Фантастический рассказ
Художник С. Киприн
Он пришел к нам во время тренировки. Мы только что вылезли на берег и пили горячий чай из термоса. Он с уважением посмотрел на акваланги, потрогал пальцем мокрые ласты и задал вопрос, который обычно задают все:
– Здесь глубоко?
Узнав, что глубина не превышает пяти метров, как все, разочаровался.
– А скажите, это очень трудно – нырять с аквалангом? Володя Горелов приготовился прочесть коротенькую лекцию об основах подводного спорта и только открыл рот, как в разговор вмешалась Наташа. Сегодня Наташа была не в духе. Получить удовольствие от разговора с Наткой, когда она сердита, может только глухой. Неприятные вещи она говорит, мило улыбаясь, и смотрит на вас, как на самого дорогого человека.
– Очень легко, – любезно ответила Натка незнакомцу, – если сразу же не утонете. Но люди вашей комплекции тонут при первом погружении. Иногда, впрочем, их успевают спасти.
– Любопытно.
Посетитель поправил очки. Он был еще далеко не старый, но сутулился. Серая шляпа сидела на голове как-то боком, в руках он держал толстую папку. Взгляд был застенчивый и усталый.
– И все же, нельзя ли мне у вас немного потренироваться?
– Видите ли, вода сегодня холодная. Искать в ней утопленников – удовольствие маленькое.
– Перестань, – перебил я Натку. – Вы не обращайте внимания.
– Нет, ничего. Право, все это очень интересно. И все-таки, я хотел бы немного потренироваться. Плавать я умею.
Володя Горелов объяснил, что для вступления в секцию подводного спорта одного умения плавать мало. Нужно пройти медицинскую комиссию и ряд испытаний.
Узнав это, незнакомец очень огорчился. Он, оказывается, не мог ждать.
Мне стало жалко его. Застенчивые и робкие люди почему-то всегда вызывают во мне симпатию. Я отозвал его и негромко сказал, что могу помочь.
У незнакомца сразу запотели очки.
– Вы серьезно? Большое спасибо! Меня зовут Николай Петухов.
Я назвал себя.
Мы не стали откладывать дело в долгий ящик и договорились встретиться сегодня же.
– Часов в девять вечера вы свободны? – озабоченно спросил Петухов.- Раньше никак не могу. И скажите, друзья, пожалуйста, где купить маску и эти… как там называется?
Я объяснил. Петухов посмотрел на часы, пожал мне руку, вежливо улыбнулся Наташе, поклонился остальным и торопливо зашагал от причала.
Вечером мы встретились возле водной станции. Под мышкой Петухов держал большой пакет с ластами и маской. Маска то и дело норовила вывалиться, и Петухов нервничал.
– Я боялся, что вы не придете, – признался он. – Давайте приступим.
Несмотря на застенчивость, Петухов был очень деятельным человеком. Он ни минуты не мог просидеть просто так. Я спросил, где он работает.
– На заводе пластмасс. Я химик. А вы металлург? Напрасно. Пластмассы скоро вытеснят металлы, – уверенно заявил Петухов. – Совершенно вытеснят. Металлургия, знаете, уже устарела. Ей тысячи лет, и она вся в прошлом. Будущее принадлежит химикам.
Мы поспорили. Я сказал, что металлургия только начинается. Когда нам удастся довести прочность металлов до теоретической, о пластмассах все забудут. Громадные несокрушимые башни будут ткать из железной паутины. Самолеты и спутники станут изготовлять из листов алюминия не толще газетной бумаги. Можно будет выпускать ботинки с металлической подошвой, легкой, как пробка.
Может быть, я переборщил, но металлургию в обиду не дал. Петухов тоже не сдавался. Заводской гудок напомнил нам о времени.
– Уже десять, – спохватился Петухов. – Давайте приступим.
Я объяснил ему, как обращаться с ластами и маской, и продемонстрировал это сперва на суше, потом в воде. Петухов робко заметил:
– В теории мне все ясно. Я кое-что читал о подводном спорте. Мне бы практически… хоть самую малость.
Мое предложение поплавать сперва с одними ластами он отверг категорически. Ему необходимо было научиться плавать в полном снаряжении. С первого раза.
Проплыв метра два, он захлебнулся: в трубку попала вода. Петухов мигом сорвал маску, закашлялся и выразил намерение пойти ко дну. Ласты, вместо того чтобы помогать ему плыть, тянули вниз.
– Я думал, все это легче, – виновато улыбнулся химик, когда я вытащил его на плот.- Вы не возражаете, если я еще раз попробую?
Такая настойчивость мне понравилась. Он захлебывался еще два раза, но упрямо лез в воду. Наконец сказал, что на сегодня хватит. Мы стали одеваться…
– Понимаете, – очень серьезно сказал Петухов, – мне бы немного техникой овладеть. Как можно быстрей. Через неделю у вас соревнования? Хотелось бы выступить…
Я вытаращил глаза.
На следующий день, когда рассказал эту историю ребятам, меня подняли на смех.
– Новая школа подводного плавания! – веселилась Натка. – Принимаются топоры, утюги и валенки! Милый мой, утопишь ты его, – отвечать придется. Он запаха воды боится.
Мне стало обидно за Петухова. Что за манера у Натки! Совершенно не знает человека, а наговорит, что угодно. Видимо, я вспылил, или просто эта мысль все время вертелась у меня в уме, но только я ляпнул:
– Погодите, на соревнованиях он еще покажет себя!
В ответ раздался такой громкий хохот, что будь окна в раздевалке закрытыми, пришлось бы вставлять новые стекла. Я раскипятился еще больше и, чувствуя, что говорю несусветную ерунду, все-таки заявил:
– Если он не обставит вас, как новорожденных утят, можете выгнать меня из секции в шею!
После этого мне оставалось только идти домой и наедине поразмыслить, до чего доводит человека горячность.
По логике вещей, конечно, полагалось рассердиться на Петухова. Ведь это из-за него я влип в такую глупую историю. Но когда он вечером явился на водную станцию усталый, с темными кругами у глаз, и я увидел его добрую, застенчивую улыбку, злость моя сразу прошла.
В этот раз Петухов выглядел вялым, и плавал без особой охоты.
– Устал, – объяснил химик. – Пускаем новый цех ионообменных смол. Да и, кроме этого, дел по горло.
Я спросил, на самом ли деле он собирается выступать на соревнованиях или пошутил. Петухов оживился.
– Обязательно! Я уже договорился в городском комитете физкультуры и в совете ДОСААФ. Из совнархоза должна приехать экспертная комиссия.
Он устало потянулся и хрустнул суставами.
– Эх, закончим все, – и в отпуск поеду. К Черному морю. Займусь подводной охотой.
Я смотрел на его щуплое тело; и мне очень хотелось, чтобы совершилось чудо. Тогда бы я мог спокойно глядеть в глаза ребятам и этой язве Натке. Но чудес на свете не бывает.
– Завтра, наверное, не смогу прийти, – сказал Петухов. – Если будет время, позвоню…
Он не позвонил. Я увидел химика только в день соревнований.
Над водной станцией морского клуба весело трепыхались флаги расцвечивания. Из трех мощных динамиков на весь пруд гремели то голос главного судьи соревнований, то музыка. На трибунах, на лестницах и даже на плотах толкались болельщики. Между ними сновали участники соревнований. Их легко было узнать по резиновым шапочкам и взволнованным лицам.
К нам подлетела Натка. Глаза ее сияли ужасом и восторгом.
– Ну; братцы, держитесь! Лучше гибель, но со славой. Операторы кино прибыли. Будут снимать для хроники. И с ними куча толстых дяденек, все в шляпах, в галстуках, лысины платками вытирают и спрашивают, скоро ли начнется!
Она обернулась ко мне.
– А твой чемпион вокруг них крутится. Тощий-претощий, глаза горят, смотреть страшно. Иди, он тебя ищет.
Сердце у меня упало. Я-то надеялся, что Петухов не придет, и вся история сама собой забудется.
Но Петухов стоял на плоту. Его обступили плотным кольцом. Протолкавшись поближе, я понял, в чем дело. Петухов был облачен в резиновый плавательный костюм ярко-красного цвета. Гидрокостюма такой жизнерадостной расцветки и такой странной конструкции я еще ни разу не видел. Капюшон опускался на плечи широким колоколом, и со стороны казалось, что голова у Петухова имеет форму треугольника. Держался Николай с большим достоинством. Болельщики и подводники смотрели на него, открыв рты от изумления. В задних рядах переговаривались, что прибыл не то сам капитан Кусто, не то чемпион мира по подводной охоте.
Петухов шагнул мне навстречу, и толпа перед ним почтительно расступилась. Петухов радостно заулыбался и пожал мне руку.
– Знаете, совершенно не было времени, – пожаловался он. – Придется выступать почти без тренировки.
– Где вы взяли этот костюм? – мрачно спросил я. Петухов оживился.
– Самодельный. Нравится?
– Лучше снимите, а то похоже на балаган. Петухов обиделся.
– Если б вы знали, каких трудов он стоил, вы бы так не говорили. И притом, вода сегодня холодная. Лучше посоветуйте, как держаться на дистанции в пятьсот метров. Так далеко в ластах мне еще не приходилось плавать.
Я увидел ехидную физиономию Натки.
Меня охватило равнодушие ко всему на свете.
– Придется плыть без очков, и я боюсь заблудиться, поплыть не в ту сторону, – тревожился Петухов.
Я пожал плечами и предложил ему держаться за ластами переднего. Мне совсем не хотелось смотреть на финал этой трагикомедии, и я ушел в раздевалку.
Но когда объявили второй заплыв, не выдержал и вылез на трибуну.
Внимание зрителей было устремлено на Петухова.
– Сейчас он покажет класс, – уверенно заявил какой-то теоретик подводного спорта. – У него итальянский плавательный костюм типа «Красная барракуда». Смотрите, смотрите, его для кино снимают!
По рядам пронесся восторженный ропот.
Хлопнул стартовый пистолет. За пловцами потянулись пенистые дорожки. Дыхательные трубки резали воду, как маленькие перископы.
А Петухов? Петухов неловко прыгнул в воду и зашлепал ластами. Я отвернулся.
– Давай! Ура! – весело кричали болельщики. – Барракуда! Охотник за лягушками, жми!
Мальчишки презрительно свистели.
За Петуховым у внешнего края бассейна шла лодка с кинооператором. Второй оператор целился камерой в Петухова с вышки для прыжков. То ли они все еще принимали его за бывалого чемпиона, то ли его красный костюм был очень фотогеничен.
Трибуны замолчали. Я посмотрел на воду. Безобразно шлепая ластами и неуклюже загребая руками, Петухов, однако, догонял вырвавшихся вперед пловцов. Расстояние сокращалось быстро. Петухов одного за другим обошел своих противников. Оставался только чемпион прошлого года Володя Горелов. Он вырвался далеко вперед. Видимо, Горелов очень удивился, когда увидел рядом что-то напоминающее красного тюленя. Он сделал рывок, но оторваться от Петухова оказалось невозможно. «Красная барракуда» упрямо плыла рядом, то чуть отставая, то чуть уходя вперед. Горелов развил такой темп, что спортсмены, ожидавшие своей очереди, тревожно зашумели.
– Надолго его не хватит, – пророчески изрек теоретик подводного спорта. – Это не стометровка.
Действительно, чем ближе подходили пловцы к финишу, тем медленнее взлетали над водой руки. Петухов, тот вообще уже еле работал руками. Но от Горелова не отставал. К финишу он пришел даже на две сотых раньше чемпиона.
Когда Петухов выбрался на плот, его мотало из стороны в сторону. Сразу же пловца окружили солидные люди неспортивного вида – в галстуках и шляпах. Среди них я узнал главного инженера завода пластмасс. Меня тоже окружили и засыпали вопросами.
– Ты знаешь этого парня? Он мастер спорта?
Что я мог ответить? Подошла Натка. Она была потрясена.
– Это что-то невероятное! При полном отсутствии техники…
Петухов встретил меня широкой счастливой улыбкой.
– Ну как?
Я пожал плечами. Загадочность этой истории уже начинала раздражать.
– То-то, – хитро подмигнул Петухов. – А вы думали, что я сумасшедший? У меня к вам просьба. Понимаете, нужно пронырнуть сорок метров и пройти по компасу с аквалангом пятьсот. На это уже я никак не способен. Вы не выполните за меня эти упражнения?
– То есть как за вас?!
Все-таки к чудачествам Петухова трудно привыкнуть. Я хотел сказать ему о спортивной этике, но просьбу Петухова поддержали солидные товарищи в шляпах и даже… судейская коллегия. И я пронырнул вместо Петухова сорок метров под водой и показал время, которому мог позавидовать чемпион мира. Пятьсот метров с аквалангом я прошел со скоростью пятнадцать километров в час.
Красный костюм я снял с сожалением. В нем я согласился бы выступать за кого угодно, и в первую очередь, за самого себя. Я прошёл в нем две дистанции, но секрета костюма так и не понял. Моторчика с гребным винтом у него, конечно, не было. Был костюм тяжел и неудобен на суше. Но стоило очутиться в воде, как тело приобретало изумительную легкость. Слабое движение ластой посылало пловца далеко вперед.
«Красную барракуду» бережно свернули и уложили в специальный чемодан. Главный инженер завода пластмасс спросил, какого я мнения о костюме. Я ответил, что это очень здорово, но совершенно непонятно. Кинооператоры ухмыльнулись и сняли мое растерянное лицо крупным планом. Не думаю, что в этот момент я выглядел очень умным. А к Петухову пробиться было невозможно. Его поздравляли, хлопали по плечу, жали руки.
Вечером, когда мы с Наткой собирались в кино, неожиданно заявился Петухов. Под мышкой он держал сверток с ластами и маской.
– Вам они нравятся, а мне пока не нужны. До отпуска далеко еще. Вот когда сдадим все, поеду на Черное море и займусь подводной охотой.
Он вздохнул.
Я поблагодарил за подарок и потребовал объяснить в конце концов всю историю с костюмом. Петухов спохватился.
– Ах да, я ведь ничего не рассказывал.
– Вот именно, – не удержался я.
– Видите ли, ученые мужи давно заметили, что рыбы и морские млекопитающие, дельфины например, самым наглым образом нарушают незыблемые законы механики. Они плавают гораздо быстрей, чем им полагается. Вода оказывает им меньше сопротивления, чем любому другому телу, даже идеально обтекаемой формы. Дело в том, что все тела в воде, воздухе, короче говоря, в плотной среде, когда движутся, вызывают вокруг себя завихрения. Эти самые завихрения очень снижают скорость. А у рыб и дельфинов таких завихрений не возникает. Удалось выяснить, почему гасятся завихрения у дельфинов. Все дело оказалось в особом устройстве шкуры и в подкожном жире. Нам удалось создать пластмассу с такими свойствами.
– Это же замечательно! – воскликнула Натка.
Я вполне разделял ее восторг. Но меня интересовал и другой вопрос: зачем Петухову понадобилось нас разыгрывать?
Он смутился, стал протирать очки и, наконец, объяснил:
– Еще ничего не было известно. Пластмасса прошла только лабораторные испытания. Многие в нее не верили. Моря у нас нет, кораблей тоже, вот мы и решили, что помочь нам может подводный спорт. Но вы так меня встретили… – он покосился на Натку. Та покраснела и опустила глаза. – Вы так встретили, что мне захотелось чуточку пошутить. Но это так, между делом. Главное, я сам хотел удостовериться в свойствах новой пластмассы. И когда я обошел Горелова, понял, наконец, что мы победили.
– Это было поразительно! – сказал я.
– А какой переворот в морской технике произведет пе-туховская пластмасса!
– Не моя, а наша, – поправил Петухов. – Я не один работал. Переворота она, может быть, и не произведет, но польза будет. Можно уменьшить и вес, и мощность судовых двигателей, а скорость кораблей возрастет. Глубинные батискафы будут сверлить воду, как торпеды. Космическим ракетам, самолетам будет легче пробивать слои атмосферы. Да разве сейчас можно все предвидеть!
Испугавшись, что увлекся, Петухов поспешно добавил:
– Но все это в ближайшем будущем, друзья. Работы еще много.
Он посмотрел на часы и заторопился. Времени ему, как всегда, не хватало.