вечера, Ваше императорское Величество!

Дверь хлопнула ещё раз. Я прислонилась к холодной оштукатуренной стене и постаралась остановить слёзы. Получилось не сразу, однако получилось. Мыслей не было. Кто-то вскрыл мою голову и запустил туда плотный вязкий туман, который теперь медленно растекался по телу. Я тщательно закрыла потайной ход, пробралась в ванную и подставила некрасиво распухшее лицо под струю ледяной воды.

– Илайя! – крайне не вовремя постучала в дверь Мира. – С вами всё нормально? Ужин принесли!

– Со мной всё хорошо! – откликнулась я. – Сейчас иду.

Ложь далась мне легко. Гораздо легче, чем признание в том, что я подслушала не предназначенный для моих ушей разговор. Холодная вода сделала своё дело: лицо приняло почти нормальный вид. Снимать платье я не стала. Пусть думают, что я переодевалась к ужину.

Если мои компаньонки и заметили следы слёз, то ничем себя не выдали. Добрые, славные женщины. Я поняла, что буду по ним скучать, как буду скучать по Бришу и нашим ежедневным разговорам. Ещё, наверное, мне будет сниться дворец с его бесконечными лабиринтами, и идеально ухоженный парк, и низкие тучи над Грасором… Интересно, моё свадебное платье перешьют на Паолу или успеют заказать новое? И что будут делать с огромным количеством одежды? Для яркой блондинки она не годится.

– Вы ничего не едите, Илайя, – обеспокоенно произнесла Сина.

– Спасибо, я не голодна.

Когда появится посыльный от императора? Вечером или утром? Вряд ли Берган объявит мне новость лично, скорее он напишет письмо… Хотя обычно за него письма пишет глава Третьей службы. Надеюсь, Бриш придёт попрощаться и забрать вифон… Мысли текли вяло и бесцельно. Я что-то отвечала на вопросы компаньонок, наверное, невпопад, поскольку они очень скоро оставили меня в покое. Хотелось забраться в кресло с ногами, сжаться в комок и плакать.

Расторгнутая помолвка для островов – бесчестье. У князя одно слово, и оно дороже золота. Нужна веская причина, не жалкое «я передумал». Отец придёт в ярость, и деньгами гнев не погасишь. Мне придётся очень долго умолять его не вымещать злость на Кергаре. Что же касается моей репутации… Я жила в императорском дворце две с половиной недели. Семнадцать дней. Со мной не было ни одной дамы-островитянки. На приличную партию рассчитывать нечего: никто из лоу не возьмёт такую спутницу даже с миллионным приданым. Не из-за возможных добрачных отношений – это было бы мне только в плюс. Но от меня отказались, вышвырнули вон, значит, я показала себя недостойной, неуживчивой, неспособной удовлетворить мужа.

Может, и впрямь выйти замуж за Андера?..

Я закусила губу, чтобы не разреветься. Нельзя, Ия. Не сейчас. Включила визор – и попала на запись своего же интервью. «Его Величество делает всё возможное, чтобы империя стала моим вторым домом…» Глупая лоу Илайя на экране лучисто улыбалась. На другом канале двое ведущих обсуждали будущую свадьбу императора. На третьем политики рассуждали о выгодном контракте с Айлу. Дальше я не выдержала – погасила визор. Лягу в кровать. Вряд ли засну, но, по крайней мере отдохнёт тело.

Громкий требовательный стук в дверь заставил подойти и распахнуть её рывком. Только увидев человека в маске, я вспомнила о предупреждении Бриша. Рот мне припечатали твёрдой ладонью, руки заломили за спину. Последнее, что я запомнила, слабый укол куда-то в плечо. Тело моментально онемело, перед глазами сгустился мрак, но я успела подумать: вот и замечательно.

Смерть лучше позора.

Выныривать из темноты оказалось неприятно. Во рту всё ссохлось, и страшно хотелось пить. Веки слиплись, разрывать их было больно. Меня окружал полумрак, но вначале и он ослепил. Я пошевелилась: свободна, не связана, всё в том же нарядном платье, лежу на чём-то относительно мягком. Дышалось легко, а воздух ни с чем нельзя было перепутать: густой, солёный и тёплый. Запах моря и островов. Ровный размеренный шум – плеск волн.

Я села и осмотрелась. Как выглядят рыбацкие сборные домики, я знала. Деревянный каркас с туго натянутым брезентовым полотном, вместо окон и двери́ – шторки на завязках, перегородка в дальнем конце – уборная и душ. Подо мной был толстый надувной матрас, заменяющий кровать, в углу стояло нечто, напоминающее переносную плиту – насколько я могла судить, так как видела их только по визору. Рядом громоздились составленные друг на друга картонные коробки, чуть поодаль – огромные канистры с водой. Перевалочный пункт контрабандистов?

За моей спиной кто-то заворочался. Я взвизгнула и вскочила. Воображение мгновенно нарисовало страшенного разбойника с тесаком в руке. Тем невероятнее стало встретиться взглядом с Берганом – лохматым, взъерошенным и совершенно ошеломлённым.

– Ты?! – выпалили мы одновременно.

Он поднялся, пошатываясь и озираясь. Затем вновь опустился на матрас.

– Голова кружится… Илайя, что за идиотские шутки?

– Собиралась спросить у тебя, Ваше Величество! – подбоченилась я. – Каким образом из дворца в Грасоре мы оказались здесь!

– Знать бы, где это «здесь», – Берган потёр виски. – Последнее, что я помню, – как просматривал отчёты в кабинете.

– Последнее, что помню я, – то, как меня укололи в плечо.

Я задрала рукав платья и воззрилась на чистую кожу. Берган сделал то же самое, для чего ему пришлось расстегнуть манжеты рубашки и закатать рукава. Разумеется, он ничего не обнаружил.

– Вернусь – уволю Халдера к чертям! – зло процедил Берган. – Не дворец – проходной двор! То подосланные убийцы, то маньяки со снотворным! – он начал проверять карманы. – И вифон, конечно же, исчез!

– Вообще-то, когда мне воткнули иголку, я попрощалась с жизнью, – я направилась к двери. – Поэтому нужно сказать спасибо за то, что нас не убили.

– Пока не убили, – мрачно поправил Берган. – Нам не завязали глаза – это плохо.

– Нас не охраняют – это хорошо, – в тон ему откликнулась я.

– Не уверен, – он опять встал и выпрямился, едва не коснувшись головой потолка. – Это что, дверь на тесёмочках?

– На завязочках, – передразнила я его и потянула за шнурок.

Брезент пополз вверх. В образовавшийся проём хлынуло солнце – до невозможности яркое. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, обомлела. Мир был синим. Глубокое чистое небо переходило в бескрайнюю морскую гладь, бирюзовую у берега и сгущающуюся до тёмной лазури на горизонте. Лёгкий ветерок лизнул лицо.

– Ничего себе! – Берган от удивления присвистнул, словно мальчишка. – И куда это нас забросили?

Чтобы ответить, мне не пришлось бы даже выходить наружу. Слишком хорошо я знала, что означают отсутствие птичьего гомона и та особенная тишина, которая свойственна только крошечным клочкам суши, затерянным в океане. Но я всё же вышла. Туфли сразу увязли в мелком белом песке. Справа и слева от домика тянулись безжизненные песчаные пляжи, позади возвышались пальмы. За пальмами проглядывала всё та же бесконечная синева.

– Я сплю, – простонал Берган. – Ущипни меня.

– А это не приравняется к покушению на императора? – хмыкнула я.

– Не смешно, – он шагнул вперёд и поморщился, утонув в песке.

– Наша обувь тут лишняя, – я вернулась в домик и сняла туфли с чулками.

Берган вздохнул и последовал моему примеру. Песок был горячим, но не обжигал. Судя по низкому солнцу, дневная жара уже миновала. Мы обошли дом: под тентом с другой стороны обнаружились баки, полные воды, непонятное оборудование и свёрнутые кольцами шланги. Я узнала лишь переносную опреснительную установку – гордость Сайо. Не жалея белоснежной рубашки и светлых брюк, Берган тщательно осмотрел каждый предмет.

– Генератор, насос, система фильтрации, канистры с топливом… Хозяева хибары – предусмотрительные люди. И небедные.

– Где ты видел бедных контрабандистов? – я внимательно оглядела океан: на горизонте ничего, хотя бы отдалённо напоминающего сушу. – Остров обходить будем?

– Чтобы убедиться, что он необитаем? – Берган окинул скептическим взглядом два десятка пальм с редкой зеленью между ними. – Это и так понятно. Непонятно, зачем сюда привезли нас. Надо осмотреть хибару изнутри.

– Надеешься, нам оставили записку?

– Угу. С извинениями, – он наморщил нос. – Так и так, перепутали вас с бутылками вина, не скучайте, вернёмся через неделю.

Внутри домика Берган последовательно перетряхнул всё, что только представлялось возможным. На моё ироничное предложение приподнять матрасы он невозмутимо их перевернул. В результате сложилась невесёлая картина, изложенная Его императорским Величеством одним словом, причём весьма неприличным. Добивающей деталью оказалась стопка одеял и одежды наших с ним размеров. Лёгкие штаны и туники из тонкого льна, традиционные наряды островов.

– Прекрасно! – Берган сел и обхватил себя руками. – Поздравляю, Илайя! У нас есть крыша над головой, все удобства, плитка, посуда, месячный запас еды, питьевая вода и опреснительная установка, необходимые бытовые мелочи, ящик с лекарствами и даже книги. Минус – это всё предназначается именно для нас с тобой. Комфортабельная тюрьма, откуда не сбежать.

Я присела рядом с ним.

– Берган, есть и плюсы. Если бы нас собирались убить, то пристукнули бы во дворце. Зачем переправлять на тропический остров и снабжать всем необходимым?

– И тут ищешь хорошее? – он нахмурился. – Илайя, ты представляешь, что сейчас происходит в Грасоре? И вообще в Кергаре?

– Твой хладный труп разыскивают по всей империи, – кивнула я. – Пока нет тела, нет другого императора. Что там на этот случай предусматривают ваши законы?

– Будет управлять совет из министров и глав трёх служб, – он уткнул лицо в ладони и застонал. – Лучше б меня пристукнули!

– Они все дураки? Воры? Государственные предатели?

– Ты издеваешься?! – мгновенно вскинулся он.

– Просто я не вижу других причин для отчаяния. Если первые лица Кергара соответствую своим должностям, то твоё отсутствие никак не скажется. Ты мог бы заболеть, уйти в отпуск, посетить с дружественным визитом архипелаг или острова.

– Я никогда этого не делал!

– Зря. Сейчас бы так не психовал.

Он тоскливо посмотрел мне в глаза.

– Илайя, ты слишком спокойна. Мы чёрт знает где, что с нами будет, неизвестно… Бриш, наверное, уже с ума сошёл и половину империи поднял!

– Мы живы, – ответила я твёрдо. – Находимся в тропическом раю, в комфортных условиях. Рано или поздно за нами придут. Согласись, глупо оставить нам еду и воду, чтобы затем бросить умирать.

– Глупо, – подтвердил он. – Раз о нас позаботились, то, по крайней мере, физического вреда причинять не хотят. Может, нас взяли в заложники? Или похитили ради выкупа? Бриш и Ани сделают всё, только бы меня вернули целым и невредимым, твой отец, не сомневаюсь, тоже. В любом случае раскисать нельзя.

– Невместно, – поддела я. – Ты, как-никак, император. А я…

На слове «императрица» радость схлынула. Вспомнился подслушанный разговор и желание Бергана отослать меня домой. Сказать ему, что я всё знаю? Нет, пусть найдёт смелость и признается сам!

– Я – лоу, – закончила с деланой невозмутимостью.

– Давай осваиваться, лоу, – поднялся Берган. – Сейчас посмотрю, что у нас с душем. Самая пора освежиться и переодеться во что-нибудь соответствующее этой жаре. И очень есть хочется.

Император внезапно смутился.

– Илайя… А ты готовить умеешь?

– «Крупа гречневая ядрица», – зачитала я вслух. – «Рис длиннозёрный пропаренный», «манная крупа», «овсяные хлопья», «булгур»… Берган, тут ещё тушёнка есть и галеты!

– И растительное масло, – ехидно добавил он. – Дней пять на консервах протянем.

– Будешь смеяться – пытайся готовить сам! – возмутилась я. – Меня даже на кухню никогда не пускали: нечего там княжне делать!

– Думаешь, я там дневал и ночевал? – Берган отобрал у меня упаковку с гречкой и перевернул. – Тут инструкция! «Промытую крупу залейте водой, добавьте соль и варите до готовности…»

Глядя на его ошарашенное лицо, я расхохоталась.

– Ну кто так составляет инструкции?! – разозлился император. – Какое количество крупы, какое – воды, сколько соли, как долго варить?! И перестань смеяться!

– Не могу, – я зажала ладошкой рот. – Под старость мемуары напишу! «Его Величество Берган и гречка»!

– Слушай, может, там найдётся что-нибудь попроще в приготовлении? – он взял пакетик с манкой и начал читать: – «Положите три столовые ложки крупы на стакан воды или молока, дайте крупе набухнуть, затем добавьте соль и сахар и варите до готовности, постоянно помешивая…» Это ещё ужаснее! Кстати, я не видел сахар.

– Внизу, коробка с кубиками.

– Хорошо, – Берган упрямо сдвинул брови. – Что дальше? «Чтобы правильно сварить рис, возьмите два стакана крупы и три – воды, перемешайте, поставьте на огонь, закройте крышкой и варите до готовности». Так… «Смешайте стакан булгура, два стакана воды, соль и масло в кастрюле, доведите до кипения и варите…»

– До готовности! – подхватила я.

– Чёрт! – он с тоской посмотрел на коробки с продуктами. – Я понял, Ия. Это такой извращённый шантаж. Где-то стоит скрытая визокамера, которая нас снимает. Чтобы потом выкупить эту запись, я отдам что угодно.

– Дарленскую провинцию?

– Нет, Дарлен, пожалуй, не отдам.

– Раскен?

– Ни за что! Там семьдесят процентов всего леса в Кергаре!

– Личные сбережения?

– О, это запросто! Хоть до последнего реала… Ия, может, ты хотя бы в курсе, как управляться с этой штукой?

Мы с двух сторон мрачно воззрились на плитку.

– Где-то должна быть кнопка включения и ручка для регулировки мощности. Кастрюлю надо поставить на конфорку, ждать, когда закипит, и варить…

– До готовности, – сердито закончил Берган. – Знаешь, Ия, обычная тюрьма сейчас не кажется мне такой бедой. Там заключённым приносят нормальную еду. Три раза в день. Я лично слежу за качеством.

– Зато ты станешь первым императором Кергара, который варил гречку, – утешила я.

Как мы выяснили через четверть часа, в перечень достоинств Его Величества входил и кулинарный талант. Крупа у Бергана почти не пригорела. Правда, мы забыли её посолить и она не совсем разварилась. Но есть хотелось так, что сводило живот. В жизни я не пробовала ничего вкуснее, чем эта недоваренная гречка, которую мы ели прямо из кастрюльки.

– Интересно, сколько же нас держали под снотворным? – Берган деликатно облизал ложку. – Недели две, три?

– За две недели в организме необратимые изменения начались бы, – я выскребла последнюю ложку крупы. – Яхты Сайо развивают скорость до сорока-пятидесяти лиг в час, они доходят до Кергара дней за шесть, а если на борту водник, то и за пять.

– Сумасшедшие какие-то скорости. Неудивительно, что Бриш с Толи так вцепились в Сайо. Министерство железных дорог требует выбить лицензию на использование этих двигателей, хотят поставить их на поезда. Бриш с князем теперь родственники, вот пусть и договариваются по-родственному.

Взгляд Бергана посуровел. Он отложил ложку и уставился на закатное небо в прямоугольнике проёма.

– Открытие новой дороги мы привязывали к первой партии этих двигателей. Иначе путь через всю империю растянется на месяцы. Как я могу отсутствовать в такой важный для Кергара момент?!

– Ты внимательно изучил всё, чем мы располагаем. Хоть что-то из этого годится для постройки плота или лодки? Предположим, ты распилишь накопительные баки, используешь мотор от насоса или опреснительной установки.

– Я не инженер, не механик, не конструктор, – он покачал головой. – Все мои отношения с техникой – включил и выключил. Ия, я даже машину водить не умею! Зачем? Ведь всегда есть водитель, десяток на выбор. Император – это в основном администратор и экономист, затем политик и общественный деятель. В нашем случае – совершенно бесполезный человек. Если бы на твоём месте был водник, которому и в дырявом тазу океан не страшен, я бы рискнул отправится вплавь, – Берган задумался. – Хотя без опыта навигации это тоже так себе затея. На этом клочке суши мы живы и надеемся, что за нами придут, а накормить собой акул в океане – слабое утешение для безрассудного героизма.

– Вот ты сам и ответил: ты не можешь по волшебству очутиться в Кергаре, – я забрала кастрюлю с ложками и встала. – Так зачем истязать себя понапрасну? Полюбуйся лучше на картину: дочь князя впервые в жизни будет мыть посуду. Жаль, зрителей маловато: на такое зрелище стоило бы продавать билеты. По тысяче реалов, не меньше!

– Я с тобой, – он решительно поднялся. – Темнеет, вдруг в воде хищные рыбы?

– Рявкнешь на них: я император, уплывайте прочь? – мне стало весело. – Рани, ты посмотри, какое здесь мелководье! Ни кораллов, ни водорослей. В лучшем случае шальной крабик забредёт или стайка мальков. У меня такое чувство, что для нас с тобой выбрали самый безопасный остров во всём океане!

– Что?.. – удивлённо переспросил он.

– Нашли самый безопасный остров, – повторила я.

– Нет. Как ты меня назвала?

Чуть не прикусила себе язык, но было поздно.

– Рани. Растение такое, островная разновидность камнеломки. Когда не цветёт, похоже на тёмный мох.

Берган настороженно прищурился.

– А когда цветёт?

– Тогда скалы покрываются пурпурным ковром. Это очень… величественно.

– Любопытно, – он поворошил ногой песок. – Я вызываю у тебя ассоциации с цветущим мхом?

– Нет. Ты похож на растение, которое никогда не цвело. Высохшее и колючее. Об него можно порезаться до крови, но всё, что ему нужно – это дождь.

Я развернулась и пошла к воде. Берган двинулся следом. Начался отлив, идти пришлось долго. На границе моря и суши полоса белой пены взбаламутила песок. Штанины я завернула и прошла чуть дальше, где волны слегка покачивались. Зачерпнула и принялась неуклюже оттирать приставшую крупу. Неудобно. Губку какую-нибудь бы!

– Держи! – Берган протянул мне кусок ветоши. – Наши похитители позаботились обо всём. В коробке целая стопка.

Он присел на корточки, взял ложки и принялся их старательно начищать. Посмотрели бы сейчас на нас журналисты! Босые, в простых льняных штанах и туниках, император и княжна намывали посуду песком, как и наши далёкие предки тысячу лет назад. Солнце садилось в океан, берег темнел, пальмы сливались в один сплошной чёрный узор.

– Ия, – тихо сказал Берган, – я очень виноват перед тобой. Я хотел отослать тебя домой. Даже разругался с Бришем и Ани.

– Почему? – спросила я, не отрывая взгляда от кастрюли.

– Потому что трус, – признал он. – У меня никогда не было привязанностей. Они мешают. Идут вразрез с долгом.

– А с женой ты как собирался жить? На расстоянии? «Добрый вечер, Ваше Величество, напоминаю вам про супружеский долг», «Благодарю за напоминание, Ваше Величество, я могу уделить вам четверть часа послезавтра» – это твои представления о семейной жизни?

– Сотни людей так существуют – и ничего!

– Сотни людей несчастны – и тебе надо? Рани, я понимаю, у тебя не было перед глазами достойного примера. Твой отец овдовел, Бриш холост, с Андером вообще всё сложно. Но семья создаётся для поддержки. Чтобы рядом был родной человек. Тот, кто всегда поймёт, поддержит, утешит. И неважно, политический брак или нет. Договорённости для того и существуют, чтобы два взрослых человека договаривались друг с другом, как им счастливо прожить жизнь вместе!

– Ты сама в это веришь? – хмуро бросил он.

– Верю, – я стиснула руки. – Ты экономист. Представь, что крепкая семья – это цель, а любовь – кредит, который выдали жене и мужу. А дальше они расплачиваются. Взаимными уступками, добровольными ограничениями, потерей независимости. Не хотят платить – кредит аннулируют. И брак по любви распадается, как вышло у Андера с Оделиной. Нам с тобой кредита не дали. Придётся самим зарабатывать на нашу цель: это сложнее, но вполне достижимо.

– Неплохо учат экономике в вашем институте благородных девиц, – проворчал Рани и поднялся. – Идём, уже совсем стемнело.

Он подал мне руку. Не церемонно согнул в локте, а протянул ладонь.

Как другу.

С генератором мы решили разобраться завтра. Сколько бы мы ни провели в бессознательном состоянии, сейчас засыпали на ходу. Накрытый одеялом матрас превратился в прекрасную двуспальную кровать. Подушки заменило ещё одно одеяло, свёрнутое валиком. Вопросы морали – «Как можно незамужней девушке лечь в одну постель с мужчиной!» – меня не волновали совершенно. Очень уж насыщенным был этот день, чтобы беспокоиться о пустяках. Рани уснул мгновенно, едва его голова коснулась импровизированной подушки. Я успела подумать: не лягается ли он во сне? Но это стало моей последней сознательной мыслью.

Выяснилось, что мы оба спим спокойно и не ворочаемся. Никаких поползновений вроде закинутых рук и ног или попыток сбросить соседа на пол. Утром нас разбудило солнце, ворвавшееся в открытую дверь. Какой смысл запираться, если на острове мы одни? Тёплый лучик лизнул щёку, проник под ресницы… Любопытно, который сейчас час?

– Забытое ощущение, когда тебе не надо вскакивать по сигналу будильника, ненавидя при этом весь мир, – Рани аккуратно потянулся и сел. – Не испытывал его лет семь или восемь.

Встрёпанный, в помятой тунике он так же мало походил на императора, как и любой другой парень. Я представила, как выгляжу сама – и потянулась к найденной вчера расчёске. Хорошо, что в косе волосы меньше путаются.

– Жаль, нельзя выспаться впрок, – Рани взъерошил и без того стоящие торчком волосы. – Ия, второй расчёски нет?

– Держи, – я протянула ему свою. – Тебе она нужнее.

– Ужасно выгляжу? – серьёзно спросил он.

– Замечательно ты выглядишь, – не покривила душой. – Почти как нормальный парень.

– Спаси-ибо, – протянул он. – А почему почти?

– Очень бледный и тени под глазами. И морщинка вот тут, – я дотронулась до межбровья. – Ты слишком часто хмуришься. Грозный император Берган.

– Строгий! – запротестовал он. – Ия, я слишком юн. И так все видят во мне мальчишку, который пришёл к власти только благодаря смерти отца. Если я ещё и улыбаться начну, то на шею сядут и ноги свесят.

– А ты умеешь? Улыбаться?

– Когда-то умел, наверное. В детстве. Отец говорил, что правитель обязан быть суровым. Я пытался соответствовать.

– Твой отец, – я проглотила ругательства, – прожил тридцать пять чудесных лет с любящей и любимой женой. Сина показывала мне старые журналы – император Валсар и императрица Беата сияли от счастья. Тебя же он растил, будучи глубоко несчастным человеком. И воспитал соответствующе.

– Мой отец… – Рани сжал в кулаке расчёску, которую так и держал в руке. – Моего отца, Ия, я видел в лучшем случае раз в неделю. Обычно – два или три раза в месяц. Когда я был маленьким, во время этих визитов он выслушивал доклады воспитателей. Затем – моих учителей. Последние пару лет – уже мои собственные. Я был бы рад, если б он воспитал меня каким угодно – только сам, понимаешь?!

Расчёска хрустнула. Я осторожно вытянула из его кулака обломки, пока он не повредил ладонь.

– Ия, я ведь всё знал – и про первую жену отца, и о том, что мою мать ему практически навязали. Он никогда этого и не скрывал. Объяснил как взрослому: сын, ты должен понять, что значит ответственность перед Кергаром. Мне тогда было шесть лет, я ещё очень его любил. Всё бы отдал за мимолётную ласку! Но отец чётко обозначил свою позицию: ты будущий император, твоё дело – учиться, моё – обеспечить тебе для этого все условия. Ни на что иное не рассчитывай. Тоже своеобразный договор. Думаю… – Берган запнулся. – Думаю, он втайне злился на меня. Ведь от любимой жены у него детей не было. Он каждый месяц лично отвозил цветы на её могилу – а к моей матери не съездил ни разу. Ребёнок Беаты был бы его сыном, а я… наследник.

Он не ждал утешений. Ему надо было выговориться – наверное, впервые за все годы.

– Я старался делать всё, чтобы заслужить одобрение отца. Всё! Любые нагрузки, учебный день с утра до позднего вечера. Никогда не жаловался, ничего не просил. Смирился со своим положением. Хотел одного – чтобы отец мной гордился! Но он меня не замечал, Ия. Не хвалил, не ругал. К Бришу он относился как к сыну, я же был пустым местом. А потом он умер и оставил мне Кергар.

Рани опустил голову.

– С тех пор я только и думаю о том, что постоянно разочаровываю отца. Совершаю промах за промахом. Непопулярные реформы, затем попытка присоединить к империи острова. Я хотел как лучше! Посол вёл себя нагло, заявил, что наши морские суда грозят островам голодом. И я подумал – ах так! Но вышла не военная кампания, а настоящий позор. Кто же знал про ваших водников! И мне… мне пришлось признать, что я ошибся. Императору – прилюдно сказать, что он не прав! Отец в жизни бы этого не сделал, никогда!

– Поэтому ты лучше своего отца, – произнесла я уверенно. – Он пожертвовал бы людьми, ты – своей гордостью.

– Только теперь все кругом говорят, что я струсил, – усмехнулся он.

– Пусть говорят. История рассудит.

– История любит победителей.

– Рани, послушай, – горячо начала я. – Допустим, ты поступил бы, как твой отец. Военная кампания переросла бы в полноценную войну. Что дальше? Да, водники не подпустили бы вас к островам, но водников – от силы пять сотен. А против – многомиллионный Кергар, с вашим оружием, вашими учёными, мощью, которая нам и не снилась. Спустя год, два, пять лет вы разработали бы оружие, которое движется под водой или летает по воздуху. Или вообще убивает на расстоянии! Тогда вы стёрли бы острова и саму память о нас – так было бы лучше? И сколько бы твоих подданных пострадали в этой войне? Тебе нужна такая слава?

Он посмотрел мне в глаза.

– Нет. Такая слава мне не нужна.

– Хвала Всевышнему! – в порыве я обняла его и только потом сообразила, что я делаю. Когда Рани робко обнял меня в ответ.

– Ты какое-то наваждение, – шепнул он. – Островная княжна, повелительница, лоу. Зачем я тебе? С дурным характером, с неспособностью любить. Ведь я даже выбрал не тебя.

– Зато я тебя выбрала, – выдохнула я. – Сразу как увидела. Мне показалось, на твоих плечах лежит неподъёмная для одного человека тяжесть. Кому-то нужно было подставить плечо.

***

Я ожидала, что после откровенности Рани на время замкнётся. Он удивил меня тем, что стал вести себя гораздо свободнее. Мы вместе варили рис, затем с помощью консервного ножа открыли тушёнку, причём имея о процессе самые смутные представления. Каким чудом не перерезались, не представляю, не иначе, ангелы-хранители вмешались.

– Из тебя вышел прекрасный повар, – похвалила я его.

– Хоть какая-то польза, – рассмеялся он. – Бриш в обморок бы упал, если б это увидел. Ия, а ты плавать умеешь?

Резкая смена темы вызвала секундную заминку и возмущённый возглас:

– Рани, я островитянка! Дочь водника! Конечно, умею!

– Меня научишь?

– Обязательно, – я покосилась на солнце. – Но ближе к вечеру. Иначе ты обгоришь.

Он обиженно засопел, минут через пять остыл, взял одеяло и потащил меня в тень под пальмы, аргументируя своё поведение тем, что, коли уж оказались в тропическом раю, надо любоваться видами. Чистый белый песочек, прозрачная бирюза мелководья и неправдоподобно синее небо с белыми облачками на горизонте действительно были очень хороши. Но созерцания этой красоты хватило примерно на четверть часа. Рани заметно заскучал, потом встрепенулся и сбегал в домик за бумагой и карандашом. Мне он принёс книгу и виновато развёл руками:

– Прости! Хочу доработать одну идею, раз появилось время. Не сердишься?

– Ты ещё долго продержался, – улыбнулась я. – Когда ты последний раз сидел без дела целых пятнадцать минут?

– Э-э-э… – он притворился, что задумался. – Никогда?

– Занимайся своей идеей. У меня есть… о, исторический роман? Обожаю!

Вскоре Рани уже что-то увлечённо вычерчивал. Сосредоточенный, словно находился не на необитаемом острове, а у себя в кабинете. Я не столько читала, сколько наблюдала за ним. Он был очень-очень скуп на жесты. Ни одной дурной привычки. Мой отец, задумавшись, грыз колпачок авторучки, Лиара любила тереть кончик носа, я сама частенько покусывала губу. Из Рани воспитание вытравило всё живое. Даже сейчас, лёжа на песке, он не растопыривал локти, не задирал ноги, не качал головой, не ёрзал, не шумел. Идеальный и безупречный. Правитель огромной империи.

Я не мешала ему работать. Моё воспитание как раз заключалось в том, чтобы не быть обузой наделённому властью супругу. Сначала им должен был стать непременно князь, когда выяснилось, что я не такая красавица, как сестра, то отец скрепя сердце начал поглядывать в сторону младших сыновей лоу. За кого-либо менее родовитого меня не выдали бы. Но об императоре Кергара я и не мечтала.

Впрочем, не сомневаюсь, как и он обо мне.

Солнце зависло над верхушкой пальмы, подумало и начало медленно спускаться. Лохматая тень вытянулась и перепрыгнула через мои ноги.

– Ия, уже достаточно вечер, чтобы учиться плавать? – Берган отложил записки в сторону и сел.

– Рани, а на какой девушке ты хотел жениться? – невпопад спросила я.

– Да я вообще жениться не хотел, – откликнулся он. – Я же тебе говорил: жена – помеха.

– Нет, ещё до того, как стал императором. Были же у тебя предпочтения.

– Совсем маленький я приходил в восторг от высоких статных брюнеток. А лет в пятнадцать считал идеалом Юли – Юлиану Велон. Она добровольно стала тайным агентом, тогда это казалось мне безумно романтичным. Потом я понял, что дерзкие авантюристки – не мой тип. Жить с такой всё равно что нестись на предельной скорости по извилистой дороге: не знаешь, что ждёт тебя за следующим поворотом. Я не бешеный Соайро, который привык укрощать стихию.

Мой кивок вышел унылым. С высокой статной брюнеткой меня не перепутаешь даже в темноте.

– Рани, а я всё ещё твоя невеста?

– Если сама не передумаешь, – на его губах появилась тень улыбки. – Я бы добавил: «И не сбежишь», только бежать тут некуда. Правда, ты можешь меня утопить.

– И скучать на острове в одиночестве? Покорно благодарю.

Дневная жара действительно шла на убыль. Но на бледную кожу Рани я поглядывала с опаской, хотя наши заботливые похитители кроме весьма целомудренных купальных костюмов положили и крем от ожогов. Переодевались мы поочерёдно в домике. Вид Рани в купальных штанах с крупными яркими цветами вызвал сдавленный смешок, и одновременно я до конца осознала, что он мужчина. С неплохой фигурой, длинноногий и узкий в талии. Судя по взгляду, направленному на меня, он тоже впервые увидел во мне женщину. Больше всего в этот момент я хотела знать его мысли. Надеюсь, он не разочаровался?

Отмель у берега тянулась на пару десятков ярдов, затем дно резко уходило вглубь. Я остановилась в месте, где вода доходила мне до пояса. Рани с восторгом рассматривал дно. Солнечные лучи дробились в волнах и покрывали песок трепещущей золотой паутинкой.

– Солёная, – Рани лизнул мокрый палец. – И плотная. Не как в Скироне.

– Ты никогда не был на архипелаге? – удивилась я.

– Нигде, кроме Кергара, – он повёл рукой по поверхности воды и восхищённо следил за игрой бликов на дне. – Отец считал, все должны приезжать к нам. Так что это моё первое знакомство с тропиками.

– И как впечатления?

– Я очарован. До этого считал, передачи по визору врут, таких цветов не существует в природе.

Он оторвал взгляд от воды.

– Ия, наверное, Кергар показался тебе серым и тусклым.

– Блёклым, – я не стала отпираться. – Но потом я увидела Грасор и переменила мнение. Жемчуг тоже неярок. Ты хотел научиться плавать.

– Для этого надо лечь на воду? И грести?

Рани развёл руки, потянулся и самым настоящим образом поплыл. Ярда два, не больше – и всё же!

– Ты меня разыгрываешь? – обиделась я.

– Да нет! Вода сама подталкивает!

С каждым разом он двигался увереннее, пришлось прикрикнуть, чтобы держался подальше от глубины. Рани радовался словно мальчишка… а ведь так оно и есть! Только этого мальчика лишили нормального детства. Я поплавала сама, не спуская с него глаз: вдруг начнёт тонуть! Но ничего страшного не произошло, разве что вытащить Рани из воды было трудно, словно дорвавшегося до воли подростка. Спасло то, что разыгравшийся аппетит требовал еды, причём много и срочно.

Морскую соль, корочкой осевшую на коже, пришлось смывать в душе. Промывая волосы, я позавидовала короткой стрижке Рани. Хорошо, не надо экономить опреснённую воду, иначе ходить бы мне с солёной косой. Пока я мылась, Рани успел приготовить ранний ужин или поздний обед, состоящий из риса и тушёнки. Затем он отправился в душ, а я «накрыла стол» – постелила одеяло у двери, чтобы наслаждаться видом. Алое, словно подсвеченное на горизонте небо исполосовали высокие перистые облака. Отец непременно подчеркнул бы, что это к перемене погоды.

– Ох ты, какая же красота! – Рани сел рядом со мной. – А я слышал, что красный закат – к сильному ветру.

– Для нас это означает шторм, – кивнула я. – Надеюсь, наш домик не унесёт вместе с нами.

– Он укреплён вбитыми в песок железными кольями, – успокоил меня Рани. – К тому же баки с водой сцеплены с каркасом намертво, а они тяжеленные.

Рис мы съели в мгновение ока, посуду пошли мыть вдвоём и вернулись уже в полумраке.

– Здесь темнеет раза в два быстрее, чем в Кергаре, – заметил Рани.

– Ты не смог бы жить на островах?

– Наверное, привыкнуть можно ко всему. К жаре, холоду, солнцу, дождям, пестроте или однотонности. Было бы желание и занятие по душе.

Тихонько урчал генератор, казалось, что закреплённая под двускатной крышей лампочка светит ярче дворцовых люстр.

– А чем бы ты хотел заниматься?

– Тем же, чем занимаюсь, только не в этом изматывающем темпе. Я хороший управленец, Ия, поверь мне на слово.

– Верю. Бриш тебя хвалил.

– Приятно слышать. Наедине он вечно находит, к чему придраться.

– Может, это не придирки, а советы?

– Может, – Рани потрогал плечо и вскрикнул. – Жжётся!

– Дай, я посмотрю, – я отогнула край туники. – Поздравляю: ты обгорел. В ящике был крем от ожогов, надо намазать спину.

– Несправедливо, – проворчал он, ища крем. – Мы с тобой одинаково светлокожие, я обгорел, а ты – нет!

– Поправка: я – белая, а ты – бледный. Кожа водников уникальна, она не загорает и не сгорает. Удачная мутация. Кергарцы, насколько я убедилась, светло-оливковые или смуглые, за исключением северян-раскенцев. Но и они скорее цвета кости. Ты же – продукт нездорового образа жизни. Затрудняюсь даже определить оттенок твоей кожи. Серо-голубой?

– В настоящий момент – красный, – он стащил тунику и повернулся ко мне спиной. – Мажь скорее, а то у меня ощущение, что я взаправду горю.

Крем холодил пальцы. Для меня это онемение было не особо приятным, довольный стон Рани свидетельствовал об обратном. До горячей спины было боязно дотрагиваться. Пришлось намазать и уши, и шею: короткие волосы не защищали от солнца.

– Красавец, – хихикнула я. – Вылитый варёный краб!

– В Кергаре варят раков, – Рани с тоской поглядел на постель. – И как я спать буду?

– На животе. Не отчаивайся: к утру станет легче.

– Счастье, что никто меня сейчас не видит, – он вытянулся во весь свой немаленький рост. – Погасишь свет? Или ты собиралась читать?

– Я тебя вижу, – напомнила ему ехидно. – Или меня ты за человека не считаешь?

– Тебе можно, ты моя будущая жена. Ещё налюбуешься на меня дряхлого, седого, морщинистого…

– Плешивого, – услужливо подсказала я.

– Рениры не лысеют! – оскорбился Рани.

– О, это важная деталь! – я выключила генератор.

Сразу стало слышно, как плещут волны. Сильнее, чем вчера. Жаль, что я не обладала способностями водников чувствовать ураганы.

– Ия! – тихо позвал Рани. – Можно тебя спросить?

– Спрашивай.

– Ты уже была с мужчиной?

От неожиданности я не мягко опустилась на кровать, а некрасиво плюхнулась. Подмывало пошутить, что на островах с невинностью расстаются в пятнадцать лет – среди мифов, распространённых в империи, ходил и такой. Но серьёзный тон требовал честного ответа.

– Нет. А ты?

– Был ли я с мужчиной? – неуклюже пошутил он.

– С женщиной, – веселиться почему-то не хотелось.

– Был. Один раз. Мне исполнилось шестнадцать, и отец решил, что наследнику пора получить практические навыки. Прислал молодую девицу, очень опытную. Она крайне ответственно подошла к возложенной на неё задаче, пыталась за одну ночь обучить всему, что знала. Мне не понравилось, хотя физиологическую разрядку я с трудом, но получил. И потом услышал, как она докладывает отцу о том, что со мной не всё в порядке. Что я не то чтобы несостоятелен, но близок к этому. Отец спросил её, смогу ли я заделать ребёнка. Получил утвердительный ответ и велел ей молчать.

Говорить ему было трудно, фразы словно продирались через невидимый барьер и оттого выходили куцыми, оборванными.

– Я рассказываю тебе это, чтобы ты подумала. Нужен ли я тебе такой.

Мне пришлось сосчитать до десяти – отличный способ справиться со злостью.

– Поздно, Рани. Мы вместе готовили еду – по степени интимности это приравнивается к нескольким годам супружеских отношений. Вдобавок я только что облапала тебя всего и теперь, как честная женщина, просто обязана выйти за тебя замуж. Загубленная репутация и всё такое.

– Ия! – он расхохотался и тут же заойкал. – Вот что ты делаешь, мне же смеяться больно! И я искренне пытаюсь тебя предостеречь. Потому что не хочу ни в чём обманывать.

– Ты слишком честный, тебе говорили? Недопустимо для императора.

– А ты слишком добрая для княжны. Соглашаешься на неполноценного мужа. Или тебе так льстит, что я – правитель Кергара?

– В чём ты неполноценный?! – от возмущения я подскочила. – Женщин не хочешь? Рани, с утра до вечера ты загружен работой. Откуда взяться желанию? Знаешь, я расцеловать готова наших похитителей, шантажистов или кто они там! Это же твой первый отдых невесть за сколько лет!

– За всю жизнь, – отозвался он после короткой паузы. – Как представлю, что завтра можно спать сколько угодно, так в груди теплеет. Такое странное чувство… не знаю, как назвать.

– Я знаю, – улыбнулась в темноте. – Это счастье, Рани.

Ветер усиливался всю ночь, ровный рокот волн постепенно перешёл в грозный рёв. Натянутый на каркас брезент ходил ходуном. Под утро шторм немного утих, зато хлынул ливень. Я еле успела закрыть и закрепить дверь. Боялась, что пол зальёт водой, но песок быстро впитывал влагу. Рани заворочался, приоткрыл один глаз, пробормотал что-то неразборчивое и опять заснул. Его спина приобрела почти нормальный цвет с розоватым оттенком.

Самым правильным было бы приготовить завтрак, чем я и занялась. Взяла уже привычную гречку, тщательно отмерила стаканом крупу и воду. И почему в институте я не посещала дополнительные занятия по кулинарии? Сейчас блеснула бы своими способностями! За кастрюлькой я наблюдала так, словно от результата зависела моя жизнь, не иначе. Даже перестала замечать шум дождя. Потом я вспомнила про соль и чертыхнулась. Небеса тут же ответили мне ударом грома, да таким, что Рани подскочил и ругнулся – отнюдь не чёртом.

– Величество, а откуда ты такие слова знаешь? – поинтересовалась я, выключая плитку. – Готова поспорить, они не входят в программу обучения наследника императора.

– Меня учил один профессор, – Рани сладко потянулся. – Милейший благообразный старичок вроде Геворга. Ты Геворга видела? – Я кивнула. – И выражался этот профессор просто виртуозно, мог одним бранным словом любую ситуацию описать… Ия, а кожа уже не горит! Но на всякий случай смажь ещё раз, пожалуйста.

Я уже собиралась возразить, посмотрела на подставленную спину – и передумала. Кажется, дело вовсе не в солнечных ожогах. Мне было приятно дотрагиваться до Рани, похоже, ему тоже нравились мои прикосновения.

– Ия, – выдохнул он, – а может, мы с тобой умерли? И теперь в раю? Сама посуди: комфортный отдых на тропическом острове, вечное лето, тёплый океан.

– Любопытная мысль. Теперь, если волшебным образом начнёт прибывать еда в коробках или топливо в канистрах, будет объяснение. Однако какой-то странный рай. Почему бы не дворец посреди роскошного сада и невидимые слуги? Просыпаешься – а к завтраку стол накрыт!

– Про канистры я запомню, – Рани тихонько рассмеялся. – Дождь закончится, надо будет проверить. А в остальном, наверное, это такой специальный рай для императоров. Чего я во дворцах не видел?

– У тебя очень холодный дворец, – призналась я. – Огромный, неуютный.

– Согласен, – он потянулся за туникой. – Но переделать всё под свой вкус стоит дорого. Лучше вложить эти деньги в ту же железную дорогу, новую больницу или школу.

– Хотя бы свой кабинет перекрась. Тёмно-синий вызывает уныние и депрессию.

– Вернёмся – занимайся. Даю полную свободу, – Рани улыбнулся.

Улыбнулся! Я даже моргнула – не мерещится ли? Вдруг скудное освещение вызвало обман зрения.

– Ты кашу сварила? – принюхался он. – Точно рай!

– Посолить забыла.

– Ерунда. Сейчас тушёнку откроем, перемешаем и заодно посолим.

Как же шла ему эта светлая улыбка! Меняла до неузнаваемости строгое лицо, делала моложе и ещё привлекательнее, хотя куда уж привлекательнее. Рядом с ним я выглядела словно тусклая невзрачная рыбка. Я не годилась ему в императрицы – и отчётливо это поняла. Лучше бы мы и впрямь умерли и попали в рай… Да хоть в пекло!

– Ия, что случилось? Ты так смотришь.

– Ты красивый, Рани.

– Это тебя огорчает?

– Я тебе не соответствую. Правильно ты выбрал Лиару. Она тебе больше подходит.

– Я выбрал твою сестру по внешности, – Рани потянул меня за руку и заставил сесть. – Чтобы не было противно в постели. Как планировал – заглянуть раз в неделю, исполнить супружеский долг и забыть. Ты перевернула мои представления о браке. Убедила в том, что жена может стать другом, поддержкой, опорой. Давай начнём всё заново, Ия. Представим, что мы только что встретились.

Он обнял меня – неловко и нежно.

– Светлого дня, лоу Илайя. Льен Берган Ренир, волей Всевышнего император Кергара к вашим услугам. Счастлив познакомиться с дочерью князя Айлу. Я ищу спутницу жизни и думаю, что вы мне подходите идеально. Вы станете моей женой?

– Я уже дала согласие, Рани.

– Императору Бергану, который сделал его с досады.

– Неважно. Нельзя рассуждать так: мне сделали предложение со злости, поэтому я приняла его понарошку. Нельзя хорошо относиться к человеку, лишь когда он хорошо относится к тебе. Если бы ты по-прежнему видел во мне только обузу, я всё равно считала бы тебя мужем. Достойным уважения и любви.

Рани замер. Затем робко притянул меня к себе, ткнулся подбородком в макушку.

– Каким чудом ты появилась в моей жизни, Ия?.. Незаслуженная награда – вот что ты такое. Клянусь, я буду тебе хорошим мужем.

– И у нас будет общая спальня, – быстро добавила я.

– Конечно, раз ты хочешь, – не стал спорить он.

А потом наклонился и поцеловал меня. Не так, как в визокартине. Неуверенно, словно боялся, что я его оттолкну. Неумело, отчаянно смущаясь, дрожа всем телом. Искренне. Мне передалась его дрожь, и я сама потянулась к его губам – вовсе не жёстким, а мягким и тёплым. Целоваться с ним было таким естественным, правильным, что я не заметила, как оказалась у него на коленях. Пальцы ласкали его волосы – возмутительно, слишком короткие! Сердце билось громко и неровно. Мой. Мой муж, мой Рани. Если бы он сейчас захотел большее, чем поцелуи, я бы позволила. Только он не осмелился даже свои ладони опустить ниже моей талии, хотя рваное дыхание выдавало страсть. И он возбудился – да ещё как! Если от каменной статуи что-то и осталось, то лишь одна и довольно внушительная часть. Но Рани оторвался с тихим вздохом.

– Наш завтрак совсем остыл, – шепнула я.

– Я смешной? – невпопад отозвался он.

– Ты замечательный.

– У меня отвратительный характер. Я властный, упрямый, вспыльчивый. Не терплю, когда мне перечат: всё должно быть так, как я решил. И современное искусство для меня тёмный лес.

Вместо ответа я протянула ему банку с тушёнкой и консервный нож. Нечего заниматься самоедством.

– Ты себя недооцениваешь, величество. Слышал бы ты хоть раз, как распоряжается мой отец, сразу понял бы, что значит «властный». Когда князь Айлу в гневе, даже косяки рыб обходят остров стороной.

– От меня тоже министры разбегаются, – Рани ловко вскрыл банку. – Правда, я не ору. Ия, а твои родители тебя любят?

– Безусловно. Ты в этом сомневаешься?

– Тебя привезли в чужую страну и оставили одну.

– Меня поручили будущему мужу. Нормальная практика на островах. После помолвки невеста часто живёт в доме жениха, под присмотром свекрови.

– Залог договорённостей? – моментально ухватил главное Рани. – Ия, а случается такое, что помолвку расторгают?

– Очень редко. Это же означает, что девушка оказалась с изъяном.

– Не девственницей?

– Нет, – я глубоко вздохнула. – Рани, на островах девственности не придают значение. Напротив, если твоя жена опытная, хорошо. Вот забеременеть не от мужа – позор, скандалить прилюдно или ослушаться – осуждается. А с изъяном потому, что неуживчивая, невоспитанная, дерзкая, драчливая, лгунья или воровка. Такую невесту возвращают, и больше её никто замуж не возьмёт, разве что рыбак какой-нибудь. Да и ему подобная жена даром не нужна.

Рани дёрнулся. С порезанного пальца сорвалась капля крови.

– И если бы я тебя вернул отцу, то навсегда испортил бы твою репутацию? И тебя бы выдали за рыбака?

– Отец не выдал бы: он слишком гордый. Осталась бы я старой девой, помогала бы с хозяйством Ольео. Или Лиара могла бы забрать меня с собой в дом мужа нянькой при детях.

– Какой же я дурак! – простонал он, не обращая внимание на кровь. – Всевышний, да когда ж я перестану наступать на одни и те же грабли!.. И ты меня простила, Ия?! Целовалась со мной, после того как я тебе чуть всю жизнь не искалечил?!

– Когда расстаются с девушкой, это вина девушки, – я потянулась за чистой ветошью и приложила её к его порезанному пальцу. – Не понравилась, не очаровала, не…

Он порывисто обнял меня и заставил замолчать самым надёжным в мире способом. Сложно говорить, когда ты целуешься.

– К чёрту завтрак, к чёрту традиции, к чёрту всё, – зашептал Рани, оторвавшись на миг. – Я хочу тебя, Ия. Я никого никогда так не хотел… вообще никогда никого не хотел. Ты позволишь?..

Наверное, со стороны мы казались смешными – неопытные, путающиеся в одежде. Жадные до прикосновений и краснеющие от смущения. Удивительно, что у нас всё получилось с первой попытки. Неудивительно, что Рани кончил практически сразу же, как вошёл. Пришлось убеждать его, что это нормально, однако он переживал так, что я совершенно забыла о собственной слабой боли. Второй раз получился намного лучше, вопреки всем утверждениям я даже испытала удовольствие. Рани был нежен и ласков, очень боялся сделать что-нибудь не то и не так, и постоянно спрашивал взглядом: «Можно?»… Даже в постели он остался очень сдержанным, лишь в самый пик тихонько стонал, не разжимая губ. Мне же нравилось его ласкать, проводить руками по горячей коже, прижиматься губами к твёрдому животу и чувствовать трепет.

В перерыве между вторым и третьим разом мы съели завтрак – подумаешь, холодный! – и перевернули испачканное в крови одеяло.

– Примечательно! – засмеялась я. – И твоя кровь, и моя! Признавайся, ты нарочно палец резанул?

– Тебе не больно? – забеспокоился он.

– Мне хорошо, – искренне ответила я.

Хорошо смотреть в искрящиеся счастьем серые глаза, хорошо лежать головой на его груди и слушать частый стук сердца, хорошо подаваться навстречу сильным толчкам и стонать от наслаждения. Много-много разных «хорошо», слившихся в один бесконечный день. А где-то в другой реальности шёл дождь, шуршали капли по брезенту, шумели волны и существовали острова и империи.

В нашей реальности были только мы.

– Кажется, со мной всё в порядке, – удовлетворённо промурлыкал Рани.

– Никто и не сомневался, – сонно откликнулась я. – Как думаешь, сейчас вечер или ночь?

– Утро, – он потянулся. – В щель виден рассвет… Ия, это ужасно, но я благодарен нашим похитителям.

– За то, что ты ощутил себя полноценным мужчиной?

– За то, что они не дали мне изуродовать наши жизни, – Рани стал серьёзным. – Если бы не похищение, утром я написал бы твоему отцу. И больше никогда бы тебя не увидел.

– Что, даже не попрощался бы? – подколола я и пощекотала тоненькую полоску тёмных волос, начинающихся от его пупка и сбегающих вниз.

– Нет, – Рани прикрыл глаза от удовольствия. – Я же знал, что встречусь с тобой – и передумаю. Поэтому собирался избегать… Ия, погладь…

– Я поглажу – мы не уснём. А спать хочется.

– Совсем не хочется.

Он зевнул и через минуту уже сладко спал, я обняла его, и сама задремала. Проснулись мы, когда солнце низко висело над океаном.

– Теперь точно вечер, – Рани потянулся и встал. – Идём плавать!

– Рано, – покачала я головой. – Опять обгоришь.

– Ладно, – он зашуршал в коробке с продуктами. – Займусь обедом. Или ужином. С этим тропическим раем мы перешли на двухразовое питание, зато я никогда не ел в таких количествах и с таким аппетитом.

– Вернёмся – вводи новый порядок, – в шутку предложила я.

– Вернёмся – я многое попытаюсь изменить, – кивнул Рани. – Сейчас мне кажется, что Бриш прав: можно попробовать распределить полномочия. Взять помощников, как это было у отца. И пусть говорят, что я слабый и не справляюсь!

– Рани, – вкрадчиво начала я, переплетая косу, – сколько помощников у самого Бриша?

– Два заместителя, и у каждого свой штат.

– А у Легира?

– Шесть человек.

– А у…

– Всё, всё, я понял! – заулыбался он. – Да, никому в Кергаре не придёт в голову назвать Бришара Велона или Толиана Легира слабыми. Но…

– Никаких «но», – отрезала я. – Хочешь опять загнать себя до состояния, когда от усталости у тебя не встанет на жену?

– Не хочу, – Рани моментально оказался рядом и прижался, наглядно демонстрируя, что до «не встанет» ему далеко. – Ия, или плавать, или…

– А ужин?

– К чёрту ужин… успеем.

В итоге плавали мы в сумерках. Золотой шар солнца купался в океане, ветер стих. Наш остров выглядел картинкой, нарисованной художником-импрессионистом: непередаваемое сочетание густых теней и прозрачного тающего неба с мягкими переходами от глубокой синевы до огненно-алого. Ужинали мы на берегу под ровный гул волн. Рецепт счастья – брошенное на песок простое стёганое одеяло, кастрюлька с гречкой, две ложки и бесконечная звёздная вселенная над головами.

– Как так вышло, что ты начала учить кергарский? – спросил Рани. – Стыдно сказать, но до посольства Сайо я об островах знал лишь то, что они где-то существуют. Позор для императора.

– А ты смеяться не будешь? – я забросила косу за спину и после отрицательного кивка продолжила: – В кабинете директора института на Яроу висела картина, подарок императора Дилиана. Всё-всё белое – небо, лес, поле, дорога… Конечно, раньше я слышала слово «снег», но в тот момент словно впервые его осознала. Стало интересно, что это за край, где зима длится по полгода, чем там заняты люди, какие они. И язык – лучший способ это понять. Те же поговорки рассказывают о жизни очень много, если слушать их внимательно. Тёмный лес – мутные воды, хромая улитка – колченогий моллюск. Смысл один, слова разные.

– Мы тесно связаны с землёй, вы – с водой.

– Так постепенно я увлеклась Кергаром. У нас было несколько преподавателей с материка, они были рады поговорить на родном языке. За четыре года я стала сносно болтать на кергарском, отец очень обрадовался, когда узнал. Приятное дополнение к его планам: не нужно было искать доверенного переводчика.

– Я теперь постоянно думаю, – признался Рани. – Ведь Бриш рассылал приглашения отцам всех подходящих девушек, но не князю Айлу. И ты вообще могла бы не приехать в Кергар. Или же твоя сестра не показала бы так явно, что я ей противен. Тогда ничего не было бы, Ия. Ни этой ночи, ни тебя рядом, ни ощущения, что весь этот мир создан для нас. Знаешь, я словно впервые вижу звёзды и воздухом дышу тоже впервые.

– Ты точно никогда не читал любовные романы? – рассмеялась я. – Столько красивых слов!.. Рани, зачем переживать о том, чего не случилось?

– Слишком много времени для мыслей… Священнослужители утверждают, что всё в мире предопределено. Как дорога: нам кажется, что это мы выбираем развилки, но на самом деле наш путь уже задан. Всё, что остаётся, – пройти его с честью.

– Тебе самому надо писать книги, – я обняла его. – Будет первый император-поэт.

– Не первый. Алонсо Великий сочинял стихи и посвящал их своей жене… Ия, неужели ты была бы точно такой же с другим мужчиной, которого подобрал бы тебе отец?

– Такой – это какой? – я попыталась увести разговор в сторону.

– Ласковой, чуткой, понимающей… Я не могу забыть, как ты говорила о том, что вас с детства готовят к договорному браку, и ты нашла бы хорошее в любом муже. Подстроилась бы под кого угодно!

Нужно было соврать. Заверить его, что он – особенный. Но это означало бы убить только возникшее доверие.

– Рани, нас так воспитывают. Не притворяться послушными и любящими, а быть ими.

– И если бы тебя выдали замуж, скажем, за Андера, ты искренне стремилась бы понять и полюбить его? – в голосе прорезалась злость.

– Да.

– И Бриша, который старше тебя втрое?!

– В два с половиной раза. Кстати, он очень интересный мужчина и прожил потрясающую жизнь.

– Вот именно – прожил! – Рани сжал пальцы в кулак. – Ты, ты… ты не можешь любить старика!

– Доктор Дишер назвал Бриша «молодым человеком», и я полностью с ним согласна.

– Ах, так?!

Я не выдержала – расхохоталась.

– Светлые духи, Рани! Ты ревнуешь даже не к человеку, а к одной возможности моих отношений с другим мужчиной! Эдак мой отец уступит тебе звание главного ревнивца!

– Мне невыносимо представлять тебя с другим, – сознался он. – Когда ты собиралась пойти с Андером на тот чёртов аукцион, я почувствовал это впервые. Ты моя, Ия. Ты не можешь принадлежать кому-то ещё. Кажется… – он запнулся. – Кажется, я начинаю понимать Соайро.

От его признания я тоже стала серьёзной.

– Однажды Бриш сказал мне, что все потомки Алонсо в юности совершали безумства. Тебя же с детства искалечили, не дали развиваться нормально. Теперь в тебе просыпается настоящий Берган Ренир.

– И что, я побегу покупать дорогущие спортивные машины, как дядя Юнеш? – Рани скептически хмыкнул. – Или ухлёстывать за девицами, как отец и Ани в юности? Нет, Ия, ревновать жену – это и так для меня чересчур. Максимум, на что я решусь – отпуск раз в месяц… нет, раз в квартал.

Пришла моя очередь затыкать его поцелуем, после чего нам какое-то время стало не до умных разговоров и будущих отпусков. Кастрюльку мы мыли при свете убывающей луны, при этом едва её не утопили. Вернулись в домик и обнаружили, что спать совсем не хочется – надо пояснять, чем мы занимались до рассвета? Улеглись лишь тогда, когда на стыке воды и неба заблестела золотая полоса встающего солнца. Опять проспали почти весь день и поднялись ближе к вечеру.

А едва переступили порог, замерли: к острову на всех парах подходила яхта.

Серебристая красавица на горизонте увеличивалась с каждой минутой, уже стала видна многоярусная надстройка и комингсы рубки. Несмотря на солидные размеры, яхта разрезала воду с такой лёгкостью, словно физические законы для неё не существовали. Подобное объяснялось лишь присутствием на борту сильного водника. Я сжала руку Рани.

– Ничего себе! – выдохнул он. – С какой же скоростью она идёт?

– Лиг тридцать точно. Минут через пятнадцать она подойдёт к острову и станет на якорь. К нам спустят лодку.

– Значит, у нас есть четверть часа. Можно привести себя в порядок.

Никогда ещё я не мылась так быстро. Любопытство перемешивалось с тревогой. Расчёсываясь, я от волнения чуть не выдрала треть косы. Рани обнял меня со спины:

– Успокойся. Нас не убили сразу и вряд ли убьют сейчас.

– Мне страшно, – произнесла я тихо. – Это яхта Сайо, на ней сильный водник. Рани, пожалуйста, что бы ни выяснилось, пообещай, что ты не станешь мстить островам.

– Сайо? – переспросил он задумчиво.

Морщинка, о которой я почти забыла, на секунду появилась между бровями. Затем Рани хищно усмехнулся.

– Недостающий пазл. Всё сходится… Ия, я не буду мстить – я его просто придушу!

Мне осталось лишь растерянно смотреть, как он одевается. Не в костюм императора, а в чистые льняные тунику и штаны. На мой невысказанный вопрос Рани загадочно улыбнулся:

– Тебе тоже советую не мучиться с платьем.

– Почему?

– Скоро узнаешь.

На пороге нашего домика Рани задержался. Обернулся, обвёл взглядом нехитрое хозяйство.

– Ты хотела бы сюда вернуться, Ия?

– Я не хочу уезжать, – выдохнула искренне.

Яхта, как я и полагала, встала в ста ярдах от берега. Она развернулась левым бортом к острову, позволяя прочитать название. «Путеводная звезда». Сердце ёкнуло. Знаменитая и безумно дорогая яхта младшего сына князя Сайо. Вместо лодки через борт перепрыгнул человек – так спокойно, словно вместо волн ожидал встретить твёрдую поверхность… и так оно и вышло. Океан лишь мягко спружинил под его ногами. За ним последовал второй, мелькнула в воздухе длинная серебристая коса. Они направились к нам по дорожке из застывшей воды. Рани взял меня за руку и пошёл им навстречу. На границе песка и воды мы встретились.

– Светлого вечера, Ваше Величество, лоу Келао, – почтительно поклонился Майро Соайро, старший сын князя Сайо.

– Здравствуйте, лоу Майро, – в голосе Рани прозвучал весёлый вызов. – Не понимаю только одного: отчего «Путеводная звезда»? Зачем понадобилось вмешивать кого-то ещё? Особенно некоторых крайне несдержанных личностей?

– И вам всего наилучшего, Ваше Величество, – нахально встрял спутник Майро. – К сожалению, «Путеводная звезда» – самая быстроходная яхта из всех существующих. А с моей помощью, как выяснилось, она способна промчаться от Скирона до Сайо за пять дней. Обидно, что этот рекорд мне запретили предавать огласке!

Рани покосился на него и вновь обратился к Майро:

– Я уже говорил, что у вас очень дерзкий брат?

– О да, Ваше Величество, – Майро едва заметно улыбнулся. – Но он лучший водник на все острова и замечательный муж.

– Замечательные мужья сидят дома со своими беременными жёнами, – проворчал Рани, – а не ввязываются в сомнительные авантюры государственного значения!

– Помилуйте, Ваше Величество, какие авантюры! – Иршен Соайро ухмыльнулся. – Всего лишь забота о родственниках! Как ни крути, а мы с вами одна семья.

– Лоу Майро, а можно я ему дам в морду? – совершенно не по-императорски выпалил Рани. – Полгода руки чешутся!

– А давайте! – неожиданно согласился тот. – Отведите душу. Только учтите, Ваше Величество: у И́рши регенерация водников, а вам придётся светить синяком на собственной свадьбе.

– Не придётся, – сердито отозвался Рани. – То есть это убедительная причина потерпеть ещё немного… Лоу Майро, а мы успеем?

– Успеем, – опять вмешался Иршен. – Мы с Маем поднимем волну, вы окажетесь в Скироне ровно в срок. Прошу вас, Ваше Величество, будьте гостем на борту «Путеводной звезды».

– Что ж вы в прошлый раз в гости не пригласили? – язвительно поинтересовался Рани.

Братья Соайро переглянулись и виновато промолчали.

Застывшая вода под ногами слегка прогибалась, вызывая ощущение, что идёшь по надувному матрасу. Если Рани и боялся, то страха не показывал. Смотрел только на яхту и крепко сжимал мою руку. Он, несомненно, злился, но не в полную силу. Так, словно где-то глубоко внутри уже оправдал наших похитителей и сердился для виду. С низкой кормы нам спустили трап, я поднялась первая, он – следом. На палубе нас уже ждали Бриш и девушка, поразительно похожая на Рани, её короткие тёмные волосы трепал ветер.

– Вся семья в сборе, – хмыкнул Рани. – Ани не прихватили?

Бриш шагнул вперёд – и неожиданно опустился на колени.

– Берг, понимаю, ты в гневе. Можешь наказать меня. Разжаловать, отправить на пенсию, хоть в ссылку! Чёрт, я в тюрьму пойду и на эшафот, если скажешь! Но если бы всё повторилось, я поступил бы так, как поступил. Остальные не виноваты. Это была моя идея.

– Нет, моя, – запротестовала девушка. – Берган, дядя Бриш был в отчаянии. И я придумала план. Прости его, пожалуйста!

– Пользуешься тем, что тебя невозможно наказать, – Рани повернулся ко мне. – Ия, познакомься: Юлиана Соайро, в девичестве Велон. Юли, это моя будущая жена, Илайя Келао.

– Я очень рада знакомству. – У девушки были точно такие же, как у Рани, серо-стальные глаза под колючими ресницами и острый, цепкий взгляд Бриша. – Илайя, простите нас! Возможно, это была не самая лучшая мысль, но, похоже, она сработала.

– Вы все – заговорщики? – глупо спросила я.

– Мы все – семья, – ответил Майро. – Наверное, не самая лучшая, однако какая есть. Я отец, Ваше Величество, и на месте Бриша поступил бы так же. Если вы и впрямь отправите его в ссылку, пусть этой ссылкой станет Сайо. Мне до зарезу нужен умный советник.

– Чёрта вам морского, а не Бриша! – Рани звонко расхохотался. – Месяц назад я бы вас всех возненавидел, родственнички! Вы хоть понимаете, как ославили меня на весь Кергар?! Похитили императора с невестой под носом у всей охраны… Бриш, да встань ты, Всевышнего ради! Нечего грязь подтирать.

– Палуба чистая! – оскорбился Иршен, Юли погрозила ему кулаком.

– Так никто не знает, Берг, – Бриш поднялся легко, словно двадцатилетний. – Ты отправился на Сайо поздравить князя с будущим внуком. Благородный жест Кергара по отношению к островам. Невесту, разумеется, взял с собой. А попутно заключил договор на продажу империи двигателей для новых тепловозов. От звонков Нико у меня уже вифон раскалился – когда поставка первой партии.

– Не шутишь? Про двигатели? – Рани повернулся к Майро. – Насколько я помню разговор с вашим отцом, он не хотел снабжать империю последними разработками Сайо. Боялся отдавать их чужакам.

– Так то чужакам, а то своему, – Майро хитро прищурился. – Вы же на островитянке женитесь, Ваше Величество. С какой стороны ни глянь – часть семьи.

Рани перевёл взгляд за борт. «Путеводная звезда» порядочно отошла от острова, и от него осталась лишь крохотная точка на горизонте – где-то там, где золото садящегося солнца встречалось с темнеющей водой.

– Что бы вы делали, если б ничего не получилось?

– Вернули бы вас с Илайей в Кергар, где Ани спешно разводится с женой. Он очарован княжной и уже составил письмо её отцу, – преувеличенно невозмутимо ответил Бриш. – Я уговорил его немного подождать – до конца твоего визита на Сайо. Вдруг во время путешествия ты переменишь своё решение относительно невесты.

– Подкуп и угрозы, – Рани привлёк меня к себе и крепко прижал. – Все так и норовят у меня что-нибудь отобрать – то брата, то жену. Корона, надеюсь, никому не нужна?

– Сдалась эта обуза, – фыркнул Иршен. – Носите сами, Ваше Величество.

От собственной супруги он получил локтем в бок, но лишь заулыбался.

– Берг, – снова заговорил Бриш, – нет никаких угроз и подкупа. Двигатели – это подарок князя Соайро на твою свадьбу, неважно, с лоу Илайей или лоу Паолой. Ани всего лишь не хочет допустить скандала с Айлу, жена ему не нужна так же, как и тебе…

– Мне ещё как нужна, – Рани сцепил пальцы в замок, и я оказалась в кольце его рук. – Пусть даже не смотрит на Ию!

Иршен и Юлиана дружно хихикнули.

– Десять дней назад ты так не считал, – мягко возразил Бриш. – Иначе бы я вмешался. Берг, полтора года я пытался объяснить тебе, что долг не отменяет счастья. И Робер хотел бы счастья для тебя. Как хотим его я, Юли и даже твои новые…

– Родственнички, – испортил конец фразы Иршен.

– Я хотел сказать, союзники, – Бриш спрятал смешок. – Но так даже лучше.

– Родственнички, – протянул Рани. – Кто, кроме вас, в курсе произошедшего?

– Никто, – за всех ответил Майро.

– Вы провернули это втроём? – не поверил Рани.

– Вчетвером, – поправила Юлиана. – Берган, оно того стоило. Первый раз в жизни я вижу тебя живым. Ощущения непередаваемые. Как будто…

– Камни зацвели, – подсказал Бриш. – Кстати, Май!

Они с Майро отошли и зашушукались, после чего последний скрылся в рубке.

– Ия, что думаешь? – Рани развернул меня лицом к себе. – Простить этих заговорщиков?

– Вообще-то, я мечтала проделать с тобой то же самое, – призналась я под одобряющим взглядом Юлианы. – Только мои мечты ограничивались загородным поместьем. Необитаемый остров посреди океана гораздо лучше.

– Этот остров принадлежит Сайо, – вставил Иршен. – Примете его в подарок, лоу Келао? В качестве извинения за то, что заткнул вам рот.

– Так это вы меня похитили? – я окинула взглядом поджарую изящную фигуру. Водники сильны независимо от физической формы, и хрупкий Иршен был вполне способен хоть перенести меня в стоящую наготове машину, хоть тащить на руках до самого Скирона.

– Лоу Иршен Соайро, вы меня бесите, – заявил Рани. – Сманиваете Юли, дерзите императору, а теперь ещё выясняется, что вы лапали мою жену!

– Невесту!

– Жену!

– Спорим, пока они не подерутся по-настоящему, не угомонятся? – шепнула мне Юлиана. – Как насчёт того, чтобы перейти на «ты»?

– С радостью. Ия.

– Юли. Странно, что я не видела тебя на нашей с Шеном свадьбе. Мне казалось, там были все князья, твои родители и сестра точно.

– Я училась в институте на Яроу, вернулась месяц назад.

– Бергану повезло.

Манерами Юли тоже напоминала дядю: открытая и в то же время предельно собранная. Разговаривая со мной, она не сводила взгляда с мужа. Почему-то я не сомневалась, что при малейшей угрозе для Иршена Юли вмешается в ссору. Бриш польстил мне, сказав, что я похожа на его племянницу: у меня не было и сотой доли её характера.

– Илайя! – позвал Бриш, словно почувствовал мои мысли. – Берг! Идите сюда!

Мы подошли к борту. Яхта плавно разворачивалась, и прямо перед нами вырастали скалы, сплошь покрытые пурпурными цветами. В лучах заходящего солнца живой ковёр казался чудом: я с трудом вспомнила, что позавчера шёл дождь.

– Тёзка? – одними губами спросил Рани.

Я кивнула, и он улыбнулся.

– Пожалуйста, пройдите в каюту, – попросил Майро. – Мы поднимем волну, скорость многократно возрастёт.

– Нас снесёт с палубы? – полусерьёзно-полунасмешливо спросил Рани.

– Может и снести, – кивнул Иршен. – И наш семейный заговор против императора обернётся пшиком. Вот обидно будет!

– Не нарывайся, – пригрозил ему Майро.

– Посмотреть-то хоть можно? – Рани сверкнул глазами на младшего брата и вернулся к старшему. – Интересно же!

Последнее прозвучало настолько по-мальчишечьи, что Майро проникся.

– Крепче держитесь за леер, Ваше Величество, и лоу Илайю не отпускайте.

Закат отгорел, оставив на горизонте багровый отсвет в сизой дымке низких облаков. Океан лениво колыхался, переливаясь от тёмно-зелёного к нежно-фиолетовому, словно ваза из драгоценного флюорита. Братья Соайро взялись за руки, по их волосам пробежало голубое сияние, кожа засветилась изнутри. Яхту ощутимо тряхнуло. Мощная сила подхватила «Путеводную звезду» и понесла с невероятной скоростью. Нос задрался, поднялись облака мелких брызг, за кормой забурлил широкий пенный след.

– Быстрее! – перекрывая шум, крикнул Иршен.

– Куда быстрее, – буркнул Бриш, который тоже не ушёл и стоял, вцепившись в леер. – Берг, умоляю, идём внутрь. Я уже имел счастье наблюдать, как этот сумасшедший разгоняет яхту – наши скоростные машины ездят тише.

Рани не стал спорить. Брызги окатили нас с ног до головы, и лёгкий лён моментально пропитался водой. Вид моей полупрозрачной одежды сыграл решающую роль: Рани ревниво покосился на водников – и повёл меня в каюту. Путь указывал Бриш. Вероятно, нам отдали лучшую каюту, настолько она была роскошной. Золотисто-стальная гамма, цвета рода Соайро, и комфорт в мельчайших деталях.

– В шкафу ваш багаж, – Бриш отвёл, взгляд. – Собирал я сам, поэтому заранее прошу прощения, если что-то не так. Пожалуй, я пойду, не буду вам мешать…

– Стоять! – скомандовал Рани. – У меня к тебе ряд вопросов. Ия, посмотри, пожалуйста, там нет ничего, что можно накинуть?

Кроме чемоданов в шкафу нашлись пушистые халаты, Рани скинул мокрую тунику и с удовольствием завернулся в мягкую ткань. Я переоделась в ванной, бросила взгляд в зеркало и осталась довольна. Когда я вернулась, Рани устроился в кресле. Он немедленно усадил меня на колени и обхватил обеими руками.

– Ещё косой её привяжи, – посоветовал Бриш. – А то вдруг сбежит.

– Не заговаривай зубы. Первый вопрос: кто сейчас управляет Кергаром?

– Да у нас вроде император не менялся, – глава тайной службы за неимением второго кресла присел на кровать. – Берг, ты для чего проводишь советы? Правильно, чтобы принимать решения, которые все высокопоставленные чиновники потом исполняют. Или ты всерьёз считаешь, что стоит тебе отвернуться и начнётся самоуправство? Полтора года ты жёстко контролировал каждый шаг министров, теперь они и чихнуть без твоего разрешения боятся. Строго по инструкции, никакой свободы действий.

– Ты говоришь так, словно осуждаешь! – Рани стиснул пальцы.

– В какой-то степени осуждаю. Полностью лишать людей самостоятельности – не самое верное решение. Они отвыкают мыслить и превращаются в тупых исполнителей. При твоём отце никто не посмел бы отвлекать императора такими пустяками, с которыми бегают к тебе. В результате весь Кергар повис на тебе неподъёмной ношей. Ты не справишься один, Берг, каким бы прекрасным управленцем ни был.

Рани еле слышно вздохнул.

– Почему ты ничего не говорил мне раньше?

– Я пытался, Берг. Ты меня не слушал. Только с появлением в твоей жизни Илайи выпал шанс до тебя достучаться. Ради неё ты пересмотришь приоритеты.

– Бриш, ты понимаешь, что по-хорошему я должен тебя казнить? – Рани отчётливо скрипнул зубами. – Злоупотребление служебным положением, похищение императора, сговор с чужим государством. Кто поручится, что в следующий раз ты не закинешь меня в Дарленские горы – исключительно ради моего блага?

– Казни́, – усмехнулся Бриш. – Теперь я за твоё будущее спокоен, а значит, мой долг перед Кергаром выполнен.

– Рани! – возмутилась я. – Взгляни на ситуацию иначе. Соайро подобрали хорошее определение: семейное дело. Семья вне политики, Бриш заботился о своём родственнике.

– Как ты всё это провернул? – хмуро спросил Рани. – За несколько часов, один!

– Со злости, не иначе. Выскочил от тебя, и тут звонит Юли. «Дядя, мы с Шеном и Маем в Скироне, приплыли на свадьбу». Я с досады ей всё и выложил.

– И это действительно её идея?

– Её. «Давай, – говорит, – закинем их на наш с Шеном остров, там и домик есть, и безопасно. Если они дней за пять между собой не разберутся, значит, не судьба». Я подумал – хуже, чем есть, уже не будет. И вспомнил молодость. В бытность агентом я чего только не творил, однажды человека из тюрьмы выкрал, а дворец всё же не тюрьма, хотя и очень похоже. Сложнее всего оказалось провести братьев Соайро во дворец: я же сам ужесточил караулы. Никого из своих сотрудников привлекать не хотел, пусть они и умеют молчать, но тут случай особый.

– Ты воспользовался тайным ходом из моего кабинета? – ухмыльнулся Рани. – Я сразу подумал о нём – и о тебе. Больше никому этот секрет неизвестен. А Ию как вы утащили? Ковёр в чистку понесли?

– Будущую императрицу – да в ковёр?! – оскорбился Бриш. – В покрывало завернули, сверху чуть вином брызнули – и в прачечную. Так что никто твою жену не лапал, можешь не волноваться. Самое сложное было создать иллюзию вашей официальной отправки в Скирон. Но я справился, – он гордо приосанился. – В пять утра мы уже отплывали.

– В моём порту такие безмозглые досмотрщики, что выпустили яхту с бессознательным императором?

– У меня в друзьях два водника, которые пронесли вас на уже отчалившую яхту по воде аки посуху.

– Бриш, я тебя боюсь, – насмешливо произнёс Рани. – Я слышал о твоих подвигах, но, подозреваю, это лишь вершина айсберга… Ия, и ты защищаешь этого интригана?

– Если бы не он, ты бы отослал меня отцу, – я ласково погладила сжатые пальцы. – Конечно, я его защищаю. И думаю о том, что неплохо бы для императора иметь охрану, которая не подчиняется Третьей службе. Ведь когда-нибудь Бриш уйдёт на пенсию, а новому главе я так доверять не буду.

Бриш просиял.

– Ну разве она не идеальная жена для тебя, Берг? Добрая, но при этом практичная, как все островитяне.

– Льстец, – буркнул Рани. – Скажи… Почему ты не женился?

– Светлые духи, тебя не подменили на этом острове? – всплеснул руками Бриш. – Первый человеческий вопрос за двадцать лет!

– Не увиливай.

– Дурак был, – отрезал Бриш. – Как некоторые присутствующие, считал, что нет в жизни цели достойнее, чем служить Кергару. А когда прозрел, стало поздно. Не создавать же семью на шестом десятке. Хотя, – он лукаво взглянул на меня, – попадись мне вторая Илайя, я бы, пожалуй, рискнул.

– Дразнишься? – Рани покрепче прижал меня к себе. – Это опасно, Бриш. Как выяснилось, я очень ревнивый… Ани в самом деле разводится?

– Давно пора. Лиолена почти совершеннолетняя, от семьи одно название. Илайя только предлог. Хотя Май всерьёз предлагает познакомить Ани с племянницами князя Койу. Он, знаешь ли, та ещё сваха. Для Лиолены уже жениха подобрал.

– Кого? – не выдержала я.

– Так у вас, Илайя, старший брат холост, – Бриш хохотнул. – Родниться так родниться.

Он перевёл взгляд на тёмное окно-иллюминатор.

– Юли – историк и считает, что когда-то острова, архипелаг и материк были единым целым. В результате катаклизма они распались и существовали порознь. Теперь наша задача – восстановить утраченные связи. И каждый брак между империей и островами – это ниточка, которая стягивает нас. Полтора века назад Алонсо Великий проделал такое с Кергаром: объединил его с Раскеном и Дарленом именно путём браков. Мирный путь, Берг, всегда лучше насилия… Пойду-ка я отдыхать и вам советую.

Рани не стал его останавливать. После чего пересадил меня на кровать, закрыл дверь на задвижку и вернулся.

– Жаль, что Бриш – мой двоюродный брат, а не отец.

– Жаль, – эхом отозвалась я. – Это не мешает ему любить тебя как сына.

– Мне всё равно нелегко принять то, что он сделал, – руки Рани словно сами собой подлезли под мой халат. – Но ради тебя я постараюсь его простить.

И через секунду мы оба забыли обо всём.

Пять дней на яхте пролетели как один миг. Большую часть времени мы с Рани проводили в каюте: сумасшедшая скорость не позволяла выйти на палубу. Это обстоятельство нисколько нас не огорчало: просто наш медовый месяц начался чуть раньше свадьбы. Когда же мы появлялись в столовой «Путеводной звезды» с одинаково припухшими губами и шалым взглядом, спутники деликатно не замечали нашего встрёпанного вида.

На яхте служила невероятно вышколенная команда. Ни с матросами, ни с капитаном мы даже не пересекались. Иршен Соайро оказался довольно суровым и жёстким человеком: ничего общего с романтичным юношей из визосериала. Лишь в присутствии Юли он становился иным, мягким и нежным; именно от него Рани приобрёл привычку носить меня на руках. Ибо если Иршен не гнал яхту вперёд, чем они с братом занимались попеременно, то он обязательно находился рядом с женой. И, кстати, тоже ревновал её до безумия. Стоило Юли по-дружески заговорить с Рани – Иршен тут же возникал из ниоткуда с крайне недовольной физиономией.

– Подерутся, – флегматично заметил Майро. – Бойцовые рыбки-петушки. Первобытные инстинкты двух самцов побуждают выяснить, кто круче. После чего они подружатся, вот увидите, лоу Илайя. Между ними лишь три года разницы, причём Его Величество кажется намного взрослее. Ирши не помешает более рассудительный друг.

Сам Майро всё свободное время проводил с Бришем. За бокалом вина они обсуждали политику, политику и опять политику, порой споря до хрипоты. Однажды Майро обозвал главу Третьей службы Кергара «беспринципным кукловодом». В другой раз Бриш назвал будущего князя Сайо «властным самодуром». Это не мешало им обоим слаженно работать над программой сотрудничества водников с учёными империи и проектами новых взаимовыгодных договоров.

Юли меня совершенно покорила – особенно тем, что внешне была женской копией Рани, а характер унаследовала дядин. Сильная, энергичная, целеустремлённая, в какой-то степени даже опасная: я не хотела бы стать её врагом и посочувствовала бы тому, кто причинит зло её мужу. Ко мне Юли сразу начала относиться как к младшей сестре. Мы болтали об архипелаге, об искусстве, о наших семьях, о традициях империи и островов. И о мужчинах, конечно.

– Кергару договорные браки кажутся странными, но статистика говорит о том, что на островах почти нет разводов, – задумчиво рассуждала Юли. – Поэтому я остерегусь заявлять, что эта традиция – зло. С другой стороны, если бы меня посмели отвезти за океан и вручить незнакомцу, я выцарапала бы ему глаза и сбежала. А уж выискивать в своём положении хорошее, как это делаешь ты, не стала бы ни за что на свете!

Она погладила обручальное колечко с уникальным голубым бриллиантом стоимостью с небольшой остров, причём гораздо больший, чем тот, на который отвезли нас с Рани.

– В одном я уверена: в мире существует какое-то предопределение, что ли. Шен иногда всерьёз утверждает, что война произошла лишь ради нас двоих. Как бы ещё повстречались имперка и сын островного князя? Стремление Бергана загладить свою вину привело в Кергар тебя. И будь ты другой, Ия, события сложились бы иначе. Вся история состоит из таких вот случайностей. Спустя сотни лет дотошный учёный объявит коллегам, что император Берган Ренир затеял военную кампанию исключительно ради того, чтобы найти себе жену.

– Рани назвал это предопределённостью пути. Нам кажется, что мы выбираем развилку, а на самом деле лишь следуем предначертанному.

– Он у тебя поэт в душе, – улыбнулась Юли. – Я очень рада за вас, Ия. Не пора ли нам обедать? У моего малыша аппетит отца: сам размером с кулачок, а еды требует, словно два здоровых мужика.

Прекрасный аппетит был у всех, и Рани не отставал от водников. Он поправился и посвежел, кожа, несмотря на мои опасения, после солнечных ожогов не облезла, а покрылась светло-золотистым загаром. Не следует думать, что дни мы проводили исключительно в постели. Бриш вернул своему императору вифон, и Его Величество постоянно созванивался с Кергаром. И всё же Рани заметно изменился. Ушло постоянное нервное напряжение, в речи появились человеческие интонации. Льен Легир в самый первый раз не узнал его голос – решил, что розыгрыш. Мне же больше всего нравилась улыбка мужа – светлая и немного ироничная. Она очень шла ему, делая моложе и привлекательнее.

В Скирон мы прибыли ночью. Очевидно, Бриш специально так рассчитал: ни толп пассажиров, ни пронырливых журналистов. Пустой порт и специально подогнанные к причалу императорские машины с охраной. Мы мчались по пустой дороге между старой столицей и новой и очутились в Грасоре ещё затемно. За время нашего отсутствия в Кергаре заметно похолодало, моросил мелкий дождик, на мостовой перед дворцом лежали жёлтые листья, в искусственном свете фонарей блестящие на общем тёмном фоне.

– Хочу обратно в тропический рай, – прошептал мне Рани на ухо. – Только это государственная тайна.

Я рассмеялась и взяла его за руку. Бриш повёл Соайро в гостевое крыло, мы в сопровождении охраны поднялись к себе. Рани уверенно направился в мои покои, охрана послушно занесла наши чемоданы. В спальне Его императорское Величество первым делом проверил задвижки на дверях, затем оценил преимущества огромной мягкой кровати императрицы.

– Предлагаю выспаться. Завтра… чёрт, уже сегодня! Тяжёлый день.

– Очень, – кивнула я. – Наша свадьба.

Шлейф моего белоснежного платья тянулся ярдов на пять. Отец взирал на шедевр льена Луриана с опаской, мама – с восторгом, Лиара – с завистью.

– И как ты собираешься передвигаться? – поинтересовалась сестра.

– Очень просто, – ответила Юли и быстро свернула это украшение вуалехвостой рыбки в компактный валик. – Для того, лоу Лиара, и существуют подружки невесты.

На островном она говорила практически без акцента и служила посредником между моими родителями, компаньонками и льеном Лавером. Царящая в моих покоях суета меня изрядно пугала. Хотелось, чтобы поскорее всё закончилось, мысли о том, что смотреть на церемонию будут тысячи людей, приводили в ужас. Спасибо Бришу, гражданство Кергара я получила в присутствии только первых лиц государства. Рани сам вручил мне паспорт и золотистый значок, жена императора приравнивалось к госслужащей. «Но надеюсь, что для тебя я всё же важнее, чем империя», – шепнул он мне на ухо с улыбкой. Сейчас со мной не было ни Рани, ни Бриша, и я изрядно нервничала.

– Ия, всё хорошо, – ободрила меня Юли. – Ты прекрасно выглядишь.

Я повторяла её слова всю дорогу до храма. Дороги были забиты машинами, для нас оставили узкий проезд. От волнения я чуть не забыла на сиденье перевитый лентами букет невесты. В храм меня ввёл отец, а я думала о том, что зря оставила трёхдюймовый каблук: ноги под пеной кружевных юбок стали на редкость неуклюжими.

– Ничего себе! – услышала я сдавленный шёпот сестры. – А где старый император? В смысле, тот, что был раньше?

Юли поперхнулась смехом. Я смотрела в глаза Рани – тёплые и сияющие. Нет, он не превратился в кого-то другого – он просто стал собой. Наверное, любому человеку нужно, чтобы его приняли таким, какой он есть: со всеми недостатками, заблуждениями, детскими обидами. Тогда приходит понимание, что ты не один, и груз, разделённый на двоих, уже не кажется таким уж неподъёмным.

– На островах самое ценное для каждого из нас – это семья, – отец говорил негромко, но в полной тишине его слова слышали все. – Я отдаю вам самое дорогое из того, чем владею – свою дочь. Не только как княжну Айлу – как бесценный дар островов. Берегите её, Ваше Величество.

– Обещаю, – произнёс Рани.

Это была очень пышная свадьба. Поистине императорская. С дождём из цветов, что бросали нам под ноги, с тысячей вспышек визокамер, с невероятным количеством людей, желающих нас поздравить, с торжественным обедом, первым танцем молодых… Рани на самом деле умел танцевать – едва ли не лучше меня. Подарков нам надарили столько, что мы их разбирали целую неделю. Впечатлений было море. Но если бы меня спросили, что запомнилось больше всего, я честно призналась бы: момент, когда мы с Рани ненадолго сбежали и целовались в прилегающей к банкетному залу тёмной гостиной. А потом кто-то из служащих включил свет, и мы обнаружили, что в гостиной кроме нас находятся Иршен и Юли – и они не только целовались… Рани тогда рыкнул так, что с перепугу незадачливый служащий дал дёру.

Кстати, Майро не ошибся. На следующий же день после свадьбы Рани и Иршен подрались. И, как ни странно, лиловым кровоподтёком на скуле щеголял Иршен. Юли невозмутимо смазала синяк мазью и обозвала мужа «неисправимым инго». Однако именно благодаря этой драке император и сын князя перестали выглядеть так, словно готовы поубивать друг друга. Забегая вперёд, Иршен Соайро стал первым водником, подписавшим личный контракт с императором на переброску срочных грузов. «Путеводная звезда» летала между Кергаром и островами, и каждый раз Иршен был желанным гостем Его Величества.

Рани действительно пересмотрел свой график. Его фраза «До восьми вечера я принадлежу Кергару, после восьми – жене», облетела всю империю. Заметки, которые он писал на острове, как раз были планом перераспределения обязанностей. Ещё раз в полгода он уходил в отпуск – ровно на две недели. Мы проводили их в поместье сначала вдвоём, потом втроём с дочкой, затем вчетвером с дочерью и сыном.

Своих компаньонок я оставила, правда, уже через год жалование им официально выплачивали как няням Её Высочества, наследной императрицы Кергара. Хотя для меня Мира и Сина всегда были больше подругами, нежели служащими. Наши дети звали их бабушка Ми и бабушка Си, и никак иначе. Папино упрямство, ничего не поделаешь. Дедушка Бриш – Бриш сам настоял на таком обращении – с гордостью повторял, что, несмотря на внешность островитян, его внуки – истинные Рениры.

Да! Майро сдержал обещание и просватал Лиолену за моего брата. Лично приплыл на Айлу, и польщённый отец не смог отказать. Ольео был в восторге от своей жены – милой и темноволосой. Так ещё одна ниточка связала острова и материк. А после – третья, четвёртая, десятая, сотая… Возможно, этого слишком мало, чтобы мы перемешались, но вполне достаточно, чтобы мы больше не воевали. И когда я смотрела на свою дочь и старшего сына Юли, играющих вместе, то думала о том, что в мире появилась ещё одна традиция.

Традиция мирных решений, заложенная Алонсо Великим.