— Смотрите-ка, какая мамзелька, от одного взгляда упал!

Издевательский, насмешливый голос доносился издалека. Впивался в мозг раскаленными иглами. Тревожил, не давал вернуться в блаженное беспамятство.

— Нифига се, Карпян, мощный ты! Первогодку взглядом вырубил!

Другой голос, гулкий, приглушённый. Говоривший явно обременен лишним весом и тучностью. И вроде бы, оба голоса молодые. Странно, среди моих техников молодежи я не замечал.

Я постарался вновь отключиться, провалиться в черное ничто, побыть свободным хотя бы еще несколько секунд. Под щекой ощущалась шершавая, теплая от солнца поверхность. Не хочу приходить в себя. Не хочу снова испытывать боль. Снова умирать. Картечь, тупая ты сука, сделала неверный выбор! Надеюсь, ты поплатилась за это.

Как бы вы относились к людям, ведущими жизнь богатых бездельников, при этом, палец о палец не ударившими для этого? Дорогие автомобили, красивые женщины, лучшие отели и закрытые пляжи! И все это за ваш счет, из средств налогоплательщиков.

Профессиональные прожигатели жизни — нас ненавидят все! Богатые, потому что мы получили шикарную жизнь, не соответствующую нашим заслугам. Можно подумать, что наследнички магнатов приложили до фига усилий, чтобы получить миллиардные состояния. Хотя, они ведь сделали самое важное — родились у нужных родителей. Бедные — потому что пока они горбатились на заводах, шахтах и офисах, мы катались, как сыр в масле. И все они, скрипя зубами от нетерпения, дожидались наших смертей. Сгорая от жажды наблюдать за расплатой, висящей над нами дамокловым мечом.

Позвольте представиться, я — и есть такой человек! В восемнадцать лет я попал в совместную программу государства и корпорации «Старт-Теха». Для этого требовалось совсем немного: крепкое телосложение, железное здоровье и отсутствие мозгов. Про мозги в рекламных баннерах, разумеется, ничего не говорилось.

О моем физическом развитии позаботился отец. Как человек старой закалки, он считал, что мужик должен быть не просто сильным, а сильнее всех остальных мужиков. Насколько это возможно. Так что, с семи лет я бегал каждый день, висел на турнике, отжимался и все такое прочее. Затем, став старше, последовали секции бокса, борьбы и даже экзотичного в наших местах муай-тай.

Вред курения, алкоголя и кое-чего позабористее, папа объяснил мне сразу и бескомпромиссно, когда случайно увидел меня с сигаретой в зубах. Мне тогда лет четырнадцать было.

Достигнув совершеннолетия, я решил: стоит ли упираться и рвать пятую точку всю жизнь, если можно получить все и сразу? Именно тогда и появилась государственно-корпоративная программа «Post Mortem». Название уже должно было навести на размышления, но для этого требовалось нечто большее, чем общеобразовательная школа и горный техникум.

Я уже говорил про отсутствие мозгов? Условия мне показались шикарными. Совместный фонд государства и «Старт-Теха» выбирает десять добровольцев и спонсирует их жизнь до самой смерти. Причем спонсирует не на уровне прожиточного минимума, а прям на всю мощь. От счастливчика требуется сущая малость: не нарушать законы и позволить «Старт-Теху» использовать его мозг после смерти. Пфф, когда эта смерть еще настанет! Да и какое мне дело до того, что будет после. И я подал заявку.

Кандидатов с отсутствием мозга оказалось море, с хорошей физической формой — уже меньше, а вот с отличным здоровьем и вовсе мало. Так что, можно сказать, залогом моей богатой жизни стали, ха-ха, мои анализы! Привет всем сказочникам про тяжкий труд, интеллект и успешный успех. Баночки и колбы с жидкостями тела — вот залог настоящего успеха. У меня во всяком случае.

Следующие двадцать один год были настоящим раем. Не считая мелких личных неприятностей, но от них никакие деньги не уберегут. Вечеринки в самых статусных местах, яхтенные регаты, безумное количество женщин, я даже в космос слетал! Большинство моих сотоварищей, вытянувших счастливый билет, кончились довольно быстро. Кто-то протянул семь лет, кто-то десять. Беззаботная жизнь, злоупотребления всем, чем можно и чем нельзя, быстро приводят к печальному концу.

Впрочем, я тоже не отставал от остальных. Но никогда не забывал, что в здоровом теле — здоровый дух (спасибо, папа!), а так же потратил часть времени на получение двух высших образований. Два диплома заняли почетное место на стене моего роскошного кабинета. Один принадлежал Санкт-Петербургскому горному университету, другой Факультету глобальных процессов МГУ.

Не знаю зачем, мне не нужен был ни один из них. Может быть, я просто не хотел превратиться в полностью оскотинившееся существо, как некоторые из моих товарищей. Ведь в их жизни осталось только два интереса: удовлетворение любого своего каприза и демонстрация своего превосходства. Причем последнее, быстро переросло из показухи заоблачного уровня потребления в открытые оскорбления всех, кто оказывался чуть ниже их финансового достатка.

За бесконечным праздником, длинною в двадцать один год, я даже внимания не обратил, насколько «Старт-Тех» продвинулся в разработке биосинтетики. Хотя, даже если бы обратил, то не придал бы значения, какое мне дело до того, что будет после смерти. Жить нужно сейчас и черпать удовольствия от жизни полной пригоршней, раз уж удача поцеловала меня в макушку.

Умер я, так же как и жил. В тридцать девять лет я устроил лютый бухич в личном пентхаусе. А затем десятичасовой секс-марафон с тремя попастенькими девчулями. Как тот древний грек, что принес весть о победе над персами в Афины, марафон я пробежал. Но это было последнее, что я сделал в жизни.

Мне показалось, что я просто заснул. А вот пробуждение было страшным.

Все два десятка лет, что мы, отмеченные фортуной, прожигали жизнь, «Старт-Тех» зря времени не терял. Их ученые научились создавать и синтезировать биосинтетическое волокно, постигли новые горизонты нейробиологии, осилили технологию переноса сознания.

Не знаю, какие планы изначально лелеял «Старт-Тех», но все время, пока мы наслаждались бытием, они освещали нашу жизнь, порождая ненависть к нам, как магнатов, так и простых работяг. Впрочем, тут особых усилий прикладывать не пришлось. Требование соблюдать законность, являлось скорее фикцией. Главное не вляпаться в особо тяжкие преступления. А все остальное: оскорбление людей, причинение им побоев, вызывающее поведение, с помощью юристов «Старт-Теха» удавалось замять и спустить на тормозах. Даже убийства переквалифицировались в причинение смерти по неосторожности или самооборону. Главное было не впадать в безумие и не начинать маньячить.

Все это лило воду на мельницу животной ненависти к нам, подавляющей части населения. Мы практически служили громоотводом, переключая общественное мнение с воровства чиновников, экологических и социальных преступлений корпораций на нас — обнаглевших от безнаказанности индивидов.

В общем, не знаю о первоначальных планах «Старт-Теха», но завладев нашим сознанием, они сделали ставку на шоу-бизнес. По всей Земле корпорация возвела несколько полигонов. Ну, а я пришел в себя в теле металосинтетического гладиатора. Последней экспериментальной разработке «Старт-Теха».

О, корпораты не прогадали! Шоу, где бывшие прожигатели жизни кромсают друг друга, побило все рекорды. Реклама, эфирное время, ставки, сопутствующие товары, все это позволило отбить наше содержание в течении двадцати лет за два года. Хотел бы я сказать, что мы стали звездами. Но все оказалось, куда печальнее.

Во-первых, мы лишились всех человеческих прав. Что это значит? Да все просто, ни один из законов не распространялся на нас. Мы были просто вещами, собственностью корпорации. И с нами могли сделать все, что угодно. Среди техников, обслуживающих мое биосинтетическое тело, был старший техник Дымов. Практически, мой личный маньяк. Его любимое развлечение — подвести ко мне ток и включить рубильник. Боль адская! Но вреда для корпуса никакого. Кто может запретить работнику обращаться с орудием труда как угодно, если это не приносит этому орудию повреждений?

Вот Дымов этим и пользовался. Врубив подачу электричества, он всегда выходил из помещения. Интересно, что он там делал? Усиленно нашаркивал в штанах?

Во-вторых, я ничего не мог ощущать, кроме сигналов датчиков. И боли. Тут умники «Старт-Теха» постарались! Похоже, они выкрутили на максимум болевые ощущения в нервной системе. Со временем боль стала привычной, но от этого не менее жестокой.

И в третьих, как любая вещь, мы не были свободны. Время между боями и тренировками (да-да, даже металосинтетическое тело надо тренировать) я проводил сидя в ангаре. В темноте. Тишине. А сознание-то у меня человеческое, я ведь хочу общения. Хочу поговорить, посмотреть фильм, почитать, в конце-то концов. Некоторые от такого вовсе обезумели.

Иногда, таращась в темноту, мне приходила в голову одна мысль. Может быть, я вовсе не тот прожигатель жизни, по имени Михаил Шелестов. Может быть, я просто ИИ, слепок с его сознания? Тогда выходит, я и не жил той шикарной жизнью. За что же я страдаю теперь?

Свободу полностью я получал только на полигоне. Там, под защитным энергетическим куполом, я мог творить что угодно. Говорить, двигаться, сражаться. Сочетание метала, ПО, биосинтетической плоти и человеческого сознания позволяла пользоваться Мощью, разлитой в атмосфере. Именно ею мы атаковали друг друга и защищались. Безликие, с горящими визорами на лицевой пластине, атлетическими человекоподобными телами. Пятиметровые боевые машины, мы вступали в бесконечные битвы друг с другом. И смерть тут не была избавлением. Каждый раз, когда сознание меркло, техники запускали его вновь, латали истерзанное тело, и мы снова отправлялись в бой, на потеху толпе, обезумевшей в злорадстве.

Десять долгих лет, грозящих превратится в бесконечность. Да, в этом мире приходится платить за все. Но заслужил ли я это? Сынки и дочки магнатов, ведут точно такой же образ жизни, что вели мы. Но разве их осуждают столь сурово? И в чем виновен любой из нас, простых парней и девчонок, мы ведь только воспользовались шансом, выпадающим раз в жизни.

Чтобы не сойти с ума, я предавался размышлениям. А может быть, наоборот, я свихнулся, поэтому предался такому занятию. И пришел к одному, очень интересному выводу. Мы свободны, когда находимся под куполом полигона. Купол питается от ретрансляторов полей. Ретрансляторов этих от четырех до шести, в зависимости от полигона.

Сами ретрансляторы находятся вне купола, а вот их опоры стоят на полигоне, по самому краю. Опоры защищены стальным корпусом. Несколько раз я видел, как заряд Мощи попадал в опору, но не причинял ей вреда. Но вот однажды, один из моих соперников метнул сгусток энергии, промахнулся, и аккурат попал в стальной столб. Сталь расплавилась, отекла раскисшим пластилином, а столб, надломившись, рухнул.

Нет, купол никуда не исчез. Я не техник, но предполагаю, что часть ретрансляторов — резервные. И чтобы отключить поле, надо снести их все. Хорошо. А как быть с Мощью? Почему именно в этом случае ее удар уничтожил опору? Ответ пришел сам собой: в зависимости от сценария боя, каждому гладиатору регулировали уровень его Мощи.

В тот раз был сценарий «Охота», когда несколько гладиаторов преследуют одного. У преследователей уровень понижен, примерно на треть, а у преследуемого, наоборот, выкручен на максимум. Добавляет непредсказуемости в бой, что очень нравится зрителям. Значит, осталось лишь дождаться, когда я окажусь в роли добычи. Снести все опоры раньше, чем охотники доберутся до меня. И вот, свобода!

Нет, я не тешил себя надеждой, что навсегда избавлюсь от власти «Старт-Теха», или смогу где-то скрыться, и жить долго и счастливо. Но я, черт побери, боевая машина, наделенная способностью использовать Мощь. Я разнесу здесь все к чертям, пока самонаводящаяся ракета не отправит меня во тьму. Надеюсь, навсегда. Главное, вырвать язык технику Дымову. Обязательно через задницу!

Собственно, долго ждать и не пришлось. Сейчас, я сижу в ангаре, запертый в темноте. Жду, когда установят купол, запустят дронов с камерами, зрителям нравится такой ракурс. Хорошо видно, как сгусток Мощи пробивает несколько преград и поражает одного из гладиаторов. Скоро явится треклятый Дымов, проверит настройки, выкрутить уровень пользования Мощью на максимум. Сегодня, сценарий «Охота», и я в нем добыча. Отлично! Представляю, как все прифигеют, когда добыча сама станет охотником.

Загудели привода. Ворота ангара медленно поползли вверх. Замерцало освещение. Мониторы компьютеров вспыхнули, являя графики моих алгоритмов и датчиков. Внутрь вошли техники, возглавляемые Дымовым. Наладчики погрузились в данные на мониторах, проверяя уровень гидравлической жидкости, состояние синтетической плоти, реактора и сервоприводов. Биомеханики окружили меня, осматривая металл и синтетику. Все уже давно проверено, сейчас идет контрольный осмотр. На всякий случай. Если бой сорвется по вине техгруппы, им всем не поздоровится.

Дымов уселся за свой монитор, самый большой в помещении. Полистал сводки. Ткнул несколько клавиш.

— Я поставил, что тебя вынесет баба, — раздался его неприятный каркающий голос, — не подведи меня, железяка.

Баба. Значит, будет Картечь или Лазурь. Или обе. Две женщины, кому «повезло» оказаться среди прожигателей жизни.

— Мне вот интересно, — тем временем продолжал Дымов, — когда ты шиковал на наши денежки, наверное, все удовольствия перепробовал? А? Приелось все тебе, и бабы тоже? Ты, видать, и с мужиками там, шурум-бурумом занимался?

Он включил мой синтезатор речи. Зря ты это сделал! По ангару раскатился мой, искаженный динамиками, голос:

— Нет, я искал старших техников «Старт-Теха» и платил им за то, чтобы они смотрели, как я жарю их жен. Кстати, твое лицо сразу показалось мне знакомым.

Подчиненные Дымова тихо захихикали. Лицо старшего техника побледнело, застыло в маске бессильного гнева. Сейчас-то он ничего не мог мне сделать.

— Ладно, железяка. Подождем, когда этот цирк закончится и у меня, скорее всего, снова предохранители не сработают в сетях подпитки.

Удивил прям. Снова собрался бить меня током. Ничего-ничего, сегодня все поменяется. Уж тебя-то я постараюсь найти в любом случае.

— Ладно, ребята, — скомандовал Дымов своим подчиненным, — ведите его к шлюзу.

Один из биомехаников вынул планшет, несколько раз коснулся экрана и мое тело, подчиняясь сигналу, поднялось. Затем, без участия моей воли, я зашагал к выходу.

Четвертый полигон, имитация городской застройки. Я уже был здесь несколько раз. Внутри многоэтажные здания, правда, корпусные, со стенами из газобетонных плит. Но в центре, есть несколько железобетонных зданий, прям, таких, основательных. Там в центре, всегда и происходили самые напряженные бои. Бетонные коробки служат надежной защитой, ну уж куда лучше, газобетонных. Именно сюда при «Охоте» и пытается забраться добыча. Но не в этот раз. В этот раз, добыча двинется к периметру, там, где возвышаются опоры ретрансляторов.

Я прошагал к шлюзу. Отсеку, ведущему на полигон. С обеих сторон шлюз защищали металлические круглые двери, метровой толщины. Первая дверь, под гул мощного привода, откатилась в сторону. Я, все так же подчиняясь воле биомеханика, вошел внутрь. Титаническая дверь за спиной встала на место. Секунда, и я почувствовал, что свободен. Больше никто не контролировал мои движения.

Я поднял правую руку, сжал кулак. Потоптался на месте. Я словно разминался пред боем, хотя мне это не нужно. Просто приятно сознавать, что ты сам управляешь собственным телом. Ни с чем несравнимое чувство.

Зашумели динамики встроенные в шлюз.

— Рокот, внимание!

Рокот — это я. Так меня прозвали. Люди любят звучные имена. А по документам я прохожу, как «БСБМ 10 Гладиатрикс». Биосинтетическая боевая машина номер десять, класса Гладиатор.

Голос из динамиков продолжил:

— Ты сам все знаешь, но я напомню. Входишь на полигон. Через десять минут зайдут пятеро остальных. За это время ты можешь спрятаться или устроить засаду. Возле ворот находится запрещено. Люди хотят зрелища. Действуй!

Вновь загудел мощный привод, и ворота, ведущие на полигон, откатились в сторону.

Я шагнул на полигон. Надо мной сразу зависли два дрона с камерами. Сейчас зрители видели пятиметрового гиганта с широкими плечами, узкой талией и сильными ногами. На пластинах стальной брони, покрытой металликом, играли отблески света. На предплечьях, бедрах и груди броня имитировала мышцы, увитые брынзовыми трубками. Тоже имитация. Настоящая система гидравлики — мой аналог кровеносной системы, спряталась под слоем стали, глубоко в синтетической плоти.

На безликой лицевой пластине, яростным красным огнем горели визоры — мои глаза. Там, где у людей находятся уши, у меня разместились два уплотнения, похожих на наушники — аудиосенсоры, от них тянулись короткие антенны. Не знаю, есть ли какой-то прок от этих антенн, или они просто дизайнерское решение.

Между воротами и застройкой находилась открытая местность. Здесь не спрятаться, буду, как на ладони. Я огляделся по сторонам и выругался. Черт возьми, угораздило же меня войти на полигон с той стороны, где нет ни единого ретранслятора! Значит, два из них находятся с противоположной стороны, а по одному справа и слева от меня. Осталось совсем ничего, добраться до них, до того, как меня отправят в небытие другие гладиаторы.

Я побежал к серым коробкам застройки. Преследователи могли появиться с любой стороны, как решат устроители боя. Они могли войти все вместе, через одни из трех ворот, ведущих на полигон, а могли появиться с разных сторон группами по двое или поодиночке.

Я торопился, хотел достичь первого ретранслятора, еще до того, как придется сойтись в бою с кем-то из преследователей. Плохо, но в мою память не загрузили карты полигона. Сделали это специально, чтобы я метался среди домов, как крыса в лабиринте. Приходилось ориентироваться по обычным, человеческим воспоминаниям.

Когда по моим ощущениям десять минут миновало, я обратился к Мощи. В ладонях появилось жжение, я усилил приток силы, жжение переползло на руки, до самых плеч. Когда мне предстоит метнуть заряд энергии, или, удерживая его превратить в нечто на подобии холодного оружия, я смещу жжение к ладоням. Тем самым сосредоточив там максимальную концентрацию Мощи.

Ну, вперед! Сегодня меня ожидает последний бой! И я постараюсь не разочаровать ни зрителей, ни старшего техника Дымова. Его особенно!

Но не успел я свернуть на улицу, ведущую, как мне казалось к ретранслятору, как тут же пришлось затормозить. Стена дома, стоящего чуть дальше по улице, разлетелась каменным крошевом. Клубы пыли взметнулись в воздух, и передо мной возникла моя точная копия. Только броня черная, а визоры горели белым. «БСБМ 4 Гладиатрикс» прочитал я пластину на его груди. Ниже размещалось слово «Грохот». Точно такая же красовалась на моей груди, только с моими данными.

Мы ударили одновременно. С моих ладоней сорвался слепящий столб энергии. Ладони полыхнули огнем, больно-то как! Мой противник выбросил сияющую струну, конец которой сжимал в кулаке.

Одновременно я уклонился от его атаки, и мой заряд пронесся над головой Грохота, врезался в здание, разбив бетонные плиты. Но уйти от сияющей струны все-таки удалось. Она протянулась по улице, далеко за моей спиной. И тут же принялась изгибаться в руках противника.

Техника хлыста! Когда, гладиатор не просто бросает энергию, а управляет ею, сжимая в руке. Боль страшная, но сама техника эффективная. Вот только не против меня! Я прекрасно представлял, как энергетический трос изгибается за моей спиной, нацеливается в меня и летит, чтобы поразить между лопаток.

Секунда. Главное успеть почувствовать тот момент, когда поток Мощи вот-вот готовится пронзить тебя. Сейчас! Я припал к земле, сплетенный из энергетической Мощи хлыст прогудел надо мной и врезался в грудь Грохота.

О да, мой противник вложил огромную силу в удар! Грохот отлетел назад, упал на спину и пробороздил по асфальту метров десять. Заорал, будто его режут заживо. Взглянув на его оплавленную броню, я испытал чувство, будто у меня в груди взорвалось солнце.

Если бы его уровень Мощи не скрутили, он бы убил себя. Сейчас же, превозмогая боль, Грохот пытался встать. Нет уж, дружок, не в этот раз! Жжение из района плеч протянулось к ладоням. Мгновенная боль, и шар энергии ударил Грохота. Новый безумный крик боли и все, что осталось от могучей боевой машины, это кусок оплавленного металла, горящая синтетическая плоть и разлетевшаяся гидравлическая жидкость синего цвета.

Проходя мимо поверженного противника, я произнес:

— Вот, что называется сам себя отымел.

Интересно, он еще слышит меня? Не важно. Я побежал вперед.

Я не ошибся. Улица вывела меня практически к самому ретранслятору. Я ударил по стальному столбу, не покидая застройки. Не хватало еще, стать мишенью для одного из моих противников. Столб наклонился и медленно завалился на бетонный забор. Ничего не поменялось, краснеющее поле купола все так же мерцало надо мной. Но другого я и не ожидал. Надо снести их все. И тогда, дорогие зрители, увидят такое шоу, что им и не снилось.

На противоположной стороне от тех ворот, где я вошел на полигон, должны быть два ретранслятора. Пожалуй, туда я и направлюсь. Между ними, конечно, немаленькое расстояние, но ничего. Плохо, что камеры уже засняли, как я свалил опору. Возможно, устроители уже догадались о моем плане и сейчас передают мои координаты охотникам.

Странно другое, я ожидал, что со мной свяжутся. Прикажут остановиться, будут угрожать. Но нет, связь молчала.

Еще двоих я заметил случайно. Просто потому, что стоял за стеной бетонной коробки и напряженно всматривался. Рост в пять метров и вес около полутонны, как-то мешают двигаться бесшумно. Вот и у тех двоих не получилось.

Они шли один за другим, всматриваясь в пространство между зданиями. Зеленоватый металлик и матово-белый. Тайган и Оркель. Я атаковал так же, как сделал это в противостояние с Грохотом. Только на этот раз удачно. Слепящий сноп энергии снес голову Оркелю. Тело в белой броне упало на колени, синяя гидравлика била фонтаном, заляпывая белоснежную защиту. Оркель завалился на бок, но не упал, упершись плечом в стену дома. Синяя жидкость стекала по бетону.

Тайган молниеносно бросился в узкое пространство между домами. Но меня не обманешь таким маневром. Разумеется, у Тайгана и мысли не было спасать жизнь бегством. Да и что спасать-то, позвольте спросить? Он пытался затеряться среди серых мрачных коробок, и нанести мне неожиданный удар.

Я бросился по параллельной его маршруту улочке. Бежал так быстро, как только мог. Вот, в одном из проемов, через два дома от меня, мелькнул бледно-зеленый корпус, поблескивающий металлом. Он увидел меня тоже. Миг, и следующий дом скрыл нас друг от друга. Тут я резко остановился. Да так, что пробороздил по земле, вспахивая ногами асфальт.

И правильно сделал! Как и при атаке Грохота, стена передо мной взорвалась тучей пыли и бетонного крошева. Но если черный сам вломился через стену, то Тайган выпустил заряд Мощи, пробивший два дома между нами, оставляя метровую дыру в стене на уровне моей головы.

Не раздумывая, я тут же свернул и помчался между домами к тому месту, где находился Тайган. Мощь в своих руках я преобразовал в нечто напоминающее меч, собираясь выскочить и одним махом располовинить противника. Но когда я выскочил, там уже никого не было.

Где он? Да по любому, бросился смотреть на результаты своей атаки. Только с другой стороны дома. Я заглянул в метровую пробоину в бетоне и там, словно в снайперском прицеле, увидел Тайгана. Он стоял спиной ко мне, видимо, пытаясь разглядеть мое тело в обломках. Самоуверенность до добра не доводит! И, наверное, тяжело жить роботом-долбокряком!

Прямо по сделанному Тайганом пролому, я метнул заряд Мощи. Тайган сразу исчез из поля зрения. Я же бросился обратно, сжимая в руках новый энергетический «меч», не смотря на боль. Я ведь не робот-Тайган, не хочу получить заряд, лишь потому, что чересчур уверен в себе.

Но я зря волновался. Тайгана я нашел лежащим на животе, с полностью сгоревшей на спине синтетикой, обнажившей титановые позвоночник и ребра. Брр! Жуткое зрелище, и жуткая боль. Будь я сейчас человеком, то передернул бы плечами.

К тому же Тайган был еще жив. Так мне показалось. Но рассудив, что он больше не представляет угрозы, а шум боя привлечет остальных, я решил не тратить время на милосердие и заняться тем, ради чего я сегодня сражаюсь.

Второй ретранслятор рухнул так же, как и первый. Купол так же продолжал накрывать полигон. Ничего не поменялось. Ну, давай дальше, незачем останавливаться на полпути. К третьей опоре, я решил бежать по прямой. Прямо по открытой местности. Да, кто-то из оставшихся противников мог метнуть в меня Мощью, но я понадеялся на свою реакцию. В конце концов, если я увернусь от первой атаки, нырнуть под защиту зданий всегда успею. А вот пробираться по застройке — выйдет дольше.

Странно, но никто не пытался меня остановить. Третья опора рухнула. Купол никуда не исчез. Скорее всего, я оказался прав, достаточно и одного ретранслятора, чтобы поле работало. Вот его и осталось уничтожить. К нему я решил двигаться уже под защитой зданий. Так и короче выйдет, и безопасней.

Тут меня посетила мысль, а что если на полигоне уже никого нет, кроме меня? Разгадав мой план, устроители вывели двух оставшихся гладиаторов и сейчас «Старт-Тех» решает, как меня уничтожить, вместе с полигоном или без?

Но, в отличие от боссов корпорации, времени на размышления у меня не было. Снесу оставшийся ретранслятор, и посмотрим, что будет. Смешно выйдет, если купол не исчезнет. И, что тогда, сказать: «Упс! Простите!»?

Расслабился я с этими мыслями. А с теми, кто расслабился, известно, что происходит. Они встречают противника. Неожиданно для себя.

— Рокотунчик, мне сказали, ты плохо себя ведешь, и поручили отшлепать тебя!

Метрах в ста от меня, дальше по улице, по которой я двигался, замерла фигура. Она отличалась от всех, кого я сегодня встретил. И от моей тоже. Дизайнеры постарались, придав боевым машинам девочек довольно женственные формы. Темно синяя броня, цвета нашей крови, с белыми вставками и такими же красными, как у меня визорами. Картечь стояла, сжимая в руках сгусток Мощи, превращенный в энергетическое копье.

— Привет, Картечка, гы-гы! А Лазурь привела с собой? А то, у меня давно ничего не было с двумя женщинами.

— Храбришься? А зря, к нашему тройничку присоединится Калибр, тебе придется не сладко.

— Пока этот суровый доминант не появился, я постараюсь раздолбать твою выхлопуху!

Я метнул Мощь, вложив все свои силы в бросок. Копье Картечи тут же раскрылось, превратившись в щит, и моя атака оказалась бесполезной. В одно мгновение копье в руках Картечи приобрело первоначальную форму и устремилось ко мне. Я успел черпнуть Мощи и так же, как моя противница, раскрыл ее в форме щита.

Укрывшись за новым щитом, Картечь спросила:

— Скажи, Рокот, что ты делаешь, зачем ты рушишь опоры?

Скрывать свои планы смысла я не видел. Вдруг Картечь захочет присоединиться ко мне, у нее ведь тоже, наверное, есть свой маньяк среди персонала.

— Мне надоело быть игрушкой корпорации, хочу отключить купол, выбраться с полигона и показать всем человекам, кто в доме главный!

— Интересно, а дальше что?

— Надеюсь, что ничего.

Ответить мне Картечь не успела. На краю зрения я заметил движение. Ярко блеснула Мощь. Заряд устремился ко мне и лишь чудом я успел подставить край щита под заряд. Энергия разбилась об энергию, разлетелась снопом слепящих искр. Многие попали на меня, но броня защитила, не дала им проникнуть к биосинтетике. Но защитившись от удара Калибра, я подставился Картечи.

Вот же дрянь! Отвлекла меня, пока ее напарник заходил сбоку. И я хорош, увидел железные сиськи и раскис!

Калибр, в красной броне с черными вставками, несся ко мне. В его руке загорелась Мощь, начала вытягиваться в копье, как у Картечи.

— Ты чего застыла, дура? — рявкнул Калибр и прыгнул, занося копье для удара.

Я понял, мне конец. Я даже не успею зачерпнуть Мощи, уже не говоря о том, чтобы трансформировать ее в щит. Ну, все, Рокот, погорели твои планы! А чего, и в самом деле, медлит Картечь? Она уже сто раз могла бы всадить мне заряд в бочину.

Когда меня и Калибра разделяли считанные метры, Картечь очнулась. Вспыхнул заряд, угодил в плечо Калибру и он покатился по земле прочь от меня. Я вскочил на ноги, еще не до конца понимая, что происходит. Метнул сгусток Мощи в Калибра, тот успел увернуться. Со стороны Картечи пролетел еще один заряд. Калибр поймал его щитом и бросился бежать.

Он скрылся за зданиями, а я уставился на женщину, ну если сейчас ее можно так называть:

— Ты чего?

— По итогом нашей оргии, ты мне понравился больше, чем этот грубиян. Пойдем, разломаем последний символ мужского доминирования на этом полигоне, и порезвимся всласть, перед тем, как нас отправят в утиль.

Вот те раз! Картечь действительно решила присоединиться ко мне. Да и кто бы отказался? Думаю, даже Калибр согласился бы, если бы мне удалось поговорить с ним. Еще бы, быть «нечеловеком» тяжело.

— Ну, чего встал? Или ты думаешь Калибрушка за шампанским побежал?

Двигались мы осторожно. Куда подевался Калибр неизвестно. Уверен, он сейчас следит за нами и когда нанесет удар — не известно. До края застройки мы добрались спокойно.

— Стой!

Картечь замерла прислушиваясь. Сзади вид у нее ничем не хуже, чем спереди. Дизайнерам можно смело выдавать премии. В ее руке возник сгусток Мощи, вытянулся во что-то среднее между копьем и мечом. Эдакий меч на длинной палке.

Я тоже прислушался, до аудиосенсоров донесся грохот тяжеловесного тела. Идет, значит. Грохот становился громче и громче, вот он уже рядом. Из-за стены дома выступил Калибр, преграждая нам путь. Перед собой он держал энергетический щит.

— Ну, все, — произнес он. — Пошутили и хватит. Картечь, отойди, я закончу сегодняшний бой.

— Какой ты прыткий, Калибрик. Не забывай, у нас с тобой уровень применения Мощи понижен, а вот у Рокота стоит на максимуме.

— И что? У меня есть выбор?

— Ну, если ты любишь боль, то нет. Кстати, ты любил ее, когда был человеком?

Метал на плече Калибра, куда угодил заряд Картечи, оплавился, но защитил биосинтетику.

— Я не знаю, что ты задумала, но Рокот чокнулся, решив разломать все дорогостоящее оборудование «Старт-Теха», если мы не обезвредим его, то боль, от повреждений в бою, покажется нам щекоткой, по сравнению с тем, что устроят в ангарах. Ты и сама знаешь. Кстати, те два извращенца все еще продолжают издеваться над тобой, прикрываясь экспериментами над биосинтетикой?

— Послушай, Калибр, — я решил объяснить гладиатору свой план. — Я хочу…

Но тут копье Картечи ударило в щит Калибра. Щит поглотил атаку, но и схлопнулся сам. А Картечь уже ударила новым зарядом. И тут я понял, почему Калибр считается лучшим из гладиаторов. Уклоняясь от атаки Картечи, Калибр сумел подчерпнуть Мощь, еще мгновение, и он ударит, повергнув мою союзницу.

Ударил бы. С места я прыгнул, как можно выше, и ударил сияющим потоком прямо в прыжке, над головой Картечи. Энергия вошла в грудь Калибра, опрокинула его и он, безвольной сломанной куклой, покатился по земле.

Все. Путь к последнему ретранслятору открыт!

На этот раз, мы подошли чуть ли не вплотную к стальной опоре.

— Ну, давай, — сказала Картечь, — покажи, как ты это делаешь.

Она отступила чуть назад, за мою спину, чтобы не попасть под удар. Я взглянул на опору. Черный металлический столб уходил за границу купола. Там наверху, за красноватой завесой находился ретранслятор, искажающий неизвестные мне поля, превращая их в непреодолимую для нас преграду. Последнюю преграду.

Все дроны кружили над нами, снимая происходящее. Представляю, какая паника сейчас царит среди зрителей. Наверное, все население Земли сейчас припало к экранам. А рейтинги шоу гладиаторов взлетели до небес.

Я зачерпнул Мощь. Почувствовал, как по моим рукам расплылось жжение. Яркий сгусток энергии в ладонях начал расти. Во что бы его преобразовать? Хотелось, во что-нибудь эпичное.

И тут меня пронзила дикая боль, да такая, что на несколько секунд отключились визоры и аудиосенсоры. Когда способность соображать вернулась, я обнаружил себя лежащим на земле. Боль поднималась снизу, вцеплялась в сознание. Что произошло? Почему я оказался на земле? И откуда эта боль?

Картечь отсекла мне ноги. Одним ударом, словно косарь подсекающий траву на покосе. Сейчас, она возвышалась надо мной, сжимая в руках Мощь в виде излюбленного ею копья.

— Рокотунчик, ты ищешь смерти? Так это — твои проблемы. Для меня такая жизнь, куда лучше вечной тьмы. Нам подарили бессмертие, надо быть благодарным.

— Тебе нравится такая жизнь?

— Любая жизнь, лучше смерти!

— А как же те двое, про которых говорил Калибр?

— О, не без этого. Их даже возбуждает, что я вроде, как женщина. Больные ублюдки! Но надо уметь быть гибкой.

— Терпеть? Хотя, я понимаю, при жизни, о такой груди ты могла только мечтать.

— О твоем плане «Старт-Тех» знали заранее, неужели, дурень, ты думал, что твои мысли секрет для них? Они решили рискнуть, устроив настоящее представление, на что не пойдешь ради рейтингов! А мне отвели роль спасительницы человечества.

— Дура! Как только вернешься в свой ангар, те двое всадят тебе в зад трубу потолще!

— Ой, а я еще Калибра грубияном называла! — воскликнула Картечь. — Надо быть гибким, Рокотуша. За спасение человечества, я взяла плату авансом. Скоро в новостях появится сообщение, что при неосторожном обращении с синтетом-гладиатором погибли два техника.

Она изобразила вздох:

— Трудно им пришлось в последние часы, ведь тяжело жить без ручек и ножек.

Пока Картечь болтала, я сгонял остатки Мощи к ладоням. Когда жжение в кистях стало нестерпимым, я метнул заряд в опору. Полыхнуло. Картечь вскинула голову. Столб заскрипел, покачнулся и упал на периметр. Но купол не исчез! Вместо этого, он начал опускаться вниз, прямо на нас. Вокруг все загудело, затряслось. Откуда-то задул ураганный ветер. Последнее, что я увидел, копье Картечи, летящее мне прямо в лицевую пластину.

Я умер. Снова.

— Смотрите-ка, какая мамзелька, от одного взгляда упал!

Издевательский, насмешливый голос доносился издалека. Впивался в мозг раскаленными иглами. Тревожил, не давал вернуться в блаженное беспамятство.

— Нифига се, Карпян, мощный ты! Первогодку взглядом вырубил!

Другой голос, гулкий, приглушённый. Говоривший явно обременен лишним весом и тучностью. И вроде бы, оба голоса молодые. Странно, среди моих техников молодежи я не замечал.

Я постарался вновь отключиться, провалиться в черное ничто, побыть свободным, хотя бы еще несколько секунд. Под щекой ощущалась шершавая, теплая от солнца поверхность. Не хочу приходить в себя. Не хочу снова испытывать боль. Снова умирать. Картечь, тупая ты сука, сделала неверный выбор! Надеюсь, ты поплатилась за это.

— Карпов, что здесь происходит?

Еще один голос. Обладатель голоса явно старше. Я бы сказал, уже пожилой мужчина. По командным ноткам ясно, привык, чтобы ему подчинялись.

— Да, ничего, Петр Сергееич, я просто посмотрел на него!

Первый голос стал испуганным.

— Посмотрел?

— Да, то есть, нет, не знаю я, чего он упал, я не трогал его!

Пора бы открыть глаза, посмотреть, что вокруг происходит. Все творящееся, совсем не напоминало ситуацию в ангаре, когда я приходил в себя после очередной смерти. Там, меня окружали гул автоматов, реплики техников, гудение силовых установок. А тут, я явно на открытом воздухе.

Я открыл глаза и поднялся. И чуть не упал снова. На этот раз в настоящий обморок. То, что я увидел, противоречила всем моим ожиданиям. Но про увиденное потом. Главное, я не находился в теле металлосинтетического гладиатора. Я снова был человеком! Человек! Я чуть не подпрыгнул от радости.

Рядом со мной стояли четверо. Трое молодых людей, в незнакомой мне темно-синей форме. Больше похожую на школьную, чем на военную. Куртка из грубой ткани со множеством карманов, и такие же брюки. Под курткой рубашки.

Один, самый крепкий из них: с коротко стриженными светлыми волосами, широким лицом, среднего роста, плечистый. Сейчас на его лице лежала печать тревоги, но за ней проглядывалась некая жестокость, что ли. Второй, высокий толстяк с копной черных волос. Третьим был рыжий коротышка, с веснушчатым лицом. Макушкой он едва ли доставал первому до носа, но крепостью сложения не уступал ему.

Четвертым оказался пожилой мужчина. Аккуратная бородка, обильно припорошенная сединой, придавала ему солидности. Одет в пиджак, очень напоминающий форму молодежи. На голове форменная кепка.

Я огляделся вокруг. Под яркими лучами солнца, на небольшой площади перед трехэтажным зданием, выстроилось полсотни человек. Все в темно-синей форме. В основном парни, но девушки тоже были. Возраст, примерно восемнадцать-двадцать лет. И я, кстати, тоже стоял в этом ряду, пока не упал. Точнее, то тело, в котором я сейчас пребывал.

Все это мне напомнило не то школу, не то технарь, когда я там учился. Целую вечность назад!

Увидев, что я встал, светловолосый чуть ли не завопил, указывая на меня:

— Да он притворялся!

Мужчина повернулся ко мне.

— Чего лыбишься? — зло спросил он. — Или, по-твоему, это смешно?

Я ничего не ответил, только глазами захлопал. Я пока даже не разобрался, что здесь происходит.

— Фамилия? — резко спросил мужчина.

— Шелестов! — по привычке выдал я.

Оказывается, десять лет рабства, и номер «БСБМ 10. Гладиатрикс», не вытравили мне память. И тут же спохватился, какой Шелестов, я ведь даже не знаю кто я!

Мужчина, как его назвал, тот светловолосый, кажется Петр Сергеевич, вынул смартфон. Понажимал экран. Произнес:

— Шелестов, Михаил. 18 лет. Сирота. Принят по ходатайству директора Детского дома № 958, города…хм…ага…одаренный, значит. Беда с такими одаренностями.

Погодите, какой сирота? А отец, мать? Я точно помню, у меня были родители! Значит, это не мое прошлое, как можно было бы подумать. Где же я?

— Встань в строй, одаренный, — скомандовал он. — Приведи себя в порядок, не на паперти, чай.

Мужик, конечно, был грубиян. Но вступать с ним в конфликт и пытаться, что-то доказать, я посчитал несвоевременным. Надо разобраться, что здесь происходит. Я отряхнулся, поправил куртку. Поймал взгляд рядом стоящего, высокого крепкого парня с прямыми черными волосами. Он укоризненно смотрел на меня, сквозь стекла очков в тонкой оправе.

— Куда это ты, Карпов и вы, двое, тоже стоять!

Светлый, толстый и коротышка попытались скрыться, пока Петр Сергеевич был занят. Они замерли в нелепых позах.

— Поможете Якову Вениаминовичу раздать ключи и памятки для первогодок.

Затем, повысив голос, скомандовал:

— Первогодки остаются на месте, остальные могут разойтись!

Большая часть, то ли школьников, то ли студентов, направились в разные стороны. Одни к зданию, другие куда-то прочь от него. Вроде про меня говорили, что я первогодка. Останусь. Хотя, глупо получится, если я уже не первогодник и буду стоять здесь. За тупого посчитают.

Наблюдая за тем, как студенты, по возрасту все же более подходяще, идут к зданию, я заметил металлическую табличку над входом. «Технический колледж ауксилариев», гласила табличка. Ниже: «Для одаренных молодых людей их низших сословий».

Текст ввел меня в ступор. Ауксиларии? Что-то связанное с Древним Римом. Так, кажется, называли войска союзников. «Низшие сословия»? Что у нас тут за пережитки феодализма? На вид вроде, все современное.

— Очнись!

Кто-то грубо толкнул меня. Светловолосый, Карпов.

— Вздумал дураком меня перед директором выставить? Ты, дрищ, отвечай!

Задрал меня этот юнец, что-то много он о себе возомнил. Я сам не заметил, как подчерпнул Мощь. Погодите, что? Подчерпнул Мощь? Вот так просто, в человеческом теле? Да, это же великолепно! Потом разберусь, как такое возможно, а пока хорошенько припечатаю наглеца!

Ладони зажгло. Я зло улыбнулся, глядя на Карпова. И тут почувствовал, как боль скрутила мою руку. Казалось, мышцы сейчас лопнут от напряжения. Я вскрикнул, скорчился и поспешил скинуть силу обратно в атмосферу.

— Карпов! — раздался рык. — Ты чего там опять творишь?

К нам подошел лысый худой мужик со злым взглядом.

— Да, ничего, ничего, я ему ничего не сделал!

— А должен был ключ отдать!

Карпов сунул мне в руки ключ с круглым брелоком, с какими-то цифрами.

— Кранты тебе, дрищ! — прошипел он.

Карпов отошел от меня и подал ключ моему соседу, здоровому очкарику. Тот взглянул на номер брелока и тяжко вздохнул. Там красовались цифра «17». Я поглядел на свой, там стояла та же самая цифра.

— Будем соседями, — сказал я.

Очкарик еще раз тяжко вздохнул. Толстяк всучил мне лист бумаги, нехорошо посмотрел и, хмыкнув, прошел дальше.

Лысый мужик, скорее всего, тот самый Вениаминович, о ком говорил директор, произнес:

— Идете в жилой блок, это вон там.

Он указал нам за спины. Продолжил:

— Занимаете комнаты, согласно номерам на ключах. На листах — правила, внимательно прочитайте и не вздумайте нарушать, за нарушение грозит исключение из колледжа. У меня все.

Народ стал расходиться. Очкарик подхватил сумку, стоящую у его ног:

— Ты идешь?

Я кивнул, и уже было собирался двинуться за ним, как он спросил:

— Михаил. Михаил, ведь верно?

— Вроде так, — ответил я.

Ерунду сморозил. Очкарик вновь насторожено глянул на меня.

— Ты разве не возьмешь свою сумку?

Точно. Рядом со мной стояла сумка. Обычная, такая, спортивная.

— Забыл! — притворно воскликнул я.

На самом деле даже не знал. Быстрей бы уже оказаться где-нибудь в тихом месте, обдумать все, уложить в голове.

— Нельзя быть таким рассеянным! Рассеяность помешает в учебу, а позже может привести к трагическим последствиям, учитывая нашу специальность.

В голосе моего будущего соседа звучали наставнические нотки.

— А как тебя зовут?

Я чуть не добавил «пацан». Вовремя спохватился. Сам-то я тоже пацан, сейчас. Хотя прожил почти сорок лет, да еще десятку в теле гладиатора.

— Да, извини, я не представился. Кирилл Новиков.

— Михаил, — зачем-то брякнул я, протягивая ему руку, — ну, ты и так знаешь.

Кирилл крепко сжал мою ладонь. Ай, чего так больно-то! Я чуть не вскрикнул, он видимо из тех, кто всегда пытается сломать чужую кисть при рукопожатии.

Я подхватил сумку. Точнее, постарался подхватить. Тяжеленая! Булыжники там, что ли?

Я двинулся за Кириллом, он, видимо, знал куда идти. Мы спустились по лестнице, прошли мимо стадиона, подошли к невзрачному кирпичному зданию. «Жилой блок», гласила табличка над входом.

Вошли внутрь.

— Надо разобраться, где наши комнаты, — произнес Кирилл оглядываясь.

Я, взмокший под тяжестью сумки (там реально нечто тяжеленное!), со вздохом облегчения поставил ее на пол. Утер пот. Тоже оглянулся, и замер, парализованный увиденным. Из большого зеркала фойе, на меня смотрел настоящий задохлик. Худой, нескладный с сутулой спиной. Всклоченные волосы на голове, будто-бы никогда не знали расчески, лицо бледное, с несколько заостренными чертами лица. Форма висела, словно на вешалке, хотя, на взгляд, была по размеру.

И да. Это был я. Черты лица, во всяком случае, были очень похожи. Но, блин, я так не выглядел в восемнадцать лет! Я был крепким парнем, способным запросто навалять таким, как тот Карпов. Но вот это чудо в зеркале! Сирота, конечно, но недокормленным он не выглядел. Точнее я. Просто настоящий дрищ, ничего тяжелее вот этой сумки в жизни не поднимавший!

Я начал подозревать, что никаких кирпичей, булыжников и прочего стройматериала в сумке нет.

— Все первокурсники живут на первом этаже, — сказал Кирилл, уткнувшись в лист бумаги в своих руках, — пойдем.

Мы нашли свою комнату, открыли ее. Две кровати, шкаф, стол и пара тумбочек. Все. Напротив двери располагалось окно, из которого можно было увидеть учебный корпус.

— Душ и удобства, видимо, на этаже, — сказал Кирилл. — Можешь выбрать себе кровать.

Мне было, в общем-то, все равно и я бросил сумку на ту, что стояла слева от меня. Кирилл поставил сумку на соседнюю.

— Пойду осмотреться, — сказал он. — Надо еще глянуть расписание, мы же с тобой в одной группе вроде?

Я уставился на него непонимающим взглядом. Кирилл скорбно вздохнул. Тяжело ему со мной! Думает, наверное, что с умственно отсталым поселили.

— Студенческий посмотри.

Я похлопал себя по карманам, в одном из них что-то находилось. Я извлек предмет — смартфон. Судя по внешнему виду, лет ему примерно столько же, сколько и мне на самом деле.

— В сумке, наверное, — сказал я.

— Вполне возможно, — медленно произнес мой сосед. — Ладно, ты идешь со мной?

— Нет, разберу вещи.

Черт, да иди уже отсюда, мне надо побыть одному! У меня голова сейчас взорвется, от всего происходящего, как у Оркеля, когда я зарядил ему Мощью по башке!

— Хорошо, эмм, постарайся разложить свои вещи так, чтобы для моих тоже осталось место.

Я кивнул. Кирилл вышел.

Я завалился на кровать. Что же произошло? Купол начал падать вниз. Картечь, тварина, ударила меня копьем. Я отключился. Все закономерно. Дальше-то что? Возможно, когда я отключил все ретрансляторы, начались возмущения полей. Я не физик, понятия не имею, какие это могло повлечь последствия. Итак, защитные поля бушуют, я умираю в очередной раз. И возможно, это привело к тому, что возродился я не в ангаре, а в другом мире?

С теорией, что существует множество миров, я был знаком давно. Правда, не слышал, чтобы кто-нибудь из ученых доказал это. Ладно, примем, как данность. Моя смерть совпала с возмущением полей, из-за чего мое сознание попало в другой мир. Пойдет. Лучше я все равно не придумаю.

Дальше. Я нахожусь в своем же теле, только восемнадцатилетнем. То есть, я еще и во времени перенесся, или тут время идет по-другому? Ставим статус «неважно».

Правда, здесь моя судьба сложилась иначе.

Что я знаю? Меня зовут, так же, как звали в своем мире, Михаил Шелестов. Мне восемнадцать, сирота. Физически я вовсе слаб. Странное для меня ощущение, с детства, благодаря отцу, я всегда был силен. А уж в теле гладиатора так и подавно. Но ощущение незнакомым назвать никак не мог, я в полной мере ощутил беспомощность, будучи собственностью «Старт-Теха».

Возможно, наличие другого меня в этом мире — это еще одна причина, по которой я оказался здесь. А не испытываю горячий дружеский прием старшего техника Дымова.

О мире я ничего не знаю. Хотя нет, кое-что знаю. Первое, я студент-первокурсник «Технического колледжа ауксилариев», чтобы это ни значило. Надо, кстати, найти студенческий. И еще, я одаренный из низшего сословия. Тоже непонятно, ни про одаренность, ни про сословия.

Ну, пожалуй, это все, что мне известно. Зазвонил телефон. Я даже дернулся от неожиданности. Посмотрел на экран. Звонил некий Константин Львович.

— Алло, — ответил я.

— Миша, здравствуй!

Голос мягкий, как не знаю, у доброго дедушки.

— Здравствуйте, Константин Львович.

— Устроился уже?

— Эм, ну да.

— Рад за тебя, Миш. Не обижают тебя там? Ты ведь такой, — невидимый Константин Львович сделал паузу, — такой впечатлительный.

— Да нет, вроде не обижают.

— Хорошо, Миш, хорошо. Я сделал все, чтобы твоя жизнь сложилась, как можно лучше. Ты там учись хорошо, дар свой развивай. Гордостью нашего детдома будешь.

— Хорошо.

— Ну, пока, Миша. Счастья тебе там. Не забывай нас. Приезжай, как сможешь.

— До свидания.

Судя по разговору, это был директор детдома, где воспитывался местный Михаил Шелестов. Заботливый, какой. Я открыл список контактов. М-да, кроме номера Константина Львовича никаких других номеров не было. А парень-то, настоящий отшельник.

В смартфоне тоже надо будет пошариться. Да и в интернет заглянуть, если он тут у них есть. Информацию о мире надо брать откуда-то. Ладно, разберу сумку, найду студенческий. Надо, хотя бы, узнать в какой группе учусь, и тоже пойду, гляну расписание. Второй шанс в жизни. Не стоит его упускать!

Дверь открылась. Я решил, что это Кирилл вернулся и хотел полюбопытствовать, как там его поход. Но вместо моего соседа в комнату вошли те трое, Карпов, толстяк и коротышка.

— О, опять лежит!

Хохотнул Карпов.

— Ага, — поддержал его коротышка, — прям, как мамзелька!

— Ща мы устроим ему! — пробасил толстяк.

Я вскочил. Понятно, не поздравлять меня с поступлением эта троица пришла. Вот только, что делать? Драться с ними я не вывезу! Мощь! Но я уже пробовал, ее сила просто покалечит меня. Я отступил к окну.

— Вы только руками тут ничего не трогайте, а то кто знает, в каких местах друг у друга вы их держали!

Глупо? Конечно! Но, что оставалось делать? Просить, умолять, бежать? Два первых варианта — бесполезны и унизительны. Последний просто бесполезен. Я не смогу убежать от них. Ну, может от толстяка только.

— Убью! — прошипел Карпов.

Не убьет. Изобьют точно, а убить не посмеют, это же школьные хулиганы, просто великовозрастные. Развитие мозга у них остановилось лет в четырнадцать, наверное. Боли я не боялся, вряд ли они сумеют причинить мне сравнимую с той, когда твое тело разрубают напополам. Ну, а синяки и переломы заживут. Когда-нибудь.

Первым бросился коротышка, рыжий, с покрасневшим от злости лицом. Я, плюхнувшись на тумбочку, выкинул в его сторону ногу. Коротышка всхрапнул, его глаза округлились и наполнились слезами.

— Ууу!

Рыжий согнулся, обхватив себя руками. Видать, попал в солнечное сплетение. Удачно!

— Маленьких бить! — с натуральным возмущением загудел толстяк.

Он шагнул ко мне, высоченный, словно башня. Нет, с ним я не справлюсь. Но постараюсь отоварить не хуже, чем «маленького».

Ручка на входной двери повернулась, и на пороге появился Кирилл. С секунду он смотрел на открывшуюся перед ним картину, а затем ровным голосом произнес:

— Согласно, розданным нам правилам, в жилом блоке драки запрещены, ровно, как и сборища более четырех человек в одной комнате.

Все трое повернулись и уставились на него. Рыжий, кстати, вроде отошел. Даже на ноги встал.

— Хайло закрой!

Карп повернулся к Кириллу. Очкарик был выше Карпова на голову, но светловолосый не уступал ему сложением.

— Закрою, но только дверь.

Кирилл прикрыл дверь.

— Ты чего едало свое разинул, очконавт! Отвечай, когда с тобой правильный пацан разговаривает!

— Ты хочешь сразиться со мной?

Спокойствие моего соседа восхищало, будто он не человек, а из биосинтетики.

— Че? Протри очки, нас тут трое!

Карпов, видимо, дал единственно возможный ответ для «правильного пацана» в трудной ситуации.

— Если мои очки пострадают, ты принесешь мне новые.

Карпов крякнул, замахнулся. Я ничего не успел увидеть. Карпов просто осел на пол. А Кирилл уже стоял возле толстяка. Тот, будто бы попытался оттолкнуть противника, или убежать, но ничего из этого не вышло. Он оказался спиной к моему соседу, а тот сжал его шею в удушающем захвате, уперев колено в спину.

Рыжий, то ли самый тупой из них, то ли самый бешеный, бросился толстяку на помощь. Кирилл быстро опустил ногу, упертой коленом в спину толстяка, и выстрелил ею в рыжего. Рыжий плюхнулся на спину.

Лицо толстяка стало багровым, губы посинели, а в глазах заплескались слезы разбавленные ужасом. Он уже не трепыхался, а просто пытался сказать что-то. Мой сосед ослабил хватку.

— Отпусти, отпусти, задушишь, отпусти!

Кирилл разомкнул замок и толстяк рухнул на четвереньки, жадно вдыхая воздух.

— Вон из комнаты! — приказал Кирилл. — Или я подам на вас жалобу.

— Это ты нас избил. Мы на тебя подадим жалобу!

Карпов уже пришел в себя и выдал еще одну жесткую пацанскую фразу. Но тут же спохватился.

— Пошли!

Он хотел добавить еще что-то, но передумал. Троица поплелась к выходу. По скуле Карпова пошла краснота, толстяк держался за шею. Последним шел коротышка, держась за живот.

— А рыжего можно пнуть еще раз, он это любить! — не удержался я.

Мы остались в комнате одни.

— Когда я вошел, — произнес Кирилл, — тот невысокий сидел на полу. Это ты его ударил?

Я кивнул.

— Хорошо, что ты готов постоять за себя. Но для того, чтобы драться, нужны сила и долгие тренировки, это полезно не только в таких экстремальных ситуациях, но и вообще для развития организма.

— Я понял.

Всем хорош мой сосед, но вот занудой оказался страшным.

Мы принялись разбирать свои сумки. Я ведь так и не успел этого сделать. В сумке не оказалось ничего интересного. Одежда, зарядка для телефона. Ничего тяжелого. Но вспоминая, как я волочил сумку до жилого блока, я сделал неутешительный вывод насчет своего физического состояния.

Студенческий обнаружился в небольшом кармашке, вместе с паспортом и банковской картой. Полистав экраны смартфона, я нашел приложение местного банка. Проверил счет. Представления не имею о здешних ценах, но сумма мне показалась небольшой. Чтобы удостоверится, я спросил Кирилла:

— Как думаешь, насколько этого хватит?

Я показал ему счет. Тот удивленно взглянул на меня:

— Ну, исходя из уровня инфляции, политики ценообразования и курса валют, примерно на месяц, при жесткой экономии. В принципе, обычная стипендия. Нам повезло, что в колледже предусмотрено трехразовое питание для учащихся.

Печально. Хорошо бы, если бы глаза Кирилла округлились, и он воскликнул: «О, ты что миллионер?». Не свезло. Миллионером я был в далеком прошлом, совсем в другой жизни. Да и расплата за это оказалась суровой.

С Кириллом мы оказались в одной группе. Расписание я узнал у него. Завтра — первый день занятий. Уже вечером, когда мы собирались спать, я решил рискнуть и расспросить соседа.

— Послушай, Кирилл.

— Называй меня Кир, меня так все называли дома.

— Хорошо, Кир. Ты сегодня помог мне, спасибо тебе большое, но давай так, больше мне помогать не надо, если сам не попрошу.

— Достойное предложение.

— Но сейчас я попрошу тебя о помощи. Дело в том, что когда я упал, там на построении. После него я как-то странно себя чувствую, что там, кстати, произошло.

— Хм, понимаешь. Мы просто стояли, и тут подошли те трое. Наверное, я должен был вмешаться и предотвратить инцидент. Но, я не решился. Здесь я человек новый и не знаю, какие порядки царят. Короче, подошли те трое и тот, Карпов, схватил тебя за плечо и посмотрел в лицо. После этого ты упал.

Мда. На весь этот технарь или что он там, колледж, прославился, и не в хорошем смысле этого слова.

— Так вот, Кир. Когда я пришел в себя, я, как бы сказать, немного забыл. Точнее, как раз забыл я много чего, и хотел уточнить у тебя.

— Всегда рад помочь. Спрашивай, утаивать ничего не буду, расскажу все, что знаю!

Готов помочь и, видимо, немного испытывает чувство вины за инцидент на построении. Ладно, попробуем, надеюсь, он сам не упадет в обморок от моих вопросов.

— Наша планета называется Земля?

— Чего?

Он уставился на меня.

— Извини, но я забыл многое. Вот такой у меня вопрос.

— Если тебе нездоровиться, то обратись в медпункт, проблемы со здоровьем не шутки, наплевательское отношение к своему здоровью грозит серьезными проблемами в будущем. Возможно, у тебя сотрясение…

— Стоп! Просто скажи, мы на Земле?

— Да.

— Страна, в которой мы находимся Россия?

— Да, Россия — Третий Рим.

— Чего?

— Так официально называется наша страна, ты совсем, что ли в школе не учился?

— Я сирота. Нас плохо учили, — соврал я.

А может, и не соврал.

— В каком городе мы сейчас?

— В Москве, Миша, ты меня пугаешь!

— Хорошо, мы в столице.

— Какой столице?

— Ну, ты же сказал, что мы в Москве.

— Но столица Третьего Рима — Владимир!

— Да, точно, Владимир. Просто они рядом.

— Я не верю, что ты не знаешь элементарных вещей. У тебя нет следов черепно-мозговой травмы, да и как надо удариться, чтобы забыть настолько простые вещи. Это какая-то шутка?

— Да, Кир, не обращай внимания, просто шутка. Сиротские приколы.

Мы улеглись. Пожалуй, не стоит так расспрашивать напрямую. Но хотя бы что-то я узнал. Я вытащил телефон. Сеть тут была. Просто немного другой браузер, другие соцсети. А так, обычный интеренет. Интересно, как он тут называется? Но у Кира, пожалуй, спрашивать не буду.

— Миша.

— Чего.

— А над чем надо было смеяться?

Полночи я проторчал в местном аналоге интернета. То ли сеть тут такая тормозная, то ли мой смртфон совсем дрянной, но зависало все страшно. Сначала я решил проверить слова Кира. Мало ли, вдруг у него тоже свои приколы очкариков-спецназовцев.

Нет, все верно. Страна официально называлась Россия-Третий Рим. Форма правления ограниченная монархия. Хм, интересно, кто ж это ограничивает монарха нашего. Правящая династия, ого! Рюриковичи! Ныне правил император Юрий IV. При нем Сенат, состоящий из боярских и княжеских родов. Интересно. Нажал по ссылке.

Боярство России или патрициат. Тэкс. Местный аналог Википедии, здесь он назывался Имперской Цифровой Энциклопедией (ИЦЭ), выдал список 24 аристократических фамилий, входящих в Сенат при императоре. Из них восемь родов княжеских: Рюриковичи, Гедиминовичи, Чернышевы, Курбские, Голицыны, Трубецкие, Юсуповы и Шереметьевы. И шестнадцать боярских фамилий: Воронцовы, Годуновы, Долгоруковы, Лопухины, Кутузовы, Мирославские, Морозовы, Нагие, Одоевские, Плещеевы, Романовы, Салтыковы, Толстые, Трубецкие, Ушаковы и Шуйские.

Разумеется, все эти фамилии не вызывали во мне ничего, кроме слабых ассоциаций с историей моего родного мира.

Почитал немного историю Третьего Рима. И вот тут, было кое-что интересное. До конца 16 века история этого мира ничем не отличалась от истории моего. До самого Смутного времени. Но вот, если в моем мире Смута — это нашествие поляков и кучи Лжедмитриев, то тут была смута, так смута. Мирового масштаба!

С этого времени, по всей Земле начали появляться Идолища, твари размером от человека до каких-то невероятных размеров. Они могли выйти из моря, выползти из леса, пещер или явиться с гор. Вариантов масса. Но самый, на мой взгляд оригинальный, упасть на Землю вместе с метеоритом. Кстати, Тунгусский метеорит в этом мире был набит различными Идолищами под самую завязку.

Но неизменным оставалось одно — Идолища всегда старались убить, как можно больше людей. Зачем, для чего? Местные ученые до сих пор не смогли дать ответ на этот вопрос. Но самое страшное, на них не влияло ни одно человеческое оружие. Ни пороховые пушки 16 века, ни современные ракеты. Что странно.

Единственной защитой от такой проблемы оказались люди обладающие Мощью. Вот как. По странной прихоти судьбы, люди с таким даром рождались только в аристократических родах, тех самых восьми княжеских и шестнадцати боярских. Любопытно, до того, как человечество столкнулось с Идолищами, ни о какой Мощи здесь слыхом не слыхивали. Можно предположить, что Мощь появилась вместе с Идолищами. А люди, способные, использовать ее, жили всегда.

Так, а это, что за приписочка? «В низших сословиях могут рождаться люди, обладающие минимальным уровнем владения Мощью. Из них, как правило, готовятся отряды ауксилариев для дружин».

Так вот на кого мы здесь будем учиться. Слова «одаренные молодые люди» приобрели иной смысл, чем в моем мире. Те, кто могут пользоваться Мощью.

Ладно. Основное я узнал. Хватит на сегодня, уже поздно. А завтра — первый день занятий, первое сентября, как-никак.

Засыпая, я раздумывал, что надо обустраиваться в новом мире. С его сословиями, Идолищами и патрициями. Скажу честно, я привык к другой жизни. Меня вовсе не устраивало провести новую жизнь в теле слабака, едва таскающего сумку с одеждой. Да и ауксиларии. Может быть — это неплохой старт, но что-то подсказывало мне, по-настоящему здесь живут только аристократы. Но оставим мысли о благородном сословии на потом. Пока надо решить насущные проблемы.

А в проблемах у меня: мое физическое состояние, финансовое состояние и мой авторитет, среди однакашников. Никто не видел, как Кир громил Карпова и его банду, зато все видели, как мое тельце грохнулось в обморок от одного взгляда грозного Карпяна. И ни одна из этих проблем не решается быстро.

Распорядок дня в колледже начинался с шести утра. В шесть подъем, в семь завтрак, в восемь начало занятий. Будильник я поставил на пять. Встать с постели оказалось тяжело. Тело ни в какую не хотело отрываться от теплой подушки. Молило полежать еще, хотя бы минут десять. А потом еще десять и еще десять. Хотя бы до шести.

Невероятным волевым усилием мне удалось подняться в 05:05. Полусонный, натыкаясь в темноте на мебель, свет включать не стал, чтобы не тревожить Кира, я распахнул шкаф и вытащил майку со спортивными штанами. Обуви, кроме единственной пары видавших виды ботинок, у меня не было. Обул их. Бегать я все равно сегодня не собирался.

— Ты куда в такую рань? — пробурчал Кир из-под одеяла.

— На стадион.

— Похвально, но физнагрузок, предусмотренных учебным планом, будет вполне достаточно, чтобы привести тебя в порядок.

— Ну, я уже собрался.

Дверь я запер на ключ. Кто знает этих придурков, Карпяна и остальных. Задумают матч-реванш, а Кир вот он, спит, бери тепленьким. На проходной меня остановил Яков Вениаминович, как я понял, он в колледже что-то вроде завхоза.

— Куда это ты?

— На стадион.

Он критично оглядел меня:

— Ну, иди, спортсмэн-физкультурник.

На улице клубился жидкий туман. Я прошелся к стадиону, попробовал пробежаться, но вскоре откинул эту мысль. Тело абсолютно не подготовлено к физическим нагрузкам. Мне как-то жутковато стало от мысли о предстоящих уроках физкультуры. Дай бог, не помереть на них.

Перед сном я установил три главных проблемы, которые необходимо решить в первую очередь: физическое состояние, финансовое и авторитет среди студентов. Но кое-что вовсе не терпело отлагательств. Владение Мощью, оно могло стать залогом моего успеха во всех трех начинаниях.

Надо понять свои предельные возможности. Между прочим, рука, после вчерашней попытки воспользоваться Мощью, болела. Терпимо, но это отчетливый знак, что надо быть осторожным.

Я встал на краю беговой дорожки, у самой кромки поля. Сосредоточился, вдохнул, медленно выдохнул. Потихоньку, осторожно начал втягивать силу из атмосферы. Старался делать это так же, как во время боев на полигонах. Только медленно и осторожно.

Зажгло ладони. Жар стал подыматься к локтям, затем пошел дальше к плечам. Сами ладони уже полыхали. Мышцы свело судорогой. Быстрее сбросил Мощь обратно. Черт! Да я же зачерпнул самую капельку! Проклятье.

Попытка номер два. Снова жар в ладонях. Снова он поднимается к локтям. Так стоп. Я прекратил приток силы. Хорошо! Сейчас попробую собрать все в ладонях. Я взвыл, пальцы на руках выгнулись, судорога свела руки. Черт!

Когда боль улеглась, я посжимал кулаки, разгоняя кровь. Все, последняя попытка. В этот раз я зачерпнул совсем мало. Таким количеством только комаров бить! Ладони охватил жар. Так стоп. Надо скинуть часть силы. Хотя ее и так считай, что нет. А остаток сосредоточить на самых кончиках пальцев. Скверно. На этот раз ничего не произошло, я чувствовал силу. Она пульсировала под ногтями.

Вот даже не знаю, что с этим можно сделать. Максимум увеличить силу удара. Вот мой уровень. Великолепно, блин! Похоже, мне светит карьера массажиста. Я погонял силу по руке. Распределил по ладони, сжал кулак.

Появилась одна мысль. Там, на полигонах, мы могли использовать титаническое количество Мощи, потому что наши тела не были живыми. Биосинтетические мышцы невероятно крепкие. И по аналогии могу предположить, что чем сильнее будет мое тело, тем большим количеством Мощи я смогу воспользоваться. И неплохо бы выяснить, на что способны остальные студенты. Ведь все познается в сравнении.

Разочарованный результатами, я направился к себе в комнату. Врать себе последнее дело. В этом мире, к порогу взрослой жизни, я подошел, будучи дрищем, нищебродом и, судя по тому, сколько Мощи я могу использовать, перспектив у меня нет. Да и какие перспективы могут быть у сироты, в мире, разделенном на сословия?

Но выше нос, Рокот. Нас ждут великие дела, например, подготовиться к занятиям. Да и завтрак пропускать не хотелось.

Народу в столовой оказалась уйма. Зал, выложенный светлой плиткой до середины стены, заставлен рядами столов так плотно, что между ними можно было пройти только боком. Из больших окон лился утренний свет. Возле раздачи топталась немалая очередь из оголодавших студентов. Возле стены разместились торговые автоматы, с шоколадом и напитками.

Основные блюда выдавали по студенческому, а вот различные плюшки, можно было получить только за свои кровные. Мы с Киром пристроились в конец очереди. От нечего делать, я принялся разглядывать местную публику. Ничего особенного, молодые люди от восемнадцати до двадцати лет. Девушек много меньше, про себя я отметил, что среди них немало привлекательных. Все в форменных темно-синих куртах. Но если парни носили брюки, то девушки ходили в юбках, либо однотонных черных, либо клетчатых, с разным сочетанием цветов. У некоторых юбки были, на мой взгляд, провокационно коротковаты.

Пока оглядывал моих однокашников, заметил почти свободный столик. Там сидела только одна девчуля с короткой стрижкой темных волос. Закинув ногу на ногу, она лениво перемешивала коктейль в высоком цветастом стакане. Стол находился рядом с раздачей и прямо просил присесть за него, чтобы не таскаться по залу с подносом, заставленным едой. Проявляя при этом чудеса эквилибристики.

По студенческому мне отгрузили молочной каши, кусочек хлеба и стакан какао. От настоящего какао, в этой бурде, находилась только буква «о» в названии. Но привередничать не стоило. Посмотрим, как там казенные харчи.

К этому набору Кир взял еще аппетитную булочку и кусочек сыра. К моему удивлению, столик возле раздачи все еще оставался свободен. Девчуля так же скучала в одиночестве.

— Давай, за мной, — сказал я соседу, торопливо прокладывая путь к свободному месту, пока его не заняли другие.

Когда мы сгрузили свои подносы на стол, девушка удивленно посмотрела на нас.

— Вы позволите? — спросил я тоном, не терпящим возражений.

— Мы тебя сильно не стесним, — добавил Кир.

Девушка, как-то странно улыбнулась и сделала рукой жест, мол, да, пожалуйста. Пока мы ели, девушка постоянно осматривала зал столовой, словно кого-то ждала. Я обратил внимание — она достаточно миловидна, с пухлыми губками и четкими бровями. Макияж, пожалуй, слегка вызывающий.

— Как думаешь, — спросил я Кира, — нам будут рассказывать о Мощи? Учить управлять ею?

Кир аж жевать перестал:

— Ты что, не ознакомился с учебным планом? Там ведь ясно сказано, что по средам, вместо занятий по физподготовки, будут практические занятия для ауксилариев. Нельзя так легкомысленно относиться к учебе.

На наш разговор девушка не обратила внимания. Если на глаз я плохо различал возраст студентов, они ведь все молодые, то по манере поведения это очень бросалось в глаза. Наша соседка по столику, явно не новичок здесь.

Взявшись за жалкое подобие какао, я решил познакомиться с девушкой. Раньше у меня это неплохо выходило. И очень не хотелось признавать, что немалую роль в этом играли деньги «Старт-Теха», щедро вкладываемые в меня.

— Меня зовут Михаил.

Девушка взглянула на меня, перевела взгляд на кружку с какао.

— Я, Настя. А ты, погоди, ты ведь тот чудик, что испугался Карпяна и упал в обморок вчера?

Мне показалось, что Кир ехидно улыбнулся при этом. Но, когда я посмотрел на него, мой сосед уже сидел с обычным невозмутимым выражением.

— Не боюсь я этого Карпяна!

Вышло, как-то, эмоционально. Теряю контроль над собой.

— Да ладно, не загоняйся, — ответила Настя. — Не одному тебе Карпян с ребятами жизнь портит.

— Такой грозный, что ли?

— Ну, выходит, что да. Дела у него какие-то с парнями из города. Сильно он в колледже не лютует, только, когда ему кто-то не понравится. Но ты не переживай, обычно Карпян, Лучанский и Кнехт здесь сидят, но сегодня их нет. В город, наверное, пошли, а меня бросили здесь. Черти!

— И что, — с вызовом спросил я, — теперь сюда никому нельзя садиться?

Выгнув бровь, девица иронично взглянула на меня. В ее глазах плясали озорные огоньки.

— Места в столовой предназначены для любого из студентов, если они только не заняты в данный момент, — холодно произнес Кир.

Наша новая знакомая посмотрела на него, куда благосклонней, чем на меня.

— Ладно, ребятки, пора грызть гранит науки.

Она поднялась. Округлые бедра мелькнули перед моим взглядом. Юбка у нее была именно той самой, провокационной длины. Куда только смотрит руководство колледжа! Выбираясь из-за стола, она задвинула стул, взялась за его спинку и, отставив зад, взглянула на Кира.

— Приятно было поболтать, не опаздывайте на занятия, первогодки.

Аппетит почему-то пропал. Боюсь Карпяна! Вот угораздило же это тельце бахнуться в обморок, именно в тот момент, когда этот придурок оказался рядом. Радовала одна мысль, что в столовой Карпяна с дружками не было совсем не по той причине, что назвала Настя. Не хотят светить синяками, полученными вчера от Кира.

— Извини, я не подумал.

Голос Кира вырвал меня из размышлений. Он пододвинул ко мне булочку.

— С ума сошел! — я почти выкрикнул. — Не нужны мне подач… Спасибо, Кир. Но не делай так больше.

Кир сверкнул очками и невозмутимо принялся поедать булку.

Первым стоял предмет со странным аббревиатурой ООУСМД. Мне такой набор букв ни о чем не говорил. Спрашивать у Кира я поостерегся, чтобы не нарваться на очередную лекцию о важности учебы, в его исполнении. Напротив названия предмета, значилась фамилия преподавателя: Савельев П. С. Занятия проходили на втором этаже учебного корпуса.

Мы с Киром уселись за один стол. Пока преподаватель не пришел, я рассматривал нашу группу. Пятнадцать человек. Дюжина парней и три девушки. Разумеется, они в первую очередь привлекли мой взгляд. Одна курчавая блондинка, с волосами до плеч. Симпатичная, со вздернутым носиком и ладной фигуркой. Другая, полная ей противоположность, вся какая-то маленькая, темненькая, с длинными черными волосами. Ее карие глаза смотрели с тревогой, будто она постоянно боялась сделать, что-нибудь не то. А вот третья ярко выделялась. Ростом, наверное, не уступая Киру, вся какая-то крупная, но при этом ничего грубого в ней не было. Женственная, на все сто. Золотисто-каштановые волосы, собранные в хвост, открывали чистое лицо. Не сказать, что особо красивое. Обычное такое лицо, но ее вовсе это не портило.

Парней я разглядеть не успел, да и чего на них смотреть. В аудиторию вошел директор. Как там, зовут преподавателя, Савельев П.С.? Петр Сергеевич.

— Староста есть в группе? — вместо приветствия спросил директор.

Ответом было гробовое молчание.

— Понятно, — протянул он. — Ладно, сегодня справимся без этого важного элемента учебной структуры. Начнем с переклички.

Когда директор убедился, что все первокурсники на месте, он подошел к доске. Мелом на самом верху он вывел загадочное ООУСМД. Ниже, в столбик написал несколько слов. Пронумеровав каждое. Всего их получилось пять. Сверху вниз: Легат, Трибун, Центурион, Опцион, Легионер.

— Вы поступили сюда учиться на ауксилариев. Кто такой ауксиларий?

Снова молчание в ответ. Вскинув брови, Петр Сергеевич продолжил:

— Ауксиларий — основа дружины, тот, кто помогает пилотам вести бой с Идолищем. Если Идолища первого класса, ауксиларии могут справиться сами. А вот второй и третий классы. Сами понимаете, без пилотов никуда. В таком случае ауксиларию надо всемерно помогать пилоту, как во время боя, так и перед ним, и после. А для этого, вам необходимо знать Обслуживание Основных Узлов Силового Мобильного Доспеха.

Директор постучал указкой по надписи ООУСМД.

— Но сначала поговорим о Мощи, точнее об уровнях ее использования.

Указка с щелчком уперлась в пронумерованный столбик.

— Напомню, тем, кто вдруг забыл. С уровнем Легионер, человек может использовать силу только при контакте, Опцион уже может применять ее на расстоянии. Центурион и Трибун могут взаимодействовать с Доспехами. В чем разница между ними?

— Центурион только оружием, Трибун на расстоянии.

Разноголосым хором ответила наша группа. Кроме меня, потому что понятия не имел, о чем идет речь.

— Верно. Ну, а Легат сами понимаете. Теперь вопрос, когда вы закончите обучение и станете сертифицированными ауксилариями, на каком уровне будете находиться?

Он предупреждающе вскинул руку:

— Не надо отвечать хором, не в детском саду.

Взгляд Савельева наткнулся на меня:

— Шелестов, отвечай на вопрос.

Я встал. Плюха-муха, да я понятия не имею! Ну, точно не Легат и Трибун, может быть Центурион? Или, учитывая, что вчера я узнал о том, что только патриции могут управлять Мощью, мы просто будем Легионерами? Хотя нет, зачем тогда учиться, шли бы сразу в бой.

— Шелестов! Только в обморок не падай. Ты хорошо себя чувствуешь?

Послышались смешки. Появились ироничные улыбочки и издевательский шёпот. Опять этот обморок! Ладно, остановлюсь на Опционе, мне кажется это наиболее верный вариант.

— Опцион!

Аудитория грянула. Смеялись все, даже Кир. Не смеялся только Петр Сергеевич. Он буравил меня взглядом синих глаз. Кажется, они даже потемнели от гнева. Похоже, директор принял мой ответ за вызов ему.

Я пристыженно сел.

— А чего не Легат, Шелестов? Рвал бы Идолищ голыми руками.

Савельев подошел к доске. Взял мел.

— Специально для студента Шелестова, объясняю. Когда вы выпуститесь, ваш уровень владения Мощью, как и уровень всех других ауксилариев, будет здесь.

Под надписью Легионер, директор вывел цифру шесть и подписал Ауксиларий.

— А пока, уровень некоторых студентов находится здесь.

Он слегка ударил указкой по стене под доской.

— Так, Шелестов?

Я промолчал. Директор продолжил лекцию, больше не обращая на меня внимания.

Смущение вскоре прошло. Будь я действительно восемнадцатилетним юнцом, наверное, переживал бы сильнее. Но в этом мире я всего второй день. Даже их деньги считать не умею. Но осадочек остался. Каждому не объяснишь, что я гость из другого мира. А выглядеть для всех идиотом не хотелось. А раз мало смыслишь в местном мире, надо вникать. Отбросив посторонние размышления, я принялся слушать лекцию.

Сегодня был вводный урок. Так, что ничего специфического Савельев нам не выдавал. Я, конечно, не техник, но провести параллель между конструкцией Доспехи/пилот и гладиатором смог. Здесь, присобачившись пользоваться Мощью, люди принялись усиливать ее воздействие через предметы: Доспехи и оружие. Человек, помещенный в Доспех, играл роль биосинтетической плоти в БСБМ. Для этого ему требовалось две вещи: сильное тело и способность управлять Мощью. Все это сочеталось только в аристократических родах. Счастливчики из простонародья, обладающие такой способностью, могли куда меньше, чем представители высшего сословия.

— Вам повезло, — сказал Савельев в заключении, — сегодня среда и вы сразу приступите к занятиям по управлению силой. Возможно, Шелестов даже выдаст уровень Опциона.

Аудитория ответила смехом на слова директора. Тот продолжил:

— Уверен, некоторые из вас, оставили спортивную форму в комнатах. Поэтому, отпускаю на десять минут раньше. Всем переодеться и подойти на стадион. Там вас будет ждать Илья Андреевич. Шутить с ним, как сегодня шутил Шелестов, не стоит. И еще, завтра мои занятия стоят первыми. Если староста не будет выбран группой, я его назначу сам. Свободны.

Действительно, спортивную одежду я с собой не взял. А вот Кир, аккуратист такой, прихватил. Мог бы и мне подсказать. Я бегом помчался в комнату. Переоделся. Залез в ботинки, другой то обуви у меня не было, и двинул на стадион.

Там, ожидая, когда появится физрук или тренер, не знаю, как здесь называется эта должность, я отметил, что наши девчонки хорошо сморятся в спортивной форме. Прям весьма, даже та невзрачная девчушка с длинными волосами. Ее кажется, звали Айгуль.

Она и выдвинула предложение.

— Ребята, давайте пока ждем тренера, изберем старосту!

— Поддерживаю! — тут же включился Кир. — Выборы старосты не терпят отлагательств, он, как сказал директор, важный элемент учебной структуры. Не затягивая решение этого вопроса, и не дожидаясь, когда директор сам назначит старшего в группе, мы продемонстрируем свои серьезные намерения в учебе.

Все взгляды обратились к нему. Наверное, его манера выражаться могла бы послужить поводом для шуток и насмешек, но один вид Кира охлаждал желание потенциальных шутников позубоскалить. И дело не только в том, что он был самым рослым среди нас. Его уверенность, напористость и рассудительность вызывала нечто, вроде уважения, что ли.

Понятно, кто получит этот пост. Мне вот он даром не нужен.

— И кто хочет быть старостой! — спросил одни парень, чье имя я еще не запомнил.

— Я! — Кир поднял руку.

Студенты одобрительно загудели.

— Подождите, — вмешалась Айгуль. — Я тоже претендую на место старосты!

— Пост старосты группы, несет с собой много ответственности. Он требует серьезного отношения к учебе, дисциплинированности, уверенности в себе и многое другое. Кроме того, надо будет взаимодействовать не только с учащимися, но и с преподавательским составом.

— Ага, а еще умения выражаться проще, и доступно доносить свои мысли.

Брови Кира слегка сошлись к переносице, солнце блеснуло в стеклах очков.

— Давайте, проголосуем, — предложил я.

На меня воззрились, словно я — говорящая мебель.

— Ну, — сказал кто-то из толпы, — можно.

— Давайте, давайте! — согласились остальные.

— Отлично, голосовать будем простым поднятием рук, — объявила Айгуль.

— Хорошо!

На этот раз Кир оказался необычно лаконичным.

— Чем вы занимаетесь?

Мы и не заметили, как к нам подошел тренер. Взглянув на него все притихли. А я убедился в правдивости слов директора, о том, что с тренером лучше не шутить. После вопроса тренера, все, почему-то немного стушевались, хотя голос был негромким.

Сам тренер был чуть выше меня, жилистый. На вид, лет тридцать пять. Одет, в черный спортивный костюм. Капюшон с багровой изнанкой откинут на плечи, руки возле кистей сжимали широкие резинки рукавов, такого же цвета. Но самым примечательным оказалось его лицо. Складывалось впечатление, что когда-то его разорвали на куски, а потом сшили. Самым же примечательным на лице были глаза. В них жило странное выражение. Для себя я определил его так: словно человек уже умер один раз, и увиденное им перед смертью навсегда запечатлелось во взгляде.

— Мы выбираем старосту, — ответил за всех Кир.

Его голос, померк, потеряв обычную уверенность.

— Отставить выборы, у нас в стране монархия. Всем, выстроиться в шеренгу по одному!

Ни тени эмоции не мелькнуло, когда тренер отдавал распоряжения. Мы вытянулись в шеренгу.

— Меня зовут, Сладов Илья Андреевич, я буду обучать вас владению Мощью, и отвечать за вашу физическую подготовку. От вас требуется просто выполнять мои распоряжения. Если кому-то покажется, что я излишне требователен, можете подать на меня жалобу в учительскую. Все ясно?

— Да.

Илья Андреевич прошелся вдоль ряда, придирчиво осматривая каждого. Когда он дошел до меня, то остановился и спросил:

— Фамилия?

— Шелестов!

— Тот, что падает в обмороки?

Да тут что, вся эта шарага только мой обморок обсуждает, что ли? И самое обидное — не сам обморок служит причиной обсуждения, ну стало плохо человеку, с кем не бывает. Нет, всех почем- то, очень заботит, что в обморок я упал от взгляда Карпова.

— Надо будет у Карпова потренироваться, людей взглядом сшибать, — не дождавшись ответа, произнес тренер.

Шутник, мать его! Хотя, ни тени улыбки при этих словах на шрамированном лице не появилось. Он окинул меня взглядом и остановил взор на моих ногах.

— Что у тебя на ногах, Шелестов?

— Ботинки.

— А должно быть что?

Я, сам не знаю зачем, посмотрел на своих одногруппников, справа и слева:

— Кроссовки.

— Кроссовки, кеды, иная спортивная обувь с задником и закрытым носком, — монотонно заговорил Сладов. — Почему в ботинках, Шелестов, и даже не в лыжных?

Что-то расхотелось мне учиться в этом замечательном Техническом колледже. В первый же учебный день, до меня доколупались два преподавателя, один из которых директор, а другой, судя по всему, псих с посттравматическим синдромом. А впереди еще три пары. Дожить бы до вечера.

— У меня нет другой обуви.

— Вчера был целый день, чтобы приобрести, то, что не успел купить до начала учебного года. Или тебе задержали выплату стипендии?

— Нет.

Тренер еще несколько секунд смотрел на меня.

— Видеться с тобой мы будем часто, с понедельника по пятницу. Если завтра ты снова придешь в таком виде, до занятий не допущу. Получишь прогул и замечание. Тебе дали вчера памятку?

— Да.

— Прочитал ее.

— Э-э, да.

Я поймал осуждающий взгляд Кира. Ну, давай, еще ты начни лекцию о том, что врать нехорошо!

— Значит в курсе, третье замечание — отчисляешься из колледжа.

Я кивнул. Сладов, наконец, оставил меня в покое, пройдя далее по шеренге студентов.

— Сейчас небольшая разминка, а затем я посмотрю, как вы управляетесь с силой. Два круга вокруг поля, марш!

И мы побежали. Лучше бы Сладов не допустил меня до занятий! Такого позора я давно не испытывал! Да, что там давно, никогда! Мое тело не было предназначено для физических нагрузок. Совсем! Парни умчались вперед, а я бежал с девчонками. Нет, я бежал за девчонками! Примерно в трех метрах за ними. Задыхаясь, и еле передвигая ноги. Стыд-то какой!

Я нашел лишь единственный плюс такого положения. Вид бегущих впереди девушек придавал бодрости и радовал взгляд! Но, все же. Блин, пацан, я все понимаю, сирота, трудное детство, но кто мешал тебе каждое утро отжиматься хотя бы три подхода по двадцать раз, а перед этим делать получасовую пробежку. Ну, чем ты таким был занят, что просто забил на собственное тело?

Два круга показались мне адом. К финишу я пришел с языком на плече, пересохшей глоткой и на трясущихся ногах. К своей чести могу сказать — от девчонок я не отстал, как бежал, на три метра отставая, так и остался. Эх, не все еще потеряно. Может быть.

К моему удивлению, тренер даже внимания не обратил на мои спортивные «успехи». Надеюсь, посчитал, что все дело в ботинках. Да и его слова, о том, что видеться мы будем с понедельника по пятницу, меня немного пугали. Я ведь помру от таких нагрузок!

— Идите за мной.

Тренер направился к зданию рядом со стадионом. Здание оказалось спортзалом, но сегодня заходить внутрь мы не стали. Сладов приказал ждать его на месте, а сам исчез в дверном проеме. Я осматривал площадку рядом со спортзалом. Турники, брусья, лесенка. Даже боксерские мешки, целый десяток.

Вскоре появился Сладов. Он держал в руках какую-то длиннющую трубу, оканчивающуюся почти полуметровым трехгранным острием. Общая длина конструкции, по моим прикидкам, метров пять. Ну, может четыре с половиной. С противоположной стороны от острия находилось утолщение, в форме хоккейной шайбы.

Он встал, уперев шайбу в землю. Острие смотрело в небо.

— Это пика, — сообщил он. — Ваше основное оружие в будущем. Именно она будет усиливать вашу Мощь.

Он задрал голову, глянул на острие.

— Для борьбы с Идолищами первого класса, существуют другие образцы, но для борьбы со вторым классом, пика — самое то. С третьим, конечно, труднее. Но если, применять ауксилариев массово, то получается вполне сносно.

При этих словах Сладов поднес руку к лицу, но тут же опустил ее. Он передал пику одному из парней:

— Попробуй подержать ее, наклонить, сделать выпад. Только не зашиби никого, потом передашь другому, и так все по очереди.

Парни «орудовали» пикой уверенно, не особо напрягаясь. Видимо легкая. Я набрался смелости и спросил:

— Тренер, можно вопрос.

— Говори.

— А какие еще модификации оружия бывают?

— Клинки, топоры, молоты, всех видов и форм. Как я уже сказал, пика — ваше основное оружие. Кстати, ее полное название СП-21, Силовая Пика, 21 модификации. Еще при вас будет СК-7, Силовой клинок. Но это на тот случай, когда дела пойдут совсем плохо. Ну и позже, сможете приобрести еще что-нибудь, по руке.

Сп-21 дошла до девушек. У них обращаться с ней выходило уже не так ловко, как у парней. Опускали и поднимали они ее с явной натугой. Последним за пику взялся я. Действительно, легкая. Даже для меня. Я попробовал наклонить ее. Наклонить получилось легко, а вот удержать не вышло. Наконечник ударился о землю.

— Если тяжело удерживать, — подсказал Сладов, — беритесь поближе к середине. Противовес на двадцать первых так себе.

Он указал на шайбу.

— Но в идеале, вы должны обращаться с ней одинаково хорошо, хоть держась посередине оружия, хоть за его край. Но это уже моя забота.

Пика вернулась к тренеру, и он занес ее в здание. Затем мы двинулись к боксерским мешкам.

— Сейчас, большинство из вас могут применять Мощь спонтанно. Во время опасности или душевного расстройства. Моя задача, сделать так, чтобы вы пользовались силой осознанно. И постоянно. Подойдите к мешкам и попробуйте ударить их Мощью. Не надо лупить мешки, они набиты песком. Вы просто повредите руку. Сосредоточились, зачерпнули Мощь и прикоснулись к мешку. У каждого по пять минут. Начали.

Парни бросились к мешкам. Девушки, я и Кир остались дожидаться своей очереди. Мне было интересно понаблюдать, как «одаренная молодежь» здесь управляет Мощью. Первое, что я заметил, все они проводили рукой по воздуху. Видимо, так черпали энергию. Интересно. Мне вот это совершенно не нужно. Я мог зачерпнуть Мощь, вовсе не шевелясь. Ладно, учтем.

Результаты у всех оказались разными. У четверых вовсе ничего не получилось. Двое смогли оставить едва видимые вмятины на мешке. У оставшихся мешок слегка дернулся, будто его ударили.

Затем настала наша очередь. Я не спешил, желая понаблюдать за результатами товарищей. Я провел рукой по воздуху, как остальные и замер. У Айгуль ничего не вышло. Блондинка прикоснулась к мешку ладонью, раздался звук, словно она хлопнула по нему. Счастливая, она отбежала в сторону. Высокая девушка показала схожий результат.

Зато Кир удивил всех. Он прижал к мешку сжатый кулак и тот дернулся, звеня цепями, словно Кир хорошенько врезал по нему.

— Отлично! — впервые в голосе тренера появились хоть какие-то эмоции. — Фамилия?

— Новиков.

— Хороший результат, Новиков, так держать!

Довольный Кир отошел от мешков. Я услышал его тихий голос:

— Кроме того, староста должен владеть Мощью на достаточном уровне, чтобы быть примером для остальных.

— Что, Шелестов, не выходит? Ладно, вставай в строй, в будущем получиться.

Да я еще и не начинал. Так, рукой я уже помахал в воздухе. Мощь полилась обжигающим потоком. Аккуратно, совсем немного, как утром. Когда ощущение силы осталось только на кончиках пальцев, я прикоснулся ими к мешку. Да таким количеством силы только спину чесать, хоть бы вышло не хуже чем у девчонок.

— Ой!

Мешок резко взлетел, цепи, удерживающие его, лязгнули, напряглись. Мешок разлетелся пополам, разбрасывая песок во все стороны.

— Ого! Ни фига себе! Ты видел?

Услышал я удивленные голоса за спиной. Их оборвало спокойное:

— Ничего себе. Шелестов, да ты настоящее дарование.

Когда я вернулся в строй, на меня смотрели уже не как на пустое место. Но и никакой особой теплоты, во взглядах одногрупников, я не заметил.

— Просто повезло.

Расслышал я.

Пускай пока думают так. Я тоже был удивлен, но вовсе не тем, что мой результат превзошел всех. Меня занимало совсем другое. Я ведь считал, что беру совсем капельку Мощи, а оказалось этой капельки вполне достаточно, чтобы, например, убить человека. Ощущения живого человеческого тела и биосинтетического совершенно разные. Надо будет подумать над этим.

— Напомню, в основном, Новикову и Шелестову, применение Мощи не по назначению низшим сословием, карается по закону. На сегодня все свободны. Шелестов, подойди.

Ребята принялись расходиться. А я подошел к тренеру.

— До конца недели, можешь ходить на мои занятия в ботинках, раз нет другой обуви. Но на следующей, без кроссовок не пущу. Ясно?

Я заверил, что мне предельно все ясно, и пошел переодеваться.

Перед обедом Кир мне сказал:

— Пойду на обед в город.

— Чего это?

— Там еда лучше, пойдешь со мной?

Я почесал затылок. Ну, на фиг, сначала надо разобраться с их ценами, а потом шиковать. А мне еще спортивную обувь покупать. Я отказался.

В столовой, в отличие от завтрака, народу оказалось немного. Еда оказалась, действительно, так себе, но в принципе съедобная. Я поискал глазами кого-нибудь из знакомых. Хорошо бы встретить ту Настю. Без Кира, который ей явно понравился, мне было бы легче разговорить ее. Но Анастасии не было, наверное, тоже ушла в город, с Карпяном и его дружками. Вон, как она расстраивалась утром, что они не появились в столовой.

Я сел за стол в одиночестве и принялся хлебать жидкий суп.

— Я присяду?

Возле меня стояла Айгуль с подносом в руках.

— Конечно.

— Я никого из знакомых не увидела, а есть в одиночку не хочется.

— Все, наверное, ушли в город, остались только… — тут я замялся.

— Нищеброды? — улыбнулась девушка.

— Можно и так сказать.

Она взялась за ложку.

— А вы с тем парнем, что хотел быть старостой, соседи?

— Ну, да.

— Будешь за него голосовать?

— А у меня есть выбор?

Она вздохнула.

— Знаешь, он во всем прав, когда говорил об обязанностях старосты, ответственности и прочем.

— Только слишком долго и заумно, — усмехнулся я.

— Это неважно, но мне кажется, что на посту старосты у него возникнут трудности. Он слишком, импульсивен.

— Импульсивен? — я засмеялся. — Да он сама непоколебимость! Видела бы ты, с каким спокойствием он навалял Карпяну! Нууу, это тебе будет неинтересно.

— Карпяну? Это, из-за которого ты в обморок упал?

Да копать же, колотить! У них тут других тем для обсуждения нет?

— Я упал не из-за него!

— Ой, ну, извини. Но было похоже на это. Он только подошел к тебе, посмотрел, а ты, брык, сложил лапки.

— Хватит!

— Извини, извини. Больше не буду об этом говорить.

Мы еще немного поболтали и отправились на занятия. Как ни странно, остальные предметы прошли спокойно. Математика, общая физика и один предмет оказался гуманитарным — русский язык.

Первый день прошел не просто. С другой стороны, я хоть немного адаптировался здесь. И главное, мой уровень Мощи в этом мире, оказался вовсе не таким низким, как я думал изначально. И это радовало.

Учиться оказалось не сложно. Во всяком случае, первую неделю. Уж не знаю, то ли местный Мишка Шелестов прокачал свой мозг и насоздавал в нем кучу нейронных связей, то ли мои два образования, полученных от нечего делать, помогли. А может быть, нас еще и не грузили по полной. Но дела шли неплохо. Нет, я не стал лучшим учеником в группе, но держался где-то в серединке.

Вот только я подвел Кира. Ну как подвел, я сам до конца не уверен, насколько тут я виноват. Дело было на второй день учебы. Первым предметом, как и говорил директор Савельев, стоял ООУСМД.

Перед занятиями, Кир куда-то пропал. Пара вот-вот должна была начаться, а его не было. Я даже забеспокоился. Дозвониться не вышло. Но вскоре Кир появился. За минуту до того, как в аудиторию вошел директор. Мой сосед уселся рядом со мной, с видом мрачнее тучи.

Первое, что спросил директор:

— Вы выбрали старосту?

Молчание. Все забыли, и с чистой совестью, забили на выборы.

— Отлично! — хлопнул в ладоши Петр Сергеевич. — Значит, я сделаю это сам. Но все же спрошу, кто желает занять пост?

Поднялась Айгуль. Кир, ко всеобщему удивлению, остался сидеть. А ведь, он вчера так распинался, объясняя, какими качествами должен обладать староста группы. Да и на должность претендовал.

— Халикова, — произнес директор, глядя на Айгуль. — Кто еще?

Никто не изьявил желания составить конкуренцию Айгуль. Директор немного подумал.

— Хорошо, Халикова будет старостой. Возражения есть?

Никто не возражал.

— Ты чего? — спросил я Кира на перемене. — Ты ведь хотел быть старостой?

— Меня вызывали в учительскую.

— Зачем?

— Вынесли предупреждение. Как я могу быть старостой, если у меня предупреждение!

Последнее слово он почти выкрикнул, а я аж отшатнулся.

— У тебя? Но за что?

— За драку в общежитии.

И тут я вспомнил. Ведь вчера за обедом, я обмолвился об этом Айгуль, а сегодня Кира вызвали в учительскую. Но с другой стороны, Айгуль не бросала на нас победные взгляды, да и вовсе не злорадствовала. Приняла свое назначение спокойно.

А насчет драки. Вполне возможно, что информация о ней, только сегодня дошла до руководства колледжа. Так-то, трудно не заметить, когда пять здоровых молодых лбов мутузят друг друга. Ну, ладно, я в основном смотрел. Вот, кто-нибудь и доложил. Да еще, кстати, сам Карпов грозился подать жалобу. Правильный пацан, наш. Но в любом случае, часть моей вины в том, что Кир пролетел с должностью, была.

— Извини, — сказал я, — мне жаль, что так вышло.

— Ай, ладно, — махнул рукой Кир. — Это же не ты пришел к Карпову, чтобы избить его.

Так, не шатко не валко, я дотянул до воскресенья. Само собой, больше всего меня выматывали занятия по физподготовке. Моя физическая слабость становилась предметом шуточек для парней и предметом, слабо скрываемого презрения, для девушек. Мой лучший результат по владению Мощью, группа молчаливо сочла за простое везение.

А еще, я каждое утро ходил на стадион. Теперь я не торчал на краю поля, как прошлый раз, а подходил к тренировочным мешкам. Нет, я не рвал их на лоскуты, а наоборот, пытался действовать Мощью с разной силой. Что в принципе получалось. Легко толкнуть, ударить, ударить с силой.

В пятницу я попробовал метнуть энергию, но ничего, кроме сведенной судорогой руки не вышло. Такой фокус пока рано проводить, если он вообще возможен. Я ведь из низшего сословия. Действовать Мощью на расстоянии — это уже уровень Опциона. Вон, как шутил, директор, когда я предположил, что после учебы можно достигнуть этого уровня. Может быть, действительно, в этом мире подобное невозможно?

В субботу вечером я выяснил, что местному Мишке ничего человеческое не чуждо. На смартфоне, в фотоальбоме «Сканны, копии 2» я обнаружил интересную коллекцию. Ну, чисто технически, их можно считать сканнами и копиями. Некоторые были очень даже ничего. Я увлекся просмотрам найденного «сокровища» и вовсе не ожидал, что над моим ухом кто-то возмущенно рявкнет:

— Онанизм приводит…

— Аааа! Ты чего подкрадываешься, Кир, офанарел совсем!

— Я только хотел сказать, что онанизм приводит к тяжелым последствиям, таким, например, как потеря зрения.

Я воззрился на его очки и выгнул бровь. Кир смутился:

— Кхм, существует такое поверье, но оно без сомнений ложное, так как не подтверждается ни одним научным фактом.

— Хорошо, что не подтверждается.

Я закрыл обнаженных девиц и, повернувшись к Киру, спросил:

— А что ты думаешь о девушках в группе?

— Мне некогда заниматься ерундой.

— А все же, вот Айгуль, например?

— Я не могу думать о старосте группы, как о женщине, это было бы неуважением к ней.

— Неуважением было бы, если бы о тебе так думали. А Машка вот, она и по росту тебе подходит.

Машкой, точнее Марией, звали высокую девушку. Она обладала тихим, едва слышимым голосом, и краснела при каждом случае, если слышала хоть что-то связанное с сексом.

— Не, она, не в моем вкусе.

Курчавая Танька тоже не нравилась Кириллу.

— А ты не из этих случайно, а то мне тогда лучше перебраться в другую комнату.

Свернув очками, Кир мрачно произнес:

— Не забывай, я физически сильнее тебя.

Он повалился со смеху:

— Видел бы свою рожу!

Я тоже заржал. Когда мы отсмеялись, Кир серьезно сказал:

— Та, которую мы в столовой встретили, помнишь?

— Эмм, Настя?

— Да, вот ее я бы пригласил в кафе, или ну, ты понял.

— Так, пригласи.

— Да не вижу я ее, где-то, наверное, с твоим другом Карпяном ходит. Кстати, ты не забыл, что тебе надо кроссовки покупать?

Верно. И не только кроссовки. Я поглядел на себя в зеркале. Парикмахерская тоже не помешает, а то оброс этот Шелестов.

— Слушай, Кир. Я вот в ценах ни черта не разбираюсь, сходишь со мной?

Кирилл уже перестал обращать внимание на мои странности. Но если я только про фундаментальные вещи не спрашиваю, на какой планете мы, например. Да и в денежной системе я разобрался, то же самое, что и у нас: один рубль равен ста копейкам. Просто в ценах плохо ориентируюсь. Да и не умел я этого никогда, жил-то как сыр в масле, не экономил. А в теле гладиатора мне деньги и вовсе ни к чему были.

— Схожу.

— Спасибо. Посмотрим завтра на Москву.

— А чего там смотреть-то?

Я поторопился с выводом, что до 16 века история этого мира ничем не отличалась от истории моего. В моем мире Москва — огромный мегаполис, столица страны и город мирового значения. Какие-то причины привели к тому, что здесь эту роль играл Владимир, древняя столица Северо-Восточной Руси. То ли, в свое время, тверские князья одолели московских, то ли другая ветвь Рюриковичей оказалась более жесткой и переиграла в междоусобной борьбе две первых, как знать. Разбираться в причинах было лень, да, в общем-то, ни к чему.

Город лежал почти в 180 километрах к западу от столицы. Жителей здесь — тысяч триста. И, наверное, логично, что один из центров подготовки аусилариев располагался именно здесь. Близко к Владимиру, но не так, чтобы будущих помощников пилотов СМД, отвлекали от учебы многочисленные соблазны стольного града.

Хотелось бы, конечно, посмотреть, как здесь выглядят Кремль и Красная площадь, но они располагались в историческом центре города. А наш колледж находился на самой окраине Юго-Запада. И откровенно говоря, сама география города была совсем другой, чтобы я мог проводить параллели с привычной мне многомиллионной столицей.

Выспавшись, мы с Киром двинули в город за кроссовками. Светило солнце, листья едва начали желтеть. На небе ни облачка. Живи и радуйся! Мы миновали несколько улиц, свернули на широкий проспект. Где-то здесь стояли несколько торговых центров. Кир, погрузившись в изучение маршрута на телефоне, прокладывал путь.

Решив срезать, мой сосед повел меня между домами. Затем, остановившись, снова сверился с картой. От нечего делать я принялся разглядывать цветастую афишу, наклеенную на дверь одного из подъездов. Темные цвета, устрашающие лики, готический шрифт текста. Сам текст сообщал, что в следующее воскресенье, ниже был приписан адрес, состоится невероятный концерт, еще более невероятной группы «Оркестр Тьмы». Судя по виду объявлению, зрителей ожидал жесткий металл, возможно даже трэш, с переходами в дум. Если, тут есть такая градация тяжелой музыки, конечно.

— Металлюги разбушевались, — я указал Киру на афишу.

Он с минуту смотрел на нее. Затем его челюсть отвисла, и он еще минуту смотрел.

— Да не может же быть!

Мне показалось, что сейчас он подпрыгнет. Вот уж не думал, что наш зануда — поклонник тяжелой музыки.

— Ты что, металл слушаешь?

— Выборочно. Но «Оркестр Тьмы» находится в моих предпочтениях.

— Они популярные?

— Нет, это малоизвестная группа, но их звучание! По-настоящему тяжелое, я дам тебе послушать в общаге. Совсем не то, что доходит до широкого слушателя. Там от металла остается только бронза на крэшах и райдах, слушать нечего.

Про крэши и райды я ничего не понял, но для поддержки разговора сказал:

— Бабло, побеждает зло.

— Причем тут зло?

Но ответа от меня Кир не дождался. Я увидел, что метрах в тридцати от нас, на скамейках, расположилась банда Карпова. Сам «правильный пацан», толстяк Лучанский и мелкий Кнехт. Карпов разговаривал с какими-то двумя типами неприятной наружности, а Лучанский и Кнехт сидели на лавочке вместе с Настей. И она здесь! Интересно, а как они ее называют?

Кир тоже их увидел. Но, похоже, его заботило только присутствие нашей знакомой.

Пока мы наблюдали за компанией, мимо них проехал автомобиль с затонированными стеклами. Да такой, что сразу бросался в глаза. Мне он напомнил БМВ Х7. С плавными обводами, оцинкованной решеткой радиатора, цвет — благородный серый оттенок металлика. У меня такой, кстати, был, только другого цвета. Пока я не переусердствовал и не отправился платить по счетам «Старт-Теху».

Автомобиль остановился недалеко от неприятной мне компании. Из него никто не вышел. Машина просто стояла.

— Это что, местный олигарх приехал? — спросил я.

— А?

Кир словно очнулся от своих мыслей.

— Я говорю, кто-то из местных олигархов приехал?

Он пожал плечами:

— Возможно. Но тут и от Владимира недалеко, возможно он из столицы.

И тут Настя поднялась и направилась прямо к нам. В этот раз, на ней была не форменная куртка, а легкая ветровка. Под ней платье, невообразимо короткое. Кира можно понять, девка красивая.

Но меня беспокоило совсем другое. Ведь следом за ней набегут ее дружки. Кир, конечно, разделался с ними в прошлый раз. Да и я немного поучаствовал. Но сейчас их больше, а место открытое. Могут зайти со спины.

На всякий случай, я поискал взглядом какого-нибудь представителя закона. Кто у них тут полицейские, милиционеры, городовые. Или, исходя, что здесь есть аристократы, вообще городская стража. Но никого похожего на полицейского я не увидел.

— Привет, мальчишки! — поздоровалась Настя.

— Привет, — буркнул я.

— Приииивет! — расплылся в улыбке Кир.

— Куда идете?

— Кроссовки мне покупать.

Настя усмехнулась:

— Здорово. Пойду с вами, а то вы тут ничего не знаете, купите втридорога.

— А друзья твои не расстроятся? — осторожно полюбопытствовал я.

Она обернулась. Карпов все так же разговаривал со своими знакомыми. А Лучанский и Кнехт злобно пялились на нас.

— Какие там друзья. Так, тусуюсь с ними просто.

— А без них никак?

— Ты чего привязался? Ну, не с такими же, как ты, мне общаться!

Стерва! Видимо, прочитав что-то на моем лице, она спохватилась:

Мои надежды, пригласить одну из девушек в нашей группе, на концерт «Оркестра Тьмы», разбились в понедельник. Точнее их разбил добрый тренер Сладов Илья Андреевич. Он так обрадовался моим кроссовкам, что тут же загнал меня на турник.

— Шелестов, подтянись хотя бы раз.

Его невозмутимый голос, мне никак не помогал. Я корчился на перекладине, изо всех сил тянул себя наверх, кряхтел, сопел, краснел. Но все впустую.

— Хорошо, — сказал тренер. — Внимание! Все сюда. Вашему товарищу требуется помощь. Пока Шелестов делает одно подтягивание, остальные отжимаются. Упор лежа принять. Девушки тоже.

Не помогло. У меня болели плечи, ныла спина, а руки, казалось, вот-вот оторвутся, уронив мое хилое тело на землю. Первыми сломались девчонки, и только потом я. Можно засчитать за прогресс. Я свалился с турника, прямо на спину и остался лежать.

В раздевалке мне хотели надавать тумаков. Если бы не Кир, мне, наверное, пришлось бы пускать в ход Мощь, не смотря на угрозу уголовного наказания. Просто так избить себя. позволить я не мог. Но спасибо моему соседу. Его рост и сила охладила пыл самых горячих голов, а долгая нудная речь, на тему «мы одна группа и обязаны хорошо относится друг к другу, так этого требует чувство общности, приличия и лучшие человеческие качества» утомила всех остальных. Но наслушался я про себя разного.

После такого провала, разумеется, не могло быть никакой речи, чтобы кого-то приглашать. Девчонки смотрели на меня волчицами.

В плюс можно было записать две вещи. Еще вечером в воскресенье, когда мы с Киром ходили в город, я разобрался, кто есть кто. у патрициев. Но перед этим пришлось прослушать первый, и пока единственный. альбом «Оркестра Тьмы». Не любитель я тяжелой музыки, но играли ребята хорошо, прям жозенько так. Заверив Кира, что никогда не слышал более прекрасных звуков, извлекаемых людьми из музыкальных инструментов, я погрузился в Имперскую Цифровую Энциклопедию.

Для начала, решил изучить вопрос, может ли простолюдин стать патрицием. И оказалось, что может. Теоретически. Для этого были три пути. Первый, указом императора, за какие-либо заслуги. Но при условии, что один из родов, боярских или княжеских, согласиться принять этого человека. Такого в Третьем Риме не происходило уже лет сто.

Второй, усыновление. Здесь был один интересный момент, документы тут значили меньше, чем сам факт усыновления. Для того, чтобы кого-либо усыновить, аристократ ставил ему, с помощью Мощи, нечто вроде отметки на теле. Интересно они тут Мощь используют. И если род был не против нового члена, оформлялись бумаги и новоявленный патриций получал все причитающиеся ему права.

Но случалось, что род не одобрял усыновления. Тогда, удостоенный усыновления, не обладал никакими имущественными правами, но зато получал следующие плюшки: мог не кланяться другим аристократам, к нему должны были обращаться «Ваша милость», имел право носить винтажную одежду, с помощью которой патриции отделяли себя от презренного плебса.

Проблема тут в том, что последнее усыновление, и то неполное, случилось лет двести назад.

Ну, и третий вариант, оказался тоже связан с личностью монарха. Император, с одобрения Сената, мог возвести простолюдина в боярское звание. Последнего случая такой щедрости не было, по той причине, что никогда не было первого.

Потом, я решил выяснить, как к кому обращаться. А то вдруг, Сенат будет решать принимать ли меня в патриции или нет, а я кого-нибудь вместо «светлости», назову «милостью», и все, рухнет мое будущее.

Тут оказалось все сложнее и проще, чем я думал. Я уже знал, что вся аристократия делиться на княжеские и боярские роды. По сути, никакой разницы между ними нет, кроме особых случаев, когда представители княжеских родов считаются выше патрициев из бояр. Но, да там сам черт ногу сломит.

В княжеских и боярских родах есть семьи, относящиеся к основной линии и побочным. Так вот, к тем, кто состоит в основных линиях княжеских родов, требуется обращаться «Ваша светлость», а тем, кто числиться в основных линиях у бояр «Ваше сиятельство». К остальным обращаются «Ваша милость».

Так же «Ваша милость» можно обращаться, если не знаешь, кто перед тобой. Такое обращение не порицается, но даже служит своего рода показателем, что вот, мол, мы с народом накоротке. Ну и последнее, так, как глупые простолюдины, такие как я, не умеют на глаз отличать «светлостей» от «сиятельств», а их обоих от «милостей», то основной формой обращения к патрицию служит все та же «Ваша милость».

Чего я так прицепился к местной аристократии? Да все просто, хочу получить компенсацию от жизни за десятилетие рабства в «Старт-Техе». За годы боли, бесправия и унижений. Кто-то скажет, да ты же жил без забот и хлопот, вот и расплачивался за это. «Старт-Тех» выставил свои условия: физическая форма, крепкое здоровье и отсутствие мозгов. Ну, о последнем умолчим. Я во всем соответствовал. Но никто не говорил, что я должен буду продать себя в вечное рабство. Так что, я искренне считаю, что заслужил компенсацию. А самый короткий путь в этом мире, стать патрицием. А вот как это получится, и получится ли вообще, большой вопрос.

Ну, и второй плюс. Я все так же ходил по утрам на стадион. Правда, иногда мое тело выбрасывало фокус и отказывалось вставать с постели до шести утра. Тем не менее, я сделал радостное открытие. Чем чаще я, подчерпнув Мощь, катаю ее по телу, тем большее количество я могу использовать. И еще, мне удалось сформировать ее.

Перекатив энергию в ладонь, я решил попробовать сделать щит. Он вспыхнул мгновенно. Я даже испугался, что кто-то увидит и тут же убрал его. Потом попробовал еще раз. Получилось! Еще вышло сформировать хлыст. Не такой длинный, каким мы пользовались на полигонах, всего метра два. Но его можно было удерживать и даже управлять. Здорово!

Правда, потом болело все тело, но оно того стоило.

В среду, когда мы учились управлять Мощью, я решил не выпендриваться и подстроиться под общее мнение, что в прошлый раз мне просто повезло. Бить я старался не сильнее Кира, но и не слабее тех, кто мог хорошенько ударить Мощью по мешку.

Вот так, потихоньку, я добрался до пятницы, когда банда Карпова опять проявила себя. Точнее, отдельный ее член. Во всех смыслах этого слова.

Происшествие в понедельник, когда из-за меня пострадала вся группа, потихоньку забывалось. Сладов больше не тиранил меня. И все начали считать виновником происшествия не столько меня, сколько скверный характер тренера. И следуя принципу «а почему бы и нет», я решил пригласить на воскресный концерт Татьяну.

Выждав момент, когда девушка осталась одна, я решился и подошел к ней. Хм, а кто-то недавно потешался над Киром, что он не пригласил свою ненаглядную Настюху на свидание при мне. И кто это интересно был?

— Привет, — сказал я.

— Да вроде, здоровались сегодня.

Девушка смотрела на меня напряженно. Вот, что за предвзятое отношение к парню, ну подумаешь он ростом не под два метра, не силен и иногда тупит в самых обычных вещах. Нуу, определенное недоверие тут возможно, совсем немного.

— Не буду ходить вокруг, да около, приглашаю тебя сходить со мной на концерт, в воскресенье.

На ее курносом лице возникали, сменяя друг друга, различные выражения. Я расшифровал их так: сначала удивление, потом неверие собственному слуху, возмущение, смущение, и остановилось все на благосклонном интересе.

Меня это порадовало. Я мало на что надеялся, приглашая ее. Кто-нибудь другой мог опередить меня и пригласить Таньку, если не на концерт, то в кафе или просто, прогуляться по парку. Девчонок- то у нас мало.

— А у нас что, где-то концерт намечается?

— Ну да, «Оркестр Тьмы», говорят, крутая металл-группа.

— А ты металлист у нас? — усмехнулась девушка.

— Металлист не металлист, а в группе играл.

Я и вправду играл в группе. Правда, в своей. И, не играл, а пытался играть. На басу. Выучил я только одну комбинацию на четвертой струне. Типа, тум, ту-ту-тум, ту-ту-тум, ту-ту-ту-ту-ту-ту-тум и заново. Но играть ее мог недолго и никогда не попадал в ритм с барабаном.

Тут ее брови взлетели наверх.

— Ну, не знаю.

Любят женщины, чтобы их уговаривали.

— Будет весело, там и Кир будет и, наверное, еще кто-нибудь из наших.

— Я подумаю, — уклончиво ответила Таня. — Но, если соглашусь, то это будет просто поход на концерт, без всяких там этих вот.

— Ладно, давай и без тех, и без этих.

Она улыбнулась, и поспешила уйти. Согласиться ли? Завтрашний день покажет.

Последней парой у нас стоял ООУСМД. Директор принес схематичное изображение мобильного доспеха и, тыча в него указкой, объяснял важнейшие узлы. Мне легче было понимать через аналогию с гладиаторами. Доспех состоял из легкого металлического каркаса обтянутого какой-то разновидностью кевларовой ткани. Сверху крепились титановые пластины. А вот тушка пилота играла двойную роль, с одной стороны он управлял всей этой конструкцией и одновременно, играл роль проводника для Мощи. Что в гладиаторе выполняла биосинтетическая плоть.

Для этого, в СМД предусматривались места постоянного контакта тела пилота и доспеха. Разумеется, через сложную систему проводников. Основным считались подошвы ног, контакт там мог прерваться только в экстренных случаях. Так же существовала уйма дополнительных мест контакта: на голове, руках, груди и спине. Все это для того, чтобы пилот сохранил способности управлять Доспехом, если например, потеряет ноги.

Я увлекся сравнением Силового Мобильного Доспеха и Биосинтетической Боевой Машиной, и даже не заметил, что Петр Сергеевич остановил лекцию. Пока я сравнивал и пытался понять для себя, что в каждой конструкции лучше, а что хуже, директор смотрел на меня в упор. Вскоре, и все остальные уставились на меня, негромко хихикая.

— Очнись ты! — Кир толкнул меня в бок.

Я вздрогнул и наткнулся на взгляд Савельева.

— Вижу, моя лекция тебе неинтересна, Шелестов. Может быть, ты знаешь о предмете больше меня?

Больше, конечно, нет, но знаю кое-что, о чем вы, Петр Сергеевич и представления не имеете. Вслух, понятно, я такого не сказал.

— Нет, Петр Сергеевич.

— Раз, не знаешь, то надо узнать. Так, Шелестов?

Я промолчал.

— Завтра, моя пара стоит так же последней. И у меня для тебя задание. К завтрашнему дню предоставишь реферат, на тему «Роль связи и ее виды в СМД». В сети искать его не надо. У нас прекрасная библиотека. А библиотекарь, чудесная женщина, поможет тебе. Реферат должен быть снабжен ссылками на книги, которые ты будешь использовать. И не пытайся хитрить, я их все знаю наизусть.

Когда пары Савельева закончились, Кир сказал мне:

— Тебе в библиотеку надо, она через полчаса закончит работу.

— Да я думал, завтра.

— Завтра суббота, библиотека не работает, надо идти прямо сейчас. Да и некогда завтра будет, пары никто не отменял.

Вот же! И я поспешил в библиотеку. Несмотря на визит перед самым закрытием, библиотекарша, приятная полная женщина в очках, обрадовалась:

— Сейчас, все предпочитают искать информацию в сети. У всех компьютеры, ноутбуки, смартфоны никому нет дела книг. А ведь в них есть многое, чего в сети днем с огнем не сыщешь. Или найдешь, но столько времени потратишь, ужас! А у нас здесь, пожалуйста, каталог по алфавиту, по темам. На каждой карточке все написано, название книги, авторы, категории. Да и мы, библиотечные работники всегда рады помочь любознательным студентам. Какая у тебя тема?

Я показал ей название темы, записанное в смартфоне. Она чуть скривила губы, увидев гаджет, но ничего не сказала. Сама подошла к каталогу, пересмотрела карточки, хранившиеся в узких выдвижных ящичках, и уже с ними направилась к книжным стеллажам.

Вернулась со стопой учебников, пособий и журналов. Читая названия книг, я убедился — директор не преувеличивал, когда сказал, что знает их все наизусть. Половину из них он сам и написал! Если не целиком, то в соавторстве, а в каждом журнале находилась статья Савельева П.С. по вопросам связи в Мобильном Доспехе. Силен наш директор, прям светоч местной науки.

— А где ты будешь писать реферат? — спросила библиотекарь.

— Я думал здесь.

— Что ты, библиотека закрывается, а ноутбук у тебя есть? Или у твоих сокурсников?

— У меня нет, а у сокурсников не знаю.

У Кира ноута не было, это точно. Я задумался, прикидывая у кого можно взять ноутбук на ночь.

— А знаешь, у нас ведь компьютерный класс есть. Только надо разрешения у Якова Вениаминовича спросить. Опять же, рабочий день уже заканчивается.

— Ну, пойду тогда Якова Вениаминовича искать.

— Не успеешь, уйдет он. Сейчас, позвоню ему.

Она извлекла из сумочки смартфон и, судя по внешнему виду, он был куда лучше моего. А как же все эти вздохи по поводу книг и никчемности сети, ноутбуков и смартфонов?

— Яков Вениаминович, извините за беспокойство.

Она отошла подальше, и я слышал только редкие фразы. «Хороший мальчик», «по теме Петра Сергеевича». Закончив разговор, библиотекарь подошла ко мне:

— Все, беги к учебному корпусу, Яков Вениаминович будет ждать тебя там, оставит ключи от компьютерного класса, и все объяснит.

Я побежал, таща с собой стопу книг. Стыдно признавать, но она казалось мне довольно тяжелой. Где-то на полпути, между библиотекой и учебным корпусом, я заметил троих студентов. А подойдя ближе, узнал их: Настя, Татьяна и рыжий дружок Карпова, Кнехт. О чем они могли разговаривать, я даже не мог представить. Ну ладно, Настька с Кнехтом, они давно знакомы. Но что там забыла Таня?

Впрочем, размышлять об этом мне было некогда. Наш завхоз, или как там называется его должность, ждал меня, и если сочтет, что я слишком долго иду, то уже наш директор подкинет мне проблем. Куда более серьезных, чем реферат. Но пройти спокойно мне не удалось.

— Э, стоять!

Можно было не обращать внимания и пройти дальше, но перед девчонками как-то неудобно. Сочтут, что я убежал. А я ведь и Танюху пригласил. Я остановился. Надо как-то разобраться по-быстрому и желательно без рукоприкладства. Точнее мощеприкладства.

Кнехт выпятил грудь. Он сделал знак девушкам, типа, «щас, обождите» и уверенно направился ко мне. Танька смотрела на происходящее с недоумением. Настя с любопытством. Она-то знала о конфликте между мной и карповой бандой.

Пока Кнехт приближался ко мне, с видом хозяина жизни, я опустил стопку книг на землю. Блин, они реально тяжеленые для меня. Понимая, что рыжий идет ко мне не доброго вечера пожелать, я подчерпнул Мощь. Совсем немного. Еще меньше. Чтобы, если что, никто и не понял бы, что я ее использую. Благо, для того чтобы зачерпнуть ее, мне не требуются никакие пассы руками.

— Че ты прошлый раз ляпнул, что мне там нравится? — начал Кнехт.

— Подсрачники?

У Кнехта вытянулось лицо. Наверное, он ожидал, что я испугаюсь, начну упрашивать его пощадить меня или попытаюсь убежать. Он приоткрыл рот, судорожно вздохнул:

— Кабзда тебе, мамзель.

Тут я понял, почему в городе они с толстым даже не попытались задеть нас. Со мной был Кир, а его эта братия боялась. Сейчас же, Кнехт не видел во мне опасности, и решил поквитаться. Заодно покрасовавшись перед дамами, видимо так он это понимал.

Я ударил его. Нет, не той рукой, где пальцы жгли искры Мощи, другой — левой. Просто так, для острастки. Удар вышел так себе. Даже не удар, а так, тычок кулаком в лицо. Кнехт отшатнулся, побагровел от гнева, сжал кулаки. Его взгляд пылал яростью. Но на душевные терзания недомерка, обращать внимания было некогда. И чтобы не затягивать, я второй рукой ударил его в плечо. В голову побоялся.

Эффект превзошел все ожидания. Кнехт опрокинулся на землю. Девчонки завизжали. Он поспешил встать, но не успел. Я схватил его за грудки и замахнулся.

— Я тебе мозги выбью! — тихо процедил я.

Теперь во взгляде Кнехта плескались страх и непонимание. Он никак не мог взять в толк, каким образом доходяга, которого на вид плевком можно убить, уже второй раз роняет его. А ведь рыжий, не смотря на низкий рост — крепкий парень. О том, что я применяю Мощь он даже и не думал, наверное. Какая Мощь может быть у первокурсника, едва начавшего обучаться. И привычные ему движения руками я не делал.

Он принялся отползать от меня, прямо на заднице. Удерживать его я не стал. Он вскочил, дико оглянулся и не глядя на девчонок заспешил прочь. Его левая рука висела плетью.

Ко мне тут же подскочила Танька:

— Ты что, бешенный? Зачем ты Антона ударил, он ведь просто поговорить подошел!

Ее глаза сверкали, лицо покраснело, она вся кипела от возмущения.

— Ты ведь ничего не слышала, что он говорил, — попытался возразить я.

— И что, теперь за слова бить? Еще приглашал меня куда-то, неадекват. Да никуда я с тобой не пойду, псих! Что, теперь меня ударишь?

Подошла Настя. На меня она смотрела уже с любопытством, тоже не ожидала такой прыти от «дрища».

— Не шуми, Танюш, — спокойно сказала она. — Кнехт, он иногда за языком не следит.

— Не защищай этого психованного!

— Да, да, лучше Антошку, резиновую калошку защищать, — скаламбурил я.

— Придурок!

Тут я немного психанул. Я торопился, это раз. Кнехт, не следил за языком — два. Эта набитая дура с кучеряшками, не разобравшись в ситуации, накинулась на меня — три. А еще мне полночи писать треклятый реферат. А завтра вставать в шесть. Накипело, в общем.

— Знаешь, пошла ты, тупица слепошарая! И пригласил я тебя, потому что все остальные отказались, только ты самая страшная осталась!

Она прожгла меня презрительным взглядом, развернулась и ушла. Настя посмотрела на меня, как на идиота. Я себя чувствовал так же.

— Ну, пока, — сказала Настя, поспешив за Танькой.

Я выругался про себя, подхватил книги и почти побежал к учебному корпусу.

Хвала всем богам во всех вселенных, Яков Вениаминович дождался меня.

— А, это ты, физкультурник, — приветствовал он.

Он провел меня в компьютерный класс. Вручил ключ.

— Закончишь, оставишь ключ сторожу, он тебя и выпустит.

Оставшись в одиночестве, я взялся за работу. Сначала пришлось перелопатить все книги и журналы. Особое внимание я уделил тем, что числились за авторством Савельева П. С. Потом составил план. Решил, что связь с помощью жестов мало заинтересует преподавателя, поэтому просто упомянул ее, сосредоточив свои усилия на радиосвязи и цифровой.

Когда я закончил, часы показывали половину двенадцатого ночи. Можно сказать, засветло управился. Дико хотелось есть, с этим никому ненужным рефератом, я ведь ужин пропустил. Болела голова, слипались глаза. Может, надо было что-нибудь ляпнуть Савельеву на лекции? Пускай бы выглядело глупо, и опять надо мной все бы посмеялись, но, возможно, не пришлось бы сидеть до ночи здесь. Пускай, я как, хм, пользователь, но что-то да понимаю в СМД. Они ведь просто аналог БСБМ. Надо будет подумать над этим.

Я распечатал реферат. Чем скрепить листы не нашел. Да и черт с ними. Собрался и двинул на выход. Сторож, мужик с заспанными глазами, выпустил меня из корпуса. Мне показалось, что он вздохнул с облегчением. Теперь никто не помешает ему нести тяжелую ночную вахту, лежа на боку.

В темноте все окружающее выглядело иначе, чем при дневном свете. Я даже слегка растерялся. Но сориентировался и зашагал к жилому блоку. На пути к стадиону, стояла крытая беседка, в окружении разросшихся кустов. Оттуда доносились голоса. Кто-то из студентов, нарушая внутренний режим, выбрался на ночные посиделки.

Я не хотел ни с кем сталкиваться и свернул, чтобы обойти беседку с глухой стороны. Идти я старался тихо.

— Непонятный он какой-то, дрищ дрищом, а вдарил, я маму потерял.

О, да это же Кнехт. И кому он тут жалуется на меня?

— Чего ты вообще к нему полез? — раздался голос Карпяна. — Теперь из-за твоей руки все может сорваться.

— Нее, она уже отошла, почти. Просто убалтывал, ту светленькую, в кафешке посидеть, ну решил так припугнуть лошару, по-приколу.

— Ну и кто тут лошара! — раздался гулкий смех.

О, и третий здесь, толстяк Лучанский, он же Лазарев.

— Кнехт, ты дебил? Какая кафешка! Скоро все будет, как мы задумывали.

— Да она случайно подошла, я с Настькой балагурил, узнавал где, да с кем она в воскресенье будет.

— Узнал?

— Ага, с этим очканоидом, соседом дрища.

— Хреново. Но думаю, это нам не помешает. И все, прощай родные палестины.

Ого, да Карпов у нас интеллектуал. Хотя, понимает ли он смысл слова «палестины» в этом контексте?

— До полуночи успеть надо, да? Может, я успею с этой светленькой телочкой заморочиться?

— Кнехт, мля, ты реально тупень, нам еще до Сетуневки пилить.

— Знаешь, Карпян. Обидно мне, эта сволочь мне дважды всек! Он и к этой шмаре яйца подкатывал, тоже звал на металлюг посмотреть? А мы его так, отпустим, за здорово живешь.

— Нам пока нельзя отсвечивать.

— А потом ничего и не выйдет. Он, кстати, знаешь куда шел.

— Ну, куда?

— В учебный корпус, с книжками.

— Савельев поднапряг?

— Так он же, выходит, сейчас там сидит. Давай напоследок, дверью, типа, хлопнем.

— Ага, — загудел Лучанский. — А меня козел четырехглазый чуть не придушил, это не считается да?

— Алле, господа, придите в себя. У нас тут такое на кону, а вы о чем?

— О справедливости.

Ничего себе представления у них о справедливости!

— Короче, пойдем, дрища подождем с часок, если он еще не умотал оттуда. А с очкариком не знаю, он и мне врезал. Потом посмотрим, может быть, судьба еще сведет.

Все трое вышли из беседки и направились к учебному корпусу. Давайте, давайте, ребятки, удачи вам там. О чем говорили эти придурошные, я понятия не имел. Но зато выяснил, что отомстить нам с Киром им очень хочется.

Татьяна о нашем конфликте с Кнехтом не распространялась. С одной стороны жаль. Я бы предстал там, в неплохом свете. Только Танька-дура в упор не видела, что рыжий — тот еще сволочь. Остальным все было понятно. С другой стороны, судя по тому, как Кир лихо выхватил предупреждение за драку, может оно и к лучшему.

На меня Танька даже не смотрела, лишь изредка одаривая презрительным взглядом. Н-да, я тоже молодец, наговорил лишнего. Но и девица эта, как можно быть настолько тупой!

Анастасия понятно тоже молчала. Она уже давно привыкла к выходкам троицы обалдуев, но они же типа ее дружки, поэтому бросать тень на репутацию одного из них она не хотела. Ну, я так рассудил.

О том, что я подслушал разговор Карпова с дружками, я тоже Киру не рассказал. Правда, поискал в сети, что такое Сутеневка. Ничего особенного, заброшенная деревенька, за городом. Что там собирался делать Карпян, и что он вообще задумал, я даже не догадывался. Уяснил одно — эти трое собираются свалить из колледжа. Ну, так скатертью дорожка!

Директор отнесся к моему реферату благосклонно. Задание носило не образовательную, а воспитательную функцию, и реферат свою задачу выполнил. Нерадивый студент, то есть я, вместо отдыха, делал никому ненужную работу. Он пролистал мой труд.

— Дай угадаю, вербальный вид связи ты даже не упомянул?

Пришлось согласиться с ним.

— Ну, это распространённая ошибка, все налегают на радио и цифру. А ведь с вами пилот будет общаться в первую очередь вербально.

Да, хоть с помощью телепатии! Я хотел на выходные. Вечер субботы, утро воскресенья — когда можно спать, сколько влезет, а потом еще целый день свободы!

— Будь внимательнее, Шелестов. Куда полезнее слушать лекции, чем заниматься самообразованием.

Я заверил его, что с этого момента буду внимать его словам наивнимательнейшим образом. После чего отправился на долгожданный отдых.

Вечер субботы прошел в блаженном ничегонеделании. Воскресенье началось с долгого крепкого сна. С постели я встал где-то в обед.

— Ты пойдешь с нами? — спросил Кир.

— Пожалуй, да, надо немного растрястись.

— Пригласил кого-нибудь?

— А что, в одиночку я слишком брутален для вашего сборища металлистов?

— Может быть, там кого-то присмотришь.

— Чтобы подцепить девчулю, надо идти не на твой «Оркестр Тьмы», а на слезливую мальчуковую группу, вот там одиноких барышень тьма.

— С каких пор ты такой опытный в этих делах?

— Всегда таким был, а будешь плохо себя вести, отобью Настьку!

— Мы, кстати, с Настей решили погулять немного пред концертом, встретимся там. Начало в семь, не опаздывай.

— Давай, давай, лети на крыльях любви!

Когда Кир ушел, я снова завалился на кровать. Вообще-то, давно следует обдумать предстоящую жизнь. Как-то не хочется провести ее по унылому сценарию. Закончу я этот колледж, попаду в дружину пилота СМД и что? Неведомая фигня, называемая тут Идолищем, рано или поздно сожрет меня? Так себе будущее.

Надо будет снова занырнуть в сеть, разобраться, ауксиларии в этом обществе на какой ступени находятся, а то может, мне в банду Карпова попроситься. Ну, чтобы тоже слинять отсюда. Ладно, потом. Сегодня выходной, и я собираюсь отдохнуть на всю катушку.

В сети я нашел какой-то сериальчик и хотя смарт безбожно притормаживал, посмотрел несколько серий. Я и оглянуться не успел, как пролетело время. Пора собираться. Ничего «металлического» в моем скромном гардеробе не оказалось. Я натянул джинсы, майку, набросил сверху свитер и залез в видавшие виды боты. Ну, что пора рубить хард-кор!

Перед выходом я решил вызвонить Кира, так сказать проверка связи. Когда в трубке раздались гудки, телефон Кира заиграл где-то в комнате. Забыл, герой-любовник. А номера Насти у меня не было. Ладно, в семь у входа. Поди, не потеряемся.

Концертный зал располагался в цокольном этаже торгового центра. Но не того, куда мы ходили за кроссовками, а стоящего немного на отшибе. Кто, вообще, ходит в этот центр? Когда я подошел, где-то без двадцати семь, там уже собралось около сотни человек. Половина в кожаных куртках, с длинными волосами, раскрашенными физиономиями. Другая, такие-же, как я, в обычной одежде.

Я выглядел Кира, с его подругой, и подошел. Они стояли рядом, рука Кира уже непринужденно лежала на талии девушки. Улыбались они во все зубы! Хорошо, видимо, погуляли. Еще я попытался высмотреть кого-нибудь из группы, но, видимо, наши однокурсники не были поклонниками тяжелой музыки.

Время провели неплохо. «Оркестр Тьмы» выкладывался на всю катушку, зал качало. Исполняли они те же треки, что и в альбоме. По мне так студийная запись лучше, чем живое выступление. Я сказал об этом Киру.

— Ты не понимаешь! — перекрикивая рев музыки, ответил Кир. — Тут дело в атмосфере!

Одной рукой он обнимал Настю, другой размахивал, сжимая бутылку пива. Здесь уже соскочить на мороженое ему не удалось. На последней песни «Зов из темноты», зал сошел с ума. Орал громче вокалиста. И лишь где-то на пределе слышимости, я мог различить звуки музыки.

— Спасибо! — проорал вокалист со сцены. — Спасибо, всем хэви-метаааал!

Группа грянула прощальный аккорд, сотрясший стены здания.

Народ потянулся к выходу.

— Подождем, — сказал Кир. — Пускай толпа пройдет.

Мы отошли к стеночке, пропуская поток людей.

— Мы решили прогуляться, пойдешь с нами Миш? — спросила Настя.

— Нет, наверное. Идите, я так, поброжу по ночному городу.

Действительно, чего мешаться. Как там выразился Кнехт, когда я их подслушивал, «Подкатывать яйца». Так вот, Кир уже был готов вкатить свои на полную катушку, а Настька была и не против. Я там лишний.

Мы выбрались наружу. Уже стемнело. Немного похолодало. Воздух пьянил свежестью, после душного зала. Мы распрощались. Кир и Настя двинули в одну сторону, я в другую. Собственно долго я ходить не собирался. Скучно одному. Поболтавшись с полчаса, я замерз и решил топать домой.

На одном из перекрестков, горел фонарь. Под фонарем стоял мотоцикл. Хромированный, с черной передней вилкой, выходящей чуть вперед и придавшей ему немного сходства с Harley-Davidson. Любил я в свое время мотоциклы. Подороже, конечно, чем этот.

И тут, к своему удивлению, я заметил, что в замке зажигания торчат ключи. Беспечно, как-то. Или владелец мотоцикла сильно торопился, покидая своего железного друга, или не совсем трезв. Хм, странно. За мотоциклом лежало еще что-то. Да не что-то! Там лежал человек!

Я подбежал. Рослый бородач растянулся на асфальте. Остекленевшие глаза смотрели в небо. Под головой растекалась кровавая лужа. Кто-то проломил ему голову. Странно, но мотоцикл убийцы даже не тронули.

Раздался стон. Где-то за пределами света фонаря. Потом снова. Да, что здесь творится? Какая-то разборка? Я последовал на звук. Там пытался подняться еще один человек.

— Эй, как ты? — окликнул его я.

— Миша? — донесся до меня слабый голос. — Миша, ты?

Потеряв силы, человек повалился на землю. Я подбежал ближе. Я уже знал, кого увижу. Голос принадлежал Киру.

— Блин, Кир, что случилось? Ты как? Сломано что-то?

— Забрали Настю, — прошептал Кир в ответ.

— Кто забрал? Подожди, сейчас вызову скорую.

— Не, не. Потом. Карпов и те двое… Они что-то задумали… Помоги ей, ты же можешь. Она говорила.

Кир дышал хрипло. В тусклом свете, я разглядел на его боку жуткую рану. Я хоть ни разу и не видел подобных, сразу понял, такое можно сделать, только применив Мощь.

— Сейчас, скорую…

— Нет!

Он ухватил меня за руку.

— Я справлюсь. А ты догони их, они на машине, а…быстрее.

Вот это ребус. Вызывать скорую, а я, кстати, не знал, как ее тут вызывать, потеряю время. Мчатся за похитителями? Да на чем, как я их догоню? Стоп. Мотоцикл! Ладно, вызову скорую на ходу. А куда ехать?

Я прыгнул на седло оставшегося без владельца мотоцикла. А ведь Карпян говорил что-то, как он назвал ту деревушку? Судовка, нет. Я выхватил телефон, набрал последние запросы. Вот она, Сутеневка. Быстрее, блин. Надо догнать Карпова и вернуться к Киру! Да еще в полицию и скорую позвонить. Блин, да как здесь вызываются экстренные службы?

Ай, к черту! Я проложил маршрут до этой Сутеневки. Держись, Кир! Как же все медленно!

Повернул ключ зажигания, выжал стартер, педаль вниз. Помчали! Я пролетел по городу, следуя указанию навигатора, выехал за его пределы, и втопил по трассе. Ветер бил в лицо, зверем ревел мотор, колеса пожирали километры асфальта.

Что за фигня происходит? Трое уродов напали на Кира. Не смогли с ним справиться, и применили Мощь. А байкера грохнули, как свидетеля. Это уже не школьные хулиганы, застрявшие в пубертате. Банда убийц! Но все равно, не понятно, зачем им Настя? Они ведь хотели свалить с колледжа, девчонка-то им нафига? Может, передумала? И что, они ее будут насильно таскать за собой? Ерунда получается. И зачем им в заброшенную деревню?

Да и не занимаюсь ли я сам ерундистикой? Может, они ее вовсе не туда повезли? Может Кир в темноте обознался. А я еще и мотоцикл мертвого байкера присвоил, получается. Пока буду гоняться за фантомами домыслов, Кир там помрет!

Ладно, поздно уже! Проверю свою догадку о деревушке, а потом сразу назад. Я поддал газу.

Через полчаса бешеной гонки по трассе, навигатор показал мне поворот. Я съехал с асфальта на грунтовую дорогу. Пришлось сбросить скорость, чтобы не вылететь из седла, байк подпрыгивал на кочках, словно взбесившийся мустанг. Если тут и есть кто-нибудь, ревом мотора и светом фары, я уже всех оповестил о своем присутствии.

Остановился. Выключил фару. Вгляделся в темноту. А здесь и вправду кто-то есть. Вдалеке сверкали фары автомобиля. И вроде, даже не одного. Заглушил движок. Дальше пешком. Я и так наделал достаточно шума.

Неужели я не ошибся, и Карпян потащил Настю сюда. Зачем? Ладно, разбираться буду потом. Оставив мотоцикл, я направился к электрическому свету. Тьма такая, хоть глаз коли. Иногда я подсвечивал себе путь телефоном. Может, пока не поздно, позвонить в полицию? Сейчас в сети посмотрю, как их тут вызывать. Я взглянул на экран. Связи не было. Да, что за невезуха!

Идем дальше. Не знаю, что буду делать, когда доберусь до горящих в ночи фар. Не хотелось бы, чтобы люди там оказались какими-нибудь отдыхающими, устроившими себе пикник с ночевкой.

Но вот, если Настя и ее похитители там!

Странно, но сейчас я ощущал себя куда увереннее, чем в колледже. Когда пытался наладить связи с одногрупниками, понравиться девушкам. Навести мосты с преподавателями. Сейчас, я делал то, к чему привык в последние десять лет. Подобраться к противнику и уничтожить его. Оказаться умнее, хитрее, сильнее своих врагов. Сейчас, я снова ощущал себя закованным в металл биосинтетическим гладиатором.

На походе к автомобилю, мне стали попадаться заброшенные постройки. Полусгнившие, покосившиеся дома, завалившиеся сараи, полуразрушенные бани. Используя их, как укрытия, я все ближе приближался к светящимся в темноте фарам. Последняя постройка, пахнущий сыростью остов дома, к сожалению, стоял в метрах десяти от машины.

Возле автомобиля трое. По голосам понял: Карпян, Лучанский и Кнехт. А вот то, что я увидел за их спинами, меня немного удивило. Вполне новая постройка, сложенная из блоков, с двускатной крышей. Больше похожая на бункер, правда, чем на дом. Дверь заперта, окон не видать. Выходит, не такая уж заброшенная, эта Сутеневка.

Прислушался.

— Когда он деньги отдаст? — спрашивал Кнехт.

— Ждать сказал, наиграется, потом заплатит, — ответил ему Карпян.

— Не кинет? — прогудел Лучанский.

— Я ему кину, нам терять уже нечего! — вспыхнул Кнехт.

Итак, Настя с кем-то в этой постройке. Он собирается «поиграть» с ней. Понятно. А эти трое продали свою подружку, чтобы, значит, свалить из колледжа не с пустыми руками. Угу, друг в беде не бросит. Представление о дружбе у этой компании, мало чем отличаются от представлений о справедливости.

Вряд ли у меня получится добежать до них, так, чтобы меня не заметили. Подкрасться тоже не выйдет, вокруг открытая местность. Ждать нет времени, кто знает, что там делают с подружкой Кира.

Я вздохнул, зачерпнул Мощь. Обжигающие потоки побежали по руке, словно моя кровь моментально нагрелась. Не знаю, получиться ли метнуть в них заряд энергии. Самое большое расстояние, на какое получалось вытянуть сформированную в виде клинка или хлыста Мощь — метра два. Значит, надо оказаться возле противника, как можно ближе. Если побегу, это их насторожит. Постараюсь действовать по-другому.

Я вышел из укрытия и зашагал к занятой беседой троице. Успел сделать только несколько шагов, как меня окликнули:

— Эй, ты кто такой!

— Стоять!

Я сделал еще два шага, как в руке Кнехта что-то клацнуло.

— Стой, или я тебе мозги вышибу!

Ствол! К такому повороту я не готовился. Попробуй тут побеги, сразу нашпигуют свинцом.

— О, да это же дрищ, ну тот из общаги! — узнал меня Лучанский.

— Ты что тут делаешь, урод? — спросил Кнехт.

— Пришел вразумить вас, ребятки.

— Чего?

Я сделал шаг:

— Сегодня вы Настьку продали какому-то извращенцу, а завтра Карпян продаст вас, возможно тоже извращенцу.

Еще шаг. Черт, все равно далеко.

— Да, не слушай ты его! — Карпян скрипнул зубами.

— В смысле продаст, че ты несешь? Балаболишь просто?

— Кнехт, не тупи, — рявкнул Карпян. — Стреляй, ты ведь хотел поквитаться!

Кнехт на мгновение замешкался, а затем мы среагировали одновременно. Он нажал на спуск. А я сформировал щит. Да вот я только не знал, защитит ли он от пули. Раньше в меня ни разу не стреляли из огнестрела.

Пуля врезалась в силовой щит, он поглотил энергию выстрела, испепелил свинец, но и сам схлопнулся. Я бросился вперед, выбрасывая еще один щит. Новый выстрел. И снова, отразив его, щит пропал.

Третий раз рыжий выстрелить не успел. Преодолев последние метры двумя скачками, я подчерпнул Мощь. Толстяк заорал, Карпян метнулся в сторону. Сияющий клинок выпрыгнул из моей руки и, протянувшись в темноте слепящей дугой, пробил Кнехту грудь, пригвоздив его к автомобилю. Раздался звук раздираемого метала. Вижу широко распахнутые зеленые глаза, из которых уходила жизнь.

Мгновенная паника. Я ведь никогда не убивал людей! Гладиаторы ведь не умирали, в человеческом понимании. Их всегда возвращали к жизни, перезагружая сознание, штопая раны.

Но сейчас не время для сантиментов! Краем глаза вижу, как замахнулся Лучанский, вокруг кулака сгусток гудящей энергии. Один удар, и он размозжит мне череп. Я отпрыгнул назад, клинок все еще оставался у меня в руке. Развернулся, понимая, что сейчас Карпян ударит меня и недоумевал, почему он не сделал этого раньше.

Но Карпова не было. Сбежал? Вот же моральный урод!

Вновь повернувшись к Лучанскому, рубанул. Но толстяк оказался проворным. Он подставил под удар обвитый сиянием кулак, и мой клинок растаял в темноте. Вот как значит. Лучанский, куда крепче меня, а значит, может использовать больше Мощи. Сияние на его кулаке никуда не делось.

— Где ты таким фокусам научился, лошара?

— Кто тут лошара, твой дружок кинул тебя, жирдяй!

Новый клинок засиял у меня в руке. На этот раз я сделал его короче, где-то с метр. Не знаю, обратил ли внимание толстяк, что я могу менять длину оружия. А если обратил, пускай сочтет, что я выдыхаюсь.

А я ведь и вправду устал. Пот градом катился по лбу, дыхание сбилось, заставляя судорожно втягивать воздух. Лучанский ухмыльнулся. Его вторую руку охватила энергия. Он двинулся на меня, уверенный в своем превосходстве. Я несколько раз взмахнул клинком, отгоняя его. Но он не остановился.

Я рубанул сверху, он вскинул руки, готовясь отразить удар. Но, не завершив атаку, я крутанул кистью и отсек ему руку. Толстяк дико заорал, упал на колени, сжимая культю здоровой рукой.

— Трудно жить без ручек и ножек? — зловеще повторил я слова Картечи.

Сейчас я готов был отрубить ему все конечности и бросить здесь подыхать.

— Не убивай! Не убивай! Пощади меня!

Мне некогда воспитывать великовозрастных дебилов.

— Подумай о Настьке, каково ей сейчас? А ведь ты ее знаешь с первого курса, гнида!

Я опустил клинок на толстяка.

К усталости добавились боль в спине и руках. То, что я дрищ, можно не сомневаться. Это тельце не вывозит хорошую драку. Я огляделся в поисках Карпова. Неужели и вправду сбежал. Хорошо бы. Вдвоем с Лучанским, они бы запросто разделались со мной.

Что теперь? Сейчас, еще пару минут, отдышусь и надо двигать к бункеру. Слышали там звуки боя? А если слышали, то, сколько там противников? По разговорам троицы ушлепков я понял, что там только один. Блин, а еще ведь Кир. Я оставил его раненным, лежащим на земле. Дотянет до помощи? И кто поможет ему?

Я встал и осторожно двинулся к дому-бункеру, памятуя о пистолете в руках Кнехта. Не хватало еще, чтобы меня просто расстреляли на подходе. Да еще, возможно, Карпов скрывается где-то рядом.

Путь мне преградила обычная деревянная дверь. На железную, видать, поскупились. А вот, что за дверью? Так, собраться с силами. Зачерпнуть Мощи, сбросить излишек, чтобы не разорвать себе мышцы. Перекатить ее в ногу, горячая волна прошла по всему телу. И вдарить по двери!

Дверь я вынес с одного пинка. Она влетела внутрь, рухнула на пол, из-под нее раздался стон. Внутри горел свет. Тарахтел генератор. Из-под двери вылез человек, вскочил на ноги. Голый, с залитым кровью лицом из рассеченной брови. Маслянистые глаза зло сверкнули. В руке человек сжимал пистолет.

Да, что тут за Дикий Запад! Все со стволами! Ковбои недоделанные. Он вскинул оружие, но я уже, с гудящим клинком в руке, оказался рядом. Взмах и человек лишился руки. Второй, и он завалился перерубленный почти пополам.

Я прислушался, одновременно разглядывая своего поверженного противника. Где-то я его уже видел. Да ведь это, точно! Водитель того BMW! Так вот, кто должен был заплатить Карпяну. Теперь понятно, о чем они тогда разговаривали. Ни хрена себе, хобби у него в свободное от работы время.

На противоположной стороне от двери, прикованная к стене висела девушка. В разорванной одежде, с кровоточащими ранами на белой коже. Голову скрывал накинутый черный мешок. И хоть лица пленницы не разглядеть, я не сомневался, это Настя.

Из-под черной ткани доносились всхлипывания.

— Настя, успокойся, это я, Мишка Шелестов, сейчас я освобожу тебя.

Всхлипывания прекратились.

— Сейчас, секунду.

Сил не было вовсе. Хотелось просто лечь и помереть. Я будто в одиночку разгрузил Камаз цемента, не прерываясь ни на секунду. Подошел. Протянул руку к черному мешку на голове девушки и замер.

Рядом с ней стоял стол застеленный бархатом. На столе лежали три пары хирургических перчаток. А рядом, в строгом порядке, разместились ножи, сверла, щипцы. Инструменты блестели хирургической чистотой. Даже по виду можно было понять, ножи заточены до бритвенной остроты. Млять, что за игры затеивал здесь этот маньяк?

И я испугался. Испугался того, что могу увидеть под черной тканью. Не просто же похвастаться, разложил их здесь, голозадый водила BMW. Я сглотнул. Посмотрел на Настю. Ни на шее, ни на груди кровавых потеков не видать. Сжав зубы, я сдернул мешок с головы Насти.

Хвала богам! Лицо девушки оказалось целым, если не считать кровоподтек под глазом и засохшую кровь на верхней губе. Не хотела Настюха добровольно участвовать в «играх».

Нервное напряжение забрало остатки сил. Я опустился на пол.

— Освободи меня, сними отсюда, — захныкала Настя.

— Да, да, сейчас.

Сейчас. Еще пару минут. Только отдышусь. Проклятое тело, да почему же оно такое слабое! Я встал, держась за стену. Повернулся к инструментам и протянул руку за ножом. Настя все-таки оказалась привязана к железным кольцам в стене, а не прикована. Услышал, как дыхание девушки замерло. Она издала невнятный всхлип. Да, сейчас я, сейчас!

— Даже не думай, прикасаться к ним своими грязными лапами, смерд!

Я вздрогнул от звука спокойного, уверенного, глубокого голоса. Повернулся. Передо мной стоял тот чудик в котелке, усатый-полосатый аристократ, хозяин серого BMW. Он стоял, широко расставив ноги и опираясь руками на трость. Сейчас он был без сюртука, только в полосатых брюках, белой рубахе, расстегнутой у ворота, и с котелком на голове. Закатанные рукава рубахи обнажали сильные руки. Да и весь он был высоким, широкоплечим и сильным.

— Как интересно, — произнес он, кривя губы. — Какая драма! Ты, ничтожество, лишил меня зрелища и удовольствия. Но шоу должно закончиться так, как это задумано!

Настя тяжело задышала.

— У тебя два варианта, — продолжил патриций. — Или я убью тебя, или ты сделаешь все, что должен был сделать Иннокентий с этой шлюхой. Хм, а воспитывать нового помощника, оказывается весьма возбуждающе!

— А давай ты свалишь отсюда или твоя аристократическая задница, окажется рядом вон с той, голой.

— Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? — лицо патриция брезгливо скривилось.

— С усатым извращенцем?

— Не смей осуждать мои утонченные вкусы, холоп!

— Судя по тому, что ты так далеко забрался со своими вкусами, не только я их осуждаю.

Глаза усатого тревожно забегали. Уголок его губ скользнул вверх:

— Отлично.

Он провел рукой по воздуху, сияющая Мощь охватила его ладонь. Он коснулся рукой трости, и сияние разлилось по ней, превращая трость в смертоносное оружие. Я вспомнил слова тренера Сладова: оружие может выглядеть, как угодно. Усатый тип использует для этого безобидную на вид трость.

Я тоже зачерпнул Мощь, без всяких взмахов. Сейчас, когда появилась опасность, силы вернулись. Большой вопрос, надолго ли их хватит. Я отошел подальше от пленницы, чтобы не задеть девушку. Патриций двинулся за мной. Ну, давай, усач, сейчас ты уверен, что я беззащитен. Я ведь не размахивал руками, чтобы получить Мощь. Давай, атакуй, а я найду, чем встретить тебя!

Он атаковал, быстро, мощно, но небрежно. Слишком уверенный в своем превосходстве! Из моей руки вытянулся сияющий клинок. Еще секунда и псих-усач наткнется грудью на него, повиснет с выпученными глазами и хватая ртом воздух. Но патриций увернулся, а затем тростью ударил по клинку. Клинок схлопнулся и я, потеряв оружие, отступил.

— Ого! — усач не торопился атаковать. — Да ты не холоп! Уровень, как у меня, Легионер.

Ага, вот мне и стало понятным, чем ауксиларий отличается от Легионера. Выпускники колледжей по подготовки ауксилариев, могли удерживать Мощь, только вокруг рук, как толстяк Лучанский. А Легионеры формировать ее в оружие.

— Кто-то решил возобновить войну Родов?

Усач присмотрелся ко мне, словно желая узнать.

— Нет, не узнаю. Из какого ты Рода, доходяга?

Я не собирался вести с ним светские беседы. Новый клинок загудел у меня в руках, и я бросился в атаку. От первого удара он уклонился, от второго тоже. Тогда я попробовал тот же финт, что принес мне победу над Лучанским. Но вместо того, чтобы оставить любителя поиграть в хардкорную больничку одноруким, мой клинок снова встретился с его тростью и рассыпался мириадом искр.

И все-таки я невероятно слаб, даже не могу использовать столько Мощи за раз, чтобы она не схлапывалась при контакте с силой противника.

— Определенно, ты из наших. Что за хитрый план, парень? Зачем этот маскарад со студентами? Или так ты решил разделаться с самим…

Договорить ему я не дал. Отчетливо понимая, что сил у меня осталось лишь на единственную попытку, я снова решил атаковать. Но не так топорно, как до этого. Я пережил сотни боев. У меня есть в арсенале техники, способные удивить.

Хлыст метнулся прямо в лицо усачу, тот взмахнул тростью, но силовая нить, толщиной с полруки, изогнулась и, рассыпавшись десятком хвостов у самого пола, вновь понеслась к моему противнику. Он вытаращил глаза, разинул рот, попытался отбить атаку, и тут Мощь иссякла. Силы покинули меня. Усталость навалилась плитой, зрение затуманилось. Я зашатался на ватных ногах. Как не вовремя!

С рычанием усач устремился ко мне и со всей силой саданул меня ногой. Я отлетел, упал, прокатился по полу и уткнулся в мертвое тело водителя.

— А ведь, чуть-чуть, — тихо вымолвил усач. — Вот теперь, я хочу узнать твое имя, из какого ты Рода и какого черта хочешь меня убить?

Он поглядел на Настю.

— Сделаем так, дружок. Я буду отрезать от нее по кусочку, а ты отвечать на вопросы. И чем быстрее ты будешь говорить, тем целее останется твоя плебейская баба.

Он вытянул трость в сторону Насти, и светящиеся жгуты протянулись к ней, замерев у самой груди. Я попытался встать. Рука нащупала, что-то твердое, холодное. Пистолет! У водилы же был пистолет. Надеюсь, он загнал патрон в патронник, передернул затвор и взвел курок. Если нет, то… Какая разница, усатый психопат не отпустит нас живыми.

— Вопрос первый, как твое имя?

— Я — Рокот!

Вскинув ствол, я нажал на спуск. Грянуло. Рука дернулась. Запоздало я подумал, что могу попасть в Настю. Усатый согнулся, трость выпала из руки, тут же превратившись из силового оружия в обычную палку.

По белой рубахе расплывалось кровавое пятно. Я встал. Усач посмотрел на меня снизу вверх, на его губах пузырилась кровавая пена. Я выпустил в него всю обойму. Патрон за патроном. Последним, размозжил голову. Вытер оружие и снова вложил в руку водителю. Пускай полицейские поломают голову, что здесь произошло.

Настя находилась на грани обморока. Слава богу, я не попал в нее. Разрезов путы одним из ножей, я опустил ее на пол. Девушку трясло, безумным взгляд метался по сторонам. Я скинул со стола жуткие инструменты, сорвал скатерть и укрыл ее. Лучшего тут не найти.

Мы сидели с ней на полу. Обоих трясло. Ее от пережитого, меня от усталости. Хотелось пить. Но искать воду не было сил.

— Где твой телефон? — спросил я.

Она указала в другой конец помещения. Там я обнаружил Настину сумку. Порылся в ней, взял телефон.

— Пойдем, нам надо выбираться отсюда.

Поддерживая девушку, я направился к выходу. Эх, поторопился я разрядить всю обойму в аристократического извращугу. Тут ведь, еще где-то Карпян бегает. А сил у меня уже нет.

На улице царила ночь. Подумал взять машину, на которой сюда добрались Карпов с бандой, но вспомнил скрежет, когда я пришпилил к автомобилю Кнехта и решил даже не пытаться. Была бы машина на ходу, Карпов давно бы на ней смылся.

Вернемся к мотоциклу. В крайнем случае, сможем добраться на нем. Хотя, когда доберемся до байка, стоит подумать еще раз, что делать дальше.

Холодный ночной воздух прояснил мысли, подарил силы. Настю уже не надо было поддерживать, да и мне шагалось много легче, чем когда мы выбрались из дома-бункера. Я вел девушку уже знакомой мне дорогой к трассе. Где-то там нас ждал мотоцикл бородатого бедолаги, убитого бандой Карпяна. Как же легко, практически одномоментно, обычные хулиганы превратились в убийц, похитителей и торговцев людьми.

Пока мы шли, картина произошедшего, сама собой, складывалась у меня в голове. Все происходило практически у меня на глазах, в тот день, когда мы, я, Кир и Настя, ходили покупать мне кроссовки. Воля случая, или усатый маньяк специально приехал удовлетворить свою страсть в провинциальный город, но ему приглянулась Настя. Он наблюдал за ней из машины, когда мы с Киром рассматривали афишу «Оркестра Тьмы». Посмотрел на нее поближе, когда мы упорно кланялись ему. А затем отправил своего водилу поговорить с Карповым. Схема у усача, видать, отработанная.

А сученок Карпян, сразу же согласился доставить знакомую в лапы убийцы. Ничего его не остановило. Сколько же, ему предложили? Вот только я сомневался, что патриций собирался выполнить свою часть сделки. Уж слишком палевно — оставлять свидетелей в живых. Перестрелял бы его шофер «работорговцев».

— Миш, как ты нашел меня?

Тихий, тусклый, надтреснутый голос Насти оторвал меня от мыслей.

— Да, повезло просто.

Еще немного мы прошли молча. Затем она спросила:

— А ты, правда, из патрициев?

В ее голосе появилась тревога. Даже, наверное, страх.

— Нет, конечно.

— Но тот, в котелке, говорил…

— Он псих! Мало ли, что он говорил. Я не патриций, обычный человек, такой же, как ты.

— Извини, но я видела, как ты обращаешься с Мощью.

Я остановился.

— Анастасия!

Говорить я попытался не как ее сверстник, и даже человек чуть младше, а как взрослый дядя, каким, по сути, я и являюсь. Судя по лицу девушки, мне это удалось. Или, может быть, она воспринимая меня как спасителя, готова была меня слушать и слушаться.

Интересно, а говорить, как боевая машина я могу?

— Насть, послушай меня. Если не хочешь оказаться в руках родственичков этой усатой мрази, запомни — меня там никогда не было! Ты все время была с мешком на голове, а лучше еще и в обмороке. Очнулась, увидела трупы, убежала. Все. Тебе понятно?

Она мелко закивала.

Что-то подсказывало мне, смерть человека из высшего сословия просто так не оставят. Местные следователи из кожи вон будут лезть, разыскивая его убийцу. Плевать им, что патриций маньячил по выходным. Кого интересуют жизни плебеев. Возможно, приедет даже специалист из Владимира. Но тут уже вопрос. Если усач был каким-нибудь десятым сыном двадцатого племянника одного из бояр, то может и без столичных ищеек обойдется. Но вот местные, те точно будут жилы рвать. И не только их.

Я хоть и постарался удалить все свои отпечатки пальцев, но навряд ли смог ликвидировать их все. Надо держаться подальше от этой мутной истории.

— Хорошо, идем, — я зашагал вперед. — Там еще Кир раненый.

— Кир? Он, что жив?

— Ну, был жив, когда я его видел. Очень надеюсь, что ему помогли.

— Так ты что, бросил его? Одного, умирать!

— Не кричи! Он, практически приказал мне спасать тебя. Кстати, зря ты ему рассказала, что я справился с Кнехтом, тогда, когда я с книжками шел.

— Извини, больше не буду.

— Да. К тому же, он в городе, где ему, вероятнее всего, окажут помощь. А ты находилась в безлюдье, в лапах безумцев. Выбор, по-моему, очевиден.

Вот я и заговорил, как машина.

— Ну, да.

— Кстати, ты чего Мощью не воспользовалась, когда на вас напали?

Она всхлипнула, но ответила ровным голосом:

— Я сначала думала, они решили просто напасть на Кира, из-за того, что я с ним гуляю. А когда Лучанский применил Мощь, было уже поздно. Кнехт меня за руки схватил, а Карпян… Карпян в лицо ударил. Посадили в машину, связали руки. А без рук, как Мощь подчерпнешь? И пистолет приставили.

Вот же ублюдки!

— Где они сейчас? Ты их видел?

— Кого?

— Ну, Карпяна, Лучанского и Кнехта.

— Кнехт и Лучанский мертвы, а Карпян где-то по полям бегает.

— Это ты их. а, ладно, не отвечай.

Мы прошли еще немного, когда впереди послышалась странная возня. Подойдя ближе, я разглядел, как человек безуспешно борется с мотоциклом, пытаясь его завести. Карпян! Все-таки сбежал, паскуда, бросив своих же дружков.

Увидев нас, он вздрогнул. Повел руками, и оба его кулака охватило сияние Мощи.

— Не подходи ко мне!

Голос Карпяна дрожал.

— Карпян, сука!

Настя аж взвизгнула от ненависти. Она попыталась зачерпнуть Мощь, но ничего не вышло. Девушка была слишком слаба.

— Пошли на хрен отсюда! — оскалился Карпов.

— Как ты мог, тварь, мы же друзья с первого курса!

Настю, казалось, вот-вот охватит истерика.

— Конечно друзья, Настюх, — хохотнул Карпян, — да вот только подыхать я не хочу, за этих благородиев, мы же для них как пыль под ногами!

— Что ты несешь?

Слова Карпяна меня заинтересовали. Я даже прошелся чуть вперед, вроде из любопытства. Далеко еще. Да и сил мало. Смогу я вообще, сделать хоть что-нибудь?

— Еще один дурачок! Как думаешь, почему в нашем колледже такие условия? Проживание, кормежка, стипендия, на которую худо-бедно можно жить? А, дрищ? Да потому что по выпуску, рано или поздно, тебя сожрет Идолище, придурок! Манал я такую жизнь, а тут предложили денег нормально. Чтобы свалить и жить спокойно. Ну, извиняй, Настюх, ты — товар!

— Козлина!

Настю затрясло. Я еще ближе подошел к Карпову. Тот смотрел на Настю, мне показалось с сожалением. Вот только о чем сожалел Карпян: о своем поступке, чуть не стоившим девушке жизни, или о сорванной сделке?

Я сделал еще несколько шагов. Метров семь-восемь между нами. Один рывок и все, Карпян уже точно не встретиться ни с одним Идолищем.

— Вали отсюда Карпян! Я сейчас ничего не могу тебе сделать, да и могла бы не сделала. Вали, сука!

Вот уж ни фига подобного! Собрав остатки сил, я рванулся вперед. Мощь уже жгла ладонь. Сияющий гудящий жгут рванулся вперед и снес голову Карпяну. Мы рухнули одновременно, Карпян, потому что без головы трудно стоять, я, потому что не держали ноги.

Лежа на земле, я слышал, как рыдает Настя. Сначала хотел прикрикнуть на нее, нечего плакать по такому ничтожеству, как Карпов. Или ей «игры» усача понравились? Но потом понял, не по Карпову она плачет. По своей привычной жизни, где были друзья, совместные планы, разговоры, шуточки и приколы для своих. Все это разбилось о черный мешок на голове и стол, с сияющими хирургической чистотой, орудиями пыток.

Собравшись с мыслями, я спросил:

— Насть, а, что Карпов говорил, про Идолищ, про то, что нас обязательно сожрут, это правда?

Успокоившись, девушка ответила:

— Карпян паникер по жизни, он в колледж уже с такими мыслями пришел, что Идолище обязательно до него доберется. А так, да, работа опасная, но и платят за нее неплохо. Да и возвращаются ауксиларии к мирной жизни не так уж редко, вон, хотя бы на нашего тренера посмотри.

— А он был ауксиларием?

— Был. Да и выбора у нас нет.

— Как это?

— Если ты одаренный, у тебя одна дорога — в ауксиларии.

— А если не хочешь, или исключили там.

— Либо криминал, либо будешь тем же ауксиларием, только без всех плюшек, или нищета. Кто возьмет на работу человека, способного убить его, практически голыми руками. Ты спрашиваешь, будто не с нашей планеты

Ну, да, верно. Я, уже в который раз, собрался с силами, встал. Подошел к мотоциклу. Уселся на него, запустил двигатель. Не знаю, что там у Карпова не получалось, наверное, просто не умел с мототехникой обращаться.

Настя уселась сзади, и мы доехали по грунтовке до трассы.

— Слезай! — скомандовал я.

— Ты чего?

— Телефон с тобой?

— Да.

— Надо, чтобы все правдоподобно было, ну, как можно более правдоподобно. Я понимаю, ты устала, ранена и испугана. Но дай мне, хотя бы полчаса. Потом позвонишь в полицию. И скажешь, как мы с тобой договаривались.

— Да ты с ума сошел, я не останусь здесь одна!

— Послушай, Кир по любому уже рассказал полиции, что тебя похитили, если я окажусь здесь, вместе с тобой и краденым мотоциклом, у меня будут проблемы. Прошу тебя, сделай, как я тебе говорю.

— Х-хорошо.

Настя слезла с сиденья. Мне не хотелось ее оставлять. Это ведь и вправду, как-то бесчеловечно. Но и принимать на себя все грехи банды Карпяна, и усача-патриция, не хотелось. Да и мой уровень Легионера, который никоим образом не должен быть у простолюдина, тоже не хотелось, чтобы о нем прознали. А то отправят на исследования. Разобраться, как это студент-первокурсник завладел уровнем патриция. Нет, спасибо, мне рабства в «Старт-Техе» хватило с излишком.

— Все будет хорошо, — сказал я Насте.

Мотор взревел, и я помчался по трассе в сторону Москвы.

На окраине города мотоцикл я бросил, постаравшись стереть с него все отпечатки. Боюсь, что все эти действия окажутся бесполезны. Хоть здесь, хоть в доме в Сутеневке. Но, как знать. Двинул к колледжу. Сначала хотел пройти по той же улице, где я оставил Кира. Но еще издалека заметил полицейские мигалки и дал значительный крюк, чтобы случайно не столкнуться с представителями закона.

К общаге я подошел уже в четвертом часу. Центральный вход оказался открыт, а на посту никого не было. Дежурная, видать, спит себе спокойно в комнатушке, рядом с постом. Я осторожно проскользнул мимо и двинулся к комнате, молясь, чтобы никому из студентов не приспичило сходить в санузел. Открыв замок, юркнул внутрь.

Снял и осмотрел одежду. На удивление, крови на ней не было, или я ее просто не разглядел. Грязная, правда, будто я по земле валялся. А я, собственно, этим и занимался. Сунул ее в шкаф, упал на постель. Думал, не смогу заснуть, из-за тревоги за Кира и Настю. Но не успел я подумать о друзьях, как провалился в черное небытие.

— Вот он, не просыпается, с девяти часов стараюсь разбудить, все бесполезно.

Голос доносился издалека.

— А что ж вы сразу-то ко мне не обратились?

Другой голос. Вроде женский.

— Так, думал, пьяный может, вчера ж выходной был. Кто их знает, они же у нас всего-то две недели.

— Ну, вы, Яков Вениаминович, даете. Человеку плохо, может быть ему помощь медицинская нужна. А вы? Вон, смотрите, это что кровь, на подушке?

— Ох, же мать!

Кровь? Какая еще кровь? Я ведь ночью все осмотрел, не было ничего! Зашевелился, открыл глаза.

— О, живой! Ну, физкультурник напугал нас! Ну, раз живой оставляю его вам, Ольга Андреевна, посмотрите чего там с ним.

— Уж спасибо, Яков Вениаминович.

Женский голос засочился ядом при этих словах.

Я повернулся. Ох ты ж, чуть сознание от боли не потерял! Бок болел страшно, на голове что-то саднило. Каждая мышца переполнялась острой, едва переносимой болью. Казалось, даже на пальцах.

Рядом со мной сидела женщина в белом халате и очках.

— Шелестов, так ведь?

— Да, — прохрипел я.

— Как вы себя чувствуете?

— Скверно.

— Что случилось? У вас кровь на голове!

Что случилась, милая женщина, вам знать не стоит. А вот, что вам сказать, тут подумать надо.

— Можно воды?

Женщина поднялась, оглядела комнату. Затем увидев бутылку минералки на столе, налила в стакан и подала мне. Пока я пил, вспомнилось, что когда я возвращался домой, то спускался по довольно крутой лестнице в небольшом сквере, недалеко от колледжа. Ну, пожалуй, пойдет, в качестве объяснений.

— Вчера возвращался с концерта, с лестницы упал. Та, что в сквере. Вроде, как сознание потерял. Очнулся от холода. Пришел домой, лег спать.

— Сознание потеряли?

— Вроде бы.

— Снимите одеяло. Ну, давайте, не стесняйтесь. Я ведь медик.

Да я и не стеснялся. Просто боялся, что она там может увидеть.

— Да, у вас синяк! Огромный какой!

Видимо, это от того, что усатый меня лягнул.

— Вы вчера не с Новиковым и Сухамлиновой были?

Оп, а вот сейчас интересно. Значит, что-то уже известно о Кире и Насте.

— На концерте видел их, а потом они отдельно пошли, а я сам по себе. А что случилось?

— Сядьте.

Я сел, зашипев от боли.

— Что случилось, что случилось. Форменный писссаный ужас случился!

Я вопросительно посмотрел на медика. Мне действительно не терпелось услышать новости про Кира.

— Когда Новиков и Сухомлинова возвращались с концерта, на них напали другие студенты нашего колледжа. Карпов у них заводила, знаете таких?

— Слышал.

— Новикова тяжело ранили…

— Где он сейчас? Просто, он мой сосед. Простите.

— В городской больнице. Эти твааорческие личности применили Мощь, — медик указала на мои руки. — А девочку затащили в машину. Ее потом нашли на трассе, возле Сутеневки, вы, наверное, не знаете где это.

— Не знаю.

— И в самой Сутеневке, слышала, куча трупов. Ужас прям.

Я согласился, что действительно ужас.

— А вам надо в травмпункт. Вот направление. Пускай посмотрят, и голову тоже. У вас там шишка приличная. И потом, зайдешь ко мне, с тем, что травматолог выпишет.

Ну, пока шло все, как мне надо. Правда, все это слухи, а вот когда за дело возьмется следствие. Я взбодрил себя надеждой, что может быть, они все спишут по формуле «перебили друг друга». Пришлось тащиться в травмпункт. А он, ни фига не близко был. Отстоял очередь. Травматолог, со скучающим видом, спросил про обстоятельства травмы, прочитал бумагу, написанную нашим медиком, отправил на рентген.

Я отстоял очередь в рентген-кабинет, потом снова к травматологу. Врач посмотрел снимок.

— Переломов нет, — заключил он.

Про шишку на голове, спросил:

— Сознание теряли?

Когда я ответил, что вроде бы терял. Написал в заключении «Легкое сотрясение мозга».

— В пятницу, на прием, приходите пораньше. Поставьте печать в регистратуре.

Ну да, пораньше, а то вдруг очередь не образуется. Обезболивающее я покупать не стал. Во-первых, не так уж и болело, если сравнивать с болью от оторванной руки или ноги. А во-вторых, бар в концертном зале, где выступал «Оркестр Тьмы», сожрал мои последние деньги. Точнее, выпил.

Медик колледжа, Ольга Андреевна, прочитав заключение травматолога, освободила меня от от занятий на неделю, и выдала стандарт болеутоляющих таблеток. Добрая душа!

Ужин, к моему удивлению, принесли мне в комнату. Наверное, спасибо стоит сказать, все той же Ольге Андреевне. Поедая лапшу с котлетой, я думал о Кире и Насте. Как они там? Хотелось поговорить с Киром, но он забыл свой телефон здесь. А Настин я не знал. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я решил проанализировать бой в Сутеневке. Какие выводы я могу из него сделать.

Начать решил с хорошего. Это тщедушное тело оказалось способным на куда большее, чем я ожидал. Правда, сейчас я больше всего хочу умереть, тем не менее, отличное открытие. Что послужило этому причиной? Возможно, местный Михаил Шелестов так продвинулся во владении Мощью, что даже такого субтильного телосложения оказалось достаточно. Впрочем, сейчас причины не так важны. Достаточно знать, в этом мире — я уникум. Но не стоит этим хвастаться.

Затем. Если верить словам усача, мой уровень вовсе не ауксиларий, а Легионер. Что для этого мира нонсенс. Интересно, смогу ли я продвинуться дальше? Но в любом случае, мне требуется укреплять свое тело, чтобы проверить эту версию.

А теперь о плохом. Объективно, мое тело слабо. Просто не так я слаб, как думал. Сколько раз я должен был умереть? Если бы Карпов не оказался конченым трусом, то они с Лучинским запросто убили бы меня. И моей единственной победой был бы Кнехт. Это раз. Затем водитель. Он, скорее обычный человек, без умения владеть Мощью. И если бы он начал стрелять через дверь, то, боюсь, перезагрузить мое сознание уже не получилось бы.

Ну и усач. Этот практически убил меня. Если бы не вбил себе в голову, что я один из патрициев. Его-то я застрелил. Просто повезло.

Печально это все, Рокот. А тут еще и машина следствия уже закрутилась. И рано или поздно, я попаду в ее жернова. Удастся ли выбраться? Вопрос. Буду надеется, что никто не поверит в то, что доходяга, в ком душа еле держится, способен перебить кучу народу, намного сильнее себя.

На следующий день зашла Айгуль. Принесла коробку сока и задания. Вот последнее ни разу не порадовало, я же вроде, несчастный больной человек, мне покой нужен, а не формулы.

— Мы сейчас все в шоке, — сказала она. — Ведь любая из нас могла оказаться на месте, эмм, как ту девушку зовут, Настя, кажется.

— Ну да, рыжий даже с Танькой общался, предлагал ей встретиться.

— Бррр, — передернула плечами староста. — Как подумаю, ужас какой! И чего у них в голове заклинило.

Ну, это ты еще всего не знаешь, про бункер, про голого мужика и стол с колюще-режущими предметами.

— Да они, похоже, всегда с приветом были.

— Точно, они же и на построении, когда ты упал…

— Кхм!

— Ну да, извини. Говорят, девушку ту, Настю, один благородный господин спас.

— Чего?

— Вроде, как он заподозрил что-то неладное и поехал за машиной Карпова, а там спас ее. Но говорят и сам погиб. Точно ничего неизвестно.

Вот оно как. Благородный господин, усатый-полосатый спаситель. Хорошо бы, если следствие думало так же.

— Повезло. А как там Кир, не знаешь?

— А да, я зачем зашла-то! Ну, то есть тебя проведать, конечно, и телефон забрать Кирилла. Мне, как старосте, поручили доставить его.

— Ну да, он в тот день в комнате его оставил.

Я набрал Кирилла и позвонил. «Телефон абонента выключен или недоступен», ответил мне механический голос. Разрядился. Я посмотрел в сторону соседней кровати:

— Где-то там был.

— А ты не можешь сам поискать? — спросила Айгуль. — И зарядник тоже, а то копаться в мужских вещах…

— Ладно.

Я с трудом поднялся.

— Ой, да ты и сам еле ходишь, как тебя угораздило-то?

— Под ноги смотреть надо.

Подошел к кровати. Поднял подушку, откинул одеяло. Телефона не было. Приподнял матрас, пошарил под ним. Пусто. Кряхтя заглянул под кровать. Ничего. Наверное, в тумбочке.

Извини, Кир. Но я должен это сделать. Я открыл тумбочку. Смартфон лежал прямо передо мной. Я вытащил его и передал Айгуль.

— Поищи еще зарядку, — напомнила она.

Я поискал, пытаясь разглядеть зарядку среди аккуратно разложенных вещей. Увидел коробку. Наверное, зарядка там. Я вынул коробку. Открыл ее, чтобы проверить. И непонимающе уставился на находку. Понять, что находится у меня в руках, я не мог. Явно какой-то гаджет. Металлическая сетка покрывала почти всю поверхность. Узкий экран сбоку. Я сунул находку обратно в коробку. Чем бы ни являлась эта штука, Кир не хотел, чтобы я ее видел.

— Ну, нашел? — поторопила Айгуль.

Зарядка лежала на нижней полке. Просто я сразу не увидел ее.

— Вот, держи.

— Ну, выздоравливай.

— Спасибо. А скажи, когда ты собралась к Киру?

— Завтра, наверное. Сегодня некогда.

— Давай я с тобой схожу.

— А тебе можно?

— Почему нет, я же освобожден от занятий, а не в заключении.

Она улыбнулась.

— Ладно, если получиться, а то поговаривают, что к нам придут следователи.

— Следователи?

— Ну, да. Разбираться, как так произошло-то. Опять же, я слышала, они уже говорили с Кириллом и Настей. А еще Савельев сейчас просто бешенным стал. Всех тиранит на своем предмете.

Айгуль ушла. Я немного позлорадствовал. Савельев тиранит. Так вам и надо! А то все Шелестов, да Шелестов. Покажи нам уровень Опциона, напиши реферат, а меня ты слушаешь? Вот побудьте в моей шкуре. Кстати, как станет лучше, сразу возобновлю свои утренние походы на стадион. Как знать, если Легионера я уже достиг, то может быть и Опцион не за горами.

А вот новости про следователей меня расстроили. Но я этого ожидал. Надо узнать у Кира, что они говорили полиции. Не хочу быть втянутым в эту историю. Да и пока, это только слухи.

На следующий день мы с Айгуль отправились в больницу. Я уже мог свободно двигаться, не шипя от боли. Свою роль в этом сыграли и обезболивающие от Ольги Андреевны. Но шел я все равно медленно. Ничего нового Айгуль мне не сообщила. Говорила об учебе, о том, что Сладов негодует, из-за того, что я пропускаю занятия.

— Упал с лестницы, эка невидаль. С его телосложением ему и под одеялом спать нельзя, раздавит насмерть. Да, вот так и говорил, — смеялась Айгуль. — И еще переживает, как ты нормативы в декабре сдавать будешь.

Я чуть было не брякнул: «А у нас, что нормативы в декабре!». Но вовремя спохватился. Хватит уже чудиком выглядеть.

Почему-то вспомнилась Танька. Очень мне захотелось узнать, изменилось ли ее мнение об Антоне, Кнехте то есть, которого я «низачто избил». И не стоит ли за слова бить сильнее. Вдруг передумала. Спросил про Таньку Айгуль?

— Нормально у нее дела, — хмыкнула староста, и зачем-то добавила, — вроде с Павликом у них какие-то отношения намечаются.

Я попытался вспомнить, кто такой Павлик, но не смог. Да и черт с этим Павликом, не мое дело кто с кем шуры-муры крутит. Но обидно немного стало. Я ведь в полушаге был от того, чтобы «шурымурить» с Танькой. Ладно, проехали.

Больницей оказалось довольно большим зданием, обнесенным забором из железных прутьев с острием на конце. Словно, перед нами стоял строй невидимых стражей, и видеть мы могли только их копья. Прошли на территорию, более напоминающую парк, так много там было деревьев. Под желтеющими кронами, засыпанные опавшей листвой, разбегались асфальтовые дорожки.

Я был чертовски рад видеть их обоих. И Кира и Настю. Откровенно говоря, Кир выглядел плохо. Бледный, он ходил так медленно, что я напротив него мог бы считаться спринтером. Он поприветствовал меня и сел на кресло в фойе.

У Насти изменилось выражение лица. Оно стало каким-то неподвижным, словно маска. Глаза потускнели. Она словно отстранилась от мира. Ее улыбка показалась мне искусственной, просто дань вежливости. Я успел перекинуться с ней парой слов, пока Айгуль отдавала Киру смартфон и интересовалась, как у того дела.

Настя заверила, что после того, как мы расстались, все прошло нормально. Она позвонила в полицию и вскоре ее забрали. Голос девушки блеклый, надтреснутый, словно внутри ее что-то безвозвратно разбилось. Там, когда мы добирались от дома до трассы, она больше походила на себя прежнюю. Видимо, оказавшись в безопасности, ее накрыло осознание, на пороге какой страшной участи она находилась. И привели ее туда, те, кого она считала друзьями.

Пожелав ей скорейшего выздоровления, я про себя понадеялся, что со временем девушка сможет пережить случившееся. Потом я подошел к Киру, мне необходимо было перекинуться с ним парой слов. Айгуль в это время беседовала с Настей.

— Спасибо, Миш. Я очень благодарен тебе, не знаю, как ты смог это сделать, но я твой вечный должник.

— Прям таки и не знаешь, тебе же Настя рассказывала, как я врезал Кнехту.

— Ну, да.

— Послушай, Кир, ты разговаривал с полицией?

— Разговаривал, хочешь узнать, что я им сказал?

— А ты догадлив! — усмехнулся я.

— Когда случайные прохожие увидели меня и вызвали скорую, и полицию, я заявил им, что на нас напали, а Настю похитили. Назвал имена похитителей. И все. Вчера я повторил то же самое.

— То есть про меня ты ничего не говорил.

— Нет, конечно.

— Отлично, а Настя?

Кир понизил голос до шепота:

— Как ты ей сказал, ее похитили, она была без сознания. Очнулась, увидела трупы и убежала. Ты думаешь, все может принять другой оборот?

— Может, ты ведь в курсе, кто это затеял?

— Да, — в голосе Кира появилась злость. — А мы еще раскланивались перед ним!

— Вот то-то, меньше будем говорить, для нас же лучше.

На обратном пути Айгуль сказала мне:

— С Настей будут работать психологи.

Чему тут удивляться. Потрясение девушка получила сильное.

Когда мы зашли на территорию колледжа, то тут же встретили Якова Вениаминовича.

— Где вы ходите?

— Навещали наших друзей в больнице.

— Тех самых?

— Ну, да.

— Бегом к кабинету директора, у нас следствие работает, опрашивают всех. Ну-ка, марш!

Вениаминович, понятно, навел суету. Не надо было бежать к кабинету директора. Никакой спешки вовсе не было. Студенты занимались согласно расписанию, а следователи вызывали их по очереди на беседу.

Айгуль отправили на занятия, а меня в комнату.

Сколько следователей приехало в колледж, и сколько человек в день ходили к ним на беседу в день, я не знал. Меня позвали вовсе только на следующий. Ничего особо тревожного не произошло. Никаких каверзных вопросов, логических ловушек, внезапных доказательств сомнительной достоверности.

Симпатичная женщина лет тридцати. Слегка скучающая, в гражданской одежде, задавала, на мой взгляд, безобидные вопросы. Где я был в это время, что делал, когда видел каждого из фигурантов этого дела. Про то, что у меня вышла драка с Кнехтом, я умолчал. Скорее всего, они и так узнают, но я забыл, например, или испугался. Мало ли, что.

— А вы тоже получили физические травмы в этот день, так? — спросила следователь.

— Да, упал с лестницы в сквере.

Следователь приподняла брови:

— Да, опасная лестница.

На этом все и закончилось. Я вышел из кабинета, где следователь проводила беседы, и в этот же день, вся их бригада закончила работу в колледже.

В пятницу, я пришел в травмпункт пораньше. Закономерно, оказался пятьдесят восьмым в очереди. Промаявшись у кабинета травматолога до обеда, попал на прием. Врач допустил меня к учебе, но еще на неделю дал освобождение от физических нагрузок.

Когда на следующей недели, Савельев увидел меня в аудитории, он аж засветился от радости. Выглядел директор не лучшим образом. Взъерошенный, с тревожным блеском в глазах, его бороденка с проседью топорщилась, словно размочаленная щетка.

Ну, Петр Сергеевич, надо лучше присматривать за своими подопечными. Карпян, как я слышал, куролесил тут с первого курса. Вот и докуролесился. Гнать его надо было в шею. Это потом я узнал, что за каждого выпускника колледжу выделяют гранты. Трудно, обвинять Савельева, всем надо зарабатывать. Но какие-то рамки ведь должны быть.

Кстати, история с благородным патрицием, бросившимся на помощь бедной девушке, уже стала чуть ли не основной версией следствия. Об этом, с ссылкой на пресс-службу московской полиции, писали на городских сайтах. Особо доставляли комментарии:

«Вот, что значит благородная кровь. Жизни не пожалел, какой молодец. А от сиволапых случайно получившими такие же возможности как у аристократов чего можно ожидать, кроме преступлений»

«Не положено нам, низшему сословию, владеть такими способностями. А у кого проявляются, у тех крышку сносит от иллюзии всемогущества и безнаказанности»

«Тьфу мерзавцы. А благородного господина жалко. Да и девка та тоже видать сама виновата. На концерте на этом митал слушала. Вот и чего еще ожидать?».

Да, уж.

Буду надеяться, что версия действительно основная для полиции. Пускай бы, на этом, все и закончилось.

Бабье лето прошло, зарядили дожди. Наступил октябрь. В последнюю неделю сентября, когда все отправлялись на физподготовку, или осваивать управление Мощью, я оставался предоставлен сам себе. Однажды, я даже успел сгонять к Киру в больницу. Повидал и Настю в тот день. Девушке стало лучше. Она уже не напоминала бледную тень с затравленным взглядом. Вела себя, как прежде, даже шутила. Просто, время от времени, ее взгляд становился пугающим.

Кир все так же ходил, словно старик. Боль не отпускала, хорошо ему досталось.

— Даже не знаю, как я остался жив. Возможно, негодяи испугались бить Мощью во всю силу или торопились, и не смогли подчерпнуть достаточно силы. Или их отвлек тот бедолага на мотоцикле.

Тяжело видеть, как полный сил молодой человек, в одно мгновение превратился в развалину. От всей души я желал Киру вернуться в прежнюю форму.

Первого октября, не успел я позавтракать, как меня вызвали к директору. Не понимая в чем дело, явился к Савельеву.

— Проходи, — директор пригласил меня в кабинет.

Он был встревожен больше обычного. Даже руки тряслись.

— Подожди здесь, Миша.

Директор вышел, оставив меня в одиночестве. «Миша». За месяц проведенный в Техническом колледже Савельев ни разу меня так не называл. А куда делось «Шелестов»? В ожидании, я принялся рассматривать кабинет. Белые стены, деревянный пол. У окна большой стол. Сразу видно, директорский. На столе компьютер и какие-то бумаги, сложенные аккуратными стопками.

Сейчас, я собственно, и сидел за этим столом, только с другой стороны, на стуле. Напротив, где положено находиться хозяину кабинета, возвышалось кресло с высокой спинкой. На вид очень удобное. Пара шкафов у стены, кулер с водой, небольшой столик с чайником и коробкой печенья довершали интерьер.

Так зачем Савельев вызвал меня? Не для того же, чтобы пить чай с печеньками, или вместе написать очередной никому ненужный реферат. А ждать пришлось долго. Целый час. Наконец, за дверью послышались шаги. Судя по звукам, к кабинету подходили несколько человек.

— Он здесь, — услышал я голос Савельева.

— Немов, будешь у дверей, Смирнов, дежуришь под окном, — отдавал распоряжения незнакомый мне голос.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел незнакомый мне человек. Молодой, невысокий, с короткой стрижкой черных волос. Весь прилизанный, какой-то. В сером костюме. Под мышкой он нес ноутбук.

— Здрасте, — сказал я.

Не отвечая, мужчина сел в кресло Петра Сергеевича, поставил ноутбук на стол, откинул на нем крышку и нажал запуск. Затем, вынув, из внутреннего кармана пиджака, блокнот в темной обложке и ручку, положил их на стол. Взглянул на меня. Тонкие губы, острый нос, нарочито непроницаемое выражение в серых глазах. Он словно всеми силами пытался не увидеть во мне такого же, как он, человека.

— Добрый день, — ответил он. — Минуточку.

Когда ноут загрузился, он достал из другого кармана флэшку, воткнул ее в ноутбук. Посмотрел на экран, ткнул несколько клавиш и откинулся на спинку стула.

— Меня зовут Кадлаев Аркадий Владимирович, — холодно произнес он. — Я лейтенант полиции, младший следователь Отдела по расследованию тяжких преступлений города Москвы.

— Понятно, — мрачно ответил я.

— Вы Шелестов Михаил, студент первого курса Технологического колледжа ауксилариев, так?

— Да. Но я уже разговаривал со следствием.

Следователь кивнул:

— Нам надо уточнить кое-какие детали. Скажите, в каких отношениях вы находитесь с Кириллом Новиковым и Анастасией Сухомлиновой?

— Соседи и хорошие знакомые. В смысле, соседи по комнате с Новиковым и хорошие знакомые с Сухомлиновой.

— Последний раз вы их видели на концерте группы «Оркестр Тьмы», расскажите, что было дальше.

— Мы пошли домой. Но только Кирилл с Настей отдельно, я не стал им мешать, они вроде, как дружат.

— Дружат, в том смысле, что у них отношения?

Нет, помогают мебель друг другу переносить и в гараже бухают.

— Да.

— Куда вы направились?

— Домой, но сначала решил прогуляться. Зашел в сквер, а там споткнулся и упал с лестницы, потерял сознание, головой ударился. Пришел в себя, добрался до общаги. Все.

Глупо как-то все звучало, если честно. Шел, упал, потерял сознание. Не хватает только «очнулся — гипс».

— Хорошо.

Он опять нажал клавиши на ноутбуке, что-то прочитал на экране и спросил:

— Карпов Александр, Кнехт Антон и Лазарев Алексей, вы их знаете?

— Сталкивался.

— Какие отношения у вас были с этими тремя студентами?

— Нууу, они цеплялись ко мне, бывало.

Может быть, зря сказал? Да, скорее всего, он уже все знает. Опрашивали-то всех.

— Поясните.

— Они как-то раз ворвались ко мне в комнату, чтобы избить меня.

— Они прямо так и сказали: «сейчас мы тебя изобьем»?

— Сказали он по-другому, но смысл был такой.

— Еще подобные случаи были?

— Да вроде нет, а ну еще на построение, в самом начале учебного года.

— А там, что было?

— Мне плохо стало, я упал в обморок, а Карпов решил, что я это специально, чтобы подставить его перед директором.

В улыбке лейтенанта прочиталось легкое презрение.

— Все?

— Да, вроде, все.

— А чем закончился тот инцидент, в комнате, вас избили, вы писали заявление в правоохранительные органы?

— Нет, дело закончилось…ммм…дракой.

— Дракой? Вы дрались сразу с тремя?

— Ну, скорее, отбивался.

Я решил не втягивать в это дело Кира.

Лейтенант оглядел меня, его взгляд стал ироничным. Он снова откинулся на спинку кресла. Выбил пальцами дробь по крышке стола и произнес, понизав голос:

— Хорошая сказочка, парень, для мамочки или сердобольных старушек, но твои слова не бьются с фактами.

Его глаза блеснули превосходством. А уголки губ изобразили нечто вроде улыбки.

Я непонимающе взглянул на полицейского.

— Обратимся к случаю на построении, — с той же неестественной улыбкой начал лейтенант, — тут десятки показаний. Карпов просто подошел к тебе, не прикасался, ничего не говорил, а ты упал в обморок. И ни одно свидетельство не указывает, что после этого Карпов угрожал тебе.

Я промолчал.

— Инцидент в комнате. Дверь не повреждена, как к тебе вламывались, никто не слышал, вывод — ты впустил их добровольно. Несколько студентов слышали позже разговор Карпова с Лучанским и Кнехтом, по их показаниям из разговора вытекало, что драка началась, когда ты ударил Кнехта ногой в живот. Так?

На этот вопрос я тоже ничего не ответил. Я ожидал, что меня начнут расспрашивать о произошедшем в Сутеневке, но вопросов о событиях в колледже я не ожидал. К чему это все?

— И вот еще, ты, наверное, просто забыл об этом. Твоя сокурсница, Татьяна Семенова, цитирую: «Антон подошел просто поговорить, а Шелестов его избил. Просто так».

Вот, млять тупорылая!

— Как-то странно Карпов, Кнехт и Лазарев цеплялись к тебе, не находишь?

— Не нахожу, я просто защищался.

Лейтенант тихо засмеялся:

— Знаешь, дружок, а ты ведь мой билет из этой дыры, прям сразу во Владимир! Никто внимания не обратил на мою версию, а ведь все сходится.

Он захлопнул крышку ноутбука:

— А от тебя, я скрывать даже ничего не буду, слишком топорно ты сработал.

— Чего?

— Пока все детали не видны, но могу сказать точно, за нападением на Новикова, похищением Сухомлиновой, убийством Карпова, Лазарева, Кнехта, Булого и еще двоих, стоишь ты!

— Какого еще Булого?

— Байкера, он, наверное, тоже к тебе цеплялся? Молчишь? Молчи.

— Вы в своем уме, как и, главное, зачем это мне?

У меня голова пошла кругом. Уж точно не в нападении на Кира и похищении Насти меня обвинять!

— Ну, послушай «как». Ты запугал Карпова, Лазарева и Кнехта.

— Как я вообще мог их запугать?

— Мощью. Вся группа и тренер показали, что на первом же занятии, ты проявил такую силу, точно не на уровне первокурсника! Потом, пока не знаю, в сговоре с Сухамлиновой или нет, ты заставил трех своих товарищей, разыграть нападение. Возможно, даже ты ударил Новикова. Ведь если бы все было по правде, зачем оставлять его в живых? Согласись.

Мне даже интересно стало, что этот горе-следователь скажет дальше.

— Подгадали момент, когда патриций, гость нашего города, окажется рядом, с расчетом на его благородные чувства разыграли похищение. И не ошиблись. Ты меня пугаешь, Шелестов! Ну, а затем убили патриция, его водителя. А после, ты разделался с остальными. А Сухомлинова, ну либо твоя сообщница, либо ты испытываешь к ней какие-то чувства.

— И зачем мне все это, я же обычный студент.

— А вот «зачем», мы разберемся в участке. И пальчики откатаем твои, они точно совпадут с отпечатками в доме. Да и кто ты такой, выясним, уж слишком ты прыток для студента.

Он захлопнул крышку ноутбука. Извлек флэшку:

— Вот здесь твоя судьба, Шелестов, и мое повышение. Немов!

В комнату с грохотом ввалился полицейский. Следователь приказал:

— Сведи задержанного вниз, забери Смирнова, и сразу к воротам. Сейчас поедем в участок.

Немов взял меня за плечо и дернул.

— Только попробуй руками махать, все зубы выбью, знаю вас!

Я в полнейшем шоке подчинился. Можно сказать, ожидаемо, что меня задержали. Но вот обвинения в организации ряда преступлений, такое да, предположить было сложно. Сейчас мои отпечатки пальцев, после того, как их возьмут в полицейском участке, сравнят с теми, что найдены в доме. Я не тешил себя мыслью, что стер там все следы своего пребывания. И все. Даже, если безумную версию лейтенанта отбросят, вопросы останутся. А ответить на них мне нечего.

Что теперь ждать, каторгу, повешение или четвертование? Вон сколько преступлений разом отгрузил мне лейтенант Кадлаев. Меня вывели на улицу. Я видел, как к окнам прилипли студенты, таращась на такую невидаль, арест подозреваемого.

— Э, Колян! — рявкнул мой сопровождающий.

На голос вышел второй страж порядка.

— Вот, гаврика надо упаковать, давай наручники.

— Блин, да в машине они, я ж не думал, что тут студентов надо заковывать.

— Пойдем к машине, а то сейчас этот появится, опять начнет бумаги писать. Не по уставу, видите ли.

— Хе! — усмехнулся Смирнов. — Не повезло тебе, парень. Этот если вцепиться, то не отпустит. Помнишь, сколько он того мужика мурыжил, пока он в петлю не залез.

— А оказалось, это не он жену зарезал, а ее сосед-хахаль. Ой, уже, вправду, свалил бы куда-нибудь. Так, что давай, студент, сознавайся, пускай младший следователь…

— Самый младший, — вставил Смирнов.

Оба засмеялись. Немов продолжил:

— В общем, признавай вину, Кадлаев пускай едет во Владимир, а мы тебе будем передачки носить.

Под шутки-прибаутки полицейских мы дошли до ворот. Но меня они ни разу не веселили.

— А где машина-то?

— Опять Михалыч на заправку рванул, сколько работаю здесь, вечно он за бензином не следит.

— Ну все, бумага нашему экипажу обеспечена.

Мелькнула у меня мысль, прямо сейчас зачерпнуть Мощь и рубануть сразу обоих полицейских. Они на расслабоне, рядом никого нет. Но что потом? Бежать? Куда? Даже если получится сейчас убежать, что потом? Всю жизнь ныкаться по заброшенным деревушкам, таким как Сутеневка. Да и убивать людей, просто выполняющих свою работу, неправильно.

Подошел лейтенант.

— Почему задержанный не в наручниках? Где автомобиль?

— Да, на заправку уехал, господин лейтенант.

— Рапорт подам на ваш экипаж, и на тебя лично, сержант, ясно?

— Так точно, — уныло ответил Немов.

— Вызвони водителя, пускай поторапливается.

— Слушаюсь.

Немов вынул телефон, набрал номер. Приложил аппарат к уху. Сделал недоумевающее лицо, посмотрел на экран.

— Связи нет, господин лейтенант.

— У меня тоже, — подтвердил Смирнов, разглядывая экран своего мобильника.

— Ну, так по радио свяжись, — Кадлаев ткнул в рацию на плече Немова.

— Двенадцатый, ответь старшему. Двенадцатый старшему. Михалыч, блин, ответь!

Потом Немов несколько раз нажал кнопку связи на корпусе рации. Прислушался.

— И рация нефурычит.

— По-моему, — деланно-холодным тоном произнес молодой следователь, — ты, сержант, пойдешь в рядовые, а вы со своим Михалычем или на улицу, или без премии.

— А я-то тут при чем, — прогудел Смирнов.

Кадлаев хотел что-то ответить, но не успел. Откуда-то раздался пронзительный женский крик. От него кровь застыла в венах. Так мог кричать только человек, столкнувшийся с нечто настолько жутким, что с него слетал весь тонкий налет цивилизации, оставляя только обезумевшее от страха животное. Мы все повернулись в сторону, откуда раздался крик. Тишина.

— Смирнов, — скомандовал лейтенант. — Проверь.

Голос следователя немного осел.

— Есть.

Смирнов вышел за ворота, положив руку на кобуру. Я видел, как полицейский покрутил головой, затем осторожно зашагал налево.

— Немов, веди задержанного за ворота, нечего тут стоять.

Мы втроем тоже вышли за ворота. Немова видно не было. Видимо, он свернул за угол. Лейтенант достал свой телефон, разблокировал и глянул на экран:

— Что за черт!

Выстрел разорвал тишину. Потом еще одни и еще. Короткий вскрик. Снова тишина. Немов и Кардашов вынули оружие. Немов сделал несколько шагов в сторону выстрелов. Оружие он держал наизготовку.

— Эй, Смирнов, Колян!

Из-за угла здания появился Смирнов. Я увидел, как Немов замер, словно парализованный. Перевел взгляд на второго полицейского. Не сразу понял, что с ним не так. А когда осознание увиденного достигло мозга, у меня глаза на лоб полезли.

Перед нами стоял не Смирнов. Кто-то другой, без одежды и с мускулистым, словно у античной статуи телом. Без сомнения мужчина, хотя половых органов у него и не было. Но главное, человек не имел головы.

Отсутствие такого важного органа, нисколько не мешало человеку стоять и даже двигаться. Он сделал шаг к Немову и сержант, заголосив в голос, открыл огонь. То ли Немов плохо стрелял, то ли на существо не подействовали пули, оно даже не шелохнулось.

Пистолет в руках сержанта замолчал, встав на затворную задержку. Существо наклонилось вперед. Но не так, как это сделал бы человек, в поясе, а сложилось между грудью и животом. Тело лопнуло от плеча до плеча, раскрыв огромную алую пасть усеянную зубами, убегающими куда-то внутрь тела.

Миг, и существо бросилось к сержанту. Тот попытался бежать, дернулся, но тварь вцепилась в него и, к моему ужасу, принялось поглощать тело Немова. Он дико орал, трепыхался, кровь хлестала во все стороны. Зрелище завораживало своей нереалистичной тошнотворностью, это не могло происходить на самом деле!

Позади раздался звук падающего предмета. Он вывел меня из полубессознательного состояния. Обернувшись, я увидел валяющийся на асфальте ноутбук, а сам следователь Кадлаев бежал к зданиям Технического колледжа.

От Немова остались жалкие ошметки и лужи крови. Чудовище повернулось ко мне. Медленно, с чужеродной грациозностью, безголовый человек приближался ко мне. Когда до меня оставалось несколько метров, оно согнулось, усеянная зубами пасть распахнулась и тварь кинулась на меня.

Сам не заметил, как я втянул Мощь. Она уже гуляла в теле, обжигая его волной жара. Действуя практически на инстинкте, я выбросил из рук сноп слепящей энергии. Он влетел точно в пасть инфернального существа, разваливая его пополам. Разорванное дымящееся тело рухнуло в паре метров от меня.

Я попробовал сглотнуть, но горла пересохло. Сердце молотило в грудь, словно решило сломать мне ребра. По спине лил пот. Услышав тихий звук позади, я обернулся. Там стояла еще одна, точно такая же тварь, как только что убитая мною. Она словно наблюдала за мной, оценивая, стоит ли связываться.

Я шагнул назад. Если сейчас побегу, я труп. Безголовое чудовище догонит меня и сожрет. Стоять на месте? А если к нему подтянуться собратья? Надо атаковать самому! В руках засиял клинок. Ну, давай, чем бы ты ни было. Попробуй напасть!

Тварь согнулась, раззявила пасть, но вместо того, чтобы броситься на меня, громко и пронзительно закричала. Издалека, с разных сторон последовал ответ. Точно такие же, пронзительные вопли. Чудовище отступило, но не ушло. Дожидается собратьев. Медленно, шаг за шагом, я начал отступать к воротам. Тварь, переминаясь с ноги на ногу, словно исходя от нетерпения, неотрывно следило за мной. Хотя глаз у нее, вроде, и не было.

— Внимание, всем учащимся, преподавателям и персоналу немедленно собраться в учебном корпусе. Повторяю, всем учащимся, преподавателям и персоналу собраться в учебном корпусе!

Громкоговоритель взорвался искаженным динамиками голосом. Я видел громкоговорители и раньше, но не придавал им значения. Ну, висят и висят. Может, так по документации положено. Теперь понятно, зачем они.

Тварь дернулась и отступила в замешательстве пред механическим звуком. А голос продолжал раздаваться над территорией колледжа, путаясь в хрипе помех.

Сейчас! Я рванул изо всех сил. Не хочется, остаться снаружи, наедине с хищными чудовищами. И тут, на бегу, меня пронзила догадка. Да ведь это же Идолища! Те самые, с которыми мы должны бороться, после выпуска из колледжа, по идее. Ну и жуть! А судя по размерам, это всего лишь монстры первого класса, самые безобидные, если можно так выразиться.

За спиной раздался пронзительный крик. Тварь преследовала меня! Я попытался бежать быстрее. Но топот босых ног неумолимо настигал меня. Вот, уже рядом! Мощь! Запылала рука. Длинный сияющий клинок вытянулся и я, рискуя переломать себе ноги, прыгнул! Развернулся в прыжке, сияющая дуга пролетела, оставляя за собой призрачный след, и рассекла монстра пополам. Верхняя часть отлетела в сторону, нижняя, пробежав еще несколько шагов, свалилась на землю. Серая слизь расплескалась по асфальту.

Я приземлился, инерция толкнула меня на спину и я кубарем покатился. Вскочил. Прислушался. Клинок все еще гудел у меня в руке. Тихо. Не слышно ни пронзительных криков, ни шлепающего топота. Скинул Мощь, клинок растворился в воздухе. Теперь бегом к учебному корпусу.

В корпус я примчался последним. Когда я влетел внутрь, парни со старшего курса закрыли двери, щелкнули замки. Так себе защита от безголовых Идолищ, мне кажется.

— Шелестов! — удивленно окликнули меня.

Я повернулся. Тренер Сладов с недоумением смотрел на меня.

— Так ты живой?

— Видимо да, мертвым я предпочитал бы лежать.

— Здорово, а то один достойный господин сообщил нам, что тебя сожрали вместе с полицейскими. Словно сосиску между двумя кусками хлеба.

Сравнение мне не понравилось. Не могу сказать, все ли были здесь, но народу в коридоре столпилось прилично. Ученики, техперсонал, преподаватели. Я увидел Савельева, нервно пытающегося что-то разглядеть в телефоне, Вениаминовича, с вытаращенными глазами, но все же сохраняющего спокойствие. Ту милую женщину из библиотеки, медика Ольгу Андреевну и преподавателей.

Отдельно ото всех, забившись в угол, сидел и следователь Кадлаев. От его напускной холодности и деланого профессионализма не осталось и следа. Глаза побелели, взгляд бегал, лицо исказила гримаса ужаса. Схватившись за борта пиджака, он что-то говорил, беззвучно шевеля губами.

Надо мне как-то подобраться к нему и забрать флэшку, где он хранит материалы по своей версии, в которой я выступаю главным подозреваемым, по всем преступлениям Третьего Рима и сопредельных стран. Ноутбуку-то, видать уже хана. Да и он говорил, что все доказательства у него на флэшке.

— Внимание, внимание! — раздался голос директора. — Связи до сих пор нет. Что происходит точно, мы пока не знаем.

— Как не знаем? — выкрикнули из толпы.

Вопрошающего поддержали.

— Полицейские же сказал, там Идолища!

— Точно!

— Да!

— Тишина! — выкрикнул Савельев. — Ничего еще точно не известно, господин лейтенант мог ошибиться, он специалист по несколько другим вопросам.

— Я видел двух монстров, Петр Сергеевич! Тут лейтенант не ошибся!

— Шелестов? Откуда? Почему живой? Ой!

— С улицы, Петр Сергеевич, живой потому что слушаю преподавателей.

К Савельеву подошел Сладов. Они переговорили. Директор мелко затряс головой, с чем-то соглашаясь. Подозвал Вениаминовича. Сладов что-то объяснил и ему. Завхоз кивнул.

— Тишина! — выкрикнул тренер.

Голос у него был вполне командный.

— Слушай меня! Все студенты третьего курса и те, кого я назову отдельно, остаются здесь. Остальные идут с Петром Сергеевичем в подвал. Его надо осмотреть, если есть любые выходы наружу, забаррикадировать их. Фамилии слушаем внимательно.

Он назвал восемь фамилий. Ни одной с нашего курса. Значит — это все второкурсники. Третий-то он оставил в полном составе. Последней прозвучала моя фамилия. Ого! Неожиданно.

— Остальные за мной! — выкрикнул Савельев.

Гремя ключами, он двинулся по коридору. Вздыхающая, переговаривающаяся напряженными голосами толпа потянулась за ним. Я увидел, как следователь, все так же беззвучно шевеля губами, пошел с остальными.

Сладов подошел ко мне, и негромко спросил:

— Что с теми монстрами, которых ты видел?

— Я убил их.

Тренер внимательно посмотрел на меня.

— Жаль, нет Новикова, — произнес он.

Блин, Кир! Как я мог забыть! Сейчас они с Настей в больнице, а если безголовые твари не только здесь околачиваются, но и по всему городу?

— Слушай меня! По всему выходит, город атакован Идолищами. По словам Шелестова, это стая первого класса. Уверен, скоро прибудет помощь из Владимира, пилоты и ваши старшие товарищи — ауксиларии. Но до помощи, надо продержаться. В спортзале есть два десятка СП-21 и столько же СК-7. Сейчас мы отправимся за оружием. Затем вернемся, и будем действовать по обстоятельствам.

Сладов немного помолчал, словно обдумывая план. Продолжил:

— Я пойду первым. Остальные за мной, колонной по одному. Шелестов замыкающим. Если услышите вопли Шелестова, значит, нам придется принять бой безоружными, надеясь только на свое владение Мощью. При появлении Идолищ, не вздумайте бежать, спастись не удастся. Наша жизнь зависит от дисциплины, выдержки и силы характера. Идем.

Когда мы уже готовились покинуть учебный корпус, кто-то воскликнул в сердцах:

— Связи так и нет! Что за фигня!

— Убрал телефон, — вместо ответа произнес Сладов. — Не отвлекаемся.

— Но почему нет связи, этому же должна быть причина.

— А причина есть, но вам она не понравится. Возможно, вместе со стаей особей первого класса, в городе присутствует и особь второго класса. У них есть такая особенность, глушить связь. Поэтому, все и скрылись в подвале, а не на крыше. Чему вас только учат! Теперь все заткнулись, и слушают мои команды. Будем передавать их по цепочке.

Мы двинулись. Почему Сладов оставил меня, единственного с первого курса, и почему поставил в хвосте колонны, я понял сразу. Я тут единственный, кто сталкивался с Идолищами, да еще и убил их. Третий курс должен был отправиться на полугодовую практику, после Нового года. Но вот, практика сама наведалась к ним.

— Бегом, бегом!

Расслышал я голоса студентов. Парень, стоявший передо мной, обернулся и сказал:

— Бегом!

Значит, Сладов отдал такой приказ. Наша цепочка побежала, чему я вовсе не обрадовался. Небольшая усталость уже настигла меня. Дважды воспользоваться Мощью, да еще в таких больших количествах для моего тела. Такое безнаказанно не проходит.

Я крутил головой по сторонам. Но безголовых тварей не видел. Это хорошо. Может быть, они и вовсе ушли, я ведь ничего не знал толком об Идолищах. Бежали мы не быстро, так, чтобы двигаться быстрее, чем идет человек. Добежали до лестницы, ведущей к стадиону, протопали по ней вниз. По беговой дорожке двинулись к спортзалу.

Идолища не появлялись.

Илья Андреевич открыл спортзал. Приказал нам стоять так же цепочкой, и наблюдать. Сам скрылся в здании. Вскоре из рук в руки студенты принялись передавать пики. Первая досталась мне, я ведь стоял самым последним. Я упер оружие противовесом в землю и, придерживая пятиметровую жердь, замер.

Когда все студенты получили пики, пришла очередь СК-7, Силовых Клинков седьмой модели. Больше всего они походили на мачете. Теперь стало понятным, почему тренер в дополнение к третьему курсу оставил еще девять человек. Чтобы вооруженных людей было, как можно больше. Вместе с самим Сладовым, нас оказалось двадцать человек. Столько же комплектов оружия хранилось в спортзале.

— Напоминаю, — заговорил Сладов. — Чтобы оружие действовало, требуется зачерпнуть Мощь и взять пику или клинок в руки. Умные люди уже все придумали за вас, Мощь автоматически распределиться по оружию. Сбрасывать Мощь не надо. Оружие будет действовать, пока вы его держите.

Он выстроил нас в две шеренги. Обратно мы должны были двигаться так.

— Если появятся Идолища, не подпускайте к себе, колите пикой. Строй не разваливайте. Слушайте мои команды, и все будет нормально. Марш!

Обратно мы шли уже шагом. Пики мы несли остриями вверх, положив на плечо. Возле лестницы Сладов остановил нас. Забрал пику у одного из студентов и приказал:

— Проверь!

Парень взбежал по лестнице, покрутил головой.

— Чисто! — крикнул он.

Перестроившись по двое, мы поднялись. До учебного корпуса оставалось немного. Там нас ждал Вениаминович, чтобы отпереть дверь. Снова выстроившись в две линии, мы зашагали дальше.

— О, люди! — воскликнул кто-то.

Я вытянул шею. Впереди, в сквере виднелись человеческие силуэты. Люди ли?

— Всем внимание! Продолжаем движение! Прибавить шаг!

Наша маленькая терция заспешила. Когда нам пришлось повернуться к молчаливым силуэтам флангом, я услышал уже знакомые мне пронзительные крики. Силуэты бросились к нам. Сейчас, я отчетливо разглядел рельефные фигуры, лишенные головы.

— Направо! — выкрикнул Сладов.

Мы успели повернуться, но строй сломался. Сейчас мы — просто сбившееся в кучу испуганные студенты, но все же ощетинившиеся пиками. Двое безголовых упали на четвереньки, и понеслись в обход, выискивая уязвимые места. Двое, согнувшись и раскрыв пасти, бросились напролом. При виде жуткого зрелища многие закричали, но не побежали и не бросили пики. Жить хотели все!

Первая тварь, из тех, что перла буром, затормозила и отпрыгнула назад. А вот вторая, налетела на оружие. Она дернулась и повалилась на мокрый от дождя асфальт.

Моросил дождь.

Пытавшиеся обойти нас Идолища тоже атаковали. В одно вонзилось сразу несколько трехгранных наконечников, и, завывая, оно поползло прочь. Но ее собрат оказался резвее. Поднырнув под выставленные пики, он ухватил когтистыми лапами одного парня и потянул к себе. Студент упал, роняя оружие. Заорал благим матом. Чудовище подтянуло его к себе, и ухватила пастью.

Затрещали кости. Несчастный выл. А я никак не мог развернуть свое длиннющее оружие, чтобы пронзить эту мерзость.

— Клинком! — заорал Сладов. — Рубите клинком!

Вот же, я дебил! Удерживая пику одной рукой, иначе она упала бы на головы товарищей, я выхватил СК-7. Мощь все еще горела внутри меня. Извернувшись до треска в позвоночнике, я рубанул тварь. Та поползла назад, волоча за собой обезумевшего от ужаса человека.

Кто-то умудрился ткнуть монстра пикой, когда он оказался в зоне досягаемости, но вышло слабо. Оставляя серый слизистый след, Идолище поволокло упирающуюся добычу к скверу.

Та тварь, что осталась без добычи, но и не напоролось на пики, оставалась рядом с нами. Она не стала нападать снова, а принялась пронзительно кричать. Снова и снова, не затыкаясь. От ворот послышался ответ. И судя по звуку, там, в ответ на призыв, вопили десятки подобных монстров.

— Отходим к зданию! Не бежим! Все настороже!

— Но там же Олег!

Все еще трепыхающегося Олега доедали на наших глазах. Безголовое подобие человека заглатывало несчастного постепенно, целиком, не разжевывая. Поглотив новую порцию, все тело монстра сжималось, словно давило человека внутри. Затем, все повторялось вновь. И куда в него лезет? Он ведь сам, размером, не более добычи?

— Марш! — вместо ответа скомандовал Сладов.

Сейчас он вовсе не был таким безразлично-спокойным, как на тренировках. Он исходил холодной яростью. Казалось, еще чуть-чуть, и он бы бросился с боевым кличем, размахивая клинком. Но давил в себе безумный порыв, стараясь довести наше маленькое войско до учебного корпуса.

Мы попятились, удерживая пики и оглядываясь по сторонам. Тварь продолжала истошно вопить, от сквера доносились чавканье и треск ломающихся костей.

Бледный Вениаминович распахнул дверь, дожидаясь нас. По одному мы втянулись в корпус. Последним зашел Сладов. Завхоз захлопнул дверь, трясущимися руками запер ее. В окнах я увидел, как от ворот, в нашу сторону, несутся безголовые твари на четырех и двух конечностях.

— Бегом к подвалу! Вениаминович, ты в подвал, остальные остаются в коридоре.

К подвалу вел довольно широкий коридор, оканчивающийся короткой лестницей. А там, металлическая дверь, за которой спасительный подвал. Вениаминович сбежал по ступеням. Ему открыли.

— Ну, что там? — раздался голос Савельева.

— Закройся! — рявкнул Сладов.

Тренер выбрал четверых самых рослых и сильных студентов. Выстроил их в ряд. Остальных разделил надвое. Самых на вид слабых поставил первыми, остальных вторым рядом. Я, понятно, оказался в первом.

— Слушай меня! Видели, что они могут поднырнуть под пики. Первый и второй ряд, ваша задача не пропустить их дальше ряда пик. Третий ряд, пики на грудь. Не опускать. Если тварь прорвется, или поднырнет под наконечники, задача пришпилить ее к полу, вот так.

Пика тренера, коснулась пола, протянувшись над нашими головами. Теперь стало понятным, почему самых крепких оставили позади. Держать и не опускать пики, хот они и были относительно легки, задача непростая. Куда проще держать ее внизу на вытянутых руках. Правда, и куда рискованнее стоять в первом ряду.

Мокрые от дождя, бледные с испуганными глазами, наше войско приготовилось дать бой. Я успел обратить внимание, что силовое оружие экономит мои силы. Ведь ненужно каждый раз зачерпывать Мощь, удерживать ее, формировать. Просто зачерпнул, сжал пику и все. Интересная тут технология. Хотя, если учесть, что биосинтетический гладиатор сам по себе оружие, становится понятнее.

— О, сеть появилась! — воскликнул кто-то.

Судя по голосу, тот самый парень, что до выхода жаловался на ее отсутствие.

— А у меня нету!

— У меня тоже нет!

— Да ты посмотри, что у него, а что у тебя.

— Плохая, правда, — снова первый голос.

— Что там, что говорят?

— Блин, кабзда, мужики, Идолища прут с северного выезда. Люди пытались покинуть город, но образовалась пробка, там говорят, всех поубивали.

Раздались тихие матюги.

— Еп! На северо-востоке, пишут, какая-то огромная фигня, дома ломает!

Его оборвал звук разбиваемых окон. Осколки падали на пол, со звоном разлетаясь в мелкое крошево. Зашлепали босые ноги. Послышались пронзительные звуки, но не такие громкие, когда твари звали друг друга, словно сейчас, они тихонько переговаривались между собой.

— Готовсь!

Разговоры стихли. Я сжимал пику, гадая, отобьемся мы или нет. И где эти хваленые пилоты с ауксилариями. Или ждут, когда студенты наведут порядок в городе?

И еще. Я не хотел показывать свой настоящий уровень. Надо до последнего сдерживаться. Использую, только если от этого будет зависит моя жизнь, или жизнь товарища. Но в сложившейся ситуации, это практически одно и то же.

Шлепающие звуки босых ног приближались. Замерли у самого поворота ведущего к нам. Остановились. Затем пронзительный звук разорвал тишину. Послышался топот многочисленных ног, и вал тварей, выскочив из-за поворота, бросились к нам.

Первые из бегущих, согнувшись, разинув бездонные пасти, напоролись на пики. По ним, полезли остальные. Один из Идолищ упал, пополз на животе к нам. Сверху его ударила пика, выскочившая у нас из-за спины.

Я ударил одно чудовище в живот, вытянул оружие на себя. Вонзил трехгранный шип в грудь другого. Снова на себя. Опять выпад. Прямо в разинутую глотку. Тварь попятилась, тяжело упала, забившись в конвульсиях.

Еще выпад. Но в этот раз, Идолище ухватил пику руками и рванул к себе. Весил я немного. Не желая выпускать оружие, я пробежал чуть вперед. Он снова остервенело потянул пику к себе, я запнулся упал, покатился по полу.

Изъян в вашей тактике, Илья Андреевич! Легких бойцов, в первом ряду, просто повыдергивают из строя! Какая же дурацкая мысль на пороге жуткой смерти!

Я завопил от ужаса. Багрово-красный зев, с убегающими в утробу зубами, нависал надо мной. Ударила удушающая тухлая вонь. Я рванул клинок, зачерпнул Мощь и, не открывая глаз рубанул. Вокруг все стихло. Я уже в утробе чудовища? Я умер?

— Ничего себе! — раздалось за спиной.

— Вот это да! Он ведь сильнее каждого из нас!

— А сразу так можно было!

Я открыл глаза. Все Идолища, до единого, валялись на полу коридора, перерубленные на куски. Полупрозрачная серая жижа заляпала все вокруг. Да на стенах, отпечатались оплавленные узкие следы, словно по ним провели гигантским раскаленным ножом.

Кажется, мой уровень перестал быть секретом. В смертельной опасности, я зачерпнул слишком много Мощи, а СК-7 усилил эффект. Ладно, потом постараюсь всех убедить, что это просто случайность. Если «потом» настанет.

По коридорам корпуса заметались пронзительные звуки. Новые твари!

— На хрен все! — бросил Сладов. — Укроемся в подвале, будем отбиваться там, когда они сломают двери.

Во-первых, меня совсем не порадовало слово «когда», вместо «если». А во-вторых, а сразу так можно было?

Нам открыли, и мы укрылись за стальной дверью. Нас закидали вопросами, справились ли мы с Идолищами, есть там еще монстры или мы убили всех, кто из нас пострадал.

— Мы справились с первой волной, но новую атаку не выдержим, — ответил Сладов. — Будем держать оборону здесь. Других проходов в подвал нет?

— Дверь на улицу, — ответил Савельев, — но она заперта на засов.

Из коридора послышались приглушённые шлепающие шаги. Шаги приблизились. Дверь сотрясли несколько ударов. Затем, если верить звукам, чудовище отошло от двери.

Удар клинком, уничтоживший всех Идолищ, изрядно вымотал меня. Нет, я все еще мог сражаться. Но уже без таких резких применений Мощи. Да, силовое оружие, отличная вещь, особенно для слабаков, как я.

Все напряженно прислушивались к происходящему за дверью. По всему подвалу горело тусклое освещение, и я осмотрелся, стараясь увидеть местного гениального сыщика, следователя Кадлаева. Есть у него одна вещица, столь необходимая мне. Но полицейского нигде не было.

Подвал был устроен на подобии отдельных помещений. В каждый новый «отсек» вел узкий проход. Если бы Петр Сергеевич озаботился установить в каждом проеме по стальной двери, подвал превратился бы в неприступную крепость.

Может быть, лейтенант ушел в другое помещение? Да и людей, возле двери, было явно меньше, чем сюда входило. Не все нашли в себе силы находиться у самого входа. Пожалуй, лучшего момента, чтобы забрать флэшку у полицейского, у меня не будет.

Попыток ворваться со стороны дверей не предпринималось. Возможно, чудовища отступили. Или разрабатывают план, как лучше проникнуть сюда. Переговариваться же они умеют. Я подошел к тренеру.

— Илья Андреевич, может быть, стоит еще раз проверить дверь на улицу? — спросил я, надеясь получить от нашего главнокомандующего разрешения на это.

Впрочем, Сладов вполне оправдал мои надежды:

— Пойдешь один, остальные нужны мне здесь, если твари решат взломать дверь. Что не так, сразу беги сюда, а еще ори на ходу, я сразу пойму, что дело труба.

Я кивнул. Прихватив с собой СК-7, двинул в соседнее помещение. Там сидели несколько человек. Кадлаева не было. Прошел в следующее, нашел там девушек, в том числе и с моего курса: Айгуль, Таньку и Марию. Айгуль сидела мрачная, тяжело дыша носом, словно изо всех сил сдерживая, то ли гнев, то ли рыдания. Зато Танька не сдерживала себя! Ревела, уткнувшись в плечо Машки. Ее плечи тряслись, руки без конца терзали Машкину куртку.

Спокойней всех выглядела Мария. Одной рукой придерживая руку Таньки, другой, она гладила ее по голове. Лицо спокойное, губы сжаты.

— Привет, — сказал я.

— Что там, Миш? — порывисто спросила меня Айгуль.

Машка тоже смотрела на меня. Даже Танька, прекратила рыдать и подняла покрасневшее зареванное лицо.

— Пока нормально. Но опасность сохраняется.

Танька зарыдала вновь.

— Мог бы на первой фразе остановиться, — высказалась Мария.

Мог бы, мог бы. А потом, раз! И перед вами неожиданно появится безголовое чудо. Хотя, какая разница, неожиданно или ожидаемо. Все равно ведь сожрет, если хваленые идолобрцы не прибудут. Хе, идолоборцы!

— Вы тут, следователя не видели?

— Который тебя арестовал? — перестав рыдать, на мгновение, спросила Танька.

— Он меня не арестовывал, — соврал я. — Так видели или нет?

— Туда ушел, — ткнула в сторону следующего помещения Айгуль. — Кажется, он не в себе, бормотал чего-то, сам с собой разговаривал.

— Версии прорабатывал, наверное, — буркнул я. — Ладно, пойду я. Надо мне дверь на улицу проверить.

— Она там, через пару комнат.

Махнув девчонкам на прощанье, я двинулся дальше. Совсем обезумел от страха сыщик наш, пытается забиться в самый дальний угол. Лучше бы там, возле дверей на лестницу был, помог бы чем-нибудь. Понятно, что Мощью он не владеет, но дверь то, в случае чего, помог бы удержать. Здоровый мужик, вроде.

В предпоследнем помещении никого не оказалось. Не нравится мне, что следователь идет прямо к дверям на улицу. Не задумал ли свалить через них? При виде безголовых он аж в уме повредился. Я, кстати, заметил. Некоторые, до ужаса боятся Идолищ. Ну, то есть бояться их надо, монстры конфетами не угощают, но вот такой сверхъестественный ужас. Прям ненормально это. Я подобное у Карпова видел, когда он разглагольствовал, что, мол, сожрут его Идолища, поэтому и Настьку продал.

Из последнего помещения раздались бухающие звуки. Словно кто-то долбил по железу чем-то тяжелым. Вот же, черт! Сжимая в руке клинок, я побежал на звук.

Первое, что я увидел — трое парней с моего курса, стояли возле двери ведущей наружу. Один из них, да вроде тот самый Павлик, Танюхин кавалер, бил железной чушкой по толстому засову. Засов, железный штырь в руку толщиной, похоже последний раз закрывали еще при Иване Грозном, если такой монарх был в этом мире. Дело шло туго, но все же продвигалось. Покрытый ржавчиной запор поддавался.

— И, что вы тут делаете? — спросил я.

Все трое повернули ко мне бледные лица. У Пашки по лицу катился пот.

— Нас дверь поставили сторожить, — не совсем в тему ответил Павлик.

— А вы чем занимаетесь?

— Открываем ее.

— Это я вижу, зачем?

— Он нас заставляет, — указал мне за спину один из товарищей Павлика.

Я обернулся. На меня смотрел вороненный ствол служебного пистолета, сжатый в руках следователя Кадлаева.

— Бросай свою сабельку! — приказал он.

Можно было бы рискнуть, попытаться ударить полицейского Мощью, но его безумные глаза четко давали понять — нажать на курок выйдет куда быстрее, чем все манипуляции с Мощью. Я выпустил СК-7. Оружие звякнуло о бетонный пол.

— Вставай к стене, руки за спину, мне тут ваших фокусов не надо.

Я подчинился, прикидывая про себя, смогу ли справиться с чокнутым лейтенантом.

— А я недооценил тебя Шелестов, думал ты только так, по мелочи, а ты вон чего замутил, — голос лейтенанта дрожал.

Казалось, еще немного, и он сорвется на безумный хохот.

— Чего я замутил? — глядя в бетонную стену спросил я.

— Это ведь, все ты! Из-за тебя появились эти безголовые! Ты меня пугаешь, Шелестов! А вы чего замерли, продолжайте, надо открыть дверь!

Пашка снова принялся долбить по засову.

— Там полно монстров, они сожрут здесь всех, — произнес я.

— Заткнись! Если дверь не откроется, я пристрелю здесь всех! А монстры, ха-ха, Шелестов, тут ты просчитался. Я разговаривал с ними, да, и они пообещали мне никого здесь не трогать. О, в отличие от моих коллег, они оценили мой острый ум! Они полностью на моей стороне, и помогут доставить тебя в полицейский участок!

От такого бреда, даже Павлик перестал молотить по засову. Лейтенант явно сбрендил, и нес какую-то околесицу. Внутреннее чувство подсказывало мне, что следователь скоро перейдет к показательным расстрелам.

— Бей! — заорал он. — Бей сильнее!

Паша опять принялся молотить. Хватило бы у него ума, лишь изображать кипучую деятельность, а не стараться по-настоящему выбить засов.

Послышался звук бегущих ног, затем я услышал женские крики.

— А ты чего приперлась? — заорал лейтенант.

— Что здесь происходит? — это Айгуль.

Она, видимо, услышала громкие звуки, и пришли узнать, в чем дело.

— Все лицом к стене, лицом к стене, я сказал! Руки за спину! Вы все в сговоре с Шелестовым, да вас тут целая банда!

Через плечо я наблюдал за происходящим. Рядом со мной встали остальные студенты. Направив на нас оружие, лейтенант сам поднял железную чушку. Принялся молотить по засову. Каждый раз он на секунду отрывал от нас взгляд, чтобы видеть, куда следует ударить. Надо подловить его на этом моменте.

За дверью послышались звуки, характерные для безголовых. Ждать больше некогда. Либо безумец перестреляет нас, либо сожрут твари. И, прямо сказать, первый вариант был предпочтительней.

Я метнулся к Кадлаеву. В этот же момент засов поддался, лейтенант толкнул дверь наружу. Та распахнулась и на пороге возник безголовый.

Лейтенант заорал. Выпустил в чудовище всю обойму, забыв о своих «договоренностях» с ними. Безголовый, не получив никакого вреда от выстрелов, втолкнул лейтенанта внутрь. Ворвался в подвал. Пронзительный вой чудовища смешался с криками ужаса. Звук ударил по ушам, все заметались, ища спасения.

Я уже зачерпнул Мощь, чтобы пронзить безголовую тварь сияющим потоком энергии, но тут меня сбили с ног. Тварь ухватила кого-то. Я на четвереньках пополз к Сп-7, все еще лежащему на полу. Схватил клинок, вскочил на ноги и, прыгнув к Идолищу, терзающему свою жертву, рубанул.

Безголовый повалился. Я глянул в дверной проем, ожидая увидеть там других монстров. Но там никого не было. Поспешил закрыть дверь. В помещении никого не осталось, кроме меня и жертвы монстра.

Человеком, покалеченным тварью, оказался Кадлаев. Блин, выходит я еще и спас его. Ничего не понимая от страха и боли, залитый кровью, следователь полз прочь от железной двери. Чего это, резко передумал? А как же раскрытие мирового заговора Шелестова, при помощи благородных Идолищ?

Но грешно смеяться над убогими. Я пнул следователя в бочину, заставляя перевернуться на спину.

Он только стонал, да скреб ногтями по бетонному полу. Обыскал карманы. Во внутреннем кармане пиджака нашлась флэшка. Меня раздирало желание рубануть безумца клинком. Лишь по счастливой случайности, единственной жертвой его безумства, стал он сам.

— Эй! — послышался слабый голос из глубины подвала. — Миша, ты там?

Айгуль?

— Да, я здесь. Иди сюда, все нормально.

Староста осторожно вошла в помещение. Расширенными глазами вглядываясь в мертвое Идолище и скулящего на полу полицейского. Она судорожно втянула воздух, прижимая руки к груди.

— А там?

Указала на дверь.

— Там никого, но ее все равно надо запереть получше. Помоги мне.

— Хорошо. Они начали ломиться с той стороны, — голос девушки дрожал.

План сложился в голове сам собой. У меня все еще было достаточно сил, чтобы хорошенько зачерпнуть Мощи. Похоже, большинство безголовых собрались в коридоре. Уж, не знаю, не смогли они найти эту дверь или посчитали, что она не ведет к людям. На то они и безголовые.

В углу с хламом, я увидел кусок гибкого кабеля.

— Свяжем этого кренделя.

Не обращая внимания на крики и стоны раненого, мы связали следователя.

— Он сейчас навряд ли выкинет какой-то фортель. Но, если снова начнет свои фокусы, — я подал Айгуль железную чушку, которой Павлик выбивал засов, — приложи его хорошенько по башке!

Староста с ужасом взглянула на меня.

— От этого будет зависеть жизнь всех, кто в этом подвале, — сказал я.

— А ты куда?

— За дверь, когда я выйду, хорошенько задвинь засов.

— Но…

Я шагнул к дверям, прислушался. Отодвинул железный штырь, сейчас он ходил куда легче. Вышел наружу. Никого. Ни людей, ни безголовых. Я заторопился к центральному входу. Идолищ не видать, видимо, все там, в коридоре, пытаются взломать дверь.

Сердце колотилось. Если все получиться, я избавлюсь от всех Идолищ, напавших на колледж. А вот если не выйдет, то уже Идолища избавятся от одного, возомнившего о себе невесть что, студента.

На пороге я зачерпнул Мощь. Сбросил излишек, у меня ведь нет цели упасть в обморок. Падал уже, и ничем хорошим это не закончилось.

Все стекла на первом этаже разбиты. Дверь снесена с петель. Твари ломились, не разбирая дороги. Прокрался внутрь. Бегом в коридор, ведущей к подвальной лестнице. План был прост и рискован. Я хотел повторить тот же номер, что я провернул, когда монстр выдернул меня из строя и чуть не сожрал заживо. Бить Мощью во всю силу, только сейчас — осознано, держа Мощь под контролем.

Еще на подходе, я услышал гулкие удары. Монстры бились о дверь. А им, вообще, удастся пробить ее? Дверь на вид крепкая. Может быть, мой план излишний, и стоило отсидеться в подвале, а не рисковать жизнью?

Поздно.

Я свернул за угол коридора. Коридор был забит античными статуями, лишенными головы. Они просто стояли, даже не шевелясь, от чего еще больше напоминали каменные изваяния. С той стороны раздавались гулкие удары. Отдаленно доносились испуганные крики из-за дверей.

И я ударил. Первый из монстров развалился пополам. Пока остальные не успели среагировать, я бросился в атаку. Энергия с шипением врезалась в тела, рассекая их. Когтистые конечности отлетали в стороны, серая полупрозрачная слизь хлестала фонтанами.

Они заорали, завыли, пронзительно и дико. Обернулись. Но я, стоя посреди коридора, каждым взмахом СК -7 рассекал по паре монстров. Мощь, сверкающей дугой удлинила клинок, словно я взмахивал сияющим кнутом.

Оружие, сделанное по неизвестным мне технологиям, прекрасно экономило силы, позволяя увеличивать силу и радиус поражения. Но рано я начал радоваться.

Оставшиеся бросились, кто по полу, пытаясь дотянуться до моих ног, кто наоборот, взлетел в прыжке, чтобы обрушиться и смять меня. Другие перли напролом, вытянув когтистые руки и раскрывая жуткие пасти.

Четверо. У меня есть секунда, чтобы принять решение. Я не смогу увернуться от их всех! Не смогу убежать! Мое тело слишком слабо. И, кажется, я был слишком самонадеян.

Практически без участия сознания, что-то в глубине моего разума работало автоматически. Сияющий хвост Мощи, протянувшийся от СК-7, разбился веером слепящих нитей. Смертельная паутина встретила мчащиеся ко мне тела, и они осыпались истекающими серой слизью кусками плоти.

Последний рывок. Возле двери еще трое. Они попеременно врезаются в дверь. Не жалея себя, охваченные жаждой добраться, до столь лакомой для них человечины. Успеваю увидеть. Дверь цела. Но вокруг нее стена пошла трещинами, да что же за сила у безголовых монстров! Рано или поздно, но они бы пробили преграду.

Один из Идолищ оборачивается. Сгибается, раскрывает пасть. Вытянув когтистые пальцы бросается ко мне. Взмах. Тело отлетает, врезается в стену и оседает на пол. Второй и третий, тоже бросаются в атаку. Нет, почему-то больше не получается выкинуть смертельную сетку. Приходится уходить от атаки одного, одновременно рубить другого. Затем, крутанувшись, рассекаю следующего противника.

На лестнице еще один. Он не торопиться. Стоит на лестнице, ожидая моих действий. Нет сил выбросить Мощь, удлинив клинок. Сейчас для монстра, у меня в руках просто заточенная железяка. Мачете против зубов и когтей.

Он сгибается, раскрывает пасть и осторожно двигается ко мне. Не все они тупые, бездумно бросающиеся в атаку. Прыжок. Монстр уклоняется от клинка, зацепляет меня когтями, тащить к зловонному зеву. Рискуя расстаться с головой, я умудряюсь вонзить клинок ему снизу в живот. Рев оглушает меня. Волна тухлой вони, чуть не лишает сознания.

Вынимаю оружие из тела чудовища, и бью вновь. И еще раз, и еще. Колени чудовища подгибаются. Но вторая лапа тянется ко мне. Отпихиваю его ногой, и монстр скатывается по ступеням вниз. Ударившись в дверь, замирает.

Дышу тяжело. Горло пересохло, от криков и вони голова идет кругом. Скатившийся с лестницы Идолище не шевелиться. Засчитаем за мертвого. Что делать? Постучать в дверь, крикнуть: «Это я, Мишка Шелестов, выходите, я убил монстров». Стать героем колледжа! Ровно до тех пор, пока меня не превратят в подопытную мышь. Ведь сейчас, я, практически, лишил всех патрициев в Третьем Риме их монополии, на владение Мощью. Думаю, им будет очень интересно узнать, как это один из простонародья овладел уровнем Легионера.

Нет уж, такое уже было в моей жизни. Мне не понравилось. Пускай, лучше все теряются в догадках, почему это куча монстров вдруг решила погибнуть, самопроизвольно разрубившись на куски.

Я повернулся, и пробираясь по останкам тварей двинул прочь от входа в подвал. Выбравшись на улицу, побежал вокруг здания учебного корпуса, к двери, ведущей в подвал с улицы. Безголовых я не видел. Возможно, на колледж напал небольшой отряд, или стая, или как они там объединяются. И все они сейчас мертвы. Вот хорошо бы, Айгуль все еще находилась на месте. Но она девочка ответственная. Так, что, скорее всего, она все еще охраняет связанного следователя.

Подбежав к двери, постучал.

— Кто там? — раздался испуганный голос.

Молодец Айгуль, никуда не ушла.

— Это я, Шелестов.

Засов заскрипел, и Айгуль с усилием отворила тяжелую дверь. Увидев меня, глаза девушки округлились. Ну еще бы, я ведь весь в этой гадости, заменяющей безголовым кровь. Я скользнул внутрь. Задвинул засов.

Кардашов, все еще связанный, лежал на полу. Он уже не шумел, просто тупо смотрел в потолок. Тело безголового тоже, не встало и не ушло. Из-под него растекалась лужа слизи.

— Оставайся здесь, — приказал я Айгуль.

Зашагал вглубь подвала. Быстро преодолев все помещения, я вошел в то, что вело из подвала в коридор. Там все еще царило смятение. Люди прислушивались, пытаясь понять, что же произошло за дверью.

— Ты где был? — шепотом спросил Сладов. — Что случилось?

Все удивленно воззрились на меня, с ног до головы, вымазанного в крови монстров.

— Нам сказали, что твари проникли в подвал! — с ужасом в голосе произнес Савельев.

— Да, их впустил следователь, — поискав глазами Павлика, добавил, — вон, те ребята, что дверь сторожили, могут подтвердить.

— И что?

— Я убил его.

— Ладно, тихо, — Сладов приложил ухо к двери. — Там что-то произошло, монстры вдруг перестали ломать дверь и затихли.

— Может, откроем и посмотрим? — спросил я.

Сладов подумал.

— Нет! — зашипел директор. — Ни в коем случае, я запрещаю!

Сладов вскинул руку и Савельев замолчал.

— Ты, ты и ты, — тренер подозвал трех парней из своей «армии». — И ты Шелестов. Будьте на стороже. Я открою дверь и если что, вы должны запереть ее. Любой ценой!

Замок щелкнул. Дверь открылась. Я еле сдержал себя, чтобы не крикнуть: «Бу!». Но тут и без меня все перетрухнули, когда увидели на пороге тело монстра.

Тренер медленно поднялся по лестнице. Присвистнул. Мы последовали за ним.

— Что тут случилось? — спросил один из парней.

Сладов обжег меня взглядом.

— Без разницы, — ответил он. — Главное, все эти твари мертвы.

— О, снова сигнал появился!

Все тот же тип, жадно желающий потреблять информацию. Он уткнулся в свой смартфон. Другие вынули свои устройства, но их гаджеты сигнал не принимали.

— Даже ролик какой-то! Но надо подождать, когда загрузиться.

Пока остальные осматривали побоище, я молча наблюдал за ними. Студенты смотрели на результаты резни вытаращенными глазами. Одному стало плохо. Сладов разглядывал останки спокойно, даже с любопытством.

В смартфоне любителя дорогих гаджетов, что-то зашумело. Раздались крики, маты. Все это утонула в звоне и грохоте. Тишина. Хозяин смартфона грязно выругался. Побледневший, он не отрывал глаза от экрана.

— Пацаны, там, вообще, кабздец какой-то, — просипел он, протягивая смартфон в нашу сторону.

Мы собрались вокруг него, заглядывая через плечо. Даже Сладов не устоял. Владелец убер-смартфона нажал «Смотреть еще раз».

Съемка велась из окна многоэтажки, с одного из верхних этажей. Сначала я не понял, что снимает оператор. Городской пейзаж, дома. Пока не увидел, что одно из зданий перемещается. Двигающаяся масса выплывала из непонятной дымки. Когда ее удалось разглядеть, все выдохнули. Словно сразу четыре свечки-девятиэжтажки шагали по городу. Необъятные колонны ног, медленно переступали, круша все, что попадалось на встречу. Наверху, четыре титанических столба соединялись, образуя нечто вроде площадки. А с этой площадки вниз свешивались сотни каких-то щупалец. Они изгибались, живя своей жизнью.

Шагающий колосс медленно приближался к оператору.

— Вася хватит, бежим! — раздался женский голос за камерой.

— Да никуда ты не убежишь от него, — голос оператора переполнялся обреченным отчаянием.

Колосс медленно шагал, словно заведенный автомат. Асфальт под ним трескался, автомобили превращались в смятые куски металла. Титан задел столб, и тот повалился, увлекая за собой провода. Заискрились электрические вспышки.

Махина поравнялась с домом, она оказалась выше оператора, и можно было увидеть, как на ее «брюхе» болтается множество каплевидных наростов. Время от времени, несколько из них срывались и падали под ноги гиганту. Камера проследила падение нескольких из них. Наросты упали на землю, раскрылись и из них выбрались уже знакомые нам безголовые твари.

Оператор снова поднял камеру на огромное чудовище. Щупальца на его вершине извивались в общей тошнотворной куче. Чудовище сделало еще один, неимоверно долгий шаг. И щупальца с его спины внезапно метнулись к дому, с которого велась съемка.

Это оказались не щупальца. Точнее, не совсем они. Больше всего они напоминали безглазых змей. Одна из них, врезалась в окно квартиры оператора. Дикие крики смешались с грохотом и звоном стекла. Последнее, что сняла камера — распахнутая зубастая пасть.

После того, как стихли испуганные и изумленные восклицания, Сладов скомандовал:

— Все обратно в подвал, будем дожидаться помощи там.

Парни послушно направились к лестнице. За этот неполный день, Илья Андреевич стал беспрекословным авторитетом в колледже. В данный момент, его слово значило куда больше, чем мнение директора.

Я не двинулся с места.

— Шелестов, тебе особое приглашение надо?

— Я не пойду в подвал, двинусь в больницу, там Кир и Настя.

— Не глупи, они оба не дураки, смогут о себе позаботиться.

Я покачал головой:

— Нет, Илья Андреевич. Они оба ранены, что там твориться неизвестно. Я не хочу подрывать ваш авторитет, но и друзей я бросить не могу. Мне потом жить с этим.

Сладов сжал губы. Потом повернулся к подвальной двери и крикнул:

— Запирайтесь там, отправьте несколько вооруженных парней ко второй двери.

— И пускай не развязывают полицейского, — тихо подсказал я. — Айгуль все объяснит.

— Там Халикова, сторожит следователя, с ним внимательней, он впустил Идолище в подвал.

— Илья Андреевич, — раздался голос Савельева, — вы бросаете нас?

— Мы с Шелестовым приведем Новикова и Сухомлинову, они ведь тоже под вашей ответственностью, Петр Сергеевич?

— Ну, да.

— Закрывайтесь, как отбиться уже знаете. Просто, удержите тварей в дверном проеме.

Дверь подвала грохнула, щелкнули замки.

— Чего это вы решили со мной пойти?

Сладов помолчал.

— Хорош я буду, если студенты погибнуть, а я останусь невредим. Одного уже потеряли, хватит.

Его пальцы прикоснулись к шрамам на лице.

Мы осторожно выглянули на улицу. Никого. Зашагали к воротам.

— Держись ближе к середине улицы, — сказал тренер. — Не жмись к зданиям, эти обезбашенные могут прятаться в подъездах.

Вышли за территорию колледжа. Направились к ближайшим домам.

— Расскажите мне об Идолищах, — попросил я.

Тренер не удивился. Не знаю, что он обо мне думал, но могу сказать, он абсолютно уверен, что к обычным студентам я отношения не имею.

— Чего тут рассказывать. Эти, с кем мы тут бились, относятся к первому классу. Обычно говорят, они ростом с человека, но вообще от человеческого роста до пяти метров. Безголовые эти, правда, туповаты, немного. Обычно, стая особей первого класса, ведет себя более опасно. Устраивают засады, ищут другие ходы, чтобы проникнуть в подвал, например. Сообразительные, короче. Ну, а эти умишком не вышли, безголовые же. Скорее всего, потому что они дочерние твари. Видел, как они с того гиганта сыпались?

— Видел. А этот шагающий, со змеями на спине?

— Второй класс. До тридцати метров. При их появлении может глохнуть любая связь, кроме проводной. Ну, а третий, до полукилометра.

— Ого! Такая махина сразу полгорода раздавит.

— Третий класс неподвижен, вот только проблем от него больше, чем от остальных вместе взятых. А если говорить точнее, то, с чем мы столкнулись сегодня, не первый и не второй класс. Внеклассовая особь, потому что сочетает в себе и второй, и первый класс одновременно.

— А откуда они берутся?

Тренер засмеялся:

— Об этом, люди, куда умнее нас с тобой, уже лет пятьсот головы ломают.

Мы шли посередине проезжей части. Обходили пустые автомобили, перешагивали разбросанные вещи. Местами на асфальте и стенах домов багровели неприятные пятна. Рядом валялись останки очередного бедолаги, попавшего в пасть безголовых.

Иногда, я замечал в окнах домов движение. Наверное, те, кто скрываются в квартирах. Когда до больницы оставалось всего ничего, мы услышали слабый пронзительный крик. Значит, твари близко. Дальше двинулись короткими перебежками. От машины к машине. Оттуда к одиноко стоящей закусочной. Затем, к воротам медучреждения. Там, прижавшись к воротным опорам, заглянули во двор.

Без сомнений, Идолища посетили больницу. Вряд ли затем, чтобы пожаловаться на боли в шее. Разбитые окна первого этажа. Такие же багровые пятна, как мы видели по пути сюда. Во дворе мокли под дождем остатки белого халата, заляпанного кровью.

Двинулись по асфальтовым дорожкам, петляющим между деревьями. Я вел к корпусу, где лежали Кир и Настя. Остановились, вновь услышав пронзительный выкрик безголового. Похоже, эти твари как раз там и собрались. Скрипнул зубами. Как там ребята? Не хотелось думать, что выжив в безумии, устроенным усатым патрицием и Карпянам, Кир и Настя сгинут в пасти монстров.

Вот и вход. Напряженно всматриваюсь. Нет ни единого движения. Ни в окнах, ни рядом с входом. Прислушиваюсь. Нет, пронзительный, верещащий крик больше не повторяется. Вдруг ушли? Было бы хорошо.

Сжав СК-7, уже напитанные Мощью, бежим к входу. Замираем, стараясь расслышать хотя бы звук. Тишина. Похоже в этом корпусе никого. Спрятались, ушли или их сожрали монстры?

— Подвал, — шепчет Сладов. — Сначала надо осмотреть подвал, обычно там прячутся.

Киваю. Осторожно вхожу внутрь. Сладов идет следом, оглядываясь и сжимая клинок. Кафельный пол и стены. Все забрызгано кровью. Спирает дыхание. Как же так! Стойка регистратуры разбита в щепки.

Находим лестницу, ведущую в подвал. Спускаемся. Дверь, распахнута настежь. Вряд ли, там успел кто-то укрыться. Нападение случилось внезапно. Похоже, задолго до того, как безголовые добрались до колледжа. Хотя, преподавательский состав тут бы поспорил, ведь студенты уже были в колледже.

— Осмотрим этаж за этажом, — сказал Сладов.

Я кивнул. По лестнице мы двинулись на второй этаж. Поднялись. Перед нами простерся светлый широкий коридор, с рядом дверей по обе стороны. Одни из дверей — наглухо закрыты, другие распахнуты. А часть просто разнесена в щепки. В коридоре разбитая мебель, перевернутые каталки, разбросанные вещи. Понятно, люди бежали в панике.

Кровищи тоже хватало. Единственная стоящая на колесах каталка покрыта ссохшимися бурыми потеками. Человека сожрали прямо на ней. Вот и подлечился. Не хотел бы я оказаться на его месте.

Сладов остановился у одной из дверей. Резко толкнул ее ногой и отскочил. Никого. Больничная палата с перевернутыми кроватями, разбросанным постельным бельем. А на полу безголовое мускулистое тело. Грудь Идолища пробита, края раны обожжены.

— Кто-то из наших поработал, — заключил Сладов.

Я осматриваю комнату. Следов крови нет. Хорошо. Значит, этой твари не удалось полакомиться человечиной. Выходим. Осматриваем все встречные палаты. Странно, но следов крови очень мало. Как будто, люди успели убежать от грозящей им опасности. В самом конце коридора, находим еще одно безголовое тело. У этого такая же рана, только на боку.

— Молодцы ребята, — тихо произносит Сладов. — Без оружия одними руками смогли за себя постоять. Видишь, Шелестов, как важна физподготовка!

Вижу, вижу. Нашел когда нотации читать. В сердце росла и крепла надежда, что мои друзья остались живы. Мертвые твари свидетельствовали, что сладить с Киром и Настей не так уж легко. Куда они могли направиться? Вниз? Но там в это время, скорее всего, развернулся настоящий ад, судя по увиденным нами следам. Значит, наверх. Скорее всего, решили укрыться на крыше. Скорее туда.

— Куда разбежался?

Злой окрик тренера остановил меня.

— Двигаемся осторожно, я иду первым, ясно?

— Ясно.

По лестнице в конце коридора мы принялись подниматься выше. Когда мы оказались практически на лестничной клетке третьего этажа, из коридора послышался приглушенный визгливо-стрекочущий звук. Безголовые!

Я замер, сжимая рукоять СК-7. Сладов, стоя чуть выше меня, тоже застыл. Тренер сделал осторожный шаг. Еще один. Заглянул в коридор. Повернулся ко мне, прижимая палец к губам. Значит Идолища там. Тренер медленно отступил и, склонившись к моему уху, зашептал:

— Видел двоих. Сейчас я их атакую, ты в поддержке, если появятся другие, а я все еще буду занят с этими, бери их на себя.

Я кивнул.

Он снова поднялся наверх и выглянул в коридор. Повернувшись ко мне, кивнул и бросился в бой. Я взбежал по лестнице, влетел в коридор. Одна из тварей с распоротым брюхом уже сидела у стены. Другая, пыталась вцепиться в Сладова когтями. Безголовый старался не попасть под удар клинка, пятился, но не убегал, и не бросался бездумно на тренера.

С моего места я видел, как на полпути коридор расширяется, превращаясь в зал, а затем, вновь сузившись, тянулся до противоположной лестницы. Из той части зала, невидимой для меня, выскочили еще три твари. Бегом, с раскрытыми пастями, устремились к нам.

Тренер прижал своего противника к стене. У того уже сочилась серая слизь из нескольких ран, но сдаваться чудовище не собиралось. Мне ничего не оставалось делать, как броситься навстречу трем безголовым монстрам.

Я пронесся мимо Сладова. Тварь, бежавшая первой, протянула ко мне когтистые руки, я поднырнул под них и рубанул клинком. Чудовище завыло. Я вскочил на ноги, двумя быстрыми ударами отсек тянущиеся ко мне руки следующего монстра. Успел отскочить от его тошнотворной пасти. И рубанул клинком сверху. Безголовый упал.

Третий налетел слева. Он бы смог запросто ухватить меня, затащив в безразмерную глотку, но я сунул туда клинок. Лезвие вынырнуло из спины. Идолище, выгнувшись, повалился к моим ногам.

— Неплохо, Шелестов, — раздался голос Сладова. — Но противников надо бить наверняка.

Я повернулся. Та тварь, с которой бился тренер, когда я ринулся в бой, сидела возле стены. По стене над ней стекал потеки слизи. Другой монстр, тот самый, кого я рубанул первым лежал у ног Сладова.

— Ты, лишь слегка поцарапал его, — тренер ткнул клинком в поверженного противника, — он уже хотел наброситься на тебя, но тут я подоспел.

— Вы тоже, долго провозились с вот этим.

— Тоже, верно, — хмыкнул Сладов.

Мы прошли к тому месту, где коридор расширялся. Там находилась пара дверей. Возле одной из них висела табличка «Рентген-кабинет». Над дверью висела круглая лампа, с надписью красной краской «Входите». Сейчас лампа не горела. И, что тут делали Идолища? Не очередь же на рентген занимали.

Об этом я спросил Сладова. Тот пожал плечами:

— Да кто знает этих тварей, их действия не всегда логичны. Осмотрим все помещения здесь, и двинем дальше.

Он осторожно открыл дверь рядом с рентген-кабинетом. Там оказалось что-то типа хозяйственного склада. Швабры, щетки, ведра. На полках стояли порошки и чистящие средства. Захлопнув дверь, тренер подошел к тяжелой двери рентгена. Дернул ручку. Заперто.

— Какой ответственный рентгенолог, запер кабинет перед тем, как слинять.

Он дернул дверь еще раз. И, сделав мне знак идти за ним, двинулся дальше по коридору. И тут из кабинета рентгена постучали.

Стук повторился.

— Эмм, кто там? — спросил Сладов.

— А вы кто? — раздалось из-за двери.

— Я тренер из Технического колледжа ауксилариев.

— А твари, что были в коридоре, где они?

— Мы убили их, можете открыть дверь.

— Ауксиларии! Помощь пришла! — послышалось из рентген-кабинета.

Замок щелкнул, и из дверей показалась голова. Мужчина, лет сорок на вид, с всклокоченными, чуть с проседью волосами и морщинами вокруг глаз. Распахнув дверь, он обвел взглядом коридор и посмотрел на нас. В кабинете оказались еще двое. Женщины. Одна невысокая пожилая в очках, одетая в белый халат, другая, молодая девушка в форме медсестры.

— Вы пришли спасти нас? — с надеждой в голосе спросила женщина.

— Не совсем. Мы сами еле отбились в колледже и теперь ищем своих студентов.

Лица людей помрачнели.

— Расскажите, что здесь произошло?

— Может быть, лучше зайдем в кабинет, так будет безопасней, — предложил мужчина.

Сладов покачал головой:

— Так мы не увидим, если безголовые появятся вновь. Не хотелось бы оказаться у них в пасти, сразу же, как покинем кабинет.

— Просто в один момент, — быстро заговорила медсестра, — все побежали снизу. Кричали о монстрах, об Идолищах. Мы сразу даже не поняли, что происходит. Потом появились двое, парень и девушка, вы их, наверное, и ищите. Они сказали спрятаться нам здесь.

— А куда они пошли?

— Я слышала, что наверх, но зачем не знаю.

— А наверху что?

— Операционное.

— Запритесь и не высовывайтесь, пока не подойдет помощь.

— А вы? — мужчина вопросительно посмотрел на нас.

— А мы пойдем искать, этого парня и девушку.

— А парень в очках был? — спросил я.

— Вроде бы, да, — ответила медсестра.

— Это точно Кир и Настя! Но зачем им наверх? За ними гнались безголовые?

— Нет, — вступила в разговор женщина. — Идолища появились позже. А парень, говорил, что заманит их наверх. Но видимо не вышло. Эти твари сторожили нас под дверью.

— Вам еще повезло, — задумчиво пробормотал Сладов. — Ладно, запирайтесь и не открывайте, пока тут не появятся люди.

— Идем, — сказал тренер, когда дверь рентген-кабинета вновь закрылась.

— Зачем Кир собрался заманивать Идолищ наверх, да и как он мог это сделать?

— Наверное, чтобы дорога вниз оказалась свободной. Как он это собирался сделать, я без понятия.

Мы поднялись на четвертый этаж. Возможно, мои друзья там. Заперлись, как те, из рентген-кабинета. Тишина, только негромкий звук наших шагов. Двери закрыты. Их тут всего четыре. Широкие, белые, с узкими прорезями окошек на уровне глаз.

Я прислушиваюсь. Ни звука. Крикнуть? Позвать Кира? Подхожу к первой из дверей, заглядываю внутрь. Вижу операционный стол, хирургические светильники, стойки капельниц. Незнакомое мне оборудование возле стен. И люди. Точнее их подобия. Застывшие безголовые статуи античных времен.

Отшатываюсь. Заметили или нет? Сладов смотрит на меня с тревогой. Я указываю на дверь операционной, прикладываю палец к губам и указываю в сторону выхода. Надо уходить.

И тут с улицы раздался урчащий звук двигателя. К больнице подъехало нечто большое, тяжелое. Громко взревев, двигатель сбросил обороты. И тут безголовые очнулись.

Не знаю почему, порождения гигантского шагающего монстра, с клубком змей на спине, иногда замирают. Может быть, у них срабатывает режим ожидания, когда добычи нет в зоне прямой досягаемости. Или они ждут приказов. Но любой звук, любое движение тут же выводило их из транса, заставляя возобновить охоту.

Двери всех помещений с грохотом распахнулись, и безголовые твари одновременно полезли наружу. Мы плечом к плечу встретили пронзительно визжащую, стрекочущую волну. Рубили, как бешенные, серая слизь летела во все стороны. Отбросить их, заставить отступить, тогда можно было броситься к лестнице.

Да, у Кира получилось заманить их наверх, но где он сам, где Настя? Неужели, от них остались только бурые потеки крови, на полу одной из операционных?

От этой мысли в душе поднялась волна гнева. Уродливые твари, я уничтожу вас всех! Точно так же, как тех, в коридоре колледжа. Получив мгновенную передышку, я зачерпнул Мощь. Сейчас. Подождите немного. Когда я направлю Мощь в клинок, хватит и пары взмахов, чтобы избавиться от всего этого безумия.

Огонь пронесся по телу, влился в руку и мои ноги подогнулись. Я устоял, умудрился полоснуть тварь, протянувшую ко мне крючковатые когти. Но сил больше не была. Я дважды применил свои способности в колледже. На третий раз, меня подвело собственное тело.

— Да ты чего! — рявкнул Сладов. — Давай, только не сейчас падать в обмороки.

Да, как вы уже все достали меня!

И все же твари отхлынули. Я сделал шаг к лестнице. Ватные ноги еле держали. Сладов зарычал. Затих. Повернулся, к начавшим приближаться тварям.

— Шелестов, убирайся отсюда.

— А? Чего? Нет, Илья Андреевич, я не уйду.

— Пошел вон, я сказал!

От его рыка даже безголовые присели. Затем, тихо, словно самому себе, он произнес:

— Теперь я старший. И я решаю, кто останется, а кто уйдет.

Он поднял руку, прикасаясь к изуродованному лицу. Твари осторожно двинулись вперед. Я на нетвердых ногах шагнул к лестнице. Голова пошла кругом, затошнило. Сделал еще шаг. Повис на перилах. Сполз на пол. «Беги!», — хотел я крикнуть Сладову. Но не смог, силы кончились.

Две твари бросились к Сладову. Одна, согнувшись и раскрыв пасть, другая, просто попытавшись ударить когтями. Тренер ударил снизу вверх, и тот, полусогнутый, упал на спину. Бывший ауксиларий шагнул в сторону, уходя от крючковатых когтей. Ткнул клинком из-под левой руки. Второй безголовый упал. Сладов отступил на шаг, ожидая нового нападения.

Заверещав, бросился в атаку самый нетерпеливый из монстров. Клинок Сладова метнулся, но тварь умудрилась заблокировать руку тренера. Тогда бывший ауксиларий ударил коленом. Чудовище всхрипнуло и отпрыгнуло назад. И тут же, еще двое устремились на него.

Первый, получил клинок прямо в верхнюю часть тела. Второй, вцепился в руку тренера, разодрал ее, кровь пролилась на пол. С криком Сладов повернулся и рубанул.

Даже сквозь туманящееся сознание я восхитился. Четверо тварей, так быстро! Выходит, я все это время мешался ему! Так, что ли? Сладову приходилось постоянно присматривать за мной, подстраховывать. Черт! Я-то думал, что играю первую скрипку, я же — Легионер! А на деле все совсем по-другому!

Новая атака. Несмотря на рану, Сладов резко рубанул дважды. Противник покатился по земле. От второго тренер ушел, уверенным отточенным движением. Тот оказался за спиной тренера. И тут же налетели еще двое.

Один попятился, схватившись за рассеченный живот. Еще один упал, лишившись ноги. Но тот, что за спиной, сграбастал тренера, когти вцепились в тело мертвой хваткой, а огромная пасть ухватила Сладова поперек туловища.

Захрустели кости. Сладов заорал. Я попытался подняться, но тело не слушалось. Тренер воткнул клинок во вгрызшегося в него монстра. Но еще один ухватил пастью голову человека. Она разорвали тренера, расползлись в разные стороны, перемалывая каждый свою часть.

А я просто лишился воли. Как же так! Все люди, кто дорог мне в этом мире погибли. Спасение Насти от напыщенного патриция, устроившего пыточную в заброшенном селении, не имело смысла. Они вместе с Киром, скорее всего, погибли. Человек, давший мне шанс избежать страшной участи — разорван гнусными тварями.

И сейчас безголовые подступают ко мне. Это конец. Все было бесполезно. Битва с гладиаторами на полигоне, разрушение ретрансляторов. Попытка новой жизни. Ладно, я — Рокот. И если мне предстоит умереть, я хочу умереть с оружием в руках. Я протянул руку, прикоснулся к рукояти клинка. Рука безвольно упала. У меня нет сил, чтобы сжать клинок.

Они подошли вплотную. Одна разинула пасть. Словно насмехаясь и желая растянуть триумф, медленно потянулась ко мне. Я закрыл глаза.

Снова полигон «Старт-Теха». Другие декорации, другие противники. Другая задача. Другой корпус. Хрупкий. Непригодный к решению задач подобного рода. Но есть цели, программа. Я обязан выполнить их.

Клинок в руке. Колющий удар снизу вверх. Минус один противник. Он упал. Открыл путь к маневру. Встать. Мощи до предела. Удар. Перемещение. Удар. Минус два. Еще трое. Просчитываю варианты. Операционная система медленная. Обращаюсь к нервному контуру корпуса. Предугадываю попытку атаки. Удар. Минус три. Атакую. Мощь на максимум, сколько может выдержать корпус. Один из оставшихся рассечен надвое. Минус четыре. Последний. Верхняя часть отделена от нижней. Минус пять. Задача выполнена. Опасности не наблюдается. Спящий режим.

— Ни хрена себе! Да тут побоище настоящее!

— Это что, все этот задохлик?

— Вроде говорили их двое, еще мужик с ним был.

— Вон, смотри, СК-7 торчит в Идолище.

— Ага.

Шаги. Движения. Бряцанье амуниции.

— Задохлик-то живой?

— Ща проверю.

Прикосновение к лицу. Грубое, жесткое. Словно рука человека затянута в перчатку.

— Дышит.

Сильные удары по щекам.

— Эй, парень, очнись!

Странный мне снился сон. Будто я, и не я вовсе. А нечто другое, даже не человек. Аппарат, машина, робот?

— А где спасатели?

— Да с этими возятся, с третьего этажа.

— Эй! — новый удар по щеке.

Сознание проясняется. До мозга медленно доходит, что я открыл глаза. Я ведь вижу человека предо мной. В каске или шлеме. Чем-то среднем. Могу видеть бронепластины на его теле.

— Встать можешь?

Лицо молодое, скалится в улыбке. Пробую подняться. Страшная слабость, но на удивление ничего не болит.

— Как зовут, кто такой?

Пытаюсь вспомнить. Крутиться, что-то типа «БСБМ 10. Гладиатрикс». Нет, так людей не зовут. А да, вспомнил:

— Шелестов, Михаил.

— Миша, как себя чувствуешь?

— Нормально, вроде.

— Что здесь произошло? Кто их всех порубил-то?

Оглядываюсь. Порубленные безголовые тела античных статуй. Вспомнил! Тренер! Его же разорвали на куски, прямо у меня на глазах. И Кир с Настей.

— Эй, спокойней!

— Тренер, со мной тренер был, Илья Андреевич.

— Какой тренер?

— Из колледжа ауксилариев.

— Вот это тренера у вас!

— Надо в машину его вести и продолжать зачистку.

Это он уже кому-то из своих.

— Сам отведешь?

— Отведу.

Боец помогает мне подняться.

— Пойдем вниз. Там помогут тебе.

— А вы кто?

— Мы? Ауксиларии, прибыли тут ваших Идолищ погонять.

Боец помогает мне спуститься. Ноги еле идут. Выходим на улицу. Перед входом, здоровенный, похожий на армейский, грузовик. К нам подбегают двое. Они уже экипированы по-другому. В круглых касках, без бронепластин на теле. Подхватывают меня под руки и ведут к грузовику.

В грузовике оказались и те, трое, из рентген-кабинета, мужчина и две женщины. Они сидели прямо на полу грузовика кутаясь в пледы. Каждый держал в руках дымящуюся кружку. Ближе к кабине, за большим монитором сидят двое, в наушниках. На нас они не обращали никакого внимания.

Ко мне подошла женщина в форменном комбинезоне, как и у тех, кто привел меня сюда. Скорее всего, это были спасатели, о которых говорили между собой ауксиларии. Не знаю, правда, относились ли они тоже к ауксилии, или это отдельная служба.

— Этот с последнего этажа, — сказал один из спасателей.

— Ужас, — ответила женщина в комбинезоне, — всего четверо со всей больницы.

Она подала мне кружку с кофе и накинула на спину плед. Значит, больше никого. Кир и Настя погибли. Весь наш поход сюда был бессмысленным, и привел только к смерти Сладова.

— Почему же вы так долго? — спросил мужик, скрывающийся в рентген-кабинете.

В голосе обида, отчаяние, злость.

— Пока пришел сигнал, пока разобрались что к чему, — спокойно ответила женщина в комбинезоне. — Пока собрались. Положение ведь серьезное. У вас тут нестандарт. Да еще прямо посреди города.

— Сейчас наши пилоты раздолбают эту тварь! — послышалось от монитора. — Хочешь посмотреть, Лен?

— А что, связь появилась? — встрепенулась медсестра.

— Нет, у нас свои установки.

Женщина в комбинезоне подошла к монитору. Те трое, из рентген-кабинета, тоже подошли, хоть их никто и не приглашал. Я решил, что на такое стоит посмотреть и встал за спинами остальных.

Съемка велась с воздуха. Скорее всего, с дрона, оснащенного камерой. Огромная тварь, так же невозмутимо шагала по улицам города. Время от времени, змеи с ее спины бросались к окнам домов. После чего, как правило, по длинному телу прокатывался комок, словно чудовище проглатывало добычу. Скорее всего, это так и было.

Шагающий гигант поменял направление. Двинулся к одному из домов, и врезавшись в него всей тушей, обрушил его. Змеи с его спины заскользили вниз, принявшись рыться в руинах, отбрасывая обломки в сторону. Под чешуйчатыми телами прокатывались комки.

Змеиные бошки выискивали в руинах людей. Как устроена эта тварь? Огромное тело, щупальца-змеи, безголовые атлеты. И почему у безголовых именно такая форма? Вопросы, на которые нет ответов ни у кого в этом мире.

— Во, смотрите!

В сторону чудовища двигался человек. Точнее Силовой Мобильный Доспех. Пятиметровый гигант снежно-белого цвета. Рядом двигались с десяток ауксилариев, сжимающих в руках пики.

С «брюха» титана свалились почти десяток каплевидных коконов. Словно капли ртути к приближающимся бойцам бросились безголовые. Ауксиларии приняли их на пики. Орудовали они ими куда лучше нас, студентов.

— Это, что Белый Витязь? — ахнула медсестра.

— Ага, сам его сиятельство! — ответил один из операторов, сидящий у монитора.

В руках Белого Витязя появился меч. Я не сомневался, что это почти тот же СК-7, просто большего размера. Витязь взмахнул им, и с клинка помчалась слепящая энергия. Ударила одну из ног-колонн. Идолище попятился. Змеи, перестав копаться в руинах, взмыли в воздух, зависнув над головами людей.

Ауксиларии поспешили сосредоточиться вокруг СМД. И не зря. Змеиные головы помчались к Витязю. Часть из них пилот мобильного доспеха осек сияющим клинком, но многие прорвались. Тут их и встретили бойцы с пиками. Ловко орудуя длиннющим оружием, они нанизывали летящие головы на трехгранные острия. После чего, бошки безжизненно повисали на длинных шеях.

Витязь еще раз ударил энергией меча. Снова по ноге. Но, не смотря на огромное количество Мощи, нога огромной твари не подламывалась. Тварь двинулась к небольшой группке людей, задумав раздавить их. Но тут же, с другой стороны, в нее врезался поток энергии.

Змеи с его спины вновь помчались к бойцам. Но все опять повторилось. Ни одна из отвратительных голов не нашла жертвы, зато десяток из них повисли мертвым грузом на чешуйчатых шеях.

С брюха настоящим дождем посыпались коконы. Безголовые твари ринулись в атаку, желая защитить материнскую особь. Развернулось настоящее сражение, где Витязь и его ауксиларии удерживали волну безголовых существ. Змеиные головы, бросались на них сверху.

Сверкали вспышки Мощи. Белый Витязь жег энергией безголовых, еще дважды ударил по ноге чудовища. С другой стороны еще один СМД бил по исполину энергией.

Внезапно атаки Витязя прекратились. Он упер меч в землю. Вскинул руку, с его ладони сорвался огромный заряд Мощи. Оставляя светящийся след, заряд энергии бахнул в спину громадины, прямо в копошащийся клубок змей.

Тут же я увидел, как между домов вылетел еще один СМД. Он несся с невообразимой скоростью. Пролетев под существом, он выжег энергией все висящие кокон на брюхе существа. И тогда вперед бросился Белый Витязь. Разбежавшись, он прыгнул, на его спине вспыхнуло пламя, словно в дюзах реактивного самолета, и он помчался к центру чудовищного существа.

Занес меч и одним ударом разрубил его, там, где до этого гнездились слепые змеи. Тварь развалилась. Одна половина рухнула на проезжую часть, разрывая линии электропередачи, повалив столбы. Смяла брошенные в панике легковые автомобили, пустые автобусы, чахлые деревца на разделительном газоне, вытянувшемся вдоль дороги. Другая, опрокинулась на тротуар, разнося в щепки ларьки быстрого питания, павильоны магазинчиков и автобусные остановки.

— Вот так! — воскликнул один из операторов.

— А с ним все в порядке? — спросила медсестра, искренне переживая за Белого Витязя.

— С его сиятельством? — спросил оператор. — Конечно! Вон он.

Он ткнул пальцем в край монитора, где двигался белоснежный СМД.

Ауксиларии добивали оставшихся в живых безголовых. Ну, вот все и закончилось. Я отошел от монитора. Техника пилотов СМД очень напоминала мне технику гладиаторов. С той лишь разницей, что для управления Мощью они использовали силовое оружие. Хотя вот этот, Белый Витязь, мог обойтись и без него. Какой мощный поток он устремил в монстра! Уровень этого Витязя, так сейчас соображу, ну, наверное, Трибун. Может пользоваться доспехами, при этом поражать Мощью на расстоянии, без применения оружия, да, точно Трибун.

Снаружи машины послышался шум, внутрь ввалились ауксиларии и спасатели.

— Больше никого здесь нет, давайте двигаться дальше, — сказал один из ауксилдариев, скорее всего старший по званию.

— Со всей больницы, всего четверо выживших, кошмар! — ахнула женщина в комбинезоне спасательной службы.

— Да, наверное, многие разбежались, когда та пара пытались заманить чудовищ на верхний этаж, — произнес мужчина, найденный нами в рентген-кабинете.

— Какая пара? — спросил один из ауксилариев.

— Мои друзья, — тихо произнес я.

— Вы их не нашли на верху? — спросил мужчина.

— Нет.

— Мне очень жаль, — в его голосе и вправду звучала печаль.

— А тот мужчина, что был с тобой? — спросила врач.

— Погиб. Благодаря ему я сейчас здесь. А он погиб.

— Как жалко, — выдохнула врач.

Все, Кир, Настя, Сладов. Все погибли. Проклятье!

— Группа-15 сообщает, зашли в колледж, — громко сообщил оператор. — Есть раненые, директор отчитался об одном погибшем и четырех пропавших. Три студента и один преподаватель.

— Поехали туда, сначала, окажем помощь, потом тяжелых увезем в Спасательный центр, — распорядился старший.

Минут через десять, я оказался в стенах учебного заведения. Некоторым студентам, из маленького войска Сладова, потребовалась медицинская помощь. Весть о гибели Ильи Андреевича встретили с глубочайшей скорбью. Особый шум вызвал следователь Кадлаев. Его, все так же связанного, передали ауксилариям. В красках описав, как страж закона пытался гостеприимно распахнуть двери перед безголовыми.

По лицам ауксилариев читалось, как они рады такому персонажу.

— Псих! — коротко бросила женщина-спасатель.

Кажется, ее звали Елена.

Когда машина уехала, меня окружили все однокашники, закидывая вопросами, как погиб Сладов, что мы видели в больнице. Но Савельев отогнал всех:

— Опасность еще сохраняется! Будем находиться в подвале. Связь наладилась, как только объявят, что обстановка нормализовалась, покинем убежище. Всем обратно в подвал! Всем в подвал!

Савельев приказал меня не беспокоить, и я был ему благодарен. Уколы, сделанные в машине, помогли мне, я уже не падал с ног от усталости. Навалился голод. Спасатели оставили нам несколько ящиков с консервами и водой, и сейчас все жадно поглощали пищу. Я тоже присоединился к трапезе.

Тут в кармане завибрировал телефон. Интересно, кто мог звонить мне сейчас? Вроде, беспокоится обо мне некому, родственников и знакомых у меня здесь нет. Может быть, это, как его, Лев Константинович, директор детского дома? Слухи о нападении Идолища уже наверняка дошли до него, вот и решил побеспокоиться о своем бывшем воспитаннике. Я ведь — гордость Детского дома, как он выразился, когда звонил мне в прошлый раз.

Номер оказался незнакомым. Хм, странно. Нажал зеленую иконку, поднес к уху.

— Алло, алло. Это ты, Миша? Ты жив, у тебя все в порядке?

Знакомый голос. Я только хотел ответить, что жив и все в порядке, но голос продолжил:

— Это я, Кир. Миша, как ты?

Пустая консервная банка выпала из руки. Покатилась по полу, с легким металлическим звуком. Кир? Живой? У меня в мозгу словно взорвалась бомба. Мысли расплескались, разлетелись так далеко, что я никак не мог собрать их вместе.

Живой! Это же отлично! Кир выжил!

— Да, со мной все в порядке, как ты, где ты находишься?

— Сейчас в спасательном центре, мы с Настей чудом ушли из больницы, сразу после нападения тех, безголовых тварей!

Бам! И еще один взрыв. Ушли из больницы? Сразу же после нападения безголовых? Значит, смерть Сладова, оказалась, что, бессмысленной? Если бы, мы знали, что Настя и Кир уже в безопасности, разве пошли бы на четвертый этаж? Да и вообще, зачем бы мы тогда поперлись в больницу? Да не «поперлись», это ведь я решил идти туда. А тренер просто не захотел оставлять меня одного. Один, я бы и не выжил. Ведь получается, если бы не я, то Сладов, был бы жив?

Где-то далеко-далеко, я слышал голос Кира. Он спрашивал меня цели ли я, не ранен ли, где нахожусь. Как же хорошо, что он жив. И как же невыносимо сознавать, что из-за меня погиб человек. Хороший человек.

Наконец, обретя вновь способность соображать, я тихо ответил в трубку:

— Как же я рад, Кир, что с вами все в порядке.

Занятия отменили на неделю. За это время, безголовые еще наводили шороху. В местных группах появлялись сообщения, о том, что одна из тварей скрывается в руинах разрушенного дома и ночью нападает на прохожих. Или, что две особи проникли в дом и убили всю семью. Но к концу недели, все чаще стали находить безголовых мертвыми, без материнской особи долго жить они не могли.

В колледже, руками студентов и нанятых рабочих, устраняли последствия погрома. Вставляли окна, чинили двери, красили. В общем, наводили порядок. А по ночам мне снились кошмары. Твари, раз за разом, разрывали несчастного Сладова прямо у меня на глазах. Приближались ко мне, раскрывали усеянные зубами пасти. И тут я с криком просыпался.

Днем, меня мучали мысли о вине в смерти тренера. А еще я ожидал, когда же наши правоохранительные органы, вновь возьмутся за меня. О судьбе Кадлаева я ничего не знал. Никто из его коллег не спешил поймать страшную угрозу общественной безопасности, в виде меня. Но флэшку я все же разбил и спустил ее осколки в унитаз. Там самое место изысканиям следователя Кадлаева.

Чтобы хоть немного отвлечься от гнетущих мыслей, я пытался проанализировать мои навыки, проявленные в схватке с безголовыми. Хотя, от их анализа, гнетущее настроение только усилилось. Но обо всем по порядку. Теперь я точно уверен — мой уровень Легионер. Не знаю, слабее я или сильнее среднего человека, обладающего этим уровнем. Но я могу дважды использовать большое количество Мощи. Но только с помощью оружия. Скорее всего, это связано с моей физической силой. Точнее ее отсутствием.

Попытка в третий раз провернуть подобное, мгновенно обессилила меня, что чуть не стоило мне жизни. Главная загадка — что произошло потом. Откуда этот автоматический режим? И почему он сработал и как заставить его срабатывать по моему желанию? М-да, ответов нет.

А единственная мысль, родившаяся в результате размышлений, заставила меня поежиться. Еще будучи в теле биосинтетического гладиатора, меня посещала робкая догадка: что если, я вовсе не Михаил Шелестов? Не был я никогда беззаботным прожигателем жизни, шикующим за чужой счет. Не умирал я в полубессознательном состоянии от алкоголя, пытаясь ухватиться сразу за три шикарных женских задницы.

Я просто цифровая копия Михаила Шелестова. Эксперимент «Старт-Теха».

Или все дело в том, что интерфейс боевой машины намертво соединен с моим сознанием, и, по сути, мы единое целое?

Ни одна из этих догадок мне не нравилась. Я не хотел быть ни ИИ, сошедшим с ума и страдающим за чужие грехи, ни кибер-мутантом, готовым, в любой момент, отдать контроль над телом боевому интерфейсу. Особенно в те моменты, когда этого не требовалось. На лекции Савельева, например, или при разговоре с дурой-Танькой.

В пятницу, наконец-то вернулись Кир и Настя. Я бы подумать не мог, что так обрадуюсь им. То есть, я, конечно, осознавал, что очень жду их возвращения. Но в момент встречи эмоции просто захлестнули меня. Мы обнялись, я похлопал Кира по спине, а с Настей поцеловались в щечки. Почему-то хотелось смеяться и плакать одновременно. Но я сдержался.

Настя выглядела хорошо, точно так же, как до ужасного инцидента с Карпяном и усачем. А вот Кир изменился. Лицо осунулось, в движениях появилась какая-то медлительность и осторожность. Видимо, рана все еще причиняла ему боль.

Этом же вечером я рассказал Кириллу о нашем, со Сладовым, походом в больницу. Рассказал все. И зачем мы туда пошли, и о смерти тренера, и о рассказах, скрывающихся в рентген-кабинете людей о том, как Кирилл с Настей пытались заманить безголовых на четвертый этаж. Умолчал лишь о своем уровне владения Мощью и автоматическом режиме, спасшим мне жизнь. Но пугающим меня до усрачки.

— Расскажи, что случилось с вами, как вам удалось выбраться оттуда? — спросил я.

— Все началось с того, что внизу послышался шум и крики. Связи уже не было, но еще никто ничего не знал. Идолище, то огромное, явилось с северо-востока, поэтому, можно сказать, нам всем повезло. До юго-запада добралась только часть безголовых.

Один из моих соседей по палате встал и открыл дверь, посмотреть, что происходит. И представь наш ужас и удивление, когда непонятная тварь просто схватила его и поволокла в коридор. Я успел подчерпнуть Мощь, выскочил в коридор и просто врезал по твари.

Но у нас, на втором этаже уже бесновались несколько безголовых и я, к своему стыду, бросился разыскивать Настю.

— Почему стыду?

— Надо было позаботиться обо всех, я ведь будущий ауксиларий, у меня работа — сражаться с Идолищами, но тогда я не думал об этом. Только о том, чтобы добраться до Насти, и чтобы с ней все было хорошо.

Настю я нашел в палате, схватил ее за руку и сказал, что нужно бежать. Но опять же, к моему стыду, она образумила меня. Напомнила, что вокруг другие люди, и они полностью беззащитны перед чудовищами.

Мы выскочили в коридор и напоролись на еще одного безголового, тут уже Настя уничтожила его.

— Здорово у вас получается! — не удержался я.

Кир кивнул:

— Просто не оставалось выбора. Твари зверствовали в одной части коридора, а мы и другие, пациенты и медики, столпились в другом. Затем кто-то вспомнил, что двери не заперты, мы бросились вниз, но там все еще хозяйничали безголовые. Тогда, мы с Настей, решили увлечь их за собой, выше на четвертый этаж, а людям дать возможность спуститься вниз. И у нас получилось. Почти.

Часть безголовых бросилась за нами, мы пробежали по третьему этажу и выскочили на четвертый. Еле успели пробежать коридор и запереть двери, в другом его конце. А затем сбежать вниз. Я не знаю, скольким людям мы сумели этим помочь, но надеюсь, что хоть кому-нибудь.

Я молчал. Кир и Настя заперли двери на четвертом этаже. Именно поэтому безголовые остались там. Именно поэтому погиб Сладов. И зачем я только потащился в эту больницу!

Затем я рассказал Киру о следователе Кадлаеве. О его безумной идее, что это я разработал план по убийству усатого патриция, а Настя моя соучастница. И о том, как следователь сошел с ума и впустил безголового в подвал.

На это Кир сказал, что очень жаль, что на такой ответственной должности находится человек с психическим расстройством.

И тут я заметил на его рубахе кровь. На боку, там, где пришелся удар Лучанского.

— Да, — сказал он, — эти твари зацепили меня, как раз в тот момент, когда я запирал двери на четвертом этаже больницы. Прямо по старой ране.

Он достал аптечку. Стянул рубаху и поменял повязку.

— А тебя не рано выписали? — спросил я.

— Сейчас это неважно, много людей, куда с большими ранами. Если станет хуже, обращусь в больницу. Пока мне это не мешает. Просто изредка кровоточит.

Понедельник день тяжелый. Он и прошлый выдался, куда как непростой. Но этот, тоже, не обещал ничего хорошего. Начались занятия. Не успели мы с Киров появиться в учебном корпусе, как нас тут же вызвали к директору. У дверей кабинета Савельева нас ждала Настя.

И меня это не порадовало. Неужели, следователя Кадлаева выпустили из психушки, если он вообще там был, и он вновь принялся искать заговоры мирового масштаба?

— Сказали ждать, нас позовут, — тихо оповестила нас Настя. — У Савельева какие-то важные гости.

Ладно, подождем. Интересно, что там, за важные гости и при чем тут мы? Ждать пришлось недолго. Секретарь Савельева выглянула и позвала нас.

— Так, — сказала она. — У Петра Сергеевича благородные люди. Ведите себя прилично. Не забывайте, поклонились и молча стойте. Говорите, только когда вас спрашивают.

Она робко постучала в дверь, едва приоткрыла ее, заглянула:

— Они здесь.

Эти слова секретарь почти прошептала. А мне даже показалось, что ее ноги вот-вот подогнуться.

Почти отпрыгнув от двери, она сказала:

— Заходите и, ради всего святого, помните об этикете.

Как будто с бабуинами разговаривает! Бабуины закончились в этом колледже, вместе с бандой Карпяна, знать ведь должна.

Мы, друг за другом, вошли в кабинет директора. Прежде, чем склониться в поклоне, я успел заметить много чего интересного. Сам директор сидел в своем кресле, но так, словно он нашкодивший школяр. На самом краешке, с выпрямленной спиной и заискивающей улыбкой, застывшей на лице.

Кроме него, здесь находились еще трое. Двое стояли в расслабленных позах. Молодой человек и девушка. Он в серых брюках в темно-синюю полоску, хотя, возможно, наоборот. Не разбираюсь. Темно сером пиджаке, застегнутом на одну пуговицу. Из-под пиджака виднелись манжеты белой рубашки. На шее галстук. В руках молодой человек сжимал светлую шляпу с прямыми полями, с темно-синей лентой на тулье. Лицо открытое, мужественное, прямой взгляд с любопытством устремился на нас.

Девушка, вернее сказать, молодая женщина, стройная и гибкая. Одетая в черную длинную юбку, светлую блузу и шляпу похожую на шляпу молодого человека, но вроде, как более изящную. Из-под шляпы струились черные волосы. Лицо красивое, утонченное. Во взгляде синих глаз тоже мелькали искорки любопытства.

Третий гость директора, серьезный на вид мужчина восседал в кресле. Высокий, крепкий, голубоглазый с соломенными волосами. Взгляд отстраненный, немного стеклянный, какой-то, что ли. В белых брюках и кителе. В руке мужчина держал бокал с золотистой жидкостью.

Во как разошелся директор наш, кресло раздобыл где-то, в прошлый раз, когда разговаривал здесь с чокнутым следователем, его не было. Наверное, и коньяком гостя угощал непростым.

— Вот, это они, — с придыханием сказал директор, когда мы выпрямились.

Он соскочил со своего места, почти подбежал к нам.

— Ребята, познакомьтесь, — он вытянул руку к белому кителю, — Его сиятельство, Ингвар Алексеевич Воронцов, более известный, как Белый Витязь!

Мы снова поклонились. Директор, кажется, поклонился вместе с нами, но не могу сказать точно.

Так это, тот самый, что здоровенную шагающую фигню завалил! Тут я покопался в своей памяти, один из боярского рода Воронцовых, да еще и из прямой линии, раз директор обращается к нему «ваше сиятельство».

Не успели мы выпрямиться, как директор, не свойственным ему, плавным движением, указал на молодого человека и женщину:

— Ее милость, Лидия Афанасьевна Долгопрудникова и его милость, Ростислав Иоанович Кармельцовский, пилоты Мобильных Доспехов, о которых я вам так много рассказывал.

Осталось загадкой, о чем именно нам рассказывал Петр Сергеевич, о доспехах или о пилотах. Лично я впервые слышу эти имена.

Снова выпрямились, от этих поклонов уже спина скоро заболит. Хорошо, хоть один поклон на двоих пилотов пришелся.

— А это наши студенты, которых вы хотели увидеть, ваше сиятельство, — елейным голосом продолжил директор. — Кирилл Новиков и Анастасия Сухомлинова. Они находились в городской больнице, когда на нее напали Идолища, и помогли людям выбраться оттуда живыми.

И Кирилл, и Настя, когда назвали их имена, опять поклонились. Правда, уже не так низко. Ну и мне надо готовиться, значит.

— А это Михаил Шелестов.

Я попытался поклониться, как это делали мои друзья, но вышел какой-то неглубокий присед. Лидия, как-биш-там-ее, Афанасьевна улыбнулась. Директор тем временем продолжал:

— Он проявил себя при защите колледжа и совершил вылазку в больницу, вместе с покинувшим нас Ильей Андреевичем.

Петр Сергеевич положил мне руку на плечо:

— Одаренный сирота, один из наших лучших учеников.

Вот это повышение статуса! Надо почаще приглашать в колледж людей со сложносоставными фамилиями и в древних шмотках, смотришь, я так и первым учеником стану.

Воронцов поставил бокал на стол:

— Примите мои поздравления, Петр Сергеевич, вы умеете воспитывать достойных помощников в нашем благородном деле.

Голос сухой, тусклый, колючий.

— Премного благодарен!

Директор попытался склониться в поклоне, но на полдороге передумал и в таком, полусогнутом положении прошелся до своего места. Где снова уселся, в позе шкодливого школьника, пойманного с поличным.

— Молодые люди, примите мои восхищения. Ваши действия, заслуживают всяческой похвалы. Как и действия всех студентов этого славного учреждения.

Кир и Настя склонили головы. Я последовал их примеру, снова поймав улыбку Лидии. Воронцов повернулся к директору:

— Теперь я полностью убедился в правильности моего решения.

— О чем, вы, ваше сиятельство?

— Вы ведь знаете, что полгода назад, мне пришлось сражаться с Идолищем в новгородских болотах?

— Конечно, ваше сиятельство, если память не изменяет мне, это была особь третьего класса.

— Совершенно верно. Битва выдалась тяжелой. Я потерял одного из пилотов своего отряда, теперь его место занимает Лидия Афанасьевна. А так же, в этой схватке, пало много ауксилариев.

— Прискорбно.

— Я хотел набрать себе новых бойцов из разных колледжей, по результатам их экзаменов и практики, но вашим студентом пришлось столкнуться с Идолищами, вынести тяжесть борьбы с ними. Так что, теперь я рассчитываю исключительно на ваш колледж.

— Но. но, позвольте, ваше сиятельство, Новиков и Шелестов первокурсники, а Сухомлинова, ей только предстоит пройти практику после Нового года.

Воронцов остановил на директоре немигающий взор. Петр Сергеевич затих.

— Понимаю ваши опасения, но практику ваши студенты уже прошли. Причем такую, что не у каждого выпускника колледжа ауксилариев имеется. Далее, какая разница, первокурсники или выпускники, если они уже столкнулись с Идолищем.

— Но учебные планы!

— Чему вы собираетесь их учить? Математике, правилам русского языка, курсу литературы? Этим они могут заняться в формате самообразования, если захотят.

— А специализация?

— Специализацию можно осваивать сразу на службе. И последнее, я не говорю именно об этих трех студентах. Не отрицая их заслуг, замечу, студент Шелестов не выглядит, как боец, способный владеть Мощью на нужном уровне. Хотя, я могу и ошибаться, разумеется.

— Что же вы предлагаете?

— Я — человек действия, директор. И считаю, что действие, практика, куда важнее теории. Если я все правильно понял, ваш тренер по физподготовке, напомните имя и отчество.

— Илья Андреевич.

— По всей видимости, храбрейший человек?

— Совершенно верно.

— Если храбрости ему не занимать, то вот сообразительностью он не блистал.

Я офигел от таких слов. Пускай ты хоть трижды боярин и поперек себя князь, но какое-то уважение к погибшему человеку иметь должен! К тому же, он сражался с безголовыми, пока ты еще колготки натягивал в своем Владимире!

Я поймал взгляд Кира. Он еле заметно покачал головой. Надо держать себя в руках!

— Но я оберну это к своей пользе. Все студенты, которых вооружил и направил против Идолищ, эмм, Илья, кажется, Андреевич? До Нового года будут заниматься усиленной физподготовкой и усиленными же занятиям с Мощью. После Нового года, мы проведем тест. И по результатам оного, я выберу себе пятерых. Остальные пускай заканчивают обучение в дежурном порядке, слабаки мне не нужны.

— Ваш план великолепен, ваше сиятельство, но нам еще надо найти замену Илье Андреевичу, на это уйдет какое-то время.

— Не беспокойтесь. Студентами займется Лидия Афанасьевна.

— Э, как это, Лидия Афанасьевна? Но, я даже не знаю, ваше сиятельство.

— Тут и знать нечего, Лидия, отличный спортсмен и инструктор, поверьте, после занятий с ней, даже студент Шелестов преобразиться.

Да чего он до меня-то доколупался? Ну, подумаешь, чуть подохлее остальных. Короче, не понравился мне этот Воронцов. Ну, да и фиг с ним. А вот Лидия Афанасьевна, другое дело! Я не прочь, посмотреть на нее в обтягивающем спортивном костюмчике.

— При всем уважении, Ваше Сиятельство, это требует обсуждения. Давайте отправим учащихся на занятия и обсудим это без них.

Воронцов милостиво кивнул. Директор замахал на нас руками, и мы, вновь поклонившись, покинули кабинет.

— Ничего себе! Сражаться рядом с Белым Витязем, да ведь это, да ведь это, просто не знаю!

Настя не находила слов от восторга. С тех пор, как мы вышли из директорского кабинета, она бесконечно восхищалась. Белым Витязем, возможностью попасть в его отряд, открывающимися перспективами. С нее даже слетел флер слегка циничной дамочки, что она вечно на себя напускала.

— Не думаю, что это хорошая идея, — наконец произнес Кир.

— Как так, не думаешь? — Настя аж подпрыгнула. — Ты что, хочешь три года прозябать здесь, торчать на лекциях Савельева, изучать то, что тебе никогда в жизни не пригодится?

— Во-первых, все предметы, преподаваемые в колледже, необходимы, как для общего развития, так и для овладения специальными знаниями, такими, как ООУСМД, — занудил Кир. — Без этого, что ни говори, но толкового специалиста не выйдет. Хотя, я понимаю тебя, ты уже на последнем курсе, мы же с Мишей только начали обучение, да и то, все учебные планы сорваны.

— Что ты несешь, Кир? Тебе дают шанс перепрыгнуть сразу через пару ступенек! Вот ты, моментально, из студента первого курса станешь полноправным ауксиларием, да еще в отряде Белого Витязя! Можно душу продать за это!

— Во-вторых, — невозмутимо продолжил Кир. — Потери, понесенные ауксилариями Воронцова довольно высоки, тебе не приходило в голову, что нас, при таком раскладе, будут использовать, как пушечное мясо? Низкоквалифицированные ауксиларии, даже до конца не понимающие самые основы СМД, какова наша ценность?

— Ты уже, как Карпян заговорил! — зло бросила девушка.

Она повернулась ко мне и спросила:

— А ты, что думаешь, Миш? Может, хоть ты мозги вправишь этому тугодуму?

— Я надеюсь, нам дадут право выбора, участвовать в этом балагане, то есть, эксперименте, или нет.

— О чем это ты?

— Я не уверен, что смогу соперничать с твоими однокурсниками, ты ведь слышала, что Воронцов настаивает, чтобы все, кто бился с Идолищами, приняли участие в тесте? А там все здоровые, словно кони.

— Да я знаю, какие они, три года учусь с ними, но это же не повод упускать шанс.

— А ты сама, как будешь соперничать с остальными? Выходит-то, ты единственная девушка среди всех!

— Не знаю, — в голосе Насти вновь зазвучала злость, — но я точно своего шанса не упущу!

Она ускорила шаг и, не попрощавшись, скрылась за дверью аудитории, где сейчас шли занятия ее курса.

На лекции я сидел, слушая преподавателя вполуха. Ребус, конечно, выходит интересный. С одной стороны Настя права. Это же редчайший шанс! Мне-то, в отличие от Кира, не резон сидеть на лекциях, постигая азы специальности. Так-то, я не собирался долго засиживаться на работе по специальности. Я ведь привык совсем к другому уровню жизни.

С другой стороны прав и Кир. Сомневаюсь, что нас ждет дружный коллектив, поддержка коллег, благожелательное руководство, корпоративные бонусы и программы. Скорее всего, если уж не пушечное мясо, как выразился Кир, то точно — ценность для Воронцова, мы будем представлять наименьшую. Надо ему будет сохранить более опытных бойцов, вот пожалуйте вперед, господа студенты-недоучки.

Да и сам Воронцов мне не понравился. Надменный, весь из себя неприступный, да еще и ересь всякую понес, и про Сладова, земля ему пухом, и про меня. Дохлый я видите-ли, а Мощью, как владел? Ему ведь точно известно, что в коридоре колледжа, я одним ударом, всех Идолищ уничтожил. А иначе, зачем бы он хотел меня видеть?

Вот. Увидел. Разочаровался, наверное.

Да и мысль, что я три месяца буду хвостом бегать за бычарами со второго и третьего курса, на потеху и Настьке, и Лидии, меня не грела. Хотя, усиленными занятиями можно физуху подтянуть, а соответственно, владение Мощью усилить. И с оружием научиться обращаться, тоже не помешает. Мы ведь, по учебному плану, только на следующий год за него возьмемся.

В общем, есть над чем подумать.

На обед, по уже по устоявшейся привычке, я пошел в столовую. Стипендию-то мне никто не увеличил. Там, ко мне за стол, подсела Айгуль. Обменялись новостями. Про то, что ажно целый Воронцов задумал набрать пополнение, у нас в колледже, я говорить не стал. Все это вилами на воде писано. А Савельев, как бы не лебезил перед боярином, все же уперся — отдавать своих подопечных сразу в действующую ауксиларию.

— Спасибо тебе, — внезапно сказала она.

— Всегда пожалуйста, а за что?

Она посмотрела на меня, как на дурочка:

— За то, что убил Идолище, которого тот псих впустил.

— Пустяк.

— Ничего себе пустяк! Ты ведь, практически всех спас, что бы он натворил, если бы дальше прошел! И меня тоже спас.

Приятно, чего скрывать. Всегда приятно, когда тебя хвалят. Вдвойне приятно, когда хвалят заслужено.

— Будем считать — повезло. Будь он там не один, я бы ничего не смог сделать.

Айгуль помолчала. Поводила пальцем по краю стакана.

— А ты бы не хотел сходить в город?

— Да я как не выйду за ворота, все какая-то фигня случается, — пошутил я, но тут же спохватился. — Можно, конечно, но там сейчас и посидеть особо негде. Еще разрушения устраняют.

Я ведь правильно понял, староста приглашает меня на свидание? Правильно же?

— Ну, ребята, куда-то ходят, в «Королеву», наверное.

«Королевой» называли кафе «Королевский шик», где собиралась молодежь города, в том числе и студенты колледжа. А Айгуль, оказывается, довольно настойчива, хотя, если вспомнить, как она рвалась к посту старосты, то ничего удивительного здесь нет.

— Действительно, давай сходим туда сегодня вечером.

— А нет, сегодня я не могу и завтра тоже, надо сделать несколько проектов до конца недели, наверстывать успеваемость.

Вот же заучка!

— В конце, так в конце. Давай в пятницу обсудим, договоримся.

— Давай!

Айгуль улыбнулась и встала из-за стола. Глядя на ее удаляющуюся фигуру, я думал про себя, что, пожалуй, был не прав, когда посчитал ее самой невзрачной из наших девчонок. Стройная, походка загляденье, а как попкой крутит, когда идет! Э, так стоп! Размечтался тут. Прошлый раз, когда я разговаривал с Айгуль, Кир лишился возможности занять пост старосты. Тут, еще большой вопрос, чего ей понадобилось от меня.

Но пока буду думать, что мои умения крушить Идолищ подняли меня до уровня альфа-самца, ну, хотя бы для нашей старосты. Умеет же она быть привлекательной! Хотя, Танька мне больше нравится, пускай и дура.

Во вторник нас собрали в одной из аудиторий. Нас, это меня, всех остальных, кто сражался с безголовыми в колледже, а так же Кира и Настю. Савельев объявил, что «его сиятельство», милостиво предоставляет шанс, всем нам, попасть в его ауксилию.

Воронцов требует усиленной физподготовки, усиленного занятия Мощью. Все это обеспечит предоставленный его сиятельством инструктор. Догадываюсь, кто. Интересненько.

— Но! — Савельев назидательно воздел палец. — Первое, у меня есть право, не допускать к этому тесту студентов. По состоянию здоровья, либо успеваемости.

Ну, понятно. Все мои размышления, стоит или нет, участвовать в проекте Воронцова, оказались бессмысленны. Савельев стопроцентно меня отстранит. Да и Кира, наверное, тоже.

— Второе, — продолжил директор, — вы сами можете отказаться от участия. Хорошенько подумайте, система не обкатаная, результаты спорные. Как сложиться судьба тех, кто попадет в ауксилию — неизвестно. Возможно, лучше закончить колледж и пойти по стандартному пути.

Надо же, Савельев выторговал себе довольно широкие права в этом вопросе. Мужик! Не зря его в директорах держат.

— Сейчас я назову фамилии тех, кого я не допускаю к тесту.

Савельев назвал ряд фамилий. На удивление, ни моей, ни Кира там не оказалось. Те, кого назвал директор, поднялись и направлялись к выходу. Я обратил внимание, что все они со второго курса. Кто-то шел явно расстроенным, кто-то с безразличным лицом. Радующихся такому исходу дела я не заметил.

Остальным, предлагалось до пятницы заполнить бланк согласия на участие в тесте. Те, кто не заполнять свои бланки, будут считаться отказавшимися от предоставленного шанса.

— Сегодня же заполню бланк и сдам его! — горячо произнесла Настя.

— Я не буду, — твердо произнес Кир. — Это глупо и непрофессионально. Пойду, как выразился наш директор, по стандартному пути.

Настя фыркнула, но ничего не ответила.

— Ну, а ты? — Настя поглядела на меня.

— Пока не знаю, до пятницы еще есть время. Подумаю.

— Подумает он!

Новость о предстоящем испытании, разлетелась по колледжу со скоростью лесного пожара. То, что среди претендентов могут быть и два первокурсника, вообще сначала сочли за выдумку. У нас же на курсе, от таких вестей и вовсе, будто ядерную бомбу взорвали. А когда все узнали, что и я в списках «счастливчиков», то удивлению одногруппников не было предела.

После занятий, когда я пришел домой, возле комнаты меня ожидала Танька. Вот уж сюрприз!

— Наконец-то! — воскликнула она. — Я уж думала ты никогда не придешь!

— Эээ, а чего не постучала, там Кир, передала бы, что хотела.

— Нет его там. Он на стадион ушел.

Точно, у нас же, пока физподготовки нет. Ее время заняли другими предметами, чтобы наверстать упущенное.

— Ладно, заходи.

Танька зашла, с любопытством огляделась.

— Присаживайся куда-нибудь, — гостеприимно предложил я.

— А ты, на какой кровати спишь?

Странная она. Я указал на свою койку. Таня прошла, села на краешек кровати.

— Даже не знаю, чем угостить тебя. У меня только печеньки есть, да и то, уже засохли дано.

— Да не, не надо.

Танькин голос немного изменился. Ну, не пятнадцать лет мне. Понимаю, зачем пришла. Вот только, чего она конкретно хочет. Можно, потешить себя мыслями, как мы с ней, сминая простыни, займемся безудержным сексом. Но в реальности, скорее Савельев меня лучшим учеником назовет. Вот же, блин! Он уже это сделал, когда представлял меня Воронцову.

Так чего же, светловолосой курчавой дурочке со вздернутым носиком, надо?

— Ну, говори, зачем пожаловала?

Как можно мягче произнес я.

Танька заерзала.

— Хотела сказать. Этот Антон, ну Кнехт, он ведь подлецом оказался. Так с Сухомлиновой или как там, подругу Кира зовут, поступить.

— Настя, — подсказал я.

— Да. В общем, наверное, зря я на тебя тогда сорвалась.

— Наверное?

— Нет, точно зря. Но выглядело это так, он подходит, а ты его раз и по лицу. Ну, наверное, он действительно что-то такое сказал.

Она умолкла. Сидит. Ждет чего-то. Да ни чего-то! Приглашения в «Королеву», как минимум. Или я ошибся?

— А ты вроде с тем парнем, с Павликом.

— А нет уже! — встрепенулась Танька. — Мы после истории с безголовыми сразу и расстались. Так, что я ни с кем сейчас.

Вот же поперло мне с женским вниманием. То пусто, то густо. Блин, я ведь и Айгуль уже предложил встретиться.

— Что случилось-то?

— Он не правильно повел себя, когда дверь открывал.

— Так его следак, тот, безумный, пристрелил бы тогда!

— Ну, думать-то надо не только о себе! Да и не о Павлике мы, чего ты про него то вспомнил?

Про себя я рассмеялся, ну и дурочка же. Но привлекательная! А еще, что-то мне подсказывало, что Танюша, ой, как горяча, может быть!

Блин, а как быть-то? Айгуль от ворот поворот, и шуры-муры с Танюшкой? А там, ей еще что-нибудь не понравится, и снова я в ауте. Да какого рожна я размышляю, как сопливый мальчишка! Раньше я мог крутить и не только с двумя красотками одновременно. Правда, раньше у меня был огромный плюс, в виде бесконечного кредита от «Старт-Теха». И расплатился я по нему, кстати, полностью.

Так, а чего бы сейчас не попробовать? А что я теряю-то? Ну, обидятся вдвоем и уйдут. Что было, то и останется.

Я сел рядом на кровать с девушкой. Взял ее за руку.

— Может быть, посидим в «Королеве»? А то, действительно, в первый раз у нас немного не заладилось.

Она улыбнулась, и немного пододвинулась.

— Давай.

— Сегодня?

— Ой, нет. Сегодня не могу. Надо, там, по учебе.

Я, что, единственный, кто тут не пытается нагнать учебный план?

— Ладно, а когда?

— Ближе к концу недели.

Я пожал плечами. Интересная неделька намечается.

— Хорошо, договоримся позже.

Танька одарила меня улыбкой и вышла из комнаты.

Я и раньше, само собой, знал, что статус прямо влияет на количество женское внимания, оказанное конкретному мужчине. Просто отвык от этого немного. А тут, всего-то стоило завалить безголовую тварь, на глазах одной девчонки. Да с одного удара вынести кучу этих безголовых Идолищ, чтобы породить слухи. И это никто еще не видел, как я провернул такой номер во второй раз. Немножко слепящего сияния, упавшего на меня от доспехов Белого Витязя и вот, я вполне привлекательный парень. А не жалкий задохлик, упавший в обморок от одного единственного взгляда местного задиры.

Растем, Рокот!

Может и вправду, поучаствовать в этом мероприятии? Чем судьба не шутит, смотришь, и стану ауксиларием, раньше времени. Тут может и Айгуль, и Танька согласятся дружить сразу втроем. Я усмехнулся своим мыслям.

Скорее всего, как только все узнают, что Мишка Шелестов постоянно приходит к финишу последним, при этом все остальные успевают выспаться и пообедать, то мой ореол альфача потускнеет со скоростью света.

Так, что надо быстрее «дружить» с обеими однокурсницами. Потому как, никому не сдался трус, побоявшийся даже возможности выделиться. И уж тем более, неудачник, вступивший в борьбу, не имея шанса на победу.

В комнату ввалился Кир. Вспотевший, уставший, раскрасневшийся. Отдуваясь, он сбросил кроссовки, подошел к тумбочке и начал там копаться.

— Кир, а ты точно решил не участвовать?

— Не знаю. Настька назвала меня трясущимся зайцем, зараженным нудятиной.

Ну, со второй частью я полностью согласен.

— И что?

— Она хочет, чтобы мы вместе попробовали.

— А ты?

Кир промолчал. Встал, сжимая в руках свежую майку. Бросил ее на кровать. Стянул мокрую от пота. На ребрах, на белых бинтах, проступала кровь.

— У тебя кровь, Кир.

— Ага, кровоточит изредка.

— А Насте ты говорил про это?

— Про что?

— Что рана кровит.

— Пустяк это. Сейчас душ приму, поменяю повязку.

— Так, ты ответь, сам то ты, как считаешь?

— Не знаю, — снова повторил он. — Я высказал свои опасения. С другой стороны, может, действительно в этом есть смысл. Как минимум, я посмотрю, на что способен пилот СМД, это я про Лидию Афанасьевну. В общем, мне надо физическую форму восстановить, а там видно будет.

На Лидию Афанасьевну я бы и сам поглядел.

— Ясно, — протянул я.

— Тебе тоже не мешало бы.

— Я еще не определился, если не буду, какой смысл убиваться, дождусь нового тренера лучше.

— Я не про тест этот, а вообще, не помешает тебе немного укрепить организм. Это всегда полезно, даже в повседневной жизни, и даже в той же учебе. Крепкая спина — залог хорошей осанки, а значит и здорового позвоночника.

— Сходи лучше в медпункт, Кир.

— Зачем?

— Пускай тебе укол антинудятины сделают.

— После того, как тебя самого от дрищевизма вылечат.

— Ой, ну ударил по самому больному! Ниже пояса, можно сказать.

— А у тебя и там дрищевизм? — заржал Кир.

Вот же, собака, поймал!

— После тест-драйва выясниться, — загадочно сказал я.

— Ух ты, Семенову уболтал, что ли?

— Вот ты догадливый!

— А то, я же не пренебрегаю спортом, кровообращение нормальное, мозг питается кислородом.

— Срочно скорую, тут новый приступ нудятины!

Мы еще немного подурачились, подкалывая друг друга, и Кир ушел в душ.

Расхотелось мне сейчас думать и что-то решать. Утро вечера мудренее, да и до пятницы еще время есть. Вот, как разрулить и одновременно охмурить обеих девчонок, вот эта проблема требовала немедленного решения. Долго-то подобное в секрете не удержишь, в одной группе учимся.

А может выбрать одну из двух? Тоже вариант. Само собой, преимущество будет у той, у кого я получу быстрее доступ к телу. И что-то мне подсказывает, это будет Танюшка. Но и про Айгуль можно сказать, в тихом омуте — чего только не водится.

Я завалился на кровать. Взял в руки телефон. На экране мигала иконка сообщения. Нажал. Сообщение оказалось от учебной части: «Завтра после 8:00 зайдите в кабинет директора». Во! Чего еще-то надо? Как-то зачастил я в кабинет к Петру Сергеевичу, и меня это ни капли не радовало.

После завтрака, я направился в кабинет директора. Тот встретил меня за столом, попивая чай в стакане, в котором, при каждом глотке, позвякивала ложечка.

— Хорошо, что я вспомнил вчера про тебя, Шелестов.

Это у него вместо приветствия, видимо. Сейчас Петр Сергеевич вовсе не напоминал провинившегося школьника, когда в его кабинете находились благородные господа. Напротив, сейчас он вел себя, как полноправный хозяин кабинета, владыка судеб нерадивых студентов.

— От тебя, все равно, на учебе толку нет, поэтому решил доверить тебе важное дело.

Вот как, а совсем недавно я, по словам директора, был одним из лучших учеников колледжа. Да и как бьется, что от меня нет толку, но важное задание поручить можно, тоже оставалось загадкой.

— Слушаю вас, Петр Сергеевич.

— Возьмешь вот этот пакет, — он бахнул на стол увесистую кожаную папку с замком. — Здесь документы. Поедешь в гостиницу «Континенталь».

Заметив мой недоумевающий взгляд, вздохнул:

— Это в центре, рядом с Красной площадью.

Я кивнул.

— Возьми документы, удостоверяющие личность.

— Студенческий пойдет?

— Ты еще охотничий билет прихвати! Нет, конечно. Паспорт возьми. На последнем этаже люксовые номера. Внизу скажешь, что к Долгопрудниковой Лидии Афанасьевне, тебе объяснят, как пройти. Документы отдашь лично в руки. Понял?

— Понял. А она, что, в самом деле, у нас тренером будет?

— А ты что, решил в ауксилию к Воронцову попасть?

— Пока не знаю.

— Вот и не знай дальше. Ты меня извини, Шелестов, но толку с тебя мало. Я не отрицаю твой вклад в победу над безголовыми в коридоре, но еще от Сладова слышал, царство ему небесное, у тебя просто стихийные вспышки. Помрешь ты на ее тренировках, или покалечишься. Вот с Новикова еще будет толк в авантюре этой. А ты давай, без вот этой вот, веры в себя. Молодежь.

Спасибо на добром слове, чего уж.

— Деньги на проезд надо?

— Ну так, стипендию мне не поднимали.

Петр Сергеевич фыркнул. Глотнул чай, ложечка звякнула.

До центра я добрался на общественном транспорте. Заодно посмотрел, как городские службы справляются с разрушениями, причиненными вторжением Идолищ. Здесь, собственно, ничего особо разрушенного и не было. Шагающий гигант сеял хаос на северо-востоке города, и наш юго-запад смотрелся вполне пристойно.

В центре я, можно сказать, испытал культурный шок. Странно было видеть небольшую белую крепость и понимать, что это и есть Кремль. В моей реальности — это огромный культурно-исторический памятник, и заодно резиденция правителей страны. Причем, в течении сотен лет. Но здесь история пошла несколько иначе.

На Красной площади не было ни Собора Василия Блаженного, ни памятника Минину и Пожарскому. Да и сама площадь, просто заасфальтированный пятак, сжатый муниципальными зданиями и торговыми центрами.

Немного взгрустнулось. Вспомнился родной мир, родная Москва с ее столичным великолепием. С другой стороны, унывать причин не было. Мне выпал второй, даже можно сказать, третий шанс в жизни.

Гостиница находилась тут же. Просто девятиэтажка с огромной надписью на крыше «Континенталь». Побрел к ней. Вошел в большую стеклянную дверь и попал в обширный холл. Приличных размеров стойка ресепшена возвышалась, подобно горе. У стен стояли симпатичные диванчики. Пол устилал ковер.

У стойки сказал, как велел Петр Сергеевич:

— Я к Долгопрудниковой Лидии Афанасьевне.

Подумав секунду добавил:

— Ее милости.

Администратор, женщина средних лет с приклеенной улыбкой ответила:

— Да, нас предупреждали. Позвольте ваш паспорт, молодой человек.

Я показал паспорт, и администратор указала в сторону лифта:

— Девятый этаж, номер четыре.

Я поблагодарил и вошел в лифт. Когда двери лифта распахнулись на девятом этаже, я словно попал в другой мир, по сравнению с первым этажом гостиницы. Под ногами убегал вдаль пол с искусно выложенной мозаикой. С обеих сторон коридора замерли двери из массива дерева. Не знаю из какой породы, но смотрелись невероятно тяжелыми. Потолок с лепниной, белые стены, перемежающиеся зеркальными вставками. Хозяева гостиницы, явно пытались придать последнему этажу дорогой вид.

Ничего удивительного. Владимир рядом, а патриции нередкие гости в Москве.

Я зашагал по коридору, выискивая нужный мне номер. Добравшись до двери с цифрой «4», постучал. Никто не ответил. Постучал еще раз, громче.

— Входите, не заперто! — раздался женский голос из-за двери.

Я толкнул дверь, она действительно оказалась весомой, и вошел в номер. Я оказался в комнате с задернутыми шторами. В полумраке разглядел двухместный диван, кресло, напольную лампу с абажуром. На столике открытая бутылка вина и бокал, с бордовым остатком виноградного напитка. Кремовые стены занимали картины с абстракциями, на одной из стен висел плоский экран монитора.

Меня никто не встречал. Из ванной комнаты раздавался шум воды. Помялся. Осмотрелся. Может быть, оставить папку и уйти. Нет же, Петр Сергеевич сказал передать лично в руки. Остался стоять. У порога туфельки, одна стоит, откинув ремешок застежки, другая завалилась на бок. Шляпа, та, в которой я видел Лидию, на банкетке. Сумочка у зеркала. И не скажешь, что здесь живет пилот Силового Мобильного Доспеха, готовый сразиться с любым чудовищем.

Наконец, шум воды прекратился. Пару минут я ждал, когда хозяйка номера приведет себя в порядок. Вот, дверь ванной распахнулась и в комнате появилась Лидия. Стройную фигуру женщины скрывало полотенце, на обнаженные плечи с мокрых волос стекала вода. Взгляд синих глаз обжег меня. Она слабо улыбнулась:

— Ах, это всего лишь ты, Миша, кажется?

— Да, — хрипло выдавил я.

Не ожидал я, что Лидия, хе, Афанасьевна, встретит меня в таком виде.

Придерживая полотенце рукой, Лидия прошла к столу. Налили вина, пригубила. Полотенце еле скрывало ее грудь и прочие интересные места, выставляя напоказ плечи и стройные ноги.

— Тут, Петр Сергеевич, сказал передать вам, — так же хрипло произнес я.

Черт! Как же я соскучился по женщинам! Желание, казалось, сейчас разорвет меня. Сердце со всей дури бухало в грудную клетку, отдаваясь легкой болью в солнечном сплетении. Кровь отхлынула от головы, оставив, в прямом смысле, звенящую пустоту в мозге.

С бокалом в руке, Лидия подошла ко мне.

— Вот, — я протянул аристократке папку.

Голос все такой же хрипящий, ничего не могу с ним поделать.

Она улыбнулась, взяла папку. Полотенце упало к ее ногам.

— Ой! — медленно и размеренно произнесла женщина.

Наверное, в этот момент у меня глаза полезли на лоб. Я смотрел на ее грудь. Кожу покрывали мурашки, соски налились кровью. Капли воды стекали по ложбинке между грудей.

— Скажи мне, Миша, — не закончив фразы, Лидия бросила папку к зеркалу, туда-же поставила бокал. — Скажи мне, как давно женщина аристократка стояла перед тобой на коленях?

Она опустилась на колени, поглядела на меня снизу вверх. Сквозь одежду провела пальцем по напрягшемуся члену.

— Было бы забавно, — хихикнула она, — но не в это раз! Подождем, когда ты попадешь в ауксилию.

Она одним плавным движением поднялась на ноги.

— Думаю, ты понимаешь, что об этой маленькой шутке, никто не должен знать.

Она повернулась и тут я, не выдержав, смачно шлепнул ее по заднице! Она резко обернулась, взгляд горел яростью, на лице застыло растерянность. Я хамски ухмыльнулся. Ну уж нет, будь ты хоть трижды патрицианкой, безнаказанно издеваться над собой я не позволю.

— Разрешите идти, ваша милость? — все так же скалясь, спросил я.

Ее взгляд полыхнул, но залившись краской, она махнула рукой, мол, покиньте меня, сударь. На белой ягодице Лидии проявлялся красный след пятерни.

Растерянный от поведения аристократки, и одуревший от собственной наглости, я вывалился в коридор. Это, что сейчас было? Понятно, что аристократка немного пьяна, но такое шлюшачье поведение это мало объясняет. Но мне понравилось. Жаль не дошло до дела. Может, следовало быть понастойчивей? И что она сказала? «Подождем, когда ты попадешь в ауксилию». Запомню.

Лифт пришлось подождать. Когда двери кабины распахнулись, предо мной оказался никто иной, как Ингвар Воронцов. В этот раз, белый китель скрывало темное пальто. Вокруг шеи обмотан белоснежный шарф. Стеклянный взгляд скользнул по мне.

— Здрасте, — буркнул я.

Вспомнив, что тут надо бить поклоны, склонился.

Не обратив на меня внимание, Воронцов прошел мимо. И тут, словно черт дернул меня за язык.

— Можно вопрос, ваше сиятельство?

Воронцов замер, взглянул на меня через плечо, так, словно мебель заговорила.

— Почему вы сказали, что тренер Сладов не блещет сообразительностью?

Не отвечая, он продолжил свой путь. Я смотрел вслед Белому Витязю. Вот значит как, я не достоин ответа благородного патриция. Воронцов, тем временем, прошел к номеру Лидии и без стука вошел. О, как!

Интересно, если Лидия и Воронцов состоят в близких отношениях, то, как госпожа Долгопрудникова объяснить красный след пятерни на своей заднице? И если, он узнает, что это моих рук дело, руки, точнее. То, что будет? Меня исключат из колледжа, не допустят к рискованному тесту Воронцова, или похитят и увезут в ту же Сутеневку? Ну, пускай попробуют.

Я спустился вниз и вышел на улицу. Обратно решил пройтись пешком.

Как же бесят эти надменные рожи! Воронцов, усач тот, да и Лидия, млять, Афанасьевна, решившая поиграть со мной в извечно женскую игру «дам-не дам». А я ведь ей ничего плохого не сделал. Пока. Ха!

Что-то дал я слабину, когда засомневался, стоит ли участвовать в борьбе за место в ауксилии Воронцова. Что я теряю? Да ничего, по сути. Подумаешь, уважение вчерашних школотронов со своего курса. Внимание Айгуль и Таньки? Да и черт с ними, к тому же, еще не факт, что это повлияет на их отношение.

А вот утереть носСавельеву, прямо заявившему мне, что я ни на что не способен. Пожалуй, это дорогого стоит. А выходка Лидии? Не знаю, что творилось у нее в голове, но хотелось бы напомнить ей о ее же обещании. Как она отреагирует, не знаю. Но даже выражение лица этой дамочки, уже награда за все старания и ее глупую выходку. Ну и сам Воронцов. Не знаю, почему, но он прямо с первого взгляда невзлюбил меня. Еще тогда, в кабинете директора, он, видите ли, засомневался в моем умении владеть Мощью. Так бывает между людьми, неприязнь с первого взгляда. Хорошо бы утереть ему нос.

Но главное, вовсе не то, как бы всех удивить. Главное, в другом. Действительно, сидеть в колледже почти три года — зачем это мне? Надо двигаться, Рокот. Если есть шанс перепрыгнуть через несколько ступенек, им надо воспользоваться. Кажется, так я думал, когда читал рекламные баннеры «Старт-Теха».

Но о чем мне жалеть? Я прожил такую жизнь, о которой другие могли лишь мечтать. После смерти, я научился владеть Мощью, сражаться с ее помощью и в итоге, сбежал от «Старт-Теха». Кажется, это путь к успеху! Опасный, непредсказуемый, но другого я не знаю.

Да и Кир прав. Даже если не вытяну в ауксилию, могу получить побочные бонусы: прокачаю физуху, что позволит мне еще уверенней обращаться с Мощью, научусь пользоваться оружием, раньше всех на курсе.

Да, и более близкое знакомство с Лидией не помешает. И сейчас речь не о сексе. Просто, лучше всех в этом мире живут патриции. И чем ближе к ним — тем лучше. Может, она усыновит меня? Да, было бы забавно!

Сегодня же заполню бланк заявки, на участие в эксперименте.

Не успел я войти в ворота колледжа, как позади раздался голос:

— Шелестов, ты чего о себе возомнил!

Повернулся. Опа! Неожиданно. Напротив меня стояли Айгуль и Танька. Внешне спокойная староста буравила меня взглядом, а Танька, раскрасневшаяся от гнева, уперла руки в бока и с вызовом выставила курносый нос.

— Добрый день, дамы.

— Я тебе дам, дамы, ты в конец офанарел, Шелестов, ты за кого нас принимаешь, решил с обоими шашни крутить? Не выйдет, Шелестов!

При последних словах Танька воздела палец и потрясла им. Вышло комично.

— Действительно, Миш, объясни нам.

Это уже староста. Спокойная, но вот взгляд — убить готова. Н-да, быстро они узнали, а я то надеялся скрыть свои похотливые планы, хотя бы на время. Вот только, с какого рожна я им объяснять что-то должен. Оправдываться. Захотелось мне так!

— Начнем с того, что вы обе красивые девушки и обе мне нравитесь, по-моему, этой причины вполне достаточно.

— Да, что ты говоришь! — взъерепенилась Танька.

— Я говорю, вы обе мне нравитесь и…

— И что ты решил, устроить конкурс и выбрать одну из нас?

В словах Айгуль сочился змеиный яд.

— Ах, ты кобель!

— Я не буду никого из вас выбирать, — спокойно произнес я. — Предлагаю вам дружить втроем.

При слове «дружить» я криво улыбнулся.

— Да ты чего, шлюх в нас увидел?

Танька казалось сейчас наброситься на меня с кулаками.

— Шлюхи, это те, кто спит с несколькими мужиками, я же тебе не тройничок с Павликом предложил.

Танька набрала воздуха в грудь, и не малую грудь, но осеклась. Покраснела, молча выдохнула. Айгуль улыбнулась.

Ладно, пошел ва-банк, надо идти до конца.

— Короче, девочки. Я уже сказал, вы мне нравитесь обе, и выбирать между вами я не буду. Не нравится? У нас в колледже парней просто буран, куда больше, чем девчонок. Обещаю, каждой уделить одинаково внимания, без перекосов. Больше мне сказать вам нечего.

Айгуль молча повернулась и ушла. Танька еще пару секунд таращилась на меня злющим взглядом, потом бросила:

— Я-то думала ты нормальный, а ты, как обычно!

Повернулась так резко, что юбка взмыла в воздух, продемонстрировав упругие бедра, и зашагала вслед за старостой.

Что-то понесло меня. Да и ладно, перед каждой тут чечетку спляши, свое поведение объясни и не факт, что за это полагается награда. Да и награда, может оказаться вовсе не настолько полной, как рисует воображение.

Я направился к себе. Сбежал по лестнице к стадиону, мимо стадиона зашагал к жилому блоку. Там в фойе, я посмотрел в зеркало. Нет, каждый раз проходя мимо него, я видел свое отражение. Но не обращал внимание. Я и я, ничего особенного.

Просто вспомнил, как впервые увидел себя в зеркале фойе, месяц с небольшим назад. Тогда из зеркала на меня смотрел худой, нескладный дохляк с сутулой спиной и птичьим гнездом на голове.

Нет, сейчас у меня не наросли мышцы, не развернулась грудь, как у атлета, и голова горделиво не сидела на накаченной шее. Но спина стала ровной, гнездо аиста на голове сменила аккуратная стрижка. Я и смотрел как-то по-другому. Точно могу сказать, такого взгляда никогда не было у Мишки Шелестова, робкого, вечно растерянного сироты. Еще точнее могу сказать, такого взгляда не было и у Мишки Шелестова, прожигателя жизни, богатого бездельника, любителя выпивки и женщин.

Пожалуй, похожий взгляд мог бы быть у Биосинтетической Боевой Машины номер десять. Типа Гладиатор. Известной под именем Рокот. Если бы вместо визоров у Рокота были глаза.

В комнате, я разложил бланк заявки. Прочитал. Ну, другого я не ожидал. Всю ответственность участник принимает на себя. Благородство Белого Витязя благородством, а ответственность желательно переложить на других. Расставил галочки в нужных местах. Проставил дату. Подписал. Как же все это мне напоминало то время, когда я делал заявку на участие в программе «Старт-Теха». Только без анализов. А еще без железного здоровья и крепкой физической формы. Но, как и в тот раз, отсутствие мозгов обязательно.

Жаль, Кира не будет рядом. Как-то уверенее я себя чувствовал рядом с другом. Но он сделал свой выбор, хоть и говорил, что еще не знает, как поступит. Все он знает. И поступил по-умному.

Я зашел в кабинет директора. Сообщил, что передал пакет лично в руки Лидии Афанасьевне. Подал бланк секретарю. Та, не глядя положила его поверх других бланков. На верхнем я разглядел фамилию Кира.

— Давай еще раз!

— Не могу больше, Кир, пощади!

— Собрался, я сказал! И двадцать девять!

— Не могу-у-у!

— Не будь тряпкой, Миша, давай, и, двадцать девять!

— Ай! Ой! Мляяя! Нет, не могу, правда.

— Ты что, хочешь снова такого же позора, как вчера?

— Нет.

— Тогда, упор лежа, и поехали, двадцать девять!

Вчерашний день стал для меня настоящим позором, не уступающим ни тому, когда я упал в обморок на построении, хотя тут я точно не при делах. Ни когда на первом занятии по физподготовке, еще со Сладовым в роли тренера, я бежал последним. Даже после девчонок.

Вчера состоялось наше первое занятие, все по той же физподготовке, но уже с Лидией Афанасьевной. Мы выстроились в шеренгу. Сначала третьекурсники. Последней из них стояла Настя. Она, вообще, единственная девчонка среди нас. Следом мы с Киром. Я и, уж тем более, Кир превосходили Настю по росту, но выстроились так, по курсам. По росту известно кто строится.

Всего нас, желающих попасть в ауксиларию Воронцова, оказалось десять человек. Трое старшекурсников отказались в этом участвовать. Разумный выбор!

Значит, третьекурсников, вместе с подругой Кира, восемь, ну и мы двое.

Сокурсники Насти оказались все, как на подбор, крепкими, здоровыми, словно кони. Ничего удивительного, они уже третий год выполняют нормативы по физподготовки. Пожалуй, Кир мог бы сравниться с ними. Я же, непонятно чего здесь забыл. Ну, если не учитывать дикого желания подняться по иерархическим ступеням общества и мое умение владеть Мощью. Которое, между прочим, не следовало показывать, кому ни попадя и где попало.

Мы все склонились в поклоне, когда Лидия Афанасьевна появилась перед нами.

— Встать ровно! — приказала она.

Голос Лидии, на удивление, оказался сильным и с командными нотками. Так и не скажешь, что она умеет нежно ворковать, как это было в номере «Континенталя». Сейчас она стояла в темно-синем спортивном костюме, с нашивкой на рукаве. Правда, это нисколько не мешало разглядеть все прелести нашего нового инструктора.

— Слушай меня! На занятиях, я освобождаю вас от обязанности кланяться мне, и обращаться «ваша милость». Лидия Афанасьевна будет достаточно. Ясно?

Мы подтвердили, что все поняли.

— Дальше, в мессенджере уже создана группа «Моя Ауксилия», приглашение в нее вы все получите сегодня. Там будет размещаться вся текущая информация. Если у кого-то возникнут вопросы с этим, можете обращаться сразу ко мне. Это ясно?

Ясно. Чего же тут не ясного.

— Теперь, посмотрим, на что вы годны. Проще говоря, я оценю уровень вашей подготовки. Вам требуется пробежать пять кругов, сразу же отжаться тридцать раз и десять раз подтянуться. Ничего сложного.

Послышались тихие недовольные голоса:

— Ничего себе!

— А сама-то может так?

— У нас, что норматив что-ли!

Когда, инструктор оглядела шеренгу, воцарилась тишина.

— Фамилия? — спросила она стоящего первым третьекурсника.

— Коновалов, ваша милость!

— Без милостей.

— Понял, ваша эээ…

Лидия вручила ему секундомер.

— Первое, засечешь время, за которое я пробегу пять кругов, посчитаешь, сколько раз я отожмусь и затем сколько подтянусь. Все понятно?

— Да, вааа…

Наш новый инструктор повернулась, и направилась к беговой дорожке. Парни восхищенно вздохнули. Ага, ребята, полностью с вами согласен. А если учесть, что не так давно, на одной из благородных ягодиц алел отпечаток моей пролетарской ладони, то тут уж, вообще, космос.

— Коновалов, ко мне! Чего там встал?

Коновалов легким бегом направился к Лидии. Она ему еще что-то объяснила. Парень кивнул, глянул на секундомер и неуверенно произнес:

— Марш.

Лидия побежала легко, быстро и красиво. Когда, сделав очередной круг, она пробегала мимо нас, я не видел на ее лице и следа усталости или напряжения. Пробежав все пять кругов, она приняла упор лежа. Вытянувшись в струнку, принялась быстро и резко отжиматься, выдыхая каждый раз при подъёме. Я принялся считать отжимания, но сбился на двадцать втором.

Закончив, не давая себе и минуты отдыха, повисла на перекладине. А затем, сделала десять строгих подтягиваний. Когда Лидия вернулась к нам, ее лицо лишь слегка раскраснелось, да чуть растрепались волосы. Иных следов усталости не было.

У меня челюсть отвисла. Во-первых, подтягивания для меня были вообще чем-то из области ненаучной фантастики, во-вторых, я прикинул, ведь сейчас, все это ждет и меня. Ой, мама.

— Коновалов, результаты?

— Бег — три минуты, двадцать восемь секунд, отжиманий — тридцать, подтягиваний — десять.

— Я никого не заставляю делать то, что не могу сделать сама, — резко сказала инструктор, — мой результат вы видите. Жду от вас не хуже. Смогла я, сможете и вы. На старт!

Перейду сразу к сути. Худшие результаты оказались у Насти. Предпоследние — у Кира, каким бы странным это не казалось. Я и вовсе не дотянул до финиша. Бег я закончил, когда все остальные уже завершали подтягивания. А потом сдох на двенадцатом отжимании.

Когда мы снова выстроились, Лидия обвела нас взглядом. Задержав на мне, произнесла:

— М-да, все понятно, будем работать.

Когда занятия по физподготовке закончились, Кир сказал, что ему срочно надо к нам в комнату и поспешил к общаге.

В раздевалке, когда я переодевался из спортивной формы в обычную, один из старшекурсников сказал мне:

— Ты-то на фига полез сюда, все равно ведь ничего не можешь!

Это был массивный парень, с крупным лицом и носом картошкой.

— Аккуратнее, Игорь, видел, как он Идолищ в коридоре покрошил.

— Ага, — ответил Игорь, — со страху. Как вспомню, как он визжал, когда безголовый потащил его к себе.

Все засмеялись.

— Скажи мне спасибо, что сейчас целенький и довольный здесь бегаешь, а не в брюхе у безголового, — огрызнулся я.

— Да мы бы и без тебя справились, что-то Олега та ты не спас.

— Так ты тоже не спас.

— Слышь чего, ты сейчас в больничку отправишься!

— Игорек, чего ты привязался к первокурснику, — вмешался Коновалов, высокий белобрысый парень. — Или ты на место Карпяна метишь?

Нос-картошка зло глянул на Коновалова, но отвечать ничего не стал.

— Иди, гроза Идолищ, отпускаю, — покровительственным видом заявил он мне.

— Сам иди.

Мой ответ этому Игорю не понравился. Он положил руку мне на голову и довольно чувствительно взъерошил мне волосы, да так, что у меня в шее хрустнуло:

— А давай мы тебя Идолищем будем звать, ха-ха-ха, а, Идолище?

Что-то не ладиться у меня общение со старшим курсом. Я скинул его руку:

— Че охерел совсем, некрофил пассивный!

Его лицо насупилось. Я понял, сейчас Игорь-картошка попробует меня ударить. Черпанул Мощь, главное не убить этого придурка.

— Отвали от парня, сказал!

К нам двинулся Коновалов.

— Те чего надо? — зло бросил Игорь, оборачиваясь к однокурснику.

— Че сказал?

Нос-картошка стушевался. Он явно побаивался Коновалова. Плюнув на пол, Игорь выскочил из раздевалки. Остальные потянулись следом. Один из них бросил Коновалову:

— Зря ты так, Тимон, Игорян-то наш, а этот кто?

— Отвали, — лениво ответил Коновалов.

А мне сказал:

— А так, Бузырь прав, чего тебе тут делать, иди лучше доучивайся.

— За помощь спасибо, а в советах не нуждаюсь.

Коновалов усмехнулся и тоже вышел из раздевалки.

О столкновении в раздевалке Киру я ничего не сказал. Он и так ходил весь день мрачнее тучи. Для него прийти последним, ну не считать же Настьку за полноценного соперника, дело казалось немыслимым. Просто позор, какой-то! Был бы Кир самураем, точно бросился бы сэппуку делать.

Так мы и принялись с ним, по утрам гонять на стадион. Как я раньше, когда осваивал Мощь с новым телом. Тут Кир не знал пощады ни по отношению ко мне, ни по отношению к себе. Я через два дня взмолился, чтобы мы ходили хотя бы через день.

Дело в том, что занятия с Лидией Афанасьевной проходили ежедневно. И каждое утро по еще одной тренировки я просто не вывозил физически. Так и повелось. Кир ходил на стадион каждое утро, а я понедельник, среду и пятницу. И то, старался сфилонить, мне ведь еще силы нужны с «Моей ауксилией», будь она неладна, заниматься.

К моему ужасу, Лидия Афанасьевна, настояла, чтобы физподготовка проводилась ежедневно. Не устроили ее наши результаты. И нас она, тоже не щадила, добиваясь от каждого, такого же результата, как у нее. Хорошо хоть, еще не стала применять метод Сладова, когда за мою слабость отдувались все остальные. Это мне точно вышло бы боком.

Когда я обращался к инструктору по имени-отчеству, внутри меня все клокотало от воспоминаний, когда «Лидия Афанасьевна», обнаженная, стояла передо мной на коленях. Что это было, так и оставалось для меня загадкой. Сама Лидия не давала ни единого намека, что мы с ней знакомы более чем по учебе. Спишу на неадекватное поведение пьяной женщины, еще, возможно, чем-то расстроенной.

Что еще? Бузырь, он же Игорь Бузыкин, больше не пытался лезть в драку, но не упускал случая поддеть меня, как ему казалось, остроумным замечанием. Я тоже в долгу не оставался. Один из третьекурсников тоже время от времени присоединялся в нападках Бузыкина. Не знаю, чего им надо. Остальные, со старшего курса, за всем этим наблюдали одобрительно, полностью находясь на стороне своих товарищей. Кроме, понятно, Насти и возможно Тимофея Коновалова.

Через пару недель, после того, как в стенах колледжа сформировали «Мою ауксилию», мне пришло сообщение от Айгуль. Так как занятия с Лидией были подстроены под третий курс, то нам с Киром приходилось пропускать некоторые другие предметы. Айгуль, как староста, скидывала нам лекции, конспекты и задания.

Поэтому, я не сильно удивился, когда увидел сообщение. Собственно, я и забыл о нем, и вспомнил только вечером. Открыл, ожидая увидеть там новый тест, или нечто вроде того. Но там оказалось совсем иное.

«Ты, кажется, приглашал меня в „Королеву?“.

Я даже растерялся на минуту. За всеми этим здоровым образом жизни, с занятиями Долгопрудниковой и тренировками с Киром, я и забыл, как ошарашил Айгуль и Таньку своим предложением дружить втроем. Айгуль тогда ушла, не сказав ни слова. А Танька высказалась. Видимо, староста решила донести свое мнение именно сейчас. Даже и неплохо!

«Не кажется, точно приглашал».

Написал я в ответ. И добавил:

«Давай только сегодня, завтра дел невпроворот».

Это действительно было правдой. Завтра намечалась дополнительная тренировка с Киром. А вечером надо было выполнить кучу заданий по пропущенным предметам.

«Давай. Через полчаса, у ворот».

В рифму прилетел ответ от Айгуль.

Хорошо, через полчаса, так через полчаса.

Успел сбегать в душ, натянул самые приличные шмотки, что у меня есть. Их не так уж и много. Как-то Айгуль назвала нас, вместе с ней, нищебродами, обедающими в столовой. Так и есть. Не знаю, кто ее родители, а у меня в этом мире их даже нет. И весь мой доход — стипендия от колледжа.

Айгуль вела себя, как обычно. Не старалась припомнить мое неприличное решение, ни выражала по этому поводу недовольства. Немного поболтали по дороге к «Королеве». Там, я, кстати, никогда раньше не был. В заведение бегали обедать и ужинать, а иногда и завтракать, студенты, которые могли себе это позволить. Местные тоже заходили, но в основном вечером, когда кафе становилось местом времяпрепровождения для пар и небольших компаний.

Кафе оказалось достаточно уютным местечком. Играла легкая музыка. Народу было прилично, но мы без труда нашли свободный столик. Один из официантов, без отдыха снующих между столиками, подошел к нам и принял заказ. Решили не шиковать. Заказали салатик, мороженое и кофе. Про себя я прикинул, насколько это облегчит мой кошелек. Как-то просить Айгуль оплатить половину, мне было неудобно.

Вскоре я пересел поближе к девушке. Айгуль прижалась ко мне, прикосновение девичьего тела, даже через ткань одежды, заставило голову кружиться.

— Я слышала, у тебя отношения со старшекурсниками не клеятся?

Вот только об этом и разговаривать на свидании!

— Неужели в колледже только мою жизнь и обсуждают? — усмехнулся я.

— Почему же, нет. Вот, например, Павлик приходил к Танюшке, предлагал возобновить отношения.

Айгуль стрельнула в меня глазами. Не знаю, что надеялась увидеть. Я остался безучастен. Девушка продолжила:

— А у одного третьекурсника, когда родители узнали, что он отказался участвовать в «Моей ауксилии», точнее в вашей, очень ругались. Мол, дурачок он, упускает свой шанс. Или еще, Ольга Андреевна, медик наш, так и не вышла из больницы.

— А она что, в больнице?

— Ну, да. Илья Андреевич, ведь ее брат был. Как погиб он, она и заболела.

— Сколько ты всего про наш колледж знаешь!

— Ну, я староста, мне надо обо всем знать, — улыбнулась она.

— А придурки эти, не знаю чего им надо? Они, похоже, на этом курсе все чокнутые. Что Карпян…

— Ой, не вспоминай его, — передернула Айгуль плечами, теснее прижимаясь ко мне.

— Угу, что Бузыкин.

— А, Бузыкин!

— Что Бузыкин?

— Ну, они с тем парнем хорошими друзьями были, погиб который, когда Идолища на колледж напали.

— Олег?

— Да, кажется Олег. Он, я слышала, тебя винит в смерти. Ну не Олег, конечно, а Бузыкин, в смерти Олега.

— А я тут причем?

— Ты, вроде как, в коридоре, всех безголовых уложил одним махом, слышала я так.

Она посмотрела на меня, ожидая ответа. Я промолчал. Не дождавшись, продолжила:

— Вот он и расстраивается, что ты его друга не спас.

— Говорю же, курс дебилов.

— Да, нет.

Айгуль пересела так, чтобы оказаться ко мне лицом. Закинула мне руки на шею.

— Ты только не обижайся, — попросила она.

— Постараюсь.

— Я думаю, все дело в том, что ты, ну, слабый физически.

— И что?

— Дело, после выпуска, нам предстоит опасное, сам знаешь. И вот тебя воспринимают, как, извини, я так не думаю. Просто подсознательно, тебя воспринимают, как обузу. Ведь, всем кажется, что в ответственный момент ты можешь подвести. Просто физически не сможешь вытащить раненого или быстро пробежать. Они даже не осознают этого, но из-за этого и цепляются к тебе. Стараются выжить тебя, так сказать.

— А ты так не считаешь?

Глядя мне в глаза, Айгуль покачала головой.

— Ну, ты и психолог, — улыбнулся я.

— Интересуюсь, немного.

— Ну и шла бы в психологи.

Она потешно округлила глаза:

— Куда же я пойду, если одаренная, мне одна дорога — в ауксиларии.

Точно. Все плебеи, смерды и холопы, наделенные способностью владеть Мощью, в этом мире обречены стать ауксилариями. Совсем другое дело патриции, они же аристократы, бояре и князья. Насколько я понимаю, пилотами Силовых Мобильных Доспехов становятся только некоторые из них. Остальные, особо не утруждают себя борьбой с Идолищами. Хотя из них можно сформировать, наверное, несколько дивизий. Да и уровень любого аристократа, значительно превосходит умения ауксилария.

Но сложилось, как сложилось. Моя задача придумать, как оказаться на верхушке этой пищевой цепи.

Увлекся я своими мыслями и очнулся, только когда Айгуль отняла руки от моей шеи.

— Пойдем, уже поздно.

Девушка поднялась и направилась к выходу.

Да, что-то тупанул я, когда задумался о патрициях и простонародье. Момент для этого явно был неподходящим. Сейчас я поспешил приобнять девушку за талию. Ночи уже давно стали холодными и чувствовать тепло, исходящее от Айгуль, было приятно. Пар от дыхания, жидкими облачками, убегал к черному небу, покрытому россыпью звезд. Свет уличных фонарей отражался в редких лужицах, оставшихся после недавнего дождя. По телу разливалось странное тепло, давно забытое ощущение душевной близости с другим человеком.

За воротами колледжа мы остановились. Я привлек девушку к себе, наклонился к губам. Но наткнулся на ее указательный палец.

— Не будем торопиться, — улыбнулась она.

И выскользнула из моих объятий.

Единственным просветом, в тренировках Долгопрудниковой, для меня оставались занятия с Мощью. Тут, я применил тот же прием, что и на первом занятии со Сладовым. То есть, сначала посмотрел, что там получается у других, а потом уже показал, на что способен сам. Старшекурсники лупили Мощью, дай бог! Для тех, конечно, кто владеет ей на уровне ауксилариев. Надо сказать, Кир от них не отставал. Ну и я тоже. Хоть здесь, я не оказался аутсайдером.

А вот физподготовка застряла где-то на уровне экзекуции и невыносимой пытки. Не помогали ни желание быть сильнее, ни дополнительные тренировки с Киром. Бегал я медленнее Насти. Подтягивания — просто карнавал моего позора. А вот тридцать отжиманий я все-таки вытянул. С трудом, кряхтением, желанием разрыдаться как девочка, и убежать домой, но, блин, я их сделал! Да, я крут!

В один из дней, Лидия Афанасьевна решила взяться за меня всерьез, по теме подтягиваний.

— Слушай, Шелестов, — сказала она. — Хватит валять дурака, я могу подтянуться, Сухомлинова может. А ты, что особенный?

— Ха, особенный! — услышал я ржачь Бузыря.

Как же он меня бесит!

— Давай-ка, пока все разминаются, ты висишь на перекладине. Подтянешься один раз, можешь слазить. Не получиться — пожалеешь об этом.

Ого, пожалеешь. О чем это наша сладенькая тренерша говорит?

Когда остальные принялись нарезать круги вокруг стадиона, я запрыгнул на перекладину. Я висел на ней, тянул себя вверх, отталкивался ногами от воздуха, короче, корчился как червяк на крючке. Срывался, падал. И все начинал заново. У меня онемела спина, руки отказывались держать. Старшекурсники, закончив бегать, корчились от хохота.

Настя старалась не смотреть на меня. Кир, стоя рядом с девушкой, прикрывал лицо рукой. Почему делаю я, точнее не могу сделать, а стыдно моим друзьям?

— М-да, — услышал я голос Долгопрудниковой. — Ладно, Шелестов, слазь.

Я хотел, хотя бы, спрыгнуть с перекладины, но не удержался и плюхнулся на землю. Дикий гогот раскатился, наверное, по всей территории колледжа.

— Ладно, всем внимание!

Мне показалось, что Лидия сама еле сдерживает смех.

— Внимание! — повторила Долгопрудникова. — Сегодня освоим новый навык, рукопашный бой.

Великовозрастные дебилы одобрительно зашумели.

— Знаю, на третьем курсе уже проводились такие занятия. Поэтому, сегодня я просто оценю ваши навыки.

Ох, и любит же она все оценивать. А чего не попыталась оценить кое-какие мои навыки, когда была такая возможность?

Она указала на черный спортивный мешок:

— Здесь перчатки и боксерские шлемы. Капы, уж извините, потом приобретет сами, вопрос гигиены. Напомню, рукопашный поединок для вас, это не возможность отдубасить друг друга, а выработка характера, упорства и физической выносливости. Поэтому, впадать в раж и пытаться убить соперника не нужно. Я называю фамилии. Вы подходите, берете перчатки, надеваете шлемы и по моей команде начинаете спарринг. Время на спарринг, одна минута. Ясно?

— Да! Ясно! Понятно! — заорали старшекурсники.

Вот же стадо бабуинов, ей богу. И тут до меня вдруг доперло, о каком наказании для меня говорила Лидия. И кого же она определит мне в соперники? Неужели сама выйдет против меня?

Первая пара довольно вяло побоксировала. Как мне показалось, они больше опасались травмировать друг друга, чем желали добиться победы.

— Стоп! — крикнула Лидия. — Следующая пара, давайте поживей, без этих поглаживаний. Если так будете отбиваться от Идолищ, они вас не только сожрут.

— Ха! — забозлал Бузырь. — Идолище!

И ткнул перчаткой в мою сторону. Да уж, гений!

Шутку Бузыря никто не оценил, даже другие старшекурсники. В пару к нос-картошке встал один из его одногрупников.

Бузырь накинулся на соперника, не обращая внимания на град ударов обрушившихся на него в ответ. Он попер, словно танк. Если бы стояли в ринге, то он давно бы зажал своего соперника в угол. Но сейчас, у того было место для маневра, и он постоянно разрывал дистанцию.

— Ноги подключайте! — крикнула Лидия. — Где броски?

Бузырь попробовал сграбастать своего соперника, но тот просунул ему прямой с ноги. Правда, на Бузыря это не подействовало.

— Стоп! Вот, сейчас лучше.

Следующим вышел Коновалов с одним из своих товарищей. И тут я понял, почему Бузырь опасался Тимона. Не прошло и тридцати секунд, как Коновалов, проведя серию ударов в голову, умудрился подхватить и перебросить своего противника через бедро. Да вдобавок взял его руку на болевой.

— Стоп! Осторожней, я же сказала, убивать друг друга не надо. С этим Идолища прекрасно справятся!

Настала очередь Кира и последнего из оставшихся третьекурсников. Как бьется Кир я знал и ожидал, что он разделается с оппонентом так же быстро и красиво, как и Коновалов. Но Кир осторожничал, старался не сближаться. И вел себя как-то вяло. Правда и его противник, не смотря на то, что уже освоил азы рукопашки, не мог ничего поделать с Киром. В последние пять секунд Кир сумел всадить в бедро соперника голень и тот, прихрамывая, отступил.

— Стоп! Сойдет. Следующие!

И тут я с ужасом осознал, остались только мы с Настей! Я растеряно посмотрел на нее. Но, подруга Кира, как ни в чем ни бывало, уже натягивала на голову шлем.

— Э-э, вы что серьезно, Лидия Афанасьевна? — растеряно спросил я.

— Если ты боишься девчонок, то просто скажи, и в спарринг с Сухомлиновой встану я.

Тут Лидия улыбнулась мне. Так нагло, по-хамски. Блин, да точно так же, как я ухмыльнулся ей в номере «Континенталя». Кажется, меня только что отшлепали.

Разумеется, никаких девчонок я не боялся. Но ситуация-то выходила безвыходная, без разницы, кто одержит вверх. Победить девчонку в драке, можно сказать на ринге, так же позорно, как и проиграть ей. Остается только один выход, просто делать вид, что мы ведем бой. Думаю, Настя поймет меня.

Когда мы встали напротив друг друга, я тихо произнес:

— Насть, я не хочу драться с тобой.

— Бой! — выкрикнула Лидия.

— Тебе же хуже! — ответила мне подруга Кира.

— Ай!

Она ткнула мне перчаткой в лицо, я пошатнулся и отступил на шаг.

— Идолище проигрывает девчонке, так его! — услышал я крик Бузыгина.

Его выкрик встретили смехом и улюлюканьем.

Настя, судя по всему, решила показать, что в рукопашной схватке она не уступает парням, во всяком случае, мне. Она обрушила на меня град ударов. Не сильных, но и ловить их головой — приятного мало. Я укрылся за перчатками и постарался просто отойти назад. Но девушка не отставала, наступала и даже в один момент, я почувствовал, как ее голень ударил меня в бедро. Слабо, смазано, но если бы у нее получилось, блин, да я бы не мог наступить на ногу!

Бузырь чего-то орал. Остальные смеялись, выли, тоже что-то выкрикивали. Одно из двух: или мне пережить эту минуту позора, или надо что-то делать. Настя, не получая отпора, расхрабрилась и уже атаковала расслабленно. Сейчас, я попробую наказать ее за это.

«Ой, мля!». Не успел я двинуться к ней, как перчатка снова прилетела мне в лицо. Так, на хрен! Время истекает, надо действовать быстрее. И главное, не повредить самой Насте. Не знаю, что за боевая ярость охватила ее, но причинять ей вред я не хотел.

Она снова атаковала меня, но тут, уже наплевав на риск получить удар, я вошел с ней в клинч. Она рванулась, пытаясь высвободиться. Но практически прилипнув к ней, я умудрился сделать довольно нелепую подножку. Она стала падать на спину, я попытался удержать ее, но не смог и завалился на нее сверху. Ощутил, как ее грудь упирается в мою. Понял, что оказался между ее раздвинутых ног, поспешил вскочить на ноги, и видимо невольно причинил ей боль, сам не знаю как. Она вскрикнула. И бабуины с третьего курса просто завыли от смеха, ведь наша поза так напоминала соитие. Невероятно смешно, ага.

Откровенно говоря, завывали только Бузырь и еще пара недоумков. Остальные просто смеялись, стараясь даже скрыть это.

— Тишина! — приказала Лидия. — Всем в строй!

Судя по лицу, она уже и сама не рада, что отколола такую шутку. Хотела просто меня попозорить, интересно, как это должно было сказаться на моем умении подтягиваться, а вышло, что досталось Насте.

Мой взгляд выхватил ликующего от произошедшего Бузыря, залившееся краской лицо Насти, смущенного Кира. Да на хрен такие тренировки! Мне было неудобно и перед Киром, и перед Настей, но, блин, я же не виноват!

Лидия приказала сложить спортинвентарь в мешок и отпустила нас. По дороге в раздевалку Бузырь не упустил шанса «поострить»:

— Ну, что понравилось на Настьке лежать, кончил поди?

Как же он задолбал! Павлин пучеглазый. А тут еще и такое смущение, досада и стыд перед Киром и Настей.

— Хорош булькать, жижа навозная!

Он встал на мгновение, лицо потемнело от гнева:

— Ну, сейчас до раздевалки дойдем кабзда тебе, урод.

Намечалась драка и нешуточная. Про себя я решил успокоить придурка малой долей Мощи. Кир, обычно, после тренировки шел к нам в комнату. Не знаю почему, так ему было удобнее, но сейчас направился в раздевалку с нами.

Не успели мы войти, как Бузырь толкнул меня всей пятерней, я аж к стене отлетел.

— Че хлебало казенное? Щас научу тебя, перед кем на коленях стоять.

Он двинулся ко мне, но Кир без разговоров залепенел ему в ухо. Бузырь согнулся, хватаясь за голову. Один из его дружков крикнул:

— Че, двое на одного!

И кинулся на Кира. Но тут уже среагировал я. Пуская я дохлый и легкий, но в броске, массой всего тело, я сбил придурка с ног и мы упали на пол. Остальные зашумели, кто-то отошел к стене, кто-то бросился разнимать нас.

Бузырь уже оправился:

— Суки, да мы вас обоих щас…

— Кто мы? — это Коновалов.

— Да ты чего, Тимон, этих проучить надо! — выкрикнул один из третьекурсников.

— Дебилы, за это нас всех исключать из колледжа, или вы думаете не найдут других для этой программы? Слышь, Бузырь, хочешь поквитаться с ними, выбирай одного и покажи какой ты крутой!

— Да запросто, с Идолищем буду драться!

— Так это он тебе в ухо саданул? Извини, не заметил, — иронично улыбнулся Коновалов.

— И держите очкарика, он бешеный! — выкрикнул Бузырь.

Двое третьекурсников кинулись к Киру, тот попытался сопротивляться, но они сумели заломить ему руки.

— Давай, Идолище, иди сюда!

Я просто сунул ему кулаком в нос. Без Мощи, зато со всей злости. Под рукой хрустнуло. Из носа-картошки полилась кровь. Бузырь засопел. А я в это время уже сбрасывал Мощь, оставляя жжение только в самых кончиках пальцев. Каким бы не был Бузырь мудаком, он и в подметки по подлости не годился Карпяну. Это тому, я без сожаления снес башку, а этого дебила, не успевшего пока еще повзрослеть я не хотел ни убивать, ни калечить.

Он попытался атаковать так же, как во время спарринга с одногрупником. Попер буром, обрушив на меня тяжелые удары. Но сейчас передо мной была не девушка, вдруг решившая, что может просто так одолеть меня, поэтому заниматься танцами я не стал. Прикрыв голову руками, я сам шагнул ему навстречу. Левой в лицо, без Мощи, правой снизу, уже заряженной энергией рукой, прямо под ребра.

Я почувствовал, как под моим кулаком ребра Бузыря прогибаются. Как-то слишком сильно! Я одернул руку и отступил назад.

С выдохом Бузырь осел, нелепо таращась выпученными глазами. Кровь из разбитого носа заливала подбородок и уже капала на грудь. Но воспитательная работа еще не закончилась. Я шагнул к нему, он попытался отползти. Но не вышло. Что-то серьезное я ему повредил. Ладно, разбираться потом буду.

— Говори, что ты — Идолище!

Как-то по-детски это все, но мне хотелось растоптать Бузыря в моральном плане, чтобы больше ни у кого не возникло желание откалывать шуточки ни в мой адрес, ни в адрес моих друзей.

— Пошел…

Я слегка пнул его под ребра. Он заскулил, пытаясь прикрыть бок.

— Говори, что ты — Идолище!

— Э, все, хватит! — крикнул кто-то.

Я снова пнул Бузыря в бок.

— Сука, я сломаю тебе все ребра, и осколки проткнут легкие! И ты сдохнешь, захлебнувшись в крови! И мне плевать на каторги, виселицы и прочую херню.

Я снова пнул его.

— Идолище! — заорал Бузырь. — Я Идолище, я!

Я отошел от него. Кто-то из старшекурсников заявил:

— Да ты же его Мощью ударил!

— От Мощи остаются следы, — возразил я.

Как правило, если не владеть Мощью так же ловко, как это получается у меня. Сказал Киру:

— Так, Кир? Покажи, что их дружки сделали с тобой!

— Ты Карпяна к нам не пристегивай, — спохватился Коновалов. — Нам просто пришлось учиться с ними вместе.

Он подошел к Бузырю, присел рядом, что-то тихо спросил. Потом поднялся и сказал нам с Киром:

— Идите уже отсюда, нам пообщаться надо. Так сказать, студсовет устроить.

Мы с Киром не стали спорить и вышли из раздевалки.

— Спасибо, Кир, выручил меня снова.

— Я помню, что ты меня просил больше не помогать тебе, но этому я за Настьку врезал, чтобы пастью своей не хлопал в ее сторону.

— Еще с Настей так нелепо вышло, прости, я не специально.

— Угу. Да и Настька, последнее время, только про ауксилию эту думает. Считает, что это ее шанс.

— Может, оно так и есть, Кир? — несмело спросил я.

Не хотелось сыпать соль другу на рану. Кир не ответил.

— Кир, да у тебя кровь на майке!

— Да? Все еще рана кровит, сейчас совсем редко. Пойдем домой быстрее, я повязку поменяю.

После окончания занятий я валялся на кровати в нашей комнате. Кир ушел гулять с Настей. Сообщений от Айгуль не было. Днем она вела себя так, словно между нами ничего и не было. А может, и вправду не было? Напридумывал сам себе. Ну, посидели в кафе, прогулялись под звездным небом, пообнимались. Поняла девушка, что я ей не пара. И если честно, я тоже не стремился стать парой для нашей старосты. Не знаю. Может быть, меня развратила жизнь богатого бездельника в прошлом, но я искренне считаю — одной женщины для мужчины мало.

Когда-нибудь, наверное, передумаю, когда встречу, как говорится «ту единственную». Не знаю, не встретил я ее в прошлой жизни, скорее всего не там искал, встречу ли в этой?

Писать Айгуль и спрашивать, что там она думает, было как-то неприятно. Словно, я навязываюсь. Захочет, сама скажет. Да и сцена с Лидией, все так же всплывала в памяти. Ух, аж мурашки по коже! Сегодня она, кстати, впервые дала понять, что помнит ее. Не на прямую, разумеется. Как она улыбнулась, когда ставила меня в спарринг с Настей. В отместку, типа. Только за что? Не я ведь к ней приставал в номере. А может именно за это?

В дверь постучали. Я поднялся, открыл. На пороге стоял Коновалов. Я напрягся. В памяти еще свежи воспоминания о первом дне здесь, когда в комнату ворвались Карпян с дружками.

— Расслабься, — усмехнулся Коновалов, заметив мое состояние. — Можно войти, поговорить надо.

Я впустил его. Сели. Я на свою кровать, он на самый краешек кровати Кира.

— Бузыря в больницу увезли, — сказал он. — Ты ему ребра сломал.

— Он сам выпрашивал.

— Это да. Мы сказали, что он с лестницы чебурахнулся, сам Бузырь подтвердил, что все так и было.

— И что, теперь, я типа должен вам? Ни черта подобного.

— Да не. Мы с парнями переговорили, больше никто к вам цепляться не будет.

— Вот уж спасибо, — усмехнулся я.

Стоило переломать ребра самому задиристому и сразу милость такая, никто не будет цепляться. А я, может, сам начну!

— Ты не ерничай, пара ребят горели желанием, вам темную устроить, и тебе, и дружку твоему очкастому.

— Ну, ему-то как раз ваши ребята и устроили, да еще свою сокурсницу похитили. И чего вы с этого курса ко мне цепляетесь-то постоянно, соревнования, что ли устроили?

Интересно, кстати, проверить теорию Айгуль, что они, дескать, видят во мне слабое звено и подсознательно пытаются от меня избавиться.

— Да у нас сразу курс разделился, с самого начала еще, на четырех отщепенцев и всех остальных.

— Что за четверо отщепенцев?

— Карпян с бандой.

— Их же трое.

Неужели у подлеца Карпяна, тут еще остались дружки и мутять воду? Прям, какой-то, гений преступного мира, в рамках средне-специального образования.

Но ничего нового Коновалов не сказал. Просто я забыл о четвертом человеке в банде Карпяна.

— Еще Сухомлинова.

Коновалов улыбнулся, чему-то своему:

— Без драк поначалу тоже не обошлось. Потом все устаканилось, отщепенцы — сами по себе, все остальные сами по себе. Они житья не давали младшекурсникам, дичь всякую творили, видать, в тот раз, совсем с катушек съехали, на подружку свою накинулись. Хорошо, патриций тот рядом оказался, спас Сухомлинову.

Ага, очень хорошо. Чудесно, прям.

— Ладно, Карпян — придурок, а Бузырь?

— У него крыша немного поехала, когда безголовые напали. Они с Олегом друзья с детства. Вот у него и замкнуло, когда увидел, как ты их всех в коридоре порубал. Так и говорил, не мог, типа, замухрышка этот, ты то есть, раньше психануть, Олег бы живым остался.

— Мне его пожалеть, что ли?

Коновалов покачал головой.

— А, что остальные тебя недолюбливают. Ну, вроде как, вам с очкариком не по рангу в «Моей ауксилии» быть.

— Чего, блин, по какому не рангу?

— Мы уже третий год здесь, прошли тесты, нормативы, а вы за здорово живешь в проект попали. Многие считают это хорошим шансом для себя. А если вы двое пролезете, значит минус два места. А то, что до тебя первого докопались, а не до очкарика, то все как обычно, выбрали самого слабого.

— Ты тоже так считаешь, что нам не место в «Моей Ауксилии»?

— Я считаю, что при любом раскладе, окажусь в пятерке победителей.

— Ясно. Так ты чего пришел, просто сказать, что никто меня не тронет?

— Сказать, чтобы ты сам не задирался. Резкий ты чересчур бываешь. Будем, так сказать в честной борьбе решать, кто в ауксилию Воронцова отправиться, а кто зубрить, и сдавать нормативы еще три года.

Ночью мы спокойно спали. Никого не трогали. Не знаю, как Кир, а я точно дрых без задних ног. Снилось мне, как к нам в комнату стучат. Настойчиво, громко, так, что шаталась дверь. Еще мне приснилось, как сонный Кир подходит к двери, открывает ее и просто стоит глядя в коридор. Потом, из коридора раздался голос Лидии:

— Новиков, Шелестов!

— Лидия Афанасьевна? — тупо спрашивает сонный Кир.

Чего только от усталости не приснится! Даже здесь, в царстве Морфея, Лидия не дает мне покоя. Ну, хотя бы в дверь не тарабанила, а прошла бы, вся такая стройная, гибкая, обнаженная. Подошла бы к моей кровати и сказала…

— Пять минут на сборы! Встречаемся у ворот!

Не сон? Я подскакиваю, словно ужаленный. Кир хлопает дверью.

— Собирайся!

— Что случилось? Опять Идолища напали?

— Учения, наверное, ночные устроили. Бдят!

Мой друг достал небольшую сумку из шкафа и начал одеваться.

— Ты, что и на случай срочных сборов все приготовил?

— Да, а ты нет?

— Чего брать-то, брать-то чего?

Я забегал по комнате, хватая то одно, то другое, оглядываясь в поисках, куда это все сложить.

— Трусы — пять штук, носки — пять пар, майки — две, — забубнил Кир, — зубную щетку, пасту, бритву, телефон, зарядку. Остальное выдадут на объекте.

— Каком еще объекте? — я лихорадочно запихивал в полиэтиленовый пакет вещи.

Кажется те, что назвал Кир.

— Куда мы отбываем. По задумке учений.

Когда мы бегом примчались к воротам, там стояла только Настя. То ли ее предупредили раньше, то ли она оказалась легче на подъем. Она держала на плече такую же сумку, как и у Кира. Я почувствовал себя идиотом, сжимая шуршащий полиэтиленовый пакет.

— А где остальные? — спросил я.

Настя пожала плечами.

— Вообще не пойму, что происходит, — сказала она.

Мы постояли еще пару минут.

— Насть, это, извини, что так вышло на тренировках, я не специально.

— Знаю я.

За воротами раздался гул мотора и темный фургон, с мощными фарами, затормозил возле нас. Боковая дверь отъехала и Лидия, выглянув из недр автомобиля, скомандовала:

— Сюда!

Мы запрыгнули в фургон, дверь хлопнула, и машина с дикой скоростью понеслась по городу.

— Что происходит, Лидия Афанасьевна? — спросил Кир.

— Да, куда мы едем? — поддержал я вопрос друга.

— Появились Идолища, на севере Новгородской области, сейчас туда направляется ауксиларии и Ростислав.

Это видимо, тот третий патриций, молодой парень, когда нас представляли Воронцову и Лидии. Она сейчас казалась невероятно серьезной и собранной. Военного кроя форма, лишь подчеркивала ее фигуру. Наверное, любая одежда заставляла мужчин пялиться на Лидию.

— А мы зачем едем? — спросила Настя.

— Посмотрим, так сказать на натуре, как происходит зачистка Идолищ.

— А остальные? — снова спросил Кир.

— А остальные, Новиков, спят в кроватках. Вы трое, слабое звено в «Моей Ауксилии», возможно, посмотрев на работу настоящих ауксилариев, вы передумаете участвовать в проекте.

Вот так, без обиняков. Мы трое нежелательны, не только для сборной третьего курса, но и для самой Лидии. Надо же.

Минут через сорок фургон остановился. Послышались переговоры водителя с кем-то, затем двигатель вновь набрал обороты и фургон двинулся дальше, правда, уже медленнее. В окне я увидел, как мелькнуло что-то похожее на пост КПП, металлическая будка с пуленепробиваемыми окнами, поднятый шлагбаум. Затем, только фонарные столбы, с ярко горящими лампами.

Чуть позже, я разглядел вдали еще какие-то огни, в темноте замерло нечто массивное и большое.

Фургон остановился, Лидия распахнула дверь и выпрыгнула из автомобиля. Мы последовали за ней. Когда я вышел, то с удивлением понял — мы стоим около взлетной полосы.

— Это, где это мы? — ошарашено спросил Кир.

— Один частный аэропорт, им сообща владеют несколько семей, — как-то мимоходом, словно о незначительном факте, ответила Лидия.

Ничего себе, частный аэропорт. Такого я не мог позволить себе, когда практически любой мой каприз тут же исполнялся «Старт-Техом».

К нам подбежал мужчина в форме.

— Ваша милость, — он склонился в поклоне.

А мы-то уже и забыли, что пред Лидией необходимо гнуть спину. Вот, сейчас нам напомнили.

— Все готово?

— Как только вы позвонили.

— Хорошо, что на этот раз?

— Цессна, ваша милость.

— XLS или CJ3?

— Си Джей, ваша милость.

Лидия кивнула.

Мужчина сделал приглашающий жест и двинулся вперед. Мы за ним.

— Пилоты интересуются, куда предстоит лететь.

— В Новгород.

— Я свяжусь с диспетчерами Новгородского аэропорта, пускай подготовят коридор и посадочную полосу. Если необходимо, задержат пару рейсов ненадолго.

Лидия вновь кивнула. Я только диву давался. Вот так, запросто, можно задержать несколько рейсов, если кому-то из патрициев взбрело в голову слетать в Новгород, или куда-то еще. Шикарно живут тут представители благородного сословия.

Мы приближались к стоящему на взлете самолету. На белом фюзеляже отражались огни фонарей и прожекторов. Машина длиной метров пятнадцать, возвышалась над нами, раскинув крылья. Двигатели глядели в черноту ночи молчаливыми орудиями. От небольшой двери к земле вытянулся короткий трап.

— Давайте, ребята, занимайте места, — Лидия махнула в сторону самолета. — А мне еще надо сделать пару срочных звонков.

— Да, ваша милость.

Один за другим мы поднялись в салон.

Двигатели самолета мерно гудели, и их звук уже превратился в фон. Мы расположились на удобных креслах. Кир и Настя чувствовали себя здесь неуютно. Сжались, сидеть старались на самом краешке кресла. У обоих глаза по полтиннику.

А вот мне было весьма комфортно. Я откинулся на спинку, вытянул ноги, и с удовольствием растянулся. Пускай, это всего лишь странная прихоть Лидии, но почему бы не насладиться жизнью в полной мере, хотя бы в этот краткий миг. Появился стюарт:

— Прикажите подать ужин, ваша милость? Или приглушить освещение?

— Тушить свет нет смысла, мы скоро прилетим.

— Прошу прощения, ваша милость, — стюарт чуть склонил голову.

— А ужин, или скорее завтрак, может быть. Ребята, вы хотите есть?

— Было бы неплохо, — отозвался я.

Кир и Настя промолчали.

— Я принесу меню, ваша милость.

— Не надо меню, — робко попросила Настя. — Мы все равно там ничего не выберем. Лучше, потом, на земле.

— Принеси дежурный ланч, — приказала Лидия.

Вновь склонив голову, стюарт исчез.

Я уставился в светлый потолок пассажирского салона. Да, вот это жизнь! У меня даже зуд под кожей по всему телу начался. Быть рядом с роскошью и не иметь к ней никакого отношения. Думать, надо, думать, Рокот, как попасть в эту обойму родовой аристократии. Хоть сами представители благородного сословия, не имели к благородству никакого отношения. Что тот усач-извращенец. Что Воронцов, с еле сдерживаемым презрением общался и с нами, и с Савельевым. Да и остальные. Думал я уже об этом. Если бы каждый патриций взялся бы за борьбу с Идолищами, то Идолища эти, давно бы дорогу сюда забыли. Но нет, лучше переложить это на плечи простых граждан, едва-едва умеющих обращаться с Мощью. А из самих патрициев лишь единицы становятся пилотами СМД.

Но каждый, наверное, мнит себя защитником человечества. И чего это вдруг у них в руках такие власть и богатства, если не они граждан, а граждане защищают их? Надо бы им поделиться. Например, со мной!

И кто знает, что творится в головах у этих аристократов. Вот Лидия, куда она тащит нас посреди ночи? В ее байку, что мы самое слабое звено и как только увидим Идолищ, сразу бросим «Мою Ауксилию», я ни капельки не верю. Ага, после того, как каждый из нас уже сражался с Идолищами, мы вдруг испугаемся. Может для нее — это просто развлечение?

Появился стюарт. Ловко маневрируя между нашими креслами, он нес сразу два подноса уставленных едой. Один оказался у Лидии, второй у Насти. Вскоре он вернулся, уже с тем, что предназначалось мне и Киру.

Вот это да! А бизнес-ланч, или как он тут называется, оказался вполне хорош. Да, что там хорош, просто великолепен. Я так не ел. Ой, да я так не ел с тех пор, как окочурился среди красоток.

Тарелка с аппетитно пахнущем супом. Запах от него шел такой, я даже забоялся, что у меня в прямом смысле слюна с клыков закапает. Вовсе нечета столовской бурде. На второе оказался сочный бифштекс с картофелем и овощами, политое невероятным на вкус соусом. Плюс пирожное, больше напоминавшее произведение искусства, чем еду, и кофе.

На вкус, все это — просто бесподобно! Мои аплодисменты шеф-повару, или кто там, в самолете. Когда я добрался до кофе, то понял — я теряю сознание. Куда там кофе из «Королевы», я его теперь и пить-то не смогу. Правда, главным образом, потому что мой счет прилично подтаял из-за похода в ту же «Королеву». М-да. Могу сказать одно, оставьте меня жить в этом самолете. Желательно с Лидией.

— Ваша милость, а какие там Идолища, что-нибудь известно? — тихо спросила Настя.

— Особи первого класса, — небрежно ответила Лидия. — Точное количество пока неизвестно.

— А вы и его милость Ростислав Ионавич тоже будете зачищать их? — это уже Кир.

— Скорее всего нет, первый класс обычно зачищают силами ауксилариев. Ростислав присутствует в качестве координатора, а я — с вами. Просто, посмотреть, — усмехнулась Лидия.

Странно конечно. Чего мы там не видели. Ну, не видели, конечно, других особей первого класса. Но, на фига надо, срывать нас посреди ночи и тащить на полтысячи километров. Что там, у Лидии в голове? Лучше б у нее в голове был… Так, стоп! Вот сейчас точно не время для таких мыслей. Соберись, Рокот. Тут явно твориться нечто странное. А то расслабился, частный самолет, вкусная еда, стюарт. Что-то происходит непонятное. А если непонятно, значит опасно.

Я поднял спинку кресла, посмотрел на Лидию:

— Ваша милость, а мы будем участвовать в зачистке или только в штабе сидеть будем, или центре, или как он там правильно называется.

— Оперативный штаб! — нудно подсказал Кир.

— Ага, вот в нем, — согласился я.

Лидия посмотрела на меня. В синих глазах застыло такое выражение, словно она решает, выкинуть меня из самолета сейчас, или пока оставить.

— А ты сам, как бы хотел? — спросила она.

Ох, и любить же она задавать такие вопросы, на которые в раз не ответишь. Но скромничать и притворяться я не стал:

— Я бы предпочел постель…в своей комнате, — глядя ей в глаза ответил я.

— Со своей постелью ты не встретишься, во всяком случае, не скоро сможешь в ней очутиться.

Ответ аристократки мне не понравился. Это угроза? Или Лидия Афанасьевна не выспалась и неправильно строит фразы?

— Пристегните ремни, господа, — раздался голос пилота, — самолет начинает снижение.

Пристегнувшись, я посмотрел в иллюминатор. Внизу проплывали огни города. Пунктиры светящихся точек изгибались среди темных массивов зданий. Крыло самолета немного приподнялось, внутри возникло легкое чувство, похожее на чувство невесомости, и самолет пошел на посадку.

Из аэропорта нас забрал такой же фургон. Мы промчались по улицам едва начавшего просыпаться города. Подъехали к высокому зданию и Лидия, почти бегом, бросилась к нему. Мы последовали за ней. Поднявшись на лифте на четвертый этаж, Лидия, таким же быстрым шагом устремилась по коридору. Возле одной из дверей, она обернулась:

— Подождите меня здесь.

Без стука распахнув дверь, она вошла в комнату. Я успел разглядеть несколько мерцающих мониторов, людей в наушниках и Ростислава, стоящего за их спинами. Молодой патриций обернулся:

— Лида, я же говорил, приезжать не надо!

— Мне нужен вертолет, — вместо ответа сказала женщина.

— Он для экстренных случаев, ты же знаешь!

Дверь закрылась и что за ней говорили, стало не разобрать. Лишь один раз я услышал, как Лидия особенно громко произнесла:

— Честь семьи!

Мы стояли в коридоре, оглядывая стены и закрытые двери.

— И что вы об этом думаете? — спросил Кир.

— Дичь какая-то, — ответила Настя.

Я пожал плечами:

— Либо у Лидии Афанасьевны такой каприз, либо она что-то задумала, о чем не хочет говорить нам.

— Ты тоже не поверил, когда она заговорила о слабом звене? — спросил Кир.

— Конечно, как минимум, точно не в отношении Идолищ, если бы она потащила нас на стадион, то было бы понятно, к чему тут разговор о слабых звеньях, а так, кто ее знает.

— Надо быть настороже, — подытожила Настя.

Мы подождали еще немного. Вскоре Лидия вышла из кабинета.

— Идите за мной!

Она скорым шагом устремилась вниз. Почему мы не поехали на лифте, осталась загадкой. Спустившись на первый этаж, Лидия повела нас не к центральному входу, как мы входили, а к запасному. Вышли и оказались с другой стороны здания. На заасфальтированной площадке стояла машина армейского образца. Как и та, в которой я оказался после событий в больнице. Куда мы со Сладовым ходили на поиски Кира и Насти. Но Сладов нашел там только смерть.

Лидия постучала в запертую дверь прицепа. Дверь открылась, и луч фонаря упал ей прямо в лицо. Через мгновение свет погас и мужской голос произнес:

— Прошу прощения, ваша милость, не знал, что это вы.

— Мне надо четыре комплекта аукс-амуниции, один третьего, двушка, остальные придется подобрать.

Понятно, что специально нас никто не ждал, и амуницию мы получили лишь примерного размера. Нас с Киром оставили переодеваться на улицы, туда же выгнали дежурного аукса, а Лидия с Настей экипировались в машине.

Амуниция представляла собой комбинезон, из толстой синтетичекого материала, с нашитыми на них пластинами брони. Шлем и прочные высокие ботинки. Доспехи оказались не тяжелыми, хотя какой-то вес имели. Явно не из чугуна сделаны. Очень надеюсь, что и прочными. Судя по всему, Лидия задумала вступит в бой с Идолищами. К амуниции полагались уже знакомые нам СК — 7. А вот пики Лидия распорядилась не брать. Так, все это, мне решительно не нравилось. Пускай, Лидия у нас и патрицианка, и пилот СМД, и наш инструктор. Но куда-то идти в слепую я не собирался. Боюсь, предстоит серьезный разговор.

Пока Лидия, в очередной раз, с кем-то разговаривала по телефону, я тихонько сказал друзьям:

— Слушайте, надо выяснить, куда она нас тащит. Последний раз, когда мы столкнулись с патрицием, добром дело не кончилось.

Я внимательно посмотрел на них. Оба стушевались. Уважение к аристократам, даже своего рода преклонение перед ними, было обоими впитано с молоком матери. Но и воспоминание об усаче все еще свежи в памяти.

— Надо, конечно, — не уверено произнес Кир.

— Она аристократка и наша главная, нам положено ее слушаться, — промямлила Настя. — Но спросить бы надо.

— Ладно, я сам спрошу! Ваше дело — поддержать меня, хоть как-нибудь.

Оба кивнули.

— За мной! — раздался голос Лидии.

Она снова, почти бегом, направилась к входу в здание. Мы за ней. У самой двери я обогнал ее и загородил дорогу.

— Лидия Афанасьевна, — сказал я. — При всем уважении, но объясните, что, черт возьми, происходит, куда вы нас ведете и почему только нас троих?

На лице женщины появилась маска надменности, ну еще бы, холоп посмел задавать вопросы.

— Ты, Шелестов, не доверяешь мне или боишься? — ледяным тоном спросила она.

— На самом деле, и то, и другое. Ответьте, или мы никуда не пойдем.

Я кинул взгляд на друзей. Настя замерла с открытым ртом. Кир тоже стоял сам не свой.

Синие глаза сузились, губы презрительно изогнулись. Но затем Лидия вздохнула, стянула перчатку и потерла глаза.

— Да, — произнесла она. — Вы должны простить меня, все так сумбурно. Да и я должна была объяснить раньше. Дело в том, что не так давно, здесь уже происходил прорыв Идолищ. Несколько особей второго класса. Мой брат, он тоже был пилотом СМД, зачищал эти места. Но он погиб. Здесь. И теперь, это местность вроде, как под нашей защитой. Защитой моей семьи. И я не могу допустить, чтобы зачистка прошла без меня. Хотя бы, в таком качестве, почти зрителя.

— Ладно, это понятно, но зачем вы взяли нас? И почему именно нас, только не надо про слабое звено, извините, Лидия Афанасьевна, но это неправда.

— Там, куда мы направляемся, в восьмой квадрат, замечено несколько особей. Вы уже сражались с Идолищами и, не смотря на недостаточную подготовку у тебя, и отсутствие силового оружия у Новикова и Сухомлиновой, вы хорошо проявили себя. Даже лучше третьекурсников. Надеюсь, нам при необходимости удастся убить несколько особей. В память о моем брате.

Она вздохнула:

— Слушай, Шелестов, ты терял родных?

— Нет, у меня их просто никогда не было.

— Извини, я забыла. Так вот, когда пришло оповещение, я сразу решила, что отправлюсь сюда. Но так же понимала, Ростислав не даст мне людей, у него их просто нет, все на заданиях. Решила выбрать вас. Почему, я уже сказала.

— А зачем же в машине говорили о слабом звене?

Она закатила глаза:

— Ну, прости меня за это, хочешь, Шелестов, я на колени перед тобой встану?

Что-то, Лидия Афанасьевна, вы уже второй раз пытаетесь передо мной на колени встать. Неужели понравилось?

— Не надо.

Я чуть не добавил: «Лучше в другом месте».

— Тогда идем! Вертолёт, действительно нужен для экстренных случаев, и нам надо его быстрее освободить.

Я посторонился, и Лидия устремилась вперед.

— Я первый раз вижу, чтобы аристократка оправдывалась перед низшим сословием! — со смесью восхищения и ужаса прошептала Настя.

Автомобиль на бешеной скорости отвез нас к вертолетной площадке. Там, перед погрузкой на винтокрылую машину, Лидия с усмешкой произнесла:

— Можешь не переживать, Шелестов, у меня уровень Центуриона, я и без Доспеха устрою Идолищам Армагеддон.

Ну, вот, опять. То я в обморок от одного взгляда хулиганья падаю, то с девчонкой боюсь драться, то теперь Идолищ боюсь. Хоть бы раз, кто-нибудь сказал, мол, молодец, Шелестов, одним махом всех уродцев извел! Ага, дождешься от них! Хотя Айгуль сказала мне спасибо, за того безголового, что впустил сумасшедший следователь.

Настя и Кир, с почти детским восторгом, смотрели за борт. Я сохранял спокойствие, что я на вертолете не летал, что ли? Не видел, как медленно земля начинает уходить вниз. Здания, машины, дороги превращаются по размерам в игрушки. И когда машина начинает движение, все это проплывает под тобой, будто объемная панорама, выложенная старательным творцом.

Да еще шум стоял такой, не слыхать, что говорит сосед. И если захочешь что-нибудь сказать, приходиться орать в ухо. Летели мы прилично. Исчез город, с его постройками и огнями. Потянулись густые леса, изрезанные черными лентами трасс. Вдоль них тянулись крыши поселков, а между ними, в свою очередь, извивались серые проселочные дороги.

Затем, исчезли и они. Остались только мрачный предзимний лес и черные воды болот, похожие на распахнутые пасти чудовищ, поджидающих неосторожного путника.

Внизу, в сером предрассветном мареве, посреди темного леса, я разглядел плешь. Пилот что-то прокричал, я не расслышал, но догадался, что сейчас вертолет сядет на этот безлесный пятак.

Машина сделала пару кругов над поляной, пилот примеривался куда лучше приземлиться, или, может быть, он высматривал, не притаились ли в лесу Идолища. Затем кивнул. Себе или Лидии, непонятно. И вертолет, зависнув над поляной, принялся опускаться.

Вертолет умчался на юг. Его шум еще долго долетал до нас, даже когда винтокрылая машина скрылась за верхушками деревьев. А когда он окончательно стих, мне стало немного не по себе. Я все же привык к городам, к их шуму, многолюдству, буйству запахов и высоким зданиям. Сейчас меня окружала, лишь стена древнего леса. Тишина казалась абсолютной. Ветер окутывал запахом сырой опавшей листвы. И вокруг, на многие километры, никого.

Первобытный страх перед неведомым заполз мне под шкуру, залег вокруг сердца. Я даже плечами передернул.

— Внимание! — голос Лидии. — К северу отсюда, есть старая научная станция. Она небольшая и обычно там никого нет. Но иногда, любители поболтаться в диких местах, устраивают там временное жилище. Туристы, охотники и тому подобное. Наша задача, добраться до нее. Убедиться, что она пуста и вернуться на эту поляну. Здесь, нас снова подберет вертолет.

— А если там кто-то есть, Лидия Афанасьевна? — задал вопрос Кир.

— Во-первых, на время нашей миссии, никаких Лидий Афанасьевн и ваших милостей, называйте меня Лидер. Ты, Новиков, будешь Первый, Сухомлинова — Второй, а ты Шелестов — Третий. Во-вторых, если там сидят какие-то бедолаги, наша задача — забрать их с собой. Все понятно?

Понятно, понятно.

— Места опасные, болотистые. Идем аккуратно, смотрим по сторонам. Повезет — прихлопнем пару тварей. И еще, связь настроена только у меня. С вашими шлемофонами некогда возиться. Но и она слабая. Просто для информации, связаться с базой сможем только отсюда, ну, либо мне придется лезть на верхушку дерева.

Лидия приказала проверить снаряжение. Проверил. Вроде, все, что должно быть пристегнутым, пристегнуто. Нигде ничего не хлябает. Сам костюмчик великоват, но тот аукс, в машине, выдал мне самый маленький, подходящий под мой рост. СК-7 свободно ходит в ножнах. Попробовал черпануть Мощи. Кто его знает, как в этой броне получается? Получилось. Сбросил обратно. Ну, все готов!

— Первый, идешь впереди, метрах в двадцати. Нас из зоны видимости не теряй. В случае тревоги сообщи. Второй, движемся с тобой в центре, смотрим по сторонам. Третий — замыкающим, так же не далее двадцати метров, нас из видимости не терять. Ясно?

Ну, вот, Шелестов — вечно замыкающий. И когда со Сладовым за оружием ходили, и сейчас. И еще, как я эти двадцать метров отсчитаю, у меня, что рулетка в глаз встроена? Ладно, буду просто нет терять из виду.

Двинулись. Кир ушел вперед, я его не видел. Ориентировался по затянутым в черные доспехи фигурам женщин. Оглядывался. Что там Лидия говорила, несколько особей? Если они не сильнее безголовых, то, пожалуй, сильно их опасаться не стоит. Кир с Настей их в больнице голыми руками уничтожали.

И на крайняк, если припрет, у меня есть способ решить проблему быстро. Не хотелось бы свои умения демонстрировать при Лидии. Ну, на фиг, этих патрициев. Кстати о ней, не знаю, как она нас вела, я не видел при ней ни карты, ни какого-то навигатора. Может, карта местности у нее в шлеме встроена или она просто знает дорогу. Когда я спохватился и подумал, что неплохо бы запоминать наш путь, мы уже порядком углубились в лес, и я совсем потерял ориентиры.

Что-то провалился я в свои мысли, а ведь надо смотреть по сторонам. Как необычно было наблюдать в лесу. Взгляд постоянно натыкался на стволы деревьев, на глаза словно накинули сеть из кустарника и чахлых деревцев, мешающих смотреть внимательно. Разглядеть тут совершенно ничего невозможно. Хорошо, хоть осень. А то из-за листвы и вовсе, ничего дальше своего носа не увидишь.

Пару раз мне казалось, что я вижу какое-то движение. Но когда приглядывался, то это оказывался очередной ствол дерева. А ложное чувство чужого присутствия, вызывало то, что я сам перемещался относительно этого дерева. Хотя, может быть, по стволу бегали мелкие животные, белки, например.

Его я увидел не сразу. Точнее, сначала даже не понял, что смотрю на нечто живое. И еще, все-таки, подсознательно, я ожидал увидеть нечто похожее на безголовых. Но вот, существо, стоящее передо мной, совершенно точно, обладало таким жизненно важным органом, как голова.

Худой, высокий, куда выше человеческого роста. С серой кожей и длинными четырехпалыми руками. На голове я не заметил ни глаз, ни рта, ни носа. Просто кусок плоти обтянутый серой кожей. Немного напоминающий треугольник.

Тварь тоже заметила меня. На ее голове пришли в движение четыре змееподобных отростка. Сразу я их не заметил. Они заскользили по дереву, один закачался в воздухе.

— Лидер, тревога! — крикнул я.

И только сейчас сообразил, что я больше не вижу Лидии и Насти. Я рванул клинок из ножен, взгляд заметался, в поисках других чудовищ. Кровь зашумела в висках.

— Первый, ко мне! — где-то спереди раздался голос Лидии.

Я думал, тварь исчезнет, постарается спрятаться или добраться до своих. Но Идолище оставался на месте. Затрещали кусты, и три черных фигуры вынырнули из зарослей.

— В чем дело, Третий?

— Здесь Идолище!

Ответил я Лидии.

— Вижу объект, надо говорить.

— Вижу объект, — я указал в сторону монстра.

Лидии пришлось приглядеться, чтобы увидеть серокожего монстра.

— Вижу, — сказала она. — Так, примерно, и проходит практика для последних курсов. Поговорю с Савельевым, пускай вам засчитает наш поход, как практику. Да и на тестах, в нашем проекте, плюс будет. Теперь, задание. Уничтожить объект!

Я ещё раз глянул на серокожего. Он так же стоял неподвижно, лишь змеевидные отростки на голове обнимали ствол дерева. Хорошо бы, взять Мощь, сформировать в какой-нибудь снаряд и запустить в монстра, уничтожив его вместе с деревом. Но сейчас неподходящий момент.

— Сзади! — внезапно крикнула Настя.

Прямо в центр нашего отряда ворвалось нечто огромное. Лидию сбило с ног, Кир тоже отлетел в кусты. Настя отскочила в сторону, а я просто не успел среагировать. Точно такая же тварь, как и та, что стояла посреди деревьев, возвышалась надо мной. В Идолище оказалось более двух метров роста. Вблизи голова походила на гигантский молот, сходящийся впереди. На головных отростках раскрылись небольшие зубастые пасти.

Голова не зря напоминала молоток. В следующий момент, тварь, изогнувшись невероятным образом, ударила меня башкой в грудь. Я кубарем покатился, ломая кусты, думая лишь о том, чтобы не выронить клинок.

Услышал, как Настя хрипло выкрикнула. Заискрилась Мощь. Я вскочил на ноги. Тварь еще стояла, но уже однорукая, вторую лапу, Настя снесла ей начисто. Тут же, я увидел, как к нам устремилась первая тварь. И чуть дальше, еще одна. Она передвигалась короткими перебежками, прижимаясь, то к одному дереву, то к другому.

Кир и Лидия уже поднялись на ноги. Однорукое существо метнулось к Насте, протягивая к ней здоровую лапу, та вновь взмахнула клинком, но промахнулась. Я кинулся на помощь. Лидия встретила любителя молча постоять, и в пару неуловимых движений разделалась с ним. А Кир встретился с третьим противником.

Что там происходило дальше, я не видел. Однорукий, отстав от Насти, развернулся и устремился ко мне. Он был чертовски быстр, я не успел полоснуть его уже заряженным Мощью клинком. Когти единственной руки, острые, черные, заскрежетали по броне. Он столкнул меня массой своего тела. Шипящие беснующиеся отростки заскользили, стараясь вцепиться в лицо. Я заорал и несколько раз пырнул чудовище.

Идолище больше не двигался, а вот его змеевидные запчасти все еще норовили ухватить меня. Я, почти в панике, выбрался из-под его тела. Вскочил и отсек шипящих червей. Принялся топтать их. И лишь тогда вспомнил о Кире.

Развернулся. Кир стоял целый и невредимый. Идолище лежал у его ног. Слепые змеи все еще двигались, клацая зубастыми пастями. Меня передернуло от омерзения.

— М-да, на троечку, ребята, — заявила Лидия.

Ничего себе на троечку! Фу, такая мерзость! Да и сама, благородный пилот, укатилась в кусты кверху попой. А мы их всех перебили, между прочим!

Видимо, прочитав все по моему лицу, она пояснила:

— Да, Третий, на троечку! Я вообще не должна была участвовать в этом. Ладно, первый блин комом. Но можете себя поздравить, почти половину стаи мы перебили. Их всего-то здесь штук шесть-восемь, как мне сообщили.

— Давайте, отойдем чуть подальше и сделаем привал, буквально минут на десять, — предложил Кир.

— Зачем? — удивилась Лидия.

— Обсудим, проанализируем бой, сделаем выводы.

— Ну, давай.

Отойдя метров сто, мы хорошенько осмотрелись. Тварей видно не было.

— Кто, что может сказать? — спросил Кир.

Я чуть не завизжал:

— Чего тут говорить, эта хрень у них на башке живет отдельно!

— Ага, — подтвердила Настя. — И головой бьют, вон как, Мишка в кусты укатился.

— И еще, — добавил Кир. — Они отличаются от безголовых. Те налетали все вместе. А эти предпочитают подкрадываться.

— Какие выводы? — спросила Лидия.

— Нельзя так разбредаться, как мы шли до этого, — произнес Кир.

— Верно, молодец, — похвалила Лидия. — Как пойдем?

— Все вместе.

Наш лидер покачала головой.

— Нет, сам видел, что бывает, когда один из них врывается в самую середину. Пойдем по парам.

Она ненадолго задумалась:

— Первый и Второй, вперед. Я и Третий позади. Расстояние не больше десяти метров. Марш!

Кир с Настей пошли вперед. Мы, немного отстав, за ними. Мой взгляд скользил по лесу, но присутствие рядом Лидии отвлекало. Не давало сосредоточиться. Она заметила это.

— Хочешь о чем-то спросить?

— Хочу, но тебе не понравится ни один из вопросов, — я решил рискнуть и перейти на «ты».

— Тогда смотри внимательней, — Лидия пропустила неуважительное «ты» мимо ушей.

Мы прошли еще немного.

— Что это было? — не удержался я.

— Ты шутишь, что ли? Это были Идолища, — как дурочку ответила Лидия.

— Про то, что было в отеле, когда я документы принес.

— Думаешь, сейчас самое время об этом говорить?

— Вдруг Идолище мне что-нибудь откусит, а я так и не узнаю. Или ты не узнаешь, — усмехнулся я.

— Тебе бы, уважению к аристократам поучиться, Шелестов. Ты уже второй раз мне допрос устраиваешь. Мне, конечно, нравится твоя наглость, но рамки переходить не стоит. Я аристократка, патрицианка, могу делать все, что захочу и не перед кем не оправдываться. Ну, точно не перед тобой.

Вот как, вспомнила о своем благородном происхождении. Ладно, пускай будет так. Пока, Лидия Афанасьевна, можешь указывать мне на мое место. Подождем, я уже третью жизнь живу, и, кто знает, вдруг придет время, и уже я скомандую тебе: «Место!».

Лидия не стала возобновлять разговор. И я решил, что сейчас лучшим решением будет не терять бдительность. Огляделся. Обернулся. Спокойным голосом сообщил:

— Лидер, тревога!

Я разглядел четверых серых уродцев. Они, не особо скрываясь, преследовали нас. Короткими перебежками, от дерева к дереву, но с нарочито демонстрационным видом. Мол, вот они мы, что делать будете?

— Четверо, — подтвердила мои наблюдения Лидия. — Вторая половина стаи, что шастает здесь.

— Какие будут приказания? — спросил подошедший Кир.

— Во-первых, отойди на заданное расстояние, нечего жаться тут, не маленькие. Во-вторых, это ваша практика, ты — Первый, твои предложения?

Кир немного подумал, наблюдая за серыми тварями.

— Идем к точке назначения, занимаем ее. Осматриваем. При необходимости, отобьёмся там.

— Хороший выбор, Первый, держи курс точно на север, здесь совсем немного осталось. Третий, не зевай!

Кто тут еще зевает? Это ведь я заметил преследователей. Да еще, оказывается, в нумерации Первый-Второй-Третий, заложен смысл. Очень простой, мое мнение тут, вообще, никого не волнует.

Двинулись дальше. Я глаз не спускал с серых. Почему они не атакуют? Видели судьбу тех, кто напал на нас первыми? Помниться, Сладов говорил, что обычно особи первого класса действуют намного хитрее, чем безголовые. Вот только, в чем заключается их хитрость сейчас?

Странное преследование продолжалось еще некоторое время. Иногда, одна из тварей пропадала из видимости, и я начинал немного паниковать. Как выпрыгнет из ближайших зарослей, боднет каменной башкой, а потом эти черви вцепятся в лицо. Брррр!

Но при следующей перебежки серых, пропавшая тварь появлялась. Просто умудрялась замереть так, что и не увидишь, пока не начнет двигаться. Вскоре, они и вовсе прекратили нас преследовать. Просто остались стоять на месте, наблюдая. Неподвижные, еле различимые среди деревьев. Только червеобразные отростки на голове слепо шевелились.

Кир крикнул, что видит базу. Хорошо, передохнем там немного. Но расслабляться не стоит. Нам еще обратный путь предстоит. А Идолища явно задумали устроить нам сюрприз, и он точно не будет приятным. Я это нутром чую! Вот только спокойное поведение Лидии — немного смущало. Хотя, она ведь сказала, в случае чего порвет их и без СМД, лишь своим умением обращаться с Мощью.

Окруженная проржавевшим забором база, представляла собой двухэтажное металлическое строение. Тоже изрядно поеденное ржавчиной. Оно смотрело на окружающий лес черными провалами пустых оконных проемов. Дверь стояла нараспашку, но все говорило о том, что закрыть ее уже будет невозможно. Покосившаяся, сорванная с одной петли, она упиралась углом в землю, уже изрядно просев в болотистую почву.

Рядом со строением возвышался покосившийся скелет вышки. Что там было раньше: локатор, тарелка связи или нечто иное, оставалось загадкой. Сейчас, вышку венчала небольшая площадка, окруженная низкой, едва в пол человеческого роста, оградой.

От второго этажа к башне протянулся мостик. Он выходил из специального люка строения и упирался в середину вышки, где наверх тянулся ряд железных скоб. Почему исследователи не ходили к вышке просто по земле я понять не мог. Возможно, рядом было болото или озеро и таким манером они добирались до вышки в периоды половодья.

— Первый, Второй, осматриваете здание, Третий, следишь за дверью.

Мы бросились к строению. Кир осторожно вошел внутрь, за ним Настя. Потом Лидия. Я, переступив порог, повернулся, наблюдая за ближайшими деревьями. Внутри жутко воняло. Помещение за порогом раньше служило небольшой прихожей. Из него вели две двери. Одна запертая, другая открытая. И лестница на второй этаж.

Кир подошел к запертой двери. Дернул ее. Дверь не поддалась. Он постучал:

— Эй, есть там кто-нибудь?

Тишина. Может вонь и идет из-за этой двери. Кто-то заперся там, спасаясь от чудовищ и умер, от ран или голода.

Они с Настей полезли на второй этаж. Лидия двинулась в сторону открытой двери.

Ладно, пускай ходят. Я сосредоточился на наблюдении. И не зря. Серые фигуры мелькали уже рядом с забором. Но они не стремились попасть внутрь. Рано поднимать тревогу. Наверное. Подожду, когда твари проникнут за забор.

Рядом раздался щелкающий звук. Наверное, это Лидия вернулась, осмотрев остальное помещение. Звук повторился. Я повернулся. Никого рядом не было. Слышал, как Настя с Киром ходят по верху. Шумит в глубине строения Лидия. Показалось, что ли?

Я хотел уже снова повернуться к входу, когда щелканье повторилось. На моих глазах, ручка запертой двери повернулась. Скрипнув, дверь приоткрылась. Я покрепче сжал наполненный Мощью клинок. И тут, краем глаза уловил движение за забором.

Все четыре твари неслись ко мне огромными скачками.

— Тревога! — заорал я.

Тут же дверь распахнулась и из нее высунулась безмордая голова Идолища, с извивающимися отростками. Он кинулся ко мне. Я беспорядочно замахал клинком. Думая, как же мне успеть отбиться от приближающихся тварей.

Но тут появилась Лидия. Одним взмахом она снесла башку монстру, я отпнул ее, помня, что змееобразные щупальца на ее голове могут жить своей жизнью.

— Наверх! — крикнула Лидия.

И первой прыгнула на лестницу. Она свечкой взлетела вверх. Я устремился за ней. Карабкаясь по ступеням, я все думал, что вот сейчас, подоспевшие из леса твари, ухватят меня за ногу. Но я успел влезть в люк, за секунду до того, как они, круша все вокруг, ворвались в здание.

Чудовищный запах на втором этаже оказался куда сильнее, чем внизу. И вскоре я увидел его причину. В углу, в сидячем положении, находился труп человека. Точнее то, что от него осталось. Руки все еще сжимали бесполезное против Идолищ ружье. Лицо обглодано до костей. Вместо глаз — черные провалы. Изодранная плоть на остальном теле смешалась с остатками одежды.

— Из леса! — крикнула Настя, смотря в окно.

Она повернулась, ее глаза округлились от ужаса и удивления. Я бросил взгляд за ее спину. Там, в проеме окна, я увидел, как десятки тварей несутся к нам из леса. Совсем с другой стороны от входа, где я вел наблюдение.

В люк просунулась похожая на камень голова чудовища, и я ударил ее клинком. Тело с грохотом обрушилось вниз.

— Что-то ни хрена их не маленькая стая! — сказал я глядя на Лидию.

— Какая неожиданность! — ерничая ответила она. — Противников оказалось больше, чем мы думали. Первый, твое решение?

Кир вздрогнул. Глянул на стремительно приближающихся в полном молчании тварей. Потом на люк.

— Надо уходить на вышку, — его лицо исказилось. — А оттуда вызывать помощь!

Лидия усмехнулась:

— Ну, выполняйте! Первый, Второй, марш! Мы с Третьим прикрываем отход.

Кир и Настя бросились к выходу. Твари уже достигли здания. Ребята пробежали по мостику и внезапно остановились. Да, что там еще?

Тут же в люк просунулась четырехпалая рука с острыми когтями и заметалась, стараясь ухватить хоть кого-нибудь. Я снес ее. Выглянул наружу. Большинство тварей метались внизу. Но некоторые полезли по опорам моста вверх.

Я видел, как Кир разбежался и прыгнул. За ним Настя. Оба устремились к вышке.

— Там провал на мосту, — подсказала мне Лидия. — Идем туда, я прыгаю первая, ты второй. Ясно?

Я кивнул.

Бросились бежать по шаткому, грохочущему под нашими ногами мостику. Лидия прыгнула не останавливаясь. Пролетела весь рухнувший пролет и ловко приземлилась на ноги. Обернулась ко мне и тут, из-за края моста, появился серый. В мгновение он перебрался на мост и оказался за спиной нашего Лидера.

— Берегись! — крикнул я Лидии.

Но чудовище подмяло ее под себя. Я ожидал, что сейчас полыхнет Мощь, и тварь развалиться на части. Но ничего не произошло. Лидия либо без сознания, либо убита.

Я разбежался, оттолкнулся изо всех сил и понял — недопрыгну! Я успел ухватиться за арматуру, торчащую из обломков моста. Дернуло! Рука соскользнула, и я повис на пальцах другой руки. Рискуя свалиться прямо в лапы серых монстров, я закинул вторую руку. И что дальше-то? Я ведь не могу подтянуться! Руки уже начали ныть. Я потянул себя изо всех сил, корчась, дергаясь, молотя ногами по воздуху. Готов поклясться, Идолища вокруг умирали со смеху, как третьекурсники на тренировке, просто их смех был беззвучен.

О, чудо! Мои глаза оказались выше моста. Тварь нависла над Лидией, клацающие маленькими пастями отростки нацелились на ее лицо. Ну, уж хрен вам! У меня на это лицо другие планы! Я умудрился зацепиться локтем за арматуру, закинул ногу на нее. И наконец-то, слава богам, перевалил свое тело на мост.

Сил не было. Поход через лес, бой с серыми, неудачный прыжок и главное, целое одно подтягивание, вымотали меня. Именно сейчас, я не мог даже встать. Вот если полежать, хотя бы две минуты. Но этих минут не было. Не было даже секунды в запасе. Если Лидия еще жива, то выручать ее надо прямо сейчас. Любой ценой!

Мощь прокатилась по телу волной жара. Скорее всего, потом я вообще не смогу подняться, но выбора не было. Пускай мне разорвет мышцы или внутренние органы, но ничего другого не остается.

Я сформировал Мощь в длинное копье, любимое оружие Картечи, и метнул его в тварь.

Темнота. Проклятое тщедушное тело!

В темноте кто-то больно хлестал меня по щекам. Со всей силы, не щадя. Но боль от ударов едва достигала сознания. Она где-то там, далеко. Я чувствую лишь ее слабые следы.

— Шелестов, очнись! Не время валяться!

А вот голос близко. Совсем рядом. Словно он у меня в голове.

— Сопля контуженная, вставай!

Женский голос. Знакомый. Лидия. Чего это она так выражается? Еще один удар по щекам. Уже вполне ощутимый. Чувствую, как горит лицо. Открываю глаза, перехватываю ее руки, чтобы остановить.

— Наконец-то! Вставай, или останутся от нас рожки, да ножки!

Словно подтверждая ее слова, из-за ограждения моста появляется еще она серая тварь. Перелазит текучими плавными жутковатыми движениями. Но Лидия направляет на него СП-7 и с острия срывается сияющий поток энергии. Тварь опрокидывается, летит вниз.

Сажусь. За спиной грохочет мост. Значит, те, внизу, все-таки пролезли на второй этаж и сейчас бегут к нам. Лидия вытягивает клинок по направлению к ним. Шипит Мощь, и шаги за спиной смолкли.

— Вставай! Я не смогу тебя тащить и отбиваться от тварей!

Пытаюсь подняться, но тело не слушается. Словно все кости в нем размякли, а само оно превратилось в кисель. Черт! Пробую еще раз. Бесполезно!

— Иди, — пытаюсь оттолкнуть Лидию. — Я сам как-нибудь.

Хорошо, хоть Кир с Настей уже на вышке. Но без Лидии никто не придет к ним на помощь.

— Ну, нет, у меня кое-какие планы на тебя! — отвечает Лидия.

О, уже интересно. Пожалуй, при таком раскладе, стоит попробовать подняться еще раз.

— Что случилось, Лидер?

К нам бегут Кир и Настя. Какого хрена вы слезли оттуда?

— Что случилось? — выдыхает Кир.

— Шелестов в обморок упал.

— Это он может, — съязвила Настя.

Как же вы заманали меня, с этими обмороками!

— Первый, помоги ему добраться до вышки. Второй, занимай позицию справа, я буду смотреть слева. Эти твари взбираются по опорам!

Кир, перекинув мою руку через свою шею, поднимает меня. Мы спешим к вышке. Ноги не слушаются, еле идут. Но с каждым шагом все увереннее. Вижу, как Лидия бьет энергией уничтожая серых прямо на земле. Не обманула, когда говорила, что и без доспехов устроит им тут лютую мясорубку.

Насте приходилось труднее. Она рубила тварей, когда те уже вскарабкивались на самый верх. Как бы не сцапали ее. И если это произойдет, то виноватым буду я, даже если никто не станет меня винить в произошедшем.

И точно. Одна тварь взобралась за ее спиной. Вторая сразу перед ней. Лидия не видела, занятая своим делом.

— Стой! — сказал я Киру. — Стой, Настя, там, твари!

Кир развернулся вместе со мной. Настя рубанула того, что поднимался прямо перед ней. Второй бросился, вытягивая когтистые лапы. Девушка обернулась к новому противнику, но тот упал на четвереньки и боднул ее, на манер быка. Настя, упав, полетела по мосту.

Кир сбросил мою руку и ослабевшие ноги, заставили меня опуститься. Он, с клинком в руке, кинулся к Идолищу, тот попытался смахнуть его лапой, но Кир отсек ее и следующим ударом вонзил клинок в тело серокожего.

Затем подбежал к Насте. Но та оттолкнула его руки, когда Кир хотел помочь ей подняться.

— Занимайся Третьим! Я сама справлюсь!

И это вместо «спасибо». Хотя, сейчас, действительно не до манер. Кир подбежал ко мне. Снова поднял на ноги, и мы заспешили к вышке. Сейчас идти стало куда легче. Возле самых ступеней, помощь мне почти не требовалась.

К нам поспешили Лидия и Настя.

— Пока отстали, — сказала Лидия. — Давайте, забираться наверх.

— Слушай, — сказал я, — Лидер, а почему ты того так не разделала, что тебя к земле прижал?

— Прыгнула неудачно. Не зачерпнула Мощь, а этот ухватил меня так, что руками не пошевелить. Глупая ошибка.

Вот в чем дело. Я иногда забываю, что всем остальным нужно провести рукой, для того, чтобы набрать Мощи. Хорошо, что я могу обходиться без этого.

Огляделся. Отсюда хорошо видно, как Идолище, отойдя подальше, наблюдают за нами. Что же они все-таки за твари? Появляются из ниоткуда. И по-разному. Прошлый раз, шагающий гигант возник чуть ли не в центре города. А эти, серые, в лесах. Им до Новгорода еще идти и идти. Но, сейчас, это и хорошо, их сразу заметили и уже до города монстрам не добраться. Хотя, жителям маленьких поселков, затерянных в лесах, не позавидуешь.

— Ну, Третий, ты готов?

Я прислушался к себе. Все еще ощущалась слабость. Ныли мышцы. Шумела голова. А ведь, что выходит-то? Получается, я перешагнул границу, отделяющую Легионера, от Опциона. А ведь и правда!

— Ты чего лыбешься? — зло спросила Лидия. — Готов лезть? Или так и будем сидеть, пока Идолища от голода не помрут?

Я встал без посторенней помощи. Посмотрел наверх. Не знаю, сколько там метров. Прилично. А учитывая, что ноги и руки трясутся, словно я сижу на электрическом стуле, так расстояние до площадки, на верхушке вышки, и вовсе стремится к бесконечности.

— Готов.

— Второй, лезешь первой, — скомандовала Лидия, — поможешь Третьему взобраться на площадку. Потом ты, Третий. Первый, твоя задача страховать Третьего, чтобы он не упал. И подталкивай его, если он начнет тормозить. Пошли!

Настя, уцепившись за железные скобы, споро полезла наверх, хоть в ее движениях и чувствовалась усталость. Затем двинулся я. Поначалу руки ходили ходуном, я реально боялся сорваться вниз, но в какой-то момент, организм высвободил новые силы и я полез куда уверенней.

И все же, подъем мне показался бесконечным. У самой площадки я невольно окинул взглядом окрестности. Серое бескрайнее небо висело над верхушками деревьев. Во все стороны, куда ни глянь, тянулся бесконечный, мрачный северный лес.

Задул ветер. Тут, наверху, он казался особенно сильным, и я вцепился в железные скобы.

— Ты чего, Миш? — с тревогой спросил Кир.

Вместо ответа, я преодолел последние ступени и, с помощью Насти, ввалился на площадку. Следом поднялся Кир. Он сел напротив меня. Схватился за бок, где его дважды ранили. Увидев, что я заметил его слабость, приложил палец к губам. Настя в это время смотрела вниз, на начавших подтягиваться к вышке Идолищ.

— А я сегодня подтянулся, — улыбнувшись, сказал я Киру.

Тот улыбнулся в ответ.

— Поздравляю, подтягивания полезное упражнение, не только для широчайших мышц спины, но и для всего остального организма.

Я засмеялся. Сейчас поднимется Лидия. Вызовет помощь и вскоре за нами прилетит вертолет. Наверное, с целым отрядом ауксилариев. Мы покинем этот холодный, негостеприимный лес. Отправимся обратно в колледж. Кто бы знал, что я так буду скучать по нашей комнате в общаге.

Над площадкой появилась голова Лидии. Слегка запыхавшись, она поднялась. Выпрямилась в полный рост, посмотрела на нас и улыбнулась. Неприятно улыбнулась, хищно. Так могла бы улыбаться кошка, загнав мышей в угол.

На ладони Лидии заплясал сгусток Мощи. Она сжала его и из ее кулака вытянулись три сияющих, гудящих переполнявшей их силой, острия. Каждое из них нацелилось на одного из нас.

— Кто убил Иннокентия и тех троих, я уже знаю. Но кто из вас, уродцы, расстрелял моего брата?

Не на это я рассчитывал, когда Лидия говорила о том, что у нее на меня есть планы. И уж точно не подозревал, кто такой брат госпожи Долгопрудниковой. А оно вон, как оказалось.

Кир и Настя уставились на Лидию непонимающими глазами.

— Вы ведь говорили, что ваш брат погиб здесь, он был пилотом СМД, при чем тут мы? — спросила Настя.

Похоже, я тут единственный кто сразу догадался, о ком идет речь.

— У меня было два брата? — сузив глаза, ответила Лидия. — Один погиб здесь, а вот другого, банда негодяев заманила в какую-то дыру, где и убили его.

В глазах Насти появилось понимание. Ее лицо побледнело. Да и было от чего прийти в замешательство, братом Долгопрудниковой, во всяком случае, о том, о котором она сейчас говорила, был усатый извращенец.

Хм. Не поэтому ли мы втроем и попали в «Мою Ауксилию»? Ведь Савельев мог запросто не допустить нас к проекту, как он это сделал со студентами второго курса. И мне говорил, чтобы я не лез в него. Но даже не попробовал отстранить нас.

— Ну, чего молчим? — Лидия обвела нас взглядом.

Энергия в ее руке гудела, готовая вот-вот сорваться и оборвать наши жизни. Мелькнула мысль, подчерпнуть Мощи, мне ведь для этого не надо махать руками, и постараться ударить по Лидии раньше, чем она успеет ударить по одному из нас. Но, скорее всего, для этого мне просто не хватило бы сил, и я опять потеряю сознание.

— Предложение простое, — продолжила Лидия. — Вы мне рассказываете, как все было на самом деле. Мне плевать на тех троих, ваших из колледжа, даже Иннокентия прощу вам. Но тот, кто стрелял в Мирона — умрет. Остальные останутся жить. Или, если будете молчать, убью всех!

Я всматривался в лицо Лидии, охваченное холодным гневом и жаждой мести. Ее глаза метали молнии. Губы плотно сжаты, подбородок выставлен вперед. Сможет ли она убить нас? Ведь, до этого, ничего не выдавало в ней убийцу. Но может быть, это у них такая семейная черта? Кто знает.

— Выходит, ваша милость, поговорила с тем безумным следаком, что пытался впустить безголовых?

Она повернулась ко мне:

— Он может и чокнутый, но, вот скажи мне, Шелестов, где флэшка, которую ты у него забрал?

— Не было никакой флэшки, он меня и в нашествии безголовых обвинял, может мне и за это повиниться?

Краем глаза я посматривал вниз. Ну, и чего эти серые замерли? Вот когда Идолища так необходимы, они стоят себе в стороночке. Бесполезные, какие-то! Сейчас мне очень хотелось, чтобы твари переключили внимание Лидии на себя.

— Хочешь сказать, мой брат сам всадил в себя десять пуль?

— Я хочу сказать, что строить предположения на словах психически ненормального человека — это дурь, чистой воды. А выносить по нему приговор — кретинизм. Или тебе просто показали пальцем, а ты и рада, хоть кого-нибудь убить, лишь бы тебе легче стало?

— Хотите по справедливости? Отлично, я объясню в двух словах, чтобы никто из вас не думал обо мне, как об истеричке, охваченной жаждой мести.

Ого! Так она и в самом деле хочет убить только того, кто расстрелял ее братца. Меня, то есть. А остальных отпустит? Блин, да что же вы серые твари стоите там! Давайте кидайтесь на нас!

— Официальная версия — полная ерунда. Мой брат, Мирон, никогда бы не бросился спасать кого-то из плебеев. Ему и дела не было, до низкого сословия. Поэтому, оказаться там он мог только, если его заманили.

Я заметил, как Кир потихоньку меняет положение тела. Что он хочет сделать? Броситься на Лидию?

Лидия тем временем продолжила:

— В этом деле ничего не сходится. Ваши однокурснички убиты Мощью, причем убивал их человек не ниже уровня Легионера. Списали на то, что их убил Мирон. Но ведь и его водитель, Иннокентий, убит так же. Зачем бы Мирон стал это делать? А брата застрелили из пистолета шофера. Но сам Кеша был вернейшим человеком. Напрашивается вывод, там был кто-то еще. Как минимум, на шаг выше ауксилария. А может быть и не один.

Кир выпрямился, поджал ноги. Если бросок будет быстрым, он сможет проскочить мимо направленного на него острия, сплетенного из Мощи.

— Я решила разобраться. И узнала о следователе Кадлаеве. Его версия отличалась от официальной. Я навестила его в психиатрической клинике, и он мне все рассказал. Но ты прав, Шелестов, доверять психу нельзя, и я решила все проверить сама. Раз уж все равно, оказалась в вашем колледже.

Она взглянула на Кира:

— Новиков, даже не пытайся. Я точно знаю, тебя там не было. Обидно будет умереть первому и не за свою вину.

Убедившись, что Кир отбросил свою рискованную идею, Лидия продолжила:

— Немного похлопотала за вас троих. Понаблюдала за вами. И вот мне представился случай понять, кто же из вас не тот, за кого себя выдает.

— Поэтому, ты и притащила нас сюда, и поэтому же, старалась не убивать Идолищ. Чтобы мы себя проявили.

— Да, ты себя прекрасно проявил, Шелестов, теперь понятно кто убил Германа. Интересный феномен. Плебей с такими возможностями!

— Я ведь тебе жизнь спас, — напомнил я.

Лидия на секунду опустила глаза. Не похожа она на убийцу. Просто вбила в голову, что должна отмстить. Или кто-то ей вбил.

— Осталось выяснить, кто убил Мирона. Ваш выбор, умрете все, или кто-то один.

Настя сидела бледная, с трясущимися губами. В глазах стояли слезы. Не сомневаюсь, что сейчас она переживала ту ужасную ночь вновь. Кир угрюмо смотрел на Лидию. Ладно, дружище Кир, ты попытался помочь нам. Теперь моя очередь. Но надо аккуратней. Чтобы эта «неистеричка» не прихлопнула меня, едва я открою рот.

— Надеюсь, твой шлемофон включен, идет запись или все, что я скажу, транслируется в эфир. Потому, что правда, вам, ваша милость, ни хрена не понравится, — начал я.

Прям аккуратно, ага, как и задумывал.

— Там, в Сутеневку я убил тех троих, Карпяна, Лучанского и Кнехта. За то, что они чуть не убили Кира и похитили Настю. А когда я вошел в дом или бункер, или что там вообще это такое, то я увидел, как ваш верный Кеша, со стоячим хером и ножом в руке, измывается над Настей. Вы ведь в одной раздевалке переодеваетесь после тренировок, ты должна была видеть шрамы на ее груди. Видела? Но не спрашивала, откуда они? Да? Ведь, зачем благородной даме знать такие подробности о черни?

Ноздри Лидии расширились. Наполненные яростью глаза не отрывались от меня. Она уже догадалась, кто убил ее братца. Ладно, пока есть возможность, надо выложить ей все по полной.

— А ваш горячолюбимый брат, сидел в сторонке, на табуреточке и яростно надрачивал.

Думал, сейчас слепящий сноп Мощи снесет мне голову. Но ничего не произошло. Лицо Лидии побелело, глаза округлились.

— Лжешь, скотина! — выдохнула она.

А шрамы-то на груди Настьки ты видела, сука аристократичная.

— А чего ты промолчала-то про то, что вашего Иннокентия нашли голым, а столик с ножами, твой брат всегда носил его с собой? Давай, убей меня, у вас ведь такая традиция семейная, втихушку убивать плебеев.

Наступил тот момент, когда решалось все. Сейчас Лидия выбирала: убить меня или поверить мне. И кто знает, что там замкнет у нее в голове.

— Отстань от Мишки, сука! — внезапно выкрикнула Настя. — Он говорит правду! Твой усатый братец, урод, мудак и извращенец! Если бы я могла, я бы сама убила его, таким тварям нельзя жить!

Она прокричала это на одном дыхании, с такой яростью, что у меня мурашки по спине побежали. А затем, словно лишившись сил, она завалилась на бок, закрыла лицо руками и зарыдала.

Лидия застыла, словно статуя. Мощь, все еще гудела у нее в ладони. Острия из слепящей энергии все еще тянулись к нам.

— Неправда, — словно сама себе, говорила Лидия. — Неправда. Это неправда. Такого не может быть.

Я поднялся.

— Хватит, тут не вечер воспоминаний. У тебя два варианта, либо прекращай этот цирк, вызывай помощь, и мы уходим отсюда, все вместе. Либо, убей нас всех, вашей же семейки это, как два пальца об асфальт.

Сияние в ладони Лидии погасло. Она отошла к самому краю площадки, села там поджав колени. И не обращая на нас внимание, уставилась вдаль невидящим взглядом.

И вот тут-то, серые твари бросились к вышке. Стойте, ребята, уже не надо!

Трое принялись карабкаться прямо по опоре вышки. Еще две вскарабкались на мост и, подскочив к вышке, полезли наверх. Остальные бесновались внизу.

Я оглянулся. Лидия ничего не видела вокруг. Настя, сжавшись в клубок, лежала на полу.

Остались только я с Киром. У него, скорее всего, снова открылась рана на боку, а у меня сил еле хватало, чтобы говорить. Кажется, угрозы Лидии сбудутся, мы точно погибнем здесь все, вместе с ней.

Я вынул СП-7. Поглядел на Кира:

— Извини, если после пары взмахов я снова отрублюсь. Ты останешься один.

— Надеюсь, Настя и ее милость скоро вернуться в строй.

Первый из монстров, карабкающийся по лестнице, уже был рядом. Я решил не давать ему шансов. Зачерпнул Мощи, направил в клинок. С оружием в руках было легче, все-таки оно хорошо экономило силы. Немного удлинил клинок и смахнул Идолище, разрубив ему голову.

Второй ускорился, стараясь преодолеть расстояние, разделяющее нас, но я ткнул его, пронзив от макушки до середины тела, и он тоже упал вниз. А вот у Кира дела шли не так хорошо. Твари, словно сговорившись, добрались по опорам до нас одновременно. Кир срезал одного, но остальные уже перелезали, через низкое ограждение.

Кроме того, по лестнице полезло новое чудовище. Я метнулся к ближайшему из тех, что влезли на площадку. Не сближаясь, вытянул клинок, и сверкающая полоса пронзила Идолище. Ту мои ноги подогнулись, и я упал на колени. Силы вновь покинули меня.

Я видел, как Кир отбивается от двух, наседающих на него тварей. Со стороны лестницы появилась слепая голова, с извивающимися отростками. Тварь вскочила на площадку.

Преодолевая слабость, я поднялся. Черт, нет даже сил, поднять руку с клинком. Даже шагнуть не могу. Но надо. Избавиться, хотя бы, от одного противника.

Чудовище шагнуло ко мне, протягивая руки и змеевидные отростки с оскаленными челюстями. Кир матерясь, все еще отбивался от тех двух. А по лестнице и опорам лезли новые твари.

Яркий луч сверкнул, и монстр передо мной развалился надвое. Новая вспышка и Идолища посыпались с опоры. Лидия крушила чудовищ с яростью валькирии, тратя энергии куда больше, чем этого требовалось. Оскалившись, она выжигала тварей, оставляя лишь темные следы на земле. Била им вслед, когда они бежали к лесу, и еще долго поливала Мощью опушку, когда серокожие скрылись из виду.

Ее уровень Центуриона поражал! Какая же сила сосредоточена в ней! Она бесподобна, в своей неповторимой красоте ходячей артиллерийской установки. Наверное, потому что я сам некогда был боевой машиной, но это нелепое сравнение мне понравилось.

Когда Лидия выплеснула всю ярость и злость, она устало облокотилась на низкое ограждение. Вид сзади, при этом, выходил весьма привлекательным!

Настя тоже пришла в себя, очнувшись от морока гнетущих воспоминаний.

— Давайте договоримся, — наконец произнесла Лидия, треснувшим, надломанным голосом. — Я бы никого не убила бы, наверное. Не смогла бы. Я просто хотела узнать, кто застрелили Мирона. Теперь, я хочу, чтобы о вашей версии не знала ни одна живая душа.

— А нам что? — спросил я.

Она резко обернулась:

— А жизни тебе не достаточно?

— Недостаточно.

Она вопросительно уставилась на меня:

— Ну, говори. Только не проси тебя усыновить.

Она невесело усмехнулась. Хм, а вот если бы попросил?

— Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я владею силой большей, чем простой ауксиларий.

— Ладно. А вы?

Настя мрачно смотрела под ноги.

— Я бы хотела никогда не вспоминать ту ночь. Но это невозможно, к тому же, зная, что вы сестра того…человека.

Кир промолчал.

— Дело ваше. Связь есть, сейчас я вызову помощь.

Твари больше не появлялись. Но идти обратно, к огромной поляне, через лес, мы не отважились. Я был обессилен, Кир страдал от старой раны. Настя тоже не в лучшей форме. Конечно, Лидия проложила бы нам путь и сквозь сотни монстров, но гарантии, что мы все доберемся, не было. Поэтому, сидели и ждали.

Я размышлял, почему не включился боевой режим, как тогда в больнице. Возможно, атака Лидии упредила его? Если бы я, лишенный сил, оказался в смертельной опасности, когда серая тварь подошла в плотную, то возможно, я бы вырезал всех монстров в округе. Но теперь, я этого не узнаю.

За нами явился целый отряд ауксов. Высадившись там же, где и мы, они проложили дорогу к заброшенной исследовательской станции. Многие бросали недовольные взгляды на Лидию. Чего это ей приспичило лезть в самую глушь, да еще со студентами-недоучками. Но вслух, понятно, никто ничего не говорил.

Затем, снова путь на вертолете до Новгорода. Там мы переночевали в отеле. Лидия сняла себе самые шикарные апартаменты. Нас поселила в номерах попроще: нас с Киром вместе, Настю отдельно.

Вечером я набрался наглости и зашел к Лидии. Когда ждал у двери, подсознательно надеялся увидеть ту же картину, что и в «Континентале». Понятно, что ничего подобного не было. А после выяснения произошедшего, на верхушке вышки, и не могло случиться в принципе.

— Ты ведь догадывалась о чем-то подобном, про твоего брата? — без обиняков спросил я.

— Я не обязана пред тобой отчитываться, — ответила Лидия. — Можешь быть свободен.

— Передо мной — нет. А, как насчет Кира и Насти. Один пострадал из-за твоего брата, у него до сих пор открывается рана. А про Настю и говорить страшно, каково ей? Сначала, ее пытается изнасиловать и убить Мирон, потом ты угрожаешь смертью? Я не верю, что ты и твой брат — одинаковы.

Она закусила губу. Подумала.

— Насколько один мой брат был смел и благороден, настолько второй — беспутен и жесток. Мирон старший из нас. Он должен был стать пилотом СМД, но его уровень выше уровня Легионер не поднимался. Чтобы он ни делал. Не помогали ни тренировки, ни занятия с Мощью. Это стало большим ударом для него, еще в юности. Он посвятил себя удовольствиям, его развлечения становились все более аморальными и рискованными. Ходили слухи, что он причастен к смертям нескольких простолюдинок.

Она замолчала.

— Когда Виктор, мой второй брат, погиб, его место вновь попытался занять Мирон. Ему дали возможность повысить свой уровень, и, если бы он преуспел, то пилотом СМД, стал бы он. Наверное, он решил отпраздновать это, таким вот образом. Но случилось, то, что случилось.

Она снова замолчала.

— Выходит, ты заняла место пилота, потому что Мирон погиб?

Лидия кивнула.

— Когда прошлый раз, я зашел к тебе в «Континенталь», ты уже подозревала, что я причастен к его смерти?

— Не твое дело.

— Почему ты решила выяснить, что случилось с Мироном. Как-то, мало оснований мстить за него. Кажется, вы не особо любили друг друга. Да и на фурию, готовую к кровной мести, ты не похожа.

Она поглядела на меня. В синих глазах сиял котейль из злости, смущения и чего-то еще.

— Это идея Воронцова. Он сказал, что хочет, чтобы я нашла убийц Мирона.

А этому-то что за дело? Но вместо этого я спросил:

— Ты спишь с ним?

Она поднялась в гневе. Сжала зубы.

— Да, это условие, на котором он меня принял в свой отряд. И могу сказать, что я не жалею ни о том, что я служу ему, ни о том, что сплю с ним. А теперь, пошел вон, смерд! И если еще раз обратишься ко мне на «ты», клянусь, пожалеешь об этом на всю жизнь. Проваливай!

Ее ярость была искренней. Сейчас, она сама переживала. Не знаю, что там за отношения у нее с Воронцовым, но для нее они важны.

— Всего доброго, ваша милость.

В сердце у меня тоже бушевала буря. Устал я от надменности аристократов, от их вседозволенности. Точнее, от того, что они считают, что им все позволено. Ладно, мадам Долгопрудникова, пока мне нечем крыть ваше высокомерие. Но придет день, и уже не приказы Ингвара Воронцова ты будешь исполнять, а мои!

Вот я и дожил до Нового года, в этом новом для меня мире. С момента нашего похода с Лидией прошло уже два месяца. Старшекурсники, из «Моей Ауксилии», когда узнали, что мы были на задании с Лидией, немного встревожились.

— А почему она взяла именно вас? — спросил Коновалов.

— Выбрала самых лучших, — съязвил я в ответ.

Сама Лидия держалась своей первоначальной версии. Мол, протестировала слабые звенья «Нашей Ауксилии», так как, мы с Киром первокурсники, а Настя — девушка. Не уверена она была в нашей пригодности к последующим тренировкам. Но, по результатам миссии, допускает нас к занятиям.

Ну, да, попробовала бы не допустить.

С Лидией я, кстати, общался только на тренировках. Относилась она ко мне, как и прежде. Ничем не выдавая, что нас связывает нечто больше, чем учеба.

В тренировках, за эти два месяца, у меня начался прогресс. Не без труда, но худо-бедно я укладывался в нормативы Лидии. Со старшекурсниками тоже проблем не возникало. Как мне и сказал Коновалов, больше никто не пытался цепляться ко мне. Дружелюбия тоже никто не проявлял, но мне их дружба и не особо-то нужна.

Бузырь, после того, как я сломал ему ребра, к нам так и не вернулся. К нам, я имею ввиду «Мою Ауксилию». И выбыл еще один парень, сломавший ногу на тренировке. Так, что всех претендентов на попадание в ауксилию Воронцова, оставалось всего восемь. Мои шансы растут!

Чего не скажешь о другом фронте моей жизни. Похоже, мое бестактное предложение, встречаться сразу и с ней, и с Айгкль, не нашло отклика у Таньки. Она вновь связалась с Павликом. Ну, как говорится, совет да любовь.

С Айгуль тоже ничего не клеилось. После нашего прошлого «недосвидания» она не стремилась сблизиться со мной. Я приглашал ее пару раз, но сославшись на учебу и обязанности старосты, она отказывалась. Вольному воля. Навязываться не собирался.

Так я и оказался на пороге, когда один год сменяет другой. В колледже на праздники объявили каникулы, и подавляющая часть студентов разъехалась по домам. В том числе практически все, с кем я общался. Айгуль, я знал, точно укатила. Танька, скорее всего, тоже. Я ее не видел в колледже с самого начала каникул. Кир и Настя пока еще были здесь, но собирались уехать тридцать первого, отметит праздник вдвоем. Они и меня звали, но чего я буду мешаться. Посижу один. Или схожу куда-нибудь.

По большому счету идти-то особо было некуда. Мои финансы, как обычно, пели песенку про бедность. Цены в заведениях города ломили безбожно. Оставался единственный вариант, сходить в новогоднюю ночь на городскую елку. Наверное, так и сделаю. Или вовсе, спать лягу. И выгоднее, и для здоровья полезнее.

Проснувшись утром тридцать первого, утро у меня, правда, началось в одиннадцать, я взял в руки телефон. Там маячило сообщение от неизвестного абонента. О, наверное, кто-то меня с праздником поздравляет. Вот только интересно кто?

Я уже хотел открыть сообщение и прочитать, но меня отвлек Кир.

— Может, все-таки надумаешь и поедешь с нами?

— Нет, Кир, развлекайтесь, я как старый сыч, посижу дома.

— Главное, плесенью не зарасти.

— Лады, буду каждое утро соскребать ее с себя, прям завтра же и начну.

— Мы тут тебе подарок небольшой приготовили.

— Да, не надо было, я же ничего не купил.

— Успокойся. Дают — бери. Вот, можешь открыть сейчас, можешь под бой часов.

Кир вынул из шкафа нечто объемное, завернутое в подарочную бумагу.

— С наступающим!

— Спасибо!

Подарок оказался легким. Внутри ощущалось что-то мягкое.

— Даже не знаю, смогу ли вытерпеть до полуночи.

— Держись за терпелку, и сможешь! — рассмеялся Кир. — Ну все, с Новым годом, счастливо оставаться.

— С Новым годом.

Дверь за Киром закрылась. Как-то неуютно стало. Я ведь никогда не был здесь в одиночестве. Здесь, это в новой жизни. А сейчас, мне предстояло провести так целую неделю. Ну да, ладно. Я уже большой мальчик, справлюсь как-нибудь.

Начать я решил с подарка. Разорвал подарочную бумагу и вынул сумку. Такую же, как были у Кира и Насти, когда мы отправились с Лидией. Я тогда таскался с нелепым полиэтиленовым пакетом, шурша им, где надо и не надо. До сих пор помню глаза стюарта, когда я забрался в самолет, сжимая пакет в руках.

Вот и дело у меня на Новогодние праздники — собрать вещи для срочных миссий. А, то что, у всех есть, пускай и у меня будет. Не порадовала мысль. Хотелось праздника, новогоднего чуда, если угодно. А тут сиди один, да трусы из тумбочки в сумку перекладывай.

О, так меня же кто-то поздравляет! Сейчас гляну сообщение на телефоне. Открыл. Вчитался:

«Здравствуй, Михаил! С наступающим праздником. Будем ждать тебя на площади, возле дома Академии. Приходи одни, есть важный разговор».

Ничего себе поздравление. Угрожающее какое-то. Академией называли старый пятиэтажный дом, возле одной из площадей города. Раньше там жили ученые, при каком-то там университете. Когда он еще был в Москве.

Ладно. То, что это шутка, я понял сразу. А вот, кто шутник-то? Сто процентов, приду, а там никого, зато, потом потешаться будут: Шелестов-дурачок, побежал, сам не знает зачем.

Подумал. А что, неплохое новогоднее приключение — найти шутника. А дальше посмотрим. Даже, если там никого не окажется. Все интересней, чем в одиночестве дома сидеть. Да и какой дурак, в новогоднюю ночь, будет следить за Мишкой Шелестовым, вместо того, чтобы пить шампанское и радоваться жизни. Только тот, кому Мишка Шелестов нужен. И кому же я нужен?

Ну, навскидку. Предположим это Айгуль. Хотя, нет, она же уехала. А если решила устроить мне сюрприз? А с чего бы, она будет мне его устраивать. Мечты-мечты. Не, это точно не наша староста. Она девушка серьезная, и скорее всего, просто бы предложила отметить праздник вместе, как она мне предложила встретиться в прошлый раз.

Мелькнула мысль про Лидию. Но я тут же ее отбросил. Она-то точно найдет, как развлечься на праздник. Балы, лакеи, юнкера и булок хруст, под вальсы Шуберта. Или как-то так. Да и расстались мы с ней на такой ноте, что пригласить меня она может лишь в тир, в качестве мишени.

А может, это все Кир с Настей? Во-первых, я даже не знаю, куда они отправились. Во-вторых, уж очень настойчиво они приглашали меня с собой. Из вежливости, конечно, но все же. Да и Кир, вручая мне подарок, говорил, мол, подожди до ночи. Или что-то вроде этого.

Отметят, полюбятся, встретят год грядущий, а тут и Мишку позвать можно, чтобы уже вместе гудеть до утра. И им хорошо, и я не один. Они ведь заботливые. Вон, сумку подарили. Ну, было бы хорошо. Схожу, пожалуй, посмотрю. И если это Кир, то, будет прикольно!

И чего я собственно сижу? Разомлел тут, сумку ему подарили. Идти надо, отдариваться. Магазины и торговые центры еще работают, успею. Вот только, что выбрать?

Оделся я махом. День уже перевалил за полдень, да какой полдень, уже два часа доходило. Пройдусь, броситься что-нибудь в глаза — куплю. Как здорово выйдет, я как Дед Мороз настоящий, приду с подарком. Вот эти двое удивятся. Денег, конечно, не густо, но для этих людей мне не жалко.

Не успел я выйти из жилого блока, пройти по снегу до ворот, как меня кто-то окликнул. Голос женский. Повернулся. Танька! Она шла ко мне улыбающаяся, раскрасневшаяся на морозце, в зеленом пальто на старомодный манер и рукавичками на резинке. Не знаю почему, но эти рукавички делали ее миленькой-премиленькой, словно кто-то специально нарисовал ее такой на белом фоне зимы.

— Привет, снегурка! — сказал я. — Ты же вроде уезжала.

— Уезжала, да приехала вот. Дома там…

Она недоговорила, махнув рукой. Я не стал уточнять, и так понятно дома не все хорошо.

— Куда идешь?

— Да, подарок надо купить, Насте с Киром. Они мне подарили, а я как-то ушами прохлопал момент этот.

— Что выбрал?

— Да не знаю еще, не определился. А ты куда?

— Просто, воздухом подышать.

— А может, со мной сходишь? Поможешь чего подобрать, сам-то я не сильно соображаю в этом.

Она подумала, пожала плечами и согласилась.

Мы проходили по магазинам весь день. С Танькой оказалось легко. Смеялась над моими шутками, по большей части довольно плоскими. Шутила сама. Прошлое не вспоминала. Изменилась она, с тех пор, как я впервые предложил ей встретиться. Нравится она мне. Может, перегнул я палку, заявив, что встречаться буду только с обеими: Айгуль и Танькой. В результате-то ни с одной.

В подарок я выбрал пару термокружек. Пускай в свои сумки быстрого реагирования положит. Потом мы с Танькой пили кофе. В благодарность купил ей коробку шоколадных конфет, в коробке с Дедом Морозом, Снегурочкой, елкой, и остальными атрибутами зимнего праздника.

Перед тем, как разойтись. Танька спросила:

— Так ты с Киром собрался Новый год встречать?

— Если честно, я сам не знаю. Тут дело такое, неопределенно все, короче.

— А может, определишься? Тут, кроме меня, еще две таких же кулемы, да парочка парней, мы собираемся вместе. Может с нами?

Подумал. Незнакомая компания, буду там как сбоку припека. Не поговорить толком, не пообщаться. Или напиться надо, так, чтобы уже неважно с кем и о чем говорить. Не праздник, а каторга какая-то. А тут все знакомые. Друзья. И даже, если Кир с Настей тут ни при чем, все равно интересно узнать, кто же это в новогоднюю ночь хочет меня увидеть.

— Знаешь, может быть, зайду, но позже. Сходить мне надо будет, после двенадцати к Академии. А там уже видно будет.

— Это во сколько, если что?

— Ну, к часу туда. Если там ничего интересного, ну к двум, к трем приду.

— Ладно, с наступающим!

Таня двинулась по своим делам, а я направился в комнату. Пока ждал двенадцати, раздумывал. Может, следовало согласиться на предложение Таньки? Не на фиг. Навряд ли, что-то обломится, она ведь опять со своим Павликом. А сидеть и слушать чужой пьяный треп. Ну, к черту!

Вздремнул. Новый год встретил кружкой чая и пирожным, купленным, пока мы болтались по магазинам. Пора выяснить, что это за таинственный адресат прислал мне сообщение. Я пытался связаться с ним, но никто не ответил.

Улицы горели новогодними огнями. Мороз усилился, но не на столько, чтобы замерзнуть. На улицах встречались подвыпившие компании. Смеялись, кричали поздравления, запускали салюты и жгли бенгальские огни. До Академии добрался на сверкающим всеми цветами трамвайчике, оказывается, они еще ходят в это время. Или, скорее всего, я просто удачно оказался рядом с остановкой.

Возле Академии было темновато. Где-то рядом горланили пнсни. Я огляделся, сжимая в руках пакет с подаркам. Ни Кира, ни Насти. Насочинял я тут себе, сидят, поди, на даче где-нибудь в тепле, салатики с шампанским уминают. Но все-таки позвонить надо. Удостовериться.

Неужели, все-таки, чья-то глупая шутка?

Набрал Кира. Сеть перегружена. А то как-же, все друг друга поздравляют. Набрал еще раз. Гудок прошел.

— Да, Миша, с Новым годом! — прокричал веселым голосом Кир.

— И тебя, и Настю поздравь!

— Хорошо! Жаль ты не поехал, тут здорово! Лес, снег, а вокруг никого!

— Эмм, ну ладно. С Новым годом!

Связь прервалась. Не Кир, значит. Подшутили. Придурки эти, со старшего курса, скорее всего. Потом будут зубоскалить. Ладно, устрою я им. Стало немного обидно. Даже сам не знаю почему. Не из-за чужой глупой шутки. А, что я сейчас один. Как же хреново быть одному! Пойду, зайду, куда там меня Танька приглашала.

— Михаил Шелестов?

Ровный мужской голос заставил меня вздрогнуть. Повернулся. Передо мной стоял человек, примерно моего роста. В темноте я его плохо видел, но различил крючковатый нос и залысины. Шапки на нем не было. Он держал руки в карманах темного пальто.

— Да. А вы кто?

— Можете называть меня, Максим.

— Я ведь не спросил, как вас зовут, а спросил, кто вы, — сгрубил я.

Не нравится мне, когда вот так, в темноте, ко мне подкрадываются незнакомцы. Позади скрипнул снег. Кто-то остановился за спиной в нескольких шагах. Явно, больше одного. Что за фигня?

Мощь разлилась по правой руке горячей волной. Кто эти люди, чего им надо? Но тут они не для того, чтобы пожелать «С Новым годом, с новым счастьем!». До меня долетел клацающий звук. Так, не дергаться.

— Чего вам надо?

— Сначала, Михаил, позвольте порадовать вас хорошей новостью, следователь Кадлаев больше не причинит вам неприятностей.

— Что с ним?

На самом деле мне было плевать, что там с безумным следователем. Просто не нашелся, что сказать.

— Не важно. Пройдемте, поговорим в машине.

— Вот уж дудки, — уперся я. — Или говорите здесь. Или стреляйте, если хотите. Я никуда не пойду.

Взгляд незнакомца блеснул, в свете отдаленных огней.

— Некие влиятельные люди, заинтересовались вашими необычными способностями. И надеются на ваше сотрудничество. Кстати, небольшой подарок.

Он вынул руку из кармана и протянул мне пухлый конверт. Я даже не попытался его взять.

— Он ни к чему вас не обязывает, — продолжил незнакомец. — Просто позволит оценить размер благодарности, за ваши услуги в будущем.

— Оставьте себе, на подарки. Разговор окончен. Мне не интересны никакие предложения, ни от каких людей.

— Чтобы не возникло недопонимания в будущем, Михаил. По-хорошему, мы просим только один раз.

— Учту. Но я сказал, мне это не интересно.

Пауза. Незнакомец молчит, будто обдумывает мои слова.

— Босс? — вопросительный голос из-за спины.

— Не надо, молодой человек в смятении. И пока не понимает всю ситуацию. С Новым годом, Михаил. И помните, в следующий раз, мы уже не потерпим отказа.

Он сделал знак, за спиной раздались удаляющиеся шаги. Посмотрел на меня и, повернувшись, зашагал в темноту.

— Можно вопрос? — окликнул я его.

Он повернулся, как мне показалось, заинтересовано.

— А если бы я не пришел, чтобы вы делали?

— Ждали бы всю ночь, а потом нашли бы момент обратиться к вам. И, кстати, не блокируйте аккаунт, с которого вам пришло сообщение.

Незнакомец растворился в темноте.

Я остался стоять, жадно вдыхая воздух. Сейчас, когда эти типы ушли, я уже не видел смысла сохранять спокойствие. Блин, да кто они такие? Бандюганы? Спецслужбы? Или люди одного из аристократических родов? Откуда они вообще знают о том, что мой уровень куда выше ауксилария?

А кто знает об этом? Да куча народа, если подумать. Кир, Настя, Лидия. Любой из них мог случайно проболтаться. Обвинить Лидию, что она не сдержала слово? Но пока ей это не выгодно.

А еще, куча народу видела, как я порубал всех безголовых в коридоре колледжа. Черт. Сюрприз я ожидал. Ну, и как сюрприз? Новогоднее чудо, млять!

Я возвращался домой злой, раздраженный. Люди явно серьезные. И к тому же, как и сказали, отказа они не потерпят. И что теперь, обратиться в полицию? Хм, а ведь они точно знают, что в полицию я не пойду. Черт! Еще раз, черт! Новый год начался, закачаешься просто.

Ладно. Разберемся. А сейчас домой. Найти какого-нибудь пойла и так отметить, чтобы стены тряслись!

На подходе к жилому блоку, мне показалось, что в нашей с Киром комнате горит свет. Да нет, точно показалось. Или я забыл выключить? Вряд ли, те ребята ждут меня дома, чтобы продолжить разговор. Но бдительности терять не стоит.

Сбежал по ступеням к стадиону, прошел мимо самого стадиона. Поднялся по ступеням крыльца. Вошел внутрь. Откуда-то сверху раздавались громкая музыка. Видимо, Танькина компания гуляет. Может зайти? Может и зайти, но сначала домой, оставлю подарки. Дед Мороз, блин.

Отпер дверь, вошел внутрь и остолбенел. У меня на кровати сидела Танька. В голубой шубке Снегурочки. Она улыбнулась мне. Встала. Длины шубки едва хватало прикрыть трусики, если они были на ней. Свет в комнате уже не горел, лишь мерцали огоньки свечей. Девушка подошла ко мне. Отблески огней играли на ее бедрах. Грудь натягивала, явно малую ей по размерам, шубку.

— Скотина же, ты, Шелестов, — она улыбнулась.

Я ощутил легкий запах алкоголя. Она подошла вплотную.

— Скотина! Сначала, встречаться втроем, теперь, Новый год отказался со мной отмечать.

Она втянула воздух через зубы.

— Ненавижу тебя. Ненавижу, и хочу!

Она прильнула ко мне, впилась поцелуем. Пакет с подарками упал на пол.

«А, как же Павлик?», — подумал я.

Прижав девушку к себе, запустил руку под коротенький подол шубки. Трусиков на Таньке не было. И я понял — сейчас лучше не думать!

— Готов?

Кир уже стоял у дверей.

— Готов.

— Все запомнил?

— Запомнил, силы зря не тратить

— Да, и не старайся получить баллы за забег. После него, сразу пойдут подтягивания, и там силы тебе пригодятся. Думаю, кто-то обязательно сломается на этом этапе. Он ведь, как фильтр, отбрасывает всех у кого-либо мало сил, либо мало мозгов, чтобы экономить силы.

— А потом, еще и спарринг.

— Да, там главное минуту продержаться. Дальше уже легче, упражнения с Мощью, с СП-28 и СК-7, тут ты справишься.

— Хорошо бы.

Я, наконец, собрался. В темно-синих спортивных костюмах, выданных нам по случаю прохождения теста, мы шагнули за дверь. Возле ворот нас должен ожидать микроавтобус, чтобы отвезти на полигон. Вспомнились полигоны «Старт-Теха». Интересно, этот, где мы будем бороться за место в ауксилии Воронцова, похож на те, где я сражался со своими противниками, когда еще находился в теле биосинтетической машины?

— Там еще, и лабиринт какой-то надо будет пройти, — сказал я на ходу Киру.

— Ага, но что такое, толком неизвестно.

С остальными участниками проекта мы встретились возле ворот. Там же находились Лидия и Савельев. Они двое и Воронцов, будут выступать в качестве судей. Интересно вот, а Петр Сергеевич ни разу, ни тренер, ни инструктор и не ауксиларий. Он то, как будет оценивать нас?

Подъехал микроавтобус. Савельев, Долгопрудникова, Настя, Коновалов и остальные принялись рассаживаться. Перед тем, как влезть в автомобиль, Кир хлопнул меня по плечу.

— И никаких лишних мыслей!

Легко сказать. Те странные типы, встретившиеся мне в новогоднюю ночь, не выходили у меня из головы. Они больше никак не проявляли себя, не смотря на зловещие обещания, что обязательно свяжутся и не примут отказа. Иногда, я даже думал — а не привиделось ли мне все это. Может, я был не в себе? Но вроде не пил, ничего более забористого не потреблял. Все было куда, как реально. Но уже прошло три недели, а ночные собеседники никак себя не проявляли.

Померли все? Ну, да и черт бы с ними. Собственно, это был бы самый оптимальный вариант.

Наутро, после Нового года, Татьяна удивила меня. Поцеловала.

— С Новым годом! — сказала она.

Пока мы пили чай, она сидела неразговорчивая, погрузившись в собственные мысли. Затем произнесла:

— Знаешь, наверное, Павлику лучше не знать о том, что произошло между нами.

Я усмехнулся. И кто тут реализовал план, встречаться сразу с двумя? И, кто Танька после этого? Но вслух спрашивать не стал. Просто снова потащил Таньку в койку. До приезда ее Павлика оставалось несколько дней, и почему бы не провести их с толком! А там, пускай разбираются, кто что должен знать. Мне уже будет все равно.

Главным образом, потому что, следующие две недели — стали для меня настоящим адом. Лидия гоняла нас безжалостно, подготавливая к тестам. Нам, на это время, отменили все другие занятия, зато тренировки сделали по два раза в день. Так я не выматывался ни разу в жизни!

Вскоре Лидия раздобыла броню ауксилариев и мы провели несколько тренировок в ней, потому что часть тестов надо было сдавать в полной экипировке: бег, подтягивания, владение пикой и клинком. Я чуть не сдох за те несколько дней, и молился, что бы эти пытки быстрее закончились.

Честно говоря, в тот момент я уже не думал о Таньке, о Павлике и кто из них, о чем узнает. Мне просто было все равно. Точно так же, я забыл и об Айгуль и, даже, о своем интересе к Лидии. Сейчас аристократка воплощала для меня только пот и слезы, проливаемые мной на ее тренировках.

Мы — я и Настя с Киром, разузнав все подробности о предстоящем испытании, составили свою стратегию, как нам победить. Все Настькины однокурсники, один другого здоровше, скорее всего, будут надеяться на свою силу и выносливость. Ни один из нас не мог с ними сравниться в этом. Настя — девушка, Кар — ранен, хоть и умудряется выполнять все нормативы, а я — просто, потому что хилый. Хотя, если сравнивать меня пару месяцев назад, и сейчас, то я стал намного сильнее себя в прошлом. Вот только, как это мне поможет?

Полигон находился за городом. Его приводили в порядок, по мере необходимости, вот, как сейчас. С дороги, я видел очищенную от снега трассу, где мы, скорее всего, будем бегать. Остальное, видимо, должно происходить в закрытом корпусе. Его купол синел среди снегов, словно ледяная резиденция. Еще дальше, я разглядел нечто очень похожее на мой последний полигон «Старт-Теха», когда я разрушил все ретрансляторы.

Утопающий в снегу, муляж городской застройки, с серыми стенами зданий, улицами и фонарными столбами. Улочки, насколько я успел разглядеть, не предназначены для машин, только для пешеходов. Узкие, извилистые, их там было так много, что полигон напоминал… Стоп! Так это же и есть лабиринт, в котором мы будем проходит финальный тест! Если доберемся до него, конечно.

Микроавтобус припарковался возле синего купола. Мы зашли в него, довольно долго шли по переходам и лестницам, пока не оказались в довольно вместительном зале. Там нас кратко ввели в курс дела.

Мы облачаемся в аукс-броню, и нас везут к началу беговой трассы. Забег на три километра — первое испытание, уложиться требуется в 15 минут. Прибежавшие позднее — снимаются с дальнейших тестов, первые пятеро получают баллы. Дальше, без перерыва — десять подтягиваний, тоже в экипировке. Затем сбрасываем броню и стоим минуту в спарринге с опытным ауксом. Главное — удержаться на ногах. Упал — выбыл. Снова надеваем броню и показываем, с какой силой можем бить Мощью без оружия, затем с СК-7 в руках и наконец, упражнения с пикой. Тут все просто, слушай команды и выполняй их. Бить ничего не надо. Ну, и последнее — лабиринт. Но о нем расскажут тем, кто доберется. Итоги — по сумме баллов.

М-да. Уверенность в своем успехе, меня медленно покидала. Боюсь, никакой план не позволит мне пройти все, да еще набрать баллы. Ну, да ладно, поздно отказываться.

Старт! Бешеный табун старшекурсников рванул вперед. Нам троим, пришлось постараться, чтобы не отставать от последнего из бегущих. Рискованная эта затея! Мы исходили из того, что даже тот старшекурсник, что придет последним, все равно финиширует с запасом времени. Наша же задача — не отставать от него. А вот если, он не уложиться в отведенное время? Обидно будет, вылететь на первом же тесте.

Мы неслись между сугробами по широкой проторенной дороге, словно олимпийцы. Правда, из зрителей, только дрон с камерой, неспешно следующий за нами. Видео с него транслируется в теплый кабинет, где попивая чай, сидят Савельев, Долгопрудникова и Воронцов. Он тоже объявился, почти перед самым нашим стартом.

И все шло неплохо. Часов, конечно, у меня не было, но внутреннее чувство времени подсказывало — мы успеваем. Но вот, после одного из поворотов, старшекурсник бегущий последним, кажется, его звали Егор, начал притормаживать. Бег в экипировке, скажу я вам, не сахар. Мне, наверное, помогало то, что я был знаком с нею дольше однокурсников Настьки. Я ходил по лесу, бежал в ней и сражался. Даже прыгал, но не удачно.

Парень стал отставать от остальных. И я затревожился, если держаться его, то можно и провалить тест. Если поднажать, смогу ли я, потом подтянуться десять раз? Бросил взгляд на Кира. Он бежал ровно, мерно выдыхая облака пара. Очки на забег снял, и видеть его, без привычных окуляров, было странно.

Кир поймал мой взгляд. Понял. Кивнул. И устремился на обгон. Мы с Настей тоже поднажали, стараясь не отстать от Кира. Когда мой друг пробегал мимо старшекурсника, тот тоже попытался ускориться. Но тщетно. Кир поравнялся с ним, и вот-вот готовился обогнать, но тут этот студень лупоглазый бортанул моего друга плечом.

Кир удержался на ногах, лишь отбежал в сторону. Новая попытка, но не желающий уступать соперник сблизился и снова попытался толкнуть его. Он что совсем дебил? Над нами же дрон!

Видимо, Егору уже было все равно, лишь бы не пропустить вперед первокурсника. Надо что-то делать. Иначе, из-за этого придурка, мы точно не успеем. Кир снова набрал скорость. Егор вновь примерился столкнуть его. Я ускорился. Когда Кир опять поравнялся со старшекурсником, я сделал бросок и, пробегая между ним и снежным бортиком, поддел плечом это недоразумение. Старшекурсник, сосредоточенный на Кире, не заметил моего приближения и полетел кубарем.

М-да, как на это посмотрят судьи?

Сейчас не важно. Надо догонять остальных. Да еще желательно, убежать от этого контуженого пельменя, пытавшегося вытолкнуть Кира с трассы.

Пришлось попотеть, чтобы догнать остальных, но мы смогли это сделать. И не сказать, чтобы я сильно устал. План Кира работает!

Финишировали мы сразу за остальными. Сначала Кир, потом я, и уже после меня Настя. Ого! Да это прогресс, я научился обгонять девчонок!

Прибежал и «пельмень». Злющий, красный, пыхтящий. Он метал взглядом молнии в нашу сторону, но ничего предпринимать не стал. Как ни странно, но на нашу толкучку при забеге никто не стал обращать внимания.

Ввалились в корпус, под синюю крышу, только уже с другого входа. Сразу оказались в зале. Десяток перекладин по периметру и столько же ауксов, и откуда они только взялись?

— Давай, давай, на перекладину подтягивайся!

Резкие командные выкрики разлетелись по залу. Один из ауксов дернул меня:

— Потом будешь прохлаждаться, на перекладину!

Стараясь выровнять дыхание после бега, я подошел к турнику. Глубоко вздохнул, стараясь унять колотящееся сердце. Да еще, этот пот катиться со лба и ест глаза.

— Пошел! — рявкнули над ухом.

Я запрыгнул на перекладину.

Подтягивания для меня всегда были проблемой. Даже, когда я окреп и научился их делать, все равно, для этого требовалось напряжение всех сил. Но сейчас у меня закружилась голова. Нет, не от усталости. А от того, что я услышал рядом выкрик:

— Три!

Уже три? Я даже не почувствовал. Наверное, это все выброс адреналина. До шести, я добрался так же легко. А вот седьмой раз дался уже с трудом.

— Один выбыл! — услышал я выкрик за спиной.

Кто выбыл? Кир? Настя? Или тот Егор-пельмень?

Восьмой. Теперь голова закружилась совсем по другому, так, когда организму становится плохо.

Девять! Я еле достал подбородком до перекладины. Да еще эта броня, весит, кажется, целую тонну.

Как и раньше, я принялся кривляться на перекладине, загребать воздух ногами, тянуть себя изо всех сил.

— Десять!

Услышал я рядом. И даже не пытаясь опустить себя на руках, просто упал с перекладины на пол.

— Все, снимай броню, готовься к спаррингу!

Немного полежав, я принялся стягивать с себя комбинезон с нашитыми пластинами брони и шлем. У стены кто-то сидел, уронив покрытую шлемом голову на колени. Не Кир и не Настя. Они вон стоят. И даже не «пельмень». Один из тех, кто прибежал первым. Не рассчитал сил? Минутная слабость? Или случайность, сорвалась рука с перекладины, например? Не важно, этот парень уже выбыл из игры.

Сложив экипировку, подошел к Киру и Насте. В центре зала, трое здоровенных ауксов лупили старшекурсников, в том числе и Коновалова. Били жестко. Даже жестоко. В ход шли и руки, и ноги. Не было только бросков.

Парни, наглухо закрывшись перчатками, пятились, старались уйти от мощных ударов, но те все равно настигали их. Контратаковать никто и не думал. Запросто можно словить нокаутирующий удар. Или с ноги зарядят так, что отлетишь. А упал, значит все, выбыл.

Мелькнула мысль. А как же выстоит Кир, со своей раной? А как же Настя? Она же девушка. Ее что, тоже будут так же беспощадно бить?

Все трое старшекурсников выстояли. После удара гонга, они чуть ли не уползли за пределы рингов, ограниченных мешками с песком.

— Следующие! — рявкнул один из ауксов. — Ты, ты и ты.

Ткнул он поочередно в Кира, Настю и пельменя Егора.

— А ты, — он указал на меня, — останешься напоследок.

Все трое натянули боксерские шлемы и перчатки.

Вышли на ринг. Напротив здоровенных соперников, даже рослые Кир и Егор смотрелись невысокими. Чего уж говорить про Настю. Она ведь ростом ниже меня!

Гонг!

Ауксы устремились к своим соперникам. Я думал, что Настю снесут сразу, но она умудрялась в последний момент отступать, избегая мощных ударов, а от слабых укрывалась за перчатками. Кир тоже держался молодцом. Даже попытался просунуть своему сопернику удар в голову, но ничего не вышло. Тот лишь с большей яростью набросился на Кира. Кир пятился. Несколько раз уходил от ударов нырками, разрывал дистанцию.

Пельмень ушел в глухую защиту, надеясь просто выстоять под градом ударов. Но его судьба меня мало интересовала. И я переключился на друзей.

Насте было тяжело. Ее соперник не щадил ее. Бил словно кувалдой, но девушка, каждый раз, словно предчувствуя удар, умудрялась избегать его. Нет, в настоящей драке с таким громилой она бы не выстояла, но шансы дотянуть до удара гонга у нее были.

Кир все так же держался хорошо. У него даже вышла одна из контратак, он задел соперника по самой макушке. И даже не поплатился за это! Нога инструктора мелькнула, ударила Кира в корпус. Тот отскочил, и я увидел, как лицо друга исказилось. Проклятая рана, нанесенная Лучанским! Я с удовольствием вспомнил, как добил его, там, ночью, в заброшенной деревушке.

Заметив, что его удар принес результат, соперник Кира бросился на него с удвоенной энергией. Кир сжался, спрятал голову за перчатками. Только не наклоняйся, Кир! Он ведь ударит тебя коленом! Я чуть не выкрикнул эти слова вслух. Гонг!

Кир с Настей обессилено уронила руки. Аукс, стоявший против Насти, положил ей руку на плечо и что-то сказал. Видимо, ободряющее, потому, что девушка ему вымученно улыбнулась. На третьем ринге приводили в чувства «пельменя». Я даже не заметил, как его вырубили.

— Давай, готовься!

Сказал один из ауксов. И я нервно сглотнул. Обидно будет, не просто проиграть испытание, а проиграть то, где справилась даже девчонка.

Натягивая шлем и перчатки, я лихорадочно соображал, как же мне действовать. Выстоять под градом ударов надежд не было. Вон, насколько пельмень крупнее и массивнее меня, а нашатыря уже снюхал целый литр, наверное. Пытаться вести бой грамотно, как Кир или Коновалов, у меня тоже не выйдет. Ну, нет у меня такого опыта. Скорее всего, я просто прозеваю очередной удар и пополню команду неудачников. А не хотелось бы. Ловкостью Насти я тоже не обладал.

Оставалось одно — бегать от своего соперника, пока не прозвучит гонг. С таким настроем я ступил на ринг.

Немного запыхавшийся, но без признаков усталости аукс улыбнулся и подмигнул.

— Не дрейфь, постараюсь не убить, — сказал он.

— Ему ты тоже это обещал? — я махнул рукой, в сторону лежащего на мате пельменя.

— Так он же живой!

Гонг!

Аукс сразу весь подобрался, поднял руки в перчатках. Лицо стало серьезным. Взгляд суровым. Я тоже встал в стойку. Правая рука у челюсти, левая чуть впереди. Он налетел вихрем, я, даже не пытаясь сопротивляться, отскочил назад. Аукс следом, град ударов обрушился на перчатки и шлем. Сейчас пойдет нога! Вот точно пойдет! Снова назад и нога аукса мелькнула у меня пред самым носом.

Не пропустить бы голень в бедро, иначе и стоять не смогу. Новая атака. По мне молотили словно кувалдами. Каким-то шестым чувством я предугадал новый удар ногой и успел отскочить. Стопа аукса безрезультатно скользнула по моему бедру.

Одним движением аукс снова оказался рядом. Удары полетели градом. Голова мотнулась назад. Что-то горячее потекло из носа. Снова назад! Но мой противник уже не отставал. Не закрывать глаза! Не зажмуриваться! Так ведь легко пропустить фатальный удар. Но удары заставляли сжиматься сильнее.

Я уткнул лицо в перчатки, снова пробуя отступать назад.

Гонг! Или мне показалось? Тут же меня словно ударил слон, причем строительной сваей. Я увидел потолок, горящие на верху лампы и что-то ударило в спину. Я упал.

Вот и все. Я вижу перед собой только потолок и слепящие огни ламп. Мой путь закончен. Прав оказался Коновалов, когда говорил, что мне предстоит вернуться к штудиям, и пройти весь курс подготовки ауксилария. В честной борьбе я не вытянул, зря старшекурсники так переживали.

Где-то рядом шумели голоса. Не разобрать, что говорят. Кровь из разбитого носа стала стекать в горло. Я сел. Рядом спорили два аукса. Один тот, с кем я стоял на ринге что-то говорил, я расслышал лишь:

— …упал.

— Раньше, раньше! — спорил с ним второй.

— Да говорю тебе после, я просто не смог удар остановить!

— Тогда, одновременно!

— Да, нет же, после гонга!

О чем это они? Выходит, тот с кем я был в спарринге, доказывает, что я упал после гонга?

Подошел еще один аукс с рацией в руках. Нахмурив брови, он слушал хрипящий голос из динамика. Когда хрип стих, он кивнул, бросил:

— Понятно.

И подошел ко мне.

— Повезло тебе! После гонга с ног свалился, проходишь дальше.

Когда медик, присутствующий здесь же, остановил текущую из носа кровь, я присоединился к остальным. Нам дали небольшой отдых. Все сидели на матах, пили воду. Скоро нам предстояло снова залезть в броню. Впереди ждали испытания с Мощью и оружием.

— Скверно, — сказал Коновалов. — Мест пять, а нас шестеро. Кто-то из нас должен вылететь.

Он бросил взгляд сначала на меня, потом на Настю. Девушка, оторвавшись от бутылки с водой, зло ответила:

— Чего ты на меня уставился?

— Ничего.

— Думаешь, я тут самая слабая? Но это твои дружки там отстали, а я все еще здесь.

Видимо, старая неприязнь между «нормальными» и «отбросами» на старшем курсе, давала о себе знать.

Коновалов кивнул:

— Вот поэтому, я и говорю, что скверно

Появилась Лидия. Глядя в смартфон она произнесла:

— Внимание! Предварительные оценки, после первого этапа испытания. Коновалов, Фадеев, Макаров — по три балла, Новиков, Сухомлинова, Шелестов по два. Помните, его сиятельству нужны пять человек, так что, советую выложиться на полную.

Она ушла. Трое старшекурсников получили по баллу за то, что пришли к финишу в пятерке первых. Как вот теперь их обогнать, или сравняться с ними? И мне вовсе не нравилось, что в первую очередь нам, как отстающим, придется соревноваться друг с другом.

Кир опять оказался прав. Испытания с Мощью оказались для меня вполне легкими. Сначала надо было, как можно сильнее, ударить по мешку с песком. Я разорвал его, еще на первом занятии, еще со Сладовым, так что проблем я тут не испытывал.

С клинком тоже ничего сложного. Взял в руки СК-7, зачерпнул Мощи, перенаправил ее в оружие. Руби мешки на здоровье, только песок в разные стороны разлетался. Вот с пикой вышло чуть сложнее. Мы стояли в ряд, сжимая длинные пятиметровые жерди. По команде требовалось их то взвалить на плечо, то поднять на уровень груди, то нанести укол. Пройти, удерживая шеренгу вперед, развернуться. Тут, главным, было внимательно слушать и не тупить.

С пикой я тоже справился. Но с ней, а так же с клинком и просто ударами Мощью справились все. То есть, я никого не обогнал и ни с кем не сравнялся. По итогу, у тех троих, сейчас было по шесть баллов, а у нас с Киром и Настей — по пять.

На этот раз к нам подошли все трое судей — Лидия, Петр Сергеевич и Воронцов. Если к Лидии мы уже привыкли, иногда даже забывали, что она принадлежит к высшему сословию, то Воронцов всем своим видом, напоминал нам о том, что мы всего лишь представители плебса. Мы склонились в поклоне. Выпрямились.

— Интересная ситуация, — промолвил Воронцов.

Его безразличный взгляд скользил по нам, словно он выбирал подходящий гаджет в магазине техники.

— Думаю, ваше сиятельство, этих троих ребят уже можно пропустить, — подсказал Савельев, указывая на старшекурсников.

— Возможно, но я думал, что все ваши ученики с третьего курса дойдут до этого этапа, а сложилось совершенно иначе.

Он словно боялся продешевить и сделать неправильный выбор. Внутри заворочалось мерзкое ощущение, что сейчас, мы для него даже не люди. Скорее инструменты, которыми он собирается выполнять определённые задачи.

— Если бы, хотя бы один из отстающих не справился с тестами, выбор стал бы намного легче, а так, — Воронцов задумался, потирая подбородок, — а так, они еще могут удивить. Устроим небольшую командную игру, в лабиринте.

— Отправим только отстающих? — спросила Лидия.

— Нет, всех. При зачистке могут возникнуть разные ситуации, пускай отстающие прячутся, а лидирующие ищут их. Пускай используют Мощь.

— Мощь? — воскликнул Савельев. — Но ваша светлость, это ведь риск!

Воронцов кивнул:

— Минимальное количество. И только по броне. След от применения Мощи на броне — отличное доказательство, что жертва настигнута и обезврежена.

— Простите, ваша светлость, но я против такого рискованного метода! — заупрямился директор.

— Петр Сергеевич, вашим ученикам вскоре придется столкнуться с Идолищами, а там риски намного больше. К тому же, если мне не изменяет память, вы не были против применения Мощи вашими подопечными, когда в колледж ворвались безголовые твари.

Савельев поник.

— А если, мы сможем поразить преследователей Мощью? — спросил я.

Воронцов глянул на меня, словно на говорящую тумбочку.

— Зачислим лишний бал, а с преследователя снимем. Но ваша задача — скрыться, так что лидирующие, даже после удара Мощью, могут продолжать охоту.

Похоже, Воронцов уже выбрал тех, кто вступит в его ауксилию, и теперь просто пытается выявить слабое звено.

Как же это все напоминало гладиаторские бои «Старт-Теха». Нас отправили в лабиринт, имитирующий городскую застройку, по одному. И с разных сторон. У нас было десять минут, чтобы найти укрытие.

В отличие от подобного полигона «Старт-Теха», тут было все много скромнее. Не было широких улиц, многоэтажных зданий. Двух-трех этажные коробки и узкие кривые улочки между ними. Оно и понятно, здесь противостоят друг другу люди, а не пятиметровые боевые машины, способные разносить в крошку бетонные стены.

Я постарался оценить обстановку. Опять же, если на полигоне, где я провел свой последний гладиаторский бой, между периметром и застройкой лежало открытое пространство, то здесь все иначе. Периметра не было вовсе, здания начинались сразу у края. Стояли они, практически, на одинаковом расстоянии друг от друга. Зданий, правда, было немного. Наверное, около десятка. Этажи, лестничные переходы и узкие улочки оправдывали название полигона — Лабиринт.

Прикинул — скрываться у самого края, смысла нет, лишу себя маневра. Надо пробраться вглубь застройки. Где прятаться, на крыше или в подвале? До крыши охотнички будут добираться дольше, но там и нет другого выхода. Лучше подняться на второй-третий этаж, а оттуда, когда засеку кого-нибудь из преследователей, уже действовать по обстоятельствам.

Над головой прогудел дрон. Наблюдают. Все-таки, очень напоминает полигон «Старт-Теха». Двинулся вперед. Частично, улочки «городка» были очищены от снега, но кое-где лежали натуральные сугробища. Заметил, почти все здания оборудованы пожарными лестницами и водосточными трубами. Понятно, чтобы можно было передвигаться вертикально не только по лестничным пролетам.

— Охотники в периметре, охотники в периметре!

Оказывается, на крышах зданий стояли громкоговорители, которые оповещали, что наше время для поиска укрытия истекло.

Вошел в одну из коробок. Поднялся по лестнице, до третьего этажа. Выглянул в пустое окно. Черт! Здания поставлены так, что когда смотришь с одного, остальные перекрывают тебе обзор. Специально, что ли сделали?

Внизу раздался шум. Ого, так быстро? Я притаился. Осторожно шагнул к лестнице, пытаясь увидеть, что творится внизу. По лестнице, стараясь не шуметь, поднималась фигура в черных доспехах аукса.

Быстро до меня добрались! Но, скорее всего, преследователь, кем бы из старшекурсников он не был, не знает, что я нахожусь здесь. Просто осматривает здание. Ладно. Я шагнул за дверной проем. Под ногами захрустело. Черт! Но вроде не громко. Вряд ли, тот внизу, услышит.

В комнате, куда я отступил, напротив дверного проема, находился такой же пустой проем окна. В него я видел часть улицы. Прислушался. Тишина. Противник, либо тоже прислушивается, либо крадется так тихо, что я не слышу.

Бросил взгляд в окно. По улице двигались две черных фигуры. Да, они что, тут все собрались с одной целью, поймать меня? Надо убираться отсюда. Хорошо бы было, сформировать Мощь и ударить по ним прямо из окна. Но такое показывать нельзя. Об этом и так знает уже куча народу.

Не успел я шагнуть к двери, как оттуда вылетела черная фигура. Ее рука, охваченная слабым сиянием, протянулась ко мне. Я отбросил руку, черпанул Мощь, но помня, что даже ничтожная часть ее, в моих руках, может убить человека, замешкался. Я умудрился повалить нападающего, одновременно сбрасывая Мощь обратно.

Человек вскрикнул. Повернулся. На меня смотрела Настя.

— Там, наверху! — раздались выкрики с улицы.

Оставив девушку в покое, я снова посмотрел в окно. С улицы к зданию уже бежали не две, а три черные фигуры.

— Давай на крышу! — скомандовал я.

Мы с Настей бросились к лестнице, ведущей наверх.

Мой план был прост. Стоять у люка, и грозит любому, кто попытается залезть наверх, ударить его Мощью. И так, пока не истечет время. Мы выскочили на плоскость крыши. Под ногами загрохотало листовое железо. Черт! Невдалеке я заметил второй люк. Мой план, держаться здесь, пока не истечет время, оказался не очень хорош. Рано или поздно, Коновалов и его товарищи найдут путь на крышу.

Я слышал, как внизу грохочут шаги.

— Здесь лестница! — крикнула Настя.

Я подбежал к краю. С самой крыши, к ближайшему окну, тянулся железный трап. Грохот раздался прямо под нами.

— Лезь туда!

Настя перекинула ноги на трап.

Я метнулся к люку.

— Эй! — крикнул я. — Кто первый появиться, получит разряд!

Внизу затихли. Шепот. Тихие удаляющиеся шаги. Пошли искать другой путь.

Я, стараясь не шуметь, отступил от люка и, вцепившись в лестницу, спустился к ближайшему окну. Настя ждала меня там. Я приложил палец к губам, прислушался. В соседней комнате зашумели. И с крыши раздался крик:

— Здесь никого нет!

Мы с Настей бросились вниз, уже не скрываясь. Главное скорость! Сбежать вниз, затеряться среди зданий и отсидеться, пока не истечет время.

Позади громыхали шаги по лестнице. Эти трое, казалось, скакали сразу через половину лестничного пролета. Когда мы достигли первого этажа, надежды убежать и затеряться растаяли. Выскочив, мы пробежали к следующему зданию, и нырнули в подвал. Я надеялся, что там есть другой выход.

Мы бежали по плохо освещенному подвалу. Преследователи, сначала сунулись наверх, но вскоре сообразили, что мы свернули в подвал. Они шли аккуратно, словно знали — деваться нам некуда.

— Твою мать! — выкрикнула Настя.

Подвал кончился, мы оказались в тупике. Никакого другого выхода здесь не было.

— Ну, остается, только драться, — усмехнулся я.

— Драться мы будем! Но смысла в этом уже нет.

— Почему?

— Они все равно затронут нас Мощью. Им-то все равно. Снимут с них бал, да и все. А мы выбываем!

Наверное, Настя права. Я не слишком внимательно слушал инструктаж, проводившийся уже после разговора с Воронцовым. Больше сосредоточенный на размышлениях, как бы ловчее скрыться от преследования.

Ладно. Я еще раз оглянулся. Кажется часть стены — это не плита. Заплатка, сложенная из блоков. Хорошо видны швы между ними.

— Давайте без глупостей, — раздался за спиной голос Коновалова. — Мы все равно втроем проходим, в любом случае. Сделаем аккуратно отметки на броне и все.

— В другом месте себе отметку сделай! — окрысилась Настя.

— Слушай, Сухомлинова, ты из вашей компашки дебилов, самая вменяемая была, не порть впечатление.

— Я тебе уже сказала, друг другу ниже спины отметки наделайте и валите отсюда!

Двое других начали приближаться к нам. Я черпанул Мощи побольше. Нет, так просто сдаваться мы не будем! Схватил Настю за руку, потащил за собой. Вторую руку приложил к блочной кладке. Хлопнуло, сверкнуло, и каменное крошево вылетело наружу, словно заряд картечи.

Мы ломанулись в образовавшийся провал, сверкающий белизной снега. Выскочили наружу и припустили со всех ног. Свернули за ближайшее здание, нырнули за другое, в третьем бросились вверх по лестнице. Влетели в одну из комнат на втором этаже, затихли, осторожно всматриваясь в окно. Наши преследователи, то ли не погнались за нами, то ли потеряли нас из виду.

Тяжело дыша, мы ждали, когда же они появятся. Если уж нас обнаружили, то уже не отцепятся. Осталось надеяться, что мы сможем бегать, пока не истечет время. Словно в ответ на мои мысли, на улице появилась черная фигура. Разделиться решили. Наверное этот тип, обошел здания с другой стороны и возвращается с противоположного конца улицы, по которой мы прибежали сюда.

Мы притихли. Человек шел осторожно. Прислушиваясь, стараясь держаться у стен домов. Никто из тех троих не хочет лишиться бала. Отсюда я не мог определить, кто это, Коновалов или кто-то из его спутников.

Черная фигура пересекла улицу и прижалась к домам напротив. Осторожно двинулась вперед. Когда он находился напротив нас, он замер, будто прислушиваясь. Повернул голову в нашу сторону и посмотрел наверх.

Кир! Что он тут делает? Почему не сидит спокойно в укрытии? Ответ пришел сам собой. Не тот человек Кир, чтобы отсиживаться, когда его друзья в опасности. Пусть и игровой. Он искал нас, чтобы мы, все вместе, могли дать отпор преследователям. Или помочь, если за мной или Настей идет погоня.

Настя судорожно вдохнула, приподнялась, и хотела позвать своего парня, но тут прямо ему навстречу вышли двое преследователей. Они увидели друг друга одновременно. Кир среагировал быстрее и помчался обратно. Преследователи устремились за ним.

— Надо помочь ему!

Настя вскочила на ноги.

Я же видел, как они промчались мимо нас. И тут прямо наперерез Киру вылетел третий из команды Коновалова. Я оказался прав, они разделились. И Кир оказался в ловушке. Как же это несправедливо, чтобы лучший из нашей тройки, не смог бы пройти в ауксилию Воронцова.

Третий из преследователей устремился к Киру. Я видел слабое сияние между его пальцами. Он кинулся, стараясь повалить моего друга и одновременно задеть его заряженной Мощью пятерней. Но Кир умудрился перехватить его, резко повернулся, сжимая противника, и тот хлобыстнулся на землю. Вроде, не успел он задеть Кира.

Кир и его преследователи промчались дальше.

— Бежим!

Мы с Настей бросились вниз. Каким образом можно помочь Киру, я не знал, но и сидеть зрителями мы не могли. Выскочили наружу. Брошенный Киром противник сидел в снегу. Мы набрали скорость, перепрыгнули обалдевшего от неожиданности парня и устремились в погоню. Можно не сомневаться, сейчас, тот бедолага, придет в себя и кинется за нами.

Выбора не оставалось. Как только мы настигнем всех этих бегунов-марафонцев, я просто вцеплюсь в них, давая возможность Киру и Насти скрыться. Мы неслись по заснеженным улицам, между пустых домов. Лишь бы успеть, пока Кира не догонят.

Мы свернули за дома, и я успел увидеть, как в один из подъездов, вбежали черные фигуры. Значит, Кир скрылся там. Мы бросились вдогонку. Если бегут, значит, еще не смогли вывести Кира из игры.

Мы взлетели по лестнице вверх. Выходит, Кир решил бежать на крышу. У самого люка услышали голос Коновалова:

— Хорош дергаться, с крыши еще свалишься. Дай, мы просто слегка коснемся и все.

— Подруге своей скажи так!

— От Сухомлиновой подхватил, шутки дурацкие шутить?

Мы выбрались на крышу.

— Тимон! — крикнула Настя. — Мой совет, ставь отметку на заднице своего дружка и пошел вон. Тебя не тронем, будешь самым лучшим!

Коновалов и его товарищ смерили нас взглядами.

— Придется потерять бал, видимо, — произнес Коновалов.

Между его пальцами заплясали синеватые огни.

— Придется, Тимон.

Настя зло улыбнулась и, проведя рукой подчерпнула Мощи.

— Держись, парни! — раздался выкрик у нас за спиной. — Сейчас мы тут всех разметаем.

Третий из преследователей выбрался на крышу. Ситуация становилась напряженной. Уступать никто не хотел и, судя по всему, это закончится хорошей дракой. Причем, с применением Мощи. Я сжал кулаки, ощущая, как горячая волна гуляет под кожей.

Звук громкоговорителя заставил всех подпрыгнуть.

— Время истекло. Внимание, время истекло!

Мы снова стоим, выстроившись в шеренгу перед судьями. После того, как громкоговоритель объявил, что время, отведенное на испытание в лабиринте, закончилось, нам приказали двигаться к одному из входов. Там нас уже ждал транспорт. И это было замечательно. После кросса по заснеженной трассе, подтягиваний, рукопашного боя и других испытаний, силы оставили нас. И идти пешком в корпус стало бы настоящей пыткой.

Судьи, отойдя в сторонку, решали нашу судьбу. Кто-то один останется в колледже. Скорее всего, кто-то из нас, отстающих, как меня и друзей обозвал Воронцов. Но, и на лицах трех счастливчиков лежал отпечаток тревоги. Они ведь не справились с последним заданием, не смогли нейтрализовать ни одного из нас.

— Задача не стала легче, — расслышал я голос Савельева.

Воронцов, что-то ответил. Петр Сергеевич кивнул, Лидия тоже. Наконец, они подошли к нам.

— Внимание! — произнес Петр Сергеевич. — Его сиятельство, озвучит наше решение.

Воронцов скользнул по нам взглядом.

— Ваши действия в лабиринте, сумели удивить нас, хоть и не так, как мы рассчитывали. Тем не менее, сейчас я назову фамилии тех, кто отправится в служить в мою ауксилию. Мне требуются пять человек, значит один из вас останется в колледже.

Он сверился с записями в смартфоне:

— Коновалов, Фадеев, Макаров.

На лицах старшекурсников появились улыбки, глаза заблестели. Они принялись тихонько поздравлять друг друга.

— Новиков.

Кир не поменялся в лице. Остался стоять, как стоял.

— Из двух последних кандидатов нам пришлось выбирать. Оба они оказались довольно слабыми.

Я взглянул на Настю. Она стояла нахмурившись, потупив взгляд. Лицо напряженно. Она многое сделала, чтобы попасть в этот проект и дойти до конца. И сейчас, у самого финала, все ее труды грозят превратиться в прах.

Но у меня собственно, то же самое.

— Но тут выяснилось, что на кроссе студент Шелестов позволил себе неспортивное поведение, обгоняя соперника, он толкнул его и толкнул намеренно.

— Но он же… — начал я.

— Тихо! — прикрикнул Петр Сергеевич.

Воронцов посмотрел на меня:

— Если кто-то поступает не по чести, это не оправдывает другого, поступающего так же.

Да, пошел ты! О чести он тут говорит, а кто взял к себе на место пилота Лидию, с условием, что она будет трахаться с ним? Тоже, все по чести, мудак?

— Сухомлинова, пятая, Шелестов остается на ваше попечение, Петр Сергеевич.

Я видел, как лицо Насти расплылось в улыбке, глаза засияли. Не сдержав порыв, она ухватила Кира за руку и прижалась к нему. С Киром она готова идти, хоть на край света. Я вздохнул. Что ж, пускай будет так. Насте и Киру вместе будет и лучше, и легче.

Воронцов повернулся, чтобы уйти. Но тут раздался голос Кира:

— Разрешите сказать, ваше сиятельство!

Он обернулся. Точно так же, как тогда в отеле, когда я окликнул его.

Кир не стал дожидаться разрешения. Выражение его лица стало взволнованным, когда он заговорил, голос его звучал слегка осевшим:

— Ваше сиятельство, я считаю, что проект в котором мы участвовали, несет в себе опасность для недоучившихся студентов, из-за этого, каждый из сегодняшних победителей, рискует погибнуть. Просто из-за того, что недостаточно изучил теорию или недостаточно подготовился к стандартным тестам. Наша неподготовленность, может поставить под угрозу жизни будущих товарищей и людей, которых мы призваны спасать от Идолищ. Я отказываюсь вступать в вашу ауксилию, и остаюсь в колледже, чтобы получить все необходимые навыки!

Вокруг удивленно зашумели. Кто-то смотрел на Кира, как на умалишенного. Кто-то обратил к нему не верящий взгляд, некоторые смотрели с презрением. К удивлению, среди последних оказалась и Настя. Она больше не улыбалась. Девушка медленно отпустила руку Кира и отошла от него на шаг.

Воронцов презрительно хмыкнул:

— Слабаки мне не нужны, пускай вместо Новикова, будет Шелестов.

И зашагал прочь.

— Новиков! — в голосе Савельева причудливо сплелись нотки злости и ужаса. — Ты что себе позволяешь, обращаться к родовому аристократу вот так дерзко, без почтения. Отвергать его руку, протянутую тебе!

Кир не стал дослушивать, резко развернувшись, он вышел на улицу. Мы с Настей растеряно смотрели ему в след. Я, честно говоря, не понимал, что происходит и, еще не осознал, что произошло.

Обратная дорога далась мне нелегко. Коновалов, Фадеев и Макаров шумно обсуждали свое будущее. Кир сидел молча. Угрюмый, мрачный. Он смотрел в пол, не поднимая головы. Настя села от него подальше с видом мрачнее тучи. Иногда, искоса бросала взгляды на Кира. Непонимающие, злые, раздраженные.

Я пытался осознать произошедшее. Теперь я в ауксилии Воронцова. И это хорошо. Мне нет смысла торчать в колледже три года. Надо двигаться дальше. Но, что творит Кир? Почему он отказался? Конечно, он сразу был против этой затеи, но теперь-то, когда он доказал, что достоин закончить колледж досрочно. Зачем?

В душе нарастало раздражение поступком друга. И Настя тоже, она ведь очень хотела уйти вместе с ним. О ней-то он подумал? Хотелось закричать на него, схватить за грудки трясти его. Он хоть понимает, что натворил? Но сейчас это невозможно. Нечего устраивать тут балаган, выясняя отношения. Блин, в душе, я даже сам себе боялся признаться, как же я рад, что покину колледж. Но, как же Кир и Настя?

Я провел рукой по лицу. Ладно, сейчас доедем, и выскажу все. Хотя, теперь это не сыграет никакой роли.

Когда микроавтобус остановился у ворот колледжа, Кир вылетел из него пулей. Следом поспешила Настя. Я вышел со всеми остальными. Мне-то ловить Кира не нужно, все равно придет в комнату.

Кира и Настю я обнаружил по дороге домой. Они стояли на углу жилого блока. Кир, все такой же мрачный. Настя раскрасневшись, зло ему что-то высказывала. Хотел пройти мимо, но не удержался. Черт бы побрал, этого Кира! Я свернул к ним. Заметив меня, Настя умолкла. Подозреваю, она говорила обо мне нечто нелицеприятное. Ну, да ладно, нервы у девушки.

— Кир! — набросился я на друга. — Какого хрена ты сделал? Зачем ты отказался, ты ведь…

Кир дернулся. Отступил на шаг. Взгляд стал колючим.

— Пошли вы оба на… — он не договорил.

Развернулся, и почти бегом бросился в общежитие. Настя посмотрела ему вслед. Зло бросила:

— Ссыкло!

— Не надо так говорить о нем, — вступился я за друга. — По любому, у него были причины для такого решения.

— А ты вообще, пошел в жопу! — рявкнула Настька и зашагала, сжимая кулаки.

Ну, вот, оттянули просто так, безо всякой причины. Вздохнул. Решил прогуляться. Дошел до столовой. Да, какого рожна! Оба сорвали на мне злость. Друзья, блин. Ведут себя, один как контрацептив в очках, другая, как жопа перепуганная. Я при чем здесь? А при том, что место Кира занял. Хотя, и не по своему желанию.

От этой мысли, что-то совсем хреново стало. Я ведь не виноват, что у Кира в башке, что-то стрельнуло. Все мы стремились занять место в этой сраной пятерке «вундеркиндов». И Кир занял его, только отказался потом. Зачем?

Поговорить надо с ним. Сейчас пройдусь еще, сам успокоюсь, а то, выходит, действительно, как-то некрасиво. Но опять же, я не виноват!

Направился к учебному корпусу. Как дойду, поверну в общагу. Вдохнул свежего морозного воздуха. Спокойно, Рокот. Чего это ты расчувствовался так. Кир — друг, но свой выбор он сделал сам. Надо просто выяснить — почему. А Настька перебеситься, будут друг другу сообщения в мессенджерах слать. Лучше пусть их шлют, чем меня.

По дороге встретил Таньку и Айгуль. Танюшка, все в том же старомодном зеленом пальто, с руковичками на резинке. Айгуль в темно-синем пуховике, с меховой опушкой.

— Ой, привет, Миш! — воскликнула Танька.

— Привет, — сдержанно поздоровалась Айгуль.

— Привет, наверное, — буркнул я.

— Ты чего такой недовольный? — Танька смотрела на меня влажным взглядом. — Мы слышали, ты прошел тесты?

— Прошел, ага.

— Уедешь скоро?

— Уеду. Завтра, наверное, скажут, когда.

— Жалко как! — протянула Танька. — Мы ведь больше и не увидимся.

— Да, жалко, — я не смог сдержать улыбки.

— Если я, что узнаю, напишу тебе, — серьезно сказала Айгуль.

— Спасибо. Ладно, девочки, пойду я, отдохнуть надо, вымотался, как собака.

Девчонки попрощались и заспешили по своим делам. Вон, как оказывается, вместе гуляют. Ладно, не до них сейчас.

Я прошел к общаге, вошел внутрь. По привычке глянул на свое отражение в зеркале в фойе, и прошел к нашей с Киром комнате. Дверь оказалась не заперта. Я отворил ее. Кир сидел на своей кровати, спиной ко мне. Он был в наушниках. Через плечо друга я увидел странный прямоугольный предмет, покрытый блестящей сеткой. Вспомнил. Я ведь его видел однажды, когда искал зарядку для телефона, чтобы передать ее Киру в больницу.

Кир сосредоточено, что-то слушал. Время от времени, он прикасался стилусом к небольшому узкому экрану, расположенному вдоль странного прибора. Прикасался, вслушивался. Затем повторял действие вновь. Подкручивал, что-то на приборе, нажимал какие-то кнопки. Снова прикасался стилусом к экрану и вслушивался.

Что он делает?

Я кашлянул. Но Кир не услышал, продолжая свое странное занятие. Кашлянул еще раз. Бесполезно. Тогда я прошел к своей кровати. Кир вздрогнул. Мне даже показалось, попытался спрятать странный прибор. Но сообразив, что я уже все видел, стянул с головы наушники.

— Как ты?

Не раздеваясь, я сел на свою кровать.

— Хреново.

Помолчали.

— Хочешь знать, почему я так поступил?

— Конечно, а то выходит, я за твой счет к Воронцову попал. Настька меня теперь ненавидит.

— Остынет. Она, кстати, только что ушла. Расстались мы с ней.

— Вон даже как, жалко.

Кир кивнул. Развернулся ко мне, спустил на пол ноги.

— Из-за этого я все сделал, — он указал на свой бок.

Сначала я не понял о чем речь, потом дошло — рана.

— Она, что все кровоточит у тебя?

— Нет, крови уже давно не было. Кровь — ерунда. Это ведь Идолище меня там поцарапал, в больнице еще. Дело не в том.

— Лучанский?

Кир кивнул:

— Он когда Мощью меня ударил, что-то сломалось там, внутри. Лопнуло или разорвалось.

— Вот же жирдяй дырожопый!

Кир отвел взгляд, словно стесняясь, того о чем говорит:

— Боль адская. Я давно уже на обезболе сижу. Но все равно болит. Не хотел, чтобы вы с Настей знали. Не хотел, — его голос прервался. — Не хотел, чтобы видели мою слабость.

— Блин, да тебе к врачу надо!

Кир кивнул:

— Теперь пойду.

— А раньше-то что?

— Хаос этот, с безголовыми, потом рану, от них полученную, лечили, потом проект «Моя ауксилия», некогда было. Я сегодня пару раз сознание чуть не потерял от боли. Не могу я к Воронцову идти, толку с меня не будет.

— А зачем полез-то в это?

Кир промолчал. А я подумал, что, лет мне не мало, а ума ни на грамм. Понятно же, зачем: Настьку поддержать. Она вон, как загорелась в ауксилию Воронцова попасть. И меня дурака. Как бы я прошел, если бы не Кир? И тренировки с ним, и план его, как вытянуть тест сегодняшний, и в лабиринте он не отсиживался, а нас отправился искать. Может, я сам бы справился, но маловероятно.

— Настьке не говори только об этом.

— А что, лучше пусть она тебя ничтожеством считает, чем правду?

— Лучше ей думать, что она на уровне со мной была, чем знать, что еле-еле за инвалидом плелась. Пускай верит в себя, она ведь такая слабая. Ты там, позаботься о ней.

Я кивнул.

— А это что у тебя?

Я указал на странный прибор, лежавший у него на кровати.

— Стилофон, — немного смущаясь, ответил Кир.

— Это что?

— Ну, вроде как музыкальный инструмент. Вот смотри.

Он вынул из гнезда наушники, нажал пару кнопок. Прикоснулся стилусом к экрану. Прибор выдал резкий неприятный звук.

— Блин, ну и музыка, — я передернул плечами.

— Так это, просто, для примера, — улыбнулся Кир.

Он еще несколько раз прикоснулся стилусом. Звуки слились в короткую мелодию, не столь неприятную, но все равно режущую слух.

— Я играю на нем, когда мне грустно.

— А-а, тогда понятно, почему музыка такая адская.

Кир снова нажал кнопки на приборе:

— Надо битов добавить. Вот сейчас.

Стилофон выдал бит. Равномерный, с четко акцентированным звуком. Кир подождал немного и прикоснулся стилусом к экрану. Казавшийся до этого неприятным, звук вплелся в общую мелодию. Получилось ничего себе. Кир принялся нажимать стилусом в разные части экрана. Мелодия, на удивление, приобрела приятное, чуть печальное звучание.

Слушая, странную мелодию, я медленно осознавал надвигающуюся неотвратимость. Ведь скоро все измениться, я отправлюсь, да я даже не знаю куда. И рядом не будет надежного Кира. Что меня ждет там? Воронцов ведь, не зря вытребовал себе нас. А Кир выдвинул предположение, что мы ему нужны, как расходный материал, сберечь более опытных ауксилариев. Что меня ждет? Смерть в лапах Идолищ? Тяжелые раны и гнетущее чувство вины, как у Сладова? Или я смогу сделать нечто большее?

Утром, нас пятерых собрали и объявили, что уезжаем мы послезавтра. Сегодня требовалось закончить все дела, оформить документы и прочая, и прочая. Я носился весь день, из кабинета в кабинет, заверяя, сверяя, и перепроверяя все, что можно.

Потом еще, требовалось сложить все вещи, благо их у меня немного. На следующий день, нам собирались торжественно вручить дипломы, с пометкой «Экстерном, проект Его сиятельства Воронцова И.А.». После чего, ближе к вечеру, устроить небольшие посиделки: мы пятеро, директор и кто-то из преподавателей еще. Так сказать, торжественные проводы.

Слухи о том, что нам предстоит, ходили самые разные. Говорили, что мы отправимся на специальную базу, где, по сути, будем заканчивать обучение и выезжать на редкие зачистки. Но другой слух утверждал, что Воронцов бросит нас сразу на задание. И в него мне почему-то верилось больше. Кто-то заявлял, что мы рылом не вышли находиться рядом с Воронцовым, и нас возьмет под крыло Лидия. Она ведь столько времени с нами провозилась.

Особо злые на язык пророчили, что в скором времени, мы сами запросимся обратно. И не далее весны, вся наша «ауксилия» снова окажется в колледже.

Точно известно было одно — уезжаем послезавтра. И мы теперь настоящие ауксы. Парни со старшего курса, подсчитывали, сколько им будут платить и что они сделают с деньгами. С Настей я сталкивался пару раз, но поговорить не удавалось. Да, и не очень-то хотелось. Я понимал ее печаль, все сложилось не так, как она рисовала у себя в голове. Но не мог принять ее озлобленности ни против меня, ни против Кира. Жаль, что он запретил рассказывать ей о ране, терзающей его.

Носясь по этажам и подписывая кучу бумажек, я столкнулся с Танькой.

— Собираешься? — с искренней печалью в голосе спросила она.

— Да, уже послезавтра.

— Теперь я не ровня тебе.

— Не неси чушь, Тань. Просто так сложилось.

Она кивнула.

— Знаешь, я очень хочу устроить тебе проводы, ну, такие же, как подарок на Новый год, — ее глаза лукаво блеснули. — Но, пойми правильно, Павлик теперь здесь. И все это, так.

Она неопределенно взмахнула рукой.

Я хотел сказать, что пустяки и обойдусь, но спохватился. Это бы прозвучало грубо.

— Знаешь, Тань, это был лучший подарок на Новый год в моей жизни.

Тут я даже не врал. В новой жизни, это был действительно лучший подарок.

— Пускай все останется, как есть. Твой Павлик хороший парень, наверное.

— Он замечательный, но, ай, ладно, — в ее глазах блеснули слезы.

Она обвила меня руками, поцеловала и ушла.

Странные у нас с ней отношения. Точнее отсутствие их. Странное отсутствие отношений, м-да. Что ж, о ней у меня сохранятся приятные воспоминания. Все когда-нибудь заканчивается.

Уже дома, когда я паковал вещи, на телефон пришло сообщение. Сигнал звякнул. Но я не спешил, раздумывая, как бы втиснуть в сумку, подаренную мне Киром и Настей, все свои вещи. Не хочу снова шуршать пакетиком. А сумка по размерам мала, она ведь для срочных выездов.

Потом вспомнил, что Айгуль собиралась написать, если узнает что-то интересное. А может, она решила написать просто так? Как в тот раз, когда мы ходили в «Королеву».

Я взял телефон в руки. Разблокировал, взглянул на экран. Это было не Айгуль. Это вообще не было связано с колледжем. Таинственный абонент, тот горбоносый мужик или кто-то, кого он представлял, писал мне:

«Михаил, наши поздравления! Вы превзошли все ожидания и открыли новые горизонты для нашего сотрудничества».

После обеда всех студентов собрали в большом зале учебного корпуса. И нам пятерым, в обстановке, силящейся быть торжественной, вручили дипломы. На церемонии не было, ни Лидии, ни Воронцова, они уехали сразу, после того, как определились пятеро победителей. Савельев вручал нам синие книжицы, жал руки, даже пытался улыбаться. В зале вяленько хлопали, а при представлении одного из нас включалась бравурная музыка.

Слава богам, все это быстро закончилось. Вечером, в учебной части, намечалось небольшое мероприятие, вроде проводов. Мы пятеро, должны были там присутствовать обязательно. Предполагались тортик, чай, немного чего-то покрепче и дружеская беседа. Хм, ну ладно.

Ровно в восемь вечера, в вычищенной и отутюженной синей форме, я пришел в учебную часть. Посреди просторной комнаты, стояли несколько сдвинутых столов. По углам висели шарики и какие-то ленты, вроде как, торжество же у нас. Играла негромкая музыка.

Я пришел не первым и не последним. Кроме Савельева и нескольких преподавателей, на стульях уже сидели Коновалов и Макаров. Я подошел к ним.

— Повезло же тебе, что ты оказался здесь, — сказал Макаров, когда я уселся рядом.

— Почему?

— Если бы твой друг не отказался, то сидел бы ты сейчас за зубрежкой.

Федька Макаров, всегда недолюбливал нас с Киром. Он один из тех, про которых Коновалов сказал, что они считают наше присутствие на проекте «не по рангу».

— Ага, — согласился я. — Точно так же, как Бузырь, твой друг Егорка и еще парочка с твоего курса.

— Егора ты вообще пытался столкнуть с трассы! — обвинил меня Федор.

— А он выталкивал Кира.

— Парни, хватит! — почти командным тоном одернул нас Коновалов. — Мы теперь все вместе, уже не важно, кто с третьего курса, кто с первого. Кто, что делал в прошлом. Завтра уже наши жизни будут зависеть друг от друга. И каждый здесь доказал, что не подведет. Так, Федор?

Федька кивнул, и принялся осматривать комнату, с видом, что ему, вообще-то все равно.

Последними пришли Настя и Фадеев. Не вместе, а по отдельности. Настя делала вид, что не знает меня. Фадеев, в противовес Макарову, оказался довольно дружелюбен. Собственно, я никогда не замечал, чтобы он цеплялся к нам с Киром. Простой высокий белобрысый парень. Звали его Виталиком.

Сели, посидели. Съели бутерброды и тортик с чаем. Немного коньяка. Послушали, как никто не ожидал, что его сиятельство обратит внимание на наш колледж. Что некоторым ученикам так повезет, оказаться сразу в ауксилии Белого Витязя. А ты, Шелестов, молодец, конечно, но тебе повезло вдвойне, из-за необычного решения Новикова. Ну, спасибо, блин.

За время застолья, я иногда ловил на себе странные взгляды Насти. Она словно раздумывала над чем-то, и этим «чем-то» был я.

Вскоре преподаватели начали потихоньку расходиться. Завтра всем на работу. Да и нам тоже пора, завтра с утра, нам предстояло броситься в новую, неизвестную жизнь. Коновалов и Фадеев, попрощавшись, ушли. Макаров разговаривал с Настей, то ли клеился к ней, то ли вспоминал студенческие годы.

Ко мне неожиданно подсел Савельев.

— Ну, что, Миша, волнуешься, ты ведь только, считай, поступил к нам, — он впервые назвал меня по имени, а не по фамилии.

Я пожал плечами.

— Не особо.

— Ох, Михаил, рано тебе еще в ауксилию отправляться, твой друг, Новиков, поступил куда умнее.

— Знаете, Петр Сергеевич, в чем-то вы правы. Не успел я пройти весь курс. Ни ООУСМД, ни другие, но с Мощью-то я управляюсь лучше многих. Думаю, этого пока достаточно.

Савельев вздохнул:

— Дело не в учебных предметах, знаниях и даже владении Мощью. Хотя нет, именно в ней. Ты считаешь, что раз немного превосходишь остальных, то все дороги для тебя открыты. У вас, кому повезло, или не повезло, родиться с даром, случается такое.

— О чем это вы?

Я искренне не понимал, к чему клонит Савельев. Может, просто перебрал коньяка и решил поиграть в доброго дядюшку. Собственно, злобным-то он и не был, лишь по работе, где определенная жесткость необходима.

— Ты знаешь о законе одного и десяти процентов? — спросил он.

— Нет, — честно ответил я.

Савельев всем своим видом изобразил: «а чего еще, можно было ожидать».

— Население Третьего Рима — двести миллионов. Аристократов из них, всего один процент. Столько же людей низкого сословия способного обращаться с Мощью. Но дальше у патрициев включается правило десяти процентов, то есть уровень Легионера преодолевают десять процентов аристократов. Из них, до уровня Опциона, доходят только десять процентов, из Опционов до Центурионов тоже десять. И те же десять процентов Центурионов, преодолевают свой уровень и становятся Трибунами.

— А я здесь при чем, Петр Сергеевич, я ведь не аристократ, — усмехнулся я.

А сам подумал, какого черта, у меня ведь уже практически Опцион. Неужели, с такими возможностями, мне придется прозябать всю жизнь в ауксилариях?

— При том, что у ауксилариев вместо десяти процентов, включается правило одного процента. То есть, повышение получает только один процент ауксов. А из них, выше могут подняться тоже только процент. Забавно, что у благородного сословия, когда Трибуны пытаются стать Легатами, тоже включается правило одного процента.

— Все равно, я не понимаю о чем вы.

— О том, Миша, что не надейся только на Мощь. Не надо соваться в самое пекло, в надежде, что своими способностями ты сможешь проявить себя. А ты ведь именно так и захочешь поступить, амбиций в тебе много.

— Извините, Петр Сергеевич, могу я у вас Мишу забрать?

За спиной стояла Настя.

— Да, да, конечно, — Савельев поднялся. — Пора уже, завтра у всех дела.

— Проводишь меня до комнаты, а то Макаров прохода не дает?

Я оглянулся. Никакого Макарова рядом не было. Мы, вообще, были одни в комнате.

— Ладно, — слегка растеряно сказал я.

Мы вышли на улицу. Двинулись к общаге.

— Миш, извини меня, за то, что я так говорила с тобой. Просто сорвалась, не ожидала от Кира такого.

Снег скрипел под ногами.

— Ладно. Только больше не надо так.

— Извини, еще раз.

Настя ухватила меня под руку. Вроде, как опасаясь поскользнутся.

— Не думала, что он вот так, испугается в последний момент.

— Он не испугался.

— А, что тогда?

— Значит, считает, что так правильно.

Взять бы, выложить ей все. Что Кир страдает от раны. Между прочим, ее нанес Настькин дружок, нашла с кем связаться. Что, преодолевая боль, он участвовал в «Моей ауксилии», чтобы нас тянуть. Но Кир запретил об этом говорить Насте.

В фойе общаги она сказала:

— Доведи до комнаты, вдруг Макаров там торчит.

Поднялись наверх. Настя открыла дверь. В комнате не горел свет.

— Зайдешь?

— Да нет, Насть, спать надо, завтра вставать рано.

Она подошла близко-близко. Заглянула прямо в глаза. Мне показалось, еще секунда, и она расплачется. Взяв меня за руки, она вдруг прильнула ко мне, прижав одну мою руку к груди, а вторую к своей ягодице. Я ощутил упругое тело под одеждой.

— Да хватит уже, заходи, нам надо держаться вместе!

Она попыталась поцеловать меня.

Я оттолкнул ее. Ладонь надавила на девичью грудь.

— Ты чего? — в полнейшем шоке спросил я.

— Ничего! — в глазах девушки заблестели слезы.

— Послушай, Насть, я все понимаю, ты сейчас расстроена…

Дверь с грохотом захлопнулась передо мной, чуть не ударив по носу.

Я уже направился к лестнице, когда передо мной появилась Айгуль. Покосившись на дверь Настиной комнаты, она спросила:

— Все нормально?

— Нормально, а ты что здесь делаешь?

— От Таньки шла.

— Так вы с ней подруги теперь?

— Благодаря тебе.

— Как это?

— Помнишь, как ты предложил втроем встречаться?

— Помню, вы многое потеряли, не согласившись.

Айгуль улыбнулась:

— Мы тебя, так материли вместе, что сдружились.

— А…вон как. Ну, хорошо, наверное.

— Хорошо. Ты куда сейчас?

— К себе, выспаться надо, завтра я — все, уезжаю.

— Точно. Хочешь чаю?

Вопрос прозвучал неожиданно. Ну, а почему бы нет. Чашка чая сон не испортит, а вот возвращаться смотреть на Кира, после того, как его девушка… Бывшая, правда.

Ой, мля, лучше бы он не отказывался, от предоставленного Воронцовым, шанса. И что? Помер бы на первой же зачистке?

— Миша, — позвала меня Айгуль. — Чай!

— А да, — очнулся я от нахлынувших мыслей. — Хочу, пойдем. А куда?

— В столовую, до утра подождем! — язвительно ответила Айгуль. — Ко мне, конечно.

Она двинулась вперед. Сейчас я обратил внимание, что наша, уже не «наша», точнее не моя, староста, одета в короткий халатик. Он выгодно подчеркивал фигуру Айгуль и открывал довольно привлекательные ноги. И почему, когда я впервые увидел ее, то посчитал самой невзрачной? Наверное, по сравнению с Танькой.

В комнате Айгуль оказалось очень уютно. Она была меньше стандартных и рассчитана всего на одного человека.

— Привилегия старосты, — пояснила девушка.

Выходит, если бы Кир стал старостой вместо Айгуль, то он переехал бы в другую комнату? И тогда у меня не было бы такого друга? Выходит так. Не знаю, приложила ли Айгуль руку к тому, чтобы Кир получил предупреждение, как раз перед выборами старосты. Но если да, то спасибо ей за это.

У окна расположился небольшой столик. На нем стоял чайник и коробка с пакетиками чая. Мы вот с Киром, как-то не додумались купить чайник в складчину, и глыкали минералку.

Айгуль приседа, вынула из тумбочки три чашки. Точнее, две чайные чашки и один бокал.

— С нами еще кто-то будет? — спросил я.

— Нет. Ты ведь не думал, что я буду поить тебя пакетированным чаем.

— Даже, не знаю. А есть разница?

— Сейчас поймешь, — ответила девушка, извлекая пачку листового чая. — Для особых случаев. Сейчас, как раз такой.

Мы сидели с дымящимися чашками в руках. Она на кровати, я на табуретке рядом. Смотрели в ночь, через окно, прикрытое тюлем. Беседовали. Вспоминали, как познакомились. Что подумали тогда друг о друге, и о других. Я не стал говорить, что посчитал ее тогда самой невзрачной из девушек. К тому же, сейчас я так не думал.

Вспомнили наше свидание в «Королеве», ужас, когда в колледж вторглись безголовые, а следователь пытался впустить их внутрь. Ту прогулку, под холодным октябрьским небом. И еще много чего. Оказывается, у нас столько общих воспоминаний. И не только с Айгуль. По идее, в этом мире у меня ведь и никого не было, кроме нескольких хороших знакомых в колледже.

— Мы ведь больше никогда не увидимся, — вдруг сказала Айгуль.

— Почему никогда? Все может быть, возьмем, да встретимся.

— Вряд ли. Так обычно и бывает, когда люди расстаются, они очень хотят потом встретиться, но не выходит. А если и встречаются, то это совсем уже другие люди. Совсем не те, что расставались.

Она положила мне руку на запястье и легонько, практически не заметно потянула меня к себе. Я пересел к ней, обнял и поцеловал.

Потом, она лежала на кровати, широко раскинув ноги, закрыв глаза и закусывая губы, чтобы нас не услышали соседи.

Позже, я гладил ее смоляные волосы, смуглую спину, чуть более светлые ягодицы. И не понимал, почему же, тогда, впервые увидев ее, посчитал самой невзрачной.

— Ты прости меня, — сказала Айгуль.

— За что? — удивился я.

— Просто. На будущее.

Она спрятала лицо у меня на груди. И мы еще долго лежали обнявшись.

Поспал я, всего ничего. Показалось, только закрыл глаза, как Кир тут же принялся трясти меня за плечо.

— Миша, ты чего спишь, опоздаешь же!

Я сел на кровати, бестолково хлопая глазами.

— Вставай, вставай! Эта кровать больше не твоя. Так что, бегом умываться!

Формалист чертов. Кровать не моя, видите ли. Я принялся вылезать из-под одеяла. Зацепился ногой, плюхнулся. Чуть не заснул на полу. Но Кир и тут не оставил меня в покое. Я дотопал до ванной комнаты, умылся, почистил зубы. Вернулся уже куда в более бодром состоянии, чем был сразу после сна.

— Ты все собрал?

— Все.

— А где твой пакет?

— Какой еще пакет?

— Я помню, что ты предпочитаешь путешествовать с пакетом.

— Да иди ты, Кир!

Он рассмеялся. А я нет. Взглянул на друга.

— Будем прощаться?

— Штаны сначала надень.

Ну да, без штанов я попрощался ночью с Айгуль. Оделся, вынул собранную сумку. Ту самую, что мне подарили Кир и Настя на Новый год. Кир вдруг стал серьезным.

— Прощай, — сказал он.

— Да не надо, так трагично, — попытался пошутить я. — Человечество придумало Сеть и смартфоны.

Кир кивнул.

— Прощай, Кир.

Мы обнялись, хлопнули друг друга по спине. Пожали руки. Самым нутром я понимал, что такого друга, как Кир у меня больше не будет. Никогда!

— Ты лучший друг, Кир.

Такой друг, какого не было у меня, ни в этой жизни, ни в прошлой.

— Ты там будь осторожнее, и за Настей присмотри.

Далась ему эта Настя. Вспомнив, что она вытворяла вчера, подумал я.

— А ты позаботься о себе. Хватит уже о других.

Он невесело улыбнулся, кивнул. Мы еще раз пожали руки. Я вышел за дверь.

На пропускном сидел Яков Вениаминович.

— Что, физкультурник, все, в путь?

— Да, Яков Вениаминович. Пора.

— Береги себя.

— Спасибо, прощайте.

Он махнул мне рукой и занялся своими делами. Сейчас я уеду, а колледж продолжить жить своей жизнью. Студенты ходить на занятия, преподаватели читать лекции. Вениаминыч будет следит за порядком, а Савельев рассказывать, как следует проверить очередной блок СМД в полевых условиях. Все будет обычно. Как было до моего появления здесь, так и будет после моего отъезда.

Автоматически я глянул в зеркало в фойе. От осознания, что я смотрюсь в него последний раз, на душе заскребли кошки. Оно ведь служило своего рода индикатором для меня. Каким я был в самом начале, каким после нашествия безголовых, каким стал сейчас.

Теперь уже не худющий доходяга, а стройный парень взирал на меня из зеркала. С решительным взглядом. В синей форменной одежде колледжа — подарок нам такой, с сумкой на плече. Я подмигнул своему отражению, прорвемся, Рокот! Но кошачьи когти продолжали что-то рвать в клочья глубоко в душе.

На улице мела поземка. Я заспешил к воротам, где уже собрались четверо моих попутчиков: Настя, Коновалов и двое других: Макаров и Фадеев. Обменявшись приветствиями, мы принялись ждать микроавтобус. Настя снова старалась не смотреть на меня. Но когда я ловил ее случайный взгляд, в нем читалось что-то странное, как вчера, на прощальных посиделках.

Микроавтобус подъехал минут через пятнадцать. Старенький, он скрипел и дымил, словно паровоз. Мы расселись, и он понес нас в неизвестность.

Никто не вышел нас провожать. Мы уже не были частью колледжа. Все было сказано вчера. Я прикрыл глаза. Для меня колледж стал, чем-то вроде дома. Было немного обидно, что никто не пришел махнуть рукой, пожелать удачи. Как-то казенно все выходило, без души. Но, разве можно было ожидать иного?

Я задремал, находясь на пограничье сна и реальности. В сознании возникла странная картина. Будто на улице лето, и все из колледжа: студенты, преподаватели, персонал — вышли проводить нас. В центре стоят директор и преподаватели. Вокруг, студенты и персонал. Они машут нам, улыбаются и желают доброго пути.

Я вижу Савельева, улыбающегося в аккуратно подстриженную бородку с проседью. Рядом стоит Яков Вениаминович, добрая тетенька из библиотеки и Ольга Андреевна, наш медик. Уже оправившаяся от потери брата. И он тоже стоит там. Сладов, с изрезанным шрамами лицом.

Вижу Таньку, прижавшуюся к своему Павлику. Она лукаво улыбается мне, игривый взгляд сверкает из-под пушистых ресниц. Вижу сдержанную Айгуль. Она смотрит немного тревожным взглядом. Губы, что-то шепчут. Пытаюсь разобрать. «Прости меня», — говорит она. К чему бы это?

Вижу других ребят с моего курса. И с других. Даже Бузыря и остальных выбывших из проекта старшекурсников.

С края стоит Кир. Его очки отражают солнечный свет и я не могу разглядеть глаз. Он улыбается, поднимает руку и машет. Над всем этим пронзительно голубое небо, жаркое солнце. Лето.

Автобус дернуло. Я открыл глаза. Мои спутники сидели молча. Кто спал, кто смотрел в экран смартфона. За окнами царила зима. Разумеется, ни ясного неба, ни яркого солнца не было и в помине. Только ветер тянул поземку, словно унося мою привычную жизнь.

Полет продолжался уже почти четырнадцать часов. Единственный раз мы сели дозаправиться в Иркутске, и когда баки грузового самолета залили топливом, снова поднялись в воздух. Девяносто ауксов, два грузовика и три Силовых Мобильных Доспеха. Все это спешно перекидывалось от аэродрома у Владимира в Курильскую область.

Когда я услышал, что нам предстоит лететь на Курилы, я представлял, как суровое море омывает берега маленьких островов. На горизонте дымят сопки, и только крики морских чаек оглашают суровый пейзаж. Но тут меня ждал сюрприз. В этом мире Япония целиком входит в состав России-Третьего Рима и носит название Курильская область. Как так вышло, даже не знаю. Историческими изысканиями мне заниматься лень.

Возле побережья острова Кюсю, самого южного из четырех больших японских островов, появился Идолище. Или, как их называют в Японии, Кайдзю. Идолище третьего класса появился у берега ночью. Огромный столб шевелящейся плоти, в несколько сотен метров высотой. Тут же он принялся разрастаться. От подошвы Идолища, скрытой в морской пучине, в сторону берега потянулась плоть твари. Волна этой гадости перевалила через волнорезы, вскарабкалась на набережную и тошнотворной волной захлестнула ближайший поселок.

Несколько тысяч человек погибли сразу. Жители соседних поселков были срочно эвакуированы. Тварь, после того, как поглотила целый жилой комплекс, остановилась. Вот уже сутки, чудовищный столб возвышается над побережьем. Он не пытается протянуться дальше вглубь суши, но и не исчезает.

Собственно, именно это и является причиной нашего срочного вылета в Японию, она же Курильская область. Белый Витязь, то бишь, его сиятельство Воронцов, взялся разделаться с чудовищем. Для этого он собрал все свои силы — почти сотню ауксов и трех пилотов СМД.

Собственно сам Воронцов, его пилоты — Лидия и Ростислав, а так же десяток ауксов улетели раньше, в комфортабельном частном самолете. Может быть, даже на таком же, на котором мы летали в Новгород с Лидией. Все остальные, закончив погрузку, отправилась на транспортном авиалайнере. Внутри самолета стояли наши грузовики, забитые экипировкой, оружием, доспехами и медикаментами, а так же три мобильных доспеха. Мы сидели вдоль бортов, спиной к иллюминаторам, на довольно неудобных пластиковых сиденьях.

Я оказался прямо напротив места, где возле кузова грузовика возвышался СМД. Трехметровый стальной гигант цвета морской волны с аквамариновым декором. Сейчас, его визоры черны, словно глубокие колодцы. Они впыхнут, когда его хозяйка — Лидия, поместиться в нем и активирует доспех. Следом, стоял точно такой же, только выкрашенный в цвет лесной зелени. Черные вставки придавали ему грозный вид и гармонировали с погасшим визором. СМД Ростислава. Последним стоял дымчато-белый доспех Воронцова, в руках пустой гигант сжимал меч, почти в человеческий рост. Если я правильно помню лекции Савельева, а слушал я их совсем не внимательно, то оружием в СМД мог пользоваться пилот уровня Трибун.

Если у ауксов оружие — пики и клинки, позволяло экономить силы при использовании Мощи, то в СМД все было несколько иначе. СМД — сам по себе оружие, работающее по такому же принципу. Но когда пилот брал в руки оружие, находясь в доспехе, происходило нечто, что примитивно можно описать правилом из математики: минус на минус дает плюс. Вот этот «плюс», мог запросто убить пилота. Но уровень Трибуна позволял обходить эту опасность. А на выходе получать чудовищные по своей мощности атаки.

Кроме того, все доспехи снабжены мощным двигателем, позволяющим своему владельцу сделать один-три гигантских прыжка, все зависит от того, как прыгать. Воронцов с его помощью смог уничтожить шагающего монстра в Москве.

Мысли обратились к тем событиям. Потом я вспомнил Кира, Айгуль, Таньку. Взгрустнул. С того момента, как мы покинули Технический колледж ауксилариев, став полноправными ауксами, прошло всего-то пара недель. А кажется, будто вечность. Все это время, до срочного вылета в Японию, мы провели на базе под Владимиром. Нас пятерых отдали под начало опытного ауксилария Ивана Белова. Мужчины лет сорока, с обветренным потемневшим лицом, вечно лыбящимся и разговаривающим прибаутками собственного сочинения. Весьма скверного, кстати.

На базе мы, кроме ежедневных, тренировок, занимались тем, что таскали все что можно. А, что нельзя таскать — перетаскивали. Ауксилия военизированное, но не военное формирование. В той сотне, что принадлежала Воронцову, выделялось четыре отделения: собственно боевое, техническое, занимающееся всеми вопросами, связанными с техникой, в том числе и СМД, медико-спасательное и служба снабжения. Вот мы и попали в эту службу снабжения. Белов, получив под начало пятерых «недоучек», решил видимо переделать на базе все дела на год вперед.

Вообще, ауксилия представлялась мне более формальной организацией. С точными целями, иерархией и прочим. Но она скорее напоминала смесь из военного отряда, боевых слуг пилотов и спасательной службы. Отделения возглавлялись капитанами, а у них в подчинении ходили несколько сержантов. Выше капитанов только пилоты, а из них, царем и богом для нас, считался Воронцов.

Кстати, о Воронцове. Казалось бы, где я — едва поступивший на службу аукс и где он: его сиятельство, пилот СМД уровня Трибун и наш командир. Но Воронцов проникся ко мне прямо особой ненавистью. Как только он появлялся на базе, а происходило это раза четыре за все время, то я тут же отхватывал дополнительные задачи. То наряд на дежурство вне очереди, охраняли мы только ворота от вещевого склада, но ведь куда лучше ночью спать под одеялом, а не торчать возле проклятых железных створок. То дополнительные наряды, где надо было перегрузить то, что я перегрузил утром. А еще он любил сам проверять мою работу. И обязательно найти недочеты. И все это, с видом непогрешимого божества, соизволившего ткнуть носом в недочет бестолкового недоумка. Меня, то есть.

Другие, замечая такое отношение ко мне Воронцова, тоже стали позволять себе лишнее. Но тут я быстро откусался, просто всех, кто не был выше меня по званию, посылал в эротическое путешествие. Некоторые воспринимали такой туристический маршрут болезненно, но до драк дело не доходило. Вот с чем, а с этим в ауксилии Воронцова, был полный порядок, драки на зачистках и на базах карались жестко.

— Мишка вродь не крокодил, а Воронцову не угодил, — выдавал Белов. — Что случилось то, Мишань? Впервые вижу, чтобы его светлость к простым парням цеплялся.

— Без понятия, — отвечал я каждый раз.

Но вот кое-какое понимание у меня было. Точнее подозрения. Думаю, дело в Лидии. Что-то такое она ляпнула Воронцову про меня. Типа того, как она валяла дурака в «Континентале». Или не валяла? Короче, к моему удивлению, патриций, принадлежащий к основной линии боярского рода, мелко мне мстил. Сироте, едва поступившему на службу в ауксилию. Забавно выходит.

Интересные у них там профессионально-половые отношения. Воронцов взял Лидию пилотом, с условием обязательного перепихона с ним, а она проедает ему мозги? Хе-хе, надо присмотреться ко всей этой мыльной опере, а когда освоюсь тут немного, использую их противоречия с пользой для себя.

Настя тоже подкинула проблем. С ней, вообще, не понятно, что творится. Не прошло и недели, как мы поселились на базе, она повторила тот же маневр, что и в общаге, вечером, после прощальных посиделок. Практически зажав меня между ящиками на складе, она ультимативно заявила:

— Мы должны быть вместе!

— Насть, что с тобой происходит?

— Со мной ничего, это с тобой что-то не так, я предлагаю тебе трахать меня, когда захочешь и где захочешь, а ты ломаешься словно девочка, может ты из этих, нетаких?

— Все я из таких. Но ты ведь была с Киром!

— Бы-ла, — по слогам ответила она. — А теперь нет. Теперь я хочу быть с тобой.

— А я не могу так. Кир мне друг и быть с его бывшей, короче, отвали, Настька.

Я оттолкнул ее. На этот раз аккуратно. Про себя решая, а может я идиот? Настька девчонка привлекательная, таких немного. Да еще напрямую предлагает всякое. Но чувствовалось за этим, какая-то неискренность с ее стороны, что ли. Да и не мог я так поступить, по отношению к Киру. Если бы, он материл ее, проклинал, когда они расстались. Но он только повторял «позаботься о ней». И явно не о такой заботе он говорил.

С тех пор Настька прям преследовала меня. Смотрела не мигая, улыбалась, как-то натянуто и поэтому жутко. Не знаю, что у нее там, в голове щелкнуло. Хочет забыть Кира? Так вокруг мужиков пруд пруди, выбирай любого. Отомстить? Скорее всего. Типа вот, Кир, отказался вместе с ней в ауксилию отправиться, теперь смотри, что она делает! А о том, что сразу же расскажет Киру, как только мы займемся сексом, я не сомневался. Вот не додумалась бы только, без занятия сексом рассказать об этом.

В эти две недели, я не удержался и позвонил Киру, Айгуль и Таньке. Разумеется, Киру я ни слова не сказал о поведении его бывшей. Нечего человека расстраивать. Поговорили. Кир обратился к врачу и сейчас лежал в больнице. Диагноз пока не вынесли, но там, внутри, у него оказались действительно тяжелые повреждения. И как он только с ними бегал, прыгал и дрался? Кремень!

С Танькой долго поговорить не удалось, но она рада была меня услышать. Обменялись новостями, я, не вдаваясь в подробности, рассказал о своей жизни, а она поделилась последними слухами о жизни в колледже. Жаль, но мне все это уже оказалось не интересным. Танька наговорила пошлостей, даже сказала, что соскучилась, чмокнула в трубку и, сообщив, что пришел Павлик, отключилась. Ох, и распутницей же она стала! А вначале такая правильная была! Помню, как она за Кнехта заступалась, когда я наказал его за слова. Эх, тяжело придется Павлику с ней.

Зато с Айгуль разговаривали долго. О многом, и о нас в том числе. Тоже сказала, что скучает. А еще, что хотела бы встретиться вновь. Я даже пообещал, что как только отправлюсь на отдых, сразу же приеду. И мы снова посидим в «Королеве».

Ауксы, кстати не всегда находятся на базах. Часть времени они находятся в боевой готовности, затем через определенный промежуток времени отправляются на дежурство. То есть, находятся дома, но в любой момент готовы выехать по тревоге. Ну, и полный отдых, когда аукс волен распоряжаться своей жизнью как угодно. Лишь в особых случаях их можно отозвать с отдыха.

Но слово я не сдержал. Особый случай наступил вскоре после моего разговора с Айгуль. Особь третьего класса нависла над берегами Японии, словно гриб ядерного взрыва. И мы, все до единого ауксиларии Воронцова, отправились уничтожить монстра.

Самолет пошел на посадку. Обычные рейсы, летящие сюда, на самый юг острова Кюсю, приземлялись в аэропорту Кагошимы. Но мы садились южнее, на военном аэродроме Каноя, находящемуся километрах в тридцати от места бедствия. Наши пилоты были профессионалами, но все же заставили пережить несколько неприятных минут, когда огромный транспортный самолет слегка накренился и земля под нами начала приближаться. Я вцепился в кресло. Все-таки в самолетах я ощущаю некое напряжение. Понимаю, что безопасней транспорта просто нет, но вот если, что случиться, бррр, тут уже без вариантов.

Сели мы хорошо. И вскоре, под руководством опытных техников, из недр воздушного гиганта принялась выгружаться наша техника. Если с грузовиками, проблем не было, они спокойно выехали из самолета своим ходом. Но вот над доспехами наши техники тряслись, словно они хрустальные. Их можно понять. СМД вещи редкие, невероятно сложные и дорогие. Тут за причинение вреда спросят по полной.

Загрузившись в машины, мы двинулись к месту нашей временной дислокации, городку Хигашикушира, если я правильно расслышал название. Он стоял восточнее Каноя, на берегу моря. Пока мы двигались до Каноя, видели множество людей, в основном японцев, что логично. Люди занимались своими делами, не испытывая тревоги от того, что в паре десятков километров от них торчит Идолище.

Сначала мы ехали мимо небольших домиков, ближе к центру появились многоэтажные здания. Возле магазинов и учреждений висели таблички, на японском и русском языках. Я даже не понял, когда мы покинули Каноя. Застройка в районе Камицуки, где находился и Каноя, и Хигашикушира, настолько плотная, что понять, когда ты покинул один населенный пункт и оказался в другом, можно только по указателям. Поля, леса и холмы, казались островками посреди моря зданий, домов и сооружений.

О том, что мы покинули пределы города, я понял по отсутствию людей. Улицы внезапно опустели, дома стояли запертыми. Мы словно в один момент оказались в городе-призраке. И еще по военным. Они пытались перекрыть все подступы к месту вторжения Идолища, а в городских условиях это было очень трудно.

В Хигашикушире нас уже ждали. Местная Служба спасения уже разбила лагерь на полях, зажатых между городскими массивами. От моря нас отделяли целый жилой квартал, парк и прибрежная полоса.

Нас пятерых, опять приставили на погрузочно-разгрузочные работы.

— А мы тут не прикурим, впятером-то целую фуру разгружать? — спросил Коновалов.

— Курим-бурим-неприкурим, в помощь нам несколько местных обещали прислать, — ответил Белов.

И точно. Не успели мы взяться за работу, как к нам подошли еще пятеро в темно-зеленых комбезах спасателей. Все японцы.

— Нас к вам в помощь направили, — сказал один из них.

По-русски он говорил хорошо, без акцента. Как позже я убедился, все японцы прекрасно говорят на русском. Да еще, в придачу, знают японский и всегда могут поговорить между собой, не опасаясь, что кто-нибудь поймет их.

Вместе дела пошли веселее.

— А где сам-то Идолище? — спросил я.

— В море, прямо рядом с Шибуши. Но отсюда его не увидишь. А вот с нефтехранилища хорошо видать, — ответил один из спасателей.

— Нефтехранилища?

— Да, тут платформа, прямо в море. На ней и хранятся все нефтепродукты. Вот оттуда можно Кайдзю рассмотреть. Но смотреть-то особо и нечего. Просто столб над морем.

— Я слышал, там много народу погибло, — сказал Фадеев.

— Ага, эта тварь где-то между волнорезами и Бисаго появилась.

— Бисаго?

— Островок, рядом с Шибуши. А оттуда уже и весь Шибушичо-Шибуши, это квартал такой, затопила. Там, говорят, жуть, что творилось. Людей заживо разъедало. Но это одни так говорят, другие говорят, что прямо из плоти, что здания захлестнуло, появлялись пасти и разрывали людей. Мерзко, в общем.

— Сейчас, там вообще непонятно, что происходит, — присоединился к разговору другой спасатель. — Вчера наши поближе подошли, посмотреть что там, говорят, кругом все в плоти Кайдзю, и дома, и улицы, и машины. Но люди там спокойно ходят, среди всего этого.

— Да не люди это, кайдзины, — перебил его наш первый собеседник.

Я не стал спрашивать, кто такие «кайдзины». Наверное, здесь, в Японии, так называли особей первого класса.

К тому времени, когда мы закончили работу, в лагерь прибыли СМД. Пилоты пригнали их своим ходом от военного аэродрома. С парнями-спасателями мы успели познакомиться. Тех, кто рассказывал нам об ужасах вторжения Идолища, звали Такеда и Сайто. Не знаю, что это — имена или фамилии, представились они так. Спросившись у Белова, мы попросили японцев проводить нас к той самой платформе. Мы пересекли опустевший квартал частных домов, вышли опять на поля, но уже уставленные десятками газгольдеров. Я думал, что мы уже пришли и принялся крутить головой, в поисках огромного чудовища, но оказалось, мы только начали путь. Пробравшись через парк, больше напоминающий лесную чащобу, мы вышли к побережью.

Море шумело в предвечерних сумерках. От причала протянулся длинный автомобильный мост к огромной платформе в море. Платформа была настолько велика, что казалась островом. Мы прошли по мосту. На платформе находился целый комплекс правительственных зданий. За ним, рядами стояли высоченные нефтебаки. Ужас перед Идолищем был столь велик, что платформу даже не взяли под охрану. Или это временное недоразумение и тут вскоре появиться вооруженная охрана.

Мы дошли до самого края платформы. Над волнующейся морской гладью, на самом горизонте я разглядел что-то похожее на облака.

— О! — воскликнул Такеда. — А он поменялся.

Он передал мне бинокль. Я вгляделся в облака. Да никакие это не облака! В свете заходящего солнца я разглядел черно-багровый столб, устремленный в небо. А над ним, словно капюшон кобры, раскинулся, похожий на шляпу гигантского гриба, нарост плоти.

Утром я проснулся за полчаса до подъема. И сразу же пришла мысль: «Какого черта?». Она и раньше меня посещала, но сейчас, в утренней тишине, оформилась ярко и выпукло. Какого черта, я тут делаю? Все мы, что здесь делаем? Вспомнился последний разговор с директором колледжа. Савельев тогда говорил нечто невнятное, про правило, то ли одного процента, то ли десяти. Или закономерность. Не помню уже. Но суть в следующем.

В Третьем Риме два миллиона патрициев. Два миллиона! Да это же, целая армия! Ну, ладно минус детей, немощных стариков, женщин, надвое можно разделить. Но даже так — миллион! И у каждого уровень не ниже Легионера. И, что же я вижу? На борьбу с Идолищем третьего класса явились всего трое. Остальные сто человек еле-еле могут совладать с крупицей Мощи.

Ладно, предположим, что всем аристократам глубоко плевать на простолюдинов. Собственно, так оно и есть. Ну, погибли тут тысяча, две, три человек. Им все рано. Вместо себя они выставляют ауксилариев. И теперь главный вопрос — что я здесь делаю?

Во-первых, мой уровень подтянулся до Опциона. Того Идолище, напавшего на Лидию, я снес Мощью сформированной в копье. Во-вторых, мне, что, так и скрывать свою силу? Если я ее проявлю, навряд ли все представители благородных родов сбегутся пожать мне руку. Тут без вариантов, запрут в тайной лаборатории и будут изучать, как это простой рабоче-крестьянин обзавелся такой способностью.

Ну и третье, я что, всю жизнь, так и буду прозябать на службе в ауксилии? Дело, конечно, нужное и важное, но мне вот куда больше по вкусу броня СМД, чем пика аукса.

Теперь, все это надо уложить в голове, решить, как мне действовать дальше? Собственно, и решение уже приходило ко мне. Надо, не знаю как, но надо, пробраться в число патрициев. Раньше, я вспомнил, как разбирался с этим вопросом еще в колледже, патриции усыновляли особо отличившихся ауксов. Редко, но бывало. Сейчас забросили эту практику. Надо бы вернуться к славным традициям.

Надежд на то, что Воронцов вдруг воспылает ко мне отцовскими чувствами и предложить присоединиться к его роду, я не испытывал. Тут, куда удобнее, действовать через Лидию, хоть она сейчас и не общается со мной. Первым же шагом на пути к статусу патриция, должна стать служба в ауксилии. Надо сделать нечто такое, на что не способны другие ауксы, но способен я. И при этом не вызвать подозрений, что я использую Мощь поболее многих аристократов. И сделать надо не когда-нибудь в будущем, а прямо сейчас, пока мы торчим тут рядом с кобро-грибом. Идолищем третьего класса.

Прав ведь оказался, Савельев. Я действительно рассчитываю на Мощь и готов лезть в самое пекло. Вот только, моя цель не стать капитаном, а намного масштабнее. Значит, надо использовать любую возможность, где можно проявить себя с помощью Мощи.

И начну я, пожалуй, прямо сегодня. Ведь именно сегодня Воронцов запланировал действия против Идолища. Правда, не знаю какие, он мне не отчитывается.

Подъем, физкультура на свежем воздухе, завтрак. Нарисовался Белов.

— Раз-два-три, Миша с Настей подойди!

Когда мы оказались рядом с Беловым, тот выдал:

— Сегодня у нас куча работы. Его сиятельство, со всеми остальными, отправляется на операцию, а нам поручено…

— Подожди, — я перебил Белова. — А нас не возьмут?

— Не перебивай, а то не получишь перерыва на чай. Не возьмут. У нас тут дел навалом, а еще приказали, вон ту горку с утра осмотреть. Пойдете вы вдвоем. Смотреть там особо нечего, скорее всего, так, на всякий случай. Особь, все-таки, третьего класса, что выкинуть может — неизвестно. К обеду должны вернуться с докладом. Ясно?

— Ясно.

Вот так, Рокот. Не успел я подумать о том, чтобы жечь Мощью Идолище, чтобы всякие привилегии отхватить, например чаще сопровождать Лидию, как все надежды рухнули. Горку, видите ли, надо осмотреть.

— Ты чего, такой недовольный? — спросила Настя. — Хочешь опять ящики таскать?

— Нет, — буркнул я.

Мы облачились в броню. Взяли СК-7 и направились к горам, лежащим с противоположной стороны от Идолища. Что мы там можем найти? Только особо тупых любопытствующих, иногда пробирающихся в самый эпицентр появления Идолищ, когда все нормальные люди спешат уйти оттуда.

Задача стояла относительно несложная. Взобраться по пологому склону, на самую вершину поросшей лесом горы, и осмотреться. Если увидим, что-нибудь необычное, срочно доложить. Если все в порядке, тоже доложить, но не так срочно.

— Воронцов что, боится обхода с тыла? — спросил я.

— Кто его знает, Белов же сказал, что эта тварь может выкинуть все что угодно, — ответила Настя.

— Где Идолище, и где эта гора.

— Идолище там, — Настя ткнула большим пальцем себе за спину, затем вытянула указательный палец вперед, — гора там. Чего тебе не понятно-то?

— Смешно, ага.

— Не смешно. Если ты в простых вещах тупишь.

— Чего это я туплю? А ты опять что ли!

— Тупень ты, Шелестов, хоть и смелый. Слабоумие и отвага, это про тебя.

Отвечать я не стал. Настя серьезно решила, что сейчас самое время обсудить, как я такой-сякой, не желаю заскочить на нее, потому что она бывшая моего друга. Ну вот точно, не время для этого.

— Будь внимательней! — сказал я ей.

— А тебя что, кто-то старшим назначил?

— Просчет Белова, надо высказать ему.

Мы принялись подниматься вверх по поросшему деревьями склону. Деревья здесь были не такими здоровенными, как в новгородском лесу, но зато многочисленные и высокие. Солнце вскоре перестало пробиваться сквозь верхушки, и мы оказались в сумраке, похожем на предвечерний. Земля под ногами жирная, напитанная влагой, заставляла скользить. Иногда, сквозь заросли виднелись серые валуны и вышедшие на поверхность скальные породы. Выкрики птиц и треск насекомых, наверное, тех самых знаменитых японских цикад, были единственными звуками сопровождающими нас.

— Осторожней, — сказал я Насте. — Тут могут быть змеи.

— Тебе-то чего волноваться, ты со змеями давно общаешься.

— Это ты про кого?

— Про Кира.

— Насть, хватит, а?

— Точно, мне хватило с лихвой. Я из кожи вон лезла, чтобы мы вместе с ним отправились в ауксилию, а он сбежал. Отказался в последний момент, когда уже получил место там. Змей, да еще трусливый.

— Ты ведь сама знаешь Кира, получше меня, и прекрасно понимаешь, что он не трус.

— А кто? Он с самого начала заладил, «ой, мы не готовы, ой мы подведем других, надо доучиться», насилу его убедила, что вот он, шанс в жизни, не в какую-то заштатную ауксилию отправиться, где и не платят-то толком, а к Воронцову. А он, в самый последний момент. Баба он!

— Значит, причины у него для такого решения были.

— Какие?

— Вот и спроси у него, тебя от Сети отключили или смартфоном пользоваться разучилась?

— Знаешь, Миш, ты хороший человек. За Кира заступаешься. Дружба для тебя не пустой звук. Но вот скажи мне, а я то как?

— Как все. Хочешь мужика себе, найди, здесь любой согласиться с тобой быть, а ко мне- то чего пристала. Я потом, как Киру в глаза смотреть буду?

— Подай даме руку, лучше, друг.

— Сама залезешь.

Мы стояли на вершины горы. Деревьев здесь было куда меньше, чем на склоне, вид открывался такой, что дух захватывало. Справа тянулись горы, покрытые лесами. Где-то посреди них, на солнце играли воды водохранилища. Отсюда водоем смотрелся, словно маленький кристалл на огромном зеленом покрывале со смятыми складками. Перед нами расстилались залитые изумрудом отроги, а слева распахнуло объятия море.

Играющая рябью водная гладь убегала к самому горизонту. Солнце плескалось в волнах, а ветер носился над поверхностью, подгоняя волны. Идолище отсюда практически не было видно. Если не знать, куда смотреть, то зловещий капюшон, застывший темным пятном на горизонте, можно было бы принять за набегающую тучку. Зато, отсюда хорошо было видно нефтехранилище, пристань, наш лагерь внизу и излучину мелкой речушки.

Ничего необычного я не заметил. Настя тоже. Еще немного полюбовавшись видом, мы двинулись в обратный путь. Ожидаемо, спускаться оказалось сложнее. Мы скользили по земле, хватались за ветви и кустарник. Но так продолжалось лишь до середины склона. Там стало более полого, и идти получалось легче.

— Жаль, не удастся поучаствовать в операции, — посетовал я.

— Еще чего не хватало, даром она мне сдалась.

— А мы здесь не для того, чтобы прикончить Идолище?

— Вот и пусть другие приканчивают, я за них ящики потаскаю. А когда вернемся, вообще в медслужбу попрошусь.

Взглядом я уловил в стороне нечто необычное. Замер. Вгляделся.

— Движение! — предупредил я Настю.

Девушка замерла, вытянула СП-7.

— Где?

Вместо ответа я сел на короточки, потянул Настю за собой. Указал пальцем. Между деревьев что-то двигалось. Я пошарил взглядом, стараясь разглядеть, нет ли тут еще кого-то. Но нет, только за ближайшими деревьями кто-то тихонько шел.

— Это же человек! — выдохнула Настя.

И то, верно. Мужчина брел по траве босиком. Его одежда, брюки и рубашка, превратились в лохмотья. Сам он горбился, голова наклонена, словно он внимательно смотрел под ноги.

— Эй! — окликнул я его.

Человек замер. Он не стал озираться, в поисках источника голоса, не крикнул в ответ. Просто остановился. Зомби прям какой-то.

— Заходи ему за спину, — шепнула Настя.

Сама выпрямилась во весь рост и двинулась к незнакомцу. Я, стараясь не обнаружить себя, принялся обходить его.

— Я ауксиларий, с вами все в порядке?

Настин голос разносился по лесу.

— Вам нужна помощь?

Я увидел, как мужчина поднял голову. Шагнул в сторону Насти и обессиленно осел на колени. Настя, забросив СП-7 в ножны, подбежала к человек. Достала флягу с водой и поднесла к его губам. А затем закричала.

Со своего места, я увидел, как тело человека дернулось и он, словно тряпичная кукла, подчиняющаяся чужой воле, навалился на Настю. Я бросился к ним огромными скачками. Настя билась, боролась и кричала. Понимая, что не успеваю, я зачерпнул Мощь. Она горячей волной прокатилась по телу, сконцентрировалась в правой ладони и сияющим шаром замерцала в руке.

Я кинул ее, молясь, чтобы не промахнуться. Слепящий снаряд описал пологую дугу, ударил человека в спину и тот обмяк. Настя столкнула его с себя и вскочила на ноги. Она материлась, словно сапожник, трясла руками, будто пытаясь сбить с себя нечто отвратительное.

Я подбежал, и меня передернуло, когда я разглядел тело человека. Его живот и грудь лопнули, а оттуда протянулись приплетенные щупальца, все еще извивающиеся и пытавшиеся найти добычу. Я ударил Мощью еще раз, выжигая мерзость.

— Что это? — с отвращением спросила Настя.

— Хрен бы его знал, гибрид человека и идолища, какой-то.

— Подожди, вчера местные говорили, что видели в том городке людей, после того, как Идолище обрушился на него.

— Ага, и что?

Настя задумалась.

— Похоже, это один из них.

— Да откуда бы ему тут взяться?

Я принялся оглядываться в поисках новых противников.

— У него одежда мокрая, насквозь.

Преодолев отвращение, Настя прикоснулась к лохмотьям.

— Приплыл, что ли? — удивился я.

— Может и приплыл. Так, стой, подожди, это, что же выходит?

Мы в один голос закончили:

— Они ждут нас там!

— Тысячи таких тварей в городе! — выдохнула Настя.

— Давай обратно, в лагерь, надо доложить!

Мы заспешили вниз по склону. Все время мы оглядывались, ожидая нового нападения, но других жутких гибридов в лесу не наблюдалось.

Мы примчались в лагерь бегом. Нашли Белова и, чтобы не тратить время, сообщили ему, что обнаружили на горе Идолище. Белов, без привычных глупых прибауток, сразу же сорвался докладывать выше. Вскоре, за нами пришел один из капитанов и приказал следовать за ним.

Мы подошли к штабной палатке. Там нас уже ждали все капитаны, и трое пилотов — Ростислав, Лидия и Воронцов.

При виде нас с Настей, лицо Воронцова потемнело. Ну, антипатия у нас с ним, что поделаешь.

— Докладывайте, — приказал Воронцов.

Мы, как можно подробнее рассказали о случившемся.

— Я же говорила тебе, — сказала Лидия. — Эта тварь необычная, не такая, с кем мы уже бились. Какой-то новый экземпляр.

Желваки заиграли на лице Ингвара.

— И что прикажешь делать? Все отменять? Вы видели там других тварей?

Это он уже нам.

— Нет. Но, похоже, это не просто Идолище, ваше сиятельство, это какой-то гибрид с человеком.

Блин, он сам догадается, что в городе его ждет сюрприз, в виде тысяч таких же чудовищ, или надо все разжевывать?

— Чушь! — выдал Воронцов.

Повернувшись к Лидии, резко высказал:

— Ты сама-то веришь, что могут быть гибриды людей и Идолищ? Что некоторые способны переплыть залив и выйти на другой берег? И почему только один.

— Тогда, что, по-твоему, они видели в лесу?

Лидия указала на нас.

Воронцов снова обратил к нам взгляд. Нахмурился:

— Не знаю. Может, увидели что-то, да перепугались, кто их знает.

— У нас есть еще время, — упрямо произнесла Долгопрудникова, — можем просто проверить и обшарить эту гору тщательнее.

Воронцов кивнул.

Обратно мы уже двигались не пешком, а мчались на джипе. Я, двое ауксов и один из капитанов.

— Почему его сиятельство не верит мне? — спросил я у капитана.

— У тебя спросить надо, — усмехнулся тот. — Не доверяет тебе. Да к тому же, он разработал операцию и она вот-вот должна начаться, а если Идолища на горе, то часть бойцов придется оставить. Ты точно видел там монстров?

Я заверил, что точно. Воронцов, значит, просто торопиться разобраться с Идолищем. А Лидия молодец, поняла, что та тварь отличается от других. Воронцову только все по барабану, лишь бы стяжать славу.

Я вел ауксов тем же путем, что мы шли с Настей. Вон огромный валун, а метров через двести выход породы из земли. Да, все верно. Из меня, конечно, тот еще лесник, в лесу я ориентируюсь очень плохо, но тут мне казалось, я вел их верно. Вот только на том месте, где остался лежать труп монстра, ничего не было.

— Точно здесь? — спросил капитан.

Блин, да вроде, точно. Может быть, на сто метров в сторону, или настолько же в другую. Мы обшарили все кусты, каждое дерево, заглянули под каждый камень. Ничего. Гибрид словно испарился.

— Может, того, — высказал предположение один из ауксов, — очухался, да уполз, спрятался где-то.

— Куда он уползет! — возмутился я. — Я ведь его разделал так, места живого нет.

Капитан смотрел на меня подозрительно. Не верил. Понять пытался, для чего я вру. Да еще, так нагло.

— Все, обратно! — скомандовал он. — Нет ничего. Как ты это будешь его сиятельству объяснять, даже не знаю.

Как объяснять, я тоже не знал. Но мне и не пришлось. Когда я вновь оказался в штабной палатке и Воронцов выслушал доклад капитана, он повернулся к Лидии:

— Убедилась?

Потом ко мне:

— Вынужден признать, моя затея с экстерн-подготовкой ауксилариев провалилась. Ты, вместе с той девицей, сразу вызывали недоверие. Но, что сделано, то сделано. Пользы от вас никакой.

— Владимирыч, — обратился он к капитану.

— Да, ваше сиятельство!

— Проследи, ту девку из обеспечения ни на шаг, пускай пашет за всех, а когда вернемся домой, определишь ее исключительно полы мыть.

— Слушаюсь!

— А этого, я забираю у тебя. Отправим в передовой отряд.

— Ингвар! — взгляд Лидии стал тревожным.

— Что?

— Ничего, — Лидия потупила глаза.

— Сегодня же! В передовой отряд, пускай поучится отличать Идолищ от собственных выдумок!

Я вышел из палатки не зная плакать или радоваться. С одной стороны, Воронцов прямо сказал, что я придурок, паникер и лжец. Да и Настю жалко, не для помывки полов она рвалась в эту ауксилию. С другой стороны, а не об этом ли я утром думал. Где можно проявить себя, как не на самом переднем краю? Ну, точно не в службе обеспечения. Да и Лидия, как я заметил, нормально ко мне относится. Это хорошо.

А вот Воронцов, явно решил убить меня, отправляя в передовой отряд. Постараюсь, не доставить ему такого удовольствия.

Наблюдательный рубеж находился в километре от Шибуши. По всему периметру распределились наблюдатели из Спасательной службы. Спасатели держались настороже, готовые в любой момент оповестить наше командование, если Идолищу вздумается продвинуться дальше.

Отсюда можно было рассмотреть монстра, куда лучше, чем с платформы нефтехранилища или тем более с гор, на другой стороне залива. Он завис над городом, словно кобра, приготовившаяся к броску. Только капюшон лежал не в вертикальной, а горизонтальной проекции, словно кобра натянула его на глаза.

Основание Идолища стояло на самом краю берега, частично заходя в воду. Наверное, у Воронцова, Лидии и Ростислава имелись веские причины, чтобы не атаковать его с моря. А с суши вступить в бой пилотам мешала городская застройка. Точнее, то, что она ограничивала видимость, и любой из них мог попасть в засаду, устроенную Идолищем. Для этого и отправили передовой отряд, разведать обстановку, понять поведение монстра и вообще, узнать, как обстоят дела в городе.

Тот самый капитан, с которым я искал тело гибрида в горах, доставил меня к передовому отряду.

— Вот, пополнение, — сказал он.

— Опять гибриды? — недоверчиво усмехнулся Воронцов.

Сейчас в штабной палатке собрались все, кто обладал хоть какой-нибудь властью в нашем маленьком лагере. Капитаны, Ростислав и Лидия, само собой, Воронцов. Даже несколько командиров из Спасательной службы. Их взгляды, казалось, готовы пришпилить меня к месту.

Они мне не верили. Причем, я подозреваю, основной причиной их неверия являлось мнение Белого Витязя, а не собственные измышления. А Воронцов еще утром вынес вердикт: никаких гибридов нет, а я — паникер и лжец.

— Навряд ли, Шелестов, будет целенаправленно врать, причем рассказывая полнейшие небылицы, — негромко произнес Ростислав.

Не все, оказывается, тут согласны с Воронцовым.

Ингвар повернулся к нему:

— Хочешь сказать, он говорит правду, что жители города не погибли, а превратились, черт знает во что?

— Возможно, это особенность данной особи.

— За несколько сотен лет, дорогой мой Ростислав, такого явления ни разу не наблюдалось. Хорошо, предположим, такая особенность есть у этого Идолища. Но уж точно, не за день превращать людей в монстров. И напомню тебе, всегда, слышишь, всегда, главной целью Идолищ являлось убийство людей. Не их пленение, не их клонирование, не их гибридизация. Только убийство!

Ростислав возражать не стал. Да и никто не стал. Все ждали, что скажет Воронцов.

Я не выдержал:

— Зачем мне лгать?

Воронцов глянул на меня, словно заговорила мебель. Но до ответа снизошел:

— Затем, что ты бросил боевых товарищей в беде. Бежал! А, чтобы оправдаться, продолжаешь рассказывать сказки о гибридах. Может кто-нибудь назовет мне другую причину, почему этот боец, с самого утра, рассказывает нам небылицы?

Последние слова были обращены ко всем остальным присутствующим здесь. Все молчали. Это молчание разозлило меня, куда больше несправедливых слов Воронцова. Я был на волосок от смерти, я сражался, пытался выручить того аукса, Четвертого, но сам чуть не стал добычей Идолища. Но все, мать их, смотрят в рот Воронцову!

— Да пошел ты на хрен, напыщенный придурок! Из-за твоей безмозглости, погибнем мы все!

Не сдержался? Да. Возможно, не будь я настолько измотанным, я бы постарался донести свою мысль более аккуратно. Или вовсе бы промолчал. Но, как говорится, слово не воробей.

Вокруг раздались возмущенные вскрики. На меня уставились, словно я подошел и укусил Воронцова. Лицо одного из капитанов налилось от негодования кровью. Только Лидия смотрела на меня заинтересованно. Мне показалось, она даже слабо улыбнулась.

Сам Воронцов побледнел. Напряженное лицо Витязя, казалось, похудело в одно мгновение. Скулы заострились, губы сжались в тонкую черту, глаза свирепо засверкали.

— Как ты смеешь! — почти беззвучно просипел он. — Холоп! Чернь! Плебей! Как ты смеешь, со мной так разговаривать!

Да, вот так! Я посмотрел прямо в глаза разбушевавшегося аристократа. Хотелось еще для пущего эффекта съездить ему по физиономии. Командир хренов, угрохал десяток бойцов, да еще не верит единственному выжившему!

Воронцов уже овладел собой.

— Под арест его! — срывающимся голосом приказал он.

Меня схватили, вывернули руки. Если бы я хотел, то выжег бы эту палатку, со всеми, кто здесь находятся. Спасатели и капитаны не ровня мне, во владении Мощью, а аристократы не ожидают от меня таких впечатляющих способностей. Может быть, только Лидия.

— Увести!

Меня вытолкали из палатки. Двое ауксов держали меня за руки, а тот самый, побагровевший от моих слов капитан, заорал:

— Ты охренел? Так разговаривать с его сиятельством!

Он замахнулся.

— Только попробуй, — сказал я ему.

Тихо так сказал, не торопясь. Капитан, что-то почувствовал в моих словах. Замер с занесенной рукой. Несколько секунд раздумывал, ударить меня или нет. Опустил руку. И правильно сделал. Потому что я не раздумывал бы ни секунды. Мощь уже гуляла во мне раскаленной волной. Сначала, я бы ударил тех двоих, что скрутили мне руки, а потом разорвал бы капитана напополам.

Мне уже надоели эти игры в патрициев и плебеев, где я постоянно оказывался на нижних ступенях иерархии. Но если таковы правила этого общества, то я готов играть по ним и выиграть. Но позволить в отношении себя рукоприкладство, уж увольте! Плевать я хотел, на такие правила!

Меня заперли в одном из передвижных контейнеров со всяким снаряжением. Возить с собой переносную тюрьму никому не приходило в голову. Да и, наверное, до моей выходки, такая вещь в ауксилии и не требовалась. Я уселся на сваленные в угол свертки и задумался.

Все идет как-то не так. Вместо того, чтобы найти путь к сближению с аристократами, я наоборот, нажил себе врага в лице Воронцова. А он, как я понимаю, пользуется огромным авторитетом среди патрициев. Блин, да, что такого ему сказала про меня Лидия? А я уверен, причиной его неприязни ко мне, кроется именно в этом.

И еще. После вспышки ярости, когда я был готов растерзать и капитана, и скрутивших меня ауксов, пришло осознание. Будь я по уровню владения Мощью хоть Легатом, по словам нашего директора в техникуме, способных рвать Идолищ голыми руками, идти против сословного общества в открытую, я не смогу. Никак. Меня либо пленят, подсыпав яда, снотворного или шандархнут по голове, и, как я уже думал, отправят в лабораторию, исследовать, как это плебей обзавелся такими способностями. Или вовсе уничтожат.

Какая там судьба у «одаренных» простолюдинов, не пожелавших вступить в ауксиларии? Криминал, бродяжничество и вечный страх быть обнаруженным. Тут я вспомнил тех мутных типов, устроивших мне новогоднюю прогулку. Вот они-то, пожалуй, обрадуются, если в отчаянии, я сам прибегу к ним.

Лег поудобнее. Ладно, прочь дурные мысли. Посмотрим, как там обернуться дела. По идее-то, я ничего страшного не сделал. Вспылил просто. К тому же, имел к этому все основания. Но вот для общества Третьего Рима, я практически опасный безумец, посмевший столь неуважительно разговаривать с представителем высшей аристократии, три раза их всех через коромысло!

Интересно, наказание на меня наложат здесь, по-свойски, так сказать или отправят в тюрьму Кагошимы? А там уже, суд и приговор. Да, бред же. Ничего такого не будет. Отправит Воронцов меня полы драить, Настьке в помощь. Кстати, а что тогда делать, смириться, бежать, бороться?

За дверью послышался шум. Загрохотали запоры и дверь открылась.

— Вот это ты учудил!

Белов смотрел на меня со смесью недоверия и чрезвычайного удивления.

— Ну, выходи, хватит нежиться-прохлаждаться, потолком любоваться.

Я вышел. Там стояли все наши, из техникума. Настя смотрела на меня с удивлением, долей восхищения и даже, как мне показалось с завистью. Коновалов, Макаров и Фадеев тоже пучили глаза, но скорее с неодобрением.

— За мной, бойцы-молодцы!

Белов зашагал прочь от лагеря. Мы двинулись следом.

— А куда мы идем? — тихо спросил я.

Молчание в ответ. Я непонимающе посмотрел на товарищей.

— Тростник ломать, точнее бамбук, — нехотя ответил Макаров.

— Зачем?

— Разговорчики в строю! — одернул нас Белов.

Дальше мы шли молча.

Макаров не соврал, вскоре мы подошли к небольшой бамбуковой рощице.

— Шелестов!

Я шагнул к Белову.

— Задача — наломать прутья бамбука, сто штук. Диаметр ствола примерно такой, — аукс оттопырил большой палец. — Ломать будешь голыми руками. Ну, если не дурак, сообразишь. Выполняй.

Я двинулся к роще. Остальные остались стоять.

— А вы? — спросил я.

— А мы, Мишка, на разговоры шибкий слишком, будем следить, чтобы ты не убег.

Белов пожал плечами и махнул рукой в сторону рощи.

Не знаю, зачем тут кому-то понадобился бамбук, зато, кажется, понял, что для меня придумал Воронцов. Будет гонять на самые грязные работы. Не сам, конечно, он только приказ такой отдал. А за него все сделают Белов и остальные, в чье распоряжение я попаду.

Забравшись в рощу, стараясь идти, как можно шумнее, чтобы распугать змей, я нашел подходящий побег. Высотой метра три, у основания куда толще, чем показал Белов, но по остальной длине подходящий. Попробовал сломать его. Растение поддавалось с трудом. Я матерился, потел, обдирал руки, но кое-как сломал побег, измочалив его у места слома.

Так, ну на фиг такую работу. Блин, это напыщенная морда — Воронцов, знает, как задолбать человека. Я пока сотню стволов сломаю, следующее утро настанет. А руки постираю в кровь. Навряд ли, он мне выпишет больничный бюллетень, чтобы я залечивал ладони.

Нашел следующий подходящий побег. Подумал. Черпанул Мощи. Сбросил ее почти всю обратно, оставив в прямом смысле искорку. Поднес пальцы к бамбуку и пережег ствол. Побег упал. Ну, вот, другое дело. Нет уж, Ингвар Алексеевич, не одолеть тебе простого, но смекалистого парня!

Дела пошли веселее. Теперь, больше времени уходило на поиски подходящего побега, чем на то, что бы срезать его. Когда бамбука набралась целая охапка, я собрал его и вытащил к остальным.

— Молодец, — как-то без энтузиазма похвалил меня Белов.

При этом, он почему-то поежился. Настя и парни тоже смотрели на меня без особой радости. Почему, интересно? Им-то, что. Сиди, да грейся на солнышке. Мишка Шелестов все сделает, согласно приказу великого и ужасного Воронцова.

Я еще раз углубился в рощу. И вскоре вытащил оттуда следующую охапку. Бросил к остальным побегам.

— Все, сотня.

Белов посмотрел на бамбук.

— Коновалов, пересчитай!

Тимофей принялся перекидывать объемную охапку.

— Сухомлинова, обрезай концы. Чтобы палка в метр примерно вышла. Давай, аккуратней.

Пока Коновалов с Настей занимались своими делами, я присел отдохнуть. Видимо, Воронцов, а может это вовсе и не он, а тот капитан, что пытался меня ударить, исходит из принципа — задолбай солдата. Вся эта эпопея с бамбуком, для меня не имела никакого смысла.

— Ровно сто, — подтвердил Коновалов.

Белов походил у пачки обрезанных побегов. Разделил ее на пять равных частей и приказал нести в лагерь. Дорога обратно далась нелегко. Я уже устал за сегодня, как собака. Ходил в горы с Настей. Потом искал там гибрида, затем поход в город и битва с Идолищем. Откуда во мне только силы?

Совершенно измученный, я доплелся до своего контейнера-тюрьмы. Белов сам проводил меня к нему, приказав остальным очищать бамбуковые палки от мелких побегов и листьев. Когда я перешагнул порог. Белов, с серьезностью, вовсе ему не свойственной, произнес:

— Держись завтра, братец, и, это, не обессудь.

— Ты о чем это?

Какое-то нехорошее предчувствие сжало мне сердце.

— Не догадался еще?

— Нет.

— Воронцов приказал тебя через строй прогнать.

— Чего?

Я не сразу понял, о чем говорит аукс. Потом, медленно стали всплывать воспоминания, что я где-то читал — раньше было такое наказание, для провинившихся солдат. Все вставали в два ряда, а провинившегося проводили между ними. И каждый солдат обязан был, как следует протянуть своего товарища шомполом. Не каждый выживал после этого. После прогонки, у приговоренного слезало мясо со спины и даже виднелся хребет.

— Ты серьезно? — ошарашено спросил я.

Белов кивнул.

— Такого уже лет сто не применяли, но право-то такое у Воронцова есть.

— Да вы что, совсем офанарели, какое право, запарывать людей на смерть?

— Именно. Не веришь? Контракт надо было читать внимательней, есть право у патрициев, своих ауксов так наказывать. Только я уже говорил, сто лет такого не было. Может, того, пронесет.

Дверь захлопнулась, заскрежетали засовы. Я остался стоять в полном ошеломлении. Прогнать через строй? Меня будут лупить бамбуковыми палками, которые я сам же собрал? Серьезно? Что за средневековье в современном мире?

Я шагнул к своему самодельному ложу. Опустился на него. Этот мир развивался несколько иначе, чем наш. Какие-то устаревшие правила могли сохраниться, но их уже никто не применял. Белов так и сказал. Но Воронцов решил стряхнуть пыль с древней экзекуции и применить ее ко мне. Скотина!

Лег. Спина заныла. Солнце уже давно клонилось к закату, так что его лучи едва проникали сквозь щели моей импровизированной тюрьмы. Вот уж, хрен вам! Я прямо сейчас наберусь Мощи, вынесу к дьяволу дверь, и потом ищите меня!

Тут же на меня навалилась усталость. Да такая, что я даже пальцем не мог пошевелить. Денек выдался еще тот! Да и бегство — перечеркнет мои планы. Можно подумать, уготованная пытка не перечеркнет их!

Решил не дергаться. Если придурок Воронцов не одумается, и завтра нагрянут, чтобы выволочить меня отсюда и забить насмерть, то я не буду покорно ждать такой участи. Вынесу тут все, к хвостам собачьим. Все равно, кто попадет под удар. Ну, кроме Насти и парней, и, наверное, Лидии.

Вот с ней — не мешало бы поговорить. Узнать, что такого она наплела Воронцову. Да и вообще, пускай разжует мне, как что тут устроено, у местных патрициев. А то помнится, ее братец-маньяк не на шутку решил, что я из конкурирующей семьи, пришел убивать его. Да и по брату она не особо печалится. По усачу по этому, а не по тому, что сгинул в новгородских болотах.

Спать. Завтра мне понадобятся силы. Утро покажет, двигаться ли мне по первоначальному плану, в сторону того, чтобы добыть себе статус аристократа или же пора переходить на нелегальную жизнь. А что, с моим умением обращаться с Мощью, можно многого добиться в обоих вариантах.

Я проваливался в сон. Но не засыпал, останавливаясь на самой границе царства Морфея. Словно меня что-то не пускало забыться, наверное, пограничники этого царства не проставили еще штамп в моем паспорте сна. Что за нелепое сравнение, усмехнулся я. Кажется, после этой мысли я и заснул.

Проснулся я оттого, что засов грохнул о дверь. Ну и акустика здесь! Да само заключение в этом контейнере можно использовать, как наказание. Почаще грохотать железяками о его стенки и любой пожалеет, что попал сюда.

Я встал на ноги. Приготовился, если сейчас мне заявят, что меня ждет экзекуция, я за себя не ручаюсь. Разнесу все, что можно.

Дверь открылась, и на пороге появился Ростислав. Кого-кого, а его я вовсе не ожидал увидеть.

— Тебя ведь, Михаилом зовут? — спросил он.

— Да, — ответил я, и неожиданно для самого себя добавил, — ваша милость.

Переформатировали уже меня, с языка само слетает.

— Давай обойдемся без «милостей», я не сторонник всех этих предрассудков. Можешь звать меня Ростислав Иоанович, или Иванович.

— Просто Иваныч? — не удержался я.

Ростислав рассмеялся, но я понял, мое предложение ему не понравилось.

— Можешь и просто Иванычем.

Я промолчал. Мне пока достаточно одного недруга, среди патрициев, нечего дергать за хвост бешенных собак.

— Ты ведь знаешь, какое наказание определил тебе Ингвар?

— Забить меня до смерти?

Ростислав кивнул.

— Погорячился он, конечно. Нам удалось убедить его отложить экзекуцию до вечера.

«Нам», это кому? Лидия тоже в этом поучаствовала?

— Думаете, мне приятнее помереть на закате, чем при утреннем солнце?

— Думаю, что ни один из наших парней не ударить тебя, даже если им приказать напрямую. Времена телесных наказаний давно прошли. А если они ослушаются приказа его сиятельства, то, во-первых, Воронцов утратит свой авторитет, а, во-вторых, придется наказать всех ауксов за неповиновение. Вот, к чему привела твоя необдуманная выходка.

— Ко мне-то зачем пришли, постыдить?

— Нет. В лагере сейчас царит настоящий раздрай. Твои товарищи-ауксы не хотят участвовать в наказании, оно, действительно, варварское. Воронцов уперся. Ты ему как кость в горле.

— Вот с чего бы?

— Не знаю, тебя спросить надо.

Я пожал плечами. Я действительно не знал, почему Воронцов меня ненавидит.

— Нужен выход из положения. И я, кажется, нашел его.

Ростислав внимательно посмотрел на меня.

— Давай поговорим об этих гибридах, — продолжил Ростислав. — Если я правильно понимаю, то Идолища скрываются внутри человека, или как-то так?

— Все верно.

— Можно ли, сразу распознать, что перед тобой находится эта тварь?

Я задумался.

— Ну, можно. Только, когда он находится уже рядом, да и то…

— Что?

— Не знаю как точнее выразиться, гибриды похожи на таких людей, словно они уже долгое время не едят, не пьют, выглядят, корче, как страшно замученные люди.

— Хорошо. Еще что-то?

— Да. Если не знать, что это гибрид, то даже вблизи не сразу понятно, а издали, так и вовсе человек человеком.

Ростислав помолчал, словно, что-то вспоминая.

— А созревают они, по твоему мнению, в коконах.

— Да.

— Ты видел, как они выбираются из этих коконов?

— Нет, — вынужден был признаться я. — Зато, я точно видел, что появляется из людей. Да и к чему эти расспросы, я уже все рассказал. Причем, дважды.

Ростислав поднял с пола тюк, уложил его на пол и сел.

— Понимаешь, то, что Воронцов тебе не верит, вполне объяснимо.

— Да, я слышал, как он говорил, что гибридов никогда не было.

— Верно. Но тут Ингвар не совсем прав. Дело в том, что нечто подобное уже происходило. Правда, давно. В 1680-м году, или 1690-м, не помню точно. Я читал об этом в одной хронике, когда увлекался историей появления Идолищ. Но все это происходило в довольно безлюдном районе, где-то на севере Норвегии. И сведения об этом считаются недостоверными. Да и забыли о них уже все. Там, возле одной рыбацкой деревушки, тоже появилось Идолище третьего класса. Но не такой, как здесь. Сейчас, подожди.

Ростислав вынул из кармана смартфон, понажимал на экран.

— Вот, — сказал он, и принялся читать с экрана. — Йотун, так называли в Скандинавии Идолищ. Йотун родился в одну ночь и ростом достигал облаков. Явное преувеличение, конечно. Облик его вселял ужас в сердца добрых христиан, белесое тело напоминало червя, а верх тулова расходился четырьмя отростками, усеянных зубами. Он окружил кольцами своего нечестивого тела Хамундарстоир. Это деревня так называлась. И сожрал всех его жителей, на радость Диаволу. Но долго еще ходили слухи, о людях из Хамундарстоире, продавших души нечистому, ради бренной жизни на земле. И куда приходили они, там торжествовала смерть.

Ростислав спрятал смартфон.

— К чему этот исторический экскурс? — спросил я.

— К тому, что появление таких особей, может означать вторжение.

— Вторжение?

— А, ну да, ты ведь не успел доучиться. Появление Идолищ — опасная, но не фатальная вещь. Даже если мы не будем ничего делать, они поубивают всех людей в округе и просто исчезнут.

— Ничего себе не фатальная!

— В глобальном масштабе. Но есть версия, что когда они начинают сливаться с телами людей, то это уже попытка закрепиться здесь. Версия эта считается ненаучной, сомнительной и опирается только на давний случай в Норвегии. Но вот, если сейчас происходит то же самое, то может многое поменять в нашем понимании Идолищ.

— А теперь, Ростислав Иванович, поясните мне, тугоумному, какое отношение имеет к моей судьбе все эти йотуны и гибриды из истории Норвегии?

— Все просто, Воронцов откажется от своей идеи, прогнать тебя через строй, если мы сможем найти подтверждение твоим словам. Ты говорил, что один из коконов находится недалеко от того места, почти на границе с чистой зоной, не занятой телом Идолища.

— Да, там оно схватило Четвертого. Не знаю ни его имени, ни фамилии.

Ростислав кивнул:

— Предлагаю тебе отправиться туда, вместе со мной и притащить этот кокон.

— Притащить?

— Может быть, вскроем его там и посмотрим, что внутри.

Я немного подумал. Если честно, мне очень не хотелось давать Воронцову выйти из ситуации, куда он сам себя загнал, с сохранением лица. Вот было бы здорово, если бы все ауксы отказались выполнять его приказ. С другой стороны, мой отказ можно счесть трусостью или признанием, что я действительно лжец. Да и доказать всем, что я был прав, тоже не помешает. Мне это, как минимум, может пригодиться в будущем. Всегда ведь приятно сказать: «А я ведь говорил!».

— Хорошо. Я примерно помню, где это. Думаю смогу найти.

— Вот и отлично! Собирайся, боец, экипировку спроси у вашего Белова, он тебе выдаст.

В полной экипировке, с пикой на плече я подошел к ангару, где стоял СМД Ростислава. Ангаром называли длинный контейнер, в глубине которого находился Доспех. Сейчас вокруг темно-зеленого, с черными вставками, СМД крутилось несколько техников. Мне это напомнило, как техники «Старт-Теха» активировали мое биосинтетическое тело для нового шоу, на одном из полигонов корпорации. Не самые приятные воспоминания. Особенно о старшем технике Дымове. Вот оторвать бы голову этому ублюдку!

Сам Ростислав стоял напротив Силового Мобильного Доспеха, в белом комбезе, придирчиво наблюдая за работой ауксов. Только сейчас я обратил внимание, как же он похож на Воронцова. Такой же высокий, поджарый, светловолосый и светлоглазый. Явно родственники.

И тут меня посетила мысль. А ведь Лидия тоже родственница Воронцова, а он с ней. Фу! Понятно, что десятая вода на киселе, но все равно фу! Или я чего-то не знаю? Решив не углубляться в бездны падения высшей аристократии, я подошел к Ростиславу и встал рядом.

— Так вы в Доспехе пойдете? Я думал так же, как я, в экипировке аукса.

Ростислав усмехнулся. Нет, не смотря на сходство, он все-таки разительно отличается от Воронцова. Нет той надменности на лице, напыщенности взгляда. Проще он как-то. Хм, как Лидия. Видимо, это от того, что Воронцов представляет основную линию, и выше него только император. А эти ребята кровью пожиже — побочные линии. Хрен разберешься в этих патрицианских хитросплетениях.

— Там десяток опытных ауксов пропал, — ответил пилот, — а я пропадать не желаю. Наведаемся, так сказать, при полном параде.

Наконец, техники закончили подготовку. Они отошли от СМД, оставив откинутой грудную пластину Доспеха. Внутри я разглядел нечто вроде спинки эргономического кресла. Вряд ли, само кресло поместилось бы там. В месте, где по моим представлениям должна была оказаться голова пилота, тускло поблескивал метал.

Ростислав натянул мягкий шлем, наподобие, того, что одевают танкисты, и легко запрыгнув на боевой доспех, оказался внутри. Он поерзал, устраиваясь поудобнее. Откинулся на спинку, зачем-то закрыл глаза. И тут, откинутая бронепластина с гудением встала на место, скрыв пилота от моего взгляда.

Доспех ожил. Загудел. Визор вспыхнул белым. Руки СМД подвигались, и он сделал шаг. Подо мной сотряслась земля. Доспех прошагал мимо меня, каждый шаг боевой машины вселял ощущение мощи и уверенности. Неужели есть сила способная противостоять этому чуду инженерии, помноженной на колоссальное количество Мощи, которое пилот может использовать? К сожалению, такая сила была и сейчас она нависает над опустевшим Шибуши.

— Боец, идем!

Голос Ростислава, усиленный динамиками, отвлек меня от созерцания Силового Доспеха. Мы двинулись к периметру. Мне пришлось приложить усилия, чтобы не отставать от Ростислава.

— Держись подальше, — велел он. — А то иногда попадаешь в слепую зону.

Я отстал. Мы миновали периметр под удивленные взгляды спасателей, держащих Шибуши под наблюдением, и двинулись все по тем же, заросшим высокой зеленью, полям, с редкими деревцами.

Когда мы достигли окраин города, Ростислав остановился. Просканировал местность, я видел, как голова СМД повернулась из стороны в сторону.

— Тебе придется идти вперед, показывать дорогу. Не подходи ближе пятидесяти метров. Если что, я тебя смогу прикрыть, но бдительности не теряй.

— Понял.

Я двинулся вперед. Вскоре за спиной раскатились шаги тяжелой машины. Как же я сейчас хотел оказаться на месте Ростислава! И вовсе не потому, что находиться внутри СМД, мне казалось безопаснее. Просто управление такой техникой порождало ощущение могущества. Пики и клинки ауксов в сравнении с Силовым Мобильным Доспехом, походили на бесполезные зубочистки. Серьезно, будь вчера с нами один из СМД и все могло бы повернуться иначе. Ну, хотя бы не все ауксы оказались убиты, или спеленаты Идолищем в кокон.

Как же, черт возьми, невыносимо сознавать: для того, чтобы оказаться пилотом СМД, надо родиться патрицием. Точнее сказать, обладать их умением. А я ведь, именно ими и обладаю. Так и хочется закричать: «Почему он, а не я!».

Ладно. Пошутил и хватит. Не хватало еще, чтобы из-за угла вывернул гибрид, а я его и не заметил.

Мы спокойно прошли по чистой зоне. Плоть Идолищи здесь не продвинулась ни на шаг. Все те же брошенные дома, распахнутые двери, безлюдье. Добрались до самой границе, где плоть устилала дорогу и здания черно-багровым ковром. Невероятная картина из застывшего тела чудовища убегала вдаль и терялась среди зданий. Вдалеке, в небе маячил зловещий капюшон.

Остановившись, я принялся вспоминать. Как я сюда шел, помню досконально, а вот как выбрался. Не до запоминания маршрута было. Бежал, не разбирая дороги. Сейчас я не мог сказать, по какой же именно улице я выбрался и направился к периметру.

Позади с гудением остановился СМД.

— Заблудился?

Вопрос грянул, словно гром с небес. Блин, сделай хоть динамики тише, что ли, Иваныч.

— Сколько улиц пробежал, хоть примерно помнишь?

— Две или три. Но вот, в каком месте вышел, не могу вспомнить.

— Ладно, будем искать в этом диапазоне.

Я с сомнением оглядел практически бесконечную застройку, раскинувшуюся от нас влево и право. Да тут целый год искать можно. Еще и сопли эти кругом. Ладно, надо двигать.

— Стой! — громыхнул голос Ростислава. — Отойди за меня.

Я, тревожно крутя головой, отступил за спину СМД. Стальной великан провел рукой по воздуху. Черпает Мощь! Затем выбросил руки вперед и с них устремился мощный поток сияющей энергии. Он обрушился на путь перед нами, выжигая багровую мерзость.

Через минуту, когда Мощь иссякла, перед нами протянулась обычная асфальтовая дорога. Плоть Идолища нехотя расползалась, карабкаясь по стенам зданий. Вот уже и цоколи домов можно разглядеть. Я вышел вперед. Ноги слегка прилипали к расплавленному асфальту. Двинулся вперед, внимательно оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть кокон или хотя бы знакомые ориентиры. Позади гулко и мерно топал СМД. Вот как-то спокойней, когда у тебя за спиной не десяток ауксов с «зубочистками», а надежная боевая машина.

Наверное, с час мы кружили по городу. Ростислав убедившись, что впереди не видать ничего похожего на кокон, поливал дорогу Мощью. Багровая масса пятилась, и мы шали по дороге свободной от плоти.

— Не хочу оказаться в коконе, — пояснил Ростислав. — А то схватит за ноги, как ты рассказывал. Вот потеха-то будет, если Ингвару и Лидии придется мчаться сюда, выковыривать меня из плена Идолища.

Молодец, Иваныч, про меня даже не вспомнил! У меня-то нет защиты в виде шагающего танка. Патриций, чего тут говорить, про плебеев в последнюю очередь думает.

На удивление, я начал замечать знакомые очертания покрытых багровым зданий. Вышло так, что мы описали значительный полукруг, прежде чем обнаружили кокон. Вот он лежит. Дожидается.

Кокон уже был похож на те, что мы видели в глубине города. Пульсирующий, со светящимися прожилками. Он лежал возле стены одного из домов, в том самом месте, где вчера бедолагу Четвертого схватили протянувшиеся прямо из земли щупальца.

Мы подошли ближе. На этот раз, Ростислав не стал выжигать багровый покров под ногами.

— Ну и дрянь! — прогудели динамики. — Значит, там тело аукса?

— Должно быть там.

— Пошевели его пикой, только не острием.

Я ткнул кокон противовесом, похожим на шайбу. Стенка слега вдавилась и спружинила, как только я убрал оружие.

— Отойди.

Ростислав подошел ближе. Зацепил кокон железной рукой Доспеха и с силой попробовал его повернуть. Продолговатый кокон, оказалось, накрепко соединялся с распластавшимся по улице телом чудовища.

— Отрывать придется. Или тут вскроем?

— Можем и здесь, — ответил я. — Но поверит ли Воронцов?

— Мне поверит.

Он еще раз покачал кокон. Попробовал потянуть. С неприятным хрустом и чавканьем кокон начал отрываться от остальной плоти.

— А если, он все еще живой там? — спросил я. — Может, лучше в лагерь, там и медпомощь рядом.

— Или он уже так связан с Идолищем, что оторвав кокон, мы убьем того парня. Но, скорее всего, он уже не жилец.

Еще немного подумав, Ростислав ухватился за кокон и с силой потащил его. Тот оторвался. Я заметил, что при этом живая камера содрогается, словно от боли.

— Тяжелый, наверное, — прогудел Ростислав из динамиков.

— Я точно не унесу.

Искаженный динамиками смех покатился над багровым покровом.

И тут бахнуло! Словно, там, с моря, разом ударили десяток артиллерийских орудий. Мы обернулись в ту сторону. Ничего. Все то же ясное небо и зловещий капюшон Идолища, будто паривший в воздухе.

— Что это? — спросил я.

— Кто бы знал.

Даже так, через динамики, я слышал, что Ростислав встревожен.

— Сейчас попробую взять кокон, и пойдем отсюда.

Все-таки решил тащить в лагерь.

Грохот раздался вновь. Уже тише, и более похожий на гром, прокатившийся над нами. Ростислав, не обращая внимания на шум, попытался взять кокон, а я снова повернулся в сторону Идолища. На этот раз я разглядел, как над крышами домов колышется непонятная масса.

— Смотри!

Ростислав повернулся. Масса надвигалась быстро.

— Идолище решил поглотить весь город!

Плоть под ногами пришла в движение. Заволновалась, скручиваясь в жгуты. Заходила, не давая сохранить равновесие. Ростислав поднял кокон, и аршинными шагами бросился бежать прочь. Я поспешил за ним.

Позади нарастал шум приближающегося живого цунами. В этот раз Идолище расширялся не так стремительно, как до этого. Если верить рассказам. Может, и в первый раз было не так быстро.

Я безнадежно отстал от Ростислава. Как бы я не старался, но бежать наравне с СМД было невозможно. Плоть под ногами колыхалась все сильнее. Я бросил пику. Ну ее, успеть бы самому спастись.

Вдали я увидел, как из дюз на спине СМД ударило пламя. СМД взвился в воздух, перепрыгивая ряд одноэтажных домов, и приземлился уже не в зоне моей видимости. Через полминуты я увидел, как Ростислав снова летит по воздуху в облаке огня.

Сбежал! Мать его! Бросил меня здесь!

Я побежал быстрее, хотя казалось это невозможно. Грохот живой плоти уже поглотил все звуки вокруг. Я выбежал к границе, где плоть чудовища под ногами переходила в чистый асфальт. Но вот, из соседней улочки, параллельно мне, выплеснулась багровая волна. Она обогнала меня, докатилась до ближайшего дома, разбилась о него и облепила багровой, чуть подергивающейся массой.

Мне не уйти! Невозможно убежать от накатывающего вала. Рядом пронеслась еще одна волна и окутала одиноко стоящую постройку. Задвигалась, словно пыталась сожрать ее.

Не уйти!

Я остановился. Повернулся. На меня катил багровый вал, раза в два выше меня. Удар Мощью! Я испепелил его, и остальная плоть прокатилась рядом, не причинив мне вреда. Снова побежал. Да, когда уже появится периметр. Может, хоть до него не дойдет чудовищное цунами!

Затылком ощутив движение воздуха, снова повернулся. Еще большая волна неслась ко мне. Она цепляла краями дома, ее ошметки повисали на крышах и стенах. Я кинулся под защиту двухэтажного дома.

Волна упала на строение. Дом застонал. Мимо меня неслись потоки вязкой, бурлящей плоти, похожей на кисель. Когда эта безмозглая масса очнется и сообразит, что меня можно поймать и превратить в очередного гибрида?

Я брел по колено в извивающемся, закручивающемся воронками желе. Идти становилось тяжело. Казалось, вязкая субстанция начала хватать меня за ноги. Клинком я принялся кромсать плоть Идолища у своих ног.

За спиной загудело вновь. Одного взгляда хватило, чтобы понять — третий накат я не переживу. Словно занесенная рука кровавого бога, волна стремительно летела ко мне. Куда быстрее, чем волны до нее.

Будьте вы прокляты, все чертовы аристократы! Воронцов, Ростислав, Лидия и ее братец-извращенец! Почему, когда я сталкиваюсь с патрициями, мне обязательно грозит смертельная опасность? Именно смертельная! Усатый пытался меня убить, Лидия втянула в операцию против Идолищ, где меня и вовсе не должно было быть, Ростислав бросил, спасая проклятый кокон, а Воронцов и вовсе задумал подвергнуть меня старинному изуверскому наказанию. Да, что с вами не так?

Такие мысли вихрем пронеслись у меня в голове. Но тут же сгинули. Надо было, что-то делать. Спасаться, даже если надежды на спасение нет!

Я побежал по вязкому месиву. Пробежал несколько шагов и понял — бесполезно. Мне не уйти от надвигающегося вала. Закрутил головой в поисках укрытия. Да где же здесь спрячешься! Дома, постройки, заборы и брошенные машины просто снесет, разобьет в щепки.

Одна надежда — зачерпнуть Мощи и постараться сжечь эту огромную волну живой плоти.

Тень от вала заслонила солнечный свет. Я стиснул зубы, зачерпнул столько Мощи, сколько смогло выдержать мое тело. Сейчас, еще пара секунд и все решиться. Либо я превзойду себя и останусь в живых, или все, Рокот, закончатся твои приключения в этом мире.

Позади что-то грохнуло. Словно в кипящую плоть Идолища упало нечто большое. Наверное, один из домов рухнул, не выдержав веса, навалившейся на него массы. Послышалось механическое гудение и звук шагов, настолько мощный, будто ко мне приближался слон.

В следующий миг меня подхватило, одним рывком взметнуло в воздух.

— Держись, Михаил!

Динамики заскрежетали над самым ухом. Я ухватился за выступающие элементы брони. Сейчас ни одна сила в мире, не заставила бы меня разжать руки. А СМД Ростислава помчался прочь от падающей волны.

Он бежал огромными прыжками, словно ступал не по вязкой жиже, а по твердой поверхности. Я увидел, что багрово-черное цунами падает прямо на нас. Вся Мощь, что я подчерпнул ушла обратно, пока я цеплялся за броню Мобильного Доспеха. И метнуть заряд в надвигающуюся смерть не было никакой возможности.

Я закричал.

И тут СМД прыгнул. Из спины Доспеха рванулись огненные вихри, я почувствовал, что мы летим. Увидел под нами крыши домов, затопленные Идолищем улицы, верхушки еще не охваченных багровой массой деревьев. Против воли зажмурился.

Почувствовал, как Доспех приземлился и снова бросился бежать. Открыл глаза, увидел проносящиеся мимо последние дома Шибуши. Через минуту их сменила зелень полей, лежащих между городом и периметром. А позади, грохотало и выло, словно гигантский хищник бесился от того, что упустил добычу.

Ростислав остановился.

— Слезай, хорош на мне ездить, не для того СМД созданы.

Сквозь динамики я слышал, что молодой патриций веселиться. Спрыгнул на землю.

— Я уж думал, ты бросил меня, спасибо, что вернулся.

— Не за что. Если бы не вернулся, наш Ингвар был бы очень рад. Но не хочу доставлять ему такой радости, пускай думает теперь, как выбраться из ситуации. Наказывать теперь тебя не за что. Ха, представляю его недовольную физиономию!

— Уже вскрыли кокон?

— Нет. Но пойдем, его, кстати, еще надо забрать.

Кокон Ростислав оставил у одного из деревьев. Сейчас он лежал, потемневший, без красных бегающих прожилок. Судорожных сокращений оболочки тоже не наблюдалось. Впечатление складывалось такое, что как только мы оторвали его от материнской плоти — он умер. И то, что находилось внутри, наверное, тоже.

Ростислав обхватил его могучими железными руками и грузно потопал к периметру. Я шел следом. На периметре уже пробили тревогу. Там столпились спасатели, с тревогой глядя на погребенный под Идолищем Шибуши.

Когда они увидели ношу Ростислава, то тревожно зашумели, опасливо отходя в сторону. Но в глазах людей горело любопытство. Нас закидали вопросами: что это такое в руках СМД.

— Пока неизвестно, — проскрежетал патриций из недр Мобильного Доспеха. — Я отнесу это в наш лагерь, там и разберемся.

С периметра я бросил взгляд на многострадальный город. Шибуши целиком утопал в багровом озере. Идолище остановился на самых окраинах, местами достигнув зеленых полей. Отсюда можно было разглядеть само чудовище, возвышающееся над городом. Мне показалось, он стал чуть ниже.

Здания города облепляла багровая масса. Там, где обрушилась последняя волна, виднелись только руины, укрытые все еще шевелящейся плотью. И сколько это будет продолжаться? Пока тварь не растечется насколько возможно, похоронив под собой знатный кусок земли? Вроде Воронцов собирался начать операцию еще вчера. Ну, да, вчера, ведь, погибли десять ауксов в недрах города, а я, на свою голову, доложил о гибридах, созданных тварью.

В лагере нас уже ждали. Навстречу вышла практически вся ауксилия, исключая тех бойцов, что находились на дежурстве. Тут же, в окружении капитанов, стояли и Воронцов с Лидией. СМД Ростислава подошел к ним, выбивая из земли пыль и оставляя глубокие вмятины. Сбросил кокон. Отошел чуть дальше. Грудная пластина Доспеха поднялась, и патриций выбрался наружу.

— Это оно? — спросил Воронцов.

— Шелестов, говорит, что да.

Воронцов бросил на меня недовольный взгляд. Как же ему не хотелось, чтобы я оказался прав! Чтобы гибриды оказались не плодом моего воображения, а реальностью, перечеркивающие все планы Белого Витязя.

— Давай, — обратился Воронцов к одному из капитанов. — Вскрой его. Только аккуратней.

Капитан достал СК-7. Примерился и осторожно провел клинком вдоль кокона, разрезая его. Поморщился. Оглянулся. Потом сказал мне:

— Подойди сюда, ты один в броне, хватай край и тяни.

Ну вот, без Мишки Шелестова даже открыть инородную фигню не могут. Я ухватился за край. Да мне и самому было интересно, что там внутри. Потянул. Капитан сделал еще несколько надрезов. И наконец, кусок кокона в моих руках поддался. Я отодвинул край, раскрывая внутренности жуткого трофея.

Все ахнули. Меня затошнило. Лидия отвернулась, закрывая ладонями лицо.

Из кокона потянуло жутким зловонием. Но не это было самым страшным. Внутри, в позе эмбриона лежал ауксиларий. В броне, с шлемом на голове. Между стенками кокона и телом бедолаги, протянулись красные трубки, похожие на огромные кровеносные сосуды. Уж не знаю как, но они проросли сквозь броню, вгрызаясь в тело человека.

Глаза ауксилария, которого я знал, только, как Четвертый, были открыты. Лицо усохло и посерело. Он попытался вздохнуть. Пошевелился. Захрипел. Едва теплящаяся жизнь в глазах угасла.

Врагу не пожелаешь подобной участи!

Воронцов молча повернулся и ушел. Лидия двинулась за ним. Ростислав тоже. Немного постояв, я пошел снимать доспехи. Сейчас я убедился, не всегда приятно сказать оппоненту: «А я ведь говорил!».

В контейнер-тюрьму я не пошел. Пускай сами там сидят. Интересно, как этот поход с Ростиславом, и доказательства моей правоты скажутся? И, что мне делать дальше? Кто знает, может быть, наконец, Воронцов отстанет от меня. А там смотришь, и дела пойдут в гору. Вот только найти бы лазейку, как плебею пробраться в число патрициев.

Надо бы изучить плотнее, как тут все устроено. По любому, есть возможность шагнуть сразу в число аристократов. Вот только, служба в ауксилии мало с этим связана. Тут уже все, если попал, то навсегда. Ну, или пока не превратишься практически в инвалида, как наш покойный тренер из колледжа. Незавидная судьба.

Когда закончится операция здесь, в Японии, и появится свободное время, поищу информацию. Не дело это, прозябать всю жизнь на службе.

Сбросив броню, я пошел шататься по лагерю в поисках Белова и остальной нашей компании. Нашел их снова занятыми разгрузочно-погрузочными работами.

— Ты чего, франт-арестант, бродишь здесь? — спросил Белов. — Почему не под арестом?

Ответить я не успел, вмешалась Настя:

— Чего ему под арестом-то быть? Он, вон, гибрида достал, слова свои доказал. Теперь, если прав окажешься перед начальством, все, расстрел сразу?

— Вот тебя, егоза, спросить забыли.

— Не, а серьезно, — вмешался в разговор Коновалов. — Шелестов ведь, храбро поступил. И правоту доказал. Его что, все равно, через строй погонят?

— Откуда я знаю.

— Чего храброго-то? — влез Макаров. — С ним его милость с СМД был, тут, кто угодно справился бы.

— Дурень ты, Федька, — сказал Фадеев. — А то, что Идолище в этот момент попер, не считается?

— Шелестов!

Разговор прервал командный выкрик. К нам приближался один из сержантов.

— Почему не под арестом?

Вот привязались с этим арестом!

— Белов! — переключился сержант на нашего старшего. — Где должен быть твой человек?

— Как раз отвести собрался, — не растерялся Белов. — Контейнер же заперт, а ключи у меня. Вот, Мишка и пришел за этим.

Красавчик, прям! Соврал, не моргнув глазом, да еще и никто виноватым не оказался.

— Не надо уже, — буркнул сержант. — Шелестов, ее милость тебя ждет, бегом к ней!

— Ее?

— Ты оглох, что ли?

Я не стал спорить с сержантом и направился к палатке Лидии. Покои, если можно их так назвать, патрицианки, стояли в стороне от штабной палатки. Рядом разместился ангар, с ее СМД. Он стоял распахнутым настежь. Внутри кипела работа техников. Раздавались ругательства и смех. К бою готовят, понял я. Значит, Воронцов принял какое-то решение. Надеюсь, на этот раз он все учел, и никого не будет обвинять в «трусости и паникерстве», за доставленные сведения.

В палатке меня ждали Лидия и Ростислав.

— Вот и он, наш герой, — усмехнулся Ростислав.

— Чего это я герой?

— Опять дерзишь, Шелестов. Или ты думаешь, все патриции с тобой равны? — зло заметила Лидия.

— Да я ему разрешил обращаться без всех этих «милостей», — махнул рукой Ростислав. — Видела бы ты, как он стоял против волны Идолища. Так уверенно, я даже подумал, что он сейчас разнесет ее в пыль.

Лидия бросила взгляд на Ростислава. Ага, помнит о нашем договоре: я помалкиваю о ее братце-извращенце, а она о моих способностях.

— Ладно. На, держи.

Лидия подвинула ко мне какую-то бумагу.

— Что это?

— Твое наказание, за подписью Воронцова.

Я взял бумагу. Прочитал. «За явное неуважение к лицу благородного сословия, ауксиларий Шелестов Михаил…», так, ага, «ограничивается в продвижении по службе навечно». «Навечно», блин, еще бы «во веки веков», написали бы. «Невзирая на будущие заслуги». Ясно, понятно.

— И это навсегда? — уточнил я.

— Может, Ингвар когда-нибудь передумает, — ответила Лидия.

— Или помрет, а новый командир пересмотрит решение, — добавил Ростислав, усмехнувшись.

— Да он еще всех переживет, — буркнул я.

Ростислав встал.

— Ладно, пойду я. Готовиться надо.

Он вышел, и мы с Лидией остались одни.

Я хотел тоже уйти, но Лидия поднялась со складного стула, на котором сидела, и направилась ко мне. Как же ей шла форма! Такая же, как у всех ауксилариев, только с тремя нашивками на рукаве, свидетельствующими о ее статусе.

Она подошла ко мне. И неожиданно залепила звонкую пощечину.

— Ты чего, офанарела!

Если бы она сейчас попыталась ударить меня еще раз, я бы сам влепил ей пощечину. Аристократы, мат их!

— Ты сам охренел, уже в край! Как ты посмел, так разговаривать с Ингваром?

— Тебе же это нравится, когда я плюю, на статус и ранги, — усмехнулся я. — Да и Ингвар ваш, тупорез еще тот!

Она отступила, все еще метая молнии взглядом.

— Ты ведь простой аукс, — она усмехнулась. — Почти аукс. И не видишь всей картины. Когда появляется особь третьего класса, на ее уничтожение отправляют несколько ауксилий, обычно. Но Ингвар настоял, что разберется без посторонней помощи. В Новгороде, он ведь сделал это.

— После Новгорода ему понадобились срочно ауксиларии? Сейчас снова, да?

Она посмотрела на меня, закусив губу.

— А сейчас, вскрылось то, чего вообще не должно быть в природе. Гибриды! Вот Ингвар и нервничает. Ты просто под руку ему попался, со своим хамством.

— Ага, а до этого он меня на руках носил. У него бзик на счет меня, с самого первого дня. Скажи мне, ваша милость, это ведь ты ему про меня что-то сказала?

Лидия пренебрежительно фыркнула:

— Ты серьезно думаешь, что у нас нет других тем для разговоров, кроме тебя?

— Ну, а чего ему тогда от меня надо?

— Да ничего. Ты ему сразу не понравился, еще тогда в колледже. Вечером, в тот день, он сказал, что всех бы забрал, кроме «доходяги», тебя то есть.

— Значит, вспоминаете обо мне изредка?

— Придурок. Ты просто взял, да пролез, как в ж…уж без мыла. Теперь успокоится, наверное, — она кивнула на бумагу в моих руках.

— Кстати об ужах, там, в «Континентале», ты мне сказала «подождем, пока ты попадешь в ауксилию». Вот, я здесь.

Лидия нахмурилась.

— Шел бы ты отсюда.

— За язык я тебя не тянул.

Я нахально осклабился.

— Знаешь, я тебе сделаю, все что пожелаешь, когда ты станешь вровень со мной!

Ее глаза заблестели. Может ей показалось остроумной ее же фраза, а может, представила, что будет, если я стану аристократом.

— Повышаешь ставки? А потом потребуешь, чтобы я стал императором?

Она засмеялась.

— Свободен, ауксиларий. Возвращайся к своим обязанностям.

— Слушаюсь, ваша милость. Но хочу задать вопрос.

— Ладно, давай.

Она повернулась, возвращаясь к походному стулу. Я невольно загляделся, как выгодно обтягивает ее зад форма.

— Уснул, что ли, спрашивай, и вали.

— Как там все устроено?

— Где?

— В вашем сообществе, аристократическом. Вряд ли, вы там все друг другу цветочки дарите и желаете здоровья. Род Воронцовых, с кем он в союзе, кто его враги, например?

Она молча смотрела на меня.

— А тебе это знать незачем.

— А как же мои желания?

— Свободен, Шелестов. И не забывай, поблажки я даю редко. Твои закончились. Кругом, марш!

Да, ничего я тут не добьюсь. Несмотря на шутливость, с какой я разговаривал с Лидией, мне было ни разу не весело. Воронцов перекрыл мне любой путь наверх, даже к званию сержанта. А я тут о получении статуса патриция думаю. Одно из двух, либо я дурак, и мечтаю о несбыточном. Либо, надо искать другие пути. Служба в ауксилии не подходит, это уже точно.

Покинув палатку Лидии, я не стал спешит к Белову. Никакого желания таскать и перетаскивать запасы, экипировку и запчасти у меня не было. Мотивация, знаете ли, как-то пропала. Вместо этого, я направился прочь от лагеря. Мне необходимо было серьезно подумать над сложившейся обстановкой.

Я двинул к северу. Подальше и от города, под чудовищной плотью, и от гор, где вчера утром мы обнаружили первого гибрида. Интересно, кстати, как он попал туда? Но у руководства головы большие, пускай думают. Если наткнусь на такого, в раз испепелю Мощью.

Взобравшись на небольшой пригорок, я уселся в тени деревьев. Откинувшись на ствол, прикрыл глаза. Что же выходит. Первое, тут, в ауксиларии, надежд у меня почти нет. Это понятно, Воронцов постарался, как мог, держать меня в черном теле. Кто бы мог подумать, оказывается это просто личная неприязнь!

Стоит ли мне оставаться в ауксилии, или уйти? А если уйти, то когда, сейчас, пока мы на Кюсю, или позже, когда вернемся домой? Вопрос. И если уйти, то, что потом делать? Других вакансий в мире для ауксилариев не предоставляется. Вот тебе и «одаренность».

Я услышал, как зашелестела трава. Кто-то взбирался на пригорок. Не таясь и не пытаясь остаться незамеченным. Я открыл глаза и встревоженно повернулся на шум. Сначала, я увидел широкую соломенную шляпу. Человек поднялся выше, и я разглядел белую рубаху. В руке человек сжимал посох.

Шляпа закрывала лицо. Человек поднялся. Немного постоял, затем прямиком направился ко мне. Я, на всякий случай, встал. Мужчина подошел. Сдвинул на затылок шляпу. И я узнал его. Лучше бы, я встретился с целой толпой гибридов.

Крючковатый нос, залысины, внимательный взгляд. При свете дня, лицо этого человека вселяло настороженность. Он улыбнулся, тусклой, ненастоящей улыбкой. Одними губами.

— Рад приветствовать, Михаил.

— Максим, или как вас там. Далеко же вам пришлось забраться.

В прошлый раз, на новогоднюю ночь, этот тип явился с вооруженными молодчиками. Сейчас, вроде был один.

— Чего не сделаешь, ради хорошего человека.

Максим сбросил шляпу и уселся рядом. Честно говоря, увидеть его здесь, в Японии, рядом с местом, где появился Идолище, я не ожидал. Но попытался остаться невозмутимым. Переживать поводов не было. Я всегда могу разделаться с ним с помощью Мощи.

— О чем бы вы меня не попросили, мой ответ — нет.

Я сразу взял быка за рога. Нечего с ним цацкаться. Вот только на душе заскребли кошки. Ну, не идиот же он, проделать такой путь, чтобы услышать мой отказ. Значит, у него, или у тех людей, что он представляет, есть весомые аргументы, чтобы заставить меня выполнить их «просьбу». Или есть предложение, которое, по их мнению, меня заинтересует.

— А вы, Михаил, верите в судьбу?

Не этого я ожидал, то ли от лидера преступной группировки, то ли от представителя спецслужб. Даже растерялся немного. Но быстро собрался и язвительно ответил:

— Хотите сказать, наша встреча — это судьба?

— Возможно. Но я несколько об ином. Если точнее, то о следующем утверждении: что на роду написано — того не избежать.

Я пожал плечами:

— Я сторонник активного участия в судьбе, под лежачий камень вода не течет.

— Интересно. Я бы полюбопытствовал, на чем основаны ваши убеждения, но сейчас не до этого. Просто хочу, чтобы вы проследили цепочку в моих наблюдениях и сказали, есть ли в ней неверное звено.

— Скучно, видать, вам живется, раз вы забрались в такую даль, чтобы просто потрепать языком.

Пускай уже говорит, что ему надо и валит отсюда, на все четыре стороны. Философ, блин!

Но Максим невозмутимо продолжил:

— Вы одаренный молодой человек, в том смысле, что можете владеть Мощью. Закономерно, вы оказываетесь в Техническом колледже ауксилариев. Далее, вы прилагаете немалые усилия, чтобы досрочно попасть в действующую ауксилию. Ведь ваши действия были связаны с некими ожиданиями, верно?

— Ну, предположим.

Ветер трепал листву на дереве, заставлял высокую траву пригибаться к земле.

— Не ошибусь, если предположу, что ваши ожидания не были связаны с тем, что его светлость Воронцов, перекроет вам любой путь наверх.

Я даже не стал удивляться его осведомленности. Не такой уж секрет, что аж целый его светлость, определил Мишку Шелестова в вечные грузчики-разгрузчики. Тьфу, уже дурацкими прибаутками заговорил, как Белов. Надо узнать у него, может и Белов тоже под наказанием.

— На этом, вероятнее всего, ваша карьера в ауксилии закончилась, Михаил.

— А это не ваше дело.

Он кивнул.

— А теперь представьте, судьба дарит вам возможность начать жизнь заново.

— Да вы, что! — хохотнул я. — Неужели такое возможно?

Удивить он меня решил вторым шансом. Да я уже, чуть ли не четвертую жизнь проживаю: сначала, простым парнем из глубинки, потом богача, на которого свалилось незаслуженное богатство, затем десять лет боевой машиной, убивающей и умирающей на арене, и вот я снова — простой парень из провинции.

Не поняв причины моего веселья, Максим продолжил:

— Возможно. Вы можете сделать карьеру в другой сфере, и начать ее можете, с довольно приятного для себя задания. Хотя и непростого.

— Вы ведь слышали, что я вам сказал, на любое ваше предложение, мой ответ — нет.

— А вы помните, что я говорил вам, по-хорошему мы просим один раз. А вы уже превысили лимит нашей доброты.

Я повернулся к Максиму. Он устремил ничего не выражающий взгляд вдаль.

— Начинайте угрожать, — я усмехнулся. — Но не забудьте, я могу вас убить прямо сейчас. Для этого мне даже оружия не нужно. Если же хотите напомнить мне об ответственности, за использование Мощи не по назначению, то, вы же сами сказали, моя карьера в ауксилии окончена.

Он улыбнулся уголком губ. Повернул ко мне голову. Если говорят, что глаза — зеркало души, то у Максима вместо души находилась полнейшая пустота.

— Риск — часть моей работы, это раз. Угрожать вам будут другие люди, это два. И зачем вам убивать меня, я ведь не причинил вам никакого вреда. Но вы можете убить, например, Ингвара Воронцова. Это три.

— Кого убить? — удивленно переспросил я.

— Вы прекрасно слышали кого, Михаил. Со своей стороны, я обещаю вам подробные инструкции, чтобы облегчить задачу, эвакуацию с места и весомый гонорар.

И на мгновение меня охватила мысль — а почему бы и нет? Кто мне Воронцов? Человек, просто из-за случайной антипатии ко мне, решивший испортить мне жизнь. А еще он отправил меня на верную смерть в городе! Грозил мне позорной пыткой! Если убить его, хуже никому не станет. Мне точно.

Но тут же одернул себя. Слишком все хорошо. Дадим инструкции, эвакуируем, да еще и денег отсыплем. Я уже как-то раз клюнул на хорошее предложение. Без обмана, между прочим. Просто кое о чем «Старт-Тех» умолчал. Вот не думаю я, что крючконосый намного честнее той корпорации.

— Уходите, Максим. Эта закрытая зона, а самооборону, да еще при выполнении, никто не отменял.

Максим встал. Накинул на голову соломенную шляпу и зашагал вниз.

«Угрожать будут тебе, другие люди». Весь день мои мысли занимал визит этого неприятного типа. Я так и не определился, кем считать его. Преступником, спецслужбистом, еще кем-то? Угрожать, значит. Чем мне можно угрожать? У меня ведь нет ни денег, ни родственников. Раскроют мою тайну, что я могу владеть Мощью, куда лучше обычного ауксилария? Такая себе тайна. Сбегу я, да и все, например. Да и знают ли они о ней — большой вопрос. Максим мне ничего об этом не говорил.

Будут угрожать лично мне? Во-первых, я могу так же сбежать. Пускай ищут. А во-вторых, я могу обратиться в полицию или к командованию, к Лидии той же. Не думаю, что такую новость они проигнорируют.

Что там еще, друзья? Но почти все они — Кир, Айгуль, Танюшку еще запишем — далеко, практически на другом конце света. Только Настя здесь. Опять же, знают ли они, что кроме службы, нас с ней связывает и дружба? О приказе Воронцова-то они узнали.

Вот, пожалуй, Настя и есть слабое звено в моей непробиваемости. Через нее, этот мутный Максим с дружками и может подействовать на меня. Я то точно знаю, если придется выбирать между Настей и Воронцовым, то для его сиятельства мой выбор будет печален.

Зачем им, вообще, убивать Воронцова? Видимо, мои подозрения, что между патрицианскими семьями не все так складно, оправдываются. И тот усатый братец Лидии, тоже о подобном говорил. А эти, во главе, которых стоит крючконосый, или наемники врагов Воронцовых, либо их люди на прямую.

А с Настей надо поговорить. Пусть будет осторожнее.

Поговорить с Настей удалось только вечером. Мы отошли подальше от посторонних глаз, уселись на остов повалившегося дерева.

— Так о чем ты, со мной, поговорить хотел?

Глаза Насти сверкнули в полумраке. Боги, да что на нее нашло-то, после расставания с Киром и почему своей целью она выбрала меня?

— Насть, тебе надо быть осторожнее.

— В каком смысле?

— При общении с посторонними людьми.

Она рассмеялась:

— Ты, Миш, решил поиграть в папочку. Я не против!

— Нет. Помнишь на Новый год, вы с Киром уехали куда-то.

— Помню. Ты нам еще термокружки подарил. У меня до сих пор она храниться. Я ее даже сюда взяла.

Настя подвинулась ко мне поближе.

— Так вот. В тот Новый год, мне…эмм…ну давай по порядку. Мне пришло сообщение от неизвестного абонента, встретиться ночью у Академии. Я думал это вы, мне сюрприз решили устроить. И, понятно, что я пошел туда. А там. Эй, ты чего делаешь!

Я почувствовал холодную ладонь девушки на своей груди. Она залезла ко мне под форму, прильнула и, обхватив руками за голову, поцеловала меня. Я ухватил ее за руки, заставил отпустить голову. Глядя прямо ей в глаза, произнес:

— Хватит! Ты достала меня, я уже сказал, что никогда не буду с тобой.

— Свинья ты, Миша!

В глазах Насти появились слезы, губы задрожали. Ей было обидно, что ее отвергают.

— Ублюдок, козлина! — продолжила она. — Что мне сделать, отсосать тебе, чтобы ты перестал ломаться? Ведешь себя, как дешевая бабенка!

Тут я психанул. Млять, у меня и так, в этой хреновой ауксилии, все идет через жопу! На горизонте маячит вечность, проведенная с мешками, коробками и ящиками в руках. Спасибо Воронцову! Какой-то хрен, требует от меня ни много, ни мало, убить человека. И самое страшное, что я и не против, чтобы Воронцов сдох, туда ему и дорога! Да вот боюсь, как только я прибью его, то окажусь главным и единственным подозреваемым.

Все навалилось разом. Я и недели не пробыл на первом настоящем задании, а меня уже дважды приговорили к смерти, там, в городе, и когда Воронцов пытался прогнать меня через строй.

А у Насти одно на уме! Потрахаться со мной! Ну давай, я еще и сам себя перестану уважать, когда засажу женщине, о которой мой лучший друг просил присмотреть. Сейчас я пытаюсь предупредить ее об опасности, а она оскорбляет меня. И ведет себя, как шалава подзаборная!

Вот эту последнюю фразу я в сердцах и сказанул Насте. Она смолкла, словно ее кто выключил. Смерила меня таким взглядом — могла бы, им и убила бы. Встала и ушла.

Твою дивизию! Даже предупредить не успел. Я остался сидеть, стараясь заглушить эмоции и выстроить мысли хоть в какой-то порядок. Хотелось догнать Настю, влепить ей пощечину и высказать все. Еще резче, чем выразился до этого. Объяснить, как к ней относится Кир, и почему он отказался идти в ауксилию.

Способность спокойно размышлять, вернулось минут через пять. Ладно, поговорим завтра. Она тоже хороша, «как дешевая бабенка», да пошла ты! Так, спокойно. Вряд ли, те парни такие шустрые, что могут пробраться в наш лагерь и беззвучно утащить Настю. Она тоже, как бы, не подарочек и Мощь пустит в ход, не раздумывая.

Все, спать. К тому же, завтра ожидался тяжелый день. Господа-благородия, наконец, разработали новый план. Завтрашний день уйдет на подготовку, а послезавтра, наш Белый Витязь, бревно ему в зад, надеется избавить мир от Кайдзю Шибуши, так, я слышал, японцы называют Идолище в заливе.

Я добрел до нашей палатки, где уже укладывались Коновалов, Фадеев и Макаров. Забрался в спальник и отрубился, кажется, даже глаза не успел закрыть.

На следующий день началась подготовка к операции. Для нас — «недоучек», она заключалась в том, что мы грузили машины всем, что привезли с собой: экипировку, оружие, припасы, медикаменты, средства защиты и прочая. Все это добро ехало ближе к периметру, где его приходилось разгружать. Воронцов решил передвинуть все необходимое ближе к району бедствия, оставив на месте лагеря лишь незначительную часть нашей временной инфраструктуры.

К обеду мы упахались так, что ноги не держали. А предстояло еще двигать к новому месту расположения, и там разгружать, складировать, перетаскивать.

— Давайте, парни, пошевеливайтесь! — подбадривал нас Белов. — Не раскисаем, работы еще много!

Вот уж обрадовал. И почему Настя оказалась тоже «парнем»? Она, кстати, со мной даже не поздоровалась утром. И вообще делала вид, что меня не знает. Надо же с ней поговорить все-таки, предупредить, что какие-то странные типы могут ее похитить, чтобы шантажировать меня.

Но у меня тоже есть гордость. Я ее, конечно, обозвал так, что самому неудобно, но ведь и она «дешевой бабенкой» меня припечатала. К тому же, первой. Теперь, что, извиняться? А она? Блин, с другой стороны, пока мы будем соревноваться, чья гордость крепче, может произойти непоправимое. Поговорю, как только представиться возможность.

— Может, на фуре поедем?

Коновалов утирая пот, смотрел на Белова.

— Ага, на фуре-мататуре, пешочком пойдем, места там нет.

Все приуныли еще больше.

— Может, посидим маленько?

Это уже Макаров.

— Парни, у нас дело важное, к вечеру все должно быть готово. Вам, между прочим, да и мне тоже, свою экипировку проверить надо. Если мы сейчас прохлаждаться будем, когда экипировкой займемся? Правильно, ночью. Так что, отставить разговорчики и шагом марш.

Мы поплелись к периметру. Идти было недалеко, но как же тяжко. Первым шел Белов, потом мы: я, Коновалов, Макаров и Фадеев. Настя шла последней, слегка отстав. Пожалуй, сейчас лучшее время поговорить с ней. Главное, информацию донести, а как она отреагирует все равно. Хочет, пускай корчит из себя королеву.

Я остановился, якобы поправляя ботинок. Встал, когда Настя поравнялась со мной. Только я хотел заговорить с ней, как зазвонил телефон. Это было странно. За все время пребывания в Японии, мне ни разу никто не звонил. Для тех, кто остался в колледже — звонок вышел бы дорогим. А больше, я никому здесь не нужен.

Вынул телефон. Сейчас посмотрю, кто это, и сброшу. Наверное, какой-нибудь колл-центр навязывает услуги. С Настей поговорить важнее, чем отвечать на тупые вопросы операторов.

На экране горело имя Айгуль. Я остановился. Айгуль? Что она хочет мне сказать? Но я обрадовался звонку. Приятно, когда о тебе вспоминают.

— Алло, — сказал я, — привет, Айгуль.

— Миша, — девушка почти шептала. — Миша!

Она, что — всхлипнула?

— Да, Айгуль, говори, я слушаю.

Черт, да мы же сейчас подойдем ближе к периметру, а там, возможно, связи совсем нет, из-за близости Идолища.

— Айгуль, что случилось?

Я остановился.

— Миша, тут какие-то люди. Они…они говорят, чтобы ты сделал все, как они велят. Я…я ничего не понимаю.

Люди? «Угрожать тебе будут, другие люди». Ах ты, крючконосая тварь! Пока ты убалтываешь меня на убийство мерзавца-Воронцова, твои подельники взяли Айгуль в заложники. Действительно, зачем устраивать цирк с похищением Насти, когда можно поступить проще.

— Айгуль, дай мне поговорить с этими людьми. Айгуль, ты слышишь меня?

Тишина.

— Айгуль!

На мой крик повернулись остальные, ушедшие уже достаточно далеко.

— Короче, баклан, рот закрой и слушай.

Голос в телефоне, ни капли не напоминал вежливо-показной тон Максима.

— Говори.

— Сегодня, в восемнадцать ноль-ноль, придешь на то же место, где вчера видел Макса. Он скажет тебе, что надо сделать. В восемнадцать ноль-ноль, по вашему времени, а то вдруг ты тупой.

Из трубки послышался смех.

— Начнешь кочевряжиться, попробуешь кого с собой привести, или ослушаешься Макса, я девке нос отрежу. Фоточку пришлю тебе, на память. Усек? Усек, я спрашиваю?!

— Усек.

— То-то же.

Звонок прервался.

Я так и стоял с телефоном у уха. Они похитили Айгуль! Они изуродуют ее, если я не буду выполнять их требований. Что делать, бежать? Но до колледжа из Японии не доберешься. Сообщить кому-то, полиции, например, или командованию. Но, а как же Айгуль?

Мелькнула мысль, что все это ерунда. Ничего они с ней не сделают, просто на слабо берут. Но тут же пропала. Не те это люди, чтобы просто пугать. И свое слово они сдержат.

Очнулся, убрал телефон в карман. Ничего толком не видя перед собой, побрел вслед за остальными. Там, где вчера видел Макса. Еще бы вспомнить, где точно. Я ведь, вчера не особо присматривался, где я. Ладно, наверное, найду.

В шесть вечера. Как туда попасть в назначенное время? Что я Белову скажу, «разрешите пообщаться, с не пойми кем, на тему убийства нашего командира»? Блин. А когда я приду туда, как поступить? Согласиться на все? А, что еще остается.

Скрипнул зубами, сжал кулаки. Как же я ненавижу, когда меня заставляют что-то делать, да еще и без выгоды для себя. Да и кому такое может нравиться.

Как там, этот Макс говорил? Риск — часть его работы.

Решение пришло само собой. Я возьму крючконосого в заложники. Да-да, точно так же, как они взяли Айгуль. А потом обменяемся. Все его слова, про риск — часть работы, просто треп. Посмотрю, как он запоет, когда я начну резать его на куски.

Для этого, мне потребуется сначала улизнуть от Белова. А когда Максим, кем бы он ни был, окажется в моих руках, надо позвонить Киру.

Разговаривать с Настей смысла уже не было. Не через нее решили действовать злоумышленники. Хитро. Я ведь никак не мог помочь Айгуль. Весь день я ходил, как сам не свой, в ожидании назначенного времени. Из рук все валилось, двигался я медленно и вообще, не до подготовке к боям с Идолищем, мне вдруг стало.

Подумал попросить помощи. Но Настю я не хотел в это втягивать. А из парней, ну, может быть, только Коновалов согласился бы помочь. Но, что я ему скажу? Помоги захватить убийцу Воронцова? Нет. Придется все делать самому.

Осталось только придумать повод свалить. А вот это уже было непросто. Во-первых, работе, казалось, не было конца и края. Во-вторых, Белов чертовски разозлился на меня.

— Хорош уже спать! — уже без своих шуток-прибауток кричал он. — Давай быстрее, мы из-за тебя до ночи будем возиться!

Может, просто плюнуть на все и уйти? Можно, но, когда и если, вернусь, возникнут проблемы. А их у меня и так предостаточно.

И тут я решил действовать в наглую. Часы показывали полпятого вечера, полтора часа мне хватит добраться до пригорка и подготовиться. Я подошел к Белову:

— Все, я пошел.

— Чего? Шелестов, куда ты собрался, работы еще…

— Мне еще вчера приказали к пяти явиться к ее милости.

— Кто приказал?

— Лидия Афанасьевна.

— Не знаю ничего об этом.

— Пошли со мной, сам спросишь.

Он молча посмотрел на меня. Понятно, никуда он не пойдет. Белов жил по принципу «подальше от начальства, поближе к складам». Наверное, правильно делал. Жилось, как я понял, Белову неплохо. Он один знал, где, сколько, и чего лежит. Так что, если кому, что понадобиться, то все шли к Белову, хотя никакой особой должности он не занимал.

Белов тяжко вздохнул.

— Иди, раз приказано. Но если кто спросит, я его отправлю к Долгопрудниковой.

Да хоть за реку, коз пасти, отправляй. Я все-таки питал надежду, что если, кто и спросит Лидию обо мне, она найдется, что ответить. Потом, правда мне все выскажет, ну и ладно. Переживу, как-нибудь.

Найти нужный пригорок труда не составило. Вон и то дерево, где вчера этот умник философствовал о судьбе. Я взбежал наверх. Огляделся. Никого видно не было. До шести оставалось еще полчаса.

Наверное, не стоило торчать тут в открытую. Я спустился немного вниз и залег в траве. Подождем. Что я собирался делать, когда придет негодяй? Пожалуй, сначала удостоверюсь, что Максим один. Потом, постараюсь подобраться, как можно ближе. Думаю, этот хмырь носит с собой оружие. Требуется, не дать ему воспользоваться им.

А потом? А потом, пообещаю разделать его на мелкие кусочки, если они не отпустят Айгуль. А Кир, пускай убедиться, что девушка вернулась в колледж. Когда, кстати, ему позвонить, сейчас или когда крючконосый прикажет своему подельнику освободить Айгуль?

Наверное, лучше после. Только надо позвонить так, чтобы этот ушлепок не понял, кому я звоню.

Время шло. Часы показали 17:45. Прислушался. Нет, вроде шагов не слышно. Ладно, подожду до шести.

Еще через пятнадцать минут, так никто и не пришел. Я встал. Вышел на вершину пригорка. Ни души, куда бы я ни смотрел. Странно. Может позвонить на номер Айгуль? Ладно, подождём еще десять минут. А потом? Вернуться к своим обязанностям, вроде, как ничего и не произошло? Но Айгуль то, как была в их руках, так и осталась.

А если они уже убили ее? Мало ли, она решила сбежать, а уроды разделались с ней? Так, на фиг теряться в догадках, звоню!

Я достал телефон. Руки слегка тряслись. Разблокировал, нашел номер Айгул и тут увидел, у меня непрочитанное сообщение. Сообщение было от Кира. Открыл.

«Что бы ни говорила тебе Халикова, не верь ей».

Я смотрел на сообщение, ничего не понимая. Кир говорит не верить Айгуль? Но, почему? И почему он не позвонил, а написал сообщение? Что там у них твориться, черт побери!

Я еще раз оглядел окрестности. Максима по-прежнему не видно. Набрал Кира. Мне требуется узнать, что происходит, почему Кир не позвонил, а написал мне, и почему я не должен верить Айгуль.

Трубку долго никто не брал. Черт! Да давай же, Кир, ответь. Наконец, длинные гудки прекратились и на вызов ответили. Молчание.

— Алло, Кир, ответь! Алло, дружище, ты там?

— Я сейчас не могу говорить.

Голос Кира приглушенный и сдавленный, словно он изо всех сил старается, чтобы его не услышали.

— Ты получил сообщение от меня? — еле слышно спросил Кир.

— Да, но в чем дело, что там у тебя происходит.

— Не верь ей, не верь Айгуль, ничему не верь. Все, я отключаюсь, а то меня заметят.

Вызов прервался.

Я даже не знал, что делать. Кир явно кого-то опасался. А я никак не мог помочь ему. Хотелось плюнуть на все и броситься ему на помощь. Но такой возможности не было. Сжал телефон в руке так, что чуть не сломал его. Где этот крючконосый, я вытрясу из него все. Что за игры!

Но никого не было. Максим, как он называл себя, не пришел ни через десять минут, ни через тридцать. Больше торчать здесь, смысла не было. В смятении, я спустился с пригорка и двинулся к лагерю.

И все же, надо уходить отсюда. Служба в ауксилии не принесла мне никакой выгоды. Путь наверх мне закрыт, командир ненавидит меня странной иррациональной ненавистью, с Настей я тоже разругался. К черту все!

— Я уж думала, ты действительно к Долгопрудниковой поперся.

От неожиданности я чуть не подпрыгнул. Настя сидела на том же бревне, что и вчера.

— Делать мне больше нечего.

Рассказать ей о Кире? И об опасности, которая вновь принялась грозить ей. Ведь эти ушлепки могут решить действовать через нее?

Настя, не глядя в мою сторону, произнесла:

— Ты вчера оскорбил меня.

— Вообще-то, ты тоже не стеснялась в выражениях.

Кир! Сейчас, главное, узнать его судьбу, понять что происходит, а не перепираться с его бывшей подругой.

— Это как же?

Ее искренней тон, аж взбесил. Значит, как самой распускать язык, так даже не помнит, что говорит, а я, как кавалер из дамских романов должен общаться.

— Ты меня дешевой бабенкой назвала!

— Ах, это. Пустяк, случайно так вышло, я же не всерьез.

Еще и хихикнула.

Возможно, она ждала от меня того же самого, что я тоже скажу, мол, обозвал ее на эмоциях, случайно. Да еще и извинюсь. Но я твердо произнес:

— А я сказал, все как есть.

Она резко повернула ко мне побледневшее лицо. Губы плотно сжались, глаза зло сверкнули.

Но, знаешь что, иди-ка ты на фиг, со своими повадками обиженной цаци.

— А как еще тебя назвать? — холодно произнес я. — Ты бывшая моего друга, лучшего друга! Но липнешь ко мне, словно вокруг других мужиков нет. Почему? Что бы сильнее задеть Кира, чтобы он жалел о своем поступке? Унизить его хочешь? А ему там, нелегко, между прочим. Ну и кто ты? Сама ответь, кто ты после этого?

Я ожидал всякого: что Настя вскочит и уйдет, отвернется и заплачет, начнет материть меня, на чем свет стоит, или даже попытается ударить. Но она только вздохнула. Злое выражение ушло с ее лица, сменившись невыразимой печалью.

— Наверное, это так и выглядит со стороны, — произнесла она. — Но, нет! Я не хочу мстить Киру, он решил, что остаться в колледже — ему будет лучше, не знаю почему, но, наверное, на это у него есть причина.

Есть, конечно, дура, ты, симпатичная. Твои дружки покалечили его так, что он еле вывез, все эти идиотские соревнования Воронцова!

— Тогда что? Только не говори мне, что я во всей ауксилии самый альфа-самец.

Она усмехнулась.

— Дело в том, что ты — единственная ниточка, связывающая меня с Киром.

Помолчал. Подумал. Вот как, значит, ниточка я, единственная.

— Насть, если тебе так плохо от расставания с Киром, то позвони ему…

Тут я осекся, блин, сейчас-то точно звонить не стоит.

— Позже, конечно, — продолжил я. — Знаешь, я даже рад, что так много значу для тебя. Наверное. Как ты сказала, я единственная ниточка, связывающая тебя с Киром? Но, пойми меня тоже, я не хочу быть гнилой ниточкой.

Настя не отвечала. Не хотелось оставлять ее тут одну. Но и про Кира я решил пока не говорить ей.

— Пойдем в лагерь, Насть.

Она встала, тихо и послушно. Мы дошли до лагеря и разошлись. Пускай пока переварит. Не знаю, что она там себе нафантазировала, но ей точно надо побыть в одиночестве. Впрочем, как и мне, хотя совершенно по другой причине. Я намеривался позвонить Киру, надеюсь, ему удалось скрыться, от кого бы он там не скрывался. Мне просто необходимо убедиться, что с ним все в порядке.

Немногим погодя, я принялся названивать Киру. Набирал его, наверное, раз двадцать, но все безрезультатно. Звонки проходили, но никто не отвечал. Проклятье! Я заходил из стороны в сторону. Надо, что-то делать. Как я могу ему помочь? А хоть как-то помочь другу, я мог единственным незатейливым способом — позвонить в полицию.

Набрал их номер. После нескольких гудков ответили:

— Полиция Каноя.

Женский голос, видимо их диспетчер.

— Я…эм…меня зовут Михаил Шелестов, я ауксиларий, из ауксилии его сиятельства Ингвара Воронцова.

— Слушаю вас.

Голос стал озадаченным.

— Сейчас я нахожусь в районе бедствия, вблизи Шибуши.

— Вам требуется помощь?

— Нет, в смысле да, но не мне лично.

— Вы хотите сообщить о преступлении, правонарушении или у вас есть другая информация для полиции?

— Дайте уже сказать, не перебивайте меня!

— Хорошо, но если…

— Тихо! Мне звонил мой друг из Москвы…

— Из Москвы? Это где?

— Возле Владимира, столицы нашей родины! Так вот, звонил мой друг, его преследуют какие-то люди. Вы можете связаться с полицией там, и сообщить, что моему другу грозит опасность?

— Да, наверное.

Пауза.

— Повторите имя и фамилию.

— Михаил Шелестов.

— Михаил Шелестов, понятно. А какая опасность ему грозит?

— Да не ему. Не мне. Тьфу! Я, Михаил Шелестов, а моего друга зовут Кирилл Новиков. Ему грозит опасность!

— Ясно. Какого рода опасность?

Да ты издеваешься что ли?

— Я не знаю. Он позвонил и сказал, что какие-то люди преследуют его.

— Так вы не знаете, или вашего друга преследуют?

— Преследуют, да!

— Хорошо. Вы — Михаил Шелестов, так?

— Да.

— Вы сейчас в Москве?

— Нет!!!

Она там тупая что ли?

— Нет, — уже спокойней ответил я. — Я в Шибуши, здесь в Японии. Мне звонил мой друг из Москвы, сообщил, что его кто-то преследует.

— Ясно. А почему он не позвонил в полицию этой, как ее, Москвы?

— Без понятия!

Кажется, я понял. Диспетчер сочла меня за шутника, решившего поиграться с полицией.

— Девушка! Послушайте, все серьезно. Я прошу вас связаться с полицией Москвы, и сообщить, что студенту Технического Колледжа Ауксилариев, Кириллу Новикову, грозит опасность. Его преследуют неизвестные лица.

— Уже сделано. Информацию я передала.

— А могу я как-нибудь узнать…

Но в трубке раздались короткие гудки. Надеюсь, она так сказала не для того, чтобы отвязаться от меня.

Ночью я не спал. Наверное, не только один я. Завтра ведь, нам предстоит «последний и решительный бой». Я попытался вспомнить информацию, дошедшую до меня. Воронцов, вроде, силами трех СМД решил идти к Идолищу прямо через город, расчищая себе путь зарядами Мощи. Мы — ауксиларии, должны сопровождать их, отбрасывая всякую мелочь, вроде гибридов, чтобы не мешались пилотам под ногами. А когда мы выйдем к побережью, тут все три СМД и наваляться на Кайдзю Шибуши, выжигая этого демона с лица земли.

Наверное, Воронцов и остальные понимают что делают. Но у меня был свой план. И не спал я именно поэтому, а не потому, что завтра предстоит схватка с Идолищем.

Я решил сбежать. Дезертировать. По другому помочь Киру, я никак не смог. У меня даже не было уверенности, что полицеский диспетчер, восприняла мои слова всерьез. Надо срочно возвращаться, и если не получится выручить Кира, то хотя бы найду его убийц. Кто бы они ни были.

Точного плана у меня не было. Я даже не знал, что буду делать завтра: отправлюсь на операцию, вместе со всеми, или Воронцов сочтет меня недостойным для участия в бою? Если я направлюсь в город, то постараюсь затеряться в застройке, незамеченным пройти периметр и двину в сторону Каноя. Если останусь в лагере, еще проще. Даже пробираться через периметр не надо.

Но и в том, и в другом случае, задача передо мной стояла непростая. Мне нужно будет как-то миновать оцепление военных, перекрывших все подступы к месту бедствия. Добраться до Каноя, а оттуда, до аэропорта Кагошимы. А еще мне нужны деньги, а то моих хватит только на автобус до Каноя, если бы они ходили отсюда.

Потребуется — банк ограблю! А еще, мне нужны другие документы. Хотя, если меня сразу не хватятся, то могу купить билет и по своему паспорту. Сколько там лететь до Владимира? Долго.

А вдруг, весь мой план — ерунда. Я ведь, при самом лучшем раскладе, не попаду быстро в Москву. Да и уйду — подставлю всех парней в ауксилии. У меня ведь будет и своя задача. А если из-за этого погибнет Настя?

И тут я сообразил! Надо позвонить Таньке! У них уже утро, пускай сходит, посмотрит Кир на месте или нет.

Я выбрался из палатки и набрал номер. Танька ответила быстро.

— Ого! Привет, ты чего решил позвонить? Ты же сейчас в Японии, да?

— Да-да, Тань, просьба у меня к тебе большая. Сходи в комнату Кира. Посмотри, он там или нет.

— А чего случилось-то?

— Просто сходи и посмотри, пожалуйста. И еще, никому не говори, что со мной разговариваешь.

— Ну, ладно. Я уже все равно, на учебу собралась.

Я услышал, как открылась, а потом хлопнула дверь. Раздался цокающий звук, Танька, наверное, каблуки надела.

— Ты, хоть расскажи, как дела у вас там?

— Да нормально дела. К операции готовимся.

— Ух ты, а потом расскажешь, как все прошло?

— Расскажу.

— А я вот опять с Павликом рассталась.

— Сочувствую ему.

На самом деле, мне было абсолютно все равно, на отношения Таньки и ее вечного ухажёра.

— Да, дурак, не понимал своего счастья. Ой, привет, Айгуль!

Айгуль! Значит с ней все в порядке? И тот ее звонок, был просто притворством!

— Да ни с кем, просто знакомая позвонила, — услышал я снова голос Танюшки. — Да, с утра пораньше. А ты Кира давно видела?

— Давай без инициатив, — тихо произнес я.

— Просто, что-то я давно его не видела, вот и спросила.

Это она все с Айгуль разговаривает.

— А, точно, вчера ведь. Вот, я дура! Да-да, я в «Королеву» и на занятия.

Потом неуклюжим шепотом Танька произнесла:

— Сейчас, Айгуль уйдет.

Пришлось подождать еще минут пять. Снова цоканье каблуков. Затем стук в дверь. Танька подошла к нашей комнате. Точнее, комнате Кира теперь. Тишина.

— Не открывает чего-то. Может, ушел уже.

— Постучи еще раз.

Снова стук. Тишина.

— Не, нет его.

— Дерни дверь.

— Ой, открыто!

Долгая-долгая пауза.

— Тань, Тань, что случилось. Алло, Тань, что там.

Танька ответила, но сначала я даже не узнал ее голос. Севший, испуганный.

— Здесь все в крови! Окно нараспашку и все в крови. Боже, он, что по стенам лазил? Миш, тут все в крови!

Связь прервалась. Снова набрал номер. Механический голос сообщил: «На вашем счету недостаточно средств». Да, твою же мать!

Есть такая загадка, типа философская. Ты управляешь стрелочным переводом на железной дороге. На одной ветке, на рельсах, лежат один человек. На другой — пять. Куда ты направишь приближающийся поезд?

Некоторым эта задача кажется остроумной и глубокомысленной. Хотя, она имеет несколько решений, в зависимости от окружающей действительности. Одно из решений — и вовсе обойтись без жертв. Но сейчас, такой вариант мне не подходит, к сожалению. Я направлю поезд на отряд ауксилариев. К тому же, они не привязаны, и вполне способны дать отпор опасности. А вот Кир. Жив ли он, вообще?

Уйти можно сейчас. Но боюсь, меня быстро хватятся. Лучше исчезнуть в суматохе операции. Ну, съел Мишку Шелестова Идолище. Подумаешь, какое событие. Пока сообразят, что я живой, буду уже на полпути к Владимиру. Да и несколько часов ничего не решат. Боги-боги, сделайте так, чтобы Кир все еще был жив, когда я доберусь к нему.

Кровь. Вся комната в крови, а Кира нет. Я таращился в потолок палатки. Танька уже сообщила о страшной находке, надеюсь, полиция сможет найти Кира. Разобраться, что там произошло. И Айгуль. При чем, тут Айгуль? Выходит, она заодно с бандой крючконосого. Почему? Ее заставили? Или она давно связана с ними?

Я ворочался сбоку на бок. Садился и снова ложился. Быстрей бы утро. Не терпелось улизнуть отсюда.

Наверное, под самое утро, я заснул. Из сумбурных видений, сменяющих друг друга, меня вырвал голос Белова:

— Подъем, бойцы!

Мы подскочили, выбрались из палатки. Чуть позже появилась и Настя. Солнце еще скрывалось за горизонтом, но его свет, отражаясь от облаков, уже красил все вокруг в алый оттенок. Было холодно. С каждым выдохом изо рта шел пар. Не такой, конечно, как на настоящем морозе, но все же.

— Задача такая, — начал Белов. — Быстро приводим себя в порядок, быстро завтракаем сухпаем. Через двадцать минут, выступаем в сторону периметра, там получим дальнейшие указания.

Мы бросились выполнять распоряжение. Вода из металлической бочки, рядом с палаткой, обжигала холодом. Мы толкались возле нее, стараясь, как можно быстрее, плеснуть себе в лицо несколько пригоршней воды и почистить зубы, чтобы приступить к завтраку. Есть на ходу никто не хотел.

Мы махом проглотили тушенку с галетами. Коновалов додумался вскипятить воды, и мы успели сделать несколько глотков растворимого кофе, отвратительного качества. Все лучше, чем запивать еду ледяной водой.

Вскоре мы тащились в сторону периметра, той же дорогой, по которой вчера доставляли все необходимое для операции.

— Бодрее, молодцы-холодцы, бегом марш!

Белов потрусил вперед, показывая нам пример. Мы побежали за ним. Навстречу попался отряд Спасательной службы. Они уходили с периметра, оставляя его нам. И правильно, в прямом столкновении с Идолищем от спасателей толку не было. Как и от военных. Не подчиняются таинственные твари законам физики, не действуют на них ни пули, ни снаряды, ни ракеты. Ни заточенная сталь. Как так? Да, кто бы знал. Только люди умеющие обращаться с Мощью, такой же таинственной энергией, способны уничтожить чудовищ.

Вот сюда бы миллион аристократов, уровня Легионер, а не, чуть больше сотни, плебеев, едва способных управляться с Мощью. Но, те аристократы сейчас нежатся в постельках, пока мы двигаемся навстречу опасности. Сословное общество, ети его налево! И я, практически в самом низу его.

Обладай я возможностями аристократа, мне бы не пришлось сейчас прикидывать, как бы половчее свалить отсюда, раздобыть денег на самолет и помочь Киру. Но вот, все сложилось так. Ладно, не время ныть.

У периметра уже находилась практически вся наша ауксилия. Еще никто не надевал броню, все ждали команды. К нам подошел сержант:

— Белов, ты со своими недоучками, стой здесь. Позже будет информация, что делать.

— Понял. Все пойдем?

— Похоже все.

На периметре я разглядел несколько человек. По комбезам понял, трое — пилоты: Воронцов, Лидия и Ростислав. Остальные капитаны. Возможно, там были и представители Спасательной службы и армии.

Они проходили сотню-две метров. Останавливались. Смотрели в сторону Шибуши и о чем-то советовались. Затем, снова перемещались и снова, что-то обсуждали. Интересно, о чем они говорят? Например, какие будут потери, они обсуждают? Наверное, да. Но лучше бы обсуждали, как их избежать.

Подошла Настя. Потянула меня за рукав и мы немного отошли в сторону.

— Извини, — сказала она. — Я действительно вела себя, хм, странно. И совсем не думала о твоих чувствах.

За всей этой суматохой, страх за Кира немного ослаб. Но сейчас он вернулся. Кровь в нашей бывшей комнате. Почему? Что случилось с тобой, Кир?

Я посмотрел на Настю. Нет, я ничего не буду говорить ей сейчас. Не тот момент.

— Ладно, забыли. Но, если тебя это успокоит, ты мне нравишься, но сама понимаешь.

Она кивнула.

— Береги себя сегодня, — сказал я.

— И ты тоже.

Я попытался улыбнуться. С сегодняшнего дня, Настя будет думать, что я погиб в битве с Идолищем. Во всяком случае, некоторое время. Но переживет. К тому же, я все же собирался «воскреснуть», когда найду Кира. Я все-таки надеялся найти его, и найти живым.

Пилоты, оказались рядом с нами. Я подошел чуть ближе, вдруг удастся услышать, о чем они говорят. Но, к сожалению, они переговаривались негромко, и услышать удалось лишь отдельные слова.

На фоне нарождающегося рассвета, они смотрелись темными силуэтами. Воронцов и Лидия склонились над планшетом. Ростислав, сложив на груди руки, обратил взгляд в сторону Шибуши. Воронцов поднял голову и что-то сказал Ростиславу. Тот кивнул, и сбежал с периметра вниз.

Заметив меня, он подошел. Хлопнул меня по плечу.

— Через час-полтора начнем. Ты будешь сопровождать мой СМД, мне понравилось, как в прошлый раз ты стоял под натиском этой хрени.

Ростислав махнул рукой в сторону Идолища. Добавил:

— Тебя заберет мой человек. Жди.

Быстро зашагал прочь. Наверное, это хорошо, что Ростислав взял меня в свой отряд. Хотя, мне уже все равно. «Иваныч» хороший человек, но Кир — мой друг. Ростиславу лучше на меня не рассчитывать.

Я снова взглянул на периметр. Воронцов снова листал планшет. Лидия, приложив бинокль к глазам, рассматривала город. Зачем-то повернулась в обратную сторону и поглядела в сторону нашего лагеря.

Я отчетливо расслышал, как она воскликнула:

— Что это?

Воронцов встрепенулся. Взял из ее рук бинокль.

— Там люди?

Он говорил тихо, но я все же расслышал его слова.

— Ты видишь, сколько их? — спросила Лидия.

Воронцов передал ей бинокль и схватился за рацию:

— Громецкий, ответь. Громецкий! Что у вас там происходит. Я вижу, что с гор двигается масса людей, но откуда они?

Я бросился к ним:

— Да не люди это, гибриды!

Воронцов бросил на меня непонимающий взгляд. Затем, узнав меня, отвернулся. Действительно, о чем со мной можно говорить?

— У нас, там никого нет!

Голос Лидии полнился тревогой.

Воронцов снова поднес рацию:

— Тревога! Всем к оружию!

И тут с моря загрохотало!

Я уже слышал такое. Тогда, в том рейде в город, когда мы там были вдвоем с Ростиславом. Я всмотрелся в город. Движения нет. Но капюшон Идолища, торчащий над верхушками зданий, затрепетал. Потом быстро начал опускаться. Вот он уже на уровне самых высоких зданий города! Вот он скрылся за ними!

Еще секунда и огромное тело Идолища, виднеющееся на улицах, облепившее дома и здания, пришло в движение. Дома принялись падать под натиском многотонной массы. Багровая волна покатилась к нам, сминая зелень полей и чахлые деревца, а там, где-то в глубине Шибуши, двигалась еще одна волна. Она нарастала, словно цунами, возносилась вверх, будто гигант решил одним ударом прихлопнуть назойливых букашек.

— Смотри! Смотри! Бежим!

Волнение охватило всех вокруг. Волна живой плоти летела к нам со скоростью локомотива. Раздались крики, люди бросились бежать. Меня толкнули, и я упал на землю. Почувствовал, как бегут прямо по мне. Сжался, закрывая голову руками. Один из бегущих запнулся об меня, заматерившись вскочил, и снова бросился бежать.

Когда я смог подняться, вокруг меня уже никого не было, ни ауксов, ни Воронцова и Лидии. Я побежал следом, стараясь уйти от надвигающейся волны. Пробегая мимо одного из открытых контейнеров, я увидел стойку с оружием. Схватил клинок. Я точно знал, что там, куда мы бежим, нас ждут гибриды.

Идолище, каким-то только ему ведомым способом, переправил их на другой берег залива. Тем самым, взяв нас в клещи. Никто не ожидал от монстра такой сообразительности!

Позади застонал метал. Это живая волна достигла периметра. Принялась крушить, сгибать скручивать ограждения, наблюдательные вышки, ворота. Я ускорился. Не хочу оказаться в лапах монстра. Стать гибридом, без собственной воли.

Шум позади стал тише. Значит, чудовище отстало, увлеченное разгромом периметра. И только тут дошло, а где Настя? Я видел людей бегущих впереди.

Огляделся. Взбежал на пригорок. Разумеется, Насти я не увидел. Оглянулся. Чудовище принялось медленно ползти в нашу сторону, словно зверь почуявший следы жертвы. Впереди раздались крики, замелькали вспышки Мощи. Первые из бегущих столкнулись с гибридами.

Настя! Черт, сначала исчез Кир, теперь пропала Настя! Надо вытащить ее отсюда! Я бросился туда, где шел бой. Через пару минут, передо мной открылась ужасающая картина. Гибриды перли нескончаемой толпой. Ауксы пытались сопротивляться, но без пик и клинков, они не могли дать достойный отпор.

Клубки щупалец, из животов гибридов, вцеплялись в людей, оплетали их, душили и раздирали. Кто-то из ауксов успевал зачерпнуть Мощи, бил монстра голыми руками. Твари падали. Ауксы поднимались, истерзанные, в окровавленных, изодранных лохмотьях.

Позади, там, где плоть Идолища уже затопила все, появились вспышки. Мощные, тяжелые. Кто-то на СМД пробивался сквозь плоть. Вот только двигался он не сюда, а на север. Некоторые из ауксов тоже бежали в ту сторону, там еще оставался единственный путь к спасению.

Побежал вперед. Надо найти Настю. Бежал мимо разодранных на части ауксов, обуглившихся тварей. Раненых людей, корчившихся на земле. Ударил Мощью в самый центр плотной толпы чудовищ. Даже не думая о том, сколько Мощи я зачерпываю за раз. Неважно, даже если энергия разорвет меня, это будет лучше, нежели превратиться в гибрида.

Мимо меня пронеслась багрово-черная волна. Один из языков живой плоти добрался сюда. Вокруг раненых начали прорастать змеевидные отростки, окутывать их. Я ударил по толпе гибридов еще раз. Устремился в открывшуюся брешь. Надо прорваться! Я уже не думал о Насте. Ее не найти в таком хаосе, если только, счастливый случай позволит мне натолкнуться на нее.

Еще один язык плоти протянулся рядом, сбивая в кучу мертвых и раненых ауксов, и своих же гибридов. Прочь, прочь! Разряд Мощи, и десяток тварей сгорели в сияющем пламени. Откуда-то на меня набросился гибрид. Полумертвое человеческое тело, всего лишь придаток, хищного и отвратительного существа. Взмах клинка и он упал.

Но вокруг уже смыкалось кольцо. Я понимал, еще пара таких мощных залпов, какими я поливал тварей вначале, и я рухну без сил. И тогда меня либо укутают в кокон, либо растерзают. Мощь. Теперь надо быть аккуратней. Сбросить лишнее. А ту, что осталась, направить на самое острие клинка. А затем ударить! Но не так просто и грубо, а изящнее, чтобы одним небольшим разрядом поразить, как можно больше целей.

С острия СП-7 сорвался веер тонких лучей, каждый из них устремился к своей цели. Миг, и пронзенные сияющими лучами чудовища рухнули. Эх, если бы каждый ауксиларий мог бы так! Где-то все еще кипел бой, ауксиларии бились из последних сил, но итог уже ясен. Нас разбили, уничтожили, и хуже всего, перехитрили. Перехитрило то, что даже разумным существом никогда не считалось!

Гибридов стало меньше. Часть, все еще сражалась с ауксилариями, другие направились вслед убегающим. Я огляделся, все еще надеясь увидеть Настю живой. И опасаясь, что увижу мертвой. Двинулся на север. Там гибридов не так много, смогу пробиться. Обогнать тварей и уйти к кордонам военных. Что дальше? Не знаю. Главное, сейчас, остаться в живых.

Позади снова грохнуло. Тварь решила разрастись еще раз? Новая волна принялась подниматься к небу и устремилась в мою сторону. Видимо, Кайдзю Шибуши решил проглотить всю округу.

Я несся, не разбирая дороги. Сзади гудел, чавкал, урчал вал Идолища, сметающий и поглощающий все вокруг. Впереди маячили жуткие фигуры гибридов. Оставалось узкое горлышко, ведущее на север. Там, уже скрылись жалкие остатки нашей ауксилии. Но даже этот единственный путь к спасению, перегородил далеко вытянувшийся язык шевелящейся плоти.

Но делать нечего. Надо рискнуть. Будь на то воля богов, я смогу пробежать десяток метров по багровому языку, без вреда для себя.

Я кинулся на север. Гибриды, завидев меня, повернулись и двинулись в мою сторону. Сначала, их движение выглядело хаотичным, но мгновение спустя я понял: они пытаются отрезать мне путь к бегству и окружить. В их беспорядочном действие, наблюдалась непостижимая слаженность.

Когда до протянувшегося, багрового языка осталось не более пяти-десяти метров, я разглядел жуткое зрелище. Какой-то бедолага, решивший, так же как и я, проскочить вытянувшуюся плоть Идолища, угодил в ловушку.

Протянувшиеся из плоти щупальца окутали его, прижали к земле. Местами, можно было даже увидеть, как багровые отростки сливаются, превращаясь в прочный кожистый кокон. Кайдзю Шибуши готовился обратить в гибрида еще одного человека. Я видел вытянутую руку бедняги, охваченную отростками. Он хотел подчерпнуть Мощь и освободиться, но не повезло. Видел часть перекошенного, бледного лица, и один глаз, с застывшем в нем ужасом, перед уготованной судьбой.

Гибриды уже бежали ко мне. Я выбросил вперед клинок, прожег себе дорогу. Запоздало подумал, что куда милосердней, было бы убить того несчастного. Но уже поздно. Бежать, бежать!

Я мчался по очищенной от плоти полоске земли.

— Помоги мне!

Хриплый голос, переполненный отчаянием, заставил меня остановиться. Ладно, у меня есть не более пяти секунд, чтобы разрезать формирующийся кокон, а дальше тот парень пускай выбирается сам.

Одним прыжком я оказался возле кокона. Плоть под ногами заволновалась. Скоро оттуда полезут червеобразные отростки, чтобы и меня превратить в ходячую тварь, с щупальцами вместо кишок. Вытянутая вверх рука человека попыталась сжаться. То ли от боли или отчаяния, то ли от желания получить Мощь.

Я уже хотел располосовать кокон, когда понял. Там, внутри — Воронцов. Замер. Воронцов, тот, кто отправил меня в обреченный рейд в Шибуши. Тот, кто собирался прогнать меня через строй, забив на смерть бамбуковыми палками. Тот, кто перекрыл мне любой путь наверх. Навсегда.

И теперь, он просит у меня помощи!

Проявить благородство, спасти его? Или пускай подыхает? Даже хуже, становится наполовину Идолищем.

Понимание пришло быстро. Воронцову не жить, если только он не сделает кое-что для меня. Прямо сейчас.

— Усынови меня, и я помогу тебе.

Из взгляда Воронцова на секунду пропал ужас. В нем заплескалось возмущение, насмешка, презрение. Как низкий плебей посмел потребовать от него такое! Но обреченный взгляд вернулся снова.

— Усыновлю, освобождайменя!

— Нет, прямо сейчас.

Я взглянул назад. Гибриды были уже близко. Ноги все сильнее затягивало в плоть Идолища. Я с чавканьем преступил, освобождая ботинки.

— Как ты смеешь! — просипел он.

Я отвернулся.

— Стой!

Он ничего больше не сказал. Я сорвал с себя форменную майку, обнажая плечо. Пришлось привстать на одно колено, и вложил в раскрытую ладонь аристократа плечо. Холодные пальцы сжали меня. Я почувствовал, словно тысячи иголок одновременно вонзились в мое тело. По плечу и верху руки принялся расплываться затейливый черный узор. Он расплылся по левой стороне груди, я почувствовал, как колющая боль охватила левую же лопатку. Затем все прошло.

Рассматривать, что там за рисунок, возник на моем теле, было некогда. Я распорол еще не сложившийся полностью кокон. Подхватил Воронцова, потянул его. Он вскрикнул. Только сейчас я заметил, что толстый «кровеносный сосуд» пророс ему в живот. Отрезал его и только тогда патриций смог подняться.

Но толку с этого было немного. Он тут же обессиленно осел. Под ногами зазмеились чудовищные отростки, гибриды приближались. А часть из них уже зашла со спины.

— Держись! — сказал я Воронцову. — Нам нужно выбираться отсюда.

И ехидно добавил:

— Отец.

В ответ патриций только окатил меня злобным взглядом.

Аристократ! Я — аристократ! Фанфарами гудело в моем разуме. Ни одна напыщенная физиономия, теперь, не посмеет брезгливо поджимать губы в моем присутствии. Мне же, наоборот, не придется гнуть спину при виде очередного типчика в старомодных шмотках. Теперь я, тот самый типчик в устаревшей одежде!

Но праздновать победу еще рано. Сначала, надо выбраться отсюда. Гибриды мчаться к нам, вытянув жуткие щупальца из животов, под ногами вытягиваются слепые толстые черви, норовящие ухватить за ноги, повалить, заключить в кожистый кокон.

Вскидываю СК-7, с острия срывается яркий луч. Он режет приближающихся гадов напополам. Но за ними бегут новые. И там, с севера, куда лежал единственный спасительный путь, тоже замаячили жуткие силуэты.

Кромсаю червей под ногами. Воронцов тяжело дышит.

— Не может быть! Откуда у тебя такое умение?

— Я ведь твой сын.

Не удержался, так уж мне хотелось поддеть Воронцова. Срезав еще пару особо назойливых тварей, я обратился к Воронцову:

— Так и будешь сидеть? Нам надо выбираться. Вставай!

Воронцов попробовал подняться, но снова осел. Он дышал так, словно пробежал марафон. Снова принялся подниматься. На этот раз у него получилось встать на ноги. Но не успел он сделать шаг, как снова опустился на землю.

Видимо, тот отросток в пузе, хорошенько его повредил. Он и шагу сделать не может. Воронцов бросил на меня взгляд. В нем я прочитал недоумение, подозрение и страх. Страх того, что я оставлю его здесь. Брошу на растерзание гибридам, или, того хуже, его снова опутают ползущие из-под ног черви, с руку толщиной.

— Поднимайся!

Я подхватил его и помог подняться на ноги.

— Не переживай, твое сиятельство, я тебя не брошу, я ведь не скотина…и не патриций.

— Нам не пробиться.

Воронцов смотрел на север, где гибридов становилось все больше и больше. С другой стороны их тоже не мало. Такое чувство, что мы — единственные люди, кто остался здесь. И все порождения Идолища хотят сцапать нас.

— Тогда соберись! Ты ведь Трибун, ты один можешь перебить половину из них.

Он покачал головой.

— Не могу. Эта тварь, словно все силы из меня вынула.

Из живота Воронцова обильно текла кровь.

— И, что нам делать? Они ведь не будут стоять так вечно!

— Надо идти к СМД, возвращаться к периметру.

Я бросил взгляд в сторону периметра. Действительно, гибридов там было меньше, но зато вся земля находилась под слоем живой плоти Идолища.

Я почерпнул Мощи. Сосредоточив на острие клинка, выжег нам дорогу метров на сто в сторону периметра.

Двинулись. Воронцов старался перебирать ногами, но это у него плохо получалось. Он висел на мне, мешая двигаться и загораживая обзор.

Прожег еще сотню метров вперед. Может, бросить все же этого хлыща? Кто узнает, что с ним случилось. Погиб и погиб, многие сегодня погибли. Но, во-первых, Воронцов — единственный шанс для меня выбраться отсюда, он же будет управлять Доспехом. Во-вторых, я ведь не патриций и не скотина.

Гибриды бросились к нам. Я резал их на расстоянии. Сейчас, главное, не дать им подойти так близко, чтобы они смогли пустить в ход свои щупальца. Воронцов выставил ладонь. С его руки сорвался довольно сильный заряд. Полдюжины гибридов исчезли в яркой вспышке.

Но тут же патриций вскрикнул, и повис на мне так, что я чуть сам не упал.

— Давай без фокусов, тебе еще СМД управлять.

Я не знаю, как долго мы шли к периметру. Я, то расчищал дорогу перед нами, то отбивался от наседающих чудовищ. Сам Идолище, после того, как растекся багровым озером далеко за пределы Шибуши, стал вялым и неактивным. Все реже пытался подобраться к нам, вытянуть щупальца, поймать и заточить в коконы. Вскоре я заметил, что его плоть уже не пытается заполнить прожженную мной полосу, а наоборот, расползается в стороны.

Вот и периметр. Теперь, он вовсе не напоминал инженерное сооружение из металла и бетона. Облепленный плотью, он походил на живой вал. Колыхался, шевелился, находился в постоянном движение. Казалось, еще немного, и он сдвинется с места. Поползет, словно огромный слизень.

У страха глаза велики. Все же, основная часть гибридов ушла на север, ближе к Каною. Представляю, какая сейчас суматоха царит в городе. За нами же двигались немногочисленные чудовища, не успевшие за своими собратьями. Но это и к лучшему.

Я устал как собака. Уже не расчищал путь перед нами, от плоти Идолища. Он все равно теперь не пытается схватить нас. Гибридов я убивал, только самых нахальных, подбиравшихся ближе остальных.

— Да мы ни черта не найдем тут, — выдохнул я.

— Направо, — еле слышно простонал Воронцов.

Мы двинулись вдоль периметра на юг. Приходилось останавливаться, через каждые пять шагов, оборачиваться и следить за преследователями. Вдруг, кто из них решит настичь нас. Но бестолковые твари пока держались поодаль. Видимо, самых нахрапистых, я уже повыбивал.

— Вот здесь.

Воронцов указал на довольно внушительный холм из плоти.

— Что здесь?

— Под всей этой дрянь, мой СМД. Надо аккуратно выжечь ее. Только аккуратно!

Я примерился. Можно попробовать. Не знаю, как в этом безумии сориентировался Воронцов, но, может быть, не за одно благородное происхождение его поставили руководить ауксилией.

Я опустил патриция на землю.

— Следи за этими с тенктаклями, а то кокон тебе безделицей покажется, — хохотнул я.

Подойдя к горе вздрагивающей багровой плоти, принялся выжигать ее небольшими участками. Вскоре блеснул метал. Я удвоил усилия, и вот передо мной появились ворота ангара, где должен был находиться СМД Воронцова. Двери оказались не заперты. Я принялся открывать их. Но смог справится только с одной створкой, отодвинув ее немного в сторону.

— Эй, как тебя там, Шелестов, они идут!

Я повернулся на голос патриция. Нет, гибриды не шли, они бежали к нам! Интересно, они получили какой-то приказ, или до них дошло, наконец, что мы собираемся улизнуть. Воронцов ползком двинулся к ангару. Я подхватил его, и мы скрылись в металлическом коробе. Я попытался закрыть дверь, но не вышло.

Первого подбежавшего я пронзил лучом, сорвавшимся с острия СК-7. Он взмахнул руками и опрокинулся на спину. Второй рванул быстрее, он успел добежать почти до самой двери. Я видел бледное, безразличное лицо, пустые глаза, раскинутые в стороны извивающиеся щупальца.

Ударил прямо в центр чудовищной твари, прямо в основание раскинутых щупалец, на которых, даже успел разглядеть мелкие наросты похожие на зубы. Он развалился пополам.

За спиной я слышал, как Воронцов ползет к СМД. По натужному сопению и стонам, догадался, пилот пытается забраться на свое место. Надо продержаться еще чуть-чуть, и тогда на нашей стороне окажется вся мощь Силового Доспеха. Возможно, мы даже сможем уничтожить Идолище. Это стало бы отличным началом, для моего пути в высшем сословии.

Еще один гибрид попробовал приблизиться, но его участь оказалась столь же печальной, как и остальных, пробовавших это сделать до него. Остальные остановились, тараща в мою сторону мертвые взгляды.

Воронцов перестал пыхтеть и стонать, наверное, наконец-то, уселся на место пилота. Его дыхание стало ровным.

— Ну, что, мерзкий плебей, — услышал я его окрепший голос. — Думаешь, ухватил счастье за хвост? Заставил Ингвара Воронцова усыновить тебя? Перед тем как выйти отсюда, я убью тебя, падаль.

Я обернулся. В темноте белел корпус Мобильного Доспеха. Его грудная пластина все еще была поднята, и я мог видеть лицо Воронцова. На бледном, вспотевшем лице блуждала ухмылка, глаза горели огнем.

Визор Доспеха вспыхнул. Воронцов активировал СМД.

Раздалось механическое гудение. Нагрудная пластина дернулась и пошла вниз. Металлическая ладонь сжалась в огромный кулак.

И тут Воронцов вскрикнул. Гудение прекратилось. Пластина замерла. Визор медленно погас.

Воронцов слабо шевелился в глубине боевой машины. У него нет сил управлять СМД! Я выглянул наружу. Твари все еще стояли, не решаясь приблизиться.

Я в один прыжок оказался возле СМД. Наступив ногой на колено Доспеха, приподнялся и ухватил Воронцова за грудки. Хотелось врезать ему со всей силы, разбить холеную физиономию.

— Тварь, урод! Я же спас тебя, гаденыш!

Я поволок его с места пилота. Он вяло отбивался. Вытащить его получилось нелегко. Он был довольно крупным, к тому же, обмякшее тело, так и норовило упасть обратно. Но все же я выволок его, и мы вместе упали вниз. Я скинул Воронцова с себя. Уцепившись рукой за край кабины, поднялся к месту пилота.

Я втиснулся в узкую кабину. И что дальше? Оперся спиной на мягкую спинку сзади, коснулся затылком подголовника. Ощутил холод металлических элементов.

Зачем я влез сюда? Я ведь все равно не смогу управлять Доспехом.

Мне словно закрыли глаза. Я оказался в полнейшей темноте.

— Активация!

Перед глазами заплясали яркие огни.

— Переход в автоматический режим.

Я открыл глаза и оторвал затылок от подголовника. Черт! Что это? Да не может СМД запускаться для любого, кто усядется на место пилота. Или, подожди. Это не СМД. Это — я!

Опять, как и тогда, в больнице! Когда мы со Сладовым угодили в ловушку Идолищ. Точно такое же ощущение. Я перехожу в автоматический режим боевой машины. Ну, на фиг!

Не могу сказать точно, кто я такой. Настоящий Михаил Шелестов, прожигатель жизни, а после — гладиатор «Старт-Теха»? Или я копия его сознания, десять лет томившийся в теле БСБМ номер 10? Или хлеще того, я копия копии. Когда защитный купол на полигоне рухнул, возможно, мое сознание раздвоилось. Одно — перенеслось сюда, в новый мир, а другое, так и осталось в биосинтетическом теле?

Но в любом случае, я не желал лишаться контроля над своим телом. Переходить в непонятный режим боевой машины. А что если я не смогу из него выйти? Да, в прошлый раз получилось, но тогда я не был соединен с Доспехом. А что если, я так навсегда и останусь частью СМД? Или помру, когда контакт попытаются прервать?

Раздался тихий смех Воронцова.

— Ты сошел сума от страха? Хочешь управлять СМД?

Он поднялся из последних сил. Шатаясь, Воронцов прожег меня презрительным взглядом.

— Слезь оттуда, не оскверняй место пилота. Жалкий холоп, возомнивший себя патрицием. Цыц оттуда! Если мне суждено умереть, я умру, как воин!

— Что-то ты совсем другое пел в коконе!

— Участь стать носителем Идолища пугает меня, но смерти я не боюсь! Пшел вон!

Я посмотрел на Воронцова. Он говорил правду. Смерти он не боялся. Просто, я сумел поймать его, когда он дал слабину. Но вот, черта с два, он дождется, чтобы я уступило ему место пилота.

— Нет уж, папаша, ты будешь жить. И проклинать тот момент, когда судьба тебя свела со мной, с Рокотом!

Я прислонился к подголовнику и закрыл глаза.

Активация! Подключение внешнего контура. Проверка узлов. Закрыть реактор.

Объект в поле визоре: человек. Задача: доставить объект, в поле визора, в безопасное место. Приступаю.

Я словно бы моргал очень медленно. Надолго закрывал глаза и открывал всего на мгновение. Помню, как по телу — металлическому бронированному телу — пробежало чудовищное количество Мощи. Выброшенная вперед рука, и ворота ангара выбивает пылающий заряд.

Тяжело шагаю вперед, шаги отдаются гулким звуком. Протягиваю руку к человеку, он пытается избежать стальной хватки, но я быстрее. Мгновение, и бронированный кулак сцапал его. Могу повредить. Неважно. Несколько сломанных ребер не прервут его жизнедеятельность.

Выхожу наружу. В ста двадцати одном метре от меня — цели. Сорок восемь. Багровый покров, устилающий землю, приходит в движение. Цели быстро приближаются. Оградить человека от повреждений. Правой рукой сжимаю титанический меч. Мощь с гудением течет по броне. Взмах!

С клинка протягивается длиннющая сияющая дуга. Вспахивает шевелящуюся плоть под ногами целей, вперемешку с землей. Девятнадцать исчезают во вспышке. Остальные продолжают двигаться ко мне. Направляюсь навстречу. Сближение.

Прорубаю дорогу сквозь беснующихся чудовищ. Плоть пытается ухватить меня, остановить, накрыть собой. Но я рву ее и двигаюсь дальше. Тяжелыми подошвами топчу багровый покров, проминая его до земли. Я — боевая машина, наполненная Мощью, нет той силы, что может остановить меня!

Плоть распластавшегося монстра вздымается вверх, образуя подобие живого мерзостного каньона. Гудение Мощи, вибрация по броне. Взмах меча и она опадает безжизненными пластами. Вновь пытается ухватить меня, опутывает ноги, но сталь рвет ее, словно бумагу.

Набираю скорость. В поле визора попадает бледное лицо человека с округлившимися глазами. Вновь пускаю в дело меч. Мощь испепеляет огромную площадь твари. Она начинает взбираться, формироваться в подобие фигур. От них протягиваются плети переплетенных жгутов. Охватывает меня со спины. Оплетают грудь, тянут назад голову, заслоняют визор.

Срываю их, давлю стальным кулаком. Багровая масса расползается сквозь сжатые пальцы. Снова взмахиваю мечом, и снова огромная сияющая дуга превращает все вокруг в пепел. Плоть твари скукоживается, расползается. Но подобия фигур, за спиной, снова протягивают жгуты.

Оборачиваюсь. Огромный сноп Мощи расщепляет одну цель. Вторая раскидывает жгуты, превращая их в сеть, но я сжигаю и мерзостную паутину, и псевдочеловеческую фигуру.

Продолжаю жечь все вокруг себя. Но тварь слишком огромна, чтобы уничтожить ее. Она корчится, беснуется. Бросается во все новые атаки. Но я — стальной гигант, я уничтожаю любую угрозу. В этом мой смысл, мое предназначение.

Статус человека на броне: жив. Противник готовится к очередной атаке. Наблюдаю формирующиеся валы, слева от себя. Предположительный замысел противника: накрыть меня плотью, ограничить движение, в перспективе остановить его.

Разбег. Прыжок. Дюзы на старт! Сильнейший толчок в спину и я взмываю вверх. Пролетаю сто пятьдесят два метра. Разбег. Прыжок. Дюзы на старт. Еще сто сорок девять метров.

Перехожу на бег. Достигаю, свободной от плоти противника, почвы. Двигаюсь дальше.

Следующее, что я помню — доносящийся женский крик:

— Как это возможно! Господи, Ингвар, что происходит? Кто внутри?

Лидия. Вижу ее через визор. Она пытается разжать стальную хватку. Освободить Воронцова. Стучит по броне:

— Эй, ты, отпусти его, ты же ему ребра переломаешь!

Разжимаю кулак. Воронцов, пытается сползти с брони. Не удержался, упал. Тихо застонал.

— Что за черт? Кто внутри, Лидия?

Ростислав расширенными глазами смотрит на СМД.

Как выбраться отсюда? Грудная пластина уходит вверх. Глаза Лидии и Ростислава чуть не выпадают из орбит.

— Как это возможно? — почти шепчет Ростислав.

— Прикажи никому не приближаться!

Ростислав уходит. Слышу, как он кричит:

— Всем оставаться на местах! Не приближаться!

Лидия поднимается. Смотрит на меня.

— Как ты это сделал?

Голос глухой, словно она увидела нечто невообразимое. Я выбираюсь с места пилота. Она смотрит на мое обнаженное плечо. Остатки форменной майки все еще болтаются на мне.

— Что это у тебя?

Она говорит медленно-медленно. Она прекрасно знает, что это. Но боится поверить самой себе. Указывает пальцем, на оплетающий руку и грудь узор. Во взоре Лидии тают последние надежды, услышать, что это нечто другое. Не то, о чем она думает.

— Я теперь, тоже патриций! — криво улыбаюсь я.

Патриций! Все же добился этого! Не легко, и не просто. Благодаря случаю, но все же: я — аристократ! Не думаю, что все благородное сословие безропотно примет такой факт — один из плебеев, встал с ними на одну ступень. Но и я, не собираюсь отдавать, то, что принадлежит мне.

И если потребуется, я уничтожу каждого, кто попытается оспорить мое право!

Кайдзю Шибуши больше не возвышался над беззащитным городом. Огромный столб Идолища осел, расплескавшись на огромные расстояния. Только его чудовищный капюшон остался лежать на берегу.

Под плотью монстра теперь находился не только Шибушиго-Шибуши, но и весь город. Так же, последним броском, Идолище поглотило и Хигашикаширу. Сотни гибридов устремились к Каноэ, но тут уже были остановлены остатками нашей ауксилии и военными. Обычное оружие не действовало на Идолищ, но вполне справлялось с телами людей, превращенных в безвольных марионеток чудовищ.

В Каноэ проводилась эвакуация. Почти сто тысяч человек спешно вывозили в Кагошиму, Мияконодзе и другие города. А на Кюсю спешили почти тысяча ауксилариев и полсотни пилотов СМД. Здесь, на юге острова они дадут бой особи третьего класса. Но уже без нас.

План Воронцова — одолеть Идолище только силами своей ауксилии, провалился. Теперь, ее остатки находились в Кагошиме. Лидия и Ростислав собирались присоединиться к основным силам, когда они соберутся в Каноэ. Воронцов лежал в госпитале. Сначала его хотели срочно везти во Владимир, но потом решили, поставить «его сиятельство» на ноги здесь.

Я же находился в мягком заключении. Меня поселили в одном из отелей, в двухкомнатном номере. Правда, выходить запретили. За этим следил довольно неприятный тип горилообразной наружности. Он все время торчал под дверями, и складывалось такое впечатление, что сон ему просто не требуется.

Еду мне доставляли трижды в день. Особо жаловаться было не на что. Вот только телефон у меня изъяли. И интернета не было. По локальной сети, я имел доступ к миллионам фильмов и игр, а вот связаться с кем-то, возможности не имел. Новости получал, что называется «из телевизора».

Насколько я понимаю, никто не знал, что со мной делать. Воронцов в госпитале. Возможно, даже находится в коме. Ростислав и Лидия не могут меня ни признать патрицием, ни указать на дверь. Узор на моей руке — настоящий! Ни капли не удивлен их реакцией на такое. Последний раз простолюдина усыновляли, лет двести назад, если я правильно помню.

И мариновать меня в номере гостиницы будут до того момента, пока сам Воронцов не вынесет вердикт. Интересно, какой. Кто его знает, у моего «папаши» мозги явно набекрень. Решил только своими силами одолеть особь третьего класса. Потом долго не верил, что возможны гибриды между Идолищем и людьми. Но одно знаю точно, если меня и признают аристократом, то скорее всего, таким себе, не имеющим право ни на что, кроме ношения старомодной одежды и поклонов встречных плебеев.

А вот не признать он меня может? Начнет, лепить, дескать, негодяй Мишка Шелестов, воспользовавшись сложной ситуацией, заставил усыновить его. Учитывая вес Воронцова в обществе, когда он лишь по своему желанию может забрать недоучившихся ауксов из колледжа, или запретить остальным борцам с Идолищами прибыть на Кюсю, боюсь, подобное заявление похоронит его авторитет. Да еще все это помноженное на поражение, когда Белого Витязя перехитрило существо, даже не признаваемое разумным.

Скорее всего, о моем усыновлении просто не будут распространяться. Скажут, мол, все Михаил, теперь ты мелкий аристократишка, пошел вон и не отсвечивай. А будешь выкобениваться, пожалеешь.

Щелкнул замок. Чего этой горилле надо? Дверь открылась и вошла Лидия. Из-за ее спины выглянул горилла. Убедившись, что я на месте, он закрыл дверь. Снова щелкнул замок.

— Лидия Афанасьевна, вы удостоили меня визитом?

Лидия не спрашивая разрешения, прошла и села в кресло. Действительно, чего это всякую шелупонь спрашивать. Ведь из всего, что меня окружает, мое — только суши в желудке.

— Как дела? — спросила она.

Я скривил лицо. Отвечать не стал.

— Пришла попрощаться.

— Уезжаешь куда-то, или меня в новый отель переведут?

— Да, мы с Ростиком отправимся обратно в Каноэ. Там уже почти все собрались, ждем Шуйских. С ними прибудут почти десяток пилотов и три сотни ауксов. А потом начнем зачистку.

— Ну, что сказать, удачи. Надеюсь, они посообразительней Воронцова окажутся.

— Кстати, насчет Воронцова, он уже в сознании, скоро и твоя судьба решится.

— А вот этого, — я хлопнул себя по левому плечу, — недостаточно для решения моей судьбы?

Лидия помолчала. Потом пожав плечами продолжила:

— Не знаю. Такого уже не было пару сотен лет. Да и последнее слово не за Ингваром, совет рода будет решать.

— И если они не признают меня патрицием, то, что тогда?

Она снова пожала плечами.

— Я не знаю.

Мне надоела этот бессмысленный разговор. Вот заладила, не знаю, да не знаю. Чего тогда приперлась-то?

— Я думал, ты пришла свое обещание исполнить, — усмехнулся я.

Лидия нахмурилась. Потом, вспомнив свои слова, воскликнула:

— Иди ты, знаешь куда!

— Значит, я был прав. Толкаешь меня к государственной измене, — засмеялся я. — А когда я стану императором, скажешь, чтобы я захватил весь мир. А потом, чтобы стал повелителем зла.

Она тоже засмеялась. Встала, пересела ко мне на диван. Придвинулась ближе. Затем неожиданно громко произнесла:

— Ну, ты скажешь тоже, ха-ха-ха-ха!

Я подпрыгнул от неожиданности. Лидия ухватила меня за руку, и я почувствовал, как она вкладывает мне в ладонь, нечто маленькое, холодное и твердое.

— Спросишь у его сиятельства, — так же нарочито громко произнесла она.

Блин, аж в ухе зазвенело. И тут же слух обжег горячий шепот:

— Воронцов хочет убить тебя. Как — не знаю. Беги отсюда, как можно быстрее.

Снова громко:

— Вижу, все хорошо!

И шепот:

— Охранник иногда уходит.

Она резко встала. Прошла к двери. Постучала. Дверь открылась и Лидия, махнув мне ручкой на прощанье, вышла в коридор. Я снова встретил внимательный взгляд гориллы. Дверь захлопнулась.

Убить, значит. Воронцов прям, помешался на идее угробить меня. Но сейчас это хотя бы понятно. Не хочет он оказаться белой вороной среди аристократов, единственным, кто нарушил негласное табу на усыновление простолюдинов.

«Как — не знаю». Я с сомнением поглядел на остатки своего завтрака: удон и темпуру. А если, горилла за дверью, или еще кто-то, добавил в еду яд? В желудке стало нехорошо. Может я уже того, мертвец, просто еще не знаю об этом. Но, скорее всего, все не так печально. Лидия же сказала, что Воронцов не так давно пришел в себя. Навряд ли, первым же делом у него, стало составление плана моего устранения. Хотя, от него всего можно ожидать.

Есть становится опасно. Во всяком случае, пока я здесь, взаперти.

Блин, мало мне проблем. Кир пропал и неизвестно, жив ли он вообще. О судьбе Насти я тоже ничего не знал. Я потерял ее из виду, когда все бросились бежать от подступающего цунами из плоти Идолища.

Надо выбираться отсюда. Если Воронцов задумал грохнуть меня, тянуть он не будет.

Я встал и подошел к двери. Надо чем-то озадачить гориллу. Скажу, что мне требуется газета. Хе, газета. Интересно, они существуют в этом мире. Наверное, да. Пока охранник будет ходить в поисках газеты, я выберусь из комнаты.

Постучал. В ответ тишина. Решил подождать пять минут и снова постучать. Вдруг отошел всего на пару минут. С помощью Мощи я, конечно, могу с ним справиться. Но, во-первых, применять Мощь в помещении, где полно людей небезопасно и, кстати, незаконно. А во-вторых, горилла, скорее всего, вооружен.

Пять минут тянулись, словно пять лет. Я прислушивался, не раздадутся ли в коридоре шаги моего охранника, но ничего не услышал. Постучал снова. Ответа не было. Вынув ключ, я осторожно вставил его в замочную скважину и повернул. Щелкнул замок. Я осторожно приоткрыл дверь.

Никого. Полнейшая тишина. Только приглушенный шум улицы из-за окон. Вышел. Мой номер оказался в конце коридора. Слева — тупик. Справа — лифт и лестница. Я спешно зашагал к лифту. Хотел уже нажать кнопку вызова, когда понял — лифт поднимается. Неужели, горилла возвращается?

Отступил к лестнице и притаился. За те пару минут, пока лифт, с легким гудением поднимался, я уже точно понял — на этаже никого нет. Странно. Воронцов или Лидия и Ростислав выкупили весь этаж? Похоже на то. Какая щедрость! Очень они не хотят, чтобы кто-то узнал обо мне.

Опять же вопрос, а зачем Лидия мне помогает? И помогает ли на самом деле?

Лифт остановился на моем этаже. Черт, надо было не сидеть тут, раздумывать, что да почему, а бежать по лестнице вниз. Двери лифта распахнулись и из него вышли трое. Выглядели они не очень доброжелательно. Подтянутые, поджарые. Все японцы. Один в черном костюме, другой в черном же свитере и джинсах, на глазах солнцезащитные очки. Третий тоже в джинсах, но вместо свитера носил ветровку.

Не мешкая, они двинулись к двери моего номера. Неужели, так быстро Воронцов нашел убийц? Хотя, что ему стоит — он ведь относится к самым верхам Третьего Рима. Денег, что грязи, любой каприз будет исполнен тут же.

Человек в костюме достал ключ и, стараясь не шуметь, отпер дверь. Затем, он и тип в свитере влетели в номер. Убийца в ветровке остался снаружи. Из комнаты раздались удивленные выкрики на японском.

Решив, что мне больше тут делать нечего, я осторожно начал спускаться. Но оставшийся снаружи японец заметил меня.

Он что-то крикнул и помчался ко мне. Я бросился вниз, пытаясь сообразить на бегу, что делать.

Огнестрельного оружия я у них не видел, значит, стрелять они не собираются. Хотят все сделать по-тихому. Отлично! Я бы мог разделаться с ними при помощи Мощи, но, а не на это ли расчет Воронцова. Я убиваю троих Мощью, доказательств, что они сами хотели убить меня, нет, и отправлюсь я на каторгу. Хотя, я вроде, как аристократ теперь. Но именно, что «вроде как».

Я сбежал этажом выше. Не обратил внимание, была ли дверь на моем этаже, но тут лестничную клетку от коридора отделяла дверь. Надо попасть туда, где много людей, не будут же эти трое «якудз» убивать меня на глазах свидетелей.

Дверь оказалась заперта. Черт! Сверху уже грохотали шаги преследователей. Я снова бросился вниз по лестнице. Попробовал открыть дверь еще этажом ниже. Безрезультатно! Убийцы уже настигали меня.

Снова вниз. Я перемахнул прыжком через целый пролет, дернул очередную дверь. Закрыто! Да, что ж такое! Увидел ноги в джинсах на лестничном пролете сверху. Они уже близко! Снова вниз. Сколько здесь этажей? И какого рожна, все двери с лестницы заперты?

Я потратил драгоценные секунды на борьбу с дверями и «якудза» догнали меня. Двое. Третий, видимо спускался на лифте. Передо мной стояли японцы, один в свитере, другой в ветровке. Они уставились на меня тяжелыми взглядами. Рука человека в ветровке нырнула в карман, в его ладони заплясал зловещего вида нож. В свитере остался безоружным.

Ладно, раз нет другого выхода, применим свои способности. Мощь прокатилась горячей волной, ушла в руку, и на ладони образовался сияющий шар. Достаточно запустить его и парочка исчезнет во вспышке энергии.

Их глаза округлились. Не ожидали, что их жертвой окажется человек способный взаимодействовать с Мощью. Медленно, не сводя с меня глаз, японцы попятились. Поднялись наверх и исчезли из поля моего зрения.

Тут же сверху грохнули два выстрела. Одна пуля ударилась в пол, выбив крошку из бетонной плиты, другая попала в стену. Значит, огнестрел у них есть. Скверно. Я не стал бросать в них шар энергии. Мог ведь и не попасть, а автоматический пистолет куда скорострельней, чем я.

Снова вниз. Бегом. Я спиной чувствовал, что вот-вот меня пронзит пуля. Но убийцы благоразумно держались на расстоянии. Когда понял, что стрелять в меня пока не будут, сбросил Мощь. Наконец, первый этаж, дверь там распахнута, из холла доносятся голоса. Быстрее туда, где убийцы меня не тронут.

Но практически в самом дверном проеме меня ждал третий из противников, затянутый в черный костюм. Мы столкнулись нос к носу. Он ударил первым. Резко и быстро. Я успел сбить его руку и сам ударил его ногой. Он видимо не ожидал от меня такой прыти, и пропустил удар.

«Костюм» плюхнулся на пол, проехал метр по полу, но тут же вскочил. Я уже пробежал мимо него и оказался в холле отеля.

Вспотевший и взъерошенны, й я перешел на шаг. Персонал за стойкой и несколько гостей удивленно взирали на меня. Я обернулся к лестнице. Трое убийц стояли и о чем-то тихо переговаривались. Потом двинулись в мою сторону.

Попросить помощи, чтобы вызвали полицию? Внутреннее чувство подсказывало мне, что это будет лучшим вариантом для моих недоброжелателей. Там, в полицейском участке, до меня и доберутся. Стало плохо с сердцем у человека, например. Вряд ли, полиция способна остановить Вороонцова, в его замысле избавиться от меня.

Атаковать их? Швырнуть заряд Мощи? Но, опять же окажусь в полиции, где дружки этих убийц до меня и доберутся.

Я не стал ждать, когда трое японцев приблизятся ко мне. Поспешил к выходу и оказался на многолюдной улице. Ладно, хоть тут они не станут нападать на меня. Я почти пробежал сотню метров и обернулся.

Передо мной возвышалось двенадцатиэтажное здание отеля. Вдоль него тянулась улица, ограниченная небольшими сквериками. Люди двигались в обе стороны. Пара компаний сидели на скамейках, беседуя или залипая в телефоны.

Мои преследователи остановились на крыльце. В ветровке и свитере не сводили с меня глаз. В костюме приложил телефон к уху. Я понимал, что убийцы от меня не отстанут. Да, эти трое не будут стрелять или кидаться с ножами, они уже засветились. А вот другие. Что им мешает проехать мимо и сделать один меткий выстрел. Или дождаться другого подходящего момента.

Да и скройся я сейчас, разве это остановит Воронцова? Найдет других исполнителей. Н-да, дорого мне обходиться даже попытка пролезть в аристократы. Сейчас надо не просто сбежать от «якудз», а полностью пресечь попытки убить меня. Хотя бы, на какое-то время.

Я еще раз окинул взглядом улицу. Спешащие по своим делам прохожие, скверы, скамейки. Уткнувшиеся в телефоны люди.

Рядом со мной стояла какая-то тумба в полметра высотой. Наверное, на ней размещают какую-то рекламу или другую информацию. Я подошел к ней. Вскочил наверх, возвысившись над остальными прохожими.

Убийцы недоуменно переговаривались, не понимая, что я задумал. Другие люди тоже обратили на меня внимание. Кто-то показал пальцем, другой толкнул соседа и кивнул в мою сторону. Раздался смех. Я увидел обращенные ко мне телефоны. Меня снимали для того, чтобы выложить в Сеть видео с очередным придурком.

Убедившись, что на меня смотрят практически все, кто в этот момент находился рядом, я снял футболку. Послышались смех и улюлюканье. Никто не понял, что происходит. А потом, что говориться, как поняли!

Спешащие по своим делам люди, остановились. Приблизились. На скамейках тоже поднялись и стали пробираться ближе.

— Это что, настоящее, что ли?

— Нет, наверное.

— Да, это просто татуировка!

— Эй, парень, ты знаешь, что за такое отправишься на каторгу?

— Да он псих просто!

Люди поднимали телефоны повыше, чтобы я попал в объективы их камер.

Я взглянул в сторону отеля. Убийц там уже не было. Я пробежал глазами по толпе. Вдруг, пользуясь суматохой, они подберутся вплотную, и пырнут меня ножом. Но никого из троицы не увидел.

Видел только изумленные лица, поднятые над головами телефоны. Вспышки фотосъемки. Один из тех, что стоял ближе всех спросил:

— Скажи, это, что и вправду знак усыновления?

— Да.

Толпа изумленно выдохнула.

— Да, не может быть!

— Врет он!

— Такого уже лет двести не было!

— Кто ты такой, парень, откуда у тебя этот знак?

— Да, скажи, кто усыновил тебя?

Я набрал в грудь воздуха:

— Меня зовут Михаил Шелестов, я бывший ауксиларий. Меня усыновил Ингвар Воронцов, Белый Витязь! Два дня назад, когда мы с ним плечом к плечу сражались с Кайдзю Шибуши.

Видео со мной завирусилось. Оно разлетелись по всей Сети, породив невероятный клубок из мнений, ругани и конспирологических теорий.

Кто-то утверждал, что все это розыгрыш, созданный чтобы поиздеваться над простолюдинами. Другие утверждали, что я ненормальный, нанесший себе татуировку, напоминающую знак усыновления. Некоторые сообщали, что видели лично, как меня, вместе с другими арестантами, этапируют на каторгу.

Противоположное мнение гласило, что я действительно усыновленный плебей. Но расходились в причине усыновления. Возможно, Ингвар Воронцов усыновил меня, потому что я спас ему жизнь. Что являлось почти истинной. Другие видели в его поступке хитрый ход, в скрытой от глаз плебеев, борьбе аристократических кланов. Иногда, радовались отчаянные выкрики: «Почему он, а не я!». Запрос в Сети «Как стать патрицием», на короткое время превысил даже запрос с тэгом «порно».

Пресс-служба рода Воронцовых отказалась комментировать произошедшее. Тем не менее, тысячи блогеров и журналистов мечтали взять интервью у меня или Ингвара. Они слетелись в Кагошиму, словно мухи на мед, несмотря на близость Идолища.

Лидия и Ростислав благоразумно убыли в Каноэ, где собирались силы для уничтожения Идолища. И куда на пушечный выстрел не подпускали никого из гражданских. Мы с «папашей», закутавшись в обычные, не старомодные, одежды, на простенькой «Тойоте» ехали к аэропорту Кагошимы. Где нас ждал частный рейс до Владимира. За рулём сидел все тот же горилла. О попытке убить меня мы не разговаривали. Что я мог сказать? Ах, вы, негодяи, решили избавиться от меня?

Горилла бы ответил, что просто отошёл по надобности. А Воронцов, что и вовсе ничего не знает. Это, если бы он общался со мной. Но Белый Витязь хранил холодное молчание, словно я не человек, а самодвижущийся автомат, прилипший к нему.

Хотя, он произнёс одну единственную фразу: «Летим во Владимир, тебя хотят увидеть». Кто и зачем Воронцов не сказал. Но я и сам догадывался, что предстану перед чем-то вроде Совета рода. И раз не получилось избавиться от меня по-тихому, решат мою судьбу по-другому.

В аэропорт мы прошли не по центральному входу, а по специальному, для VIP-персон. Нас не досматривали, не проводили через металлоискатель. Встретили с поклонами и проводили к стойке оформления. Точнее с поклонами встретили и проводили только Воронцова, на меня служащие аэропорта, даже не смотрели. Может не узнали, или понимали мой неопределённый статус, или их всех в сети забанили. Причём на всех ресурсах одновременно.

У стойки регистрации нас встретил молодой мужчина, лет тридцати. Японец. Завидев Воронцова, он склонился в поклоне, чуть не припечатавшись лицом о стойку. Ингвар небрежно бросил паспорт на стол. Мужчина произнес:

— Рад услужить.

Взял паспорт, так нежно, словно тот был из хрусталя. Практически не глядя в документ, нажал несколько клавиш на клавиатуре.

Закончив с документами, он, снова с поклоном протянул паспорт Воронцову.

— Милости прошу, ваше сиятельство.

Воронцов забрал документ и молча двинулся по коридору.

Следом подошёл я. Тут мне пришлось познакомиться с таким явлением, как лизоды. Лизодами пренебрежительно называли часть обслуживающего персонала в любой сфере. Их отличительной чертой считалось горячее желание угодить патрициям. В то же время, выполнить свои обязанности по отношению к плебеям, они считали чуть ли не оскорбительными для себя. И старались, либо избежать таких обязанностей, либо исполнять их из рук вон плохо, или как можно бестактнее, по отношению к клиенту.

Лизодов травили в Сети, иногда их колотили потерявшие терпение клиенты, с лизодами боролись работодатели, деньги-то плебеев ничем не отличаются от денег патрициев. Но явление это, хоть и не распространялось, но и не умирало.

Я положил на стойку документы. Сотрудник аэропорта взял паспорт, раскрыл его и просто отложил в сторону. Со сосредоточенным видом он уткнулся в компьютер. Сначала, я решил, что он занимается обычной дежурной операцией. Думал, вот сейчас он вернёт мне документы и предложит идти на посадку. Но минуты тянулись, а мужчина за стойкой и не думал обращать на меня внимание.

Воронцов ушёл уже довольно далеко. Мне где его искать потом? Даже, если коридор ведёт сразу к самолёту, мне придётся бежать. Вряд ли наш взлёт задержат, ради меня.

— Не могли бы вы заняться моими документами? — спросил я.

Мужчина кинул на меня неприветливый взгляд.

— Времени до посадки достаточно, вы успеете.

Я посмотрел на время. У меня есть десять минут. Вроде бы и достаточно. Чего там сложного, пройти к самолёту и подняться по трапу. Но это если у тебя — десять минут. Работник же аэропорта явно собирался тянуть моё отправление до последнего.

Воронцов, не обращая на меня внимания, уже хотел свернуть за угол. А там, кто его знает, может быть несколько направлений. И, как мне выбрать правильное?

— Отец! — крикнул я. — Подожди, тут у человека какие-то проблемы.

Не мог я удержаться, чтобы не поддеть Воронцова. Ингвар повернулся и откатил меня пренебрежительно взглядом. Но все же остановился.

Мужчина за стойкой удивленно оторвался от монитора. Посмотрел в сторону Воронцова. Когда он увидел, что тот стоит и ожидает меня, взгляд мужчины превратился в испуганный.

— Оддин моммент, никаких проблем, — торопливо промямлил он.

Он схватил мой паспорт. Принялся читать так внимательно, словно держал в руках завещание богатого дядюшки. Не старайся, дружок, тебя в это завещание не включили.

Взгляд мужчины из испуганного стал непонимающим. Он никак не мог взять в толк, как может человек низкого происхождения называть отцом, одного из благороднейших людей Третьего Рима. А тот ещё и реагирует на это.

Видимо, решив, что перед ним патриций, по какой-то причуде выдающий себя за простолюдина, работник быстро оформил меня. Возвращаясь паспорт, мужчина склонился в поклоне.

Когда мы с Воронцовым скрылись за поворотом, он зло произнес:

— Ещё раз назовёшь меня отцом и, клянусь, я тут же прикончу тебя.

Я хотел напомнить, что он уже не раз пытался угробить меня, но передумал. Не стоит дёргать тигра за хвост, особенно разозленного.

— И как мне тебя называть? Ингвар?

— Как и раньше, «ваше сиятельство».

— Если уж ваше сиятельство угораздило усыновить меня, то, может, оно соизволит поучаствовать в моей судьбе, чтобы подобные эксцессы не повторялось.

Я ткнул большим пальцем за спину, в сторону стойки, за которой остался стоять озадаченный сотрудник аэропорта.

— Что оно? — не понял Воронцов.

— Сиятельство.

— Какое ещё сиятельство?

— Ваше.

Он снова откатил меня уничтожающим взглядом. Отвечать мне не стал. Так, в молчание, мы и сели в самолёт.

Лайнер оказался очень похожим на тот, в котором мы с Лидией летели в Новгород. Только куда лучше. Но это на мой взгляд. Каждая деталь тут говорила о сдержанной роскоши. Ни одного предмета по принципу «облили золотом, обваляли в бриллиантах». Но ты сразу понимал — даже за изгибом плавной линии кресла, угадывались немалые суммы, потраченные на разработку его дизайна.

Взлетели спокойно. Воронцов больше не удостаивал меня разговором. Он молча смотрел в иллюминатор, на проплывающие за ним облака. Наверное, сейчас Белый Витязь раздумывал, как он вляпался-то в такое — усыновил простолюдина. И ничего ему не помогает избавиться от меня. Он пытался бросить меня на периметре, нанимал убийц, чтобы разделать со мной в Кагошиме. Но я, по-прежнему, жив.

Не знаю, о чем думал Ингвар Воронцов на самом деле, но моя интерпретация его мыслей позабавила. Правда, чуть позже, моя радость потускнела. Когда я подумал о другом. Вот Воронцов, один из высших аристократов, знаменитый борец с Идолищами, защитник людей, носящий благородное прозвище Белый Витязь. Чего он так нервничает? А он явно нервничает. Кто может оспорить его решение — усыновить меня, кто может наказать его за это?

Мне стало не уютно. Представив могущество тех людей, и сравнивать их с собственной значимостью, я и вовсе загрустил. С другой стороны, разве это повод отступать? К тому же, от меня зависит теперь и судьба Кира, если он жив.

Приемному сыну патриция, куда проще помочь другу, чем беглому ауксиларию.

Миловидная стюардесса предложила нам обед. Высокая девушка, лет двадцати пяти, в темно синей форме и белой блузе. Из-под круглой шапочки на ее голове выбивались несколько чёрных завитков. Думаю, она это сделала специально, слишком уж хорошо она смотрелась с ними.

С белоснежной улыбкой стюардесса вкатила хромированную тележку. Еда оказалась на удивление простой, никаких изысков и излишеств. Густая горячая солянка, сочный бифштекс с овощами, шоколад на десерт и крепкий американо.

А вот обслуживание так не порадовало. Если Воронцову девушка подавала блюда с утонченной грацией, то, когда дошла очередь до меня, её поведение изменилось. Нет, она все так же ослепительно улыбалась, была предельно вежлива. Но тарелки опускала с таким стуком о поверхность стола, словно еле сдерживалась, чтобы не бросить её. Приборы и вовсе оглушительно лязгнули.

— Приятного аппетита.

Недовольный взгляд на её лице, превращал широкую белоснежную улыбку в гримасу.

Опять лизодьё? Или мне мерещится? А может у девушки просто болит голова. Я махнул рукой и принялся за еду. Ничего, переживу.

— Желаете выпить, господа?

Стюардесса появилась, едва мы закончили с обедом. Следила она, что ли?

Воронцов медленно кивнул.

— Эл Эспри де Курвуазье? — спросила девушка.

Воронцов подумал.

— Лучше Камю Кюве, — произнёс он.

— Вам?

Она посмотрела на меня и её лицо снова превратилось в маску. Я заметил, как Воронцов тоже смотрит на меня, с любопытством и насмешкой. Интересно, он ожидает, что я закажу какую-нибудь бормотуху или скажу «тоже самое»?

— Хэнесси, Ричард.

Смешно будет, если в этом мире никакого Хэнесси нет. Получится, что я действительно заказал бормотуху. Но по вытянувшемуся лицу Воронцова я понял, мне удалось его удивить.

Да, в прошлой жизни, точнее позапрошлой, когда я был незаслуженно богат, «Хэнесси Ричард» являлся моим любимым коньяком. Как сейчас помню, полмиллиона за бутылку. Деньги, что вода, уходили сквозь пальцы, но поток от «Старт-Теха» не иссякал. Знал бы я тогда, какой ценой!

Кстати, насчёт пальцев. Сначала я не поверил своим глазам. Стюардесса принесла два пузатых бокала на высоких ножках. Воронцов подала, как положено, взяв за тонкую ножку и водрузив его перед патрицием.

Мне же — обхватила стенки бокала и, как ей казалось, незаметно опустила палец в темно-янтарную жидкость.

Я едва успел заметить это. Сперва, потерял дар речи. Стюардесса оглянулась на мгновение, но и этого было достаточно, чтобы понять — она это сделала нарочно. Просто потому, что я не аристократ?

— Девушка, — позвал я. — Замените напиток. И я хочу, чтобы вы налили его мне из бутылки здесь, передо мной.

Честно говоря, я не ожидал, что она станет упрямиться. Просто хотел лишний раз погонять её, чтобы неповадно было, мыть руки чужим коньяком.

Но она возразила:

— Простите, но с напитком все в порядке, наслаждайтесь.

Я бросил взгляд на Воронцова. Тот не понимал в чем дело, но догадался, что мне опять досталось от обслуживающего персонала. Разумеется, спешить мне на помощь он не собирался.

— Я попросил вас, заменить мне напиток, — твёрдо произнёс я.

— Простите, но не вижу причин.

Действительно, чего это пес, допущенный к барскому столу, разлаялся, когда ему указали место. Именно такие мысли я прочитал в глазах стюардесса.

Воронцов уже откровенно веселился. Стараясь остаться невозмутимым, он все же ехидно улыбался.

— Ты опустила палец в коньяк, свинота! — рявкнул я.

Лицо стюардесса приняло нарочито обиженное выражение. В её тоне засквозила издевка.

— Ничего подобного.

— Ваша милость, не забывай добавлять.

— Пффф!

Вот это её непроизвольное «Пффф» вывело меня из себя. Если до этого, я ещё сомневался, что девка просто тупая лизодка, то сейчас не осталось никаких сомнений. Не помня себя, я схватил бокал с коньяком и выплеснул содержимое прямо в лицо стюардессе.

Оставшийся полет нас сопровождала другая стюардесса. Чисто по-человечески, мне было немного жаль и первую стюардесса, и того парня на стойке. Когда постоянно обслуживаешь представителей княжеских и боярских родов, поневоле произойдёт нечто, вроде профессиональной деформации. Начнёшь причислить себя к некому кругу избранных и свысока просматривать на других плебеев, ни разу в своей жизни не встречавших живого аристократа. Но это не оправдывает мерзкого отношения к клиентам из низшего сословия. И хотя мне, перед самим собой, было неловко за несдержанность, но девка получила по заслугам. Палец в коньяк окунать! Додумалась же!

По неволе вспомнил того стюарда, сопровождавшего нас в полете в Новгород. Он спокойно, даже с каким-то достоинством, исполнял свои обязанности и по отношению к Лидии, и по отношению к нам — простолюдинам.

Наслаждаться горячими блюдами во время оставшегося полёта я поостерегся. Кто знает, чего они могут сунуть в него перед подачей. Пришлось обходиться едой в вакуумной упаковке и минералкой. И с завистью смотреть на Воронцова, с аппетитом уплетающего очередной шашлык, томленную рыбу со специями и бифштексы. Ему то, ничего в еду не сунут! А если попробуют, он так сунет в ответ, забеременеет даже диспетчер на земле.

Через десять часов непростого, в моральном смысле, полёта, внизу замаячили огни Владимира. Безбрежное море электрического света расплескалось по земле. Чёрные линии автострад, ограниченные пунктиром фонарей, оплетали столицу словно кровеносные сосуды. Огни высотных зданий тянулись к нам, словно конечности Идолищ-гигантов. Телевизионные вышки возвышались над домами.

Самолёт качнуло. Мы начали заходить на посадку. В иллюминаторе я видел, как крыло с моей стороны задралось. Огни мегаполиса внизу поредели. Автострады разбежались паутиной междугородних трасс. Одна из них вела в Москву. Куда мне требовалось попасть позарез. Но сейчас, тут во Владимире, я был так же далеко от Москвы, как и в Каноэ. Вряд ли, Воронцовы дадут мне возможность свободно шастать по стране. Во всяком случае, в ближайшее время. А что будет после того, как я предстану перед боярским родом? Будущее покажет.

После приземления мы так же, как и в Кагошиме, через VIP-зону, прошли в зал выдачи багажа.

Зал уже был общим. Множество пассажиров с других рейсов ожидали, когда их вещи покажутся на транспортерной ленте. Воронцов, облаченный в обычную одежду, накинул на лицо шарф и отошёл в сторону. Я последовал за ним. В суматохе аэропорта никто не узнавал Белого Витязя.

Я следил за транспортерной лентой, ожидая увидеть свою сумку. А вот чемодан Воронцова я тащить не собирался.

Из дверей VIP-зоны появился носильщик в одежде сотрудника аэропорта. Оставив мою сумку у дверей, он понёс чемодан в нашу сторону.

— Ваше сиятельство, — поклонился он. — Желаете, забрать багаж, или прикажите донести до авто?

Воронцов молча протянул руку и взялся за ручку чемодана. Носильщик поклонился и двинулся прочь от нас. Моя сумка так и осталась лежать возле дверей.

Опять лизод? Да, что ж такое! Наверное, это я такой везунчик. Явление-то редкое, а тут уже третий за одни сутки. А может, дело в том, что я оказался среди тех служащих, кто часто работает с аристократами, вот у них процент лизодов и выше.

Стало обидно. Ещё бы ногой пнул сумку, лизоблюд хренов.

— Эй, человек! — окликнул я носильщика.

Тот удивлённо оглянулся.

Я постарался придать своему голосу столько высокомерия, сколько смог.

— Подай сумку, живо!

Носильщик в нерешительности замер. Ну никак я не тянул на благородного, в его глазах.

— Оглох, что ли? — рявкнул я.

Люди удивлённо поворачивались на мой громкий голос. Носильщик, помедлив ещё секунду, засеменил к сумке, поднял её и поднёс ко мне.

— Ваша милость, — в его голосе сквозило неуверенность. — Желаете…

Я выхватил у него сумку.

— Мне вот интересно, а без того, чтобы на тебя наорали, ты никак?

Не дожидаясь ответа, я двинулся к выходу. Воронцов, в этот раз шёл следом. Люди, толкущиеся в зале, расступались передо мной, склонялись в поклоне, как того требовали правила и закон. Сейчас в их глазах, я был настоящим патрицием.

— Ваша милость! Ваша милость, с вами все в порядке?

Женский голос долетал откуда-то издалека. Тревожил меня назойливым комаром, отвлекал. Не давал скатиться в самую бездну отчаяния. Я сидел и тупо смотрел на экран смартфона. Не знаю, сколько времени, может быть, полчаса. Может быть, час или полдня.

— Ваша милость, ответьте.

Владимир поражал своей роскошью, многолюдьем и энергией. Пока мы ехали из аэропорта, я не уставал рассматривать монументальные здания, станции метро, нескончаемые потоки машин и людей. Владимир так напоминал Москву из моего мира, что казалось, я снова вернулся в прошлое, перенесся в свой мир и сейчас просто еду к себе домой, в пентхаус в «Речном парке».

Но мы выбрались с многолюдных автострад столицы, свернули в район особняков, скрытых высокими заборами. И остановившись возле одного из них, въехали в распахнутые ворота. Судя по всему, я оказался в резиденции Воронцовых. Его нельзя назвать домом, скорее это был дворец, окруженный парком.

Среди голых деревьев, посреди паутины протоптанных в снегу дорожек, виднелись античные статуи. Но рассмотреть их лучше мне не дали. Двое вежливых мужчин, с застывшими лицами, предложили мне следовать за ними. Я думал, меня сразу отведут к старшим рода, но меня проводили в комнаты, где я снова оказался в мягком заключении.

Выделенные мне апартаменты, состояли из двух комнат: гостиной и спальни. Гостиная, устеленная коврами, напоминала зал музея. С картин на стенах на меня взирали люди в старинных одеждах, у одной из стен замерли невысокие бронзовые статуэтки. Напротив, во всю стену находилось панорамное окно, за которым я мог видеть заснеженный сад.

Спальня напротив оказалась невелика. Ровно такая, чтобы в ней свободно разместился шкаф и кровать. На кровати, правда, можно было спать сразу пятерым. Причем, свободного места еще оставалось предостаточно.

Я покрутился в спальне. Посмотрел на шкаф. Вещей у меня не много, поэтому вынимать их из сумки и раскладывать по полкам не стал. Да и ненадолго я здесь, скорее всего.

В дверь постучали, и в комнату вошла молодая женщина в костюме горничной.

— Ваша милость, — она слегка поклонилась, — я — Анна, я буду заботиться о вашем комфорте, пока вы гостите в этом доме.

Невысокая, стройная, с изящными руками и тонкими чертами лица. Черное платье пуританской длины и белый фартук выгодно подчеркивали фигуру. Белый чепец лежал на волнистых волосах.

— Я не против такой заботы, — улыбнулся я.

И Анна начала заботиться.

— Думаю, это ваше.

Она протянула мне телефон. О, да это же мой! Я взял смартфон. Анна прошла в комнату и принялась, что-то двигать, стирать невидимую пыль, протирать мебель. Я же, усевшись в кресло, провалился в Сеть. Прежде всего, меня интересовало, не звонил ли мне Кир. Мало ли, чудеса случаются.

Но нет. Не было пропущенных ни от Кира, ни от Насти. Набрал сначала номер одного, потом другой. «Аппарат абонента недоступен или находится не в зоне доступа». Ладно, давай посмотрим, что там вообще твориться в Японии.

Новостные сайты сообщали: Идолище третьего класса, Кайдзю Шибуши, ничего не смог противопоставить полусотне СМД. Тут я поспорил бы. Когда там были мы, Идолище возвышался над городом, окруженный непроходимым валом из собственного тела. Когда же он накрыл периметр, и подобно цунами прокатился дальше, весь объем его тела ушел на это. Лишь капюшон остался лежать на побережье. Если бы тогда мы избежали разгрома, то Идолище стал бы легкой добычей для наших пилотов.

Но случилось, как случилось. Далее в новостях, говорили о том, что ауксиларии продолжают зачистку от остатков Идолища. Извлечены тела погибших ауксилариев Воронцова и некоторые уже опознаны.

Я поспешно открыл чат нашей ауксилии. Прокрутил его и нашел, то, что искал — список ауксилариев. Впился глазами, ищи знакомые фамилии. Первой попалась фамилия Белова.

«Старший ауксиларий, погиб, тело опознано», сухо сообщала приписка возле фамилии. Крутанул дальше.

«Коновалов Тимофей, ауксиларий, пропал без вести». Я вспомнил, как Тимон, еще в колледже, говорил мне: «Я точно знаю, что попаду в ауксилию Воронцова». Вот и попал.

«Макаров Федор, ауксиларий, пропал без вести». Вот, и недолюбливающий меня Макаров. Тоже без вести. А без вести, это то же самое, что погиб. Просто тела еще не нашли.

Я лихорадочно прокрутил список на букву «С». Впился глазами в текст на экране, молясь про себя, чтобы тут не оказалось фамилии Насти.

«Сухомлинова Анастасия, ауксиларий, погибла, тело опознано».

Погибла. Опознана.

Мир вокруг меня словно перестал существовать. Он сжался до крошечных размеров, где-то у меня в голове. Сжал мозг, причиняя ноющую, непрекращающуюся боль. Хотелось, чтобы гнетущее чувство отпустило меня. Прекратилось. Пускай даже ценой того, чтобы враждебный мир раздавил меня.

Погибла. Настя погибла. «Ты, береги ее там», напутствовал меня Кир. Не уберег. И сам Кир пропал. Тоже, наверное, мертв. Откуда, иначе у него кровь в комнате? А погиб он по той причине, что узнал нечто про Айгуль. Нечто опасное для меня. И поспешил предупредить.

Я не могу спасти их. Ни Кира, ни Настю. Не могу воскресить их. Но могу отомстить. Найти эту тварь Айгуль, горбоносого Максима и того ублюдка, что разговаривал со мной по телефону. Найти и наказать. Нет, не по закону. По справедливости.

Но для этого только один путь. Правдами и неправдами, мне надо валиться в род Воронцовых. И если их совет или, что там управляет родом, откажет мне в этом, я разнесу там все. Не посмотрю, что Мощь искалечит меня, порвет мне мышцы, убьет меня. Умру я не один!

— Ваша милость! Ваша милость, с вами все в порядке?

Снова:

— Ваша милость, ответьте!

Анна, горничная, приставленная ко мне. Я уже и забыл о ее существовании.

— Все в порядке, Ань, — ответил я. — Хватит убираться, здесь и так чисто.

Анна удивленно посмотрела на меня.

— У меня будет одна просьба к тебе.

— Слушаю.

— Передай его сиятельству, что мне надоело сидеть взаперти. И если сегодня мою судьбу не решат, я сам выйду отсюда.

Глаза женщины округлились:

— Хорошо, ваша милость. Передам, как только…

— Прямо сейчас, будь добра.

Горничная больше не посмела возражать и вышла из комнаты. За дверью послышались голоса. Видимо, Анна передавала мое послание тем двум холодно-вежливым типам. Остается только ждать. Если господа Воронцовы проигнорируют меня, то ночью их ожидает довольно неприятный сюрприз.

Я зачерпнул Мощь, прокатил горячую волну по телу и снова скинул ее.

Через полчаса дверь отворилась. Вошли вежливые бесстрастные охранники.

— Следуйте за нами, — сказал один из них.

В отличие от Анны, называвшей меня, видимо в силу привычки, «ваша милость», эти двое не спешили обращаться ко мне так же. Мы вышли из комнаты. Один из охранников двигался впереди, второй за спиной. Я думал, мы выйдем на улицу, но вместо этого, провожатые повели меня по петляющим коридорам.

Вскоре я совсем утратил чувство направления, и вряд ли смог бы проделать обратный путь самостоятельно. Но заметил, когда встречались лестницы, мы всегда спускались вниз и никогда не поднимались наверх. Из этого нетрудно было заключить, у особняка имеются подземные этажи.

На душе стало нехорошо. Уж не сыграла ли судьба со мной злую шутку — вдруг, Воронцовы просто решать запереть меня в подземных казематах, и примутся изучать, как плебей смог управлять СМД? Нет, вряд ли. Во всяком случае, не сейчас. Сеть все еще бурлила от того, что Ингвар Воронцов усыновил меня, и если я исчезну, то это будет выглядеть подозрительно.

Не знаю, как глубоко мы спустились, но наш путь закончился у массивной деревянной двери. Идущий впереди охранник приказал остановиться. Подошел к дверям и, нажав на кнопку, произнес:

— Он здесь, ваше сиятельство.

Я услышал, как громко щелкнули запоры дверей. Охранник потянул ее на себя. Когда дверь распахнулась, он повернулся ко мне:

— Заходите.

Я шагнул за порог. Позади гулко затворилась дверь. Огляделся. Я стоял в большом светлом кабинете. На стенах, угольными провалами, чернели мониторы. Прямо передо мной, располагался приличных размеров стол. Шикарный такой, как из фильмов про старину. За столом, склонив седую голову, сидел старик.

Когда я вошел, старик оторвался от бумаг, лежавших на столе, посмотрел на меня. Взгляд на удивление живой для такого возраста, умный и равнодушный. Словно я и не человек вовсе, а предмет мебели, случайно оказавшийся в поле его зрения. Чертами лица, хозяин кабинета, очень походил на Ингвара, наверное, так Белый Витязь будет выглядеть лет через двадцать.

Я догадался, передо мной находился глава рода и отец Ингвара — Алексей Воронцов.

— Ваше сиятельство.

Я поклонился.

— Так это ты, тот негодяй, что воспользовался безвыходным положением моего сына?

Отлично, разговор начинается с оскорблений.

— Я спас жизнь вашему сыну. И имею право на награду!

— Не слишком ли ты о себе возомнил, требовать усыновления. Такая честь только предлагается, но требовать ее нельзя.

— Боюсь, я бы никогда не дождался столь щедрого предложения. А второй жизни у меня нет, чтобы ждать.

Старик внимательно посмотрел на меня. В его взгляде не мелькнуло ни капли интереса или сочувствия.

— Ты действительно надеешься, что тебя примут в род?

— Я думаю, у вас нет иного выхода.

Усмешка пробежала по лицу старика.

— Забавный образчик плебея, — усмехнулся он. — Но ты ошибаешься. Я готов потратить на тебя немного времени, в благодарность за спасение сына, но не более. Просто хочу объяснить тебе, почему твой замысел бесполезен.

— Интересно послушать.

Старик откинулся на высокую спинку кресла. Поправил узел галстука под твидовой тройкой песчаного цвета.

— Можно сказать с определенностью, роду Воронцовых не нужна слава любителей привечать плебеев. Обычай усыновления давно канул в лету, еще две сотни лет назад. Дано уже пора, законодательно отменить его. Откровенно говоря, от тебя бы избавились еще там, в Японии, если бы ты не выкинул фокус, став знаменитостью в Сети. Но, я заверяю тебя, это ненадолго, как только шум уляжется, все про тебя забудут. Я могу сделать тебе только одно предложение, исчезни и живи, как хочешь, но не высовывайся и не бравируй рисунком под одеждой.

Голос старика затих. Так, значит, мне просто предлагают убраться и не отсвечивать. Но это не входит в мои планы.

— Боюсь, ваша светлость, я огорчу вас. Первое, поправьте меня, если я ошибаюсь, но уже по факту усыновления, я имею право носить одежду патриция и получать причитающие мне почести. Так что, даже если я просто уйду отсюда, то вовсе не собираюсь возвращаться к прошлой жизни, теперь у меня другой статус, и я постараюсь использовать его на максимум.

Старик поиграл желваками, но промолчал. Я продолжил:

— Второе, вы сказали вам не нужна слава любителей привечать плебеев? Но против славы неблагодарной, заносчивой элитки, вы видимо ничего не имеете. Я, конечно, мало что знаю о внутренних отношениях аристократических семей, но могу предположить, что ваши недоброжелатели воспользуются этим.

После моих слов о недоброжелателях, взгляд старика изменился. В нем появился интерес.

— Первое было, второе было, ну и на компот.

Тут старик усмехнулся.

— Мне не надо от вас подачек, статус аристократа уже по праву принадлежит мне. Но я хочу получить статус полноправного патриция!

— Этому не бывать!

Голос старика поднялся до крика. Откашлявшись, он продолжил спокойным тоном:

— Можешь идти. Пользуйся своим статусом аристократа, но помни — одно неосторожное слово и ты пожалеешь о своей наглости.

— Остался еще десерт, ваше сиятельство. А на десерт у меня банальная истина — не стоит отталкивать протянутую руку, даже, если это рука плебея. Незадолго до катастрофы, мне поступило очень щедрое предложение, отказ от которого стоил жизни моему другу. Один человек, представившийся Максимом, предложил мне убить вашего сына. Оплата — приличная, плюс эвакуация с места. Но, как видите, я поступил наоборот, спас жизнь Ингвару Алексеевичу. Если этого недостаточно, чтобы получить от вас полноправный статус, то я, действительно, поступил глупо.

Воцарилась тишина. Старик молчал, что-то обдумывая. Потер подбородок.

— Как выглядел этот Максим? — спросил он.

Я описал крючконосого.

— Присядь, — глава рода Воронцовых указал мне на стул.

Старик достал телефон, приложил к уху.

— Ингвар, срочно зайди ко мне.

Пока Белый Витязь спешил на зов батюшки, старик сидел в раздумьях. Я тоже молчал. И тоже раздумывал. Чем закончится сегодняшний разговор? Дед настроен против меня серьезно. Действительно, не объяви я о себе всему миру, и моя судьба оказалась бы печальной. Да и его «щедрое» предложение, уйти и пользоваться неполноправным статусом, не более чем ловушка. Доберутся до меня Воронцовы, если я поступлю так. Рано или поздно.

Ингвар появился минут через десять. Он вошел совсем с другой стороны, и мой поход по коридорам приобрел смысл. Меня впустили в кабинет через черный ход, для прислуги.

Ингвар бросил на меня мрачный взгляд. Судя по всему, ему вовсе не понравилось, что я спокойно сижу в присутствии его отца.

— Этот молодой человек уверяет, что ему предлагали убить тебя. Судя по описаниям, нанимал его Корд. Ты знаешь, что-нибудь об этом?

— Нет. Вполне возможно, что все это сказки. Пускай он докажет свои слова.

Старик повернулся ко мне.

— Позвоните в Московский колледж ауксилариев, директору Савельеву Петру Сергеевичу, пускай он скажет, где сейчас находится студент Кирилл Новиков.

Старик едва заметно кивнул Ингвару. Тот набрал номер.

— Петр Сергеевич, добрый день. Да, я тоже рад вас слышать. Минуту внимания, Петр Сергеевич. Я хотел бы узнать, Кирилл Новиков все еще учится у вас? Ясно. Всего доброго.

Ингвар убрал телефон и произнес:

— Этот Новиков пропал, подозревают, что его убили. Директор, что-то там говорил о крови в комнате, и тому подобной чуши.

— Ну, что думаешь? — спросил сына Алексей Воронцов.

— Возможно, Корда наняли Шуйские.

Старик покивал:

— Возможно. Вот, юноша требует, за все его дела, награду — полноправный статус аристократа.

— А у юноши ничего не лопнет?

Ингвар смерил меня злобным взглядом. Старик промолчал. Снова потер подбородок, глядя в потолок.

— А, как там поживает Илья? — спросил он.

— Эм…не знаю, — удивленно ответил Ингвар.

Я понятия не имел, о каком Илье они говорят. И какое отношение, неизвестный Илья, имеет ко мне.

— А ну да, ты же был в Японии. А, он здесь, между прочим.

Старик ткнул пальцем в пол.

— Опять? — спросил Ингвар.

Старик печально кивнул.

— Неисправим.

Затем обратился ко мне:

— Знаешь, что общего у меня, и у того Максима?

Я покачал головой.

— Вера в судьбу. Я как-то имел возможность поговорить с ним. Больной ублюдок! Но вот в этом мы схожи.

— Подожди, отец! Ты что, думаешь дать, вот ему, полноправный статус?

— Пока не знаю. Но ты мне сам говорил, что его уровень владения Мощью превосходит уровень обычного аукса. Возможность убить тебя, у него была. Стоит ли играть с судьбой?

Ух-ты, а старикан-то, стал склонятся в мою сторону. Хорошо.

— Отец, — Ингвар сжал кулаки. — Отец, послушай меня! Мне грозила участь страшнее смерти, я дал слабину. Но я не хочу становиться посмешищем для всех патрициев! Усыновить плебея, господи, да о чем я только думал!

— Как не стать гибридом, и не отрастить в животе пучок склизких щупалец! — не удержался я.

Ингвар обжег меня взглядом.

— Я совершил ошибку, отец. Но я не боюсь смерти. Если ты прикажешь, я поднимусь к себе и пущу пулю в лоб. Только не подвергай меня такому страшному позору!

Я смотрел на Ингваоа Воронцова. Смотрел и понимал, его слова о пуле в лоб, не шутка, не бравада. Не попытка взять отца на испуг. Он и в самом деле готов застрелиться, лишь бы все забыли его поступке.

Старик вновь задумался. Черт бы побрал, этого Ингвара! Что теперь решит его отец?

Я ждал ответа Старика. Забавно, если бы он сказал Ингвару: «Иди и застрелись, тупой идиот». Разумеется, старший Воронцов не произнёс такого.

— Глупо сохранить себе жизнь, а потом распрощаться с ней. Мы ведь не японцы, при каждом удобном случае кидаться на нож. Придётся жить со своими ошибками, Ингвар.

Воронцов-младший помрачнел.

Старик продолжил:

— Видимо, судьба не зря свела тебя с этим юношей. Он не попытался убить тебя и оказался рядом, когда тебе понадобилась помощь. Есть в этом нечто сверхъестественное. Какой-то замысел свыше.

— Он требует слишком многого, для плебея! — прошипел Ингвар.

— А мне кажется, в самый раз, — возразил я.

— Твоя правда, — неожиданно поддержал меня Старик. — Требуешь то, чего, по твоему мнению, ты достоин. Но только по твоему. Ингвар и так, оказал тебе огромную честь, возложив знак усыновления. Тут ты снова прав, ты уже аристократ. Пускай неполноправный, но даже таких не было уже две сотни лет.

— Я его спас от участи, как он сам говорит, хуже смерти.

— Отлично. Может быть, ты и решишь его проблему? Только скажи, и я прикажу Ингвару застрелиться. А ты, через Сеть откажешься от всех притязаний на статус патриция?

Вот это да! Не ожидал я такого. Мысли завертелись бешеной каруселью. Воронцовы, по какой-то причине, готовы согласится с моим неполноправный статусом. Хоть и с зубовным скрежетом. Но когда речь заходит о полноправном. Тут Старик даже сына не жалеет.

Я посмотрел на Ингвара. Тот сидел с непроницаемым лицом. А может и вправду, того, пускай пустит себе пулю в лоб, одним придурком меньше.

Нет. После такого, я точно не покину особняк живым.

Но если я соглашусь остаться неполноправный аристократом, результат будет тот же. Только позже. А вот и причина, их спокойного отношения к неполноправному статусу.

— Зачем мне его смерть? Мне нужен полноправный статус патриция.

— Сделаем проще. За спасение сына, ты уже награжден. И не смей спорить. А вот стать ли тебе полноправным патрицием нашего рода, решать только тебе.

— Это как?

— Да, о чем ты, отец?

Старик многозначительно посмотрел на сына. Перевёл взгляд на меня.

— Как я уже говорил, ты можешь встать и уйти. Жить своей жизнью. Но если хочешь подняться выше, то тебе придётся принять вызов на дуэль. Сегодня же!

По лицу Ингвара скользнула холодная улыбка. Это что же, мне придётся драться с ним?

— О чем вы говорите?

— Через пару часов, один из представителей нашего рода, бросит тебе вызов. Ты примешь его. Сегодня же, вы сойдетесь в бою. Одолеешь ты — станешь полноправным представителем рода. Я распоряжусь подготовить бумаги заранее. Одолеет он, и тебе уже ничего не понадобиться в этой жизни. Выбор за тобой?

Я понятия не имел, что задумал старый хрыч. Драться с Ингваром? Или не с ним? Не важно. По сути, у меня ведь нет другого шанса получить полноправный статус.

— Какие у меня гарантии?

— Моего слова достаточно?

Нет, конечно! Слово. Может быть, между патрициями оно, что-то и значило. Но вот, будут ли они держать его по отношению к плебею? Но выбора то нет. Несомненно, все это ловушка. Но, опят же, выбора нет.

— Достаточно. Кто мой противник?

— Это дело весьма щекотливо для рода и меня лично. Тебе пока не стоит знать, кто твой противник. Но будь уверен, его уровень примерно соответствует твоему. Да, я знаю, что твои способности превосходят способности обычного ауксилария. И главное помни, Михаил, после победы, тебя ждёт полноправный статус патриция. В этом я даю тебеслово.

Оказывается, Старик знает моё имя. Надо же, удосужился его произнести. И ещё, «его уровень соответствует твоему», значит биться мы будем с помощью Мощи.

Я поднялся.

— Не знаю, какой вам в этом интерес, но я согласен.

Следующие два часа я провел в своих апартаментах. Успел пообедать. Немного поупражняться с Мощью, зачерпывая её, катая по телу и вновь сбрасывая. Благо, для этого мне не требовалось взмахивать руками. Кто знает, не окажется ли эта способность решающий в предстоящем поединке.

Я не задавался вопросом, зачем эта дуэль нужна Старику. По любому, одной из целей этого мероприятия являлась моя смерть. Похоже, моё убийство становится семейным бзиком для Воронцовых.

Куда больше меня занимал вопрос — кто мой противник. Ингвар? Но старик сказал, что соперник равен мне по владению Мощи. А если он имел в виду мою способность управлять СМД? Тогда я труп. Я понятия не имею, как в моем мозгу включается режим боевой машины. Так-то я не более, чем Опцион. А Воронцов, Ингвар, который, Трибун. Он просто уничтожит меня на раз.

А если Ингвар Трибун, то кто Старик, один из Легатов, про которых Савельев в колледже говорил, что они Идолищ руками рвут?

От размышлений меня оторвал стук в дверь. Пора?

В комнату вошла Анна. В руках она держала вешалки с одеждой.

— Ваша милость, их сиятельства просят вас переодеться.

— Сразу оба — два? — усмехнулся я.

Анна глуповато улыбнулась.

Я принял из её рук костюм-тройку серого цвета, белую рубаху, черный галстук и начищенные до блеска ботинки.

— Когда будете готовы, позовите меня.

Анна исчезла за дверью. Я принялся переодеваться. Одежду подобрали, что называется, на глазок. Но подобрали хорошо. Немного великоватой оказалась только рубаха, но этого не было заметно под жилеткой и пиджаком. Пришлось вспомнить, как завязывать галстук. Раньше мне приходилось иногда носить его. Но справился. Опыт не пропьешь, как говориться, И не забудешь.

С обувью опять вышла неприятность, ботинки оказались малы. Я пошевелил пальцами. Прошёлся по комнате под скрип обуви.

Маловато будет. Ладно, потерплю.

Я толкнул дверь:

— Анна, я готов.

Но вместо привлекательной горничной, за дверью меня встретили охранники.

— Ваша милость, — произнёс один из них, — следуйте за нами.

«Ваша милость», значит, мой ранг аристократа уже признан. Раньше охранники избегали так обращаться ко мне. Ладно, пора получить полноправный статус. Я решительно шагнул за порог.

На этот раз, меня не повели по подземным катакомбам. Да и путь наш продолжался не так долго, как прошлый раз. Достигнув просторного зала, охранники оставили меня.

В комнате никого не было. Я прошёлся. Мои шаги сопровождались скрипом начищенных ботинок. Малы, чёрт! Хоть снимай.

Остановился у небольшого столика, стоявшего подле дивана. На серебряном подносе возвышался запечатанный штоф, с жидкостью цвета жженого сахара. Возле бутылки, словно свита при короле, замерли стаканы для бренди. Ну, раз я тут жду, в одиночестве, почему бы не воспользоваться гостеприимство хозяев. Да и вспомнить прошлое не мешает, былую роскошь.

Откупорил штоф, плеснул в стакан алкоголь. Глотнул. Жидкость обожгла рот, прокатилась по горлу и разлилась теплом внутри. Великолепно!

— Не помню, чтобы в моей ауксилии было принято пьянствовать, перед важными миссиями.

В зал вошёл Ингвар. Не знаю, пошутил он, или говорил серьёзно.

— Вы многого не знаете, ваше сиятельство.

Вслед за Ингваром вошёл молодой человек моего возраста. Одет он был так же, как я. Лицо бледное, осунувшееся. Волосы зачесаны на идеальный пробор. Взгляд живой, насмешливый. Очень похож на взгляд Старика.

Ингвар посторонился. Молодой человек глянул на меня.

— Я вызываю тебя на поединок, — произнёс он.

— Чего это вдруг?

Я решил не подыгрывать ему. Пускай господа Воронцовы немного помучаются. И да, я был рад, что моим противником оказался не Ингвар.

Молодой человек приподнял бровь, усмешка скользнула по тонкому лицу.

— Ты тощий, мне скучно, сегодня четверг. Выбери любой повод.

— Четверг сойдёт. Я принимаю твой вызов.

Ингвар шагнул к нам:

— Условности соблюдены. Я, Ингвар Воронцов, засвидетельствовал вызов от господина Елисеева и то, что господин Шелестов принял его.

При словах «господин Шелестов» его голос чуть не сорвался на рык. А прикольно, когда тебя так величают, да ещё против своей воли. И кто? Один из высших аристократов! Что может быть, лучшим признанием твоих заслуг.

— Наше дело не терпит отлагательств, — продолжил Воронцов. — Опустим остальные формальности. Следуйте за мной, господа, я провожу вас на ристалище.

Как ему не терпится, чтобы мы поубивали друг друга!

Воронцов быстро шёл впереди нас. Я взглянул на своего противника. Обычный парень. Он не выказывал какой-либо враждебности ко мне. Скорее всего, я не ошибусь, если предположу, что он тоже участвует в этом цирке подневольно. Интересно, а что ему нужно от Старика? Или Старику от него?

Тут я кое-что вспомнил.

— Ты ведь Илья?

— Точно. А ты тот тип, из Сети, протеже дядюшки Ингвара.

Даже со спины было видно, как Ингвар бесится от его слов.

— Именно, а ты вон как, при нем меня четвергом обозвал.

Мы оба рассмеялась, словно шли не на бой, откуда, вполне вероятно, один из нас не вернется живым. Так могли бы веселиться старые приятели, решившие посетить пивнушку.

Ингвар остановился, возле одной из дверей. Только когда он нажал кнопку рядом с ней, я понял, что это лифт. Дверь отъехал в сторону, и мы вошли в кабину. На панели управления я увидел три кнопки. Верхняя из них светилась. Выходит, под особняком, в котором и так три этажа, есть ещё два подземных уровня.

Спустившись на самый нижний уровень, мы снова двинулись по коридору, пока не достигли большой двери.

— Вот и пришли, — Ингвар повернулся к нам. — Напоминаю правила, можете применять Мощь во всю силу, но только внутри ристалища и по моей команде. Тот, кто погибнет, сдастся или не сможет продолжать бой, считается проигравшим. К барьеру, господа, начинаем через пять минут.

Он указал на дверь. Мы с Ильёй вошли внутрь. За дверью оказалось круглое помещение, примерно двадцати метров в диаметре. Стены, пол и потолок выложены металлическим листами. Илья сразу двинулся к стене. Видимо, это и означало «к барьеру». Я тоже встал возле стены, напротив него. По примеру своего соперника скинул пиджак, оставшись в жилете.

Чёртовы ботинки, как же они трут ноги!

Минуты две мы простояли, рассматривая друг друга. Не имея никаких причин враждовать, мы готовились убивать, лишь по прихоти Воронцовых. Глупо? Да. Но сейчас передо мной стоял простой выбор: либо жизнь незнакомца, либо жизнь Кира. Или хотя бы месть за него. Извини, Илья, но мой выбор очевиден.

Ожили невидимые динамики. Голос Воронцова произнес:

— Надеюсь, на честный бой, господа. Начинайте!

Илья молниеносно взмахнул рукой и отправил ко мне несформированный сгусток энергии. Он с гудением пронесся ко мне и разбился о выставленный щит, из той же загадочно энергии.

Атака моего противника была быстрой. Если бы не моя способность черпать Мощь без всяких телодвижения, я бы ни за что не успел бы отразить его удар. Мой притворный взмах рукой закончился куда позже, чем его заряд достиг цели.

Илья тоже это заметил.

— Это, как так? — спросил он. — Всегда ведро Мощи при себе носишь?

Я не ответил. Метнул в него такой же несформированный сгусток. Тут же сформировал копье и метнул следом. Первая атака разбилась о его щит. Копье тоже ударила в защиту. Щит в руках Ильи схлопнулся, вместе с моим зарядом.

Так. Кое-что я узнаю о своём противнике. Его щит справляется с несформированной Мощью, но не выдерживает атаки сформированной. Хоть, и отражает её.

Я не стал дожидаться его атаки и сделал ход сам. Сразу два копья появились у меня в руках. Я бросил одно. Илья ожидаемо выставил щит и наши заряды взаимоуничтожили друг друга. Тут же метнул второе копье. Извини, дружище, ничего личного.

По идее, второй заряд должен был попасть в Илью, но тот уже успел взмахнуть рукой. Из его кулака выросла сияющая дуга, которой он на лету сбил мой заряд.

Грохнуло знатно. Моё копье и его клинок исчезли. Хорош! Быстро действует.

Он выбросил вперёд руки. Я ожидал, что сейчас с них сорвётся сияющий столб мощи, но просчитался. С каждого пальца моего противника сорвались небольшие заряды. Десяток смертельный звезд устремились ко мне. Я выкинул щит, но сразу же понял, мне не отразить все!

Я упал на землю. Мощь ударилась о металлическую стену над головой. Я вскочил, завыв от боли в стёртой ноге.

Илья стоял у противоположной стены, тяжело дыша. Устал, значит. Я тоже.

— Интересная у тебя техника, — произнёс он. — Как называется, пьяный бабуин?

— Ага, пьяный бабуин подбирается к невинной мартышке.

Илья осклабился:

— А ты забавный, будет жалко, если я убью тебя.

— Мне тоже. Давай, лучше тебя.

Он засмеялся. Но тут же взмахнул рукой, и чудовищный поток энергии ударил в меня.

Я еле успел сформировать щит. Гудящий сияющий поток ударился в мою защиту. Откинул меня к стене. Вдавил спиной в металлическую поверхность.

Атака не прервалась. Да сколько же Мощи он зачерпнул? Ещё немного и мой щит исчезнет.

Я лихорадочно принялся черпать Мощь, спешно прогонять её к рукам, а оттуда подпитывать щит. Да, умение обращаться с Мощью без всяких колдовских пассов руками, очень полезное. Сейчас оно, как минимум, спасёт мне жизнь. Наверное.

Я видел искаженное, покрасневшее от усилий лицо Ильи. Стиснув зубы, он прилагал все силы, чтобы разрушить мою защиту. Но все новые потоки Мощи, направляемые мной в щит, сводили на нет его усилия.

Наконец он выдохся. Опустил руки. Вспотевший, красный, растрепанный он уставился на меня. Я, так же тяжело дыша, утирал пот, водопадом стекающий со лба. Рубаха на спине промокла насквозь. Сердце бешено билось, в висках гулял ток крови.

— Да сколько Мощи ты зачерпнул за раз? — голос Ильи срывался.

— Как видишь, в самый раз, — ответил я. — Зачем ты, вообще, сражаешься со мной?

— Воспитательная работа.

— Чего? Ты решил, что можешь воспитать меня?

— Не воспитать, а перевоспитать. И не тебя тут перевоспитывают, а меня.

От его ладони протянулся длинный изгибающийся хлыст энергии. Хлыст заметался, грозя ударить с самой неожиданной стороны.

Силен этот Илюша. Точнее, умел в обращении с Мощью.

Изогнувшаяся гудящая энергия, сплетенная в смертоносный жгут, устремилась ко мне. Я поднырнул под неё, вскочил и едва успел перехватить следующую сияющую петлю, сформированным клинком. Но захлестнув его, хвост хлыста развернулся и с удвоенной скоростью метнулся мне в лицо.

Второй клинок, из левой руки, встретил его в десяти сантиметрах от лица. Полыхнуло. Я зажмурился, спасая глаза, жар опалил лицо.

Хлыст исчез. Илья уже не был так весел. Его движения приобрели настороженность. Я, сжимая клинки, готовился отразить новый натиск.

— Ну, а ты? — хрипло спросил Илья. — Какого черта согласился драться?

— Старик, в смысле, его сиятельство Алексей Воронцов, пообещал мне полноправный статус, если я одолею тебя. Не знаю, правда, насколько ему можно верить, я ведь человек здесь новый.

Илья, взмахом руки, зачерпнул Мощь.

— Ну, раз Старик обещал, слово сдержит. Для него это вопрос чести. А, что значит одолеть, в нашем случае?

— Ну, победить, заставить сдаться. В крайнем случае, убить. Я так думаю.

— Какой у тебя богатый выбор, повезло. Мне однозначно сказали убить тебя. Извини, ничего личного.

В принципе ожидаемо. Воронцовы прям кушать не могу, пока я жив. Ну, и Илье этому спасибо, избавил от глупых иллюзий, что мы можем разойтись полюбовно.

В этот раз я решил не ждать натиска противника. Он постоянно маскировал за болтовней свои атаки. На этот раз, я воспользуюсь его приёмом. А ещё, я заметил, молодой аристократ предпочитает биться на расстоянии. Он ни разу не попытался сблизиться. Что ж, я сделаю это за него.

Сорвавшись с места, я бросился к своему противнику. Метнул в него заряд Мощи на бегу, чтобы дезориентировать. Получилось! Отбивая летящей в него заряд, Илья дал мне несколько драгоценных секунд, преодолеть разделяющее нас расстояние.

Я налетел на него. С разбег ударил ногой в грудь. Он попятился, оступился и упал на пол.

В следующий миг, гудящий клинок из моей руки устремился ему в грудь. Илья успел схватить его рукой. Кисть патриция окружали сияние Мощи. Мы схватились в смертельном противостоянии. Я направил всю Мощь, гуляющую в моем теле, на острие сияющего клинка. Илья, из последних сил удерживая его в нескольких сантиметрах от груди.

Как только мы застыли в таком своеобразном клинче, я понял — дни молодого человека сочтены. Он силен и умел в обращении с Мощью, но он не может постоянно подпитывать её, как я.

И он тоже понял, что обречён. Я увидел в его глазах ярость, боевой азарт, ненависть и дикое желание жить. У меня не было ни единой причины убивать его. Кроме прихоти Старика. Да и что будет, если я убью потомственного патриция, пускай даже на дуэли? Не на этом ли основан расчёт Старика, одним выстрелом избавиться от двух зайцев? От дерзкого плебея, впрыгнувшего в поезд аристократов, и от строптивого патриция.

— Сдавайся! — прохрипел я. — Сдавайся, и останешься жив.

— Пошёл ты!

Лицо Ильи побагровело. Жилы на шее напряглись. Но защита ослабла. Я почувствовал это. Ещё минута, и силы Ильи иссякнут, а мой клинок прожжёт в его груди дыру величиной с кулак.

Но и отступить я не мог. От этого зависела моя жизнь.

— Сдавайся! Ты дрался храбро. Кто скажет иное, я сам оторву ему голову!

Клинок скользнул в руке Ильи, сейчас оружие почти касалось груди моего противника.

Илья зарычал. В глазах мелькнули слезы, от обиды и безысходности.

— Сдаюсь, — произнёс он.

— Громче, чтобы тебя было слышно.

— Сдаюсь! — крикнул он.

Я сбросил Мощь. Илья откинулся на спину, тяжело дыша. Я провалился рядом. Боги, как же я вымотался! У меня болела, казалось, каждая мышца, даже на пальцах.

И вот, я опять сижу в кабинете Старика. На этот раз, мы только вдвоём. На столе, перед главой рода Воронцовых, лежат несколько бумаг. Старик неслышно ударяет по ним указательным пальцем. Бесконечно. Раз за разом.

— Я думал ты умнее, — произнёс он. — Умеешь читать между строк.

Не сомневаюсь, это он про Илью. Точнее, про то, что я не убил его.

— При всем уважении, но я не собираюсь угадывать чужие желания, стараться угодить и прочее. Я просто хочу получить то, что мне причитается.

Старик не ответил. Задумался, о чем-то своём. Пауза затягивалась. Я не выдержал:

— Господа играют по правилам, а когда не могут выиграть, меняют их?

Взгляд Старика прожег меня.

— Хороший урок, правда?

— О чем вы?

Уголок губ Воронцова-старшего пополз вверх.

— О дуэли. Она послужила отличным уроком для всех. Для Ильи, он заключается в том, что его строптивость, рано или поздно, будет наказана. Для Ингвара, что ошибки стоят очень дорого. А для тебя, в том, что примерно так, тебя будут встречать впатрицианских домах. Ты все ещё хочешь получить полноправный статус?

— Разумеется.

Старик подвинул мне бумаги.

— Ну и задал ты задачку, пришлось перерыть все архивы, чтобы найти формы усыновления и дарования полного статуса. Прочитай, подпиши их все. Моя подпись уже стоит там. Как и остальных старейшин.

Скорее всего, в роде Воронцовых, мнение Алексея Воронцова и являлось мнением старейшин.

— Чего их так много-то?

Я перелистывал страницу за страницей, читая текст.

— Все в трех экземплярах, один тебе, один в родовой архив, третий в имперскую канцелярию.

— У меня есть несколько вопросов, — сказал я, оторвавшись от просмотра документа.

— Спрашивай.

— Никого не смущает, что мои способности выше, чем положено иметь плебею?

Старик усмехнулся:

— Наверное, считаешь себя особенным? Жаль разочаровывать, но это не так. Иногда, среди низкого сословия, появляются такие уникумы, как ты.

— И, что с ними происходит?

Старик пожал плечами:

— Ничего особенного, или ты думаешь, что получив Мощь выше, чем у ауксилария, человек может претендовать на титул?

Я не ответил, снова углубившись в чтение. Хорошо, что они не видят в этом ничего странного. Все-таки страх быть заточенным в лаборатории, на должности подопытный крысы, мучал меня.

Старик рассмеялся:

— Если ты действительно так думал, то у тебя очень раздутое самомнение. Теорий, откуда берутся нестандартные плебеи, обладающие большей силой, чем им положено от природы, несколько. Одна гласит, что это естественный процесс, как эволюция. Другая, что такие простолюдины просто незаконнорожденные. Когда-то, благородный патриций развлекся с кухаркой, а их дитятко приобрело часть отцовских способностей. Но, как правило, низкая кровь берет вверх и такой потомок ничем не обладает. Потому, кстати, у нас очень подозрительно относятся к патрициям, не достигших уровня Легионера. Возможно, их матушки согрешили с плебеем.

Угу, очень интересно. Я слушал Старика вполуха, стараясь вникнуть в текст документа. Наконец, дочитав, я проставил свои подписи на всех трех экземплярах.

— Но, — вновь произнёс Старик. — Ты действительно удивил нас. Ещё ни одному плебею не удавалось справиться с СМД.

— Я способный, сами же видите.

— Вижу. И мой тебе совет, держи эту информацию при себе. С Ингваром, Лидией и Ростиславом я уже поговорил. Никто из них не будет распространяться об этом. А для тебя, молчание и вовсе в твоих интересах.

— Почему это?

— Потому что, не смотря на это, — Старик поддел документы пальцами, — для остальных, ты не более чем охамевший плебей. А когда остальные поймут, что ты покусился на святая святых, управление Мобильным Доспехом, тебя просто растерзают.

— Это же будет в ваших интересах.

— Было в моих, пока ты считался неполноправным патрицием. За две сотни лет, должен был появиться проныра, без мыла получивший статус аристократа. Ничего удивительного. А теперь ты член рода. И любое неуважение, проявленное к тебе, это неуважение к роду. А честь рода, защищают ценой жизни.

— Ладно, ваше сиятельство, учту.

— Для понимания, во что ты вляпался, внучек.

В слово «внучек» Старик вложил столько яда, что можно было отравить стадо слонов, да ещё пара цистерн остались бы.

— Знаешь, в чем заключается вина Ильи. Почему я хотел убить его, твоими руками?

— Нет.

— Он просто родился не у тех родителей.

— Как это?

— Благодаря династическим бракам, он теперь имеет право претендовать на жирный кусок нефтяного месторождения. А основные владельцы не желают делиться. Можно было бы поспорить с ними, но дело в том, что владельцы — род князей Рюриковичей, тот самый, из которого избираются императоры.

— Понятно, хорошие отношения с Рюриковичами стоят, куда больше прибылей от нефти.

— Быстро соображаешь. Но Илюша вот заупрямился. Ни уговоры, ни требования не помогли. А вот, если бы вы поубивали друг друга, это решило бы столько проблем.

Тут я начал подозревать, что заставив Илью сдаться, спас не только его жизнь, но и свою.

— И что теперь будет с Ильёй?

— Это уже не твоя забота. Можешь идти и наслаждаться поклонами простолюдинов. Внучок.

Ещё ведро яда мне на голову.

Сидя в своих апартаментах, я обдумываю слова Старика. Выходит, меня тут попытаются угробить все встречные патриции. Но не думаю, что все настолько плохо. Ещё он что-то говорил про род. Оскорбление меня — это оскорбление рода. А честь рода я должен защищать ценой жизни. Может и вправду, поторопился я с попаданием в аристократию?

Нет. Все я правильно сделал. Просто сейчас, мне надо заняться тем, ради чего все это затеял. Найти Кира, или отомстить за него.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — громко произнёс я.

Анна неслышно впорхнула в комнату. В руках она держала стопу свежего постельного белья.

— Позвольте перестелить вам постель, ваша милость.

Я поймал её взгляд. В голубых глазах сияло любопытство. Наверняка Анна знала, что я плебей, заставивший Ингвара Воронцова усыновить себя. Да и Сетью она пользуется, так что точно видела видео, где я демонстрировал знак своего усыновления. И чем кончились мои визиты к Воронцову-старшему тоже знает.

Сейчас я для неё человек, прыгнувший выше головы, на недосягаемую для обычных смертных высоту.

— Дозволяю! — напыщенно-комичным тоном ответил я ей.

Анна захихикала и направилась в спальню.

— И ещё, — остановившись, спохватилась она. — Их сиятельство интересуется, когда вы изволите освободить гостевые комнаты.

Выгоняют уже! Гостеприимство Воронцовых не знает границ. Я не стал спрашивать, кому из «сиятельств» не терпится выгнать меня на мороз. Какая разница-то?

— Сообщи, что я в любой момент готов обменяться комнатами с его сиятельством.

Она снова хихикнула. Прошла в спальню. Я, глядя ей в след, отметил, что, не смотря на пуританскую длину юбки, Анна выглядит весьма привлекательно.

Я прошёл вслед за женщиной. И остановившись в дверном проеме, принялся наблюдать, как горничная перестилает постель. Определённо, Анна очень привлекательная женщина!

— Пока я ещё совсем не привык быть «милостью», скажи, ты бы тоже хотела, чтобы я побыстрее покинул особняк?

Она замешкалась с ответом. Потом, улыбнувшись, произнесла:

— Вы очень интересный мужчина.

— А кофе ты бы выпила, с интересным мужчиной?

— Вы хотите кофе?

— Нет. Но чего хочу, сказал. А съеду я завтра.

Анна перестелила постель и вышла. Я решил ещё немного посидеть и пойти спать. Но минут через двадцать, в дверь снова постучали.

Анна вошла в комнату с подносом в руках, на котором белели две кофейные чашки.

— Кофе, — почти прошептала она, не сводя с меня взгляд.

Когда она ставила поднос на стол, я заметил — платье на ней, куда короче, чем она носила до этого.

В Москву я прибыл первого марта. Снег все ещё лежал на улочках провинциального города, но небо уже набухло весенней синевой. Ветерок дул тёплый, а воздух наполнялся ощущением скорого пробуждения природы, от зимней спячки.

Статус полноправного аристократа давал мне не только нарочито-уважительное отношение окружающих, но и кое-что весьма материальное. Во-первых, я, как представитель рода Воронцовых, получал ежемесячное содержание. Не сказать, что большое, но довольно приличное, и уж куда более щедрое, чем стипендия в колледже. Во-вторых, я получал право пользоваться родовой собственностью. В рамках разумного. В основном, это касалось проживания. Я мог заселиться в любой отель, часть которого принадлежала роду. Денег с меня за это не брали.

Я сошёл с поезда на единственном вокзале в городе. Все никак не могу привыкнуть, что Москва здесь — мелкий городок подле стольного Владимира! В моем мире, в Москве добрый десяток железнодорожных вокзалов, а сама Москва огромный мегаполис и столица страны.

Расстегнув темно-синие пальто, под которым скрывался классический костюм-тройка, я поправил черную шляпу-федору. Из вещей, у меня были только небольшая сумка с личными принадлежностями и трость. Трость, кстати такая же, как у мерзкого усача-Мирона, брата Лидии, которому я вышиб мозги. То есть, в сердцевине трости прятался прут, сделанный по технологии силового оружия. Её я приобрёл в первую очередь, когда съехал из личного особняка Воронцовых и переселился в небольшой номер отеля, принадлежавшего роду.

Кстати, «Континенталь» в Москве, тоже частично принадлежат роду. Поэтому, с проживанием проблем я не видел. И первым же делом, отправился в гостиницу. Там меня проводили в номер, на том же этаже, где когда-то проживали Лидия, Воронцов и Ростислав.

Из отеля, оставив сумку в номере, я направился в полицейской управление. Начать поиски Кира, или его убийц, я решил оттуда, рассудив, что там я могу получить самую последнюю и достоверную информацию.

Хотел бы я сказать, что просто пришёл в полицейский участок, мой статус полноправного аристократа открыл все двери, и через полчаса я, со всей нужной мне информацией, уже вышел на улицу. К сожалению, все вышло несколько хлопотней.

Я поднялся по ступеням здания, где располагался участок, толкнул высокую, на десять раз перекрашенную дверь и оказался внутри. Путь из небольшого холла вглубь здания преграждали турникет и будка дежурного.

Я подошёл к будке.

— Ваша милость!

Дежурный попытался привстать и отвесить поклон, но получилось лишь нелепое подпрыгивание. Увидеть человека благородного сословия он не ожидал, поэтому службу нес расслабленно. Фуражка лежала позади него, на другом стуле, верхние пуговицы мундира и рубашки расстегнуты. На столе, перед монитором дымился чай в потертой пластиковой кружке, жёлтого цвета. Дно кружки прижимало к столу свесившийся ярлычок чайного пакетика.

— Чем могу помочь?

Служивый спешно застегивал пуговицы. Последняя, под самым воротом, оказалась тугой, и он тщетно мучился, стараясь просунуть её в петельку.

— Вот мои документы.

Я просунул в окошко паспорт и бумагу, подтверждающую моё усыновление.

Оставив борьбу с непослушной пуговицей, дежурный принялся рассматривать бумаги. Когда очередь дошла до документа об усыновлении, его глаза немного округлились.

— А я видел вас в Сети, — произнёс он.

При этом из его голоса пропали подобострастные нотки. Мгновение спустя он добавил:

— Ваша милость.

Сейчас, перед полицейским стояла сложная задача. Формально я являлся полноправным патрицием. Но в его голове прочно, с самого детства, засела мысль: «милостями рождаются, а не становятся». Ровно, как и «сиятельствами», и «светлостями». Он никак не мог определиться, как же ему вести себя со мной, как с благородным, или, как с равным.

Я не стал дожидаться, когда дежурный определиться с решением трудной задачи.

— Я хотел бы узнать, как идёт расследование по делу Кирилла Новикова, — сказал я.

Полицейский нахмурился. Протянул мне документы:

— Боюсь, я не смогу вам помочь, ваша милость, подробности не разглашаются в интересах следствия.

То есть, пошёл-ка я пешком в сторону Владимира.

— Вы хорошо изучили мои документы?

— Да.

В этот раз даже без «ваша милость».

— Вы видели, кем я усыновлен?

— Видел, ваша милость, его сиятельствам Ингваром Воронцовым.

Голос стража порядка немного дрогнул. Да и обращение не забыл добавить.

— Может, вы немного подумаете и решите, что самому его сиятельству, недосуг заниматься этим. Но он очень интересуется ходом дела, ведь Новиков, одно время, находился под крылом Ингвара Алексеевича.

Я посмотрел полицейскому прямо в глаза. В них плескалась тревога. Одно дело, дать от ворот поворот, вчерашнему плебею. И совсем другое, отправить в пешее путешествие доверенное лицо одного из могущественных патрициев.

— Одну минуту, ваша милость, — совсем оробев, попросил полицейский.

Он прикрыл окошко в своей будке и взялся за стационарный телефон на столе. Надеюсь, звонит он не Ингвару, усмехнулся про себя я.

Завершив разговор, дежурный открыл окошко.

— Пройдите, ваша милость, кабинет номер семь. Первый этаж, налево.

Он нажал кнопку в своей будке и турникет щелкнул, оповестив, что страж порядка разблокировал его.

Я быстро нашёл седьмой кабинет. Постучал и, не дожидаясь приглашения, открыл дверь.

За столом в кабинете сидел мужчина, в брюках, рубашке и галстуке. Пиджак покоился на спинке стула. Он встал, поклонился.

— Прошу, ваша милость, входите.

В голосе свозили враждебность и насмешка. Когда я узнал его, то чуть не сел мимо предложенного мне стула. Передо мной стоял следователь Кадлаев. Тот самый, что весьма верно обвиняли меня в убийстве усача. И ещё в том, что я устроил нашествие Идолищ.

А я думал, что он навсегда прописался в местной психиатрической клинике. Или Корд разделался с ним. Он ведь обещал, что Кадлаев меня больше не побеспокоит. Но, справедливости ради, стоит отметить — Кадлаев действительно больше не тревожил меня. М-да, не ожидал я его встретить.

— Рад видеть вас, в новом статусе.

Голос Кадлаева был таким же радостным, как если бы он снова повстречал Идолищ.

— И я рад видеть вас, в здравом, эммм, просто в здравии.

Он кивнул, вымученно улыбнулся:

— Спасибо нашим мозгоправам. Просто стресс, на фоне переработок.

Ну, да, ты же во Владимир хотел перевестись. Да так, что рядовой состав тебя ненавидел.

— Чем могу помочь?

По голосу было понятно, Кадлаев знает, зачем я пришел, и помогать не собирается. Попытаться одурачить его с помощью имени Воронцова я не рискнул. Одно дело служака на дежурстве, и совсем другое следователь. Кадлаев может и псих, но не дурак. Не поведётся он просто на грозное имя Воронцова, потребует доказательств. Бумаги, письмо, не знаю что там ещё, верительные грамоты.

— Меня интересует, ход следствия, по делу Кирилла Новикова. Я, так понимаю, вы за него отвечаете.

— Все верно, ваша милость.

Язвительно-насмешливый тон следователя лишний раз доказывал, что помогать он не будет.

— Но, к сожалению, могу повторить только то, что вам сказал сержант на проходной. В интересах следствия, разглашать имеющуюся информацию не могу.

Он развёл руками и отвесил шутовской поклон.

Мстит мне, за то, что не удалось в прошлый раз упечь меня на каторгу. Ладно, господин следователь, святых меж нами нет. Грешки водятся за всеми.

— Интересы следствия, дело святое, — вздохнул я. — Но, как вы оказались снова на своей должности, в полиции?

— А вас, что-то смущает?

— Ну, например, то, что пациент психиатрической лечебницы, ведёт дела, от которых зависят судьбы людей.

Кадлаев усмехнулся:

— У вас, ваша милость, предвзятое отношение к психиатрии. Да, там есть настоящие безумцы, но иногда, туда попадают люди с обыкновенный нервным расстройством, стрессом. Я ведь уже упоминал об этом.

Я покивал:

— Кто я такой, чтобы сомневаться в действиях нашей полиции. А то, что вы впустили Идолище в здание колледжа, кричали о том, что они общаются с вами? Это тоже стресс?

С лица Кадлаева пропало веселящееся выражение. Взгляд стал угрюмым.

— Все это, признанно последствиями перенапряжения на работе.

Голос следователя стал деревянным. Не нравились ему воспоминания об этом. Да и кому приятно вспоминать свои промахи. Да, ещё такие!

— Но, знаете, ваша милость, то, что вы заглянули ко мне, весьма неплохо, — голос Кадлаева повеселел, на лице проступало плохо скрытое торжество, — я бы очень хотел задать вам несколько вопросов. По тому делу, вы помните?

— А вы им все еще занимаетесь?

— Для меня, это дело чести, профессиональный долг, можно сказать. Я вас надолго не задержу.

Кадлаев, уткнулся в монитор компьютера. А я сидел и соображал, как бы мне выкрутиться. Что-то мой визит в полицию, пошел совершенно не по плану. Вместо того, чтобы получить информацию о Кире, меня самого будут сейчас допрашивать. Да еще по делу, о котором я предпочел бы забыть навсегда.

— Странное дело, ваша милость, вы и ваши товарищи по колледжу, постоянно замешаны в каких-то странных делах. Вот Новиков исчез. Вы вернулись совершенно в другом статусе. А та девушка, Сухомлинова, кажется, надеюсь с ней все в порядке.

— Она погибла.

— Сожалею, — притворно посочувствовал Кадлаев. — А, что произошло, если не секрет?

— Она погибла при исполнении долга. Про Идолище в Японии слыхали?

При упоминании Идолища, Кадлаев вздрогнул. Хреновая эта фобия, страх перед Идолищами.

Я вспомнил то утро, когда Кадлаев и двое нижних полицейских чинов, собирались увезти меня в участок, для более основательной беседы, по делу мерзавца Мирона. Когда появилась безголовая тварь, один из полицейских, оставшийся еще в живых, отстреливался от нее до последнего патрона. А вот, доблестный следователь Кадлаев бежал, наложив в штаны. До того перепугался, что крыша поехала. Стресс у него значит, ага.

Еще я вспомнил разговор тех двух полицейских, что Кадлаев, так всех задолбал, что они ждут, не дождутся, когда он переведется на работу во Владимир.

— А вы, если я правильно помню, лелеяли надежду перевестись в столицу? — спросил я.

— Кто вам такое сказал?

— Помните тех ребят, с которыми вы приезжали в колледж за мной?

Кадлаев нахмурил лоб.

— Это они вам сказали?

— Сейчас, это уже не важно. А вы говорите, что все, как бы это сказать, ваши нелепости в тот день списали на стресс?

Кадлаев не ответил. Оторвавшись от монитора, он посмотрел на меня. Я наконец-то вспомнил имя и отчество Кадлаева.

— Аркадий Владимирович, вы, как опытный сотрудник полиции, лейтенант, вы ведь все еще лейтенант? Хорошо. Так вот, не могли бы мне подсказать, кому я могу подать заявление, о преступлении. Возможно, это я считаю такие поступки преступлением, я ведь могу ошибаться, а на самом деле, у человека просто стресс. На фоне работы, например. Мне следует обращаться сюда, или в прокуратуру, или сразу во Владимирскую прокуратору?

Наши взгляды пересеклись. Ну, что скажешь на это, господин следователь? Думал, здесь все замнут, и дело в шляпе? Нет, дружок, я побеспокоюсь, чтобы твоя жизнь превратилась в кошмар. Не видать тебе не только карьеры во Владимире, но и должности участкового в ближайшем селе.

На лице Кадлаева играли желваки. Ноздри раздувались. Он даже не моргал. Мне показалось, что он сейчас выхватит табельное оружие и выстрелит в меня. Ну, а что, от психа всего можно ожидать.

Кадлаев опустил взгляд. Откашлялся.

— Что конкретно интересует вашу милость?

Молодец, соображает!

— Все, что касается дела Новикова. Все версии его исчезновения. Кто подозревается. Любые зацепки.

Кадлаев тяжело вздохнул:

— Место пребывания Новикова до сих пор не установлено. Тело, так же не найдено. Версии…

Тут Кадлаев задумался. У меня закралось подозрение, что пропажей Кира тут никто не занимается.

— Версии следующие. Новиков мог заниматься чем-то незаконным, связался не стой компанией, и они его убили. Мотивы убийц, пока неизвестны. Другая версия, возможно, его исчезновение связано с делом… Тем самым делом.

Кадлаев выразительно глянул на меня.

— Почему вы так решили?

— Считайте это профессиональным чутьем.

— Может, все-таки, что-нибудь конкретнее скажете?

Кадлаев покачал головой.

— Все, всего лишь две версии? — спросил я.

— Почему же, версий море: это мог быть маньяк, личные счеты. Новиков мог пасть жертвой ошибки преступников, то есть они хотели похитить другого человека, но ошиблись, и их жертвой стал Новиков.

— Проще говоря, вы не знаете.

Кадлаев промолчал.

— А кровь в его комнате?

— Откуда вам об этом известно?

— Не важно. Что с кровью?

— Скорее всего, это не его кровь.

У меня словно гора с плеч упала! Это не кровь Кира, значит он, вполне возможно, жив!

Я постарался скрыть свою радость.

— С кем вы разговаривали о Кире?

— Со всеми студентами колледжа. Кроме, одного. Точнее, одной.

Я выжидающе смотрел на следователя. Он засопел, но снова уставился в монитор на столе, щелкая мышкой.

— Вот. Айгуль Халикова. Староста первого курса. Да, вы ее знаете.

Знаю. Еще бы не знать.

— А почему вы с ней не поговорили?

— Она пропала.

— Как пропала?!

— Не знаю.

— Да, действительно. Откуда вам-то знать.

— Она не пропала, в том смысле, что исчезла. У нее, какие-то семейные проблемы, взяла отпуск в колледже, съездить домой.

Я встал. Пожалуй, больше мне тут ничего не узнать. Я подошел к двери, взялся за ручку.

— Ваша милость! — окликнул меня Кадлаев.

Я повернулся.

— Эмм, на счет ваших слов, про заявление…

Он замолк. Не было больше в этом человеке ни надменности, ни чувства превосходства. Не сомневаюсь, будь я простым плебеем Мишкой Шелестовым, господин следователь постарался бы упечь меня за решетку. Не помогли бы угрозы написать заявление, в котором перечислялись бы все его действия, во время нашествия Идолищ на город. Тут у него неплохая крыша. Родственник, наверное, какой-нибудь.

Он даже мой статус полноправного аристократа не воспринял всерьез. Зря. Оказывается, с патрицием справится куда труднее. Сейчас, он полностью признавал мое превосходство.

— Не бери в голову, Аркадий Владимирович, считай, что я пошутил.

— Спасибо, ваша милость.

— И еще, вы знаете кто такой человек, именующий себя Кордом?

Кадлаев побледнел, губы его затряслись. Он замотал головой, не в силах вымолвить ни слова. Значит знает. Вот только не скажет. Наверное, даже под пытками.

Я сидел в дешевой кофейне. Выбрал ее, так как она показалась мне немноголюдной. А одиночество мне сейчас было очень кстати. Требовалось подумать над тем, что я разузнал у Кадлаева. Надо же, этот психопат умудрился восстановиться на службе. Да еще и не отбросил надежды перевестись во Владимирскую полицию.

Потягивая кофе из одноразового стаканчика, я наблюдал за действиями девушки за стойкой. Кофе был так себе, девушка тоже. Когда я вошел в ее заведение, глаза продавщицы округлились, она запоздало склонилась в поклоне, чуть нет разбив голову о стойку.

Все же, такая приметность, как одежда старинного покроя, иногда доставляет неприятности. Например, излишнее внимание окружающих. Ладно бы, прошли мимо, но им требуется поклониться, да еще так, чтобы я это обязательно увидел. А то, кто знает, вдруг патриций сочтет оскорблением, что простолюдин не оказал ему почтения и вызовет полицию.

Может, плакат себе на грудь повесить: «Поклоны не требуются!»?

Итак. Первое, кровь в комнате Кира не его. Значит, есть надежда, что мой друг жив. Это замечательно! Второе, единственная из всего колледжа, с кем не смог поговорить Кадлаев, Айгуль. Это закономерно. Она, по самые уши, замешана в деле исчезновения Кира. Я уверен, в этом. Третье, единственный человек, способный пролить хоть какой-то свет на судьбу Кира — снова Айгуль. Но она уехала. Вроде, как домой. А откуда она родом, я могу узнать только в колледже. Значит, надо топать туда и получить ее адрес. Все просто.

Допив кофе, я смял стаканчик и бросил его в урну. Прихватив трость, я снова вышел на заснеженную улицу. Что ж, пора наведаться в родное учебное заведение. Вот не думал, что вернусь в колледж так скоро.

По дороге на меня нахлынули воспоминания. И дурацкий обморок на построении, и знакомство с Киром, и наша драка с Карпяном и его компанией. И много чего еще. За волной душевного тепла пришло жуткое ощущение. Настя мертва. Судьба Кира неизвестна. Айгуль, из такой манящей, одурманивающей, превратилась в символ страданий. Стискивая рукоять трости, словно решив раздавить ее, я не заметил, как уже добрался до колледжа.

Все те же решетчатые ворота стояли нараспашку. Покидая колледж, всего лишь полтора месяца назад, мне казалось, что я покидаю его навсегда. Но, как оказалось, разлука была недолгой, а встреча безрадостной.

Я двинулся к воротам. Расчищенные от снега дорожки оказались практически пустыми. И не удивительно, сейчас же разгар дня, все на лекциях, или на стадионе. Хотя, нескольких студентов я увидел. Они кланялись, взирая на меня удивленными глазами. Некоторые даже узнали меня, но не спешили с дружескими приветствиями. Я ведь теперь патриций, а они плебеи.

Решил сразу идти в кабинет директора. Поднялся по крыльцу учебного корпуса, вошел внутрь. Поднялся на этаж и вот, передо мной дверь директорской приемной. Постучал.

— Войдите.

Голос секретаря. Я шагнул в кабинет. Секретарь сурово глянула на меня из-под очков, но тут же изменилась в лице. Поднялась. Поклонилась.

— Ваша милость, чем могу услужить?

Судя по всему, она меня не признала.

— Здравствуйте, мне бы очень хотелось увидеть Петра Сергеевича.

— Присядьте, ваша милость, я доложу о вас. Как вас представить.

— Михаил Шелестов, студент первого курса колледжа, — улыбнулся я.

Она тоже улыбнулась в ответ. Но на лице застыло непонимание. Она серьезно меня не помнит! Хотя, тут целый колледж таких «студентов».

— Скажите, я от его сиятельства Ингвара Воронцова.

Имя моего «папаши», имело прям магический эффект. Во всяком случае, в отношении мелких служащих и чинов. Брови секретаря взлетели вверх, и она поспешила к двери директорского кабинета. Торопливо постучала, и скользнула в кабинет.

Вскоре она вернулась, с приклеенной к лицу улыбкой, пригласила меня пройти к директору. Когда я вошел, Савельев не спеша поднялся, коротко поклонился и вернулся в свое кресло. Его поведение вовсе не напоминало то, как он расшаркивался перед Воронцовым. Ну, так Ингвар — наследник главы рода Воронцовых, а я так, для многих еще и не понятно кто.

— Рад видеть тебя, кхм, вас, ваша милость, — поприветствовал меня директор.

— И я вас, Петр Сергеевич, — соврал в ответ я.

— Что тебя привело к нам? Вас, простите, никак не могу привыкнуть к новому положению вещей.

— Петр Сергеевич, давайте, для простоты, вы будете меня называть, как обычно, по фамилии.

— Ну, с вашего позволения, Миша.

По фамилии называть все же не стал.

— Я ищу Кира, Петр Сергеевич. Надеюсь, на вашу помощь.

Лицо директора стало озадаченным.

— С Кириллом произошло нечто, загадочное и ужасное. Но даже не знаю, чем я могу помочь. Все, что знал, я рассказал полиции. Какие-то несчастья обрушились на наш колледж, в этом учебном году. Сначала, Карпов, с его ужасным поступком в отношении Сухомлиновой. Как она, кстати, и остальные ребята?

— Все погибли.

В этот раз на лице директора отразился ужас.

— Все? — выдохнул он. — Боже!

— Да, Идолище третьего класса, в Японии.

— Да, да. Я слышал о том, что вся ауксилия Воронцова пострадала, но что погибли все ребята, ушедшие с ним.

Он покачал головой.

— Хочешь, Миш, чаю или чего покрепче?

— Нет, спасибо.

— А, как ты спасся? Хотя, извини. Не мое дело.

— Мы, с Ингваром Воронцовым, чудом пробились к остальным.

В подробности я решил не вдаваться.

— Повезло тебе, оказаться рядом я с Белым Витязем.

— Точно.

Кому еще больше повезло — большой вопрос. Но не думаю, что Савельев тот человек, с кем следует откровенничать.

— У меня, из-за поступка его сиятельства, столько проблем теперь, — выдохнул Савельев. — Никто не ожидал, что он проявит к тебе такую милость.

Вон, что! Я думал, директор говорит о том, что Воронцов вытребовал себе неподготовленных ауксов, а он о моем усыновлении. Проявил он милость, ага, они там вместе с его папашей милость проявляют, я аж устал от таких щедрот.

Савельев усмехнулся:

— Несколько уважаемых патрициев уже спрашивали меня, сколько еще будущих аристократов учится в моем колледже.

Я решил не развивать эту тему. Не за тем я пришел, чтобы сочувствовать Савельеву.

— Петр Сергеевич. Я бы хотел поговорить со старостой первого курса, Айгуль Халиковой.

— Нет, Миш, сейчас это не возможно. У нее там трагедия в семье, она уехала пару недель назад.

— А какая трагедия?

Савельев недовольно взглянул на меня, как на человека лезущего не в свое дело.

— Родственники у нее погибли, сразу несколько.

— Прискорбно. А могу ли я узнать, откуда Айгуль родом, из какого города.

— А ты не знаешь, вы же вроде общались, да еще на одном курсе учились.

— Как-то не заходил разговор об этом. Но сейчас, мне требуется узнать ее адрес.

Директор недоверчиво посмотрел на меня. Затем поднял трубку телефона. Когда на том конце провода ответили, он произнес:

— Дело Халиковой принеси мне, пожалуйста.

Пока мы ждали, Савельев еще раз предложил мне «что-то покрепче», но я опять отказался. Петр Сергеевич очень изменился за то недолгое время, пока я отсутствовал. Он словно бы постарел, разом, лет на пять. А то, и на десять. Действительно, этот год для него выдался трудным. Вверенное ему учебное заведение, постоянно оказывалось в центре неприятных событий.

То студенты похищают свою сокурсницу и чуть не убивают еще одного учащегося, то нашествие Идолищ, смерть тренера. Эксперимент Воронцова, обернувшийся гибелью практически всех, кто попал в его ауксилию. И теперь вот, исчезновение Кира. Боюсь, Петр Сергеевич не дотянет на своем посту, до конца года.

Вошла секретарша, подала Савельеву тонкую картонную папку. Тот раскрыл ее. С минуту читал. Затем поднял глаза на меня:

— Халикова поступила к нам из Пермской губернии.

— Так она из Перми? Далековато. А почему не поступила в колледж на Урале? Они ведь есть там?

— Есть, конечно. Но выбрала наше учебное заведение.

— Ладно. А дальше что? Она из Перми, а адрес можете сказать?

— Не из Перми, а из Пермской губернии. А адрес, извини, это личная информация. Не имею права предоставлять ее.

Опять, значит, «не имею права». Так-то он прав, личные данные разглашать нельзя. Но вот мне-то они нужны.

— Петр Сергеевич, давайте проясним ситуацию. Полиция занимается делом Кирилла. Его судьба неизвестна. Айгуль — единственная, с кем следователи не смогли поговорить. Мне, сами понимаете, судьба Кира небезразлична. Я хочу найти его, и для этого мне требуется поговорить с Айгуль. Скажите, пожалуйста, мне ее адрес.

Савельев недружелюбно посмотрел на меня.

— У меня слишком много проблем, чтобы влезать в еще одну. Если тебе нужен адрес Халиковой, надо было узнать у нее раньше.

Он захлопнул папку. Похоже, мои поиски зашли в тупик, даже не начавшись.

Что я мог сделать? Угрожать Савельеву? Чем? Против него, у меня ничего не было. Вряд ли, он испугался бы имени Ингвара Воронцова. Еще бы, скорее всего, связался с ним и рассказал, как его «протеже» буянит здесь, запугивая честных преподавателей. Просить — тоже было бесполезно. Одно дело, вся эта внешняя сторона с поклонами и обращениями в стиле «ваша милость», и совсем другое законность. С точки зрения последнего — Савельев был прав.

Можно было, конечно, сказать, что Айгуль замешана в исчезновении Кира. Но с такими заявлениями надо идти в полицию. А там, особо никто не торопился, по части поисков Кира.

Расстались мы с Савельевым далеко не на дружественной ноте. Он всем видом показывал, что готов соблюсти приличия, это все про те же поклоны и «вашество», но нарушать закон и раскрывать конфиденциальную информацию не намерен. Я, играя желваками, клялся про себя, что когда-нибудь, обязательно припомню директору его несговорчивость.

Из здания учебного корпуса я вышел мрачнее тучи. Пермский край, тут он Пермская губерния, ни черта себе! Как там искать хоть кого-то, зная только имя и фамилию. Но в одном мне Савельев помог, намекнув, что Айгуль родом не из самой Перми. Помог или пытался запутать?

Я двинулся к воротам, раздумывая на ходу, что мне предпринять. Ехать ли в Пермь, или остаться ждать Айгуль здесь, в Москве. Ведь пока я добираюсь в сторону Урала, она вполне может уже двигаться обратно. Понятно, на звонки староста моего бывшего курса отвечать не будет.

Надо придумать, как навести справки о ней. Честно говоря, я даже не представлял к кому надо обращаться за этим, в одну из госслужб, к частному детективу или потусторонним силам. Ладно, сейчас вернусь к себе в отель, а там уже подумаю. Может быть, придется даже связаться с Лидией. Обратиться то мне больше не к кому. Или Ростиславу. Он человек куда проще, чем Воронцов, может чего присоветует.

За спиной раздались спешные легкие шаги. Я, занятый мыслями, слишком поздно заметил их, поэтому не успел обернуться. Кто-то бежал за мной. Через мгновение, холодные ладошки закрыли мне глаза, а горячее дыхание обожгло ухо:

— Угадай кто?

Спиной, даже через зимнюю одежду я ощутил упругую женскую грудь.

— Танюшка!

Девушка со смехом убрала ладони. Я повернулся. Точно, передо мной стояла Танька.

— Ой! — спохватилась она. — Здравствуйте, ваша милость.

Она склонилась в поклоне.

— Да, брось ты, Тань.

Она улыбнулась:

— Не знаю, как себя вести теперь, ты вроде и все тот же Мишка, но теперь вот патриций.

— Ну, да. Случилось же, такое. Ты веди себя как обычно, как я привык.

Она немного замешкалась. Потом кивнула. Тут с ее лица пропала улыбка. Она стала серьезной:

— Мне так жаль, что с Киром произошло несчастье. Я когда увидела, что у него в комнате, чуть с ума не сошла.

— Да. Я, кстати, за тем и приехал, чтобы узнать, как идет расследование по его делу. Ну и сюда, вот, зашел, по старой памяти.

— А мне чего не позвонил?

Чего, чего, забыл я просто о существовании Таньки. Но ей это знать не обязательно.

— Ну, ты же с Павликом, решил не беспокоить, мало ли что.

— Ну, ладно.

По глазам видел, что Танька ни на минуту не поверила в мою причину, придуманную на ходу. Зато, кажется, прекрасно поняла, почему я не позвонил ей.

— Ты надолго к нам?

— Наверное, завтра уже уеду. Не поверишь, но у аристократов очень много дел, — рассмеялся я.

Она рассмеялась тоже. По глазам я видел, как она что-то хочет сказать мне. Но не решается. Точнее, не желает. И, кажется, я догадываюсь, о чем она хочет сказать. Просто понимает, что Мишка, уже и не думает о ней. А навязываться, ей не позволяет чувство достоинства.

— Посидим где-нибудь вечером? — спросил я. — Найдем местечко, получше «Королевы».

Танька на секунду задумалась.

— Давай, — согласилась она. — Куда вы меня приглашаете, ваша милость?

— Ну, в «Континентале» сносный ресторан, наверное.

— Да ты чего! Там же дорого!

Я пожал плечами.

— Я ведь нынче патриций, великий и ужасный, могу себе позволить.

«Наверное», — добавил про себя я.

Танька согласилась и мы договорились созвониться ближе к вечеру, когда у нее закончатся занятия.

В отеле, завалившись на диван, я ломал голову, как мне найти Айгуль. Немного поразмыслив, отбросил мысль звонить Лидии или Ростиславу, у них там своих дел невпроворот. Решил позвонить Айгуль. Мало ли. Вдруг возьмет трубку. Набрал номер. Пошли длинные гудки, затем сброс. Повторил. То же самое. Не хочет со мной говорить староста.

Ехать в Пермь, стоит ли? Наверное, нет. Где я ее, там найду. Ждать здесь? Тоже большой вопрос, а если Айгуль решила и вовсе не возвращаться. Связана же она как-то с бандой Корда. Кто бы мог подумать, Айгуль, староста, отличница и прилежная девушка, оказалась преступницей.

Тупик какой-то. А если пойти к Кадлаеву с информацией, что Айгуль замешана в исчезновении Кира. Надавить на него. Пускай пошевеливается, это его работа — искать Кирилла. Пожалуй, это самое лучшее, что я мог предпринять. Детектив из меня оказался дрянной.

Время подходило к моменту свидания с Танюшкой. Мы созвонились. Я предложил оплатить ей такси и встретить на крыльце «Континенталя». Потом принялся собираться. Можно было надеть обычную одежду, у меня она была в сумке, но я решил, что неплохо бы подчеркнуть свой статус. Поэтому, остался в костюме-тройке и шляпе-федоре. И трость тоже прихватил. Во-первых, стильно, а во-вторых, кто его знает, что может произойти. Отели они не безопасные, как я сам убедился в Кагошиме.

Народу в ресторане было немного. Из благородных, только я. Мое появление, под руку с Татьяной, одевшейся в голубое ниспадающее платье (и где она только хранила его), произвели небольшой фурор. Вот, я уже звезда сельской местности! Татьяна, от такого внимания к нашим особам, просто расцвела. На полных губах играла торжественная улыбка, а голубые глаза сияли, словно сапфиры на солнце. Любит наша Танечка быть в центре внимания, оказывается.

Мы заняли столик у окна. Ресторан находился на третьем этаже отеля, и в окно можно было наблюдать темную улицу, убегающую вдаль в обрамлении света фонарей. По своему, очень эстетично.

В зале царил полумрак. Легкая музыка окутывала нас, подобно невесомому покрывалу. Официанты неслышно скользили между столами.

Цены здесь оказались приемлемыми, для моего кошелька. Относительно, конечно. Кроме алкоголя. За бутылку средненького вина пришлось отвалить столько, сколько в магазине за десяток таких же. Но, жмотиться не стал. Раз пригласил девушку, надо ее и танцевать. Судя по Танькиному настрою, сегодняшняя ночь затмит даже ее подарок на Новый год.

Утка по-пекински оказалась не только не дурна, но даже можно сказать хороша! У них тут повар — китаец? Цезарь с креветками оказался средненьким. Но вечера «римский полководец» не портил.

Мы вспомнили прошлое. Затем, разговор перешел ко мне. Танька интересовалась, что я пережил в Японии. Очень расстроилась, когда узнала, что Настя погибла. По глазам девушки я видел, Танюшку распирает от любопытства узнать, как же так вышло, что Ингвар Воронцов усыновил меня. Но спрашивать она не решалась. Я тоже решил обойти эту тему.

И тут меня настигла мысль, а если Танька знает, откуда Айгуль. Хотя бы город или село. Решил совместить приятное с полезным.

— Я от Савельева узнал, у Айгуль что-то стряслось дома.

Танька как-то пренебрежительно усмехнулась:

— Может и стряслось, да только ей и дела до этого нет.

— Как так? Разве она не поехала к себе в Пермь, или куда там.

— Миш, какая Пермь нафиг, здесь она, в Москве.

— В Москве?

— Да.

— А ты откуда знаешь?

— Видела я ее, несколько раз. Издали, правда. Она, маскироваться пытается. Шапку там, чуть ли не на глаза натягивает, или в капюшоне ходит. Но я-то ее узнала!

Вот это новость! Здесь, значит, Айгуль. Никуда не уезжала. Значит ни в какую Пермь переться не надо. Вот, как найти ее только?

— Не разговаривала с ней?

— Нет, конечно. Не хочет человек, чтобы его узнали, чего лезть то. А ты что, и с ней бы хотел встретиться?

Я улыбнулся:

— Я ведь говорил, что хочу дружить с вами обеими!

Танька тоже улыбнулась, но кисленько так.

— Скотина ты, — прошептала она.

— Теперь еще и благородная, — прошептал я в ответ. — А видела ты ее где?

— В районе Красной площади пару раз мелькала. Возле «Академии».

Именно там, я впервые и встретился с Кордом.

— А еще?

Танюшка склонила голову на бок:

— Что за свидание втроем? Мы с тобой здесь, а Айгуль, как будто рядом сидит.

— Ревнуешь? — подзадорил ее я.

Она привстала. Потянулась через стол. Ухватила меня за галстук:

— Теперь, да.

Голубые глаза алчно сверкнули. Танька вернулась на место.

— Айгуль, раз уж тебя она так интересует, вообще странно себя вела. С того момента, как Кир пропал.

Ее голос дрогнул, видимо, вспомнила жуткую картину, со стенами измазанными кровью.

— Странно это как? На руках ходила и со всеми здоровалась, по пять раз на день?

— Нет, — улыбнулась моя собеседница. — Наоборот, серьезной такой стала. Ходила, с опаской какой-то, что ли. Совсем на себя не походила. А потом, ага, вроде, как ее семья в аварию попала, а она домой поехала. Жалела я ее. А потом, оп! А староста-то здесь. По Москве ходит, только скрывается.

Странно, это все конечно. Ладно, самое важное я узнал, Айгуль никуда не уезжала. И судя по тому, что Танька ее несколько раз на Красной видела, живет где-то там рядом. Или возле «Академии», а то и прямо в ней. Пожалуй, этой информации мне достаточно, для того, чтобы задержаться здесь. Похожу, поброжу. Если Танька узнала Айгуль, то и я вполне смогу раскусить ее нехитрый маскарад. А там поговорим, почему она делала вид, что в опасности. И почему Кир советовал мне, ни в чем ей не доверять.

А сейчас, не буду портить вечер. Он обещает быть, весьма и весьма, занимательным.

— Ладно, хватит об Айгуль, расскажи лучше, что там у тебя с Павликом.

Танька скривила личико.

— Не хочу о нем говорить, что с него взять, Павлик и Павлик.

М-да, о своем, то ли вечном ухажере, то ли таком же вечном запасном варианте, Танька была невысокого мнения. Жалко парня. Но, кто знает, может его все устраивает.

— Помнишь, того следователя, ну, который с нами от Идолищ в подвале прятался?

— Помню. Он, ведь нас и расспрашивал, когда Кир пропал.

— Точно! Хотел сказать, что он снова в полиции работает.

— Чего ему не работать, у него папа начальник городской полиции.

Хотел спросить Таньку, откуда она это знает, но тут у меня зазвонил телефон. Я выудил его из внутреннего кармана и взглянул на экран. Рука дрогнула. Я чуть не выронил гаджет. Видимо, на лице у меня отразилось все, что я пережил в этот момент.

— Ты чего? — обеспокоенно спросила Татьяна.

— Все нормально, — хрипло ответил я.

Нажав ответ, я приложил телефон к уху:

— Слушаю.

— Привет.

Голос Айгуль, спокойный, холодный. Будто, не живой.

— Привет.

Я постарался говорить твердо.

— Ищешь Кира?

Казалось, я сейчас раздавлю смартфон в руке.

— Ищу.

— Я сброшу тебе точку на геолокации, где мы можем встретиться. Приезжай туда, сейчас же. Поговорим. И приезжай один.

Оценив неловкость ситуации, я спросил:

— Ты, что следишь за мной?

— Больно надо. Ты приедешь?

— Да.

Связь прервалась.

Ситуация действительно выходила неловкая. Танюшка рассчитывала на продолжение вечера, я, собственно говоря, тоже. Но сейчас, я мог получить ответы, на все интересующие меня вопросы. Поэтому, извини, Танюша, но эту ночь мы проведем не вместе.

Танька подцепила с тарелки креветку и поднесла ко рту.

— Тань, извини, но мне надо уйти.

Она так и замерла с насаженной на вилку креветкой, на фоне открытого рта. Потом, медленно опустила вилку обратно в тарелку.

— У аристократов много дел? — съязвила она.

— Да.

— Правдоподобно.

Она опять взялась за вилку и в этот раз креветка не избежала уготованной ей участи. Телефон оповестил, что пришло сообщение. Я снова достал его и глянул, куда Айгуль приглашает меня. Судя по карте, место встречи находилось на окраине города, вдали от жилых массивов. Совсем не походит на ловушку. Ага.

— Посмотри, пожалуйста, — я протянул телефон Таньке. — Не знаешь, что здесь находиться?

Она пару минут изучала экран.

— Кажется, там заброшенная стройка. Зачем тебе туда?

— Инвестиционный план, — хмыкнул я. — Сейчас я попрошу счет, если хочешь чего-нибудь закажи. Я оплачу.

Она мстительно улыбнулась:

— Закажи мне, еще одну бутылочку вина.

Вернувшись в номер за пальто, я думал о том, как же умеет Танюшка ударить по самому больному. По кошельку. Ничего святого в ней нет! Я заказал такси из номера. И когда диспетчер позвонил, сообщая, что машина ждет меня у крыльца отеля, спустился вниз.

Таксист немного заволновался, увидев перед собой не просто богатого простолюдина, а целого патриция. Но мне быстро удалось найти с ним общий язык, показав, что я лишен, привычного для высшего сословия, пренебрежения и надменности.

Мы миновали последние жилые дома. Дальше, до самой заброшенной стройки, тянулся заснеженный пустырь.

— Далеко еще? — спросил я.

— С километр, примерно.

— Знаешь что, остановись, немного не доезжая. Я пешком пройду остальное.

Я поймал удивленный взгляд таксиста. Пожалуй, он считал меня немного сумасшедшим. И винить за это я его не мог. Вскоре автомобиль остановился, я, расплатившись, вышел. Когда машина развернулась и помчала обратно к городу, меня окутала просто непроницаемая тьма.

Я вышел раньше не только потому, что хотел подойти к месту встречи, как можно менее заметно. Но так же, если бы меня ждала там засада, то я надеялся, что водитель выступит свидетелем, когда я исчезну, а следователь Кадлаев, волей-неволей, будет вынужден приступить к моим поискам.

Когда глаза привыкли к темноте, я разглядел невдалеке темный массив недостроенного здания. Отсюда нельзя было разглядеть, сколько в нем этажей, и на каком этапе стройку забросили. Зачерпнув Мощи, я, опираясь на трость, двинулся к темному зданию.

Снега на дороге оказалось немного, и идти было легко. Ночную прогулку отравляло только осознание того, что в любой момент из здания может раздаться выстрел. И выйдет очень прискорбно, если он окажется метким.

Может, стоит сформировать щит? И под его прикрытием, уже не опасаясь внезапного выстрела, приблизиться. Но выстрелов может быть и несколько. А мой щит, скорее всего, отразить только один. Да и стрелок может скрываться не только в здании. А, например, вон за тем сугробом.

Да и выглядеть это будет глупо, если внутри меня ждет только Айгуль.

Добравшись до здания, я обнаружил, что его окружает жидкий забор. Скорее для порядка, чем в серьез пресечь незаконное проникновение. Я включил фонарь на телефоне и посветил за ограждение, выискивая место, где снег наименее глубок.

Наконец, обнаружив тропинку, двинулся по ней. Узкая, едва в ширину стопы, тропинка, без всякой логики, изгибалась по абсолютно ровному месту и упиралась в бетонные ступени, за которым чернел вход в здание.

Пройдя по бессмысленному лабиринту, я ступил на крыльцо. Прислушался. Тишина, ни звука. Шагнул внутрь. Помещение тонуло в темноте, не позволяя разглядеть ни своего размера, ни внутренней планировке. Смешно будет, если тюкнусь обо что-нибудь головой и останусь тут, лежать до утра.

Ничего не видать. Я поводил тростью, нащупывая дорогу. Вроде никаких ям, провалов или разбросанных кирпичей. Осторожно прошел до середины.

— Эй, Айгуль, где ты?

Голос заметался среди промерзших стен. Огляделся. Внезапно, в дальнем углу вспыхнул свет фонаря. Я насторожился. Фонарь замаячил, и я услышал шаги. Кто-то медленно приближался ко мне.

Я направил свет своего фонаря в сторону приближающегося человека. Но его свет, слишком слабый и рассеянный, не позволил разглядеть незнакомца.

— Это я, Миш.

Я узнал голос Айгуль. Когда она подошла ближе, я увидел на ней короткую куртку, с откинутым на спину капюшоном. Черные волосы обрамляли лицо, смотревшееся в свете фонаря бледным. Она остановилась шагах в пяти от меня.

— Рада тебя видеть.

Голос девушки полнился усталостью.

— Хотел бы я сказать, то же самое.

Мой взгляд метался по темному помещению, выискивая опасность. Вдруг удастся различить крадущуюся фигуру или услышать шаги. Но, похоже, Айгуль пришла одна.

— Где Кир? — напрямую спросил я.

— Его больше нет.

Внутри, словно все оборвалось.

— Ну, и зачем ты меня позвала, тогда? — сквозь зубы спросил я.

Мена накрывала волна холодной злости. Хотелось взять и ударить по Айгуль всей Мощью, что гуляла сейчас в моем теле. Оставить от нее лишь обожженные останки. Ведь из-за нее погиб Кир! Но что-то останавливало меня от расправы. То ли желание выяснить, кто и зачем сгубил моего друга. То ли воспоминания о ночи, проведенной с Айгуль.

— Давай по порядку, — глаза девушки мерцали в электрическом свете. — Учти, у меня с собой оружие.

Она двинула рукой, в кармане куртки.

— Попробуешь зачерпнуть Мощи, я выстрелю быстрее.

Или я убью тебя, а ты даже не поймешь что произошло. Мне не надо взмахивать рукой, чтобы зачерпнуть заряд.

Я не стал дожидаться продолжения:

— Сделаем проще, ты скажешь, кто виновен в смерти Кира, кто такой Корд, и какого черта, ты спелась с ним. Все. И тогда я не стану убивать тебя.

— Это не так просто объяснить. У меня не было другого выбора, кроме, как подчиниться тому, кого ты называешь Кордом. Выполнить все их требования. Если бы я даже знала, что мои действия приведут к смерти Кира, я бы все равно выполнила все, что они мне приказали.

Значит, Айгуль помогала Корду недобровольно.

— Они взяли в заложники твою семью?

— Не важно. Кто такой Корд? Насколько я знаю, он мелкая сошка, больше мне о нем ничего не известно. И главное, Кир не умер, он просто перестал быть Киром.

— Что ты несешь, Айгуль?

Я шагнул к ней, но она шарахнулась и крепче сжала предмет в кармане.

— Просто уезжай, Миша. Ты теперь не один из нас, ты патриций! Довольствуйся мыслью, что Кир не погиб, в привычном смысле этого слова. Просто уезжай, и не ищи больше, ни меня, ни Кира.

Я пытался сообразить, о чем говорит Айгуль? Может она, того, в уме повредилась? Что значит «не погиб в привычном смысле»? Значит, Кир жив. А если он жив, то я должен найти его. Хватит с меня потерь. Настя, уже мертва! Вполне в привычном смысле.

— Вот уж дудки! Если ты знаешь, где Кир, то сейчас же отведешь меня к нему. Если нет, то вали отсюда. Я уже понял, что ты навредила ему не со зла, тебя заставили. Поэтому, можешь жить. Поезжай к себе в Пермь или откуда ты там, или возвращайся в колледж. А мне не мешай искать друга!

Айгуль вздохнула. В синеватом свете я видел, как пар от ее дыхания, клубясь, потянулся к потолку. Сжала губы. Взгляд стал колючим.

— Поверь, ни ты, ни Кир не обрадуетесь, когда увидите друг друга.

Я хотел сказать, что разберусь без ее подсказок, но тут, спиной уловил чужое присутствие.

— Они здесь! — раздался крик.

По ступеням загрохотали шаги нескольких человек.

Обернувшись, не раздумывая, я вытянул трость и с нее сорвался слепящий заряд. Он с гудением промчался к дверям и врезался в стену. Разбитый бетон посыпался на пол.

— С ней, какой-то благородный!

— Валим обоих!

И тут же от дверей загрохотали выстрелы. Мы с Айгуль упали на пол. Пули за нашими спинами врезались в стены.

— Ловушку устроила! — зло прошипел я.

— Нет, это люди Корда, они выследили меня!

В темном проеме, на мгновение мелькнул еще более темный силуэт. Я снова ударил Мощью. Человек слетел с крыльца и прокатился кубарем по снегу.

— Сука! Хрен благородный!

Выстрел. Вспышка мелькнула. И наступила тишина.

Айгуль ухватила меня за рукав:

— Бежим наверх! Там есть путь, к другому выходу.

Вскочив, мы бросились бежать. Мощь — вещь хорошая. Всегда под рукой. Но огнестрел, особенно, когда он не один, оказывается, куда эффективнее.

— У тебя же оружие, — сказал я ни бегу. — Стреляй!

Мы взбежали по лестнице и прислушались. Ничего не понятно. Сколько нападающих, где они?

— Из этого особо не постреляешь.

Айгуль держала в руке газовый баллончик.

— Блин!

Внизу послышались шаги. Загрохотали выстрелы. Невидимый стрелок бил наугад.

— Беги, — шепнул я Айгуль. — Я его придержу немного.

— Прямо по коридору, там лестница. Внизу дверь, — так же шепотом ответила Айгуль. — Я буду ждать тебя там.

Девушка скользнула в темноту и вскоре ее шаги затихли. Я сидел не шевелясь. Ждал, когда стрелок проявит себя. Еле слышимый звук коснулся моего слуха. Затем тишина. Снова звук. Ага, мой противник старается подойди ближе. Ну, давай, умник, я покажу тебе, кто тут благородный, а кто хрен с горы.

И тут у меня зазвонил телефон. Оперный провайдер! Я выбросил щит на мгновение раньше, чем грянул выстрел. Щит отразил пулю и схлопнулся. Вторая пуля пролетела у самого уха, я различил короткий свистящий звук, жар опалил кожу. Пуля ткнулась в стену позади. Я выкинул вперед руку. Огненный шар снес стрелка. Наступила тишина.

Больше, никто не пытался стрелять в меня. Не слышно ни ругани, ни звука крадущихся шагов. Я посидел, готовый, испепелить любого, кто появиться из темноты. Но никого не было. Значит, преследователей было двое.

Отлично! Можно последовать за Айгуль, и уж на этот раз, она мне расскажет все. Без всяких своих загадочных фраз.

Я двинулся по коридору. Включать фонарь не стал. Поэтому, шел медленно. Надо будет посмотреть, кто звонил и надавать этому любителю ночных разговоров по башке. Я ведь, чуть не погиб! Ладно, это потом. Сейчас, надо найти Айгуль.

В конце коридора действительно оказалась лестница. Стараясь не свернуть себе шею на ступеньках, я спустился. Внизу Айгуль не было. Наверное, вышла на улицу. Приметив вход, я направлялся к нему. Вышел. И замер.

На снегу, у крыльца стояли трое. Айгуль и двое отморозков. Один из них сжимал шею девушки сгибом локтя и держал возле ее головы пистолет. Второй, скалясь, целился в меня.

— Хе, эй, благородие, не трепыхайся! — крикнул тот, что держал Айгуль на мушке. — Бросай свою кочергу и иди к нам. Спокойно, и без всяких ахалаев-махадаев руками.

— И про каторгу нам не заливай, — усмехнулся второй. — Были уже там, терять нам нечего.

— Сюда, сказал, иди! Или бабе башку отстрелю! — психанул первый.

Я на секунду замер, решая, что же мне предпринять. Если я сдамся, думаю, нас убьют обоих. Не сейчас. Позже. И смерть наша легкой не будет. Я бы мог выбросить щит, сделать шаг назад и, уйдя с линии огня, прижаться спиной к стене. Но тогда урод выстрелит в Айгуль. В его намерениях, я не сомневался.

Мои колебания прервали тихие шаги за спиной. Взяли нас в простенькую ловушку! Пока одни загоняли, другие ждали у второго выхода. Черт! Вот и последний из «загонщиков» появился. Второй план отпадает.

— Живее, хрен благородный! — поторопил меня первый.

Я бросил трость.

— Не шевелись, — шепнули сзади.

Что-то холодно клацнуло за спиной.

В следующий миг моя голова взорвалась. Я, против воли, согнулся, хватаясь за голову. В ушах звенело так, что я ничего не слышал вокруг. Лишь мгновение спустя, я осознал, что стреляли не в меня, а рядом со мной.

Голова типа, державшего Айгуль в заложницах, разлетелась фонтаном кровавых брызг. Тело отступило на шаг и завалилось на спину. Второго выстрела я не услышал. Увидел лишь, как второй из Кордовских прихвостней, согнулся и повалился в снег.

— Поворачивайся…поворачивайся…

Сквозь оглушительный звон в ушах до меня долетали слова. Я начал поворачиваться, но тут же в затылок уперлось холодное и твердое.

— Не поворачивайся, говорю!

Голос знакомый. Я его давно не слышал, но не узнать его не возможно. Кир! Живой! Да еще, так вовремя появился!

— Не поворачивайся, или снесу голову. Ты ведь знаешь, я слов на ветер не бросаю.

Ну, точно Кир!

— Кир, ты чего? Кир, это же ты?

— Кира больше нет.

Звон отступал. Теперь я слышал, как тот, стоящий позади, дышит. Тяжело, надсадно, словно стоит в противогазе.

— Да, что происходит, Кир. Брось эти шутки. Ты что, не узнаешь меня?

— Узнаю, Миша.

— Ну, вот!

Я снова попытался повернуться, но ствол с силой надавил мне на затылок. Тут у меня мелькнула мысль. Ведь Кир стрелял. Значит, пистолет заряжен. Кто знает, вдруг, Кир случайно нажмет на спусковой крючок. Я не верил, что мой друг может намеренно выстрелить в меня.

— Стой. Запомни, Кира больше нет. Не ищи его. Пускай он останется в твоих воспоминаниях, таким, как был раньше. Я не Кир.

Безумие какое-то! Но вот я различил в голосе друга, странные, чуждые интонации. Словно его голос, смешали с чьим-то другим. Но это ведь невозможно!

— Кир, послушай. Кир, Настя погибла.

Тишина. Человек, стоящий за моей спиной, не отвечал. Наконец, прозвучали слова:

— Очень жаль. А теперь, слушай меня. Сейчас мы уйдем. Не вздумай преследовать нас. Еще раз повторяю, Кира больше нет. А тебе не следует лезть туда, где ты ничего не понимаешь.

Он отнял ствол от моего затылка. Медленно отошел назад.

— Повернешься, и я выстрелю. Пойдешь следом — выстрелю. Айгуль, давай за мной!

Айгуль юркнула мимо меня.

— Прощай, Миш.

Голос Кира затих, и я услышал удаляющийся звук шагов.

Я стоял, разглядывая тела мертвецов у моих ног. Подручные Корда. Но думал я сейчас не о том, как бы поскорее уйти отсюда, или, что будет, когда тут обнаружат побоище. В конце концов, я теперь патриций, а среди убитых есть бывшие, а то и беглые каторжники. Если скажу, что они напали на меня с целью ограбить, думаю, такое объяснение удовлетворит даже следователя Кадлаева. Или хотели похитить и требовать выкуп с Воронцова. Так даже интересней.

Думал я о другом. Что такого произошло с Киром, что он сам про себя говорит: «Кира больше нет». И почему в третьем лице? Что с ним сделали? Об этом знает Айгуль, но и она не хочет мне рассказывать.

Я подобрал трость. Вернусь в номер. Пока ничего понять не могу. Обдумать надо. И еще, пойду-ка я в полицию, напишу заявление, что на меня напали четверо отморозков. Все равно ведь выяснят, что двоих из них убил патриций.

Звонила, кстати, мне Лидия. Я очень рад, что «ее милость» вспомнила обо мне, но перезванивать не стал. У меня, тут, куча своих дел. Выбравшись из недосторя, я отошел от него на полкилометра и позвонил в полицию. Сообщил кто я, и что на меня было совершенно нападение бандой неизвестных.

Полиция приехала быстро. На двух машинах. Экипаж одной отправился в недостроенное здание, а во второй с меня брали показания. Скрывать я ничего не стал. Почти. Заявил, что в разгар ужина мне позвонила бывшая сокурсница Айгуль Халикова и пообещала предоставить информацию по пропавшему Кириллу Новикову.

Пускай-ка, господа полицейские поищут Айгуль и ее спутника «Некира». Мне эта клоунада уже порядком надоела, да еще она ставит под угрозу мою жизнь. Про то, что некий человек убил двоих из банды, я сообщать не стал. Просто сказал, что когда отбился от нападавших, выбежал через другой вход и нашел тела остальных злоумышленников. Благо, там я Мощью не раскидывался.

Наверное, не имей я патрицианского статуса, меня бы заперли в камеру, до выяснения обстоятельств. Но сейчас, просто поинтересовались, где я живу в Москве и скоро ли собираюсь покинуть ее. Попросили быть на связи, когда прояснятся новые обстоятельства, следователь, кому будет поручено это дело, свяжется со мной.

В Москве я задержался, правда, вовсе не из-за интересов следствия. Сначала, я раздумывал, что могло произойти с Киром. И с Айгуль. Единственной ниточкой, способной дать мне разгадку, являлся, ни много, ни мало, таинственный Корд. Он же Максим. Интересно, Максим Корд — его настоящее имя? Или он просто пользуется этим именем?

Попытался выяснить про Корда в Сети. Но там ничего про него не было. Да и действительно, Корд ведь преступник, а не суперзвезда.

А потом, понимая, что я совершенно бессилен в этом вопросе, я достал из гостиничного бара бутылку. Налил полный бокал жидкости карамельного цвета и выпил. Вкус напитка вполне совпадал с его цветом.

Пару дней я провел в обнимку с разномастными бутылками. Мне это напомнило разудалую жизнь в прошлом. Давным-давно, когда я вытянул счастливый билет от «Старт-Теха». Тогда, дни и ночи были наполнены алкоголем и женщинами.

Звонил телефон. Но я не отвечал. Кажется, несколько раз звонила Лидия. Но, это не точно. Точно я помнил, только, как орал во всю глотку, обращаясь к стенам номера:

— Думаете, я просто патрицый! Аристократ, вашу мать! Да я БМСДМ, БСДМ, БДСМ. Тьфу, мля! Боевая машина! Син-те-ти-чес-ка-яаа!

Некрасиво вышло. Я ведь не алкоголик. Но, вот так вот!

Проваливаясь в крутящуюся темноту, я клялся, что с завтрашнего дня не притронусь к зеленому змию. Когда темнота перестала вращаться, я нащупал зыбкую почву сновидений. Там я видел и Кира, и Настю, и Айгуль с Танькой. Таких же, как полгода назад, когда мы только встретились. И еще не произошло ничего страшного. Мерзкий усач, безголовые Идолища, странные исчезновения и вал живой плоти — все это было неправдой. Вымыслом из другого мира, а у нас такого никогда не случится. И в будущем нас ждало, только хорошее.

Сквозь сон я слышал, как щелкнул дверной замок.

— Прошу вас, ваша милость, — голос мужской, тихий, угодливый. — Ой! Свят-свят!

Раздался звук, словно кто-то неспешно и размеренно бьет по полу маленькими молоточками. Потом снова голос. Но уже женский:

— Ты чего, господин патриций, совсем волю почувствовал?

Открывать глаза не хотелось. Кто бы там не пришел, пускай идет обратно. Мне день тяжелый предстоит, надо со змием бороться. Пока еще не знаю, одолеть мне его, или поддаться.

Что-то острое уперлось мне в живот. Больно, блин.

— Эй, твоя милость, вставай.

Неа! Буду спать.

— Боец, подъем! Тревога!

Тревога! Наверняка, Кайдзю Шибуши снова растекается по земле, подминая под себя все, что окажется на его пути!

Открыл глаза. Первое, что я увидел — лакированные женские туфли на каблуках. Это, как так? Попытался понять свое местоположение в пространстве. Да, я же на полу!

В туфлях оказались женские ноги, затянутые в колготки. Затем я увидел юбку в сборках, короткий жакет с крупными блестящими пуговицами, а венчало все это — голова Лидии. В шляпке с круглым верхом, кокетливо сдвинутой на бок.

— О! — сказал я. — Какая встреча! Видишь, я теперь аристократ, как ты и хотела. Теперь не пора ли вам, Лидия Афанасьевна, скинуть одежду и принять то самое положение, в котором я видел вас осенью. Здесь же, в «Континентале». Шляпку можете оставить!

Но она почему-то не поняла меня.

— Чего ты там бормочешь? Вставай, давай. Марш в ванну, приведи себя в порядок. А я пока закажу завтрак и кофе.

Не имея собственной воли, я подчинился. Поднялся, хватаясь за мебель. И как умелый пилот на вираже, точнехонько вписался в дверь ванной. И только потом открыл ее.

Минут через двадцать я, умытый и почистивший зубы, сидел перед яичницей с беконом и дымящейся чашкой кофе. Лидия благоразумно села от меня подальше. Видимо, мятная зубная паста плохо помогала скрыть следы вчерашних возлияний.

— И часто у тебя так? — спросила Лидия.

— Неа, — замотал я головой, пережевывая яичницу.

Проглотив кусок, добавил:

— Только по важному поводу.

— Понятно.

— А ты чего приехала? Ты ведь в Японии была.

— Хватит с меня Курильской губернии. Дела мы там закончили. Идолище уничтожен.

— Поздравляю.

— Ты, давай-ка, приходи в себя быстрее.

— А за мной кто-то гонится?

— Можно и так сказать, его сиятельство Алексей Воронцов, хочет тебя видеть.

Автомобиль Audi Q8, цвета мокрого песка, мчался по трассе в сторону Владимира. Лидия уверенно управляла машиной, успевая на ходу, поглядывать на себя в зеркало заднего вида. Иногда кидала взгляд на меня. При этом, на лице женщины, появлялось плохо скрываемое выражение насмешливого превосходства.

Еще бы, она вся такая расфуфыренная, при параде, за версту видно — истинная патрицианка. И я, в мятых пальто и шляпе. Пальто, к тому же, в серых пыльных следах от бетонных стен — следы схватки в недострое. Да и сам я, такой же мятый, как моя шляпа — злоупотребление алкоголем даром не прошло.

— Когда приедем, приведи в себя в порядок и смени одежду.

— Где ж я другую возьму? Все свое ношу с собой, придется его сиятельству лицезреть меня в таком виде.

— Я уже распорядилась, чтобы тебе приготовили новую одежду в особняке.

— Распорядилась? Там, что каждый, кто хочет, может приказывать? А, ну да. Ты же, там почти хозяйка.

Лидия недовольно нахмурилась. Ага, не до внутреннего превосходства уже?

— А зачем меня Старик вызывает?

— Старик?

— Ну, да. Ты же сама сказала.

— Вообще-то, ты говоришь о боярине и главе рода! — возмутилась моя попутчица. — Хотя, его все так называют. А зовет он, чтобы сообщить хорошую новость.

— Это какую еще? — насторожился я.

— Учиться тебя отправить. Кстати, это я предложила.

— Спасибо за заботу, но у меня своих дел навалом. Не нужна мне учеба.

— Вот сам Старику и скажешь об этом.

— И скажу!

Я откинулся на спинку кресла. Делать мне больше нечего, ага! Знания получать! В своем мире в двух ВУЗах отучился, тут в колледже, и еще куда-то. Пускай, идут они лесом. Мне надо разобраться, что тут с Киром происходит. И с Айгуль теперь.

— Да и какая учеба? Мне же Старик сам сказал, порвут меня на лоскутки патриции, как только увидят.

— Его сиятельство немного преувеличил. Он ведь из тех времен, когда дуэли были делом обычным и по любому поводу. А теперь, одна в год — уже событие! Да и разрешение императора, для этого требуется.

Вон как. Старик-то оказывается заправской дуэлянт в прошлом. И, как называется наш поединок с Ильей, у него в особняке? Что-то не видел я императора, с разрешением в руках.

Я задремал. Проснулся через пару часов, уже возле особняка. Меня снова поселили в тех же комнатах. Там я обнаружил чистую одежду. Принял душ, выпил кофе и переоделся. Как раз, вовремя. В комнату, постучав, вошла Лидия.

Вместе мы прошли по коридорам особняка. Но на этот раз, мы двинулись не к кабинету Алексея Воронцова, а к тому самому залу, где Илья «бросал» мне вызов.

В зале уже сидел Старик и какой-то тип, скользкой наружности. Когда мы появились, тип вскочил и поклонился. Значит, плебей. Интересно, что он тут делает.

— Присаживайся, внучек, — зло усмехнулся Старик.

Как же он заколебал с этим «внучком». Мы с Лидией сели на диван. Старик, немного помолчав, спросил женщину:

— Ты уже сказала ему?

— Да.

Старик кивнул.

— Я никуда не поеду! — заявил я.

Старик снова кивнул. Затем обратился к скользкому типу:

— Давай, вот тот, третий вариант, который мне понравился.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Тип откашлялся и заговорил:

— Когда Идолище, своим безразмерным, чудовищным, всеуничтожающим телом заполнил все вокруг, его сиятельство, неустрашимый и благородный, Ингвар Воронцов…

— Давай, вот без украшательств, — перебил его Стараик.

— Слушаюсь. Когда тело Идолища заполнило все вокруг, на маленьком пятачке земли, по случайности оказавшимся свободным, от тошнотворной массы монстра, остались только Ингвар Алексеевич и Михаил…эээ…

Тип вопросительно посмотрел на меня.

— Короче, давай, — снова повелел Старик. — Остались Михаил и Ингвар.

— Они наблюдали чудовищную картину…

— Дальше!

— Слушаюсь! Они вместе решили пробиться к СМД, и взявшись за руки…

— Чего? — это уже не выдержал я. — Какие руки?! И, что это за радиоспектакль?

— Руки, действительно, лишние, — рассудил Старик. — А это, официальная версия того, как Ингвар усыновил тебя. В подробностях. Будешь придерживаться ее, так что, запоминай лучше.

— А почему Ингвар не снами? Он о ней как узнает?

— Уже знает, — прошипела Лидия. — Он сейчас на лечении.

— Ладно. Только вот таких «подробностей», пускай там не будет.

Режиссер, сценарист или кто он там, может спец по рекламе, продолжил свое повествование, то и дело, срываясь в цветастые описания. Все сводилось к тому, что мы героически прорывались к СМД, и в особо трудный момент, когда казалось, надежды для нас нет, Ингвар сказал мне: «Ты достоин, быть моим сыном». И тут же, возложил на меня знак усыновления.

Но мы с ним так яростно бились с Идолищем, что тварь отступила, и мы смогли добраться до СМД. После чего Воронцов влез в Доспех и вынес меня с поля боя.

Ну, да, похоже на правду. Ага. Сам чуть не поверил.

— Печатный текст будет готов к вечеру, — сообщил сценарист-режиссер-рекламщик.

Воронцов-старший повелительным взмахом руки отпустил сочинителя.

— Запомнил? — спросил меня Старик.

— Потом прочту.

Старик снова кивнул.

— Эту официальную версию, при необходимости, озвучишь в Томске, в университете.

— Где?

— В Томске. Город такой в Сибири, поедешь учиться туда.

— Так меня в Сибирь ссылают? Только я не поеду. И почему в Томск?

— Зря я тебя с Ильей познакомил, — вздохнул Старик, — видимо, его упрямство воздушно-капельным путем передается.

Точно. Мы же с ним капельки, друг в друга, метали.

— Не спорь, — тихо произнесла Лидия. — Это для твоей же пользы. Владение Мощью прокачаешь, хотя бы.

Вот чем, здесь, в университетах занимаются, оказывается!

— Так, а в Томск-то почему? — не унимался я, прикидывая, что добраться из сибирского города до Москвы будет куда сложнее, чем из Владимира.

— Потому что, там патриции пожиже учатся, — усмехнулся Старик. — Непрямые линии, дальние родственники и тому подобное.

— А какая разница, между непрямыми линиями и дальними родственниками?

— Представь, — в голосе Лидии появились язвительные нотки. — Не все представители рода, связаны родственными связями.

А, это она про себя и Ингвара! Ну, ясно-понятно.

— Если тебя смущают соседства с второсортными аристократами, — усмехнулся Старик, — то там же, учится там одна молодая особа, княжеских кровей.

— Искренне рад за нее, и за университет Томска, но мне это не нужно, разрешите откланяться.

Я встал. Никто мне ничего не сказал в ответ, а я не ждал. Повернулся и направился к выходу. Захочет Воронцов-старший разделаться со мной, да черт с ним! Справлюсь.

У самой двери меня догнал голос Старика:

— В обмен на что, ты бы согласился поехать в Томск?

Я замер. Простое любопытство или щедрое предложение? А, что если, потребовать денег, доходов, собственности? Если Воронцову-старшему, так необходимо затолкать меня в Сибирь, хотя непонятно зачем, он запросто может мне все это дать. Буду бароном Сибирским, первым парнем от Урала до Енисея.

Вот только, он на это и рассчитывает. Просто хочет купить плебейского выскочку.

Я повернулся, посмотрел прямо в глаза Старику:

— Найдите моего друга. Я говорил про него в прошлый раз. Кирилл Новиков.

Брови Старика немного приподнялись. Удивлен, старый хрыч? Думал, все-таки обойтись покупкой. К тому же, с его богатством-то, не особенно дорогой.

— Боюсь, Михаил, у меня нет такой возможности. Это дело полиции.

Лжет ведь! Врет, как сивый мерин! Это с его-то властью, у него нет возможности? Ну и что мне сказать? Заявить прямо в лоб, что он лжец? Боюсь, дела так не делаются.

— Тогда, я хочу узнать, кто такой Корд, чем он занимается и зачем он хотел убить Ингвара, моими руками!

По изумленному лицу Лидии я понял, о попытке убить ее любовничка она не знала.

— Корд, — медленно произнес Старик. — Корд — наемный убийца. Специализирующийся на убийствах аристократов. Время от времени, не особо щепетильные в вопросах чести патриции, обращаются к нему, заказывая своих недругов. Убивает не сам. Но нельзя сказать, что его руки не испачканы кровью. У него целая сеть исполнителей. И он всегда достигает результата. В этот раз, он хотел воспользоваться для убийства тобой.

— А почему Ингвар?

Старик пожал плечами.

— Мой сын многим не по нраву.

— Но если Корд так опасен, почему его еще не поймали.

— Хороший вопрос. Могу сказать, что у этого негодяя, всегда находятся высокие покровители. Не понимаю я людей, общающихся с таким животным. Он чистый безумец. Я однажды имел возможность поговорить с ним. Кажется, я уже рассказывал об этом.

Я кивнул, про себя переваривая информацию.

— Если Корд перешел тебе дорогу, то тебе никогда не добраться до него без связей. Учитывая твое происхождение, ни во Владимире, ни в Петербурге, связями тебе не обрасти. Начни с малого. А там, кто знает. Так что, решай сам. Можешь идти.

— Ладно. Я поеду.

За дверями, когда мы вышли, Лидия набросилась на меня:

— Почему ты ничего не говорил, что тебя заставляли убить Ингвара?

— Ну, не убил же.

— А если бы, убил?

— То сейчас не стоял бы тут, и не разговаривал с тобой. Лежал бы где-нибудь на райском острове, с бокалом и наслаждался гонораром.

— В канаве бы ты лежал, без головы!

— Успокойся ты уже, подлечится твой Ингвар. Будет, как новый. Я тоже за него переживаю, он же мне как отец.

Я мерзко захихикал.

— Идиот. Тебя бы в исправительную колонию, а не в университет.

— А каторгу уже отменили?

— Говорю же, идиот. Каторга — для плебеев. Ну, или для патрициев, которые очень постараются, чтобы попасть туда.

Как твой братец-маньяк, подумал я, но вслух сказал иное:

— Вот и отправьте меня на юридический, чтобы не путался в таких простых вещах.

А что, юридическое образование будет мне не лишнем, во всем этом хитросплетении сословий, благородных родов и пережитков устаревших традиций.

— Растащило тебя, юридический. Поступишь на последний курс общеобразовательный. А потом, по результатам, выберешь специальность.

— То есть, учиться я буду не с самого начала? — с радостью спросил я.

Тратить несколько лет и проходить то, что давно уже пройдено, мне ни капли не хотелось.

— Конечно, ты же вундеркинд! Колледж свой экстерном закончил.

Тут уже, Лидия мерзко захихикала. Фу, как она при этом противно выглядела!

— Давай, не затягивай. Составь список, что тебе надо. Если своих денег нет, я тебе все куплю.

Конечно, их нет! Их все Танька выпила, в Московском «Континентале». Кстати, надо ей позвонить. А то вдруг, тоже исчезла, как Кир и Айгуль.

— И повторяю, не затягивай. Едешь ты уже завтра, и не один. Еще один студент поедет с тобой.

Весь остаток дня прошел в суете. Суетился я, сидя на диване в своих комнатах, со стаканом бренди. Прикидывал в уме, что мне надо. Искал все это во Владимирских магазинах по Сети, и раздавал указания. Мне выделили почти легион слуг, на самом деле всего троих, и они метались по огромному городу, в поисках моих заказов.

Руководителем этого процесса, и моим советником, выступила Анна — горячая горничная! Она оказалась толковым мажордомом, и явно заслуживала повышения.

К вечеру у порога стояли три чемодана. В основном с одеждой. Рассудив, что за то, что Ингвар Воронцов остался жив, и практически невредим, благодаря мне, удовольствие расплатиться за покупки я оставил Лидии.

Так же, я решил сменить и смартфон. Мой был старенький, еще тот, что местный Мишка Шелестов привез из детского дома. Думаю, статус обязывает меня владеть более качественным гаджетом. И ноутбук, обязательно игровой. Я ведь, учится еду!

Утром, ни свет, ни заря, меня разбудили. Быстрый завтрак. Еще быстрее одеваюсь. И вот, я уже на крыльце особняка, в окружении чемоданов. Там меня поджидал мой попутчик — Илья.

Глядя на мои пожитки, он произнес:

— Проще было, Томск сюда перевезти.

Кто бы, говорил! Чемодан у Ильи был один, зато сумок целых три.

Отправили, в этот раз, нас без помпы. То ест, никаких частных самолетов, личных стюартов и прочих атрибутов богатой жизни. До аэропорта нас довезло такси, правда, шикарное. А вот самолет оказался обычный. Но летели мы бизнес-классом, поэтому жаловаться не приходилось.

— А тебя чего, в даль такую, отправили? — спросил я Илью.

— Тебе ли не знать? — иронично ответил он. — Ты ведь, так бился со мной, что не оставил мне выбора, кроме, как подчиниться воле Старика.

— Решили упрятать подальше?

— Ага, наверное, надеются, что я отморожу в Сибири все мозги и пойду у них на поводу.

Я помолчал. Но потом спросил:

— Это из-за того, месторождения нефти?

— Ага, Старик хочет и рядом с императором сесть, и корону ему помыть. Вот только, не за мой счет! Плевал я на этих Рюриковичей, могли бы и поделиться, скряги!

— Речь идет о таких деньгах?

— Ты не представляешь каких! Я бы купался в них, в прямом смысле слова. Но не это главное.

Тут Илья понизил голос, хотя никого кроме нас, в бизнес-классе не было.

— С такими доходами, можно вести свою игру?

— Игру?

— Да, политическую! Стать, как кость в горле и Рюриковичам, и Воронцовым. Так сказать, играть на противоречиях. А на остальных и вовсе поплевывать.

— Планы-то, какие у тебя!

— Угу. Вот, представь, если бы у тебя денег было, как, ну не знаю, как у всего нашего рода, например. Чтобы ты делал?

Я задумался. Был я богат, утопал в удовольствиях, вине и женщинах. Но вот, то, что мне выделял «Старт-Тех» — сущие копейки, по сравнению с богатством рода Воронцовых. Тут, действительно, можно двигать историю, так, как хочешь. Какое уж вино и женщины. Хотя, нет — женщины пускай останутся!

И Кира бы я нашел, на раз-два, и до Корда бы добрался.

— Голова закружилась, от таких мыслей? — усмехнулся Илья. — То-то же! А если учесть, что дела будешь иметь с Рюриковичами, то и к трону ближе. Такого можно наворотить! Но ты и без этого влияешь на политику.

— Ты про что это?

— Да из-за тебя, в Сенате прошение к императору готовят, чтобы он указом запретил усыновлять простолюдинов.

— Так даже.

— Так. Думаю, вскоре сам его величество захочет с тобой познакомиться.

— Неужели!

— Не исключено. Слишком уж ты громко, заявил о себе!

Я прикрыл глаза. В голове закрутились шестеренки. Кто я сейчас? Аристократ, полноправный. Ни в какое сравнение с обычным плебеем. Но чувствую, положение у меня шаткое. Может, например, император лишить меня патрицианского статуса? Спросить у Ильи, что ли? Да нет, он откуда знает.

Не получается у меня отсидеться потихоньку, не привлекая внимания. Вон, что из-за моих действий вышло, прошение готовят, целому императору. Не так уж и не прав был Старик, когда говорил, что патриции готовы меня, со всем внутренним содержимым, сожрать. По любому, какой-нибудь особо одаренный аристократ, вкинет идею — лишить меня патрицианского статуса. Тут вся надежда на Старика. Для него ведь, это будет знатный пинок, под его знатнейший зад. Может поэтому, Воронцов-старший и засуетился, отправив меня учиться, как настоящего патриция, да еще история эта, с усыновлением, выдуманная.

Не дадут мне спокойно жить, это точно. А вот Илюша, со своими прожектами. А что если, действительно, помочь ему получить долю наследства? Да еще бы так крутануть, чтобы деньгами я распоряжался. Задача кажется непосильной. Но отложу-ка я эту мысль, обдумаю еще.

Добрым словом и револьвером, можно добиться куда большего, чем просто добрым словом. А знатность, висящая на ниточке, и огромные деньги, куда лучше, чем просто ниточка.

— Слушай, — спросил я. — Мне тут Старик сказал, что меня любой патриций на части порвет, как только увидит. Сразу на поединок начнет вызывать. А для этого, вроде, распоряжение императора требуется?

— Требуется. А ты что, собрался кого-то сходу на дуэль вызвать?

— Не, я же мирный человек. Просто подумал, а как меня аристократы-то в Томске вызывать на бой будут.

Илья рассмеялся:

— Этот вопрос уже давно решен. Благородная схватка на кулаках.

— Бокс?

— Да.

Понятно. Надо поискать хорошего тренера, как только приземлимся.

Аэропорт Богашево находился в паре десятках километрах от Томска. Никто нас не встречал с прогретой машиной, чтобы увезти в университет. Никто не ждал, чтобы сопроводить. Предоставлены сами себе. А я уже стал привыкать к хорошему.

Когда мы вышли из здания аэропорта, Илья, кутаясь в легкое пальто, страдальчески провыл:

— Опять зима, что ли?

В Москве и Владимире природа уже дышала весною. Цветущей красавице оставалось сделать всего лишь шаг, чтобы вступить в свои права. Но здесь, в Сибири, еще царила зима. Она встретила нас двадцатиградусным морозом, что по местным меркам считалось чуть ли не оттепелью. Хорошо хоть ветра не было, иначе моя трость мигом примерзла бы к руке.

Мы постояли, озираясь, в окружении сумок и чемоданов. Приметив стоянку такси, я направился туда. Быстро договорился с шофером и через несколько минут, сгрузив скарб в багажник, мы мчались по заснеженной трассе.

Пока ехали, перевели часы на местное время. Из Владимира мы вылетели в десять утра. Четыре часа лета до Томска. Разница во времени между столицей и Томском — тоже четыре часа. Соответственно, переставили часы снова на десять утра. День обещал быть долгим.

Ехать пришлось почти час. Минут тридцать по трассе и столько же по городу. Томск — старый город. Если его окраины застроены новостройками, то вот центр сохранял множество старинных домов. Интересно было наблюдать, как в двадцать первом веке, на современном автомобиле, ты проезжаешь мимо зданий построенных в девятнадцатом. При этом, сохранившихся во вполне приличном состоянии. Во всяком случае, снаружи.

Когда мне стала закрадываться в голову мысль, что водитель просто катает нас по городу, ради накрутки километража, то мы тут же остановились перед Томским Университетом. В моем мире, кстати, тоже такой есть, считается старейшим ВУЗом за Уралом. Здесь, учебное заведение, так же имеет солидную историю, но вот предназначен исключительно для обучения аристократов. «Пожиже», как выразился Старик.

На проходной нас ожидали. Ну, хоть где-то нас ждали! Объяснили, как пройти к ректору. Оставив свой багаж, мы двинулись по коридорам университета.

— Ректор тоже патриций, слышишь? — сказал мне Илья.

— И что?

— Ну, мало ли, а то начнешь от него поклонов требовать.

Ну, да. Это же в моем характере.

Ректор, Румянцев Лев Степанович, так гласила табличка над дверью, предложил нам присесть. Я не заметил в его поведении, какое-то особо предвзятое отношение ко мне. Я бы назвал его нейтральным, что меня вполне устраивало.

— Не совсем обычно, зачислять студентов практически в конце учебного года, да еще сразу на третий курс, — произнес он. — Но отказать его сиятельству я не мог. Ваши документы, пожалуйста.

Вряд ли он хотел увидеть, что-то новое в наших бумагах, думаю, вся информация о нас с Ильей, у него уже была. Бегло просмотрев их, он вернул нам документы.

— Оба уровня Опцион, вы, — он посмотрел на Илью, — отчислены с третьего курса Владимирского Университета имени императрицы Марии.

Илья немного смутился.

— Могу я узнать причину?

— За систематические прогулы и ненадлежащее поведение, — краснея, сообщил Илья.

— Прискорбно, юноша. Но, надеюсь, в нашем учебном заведении вы будете вести себя, куда достойней. Понимаю, молодость, горячая кровь, но пора браться за ум.

Илья кивнул.

— Вы, — ректор обратил взгляд на меня, — закончили Московский колледж ауксилариев. Экстерном. Необычно, конечно.

Лев Степанович поморщился.

— Ну, ничего страшного. Думаю, если в чем-то будете отставать, ваш товарищ подтянет вас.

Он снова посмотрел на Илью.

— И, прошу прощения за резкость, но боюсь здесь многое устроено несколько иначе, чем в колледже ауксилариев. Вам потребуется быстро привыкнуть к нашим порядкам и завести знакомства с другими студентами.

Я кивнул. Собственно, он все правильно сказал, возражать было нечего. Да и незачем.

— Сейчас пройдете к коменданту, он покажет ваши комнаты. В тринадцать ноль-ноль, будьте добры, присутствовать на занятиях. Расписание внизу, ваши студенческие билеты заберете у секретаря.

Другие порядки, в университете, я оценил сразу же. Вместо ожидаемой общей комнаты, или комнаты на двоих, как было в колледже, мне выделили отдельную. Небольшую, но уютную. Кровать, стол, шкаф и тумбочка. Все, как и в колледже, но мебель смотрелась куда дороже, на полу лежал ковер, а стены закрывали приличные обои сдержанных цветов. Мне понравилось.

Кир, конечно, был отличным другом и соседом, но ведь это, как повезет. Могли поселить и с полным неадекватом. Я вздрогнул, осознав, что подумал о Кире в прошедшем времени. Словно уже считал его мертвым. Но ведь это не так! Тот тип в недострое, это ведь явно был Кир. Хоть и отрицал это. У него голос Кира!

На мгновение меня захлестнула волна стыда и тревоги. Я здесь оцениваю обои в комнате, а Кир сейчас скрывается от убийц Корда. Да что ж я за друг-то такой! Какого черта, я согласился ехать сюда, за тысячи километров от Москвы! Но, тут же одернул себя. Не найти мне Кира своими силами. Никак.

Сев на кровать, я увидел лист бумаги сложенный в четверо. Странно, почему-то сразу я его не заметил. Наверное, случайно пнул его ногой в угол. И чего он тут лежит? Ведь в остальном, в комнате царил идеальный порядок. Может быть, кто-то выронил его, когда убирался здесь?

Я решил развернуть лист и глянуть, что внутри. Если, содержимое меня не касается, просто оставлю его здесь. Рано или поздно, владелец заберет его. Я подобрал листок, развернул его. С белой бумаги, аршинными буквами на меня смотрел короткий печатный текст:

«Убирайся! Холопам тут не место!». Снизу, шрифтом поменьше, красовалась подпись: «Союз благородных сердец».

Мля! Как дети, ей богу. Союз у них. Но гостеприимство я оценил. В том, что записка адресовано мне, не возникало никаких сомнений. Вряд ли, на весь Университет найдется еще один «холоп», которому тут не место.

Не ошибусь, если предположу, что местные аристократики решили осложнить мне жизнь. Видимо, сама мысль, находиться в одном месте с плебеем, для них невыносима. Ну, как говорится, бог в помощь.

Я усмехнулся. Надо же, еще так драматично, записка, подсунутая за дверь. Тогда выдерживали бы стиль до конца, или писали бы чернилами и гусиными перьями, или уж в мессенджере прислали. Узнаю кто, пооткручиваю нафиг бошки. Союз благородных сердец, блин.

Ближе к часу дня, созвонился с Ильей. Говорить ему о записке не стал. Сам разберусь. Договорились встретиться внизу, изучить расписание и вместе отправиться в аудиторию, где проходят лекции.

Правда, все оказалось несколько сложнее. Ознакомиться с расписанием получилось без проблем, чего тут сложного. А вот найти нужную аудиторию, тут пришлось попотеть, обходя пару корпусов в ее поиске. Поэтому, к началу лекции мы опоздали. Хорошее начало, нечего сказать.

Мы, немного запыхавшись, так как последние метры практически бежали, подошли к двери аудитории 22Б. Именно там, должна была проходить лекция по предмету «Концепция современного естествознания», согласно расписанию.

Постучали. Открыли дверь.

— Просим прощения за опоздание, — за нас обоих извинился Илья.

В аудитории не насчитывалось и десятка студентов. Да, это вам не орда в тридцать голов, с которой приходилось справляться Савельеву и другим преподавателям колледжа. Семеро парней и всего две девушки. Молодые люди, так же, как и мы с Ильей, одеты в костюмы-тройки, а девушки в платья неброских расцветок, с белыми воротниками.

Преподаватель, к моему удивлению, казался почти нашим ровесником. Ну, мало ли, люди выглядят по разному. Возможно, он вчерашний студент, лишь начинающий свою преподавательскую деятельность. Судя по одежде, такому же, как у студентов костюму-тройке, принадлежал он к благородному сословию.

— А вы кто? — спросил преподаватель.

— Мы новенькие, долго не могли найти аудиторию, вот и опоздали, — ответил Илья.

— Ясно, — с напускной важностью ответил преподаватель.

Со стороны студентов послышались сдавленные смешки. И действительно, его неестественная манера казаться более солидным, выглядела смешно.

— Позвольте узнать ваше имя? — спросил преподаватель.

— Илья Муравьев.

— Ага, ясно. Присаживайтесь, на свободное место.

— А вы?

Как-то язвительно он задал вопрос.

— Михаил Шелестов.

— Шелестов, Шелестов, Шелестов, — забормотал молодой человек, словно силясь что-то вспомнить. — Ах, да. Вы из ауксилариев, верно?

— Ну, да.

С комично-серьезным видом преподаватель обвел аудиторию взглядом.

— Даже не знаю, куда вас посадить, — задумчиво произнес он. — Знаете, будет лучше, если вы подождете за дверью, пока я решу этот вопрос.

Смех студентов стал громче.

— Чего?

Я обвел аудиторию растерянным взглядом. На лицах студентов расплывались хитрые улыбки. Только двое не злорадствоали, Илья, сидевший с таким же непонимающим выражением лица, как у меня, и одна из девушек, с длинными черными волосами, тонкими губами и острым носиком. Она сохраняла серьезность и даже, казалось, осуждала всеобщее веселье.

Тут меня осенило: да никакой это не преподаватель! Один из этих «благородных сердец», недовольных, что среди них будет присутствовать «холоп». «Преподаватель» столкнулся взглядом со мной, веселье с его лица словно ветром сдуло, в глазах появилась тревога. И не зря. Сейчас я твердо решил, что просто двину ему в морду, не смотря на то, что комик, на букву «Г», был крупнее меня.

— Что здесь происходит?

Уверенный голос за спиной заставил всех прекратить веселье.

— Здесь новенькие, — невинным голосом сообщил шутник.

Я повернулся и увидел настоящего преподавателя, мужчину средних лет в очках. Шутник сразу же занял место за столом, среди других студентов. А преподаватель спросил:

— Ваше имя и фамилия?

— Михаил Шелестов.

— А второй, вас ведь двое новых студентов?

— Я здесь, — поднял руку Илья.

— Присаживайтесь, Михаил. Начнем лекцию.

Я сел на свободное место. Посмотрел на шутника, тот сидел, сияя от собственной выходки. Ну, еще бы, удалось выставить дураком обнаглевшего холопа. Ладно, умник, сочтемся.

Лекцию я практически не слушал, прикидывая, насколько трудно, мне придется учиться среди благородных. Лыбу то давили все, пока я бараном стоял перед их товарищем. Ладно, жентельмены и мусье, и на вас найду управу. Дай, только срок.

После того, как лекция закончилась, я сделал еще одно неприятное открытие. Не успел преподаватель выйти из аудитории, как сидевшие рядом студенты, схватив свои вещи, спешно покинули помещение. Словно шарахались от зачумленного. От меня, то есть.

К следующей лекции требовалось перейти в другую аудиторию. Я обратил внимание, что студентов в Университете немного. Совсем не похоже на мой мир, где в каждом ВУЗе училось по несколько тысяч человек. Но это и понятно, здесь Университет предназначался только для обучения молодых аристократов.

Встречные студенты других групп бросали на меня взгляды. Не могу сказать, что враждебные, скорее, в них сквозила неприязнь, пополам с любопытсвом. Еще я понял, что общаться со мной никто не собирается. Во всяком случае, из моей группы. Устроили мне бойкот, идиоты. Как только я оказывался рядом с компанией одногрупников, они сразу умолкали и отходили от меня подальше.

Ладно, позволю им сегодня проявить себя во всей красе. Во-первых, меня их глупое поведение мало трогало, а во-вторых, я устал с дороги. Пережить два утра за один день — задача непростая. Илья куда-то запропастился. Я, не желая сидеть в одиночестве, вышел в коридор. Заприметил автомат с кофе. Решил взбодриться. У автомата стояла одна из моих одногрупниц. Нет не та, что осуждающе смотрела на своих товарищей. Другая, весело улыбавшаяся, пока тот говнюк дурачил меня.

Заметив мое приближение, девушка поспешала отойти от автомата. Вот же, тупая овца! Я закинул в автомат монету и принялся ждать, пока он приготовит кофе. Спиной я почувствовал, кто-то подошел ко мне. Наверное, один из студентов тоже решил выпить бодрящего напитка. Просто еще не сообразил, кто стоит пред ним.

Внезапно меня хлопнули по плечу. Я повернулся. Передо мной стояла та самая студентка, не учавствовшая во всеобщем веселье. В сером платье, с широким белым воротником. Длинные волосы, откинуты за плечи. Острый носик, словно бы нацелился на меня. Глаза, такие же серые, как цвет платья. Интересные глаза. В них застыло притворно-равнодушное выражение. А вот, там, в глубине, мелькали искорки чего-то настоящего, живого.

Привлекательной, я бы ее не назвал. На мой вкус. Слишком тонкие губы, слишком белая кожа. Слишком застывшее лицо.

— Привет, — улыбнулась она. — Я, Наталья.

Улыбка неестественная, словно бы ее приклеили к угрюмому лицу.

— Привет. Я, Михаил.

— Я знаю.

Ее серые глаза с каким-то дотошным вниманием изучали меня.

— Как тебе прием, устроенный этими дебилами?

— Видал и похуже.

— Мысли не появились всякие, ну типа, зачем я здесь, наверное, лучше уйти.

— Не появились. Уверен, скоро у остальных они появятся.

На мгновение ее лицо приобрело какую-то живость:

— Вот это да, это по-нашему!

Я вопросительно взглянул на нее. По какому это, «по-нашему»? Увидев мое недоумение, Наталья пояснила:

— Как у попаданцев.

— Чего?

Я даже опешил от таких слов. Откуда она знает? Да, никто такого, про меня знать не может?

— Ты ведь попаданец, верно?

— Никакой я не впопу…тьфу…не попаданец!

Начал отрицать я, хотя и не знаю почему.

— Ну, как не попаданец-то! Ты же из плебеев, сразу сюда попал, в мир аристократии.

— А ну да, точно.

Вот, о чем она! А я-то запаниковал.

— Ты что, книжки про попаданцев не читал, про другие миры. Или ты из этих, — тут она скорчила рожицу, — которые только про искусство, читают нудятину всякую и мнят себя эстетами.

Я достал кофе из машины.

— Тебе взять кофе? — спросил я.

Я не сомневался, что Наталья, ну, как бы, не совсем в себе. Попаданцы, другие миры. Наверное, она и сама была изгоем здесь, в некотором роде. Но почему бы не завести контакты с ней, для начала.

— Кофе?

Ее брови взметнулись вверх. На щеках выступил легкий румянец, а улыбка стала живой. Почти.

— Угости, если не сложно.

Я закинул еще монету и предложил ей выбрать напиток. Она выбрала эспрессо. Сурово! Я взял только американо.

— Слушай, — я решил катнуть пробный шар. — Тут я записку получил, от какого-то «Союза благородных сердец».

— Я же говорю, дебилы! Да вон они, все здесь.

Она махнула рукой мне за спину. Я увидел кампанию студентов — пять человек. Четверо парней и одну девушку невысокого роста. Одним из парней был лже-препод.

— Демьяна ты уже знаешь, — усмехнулась Наталья. — А остальные трое, ослы у него на поводу. Но хуже всех, бабенка, Эмилия. Она это все заварила. Слышал бы ты, какие тут речи произносили, когда узнали, что с нами будет учиться бывший плебей.

Она исказила голос, добавив в него визгливые нотки:

— Какие же вы мужчины, если позволите растоптать свою честь, допустив холопа в свой круг.

— А это не она ли, внучка или дочка какого-то князя?

— А если из князей, то сразу противозная сука? — усмехнулась Наталья. — Не, она сестра Демьяна. Мелкие аристократишки, с большим самомнением. На год младше братца, но держит его в ежовых рукавицах.

Наталья забрала свой стаканчик эспрессо. Отхлебнула и простонала:

— Какая прелесть.

Забавная она. Хоть и странная. Ну, а судя по нелицеприятным отзывам об остальных, действительно, большим уважением, моя новая знакомая, тут не пользуется.

Внезапно, проходящий мимо студент случайно толкнул Наталью. Крепкий кофе выплеснулся из стакана, оставь на дне лишь жалкие остатки. Неуклюжий парень вскинул взгляд на Наталью. Глаза на пухлом лице, за стеклами очков, расширились. Он открыл рот, словно ему не хватало воздуха.

— О, а, о! Прошу прощения, я так неуклюж. Я ненароком. Еще раз прошу простить меня, ваша светлость.

Светлость? Какая еще светлость? Ведь, так обращаются только к прямой линии князей! Выходит, Наталья и есть та самая, то ли внучка, то ли дочка одного из князей!

— Ну, что ты голубчик, не переживай так.

В голосе Натальи засквозил яд. Она подняла пластиковый стаканчик с остатками кофе и вылила их на голову недотепы.

— Вот, теперь все нормально, мой хороший, иди.

Пухлый парень чуть ли не бегом бросился прочь. А я смотрел на происходящее с вытаращенными глазами.

— Я ведь говорила, что мы с тобой попаданцы. Только ты попал в эту дыру из общества плебеев, а я с самых верхов. Ну, пора за учебу.

После разговора с Натальей, отношение остальных аристократов ко мне несколько поменялось. Не то, чтобы кардинально, но студенты перестали шарахаться от меня, и даже позволяли себе односложные ответы на мои вопросы. Спасибо, ваша светлость!

Видимо, учащиеся в Университете патриции, сделали правильный вывод — раз уж, сама наследница княжеского титула, не брезгует говорить со вчерашним плебеем, то и им, аристократом «пожиже», следует последовать ее примеру. Но вот, члены, во всех смыслах этого слова, кружка кройки и шитья под названием «Союз благородных сердец» отказывались последовать примеру Натальи. Упереться решили.

Попытаюсь решить эту проблему «малой кровью». Мне тут, с детским садом, возиться некогда. После этой лекции подойду и заговорю с ними. Куда они денутся-то? На дуэль меня вызовут? Пускай шлют письма императору, за разрешением.

Звонок сообщил, что лекция окончена. На этот раз, никто, из сидевших рядом, не спешил в панике, от моего присутствия, покинуть аудиторию. Я огляделся. Увидел, что трое из «союзников» беседуют с Ильей. Демьян и два, как выразилась Наталья, «осла». Так это же, прекрасно! Будет повод начать разговор, и это не будет выглядеть, попыткой навязаться.

Пока я вставал из-за стола, в аудиторию вошла сестра Демьяна. Не глядя на меня, она подошла к своему брата. Я видел, как Эмилия и Илья обмениваются любезностями. Вот и пришло время, представить меня всей честной компании.

Я подошел к студентам. «Ослы» уперлись в меня мрачными взглядами. Демьян и его сестра делали вид, что не замечают меня. Зато Илья не сплоховал. Как только я подошел, он сразу же произнес:

— Господа, позвольте представить, Михаил Шелестов, из рода Воронцовых. Так же, как и я.

Молодец. Сразу расставил все точки «i», над «ё» и в остальных доступных местах. Дал понять, что как бы «благородные сердца» не относились ко мне, он считает меня представителем своего рода.

«Ослы» нехотя кивнули головами. Эмилия даже ухом не повела, продолжая игнорировать мое присутствие. Демьян повернулся ко мне. Я ожидал от него такого же, как у «ослов», короткого кивка. Для меня этого было бы вполне достаточно. Но он повел себя иначе. Улыбнулся, насквозь фальшивой улыбкой, и произнес:

— Хорошую шутку я сыграл с тобой, верно?

Ага, понятно. Брат и сестра, чья фамилия, как я узнал, была Аксеновы, не желают мира.

— Признаться вышло смешно, — без тени улыбки ответил я. — Прям, как у клоунов на ярмарке. Здесь научился или дома?

Улыбка сползла с лица Демьяна. А его сестра впервые обратила на меня внимание. Наверное, если бы могла, то своим взглядом она бы пробила мне голову.

— Странно, — снова заговорил Демьян. — Какой-то запашок появился. Пойдемте отсюда, а то еще провоняем все.

«Ослы» коротко хохотнули. Демьян повернулся, и довольный собой, хотел уже уйти, но я, довольно громко произнес:

— Ваша милость, так у вас же портки измазаны, отсюда и запах!

Глаза Эмилии полезли из орбит. «Ослы» побледнели, а у самого Демьяна заалели уши. В аудитории, где все слышали мои слова, раздался смех, но тут же утих. Воцарилась тишина.

Демьян повернулся. Сейчас на его красном лице не было и тени веселья. Его перекосило, желваки заиграли.

— Был бы ты настоящим аристократом, я бы вызвал тебя и преподал урок. Но ты всего лишь смерд, которому надо прививать манеры палкой. По-другому, ваше гадское сословие, не понимает. И я клянусь! При первом же удобном случае, я выбью из тебя все дерьмо!

— Палку принести? — спросил я. — Я с собой привез. Хотя лучше не надо, ты ведь ее сразу в рот потащишь.

Мне показалось, что Демьян сейчас ударит меня. Роста мы были одинакового, но аристократишка выглядел куда крепче меня. Но выглядеть и являться, разные вещи. Я готов дать ему отпор. Пускай, даже после этого меня вышвырнут из Университета. Все равно, я не очень хотел сюда ехать.

— Прекратите! — вмешался Илья. — Хотите выяснить отношения, для этого есть всем известный способ.

— С этой рванью? — возмутился Демьян.

Я видел, что он не боялся меня. Но ему реально становилось не по себе, когда он думал о том, что мы можем быть хоть в чем-то равными. Пускай даже в мордобое.

— Ооо! — раздался насмешливый голос Натальи.

Она подошла к нам, с интересом наблюдая разыгравшееся представление.

— Я вижу, Дема, ты оказался в затруднительном положении, — усмехнулась она. — Рискуешь прослыть дурнопахнущим субъектом.

Эмилия едва не вцепилась в лицо Наталье. Сжала кулаки, побагровела. Стала очень похожа на брата.

— Ваша светлость, — Демьян внезапно успокоился, — я рад, что вы переживаете за меня. Но думаю, вскоре, наш друг Михаил, неудачно упадет. Лучше вам переживать за него.

— Не будешь бросать вызов?

— Много чести холопу!

В руке Натальи появился платок. Она картинно приложила его к носу.

— Как жаль, Демьян. Ну, и запах!

Поверх платка на Демьяна уставились холодные серые глаза.

Аксенов лихорадочно соображал, что ему делать. Настаивать на своем, значит проявить трусость и подвергнуться насмешкам. Бросить мне вызов, значит поступиться принципами. Эмилия подошла к нему и, взявшись за бицепс брата, сжала его. Демьян посмотрел на сестру.

Не знаю, может у них какая-то особая телепатическая связь, но он, как-то без слов, понял Эмилию.

— Господа! — громко произнес он. — Я оказался в безвыходном положении и вынужден бросить вызов человеку из низшего сословия, которого я презираю всей душой. Поэтому…

— Да не напрягайся ты так, — усмехнулся я. — Просто скажи, когда и где.

Демьян снова вспыхнул и повернулся ко мне. Но тут вмешался Илья:

— Дальше мы сами все уладим, я буду секундантом Михаила. Все вопросы по предстоящему делу, ко мне!

Вечером, едва войдя в мою комнату, Илья заявил:

— Можно сказать, ты уже одолел Демьяна.

— Как это? Он решил сдаться?

— Не в этом дело. Он бросил тебе вызов, а значит, формально признает равным себе. Что бы не говорил, про безвыходное положение. Скажи спасибо, ее светлости.

— Обязательно. Но мне казалось, дела и так неплохо шли, он же отказывался драться со мной. Зачем ей устраивать поединок между нами?

Илья прошел, сел за стол.

— Смотри, он отказывался не из-за боязни, а из-за того, что ты человек не его уровня. Можешь не сомневаться, он с дружками подкараулил бы тебя и избил.

— Ну да, кто б ему позволил избить.

— Вот именно. Ты бы применил Мощь, они тоже и пара трупов готова, а остальные на каторгу.

— В исправительную колонию, — поправил я его.

— Точно. А Наталья разрешила ситуацию, надо сказать, очень изящно. И смешно. Тебе осталось только продержаться три раунда. У тебя, как с боксом?

Я пожал плечами:

— В колледже нам преподавали рукопашку немного, да и в ауксилии тоже.

— Хорошо. Не думаю, что Аксенов чемпион по боксу. Но не забудь, работать надо только руками.

— Ладно. А чего, этот балбес, взъелся на меня?

Илья рассмеялся:

— Да ты бы знал, какое бурление вызвал со своим усыновлением.

— Ты говорил, что даже закон готовят, запрет на усыновление плебеев.

— Ну вот. Большинство аристократов, даже здесь в Университете, относятся к этому, ну так, ни холодно, ни жарко. А некоторые, прям люто тебя ненавидят. Вот Демьян из таких.

Я взглянул на часы.

— Вроде, нам пора?

Илья в свою очередь тоже посмотрел на время.

— Пора. Продержись три раунда и, поверь, все остальные начнут относиться к тебе куда лучше.

Я пожал плечами.

Наш боксерский поединок с гордым аристократом, должен был проходить в спортзале. У этих патрициев все чересчур заморочено. Набили бы, с этим Демьяном, друг другу физиономии и разошлись. Но тут все вон как, кругом, куда не плюнь, чья-то честь, патрицианское достоинство и тому подобные вещи.

Даже обычный мордобой обставили, чуть ли не как рыцарский поединок. Подали прошение ректору. Тот, к моему удивлению согласился, а может быть он и не мог отказать, и обращение к нему — пустая формальность.

Один из «ослов» принес мне официальный вызов. Высокопарный и наполненный скрытыми оскорблениями. Наверное, Демьян, или быть может, его сестричка, считали это остроумным. Я, официально же ответил, при помощи Ильи. Оказывается, не так просто согласиться поучаствовать в обычной драке.

И вот, в раздевалке, я сменил свой костюм на майку и спортивные трусы. Хотя, думал, что мы так и будем махать руками при параде. Как на поединке с Ильей. Илья нахлобучил на меня боксерский шлем, вставил в зубы капу и помог надеть перчатки.

Хотел спросить, их предки, когда выясняли отношения, тоже обкладывались подушками. Но с капой в зубах, это было неудобно. Вот же, господа аристократы, обезопасили себя, как только можно. А слабо, без шлема хотя бы сойтись?

Мы с Ильей вышли в спортзал, и я обомлел. Там, казалось, собрались все кто находился в Университете. Наш ринг, облепили так, что я с трудом туда протиснулся. Люди сидели на подоконниках. Стояли на лестнице, ведущей сюда. В общем, яблоку негде упасть.

Я оказался на ринге первым, и пришлось ждать своего противника. До меня долетали обрывки фраз из толпы:

— Он единственный выжил в Японии.

— Я слышал, этот аукс перебил кучу народа, в том городе, откуда он там.

— Похоже, наш Демьян попал!

— Нет, разделает он плебея.

— Да не плебей он уже, вон ее светлость, говорят, дружна с ним.

— Просто развлекается, ты же знаешь, как она любит шутить.

— Вот только бы, не столкнуться с ее шуточками!

Я увидел, как с противоположной стороны появился Демьян, а с ним пара его «ослов». Они пробились через толпу, и мой противник поднялся на ринг. Сейчас я лучше смог оценить его физическую форму. Ноги и руки Демьяна, крепкие и мускулистые. Держался он уверенно. И настрой у него — явно боевой.

На ринг поднялся молодой человек, скорее всего, студент старшего курса. Он жестом пригласил нас в центр ринга. Когда мы сблизились. Он произнес:

— Господа, работайте исключительно руками. Захваты, броски, укусы и удары ногами запрещены. оставим их низшему сословию.

Тут он посмотрел на меня, будто я собираюсь вцепиться зубами в горло противнику. Продолжил: — Слушайте гонг. После звука гонга, удары запрещены.

Отступил на шаг и коротко бросил:

— Бой!

И тут же печатка влетела мне в лицо. Я отступил на несколько шагов, а Демьян накинулся, молотя меня руками.

Вот, твареныш! Воспользовался грязным приемчиком! Все прям, в соответствии с честью и достоинством патриция. Ладно, Рокот, хватит ловить мух.

Я вывернулся. Успел сам ударить и снова отступил. Демьян принялся наседать, впечатывая тяжелые удары в мои перчатки, за которыми я укрылся. Он был тяжелее меня и во всю пользовался этим.

Но и я не оставался в долгу, время от времени выстреливая руками в голову противника. Пара хороших затрещин остудила пыл патриция. Он стал более осторожен, уже не набрасывался на меня сломя голову.

Надо сказать, Демьян оказался неплохим боксером. Во всяком случае, в отношении меня. Мне же было дьявольски непривычно так драться. Хотелось пустить в ход ноги, приложить его хорошенько голенью в бедро, чтобы этот благородный хрен захромал. Или сунуть локоть в лицо. Приходилось сдерживать себя, одергивать, а это сказывалось на внимательности. Ну и как итог, несколько хороших ударов прилетело в шлем.

Две минуты показались мне очень долгими. Я все никак не мог приноровиться к манере боя патриция. Но все же, мне удавалось держать его на расстоянии и пару раз хорошенько съездить по благородной морде.

Гонг прозвучал. И мы одновременно опустили руки.

— В следующем раунде я прибью тебя, — прошипел Демьян.

— Прибивалка не выросла, — отдуваясь, ответил я.

Разошлись по углам.

Илья хлопнул меня по плечу:

— Хорошо держишься! Не давай ему загонять себя в угол.

Я выплюнул капу.

— Дай воды!

Илья открыл бутылку и напоил меня водой. Сам я ее держать не мог, мешали перчатки. Напившись, сказал:

— Подай капу.

Илья скривился. Обмотал руку полотенце и поднял капу с пола. Сунул в зубы.

Я глянул в угол, где сидел Демьян. К моему удивлению, рядом с ним стояла Эмилия и что-то шептала на ухо брату. Она что, наставляет его? По лицу Демьяна было видно, ему вовсе не нравиться то, что говорит ему сестра. Надеюсь, она уговаривает его сдаться. Но, навряд ли.

Прозвучал гонг, и мы снова сошлись в центре ринга. Зрители зашумели. Наш поединок явно понравился им. Хорошо, пожалуй, это добавит мне очков в глазах местной публики. Думаю, если я смогу отправить Демьяна в нокаут, это будет мне на руку. Победителей любят все!

Демьян, на это раз, действовать начал с осторожностью. Наставления сестры, что ли подействовали? А вот я, наоборот, принялся атаковать. Тоже аккуратно, но постоянно и не сбавляя темп. Мысль отправить его в нокаут, мне очень понравилась.

И моя тактика начала давать результаты. Теперь уже мой противник пятился, отступал, осторожничал. Мои удары приходились в основном в перчатки. Но пару раз неплохо съездили и по лицу. Главное, не прозевать контратаку, а то на полу окажусь уже я.

Так, обмениваясь ударами, мы перемещались по рингу, всю первую половину второго раунда. Я наступал, Демьян пятился. Он явно, что-то задумал. Или решил поберечь силы перед третьим раундом? Но обещал-то он меня прибить в этом, втором. Но обещать, не значит сделать.

Хватит балета. Я уже вполне освоился работать только руками, желание врезать Демьяну с ноги больше не возникало. Пора преподать урок, надменному ушлепку!

Я ринулся вперед и в тот же момент, в толпе зрителей замерцал слепящий свет. Кто-то настойчиво пытался направить мне в лицо луч фонарика. Свет погас, и я возобновил атаку. Но фонарь вновь зажегся, целясь мне в глаза. Погас. Я успел заметить в толпе невысокую фигуру Эмили.

Вот, сука! Помогать решила братцу! Сейчас я разделаюсь с ним, а потом неплохо бы и тебе мелкая засранка всыпать!

Момент был утерян. Но я все же решил продолжать. Что бы ни задумали эти двое, но ничего у них не получится. Желание отправить Демьяна, полежать на полу, стало сильнее. Я наносил удары, целясь только в голову, в надежде, что один из них окажется достаточно сильным, чтобы отправить противника в нокаут.

Но тут, снова вспыхнул фонарь. На этот раз, его свет точнехонько попал мне в глаза. Я ослеп. Всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы все поменялось.

И тут же, меня словно ударили с размаху молотком! Я попятился, понимая сквозь обрывки сознания, что не могу управлять собственным телом. Руки безвольно повисли, открывая голову для ударов. А Демьян одним прыжком оказался рядом.

Сам не знаю как, но я собрался. Прикрыл голову печатками и тут же получил в них еще один мощный удар. Меня откинуло на канаты. Уже практически на автомате, я поднырнул под правый боковой. Вывернулся, отступил от канатов. Успел сбить летящий в голову прямой удар. Пропустил в бок. И снова поднырнул под боковой.

Увидел искаженное злостью лицо противника. Демьян не мог смириться с мыслью, что его атака не принесла успеха.

Сунул ему в лицо прямой. Получилось смазано. Попытался провести апперкот, но Демьян заблокировал его и ударил сам. Его перчатка скользнула по шлему.

— Да, падай же ты! — прорычал он, нанося удар другой рукой.

Я закрылся. Краем глаза, заметил новый боковой и, уже по привычке, нырнул под него. Над головой громко хлопнуло. Запахло жженым. В зале закричали. Я отступил и увидел, правая перчатка Демьяна превратилась в обугленную массу. Наполнитель торчал в разные стороны, словно рука моего противника взорвалась изнутри.

Он закричал, стараясь освободить поврежденную руку. А вслед за химозным смрадом сгоревшей перчатки, расплывался запах горелого мяса.

— Плебей! Это плебей ударил Мощью!

Чей-то визгливый, нарочито громкий крик резанул ухо. Люди заволновались, зашумели. Отхлынули от ринга.

— Нет! — послышались голоса. — Аксенов сам Мощь использовал.

— Что ты городишь! Он благородный человек, не мог такого сделать!

— Да помогите же, вы ему!

Демьян катался по рингу, безуспешно борясь с оплавленной перчаткой. На ринг выскочили люди, они ухватили моего противника за плечи. Прижали к полу, чтобы не дергался, и попытались освободить поврежденную руку.

— Не трогайте его! — крикнул я. — Зовите врача.

Вскоре появился и доктор. Большинство присутствующих опасливо отошли от ринга. Они не знали, кто из нас воспользовался Мощью, но вовсе не желали попасть под удар.

Я тоже спустился с ринга. Скинул шлем и перчатки. Кто-то ударил меня в спину. Не сильно. Повернувшись, я увидел Эмили. Ее глаза пылали яростью. Лицо корчила от ненависти:

— Ты ответишь за все! — злобно произнесла она.

Потом перешла на крик:

— Задержите этого холопа, вызовите полицию!

Кто-то попытался ко мне приблизиться.

— А ну, прочь! — рявкнул я. — Вы, что не видите, мои перчатки целы. Как бы я использовал Мощь?

— Точно целы.

— Так, это не он!

— Неужели Демьян, как бесчестно!

Эмили обожгла меня взглядом и скрылась в толпе. Вскоре я увидел, как она взобралась на ринг и присела возле брата.

— Пойдем!

Илья ухватил меня за плечо и потащил в сторону раздевалки. Я ловил на себе взгляды аристократов: удивленные, ненавидящие, растерянные. В зависимости от того, кому они верили — мне или Эмили.

— Конченный идиот!

Выпалил Илья, когда мы остались одни.

— Эй, ты чего? — возмутился я.

— Не про тебя я, — снизил тон Илья. — Про Аксенова, дебила. Как мозгов-то хватило, в таком деле, Мощь использовать.

Ага, еще его сестричка фонарем мне в глаза светила. Уверен, что она. Но говорить об этом не стал.

— Он дебил — это ясно, — спокойно произнес я, — нам, от всего произошедшего, как? К добру, или худу?

Илья пожал плечами:

— Для нас, точнее для тебя все неплохо сложилось. Ты выстоял поединок, ну и выходит, победил. Сейчас, все успокоится маленько, и поговорю с секундантами. Надо объявить, что дело чести улажено.

— Дело чести, — хмыкнул я. — Вот у нас с тобой, дело, так дело было. А тут, ясли какие-то.

— У нас с тобой, попытка убийства была! Ладно, пойду выяснять. Буду настаивать на твоей победе.

Я кивнул. Илья вышел.

Но этим вечером ничего не объявили. Ни того, что победил я. Ни того, что дело чести улажено.

Илья вернулся мрачным:

— Требуют установить, кто воспользовался Мощью.

— А так не понятно, да?

— Все понятно. Но хотят получить объяснения от Демьяна.

— Знаешь, мне все равно. Причем ты не представляешь, на сколько.

Я скинул одежду и направился в душ.

— Пойду я спать, а вы, благородные господа, сами разбирайтесь в своих правилах.

Утром, первой кого я встретил, оказалась Наталья.

— Поздравляю, — сказала она. — Вывел ты из себя этого надменного сноба.

— Ты про Демьяна?

Наталья кмвнула:

— Сегодня, вся эта секунданская шобла навещала его. Интересовались, как так получилось, что он использовал Мощь.

— И, что сказал?

— А вон, твой секундант тебе все расскажет.

К нам приближался Илья. По лицу видно он пребывал в хорошем настроении.

— Все!

Он хлопнул меня по плечу.

— Совсем все?

Илья засмеялся:

— Всем пришлось признать твою победу.

— Ну, а Аксенов?

— Теперь, каждый встречный поперечный, будет припоминать ему случившееся. Не завидую я ему.

— А что сказал-то?

— Сказал, что неосознанно. Даже доказывал, что когда понял, что зачерпнул Мощь, пытался остановить удар.

— Может зайти, спасибо ему сказать?

— Пойдем, лучше на лекции.

С удивлением я обнаружил, что отношение ко мне снова изменилось в лучшую сторону. И при том, куда значительней, чем после беседы с Натальей. Со мной общались, как с равным, не думая оспаривать мой патрицианский статус. Илья объяснил это тем, что я, в конфликте с Демьяном, вел себя согласно всем нормам неписаного кодекса чести. А вот Демьян, как выразился Илья, «обгадился». Да так, что не спешил покидать больничную палату.

Кроме того, к моему происхождению стали относиться спокойно. Предки усыновляли простолюдинов, так почему бы не произойти этому сейчас. Да и опять же, во всей этой истории с «Благородными сердцами», я выступил куда, как достойно. Значит, усыновил меня Ингвар Воронцов, не зря.

Тут еще и официальная версия была озвучена, где мы, вместе с Воронцовым, оказались представлены чуть ли не как былинные герои. Ну и хорошее отношение «первой дамы» в Университете, тоже сыграло роль.

Наталья оказалась довольно интересной собеседницей. Если опустить ее непреодолимое влечение обругать всех и каждого. И желание отмстить за любую мелочь, как с тем пухляком, на которого она вылила кофе, при нашей первой встрече.

Однажды, у нас с ней состоялся довольно интересный и странный разговор. Я стоял в коридоре, возле окна. Я уже выложил на подоконник свой телефон, носовой платок, карту, наличные деньги и студенческий. И никак не мог найти ключ от комнаты.

Обычно, я носил ключ в небольшом внутреннем кармашке. Но в это утро, торопясь на лекции, просто сунул его в боковой карман пиджака. Подумал, что переложу его, во время занятий. Разумеется, я совсем забыл об этом. А когда вспомнил, то ключа в кармане не оказалось.

И главное, я вовсе не был уверен, что сунул его именно в карман пиджака. Может быть, в брюки или жилетку. Или я вовсе в спешке промахнулся, и ключ сейчас валяется на полу, возле двери комнаты. Если только, его не запинали, шастающие по коридору студенты.

— Наверное, стоит тебе подарить сумочку.

Наталья, подошла, бесцеремонно растолкала мои вещи и водрузила на подоконник свою сумочку.

— Спасибо, ваша светлость, но я обойдусь.

Она еще пару минут понаблюдала, как я перебираю свои вещи.

— Я уже полчаса смотрю за тобой, потерял что-то?

— Ключ от комнаты.

— Найдется.

Наталья оперлась локтями о подоконник и принялась смотреть в окно.

Легко ей говорить. Поди, если сама потеряет ключ от своей комнаты, ей новый принесут, на блюдечке.

— Да куда же, он делся!

Я в сотый раз принялся исследовать свои карманы.

— Вот было бы здорово, если бы каждому выдали робота. Для таких вот вещей. Потерял ты ключ, например, сам пошел по делам, а робот пускай ищет.

— Да я бы тогда никуда не пошел. Пускай бы железяка делами занималась.

Наталья повернулась и, навалившись спиной на подоконник, спросила:

— Почему обязательно железяка?

Я, слушая ее вполуха, принялся снова перетрясать свои вещи.

— А робота из чего делать, из глины и палок?

— Не, ну это уже голембудет, если под словом «глина», ты подразумеваешь именно глину.

Я не ответил. Ключа не было. Черт! Придется топать к коменданту. В общем-то, ничего страшного, подумаешь, ключ потерял. Но смотреть он будет на тебя так, будто ты безрукий имбецил.

Наталья продолжила:

— Можно, например, сделать его не только из металла, но и из синтетики. Или вовсе из синтетической плоти. Было бы прикольно, наделать таких и заставить драться между собой.

Я чуть не выронил телефон. Чего? Сделать роботов из металла и синтетики, и заставить их между собой драться? Она ведь говорит о БСБМ — биосинтетической боевой машине! О той, в чьем теле, точнее корпусе, я провел последние десять лет!

Я поднял взгляд на Наталью. Наткнулся на холодные серые глаза. С минуту мы смотрели друг на друга.

— Ты чего? Офигел от идеи? — рассмеялась она. — Идея и вправду огонь! Вот бы, биосинтетическую плоть сделать. Эй, Михаил, с тобой все в порядке?

— Да, да, все в порядке. Идея, действительно, интересная. Необычная такая.

Блин, я и забыл, что Наталья, та еще любительница фантастики. То про попаданцев мне говорила, теперь вот, про синтетическую плоть. Но вот, мысли ее, все как-то слишком удачно совпадают с моей судьбой. Я ведь и попаданец сейчас, и биосинтетическая машина, в прошлом.

— О, смотри, ключ!

Она носком туфельки указала на маленький ключ, лежащий ребром на плинтусе. Нашелся! Видать, когда я стал доставать вещи, в его же поисках, ключ выпал. Хорошо, что нашелся.

К концу дня, я уже забыл и о нашем разговоре с Натальей, и о потере ключа. Но мне довольно жестко напомнили. О ключе.

Последняя лекция уже на исходе. Я сижу и молюсь, чтобы время двигалось быстрее. Боги, как же мне все это надоело. Я уже четвертое образование получаю. Зачем мне столько? Знал бы, в прошлой жизни плюнул бы на это.

Стук в дверь отвлек меня от мыслей. Преподаватель подошел, открыл дверь.

— На минутку! — раздался голос из-за двери.

Когда дверь за преподавателем закрылась, по аудитории прошел шум. Студенты заерзали, кто-то что-то кому-то сказал. Послышался негромкий смех. В руках появились телефоны.

Но дверь тут же открылась и преподаватель вернулся. Я думал, что сейчас он продолжит лекцию, но вместо этого, он обежал взглядом аудиторию и остановился на мне.

— Михаил, — голос преподавателя звучал напряженно. — Выйди, с тобой хотят поговорить.

Я удивился. Что это за визиты, да еще посреди лекции? Ничего не понимая, встал и направился к дверям. Наталья, шутливо помахала мне ручкой.

Вышел.

За дверью меня ждали два охранника и заведующий общеобразовательной кафедрой. Рядом с завкафедрой, я увидел Эмили. Ее довольная мордашка не сулила мне ничего хорошего.

— Ваша милость, — твердо произнес один из охранников. — Проводите нас к своей комнате.

— А что случилось?

— Михаил, — вступил в разговор завкафедрой. — Выполни просьбу этих людей, не заставляй нас вызывать полицию.

— Полицию?

Ответом было молчание. Охранники смотрели на меня в упор. Завкафедры, напротив, старался не смотреть. А Эмили, чуть ли не прыгала на одной ножке от радости.

Делать нечего, повел. Возле комнаты нас поджидал комендант. Так что, просьба охранников «проводить» была пустой формальностью. Или уловкой, чтобы привести меня сюда. Так я, вроде, и не сопротивлялся.

— Ваша комната?

Охранник указал на дверь.

— Да, да, эта комната его милости, — ответил комендант.

Я кивнул, подтверждая его слова.

— Откройте.

Я вынул ключ, все еще теряясь в догадках, что же здесь происходит. Замок закрывался на два оборота. И когда ключ, щелкнув, сделал первый оборот, меня осенило! Ключ! Он ведь пропал не просто так. Эмили его выкрала! Уж не знаю как. Она, или один из «ослов». Выкрали и что-то подсунули мне в комнату! А после доложили руководству Университета.

И тут, мне стало не по себе.

Они ведь могли подбросить мне все что угодно: оружие, наркотики, отрезанную голову. С них станется.

Замок щелкнул второй раз, и охранники тут же оттеснили меня от двери. Они распахнули дверь и ввалились в комнату, словно собираясь схватить того, кто там находится. Но комната, ясен пень, была пуста.

Следом вошли завкафедрой, комендант и Эмили. Я входить не стал, просто заглянул через дверь. Вроде, ничего необычного. Все, как всегда. Кровать не заправлена и приоткрыта дверца шкафа. Но не из-за этого же, целую облаву устроили.

Завкафедрой повернулся к Эмили:

— Будьте любезны, указать вещи вашего брата.

Чего? Вещи ее брата? Это что же, меня обвиняют в воровстве? На меня напала такая злость, что захотелось дать пинка этой наглой сучке Эмили. Но девушка молча стояла. Ее взгляд метался по комнате. Она явно не находила того, что надеялась здесь обнаружить. Еще бы, она ведь сама что-то подложила в мою комнату.

Она повернулась ко мне. На лице не осталось и следа былого веселья.

— Куда ты его дел? — она практически кричала. — Признавайся, низкий ворюга!

Завкафедрой обхватил девушку за плечи.

— Эмили, — строго произнес он. — Сохраняйте спокойствие. Вина его милости Шелестова не доказана.

Это цирк мне изрядно надоел.

— Может быть, мне объяснят, что здесь происходит?

Я постарался говорит, как можно язвительней. На меня посмотрели так, словно впервые видят. забыли, что ли зачем пришли?

— Помогите ее милости выйти в коридор, — попросил завкафедрой одного из охранников. — А вы, Михаил, напротив зайдите.

Я пропустил малолетнюю дуру в дверь и, войдя в свою комнату, закрыл дверь.

Завкафедрой прокашлялся:

— Дело в том, что ее милость Эмили, воспользовалась ноутбуком своего брата, пока он находится на лечении. Она заявляет, что оставила компьютер на столе в аудитории. И видела, как вы его взяли и унесли в свою комнату.

Я вздохнул:

— Думаю, вы в курсе, что между мной и ее братом, произошел конфликт, закончившийся небольшим боксерским матчем. Он закончился не в пользу ее брата. И теперь, эта малолетняя бл…то есть, сестра Демьяна, просто хочет осложнить мне жизнь. Я не брал ноутбук ее брата.

Завкафедрой снова откашлялся:

— Мы вынуждены осмотреть вашу комнату.

— А если я не позволю?

— Вызовем полицию.

Я устало вздохнул:

— Вызывайте.

Завкафедрой заволновался:

— Но это не лучшим образом скажется на репутации Университета! Пойдет слава, что у нас тут нет порядка, и происходит черт знает что. Вы должны войти в положение…

— Я не собираюсь входить ни в чье положение. Не я это начал. Хотите обыскивать — зовите полицию.

Завкафедрой хотел сказать еще что-то, но тут в дверь громко постучали. Дверь распахнулась и в комнату вошла Наталья.

— Ваша светлость, а что вы тут делаете?

Завкафедрой смотрел на нее с удивлением.

— Я просто зашла сказать, Георгий Алексеевич, что вы занимаетесь ерундой.

— Но простите… — возмутился завкафедрой.

— Не прощу, — отчеканила Наталья. — Вы ищете ноутбук, якобы похищенный его милостью Шелестовым?

— В общем, да.

— Поищите его в комнате Эмили Аксеновой.

— А вы, откуда это знаете?

— Видела, как она несла ноутбук из комнаты своего брата в свою. Уж не знаю, свой или Демьяна.

Завкафедрой задумался. Пожевал губы. Откашлялся:

— На тот случай, если пропажа обнаружится в комнате Эмили, кхм, Михаил, я заранее приношу извинения. Но на сигнал отреагировать, мы были обязаны.

— Понимаю. Вас просто ввели в заблуждение.

Завкафедрой, комендант и охранник покинули комнату. В коридоре раздался протестующий голос Эмили. Он постепенно удалялся от нас, пока не затих.

— Что это, вообще, было? — спросил я Наталью.

— Когда братец самоликвидировался, за вендетту с тобой взялась сестра.

— Это закончится когда-нибудь?

— Возможно, если ты их всех хорошенько отлупишь.

Здравая мысль. Видимо, так мне и придется поступить.

— А ты откуда знаешь про все?

— Случайно увидела, как Эмили выходит из твоей комнаты. А лицо у нее прям сияло при этом. Потом, она бросила твой ключ на пол и ушла. А я подобрала его, и заглянула к тебе.

— Ты, что шарилась в моих вещах?

— Ой, тьфу! Эта дура поставила ноутбук прямо на стол, наверное, чтобы сразу найти.

— Ладно. А как ты узнала, что это ноут ее брата?

— На нем имя есть.

Да, невиданное коварство и столь же невиданная тупость!

— А ноут точно у нее в комнате?

— Я же сама его туда отнесла.

— Ладно, мой ключ ты подобрала рядом с дверью, а потом вроде, как случайно нашла его. Так?

Наталья кивнула.

— А, как ты в комнату нашей малолетней интриганки попала?

— А это, уже секрет!

Наталья улыбнулась бесцветной, ненастоящей улыбкой. Не красавица она. Но куда лучше, чокнутой Эмили.

— Пойду я, не следует честной девушке, так надолго задерживаться в комнате молодого человека.

Она взялась за ручку двери.

— Наташ, спасибо.

— Должен будешь, — рассмеялась она. — И это, подумай про биосинтетику.

Опять она с этой биосинтетикой. Вот, к чему это?

— Ты что, хочешь, чтобы я изобрел ее, так я не умею. Не обучен такому.

— Не смеши, ты придумать не можешь, как от дебилов отвязаться, какие уж тут изобретения!

— А чего тогда?

Наталья кинула на меня хитрый взгляд.

— Ну, может, вспомнишь, что-нибудь.

Она вышла за дверь. Вспомнишь. А это к чему? Наверное, заметив мою реакцию, когда она сегодня первый раз болтала о роботах и биосинтетике, решила пошутить. Да уж, шутница. Оборони боги, стать предметом ее шуток.

Ни шатко, на валко март перевалил за середину. Весна добралась и до Сибири. Снег больше не валили, сугробы стали сырыми и оплыли. Теплый ветер предвещал скорое окончание зимы. Но по ночам мороз набрасывался на землю, превращая ее в белое скользкое стекло. Ходит по утрам становилось невыносимо, того и гляди поскользнешься и плюхнешься вверх тормашками, на смех всем окружающим.

Эмили вроде отстала от меня. После неудачной попытки обвинить меня в воровстве, она как-то притихла и, казалось, переслала обращать на меня внимание. «Ослы», все из моей группы, тоже присмирели. Даже, холодно здоровались со мной при встрече. А лидер «благородных сердец», все еще мял бока на больничной койке, залечивая клешню.

Потихоньку я втянулся в учебный процесс. Он не слишком отличался от того, что был в колледже. Занятия так же можно было условно поделить на образовательные и занятия с Мощью. Уровень, правда, другой. Если в колледже преподавали лишь поверхностные знания по СМД, то здесь изучали все намного подробней и глубже.

Из общеобразовательных предметов, в колледже, делали упор на русский язык, математику и физику. Здесь, эти же предметы, проходили более подробно, а к ним добавлялись история, концепция естествознания, литература, основы программирования и прочее.

В общем, разница в образовании, между низким и благородным сословием была более, чем очевидна. Хотя, есть же высшие учебные заведения для плебса, ведь специалисты в современном мире востребованы, а как преподают там, я не знал.

Занятия с Мощью очень походили на те, в колледже. Так же требовалась хорошая физическая форма, чтобы Мощь могла спокойно проходить по телу, не калеча его и не разрывая на куски. С удивлением понял, большая часть студентов Университета — Легионеры. Опционов совсем мало. Центурионы, так и вовсе единицы.

Последним предстояло, после окончания Университета, стать пилотами СМД. Это был их священный долг. Остальные, могли заниматься чем угодно. Благородные рода, худо-бедно, обеспечивали всех своих представителей.

Илья повадился гулять по вечерам вдоль Томи, в честь которой и назван Томск. Причем предпочитал это делать по вечерам, и в наиболее «диких» местах. Может, в нем проснулся дух исследователя, кто знает.

Впрочем, я тоже последовал примеру Ильи. Но гулял не по пустынным районам, а по многолюдным улицам. Иногда, правда, заходил в местные парки. Их, парков, в городе оказалось в несколько. И тут, среди деревьев и снегов, было немного безлюдно. Но зато, ничего не мешало думать. Наверное, Илья, выбирал безлюдные места именно поэтому, что-то он упорно обдумывал. Он ведь, так и не отбросил мысль, выцарапать у Рюриковичей кусок нефтяного месторождения.

Пару раз, гуляя, по заснеженным дорожкам, я замечал, как следом появлялся человек. Но стоило мне обратить на него внимание — человек спешил удалиться. При этом я точно могу сказать, люди были разные. Один повыше, другой ниже и плотнее, третий, так и вовсе — женщина. Но вели себя одинаково.

Подумав, что если кто-то хотел бы поговорить со мной, или наоборот, попытаться причинить вред, то давно бы это сделали. Здесь, на малолюдных тропиках, никто не мог помешать им. Наверное, просто совпадение. Или фанаты. Я ведь — известная личность.

Я, кстати, тоже раздумывал, как бы половчее отнять жирный кусок у императорских родственников. По мне, так это был самый короткий путь, чтобы заполучить в свои руки значительные средства. Но мысль, на каком месте, во всей иерархии, нахожусь я, и насколько могуч род Рюриковичей, охлаждала меня.

Насколько я знаю, во внутренних спорах, благородные господа не чураются никакими методами. Тут вам и незаконная дуэль, устроенная отцом и сыном Воронцовыми, между мной и Ильей. И заказ Корду, уже на убийство Ингвара. И кто, интересно, захотел разделаться с ним? Я ведь толком еще и не знаю, все эти взаимоотношения между боярскими и княжескими родами. Да я даже не знаю, к какому роду принадлежат, например, Аксеновы. Брат и сестра. Но с мелкими аристократами, кстати, такими как я, это и не важно. Вся суть — наверху, среди старейшин родов. Боюсь, без уровня Центуриона, я так навсегда и останусь мелким патрицием. Пускай даже, с полными правами.

Про взаимоотношения благородных семейств я решил спросить у Ильи. Он-то должен это знать. Если, вдруг, не знает — спрошу у Натальи.

Дождавшись, в один из дней, когда Илья вернется со своей запоздалой прогулки, я зашел к нему в комнату.

— Слушай, я тут уже полтора месяца, как аристократ, но ничего не знаю. Кто из благородных друг нашему роду, кто враг, а кто так, не поймешь.

— Тут ничего сложного. Каждый род — отдельная сила. А все вместе — служат императору. Ну, пожалуй, Рюриковичи отличаются. В случае чего, например, бывший монарх не оставил потомства — нового избирают из их числа. Вот и все.

— Не все. Я имел честь поговорить с Алексеем Воронцовым, на этот счет. Толком он ничего не объяснил, но очень был не доволен, что твои притязания вредят отношению нашего рода, с родом Рюриковичей.

Илья немного погрустнел, видимо, вспомнив о богатстве, которое, как локоть — рядом, а не укусишь.

— Бывают разногласия разные там, некоторые противоречия тянуться еще с таких стародавних времен, что уже и не разберешь, из-за чего весь сыр-бор. Чай будешь?

— Буду. И с кем у Воронцовых сыр-бор?

Илья включил чайник. Он загудел. Обстановка стала совсем уютной, будто мы знаем друг друга уже тысячу лет, и вот так, сидим за чаем, каждый вечер.

— У нас сыр-бор с Шуйскими. Вроде как, лет четыреста назад, наши предки не позволили их предкам занять престол. А то были бы у нас, сейчас, императоры Шуйские.

— И не было бы бояр Воронцовых.

— Возможно.

Илья забросил чайные пакеты в кружки и налил кипятка. Подав одну, исходящую паром кружку, обхватил свою руками.

— Если брать шире, — продолжил он. — То все рода делятся на две партии. Что-то там связанное с политикой, экономикой, отношениями с Китаем, Европой и Америкой. Не вникал я в это. А Рюриковичи, вроде как, не занимают ничью сторону. Но от их поддержки очень часто зависит — к какому мнению прислушается император.

— А Идолища?

— А, что Идолища?

— Ну, у этих партий, есть какое-нибудь мнение, как решить проблему с этими тварями?

— Так ее и решают, — хохотнул Илья. — Где появятся, туда и спешат ауксы, и пилоты СМД. А чего еще надо-то?

Ясно. Тут молодой патриций не видит никакой проблемы. Появились монстры — зачистили монстров. Более, в его миропонимании, ничего делать и не надо.

— А количество пилотов в роду, или их действия, как-то сказываются на влиянии, тех двух партий, или отдельных родов.

Илья отхлебнул чай.

— Михаил, ты, что, решил в политику податься?

Он засмеялся. Я серьезно глянул на него.

— Я просто думаю, как бы тебе заполучит долю наследства.

Илья посерьезнел. Я продолжил выведывать информацию:

— Так, что там с пилотами. Их численность, их победы, сказываются на влиянии рода?

— Число пилотов, ни на что не влияет, наверное. А вот их победы. Ну, да. Дядя Ингвар, ведь недаром, хотел в одиночку, ну то есть, одной своей ауксилией, одолеть Кайдзю Шибуши. Он прям любитель показать свое превосходство над другими. Но в этот раз, не задалось. Его, конечно, никто не обвиняет, но все понимают — его действия поспособствовали огромным разрушениям на Кюсю. Да, и эта история, с тобой.

Он смутился, закашлялся, вроде, как поперхнулся чаем:

— В общем, та история сказалась на его репутации. И сказалась не лучшим образом. Теперь, никто его не считает непобедимым Белым Витязем.

— Простым Белым Витязем? — усмехнулся я.

— Точно.

Илья рассмеялся. Затем вдруг стал серьезным:

— Я очень благодарен, за твое участие в моей проблеме. Но если хочешь помочь, есть у меня одна идейка.

— Слушаю.

— Нет, нет. Не здесь. Лучше всего там, где нас никто не сможет услышать, даже случайно. И мне ее, еще обдумать надо. Ты вроде, тоже полюбил прогулки на свежем воздухе?

— Ну, да. Только не в тех трущобах, где ты гуляешь.

— Не в трущобах, а промзоне. Ну, не важно. Где ты будешь гулять послезавтра?

Я пожал плечами:

— Давай, в сосновом бору.

— Ладно. Там, и поговорим.

О плане Ильи я всерьез не задумывался. Вряд ли, он сможет предложить, что-то толковое. А вот об остальной информации, подумать следовало. Узнал я немного, но и этого хватало, чтобы представить примерную картину отношений знатных родов.

Первое, что я выяснил — то, что все рода соперничают друг с другом. Часто это соперничество уходит корнями в историческое прошлое, как те же терки, между Воронцовыми и Шуйскими. Кроме того, все аристократические роды делятся на две группы. Тут, скорее всего, замешаны огромные деньги и способы их получения.

Например, одна партия хочет продавать ресурсы за границу, а другая хочет эти ресурсы скупать по более низкой цене, и продавать уже готовые товары. Но это так, предположение, тут разбираться надо. И, скорее всего, эта проблема имеет столько уровней и подуровней, что голову сломаешь.

Второе — род Рюриковичей, как самые близкие родственники императора, стараются находиться над схваткой и выступать в роли третейского судьи. От них может зависеть многое. Эх, Илья, как же неудачно ты родился! Оторви ты кусок доходов, и окажешься абсолютно лишним элементом между Воронцовыми и Рюриковичами.

И третье — для того, чтобы иметь вес, во всех этих больших играх, у меня есть два пути. Первый, это финансово-политический, то есть следует занять такое место, где бы подвластные мне ресурсы играли решающую роль. И «наследство» Ильи тут подходит, как нельзя кстати. Неплохо бы, являться ключевым элементом в отношении Воронцовых и Рюриковичей. Особенно, учитывая то, что Рюриковичи, такой же решающий аргумент в политике всего Третьего Рима.

Второй путь, это прославиться, как пилот СМД. Как, тот же Ингвар. Думаю, несмотря на его поражение на Кюсю, авторитет Воронцова, среди аристократии, так и останется на недосягаемой высоте. А с моими способностями, да еще, можно сказать, врожденным умением управлять СМД, этот путь для меня вполне открыт.

Останется только, преодолеть костное мышление местных патрициев. Которые, видят в своем умении управлять Доспехом, чуть ли не священную корову.

И самое приятное, оба этих пути не исключают друг друга. И хотя бы в одном из вариантов, успеха я добьюсь.

И нужно мне это, всего-то для пары вещей. Понять, что произошло с Киром. Уже не спасти, не найти. Просто узнать. И наказать всех, кто превратил моего друга…во что? Без влияния и средств, я этого точно не узнаю.

А еще, мне не нравится этот мир. Не нравится, потому что в нем есть Идолища. Это ненормально, когда, хрен пойми, откуда, появляются чудовища и харчат людей. Не могу я с этим смириться. Такого не должно быть! Местные же власть имущие, даже разбираться не хотят, в чем причина такого странного феномена. Даже после того, как Кайдзю Шибуши решил обосноваться на планете, создавая жутких гибридов.

Не хочу дожить до того момента, когда царить в мире будут гибриды и Идолища.

А простонародье просто привыкло. Им и деваться-то некуда.

О том, что Илья обдумывает хитрый план и хочет поделиться, со мной, я напрочь забыл. Вспомнил, только когда он позвонил мне.

— Дуй в свой бор. Там встретимся и поговорим.

На улице уже смеркалось. Не лучшее время для прогулки.

— А точно!

— Ты чего, забыл?

— Нет, конечно. Сосновый бор. Где, конкретно, там встретимся?

— Доберись, сначала. Как окажешься там, набери меня.

— Хорошо.

Я спрятал телефон и увидел, как один из «ослов» смотрит на меня. Пускай смотрит. Мне-то что.

Через полчаса, я уже вошел в парк, под названием «Сосновый бор». Набрал Илью.

— О, ты уже там! Быстро. Извини, но придется тебе подождать меня.

— Ладно, — раздраженно сказал я. — Давай, только не долго.

Вот же шифровальщик. Могли бы встретиться, и в более теплом месте. Боится он, что его подслушает. Что ж он такого придумал?

На улице холодало, и я решил прогуляться. Пошел привычным маршрутом по протоптанным тропинкам. Меня окружали деревья, с намерзшим на них снегом. В сумерках, казалось, что это неведомые монстры протягивают лапы к небу, в немой мольбе.

Снег скрипел под ногами. Я ускорил шаг, чтобы согреться. По привычке, я забрел в самый глухой уголок парка. Здесь не было ни беседок, ни ларьков с кофе, выпечкой и шашлыками. Безлюдно.

Решил пройти до конца парка, там развернуться и двинуться назад. Если за это время Илья не объявится, то и пошел он. Отправлюсь домой. Захочет рассказать мне свой план, пускай это делает в тепле.

Я шагал, сунув руки в карман. Впереди тропинка резко сворачивала за деревья, там, еще метров через двести, уже заканчивается парк. Кто-то вышел из-за деревьев на тропинку. Еще один запоздавший любитель свежего воздуха. Когда я приблизился, то понял, это невысокая девушка.

Она внезапно остановилась. Может, напугалась, не самое приятное — встретить незнакомца в зимнем лесу. Да и мне следовало быть осторожнее, может быть, она просто выгуливает собаку, и сейчас из зарослей на меня кинется алабай.

Когда между нами осталось метра два, я узнал ее. Да, это же Эмили! Что она тут делает? Я остановился с изумлением глядя на нее. Не ожидал, встретить тут свою недоброжелательницу.

Она несколько секунд смотрела на меня. А затем рухнула прямо в снег. Через секунду я уже оказался рядом.

— Эй, Эмили, что с тобой!

Я встряхнул ее за плечи. Девушка лежала, закрыв глаза. Обморок? Только его мне не хватало. Я сунул руку в карман в поисках телефона, надо вызвать скорую помощь. Как бы мне была неприятна сестра Демьяна, смерти я ей не желал.

Я только нащупал смарфон в кармане, как Эмили открыла глаза. Приподнялась. В мгновение обхватила меня руками, и снова повалилась на землю, увлекая меня за собой. Я, против своей воли, оказался на девушке сверху.

— Ты чего? — ошарашенно спросил я.

Вместо ответа, мерзкая девка истошно завопила:

— Помогите!

Послышался треск кустарника. Тяжелое дыхание. Я попытался освободиться, но Эмили вцепилась в меня мертвой хваткой.

— Слезь с нее, негодяй!

Кто-то бежал ко мне.

Я вырвался. Услышал, как Эмили взвизгнула от боли, содрав ногти об мою одежду. Вскочил на ноги. Ко мне бежали трое. Когда они приблизились, я узнал «ослов».

— Попался!

Эмили уже сидела на тропинке. Ее лицо светилось торжеством.

— Теперь не выкрутишься, плебей!

— Насильник! — завопил один из «ослов».

— Я все снял на телефон, — кричал второй.

Третий просто стоял молча.

Вот, значит что! Этот сраный «союз благородных сердец», решил пойти ва-банк. Жестко они решили подставить меня. Изнасилование, это вам не воровство ноутбука.

— А ну-ка пошли нахрен отсюда!

Во мне закипала злость. Этот табун дебилов уже начал досаждать мне.

— Мы пойдем сразу в полицию! — выдал один из «ослов».

— Да, у нас есть доказательства.

Второй потряс телефоном.

— И все мы, будем свидетелями!

Я молчал, раздумывая как мне поступить. Можно было просто плюнуть, полиция разберется. Их «изнасилование» шито белыми нитками. Но опять же, кто сказал, что в Томске нет своего «следователя Кадлаева».

Можно было перебить их всех Мощью. Вот, серьезно! Потом заявлю, что они на меня напали с целью убийства. А мертвые, они уже ничего не скажут. Но как-то это чересчур, наверное. Оставлю этот план на крайний случай.

Приняв мое молчание за смятение, Эмили, поднявшись на ноги произнесла:

— Но есть одни способ, обойтись без полиции.

— И что за способ? — полюбопытствовал я.

Я испугался, что мордашка аристократки сейчас треснет от самодовольной улыбки.

— Ты на камеру попросишь у нас прощения на коленях. А потом, так же на камеру, мы будем стегать тебя ремнем. После этого, можешь идти куда хочешь.

«Ослы» заржали. Н-да, детки, какие-то у вас проблемы с головой.

Я улыбнулся.

Надо же, какие упертые. Да, они ведь слово дали, записку подбросили. Поклялись, наверное, своей аристократической честью, или еще чем-то, столь же «ценным». Два раза не получилось, так они к третьему основательно подготовились. Проследили за мной, скорее всего, те люди, спешащие исчезнуть, как только я замечал их, и были «благородными сердцами».

Ну и поступают соответственно, все благородные приемы в действие — обман, шантаж, угрозы.

— Ты чего лыбешься? — воскликнул один из «ослов».

— Знаете, звоните в полицию, я прям с удовольствием расскажу, что эта девочка делала с моим…хм, ну понятно, чем. И просила, чтобы пожестче. Ее будущему муженьку, очень интересно будет узнать о пристрастиях своей невесты.

Я не знал, есть ли у Эмили какой-то жених, договорилась ли ее семья о будущем замужестве дочери. Но, кажется, попал в цель. Лицо Эмили побледнело. Не этого она ожидала от меня.

— Интересная у вас семейка, братец мошенник, сестра — шлюха.

— Да, как ты смеешь! — заорал все тот же «осел». — Я вызову тебя на дуэль, на этот раз по-настоящему!

Он взмахнул рукой, зачерпывая Мощь, и тут же сияющий клинок вытянулся из кулака.

— Это ничтожество, не заслуживает жизни! — прошипела Эмили.

Двое остальных «ослов» тоже черпанули Мощи. Вооруженные гудящей энергией они принялись наступать на меня.

— Он не достоин поединка, просто убьем его здесь!

Опять двадцать пят, снова я не достойным оказался. Я отступил на шаг. Судя по всему, мерзавка Эмили была самой сообразительной в этой компании. Она единственная осталась без оружия.

Трое недоумков наступали на меня, готовые разделать меня на кусочки. Я отступил на пару шагов. Даже не стал притворяться, что зачерпываю Мощь. Для большего эффекта. Все «ослы» оказались Легионерами, способные только формировать Мощь, придавая ей большую силу, по сравнению с несформированной. Ни один из них не мог метнуть в меня заряд. Интересно, на что они рассчитывают?

Я сразу применил довольно сложную технику. Горячая волна прокатилась по руке и с моей ладони потянулись потоки энергии. Три сияющих хлыста зависли в воздухе, словно рассерженные змеи. В любой момент, я готов был направить их, прямо в бестолковые головешки противников.

Они застыли. Уверен, подобное им приходилось видеть редко, если приходилось вообще. Я уже давно понял, что начал превосходить уровень Опциона и приближаться к Центуриону.

— Первому, кто дернется, я снесу башку, — холодно произнес я.

«Ослы» неуверенно переглянулись. Одно дело, угрожать, веря в собственное превосходство. И совсем другое, внезапно оказаться на краю гибели.

— Чего вы стоите, ослы! Он оскорбил меня, убейте его!

Ослы? Интересное замечание.

— Я не раз бился с Идолищами, я остался жив там, где сгинула вся моя ауксилия. Две недели назад, я убил двоих беглых каторжан. Как думаете, вы сможете справиться со мной?

Двое скинули Мощь, признавая поражение, третий все еще сжимал гудящий клинок.

— Телефоны на землю, — распорядился я.

Двое с непонимающим видом положили свои смартфоны на снег. Третий, все еще на что-то надеялся. Надежда, как известно, умирает последней. И сейчас — пришло время убить ее. Один из хвостов моего хлыста, метнулся к его клинку. Гудящие энергии столкнулись, ослепительно вспыхнули и его клинок схлопнулся, перестав существовать в пространстве.

Сам упрямец от неожиданности сел в сугроб.

— Телефон к остальным положил!

Он подчинился. Другой хвост ударил по гаджетам, превращая их в спекшуюся пластиковую массу.

— Да ты чего! — заорал «осел», кричавший, что он все записал на камеру.

— Чтобы не снимали херню всякую, а то развелось видеоблогеров.

— Да я ж забыл нажать на запись! — прохныкал «оператор».

— А теперь, господа, — ледяным тоном произнес я. — Хватайте свою атаманшу, стягивайте с нее штаны и сделайте с ней то, что намеривались сделать со мной, ублюдки. Чтобы ее задница горела, как ваши благородные сердца!

Они вытаращились на меня. Все четверо.

— Ни за что! — выдохнул один из них.

Я направили ему энергию в лицо.

— Выполняй! Или, клянусь, в твоем роду на одного кретина станет меньше.

Он задрожал. Словно загипнотизированный не отрывая взгляда от сгустка Мощи, опаляющего его лицо.

— Даже не смей! — взвизгнула Эмили.

Она попыталась убежать, но поскользнулась и шмякнулась прямо на тропинку.

«Осел» потихоньку отступил от Мощи, и робко шагнул в ее сторону. Давай-давай, дружок. Долг платежом красен!

— Что здесь происходит?

Раздался за спиной знакомый голос.

— Илья, это ты? — спросил я, не оборачиваясь.

— Я. Михаил, чтобы ты ни делал, прекрати!

— Остынь, просто проходит воспитательная работа.

Илья обошел меня и встал напротив.

— Прекрати. Нельзя угрожать Мощью людям, тем более твоим товарищам по учебе!

Нашел товарищей, тоже мне.

— Они пытались обвинить меня в преступлении, которого я не совершал. И уже не первый раз. Я не могу это оставить просто так.

— Да, мы же, просто пошутили, — робко проблеял один из «ослов».

— А я не шучу!

— Убери Мощь, Михаил, — твердо произнес Илья. — Иначе, я вынужден буду помешать тебе. Патриции не имеют право так поступать.

— Им скажи.

Выражение лица Ильи было решительным. Можно не сомневаться, еще немного, и он сам черпанет Мощи, чтобы спасти этих придурков. Хоть бы, разобрался сначала!

Я видел, как за спиной Ильи, Эмили поднялась и припустила прочь. Мелкая сучка! Сбежала! Без нее, третировать остальных, просто не было смысла. Она тут главный генератор ненависти ко мне. Да и убивать, я никого не хотел. Проблем потом не оберешься.

— Пошли прочь!

Повторять не пришлось. «Ослы» рванули вслед за своей атаманшей.

Скинув Мощь, я набросился на Илью:

— Какого черта, ты влез? Они мне тут ловушку подстроили, хотели обвинить знаешь в чем?

— Какая разница! Разобрались бы! В чем тебя можно обвинить, если ты ничего не делал?

— Прошлый раз в воровстве, в этот раз в изнасиловании.

— Да, какое изнасилование.

Пренебрежительный тон Ильи удивил меня. Он что, не верит мне?

— Обычное такое, за которое на каторгу отправляют или куда похуже.

— Миша, ты с ума сошел? Кого, из них бы, ты изнасиловал?

Он засмеялся собственной шутке. Я не понимал его скептического настроя. Уже плохо контролируя себя, я выкрикнул:

— Эмили притворно упала в обморок! Я хотел помочь ей, а она схватила меня, а эти орангутанги вокруг с телефонами бегали.

— Блин, Миша! Если бы кто-то решил сделать такое, с девушкой благородного происхождения, его ждала бы участь, куда хуже каторги. Но, блин, ни одна из благородных девушек не станет сочинять такое. Это же позор для всей семьи!

— Очнись уже, от своего благородства, рюриков наследничек, эта компашка больных придурков! Они на все готовы, чтобы извести меня!

Взгляд Ильи потемнел. Брови сдвинулись к переносице. Зря я ляпнул, про наследство Рюриковичей.

— Ты себя — то не переоценивай. Как будто, кому-то до тебя дело есть! Они пошутили над тобой, прикололись. Жестко, да. Взяли тебя на испуг, а ты и повелся. Мощью начал размахивать, сразу видно плебей, только силой все решать привык.

А вот тут, уже я прифигел. Не ожидал я таких слов от Ильи. В носу даже защипало от обиды.

— А ты не с ними ли? — зло выдохнул я. — Так старался, чтобы встреча тут произошла. А сам, вроде, опоздал. Сидел, наверное, там за сугробом наблюдал. А, как дружкам твоим тяжко стало, ты и вылез.

— Пошел ты! Нарцисс сраный! Все, млять, бедного Мишеньку извести хотят. Совсем крыша поехала, как патрицием стал?

Первым желанием было ударить Илью. Еле сдержался. Плюнул под ноги, повернулся и пошел. Все эти аристократы одинаковы, чванливые мрази!

Впереди замелькали фигуры спешащих прочь людей. Эти твари еще и подслушивали, что ли? Захотелось догнать их, вломить всем так, чтобы забыли, как ботинки обувать. Но тут же накатила усталость. Я слишком долго удерживал Мощь. Да и ссора с Ильей выбила из колеи. Махнув на все рукой, я зашагал домой.

Следующие пару дней, с Ильей, мы не разговаривали. Холодно поздоровавшись, рассаживались за разные столы в аудитории, подальше друг от друга. Я понимал, что немного перегнул палку, когда пренебрежительно назвал его «рюриковым наследничком» и обвинил, что он заодно с «благородными сердцами». Но, и он себя не сдерживал. В открытую усомнился, что группа недоумков прикладывает все силы, чтобы отделаться от меня. Пошутили они. Ага. Ничего себе шуточки, за такие «шуточки», если прокурор воспримет их всерьез, полагалась ни много, ни мало — смертная казнь.

С Киром бы никогда подобного не произошло. Более рассудительного человека я в жизни не встречал. И более верного друга. Он ведь, что-то выяснил, сообщил мне. И поплатился за это. Что сейчас с ним? А я сижу тут, и занимаюсь, тем, что отмахиваюсь от аристократишек, возомнивших себя вершителями моей судьбы.

Не осознанно, я при этом уставился на одного из «ослов». Он, заметив, что я не отрываю от него взгляд, заелозил на месте. «Ослы», кстати, совсем присмирели. А Эмили, за эти дни, даже на глаза мне не попадалась. Я, честно признаться, думал, что они бросятся в полицию. Нет, не за тем, чтобы обвинить меня в покушении на невинность Эмили. Невинность ли? А чтобы заявить, что я угрожал им Мощью. Но они этого не сделали. Значит, какой-то мозг, в их черепушках, все же есть.

Наталья, каким-то боком, оказалась в курсе нашей, с Ильей, ссоры.

— Ты чего, с родственничком своим поссорился?

— С чего ты взяла?

Мы торчали возле кофейного автомата в коридоре. Я уже выпил свой американо, а Наталья заканчивала с крепчайшим эспрессо. Но от автомата она отходить не спешила. Остальные студенты не рисковали подходить за напитком, пока ее светлость торчит возле него.

— И так видно, ходите, надувшись, не разговариваете. Как парочка в ссоре, — она засмеялась. — Да и птичка мне нашептала. В парке, в Сосновом бору, вы что-то не поделили. Грозились даже убить друг друга.

— Не было такого. Ничего мы не грозились.

— Но спорили?

— Спорили, — сдался я.

Наталья покончила с кофе. Огляделась. Заметив, что несколько студентов ждут, не дождутся, когда она уйдет от автомата, по-хозяйски положила на него руку. Давая понять, никуда она отсюда не уйдет. И остальные останутся без кофе, на этой перемене.

Самодовольно улыбнувшись, она внезапно спросила:

— А ты, ведь из детдома?

— Эм. ну, да.

— Расскажи, как там у вас было. Как все устроено, может быть, друзья у тебя там остались?

Не ожидая вопроса на эту тему, я растерялся. Я ведь ничего толком не знал о прошлом Мишке Шелестова из этого мира. У меня не было его воспоминаний, да и не пытался со мной кто-нибудь связаться. Узнать, как дела, или сообщить новости о других воспитанниках.

— Эй, очнись! Ну, давай, рассказывай, страсть интересно, как живут плебеи, особенно такие, без родителей.

— У тебя ни капли такта.

Она хлопнула меня по плечу:

— Да мы ж с тобой, не разлей вода, практически. Рассказывай! А потом ты спросишь, как я жила. О секретиках всяких можешь спросить. О раз-ных!

Она насмешливо заглянула мне в глаза. А я лихорадочно соображал, что же я могу рассказать ей. О, точно! Мне же директор детского дома звонил, когда я только попал сюда.

— Ну, у нас директор там был. Лев Константинович, кажется.

— Кажется?

— Давно это было!

— Как давно? В прошлом же году, ты из детдома сразу в колледж попал. С памятью проблемы?

Тут звонок сообщил, что нам пора на лекции. И воспользовавшись этим, я замял разговор. Надолго ли? И зачем вообще она спрашивает? Хотя, тут все понятно — простое любопытство. Но, к подобному повороту дела, надо быть готовым. Надо разузнать о своем прошлом. Или в памяти покопаться, вдруг, там что-то сохранилось от той личности Михаила Шелестова.

Я опасался, что Наталья вернется к разговору о моем прошлом на следующей перемене. Но, как оказалось, зря. Она больше не вспоминала, что «ой, как ей интересно» жизнь низшего сословия. Странная она, конечно. Но в сравнении с Эмили, даже вполне ничего, как человек. Все-таки внешность ее я считал не особо привлекательной. Та же Эмили, куда симпатичнее.

Наверное, так считал ни один я. Может, поэтому Наталья и злющая такая. Для девушек внешность многое значит. А тут, высокая, почти с меня ростом, немного нескладная, угловатая. Манеры какие-то пацанские, то по плечу хлопнет, то в бок ткнет. Ведет себя запанибрата. Хотя, мы с ней знакомы-то всего недели три от силы.

Вечером в коридоре я столкнулся с Ильей. Он глянул на меня и хотел пройти мимо.

— Слушай, Илюх, — остановил его я. — Мы оба погорячились, давай прекратим эту глупую размолвку. В конце-концов, мы же родственники. Теперь.

Он помолчал.

— Давай прекратим, — согласился он. — Но я должен тебе кое-что сказать.

Я дал понять, что внимательно его слушаю.

— Мне жаль, что я назвал тебя плебеем. Этот статус, для тебя, в прошлом. И пора бы уже начать наказывать всех, кто так тебя называет. Ведь такое неуважение — бросает тень на род.

— Тут, я с тобой согласен.

— Подожди. Я понимаю, ты жил в других условиях, и уж извини меня, но наверное, применение силы в низшем сословии, это если и не считается нормальным, то отношение к этому терпимое.

Я покачал головой:

— Байки это все. Так же как и у вас здесь. Никто не пытается никому силой что-то навязать. Бывают эксцессы, конечно. Но редко.

— Тогда я не пойму, почему ты там применил Мощь? Ведь, когда Демьян применил ее в вашем боксерском поединке, все его осудили. Это не по правилам.

Я решил, что Илью пора ввести в курс дела. Рассказал ему о записке, о «Союзе благородных серодец». Услышав самоназвание организации, Илюха заржал.

— Святыми ангелами, еще бы назвались!

Поведал в подробностях о попытке обвинить меня в воровстве, предпринятой Эмили. В подробностях рассказал и об инциденте в парке.

— Эти благородные засранцы перешли черту, конечно. Хотя, я бы посмотрел, как они лупцуют Эмили, ха-ха, вот была бы потеха! Но, Михаил, все так, как я и сказал тебе. Они просто попытались взять тебя на испуг. А вот угроза Мощью — серьезное преступление. Такие вещи стараются не выставлять н показ. Но если бы, вся эта банда не боялась предстать в невыгодном свете, уверен, они махом доложили бы в полицию о твоих действиях.

— Хочешь сказать, они почти добились своего? Дождались моего промаха и, только их же дурацкий план, помешал сдать меня.

— Делай выводы. Всегда будь настороже и сохраняй спокойствие. Ну и, наверное, нам с тобой надо придумать, как раз и навсегда, разделаться с этим «благородным» обществом.

— Ага, я прям Дьявол во плоти. Целый кружок против меня собрался. Но, думаю, они уже успокоились.

Илья хмыкнул.

— Не знаю. Но сегодня жди гостей.

— Гостей?

— Да, Демьян вернулся из больницы.

— И что, он сразу броситься ко мне, мстить?

Илья улыбнулся:

— Де не, что будет делать Демьян, я не знаю. К тебе придут из Совета.

Я развел руками. О каком совете он говорит?

— Совет студентов. Там от каждой группы, по одному человеку.

— И зачем?

— Будут разбираться во всей этой истории. В общем, Демьяну уже официально придется разъяснить, как так, во время честного поединка, он воспользовался Мощью. И ты можешь поднять вопрос, о том, что он, его сестра и трое наших одногорупников третируют тебя.

— И кто в этом Совете от нашей группы?

— Ты совсем не соображаешь, Наталья, конечно.

Распрощавшись, мы разошлись. Сидя у себя в комнате я прикидывал, что там может быть, на этом Совете? Стоит ли мне говорит обо всех действиях «сердец». Как-то не хотелось мне жаловаться. Серьезно, выглядело бы это нелепо. Суровый аукс, выживший там, где погибли другие, будет ябедничать на группку юнцов. Одна из которых, девчонка.

Действительно, вечером ко мне в комнату зашли двое парней со старших курсов. Довольно официально, они сообщили мне, что завтра в означенной аудитории, пройдет заседание Совета студентов Университета. И мое присутствие необходимо.

Короче, предложение, от которого нельзя отказаться. Ладно. Они ничего не сказали ни о цели предстоящего сборища, ни о моей роли в нем. Но я подозревал, зовут меня явно не для того, чтобы рассказывать какой я молодец. Лица у «приглашальщиков» были несколько напряженными.

Я вспомнил, что в моем мире, давным-давно, когда у нас тоже водились всякие дворяне, графы, да князья, существовали такие неформальные объединения для благородных. Дворянские собрания, они назывались. А может они были и вполне формальными, не знаю точно. Там тоже, собираясь вместе, дворяне обсуждали разные вопросы, в том числе и оценивали спорное поведение своих собратьев.

Видимо, Совет в Университете был чем-то подобным.

Предстоящее действо не занимало моих мыслей, поэтому я спокойно заснул в эту ночь. Совет собирался утром. Я решил, что приходить намного раньше смысла нет, и никуда не торопясь, сделал себе кофе. С чашкой у окна, я смотрел, как на улице оживала природа от долгой зимней спячки. Птахи метались между ветвями деревьев, затеивая, только им ведомые игры, и оглушительно щебетали.

Мое благостное расположение духа прервал довольно громкий стук в дверь.

— Войдите!

Я повернулся, с любопытством ожидая увидеть раннего гостя. Дверь открылась и в комнату вошла Наталья. Я удивился, ее я не ожидал увидеть. Она окинула взглядом комнату.

— Кофе угостишь? — вместо приветствия спросила она.

Я налил ей остатки напитка из кофейника. Хватило на целую чашку. Пригубив кофе, Наталья слегка поморщилась. Не достаточно крепкий для нее. Но неудовольствие, наследница княжеского титула, не выразила.

— Ты знаешь, для чего тебя на Совет зовут?

Поставив чашку на стол, я сел на кровать:

— Илья, что-то про Демьяна говорил. Он там официально должен объяснить…

— Да, да, — перебила меня Наталья. — Но это фигня. Демьян уже все объяснил. Так формальность. Дело в том, что ты, ну сам понимаешь, патриций не по рождению.

— Что, опять двадцать-пять?

— Это уже навсегда с тобой. Положение твое шаткое, в наших кругах. Вроде ты и проявил себя достойно, в том деле с Демьяном. Но тут пошли слухи разные, например, что ты Мощью угрожал своим одногрупникам. Угрожал?

Я кивнул:

— Не без причины.

— А это такое дело. Может обычному патрицию, и простили бы, ну психанул, с кем не бывает. А вот тебе. Тут ведь, все равно, многие искоса на тебя смотрят.

Она припала к чашке с кофе и сделала несколько больших глотков. Продолжила:

— Дело в том, что там тебя постараются заставить признать вину.

— В чем?

— Да, хоть в чем. Суть будет в том, что как только ты признаешь ее, скажешь, мол, извините, простите. Твой рейтинг, если так можно выразиться, сразу упадет. Снова тебя будут считать за хама, пролезшего в высшие круги. Тебе это надо?

— Ну, пошлю всех лесом, да и все.

— Не надо никого посылать. Тебе надо будет доказать, что все, в чем тебя обвиняют, только защитные действия.

— Себе патриции могут простить, что угодно, а мне…

— Точно, — снова перебила меня Наталья. — Мир несправедлив. Ты не знал?

Она допила кофе.

— Не опаздывай!

И вышла.

Посидев, я обмозговал слова Натальи. Опять, короче, благородные ребята, решили вытолкать меня из своего круга. И скорее всего, всплывет та история в парке, когда Эмили и «ослы» устроили мне засаду. Но главным будет не это, а то, что я угрожал им Мощью.

Я открыл тумбочку. Присел. Между вещами и стенкой лежал вчетверо сложенный лист бумаги. Та самая записка от «благородных сердец». Убрал ее во внутренний карман. Посмотрим, пригодитьсяли она.

Возле дверей аудитории, выбранной для заседания Совета, околачивался один из унивеситетских служащих.

— Проходите, ваша милость, — вежливо, но без особого пиетета пригласил он.

Я вошел в распахнутую слугой дверь.

Аудитория была обычная. Из широких окон лился свет с улицы, на стенах висели учебные материалы в виде таблиц и схем. А вот со столами произошла перестановка. Шесть столов стояли напротив двери, образуя букву «П». За ними сидели двенадцать человек студентов. Среди них, и Наталья.

Остальные столы остались стоять так же. За одним сидели Демьян с сестрой. Бледное лицо Демьяна обратилось ко мне. Он коротко и неохотно кивнул. Правая рука молодого человека белела бинтами.

Эмили сделала вид, что не заметила меня.

За другими столами сидели «ослы». Я выбрал место подальше от них. Сел.

Молодой человек из Совета, играющий здесь роль председателя, посмотрел на меня.

— Рады вас видеть, Михаил, — произнес он. — Потерпите, скоро мы начнем, дождемся лишь одного человека.

Минут через пять, к моему удивлению, в аудиторию зашел Илья. Он сел рядом со мной, кивнул председателю.

Тот прокашлялся, постучал по графину с водой, стоявшим на столе. Звенящий звук оповестил, что заседание начинается.

— Господа, — громко произнес молодой человек. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить одну проблему, возникшую в стенах нашего Университета.

Все взгляды обратились на него.

— Это Леонид Крылов, — шепнул мне Илья. — Глава Совета.

Я кивнул. Мол, понял.

Леонид продолжил:

— Не так давно, в наш круг попал необычный человек. Вы все знаете, о ком я говорю, это его милость Михаил Шелестов. Опять же, вы все знаете, что его милость уродился человеком низкого сословия.

«Низкого», как же они меня бесят со своим чванством!

— Но его сиятельство Ингвар Воронцов, удостоил его усыновлением. Кроме того, род Воронцовых решил дать ему права полноправного аристократа. Зная о заслугах Белого Витязя, я могу предположить, что усыновление произошло, в связи с неординарными качествами Михаила, такими, как храбрость, верность и самоотверженность. Мы все знаем, этот акт произошел на поле боя с Идолищем, в ситуации, когда его сиятельство и Михаил, оказались в безвыходном положении.

Пока Леонид ничего плохого в мою сторону не сказал. Наоборот, резюмирует, что остальные должны воспринимать меня, как настоящего аристократа. Может быть, Наталья немного сгустила краски?

— Но с появлением его милости Шелестова, в нашем Университете, обстановка в его стенах стала нездоровой.

Ага, как известно, все, что до «но», не считается. Послушаем.

— Произошел спор, между его милостью Шелестовым и его милостью Аксеновым. Чем он закончился мы все знаем. Кроме того…

— Простите, — раздался голос Натальи. — Хотелось бы до конца прояснить ту неувязку, что произошла во время боя молодых людей, а потом уже двигаться дальше. А то я боюсь запутаться.

Наталья невинными глазами посмотрела на председателя.

— О чем вы, ваша светлость?

— О том, что его милость Аксенов применил Мощь, во время кулачного боя.

— Вы ведь знаете, Демьян уже объяснил свое поведение. Это произошло случайно, в горячке боя. Возможно, девушкам это трудно понять.

— Мне-то да, труднее всех, — недобрая улыбка скользнула по губам Натальи. — И все же, разве его милость Аксенов не должен принести извинения его милости Шелестову. Ведь его действия, хоть и спонтанные, вообще-то, угрожали жизни Михаила.

По аудитории прокатился шум. Неодобрительно молодые аристократы встретили предложение Натальи. А она молодец! Не дала спустить на тормозах недостойное поведение Демьяна. Сделала, так сказать, якорь, чтобы дальнейшие претензии ко мне, рассматривались через призму действия Демьяна.

— Понимаете, ваша светлость, тут не все так просто.

Леонид заюлил. Я уже понял, несмотря на его якобы лояльность ко мне, он хотел бы, чтобы меня считали просто выскочкой. Но и спорить с наследницей княжеского титула, особенно зная о ее характере, не хотел.

— По-моему, все просто, — округлила глаза Наталья. — Достаточно принести извинения. Вольно или невольно, но Аксенов нарушил правила честного боя. Если он принесет извинения, к тому же мы знаем — его действия не носили намеренный характер, то это лишний раз покажет его благородство.

— Разрешите?

По аудитории прокатился уверенный голос Демьяна. Он встал и устремил взгляд на меняю.

— Да, конечно, — растерянно произнес председатель, опускаясь на свое место.

— Ее светлость права, я нарушил правила. Меня просто охватил боевой азарт. Михаил, — он слегка поклонился, прижимая здоровую руку к груди, — я приношу свои извинения и сочувствую, что невольно подверг угрозе вашу жизнь.

Ничего себе! Такого я не ожидал. Демьян извинился. И не похоже, чтобы слова Натальи на него повлияли. Может, он действительно, не настолько отбитый на голову, как я думал.

— Встань и скажи, что извинения приняты, — толкнул меня в бок Илья.

Я поднялся:

— Извинения приняты, ваша милость, не имею никаких претензий к вам.

Он еще раз поклонился и сел. Я тоже.

— Позвольте, — раздался голос со стороны Совета, — но Шелестов, кхм, его милость Шелестов, довольно грубо оскорбил Демьяна, разве он не должен так же извиниться, в свою очередь?

Наталья медленно повернула голову к говорившему. Молодой человек, субтильный, в очках, сник под ее взглядом:

— Ну, я так слышал, что его милость выразился…

— Я все это видела.

Наталья улыбнулась. Под ее улыбкой очкарик поежился и, мне показалось, захотел спрятаться под столом.

— Демьян, довольно грубо пошутил, когда Михаил впервые появился у нас. Как бы вам понравилось, если бы я предложила вам сейчас же выйти за дверь.

Очкарик дернулся с места, но тут же одумался и остался сидеть.

— К тому же, их милости выяснили все недоразумения в поединке, и претензий по этому поводу ни к одному из них быть не может. Я ведь, права, господин председатель?

— Совершенно.

— Странно, — вновь обратилась Наталья к очкарику, — что я должна вам объяснять такие вещи.

— Можно ли считать наше заседание оконченным, вроде все вопросы выяснили?

Наталья повернулась к Леониду. Но тот не успел открыть рот, как вскочила Эмили.

— На моих глазах, в парке, этот….этот…его милость Шелестов, грозился убить вот их!

Ее палец уперся в сторону «ослов».

— Простите, — Демьян приобнял сестру за плечи и заставил сесть, — моя сестра слишком импульсивна.

— Тогда, мы вынуждены рассмотреть этот вопрос. Обвинение довольно тяжкое, — председатель Леонид чуть ли не улыбался во весь рот. — Господа, пускай один из вас расскажет о случившемся, а потом, мы выслушаем его милость Шелестова.

«Ослы» о чем-то переговорили. Тот из них, самый упрямый, не желавший сдаваться, встал:

— Мы случайно встретились с его милостью Шелестовым в парке. Я и мои друзья, провожали ее милость Аксенову от брата. У нас произошел небольшой спор с его милостью Шелестовым. И он стал угрожать нам. Это могут подтвердить и мои друзья, и ее милость Аксенова и его милость Муравьев.

Тут его взгляд уперся в Илью.

— Его милость Муравьев, собственно и уговорил Шелестова скинуть Мощь, они ведь друзья. После чего, мы слышали, как они спорили.

— Ваша милость? — Леонид вопросительно посмотрел на Илью. — Вы видели, как ваш родственник угрожал этим господам Мощью.

Илья поднялся. Интересно они тут все развернули: никакой засады, никаких угроз. Просто маньяк Шелестов захотел поубивать, ни в чем не повинных аристократов. И Илью еще притянули.

— Да я видел, в руках моего родственника Мощь, но я бы не назвал это угрозой. Скорее, демонстрацией своих способностей. Очень жаль, что простую похвальбу, вы восприняли так неоднозначно.

По аудитории прокатился негромкий смех. Молодей, Илья, вот это он выкрутил ситуацию.

— Да он в лицо им тыкал! — вскочил второй «осел», тот, что пытался снимать на камеру.

Тут уже все откровенно развесились. Осознав неоднозначность своего заявления, «оператор» стушевался, но не отступил:

— И еще, он наши телефоны сжег!

— Да, заткнись ты! — громким шепотом одернул его первый.

Председатель Леонид застучал по графину, призывая всех к тишине.

— Порчей имущества мы не занимаемся, — сказал он. — Здесь мы разбираем другие проблемы.

«Ослы» затихли и сели на свои места.

Леонид обратился к Илье:

— Так вы утверждаете, что Михаил просто демонстрировал свои умения владеть Мощью?

— Мне так показалось.

— Но эти благородные люди утверждают, что вы спасли их, заставив его милость Шелестова сбросить Мощь.

— Да, я сказал Михаилу, что такое поведение опасно. Не более.

— А о чем вы спорили, после того, как Михаил прислушался к вам?

— Простите, но это уже личное дело. Никоем образом, ни касаемо всех присутствующих.

Леонид немного подумал. Потом обратился ко мне:

— Михаил, хотелось бы услышать вашу версию.

Я поднялся:

— Мой родственник, Илья Муравьев прав. Я просто показал благородным людям, на что способен. Не из-за хулиганских побуждений и не из желания причинить вред. Как они и сказали, между нами произошел спор. И принял он довольно неожиданный поворот. Одним из аргументов с их стороны, стала демонстрация Мощи, сформированной в клинки. Возможно, они хотели меня напугать, удивить или поразить своим мастерством. Не берусь судить. Я же в ответ продемонстрировал то, что умею. После появился Илья, мой спор с ними, потерял смысл.

Все воззрились на «ослов». А ведь выходит, я их поставил в неудобное положение. Если, они признают, что тоже угрожали мне Мощью, то мои действия станут вполне законными. Скажут, что ничего такого не было, выйдет, будто они трусы, не решившиеся дать отпор.

Еще был вариант обратиться в полицию, но аристократы, как я понял, не любят выносить сор из избы.

— Сложная ситуация, — произнес Леонид. — Господа, думаю, хватит выяснять, что здесь произошло, мы не следователи. Но хотелось бы послушать ваши мнения и определить, соответствуют ли действия его милости Шелестова, принятым у нас правилам.

Хитрый жук, этот Леонид. Понимает, что дальнейшее разбирательства приведут к такому, о чем особо распространяться не требуется. Там и попытка обвинить в изнасиловании, и недвусмысленные оскорбления с моей стороны. И «ослы», сложив передо мной оружие, окажутся не в самом выгодном свете.

А Леониду, как я понял, очень хочется выставить в таком свете меня. И не ему одному. Интересно, он тоже в этом «Союзе благородных сердец», или просто, из-за присущего аристократом чванства, решил подпортить мою репутацию?

Я особо не прислушивался к словам Совета. Пускай говорят, что захотят. Особо-то, на меня это не повлияет. Или повлияет? Наверное, есть в этом какой-то смысл. Старик тогда ведь говорил, что без связей, мне ничего не светит в мире аристократии. А если обо мне пойдет недобрая слава, боюсь, никаких связей я не налажу.

Потом, по столам Совета пустили какую-то бумагу. Каждый из них, что-то написал в ней. Принимают, какое-то решение, понял я. Почему таким странным образом? Да кто их знает, традиция может такая.

Наконец, Леонид огласил:

— Большинством голосов, мы приняли решение. Его милости Михаилу Шелестову, требуется принести извинения этим господам.

Тут он протянул руку в сторону «ослов», затем продолжил:

— И лично ее милости Аксеновой. В противном случае, мы будем вынуждены признать его действия не соответствующими понятиям чести.

Что последует за «признанием моих действий не соответствующими», Леонид не пояснил.

Я обвел взглядом присутствующих. Демьян сидел спокойный, словно сфинкс. А вот его сестра, наоборот, расцветала от удовольствия. «Ослы» тоже оживились.

Собственно, что такого? Ну, скажу я «приношу извинения», не убудет от меня. А полудурки, поди отстанут, и прекратят досаждать мне.

Тут я наткнулся взглядом на Наталью. Она не отрывала от меня глаз. Затем, еле заметно покачала головой. Мол, даже не смей!

Выдохнув, я поднялся.

— Господа, — начал я. — Как и сказал, его милость…

Черт, фамилию забыл! Имя помню — Леонид, а фамилия?

— Крылов, — подсказал мне Илья.

— Как и сказал, его милость Крылов, я — человек из низов. Волею случая, и милостью его светлости Воронцова, я возведен в патрицианский статус. И многое для меня, в обществе благородного сословия, не до конца понятно. Например, наш сегодняшний разговор. Я понимаю — он очень важен для всех присутствующих, я же, в силу того, что рос и воспитывался в других условиях, не могу полностью оценить его значимость.

Леонид попытался что-то сказать, видимо, объяснить мне, тугодуму, к чему весь этот цирк с Советом и извинениями, направо и налево. Но я остановил его жестом руки.

— Тем не менее, я всегда верил — правила, мораль и нормы высшего сословия, выстроены на таких вещах, как честь, храбрость, верность роду и честность. Когда Ингвар Воронцов удостоил меня усыновлением, я был уверен, я попал в круг людей, для которых те качества, что я назвал, не пустой звук.

Так это и было, пока я гостил в особняке Воронцовых. Его светлости Алексей и Ингвар — образец для подражания, в них сошлось все качества, присущие для патрициев.

Про себя усмехнулся, приукрасить действительность никогда не бывает лишним. Не рассказывать же, как Старик пытался избавиться от Ильи моими руками, а от меня его. Не упоминать же, как меня, чуть ли не пинками, выставили за ворота резиденции сиятельных бояр.

— Но, когда я прибыл сюда, в Томский Университет для благородного сословия, замечу, самое лучшее учебное заведение в Третьем Риме, за Уралом. То первое, с чем я столкнулся — гнусная записка, наполненная оскорблениями и угрозами.

Я выудил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги.

— Вот она! Сначала, я счел все написанное в ней глупой шуткой. Розыгрышем. Пускай и неумелым. Но затем! Сначала, его милость разыграл меня, притворившись учителем, и указал мне на дверь в аудитории. Затем, мы с ним довольно бурно поспорили. Но все это в прошлом. Наши отношения мы выяснили, в том числе и благодаря неравнодушному отношению Совета.

Тогда, я все еще не думал, что эта записка, играет хоть какую-то роль, в произошедших событиях. Но после, меня попытались обвинить в таком низком преступлении, как воровство. И если бы не помощь ее светлости, то мое имя оказалось бы навсегда запятнанным. После, произошли те события в парке, о которых мы говорили сегодня.

Я подал записку Леониду.

— Прочитайте, что там написано, ваша милость, и ответьте мне на вопрос. Как я должен воспринимать все со мной случившееся? Я же воспринимаю его так, что некая группа, поставила целью, либо опорочить мое имя, либо причинить мне физический вред. Но им стоило бы учесть, что я не позволю сделать ни того, ни другого.

У авторов этого мерзейшего письма, нет ни одного качества, присущего патрицию. Хотя, можно не сомневаться, родители их настоящие аристократы. Так почему же, мне вменяют в вину, что я всеми силами пытаюсь отстоять и свое имя, и имя рода?

Как бы вы, господа, вели себя, если бы такое письмо получили вы? Возможно, есть иное решение этого вопроса. Но я, как человек простой, решаю его теми способами, к которым привык. В праве ли, хоть кто-то, требовать от меня извинений, когда на кону стоит честь рода?

И последнее, нравится это кому или нет, но я — полноправный патриций. И мое прошение к императору, рано или поздно, окажется в руках государя. Просить я его буду только об одном. Позволить мне, вызвать на дуэль того, кто написал это письмо, прикрывается своим благородным именем, но ни на йоту не соответствуя ему. И вызвать на настоящую дуэль, а не на кулачную потеху.

Я сел. Записка гуляла по рукам членов Совета. Уверен, многим пришло в голову, не напечатал ли я ее сам, чтобы оправдать свои действия. Но вслух такое высказать не решались. Ведь это — прямой вызов. И да, не на товарищеский матч по боксу.

Еще я знал, почти все здесь, прекрасно знают, кто такие «Союз благородных сердец», но делают вид, что впервые слышат об этом.

— Очень прискорбно, — вымолвил Леонид, — что кто-то, в столь грубых выражениях обращается к вам.

Его взгляд стрельнул в сторону Демьяна и компании.

— Это, конечно, объясняет ваше поведение, столь эмм, несколько импульсивное.

— Наверное, уже и извинений от Михаила не стоит требовать, — твердо произнесла Наталья, — не хотелось бы, чтобы слухи о предвзятости Совета, достигли самых верхов нашего сословия.

Леонид поджал губы. Взял бумагу, ту на которой до этого писали свое мнение члены Совета, и что-то коротко чиркнув в ней, передал дальше. Бумага вновь пошла по рукам. Когда она вернулась к Леониду, тот, не слишком-то веселым голосом, заявил:

— Совет поменял решение. Действия его милости Михаила Шелестова признаются полностью соответствующими патрицианской чести. Мы разделяем его мотив — защитить свое честное имя и имя своего рода.

Вот и отлично! Кое-как встроиться в общество аристократов, пускай и тех, кто «пожиже», как назвал их Старик, мне вполне удалось. И в личном конфликте с Демьяном, и в импровизированном суде чести.

Самодовольно улыбаясь, Наталья посмотрела на Леонида:

— Эх, выяснить бы еще, кто способен на подобную низость, как эта записка.

Леонид молча кивнул, не особо обратив внимание на ее слова.

И тут раздался громкий голос:

— Это я ее написал!

Все обратили взгляд к говорившему. Демьян стоял прямой, словно проглотил аршин. На бледном лице — решимость. Горящий взгляд устремлен на меня.

Зачем он это сделал? Хотя, глупый вопрос. Неужели, я поверил, что его извинения искренние? Он принес их только по одной причине, под давлением обстоятельств. Ему просто некуда было деваться.

Теперь, услышав мои слова, про вызов, он…что? Решил принять его и разобраться со мной окончательно? Странно. У него ведь уровень Легионера, насколько я слышал. Но кто знает, может быть, на такие случаи существуют специальные правила, уравнивающие возможности дуэлянтов.

— И зачем ты это сделал? — спросил кто-то из Совета.

— Тихо! — выкрикнул Леонид, заглушая вопрос.

Когда Демьян признался, или взял вину за сестру, кто их там разберет, Леня чуть не хлопнул себя по лбу. Теперь, он видимо, решил всеми силами не допустить новой конфронтации.

— Тихо, — снова повторил он.

Его взгляд перебегал с Демьяна на меня и обратно.

— Ты должен сделать вызов, — негромко подсказал мне Илья. — Прямо сейчас.

Я снова встал. Мы пересеклись с Демьяном взглядами. Ох, и ненавидел же он меня? Неужели, просто за то, что я не из высшего сословия. Или ему сестренка, что-то напела?

— Михаил!

Леонид смотрел на меня.

— Прежде, чем ты бросишь вызов Демьяну, я, как председатель Совета, предлагаю вам обоим примириться. Записка, оскорбительна, поступок неприемлемый. Но стоит ли, ради глупой шутки затеивать кровопролитие?

Я посмотрел на Демьяна. Тот стоял все так же, словно бесчувственный столб. Сестренка его, аж кулаки сжала в нетерпении. Так она что, хочет, чтобы ее брат рисковал жизнью? Странная бабенка.

Взглянул на Наталью. Та, чуть заметно пожала плечами. Делай, что хочешь, я так это понял.

Я лихорадочно прокручивал в голове последствия своего выбора. Осуществить угрозу и вызвать Демьяна. Пожалуй, в моем понимании это был самый подходящий поступок. Одно мне не давало покоя, уж слишком радовалась такому исходу Эмили. Не знаю, может она на голову больная, или власть над братом совсем вскружила ей голову.

Сказать, что я готов примириться? Но не воспримут ли это, как слабость с моей стороны? С другой стороны, навязчивое желание разделаться с Демьяном, могут счесть чем-то ненормальным.

— Зачем ты это сделал? — спросил я Демьяна напрямую.

Пускай сам выпутывается. Заявит открыто, что хотел оскорбить меня — вызову. Начнет смягчать — последую предложению Леонида.

Демьян раздумывал. Уверен, в его голове сейчас крутятся те же мысли, что и у меня. Все с настороженностью ждали его ответа. Дуэли с помощью Мощи, давно стали редкостью среди аристократов. Куда безопаснее поколотить друг друга. Да и император, вряд ли утверждает любое прошение о законной попытке убийства. И, насколько я могу судить, слава дуэлянта уже больше вредит ее обладателю, чем помогает. Остальные просто воспринимают его, как опасного субъекта.

Не те, нынче, аристократы пошли!

— Мне показалось остроумным, если ты будешь везде видеть заговор против тебя.

Меня еще и тупым решил выставить?

— Я требую, чтобы вы примирились, черт бы вас побрал!

Леонид кричал, вскочив с места.

— Я как председатель Совета, не допущу такого!

В наше благоразумие он больше не верил.

— Да, примиритесь!

Поддержали его другие.

— Примиритесь! Что за варварство, из-за глупой шутки устраивать такое!

Варварство? А вот для нас с Ильей, такое «варварство» сам глава рода устроил.

Мы с Демьяном бурили друг друга взглядами. Ни он, ни я, не делали попыток к примирению. Значит, как ни крути, ход за мной. Я обещал вызвать того, кто написал записку.

К просьбам о мире присоединились даже «ослы». Одна Эмили сидела с тревогой на лице. Вот кому, мир между нами, вовсе не нужен.

Поднялся Илья.

— Согласись примириться, — негромко сказал он.

Его слова утонули в гуле голосов.

— Ты же мне, только что другое советовал!

— Тогда все молчали, а сейчас получится — ты плюешь на всех.

— А трусостью это не сочтут?

— Нет, — Илья усмехнулся. — Зато, могут счесть благородством, у тебя же совсем другой уровень. Ты в любом случае будешь иметь преимущество над ним.

— А если сначала потребовать извинений?

— Сам же видишь, не будет он извиняться. А остальные сочтут, что ты не оставляешь ему выбора.

Ладно. Будь, по-вашему. Я поднял руку, и голоса смолкли.

— Если это просто была попытка пошутить, я готов примириться, как просят меня остальные благородные люди.

Демьян поиграл желваками.

— Постараюсь развить чувство юмора, я тоже согласен примириться.

Эмили позади него возмущенно вскочила. Лицо покраснело, в глазах заблестели слезы.

— Пожмите друг другу руки! — возвестил Леонид.

Я шагнул к Демьяну и протянул руку. Он повторил мой жест. Не желая причинять ему боль, я не стал хватать его за забинтованную ладонь. Сжал ему руку чуть выше. Он в дружественном жесте приобнял меня за плечо.

— Не думай, что забуду, как ты назвал мою сестру шлюхой, — прошептал он.

Вот оно, что! Благородии опять обиделись. Теперь стало понятным поведение Эмили, очень уж она оскорбилась. Хотя, сама виновата.

— В любое время, — усмехнулся я. — Без всего этого карнавала.

Мы разошлись со лживыми улыбками на губах.

Вечером, мы втроем: я, Илья и Наталья, собрались у меня в комнате. Мы с Ильей пили чай. Наталья, свой любимый крепчайший кофе.

— Не думала я, что ты такой оратор.

— Сам не ожидал. Накипело, как-то.

Разговор ожидаемо зашел об утренних событиях.

— А чего ты, так не хотела, чтобы я извинялся?

— Ты любишь извиняться? Можешь передо мной извиниться. Я это люблю.

Я махнул рукой.

— Не для того я уделила тебе столько внимания, чтобы ты приносил извинения этим ничтожеством.

— А то, что с Демьяном помирился.

— А ты помирился?

Как она обо всем догадывается?

— Что-то не так? — встрепенулся Илья. — Вы же руки пожали, с улыбочками поговорили.

— Пообещали проблемы друг другу устраивать, — ответил я. — Обиделись господа Аксеновы, что я Эмили шлюхой обозвал.

— Ха! А ты что, ее так назвал?

Наталья даже подпрыгнула.

— Пришлось.

Она захохотала:

— Такой удар, для бедной девочки! Она думала, что патрицианка, а оказалась потаскухой! Ха-ха-ха-ха!

— Такой вот мир, — подытожил я.

— Не, ну это правильно, что предложил Демьяну помириться. Неадекватных нигде не любят.

— Точно, — подтвердил я.

Но Наталья на мой ответ не обратила внимания, продолжая поглощать кофе.

— А извинения, тут дело такое. К тебе, так или иначе, всегда будут цепляться, из-за происхождения. У нас тут, сильны пережитки феодализма. А если, ты везде будешь признавать, что не прав, то и воспринимать тебя будут не серьезно. Ты ведь не хочешь этого, правда?

Я кивнул. Чтобы добиваться своих целей, надо что-то представлять из себя. И самое неприятное, представлять это «что-то» не только в своих глазах, но и в глазах окружающих.

Наталья допила. Бахнув чашкой по столу, поднялась:

— Ну, все, пора мне. А то слухи пойдут, что я надолго задерживаюсь в компании молодых людей.

— Да ты и так уже, целый час сидишь нами.

Наталья махнула рукой:

— Это не долго. Пока кофе, «как ваше ничего», потанцуем, а тут и уходить пора.

Сделав ручкой, она исчезла за дверью.

Подождав, пока ее шаги затихнут в коридоре, я спросил Илью:

— Что ты думаешь о ней?

— О ее светлости?

— Светлости, с замашками грузчика.

Илья потер подбородок.

— Неравнодушна она к тебе. Причем, с первого дня.

— И с чего бы?

— Нужно ей от тебя что-то.

— Что?

— Ты прям, как девица, еще спроси «как»? — заржал Илья.

— Ну, скажешь тоже.

Мысль о том, что Наталье от меня нужно «то самое» мне по вкусу не пришлась. Как женщина, она мне не нравилась. Не мой типаж. А если еще помножить на ее грубоватое поведение, так и вовсе туши свет. Не, не надо мне таких подарков.

— Зря ты, — Илья откровенно веселился, — она ведь наследница княжеского титула. Считай, будущая глава всего рода Чернышевых. Так что, Миша, не теряй шанс, кто знает — может, будущим главой рода Чернышевых, станешь ты.

Он засмеялся и добавил:

— Старику бы это понравилось! А так, многие бы согласились на все, лишь бы получить внимание Натальи.

Не думал я о таком раскладе.

— Чего она здесь-то околачивается, в Томске? Ей бы, в лучших университетах Владимира учиться.

— Так она и училась, пока другой светлости физию не начистила.

— Не повезло ей, другой светлости.

— Да не ей, ему.

Тут уже мы оба развесились. Когда мы отсмеялись, Илья продолжил:

— Она ведь, незадолго до нас сюда перевелась. Ну как, отдубасила того бедолагу во Владимире, так ее батюшка сюда и сослал.

— Характером, видать в папу.

— Не, она ведь, как я знаю, пай-девочкой была. А в этом году, словно бес вселился. Управы на нее ни родители, ни преподаватели не могли найти. Срыв, говорят, у нее нервный. Вот и не контролирует себя.

— А здесь она быстро всех приструнила.

Я вспомнил, как она без тени смущения, вылила кофе на толстяка, случайно ее толкнувшего.

— А то, княжна и прочие, разницу чуешь? Мы для нее, словно пыль.

— Но с нами-то она общается.

— Со мной, потому что, ты ей приглянулся.

— Брось ты!

— Любит, видать, наша светлость все необычное, на тебя глаз положила, ты ведь, по сравнению с остальными — альфа-самец.

Он снова заржал.

Распрощались мы уже за полночь. Илья ушел к себе. А я лежал, раздумывая над его словами. Никогда не рассматривал вопрос в таком ключе. Женитьба. Я никогда о ней не думал. Когда я купался в миллионах «Старт-Теха», женщин у меня было полно. Жена мне, вот ни разу не нужна была. Когда тот же «Старт-Тех», заключил меня в биосинтетическую оболочку, понятно, ни о какой женитьбе и речи не могло идти.

Здесь, я слишком молод, чтобы задумываться об этом. Но вот так, жениться ради положения. Ради власти и возможностей? Я попытался представить, нас с Натальей, мужем и женой. Получалось плохо. Родилась идиотская картина, когда нас спрашивают, готовы ли мы быть вместе и в горе, и в радости, она сует мне кулаком в бок. С нее станется.

Глупости это все. И не прав Илья. Ничего такого Наталья ко мне не испытывает. Не так ведут себя девушки, когда парень им нравится. Единственное, в чем он, возможно прав — Наталью привлекает все необычное. А, что может быть необычней простолюдина, ставшего аристократом.

Постараюсь, просто сохранить с ней хорошие отношения. Вряд ли, Наталья будет хорошей женой, но почему бы, ей не быть — хорошим другом.

Через неделю после Совета, на котором мы с Демьяном официально примирились, а неофициально продолжили вражду, весна полностью вступила в свои права. Снег растаял, ручьи, отзвенев, высохли. Еще дул холодный ветер, деревья стояли голые, но приход тепла приближался.

Все это время, я провел в ожидании, что брат и сестра Аксеновы, попытаются выкинуть новый фортель, но все было тихо. Я так сосредоточился на ожидании неприятностей, что вовсе забыл о плане Ильи. О том самом, на который он возлагал столько надежд, в попытке получить кусок нефтяных месторождений.

Я спросил Илью о плане. Но тот только отмахнулся:

— Уже не актуально. Тут появились новые обстоятельства.

— Интересно какие, конечно. Но спрашивать я не буду.

Илья достал телефон:

— Брось ты, кому мне доверять, как не тебе. Я тебе практически жизнью обязан.

Он разблокировал экран, открыл мессенджер и сунул телефон мне в руки.

— Вот, смотри.

Сообщение пришло от неизвестного абонента.

«Есть информация о новом соглашении, между вашим родом и родом Рюриковичей. Оно касается вас. Если хотите встретиться, ответьте на это сообщение».

Я вернул телефон Илье.

— И кто это?

— Понятия не имею.

Мне это напомнило то, когда со мной связался Корд. Правда, написано оно было, куда в более вежливых и изысканных выражениях, но суть оставалась та же. Встретиться. А там последует предложение, от которого трудно отказаться. Скорее всего.

— Наверное, не стоит тебе связываться с этим субъектом, — посоветовал я Илье.

— Поздно, я уже написал.

— И что?

— Пока ничего, жду ответа.

Я подумал, что Илью просто хотят развести на деньги, но не стал ничего ему говорить. Не дурак, поди, сам разберется. Большой он уже мальчик, чтобы верить в тайных доброжелателей.

В обед, я решил прогуляться по парку возле Университета. Подышать воздухом, прочистить мозги. Брел тихонько по дорожкам, наслаждаясь, по весеннему, теплым солнцем. Лавочки вдоль тропинок еще были грязными и сырыми, поэтому посидеть не удавалось. Да и нечего сидеть, как будто на лекциях этого не хватало. Движение — жизнь! Я прибавил шагу, стараясь разогнать кровь.

Раздумывал я над тем, как бы мне побыстрее разделаться с Университетом. Боюсь, никаких связей он мне больше предоставить не сможет. С Натальей-то, мы и так, в хороших отношениях. Надо будет позвонить Лидии, обговорить, смогу ли я попасть в ауксилию, уже в качестве пилота.

Стоп! Для этого же надо достичь уровня Центуриона! Вот для чего мне нужен Университет, официально получить такой уровень. Наверное, отложу я на время, тяжбу Ильи с Рюриковичами, и сосредоточусь на получении нового уровня, по обладанию Мощи.

Занятый своими мыслями, я не замечал ничего вокруг. И тут меня окликнули:

— Ваша милость!

Голос был женский. Я повернулся. И сначала не поверил собственным глазам. Ко мне приближалась Эмили. В пальто чайного цвета и фетровой шляпе, с ярко-синей лентой. Из-за своего невысокого роста, она казалась похожей на грибок. Выглядело подобное, достаточно миленько. К тому же, лицо девушки не портили ненависть и презрение, с которыми она обычно смотрела на меня.

Взгляд заметался в поисках «ослов» и ее братца. По любому, эта компашка решила устроить новую ловушку. Что на этот раз?

Заметив, мою встревоженность, Эмили произнесла:

— Я одна, на этот раз, Михаил. Хочу, просто поговорить с вами.

В знак приветствия, я прикоснулся рукой в перчатке к шляпе.

— А не боишься? Вдруг, от одного моего взгляда забеременеешь? Я ведь, известный насильник.

Она опустила взгляд.

— Давайте уже, зароем топор войны. Вы примирились с моим братом, почему бы, и нам с вами, не сделать, то же самое?

— Ну, твой брат пообещал, что не забудет кое-каких слов, сказанных мной в твой адрес.

Она вскинула на меня взгляд. Когда эмоции не берут власть над разумом Эмили и не отражаются на лице, девушка выглядит вполне симпатичной.

— Я перешла грань. Хотела отомстить. Ведь, мой брат пострадал в бою с вами.

— Эмили, к чему такая напускная вежливость?

Она улыбнулась.

— Приличия обязывают.

Подкол такой, что ли?

— Мы с тобой, уже столько наговорили друг другу, что можем считаться родственниками, — попытался пошутить я.

— Пускай, будет так.

— Так, чего ты хотела?

Я не спеша двинулся вперед. Эмили шагала рядом. Я все еще не верил, в то, что она решила помириться, и невольно ожидал удара в спину. Но, видимо, в этот раз, она говорила правду.

— Я хотел бы, чтобы мы прекратили вражду.

— Не я ее начал.

— Поэтому, я и предлагаю это первой.

— Ну, хорошо. Но у меня два вопроса, как это будет выглядеть? Пожмем друг другу руки и поцелуемся в щечки. И как к этому отнесется твой брат?

— Давай просто встретимся, и посидим в кафешке. А Демьян. Думаю, я смогу уговорить его прекратить вражду. По-настоящему.

Немного подумав, я решил, что ничего не теряю. Доверять братцу с сестрой я, конечно, не стану. Но, если они прекратят свои выходки, то уже будет неплохо.

— Я не против. Но хочу предупредить сразу, если это новая ловушка с твоей стороны, я стесняться не буду. На этот раз, разнесу всех, кто попытается причинить мне вред.

Она вздохнула:

— Можешь не беспокоиться, просто кафе, в знак того, что вражда окончена.

— И когда ты планируешь устроить мирные переговоры?

— Давай тридцать первого марта, как раз выходной будет.

Я согласился. Никаких дел на этот день у меня не было, и даже, стало немного интересно — вправду ли, Аксеновы решили бросить попытки угробить меня.

У нас с Ильей, уже вошло в традицию, каждый вечер заходить друг другу в гости. Мы собирались, то у меня в комнате, то у него. Пили чай, делились мыслями и слухами. Иногда, к нам присоединялась Наталья. Но она пила только свой вырвыглазный кофе. Высказавшись о каждом, о ком мы вспоминали, в самой нелицеприятной форме, и, просидев с нами полтора-два часа, она вдруг вспоминала, что «честной девушке, не стоит, так надолго задерживаться в комнате с молодыми людьми». После этой неизменной фразы она чуть ли не бегом покидала комнату.

— Хочет, чтобы ты ее поймал, — хихикал Илья.

Я только отмахивался.

В этот раз Натальи не было, и мы с Ильей сидели одни.

— Ты не поверишь, что сегодня произошло, — произнес я.

Я коротко рассказал ему о своем разговоре с Эмили.

— Надоело им, значит, — подытожил Илья. — Поняли, что справиться с тобой — дело неподъемное. Можешь, считать себя победителем.

Я шутливо упер руки в бока и выпятил грудь.

— У меня тоже, день не в холостую прошел, — похвастался Илья. — Мне тот тип ответил.

Он ткнул пальцем в лежавший на столе телефон.

— И что?

— Назначил встречу тридцать первого числа, в восемь вечера.

О, так у меня тоже Эмили назначила на тридцать первое, только время не указала. Не связаны ли эти события между собой? Я поделился этой мыслью с Ильей.

— Да ну, — отмахнулся он. — Они-то, каким боком в моем деле? Да и что они мне сделают?

Действительно. Илья им не нужен. Но все же, настораживало такое совпадение дат. Хотя, день был выходным, а у неизвестного, назначившего Илье встречу, скорее всего, есть работа. Вот и выбрал выходной.

— Где предлагает встретиться? — спросил я.

— Подальше от глаз, чуть дальше вот от этого места.

Илья открыл карту на телефоне. Полистал ее и показал мне. За улицей, названной в честь адмирала Нахимова, протянулись лесопосадки, до самой реки Томь. Там, на берегу, располагалась какая-то концертная площадка. Вот возле нее, Илье и назначили встречу.

Не нравилось мне это. Концертная площадка еще не работает. Так-то, снег все еще лежит между деревьев. Место, явно безлюдное. Для встречи, вполне, можно подобрать и более подходящую локацию.

— Может, с тобой сходить, а то как-то не безопасно, это все выглядит?

— Не, не надо. Просто человек не хочет, чтобы его видели вместе со мной. Вот и старается, выбрать места побезлюдней. Да и ты, что, сомневаешься во мне? Думаешь, со мной любой может справиться?

Я пожал плечами. В чем-то Илья прав. Если неизвестный собеседник хочет передать ему информацию, появляться с ним перед камерами и свидетелями не резон. Вряд ли, он хочет вызвать на себя гнев Рюриковичей.

Да и Илья, думаю, может любого недоброжелателя угомонить с помощью Мощи. К тому же, я знаю, куда он пойдет, и если не вернется вовремя, сообщу в полицию.

На следующий день, Эмили подошла ко мне прямо в здании Университета. Демонстрирует таким образом открытость своих намерений, как я понял.

— Привет, — уже не так официально, как в первый раз поздоровалась она.

— Привет.

— Ты не передумал о нашей встрече?

— Нет, а есть причины для этого?

Она улыбнулась. Нет, серьезно, когда она улыбается, то просто само очарование. Вовсе не похожа на фурию, мечтающую извести меня.

— У меня нет, — проворковала Эмили.

— И куда пойдем?

— На улице Нахимова, есть неплохая кафешка. Вот смотри.

Она показала мне карту.

— Здесь. Не плохо там, и общество подходящее. Плебеи редко туда заходят. Дороговато для них.

Тут я немножко обеспокоился содержанием своего кошелька. Но содержание от рода приходили исправно, и последнее пришло только вчера. Да и с ценами я успею ознакомиться в Сети. Если уж там совсем дорого, займу у Ильи.

— Ладно. Во сколько?

— Давай семь, полвосьмого. Вечером там живой оркестр играет.

Полвосьмого. Очень близко к тому времени, когда незнакомец назначил встречу Илье.

— Хорошо, — сказал я. — Встретимся здесь и пойдем вместе. Посмотрим, на такси или пешком, в зависимости от погоды.

— Как скажешь.

С Эмили я встретился в девятнадцать тридцать, возле ворот Университета. Солнце клонилось к горизонту, его красноватые отблески красили город в розоватый цвет. Эмили пришла первой. В том же пальто, цвета крепкого чая, и фетровой шляпе с синей лентой.

Насколько я понимал, семья Аксеновых не была богатой, по меркам аристократии. Я даже не знал, к какому роду она принадлежит. Не озаботился узнать об этом, ни у Ильи, ни у Натальи. А спрашивать у кого-то другого не решался. Вроде как, все аристократы прекрасно знают, какая семья, из какого рода. Да и без разницы мне, в принципе.

— Будем ждать Демьяна? — спросил я.

— Ты прям, не равнодушен к моему брату.

Эмили засмеялась, но тут же поспешила развеять мои сомнения:

— Он присоединиться к нам уже в кафе. Неожиданно приехал родственник, Демьян его сейчас на вокзале встречает.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. Действительно, хватит уже тревожиться о Демьяне. Ничего он не сделает, зная, что его сестра со мной. Я же ведь насильник!

Эмили предложила прогуляться пешком. Я согласился. Погода стояла отличная, хотя уже ощущался холод наступающей ночи. Пока он был слабым и едва заметным. Мы шли, болтая о пустяках, обменивались дежурными фразами. Я чувствовал себя несколько неловко. Собственно, я не совсем понимал, в чем я участвую. Это свидание? Или просто какая-то формальность? Или очередной «розыгрыш», от дохрена благородных сердец.

Но последнюю мысль я отбросил.

Наконец, мы добрались до места назначения. Вывеска в спокойных тонах, в отличие от соседних цветасто-крикливых баннеров, сообщала — заведение называется «Прованс».

Внутри нас встретила спокойная, приятная атмосфера. С десяток столов покрытых розовыми и нежно-зелеными скатертями. Старомодные стулья с высокими спинками. В углу, музыканты наигрывали легкую неспешную мелодию.

Я помог Эмили снять пальто и ахнул в душе. Девушка постаралась принарядиться. Ее невысокую, стройную фигуру обтягивало платье цвета пурпура. Оно невероятно шло девушке. Не сомневаюсь, шили его на заказ. Рукава, широкие у плеч, сужались к кистям и застёгивались высоко на предплечьях, открывая изящные руки.

Волосы Эмили просто собрала в хвост. Она посмотрела на меня, в глазах мелькнул озорной огонек. Эмили поняла, что ее вид мне понравился. С довольной улыбкой, она двинулась к одному из столиков.

Народу здесь действительно было немного. Из тех, кого я увидел, все были патрициями, судя по одежде. Когда мы уселись, официант плавным движением предложил меню.

На мой взгляд «Прованс» зря называли кафе, он являлся полноценным рестораном, и по ценам тоже. Но для меня они были вполне подъемные. Мы сделали заказ. В ожидании, воцарилось неловкое молчание.

— Меня терзает один вопрос, — произнес я. — Как так вышло, что мы оказались врагами?

— Глупо вышло, — ответила Эмили.

Она посмотрела на меня.

— Когда узнали, что к нам поступить простолюдин, каким-то непонятным образом получивший патрицианский статус, мы все немало удивились. Такое ведь, только в стародавние времена было. Немного все пошумели, поудивлялись, повозмущались. Ты уж пойми, для нас это настоящий шок.

Принесли заказ. Когда официант расставил на столе тарелки, Эмили продолжила.

— А меня захлестнули эмоции. Ты уж прости, но тогда мне казалось, нас всех пытаются специально унизать. Здесь ведь нет детей из основных линий, только побочные. Забавно, многие из них и сами произошли от усыновленных когда-то плебеев. Но я в тот момент не думала об этом.

Она немного помолчала.

— Произнесла целую речь. А Демьян. Он ведь такой хороший. Воспринял это по-своему. И тут все понеслось. Как снежный ком. Когда Демьян покалечил руку, я так ненавидела тебя. На все готова была, лишь бы тебе зло причинить. Но потом, в парке, когда все дошло до угроз Мощью, я одумалась. Глупо это все. Если, его светлость Воронцов счел тебя достойным, то какое право у нас считать иначе.

— Теперь, это все в прошлом.

— Конечно.

Мы утолили голод. Выпили немного вина. Беседа стала более непринужденной. Эмили определенно мне нравилась. Импульсивная, эмоциональная, но способна признавать свои ошибки. Да и лицо с фигурой у нее — на загляденье.

Незаметно пролетел час.

— Ой, я же и забыла! — внезапно воскликнула девушка.

Она достала телефон из сумочки.

— Демьян что-то задерживается, сейчас узнаю в чем дело.

Она набрала брата.

— Демьян, ты где? Мы уже здесь, на месте, целый час сидим. Встретил? Хорошо. Да, Михаил очень хочет увидеть тебя.

Нет. Не очень. Совсем не хочу. Мне с сестрой, больше общаться нравиться.

Закончив разговор, она убрала телефон.

— Он проводил родственника в гостиницу. Сейчас, направляется к нам. Если хочешь, можем прогуляться, встретить его. Потом вернемся сюда. Или, можем здесь подождать. Как скажешь.

При этом она так проникновенно посмотрела на меня, что я согласился бы на все сразу. Хоть оба варианта и противоречили друг другу. Блин, какой же очаровашкой она умеет быть! Когда захочет.

— Выбирай сама.

— Давай прогуляемся.

Я расплатился. Мы собрались и вышли на улицу. Солнце уже ушло, зажглись уличные фонари. Похолодало. Мы двинулись и Эмили споткнулась.

— Ой, какая я неуклюжая! Позволь?

Она взяла меня под руку. Отлично, вечер начинает быть томным. Очень надеюсь, что мы, совершенно случайно, разойдемся с ее братом.

Мы неспешно шли по улицам. Я ощущал теплую руку девушки. Обратил внимание, людей вокруг становится меньше, но не придал этому значения. Так, даже лучше. Но все же, спросил:

— А Демьян откуда к нам идет.

Ответить Эмили не успела. Мой телефон ожил, сообщая, что кто-то пытается до меня дозвониться. Сразу вспомнил, что Илья здесь, недалеко. И, что я просил его позвонить, если потребуется помощь. Мягко освободился от руки Эмили.

Я ожидал увидеть вызов от Ильи, но звонили с неизвестного номера. Хотел не отвечать, но в последний момент передумал.

— Слушаю.

Голос Натальи резанул слух:

— Ты где сейчас?

Голос требовательный, напряженный. Будто жена звонит мужу-гуляке.

— Занят я.

— Ты что, с этой оборванкой Эмили?

— Ну, в общем, да.

Никакая она не оборванка. Очень даже интересная девушка.

— Ты совсем идиот? Ее брат хочет убить Илью!

— Чего?

Сначала мне показалось, что я ослышался.

— Он хочет убить Илью и все свалить на тебя! Бросай эту хитрую жопу и беги на выручку, в полицию я сама позвоню. Он возле той сраной площадке, где местные концертики свои устраивают!

— Знаю я.

— Быстрее!

Наталья отключилась. Видимо, сейчас звонит в полицию. Но я, все еще, не мог поверить в правдивость ее слов. Да не может быть, такого коварства! Чтобы, вот так, тут тебе улыбаются и сожалеют о содеянном, а в это время, готовятся убить твоего друга. Снова убить друга! И свалить все на тебя.

Я ощутил рядом чужое присутствие. Повернулся к Эмили с недоумевающим видом, и тут же мне в лицо ударил заряд газового баллона. Перед тем как мое лицо охватило жжение, а глаза приготовились лопнуть, я увидел искаженное ненавистью лицо девушки.

Я отступил, ослепший и ошарашенный, попытался крикнуть. Но невыносимое жжение охватило и горло, язык, губы. Я черпанул Мощь, не зная еще, что собираюсь делать, и тут, тяжелый удар обрушился мне на затылок.

Потом новый. Но уже, по всему телу. Я понял, что упал и ударился о землю со всего маха. Кто-то вырвал из моей руки телефон.

А потом тьма.

Холод. Жуткий всепроникающий холод. Будто в мою систему, вместо гидравлики, залили жидкий азот. С техника Дымова станется. Он и не такое может придумать. Больной ублюдок! Но все же, Дымов предпочитает пытать электричеством. Почему же, так холодно?

Возле лица, холод сконцентрировался сильнее. Превратился просто в обжигающий. Если я не пошевелюсь, то замерзну. Надо вставать. Вставать?

Сознание возвращалось неохотно. Я лежу на земле. Меня вырубили. Сучка Эмили и тот, второй. Илья! Его хотят убить! Демьян хочет убить его, и свалить на меня!

Застонав, я сел. Голова болела, сознание плыло. Огляделся. Никого. Кажется, меня даже немного оттащили от того места, где я потерял сознание. Там были дома, в окнах горел свет, а тут ничего. Деревья вокруг, что ли?

Приложил руку к голове. Кровь. Телефона нет. Но надо идти. К той площадке, она где-то у самой реки. Встал. Закружилась голова. Меня вырвало. Стало чуть легче. Но все равно, я словно запечатанный в коконе из ваты. Медленно двигаюсь, туго соображаю. Но надо идти.

Пошатываясь, я двинулся, сам не знаю куда. Вглубь деревьев. Кричать? Позвать Илью? Мысли текли туго и медленно. Лишь затылок и шею обжигало, словно жидким огнем. Кровь. И холодно. Как же, черт возьми, холодно.

Я брел сквозь лес, словно автомат. Несколько раз натыкался на стволы, цеплялся за ветки. Но со временем мне стало лучше. Прохладный воздух привел в чувство. С моей головы будто сдернули мешок, мешавший до этого видеть и слышать. Зрение стало острее, слух четче. И еще я ощутил боль. Болел затылок, ныло лицо. Нос не дышал. Хорошо меня приложили.

Я понятия не имел, куда идти. Знал только, что концертная площадка находится у самой Томи. Надо выйти к реке и двигаться вдоль берега. Осталось только выяснить, вправо или влево.

На слабеющих ногах, я снова двинулся вперед, молясь, чтобы покрытая льдом река появилась быстрее. Позади раздался шум, словно кто-то шел за мной. Оглянулся. Всмотрелся. Но ничего не смог разглядеть, в мешанине ветвей и темноты. Опять вперед, да где же эта чертова река!

Лес наконец-то кончился. Передо мной лежало тело реки, вспухшее белым льдом. Слева возвышалась какая-то конструкция. Наверное, это и есть, та самая площадка. До нее было, примерно… Я попытался прикинуть в уме, какое расстояние отделяет меня от концертной площадки. Не близко, в общем, было.

Оперся на одинокое дерево, росшее чуть ближе к реке, чем остальные. Сейчас, наберусь только сил.

— Эй, а ну стой!

От внезапно раздавшегося грубого голоса, я вздрогнул.

Повернулся. Под деревьями виднелся человеческий силуэт. Слава богам! Наверняка, это сторож, смотритель или запоздалый прохожий, случайно здесь оказавшийся. Он поможет мне! Вызовет скорую, полицию!

— Помогите мне.

Я сам едва различил свой хриплый голос. Настолько он был слаб.

— Точно ты, — произнес незнакомец. — Шустряк! Я едва отлучился на пять минут, а ты уже и в бега. Но, молодец! Пришел точно по адресу.

— Кто вы?

— Чего ты там шепчешь?

Силуэт шагнул ко мне. Мужчина крепкого телосложения, среднего роста. Одет в куртку. Простолюдин, значит. Если только не переодевшийся аристократ. Лица я различать не мог из-за темноты. Да и зрение опять начало туманиться.

Но вот то, что я отлично различил, это поблескивающий ствол пистолета, наставленный на меня.

— Не дергайся!

Я не стал думать, как поступить. С моей руки сорвался сгусток Мощи. Сияющий гудящий шар пролетел над головой незнакомца и исчез в лесу.

Мою руку чуть не сломало пополам, я, охнув от боли, сел привалившись спиной к дереву. И, как оказалось, вовремя. Рявкнули два выстрела. Я слышал, как пули врезаются в ствол дерева.

Проклятье, кто это? И как же так, я не могу пользоваться Мощью? Почему? Наверное, из-за своего состояния. Я черпанул Мощи и тут же сбросил ее. Тело чуть не разорвало. Боль прокатилась волной. Остались лишь жалкие остатки энергии.

Сердце стучалось в грудную клетку, голову сжимали тиски. Сейчас я могу использовать Мощь не более, чем обычный аукс. Я выглянул из-за дерева. Незнакомца не видать. Наверное, скрывается за деревьями.

— Не дури! — выкрикнул он. — Мне приказали не убивать тебя. Но если будешь дергаться, застрелю как псину.

— Пошел к черту! Кто ты такой, чего тебе надо? Где Илья?

Ответа не последовало.

Я снова попытался втянуть Мощь. Получилось чуть лучше, но не достаточно. Если взять как обычно, боюсь, я просто потеряю сознание.

И тут со стороны площадки загудело. Низкий гул сотрясал землю, отдаваясь внутри тела. Казалось, еще секунда, и мои внутренности превратиться в кашу, прямо у меня в животе. В следующий миг, полыхнуло так, что я зажмурил глаза!

Кто-то использовал чудовищное количество Мощи. Может ли человек сделать такое, не будучи облаченным в Силовой Мобильный Доспех? Но кто может управлять СМД? Ни Илья, ни Демьян не обладают подобным уровнем.

Надо бежать туда, и плевать на этого гада с пистолетом. Ему же приказали не убивать меня. Вот и рискнем.

Я собрался с силами. Встал. И побежал по направлению угасшей вспышки.

Выстрел я услышал на долю мгновения позже того, как меня что-то с силой ударило, развернуло и бросило на ледяную землю. Я попытался встать, но вдруг понял, правую руку и плечо я не ощущаю! Пошевелил рукой. Она не слушалась. Под одеждой потекла горячая струя, от ключицы до живота.

Ранил! Он меня ранил!

Послышались шаги. Силуэт встал надо мной. Зловещий провал пистолетного ствола смотрел мне прямо в глаза.

— Добегался? Я же предупреждал тебя. Ну, ничего, полежи пока здесь.

Он отошел на несколько шагов и, повернувшись, произнес насмешливо:

— Только, никуда не уходи больше!

Незнакомец растворился в темноте. Я лежал, зажимая рану и жадно глотая холодный воздух. Сейчас я мог попытаться скрыться. Затеряться в лесу. Пробраться обратно к городу. Да и выстрелы, скорее всего, слышали и уже вызвали полицию. А уж гигантскую вспышку, тем более, ее трудно не заметить. Надо встать и идти прочь. Главное, чтобы полиция нашла меня раньше, чем этот тип с пистолетом.

Я сел. Голова кружилась. Я могу уйти. Из последних сил. Спастись. Хотя бы попытаться.

Но когда я был далеко, Кир рискнул всем, чтобы отвести от меня беду. Хотя, большой опасности мне и не грозило. Рискнул, и поплатился за это. Не знаю как, но, точно, очень дорого.

И там, возле Шибуши. Надо было схватить Настю, когда все бросились бежать. Остановить, не дать людскому потоку унести ее. И когда я метался между беснующейся плотью Идолища, предпочел собственный интерес: шантажировал Воронцова, чтобы получить эту чертову метку усыновления. А ведь надо было продолжить поиски Насти. Вдруг бы нашел. Вдруг, все, что ей требовалось в этот момент — просто протянутая рука.

Но я поступил по-другому.

Надо идти вперед. Там, где прогремела Мощь. Но, что я смогу сделать? Я не могу пользоваться Мощью. Но, кто знает, вдруг мое появление даст Илье ту секунду, когда он успеет спастись. Или даже одолеть убийц и победить.

Я поднялся. На заплетающихся, непослушных ногах двинулся вперед. Только бы дойти, до того момента, как снова прогремят выстрелы или жахнет заряд энергии. Не верю, все еще не верю, что Илья убит. Я должен успеть! Какой тогда смысл в моей новой жизни, если все, кто мне близок, пострадали?

Я не спас Кира, не спас Настю, не спас Айгуль. Но хотя бы этого упрямца, выступившего против главы собственного рода, я спасу. Не ради него. Ради себя!

Видимо, я ошибся, когда определял расстояние до концертной площадки. Вскоре ее темный силуэт вырос из темноты. Ноги подкосились, и я упал на четвереньки. Все, больше не могу двигаться. Потерял слишком много крови. Слишком много сил. И почему, черт бы его возьми, не включается боевой режим. Почему я снова не становлюсь боевой машиной, готовой крушить все вокруг.

Мое тело слабо и измученно. Боевой режим убьет меня.

Я вскинул голову, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. Увидел крадущийся силуэт незнакомца. Он что-то высматривает. Чего-то опасается.

Человек присел и замер. Всматривался в темноту. Надо крикнуть. Предупредить Илью! Я набрал воздух в легкие.

И тут я заметил второй силуэт. Он крался, стараясь оставаться незамеченным. Когда фигура подошла ближе, мне показалось, что угадываю в ней нечто знакомое. Где-то я уже видел, эту одновременно изящную, но чуть нескладную, угловатую фигуру.

С рук второго силуэта потекла Мощь. Тонкие нити, медленно подползали к затаившемуся стрелку. Я прикинул про себя, каким мастерством надо обладать, чтобы так тонко управлять энергией! Я едва удерживал хвосты своего хлыста, когда угрожал «ослам». А тут такая концентрация воли!

Стрелок, почуяв неладное, повернулся, но было уже поздно. Сияющие нити зависли над ним, угрожая нарезать его тело кусками.

Женский голос насмешливо произнес:

— Бросай оружие.

Секунду поколебавшись, стрелок бросил пистолет на землю.

— А теперь, — приказала женщина, — иди, подбери своего хозяина. А то он немного в шоке! И проваливайте отсюда оба, пока я добрая.

Мужчина на трясущихся ногах двинулся в темноту. Женщина, подождав, когда он отойдет подальше, повернулась ко мне. Приблизилась.

— Досталось же тебе, Рокот!

Рокот? Я не ослышался? Она назвала меня тем именем, что я носил, будучи метало-синтетическим гладиатором? Но кто это, откуда она знает?

Я упал на землю. Перевернулся на спину. Надо мной, с насмешливой улыбкой, склонилась Наталья.

— Да, не пучь ты глаза, — быстро заговорила Наталья. — Слушай и запоминай. Меня, ты здесь, не видел. Увидел вспышку, пошел сюда. Словил маслину. Пускай, там разбираются, что да как произошло.

Илья, — выдавил я. — Что с ним?

Наталья засмеялась. Только сейчас я обратил внимание, что одета она не в старомодную одежду аристократов, а джинсы и короткую куртку.

— Стрекоча дал, как только я с Мощью пошалила. Умный мальчик. Нечета тебе.

Она склонилась ниже. Прикоснулась к голове.

— Это Эмили тебя так.

— И этот, которого ты отпустила.

Говорить было трудно. Хотелось закрыть глаза и уснуть.

— Законы никто не отменял. Советую обратиться в полицию. Совсем эта сука обнаглела. Ты, главное, не окочурься до приезда полиции. Держись, Рокотунчик, у меня на тебя планы.

Наталья поднялась, и я услышал затихающий звук шагов. Шевелиться я не мог. Мне даже моргнуть было тяжело. Надо мной раскинулось ночное небо, усеянное нескончаемыми звездами. Они холодно смотрели с невероятной высоты. Равнодушно и бесстрастно.

Помощи я не дождался. Так и остался в одиночестве. Только я, и мерцающие глаза мертвой вселенной.

Холодно.

— Вот, доктор, кажется, очнулся.

Черное небо со звездами исчезло. Словно кто-то смахнул его ладошкой. Надо мной висел белый потолок. Невероятно яркий, в свете электрических ламп. Я хотел опустить веки, в желании спрятаться от слепящего света, и вернуться к созерцанию черного океана, наполненного мерцающими огоньками.

— Нет, нет.

Сильная рука взяла меня за плечо.

— Не закрывайте глаза.

Я чувствовал, как с моей рукой что-то делают. Укол, догадался я. Снова попытался закрыть глаза, но доктор осторожно встряхнул меня за плечо.

— Не закрывайте глаза, подождите. Лекарство скоро подействует и вам станет легче.

Требовательный голос заставлял подчиняться. Я хотел сказать, что устал, и хочу немного поспать, но смог лишь разлепить спекшиеся губы. Язык не слушался. Горло словно покрывала наждачка.

— Пить, — просипел я.

Мне казалось, что никто меня не услышал, но тут же мои губы смочили водой. Я жадно принялся глотать драгоценные капли влаги.

— Пока хватит.

Доктор отпустил мое плечо. Отошел от меня, и что-то негромко сказал.

— Хорошо.

Ему ответила женщина. Я понял, именно она звала доктора, когда я пришел в себя.

— Не спите.

Надо мной склонилось лицо женщины средних лет. Она улыбнулась:

— Вы уже достаточно проспали, целую неделю. Пора уже и бодрствовать.

Неделю? Ничего себе! Целая неделя прошла, с того момента, как я остался лежать на холодной земле, на берегу Томи. Значит, успели меня спасти. Я не умер от кровопотери, или холода.

Тревожная мысль вползла змеей. А если я обморозился. Ночи все еще стояли холодные, и я мог запросто отморозить пальцы. На руках или ногах. Я попытался достать из-под одеяла руку. Резанула боль.

— Тихо, тихо!

Медсестра положила мне руку на грудь.

— Что случилось?

Собрав все силы, я спросил:

— Со мной все в порядке?

— Сотрясение мозга, швы на затылке, пулевое ранение. Это в порядке?

Про ампутированные пальцы ничего не сказала, уже хорошо.

Вскоре подействовало и лекарство. Голова прояснилась, ушла боль, пропала сонливость. Позже, мне позволили немного поесть и выпить воды.

Я возвращался к жизни. В который уже раз?

В себя я пришел в реанимации. Там и провел следующих два дня, бесконечно впадая в сон на грани беспамятства. Когда мое состояние стабилизировалось, меня перевели в палату.

— Повезло вам, — сказал доктор. — Пуля не задела ни легкое, ни важные сосуды. С остальным мы справимся. Шрам, правда, останется.

Повезло, ага.

Первым я ожидал увидеть Илью или Наталью. Но им оказался следователь.

— Скажите, в каких отношениях вы были с Демьяном и Эмили Аксеновыми? — задал он мне вопрос.

— В натянутых.

— Можно подробнее?

— Они не признавали мой статус патриция, с Демьяном у нас дело дошло до боя на кулаках. Эмили пыталась обвинить меня в воровстве.

— Ясно. А в тот день, когда вы получили ранение, вы ведь были с ней?

— Да. У нас, вроде как, перемирие намечалось.

— И, что случилось?

Я коротко пересказал следователю события того вечера. Наталью не упомянул.

— Сейчас, нахождение их милостей Аксеновых не установлено, — поставил меня в известность следователь.

— Они, что сбежали?

— Скорее всего, но не переживайте, найдем.

Следователь, что-то глянул в своем телефоне.

— За последние полгода, ваша милость, вы уже не раз сталкивались с полицией. Так?

— Не без этого.

— Следователь из Москвы считал вас причастным к убийству его милости Мирона Долгопрудникова.

— Угу, поэтому меня и принял род Воронцовых.

Следователь усмехнулся.

— А четыре трупа, на окраине Москвы, месяц назад?

— Я все объяснил. Меня заманили и хотели ограбить.

Следователь покивал.

— Если бы, вы все еще были плебейского звания, я бы, пожалуй, ограничил ваше передвижение по стране.

— Хорошо, что я теперь патриций.

— Для вас, да.

Следователь ушел. Действительно, часто я с полицией сталкиваюсь. Уже третий раз. И почему всегда находиться кто-то, кто хочет испортить тебе жизнь? То Карпян в колледже, то Мирон, братец Лидии. Воронцов, ненавидящий меня, непонятно почему. Здесь вот Аксеновы. Лицо у меня такое, что ли?

Хотя, желавшие мне добра люди встречались. И не так уж редко. Кир вступился за меня, не раздумывая, просто потому, что я оказался его соседом по комнате. Настя вела себя, как старшая сестра. До поры, до времени. Лидия, не смотря на то, что я прибил ее братца, проявляет заботу. Хоть и не дружно они жили с Мироном, по ее же словам, но все же осознать, понять и признать, что твой родственник — чудовище, надо иметь и мозги, и сердце.

Наталья. Не знаю почему, но она единственная, кто оказался на моей стороне. По своим причинам, неизвестным мне. Но все же. И Илья, ставшим для меня, сейчас, еще одним другом.

Зря я расклеился. Впал тут в жалость к себе. Несчастненький, видите ли, все ему зла хотят. Просто мозг запоминает плохое, лучше хорошего. Хорошее, ведь жизни не угрожает.

О памяти, кстати! Мне очень захотелось поговорить с Натальей. Если бы под рукой был телефон, я бы сразу позвонил ей. Она ведь назвала меня Рокотом! Да, это мне не показалось. Откуда она знает это имя?

С этого момента я потерял покой. Никак у меня в голове не укладывалось, откуда наследница князей, может знать имя метало-синтетического гладиатора из другого мира? Бред какой-то. Может, все же показалось? А Наталья сказала что-то другое?

Я раз за разом прокручивал в голове тот момент, когда она склонилась надо мной. «Досталось же тебе, Рокот!». Да, именно так. И с ней был кто-то еще. Кто-то ведь ударил Мощью, так, что все вокруг затряслось. В самом деле, не пилот же в Доспехе там был.

За такими мыслями меня навестил Илья. Я был рад, что с ним все в порядке.

— Меня сразу же известили, что ты здесь. Как ближайшего родственника.

— А чего пришел последним?

Он смутился, потом сообразил:

— Каким последним? Как будто, еще кто-то приходил!

— Где Наталья?

— Хе-хе, решил просить ее руки?

— Иди на фиг! Ты видел ее?

— Видел, конечно, мы же вместе учимся.

Я привстал и сел, опираясь на изголовье кровати.

— Что там было?

— Да ничего. Пришел вовремя, ждал того типа, с информацией, и вдруг, как жахнуло! Площадку, как ветром сдуло. Я чуть не оглох, чуть не ослеп, кишки, кажется, перевернулись! Я, недолго думая, в бега! Только не знаю теперь, что было-то. Это меня хотели убить?

— Хотели бы — убили. Я же тебе говорил не ходить.

— А ты чего там оказался?

— Вспышку увидел, к тебе поспешил, вдруг тебе водички захотелось. Ты вот, что. Телефон Натальи у тебя есть?

— Нету.

— Ладно. Когда вернешься, найди ее, и скажи, что я очень ее увидеть хочу.

— Точно, жениться решил. Благословляю тебя!

Я кинул в него подушку, но Илья ловко поймал ее.

— Выздоравливай. И спасибо, что помчался ко мне на помощь.

Наталья навестила меня, но через неделю. Хотя, чего от нее ожидать, бездушной эгоистки. Она ведь бросила меня истекающего кровью. Просто порекомендовала «не окочуриться».

К тому времени, я уже поправился, и врачи разрешали мне гулять по территории возле больницы. Мы шли по асфальтовым дорожкам, между газонами, усеянными весенней травой. Солнце ярко светило, воздух полнился теплом и запахом зелени.

За газоном, на приличном расстоянии друг от друга, расположились беседки, похожие на сказочные избушки.

Наталья подстраивала свой шаг под мой. Я шел медленно, организм еще не креп и передвигался я с трудом.

— Распустил слюнки, едва Эмили с тобой полюбезничала?

Ехидный голос Натальи раздражал.

— Она симпатичная.

Я взглянул на ее лицо, надеясь, обнаружит следы неудовольствия. Но Наталья только презрительно фыркнула. Ничего такого, о чем говорил Илья, Наталья ко мне не испытывает.

— Может, тебе понравилось?

Она указала мне на голову. Я не ответил.

— Легко тебя провести, оказывается. Всего-то стоило, глазками похлопать! Но тебя можно понять, такой подлянки от Аксеновых ожидать трудно. Они даже своего старого слугу вызвали, чтобы разделаться с тобой. У него прям собачья преданность к Демьяну с Эмили. С детства за ними присматривал. Вояка какой-то бывший.

— А чего они, просто не приказали слуге убить Илью? Все куда проще бы вышло.

Наталья тяжко вздохнула, словно ей приходилось разговаривать с идиотом:

— Не Илья им нужен был, а ты. Ты Мощью ослам угрожал?

Я кивнул.

— Вот, все об этом знали. И то, что с Ильей вы потом разругались, тоже знали. Вы же не разговаривали неделю.

— Пару дней всего.

— Ха, дней! Тоже мне, мужики-обиженки! Вот на этом Аксеновы и решили сыграть. Илюше приманку подсунули, опять же, все знают, что он надеется жирный кусок у Рюриковичей отхватить. Зря, конечно, не выйдет у него ничего.

— Почему это?

— Да, не важно. Не это сейчас главное. Илюша, такой же пень, как и ты, голову потерял. А то, богатство ведь само в руки идет! Вот и решили, братик с сестренкой: пока Эмили тебя улыбочками одаривает, Демьян его по-тихому Мощью ударит. А шлюшка Эмили тебя поближе подманит к месту, не зря же вы на Нахимова толклись. Заодно, и свидетели подтвердят, да, был ты здесь. Рядом с местом убийства.

Наталья покрутила головой.

— Где тут кофе можно достать?

Я пожал плечами:

— Вроде в больнице, на первом этаже, автомат стоял.

— На обратном пути возьму. Так вот, их слуга поджидал вас в условленном месте, а Эмили тебя туда завела. Ты же, как теленок, наверное, за ней топал?

— Топал, топал, — раздраженно бросил я. — Вырубили, притащили бы к площадке и все, картина ясна, снова мы с Ильей поругались, да и покромсали друг друга.

— Ты после сотрясения, таким умным стал?

— Скажи, лучше, — я остановился. — Откуда ты все это знаешь?

В глазах Натальи мелькнуло лукавая искорка:

— Я же княжна, я все могу узнать. Если мне надо, конечно.

Княжна она, так ее за ногу.

Я двинулся к одной из беседок и уселся на скамейку. Все же ходить тяжело. Наталья села напротив. Я посмотрел ей прямо в глаза:

— Ты меня Рокотом назвала.

Кривая улыбка скользнула по лицу девушки:

— Точно, обмолвилась. Думала, ты забыл.

Не отрывая взгляда от ее лица, я требовательно спросил:

— Откуда знаешь?

Она тихо засмеялась:

— Ты как был дурачком, так и остался! Деятельным, но все равно, дурачком!

— Отвечай!

Я постарался, чтобы мой голос прозвучал грозно. Кажется, получилось. Наталья перестала хохотать. Ее лицо приняло серьезное выражение. Без веселья, напускного или настоящего, выражение ее лица стало строгим. Мрачным каким-то. Даже пугало немного.

— Хорошо помнишь свой последний бой?

Голос девушки стал тоже серьезным. Исчезли дурашливые нотки. Девушка, восемнадцати лет от роду, не могла так говорить.

— Хорошо.

— После чего ты здесь оказался?

Я напрягся. Кто она? Откуда знает про бой? Откуда знает, как меня прозвали на арене?

— На меня упал энергетический купол.

— Давай, соображай, не на тебя же одного он упал.

Я вспомнил, как лежал без ног. Надо мной высилась Картечь, сжимая сияющее копье из Мощи. Она что-то говорила, про то, что любая жизнь лучше смерти. А пока она трепалась, я сгонял остатки Мощи к ладоням. А потом, ударил по последней опоре ретранслятора. И купол рухнул на меня и…

— Картечь? — выдохнул я.

Лицо Натальи приняло привычное выражение:

— Точно поумнел.

— А остальные? Они же все там были, Грохот, Тайган, Оркель, Калибр?

— Вряд ли, — взгляд Натальи остался равнодушным. — Ты же всех перевел в режим, так сказать, энергосбережения.

— Калибра хлопнула ты.

— Да какая разница! Скорее всего, интерфейс должен быть активным, чтобы перенестись сюда. Остальным, так не повезло.

Я задумался. Вот не ожидал, встретить тут кого-то из моей прошлой жизни. Надо же, Картечь! Если бы она бросила копье на мгновение раньше, я бы снова очнулся в ангаре. На радость технику Дымову.

— Ты говорила, у тебя какие-то планы на меня?

Наталья кивнула.

— Ты уже опробовал боевой режим?

— Он включался самопроизвольно. В самые безвыходные моменты.

— Вот, как ты выжил в Японии! А я думала вы и вправду с Воронцовым, держась за руки, и бла-бла-бла.

Какого черта! В официальную версию включили эту нелепицу? Или Наталья опять шутит?

— Типа того, ага. Особенно про руки.

— Так вот, здесь мы с тобой, Рокот, практически боги! Твой уровень Опциона настоящий, или так, для прикрытия?

— Чуть выше.

— Боевой режим не можешь включить, уровень так себе. Но, ладно, это объяснимо. Ты же оказался в теле жалкой заготовки для аукса. Мне повезло больше. Суть в том, Рокот, что мой настоящий уровень — Легат. Не меньше. Для остальных, Опцион. Но самое главное, я понимаю, что способна на большее!

— Владеть Мощью больше Легата?

Теперь стало понятным, что Мощью, возле Томи, ударила Наталья. Еще и не в полную силу, наверное.

— Да! И я рада, что мы с тобой встретились. Вместе, мы можем стать владыками этого мира, Рокот!

— Не слишком ли жирно? Боюсь, власть, да еще над миром, просто с помощью Мощи не получить.

— С помощью одной Мощи нет. Но с ней, а так же деньгами и титулом — вполне.

Лицо Натальи раскраснелось. Глаза жадно заблестели. Я впервые видел, что бы она так ярко проявляла эмоции.

— Это безумие, Картечь.

Она вздохнула.

— Ты пока подумай, Рокотунчик, над моими словами. И как надумаешь, не задерживайся здесь. Я уезжаю во Владимир, и ты, давай, тоже туда двигай. Там и возьмемся за дело.

Как была чокнутой самовлюбленной маньячкой, так и осталась. Надо же, теперь она без пяти минут владычица морская. Весь мир ей подавай! И главное, я точно знаю, ничего у нее не получится, но дров наломает! Идолища пустячком покажутся.

— Чего вдруг надумала уехать?

— Папенька беспокоится. Дикие сибиряки тут стреляют, куда ни попадя, Мощью лупят направо и налево посреди города. Беспокоится он о своей кровиночке.

Она поднялась.

— Пойду я, кофе охота. А ты думай, Рокотунчик, нам лучше заодно быть, чем враждовать. А учитывая, что тебя малолетняя шаболда вокруг пальца обвела, так это и вовсе — в твоих интересах. Выздоравливай!

Она двинулась по направлению к больнице. Я молча смотрел, как претендентка на мировое господство спешит к любимому эспрессо.

Надо же, сколько проблем накопилось. Найти Кира и Айгуль, разобраться с Кордом, шагнуть в иерархии аристократов повыше. Узнать, откуда и по какой причине появляются Идолища. А тут еще, надо выбор сделать, захватывать мне мир или нет. И о Демьяне с Эмили надо помнить. И о слуге их, с заряженным пистолетом в кармане.

Так и к мысли придешь, что в «Старт-Техе», в «заботливых» руках техника Дымова, было не так уж и плохо. Но нет, точно не было.

Я поднялся и побрел вслед за Натальей. Но не к кофе-автомату, а к своей палате. Требуется отдохнуть, собраться с силами и решить все эти проблемы.