Понедельник. Утро началось как обычно. Я хотел наощупь найти дребезжащий будильник, но по неосторожности опрокинул его на пол. Так даже лучше. Сон пропал из-за попыток остановить раздражающий звук. «Да встал я уже!» — прикрикнул на прямоугольную коробку, на экране которой высветилось «4:00». В нашем «муравейнике», как любя называли многоэтажное общежитие все его обитатели, я поднимался одним из первых.

Наскоро ополоснув лицо, вышел на пробежку. Любимый маршрут вел к мосту, с которого открывался вид на город. Оранжевое солнце еще только поднималось над домами, подсвечивая небоскребы центра. Когда-нибудь я туда перееду, но пока жилье доступно лишь в пригороде Третьей линии.

Вернувшись домой, первым делом принял душ, а вещи по привычке кинул в дезинфектор. Со времен жизни под землей люди никогда не пренебрегали санитарией. Неизвестно, что может принести ветром с пылью. Магнитные генераторы хоть и защищали города и поселения от вредоносного внешнего мира, но, как говорили древние, «береженого бог бережет».

Вряд ли боги прежнего мира слишком беспокоились о том, чтобы уберечь человечество. Хотя я склоняюсь к мысли, что люди сами оказались виноваты в том, что высшие силы отвернулись от просящих. Иначе как объяснить, что за прошедшие столетия после катастрофы почвы так и не восстановились, превратившись в безжизненный грунт. Хоть я и не особо верил, в то же время не отрицал существование Разума.

С этими мыслями достал заготовленный завтрак из пищеблока. Полусинтетика, но пока придется довольствоваться этим. Органику смогу позволить себе, если получу премиальные, а домой в Мидобрук с работой не вырвешься. Быстро натянул рабочий костюм, на ходу проглотил еле теплую еду и помчался, перескакивая через ступени, к остановке. Автобус в центр Хоупрея ходил дважды в день: утром в шесть и вечером в семь. Ночная смена начиналась в полседьмого. В принципе, в город можно добраться вовремя, хоть и впритык, на тепловозе, но я предпочитал бесплатный транспорт компании, где работал. К сожалению, расписание не учитывало время ночных смен охранников, но тут ничего не поделаешь.

Дребезжащие стекла служебного автобуса не помешали вздремнуть. До центра, где располагался офис «Альфарон», приходилось трястись по разбитым дорогам не один час. Люди совсем недавно вышли на поверхность земли, до этого скрываясь в катакомбах. Восстановительные работы велись, но следы погибшей цивилизации так просто не убрать. В первую очередь мы восстановили электростанции, затем административные здания. Появились первые больницы, исследовательские институты. Чтобы не допустить мародерство, была наскоро организована служба правопорядка.

Мое поколение стало первым, кто появился на свет под солнцем, хотя и скрытым за плотным слоем смога и облаков. Родители провели большую часть своей жизни под землей, как и их предшественники. Выжившие не уходили глубоко, чтобы сохранить доступ к связи. Ни для кого не секрет, что на глубине радиоволны не могут распространяться, поглощаясь грунтом. Именно тогда временное отсутствие коммуникации К тому же человеку не выжить без солнечного света, а усилия ученых найти способ, как компенсировать нехватку естественного освещения, не принесли ожидаемых результатов. Население Земли, укрывшееся в катакомбах, столкнулось с новой угрозой — смертью от неизвестного вируса. Ученые усердно работали над созданием лекарства и в итоге искусственно вывели новый минерал — люмитист. Он излучал волну, смертельную для вирусов и возбудителей болезней, но абсолютно безопасную для людей.

Один из ведущих ученых подземного научно-исследовательского института Аш Вистр во время одного из экспериментов случайно обнаружил, что люмитист убивает не только вирусы, но и зараженная радиацией вода под воздействием его частоты проходит глубокую очистку и меняет свою структуру, становясь пригодной для питья. Это был прорыв, ознаменовавший новую эру. В тот год первопроходцы в защитных костюмах вышли на поверхность, установив на небольшом периметре вышки с генераторами и люмитистом. Через полгода люди, живущие под землей, ликовали от новости о появлении первой зелени. На том месте вырос Хоупрей. Полуразрушенные здания прежней цивилизации сменились высотками. Городок превратился в столицу нового поколения, в центре которого красовался небоскреб «Альфарона» — компании, которой каждый из нас обязан жизнью. Господин Аш Вистр, возглавил разработки применения люмитиста. Столица разрасталась, рядом с ней появлялись первые поселения фермеров. Люди покинули катакомбы, оставив воспоминания о непростой жизни там для рассказов внукам.

«Головной офис «Альфарон»», — объявил водитель в громкоговоритель, заставив меня вздрогнуть. Впереди еще целый день. Оглядев полупустой центр, я зашагал в сторону городского парка.

С детства люблю зелень. Родители были фермерами и меня с ранних лет учили, как ухаживать за землей, чтобы на ней что-то выросло. С кристаллами стало проще. Агрономы показали, как можно добиться образования слоя почвы. Я думал, что продолжу дело родных, но судьба распорядилась по-другому, преподнеся неожиданный подарок. Шанс на миллион. Когда мне было двадцать, в родную деревню Мидобрук приехал представитель «Альфарон» проверить состояние кристаллов. Я ходил за людьми в белых халатах, наблюдая за их действиями и размышляя, можно ли продлить эффект действия кристаллов.

— Молодой человек, — обратился ко мне один из группы, — я вижу вас уже третий день. Какие-то вопросы? Можете задать их.

— Извините, — пробормотал я, пряча взгляд. Не люблю прямой зрительный контакт. Впрочем, мне всегда было трудно общаться с незнакомцами. — Можно ли как-то изменить структуру кристалла люмитиста, чтобы он сохранял эффект дольше одного года? Извините еще раз за глупый вопрос.

Я уже собирался незаметно уйти, но меня окликнули снова. Уже настойчивее сотрудник «Альфарон» задал еще один вопрос, от которого только росло чувство дискомфорта. Хотелось оградиться от внимания к моей персоне.

— Вам интересна наука? — продолжил заметивший меня.

— Даже если так, — ответил я небрежно, тут же опустив глаза на берцы, покрытые оранжевой пылью, — что с того? У меня нет специального образования. Что вы хотите от простого фермера?

— Главное желание, остальному можно научиться. Как вас зовут?

— Ниро Аксел. А что? — любопытство победило смущение. Не просто так он заинтересовался назойливым наблюдателем.

— Ниро, мы ищем новых сотрудников, кто готов вступить в ряды «Альфарон», — неожиданно вперед выступил тот самый представитель. — Как насчет идеи построить карьеру в нашей компании? Или вы предпочитаете остаться с семьей?

Надо быть полным идиотом, чтобы упустить такую возможность. Даже если придется чистить туалеты на нижнем уровне. Странно, конечно, чем я мог их заинтересовать, но им виднее. «Альфарон» для немногих счастливчиков, кому удалось получить там место, означал билет в счастливое будущее, причем не только для себя, но и для родных. Господин Лайел Вистр, внук основателя и нынешний генеральный директор корпорации, становился отцом для своих подчиненных, независимо от их рода деятельности. Так я получил бесплатное жилье, талоны на еду и транспорт из пригорода в центр. Служебное удостоверение давало право на ежегодное получение кристаллов в жилье и земельный надел для родных. Кристаллы, поскольку были выведены искусственно, сохраняли свойства не дольше года, затем их обменивали за небольшую плату на новые. Каждый, обладающий лицензией, мог совершить обмен раз в год.

Зарплата охранника второго уровня позволяла даже снять собственное жилье поближе к городской черте. Но я половину денег отправлял семье. Не потому, что они нуждались. Хотелось внести свой вклад для оплаты образования в технической школе сестрам. Общее образование мы получали бесплатно, но за профессию нужно платить. Кроме того, я откладывал на свою мечту — собственную квартиру на Первой линии.

Задумчиво рассматривая подстриженный газон с настоящей травой, в зелени которой просматривались мелкие цветы, я улыбался. Оазис в центре бетонных джунглей успокаивал, возвращая мысли в детство. Вот бы весь мир стал таким же зеленым как этот район Хоупрея. Возможно, я застану это время. К тому же ученые «Альфарона» нашли способ сократить расходы и время на производство люмитиста. Разведчики по обрывкам радиосигналов находили новые катакомбы, помогая все большему количеству людей выходить на поверхность.

Близился обед. Я предпочитал рабочую столовую. Во-первых, бесплатная еда, во-вторых, сегодня должны подавать что-то из органики.

— Эй, Ниро, подожди! — окликнул меня знакомый голос. — Да постой ты!

— Леви? — обернулся я в недоумении. — Как ты оказался в такое время в центре города? До смены еще полдня.

— Чтобы я пропустил бесплатный обед из органики? Ты шутишь, — усмехнулся друг детства.

— Не помню, когда в последний раз видел тебя в столовой. Опять спустил все на клуб?

— У тебя просто нет девушки, — уколол приятель. — Ты знаешь во сколько мне обходятся капризы моей Мей?

— Не представляю, — ответил я, показывая, что не хочу продолжать эту тему.

Леви понял без слов и замолчал, насвистывая что-то под нос. Так мы и общались. Я, не терпящий суету, и Леви, который трещит со скоростью сто слов в минуту без остановки. Но в отличие от других, друг, с которым ходили в одну школу, всегда знал, когда я уставал от шумного общества. Мне же приходилось с кулаками отбивать болтуна от тех, кто слишком близко принимал его шутки. Он и сам никогда не давал себя в обиду, но дополнительная пара кулаков никогда не помешает в драке. Мы в один день пришли в «Альфарон» в службу охраны, только Леви при первой возможности съехал из казенного жилья, пожаловавшись, что хочет свободы. Каждому свое, как говорится.

В рабочей столовой было полно сотрудников. Пока дождались своей очереди, столиков почти не осталось. Пришлось уйти в коридор, где мы уселись с подносами на широкий подоконник. Леви опять завел разговор о том, как скучно я живу. Проглатывая ложку и смакуя вкус тыквенного супа-пюре, промычал в ответ другу:

— Ты же знаешь мое отношение к клубам. Шум, пьяные крики, непонятный контингент. Не лучшее дополнение в профайл сотрудника.

— Да ладно, тебе, — отмахнулся тот. — Личная жизнь и работа — это разные понятия. Тебе давно пора осознать этот факт и попробовать. Думаешь, кому-то в клубе есть до тебя дело? Туда каждый приходит забыть серые рабочие будни. Ниро, тебя назвали в честь древнего императора, а ведешь себя как… Терпеть не могу, когда ты включаешь зануду. Ты же не такой, Ниро. Кого хочешь обмануть? Себя?

— Нет у меня денег на клуб, — недовольно ответил ему, — и сам знаешь почему.

— Да-да-да, — закатил глаза Леви. — Ты сейчас мне начнешь заливать про обязанность перед семьей. Только я знаю, что если бы была возможность, ты вообще бы не вылезал из своей норы в дыре под названием Третья линия. Ладно, что с тебя взять. Может, хоть на премию выберемся? Я знаю отличное место. Атмосфера, живая музыка. Там даже алкоголь настоящий подают. Хотел бы я знать, кто их поставщик. И главное, туда ходит тихая публика. Если будешь упрямиться, вытащу насильно. А то боюсь, мой друг скоро пылью покроется.

— Обещаю подумать, — буркнул в ответ и приступил ко второму блюду, состоящему их каши и фрикаделек, обычной полусинтетики.

Леви не был бы самим собой, если бы не придумал что-то оригинальное. На его фразу «послушай, я знаю, что тебе понравится» у меня возникло желание вылить концентрат сока на серую форменную рубашку надоедливого приятеля, но я все же удержался. Он действительно сумел удивить резко переключившись с попыток вытащить меня в клуб на другое.

Нашему поколению, помимо клубов и спорта, досталось немного развлечений. Одно из них сохранилось с времен прежней цивилизации — радио. Станций было немного: новостная, научная и музыкальная, которая вещала три часа утром и пару часов вечером. Я знал, что существуют специальные защищенные радиочастоты для охраны правопорядка, даже «Альфарон» имел свою подстанцию для оповещения сотрудников, но то, что сообщил Леви Чейз, было для меня новостью.

— Настрой приемник на коротких волнах сто восемь и шесть мегагерц. Запомни, включай радио только в одиннадцать часов вечера. Раньше тебя ждут одни помехи.

— Попробую, но не сегодня. В полдесятого обход.

Распрощавшись с другом, я пошел по гулкому коридору в пятый отсек. Корпус охраны располагался в противоположном крыле. Парни дневной смены удивленно подняли головы, переведя взгляд на большие настенные часы. Я старался приходить на смену вовремя, а не за полдня до начала. «Конец месяца, — поспешил пояснить. — Вы были в столовой? Там сегодня не протолкнуться». Те промычали что-то нечленораздельное и уткнулись в газету с кроссвордом. Я же усмехнулся, заметив на столе пластиковые пакеты с булочками и порционными упаковками сливочного масла.

Приятные мелочи, что становились бонусом к тяжелой работе, заставляли людей держаться зубами за свое место. Окажешься на улице и придется поломать голову, чтобы придумать, как прокормить себя и семью. Не все работодатели были рады даже тем, кому повезло отучиться в технической школе. А возможностей куда-то устроиться в столице было немного. Смена прошла без происшествий. Утренний автобус доставил домой. Хотелось спать.

Проснулся, когда за окном уже появились признаки заката. Неужели пролетел целый день? Я же хотел сесть за брошюру с обязанностями младшего лаборанта. Менеджер еще месяц назад вручил ее мне, пообещав, если успешно пройду тестирование, то уже со следующего смогу приступить к новым обязанностям. Кто знает, может, получится пройти обучение при колледже. В распоряжении оставалось две с половиной недели. Может, завтра на работе в перерыв получится осилить хотя бы пару разделов?

Вздохнув, пошел на кухню. Надо проверить температурный режим пищеблока. Вчерашний замороженный завтрак был отвратителен. Открутив панель, проверил, не сбились ли настройки. Поправил показатели и запустил программу ужина из тушеных овощей.

Взглянув на часы, удивился, как долго провозился на кухне. Минутная стрелка замерла на цифре одиннадцать почти вровень с часовой. «Включай радио», — отозвались в голове слова Леви. Усевшись с приемником на старый скрипучий диван, вытянул антенну до предела. «Посмотрим, — произнес вслух, крутя колесико настройки частоты, — короткие волны, 108.6 мегагерц». Радио зашипело, заставив недовольно сморщиться. Затем послышались пять коротких гудков, сердце забилось в приятном предвкушении.

«Приветствуем наших уважаемых радиослушателей, — прозвучал из динамика приятный женский голос, — сегодня вы услышите продолжение радиоспектакля по роману Герберта Уэллса «Война миров»». Мысленно успел поблагодарить Леви за удачный сюрприз. Интересно, как он нашел эту станцию? Надо будет при случае спросить.

Из динамика донесся голос диктора. Актеры читали книгу автора исчезнувшей цивилизации. Как и где им удалось найти эту реликвию? Насколько мне известно, единственная отстроенная библиотека давала пропуск в секцию старых книг лишь раз в полгода и только на два часа. Затаив дыхание, слушал, боясь упустить хоть слово, будто проживая вместе с действующими лицами их выдуманную жизнь. Тем временем актеры по ролям читали диалог:

«— Здесь оставаться нельзя, — сказал я.

И тотчас же с пустоши снова послышался гул.

— Но куда же мы пойдем? — спросила жена с отчаянием.»

Вдруг сквозь чтение, кто-то наверху с грохотом распахнул окно. Разгневанный женский голос прокричал: «Ты скотина, Майлз! Катись отсюда! Забирай свое барахло и убирайся!» Затем что-то тяжелое с грохотом упало вниз, и послышался звон разбитого стекла, заставив меня вздрогнуть. Рука дернулась, сместив колесо настройки.

Из приемника послышался голос девочки-подростка:

— Помогите кто-нибудь! Они забрали кристаллы. Воды осталось только на два дня…

Вновь послышалось шипение. Частота сбилась. Я пытался вернуть тот дрожащий голос с просьбой обратно, но безуспешно. Единственное, что удалось найти, был радиоспектакль. Диктор читал: «Я побежал в трактир «Пятнистая собака», так как знал, что у хозяина есть лошадь и двухколесная пролетка». Красота спектакля потерялась на фоне слов напуганного ребенка, чьи слова звучали набатом в голове: «Воды осталось только на два дня». Кто же ты и как получилось, что где-то на Земле люди остались без единственного средства для выживания?

Утром привычная пробежка далась тяжелее обычного. Даже переход на быстрый бег не помог. Я смотрел на утренний город, замечая, как первые автобусы Второй линии выходят на маршрут, из Хоупрея вышел первый тепловоз, идущий в сторону Южных ферм. Мысли вновь и вновь возвращались к той странной мольбе девочки о помощи. А ведь судя по голосу, она может быть ровесницей моей Хайди, которой осенью исполнилось пятнадцать. Может, все же послышалось, и странная фраза была частью радиоспектакля? Откуда мне знать, ведь писатели прошлого порой очень точно описывали будущее. Нет. Вряд ли. Уж очень выбивался сбивчивый голос на фоне профессиональных дикторских. К тому же пришлось возвращать настройки, когда из-за шума сбилась радиочастота.

В обеденный перерыв мы сидели с Леви за одним столиком. Он тоже был непривычно задумчив. Что-то случилось дома? Солнечный рыжый приятель редко пребывал в плохом настроении.

— Мать в порядке?

— Ты слышал новости? — спросил друг. — Говорят, позавчера мародеры ограбили деревню. Многих убили. Но главное, эти сволочи унесли все кристаллы из каждого дома. Убить бы гадов! Что делать, если они доберутся до Мидобрука? Мы даже не успеем доехать туда, чтобы помочь семье.

— Ублюдки! — не сдержался я. — Как можно быть такими жестокими? Зачем забирать все, могли бы оставить хотя бы один? Это же равносильно тому, как обречь людей на медленную смерть. Где теперь им брать воду? А еду? Ладно в нашем случае, можно попробовать выбить страховку и компенсацию кристаллов. Но что делать другим, пока не приедут спасатели?

Два случая связались воедино, слишком уж мала вероятность случайности.

— Слушай, а как называлась эта деревня?

— Дай вспомнить. Кажется, Альдер… Нет. Альвертон. А что?

— Да так. Интересно. «Альфарон» точно не останется в стороне. Господин Лайел стольким поселениям помог вернуться на поверхность земли. Я уверен, что новость не прошла мимо него, но ситуация дерьмовая.

Служба безопасности успешно выполняла свои обязанности в городе, в то время как деревни часто оставались без защиты. Группы мародеров регулярно совершали набеги. Сколько раз в детстве встревоженная мать забирала меня с сестрами с улицы и уводила в погреб, запирая дверь и напоминая о необходимости сохранять тишину. Я знал, что в это время отец снимал ружье со стены и вместе с другими мужчинами Мидобрука был готов дать отпор. Став старше, уже сам с отцом шел на защиту деревни. Я научился пользоваться оружием в семнадцать. Налетчики уносили запасы еды и воды, забирали скот. Но до этого момента я никогда не слышал, чтобы кто-то поднимал руку на домашние люмитисты. Впрочем времена меняются. Возможно, какая-то банда решила создать свой город, а без кристаллов невозможно построить коммуникации. Но это всего лишь догадки.

В конце смены, когда я заканчивал с отчетом обхода, господин Норр, исполняющий обязанности старшего менеджера и мой непосредственный начальник, пригласил зайти в кабинет. «Надеюсь, что-то срочное», — подумал с грустью, мысленно представляя, как служебный автобус через десять минут отправляется на Третью линию без меня. Постучав в дверь, на табличке которой было написано «Кай Норр. Старший менеджер службы безопасности», дождался короткого «открыто».

Господин Норр до прихода в «Альфарон» несколько лет прослужил в районном подразделении службы безопасности Хоупрея. Хотя он, который был старше меня на пятнадцать лет, проработал менеджером гораздо дольше, чем в полиции, привычки силовых структур глубоко отпечатались на его характере. Мне нравилась его собранность, так как вопросы решались быстро, конструктивно и без лишней болтовни, которая лишь была бессмысленной тратой времени.

— Вы хотели меня видеть?

— Да. — коротко ответил Норр. — Господин Аксел, вы не передумали проходить тестирование на перевод в младшие лаборанты?

— Ни в коем случае. Я почти готов. Брошюра, что мне выдали, уже в процессе изучения. Есть что-то такое, чему стоит уделить особенное внимание?

— Помимо знаний комиссия будет изучать ваш профайл, возможно, потребует выписку с места проживания на предмет нарушений общественного порядка, может проверить ближайших родственников на лояльность. Постарайтесь хотя бы в ближайшее время не посещать места… — Норр замялся, подбирая слово, — с сомнительной репутацией.

— То есть только работа и дом? — уточнил вслух, представляя обиженное лицо Леви, которому придется отказать в походе в клуб.

— «Альфарон» никогда не делает из сотрудников изгоев, лишая их развлечений и социальной жизни. Мы люди и не можем жить изолированно друг от друга. В единстве наша сила. Но все же заведения Третьей линии не лучшее место для образцового молодого сотрудника.

Рабочая неделя пролетела незаметно, а на выходных поехал домой. Я редко вырывался в Мидобрук посреди недели. Прошелся с отцом по ферме, осмотрел состояние кристалла, помог по хозяйству матери. Когда стемнело пригласил отца пройтись, рассказал про случай в Альвертоне. Меня беспокоило, смогут ли они при необходимости защитить себя.

— Пообещай мне, отец. Ни при каких обстоятельствах не рискуй жизнью. Отдай все, что потребуют, даже кристалл.

— Ты вырос, Ниро, — произнес он с улыбкой. — Не переживай, сын. Я знаю, где проходит черта, которую не стану переступать без необходимости. Ладно Ирма уже взрослая. Думаю, через год-другой последует твоему примеру и уедет в Хоупрей. А вот Хайди пока нужен отец.

Когда вернулись, мать несмотря на позднее время накрыла стол. Легкая закуска и булочки восполнили силы после прогулки. А на утро меня ждала огромная сумка продуктов. Родители слушать не хотели, что я ни в чем не нуждаюсь, а мама строго сказала: «Богачи центра не брезгуют приезжать на ферму и покупать органику втридорога, а родной сын нос воротит. Не поверю, что ты часто позволяешь себе нормальную еду, а не синтетику».

Через несколько дней я не спеша готовился к вечерней смене. Расписавшись в ведомости, заступил на пост. Вход на каждом уровне охранялся. Смотрителей типа меня пропускали в блоки только если позволял уровень доступа. НИИ требовал соблюдать правила секретности. Поступая на работу, мы подписывали документ о неразглашении. Ни одно слово, ни одна вещь не могли покинуть стен «Альфарона» без специального разрешения. Подошел черед проверки лабораторий. Там приходилось задерживаться, так как осмотр включал и состояние рабочих столов с табелями прихода и ухода. Проход в сектор с лабораториями разрешался только сотрудникам со второй степенью или выше: первой или степенью А.

— Имя, — потребовал охранник первой степени.

— Ниро Аксел, — ответил, протягивая бейдж с личным номером, который проверялся каждый раз.

— Степень доступа?

— Вторая.

Дверь распахнулась, я прошел в коридор, освещаемый холодным голубоватым светом. Первая лаборатория. Тихо. Только слышен приглушенный гул работающих аппаратов. Пустые металлические столы, отполированные до блеска. Закончено. Вторая также не заняла много времени. А вот в третьей, при осмотре одного из рабочих столов, задел ногой что-то прокатившееся по бетонному полу, нарушив тишину. Я оглянулся в поисках источника звука. Поднял на свет и сердце забилось. Первый раз в жизни я увидел неограненый люмитист. Каждый знает кубы минерала, установленные в генераторах. Большие и малые. Размером с переносной электрогенератор и не больше будильника. Их действие ограничивалось лишь временем, но никак не влияло на качество работы. В принципе, небольшой люмитист мог обеспечить целую деревню чистой водой, если подключить к генератору колонки.

Но сегодня я держал заготовку. Точнее, осколок кристалла. Но даже эта кроха способна поддержать жизнь семьи пару недель, а то и месяц. Осколки считались отходным материалом. На них не ставился лицензионный номер, нигде не применяли, да и тот, что я держал, должен был оказаться в мусорном контейнере. «А ведь он может спасти чью-то жизнь», — с сожалением подумал я, рассматривая неровные края молочно-голубого светящегося камня. А что если? «Нет! Нельзя ничего выносить». Оборвал неправильную мысль и развернулся, чтобы оставить на столе контроля с запиской… и вспомнил чуть ли не срывающийся на плач голос девочки из радиоприемника. Завернул в бумагу и вложил кристалл в ботинок.

Утром встал рано, проверил у зеркала, не заметен ли при ходьбе спрятанный осколок. В комнате охраны я был один. По рации отчитался об окончании смены. Бреясь, заметил, что рука немного подрагивает. Недовольно стиснул зубы. Прошептал еле слышно: «Ты спокоен, Ниро. Зато сможешь кому-то помочь» Складка на лбу разгладилась. Почистив зубы, улыбнулся отражению. Оставив запись об уходе в журнале, вышел в коридор. Проходя мимо стеклянных дверей, мимоходом бросал взгляд на свое отражение. Не слишком ли медленно иду? Встречаясь с сотрудниками и обмениваясь приветствиями, вглядывался в их лица, пытаясь прочитать, не закралось ли у тех подозрения. Приближаясь к проходной, сосчитал до десяти и спокойно покинул здание. «Хорошего дня, господин Аксел», — попрощался сторож. Металлоискатель не обнаружил ничего подозрительного. Получилось.

Желание разгадать загадку таинственного послания победило усталость, и я вместо того, чтобы отправиться домой, пошел к городской библиотеке, рассчитывая найти информацию об особых радиочастотах первых поселений. Знания и сведения, включая наследие прежней цивилизации, сейчас хранили книги. Надеюсь, что это поможет понять, откуда поступила просьба о помощи. Отец рассказывал, что раньше первые поселения поддерживали связь друг с другом с помощью особых радиостанций на коротких волнах. Может, это тот самый способ связи?

После тщательного поиска в архивных документах и книгах, я нашел то, что искал. Примерная частота, на которой, возможно, слышал девочку, очень близка к той, что нашел в справочнике. Я еще раз прочитал название поселения. Альвертон. То самое, что пострадало от нападения мародеров. Надо будет вечером проверить еще раз. Но я почти уверен, что нашел.

Вернувшись домой, я раздумывал, где можно спрятать драгоценный осколок. Даже помещенный в специальный резервуар, подключенный к основным коммуникациям моей квартиры, кристалл содержался при постоянной температуре. Я не знал точной причины, но догадывался, что при комнатной могли нарушиться его свойства. Оглядев жилье в поисках подходящего места, где не станут искать случайные посетители, решил спрятать находку в охлаждающий блок под продукты. Затем достал небольшой пластиковый контейнер с вакуумной крышкой и переложил осколок туда.

С наступлением вечера, я сидел с включенным радио, настроив на частоту Альвертона — 108.4 МГц. Час слушал помехи и шипение. Чтобы заняться чем-то полезным раскрыл инструкцию и погрузился в чтение, вооружившись карандашом. На первой странице рассказывалось об истории создания компании.

««Альфарон» не остановился в стремлении помогать разбросанным подземным городам выйти на поверхность. Со временем, процесс выращивания люмитиста освоили дочерние компании, выйдя за пределы Хоупрея. На сегодняшний день помимо головного офиса кристаллы поставляются филиалами «Бетарон» и «Дельтарон».»

«Альфа, бета и дельта?» — задумался, пытаясь понять несостыковку. По всей логике следующей после беты должна идти гамма. Надо будет уточнить этот момент у господина Норра. Не удивлюсь, что комиссия может спросить что-то дополнительное. Было бы обидно упустить новую должность лишь ограничившись минимумом информации.

Мысли прервались голосом, на этот раз взрослой женщины:

— Если кто-то меня слышит, помогите! В Альвертоне по-прежнему нет кристаллов. У нас почти не осталось воды. Фильтры для респираторов придут только на следующей неделе. Повторяю, в Альвертоне по-прежнему нет кристаллов. Помогите!

Сигнал тут же пропал, хоть я сидел еще час, гипнотизируя радиоприемник. У них нет кристаллов, но власти обещали привести фильтры. Более чем странно. Почему гуманитарная служба не привезет и люмитист, ведь необходимость в них не сравнить ни с чем другим? Разобраться бы во всем самостоятельно. Теперь я знал, что людям нужна помощь, а я могу что-то сделать. Как оставаться равнодушным, когда жизнь кого-то там по ту сторону радиоприемника под угрозой? Можно хотя бы попытаться. Но для этого нужен транспорт.

На следующий день во время обеденного перерыва, спросил у друга, с которым в тот день совпали смены:

— Слушай, Леви. Ты случайно не знаешь, есть ли транспорт до Альвертона?

— Ты представляешь, какая это дыра? — округлил глаза друг. — Автобусы туда крайне редко ходят. А зачем тебе?

— Да так. Думаю, нет ли волонтерской программы, — ответил, уходя от неудобного вопроса.

Леви странно на меня взглянул, но ничего не сказал. Я сменил тему на новости. Больше мы к Альвертону не возвращались. На выходных загляну еще раз в библиотеку. Хотя вряд ли появится реальный шанс туда добраться. Как тогда быть с осколком?

Но к выходным Леви с друзьями забрали меня в зал, после которого мы зашли в милый ресторанчик. Девушка из компании уговорила отправиться на Первую линию, где она готовила первую выставку скульптур. Даже я, далекий от искусства, смог проникнуться некоторыми из ее творений. При умении даже бетон и металл могут рассказывать молчаливые истории.

На следующий день поддался на уговоры посетить клуб, который нахваливал Леви. Там собиралась совсем другая публика, наши преимущественно ровесники из хороших семей. Тихо, даже пьяные переговаривались в полголоса. Но все же встречались и подобные нам. В клубе уже дожидалась недовольная Мей. Леви, который всегда легко находил контакт с каждым, сейчас неумело пытался оправдаться перед девушкой, а та лишь сильнее сводила брови. Я взглянул на ее яркую розовую кофточку и пряди такого же цвета в модной прическе, отозвал друга и произнес так, чтобы не слышала Мей: «Придурок, хватить мямлить, сделай ей комплимент и купи Космо. Вперед, друг, порадуй свою женщину».

Чтобы не мешать этим двоим, отошел к барной стойке. Пока ждал свой Блэк Рос, на салфетке карандашом для заказа выводил 108.4. Вообще я предпочитал чистый алкоголь, но коктейли были популярными среди парней Первой линии, поэтому решил в этом заведении последовать модной традиции. Как вдруг почувствовал взгляд и смял салфетку. Рядом сидела девушка с пепельными волосами, собранными в небрежный хвост, которая тут же отвернулась, покачивая недопитый виски. Я сделал вид, что не заметил ее взгляд и сделал глоток своего коктейля, который отличался от напитка незнакомки добавкой кофейного ликера.

В понедельник вечером, когда я готовил ужин, раздался громкий стук в дверь, от которого та задрожала. Голос властно потребовал: «Именем закона, откройте дверь. Неподчинение будет воспринято, как противодействие службе правопорядка». Натянув футболку, я поспешил открыть. Вооруженные полицейские решительно шагнули в мою служебную квартиру, с силой распахнув дверь, так, что та с грохотом ударилась о стену. Их было трое. Капитан отдал приказ, и двое начали переворачивать мебель и вытряхивать содержимое из ящиков.

— Что происходит? — возмутился я.

— Обыск подозреваемых, — кинули мне.

Простукивали стены и пол. Проверили энергетический ящик со счетчиками и осмотрели кристалл, переписав лицензионный номер. Заглянули даже в дезинфектор и моющий блок. Слышал, как откручивают насадку душа, проверяя трубы. Третий стоял рядом со мной, не позволяя двинуться с места. Но когда один распахнул блок охлаждения, я сглотнул. Мои страхи подтвердились. На свет изъяли пластиковый контейнер с осколком.

— Обнаружен кристалл без лицензионного номера. Условия хранения указывают на незаконный способ приобретения.

Меня вжали лицом в стену, заведя руки за спину. Щелкнули наручники. Откуда они узнали?

— Это осколок, — попытался объясниться я. — Он не несет никакой коммерческой выгоды. Я хотел помочь семье, пострадавшей от мародеров. Вы же слышали новости о случившемся в Альвертоне.

— Это воровство собственности компании, которая тебя кормит, — процедил главный. Взяв со стола мое удостоверение, объявил: — Ниро Аксел, вы арестованы за воровство ценнейшего ресурса планеты. Каждое ваше слово будет использоваться против вас. За попытку оказать сопротивление будем стрелять на поражение.

Мне позволили взять с собой лишь удостоверение личности и обуться. В окно бронированного внедорожника заметил высокий бетонный забор с колючей проволокой. Охрана в черной форме на вышках с автоматами. Я увидел открытые бронированные ворота тюрьмы Фарвольт.

Я куда-то шел под конвоем по слабо освещенному коридору, думая только об одном. Они знали, что ищут. Кто-то сообщил, что ко мне попал люмитист. Но как и кому могло стать об этом известно? Я читал, что до катастрофы, которая разделила жизнь человечества на до и после, в зданиях устанавливали следящее оборудование. В нашем мире, по крайней мере в Кормонде, подобного не было даже у «Альфарона». Проработав столько лет в охране, я бы наверняка заметил что-то подобное.

— Лицом к стене, — прозвучал приказ.

С меня сняли наручники и грубо втолкнули в одиночную камеру. Противно скрипнула захлопнувшаяся дверь. Я осмотрел новое пристанище. Тесная бетонная коробка, местами с ржавыми подтеками, железная койка с твердым матрасом, раковина и подобие унитаза. Свет поступал через небольшое окно на потолке. Я присел на край кровати и прикрыл руками лицо. Как? Ведь все шло хорошо. Сожалел ли, что решил рискнуть, чтобы помочь другим? Нет. Может, все обойдется?

За окном стемнело. Осенние ночи были еще теплыми. Спертый воздух и резкие перемены в жизни лишили сна. Лежа смотрел в потолок, представляя, что скрывается за плотными облаками.

Утром зашел надзиратель, кинул на койку полотенце и форму заключенного. На серой футболке рассмотрел бирку с номером: А1-70112. Я переоделся, аккуратно сложив свою одежду, которую тут же небрежно подхватили. Как следует поступать? Нужно ли оставаться стоять или не обязательно? Сколько пройдет времени до суда и как он проходит? О судебной системе у меня знаний было немного. Видимо, заметив мою растерянность, охранник соизволил пояснить.

— Ведешь себя тихо. Буйных отправляем в изолятор, и на защиту в этом случае можешь не рассчитывать, — сказал он и посмотрел на номер заключенного. Затем перевел взгляд на меня и снова на номер, заставив напрячься. — Хотя в твоем случае ее и так не будет. Обед и ужин будут приносить в камеру, на еду полчаса. Отзываешься на номер. Если кто заходит, встаешь у стены, руки на виду. До суда здесь. Вопросы?

— Почему мне не положена защита?

— Парень, не знаю, за что тебя взяли. Но такие, как ты отсюда не выходят на своих двоих. Ты — преступник категории А.

Надзиратель вышел, у меня же от новости похолодело все внутри. Я же взял утильный продукт! По сути осколок — это мусор, пусть для кого-то и жизненно необходимый. Чтобы за это лишили элементарной защиты? «Крэп, — выругался я, — что вообще происходит?» Не находя покоя, прошел не меньше трех кругов по камере. Может, я на работе кому-то помешал?

Я сел, уставившись в одну точку. Не обернулся, когда принесли еду. Аппетита не было. Резко стемнело. Сильный порыв ветра ударил по стеклу. Забарабанили капли дождя. На душе было так же мрачно. Я вытянулся на твердой койке, глядя в окно. Усталость все же взяла свое. Не заметил, как уснул.

Подскочил от резкого: «Номер А один семь-ноль-сто-двенадцать, встать!» Было еще темно. Я быстро поднялся и выпрямился у стены. Последовал следующий приказ: «Лицом к стене, руки за спину». Надзиратель надел наручники и указал на выход. Там дожидался еще один. Опять бесконечные коридоры с мигающими тусклыми лампами, низкий потолок, ржавые решетчатые двери отсеков. Остановился на секунду перед бронированной дверью, за которой оказалась допросная. В глаза больно ударил яркий свет. Мне указали на металлический табурет. На стуле напротив сидел офицер полиции, закинув ногу на ногу. Без приветствия он начал с вопроса:

— Вас арестовали за воровство люмитиста. Признаете это?

— Осколка, который отправляют в утиль, — поправил того.

— Тем не менее, минерал сохраняет ценность независимо от формы. Кому вы хотели его продать?

— Никому, — посмотрел в глаза, несмотря на то, что почти не мог разглядеть лица. — Я хотел помочь деревне, пострадавшей от мародеров. Лимит на покупку лицензионного кристалла у меня уже исчерпан. Вы же знаете новости об Альвертоне.

— Хватит изворачиваться! — резко поднялся тот, подойдя вплотную. — Повторяю, кому ты хотел сбыть минерал? Имя!

— Никому! — громче, но не переходя на крик, повторил в ответ. Резкий переход на ты мне совсем не понравился. Взглянув на офицера, добавил: — Вы обвиняете меня в том, чего я не совершал. Я никогда не имел никаких дел с криминалом. Запросите биографию у начальства. С моей работой это легко проверить.

— Врешь! Не хочешь по-хорошему? Мы заставим тебя говорить в любом случае.

Сердце учащенно забилось от реальности угрозы, но я заставил себя успокоиться. Ситуация безумная. Они хотят добиться правды или заставить признаться в том, чего не совершал? Внутреннее чувство подсказывало, что если уступлю сейчас, то собственными руками подпишу смертный приговор. Как сказал надзиратель в первый день? Такие, как я не выходят из тюрьмы на своих двоих? Нет. Я буду бороться до конца. Приняв решение, сжал кисти в кулаки и повторил то же самое. Меня ударили по лицу наотмашь. «Не собирался я продавать люмитист. Поймите же», — повторил, надеясь, что меня все-таки услышат.

Офицер зло сплюнул на пол, посмотрел в мою сторону и подошел к панели в стене, нажав куда-то. Я непроизвольно сглотнул, когда увидел в его руках пластиковый мешок.

— Значит, не хочешь выдавать своих подельников? — усмехаясь, спросил допрашивающий. — Последний шанс. Говоришь или нет?

— Мне нечего сказать, офицер. Я не совершил ничего, в чем вы меня пытаетесь обвинить. Нет у меня «подельников»!

Это было последней фразой перед тем, как мне на голову надели мешок, затянув у шеи. Затем рывком сбросили на пол. Начали избивать, прерываясь на вопросы. Я знал, если отвечу «да», то казнят без суда. Зачем собирать заседание? Есть же признание, которое, не удивлюсь, что так же силой заставят подписать. Сколько продлилась бессмысленная пытка, сказать не могу. Пока позволял ограниченный запас воздуха, я продолжал отрицать причастность к связи с перекупщиками. Очнулся уже в камере. Все тело было в ссадинах и глубоких гематомах.

Через два дня, ночью прошел очередной допрос. И еще один. Я потерял счет дням. Короткие часы уединения в камере, которые сменялись избиениями и пытками. Вопросы о причастности, попытки выбить чьи-то личности, какие-то имена. Часто упоминался некий Моа. Я уже начал сомневаться, дотяну ли до суда, когда мне сообщили, что тот состоится через неделю. Видимо, чтобы сошли следы побоев.

На следующее утро ко мне зашел адвокат. Увидев его, я обрадовался. Видимо, несмотря на сказанное в первый день, мне все же предоставили защиту. Помимо нас, в камере находилось еще трое полицейских. Я рассказал все, что произошло, упомянув, что если бы не новость о нападении мародеров, никогда бы не решился совершить кражу.

— Как думаете, что мне грозит, — спросил защитника, — и как это отразится на моей семье?

— С семьей все будет улажено, — заверил меня молодой мужчина лет тридцати. Сделал паузу и, поджав губы, произнес: — Насчёт тебя гарантии дать не могу. Все зависит от присяжных.

Что-то мне подсказывало, на мягкий приговор рассчитывать не придется. Адвокат больше ни разу не зашел. Что я чувствовал все эти дни? Сначала панику и злость, но за день до суда, пришло полное равнодушие. Вряд ли смогу повлиять на ход следствия.

В день слушания мне позволили принять душ. Затем в наручниках довезли до здания суда. Я дожидался начала на месте подсудимого, что по сути представляло клетку, конвой стоял по обе стороны. Наручники не сняли, даже воды не дали. Интересно, слушание будет открытое или закрытое? Если честно, не хотелось публики. В зал медленно прошли присяжные, не удостоив меня даже мимолетного взгляда. Следом вошел представитель обвинения. Секретарь объявил, что до начала слушания осталось пять минут. Адвокат появился в последнюю минуту, когда зал набился десятком присутствующих. Мне коротко объяснили, что пока не предоставят слово, мне запрещается вмешиваться в процесс. Также объяснили права и обязанности. Первых было немного: хранить молчание, не свидетельствовать против себя и отказ от защиты. Наконец появился судья, который громко объявил о начале заседания.

— Слушается дело Ниро Аксела, обвиняемого в хищении ценного ресурса планеты. Господин Аксел украл с места работы люмитист, который скрывал у себя дома, возможно, с целью передачи на черный рынок. Слово предоставляется стороне обвинения.

— Ваша честь, — начал прокурор, — уважаемые господа присяжные, перед нами пример вопиющей алчности человека, с легкостью предавшего самую уважаемую компанию не просто нашей страны Кормонд, а, не побоюсь этого слова, всего обитаемого мира. Господин Аксел долгие годы втирался в доверие, играя на публике роль надежного законопослушного человека. Но когда представился шанс, он, не раздумывая преступил не только кодекс компании, но и пошел против человечества. Мы знаем, что группа заговорщиков, находящихся в международном розыске, ищет способ производить кристаллы, внедрив в них технологию подчинения разума. И последняя трагедия, произошедшая в Альвертоне, яркое тому подтверждение.

Мне хотелось вмешаться и сказать, что за всю свою жизнь ни разу не слышал об этом. Спросите любого, кто меня знал, и он подтвердит, что я никогда не упоминал о заговорщиках. Как можно обсуждать что-то, о чем даже не догадываешься? Но мне не дали возможности высказаться, а конвой приготовился вмешаться. Прокурор тем временем вызвал первых свидетелей.

Ими оказались двое парней, с которыми у нас порой совпадал график смен. Они охотно рассказали, что мое поведение с самого начала выглядело странным. Дословно цитируя «он никогда не общался, был замкнутый и угрюмый. Сам себе на уме». На вопрос, видели ли они меня в день кражи, ответом было «Нет, но мы видели запись в журнале, а после смены он не задерживался на работе. Значит спешил».

— Господа, — задал вопрос судья, — Полагаете ли вы, что господин Аксел был способен на кражу имущества компании, войдя в сговор с тайной организацией?

— Не удивлюсь, что так оно и есть, Ваша честь, — не смутившись, ответил один. Кажется, его звали Вал. — Он всегда был странным.

— Есть ли у защиты вопросы к свидетелям? — спросил судья.

— У защиты вопросов нет, Ваша честь, — ответил адвокат.

А у меня были. Как можно решить обвинить человека в преступлении только на основании того, что я не хотел поддерживать их разговоры о походах в бар, и о том, что они устраивали, когда надирались до потери мозгов? И почему у адвоката не возникло мысли спросить, в каких отношениях мы находились? Даже элементарного «как часто я не поддерживал разговор, и о чем они беседовали» не последовало. Я дернул уголком губ и сжал пальцы в замок.

Тем временем обвинение пригласило следующего свидетеля. Кого они еще нашли? В зал вошел мой менеджер господин Норр. Он бросил на меня взгляд, от которого все сжалось внутри. Потому что маленькая надежда только что разбилась вдребезги. Когда господин Кай Норр заговорил уверенным поставленным голосом, я не верил собственным ушам. Тот, кто совсем недавно хвалил за успехи и говорил об уверенности в моем продвижении, сегодня каждым словом доказывал обратное. С каждым словом он будто стрелял мне в упор.

— Господин Норр, вы, будучи долгое время начальником господина Аксела, считаете ли его проступок преднамеренным действием или импульсивным поступком человека, поддавшегося слабости?

— Ваша честь, — холодно ответил Кай Норр. — Я считаю, что человек, с первого дня знающий устав и порядок компании, должен понимать, что в «Альфороне» нет места импульсивным поступкам. В нашем мире все подчинено строгим правилам, только благодаря этому мы смогли покинуть подземные поселения. Господин Аксел, к моему сожалению, оказался тем, кому не просто нет места на предприятии, подобном «Альфорону», ему не место в нашем обществе! Он считает, что его собственное мнение важнее закона. Сегодня он оправдал воровство, а завтра решит, что может зайти дальше. Он представляет угрозу для Кормонда.

Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Что он имеет в виду? Будто уловив мои мысли, менеджер повернулся в мою сторону и произнес:

— Господин Аксел, ваша проблема в том, что позволяете себе слишком много думать. С первого дня я заметил это и надеялся, что вы изменитесь. Из-за этой опасной ерунды, страдаете не только вы. Подвергаются смертельному риску жизни других людей. Ваш поступок — яркое тому подтверждение, — он понизил голос и произнес: — Думал, я не узнаю, что это ты украл кристалл? Надо лучше чистить следы. Я нашел твои отпечатки и слабое излучение люмитиста на столе контроля, и, наконец, вырванный из журнала отчета лист бумаги, который почему-то оказался не в мусорном ведре, а бесследно исчез.

— Это был утиль! Мусор! — выкрикнул я, не выдержав и сорвавшись с места.

— Тишина в зале суда! — призвал к порядку судья, стукнув молотком.

Сразу же отреагировала охрана, силой усадив на место. Но я заметил перемену во взгляде некоторых присяжных.

— Господин Норр, — вмешался судья, когда в зале наступила тишина, — учитывая размер ущерба, нанесенный «Альфарону», какое наказание для вашего, я так полагаю, уже бывшего сотрудника вы могли бы предложить следствию? Вы уважаемый человек и, хотя окончательное решение остается за судебной системой Кормонда, мы готовы выслушать ваши пожелания.

— Ваша честь, я настаиваю на высшей мере.

— Я не ослышался, господин Норр? — переспросил судья. — Вы просите за кражу осколка люмитиста приговорить господина Ниро Аксела к ликвидации?

— Именно так, Ваша честь. Я поясню, — бросив на меня презрительный взгляд, ответил менеджер, повернувшись к судье. — Этот «утиль», как назвал украденный предмет господин Аксел, на самом деле представляет собой ценный материал для разработки нового типа кристаллов, рассчитанных покрыть большую поверхность пустоши или океана. Пропажа одного осколка влияет на производственный процесс. А учитывая угрозу, упомянутую прокурором, расстрел — это слишком мягкое наказание против таких, как Ниро Аксел.

Что? За мелкую кражу высшая мера? У меня застучало в висках. Мой начальник действительно требует ликвидации? От неожиданности по пальцам прошла дрожь. Ликвидация была одной из жесточайших видов смертной казни в Кормонде. Человека помещали в резервуар и умертвляли, затем переводя тело в биомассу или органическое топливо. Говорили, что некоторые были еще живы, когда заливались реагенты, расщепляющие клетки тканей. Когда адвокат и на это заявление отказался вмешаться, я закрыл лицо скованными руками.

Наступила очередь «защиты». Адвокат, разведя руками, заявил, что нет ни одного свидетеля, готового выступить с моей стороны. Это конец. Нет! Я не сдамся так просто. С этими словами сел прямо, расправив спину. «Слишком много думаю», господин Норр? Пожалуй, вы правы. Крэп, даже если мое слово будет против всего мира, я выскажусь в свою защиту!

Но тут в зал суда вошел Леви. Учитывая ход заседания, вряд ли его оповещали о произошедшем.

— Ваша честь, — обратился он. — Меня зовут Леви Чейз. Извините за опоздание, но я хочу выступить на стороне защиты господина Ниро Аксела.

— Позволяю, — дал добро судья. — Вам объяснили ваши обязанности и то, что за дачу ложных показаний будет применено взыскание, вплоть до уголовного?

— Да, Ваша честь.

— Расскажите присяжным, кем вы приходитесь обвиняемому и как его можете охарактеризовать. Напомню, что выступая в суде вы обязуетесь отвечать на любые вопросы как со стороны защиты, так и обвинения.

Леви начал рассказывать о моих «заслугах», которые я никогда не воспринимал чем-то особенным. Например, как убедил представителей «Альфарона» в необходимости дать другу должность. Или случай, когда Леви остался на мели, а я почти целый месяц кормил его из своих запасов. Начал замечать, что лица присяжных меняются, даже у прокурора несколько раз промелькнул намек на улыбку.

— Леви Чейз, — обратился судья, — как полагаете, способен ли господин Аксел совершить кражу имущества компании?

— Никогда, — уверенно ответил Леви. — Ниро Аксела даже в бар не затащишь, он предпочтет сидеть дома, лишь бы не замарать репутацию перед компанией.

— Протестую ваша честь, — оборвал друга прокурор. — Господин Чейз является другом подозреваемого, поэтому может говорить что угодно, лишь бы выгородить обвиняемого.

Судья принял слова обвинения и отправил Леви в зал. Наконец, мне дали последнее слово. Особых надежд я не питал, но и молчать не собирался. Будь что будет.

— Ваша честь, уважаемые господа присяжные, во-первых, благодарю, что вы стоите на защите правосудия моей страны. Я признаю, что мои действия — это нарушение закона и внутренней политики компании, где я работал. Однако, что бы ни говорила сторона обвинения, я не признаю себя виновным в преступлении против человечества. Наоборот, это — осознанное решение пойти на риск, чтобы помочь людям, которые отчаянно нуждались в помощи.

Что такое осколок люмитиста? «Альфарон» считает их важной частью производственного процесса, при этом в присутствии рабочих называя «утильным продуктом». Простые люди типа меня под словом «утиль» понимают мусор, который, в то же время, в небольшой деревне способен обеспечить детей чистой водой как минимум на месяц. Что делает нас людьми? На мой взгляд, в первую очередь, способность не остаться равнодушным к крику о помощи. Именно неравнодушие толкнуло меня на этот шаг и незнание истинной цели назначения обломков. Поступил бы я иначе, будь у меня второй шанс? Если на кону против моей жизни стоят жизни других, я выберу их, а не себя. Повторюсь, я никогда бы не пошел на воровство, если бы не крайние обстоятельства. Я всегда был законопослушным гражданином Кормонда, что бы обо мне ни говорили. Я надеюсь, что несмотря на все, что здесь было сказано против меня, суд примет справедливое решение. У меня все, Ваша честь, — с этими словами я сел.

Судья объявил перерыв. Меня увели из зала суда в изолятор. Прошло больше часа пока сообщили о готовности приговора. Судья, поднявшись с места объявил:

— Учитывая все сказанное во время слушания, суд пришел к решению признать господина Ниро Аксела виновным в краже имущества принадлежащего НИИ «Альфарон». Суд принял во внимание смягчающие обстоятельства, а также слова подсудимого. Поэтому вместо высшей меры господин Ниро Аксел приговаривается к пожизненным исправительным работам в очистном блоке нижнего уровня НИИ «Альфарон». Как вы сказали, господин Аксел, «выберете жизнь других, а не свою собственную»? Вам она даруется, чтобы посвятить годы на благо компании, которая возвращает человечеству шанс обрести безопасную жизнь. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Приговор я воспринял, в отличие от Леви, спокойно. Тот попытался возмутиться, но я взглядом подал знак, что лучше не стоит этого делать. Не хватало, чтобы еще и к нему начали присматриваться. Конечно, мое негодование от фарса, называемого громким словом «суд» никуда не делось, зато теперь стало понятно, кто был инициатором моего ареста. Вряд ли господин Норр остался доволен итогом, но спасибо присяжным, что смягчили приговор. Перспектива пожизненного срока на исправительных работах, да еще и в очистном блоке, не была предметом мечтаний. Если же посмотреть с другой стороны, не ликвидация, и то хорошо. Лучше уж так, чем перспектива стать биомассой.

После суда меня сразу же доставили на место. Новое жилище мало чем отличалось от тюремной камеры. Поскольку оно располагалось под землей, источник естественного света — окно на потолке. Но тут хотя бы провели электричество, имелась личная душевая комната и даже скромная мебель: кровать, стол с табуретом и небольшой шкаф с полками. На столе стоял миниатюрный радиоприемник. Почти люкс для таких как я.

Наконец можно было скинуть одежду заключенного и переодеться в свою, которую вернули. За месяц, проведенный до суда в изоляторе, погода изменилась. Хоть ноябрьские ветра и не проникали под землю, в помещении было холодно. Пускай с изменением климата морозы остались только в Нордии и северных районах Остона, но и в Кормонде ночью в этом месяце температура могла опускаться ниже нуля. Теплые вещи остались дома. Надеюсь, их не выбросили новые квартиранты, которые к этому времени наверняка заняли мою служебную квартиру.

Через пару часов дверь без замка, распахнулась. Вошел мужчина в униформе, осмотрел меня и сказал:

— Меня зовут Арло Мак, с сегодняшнего дня работаешь под моим началом. Начало смены в шесть утра, окончание — в одиннадцать. Воскресенье — короткий день. Смена до четырех. Два перерыва — в двенадцать и шесть. Завтрак для… — он замялся, видимо, чтобы подобрать подходящую характеристику, — можешь получить в отсеке номер четыре до пяти утра. Придешь позже, останешься голодным. Все понятно? Как тебя зовут, парень?

— Ниро, — представился господину Маку, опустив фамилию. Вряд ли она его интересует. — Господин Мак, можно мне будильник или здесь побудка? И почему тут нет замков на дверях?

— Отвечаю по порядку. Есть только сигнал о начале и конце работы. Будильник и прочее занесу позже. И не забывай отмечаться утром и когда уходишь. Сам понимаешь, выход за пределы территории считается побегом. На дверях нет замков, чтобы охрана беспрепятственно могла зайти для проверки. Но лучше не провоцировать их внимание. Надеюсь, понимаешь, что в твоем положении проблемы не нужны?

Я кивнул. Думаю, прогулка на поверхность приведет к тому, чего чудом избежал. Дождавшись, когда тот уйдет, вспомнил, что забыл спросить, могу ли принимать посетителей. Хотелось увидеть Леви, благодаря неожиданному появлению которого, я еще хожу по земле. И, может, у него получится собрать и принести мои вещи.

Ближе к ужину ко мне зашел парень, принес одеяло, будильник и прорезиненный рабочий комбинезон. Мы познакомились. Его звали Оззи, он, как выяснилось, был моим ровесником и здесь провел почти два года. Мне показали путь в столовую, а также четвертый отсек.

— Ты тоже сюда по решению суда? — спросил Оззи, стоя в очереди с подносом. — Впрочем, глупый вопрос.

— Почему? Хотя, да, согласен. Мало кто решится устроиться сюда добровольно.

— Конечно, такие как ты и подумать о таком боятся.

Я удивленно вскинул бровь, намекая, что не понимаю, что он имеет в виду. Но когда услышал, как парень, чем-то напомнивший мне Леви, только с темными непослушными волосами и азиатским разрезом глаз, высказал, что «несмотря на то, что меня знатно потрепало, по-прежнему выгляжу, как интеллигентный контингент со Второй, а то и Первой линии», не смог сдержать смех.

— Ты удивишься, Ниро, сколько здесь тех, кто рад выгребать дерьмо за двести нимов. Не переживай, господин Мак — отличный мужик, если видит, что ты не отлыниваешь и не нарушаешь дисциплину, может посодействовать скостить срок. Мне вот из положенных трех почти год простили. Конечно, зависит, от преступления, но раз ты здесь, а не реальный срок мотаешь, то, думаю, шанс есть.

После слушания суда я так не думал, но виду не показал и лишь улыбнулся в ответ. Оззи оказался здесь за то, что вытащил кошелек у разодетой девицы на Первой линии и его заметили прохожие. Мелочь по сравнению с преступлением против «Альфарон». Это для меня не было разницы, какой расы человек, но в Кормонде предрассудки старого мира еще существовали. Думаю, будь Оззи белым, то вообще бы отделался предупреждением и штрафом.

Работа, к слову, не показалась чересчур тяжелой. Физическая, выматывающая, но не тяжелее, чем выращивание овощей на иссушенной земле. Распорядок дня не так уж сильно отличался от привычного, разве что теперь не нужно было тратить часы на дорогу. Приговоренные, подобно мне, к исправительным работам проживали в одном блоке, еду нам подавали отдельно от работающих по найму. Через пару дней после моего появления стал замечать, что большинство отворачивается, стоит мне приблизиться или вовсе уходит подальше. Причину понял, когда случайно услышал шепот неподалеку:

— Слышал, этот парень на пожизненном здесь?

— Вот это мы попали. Что же он совершил? А с виду кажется вполне безобидным.

Я старался не обращать внимания на эти слова, сосредоточившись на работе. Но было то, что не давало мне покоя. Тот загадочный проект, о котором упомянул господин Норр во время суда. Почему я никогда не слышал о новом применении люмитиста? Ни в стенах «Альфарона», ни в новостных сводках ни разу не упоминалось что-то подобное. Разработка нового типа кристаллов поможет человечеству вернуться к обычной жизни. Разве знание об этом не подарит дополнительную надежду и еще одну причину быть благодарными корпорации? День за днём, слушая новостную волну во время работы, я ждал, когда диктор объявит о новом прорыве в области изучения люмитиста. Но сообщалось лишь о том, что этот год стал урожайнее прежнего, что в отдаленные поселения правительство направило отряды правопорядка для защиты фермеров в случае нападения мародеров.

Вечерами же я слушал радио. По воскресеньям настраивал приемник на частоту 108.6 МГц, где читали старые книги. Там герои боролись за свое счастье, совершали подвиги, находили любовь. Моя жизнь по сравнению с ними казалась просто спуском по течению. Однажды решился совершить что-то стоящее и потерял все, что имел. Вспомнив о девочке из Альвертона, забеспокоился, как она там. За два месяца помощь должна была прибыть. Рука сама потянулась к настройщику. В тот вечер меня встретило лишь шипящее отсутствие сигнала.

«Наверно, проблема все-таки разрешилась раз спустя столько времени Альвертон не выходил в эфир», — утешал себя мыслью, переключая волны. Щелкнул выключателем и, раздевшись, лег под одеяло. Однообразную работу скрашивало общество Оззи. Его совершенно не оттолкнула новость о моем сроке, что не могло не радовать. На вопрос о возможности посещений, Оззи ответил, что первые три месяца любые встречи запрещены, а почта проверяется. Я беспокоился за Леви. Не удивлюсь, что его решение открыто выступить в мою защиту не было одобрено начальством.

Я считал дни до возможности отправить короткие записки семье и другу и каково же было мое удивление, когда во время обеденного перерыва ко мне подошел господин Мак. Я внутренне напрягся, готовясь к неприятностям.

— Ниро, хочу тебя похвалить, — обратился Арло Мак, подарив почти отеческую улыбку, — отлично зарекомендовал себя за прошедшее время. Не каждый так легко принимает перспективу отрабатывать здесь. Кстати, а твоя семья знает о приговоре?

— Вряд ли им сообщили, — как можно равнодушнее ответил начальнику, в то время, как сердце сжалось от тревоги за родителей и сестер. — Если позволите, я хотел бы отправить им письмо.

— Я предлагаю лучше, — произнес мужчина, отводя в сторону. — Дам тебе увольнительную. Они далеко живут? За один день успеешь?

Сердце подпрыгнуло от радости, но тут же вернулся холодный рассудок. С чего бы такая щедрость к человеку, отбывающему пожизненное? Насколько мне известно, даже Оззи удостаивался такого подарка не чаще раза в год. А тут вдруг новичку.

— Спасибо, господин Мак, — сдержанно поблагодарил за предложение. — Я, пожалуй, откажусь, по крайней мере пока. Не думаю, что инспекция оценит ваш порыв, а я не хотел бы поймать пулю за попытку побега.

К счастью, господин Мак не стал настаивать. Я вернулся к работе, рутина поглотила с головой. Мысли то и дело возвращались к отцу. Что им сказали? И объяснили ли причину?

Недели сменялись одна другой. Приближался январь. Возвращаясь в свою комнату, ежился от холода. Зимой температура никогда не опускалась до нуля. Но даже на нашем уровне с искусственной вентиляцией было градусов пятнадцать. Моя комната, отапливаемая лишь небольшой электропечкой, за время отсутствия успевала остыть. Согреваясь под горячими струями воды, решил, что завтра стоит поговорить с господином Маком, чтобы он помог доставить письмо для Леви на проходную «Альфарона». Я знал, что у него был рабочий пропуск.

Забравшись с любимыми приемником под одеяло, решил прокрутить по коротким волнам. Внезапно услышал сигнал по рации. Я поймал внутреннюю волну «Альфарона»? Понизив громкость почти до минимума, приложил радио к уху. Голоса показались отдаленно знакомы, но из-за помех не мог сказать наверняка, кому они принадлежали.

— Они скоро должны прийти сюда. Дело сделано, они заинтересовались.

— Мы будем готовы… — ответил деловой отточенный голос.

От следующей фразы у меня застучало в висках. Мужчина называл имя, которое у меня пытались выбить следователи.

— Какова вероятность, что Моа не упустит возможность взглянуть лично?

— Боюсь, он никогда не сунется лично. Но, может, повезет и придет Ветте.

Связь резко оборвалась, обрушив шуршание помех. Я же сидел и не знал, как реагировать. Что означал странный разговор, и почему имя опасного преступника упоминают сотрудники «Альфарон»? Одно было понятно, они готовятся отнюдь не к мирной встрече. Будет ли охрана готова встретить вторжение? Надо предупредить Леви!

На следующее утро я быстро составил записку, тщательно подбирая слова. Мало ли кто ее прочитает. Но друг должен понять зашифрованный смысл. Пришлось вспомнить наш тайный язык со школы, когда я предупреждал слишком болтливого Леви о сборе банд обиженных на его очередную не очень остроумную шутку. Порой, драки проходили не только на кулаках. Вот об этом я и хотел предупредить.

«Леви, дружище!

Хотелось бы лично тебя отблагодарить за помощь, но пока только на бумаге. Надеюсь, мой неунывающий друг провел хорошо выходные. Леви, слушай, до меня дошли слухи, что погода меняется. Помнишь, как тогда, в десятом классе, я предупреждал тебя, что будет ураган, а кто-то мне не поверил? Поэтому не будь дураком и хотя бы в этот раз оденься тепло. Про руку тоже не забудь. Твоя Мей только рада будет.

Кстати, мне бы не помешали мои пожитки. Если не трудно, забери вещи (если они еще остались, конечно) и передай сумку господину Арло Маку.

Твой друг Ниро»

Я отловил господина Мака и вручил сложенный вчетверо лист бумаги, попросив вручить послание Леви Чейзу. Тот принял, хлопнул по плечу и сказал, что сделает немедленно. Не передать словами, какая благодарность меня переполнила к этому человеку.

Перерыв еще продолжался, когда вдруг в глубине послышались шаги нескольких человек. Противно заскрипев, раскрылась тяжелая металлическая дверь. Неужели под «Альфароном» проходит древний подземный путь? Один из тех, что служили коммуникацией поколений людей, живших под землей, связывая деревни и города. Говорят, что некоторые были даже оснащены легкой железной дорогой.

На свет вышла группа, судя по одежде, не местные. На мародеров тоже не похожи. От них исходила угроза. Лица мешал разглядеть нанесенный камуфляж. Те, кто был ближе к незнакомцам, повскакивали с мест и в панике начали оглядываться в сторону пары охранников. Последние положили руки на кобуры, готовые открыть огонь. Я стоял дальше всех. Может, получится подать сигнал о происходящем? Один из незнакомцев точными выстрелами отправил две пули в бронежилеты охранников, отчего они попадали вниз. Второй подошел и забрал рации и оружие.

— Лицом на пол, руки за голову! — скомандовал первый незнакомец.

Не все отреагировали, продолжая стоять и осматривая пути к отступлению. Раздался выстрел в воздух и еще один в толпу, к счастью никого не задевший. Пуля пролетела над головами.

— Заткнулись все! — скомандовал стоящий рядом. — Кто-то захотел пулю в лоб? — теряя терпение, водил стволом по-над окружающими.

— Ты идешь со мной. И ты тоже, — указал дулом в двоих.

С этими словами от группы отделилась пара, которая схватила двух парней, захватив и сдавливая шеи локтями. Глаза заложников округлились от страха, когда налетчики направили стволы пистолетов им в горло. — Отведете в лаборатории «Альфарона». Поняли? Кивнули, если вопросов нет. Не будете дергаться, останетесь живы. Ну, шевели ногами. Резче!

И тут я заметил Оззи, возвращающегося из столовой. «Что происходит?» — непонимающе спросил приятель, а я с ужасом заметил, как на него поднимается ствол, который тот еще не видел. Наплевав на опасность, резко вскочил с криком: «Оззи, ложись», — толкнул того на пол. Главный налетчик выругался, а затем добавил: «Я же сказал, не дергаться». Плечо обожгла резкая боль.

Оззи, стоя на коленях, понял, что на нас напали, но, игнорируя угрозу, принялся осматривать мою рану. Похоже, пуля пролетела по касательной, разорвав плечо. Острая боль заставила меня замереть в шоке.

— Ниро, у тебя кровь, — послышался приглушенный голос Оззи. — Сильно задели, ублюдки. Держись!

— Крэп! Как же больно, зараза. — выдохнул я, почувствовав, как одежда пропитывается кровью.

Затем он помог мне лечь удобнее, и, зажимая мою рану рукой, посмотрел на нападавших. Мне показалось, что в их группе послышался недовольный женский голос: «Забыл уговор? Придурок, чего палишь?!».

— Я сказал им лежать тихо! — ответил стрелявший, продолжая целиться в нашу группу.

Затем он злобно прорычал:

— Не хотите словить пулю, голов не поднимать. Руки за головы. Что б я видел!

Они шли медленно, осматривая каждого из нас. Я хватал ртом воздух. Боль от раны лишала сил. Мы видели лишь их тяжелые ботинки, иногда чувствовали холод дул винтовок на шеях. Оставят ли нас в живых? Наконец они ушли. Нападавшие скрылись так же быстро, как и появились. Мы еще долго не решались подняться с земли. Часы пробили два. Неужели прошла всего пара часов, а чувство, что пролетела вечность. Раненая рука онемела, кровь медленно пульсировала. Какое странное требование… Что им понадобилось в лаборатории?

Утро как обычно началось с противного звона будильника. Несмотря на то, что я любила поваляться в кровати подольше, сегодня вскочила очень быстро. Сегодня предстоял интересный день. Шла подготовка к выходу на большую землю. Так мы называли поверхность планеты, куда выбирались нечасто. Для меня каждая миссия была особой радостью еще и по другой причине: время, проведенное под солнцем, напоминало о счастливом детстве, когда мы были все вместе. Я, мама и папа. Приготовив завтрак на скорую руку, села за стол. Взгляд зацепился за фотографию на стене. Мне четыре, папа высоко поднял меня почти к небу, а на заднем плане здание НИИ, которого больше нет. «Гаммарон».

Непрошеный комок подступил к горлу. Я всегда была папиной дочкой. Он постоянно что-то рассказывал. Обожала слушать истории о том, как было раньше, но больше мне нравились наши игры в учёных. Отец достал для меня маленький рабочий халат, защитные очки. Даже в том возрасте я знала, благодаря кому появились кристаллы, установленные в городах и поселениях.

В тот день мы с мамой пришли на территорию «Гаммарона» в обеденный перерыв. На мне белый халат поверх футболки, штаны и любимые очки. Отец указал на отсутствие респиратора и спросил:

— Младший лаборант Рун, объясните, почему нам не нужны респираторы в городе?

— Потому, что люмитист раздает лучики, чтобы воздух был чистым. Мы можем дышать без страха, — подражая папе, потерла подбородок и важно поправила очки, вызвав смех обоих родителей.

— А как же быть с маленькими плохими монстриками, которые нападают на нас с воды, земли и даже воздуха? — не унимается отец, хотя мама уже его пихает в бок. Но он лишь отмахивается от нее.

— А их тоже синие лучики накажут и они спрячутся далеко-далеко, — мне захотелось спросить: — Пап, а как люмитист узнает, какие монстрики плохие, а какие хорошие? Вдруг среди них есть хорошие?

— Хорошие монстрики, говоришь, — неожиданно серьезно переспросил отец. — Интересная задача, лаборант Рун. А сейчас… обед! Пошли за мной.

Через пару недель папа объявил, что ему нужно в Кормонд. Он часто ездил в Хоупрей, где ученые и главные лаборанты четырех подразделений собирались каждый квартал. Тогда наземных дорог еще не было. Помню как с мамой провожали отца на подземный вокзал столицы Нордии Норестремы, откуда ходил небольшой состав в разные части сохранившегося материка.

После возвращения отец стал непривычно занятым, засиживаясь допоздна за письменным столом, отвлекаясь только на то, чтобы обнять меня и быстро пожелать спокойной ночи. Стоило мне попросить сказку на ночь, папа гладил меня по голове и виновато объяснял, что очень занят важной работой. Но тогда я хотя бы видела его дома каждый вечер.

Из воспоминаний вырвал резкий звонок телефона. От неожиданности дернулась рука, я чудом не расплескала кофе. Пищевые химики нашли способ создать кофеиносодержащий напиток. Читала в книгах, что раньше на Земле росли деревья с плодами, из зерен которого делали бодрящий напиток. Там описывалось, что кофе любили не только за бодрящий эффект, но и за особый аромат и вкус. Не могу судить, как было до катастрофы, но то, что пила сейчас, тоже имело дымный аромат и горьковатый вкус. Подхватив чашку, отхлебывая глоток, взяла трубку, крепящуюся к передающей коробке пружинистым проводом:

— Да.

— Доброе утро, Эльда, — прозвучал на том конце голос Демира Кольна. — Хочу напомнить, что через два часа сбор в штабе.

— Буду вовремя. Спасибо, что напомнил.

Попрощалась и положила трубку. Времени оставалось не так много. Штаб располагался на окраине города, в бункере, сохранившемся с подземной эры. Спускаясь, я слышала, как каждый шаг моих ботинок отражается эхом от серого бетона стен, как подрагивает свет от нестабильного электричества в круглых лампах под потолком. Интересно, все ли собрались?

В небольшом помещении все сидячие места уже были заняты. Кто-то из членов группы стоял, кто-то сидел прямо на бетонном полу. Собрались почти все. Не хватало только Алана, или Алана Мернса, ученого, работающего в одной группе с отцом. На большом деревянном ящике с патронами сидел Моа, известный мне как дядя Демир.

— Вот и наша Ветте наконец появилась, можем начинать, — хлопнул он в ладоши. — Наш человек сообщил, что Вистр через пару дней будет отсутствовать, поэтому в это время информатор сможет безопасно провести группу в лабораторию, где хранятся отчеты.

— Надеюсь, нам хватит времени найти записи побочных эффектов, которые еще не успели исправить, — произнесла я одновременно с еще одним мужчиной. — Хотя, ученые всегда сохраняют все. Даже то, что не войдет в официальный отчет.

Это я знала не понаслышке. Отец был таким ученым. Желание защитить правду погубило его. Оно подарило мне новое имя «Ветте» в честь нашей игры. Когда мне исполнилось восемь, мы с папой на время учили коды. Позже выяснилось, что невыгодное открытие отца стало загадками и ребусами, спрятанными среди повседневных вещей: в старых книгах формулировки прятались в словам на разных страницах, код для разгадки которых давался на листе бумаги. Формулы и молекулярные модели скрывали здания города. А еще был тайный дневник, в котором отец записал инструкции, где и что найти. Позже появилась игра. Я стала Ветте или духом-хранителем, в которого верили предки отца, жившие на старой Земле. Они невидимы для людей, вот и я должна стать невидимкой для плохих людей, если кто-то переступит порог нашего дома.

— Запомни, Эльда, — как сейчас слышу голос папы. Он говорит мягко, но в то же время решительно, как бы намекая, что я должна очень постараться. — Если к нам кто-то придет и ты почувствуешь страх, жди сигнал. Дочь, если я скажу «Ветте», ты проскальзываешь в мой кабинет, берешь дневник и превращаешься в невидимого духа. Поняла?

— Да, папа, — глядела на него широко раскрытыми глазами, — я буду лучшей Ветте в мире.

— Я в тебе не сомневаюсь, малышка, — улыбается мне отец. — Духу-защитнику нужен дух-воин. Сокровище поможет защитить Моа. Найди его, когда придет время.

Моа или Демир Кольн стал единственным, с кем я могла в открытую говорить об отце. Его забрали спустя полгода после того разговора. С тех пор от него не было вестей. Я даже не знаю, жив ли он. После этого мама замкнулась в себе и запретила упоминать его имя даже дома. Для меня это стало равносильно предательству. Запретить говорить о том, кого я так любила? Просто вычеркнуть человека из жизни, будто не было наших разговоров, игр и воспоминаний? Сколько ночей я засыпала в обнимку с папиным дневником и фотографией, где мы были вместе. Оставались еще тайные знаки, которые до сих пор сохранились в городе, хотя прошло тринадцать лет.

Когда мне исполнилось восемнадцать, я решила уехать из родительского дома. Все равно отношения с матерью за эти годы нисколько не улучшились, мы стали почти чужими людьми, живущими в одной квартире. Я уехала из дома, когда она была на работе. Села на пригородный автобус и поехала к Демиру. Не сказать, что мужчина обрадовался моему появлению, но хотя бы на улицу не выгнал, и то хорошо. Он учил меня и тех, кто также лишился одного или обоих родителей.

Вместе с академическими знаниями мы впитали ненависть Демира к «Альфарону», его мечта уничтожить однажды гиганта стала и нашей. У каждого была своя цель, я же хотела отомстить за отца.

Мне рассказали, что «Гаммарон» сымитировал взрыв, создав видимость уничтожения записей исследования. На самом деле там сгорели черновики и некоторые копии, чтобы убедить «Альфарон», что угроза их идеи перестала существовать. Были и «жертвы», обгоревшие тела, оставшиеся в эпицентре лаборатории. Их позаимствовали из неопознанных в морге, кто при жизни был бродягой или не имел родственников. Огонь не оставил возможности определить по внешности, а наличие металлических рабочих жетонов перебило желание провести анализ ДНК. Это было удачей, которая позволила им скрыться и продолжить исследование. Только уже под землей.

В «Альфарон» должно было идти десять. Тех, кто знает что и где искать, и способен защитить себя в случае угрозы. Я переживала только за Вигго, этот парень отличался непредсказуемостью. Бросила на него говорящий взгляд, Вигго тут же поднял большой палец вверх. Надеюсь, что все пройдет гладко. Парни вышли, меня же задержал на пару слов Демир.

— Эльда, — обратился он по моему настоящему имени и сделал паузу, будто его одолевали сомнения. — Я знаю, что ты будешь искать ответ на свой вопрос. Мне не нравится эта идея, но и запрещать тебе у меня нет права. Пообещай, что будешь осторожна и не рискуй напрасно.

— Ты же меня знаешь, — ответила, мысленно поблагодарив Демира за понимание. — Для меня первостепенной задачей всегда остается дело. Это гораздо важнее личного. Я помню, как осторожно надо себя вести с токсичным озером.

Мы добрались подземным поездом. Малый состав в несколько вагонов до сих пор курировал между столицами четырех стран. Наша группа была не единственной, кто в тот день покидал Нордию. Люди по-прежнему путешествовали по делам или для того, чтобы навестить друзей. Перемещение в другие страны не ограничивалось. Границы между странами были условными, на них не стояли патрули или проверяющие цель твоего прибытия. Не такое уж и большое население проживало в Неоленд.

Под Хоупреем наша база располагалась в жилом квартале катакомб. Последний раз здесь останавливалась пару месяцев назад. Вечером вместе с Казом мы пошли на встречу с Шейном Купером, тем самым «нашим человеком» и уточнили, все ли идет как планировалось.

Шейн Купер был коренным жителем Кормонда, высоким мужчиной приятной наружности. Он работал на должности младшего лаборанта в «Альфароне». Мы всегда ценили наличие хороших связей. По просьбе Моа я встретилась с лаборантом еще пару раз. Как познакомились с ним, уже и не вспомнить, нас объединила любви к науке. Моа учил проверять, не смогут ли новые знакомые стать нашими союзниками, задавая им осторожные вопросы. Шейн проникся идеей исследования дополнительных свойств кристаллов, но мы так просто не открывались. Должно было пройти время. Купер раз в месяц оставлял послания в определенном месте. Мы знали, когда конверт оказывался в тайнике с точностью до часа, мужчина же оставался в неведении, кто и когда послание заберет.

В тот вечер мы с парнями разрабатывали маршрут. Возможностей проникновения в здание крупнейшей корпорации мира было немного. Спасибо Шейну, передавшему нам планы зданий и схемы коммуникаций. Мы изучали вентиляционные и прочие ходы, и кто-то указал на тоннель, через который вывозили твердый мусор. Схема коммуникаций подтвердила предположение Купера. производственные отходы из лабораторий перемещались на нижние уровни очистки служебными лифтами.

— Как подойти к ближайшему? — спросила я Нокса, который изучал путь из заброшенного хода через катакомбы.

— Через очистной блок, — задумчиво стуча карандашом по плану, произнёс Нокс, — даже если там встретим кого-то, вооруженной охраны минимум.

На перспективу оказаться в очистном блоке я брезгливо сморщила нос. Пусть мы много времени проводили под землей, порой передвигаясь канализационными шахтами, но они чаще всего были заброшенными, а потому абсолютно сухими. Но делать нечего. Цель оправдывает средства.

На следующий вечер мы еще раз пошагово план и начали готовиться. Экипировка простая: кепка с жестким козырьком, бронежилет поверх куртки, пара ножей, два пистолета с запасным магазинов патронов, за спину — винтовка AR-15. На лицо сажей нанесли камуфляж. Только Аскр отказался от нее. Темнокожего друга и без маскировки сложно заметить в полумраке плохо освещенных коридоров. Не удивительно, что он участвовал почти во всех диверсиях «Гаммы». Лучше было бы маску, но последнее время их не достать. Помимо оружия в карман положили компактные фотокамеры. Мы никогда ничего не выносили, разве что образцы редких реактивов. Пропажу заметят, и нас выследить будет проще. Мы же старались оставаться в тени.

Когда Вигго толкнул заевшую дверь, я глянула ему за плечо и инстинктивно сделала шаг назад, потянувшись за пистолетом.

— Что там, Ветте?

— Там человек пятьдесят сидят, — растерянно ответила ему. — Что они делают тут в это время?

— Ты про этих что ли? — кивнул в сторону группы Вигго. — Штрафники, скорее всего. Отбывают исправительные работы. Охраны — два столба. Даже палить толком не придется.

— Так, — я быстро просчитала в уме, — выводим охрану из строя так, чтобы шум не подняли, но не убиваем. Оружие забираем. Людей не трогаем. Поняли?

Парни слаженно кивнули, только Вигго проворчал: «Где она тут людей увидела?» Я поджала губы. С кем-то предстоит очень серьезно побеседовать после возвращения на базу. Мы вошли на территорию очистного блока. Парни быстро обезвредили охрану, припугнули группу штрафников. Чтобы приструнить особо резвых пришлось выстрелить пару раз над головами. Последние сомнения в том, что церемониться с ними в случае непослушания не будут, рассеялись с дымом от выстрела. Чтобы обеспечить прикрытие, взяли двоих в качестве заложников. Убивать их не собирались, но мы хотели быть уверены, что на этаже лаборатории нас не встретит отряд вооруженной охраны. По внешнему виду людей не понять, откуда они, а мы выиграем время.

Пока мы подталкивали оцепеневших от ужаса пленников, я вдруг заметила, что откуда-то вышел еще один. Молодой, почти ровесник половине наших. Я видела, как он с удивлением осматривает лежащих на земле товарищей. Мы же в этот момент двигались в сторону грузового лифта. Дальше произошло все очень быстро. Слишком поздно заметила, как Вигго поднимает ствол, другой парень вскакивает и закрывает собой пришедшего, отталкивая того в сторону… И вдруг я услышала крик и вырвавшееся ругательство. Раненый бросил в нашу сторону взгляд, а у меня возникло странное чувство, что этого брюнета я уже когда-то встречала.

— Забыл уговор? — накинулась я на Вигго, опустившего ствол. — Придурок, чего палишь?!

— А ты уверена, что он не поднимет тревогу?

Кинув «ты нарвался», направилась к лифту. Поднявшись на нужный этаж и сверившись с планом этажа, мы направились к лаборатории. Заложники лишь молча сглатывали, но не издавали ни звука. Неприятным сюрпризом стала закрытая дверь. Как? Шейн должен был ее открыть. В коридоре послышались одиночные шаги, отражающиеся тихим эхом. Мы спрятались за углом. Послышалось покашливание. Вигго быстро выглянул из-за угла и поднял большой палец. Купер подошел к лаборатории, послышался звук отпираемой двери. Мы проскользнули следом. Заметив двоих с дулами пистолетов под подбородками, лаборант нервно сглотнул. Я и Каз, не обращая внимания на дрожащего Шейна, пошли к стеллажам. Быстро по датам нашли четыре папки, на большее времени не было. Разложив на полу и светя друг другу фонариками, мы быстро сделали кадры нужных страниц. Затем аккуратно вернули документы на место. Убрав фотокамеры, повернули к лифту, как в конце коридора послышался топот ног в тяжелых ботинках.

— Предатель! — вскипела я, быстро сложив один плюс один. — Ты вызвал охрану?! Иначе откуда ей взяться в это время?

— Это не я, — залебезил лаборант, пятясь от Нокса и выставляя руки вперед, — клянусь, это они сами как-то узнали. Здесь обо всем становится известно!

— Да что ты? — процедила я, в то время как Вигго намекнул на время, заставив меня выругаться, — фан! Я тебе верила, а ты, сука подставил всех нас!

Навела пистолет и выстрелила в упор. Кровь залила грудь. «Тварь», — процедила, целясь сползающему на пол предателю еще и в голову. Два выстрела, не оставляющие шансов выжить. Тут же раздался ответный выстрел уже со стороны подступающей охраны. «У нас заложники, — крикнул Нокс, — Опустите оружие и они не пострадают». Все же пришлось выстрелить пару раз в наших преследователей. Старались целиться в руки, но, кажется, кого-то серьезно ранили. В нас стреляли неактивно, видимо, все же боялись задеть живой щит. Как бы ни хотелось избежать ненужных жертв, но когда встает вопрос безопасности, приходится идти на компромисс с собственными принципами. Заскочив в лифт, мы толкнули бедняг в сторону охраны и скрылись. Внизу открепили трос лифта. Покинули мы нижний уровень другим путем. Миссия выполнена, впереди недели изучения отчетов.

Ночь прошла скомкано. Стоило закрыть глаза, я видела парня, ставшего случайной жертвой проникновения. Вигго не прав, считая их недостойными уважения. Неизвестный поступил гораздо благороднее моего соратника: не побоялся рискнуть собой, чтобы защитить друга. А ведь он был безоружен и даже без жилета. Смогла бы я так поступить, окажись на его месте? Скорее всего, да.

Я посмотрела на свою правую кисть. Та мелко дрожала. Сегодня пришлось убить человека, который нес потенциальную опасность моим людям. Если ему пришло в голову позвать охрану, то что помешало бы на следующее утро отправиться в полицию и сдать нас всех? Увы, в нашем мире либо ты убьешь врагов, либо они тебя. Предателей, тем более, не прощают! Предавший однажды предаст и дважды. К сожалению, уговоры совсем не помогали успокоиться. Меня до утра преследовали картинки оседающего с хрипом тела и кровь, которая заливала алым белый лабораторный халат.

Тем же вечером меня доставили в лазарет недалеко от офиса «Альфарона». Кровь хоть и остановилась, но при малейшем движении рана открывалась, причиняя сильную боль. Во время осмотра в палате находилось четверо: врач, медсестра и двое охранников. Оказалось, что рана несерьезная. По словам доктора, кость не задета, пуля лишь сделала глубокий разрыв мышечной ткани. Медсестра аккуратно зашила, наложила повязку, вколола обезболивающее и вышла за доктором. Вслед за ними последовал и вооруженный конвой. Наметанным взглядом я сразу заметил кобуры с оружием под куртками. Зато личная палата с отдельным санузлом, пусть и без окон, с единственным выходом через дверь. Караулили меня круглосуточно. Во время осмотра надзиратель пристегивал наручником к койке. Все же это обычная больница, хоть меня разместили и в отдельном крыле.

Прошло три дня. Рана перестала болеть, рука приходила в норму. На вопрос, когда мне разрешат выйти, доктор ответил что-то про необходимость остаться здесь дольше. Мне это показалось странным. С чего бы заключенного, пусть и с исправительных работ, держать дольше положенного? Угрозы для жизни нет, основную работу я хоть и не смогу какое-то время выполнять в полном объеме, но уверен, на месте придумают решение для подобных ситуаций. Как-то во время осмотра, не упоминая срок, я поинтересовался:

— Можно ли мне покинуть лазарет на этой неделе? Сами понимаете, каждый проведенный здесь день приведет к дополнительной отработке. Войдите в положение.

— Господин Аксел, — произнес недовольно врач, — я бы на вашем месте радовался неожиданному отпуску. Отдыхайте, пока есть возможность. Работа никуда не денется, успеете еще.

Хорош отдых прикованного к постели, причем совсем не в переносном смысле. Я ничего не сказал, но и сдаваться тоже не собирался. После разговора с доктором охрана стала подозрительно забывчивой, не удосуживаясь отстегнуть руку. Боятся, что сбегу? У меня даже одежды нет.

Утром зашла медсестра, осмотрела рану, нанесла мазь и сделала легкую повязку.

— По-моему, нет причин для беспокойства, — начал я. — Рука отлично двигается, рана затянулась. Может, вы поговорите с доктором о выписке? Я хотел бы вернуться на место. Уже неделю потерял, начальник выговор мне влепит, если не дополнительный месяц за прохлаждение в больнице. Войдите в положение, сестра.

— Господин Аксел, вы же понимаете, что не я принимаю решение. А ваш лечащий врач настаивает на основательном лечении. У вас очень высокий мышечный тонус, при котором любая нагрузка может привести к повторному разрыву тканей. С сегодняшнего дня вам были назначены инъекции специального успокоительного, чтобы расслабить мышцы.

Крэп, только странного успокоительного мне не хватало! Девушка, видимо, заметив мое недовольное лицо, поспешила заверить:

— Это всего на пару дней. Уверена, после курса вас сразу выпишут. Ой! — обернулась она на открытую дверь, — к вам посетитель.

— Леви! — обрадованно воскликнул, заметив рыжую шевелюру друга, у которого охрана проверяла объемную сумку. — Как я рад, что с тобой все в порядке! В порядке же?

Охрана бросила на нас взгляд и объявила, что у нас час. Целый час! Да это роскошь.

— Ниро, — скептически поджав губы, произнес друг, дождавшись когда закроется дверь, — расскажи, как так получилось, что ты оказался в такой заднице. Я тебя еле нашел. Чтобы ты, кто обычно меня вытаскивал из передряг разной степени паршивости и вдруг стал чуть ли не наравне с опасными преступниками?! Сначала я узнаю, что моего друга почти приговаривают к вышке, затем я нахожу дыру, где проходишь исправительные, а там оказывается, что ты успел словить пулю. Как?!

— Это случайность. Насчет остального: взял принадлежащее «Альфарону». Только никогда бы не подумал, что цена окажется настолько высока, — вздохнув, ответил другу.

— Да что ты мог взять такого? — прошептал Леви еле слышно. — Я понял еще на суде, что тебя обвинили в воровстве, но подумал, что это подстава.

— Это и была подстава, — нервно дернул губой. — Нашел на полу осколок люмитиста, а наш начальник, господин Норр, этого не простил.

— Что?! — Леви от возмущения крикнул так громко, что в дверь заглянул охранник, бросив на меня угрожающий взгляд, напомнив, что посещение может закончиться гораздо раньше, если будет продолжаться так громко. Друг извинился, заверив, что погорячился. Когда дверь закрылась, переспросил гневным шепотом: — Это те самые, которые после смены сгружают в ящики утильного сырья? Безумие какое-то!

Я пожал плечами. Моя жизнь давно превратилась в то, что я совершенно перестал понимать. Интересно мне было другое — как Леви оказался так вовремя на судебном слушании. Друг начал долгий рассказ. Оказалось, что, заметив мое отсутствие на работе в течение нескольких дней, он начал расспрашивать парней, не случилось ли чего. Все молчали. Он пошел к господину Норру, тот тоже ушел от ответа, сославшись, что у меня возникли какие-то непредвиденные обстоятельства. Естественно, ему было невыгодно, чтобы мой друг об этом узнал. Сообщить об аресте я не мог, рация осталась на работе, а другого способа связи просто не существует.

— Тогда поехал в твою общагу на Третью линию. Представь мое удивление, когда на стук открыл какой-то левый парень крайне недовольного вида и сказал, что ты там больше не живешь. Затем выставил сумку на порог и сказал передать твое барахло. Проверить, все ли на месте, я не мог. Забрал и пошел стучаться в соседские двери.

— Как они тебя еще не огрели чем-нибудь? — усмехнулся я, зная, как соседи бывают гостеприимны к незнакомцам.

Оказалось, что Леви повезло встретить радушную соседку, с которой я иногда делился излишками органики из дома. Ее звали Ольга. Она и муж также работали при НИИ. Женщина рассказала, что видела, как ко мне ворвалась в дом полиция и увела меня в наручниках.

— Я еще тогда переспросил, точно ли мы говорим про одного и того же Ниро. По-моему, я перестарался, подбивая тебя разнообразить собственную жизнь.

Я растер пальцами свободной руки лоб, представив эту сцену. Да уж, могу представить, в каком шоке тогда пребывал Леви.

— Ладно, хватит обо мне, — усмехнулся, взглянув на озабоченное лицо приятеля. — У меня не так уж и плохо. Отдельная палата с личной охраной, живу не просто на Первой линии, а в центре Хоупрея да еще с бессрочным контрактом на работу в «Альфароне».

— Да-да, вообще все замечательно, — закатил глаза Леви. — Мне тут недавно предложили твое место. Я отказался. Хреновая у тебя работа, скажу. Повышение, это хорошо, но не всегда и не везде. Лучше получать меньше с моей третьей степенью доступа, а жить спокойнее.

С этим не поспоришь. Только легко сказать, спокойнее жить. Я тоже вот не планировал такие резкие изменения, меня все устраивало. А теперь, что ни день, то новости. Вздохнув, молча пожал плечами.

— Кстати, спасибо за предупреждение, — заметив, что у меня испортилось настроение, произнес Леви. — Если бы не твое письмо, вряд ли бы отделался только рассеченным плечом. Хотя они не очень-то старались. Ниро, к слову, тебя когда выписывают?

Выпишут ли? Взгляд с опаской скользнул за спину друга на медицинский стол. Там по-прежнему лежал полный шприц с инъекцией странного цвета. Успокоительное? Может, их план — довести до конца то, чего не добились на суде? Я наклонился к Леви, не спуская взгляда с двери. Наверняка, охрана не пропускает ни единого слова. Прошептал:

— У тебя есть бумага и ручка?

Друг тоже глянул в сторону выхода и кивнул. Достал из сумки маленький блокнот с рабочими пометками и протянул ручку. Я быстро написал: «Посмотри на стол. Только незаметно. Там шприц с «успокоительным». Кажется, они хотят избавиться от меня, поэтому и держат тут. Мне надо сбежать. Поможешь?». Леви кивнул, я продолжил: «Тебе тоже надо уходить. «Альфарон» не будет вечно закрывать глаза на то, что ты всегда оказываешься рядом».

Мы придумали план. Но сначала надо было освободиться от наручников. Леви, порывшись в карманах, нашел кусок жесткой проволоки. Я согнул ее под углом девяносто градусов так, что кончик вошел бы в замок наполовину, затем еще раз, придав той z-образную форму. Просунул согнутую деталь под прямым углом к замку, крутя и пытаясь приподнять запирающее устройство. «Время, — нетерпеливо прошептал Леви, — скоро час закончится». «Сейчас», — прошептал, медленно нащупывая проволокой замок, и приподнял ее. Браслет щелкнул, я его тихо снял.

Тихо поднявшись, быстро переоделся и лег обратно. Друг подошел к двери и обеспокоено сказал, что у меня подозрительно тяжелое дыхание и надо позвать доктора. Охранник подал второму знак не двигаться и прошел в палату, закрывая дверь. Леви вырубил того ударом в шею, добавив еще один в солнечное сплетение. Я обратил внимание, как хорошо за время работы в охране НИИ друг отточил технику рукопашного боя. Мы оттащили первого в сторону. То же самое проделали со вторым, хотя он и пытался вызвать подмогу. Пришлось действовать быстро. Удар в основание горла лишил не ожидавшего нападения мужчину голоса, а вскоре и сознания.

Кивнув друг другу, подтащили по очереди к больничной койке, привинченной к полу, и приковали к ней наручниками, ключ от которых нашли в кармане одного.

— Очнутся и начнут шуметь. Есть идеи, как их присмирить, чтобы не подняли всех на уши раньше времени? — спросил Леви.

Я указал на шприц. Один как раз простонал, зашевелившись. Получив половину дозы, тут же обмяк. Что случилось бы, если бы я получил полную? Стараясь не думать об этом, вколол остатки в шею второму. Мы договорились, что я пройду через вентиляционный ход, а Леви, так как его видели сегодня, через проходную. Уходить придется попутками и подальше от главных дорог. Наш путь лежал в Альвертон. Если прятаться, то в глуши, куда даже гуманитарная помощь не сразу приходит. Давно хотелось попасть в ту деревню, а раз уж не могу остаться в Хоупрее или тем более в родном Мидобруке, то лучшего шанса не найти.

До вечернего обхода и смены охраны оставалось еще не меньше шести часов. Палата располагалась в отдельном крыле, где кроме меня никого не было. Если дежурные врачи и медсестры находятся здесь, вряд ли они без причины покинут пост. В любом случае, осторожность не помешает. Надеюсь, что до вечера не хватятся. К моменту, когда поднимут тревогу, мы с Леви уже будем за чертой города. А там уже не отследить. Остается вероятность столкнуться с отрядом полиции, но информация о побеге дойдет до отдаленных районов нескоро.

В сумке оказалось немного денег. То ли Леви поделился своими сбережениями, то ли совесть нового обитателя моей служебной квартиры побудила вернуть хотя бы часть, неважно. Главное, их должно хватить нам с другом на первое время. «Теперь еще и его втянул в историю», — шептала совесть, пока темными переулками шел к границе города. Дальше действия магнитных генераторов и установок с люмитистом не было. Воздух на трассах не очищался. Надеюсь, в сумке лежит респиратор. Порывшись в вещах, достал потрепанное, но все же рабочее средство защиты. Проверил фильтры, нашел запасные и переложил в боковой карман.

Вышел на трассу в северном направлении. Идти пришлось около часа. Первый водитель на разбитом внедорожнике провез только половину пути. Извинившись, объяснил, что ему дальше надо в другую сторону и указал в направлении Альвертона. Я надел респиратор и пошел вдоль трассы, по обе стороны от которой простиралась безжизненная пустошь, освещаемая слабым сиянием звезд. Как давно я не видел чистого неба. Да и вообще неба я не видел последнюю пару месяцев.

Позади послышался рев мотора. Чтобы не выдать паники, сделал вид, что мне надо сойти с дороги и быстро пошел в поисках укрытия. По трассе достаточно медленно двигался закрытый джип типа пикапа с включенными фарами дальнего света. Машина затормозила, заставив меня пригнуться к земле. Крэп! Тут даже спрятаться негде. Бежать? Но куда? Если они вооружены, то мои шансы уйти от преследователей приближаются к нулю.

— Ниро! — позвали меня. — Ниро, это же ты?

«Леви!» — улыбнулся и поспешил к машине. Нас обещали отвезти в Альвертон. Водитель оказался знакомым должником моего друга. Что ж, очень неплохой вариант потребовать обратную услугу. Откинувшись на заднем сидении, не заметил, как задремал. Все же последние месяцы отняли немало сил. Дорога заняла два дня с перерывами. На пути нам встретилось только одно поселение, где закупили топливо и пополнили запасы еды.

— Подъем, парни! Альвертон, — объявил водитель. — Леви, дело сделано. Как и обещал, доставил с ветерком.

— Эй, — возмутился Леви. — Где обещанная деревня? Сколько нам прикажешь топать до нее?

— Поле перейдете, а вон за теми горами ваш Альвертон. Леви, мне лишний круг может обойтись заглохшей машиной, а вы, парни, молодые здоровые. Прогулка отлично бодрит.

Леви хотел было возмутиться, что он предлагал оплатить бензин, но я тронул друга за плечо со словами: «Все нормально. Пустые разговоры — лишний шум». Предупреждающе взглянул на него, добавив: «Пошли уже». Подхватив сумку, пожал руку водителю, перегнувшись с заднего сидения, и, поправив ремни респиратора, ступил на сухой рыжий песок. Впереди ждал Альвертон.

— Что ж, посмотрим, какой он, этот Альвертон, — послышался за спиной голос Леви.

Магнитные генераторы мы заметили только спустя два часа. Изнурительная ходьба через огромную пустошь с чернеющими остатками окаменевших стволов деревьев дополнилась жаждой. Но привал возможен лишь за защитной магнитной стеной, где можно будет снять респираторы. Сделав последний шаг, мы устало опустились на землю. Я достал из кармана датчик уровня радиации в воздухе, положил рядом на грунт и выждал минуту. Тридцать микрорентген в час. Неплохо, если учитывать, что мы рядом с завесой. Получается, людям все-таки доставили кристаллы? Стянув респиратор, с наслаждением сделал глубокий вдох и достал бутылку с водой. Леви последовал моему примеру. Посидев еще немного, мы вышли на утрамбованную грунтовую дорогу.

По пути к деревне я рассматривал остатки неубранного урожая и не мог понять, чем же здесь отличались поля. Вглядывался, пытаясь поймать деталь, не дающую мне покоя. И тут я понял. Кивнул в сторону поля и спросил друга:

— Заметил?

— Что? То, что злаковые еще не убрали? — предположил Леви. — Странные они. Не планируют засеять в следующем году?

— Посмотри в генераторы, — я указал на зияющую пустую нишу, куда обычно вставляют кристалл.

— Зараза! — выругался Леви, машинально потянувшись за респиратором, и тут же посмотрел на меня. — Но датчик ведь не зафиксировал отклонений.

— Может, им с гуманитарной помощью выслали какое-то новое оборудование? — растерянно произнес в ответ.

Леви достал из кармана свой датчик. В деревне фон составлял пятнадцать микрорентген. Норма, не придерешься. Это невозможно. Постучавшись в первый дом, пришлось ждать минуты три. Мы уже собирались уходить, но послышалось короткое «Иду». На пороге оказалась женщина, чья улыбка при виде двух незнакомых парней с дорожными сумками сменилась недовольно поджатыми губами. Она потянулась, видимо, за оружием.

— Кого-то ищете?

— Здравствуйте, — поприветствовал Леви, широко улыбнувшись, — не подскажете, можно ли здесь снять домик или хотя бы комнату?

— Только с деньгами у нас не очень, — сразу пояснил я. — Но мы готовы помогать с любой работой. Починить что или с уборкой полей помочь.

— Раз помочь готовы, то проходите. Меня Юджи зовут. Парни, вы сами откуда?

— С юга, из Тампы, — назвал я первый городок, пришедший на ум.

Нам показали небольшую, но вполне уютную комнату, где раньше жили сыновья Юджи, отправившиеся покорять столицу. Приезжали домой редко, только на праздники в августе. Скинув пыльную одежду и переодевшись, мы попросили показать дезинфектор. Сначала нам предложили искупаться после дороги. Затем пришло время для одежды. Нам указали на пристройку во дворе. На выходе я бросил взгляд на щиток с генератором. В нише был установлен небольшой люмитист, светившийся голубым. Значит, кристаллы все-таки имеются, хотя бы в доме. Еще один обнаружил рядом с водной колонкой. Изредка я доставал из нагрудного кармана дозиметр. Радиационный фон был в норме.

Мы помогли наносить домой воды, чтобы влить в резервуар пищевого блока. Проверили котельную и добавили топливо. Затем зашли к хозяйке спросить, не нужна ли еще какая-нибудь помощь. Она, отшутившись, что надо что-нибудь оставить для мужа, отправила нас отдыхать. Интересно, что скажет хозяин на неизвестно откуда свалившихся квартирантов. Вытянувшись на узком диване, не заметил, как тут же уснул. Сладостный сон был нарушен Леви, который тормошил меня и звал на ужин. При упоминании еды, желудок предательски заурчал, сопротивляться приглашению было глупо. Поднявшись, натянул футболку, висящую на спинке стула, и вышел вслед за другом. Запахи свежеприготовленной еды напомнили о доме, и пальцы сами сжались в кулаки. Я не смог навестить родителей после суда, а теперь и вовсе неизвестно, когда мы встретимся. За большим столом сидел хозяин дома.

— Добрый вечер, — поприветствовал я крепкого мужчину. — Я Ниро, это Леви. Уж простите за такое внезапное вторжение.

— Садитесь, парни, — радушно указал нам на свободные места, где уже дожидались белоснежные тарелки. — Я Грег, муж вот этой сердобольной. Что ж, вижу, хоть и из города наверняка пожаловали, но оба с руками и вроде с головой. Нам такие нужны. Особенно после…

— После набега мародеров? — переспросил я.

— Да, — нервно дернул щекой Грег. — В тот день много наших увели.

У меня от этих слов похолодело. Как увели? Я знал, что банды грабителей нередко убивают тех, кто слишком рискованно дает им отпор. Но чтобы уводить? Что с этими людьми хотели сделать? Видимо, на наших с Леви лицах непонимание было слишком говорящим, потому что Грег пояснил:

— Мы сами не знаем, кто они и откуда. Первый раз пришли за людьми и кристаллами, а не за деньгами или едой. Причем, женщин не трогали. Их интерес — мужчины старше шестнадцати. Я и еще пара мужиков остались здесь только потому, что в тот день выезжали в район закупить топливо и удобрения. Сами, наверное, знаете, доставка сюда не часто заходит.

Вспомнив наш путь сюда через пустошь, понимающе кивнули. Леви задумчиво откусил от батата кусочек. Я понял, что он имеет в виду, поэтому спросил:

— В новостях сообщали о погибших в Альвертоне. Мы слышали об убитых. А теперь вы говорите, что их забрали. Странно получается. Зачем СМИ умалчивать о преступлении?

— А зачем бы мне вам врать? Ваше дело верить или нет.

Мы перевели разговор на нейтральную тему, но слова Грега не выходили у меня из головы. А что если разработка, упомянутая господином Норром во время суда, тоже по известной «Альфарону» причине не появилась в сводках новостей? В конце концов, именно препятствие этому важнейшему для НИИ процессу вменялось мне в вину. Может, подразумевалось, что все сотрудники должны об этом знать? Дождавшись окончания ужина, я вернулся в комнату, Леви же остался в столовой. Расстегнув молнию сумки, начал перебирать вещи. Заметив на дне знакомую брошюру с инструкцией, обрадовался и сел на застеленную кровать, открыв содержание.

Леви застал меня, когда я перелистывал вторую страницу с описаниями завершенных проектов. На вопрос что читаю, я, не отрываясь от процесса, просто поднял обложку, раздалось удивленное:

— У моего друга, похоже, крыша поехала. Что может сподвигнуть читать связанное с компанией, которая тебя посадила?

— Именно поэтому и взялся, — терпеливо объяснил я другу, — хочу убедиться, что первоначальный приговор к ликвидации не появился на пустом месте. Мне всё-таки вменялось преступление против человечества. Хочу разобраться.

— Твою уж… — выругался в сердцах Леви. — А я ещё думал что моё появление помогло перспективу колонии сменить на исправительные работы. Оказывается я тебя спас… от ликвидации?!

Я решил не продолжать наболевшую тему. Друг тоже не стал беспокоить и молча начал распаковывать вещи. Поиски и вдумчивое чтение затянулось почти до полуночи. Решив, что упомянутая разработка вполне могла быть одним из направлений какого-то другого проекта, прочитывал все, даже завершенные. На следующий день продолжил, но по-прежнему ничего, что давало хотя бы намек на глобальную работу с пустошью.

Утром мы с Грегом и еще парой мужчин, сложили косилки в кузовы пикапов и отправились на дальнее поле. Меня удивило, что мужчины не стали проверять колосья на уровень радиации, но задавать вопросы не стал. Люди здесь живут годами. По личному опыту знаю, что фермеры никогда не станут пренебрегать безопасностью, особенно, когда это касается продуктов питания. Что же происходит в этой деревне?

Прошла неделя со дня, когда мы прибыли в Альвертон. Местные поначалу побаивались нас, но заметив, что здешний уклад жизни нам не в новинку, стали приветливее. Мы с Леви то и дело предлагали помощь. Починить, проверить водозаборный насос или что-по мелочи, все это было знакомо с детства. К слову, тут детей и подростков было немало. Как и везде, молодые люди мечтали о городской жизни. Редкий транспорт в эти места был сдерживающим фактором.

Меня интересовало, кто через радиопередатчик отправил сигнал о бедствии. Я не заметил ни одного помещения, отдаленно подходящего для радио будки. Для звукопередачи нужно особое оборудование и большая передающая антенна. Мое любопытство было вознаграждено, когда госпожа Арден пригласила на ужин в благодарность за помощь с починкой котла. Дверь открыла голубоглазая девушка лет пятнадцати-шестнадцати в комбинезоне и рубашке с закатанными до локтя рукавами.

— О, ты, наверно, Ниро? — улыбнулась, приглашая в дом. — Я Триша.

Тот самый голос! Я его ни с чем не перепутаю. Застыв на пороге, смотрел на улыбающуюся девочку, смутив ее. Представив, как это выглядит со стороны, задал вопрос:

— Может, я покажусь тебе сумасшедшим, не ты ли в октябре передавала по радио сигнал о том, что у вас нет кристаллов?

— Как ты… — округлила глаза Триша. — Откуда ты узнал о частоте? Неужели кто-то еще слышал мой выход в эфир?

Тут настала моя очередь удивляться. Неужели сообщение было для конкретного адресата, а я случайно попал на их волну? Госпожа Арден выглянула из кухни и недовольно высказала, что долгие расшаркивания в коридоре — прямая дорога к холодному ужину.

После встречи с Тришей стало понятно: девушка единственная, кто сможет ответить на мои вопросы. Но как с ней поговорить? Если пойду вместе с Леви, то точно напугаем её, но и идти одному не вариант. Что подумает девочка-подросток на предложение молодого мужчины встретиться где-нибудь поговорить? Моя младшая сестра Хайди точно бы рассмеялась, заявив, что для нее не секрет, о каких «разговорах» пойдет речь. Может, сейчас, пока ее родители рядом, спросить ее о случившемся в деревне?

Прощаясь, по ошибке назвал ее именем младшей, цвет глаз которой очень напоминали глаза Триши, сказал:

— Послушай, Хайди.

— Я Триша, — поправила девушка. — А Хайди это твоя…

— Сестра, — пояснил я и извинился. — Вы чем-то похожи. Сам не знаю, почему назвал тебя ее именем. Прости, ты говорила, что ты с кем-то связывалась через радиосвязь.

— Да, — понимая, что предстоит небыстрый разговор, девушка уселась на порожки и предложила присесть рядом.

Я отошел в сторону и оперся спиной о перила. Что ж, ее мать дома, поэтому легче избежать ненужных подозрений, о чем мы беседуем. Девушка поправила хвост светлых волос и рассказала, что после одного печального случая у деревни появился неожиданный помощник. Однажды пришли мародеры и ограбили деревню, лишив жителей половины кристаллов. Староста отправился в город сообщить о беде и попросил помощи. Правительство пообещало, что передаст Министерству фермерского хозяйства, но время шло, а кристаллы застряли где-то в бюрократической машине. Чтобы не загубить поля, людям пришлось закупить нелицензионные, которые выявили при очередной проверке.

— Эти подонки мало того, что не помогли, когда мы рассчитывали на их помощь, — в сердцах высказала Триша, с чем я был полностью согласен, — так еще и оштрафовали. Нам пришлось большую часть с продажи урожая выложить в их карман.

— Крэп, хуже не придумаешь. Деревне, где живет моя родня, все же повезло, что она расположена недалеко от Хоупрея. Мидобрук. Как вышли из положения?

Оказалось, что через деревню ехала группа. По виду обычные путешественники, при оружии, но разговоры как у ученых. Один осмотрел остатки нелицензионных лимитистов и сразу направился к старосте, где они очень долго о чем-то беседовали. Незнакомцы уехали, а через пару недель вернулась девушка с несколькими ящиками люмитиста. С помощью местных кристаллы установили на полях.

— Только те кристаллы не похожи на привычный люмитист. И использовать его тоже надо было особенным образом.

— Что ты имеешь в виду под словом «не похожи»?

— Он бирюзовый, а не голубой. И Ветте сказала, что его надо подключать только в течение двух недель, а потом делать перерыв на три месяца.

— Почему?

— Слушай, я в науке не разбираюсь, — дернула плечом Триша. — Даже если бы эта Ветте выдала заумную речь, толку ноль. Главное, ее идея сработала. У нас поднялся урожай, даже земля стала по-другому выглядеть.

Я заметил это еще во время уборки пшеницы. Земля была темнее, и даже просматривался намек на почвенный слой. Тогда я подумал, что это всего лишь результат хороших удобрений. Однако, как выяснилось, причина заключалась в необычном кристалле. Вдруг девушка резко замолчала.

— Забудь, что я тут тебе наговорила, — попыталась исправиться она, покраснев.

Выдала то, что не должна была? Все может быть. Тайные помощники наверняка подстраховались, чтобы об их экспериментах не стало случайно известно «Альфарону». Вряд ли господин Вистр потерпит конкурентов в разработках модификаций его детища.

Вернувшись домой, я долго не мог уснуть. То и дело всплывал рассказ Триши о странных кристаллах. Оказалось, именно их забрали те, кто пришел в деревню. Кто и зачем решил похитить мужчин вместе с необычными кристаллами? Вряд ли это дело рук обычных мародеров. Судя по тому, что кристаллы по-прежнему отсутствовали, Ветте не спешила с помощью. А ведь уже приближалось плановое подключение кристаллов, чем бы они ни были. Возможно, стоит спросить старосту? Похоже, он общался с кем-то из обладателей этих таинственных кристаллов.

После работы в поле, я направился к дому Гейра Мосса. Мужчина средних лет, поприветствовал меня и пригласил в дом. Я рассказал, что давно обеспокоен бедственным положением в деревне. Не вдаваясь в подробности упомянул, что почти нашел способ оказать небольшую помощь.

— Я так понимаю, что те, кто помогли вам однажды больше не появлялись. Слышал от местных, что действие полученных кристаллов уже заканчивается, а лицензионные по какой-то причине вам не доставляют. Может, вы знаете кого-то, кто мог бы помочь. Я готов отправиться, чтобы привезти кристаллы и вложить свою долю в покупку.

— А зачем тебе, Ниро, нам помогать? — Мосс строго взглянул на меня, ища подвох. — Вы с другом здесь недавно. Не уверен, что останетесь до следующей зимы. Откуда такой порыв?

— Господин Мосс, пока что я живу здесь. Благодаря вашему гостеприимству у меня есть кров и еда. По-моему, более чем достаточно, чтобы сделать что-то хорошее людям, кто добр к нам с Леви. Так есть ли кто-то готовый помочь Альвертону?

— Похоже, если кто и способен помочь, то это «Гамма». Только позвать их не получится. Они как призраки, приходят тогда, когда сами этого захотят.

— Вы имеете в виду «Гаммарон»? — я упомянул исчезнувшую базу, которая идеально подходила под описание «призрак». — Но ведь они давно исчезли.

— «Гаммарон» — да, — уклончиво ответил мужчина, — но не «Гамма».

Может, это те, с кем связывалась Триша? Наверняка есть возможность отправить сигнал по радио. Значит где-то поблизости должна находиться радиостанция. Не удивлюсь, что ее построили так, чтобы случайный гость не обнаружил строение. Поблагодарив Мосса, я вышел и отправился на поиски Триши. Заметив девушку, усмехнулся, как совпали наши с ней мысли. Триша шла, поправляя на шее наушники связиста. Редкое оборудование. Значит нам по пути. Догнав ее, спросил разрешения присоединиться. Девушку смутила моя просьба, она наотрез отказывалась меня туда вести. Я объяснил, что никому не раскрою тайну, даже Леви. После долгих уговоров, она все же согласилась.

Путь лежал по ту сторону холмов к бетонному строению, на плоской крыше которого была установлена огромная антенна-тарелка, надежно спрятанная от посторонних.

Ожидая, пока Триша разберется с замком, я осматривал окрестности. Шум дыхания в респираторе заглушал почти все звуки вокруг. Внезапно заметил, как луч лазера скользнул в мою сторону. Увлекая девушку за угол станции, я прижался к стене и осторожно выглянул, пытаясь оценить местоположение стрелка. Кто мог додуматься целиться в местных? Я заметил неподалеку, примерно в трехстах метрах на холме, отличную выемку, откуда открывался хороший обзор на станцию. Выстрела не последовало. Стрелку не удастся незаметно перемещаться, значит, он будет ждать. И его целью являюсь я. Почему? Оценив обстановку, я пришел к безумной мысли. В отличие от стрелка, я мог бы почти незаметно подойти ближе. Проверив нож, прикрепленный к бедру, я велел девушке ждать моего возвращения или, если я не вернусь через полчаса, вызывать подмогу.

На холме я оказался быстро. Спрятавшись за большим камнем, оглядел целящегося в меня. Невысокий и худой. Нет, это не парень. Спиной ко мне сидела девушка и протирала прицел, периодически поглядывая в сторону радиобудки.

— Попалась! — произнес, выскочив из засады и выбивая винтовку из ее рук.

Я откинул ствол ногой подальше. Девушка с ненавистью посмотрела на мои действия.

— Какого дьявола?! — выругалась незнакомка, резким движением вытаскивая нож и вскакивая на ноги.

— Это был мой вопрос, — произнес, выкручивая ей запястье за спину и выбивая нож. — Зачем ты пыталась меня убить?

— Чтобы защитить Альвертон от подонков, — ответила, пытаясь нанести удар ногой.

Я легко ушел от удара, повалив ее с силой на землю. Удерживая руку за спиной, придавил снайпершу коленом, чтобы не дергалась, и возмущенно высказал:

— Может, сначала стоит разобраться, кто перед тобой, а потом стрелять по людям? Мы, между прочим, на одной стороне. Я тоже хочу помочь Альвертону. К тому же очень давно.

Девушка процедила что-то нечленораздельное и расслабилась, подчиняясь. Я отпустил ее руку и поднялся с земли, бросив на незнакомку презрительный взгляд. Та следом поднялась, снимая кепку и поправляя собранные в растрепавшийся хвост пепельные волосы. Почему-то ее лицо показалось отдаленно знакомым. Мы встречались?

Проникновение в «Альфарон» несмотря на то, что я себя убеждала в обратном, далось очень тяжело. Каждый раз при виде Вигго у меня вырывались лишь ругательства или в лучшем случае игнорирование. Тот выстрел простить не смогла. Сделав вывод, что наличие конфликта с кем-то из группы плохо скажется на общей работе, решила попросить Моа больше не ставить нас вместе. Не хочу дергаться всякий раз, ожидая какой-нибудь очередной «гениальной» идеи. К тому же, до этого случая нам удавалось оставаться незамеченными. Пуля, хоть и была стандартная, оружие с патронами такого калибра не редкость в наше время, все же риск раскрытия инкогнито слишком велик.

Внутри все кипело и не собиралось успокаиваться. Понимая, что нам надо поговорить, иначе обида может вылиться во что-то большее, встретилась с парнем в баре после возвращения в Нордию.

— Не понимаю, что ты на меня взъелась? — начал Вигго, заставив меня сделать большой глоток виски со льдом. — Я просто перестраховался.

— Во-первых, ты видел, что он не одет как охранник, — начала перечислять я, — значит, не был вооружен. Мы договаривались не стрелять в кого-либо, кроме охраны.

— Одним выстрелом меньше, одним больше, — ответил он, равнодушно дернув плечом. — Ты тоже Шейна не пожалела. Еще давай посчитаем, кто больше патронов потратил.

— Думаешь, дело в патронах? — вскинулась я, громко поставив стакан на стол так, что часть алкоголя выплеснулась, — я прямо сейчас еще один потрачу на тебя. Проблема в доверии, идиот! Мало того, что надо быть готовой к подставе от кого-то извне, так теперь предлагаешь еще и на своих не полагаться? Ты понимаешь, что на нас теперь могут выйти?

— Эльда, — произнес Вигго, — тебе везде мерещатся заговоры. С парнем, в которого попал, действительно по-дурацки вышло, но он, в конце-концов, жив остался. Обычные грабители тоже похожими пистолетами пользуются. Не накручивай. Обещаю, в следующий раз никакой инициативы. Мир? — с этими словами он поднял стакан.

— Посмотрим на твое поведение, придурок, — нехотя ответила ему, но коснулась стакана своим.

Через несколько дней, Моа собрал меня и еще с десяток ученых и лаборантов, способных расшифровать суть найденных в «Альфароне» отчетов. Мы давно поняли, что люмитист, созданный первым главой НИИ, хоть и стал спасением для людей, но его свойства оставались до сих пор не изучены. Отец еще во время работы в исследовательской лаборатории заметил большую проблему. Минерал отлично справлялся с радиацией, нейтрализуя избыточное гамма-излучение, но в то же время убивал зарождающиеся в земле бактерии, способствующие образованию почвы. Вот почему фермерам приходилось применять удобрения, чтобы на безжизненной земле вырастить хоть что-то.

«Альфарон», открывший заводы по производству минеральных и органических удобрений, оставался в прибыли. Фермеры, не зная истинную причину, были счастливы получить доступ к удобрениям, ведь это приносило семьям неплохой доход. Покупателями становились состоятельные люди и элитные рестораны, закупающие органику, а также пищевые фабрики, которые на основе фермерских продуктов создавали полу-органические наборы. Последние пользовались спросом среди среднего класса и ниже.

«Гаммарон», а точнее главная бригада исследователей, куда входили и мой отец, и Моа, рассказала об открытии на ежегодном собрании четырех подразделений НИИ. Альфа попросила подождать, пока они не проведут исследования у себя, так как обладали на тот момент лучшим измерительным оборудованием. Спустя какое-то время бюджет на проведение опытов «Гаммарона» был урезан почти в два раза. Поступали требования переключиться на «более важные» проекты, которые отлично финансировались. Ученые поняли, их проект хотят закрыть. Кто-то неосторожно заявил, что в случае остановки исследования, они обнародуют данные. Эти слова стоили жизни костяку группы. Один за одним начали исчезать ученые. Причем не за всеми приходили, как за моим отцом. Несчастный случай, ограбление на улице с последующим убийством. Отец и Моа чувствовали, что скоро придет их черед. Моа готовил план побега в Джунди, отец, как выяснилось позже, хотел бежать со мной и мамой туда же. Только вот он не успел. Моа удалось скрыться. Вернувшись, когда немного улеглось, он подстроил с оставшимися единомышленниками взрыв базы «Гаммарона».

Лайел Вистр не поверил в гибель и объявил в международный розыск Моа, точнее Демира Кольна, и других, чьи имена были известны, например, Алана Мернса или Калеба Райкера. Полиция Нордии проявляла рвение только первые пару лет. Затем, сочтя отсутствие постоянного контроля Вистра оправданием для того, чтобы отложить поиски до лучшего случая, предпочли охоте за призрачными учеными ловле настоящих преступников или мародеров. Последние, в отличие от нас, представляли реальную угрозу. Вистр сначала пытался надавить на президента, но тот заверил, что пока не нанесен серьезный урон, господин Вистр, будучи гражданином Кормонда, не имеет права влиять на судопроизводство другого государства.

Я сама приняла решение присоединиться к группе в память об отце. Его имя, Варди Рун, нигде не упоминалось. Сейчас понимаю, что мама по-своему хотела защитить меня, но какое будущее могло быть у дочери Руна? Это стало понятно, когда мои документы не приняли в институт от НИИ «Альфарона». Женщина из приемной комиссии, увидев мою фамилию, сверила с каким-то списком и с извинениями вернула бумаги. Официальной причиной было то, что якобы набор на молекулярно-химический факультет закончен. На вопрос о других факультетах, где еще оставались места, мне предложили прийти на следующий поток. Там меня ждал очередной отказ.

Получала обучение я тоже в «Гамме». Моа сам предложил присоединиться к группе исследователей в качестве помощника лаборанта. Теорию новичкам вроде меня давали он и еще несколько единомышленников. Мы изучали молекулярную и неорганическую химию, минералогию, а также прочие дисциплины, входящие в курс химического факультета колледжа имени Аша Вистра. Только в отличие от студентов, у нас теории и практики было пополам. Мы исследовали все отчеты пропавших ученых, изучали доступные личные записи, желая понять, как сделать люмитист эффективнее. Казалось, при его свойствах планета должна на семьдесят процентов вернуться к состоянию до экологической катастрофы, но реальность была другой. Люди как и тридцать лет назад продолжали зависеть от кристаллов. Может, дело в их неизвестном действии?

Я помогала в проекте модификации люмитиста. Он изменил цвет. Вместе с этим люмитист Вистра и нашу разработку мы испытывали на растениях, выращенных в образцах грунта, взятых с разных ферм. Но разница была небольшая. Мы уменьшали длину волны естественного излучения, но, казалось, все напрасно.

— Может, дело в самом грунте? — записывая результаты опыта, выдвинула предположение. — Насколько я помню, у почвы другой состав.

— Кристалл отлично справляется с ускорением минерализации, — ответил Алан, правая рука Демира, призадумавшись и глядя в неизменный блокнот с записями.

Сколько себя помню, Алан Мернс всегда был одержим наукой. Еще во времена существования «Гаммарона» отцу нередко приходилось опускать маленький блокнот Алана, заставляя того недовольно смотреть сквозь защитные очки.

— Я так понимаю, дело не только в этом. Не хватает чего-то?

— Да, — задумчиво глядя на грунт и чахлое растение, произнес Алан. — Биологической составляющей. Без микроорганизмов в рыхлом субстрате не образуется плодородный слой.

Вспомнилась давняя игра в ученых с отцом и наш разговор. Мы начали снижать воздействие волны на землю. Результаты были обратные. Даже при наличии магнитных щитов, в грунт из атмосферы попадали радиоактивные элементы вместе с осадками. Только оригинальный люмитист или наша первая версия способствовала их безопасному разложению. Но вместе с элементами гибли и микроорганизмы. Растения были привиты. Селекционеры фермерского хозяйства вывели плодоносящие сорта основных культур, употребляемых в пищу. Говорят, что гениальные ученые способны думать нестандартно. Демир, сделав расчеты, предложил:

— Коллеги, а что если отключать на время генератор кристалла, снижая его излучение до минимума и тем самым позволяя почве восстановиться естественным образом? Не надо недооценивать регенеративные процессы нашей планеты.

— Но она будет накапливать радиацию, — возразил другой ученый.

— Значит надо найти оптимальное время, когда почвенный слой начал восстанавливаться, но не вобрал в себя слишком много внешней радиации, а затем подключать кристалл снова на время, достаточное, чтобы нейтрализовать ее.

— Думаешь, фермеры согласятся на подобное?

— Думаю, когда они заметят рост урожая, то оценят наше изобретение. А мы будем продолжать искать лучший вариант.

Так мы начали искать деревни, пострадавшие от рук мародеров. Радиотехники сутками прослушивали разные волновые частоты городов и деревень трех стран. В четвертую, Джунди, попасть было сложнее. Железная дорога на пути туда оборвалась в ходе мощного толчка много лет назад и так и не была восстановлена. Наземный путь на вездеходах затруднялся горной цепью. Поэтому опытными объектами стали населенные пункты Нордии, Остина и Кордмонда. Именно так Альвертон один из первых стал обладателем люмитиста поколения Гамма 1.

Мы проверяли, как люмитист проявляет себя на открытом пространстве и вносили корректировки, советуя фермерам, как регулировать мощность генераторов и время перерыва. Первый урожай превысил их обычный на сорок пять процентов. Все же победу было рано праздновать. Это понимали и мы, и сами фермеры. Должен пройти как минимум год, чтобы делать какие-то выводы. Но случилось необъяснимое. Приближался октябрь. Радиооператоры Гаммы заметили активность на частоте Альвертона. Странно. Обычно мы просили пользоваться посланием такого типа только в очень экстренных случаях. Сообщение передавал не староста, а девушка-подросток. Сразу же было собрано экстренное заседание. Надо было выяснить, что случилось.

— Предлагаю не торопиться, — произнес Моа. — Мы не знаем, что это за нападение. Нам повезло, что в Нордии нет отделения «Альфарона», его люди крайне редко появляются в наших краях. Но все же.

— Думаешь, кто-то заподозрил, что «Гаммарон» не исчез? На дорогах патрулей по-прежнему нет. Даже при выезде из страны никто не делает фотографии отбывающих.

— Я думаю, староста очень мудро поступил, не передавая сообщение лично. Его голос могли записать, а подросток, говорящий в эфире даже на волне, не вызовет больших подозрений. Появление кого-либо из нас сейчас слишком рискованно. Полная информация о случившемся наверняка появится в отчетах «Альфарона».

В поисках отчетов по Альвертону мы решили устроить проникновение в «Альфарон». До этого подобное удавалось с удаленными лабораториями НИИ, которые были раскиданы по всему обитаемому миру, там, где почти не было охраны. С «Альфароном» было сложнее. Нас выручало только то, что запомнить лица могут только очень внимательные свидетели, оказавшиеся в непосредственной близости и, если им повезет остаться в живых. О технических системах слежения ни в Нордии, ни в Кормонде известно не было.

Полученные данные помогали продолжать работу над модификацией. По известным причинам никто из «Гаммы», кроме меня и пары парней, привлеченных позже, не обладал лицензией на приобретение люмитиста. Костяка нашей группы не существовало в реестре жителей.

Наступило время выяснить, какие изменения произошли в Альвертоне. Время совпадало со временем сбора продуктов в фермерских хозяйствах, поэтому к пикапу, в котором под мешками с продуктами в похожих мешках были спрятаны люмитисты, лишнего внимания не было. Редкие полицейские на дорогах с машин никогда не просили снять защитный полог. Причина простая — опасность заражения. Я благополучно добралась до нашей обычной точки встречи с представителем деревни, расположенной рядом с радио будкой. Припарковав машину, с холма заметила движение. Шли двое. В бинокль разглядела девушку, идущую на шаг впереди парня.

Со словами «Фан!» распахнула дверь пикапа и схватила винтовку, надевая на ствол оптический прицел. «Вистр решил провернуть свою игру?» — думала, рассматривая незнакомца в прицел. О существовании радиобудки знали только двое: староста, девушка-связистка и я. Никто, даже родные доверенных лиц, не должен быть в курсе. Во всяком случае, уговор был такой. Кого привела Триша к станции? Посмотреть записи радиопередач? Определить, не обращались ли они за посторонней помощью? Неместный точно, но почему-то он показался мне отдаленно знакомым. Из охраны «Альфарона»? «Кто же ты?» — процедила я, целясь. Незнакомец удивил меня. В какой-то момент он резко обернулся, заметил на себе луч лазера и молниеносно спрятался за угол радиобудки, утащив девушку за собой. Пытаясь сменить угол обзора, я сдвинулась немного. Не помогло. Та стена с холма оставалась в слепой зоне. «Умный, зараза», — вернулась на исходную позицию, рассчитывая, что он все равно вернется ко входу. Но никто не появился. Воспользовавшись паузой, я сидела, протирая стекло прицела, не слыша тихих шагов. «Теряю хватку», — подумала про себя, когда мне пришлось поцеловать землю с вывернутой за спину рукой.

— Мы, между прочим, на одной стороне. Я тоже хочу помочь Альвертону. К тому же очень давно, — очень недовольно произнёс незнакомец.

— Еще посмотрим, — пробормотала я, отплевываясь от земли, попавшей в рот.

Но несмотря на ситуацию поддалась. Подоспела девушка, Триша. Она с недоумением посмотрела на нас с парнем и усмехнулась.

— Ветте, он нормальный, — вступилась за него. — Представь, Ниро услышал мое сообщение по радио и захотел помочь.

— И каким же образом интересно ты мог помочь? — спросила парня, при котором пока не стала поднимать вопрос о том, каким образом он оказался вместе с Тришей, которая никому, даже матери, не рассказывала о станции. — Привезти свой кристалл и ждать очереди по лицензии несколько месяцев? — саркастически заявила я.

— На работе подвернулся вариант, — произнес он, нервно дернув губой, и почему-то провел рукой по правому плечу. — Но не сработало.

«Что за работа у него такая?» — подумала про себя, но говорить вслух не стала. Отозвав Тришу в сторону спросила, откуда он взялся. Знакомый Триши спокойно отнесся к этому и стоял разминая плечо, будто после нашей потасовки напомнила о себе старая травма. Я тоже так делала после нагрузки на раненое бедро. Из слов Триши выяснилось, что две недели назад Ниро с другом пешком пришли в деревню. Видимо, добирались на попутке, потому что транспорт не заезжал. За время, проведенное здесь, они помогали фермерам, потерявшим большую часть мужчин. Теперь понятно, откуда взялось доверие. Незнакомец за короткое время сделал на пользу деревни больше, чем гуманитарная служба.

— Поможешь с установкой кристаллов? — спросила его.

— Прям так просто доверишься незнакомцу, в которого меньше получаса назад целилась из винтовки? — иронично спросил Ниро, косясь на сиротливо лежащее в стороне оружие.

Он подошел, поднял мою любимую AR-15 и протянул, держа за ствол. Я восприняла это как жест доверия.

— Можешь звать меня Эльдой, — протянула руку для знакомства, которую он проигнорировал.

— Ниро. Ниро Аксел, — тем не менее представился он. — Стоп! Тебя же Триша называла Ветте. Так как же тебе верить?

Проигнорировав вопрос, подошла к двери пикапа и пригласила этих двоих сесть в машину. Триша сразу заняла место на заднем сидении, а Ниро обошел машину и занял место рядом с водительским, небрежно кинув винтовку Трише. «Ах вот как», — поджала губы, наблюдая самоуправство. «Лучше пусть будет подальше от тебя», — вернул мне шпильку. Я усмехнулась, проворачивая ключ зажигания. Мне все больше нравится этот умник.

Всю дорогу мы ехали в тишине. Почти. Триша пыталась завести разговор, обращаясь то ко мне, то к Ниро. Если с ней он общался короткими фразами, то на мои вопросы отвечал лишь мычанием или односложными репликами. В целом, меня это устраивало. Однако, когда дело дошло до работы, он изменился. Сначала отправил Тришу за каким-то Леви, а затем почти в одиночку спустил мешки с кристаллами на землю. С появлением рыжего парня Ниро явно оживился. Его друг? Я наблюдала, как эта парочка выполняет мои указания, поднося кристаллы к генераторам. Внутри меня крепло странное ощущение, что мы с Ниро уже где-то встречались.

— Слушай, не знаю, как тебя зовут, Ветте или Эльда, — сказал Ниро. — Почему у этих люмитистов другой цвет? Они точно безопасные? Или это не люмитист?

— Люмитист, — ответила, прекрасно понимая и соглашаясь с подозрениями. — Модифицированный, поэтому грунт получает менее агрессивное воздействие от усиления волны, и через несколько лет в рыхлом субстрате возможно образование почвенного слоя.

— Можно то же самое только на интерлингве? — спросил Ниро, скептически хмыкнув, а Леви, стоящий рядом расхохотался, пнув друга в бок. — Ты что-то сказала на языке ученых.

— Группа исследователей немного изменила формулу кристалла, — начала я и, заметив недовольное выражение лица Ниро и сложенные руки на груди, попробовала выразить мысль проще. — Взяли оригинальный люмитист и поменяли свойства. Теперь он убивает радиацию, но позволяет земле восстановиться и поэтому на поверхности будет плодородный слой. Фермерам потребуется меньше удобрений, а урожайность вырастет. Понятно?

«Угу», — пробормотал он, и я заметила, как в его глазах заиграл интерес. Передавая очередной кристалл, Ниро внимательно его изучал, словно искал ответ на какой-то вопрос. Мы расстались уже затемно, и я задержалась проверить соединение с генераторами. Парни уходили, переговариваясь между собой. Я уловила слова Ниро: «Почему «Альфарон» до этого не додумался? Ты сам видел, здесь действительно появляется почва. У НИИ же самое лучшее оборудование».

«Хороший вопрос, Ниро Аксел», — подумала я. Интересно, если предложить ему присоединиться к нам, согласится ли? Не сразу конечно. Похоже, у парня есть сомнения в отношении НИИ. «Гамме» не помешают думающие люди, а Ниро производил именно такое впечатление. С этими мыслями я решила задержаться в деревне еще на пару дней.

После слов Триши во мне перестали видеть врага, но подозрительность во взгляде Эльды никуда не делась. Как, впрочем, и моя. Сложно доверять тому, кто чуть не пустил в тебя пулю. Когда гостья протянула руку и назвалась Эльдой, я не удержался от возможности съязвить про ее другое имя — Ветте. Назвала настоящее имя? Мне? С чего бы? Надеется на откровенность за откровенность? Странная она. Я не собираюсь рассказывать о себе больше необходимого первому встречному. И малознакомому тоже не стал бы.

Я ехал молча, хотелось тишины. Но Триша не оставляла попыток разговорить то меня, то Эльду. К тому же после драки напомнило тянущей болью раненое плечо. Чтобы отвлечься, повторял странное имя или прозвище Ветте. Где-то мне уже приходилось его слышать. Но где? Казалось, что это было совсем недавно. На допросах? Возможно. Что там было уже и не вспомнить. Память постаралась стереть все, что напоминало о том времени. Остались только звуки незнакомых имен, в которые не вслушивался, чтобы случайно не повторить за офицерами, выбивающими признание.

— Все думаешь, можно ли мне доверять? — внезапно спросила Эльда, повернувшись ко мне.

— Угу, — ответил ей и уставился перед собой.

К счастью, она больше не пыталась завязать разговор. Из их беседы с Тришей я понял, что она и ее люди планировали приехать в деревню сразу же после первого сообщения, но хотели избежать случайных встреч с представителями «Альфарона» или правительственной организации. Может, она во мне увидела потенциального врага? Что ж, тогда понятно ее желание выстрелить в незнакомца не разбираясь. Я бы на ее месте поступил бы так же. «Кто же вы такие?» — думал я всю дорогу до полей. Неизвестная оппозиция? Тайная организация? Какая вам выгода в помощи жителям деревни? Мало кто способен на бескорыстную помощь, а с фермеров много не получишь. Впрочем, кем бы эти люди не были, они пришли раньше, чем гуманитарная помощь. За это я уважал их.

Поэтому прибыв к первому генератору, отправил Тришу за Леви. Дополнительная пара рук не помешает. Сам же помог отстегнуть защитный полог и залез в кузов. Спросил у нее, что надо выгрузить. Ветте легко улыбнулась и попросила спустить три мешка, спрятанные под верхними с мукой и корнеплодами. Подняв первый, наощупь почувствовал твердые грани. Что там? Кристаллы люмитиста?

Я осторожно опустил один на землю. Эльда развязала его и достала длинную бирюзовую призму, очень похожую на люмитист, но все же с явными отличиями. Лицензионные кристаллы всегда делали кубической формы. Эти, хоть и вытянутые, идеально входили в нишу генератора. Установив первый, заметил приближающуюся фигуру. Это был Леви, который сразу же присоединился к нам.

— Как думаешь, почему они так странно выглядят? — спросил друга, с которым на пару устанавливали очередной кристалл.

— Ты у меня спрашиваешь? — удивленно воскликнул Леви. — Мне кажется, ты перепутал меня с той красоткой с пепельными волосами. Какая фигурка. А взгляд. Ммм, — ухмыльнулся, подмигнув.

— А еще владеет винтовкой со снайперским прицелом, — я недовольно прервал намеки Леви. — Если бы не удачное стечение обстоятельств, то ты нашел бы меня на холме продырявленного пулей.

— Идеально. Девочки, предпочитающие тусовкам оружие, не особо разговорчивые.

— Закрыли тему, — резко оборвал друга с богатым воображением и пошел за очередным кристаллом.

Все же, как бы я ни избегал общения со странной гостьей, после проверочного запуска генератора с кристаллом решил задать вопрос. Первый ответ меня удивил, тон не сочетался с внешностью. Передо мной стояла обычная девчонка-пацанка, в куртке поверх черной майки, штанах и берцах. Короткие пепельные волосы небрежно собранные в хвост, оставляя незаправленные пряди, руки в защитных перчатках. Но слышал я ту, кто владеет неплохими знаниями в области агрономии и минералогии. Как такое возможно? Мне почему-то захотелось узнать ее тайну.

Вернувшись домой, я был рад, что Леви увлеченно читал найденную у хозяев книгу. Я же задумчиво листал справочник по почвоведению. Мысли то и дело возвращались к модифицированным кристаллам. Прошел еще один день. Я видел, как Эльда проводит целый день на полях с каким-то прибором, наподобие тех, которыми пользовались лаборанты в «Альфароне», только попроще. Мы с Леви помогали убирать остатки урожая и готовили теплицы на зиму. В Кормонде сильные холода, длящиеся почти месяц, приходились на февраль. У нас оставалась пара недель.

Как-то утром, когда мы еще заканчивали завтрак, неожиданно заглянула Эльда и попросила помочь с последней проверкой люмитистов. Вечером она собиралась возвращаться обратно. Вдруг Леви жестом приказал всем замолчать, подошел к радиоприемнику и прибавил громкость. Новость мне не понравилась.

— Приказом правительства Кормонда от десятого января четыреста пятьдесят третьего года от новой эры Возрождения назначается Специальная комиссия, призванная проверить наличие несанкционированных люмитистов на территории страны. К нарушителям будут применены административные взыскания, в случае серьезных нарушений, оное решением комиссии может быть изменено до уголовного. По отношению к фермерским хозяйствам в случае выявления люмитистов с просроченной лицензией или отсутствием таковой будет применяться коллективное наказание. Указ номер один-ноль-один вступает в силу с сегодняшнего дня. В первую очередь комиссия начнет проверку с северных районов. Главой комиссии специальным указом президента назначен господин Кай Норр.

— Как быстро повысили начальника охраны НИИ, — произнес я, тяжело вздохнув.

— Видимо, очень настойчивый этот господин Норр, — ответил Леви, стараясь сохранить непринужденный тон.

Я кинул на Леви говорящий взгляд, намекающий, что нам надо будет обсудить дальнейший план действий. Эльда спросила, можно ли рассчитывать на нашу помощь. Я ответил, что подойдем позже. На поле мы застали ее, беседующей со старостой деревни. Тот кивал и задумчиво разминал подбородок. После сегодняшнего Указа деревне предстояло принять непростое решение.

— Господин Мосс, — обратился я, — скажите, есть ли рядом с Альвертон какой-то тайный бункер или пещера, куда вряд ли сунутся ищейки? Лучше, чтобы это место поглощало волны и не считывалось приборами.

— Светлая голова, Ниро. Есть такая. На холме, рядом с радио будкой. Давайте, ребята, деактивируем кристаллы и быстро перевезем их туда. Не уверен, что проверка вспомнит, что они так и не привезли нам люмитист с прошлого года, но хотя бы избежим штрафа. Ветте, подкатишь пикап?

Девушка вернулась очень быстро, достала пустые мешки, протянула две пары перчаток, и мы приступили к деактивации. Леви то и дело поглядывал в мою сторону, но ничего не говорил при старосте. На отключение и упаковку мы потратили не больше часа. Затем Эльда (мне нравилось ее настоящее имя) передала ключи от машины Моссу, а сама подсела к нам. Мы с Леви отдыхали, опершись спинами на еще теплый генератор.

— Что будешь делать? — спросил Леви.

— Не знаю. — Я спрятал руки в карманы куртки, сжимая их в кулаки. — Не знаю, Леви, — повторил, прокручивая в голове варианты и не находя ни одного подходящего.

— Парни, это не мое дело, — повернулась к нам Эльда. — Просто скажите, вам нужна помощь?

Я сжал челюсть. Раз она связана с нелицензированными кристаллами, вряд ли поддерживает основную политику НИИ, который является правой рукой Альянса правительств Неоленда. Но раскрывать подробности тоже не хотелось.

— Слышала, кого назначили главой комиссии? — спросил, повернувшись к ней. — Мне очень нежелательно встречаться с этим человеком.

— И, как я понимаю, куда бы ты ни отправился в Кормонде, остается риск с ним случайно столкнуться, если только ты не узнаешь заранее маршрут Комиссии, — продолжила мою мысль Эльда. — Может, тебе покинуть страну?

— Слушай, Ниро, а это мысль, — подхватил Леви.

— Я бы разделил ваш энтузиазм, — произнес я, собираясь признаться, — только, боюсь, на пропускных пунктах будут наши фотографии с ориентировкой. А на железной дороге повяжут, стоит показать удостоверение личности при покупке билета.

— Вы в розыске? — удивленно произнесла Эльда, в голосе которой не было ожидаемого осуждения.

— Все сложно, — ответил ей, поджимая губы. — Скорее да, чем нет.

— Поехали со мной в Нордию, — неожиданно предложила Эльда. — Пока тут тихо, отправимся вечером. Автомобили проверяют редко, а я знаю обходные пути, как миновать патрули. По дороге заглянем к моему знакомому, надо тебя приодеть и вооружить. Нордия не Кормонд, там холоднее. Может, даже снег выпал.

Ехать с ней в другую страну? Рискованно. Но оставаться и ждать встречи с Каем Норром еще рискованнее. В Нордии, по крайней мере, нет филиала «Альфарона», значит, люди Вистра появляются там только при необходимости завоза партий люмитиста. Хороший вариант, если задуматься. Я взглянул на Леви, тот одобрительно кивнул. Сам же друг, несмотря на уговоры, решил остаться в деревне. Объяснил, что соскучился по спокойному укладу жизни. Спрашивать про Мей я не стал. Не мое дело. Поднявшись с земли, договорился встретиться с Эльдой у дома старосты после того, как стемнеет.

Дорога заняла больше трех дней. Первый раз в жизни я увидел земли Пустоши вживую. До этого знания основывались лишь на словах учителя и учебниках по географии Неоленда. Нордия располагалась на полуострове, узким перешейком соединяясь с землей материка. Если бы не узкая полоска, то была бы самостоятельным островным государством. До появления Альянса маленькие подземные поселения постепенно расширялись до размера независимых стран. Кормонд, Остон, Нордия и Джунди только дипломатически считались соседями, территориально были раскиданы по континенту, не имея общих границ. Наверху их отделяла Пустошь — огромная незаселенная и неизученная территория, где обитали редкие выжившие, ставшие кочевниками или мародерами. Из-за набегов последних и было принято решение объединить силы и создать Альянс. Под землей коммуникации, если и существовали, то к настоящему времени были почти полностью разрушены наводнениями или обвалами. Существующая недавно железная дорога почти не функционировала. По официальному заявлению ее решили реконструировать, но Эльда предположила, что службы правоохранения вводят способ отслеживания пассажиров.

Несмотря на то, что маршрут знала только она, и трассы чаще всего были пустые, я не мог позволить, чтобы Эльда в одиночку вела машину. Пришлось долго уговаривать, чтобы мне доверили руль, но все же получилось. В тот день она гнала пикап больше пяти часов, за которые нам не встретилось ни одной заправки. Пустошь. Здесь лучше никого не встречать. Мы поменялись с ней местами, перед этим пришлось выиграть битву с ее упрямством. Провернув ключ зажигания, сверился с развернутой на панели картой. Взглянул на Эльду, которая сидела рядом, и улыбнулся. Та, которая минуту назад утверждала, что ничуть не устала, спала, прислонившись к окну. Одной рукой взял со спинки сидения свою куртку, и, свернув, аккуратно подложил ей под голову. Девушка зашевелилась, но не проснулась.

По пути она завернула в какое-то мелкое поселение. На пастбище с ламповыми генераторами люмитистов паслось небольшое стадо. Я даже не предполагал, что в этих местах встречается подобное. Мы прошли в какой-то дом, пристройка которого была переделана под магазин. Хозяин, крепкий мужчина, который, судя по шрамам на лице, не раз отстаивал безопасность с помощью силы, предложил осмотреть товар. Я последовал за ним в соседнюю комнату, представляющую небольшую оружейную с неплохим выбором. Мне приглянулся девятимиллиметровый автоматический пистолет, к которому добавил пару магазинов патронов. На удивление хозяин взял с меня совсем немного, в Кормонде оружие стоило гораздо дороже.

В магазине меня ожидала Эльда, держа две куртки с утеплителем. Я взял первую, оказавшуюся немного великоватой. На первое время хватит, главное, в плечах не жмет. Вторая же оказалась мала. Девушка добавила пару свитеров крупной вязки и пошла договариваться о цене.

Мы ночевали в машине и ели в редких придорожных мотелях, покупая полуфабрикаты про запас. Порой нам приходилось съезжать с трассы в поля, чтобы избежать зоны патрулей. В мотелях мы снимали дешевый номер, принимали душ и заказывали что-то из меню. Мне симпатизировала непритязательность девушки, но в то же время я замечал, что ее детство вряд ли прошло на ферме. Однажды, заказав куриный стейк, который оказался хоть и полуорганическим, но вполне приличного качества, заметил, что в отличие от меня, ковыряющего мясо вилкой, Эльда вооружилась ножом.

Общались мы немного. Видимо, ни я, ни она не были готовы раскрывать секреты своей жизни. На третий день пути мы пересекли границу Нордии. За окном пикапа показались огни города. Шел дождь. Несмотря на погоду, девушка остановилась около одного не примечательного здания. Вышла и не появлялась около двадцати минут. Я заволновался. Зарядив пистолет, вышел на поиски. Нашел ее сидящей на бетонном полу и разглядывающей стену. Присмотревшись, заметил нарисованную черной краской странную схему внутри яркого граффити. Химическая формула и уличный художник?

— Что это? — спросил, указав на рисунок внутри арта.

— Забудь, — отмахнулась Эльда. — Надо было кое-что вспомнить «по работе».

Несмотря на ее тон, я понял, что только что прикоснулся к чему-то очень личному.

Эльда сосредоточенно вела машину, крепко сжимая руль. Я же наблюдал за ней боковым зрением и думал, как формула оказалась на стене здания и что она значила для девушки. Мы ехали молча, по капоту барабанили холодные капли дождя. Эльда включила радиоприемник, переключая станции. Из динамиков зазвучали аккорды ритмичной танцевальной композиции. Обернувшись в ее сторону, заметил, как она легко отбивает пальцами ритм мелодии по рулю. Девушка улыбнулась, а мне стало радостно за нее.

Спустя сутки на трассе появился указатель «Норестрема. 100 км». Мы едем в столицу? Не слишком ли рискованно ехать в самый густонаселенный город? Задаваясь вопросами, с недоверием взглянул на Эльду.

— Не переживай, знаю, где тебя разместить. Там безопасно. К тому же мы будем с друзьями рядом.

— И много у тебя друзей? — спросил ее, просчитывая риски.

— Ниро, хватит уже, — недовольно произнесла девушка, заправляя упавшую на глаза прядь за ухо. — Если бы я хотела тебя убить, сделала бы это на трассе через пустошь.

— Жизнь научила тщательно проверять окружение, — без злобы ответил ей. — Был дан очень поучительный урок. С тобой я хотя бы прожил несколько дней. А вот насчет твоих друзей такого сказать не могу.

Эльда кивнула, согласившись. Она отвезла меня в тихий спальный район. Если в Хоупрей был построен кольцами от центра, то Норестрема представляла собой своеобразную звезду. Девушка рассказала, что название взяли из древнего языка, но суть была понятна на интерлингве. Слово «нор» было одним из многочисленных вариантов слова «север», а «стрема» ассоциировалась со звездой. Мой новый дом располагался в восточной части столицы. Удивила тишина на улицах. Было около семи вечера. Девушка пояснила, что жители этого района работают в соседних, а обратно возвращаются поздно. В это время можно застать пожилых или молодых мам с детьми. На первое время пойдет, возможно, перееду в другое место.

Нас поднял на третий этаж механический скрипучий лифт. Эльда достала из кармана ключи и прошла в правое крыло. Меня встретила уютная квартира со спальней, небольшой квадратной гостиной, кухней и душем. Никогда не жил в такой роскоши. Девушка подошла к странному агрегату на комоде в коридоре, достала из сумки тетрадь, вырвала лист и протянула мне набор цифр.

— Что это? — непонимающе спросил я, растерянно глядя на странный код.

— Если что-то понадобится, звони, — еще более непонятно ответила мне.

— Во что звонить?

Эльда хлопнула себя по лбу, ругаясь на то, что некоторые не знают элементарных вещей и указала на пластиковую коробку с диском с круглыми отверстиями и цифрами.

— Знакомьтесь, — двумя руками она указала на черный агрегат, — Ниро — это телефон, телефон — это Ниро.

Я чувствовал себя идиотом, попавшим в неизвестный мир. В моем же существовала только радиосвязь, здесь же в обычных домах стояли телефоны, позволяющие голосом связаться с абонентом, живущим на территории страны. Главное, чтобы человек, которому ты «звонишь», услышал вызов. Эльда показала, как это работает, позвонив кому-то из знакомых и протянув мне трубку. На том конце провода послышался четкий мужской голос, почему-то показавшийся знакомым. Странно, кого бы я мог знать в Нордии?

Попрощавшись и оставшись один, я осмотрел квартиру. За исключением телефона все было как в Кормонде. Даже люмитист в домашнем генераторе на привычном месте. Пищевой блок, охладительный, дезинфектор, душ с горячей водой. Мебель из полипластика, на полу даже постелен ковер. Несмотря на холодную погоду, в доме было тепло. Видимо, проведено отопление, хотя труб я не заметил.

Несколько дней я гулял по городу, наблюдая за жителями. Уклад жизни, архитектура, да и инфраструктура в целом не сильно отличались от Хоупрея. В первый раз в жизни я увидел снег. Увы, пыль и выхлопы превращали красивые белые хлопья в грязные комья спустя пару минут, но если смотреть в небо, то все превращалось в чистоту и свежесть. Единственное, со снегопадом становилось ужасно холодно.

Продрогнув после двухчасовой прогулки, я вернулся домой. Согреваясь под струями горячего душа, думал о кристаллах в Альвертоне. Кто же их создатель? Надо бы спросить у Эльды. Несмело подошел к телефону. Позвонить? А что я скажу? Она выполнила свое обещание, привезла в безопасное место. Но мне почему-то хотелось услышать ее голос. Вздрогнул, когда тишину нарушил резкий звук. Что это? Я взглянул на телефон, который издавал противный звон, и поднял трубку:

— Кто говорит?

— Ой, Ниро, хорошо, что застала тебя, — прозвучал голос, от которого странно екнуло сердце. Это была она. — Привет. Есть планы на вечер?

— Собирался почитать вакансии. Сегодня заходил на биржу занятости, взял список. У меня не так много сбережений. Не представляю, сколько придется выложить за хоромы, в которые ты меня поселила.

— Успеешь с работой. Как раз вечером расскажу про один вариант. Я заеду в семь.

Когда Эльда показалась на пороге, я понял, что моя обычная одежда явно не подойдет. На девушке был черный вязаный кардиган (надеюсь, я правильно запомнил название. Младшие сестры в свое время мучили меня, вбивая лексикон мира моды) поверх обтягивающей серебристой кофточки с высоким воротником, широкий ремень подчеркивал тонкую талию, узкие черные брюки, заправленные в высокие сапоги, макияж для клуба тоже в черных и серебристых тонах, крупные серьги. Я даже уловил легкий запах духов.

— Э, — протянул я, пытаясь свести к шутке, но стараясь не показывать вида, любовался ее образом, — не уверен, что смогу соответствовать такой моднице, как ты.

— Это решаемо. Поехали уже. По дороге заскочим в бутик, там посмотрим.

— Эльда, — начал я, пытаясь объяснить, что не собираюсь спускать деньги на шмотки.

Но договорить мне не дали. Нацепив куртку и подняв воротник, я вышел за девушкой. Она надавила на газ, и пикап набрал скорость. Мы остановились на каком-то развале. «Странное понятие «бутика» в столице Нордии», — подумал я, глядя на место, но ничего не сказал. Девушка оглядела меня и пошла по рядам с горой одежды. «Не переживай, тут все стерильно, как в лаборатории», — бросила она мне на ходу. Я растерянно смотрел на странное место. Вдруг в меня полетел кожаный плащ, затем водолазка и черные штаны по моде Первой линии. Пока я натягивал все это в примерочной, удивляясь, как она на глаз угадала с размером, мне через шторку протянули лаковый ремень и черные высокие ботинки на толстой подошве.

— Прекрасно, — довольно улыбнулась Эльда, заставив меня наклонить голову и нанесла гель с глиттером, уложив короткие волосы. — Теперь последний штрих, — произнесла она, открывая баночку и нанося полоску серебряного грима на правое веко.

Я поднял воротник. Хотелось покинуть это место. Девушка на выходе протянула двадцатку и пошла к машине. Ехать пришлось почти полчаса. Вдали показались огни клуба. Решив проявить манеры, вышел из машины, открыл дверь и подал ей руку. А затем мы вместе подошли ко входу. Охранник оглядел нас и открыл дверь. Я пропустил девушку вперед. Помещение было поделено на несколько приватных зон и общий зал с простыми столиками. В другом конце мерцала голубоватым цветом барная стойка. Музыка играла негромко, но на танцполе царило оживление. Я посмотрел на Эльду, и странная ассоциация или смутное воспоминание промелькнуло в памяти. Вечер, когда Леви вытащил меня в клуб. Барная стойка. Одиноко сидящая девушка с пепельными волосами, задумчиво вращающая пальцами стакан с виски. Это была она?

— Друг подойдет только через час, — произнесла Эльда, вернув меня в реальность. — Пошли что-нибудь выпьем.

Мы сели за барную стойку. Бармен подал мне меню. Я хотел проверить, верно ли мое предположение.

— Может, самая красивая девушка в этом заведении не откажется от виски? — спросил я Эльду, на щеках которой выступил легкий румянец, сменившись удивлением.

— Не откажется, — произнесла она, внимательно вглядываясь в меня.

— Бармен, два виски пожалуйста, — вспомнив тот вечер добавил, — со льдом.

— Откуда ты… — начала она, но в кармане ее кардигана пискнула рация. — Ой, он здесь. Пошли.

Мы прошли в приватную зону, где сидел мужчина средних лет. В светлых волосах поблескивала седина. Он пригласил нас присесть. Я выбрал диван напротив, Эльда же расположилась по правую руку от него.

— Добрый вечер, молодой человек, — протянул мне руку, которую я пожал. — Слышал от Эльды, что вас заинтересовала наша разработка. Возможно, вы все узнаете со временем. Меня можете называть Моа.

— Моа значит, — задумчиво протянул я. — Теперь не получится отвертеться, что не знаю этого имени.

— Где же вам риходилось его слышать, господин Аксел? — напряженно и с нотами угрозы спросил мужчина напротив.

Я рассказал, не вдаваясь в подробности, о непрекращающихся допросах в Фарвольт, когда меня пытались убедить в связи с этим человеком. А теперь мы встретились лично. У вселенной удивительное чувство юмора. Возможно, услышь я имя Моа при других обстоятельствах, вполне мог поверить, что он преступник. Но сейчас не могу утверждать наверняка. Мне тоже, к примеру, грозила высшая мера, только потому что не вписывался в описание идеального работника «Альфарона».

— Что ж, в таком случае, приятно познакомиться, Ниро Аксел, — уже теплее произнес Моа, добавив, — и мне жаль, что вам пришлось услышать мое имя при таких обстоятельствах.

Мне тоже было неприятно вспоминать о тех днях, поэтому поблагодарил Моа за чуткость и сменил тему. Эльда обещала помочь с работой, наверное, подразумевая под другом Моа. Интересно, чем они хотят предложить заняться? Если что-то связанное с поставками нелицензионного люмитиста, откажусь не раздумывая. У меня и так проблем хватает.

Я сразу обозначил границы, на что Моа отреагировал спокойно. Он объяснил, что считает недопустимым наживаться на фермерах, вкладывающих столько сил на полях. К тому же, в свете последних новостей из Кормонда, его люди никогда не стали бы подвергать опасности кого-то ради собственной наживы. Рассказал, что владеют несколькими небольшими заводами по производству удобрений и пищевой фабрикой полуорганических продуктов. Закупки производили у фермеров, часто обменивая кристаллы на продукты. Работа в большинстве случаев физическая. Зарплата не очень высокая, но должно хватать на основное, так же за мной оставляли бесплатное жилье, где проживал сейчас.

— Слишком хорошо для первого встречного, — я откинулся на спинку, заложив руки в карманы брюк. — Какова цена вашей щедрости?

— Мне нравится этот парень, — рассмеялся Моа, повернувшись в Эльде. — Задает правильные вопросы. Далеко пойдет. Ниро. Можно же обращаться по имени? — спросил Моа, продолжив после получения моего кивка: — У вас какие-то проблемы с Каем Норром, а значит, с «Альфароном» в целом. Вы помогли Эльде, не сообщив на следующий день патрулям о нелицензионных кристаллах. Для нас это многое значит.

— Если идет речь о работе грузчиком, то вряд ли в ближайшую пару месяцев смогу ее выполнять, — сразу внес поправку, пояснив: — недавняя травма плеча. А в остальном все устраивает.

Моа кивнул, и, прищурившись, спросил:

— Может, у вас еще есть вопросы?

Я оглянулся по сторонам, не услышит ли кто, и, понизив голос, спросил про некую «Гамму», которую упоминал староста Альвертона. У меня было чувство, что эти двое знали ответ. Кристаллы, пусть и модифицированные, наводили на мысль, что передо мной не просто волонтеры, желающие помочь фермерам. Они владели знаниями. Ответ Эльды на поле не оставлял в этом сомнений.

— Вы какая-то тайная организация? — спросил я его. — Хотите свергнуть власть? Пошатнуть корпорацию с мировым именем?

— Хотел бы я ответить да, — усмехнулся Моа, — но, увы, придется вас расстроить. Для этого у «Гаммы» нет ни достаточного количества людей, ни ресурсов. Мы лишь группа энтузиастов, желающих найти ответ, почему в свое время «Альфарон» напугала наша разработка и кто из нас двоих на самом деле хочет помочь человечеству.

— Я знаю, что ваша разработка работает, а еще что вы готовы прийти на помощь даже людям из других стран. Мне было бы интересно узнать о вас больше.

Моа сложил руки в замок, кивнув. Меня пригласили прийти завтра по адресу, записанном наскоро на куске салфетки. Бумагу забрать мне не дали, пришлось запоминать. Это был магазин в паре кварталов от дома. Что ж, точно не заблужусь.

Моа ушел, сославшись на дела. Мы вернулись за барную стойку с недопитым виски. Девушка посмотрела на меня, мягко улыбнувшись, и коснувшись моего стакана своим, произнесла:

— За знакомство, Ниро Аксел. Я рада, что ты в тот день остановил меня. Прости, излишняя подозрительность.

— Хоть и неприятно было поймать на себе луч лазера, я тоже рад, что встретил тебя, Эльда, — ответил, повернувшись к ней лицом.

— Эльда Рун, — добавила она одними губами.

— За знакомство, Эльда Рун. Спасибо, что помогла покинуть Кормонд.

Мы поговорили на отвлеченные темы. Мне почему-то не давал покоя вопрос, крутящийся на языке с момента, когда в клубе появился Моа. Они были близки, это очевидно, но насколько? Почему меня это волнует? Только потому, что прожил несколько дней пути вместе с девушкой напротив, в серых глазах которой светились искорки радости? Эльда словно почувствовала, что меня волнует. Серьезно, без тени насмешки или иронии произнесла: «Не знаю, почему считаю важным тебе сказать, Моа заменил мне отца, когда его…». В этот момент ее голос дрогнул, девушка сделала нервный глоток, а я накрыл рукой ее пальцы. Словно почувствовал ее боль, в которой боится признаться. Бросив взгляд на наши руки, убрал свою и начал механически крутить салфетку на стойке. Что я делаю? Что она подумает?

— Ниро, я уверена мы раньше встречались, — удивленно сказала она. — До этого еще были сомнения, но теперь точно! Октябрь, клуб «Орион» в Хоупрее.

— И одиноко сидящая девушка со стаканом виски со льдом, — ответил, радуясь, что моя догадка подтвердилась, но больше, тому, что Эльда вспомнила тот вечер.

— Да. А еще там был симпатичный брюнет, помогающий другу помириться с его подружкой в розовом. Еще тогда отметила, как тебе идет черный. Но ты пил Блэк Рос. Почему сегодня виски?

— Глупая идея влиться в общество Первой линии Хоупрея. Я предпочитаю чистый виски модным коктейлям, поэтому и запомнил твой напиток.

Мы задержались в клубе еще на пару часов. У Эльды была удивительная способность разговорить меня, с ней было легко, будто мы знакомы годы. Вернулся домой уже за полночь. С предвкушением завтрашнего дня отправился спать.

На следующее утро после пробежки начал собираться. Вспомнился вчерашний вечер. Если бы не виски, вряд ли бы я позволил себе и половину сказанного девушке. Место встречи? Помню. Что брать с собой? Особых указаний не было. Ничего, разберусь на месте. Дорога до магазина заняла десять минут быстрым шагом. Пришлось дожидаться в магазине. На улице хоть и не было холодно, но с непривычки после теплого Кормонда хотелось погреться в помещении. Напротив остановился темно-зеленый джип.

За рулем был Моа, в машине еще двое парней. Я сел и мы быстро выехали за пределы города, свернув на трассу. Ехали долго. Джип направился в какой-то проход, ведущий под землю, где мы петляли по лабиринтам почти час. Наконец, появились массивные двери бункера.

Мы прошли в просторное помещение, напоминающее кабинет. Парни, попрощавшись, ушли. Я ждал. Наконец, мне предложили присесть, указав на кресло, мужчина сел напротив.

— Ниро, ты говорил, что хочешь узнать о «Гамме», — сказал тот, дожидаясь моей реакции. — Сначала позволь спросить, слышал ли ты когда-нибудь о дочерних филиалах «Альфарона»? И нужна ли тебе эта информация? Подумай хорошо перед тем, как дать ответ.

Хочу ли я знать ответы? Я был уверен, что знаю мир, в котором живу. После ареста начал в этом сомневаться. Какие последствия от кражи осколка так беспокоили Норра, что он решил подкупить суд? А ведь бывший начальник не просто хотел посадить меня в тюрьму. До сих пор не могу забыть его слова о требовании ликвидации, потому что «расстрел — слишком мягкий приговор» для таких, как я. Что мог узнать охранник даже с уровнем моего допуска? Ничего. У меня не было доступа к секциям сердца производства НИИ. лаборатории, входившие в мой маршрут, были местом работы младших сотрудников с низким уровнем секретности. Естественно, я не знал подробного плана корпусов.

В Альвертоне я узнал о группе с модифицированными кристаллами, которые в чем-то были лучше. Сомневаюсь, что причина только в борьбе с конкуренцией. Гигант против мелкого цеха? Смешно. «Альфарон» и, похоже, не только он, по какой-то причине интересовался Моа и «Гаммой». Но если бы хотел уничтожить, нашел бы и в Нордии, хоть здесь и нет филиала. Значит до сегодняшнего дня, группа Моа хоть и мешала, но еще не переполнила чашу терпения господина Вистра. Иначе он бы пошел до конца. Я хотел разобраться. Не потому, что хотел начать борьбу или устроить революцию, а из желания помочь моим близким обрести безопасную жизнь.

— Я надеюсь получить ответы. Поздно отступать, да и не в моих правилах. Возвращаясь к «Альфарону», мне известно, что существует «Бетарон» в Джунди и «Дельтарон» в Остоне. Наверно, где-то должен быть «Гаммарон». Я слышал о Гамме и лично видел, что вы помогаете людям вроде моей семьи. Не обещаю вступить в ваши ряды, но сейчас мне ближе ваша позиция, нежели политика «Альфарона».

— Что ж, приятно слышать, — произнес Моа и протянул руку, — мы рады союзникам. Добро пожаловать в «Гамму», Ниро Аксел.

Моа подошел к сейфу, достал старую папку и протянул мне. На первом листе с печатью «Альфарона» было постановление о проверке НИИ «Гаммарон». На документе стояла дата четырнадцатилетней давности. Под ним оказалось еще несколько с интервалом в две, иногда три недели. «Предоставить доступ к внутренней документации», — сообщалось в следующем. «Истребовать личные записи группы номер 12», — прочитал в одном из последних и сжал кулаки. Вспомнился обыск перед арестом. Было легко представить, что происходило в НИИ. Я спросил у Моа, что значат все эти документы, на что получил ответ: «“Альфарон” пошел в наступление». От последующих слов у меня по спине пробежал холодок. Моа, словно диктор радио, ровным голосом рассказывал, как из пятидесяти человек исчезли двадцать. За ними пришла полиция, и больше их не видели. Я сглотнул. Мужчине тоже было тяжело сохранять спокойствие.

— Я хотел помочь хоть кому-то, но не успел спасти своего друга. Они оказались быстрее, — произнес он, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Альфарон всегда любил радикально решать проблемы, — вздохнув, произнес в ответ.

— Ты говоришь так, будто знаешь, — сказал Моа, внимательно посмотрев на меня. — Это после твоего заключения? Может, поделишься, как обычный охранник смог перейти дорогу НИИ?

Я задумался. Вспоминать было неприятно, но рассказать стоило. Эти люди помогли мне найти безопасное место, за это они имеют право знать, кто перед ними. Я рассказал все с самого начала. Как услышал крик о помощи. Потом нашел осколок люмитиста на работе. Пользуясь случаем, что мы одни, поведал о «допросах» и суде, а также о том, как чудом избежал ликвидации, не забыв упомянуть особую заслугу Норра в этом деле.

— Ликвидации?! — прозвучал голос, заставивший меня обернуться. — За бросовый осколок такой приговор? Он сумасшедший!

На пороге стояла Эльда. Выглядела девушка крайне взволнованно. Я взглянул на нее, стиснув челюсть. Не хотелось, чтобы ей были известны такие подробности.

— Все не так плохо. Как видишь, у него не вышло, — усмехнулся, желая подбодрить. — Я отделался всего лишь пожизненными исправительными работами. А затем пришло неожиданное спасение со стороны, казалось бы, врагов.

Эльда посмотрела на меня очень пристально. Почему-то ее взгляд задержался на моем правом плече. Неужели обратила внимание еще тогда, в Альфароне? Моа перевел взгляд с Эльды на меня и усмехнулся, заставив меня уткнуться в папку с делом «Гаммарона».

— Неудивительно, что Кай Норр еще в начале карьеры заслужил любовь верхушки «Альфарона» и до сих пор служит им, как верный пес. Но продолжим. После того, как ведущие ученые начали пропадать один за другим, мы, то есть оставшиеся от группы двенадцать, решили дать «Альфарону» желаемое. Они хотели устранить нас, и база «самоустранилась», — Моа на последних словах пальцами изобразил кавычки. — Случился взрыв, где по записям находились погибшие ученые и лаборанты. Позже на территории Нордии появилась подпольная организация «Гамма». Перед тобой, Ниро, призраки. Моа, Ветте — эти слова из прежнего мира, означающие духов в различных культурах. Их не видят, но они очень сильны. И, подобно признакам, мы стараемся действовать незаметно, красть, не забирая вещи.

— Удобно быть духом, — улыбнулся я. — Жажда справедливости и желание отомстить за себя и близких придают сил совершить невозможное. Я и сам такой. Но идти против такого титана, как «Альфарон» — это полнейшее безумие.

— Если ты только не найдешь его уязвимое место, — произнес Моа, заставив меня задуматься, — а Вистру, в свою очередь, неудобно искать мелких вредителей, кем мы являемся в его глазах в Нордии. Будь мы в Кормонде или Остоне, он бы нашел способ отправить нас всех на ликвидацию. Только, в отличие от тебя, нас бы ничего не спасло.

Он прав. Неспроста они так помешаны на собственной безопасности. В нашем мире не так много людей, чтобы составить им достойную конкуренцию. Но я и Моа до конца не доверял. Такой человек, как он, способен собирать вокруг себя единомышленников, чтобы вести свою игру.

Моа повернулся к Эльде со словами:

— Удивила ты своим появлением, если честно. Что-то срочное?

— Только что получены новости из Остона, — отрапортовала девушка. — В деревне Малая Каролина пропали люди. Все точно так же, как в Альвертоне.

— Это уже третий раз за год! — выругался Моа. — Жители даже с оружием ничего не могут поделать. Надо собирать группу.

— Я тоже хочу поехать, — заявил в ответ.

Моа и Эльда удивленно взглянули на меня. Если взгляд Моа я ещё мог выдержать, то в глаза девушки смотреть было неловко. Вспоминал прошлый вечер и винил себя, что наговорил лишнего. Я объяснил свое желание поехать просто: если это происходит не в первый раз, то вряд ли станет последним. Меня беспокоила безопасность семьи, особенно отца. Меньше всего хотелось получить новость, что кто-то из родных бесследно пропал. Во время жизни в Альвертоне мне запомнились глаза женщин, оставшихся без мужей. Большое хозяйство без мужчины поднять в одиночку сложно. Я знал, каково это от Леви, отца которого пять лет назад убили мародеры.

Эльда неуверенно переводила взгляд с меня на Моа. Не верит, что так просто принял их идеи? Я понимал ее чувство, но в то же время хотел доказать, что готов встать на их сторону. По крайней мере, пока не получу ответы. Моа с некоторым сомнением согласился. Думаю, установят слежку. Разумные меры предосторожности никогда не помешают.

На сборы было дано всего полдня. За это время я успел познакомиться с половиной группы, большинство из парней которой были моими ровесниками. Эльда присоединилась почти самой последней. Я обратил внимание на одного человека примерно одного возраста с Моа. Алан Мернс. Худощавый мужчина с выцветшими рыжими волосами. Он держался в стороне от обсуждения, хотя Эльда назвала его правой рукой Моа. «Он считает, что ученые должны заниматься наукой, а не играть в шпионов», — прошептала Эльда на вопрос о странной отстраненности Алана. Вот и сегодня, когда Моа представлял меня, тот оглядел поверх спущенных очков. На лице проскользнула секундная гримаса презрения, но этого было достаточно, чтобы ее заметить. Мернс вышел вперед со словами:

— Демир, ты определись. То запрещаешь нам лишний раз выходить на поверхность, то вдруг вводишь новичка в ближайший круг. Я вот не хочу обсуждать подробности предстоящей поездки при этом Ниро Акселе. А вдруг он при первой возможности пойдет и сдаст нас?

В кабинете послышался гул, я уловил в шуме, как Алана поддержала чуть ли не половина присутствующих. Раз он правая рука Моа, значит, с его словом нужно считаться.

— Господин Мернс, — произнес я, но Алан поправил меня: «профессор», заставив тут же исправиться: — Профессор Мернс, ваши опасения понятны. Думаю, у «Гаммы» есть проверенные способы, как обеспечить безопасность. Мной же движут личные мотивы разобраться, что произошло на заводе. Если руководство считает, что новичку еще рано знать подробности, я выйду. Вы устанавливаете правила, я им следую.

Алан переглянулся с Моа и махнул рукой, мол, делайте что хотите. До конца встречи он высказался еще пару раз. Ему нужны были данные, параметры которых Каз и Нокс записали в блокноты.

Остон, в отличие от Кормонда, располагался ближе к базе «Гаммы». Мы добрались до Малой Каролины меньше, чем за два дня. Ехали на двух машинах. Со мной рядом оказался крепкий парень по имени Вигго.

Разговор с жителями ничего не дал. Если Альвертон сохранил хотя бы несколько мужчин, включая старосту, то Малой Каролине повезло меньше. У меня сжималось сердце, пока я шел по опустевшим улицам деревни. Заметил, что здесь на полях оставались кристаллы люмитиста, подключенные к генераторам. Отозвав Эльду и Нокса в сторону, спросил у них:

— В эту деревню не доставлялись кристаллы? — я надеялся, что ответом будет «нет».

— Доставили в августе, — ответил Нокс. — Но после новости из Альвертона про Указ 101 решили подстраховаться и предупредить фермеров, чтобы убрали люмитист на зиму в безопасное место. Все кристаллы в целости.

— Если не ошибаюсь, здесь не так далеко расположена база «Дельтарон», — осуждающе произнес я. — Считаю неразумным так подставлять фермеров. Вы, ребята, играете с огнем. Эти люди очень рискуют попасть в неприятности с вашей инициативой. Хоть органика и пользуется спросом, но штрафы за нелицензионный люмитист лишат сбережений.

— Мы никого не заставляем соглашаться на наш люмитист, — ответила Эльда без вызова. — В этой деревне мы лишь вскользь упомянули о нем, когда заезжали за рыбой.

— За рыбой?! — удивился я.

Из-за радиации планета полностью потеряла пресноводных обитателей. Я знал о существовании рыбы только из книг. Как жителям Остона удалось не просто найти живых особей, но еще и разводить их? Ребята объяснили, что после катастрофы ученые заморозили стволовые клетки лосося и остальных промысловых видов в надежде, что когда-нибудь на планете появятся условия для жизни в воде. Не знаю, какое чудо сотворили местные, но в нескольких поселениях страны были организованы искусственные рыбные фермы.

Костяк группы вернулся с собранной информацией. Выяснилось, что похитители прибыли с южного въезда. Три машины. Одна с бронированным грузовым прицепом. Транспорт потрепанный, но, несмотря на непримечательный внешний вид, качественный. Хорошее оружие.

— Не похожи на бандитов, хоть и хотели замаскироваться, — покачал я головой.

Мне не нравились выводы. Зная, как выглядят обычные мародеры, живущие в горной местности, приходил к выводу, что здесь побывали не они.

— Действовали слишком профессионально. Как военные, — дополнил Вигго. — Может, мы на пороге войны, о которой не подозреваем?

— Если так, то почему границы до сих пор открыты и почти не охраняются? — возразил Каз. — Если бы ввели предвоенное положение, начали бы требовать пропуска. В каждой стране провели бы перепись, неместных либо досконально проверяли бы, либо отправили бы на родину.

— Уехали тем же путем? — спросила Эльда, возвращаясь к теме.

Парни рассказали, что сначала так и было, а затем машины скрылись из вида. Кто-то упомянул, что несколько женщин слышали слова о пустоши. Пустошью в Неоленде, нашем единственном сохранившемся материке, называли два места. Одно располагалось между Кордмондом и Нордией. Существовала и другая — за Гималаями. Мы согласились, что везти пленников до второй не имеет никакого смысла. Люди не доедут живыми. Значит, остается первая?

— Хорошо бы найти карты разбросанных поселений в Пустоши, — задумчиво произнес я. — Жаль людей. Может, получится хоть кого-то найти и вернуть домой.

— Отряд собрать можно, — размышляя, произнес Нокс. — Людей наберется около сотни. Оружие тоже найдется. Надо обсудить с Моа. Он знает, что делать.

Весь путь я думал. Какая-то мысль не давала покоя. Пропавшие люди, странные похитители и, наконец, Пустошь. Это было как рассыпанные кусочки пазла, который никак не хотел собираться. «Ценный материал для разработки нового типа кристаллов, рассчитанных покрыть большую поверхность пустоши или океана», — память воспроизвела фразу Норра, брошенную на суде. Вдруг там проводятся подготовительные работы, а пропажа людей связана с проектом?

Вернувшись в Нордию, на следующий день я позвонил Эльде и попросил отвезти меня на базу «Гаммы». В ее голосе послышалась радость. Приятно видеть меня в союзниках? Куда же делась присущая девушке подозрительность? В машине Эльда, не поворачиваясь, вдруг спросила, не был ли я недавно ранен.

— С чего ты взяла? — спросил ее, глядя прямо перед собой.

— Предчувствие, — ответила она тихо, пожав плечами, и замолчала.

Между тем, я заметил, как девушка вцепилась в руль, будто борясь с внутренними сомнениями. Не могу объяснить, почему захотелось ей рассказать. Эльде удивительным образом удавалось вторгаться в мое личное пространство, не вызывая ответного раздражения, как нередко бывало с Леви.

Я никогда не любил, когда кто-то считал, что имеет право влезть мне в душу. И в то же время почему-то позволял Эльде. Влюбился? От одной мысли мне стало смешно. Чуть слышно рассмеялся, понимая, как абсурдно это звучит. Да, за время, проведенное вместе, мы сблизились. Но отношения? Каждая подобная попытка в прошлом заканчивалась одинаково: девушки пытались меня разговорить, а так как собеседник я немногословный, компенсировали мою часть своей болтовней. Из-за это хотелось исчезнуть и, желательно, навсегда. С Эльдой было по-другому, она не требовала ответа.

— Было дело, — признался я.

— В правое плечо? — спросила она, хотя это прозвучало больше как утверждение. — Так и думала.

Я же ничего не сказал. Прошедшее в тот день уже потеряло важность.

Прибыв на базу, я отправился на поиски Моа. Хотел поговорить с ним. Глава «Гаммы» еще с первой встречи показался мне разумным человеком. Признаться, я не имел представления, что собираюсь найти и где искать. Чем больше я наблюдал, тем сильнее казалось, что «Альфарон» преследует собственные, отнюдь неблагодарные цели.

Проходя мимо радиобудки на верхнем уровне, услышал, как выругался оператор, с грохотом сбрасывая наушники на стол. Заскрипели металлические ножки стула.

— Что за дрянь происходит?! — выругался он вслух, чуть не столкнувшись со мной в коридоре. — Ты Ниро? Моа не видел? Ему это надо услышать. Зараза!

Я сказал, что тоже иду к Моа. Парень кивнул и указал на лестницу. Мы спустились на несколько уровней и вышли к какому-то кабинету. По виду это напоминало библиотеку. Моа сидел за столом и что-то изучал. Подняв голову с нашим появлением, глава «Гаммы» спросил в чем суть очередной проблемы.

Радист сообщил, что в городе Клодско начали происходить необъяснимые вескими причинами всплески агрессии среди населения. В мире, где приходится выживать в условиях ограниченных ресурсов, драки и вооруженные стычки никого не удивляют. Живя на Третьей линии Кормонда, я никогда не выходил на улицу без заряженного пистолета. Это предмет первой необходимости. Богачи первой линии редко перемещались без вооруженной охраны. Исключение составляла золотая молодежь, которая игнорировала сопровождение. Для них это было своего рода бунт против контроля старшего поколения.

Однако случаи Клодско выбивались на фоне привычной жизни. На заводе, принадлежащем «Гамме», за две недели произошло несколько крупных драк между рабочими, в результате которых погибли трое. Одному разбили голову деталью конвейера, которую, по мнению недовольных, он слишком долго чинил. Другой скончался от многочисленных ножевых ранений. Третьего просто забили за то, что бедняга получил премию выше, чем остальные по цеху.

— Приезжал ли кто-то из посторонних за последний месяц? — спросил Моа.

— Нет. Городок небольшой, чужака заметили бы сразу, — возразил радист по имени Бри. — Ян сообщил, что все чаще слышны семейные ссоры, даже среди тех, кто всегда считался миролюбивым и не скандальным.

— Надо бы отправить пару человек туда, — задумчиво произнес Моа, записывая полученную информацию. — Например, в качестве дополнительной службы безопасности. Желательно парней с опытом работы в охране предприятий и тех, кто не станет палить без разбора, а сначала попытается договориться.

С этими словами он взглянул на меня и спросил, не хотел бы я поработать. На счет опыта работы я был согласен. А вот почему он так уверен, что я «не стану палить без разбора», оставалось непонятным. Мне в составе группы предстояло провести на вахте месяц. Мы ехали под видом приказа начальства, естественно, подставного, в качестве дополнительной службы безопасности. В документах нигде не фигурировало настоящее имя Демира Кольна.

Приехав на место, мы встретились с Яном, тем самым оператором, сообщившим новость. Он поделился, что странности в поведении горожан и рабочих начали замечать еще месяц назад, но отдельные случаи не воспринимались системой. Рабочий процесс шел, как обычно.

— Вы проверяли завод на наличие посторонних предметов? — спросил я.

— Конечно, — подтвердил Ян. — После каждой смены охрана отчитывается об обнаружении любых несанкционированных посторонних предметов.

«Несанкционированных», — выхватил мозг слово, пытаясь представить, что могло спровоцировать изменение. Сейчас февраль. Месяц назад начался новый год, который в «Альфароне» всегда был самым занятым из-за постоянных проверок внутренними и внешними службами. Я спросил Яна о посещениях комиссий. Пусть, я не знаю, как это происходит в Нордии, но на моей родине в январе начинается обход пожарной службы и дозиметристов госслужбы контроля. Последние проверяют состояние люмитистов и пригодность портативных дозиметров, которые каждый носит при себе.

Так и было. В первых числах января уполномоченная Служба контроля уровня радиации в течение недели проверяла и переписывала состояние кристаллов. Обычно в это время их заменяют на новые. Также приходили пожарные и санитарно-эпидемиологическая комиссия. После беседы мы с парнями из группы разделились, чтобы осмотреть территорию. Все выглядело как обычно. Разговоры, иногда переходящие в ссоры, редкая ругань в цехах на неполадки и задержки. В то же время, может, из-за того, что внутренне был готов к плохому сценарию, порой казалось, что люди напряжены. Боятся, что станут очередной жертвой или присматриваются к тем, кто может стать потенциальным нападающим?

Вечером Аскр, лидер группы, расспросил о всех странностях и любых мелочах, которые выбивались из общей картины. Следующие несколько дней парни, разбирающиеся в медицине, изучали карты рабочих: пострадавших и нападающих. Никаких отклонений или химических веществ в крови не было выявлено. Психическое состояние на протяжении последних пяти лет оценивалось как стабильное. Каждый из нас также ежедневно сдавал анализы после проведенных десяти часов на территории предприятия. Медики «Гаммы» просили описать, не замечали ли резкой смены настроения или необъяснимого недомогания. Аскр каждую смену менял наши контролируемые объекты.

Как-то, находясь на складе погрузки, я услышал недовольство рабочих задержкой прибытия морозильного контейнера. «Десять минут не можете подождать?» — недовольно подумал я. Сделав круг, начал замечать, что у меня возникло странное желание посмотреть на рабочих, продолжают ли они жаловаться. Зачем мне это надо знать? Я всегда игнорировал недовольство. Так почему сейчас меня это задело? Рядом неожиданно возник Каз.

— Ниро, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Выглядишь не очень.

— Все в норме, — ответил я ему, тут же отметив, что мои слова прозвучали слишком резко. — Нет, Каз. Что-то тут не так. Какая-то дрянь. Не могу объяснить.

Каз протянул мне пузырек с лекарством, и мы начали поиски. Осматривали стены, заглядывали в вентиляционные люки. Лекарство подействовало, и мысли прояснились. Непонятная вспышка перемены настроения сошла на нет. Оставалось проверить электрощиты и генераторы. Все как обычно. Ничего примечательного. Только один люмитист издавал странный свет. Отключив генератор, позвал Каза. На кристалле стояла гравировка лицензии НИИ «Дельтарона». По весу он был тяжелее. В дезактивированном состоянии цвет нормальный, молочно-голубой. Но в подключенном — его центр светился темно-синим. Позже мы нашли еще три идентичных. Ян сообщил, что его люди обнаружили еще с десяток в домах. Мы с Казом, как испытавший на себе действие кристалла и очевидец, отправились с докладом в «Гамму».

Новость о возвращении Ниро и Каза застала меня врасплох. Почему они вернулись раньше и не полным составом? Что-то случилось? «Надеюсь, Ниро в порядке», — промелькнула странная мысль, я и тут же отогнала ее. Почему не Каз или кто-либо другой? Только потому, что мы почти неделю ехали вместе и я узнала, какой он человек? А может, из-за того случая, когда приняла его за врага, а затем узнала, что он оказывается хотел помочь жителям Альвертона? Скорее всего, причина была в том, что Ниро стал первым, кто обращался со мной, как с девушкой. Каз и остальные, с кем я вместе училась у Моа, видели во мне мальчишку, готового к любым заданиям, а порой и шалостям.

Я узнала, что Моа настоял, чтобы Ниро остался на неделю на базе под наблюдением медиков. Но у кого бы из лечащего состава ни спрашивала о его состоянии, все как один твердили, что нет повода для беспокойства. Тем не менее, я видела его под капельницей. Стояла и смотрела на него через стекло. Заходить было запрещено. Несколько дней я не находила себе места, даже работа на заводе удобрений, где мы проводили время в цехах каждый месяц, если не было заданий, не помогала отвлечься.

В конце недели, проходя мимо кабинета Моа, услышала знакомый голос. Это был Ниро. Заглянув в кабинет, спросила, не нужна ли помощь, в душе надеясь, что меня пригласят. Не скрывая радости, зашла и увидела стол, заваленный раскрытыми папками.

— Я уверен, — говорил Ниро, но заметив меня, поприветствовал: — Привет, Эльда. — После короткой фразы вернулся в пропаже людей в Малой Каролине: — Так вот, я уверен, что Пустошь, упомянутая жителями, не просто название незаселенных земель. Думаю, это код одного из проектов Альфарона. В этих двух отчетах, — с этими словами он развернул папки к Моа, — упоминается Океан и координаты. Не представляю, как вы получили к ним доступ.

Ниро подошел к карте Неоленда на стене и провел пальцем к точке. Он указывал на сушу, рядом с Байкалом, озером, сохранившимся несмотря на изменения ландшафта. Каким бы внушительным по размеру ни оставался этот природный водоем, океаном его не называют.

— Хочешь сказать, «океан» и «пустошь» — названия секретных проектов «Альфарона»? — спросил Моа, не отрывая взгляда от старой карты.

— Не буду утверждать, пока не получу факты, — ответил Ниро. — Я уверен, Норр на моем слушании упомянул случайно или с умыслом, что осколки кристаллов нужны для разработки нового типа кристаллов, способных покрыть поверхности Пустоши и океана. В старых записях нашел только одно упоминание без подробностей.

— Возможно, это новый проект, который ведут в полной секретности. Хотел бы я знать их планы и приложить все усилия, чтобы разрушить их.

— В архивах «Альфарона» наверняка что-то есть, — задумалась я на мгновение, покусав губы, добавила: — Знать бы, где искать. Место, на которое указал Шейн, дало нам немного.

— Ты там бывала? — удивленно спросил Ниро, приблизившись ко мне.

Пора признаваться, кто виноват в его ранении. Дольше тянуть было бы нечестно по отношению к нему. Я кивнула, произнося извинения. Призналась, что мы не ожидали обнаружить людей в то время, что пришлось импровизировать. Говорила и понимала, насколько бесполезными покажутся оправдания для человека, пострадавшего в тот день. Но Ниро и в этот раз меня удивил.

— Проникнуть в «Альфарон» по-другому не получится. Я понимаю и не злюсь. Более того, если бы не тот выстрел, до сих пор отрабатывал под землей в очистном блоке. Но Вигго все же ответит за простреленное плечо. Надо слушать приказ, даже если с ним не согласен.

Ниро ушел, а Моа попросил меня остаться. Он видел связь между предположением Ниро и произошедшим в двух различных местах с таким малым интервалом. Без нового проникновения не обойтись. Нужно подготовиться. Риск обнаружения был слишком высок. С другой стороны, рушился и без того хрупкий мир, отнимая у людей чувство безопасности. Найти бы того, кто мог подсказать. Искать информатора на стороне после случая с Шейном мне не хотелось.

— Может, Ниро подскажет? Спроси у него. Парень, насколько я понял из его слов, обладал высоким уровнем доступа.

На следующее утро я подсела к Ниро в столовой и поделилась планом. Он не просто загорелся, а попросил взять с собой. Осадив его со словами: «С ума сошел?! Забыл, как оказался в Нордии? Теперь хочешь лично прийти к своему врагу?» — я наотрез отказала. Ниро взглянул на меня, насупившись.

— Давай так, — попробовал он найти компромисс, — я обещаю, что не пойду с вами в здание. Но мне надо в Хоупрее предупредить одного человека.

— О чем это ты хочешь кого-то предупредить? — прошипела, перегнувшись через стол.

— В очистном блоке есть очень хороший человек, — терпеливо пояснил Ниро. — Он с первого дня моего пребывания был добр ко мне. Я не выдам нас. Видишь, я не отделяю себя от твоей группы? Просто не хочу, чтобы вы еще кого-нибудь подстрелили. И кстати, почему вы пошли этим путем? Есть же выход со склада отгрузки, где вечером только пара дежурных. Если пройдете тихо, то есть больший шанс остаться незамеченными. Надо уточнить по плану здания, но мне кажется, есть старый грузовой лифт. «Альфарон» все, даже неиспользуемые объекты, поддерживает в рабочем состоянии.

Мы с группой решили взять Ниро с собой. Корпуса «Альфарона» он знал гораздо лучше Шейна и раскритиковал нашу идею, отметив карандашом на плане, откуда может неожиданно появиться охрана. Ниро посоветовал искать не на втором уровне главного здания, а идти в левое крыло второго корпуса на первый уровень. По словам Ниро, охрана первого уровня доступа начинала и заканчивала осмотр именно с этого участка.

Перед выездом мы собрались еще раз обсудить все с Моа. Его информатор подтвердил слова Ниро, что двадцать пятого февраля Вистр и главы дочерних филиалов НИИ соберутся на главное заседание корпорации для утверждения квартальных и годовых планов, а также утвердят список рабочих проектов. Время выбрали идеально. На экстренный случай у нас были подготовлены маршруты безопасного отступления и план, как уйти от возможного преследования.

Моа попросил меня остаться, как я думала, для уточнения деталей, но оказалась неправа. Он поднял мою самую больную тему отношений с матерью.

— Эльда, — начал он, — ты ей хотя бы звонила? Сколько месяцев вы не виделись?

Я вздохнула. Месяцы давно превратились в годы. Пропасть между нами из-за обиды на то, что она запретила мне думать об отце, росла.

— Понимаешь, хоть вы по-разному смотрите на жизнь, и ты имеешь право на свое мнение, мать остается твоим самым близким человеком. Ни у меня, ни у Алана нет такой возможности. Знаешь, как тяжело обрывать связь с близкими ради их безопасности? Моя жена и сын уверены, что я мертв. Потому что не было другого выбора. Из-за меня они могли оказаться в полиции. У тебя же этот выбор есть.

— Слишком много времени прошло, — ответила я, поджав губы. — Я не могу смотреть ей в глаза. Да и что ей скажу?

— Не можешь приехать, просто позвони. Дай матери услышать твой голос, скажи, что с тобой все хорошо. Эльда, мы все ходим по краю. Что если с тобой что-то случится завтра или с ней? Сможешь ли оставаться спокойной, зная, что не успела помириться?

Ничего не пообещав, вышла за дверь. Я понимала, что он прав, но не могла перебороть себя. Легче пройти через отряды вооруженной охраны «Альфарона», чем набрать домашний номер.

Мы ехали с Ниро в одной машине. Месяц назад нам удалось получить несколько бронированных джипов на ходу. Сама не знаю, почему подняла тему семьи. Он отвел взгляд, сказав тихо:

— Моа прав, надо ценить семью, пока она есть. Мои даже не знают, что я жив… и вряд ли когда-нибудь узнают.

Я поняла, как больно ему было поднимать эту тему.

— Прости, Ниро. Я представить не могла, что это значит для тебя.

Проезжая мимо коммутатора, я остановила машину и попросила подождать. Лицо парня озарилось светлой улыбкой. Перед тем, как выйти, услышала: «У тебя все получится. Вот увидишь. Удачи». Оператор набрала номер и протянула мне трубку. На том конце послышалось мамино «алло».

— Мам, это я… Привет, — произнесла с паузой.

— Эльда, доченька, это и правда ты? — послышался удивленный голос матери. — У тебя все хорошо?

Мы проговорили полчаса. Сначала по одному слову, короткой фразе. Будто делая маленькие шаги навстречу друг другу. Я рассказывала, какой сильный снегопад был на прошлой неделе, мама — о недавно приготовленном пироге, что так любил папа, но не было хорошей тыквы, поэтому пришлось заменить консервами. На последней минуте я пообещала приехать к ней в гости и приготовить пирог вместе. Идя к машине чувствовала необычайную легкость. Огромный камень свалился с души и теперь я могла дышать полной грудью. Ниро заметил мою радость и по-доброму усмехнулся.

Ехали молча. Я вспоминала, как же называлась его родная деревня. Помню, что она располагалась недалеко от Хоупрея. Мидоухолл? Нет, не так. Мидобрук! Точно. Кажется, у меня есть план. Если все пройдет удачно с «Альфароном», я знаю, что делать.

Предложение Ниро сработало без сучка без задоринки. Нам вообще никто не попался на пути. Мы успели сфотографировать даже больше материала, чем планировали, а в одной из лабораторий нашли необычные реактивы, несколько капель которых отправились в прихваченные пробирки. Может, это была удачная случайность, может, Ниро все же встретился со своим знакомым, но мы смогли попасть в архив. Решив не рисковать, мы отвели на осмотр десять минут. Просматривали папки за последние семь лет. Каз нашел какую-то карту с точками, Нокс — папку с описанием экспериментов. Мы забирали из папок только те бумаги, которые содержали слова Пустошь, Океан, новые кристаллы, а также отчеты опытов и экспериментов. Даже обрывочная информация могла стать зацепкой. «Время», — прошептал Аскр и мы покинули здание, перед этим закрыв дверь.

— Дело сделано, парни, — радостно произнесла я, когда мы пересекли черту Третьей линии Хоупрея.

— Могу ошибаться, но, кажется, «Альфарон» что-то затевает вместе с «Дельтароном», — произнес задумчиво Нокс, вспоминая просмотренную информацию. — Запоминаем все и готовим отчет. По машинам!

— Мы вас догоним, парни, — произнесла я, поймав вопросительный взгляд Ниро.

— Ты куда-то планировала заехать? — поинтересовался он.

— Да, маме пообещала кое-что, — ответила, занимая место водителя.

Развернула карту в поисках номера нужной мне трассы. Хорошо, что машина с тонированными стеклами. Желательно проехать по какой-нибудь жидкой грязи, чтобы забрызгать номера. Если не получится, придется действовать вручную. Ниро не задавал вопросов, пока я не повернула на Мидобрук. Он обеспокоенно спросил, куда я еду.

— Хочу купить овощей и прочей органики. Может, масло получится найти.

— Масло, значит, — произнес Ниро, убрав руки в карманы.

Остановившись у первого дома, я вышла, плотно закрыв дверь. Ниро, естественно, не выдавал своего присутствия. Не хватало еще, чтобы его кто-нибудь тут увидел. Я понимала, что даже появление парня на пару минут может доставить большие неприятности его родным. Постучавшись, услышала резкий женский голос, спросивший «Кто?» Кажется, услышала как зарядили ружье. Я поспешила объяснить, что ищу семью Акселов, если те проживают тут. Хозяйка все-таки открыла дверь и объяснила, как добраться. Чтобы не испортить сюрприз, я попросила ту объяснить словами, потому что жесты меня только запутают.

— Что ты делаешь? — остановил меня Ниро, когда я притормозила у его дома. Из машины отлично просматривался двор и порог.

— Хочу купить органику маме. Я же говорила. Глупо побывать в Хоупрее и не заехать за хорошими продуктами. Тебе что-нибудь надо?

Он неоднозначно пожал плечами и отвернулся, глядя в окно. Меня встретила его мать, приятная женщина, которая предложила молоко и сливочное масло. Надеюсь, отец Ниро тоже сейчас дома. В принципе в это время года вся семья должна быть на месте. Так и случилось. Когда я попросила пять килограммов картофеля и несколько тыкв, женщина крикнула хозяину дома и отправила того за моим заказом. Под предлогом, что спешу, я отказалась от приглашения пройти в дом. Зато когда вышел отец с седыми висками, я поняла, от кого Ниро унаследовал серо-зеленые глаза. Видимо, забеспокоившись, что родители долго стоят во дворе с незнакомкой, на пороге появились две девушки. Его сестры? Когда мужчина помогал дотащить пакеты с продуктами до машины, я забрала их из рук и, поблагодарив, произнесла чуть слышно: «Господин Аксел, не спрашивайте, откуда я знаю. Ваш сын, Ниро, жив. У него все хорошо… только». Как объяснить отцу причину? Мужчина сжал челюсть, похлопал по карманам и, попросив подождать, поспешил в дом. Вернулся через пару минут и незаметно, прощаясь, вложил мне в руку записку. «Спасибо. Если увидите его, передайте, пожалуйста».

— Эльда, — произнес Ниро, стоило нам выехать из Мидорбрук. — Даже не знаю, что сказать. Одного спасибо явно не достаточно.

— Не благодари, — ответила ему, протягивая записку от отца.

Парень сжал переносицу, а я сосредоточилась на дороге, чтобы не смущать. Сердце ликовало от радости за Ниро.

С нашим возвращением в Нордию на базе началось оживление. День за днем мы изучали полученные данные, сверяли с тем, что уже было известно, дополняли информацию. Некоторые документы наводили на определенные выводы. Хоть мы и не нашли прямых подтверждений, но несколько отчетов упоминали люмитист СВ и еще один с индексом КР. Вигго указал на обрывочные записи с упоминанием неизвестных опытов, завершившихся относительным успехом. На оборотной стороне обнаружилась печать «Дельтарона».

— Я провел исследование найденной вами карты и сравнил с последней версией географической, — сказал Ниро. — На поверхности земли в этом месте нет ни одного населенного пункта, даже поблизости. Что это может быть? Секретная база или что-то еще?

— Надо проехаться и осмотреть, — сказал Моа.

— Подозреваю, что «Дельтарон» проводит какие-то опыты над кристаллами. Не знаю, как думаете вы, лично мне кажется, что эксперименты не направлены на аграрную сферу. Индексы СВ и КР слишком специфичные. Я бы проверил, что они затевают, — произнес Алан, сделав короткую пометку в блокноте, который тут же убрал в карман.

Стоило покинуть место, подверженное действию кристаллов, как негативные эмоции исчезли. Предстояло незамедлительно сообщить о причине вспышки насилия в городе. После возвращения на базу «Гаммы» Каз сразу же отвел меня к местным медикам. Они взяли анализы и настояли соблюдать постельный режим до тех пор, пока не убедятся, что действие кристалла сошло на нет. Каждый день происходило одно и то же: осмотр, забор анализов, проверка психического состояния и очищающая капельница. На третий день мое терпение лопнуло, и я попросился домой. Слишком уж неприятные ассоциации возникали с принудительным лечением. Врачи же были неумолимы.

Моа позаботился об органической диете. Я заверял каждого посетителя и медиков, что чувствую себя отлично, хоть завтра на задание, но все твердили о неделе отдыха. Пришлось смириться, хотя происходящее сильно напоминало больницу в Кормонде, только в этот раз ко мне заходили только медики, общение с остальными происходило через стекло. Чаще всех приходил Каз, рассказывая последние новости. Люди «Гаммы» постепенно становились ближе. Каждое утро я замечал и другого, особого посетителя. Эльду. Я видел ее, кусающую губы, наблюдая, как лежу под капельницей. Кажется, в ней я начинал видеть больше, чем просто друга. После поездки в Кормонд все изменилось.

Наконец медики разрешили покинуть лазарет. Было приятно вернуться к обычному распорядку. Меня и парней последнее время задействовали редко. Моа собирался с учеными и лаборантами. Все чаще в коридоре встречал хмурого Алана, проговаривающего на ходу какие-то формулы. Мы собирались в Хоупрей. Случай на заводе требовал ответов. Нужна была дополнительная информация. Ученые «Гаммы» так и не смогли сказать наверняка, что позволяет кристаллу влиять на поведение и чувства людей. Разве неорганическое вещество способно отдавать приказы? На люмитисте был обнаружен логотип «Дельтарона» — треугольник буквы дельта. Моа решил логически, что филиалы никогда не будут разрабатывать что-либо без согласования с главным отделением НИИ. Поиск ответов стоит начать с «Альфарона».

Услышав новость, захотелось помочь им и отомстить за несправедливость. Одна из младших сестер как-то произнесла фразу, что-то вроде: если тебя обидели незаслуженно, вернись и заслужи. В этом я был с ней согласен. «Меня обвинили в краже осколка, а что если с моей помощью пропадут документы особой секретности? Что вы на это скажете, господин Норр?» Эльда, услышав о моем желании, очень сильно разозлилась. Ее можно было понять, только я не собирался появляться рядом с «Альфароном».

— Ниро, о чем ты думаешь? Риск ради риска? И хочу тебе напомнить, мы никогда не выносим принадлежащее «Альфарону», даже если быстрее взять, а не сфотографировать.

— То есть, вы вроде как крадете, а вроде и нет? — уточнил я у нее, отмечая разумность способа обезопасить себя.

— Эльда, мне надо в Хоупрей.

Несмотря на ее недовольное замечание, что я хочу сунуться на территорию своего врага, я помнил Арло Мака, человека с большим сердцем, который замечал хорошее в каждом штрафнике, и мне хотелось его предупредить. Пусть придумает повод перевести людей в безопасное место под видом технических работ или другой причины.

Прибыв в город, я размышлял, как не выдать себя. Передо мной стояла задача, с одной стороны, не допустить, чтобы «Альфарон» заподозрил о планируемом проникновении, с другой — предупредить Мака и обойтись без случайных жертв. Замаскировавшись, поджидал неподалеку от выхода, а затем последовал за мужчиной в темноту. Догнав того в переулке на пути к электричке, втолкнул в какое-то складское помещение. Свет с улицы не проникал, позволяя оставаться в темноте. Мужчина попытался оказать сопротивление, мне пришлось действовать быстро.

— Арло Мак, не спрашивай подробностей, просто сделай, как я скажу, — начал я, прижимая его за плечи к стене, — понял меня?

— Кто ты? Что тебе надо? Денег? — пытался вырваться Мак.

— Завтра вечером уведи всех на другой объект. Иначе будут жертвы, — не вдаваясь в подробности сказал ему, добавив: — Но если попробуешь кому-то сказать о нашем разговоре, я найду тебя. Ты не скроешься. Понял меня?

— Хорошо, хорошо, — быстро произнес мужчина. — Никого не будет. Мне все равно, зачем тебе это надо. Я все сделаю.

Я отпустил его, тихо пройдя вглубь. Услышал, как Арло поспешил уйти. Сдаст или нет? Может, найти другой путь? Вернувшись на место сбора, застал Эльду в коридоре. Та сразу поняла, где я был.

— Встретился с кем хотел?

— Да.

— Ясно.

На душе было неспокойно. Существует ли сценарий, где никто не пострадает? Не загубил ли я более важное дело своими руками? В комнате, где мы обсуждали детали плана, никто не расходился, подготавливали оружие. Главное, чтобы не вызвали дополнительную охрану. А что если отвлечь их чем-нибудь. Я заметил дымовые шашки.

На следующий день все было готово. Я отправился вместе с ними. Эльда остановила меня в проходе и сказала: «Не смей идти дальше! Мы справимся. Всегда справлялись. Лучше жди на базе. Если не вернемся через два с половиной часа, иди за подмогой по этому адресу. Я могу положиться на тебя». Я кивнул ей в ответ, но о моем плане имитации поджога решил не сообщать. Дождавшись, когда они уйдут, отправился наверх. Мне нужны были склады материалов, с противоположной стороны территории «Альфарона». На попутке срезал большую часть пути. Оставалось немного пройти. Я поджог сначала одну шашку и перебросил, задев датчик дыма, затем сделал то же самое у другого склада. Заметив, как поднимается густое облако, закричал «Пожар!», привлекая внимание прохожих. Мы вернулись почти одновременно. «Не пострадали», — с облегчением произнес, глядя на их довольные лица.

Самый неожиданный подарок Эльда преподнесла мне перед тем как покинуть Хоупрей. Я чувствовал по ее манере уходить от ответа, что девушка что-то задумала. Но даже представить не мог, что она привезет меня в родной Мидобрук. Как ей удалось запомнить название, упомянутое вскользь? Не передать словами мое волнение, когда Эльда свернула в направлении деревни. С одной стороны, хотелось ее остановить. Мы оба понимали, насколько это опасно. Девушка нашла мой дом. Я видел через тонированное стекло, как во двор вышла мама. «Не изменилась», — отметил про себя. Она так близко, а я не могу даже подойти. Следом вышли отец и сестры. Как Эльде удалось вывести их всех? Не передать словами, как я был рад увидеть родных, и в то же время сердце разрывалось от боли. Они даже не догадываются, насколько мы рядом друг от друга, а хотелось сейчас быть с семьей! Но когда Эльда протянула мне записку от отца, у меня в горле встал ком. Еле сдержался, хоть чувства рвались наружу.

Чтение записки я отложил до возвращения. Эльда довезла меня и вручила огромный пакет с продуктами. Я пытался оплатить хотя бы часть, но упрямица наотрез отказалась. Тогда предложил поужинать вместе, на что девушка ответила:

— Давай перенесем на другой раз, Ниро? Мне кажется, тебе сейчас не до посторонних. Если хочешь, увидимся завтра.

— Ты не посторонняя, — вырвалось у меня, заставив Эльду поднять на меня большие серые глаза. — Останься. У меня сегодня праздник, хочу разделить вечер… — я сделал паузу, признавшись в первую очередь себе, — с тобой.

Девушка посмотрела на меня, словно ища подвох, но согласилась. Мы проговорили допоздна. Ужин приготовили быстро, с помощью Эльды подготовительная часть заняла минуты. Дольше пришлось ждать завершения выбранной программы пищевого блока. Я искал в шкафчиках обнаруженную недавно бутылку дешевого вина. Бывший обитатель забыл забрать ее, освободив квартиру. За неимением стаканов плеснул немного в чашки. Мы говорили о семьях, Эльда рассказала, что всегда видела в Моа отца, хоть глава «Гаммы» вел себя очень отстраненно. Кроме того, я узнал, что почти все проживают на базе, где каждому предоставлялась личная комната. Удивительно, но Моа позаботился о большем количестве жилых мест. Может, стоит перебраться туда? При отсутствии личного транспорта я лишь создаю неудобства другим.

— У меня мечта найти папу, — поделилась девушка, опустив глаза и медленно крутя чашку с вином. — Это прозвучит глупо, но я верю, что он жив.

— Пока нет доказательств обратному, надо верить и действовать, — произнес я.

Мы занялись анализом полученных данных на следующее утро. Моа разрешил мне переехать на базу, пообещав помочь с транспортом. Изучение изъятых документов было долгим процессом. Мы ломали голову, что представляют собой люмитисты с индексами СВ и КР. Судя по случившемуся в Клодско напрашивался неутешительный вывод: установка кристаллов на предприятии и в домах, скорее всего, была произведена официальными службами. Штамп лицензии был внесен в протокол. Знал ли о действиях дочернего филиала «Альфарон», или «Дельтарон» без согласования решил тайно провести эксперимент? Нам предстояло найти ответ.

Я смотрел на доску, где записывали полученную информацию, и убеждался в правоте «Гаммы». «Альфарон» из благодетеля постепенно превращался в алчного монстра. Моа оглядел нас и произнес:

— Если мы сможем найти доказательства, что «Дельтарон» произвел кристаллы, которые привели к всплеску преступности в целом городе, то есть надежда, что правительство пересмотрит взгляды на своего партнера.

— А что, если это правительственная программа? — предположил Нокс. — Они уничтожат нас.

— Как и везде, побеждает тот, кто знает больше о противнике, — возразил Моа. — Мы сейчас на пару шагов впереди. «Альфарон» же о нас лишь строит догадки.

Мы с парнями изучали план НИИ, расположенного в Остоне. Судя по расположению, строили здания по одному проекту. Расположение отделов и уровней совпадало на девяносто процентов.

Зная уровень охраны в «Дельтарон», я посоветовал Моа не отправляться без физически подготовленной группы. Даже десяток хорошо вооруженных человек не сможет противостоять охране филиала Остона. Главная документация хранилась в первом подразделении, которое мы кратко начали называть «альфа», и хорошо охранялась. Два успешных проникновения «Гаммы» я объяснял удачей и наличием информатора, который не понаслышке знал об устройстве НИИ. Всех сотрудников охраны «Альфарона» регулярно тестировали. Два раза в год нас обязывали проходить обучение. Инструкторы на рабочих куртках носили знак «дельты».

«Дельтарон» хотя занимал меньшую площадь по сравнению с главным отделением корпорации Вистра, но, судя по моей информации, каждый уровень курировали отряды, превышающие численно в два, а иногда в три раза, обычную смену «Альфарона».

Моа и еще трое незнакомых мне внимательно выслушали, заверив, что в ближайшие дни начнется отработка. Мне показалось странным, как «Гамма» планирует это сделать. Когда меня провели на нижние уровни, сложно было не удивиться. У «Гаммы» были собственные тренировочные площади и тир. В большом зале разминались не меньше пятидесяти человек. Неужели в подпольной организации столько людей? Среди присутствующих было немало женщин. В тире я заметил Эльду в наушниках, стреляющую по движущейся мишени.

— Шесть из десяти, — недовольно произнесла девушка, посчитав попадания.

— Восемь, — поправил ее, указав еще на несколько отверстий.

— Эти не в счет, все равно застрянут в бронежилете, — объяснила свои «промахи» девушка. Затем протянула мне пистолет со словами: — Попробуешь?

Я проверил количество патронов, уточнил число выстрелов. Выкатил новую мишень. Представил, что сейчас на учебном полигоне «Альфарона», поднял пистолет, прицелился. И вдруг вместо картонной мишени увидел Кая Норра, то, как он пренебрежительно смотрит на меня во время суда. Рука, не дрогнув, выпустила девять выстрелов в грудь и последний в голову. Опустив оружие, глубоко выдохнул. Эльда подошла со мной к манекену и удивленно посмотрела на меня. Пара попала в восьмерку, остальные — в девятку и десятку.

— Уровень подготовки в «Альфароне»?

— Техника да, — ответил ей, — но одной ее не достаточно. Нужна хорошая мотивация.

С этого дня я проводил дни в тире, помогая правильно ставить руку, контролировать дыхание, оттачивать точность выстрелов. Иногда приходил в зал единоборств, показывал основные приемы охраны и с другими инструкторами подбирали технику защиты и атаки.

Наконец наступил день отправления в Остон. Моа планировал три группы, заезжающие в разное время. В каждой группе было по двадцать человек, половина попытается проникнуть внутрь, остальные на страже и должны подать сигнал и вызвать подкрепление. Нас с Эльдой распределили в одну группу. Несколько дней подряд по очереди в разное время поблизости от НИИ изучали обстановку. Вечером настала идти наша очередь с Вигго. Наблюдение вели с не восстановленной многоэтажки через бинокли. Заметили, как с территории выехал полностью закрытый автомобиль без окон размером с небольшой автобус.

— Охрана здесь что надо, — отметил я. — Кого-то взяли. Интересно, поймали силами внутренней безопасности или привлекли полицию? Вигго, думаю, надо идти в пересменку между второй и третьей ночной сменами.

— Что за машина? — спросил Вигго. — Бронь или простой металл?

— Бронь. Нарушителя сопровождает конвой, в котором как минимум трое. Во всяком случае, «Альфарон» выделял минимум троих.

Перед тем, как отправиться, сверились с часами. Смены менялись в полтретьего ночи. Нам необходимо примерно в это же время двигаться через переход доставки. На отгрузке должны стоять сторожа. Идти выбрали десятерых, но Эльда напросилась одиннадцатой. Остальные разбивались по группам и дожидались в укрытии поблизости от шести подходов к территории.

Сначала проверили один архив, где не нашли ничего особенного, затем тихо по пожарной лестнице прошли в другой отсек. Тоже ничего. Папок было много, но новой информации мы не нашли. И вдруг Аскр указал на странную не примечательную нишу, в которой обнаружили шахту лифта.

Кабина была оснащена только кнопкой подъема и спуска. Мы спустились, судя по глубине, на минус первый уровень. Холод — первое, что ощутили, стоило распахнуться с грохотом дверям лифта. Мы попали в узкий коридор, освещаемый тусклыми лампами. Кто-то указал на несколько просторных помещений за панорамными стеклами. Судя по оборудованию, похожи на лаборатории. Когда я рассмотрел, что там, по спине пробежали мурашки. Эти помещения использовались не для испытаний минералов. Помимо шкафов с отделениями, мы заметили странные койки с ремнями, лампы как в хирургическом кабинете, и широкие металлические столы. В другом мы увидели темные камеры, выполненные из стекла и огромные резервуары, к которым тянулись провода.

— Что здесь делают? — спросил шепотом Нокс.

— У меня только одно предположение, — ответил я.

Голос предательски треснул.

Эльда отвлекла, указав в сторону закрытой двери. Похоже на архивы в «Альфароне». Мы не просто забирали документы. Перед этим прочитывали и старались запомнить все важные моменты. Именно поэтому Моа всегда выделял большую группу. Разделившись, мы пошли по рядам. Старались двигаться бесшумно, только изредка доносился легкий шорох бумаги. «Пустошь 1» — прочитал я заголовок. Внизу стояли координаты, которые повторил про себя три раза, представив точку на карте. Вдруг послышался легкий вскрик Эльды: «Не может быть».

— Пс, посмотрите, — отвлек нас Нокс.

Он указал на еще одну дверь в конце архива, за которой обнаружился лифт. Куда он ведет?

Мы решили разделиться. Часть осталась наверху, чтобы в случае засады предупредить Моа, а на разведку отправились пятеро. Помимо меня и Эльды присоединились Нил, Ральф и Каз. Лифт стремительно спускался вниз, куда-то глубоко под землю. Сложно сказать, на сколько метров мы оказались под землей, но рации перестали работать еще в кабине. Двери распахнулись, и один за другим по периметру загорелись яркие светильники. Мы вышли на бетонную площадку замкнутого пространства, напоминающего шахту, центр которого был отделен перилами и огляделись. Огромная поверхность, на которой мог свободно маневрировать небольшой грузовик. Мы подошли, заглянули за ограждение, где возвышался огромный кристалл люмитиста. Все замерли в недоумении, ведь за всю жизнь никто из нас не встречал подобных размеров. Судя по концам проводов и незавершенным конструкциям, работа в самом разгаре. Понимая, что лучше побыстрее покинуть странное место, я окликнул Каза. Вдруг раздался механический голос:

— Подтвердите ваш номер доступа.

Мы переглянулись, Ральф указал на загоревшуюся зеленым странную панель в стене рядом с лифтом. Лучше покинуть это место, пока не поздно. Увы, система безопасности сработала быстрее. Белый цвет ламп сменился красным, включилась сирена.

— Нарушение уровня А в зоне ноль-один-дробь-один, — прозвучал все тот же голос, заставив нас встать спиной к спине и достать оружие.

Кто-то попробовал вызвать лифт, но кнопка больше не работала. «Крэп!» — выругался я, ища пути отступления. Увы, в шахту был только один вход. Послышался скрип подъемной кабины. Из лифта вышел вооруженный отряд из четырех человек, и почему-то только у одного был щит в полный рост. Кто-то из наших выстрелил в открытого охранника, но тот легко уклонился от летящей в него пули, попавшей в дверь лифта. Следом мы с Казом и Эльдой выстрелили в первую линию пришедших. Они будто не считали это опасностью, пригибались, уклонялись и сокращали дистанцию. Мы вынужденно отступали, убрав оружие. Я знал об уровне подготовки охраны «Дельтарона», но увиденное казалось невозможным. Как человек мог развить подобную реакцию. Один со щитом отдал приказ: «Один выстрел на поражение», — последовал приказ. Я оглянулся в поисках укрытия. Бесполезно! Щитов у нас не было, скрыться не позволяла площадь пространства. Охранник «Дельтарона» выстрелил почти не целясь, мы попробовали уйти от предполагаемой траектории пули, пытаясь отстреливаться. Я заметил, как Эльда вскрикнула: «Нет, Нил!». Я обернулся и увидел, как парень лежит навзничь с пулей во лбу.

— Сложить оружие, руки за голову. Сдавайтесь или закончите так же, как он.

Сжав зубы, мы медленно опустили пистолеты на пол. Главный приказал выложить все имеющееся у нас оружие. Пришлось подчиниться. Охрана связала руки каждого пластиковой стяжкой и толкнула в сторону лифта. Нас провели через архив. Можно считать чудом, если парни наверху останутся незамеченными, потому что главный отдал приказ:

— Проверить периметр. Взять живыми.

— Есть, — последовал ответ и двое остались на этаже.

Мы же под конвоем проследовали по коридору с лабораториями. На пути встретилось еще три, в последнюю из которых нам приказали войти. В конце нас затолкали в стеклянную камеру, сверху послышался щелчок фотокамер. Замок заблокировался. В помещении осталось двое. Мы опустились на пол, перешептываясь. Что они планируют делать с нами? Сдать полиции? Осматриваясь по сторонам, я склонялся к мысли, что оказаться в руках службы правопорядка стало бы лучшим исходом. Неизвестно, сколько прошло времени. Нам оставалось только сидеть в ожидании. Прозвучавший разговор по рации заставил нашу группу напряженно переглянуться:

— База один, вызывает номер два-пять-шесть. Готовьте транспорт. Высылаем четыре единицы материала для проекта П-два-О-один.

— Что значит «материал»? — нервно прошептал Ральф, пытаясь порвать стяжку.

— Не представляю, — прошептал в ответ, — но мне кажется, что вряд ли нас планируют убить. Ветте, ты как?

— Если ты про то, собираюсь ли сдаваться этим ублюдкам, то, конечно, нет. Особенно после того, как узнала. Очень хочу снять эту дрянь, — недовольно прошипела Эльда, пытаясь ослабить пластик на запястьях. — Может, зубами попробовать?

— Не получится, — оценил я материал. — Армированная.

В этот же момент подошел главный и приказал подняться. В лабораторию зашло еще трое. То есть по одному на каждого. Нам приказали выйти из стеклянной коробки. Со спины подошли охранники. Между лопатками почувствовал прохладный металл дула пистолета. Опять знакомый коридор. Тусклый свет ламп, эхо шагов, наших и конвоя. Лифт. Поднявшись на стоянку, нас подтолкнули к крытому фургону, один в один похожий на тот, что заметили несколько дней назад с Вигго. Охрана приказала сесть на пол, наведя оружие. Мы подчинились, но увидев, как вошел еще один, попытались увернуться в сторону. В руках сотрудника «Дельтарона» блеснул шприц. Мы переглянулись. «Крэп, похоже, я знаю, что это за дрянь», — выругался я, дернувшись, и тут же ко лбу приставили пистолет. Та же странная голубая инъекция, что была в больнице. Тоже одна из секретных разработок «Альфарона»?

Человек со шприцом нащупал сонную артерию и ввел препарат сначала мне, затем остальным по очереди. Бросив на нас беглый взгляд, все вышли. Дверь захлопнулась, щелкнул металл засова. Я выдавил улыбку, повернувшись к Эльде. Девушка ответила такой же. «Может, удача нам улыбнется и все обойдется?» — произнес вслух, но больше обращаясь к девушке. Фургон двинулся, мы услышали, как водитель произнес в рацию:

— База П-два, вызывает номер восемь-восемь-ноль-один. Начинаю отправку груза на пятьдесят-один-ноль — семьдесят-один-один-четыре. Разрешите выезд. Прием.

— Номер восемь-восемь-ноль-один, выезд разрешаю. Прием.

— Вас понял. Жду открытие ворот.

Мы ловили каждое слово. Я знал, что бы ни случилось дальше, каждый из нас запомнит все. Во всяком случае постарается. Неизвестно, какое действие на мозг оказывает неизвестный препарат. Первые пару минут я не замечал изменений. Легкая слабость и головокружение. Но чем дальше мы оказывались от базы, тем сильнее неизвестный препарат проникал в организм. Слабость сменилась парализацией, мы не могли пошевелиться, даже просто удержаться сидя, когда фургон выехал, по-видимому, на грунтовую дорогу. Невозможно было даже произнести ни слова, язык не слушался, хотя дыхание и сознание оставались неизменными. Не знаю, сколько мы тряслись в пути, дорога казалась бесконечной. Остановок было только две, во время одной из них дали по паре глотков воды, которые залили через шприц. После этого я провалился в сон.

Очнулся лежащим почему-то на земле с кислородной маской. Надо мной склонился Моа. Дышать становилось легче. Я попытался спросить, что с остальными, но ни язык, ни мышцы по-прежнему не слушались, но, похоже, начала возвращаться способность двигаться. Руки наконец были свободны. Меня перетащили в микроавтобус и закрепили ремнем безопасности. Подмога приехала на двух машинах. В нашей были Моа, Алан и еще пара парней. Немного удивило, как Моа удалось убедить свою правую руку покинуть лабораторию. Беспомощность собственного тела раздражала. Следом перенесли Эльду и Каза. Демир прихрамывал, Алан зажимал предплечье. С трудом повернув голову в сторону, заметил дымящийся фургон.

— Где Ральф? — с трудом шевеля губами, спросил наших освободителей.

— Не успели, — тяжело вздохнув, произнес Моа в тот самый момент, когда открылась задняя дверь автобуса. — Что за дьявол был с этим водителем?

Моа, поджав губы наблюдал, как Нокс с еще одним парнем аккуратно укладывали неподвижное тело Ральфа. «Мир тебе, Ральф Уилсон. Мы отомстим за тебя, Нила и тех, кто ожидает приговора», — прошептал с надрывом глава «Гаммы», тяжело вздыхая и прикрывая глаза. Алан и остальные из группы сняли кепки в знак траура.

Уже в машине я спросил Демира об Аскре и тех, кто остался наверху. Оказалось, только темнокожему другу повезло. Он успел спуститься в вентиляционный ход. Остальных обнаружили. Азар чудом незаметно вернул решетку на место, подарив ценой своей свободы возможность хотя бы одному безопасно выбраться. Остальных арестовали, суд над ними, судя по новостям, решили провести в Кормонде.

— Думаешь, шансов нет? — спросил я Моа.

— Думаю, парням повезет, если суд приговорит их к расстрелу, — хмуро ответил глава «Гаммы». — А нам придется уйти надолго в подполье в прямом смысле этого слова.

С этими словами Моа отошел в сторону. Он переживал за смерть Ральфа и Нила, арест парней. Я видел, как побелели костяшки на сжатых кулаках, как ходят желваки. Неужели это их первые потери и до этого подобного не происходило? Я подошел и сочувственно положил ему руку на плечо.

— Первый раз мы потеряли пятерых за один выход, — через силу выдавил ответ на мой невысказанный вопрос. — Раньше тоже случалось. Кого-то охрана убивала. Нас выручало то, что президент Нордии не любил, чтобы ученые, кем он считает Вистра, диктовали ему, как вести дела на его территории.

— С чего бы такая щедрость? — скептически спросил я. — Какая ему выгода защищать подпольную группу? Если он, конечно, знает о нас.

— Сам не знаю, — пожал плечами Моа. — Легче всего списать на удачу. Еще ходят слухи, что кто-то из дальних родственников жены президента работал в «Гаммароне». Правда это или ложь, сейчас уже не проверишь.

Путь до «Гаммы» занял больше суток подземными заброшенными тоннелями. Ральфа похоронили на кладбище временного поселения пастухов, разводящих коров. Над полями и жилыми домами с закрытыми хлевами были установлены генераторы с люмитистом «Альфарона». Жители самостоятельно ездили в отделение экологического надзора Нордии и получали минерал. Когда мы вынесли пакет с телом погибшего товарища, ни один человек не задал вопроса о причине случившегося. Мародеры и бандиты не хоронят своих жертв в поселениях.

Я с грустью помогал копать могилу, опускать тело. Пусть за время пребывания в «Гамме» мы с Ральфом не стали близки, тем не менее, он оставался соратником, которому не повезло. Скольким уже пришлось пожертвовать жизнями в противоборстве с «Альфароном» и еще предстоит? После открытий в «Дельтароне» в этом не оставалось сомнений.

Мы вернулись на базу. По пути записывали и проговаривали вслух все, что удалось запомнить. Документы были конфискованы охраной вместе с оружием. Сначала нужно было сравнить цифры, сказанные водителем, с картой объектов «Альфарона».

— Уверен, что пятьдесят-один-ноль — семьдесят-один-один-четыре это координаты места, совпадающие с координатами «Пустошь 1», которые нашел в документации. — сказал, обведя тупым концом карандаша красную точку на карте. — Узнать бы, что означает код некоего проекта П-два-О-один.

— Допустим, что прежнее предположение верно, и Пустошь с Океаном принадлежат «Альфарону» и являются его особо засекреченными базами, а не просто географическими объектами, тогда руководство пользуется первыми буквами для обозначения проектов ученых там.

Мы рассказали в подробностях, что удалось обнаружить на нижнем уровне, а также о странных людях в составе отряда охраны, не забыв упомянуть, что нас при перевозке называли «материалом». Добавив странное поведение даже для обученной охраны уровня «Дельтарона» и измененные кристаллы, обнаруженные на предприятии в городе Клодско, напрашивался однозначный вывод: Лайел Вистр создал базу, где проводятся опыты по созданию психотропного оружия нового поколения или изучения работы человеческого мозга.

— Если даже Альянс правительств выступит против наших действий, — решительно объявил Моа, — я приложу все усилия, чтобы положить этому конец. Пусть и ценой своей жизни. Я понимаю, что нам нечего им противопоставить, но представьте, во что превратится жизнь человечества, если они начнут применять его к мирному населению.

— Они уже начали применять, внедрив свои кристаллы, — поправил я. — Вспомни, люмитист, изъятый с завода был с официальным штампом «Дельтарона», то есть организации, обладающей полным правом на официальную установку. Даже если бы была запрошена проверка НИИ, инцидент замяли бы.

— Мне не менее интересно, что они строят под землей, — вступила в разговор Эльда. — Тот огромный кристалл с проводами появился неспроста.

— Думаю, мы начнем со сбора и проработки информации о «Пустоши». Несколько разведгрупп должны в разное время выехать на место с полученными координатами. Не удивлюсь, если там придется поднимать чертежи катакомб первого поколения выживших. Готовы ли вы пойти со мной?

Несмотря на огромный риск решение было принято единогласно. После неудачной попытки, мы стали действовать предельно осторожно. Произошедшее почти не обсуждали, только по необходимости. То, что Моа смог нас найти, было удачей. Вигго, в тот вечер следящий за территорией, заметил выезжающий микроавтобус и после сообщения Аскра предположил, что там могли находиться мы. Парни по телефону рассказали кодами Моа, а тот с Аланом собрал группу перехвата и высчитал наиболее вероятный путь машины.

Дневной выпуск новостей выделил целый час эфирного времени на освещение публичного расстрела Азара и троих, кто был в тот день. Вистр расписал их вину, будто мы готовим очередной природный катаклизм. В принципе неудивительно после обнаружения сверхсекретных разработок НИИ. Мы накрыли прощальный стол и проводили их, как героев.

Выходы на поверхность земли сократили до минимума, старались избегать даже случайных встреч с жителями города. Рейды полиции участились. Последовало еще несколько арестов на заводах «Гаммы». Каждый день проводили в тренировках и изучениях подземных коммуникаций. Продукты доставляли только с проверенных ферм. Собственность Моа, пусть она и была оформлена на подставных лиц, во избежание внимания со стороны властей перевели на союзников, кто был абсолютно чист с точки зрения государственных структур. Личным транспортом пользовались нечасто. Машин даже в столице Нордии было немного по сравнению с тем же Кормондом или Остоном.

Однажды заметил, как Эльда стояла на верхнем уровне, глядя на небо сквозь окно на потолке. Даже не услышав от нее ни слова, понял, как тяжело ей даются дни под землей. Встав рядом, спросил:

— Может, выйдем наверх? Мне кажется, тебе нужен глоток свежего воздуха.

— Нельзя, — с грустью ответила Эльда. — Сам понимаешь, нам лучше не показываться наверху лишний раз.

Несмотря на уверенный тон, чувствовал, как ей этого хотелось. Я взял ее за руку, увлекая к гаражу, где стояли машины:

— За пять или даже десять минут ничего не случится. Не будем привлекать внимание. Заедем в пригород южного луча. Он наверняка пустой в это время. Полиция прочесывает промзону западного и северо-западного луча.

Она сжала мою руку, а на лице промелькнула улыбка. В тот момент я почувствовал радость просто видя ее счастливой. За месяц после того дня, как нас чудом спас Моа, мы сблизились с Эльдой. Первый раз, когда я не продумывал стратегию, как вести себя с приглянувшейся девушкой. С Эльдой все получалось само собой. Может, потому что оказавшись на шаг от смерти, мы начали ценить каждый миг, а, может, разглядели друг в друге родственные души.

Во время прогулки с Эльдой по южному лучу Норестремы, девушка указала в сторону универсального магазинчика со словами: «Смотри!». Это лицо сложно перепутать или не узнать. Это был Леви! Как друг здесь оказался? Неужели, несмотря на желание остаться в Альвертоне, он все же решился покинуть страну. Мы нагнали его, окликнув. Леви обернулся и не сдержал довольной ухмылки.

— Вот это удача! Я надеялся, что получится встретить кого-то одного из вас, а тут сразу двое. Уже вторую неделю топчусь по разным районам.

— Как же я рад, что с тобой все в порядке, — сказал, обнимая друга.

— Предлагаю поехать к Ниро, — заявила Эльда, запахивая поплотнее куртку.

— Почему едем к Ниро, а решение принимает девушка? — ехидно улыбаясь, спросил Леви, переводя взгляд с меня на Эльду.

— Потому что жилье принадлежит ей, а я там на правах квартиранта, — быстро бросил в ответ. — Поехали уже. Все вопросы обсудим там. Холодно.

Сначала пришлось заехать к Леви и забрать огромную сумку с продуктами. В квартире Эльда отправила меня «развлекать» гостя, сама же занялась готовкой. Я улыбнулся и нежно приобнял ее за талию. Она проворчала: «Что ты делаешь?», но стоило мне отстраниться, как она тут же развернулась ко мне, обхватив руками. Я убрал пепельную прядь ей за ухо и коснулся губами ее лба со словами:

— Как же тебя понимать?

— Не слушай меня, Ниро, — произнесла она, прижимаясь крепче, — просто обними.

— Ясно, — усмехнулся, касаясь губами ее виска, — обычное женское непостоянство.

Мы вздрогнули почти одновременно от голоса недовольного Леви, который жаловался, что сегодня не дождется ужина.

За ужином друг рассказал, что с подачи «Альфарона» правительство издает новые указы по контролю работы фермеров, на трассах выросло число полицейских, проверяющих машины и переписывающие номера при малейшем подозрении на нарушения. Несмотря на помощь с моим побегом, Леви каким-то чудом удалось скрываться все это время.

— Понял, что пора валить, когда неделю назад пришлось прятаться под кепкой, заметив ориентировку на нас с тобой. Видимо, «Альфарон» до этого момента был занят чем-то более важным. И кстати, что скажешь на это?

Леви достал из кармана, сложенный газетный лист «Кормонд сегодня». На первой полосе была новость «В результате нападения грабителей погиб уважаемый судья господин Кэл Вард. Убийц удалось задержать» и фотография судьи, который вел мое дело.

— Как бы ни пытались убедить газетчики, я не верю, что это обычное ограбление. Скорее, Норр не простил, что Вард решил принять собственное решение. Я еще тогда подумал, что странно для подкупленного судьи нарушать обещание и намеренно смягчать приговор.

— Сейчас на его место выбрали Берта Стоуна, — произнес Леви.

— Господин прокурор.

Леви кивнул, а Эльда взглянула на меня, зная историю пускай и без имен. Друг рассказал еще о нескольких смертях в ходе несчастных случаев за последние несколько месяцев: где-то авария, а где-то уличное нападение. Системы не было. Разное время, районы, причина смерти. Погибших объединяло одно — все они были присяжными заседателями с моего слушания.

Мне еще долго снился тот ужасный день, когда одна операция лишила двух хороших друзей. Никогда, даже в «Альфароне» не встречала подобного сопротивления. Я помнила те глаза, в них не было ничего человеческого. Боевая машина во плоти. Похоже, сопровождал водителя такой же человек. Или все же не совсем человек? Нас учили видеть в противниках врагов, отключать чувства. После того, как к инструкторам подключился Ниро, я поняла, что охрану «Альфарона» обучали еще жестче.

В команде кроме меня еще были другие женщины, но в тренировочных спаррингах нам всегда делали скидку. Ниро же с первого дня сказал, что враг не имеет пола и возраста. Любой таит потенциальную опасность, даже если это женщина, старик или ребенок. «Вам не встречался подросток с динамитом? Считайте, вам повезло. Для фермеров это ожидаемое явление. Думаете, женщина слабее вас? До тех пор, пока вы не перешли ей дорогу. Нередко именно они отличаются изощренной жестокостью». Когда я спросила, что делать нам, ответом стало: «Научиться себя защищать и надрать мужикам задницы с улыбкой».

Во время одного спарринга, когда я выбилась из сил, Ниро, бывший моим оппонентом, подошел и сказал:

— Никогда не показывай слабость или усталость, даже если думаешь, что это последний вздох. Запомни, Эльда, никогда. Профессиональная охрана отлично читает по лицам. На слабое звено обратят внимание в первую очередь, мы всегда вычисляем «актеров» и обезвреживаем их раньше, чем основной состав.

— Значит, будь ты в охране в день нашего первого проникновения, то попробовал в первую очередь убить меня?

— Тебя нет, — усмехнулся он в ответ, вспоминая тот вечер, — начал бы с Нокса. Он отдавал приказы. Ты была вторым командиром. Затем устранил бы парней, которые в очистном блоке оглядывались на тебя, а не на Нокса. Это для нас лишние стволы, шум и шальные пули.

Я обратила внимание, как он объяснял. Просчитывая каждый шаг. На лице не проскользнуло ни одной эмоции. Неужели даже тогда, лежа на земле под дулами пистолетов, он успел понять организацию нашей группы? Но как тогда он попал под пулю. Ниро ответил, что осознавал риск, но надеялся, что успеет увернуться.

— Как видишь, мне тоже есть над чем работать, — с этими словами Ниро подтолкнул меня в сторону тренировочной площадки. — Пошли уже. Хватит отлынивать от тренировки. Ветте должна быть лучше, чем ее считают по слухам.

— Значит у меня не все так плохо? — подмигнула я.

— Я сказал «лучше», а не просто «хорошей в бою».

У меня не осталось сомнений, что если бы не своевременный инструктаж Ниро, у нас бы не было шансов выжить при встрече с охраной «Дельтарона». Перед нами стояла новая задача: найти по координатам место, о котором мало что известно. Сколько мы ни анализировали найденные данные, так и не могли прийти к однозначному ответу, что скрывает загадочная «Пустошь 1». Понятно, что там творится что-то страшное, скорее всего проводятся опыты по созданию оружия нового поколения, вопрос, для чего.

Следующие несколько месяцев мы провели в разведке. Никакого транспорта, только пешие вылазки, скрываясь за холмами и редкими деревьями. С приходом весны дни удлинились, пришло тепло. Мы обнаружили место, где грузовики и микроавтобусы уходили под землю. Верхний уровень здания нашли не сразу. Если бы не разведка подземных коммуникаций, вряд ли бы кто-то догадался, что два нижних этажа промышленного здания, построенного в стиле архитектуры эпохи до катастрофы, являются рабочими. Они представляли собой складские помещения. Как-то находясь рядом, Ниро взглянул куда-то вверх и, выругавшись, пригнулся, заставляя меня сделать то же самое:

— Крэп, не думал, что они додумаются до такого. Надеюсь, мы не успели попасть в кадр.

— Что ты увидел? Охрану? Сколько человек? — спросила я шепотом.

— Хуже. Смотри, — с этими словами Ниро указал пальцем на замаскированное устройство под крышей, — это следящее оборудование. Читал о таком, но вживую вижу впервые. Охрана оснащена видеопередачей изображения. Не удивлюсь, что и «Дельтарон» оборудован подобным.

— Но ведь в «Альфароне» не было такого оснащения, — с сомнением произнесла я, размышляя, откуда Ниро, не знакомый с телефоном, мог узнать о видео. — Или было?

— Не было, — подтвердил Ниро, уводя меня в слепую зону и осматривая стены на наличие очередного устройства. — Но если предположить, что «Дельтарон» ведет что-то свое, умышленно не согласовывая проект с главным корпусом, то они вполне могли вернуть старый способ передачи данных. Например, Нордия тоже не спешит помочь Кормонду провести телефонную связь.

Мы сообщили об открытии группе, и с этого дня стали действовать предельно осторожно. Моа и Алану удалось найти безопасный проход на нижние уровни. Однажды я там побывала. Взгляду открылся огромный плац, на котором вышагивали отряды солдат в черной форме. По периметру были установлены работающие генераторы с люмитистами. Модификация или оригинал, с нашего расстояния разглядеть невозможно. Спустя час построения, отряды разделились на группы и начали отрабатывать приемы рукопашного боя. Меня поразили механические движения. До нас доносились короткие односложные приказы, на которые сотни бойцов реагировали синхронно за доли секунды.

Порой мы видели ученых, под халатами которых виднелись бронежилеты. С некоторых мест обзора до нас доносились такие же синхронные выстрелы. Ни доли секунды задержки. У людей, пускай и хорошо обученных, реакция должна отличаться. Я поделилась наблюдением, на что Алан предположил:

— Возможно, мы стали свидетелями создания непобедимой армии. Вопрос, кто ее готовит? Остон, Кормонд или какая-то другая страна? Кто решил выйти из Альянса и получить независимость?

— А ты не думаешь, что за этим может стоять не страна, а Вистр? — спросил Моа. — С его знаниями и ресурсами вполне возможно установить мировое господство, подчинив себе все государства. Людям не выжить без кристаллов, а если даже Альянс направит вооруженную армию, то у «Альфарона» есть неплохой шанс одержать победу. Идеальные солдаты.

— Я согласен с Моа, — ответил Ниро. — Когда наблюдал за плацем, обратил внимание на одну деталь. Солдаты, кем бы они ни были, ни разу не упомянули в речевках какую-либо страну или Альянс. По-моему, это странно для армии, тем более такого уровня.

— Если за этим стоит Вистр и «Альфарон», — решительно произнес Моа, — мы уничтожим его. Надо взорвать базу к чертовой матери пока этот безумец не повел своих зомбированных бойцов громить страны!

Я слушала план и внутри поднималось несогласие. Потеря заставила Демира Кольна жить ради одной цели: отомстить «Альфарону» за сломанные жизни его друзей. Отрыв от семей, жизнь невидимкой, лишенным права назвать собственное имя, угроза потерять свободу в любую минуту. Любой способен озлобиться на систему, решившую растоптать все, что тебе дорого. Если бы не одно «но». В архиве «Дельтарона» я обрела хрупкую надежду, что моя мечта может осуществиться. Просматривая документы с упоминанием Пустоши я заметила имя, от которого сердце забилось в предвкушении. Мне попался на глаза список одной исследовательской группы, среди имен которой увидела упоминание «профессора В. Руна». Сколько еще ученых с фамилией Рун проживают в Неоленде?

Через несколько дней мы собрались вновь для отчета. Спускаясь ниже, обнаруживались новые объекты. Парни привезли из Кормонда сильные фотокамеры, на которые мы снимали все, что удавалось обнаружить: военные учения и тренировки, фермы кристаллов люмитиста, ящики с оружием на складах.

— Может, продолжим разведку и соберем достаточный компромат против Вистра, чтобы передать главам Альянса? — предложила я и большинство поддержало мою идею. — С этими сведениями мы сможем рассчитывать на амнистию.

— Мы да, — согласился Моа, но тут же добавил, — только судя по сегодняшним данным, «Альфарон» владеет чем-то способным контролировать разум человека. Насколько вы уверены, что они не применят что-то подобное на мирном населении, чтобы спровоцировать бунт?

Он передал напечатанные снимки. Видимо кто-то нашел способ снять происходящее за окном, выходящим в коридор на среднем уровне. На первом кадре в сопровождении ученых шел человек в больничной пижаме. На следующих он же нападает на ученых, его пытаются остановить, ученые стреляют в него из пистолетов с емкостями, в которых находится жидкость. На последнем человек в окружении вооруженных солдат, ученые без сознания лежали на полу. «Всплеск агрессии», — пояснил Моа, хмуря брови, напомнив произошедшее на заводе. Да, если жертва их эксперимента случайно или специально окажется на улице города, сколько человек может пострадать от их действий. Я вздохнула, но все равно решила поговорить с Демиром наедине.

— Моа, я понимаю твое желание действовать радикально, — начала я, — но на базе содержатся пленники, которые попали туда совсем не по доброй воле.

— Что ты предлагаешь? — спросил Демир, откидываясь на спинку стула. — С риском для жизни наших людей выяснять, кто еще не потерял остатки разума?

— Я не говорю про всех, но хотя бы некоторым можно помочь. Демир, я уже говорила тебе, повторю еще раз. Там скорее всего, мой отец. Ты знаешь это не хуже меня. Неужели готов взорвать базу, где удерживают твоего друга?

Моа вздохнул, сдавив переносицу, а я продолжала нервно ходить кругами по тесному помещению, заменяющему кабинет. Где же дружба, о которой он твердил мне все эти годы? Неужели просто откажется от нее из-за каких-то фото? Мы даже не знаем, кто это. Я не узнавала человека, в котором видела замену своего отца. Но после следующей фразы, моя вера в его идеалы разлетелась на осколки.

— Моим другом был и остается Варди Рун, ученый группы двенадцать, которая исчезла много лет назад. Я не знаю человека, скрывающегося под именем профессор Рун на базе Пустошь и точно не могу назвать его своим другом.

— То есть ты отказываешься признать моего отца, — спросила того с вызовом, — так, Демир?

— Эльда, я не хочу делать поспешных выводов, но подумай вот о чем. Как смог выжить тот, кто был готов идти против «Альфарона»? Я объясняю это только предательством ради спасения своей шкуры.

— Не все в этом мире делится на черное и белое.

— Согласна ты или нет, но база будет взорвана. Наши уже работают над созданием бомб.

Специалисты подрывники работали над созданием взрывной цепи, которую планировалось установить под фундаментом базы по периметру и одну в центре. Каждую закладывали по отдельности, строго по часам. Мы обнаружили древние шахты, через которые пробивали тоннели к столбам основания. Последняя цепь должна огибать центральную колонну. Судя по строению здания, от взрыва оно должно сложиться как карточный домик, задавив под плитами всех сотрудников. Дополнительно мелкие по размеру размещали по нескольким уровням, уходящим вверх. Я наблюдала за подготовительными работами, кусая губы. Моа категорически обрывал дальнейшие попытки уговорить его.

Наступил день, когда нам предстояло разместить последние три цепи взрывных устройства. Я представила, как плита стены падает на отца, и, не выдержав, подошла к Моа, готовому отдать приказ.

— Что бы ты ни говорил, я пойду на базу искать отца. Мне не важно, что ты об этом думаешь.

— Пустошь взлетит на воздух. Эльда, если мы уйдем сейчас, станем виновными в развязке мировой войны. Ты хочешь выпустить монстров и пожертвовать миллионами ради безумной идеи спасти одного человека?

— Это не просто человек! Это мой отец! Хочешь взрывать, действуй. Только ты меня не остановишь. Лучше я погибну с ним, чем буду жить с мыслью, что ничего для него не попытаюсь сделать.

Разумом-то я понимала, что он прав. Моа мыслил масштабнее, как настоящий лидер, его беспокоила безопасность каждого в нашей группе и, более того, всего мира. Да и на что я рассчитываю, выступив одной против армии живых боевых машин? Но сердце сжималось от одной мысли, что отец, которого, возможно, сейчас держат здесь, может погибнуть.

Неожиданно из группы, готовой отправиться на средний уровень, вышел Ниро. Он подошел к Моа и что-то ему тихо сказал. Я не услышала, что именно, но выражение лица главы «Гаммы», сменилось. Слова заставили изменить решение. Ниро подошел ко мне, проверяя пистолеты и поправляя нож на бедре.

— Я иду с тобой. Месть местью, но если мы хотим стоять на защите мирного населения, надо начать с невинно пострадавших от рук Вистра. — затем он сказал Моа: — Ты сам понимаешь, пленники, а ими могли быть и я с Эльдой, ни в чем не виноваты.

— У вас полтора часа, — вздохнув, пошел на уступки Моа. — Ни минутой больше. Не вернетесь до одиннадцати пятидесяти девяти, пеняйте на себя. Иначе мы выдадим себя, и второго шанса не будет.

Мы ушли к переходу, ведущему к вентиляции уровня с лабораториями. Вспоминая расположение корпусов, которое удалось запомнить за прошедшие месяцы, Ниро предположил, что место, где удерживали подопытных, должно находиться недалеко. Он оказался прав. В пустом коридоре мы тихо вырубили двоих дежурных, сняв с них табельное оружие и униформу. Охрану связали и бросили в попавшуюся на глаза кладовую.

Перед нами было четыре этажа камер с решетчатыми дверями. Помещение освещалось только парой дежурных ламп на каждом этаже. Видимо, объявили отбой, раз дежурная охрана состояла только из двух человек. Царил полумрак. Ниро предложил разделиться, перед этим спросив, как примерно может выглядеть мой отец. Я и сама не знала, что с ним стало за четырнадцать лет, кроме того, что в детстве была похожа на него, а не на маму. Коридоры с пленными были пустыми. Перед тем как пойти на свой уровень, спросила:

— Тут наверняка есть камеры. Как думаешь, сколько у нас времени, пока не подняли тревогу?

— Думаю, успеем до взрыва, — тихо ответил Ниро. — При таком освещении не разглядят два нечетких силуэта в форме местной охраны. Все получится.

Я начала осмотр сверху, Ниро отправился вниз. Приходилось вглядываться в лица сидящих или лежащих на койках людей. Совсем молодые и среднего возраста. Все одеты одинаково: серые футболки и пижамные штаны. Одинаковый несфокусированный взгляд. Никто даже не поднимал голову, когда я проходила мимо очередной камеры. Лишь оглядывались в мою сторону, стоило мне отойти от решетки. Вокруг ничего, кроме голых стен. Я останавливалась, стоило заметить светлые волосы, иногда бросала короткое «папа», редко кто оборачивался на это слово. От безразличия и отсутствия жизни у, казалось бы, живых людей, пробегал мороз по коже. Весь вид говорил об обреченности. Обстановка давила своей безнадежностью даже на меня. Это не тюрьма и не сумасшедший дом, а гораздо хуже. Тут отовсюду сквозило смертью. Что их ждет? Только погибнуть или лишиться себя, как личности? Что с ними делали и сколько времени каждый из них провел тут?

Вдруг меня тихо окликнул Ниро, перевесившись через перила. Он стоял на втором этаже. Я тут же поспешила на лестницу. Мне указали на камеру с мужчиной, сидящим с потерянным взглядом. «Он обернулся на Ветте», — полушепотом произнес Ниро, подходя ближе к решетке. Я замерла, не веря своим глазам. Это был отец! Седой, несмотря на то, что ему сейчас только сорок четыре. Узнает ли меня?

— Папа, — позвала его, но тот не отреагировал. — Это я, твоя маленькая Ветте.

— Вет-те, — будто не своим голосом произнес мужчина по слогам. Дальше он забормотал что-то неразборчивое, до меня донеслись обрывки фраз: — Я слышал это слово… Очень давно… Дочь. Кажется, у меня была дочь… Мы играли… Но потом все изменилось.

Ниро уже возился с ключом-картой. Вспыхивал зеленый свет и тут же гас. «Крэп, ну давай же», — ругался Ниро на упрямую дверь. Я попробовала своей, результат был тем же.

— Фан, — сквозь зубы выругалась я, на что отец удивленно поднял на меня взгляд.

Он поднялся, подошел почти вплотную к решетке, но не касаясь ее. Желая помочь, протянул руку и тут же отдернул, будто чего-то испугавшись.

— Нужен код, — медленно произнес он. — Вы должны знать код. Его все знают.

— Папа, подскажи! — взмолилась я, — у нас время поджимает.

— Пять-четыре-два-один, — таким же механическим голосом произнес отец, заставляя мое сердце сжаться от боли.

Ниро пробежался пальцами по панели и после короткого сигнала вытянул отца в коридор со словами: «А теперь, профессор, поторопимся, пока мы не превратились в прожаренный стейк». Мы поспешили на выход. Часы показывали одиннадцать тридцать восемь. Отцу перемещение давалось нелегко. Движения были заторможенные, пришлось вести его под руки с обеих сторон. Время предательски утекало. Стоило нам выйти из вентиляционного прохода, за спиной послышался гул. «Быстрее! — поторопил Ниро, — Сюда, в укрытие!» Мы успели добежать до начала прохода, как под ногами задрожал грунт. Стоило оказаться в коридоре, прогремел взрыв, обрушивший проход к базе. Успели! Отец опустился на землю, тяжело дыша. Вдруг меня сжали в объятиях. Ниро, не обращая внимания на то, что мы не одни, обхватил ладонями мое лицо, касаясь его лбом, и выдохнул:

— Как я счастлив, что пошел с тобой. Родная моя, я бы не выдержал неизвестности.

Я чувствовала, как бьется его сердце. Он волнуется даже, когда я рядом. Что бы было, если бы мы разделились? Взглянув в его серо-зеленые глаза, произнесла:

— Ниро, я бы никогда не поступила так с тем, кого люблю. Спасибо, что нашел отца.

После возвращения на базу «Гамма» Эльда выглядела обеспокоенной. Я списывал это на то, что девушка до сих пор не отошла от побочных эффектов препарата, но вскоре понял: причина кроется совсем в другом. Чем ближе мы подъезжали к потенциальному месту расположения «Пустоши», тем взволнованнее становилась она. Однажды, отправившись с ней в разведку, я обратил внимание, что она разглядывает каждого работника на среднем уровне базы. Не выдержав, спросил ее:

— Меня тревожит твое состояние. Ты хорошо себя чувствуешь? Может, стоит обратиться к медикам?

— Не нужно. Но ты прав, Ниро. Не могу успокоиться с того дня, как нашла имя отца в списках одного из документов «Дельтарона». Рассказала о новости Моа, но он и слушать не хочет, считая отца предателем, перешедшим в лагерь «Альфарона».

У меня похолодело в груди от услышанной новости. Получается, есть надежда, что он еще жив. Вопрос, что с ним стало за прошедшие годы? Я не верил, что отец Эльды способен на предательство, но, с другой стороны, раскол в группе может погубить не только предстоящую операцию.

— Моа беспокоится о безопасности каждого в группе, он не может пожертвовать тобой, — попытался успокоить ее. — Эльда, пойми, он может ошибаться, но попытайся встать на его место. Будучи командиром группы, ему меньше всего хотелось бы, чтобы ближайший соратник ослушался приказа.

— Хочешь сказать, что я должна просто сидеть и наблюдать, как база взлетит на воздух, зная, что в смерти отца есть и моя вина? — с надрывом высказала Эльда, а я заметил, как заблестели ее серые глаза. — Я не такая глупая, и все понимаю. Вот только… принять не могу.

— Ни в коем случае, — заверил я, сжимая ее руку. — Если есть шанс найти, то нужно им воспользоваться.

Я надеялся, что Эльда, по крайней мере, найдет в себе силы пойти на уступки. Она попыталась достучаться до Моа несколько раз. Тот был неумолим. Я видел, как с каждым словом растет отчаяние Эльды. Она стояла до последнего, сжимая кулаки. Я понимал, что даже несмотря на отказ, она все равно сделает по-своему. Нет, одну на базу ее не отпущу. Самоубийство отправляться в сердце создания армии с контролируемым разумом. Не ускользнуло и сомнение Моа в брошенных словах. Я подошел к нему и тихо, чтобы девушка не услышала, сказал:

— Знаю, что ты переживаешь за нее. Посмотри, Эльда на грани, одно неосторожное слово, и мы навсегда ее потеряем. Она не отступится, как и любой из нас на ее месте.

Моа раздраженно посмотрел на меня, процедив:

— Ты просто потакаешь ее капризам. Неужели не понятно, к чему может привести ее поступок? Мальчишка! Вам обоим пора взрослеть.

— Возможно, — ответил я. — Твои мотивы более чем понятны. Но и ты войди в ее положение. Допустим, ты узнал, что там, на базе, твоя жена или кто-то из родных. Неужели хладнокровно нажмешь на кнопку детонатора, даже не попытавшись найти этого человека? Убеждай меня сколько угодно, я не поверю.

Моа вздохнул и выделил полтора часа. До прохода мы добрались быстро. Дольше заняли поиски профессора. Я не верил, что успеем, и то и дело смотрел на часы. Минуты предательски утекали. Кроме как везением, обнаружение профессора назвать было нельзя. Успели выйти на поверхность буквально за пару минут до того, как сработал детонатор первой цепи бомб. Я взглянул на Эльду, наблюдающую за обрушением стены прохода, и в горле встал ком. Что если бы она ушла одна, а я остался вместе с группой? Смотрел бы сейчас на взорванную базу и гадал, где дорогой мне человек: под завалами или успела выбраться на безопасное место. Хуже не придумаешь.

Мы решили отвести отца Эльды туда, откуда вели наблюдение. Девушка осталась, а я пошел сообщить Моа. Он пришел сразу. Осмотрел сидящего на земле мужчину и повернулся к Эльде.

— Моа, — обратилась она, — признаю, мои действия были рискованными, но я ничуть не жалею, что пошла на это.

— Ветте, ты понимаешь, что твой отец несет потенциальную угрозу всем нам. И если что-то случится…

— Я беру на себя полную ответственность за случившееся, — не дала договорить ему девушка. — И предоставляю тебе право решать его дальнейшую судьбу.

Мне оставалось лишь догадываться, каких усилий ей стоило произнести эти слова. Эльда говорила с уверенностью, но от меня не ускользнула легкая дрожь пальцев, которые девушка тут же сжала в кулаки. Нас привлек слабый голос профессора, сидящего чуть в стороне:

— Перед тем, как куда-то идти, дайте мне нож, — слабым голосом произнес он. Мужчина указал на левую ключицу, добавив: — Надо вырезать чип, по которому программа может отследить местоположение. Простите, моя память…

Этим занялся Моа. Он отправился за аптечкой, а мы пытались разговорить освобожденного. Эльда задавала вопросы, но ее отцу не откликались ни имена, ни то, что было связано с его прошлым. Удивительно, как ему удалось сохранить в памяти факт наличия дочери и ее прозвище Ветте.

Во время импровизированной операции из-под кожи профессора изъяли пластину, похожую на микроплату. Ее мы разломали и сожгли. Мужчина с облегчением вздохнул.

Разместили его на квартире, неподалеку от завода полуфабрикатов. Моа прислал медиков провести осмотр. Варди Рун долгое время находился под действием сильных седативных препаратов и, по всей видимости, прошел немало неизвестных нам процессов. На рентгене было сделано еще одно неприятное открытие: в височной доле мозга было обнаружено миниатюрное вкрапление инородного материала. Меня еще в прошлый раз удивил факт наличия редкого оборудования у подпольной организации. На вопрос, где удалось достать мощный диагностический аппарат, врач поделился, что во время вылазки на заброшенную базу заметили его в неработающем состоянии, там же нашлись чертежи, по которым техникам удалось восстановить.

Эльда, нервно кусая губы, отговаривала профессора от операции. Я находился рядом. Моа просил обеспечить охрану, но мне и без напоминаний не хотелось оставлять девушку одну.

— Нет, даже не проси. Мы справимся.

— Это СВ, — вздыхал профессор, — минигенератор, принимающий импульс кристалла по смене воспоминаний. Иначе не получится вернуть память, — произнес он, стиснув задрожавшие пальцы. — Я знаю, что происходит в ходе этого процесса. Мне приходилось…

— Все хорошо, папа, — произнесла Эльда, взяв руки отца в свои, — я рядом. Тут друзья. Ты в безопасности.

Профессор испуганно взглянул на меня, заставив Эльду обернуться. Мы вышли с ней в коридор, где девушка попросила оставить ее на какое-то время наедине с отцом. Мне оставалось только звонить. Разговоры были короткими, Эльда заверяла, что у них все хорошо, отец по крупицам собирал память. Я понимал, что процесс может затянуться на годы. Но мне так не хватало нашего общения. «Она никогда не попросит помощи», — думал я, отойдя от телефона. Прошла неделя. Эльда ни разу не появилась на базе. «Хотя бы продукты завезу», — подумал я, заводя машину.

Сначала я не узнал в осунувшейся девушке с темными кругами под глазами свою жизнерадостную Эльду. Пройдя в дом, усадил ее в кресло, быстро приготовил чай. Я понимаю, как ей было важно заботиться об отце, особенно первое время. Случись что, никто не поможет. В обычную больницу не отвести — возникнут вопросы, Моа же в целях безопасности запретил даже упоминать при профессоре «Гамму». Но кто позаботится об Эльде? Я достал ключи от своей квартиры и вручил со словами:

— Едешь ко мне и отсыпаешься. Не спорь. Сколько ты уже не спишь? Сомневаюсь, что у тебя остается время на еду.

— Ниро, не ругайся, могу представить, как это выглядит. Отцу нужен уход, сам понимаешь, что первые дни самые тяжелые. У него было несколько панических атак. Я не могу его оставить, — прошептала Эльда, поднявшись с кресла. — Они вживили ему в мозг минигенератор СВ. Даже отец не может сказать наверняка, как он действует. Вдруг это сработает как детонатор или капсула с ядом, и он умрет. Пока папа был рядом с базой, причин для беспокойств не было. Но здесь нет такой гарантии. Я не могу потерять его еще раз!

— Я все понимаю, — успокоил я, взяв ее руки в свои, — но не могу допустить, чтобы от тебя осталась одна тень. Отдыхай, а я присмотрю за ним. Не переживай. Если что, я позову.

— Что бы я без тебя делала, — вздохнула Эльда, прижимаясь ко мне, в то время как я поцеловал ее.

Пока она пила чай, помог расстелить ей постель. Рано утром записал распорядок приема лекарств для отца, вывел их на короткую прогулку, разобрался с пищевым блоком и переделал обычные дела по хозяйству. Вернулся из кухни и улыбнулся, наблюдая, как Эльда дремала в кресле. Все же усталость взяла верх. Подошёл и укрыл девушку пледом. В этот момент отец вышел из комнаты.

— Вы же Ниро? Как давно вы знакомы с Эльдой?

— Да, меня зовут Ниро. Я знаком достаточно, господин Рун, чтобы полюбить вашу дочь, — ответил ему шепотом. Тут же исправился: — Или лучше обращаться к вам «профессор» Рун?

— Профессора нет уже давно, — грустно ответил мужчина. — Знаете, глядя на вас, мне вспомнилась женщина. Ее звали Грети.

— Ваша супруга? — спросил я, не требуя ответа.

— Наверно. Не помню. Она так же улыбалась во сне. Мы были в каком-то парке.

Заметив, что Эльда пошевелилась, увел отца на кухню. Воспоминания прошлого — это хорошо, но спокойный сон важнее для той, которая забыла про отдых. На следующее утро мы вместе завтракали. Эльда намеками спросила, как обстоят дела в «Гамме», в ответ я посоветовал ей, по возможности, заехать на базу. Ее ждал сейф. Ветте была лучшей по вскрытию сложных замков, включая те, что имели защиту автоматического самовозгорания. После того, как подтвердился факт существования Пустоши, почти не оставалось сомнений и в наличии Океана.

Но даже с ее появлением мы не получили данных. Моа ходил хмурый. В сейфе нашлись медицинские отчеты с характеристиками, которые не могли расшифровать ни медики, ни техники. Что фиксировали ученые «Пустоши», оставалось загадкой. Кроме того, не получалось найти что-то отдаленно напоминающее базу «Океан». Каждую неделю меня включали в состав разведки, и мы прочесывали все в радиусе нескольких километров от точки на карте. Вокруг Байкала не обнаружили ни одного объекта.

Незаметно за поисками и расшифровками пролетел март. С апрелем в Нордию пришло тепло. Леви присоединился к «Гамме». После проверки, ему стали доверять задания, которые я временно не мог выполнять, пока помогал Эльке с ее отцом. Рун окончательно вспомнил дочь. Даже Моа с трудом, но спустя какое-то время вспомнил. Сначала мы с Эльдой вели себя при нем очень осторожно. Все изменилось, когда я остался с ним наедине. Заметив, что я то и дело поглядываю на него, Варди Рун усмехнулся. Я попытался заверить его, что причин для тревоги нет:

— Господин Рун, я долго привыкаю к обществу малознакомых людей. Так со всеми, не только с вами.

— Ниро, не думаю, что вы со всеми проверяете наличие кобуры на поясе. Я вас не виню, особенно учитывая место, где меня нашли.

Я напрягся. В доме Эльды я обычно снимал оружие, оставляя его с уличной одеждой, но сейчас мне резко захотелось иметь при себе пистолет.

— На мне не применяли люмитист категории КР, то есть контроль разума. У него… — на этих словах профессор мелко задрожал. Я попробовал сменить тему, но Рун быстро успокоился, сделав несколько глубоких вдохов, и продолжил: — У них была другая цель. Мои мозги оказались полезнее тела.

— Они что-то внедрили вам в мозг? — спросил я его, с ужасом представив самое худшее, что могло происходить в стенах «Пустоши».

— И да и нет. Таким как я лишь ставили блокирующий микрочип, чтобы уничтожить воспоминания, которые делали нас теми, кем мы были до попадания в «Пустошь». Мы превратились в послушных слуг, которые выполняли задачи, не задавая вопросов. Если кто-то решался на попытку сопротивления, после однократного урока отказывался от желания повторить.

— Как же надо было уничтожать воспоминания солдатам, чтобы превратить их в оружие?

— Вы про биоников? Они и есть оружие. Живое, — произнес Рун. — Действие люмитиста КР. Созданные солдаты только внешне кажутся людьми. Это роботы во плоти, у которых с помощью пульта управления полководца в мозг подаются сигналы.

Я ничего не сказал. Да и что скажешь, когда перед тобой сидит человек, собирающий по крупицам себя прежнего? Это больно. Даже в мире, где жизнь ничего не стоит, мы пытаемся построить веру на чем-то стабильном, каком-то абсолюте. Увы, за последний год моя вера в систему Неоленда разбилась на осколки. Только близкие люди, как родители, Леви, Эльда и еще несколько человек, помогали не утратить надежду. Я пошел за картой и сел за стол, вглядываясь в едва различимые пометки. Рун поднялся и подлил себе чай, остановившись рядом со мной.

— Карта неточная, — произнес Варди Рун, — этих объектов нет уже давно.

— Но «Пустошь» мы нашли именно по ней, — возразил я ему. — У нас нет других данных.

— Согласен, «Пустошь» тут. Из-за особенностей… хм… типа разработок базу такого масштабы крайне сложно перенести на новое место в отличие от любой другой. Но благодаря нетронутой базе у вас появляется константа для расчетов. Напомните Моа, что Вистр считает свое детище любовью всей жизни. А без чего невозможна любовь?

«Без сердца!» — осенило меня. Появилась идея, которую нужно было проверить, но, кажется, я понял, на что намекал профессор. Еще при взгляде на карту в кабинете Моа у меня проскользнула мысль, которую стоило проверить.

На следующее утро я отправился на базу. Эльда, убедившись, что отец на время отсутствия сможет о себе позаботиться, поехала со мной. Она всю дорогу допытывалась, что же мне удалось узнать, и была крайне недовольна вынужденным ожиданием. В кабинете собрался костяк группы, включая ученых-разработчиков. Глядя в записи, я начал отмечать булавками на карте Альфу, Бету, Дельту, Пустошь. Затем дополнительно отметил место, где располагались «Гаммарон» и базы, на которые совершались диверсии. Моа добавлял пропущенное. Взял со стола красную нить и объединил булавки. На карте мира вырисовывалось абстрактное сердце. Все присутствующие до одного внимательно рассматривали необычный рисунок.

— Вистр определенно отдал сердце своему проекту, — согласился Моа. — Только один участок остается пустым. Его стоит исследовать.

Базу «Океан» мы нашли быстро. Подготовка диверсии шла по плану, схожему со взрывом «Пустоши». Здесь не было видно солдат или армии биоников. Зато глубоко под землей нам открылся настоящий океан, состоящий из кристаллов люмитиста разных размеров и даже оттенков. В центре переливающегося великолепия ученой мысли выделялся один бирюзовый, почти зеленый гигантский кристалл, чем-то напоминающий камни с базы «Дельтарон».

Было бы наивно полагать, что наши действия останутся незамеченными. Одно дело выносить секретную документацию. Но взрывы двух баз, о расположении которых было неизвестно даже большинству сотрудников, разозлили не на шутку господина Лайела Вистра. Не прошло и пары дней с момента нашего возвращения, как включилось радио, и из динамиков донесся голос диктора:

— Срочное сообщение из Хоупрея. Главы государств вместе с уважаемым жителем Неоленда господином Лайелом Вистром вынуждены объявить чрезвычайное положение во всех странах Альянса. Мы передаем слово господину Вистру.

— Уважаемые жители Кормонда, Остона, Нордии и Джунди, я хочу обратиться к вам. Компания "Альфарон" вот уже десятилетия заботится о благополучии каждого жителя наших земель, и мы делаем все возможное для того, чтобы каждый из вас мог жить в мире и комфорте. Служба безопасности Альянса и "Альфарон" прилагали немало усилий для выявления и пресечения деятельности недовольных установленным порядком, но они всякий раз ускользали от нас, прячась за масками вымышленных имен.

Сегодня мы имеем достаточно доказательств для того, чтобы объявить следующих лиц преступниками международного уровня: Аскр де Вос, Нокс Милео и Вигго Джонс. Укрывательство любого из них будет караться наравне с особо тяжким преступлением.

Кроме того, мы хотим объявить, что верхушка преступной организации, объявившей себя чуть ли не мессиями нашего мира, на самом деле хотят захватить власть и установить тиранию везде, куда смогут дотянуть свои щупальца. Ради безопасности мирного населения Альянса, мы намерены приговорить к ликвидации следующих опасных преступников: Каза Марлоу, Ниро Аксел, Эльду Рун, также известную как Ветте, и, наконец, главаря, скрывающегося под именем Моа. Мы предполагаем, что под этим именем скрывается Демир Кольн.

Просим всех жителей Неоленда быть бдительными и сообщать любую информацию о местонахождении этих преступников в ближайшее отделение Службы безопасности Альянса или "Альфарон". Только вместе мы сможем гарантировать безопасность и благополучие нашей планеты.

Порой новости застают тебя врасплох. Признаться, вечернее радиосообщение стало для меня большей неожиданностью, чем вторжение полиции Хопрея в поисках осколка люмитиста. В тот день мы собрались почти за семейным ужином: я, Эльда и ее отец. Обсуждались планы на завтра. Весна в Нордии радовала теплом, и мы планировали взять отца в Центральный парк. Частота рейдов полиции сходила на нет, поэтому и решили, что прогулка наверху станет хорошим отдыхом для каждого из нас. Радиособщение лишило этой надежды. Когда же Вистр зачитал список «верхушки», наша реакция с Эльдой была синхронной:

— Что?! Как они вообще определили, кто главный? Я уже молчу про то, как стали известны имена, — возмутилась Эльда, отложив со звоном ложку.

— Что?! — вторил я. — Как меня вообще решили поставить на один уровень с вами? Нет, это, конечно, лестно, но записать новичка, который и полугода не провел в организации, в список «верхушки» по крайней мере странно.

— Согласна, — повторила Эльда. — Не думаю, что Моа сюда позвонит. Это опасно. Кто знает, какая у них техника прослушки.

— Вам надо скрыться, — произнес отец. — Надеюсь, есть куда? За меня не беспокойтесь.

Эльда бросила на меня взгляд. Я понял, как сейчас ей нелегко дается решение. Что делать с профессором Руном? Моа до сих пор не разрешил ему появляться на базе, даже несмотря на помощь с определением местоположения «Океана». Отец вел себя спокойно в нашем обществе. Но что произойдет в случае появления полиции?

— Возьмем его завтра с собой, — произнес я, поймав сомнения во взгляде как Эльды, так и профессора. — Под мою и твою ответственность.

Слишком мало времени для того, чтобы разобраться, как изменится поведение человека при возникновении триггера. Лучше, пусть он находится под наблюдением там, чем в состоянии паники раскроет что-то из наших бесед здесь. К тому же и Эльде будет спокойнее, зная, что отец рядом.

— Убедил, — выдавила улыбку девушка. — Я постараюсь заверить Моа, что причин для беспокойств нет. Пойду упаковывать вещи. Неизвестно, сможем ли когда-нибудь сюда вернуться.

Мы ехали на базу молча. Каждый думал о своем. Напряжение сгустилось в коридорах «Гаммы». Оказавшись на парковке подземного уровня, отец попросил привести Моа сюда. «Я не буду подниматься. Меньше узнаю, и Моа будет спокойнее», — прозвучал короткий ответ, на что мы согласились. Демир оценил мотивы профессора и отправился встретиться с ним, а нас попросил собраться в тренировочном зале. Ни один кабинет не смог бы вместить «Гамму» в полном составе. Сборы команды не заняли много времени. Мы еще минут двадцать ждали возвращения Моа. Я чувствовал волнение Эльды по ее взглядам, бросаемым в сторону двери, по тому, как она кусала губы. «Все будет хорошо», — еле слышно прошептал ей.

— Извините за задержку, — нарушил тишину громкий голос Моа, — в нашей команде пополнение. Некоторые помнят этого человека, остальным хочу представить моего старого коллегу и, пожалуй, я могу назвать его вновь другом, профессора Варди Руна.

Первой подошла Эльда и, наклонившись к отцу, что-то у того спросила. Наверно, убедилась, сможет ли профессор находиться среди такого количества незнакомых людей. Он кивнул, мягко коснувшись руки дочери. Причин для волнения не было.

Моа вышел вперед, объявляя тему повестки дня, хотя все понимали причину сбора без слов. Не каждый день тебя во всеуслышание объявляют преступником номер один. Толпа гудела. Кто-то предлагал собрать союзников по городам и деревням стран Альянса, чтобы выступить единым строем. Кто-то предлагал уйти в подполье, как было после уничтожения «Гаммарона». Моа поднял руку, останавливая шум.

— «Гамма» создавалась, чтобы доказать миру вину «Альфарона» и его манипуляции населением. Мы не солдаты, хоть и умеем дать отпор оружием.

— Демир, ты убеждаешь, что якобы не солдат, — поднялся со своего места Алан, поправив очки на веснушчатом лице, — а ведешь себя как отъявленный революционер. Посмотри, к чему привели твои «мирные» действия, — с этими словами Мернс пальцами изобразил в воздухе кавычки.

— На что-то намекаешь, Алан? — с вызовом спросил Моа. — Напомнить, кто убил Нила? А Ральфа? Ты видел фото плаца «Пустоши». Думаешь, они так штатную охрану готовят?

Алан скривился, признавая правоту. Но тут же, поправив очки на переносице, ответил на выпад:

— Демир, или лучше Моа? Потому что Демир — это ученый, а Моа предпочитает решать вопросы только на языке силы. Скажи, Моа, допустим, ты прав. Допустим, «Альфарон» действительно что-то готовит. Что мы сделаем? Пойдем штурмом на ближайший «Дельтарон» и пожертвуем жизни ради абстрактного блага? Пятьсот человек, если собрать со всех заводов, с автоматами против биоников? Я никогда не пойду с оружием, а лучше займусь наукой и буду помогать мирным путем.

— Ты тоже ходил с нами на базу «Океан», — напомнил Моа, которому разговор нравился все меньше и меньше, судя по пожатой челюсти. — Может, забыл, кто расстреливал охрану на той базе? Я благодарен, что ты прикрыл меня в тот день от пуль. Потому что нам нужны были снимки с того места как доказательство вины «Альфарона». Но, знаете, друзья, что странно? Согласен, наш Алан редко покидает лабораторию, но о нем властям должно было быть известно не меньше, чем о Ниро.

— Все просто, Демир, — парировал Алан. — Это еще одно подтверждение. Почему нет меня? А почему туда не попали Эйс или Лиса? Потому что властей не интересуют ученые, даже выжившие из группы двенадцать. В ком они видят настоящую угрозу? В тебе и молодежи, которая вместо того, чтобы исследовать кристаллы и работать над ними, только и делает, что ходит на «миссии» и машет оружием. Уверен, что видеооборудование «Дельтарона» и «Пустоши» зафиксировало его лицо в кадре, и не один раз. А вычислить личность человека по фото в базе данных преступников в розыске не составит труда даже обычной полиции. Подключи еще Леви за компанию.

Моа промолчал, не сказав ни слова. Мы вернулись к составлению плана, как остаться на свободе и довести дело до конца. Об армии биоников нужно сообщить людям. Оставался вопрос о цели создания огромных кристаллов и наличии подобных им на других базах НИИ.

Мы перенесли вещи в комнату Эльды. Из-за невозможности жить в городах жилые корпуса оказались переполнены. Распределялись по двое, иногда по трое. Нас с Леви подселили к Казу. Тот не удержался от возможности подшутить:

— А я думал, ты остановишься в семейном с Рун. Неужели Эльда выставила за порог? Или строгий папочка запретил шуры-муры с дочерью?

— Мы решили, что шоу «Любовь в общаге» перенесем до лучших времен. Профессору и так нелегко приспособиться к новым обстоятельствам. По-моему, это будет неуместно. Зачем усугублять? Думаю, Каз, ты еще успеешь на нас насмотреться.

Комната Рун располагалась в другом корпусе, но это не мешало проводить часы с Эльдой и профессором Руном. Тот часто корректно выходил под предлогом встречи с Моа или поиска информации в библиотеке. Мне казалось, что мужчина таким образом пытается вернуть утраченные воспоминания, но я ошибался. Эльда призналась, что тоже на это надеялась, пока отец не рассказал ей подробности действия вживленного генератора и люмитиста СВ.

Оказалось, на воспоминания поставили сильный блок, что равносильно стиранию памяти. Что было в прошлом, там и осталось. Вернуть те моменты уже не получится. Остается только создавать новые. Например, помню, как мы рассматривали фотографию, где маленькая Эльда сидела на плечах отца. Профессор провел рукой по фотографии, взглянул на дочь и произнес, что запомнит момент, когда она рассказала историю из своего детства. Он не узнал даже себя на карточке, не говоря уже о месте, где они находились.

Так проходили дни. Храбрецы, выходящие на разведку, рассказывали, что на улицах стало больше полиции. Сотрудники правопорядка не брезговали вечером пройтись по бедным районам, устроить облавы на ночные клубы. Участились случаи арестов за незначительные преступления. Они искали. Нашим спасением было то, что в Нордии не существовало видео слежения, а на некоторые уровни подземного города не решался заходить отряд спец назначения. По словам Эльды, до сих пор существовали отсеки, куда проник зараженный радиацией воздух и законсервировался. Попадешь туда и никакой респиратор тебя не спасет.

За короткое время мы потеряли десятерых. При общем количестве, потери были огромными. Люди пропадали, стоило им оказаться на поверхности. Парни, которые участвовали в закладке мин на «Пустоши». Неужели засветились на камерах? Но мы обнаружили все и рассчитали слепые зоны каждой перед тем, как приблизиться. Моа призывал не высовываться, но снабжение под землю кому-то надо было осуществлять. Каждое исчезновение заканчивалось одинаково, через несколько дней в новостях сообщали о поимке опасного преступника и немедленной ликвидации. Суд не проводился ни разу. Не оставалось сомнений, «Альфарон» увидел в нас реального врага и объявил войну.

Еще и Леви начал чаще куда-то пропадать после ужина. Мне показалось это странным. Зная характер друга, лучше проверить, не попал ли он в очередные неприятности, и напомнить о предосторожности. Причиной его частых исчезновений оказалась брюнеткой с миндалевидными глазами. Девушку звали Тесс. Она работала младшим лаборантом.

Задержавшись после тренировки в зале, я хлопнул друга по плечу, намекая на то, что кто-то не теряет времени зря.

— Никогда бы не подумал, что ученые могут быть такими, — загадочно произнес Леви, перекинув полотенце на плечо и направляясь в сторону душевых. — Как думаешь, если предложить Моа организовать здесь что-то вроде клуба или хотя бы бара, он согласится?

— Выбираешь место для свидания? — спросил я его.

— Я даже не могу вывести девчонку на прогулку, — недовольно процедил Леви. — Как вы с Эльдой выходите из положения? Совместные походы в тир не прокатят. Спортзал? Тоже не дотягивает. Тесс предпочитает борьбу. Я иногда боюсь сказать лишнее при ней.

— Зато представь, как ты вырастешь в ее глазах, став личным инструктором по стрельбе. Профессиональный охранник уровня «Альфарона» Леви Джетт дает персональные уроки, — с этими словами я заговорщически подмигнул.

Конечно, на этом моя помощь не закончилась. Мы с Эльдой выделили пару вечеров, чтобы показать Леви знаковые и не слишком заброшенные места переходов, соединяющих «Гамму». Кроме того, показали ему безопасные места, где можно выйти на поверхность, не опасаясь быть обнаруженными. Леви искренне благодарил за помощь и заверял, что в долгу не окажется.

Однажды вечером Эльда застала меня за чтением письма от отца. С того дня, когда мы оказались в Мидобруке, я хранил небольшое послание в защитном пластиковом чехле. После переезда в «Гамму» слова отца стали для меня особой связью с семьей.

«Сын,

Куда бы ни забросила тебя жизнь, для нас главное, что ты жив. Не кори себя за то, что не можешь сообщить лично. Я уверен, что, появись у тебя хоть малейший шанс, ты бы приехал. Как бы то ни было, не теряй надежду на лучшее. Помни, двери нашего дома всегда открыты для тебя и твоих друзей. Ты всегда для меня останешься сыном, какие бы ярлыки ни навесило на тебя общество.

Береги себя, Ниро. Твой отец.»

Эльда, обнимая меня со спины, полушепотом прочитала строчки, добавив:

— Я рада, что смогла встретиться с твоей семьей до того, как наша жизнь круто изменилась.

— В тот день ты сделала меня самым счастливым человеком, — произнес я, бережно складывая письмо в чехол и усаживая ее к себе на колени. — Я даже мечтать о подобном не мог.

Эльда провела рукой по моей скуле и поднялась. «Что-то задумала», — подумал я, глядя, как она отводит взгляд, не решаясь сказать. За это время я успел изучить язык ее тела. Оказалось, Эльда давно думала, как бы незаметно сообщить матери об отце и о том, что она в относительной безопасности.

— Сегодня я говорила с Моа, — она оперлась о дверь в комнату. — Он дал добро. До Лунда всего шесть часов, если выдвинусь рано утром, успею вернуться до отбоя.

Я подошел к ней. С одной стороны, правильно, что она решила сообщить матери. Меня радовал факт, что их отношения улучшились. Но ехать одной, сейчас?

— С ума сошла? — спросил ее, услышав, как хлопнула дверь где-то в коридоре. — На нас открыли охоту, а ты решила поехать?

— Ниро, пойми, мама тоже слушает новости. Представь, что она может подумать. Я буду предельно осторожна. Мне подсказали хороший маршрут.

— Я с тобой. Прикрою в случае чего.

— Вот тебе точно не стоит. Наши сказали, кому удалось уйти от слежки, что сейчас полиция проверяет почти весь транспорт, стоит ей заметить мужчин. И их сразу забирают. Сам понимаешь, куда. Могу я попросить тебя присмотреть за отцом? Хотя в последнее время причин для беспокойств нет, но я не хочу его беспокоить, сообщая, куда еду. Об этом знает только Моа и теперь ты. Я выезжаю в среду утром.

Мне совсем не нравилась идея, что Эльде придется проделать путь в одиночку, но понял, что ее не переубедить. Будь я на ее месте, тоже воспользовался бы шансом дать знать о себе родителям. Когда в среду часы пробили одиннадцать, а она так и не появилась, мне стало тревожно. Я не спал целую ночь, а в четыре утра отправился на стоянку. Ее джип отсутствовал. «Может, все же решила не ехать по междугородней трассе вечером, а осталась с ночевкой у матери», — пытался успокоить себя, то и дело поглядывая на часы. Прошли сутки. Я был сам не свой. На следующее утро пришел к Моа и рассказал о случившемся.

— Не хочу нагнетать, но Эльда нашла бы способ сообщить о задержке, — задумчиво потер переносицу Моа.

— Я поеду по трассе, — выдохнул я, считая про себя до десяти. — Будь что будет. В каком городе живет ее мать? Лунд? Выберу короткую дорогу и осмотрюсь. Мне бы еще адрес домашний узнать.

Адрес ничего не дал. Меня выпроводили, не пустив на порог, заявив, что я ошибся. Обычная предосторожность. Этого и стоило ожидать от женщины, у которой забрали мужа из дома. Возвращался я медленно, осматривая местность. За несколько километров до въезда в город заметил указатель поворота на Эро. «Может проверить?» — подумал и свернул наугад. Почти голая земля с редкой чахлой растительностью. Вдруг взгляд заметил какую-то бесформенную темную конструкцию. Подъезжая ближе, в куче металлолома разглядел очертания автомобиля. Перегрелся двигатель или что-то другое привело к возгоранию? Я затормозил и, натянув респиратор, подошел к искореженному кузову. Судя по свежей саже, авария произошла недавно.

И тут меня осенила страшная догадка. Это был джип. Остатки зеленой краски напомнили автомобиль Эльды. Надеясь, что я ошибся, осмотрел номера. Это точно ее машина! Но она пустая! Может, случилось чудо и ее выбросило ударной волной? Я внимательно осматривал салон, надеясь найти подсказку. На панели различил смазанные следы засохшей крови. Распахнув бардачок на передней панели, нашел ее респиратор. Уже не понадобился? «Без паники», — успокаивал себя, запрыгивая на водительское сидение и проворачивая ключ зажигания. Может, местные жители, проезжая, заметили аварию и подобрали девушку? Но поиски Эльды в деревне ни к чему не привели. Кто-то упомянул, что видел разбитый автомобиль, но ни в салоне, ни поблизости никого не обнаружил. С тяжелым сердцем я возвращался на базу. Перед глазами стояла картина перевернутой машины моей девушки. Что с ней случилось? Кто на нее напал?

Не поднимаясь к себе, зашел к Моа и плотно закрыл дверь, перед этим убедившись, что коридор пуст. Четыре часа за рулем дали отличную возможность подумать о случившемся. Кто-то знал заранее не только о планируемой поездке, но и был в курсе маршрута Эльды. К Лунду вело несколько трасс, и выбранная девушкой, была хоть и самой короткой, но не очень удобной.

— Моа, кажется, в «Гамме» завелась крыса. Я нашел на трассе взорванный автомобиль Эльды. Точнее, не совсем на трассе. Она почему-то решила свернуть с основной дороги. Может, заметила преследование, хотела уйти? Ее не оказалось ни в джипе, ни в ближайшей деревне. И жители ничего не знают.

— Проклятье! Как?! О том, куда она едет не было известно даже ее отцу!

— В том-то и дело. Думаю, нас кто-то подслушал и донес организаторам взрыва. Знать бы, кто эти твари! Профессионалы. Все выглядит как обычный несчастный случай. Я не нашел на месте аварии ничего примечательного. И ни намека, где… — в попытках успокоиться я сжал кулаки до боли и засунул руки в карманы. Я напоминал, что нельзя, ни в коем случае нельзя поддаваться панике, поэтому произнес ее имя так, чтобы сам поверил, что она жива: — Эльда.

Моа усадил меня в кресло, достал из сейфа флягу, плеснул в кружку и потребовал сначала выпить, а потом рассказывать. Крепкий алкоголь немного расслабил. Я вздохнул и начал по минутам вспоминать вечер понедельника. Эльда по обыкновению зашла около девяти, потому Каз в это время еще играл в баскетбол, а Леви, скорее всего, был где-то с Тесс.

— Помню, как во время нашего разговора хлопнула дверь, — добавил, покопавшись в памяти.

— Ты уверен? — Моа с этими словами подскочил с места и прошелся по кабинету.

Я кивнул, на что Моа громко выругался, сказав:

— Только один человек с твоего этажа мог оказаться в это время в коридоре. Больше некому. Остальные были на баскетболе. Я не пропускаю ни одной игры. Даже Леви с Тесс присутствовали в зале.

Моа поднялся, достав из стола скотч и два пистолета, протянул один мне.

— Кто эта тварь? — процедил я, заряжая оружие. — Я его придушу!

— Я дам тебе это сделать, Ниро. Хоть и у самого руки чешутся. Сначала мне очень хочется узнать, что же сподвигло крысятничать такого благородного человека, который оружие лишний раз в руки не берет.

Моа привел меня к комнате и с силой распахнул дверь. На нас смотрел удивленный Алан Мернс. Но заметив выражение наших с Моа лиц, он резко поднялся и попытался сбежать, бросив в нас стул. У меня сработал профессиональный инстинкт, руки сами схватили ученого, вжав того в стену.

— Хорошего цепного пса ты приручил, Демир, — прошипел Алан, пока Моа стягивал ему скотчем руки. — Твоя новая правая рука? Понятно, ты — мозг, он — грубая сила. Баланс установлен.

— Алан, зачем? — процедил Моа, бросив его на стул, который поставил у стены, — Где Эльда?

Я удерживал ученого, пока глава «Гаммы» приматывал скотчем его ноги к ножкам стула. Мне и самому было интересно, что могло сподвигнуть человека, безразличного к борьбе, переметнуться на сторону врага, от которого он сам однажды пострадал. Оказалось все просто. Алану надоело быть на вторых ролях. Уставший от того, что к его мнению никто не прислушивался, мужчина задумался о месте, где, по его мнению, он как ученый обретет признание. Его не интересовали деньги. Алан Мернс хотел обрести имя, которое будут вспоминать при обнародовании изобретений. Но, как и следовало ожидать, ни слова о том, где девушка, мы не дождались.

— Не думал, что ты настолько наивный, Алан, — произнес Моа. — Думаешь, они пустили бы тебя в свой круг? Ученый из группы двенадцать и среди премированных лауреатов года? Да они бы уничтожили тебя как личность, превратили бы в слугу с мозгами, а когда выжали бы до последней капли, пустили бы в отходную яму. Посмотри, что стало с Руном.

— Я согласен на процедуру, через которую прошел Варди. Пожалуй, сам бы попросил об этом. Зато я смог бы полностью отдаться делу своей жизни и забыть весь идеологический бред, которым ты кормил нас все это время. За «Альфароном» будущее, его поддерживает Альянс.

Моа зарядил Алану сильный удар в челюсть. Развернув его лицо, потребовал рассказать, что стало с Эльдой. Но только что разговорчивый профессор, услышав ее имя, презрительно замолчал. Ни имен, ни того, как именно передавалась информация. Даже осознавая, что жить ему оставалось считанные минуты, предатель молчал.

— Где она?! — выкрикнул я, не выдержав. Схватив Алана за волосы и заставляя смотреть мне в глаза, повторил вопрос: — Куда ее могли увезти?

— Какая разница? Думаешь, она еще жива? — оскалился он, пренебрежительно хмыкнув и отплевывая кровь. — Наивный. Ветте стала первой. Ты на очереди. Все вы.

Моа протянул мне пистолет. Мы одновременно прицелились. Предатель ухмыльнулся, довольный выходкой. Зря. Без ответа отпускать безумца я не собирался. Опустив оружие, произнес:

— Решил, что отделаешься пулей в лоб? Даже Альянс за предательство не расстреливает, а предпочитает ликвидацию, — произнес я, поднимая с пола скотч и бросая взгляд на Моа. — Умереть успеешь. Как скоро, зависит от тебя. Сначала ты ответишь, где Эльда. У нас есть время.

Моа кивнул. Он сразу понял, что я собираюсь сделать. Алан презрительно наблюдал за нами, пока ему плотно заклеили рот. Я повторил вопрос, держа перед лицом мужчины рулон скотча, показывая, что произойдет дальше. Понимая дальнейшее развитие событий, тот резко замотал головой, пытаясь избежать предстоящего. Моа удерживал голову Алана, когда я заклеивал ему нос, обмотав несколько раз скотчем вокруг. Не прошло и минуты, как только что уверенный в победе ученый задергался, замычав. Искушение сорвать скотч было велико, но мы выждали еще пару минут, пока Алан не начал закатывать глаза.

— Будешь говорить? — спросил я его, приблизившись.

Тот слабо закивал, в глазах появился блеск.

— Попробуй обмануть и время увеличится вдвое, — предупредил я его, дожидаясь кивка.

Но стоило освободить рот, и Алан смог вдохнуть заветный воздух; вместо ответа посыпались проклятия и ругательства. Я пожал плечами и оторвал новую ленту. Даже если сдохнет, он сам выбрал.

— Говорят, что большинство без подготовки может обойтись без воздуха пять минут, — произнес Моа, засекая время, — а некоторые могли задержать дыхание до девяти минут. Интересно, какой вариант верен в твоем случае. Пошли, Ниро. Проверим нашего уважаемого ученого через семь минут. Ни нашим, ни вашим.

Мы вышли за дверь и отошли в сторону так, чтобы Алан услышал звук удаляющихся шагов. Сдастся или предпочтет гордо умереть? Вернулись, как и обещали. Застали Алана с опущенной головой, но пульс еще ощущался. Оторвав скотч, парой сильных оплеух привели его в чувства. Предатель прошептал:

— Норр. За Эльдой пошли люди Норра. Где она, я не знаю. У него много своих баз. Вряд ли такой человек оставит Ветте в живых.

— Где ее держат? — задал я вопрос, держа скотч наготове, намекая, что молчание или отказ говорить мы терпеть не намерены.

— Не знаю, — ответил тот, тут же повторив с надрывом, — Я правда не знаю! Думаете, он сообщит мне подобное?

Да, сведения мы получили, но в одном Алан прав: шансы, что Эльда еще жива, оказавшись в руках главы охраны «Альфарона» почти нулевые. Куда отправиться в первую очередь: изучать нижние уровни НИИ в Кормонде или Остоне? А отправившись туда, только облегчу задачу международной полиции. Я оставил Моа с бывшим другом наедине. Еще будучи в коридоре, услышал выстрел. Моа решил поставить точку. Мне было не до этого. В мой мир, который только начал светлеть с появлением девушки, пришла темнота, лишив надежды.

Я куда-то шел, сжав зубы до боли и не имея четкого ориентира. Ноги сами привели на любимую площадку Эльды, там, где окно выходило на поверхность. Другая реальность, недоступная мне и всем живущим здесь. Где-то там наверху люди зажигали свет в домах, накрывали на стол, вели тихие разговоры за ужином. А я даже не успел сделать любимой девушке предложение, все ждал подходящего случая. Дождался. В горле встал ком. Почему должно случиться именно так?! «Это несправедливо!» — прокричал я в пустоту, сам не зная, к кому или чему обращаясь. — «Она должна была остаться в живых! Она не могла!» Я бессильно опустился на землю, закрыл руками лицо. Перед глазами пролетали моменты, когда мы были счастливы вместе. Как наяву слышал ее смех и любимое «Перестань, Ниро».

Я отправился в комнату Эльды. Как рассказать отцу, что стало известно о его дочери? Профессор понял без слов:

— Мы должны надеяться, Ниро. Даже если кажется, что надежду не на чем построить. Кристаллы люмитиста быстрее растут на пустой породе.

— Спасибо, господин Рун. Вы правы. Не время опускать руки.

Парни, узнав о случившемся, напоминали, что готовы отправиться на поиски, стоит мне только позвать. Каждый день я встречался с Моа. Соратники Эльды: Каз, Аскр, Нокс и Вигго предлагали проверить базы Альфы и Дельты. Была вероятность, что ее удерживали там. Нельзя было сбрасывать и «Бетарон», самую отдаленную базу. Прошло две недели после исчезновения. В тот день настала моя очередь караулить подходы к базе. Я осматривал верхний уровень. Вдруг снизу раздался голос Аскра:

— Ниро, ты там поблизости? Тут какой-то тип спрашивает тебя. Я бы его снял сразу, но он упомянул имя Эльды Рун. Быстро сообразил.

Услышав дорогое сердцу имя, я поспешил вниз. Замер, увидев, кто оказался неподалеку от нашей тайной базы. Передо мной стоял никто иной, как Арло Мак.

Я повернула машину на трассу, ведущую к Лунд. В это время на выезде должно быть пусто, на что и делала расчет, планируя поездку в середине недели. Включив радио на музыкальной станции, подпевала на припеве. Мысли возвращались к Ниро. Удивительно, как мы, живущие в разных странах, смогли найти друг друга. Я обернулась на соседнее сидение, и усмехнулась мысли, что уже привыкла видеть его там, следящего молча за дорогой. Сколько совместных поездок состоялось за эти месяцы.

В зеркало заднего вида увидела не примечательную машину. Откуда она успела выехать? На этом участке не было населенных пунктов. Я пыталась рассмотреть водителя, но с неудовольствием заметила тонировку на лобовом стекле. Тревога заскреблась коготками, заставляя быстро придумать способ, как оторваться от странного попутчика. Если ускорюсь, то выдам себя, но на обычной скорости он точно меня догонит. «Кто же ты?» — думала про себя, переключая скорость. Внедорожник позади сохранял расстояние между нами, в то же время не приближаясь. «Может, я просто надумала? Дурацкая паранойя», — ругалась на себя, тем не менее свернув направо после указателя на какую-то деревню. Кажется, Эро. Разглядывать не было времени.

Вдруг джип что-то зацепил колесами с левой стороны. Машина пошла неровно по колее. В зеркало я различила как машина сзади свернула в моем направлении. Все-таки за мной едет. Кто же мой преследователь или их несколько? И в тот же миг под капотом раздался взрыв. Я увидела, как отлетело колесо, машину повело. С силой дернув руль, пыталась выровнять управление. Но было слишком поздно. Меня тряхануло, ремень безопасности не помог избежать встречи с рулем. Осколки стекол. От удара заложило барабанные перепонки. Что происходит? Эта мысль стала последней перед тем, как я потеряла сознание.

Очнулась от невыносимой боли во всем теле, напоминающей, что смогла выжить в аварии. Приоткрыв глаза, обнаружила себя сидящей в темном помещении. Где я? Попробовала пошевелиться и не смогла, руки и ноги связаны.

— Фан! — выругалась на дурацкую ситуацию. — Кому же я понадобилась?

Голова неприятно кружилась, в горле было сухо, как на Пустоши в июле. Глаза сами закрылись. Сон нарушился противным скрипом. По глазам, привыкшим к темноте больно ударил свет. Я приподняла голову и разглядела, как вошли трое. Кай Норр и двое то ли охранников, то ли солдат, что, впрочем, почти одно и то же. «Обидно, — подумала я про себя. — Надеялась увидеть Вистра, а не его телохранителя».

— Его такие мелочи не интересуют, по крайней мере, пока, — произнес Норр. — У Вистра одни планы, у меня — другие. Хороший получился взрыв, — произнес он, осматривая мое лицо, заставив меня выругаться. Затем грубо осмотрев глаза, добавил: — Идеально.

Неужели я произнесла вслух про Вистра и телохранителя? Почему-то я была уверена, что это были всего лишь мысли. Хотя вряд ли Норру под силу их читать. Что же тогда со мной? Последствия удара? На лбу выступила испарина. Тело требовало отдыха. Мне стало странно, с чего бы Норр такой разговорчивый. Ничего не скрывает, и в то же время не спрашивает. Видимо, мне отсюда не выйти. Мысли перескакивали с одной на другую, но я не могла удержаться от возможности высказать ему в лицо:

— Зря ты это затеял, Норр. Не на того ты сделал ставку.

— Верная ставка или нет, покажет время. Пока же считаю личной победой. Сама неуловимая Ветте в моей лаборатории. Было бы любопытно сделать из тебя бионика и натравить на «Гамму». Хотел бы я посмотреть на лицо Моа в этот момент. Увы, процесс потребует слишком много затрат. Работа со сломанным телом — сомнительное удовольствие.

«Но у меня ведь нет переломов», — промелькнула мысль. Но взглянув на улыбку Норра, больше напоминающую оскал, поняла, что имелось в виду мое самое ближайшее будущее.

— Исполнять, — был брошен приказ.

Взглянув на охранников в застывшими лицами, невольно сглотнула. Отсутствующий взгляд, немного механические движения. Бионики! Один сдернул меня со стула, второй грубо пнул ногой. Побои были остановлены резким вопросом:

— Где прячется «Гамма»?

— Ты идиот, если считаешь, что так заставишь меня говорить, — зло выплюнула ответ. — Я считала, ты умеешь лучше читать противника, Кай Норр.

Он ничего не ответил, лишь приказал продолжать, поджав губы. Я видела, как он хладнокровно наблюдает, периодически останавливая и спрашивая про «Гамму». Да я лучше сдохну, чем скажу хоть слово. Сознание милосердно отключилось быстро. Сколько прошло времени я не знала.

В очередной раз я очнулась в медицинском кресле, широкие ремни не давали пошевелиться. К телу были подключены непонятные датчики, от которых тянулись провода. На этот раз в помещении был Норр и мужчина в белом халате.

— Зря ты сказала, что я не умею читать противника, Ветте. Или лучше Эльда Рун?

Я сделала безразличное выражение лица. Хочешь вывести на откровенность? Странный ход. Молча смотрела в глаза главе безопасности «Альфарон». Или все же больше, чем просто начальник системы охраны? Что-то настораживало в его поведении. В дверь постучали. Мне не было видно посетителя, лишь донеслось тихое:

— Господин Норр, вас ищет господин Вистр.

— Пусть подождет. У меня важные дела.

С этими словами Норр вернулся, ругаясь на сотрудника, который отвлек от процесса. А меня поразило, с какой легкостью мужчина отказал своему начальству. Я даже Моа при наших близких отношениях, сложившихся за годы, не смогла бы отказать, сославшись на «дела». Кай Норр подал сигнал человеку в халате: «Начинай». Мне что-то вкололи в шею. По артерии прошел холод, сменившийся легкой дрожью в теле. Выждав минуту, Норр повторил вопрос:

— Где штаб «Гаммы»?

Я молчала, но ругательства, которыми хотелось осыпать человека растворились.

— Повторяю, ты мне скажешь, где находится «Гамма». Я — друг. Эльда, ты же видела, что я не выдал тебя Вистру, который спит и видит, как отправить тебя на ликвидацию.

Я сжала зубы, только бы не высказать хоть слова. Но мысли начали путаться. На лбу выступил пот. Мне казалось, что его голос проникал в мозг. «Уйди! Мне нечего сказать», — мелькали беспокойные мысли. Норр подал знак и мне вкололи еще одну дозу. Сердце бешено застучало, разгоняя кровь. В висках стучало. «Нет! Нет! Нет!» — мысленно напоминала себе, сжимая зубы до скрипа. И тут же вскрикнула от удара тока, прошедшего волной по телу. Я часто задышала, выгоняя голос Норра из головы и пытаясь сохранить остатки сознания. Последовал еще один разряд. Сквозь стучащую в висках кровь услышала, как ассистент Норра говорит ему, что следующий разряд может привести к остановке сердца.

— Эльда, я хочу помочь тебе и твоим друзьям, — вновь услышала вкрадчивый голос, который показался таким доверительным. — Скажи мне, девочка, где «Гамма».

Перед глазами появился отец, протягивающий мне чашку любимого чая. «Это наш друг, Эльда», — говорит он мне. «Нет, папа. Что ты такое говоришь?» — шепчу ему в ответ. «Скажи, где «Гамма». Вдруг это место опасно?» Чай, протянутый мне заискрился золотыми всплесками. Холод сменился теплом. «Гамма… Гамма… Гамма…» — эхом отражалось в голове. Как завороженная я произнесла непослушными губами:

— Западный выезд Норестремы, тридцать восьмой километр по трассе сто двадцать один. Подземный поворот налево. Пара километров вперед, затем поворот направо. Знак: шахта номер семнадцать.

— Ясно, — прогремел голос, вернув в реальность. — Двойную дозу СВ-два. Прощай, Эльда. Жаль, ты не услышишь проклятий в свой адрес очень и очень скоро.

Еще во время введения инъекции я чувствовала, как затихают звуки, тело холодеет. сердце замедляло ритм. Я не слышала и не видела, что происходит вокруг. Все резко стемнело и наступила полная тишина…

На мгновение мне стало очень тесно в кромешной темноте, захотелось раздвинуть давящие стенки. Тишина вернулась, сменившись легким похлопыванием по щеке и мужского голоса «Эй, слышишь меня». С трудом разлепив веки, увидела склонившихся надо мной двух мужчин, молодого и средних лет.

— Вы дядя Аскра? — первое, что спросила у старшего.

Уж очень его черные спиральки короткой стрижки напоминали моего темнокожего друга. У них даже выражение лиц одинаковое.

— Что ж, речь есть, зрение вроде тоже. Повезло тебе, — произнес тот, кто показался немного похожим на моего друга.

— Найдите Ниро Аксела. Он должен узнать, что Эльда Рун жива, — произнесла я непослушными губами, перед тем, как провалиться в сон.

Какое-то время беспокойные видения, как стекляшки в калейдоскопе, менялись с радужных на черные. Иногда в них появлялся Мой, а порой Ниро, осуждающе говорящий: «Зачем?» Голоса, воспоминания из прошлого, друзья, родные. Я просила привезти Нино или нет? А если да, они же не знают, где его искать. А вдруг это враги? Мысли приходили и уходили. Кажется, иногда меня будили, чтобы накормить супом, кажущимся немного пересоленным. Насильно заставляли выпить какие-то таблетки. Кажется, на руку наложили гипс. Появился спокойный сон без звуков и изображений. Однажды мне показалось, что нездоровые видения вернулись, потому что я услышала, что где-то далеко зовет Ниро.

Испугавшись, что начались галлюцинации, вздрогнула и распахнула глаза. Я не верила, что вижу его на самом деле. Не веря, протянула руку, чтобы убедиться в реальности, и прошептала:

— Ниро.

Он вздрогнул и облегченно выдохнул, поймав мою руку и поднося ее к губам. По его уставшему виду было понятно, волнения отняли немало сил.

— Как вы ее нашли, Арло? — спросил Ниро, проводя рукой по моему лицу, заставив прикрыть от боли глаза.

Он заметил мою реакцию, тут же убрав руку и нахмурившись. Тот, кого звали Арло и я в первый день приняла за дядю Аскра, сказал:

— Оззи разгружал отходник, где дожидались несколько ящиков, — вздохнув, произнес Арло Мак. — Услышал внутри одного странные звуки. Сдавленный стон и вроде как что-то пошевелилось. Позвал меня. — мужчина поджал губы, подбирая слова. — Я многое видел за свою жизнь, и за время работы со штрафниками тоже. Но чтобы живого человека запихнуть в ящик…

— Они были уверены, что я мертва. Я тоже так думала.

Ниро взглянул на меня с таким укором, что не смогла выдержать взгляд. Мне не хотелось причинять ему боль, но наша жизнь давно утратила ценность. Нас оставили наедине, не знаю, сколько мы проговорили. Извинения, переживания, новости. Для меня с последней встречи пролетела целая вечность. А сколько же времени прошло. От осознания похолодело в груди. Норр! Атака на «Гамму»! И все из-за меня…

— Ниро! — я схватила его за руку. — Надо спешить. Норр знает, где наша база. У них получилось выпытать. Это моя вина…

— Даже не смей винить себя, — мужчина крайне осторожно приподнял мое лицо за подбородок. — Оставайся здесь до полного выздоровления. Я уезжаю. Может, получится успеть. До встречи, любимая.

Я слышала, как он очень быстро дает указания Арло, как хлопнула дверь. Наверно, это стало мотивацией быстрее встать на ноги. Увы, прошли недели, пока мужчины разрешили отправиться в Нордию. Мой опекун вызвался сопровождать до места. Оззи, как выяснилось, уехал с Ниро. Я была только рада. Тревога и паника не позволили бы сохранять спокойствие во время вождения. За рулем сидел Арло. Несмотря на недавний указ, в пути нас проверили всего раз. Арло представился моим двоюродным дядей, который очень спешил на день рождения к сестре в Нордию. Мои документы, которых, к слову не было, патруль спрашивать не стал.

Когда же мы подъезжали к «Гамме», внутри все кричало от неправильности. Будто сбиты ориентиры. Арло остановил машину и выругался. Я вышла из машины и еле сдержала рвущийся крик отчаяния. От верхнего уровня «Гаммы» остались обугленные обломки бетона с торчащими щупальцами арматуры. «Что я наделала?!» — кричало чувство вины.

— Руки за голову, — послышался со спины знакомый голос.

— Вигго! — обрадованно воскликнула я, повернувшись к ошарашенному парню и скидывая капюшон. — Ты жив! Твоей заднице даже взрыв нипочем. Вам удалось спастись? Папа, Ниро, Моа, парни из нашей группы? Они же в порядке? — спросила и тут же сменила восторженный тон почти до шепота: — В порядке же?

— Пошли покажу, — ответил друг, убирая винтовку за спину. — Друга тоже можешь взять с собой.

Мне не понравился его тон, но я не стала возражать и последовала молча. Мы спускались все ниже и ниже. Воздух становился тяжелее. Я когда-то слышала от Моа, что «Гамму» строили на месте заброшенного подземного города. Последующие поколения переехали в место поблизости от современной столицы. Та сначала расширялась под землей, а позже, с появлением люмитистов, разрослась на поверхности. Вигго толкнул незаметную дверь, почти полностью слившуюся с породой, и мы попали в походную больницу.

— Рун! — крикнул он, отчего у меня забилось сердце в предвкушении встречи с отцом.

Тот вышел, прихрамывая. Левая нога была в гипсе.

— Дочь! Эльда! — радостно воскликнул он. — Я знал. Верил, что ты жива.

— Папа, — произнесла я, растроганно обнимая его. — А где остальные? Все тут? Ниро успел вас предупредить? Где он?

Отец не ответил, позвав за собой. Вигго, замявшись, сказал, что займется размещением Арло, и увел его из «больничного» крыла. Мы прошли мимо палат, точнее помещений без дверей, где стояли ряды коек. Там сидели и лежали пострадавшие. «Как много раненых», — с ужасом думала, вглядываясь в лица, пытаясь отыскать друзей. Заметила только Каза и Аскра, их койки стояли рядом, друзья играли в шахматы. Отец остановился у застекленного помещения. Реанимация? Он указал на одну из четырех коек, от которой отошел медик. Сердце сжалось, пропустив удар. Я увидела лежащего Ниро.

— Состояние очень тяжелое, — произнес отец, тяжело вздохнув и избегая взгляда. — Но твой Ниро борец. Вчера вечером смогли вывести его из комы. Может, завтра получится убедить медиков пропустить тебя к нему, — поймав мой умоляющий взгляд, отец покачал головой, — не сегодня, дочь. Пусть пройдут хотя бы сутки. Нокс тоже еще не вышел из комы. У того шансы невелики.

— А что с Моа? Не видела его. Он же не… — я не хотела даже думать, что Демир мертв.

— Его забрали бионики. Видимо, он нужен живым. Ниро оказался ближе всех, пытался отбить Демира, — папа сделал паузу, добавив, — мне кажется, что твой молодой человек понял, куда могли увезти нашего Моа.

Слова Аскра меня удивили. Причин тому было немало. Начать хотя бы с того, каким образом Арло Мак, начальник по контролю за прохождением исправительных работ на территории «Альфарона», оказался не просто в другой стране, а у входа секретной базы, которую пока что не могли вычислить даже власти? Как он узнал об этом месте? Почему он упомянул Эльду и искал меня? Учитывая, что нас разыскивает полиция Альянса, опасно было бы спускаться, не выяснив подробностей. Вдруг это ловушка? Сколько наших уже попали в руки службы правопорядка просто оказавшись на поверхности. Аскр знал об этом не хуже меня, но тем не менее не выстрелил. Пожалел невооруженного? Или поверил, услышав знакомое имя? Вряд ли он забудет об элементарной предосторожности. Каждый из нас столько времени старается не показываться в городе, чтобы случайно не попасться на глаза полиции, а тут незнакомец рядом с нашим убежищем. Я спустился на уровень, где Аскр держал на прицеле Мака, и позвал его с собой, по пути вкратце рассказав, кто это за человек и что меня с ним связывало.

Арло, заметив наше приближение, поднял руки, позволяя себя обыскать. Его пистолет лежал на земле. Что ж, еще одно малое подтверждение, что он пришел сюда с добрыми намерениями. Хотел бы навредить, здесь бы поджидала группа захвата международной полиции.

— Все же предчувствие не обмануло, — произнес Арло, обращаясь ко мне, но кивнув Аскру. — Услышал твое имя в первый раз, оно почему-то показалось мне знакомым. Скажи, Ниро Аксел, тебе знакома Эльда Рун?

Зачем ему это? Проверка или беспокойство? Зачем тогда пришел сюда и спрашивал конкретного человека про Эльду? Я пытался прочитать на его лице намек на то, что он ожидал услышать.

— Допустим, Арло Мак. Но сначала ответь, что тебе известно о Рун, — произнес сдержанным тоном, хотя внутри все пылало от беспокойства, — и почему об этом ты спрашиваешь меня?

— Только то, что она в Хоупрее под присмотром. Девушка в безопасности. Хочешь узнать больше, поехали со мной. Сомневаешься, оставайся здесь. Я свое дело сделал.

— Если ты общался с Эльдой, то должен понимать, что сам живым отсюда не выйдешь, — напомнил об очевидном факте без угрозы.

Арло кивнул, принимая условия. Мы с Аскром отошли немного в сторону, оставив гостя под присмотром второго дежурного. Мак вел себя спокойно, не дергался, не вступал в разговор. Если бы что-то задумал, за это время можно было бы заметить признаки. Я попросил его подождать пару минут.

Необходимое на неделю было собрано быстро. Два респиратора с запасными фильтрами, пара магазинов патронов и наши с Эльдой поддельные удостоверения, полученные совсем недавно. Мы ехали быстро, в основном передвигаясь ночью, чтобы избежать лишних встреч с патрулями дорожной полиции, устраивая отдых днем. На вопросы о состоянии Эльды ответом было пространное: «Надеюсь, сам сможешь у нее спросить». Неизвестность только усиливала тревогу за девушку.

Меня провели в комнату, подобную той, в которую привезли после суда. В ней находился еще один знакомый мне человек. Оззи! Неужели он все еще тут? А ведь парень убеждал, что у него были все шансы выйти досрочно. Поприветствовав рукопожатием, заметил, что он тоже узнал меня и освободил единственный стул, встав рядом. Эльда лежала с закрытыми глазами. Не до конца затянувшиеся царапины и побледневшие синяки напоминали о недавней аварии. Я позвал ее по имени. Казалось, целая вечность прошла, когда я обращался к своей любимой… Мне рассказали подробности, как и где ее нашли. Адрес базы она часто повторяла в бреду.

— Эльда пришла в сознание больше, чем на две минуты только пару раз, но так и не сказала, как найти тебя, Ниро, — добавил Арло, поправляя сбившееся одеяло. — Зато во сне так часто повторяла про Норестрему и тебя, что нетрудно догадаться, насколько это важно для нее. Еще упоминала Кая Норра. Похоже, это его рук дело.

— Спасибо, Арло. Даже не знаю, как отблагодарить за то, что спасли ее.

— Еще успеем рассчитаться, — хлопнул по плечу мужчина перед тем, как выйти за дверь.

Я смотрел на ее бледное лицо и вспомнил предателя Алана. Интересно, знай он заранее, чему подвергнут Эльду, решился бы выдать врагу дочь бывшего коллеги? Ему уже все равно, чего не скажешь о Норре. С этой минуты у меня появилось сильное желание отомстить. Чудо, что моя Эльда осталась в живых.

— Эльда, Эль… — звал я ее, гладя по лицу.

Сердце забилось сильнее, когда девушка услышала и открыла глаза.

— Ниро!

Этот голос. Как же я давно тебя не слышал. Успокоив, что это не сон, подвинулся ближе. Взял ее за руку. Коротко расспросил о произошедшем. Эльда отвечала нехотя, слабость не располагала к долгому разговору. Про Алана решил пока не упоминать. Эта информация подождет.

— Ты сказала «двойная доза», — уточнил, чтобы убедиться, что правильно расслышал, — как же тебе удалось выжить? Тебя любит удача.

— Думаю, здесь дело в индивидуальной устойчивости моего организма, — произнесла серьезно девушка. — Еще с «Дельтарона» поняла, что на меня их препарат действует слабее, чем на тебя, Каза или Ральфа. После укола вы очень быстро отключились, я же почти все время находилась в сознании. Была сонливость и слабость, но не более того.

Наша встреча продлилась всего несколько часов. После новости о возможном нападении на «Гамму» я сразу же подскочил. Надо торопиться, если еще есть куда. Не удивлюсь, что Вистр отправился подготовленным. Оставался вопрос, как добраться. На попутках потеряю много времени. Арло, услышав новость, передал ключи своей машины, сказав, что останется с Эльдой. Я горячо поблагодарил его, на что он скромно ответил:

— Возьми с собой Оззи. После того, что я узнал об «Альфароне», моя совесть не позволит продолжать работать на этих нелюдей.

— У Оззи срок, — попытался возразить я.

— Боюсь, что скоро это мало кого будет волновать. После того, что я краем уха услышал от вас и ранее от девушки, пока она бредила, Кормонд на пороге больших перемен. Я хочу оказаться на стороне тех, кто старается вести себя по-людски, а не как звери.

— Я в деле, — произнес Оззи.

Мы гнали на максимальной скорости. Хотелось поскорее оказаться в Нордии. Но на въезде в тоннель я резко замедлился. Даже находясь за несколько километров от «Гаммы», мы почувствовали сильные толчки. «Они взрывают базу!» — пронеслась в голове мысль. Вспоминая обходной путь, подвел машину к верхнему уровню и замер. На наших глазах база оседала вниз в облаке бетонной пыли. Не привлекая внимания, мы под укрытием приблизились. Все было усеяно обломками бетона, на земле то тут, то там алела чья-то кровь. Я подобрал с земли винтовку, Оззи последовал моему примеру.

Из рушащегося здания двое солдат волокли раненого мужчину. Моа! За ними с видом победителя вышел Кай Норр. Я поспешил наперерез, выпуская очередь. Кто-то, заметив меня, кинул дополнительный магазин. Один из удерживающих Моа посмотрел на меня. По пустому взгляду стало понятно: бионик. Вместо того чтобы атаковать меня, он провел взглядом по траектории полета магазина. Взгляд перехватил другой солдат в синей куртке с нашивкой на рукаве, он огляделся и, прицелившись, выстрелил в наше с Оззи укрытие.

Второй атаковал того, кто передал мне патроны. Я искал в этой неразберихе, пострадал ли кто-то из наших. Мне удалось разглядеть символы «дельты» и «беты». Неужели Норр имеет связи и в «Бетароне»? Я выпустил очередь в группу солдат «Бетарона». По движениям понял, что это люди, пусть и хорошо обученные. Мои действия спровоцировали новую атаку. Мы смогли увернуться от одной очереди и выстрелили по бионикам, ведущим Моа. Я целился по бокам, чтобы не задеть главу «Гаммы».

Атаку заметил Норр, достал какую-то коробочку. Сверху над нами послышался странный звук, как от вентилятора. Подняв голову и выругавшись «Крэп», потащил Оззи в поисках укрытия. Послышался свист, не предвещающий ничего хорошего.

— Ложись! — крикнул я, скрываясь за большой грудой строительного мусора.

Прозвучал взрыв, и через минуту еще один, от которого заложило уши. Мы оказались хоть и не в эпицентре, но все равно близко от него. Я не понимал, что происходит, зрение затуманилось. Сильная боль и холод. Невозможно пошевелиться или позвать на помощь. Дышать становилось тяжело, воздух словно не проникал в легкие. Глаза сами закрылись.

Я проснулся от приглушенного гудения приборов. Где я? Неужели удалось выжить? Сколько прошло времени? Я попытался повернуться, чтобы осмотреться, что за место, но меня остановил тихий голос, заставивший с облегчением выдохнуть:

— Не волнуйся, Ниро. Все хорошо. Все уже хорошо.

— Эльда.

Хотелось коснуться ее руки, но не было сил. Она сжала мои пальцы и коснулась губами моих. Как же мы похожи. Она сидела молча рядом, но для меня это было важнее любых слов. Вместе мы все преодолеем.

Оставшись один, вспоминал нападение на «Гамму». Я не заметил ни одного человека со знаком «Альфа», хотя были из «Дельты» и даже «Беты». Чья же это игра: Вистра или Норра? Какие цели они преследуют? Еще один вопрос: получится ли вернуть Моа?

Прошел месяц до того момента, когда мне разрешили встать. Выжившие собрались обсудить дальнейшие планы. «Гамма» и до этого состояла всего из пары сотен единомышленников, но после атаки нас осталось чуть больше сотни. Откуда взялось особое вооружение у нападавших? Бионики, неизвестные управляемые летающие объекты, способные переносить бомбы. Как сказали очевидцы, бомбы сбросили на несущие колонны летающие машины, напоминающие обтекаемой формой огромных пчел. Что еще есть в их арсенале, предположить сложно. Даже армия альянса оснащена лишь наземной техникой и артиллерийскими установками.

Почему они решили нанести удар по «Гамме»? Скорее всего, потому что в результате наших диверсий мы случайно раскрыли секретные разработки, о которых миру знать не следовало. «Они боятся разоблачения», — осенило меня. Тогда становится понятно, что во время нападения было задействовано особое оружие. Подозреваю, это лишь малая часть того, чем они владеют в настоящее время.

— Они решили, что, если лишат нас лидера, мы остановимся, — произнес я. — Зря. Они просчитались. Теперь мы точно пойдем до конца.

— Мы в любом случае не сможем их остановить, — возразил Каз. — А правительство Альянса вряд ли нас услышит.

— Значит, надо их убедить, — решительно сказала Эльда. — Мы начнем со встречи с президентом Нордии. Надо попросить аудиенцию.

Идея была рискованной. Я сам понимал, что идти даже под подставными документами сродни самоубийству. Но не идти было страшнее. Мы собирали все, что могло бы подтвердить наши опасения, что перед Альянсом нависла угроза со стороны их якобы союзника. Найденные отчеты о взорванных «Пустоши» и «Океана». Обломки летающего средства, названия которого никто не знал. Слова о лабораториях, где проводили опыты над людьми, рентгеновский снимок мозга профессора Руна и следы инъекции, которые удалось обнаружить в крови Эльды. На чаше весов правосудия наше заявление о вине уважаемого НИИ против общественного мнения. Шанс один на миллион, даже на миллиард. Но бездействие, понимая степень угрозы, казалось страшнее, чем попытка высказаться. Мы подали заявку на аудиенцию, которую запланировали на первые числа мая.

В качестве представителей от «Гаммы» решено было отправить меня и Эльду, как пострадавших от рук Норра. Нокс, попавший под обстрел биоников, еще не восстановился от ранений, чтобы мог добраться до здания правительства. Мы с Эльдой репетировали речь, то, как будем предоставлять доказательства вины. Утром, собравшись, осмотрели друг друга. Из-за взрыва из одежды осталась только та, что была на нас: чистые, хоть и порядком потрепанные штаны защитного цвета и футболки. Не о каком подобии костюма речи не было. Оставалось уповать на удачу, что президентская охрана нас пропустит. Я завел машину, Эльда села рядом с сумкой, куда сложили вещественные доказательства.

Проезжая через центр, я свернул к городскому парку. Времени было достаточно. Еще находясь под капельницей, решил, что сделаю очень важное дело при первой возможности. Эльда непонимающе взглянула на меня, а я лишь пожал плечами. Остановившись на парковке, увлек девушку вглубь, туда, где зеленели весенние клумбы. В ранний час парк был пустым, нам встретилась всего пара горожан. Проходя мимо распустившихся роз, сорвал белый цветок и протянул Эльде.

— Что ты делаешь? — спросила она, тем не менее вдохнув аромат. — За сорванные цветы положен огромный штраф.

— То, что должен был сделать давно, — ответил, нежно обнимая ее за талию. — Бояться штрафа? Тому, кто приговорен к ликвидации? Но это совсем не то, что я хотел сказать, — произнес я и нежно коснулся губ любимой.

Она посмотрела на меня, будто пытаясь прочесть на лице слова, что готовил заранее, но сейчас казались мне слишком наигранными.

Я взял ее за руку, сделав шаг назад.

— Ты скажешь, что это глупо, но я не могу промолчать. Знаешь, никогда не умел говорить красиво, но каждое мое слово — правда. В тот день, когда нашел твою сгоревшую машину, я так боялся, что не успел. Не успел сказать, как сильно я люблю тебя, Эльда Рун.

— Ниро, я тоже очень тебя люблю, — Эльда сделала шаг вперед, а я заметил, как загорелись ее красивые глаза, и спросила, — но тебе не кажется, что сейчас не совсем подходящее время? Мы сейчас идем к президенту и понятия не имеем, чем закончится эта встреча.

— Знаю, Эльда, — произнес я, подходя и обнимая ее, — знаю, что каждый наш день может стать последним. Единственное, что прошу, позволь сделать все, что в моих силах, чтобы защищать ту, кого люблю и кто ответила взаимностью.

— Тогда позволь сражаться рядом с тобой, прикрывая спину того, кого я тоже очень давно люблю, — произнесла она, заставив мое сердце замереть от радости. — Я хочу быть с тобой, любить тебя, Ниро Аксел.

Подъехав к зданию правительства, мы решительно вышли из машины и направились в приемную. Охранник скептически осмотрел наш потрепанный вид. Не обращая внимания на замечание о дресс-коде, мы назвали номер приема.

— Вы считаете, что я пропущу оборванцев вроде вас к господину президенту? Запишите вашу просьбу в книге посетителей и проваливайте.

— Это вопрос не просто национальной безопасности. Мы должны сообщить президенту о реальной угрозе всему Неоленду! — отчеканил я, заставив президентскую охрану удивленно поднять брови. — У нас есть доказательства, но увидеть их может только господин президент. Безотлагательно.

— Вы полагаете, что мы стали бы тратить драгоценное время главы государства по пустякам? — строго спросила Эльда. — Думаю, секретарь не записал бы на прием. Вы задерживаете нас и правительство. У нас есть доказательства вины НИИ «Альфарон» и его главы безопасности: Кая Норра.

Охранник, ворча, ушел доложить. Мы стояли в приемной, дожидаясь ответа. Наконец, вместе с недовольным блюстителем безопасности вышла элегантно одетая женщина. Она оглядела нас, поджав губы, но пригласила следовать за ней. Мы выложили оружие и пошли в кабинет.

Господин Эрикс Кейн сидел за широким столом со скучающим видом. Представившись, мы начали излагать суть визита, по ходу разговора передавая собранные нами доказательства. Мужчина хмурился и с каждым нашим словом становился все суровее.

— И вы вот этим хотите убедить меня, что НИИ, благодаря которому мы обязаны появлению городов и селений на поверхности земли, строит заговор? Я не увидел ни одного фото. Все ваши записи составлены в подвале, и сомневаюсь, что за столом. Где настоящие доказательства?

С этими словами я достал из сумки обгоревшие обломки изобретения «Бетарона», на которых можно было разглядеть логотип НИИ, кристалл, извлеченный на заводе, и пробирку с кровью и подробным анализом. Если это не произведет впечатления, то ничего не поможет. Мы стояли в ожидании решения. Господин Кейн внимательно осматривал обломки и процедил недовольное: «Бетарон создал дрона? Интересно, Нангун в курсе?». Но его недовольство тут же переключилось на нас, когда он прочитал отчет анализа.

— Эльда Рун? — резко спросил он нас, заставив девушку вытянуться. — Не та ли это Эльда Рун, которую признали одной из опасных преступниц и приговорили к ликвидации? — с этими словами президент выдвинул ящик стола и посмотрел внутрь. Еще раз внимательно взглянул на Эльду и произнес: — Похожа. Как вы вообще посмели сюда явиться?! Думали, документ на чужое имя вас спасет? Неслыханная дерзость! Решили, притворитесь благодетелями, которых интересует будущее мира, и склоните меня на вашу сторону? Охрана!

Не прошло и пяти минут, как президентская охрана передала нас полиции. Те, не особо церемонясь, затолкали нас в машину и увезли. Что ж, мы предполагали и такой исход. Надеюсь только, что наша жертва не окажется напрасной. «Грейрок», — прошептала Эльда, заметив стену тюрьмы. Внутри отсека камеры располагались по периметру большого квадрата. Меня увели в одну сторону, Эльду — в противоположную.

Маленькая камера. Дверь решетки, выходящая на глухую стену. В этой тюрьме не было окон. Толстые стены поглощали звуки. Металлическая решетка койки еле закрывалась тонким матрасом. Мне, как думаю, и Эльде сообщили, что будем находиться тут до казни. Увижу ли я ее еще раз? Решение президента не стало неожиданностью. Мы оба осознавали риск, на который шли. Напротив, было приятное чувство удовлетворения, что сделали все, что было в наших силах.

Прошло шесть дней. Об этом я мог судить по количеству утренних и вечерних обходов. Но мне так и не сообщили дату приведения приговора в исполнение. Если все решено, то почему медлят? На седьмой день, до начала вечерней проверки, в коридоре послышались шаги. В нашем блоке пополнение? Возле моей камеры остановился мужчина в военной форме. Я не сразу узнал в нем господина Кейна.

— Господин президент, — несмотря на то, что из-за его решения я казался здесь, воспитание требовало проявить уважение. — Чем обязан? Решили лично сообщить о дате казни?

— Нет, — виновато отводя взгляд, произнес он. — Я пришел лично принести извинения, господин Аксел. Вы же господин Ниро Аксел? Простите, что подверг сомнению ваши слова. С вас снимут все обвинения и компенсируют нанесенный вред.

— В обмен?

— Альянсу нужна ваша помощь. Ваша и госпожи Рун. Если порекомендуете своих людей, их кандидатуры будут утверждены без рассмотрения Совета безопасности. В Нордии введено чрезвычайное положение. Вчера меня силой заставил оставить пост… Кай Норр со своей армией.

Как же приятно почувствовать свободу! Даже несправедливое обвинение не смогло омрачить эту радость. Я переживала за Ниро. К женщинам, даже опасным преступникам, в тюрьмах относились лояльнее. Мужчин же чаще подвергали допросам. Ниро успокоил, что с ним все хорошо. Ворота тюрьмы захлопнулись, стоило нам выйти за теперь уже бывшим президентом Нордии. Теплый вечерний воздух после тюремного спертого придавал сил. Было немного странно увидеть господина Кейна целым и невредимым. Норр решил устроить переворот и оставить бывшее правительство в живых?

— Господин Кейн, простите за прямоту, но ваш приход… — начала я.

— Слишком странно выглядит? — спросил уже бывший президент. — Я догадываюсь о причине, почему я еще жив. Личный же приход — моя попытка хоть как-то загладить свою вину за то, что не поверил вам сразу. Некоторые министры и их семьи в заложниках. Моя семья тоже. Об остальном потом.

Что ж, даже главам государств свойственно ошибаться. На вопрос, не видел ли он опознавательные знаки на солдатах Норра, президент упомянул, что на куртках большинства были знаки «дельты», но некоторые носили знаки «беты». Нам предложили проехать во временный штаб, но вместо этого мы попросили подвезти нас к убежищу «Гаммы». Нужно сообщить нашим о произошедшем за последнюю неделю. Президент дал указания водителю, и машина повернула на западный выезд.

— Передайте вашим соратникам этот адрес, — произнес президент, протягивая карточку. — Как я и обещал, если получится навести порядок в стране, я готов заплатить любую цену. Сейчас могу помочь с вооружением, провизией и, если кому-то требуется, медицинской помощью.

Стоило нам с Ниро остаться наедине, как тот задал вполне ожидаемый вопрос, почему глава государства не продумал тактику на случай чрезвычайной ситуации. Как? Все дело в разнице уровня жизни. Президенту неизвестны половина трудностей, которые для нас являются частью повседневной жизни: прокормить семью, быть готовым при необходимости защищать свою жизнь и близких. Нордия — единственная из стран Альянса без собственного подразделения «Альфарона», поэтому новости, связанные с деятельностью корпорации, не удостаивались внимания.

Следующая встреча состоялась утром. Командующие подразделений, мы с Ниро и двадцать человек «Гаммы», которые участвовали в большинстве диверсий на базы «Альфарона». Согласно последним данным, Норр занял президентское кресло, объявив о неспособности бывшего правительства установить порядок в стране. Кейн был в ярости и плохо сдерживал эмоции. Я переглянулась с Ниро. С таким настроем переиграть Норра не получится. Только хладнокровный расчет будет успешным. Нам нужен союзник, способный если не дать преимущество, то хотя бы сравнять силы в борьбе. Но перед тем как сесть за стол переговоров, мы упомянули про Моа, который находился в плену на базе «Бетарон».

— Я вас понял, — кивнул нам президент, снимая трубку переносного телефона, — сейчас же позвоню президенту Джунди́. Господин Нангун не откажется помочь, особенно когда в его стране зачинщик переворота ведет свои дела. Безопасность там тоже под угрозой.

Разговор показался затянутым. Господин Кейн порой отводил трубку в сторону, чтобы мы могли расслышать ответы:

— Конечно, дорогой друг! Мы всегда готовы оказать помощь Альянсу. Разве может быть иначе? На сборы армии потребуется некоторое время. Вы же можете немного подождать? Через пару месяцев мы пришлем вам лучшие силы Джунди́. Держитесь, мой друг.

Мы перебросились с Ниро понимающими взглядами. Командующие армией тоже были не в восторге от перспективы остаться без дополнительной поддержки. За это время анархия наступит не только в Нордии, но и в остальных странах Альянса. Видимо, придется обходиться тем, что имеем.

— Господин Кейн, кажется, мы что-то не знаем. Вас же неспроста оставили в живых. Думаю, дело не только в том, что Норр боится получить репутацию тирана. Он и его люди уверены, что вы придете за семьей.

— Да. В Нордии есть короткий стратегический переход к Сиджин, который идет, минуя оборванную ветку подземной железной дороги. Им нужен доступ к нему.

— Ключ у вас? — уточнил Ниро.

— В каком-то смысле да, — ответил президент.

Плохо дело. Доступ к скоростной перевозке даст Норру возможность транспортировать разработанное в «Бетароне» оружие в Нордию. А из страны по земле быстро добраться до Кормонда или Остона. Президент нужен будет только на пути туда и обратно. Не более того. Сканер отпечатков пальцев Кейна и Нангуна с термодатчиком и голосовым сигналом? Хороший уровень защиты, но при наличии специализированного оборудования вполне реально создать дубликат «ключа». Для этого даже не придется прибегать к кровопролитию. Достаточно силиконовой насадки с капиллярным рисунком отпечатка и чистой аудиозаписи.

Вечером я зашла к Ниро. Он сидел за столом, крутя чашку с остывшим чаем. Выдавив улыбку, парень предложил присоединиться. Налив себе немного, я села и положила руку на его. Ниро тут же сжал мои пальцы.

— Президент Джунди нам не помощник. Пока не будет личной выгоды, Нангун не станет подвергать своих людей опасности. А наш господин экс-президент же пока не предложил ничего, способного его заинтересовать.

— Мы мало что можем сделать, — ответила, вздохнув. — Разве что ждать, когда Альянс вспомнит о своей обязанности не оставлять без помощи пострадавшее государство.

— В идеале надо лишить Норра источника снабжения из «Бетарона». Подозреваю, что после взрыва на «Пустоши 1» часть биоников могла выжить. Территория большая, мы могли что-то упустить. К тому же Моа в Джунди.

Он не договорил, лишь взглянул на меня. Я слушала, кивая на каждую фразу. Все верно, включая то, что даже с армией Нордии нам не выиграть сражение. Ниро коснулся пальцем по почти затянувшемуся шраму над моей бровью, затем по складке на лбу. Отпустит ли Кейн часть армии с нами в Джунди? Какой-то замкнутый круг. Чтобы справиться с волнением, встала вскипятить чайник и сделать кофе. Сейчас нужна ясность ума. Я предложила чашку и Ниро, на что получила ответную усталую улыбку.

— Все будет хорошо, — произнесла я.

— Верю, — произнес он. — Ты заразила меня своим оптимизмом, Эльда.

Две недели пролетели в составлении планов, предельно осторожной разведки и военной подготовки. Учения, тренировки, разработка стратегических действий. Пришлось позволить солдатам Норра обнаружить и уничтожить временное прибежище «Гаммы», тот самый подземный городок, где мы скрывались после взрыва.

Мы по-прежнему ждали подкрепления, без него нас ждал бы полный разгром. Оно подоспело с неожиданным гостем. Им оказался Вистр. Главу НИИ «Альфарон» провели в помещение, ставшее кабинетом президента, под конвоем солдат армии Остона и в наручниках. Его задержали при попытке покинуть страну. «Я ни в чем не виноват! — гремел голос задержанного в коридоре. — Это недоразумение». Нас тоже, как потерпевших от действий сотрудников компании, пригласили на личную беседу Кейна и его ближайшего окружения с Вистром.

— Поймите, господин Кейн, я не несу ответственности за заговор Норра. За такое даже ликвидация будет мягким наказанием. Я как раз возвращался в Кормонд, чтобы уволить его и лишить всех привилегий. Чудовищное предательство!

— Господин Вистр, — жестко произнес свергнутый президент, давая шепотом указания секретарю, который поспешил к сейфу и достал папку. — Вы сейчас делаете себе только хуже. Думаете, я не вижу того, о чем вы пытаетесь умолчать, снимая с себя ответственность? Глава корпорации, которой принадлежат контрольные пакеты акций «Альфарона» и «Дельтарона», и вдруг не знает, какие опыты проводились Норром на его подотчетной территории. Я еще не упомянул «Бетарон», хотя и там, насколько нам известно, НИИ параллельно выполняет функцию военной базы.

— Я посещаю филиалы раз в квартал, — дрогнувшим голосом попытался высказаться в свою защиту Вистр, — мог что-то упустить. Давайте, сейчас же передам данные на директоров подразделений силам Альянса. Поймите же, господин Кейн, я на вашей стороне и готов понести наказание за халатность. Но, может, за содействие возможно получить неприкосновенность?

— Неприкосновенность? — грозно прищурившись, переспросил Кейн, будто ослышавшись. — От ваших действий зависит решение суда Альянса, к какой высшей мере приговорить: быстрому расстрелу или же ликвидации. Говорят, при последней исполнители не всегда дожидаются полной остановки сердца приговоренного. Иногда этот вид казни проходит мучительно.

— Я… вас понял, — произнес сбивчиво Вистр, резко побледнев и нервно сглотнув. — У меня есть один способ. Секретная разработка. Пока экспериментальная. Ее будет достаточно, чтобы стереть все вооружение Норра, чем бы он ни решил воспользоваться. Только я смогу сделать это из своего офиса «Альфарона».

— Я выделю сопровождение, — кивнул Кейн. — Но запомните, Вистр, не советую играть с Альянсом.

— Вы не разочаруетесь, — произнес Вистр, дожидаясь конвоя.

— Господин Аксел, — обратился президент, — соберите лучших людей из имеющихся и отправляйтесь в Кормонд. Следите за Вистром. Связь через радистов. Не смотрите на меня так удивленно, Ниро. Я надеюсь на вас не без причины. Вы очень хорошо зарекомендовали себя, как и госпожа Рун. Если понадобится подкрепление, передайте эту коробочку Кассу Вальдесу. Он поймет. Остальным готовить технику к переходу. Мы отправляемся в Джунди.

Ниро вместе с остальными командующими поспешили исполнять поручение. Мы встретились с ним на выходе. Меня включили в подразделение разведки «Бетарона», а он шел к машине сопровождения Вистра. Только знакомая сумка и походка заставила поднять голову и разглядеть в солдате, одетом в форму рядового армии Альянса, любимого мужчину.

— Тебе идет форма, — улыбнулась я Ниро, который отвел меня в сторону и подарил легкий поцелуй.

— Кейн как-то быстро распорядился, а командующие его армии где-то смогли раздобыть, — попытался он оправдаться, по привычке сунув руки в карманы.

— Это был комплимент, между прочим, — сказала я, коснувшись кисти его руки. — Будь осторожен.

— И ты тоже. Пожалуйста, — произнес Ниро. — Постарайся сильно не рисковать. Люблю тебя, Эльда.

В тот день мы расстались. Два бронированных внедорожника уехали подземным путем в Кормонд, затем я в составе армии сопровождения отправилась в Джунди. Президент зашел в кабину, и стена отъехала в сторону, открывая двухполосную широкую дорогу. Оказалось, скоростной путь не просто был проложен по прямой, соединяя две страны. Дальше нас ждал особый поезд, преодолевающий расстояние в три раза быстрее обычных железнодорожных составов.

Пехота объединенной армии Нордии и Остона, я с «Гаммой» и президент с ближайшим окружением прибыли на секретный вокзал Джунди через два с половиной дня. Артиллерийская техника должна была подойти к вечеру послезавтра. Примерно в это же время Вистр доберется до «Альфарона». Мы все гадали, что же за секретное оружие он собирается применить, активировав его в кабинете, и не связано ли оно с тем огромным кристаллом, обнаруженным на нижнем уровне «Дельтарона».

Президент Джунди господин Нангун лично встретил нас и отвез в специальный комплекс, больше напоминающий высококлассный отель, но с плацами и тренировочными залами. Часть корпусов была занята отрядами местных вооруженных сил. Для нас в огромной столовой был организован роскошный обед из органических блюд. Президентам же, как и следовало ожидать, выделили отдельное помещение. Я удивленно посмотрела на Каза, оказавшегося рядом, который пожал плечами и ответил что-то в тему древней традиции гостеприимства предков народов, населяющих Джунди.

На следующий день нас позвали в штаб разведки. Меня поразило количество неизвестной техники. Экраны, на которых мелькали строчки непонятных кодов, а порой и смазанные изображения пустынной местности. Похоже, командиры из Остона и Нордии тоже были неприятно удивлены. Появилась надежда, что с помощью Джунди получится найти Моа. Господин Кейн тем же вечером передал полученные данные и чертежи «Бетарона», созданные на основе записи дронов. Мы с группой «Гамма» поинтересовались, можем ли рассчитывать на помощь армии в поиске нашего соратника, и получили согласие.

— Господа президенты, — отрапортовал вошедший в кабинет военный со знаками отличия армии Джунди, — армия ждет вашего приказа. Выступаем по первому требованию.

— Мои люди не готовы, — возразил Кейн. — Выйдем только после того, как они будут знать расстановку сил противника.

Утро началось с тренировки, сменившейся изучением чертежей всех уровней до вечера. Затем я пошла к отцу, который с группой ученых «Гаммы» и Джунди обсуждал, как поступить с теми, кого подвергли КР или СВ. По плану базы мы пытались рассчитать, где и с каким сопротивлением нам придется столкнуться, и предполагаемое место содержания подопытных. Я беспокоилась, не станет ли тема опасным триггером для отца, прошедшего через подобное. Он держался хорошо. Наблюдая, как он изучает карты, обсуждает и убеждает коллег, невольно вспомнила детские годы. Жаль, что папу лишили возможности вернуть память о том времени.

Через две недели активной подготовки и уточненных данных разведотрядов армии трех стран отправились в гористую местность, где располагалась база «Бетарон». Я знала, что в горах проще найти руду, из которой извлекались дополнительные элементы, усиливающие действие люмитиста. Когда существовал «Гаммарон», его корпуса исследовательских лабораторий также строили рядом с пологой горной грядой. Еще издали мы заметили странное явление. Пилот вертолета, а на вооружении Джунди была собственная авиация, сообщил, что выходы базы, включая ведущие из подземных бункеров, блокированы смерчами.

Приблизившись, перед нами предстала картина, от вида которой все невольно испытали леденящий страх: огромные смерчи с воронкой до четырехсот метров в диаметре замерли столпами по периметру «Бетарона». Кто-то указал на дрона, который казался воробьем, подлетевшим к вихрю и исчезнувшим в нем.

— Скорость ветра в смерчах пятьсот километров в час, — отрапортовал замерщик, сверившись с приборами.

— Одного такого смерча будет достаточно, чтобы стереть здесь все, и людей, и технику. А если они объединятся, то и бетонные стены базы превратятся в пыль.

— Вот оно какое секретное оружие Вистра, — недовольно произнес командующий армии Нордии, присутствующий при беседе с главой НИИ. — Он представляет большую опасность, чем Норр с его идеальной армией. Надо сначала остановить, а затем искоренить такое оружие. Я к президенту.

— А я немедленно сообщу Ниро Акселу, чтобы он с армией был готов, — предложила я и, получив разрешение, поспешила к группе радистов.

Командиры отрядов, посовещавшись с президентом, решили начать с ультиматума. Артиллерийская техника, не приближаясь к смерчам, заняла позиции на случай отражения атаки. «Бетарон» ответил выпуском дронов с бомбами, ударив по технике.

— Норр, не глупите! — произнес в громкоговоритель президент, пытаясь перекричать шум ветра и подъезжая под прикрытием минометов к воротам подальше от внешней границы смерча. — Вы же понимаете, что мы спустим смерчи, и на месте базы останется лишь котлован.

Ответом стала пулеметная очередь с четырех точек, которые обезвредить удалось не сразу. Альянс ответил артиллерией. Пускать вертолеты сквозь воронки было опасно для пилотов. Но несколько смельчаков все же прорвались сквозь стихию, сбрасывая снаряды на территорию и расстреливая атакующих дронов.

— Последний шанс, Норр, или я дам сигнал Вистру спустить торнадо и снести «Бетарон» к чертовой матери!

То ли Норр понял, что так или иначе им не выйти живыми, то ли слова о Вистре повлияли на него. Он вышел первым с поднятыми руками, за ним директор и управляющий состав НИИ. Мы встретились взглядами, в его глазах читалась ненависть, как, впрочем, и в моих. В тот же день их переправили в тюрьму строгого режима при здании парламента Альянса.

Меня вместе с учеными «Гаммы» с военным сопровождением отправили исследовать помещения базы. Моа мы нашли не сразу. Сначала обнаружили гигантских размеров амфитеатр с настоящей ареной, утрамбованный песок которой был в бурых пятнах. «Зрительские ряды защищало пуленепробиваемое толстое стекло, местами поцарапанное или треснувшее. Кто-то указал на дверь, за которой начиналась лестница. Перед нами оказалось несколько уровней камер в ряд, где за решеткой прямо на полу сидели и лежали люди.

— Эльда? — послышался знакомый голос.

— Демир, ты все-таки жив! — воскликнула я, подбежав к решетке, где сидел раненый Моа, и, остановившись в сантиметрах от нее. — Я знала и верила.

— Не прикасайся! Она под напряжением, — предупредил он, выставив руку вперед.

Я оглянулась в поисках щитка, чтобы отключить электричество, подведенное к металлу. После того как удалось обесточить автоматику запоров, мы освободили несколько сотен пленников, которых использовали для тестирования разработок военной техники. Иногда людям надевали специальные шлемы и снаряжения, создающие иллюзию настоящего поединка против роботов и боевых машин. В тот вечер я выслушала истории о том, как пленники думали, что погибают по-настоящему, а затем оказывались невредимыми. Только порой с тем же оборудованием проходили настоящие бои. По словам Моа, никто не сообщал, какой бой им придется выдержать: настоящий или в созданной реальности, поэтому на арене сражались до победы.

Путь до Кормонда прошел гладко. Долгая дорога позволила узнать друг друга лучше. Я с интересом наблюдал за военными, ведь моя прежняя работа во многом была схожа с их. Тем не менее, до приезда в «Альфарон» солдаты не воспринимали меня наравне с ними. Хоупрей нас встретил грозой. Частое явление в июне. Глядя в небо, я подумал о родителях. Такой своевременный дождь ждут все фермеры.

— Любишь дождь? — заметив, что я стою, не спеша укрыться под навесом, спросил меня Эр Джи, сержант армии Остона.

— Летний, — ответил ему, заметив, что он тоже не спешит. — После него дышится легче.

— Согласен. Говорят, раньше после дождя вырастала трава, и поля становились зелеными. Как думаешь, наши дети когда-нибудь увидят настоящую зелень, а не работу генетиков-озеленителей?

— Может, и нам еще повезет, — хлопнул я по плечу мечтателя, намекая, что еще немного, и мы промокнем, — пошли.

Пока мы шли обратно, я вспоминал Эльду и бирюзовые кристаллы люмитиста. Не уверен насчет «Альфарона», но моя любимая и ученые «Гаммы» точно нашли бы способ вернуть жизнь планете. За время, проведенное с ними, я узнал, что существуют ученые-альтруисты, готовые помогать не ради денег. Конвой охранял Вистра, который, в свою очередь, с ухмылкой наблюдал, как солдаты открывают опечатанную дверь. Особое чувство подсказывало, что нельзя оставлять его без надзора. Мы входили в главное административное здание, то, что выходило фасадом на центральную улицу. Производственные корпуса располагались за стеной, отгороженной деревьями.

На проходной НИИ пришлось подождать, пока из кармана Вистра достанут ключ. Поднимаясь на лифте, затем проходя по знакомым пустым коридорам, где шаги отражались гулким эхом, я вспоминал дни, когда работал тут. Глава «Альфарона» указывал направление, группа следовала за ним, оставляя дежурных на каждом уровне. Вдруг Эш Вистр будничным тоном указал в противоположную сторону от лифта, ведущего в его кабинет. Я остановил лейтенанта, готового отдать команду:

— Лейтенант Мейсон, господин Кейн отдал однозначный приказ. Вистр должен содержаться под охраной в его кабинете, а если ему что-то понадобится для активации обещанного оружия, то мы постараемся доставить необходимое или сопроводим ученого под охраной.

— Рядовой Аксел, так мы и идем в кабинет, — нервно бросил Мейсон.

— Нет, лейтенант. В той стороне располагаются лаборатории и склады люмитиста. Я потом объясню. Пока настоятельно советую следовать за мной.

Я провел конвой к одному лифту, затем с основной группой поднялся на грузовом, более вместительном. В коридоре рядом с кабинетом Вистра раздавался его недовольный голос:

— Как это понимать, что я должен находиться здесь? А спать или принимать душ где, по вашему, я должен?

— Господин Вистр, — голосом, обрывающим любые возражения, отрезал Мейсон, — вы забыли одну важную деталь. Относительная свобода обещана в обмен на ваше чудесное оружие против Кая Норра. Если вы таким образом надеялись провести президента, то об удобствах будете высказывать претензии не нам, а начальнику тюремного блока сил Альянса. Можем проехать туда.

Я прошел и проверил кабинет на наличие скрытых устройств. Подошёл к окну кабинета, выходящее на центральную площадь Хоупрея. Вряд ли для побега кто-то решит прыгать с пятнадцатого этажа. Мы проверили шкафы и стены за ними, ящики стола на наличие оружия или того, что могло его заменить. Оставили лишь неизвестный экран для работы, по-видимому, произведенный в Джунди, и ящик электропитания. В кабинете с директором осталось два солдата, снаружи охраняли еще четверо.

Разместить командующий состав предложил в кабинете Норра и соседних. Все равно пустует, но там хотя бы есть пара диванов. Место, где обычно отдыхали охранники моего уровня, располагалось слишком далеко от Вистра, поэтому даже не стал рассматривать как один из вариантов. Вечером с командирами отрядов мы прошлись по территории базы. Я указывал на плохо защищенные участки, заброшенные лифтовые шахты и прочие места, откуда могли бы проникнуть сторонники Вистра. К сожалению, мне мало что было известно об устройстве объектов первого и высшего уровня защиты. Пришлось осматриваться на месте.

Пока мы шли по коридорам, проверяя и запирая двери запасных и служебных ходов, я чувствовал на себе недоверчивые взгляды. Причину их знал без слов. Чужак, которого по какой-то причине выделил президент, к тому же, до недавнего времени гражданский, и вдруг командует военными. Им было неизвестно и то, что я раньше работал в «Альфароне». Решив, что нужно объясниться, вечером зашел к Мейсону.

— Старший лейтенант, я хотел бы в начале операции прояснить, что готов поддерживать порядок, принятый в армии, и не претендую на особое отношение.

— Рядовой Аксел, и вы, и я подчиняемся в первую очередь приказу президента. Сначала, признаться, я сам не понимал, почему выбор следить за Вистром пал на вас. Сейчас я оценил решение господина Кейна.

— Могу я узнать, что изменило ваше мнение?

— Вы умеете наблюдать, Аксел, и быстро принимать решения, как решить проблему, не усугубляя ее. У вас хорошо получается считывать людей и правильно оценивать их поведение. К тому же, похоже, вы лучше кого-либо из нас ориентируетесь на базе.

Поблагодарив за доверие, я все же для себя решил проводить охрану Вистра дольше остальных. Каждое утро заставал его уже сидящим за рабочим столом и нажимающим на кнопки клавиатуры устройства, называемого «компьютером». Странно, но прибор не имел выхода куда-то еще, все провода тянулись к розеткам внутри помещения. Каким образом он будет активировать оружие? Я украдкой следил за цифрами и кодовыми обозначениями, проскальзывающими на экране. Что они означали, моих знаний не хватало. Эх, была бы тут Эльда или ее отец, они наверняка могли расшифровать. Мне же приходилось запоминать, чтобы после окончания смены переписывать в блокнот.

Прошла неделя. Вистр спросил разрешения активировать оружие. Мы связались с Джуди и получили подтверждение, что на той стороне все готово. Можно действовать. Командование дало приказ локализовать базу «Бетарон», но не уничтожать ее. Мы, в свою очередь, сообщили директору полученную информацию, напомнив о том, что за каждым его действием мы будем следить:

— Помните, Вистр, одно неверное движение, и вы не доживете до суда.

— Я помню об условиях договора, — кивнул он.

После короткой фразы поспешил объяснить, что запуск будет производиться в корпусе, где я до этого никогда не был и даже не подозревал о том, что в том секторе могли находиться лаборатории. В сопровождающие выделили троих, включая меня. Квадрат, указанный Вистром, называли «подлежащим реконструкции». Подав сигнал быть начеку, внимательно осматривал территорию корпуса. Внешне она ничем не выделялась. Лаборатории, измерительное оборудование, стеллажи с отчетами и стойка с клавиатурой. Пальцы Вистра замелькали по клавишам. Я запомнил цифры, повторил про себя несколько раз. Директор НИИ подошел к старшему лейтенанту с довольной улыбкой и произнес: «Дело сделано. Ни одному человеку из «Бетарона» не удастся сбежать. Когда надо будет привести в исполнение, сообщите». Затем, как ни в чем не бывало, он вернулся в свой кабинет.

Вечером я связался с нашими по радиосвязи. Передал цифры, которые набирал Вистр, и попросил ученых выслать возможную расшифрвку того, что они могли обозначать. Чтобы понять, с каким типом оружия нам приходится иметь дело, приходилось собирать данные по крупицам. На следующее утро пришел ответ. Цифры сходятся с координатами базы и обходят ее территорию по периметру. Мы с небольшим отрядом отправились исследовать лабораторию, но так и не смогли вычислить, к чему подсоединен и соединен ли пульт управления таинственного оружия. О результатах исследования мы сообщили командующему составу. Те пытались разговорить Вистра, но он ловко прикрывался непонятными научными терминами, чтобы уйти от ответа.

Позже я отправил еще одно радиопослание: цифры, которые Вистр вводил на компьютере. Я сидел, постукивая ручкой по столу в нетерпении. Ответ пришел меньше чем через час: «Сердце на карте». Не было сомнений, что ответ передал кто-то из «Гаммы». Вспомнилась Эльда, и сразу же захотелось услышать ее голос. Надеюсь, она в безопасности. Закончить бы с делами и оказаться дома.

Прошло две недели со дня, как мы приехали в «Альфарон». Рутина дежурств, обходов территории, отчеты, караул. Вистр вел себя как обычно, не вызывая подозрений. Он даже перестал высказывать недовольство на солдат, стоящих у двери с утра до вечера. В то утро я отдыхал после ночной смены. Как вдруг дверь распахнулась, и на пороге появился радист:

— Срочное сообщение из Джунди. Приказано Вистра немедленно перевести в тюрьму. Он создал восемь торнадо такой мощности, что при объединении в супер вспышку стихия снесет крупный город, оставив голую землю!

Сон как рукой сняло. Я, схватив куртку и пистолет, поспешил в кабинет Вистра. По пути меня догнали командующие отрядов. Дверь была заперта. Стоило нам ворваться в кабинет, тот оказался пуст! Как такое могло произойти?! Я повернулся к одному из караульных с вопросом, как так получилось, что днем ни одного человека не оказалось в помещении? Почему вся охрана вышла?

— Он попросил разрешения искупаться, — попытался оправдаться один. — Вистр иногда просил нас об этом. Так как в кабинете только раковина, он объяснял, что ему неловко.

— Он что, девушка, которой неловко раздеться при мужчинах? — строго спросил Мейсон, закипая от ярости. — Что за детский сад?! Куда он мог уйти?

— Он не мог, — пробормотал сержант, — всегда все было в порядке. Нас не было в кабинете меньше десяти минут.

— Будешь отвечать за побег опасного преступника не передо мной, — отрезал старший лейтенант. И повернулся к нам: — Есть идеи, где искать беглеца, и куда он мог отправиться?

Пока Мейсон отчитывал проштрафившегося солдата, я с остальными осматривал пол и стены в поисках секретного хода. Не мог же человек бесследно исчезнуть. Вентиляционные люки мы проверили в первую очередь. Из кабинета Вистра вели очень узкие ходы, куда даже подростку не пролезть, не говоря о взрослом мужчине. Странно, мы же в первый день проверили все, но не нашли ничего подозрительного. Оказалось, все же нет. Под столешницей в верхнем ящике на ощупь обнаружилась небольшая кнопка, нажав которую, в полу почти бесшумно открылся люк. Звук воды из открытого крана мог заглушить механизм. Узкая лестница, ведущая вниз. Слева на стене внутри люка мы нашли панель еще с одной кнопкой, возвращающей панель входа на место.

Лестница вывела в коридор неизвестного мне отсека, заканчивающийся дверью лифта. Сразу вспомнился архив в «Дельтароне», из которого мы однажды попали к кристаллу. А что если и тут есть такой? Тогда нам нужно средство, как отключить систему блокировки. Мейсон заметил мою настороженность и спросил прямо:

— Аксел, вы знаете, куда ведет этот лифт?

— Нет, старший лейтенант, не знаю, — ответил я честно, — но догадываюсь. Очень напоминает то, что видел однажды. Не здесь, не в «Альфароне». Это произошло в другом подразделении НИИ.

— Посмотрим, что скрывает уважаемый Альянсом человек.

Я оказался прав. На глубине под зданием, в самом центре столицы мы обнаружили огромный люмитист, по размеру немного превышающий его брата-близнеца в «Дельтароне». К кристаллу вели провода. Как паук, сидящий в центре паутины, поджидающий добычу. Мы изучили территорию и нашли узкоколейный железнодорожный путь. Транспорта поблизости так и не обнаружилось, рельсы же уходили далеко вглубь.

Мы вернулись в кабинет, где проводили совещания, и еще раз повторили, что удалось узнать. Картина складывалась неприятная. Вистр, не покидая лаборатории, смог запустить торнадо, по силе превышающие те, что были когда-либо зафиксированы в эру Возрождения и до катастрофы. По крайней мере, на двух базах НИИ под землей установлено оборудование, задействующее свойства люмитиста. Не исключена вероятность, что и в других, неизвестных нам местах, установлено подобное. Я рассказал об уничтоженном «Океане» и поле кристаллов, что выращивались там. Не исключено, что все они объединены в общую сеть. День близился к вечеру.

Вдруг здание ощутимо качнуло. Затем повело в сторону так, что с полок попадали книги и мебель сдвинулась.

— Землетрясение! — все одновременно повскакивали с мест и поспешили к лестницам.

Мы спешно покидали здание, когда повторно произошел очень сильный толчок. Пол ходил ходуном под ногами, сохранять равновесие получалось непросто. «Быстрее!» — скомандовал Мейсон, хотя все и так понимали, что если не покинем здание в ближайшие пару минут, нас погребет под бетонными завалами. За машинами идти не было времени, поэтому мы выбежали на открытую местность и, только оказавшись там, поняли, как нам повезло. Эпицентр пришелся на озеро Центрального парка рядом с площадью. Кто-то предположил, что магнитуда была не меньше семи баллов. Стоящие в непосредственной близости элитные высотки на наших глазах уходили под землю, падали столбы электропередач, видимо коммуникации подземного Хоупрея не выдержали. Послышался визг шин. За нами приехали солдаты Кормонда и эвакуировали за пределы столицы. Остановившись на северном выезде, который располагался выше города, мы с ужасом наблюдали, как высотки Первой линии Хоупрея складываются подобно карточному домику. Пыль от рухнувших бетонных зданий поднималась столбом. Небо над столицей Кормонда затянуло непроницаемым слоем бетонной пыли. От некогда красивого центра остались руины.

— Вистра теперь ничего не спасет от ликвидации, — процедил Мейсон. — Аксел, у вас есть предположение, как мы можем достать эту тварь?

— Надо найти и ударить в «Сердце», — произнес я, не подумав, что мои слова могут быть восприняты двояко.

— В сердце, голову. Да я его четвертую за Хоупрей, — еле сдерживаясь, выругался командующий.

Я пояснил, что под «Сердцем» имеется в виду конкретное место на карте, где, вероятнее всего, скрывается главный генератор. Назвал координаты и задумался, глядя на развернутую карту. Чтобы противостоять человеку, имеющему доступ к оружию такой мощи, вооруженной пехотой не обойтись. Нужно вызывать подкрепление, и желательно, чтобы оно прибыло на место раньше нас. Я попросил командующих узнать, нет ли на вооружении армии Джунди чего-то подобного дронам Норра. Если президент Кейн не удивился, увидев обломки, то ему должно быть знакомо подобное. Значит, армия Альянса могла иметь в распоряжении похожее оснащение.

Радисты связались с армией Нангуна и получили ответ, что нам в помощь выслали три отряда. Мы выдвинулись следом. Путь занял три дня. Нам сообщили, что Джунди с союзниками прибыли на место и начали вести разведку. Мне было интересно, как у них получилось оказаться раньше нас, ведь от Хоупрея до Сердца гораздо ближе, чем от Сиджин.

На месте назначения первым бросились в глаза большие и малые летательные аппараты. Промелькнула неприятная мысль, что страны Альянса держат в неведении союзников о собственных разработках, не делясь даже с армией. Такое отсутствие доверия может привести к нежелательным конфликтам в будущем, причиной которых станет элементарная зависть и желание заполучить то, чем владеют другие. Негатив ушел на задний план, стоило мне рассмотреть, кто вышел нас встречать.

— Ты что тут делаешь? — спросил я, улыбнувшись Эльде. — Кажется, я просил не рисковать.

— Ты просил быть осторожной, — поправила девушка, увлекая меня в сторону. — Я так и поступаю. Видишь, даже прибор особого видения раздобыла. Я так соскучилась, Ниро.

— И я, милая, — обнимая ее тонкую талию, не удержался от поцелуя. — Расскажешь, что удалось выяснить?

В тот же день нас собрали вместе в одном из сохранившихся подземных бункеров, где наспех установили походные стулья, а импровизированным столом служил кусок тонкой бетонной перегородки, которую я с солдатами перетащили из заброшенного дома эпохи Темноты и поставили на пустых канистрах из-под топлива.

Прибывшие на место раньше нас командующие отрядов из Джунди рассказали, что под землей, в трех километрах от базы Альянса, им удалось обнаружить подземный комплекс. Объединенные силы Альянса, где собрались армии четырех государств материка, скрупулезно записывали данные, собранные военными Джунди в темно-зеленой форме. Датчики засекли сильное излучение люмитиста на глубине, а также каналы волн, расходящиеся в разные стороны. Перед нами раскрыли карту Неоленда, где красным было отмечено место подземной базы и путь распространения волн. Крестами на карте перечеркнуты Хоупрей, «Бетарон», а также две военные базы: одна в Остоне, вторая в Кормонде. Это только то, что удалось зафиксировать приборами. Не исключено, что направлений действия реактора гораздо больше.

До поздней ночи мы обсуждали и разрабатывали стратегию проникновения на территорию подземного объекта. Что там располагалось на самом деле, пока оставалось неизвестным. В списке нерешенных был и вопрос местонахождения Вистра. Удалось ли отследить его, пока мы были в дороге? Нас успокоили, что Вистром и присоединившейся к нему за пределами Кормонда группе из двадцати человек установили автоматическую слежку. Покинув Хоупрей через подземный путь на дрезине, его засекли в автомобиле, движущемся по территории Пустоши. По пути к нему присоединилось еще несколько, по всей видимости, из Остона.

Присутствие директора НИИ было зафиксировано сегодня рядом с реактором. Какое оборудование позволило осуществить подобное? Неужели Джунди опять пустил в ход свои секретные разработки и отследил перемещение беглеца с воздуха?

— Главы Альяса требуют взятия Вистра и его сообщников живыми, — объявил генерал в серой форме ОВС или объединенных вооруженных сил. — Его будут судить и вынесут приговор.

— Чтобы другим неповадно было, — процедил Мейсон.

— Нам надо собрать достаточное количество улик, подтверждающих, что Вистр воспользовался техногенным оружием, а смерчи и землетрясение в Хоупрее — его рук дело, а не результат природных катаклизмов.

Командующие, споря, обсуждали подробности предстоящей операции до поздней ночи и весь последующий день. На некоторые из них нас с Эльдой пускали, какие-то проходили за закрытыми дверями. В это время прибывшие из Джунди рассказывали подробности взятия Норра. Даже мне было жутковато представить смерчи, созданные техникой. Судя по описанию, они в несколько раз превышали тот, что однажды прошел, захватив край Мидобрука, когда мне было девятнадцать. Когда сталкиваешься со стихией, понимаешь, какой ты мизерный по сравнению с природой.

Воспользовавшись перерывом, мы решили прогуляться под ночным небом. Захватив респираторы и надев куртки, мы вышли на поверхность земли. Пустошь полностью отвечала своему названию: голая земля и выступающая горная порода. Вот только на небе можно было разглядеть пару тусклых точек, пробивающихся сквозь привычную серую хмарь.

— Слушай, мне так никто толком и не рассказал, удалось ли спасти госпожу Кейн. Что с ней стало после ареста Норра?

— Она так и оставалась заложницей, — подтвердила мои предположения Эльда. — Ее нашли в очень плохом состоянии, видимо, Норр достал из нее нужные сведения через тот же препарат, что испытывал на мне. Ей удалось сохранить жизнь, так как ее данные вводились в систему в качестве резервного ключа. Джунди создали очень хитрый биозамок: мертвое тело и даже бессознательное не срабатывало, только живое. Хотя, я думаю, они не особо старались, и госпоже Кейн просто повезло.

— Что с ней будет? Как ни крути, она предала не только мужа, но и свою страну.

— Я слышала обрывки разговора о суде, когда она поправится. Как ни крути, СВ-два разрушительно действует на организм. Но не думаю, что президент допустит высшую меру для нее. При наличии хороших адвокатов, способных убедить, что это была попытка самообороны, думаю, ей даже тюремный срок дадут небольшой.

С этим трудно не согласиться. Наличие адвоката вообще решает многое. У некоторых, например, и штатного не было в свое время. На следующий день меня позвали, как командира одного из отрядов. Несмотря на долгие переговоры, главы Альянса так и не пришли к консенсусу. Меня немного удивило, что не представители Кормонда, где располагался главный офис НИИ, а Остон особенно рьяно высказывался в поддержку Вистра. Возможно, очевидцы последствий землетрясения в Хоупрее после случившегося не испытывали трепетного почитания перед создателем люмитиста.

— Я считаю, что Кормондом и Нордией движут скорее личные мотивы, чем объективно необходимые меры, — резко бросил подполковник Рейн, командующий войсками Остона. — Землетрясение, похищение жены президента и лишение поста, все это мелочи по сравнению с перспективой остаться без люмитиста. Вы в самом деле полагаете, что ученые НИИ продолжат создание кристаллов без разработок, не побоюсь этого слова, династии Вистров?

Я поднял руку, прося слова. Вмешиваться в разговор старших по званию не позволяла пройденная школа.

— Вы что-то хотели сказать, рядовой?

— Да, подполковник. Я знаю, что на протяжении нескольких лет группа ученых, ранее принадлежащая к НИИ «Гаммарон», не просто продолжила выращивание кристаллов люмитиста, но и усовершенствовала модель формулы Вистра. Я уверен, что с их помощью, а некоторые представители вошли в состав отряда, можно продолжить работу, не останавливая производство. Если интересуют подробности, вопросы задавайте госпоже Рун.

К полудню радист сообщил неприятную новость: отряд подкрепления, вызванный из Остона на случай, если нам придется держать оборону против биоников, попал под град. Ледяные осколки, пусть и не пробили броню транспортной колонны, но брезентовые навесы были пробиты, и двадцать солдат получили травмы средней тяжести, еще нескольким потребовалась реанимация.

— Как думаете, Рейн, — не скрывая иронии, спросил Мейсон, — насколько велика вероятность, что град в это время года застал именно отряд Альянса на пути к сбору войск? Спишете на природу?

— Не в этот раз. Градины с грецкий орех, когда прогноз погоды не предвещал осадков?

На контрольной планерке решили, что Джунди с их самолетами и частью дронов будет прикрывать с воздуха. Там же в возможных точках подъема расположится артиллерия. Всем повторили, что в охрану и возможное сопровождение Вистра стрелять на поражение, самого же директора взять живым. Смерть допускалась только в исключительном случае.

С рассветом авиация Джунди под командованием майора Лин Вэя вылетела к радиусу «Сердца», а наш отряд, как и было условлено заранее, двигался через лабиринт подземных тоннелей, оставшихся со времен Эпохи Темноты. Каждый сохранял предельную осторожность: район Пустоши еще в те времена отличался непредсказуемым поведением грунта. Говорили, что здесь погибло несколько бригад рабочих при попытке пробить тоннель при строительстве железной дороги. Это место имело дурную славу непредсказуемых обвалов. Я подумал о Вистре, надо быть либо отчаянным ученым, который идет напролом к своей цели, либо безумцем. Он выбрал идеальное место: хуже всего изученное, следовательно, скрытое от лишних глаз.

Капитан Ивор, идущий впереди, жестом приказал замедлиться. В наушниках раздалось:

— Тихо. Впереди обнаружены датчики движения. Участок, возможно, заминирован.

Мы замерли, стараясь держаться в тени. Тоннель освещался только голубоватыми тусклыми аварийными лампами. Где-то совсем рядом слышно, как капала вода, звук раздавался гулким эхом на фоне воцарившейся тишины. Техники, сверяя каждый шаг с приборами, медленно искали панель управления.

Сержант Келлс, медленно поднял руку, показывая три пальца — три метра до ловушки. Идя почти следом за ним, от меня не ускользнуло то, как его пальцы слегка дрожали. «Ненавижу мины», — шепотом выругался он. И я только в тот момент обратил внимание, что вместо левой ноги у мужчины протез. Мы остановились, наблюдая, как он колдует над щитком.

— Готово, — прошептал он, отключая систему.

Мы двинулись вперед, но через триста метров остановились перед развилкой. Мейсон сверился с картой и указал в правый проход, отдавая по рации приказ выдвигаться. Другой оказался ведущим наверх, через который должна была подъехать техника. Мы заняли три головных бронеджипа типа древних Хаммеров и двинулись вперед.

Облегченные БТР с эмблемой Альянса выехали практически одновременно с трех сторон к проходу в огромное помещение, в центре которого был установлен сияющий кристалл, больше напоминающий скалу под стеклянным колпаком. Несколько машин с тепловизорами сканировали территорию в поисках вооруженной охраны.

— Замечено движение. Левый проход, — прошипела рация на приборной панели.

— Вас понял, — ответил водитель, подавая сигнал рукой, хотя все и так были готовы.

— Шестеро, — произнёс младший сержант, опуская тепловизор.

Я взял прибор и осмотрел указанный участок. На куртке одного разглядел знакомую эмблему Дельты. Вистр вызвал лучших? Неудивительно. Охрана заняла позиции за бетонными блоками. Раздалась пулеметная очередь, ударившая по капоту. Почти одновременно ударил снаряд из следовавшего за нами БТР.

— Твою мать! Аксел, возьми троих и проверь коридоры.

Я вышел из машины и поспешил собрать группу. Вторая группа, состоящая из солдат Остона и Кормонда, прошла слева, свернув в технический коридор. Оттуда послышались взрывы. Кто-то, наши или люди Вистра, пустили в ход гранаты.

Бойцы Дельты, заметив приближение, ответили огнем, заставив нас вжаться в бетонные стены и пригнуться, когда из-за выстрелов посыпалась крошка. Мы ответили, судя по стонам, пару человек вывели из строя. Продолжая движение вперед, я услышал, как выругался Ракс, сообщив:

— Ранен. Обеспечьте прикрытие!

Стреляли сверху. Я поднял бинокль с теплодатчиком и осмотрел верхние перекрытия. Указал на вентиляционные решетки. Видимо, снайпер скрывался там. Его присутствие засечь не удалось, поэтому пришлось стрелять наугад. О бетонный пол с грохотом упала решетка. Ушел или подстрелили? Мы выпустили контрольную очередь. Ответом стала тишина.

Оставалось еще двое, я огляделся в поисках их возможного прикрытия. В двух шагах за бетонными завалами послышался шорох и легкий свист. Интуитивно отклонился, чудом увернувшись от брошенного ножа, который распорол рукав, лишь слегка задев кожу. Я не успел перезарядить автомат, как на меня напал охранник Дельты со вторым ножом. Схватка длилась недолго, его я вырубил ударом в челюсть, после чего добил пулей Никс. Он протянул следом мне запасной карабин, добавив: «Пригодится».

Мы вышли на площадку, куда подоспели остальные. У огромного пульта управления стоял Вистр в халате, отдающий команды группе ученых с планшетами и ручками. Все напоминало сюжет странного фильма, но никак не реальность.

— Вы окружены! — объявили водители по команде в громкоговорители. — Руки за голову, три шага от приборов. Если заметим движение, мы открываем огонь на поражение.

— Очень интересно, как вы нашли это место, — усмехнулся Вистр, обернувшись назад на долю секунды. — Только вашей технике здесь не место.

То ли по запуску какого-то механизма, то ли тоннель изначально не был рассчитан на вес бронированных автомобилей, но стены, отделяющие площадку с люмитистом, задрожали в такт звуку моторов, кто-то указал наверх. С потолка посыпался гравий, затем крупные камни. Один из джипов частично завалило обломками породы. Вистр, наблюдая наше минутное замешательство, усмехнулся и отдал приказ в рацию.

В только что монолитной стене открылся проход, и оттуда слаженным шагом вышел отряд. Механические движения, отсутствующий взгляд. «Бионики», — один за другим мы сообщали друг другу в рацию. Этого хватило, чтобы раздалась автоматная очередь по Вистру и ученым. Люди в белых халатах испуганно подняли руки. Несколько из нашего отряда вышли взять их живыми, но тут же встретились с одиночными четкими выстрелами.

— Всем обеспечить прикрытие! Огонь на поражение, — прозвучал приказ в динамиках.

— Чтобы ни одна из этих тварей не уползла отсюда живой, — процедил Рейн, по всей видимости, первый раз столкнувшийся с людьми, чей разум подчиняется автоматическому приказу машин.

Мы переключились на биоников. К тем, кто держал оборону на рабочей площадке, присоединились снайперы, нашедшие удобные позиции наверху. Разобраться, где чужие, а где свои в этой каше было практически невозможно. Полулюди, служившие Вистру и Норру, хоть и прекрасно стреляли, не промахиваясь, бессмертием все же не обладали. Заметив, что бионики начали перестраиваться, в моем динамике раздалось:

— Не допустить их перегруппировку! Всем надеть противогазы!

Раздался взрыв, озарив пространство оранжевой вспышкой. И в этот же момент Вистр нажал кнопку на пульте. Его от нас по-прежнему отделяло две линии биоников, которые падали один за другим. Альянс применил газ? Двое наших заломили руки Вистру, третий надевал противогаз. У директора «Альфарона» закатились глаза.

Уже в машине он, тяжело дыша, спросил:

— Как вы все-таки узнали? Это мой друг Норр ответил предательством?

— Слышал о Демире Кольне? — спросил я его. — Или, может, имя Моа тебе о чем-то говорит?

Я помогал освобождать машины, придавленные завалом. Автоматчики проверяли коридоры и стены в поисках возможной засады. Хотя газ вряд ли оставит кого-то в живых, но случайную пулю в голову получить никому не хотелось. Заметил, как тела нескольких биоников грузили в машину. Забирали бейджики и записи, залитые кровью убитых в перестрелке ученых. Наконец, получив приказ: «Чисто», мы расселись по машинам.

Не успели завести двигатели, как раздался оглушающий звук сирены. Освещенная холодным голубоватым светом площадка вдруг стала красной. Даже люмитист изменил свой привычный цвет. От пульта и входа тоннелей раздался голос динамика системы: «Запускаю процесс самоликвидации. Обратный отсчет: пятьдесят девять…» Мы кинулись к машинам, заводя двигатели и включая полную скорость. В ушах стучало: «пятьдесят пять… пятьдесят четыре».

— Уходим отсюда, парни!

Водитель, ругаясь на непонятливую технику, судорожно переключал скорость. Противно заскрипели шины. Мы летели на поверхность, трясясь и подскакивая на обломках камней. С потолка непрекращающимся градом сыпался грунт, рискуя пробить бронь стекол. Машины трясло от взрывной волны, проходящей под землей. Техника одна за другой выезжала на поверхность. Мы почувствовали сильный толчок, а, оглянувшись, увидели, что на месте реактора высоко вверх поднимался столб пыли. Вот и нет больше «Сердца».

— Остановка сердца у Вистра.

— Делай реанимацию, — бросил медику Мейсон. — Эта гнида должна выжить.

На следующий день мы проверили, насколько позволила техника, что можно достать из недр детища директора «Альфарона». Техники смогли извлечь молочно-голубые кристаллы люмитиста из бетонных обломков руин реактора и расплавленные остатки панели управления. Из документации удалось собрать только данные за день атаки. Остальное сгорело. Детище Вистра самоуничтожилось почти в тот же момент, когда медик зафиксировал остановку сердца директора НИИ «Альфарона». До казни он не дожил, скончавшись по дороге на базу Альянса.

Следующий месяц оказался настолько занятым, что мне даже во сне хотелось спать. Ниро вместе с отцом поддерживал как мог, подменяя меня везде, где только можно. Порой папа сердился и на него, отправляя уставшего в спальню и охраняя его минуты отдыха. На мои попытки пройти в спальню, отец как грозный страж разворачивал меня обратно со словами: «Дай парню полежать в тишине». Отчеты перед Альянсом, долгие объяснения, по какой причине мы допустили смерть главного врага Неоленда. Нам повезло, что записей радиосвязи и слов свидетелей происходившего в «Сердце» оказалось достаточно для снятия любых обвинений.

Была объявлена дата публичной казни Кая Норра. Ниро был назначен проверяющим процесса и присутствовал на нескольких допросах. Каждый раз он приходил настолько вымотанный, что я старалась подарить ему минуты тишины. Наблюдая мрачную тучу, в которую превратился Ниро, однажды, не выдержав, усадила и попросила рассказать. Он попытался уйти от темы, но я настояла. Что-то нам было известно, о чем-то только догадывались.

Вначале Лайел Вистр и Кай Норр считали друг друга союзниками. Главе НИИ было мало, что от люмитиста зависят жизни, он захотел большего: власти. Вистр искал, как развить свойства кристаллов так, что он мог мы подчинить и контролировать климат, а все человечество зависело от его расположения. Амбициозно? Да. Но и репутация фамилии строилась не один год. Свергать власть в планы не входило, он полагал, что гораздо удобнее дергать правительства за ниточки, оставаясь в тени. Проект до последнего оставался в секрете. Лайел по кусочкам выдавал отдельные проекты группам ученых в разных НИИ и пресекал возможность группам общаться. Достаточно одного подозрения, что кто-то понял цель Вистра, и этот человек моментально исчезал. Нет, в большинстве случаев его не убивали, хотя и подобное случалось. Для наказания инакомыслящих была построена база «Пустошь 1». К слову о группе, куда входил мой отец. Группу двенадцать заподозрили вовсе не в подрыве основной работы по люмитистам, а в том, что они могли догадаться о «Сердце». Пойманных ученых содержали под замком, грозя, что на них испытают действие новых кристаллов.

Кай Норр верно поддерживал своего начальника до тех пор, пока не понял, ему никогда не получится стать на равных. Самолюбие побудило начать свою игру. Переиграть ученого было практически невозможно. Если Лайел хотел завоевать мир хитростью, Норр предпочитал силу. Однажды он предотвратил странную драку, возникшую в ходе неудачного эксперимента. Ученые изменили формулу, но волна кристалла вызвала вспышку агрессии, сменившуюся амнезией. В тот момент глава безопасности понял, что это его шанс. Но он не был ученым и вообще не разбирался в науке. Норр начал собирать команду: кого-то шантажом, кому-то сулил прибыль и славу. Разработки решил проводить на территории «Бетарона», туда Вистр заглядывал крайне редко.

Некоторых Норр привез из «Пустоши», где содержалось достаточно ученых, рассчитывая, что пропажа двадцати будет незаметна. Именно так на разработки КР попал мой отец. До изобретения СВ или прибора с кристаллом людей просто запугивали. Порой новеньких, у кого оставались в памяти прошлой жизни, отправляли в комнату тишины. Помещение, которое поглощало и не пропускало ни единого звука. Там удерживали до шести, а порой и восьми часов, а потом повторно подвергали СВ. Позже процесс усовершенствовали и ученых подвергли операции по вживлению чипа с кристаллом, который ставил блок на память с выбором программы.

Джунди стала первой из стран Альнса, заподозрившей неладное, но не могла без доказательств входить на территорию научной организации, пользующейся исключительным правом в Альянсе. Что говорить, даже при имеющихся доказательствах вины, некоторые продолжали упорно верить в невиновность «Альфарона». Поэтому правительство приняло решение о разработках новейшего оружия, если придется применять силу. Почему они не сообщили о своих подозрениях остальным странам, остается загадкой.

Поскольку мы входили в состав группы особого реагирования Альянса, на казни нас обязали присутствовать вместе с главами четырех государств. Не передать словами, как был «счастлив» Ниро, получив распоряжение. Сколько ядовитых колкостей пришлось выслушать за время сбора. Что поделать. Это я знала о его нелюбви к публичным мероприятиям, остальные б этом не догадывались. Казнь проходила на площади Норестремы перед восстановленным зданием Правительства Нордии. Как молчаливый укор тому, чьими руками оно было совсем недавно разрушено. Мы стояли, не вслушиваясь ни в слова приговора, ни в речь приговоренного. Ниро произнес, напряженно глядя куда-то в сторону:

— Ирония мироздания: место выбрал сам, только участники поменялись местами.

Я знала, что Ниро имел в виду себя. В этот момент офицер, приводящий приговор в действие, замерил пульс у пристегнутого внутри огромного резервуара Норра и объявил об остановке сердца после введенного яда. Дверь герметично захлопнулась, открыли кран с подачей реактивов.

— Пойдем отсюда, — сказал Ниро, тронув меня за руку.

Когда мы спустились с помоста, послышался какой-то сдавленный стон, кажется, доносившийся из резервуара. Я вздрогнула, на что меня потянули, призывая ускориться.

Мрачные мысли унесла суета радостных событий. Воссоединение моих родителей, у которых после того, как удалось убедить маму, что папа жив, и она не сошла с ума, начался новый виток жизни. Сложнее пришлось Моа. Его жена, хоть и после новости о якобы смерти мужа, решила остаться вдовой, все же долго не решалась впустить Демира в свою жизнь. Сын, до которого доходили слухи о существовании «Гаммы» и тайно поддерживающий наши идеи, долго обижался на отца, что тот не замечал его действий.

Мы с Ниро решили перебраться в Кормонд, где теплее и ближе к Альянсу. Первое время пришлось жить на Третьей линии, менее всего пострадавшей от землетрясения, вызванного Вистром. По соседству от нас поселились Леви и Тесс, успевшие к этому времени пожениться. При первой же возможности мы с Ниро, как пара, поехали официально знакомиться с его родителями в Мидобрук. Меня сразу же вспомнил его отец:

— Я знал, что неспроста ты тогда приехала к нам. Спасибо, Эльда, что подарила нам надежду.

Ниро достал из внутреннего кармана куртки пластиковый чехол и показал бережно сложенную записку со словами:

— Знал бы ты, отец, сколько раз твои слова придавали мне сил.

— Так и должны поступать члены семьи, настоящие и, надеюсь, будущие. Быть рядом даже на расстоянии. Вот здесь, — с этими словами он кулаком указал на сердце.

Через месяц нам с Ниро предстояло официально вступить в должность. Решением Альянса было принято сформировать специальный Отдел безопасности, включающий с десяток подразделений. Волновался как новый глава отдела Внешней безопасности и разведки, так и я. Глядя, как Ниро в который раз поправляет узел идеально завязанного галстука, подошла к нему. Несмотря на новое звание, на пресс-конференцию, трансляция которой должна прозвучать в прямом эфире на объединенном канале Альянса, следовало явиться в гражданском.

Ниро шел первым. Он отлично держался, несмотря на то, что терпеть не мог публичные выступления. Вопросы задавал не диктор, а лично президент Кормонда, господин Касс Вальдес. Новый глава безопасности особого назначения Альянса перечислил по пунктам основные направления деятельности будущего кабинета. Покинув место, вышел за дверь и шумно выдохнул. Я протянула ему стакан воды, который любимый мужчина осушил залпом.

— Ты был на высоте, — искренне похвалила я его. — Горжусь вами, господин Аксел.

— Идите уже, советник, — ответил шуткой на шутку Ниро.

Заняв место слева от президента, дождалась, пока настроят микрофон, сделают тестовую проверку короткой записи голоса, и только после этого началось интервью. После объявления моей должности и целей, по которым было решено создать новый отдел, мне задали первый вопрос:

— Госпожа Рун, не поделитесь ли вы с нашими слушателями ближайшими планами и проектами, к которым приступит в первую очередь Уполномоченный советник безопасности аграрного хозяйства стран Альянса?

— Господин президент, — начала я, не зная, как исправить ошибку. Понизив голос до шепота, отвернулась от микрофона.

— Что-то не так? — правильно истолковал мой порыв глава Кормонда.

— Моя фамилия, — прошептала в ответ, на что получила смешок с коротким «так поправьте меня, госпожа. Покажем жителям Альянса, что на их защите стоят обычные люди».

— Господин президент, уважаемые жители Альянса, во-первых, я, госпожа Аксел, торжественно сообщаю, что «Альфарон» и его дочерние компании продолжат обеспечивать жителей люмитистами нового поколения в необходимом объеме. В данный момент утверждается новая администрация НИИ. Последние события требуют особой проверки личности каждого из претендентов и согласия на полный отчет о проектах перед комиссией Альянса.

На неточность можно было бы закрыть глаза, если бы не последние поправки к закону о идентификации личности официальных персон и членов Совета Альянса. Теперь даже за неумышленное изменение данных человека могли лишить поста и привлечь к суду. Наша скромная свадьба с Ниро прошла в узком кругу, подать заявление о смене моей фамилии получилось лишь за полдня до эфира. Господин Вальдес также был занят подготовкой, у него просто не было времени просмотреть документ, сообщавший, что Эльда Рун теперь стала Аксел.

Новый «Альфарон» возглавил Демир Кольн, а «Дельтарон» — мой отец. В планах было отстроить заново «Гаммарон», а вот судьба «Бетарона» оставалась неопределенной. Альянсом было принято решение заморозить деятельность в Джунди до тех пор, пока страна не выполнит часть условий по созданию лучшей коммуникации с остальными странами Альянса.

Утром в день нашей первой годовщины меня разбудил запах кофе где-то рядом и нежный поцелуй мужа.

— Пора вставать, Эль, иначе мы не успеем. Вертолет уже ждет. Кофе сейчас со мной, завтрак в кабине.

— Ниро, — простонала я, отказываясь открывать глаза. — Отстань! Командировка только завтра. Кого убить за перенос полета по исследованию этого острова? День или два для людей, проживших столько лет под землей, роли не сыграет.

— Все подробности позже. Сейчас душ и кофе. Одежда уже ждет.

Я нехотя растерла лицо, прогоняя остатки сна, и посмотрела на улыбающегося Ниро. Приняв душ, мрачно пила кофе и наблюдала. Собран как всегда. Наверняка был на любимой пробежке, только теперь по парку восстановленного Хоупрея. Вертолетная посадочная была прямо на крыше нашего нового дома на Первой линии. Новый статус требовал наличия собственного воздушного средства. Наши командировки порой проходили в незаселенных землях. Лицензия на управление вертолетом мы получили в конце прошлого года.

Муж занял место первого пилота, я села рядом. Полет оказался долгим. До океана оставалось еще полтора часа, когда вертолет пошел на снижение. Я вопросительно взглянула на сосредоточенного Ниро за штурвалом. Приземлившись, он протянул мне респиратор и зачем-то завязал глаза. Ладно, не буду портить сюрприз. Мы куда-то шли по неутрамбованной земле, затем я почувствовала, как ног коснулась трава. Было жарко от повязки и дыхания в респираторе, хотелось сдернуть плотную ленту. Ниро оказался быстрее.

Передо мной открылось поле, тянущееся до горизонта. Это был настоящий ковер цветущего разнотравья. Только генераторы с бирюзовым люмитистом напоминали о присутствии человека.

— Помнишь, как однажды в парке девушка с прекрасными серыми глазами отругала меня за сорванный для нее цветок?

— Было дело, — улыбнулась я, вспомнив трогательный момент признания.

— Поэтому в этот раз я решил не рвать цветы, а подарить тебе целое поле.

— Это самый лучший подарок, — растроганно произнесла я, наклонившись, чтобы коснуться нежных растений. — Поле надежды, что наш мир изменится.

— Обязательно, — произнес Ниро, обнимая за талию и увлекая к генератору с люмитистом, рядом с которым расцвело целое облако ромашек.