В далеком будущем, где всю полноту власти над объединенным "просвященным" миром взяла Церковь, молодая девушка — Лаула Минастинг, получает самое ответственное задание в своей жизни. Ей предстоит привести на казнь величайшее зло мира и чудовище, которое почти две тысячи лет безумно и безраздельно правило планетой, пока его не остановили первые Светлые.
А Стикс знает, что его никто не казнит. Стикс вообще много чего знает.
Примечания автора:
Моя первая, СВОЯ, полноценная книга. Писал полгода, выложу на месяц. Главы будут выходить по ночам. В день по одной (за исключением первых пяти). Прошу любить и жаловать.
Эта книга — первая из цикла. И, своего рода, моя серьезная проба пера)
v1.0 — создание fb2 — (Ox90)
«Наши дни. Площадь Благочестия. Имир.»
Миром, в целом, правит Господь.
У продавца бижутерии Имира никогда не возникало сомнений на этот счет. С самого детства, еще с пеленок, матушка рассказывала ему сказки о том, как Господь явил миру свою Длань во времена Тьмы, и человечество, наконец, смогло обрести Свет в жизнях и душах. Святой отец, в школе, на уроках света, разъяснял юным умам истины Господни, Его заповеди, заветы и деяния. Уже повзрослев, Имир сам читал книги о Господе, которые говорили о великой власти Его и Его абсолюте. И даже правитель у всего просвященного мира был лишь наместником Господа в нем, а могущество Архипатриарха церкви было лишь мельчайшей толикой власти Его.
Да, миром, в целом, правит Господь. Но ведь есть еще и деньги.
Имир знал это, так как уже давно крутился в этом бизнесе. Его матушка, в последнее время, постоянно рассказывает ему новые сказки, о том как у нее все болит, как ей нравится в Риме или же какая сумочка из новой коллекции пошла бы ее новой шляпке. Святые отцы не забывают напоминать Имиру о пожертвованиях, которые тому, ясное дело, приходится отстегивать с прибыли. Книжек по истинам Господним Имир не держал в руках уже лет десять (за что часто каялся в церкви), а предпочитал читать накладные и ведомости о доходах. Лишь Архипатриарх не изменился за все то время, что Имир рос, взрослел и матерел, что оставляло в душе продавца явный трепет перед могуществом Господним.
Но бизнес делать как-то надо. И даже в столице просвященного мира — Имире (в честь которого и дали имя продавцу), распродать дорогостоящую бижутерию было нелегким делом. Поэтому Имир, малодушно попросив у Господа прощения, решил, на этот раз, набить цену.
Тем более, что клиент перед ним практически сам напрашивался на это.
Мужчину, стоявшего за крытым прилавком (а торговал Имир на улице, так как считал, что яркая вывеска его первоклассным товарам не нужна), можно было бы уже назвать стариком, но было в его осанке что-то такое, что выдавало крепость тела, не присущую пожилым людям. Казалось, будто этот покупатель может запросто встать на руки, если ему взбредет в голову такая мысль.
Руки-то его и были главным предметом интереса Имира. Длинные пальцы были спрятаны за непроницаемо-черным шелком перчаток, поверх которых сыто и богато сверкали дорогие перстни. Почти что облизываясь на удачную цель, торговец признавал, что немногие из его товаров могут встать на одном уровне с этими украшениями.
Но на лицо мужчина-покупатель выглядел полнейшим простаком. Дорогой темный костюм, перчатки, перстни и даже трость с набалдашником, в виде искусно сделанной головы шакала, не могли скрыть его откровенного изумления красотой изделий Имира. Его широкое, только начавшее покрываться морщинами лицо вытянулось, а глаза радостно блеснули.
Имир даже моргнул, удивившись. Глаза, оказывается, у мужчины были разного цвета. Правый глаз черный, левый почему-то зеленый. Брови черные, но одна выше другой.
— Извините, — мужчина чуть шепелявил и поморщился, будто вежливость принесла ему вспышку головной боли. — Сколько будет стоить… вот этот перстень?
Имир чуть отвлекся на его глубокий и сильный голос, не вязавшийся у продавца с обладателем такого простоватого лица, но быстро пришел в себя и сверился с ценником.
Ценником, который всегда носил при себе.
— Семьдесят тысяч федоров, — сумма на ценнике была меньше на двадцать процентов. — Прекрасный выбор, если вы меня спросите. Этот темный изумруд отлично подчеркнет ваш, э, глаз.
— Семьдесят тысяч, — мужчина сделал вид, что задумался, но опытный Имир увидел, что он только сделал вид. — Хм… А вы знаете — вы мне нравитесь.
— С-спасибо, — торговец смутился, но лишь на мгновение, ибо коммерческая хватка была сильнее комплиментов. — Так что вы скажете? Семьдесят тысяч — сумма немаленькая, но это кольцо того стоит.
— Оно тоже прекрасно, — согласился покупатель и запустил руку под полы строгого пиджака. — Но что насчет небольшого обмена? Прошу прощения, если посягаю на недоступное, но я надеюсь хотя бы несколько сбить вашу цену.
Снова поморщившись на словах извинения, старик вытащил из внутреннего кармана… куриное яйцо.
Имир профессионально прищурился, изучая предмет в руке странного покупателя. Это яйцо было окрашено в абсолютно черный цвет и украшено орнаментом, явно сработанным из чистого золота. Работа была великолепной и определенно выполненной опытным мастером. А когда старик вынул из кармана подставку из все того же золота, только обработанного в темный оттенок, торговец драгоценностями почти утратил самообладание.
Вот уж и старик! Такие ценности обыкновенно хранят дома, в надежных сейфах или, на худой конец, в витринах. Запросто таскать с собой по столице подобное яичко может либо очень отважный, либо очень безрассудный человек. И уж чудак с разноцветными глазами, стоящий сейчас напротив Имира, совсем не выглядит смельчаком или Светлым, способным постоять за себя. Конечно, в столице просвещенного мира такие понятия как воровство и грабеж уже давно и прочно забыты, но, при этом, не все люди просвященного мира так уж честны.
Себе Имир признавался — он не в числе безгрешных.
— Интересная вещь, — кивнул торговец с как можно более незаинтересованным видом. — Разрешите взглянуть поближе?
— Вы мне симпатичны, — снова заметил старик, теперь уже с гораздо большей приязнью в глазах. — И я готов обещать, что эта вещь, при любом исходе нашего разговора, останется у вас.
Он запросто протянул яйцо на подставке Имиру. Работа была и впрямь мастерской, хотя стиль оказался несколько архаичен — такие вещи любили делать в древности, еще даже то тех времен, когда человечество сгибалось под пятой Темных. Но это нисколько не умаляло ценности яичка. И золото приятно утяжеляло его. Пускай в просвещенном веке люди отдают предпочтение святому и аристократичному серебру, золото остается дороже, что для таких как Имир — куда важнее.
— Ну что же, — Имир изобразил на лице скептицизм. — Это яйцо… У него есть название? История?
— Просто поделка, если меня спросить, — старик оперся на трость. — Скажите честно, получится у меня хорошая скидка?
— Замечательная скидка, — великодушно заметил улыбнувшийся Имир. — Я готов уступить вам сорок процентов цены!
Покупатель в голос расхохотался, оглушительно потешаясь над ситуацией. Торговец, конечно, тоже улыбался ему, но делал это напряженно — слишком уж странным ему показался этот безудержный всплеск веселья. А хохот старика, звучный и громкий, меж тем, привлекал внимание.
— Вы мне симпатичны! — закричал разноглазый. — Вот так вот стоять и врать человеку в лицо посреди улицы у своего прилавка — да в вашем просвященном мире такое уже можно равнять к грабежу!
— Позвольте несоглас…
— И все это под аккомпанемент мыслей о Боге! Белиссимо, мой друг! Восхитительно! И ведь вы искренне верите, как и все здесь, верно?
Имир совсем потерял суть мыслей этого чудака.
— К-конечно я верю…
— В Господа?
— Да! — голос торговца зазвучал решительнее.
— А как же тогда вы не стесняетесь? — голос покупателя, наоборот, стал тихим и вкрадчивым. — Я вот и срать под открытым небом стеснялся бы на вашем месте. А ну как узрит меня Бог? Зачем ему на это смотреть?
— Ну это вы перегнули! — возмущенно закричал торговец. — Я сейчас же позову священника! Такие высказывания это…
— А что же так кричать? — пожал плечами старик. — Вон и священник. Священница. Направляется к нам, на шум.
— И отлично! — решительно тряхнул головой торговец, отставляя в сторону (поближе к себе) черное яйцо с золотом. — И даже не думайте бежать!
— Ох, не беспокойтесь. Я же сказал, что вы симпатичны мне. К тому же, здесь так хорошо, под липами…
Никаких лип рядом и в помине не было, и Имир убедился, что перед ним оказался так называемый "сумасшедший". Человек больной не телом, но разумом — какой только в мире не существует отравы для обычных людей. И передача такого субъекта в руки священства — дело есть богоугодное, как помощь ближнему своему.
Священница, тем временем, уже почти подошла к лотку Имира, строго смотря на обоих спорщиков. Она была молода, эта девушка с короткими светлыми волосами. Ее наряд был гражданским, что немного сбивало с толку, но на правой руке блестел тяжелый перстень священнослужителя, и торговец на секунду задумался, к какой группе относится такая молодая адептка.
— Что за шум? — тем временем подошла девушка.
Имир, отведший от нее взгляд, чтобы бросить его на безумца, решительно посмотрел на девушку, собираясь, как есть, донести на сумасшедшего, все так же стоящего у прилавка. Собрался и…
Утонул. Как есть утонул в красоте этой юной девы. Казалось, будто в образе адептки пред ним предстал ангел Господень — посланник Его. Такой совершенной красоты торговец драгоценностями никогда не видел ни в столице, ни даже на картинах. Никто и не говорил ему никогда, что люди могут быть такими красивыми. И даже не красивыми, но истинно прекрасными!
— Лаула, — между делом представилась девушка, уже осознав реакцию Имира и повернувшись к сумасшедшему. — Стикс…
— Девушка! — тут же выпучил глаза торговец, с которого спало оцепенение. — Ну что же вы себе позволяете?! Как можно поминать дьявола при честных людях? Побойтесь Бога! Ради всего Светлого!
— Пиво тоже бывает светлым, — кротко заметил разноглазый сумасшедший.
Имир задохнулся от возмущения и обличительно указал на него пальцем.
— Вот! Подумайте! Этот человек пришел ко мне и пристал с подобной ересью! А еще он говорил… ох, такое странно будет произносить вслух. Девушка, я прощаю вас за сквернословие, но прошу — уведите этого человека. Он явно опасен!
— Тут уж вы правы, — глубокомысленно потянула Лаула и нахмурилась, придавливая Имира взглядом. — Но попрошу вас, верующий, не встревать, когда я говорю со своим Клинком. Итак, Стикс, что ты тут вытворяешь?
До Имира, задохнувшегося от повторного упоминания дьявола, секундой позже дошел и смысл остальных слов адептки, так быстро превратившейся из ангела в авторитетную священницу.
— В-вы сказали: «К-клинок»?
Она назвала сумасшедшего своим Клинком. И она не носила рясы. Поначалу Имир подумал, будто у девушки просто выходной от службы день, или же что она еще слишком молода, чтобы принять настоящий сан, так что просто носит перстень, говорящий о ее статусе, но нет! Она. Назвала. Мужчину. Клинком.
Так говорить о людях могли только особые священники — Персты Указующие. И если встретить настоящего адепта Света, способного призывать его себе в помощь, всегда считалось добрым знаком, то встретить Перста, как исключение, всегда считалось дурным.
А все от того, что Персты были судьями и карателями. Они были охотниками на Темных.
Пускай миром правил Бог, тьма в людских сердцах оставалась даже под его ясным взором. Имир знал это. Он видел репортажи с мест, где оказывались падшие на сторону Тьмы люди. А случай тройного убийства, в котором пострадали две маленькие девочки, два года назад, до сих пор, при воспоминании, заставлял торговца, лишний раз, истово возносить хвалу Господу.
И ведь поймана была убийца тогда именно Перстом. Но им хвалы не достается. Потому что каждый Перст Указующий имеет в подчинении Клинка.
Самого настоящего Темного, окутанного печатями и подчиняющегося своему личному тюремщику. По приказу Перстов падшие убивают падших.
Лаула, уловившая перемену в глазах торговца, быстро взяла дело в свои руки:
— Вы — хозяин этого прилавка?
— Д-да, — Имир задрожал от мысли, что минуту назад разговаривал с Темным.
— И Ст… кхм, мой подчиненный пытался у вас что-то купить?
— Перстень! Девушка, спасите меня! Уберите его! Я просто пытался продать перстень! Пожалуйста! Л-Лаула, верно? Меня зовут Имир. Имир Нало. Я простой человек, и я… Пожалуйста, уберите его! Я просто пытался продать перстень…
— Вы симпатичны мне! — по-доброму посмеялся Темный, смотря прямо в душу Имира своими безумными глазами. — Хотя бы и потому, что не рассказываете, как пытались меня обмануть.
— Вот как, — Лаула вздохнула и строго посмотрела на Имира. — Будете возражать ему? Я готова вам поверить, но я чувствую ложь. Да и Стикс никогда не врал мне.
Темный за ее спиной только пожал плечами, продолжая преспокойно сверлить взглядом Имира. Торговец, в свою очередь, понял, что его загнали в тупик. Конечно, реального преступления он даже не совершил, но неподалеку зеваки останавливались, чтобы проследить за развитием событий их маленькой сценки. Едва ли эти простофили даже часть их разговора слышали, иначе бы бежали кто куда — рассказывать всем знакомым, что сегодня видели самого настоящего Темного.
Но Темный этот был на поводке у Перста. У этой красавицы, такой молодой, но уже такой уверенной в себе. Потихоньку в душе Имира возгорелась гордость. В конце-то концов! Он же не сделал ничего плохого.
— Я только собирался заломить цену, девушка, — он снисходительно улыбнулся ей и, вопреки этикету, не назвал светлой. — Я сразу почувствовал в этом… Темном что-то неладное. Но вы мне лучше скажите, зачем вы его так называете? Дьяволом. Неужели, в силу молодости, вы решили попугать простых верующих?
Прекрасное лицо ангела будто вырезали из камня. Лаула явно оказалась задета этой фразой, и Имир мысленно похвалил себя. Каков! В обиду не дастся!
Но тут заговорил Темный:
— Ох Имир, дружище, вы раз за разом делаете ошибки, и, рано или поздно, попадете в беду. Не расширили дело, когда было нужно, и теперь торгуете на улице, считая, что так вам будет выгоднее. Терпите убыток и начинаете обманывать покупателей. Так и до серьезных преступлений недалеко, просто не заметите, как ступите на этот путь. Или ввергнитесь в отчаяние, что тоже запросто может привести вас к Тьме. Поверьте, я никогда не видел Темного, что стал таковым от большого ума.
Имир побледнел. Но почему то он не мог ответить. И в его глазах фигура говорившего Темного будто бы росла в размере, приковывая внимание только к себе.
А Темный продолжал говорить:
— И ведь целому Персту нагрубили. Ни за что, по сути. А ведь только она отделяет вас от меня. Эта хрупкая и красивая девочка не дает мне вас сожрать.
Торговец взвизгнул, а дьявол продолжил:
— Но я и рад этому. В конце концов, я вижу, что вы невкусный. Вы даже мошенник ненастоящий. Как и большая часть вашего просвященного мирка. Фи… Большинство — такие же, как вы. Как кастраты.
— Стикс, — остановила его, наконец, Лаула.
И голос Перста, в этот миг, показался Имиру самым божественным звуком, который он когда либо слышал. Пускай девушка в очередной раз назвала своего Клинка Стиксом, торговец уже готов был поверить, что перед ним и правда был величайший Темный всех времен — сам Сатана и дьявол во плоти.
— Мы уходим, — решила священница, еще раз наградив Имира тяжелым взглядом. — Советую вам, верующий, посетить ближайший храм. Очень вдумчиво посетить.
Она уже развернулась, чтобы уйти, а Темный все стоял, ждал, когда она пройдет мимо, чтобы вновь оказаться за ее спиной. Механически, Имир отследил его взгляд. Демон смотрел на свое черное яйцо.
— Постойте! Заберите это! — уже в совершенной панике закричал торговец. — Сделка… не состоялась.
— Оставьте, дружище, — благодушно улыбнулся Темный, отчего Имиру поплохело. — Я же обещал вам, что эта безделушка останется у вас вне зависимости от исхода нашего разговора.
Он скосил взгляд и увидел красноречивое молчание своего Перста.
— На память. Как наказание.
Девушка задумчиво посмотрела на Клинка, потом на торговца и, наконец, на яйцо. Она не чувствовала в подарке Стикса ничего странного. Хотя ее чувствительность к Тьме уже была на высочайшем уровне.
Наконец, она кивнула.
— Постойте! — в который раз закричал торговец. — Что с ним?! Что с яйцом?! Оно отравлено? Проклято? Заражено? Оно убивает?
Стикс улыбнулся растерянному человечку. Честное слово — его совершенно не хотелось есть.
— Совсем нет, — ответил Темный. — Как я уже сказал — всего лишь поделка. Я увлекался ими… лет тысячу назад.
И Перст с Клинком ушли, оставив опустошенного Имира стоять за прилавком.
— Это правда?
Вопрос, который задала Лаула Стиксу был ее первыми словами с тех пор, как они, половину часа назад, оставили за спинами испуганного торговца драгоценностями.
— Будь добра, выскажись полнее, дорогая, — отозвался Темный.
— Ты сказал, что никогда не встречал еще Темных, ставших таковыми от большого ума.
Стикс широко улыбнулся, и Лаула угадала ответ еще до того, как он сказал это:
— Я соврал. Только правдой я говорю с тобой.
Девушка кивнула. Так и должно было быть. Ее Печати, наложенные на Стикса два года назад, вообще-то давали возможность пресекать или, хотя бы, распознавать ложь Клинка, но Стикс был совершенно не тем уровнем, который можно было удержать такими правилами. Впрочем, он все равно никогда ей не лгал. Его опыта хватало на то, чтобы не прибегать к прямой лжи. Тем не менее, это не означало, что величайший Темный всех времен был всегда откровенен со своим Перстом.
Хотя он ей и симпатизировал. Был ее учителем. И, зачастую в образе Старика, открывал разные стороны бытия Темных, Светлых и древних. Ведь он был самым древним из всех.
Тьма немного сгустилась, но Лаула привыкла не вздрагивать каждый раз, когда это происходит. А уже в следующий миг высокий молодой юноша со отличным телосложением широко оскалился и громко, на всю улицу, припомнил:
— Кажется, я решил это правило для себя, когда мы впервые встретились? Ты помнишь, Лулочка?
«Лулочка» коротко вздохнула, понимая, что перечить темному попросту бесполезно. Впрочем, она вскоре улыбнулась, проводя рукой по коротким светлым волосам.
Помнила ли она первую встречу с величайшим кошмаром этого мира? Она бы соврала, если бы ответила: «Нет».
*****
«Два года назад. Тюрьма Содержания Темных Анубис. Епископат Африка.»
Узкий длинный коридор тюрьмы Анубис давил одной своей атмосферой. Все камеры, расположенные друг от друга на расстоянии в два метра, и идущие так по всему коридору, сейчас были наглухо закрыты на все ключи, заслонки и Печати.
Но не по ее, Лаулы, честь. А по честь того, за кем она пришла.
По его же честь прямо сейчас ее сопровождал низенький старик в рясе, от которого одаренная девушка чувствовала могучую Светлую силу. Епископ Массеус — комендант тюрьмы, и один из одиннадцати великих Епископов просвещенного мира. Выше него в духовенстве были только Патриарх и Архипатриарх.
— Вы нервничаете, юная светлая, — вежливо и добродушно заметил Епископ. — Вас так напрягает грядущая встреча?
— Конечно, сир, — Лаула смахнула с лица длинную прядь. — Но, признаться, меня еще больше напрягает то, что за ней последует.
— Ну же, ну же, — помахал старик рукой. — Вам предстоит миссия по доставке, ничего страшного. Не верите же вы, что и впрямь станете его Перстом?
— Так сказали, но… В таком случае… Владыка мог бы и сам… Ну, знаете — прибыть сюда для… упокоения С…
Лауле было девятнадцать лет. Она была молода и талантлива. Даже слишком талантлива для просвещенного мира — год назад ее Свет был почти таким же ярким, как у Архиепископа, и эксперты в унисон твердили, что, если ее аномальное развитие не остановится, она имеет все шансы стать новой главой Церкви еще до тридцати. Первым Матриархом за все пять веков мира.
Ко всему, она была воспитанной светлой девушкой, а потому не могла так спокойно говорить «это» слово при великом Епископе.
Сам Епископ только посмеялся над ее стеснительностью:
— Стикс, верно? Вы же хотели сказать «Стикс», Лаула? — девушка вздрогнула, когда он это произнес. — Не стоит бояться того, что вам скоро предстоит увидеть. В конце концов, вы же станете его конвоиром. Он даже будет вам подчиняться. Разве имеете вы право робеть?
— Имею или нет, а робею, — честно ответила Лаула. — Сир, вы же знаете С… его уже очень давно. И понимаете его лучше всех. Подскажите мне, как с ним быть?
Епископ нейтрально хмыкнул в бороду, продолжая вести девушку по коридору. Казалось, будто вопрос адептки поставил его в затруднительное положение. И так оно и было. Только природу этого затруднения не угадал бы ни один светлый.
— Вам не стоит особенно бояться его, но я посоветую держать ухо востро, — заключил, наконец, мысли в слова Массеус. — Я знаю его дольше всех живущих светлых, но я не утверждаю, что когда-либо понимал его. Вы знаете историю, Лаула? Конечно знаете. В школах до сих пор хорошо учат этому. Чтобы не забывать. Мир не всегда был таким, каким мы с вами его знаем.
— Я знаю, — поспешно бросила Лаула, опасаясь начала длинной и нудной лекции перед важнейшим, возможно, событием в ее жизни. — Раньше не было ни Света, ни Тьмы.
— Люди жили в относительном мире, — кивнул Епископ Массеус. — Верили в Бога, изучали науку, даже покоряли небо и звезды. Представьте себе, у них даже были разные языки!
— А потом появился новый закон природы — Власть Тьмы, и Темные стали править миром, — сжала возможную лекцию до минимума Лаула. — И гнет их длился две тысячи лет. Но пришел Святой Федор и дал Тьме бой. Пятьсот семьдесят лет назад армии Тьмы проиграли. Мир принял Свет.
Когда она говорила это, Лаула почувствовала в душе холод, сменяемый теплом. Ужасы двадцати веков Тьмы уже почти истерлись из памяти верующих, но Темные, редко, но появляющиеся среди них, не давали забыть до конца.
И Церковь была их защитой.
— Все так, как вы и сказали, и я уверен, в моих устах это была бы скучная лекция, — раскрыл план Лаулы Епископ. — Но в том-то и суть, юная леди. Все то, что для вас является скучной историей и забытыми мифами — это жизнь Стикса. Он был там, когда Власть Тьмы еще не опустилась на наш мир. Он был там, когда людей считали за скот. И он же был там, где ступала нога Святого Федора — первого из Светлых. Через все это вы должны понимать, какое древнее вам предстоит встретить существо. По сравнению с ним, я — младенец, что только открыл рот, чтобы расплакаться.
— Звучит так, будто вы рекламируете мне его, — опустила плечи девушка. — Просто хотите поскорее избавиться от него в своей тюрьме?
Не стесняясь, сир Церкви расхохотался.
— Правду говорят, что наглость — второе счастье! Как жаль, что в ваши годы я не был таким же пробивным, как вы. Многое, пожалуй, потерял. Что же касается вашего вопроса — я привык к Стиксу за все эти годы. И тюрьма Анубис принадлежит мне не больше, чем ему. Вы знали — ее построили вокруг того места, где он впал в спячку.
— Правда?
— Всего лишь легенда. Это же было почти шесть веков назад! Даже Святой Федор не прожил так долго. Никто не прожил. Только Стикс. Поэтому, как я и говорил — будьте настороже, но не слишком-то бойтесь. Древний Темный, пожалуй, уже и сам порядком устал от зла. Мне даже кажется, что он с радостью пойдет на собственную казнь к Архипатриарху.
Они, наконец, пришли. Дверь в конце коридора выглядела так же, как и обычные. С той лишь разницей, что остальные двери закончились еще двадцать метров назад. А это, в свою очередь, означало, что Стикса держали в камере, которая составляла немалую часть тюрьмы.
Прикинув это, Лаула была готова поверить в то, что Анубис возвели вокруг дьявола, когда он спал.
Внутри их уже ждали. И это был не Стикс. Это были пятеро коллег Массеуса — великие Епископы и наместники регионов. В этом действительно огромном зале, сегодня, собралась большая часть высшего духовенства мира.
— Твой смех было слышно отсюда, — недовольно заметил самый молодой из Епископов — Арнольд Якуб, который был старше Лаулы всего на пять лет.
— Как и я говорил ранее, — заметил его сосед — высокий Думад. — Массеус просто готовил юную светлую к ритуалу.
— Ничего сложного, — улыбнулась Лауле пожилая Епископ Елена. — Нас здесь шестеро, и все будет под контролем.
— Если все это не ловушка, — мрачно фыркнул Арнольд, бросая беглый взгляд в центр пятиугольника, который образовывали Епископы.
Поначалу Лаула облегченно выдохнула, приняв пожилого мужчину там за обслуживающий персонал тюрьмы. В конце концов, он не походил на древнейшего монстра из ужасов, и не испускал ни малейшего дуновения Тьмы.
Но потом он повернулся к ней, обращая свое внимание, и Лаулу накрыло волной.
*****
«Наши дни. Парк имени Архипатриарха Дональда. Имир.»
— Тогда я почувствовала, каково быть бабочкой, которую поймал в руки ребенок, — усмехнулась Лаула, идя со Стиксом по парку Имира. — Ты меня напугал, буду честна.
— Обожаю пугать красавиц, — усмехнулся помолодевший Клинок. — Образ вечно-молодого вампира — героя-любовника, ах… Между прочим, женская кровь вкуснее всего.
Девушка хмыкнула, зная, что этот облик Темного вампиром, как раз, и не был. Впрочем, взглянув на него, она нахмурилась. Пока говорил, походя, он рвал с деревьев листья. В образе Юноши он был достаточно высок, чтобы доставать сразу много листьев там, где их не обрезали службы озеленения.
Когда листьев стало достаточно, Стикс удовлетворенно вымазал обе руки их соком, давя их своей нечеловеческой силой так крепко, что зеленый сок даже собирался в капли на его пальцах.
Эти тягучие капли и были целью того, кто привык жить с руками, по локоть в крови.
Стикс понял, что Лаула пристально наблюдает за ним, и тут же спрятал руки за спину, начав насвистывать так, будто ничего не произошло.
Вот уж к этому девушка не смогла привыкнуть за все два года. С того дня, когда они встретились впервые, она таки стала его постоянным Перстом. И ничто из его выходок не сравнится с его поведением в повседневной жизни.
Он мог быть шутом, дураком, умудренным старцем или душой компании, но он никогда не переставал быть самым большим чудовищем в истории этого мира.
Две сотни лет войны между Светом и Тьмой именно он был полководцем всех сил зла.
*****
«Два года назад. Тюрьма Содержания Темных Анубис. Епископат Африка.»
После тяжелого, морально и физически, ритуала наложения печатей, Лаула чувствовала себя очень больной и измученной. Опытные Епископы держались бодро, но и в их движениях и взглядах девушка видела следы прошедшего напряжения.
Единственным, кто выглядел бодро и непринужденно, был пожилой Стикс, все так же спокойно осматривающий присутствующих. Тогда молодую Лаулу поразила его невозмутимость, и только гораздо позже она узнает, насколько действительно неутомим и безразличен к испытаниям древнейший Темный.
Чуткий Массеус дал девушке время на отдых. Он организовал проводы остальных Епископов, пригласив и ее, и Лаула, заимевшая своего Клинка, могла еще некоторое время привыкнуть к мерно вышагивающему за ее спиной Стиксу, находясь в обществе великих Светлых.
Но всему приходит конец.
— Я желаю вам удачи, — вздохнул, наконец, Массеус, на пороге своего кабинета. — Вам обоим. Вам, молодая светлая, желаю успеха и, пожалуй, терпения. Поверьте, Темный, что стал вашим Клинком, его еще испытает.
— Я справлюсь, — голос Лаулы дрогнул, но взгляд — нет. — Печати крепкие, а слова активации… Будет трудновато произнести их случайно. Так что я не волнуюсь.
Тут она покривила душой. Пускай ритуал и исполнялся силами целых шести Епископов, перепечатать из стен тюрьмы в печати Лаулы абсолютно всю Тьму величайшего Темного не получилось. Правда, теперь его наличные силы были равны, примерно, десятку убийств.
Другими словами, за ней по пятам следовал монстр, который убил десятерых человек. В просвященном мире таких Темных можно было не встретить и за всю жизнь.
Впрочем, Светлого ее уровня вообще невозможно было бы встретить.
— Это хорошо, — кивнул Массеус, распознав, конечно, ее маленькую браваду. — Что до тебя, Стикс… Я надеюсь, что ты найдешь то, что ищешь, и уйдешь с миром.
В тот раз Лаула впервые почувствовала, как колеблется Тьма, когда Стикс меняет облик. Ее предупредили об этом, конечно же — из-за того, что не вся Тьма Клинка была запечатана, он сможет использовать свою любимую особенность, которой и во времена расцвета Тьмы владели немногие Темные — смену облика. Девушку коробило от осознания того, что Стикс использует свои Темные силы для таких глупостей, ведь она знала, что каждая крупица его силы — это боль, ужас и смерть, принесенные им в давние времена.
И когда пожилой мужчина обратился Юношей, Лаула вздрогнула.
— Не скучай тут без меня, старик, — оскалился Стикс, и так Лаула впервые услышала его голос. — И передай остальным, чтобы не шалили без папочки. Теперь я на страже закона!
Он рассмеялся, но не зло или демонически, а вполне обычно и задорно. Епископ, не стесняясь, поддержал смех Темного и даже похлопал его по спине, когда они уходили.
Тогда Лаула всерьез задумалась, неужели древний Темный смог так втереться в доверие своему собственному тюремщику?
— А ты знаешь тюрьму, — заметил новоиспеченный Клинок из-за ее плеча. — Хорошая память на карты?
— Я… бывала тут, — голос Лаулы звучал неловко.
Ну а что было делать? Она еще никогда в жизни не разговаривала с дьяволом!
— Хм? Ты точно не несла здесь службу, — продолжил мысль Стикс и, между делом, провел ногтем по ближайшей стальной двери, оставляя на ней глубокую борозду. — Хе-хе, я знаю всех тюремщиков.
На миг Лаула представила, скольких тюремщиков видел Стикс за пятьсот лет заточения.
— Я была посетителем, — на выдохе ответила она и закрыла тему сама для себя.
Впрочем, Стикс лишь понятливо кивнул и не стал продолжать разговор. Он, конечно, был бы рад поиграть со своей молодой «начальницей», но это еще успеется. Конкретно сейчас у него на уме была другая игра.
Когда они выходили за ворота, светлые махали им руками. Большинство из них были спокойны, и только в глазах у пары коллег Лаула различила беспокойство и опаску. Остальные же, судя по всему, разделяли отношение своего Епископа к главному заключенному Анубиса.
Заключенному, впервые покидающему это место за половину тысячелетия.
Стоило ему сделать шаг за ограждение, как Лауле показалось, что тюрьма издала тихий стон. Девушка даже остановилась, прислушавшись, и Стикс, заметив это, широко улыбнулся.
— Мои ребятки почувствовали мой уход, — непонятно пояснил он. — И испытали определенные… ощущения.
Лаула неплохо разбиралась в энергиях Света и Тьмы — на экзамене по этому предмету, в Храме Воли Его, она была лучшей. Так что, уже через пару секунд до нее дошел смысл сказанного.
Заключенные в тюрьме — Темные. И все они, раз попали в Анубис, были могущественными. А значит — чувствительными к энергиям. И как только энергия древнейшей Тьмы мира покинула тюрьму, они ощутили это.
Вероятно, для них это было сродни потере руки. Ведь все они привыкли к Тьме, обволакивающей это место.
Со все той же широкой улыбкой Стикс сделал шаг назад. А потом шагнул вперед.
Стон из тюрьмы уже не казался игрой воображения. Лаула нахмурилась.
— Что ты делаешь? — резковато спросила она, внутренне готовясь к бою.
Если этот сумасшедший собирается своевольничать в двух шагах от тюрьмы…
— Издеваюсь, — невозмутимо ответил Стикс. — Эй, разве ты забыла, что там сидят убийцы, маньяки и насильники? Прелюдия к аду — так звали Анубис двести семнадцать лет назад. Почему бы мне тоже не поучаствовать в усложнении их жалких жизней? Да и тебе, как Светлой, должно быть это приятно.
— Чужие муки не делают мне приятно, — Лаула резко махнула рукой. — Заканчивай и пошли! Сейчас!
Улыбка Стикса чуть потускнела, и он, в очередной раз, сделал шаг за ограждение. А потом перевоплотился в Старика.
Уже не обращая внимание на новый стон, он спокойно сказал Лауле:
— Как скажете, леди. Ведите меня.
И Лаула вела. И продолжила вести два долгих года.
«Наши дни. Парк имени Архипатриарха Дональда. Имир.»
Парк заканчивался. Довольно аккуратно, но в то же время настойчиво, внешний облик окружающих деревьев и кустов говорил посетителю о том, что он зашел не в самое популярное место. На земле можно было увидеть редкий мусор, плитка тротуара была потрескана тут и там, а некоторые клумбы выглядели совсем заброшенными.
— Тот, кто это проектировал — мастер намеков, — улыбаясь, Стикс любопытно рассматривал округу. — Мне интересно, где эта маленькая грань между искусственной заброшенностью и естественной? Так сразу и не поймешь… Молодец планировщик.
Лаула промолчала, даже не пытаясь осадить болтовню Клинка. В облике Юноши он мог показаться довольно надоедливым, но, признаться, за два года ей успела понравиться его эта вечная молодость.
Самой же ей, несмотря на молодость фактическую, веселиться не хотелось. Потому что конец парка был таким неприветливым не просто так. Впереди стоял мемориал.
На нем не было никаких надписей, а рядом не стояло пояснительной таблички. Серый бездушный камень очень искусно изображал собой двух маленьких, лет шести-семи девочек, держащихся за руки и смотрящих на посетителей этой части парка с высокого постамента.
От этой картины у Лаулы защемило в груди. Ей не нужны были ни надписи, ни таблички, чтобы знать, зачем здесь был возведен этот мемориал. За два года миссии Перстом Указующим она, вместе со Стиксом, повидала очень много зла, но зло, связанное с этими двумя маленькими жертвами Темного, навсегда заняло в ее сердце особое место.
Тьма снова сгустилась, и Лаула услышала шелест платья.
— Сколько воспоминаний.
Высокая черноволосая женщина, подошедшая к мемориалу, чем-то отдаленно напоминала, лицом, Юношу-Стикса. Как старшая сестра-красавица, которую любят всей семьей. Иногда Лауле сильно хотелось верить, что у Стикса когда-то была любящая семья и, например, такая сестра, чей облик он после стал использовать в своей женской ипостаси. И даже то, что Женщина была явным вампиром — Темным с пристрастием к человеческой крови, картина семьи не особенно портилась. В конце концов, старшая сестра дьявола могла быть и вампиром.
Стикс облокотилась на постамент со спин девочек и взглянула через них на Лаулу.
— Наше первое совместное дельце, — в любой ипостаси Стикс имел глубокий и внушительный голос, но от голоса Женщины у Лаулы бегали мурашки по коже чаще всего. — Начало нашего пути. Ах, прелестные девчушки… Ты помнишь их смех, Лула?
Лаула сжала кулаки. Она помнила.
*****
«Два года назад. Алжирский главный вокзал. Епископат Африка.»
Ни одно такси их тогда не взяло — никому не хотелось подбирать явно светлую девушку в компании непонятно одетого пожилого мужчины, смотрящего на всех с интересом биолога, нашедшего очередного «интересного» жука. Особенно с учетом того, что они шли от самого Анубиса.
Лаула сердилась, но понимала, что люди этих мест, далеких от столицы, вероятно, нередко встречались с опасностями. Им можно было простить подозрительность.
Так что пришлось до вокзала идти пешком. Анубис находился в двадцати километрах от города Чал, и Лауле еще повезло, что вокзал находился как раз между городом и тюрьмой, на почти равном расстоянии.
Для Светлой ее уровня, десять километров пешком не были причиной для усталости. Только для досады о потраченном впустую времени.
— В конце концов, Епископ мог выдать нам транспорт, — вздохнула Лаула, когда до белого здания с платформой вокзала оставалась какая-то сотня метров.
Тьмы снова сгустилась, заставив девушку вздрогнуть и обернуться к Стиксу. Но тот лишь менял облик, вновь становясь Юношей.
— Видимо, старик не хотел ставить тебя в неловкое положение. Ведь если бы мы вышли на вокзале из служебной машины Анубиса, люди были бы в панике. Все бы бежали и кричали: «Темный! Темный! А-а-а-а!» Или что, за пятьсот лет что-то поменялось?
Лауле очень хотелось возразить, но, подумав, она поняла, что Темный, по своему, прав.
— И все таки, немного изменилось, — сказала она. — Ведь ты не просто Темный. Ты — Клинок.
— Правда?! — красноватые глаза Стикса удивленно расширились. — Хочешь сказать, что Темных на службе уважают?
— Ну… нет, наверное.
— Терпят?
— Пока еще… нет.
— Вообще принимают?
Лицо Лаулы приобрело такой растерянный и кислый вид, что Стикс удовлетворенно засмеялся над ней. И делал он это, на сей раз, довольно обидно.
— По большому счету, мир не меняется, — сказал тогда дьявол.
Но он быстро взял свои слова назад, когда увидел ультра-современный белоснежный поезд — Тайфун, пришедший, чтобы забрать пассажиров со станции «Алжирского главного».
— Интересное название, кстати, — заметил Стикс. — А разве здесь не должны быть горы? А, нет… Мы же их тогда с братом уничтожили.
Заметив на лице Лаулы удивление, Стикс пожал плечами и спросил:
— Мы уже можем садиться?
— Нет, нужно немного подождать. И…
Девушка обернулась к ближайшему ларьку и решительно выдохнула:
— Куплю кое-что. Тебе что-нибудь взять?
Она предлагает дьяволу закуску, надо же…
— Попить? — лицо Стикса — сама невинность.
— Стой здесь.
Гадая про себя, правильно ли она ведет себя с Темным, или же нет, Лаула, постоянно оглядываясь, подошла к ларьку.
— Доброго дня, светлая.
— Доброго дня, будьте добры…
Лаула обладала тем типом фигуры, к которой не липнут лишние граммы. В конце концов, сила Света в ее теле сжигала немало энергии, так что девушка была просто вынуждена загружаться сладостями. Да и, она всегда была в это откровенна, она просто любила сладкое.
Так что, на пару минут, девушка совершенно забыла обо всем на свете, выбирая себе лакомства. Тяжесть последних дней ожидания и сегодняшнего нервного знакомства, казалось, совсем выбила из под нее землю, и только теперь, покупая сладкое и растрачивая федоры, Лаула вновь почувствовала себя уверенно.
Впрочем, когда она закончила, то тут же пожалела об этом. Ведь, во первых, перрон наполнился людьми, спешащими на поезд. А, во вторых, Стикс исчез.
— О нет, — сдавленно выдохнула она. — Боже…
Господь любил ее, это уж точно. И она всегда старалась ему воздать, делая успехи в учебе и тренировках. Но, по большому счету, ей часто не хватало того, что люди привыкли называть удачей. Да и каких либо особых талантов Лаула не имела. В конечном счете, ей было всего девятнадцать лет…
Хотя, в кое чем у нее талант таки был. Помимо великого Света внутри, Лаула обладала невероятным чутьем на чужую энергию. Конечно, ей нечасто приходилось практиковаться с Темными, но…
Сосредоточившись, девушка мерно выдохнула и позволила теплу своего Света разлиться по округе.
Кто-то звонко рассмеялся справа от нее, а потом Лаула почувствовала Тьму. Но нечеткую, уже расплывающуюся, будто след или тень. Как будто Стикс решил попросту сбежать. И смех, кстати, прозвучал откуда-то оттуда.
Не успела девушка потянуть за Печати, как мимо нее, с абсолютно невозмутимым лицом, сквозь толпу прошел Стикс. С шоколадкой в зубах, и грудой конфет и мороженного в руках.
Лаула растерялась, а Стикс, даже не смотря на нее, прошел мимо зевак вперед. Люди расступались перед уверенным в себе широкоплечим красавцем, и Лаула смутилась, осознав что у нее точно такой же завороженный взгляд на него, что и у других девушек на перроне.
Только вот они все не знали, кто он такой.
А этот самый «такой», между тем, присел на корточки прямо перед двумя маленькими девочками. Дети весело засмеялись и приняли подарки из его рук, и Стикс тоже засмеялся. Родители девочек — мужчина средних лет, в строгом костюме и очках, и женщина того же возраста с худым лицом, тепло поблагодарили «молодого человека».
Но у Лаулы от этой картины впервые в жизни произошел разрыв шаблона. Каждый ребенок на просвещенной земле знает, что если незнакомец решил угостить тебя, то ему обязательно нужно сказать «спасибо» и принять подарок. Так ты удовлетворяешь светлое намерение в ближнем своем.
Но ведь это — самый настоящий Темный! Убийца, психопат, враг! В конце концов — это же Стикс!
В смешанных чувствах, девушка подбежала туда.
— А вот и моя вода, — обрадовался ее приходу Стикс, ловко выуживая из ее руки бутылку.
— Ваша подруга? — все еще улыбаясь, спросил отец семейства.
— Мы недавно познакомились, и теперь едем… м? Лулочка, а куда мы едем?
Лаула бросила на парня гневный взгляд, который тот невозмутимо проигнорировал, присосавшись к бутылке с водой. Зато засмеялся мужчина напротив.
— Ох и молодость! Признаться, я завидую вашей уверенности. Мне бы такую в ваши годы, и я…
— Разве ты и так не счастлив, Хакку? — улыбнулась женщина рядом.
— Моя жена права, — на миг на лицо мужчины набежала тень, он поморщился и поспешил свернуть разговор. — Еще раз благодарю вас за угощения для дочерей. Девочки, скажите дяде спасибо еще раз!
— Спасибо, дядя! — в унисон закричали дети.
Стикс, со вполне счастливым лицом, замахал им руками и отошел вместе с закипающей от всей этой ситуации Лаулой. Та, глядя на его довольство, нервничала еще больше.
— Ты где был?! — первым же делом набросилась на него она.
— В ларьке же, — Стикс поковырял в ухе. — Сладости покупал.
— Ох! — донеслось из толпы. — Извините, кажется я обронил кошелек. Никто не видел?
Обернувшаяся на возглас Лаула мельком глаза увидела, как из правой руки Стикса вылетает кожаный мешочек и летит себе подальше.
— Ты… — задохнулась девушка от возмущения.
— Вор, — кивнул Стикс и склонил голову на бок, изучая ее реакцию. — У тебя будут проблемы, если об этом узнают?
Лаула хотела было уже взорваться криками и негодованием, потому что порог ее терпения за сегодня закончился еще у того ларька, где она решила, что потеряла Стикса, и всего этого за сегодня было так много, а теперь великий Темный стоит прямо перед ней и открыто насмехается, и она совершенно не знает, как ей с ним быть, ведь на ней лежит великая миссия и просто так вернуться в Анубис и заявить, что у нее ничего не получилось…
— Тихо, — повелительно произнес Стикс.
И Лаула замолчала. Замолчала она потому, что не просто подумала обо всех этих вещах, но и говорила их вслух. И хорошо еще, что говорила она негромко, можно сказать даже — причитала и лепетала перед собственным Клинком.
В который раз за сегодня девушка почувствовала себя совершенно ни на что негодной.
— Успокойся и расслабься, — Стикс аккуратно похлопал ее по плечу, держа дистанцию так, будто она готова была вот вот взорваться. Этот жест тоже выглядел издевательским. — Ладно, пойдем.
Он ничего не уточнял, но Лауле уже было все равно. Она послушно поплелась за Темным, делая себе в голове тысячу выговоров одновременно. Тем не менее, она была готова ко всему.
Но не к тому, что Стикс зайдет за ближайшую колонну, откуда его не будет видно большинству зевак, и Тьма за этой колонной сгустится. А потом оттуда вышел тот самый пожилой человек, которого Лаула увидела в тюрьме Анубис.
— Юная леди, — его слова были очень старомодны. — Не стоит вам так волноваться. Лучше вспомните все, что касается меня, как вашего Клинка, и тех чудных печатей, что сегодня вы, благодаря помощи шести Светлых, на меня повесили.
— Я контролирую замки от ворот, за которыми собрана… ваша Тьма, — почему-то с этим мужчиной говорить хотелось только на «вы». — И я… могу влиять и на сами ворота. Могу открыть их, и вы станете сильнее.
Стикс кивнул, хотя Лаула и не стала демонстрировать ему это.
— Могу заставить вас замереть.
Стикс хотел пожать плечами, но Лаула, вспомнив все наставления учителей и Епископов, а так же узлы контроля печатей Стикса, действительно заставила его замереть. Когда же она позволила ему двигаться, пожатие плечами все еще осталось таким же невозмутимым, будто его не прерывали.
— Могу сделать больно.
Стикс поморщился, но сделал это так показательно, что Лаула не совсем поняла, морщится ли он от боли, или от ее уверенного заявления. Ведь всем известно, что дьяволу боль — что ангелу смех.
Тем не менее, от этой демонстрации у Лаулы стало спокойнее на душе. Она здесь, вместе с Темным. Но у нее предостаточно ресурсов для его контроля.
— Я бы не хотела часто к этому прибегать, — призналась девушка. — Особенно на людях. Как минимум, это усложнило бы нам путь. Так что я прошу вас, пожалуйста. Пожалуйста, Стикс, не усложняйте нам обоим жизнь.
Ей было гораздо легче рассуждать и действовать спокойно под взглядом этого умудренного старца, чем под насмешливым взором того вздорного парня. И она была благодарна Стиксу, что он перевоплотился ради этого.
— Что же это за жизнь, если она легкая? — немного усмехнулся Стикс.
И Лаула поняла, что для Темного все происходящее было настоящим весельем.
— Почему вы украли тот кошелек? — спросила девушка, когда они подходили к своему вагону.
— Чтобы купить сладостей для детей, — ответил Клинок. — Я люблю детей.
— В каком, эм… смысле? Я серьезно, если ты попробуешь навредить им…
Стикс остановился и смерил ее внимательным взглядом.
— И не подумаю, — ответил, наконец, он с чувством глубокого достоинства. — Я просто люблю детей. Если вам, леди, так трудно поверить в мои слова, представьте себе мою любовь, как таковую к котятам, скажем. Котята милые. Дети милые. Вот и все. Хотя я больше люблю собак, если меня спросить. В них больше мяса.
Хоть что-то успокаивало. Поменяв облик, Стикс оставался безумным существом с безумными словами.
— Ну, ладно, — Лаула вздохнула, понимая, что Темный не собирается вредить детям. — Но ведь вы, ты, ну… мог попросить денег у меня. В чем была сложность?
— А все в том же, — произнес Стикс, заходя в вагон первым. — Между попрошайничеством и воровством, я предпочту второе. Просто из личных убеждений.
— «Блаженны просящие,» — вздохнула Лаула, будто бы доказывая этой фразой неправоту Клинка.
В поезде Лаула намеревалась и глаз со Стикса не сводить. Тот же, в своем немолодом обличье, выглядел так, будто больше всего на свете его заботила окружающая обстановка. Мнительность, разгоревшаяся в новоиспеченном Персте Указующем, говорила Лауле о том, что ее вновь пытаются обвести вокруг пальца.
А потом она подумала о том, что за последние пять сотен лет Стикс, наверное, ничего кроме стен Анубиса и не видел. Так что такая его реакция на все подряд была даже достойной сочувствия.
— Вы поменялись, — заметила Лаула.
Стикс, как раз рассматривающий рычажок включения света, повернул к ней лицо с выражение вежливого любопытства.
— Не только внешне, но… Ваше, твое, поведение тоже изменилось.
— Можно на «ты», — ответил Стикс. — В конце концов, тебе быть моим начальником. Да и я не буду чувствовать себя такой старой развалиной, какой являюсь на самом деле.
Лаула кивнула, будто послушная ученица, и тут же укорила себя. Почему ей так неловко с этой ипостасью Клинка? Тот, кстати, вполне успешно включил и выключил свет в их купе с помощью рычажка.
— Что касается твоего замечания, леди, — произнес довольный своим исследованием Стикс. — Я меняю облик не только для вида и не только внешне.
— А если подробнее?
— Можно и подробнее. Но просто так рассказывать все свои темные и злые секреты мне будет скучно, пожалуй. Хочешь сыграть со мной? Вопрос-ответ. Игра простая и древняя, как я.
— В народе говорят, что дьявол тебя всегда обманет, — заметила Лаула, не собираясь, впрочем, отказываться.
В конце концов — все какое-то развлечение.
— Хотя бы в таком случае — я не дьявол, — спокойно парировал Стикс. — Итак, задашь вопрос первой, или мне начать?
— Зачем ты меняешь облик, и как? — тут же спросила Лаула.
— Это несерьезно, леди. Выберу вопрос из двух сам. Итак, я записываю образ, созданный в моем мозгу на свою Стигму изменения. В качестве бонуса, могу разобрать детальнее.
— Нет уж, спасибо, — разочаровано ответила девушка.
Хотела схитрить, но была переиграна всухую. Конечно, она знала, что такое Стигма. Так назывались особые способности Темных. Стигмы у них — как знак их греховности, и Мольбы у Светлых — как сила их веры.
Ну и то, что он меняет облик через Стигму, было довольно очевидно. Хотя Лаула и хотела своей маленькой хитростью получить личное устное подтверждение об этом. Что ж, глупо было надеяться так запросто обхитрить величайшего из Темных.
— Мой ход? — произнес, меж тем, он. — Итак, возвращаясь к нашему разговору в Анубисе… Ты бывала там посетителем. И навещала кого-то. Мой вопрос — кого?
Лаула вздохнула. Не очень приятный вопрос, но она, пожалуй, привыкла. Да и, в конце концов, было бы глупо ожидать, что Темный не заинтересуется подобным.
— Мой отец, — твердым голосом ответила девушка.
Стикс уважительно склонил голову.
— Светлая такой силы как ты должна иметь интересную историю, — сказал он. — Я рад, что ты стала моим хозяином.
— Ты не моя собственность, — покачала головой Лаула. — Рабство запрещено. Мы в просвященных землях.
— Ну, это спорный вопрос, — Темный улыбнулся. — Ведь практика Перстов Указующих и их Клинков довольно… распространена.
— У нас не так много Темных, чтобы Персты и Клинки были распространены.
— Но они есть. И их не так уж мало, раз для них учредили отдельный орден в вашей Церкви, верно? И вот каждый Клинок, по сути, является рабом своего Перста. Его вещью. Его собственностью. Не скажешь же мне ты, что я являюсь гражданином вашей светлой страны?
Стикс гулко рассмеялся собственной остроте, но Лаула его, конечно, не поддержала. Более того, ее взгляд был уставлен в одну точку, что говорило о том, что девушка сосредоточенно размышляет над словами Клинка.
— В конце концов, ты прав не во всем, — медленно начала она. — Да, ты — не гражданин. Но и не моя собственность. Ты принадлежишь Церкви, не мне. И ты не вещь, несмотря на звание Клинка. Ты… осужденный на полезные работы. Я знаю, что в древности тоже была такая практика, и это не было рабством.
— Ну, у осужденных в мое время были какие-то права, — Стикс спокойно приподнял брови. — А сейчас… какие у меня есть права?
— У тебя есть право служить Церкви, светлым и добру, — решительно ответила Лаула. — Это — то самое право, которое не в силах отнять даже Господь.
Она сказала уверенно, больше не играя в пикировку с Темным, но и не цитируя своих учителей. Сказала от сердца. И уже в следующий миг приложила ладошку к губам, опасаясь, что ее слова могли граничить с ересью.
И выражение лица Стикса, вместе с медленными аплодисментами в ее сторону, только усилило ее опасения.
— Очень хорошо сказано, Лаула. Жду не дождусь, когда смогу послужить Церкви, светлым и добру. Поверь мне — крови будет много.
— Моя очередь на вопрос, — заметила, меж тем, Лаула, проигнорировав его слова. — Итак, ты меняешь облик. Но зачем?
— Для удовольствия, — расплылся в довольной улыбке Стикс. — Дам совет — совсем необязательно врать, чтобы не говорить правду тогда, когда ты хочешь ее скрыть. И ты, например, могла бы на мой вопрос ответить, что навещала не отца, а, скажем, члена семьи. Семья — понятие очень зыбкое, ведь ее членом может быть и нянька, возившаяся с тобой с детства.
— Я не знаю, что означает «нянька», — Лаула нахмурилась. — Это что-то Темное? Впрочем, не важно. Лучше ответь на мой вопрос нормально.
— Ну ладно, — Стикс пожал плечами. — В знак моего уважения. Если быть откровенным, то из-за твоих печатей я не могу использовать все свои Стигмы. У меня их слишком много, чтобы их могла питать имеющаяся у меня крошка силы.
— Малая часть Темных в просвященном мире когда-либо будет иметь такую силу, как у тебя сейчас.
— Что знаешь ты о настоящих Темных? Ладно, уверен, что что-то знаешь, раз твой собственный отец был заперт в Анубисе. Но сейчас во мне эта жалкая сила, равная десяти-двадцати средним убийствам? Фи. Скажу тебе так — вместе с обликом я меняю и набор своих Стигм. В образе Юноши они, по большей части, боевые. В нынешнем… я становлюсь неплохим умельцем в тонких манипуляциях. Есть и еще, но… Не буду портить тебе сюрприз.
— Засчитано, — признала девушка. — Теперь можешь спросить меня. Хочешь узнать об отце?
— Дай мне десять минут, и я назову твою фамилию, вспомнив того, кто сидел в моем милом Анубисе, — Стикс мило улыбнулся. — Тем не менее, мне интересно узнать, что он сделал, чтобы стать Темным?
Лаула тяжело вздохнула, приготовившись ответить, но тут дверь в их купе, после быстрого стука, отворилась.
«Два года назад. Поезд Тайфун.»
— Я прошу прощения за вторжение, — начал говорить мужчина, вошедший в купе Перста и Клинка. — Но в нашем купе вышел из строя кондиционер. А мои дочери…
Он охнул, рассмотрев Лаулу, и она удивилась не меньше. Ведь перед ними сейчас стоял отец тех самых девочек, которым Стикс давал сладости на перроне. Его звали Хакку.
— Милая светлая, — улыбнулся мужчина приветливо и кивком поприветствовал Стикса. — Светлый. Извините, но разве у вас не было другого спутника, светлая?
Стикс издал короткий смешок, но сохранял молчание. Лаула же лихорадочно соображала. Если она сейчас скажет этому Хакку про Стикса, мужчина может наделать шуму в поезде. Но и девочек жалко — терпеть долгий путь до столицы без кондиционера для детей было бы настоящей пыткой.
— Пожалуйста, светлый, — Лаула тщательно выговаривала слова, боясь напугать человека. — Мы можем обменяться с вами купе, никаких проблем. Но вы должны знать, что я — Перст Указующий.
В подтверждение своих слов Лаула зажгла золотистое пламя на своей ладони. Ее самая простая и основная Мольба — Огонь Эдема.
Мужчина зачарованно смотрел на огонек, танцующий в руке девушки, а после поднял глаза на ее лицо:
— Простите, светлая, но если вы — Перст, то…
Тьма сгустилась на мгновение, а после раздался веселый голос:
— Ага. Вот и снова встретились.
Вопреки ожиданиям Лаулы, Хакку не выбежал из купе с криками, после проделки Стикса, а с задумчивым видом изучал юношу, оказавшегося перед ним. Сам Темный неудобства не испытывал и даже расположился поудобнее, как бы всем своим видом говоря, что разрешает смотреть.
— Можете трогать, — фыркнул, наконец, Стикс.
— Не кусаетесь? — поднял брови Хакку.
— Кусаюсь.
В доказательство, Юноша оскалился, и даже Лаула вздрогнула, увидев в его рту натуральные клыки, никак не способные появиться у человека. Еще одна Стигма Стикса. Вероятно из тех, что могут позволить манипулировать с костями или всем телом.
— Очень интересно, — отошедший было Хакку, тем не менее, по прежнему смотрел на Темного с живым интересом.
Оказавшись в жарком купе, в результате обмена, Лаула подозрительно посмотрела на Стикса. Хакку, устраивая свою семью в их купе, попросил немного подождать его и провести разговор. На удивление, Стикс благодушно согласился ответить на все вопросы мужчины. Интерес последнего стал понятен Лауле тогда, когда он представился профессором высшего университета Имира, историком. И тогда же, на вопрос о возрасте, Стикс явно соврал впервые, с момента их недолгого знакомства.
— Почему? — спросила, наконец Лаула. — Ты сказал, что тебе шесть сотен лет.
— Если бы я сказал, что мне меньше, то не смог бы ответить ни на один вопрос, потому что все эти годы я был в Анубисе, — простодушно ответил Темный. — О! Или ты бы хотела, чтобы я представился официально? Как это там? «Царь, просто — царь.» Сама скажи ему, кто я такой. Может он и на это так спокойно отреагирует?
Лаула не могла не признать, что раскрывать личность Стикса — дьявола и чудовища, было рискованно даже с таким энтузиастом, как Хакку. Тем не менее, ей было… совестливо. За то, что Стикс так легко обманул человека.
— Я же Темный, расслабься, — пожал плечами Клинок. — К тому же… Знаешь, от этого парня у меня странное ощущение.
— Ты о чем?
— Ну, он пахнет…
Но Стикс не успел договорить — Хакку пришел к ним с бутылкой воды и принялся расспрашивать Темного о конце Темных времен.
Лауле, признаться, тоже было бы интересно послушать, но историка интересовали, порой, довольно скучные даты и форма быта Темных, а так как Стикс притворялся «просто древним Темным», то и ответы его были такие же скучные.
К этому добавилось то, что за Стиксом, наконец, присматривал кто-то помимо нее, так что Лаула, неожиданно для самой себя, расслабилась. И не заметила, как заснула.
Проснулась она ночью и сначала вообще не поняла, где находится. Из темноты на нее смотрели два красных, светящихся, как у кошки, глаза.
— Спокойствие, — произнес Стикс в облике Старика. — Я сидел тут весь день. И собираюсь продолжить так и ночью.
— Профессор ушел? — девушка резко села.
Тот факт, что этот Темный смотрел на нее, пока она беззащитно спала, немного нервировал. Но не так уж и пугал, как она сама от себя ожидала. Нет, пока что Стикс только нервировал ее все время их недолгого знакомства. Но не пугал.
Впрочем, не жди от дьявола добра.
— Твои глаза, почему они красные? — заинтересовалась сменой имиджа Лаула. — Еще днем в этом образе они были разноцветными.
— Внимательность к деталям, — похвалил Стикс. — Когда-то давно мы проводили исследования. У всех Темных красные глаза.
— Разве? — Лаула была удивлена. — Это же не так. Они меняют цвет, когда человек совершает грех, темнеют, но не так. И уж точно не краснеют.
— Точно краснеют, — с удовольствием не согласился с ней Темный. — Просто яркость цвета зависит от Тьмы внутри. Пускай мои силы запечатаны, они есть.
— Хочешь сказать, все Темные за почти шесть веков были слабаками по сравнению с тобой?
— Не забывай, кто я такой.
Красные глаза прищурились, но никакой опасности от Стикса не исходило. Как и Тьмы. Это в очередной раз показалось Лауле странным, и она, преодолевая накатывающую сонливость, спросила:
— Почему я не чувствую в тебе зла? Ну, в смысле — Тьмы.
— Я скрываюсь, — спокойно ответил темный. — Стигма Скрытника есть у любой из моих ипостасей — она очень удобна для общения как со Светлыми, так и с Темными.
— Но я чувствовала тебя на перроне, когда искала сегодня днем, — заметила Лаула.
— Вчера днем, — заметил Стикс и очень заинтересованным тоном уточнил. — Так ты почувствовала Темного? Прими мои поздравления — ты упустила убийцу прямо под своим носом. Это не мог быть я.
Лаула ошарашенно замерла, вытянувшись на сиденье в струнку. Быть не может! Ведь Стикс был там и определенно мог фонить Тьмой. Это был он!
Хотя, если подумать, сам Стикс в тот момент вышел совершенно с другой стороны. Лаула до мельчайших подробностей вспомнила, как разлила энергию своего Света по перрону и почувствовала отпечаток Тьмы. Как уже остывающий след. Кто-то уже уходил, когда она заметила.
И кто-то смеялся тогда.
— Но почему ты мне ничего не сказал? — тут же глянула волком на Клинка Перст. — Ты был обязан…
— Едва ли, — уклончиво отвечал он ей. — Пускай по какому-нибудь из ваших законов я и должен был бы сделать подобное, но вот так откровенно Темному доносить на Темного… Я бы не сделал этого хотя бы из интереса. Но, если по честному, я его вообще не почувствовал.
Молчаливый шок Лаулы настиг ее второй раз. Чтобы сам Стикс!..
— Но как же? — она даже не смогла более четко выразить свою мысль.
— Скрытник, — в темноте Стикс пожал плечами. — Хороший парень. Махнул хвостиком перед тобой, а мне даже заметить не дал. Сильный. Сегодня у тебя, похоже, была возможность увидеть еще одни красные глаза, помимо моих.
Несмотря на свои слова, Клинок оставался невозмутим и спокоен. Казалось, его совсем не расстроило то, что его смог обвести вокруг пальца другой Темный. Лаула подумала, что дьявол, которым его описывали, должен был быть уязвлен.
— Почему он был там? — она добавила в голос подозрительности. — Ты точно его не знаешь?
— Подозреваешь меня? И правильно делаешь, — Стикс кивнул. — Советую вам усилить охрану в том месте, куда мы с тобой направляемся. Если боитесь ловушки. Но, если захочешь принять слова Темного на веру — я не знаю того парня. Просто, вероятно, для моих младших братьев, мой выход из тюрьмы — событие примечательное. Вот и проведали старика. Впервые, за пятьсот с лишним лет.
— Ты так говоришь, как будто Темные — это какая-то организация, — усмехнулась Лаула и тут же укорила себя за мысли, что кто-либо из Темных мог бы сотрудничать с мужчиной напротив нее.
Но ответ Стикса зародил сомнения в ее душе.
— Когда-то давно, я, лично, говорил те же самые слова про Светлых, — произнес он.
*****
Три дня в пути прошли спокойно.
Хакку заходил в купе Лаулы и Стикса время от времени, очень интересуясь не только воспоминаниями Темного, но и работой Перста. Лауле было немного не по себе от его дотошных расспросов, так что очень скоро она научилась оставлять их вдвоем без больших угрызений совести.
И Стикс ни разу не подвел ее, так и не сожрав историка. А последний раз за разом выходил из купе в благодушном настроении.
Однажды его жена даже подошла к Лауле и искренне поблагодарила ее.
— Хакку тяжело переносит поездки, — сказала она. — И бывает… нервным, из-за этого. Но в этот раз он прямо сияет. О чем они разговаривают с вашим спутником?
— Что-то о науке, — улыбнулась неловко Лаула, понимая, что женщина ни о чем не знает. — Довольно скучно, я вам скажу.
Несмотря на скуку, с каждым днем, приближающим ее к Имиру, в сердце Лаулы росло спокойствие.
Пускай Стикс оказался вполне лояльным Темным, она будет рада избавиться от него. И весь мир будет этому рад.
Ведь она везет его на казнь.
Когда Светлый убивает Темного, безумие последнего накладывает отпечаток на сознание первого. Рано или поздно, даже самый могучий Светлый, побеждая Тьму, сам станет падшим. При этом, если Светлый силен недостаточно, но ему, все же, удалось сразить Темного, превышающего его по силе, Тьма не только поразит Светлого, но и отравит землю вокруг.
Двухсотлетняя война с Темными научила Светлых. И именно поэтому существовал орден Перстов Указующих, которые не убивали Темных, но стравливали одних с другими. Когда Темный убивает Темного, он получает часть его силы. И, рано или поздно, любого Клинка ждет свалка, или же вечное заточение, если он служил с честью.
Казнить же таких Темных могли только высшие иерархи Церкви. Епископы и Патриарх. Нередко они уходили на покой поле нескольких казней, благо — в последнее время такие меры принимаются редко. Самым знаменитым палачом Темных, на данный момент, является Епископ Массеус. Добродушный старик и тюремщик Стикса своими руками отправил в ад более пяти сильных Темных. Во многом, именно поэтому на него была возложена незавидная участь Епископа-тюремщика.
Но Стикса будет казнить сам Архипатриарх, конечно же. Только его сил может хватить, чтобы выдержать всю Тьму этого чудовища.
Думая так, Лаула никак не могла взять в толк, в каком же месте Стикс может быть тем самым дьяволом из историй? Она думала об этом в дороге, присматривая за ним, размышляла, когда выходили на перрон, не спуская с него глаз.
И даже когда она услышала истошный женский визг, она сомневалась.
А потом они вдвоем увидели тело Хакку, распластавшегося на каменном полу перрона. В самом центре столицы просвещенного мира.
— Кто-нибудь! Помогите! Врача! Светлого! Позовите хоть кого-то! — кричала заплаканная жена профессора, тормоша его за одежду.
Ее дочки плакали навзрыд, теребя папу за рукава.
— Это не я, — тихо отозвался Стикс.
Лаула отвела взгляд от красных, заплаканных глаз женщины и посмотрела на своего Клинка.
Сейчас, в образе Юноши, он выглядел чрезвычайно любопытным и немного… брезгливым. Такое выражение лица Лаула видела у своей уборщицы дома, когда той приходилось находить мертвого паука.
— Вы! Вы же Светлая! Пожалуйста, — срывающимся тоном обратилась к Лауле жена Хакку, отвлекая от Стикса.
Девушка вздохнула и решительно пробралась сквозь толпу, заправляя длинные волосы назад. Как и любой Светлый, она умела лечить раны. Однако, сколь велик бы ни был Свет в ее душе, воскрешать она не могла. И даже сам Архипатриарх не мог.
— Что произошло? — дежурный священник, в сопровождении двух офицеров полиции, вышел из расступившейся толпы. — Адепт?
Лаула покачала головой и показала мужчине свой перстень, обозначающий ее нынешний орден. И люди, поначалу смутившиеся от того, что видят малознакомый знак, вскоре испуганно отпрянули, осознав, что стоят близко к Персту Указующему.
Жена Хакку бросила быстрый взгляд на Стикса и ударилась в еще более тяжелые рыдания.
— Прошу прощения, но вы… — побледнел дежурный.
— Лаула Минастинг, — девушка поднялась и кивком указала на стоящего неподалеку Стикса. — Веду Стикса на казнь.
Она постаралась, чтобы эти слова прозвучали веско. Силилась произнести их так, чтобы у этих людей не возникло больше вопросов. Она не верила Стиксу, но и не верила, что он бы так бессмысленно убил кого-то прямо под носом у всей Церкви. Особенно перед казнью, о которой он должен был знать.
Тем не менее, именно Стикс расхохотался в ответ на ее слова. Высокий, широкоплечий парень стоял над трупом человека, с которым вел беседы трое суток напропалую, и хохотал до слез.
Отсмеявшись, он протянул руки вперед, будто сдаваясь, и подмигнул Лауле:
— Только не в столице. Меня не казнят в столице, Лулочка.
*****
Игумен, заведующий ближайшим отделением полиции, был зол. Вопреки расхожему понятию, даже Светлые умеют злиться. Просто, в отличии от обычных людей, они, чаще всего, злятся на истинных виновников своего дурного самочувствия. Своего рода «праведный гнев».
Лаула всегда тяжко переносила времена, когда становилась его целью.
— Девочка, это — ужасная оплошность, — выговаривал ей Игумен по имени Леонард. — Ты привела дьявола в столицу не озаботившись сковать его всеми цепями рая и ада. Повтори, пожалуйста, ради Господа, сколько дней вы добирались сюда?
— Четверо полных суток, — послушно повторила Лаула, стараясь не выказывать своего раздражения по поводу его обвинений. — И я… не всегда была при «нем».
«Он» в данный момент находился в самом низу местной темницы. Она пустовала уже пару лет, так что условия в ней были, мягко говоря, не очень. Но Стикс посетил их, будто ему приготовили королевскую спальню. И царственно расположился там в облике Старца.
Впрочем, Лаула все равно немного переживала за своего подопечного. Пускай и Темный, пускай даже Темнейший — она не считала его виновным. Чем больше Лаула думала, тем больше приходила к выводу, что Стикс просто не мог убить Хакку.
— Он не стал бы этого делать, сир, — продолжила девушка. — Это… не в его характере.
— Это Стикс! Стикс, девушка! — взорвался эмоциями Игумен. — Вы никак не можете утверждать ничего об его характере! А я — могу! Стикс — чудовище, убийца, маньяк, дьявол, демон, враг Господень и тот, кто некогда убил самого Святого Федора! Если вы все еще не верите, что перед вами это самое существо, то можете прислушаться к своим печатям. Вы — сильная Светлая. Но даже ваши печати, наверняка, трещат по швам, верно?
Лаула чувствовала силу Стикса за своими ограничителями. Но она бы не назвала это, как «трещат по швам». Определенно, даже с талантами такой аномалии Света, как она, сила Стикса еле-еле помещалась под все замки печатей, и на те самые печати действительно оказывалось давление. Но это было давление равнодушной воды, на устойчивую дамбу.
Игумен же растолковал ее молчание по своему:
— Дьявол хочет вырваться на свободу. Сожалею, Лаула, но вы, похоже, были обмануты им. Это — беда, но на вас нет тяжкой вины. Ведь кто мы против самого Стикса?
Мужчина нервно выдохнул, потирая шею, перекрестился, и Лаула вдруг явственно осознала, что Игумен боится ее Клинка. Как и любой другой человек просвещенного мира, впрочем. Как каждый, кому в детстве читали притчи про Стикса, и рассказывали, как дьявол забирает к себе непослушных детей и взрослых.
И Лаула сама считала похожим образом. Но она не увидела этой Тьмы во плоти, каким описывали Стикса все трактаты и учебники.
— Я — Светлая, сир, — твердо ответила Лаула. — И я не боюсь его. Если будет нужно, я поставлю его на колени. Он — мой Клинок, а я — Перст Указующий. Перст Господа, сир. И Господь не указывал сегодня утром на профессора Хакку. Я знаю это. И Клинок был в ножнах.
— Слишком фанатично для одной недели знакомства, — покачал головой Игумен. — Но… прямо сейчас к нам идет посыльный. Послушаем же, что решила Церковь.
Лаула прислушалась и отметила опыт и слух Игумена — он заметил шаги своего подчиненного куда раньше нее самой. Впрочем, ей сейчас было совсем не до посыльных.
— Приказ, — коротко поклонился офицер полиции. — Сир Леонард, это…
— Личная печать Патриарха? — Игумен нахмурился. — И… Подпись Архипатриарха?
Лаула сглотнула. Два самых влиятельных Светлых Церкви уже решили ее судьбу. Пускай и письмо, но сейчас именно этот клочок бумаги имел власти больше, чем любой из присутствующих.
И тогда девушка начала догадываться. Она была ценной Светлой, ведь, в будущем, могла бы занять пост Архипатриарха и стать первой женщиной, стоящей во главе Церкви. Но, даже так, два столпа Церкви не соберутся на экстренное совещание всего лишь ради нее.
Они оба обсуждали Стикса. И пришли к выводу.
Игумен Леонард поднял на нее глаза.
«Два года назад. Двадцать первое полицейское подразделение Имира.»
— Это точно не ты? — спросила Лаула, изучая своего Клинка строгим взглядом.
Тот сидел за решеткой, на скамейке, в маленькой и грязной камере, в самом глубоком и темном углу темницы. Девушке пришлось взять фонарь, чтобы видеть его, и никакого сопровождения Игумен ей не выделил.
— Точно, — спокойно кивнул Старец. — У меня нет мотива.
— А тебе он нужен?
— У всех в мире есть мотив. И у убийцы профессора он есть. И он весьма… занимательный.
— Тебе это кажется интересным? Чья-то смерть? Тебя это веселит? — Лаула не знала, чувствует ли она злость или разочарование.
В конце концов, они из совершенно разных миров.
— Смерти наскучили мне еще тогда, когда Светлые были выдумкой, — хмыкнул Стикс. — И именно это меня и веселит. Они не кончились. Даже за пятьсот лет Власти Света.
— Нам сейчас не до философии, — Лаула покачала головой. — Тебя обвиняют…
Она не успела договорить. Стикс расхохотался. И тогда она окончательно поняла.
— В чем меня обвиняют, в убийстве ли?! — смеялся Стикс. — Меня?! И что они сделают? Казнят меня? А не затем ли мы здесь? Ты же неглупая девушка, и твой отец — Темный. Как ты можешь смотреть на вещи так однобоко?
Конечно, Стикс — чудовище. Древнее и страшное. И ему плевать на весь этот мир. Он слишком стар, слишком силен и слишком ограничен прямо сейчас. Ему и на себя плевать. Поэтому он искренне веселится, смотря на хмурые лица Светлых, обращенные к нему. Его уже хотят казнить. Он может прямо сейчас встать и начать войну против всех, кого увидит, и никто не сможет его остановить.
Впрочем, нет. Остановить его Лаула сможет. Благодаря печатям, которые он сам же позволил на себя поставить. Но вот убить его не сможет здесь даже она. Ведь тогда весь Имир, или даже все просвященные земли утонут во Тьме, которая вырвется из него.
Вот каков был Стикс. Неприкасаемый, даже будучи в темнице. Невозмутимый, даже перед казнью. Вот почему Архипатриарх и Патриарх так быстро все решили.
— А тебе не хотелось бы повеселиться напоследок? — спросила Лаула. — Не хотелось бы вытряхнуть душонку того, кто попытался тебя подставить?
— Я был бы не против, — улыбнулся Стикс. — Но я хотел бы сделать это лично. А без меня… не думаю, что вы догадаетесь.
Не прикасаясь, Лаула открыла решетку силой одного своего Света. И впервые увидела удивление в глазах Стикса.
— Покажешь мне убийцу, а я подержу, пока ты будешь вершить кару, — Лаула решительно смотрела в глаза Темного. — Так действуют Персты Указующие и их Клинки.
Улыбка Стикса превратилась в ужасающий оскал на половину лица.
— Звучит заманчиво.
*****
Когда они выходили из здания полиции, Лаула предъявила на посту охраны письмо, заверенное Патриархом и Архипатриархом. Полицейские благоговейно посмотрели на печати и даже не подумали задерживать их, а вот Стикс оказался немного разочарован.
— Я, на миг, подумал, что ты решила освободить меня по собственной воле.
— Я так и сделала, — легко кивнула девушка. — Просто моя воля совпадает с волей церкви. Так было и будет всегда.
— Даже когда твоего отца засадили в Анубис?
Лаула оглянулась. Стикс, в облике Старца, легко улыбался, глядя на нее. В конце концов, что еще ему оставалось делать, как не развлекаться за ее счет?
— Давай не будем об этом. Сейчас, по крайней мере. Нас интересует убийца. Где его искать?
— Я бы навестил семью Хакку, — мгновенно перешел на деловой тон Стикс. — И побольше бы узнал о том, как он умер. Если, конечно, этого не сделали до нас.
— Их только сопроводили, насколько я знаю, — Лаула обеспокоенно взглянула на Темного. — Все сразу подумали, что убийца — ты, поэтому… Стой! Ты же не думаешь, что им грозит опасность?!
— Грозит, конечно, — Стикс был спокоен. — И даже если «все» так подумали, должен же был найтись умный человек, который опросит пострадавших, разве нет?
— Зачем же? Темный пойман, а жертвы… В Церкви им помогут.
— Чувствую, работы у нас вскоре будет много, — сокрушенно покачал головой Клинок.
Лаула не понимала, чем он недоволен, но поспешила последовать его совету. Первым делом, она позвонила Игумену Леонарду — тот был так любезен, что оставил ей номер своего телефона. Хотя большая часть его любезности вытекала из прямого приказа Архипатриарха: «Содействовать и не чинить препятствий».
Адрес семьи погибшего нашли быстро. И Лаула кликнула такси.
— Долго ехать? — любезно поинтересовался Стикс, пока они ждали.
Ему названия домов и улиц ни о чем не говорили. Тем не менее, он быстро это исправлял, внимательно следя за городом из окна и запоминая все, что видит.
— Двадцать минут, недалеко, — успокоила его Лаула.
В отличии от пустырей Африки, близ Анубиса, машина нашлась быстро, а водитель — молодой парень с раскосыми глазами, без проблем пустил их внутрь. Еще и глазами радостно засверкал, когда красавица-Лаула села на переднее сиденье.
Спустя пятнадцать минут пути, Тьма за ее спиной сгустилась, и Лаула взглянула в зеркало заднего вида.
Там сидел Юноша, разминающий шею.
Водитель проследил ее взгляд и тоже глянул назад. А потом его глаза расширились от ужаса, а руки дернули руль с такой силой, что их машина чуть не врезалась во встречную! Парень вскрикнул и собрался давить на тормоз.
— Везите нас, светлый, — строго сказал ему Лаула, показывая свой перстень и немного «надавливая» силой Света. — Мы на работе.
Пускай таксист и трясся от ужаса, от осознания того, что позади него сидит Темный, но представителю Церкви перечить не смог. Он продолжил путь, а когда довез их, выбежал из машины, как из горящей, и побежал, дворами, прочь.
— Зачем ты это сделал? — Лаула сурово посмотрела на Клинка.
Ожидаемо, тот улыбался, довольный произведенным эффектом, но шутить и смеяться над ней не стал.
— Я же говорил тебе — в этом облике мне легче драться, — он демонстративно хрустнул пальцами.
— Намекаешь…
— Говорю прямо. И, если ты прислушаешься, то поймешь, о чем я.
Лаула сосредоточилась, пока Темный неспешно направлялся к двери. Как и раньше, от него не исходило никаких эманаций Тьмы, хотя она и могла бы почуять его, если бы захотела специально — все же, в ее руках находились ключи от всех запирающих его клеток.
Тем не менее, от подъезда пахло Тьмой. Слабо, но явственно, будто кто-то пролил тут вонючую лужу, а потом попытался стереть ее. Сам факт запаха остался.
А значит — быть беде.
— Но я не чувствую конкретного Темного, — поделилась впечатлениями Лаула, глядя в широкую спину Стикса впереди. — Это значит, что он ушел, или еще не пришел?
— Или то, или другое, — она не видела его лица, но понимала, по голосу, что он продолжает улыбаться. — Или же мы имеем дело со Скрытником.
И тут до девушки дошло. Тот Темный, которого она почувствовала на перроне. Второй Темный, помимо Стикса, который был там. А еще слова самого Стикса, который в чем-то подозревал профессора Хакку.
— Тогда ты сказал, что Хакку странно пахнет, — вспомнила Лаула фразу напарника из купе. — Ты уже тогда подозревал?
— Что его убьют? — Стикс фыркнул и остановился у двери. Лаула знала, что за этой дверью еще недавно жил профессор истории. — Я думал, что он будет убийцей.
И, не объясняя дальше, он громко и со вкусом постучался.
Прошла минута, и он врезал в дверь снова. Еще минута, и он почти снес ее. Лаула и сама уже сгорала от нетерпения и была на грани того, чтобы приказать ему сломать дверь. Ведь за ней может быть Темный, держащий людей в заложниках! Почему он медлит?!
— Я слышу, как стучит сердце! — громко крикнул Стикс на дверь.
И уже через секунду даже Лаула услышала. Шаги.
Девушка собралась, в ожидании схватки, а замки в двери, меж тем, щелкнули. Дверь распахнулась и оттуда… на них посмотрела жена Хакку, с красными, от слез, глазами.
Узкие джинсы, ветровка и домашние тапочки. Она выглядела так, будто только вернулась откуда-то, или же куда-то собралась. Точнее — выглядела бы, если бы не заплаканное лицо и мокрые, видимо от слез, руки.
— Священница, — ломанным голосом произнесла женщина. — Вы…
— Мы пришли вас защитить, — успокаивающе произнесла Лаула. — Я принесла письмо от Архипатриарха, смотрите…
— Нет, я верю вам, — замахала руками женщина. — Но… ну… проходите?
Стикс усмехнулся и, с нажимом, провел рукой по пергаменту, которого касались два величайших Светлых мира. Лаула не удивилась, когда от его руки пошел черный дым. Такую бумагу можно было бы использовать, как натуральное оружие против Темных.
Только зачем он это сделал?
— А где ваши дочери? — оглянулась девушка, помотав головой.
— У… уехали, — женщина шмыгнула носом. — К родне. Я… отправила их.
— Ну конечно, — фыркнул Стикс и заглянул на кухню.
Там он с шумом втянул в нос воздух и посмаковал его, как истинный гурман. Впрочем, в следующий миг его лицо поскучнело. И это был первый раз, когда Лаула увидела его, в молодом облике, таким серьезным..
— Не здесь, и… не то.
Он шагнул вправо, уходя в длинный коридор. И уверенно пошел до его конца.
— Туалет справа! — крикнула ему женщина и посмотрела на Лаулу. — Вы пришли защитить меня? Так поздно?
— Церковь работает всегда, — мягко ответила Перст. — И мы, как ее…
— Лаула! — крикнул ей Стикс из туалета. — Побудь осторожна!
— Что не так? — шагнула к нему Лаула.
И тогда женщина нанесла удар.
Резко, без замаха или даже намека на него, она выбросила вперед руку, тут же облачившуюся Темной энергией. Лаулу отбросило к стене, да так, что осталась трещина на бетоне. И девушку замутило. Не только от боли, но и от разлившейся рядом Тьмы.
— Властелин Теней так догадлив, — фыркнула, тем временем, женщина. — Что меня выдало?
— Запах крови, — ровно ответил Стикс.
Сквозь застилающие обзор слезы, Лаула взглянула на него, стоящего в конце коридора. Она никогда не слышала от него такого холодного голоса. Но он стоял там и смотрел на Темную жестоким взглядом.
— Я бы поиграл с тобой, если бы нашел тело, скажем, соседки, — говорил великий Темный. — Может быть, я бы дал им поймать тебя. Но столько крови, и никаких следов… А в туалете по-настоящему воняет смертью.
— О чем… кха! Ты? — просипела Лаула.
— Он расчленил детей, — жестко сказал Стикс. — Это он — наш Скрытник. В теле этой бабы. Я понял это, когда увидел его красные глаза на ее сухом лице. Еще тогда, на перроне.
Лаулу затошнило, и она не знала, от чего сильнее. От того ли, что убийца, и все улики на него, были почти в ее руках еще до его зверств, или…
— О, Господи… девочки…
— Для начала, опробуем Баньши, — деловито выдохнула женщина-Скрытник.
Стикс бросился на нее, но печати Лаулы крепко держали его силы, так что, пускай он и был так быстр, что ни один человек на земле не успел бы среагировать на его рывок, Темный, напротив, успел.
— У-А-А-А-ВА-А-А-А-А! — завизжала женщина, руша потолок, стены и пол одной силой своего крика.
Такова была Стигма Баньши — звук, ломающий все на своем пути.
Лаула почувствовала, как проваливается вниз. Она не успела оправиться от первого коварного удара Темной, и теперь не могла избежать падения. К тому же, здание ощутимо тряхануло.
Краем глаза девушка увидела, как Стикс, будто бульдозер, прорвался сквозь камни осыпающихся потолка и стен.
А потом она упала.
*****
— Мощно, — поделилась женщина, смотря на разрушения, которые учинила. — Сказать по правде — у меня лично такой Стигмы нету.
— Скрытник твоего уровня, да еще и с Воплощением — Стигмой контроля тела, — Стикс прищурился. — Я тебя знаю? Ты явно немолод.
— По сравнению с тобой, я еще ребенок, — усмехнулся Скрытник в женском теле. — Я помню тебя. Еще тогда. Когда ты не ушел к Светлым. Я видел Короля Ночи до того, как он предал своих братьев.
— Бред, — фыркнул Стикс и хрустнул шеей. — Вы мне не братья. Лишь еда.
Он смазался, бросаясь вперед, и теперь у Темного напротив не было такого большого пространства между ними. Тем не менее, тот и не думал хитрить, вместо этого махнув правой рукой навстречу Стиксу.
И Клинку пришлось уворачиваться, так как руки его противника окутала дымчатая темная энергия, превратившая пальцы в когти.
— Когти Тьмы, — враг полюбовался своей обновкой. — И такой у меня нет.
— А у меня есть.
Когти Тьмы Стикса были меньше Когтей противника, но зато куда быстрее. А еще — он был гораздо техничнее, за счет своего многовекового опыта в подобных битвах. Буквально за секунду он нанес десяток атак, половина из которых дошли до цели. Брызнула женская кровь на пол, потолок и стены, и большая комната, в которой они дрались, обратилась ареной.
— А ты не просто контролируешь ее, — догадался Стикс. — Ты заключил сделку, верно? Она сама согласилась тебя впустить. Тогда, на перроне, недалеко от Анубиса. Только так ты бы смог использовать Воплощение с чужими Стигмами.
— Хочешь поболтать с убийцей собственных детей? — оскалился Скрытник.
И в следующий миг его алые глаза потускнели, становясь темно-карими — глазами жены Хакку.
— Он избивал меня, — бросила она Стиксу в лицо. — Профессор и светлый общества. Бил меня с первых лет знакомства.
— Я знал это, — пожал плечами Стикс. — Почувствовал в нем родственную душу. Не ждал, правда, что тебе хватит духу с ним расправиться. Не ты, так он — кто-нибудь стал бы Темным. Это нормально. Но почему ты убила детей?
— А куда их девать? — женщина улыбнулась безумной улыбкой, но на ее глазах выступили настоящие слезы. — К тому же… К тому же они больше любили «папу». Всегда смеялись с его шуток, всегда были послушны. А когда он бил меня, они просто смотрели. И никогда не жалели, когда я рыдала. А когда… когда у Айрис спросили, как зовут маму и папу, она ответила, «мама и Хакку». И ты тоже, дьявол, такой умный, а не знаешь, как меня зовут. Хотя ехал с моим мужем трое суток.
— Я обязательно обдумаю все моральные вопросы твоей ситуации, после того, как убью тебя, — Стикс шагнул к ней. — Так что заткнись и зови Скрытника.
Его первый удар Когтями Тьмы разорвал плечо женщины, обнажив кости, оставив на них борозды и превратив плоть в кровавые лохмотья. Темная закричала — в отличии от своего Воплощения, она не была опытным бойцом. А тому требовалось некоторое время, чтобы перехватить контроль.
Однако, Стикс действительно был слишком сильно стеснен печатями Лаулы. И качество его нынешней силы казалось ему ничтожным. Его десять средненьких убийств, против трех полноценных и коварных убийств ближайших членов семьи этой женщины. Которой, ко всему, откуда-то издалека помогает довольно сильный Темный Скрытник.
Крик Баньши взорвал стену за спиной Стикса, в то время как сам Стикс уже был справа — там, где у противницы не было рабочей руки. Ее лохмотья яростно дергались, разбрасывая повсюду кровь и регенерируя, но им нужно было время, и его Стикс давать был не намерен.
— Он бил тебя по лицу? — спросил древний Темный, очередным взмахом Когтей скашивая кожу с черепа противницы.
Та завизжала, но от боли, а не используя Стигму. Скрытнику было тяжело овладеть ей в таком состоянии. А Стикс уже наносил удар ногой, отбрасывая ее. Там он незамедлительно стал буквально вколачивать Темную кулаками в стену, не давая ни встать, ни упасть.
Будь они хотя бы на равных, и он бы давно убил ее. Но проблема заключалась в том, что «новорожденный» Темный всегда в разы сильнее, чем тот же темный, но «устоявшийся». Поэтому атаки Стикса почти не наносили по противнице урона, в то время как для него все могло кончится одним удачным попаданием.
— А ты хорош! — рыкнул, наконец, Скрытник из тела женщины, отмахнувшись еще больше отросшими Когтями Тьмы. — Так и нужно!
— Кому нужно? — склонил голову вбок Стикс. — Ты, кстати, так и не представился. Кто ты?
— Темный! Со Стигмами Скрытника и Воплощения, — оскалилась женщина.
— Шутник. Давай я пообещаю: я отрежу тебе яйца, когда встречу лично.
— Тебя же ведут на казнь, забыл? И ты сам шагаешь туда, весело насвистывая. Ты уже сдался, Кровавый Снег! В таком состоянии тебе меня не поймать.
— Ох-хо! — Стикс рассмеялся и шутливо отсалютовал своему противнику. — Неужели хочешь завербовать меня? Темные устали стоять на коленях перед Светом?
— А разве тебе не хочется вернуть все, как было прежде?
Вдохновенно договорив, Скрытник осекся. Потому что увидел на лице Стикса крайне брезгливое выражение. Так смотрят на труп кошки, выглядывающий из под снега. И он даже поднес руку к носу, будто хотел зажать его, спасаясь от вони.
— Все вы, ребята, слишком скучные, чтобы даже просто стоять рядом со мной, — сказал он.
— Ха-ха! А что Светлые?! Они тебе кажутся веселыми?! Ха!
— Признаться, я был довольно предвзятого к ним мнения. Но Массеус был неплохим, пускай и скучным. А вот моя напарница — весьма интересная девушка. Ко всему прочему — она закончила спасать людей.
— Что?
Скрытник напрягся, почувствовав это. Пускай и далеко отсюда, но даже в своем настоящем теле он ощутил страх от того, насколько же сильная мощь Света поднималась к ним с нижних этажей. А потом из дыры вниз донесся голос девушки.
— Стикс! Освободить сотню убийств!
— Пошла жара! — рыкнул Стикс.
В миг его аура затопила собой все вокруг, и на этот раз Скрытник не успел среагировать.
Первый удар оторвал регенерирующую руку снова. Второй повредил гортань, так что Стигмой Баньши его уже было не отбросить. Третий вскрыл живот, и оттуда, с влажным звуком, вылезли сероватые и розовые кишки.
Моментально отросшие по половине метра, Когти Тьмы Стикса полосовали его добычу, а сам он радостно хохотал. Ненадолго вернуть крупицу своего Темного могущества — это было очень весело.
Но он сдерживался, пока не пришла его Перст. Оставлял крупицу жизни в истерзанном теле. Скрытник уже убежал из женщины, так что теперь боль поедала каждую клеточку детоубийцы.
У Лаулы дрожали губы, когда она увидела страшное побоище, устроенное ее Клинком. С бледным лицом она смотрела на груду плоти, что еще недавно была миловидной женщиной, и на стоящего над этой грудой молодого парня с алыми глазами и безумной улыбкой.
Он наслаждался ее стараниями, пускай она была такой же Темной, как и он сам.
— «У Темных есть жесткая иерархия, дочь,» — вспомнила Лаула. — «И того, кто стоит выше них, они ненавидят. Ненавидят и боятся до тех пор, пока не смогут бросить ему вызов. Все они — враги друг другу. И именно поэтому, мне думается, они проиграли двухсотлетнюю войну. Мы, Светлые, были вместе. Они шли за самым страшным, пока он их вел. Но и они же были его худшими врагами.»
— Разве ты не должна использовать свои Мольбы? — прервал ее воспоминания голос Клинка. — Поторопись, иначе я не сдержусь.
— Я использовала Мольбы, чтобы спасти людей внизу, — вздохнула девушка, но сложила одну руку в молитвенном жесте.
Всего одну, да и то — с согнутыми пальцами. Даже не четверть силы от мольбы. Но Темную под ногами Стикса буквально размазало по полу, не давая даже шанса сделать малейшее движение. Ее плоть зашипела, не в силах регенерировать от такой концентрации Света, а глаза загорелись безумием адской боли.
Сила Лаулы была такова, что даже Стиксу с сотней активных убийств было очень тяжело стоять прямо. Тем не менее, он стоял. И даже наставлял.
— Не нужно сожалений, молодая Светлая, ими ты никому не поможешь, — произнес он серьезно. — Но ты можешь позволить ей жалость.
Лаула посмотрела на женщину на полу. На мать, убившую своих детей. На жену, которую забивали годами. На Темную, близкую к смерти.
— Как тебя зовут?
— Наяда…
— Покойся с миром, Наяда.
И, с чавкающим звуком, Когти Стикса окончательно разорвали тело.
«Наши дни. Имир.»
Первый Храм — величайшее здание столицы, вокруг которого и выстроен этот огромный город. Многометровый небоскреб, выполненный в светлых тонах, возвышался над любым другим зданием Имира, как минимум, на порядок. И виден был очень даже издалека.
Вот и сейчас Лаула смотрела, из окна такси, на пристанище Светлых и обитель Архипатриарха и думала, как Темные вообще могут существовать в мире, где есть такое великое Светлое строение. Ей казалось, что в Первом Храме сосредоточен весь Свет просвященных земель.
— Хмф! — фыркнул ее спутник.
И девушка вспомнила, что, как есть средоточие Света в мире, в нем же есть и средоточие Тьмы. И сейчас она, как раз, едет вместе с этим вторым средоточием к себе домой.
— Ты чем-то недоволен? — все же уточнила Лаула у Стикса.
Он нехотя скосил на нее взгляд, играя роль очень огорченного положением дел человека. Впрочем, молчать не стал:
— Нашим назначением.
— Мы еще не знаем о нем. Архипатриарх выдаст нам миссию лично, через несколько дней.
— Что бы там ни было, оно уже мне не по вкусу, — Стикс поморщился и помахал рукой, будто отгоняя дурной запах. — Все его возвышенные планы о Свете…
— Ты был на аудиенции всего два раза, — Лаула смерила Клинка насмешливым взглядом. — И только в первый раз ты не ныл.
— Зато ты бываешь там каждый сезон, а то и чаще, — огрызнулся Темный. — И каждый раз нас снова засылают куда-нибудь в глушь — искать ветра в поле. И находим мы, как раз, совсем не ветер.
— Мне казалось, тебе нравится охотиться на сильных Темных, — Перст пожала плечами. — Светлый, будьте добры, не обращайте на нас много внимания. Иначе можете напугаться.
Водитель такси, к которому обратилась девушка, глубоко выдохнул и даже нашел в себе силы улыбнуться.
— Перст Указующий с Клинком — видали и такое. Не беспокойтесь, Светлая, я давно за рулем сижу, и многое успел узнать. Например то, что с вами сейчас безопасно.
— О, и это почему же? — Стикс тут же оскалился. — А что если мы с тобой сейчас едем прямиком на поимку страшного убийцы, ха?
— Молчал бы, отродье, — фыркнул водитель. — Мы рядом к Первому Храму едем. Да и видал я, как Клинки с Перстами двигаются, когда опасность есть. Ох уж и не моей машинке с ними тягаться.
— У вас необычный опыт, — заметила Лаула мягко.
— У многих он был, кто по сторонам смотрит, Светлая, — мужчина передернул плечами, будто от холода. — В Имире-то. Почти два года назад весь город переполошился. Сначала убийства, а почти сразу после — Тьма напала.
Конечно, простой водитель ничего, по-настоящему, не знал. Он только увидел два года назад, как к Первому Храму бросились все Светлые и немногочисленные Клинки, которые почуяли величайшую Тьму мира.
В тот день она привела Стикса на казнь.
*****
«Два года назад. Имир.»
Выходя из частично обрушенного дома, Стикс перевоплотился Старцем и вернул себе прежнее отстраненно-прохладное любопытство. Лауле придти в себя было гораздо сложнее, и возгласы людей, спасенных ею, никак не помогали.
— Разойдитесь, светлые, все вопросы потом! — вытащил ее из тяжких дум знакомый голос. — Полиция уже работает. Вас разместят на ночь, и обеспечат жильем после. Слово Света.
Высокий и худой Игумен Леонард решительно подошел к Лауле и взял ее руки в свои. Рядом с ними тут же оказались рослые парни из полицейского отделения, отсекая уставшую морально Светлую от толпы. Но только этим Игумен не ограничился, начав воспроизводить Свет в окружающее пространство.
Молодые Светлые часто хвастались так в церквях и монастырях, меряясь своей силой. Но Игумен не насмехался над молодым Перстом, он поддерживал Лаулу своим теплом.
— Мы наблюдали за вашей работой, как и было приказано, — заговорил он первым. — Прекрасная работа, Светлая. Ты справилась лучше, чем смог бы я.
На глазах Лаулы выступили слезы. Разве же то, что произошло, было «лучше»? Она упустила Темного еще на перроне, упустила метаморфозу Наяды в поезде, упустила смерть профессора Хакку в Имире и позволила чудовищной задержке забрать две маленькие жизни. Это никогда не было бы «лучше» в ее мире.
Тем не менее, она кивнула, улыбаясь сквозь боль.
— Архипатриарх ждет вас, — нехотя продолжил Игумен. — Я выделю вам машину, самую большую. Постарайся отдохнуть, пока едете.
На этот раз Лаула улыбнулась шире. Большие машины полиции служили средством перемещения мелких нарушителей порядка или же самих полицейских к таковым. И они действительно были большими. Настолько, что передвигаться в таких по городу, без включенных сигнализаций, было действительно утомительно.
— Большое спасибо, сир, — ответила она, справляясь с собой. — Я ценю это.
— А мы все ценим твою работу, девочка, — теплый тон Леонарда сгладил его грубое обращение. — Остался последний рывок. Удачи.
— Удача ей понадобиться не сможет, — подал голос Стикс. — Сегодня удача ничего не решит.
Дорогу до Первого Храма Лаула не запоминала. Она просто ехала в просторном кузове полицейской машины и настраивала себя на рабочий лад. События последних дней выстраивались перед ее мысленным взором в четкий рисунок, в центре которого был Стикс, сидящий сейчас в дальнем от нее углу и опирающийся на свой черный посох.
— Спасибо, — тихо выдохнула Лаула.
— Пожалуйста, — отчетливо кивнул Стикс и скривился, будто от боли.
— Ты и правда помог… вернее — ты вообще все сделал сам, — Лаула собралась с мыслями и посмотрела на величайшее чудовище в мире. — Почему?
— Мы захотелось так, — Стикс ответил ей серьезным взглядом. — Юная Светлая не понимает мотивов древнего Темного. Это нормально. Потому что она каждый раз забывает о нормальности.
— Нормальности?
— Ты — нормальная, по меркам вашего общества, в то время как я — сумасшедший. Даже больше. Всегда больше. Много больше. Ты — почти Святая. Ангел, посланный людям. Я — твоя полная противоположность. Поэтому ты меня не понимаешь.
— Я не понимаю тебя только потому, что ты не пытаешься объяснить, — покачала головой Лаула. — И мне, если честно, уже надоели все эти иносказания.
— Ты устала, — миг, и в машине, кроме Лаулы, уже сидит красивая женщина.
Девушка немного удивилась. Не факту облика, а смене пола. Немного. В конце концов, она действительно слишком устала, чтобы думать, что именно все это значит.
Женщина поднялась, плавным движением, и незаметно оказалась возле своего Перста. Лаула не боялась ее. Она ждала ответа.
— Мне неинтересен путь Тьмы, — поделилась, наконец, Стикс. — Уже — точно нет. Да и, согласись, было бы довольно скучно сейчас идти и строить всем козни. Зачем? Мир и без меня справляется. А я…
— Ты… тоже устал, — догадалась Лаула.
И ошарашенно посмотрела в лицо красавицы.
Только потому, что девушка сама была вымотана эмоционально и физически, она смогла найти такой ответ. Почему дьявол не стал строить козни хорошим людям? Почему он так покорен судьбе?
— Ты угадала, — ответила Стикс. — Но я предпочитаю, чтобы в этом облике ко мне обращались как к женщине.
— Устал от Тьмы, — пробормотала, все еще пораженная догадкой, Лаула. — Устал от Света. От жизни. Тебе вообще теперь все равно. Ты все видел, все узнал, ответил на все вопросы. Тебе скучно.
— Я все еще женщина! — дважды хлопнула в ладоши Стикс, строго смотря на девушку. — И имею полное право оттаскать тебя за волосы.
— Ладно, — Лаула кивнула. — Но тогда — зачем ты помогла мне? Разве не интереснее было наблюдать со стороны?
— Тут как в сексе — смотреть мне нравится меньше, чем участвовать, — Стикс широко улыбнулась полными алыми губами. — Тем не менее, я разочарована. Тогда, в тюрьме, мне показалось, что ты нашла ответ. А ты подходишь к нему только теперь.
— Ты — неприкасаемая, пока что, — Лаула задумчиво посмотрела на стену напротив. — И ты… скучаешь. Развеиваешь скуку, как можешь. Тогда, не веселее было бы играть на стороне Темных?
— Меня прямо поражает, как ты упорно хочешь помочь бедненьким убийцам и маньякам разрушить ваш светленький мир, — Стикс сложила ладошки вместе в жесте умиления. — Я уже была оружием Темных. Ушла от них и пятьсот лет валялась на печи. Теперь мир дает мне шанс поиграть на другой стороне. Мне кажется это веселым.
Лаула кивнула и продолжила путь в задумчивом молчании. Диалог со Стикс немного успокоил ее и настроил на деловой лад. У нее была работа.
У входа в Первый Храм их встречал Патриарх.
Высокий и широкоплечий, Патриарх Михаил всегда внушал Лауле почти физический трепет, что с картин, что в живую. Этот человек был главным палачом Церкви, так как был сильнейшим Светлым, кроме Архипатриарха. И он же был, сейчас, ее прямым начальником, так как являлся главой Перстов Указующих, пускай и не имел Клинка.
— Лаула, девочка моя, — улыбнулся Патриарх, раскрывая поистине медвежьи объятия.
— Сир Михаил, — действительно как девочка улыбнулась ему Лаула.
Она не постеснялась тепло обнять его на глазах у людей и явственно ощутила, как сузил глаза Стикс. Следом за этим, нахмурился уже Михаил.
— Видит Бог, я хотел вести его сюда лично, — тихо произнес он.
Стикс, уже принявший облик Старца, лишь усмехнулся:
— Я был бы капризен. Стариков лучше провожать молодым девушкам, чем палачам. Пускай и на казнь.
— Как бы то ни было, ты здесь, — Михаил отпустил Лаулу и навис над Стиксом. — И даже вся твоя проклятая Тьма не поможет тебе в этом месте. Ты пришел к своему концу.
— Началу своего конца, — Стикс оставался вежлив. — Не будем тянуть? Мне и самому интересно.
Метнув быстрый взгляд разных глаз на Лаулу, Стикс последовал за Михаилом, а девушке осталось замкнуть их шествие. Она давно не была в Первом Храме, а потому отвлеклась, входя сюда, чувствуя, как ее естество наполняется благодатью.
А вот Темный запнулся.
— Хорошая штука, — оценил Стикс.
Лаула вздрогнула, когда осознала, что ее Клинок дымится, стоя на пороге Храма. Ее печати держали его Тьму, а Свет Храма испепелял ее без жалости и раздумий. Прямо сейчас Стикс горел заживо, спокойно смотря на развернувшегося Патриарха.
— Тот Темный пошел с тобой на контакт, зачем? — отрывисто бросил Михаил, зная, что времени у него немного.
— Какая глупая игра, — покачал головой Темный. — И глупые подозрения, Светлый. А уж вопрос самый глупый за сегодня.
— Отвечай, или сгоришь, — снова наклонился над ним Михаил.
— Я буду гореть, — был ему ответ.
Одежда Стикса полыхнула, и Лаула почувствовала, как ее печати напрягаются, сдерживая Тьму Стикса. В конце концов, он не мог их сломить. Она верила в это — не мог.
Но и Первый Храм не мог его безопасно убить.
— Сир, — позвала Лаула.
— Я знаю, — бросил Михаил.
— Но, сир! — не унималась девушка.
— Знаю! — почти рыкнул Михаил, складывая ладони в Мольбе.
Первый Храм тихо загудел, на уровне ощущений, не подвластных простым смертным. Светлые, находившиеся снаружи и внутри, охранявшие святая святых, благоговейно смотрели на своего Патриарха — второго человека в просвященном мире, кто мог приказывать этому Колоссу Света.
И этот Патриарх выглядел крайне недовольным.
— Своими глупыми выходками ты подрываешь зарождающееся у меня уважение, мальчик, — Стикс мягко улыбнулся. — Я вырывал сердца у твоих предков, сносил головы прадедам Епископов и садил на кол отцов тех, кто придумал этот милый домик бога. Я слишком стар и грешен, чтобы меня можно было взять на испуг. Ты проиграл.
— Ты выгораживаешь подельников, — фыркнул в бороду Патриарх.
— Если это так, то у нас есть план. Если он есть, он исполняется тем, что я здесь. Если я здесь, и это — по плану, вы уже проиграли и скоро умрете. Нет смысла переживать. Так это, или нет — ты ничего не изменишь.
Стикс издевался над самим Патриархом, как издевался над всеми. Тем не менее, Лаула смогла уловить в его словах настоящее недовольство. Видимо, поступок Михаила действительно показался древнему Темному раздражающим.
— За мной, — бросил Патриарх, разворачиваясь.
Они снова пошли втроем коридорами, ведущими на лестницы. В этом великом небоскребе Веры не было привычных лифтов, зато были те самые лестницы, которые поднимались наверх незаметно для идущих по ним. Таким образом, человек совершал восхождение к небу, приближаясь к Богу, но признавал, что не прошел бы этот путь сам, без технологий, дарованных Богом.
— Извини, — еле слышно шепнула Лаула в спину Стиксу.
Она и сама не ожидала, что ей захочется извиниться перед Темным. Но ей показалось, что его прием в Первом Храме был через чур враждебным, даже для самого Стикса.
— Хорошо, но только если расскажешь мне о нем, — так же тихо шепнул Клинок. — Откуда ты так хорошо его знаешь?
— Он был другом отца.
Стикс глубокомысленно кивнул и мягко улыбнулся Лауле, показывая, что конфликт исчерпан. На мгновение девушка пожалела о том, какая участь ждет его здесь.
Наконец, они предстали перед личными покоями Архипатриарха.
Каждый человек, в душе, был сам себе храмом. Каждый храм был местом, куда являлся светлым Бог. Первый Храм был средоточием веры всех светлых, но большей частью своего Света он был обязан именно тому, кто являлся наместником Бога на земле.
Двери перед ними открылись, и трое вошли в большое и светлое помещение, с высоким потолком, устланное алыми коврами и обшитое золотом. Напротив двери, в дальнем конце комнаты, воцарился массивный деревянный стол. Несмотря на то, что он был сработан из чистого дуба, и не был стилизован под красный, белый и золотой, как все остальное в кабинете, этот стол казался уместным здесь. Как и великолепное широкое окно с видом на Имир, находившееся сразу за столом.
И в окно это, стоя спиной к вошедшим, смотрел Второй После Бога.
Архипатриарх был высок, превосходя ростом даже великана-Патриарха. Его величие подчеркивали золотые одежды с широкими и высокими плечами, и тиара, венчавшая голову. А еще, более прочего, выделял его Свет, будто бы растекающийся от него в разные стороны, как ангельский нимб.
Из всех ангелов — Святых, в разное время служивших Господу, действующий Архипатриарх считался самым великим.
Яскер Второй повернулся к вошедшим. Его лицо казалось обычным, на фоне остального внешнего вида. Внешне он был мужчиной средних лет, с приятной внешностью, волевым подбородком и полностью белыми волосами и бородой. Лишь брови его были чуть темнее, оставаясь серыми.
— Рад всех вас видеть здесь, — сильным, глубоким голосом поприветствовал он их. — Михаил, Лаула, Стикс.
Когда он назвал последнее имя, прислужники из числа его личной свиты, одновременно закрыли двери и встали перед ними, загораживая выход. Но в голосе Архипатриарха не было угрозы Темному.
— Я тоже рад познакомиться, — Стикс внимательно смотрел в глаза Викария Господа. — Святой.
— Я еще жив, чтобы становиться Святым, — Яскер улыбнулся и покачал головой. — Но, думаю, скоро твои слова станут правдой, древний.
— Если ты говоришь об этой малышке, то я готов тебе даже завидовать — смена у тебя прекрасная.
Лаула смутилась и удивилась. Как мог Стикс обсуждать такие вещи с Архипатриархом? Михаил, стоящий рядом, кажется, думал о том же.
— Господь даровал ее нам и лишил тебя, древний, такой смены, — Яскер неспешно пошел к ним.
— Да уж, мои сменщики — все больше шушера, — фыркнул Стикс и, расправив плечи, зашагал ему навстречу. — Я бы ни за что не стал с ними сотрудничать.
— Вот как? — по лицу Викария пробежала тень. — Что же, тебе и не придется. Становись, древний. Сегодня ты отправишься в ад.
— Если бы ты только знал, о чем говоришь, — выдохнул Стикс.
Они застыли друг перед другом, оставив всех, весь мир, позади. Две полярности, две крайности. Светлый, ведущий за собой весь просвященный мир. И Темный, правивший миром Тьмы почти шесть сотен лет назад. Архипатриарх, находившийся в своем месте силы — Первом Храме. И Стикс, скованный по рукам, ногам и душе печатями Лаулы.
Ослепительно сияя, вокруг Стикса, прижимаясь к горлу, сердцу и спине, возникли шесть Золотых Мечей. Особенная Мольба Архипатриарха Яскера — его сильнейшее орудие, видеть которое доводилось лишь единицам. Лаула с трепетом смотрела, как величайший Светлый готовится действовать.
Но он не мог просто проткнуть Стикса Мечами. Тогда темная энергия древнего, запечатанная Лаулой, высвободилась бы в центре столицы и забрала бы с собой очень много жизней. Поэтому Яскер стал выплескивать свой Свет в окружающее пространство, увеличивая силу своего влияния.
Первый Храм тоже работал, перекачивая Архипатриарху свою силу. Светлые чаяния людей сделали само здание чем-то вроде Светлого, силой равного целому Епископу.
Лаула почувствовала, как легко вскрывает ее печати на Стиксе мощь Архипатриарха. Они звенели, раскрываясь, и Тьма в кабинете росла.
Рос и Стикс. Из Старца, он стал Юношей, но не тем, которого видела Лаула. Это определенно был он, но… лучше. Стикс рос, ширясь в плечах, его волосы черным плащом закрыли его спину, его одежда преобразилась, обернувшись поистине королевскими одеяниями в черных тонах и с широким вырезом на крепкой груди. Его глаза налились кровью и горели ярко, как пламя. Лицо его застыло бледной маской спокойствия и презрения.
Он был прекрасен, как истинный падший ангел
Тьма, переполнявшая Стикса, сделала его настоящим гигантом — он стал возвышаться над самим Архипатриархом — самым высоким человеком в кабинете. И эта же Тьма клубилась вокруг него, как ядовитый газ.
— Еще не все, древний? — немного удивился Архипатриарх. — Как много душ ты сгубил?..
Прекрасные губы разлепились нехотя:
— Никто не знает, Святой. А я уже забыл.
Предпоследняя печать Лаулы слетела, и Тьма Стикса начала давить на присутствующих.
Лаула почувствовала холод в груди. Эта была половина его темного могущества, но уже этой половины было столько, что девушке не верилось. Здесь и сейчас, стоя в Первом Храме, подле Патриарха и Архипатриарха, она смотрела на величайшего Темного — Стикса, и боялась его.
На его щеках появилась щетина, быстро перерастая в аккуратную бородку, а потом и она, и его длинные волосы, начали белеть, становясь седыми. Лаула, смотрящая в его прекрасное лицо, вздрогнула, когда у его левого виска стал формироваться какой-то знак.
Стикс заметил ее взгляд и усмехнулся, чуть покачав головой. Знак тут же пропал, будто его стерли, а старение Темного остановилось, оставив его волосы седыми лишь наполовину.
Тем не менее, переполняющей его душу Тьме нужен был выход. И полы его одеяний взметнулись, когда из его спины вырвались два могучих черных крыла! Они раскинулись за его спиной, подобно плащу, и угрожающе затрепетали.
Телохранители Архиепископа, стоявшие у дверей, бросились в атаку не раздумывая. Они понимали, что не смогут остановить самого Стикса, но так же и знали, что могут подарить главе Церкви лишнее мгновение.
Но им не удалось даже этого потому что Стикс, не обращая на них внимания, махнул крылами, и оба телохранителя оказались отброшены прочь от древнейшего существа.
Они тут же вскочили, чтобы ринуться вновь, но их остановил резкий окрик Архипатриарха.
— Не нужно! — крикнул он.
Сила его голоса, подкрепленная океаном Света вокруг, развоплотила бы сотню Темных. Но Стикс, стоящий напротив, даже не поморщился.
Его крылья легли на пол плащом, а сам он продолжил стоять перед величайшим Светлым из живущих, покорный своей судьбе. Лаула видела это в его глазах — он слишком долго жил. И слишком устал от этого. В этом своем истинном облике Стикс казался ей невообразимо печальным.
Последнюю печать могла снять только Лаула, но она не делала этого. Если Архипатриарх сможет одолеть имеющуюся Тьму Стикса, оставшаяся часть не станет проблемой даже после его смерти — ее смогут нейтрализовать. А вот выпускать всю проклятую энергию разом… Это могло быть опасно.
Но опасно было и без этого. Удушливая Тьма, расползающаяся по кабинету, уже начала приносить светлым боль.
— Как грустно, — одними губами прошептал Стикс.
Его Тьма разом ударила по Первому Храму! Здание затрясло, телохранители снова бросились вперед, но…
Их уже опередили. Сверкая невообразимым, почти нестерпимым количеством Света, по обе стороны от Архипатриарха стояли Перст Указующий Лаула и Патриарх Михаил. Трое величайших Светлых, поддерживаемых Первым Храмом, против абсолютной Тьмы.
Лаула почувствовала, как Свет Храма стал ярче. То давление Тьмы было не нападением, а жертвой. Стикс самолично отдал часть своей силы — какую смог, чтобы у Светлых оказалось больше сил на его убийство.
Но, стоя плечом к плечу с величайшими, Лаула понимала — им не хватает.
Если убить Стикса сейчас, от столицы ничего не останется. Он оказался слишком силен. И Архипатриарх с Патриархом, естественно, понимали это ничуть не хуже самой Лаулы.
Медленно, шаг за шагом, Светлые стали снимать давление, а Лаула — восстанавливать свои печати.
— Размял кости, — оскалился Стикс вернувшись в образ Юноши, к которому Лаула уже привыкла.
— Сегодня мы не добились успеха, — Архипатриарх вздохнул и серьезно посмотрел на Стикса. — Мне нужно размышлять. Лаула, древний, прошу, оставьте нас. Отдохните. Этот день был для вас трудным.
Лаула, с сомнением глядя на Клинка, переводила взгляд с него на вышестоящих Светлых. Но и Яскер и Михаил смотрели на нее с уверенностью и легкими улыбками. Они доверяли ей снова взять под конвой того, кого не смогли убить несколько минут назад.
— Идем, — выдохнула она, тронув Стикса за плечо.
Тот улыбнулся и покорно пошел за ней. Уже выходя, глядя на ошарашенные глаза телохранителей Архипатриарха, Лаула задумалась о том, как выглядел ее жест со стороны. Действительно, так панибратски касаться того чудовища, которое одной своей силой заставило отступить троих сильнейших Светлых в Первом Храме — девушка благоговейно потерла ту руку, которой сделала это.
Когда они выходили из Храма, Лаула увидела толпу людей, с которыми боролись священники, подчиненные лично Архипатриарху. Все эти люди были Светлыми разной силы, а единицы — даже Темными.
У ворот Первого Храма сейчас собрались практически все представители Церкви в городе. И их Клинки. Они пришли, ощутив ту позднюю «атаку» Тьмой Стикса.
Конечно, большинству из них не сообщалось о том, что именно сегодня в Первом Храме будут казнить самого Стикса. Более того — даже не все священники и адепты верили в то, что Стикс существует на самом деле. Вернее, верили то все поголовно — на том стояла их сила, но в этой вере, зачастую, Стикс представлялся эдаким эфемерным злом — самой Тьмой, а не реальным человеком из плоти и крови.
Лаула взглянула на Клинка, с любопытными глазами и кривой ухмылкой обозревающего толпу. Его, казалось, забавляла суматоха Светлых. И это шло в диком контрасте с тем, как он вел себя в кабинете Архипатриарха.
— Лаула! — узнал ее кто-то из толпы. — Ты вышла из Храма! Что там стряслось?! Мы слышали…
— Это было нападением Темных?! Они действительно тебя преследуют?
— Или это был твой Клинок?! Недавно я слышал, что сильнейшей Светлой дали Темного.
— И кого бы ей дали, старик? Взгляни — с ней только какой-то парень. Наверняка она спасла его от одного из Темных внутри. Мы должны войти туда!
Лаула быстро оглядела головы собравшихся здесь людей. Почти все они были Светлыми — ее собратьями по вере. И лишь несколько выделялись Тьмой, которую она легко ощущала в них. В отличии от Стикса, ни один другой Клинок, присутствующий здесь, не имел Стигмы Скрытника.
Тем не менее, девушка не нашла того, кого искала. А потому тяжело вздохнула. Уже в сотый, наверное, за сегодня, раз.
— Все закончилось! — громко объявила она и испустила из себя Свет, такой яркий, какой сейчас могла. — Архипатриарх, Патриарх и я сегодня проводили казнь Темного. Древнего Темного, которого я привезла из тюрьмы Анубис. И все закончилось, Светлые. Вы можете вернуться к своим обязанностям. Уверена, уже завтра Патриархи выступят с официальными объявлениями.
Слова девушки убедили людей. Как истинная Светлая, она не могла им лгать. Ко всему, она была известна, как будущий глава Церкви, так что многие уже сейчас привыкали к тому, чтобы слушаться ее и подчиняться.
— Отличная ложь без лжи, — похвалил ее Стикс. — Ты быстро учишься, Лулочка. Еще тысяча лет — и меня догонишь.
— Я сомневаюсь, — Лаула поморщилась. — Ты ведь… ты ведь все знал с самого начала, да?
— Смотря что ты имеешь ввиду под этим словом.
— Еще на перроне, когда умер профессор Хакку. Тогда ты сказал, что тебя не казнят в столице. Ты знал, что нам не хватит сил.
— Догадывался, — Стикс развел руками, продолжая улыбаться. — Как бы вы ни были сильны, без последствий мне не сдохнуть. Если бы Святой выбрал безлюдный пустырь, я бы не ручался за свою жизнь. Но… Что уж поделать, я и правда грешен. Даже помереть не дают спокойно…
— И что теперь? — Лаула отрешенно смотрела, как расходятся Светлые и редкие Персты с Клинками.
— Теперь тебе нужно поспать. Завтра все узнаешь.
*****
— Толпу разогнала Лаула, — отметил Патриарх Михаил, смотря в широкое окно своего начальника.
— Отлично, меньше мороки, — выдохнул Архипатриарх.
Они были одни в его кабинете. Телохранителей Яскер Второй отослал сразу за сильнейшими Перстом Указующим и Клинком. Так что теперь великий Архипатриарх, без стеснения, завалился на свой мягкий ковер и устало массировал виски. Патриарх ясно видел — его старому другу крепко досталось сегодня.
— Как думаешь, Яс, проклятому Темному сейчас так же плохо?
Архипатриарх издал измученный смешок.
— Ему ни за что не должно быть так же плохо, как мне сейчас. Я просто стоял напротив его силы, а на него обрушился весь наш совместный Свет. Умножай мою боль в пять или шесть раз. Думаю, что-то около того.
— Не вижу, чтобы его это сильно беспокоило, — нахмурился Патриарх.
— Миш, он — Темный, — напомнил Яскер другу. — Самый древний Темный из всех существовавших. Он — Стикс. И, ко всему прочему, он может быть извращенцем, которому просто нравятся муки. Не удивлюсь, если его Тьма ядовита даже для него самого.
— Таких Темных называли мазо… хм. Мазохисты, — припомнил Михаил.
— Я знал это, — откликнулся Архипатриарх.
Его заместитель улыбнулся. Несмотря на боль, несмотря на высочайшее положение, его лучший друг оставался собой. Тем самым — самоуверенным и пробивным Яскером, который мог приказать солнцу светить днем, если хотел.
— А знал ли ты о Лауле? — оживился Патриарх. — Клянусь Богом, девочка стояла рядом с тобой, и я чувствовал, что даю тебе меньше! Она уже Светлее меня!
— Да, моя смена растет очень быстро, — голос Яскера стал тише. — Даже слишком быстро…
Михаил промолчал.
Его друг — Викарий Господа и единственный Архипатриарх, который прожил больше девяноста лет. Несмотря на общее долголетие Светлых, они все были смертными, пускай и жили, в спокойствии, дольше обычных людей в два раза. Но не Архипатриархи. Каждый из них был тем самым Светом Господним, что освещал просвященные земли. А потому гас быстрее обычных Светлых.
И каждый новый Архипатриарх, принимая сан, смиренно получал от предыдущего великий дар — остатки Света. И Яскеру тоже придется, в свое время, отдать все свои жизненные силы молодой Лауле, делая ее еще более великой Светлой.
— Я тебя понимаю, Яс, — решился, наконец, Михаил. — Но таков закон Божий.
— Ох, Миша, друг мой, — с горестным стоном, Архипатриарх сел на полу. — Прости меня, грешного, за эту секундную слабость. Конечно, Лаула растет с каждым днем. В конце концов, она же — дочь Гриши.
Как и всегда, при упоминании бывшего собрата по Свету, Первый и Второй замолчали. Но дела не ждали.
— Итак, я не смог, — вздохнул Яскер, садясь за свой стол.
— И ты знал об этом, — Михаил подвинул к себе стул и сел напротив. — Ты знал, что нам не хватит сил.
— Догадывался, — Архипатриарх улыбнулся. — Знаешь, в этом всем есть какая-то ирония. Я думаю, что Стикс расстроился сегодня не меньше, чем ты.
— Дьявол может лишь играть роль, — заметил Второй. — Нам ли не знать о коварстве Темных?
— И нам ли не знать об их искренности в их коварстве? — парировал Первый. — Как бы то ни было, Стикс не лукавил, когда хотел закончить свой земной путь. Древний устал от зла. И мы должны это использовать.
— Ты хочешь оставить его при Лауле, — догадался, без удивления, Михаил.
— Ты возражаешь? — резко спросил Яскер.
— Конечно… нет, — Патриарх начал говорить очень осторожно, подбирая слова. — Лауле нужен опыт. Весь возможный опыт. Как общаться с людьми, как общаться со Светлыми и как общаться с Темными. Ей нужно все. И битвы и мир. И радость с горечью. Она еще слишком молода. Она не готова вести просвященный мир за собой. А Стикс будет подле. Так он будет под присмотром и при деле. В его случае поглощение других Темных погоды не сделает. Он и так слишком силен. Ну а потом…
— Я придумал Лауле подарок, — тепло улыбнулся Архипатриарх, увидев понимание в глазах своего друга. — Ко дню принятия ей нового сана. Я уйду из мира вместе со Стиксом.
*****
— С этого дня, я объявляю Лаулу Минастинг и Стикса напарниками. И да пусть Перстом Указующим обернется Лаула Минастинг, и да укажет она цель, которую станет разить Клинок, коим Стикс будет!
Торжественная присяга, проводимая Архипатриархом, все еще была для Лаулы чем-то нереальным.
Ей проводили подобную, но быстро и поверхностно, в Анубисе. Там это было лишь формальностью, и проводил присягу Епископ Массеус. Здесь же, стоя в кабинете Архипатриарха, в Первом Храме, в присутствии других Перстов и Клинков Имира, а так же Патриарха, Лаула осознавала всю суть ее нового назначения.
Теперь она и правда стала Перстом Указующим. А ее Клинком был не кто иной, как радостно скалящийся, как будто услышал удачную шутку, высоченный парень с придурковатым взглядом. И этот парень был Стиксом. Тем самым Стиксом из легенд, которым матери стращали непослушных детей, а святые отцы предостерегали вольнодумных светлых.
— Как ты вообще сочетаешь в себе это выражение лица и мудрость старца? — тихо прошептала Лаула, качая головой.
— Я — сумасшедший! — так же тихо отрекламировал себя Стикс. — И у меня раздвоение личности. Если хочешь, могу обернуться Стариком и сказать что-нибудь глубокое.
— Только Тьмы на церемонии не хватало…
Впрочем, церемония уже подходила к концу. И с этого дня Лаула была объявлена вечной нянькой для древнейшего чудовища в мире. Которому, к тому же, очень нравилось ее дразнить.
*****
Когда Светлые и новообращенные Перст Указующий с Клинком покинули Первый Храм, высокий мужчина, устало помассировав виски, опустился на свое кресло. Почти сразу он почувствовал, как Первый Храм обращается к нему. Как рассказывает, что гости уходят через лестницы, что стража занимает свои посты, а уборщики уже ушли.
И что сильный Темный, с талантами Скрытника, тихо сидит в углу его собственного кабинета.
— Мудро было отправить их на восток, подальше от столицы, — заметил Темный учтиво. У него был приятный бархатный голос, который удивительно шел к его дорогому костюму. — Так мы сможем замести все оставшиеся следы и подготовить им новую хлебную крошку. Вы уже решили, сир, где это произойдет?
— Через несколько месяцев, вы должны будете встретиться в Епископате Урал. Епископ Арнольд — мальчишка, и я позаботился, чтобы в его владениях были ваши… логовища.
— Тогда я найду их, — Скрытник отсалютовал Светлому бокалом вина. — Поздравляю нас с началом действий! Вы действительно смогли вытащить Стикса из его затворничества.
— А вы не боитесь? — мужчина прищурился. — Сегодня его не смогли одолеть величайшие Светлые. Вам с ним тоже, судя по всему, не тягаться. И он — ваш Бог.
— У Темных нет Богов, сир, — хмыкнул Скрытник. — Есть лишь сила. Она есть у Стикса, да. Но он не особенно ей дорожит. Он даже подпитал ее частью этот Храм. Он — не тот, кого я знал почти шесть сотен лет назад. Похоже, в своей раковине он изменился. Что до противостояния… Когда новый Свет и новая Тьма объединяться, никакому старью с ними будет не совладать.
— Твоя правда, Темный, — улыбнулся Светлый и, неожиданно, тоже отсалютовал Скрытнику бокалом с вином. — Мы будем сильнее.
«Наши дни. Соединенная Улица. Имир.»
Лауле нравилось отдыхать в Имире. Она родилась в этом огромном мегаполисе Света и привыкла, за годы взросления, к его суетной жизни и мирным гражданам. За два последних года девушка с прискорбием осознала, что далеко не весь просвященный мир такой же, как его благословенная столица.
Стиксу же было все равно — Имир перед ним, или захудалая деревенька. Ушлый Темный везде искал и находил человеческие пороки. Даже в столице. Даже в храмах.
— Здесь шумно, — довольно оценил Юноша, окидывая, с высоты своего роста, главную улицу Имира — Соединенную.
Лаула только кивнула. Несмотря на переходящий в ночь вечер, на улице было полно светлых. Они шли по делам, отдыхали, веселились или грустили здесь круглосуточно. Стикс рассказывал ей — в его времена на таких улицах бушевали страсти, близкие к Темным.
И, следовало признать, Соединенная улица могла стать местом для потасовки двух подвыпивших людей, или ссоры влюбленной пары. Но Церковь знала это, а потому патрули полиции и редких Светлых Перст с Клинком видели регулярно. А те их — нет. Сегодня Лаула и Стикс не на работе, так что не обязаны представляться.
— Ого, казино! — радостно воскликнул Темный.
— Игорный дом, — поправила дремучего Стикса Лаула и неприязненно посмотрела в сторону яркого заведения, сверкающего, в сгущающемся вечере, неоновыми красками. — Мерзость.
— Эй, их мало осталось теперь, — встал на защиту порока Клинок. — Из-за тебя, между прочим! Ты должна чувствовать вину за это, понятно? И мы обязаны сюда зайти!
— Никакой вины, и не обязаны, — отрезала Лаула сурово. — Игорные дома не зря запретили почти во всех уголках просвященного мира. Это рассадники пошлости, глупости и алкоголя с другими ядами.
— Ты отлично рекламируешь казино для Темных, — оценил Стикс. — Я поставлю тебе пять звезд, возьму буклетик и даже засуну денег в трусы, если подойдешь ближе.
— Как можно?.. — возмущенно отозвался светлый, проходивший мимо.
Мужчина сурово посмотрел на парня и вопросительно взглянул на Лаулу. Та лишь благодарно улыбнулась неожиданному защитнику и покачала головой. А потом шагнула к высокому Юноше и влепила ему назидательный подзатыльник.
— Хорошая из вас будет жена, светлая, — расплылся в улыбке мужчина и благочестиво сложил за нее руки в мольбе.
Лаула повторила жест, щедро вложив в него Света, отчего в груди у мужчины потеплело, а в глазах (немного сонных к этому часу) прояснилось. Мужчина удивился неожиданной встрече со Светлой, еще раз улыбнулся и зашагал домой.
— Домашнее насилие, как и любое другое, ведет к греху и Тьме, — жалобно потянул то, что запомнил на одной из лекций, которые Лаула посещала в свободное время, Стикс, растирая затылок. — Оно начинается с малого, но заканчивается всегда непоправимым. Не след благочестивым светлым даже думать о том, что…
— Это к тебе не относится, — оборвала его Лаула. — К тому же, по твоей собственной классификации, ты — мой раб. А с рабами это даже полезно.
— Ко мне не относится, — Темный кивнул и тут же навис над девушкой, издевательски ухмыляясь. — А вот к тому мужичку — определенно. И если он сейчас одобрил такой жест, сославшись еще и на семейную жизнь, то ваше общество, в какой-то мере, одобряет домашнее насилие. А ты его еще и благословила за это, моя милая госпожа.
Взгляд Лаулы поскучнел. Этот гад опять подловил ее.
— К тому же, через пару дней нас опять отправят в какую-нибудь Тьмутаракань, и никаких нормальных, светлых, одобренных Церковью развлечений я там не увижу. Так что раб твой настойчиво требует похода в казино, иначе, угрожает он, будет ныть и доставать тебя на протяжении всей следующей миссии!
С этим Персту было трудно спорить. Пускай она и не одобряла игорные дома, Церковь оставила часть из них. Как и алкоголь с веществами, такие заведения были своеобразной отдушиной для народа. Истово верующие и чистые душами и так не увлекаются подобным, а вот потенциальные Темные, которых Церковь, в силу мудрости своей, держит под опекой Бога, не проживут мирно без сомнительных расслаблений.
Стикс был самым Темным Темным из всех Темных. Ему не доставало размаха в местных, как он говорил, «казино», но он был готов довольствоваться и ими. Лаула сравнивала его реакцию на игорные дома со своей реакцией на котеночка. Что-то маленькое и миленькое, мда.
— Первое правило, — сокрушенно вздохнула Лаула. — Ты никого не обманываешь.
— Это казино, детка! — всплеснул руками Стикс. — Там все обманывают!
— Тогда ты не обманываешь… работников казино.
— Ты слишком быстро учишься. Через пять сотен лет сожрешь меня с потрохами. Что еще?
— Не пить. Совсем. Ни капли. Даже пива. И не нюхать. Не курить. Не изменять свое сознание. Не сметь. И не строить глазки мужчинам.
— В мире священников это звучит так наивно…
— И никого не убивать, пока я не разрешу, — придумала последний пункт Перст. — Идет?
Стикс, для вида, немного посопел с обиженными глазами, но согласился. Они церемонно обменялись рукопожатиями, закрепляя маленькую сделку. И, тут же, Темный завернул Лаулу в закуток и быстро перевоплотился.
Теперь, вместо Юноши, Лаулу держала за руку Женщина. Роковая красотка даже одета была как типичные «охотницы» игорных клубов. В ответ на непонимающий взгляд Лаулы, Стикс изящно подмигнула и объяснила:
— С мужчинами мне заигрывать нельзя, так что удовольствуюсь женщинами.
И, изящно двигая бедрами, она зашагала ко входу в игорный дом. Лаула даже усмехнулась собственной наивности и выражениям крайней степени решимости на лицах двух охранников ночного клуба. Что она сама, что эти мужчины — всего лишь игрушки на пути у этого Темного.
Как он там говорил? «Расслабься и получай удовольствие».
*****
«Два года назад. Седьмой Скорый Поезд. Епископат Урал.»
За три месяца совместной работы Лаула пересмотрела многие из своих взглядов на жизнь и Темных.
В первую очередь — на Темных.
Темные были. Не просто единичные случаи — они остались, как явление. Опасное, забирающее жизни. Да, Церковь — Длань Господня, боролась с ними. Но не везде ее Персты, в силу своей человеческой ограниченности, могли достать. Не каждый темный уголок они могли ощупать. И Тьма раз за разом ускользала от них. И из малости становилась опасностью.
Вместе с Клинком, Лаула, за эти три месяца, нашла и обезвредила еще двоих Темных. Один был сравнительно молодым, и стал Темным около года назад, а вот второй тайно существовал рядом со светлыми на протяжении целых тринадцати лет!
Стиксу эта цифра казалась забавной, и он называл такого старого (по современным меркам) Темного неудачником.
Стикс…
Древний Темный не был похож ни на что. Если бы Лаулу спросили, она бы охарактеризовала его, как песчаную бурю. Гигантскую, всеобъемлющую громадину, способную разрушать города дурной силой, но, так же, легко могущую проникнуть под одежду любой своей жертве.
Основной жертвой для игр Стикса становилась, конечно же, его Перст Указующий.
— Урал — кузница просвященного мира! — мечтательно закатила глаза Лаула, когда они, на очередном поезде, подъезжали к месту назначения.
— Для тебя, скорее уж «жопа просвященного мира», — хохотнул Стикс тут же. — Ваша столица находится, примерно, на месте Аравии. А мы едем куда-то в Воркуту!
— Не выражайся! — повысила голос молодая Перст. — Я понятия не имею, о каких равиях и кутах ты говоришь, но Урал — важная часть нашего государства, от которой идет почти половина всех поставок металла. Как тебе?
— Мне забавно, потому что именно я скидывал сюда танки и прочую вышедшую из моды, на время Власти Тьмы, белиберду, — Стикс показательно зевнул. — Кто же знал, что будет через две тысячи лет?
Лаула с недоверием относилась к подобным байкам, но не могла не признать, что каждая из них могла оказаться чистой правдой. Стикс и правда был тем самым древним дьяволом, который когда-то держал весь мир под своей черной властью.
Но, вместе с этим, он был ненормальным шутником, балагуром и дураком в одном флаконе. А когда хотел, ко всему прочему он становился еще и невыносимым.
— Там будет холодно, — заметил Стикс.
— Откуда тебе знать? — подняла бровь Лаула.
— Я уж знаю, какая на Урале погодка! — Темный высокомерно фыркнул. — Седьмое поколение твоих предков еще на свет не родилось, когда я ходил по этим полям и горам. Пускай многое изменилось, я, примерно, понимаю где мы. А еще я смотрел твой багаж, когда мы спали.
— Нахал!
Девушка бросилась к багажу, сама не соображая, что именно будет с ним делать, чтобы обезопасить от загребущих рук наглого Темного. Стикс же остался доволен результатом и весело хохотал над своим Перстом, вслух перечисляя тона ее нижнего белья.
Лаула была неглупой девушкой, и отдавала его издевательствам должное. Если бы он сделал что-нибудь подобное в самом начале их знакомства, она бы закатила истерику, и их рабочим отношениям пришел бы конец. Но мудрый дьявол чутко понимал, в какой момент он ходит по краю, а в какой за него заглядывает. И никогда он этот край, пока еще, не пересекал.
Когда они вышли на перрон, Лаула уже была облачена в удобную зимнюю одежду светло-серого цвета с натуральным мехом. Зимы в столице никогда не радовали ее снегом, а в разъездах (до назначения Перстом Указующим) девушка бывала нечасто, так что теперь она была рада «выгулять» свой новый образ.
Стикс же, в порыве капризного бунта, решил не менять стиль, и остался одет во все легкое, черное и кожаное. Само собой, он хотел привлечь к себе как можно больше ненужного внимания, но, благо, его в этом упредили.
Их встречали. Почетным эскортом из полиции, Светлых и даже пары из Перста Указующего и Клинка. А во главе делегации стоял сам Епископ Урала — молодой Арнольд Якуб, который был так раздражен в тот день, когда Лаула забирала Стикса из Анубиса.
Сейчас он выглядел точь в точь, как в тот знаменательный день.
— Перст Указующий — Лаула Минастинг и ее Клинок — Стикс, — громко, не давая и шанса кому-либо на перроне не услышать себя, произнес Епископ. — Приветствую вас в Епископате Урал. Без удовольствия.
Лаула тяжко вздохнула. После такого приветствия ее и Стикса будет знать в лицо каждый житель столицы Урала — Нарьян-Мара. И едва ли многие захотят поближе познакомиться с Темным, которого зовут именем самого Сатаны.
А ведь они сюда приехали по делу, которому анонимность была первейшим другом.
— Б-благодарю вас за гостеприимство, сир, — через силу поклонилась вышестоящему в иерархии Лаула. — Мы не могли бы… обсудить детали нашего прибытия в более приватной беседе?
— Могли, но я не счел нужным, — заявил Арнольд. — Архипатриарх прислал вас мне на временную замену, пока я буду отсутствовать в соседнем Епископате. Сейчас у меня множество дел — сборы, так что предпочту говорить быстро и по делу. Игумен Дероза заменит меня на документальном уровне. Вам предстоит провести, Перст Лаула, Большую Молитву в Металлическом Храме. И не дать вашему псу сорваться с поводка.
— Он — удивительный засранец, — наклонился к Лауле Стикс и указал на Епископа пальцем.
Естественно, произнес он это громко и довольно обидно. Как умел. И Епископ Арнольд тут же скривился:
— Замолчи, проклятый…
— Ты еще и тупой? — удивленно спросил Стикс, полностью оборачиваясь к нему. — Определенно тупой. Ты нарушил наше инкогнито, хотя мы должны были замещать тебя в тайне от общих глаз. Так было бы проще выявить Темных, которые определенно расслабятся в твое отсутствие. Ты даже хамишь Лауле — девочке, которая через несколько лет станет твоим начальником. Понятное дело, что дальше этой мерзлой дыры тебя уже не засунут, но последствия же все равно могут быть.
— Ты сейчас же замолчишь!
— А еще ты начал спорить со мной, мальчик. Кроха. Пылинка. Мало того, что ты ничего сейчас не можешь мне сделать, потому что я здесь по приказу твоих Глав Церкви, так я еще и говорить могу сколько захочу, потому что ты меня спровоцировал! Понимаешь, с кем гавкаешься, недоносок?
Епископ сорвался с места, быстрым шагом направляясь к Стиксу. Лаула шагнула вперед, всерьез опасаясь, что вредный властитель Урала соберется ударить, или хотя бы припугнуть Темного. Сам Стикс только выпятил грудь и выпрямил спину, дожидаясь спровоцированного парня с издевательской ухмылкой на лице.
Но Арнольд Якуб не стал затевать драки, равно как и не стал переть сквозь Лаулу к перечившему ему Стиксу. Вместо этого он наклонился, через девушку, к Темному как можно ближе и тихо, так чтобы слышали только Перст с Клинком, произнес:
— Я прекрасно помню кто ты, дьявол. Уверен, твои слуги ждут не дождутся приветствовать своего короля. Вы не знаете, что здесь было. Но на Урале не видели скоплений Темных с тех пор, как я стал Епископом. Они могут появиться здесь из-за тебя. Сегодня я дал людям знать, что их жизни в опасности. Остальное меня не волнует.
Сказав это, он резко развернулся и ушел, оставив команду из полиции, Светлых и двух пар Перстов и Клинков «наедине». Лаула была удивлена, уязвлена и немного пристыжена, а Стикс уважительно свистнул:
— Засранец или нет, но яйца у этого парня есть.
*****
Представителями из эскорта, оставленного им Епископом, ожидаемо вызвались быть Перст с Клинком.
Светлый оказался невысоким мужчиной средних лет, носящим бороду и одетым в гражданское. Идя до Лаулы со Стиксом, он, привычным движением, выудил из кармана сигарету и зажигалку и нервно закурил.
Лаула почувствовала, что Света в нем было достаточно, чтобы быть настоятелем среднего храма в какой-нибудь провинции — очень неплохой уровень.
Его Клинком оказалась девушка-Темная с серыми волосами и настороженными глазами. Она выглядела совсем молодой — почти ровесницей Лаулы, и была симпатичной ровно настолько, чтобы Светлая поняла — эта Темная не имеет Стигм для изменения внешности. В отличии от Стикса, принимающего идеализированные облики, девушка обладала простой и естественной красотой.
Оба, и Перст, и Клинок, явно нервничали, идя к ним, но они делали свою работу.
— Робаут, — протянул руку Лауле Светлый. — Перст Указующий сто девятой пары.
Номером пары Перста и Клинка было их место в таблице мощи всех остальных пар. Несмотря на равенство всех Перстов Указующих, как служителей Церкви, у них был неофициальный табель о рангах, который определялся как раз местом в общей таблице мощи.
Лаула со Стиксом, на данный момент, возглавляли этот список, имея за своей парой гордый первый номер.
— Лаула Минастинг, — девушка неловко пожала предложенную ладонь. — Сто девятая пара — это очень близко к сотне. Вы сильны.
Мужчина поклонился и жестом предложил следовать за ним. Когда вся четверка преодолела границы вокзала, остальной почетный эскорт последовал за ними.
— Уверен, такая Светлая, как вы, сразу поняла, что я не так силен, — улыбнулся Робаут. — Сам я — только Перст Указующий. Мой Клинок — вот, кто достоин быть близко к сотне.
Стикс довольно оскалился, но не стал язвить или издеваться, а даже кивнул в знак одобрения. И обратил прямой взгляд на идущую рядом Темную.
— Я-я… Темная Верна приветствует Иссушителя Земель! — запнувшись и очень волнуясь, поклонилась сразу та.
— Неплохо, — снова кивнул Темный. — Знаешь обычаи и не стесняешься им следовать. А на Урале другое отношение, верно? Скольких ты убила?
— Пятьдесят три человека, — тихо пробормотала Верна, чем вызвала у Лаулы немой шок.
Пятьдесят три! Почти столько, за всю свою темную «карьеру», извел тот Темный, которого они со Стиксом нашли месяц назад в пещерах Епископата Равнин. Но тот был преступником долгих тринадцать лет!
Как объяснил Робаут, с сомнением поглядывая на Лаулу, Верна была потомственной Темной.
— Потомственная? — девушка непонимающе смотрела то на Светлого, то на его Клинка. — Разве остались в просвященном мире такие? Вы хотите сказать, что она не пала?
— Нет, она родилась в семье Темных. На свободе. У нас не так, как в столице. Провинция. Холод. Людей мало. Не так уж и много сил на выслеживание и поимку всех Темных. Так что некоторые из них уходили в море. Пока они не доставляли светлым людям бед, их не искали нарочно. Но когда Епископом стал сир Арнольд, он первым делом приказал найти и атаковать все доступные становища Темных.
— Мы называли их ковенами, — тихо дополнила Верна.
— Ведьмовские штучки, — наклонился к ней Стикс и с шумом втянул воздух. — И твое хорошее воспитание пахнет не отцовским ремнем, а бабкиными сказками. А имя — сокращение от слова Виверна, я угадал?
— Ты знаешь что-то? — повернулась к нему Лаула, проследив удивление на лице девушки-Клинка.
— Дай мне подумать, и уже через пять минут я назову Темную, которая основала их «ковены», — фыркнул Стикс. — Что-то приходит на ум. Еще одна старая тварь заката Хороших Деньков.
«Хорошими Деньками» Стикс называл времена абсолютной Власти Тьмы. И если здесь не так давно прошла битва с выходцем из тех древних времен, то на это должны были собираться значительные силы Светлых. Но Робаут только покачал головой, отвечая на это. Ту ведьму звали Тиранда, и никаких особенных сил на нее действительно не собиралось.
— Малышка Тиранда, — довольно улыбнулся Стикс. — Ей нравились высокие парни и не нравилось носить трусики.
— Ее убил молодой Епископ, — Робаут поморщился, от того, что его перебили.
Но не стал ничего говорить. Сцена с Арнольдом и сам факт того, что перед ним настоящий Стикс, делали Светлого очень терпимым к одному конкретно взятому Темному.
— Уверен, он хорош, — фыркнул Стикс. — Но едва ли настолько, чтобы не было последствий. Верно, маленькая Виверна? Как убили Тиранду?
— Бабушка была очень слаба, — ответила девушка. — И болела. Но она смогла защитить меня. От Епископа. От Светлых.
— Темные селения отличаются от наших, — кашлянул Робаут. — В них не чтят Господа, не чтят жизнь. Есть жесткая иерархия и конкуренция внутри нее. И даже такие молодые девушки, как Верна, способны на убийство пятидесяти человек.
— Но Епископ Арнольд ее пощадил? — немного удивилась Лаула.
— Он не мог убить еще и ее, — поправил ее Стикс и усмехнулся. — Пацан и так, наверняка, чуть не надорвался, справившись с Тирандой. Она была слабовата, но зато хитра. Убей Епископ еще и Виверночку, и сошел бы с ума.
— Скорее всего, так и было, — кивнул Робаут.
Поэтому Виверне сохранили жизнь и отправили в тюрьму. Но молодая девушка не была безумной. Она стала убийцей и была Темной, но такова была натура ее семьи и места, где она выросла. К тому же, из всех пойманных темных, она была и самой сильной.
Робаут стал ее Перстом, как только был назначен на Урал. Девушка стала его третьим Клинком.
— У вас большой опыт, — оценила Лаула. — Но что стало с предыдущими двумя?
— Первого казнили — он стал терять над собой контроль, хотя и не был особо силен, — бесстрастно ответил Робаут. — А второй был убит в бою. Не справился со своим собратом. Я тогда был ранен и пролежал в Церкви несколько месяцев.
— Как цинично, — усмехнулся Стикс. — Меняете Темных, как обычные вещи. Хотя вот эта девочка не сделала ничего плохого — она просто защищала свой дом. Но и ее будет ждать похожая участь, да?
— Судить нас будет Господь, — отозвался Светлый, не смотря в его сторону.
— Это будет не честно, — хохотнул Стикс и, на непонимающие взгляды пожал плечами. — Он же вам подыгрывает.
*****
Лаулу со Стиксом разместили в уютных апартаментах, близ Металлического Храма.
Лаула, как жительница столицы, уже во всю знакомилась с местными достопримечательностями.
— Он называется Металлическим, потому что…
— Исполнен, по слухам, из сотен руд и сплавов, в честь того, что на Урале это — единственное, чем вообще можно похвастаться. А еще он такой тяжелый, что земля под ним неустойчива, и, чтобы он не обвалился, его поддерживают резервуары со Светом, в которых собраны тысячи молитв местных жителей, — Стикс громко зевнул, валяясь на своей койке. — Уверен, похожая история будет в каждой столице Епископата. На Равнинах был Храм Ветров, помнишь? Овеваемый всеми видами дуновений. Скука!
Девушка вздохнула. Она могла бы попросить отдельные покои, но предпочла приглядывать за своим Клинком внимательнее. Хотя ей и стоило помнить, что, без других слушателей, он будет действовать на нервы ей.
Впрочем, в эту игру можно играть вдвоем…
— А вот глядя на Верну ты не скучал, как я поняла, — хитро улыбнувшись, поддела Стикса Светлая.
За три месяца совместной работы она привыкла к обществу Темного настолько, что уже не просто могла терпеть все его выходки, но и устраивать свои. Хотя бы такие простые.
— Ревнуешь? — тут же отозвался Стикс. — Не стоит. У тебя более упругий зад, да и личико смазливее.
— Эй! — тут же покраснела Лаула. — Но ты же действительно смотрел на нее!
— У нее интересная история, — согласился Темный. — И то, что она назвала Тиранду бабушкой, довольно забавно.
— Ты знал Тиранду и… у вас что-то было? — ахнула Лаула от догадки.
— Ты бы сварилась заживо, перечисли я все, что было, — широко и пошло улыбнулся Стикс. — Но я не так уж хорошо ее знал, чтобы оставить ей ребенка. Она была слабовата, как я и говорил.
— Но она прожила больше шестисот лет, — вспомнила Лаула. — Арнольд действительно силен…
— Или она была серьезно ранена в конце войны Темных и Светлых, — тут же отозвался Стикс. — Или твой мелкий Епископ долбил своими Мольбами по малышке Виверне, отчего Тиранде пришлось защищать ее, а не себя. Или завалил трупами, раз даже мелкая девчонка убила пять десятков светляков. А может быть и так, что Тиранда отдала часть сил Виверночке.
— Как так? — удивилась Лаула. — Хочешь сказать, что в Клинке Робаута может скрываться Тьма древней ведьмы?
— Отчего ей не мочь? — пожал плечами Стикс. — Сама прикинь, насколько хорош этот твой Робаут, и насколько сильна она с этими жалкими пятьюдесятью убийствами. Должны они быть близки к сотне лучших пар Перстов и Клинков?
— Наверное нет… Но тогда… Разве не стоит нам сообщить об этом? Что девочка сильнее, чем говорит?
— А она и так сильнее. И все знают, наверняка. Не слепцы же они. Поэтому Епископ не убил ее тогда. Поэтому она ходит с опытным Перстом, сменившим уже два Клинка. Ну, это если Тиранда и правда смогла передать ей свои силы перед смертью.
Некоторое время оба сидели в молчании, пока за окнами быстро наступала тьма.
Сейчас световой день на Урале был очень коротким, но светлым горожанам столицы Епископата это совсем не мешало жить. Частые часовни и церквушки обогревали улицы силой Света, а разноцветные огни фонарей и ярких вывесок разгоняли природную темень. В комнате сгущался мрак, но за окном кипела жизнь, и Лаула, мысленно, поблагодарила Господа за такие чудеса, как Свет и технологии. Благодаря им, человечество было способно жить достойно даже в самых тяжелых природных условиях.
Судя по тихому посапыванию, мысли Стикса были не столь благостны, и витали где-то в царстве снов. Тем не менее, когда Лаула поднялась со своей кровати, ее Клинок тут же очнулся.
— Не включай свет, дай моим глазам отдохнуть от твоей прекрасной попки, — промямлил он.
— Ты видишь в темноте! — отрезала Лаула. — И я не собиралась. Хочу прогуляться. Ты останешься здесь?
Она не хотела бы оставлять Стикса одного, но если он хочет спать — не понесет же она его на себе?
— Ни за что! — тут же взбодрился Клинок. — Идем! Куда ты, туда и я! Только… переоденусь.
Тьма сгустилась, и к Лауле вышел, чуть прихрамывая, пожилой мужчина с черной тростью, одетый в дорогой зимний плащ с оторочкой из соболиного меха. Его разноцветные глаза горели живым любопытством, а опущенные уголки губ выдавали некоторую капризность.
— Знаешь, меня успокаивает, когда ты становишься таким, — призналась Лаула.
— Маски нужно менять, время от времени, — ответил Старец. — Чтобы не натирали. Тем не менее, своим признанием ты подвергла себя опасности. В облике Юноши я буду ревнив.
— Что ж, мне остается насладиться тем временем, пока ты не в нем.
Два отца-настоятеля из ближайших церквей, вежливо выслушали Лаулу на выходе. Они не собирались чинить ей препятствия и мешать прогуливаться, но настойчиво уточнили предполагаемый маршрут движения и отпустили пару с Богом. Лаула, так же вежливо поблагодарив их за заботу, была немного смущена тем, что не запомнила их лиц при заселении в гостиницу.
— Меняются каждые два часа, — объяснил ее незадачу Стикс, мерно идя рядом и постукивая тростью. — Почти не двигаются на посту. Почти все одного возраста. Все мужчины.
— Наверное, ради нас организовали дозор из местных отцов-настоятелей, — решила Лаула. — Но как ты узнал?
— У меня хороший нюх, — Старец указал на свой нос. — И я привык знать, сколько Светлых меня окружает. Кстати, хотел спросить. Где женщины? Большинство священников — мужчины.
— Не большинство, — возразила Лаула. — Мужчин и женщин, владеющих Светом, ровно поровну. Просто женщины занимают те должности, на которых могут уйти в декрет. А быть настоятелем храма — значит всю оставшуюся жизнь находиться при нем.
— Оставляете отпечатки своей силы на церквях, чтобы делать их мощнее с каждым поколением, — сразу разгадал секрет таких правил Стикс. — Практично. Умно. Через две тысячи лет любая Тьма в ваших просвященных землях будет сгорать сразу как появится. Если б мы думали об этом в наше время, сейчас все было бы по другому…
Стикс выглядел, как самый настоящий старик, предающийся воспоминаниям о былом. Лауле было интересно расспросить его, но она чувствовала, что Темный, вместо честного ответа, начнет над ней подшучивать. Поэтому она молчала, с интересом разглядывая окружение.
Город оказался очень красивым, даже несмотря на грязноватый снег, устилающий землю худым ковром. Мягкое тепло освещения и Света от храмов создавало вполне современному городу атмосферу сказочного уюта. Лаула чувствовала, будто она оказалась в гигантском деревянном доме, с великим камином. Пускай населением столица Уарала не могла даже близко сравниться с Имиром, но горожан на улицах было действительно много, и Лаула могла сравнивать их с привычними себе светлыми. Лица людей, проходящих мимо, были суровыми и волевыми — для них окружающая сказка была обыденной реальностью. Тем не менее, то тут, то там, Лаула замечала широкие улыбки рабочих, идущих со смены домой — к семье. Или пылающие глаза влюбленных, собирающихся на свидание или идущих с него. И дети, много детей носилось вокруг родителей или друг друга, нередко перестреливаясь снежками или толкаясь в снег.
Господь не забывал об этих людях. Он жил в каждом из них. И Лаула была рада и благодарна за это.
Ее узнавали. Представление, устроенное молодым Епископом, дало свои плоды, и девушка уже успела стать по настоящему знаменитой в столице Урала. Конечно, немалую роль в этом сыграла ее внешность — Лаула честно признавалась себе, что ее тяжело забыть, даже увидев лишь однажды. А уж если кто-то из добрых горожан записал ее приветствие с Епископом Арнольдом и залил в сеть, то и подавно не стоило удивляться, что немало людей провожали ее взглядами.
Благо, Стикс сменил облик, и вместо высокого, крепкого и задиристого Юноши, подле Лаулы шел благообразный Старец. Презентабельно и даже богато одетый, он вызывал у прохожих положительную реакцию. Вероятно, большинство из них считало его каким-нибудь видным чиновником, показывающим новоприбывшей священнице местные достопримечательности. К ним даже, единожды, подходил патруль и поинтересовался, все ли у них хорошо?
Стикс только улыбнулся и заверил стражей порядка, что провожает всем довольную гостью города по самым интересным местам.
— Игорный дом — вот где интересно! — фыркнул молодой полицейский и тут же получил подзатыльник от старшего товарища.
— Думай, что говоришь!
— Поминать мирские пороки при дамах довольно грубо, Джим, — покачал головой Светлый, бывший главным в троице.
— Удовольствие — не порок, но награда за наши бдения, — смягчила ситуацию Лаула. — Если Церковь одобряет игорные дома, значит, это делает и Господь. В конце концов, все мы — люди. И я не слышала правила, запрещающего дамам посещать игорные дома.
Вся троица патрульных была просто очарована ее словами, и все они тут же вознамерились сопроводить "прекрасную деву" в самый лучший из игорных домов Урала! Посмеиваясь и умело давя авторитетом возраста, Стикс спровадил их, пообещав устроить гостье и такую экскурсию.
— Ты снова обманул, — вздохнула Лаула, когда патрульные ушли. — Причем, в этот раз я даже подыграла тебе.
— Ложь во благо, — усмехнулся Стикс и указал на дальнюю вывеску. — Тем не менее, я обманул не во всем. Это же казино, верно? Я хочу побывать там.
— Игорный дом, — девушка с сомнением посмотрела на здание. — Может быть, это даже самый большой игорный дом, который я видела.
— Своего рода достопримечательность, — кивнул Темный и твердым шагом направился в центр сомнительных удовольствий.
«Два года назад. Игорный дом «Величие». Нарьян-Мар. Епископат Урал.»
Дома, подобные тому, в который они направлялись, находились на той самой грани, что отличала Светлых от Темных. Из уроков истории Лаула знала, что во времена правления, собственно, Стикса, подобные заведения были оплотами кровавых игрищ, тайных заговоров, похоти и разврата. Сейчас, конечно, ничего подобного в просвященном мире быть не могло, хотя продажная любовь и осталась, как раз в игорных домах. Девушки и женщины, которые шли на это, потом долго замаливали своих грехи и, часто, уходили в монастыри, оставляя заработанные деньги семьям.
Это не казалось Лауле правильным, но она принимала тот факт, что человечество все еще далеко от Бога. Зато, как минимум, оно к нему стремится. Пускай и медленно.
— Пропуск, — безучастно прогудел мужчина-охранник.
Он был таким большим, что возвышался над Старцем-Стиксом почти на три головы. Тем не менее, Темный был спокоен.
— Мы сегодня вне очереди, — улыбнулся он. — Обратите внимание, Семен Павлович, кто идет со мной.
Охранник нахмурился, услышав свое имя (которое, впрочем, было написано на его бэйдже), но перевел взгляд на Лаулу. Девушка не сомневалась в том, что узнал ее он еще на подходе. Тем не менее, мужчина не спешил их впускать.
— Сема, ну что там? — показательно вздохнул худощавый мужчина в дорогом костюме, вышедший через две минуты после того, как охранник доложил ситуацию по рации.
— Вот, — указал толстым пальцем на Стикса и Лаулу охранник.
Вышедший мужчина уважительно оценил шикарный наряд Темного, а после зачарованно уставился на смутившуюся Лаулу. Девушка только сейчас подумала о том, что этот статный мужчина, вероятно, был одним из старших в иерархии этого игорного дома. И смотреть на нее так он мог потому, что уже… представил себе всякого.
Стикс же на пришельца глянул хищно. Настолько, что Лаула забоялась, как бы ее Клинок не сделал глупостей.
— Не смущайтесь, светлая, я держу себя в руках, — приятным бархатным голосом сказал мужчина. — И, даже не смотря на это, я ослепительно рад познакомиться. Меня зовут Луи фон Луи, и я — новый владелец казино "Величие".
— Очень приятно, Луи, — Лаула легко поклонилась. — У вас интересное имя.
— Ах, это, — Луи усмехнулся и махнул рукой охраннику, чтобы их пропустили. — Мой батюшка искусно объединял в себе черты шутника и паникера. Когда матушке сказали, что у нее родится дочка, батюшка запаниковал, и сразу оформил все документы, в тайне от жены, на то, чтобы его дочку назвали мужским именем "Луи". Так батюшка хотел продолжить, во что бы то ни стало, род Луи. Ну, а родился я. И тут уж батюшка решил оставить мне имя, больше шутки ради.
— Это, действительно, очень забавно, — широко улыбнулась Лаула.
Стикс, внимание которого было полностью украдено обаятельным директором, только тихо вздохнул и, не привлекая к себе лишнего внимания, прошел за своим Перстом.
Здание игорного дома внутри оказалось огромным. Высокие потолки, широкие и мягкие стены. Света было в достатке, на стенах и потолке радовали глаз десятки разнообразных светильников. Тем не менее, расположены они были так искусно, что общую обстановку в коридорах заведения можно было даже назвать интимной. И много интимного, в действительности, происходило в их стенах. Лаула слышала расслабленный смех, обоняла привкус ароматического никотина и уловила несколько протяжных страстных стонов. Такими были игорные дома просвященного мира — пристанища для строго контролируемых "расслаблений". Все это допускалось Церквью, но у Лаулы все равно краснели уши.
Наконец, Луи, отвлекавший Лаулу от заставляющих краснеть мыслей, вывел их в общий зал. Не в пример коридорам, это помещение было невероятно светлым, и создавало уже не ощущение уединения со своими страстями, а самый настоящий рынок, на котором страсти бурлили, приумножались и продавались. Широкие столы с различными азартными играми были полны игроков с разных сословий. Лаула видела и рабочих, и управляющих, и богачей. Крайне мало было представителей Церкви, но и их девушка почувствовала сквозь Свет — для обычных людей они находились здесь инкогнито, в мирских одеяниях.
— Светлые — редкие гости в казино, — отметил Луи, в тон ее мыслям, все же указывая на одного отца-настоятеля, перекидывающегося картами с каким-то зажиточным горожанином.
— Как и ваша проницательность, вкупе с эрудицией, — подал голос Стикс. — Милая Лаула, как давно вышло из обихода словцо "казино"?
— Давно, — рассеянно кивнула Лаула и посмотрела на Луи. — Но вы так естественно говорили, что я и не заметила.
— Ну конечно, — галантно поклонился мужчина, принимая похвалу, а потом посмотрел на Стикса. — Я — любитель старины, старина. Пускай Темное, но прошлое может многому научить. И я уже научился его чтить. Это несложно, но полезно. Когда узкий круг людей говорит "казино", вместо "игорный дом", они ощущают тайную общность и привязанность к конкретному "казино". Игорных домов много. И их посещение… не так приветствуется, как ежедневное посещение храмов. А казино одно. И оно мое. Казино Величие — своего рода храм, очищающий души людей. Не тем, что запирает их пороки на тяжелый замок, но тем, что позволяет излить излишек порочности в кипящий котел.
— Это близко к ереси, — неуверенно оценила Лаула. — Впрочем… формулировка самой Церкви звучит похоже. Но сравнивать игорный дом с храмом…
— Я ни в коем случае не хотел сравнить храмы с игорными домами! — всплеснул руками директор. — Только свое казино с храмами. И только по функции победы над пороками. Прошу простить, если мои мысли показались вам слишком дерзкими.
— Он мне нравится, — неожиданно выдал Стикс. — Чертовски нравится.
Не успели Лаула с Луи отреагировать на его откровенное заявление, как к ним подбежала молодая красивая девушка в форме официантки и, взволнованно выкатив глаза, запричитала:
— Господин Луиджи, случилось! Ригварл и Имир опять разругались! Еще минута, и они схватятся!
— Ох уж мне эти буйные уральские парни! — громко застонал директор игорного дома. — Веди, Рилай! Прошу прощения, Лаула, С… эм, старина.
Как только они ушли, Лаула разочарованно вздохнула — оказаться в игорном доме было не ее затеей, и она совершенно не понимала, как себя развлечь. Поэтому содействие остроумного, пускай и несколько вольного в мыслях, Луи оказалось ей приятным. А теперь, в одиночестве…
Стикс, проводивший ушедшего директора разноцветными глазами, запрокинул голову к потолку и оглушительно расхохотался:
— Луиджи! Ох и плут! Актер! Мне он нравится! — обратив внимание на Лаулу, удивленно смотрящую на него, он мгновенно успокоился. — Не подслушивай.
— Странная реакция, — вздохнула девушка, чувствия себя неловко перед взглядами, обратившимися на них из-за шума. — Ладно, и… Что мы собираемся тут делать?
— Лично я собираюсь немного повеселиться, — улыбнулся Стикс и отошел на пару шагов назад.
Скрывшись, таким образом, в полутемном коридоре, он застыл на краткий миг. Тьма сгустилась, и уже через пару секунд из коридора, к Лауле, вышел высокий парень в черной рубашке. Потакая своему настроению и, видимо, игорному дому, Стикс изменил одежду, подстроив ее под свое понимание посетителя увеселительных заведений. И Лаула не могла не признать — смотрелся Темный вполне эффектно.
А еще он изменил внешность. Не полностью, некоторые черты оставил, но это был уже не тот Юноша, какого девушка знала прежде. И, скорее всего, сделал он так для того, чтобы завсегдатаи казино не узнали в нем того, кого утром Епископ назвал Темным и дьяволом.
— Если хочешь поделиться со мной наличными — просто сядь за столик, — оскалился Стикс и махнул ей рукой, походя. — Буду играть, пока меня не вышвырнут за шкирку.
— Вот уж нет, — возразила Светлая, но Клинок, явно ее не слушая, уже подбирался к ближайшему игорному столу.
Вздохнув, девушка отправилась на поиски так называемого "удовольствия".
Вопреки предвзятому мнению Стикса, Лаула умела развлекаться. Просто их взгляды на веселье были совершенно разными.
Алкоголь, например, мелькающий в игорном доме тут и там, Лауле не нравился, хотя она не гнушалась выпить бокал вина или шампанского на редких праздниках. И большинство светлых к напиткам с "градусом" были равнодушны. Не в обмане ума счастье, далеко не в нем. А вот Стиксу алкоголь нравился жутко. Темный готов был потреблять хмельное в любых количествах и качествах, без малейших на то предлогов. И мог не пьянеть, по желанию. Зато когда пьянел, становился совершенно неотличим от обычного гражданина, перебравшего с напитками. И в таком виде вызывал вполне здоровые опасения. И в "твердом рассудке" этот Темный был опасной химической реакцией, не способной жить в мире и давать в нем жить другим. Пьяный Стикс был куда хуже. Так что Лаула запретила ему распивать алкоголь где-либо еще, кроме ее дома — места, откуда ее Клинок мог пакостить только ей самой.
С курением было похоже. Хотя тут Лаула признавала — многие светлые курят, даже представители духовенства. И сигареты с никотином не считались Церковью грехом. Пускай они вредили телу, говорили поставщики сигарет, зато спасали дух. От лишнего стресса, например. И выбор светлых был очевиден — дух куда важнее тела. Лаула была готова спорить с логичностью такого подхода, ведь в ее глазах лучше любой сигареты был поход к ближайшему отцу-настоятелю. Но… с ней никто и не пытался спорить.
— Красавица! — громко восхитился ей один из посетителей игорного дома. — Присоединяйся к нам! Картишки! Играем на интерес! И интерес у нас, иэк!..
Улыбнувшись, Лаула помахала ему рукой, отказываясь от предложения. Карты ее тоже не забавляли. Пускай она и играла с друзьями в Храме, но только для того, чтобы скоротать время, а не развлечься по настоящему. Да и вообще любые игры со ставками вызывали в ней внутреннее отторжение.
Когда Светлая проходила мимо очередного столика, один из игроков за ним, явно проигравшийся в пух и прах, в сердцах взмахнул руками так сильно, что чуть не сшиб девушку с ног. Но отточенная реакция Перста позволила Лауле уклониться от неловкого движения, пускай и пришлось отскочить к выходу в зону альтернативных развлечений игорного дома.
— Подожди, ха-ха! — услышала девушка приятный женский голос. — Ты еще не надел…
— Брось, красотка, — с возбужденно хрипотцой отвечал голос мужской. — Так никакого удовольствия. И только время потеряем. А у нас его с тобой так мало…
— У тебя есть еще целых два часа… — с сомнением возражала женщина.
— С тобой и вечности будет мало!
Покрасневшая Лаула отшатнулась от коридоров с интимными услугами. Она не хотела подслушивать. Но ей было жалко этих людей. Обоих из них. Женщину Светлая жалела за то, что ей пришлось продаваться, из похоти или нужды — большой разницы нет. Да и мужчину, в сущности, жалко было за то же самое. Платить за любовь…
— Светлая? — донеслось до нее удивленное. — Какая встреча!
Обернувшись на голос, Лаула увидела своего коллегу — Перста Указующего Робаута, сидящего за барной стойкой на высоком стуле и выжидающе смотрящего на нее. Улыбнувшись хоть одному знакомому лицу, девушка тут же направилась к нему, уже уверенно и точно уворачивясь от случайных посетителей и их призывов присоединиться к ним во что бы то ни было. За пару подобных призывов, где-нибудь недалеко от храма, кто-нибудь был бы упрятан в ближайший полицейский отдел, с занесением в личное дело и обязательным посещением всех молебен в районном храме на год.
Увы, в этом прокуренном месте действовали немного другие законы. И когда Лаула задумывалась об этом, ей казалось, что эти законы совсем никакого отношения к Законам Божьим не имели…
— Не ожидал вас здесь встретить, — Робаут, держа брови поднятыми, отсалютовал ей полупустым стаканом и с удовольствием осушил его до дна. — А вы, оказывается, любительница ощущений поострее.
— И совсем нет! Не я! — замахала руками Лаула. — Вы же знаете, кто мой Клинок…
— Хм, очевидно, демону этот рассадник похоти будет, что дом родной, — фыркнул мужчина и кивнул. — Понимаю. Я и сам вожу своего Клинка сюда.
— Вот как? Я не ощутила ее присутствия…
— Четыре недели назад у нас объявился Скрытник, — Робаут покачал головой. — Убил троих хороших людей, прежде чем Верна его нашла. Он был не очень силен. Все кричал о том, что служит какому-то великому господину. Не так важно. Главное, что после того случая Верна… кое-что у него переняла.
— Наследование Стигм — не такое уж и исключение, — Лауле, вдруг, вспомнились слова Стикса о Клинке местного Перста. — Тем более, если у девушки уже имелся опыт перенятия большого количества чужой Тьмы.
— Вы нас раскусили, — признал Робаут, разведя руками. — Верна куда могущественнее, чем сто девятое место в рейтинге Перстов и Клинков.
— И об этом стоило бы сообщить.
Лауле и самой не понравилось, как это прозвучало. Она уважала более местного Перста за опыт и его, к ней, доброе отношение, а по всему выходило так, будто она его серьезно обвиняет. Впрочем, она же действительно обвиняла его. Ведь он отошел от правил самой Церкви.
— Совсем нет, Светлая. Уж простите, что поучаю, но это все хорошо только на бумаге. А в действительности, если в Имире узнают о потенциале Верны, нас с ней направят куда-нибудь… в другое место. В место, где, помимо честных работяг, будут жить высокопоставленные личности. Вроде директоров, ведущих инженеров, ученых и просто богатых людей. Не поймите неправильно, они тоже имеют все права на защиту! Но как быть с людьми здесь? В этих суровых краях, где Темные появляются с такой частотой, что Урал уже стоит на третьей строчке по количеству падших? Неужели им хватит сто девятого номера рейтинга, в роли ведущих Перста и Клинка? А если и хватит, то на сколько эффективно и долго?
— И вы приняли решение остаться здесь, чтобы помогать людям, — закончила его мысль Лаула. — Я… не думала об этом. Вы правы, Робаут. С точки зрения Света, вы абсолютно правы.
Мужчина вздохнул:
— Рад, что вы поняли. Честно. Мы с Верной — секретное орудие Епископа Арнольда. Вы можете относиться к нему с предубеждением, как и он к вам, но знайте, что именно этот человек сказал мне те же слова, что я сказал сегодня вам. Именно благодаря ему Урал на третьей позиции по падшим, а не на первой. Он — хороший человек.
— Я сильно сомневаюсь, что Епископом может стать плохой человек, Робаут, — улыбнулась Лаула. — Особенно в таком возрасте. Хотя мне откровенно не нравятся все эти игорные дома в городе…
— Больше всех их ненавидит как раз таки сир Арнольд, — усмехнулся, жестом прося бармена повторить. — Но он понимает, что есть неизбежное зло. Без патетики, прошу вас. Зло, есть зло. И игорные дома — тоже зло.
— Я бы назвала их… несчастьем, — тихо возразила Лаула. — Без патетики.
— Несчастьем? — Робаут покатал это слово на языке. — И в чем же несчастье? В продаже, например, любви?
Удивительно, как мысли этого Перста совпали с собственными мыслями Лаулы. Но ему и не повезло в этом споре, как раз потому, что девушка размышляла над этим.
— Любовь невозможно продать, Робаут, — возразила она. — А люди за этими стенами… Они и продают свое несчастье. Друг другу. В равной мере. Ведь счастливый человек, согласись же, не станет приходить в такое место, ради утешений плоти.
Некоторое время Светлый сидел неподвижно, обдумывая слова своей молодой коллеги. Лаула догадывалась, что его опыт будет куда большим, чем ее, так же как и твердость его взглядов. Он уже устоялся своих мнениях, а она сама была рада, когда кому-либо удавалось открыть ей глаза на любую вещь в мире. Но это вряд ли была та ситуация.
Где-то в зале расхохотался Стикс. Лаула даже не обернулась. Она уже несколько приноровилась узнавать настроение своего Клинка по косвенным признакам. И если он так смеется — окружающие в безопасности. И его хвастливый голос, демонстрирующий окружающим превосходство в игре, и слышимый ей фоном, был таким же показателем того, что все шло хорошо. Вот если бы Стикс замолчал… Тогда можно было бы вмешиваться.
— Знаете, Лаула, на этот раз уже вы правы, как мне кажется, — признал, наконец, Робаут. — Молодые Светлые в наше время всегда находят возможность меня удивить.
— Найдите и вы такую возможность, — улыбнулась Лаула. — Как насчет рассказа о том Скрытнике, четыре недели назад?
*****
Стикс расслабленно считал фишки. В местном аналоге покера он разобрался быстро — Светлые не привнесли в игру ничего принципиально нового. И не особенно умели играть. Сказывалась, видимо, прививаемая им родителями сызмальства искренность — никакого владения над собой. Нет, попытки были, но одними попытками древнейшего игрока в мире было не победить.
— Играем дальше? — невинно уточнил Стикс. — Или вам уже хватило этого разгромного, ужасного, безнадежного, необратимого и нелепого поражения?
Молодой мужчина напротив заскрипел зубами, и Темный улыбнулся. Именно в него он и метил весь вечер — еще немного, и светлый выйдет из себя и начнет дебош. Как минимум — будет весело. Максимум — будет умопомрачительно весело.
— Играем, — процедил светлый, выкладывая на стол свои последние фишки.
Друзья попытались его образумить, но мужчина лишь мотал головой, а в конце и вовсе выложил на стол красивый, богато украшенный нож без ножен.
— Семейные реликвии, как интересно, — донесся до ушей Стикса женский голос. — Позволите сыграть?
Хрупкой девушке с серыми волосами и пустым взглядом тут же уступили место. Не только потому, что Стикс драл всех, как липку, но и по причине ее известности. Сильнейший Клинок на сотни километров вокруг — завсегдатаи казино знали ее в лицо.
— Госпожа Верна, — уважительно кивнул тот самый забияка, кинувший на стол свой драгоценный нож. — Этот парень явно жульничает.
— Прошу тебя, Саша, — Темная посмотрела на мужчину чуть устало. — Все мы знаем, что, если бы он жульничал, ты бы кричал об этом на весь игорный дом. И не ставил нож своего прадедушки. Ко всему… вы…
Она обернулась к Стиксу, но благоразумно не стала обращаться к нему. Древний Темный оценил жест. Девочка не хотела нарочно рушить его игру и пыталась узнать границы. Да и кричать на все заведение, что за игорным столом сидит дьявол во плоти — идея не из лучших.
— Сегодня я играю инкогнито, — усмехнулся он ей. — Чтобы у этих господ не было потом претензий к некоему… гостю. Из столицы.
Благодаря тому, что Темный немного изменил внешность Юноши, местные не узнавали в нем Клинка девушки, которую с утра так прохладно встретил Епископ Арнольд. За столом раздались различные «так и знал!» и «чертовы Имирцы», а малышка-Темная уважительно кивнула. И вернула усмешку Стиксу:
— Думаю, инкогнито из столицы не будет жульничать, когда с ним за столом играет Темная.
Завсегдатаи негромко поддержали землячку, и игра началась. Стикса это обрадовало. На Урале действительно другая атмосфера, раз даже Темный, пускай и на службе у Церкви, имеет свою долю популярности и народной любви.
Каким бы злом ты ни был, но любви хочет каждый. Об этом и решил спросить Стикс:
— И каково же живется Клинкам на Урале?
— Не знаю, как ответить полно, ведь я не жила нигде, кроме Урала, — отозвалась Верна, чуть прищурив глаза, когда взяла карты. — Колл.
— Пас, — Стикс сбросил свою «руку» и зевнул. — Вижу, вам вполне комфортно здесь. Не выглядите побитой собакой на цепи. А я думал, что местный Епископ будет держать даже лояльных Темных в ежовых рукавицах.
— Ах, вы даже не представляете, инкогнито, как давно я не слышала такого словесного выражения, — Верна вскрыла карты, и, ожидаемо, забрала ставку. — Но Епископ Арнольд просто использует те инструменты, которые у него есть, и держит их… в порядке. Если вы понимаете о чем я.
— Я понимаю.
Новая раздача, новые ходы. В отличии от местных мужиков, Темная играла достойно и даже смогла выбить из кучки фишек Стикса приличную сумму. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Вместо того, чтобы сокрушаться, он снова спросил, во время очередной раздачи:
— Так что же… Вы служите Церкви так рьяно, хотя сами выросли среди Темных. В чем тогда ваша мотивация, вот чего понять не могу. Зачем же убивать себе подобных?
— Не сомневаюсь, вы поймете, когда я скажу, — неожиданно девушка пугающе широко улыбнулась, отчего даже завсегдатаи заведения отшатнулись на своих стульях. — Я просто хочу пожрать больше Тьмы, чтобы стать еще сильнее. И больше и больше. И до конца. Чтобы стать как, в…
— Ол ин, — прервал ее Стикс и выдвинул все свои фишки вперед. — Мне наскучило.
Девочка, ожидаемо, дернулась и недовольно глянула на Темного. Но тот лишь снисходительно улыбнулся ей, всем своим видом демонстрируя потерю интереса к игре. Карты у нее в руке были очень хороши, и едва ли могли проиграть. К тому же, теряла она куда меньше.
— Ол ин, — подтвердила она и, когда оставшиеся игроки, один за другим, выбыли, раскрыла руку.
А Стикс положил свою комбинацию поверх ее, полностью перекрывая и выигрывая все накопления молодой Темной.
— Продолжим? — улыбнулся он остальным.
— Вы же сказали, что вам наскучило, — заметила раздосадованная Верна.
— Мне наскучила не игра, а ваш ответ, — бросил ей Стикс, потеряв к девушке интерес. — Потому что, сколь бы он ни был кровожадным и страстным, но… Это была ложь.
И величайший Клинок Урала, с ужасно раздраженным выражением на лице, покинула столик для покера.
*****
За разговором с Робаутом Лаула провела прекрасную пару часов. Опытный Перст делился с ней историями, в которых откликались интересующие ее темы. Робаут тоже ездил по просвященному миру, до распределения на Урал, тоже был, когда-то, неопытен и пытался поладить со своими Клинками. Тоже знал, что ждет их в конце.
Впрочем, здесь они несколько отличались.
— Не знаю, что будет, когда… все подойдет к концу, — вздохнула Лаула. — Не уверена, что мы сможем… Вы не представляете, Робаут, что я видела и ощущала.
— Знаешь, однажды я высвободил все печати Верны, когда нас окружили четверо потомственных Темных, — пускай выпивку мужчина из рук не выпускал, его голос и мысли были очень трезвыми. — Они напали из засады — хотели отомстить девочке за то, что она перешла на нашу сторону. Когда я дал ей свободу… Никогда не забуду, как сдуло мой Щит Света. Просто в мгновение. Одним давлением Тьмы. А уж что мог сотворить твой Клинок… Завидую тому, что ты осталась в трезвой памяти.
— Ну, это было не настолько страшно, — улыбнулась Лаула. — Скорее… странно. Я никогда не могу понять его до конца. Он слишком древний. Слишком чужой. И слишком…
— Сумасшедший, — фыркнул Светлый, осушая очередной бокал.
Тем временем, у игрового столика, за которым восседал Стикс, разгорелся конфликт. Оба Перста обернулись, чтобы посмотреть, во что выльется ругань, и сразу поняли, кто оказался в центре внимания.
Впрочем, Лаула даже вздохнула с облегчением. Она знала, что древний Темный не удержится от пакостей и была, в некоторой мере, рада их началу. Когда проблемы стоят прямо перед тобой, ты хотя бы знаешь, за что браться.
А мужчина, сидевший напротив Стикса, тем временем, вскочил.
— Ты, подонок, жульничал! — брызгал слюной он. — И провоцировал нас всех! И меня! Ублюдок!
— Тише, Саня, не ори, — улыбался ему в лицо расслабленный Темный. — Ты продул свои деньги и ножик. Тут такие правила: ставишь — проиграл — пошел к черту. И иди ка ты теперь к черту. А ножик сюда передай. Откуда он, говоришь? От прадеда?
— Ублюдок! Ничего в тебе святого! Так и знал, что вы, столичные, за хуже мусора нас держите!
— Саша, — один из товарищей мужчины попытался успокоить друга. — Пойдем уже.
— Да пошел ты! А ты! Ты ножом подавись!
И с этими словами, в сердцах, Саша быстро схватил нож и бросил в Темного.
Конечно, он не собирался никого ранить. И даже бросать так сильно нож не хотел. Но алкоголь и случай сделали свое дело, и остро отточенный клинок, без ножен, пролетел через весь игорный стол и вошел ровно в правый глаз продолжившего ухмыляться Стикса.
Впрочем, ухмылка очень быстро исчезла с его лица, когда он запрокинул голову назад. Лаула и Робаут вскочили, охрана игорного дома, как назло, куда-то запропастилась, а Саша, вместе со своими друзьями, казалось, остолбенел.
И в этой внезапной тишине раздраженный вздох Стикса был слышен очень отчетливо.
— Ненавижу тех, кто не умеет проигрывать, — зло сказал древнейший Темный, вытаскивая нож из глазницы и вставая. — Вот все должны быть спокойными и принимать, как есть, а такие как ты… Вы мне всегда все портили.
Он встал и неспешно, провожаемый ошарашенными взглядами, прошел вдоль стола. По пути он вытер кровь с ножа и… с лязгом откусил от него кусок. Потом еще один и еще, пока полностью, по рукоять, не съел весь клинок.
Но нет, он не съел его. Он его просто пережевал. А потом встал прямо напротив Саши.
— О, Свет, нет! — догадалась Лаула и бросилась вперед.
Но она опаздывала. А Стикс уже, с силой, выплюнул осколки в лицо мужчины!
Саша грохнулся на пол так, будто в него врезался автомобиль. Он закричал от боли и страха, хватаясь руками за изуродованное лицо, а невозмутимый Стикс, от которого теперь стали расступаться люди, встал над ним и резким движением вскрыл себе вены на руке. И стал поливать своей черной кровью раны мужчины, отчего кожа на его лице стала шипеть.
— Немедленно прекрати, Стикс! — кричала ему Лаула, и люди отшатывались, узнавая девушку, которую утром встречал Епископ.
— У нас разные понятия о веселье, — вздохнул Стикс, мгновенно залечивая рану на руке.
А потом люди закричали, осознав, что за ужас произвел в этом игорном доме древнейший Темный на свете.
«Два года назад. Тюрьма при Церкви Бдительности — Второго Отделения Полиции Нарьян-Мара. Епископат Урал.»
Лаула считала себя очень сдержанной девушкой, большей частью следующей пути разума, а не эмоций. И она готова была хвалить себя сегодня за то, что сдержалась. Сдержалась и молчала, пока клетка самой глубокой камеры полиции Нарьян-Мара — столицы Урала, не закрылась перед лицом Стикса.
Немолодые сержанты, закрывавшие ее, сразу же отшатнулись. Они всю дорогу ждали, что Темный под конвоем устроит что-нибудь зверское. И их не слишком-то успокаивало усиление лучшей парой Перста и Клинка Урала, равно как и присутствие самой Лаулы — временного заместителя местного Епископа.
Как бы то ни было, Стикс тоже сдержался и ни на кого больше не нападал. И хотя выглядел древний Темный холодно и даже безразлично, Лаула, уже привыкшая к нему, решила, что сейчас Стикс как никогда прежде, за время их знакомства, раздражен.
— Прутья решетки серебряные, — постучал пальцем по металлу Робаут. — И идут не только здесь, но и по всей площади камеры. В таком состоянии он…
— Мало, — резко оборвала опытного Перста Лаула и приложила руки к серебру. — Я позабочусь.
Мольба, которую она использовала, называлась Обручем Гуаньинь. Эта формация Света становилась непробиваемой стеной, обжигающей любую Тьму, что касалась ее. Вполне базовый прием защиты для умелых Светлых.
Но Лаула влила туда столько чистейшего Света, что тюрьма Стикса засияла, подобно фонарю.
— Вы удивительны, — уважительно ахнул Робаут. — Уверен, через такую защиту Верна не смогла бы пробиться, даже если бы я снял печати.
— Благодарю, — устало ответила Лаула и посмотрела на Стикса. — А теперь, если позволите, я бы хотела поговорить со своим Клинком наедине.
Ее поняли точно, а благодаря устроенной демонстрации еще и быстро зауважали, так что уже через минуту звук шагов удаляющегося конвоя Стикса стих в коридорах подземной тюрьмы.
Стикс молчал, спокойно разглядывая свое узилище с лавки, к которой его приковывали стальные наручники. Он находился точно по центру камеры, так что его не задевал Свет охранной Мольбы Лаулы, но только в таком положении. Вздумай Темный приблизиться к решетке, и он начнет гореть.
Лаула, ожидаемо, не выдержала первой:
— Зачем ты это сделал?
— И ты спрашиваешь только сейчас, когда уже посадила меня на цепь? — «удивился» Стикс.
— Какова бы ни была причина, твой… проступок. Твой грех. Это… Слишком серьезно. Что бы ни было. Даже сейчас — этого мало для наказания.
Стикс вздохнул и дал себе мгновение собраться с мыслями. Лаула, недовольство которой диктовало ей условия, решила поторопить его:
— Прямо сейчас я думаю над тем, чтобы вернуть тебя в Анубис.
— Ты действительно думаешь запугать меня? — Стикс хмыкнул. — Это смешно. Я не боюсь.
— Тогда зачем ты ранил того мужчину, если не боишься? — Лаула взмахнула руками. — Ты — древнейший Темный. Стикс! Ты напал на обычного человека, которого сам же вынудил!
— Я не просил его нападать на меня, — возразил Стикс холодно. — В этом ответ, девочка. Никому нельзя нападать на меня безнаказанно. Это не страх. Это — принцип. Я — Стикс. И я никогда не спущу нападения. Любой, кто посмеет, любой, кто дерзнет. Я буду уничтожать.
Лаула была готова поклясться, что Тьма сгустилась при его словах, хотя формы Темный не менял. Ответ Стикса звучал веско, звучал Темно и звучал древне. Так, как должен был звучать ответ архидьявола этого мира. Но Светлая услышала в нем не совсем демонические нотки.
— Это комплексы? — она даже не стала добавлять издевки в голос — слишком сильно была удивлена по-настоящему. — Этот твой принцип — просто комплекс из… других времен? Разве нет?
— Пожалуй.
Стикс так обыденно пожал плечами и посмотрел на Лаулу, что Светлой стало совестно. Всего на миг. А потом она вспомнила, что привело этого «простого парня» в эту камеру, и ее совесть возжелала отмщения.
— Пожалуй? Ты чуть не убил человека из-за собственной слабости, и это — все, что ты можешь сказать?
— Я не собираюсь лгать тебе, Лулочка, — теперь Стикс уже откровенно фыркнул. — Я взбесил его специально, равно как и всех остальных за тем столиком. Так я веселюсь. Но никто, кроме этого дурака, не посмел напасть на меня. Да и ко всему — разве не стал бы он Темным после такого? Если бы на моем месте был обычный человек, парень стал бы убийцей.
— Но ты не убил его, — возразила Лаула. — Ты оставил ему уродства и жизнь. И когда его вылечат…
— Его не вылечат. Не думай об этом.
— Я не могу не думать! Что ты имеешь…
— Я окропил его своей кровью, — мастерски играя голосом, Стикс изобразил наигранную холодную ярость. — Теперь он умрет. Умрет в муках, каждое мгновение остатков жизни проклиная свое решение напасть на меня. На Стикса.
— В этом нет и капли смысла, Стикс! — не выдержала Лаула и закричала, громыхнув кулаком по решетке. — Ты — Клинок, который должен искоренять Тьму, а не плодить ее! Не имеет смысла твоя свобода и мое назначение, если ты будешь делать так каждый раз! Ты спровоцировал его! Ты его атаковал!
— Я не обязан играть по всем вашим правилам, Светлая, — наклонил голову Стикс. — И в этом был смысл. С самого начала. Но если я расскажу тебе все, то это станет скучно.
— Тогда расскажи мне хоть что-то!
Стикс смолчал, и Лаула развернулась. Извращенная логика древнего не поддавалась ей. Она была слишком молода и слишком Светла для того, чтобы понять Темного. Он мыслил совершенно другими категориями.
Из него не получится Клинка. А из нее Перста. Может быть, оно и к лучшему.
— Это было предупреждение для остальных, — донеслось ей в спину.
Она не стала останавливаться или замедлять шаг. Ей не понять этого бреда.
*****
Весь следующий день Нарьян-Мар лихорадило. События прошедшей ночи в игорном доме и предстоящая Большая Молитва в Металлическом Храме оказались досужей темой для разговоров всех жителей города — от мала до велика.
И так уж вышло, что центровой фигурой обеих этих новостей была Лаула…
Целый день девушка не находила себе покоя и только теперь поняла, как сильно успела привыкнуть к Стиксу за те несколько месяцев, что они были вместе. Саркастичный и неудержимый в своих издевательствах Темный, как оказалось, был отличной компанией для девушки, совершенно не знающей, как вести себя вдали от дома.
Раньше она постоянно была отвлечена заботой о Клинке, а теперь, оказавшись предоставленной самой себе и туче слухов, сыпавшихся на нее и о ней вокруг, Лаула испытывала почти непреодолимое желание побежать в темницу и выпустить Стикса обратно.
Но сама жестокость его поступка каждый раз останавливала ее.
Впрочем, ей сильно помогал Робаут, с пониманием отнесшийся к проблеме девушки. Опытный Перст целый день находился подле заместительницы Епископа, советовал, подсказывал, объяснял. Пускай не самый могучий Светлый, этот мужчина неожиданно обнаружил в себе толкового управленца, что здорово облегчало жизнь Лаулы.
— Цветы пусть будут розами, — объяснял Робаут служащему, пришедшему в Металлический Храм за тем, чтобы украсить его перед Большой Молитвой. — И не делайте венки и букеты слишком пышными. Лучше их будет много, чем они будут громоздкими.
— Так ли нужны цветы в Храме? — сомневалась Лаула. — Как по мне — он и так прекрасен.
— Как жителю Урала, мне льстит ваша оценка, — улыбнулся Перст, отвлекаясь от служащего. — Но не забывайте, Лаула, что у нас тут — край долгой зимы и морозов. Цветов на улицах люди не видят, а магазинные стоят дорого. Поэтому Металлический Храм — почти единственное место, где можно насладиться красотой тех же роз.
— Что бы я без вас делала, Робаут, — вздохнула Лаула благодарно. — Так значит, Большая Молитва будет пахнуть розами. Если честно, я немного волнуюсь. Никогда даже не думала, что мне придется выступать в роли Епископа. Пускай и временно.
— Я слышал, что вам предстоит выступать в роли Архипатриарха, — заметил Светлый. — На постоянной основе. Или же при вас будет введена должность Архиматриарха? Поверьте, то, что будет сегодня вечером — для вас лишь пустяк.
Лаула вздохнула. И Робаут понял, что случайно задел ее.
— Прошу простить…
— Нет, что вы, — девушка махнула рукой. — Вы правы. Просто… я всегда откладывала мысль о первенстве в Церкви на «потом». Архипатриарх или матриарх — не могу представить, что люди и правда будут так меня называть. Меня-то! Еще пару лет назад я думала, что меня упекут в женский монастырь на всю жизнь, а теперь меня назначили Перстом самого Стикса… И я уже не справляюсь. Я знаю, я слишком молода…
— Молодость… — Робаут провел рукой по бороде и хлопнул Лаулу по плечу. — Молодость — никогда не порок. Она — самое главное преимущество человека. Наслаждайтесь ей, купайтесь в ней, Лаула, но не растрачивайте понапрасну. Например — не стоит тратить ее на сожаления. Лучше — на исправление сделанных ошибок. И на учебу. Начните с малого: вы знаете Мольбу Усиления Голоса?
Девушка улыбнулась своему другу и решила во что бы то ни стало провести Большую Молитву этим вечером так, чтобы она запомнилась всему Уралу.
— Эта Мольба из базовых, да? Но она специфичная… Мне незачем было ее учить.
— Для Больших Молитв, в местах вроде Металлического Храма, всегда нужно уметь накладывать на себя эту Мольбу. Иначе люди у дверей не смогут вас услышать.
— Люди у дверей? Думаете, сегодня придет так много народу?
— Ради вашей красоты, Лаула, я уверен, что возле храма соберется такая толпа прихожан, что снежинке негде будет упасть.
*****
Вечер наступил незаметно, а вот ночь в свои права входила медленно, торжественно, будто готовясь к большому концерту. Для Лаулы, в каком-то смысле, так и было. Она стояла в центре Металлического Храма в церемониальном одеянии Епископа — больших и богато расшитых белых одеждах с длинными рукавами. Рядом стоял Робаут со своим Клинком. Верна морщилась от боли, но терпела — само присутствие ее в Храме подле такой могучей Светлой как Лаула убило бы Темного послабее на месте.
Робаут дал ей «ножны» — артефакт, который замыкал власть над Печатями Света на себя и, тем самым, защищал Темного-Клинка от пассивного воздействия Света извне. Такой жест Перста выказывал его доверие к Темной, пускай Робаут и мог в любую минуту отменить действие «ножен» и забрать власть на Тьмой Верны обратно в свои руки.
Видя это, Лаула с тоской подумала о своем собственном Клинке, которому она никогда бы в жизни не доверила «ножен». Но в Храм уже стали заходить прихожане, и мысли девушки быстро переключились на рабочий лад.
А ее Клинок тем временем сидел в темнице и мрачно смотрел на прутья решетки. Впрочем, его тихое одиночество совсем скоро скрасилось гулким звуком шагов по коридору. Стикс усмехнулся. Ночь началась.
И он совсем не чувствовал человека, который шел к нему. Только звук шагов. Ни Света, ни Тьмы, ни даже сердцебиения. Лишь шаги. Звук мужских туфель, топающих по гладкому бетонному полу. Скрытник. Очень самоуверенный Скрытник. Тот самый самоуверенный Скрытник, что дрался с ним в Имире в теле женщины-убийцы.
— Добрый вечер, старина! — весело поздоровался худощавый мужчина в дорогом костюме приятным бархатным голосом. — Наконец мы остались наедине.
— Привет-привет, — улыбнулся Стикс и посмотрел Скрытнику в глаза. — Луиджи фон Луи, а? Помню я одного фон Луи. Он умер лет тысячу назад, кажется.
— Девятьсот восемьдесят… шесть, — поправил Темного улыбающийся владелец игорного дома. — Мой батюшка всегда относился к вам с большим почтением.
— Никогда мне не нравился, — Стикс фыркнул. — Чертов лучший Скрытник Темных Времен. За это мой брат и убил его.
Луиджи удивился и вскинул брови:
— Надо же. Мне всегда казалось, что в ту ночь именно вы пришли, чтобы убить его.
Стикс пожал плечами.
— Ты прав, тебе казалось.
Скрытник несколько смутился, отошел от решетки и присмотрелся к ним. Потом попытался коснуться, но передумал и цокнул языком.
— Мощная штучка. Эта девчонка сильна, ничего не скажешь. А жаль-жаль, я надеялся быстро прикончить вас и идти к ней.
— Что мне всегда нравилось в Скрытниках, так это то, что они всегда врут, — Стикс подмигнул собеседнику. — Ты? Меня? Прикончить? Да у тебя кишка тонка. К тому же — ты ведь все хотел меня завербовать к вам?
— Ну, вы ясно дали понять в прошлый раз, что вас это не интересует, — вздохнул Луиджи. — А что? С тех пор вас не хотят казнить, может быть теперь вы передумаете? У нас есть отличный способ избавить вас от Печатей. Сегодня мы еще проверим его и точно доведем до ума.
— Дай угадаю — на той девочке, Виверне, да?
— Вы проницательны, — поклонился Луиджи. — И меня, уверен, раскусили быстро. Как так? Неужели все решает ваш большой опыт?
— Он решает немало, — Стикс кивнул. — Скрытники, которые что-то замышляют, не говорят своих имен полностью. И заставляют окружающих постепенно забывать, как их зовут по настоящему. Что ты — «Луи», что «Верна» — Виверна, вы оба грешите этим. А раз так, значит ты ее и учил быть Скрытником. Пускай и недолго, видимо. Врет-то она плохо.
— Но вы здесь, верно? — Луиджи раскинул руки. — В эти апартаменты вы пришли под конвоем после того, как малышка-Верна немножко надавила на Сашу, чтобы он напал на вас, а лично я все это и устроил в своем же собственном казино. И теперь Верна стоит, с «ножнами», рядом с вашей миленькой Светлой и ждет шанса. А вы сидите здесь.
— А конкретно ты сейчас пойдешь в Металлический Храм и прикончишь всех людишек там, включая и Робаута, который отдал Печати Верны «ножнам». Артефакт просто лопнет из-за всей той Тьмы, что случится, и в итоге против моей маленькой Лаулы встанут двое мощных Темных. Тысячелетний Скрытник и наследница Тиранды — моей давней подруги. Как весело.
Луиджи, который, казалось, был под полным впечатлением от проницательной речи Стикса, все же нашел в себе силы ухмыльнуться и поучительно погрозить древнему Темному пальцем.
— Видно, что ты сидел в Анубисе последние шестьсот лет. С передовыми технологиями Светлых ты совсем не знаком. «Ножны» не лопнут от Тьмы, но впитают ее, чтобы отразить. Так они работают. Но мы можем использовать это, чтобы превратить Тьму в ключ, открывающий Печати Верны. Правда, для этого придется оставить Робаута — ее Перста, в живых. Чтобы общая сила, держащая Печати, сохранилась. Иначе девочку просто захлопнет. Так что я только покалечу его и обездвижу, а убью попозже.
— Это хороший план, — оценил Стикс и одобрительно кивнул. — Жаль, не сработает.
— Ты знаешь не все, — нахмурился Луиджи.
— Но и этого хватит, — перебил его Стикс. — Мало того — в городе полно Светлых. Они никогда не славились силой, но когда их много — они становятся огромной проблемой. Наоборот от нас с тобой — Темные всегда были одиночками. Тем удивительнее видеть такую командную работу от вас, ребята.
— Мы эволюционируем, становимся лучше, — Луиджи насмешливо посмотрел на запертого в темнице Стикса. — А ты — лишь рассыпающийся реликт, потративший свои силы в столичном Храме.
— В стаи сбиваются слабаки.
— Вот как? И какой же твой план?
— Планы тоже придумывают слабаки. Все просто. Лаула снимет Печати, и я вас пожру. Без планов и прочего дерьма. И это будет весело.
— Ты правда думаешь, что выберешься отсюда? Ты вообще меня слушал? Тебе не будет весело, потому что это твоя последняя ночь!
Скрытник ушел раздраженный, а Стикс широко улыбался, глядя сквозь прутья в стену, у которой он только что стоял.
— Конечно я выберусь, — произнес он негромко. — Иначе зачем бы я сюда сел вообще.
*****
Молитва началась. Лаула зачитывала строки из книги Длани Господней и чувствовала, как все ее тревоги и переживания уходят на второй план. Это было больше похоже на разговор, на диалог с самим Господом! Она говорила, а он слушал. А потом сам говорил с ней. Биением тысяч сердец, собравшихся в Храме.
Люди Урала приехали из многих мест, лишь бы посетить Большую Молитву. Тут были все — молодые и старые, красивые и прекрасные, больные и здоровые. Все, здесь и сейчас, чувствовали то же, что и Лаула. Все они молились Господу, а он, они были уверены, молился им.
И все проблемы и невзгоды казались незначительными. Если в мире есть Господь, то этот мир, и жизнь в нем — прекрасны.
Но в один момент значительная часть прихожан просто взорвалась фонтанами крови и боли!
— Стигма Черных Шипов — обожаю ее, — громко и с удовольствием выдохнул Луиджи, стоя прямо в центре побоища, представлявшего собой круг из мертвых тел. — Жаль, не так часто приходится использовать.
Пока Лаула, ошарашенно замерев, смотрела на ухмыляющегося Луиджи, люди стали в панике кричать и пытаться выбежать из Храма. Но и с улицы до их ушей донеслись вопли боли и страха, а в воздухе буквально запахло кровью. Целый Металлический Храм оказался окружен Темными, которых, до этого, прикрывала сила Скрытника.
Пускай Лаула была сбита с толку, пускай все произошедшее было так нежданно и неправильно в ее личной картине мира… а может быть именно поэтому — девушка промедлила лишь миг.
А после вспомнила слова отца.
— "Если тебя хотят ошеломить — действуй. Не важно как и в какую сторону, действуй! Не стой столбом, действуй! Как только вспомнишь эти слова — ДЕЙСТВУЙ!"
И девушка ударила лучом Света в то место, на которое нацелился убийца-Луиджи! Эта Мольба тоже была одной из самых базовых атакующих, но силы и решимости Лаула вложила в нее столько, что "луч" превратился в целую колонну бушующей энергии, напрочь отрезавшую Темного от толпы прихожан.
— Вы можете защитить их от одного меня, Лаула, со всем почтением! — шутливо поклонился управляющий игорного дома. — Но как же быть с моими друзьями?
Вслед за его словами зал Храма заполнился Темными. Абсолютное большинство из них, Лаула чувствовала, было из тех самых "наследственных" — уроженцев местных Уральских "ковенов". Все они были сильнее обычных убийц, сделавших за всю свою кровавую и Темную карьеру до десятка зверств. Нет, каждый из местных темных был силен, пускай и не дотягивал до уровня самого Луиджи, и редкие могли бы сровняться со Стиксом, которому она освободила бы сотню убийств.
Но их было много. И люди продолжили умирать.
— Снятие Шести Печатей! — скомандовал Робаут своему Клинку, рукой указывая на Луиджи. Сам он, в этот же миг, уже разворачивался к Лауле, чтобы встать с ней плечом к плечу.
Каждая печать Верны таила за собой силу, эквивалентную нескольким сотням, а то и тысячам убийств обычных людей. Ведь Верна не только лишила жизни пятьдесят человек, она была Клинком, а значит убивала и себе подобных, перенимая их Тьму. Лаула отдавала отчет — сил в девушке было очень много. И Перст не поскупился освободить почти всю силу "нелегального" сто девятого номера рейтинга Клинков, оставив закрытыми лишь две Печати.
Он верно рассчитал, что враг силен, однако, он совсем не задумывался о предательстве…
А Верна, получив огромную силу и чудовищную скорость, обежала своего Перста по дуге и резким взмахом руки вспорола ему горло, повреждая трахею.
— Больше никаких игр по твоим правилам, Светлый, — девушка склонилась над ошеломленным мужчиной, и ее губы налились зеленым цветом. — Теперь за себя решаю я.
Она поцеловала Робаута, лежащего почти в центре Металлического Храма, чьи стены эхом кричали и стонали с убиваемыми в них людьми. Перст задрожал всем телом от ее поцелуя, а кровь на его шее стала быстро чернеть и густеть, превратившись в подобие мазута. Верна положила на его часто вздымающуюся грудь веер — те самые "ножны" которые он сам же ей дал, и от этого веера дохнуло Тьмой, ставшей коконом для бессильного Светлого.
Не сразу заметив это в пылу сражения, Лаула закричала от ярости и вдарила по Верне такой же колонной Света, какой до этого била в Луиджи. А Верна не стала уклоняться. Вместо этого, она вытянула сложенные "лодочкой" руки вперед и буквально разрезала поток Света надвое!
Луиджи уважительно цокнул языком. Пускай в нем и было гораздо больше Тьмы чем в этой молоденькой девочке, но вот боевой потенциал у них был практически равен. Особенно теперь, когда она полностью сбросила Печати Светлых и предстала перед Лаулой во всей своей Темной мощи. И даже наследственные Темные — их союзники, почтительно склонили головы при ее виде. Ведь она все это время была их Королевой — наследницей Тиранды — некогда Темной Владыки Урала.
— Я не почувствовала смерти Отравившего Мир, — с поистине царским величием обратилась она к Луиджи. — И где мои люди, которых я тебе доверила?
— Стикса закрыла эта девчонка, и закрыла так, что не смог до него достать, — пожал плечами Темный. — В любом случае — я не собирался его убивать. Поэтому и оставил твоих ребяток там.
— Ты обманул меня, союзник!? — резко обернулась Верна.
Выжившие прихожане забыли как дышать, боясь привлечь к себе ненужное внимание, а Лаула внимательно слушала разговор Темных. Они хотели убить Стикса?
— Я переосмыслил план, — помахал рукой Луиджи. — Серьезно, если бы я даже убил его там… Меня бы разорвало от такой Тьмы! Нет уж, милая моя, Король поручил мне убийство, а не самоубийство. Ко всему, сейчас он ослаблен, и Светлая не может снять с него Печати. Твоих парней хватит. И когда они его прикончат, Урал станет вашим. И здесь снова воцарится Тьма. Но пока его закрывает Мольба этой девочки, мы ничего не добьемся.
— Тогда она умрет, — посмотрела Вена в сторону собранной Лаулы.
В руках Темной, как из воздуха, материализовались длинные и изогнутые кинжалы, будто сотканные из дыма. Так и называлась эта Стигма — Дымные Клинки, и она была одной из самых опасных по разрушительности Стигм, ведь была Оружейной. Создавать из собственной Тьмы оружие могли очень немногие из по-настоящему сильных Темных.
И одна из них только что бросилась прямо на Лаулу.
«Два года назад. Древесный Храм. Епископат Треант.»
В Епископате Треант только-только вечерело, хотя на Урале уже стояла глубокая ночь. Думая об этом, Епископ Арнольд Якуб хмурился сильнее обычного, чем изрядно веселил своего коллегу. Епископ Уап-Мбаге — широкоплечий, чернокожий и седой, отечески улыбался, глядя на всего младшего товарища, всегда выглядящего таким серьезным и обремененным великими думами.
Треант — восточный сосед Урала, отличался огромными лесными массивами и лишь чуть более приятным климатом, чем его западный друг. В последние месяцы в Треанте свирепствовала неизвестная болезнь, столь мощная, что обеспокоенный Архипатриарх выслал Арнольда в помощь Уап-Мбаге, дабы локализовать недуг и очистить простых светлых, подверженных ему.
Тем не менее, пускай помогал Якуб с чистим сердцем, разум его все чаще и чаще возвращался к оставленному им Уралу.
— Светлому нашего с тобой уровня очень тяжело испортить молитву, дорогой друг, — напомнил он беспокойному юноше.
— Она не нашего уровня, — огрызнулся Арнольд и бросил злой взгляд сначала на часы, а потом на телефон. — И это не просто молитва, но Большая Молитва.
Уап-Мбаге наклонил голову, насмешливо смотря на коллегу, и шутливо перекрестился, когда тот ответил ему хмурым лицом.
— Лаула Минастинг выше нашего уровня, — все же уточнил чернокожий Епископ. — А молитва, знаешь сам, тем легче и благостнее для Светлого, чем она больше. И чем сильнее ей веруют прихожане. Скажи мне, дорогой друг, хороши ли твои прихожане?
— Народ Урала… — начал было Якуб, сразу смягчившись, но тут заголосил телефон.
Только и ждавший этого, молодой Епископ резко схватил трубку и поднес ее к уху.
— Епископ Арнольд!
Уап-Мбаге снова развеселился — парень представился так, будто угрожал. Но когда опытный Епископ позволил себе обострить свои чувства, чтобы подслушать коллегу, выражение его лица сменилось на противоположное.
Творился ужас.
— … В городе пожары! Темные со всех сторон! Они выходят из игорных домов! Они повсюду! — отчаянно докладывал кто-то на другом конце провода. — Большая часть из них напала на Металлический Храм, они прервут служение и могут навредить людям!
— Что моя заместительница? — рыкнул Арнольд.
— В Храме! Вела Большую Молитву! Мы не можем точно знать, что там, сир… Никто не выходил оттуда и никто, кроме Темных, туда не входил.
— Что они, все так желают освободить своего Темного Владыку? — молодой Епископ был в такой ярости, что у него сбилось дыхание. — Они… ха! Пришли за Стиксом?!
Но ответ, который он услышал, заставил его отшатнуться:
— С-с… Стикс в темнице по приказу госпожи заместительницы, сир! И он, насколько известно, все еще сидит там под лично сделанным ей замком!
Арнольд швырнул телефон прочь, разбив его о стену. Не Стикс! Темные напали на Металлический Храм, вышли из игорных домов, которые он лично оставил своим приказом, по совету Архипатриарха! А древнейшее зло сидит в камере и жадно вдыхает запах этой кровавой ночи.
Молодой Епископ представлял, что творилось в столице его епископата. В чем-то подобном он участвовал и сам, когда зачищал ковены Урала от "потомственных" Темных.
И само это сравнение вызывало тошноту.
— Теперь ты можешь лишь молиться за нее, мой друг, — сухо произнес все слышавший Мбаге. — Только лишь…
— Нет, — оборвал его Якуб и повторил снова. — Нет. Я воспользуюсь Путем Золотого Песка.
— Это опасно, Арнольд!
— Поставь себя на мое место, старик, и встань на колени! — молодой Епископ с силой опустил ветерана на пол. — И молись обо мне. И об этой девочке тоже молись.
*****
Лаула еле увернулась от первого же выпада. Скорость, которую Верна получила, освободившись от Печатей и активировав Оружейную Стигму, была невероятной даже по меркам Темных! А значительная часть сил Светлой была зарезервирована в Мольбе, в темнице Стикса. И теперь, исходя из разговора, который Лаула подслушала, она знала, что не имеет права ослаблять Обруч Гуаньинь.
Так что приходилось тяжело.
— Так много силы, и так мало смысла, — заметила Верна. — У тебя нет опыта и умений.
— На одну тебя меня хватит, — пообещала Лаула.
— Но я не одна.
Темные, ворвавшиеся в Храм, убивали прихожан. Часть Светлых, проводивших служение, бились с ними и давали отпор, но не могли сделать многого. Ведь они специализировались на вере, а не на битве. А Темные творили себе привычное зло. Лаула бессильно метнулась в сторону, не только уходя от нового выпада Верны, но и предупреждая очередной рывок Луиджи, решившего принять участие в резне. Кулаки девушки засияли Светом, и ее удар, пускай даже попавший вскользь, отбросил элегантного владельца игорного дома прочь так, будто им выстрелили из пушки!
Вспыхнув сиянием снова, Лаула испепелила трех несильных темных, оказавшихся вблизи нее. Ударив колонной Света в сторону, девушка защитила девятерых выживших прихожан. Сложив руки в молитвенном жесте, она собиралась активировать, наконец, действительно сложную боевую Мольбу — одну из двух известных ей, но в этот миг в ее левый глаз чуть не вошел Дымный Клинок. Лаула уклонилась, но тут же ей пришлось отпрыгивать снова, так как в дело вмешался Луиджи, активировав Стигму Темного Дикобраза.
Еле отступив, девушка сплюнула на окровавленный пол. Темная была права — ее опыта и умений не хватало для победы.
Но тут в ее Свет будто… вмешались. Лаула удивилась, сосредоточившись на своих чувствах. Она ощущала… Тьму. Чувствовала, как ее Света касается Тьма. Но не с враждебным намерением, а… Просто. Как будто кто-то стучал по батарее, желая привлечь внимание соседей.
— "И это сравнение больше подошло бы Стиксу", — вздохнула Лаула, разобравшись. — "Он касается клетки. Подает мне сигнал. Хочет выйти."
Лаула не была уверена, знает ли Стикс о покушении на себя, зато однозначно понимала, что, даже если знает, он все равно хочет выйти. Ведь он — Стикс, в конце концов. И пускай она сама же заточила его за преступление, здесь и сейчас у нее практически не оставалось выбора. Она не могла дать ему команду на снятие ограничений — он бы ее не услышал. И напрямую открыть Печати, как она делала в Первом Храме на казни Стикса, тоже не могла — это слишком тяжелая и тонкая работа с энергией.
В конце концов ей оставалось лишь верить. И Стикс, она была уверена, сейчас ехидно улыбался, зная это.
Так что она сняла Мольбу Обруча Гуаньинь и тут же почувствовала, как в ее тело и душу вливается огромное количество силы. Единомоментный прилив был так силен, что, увидев его, несколько слабейших Темных ослепли, чем воспользовались Светлые отцы-настоятели, служившие вместе с ней в Храме, и атаковали противников.
— Она его освободила, — догадался Луиджи. — Хотя там еще осталась серебряная клетка, хм…
— Серебро вредит, — кивнула Верна, обходя Лаулу по кругу. — Но оно — привычный враг. Мои люди справятся.
— Я закончу с вами раньше, — Лаула указала на нее пальцем, а потом посмотрела на Луиджи. — Ваш сегодняшний грех… ваши прошлые грехи… Сегодня вы отправитесь прямиком в ад. И я буду той, кто покажет вам дорогу.
— Какие внушительные речи, — Луиджи почтительно кивнул. — Пытаешься выбить себе передышку?
В следующий миг он только и успел, что отступить в сторону. С грохотом и лязгом целая вереница Темных, стоявших за ним и оказавшихся менее расторопными, была смята и втоптана в металлический пол Храма. Лаула задержалась у самой его стены, придавив несколько трупов Темных, оставшихся после ее атаки. Верна прищурилась и бросилась вперед, держа впереди свои Дымные Клинки, но Лаула не стала уворачиваться в этот раз. Она бросилась навстречу.
Две девушки столкнулись в середине зала, и сила их удара была такова, что и Темных и Светлых просто отбросило в стороны, а стеклянные окна под потолком лопнули изнутри.
Луиджи больше не улыбался. Узкая рана, оставленная атакой Лаулы на его щеке не спешила закрываться, хотя Темный его уровня способен регенерировать даже оторванную руку в мгновение ока. И Верна, показывающая минуту назад доминирующую силу в ближнем бою, сейчас стояла чуть ли не на коленях, упираясь обоими Дымными Клинками в Свет в руках Лаулы.
Этот самый Свет был Мольбой — второй боевой сложной Мольбой, которую знала Лаула. И одной из сильнейших. Ведь он, как и Стигма Верны, материализовывал оружие.
И Лаула давила Темную, держа одной рукой широкую двулезвийную секиру золотого цвета.
— Ее имя Ритта, — холодно сказала Лаула. — И когда-то она чуть не стала Темной. А теперь ее душа стала этим оружием. Моя давняя подруга, она проследит, чтобы ты попала в ад, предательница.
Но Верна лишь расхохоталась:
— Предательница?! Я?! Я с самого рождения была Темной, девка! И я останусь ей до конца! Вам не понять нас, вы не хотите понимать нас, вы боитесь нас! А меж тем, только Светлые могут становиться Темными, не наоборот! Так что не говори мне о предательстве. Я буду с Тьмой и своей семьей до последнего вздоха!
Ее облик мгновенно изменился, и вместо девушки перед Лаулой оказалась масса ярко-зеленой ядовитой жидкости, что расплескалась по полу у ее ног и зашипела, растворяя кровь и покрытие. Лужа дернулась, как живая, оказавшись уже за спиной Лаулы, и из нее выпрыгнула Верна с занесенными для удара Клинками.
— Только мой последний вздох тебе не увидеть!
Луиджи уже подстраховывал напарницу с другой стороны. Пускай Лаула и сильнейшая Светлая в мире, она — еще девчонка. И в реальных поединках не на жизнь, а насмерть, у нее опыта не больше, чем у любого из окоченевших от страха прихожан, собравшихся здесь. Никакая сила не поможет человеку убить муху в полете ударом. И никакая сила не спасет эту девчонку от…
— Прочь, грязь, прочь! — провозгласил молодой мужской голос, и внезапный порыв ветра, в котором чувствовались мельчайшие искры Света, отбросил от Лаулы и Верну, и Луиджи.
Через секунду рядом с Лаулой стоял Арнольд Якуб — самый молодой и перспективный Епископ просвященного мира. Он неровно дышал, будто устал после длительной пробежки, но его Свет ярко сиял в стенах Металлического Храма, заставляя Темных отступить на шаг назад.
— Путь Золотого Песка? — удивленно моргнул Луиджи. — Ты пришел сюда из самого Треанта? Сколько Светлых тебе помогали?
Лаула, так же ошарашенная, как и все остальные, тяжело сглотнула. Мольба Пути Золотого Песка — самая сложная Мольба в мире. Она позволяет перемещаться на гигантские расстояния практически мгновенно, но требует невероятного мастерства обращения и колоссальных затрат энергии Света.
И, судя по тому, как ярко сверкал Якуб своей верой, расплачивался за быстрый путь далеко не он.
Гигантский Металлический Храм загудел под собственным весом, и Лаула догадалась, откуда была взята часть Света для перемещения молодого Епископа.
И такой догадливой она была не одна.
— В итоге, так будет даже лучше, — Верна уверенно перехватила свои кинжалы обратным хватом и бросила быстрый взгляд на Луиджи. — Мы убьем всех зайцев одним камнем, союзник. И Светлую, и Епископа, и Стикса. И твой Король оставит Урал нам.
В том месте, где она стояла, взорвалась вспышка золотого света. Молния, ударившая прямо из стены Храма, оставила на его полу обугленное черное пятно, но Верна успела переместиться прочь, и лишь дымились края ее одежды.
Епископ Арнольд, по мановению которого и ударила молния, чуть ли не рычал, видя во что превратили его Металлический Храм ненавистные Темные.
— Я знал, что от Темных будет один лишь вред. Всегда будет лишь вред. Я знал. Над нами купол божьего дома, Темные мрази. Под ним вам даже жить запрещено!
Он атаковал снова, и Темные снова бросились прочь от его выпадов. Лаула ушла за его спину, позволяя владельцу Храма распоряжаться его ресурсами и защищая прихожан от любых нападок. Однако, девушка хмурилась все больше и больше, по мере того как били молнии, одна за другой.
Рядовые Темные испарялись после них пачками, но им на смену приходили новые, а Верна и Луиджи, казалось, просто выжидают нужного момента для нападения. Они не шли вперед и даже не пытались атаковать прихожан, только лишь уклоняясь и пережидая гнев скорого на расправу Епископа Урала.
И в тот момент, когда Лауле показалось, что Епископ начинает терять над собой контроль, он прекратил буйство.
— Не может быть! — яростно закричал он, срывая с груди серебряный крест Епископа и направляя его на ворота Храма.
В них как раз протиснулся широченный приземистый мужчина. Он был бородат, мускулист и дик даже на первый взгляд. Кутаясь в меха, как варвар из старых книжек, он определенно был Темным, но не простым. Его сила почти равнялась силе Верны.
— Ты задержался, мой верный заместитель, — в голосе Королевы Темных Лауле впервые послышалась любезность. — Но я все равно безумно рада, наконец, вновь тебя увидеть, дедушка Алагорн.
— Простите уж великодушно, Королева, — согнулся в неуклюжем поклоне Темный. — Но тяжело было мне, старику, собрать в одно войско прирожденных Темных и это отребье, что дал нам союзник, — он повернулся к Луиджи. — А вот и он, собственной персоной! Неужели Иссушителя Земель ты уже прикончил, Великий Скрытый?
— Я изменил план, — в очередной раз развел руками Скрытник. — Им занимаются ваши люди. Пока на нем печати, он не сильнее ребенка.
— А вот это плохо, — нахмурился пришелец и тяжело посмотрел на Лаулу. — Тогда нам нужно быстрее избавиться от этой девки, пока она не нашла способ освободить его силы.
— Что до моего подарка, Алагорн? — Луиджи весело посмотрел на Епископа Арнольда, готового вот-вот лопнуть от гнева. — Ты использовал его, судя по всему.
Алагорн окинул Металлический Храм взглядом изнутри и снова нахмурил кустистые брови:
— Было удивительно держать в руках склянку с Синим Пламенем Левиафана, — проворчал он. — Я бросил ее к стенам этого дома. Скоро от его святости не останется и памяти.
На этих словах Епископ Арнольд собрал значительное количество Света в своем кресте и выпустил его одним зарядом в договорившего Алагорна!
Старый Темный оказался удивительно ловок, несмотря на свой внешний вид, и, пускай Темные, пришедшие с ним, оказались отброшены мощной атакой прочь, сам он повреждений не получил.
— Трое против двоих, — улыбнулся Луиджи.
— Что ты там говорил про купол, Епископ? — спросила Верна, выступая вперед. — Сейчас ты над пропастью. Когда Храм выдохнется, он упадет. А вместе с ним упадет и большая часть этого города. Тьма затопит Урал. А ты умрешь.
*****
Древний Темный, смирно сидел в своем узилище. Одинокий, ограниченный и запечатанный. Тем не менее, он узнал о начале боя ровно в ту секунду, когда тот начался. К сожалению, его нынешних Темных сил действительно бы не хватило, чтобы выбраться из клетки, созданной стараниями сильнейшей Светлой поколения.
Тем не менее, тузы в рукаве были.
Сменив облик, Стикс спокойно встал. Его черные, как смоль, волосы тотчас побелели, красные глаза налились необычным стальным цветом, а на левом виске проявилась вязь татуировки.
Уже не опасаясь жара освященных Лаулой прутьев, Стикс подошел к ним и положил на них руки. Свет, как и ожидалось, не причинял ему никакого вреда. Однако, древний бездействовал.
В конце концов, он отошел от решетки и вернулся на прежнее место, возвратив, так же, и свой привычный облик Юноши. Да, он мог выбраться отсюда. Но так будет слишком скучно. В конце концов, он тут за развлечениями, а не за тем, чтобы решать чужие проблемы.
Ко всему — будет интересно посмотреть, как справится молодая Светлая с возникшей ситуацией.
Стикс удовлетворенно хмыкнул, когда обжигающий Свет выветрился из серебряной решетки его узилища. Его Перст торопилась, забирая свою силу из этого места, так что распечатывание Обруча Гуаньинь прошло… неаккуратно.
Вся передняя часть древнего Темного дымилась и больше напоминала обгорелый труп, нежели величайший ужас этого мира. Тем не менее, огромный массив запечатанной Тьмы не давал ему так просто умереть от яростного пламени Света Лаулы.
Но передышка перед следующим шагом была необходима.
Больше для интереса, Стикс подобрал с пола сорванные стальные наручники, зацепился ими за один из прутьев клетки и с силой рванул на себя. Ожидаемо, клеть не поддалась, а вот наручник, со звоном, лопнул в руках Темного.
— Уверен, ей там тоже несладко, — вздохнул Стикс, отбрасывая бесполезный кусок металла. — Жаль. Она мне понравилась.
Вспомнив решительный взгляд юной Светлой, Темный почти по-отечески улыбнулся. В ней есть жар. И он ему симпатичен. Именно поэтому не хочется терять такую прекрасную игрушку так скоро. Он бы с удовольствием посмотрел на ее внуков…
Рассудив так и регенерировав большую часть кожи, Стикс навалился на серебро. Благородный металл жег его, но далеко не так страшно, как это делал Свет Лаулы. И уже через несколько минут с клеткой было покончено.
Тоскливо осмотревшись в поисках хотя бы единой живой души, Стикс вышел на улицу.
Полицейское управление, в которое его упекли, было эвакуировано в тот же день. Лаула побоялась, что великий Темный начнет вредничать и… Да мало ли бед может принести целый Стикс, находясь не в настроении? Девушке все еще вспоминались вопли боли, издаваемые заключенными Анубиса, которых Стикс просто покинул.
Так что здание, как и ближайшая улица, пустовали намеренно. А если учесть, что на время Большой Молитвы большая часть горожан собиралась в Храме, то и случайно встретить живую душу тут было бы сложно.
Ко всему прочему, эта ночь была вдвойне особенной, потому что на город напали Темные.
Стикс с удовольствием втянул в легкие ночной воздух, в нотах которого ярко кричали боль, страх, кровь и безумие. Чудесная, роковая ночь. Она обязательно станет трагедией для всего просвященного мира, и Стикс намеревался быть ее главным героем.
— А для этого нужно добраться до Храма, — поведал ночной тишине Темный. — Живым, конечно же.
В следующий миг, из-за ближайшей машины, оставленной на парковке полицейского управления, на него выскочил мужчина. Буквально безумный от страха, он бросился на Стикса, крича что-то невразумительное и разбрасывая повсюду слезы и сопли.
Темный, совсем слабенький. Буквально недавно обращенный, но такой, который уже потерял всю «остроту» своего первого убийства, а потому был практически равен простому человеку по силе.
Стикс отклонился назад и пробил ему голову мгновенно активированными Когтями Тьмы. По телу тут же прошла приятная дрожь — немного чужой Тьмы и агонии восполнили часть сил, ушедших на тюрьму.
— Эах! — рявкнул второй нападающий и со всей дури врезал Стиксу по затылку длинной металлической трубой.
Стикс мотнул головой и одним резким движением вынул у глупца сердце из груди. Раздавив его, он почувствовал себя лучше.
— Ни одного Скрытника из вас шестерых! — крикнул он в ночь, пристально смотря на темные провалы окон высоток, образующих улицу. — Я знаю, где вы прячетесь.
Спустя девять секунд тишины, Темные стали выходить из-за углов и машин, ровно оттуда, где их и почувствовал Стикс. Шестеро, явно потомственные — их силы ни шли ни в какое приблизительное сравнение с тем мясом, которые они пустили вперед себя. Минимум по тридцать душ за каждым. И очень неплохих, жестоких убийств.
— Вас не так много для меня одного, — разочарованно заметил Стикс. — Или вы опять попытаетесь договориться?
— Нас хватит, — невысокий и худой мужчина с грязными волосами уверенно стоял в центре шестерки. — Король Ночи ослаблен печатями Светлых и борьбой со Светом собственного Перста. Нас даже больше, чем нужно.
— Я — Стикс, мальчик, — древнейший нахмурился, почуяв, наконец, полный размер силы каждого. — Не забывайся.
— О, я все помню.
Как только грязноволосый ответил, Стикса будто сбил на полном ходу поезд! Его отшвырнуло прочь — в стену ближайшего дома, и лишь величайшим чудом он не пробил кирпич насквозь.
Высокий, мускулистый и абсолютно лысый Темный с начавшими алеть глазами — ударивший только что Стикса явно убил больше сотни человек. И все его Стигмы, скорее всего, носили вполне понятный характер — сражение, битва, убийство.
— Что за чудная ночь, — оскалился Стикс, вытирая кровь с подбородка.
Он решительно шагнул вперед, смотря на противников надменно и… Бросился прочь по улице!
— Догнать! — рявкнул главный в отряде. — Не дайте ему добраться до Храма!
Стикс хмыкнул, разгоняясь быстрее. Да, Храм, это важно. Благо, Свет, испускаемый им, пускай и потух немного с недавних пор, но все еще ярким факелом зовет к себе. Даже в огромной столице Урала заблудиться Стиксу будет трудно.
Но не Храм ему нужен в первую очередь.
Здоровяк-боевик оказался за его спиной и с ревом обрушил свой кулак на то место, где только что был древнейший Темный. Но его там уже не было.
За долю мгновения перевоплотившись в Старца, Стикс отрастил на спине длинные черные щупальца и, зацепившись ими за балкон одной из высоток, быстро подтянул себя туда.
Его противник опешил, но быстро совладал с собой и бросился наверх — к своей цели. Однако это оказалось слишком предсказуемо для величайшего Темного всех времен.
— Чем громче шкаф, — усмехнулся Стикс, снова становясь рослым Юношей. — Тем больше он падает!
Встретив визави на излете, Стикс впечатал свой локоть тому в лицо и отправил здоровяка в недолгий полет до асфальта. Сам же, зацепившись за край балкона, быстрым взором окинул предстоящее поле битвы и нашел, что искал.
— Ну, или как-то так… — пробормотал Темный, отталкиваясь от дома.
Пока менее быстрые преследователи гнались сюда, а обрушенный с небес боевик приходил в себя, у него было немного времени. И этим временем он воспользовался, чтобы оказаться в круглосуточном продуктовом магазине, посетители которого не додумались выключить свет.
Разбившаяся вдребезги стеклянная дверь заставила вздрогнуть всех четверых покупателей и продавца, до этого беспокойно всматривающихся в ночную Тьму. Они все, вероятно, уже знали об опасности снаружи, но непохоже, чтобы осознавали о полноте творящегося хаоса.
Так что появившийся перед ними оборванный, раненый и обожженный во многих местах Юноша заставил их всех вздрогнуть и попятиться назад.
— Я — Клинок! — сходу заявил Стикс, оказавшись перед мужчиной средних лет, стоявшем ближе всех к выходу.
— Что творится на улицах? — тут же спросил у него совсем еще молодой юноша с тяжелым крестом на груди.
— Жопа, — информативно ответил Темный и вздохнул. — Лауле это очень-очень-очень не понравилось бы…
После этих слов Тьма сгустилась, и на месте высокого мускулистого Юноши перед мужчиной средних лет появилась черноволосая красавица, так же тяжело раненая, что и ее прошлая ипостась. Тяжко вздохнув… она с силой впилась зубами в его горло!
Кровь брызнула так сильно, будто на шее мужчины открыли аварийный кран для тушения пожара. Стикс рванула челюстью на себя, расширяя рану и убивая невиновного, и так же резко, как напала, отстранилась.
В голос заверещала женщина-покупательница, лицо которой было испачкано кровью. Старик, давно достигший пенсионного возраста, схватился за сердце, но, между тем, сделал целых два шага, чтобы встать между измазанной в крови Стикс и заходящейся в истерике соратницей по несчастью. Юноша с крестом оцепенел, а продавец потянулся к стене за спиной, в надежде достать до висящей там иконы, изображающей Святого Федора.
Стикс отшвырнула убитого мужчину в сторону старика, а сама в мгновение ока оказалась рядом с продавцом и прокусила его шею со спины.
За один ее «глоток» рослый продавец похудел на десять килограмм. Его кожа иссохла, щеки впали, а глаза потемнели. Он умер так же быстро, как и предыдущий мужчина. И, как он же, остался стоять на ногах.
Стикс презрительно посмотрела на икону Святого Федора — худого, даже изможденного старца с седой бородой и татуировкой на левом виске. Собиралась было харкнуть на него, но передумала и вернулась к своим жертвам.
— Вампирские штучки, — деловито пояснила Стикс, перелезая через прилавок к закашлявшейся от крика женщине. — Стигма Кровавой Жизни вернет мне силы после того, как я так потратилась в той тюрьме от Лаулы. Ну, а Стигма Укуса Трэлла сделает из этих людей зомби.
Она прервалась, чтобы укусить женщину. Когда та перестала дергаться, Стикс выглядела уже совершенно здоровой и полной сил. Тем не менее, старика, которого удерживала самая первая жертва с разорванным горлом, она убила так же быстро и деловито.
Оставшийся юноша не мог вымолвить и слова, смотря на то, как окровавленный с ног до головы Темный меньше чем за минуту убил четверых гражданских.
— Они были невинны! — наконец выдохнул он, выставляя перед собой крест. — Ты — убийца!
— Невинных в таком возрасте нет, — покачала пальцем с безупречным маникюром Стикс. — Но я убийца. И правда мне глаза не режет. Зато… она режет глаза всем другим. Поэтому нельзя, чтобы ты остался в живых.
— Я не знаю, кто твой Перст, Клинок, но ты же знаешь, да? Твои Печати никогда не позволят навредить адепту Света без прямого указания Перста, — голос юноши дрожал, но слова были правдивы.
Стикс только криво усмехнулась.
— Ты поэтому стоял там как вкопанный? Знал, что я тебя не трону? А что же тогда ты, Светлый, не помог никому из этих людей? И ладно — ты бы не смог, в конечном счете, но ты даже не попытался. До той же Лаулы тебе дальше, чем до луны.
В следующее мгновение круглосуточный магазинчик, между товарных рядов которого они разговаривали, целиком сотрясся от мощнейшего удара. Стикс успела отскочить прочь и направить в безопасную зону своих зомби, а вот юноша…
— Ну, мне же не обязательно было убивать тебя самой, — хмыкнула Стикс, смотря на кровавое месиво, которое оставил после себя пробежавший магазинчик насквозь лысый Темный. На улице их ждала остальная пятерка преследователей. — А теперь займемся вами, ребята…
«Два года назад. Улицы Нарьян-Мара. Епископат Урал.»
Стикс, в облике Девушки, юрко поднырнул под кулак здоровяка-Темного, избегая его удара и полоснул его ножом сотканном из чистой артериальной крови.
Правда, развить успех великий древний не успевал, так как на помощь его противнику тут же пришла пара менее сильных подельников.
Он обратился Юношей, успел ранить одного в плечо Когтями Тьмы и принять на жесткий блок удар другого. Пускай враг не был специалистом ближнего боя, но разница в доступной для сражения Тьме сказывалась, и кости затрещали.
Тем не менее, Стикс специально позволил себя отбросить, чтобы сменить позицию. Отдалившись от главной ударной силы противника, он снова сменил ипостась, становясь Старцем, и применил сразу две высокоуровневые Стигмы — Туман Войны и Хлысты Рока.
В сочетании друг с другом и грамотным исполнением, эти Стигмы позволили ему опутать Хлыстами шею очередного нападающего — самого хлипкого из всех, и резко свернуть ее.
Обратившись, обратно, Женщиной, Стикс приказал четверке своих зомби задержать нападавших, а сам быстро скользнул к раненому Темному.
— Так просто даже такую мошку не убить, — обворожительно улыбнулась Стикс в расширенные от страха глаза. — М-м-м, ты так боишься потерять свою жалкую жизнь? А ведь если вам удалось бы меня убить, вы бы все равно не выдержали той, Тьмы, что вас ожидала…
— Отвали от Рандри, шваль! — рявкнул один из темных, прорвавшийся сквозь зомби и наотмашь врезавший Дымным Хлыстом по Стикс.
К его несчастью, ее уже не было на предыдущем месте. А горло его товарища было разворочено ее Кровавыми Клинками.
— Это просто разница в классе.
Темный бессильно зарычал. Ухмылка Стикс выводила его из себя, но слова казались чистой правдой. Они не могли его поймать. Величайший Темный этого мира оказался запечатан не полностью. И если запасы его максимальной энергии были равны всего десяти не самым страшным убийствам, то вот набор и качество используемых Сиксом Стигм поражали "молодых" Темных.
В облике Юноши он был быстр, силен и прочен и орудовал Когтями Тьмы в ближнем бою, и Сгустками в дальнем. Становясь Старцем, он свободно перемещался по полю боя на длинных Щупальцах, маскировал свое присутствие Туманом Войны, замедлял и ослаблял весь отряд нападавших с помощью болезней и хворей. Женщина была вампиршей — хозяйкой четырех быстрых и сильных, в смерти, зомби. Она была ловкой и гибкой, а так же не стеснялась неприятно ранить с помощью Кровавых Клинков и с каждой атакой ослаблять своих жертв.
При всем этом, за плечами Стикса имелся тотально превосходящий любой другой боевой опыт. Из-за него битва иногда выглядела, как сражение слепых со зрячим. И, в какой-то мере так и было. Стикс видел в сотни раз больше, чем его враги.
Хотя отряд из шестерых Темных, самый слабый из которых имел за душой тридцать два убийства, считался элитной силой в армии, которую вела Королева Верна. При всей организованности "наследственных" Темных Урала, настоящих долгожителей среди них осталось так мало, что можно было пересчитать по пальцам одной руки.
— Вы еще слишком молоды, чтобы представлять для меня угрозу, — улыбался Стикс, обратившись Юношей вновь. — Что за шутка… В мое время таких как вы даже Темными не называли. А теперь? Десять, тридцать, сто — вы действительно считаете эти убийства силой? Тебе же лет двести, школьник. И ты убил всего сорок человек? И сколько на твои сорок убийств приходится Стигм? Шесть-семь? А боевая и того — одна.
— Все из-за таких, как ты! — зло выкрикнул Темный. — Персты и Клинки уничтожают нас одного за другим! Убей человека, и в радиусе ста километров от трупа будет проверен каждый камень! А ведь это ты, Иссушитель Земель, ушел от Темных. Ведь ты сам позволил им себя заковать! Мы знаем древние предания…
Мужчина не договорил, так как Когти Тьмы Стикса, разогнавшегося с помощью Стигмы Ледяных Шагов, пронзили его грудь в десяти местах. Тем не менее, добить его великий древний не успел, так как обязан был уклониться от выпада лысого боевика, разобравшегося с тремя из четырех зомби. тем не менее, расстроенным Стикс не выглядел.
— Ваши древние предания — старые сплетни. Вы не знаете о том, что тогда произошло, ровным счетом ни-че-го, — снисходительно, будто ребенку, ответил он.
— Ты продался Святому Федору… — начал было Темный, но тут же оказался перебит оглушительным смехом.
— Ха-ха-ха-ха! Я?! Продался… Ему?! Да я стер прочь из существования самого Федора! В тот день не стало его и… И Светлые все равно сделали его иконой, вот уж. Но не волнуйся, маленький недо-Темный, тебе не грозит узнать все тайны нашей истории. Потому что ты сегодня мучительно умрешь.
Он вновь бросился вперед. Пускай слабый, он был недосягаем для этих "школьников", а это означало, что их смерть — вопрос времени.
В пылу битвы, одна из атак повредила первый этаж ближайшего здания. Мужчина из женщина, прячущиеся у окна, умерли мгновенно и были погребены под образовавшимся завалом. Стикс отметил их смерть лишь краем глаза, про себя насмехаясь над их глупостью. А потом заметил, как и разлома в стене спрыгивает ребенок, чтобы помочь своим непутевым родителям.
— Ох, блин… — резко остановился, посреди танца смерти, великий древний.
Девочка пяти лет, босыми ножками шагая по обломкам камней, плакала и звала родителей. Самый ближайший из Темных лишь поморщился, услышав плач, и, отвлекшись от Стикса, ринулся добить малютку. А в самого Стикса со всего размаху врезался боевик-здоровяк, отправляя его, будто ядро из пушки, в стремительный полет.
Но Стикс сам подгадал направление, так что уже через мгновение он достиг девочки и перехватил напавшего на нее Темного. Удивленный, тот пропустил три быстрых и сильных последовательных удара Когтями, Клинками и Щупальцем и упал замертво.
— Бей не его, бей девчонку! — тут же сориентировался предводитель оставшейся четверки свое главное оружие.
Лысый Темный, ускорившись пуще прежнего, ринулся на замершую с широко раскрытыми глазами девочку. Но, размахнувшись и атаковав со всей возможной силой сотни зверских убийств, один из сильнейших Темных современного Урала застыл как вкопанный.
А между ним и малюткой стоял Стикс, удерживая бугая лишь одной рукой, покрывшейся мраком.
— Не хотел я это использовать так рано, — пожаловался Стикс удивленному противнику. — Ну да, жизнь же девочки на кону. А я люблю детей.
*****
Лаула мгновенно переместилась, спасаясь от атаки Луиджи, и уже в следующую секунду увидела, как голова Верны преобразуется в чешуйчатую уродливую морду с огромными желтыми глазами и длинными клыками. Раскрыв пасть, чудовище изрыгнуло из себя целый поток яркой ядовито-зеленой жижи. И летела она не в Лаулу и даже ни в кого либо из немногочисленных оставшихся Светлых. Она летела в прихожан.
Девушка бросилась вперед, правым боком напарываясь на раздирающую атаку Шипами Луиджи, но проходя ее насквозь и пробиваясь таки между струей яда и людьми. Выставив перед собой Ритту — свою двулезвийную секиру, как щит, Лаула уперлась в нее и скороговоркой взмолилась Господу о спасении.
И ее молитва нашла отклик в Нем. Кислота расплескалась по всей секире из Света, незначительно задела саму Лаулу, но не достигла простых людей.
Тем не менее, Лаула скривилась от боли и спешно стала латать полученные раны. Она чувствовала — их время заканчивается.
Епископ Арнольд не дал Верне атаковать ядом снова, появившись перед ней и отбросив Темную с помощью своего креста, зажатого в кулаке. За последние минуты боя молодой правитель Урала ни разу не использовал энергию Металлического Храма, тающую с каждой секундой. Вместо этого он использовал собственные веру и праведный гнев, чтобы яростно и без разбора разить любую Тьму в зоне досягаемости.
Несмотря на юность, он был мастером натиска в бою, и это приходилось признавать даже именитым Темным, выступившим сегодня против просвященного мира.
— Как и в тот день, когда ты убил мою жену и забрал внучку, — пророкотал низким басом Алагорн, и его руки окутались Тьмой. — Ты не знаешь пощады и милости, Светлый!
— Что может говорить о пощаде и милости убийца? — Епископ выбросил руку вперед, а уже с нее в старого Темного сорвалась яркая вспышка молнии, исполненная, на сей раз, не за счет энергии Храма, но за силы самого Арнольда. — В Свете — спасение, в Тьме — только гибель.
— Ты — такой же убийца, как и я! — зарычал старейшина Темных.
Алагорн отбил молнию рукой, бросился к врагу и попытался схватить его за горло. Но молодой Епископ не убоялся схватки и сам встретил его, буквально сшибая Темного с ног. Пускай матерый и закаленный в битвах Алагорн был одним из сильнейших Темных Урала, Арнольд определенно был его сильнейшим Светлым, и, до сих пор, именно он оставался гарантом мира и Света во всем морозном регионе.
— Не сравним удар, что нанесли с коварным сердцем, с ударом, который несет в душе Свет, — Епископ поднял крест перед собой и вложил в него столько Света, что Храм озарила вспышка.
— Сколько не цитируй Федора, а им ты никогда не станешь, — криво ухмыльнулся Алагорн, не в силах подняться на ноги. — А мне… давно пора к Тиранде… Она терпеть ненавидит ждать.
— НЕТ! — рявкнула Верна через весь Храм.
По Арнольду будто бы ударили невидимым молотом, и его тело, неестественно изогнувшись, полетело до ближайшей стены. Лауле уже была знакома эта атакующая Стигма. Крик Баньши — с ее помощью Луиджи, в теле женщины, сражался со Стиксом в столице.
Но даже тогда этой Стигмой, подкрепленной всего тремя, пускай и зверскими, убийствами, было обрушено несколько этажей жилого дома. Сейчас же, когда ее исполнила такая мощная Темная…
Металлический Храм задрожал.
— Как… нехорошо получилось, — притворно поморщился Луиджи, глядя на кровавую просеку в толпе прихожан — их просто раздавило от той скорости, с которой в толпу влетел их Епископ. — Такими темпами мы уже скоро будем праздновать победу. И все, что тебе останется здесь, девочка, это бежать.
Лаула вздрогнула. Несмотря на весь ужас сказанных слов, Луиджи был прав. Обычных Темных все еще оставалось слишком много, чтобы с ними могли справиться остатки Светлых служителей Храма. Поредевшая группа прихожан была в панике, и то и дело кто-то из них пытался выбежать из ловушки, покинуть Храм и прорваться через все прибывающих Темных. Таких ждал печальный конец. Кто-то молился, многие рыдали, а некоторые, казалось, потеряли от страха разум.
И посреди всего этого безумия сражались они — два сильнейших Светлых и три могучих Темных.
Пускай Алагорн не был так уж силен, он был очень опытен и коварен, и всегда нападал в контратаку на действия Светлых. Дедушка Верны защищал внучку ценой собственной безопасности и использовал самые простые, но эффективные, атакующие Стигмы, оставаясь страшным противником в ближнем бою. Луиджи, напротив, держал дистанцию и предпочитал вмешиваться там, где Тьме не хватало давления. Настоящий Скрытник, он постоянно терялся из виду, а потом обнаруживался в самый неподходящий момент. Его атакующая Стигма — Шипы Дикобраза, могла разом убить множество человек, но и на одиночные цели, вроде Лаулы или Арнольда, он не стеснялся бить в полную силу. Ко всему прочему, он был куда старше Алагорна, Верны и, кажется, вообще всех присутствующих, вместе взятых. И имел свои, явно скрытые, мотивы.
И Верна, сейчас снова выходящая в центр Храма и защищающая Алагорна, пока тот поднимался на ноги. Эта девушка не только была наследницей Королевы Темных Урала из глубокой древности — чудовища, лично знающего самого Стикса. Нет, еще совсем недавно Верна была сильнейшим Клинком Урала и закалялась в сотнях битв по всему региону, каждый раз получая в награду бесценный опыт и Тьму побежденных ей. Именно она была сейчас самой большой проблемой Лаулы и с трудом поднявшегося на ноги Арнольда. Ее Тьма была самой густой и сильной.
— У нас мало времени, — выдохнул Арнольд, пожирая глазами врагов напротив. — Если опоздаем, Храм рухнет. Его держит Свет, намоленый паствой Урала за долгие века. Но Тьма снаружи и внутри очень скоро его пожрет. И тогда половина города обрушится вместе с Храмом. Получившейся от такого Тьмы хватит, чтобы эти твари и правда захватили весь регион.
— Разве вашей огромной светлой стране так жалко отдать нам один захолустный регион? — невинно спросил Луиджи и замахал руками, когда молодой Епископ почти зарычал на него. — Ой-эй, не стоит так злиться — Темным станешь. Но, ведь подумай, ты сам виноват во все, что происходит! Ведь все эти прекрасные Темные не пришли сюда из ниоткуда. Они — твои граждане. Они — жители Урала. И уже очень давно они сидели тихо в деревнях, на ледниках и, конечно, в игорных домах, где так редко бывают Светлые и так много негативных эмоций, что даже самых неумелых Скрытников хватит, чтобы подолгу прятать там наших друзей.
— Ты просто лжешь, червь, — через силу ответил Арнольд.
— Но это правда! — выкрикнула молодая девушка из числа Темных и вышла вперед. — Меня зовут Мийя, и я была прилежной светлой до девятнадцати лет. А потом друзья привели меня в игорный дом и изнасиловали вчетвером. И только один из них стал Темным.
— Два года назад, — тихо откликнулся один из святых отцов, помогавших раненым. — Тогда мальчик убил троих своих друзей и кричал про то, что не он один виноват…
— Не может быть! — разнеслись в толпе выживших прихожан возгласы. — Спаси Господь!
— Я убила того Темного, — Верна указала своим Дымным Клинком на Арнольда, а потом махнула им в сторону защищенного коконом Тьмы Робаута при смерти. — По вашему желанию. И нашла Мийю. Сама. Она совсем обезумела от страха и стыда. Она боялась жить Темной. Я показала ей, что это совсем не страшно.
— И теперь она стоит здесь! Перед всеми этими людьми! И помогает их убивать!
Звонкий голос Лаулы напрочь разрушил густую и тягучую пелену этого поистине страшного откровения. Этого момента, в котором светлые прихожане Металлического Храма прониклись сочувствием и пониманием к своим Темным убийцам.
— Но я была жертвой! — закричала Мийя, и в глазах ее стояли слезы.
— Ты была грешна, только и всего, — в голосе Лаулы прошел холод, почти такой же, какой сквозил в голосе Верны. — Любому испытанию в жизни можно ответить, а можно сломаться. Ты выбрала легкий путь, и теперь стоишь на стороне Тьмы. Даже так, ты могла выбрать стезю Клинка и научиться жить на свободе, защищая Свет. Никто не отобрал бы у тебя это право.
— Это рабство! Это не жизнь!
Вспышка Света, в который раз, озарила Металлический Храм, и голова рыдающей молоденькой Темной покатилась по холодному полу. Лаула стояла там, у ее безглавого тела, окруженная десятками Темных. Спокойная и отрешенная в своей праведной ярости. Теперь в каждой ее руке было по сверкающей секире из Света, но та, что лежала в левой, отливала медью. Она была темнее, несколько больше и гораздо старше.
— Вот это — не жизнь, — произнесла Лаула жестко. — Прошу познакомиться с моей матушкой — Софией. Как и эта девочка, она позволила себе сдаться и стать Темной. Пошла по легкому пути. И теперь ее душа, в этом оружии, карает тех, кто идет по ее стопам.
Сила и скорость Лаулы увеличились настолько, что она разом смахнула с лица земли половину всех Темных в Храме. Лишь Верна и Алагорн не стали уклоняться от ее выпада, а кинулись навстречу, блокируя его своей Тьмой. В то время как Луиджи, пользуясь слабостью раненого Арнольда и своими способностями Скрытника, успел схватить Епископа со спины.
— Если не хочешь, что бы я убил его, бросай оружие! — крикнул Темный Лауле.
Девушка, бросив на него беглый взгляд, с силой надавила на Темных, сдерживающих ее, оттолкнула их от себя и ринулась прямо на Луиджи! Тот не успел причинить молодому Епископу вред, так как Лаула даже не пыталась действовать аккуратно, просто-напросто "разрубив" их обоих пополам.
Но Светлого Епископа ее секира не ранила, а даже наоборот — придала ему сил для восстановления. В то время как Темный Скрытник исчез в облаке дыма, появившись уже на другой стороне Храма с серьезной раной на боку.
Взмахнув секирой еще раз, Лаула прошла ее лезвием по всей пастве прихожан. И каждый, после первого страха, ощутил, как его души коснулся теплый ветер из самого Рая. Лишь один мужчина, с мокрыми глазами, рухнул после этого касания замертво на пол.
— На ветру истинной веры овечья шкура тотчас слетает с волка, — прокомментировал Арнольд, обрывая правый край испорченного одеяния и оставляя верх наполовину обнаженным. — Этой силой нужно было воспользоваться раньше, мисс Лаула.
— Моя мать не всегда откликается на мой зов, сир Арнольд, — вернула ему вежливость девушка. — Но теперь мы готовы растоптать врага.
— Займитесь ими, а я прикрою.
Вздохнувшие полной грудью Светлые бросились в бой. Даже отцы-настоятели, до этого лишь врачевавшие особо тяжелых прихожан, вспомнили те немногие атакующие Мольбы, которым их учили, и пытались помочь ведущей их вперед паре Епископа и Перста.
А уж те расстарались.
Пускай неопытная в бою, Лаула была сильнейшей Светлой, и именно сейчас ее сила раскрылась в новой грани. Она была быстрее врагов, сильнее их, и ее атаки не только не ранили ее напарника, но и усиливали его. Ко всему этому, девушка была полна Света. И как бы быстро она не пережигала его в этом рваном и сумбурном бою, она не могла исчерпать свой колодец до конца.
Арнольд, проникшийся к напарнице настоящим уважением, на этот раз играл для нее роль поддержки и не лез на рожон. В его голове набатом били слова Темных про то, что именно он сам допустил творящееся сейчас. Но именно здесь он осознавал, что его ярость лишь сыграют врагам на руку, так что Епископ закрывал дыры в обороне Перста и следовал за ней в безумном танце сражения.
Троица сильнейший Темных была застигнута врасплох. Лаула рубила, била и резала их редеющее воинство, а их самих отбрасывала или ранила при каждой стычке. Уловки рассыпались о ее силу, а получить нового преимущества, казалось, было неоткуда. Луиджи, кое как восстановивший силы, бессильно усмехался и посматривал на потолок Храма.
— В конце концов, она прекрасна, — заявил он своим коллегам, когда Лаула отбросила всех троих в очередной раз.
— И чему ты так радуешься, бесполезный союзник?! — зашипела на него Верна. — Если бы не ты, и твой план, мы бы могли и сами провернуть подобное, но ее бы здесь не было!
— Если она умрет здесь, не только Урал, но и часть Азии будет принадлежать Темным, — ответил Скрытник. — А моему Королю нужен хороший плацдарм, союзница.
— Ему, но не нам! — поддержал внучку Алагорн. — Как итог — ты просто вреден для нас!
— Темные, — фыркнул Арнольд, выходя вперед. — Даже сейчас готовы вцепиться друг другу в глотки.
Но Лаула за ним не последовала. И молодой Епископ слишком поздно понял, почему.
— Светлые, — улыбнулся Луиджи, воплощая Стигму Темного Оружия — гигантские ножницы. — Дальше своего носа никогда не видят.
Он уже занес свое необычное оружие над головой Лаулы, но та ничего уже не могла сделать. Она застыла на одном месте, потому что, за секунду до атаки Темного, Свет окончательно покинул Металлический Храм, и теперь только девушка держала его на весу. Девушка, над головой которой Смерть уже занесла свою косу.
— Как… приятно… — прохрипел Арнольд Якуб, харкая кровью прямо перед Лаулой.
Он закрыл девушку своим телом и сразу за этим, в мощном душевном порыве выпустил весь оставшийся у него Свет, чтобы отбросить всех Темных как можно дальше.
— Никогда не думал, кх… что жертвовать собой ради прекрасной дамы будет так приятно, — сквозь боль и слабость, скороговоркой забормотал молодой Епископ. — Бегите, Лаула. Бросьте Храм и бросьте Урал. А потом вернитесь сюда и горько воздайте им возмездия… Это… Все, что я могу…
— Я тоже сделала все, что могла, Епископ, — улыбнулась ему девушка. — Дала ему столько времени, сколько было возможно.
Лаула почувствовала, как Печати Стикса наливаются Тьмой и будто толкают двери в ад, которые они же и держали. Почувствовала, как тягучая вязкая капля Темной силы просочилась сквозь, на мгновение образовавшуюся, щель. Почувствовала, как ее Клинку тоже не хватает сил.
И, преодолевая титаническое давление Металлического Храма, питаемого только ее собственной силой, она применила Мольбу, которой научилась только сегодня. Ту самую бесполезную Мольбу, которую большинство сильнейших боевиков Перстов даже не знают. И именно ту Мольбу, которая должна была спасти их жизни.
Мольбу на усиление голоса.
— СТИКС! — прогремела она на весь город изо всех сил. — АКТИВАЦИЯ ТРЕХСОТ ТЫСЯЧ УБИЙСТВ!
Стены тотчас задрожали, и девушка облегченно выдохнула. Он услышал ее. Он успел подобраться на расстояние голоса.
А потом Храм затопила Тьма.
«Два года назад. Улицы Нарьян-Мара. Епископат Урал.»
Риото Мачида — глава отряда Темных, оставленных, чтобы убить Стикса, всегда считал себя сильным. За две сотни лет жизни он убил тридцать семь светляков и победил двух собратьев, присоединив их силы к своей. Конечно, был Брукс — их лучший боевик, у которого счет убитых уже перевалил за сотню, но он был грубым и глупым орудием войны, взращенным специально лишь для боя. И были старейшина Алагорн с Королевой Верной, но то — совсем уникальные и невозможные величины, достичь которых Риото и не мечтал.
А потом случилась эта самая ночь.
Риото знал, что им предстоит противостоять Стиксу. Самому! Чудовищу, о котором даже среди Темных никогда не ходило хорошей славы. Ужасу всех времен и народов. Прародителю несчастий. Иссушителю Земель, Королю Ночи и прочая, прочая, прочая. Конечно, Стикс ограничен Светлыми Печатями, но, даже так, Он — все еще Стикс.
И тот самый предводитель — сильнейший из всех Темных, которых когда либо встречал Риото — Луиджи, прибывший издалека, в итоге не повел их отряд.
— Я не буду ждать тут и биться о защиту, — заявил он тогда, выйдя из тюрьмы Светлых. — Ждите. Очень скоро он сам выйдет оттуда и будет ранен. Убейте его и… Постарайтесь выжить.
— Думаешь, нам навредит Тьма? — самодовольно усмехнулся Рандри — ближайший друг и напарник Риото.
— Думаю, она разорвет вас на кусочки.
В тот миг, когда до их отряда долетел девичий крик из самого Металлического Храма, Риото подумал, что слова того невообразимого Скрытника были правдой.
Туман опустился на поле битвы мгновенно. Такой черный, непроглядный и плотный, что даже Мачида, имевший Стигму Поиска Пути, не мог точно сказать, куда ему направиться, чтобы хотя бы не врезаться в ближайший столб.
Более того, туман был Темным, и начисто лишал своих жертв простейших вещей. Таких, например, как возможность дышать.
Риото напугала эта сила. Потому что он понял, что им с ней никак уже не тягаться. И никогда, во всех мирах, такое Темное могущество не одолеть и всем Темным Урала вместе взятым. Тогда он побежал. Он бежал вперед, надеясь, рано или поздно, вырваться из непроглядной пелены, успеть сделать это до того, как умрет.
Но, когда он наткнулся на первое тело, даже такая надежда покинула его.
Брукс — сильнейший боевик Темных Урала, без учета Алагорна и Королевы, лежал на асфальте, широко раскинув руки, и невидящим взглядом сверлил небо, полностью закрытое сейчас туманом. Его грудная клетка была просто напросто разворочена, а внутренности беспорядочно валялись подле тела. И тело еле заметно дрожало, будто оно было миражом. Галлюцинацией, которая готова была вот-вот распасться.
Из тумана рядом с ошарашенным открывшейся картиной Риото возникли Щупальца Тьмы. Мачида — старый, по меркам обычных людей, и страшный Темный, закричал бы во всю глотку, если бы только мог. Но проклятый туман крал у него и эту возможность.
Когда Щупальца пронзили его насквозь, Мачиду пронзила такая немыслимая боль, что он даже возрадовался тому, что умрет. Как минимум, это будет его избавлением. Концом этой внезапной нечеловеческой агонии.
Но он не умирал. Мгновение, два, три. Подобно песку, время сыпалось на Риото Мачиду — Темного с двухсотлетней историей, но песок тот был раскаленным.
Последней осознанной мыслью Мачиды было озарение. Он понял, почему дрожало тело Брукса. Оно дрожало от нестерпимой боли, ведь Брукс все еще был жив. Как и сам Мачида. Он был жив и в сознании, но не мог ни двигаться, ни говорить, ни дышать, ни даже думать с этой секунды.
Он мог только гореть в аду.
*****
Стоя в полумраке Металлического Храма, в котором остались гореть лишь несколько дальних свечей, Алагорн мрачно хмыкнул, смотря на замерших в ожидании Лаулу и Арнольда.
— Даже если ты и докричалась до Иссушителя Земель, это не поможет, — старейшина Темных Урала вышел в центр зала, ободряя своих людей. — Я видел его еще в те, совсем другие, времена. Три сотни тысяч убийств — все равно ограничение для такого, как он. Уверен, что даже смогу с ним тягаться. И ведь я не один…
Темные расслабились, услышав уверенность в голосе лидера. Но в следующий миг потолок обрушился.
Не весь, а только та часть, под которой и стоял Алагорн. Все произошло так быстро и внезапно, что никто, даже быстрая Верна, не успел среагировать. Да даже вскрикнуть никто не успел.
Как не успел и Алагорн, попросту раздавленный.
А на месте кровавого месива, в которое, за секунду, превратился могучий Темный, широко расправил черные крылья величайший ужас этого мира.
Стикс улыбался, глядя на застывших в перед ним Темных. Кто-то из них так реагировал на внезапность его появления. Некоторые, одни из самых умных, уже успели впасть в панику. Самые глупые же лишь оскалились.
Скалясь в ответ, Стикс поставил на холодный пол Храма свою ношу. И все увидели, что руки Великого Темного, по локоть, в крови.
Но девочка, спасенная им от бугая-Темного, сейчас находилась в плену его чар, и поэтому никак не отреагировала, ни на это, ни на то, что стоит босыми ногами рядом с целой грудой фарша и крови. Стикс наклонился к ней и поцеловал в лоб.
— Ступай, дитя.
В гробовой тишине, ребенок прошел через весь Храм к сгрудившимся за Лаулой и раненым Епископом прихожанам.
— Евочка! — узнала внучку одна старушка. — Евочка, ты?! А где же папа с мамой?!
— Папа с мамой пропали, — тихо отвечал зачарованный ребенок. — А Стикс спас меня от злого.
Люди будто оттаяли, принявшись вздыхать, молиться и причитать. Но, по большей степени, ими овладело возбужденное воодушевление слабых, на помощь к которым пришел сильный защитник. И даже то, что их защитником был оживший ужас и кошмар, на данный момент никого не волновало.
Темные же, всей своей небольшой армией, смотрели на Стикса с опаской. Как, впрочем, и Лаула с Арнольдом.
Величайший ужас прибыл в образе Юноши, но необычном. Он был раздет до пояса, оставаясь лишь в простых черных штанах, и демонстрируя всем смотрящим идеально сложенное тело с необычайно четко развитой мускулатурой. На голове его росли черные рога, а спину закрывали два мощных черных же крыла. И длинный хвост лениво вился у его босых ступней.
Он был похож на демона, и он им и являлся.
В следующий миг черные крылья закрыли от глаз Лаулы Темных. Стикс оказался перед ней, держащей тяжелейший Храм, припав на одно колено и низко склонив голову. Лаула почти физически чувствовала, как нравится ее Клинку весь этот спектакль.
— Я пришел на твой зов, госпожа, — даже в голосе его была слышна улыбка. — Приказывай.
— Защити людей, — отрывисто, из-за тяжести груза, бросила девушка. — И уничтожь…
Договорить она не успела. Буквально в один миг, пускай и не сговариваясь, Верна и Луиджи атаковали Стикса с разных сторон. Они атаковали на предельной скорости, били сильно и наверняка, не с тем, чтобы просто даже убить, но так, чтобы полностью уничтожить!
И древний Темный ответил им, с необычайной простотой и изящностью блокировав эту разрушительную атаку длиннейшими Когтями Тьмы. Напитанные силой, они с легкостью остановили и дымящиеся ядом Дымные Клинки, и Темные Шипы Луиджи.
— Как невежливо, — Стикс усмехнулся, отбросил обоих нападавших назад и предложил. — Потанцуем?
Он двигался быстро, как вихрь, и плавно, как падающая снежинка. Лаула никогда в жизни не видела, чтобы кто-либо двигался подобным образом. Стикс словно и правда танцевал со своими противниками — сильнейшими Темными не только Урала, но и, пожалуй, просвященного мира.
Впрочем, тут девушка быстро себя одернула. Ведь сильнейшим Темным в мире был именно ее Клинок.
И он доказывал это, запросто обмениваясь в молниеносных схватках сотнями тяжелых ударов. Лаула только и успевала замечать, как Верна с Луиджи регенерируют страшные рваные раны от его Когтей, в то время как сам Стикс ни разу даже близко не был к опасности.
Лаула ощутила, как дышать стало легче, когда, между стычками, Стикс громко щелкнул пальцами. Вот так просто ее Клинок избавился пожирающего, до того, Синего Пламени Левиафана — одного из главных козырей Темных.
И от самих Темных он продолжал избавляться. Сражаясь с Верной и Луиджи, Стикс, мимоходом, убивал замешкавшихся и оказавшихся слишком близко простых солдат Тьмы. Он так же не давал им и шагу ступить к светлым, резко прилетая наперерез любым попыткам взять заложников.
Этому древнему чудовищу, имевшему не только подавляющую силу, но и колоссальный опыт боя, враг просто не мог ничего противопоставить.
В один момент, когда Луиджи замешкался, Стикс отбросил его синхронным взмахом крыльев и схватил Верну за голову.
— Поцелуй дедушку на прощание! — хохотнул Клинок Лаулы, бросая противницу лицом туда, где лежали останки Алагорна.
— Настоящий безумец… — бессильно улыбнулся Луиджи, вставая.
Стикс тут же оказался и перед ним. Но Скрытник, пускай и не был чистым боевиком, имел за плечами опыт тысячи лет, и потому не дал себя так просто схватить. Он отбил первые две атаки Когтями Тьмы, и Стикс, смеясь, совсем убрал свое оружие.
Но лишь для того, чтобы четкой связкой жестких и быстрых ударов забить Луиджи и парочку стоящих рядом Темных напрочь. Слабые Темные попросту умерли с перебитыми позвоночниками и вырванными сердцами, а вот Луиджи, пускай и истекал кровью, смог отойти на три шага назад.
— Я как Джин Казама, — красуясь, Стикс, с серьезным лицом, встал в боевую стойку и жестко посмотрел на тяжело дышащего Скрытника.
Потом усмехнулся и, сверкнув черной вспышкой из основания рогов, снес того к самому выходу из Храма, ударив лучом концентрированной Тьмы.
— Королева Верна! — воззвали к своей последней надежде оставшиеся Темные.
Все они уже были полностью деморализованы превосходящей силой величайшего зла на земле.
— Она Ви-Верна! — напомнил всем присутствующим Стикс, ударом кулака размозжив в кашу голову ближайшего Темного. — И… что это? Что тут вообще творится?
Так же подавленная его силой, как и все ее подчиненные, окровавленная Виверна, сидя на останках Алагорна с широко раскрытыми глазами, повернула лицо к Стиксу. И на него посмотрели все присутствующие, кроме Арнольда.
Ужасную рану Епископа обезопасили двое оставшихся в живых Светлых, но он потерял сознание.
— Чем вы, мать вашу, здесь вообще занимаетесь? — Стикс раскинул руки, обводя взглядом весь Храм. — Единственный регион, где был реальный потенциал для жизни Темных. Далекий и снежный Урал. Вы так легко его просрали?
С его пальцев упала мутная алая капля, и Темный, которому этого показалось мало, прыгнул вперед и буквально надвое разорвал одного из врагов, зажав его сердце в правой руке. Теперь кровь с пальцев буквально лилась.
— Что это? — тем временем спросил Стикс у всех. — Это — сердце Темного? Нет. Сердце Темного еще бы билось в моей руке, а сам он атаковал бы меня. Вот что я помню о Темных. Вот с чем я пришел сюда. Я догадался еще в игорном доме — слишком Луиджи был похож на Скрытника, а Виверна — на предательницу. Да и реакция людей на Темную, так спокойно играющую в покер… Ребята, у вас здесь был отличный плацдарм! Уже! И как вы использовали его?! Ни у одного из вас я не вижу красноты в глазах! Только Луиджи! И, может быть чуть, у Виверны! А все остальные? Где ваша Тьма? Где ваша сила?!
— Меньшая часть из нас стали Темными по своей воле! — крикнула ему Виверна. — Мы — не такие, как ты! Мы не живем ради крови и боли! Мы живем, чтобы жить! Мы просто хотели жить на этой земле, как и эти светлые! Так хотела моя бабушка, хотел Алагорн, хотят мои люди! А ты пришел сюда и все разрушил! Разрушил мечты своих же собратьев — Темных!
Горящие красным глаза прошлись по всем присутствующим Темным. От слабейшего, до Виверны, а с нее — на Луиджи, показывая, что даже Скрытнику его уровня не удастся покинуть этот Храм так запросто.
— Я — Темный! — гаркнул, наконец Стикс. — А вы — пятнышки, на моем фоне. И не моя вина, что вы такие слабаки. И я убью вас, потому что вы меня не убьете. Это — Власть Тьмы.
Стикс двинулся на отшатнувшуюся толпу Темных не спеша. Луиджи обернулся к воротам Храма, и те тут же захлопнулись. Виверна, шатаясь, встала, готовясь к последнему бою.
— Есть, что сказать напоследок? — спросил Стикс учтиво.
— О! Да! У меня есть! — поднял руку Луиджи, поглядывая куда-то под самый купол Храма.
— Давай, мальчик, — махнул ему Стикс. — Ты забавил меня больше всех.
Скрытник улыбнулся и вдохнул в грудь побольше воздуха. Лаула нахмурилась, ощутив, как резко в Темном прибавилось силы. Это же почуял и Стикс…
— Давай, Юджин! — закричал во все горло Луиджи.
А потом из под купола Храма на голову Стикса обрушилась Тьма.
*****
«Наши дни. Парк Союзов. Имир.»
Лаула мирно улыбнулась, глядя на целующуюся пару неподалеку. Сегодня она решила прогуляться по паркам, традиционно любимым в столице именно влюбленными. И не только молодыми — по тропинкам и мощеным дорожкам плавно ходили и взрослые и даже совсем пожилые люди.
Глядя на них, Лаула чувствовала, как ее душа наполняется Светом.
Угрюмый Стикс, держа в каждой из рук по мороженному, грубо оттолкнул целующихся плечами, пройдя прямо насквозь них. Возмущенный парень окликнул его, было, но тут же смолк, когда Темный обернулся и глянул на него своими красными и полными желания убивать глазами.
Ему эта прогулка стояла поперек горла, ведь Лаула вытащила его из дома, где он мог спокойно накачиваться пивом уже который день подряд. Во многом, именно для того, чтобы выгулять Клинка, девушка и затеяла свой маленький поход.
— Ты специально так себя ведешь, чтобы мне стало совестно перед людьми, и я увела тебя в дом? — выгнула бровь Лаула, принимая одно из мороженных из рук Темного.
— А передо мной тебе не совестно? — волком поглядел на нее Стикс. — Вытащила меня из дома… из запоя! И привела смотреть на сопли и слюни. Фе! Фу! Бе-е-е!
— Можешь не кривляться. Я прекрасно знаю, что и дьяволу не чужда любовь.
Клинок повел плечами, явно переживая какие-то особенные воспоминания. Но ухмыльнулся, в итоге, и ткнул пальцем в проходящую мимо семейную пару. За руку каждого из родителей держался мальчишка лет шести.
— Вот этого, — сказал Стикс с ноткой грусти. — У меня никогда не было. Ну, только в прошлой жизни, когда я еще сам был ребенком. А так… Ты же знаешь, мой сынок убил бы всех в этом парке, если бы очутился тут.
— Но ты бы его остановил, — не спросила, а утвердила Лаула.
— Конечно. Я бы его остановил.
*****
«Два года назад. Металлический Храм. Епископат Урал.»
Стикс взмахнул крыльями, уходя из под чудовищного удара, в следующий миг расколовшего металлический пол Храма и пошатнувшего здание целиком! Лаула почувствовала, как по ее губам пробежала струйка крови. Держать огромную махину, когда по ней так колотят, было титанически тяжело.
Тем временем, атаковавший Стикса Темный выпрямился, и дал себя рассмотреть всем присутствующим.
Это был высокий молодой мужчина, в черном пальто, свободных штанах и тяжелых армейских ботинках. Он был красив, можно даже сказать идеален — будто сам Господь ваял его лицо тысячу лет на небесах. И эта идеальная красота, в отличии от подобной у того же Стикса, была дана ему от природы. Мускулистые руки и ноги говорили о том, что он был бойцом. Короткая стрижка черных волос была простой, но совсем непростыми были его красные сверкающие глаза.
Он смотрел только на Стикса, и глубочайший океан ненависти плескался в его взгляде.
— Я предполагал что-то такое, — ухмыльнулся Стикс, глядя на новое лицо сверху вниз. — Ты, Луиджи, не мог быть таким слабым. И большую часть своих сил ты тратил на то, чтобы скрыть этого парнишку, м? Похоже, он — твое главное оружие.
— Позвольте вас представить, — посвежевший от прилива сил Луиджи, которому больше не требовалось прикрывать Юджина, встал рядом с мужчиной и хитро посмотрел на Стикса. — Юджин — сын Лилим Лилит Хек. Юджин Хек.
Тишина в зале сгустилась, подобно благовониям, выветрившимся в разбитые окна и двери в самом начале битвы. Стикс, пускай Лаула видела его только со спины, выглядел ошеломленным. Потом он сгорбился и как-то разом постарел, лет на десять.
— Что? Что это?.. — спросила Лаула, выглядывая из-за его крыльев. — Кто он?
— Мой сын.
Лаула обомлела, во все глаза смотря на согнувшуюся, будто от тяжелой ноши, спину своего Клинка. Она не знала Стикса долго, но всего, что она о нем знала, хватало, чтобы сказать ей — он не врал. А значит, против них сегодня действительно выступил сын самого Стикса.
— У тебя есть сын?!
— Представь себе, — неуверенно хмыкнул Стикс и глубоко вздохнул. — Ну, вот этого я не ожидал. Браво, Луиджи. Тебе удалось меня удивить.
— Особо не радуйся, — ответил чистым и звонким голосом Юджин. — Потому что сегодня ты…
— Нет-нет, не сегодня, — резко приложил к его губам палец Луиджи. — Мой молодой друг и господин очень на тебя зол, Стикс, и хочет отомстить за свою мать.
— Которая не пережила родов, конечно, — хмыкнул Стикс, хотя глаза его не смеялись. — Как и все остальные…
— Нет, она выжила, — удивил его Юджин. — И воспитывала меня, пока я не вырос. И рассказывала мне о величайшем Темном в мире. О том, кто истязал и бросил ее.
— Папочка сидел в тюрьме, Юджин, а ты его даже не навещал, — Стикс расправил крылья, закрывая Лаулу и людей. — Ну, иди сюда. Я займусь твоим воспитанием, мелкий…
— Ублюдок.
Юджин бросился вперед с невероятной даже для Темного скоростью. И на этот раз Стикс не мог уклоняться, так как за ним были те, кого он собирался защитить. Великий Темный выставил вперед руки, обратившиеся Когтями и помог себе крыльями.
Размашистый удар руки Юджина снес сразу и руки, и Когти и крылья. Стикс извернулся, мгновенно отращивая новые руки, и впечатал свой кулак в грудь сыну.
Но тот даже не шелохнулся.
— Активация ста тысяч убийств! — тут же крикнула Лаула.
Второй, более резкий и быстрый удар, заставил Юджина отшатнуться. Лаула снова повысила силу своего Клинка, и третий его удар был еще более эффективен. Но не смертелен, как должно было быть.
— Вот это мой мальчик! — гордо рассмеялся Стикс. — Из всех Темных, которых я пока встретил, ты — самый хороший боец.
Юджин не ответил, молча бросившись в битву.
Сшибка двух могучих Темных сотрясла весь Храм. Отец и сын молниеносно обменивались тяжелейшими ударами, меняли стойки и активно двигались по всему помещению, превратившись в два смертоносных вихря.
— Активация двух сотен тысяч убийств! — крикнула Лаула, про себя холодея.
Даже с активными шестью сотнями тысяч, Стиксу не хватало мощи, чтобы потеснить своего сына!
Резко усилившись, ее Клинок сумел перехитрить Юджина и, заблокировав его руки своими, врезал ногами с такой силой, что противника просто снесло прочь, сильно ударив о стену. Улучив момент, Стикс снова оказался рядом со своим Перстом и недовольно посмотрел на нее.
— Хватит смотреть, — бросил он. — Не чувствуешь? Храм больше в тебе не нуждается.
С удивлением Лаула поняла, что Клинок прав. Она не заметила этого сразу, во всю наблюдая за битвой отца и сына, но сейчас в Металлический Храм вливался Свет извне. Кто-то молился за них, и очень сильно.
— Архипатриарх уже в курсе ситуации, — вздохнул Луиджи. — И теперь все Светлые в мире сидят и аккумулируют сюда Свет. Это даже не обидно, просто нечестно.
— Светлые, — понимающе улыбнулся ему Стикс. — Такая заноза…
Он был потрепан поединком с Юджином, но выглядел довольным. Эта ночь закончилась его победой. Оставалось лишь с шиком подвести итоги.
Стикс картинно вскинул правую руку и щелкнул пальцами. Между ними заплясал огонек.
— На пятьсот тысяч убийств у меня как раз лежит одна интересная Стигма, — огонек меж его пальцев мигнул, изменив цвет с обычного на фиолетовый. — Посмотрим, как вы в роли топлива…
Лаула, «отпустив» Храм, помогла двум Светлым оттащить бесчувственного Арнольда ближе к прихожанам, а потом закрыла их всех мощным барьером, оставшись внутри. Ее глаза неотрывно смотрели на огонь в руке ее Клинка.
Владение стихийными Стигмами — редчайшее явление у Темных. И эти Стигмы — одни из сильнейших по боевым показателям. Даже в современном мире, когда какой-то грешник получает стихийную Стигму, он становится опаснейшим вызовом для Перстов и Клинков.
А здесь и сейчас сам Стикс использовал огонь. Мастер исполнения, который может управлять даже не обычным, а фиолетовым пламенем — самой разрушительной из всех стихий!
Потрескивание огня с руки Стикса превратилось в оглушительный рев, а пламя мигом разрослось и бросилось на Темных. Послышались крики боли и отчаяния, но и их быстро заглушил грохот сжигаемого воздуха. Даже сквозь мощнейший из своих барьеров Лаула ощутила нестерпимый жар, заполнивший Металлический Храм.
Молитвы миллионов людей сейчас были обращены в это место, так что Стикс не боялся разрушить его. И не сдерживался. Он уничтожал.
Когда пламя стихло, в центре Храма стоял один Стикс, смотря на что-то у своих ног. Это была Виверна, обратившаяся жидким ядом и сумевшая сохранить себе жизнь. Сейчас она в бешеном темпе регенерировала, но не могла оказать никакого сопротивления Королю Тьмы.
— Остальные?.. — спросила Лаула, снимая барьер.
— Луиджи и Юджин ушли, — пожал плечами Стикс. — Удивительно, но мальцу хватило дури сломать стену. Не уверен, что прожег бы его… И я рад этому. Хочу еще с ним поиграть.
— Эти двое… опасны, — Лаула совсем не разделяла мнения своего Клинка.
— Ты даже не представляешь, насколько, — хмыкнул Стикс. — Ведь они с самого начала не планировали нас убивать. Если бы Юджин вступил в игру раньше, у нас бы ничего не вышло.
— Но! — потеряла дар речи Лаула. — Почему же они…
— Это и мне интересно, — заметил Клинок. — Похоже их планы предполагают, что мы с тобой еще некоторое время будем работать вместе. Как жаль их нарушить, ведь ты обиделась на меня и не будешь моим Перстом…
Лаула помотала головой. Так много произошло за последние часы, что она совершенно забыла о том, что совсем недавно самолично упекла Стикса за решетку. И было за что, ведь он при ней убил человека.
Впрочем, подумать обо всем этом можно будет позже.
— А… она? — девушка кивнула на лежащую у их ног Темную.
Виверна протянула дрожащую руку к Стиксу:
— Я просто… хотела жить… как все…
— Она? — переспросил Стикс и, видя ненависть в глазах Лаулы, вздохнул. — Она с самого детства жила под гнетом Светлых. «Светлые придут в ковен и всех убьют» — этого они боялись. Это и произошло в итоге. Тиранда — ее собственная бабушка, в конце, возложила на плечи ребенка свою силу и свою ответственность за жизни Темных Урала. Но она слишком хотела жить, так что стала Клинком. И убивала своих, чтобы выжить. Они даже признали ее Королевой своего восстания и поверили в нее. И положили на ее плечи еще одну ношу. А потом пришел Луиджи и предложил помощь. В итоге, сегодня вся тяжесть ее ответственности с нее упадет. Потому что у нее не получилось.
— Ты сам когда-то пережил подобное? — Лаулу смутили горькие нотки в его голосе.
Но величайший Темный лишь покачал головой:
— У меня все было просто. И у меня… хм, был брат, который делил со мной… все. А у нее даже собственный дедушка оставил все на внучке. Безвольный Алагорн умер вполне себе подобающе.
— А как умрет она? — Лаула отошла назад, когда Виверна сделала попытку подняться. — Ты не можешь ее сжечь?
— Сейчас — не могу, у нее очень сильная Стигма регенерации, — Стикс снова щелкнул пальцами, зажигая огонь. — Но ты совсем забыла про своего коллегу.
Лаула вздрогнула и обернулась. Там, где столпились выжившие, в месте, которое она сама закрыла барьером, все еще лежал, закрытый другими, Темными энергиями, умирающий Робаут. Перст Указующий самой Виверны, которого та вероломно предала.
— Последнее слово? — спросил Стикс.
Лаула вздохнула и снова посмотрела на Темную, регенерирующую на полу.
— Ты хотела жить как все. Не хотела быть Темной. Но только и делала, что убивала, предавала и лгала. Ты проиграла самой себе. И была настоящей Темной до конца.
— Аминь, — улыбнулся Стикс, и одним мощным потоком огня испарил Робаута, сразу пробив защиту его барьера.
Без Перста, печати Виверны сработали штатно, запечатывая ее силу полностью. И девушка мгновенно умерла от полученных ран.
«Наши дни. ИЦИ. Имир.»
— Власть Тьмы — закон природы, официально установленный человечеством в две тысячи тридцать втором году от Рождества Христова, — вещал невысокий лысый лектор — профессор, чью фамилию Лаула забыла.
Она сидела с правой стороны аудитории и прилежно слушала лекцию вместе с шестьюдесятью студентами Имирского Церковного Института — ИЦИ. Сегодняшняя лекция — введение в курс высшей истории.
— Скука смертная… — бурчал рядом неизменный Стикс от которого отсели все студенты.
Лаула посетила ИЦИ официально, так что все учащиеся и учителя знали, КОГО она привела в храм знаний.
— Изначально Власть Тьмы посчитали мутацией отдельных представителей человеческого вида, однако ее действие, как мы знаем, распространяется на любые живые существа, — профессор поправил очки и посмотрел в зал. — Даже на сегодняшний момент полная природа Власти Тьмы неизвестна, а границы и рамки ее воздействия не изучены. Однако, доподлинно ясно, что люди, умерщвляющие себе подобных насильственно подвергаются ее воздействию. И получают, тем самым, удивительные мистические способности. Они становятся сильнее, быстрее, выносливее и вообще, так сказать «лучше», чем те, кто воздействию не повергался. Пример — Темные — обладатели Стигм — формаций Тьмы. Темные, это люди, подверженные Власти Тьмы. Сама Тьма — мистическая энергия, аккумулируемая при убийстве. Согласно теории третьего Архипатриарха — Кирилла Ман-Ги, Тьма — энергия именно души убиенного, остающаяся в душе убившего. Его теория называется Слабость Душ и будет рассмотрена нами через несколько недель. Вопросы по Слабости Душ будут в экзамене.
— Идиотизм — учить теорию, которая совсем не соответствует действительности, — фыркнул Стикс так, чтобы его услышала только Лаула.
Девушка нахмурилась, но не стала спросить с Клинком. Потому что знала, что этот спор перерастет в срыв лекции.
К тому же, если кто и знает доподлинно о том, как работает Власть Тьмы, то это именно Стикс — величайший Темный всех времен.
Кажется, лектор подумал о том же и посмотрел на него.
— С момента открытия Власти Тьмы прошел год, — бесцветно сказал профессор, одним выражением своего застывшего лица передавая ужас случившейся трагедии. — До того дня, как привычная на тот момент цивилизация перестала существовать. Темные, в частности, кхм-кхм! Наш сегодняшний гость… э-э-э… Если я?
— Я не обижусь! — махнул ему рукой Стикс.
— Благодарю, — профессор неловко кивнул. — Темные, в том числе и наш гость, устроили из планеты поле боя. По разным оценкам, примерно за два года из десяти миллиардов населения осталось лишь пятьсот миллионов. И эти люди жили в страхе перед практически всемогущими Темными. Это был их мир. Мир Темных. И так начался период, который мы называем Темным Временем. Он ознаменовался именно тем, что в битвах за силу и власть между огромнейшим количеством Темных, великий, эм… Стикс взошел на престол Тьмы.
— Веселые Деньки, — улыбался Стикс.
Учащиеся украдкой бросали взгляды на того самого уничтожителя мира, что сейчас сидел с ними в одной аудитории. А Стикс раздувался от гордости и строил глазки девушкам. Теперь тема лекции ему нравилась.
— Да, эм… так было… — профессор смутился, но взял себя в руки и продолжил. — Точные цифры никому неизвестны, но по большинству оценок предполагается, что Темное Время длилось около двух тысяч лет.
— П-профессор, — поднял руку один из студентов, все же нервничающий из-за присутствия самого Стикса. — Но п-почему не известны цифры? Как можно изучать историю без дат…
— Я понимаю ваше смущение, юноша, но обращаю внимание — цивилизация была полностью уничтожена. Темным, пришедшим к власти в разрушенном, по сути, мире, не были интересны искусства и история. Им были безразличны потомки и предки, их не интересовали цифры. Поэтому цифр и нет. Точных.
— А что же люди? Те оставшиеся полмиллиарда?
— Они влачили ужасное существование. И, по сути, были скотом Темных. Не больше. Хотя известны записи некоей Андромеды Максмус, которая вела дневник о своей жизни в разрушенном городе Париже. Но достоверной информацией этот дневник не считается, так как, судя по тем же записям, Андромеда Максмус была душевнобольной. Как и большинство выживших людей, впрочем. Они либо были дикими, либо сумасшедшими…
Лектор снова посмотрел на Стикса, и Лаула увидела в его глазах неподдельный ужас. Но боялся профессор не того, что мог сотворить великий Темный. Он боялся того, что тот уже сотворил.
— Впрочем, как и каждое испытание Господа роду людскому, Темные Времена закончились, — выдохнул он наконец. — И ознаменовалось это пришествием к людям Святого Федора — самого первого и самого могущественного Светлого. Он дал обессиленному и совершенно впавшему в безумие человечеству Свет, научил их любви и дружбе и провел за собой к Господу. По теории моего коллеги — графа Марка Хантера, жившего в двести восемнадцатом году от Явления Федора, Святой Федор был тем самым сыном Божьим, посланным Господом с очевидными целями. А Темные Времена считались самым длительным испытанием людского рода. Испытанием ужасным, откатившим человечество в развитии на десятки тысяч лет. Возможно, так Господь наказал наш род за то, что мы слишком возгордились. Доподлинно известно, что за несколько лет до Власти Тьмы человечество перестало верить в Бога.
— Во что же тогда они верили? — удивленно спросила девушка-студентка.
— В деньги.
Неожиданно для всех, ответил не профессор, а сам Стикс. Когда речь пошла о Федоре, он разозлился, это Лаула поняла безошибочно.
Мало что могло по-настоящему вывести из себя древнейшее и сильнейшее существо в мире, но за два года работы с ним Лаула поняла, что одной из таких вещей была благодарность просвященного мира Святому Федору. Эта тема могла испортить ее Клинку настроение на целый день.
— Не мне… спорить с нашим, эм, гостем, — открыл, наконец, рот профессор. — Итак, сделаем перерыв! Настоятельно рекомендую не прогуливать вторую половину лекции. На ней я расскажу о двухсотлетней войне Света и Тьмы и о том, что привнесла победа Света нашему миру.
— Пойдем, — вздохнула Лаула, вставая. — К нам это не относится, и мы не вернемся.
— Восславься, милостивая Лулочка! — помолился на нее Стикс и принял форму Старика. — Современные представления о временах моей молодости… очень неточные.
— Ты мог бы поспособствовать их уточнению, — заметила Лаула. — Сам ИЦИ не раз приглашал тебя прочитать лекции.
— Отказ, — Старик спокойно моргнул разноцветными глазами. — Я не люблю это вспоминать. Да и, в конце концов, заставлять проигравшего расхваливать победителей и объяснять, как, что и почему — слишком жестоко для Светлых. Не хочу портить вам репутацию.
Лаула только покачала головой. Стикс оставался собой, и это даже радовало ее.
— Лучше знакомый Сатана, чем неизвестные бесы, — подумала она вслух.
— Цитата твоего почтенного отца, — заметил Стикс. — Давно мы не виделись.
— Ты прав, — подумала Лаула, вспоминая их первую встречу.
*****
«Два года назад. Нарьян-Мар. Епископат Урал.»
Урал Лаула и Стикс покидали героями. Благодаря им, невероятное и чудовищное восстание Темных региона было подавлено, а Свет торжествовал.
Люди приходили к дверям их гостиницы и толпились под окнами, надеясь хоть краем глаза увидеть самую настоящую Святую, спасшую целый регион. А слухи о том, что девушка станет следующим Архипатриархом (или Матриархом) только добавили ей популярности.
Как и то, что ее Клинком был сам ужасный Стикс, униженно вынужденный служить Светлым идеалам на коротком поводке силы Великолепной Лаулы.
— Великолепная, — смеялся Стикс, узнав слухи. — Хо-хо, ха-ха! Ну, задница у тебя точно великолепная!
Лаула хмурилась и раздраженно фыркала на него, но терпела. Она не стала возвращать его в камеру, как и заводить разговор о том, что сдаст его обратно в Анубис. В конце концов, после их победы, едва ли ей вообще позволят сделать это.
Письмо из Имира призывало девушку вернуться в столицу под светлые очи Архипатриарха и сделать доклад по всем правилам. Епископ Арнольд, полностью восстановившийся, принял эту информацию расстроенным.
— Я хотел бы чествовать героиню Урала как можно дольше, — тепло улыбаясь, признавался он. — Но слово Архипатриарха — закон. Желаю удачи, Лаула.
— А я желаю удачи тебе, Арнольд, — отвечала ему девушка.
Дорога в столицу заняла четыре дня, и первые два дня Лаула посвятила полноценному отдыху. Ее никто не трогал, не восхищался ею, не идеализировал. И не заставлял сражаться.
Конечно, был еще Стикс, не дающий забыть, что он не только Темный Владыка прошлых времен, но еще и совершеннейший нахал. Но с этим Лаула уже почти примирилась.
— Старушке с соседнего купе недолго осталось, — с удовольствием объявил он, вернувшись из туалета.
— Что случилось?! — тут же подскочила с постели Лаула. — Приступ? Я могу помочь…
— Не можешь, — Стикс посмотрел на нее с брезгливой жалостью. — Потому что ее убивает самый страшный яд в мире — время. В ее возрасте смерть уже буквально дышит в спину. Ну и подглядывать меньше надо!
— В смысле?
— Я случайно перевоплотился напротив ее дверей. А она следила за мной из дырки в стене. Аж за сердце схватилась.
Лаула только раздраженно вздохнула и пошла спасать бабушку. Девушка прекрасно понимала, насколько «случайно» фокусничал Стикс прямо перед ее купе — Темному было скучно, а любопытная старушка идеально подходила на роль его жертвы. Благо, ничего действительно серьезного с ней не стряслось, а обаяние Лаулы, вкупе с клятвенными заверениями, что Темный под полным контролем, совсем сгладили это неприятной для старого сердца событие.
Вернувшись к себе, девушка пихнула лениво сопевшего Стикса в бок и уперла в него сердитый взгляд.
— Если ты собралась читать мне лекцию, то я готов, — притворяясь сонным, Темный засунул пальцы себе в уши (при чем полностью) и невинно посмотрел в ответ.
— Нет, — все же сказала Лаула, и Клинок прочел ее ответ по губам. — Я хочу попросить тебя о помощи.
— О как! — удивился Стикс, вынимая окровавленные пальцы из ушей. — Всегда готов к бою!
— Вот именно, — девушка села напротив заинтересованного Темного и сложила руки в замок. — В Металлическом Храме меня не хватило…
— Я не буду тебя утешать, — фыркнул Стикс, но, подумав, добавил. — Ладно. К твоей чести, держалась ты неплохо. Я думал, что прилечу на бойню, но оказался на поле боя. Ты защитила не только себя, но и людей.
— Но я была там самой сильной, и я явно могла сделать больше, — тряхнула головой Лаула.
— Сила — это еще не все. Для боя нужно быть именно бойцом. Вон, как Луиджи. Он — достойный Темный. Даже по моим меркам. Переводя на знакомый тебе счет, его Тьма будет равна, и только на вскидку, более чем пятидесяти миллионам убийств. Или даже пятиста. Пускай он и скрывал Юджина, тратя на это большую часть сил, у него все равно оставалось много. Но боец он посредственный, потому что Скрытник. Тут нужно драться уметь.
— Вот и научи меня, — твердо сказала Лаула.
Стикс замер, оставив удивленный взгляд на девушке. Молча думал несколько секунд, а потом перевел глаза на ее грудь и расхохотался.
— А у тебя есть стиль! — оценил Темный. — Еще недавно посадила меня в тюрьму, а сейчас требует уроков. Но — уважаю! У кого же еще просить обучения убивать…
— Как не у величайшего убийцы в истории, — закончила за него Лаула и кивнула. — Я поняла, что мне это нужно. Уверена, будь на моем месте Архипатриарх, Патриарх или отец, у Темных не было бы и шанса.
Поняв, что сболтнула лишнего, девушка прикусила язык, но было уже поздно.
— Интересный ряд кандидатов, — фыркнул Стикс и покачал головой. — Но я тебе верю. Итак, первый урок…
Стикс показал Лауле кружку с остывшим чаем и… выплеснул его ей в лицо!
— Никогда не расслабляйся, дорогая, — Темный широко улыбался, видя закипающий гнев в девичьих глазах. — Чувствую, мне понравится тебя учить…
*****
Вдохнув запахи Имира, Лаула улыбнулась родному городу и уверенно повела Стикса в свой дом.
Еще в первый раз побывав там, Темный щелкнул пальцами со словами «так и знал». Потому что Лаула жила не в обычной квартире, а имела собственный особнячок в черте города. Ее семья была очень… обеспеченной. И девушка несколько… стеснялась этого.
Тем не менее, сейчас она прямо мечтала попасть в родные стены. Расслабиться в горячей ванной, поужинать фирменными блюдами Мисти — ее личного повара, которая жила и работала там же.
Стикс тоже был в приподнятом настроении. По их договору, в доме Лаулы он мог пить алкоголь, сколько только захочет. А пить алкоголь Стикс любил. Поэтому-то и улыбался, когда заметил знакомый невысокий забор.
Широкий двор перед домом встретил их убранной дорожкой и сухим шуршанием песка — в отличии от соседних участков, в родовом поместье Лаулы вместо газона был аккуратно «расстелен» хороший желтый песок. Девушка погладила единственную березу, стоящую рядом с калиткой, неспешно поднялась по ступеням ко входу…
Но не успела Лаула вставить ключ в замок, как входная дверь открылась.
— Что… кто, ой, — девушка застыла перед человеком на пороге.
Стоящий перед Лаулой мужчина был настоящим гигантом: высоким, с широкими плечами, и мощной грудью. Он был уже немолод, но все еще крепок и силен. Его волосы были очень коротко пострижены, а борода и усы, которые он раньше носил, оказались выбриты подчистую. Он был одет в простую робу, которая мало скрывала его развитую мускулатуру. На мощных руках, на босых ногах и даже на печальном лице его красовались татуировки.
Каждая из татуировок была словом предупреждения всем, кто его видел. В большинстве своей они гласили: «Убийца», «Преступник», «Темный»…
Лаула узнала в нем лучшего Клинка просвященного мира и самого могучего Темного на службе Церкви, до освобождения из Анубиса Стикса.
Григория Минастинг — своего отца.
— Папа! — девушка тут же бросилась мужчине на шею. — Как давно тебя не было!
— Привет, малышка, — с трудом справляясь с чувствами, ответил на объятия отец. — Н-не испачкайся об меня…
— О чем ты говоришь только, — Лаула, счастливо улыбаясь, сжала мощную шею еще крепче, а потом обратила внимание на спутницу отца. — Привет, Мария!
Эту худощавую женщину никак нельзя было назвать красавицей, но у нее был свой, особенный шарм. Даже бесформенные серые одеяния не могли скрыть ее ужасной костлявости. Недлинные волосы ее, по обыкновению, были собраны в пучок. Первым настоящим ее украшением были умные глаза стального оттенка. И сейчас эти глаза приветливо улыбались счастливой от встречи Лауле.
— Привет, Лаула, — поздоровалась женщина, раскрывая свое второе украшение — хрустальный и чистый голос.
Это звучание больше подошло бы знаменитой певице, собирающей огромные стадионы слушателей, а не Персту Указующему — Марии Хистори, в прошлом бывшей настоятельницей Боевого Храма.
Эта пара была неразлучна с тех самых пор, как Григорий стал Темным.
— Другими словами, — нарушил семейную идиллию ехидный голос Стикса. — «Тот дерзкий мужик, и та страшная баба.»
Отец Лаулы осторожно снял с себя дочь и вплотную подошел к ее Клинку. Он выглядел угрожающе, и он и был угрожающим. Именно Григория и Марию всегда считали непреодолимой величиной пары Перста и Клинка, а теперь, по иронии судьбы, его сместила с поста первенства собственная дочь. Благодаря, как раз, Стиксу.
— Помню, как ты пришел в Анубис в цепях, — улыбался Клинок Лаулы. — Гордый и сумасшедший. Тебя все так боялись… И все не хотели рассказать мне, что такого случилось. Чем ты был такой особенный. Теперь, поиграв с твоей дочкой, я начинаю понемногу понимать…
— Яскер и Миша, должно быть, сошли с ума, — тяжело роняя слова, Григорий не мигая смотрел в лицо древнейшего Темного. — Поставили такую тварь в пару с величайшим сокровищем просвященного мира.
— Папа! — занервничала Лаула.
— Я — Темный, и говорю о Церкви все, что хочу, — отрезал мужчина. — И делаю, что хочу. Маша, пожалуйста.
Перст послушно пожала плечами и навела на своего Клинка указательный палец.
— Первое, — спокойно скомандовала она.
Мощнейший удар с правой Стикс предвидел, но он и представить себе не мог каким тяжелым он окажется! Великого Темного отбросило прочь, и он позорно грохнулся спиной оземь, несмотря на попытку сопротивления.
— Папа! Не смей! — крикнула Лаула, уже ни капельки не счастливая приятной встрече.
— Ослабь свои Печати, дочка, — только и сказал Григорий, неспешно идя вперед. — Или я сделаю работу за двух лентяев и сам его убью.
Лаула знала своего отца. Знала, каким он был упрямым, даже когда был Светлым. И помнила, как изменило его падение на сторону Тьмы. Стикс назвал его сумасшедшим и был прав. Григорий Минастинг — один из самых ненормальных людей в просвященном мире.
Скрепя сердце, Лаула скомандовала древнейшему Темному в мире:
— Стикс, активируй тысячу… нет — две тысячи убийств. И не умри.
Удар Тьмы по площади двора был таким мощным, что любой человек, окажись он там, мгновенно умер бы от разрыва сердца. Тем не менее, простых людей здесь не было, а идущему к Стиксу Григорию, казалось, было все равно.
— А ты даешь жару, девочка! — восхитился Стикс, чувствуя возросшую мощь в своих руках. — Не боишься, что я сожру твоего старика с потрохами?
— Много болтаешь, — сказал Максимус, размываясь в воздухе.
Следующая атака была уже в полную силу, но и силы Стикса возросли. Он заблокировал первый кулак, отвел локтем второй и сам поставил подножку, дезориентируя противника. Тем не менее, Григорий даже не пошатнулся, и древний Темный все таки удивился теплившейся внутри этого мужчины мощи.
А потом Мария сказала:
— Второе.
Мгновенно отрастив крылья, Стикс еле успел закрыться. Отец Лаулы материализовал в руках огромный черный молот и молниеносно, без замаха, атаковал им. Такой удар сотряс весь двор особняка, а ведь его хозяин только разогревался.
Стикс хохотнул, превращаясь в Женщину и, танцуя, отходя подальше. Одним движением он вскрыл себе вены, и яркая кровь, полившаяся из них, алыми хлыстами бросилась связывать Григория по рукам и ногам.
Тот успел лишь бросить свой молот в вампиршу, прежде чем ее кровь полностью его обездвижила. Но Стикс легко уклонилась от массивного оружия и победно ухмыльнулась:
— Функционала тебе не хватает, сопляк!
В следующий миг Григорий исчез с того места, где она его связала. И появился, мигом позже, рядом с ней — в том месте, где упал его молот.
Не ожидавшая телепорта, Стикс пропустила тяжелейший удар, буквально взорвавший ее, будто бомбу с кровью.
Но взорвалась она специально, тут же собравшись в единое целое из капель, подальше от противника. И тут же перевоплотилась, становясь Юношей.
— Палладинские штучки, — фыркнул он, разминая костяшки пальцев. — Это становится все интереснее. Не думал, что ваш тупой орден еще жив.
Григорий нахмурился.
— А теперь ответь мне, Темный, — сказал он, поднимая свой молот. — Зачем ты вылез из своей норы?
— Меня, вообще-то, на казнь твоя дочка повела, — невинно заметил Стикс.
— И ты пошел за ней. А теперь таскаешься по всему миру и убиваешь с ней Темных. Почему?
— Мне так сказал ваш главный делать…
— Не ври.
Стикс шаркнул ножкой и тут же демонически оскалился, демонстрируя отцу своего Перста нечеловеческие пугающие клыки.
— Развлеки меня, бывший палладин, и я скажу!
— Третье, — послышался голос Марии.
Тьма Григория приняла форму массивного доспеха. Но он не стал медленнее.
За один удар сердца он преодолел расстояние между ними и, держа молот одной рукой, врезал им по Стиксу. Древний Темный успел уклониться от оружия, но Григорий уже выставил свободную руку напротив его лица.
— Серро? — удивился Стикс, узнав Стигму.
А в следующий миг его голова взорвалась от луча чистейшей Тьмы, выстрелившего из пальца Григория.
Обезглавленное тело неуклюже отошло на шаг. И когда бывший Палладин уже закинул молот на свое плечо, это самое тело отрастило длинные Когти Тьмы и молниеносно вонзило их ему в грудь!
— «Коварства в тебе нет, бывший Светлый,» — ехидный голос Темного доносился будто бы с неба. — «А в остальном — молодец.»
Пинком отбросив замешкавшегося Максимуса со своих Когтей, безголовый Стикс, как ни в чем не бывало, пошел в сторону крыльца, с которого за скоротечным боем наблюдали Персты. С каждым шагом его голова отрастала все больше и больше, и когда Темный подошел к крыльцу, он уже был полностью целым.
— Я таскаюсь за прекрасной задницей именно Лаулы по одной причине, папаша, — Стикс изящно поклонился своему Персту и повернулся к ее отцу. — Она — очень интересная личность. Необычная для вашего светлого мирка.
Персты отменили активации Тьмы, и оба Клинка, смеряя друг друга взглядами, остались стоять на своих местах. Мария, на лице которой не дрогнул ни один мускул, во время столь внезапной потасовки, лишь похлопала нервную Лаулу по плечу.
— Привыкай, малышка. С Клинками всегда так…
«Два года назад. Поместье Минастинг. Имир.»
Омраченная бессмысленной, для Лаулы, битвой встреча омрачилась еще больше, когда Григорий и Мария заявили, что им пора уходить.
— Как? Даже не погостишь у меня? — расстроилась Перст.
— Прости, девочка, — отцу было неловко из-за сцены, устроенной им ранее, и из-за того, что приходится покидать дочь. — Я навещу тебя завтра, хорошо? Проведем день вместе, если ничто не помешает…
— Буду ждать! — снова обняла его обрадованная дочь. — Не давайте себя в обиду!
— Ты тоже, Лаула, — Григорий бросил злой взгляд на скучающего Стикса. — Ты тоже…
Проводив их, девушка расстроенно вздохнула, но тут же взяла себя в руки. Предстояло много дел.
— Прошу, прости отца, за… это, — Лаула поправила волосы и посмотрела на Стикса. — После смерти матери он… и правда немножко сошел с ума.
— И это прекрасно, Лулочка, — улыбнулся Темный. — Этот парень мне понравился. В Былые Времена он бы прекрасно вписался. Тогда было много подобных крутых ребят. А этот еще и чувствителен к Тьме.
— Чувствителен? В каком смысле?
— Ты же слышала команды той костлявой уродки. Она называла число убийств. То есть, твой папочка давил меня, с активными двумя тысячами, с помощью всего трех. Напоминает мне моего братца. Удивительный малый!
— Это потому, что он был невероятным Светлым, в прошлом. И мог быть Патриархом, если бы…
Девушка вздохнула, понимая, что ей придется все рассказать. В конце концов, они — напарники.
— Идем в дом, — предложил Темный и подал пример, заходя в прихожую. — Расскажешь все по порядку.
Они расположились в столовой. Лаула отдала несколько приказов прислуге через домоправительницу — миссис Левон — высокую женщину, служившую в доме еще во времена Света ее отца. Уже через несколько минут слуги принесли ужин для девушки и значительные запасы пива для Стикса. Темный радостно потер руки и приготовился слушать.
— Как ты заметил в бою, папа был палладином, — начала Лаула, между делом закидывая в рот фирменную, от Мисти, курицу в соусе терияки. — Это орден, базирующийся в Боевом Храме.
— Он все еще находится на Эльбрусе? — перебил Темный.
— Верно, — кивнула несколько удивленная Лаула. — Предполагалось, что тайно…
Темный насмешливо посмотрел на нее, делая несколько мощных глотков.
— Девочка, не забывай, с кем ты говоришь. Я сражался с самыми первыми палладинами этого мира. Орден и основали-то для того, чтобы противостоять мне, брату и Леви.
— Леви?
— В ваших книжках пишется, что он был вторым генералом армий Тьмы. Фигня. Он был третьим. И его полное имя — Левиафан. Его, кстати, Синим Пламенем Алагорн поджег Металлический Храм. И откуда только достали?
Лаула кивнула. Товарищ Стикса был известен в просвященном мире так же широко, как и сам ее Клинок. А в некоторых регионах даже больше. Ведь про него сочинено больше всего страшных сказок, которыми родители пугают детей, или подростки обмениваются темными ночами.
Хорошо, что, в отличии от Стикса, Левиафан, как и другой владыка Тьмы, которого Стикс все время называет братом, уже давно мертвы.
— В общем, мой папа, как ты догадываешься, был главой ордена девять лет назад, — Лаула вздохнула и отпила превосходного красного вина из бокала. — А Боевой Храм тогда содержала Мария, потому что ее семья — Хистори — потомки его основателей.
— Храм боевых искусств и орден, который его защищает, — Стикс покачал бутылкой. — И это в мире без Темных? Да на кой хрен они вам сдались?
— Не выражайся! — возмутилась девушка, но смягчилась. Уж Стикса-то она точно не исправит. — Храм и орден — дань традициям. Ко всему прочему, все Патриархи последних веков — бывшие палладины. Так что вступить в орден и служить там, хотя бы некоторое время — большая честь.
— Да как хотите, — махнул рукой Стикс. — Честь, почет и хвала! Наверное, обидно было все это потерять. Как это случилось? Твой папочка где-то нашел больше Темных, чем смог переварить? Вы же поэтому создали пары Перстов и Клинков — потому что убивая Темного Светлый очень рискует «заразиться» от него Тьмой. На самом деле, там немного другой принцип, но не буду душнилой. И…
— Он убил всего одну Темную, — тихо, но жестко ответила Лаула. — Мою маму.
Великий Темный засмеялся. Лаула знала, что так будет, и молчала. Да и что ей было говорить? Нужно было ли ей накричать на него, замкнуться и не разговаривать? Или же заплакать?
Ей это все было не нужно. Она накричалась и наплакалась уже очень давно.
— Восхитительно, Лула! — восторженно оценил Стикс. — Как это случилось?! Что произошло?
— Мама была очень красивой, и у нее было множество ухажеров. Она отказывала всем и всегда ждала папу — из-за службы в ордене он редко жил с нами. Но всегда возвращался и любил нас обеих без конца. Мне было десять лет. И все эти десять лет они так жили — мама ждет и отбивается от мужчин, а папа служит, тренирует палладинов и сражается с Тьмой, изредка навещая дом и отправляя нам деньги. Пока однажды в Имире не оказался Шао Фэнь — бывший Епископ Азии.
— Хм-м-м… Что-то было такое девять лет назад, да? Епископу пришлось срочно искать замену.
— Он встретился с мамой и, как и многие, влюбился в нее. А она, впервые, не ответила отказом. Я бы не сказала, что мама полюбила его. Скорее, она просто разлюбила папу. Устала ждать. Так что Шао Фэнь стал ее новым мужчиной. Но однажды они… поссорились. Я не знаю точно, из-за чего. Думаю, что Шао Фэнь хотел забрать ее к себе в Азию. При этом, я уверена, что Епископ хотел честно объясниться перед отцом. А вот мама не хотела. Она… немного боялась папы. Он был довольно ревнивым.
— При том, что так часто оставлял вас надолго? Болван, что сказать!
— Еще раз оскорбишь его, и будешь слушать сам себя, — предупредила рассердившаяся девушка.
— Молчу-молчу, — поднял ладони вверх Стикс. — Так твоя мамочка убила целого Епископа?
Лаула посмотрела на картину, висящую на стене. Стикс тоже обратил на нее внимание, когда только зашел в столовую. На ней были изображены трое: светловолосая красавица, смеющаяся и держащая на руках задорную девочку и большой и сильный мужчина, обнимающий свою семью, как важнейшие сокровища в жизни.
— Это был несчастный случай, скорее, — сказала, в итоге, девушка. Взгляд ее остекленел и не покидал картины, будто проникая, сквозь время, в те самые минуты. — Она вскрикнула, я бросилась к ней в комнату. Пока бежала, слышала, как взревел дядя Фэнь. Я догадывалась, почему он так часто у нас гостит, и недолюбливала его. Но когда я увидела его труп с проломленной головой… Я поняла, что никогда и никому в жизни не пожелала бы такого. А моя мама… она тряслась. Не могла с собой справится. Знала, какой тяжкий грех взяла на душу. Но не приняла его. Она решила убежать. Мама забрала меня с собой, и мы долгих два дня бежали. Только вперед. Она не спала, ничего не ела. Она никогда не была Светлой, но я думаю, что часть силы Епископа обратилась в ее Тьму. Она была… страшной.
— Она убивала? — вполне серьезно спросил Стикс.
— Не помню, — так же честно ответила девушка. — При мне — точно нет. И тем не менее, я помню ее, как одну из самых страшных грешниц на свете. Потому что она разрушила мою жизнь.
— А ты уже была величайшей Светлой в мире, м?
— Еще нет. Я стала ей в тот день, когда папа стал Темным. Он нашел нас в лесу. Не знаю как. По запаху костра или еще что… Мама встала тогда с бревна, на котором сидела. Он что-то говорил, хотел успокоить нас. Он был в броне, с оружием. Но он пришел с миром. Он… плакал. А она напала на него. И за это я тоже никогда ее не прощу.
По щеке девушки скатилась одинокая слезинка. Стикс, аккуратно, боясь коснуться, протер ее платочком, и Лаула улыбнулась такой осторожной заботе.
— В итоге папа ее убил и стал Темным. А я тогда обняла его своими маленькими ручками и почувствовала, как солнце разгорается у меня в груди. Тогда я стала Светлой. И тогда же получила свое Светлое Оружие.
Девушка вытянула руки и на них, в мягкой вспышке, опустилась тяжелая двуручная секира оранжевого цвета. Она была потрепанной, как будто старой, но даже на вид выглядела опасной.
— Я верю, что ее душа здесь, — Лаула провела пальцами по страшному лезвию. — София Минастинг. Величайшая грешница моей жизни.
Девушка еще долго сидела молча, рассматривая оружие с душой собственной матери. Она не обманывала, не обеляла и не очерняла. Просто рассказала, как есть, о том, что видела, чувствовала и помнила. Возможно, эту историю нельзя принимать за истину в последней инстанции — Лаула понимала, что была всего лишь ребенком, и многое могла видеть искаженно. Тем не менее, ей было плевать. Ведь это была только ее история.
Стикс не спешил говорить. Он вдумчиво поглощал пиво и смотрел на семейную фотографию четы Минастинг. Вполне возможно, сейчас старый демон вспоминал о собственной семье. Может быть, о брате, о котором он иногда оговаривался. Тем не менее, в его алых глазах не было ни печали, ни радости. Только отстраненная задумчивость.
— Почему все так случается, Стикс? — спросила, наконец, Лаула. Хотя это были, больше, лишь мысли вслух. — Это испытания Господа? Или твои козни? Почему люди становятся Темными, и почему Светлыми? Отчего есть сильные и слабые? Что вообще такое — эта Власть Тьмы?
Древнее чудовище, стоявшее у самых истоков основополагающего, сейчас, закона природы, только фыркнуло, убирая бутылку от губ.
— Мне потребовалось больше двадцати веков, чтобы разобраться. Не спеши вперед паровоза, детка.
— То есть, ты все-таки знаешь?
Демон улыбнулся:
— Конечно знаю. В противном случае, твоего веселого светлого мирка никогда бы не существовало.
*****
На следующий день, в поместье Минастинг пришел курьер из Первого Храма. Юноша, в ранге Адепта, принес Лауле письмо с печатями Патриарха и Архипатриарха. Высокие сановники ожидали первых Перста и Клинка в конце рабочей недели, после обеда, с подготовленным, со всех сторон, докладом о событиях, произошедших на Урале.
Учитывая тот факт, что рабочая неделя только начиналась, Лаула собиралась насладиться заслуженными выходными.
Стикс беспробудно пил и смотрел телевизор. Такое развлечение оказалось для него ничуть не скучнее, чем, например, сражаться насмерть с бывшими собратьями и собственным сыном в стенах одного из главных Храмов. Древний Темный запросто смотрел каналы с детскими мультиками, легко следил за редкими политическими программами и с садистским наслаждением следил за убогостью Светлого кинематографа.
— Главный герой никогда никого не убьет, а главный злодей — даже не Темный! А если и Темный, то слабый и жалкий. И никаких сцен насилия! Чтобы не пугать глупенький народ, хе-хе-хе…
Лаула была готова с ним поспорить и даже хотела показать старомодному чудовищу настоящие произведения искусства, которые строили ее взгляды на жизнь и людей, но сегодня ей было не до этого.
Сегодня она собиралась провести время с отцом.
Григорий Минастинг, как и обещал, прибыл «в гости» к дочери около десяти утра. С неизменной надзирательницей и подругой в лице Марии.
— Проходите скорее! — скомандовала обоим Лаула, открывшая дверь в кухонном фартуке.
Сегодня она попросила свою повариху — Мисти, научить ее печь. И девушки все утро занимались выпечкой различных пирогов и блинов. Их столы ломились от различных начинок и теста, а температура на кухне была близка к критической, но предупредительная Лаула, беззастенчиво эксплуатируя свой Свет, поддерживала себя и повариху в здоровом и бодром состоянии.
Один раз на этот праздник еды и Света даже зашел Стикс. Зашел-то он, понятное дело, за очередной бутылкой, но пока шел до холодильников с запасами принюхался и оценил масштабы развернувшейся кулинарии.
Побледневшая и спрятавшаяся за Лаулу Мисти смотрела на овеваемого мистическими ветрами слухов и предрассудков Темного, и Перст не могла ее строго судить. Она и сама ожидала от своего Клинка пакостей.
— Готовите закусь, — вполне миролюбиво заметил, между тем, Стикс.
— Завтрак, — поправила его Лаула и усмехнулась. — Интересно поучиться?
Мисти за ее спиной испуганно замотала головой и зажмурила глаза. Еще молодая, она боялась страшного «подчиненного» хозяйки дома практически до смерти.
В отличии от домоправительницы — миссис Левон, которая, зная, что Лаула держит Стикса «на поводке», считала последнего кем-то вроде уличной дворняги, взятой сердобольной Минастинг под крышу. И, к удивлению той же Лаулы, Стикс признавал, что толика правды в суждениях строгой и суровой женщины была.
Но прямо сейчас открывший очередную бутылку Стикс не собирался учиться готовке. Вместо этого он самодовольно фыркнул, глянул внимательнее на разнообразие выпечки и взялся одной рукой за тесто.
— Не портить! — тут же скомандовала Лаула.
— Да ты знаешь, кто я такой?! — возмутился Стикс. — Я за жизнь дольше жопу подтирал, чем ты готовила еду! А еду готовил дольше, чем ты вообще живешь!
Ловкими движениями он слепил пирог необычной формы с фаршем внутри и бросил его на сковороду. Обжарив с двух сторон, Темный бросил получившийся «конверт» с мясом на тарелку рядом с Лаулой и гордо удалился к телевизору.
— Этот шедевр называется «чебурек»! Сделайте мне штучек двадцать.
Так что теперь, принимая отца и его Перста, Лаула угощала их не только привычной сдобой, исполненной своими руками по рецепту Мисти, но и настоящим приветом из Темных Времен — загадочными чебуреками. Которые, тем не менее, были хрустящими и вкусными.
Стикс был настроен благостно, а потому ел молча, быстро и аккуратно. Закончив трапезу, Темный просто встал из-за стола и ушел на любимый диван перед телевизором в соседней комнате.
Предусмотрительная Лаула уже разрешила ему перенести туда один из холодильников, в скором темпе забитый пивом разных сортов.
— Ты слишком ему потакаешь, — покачал головой Григорий, вполголоса пеняя дочери. — Он из тех зверей, которые, положи им палец, откусывают руку.
— Напомнить тебе о еще одном Темном, что делает так? — невинно спросила Мария и улыбнулась Лауле. — Не переживай, дорогая, пока что у тебя все идет очень хорошо. Многие боялись, что у тебя не выйдет даже привести его на казнь без происшествий.
— Хотя без происшествий не обошлось, — напомнил Григорий. — Дочка… если тебе не сложно довериться Темному… пожалуйста…
— Ну папа, — вздохнула Лаула умоляюще. — Давай, хотя бы на сегодня, ты перестанешь быть Темным? Просто побудь моим отцом.
Григорий и Мария одновременно тепло улыбнулись. Пускай бывший палладин отдавал всего себя служению Свету, став Темным, он не мог относиться к себе иначе как к чудовищу. Его напарнице было нелегко справляться с депрессией, заставляющей одного из лучших, когда-то, Светлых бороться за право жить с самим собой. И поэтому оба они были одинаково рады, что единственная семья любит Григория, не взирая ни на что.
— Тогда расскажи отцу, как шли твои дела.
И Лаула рассказала. Как ее назначили проводником Стикса, как встретили в Анубисе, и какое первое впечатление произвел на нее будущий Клинок. По мере рассказа, она сама себе удивлялась, ведь в первые дни она боялась древнего Темного, как тайфуна или землетрясения!
— Впрочем, — хмыкнула она, когда вспомнила все остальное. — Таким он и является.
Их первое дело она вспоминала с гордостью, ведь именно она поверила словам великого Стикса, и именно благодаря ее вере удалось поймать и обезвредить убийцу, в теле которой сидел Скрытник.
Неудачу на казни, новое назначение и три месяца после обсуждали недолго. Большинство из этого вторые Перст и Клинок знали из слухов и официальных рапортов, а дальше был Урал.
И причин для гордости Лаула не нашла.
— Когда Стикс выплюнул нож в лицо Александра, я чуть не разрыдалась, — честно призналась девушка, вспоминая тот злополучный игорный дом. — Я ощутила такое бессилие и такую вину… Будто это я его ранила. А потом я разозлилась.
— Он все правильно сделал, — тихо произнес Григорий.
— Да, пап, я понимаю, что… — девушка осеклась и пораженно посмотрела на отца. — Кажется, я тебя обманула. Я совсем не понимаю.
Грустно улыбнувшаяся Мария тепло посмотрела на сурового отца, приготовившегося рассказать дочери нелегкую правду. Тем не менее, Перст была рада за своего Клинка. Исполнять долг родителя в его положении — бесконечная роскошь.
— Как Клинок, я бы просто исполнил свою работу, и убил потенциального Темного на месте, — старший Минастинг постучал пальцем по столешнице. — Конечно, я бы не стал провоцировать кого бы то ни было на конфликт, но постфактум — решение было бы одно.
— Но ведь это…
— Подожди, я не договорил. Будь я в броне палладина, я бы поступил точно так же. Если бы кто-то попытался меня убить, это бы означало, что человек готов к падению. Нет ничего сложнее, чем выявить подобных. Их называют латентными Темными.
— Звучало по-гейски! — прокомментировал громко Стикс из соседней комнаты.
— Я знал, что он слушает, — все же нахмурился Григорий. — Тем не менее… Твой Александр атаковал человека. Он думал, что атаковал человека. Насмерть.
— И за такое Церковь сажает в тюрьму, — все же вставила слово Лаула. — А в худшем из случаев — в Анубис.
— Именно поэтому я бы проявил милосердие к тому, кто еще не стал полноценным Темным, — кивнул ей отец. — Поверь мне, девочка, в тюрьмах хуже, чем в смерти.
Девушка шмыгнула носом. Ей стало жалко отца, который побывал в этих самых тюрьмах, включая и самую страшную из них. Ту, из которой она потом забрала самое зло этого мира.
— У меня есть любимая дочка и храбрая подруга, — мягко успокоил девушку отец и поднял ладони вверх. — А от других отвернутся. Всегда отворачиваются. Ко всему, напомни мне — что взыскала с тебя Церковь за такой тяжкий грех твоего Клинка?
— Ничего? — Лаула пожала плечами. — Только… оплата похорон и выплаты родственникам. Только деньги?
И сама же удивилась минимальности последующей за убийством кары.
— Церковь мудра, — Мария сложила руки в молитвенном жесте. — Она знает, когда карать, а когда — миловать. Ты строга к себе и партнеру, и это хорошо. Но не нужно травмировать себя испытаниями. Извлекай из них уроки.
Лаула почувствовала себя счастливой, когда лучшая пара Перста и Клинка не только не осудила ее проступок, но и… одобрила ее путь?
А дальше девушка ела, пила и веселилась. Григорий, полностью вспомнивший роль отца, рассказал несколько анекдотов и случаев с «работы», старательно избегая тонких моментов. Мария, по обыкновению, спела несколько песен своим удивительным голосом. Заинтересовался даже Стикс, перевоплотившийся Женщиной, и спевший дуэтом со Светлой прекрасную старую песню про любовь, козла и пряники.
Смеясь и хлопая «певицам» в ладоши, Лаула чуточку жалела, что не может позволить себе прогулку так как отец, с помощью татуировок, прочно позаботился о том, чтобы его не пускали в людные места.
И тем не менее она была счастлива.
«Наши дни. Центр Перстов Указующих. Имир.»
Пока Архипатриарх заставлял ждать, в распоряжении Лаулы оказался главный испытательный полигон Центра Перстов Указующих.
Самый современный и передовой во всем просвященном мире, полигон представлял собой, казалось бы, обычную серую пустошь площадью в семь тысяч сто сорок квадратных метров. Из «дополнительных», к простой поверхности, «элементов» на нем были лишь кратеры самых разных форм и глубины. Тем не менее, основой технологичности и удобства, именно для Перстов и их Клинков, у этого полигона было его ограждение. Заслон, спасающий весь мир от могущества используемых столичными парами Светлых и Темных Молитв и Стигм. Ограждение на полигоне Центра было даже более крепким, чем, к примеру, весь Металлический Храм.
И такое великое, вне всяких сомнений, место сейчас находилось под полной властью Лаулы Минастинг.
В принципе, по праву первенства над всеми Перстами, этот полигон был в ее распоряжении круглые сутки семи дней на неделе из пятидесяти двух недель в каждом году. Однако, девушка не так уж часто тут появлялась. Зато, когда появлялась, за защитными ограждениями полигона собиралась настоящая толпа зевак.
— Кто вообще может так грохотать?! — перекрикивая ужасающий шум, пыталась узнать молодая девушка-Перст, получившая в ведомство Клинка всего месяц назад. — Неужели чей-то Клинок сорвался с цепи?!
Стоящий за ней полный смуглый парень зло сверкнул глазами. Ему очень не нравились ее аналогии с хозяином и животным на цепи.
— Новенькая, чика? — хмыкнул совсем рядом смутно-знакомый девушке голос.
Она повернулась и не поверила своим глазам — с ней говорил двенадцатый номер рейтинга Перстов и Клинков — Джекстер Велс! Один из сильнейших охотников на Темных во всем просвященном мире!
У Перстов Указующих в последние годы стало появляться все больше и больше фанатов. Была ли причина в том, что за это время неприятно повысилась активность Темных, или же из-за того это было, что будущий Архипатриарх сейчас служил Перстом? Истина, как всегда, была где-то посередине. Тем не менее, Джекстеру, например, это очень даже нравилось.
— А-ага! — светящимися глазами посмотрела на одно из кумиров новенькая и протянула ему блокнот, перекрикивая грохот. — Подпишите, пожалуйста!
— Конечно, коллега, — обворожительно улыбнулся Джекстер, не заботясь, слышит его девчушка, или нет.
Оставив автограф, двенадцатый в рейтинге усмехнулся, заметив своих ближайших коллег в списках. Кажется, как и любая нормальная фанатка Перстов, став одной из них, эта молодая девочка повсюду носила с собой блокнот и старалась всегда посещать скопления Перстов.
— Каждому — свое, — решил вслух Джекстер, протягивая блокнот обратно, а потом добавил громче. — Никто не сорвался, все в порядке! Просто тренировка!
— У кого может быть такая тренировка с Клинком?! Это даже больше, чем полный контакт! Там бьют на уничтожение!
— Ха-ха-ха! А вот тут ты права! Лаула со Стиксом вообще редко сдерживаются!
Услышав имена первых номеров рейтинга, девушка будто бы испарилась. Наверняка уже пихается локтями в первых рядах — поближе к краю заграждений. Джекстер еще раз хохотнул, довольный эффектом и перевел взгляд на личный планшет. Такие планшеты выдавались только первым одиннадцати Перстам рейтинга. Нынче Джекстер был двенадцатым, но два года назад, когда Лаула Минастинг с древнейшим злом этого мира забрала сразу первую строчку рейтинга, комиссия Центра решила не лишать перспективного и сильного Велса его небольшой привилегии.
Помимо многого прочего, этот планшет давал доступ к закрытой трансляции с, более чем сотен, камер внутри главного испытательного полигона просвященного мира.
И сейчас Джекстер наблюдал, как коротко стриженная девушка — обладательница поистине ангельской внешности, натурально теснит самого дьявола.
Стикс сражался, уподобившись Хтонику — злобной твари Тьмы, потерявшей рассудок и всякие человеческие ограничения. Джекстер однажды сражался с Хтоником вместе с отрядом палладинов. Тогда воины Света лишились девятерых своих почетных членов, а Клинка самого Джексетра, после поглощения силы Хтоника, вернули в Анубис. Для последующей казни сильно превысившего допустимые объемы силы Темного.
В исполнении древнейшего зла в истории человечества, беспорядочные и хаотичные Хтонические атаки были так разрушительны, что многие наблюдающие с опаской смотрели на заграждения полигона, отделяющие их от могущества сильнейшего в мире Темного.
Но не только стены были защитой Светлых.
Лаула ловко уворачивалась от щупалец, клешней, жал и когтей, рушащихся на нее не просто шквалом, но настоящим ливнем. Сильнейший Перст, она даже позволяла себе пропускать некоторые из ужасных атак, тут же залечивая свои раны и нанося ответные — куда более страшные. Ее знаменитые парные топоры: Ритта и София, сейчас сверкали, подобно двум солнцам. И сама девушка будто бы светилась изнутри, наполняя себя собственным Светом.
Никто из наблюдающих не знал, сколько убийств освободила своему Клинку девушка, но каждый отдавал себе отчет, что с такой тварью ни за что бы не справился в одиночку. А Лаула не только справлялась, но еще и уверенно загоняла Стикса-Хтоника в угол.
В конце концов девушке удалось расчленить хаотичное тело своего Клинка на несколько рваных частей, вызвав смешанный гул одобрения и удивления у собравшейся публики. Опытные Персты по достоинству оценили увиденное мастерство, в то время как новички больше недоумевали — зачем уничтожать собственного Клинка?
Лаула, только сейчас заметив толпы зрителей, приветливо улыбнулась всем и подняла сияющую Ритту над головой, в знак победы. Теперь ее поздравляли все. И за громом оваций девушка никак не могла услышать, как из бесформенной массы собирается скелетообразное чучело из крови и Тьмы с массивными когтями.
Монстр взревел, но и люди, увидевшие его, закричали, отчего в общем шуме невозможно было что-либо разобрать.
Лаула удивилась реакции зрителей и, чуть пошатнувшись… не глядя разрубила Стикса еще на несколько кусков. И вот теперь люди отреагировали пораженным молчанием.
Девушка усмехнулась, вытирая тыльной стороной ладони кровь со щеки. Когда она посетила этот полигон первый раз, все было совершенно иначе…
*****
«Два года назад. Центр Перстов Указующих. Имир.»
Лаулу смущал такой просторный полигон для всего лишь двоих участников. Стикс, когда услышал цифры, хмыкнул что-то про некое «футбольное поле» и пошел на другой конец полигона. Когда он оказался там, он крикнул:
— Активируй!
— Стикс! — с готовностью отозвалась Лаула, используя Молитву Усиления Голоса. — Активируй двести тысяч убийств!
То же количество, что и в злополучную ночь на Урале. С помощью подобной силы Стикс запросто раскидал таких мощных Темных, как Алагорн, Виверна и Луиджи.
Сейчас Лаула дала Клинку эту мощь для совершенно других целей. Не убивать, но обучать. И Стикс не преминул этим воспользоваться, рванув к девушке в затяжном прыжке.
Пускай и быстрый, но он не был мгновенным, так что Лаула успела сосредоточиться и призвать весь свой Свет на усиление тела. Насколько она знала, сейчас она была намного сильнее своего Клинка.
Стикс не приземлился, он грохнулся о землю всем весом рядом с ней. Причем грохнулся так неудачно, что вздрогнувшую от удивления Лаулу обрызгало его кровью. Темный буквально размазался о землю, и даже кисть его руки улетела куда-то аж за спину Лаулы.
— П-первое… — пробормотал Стикс. — Правило…
— Ты в порядке? — шагнула к нему девушка.
— Да, — вдруг совершенно нормально ответил Стикс. — И первое правило нашего урока — не расслабляйся!
Он мгновенно вскочил на ноги, полностью регенерировавший. Его оторванная кисть тоже прилетела прямо к хозяину, попутно с оттяжкой шлепнув подскочившую Лаулу по заднице. Девушка покраснела и нахмурилась, а Темный в голос засмеялся.
— Повторение — мать учения, детка! Ты должна была усвоить урок еще в поезде!
— Я и не расслаблялась! Наоборот, — заспорила уязвленная во всех смыслах Лаула. — Я напряглась, когда увидела, в каком ты состоянии. Ты только что был почти лужей крови!
— А, а, а! Красавица, разучайся думать этими смертными категориями, — покачал перед ее носом пальцем Стикс. — Меня не смог убить ваш Архипатриарх, и едва ли это получится у кого-либо еще.
— Он не сделал этого лишь потому, что не хотел превращать Имир в выжженную пустыню, — парировала девушка. — Ты не бессмертный.
— Но я к этому званию ближе всех существующих, — ничуть не смутился ее учитель и… внезапно атаковал.
Тем не менее, Лаула была готова. Морально. А физически она была просто быстрее Стикса, так что успела среагировать на атаку еще до того, как ее коснулся кулак Клинка.
Она отбила удар. И тогда Стикс неожиданно согнул руку, чиркнув своим локтем по ее щеке. Попадание пришлось вскользь, но Лаула почувствовала, как по лицу заструилась кровь. Впрочем, девушка быстро регенерировала это, просто добавив Света в нужную область тела.
— Вот, ты на правильном пути, — кивнул Стикс. — Ни я, ни ты не умрем, даже если превратимся, как ты сказала, в «лужу крови». Хотя у меня шансов побольше выжить. Но это из-за опыта. Уверяю тебя, Светлый с такой силой как ты может восстать даже из кусочка ногтя. Если его не раздавили концентрированной Тьмой… Главное — вовремя понять, что пришло время восстановления.
— Ни один Светлый так не может! — возмутилась Лаула. — Восстановление мертвого тела — специальность Темных! Чему ты собрался учить меня, ха? Может быть лучше объяснишь мне, как парировать ту твою атаку с локтем?
Стикс вздохнул и начал было рассказывать, но тут же снова напал. На этот раз он бил ногой, но и Лаула решила не повторяться, запросто убрав подбородок с линии атаки и немного доворачивая корпус.
Темный снова подловил ее, смачно врезав раскрытой ладонью ниже девичьей спины.
— Напоминаю — вместо прекрасных крепких пальцев там могли быть Когти Тьмы! — весело прокомментировал удачную атаку он.
Девушка вскрикнула, больше от обиды, чем от боли, и сама бросилась в атаку! Она буквально закидала ухмыляющегося Стикса Лучами Света. В ее исполнении эта Мольба могла серьезно ранить даже такого древнего Темного, как он. Но этот самый Темный прекрасно видел все направления ее атак и благоразумно не подставлялся.
А потом, в один решающий момент, ударил ответным Лучем Тьмы. Его Стигма оказалась в разы слабее Мольбы Лаулы, но одного точного попадания в плечо хватило, чтобы рука девушки повисла плетью.
— Эмоции — прекрасное оружие, но им нужно уметь пользоваться так же, как и собственным телом, — Стикс посмотрел на моющуюся ученицу, потопал ногой по земле полигона и… сменил облик.
Старец в нынешнем обличье выглядел гораздо более богатым и величественным господином, будто бы обладающим скрытой властью. Если не над душами, то над умами людей уж точно.
— Быть может, так тебе будет удобней, ученица, — поднял бровь Стикс, и грустно вздохнул. — Светлые регенерируют по такому же принципу, что и Темные. За счет энергии. Это правда, что, базово, Тьма больше подходит для создания новых клеток тела, на основе утерянных. Но Свет лучше восстанавливает клетки поврежденные.
— Ну… ты же сам сказал… — с трудом, но Лауле удалось относительно быстро вылечить руку, в которой тут же засветилась Ритта. — А как можно восстановить поврежденные клетки, если от тебя остался один ноготь?
— Можно, — пожал плечами Старец. — И создавать именно новые клетки Светлые тоже могут. Как Темные могут восстанавливать поврежденные. Только курс, так сказать, не выгодный. Но, таким образом, ты можешь успеть заранее дать команду своему Свету на создание поврежденных клеток вокруг оставшегося ногтя. Так выйдет дешевле по силе. А следующим же действием указать восстановление этих самых клеток.
— Я повторюсь — никто из Светлых даже не поймет, как это провернуть, — покачала головой Лаула.
— Федор мог, — неожиданно поделился Стикс, не любивший, как знала Лаула, поминать своего давнего врага. — И ты сможешь.
На этот раз он атаковал, предупредив девушку, когда поднял высоко над головой свою трость. Лаула не ожидала, что самое спокойное и не-боевое обличье Стикса когда-нибудь нападет на нее с палкой, но уже была готова, кажется, ко всему.
Ускорившись в моменте, Стикс надеялся ударить девушку тростью по плечу. И она сама подставилась под такой удар, защитив плечо Светом. А потом быстро зажала трость на сгибе локтя, второй рукой атакуя Риттой.
Стикс тут же опустил свое оружие, но отступать не стал. Вместо этого пожилой мужчина в дорогом костюме тоже принял боевую стойку, и Лаула впервые смогла оценить, насколько мускулистым и плотным он был под своим пиджаком. Мощная пара ударов пришлась на блок Риттой. Подхваченная трость ударилась в плечо снова, но не сбоку, а сверху, и в этот раз у Лаулы треснула кость. А ведь это была та самая рука, в которую совсем недавно прилетел Луч Тьмы.
Девушка охнула от боли и схватилась за руку. Но на этот раз ее жестокий учитель не остановился.
Старец надавил на больное плечо, дробя ослабленную кость и заставил Лаулу встать на колени. Потом пихнул ногой опрокидывая на спину и быстро, до того, как девушка все поняла, ткнул в нее тростью.
Тростью, которая мигом превратилась в маленькое копье. Ткнул ровно в сердце. И провернул.
— «Предал?» — метнулась в голове Лаулы грустная мысль.
Она не боялась здесь умереть. Активируя такую силу величайшему Темному в мире девушка отдавала себе отчет, что самобытный Стикс легко может предать ее или же взбунтоваться. Поэтому она подстраховалась.
— Хвалю, — оценил Старец спокойно, когда рядом с ним тяжело рухнул на землю высокий мужчина. — Ох и хвалю тебя, дорогая ученица.
Патриарх Михаил расправил плечи и собрал всю бурлящую силу своего Света в правой руке, намереваясь за секунду уничтожить обратившегося против Перста Клинка. В его груди клокотал праведный гнев и обида за юную девушку, поверившую дьяволу.
— Дай мне десять секунд, Светлый — спокойно попросил Стикс, не глядя на разгневанного Патриарха. — И она встанет сама.
— Хочешь веры, после того, что сделал?! — зарычал Михаил.
— Мне уже очень давно, — покачал головой Стикс. — Не нужна чья-то вера. И я ничего не сделал. Предосудительного. Она попросила ее учить. И я учу.
Патриарх нахмурился, обдумывая его слова, но почти сразу замотал головой. Слушать Язык Лжи — дьявола по имени Стикс — последнее, что он должен делать, занимая свой пост. И его долг, в первую очередь, сохранить жизнь будущей главе Церкви.
— Не надо… — рвано выдохнула Лаула с большим трудом. — Не… Он не врет…
— Лаула, ты… — распахнул глаза в удивлении Михаил.
А Лаула тем временем регенерировала, восстанавливая полностью уничтоженное сердце одной лишь силой собственного Света. Девушка осунулась и побледнела, но встала с пыльной земли полигона сама и, пошатнувшись, отказалась от помощи Михаила.
— Для первого раза у тебя получилось отлично, на мой взгляд, — как ни в чем не бывало улыбнулся Старец, оценивающе осматривающий девушку своими разными глазами. — Восьмые потоки, пожалуй, слишком плотно застроили аорту, а вот тромбы и капилляры держатся на соплях. Но их восстановление — уже точно твоя стезя.
— Уж справлюсь, — выдохнула Лаула и, немного неуверенно, встала в боевую стойку. — Продолжим урок?
— На сегодня он окончен, — Стикс повернулся к ней спиной. — Моя оценка — почти удовлетворительно.
— «Почти»?! Да девочка совершила чудо с первой попытки! — вмешался все еще ошарашенный Михаил.
— Сир, — Лаула сама успокоила Патриарха и вновь обратилась к Клинку. — А как же твои приемы? Я не смогла заблокировать, увернуться и даже грамотно принять удар. Когда ты будешь учить меня этому?
Ей казалось, что сегодняшний… «спарринг» был провалом. Лаула не считала себя сильным боевиком, но отдавала себе отчет в том, что не каждую девятнадцатилетнюю девушку тренировал в детстве глава ордена палладинов. И оттого она не понимала, как могла так безнадежно проиграть поединок, в котором Темный не выкладывался даже на сотую долю своих возможностей.
— Это — мелочи, им ты обучишься сама, — Старец обернулся и покачал головой. — Я покажу тебе больше, чем простые кулаки и захваты. Забудь об этом. Понимание — вот чего тебе не хватает. И его я дам, раз уж согласился быть твоим учителем.
И Клинок, которому Лаула не забыла ограничить Тьму Печатями, неспешно побрел к выходу с полигона, оставив Светлых вдвоем.
Девушка смотрела ему вслед и осознавала, что все еще не понимает его. Все еще не доверяет.
Но она так же поняла, что хочет это исправить. Именно в этот день Лаула задалась целью не просто работать с навязанным ей Архипатриархом Клинком, но подружиться с ним. Узнать его и его историю.
Возможно, именно величайший Темный за всю историю мира станет тем, кто поможет ей стать величайшей Светлой.
«Наши дни. Селение Тамтамыш. Имир.»
Маленькая деревенская церковь встретила Лаулу чистотой и мирной тишиной, изредка нарушаемой звяканьем тяжелого серебряного креста священника — отца Сергия. Пожилой мужчина в сане тихонько вздрогнул, увидев краем глаза, что в его обители появилась прихожанка, и широко улыбнулся.
— Господь с вами, девушка, — его тихий голос источал радушие и смирение.
— И вас Он ведет, отец Сергий, — наклонила голову Лаула и потянулась к нему своим Светом.
Священник слегка нахмурился, но промолчал, давая девушке закончить сканирование. Он был Светлым уже сорок лет, и сила его постепенно засыпала, готовя тело к отбытию на небеса. Убедившись в этом, Лаула спокойно вздохнула и улыбнулась ему, извиняясь:
— Профессиональная деформация, сир. Я — Перст Указующий — Лаула Минастинг. Если хотите, можете проверить меня, я не против.
Сразу после того, как она сказала это, морщины на лице пожилого священника разгладились, а в глазах и на губах заиграла улыбка. Он почтительно поклонился молодой Светлой.
— Лаула Минастинг, конечно же, — старик подошел ближе. — Я знаю вас. Вы были еще девочкой, когда комиссия столичных Церквей решала, в какую обитель взять вас на воспитание. Я помню, как просил оставить вас дома…
Лаула удивилась.
— Я рада, что к вашим словам не прислушались, отец Сергий, — покачала она головой. — Я встретила много друзей в Монастыре, общалась со всеми и хорошо училась. Боюсь, останься я дома, и все было бы совсем по-другому…
Священник добродушно рассмеялся и шутливо погрозил девушке пальцем.
— Слова довольного своей жизнью человека, — заметил он. — Многие из моих прихожан хотели бы для себя другой жизни. Если прислушаться… на улице я чувствую большую тень. Дьявол ходит за вами по пятам, а вы сияете, подобно солнцу. Уверен, не многие, на вашем месте, смогли бы так. Да и ваш визит… Я помню ту историю. Почти полтора года назад, в Треанте, мда…
— Прошу прощения, если обидела вас, сир, — сложила руки вместе Лаула. — Но таков порядок. Теперь. Пускай ваша деревня близка к столице, проверки обязательны.
— И это правильно, скажу я вам, Лаула, — твердо заявил Сергий, взглянув прямо ей в глаза. — Как оказалось, зло имеет слишком много личин, чтобы мы могли быть беспечными.
Непроизвольно, девушка провела рукой по лицу. Пару лет назад воспоминания, что сейчас вспыхнули в ее голове, заставили бы Лаулу расплакаться. Сегодня она даже не содрогнулась.
— Отец Сергий, помолимся?
— Конечно же, Светлая. Конечно же. Помолимся о том, чтобы оставаться в Свете…
«Полтора года назад. Великий Дуб. Епископат Треант.»
После того, как Лаула отчиталась Архипатриарху о событиях на Урале, девушка, со своим язвительным Клинком, получила недельный отпуск, но после была направлена в Епископат Треант. Именно туда, ранее, был командирован Арнольд Якуб — молодой Епископ Урала, для помощи местному духовенству.
А помощь там требовалась немалая. Уже больше полугода по всему Епископату сеяла боль и смерть неизвестная ранее болезнь. В последние недели эпидемия разрасталась и не поддавалась привычному Светлым лечению. Более того — удивительная зараза поражала не только обычных людей, но и самих Светлых.
Стикс только посмеивался, глядя на то, как Лаула подбирает медицинские маски и перчатки в поездку. Он болезней, естественно, совсем не боялся.
Лаула, взяв новый курс на сближение со своим Клинком, стала чаще спрашивать его о прошлом. Впрочем, Стикс не спешил ей все так запросто выкладывать…
— Хорошей эпидемией можно уничтожить целый народ, — авторитетно заявлял Темный. — Главное, что в ней должно быть, это: распространяемость, смертность и капелька таинственности, чтобы лекарство быстро не нашли.
— Занимался чем-то подобным раньше? — спрашивала Лаула.
На что получила ироничный, как на полную дуру, взгляд:
— Конечно. Я же Стикс.
— А если подробнее?
— В другой раз.
И такие диалоги были частыми. Конечно, Лаула могла бы довериться книгам. По той же мировой истории было написано достаточно трудов, в которых не раз и не два упоминался ее Клинок. Однако, сам Стикс уже не единожды упоминал, что знания Светлых о Темном Времени часто обрывочны и неверны.
Между тем, на скором поезде, они прибыли в Епископат.
Треант — Матушка-Тайга, как назвал его Стикс, был одним из самых крупных и богатых регионов просвященного мира. Его природные ресурсы казались неисчерпаемыми, что рождало множество рабочих мест. Люди приезжали сюда отовсюду, чтобы работать, находить друг друга и просто жить.
Великий Дуб — столица Треанта, был, как ни парадоксально, не промышленным центром, а хранилищем знаний. Именно в этом прекрасном мегаполисе выпускали лучших специалистов самые разные прикладные ВУЗы. Конечно, как это водится, большинство из них были филиалами Церкви, но была и парочка частных училищ, готовивших рабочих специально для "своих" мануфактур. Город знаний был прекрасен, и не только строениями, выполненными в возвышенном стиле, но и людьми. Идя по его улицам, Стикс безустанно облизывался и подмигивал молодым ученицам и даже их почтенным учительницам. В самом центре Великого Дуба возвышалось одно из пяти чудес Света — древо, что своими размерами и дало мегаполису его необычное имя. Хотя Лаула назвала бы этот дуб гигантским или титаническим, пускай и величественности в нем было более, чем достаточно.
— Он поражает, — выдохнула Лаула, впервые смотря на него в живую.
Стикс улыбнулся, глядя на исполинское дерево, как на старого друга. Всеми правдами и неправдами, Темный выпросил Лаулу проводить его к подножию. Девушка согласилась, когда надоедливый Клинок клятвенно пообещал не донимать ее своими выходками целую неделю. И заинтересованно наблюдала, как Стикс, как зачарованный, ощупывал прочную, как бетон, кору древнего растения.
— Как разросся, крест могильный, — по-доброму хмыкнул Темный. — Но хороший, хороший…
— Ты… знаешь его? — скептически спросила Лаула.
— Помню еще желудем, — Стикс ностальгически вздохнул. — Он тут… охраняет. И напоминает.
— О чем?
— О ком…
Лаула раздраженно фыркнула. Если Темный начинает отвечать таким образом, большего из него не вытянешь. А девушка и правда заинтересовалась!
Впрочем, ее внимание быстро отвлек Великий Дуб — настоящее чудо Света. Тот же Первый Храм такого звания не носил, так как был возведен уже после Темных Времен. Настоящими чудесами Света являлись удивительные вещи, пережившие тотальную власть Темных. Подумав об этом, Лаула испытала уважение к могучему растению.
И потом поймала себя на мысли, что наблюдает невиданное диво — два чуда Света встретились в одном месте. За всеми событиями последних месяцев девушка и забыла, что ее Клинок — первое из чудес просвященного мира, пускай и единственное Темное. Живой и идущий на контакт Дьявол — он был куда удивительнее Великого Дуба.
Епископ Уап-Мбаге, большой, седовласый и чернокожий, не стал, подобно своему Уральскому коллеге, объявлять всем жителям региона, что их изволила посетить будущая Глава Церкви в сопровождении самого Стикса.
— Вы здесь практически инкогнито, дорогая госпожа моя, — исключительно вежливо обращался с Лаулой Епископ. — Если вам только понадобится что-либо, от помощников и до надежной тюрьмы — наберите мой номер.
Стикс громко хохотнул и показал Светлому средний палец, в то время как Лаула, между делом опуская руку своего Клинка, рассыпалась в благодарностях.
— Я ценю ваши слова и помощь, сир, — сказала она тогда. — И горю желанием немедленно приступить к работе.
И ей никто не мешал. Уже на следующий день девушка была познакомлена с Галусом Эльфусом — настоятелем Древесного Храма (находившегося как раз в кроне Великого Дуба) и начальником служб, которыми Светлые Треанта пытались уничтожить неведомую хворь.
— Галус — прекрасный лекарь и пастырь, — отрекомендовал его Уап-Мбаге. — В то время как я, к своему стыду, умею больше разрушать именем Господа нашего. К тому же, с памятных событий на Урале я несколько, кхм… не в форме. Создание Пути Золотого Песка для Арнольда далось мне непросто.
— Мальчишка тебя буквально заставил, Уап, — недовольно сверкнул глазами Галус Эльфус, вспомнив те события. — На твоем месте я бы…
— Как прекрасен мир Господень, в котором ты не на моем месте, старый друг! — рассмеялся Епископ, перебивая настоятеля Храма. — И он будет еще прекраснее, если мы сможем одолеть болезнь.
— Все зависит… — Галус покачал головой. — Только от воли Его. Мне кажется, люди и Светлые тут бессильны. Но вы, Лаула… Вы можете стать той долей, что перевесит чашу весов на нашу сторону. Однако… Скажите своему Темному, чтобы перестал меня изучать!
Лаула стрельнула глазами в сторону Стикса, а тот, в свою очередь, моментально развернулся и принялся намывать руки в рядом стоящей чаше с водой. Девушка только тяжело вздохнула.
Темные и Светлые являются носителями уникальных энергий, но, в нормальном состоянии так называемого «покоя», со стороны это совершенно никак не отображается. И чтобы понять, например, Светлый, или Темный перед тобой, сильный он, или слабый, молод он, или стар — его всегда нужно «просканировать». Отдельного слова для внешнего изучения ауры собеседника не было, и каждый называл в меру своих знаний. Кто-то говорил: «Трогать», кто «нюхать», некоторые, как Лаула, «сканировать», а вот настоятель Древесного Храма использовал слово «изучать».
В одном сходились все Светлые в мире — когда тебя «изучает» кто-то без твоего спроса и ведома, это весьма неприятно. И считается настолько же невежливым, как раздевать кого-либо у всех на виду.
Очевидно, что Стиксу было глубоко начхать на Светлый этикет.
— Я жил в такие веселые времена, что вас бы там сожрали в первый же день, — фыркнул Клинок позже, когда Галус Эльфус вел их в Древесный Храм. — Просто потому, что вы не знали бы, кто находится перед вами — чертов пастух или Владыка Земель.
Лаула странно посмотрела на него. Владыками Земель, насколько она знала, назывались те Темные, кто мог составить конкуренцию самому Стиксу. Собственно, во времена расцвета Власти Тьмы, Стикс и был одним из сильнейших Владык Земель. Ровно до тех пор, пока не остался единственным.
И сравнивать такое существо с обычным пастухом…
— Ха-ха, да шучу я, — Стикс весело подмигнул своему Персту. — На тот момент уже не было никаких пастухов. Ну… придумай что-нибудь сама!
— Дурак, — придумала Лаула и оставила его у ворот в главное помещение Храма.
Там ей предстояло работать с лучшими лекарями Треанта.
Как и сказал Уап-Мбаге, у Светлых были свои предрасположенности к различным направлениям использования сил, даруемых им Господом. Как и многие Епископы, лично он был «боевиком», способным в любой момент защитить своей Епископат от нападения Темных. «Боевиками» же были и палладины — все, без исключения. Несмотря на то, что Лаула лично знала огромное количество «боевиков», эта специализация была довольно редкой.
Еще более редкой была специализация «лекаря». Такие Светлые с трудом возносили Мольбы для нападения или защиты, но зато прекрасно задействовали тот самый механизм исцеления Светлой энергии, с помощью которого Лаула, на первой тренировке со Стиксом, восстановила себе сердце.
Сама Лаула принадлежала к самой распространенной специализации Светлых — универсальной. Универсалы могли делать все то же, что делают остальные, но менее эффективно. Однако, благодаря поистине уникальной силе Света, Лаула могла делать совершенно все, что могут другие. И куда лучше.
В Треанте она на целых две недели стала «лекарем». И сильно удивилась, узнав на собственном опыте, как многогранна и тяжела профессия целителя, даже если он владеет Светом. Лучшие лекарские умы просвященного мира бились над опасной болезнью, использовали различные Мольбы, комбинировали их не только друг с другом, но и с обычной, прикладной медициной. Силы Света, собранные под сводами Великого Дуба, в те дни, были так могучи, что, казалось, могут поистине возвращать людей к жизни!
Но одолеть разрастающуюся эпидемию они оказались неспособны.
— Лажа, — пожимал плечами Стикс, когда Лаула, измотанная продуктивным днем, возвращалась в выделенную им келью. — Знаешь, иногда трудности… непреодолимы.
— Это говорит мне существо, уничтожившее весь мир и на протяжении двух тысяч лет державшее его остатки в страхе? — приглушенно пробурчала в подушку.
— Я хорош, — тут же хвастливо улыбнулся Клинок.
— Ты был непреодолим, — согласилась Лаула и тут же добила Стикса. — Но Святой Федор выступил против тебя, и теперь тебе приходится служить на благо Света.
Темного аж перекосило от такого поворота, но, немного подумав, он радостно загоготал и хлопнул в ладоши от переизбытка чувств.
— Десять баллов, Минастинг! — оценил он. — За то, что подловила самого красивого парня в этом мире. О! И еще десять баллов! За самую красивую попку!
Мгновенно перевернувшись, девушка метнула в него подушку и осталась лежать на спине. Расхохотавшийся пуще прежнего Стикс грохнулся со своей кровати (которую он, кстати, каждую ночь пытался сдвинуть с кроватью Лаулы) на пол, а она крепко задумалась.
Исцелять людей — благородное и Светлое дело, но Лаула уже четырежды, за сегодня, попросила у Господа прощения. Она слишком хотела вернуться к своей работе Перстом. Сражаться с Темными ей было куда понятнее и легче.
*****
Через два дня после этого разговора, девушка ворвалась в келью раньше обычного и объявила Стиксу о получении ей выходных.
— Пока Галус не придумает нового направления, я могу отдыхать, — поделилась она радостно. — Ну и ты… если хочешь, можешь составить мне компанию.
В миг сгустилась Тьма, и перед Лаулой, на одном колене, стоял совершенно незнакомый ей мужчина с пышными усами в полном комплекте черной латной брони и мечом на бедре.
— В мире нет, не было и не будет более верного рыцаря Вашему Величеству, чем я, — с придыханием поклялся он. — Прикажите, и я тотчас седлаю коней!
— Коней? — переспросила Лаула удивленно. — Они вымерли тысячи лет назад.
На самом деле, она была больше удивлена новому облику своего Клинка. Девушка уже знала, что каждое обличье Стикса содержало в себе разный набор Стигм и специализаций этих самых Стигм. Раньше она искренне считала, что без активных печатей Стикс имеет не больше трех обликов.
Как оказалось — она ошибалась.
— Чертовы хейтеры конелюдов… — через секунду перед девушкой уже стоял степенный и знакомый ей Старец. — Веди, Лаула. Сегодня прекрасная погода для легкой прогулки.
И Лаула снова вела. Облик Старца от Стикса обрадовал ее почти так же, как получение выходных. В этом образе древний Темный был разумным и мудрым существом, никогда не встревающим в неприятности первым.
Вместе с ним девушка посетила ближайший парк, где душой и телом отдохнула от стен Древесного Храма. Там же спокойному Старцу-Стиксу попалось на глаза объявление.
— Невероятно, — хмыкнул он и в миг превратился в Юношу. — Концерт?! Серьезно? Это же рокерский концерт, Лула! В вашем сонном болоте!
— Музыка зла не несет, — отвлеклась от легкой медитации девушка, переводя взгляд на плакат с объявлением концерта.
На главном постере красовалась фотография пятерых молодых парней, с яростными лицами исполняющих какую-то, видимо, свою композицию. Лаула не знала группу, но быстро нашла приписку, что это молодая организация местных талантов, собирающаяся покорять мировую сцену.
Общий настрой их песен угадывался по одежде самих исполнителей. Все пятеро были облачены в наряды, подозрительно похожие на одеяния Стикса, когда тот представал в своем самом раздражающем облике — Юноше.
Вот и сейчас бесцеремонный Темный сорвал плакат и лихо сунул его себе в карман.
— Скорпионы! Эта группа называется Скорпионы! — кажется, Темный находился в состоянии, близком к восторгу. — Лулочка, это легенда! Мы обязаны там быть! Бегом за билетами!
— Я не думаю, что мне это по вкусу, — неуверенно произнесла Лаула.
На самом деле, она была не против послушать любую музыку. Особенно после двух недель тяжелейшей работы с больными в Древесном Храме. Но то, с каким энтузиазмом рвался на данное мероприятие Стикс, напоминало ей об игорных домах Урала.
— Будешь тихим три недели, — выставила она свое условие.
— Две! — не моргнув глазом, сбросил Стикс цену.
— Две, — вздохнув, согласилась Лаула. — И никаких нападений и убийств на концерте! И даже провокаций!
Клинок заметно расстроился, но признал и эти условия резонными. И Лаула уже встала, чтобы пойти вместе с ним за билетами, как к ней подбежал высокий и худой полицейский с необычными длинными и красными волосами, выпирающими из под фуражки.
— Лавен Брау, госпожа Светлая, — козырнул он, тяжело дыша. — Пишет Автор, бежал, как мог.
— Видит Бог, — поправила его нахмурившаяся Лаула.
— Я — дурак, и у меня справка есть, — открыто улыбнулся полицейский и протянул ей конверт. — Прошу, примите. Это из Древесного Храма. Меня еще просили передать, эм… Знаете, что-то там про то, что… В Падаловке, ну, рядом. В лесу там. Там в церкви кто-то проходил лечение, и… Болезнь как-то странно мутировала. Настоятель Эльфус рекомендует вам заняться этим как можно быстрее. Ну… расследовать там и все такое прочее.
Стикс одобрительно хмыкнул такому малосвязному потоку мыслей и обошел полицейского по кругу. Удивительно, но молодой Ловен даже не дрогнул.
— Знаешь, кто я? — уточнил Стикс.
— Ага, — кивнул Брау. — Я думал, что ты — главный злодей, а оно, виш, как…
— Сумасшедший, — удовлетворенно кивнул Стикс. — Но сейчас нам не до всякой чепухи! Лаула! Мы бежим на концерт!
— Похоже, что нет, — покачала головой девушка, успевшая бегло просмотреть письмо. — Тут явно сказано о срочности. А еще упоминается нападение. Светлый Ловен, что за нападение там произошло три месяца назад?
— В Падаловке-то? — полицейский усмехнулся, вытащил из-под форменной куртки плоскую фляжку и крепко отпил. — Мир их душам, пишет Автор… Темные туда напали. Ажно трое.
— Тогда оттуда и надо было начинать изыскания! — возмутилась несостоятельности местных властей Лаула. — Вполне возможно, болезнь пошла именно оттуда!
— Да нет, ваша Светлость, — Ловен пожал плечами. — Всех троих Темных убил местный священник. Отец Юсуф. Молодой еще Светлый. Хороший мужик!
Лаула осеклась и прикинула, чем еще может быть вызвана странная мутация болезни, описанная Галусом Эльфусом в письме. Выглядело все так, будто к болезни прибавился неизвестный ранее катализатор. Вполне возможно, в таком случае, что в недалекой от Великого Дуба деревне «Падаловка» находится что-то, что как-то связано с эпидемией…
Да и пообщаться с простым Светлым, одолевшим сразу троих Темных, было бы очень не лишним.
— Решено — едем в Падаловку, — объявила Лаула и Стикс разочарованно застонал.
Потом упал на колени, затем совсем свалился на землю и принялся кататься по ней, беспрестанно хныча и угрожая Лауле разнообразнейшими вредностями и непослушанием.
Стоически выдохнув, девушка обратилась к полицейскому:
— Светлый Ловен, не подскажете ли, как нам доехать до деревни?
*****
Автобус, в котором они добирались до деревеньки Падаловка, даже на вид был старым и ненадежным. А уж как сильно он скрипел и кряхтел при поездке…
Тем не менее, расположившаяся на одном из множества пустующих мест, Лаула ехала в нем с полным достоинства видом. Во-первых — ей действительно был не важен внешний вид. Еще с "приютской" жизни в столичном Монастыре девушка привыкла обходиться без роскоши, столь любимой большинством высоких чинов в Церкви. И теперь, уже являясь одним из таких чинов (как наследница должности Главы Церкви и первый Перст просвященного мира), Лаула не изменяла старым привычкам, отдавая предпочтение не эффектности, но эффективности.
Во-вторых, девушка держала гордую осанку и королевское выражение лица для того, чтобы немногие ее спутники не посчитали, даже случайно, что она едет в сопровождении клоуна. Одного очень древнего и Темного клоуна.
— А мимо тещиного дома я без шутки не хожу! — надрывался на весь автобус Стикс, откуда-то достав натуральный древний баян и наигрывая на нем простую мелодию. — То ей, — тут мимо автобуса проехал громадный грузовик, шум от которого заглушил следующее слово Темного. — … в окно засуну, а то и жопу покажу!
Удивительно, но все остальные пассажиры автобуса внимали древнему злу со всем вниманием, а под конец каждой его скабрезной частушки смеялись и даже хлопали в ладоши. Впрочем, скоро он закончил свой концерт, объявив благодарным слушателям, что запас его пошлых песенок иссяк. Вне немного расстроились, но поверили. А вот Лаула ни капли не верила своему Клинку и жадала от него новых подлостей.
И дождалась. Правда, своей целью, на этот раз, он выбрал не Лаулу, а их невольного провожатого — молодого полицейского, Ловена Брау.
— А ты че бухаешь при исполнении? — прищурился Стикс, сев рядом с парнем.
Красноволосый, снявший в автобусе фуражку, спокойно пожал плечами и глотнул из фляги.
— А нельзя?
— А можно?! — удивился Стикс и неприязненно глянул в сторону Лаулы. — Мне нельзя, например. И тебе должно быть нельзя.
— Ну, самое страшное, что со мной могут сделать, это уволят, — пожал плечами Ловен. — А я, пишет Автор, этого совсем не боюсь.
— А что ты, все ж таки, все говоришь об Авторе? — тут же зацепился Стикс. — Разве ты не веришь в Бога?
— Верю, — полицейский оставался невозмутим. — Как Автор пишет, так и верю. А что называю не так, как все, так это не беда. У меня и правда справка есть. Показать?
— Нет уж, спасибо… — Стикс задумчиво поглядел на парня, что-то решил для себя и, как бы случайно что-то уронив, нырнул под кресло.
Вынырнул он оттуда уже в обличье Старца, и Лауле стоило немалых усилий, чтобы не дернуться к нему с упреками. Впрочем, судя по всему Темный применил какую-то дополнительную Стигму, потому что ни один пассажир автобуса даже не заметил исчезновения безшабашного Юноши и его замены на пожилого импозантного мужчину.
— Ловко, — оценил Ловен. — Автор тебя… долго прописывал.
— Что вы хотите этим сказать, молодой человек? — глубокий баритон Старца и разительные изменения в его речи все же заставили красноволосого парня вздрогнуть.
Но с ответом он нашелся довольно быстро:
— Я верю, что все вокруг нас — подобие книги. Вот уж не уверен, дописана уже, или нет, но… А мы в этой книге персонажи. Ты, вот… Вы, вот. Сложный персонаж. Самый сложный. Оттого, видимо, и самый главный. Госпожа Лаула непростая, да все рядом с вами ходит — тоже центровая фигура, значит. А я, например, второстепенный. Поэтому и пью! Потому что второстепенные забавные персонажи должны быть простыми, как три копейки. А что уж проще, чем пить? Алкоголика прописать, ик, легче. Так что я в истории подержусь какое-то время. И убивать меня не надо будет. Особенно если читателям понравлюсь.
— И ты проповедуешь это? — с улыбкой уточнил Стикс.
— Я свою точку зрения не скрываю, — снова пожал плечами Ловен. — Но никого, как прописал Автор, не заставляю.
Стикс поднял брови, отвернулся от своего юного собеседника, даже глянул в окно. А потом громко и дико расхохотался. Так неожиданно и весело, что даже Лаула мгновенно обернулась. Она не припоминала такого шума от всегда сдержанного Старца. Ловен же только поморщился и щедро отпил из своей фляжки. Лаула в очередной раз подивилась его смелости — парень совсем не страшился величайшего ужаса всех времен. Как будто и правда верил в то, что его неведомый Автор спасет его от куда более близкого Стикса.
— "Впрочем," — одернула себя девушка. — "Это уже можно расценивать, как ересь. От меня. Ведь если он просто зовет Бога Автором, тогда уже я сомневаюсь, что Господь спасет верного светлого и оградит от Тьмы."
Но разве же оградил Господь от Тьмы людей в Металлическом Храме?..
К тому моменту, как Лаула оформила в голове эту мысль, Стикс уже отсмеялся и, смотря на своего Перста, ткнул сидящего рядом полицейского пальцем.
— А он забавный, — улыбался древнейший Темный. — Давай его оставим.
«Полтора года назад. Деревня Падаловка. Епископат Треант.»
— Падаловка, — пошатнувшись, махнул рукой в сторону первого видневшегося дома Ловен Брау.
— Скорее уж, «Нижнее Пердяево», — буркнул Стикс, вернувшийся в облик Юноши. — И ради этой дыры я не пошел на концерт?!
Лаула только покачала головой. Нытье Клинка ей сегодня, скорее всего, даже спать не даст. Но таков уж ее крест, и одному Богу известно, когда это кончится.
Ко всему, девушка полностью не разделяла мнения Стикса, по поводу деревушки, показавшейся перед ними. Да, с того момента, как автобус высадил колоритную троицу на остановке под тем же названием «Падаловка», им пришлось пройти еще минут пятнадцать по неширокой дороге, посреди густого леса. Но ведь это и была та самая Природа, которой так славился Епископат Треант!
К тому же, идя по песчаной дороге, слушая шелест травы и стрекотание цикад, Лаула ощущала небывалый подъем сил. И этот легкий запах дыма от деревенских костров, печей и бань, который, казалось, пробуждал в городском человеке какую-то приятную тоску по листве, земле и природе…
— Ах, неужели в такой вечер тут можно быть таким несносным? — полной грудью выдохнула девушка, всецело наслаждаясь этим моментом единения с чем-то невообразимым.
С покоем.
Несколько протрезвевший Ловен шагал рядом, сорвав длинную травинку и с удовольствием мусоля ее сочный кончик у себя во рту. Молодой полицейский даже не спешил притрагиваться к своей, казалось, бездонной фляжке. Как и Лаула, он по-настоящему наслаждался окружившей его благодатью.
Упрямо хмурящийся, из вредности, Стикс тоже очень скоро подобрел. В конце концов, он действительно давно не выбирался в такие места.
— Такое чувство, будто мы с братом приехали к дедушке… — немного мечтательно произнес древний демон зла. — Мы будем косить траву, таскать бревна. Но вечером истопим баню, а на утро готовы удочки… И будет рыбалка.
Заслушавшаяся, сначала с осторожностью (чтобы не спугнуть редкие воспоминания Стикса вслух), Лаула так живо представила все это, что неожиданно для самой себя спросила:
— У тебя был дедушка?
Спросила и прикусила язык, почти мгновенно осознав, какую глупость и грубость только что сморозила.
— Был дедушка, — невозмутимо поправил ее Клинок, сразу посерьезнев. — У всех был дедушка, дорогая моя Лулочка.
Больше он не ударялся в мысли вслух, и шел молча, с долей интереса разглядывая Падаловку.
Эта деревенька была типичным представителем, так сказать, своего вида. Около сотни дворов, в тридцати из которых живут на постоянной основе. Остальные семьдесят были во владении «дачников». Кто-то приезжал отдыхать на выходные, кто возводил свой огород и жил от урожая к урожаю, а некоторые и просто держали здесь участок «для красоты».
Сейчас был «сезон», и Падаловка жила и дышала полной грудью. Люди, отдыхающие или работающие на огородах, замечали необычную троицу и приветственно махали им. Махали, во многом, потому, что знали — полицейские не ходят за просто так с обычными светлыми. А это значит, что спутники красноволосого долговязого парня — Светлые.
К носителям Света в просвященном мире относились с уважением и трепетом. Правда… как раз Лаула, узнай они о ее Ордене, была бы совсем не в почете.
Впрочем, люди не выходили к ним, пускай это и принято в деревнях, при встрече с незнакомым Светлым. И Лаула была этому рада. Потому что не хотела представляться и видеть испуг в глазах людей.
Благо, представляться ей никому не нужно. Ловен, неплохо знающий деревню, объяснил, что у Падаловки нет ни старосты, ни начальника добрососедства, ни вообще кого-либо «старшего». Кроме, конечно, отца Юсуфа — местного священника, пришедшего в церковь пять лет назад. Его, как Светлого и сановника, все жители уважали и слушались.
— И где церковь? — недоуменно спросил Стикс, когда они забрались на пригорок в центре деревни.
Отсюда виднелось почти все добрососедство Падаловки, но искомого божьего дома великий Темный не обнаружил.
— Как где — за лесом, — Ловен посмотрел на Стикса, как на ребенка. — Деревенские церкви всегда за лесом. Потому что вере нужно единение с природой.
— А Храмы посреди городов? — ухмыльнулся Темный, решив, что поймал парня на ошибке.
Но тот лишь пожал плечами:
— На все строки Автора. Храмы, на то и Храмы. А тут — церковь.
И пошел вперед, сделав вид, что ответил на все мировые вопросы разом.
Впрочем, в какой-то мере, так и было.
— Отца Юсуфа Автор написал не случайно, — рассказывал красноволосый полицейский, ведя Перста и Клинка в церковь. — Мировой дядька. Он мне помогал, когда у Церкви, гхм… появились недопонимания со мной.
— Из-за того, что ты зовешь Бога Автором? — заинтересовалась Лаула. — И давно это было?
— Два года назад. Мне семнадцать было, — Ловен вытащил-таки фляжку и крепко глотнул оттуда. — Меня возили по церквам, даже в Древесный Храм пустили, но однозначно никто ничего решить не мог. Уже даже хотели писать письмо Самому!
— Кому это? — ревниво вскинулся Стикс. Обычно это слово применяли по отношению к нему.
— К сиру Архипатриарху, — пояснил Ловен. — Но не пришлось. Отец Юсуф тогда взял меня сюда на недельку, а потом поручился. Он примерно как вы, госпожа Лаула. Быстро со мной свыкся. И разрешил говорить об Авторе. Даже справку дал. Показать?
— Я верю, спасибо, — Лаула улыбнулась. — Значит, отец Юсуф очень рассудительный. Надеюсь, он сильно поможет нам в борьбе с болезнью.
— Ага, должен, — отозвался полицейский. — Он всегда мне говорил, что нужно помогать людям. Приносить миру пользу.
— О, и ты пошел в полицию, а? — тут же зацепился за его слова Стикс. — В бесполезное ведомство, служащее полубесполезным законам беззубого светлого мирка. Обычные смертные. Ни Темного остановить, ни человека вылечить. Только и остается, что бегать на подхвате у Светлых.
Стикс познакомился с современной полицией в не самых лучших обстоятельствах. Тогда его заперли в темнице по подозрению на убийство профессора истории Хакку. Это было самое первое дело Лаулы, и она помнила его, как сейчас.
Как помнила почти все разговоры Клинка о том, что профессия полицейского в просвященном мире абсолютно бесполезна и даже вредна, ввиду ее ложности и бессилия.
Тем не менее, молодой красноволосый алкоголик был не согласен с мнением Дьявола.
— Даже на подхвате у Светлых — все польза, — покачал головой Ловен Брау. — И в остальном ты не прав. Да подумай даже об Авторе! Написал бы он полицию, если есть Светлые и священники? Но ведь написал. А еще написал, что каждый полицейский имеет шокер, чтобы обезвредить близкого к греху светлого. И даже если случится страшное, именно полицейский возьмет на себя грех, становясь Темным, но не давая им стать никому другому. А почему? А полицейский знает, что если он станет Темным при исполнении, то его отправят в Фемиду.
— Фемида, это старая богиня правосудия, и я вообще без понятия, как она могла сохраниться в вашем скудном на разнообразие веры мирке, — перебил его Стикс.
— Фемида, это тюрьма для Клинков, — пояснила своему малограмотному напарнику Лаула. — Она куда… спокойнее Анубиса.
— Мне было хорошо и там, — не преминул заметить Темный.
— А вот бывшим полицейским там было бы не хорошо, — продолжил Ловен. — А с Фемиды их очень быстро определят на работу. Дальше служить светлым. Помогать людям.
— Служишь тут, потом там, — оскалился Стикс. — Сначала так, потом эдак. Одна служба светлым, Светлым и Свету. И ничего впереди? Какая-то жалкая жизнь…
— А разве ты сам не такой же?
Лаула даже поперхнулась и закашлялась. Только что, в этот самый миг, она впервые стала свидетельницей того, что Стиксу не было, что ответить. Великое зло подняло брови и, в общем-то, признало правоту соперника, пожав плечами. Слегка сумасшедший молодой полицейский уделал в словесной дуэли матерого Темного.
Чем еще может удивить ее жизнь?
*****
Церковь деревни Падаловка была обычной. Совершенно непримечательная, среди прочих деревенских церквей, деревянная, невысокая и неширокая.
Тем не менее, привыкшая больше к городским Храмам и часовням, Лаула видела в этой церквушке нечто особенное. Что-то спокойное и умиротворяющее, как и весь деревенский пейзаж вокруг.
— Какая-то она слишком целая, для места битвы трех Темных и Светлого, — заметил от себя Стикс.
— Дык, отстроили, — пояснил Брау, выходя вперед.
Ловен вежливо открыл им двери, и Перст с Клинком оказались внутри.
Лаулу сразу обдало холодным ветерком. Из-за того, видимо, что свечи уже не горели, хотя часы богослужения еще не прошли. Но церковь пустовала, и находился в ней лишь ее священник.
Молодой мужчина тридцати лет, смуглый и красивый, улыбнулся посетителям сквозь бороду. И тут же узнал их провожатого.
— Ловен, мальчик мой! — обрадовался священник, обнимая смутившегося парня. — Вот и заглянул ко мне! Дай на себя посмотреть… Подрос! А красавец стал — отбоя девушки не дают, а? Но запах, конечно… Выпиваешь?
— Прям бухаю, — честно поправил красноволосый.
— И зря! То — порок. А от порока и до греха, милый мой. Уж поверь мне. Уж ты мне поверь…
Еще молодой священник разом будто постарел лет на пятнадцать, уйдя в собственные мысли и воспоминания. Лаула вежливо кашлянула, попытавшись привлечь внимание, а после, когда это не возымело эффекта, заговорила первой:
— Господь с вами, отец Юсуф.
Отец Юсуф дернулся от неожиданности и только теперь посмотрел на своих гостей. И быстро нахмурился, задержав взгляд на Стиксе.
А тот удивился, взглянув на него и даже снова начал мыслить вслух:
— А как это ты?.. Не понял, — древний Темный наморщил лоб, но быстро что-то для себя решил. — А! О! Нихрена себе! Вот это да! Ха! Ха-ха! Охренеть! Ха-ха-ха-ха!
Запрокинув голову, Стикс рассмеялся в голос, и его смех эхом загулял по пустому и темному помещению церкви. Лаула поморщилась, а вот отец Юсуф, похоже, самым натуральным образом приготовился к бою.
— Прошу простить моего Клинка, отец Юсуф! — быстро подняла руки перед собой девушка. — Он так больше не… всегда. Она так всегда. И он неисправим.
— Ты о чем? — осторожно спросил священник.
— Просканировал вас. Этот бестолковый, — Лаула указала пальцем на своего Клинка и даже заставила его склонить голову. — Я извиняюсь за это. Он тоже извиняется. Стикс!
— Всецело прошу меня простить, от всей моей черной душонки, — с невероятно довольным видом оскалился Темный, буквально в ноги поклонившись Светлому. — Не ведал приличий, что творю не знал, да и бес, знаете ли, попутал. Готов потеряться в болотной тине. Навсегда.
Все еще подозрительно смотря то на него, то на Лаулу, отец Юсуф несколько успокоился и таки спросил, зачем к его порогу явились Перст и Клинок.
— К нам поступили сведения о мутации болезни, — охотно и максимально вежливо, дабы сгладить неловкость, залепетала Лаула. — Вы же знаете, по Треанту ходит эпидемия. И большие осложнения случились именно с теми пациентами, которые проходили лечебные молебны у вас, отец Юсуф. Мы нисколько не принижаем ваши способности, но не так давно на церковь было совершено нападение…
— Мда, — тяжело вздохнул священник, и глаза его потемнели. — С того черного дня в этом месте стало куда меньше светлого…
— Я готов принести пару баночек, — тут же вмешался Стикс и сделал вид, что стушевался под недовольными взглядами. — Светлого… не фильтрованного. А чего? Не надо?..
— Как бы то ни было, я бы хотела просить вас о помощи, — неловко улыбнулась Лаула.
Юсуф снова вздохнул. Девушка видела, как тяжело ему разговаривать с ней — Перстом. И она даже могла понять этого деревенского священника. Этого смелого человека, который всего три месяца назад защищал свою паству от сразу трех Темных!
Лаула не знала никого больше, кто смог бы не только выжить, но и остаться на своем посту после подобного нападения. Из церковных священников — точно нет. Так что неудивительно, что переживший такое будет остро реагировать на любых встреченных Темных.
Тем не менее, Юсуф оставался добрым человеком.
— Я сделаю все, что в моих силах, — склонил голову священник. — И приложу эти самые силы ко всему, о чем попросите, мисс…
— Лаула, — девушка улыбнулась, радуясь, что контакт налажен. — Лаула Минастинг.
Отец Юсуф действительно оказался глубоко почтительным, верующим и кротким человеком. Вместе с Лаулой они обсудили последние результаты исследований болезни и пришли к одному и тому же выводу — искать спасение нужно в первоисточнике.
— К сожалению, те трое Темных, которые напали на нас, едва ли были способны создать такую страшную беду, — развел руками Юсуф. — Иначе ваш покорный слуга сейчас стоял бы перед воротами рая.
— Что вы о них скажете? О Темных.
— Местные, — священник вздохнул. — Я мог бы догадаться по тому, что они перестали ходить на проповеди. И пост не держали. И множество мелочей. Но я не догадался. Дин и Сэм, к примеру, обладали восхитительными голосами. Могли стать певцами, всегда хотели. И почти записали первую песню. А стали Тьмой. И, мисс Лаула, это ужасно! Они были действительно сильны! Значит, у них были жертвы.
— Могли ли они быть причастны к болезни? — не сдавалась Лаула.
— Могли и быть… Скажите, можете ли вы взять их след?
— В себе не уверена, а вот мой Клинок — запросто, — Лаула посмотрела в сторону «своего Клинка», скучающего в сторонке. — Если они из местных, то мы быстро найдем их логово. И оповестим потом вас.
— Обязательно оповестите, — Юсуф еще раз странно посмотрел на Стикса. И улыбнулся Лауле. — Я подготовлюсь получше к вашему приходу. Свечи, опять же…
— Не волнуйтесь, — девушка положила свои руки поверх его. — Я все понимаю.
Священник быстро одернул руку и благодарно улыбнулся. Похоже, что даже со Светлой частью Перста и Клинка ему было сложно контактировать. Лаула благоразумно не стала расспрашивать его в подробностях, как произошло нападение. Боялась всколыхнуть боль в памяти доброго отца Юсуфа.
Когда они уходили, Стикс все примеривался к ее затылку. Так или иначе, Темный пытался звонко по нему шлепнуть.
— Что ты делаешь? — как можно тише зашипела на него Перст.
— Пытаюсь снести тебе голову! — весело ответил он на всю церковь. — Ее мы с тобой еще не практиковали в регенерации. А надо!
— Сейчас нам не до тренировок, Стикс! — попыталась приструнить его девушка.
— Сейчас таки самое время, детка! И вообще, это время — всегда!
А отец Юсуф, смотря вслед удаляющейся троице, поднял было руку, чтобы их перекрестить, и, нехотя, отпустил. Но каждое слово, сказанное сейчас Темным, било набатом в его голове.
*****
Без малейшего желания, Лаула освободила Стиксу сотню убийств. Даже такой мизер для него (и для себя) девушка никогда бы не активировала просто так. Человек, научивший ее Печатям — Перст Вирос, всегда говорил ей помнить о душах, чью силу использует в своей Тьме злобный дьявол. И Лаула помнила. Но именно с сотней ее Клинок мог работать, как ищейка.
Конечно, и сама Светлая могла «почуять запах» Тьмы, но ей это давалось труднее, именно в деталях. И сопровождалось бесконтрольным сканированием всего вокруг. И даже людей. А это, как принято в просвященном мире, очень неэтично.
— Прям как собака, — оценил Ловен, когда Стикс буквально принюхался к запаху вечерней деревни.
— А мне наплевать, кем быть, — пожал Дьявол плечами. — Хоть собакой, хоть охотником за Темными, хоть, например, стульчиком под одну оч-чень симпатичную молодую задницу.
— Собакой! — решила за него Лаула и поторопила. — Не теряй времени даром.
И Стикс не терял. Он уверенно довел их обратно до деревни, где они до самой ночи кружили около местного культурного центра. Там жители Падаловки, и ее гости, собирались для обсуждения последних новостей, играли в шахматы и даже смотрели на деревенские выступления своих или приезжих талантов на небольшой досчатой сцене.
Однако, ничего полезного ни Лаула, ни Стикс, там найти не смогли. Если не считать полезными, конечно, два кошелька и десяток заржавелых монеток, которые Клинок подсунул девушке практически под нос.
— Они имеют отношение к эпидемии? — нахмурилась та.
— Нет.
— Тогда веди дальше.
А дальше, уже под покровом деревенской ночи, в которой на небе были видны практически все звезды, Стикс привел их к пустующему дому.
— Видимо, это хата одного из них, — сообщил он. И тут же в ночи раздался приглушенный шум и какой-то звон. — Хм, или тут кто-то есть?
В том, что Стикс привел их в нужное место, Лаула не сомневалась. И уже приготовилась к бою, когда зажгла в своих руках по мощному сгустку Света. Ловен Брау, не оставивший парочку, достал свой шокер и включил его. Ну а Стикс, оценив мощь сопровождающих его господ, расслабился и спокойно зашел на территорию участка.
Темный остановился у входной, в дом, двери с высокими ступеньками и наказал терпеливо ждать. Через пять минут, когда в прихожей, с той стороны двери, послышались какие-то звуки, Стикс громко рявкнул, оглашая, наверное, половину деревни:
— А ну выходи, идиота кусок!
Кто-то охнул в темноте, и по ступенькам дома к ним под свет Мольбы Лаулы скатился немолодой полноватый мужчина с хитрыми глазами. Но сейчас эти глаза выражали испуг и крайнюю степень удивления.
— Чаво! Каво! А как?! — сходу заголосил он, не делая попыток подняться. — Я тут эта! Гулял, таво. Во и пригулял!
— Мародерчик, — ласково улыбнулся Стикс. — Было там хоть что?
— А я вам кабуто скажу! — задрал нос воришка. — Сами кто?
— Светлая Лаула Минастинг, — железным голосом представилась Лаула, наблюдая, как быстро меняется выражение плутоватого лица. — Рассказывайте, светлый. Все рассказывайте.
Тут уже у толстяка не было шансов, и он рассказал все, что знал. А знал он, что трое друзей, часто собиравшихся в этом, как раз, доме, стали Темными и вырезали всех прихожан в церкви отца Юсуфа, проиграв, впоследствии, ему в бою. И никто, особенно, их вещами в деревне не интересовался. Все последние месяцы жители были сильно ошарашены происшествием, а потому старались держаться как можно дальше от всего… необычного.
— Вот поэтому к нам не выходили сегодня днем, — вспомнил Ловен. — Пишет Автор, люди напуганы. А этот дядька, видимо, нет.
— Дык я же за правое дело! — попытался возмутиться вор. — Проверял! Все ли, это… у порядке.
Держа его при себе, Лаула обошла весь дом. Украсть мужчина ничего не успел, но даже его попытка — большое правонарушение. Поэтому, не найдя нужных улик, девушка задумалась, что конкретно ей делать с мародером.
— Нам сейчас на ночлег пора, — широко зевнул Ловен и посмотрел на нее. — Мисс Лаула, может я пойду к отцу Юсуфу, а? Предупрежу, что вы возвращаетесь и останетесь на ночь. А завтра, с новыми силами…
— Это звучит как план, — тоже зевнула Лаула. — Давай, иди вперед. Мы еще в подвал заглянем.
— Лучше отправь толстяка, — неожиданно положил руку на плечо Лаулы Стикс. — А красненького оставим при нас.
Лаула хотела, было, возразить, что доверия к преступнику (в лице деревенского вора, на этот раз) у нее нет, но тут Темный наклонился и прошептал ей на ухо:
— Наш новый друг еще не знает, кого именно он встретил, нарушая ночью закон.
Подумав, девушка решила, что Клинок прав. Если вороватый толстяк узнает, что повстречал самого Дьявола во плоти, то может и со здоровьем схудится.
Поэтому он был отправлен, с наказом никуда не сворачивать, ведь, в случае чего, он будет найден и арестован. Ловен даже шокером пару раз треснул в воздух, чтобы воришка проникся. И тот проникся. И побежал.
А через час, закончив осмотр дома, оставшаяся троица подходила к церкви отца Юсуфа.
— Ты, пожалуй, останься здесь, — немного неуверенно приказала Стиксу Лаула. — Спать на улице тебе… можно. А вот в священном месте…
— Да на здоровье! — неожиданно, не стал обижаться Темный. — Спать я все равно сегодня не планировал. Да и ты не планируй, хех.
Лаула подошла к Клинку вплотную и заглянула в его смеющиеся алые глаза.
— Я оказываю тебе большое доверие, оставляя здесь, — внушительно и тихо произнесла она. — И не дай Бог ты его не оправдаешь.
— Я буду паинькой, — мило улыбнулся Дьявол, посылая ей воздушный поцелуй. — И тебе — спокойной ночи.
Демонстративно упав в траву, Стикс приглушенно запел простой мотивчик. Сегодня Лаула оставит его одного. Без себя. Недалеко, но, все же… Это был тот акт доверия, к которому она готовила себя последнюю неделю. Если все пройдет нормально — это будет большим шагом в их отношениях.
Войдя в церковь Лаула вздохнула. Толстопузого воришки тут не было. Хотя отец Юсуф все равно ждал их и зажег свечи.
Взглянув на Лаулу и Ловена, священник вздохнул и быстрым шагом отправился к ним. Девушка улыбнулась, как бы извиняясь за позднее вторжение:
— Отец Юсуф, мы отправили к вам мужчину…
— Он уже мертв, — ответил священник и рывком приблизился к Светлой.
А в следующее мгновение весь Свет для Лаулы погас.
Отец Юсуф раздробил ей голову.
*****
Ловен отдавал себе отчет в том, что мыслит иначе, чем большинство людей. За это его часто принижали. Обходились с ним жестко. Но он привык. Привык к себе и к неприветливому миру вокруг. Автор берег его и помогал справляться с любыми трудностями. Он был готов ко всему!
Но в тот момент, когда его любимый отец Юсуф окутался Тьмой и буквально снес мисс Лауле голову с плеч, Ловен понял, что к такому он подготовиться не мог.
— Ловен-Ловен, — покачал головой Юсуф, вытирая о сутану кровь с руки. — Бедный мальчик, куда же ты залез?
— Отец! Отец Юсуф! — пораженно выдохнул молодой полицейский. — Мисс Лаула! У нее нет головы!
— Знаю, — твердо ответил Юсуф. — Я сам ее убил. Ты же слышал, что сказал С… Стикс, когда уходил. Голова — ее слабое место.
— Но почему?! — от шока Ловен упал на колени прямо у такого прекрасного тела девушки, одаренной великим Светом. — Как так могло произойти?! Зачем бы Автор написал это все?!
— Я просто хочу жить, Ловен, — Юсуф покачал головой. — Как хотел жить и тогда, когда на церковь напали. Трое Темных, представь себе! И простой деревенский священник. Я убил первого — Данилу, и понял… Понял, что не справляюсь. Ты же знаешь, Ловен, мальчик мой, что Светлый, который убивает Темного, может сам стать таким. Вот я и стал. Сразу же. А потом схватился с оставшимися двумя. Но я был слабее. Проигрывал. И поэтому убивал прихожан. А еще потому, что боялся. Потому, что хотел жить.
— Но как же… отец Юсуф… но мисс Лаула! Она же… Автор…
— Девочке не повезло. Она не просканировала меня сразу. Хотя могла, но не хотела. Потому что это первым сделал Стикс… Ах, я все еще не могу поверить, что произношу это имя так просто! Но Дьявол увидел во мне Тьму. И промолчал. Видимо, так он хотел донести до меня свою волю. Так он сказал мне: «Убей ее, или умрешь сам».
— Но как же… я? А я же… был хорошим персонажем? — Ловен шмыгнул носом. — И я умру? Разве так… Разве так пишет Автор?
— Прости, Ловен. Но я слишком хочу жить…
Бывший Светлый, бывший настоятель церкви, Юсуф размахнулся, чтобы оборвать жизнь своего, в каком-то роде, воспитанника. Размахнулся, чтобы сохранить свою жалкую и Темную жизнь.
И тяжело ударил, атаковав даже сильнее, чем, до того, ударил Лаулу.
Но его кулак уперся в сияющий чистейшим Светом Силовой Барьер!
— Автор не мог такого написать, — прошептал Ловен, закрывшийся рукой. — Я не мог бы умереть так просто…
— Быть не может! — выдохнул Юсуф, перемещаясь Ловену за спину и ударяя снова.
Но снова на его пути вырос прочнейший щит. Даше не пошатнувшийся, поглотивший всю мощь удара Темного и защитив своего хозяина!
Пораженный открывшимся зрелищем, бывший отец Юсуф забыл даже, как дышать. Ведь прямо сейчас, на его глазах рождался новый Светлый. Светлый великой силы, чью защиту не мог пробить он — тот, на душе которого кровь и Тьма, равная почти пятиста убийствам.
Разъярившись, Темный стал беспорядочно и хаотично долбить кулаками по щитам Света, каждый раз блокирующим ему доступ к телу Ловена. Молодой полицейский больше не плакал, он закрыл собой тело обезглавленной Лаулы и раз за разом отражал атаки убийцы.
А потом даже начал атаковать!
Во время очередного замаха Юсуфа, силовое поле Света возникло прямо посередине его руки, с легким шипением быстро отрубив ему правую кисть. Темный удивленно посмотрел на начавшую отрастать конечность, и чуть было не лишился головы. Очередное поле появилось там, где он только что стоял, но Юсуф почувствовал атаку заранее и ушел от нее.
— Я все равно тебя убью, — покачал головой бывший священник. — Но ты — Светлый, Ловен. Поздравляю. Душа твоя попадет в рай.
— Автор не зря пишет все, что пишет, — уверенно встал на ноги Ловен Брау. — Сегодня здесь умру не я.
— Ах так? А если я позову Его?
Полицейский дернулся было к дверям, но было уже поздно. Отец Юсуф раскинул широко руки, и Тьма разлилась во все стороны от него. Это был сигнал. Зов. Так Темный взывал к своему истинному господину.
— Сейчас он запечатан… — начал Ловен, пристально смотря на входные двери.
Но он успел лишь моргнуть, когда они распахнулись. А после и его ждало небытие.
Древний Темный, мгновенно оказавшись за спиной «новорожденного» Светлого, вырубил его одним мощным подзатыльником.
— Печати можно ослаблять, — усмехнулся Стикс бесчувственному Ловену и повернулся к Юсуфу. — А ты и правда такой дурак, как я подумал…
*****
Стоя перед величайшим злом в мире, бывший священник трепетал. Он понимал, насколько силен он сам по меркам современности. Пастырь, в общей сложности, двухсот душ, обратившийся во Тьму и уже в ней убивший троих не самых слабых Темных. Половина тысячи убийств — это только самая малая его возможная сила.
Но стоящий прямо сейчас напротив Стикс, даже запечатанный, производил впечатление… Урагана.
Будто сотни, тысячи и даже миллионы душ за его спиной кричали, вопили, молили и рыдали, рождая собой какофонию ужаса и песню боли. Никогда еще не было Юсуфу так плохо, как при взгляде на древнейшее чудовище на планете. И никогда не было так хорошо.
— Я… я выполнил твою волю! — бухнулся на колени бывший священник. — Я сделал то, что ты хотел! Теперь ты… свободен? Ты оставишь меня в живых?
Стикс усмехнулся, глядя на коленопреклоненного мужчину, и покачал головой.
— Знаешь, а ведь в каком-то смысле ты прав — ты действительно сделал то, что я хотел. Но в живых ты не останешься.
— Как же так? — вскричал Юсуф, даже не осознавая, что повторяет недавние слова Ловена. — Ты же сразу почувствовал, кто я такой, но не убил! И дал намек на то, что голова девочки — ее слабость. И я сделал все, как ты хотел! Она мертва, так почему…
— Лаула? Лаула жива, дурачок, — Стикс улыбнулся и присел на корточки перед обезглавленным телом. — Эта девочка еще всех удивит. Она уже запустила процесс восстановления. Медленно, правда. Придется ей помочь. Вот если бы ты не сказал о том, что убил того толстяка-воришку, она, может быть, и не успела бы. Хорошо, что я послал его, а не интересного парнишку. Еще один Светлый, надо же…
Глядя на то, с какой нежностью провел рукой по алым волосам Ловена Стикс, Юсуф тяжело сглотнул ком, вставший в горле. Он решительно не понимал мотивов Дьявола!
— Лауле нужна была тренировка и ценный урок, — пояснил Стикс, будто бы прочитав мысли бывшего священника. — Ты — два в одном. И урок о том, что проверять в это неспокойное время нужно всех. И тренировка восстановления важнейшей части тела — головы. Вообще-то, для Светлых это довольно сложно. Даже у меня были проблемы. Поэтому мне придется ей помочь. Добавить Света, так сказать…
— Что ты несешь? — нахмурился Юсуф, приготовившись к битве за жизнь. — Пускай и сильная, но девчонка точно умрет. А ты останешься запечатан. Но недолго. Мне придется убить тебя, тем самым убив всех местных жителей. Но я выживу. Стану сильнее. И уйду.
— Может быть, — пожал плечами Стикс, и волосы его окрасились белым. — А может, у тебя ничего не выйдет.
Не только волосы сменили цвет. И его алые глаза посерели, приобретя стальной оттенок. А на левом виске проявилась вязь татуировки. Такая знаменитая и узнаваемая каждым Светлым вязь.
И никакая Тьма не сгущалась над Стиксом. Ведь этот облик был Светлым.
— Не может быть… — хрипло прошептал Юсуф одними губами. — Ты… не можешь быть и там и тут!
— Кто так решил, бывший брат? — голос Стикса… того, кем стал Стикс, был усталым и печальным, но твердым. — Я соболезную тебе. Тому, что с тобой стало. Один маленький порок… И жизнь пошла под откос. Мне знакомо это, бывший Светлый. Мне знакомо это, Темный. Жаль, но я даже не могу тебя отпустить…
А потом он выставил вперед руку, и с нее сорвался ослепительный столб Света. И вся оскверненная ее же священником церковь была залита святостью. Была залита Светом.
А когда Свет угас, Лаула Минастинг, пускай и без сознания, уже дышала своим собственным носом. Ее голова была полностью восстановлена.
«Полтора года назад. Маленькая церковь близ деревни Падаловка. Епископат Треант.»
Девушка очнулась, рывком приходя в сознание и громко вдыхая воздух через рот. Ее мысли метались, разум был затуманен, а сознание находилось в беспорядке. Все, что она знала и помнила, это шок от увиденного, первая реакция на происходящее и… темнота. Безграничная и безразличная темнота.
Однако, благодаря обучению… обучению у кого-то… важного… Девушка не помнила всего, но она помнила, как вспомнить. Или думала, что помнит. Тем не менее, в бескрайней пустоте тьмы ей оставалось только действовать.
Так что теперь, когда Свет восстановил ее физическую форму до идеала, клетки обновленного мозга лихорадочно работали, обеспечивая работу уже психической формы.
— Темный… Юсуф! — хрипло выдохнула Лаула, вспомнив все разом и вскочив на ноги. — Где-то здесь есть…
Она не успела договорить, как ее взгляд зацепился за валяющегося у ее ног Ловена Брау — молодого служащего из отдела полиции Великого Дуба. Красноволосый юноша был жив и тихо сопел, точно так же, как и она, восстанавливаясь после применения силы.
Несмотря на крайнюю «не-вежливость», Лаула просканировала парня от и до, стараясь найти в нем хотя бы капельку злобной Тьмы. И успокоенно выдохнула. Ловен Брау стал Светлым.
Тут же, эманации Света и Тьмы, витающие в воздухе, сбили девушку с толку и она осмотрелась.
Побоище, произошедшее в маленькой церквушке на краю Падаловки, было, по истине, впечатляющим. Крыша была полностью сорвана с деревянного дома господнего, все сидения раздроблены в щепы, ворота разбиты, камень стен — сколот и обожжен.
Буйство энергий Света и Тьмы фокусировалось на каменной кладке над алтарем. Там ошеломленная Лаула увидела полностью черное, выжженное великим Светом пятно в форме креста.
Знакомая с историей девушка знала, откуда появляются такие кресты. Пока она боролась за свою жизнь внутри себя, снаружи некто могучий применил Длань Господа — сильнейшую Мольбу Светлых, которая сейчас под силам, пожалуй, всего четверым из тех, кого знает Лаула.
А черный след на стене — остатки Темного, не способного обороть величайшую силу Длани.
— Кхе-кхе, очень мило, — раздалось из другого угла слабое. — Ты так восхищена его работой или специально даже не смотришь в мою сторону? Я ведь тоже помогал, ну!
Лаула вздрогнула, обернувшись. В груде камней и обломков лежал Стикс.
Выглядел ее Клинок по-настоящему плохо. Сломанные руки, ноги, кровь. На месте одного глаза зияла рана, а в ее глубине можно было даже увидеть кусочек серого мозга. Девушка видела, что он пережил суровую битву, оставаясь запечатанным, пока она не могла дать ему волю на освобождение его сил. И снова вздрогнула, осознав, что сегодняшний день мог оказаться последним для Епископата Треант.
Если бы Стикса убили, весь регион был бы поражен Тьмой.
— Что случилось? — сориентировалась с вопросом Лаула, поспешив освободить Стикса из под завалов.
— Юсуф был Темным, это ты уже догадалась, — просипел Темный, булькая кровью. — Напал на тебя, а потом на Ловена. А мальчик пробудил в себе Свет. Вот уж неожиданность для священника. Но долго Ловен бороться не смог. Я подошел, когда он уже падал в обморок. Ну и начал драку. Скажу честно, это было очень… весело.
— О, Боже, — выдохнула девушка, осознавая, насколько на самом деле сейчас плох ее Клинок и тут же отошла на три шага назад. — Стикс, активация десяти тысяч убийств!
Много, но именно столько ему было нужно, чтобы восстановить монструозные раны. Что Темный тут же и сделал, до кучи сотворив себе из Тьмы одежду, на манер древних аристократических мужских платьев.
— Благодарю, — слегка склонился он. — Итак, Юсуф решил не мелочиться и убить тебя и Ловена, а от меня сбежать.
— С десятью убийствами ты смог испугать его?! — удивилась Лаула.
Миг, и Клинок оказался прямо перед ее носом, нависая над невысокой девушкой во всем своем Темном величии. Даже придя в норму, Лаула почувствовала слабость перед ним. Не боязнь его теперешней мощи, ей же и освобожденной. Нет, она вдруг вспомнила, кто именно оказался с ней в напарниках…
— Я — Стикс, Светлая, — демоническим голосом заговорил он. — И я могу испугать даже…
Тут он задумался, и голос его вернулся к норме:
— Блин, не знаю, а кого «даже»? Все ваши идолы меня и так боялись. А кто ж даже-то?.. Ладно, опустим этот неловкий момент! В общем-то, Юсуфа я просто предупредил, что переработать себе мою Тьму он на пользу не сможет, так что умрет вместе со мной. Он поверил, ведь я говорил правду, и решил смыться, попутно убив вас. Ну, а потом пришел «он».
— Светлый невиданной силы! — выдохнула Лаула пораженно.
Пускай она и понимала, что ни один из знакомых ей великих Светлых не мог здесь оказаться, пускай знала, что Ловен, сколь сильно бы не пробудился в нем Свет, не смог бы сотворить Длань, но новость о том, что по миру ходит некий «неучтенный» Светлый была для нее сродни откровению.
— Видывал я и получше, в свое время, — хмыкнул Стикс, но покачал головой. — Но он все равно был хорош. Может быть, это был твой личный Ангел-Хранитель, м?
— Ангел Хранитель бы… — начала девушка и тут же вспыхнула, полностью поняв, о чем говорит ее Клинок. — Не может быть! Ты думаешь, это мог быть кто-то из Ордена?!
— У него была татуировка на голове, — закивал Темный.
Орден Ангелов Хранителей — личные ученики Святого Федора, которые, как и он сам, носили на своем левом виске вязь древней татуировки, означающей самопожертвование. Они были величайшими его сподвижниками и проводниками его воли. Это были Светлейшие из Светлых. Ближайшие к самому Святому.
Как и Федор, весь Орден Ангелов Хранителей ушел в небытие почти семь сотен лет назад. Ровно в тот момент, когда война с Темными закончилась.
Из всех, кто участвовал в последней битве, остался только Стикс.
— Признайся, кто это был на самом деле! — потребовала Лаула тотчас.
— А хрен его знает! — весело отвечал ей Стикс. — И я, вот, не хрен, чтобы знать! Но одно мне известно точно — сегодня он спас самую прекрасную задницу в вашем просвященном мире. Ну и мою, конечно же…
И величайший Темный беззаботно расхохотался, будто бы и не был недавно при смерти и будто бы только что не повстречался с очередным призраком своего бурного прошлого…
«Наши дни. Площадь Якудза. Имир.»
— Обожаю толпу, — поделился Стикс с Лаулой, когда они стояли в очереди за билетами.
— Дай угадаю — ты любишь представлять у себя в голове, как убиваешь как можно больше невинных одной атакой? — отозвалась девушка полушепотом.
Ее Клинок дернулся, как от подзатыльника и разочарованно выдохнул. Эта Светлая видела его насквозь.
Очередь, будто живая, шевелилась и извивалась. Многие были недовольны ожиданием, кто-то спорил. Конечно, первый Перст просвященного мира могла бы пройти без очереди. Но Лауле нравилось стоять здесь и наблюдать за людьми. За ее будущей паствой.
А Стиксу, как он молчаливо признался, нравилось представлять, как он всех здесь убивает.
— Парень, пропусти ветерана, — хлопнул, вдруг, по плечу Стикса кто-то.
Темный удивленно обернулся и увидел пошатывающегося, с пьяну, пожилого мужчину в потрепанной куртке. Судя по наглым глазам и сверкающим из-за его спины взглядам, Стикс был не первым, кого мужичок захотел подвинуть.
Лаула глянула в его сторону с настороженностью, но позволила своему Клинку развлечься.
— А почему? — невинно уточнил Стикс.
— Почему что? Пропускать старших надо? — хамоватый старик нахмурился. — Потушто, вы, молодежь, еще везде успеете, а нам, пожилым, уже скоро на тот свет отправляться. К Господу. Где мы можем замолвить за вас словечко-другое, понимаешь?
И сладко выматерился прямо в лицо древнейшему Темному.
Лаулу аж передернуло от такой наглости, а вот Стикс широко улыбнулся. Правда, после этой улыбки подвыпивший старик смертельно побледнел. Потому что первый Клинок просвященного мира оскалил на него больше сотни своих острейших зубов.
— К Господу меня не возьмут, — искаженным демоническим голосом объявил Стикс, и Лаула тяжело вздохнула, понимая, что толпа сейчас просто разбежится. — А вот тебя на том свете и правда заждались, старый. Печенку скоро придется менять. А сердце у тебя слабое. Через две-три недели тебе придется делать операцию. Но ты ее не переживешь.
Старик пошатнулся и отступил на шаг, но развеселившийся и не прекращающий демонически улыбаться Стикс шагнул за ним и навис над дрожащим смертным.
— Мой тебе совет, — улыбка из сотен зубов оказалась в нескольких дюймах от уха пьяницы. — Набухайся, как сатана, да сдохни побыстрее сам. И я с радостью встречу тебя в аду. Гарантирую — никаких очередей!
По штанам старика потекло, а толпа за ним, с криками, разбежалась. Лаула проконтролировала, чтобы пожилой богохульник не умер раньше срока, а потом отправила его в ближайший храм. Узнав о том, что концерт хочет посетить первый Перст, организаторы тут же устроили Лаулу в лучшей зоне, отгородив ее от всех остальных посетителей.
Обрадованный этим Стикс весело хрустел чипсами и готовился слушать музыку, а Лаула догадывалась, что всю сцену он устроил специально для того, чтобы не стоять еще в долгой очереди.
— Чуть больше года прошло, — прервал ее мысли Стикс. — С тех пор, как мы были на концерте в последний раз.
— Да, и ты тогда хорошо спел, — заметила девушка.
— И разрыдался, — хмыкнул Темный, хитро глянув на девушку. — Повторить не хочется, если что. Точнее — не все из того, что было, мне хочется повторить.
— Помолчи, — Лаула отмахнулась от своего Клинка и приготовилась слушать.
Но от своих воспоминаний она отмахнуться не смогла, и теперь, как будто бы, снова вернулась в то время.
«Полтора года назад.»
После чудовищного происшествия в церкви Падаловки, в Епископате Треант они провели месяц, прежде чем Архипатриарх признал, что первые Перст и Клинок не могут помочь просвященному миру с болезнью и не отозвал их в столицу.
Там же, выслушав их новый доклад, Архипатриарх официально принял Ловена Брау в ряды Светлых и дал ему звание настоятеля. Теперь бывший полицейский мог обосноваться в церкви и нести Свет и проповеди людям.
Но он не хотел этого.
— Автор написал меня очень… неудобным для церквей, владыка, — низко поклонился красноволосый юноша, уже облаченный в рясу настоятеля. — И мой Свет он… боевой.
— А зная, как именно ты его получил, я могу угадать твою просьбу, юный друг, — улыбнулся Архипатриарх. — Желаешь ли ты вступить в Орден Перстов?
— Это было бы честью.
Ну и Патриарх — глава Ордена Перстов, тоже замеялся, хлопнув в ладоши.
— Будет тебе твое назначение, парень!
После этого, попрощавшись с Ловеном и немного отдохнув в столице, еще несколько месяцев Лаула и Стикс повсюду искали Темных, следуя приказаниям Главы Церкви. И Лаула снова вспомнила свое удивление, когда впервые узнала, что Темных в мире не так уж и мало.
Они находили убийц в далеких деревнях и вполне защищенных городах. Рыскали по лесам и находили древние пещеры.
Однажды они нашли Темную ведьму, исподволь разрушавшую прибрежные деревни у Охотского моря. Пожилая женщина меняла место жительства раз в двадцать лет, и в каждом новом поселении, где она оседала, начинали происходить случайные, на первый взгляд, беды. То вымрут от неведомой заразы все собаки. То склады наполнятся крысами. А то и люди станут гибнуть, один за другим, в череде несчастных случаев. Но после истории с Юсуфом — пастырем церкви близ Падаловки, Лаула влет различала своих и чужих. Она раскрыла Темную и спустила с поводка Стикса.
— Потомственная ведьма, в девятом поколении, — хмыкнул Клинок, стоя над распятой им на земле старухой. — Хе-хе, погадает вам на картах и проклянет соседку.
— Я не знала, как жить иначе… — хрипела Темная под его ногами. — Так меня учила мать… а ее — бабка…
— Но они не заставляли вымирать целые селения, как ты, последние два, — Лаула нахмурила светлые брови.
— Мне приказали… они приказали…
— Скрытник и парень, — подсказал Темной Стикс и оскалился. — С Острова?
Старая Темная, заливаясь слезами страха и боли, только кивнула на слова древнего. Лаула тяжело вздохнула, отмечая ее как очередную жертву их главных врагов.
Девушка не забывала, что Темные — грешники, выбравшие легкий путь, но она продолжала сочувствовать им. Конечно же, только после того, как они упокаивались.
Еще трижды Перст и Клинок нападали на след Луиджи и Юджина. Прибывшие с неведомого Лауле Острова, эти два невероятно сильных Темных, спланировавших и исполнивших чудовищное нападение на Металлический Храм, тут и там подстрекали ранее осторожных Темных активнее терроризировать паству просвященного мира. Тем не менее, они так ни разу и не встретились, а Стикс и Лаула только столкнулись с посеянной злодеями Тьмой.
Кроме них, никто не мог дать Стиксу бой. После того избиения в Падаловке, Клинок Лаулы часто жаловался, что ему ужасно скучно. Даже невероятная, по меркам Лаулы, битва в Металлическом Храме для него была лишь приятной разминкой, а не настоящим противостоянием. Древний Темный, казалось, был угнетен слабостью своих младших собратьев.
И, между тем, он не прекращал тренировать Лаулу. Стикс был жестоким и требовательным учителем, который каждую полноценную тренировку стремился ранить или даже покалечить свою ученицу. По его словам, так он увеличивал и скорость, и качество ее развития. И, в свое время, точно так же учился и он сам.
— И кто тогда тренировал тебя? — тяжело дыша, после очередного издевательства, спрашивала Лаула.
— Брат, — бесцветно ответил Стикс в облике Юноши.
— Расскажешь подробнее?
— Не-а…
Несмотря на явно «Темные» методы обучения, Лаула быстро училась, и уже не давала себя в обиду. По крайней мере, добраться до ее сердца у Стикса больше не получалось. И девушка даже успешно спарринговала со своим отцом, в те редкие дни, когда их дороги пересекались в Имире.
Ловен, проходящий обучение в Храме Воли Его, нередко гостил в доме Лаулы, когда она с Клинком возвращались с заданий. От любых тренировок Стикса он отказывался. Он вообще большей частью пил алкоголь и бурчал об Авторе. Тем не менее, инстинктивно, он был отличным бойцом. И раз за разом доказывал это, в спаррингах с Лаулой, в ее имении. А потом, там же, вливал в себя галлоны спиртного, уже на пару со Стиксом.
Там же Лаула встретила свое двадцатилетие, отметив его в кругу семьи и близких. Тем не менее, ее юбилей нельзя было назвать веселым праздником. Все были слишком обеспокоены той самой эпидемией из Епископата Треант, чтобы по-настоящему отдохнуть.
Смертельную болезнь, опасную даже для Светлых, прозвали Хитиновым Ядом. Вскоре после заражения ею, кожа человека покрывалась мелкими хитиновыми чешуйками, буквально врастающими внутрь организма и нарушающими все функции внутренних органов. Самой легкой смертью умирали те, у кого чешуйки появлялись на груди или голове — тогда они быстрее добирались до сердца или мозга. Но даже в таких случаях мучения были чудовищными.
Сам Архипатриарх несколько раз проводил Великую Молитву, после которой распространение эпидемии действительно приостанавливалось, но только на время. Количество умерших о болезни уже перевалило за десять миллионов человек.
— В этом замешана Тьма, — сурово блеснул глазами Григорий, когда речь за праздничным столом, в очередной раз, зашла о Хитиновом Яде. — Я чувствую это.
— Эй-эй, не надо на меня так смотреть, — замахал руками Стикс. — Вы же знаете, я тут ни при чем.
Великий Темный и правда был главным подозреваемым, но его оправдывал тот факт, что первые зараженные Хитиновым Ядом люди появились еще за пол года до того, как Лаула забрала его из Анубиса.
Стикса забавляло бессилие Светлых перед «болячкой», но даже он был вынужден признать — эпидемия была ужасно опасной.
— Я уж точно не хочу возвращения Хороших Деньков, — оправдывался великий Темный, называя так Темные Времена. — Они успели мне надоесть. А вы — еще нет. Так что чаще мойте руки и сторонитесь чихающих, мой вам совет.
— Твой сын, он хочет, — не сдавался Григорий.
— А вот это уже совершенно не исключено, и даже скорее всего вероятно! — энергично согласился Стикс. — Да только он бегает с самым сильным Скрытником за последнюю тысячу лет. Увы, так просто их не взять.
— Чего они добиваются? — не могла понять Лаула. — Зачем им убивать столько невинных людей?!
И тут же девушка наткнулась на два тяжелых взгляда. Это на нее смотрели два сильнейших Клинка просвященного мира.
— Они копят силы, — ответил ей отец.
Стикс хотел было кивнуть, но тут по включенному на половину громкости телевизору началась реклама какой-то концертной программы. Темный тут же обратил все свое внимание на нее, и весь вечер, после, пребывал в глубокой задумчивости.
На следующее утро Лаула, к своему удивлению, нашла его за изучением карты просвященного мира.
— Что ты делаешь?
Стикс повернул к ней свое лицо, и девушка увидела, что великий Темный улыбается.
— Я, кажется, нашел Луиджи и Юджина, — поделился он. — Посмотри. Это та концертная программа, которую рекламировали вчера. Таланты Треанта. Там есть цирк, зоопарк, группа музыкантов, даже реслинг — такой непопулярный у светлых! Кстати, именно там теперь выступают Скорпионы, помнишь? Ты не дала мне на них сходить в тот раз.
— И что? — не поняла девушка.
— А то, что Таланты Треанта разъезжают по всему миру и дают свои представления. Я сверил города их тура. Все они пережили вспышки заражения, как раз после посещения Талантов. Если я прав, Юджин и Луиджи заманивают людей на представления и там травят их. Организация у Талантов серьезная и идет в ногу со временем, так что у них есть все меры безопасности против болезни. И на их представления разрешено ходить всем, у кого не выявлена болезнь.
— Другими словами, они берут самых здоровых и заражают именно их! — догадалась Лаула. — Невероятно! Как ты додумался до этого?!
— Я очень умный, — не стал скромничать Стикс. — А теперь беги к своему светлому боссу и передай ему, что мы едем в Рим! Там у них через четыре дня новое представление!
«Год назад. Римский Аэропорт. Епископат Рим.»
— Рады видеть вас в добром здравии! Надеюсь, полет дался вам легко!
Перекрикивая шум лопастей вертолета и приложив руку к голове, полковник Смоллет — пожилой начальник полиции Римского Епископата, встречал "высоких" гостей.
Положа руку на сердце, Смоллет хотел бы сейчас оказаться где-нибудь далеко отсюда. Хоть бы и на захвате какого-нибудь редкого Темного. Почему-то, именно ему — полковнику, было приказано, из Имира, встретить первую пару Перста Указующего и ее Клинка.
Лаула Минастинг — будущий Архипатриарх (или Матриарх?), и… сам Стикс. Смоллет никогда не любил страшные истории, и уж точно не собирался в жизни становиться участником одной из них. Но приказ есть приказ.
Прекрасная девушка, вышедшая из вертолета первой, лучезарно улыбнулась полицейскому, заставляя его замершее было сердце забиться чаще. Смоллет тотчас пожалел о своих последних мыслях. Пускай и будущая Глава Церкви, но Лаула была еще так молода… Она совсем не казалась властной, жесткой или страшной.
Как не казался таковым и идущий за ней пожилой мужчина в строгом черном костюме, с тростью в руке. Больше всего легендарный Стикс был похож на профессора какого-нибудь столичного Университета или чиновника. И, что более важно, в отличии от многих других Клинков, из раза в раз старающихся осложнить работу полиции и, например, запугать их, Стикс не предпринимал ничего подобного. Он вел себя тихо и кротко, спокойно осматривая окружение своими необычными разноцветными глазами.
— Спасибо! — точно так же перекричала гул лопастей Лаула. — Полет прошел хорошо! Владыка Архипатриарх сказал, что нас будет встречать полковник Смоллет.
— Его Высокопреосвященство был, конечно же, прав, — слегка склонил голову Смоллет. — Пройдемте к транспорту. Уверяю вас, все присутствующие будут молчать о вашем прибытии. Они дали клятву.
Неожиданно, голос подал Стикс. И пускай говорил Темный, не повышая голоса, полковнику полиции казалось, будто его слова врезаются в саму его душу:
— Им придется, если вы хотите избавиться от Хитинового Яда раз и навсегда, — он повернул лицо к своему Персту. — Но, на мой вкус, вы слишком заигрываетесь в секретность. Будет даже удачно именно спугнуть наши цели. Я бы хотел… охоты.
— Обсудим это позже, — отозвалась Лаула и жестом попросила Смоллета продолжать.
И пускай тепло, исходящее от Светлой девушки, грело душу полицейского, после слов Темного, полковник совсем не хотел оставаться с ними в одной машине.
Почему же Епископ не вышла им на встречу?
*****
Когда их оставили в гостинице, Лаула смогла, наконец, выдохнуть. Пускай сегодня Стикс и принял облик спокойного Старца, не даже в нем древнейшему темному было нелегко сдерживать свою натуру и не издеваться над полковником Смоллетом, который, кажется, до ужаса его боялся.
Как ни парадоксально, но люди, даже знающие, как зовут Клинка Лаулы, очень редко проявляли настоящий страх по отношению к нему. Они либо принимали мысль, что не так страшен Дьявол. как о нем говорили, либо думали, что старейший Темный давно растерял все свои навыки и затупил клыки.
И в первом, и во втором случае они были не правы, и Лаула из раза в раз сталкивалась с последствиями этого.
Но и крайность Смоллета не казалась ей умной. Неужели полицейский не понимал, что Стикс, как бы страшен он ни был на самом деле, никому еще специально непоправимо не навредил? По крайней мере, при Лауле. А пожилой полковник, своим отношением, только провоцировал Стикса на пикировку и его колкие атаки.
— Люди такие глупые, — покачала головой девушка.
На кровати шевельнулся Стикс:
— Ты даже не представляешь, насколько.
Сейчас древний Темный, как это часто бывало в таком облике, походил на действительно умудренного и даже уставшего от жизни старика. Его задумчивый взгляд коснулся Лаулы, и тяжелые губы расплылись в мягкой улыбке.
— Я уже и забыл, как же ты молода, — сказал Темный. — И это чудесно. Ты умеешь удивляться. Даже таким мелочам, как глупость людей. Поначалу будет сложно привыкнуть, и тебя даже будет злить это. Но, в конце концов, ты поймешь, что именно глупость делает людей теми, кто они есть. Именно их несовершенство и ошибки дают им их силу.
— Я не злюсь, — покачала головой девушка. — Но ты прав. Удивляюсь…
Лаула действительно не держала на простых людей зла. И ей даже не было их так уж жаль. Просто она была несколько… разочарована? Раньше она считала, что живет в мире, полном мудрых и светлых людей. Думала, что, повзрослев, займет место среди равных и станет вместе с ними строить великое будущее. Будущее, в котором земное бытие человека будет лишь прелюдией к существованию в раю Божьем.
Что ж, с такими светлыми им еще не скоро предстоит увидеть тот дивный мир.
— Напомни, — Лаула тряхнула гривой светлых волос, возвращаясь в реальность. — Какой у нас план?
— Авантюрный, — оценил Стикс с достоинством. — Мы должны придти в Таланты Треанта, где скрываются Юджин и Луиджи, и убедить управляющего дать нам шанс на выступление. Углубившись во внутреннюю кухню, мы сможем разобраться, как и когда наши ловкие друзья отравляют людей.
— Тогда почему ты сказал раньше, что хотел бы спугнуть Юджина и Луиджи? Или ты просто пугал полицейского?
— Не в моем возрасте заниматься такими мелочами, — заворчал Стикс и поудобнее оперся на трость. — Луиджи — Скрытник. Очень мощный. В мое время таких называли "Великий Скрытник". Даже с моим опытом и твоими силами, мы можем искать их сколько угодно долго. А вот если спутаем их планы или, в идеале, спугнем — мы сможем открыть на них настоящую охоту. Даже Великий Скрытник не сможет быстро спрятаться посреди целого города Светлых. При условии, конечно, что его буду преследовать я.
Лаула задумалась. По большому счету, все озвученное Стиксом в начале, она уже сама докладывала Архипатриарху, когда просила личного назначения в Рим — место, в котором через два дня будут давать представления группы из Талантов Треанта. Тогда Наместник Бога сразу одобрил все ее мысли и отправил их обоих первым же вертолетом, строго наказав властям Рима не вмешиваться в, наполовину тайную, операцию. С его стороны это было актом высшего доверия к молодому Персту Указующему и ее ненормальному Клинку, учитывая, что проблема, которую они вызвались решить, была, без преувеличения, глобальной для всего светлого человечества.
— Тебе, дорогая преемница, пора привыкнуть к ответственности за наш просвященный мир, — напутствовал ей великий Яскер.
И Лаула и правда чувствовала, как, понемногу, привыкает. Привыкает к вращению в высочайших кругах силы, где, до нее, находились лишь Епископы, Патриарх и Архипатриарх.
Ну и еще — Стикс…
Именно участие древнейшего Темного как делало их миссию возможной, так и ставило ее выполнение под сомнение. Никто из Светлых, по прежнему, не доверял некогда злейшему врагу самого Святого Федора. Однако, Лаула была ближе всех остальных к тому, чтобы дать ему настоящий шанс. Ко всему прочему, она уже была обязана Темному жизнью. И даже не один раз.
— Значит, завтра идем в "Таланты", — решила Лаула, смотря на вечерний Рим. И неожиданно добавила. — Как думаешь, нас много людей знает в лицо?
— У меня для этого слишком много лиц, — легко усмехнулся Старец и, пружинисто встав с кровати, сменил облик на Юношу. — А тебе, Лулочка, я могу помочь замаскироваться! Только, эх… Твою шикарную попку мы никак не спрячем!
*****
— "Ах, древний Рим, как светла и стара столица Римского Епископата — самого спокойного из всех. Даже по сравнению с Имиром, где всегда кипят столичные страсти, — так думала молодая Лулочка, идя по ровной мощеной улочке и покачивая своими аппетитными…" — весело скандировал Стикс, но осекся, когда Лаула, прожигая его яростным взглядом, хватила его за грудки.
— Замолчи свой клоунский рот и не привлекай к нам внимания. Еще больше, — девушка огляделась, заметив как на них смотрели люди и, неохотно, отпустила Клинка.
Ей неожиданно понравилась ее маскировка. Черные очки и кепка, пускай и банально, но вполне сносно прятали ее личность. А Стикс самовольно добавил последний штрих, убрав ее длинные светлые волосы в хитрую прическу, из-за которой они казались обрезанными почти "под мальчика". Такой образ Лаула ранее на себя даже не примеряла и была удивлена тому, как ей шли короткие волосы.
Что девушке не нравилось — так это взгляды прохожих, услышавших Стикса, которые то и дело опускались куда-то пониже ее спины.
— Там была аж тройная рифма… — аккуратно заметил Стикс, но, получив очередной раздраженный взгляд от своего Перста, благоразумно заткнулся.
Впрочем, уже через минуту молчания Стикса, девушка забыла о его выходке и вернулась к тому, от чего ее отвлекли — к созерцанию древнейшего из сохранившихся городов.
Как бы ни был докучлив Темный, в его словах была доля правды — Рим производил на Лаулу большое впечатление. Большая часть его строений, хоть и была выполнена из вполне современных материалов, цветом, формой и архитектурой оставалась ровно такой же, какой Светлые увидели этот город века назад, когда отбили его у Темных. Узкие улицы, красиво исполненные барельефы, купольные крыши, колонны, поддерживающие их. Столица Римского Епископата напоминала Лауле старого, умудренного жизнью пса, спокойно смотрящего, из своей будки, на торопливую суету внешнего мира.
Сам Епископат, которым руководила Елена Франциска — одна из самых пожилых Епископов просвященного мира, находился, буквально, на границе этого самого мира. Он был мал, по сравнению с Уралом, не обладал производственными мощностями Треанта, не являлся тюремным центром, как Анубис, не был курортом, лидером аграрной промышленности, рассадником технологий или медицины. И, конечно, столицей просвященного мира Рим не являлся. Нет, он был знаменит лишь двумя вещами. Первое — неоспоримой древностью своей архитектуры, помнившей еще времена до наступления Власти Тьмы. А второе — рыбной ловлей, которой промышляли в нем, казалось, все коренные жители.
Идя по его старым и красивым улицам, Лаула, подобно остальным туристам, глазела на здания и вдыхала необычный запах моря и древности. Даже ерничающий Стикс, наконец, впечатлился открывшимся зрелищем. Хотя, как оказалось, он просто ностальгировал.
— А здесь все так же, как и раньше, — потянул он, смотря по сторонам. — Хороший европейский городок…
— Хочешь сказать, что в твое время все города были такими? — тут же заинтересовалась Лаула.
— Нет, — Стикс покачал головой. — Но общий настрой был похож. Много домов, мало пространства, этажи. Вы сейчас, даже в своей столице, строите свободно. Одна большая страна на… Сколько вас? Пять миллиардов? У вас сейчас слишком много места. В те времена, в Европе, его уже не хватало.
— В те времена, когда ты не был величайшим злом в мире? — хмыкнула Лаула, надеясь немного поддеть своего Клинка.
Стикс пожал плечами и усмехнулся:
— В те времена, когда я был человеком.
Он отвернулся от девушки в сторону очередного куста с декоративными маслинами, которые выращивались не для еды. Лаула только вздохнула, когда Темный уверенно сорвал сразу десяток плодов, но ничего не сказала — за его пищеварение она переживала в самую последнюю очередь в мире. Тем не менее, Стикс не стал есть сочные маслины, а только раздавил их в руках. Еще не скоро Лаула привыкнет к тому, что древнему убийце просто комфортно, когда по его рукам стекает жидкость, что хоть немного напоминает ему о крови…
Внезапно, от размышлений девушку прервал грохот, раздавшийся из одного заведения на этой улице. Задорно светящаяся неоновая вывеска над дверями приглашала посетителей в банный комплекс, исполненный в стиле древних времен. Стикс тоже присмотрелся повнимательнее и уже было приготовился сострить на тему фривольного изображения молодой полуголой девицы, красующейся на вывеске, как двери в бани распахнулись и оттуда, спиной вперед, кубарем по лестнице скатился молодой мужчина, даже парень, в одном полотенце на голое тело.
— Полундра, Шиш, сваливаем! — весело закричал еще один юноша, в таком же "наряде", выбегая из дверей своим ходом и перепрыгивая товарища по несчастью. — Операция "вдохновение" успешно выполнена!
— Идио-о-от! — к ревом выбежал третий, уже постарше двух других, на ходу натягивая кофту на голый торс. — Алан, дурья башка, кто тебя потянул в женскую комнату свалиться?!
В следующий миг в его голову, откуда-то из глубины комплекса, вместе с возмущенными женскими визгами, прилетел ковш для подачи воды на камни. Мужчина ухнул и, подхватив начавшего подниматься товарища, рванул за весело смеющимся парнем, которого назвал Аланом.
А бежал этот Алан как раз в сторону Стикса и Лаулы.
Конечно, Лаула тут же стала смещаться вбок, уходя с траектории разгоряченного парня. Тот, кстати, успел ее заметить и даже залихватски подмигнул, продолжая нестись на умопомрачительной скорости. Вот только он никак не ожидал, что в дело вмешается Стикс.
— Как интересно… — прошептал Темный одними губами и, прихватив своего Перста за плечо, оставил ее на месте.
Лаула хотела было возмутиться, но попросту не успела. Как не успел среагировать и Алан, оказавшийся прямо перед ними. И вся троица, столкнувшиь, полетела прямиком на мощеный камень улочки.
И парень, буквально перелетевший через головы Перста и Клинка, со всей дури и скорости грохнулся руками вперед. И почти все невольные зрители этого представления увидели, как страшно изогнулся, а потом и сломался палец на его правой руке. А те, кто не увидели, могли услышать явственный треск ломающейся кости.
— Ух, ё! — поразился Алан, смотря на поврежденную руку. — Ну вы и…
Он хотел было ругнуться, но тут к ним уже подбежали двое его друзей. В свою очередь, за ними гнались полуодетые женщины из бань. К слову, не все из них выглядели по-настоящему злыми. На большинстве лиц читались задор, веселье и некоторое возбуждение.
Но Лаулу так вывела из себя травма невинного (перед ней, хотя бы) человека и весь этот сыр-бор, что она тут же вскочила на ноги и выставила перед собой свое кольцо Перста.
— Призываю к спокойствию, светлые! — закричала она на всю улочку, чувствуя, как замерли все присутствующие. — Спокойствию! Церковь уже здесь!
В запале погони, девушки не успели рассмотреть ее перстень, а вот подельники Алана сильно поменялись в лице, осознав, кого именно они повстречали. Тем более что вставший и спокойно отряхнувшийся Стикс мило улыбнулся им и махнул рукой. А потом, быстро оценив оцепенение окружающих, он снова хватил Лаулу за плечо и недвусмысленно показал возмутителям спокойствия на ближайший переулок.
— Сваливаем! — весело рыкнул Темный, и сам поспешил выполнить свой приказ.
Удивительно, но парни послушались. Особенно удивительной была реакция Алана, тут же вскочившего с веселой улыбкой на лице и бросившегося прямиком за Стиксом.
— Пришла подкрепа, откуда не ждали! — восхитился он. — Шиш, Максон — бежим и не оглядываемся!
— Так они же… — попытался было возмутиться парень постарше, которого, по всему, звали Максимом.
— Перст! — радостно закивал Алан. — И Темный! Да мы такую песню забабахаем сегодня, что дирик будет локти свои кусать!
*****
— Ты знал, — удивленно выдохнула Лаула, когда трое беглецов привели своих спасителей к себе "домой". — Что ты — мастер импровизации?
— Мне часто говорят такое в постели, — осклабился Стикс и первым зашел в большущий трейлер группы «Скорпионы» — главной звезды тура Талантов Треанта.
Удивительно, но даже осознав, что их сопровождает самый настоящий Темный, нарушители спокойствия Римских бань не шарахались от него, а относились, даже, с долей симпатии и жгучего любопытства. Взгляды, которые они изредка бросали на него, Лауле сильно напомнили то, какими глазами на него смотрел профессор истории Хакку, когда сопровождал их на поезде из Анубиса. Только теперь, узнав, кем именно являются молодые бедокуры, девушка могла, немного, понять их реакцию.
Музыканты, особенно такие эксцентричные, как рокеры, измеряли мир совсем иначе, чем другие.
В трейлере они не задержались, так как их "провожатые" сразу прошли его насквозь, выйдя через противоположную ко входу дверь, ведущую на общую стоянку Талантов Треанта. Именно так селилась эта разношерстная компания в каждом из городов тура — выбирала площадь побольше, арендовала ее у градоправительства и выставляла свои трейлеры в круг, создавая нечто вроде небольшого творческого поселения.
— Прямо как в старых цирках, — оценил Стикс, заинтересованно покрутив головой.
— А ты шаришь в истории, а? — усмехнулся Алан и поморщился от боли, садясь на ближайший стул. — Шиш, помоги-ка мне…
Парень выставил вперед руку со сломанным пальцем, а его товарищ — тот самый, который самым первым скатился с лестницы бани, уже нашел где-то бинт и готовился его перевязать. Но его уверенно остановила Лаула.
— Раз уж мы виноваты, нам и исправлять, — произнесла она, готовясь излечить перелом.
— Да не, — смутился Алан, одергивая руку. — Не надо. Это ж это… Вдохновение мое своруешь!
— Своруете, — поправил его старший товарищ, которого звали Максимом. — И да, мисс Перст. Спасибо за заботу, но Алан у нас — инструмент тонкий, и очень важно не делать без его воли… чего бы то ни было.
— К тому же, Свет, в таком месте… — сипло захихикал парень с прозвищем Шиш.
Но наткнулся на красноречивый взгляд Максима и осекся.
От Стикса это не утаилось, равно как и настороженность в глазах Алана, отчего он широко улыбнулся и подался вперед:
— У вас, парни, через три дня концерт. А этот бесшабашный дуралей, как я помню, и солист и гитарист. Без Света тут не обойтись. Ну, или без Тьмы, если хотите.
Скорпионы нахмурились, а Алан замотал головой, показывая, что "Тьмы" ему точно не надо. Впрочем, уже через секунду его взгляд сменился на заинтересованный, и он, кажется, уже было собирался попросить именно Стикса заняться его лечением.
Вот только Лаула поняла в словах своего Клинка куда больше, чем эта троица, и тут же схватила парня за сломанный палец. Конечно, он взвыл от боли, но девушка была непреклонна. Если подозрения Стикса верны, именно этот юноша может быть причиной эпидемии, охватывающей просвященный мир. Либо самим Луиджи в прекрасной маскировке, либо, как минимум, его агентом.
Так что, влив побольше Света в исцеление, Лаула ожидала, что Темный Скрытник задергается от боли или же покорно сгорит в очищающем огне.
Но, вместо этого, перелом на руке Алана закрылся, а кости встали на место. Еще три секунды Света, и даже мелкие шрамы на руках, похожие на следы сражения с бродячей кошкой, исчезли без следа. Парень ойкнул и хмуро посмотрел на удивленную Светлую.
— Спасибо, блин, теперь я протрезвел, — он осторожно коснулся сережки в левом ухе. — О, а это всегда оно так? У меня канал сросся.
— Главное, чтоб не жо… — громко начал Стикс, но мгновенно сдулся, как воздушный шарик, когда Перст пихнула его локтем. — Кхи… хи-хи-хи…
— Побочный эффект, — улыбнулась Лаула, облегченно выдохнув. — Извини.
На самом деле, она просто «перелечила» парня, ожидая поразить злобного Темного, которым тот (теперь уже очевидно) не являлся.
— Надеюсь, твое вдохновение на месте, — снова заговорил Стикс.
— Вроде бы, — неуверенно улыбнулся Алан, все еще теребя мочку уха, но тут же вскочил и с удовольствием хрустнул здоровым пальцем. — А хрен с ним, с вдохновением! Концерт спасен, да и целый Темный перед глазами — жизнь играет красками. Особенно, кхм… и такая девушка здесь…
— Мало тебе было девушек в банях, — расхохотался самый старший из троицы и протянул руку к Лауле. — Вы уже слышали, но я представлюсь по правилам — Максим. Я — барабанщик Скорпионс. В свободное от сцены время слежу за нашим главным сокровищем.
Он кивнул на Алана, смущенно чесавшего затылок.
— Шиш, — только махнул рукой другой рокер. — Клавиши.
— Шиш не любит говорить, не любит напрягаться, но и расслабляться нормально не умеет, — Максим хмыкнул. — Наш угрюмый объект для шуточек… И, давайте попробуем во второй раз — Алан — наша великая звезда…
— Да-да, — парень вздохнул и вышел вперед. Только руку он протянул не Лауле, которую, видимо, еще смущался, а Стиксу, на которого двое его друзей поглядывали с опаской. — Алан. Вокалист, гитарист, когда Мириби болеет, текстовик, звезда и просто душа компании.
Максим одобрительно хмыкнул, Шиш закатил глаза, а Клинок Лаулы широко оскалился прямо в лицо рокеру:
— А меня зовут Стикс. И я тоже, в какой-то мере, душа компании…
*****
— Он пришел.
Громко ступая по дощатому полу в своих тяжелых армейских сапогах, Юджин прошел через весь трейлер и остановился напротив Луиджи. Всем своим видом прославленный Темный боевик показывал, как ему претит скрываться и прятаться под самым носом у того, кого он должен называть отцом.
Того, кого он должен уничтожить.
— Мой милый друг, тебе необходимо держать себя в руках, — Луиджи, совершенно непохожий на себя прежнего, в данный момент, смотрясь в зеркало, аккуратно менял пластику лица. — И, как ни прискорбно тебя расстраивать, придется делать это… довольно долго. Наши планы не предполагают смерти Великого Стикса на этом материке.
— Только из-за того, что Светлый боится разрушений из-за Тьмы? Что же тогда он позволяет нам убивать его подданных в таких количествах?!
— Сам знаешь. Больше смертей — крепче вера в Бога. И — нет. Я вижу по твои глазам. Ты не сможешь без последствий впитать всю Тьму Стикса. А-а, не перебивай! Может быть тебе даже удастся ее поглотить, но это… Две тысячи лет смертей. Поверь старому Скрытнику, который все равно, что ребенок по сравнению с этим чудовищем — это сведет тебя с ума. И ты станешь Хтоником. Как… сам знаешь кто. Второго такого монстра не переживут даже Темные.
— Знаю, знаю, знаю! — Юджин раздраженно взмахнул руками и сел на стул напротив Луиджи, поправив меч. — Но меня это бесит! Я терпеть не могу прятаться! Не выношу этих новых… слуг, которые думают, что они — партнеры. Этот балаган вокруг нас, и эта чертова музыка… Ненавижу музыку. Она бессмысленна! Но знаешь, что я ненавижу больше всего здесь?
Молодой Темный зло и выжидающе посмотрел на пожилого, закончившего трансформацию. Впрочем, не так уж молод был Юджин, ведь ему было больше шести сотен лет. Но вот Луиджи, определенно, был очень и очень стар. Этот Великий Скрытник был одним из немногих Темных, живших при настоящей Власти Тьмы.
И его опыт давал ему преимущество над Юджином, и его уважение.
— Ты — наш дорогой юный принц, — ответил Луиджи, ответив Юджину взглядом. — И ты ненавидишь светлых, видя, как они живут. Как лицемерны и бессмысленны их идеалы, как пуста вера, и как жестоки устои. Я и сам удивлен, признаюсь. Подумать только — они обвиняют Темных в том, что те держали их в рабстве! А сами натравливают наших младших братьев друг на друга, давая им уничижительное имя инструмента. Клинки! Они даже нашего собственного Бога сделали этим самым Клинком.
— Не называй его так. Иначе потом тебе придется называть Богом меня. Когда я убью его.
— Если ты его убьешь, — поправил Луиджи и улыбнулся. — Я назову тебя так, как ты того пожелаешь. И весь мир будет называть тебя только так, как ты хочешь. Нынешний Бог устал. Ему не место на троне. В сущности, это же и есть — наш план. Передать полноту власти тому Богу, который будет готов активно принимать участие в делах мира.
— А Светлого мы предадим, — напомнил Юджин.
— Конечно предадим. Этот Свет пуст. А миру пора бы вспомнить, что бывает Тьма.
*****
К удивлению Лаулы, «Скорпионы», к числу которых присоединились Толстяк Джо и женоподобный Мириби, отреагировали на знакомство со Стиксом крайне… спокойно. Все, кроме Алана, который, казалось, воодушевился пуще прежнего и тут же набросился на Темного с самыми разнообразными расспросами. В числе прочих были и довольно близкие к ереси, вроде: «Какого вкуса кровь?», «Сколько весит перо Ангела» и «Как лишать девственности при помощи языка».
Последний вопрос, кажется, Стикс предложил сам.
Впрочем, скорее всего, рокеры, а после и многочисленные представители Талантов Треанта попросту не поверили, что перед ними оказался самый настоящий Стикс — Владыка Тьмы, Дьявол, Несущий Рабство и Смерть и прочая, прочая, прочая. Лауле и самой было непросто держать это у себя в голове, наблюдая за тем, как Темный легко и просто вжился в коллектив большого передвижного центра развлечений и быстро стал в нем популярным.
— Просим прощения, Светлая, — потупив скромно глазки, перед Лаулой оказались две девушки-акробатки из воздушного балета. — Не будет ли вреда спросить?
— Мы не на службе, расслабьтесь, — улыбнулась Лаула, понимая, что каждая из них могла бы быть ей старшей сестрой в Храме. — Что хотели?
— О, ну м-мы… — одна запнулась, но ее поддержала вторая. — Мы хотели бы узнать, не грешно ли возлечь с Темным?
И тут же обе закрыли рты ладошками, будто только что сказали несусветную ересь.
И еще пару лет назад Лаула бы точно донесла бы на них в ближайшую часовню или даже отделение полиции. Даже сами мысли об этом вызывали бы у нее жесточайшее непонимание и осуждение. Теперь же, глядя на Стикса… да и вспоминая об одиноком и постоянно корящем себя отце — Лаула просто не могла ответить, как прежде.
— Если все… по взаимности… — скрепя сердце, Перст кивнула. — Можно. Но только без детей!
Девушки рассыпались в благодарностях и заверениях, что все это чисто с теоретической точки зрения, а сами они бы никогда!.. Но уже через минуту их и след простыл, и простыл он как раз в направлении одного из трейлеров, куда Алан увел любопытствующего Стикса показать «что-то крышесносное».
— Мой милый друг, вы скучаете? — раздалось прямо над ухом девушки неожиданное, заставляя ее подпрыгнуть.
Обернувшись, Лаула столкнулась взглядом с моложавым мужчиной в строгом костюме и высокой цилиндрической шляпе. Импозантный, немного загадочный и харизматичный даже на вид, он почти сразу понравился девушке, не сумевшей найти себя на этом осколке веселья и праздника.
Ко всему прочему, она знала, кого встретила. Перед ней, во всей своей красе, стоял директор Талантов Треанта и самый популярный, на сегодняшний день, ведущий — Горацио Нобель. Этот мужчина являлся основателем Талантов и долгие годы являлся их стержнем, пока, наконец, слава и успех не нашли своих героев.
Лаула улыбнулась, не забыв перед этим быстро просканировать его. Без спроса, разумеется.
— Господин Нобель! Как можно заскучать в таком месте? — вполне искренне ответила девушка. — Но я, признаться, несколько выбилась из… компании.
— О, в нашем теплом кругу это называется «тусовкой», — преувеличено бодро произнес Горацио, галантно беря Лаулу под руку. — Словечки, Алана приживаются у нас феноменально быстро. А ведь именно благодаря ему мы сейчас так популярны. Юноша — талант! И я горд, что именно мне удалось разглядеть его среди бесчисленного множества, э-э-э…
— Посредственностей? — подсказала Лаула.
— Да-а-а… Но я думал, что учения Света не одобряют таких резких высказываний.
— Свет справедлив. Есть люди с талантом, а есть — без. Но это верно только в случае одного ремесла. Ведь, согласитесь, не может быть Алан талантливым гончаром, к примеру?
— А даже гвоздь вам в стену не забьет, — кивнул головой Горацио. — Тогда вы правы, мисс. По сравнению с Аланом, любой человек из современной музыки будет посредственностью. Но мастер-электрик окажется куда талантливее нашего самородка во всем, что касается уже его ремесла.
— Лаула, — запоздало представилась девушка.
— Невероятно приятно, Лаула! — голос Горацио был бодр, но улыбаться он перестал. — Прошу вас, ответьте — зачем вы здесь? Вместе со своим Клинком.
«Год назад. Концертная арена Талантов Треанта. Епископат Рим.»
Огромная толпа народу собралась перед открытым стадионом в славном и древнем городе Риме. Огромное количество — пятьдесят тысяч человек! Местные и приезжие, все они пришли, чтобы посмотреть представление самой популярной группы артистов во всем просвященном мире.
Таланты Треанта сегодня давали большой концерт, и весь Рим (а за ним и мир — с экранов телевизоров) хотел это видеть.
— Можно сказать, они — наша паства, — голос Горацио снова застал Лаулу врасплох, но на этот раз она не стала подпрыгивать. — Мой милый друг, я не хотел вас напугать.
— Вы очень тихо ходите, — заметила девушка и, получив улыбку в ответ, тоже улыбнулась. — А паства… да, это похоже. Но эти люди приходят сюда, потому что они любят вас. А к священникам люди приходят, потому что они любят Бога.
— Вот как? — удивился директор Талантов. — Тогда вам, наверное, непросто. Ведь люди почитают Бога, но не почитают вас. А вы служите и Богу и им.
— Я не думала об этом так, — Лаула пожала плечами и обвела рукой всю огромную толпу зрителей, собравшихся на стадионе. — Будь мы в Храме, и я была бы спокойна, ведь чаяния этих людей были бы возложены к Богу. И он бы, несомненно, услышал бы каждое из них. А вы? Способны ли вы угодить всем?
Горацио в голос рассмеялся и три раза уважительно хлопнул в ладоши.
— Вы — очень проницательная девушка, мисс Лаула, — мужчина поклонился ей в пояс, сняв шляпу. — Действительно, тут сходства с Церковью исчезают. И нам непросто, ведь всем угодить мы — люди, не способны. Тем не менее, мне кажется, что сегодняшний концерт будет поистине… особенным!
— Вы о Стиксе? Я уверена, он не подведет.
— Тогда я буду уверен в вашей уверенности. А теперь — прошу простить, мой милый друг. Мне нужно подготовить сцену.
Сверкая улыбкой и остроносыми туфлями, директор Талантов Треанта направился к подиуму. Разогревочное выступление местной, Римской, группы прошло успешно, ведь артистов в городе знали и любили. Но теперь необходимо было убедиться, что для главных звезд вечера не возникнет никаких внезапных помех.
Лаула посмотрела на часы и кивнула самой себе. Все шло в соответствии с графиком, составленным Горацио. И выступление Стикса будет через полтора часа.
И именно столько времени потребуется штурмовой группе Светлых и Перстов с Клинками Рима, чтобы полностью оцепить место проведения концерта, незаметно для обывательских глаз.
Лаула все еще сомневалась в плане Стикса. Они действовали так открыто только потому, что ее Клинок был убежден — только так можно будет сорвать с противников маски инкогнито. Но пока что Лаула подвижек не видела.
Если не считать подвижкой то, что Таланты Треанта радостно приняли Перста и Клинка в свою группу, не особенно интересуясь, зачем Светлой и Темному вообще участвовать в концерте. А именно эту причину Лаула назвала Горацио, когда тот спросил ее, почему они пришли.
Так и сказала: «Древний Стикс хочет выступить на глазах у всего просвященного мира.» Директор Талантов тогда натурально хрюкнул, сильно удивившись, но, сославшись на волю Господа и прямой приказ не чинить им трудностей от Архиепископа, одобрил мероприятие. Взяв, конечно же, с Лаулы клятву никоим образом не вредить артистам и зрителям.
Лаула могла это обещать, ведь доверяла Стиксу. А Стикс старался оправдывать ее доверие. И даже с блеском прошел «кастинг» руководителей групп талантов, выступив перед ними с песней «Вечно молодой». Как сказал Темный, это была композиция из его юности, отражающая его молодость и безнадежную тоску.
Ему даже выделили собственный трейлер, где ночевала и сама Лаула. Наглый Клинок всячески пытался оказаться как можно ближе к ее постели, и каждый раз получал от ворот поворот. И Алан, становившийся в ее присутствии очень застенчивым, пару раз тоже порывался «навестить» девушку, но был, так же, отвергнут.
А вот на Горацио Лаула поглядывала с интересом. И знала, что проницательный директор ее интерес заметил.
С мыслями об этом интересе, Лаула зашла в свой трейлер, погруженный, сейчас в абсолютную тишину и темноту.
Из крайнего угла в ее сторону сверкнули два красных угля. Это, конечно же, были глаза ее Клинка. В руках он вертел небольшой фонарик.
— Волнуешься? — улыбнулась девушка хитро.
— Нет, — отозвался Стикс и, немного помолчав, сказал. — Это Луиджи.
— Что? — не поняла Лаула.
— Горацио — это Луиджи, — пояснил Темный. Потом вздохнул, увидев полный недоверия и разочарования взгляд своего Перста и пояснил глубже. — Мы тут уже два дня. Я заметил. Много болтает, но мало делится личным. Из чужих рук берет все подряд, но сам лишь кладет вещь перед тобой, когда нужно передать. Не смотрит мне в глаза и избегает касаться открытых участков твоей кожи. Он — Скрытник. А единственный Скрытник, которого мы не можем почуять, и который должен быть здесь — Луиджи.
Лаула стояла, как громом пораженная. Конечно, она представляла, что кто-то из Талантов Треанта непременно окажется врагом. Врагом злобным и непростительным — тем, кто организовал в просвященном мире целую эпидемию, убив уже несколько миллионов светлых! Но что бы именно Горацио оказался Луиджи…
— А я ведь только что думала о его улыбке, — расстроенно выдохнула Лаула, садясь прямо на пол и обхватив колени руками.
— Ну-ну, — Стикс миролюбиво погладил ее по волосам. — Вспомни — он и в первый раз произвел на тебя впечатление. Да и парень хорош, что уж. Даже я все еще… немного сомневаюсь.
— Я тебе верю, — Лаула взглянула на своего Клинка. — И что мы собираемся делать?
— Остался последний штрих, — Стикс прикрыл глаза. — Нужно завершить представление. Я думаю, он не будет ничего делать сегодня с людьми. Всеми силами он сейчас пытается не дать нам догадаться, что тут скрывается.
— Источник заражения, — кивнула Лаула. — Я пыталась почувствовать его, но все мимо. Либо Юджин приносит его на само выступление, либо…
— Либо он приходит на выступление сам. Это может быть Темный. Точно не Луиджи. Возможно — сам Юджин. Узнаем, когда схватим одного из них. Когда вся эта толпа, довольная выступлением, рассосется по старому городу.
Лаула кивнула, но что-то в речах ее Клинка не давало ей покоя. Обдумав это, девушка прищелкнула пальцами и воззрилась на Стикса снизу вверх.
— Если ты знал, почему мы вообще дождались до момента, когда тут соберется столько светлых?
Темный тихо рассмеялся, довольный ее догадкой и помахал ей фонариком.
— Сюрприз-сюрприз, Лулочка! Вообще-то мне хочется выступить на концерте!
*****
С тревогой в сердце Лаула смотрела, как покидают сцену силачи-рестлеры — мужчины, сошедшиеся на ринге в постановочном поединке. Гектор и Хилл были кем-то вроде гладиаторов в Талантах Треанта, с той лишь разницей, что сражались они в заранее условленных движениях. И победа была предопределена. Тем не менее, рестлинг оказался суровой дисциплиной, в которой запросто можно было получить ранения.
Лаула знала это по опыту, ведь ей не раз, за прошедшие два дня, приходилось лечить силачей от синяков, ушибов, царапин и даже одного мелкого перелома. Суровые на вид, эти добродушные мужчины были очень благодарны ей за возможность тренироваться перед выступлениями более жестко.
Это дало свои плоды, и стадион провожал гладиаторов бурными овациями. От этого подавляющего шума Лаула нервничала еще больше. Ведь скоро на сцену выйдет Стикс.
Сегодня у ее Клинка необычное настроение, это девушка заметила еще в трейлере. Древний Темный не то, что бы волновался перед выходом на сцену, он, скорее, предвкушал. А еще он несколько раз, после их разговора, напомнил Лауле, что все его слова — его же собственные домыслы, и он не уверен ни в чем на сто процентов.
Девушка и сама понимала, что вся их миссия по ликвидации Хитинового Яда полностью основывалась на дедукции и догадках величайшего Темного в мире. И ее вере в него. И вере Архипатриарха уже в нее.
В какой-то момент Лаула поймала себя на мысли, что хочет, чтобы Таланты Треанта вообще никак не были бы связаны с эпидемией. Эти артисты были слишком хорошими и талантливыми людьми…
— А теперь, дамы и господа, на сцене появится наш специальный гость! — провозгласил зычным и хорошо поставленным голосом Горацио, в очередной раз оказавшись на сцене.
Увидев Лаулу, директор подмигнул. Но девушка не смогла заставить себя ответить ему и сделала вид, что не смотрит в ту сторону. Если это Луиджи… В ней не найдется жалости.
— Уроженец Великого Дуба, обладатель ангельского голоса и самый настоящий талант — сегодня он впервые будет выступать на сцене, а потому прошу вас поддержать его овациями! Встречайте! Несравненный Стикс!
Заведенная толпа сначала радостно захлопала, подчиняясь тону голоса умелого Горацио, потом смутилась, услышав от него такое грубое ругательство, а затем рассмеялась, догадавшись, что столь странное прозвище действительно выбрал себе какой-то певец из Треанта.
Все шло ожидаемо. По плану самого Стикса. Который, как раз, вышел на обозрение людей.
Он был хорош, как и всегда. Для пущего эффекта, мастера «Талантов» навели ему грим, подобрали одежды и закрепили за спиной специальную конструкцию. Темный попросил Лаулу высвободить ему хотя бы сотню, другую, убийств, но Перст была непреклонна. Ради таких пустяков она не собиралась тревожить души убиенных людей.
К тому же, Стикс всегда отличался представительностью и умением себя подать.
И сейчас он был таковым. Высоким, плечистым, смазливым и обаятельным. Когда Горацио впервые увидел его сегодня, он в полный голос вскричал, что мир безвозвратно потерял одну из своих величайших звезд.
Потому что даже он понимал, кто или что такое Стикс на самом деле. Как оказалось, понимал слишком хорошо.
Перед самым началом выступления, Лаула заметила черное пальто и, похожее на Стикса, хмурое лицо. И тут же сосредоточенно выдохнула. Это был Юджин. А значит — Стикс во всем оказался прав.
Неожиданно, сам Стикс тоже замешкался и жестом показал оператору звука помедлить. Музыку для своей песни он делал сам, а потом записал на флеш-накопитель и передал Талантам Треанта. И даже текст им переписал, разрешив пользоваться понравившейся «Талантам» песней.
— Как много он мог бы дать этому миру… — вздохнул тогда Горацио, и сейчас Лауле казалось, что она понимает эту фразу иначе.
Стикс что-то сказал оператору, махнул рукой в торону начавшей роптать толпы и снова обратился к молодому парню за аппаратом. Тот бледнел, потел, но так и не смог ослушаться воли темнейшей Тьмы.
Лаула вздохнула. Что-то он там снова себе надумал. Ладно, нужно всего лишь будет извиниться перед юношей, ответственным за звук.
А тем временем, музыка полилась из огромных колонок. Но не та, которую Лаула уже слышала. Более тягучая. Более… грустная.
И фигура Стикса, чуть сгорбившаяся, держащая в одной руке микрофон, смотрящая (Лаула готова была поклясться!) куда-то в толпу, туда, где под его взглядом застыл злой на отца Юджин.
Стикс заметил его. И решил спеть именно ему.
Голос Стикса тек, как холодный чистый ручей, в тумане, посреди забытого лесного болота. Затаив дыхание, Лаула, а вместе с ней и пятьдесят тысяч светлых, следили за мерно раскачивающейся, в такт словам, фигуре певца. Фигуре задумчивой и фигуре печальной.
Стикс выпрямился, а вместе с ним головы подняли и все пятьдесят тысяч слушателей, вздрогнувшие в едином порыве, когда он спел про кровь. И завороженный Юджин смотрел, как за спиной его отца медленно раздвигаются гигантские крылья. Механизм, который соорудили умельцы «Треантов» точь-в-точь повторял реальные крылья Темного. Стикс глубоко вдохнул… и закричал!
Он ревел в микрофон, отчего люди впали в натуральный ступор. Привыкшие подпевать легким припевам, светлые впервые столкнулись с таким мощнейшим напором со стороны певца. И нет — те же самые Скорпионс любили громко исполнить свои хиты, но никто еще доселе не позволял себе таких текстов. И крылья, расправленные за спиной Стикса, действительно оказались не ангельскими. Он мощно взмахивал ими в такт музыке, отчего на зрителей с них ссыпались антрацитово-черные перья.
И толпа заревела в ответ.
Толпа шумела, пораженная энергетикой Стикса, а тот взял секундный перерыв. Тяжело дыша, он вскинул руку вверх, и в ней загорелся ручной фонарик, который он сегодня целый день вертел в руке. И люди, после заминки, вскинул вверх руки, и каждый держал кто, что мог. Но у большинства это были источники света, как и у певца — зажигалки, спички, телефоны и, конечно же, фонарики.
Лаула вскинула пустую руку. Но на ней тут же расцвел маленький цветок из Света. Девушку поразила песня.
А Стикс продолжал ее петь:
«Сотни чужих крыш, что ты искал там, парень?
Ты так давно спишь, слишком давно для твари…»
Исполняя эти строки, вновь, спокойным и тихим голосом, он улыбнулся и выбросил вперед руку с уже выключенным фонарем, указывая ей на кого-то в толпе. Лаула догадывалась, кому предназначался этот жест. И снова Стикс сорвался в крик:
Он кричал на толпу, обвиняя их. И оправдывал их, тут же, ругаясь уже на себя. Он изливал душу, о, ему было, что излить, и Лаула просто не находила слов, чтобы описать, хотя бы примерно, что она чувствует сейчас.
А потом он заревел последний припев, и толпа подхватила его с каким-то исступленным рвением:
Допев, Великий Темный шваркнул выключенным микрофоном о землю, сложил крылья и отдался реву восторженных людей, широко раскинув руки.
Когда рев стали разбавлять сдавленные рыдания, он, вихрем, покинул сцену.
*****
Лаула нашла звезду вечера в дальнем конце коридора, рядом с заблокированной дверью. Стикс сидел прямо на холодном полу, обхватив руками ноги и низко опустив голову. Его тело, наполовину закрытое черными крыльями, то и дело содрогалось, будто от рыданий. Девушка остановилась, в замешательстве. Ей показалось, что она даже услышала всхлипы.
— Не могу поверить, что сам великий Темный так расчувствовался от обычной песни, — с растерянным смешком прокомментировала Лаула.
— Эта "обычная песня" заставила рыдать пол-стадиона, — глухо ответил Стикс, не поднимая головы. — А еще… Она нравилась брату. Я вспомнил о нем. И… много о чем еще вспомнил.
Лаула, стараясь дышать через раз, медленно опустилась перед ним на корточки. Величайшее зло в мире прямо сейчас открыто демонстрировало ей свою слабость. И девушка боялась нарушить столь редкий и сокровенный момент.
— Ты прожил долгую и жестокую жизнь, Стикс, — Лаула осторожно взяла своего Клинка за голову. — Ты несчастен. И я могу тебя понять.
Стикс приглушенно фыркнул и поднял лицо, встретившись с девушкой глазами.
— Нет, не можешь. Но… спасибо.
Лаула хотела быть готовой к тому, что увидит, но она все равно застыла в ошеломлении. И дело было даже не в подсыхающих мокрых дорожках на щеках величайшего темного за всю историю мира, но в его глазах. В его алеющих кровью глазах сейчас будто бы отражалось все то зло, что он когда-либо совершил и причинил. Яростная боль, глухая тоска и такое бесконечное одиночество были в них, что Лаула сама почувствовала, как у нее дрожат губы. Пускай и Темный, пускай и грешник, но, по ее мнению, ни одно существо в просвященном мире не должно было так страдать.
Она бессильно выдохнула, не в силах ничего более сказать. И тогда Стикс, потянувшись вперед, легко и ловко, своими губами, сорвал поцелуй с губ Лаулы.
— Так-то лучше, — разом повеселел Темный, внимательно наблюдая за ее реакцией.
Смутившаяся Лаула отшатнулась, как от удара, и быстро покраснела. Но сумела взять себя в руки и, вместо уже полетевшей пощечины, взлохматила черные волосы своего Клинка.
— Дурак! — девушка встала и отвернула голову. — Ты притворялся, да?
— Тот, кто знает, где правда, а где — ложь, будет самым умным из людей, — усмехаясь, Стикс поднялся во весь рост и хищно навис над Лаулой, расправив крылья. — Но разве я похож на актера?
Девушка, не глядя, уперла свою руку в его обнаженную грудь не давая приблизиться еще больше. Но потом все же подняла волевое лицо, глядя в глаза Темного снизу вверх.
— На актера? — переспросила она. — Еще как. И на клоуна, в том числе. Твое счастье, что я привыкла к твоим выходкам.
— Но пока не научилась на них отвечать.
— Все приходит с опытом.
С этими словами, девушка быстро потянулась и уже сама поцеловала натурально офигевшего Клинка в губы. Ее поцелуй был менее умелым, но куда уж двадцатилетней Светлой тягаться с Темным, прожившим две с половиной тысячи лет. Зато теперь уже Лаула весело рассмеялась и пошла обратно на концерт.
— Один-один, великий Стикс! — заявила она. — И то ли еще будет.
А Стикс улыбался, идя за ней. Он был очень доволен.
*****
— Зная, зачем он здесь, зная, что нас окружили, ты все равно предлагаешь нам сделать это?!
Шум толпы снаружи заглушал крики изнутри трейлера, но даже если кому-нибудь взбрело бы в голову пройтись мимо и подслушать, у него бы это не вышло. Потому что внутри находились не только самые жестокие и массовые убийцы просвященного мира за последние пятьсот лет, но и Великий Скрытник.
Величайший, возможно, из всех, когда-либо живших.
— Не ошибайся в словах, мой милый друг, — губы Луиджи были изогнуты в улыбке, но глаза совсем не смеялись. — Я не предлагаю вам, а приказываю.
— Ты приказываешь нам умереть! И такие приказы мы выполнять не собираемся.
Высокий и толстый мужчина, стоящий перед древним Темным, возвышался над последним, подобно горе. И голос его, как рев лавин, оглушал и сбивал с толку.
Но на Луиджи это не работало.
— Я приказываю вам убить Лаулу Минастинг, — Скрытник махнул рукой в сторону сцены, где, по его предположению, находилась Светлая. — Любой ценой. Конечно, можно и ценой своих жизней.
— Ее было бы гораздо проще убить во сне. Вчера. Или за ночь до этого. Или даже после концерта. Тем более, это мог сделать ты сам, заманив ее к себе. Тогда почему мы должны…
— Стикс, — остановил своего собеседника Луиджи.
Произнесенное вслух, это имя подействовало на здоровяка и троих прочих, стоящих за его спиной, как волшебное. Эти Темные были новообращенными, и они даже не прожили одного обычного человеческого века. Поэтому они реагировали на имя величайшего Темного в истории, как совершенно обычные люди.
Это был даже не страх. Ужас.
— М-мы и так жили с ним эти два дня, — толстяк нервно оглянулся на своих приятелей. — Ели, пили, общались. Ты прикрыл нас, и он не почувствовал. М-могли бы и тогда его… ну…
— Вы не могли его убить. И не можете, — Луиджи вздохнул и покачал головой. — Поймите, ребятки, даже если вы все, я и господин Юджин попробуем переварить всю его Тьму, в лучшем случае, все останемся Хтониками. Хотя едва ли. Скорее всего, Хтоником станет господин Юджин, а мы все сгорим в первозданной Тьме.
— Ну вы слишком, о н-нем… О-он не показался нам таким уж…
— О, уверяю вас, вы видели лишь то, что он хотел показать. Уверен, он уже знает о вас все, что можно.
— Что?! Тогда нам надо срочно бежать! Если битва с ним неизбежна…
Луиджи тяжело вздохнул. Тяжело работать с идиотами.
Сидящий в углу Юджин был хмур, как всегда, но и необычно задумчив. В обычной ситуации он был уже достал свой меч и скомандовал толстяку вычищать его грязные сапоги языком, но сегодня великий Воин и Принц Острова бездействовал, отчего в молодых Темных артистах взыграла смелость.
Впрочем, Скрытник мог сделать то же самое. Просто он привык действовать иначе.
— Для этого мы и прибыли с Острова, — терпеливо объяснил он. — Пора вас посвятить, ребятки… Нам нужен Стикс. И мешает Лаула. Наверху, у Светлых, нам помогает один человек. Ему нужно избавиться от девчонки, которая может занять место Архипатриарха, а нам нужно забрать великого Стикса на Остров. Мы попытались провернуть это на Урале, но не преуспели. Потом вели разведку боем и, наконец, наткнулись на вас. Признаю, мои дорогие друзья, ваш потенциал огромен. И мы раскрыли его, сделав вас сильнейшими Темными просвященного мира. Уверяю вас, даже на Острове не так много существ вашего уровня.
Его собеседники приободрились, внимательно слушая каждое слово. До этого момента они лишь изредка слышали о великом Острове — доме всех выживших, после двухсотлетней войны, Темных. И никогда — о союзнике-Светлом.
Тьма и Свет работают вместе? Невероятно!
— Король, уверен, воздаст вам по заслугам, когда мы предоставим ему Стикса на Остров, — продолжал Луиджи, отметив интерес слушателей. — И мы готовы. Стикс знает, кто вы. Однако он стар и самоуверен, а потому даже не представляет, как вы сильны. Не видит в вас помеху. На этом мы и сыграем. Вы выступите сегодня и возьмете пятьдесят тысяч светлых в заложники. Их жизни взамен жизни одного Перста. Когда Лаула Минастинг умрет, Печати Стикса схлопнутся, и мы просто заберем его с собой. Нас не остановят. Просто больше будет некому. И мы явим ослабленного Темного Бога Королю. Поверьте, дорогие мои друзья, награда превзойдет все, о чем вы способны подумать.
Вот теперь на лицах Темных появились улыбки. Заложники, убийства, пленение более сильного — этот план включал в себя все, на что так сладко откликается Тьма в душах маньяков и психопатов. Тех, кем и являлись Темные по своей природе.
— Будет сделано, господин! Мы не подведем, — все четверо поклонились Луиджи, вновь принявшему облик директора Талантов Треанта, и вышли из трейлера.
Уже совсем скоро состоится главнейшее выступление в их жизнях.
Скрытник повернулся к Юджину.
— Вас что-то беспокоит, мой юный принц?
Юджин поднял к нему алые глаза и смерил Луиджи почти презрительным взглядом. Ему было позволено. Пускай номинально именно Луиджи руководил процессом, настоящее лидерство у Темных было лишь в руках сильнейших.
— Сегодня, — решил, наконец, Юджин что-то для себя. — Мы не будем вмешиваться.
— Вот как? — удивился Луиджи и покачал головой. — Я считал, что вам не терпится схватиться с отцом… Простите, Стиксом. Пускай в полную силу боя бы не получилось, вы бы…
— Заткнись. Я не один из этих болванов, перед которыми ты столько распинался. Я знаю, что ты им солгал. Мы оба знаем это. Если Светлая девка умрет…
— Да, — Луиджи, с улыбкой, поклонился, принимая волю своего принца и послушно продолжил его мысль. — Стиксу не нужно будет играть в игру с Печатями. А в полную силу мы его не остановим.
«Год назад. Концертная арена Талантов Треанта. Епископат Рим.»
Группа «Скорпионы» выходила на сцену. Под тяжелую музыку, парни врывались на площадку, оказываясь в центре внимания десятков тысяч взглядов. Каждый из ребят был в гриме — бледные лица, черные тени под глазами, крашеные ногти. Их кожаные одежды напоминали любимые одеяния Стикса, когда тот находился в образе Юноши.
Вот и сейчас, стоящий рядом с Лаулой Клинок вскинул, в приветственном жесте, руку с «козой», а пятерка Скорпионс, сдружившаяся с ним за эти два дня, охотно кинула ему и Лауле ответные жесты того же формата.
Толпа радостно заревела, тоже поднимая руки. Люди, конечно, подумали, что приветствие их любимой группы предназначалось для них.
Пока группа исполняла свой главный хит «Ветра Переменчивы», Стикс наклонился к уху Лаулы.
— Вторая удивительная новость за сегодняшний день, — прошептал он, улыбаясь. — Группа «Скорпионы» — наши Темные.
И во второй раз за день Лаула потеряла дар речи, совершенно не понимая, как вообще можно «правильно» реагировать на такие новости.
— Вот так, — обрадовался ее реакции Темный. — Это даже удивительнее поцелуя, не так ли?
— Стикс! — разозлилась Лаула и наставила на него палец, будто тот был каким-то оружием. — Это серьезные обвинения. Мы жили с ними почти в обнимку два дня! И никаких эманаций Тьмы. А Алана я даже лечила самостоятельно! Как это может быть?
— С эманациями все очень просто, ты же знаешь. Луиджи. Он сделал их буквально невидимками. А вот с Аланом все интереснее. Он светлый. В смысле — обычный человек.
— Как так?!
Лауле не хотелось верить Стиксу. Где-то в глубине ее души все еще зрела ма-а-аленькая надежда на то, что древний Темный бессовестно лжет и о Талантах Треанта, и об их директора и о самой талантливой музыкальной группе современного просвященного мира.
Но Стикс не лгал. Он вообще никогда ей не лгал. Не видел смысла. Зато просто обожал говорить неудобную, неприятную, а иногда и откровенно злую правду. Как сейчас. И, как только он сказал то, что сказал, в голове у Лаулы сразу встали на место мелкие детали, из которых появилась общая картинка.
Если подумать, из Скорпионов, кроме Алана, никто и никогда не молился перед ней. А юный дебошир и пьяница делал это каждое утро, всегда стараясь поймать Светлую для совместной молитвы.
— Могу долго перечислять, но в них я уверен, — Стикс пожал плечами. — А Алана они используют, вместе с Луиджи. Сама подумай — без него этой группе ничего не светит. Он пишет музыку, текст. Он и есть — Скорпион. А Темные только пользуются его гением. Молодцы, если меня спросить.
Лаула взглянула на группу по-новому.
Толстяк Джо, с которым они познакомились после Алана, Шиша и Макса — этот гигант был груб и резок со всеми в Талантах Треанта, его боялись, но терпели. А вот к Стиксу и Лауле он всегда обращался крайне почтительно и даже с опаской.
Мириби — мужчина, всеми повадками своими и видом походивший на женщину. Церковь всегда порицала и не одобряла подобные веяния, так что Лаула устроила с ним серьезный разговор. Мириби все отрицал, но так и не поклялся Господом. Тогда его спас Шиш, позвавший товарища на репетицию.
Сам Шиш — мелкий пакостник, считающий, что его шутки смешные. А на самом деле устроивший целых два несчастных случая за два дня, в обоих из которых Лауле пришлось залечивать нешуточные раны.
И, старший над всеми, барабанщик, Максим. Такой собранный и спокойный, поначалу он казался Лауле умным и мудрым лидером, но за два дня она изменила свое мнение о нем. Сплетник, развратник, трус и гордец — вот кем на самом деле оказался такой приятный, с виду, мужчина.
— Ты специально молчал? — Лаула почувствовала, как защипало в носу. — Чтобы я не выдала нас раньше?
— Ну да, — легко ответил Стикс. — Ты у нас не очень-то эмпатичная. В смысле — не можешь даже представить себе, чтобы кто-то оказался Темным, если не чувствуешь в нем Тьмы. Потому что себя на их место поставить не можешь. Потому что не можешь представить себя мразью.
— А ты? — девушка вытерла слезы.
— Я? Я считаю мразями почти всех. И оказываюсь прав. Чаще, чем ты.
*****
Когда Скорпионы исполняли свою третью песню, Стикс удивленно присвистнул. Из-за шума музыки и толпы, Лаула еле услышала его. Но услышала. И повернулась к Темному.
— Сказочные дегенераты… — задумчиво произнес он, не отрывая взгляда от группы. — Чего они добиваются?
— Ты о чем? — не поняла Лаула.
— Присмотрись к ауре и эманациям. Эти идиоты заражают людей. Прямо у нас под носом.
Девушка вздрогнула и взглянула на Скорпионов «истинным зрением». Ее Клинок был прав — прямо сейчас от Темных исходила огромная волна Силы, буквально захлестывающая людей. Но она не причиняла им мгновенного вреда, нет. Она оседала грязью и болезнью на их телах и душах. Даже на самой Лауле появились пятна, которые она, легким усилием тут же выжгла из своего тела.
— Они используют музыку, чтобы заражать! — перекрикивая толпу, задорно подпевающую припев, орал Стикс. — Несколько разных Стигм Звука, Стигмы Ядов и Болезней, Стигма Влияния и Стигма Гомункула. Есть еще что-то. Не пойму. Что-то общее. Но это и не важно! Вот, как рождается Хитиновый Яд! Это микро-гомункул, живая болезнь!
Лаула не разбиралась в проклятиях Темных так же, как Стикс. Вернее было сказать, что никто в мире так хорошо не разбирался в них, как единственный обладатель всех Стигм. Тем не менее, после объяснений Клинка, Перст быстро разобралась.
Чудовищный кадавр из Тьмы, подпитываемый эмоциями людей с концерта — вот, чем был Хитиновый Яд. А они все эти месяцы пытались лечить его, как настоящую болезнь…
— Их нужно остановить! — решила Лаула. — Быстро!
— При такой толпе народу? — Стикс иронично усмехнулся, обнажая острейшие зубы. — А я и не против. Прямо сейчас пробурю себе тропинку из крови вон по тем милым девчонкам! Они мне давно улыбаются…
— Господи! — взмолилась девушка машинально, судорожно пытаясь найти выход.
Атаковать Темных, не подвергая, при этом, жизни простых людей. Вот почему Луиджи был так спокоен, даже когда к ним явился Стикс — ловушка! Темные знали, что их не взять так просто. И с самого начала играли против Лаулы и Стикса по своим правилам.
Но почему же тогда Стикс так спокоен? Разве не должен гордый Темный негодовать оттого, что его обошли в его же игре?
— Не суетись под клиентом, малышка, — Темный задорно ей подмигнул. — Мне кажется, я кое-что понял. Вон там директор всего этого бардака к выходу прошел. Скорее всего, Луиджи дал по тапкам, пользуясь случаем. Выбор у тебя такой — послать меня за ним, а самой пытаться разгрести здесь в одиночку, либо же сосредоточиться на одной цели вместе, жертвуя.
— Жертвуя чем?
— Пойдем за Луиджи — потеряем людей. Сразимся здесь, и Скрытник с Юджином снова от нас сбегут.
Лаула задумалась. Но мысли скакали одна по другой без особых намеков на порядок.
Вместе со Стиксом они смогут схватить Луиджи. Но тогда по просвященному миру продолжит гулять Хитиновый Яд, ведь его распространители, скорее всего, просто сбегут. И не поможет местная полиция с Перстами и Клинками — пятьдесят тысяч заложников откроют перед Темными все двери.
Но если оставить Луиджи, он запросто пройдет все заслоны Светлых. И им снова придется садиться ему на хвост. Который, в отличии от звериного, оставляет за собой не клочки шерсти, а смерти, разрушения и Тьму.
А можно высвободить все силы Стикса и посмотреть, что будет. Но, даже сблизившись с древним Темным, Лаула и на грамм не была уверена в том, что он все еще будет ее слушаться, когда она снимет Печати.
Лаула взвыла, держась за голову и принимая самый сложный в своей жизни выбор. Стикс не спешил давать советов, а больше было просто некому. Не было здесь ни Архипатриарха, привыкшего решать судьбы жителей просвященного мира. Не было и Патриарха — бравого воина, точно знавшего, как спасти людей от Тьмы. Не было и отца — уверенного бывшего палладина, защитника Света. И Епископов — мудрых правителей регионов, рядом не оказалось.
А была лишь молодая девушка с великим Светом внутри. И в руках этой девушки были нити от людских судеб.
— Мы достанем Луиджи, — решилась, наконец, Лаула, тряхнув гривой светлых волос. — Но потом. Сейчас сосредоточимся на этих Темных.
Стикс захлопал в ладоши, оценив ее выбор. Он улыбался, а звук от его оваций стал настолько громким, что, казалось бы, окружал Лаулу со всех сторон. И только через несколько секунд до Светлой дошло, что аплодировали люди вокруг. И, конечно же, не ей, а группе «Скорпионы», закончившей свою роковую композицию.
— А теперь мы бы хотели позвать на сцену наших новых, особых друзей! — закричал, внезапно, в микрофон Макс, пока Алан отошел глотнуть воды. — Исполнителя Стикса и его очаровательную подругу Лаулу! Просим-просим-просим!
Люди закричали, поддерживая его слова, а кто-то в толпе, узнав Стикса, выступавшего недавно, стал решительно подталкивать его к сцене. Темный усмехнулся и приобнял Лаулу, позволяя стихии толпы волной донести их до самой сцены.
— Почему бы тебе просто не освободить мои силы? — тихо спросил он у Перста, пока они шли. — Миллионов пять, и мы закончим с минимальными потерями.
— Пока я не уверена, — только и покачала головой девушка.
Но Стикс проявил настойчивость.
— Самый простой путь, а? Но ты отказываешься. И дело здесь не только в недоверии ко мне. Мы же целовались полчаса назад, эй. Я знаю, что для тебя это немало значит. Следовательно, есть причина, по которой ты так неохотно даешь мне расправить крылья. Что это?
Лаула вздохнула. Древний Темный, даже в такой ситуации, был невыносим и дьявольски прав. Она достаточно доверяла ему, чтобы освободить даже половину его сил, однако…
— Наставник Вирос, который учил меня Печатям, сказал однажды, чтобы я не забывала о людях. Об убитых, чьи души буду тревожить всякий раз, когда буду высвобождать Тьму своего Клинка. Конечно, тогда мы не знали, кем станет Клинок. Но… я не хочу доставлять им еще больше боли…
Лаула опустила взгляд.
— А как же все тренировки со мной?
— На них был приказ свыше. Я ничего не решала.
Стикс рассмеялся. Люди, подталкивающие их к Скорпионам, смеялись вместе с ним. Но они не знали древнего Темного так же хорошо, как его знала Лаула. Она чувствовала его смех кожей. Злой, издевательский и надменный.
— Какая слабохарактерная девочка мне попалась, — вполголоса произнес он, ступая на сцену первым. — Готова «мучить мертвых» по приказу и не готова, в час нужды.
Неожиданно для самой Лаулы, его слова больно задели ее. И этот смех. Девушка услышала в нем еще кое-что. Разочарование. Впервые, за время их знакомства, ей было действительно стыдно перед Стиксом.
— Эй, парни, чем вы вообще заняты? — недовольно воскликнул Алан, когда группа собралась, полукругом, напротив Лаулы и Стикса.
— А вот и они, дамы и господа! — весело заявил Макс, не обращая внимания на солиста. — Наши славные гости! Перст и Клинок! О, мы забыли об этом упомянуть? Что ж, теперь — самое время. То самое время, когда мы раскроем наш страшный секрет! Группа «Скорпионы» — Темные!
По мере того, как он говорил, крики толпы воспринявшей все за шутку, все утихали и утихали. А когда он произнес последние слова, трое его подельников перестали скрывать свои ужасающие ауры, и даже простые люди ощутили угрозу от их Тьмы.
И на стадионе воцарилась тишина.
— Нам только нужна жизнь Лаулы Минастинг, — все еще держа микрофон, уже обычным голосом сказал Макс. — Не усложняйте, мисс Перст. Нас шестеро, вместе с нашими друзьями с Острова, вас двое. А вокруг — сплошное мясо, которому вам будет так жалко навредить…
— Эй, парни, да что за хренотень?! — дернулся вперед Алан, но тут же получил сзади по голове тяжелейший удар от Мириби.
— Затыкаемся и смотрим мультик, — с ненавистью зашипел на солиста женоподобный гитарист. — Впрочем, тебе все равно это не поможет. Я слишком давно ждал случая оторвать тебе все на свете!
— Спокойствие, Мириби, спокойствие, — действительно спокойно вмешался в ситуацию Максим, не сводя настороженного взгляда со Стикса. — Сначала — дело.
— Пха! — фыркнул Стикс, шагнув вперед. — Парень, я скажу тебе, в чем дело. Дело в том, что Луиджи сбежал. И Юджин, скорее всего, тоже. Знаешь, как бывает… их план пошел по дерьму. Уверен, вы должны были сыграть сегодня, заразить еще пару регионов, а только потом наведаться куда-нибудь к нам и, исподтишка, напасть на Лаулу. Но только я догадался обо всем чуть раньше, так что у ваших Островских друзей оставалось два варианта. Первый — сражаться вместе с вами сегодня, веря в успех. Второй — валить. И, хм, покрути головой. Их здесь нет! А моя прекрасная Перст, которая боится потревожить давно убитых людей, может в любой момент активировать мои силы, и тогда мы вас…
— Стикс! Активировать полмиллиона убийств!
Лаула, и сама, было, зачарованная речью своего Клинка, на этот раз среагировала очень быстро. И, скороговоркой открыв Печати, набросила над толпой зрителей Щит Света. Очень широкий по площади и крайне неудобный, но от случайных атак защитит.
Она ждала этого момента. С того самого мига, когда Стикс объявил, что знает, где искать Луиджи и Юджина. Все эти дни, пока они готовились, все эти часы, пока они общались с Талантами Треанта, Лаула ждала этого. Начала очередной сумасшедшей битвы, подобной той, что случилась на Урале почти полгода назад.
Но вот чего она не ждала, так это того, что даже с половиной миллиона убийств ее Клинка просто сметут двое Темных слаженной атакой. А третий ринется к ней.
— Вы правда думали, что мы — такие слабаки?! — рыкнул Макс, хватая ее за горло.
Но это было его ошибкой. Автоматически, Лаула ударила его в локтевое сухожилие, согнула держащую горло руку и с силой врезалась лбом в нос Темного. Ошеломленный, Макс отпустил ее на краткий миг.
После чудовищных тренировок Стикса, этого мига Лауле с лихвой хватило, чтобы высвободить Ритту и Софию — свои Светлые Секиры. Темный почувствовал исходящую от них мощь и успел уйти от первой атаки. Второй Лаула его не удосужила, предпочтя остаться на месте и защищать купол с мирными гражданами под ним.
В конце концов, она — Перст. И для атаки у нее есть Клинок.
— Да уж, промашка вышла, — фыркнул Стикс, насмешливо смотря на Темных и Лаулу. — Примерно, по два.
Лаула вздрогнула, и уже в следующий миг вокруг Стикса закружились в хороводе две тени. Оставшиеся две направились к девушке, и та, скрестив свои топоры, снова активировала Печати.
— Стикс! Активировать еще полмиллиона убийств!
Как она и сказала Клинку ранее, ей было чудовищно некомфортно высвобождать такую силу, помня о том, какой ценой та была достигнута. Тем не менее, сейчас сложилась ситуация, когда по-другому было попросту не справиться. Эти музыканты-Темные были слишком сильны!
Джо и Шиш, противостоящие сейчас Стиксу, действовали очень слаженно. Угрюмый клавишник цепко ухватился за правую руку Великого Темного, а Толстяк, зашедший с удобной стороны, тут же обрушил на него сокрушительный тяжелый удар. Лаула вскрикнула, непроизвольно. До предела напитанная Тьмой, такая атака могла бы убить даже древнейшего Стикса!
Но он не зря считался самым опасным чудовищем в мире. За миллисекунду до того, как кулак Толстяка коснулся его тела, Клинок Лаулы оторвал свою правую руку до плеча и ушел с линии удара. С чавканьем и хрустом восстановив конечность, Стикс отрастил на ней длинные Когти Тьмы — свое любимое оружие ближнего боя.
— Деретесь как смертные! — оскалился Темный.
Одним махом исполосовав лицо Шиша в страшное месиво, Стикс буквально утек от двух последующих ударов Толстяка Джо и, мгновенно удлинив уже левую руку, дотянулся ей прямо до паха Темного музыканта.
Дикий вой боли, раздавшийся после, был музыкой для его ушей.
Лаула не успела порадоваться его успехам, так как на нее уже насели двое оставшихся Темных. Мириби стелился над сценой, двигаясь плавно и буквально паря в сантиметре над землей. Макс перемещался молниеносно, используя улучшенное, напитанное Тьмой до предела, тело.
Но, даже так, они не успели сделать и удара по обороне Лаулы, как их спины опалило Фиолетовым Пламенем.
Лаула воспользовалась этим, и провела свою атаку. Она даже оказалась успешной, пускай удалось лишь отрубить Мириби кисть. Зато теперь Темный женоподобный музыкант выл от боли и никак не мог регенерировать. Сила Света Перста была превыше даже его неожиданно густой Тьмы.
Битва разделилась. Лаула защищала барьер, под которым молились, плакали и падали в обморок тысячи людей. Темные атаковали, никак не давая ей высвободить новые силы для ее Клинка. А Стикс защищал себя и Лаулу и успевал, во всей этой кутерьме, проводить собственные атаки, явно доносившие урон до музыкантов.
Древний Темный, искусный мастер битвы и грязных приемов — сейчас Стикс во всю бушевал. Она запросто давал себя ранить, но ранил в ответ с дикостью бешеного зверя. Он подставлялся под атаки, тем самым заставляя себя атаковать, и там же встречал врага, нанося ему урон. Двое наседающих на него Темных кипели от ярости, но и сомневались. Как они, столь могучие и сильные, не могут одолеть его одного, имея преимущество не только в мощи, но и в количестве?
Стикс был просто выше классом.
Но его не хватало. А Лаула была скована защитой людей. Медленно, но верно, Скорпионс теснили Перста с Клинком, превосходя в голой силе. Будь их меньше… Успей Лаула дать Стиксу больше сил… Не будь здесь зрителей…
— Давайте посчитаем! — закричал на весь стадион, довольный этой безумной битвой Стикс. — Скорпионы ездили по всему Светленькому мирку и заражали людишек. И погибших были миллионы! Конечно, они уже не «новорожденные» Темные. И среди них нет ни одного чувствительного, как Максимус. Да и качество получаемых от болезни убийств, прямо скажем… Но — миллионы!
— Мириби, заткни его! — зарычал Макс, которого успели порядком взбесить атаки Фиолетовым Пламенем, способным остановить естественную регенерацию Темных.
Сам Макс не только не ослабил давления на Лаулу, но и усилил его. Из-за его спины вырос огромный суставной хвост, похожий на скорпионий. И барабанщик использовал новую конечность с устрашающей точностью. Сражаясь с ним, отбивая удары и уходя от стекающего с жала яда, Лаула с ужасом подумала о тех несчастных, кому не повезло стать жертвами популярного музыканта.
— В общем-то… — задыхаясь и кашляя, Стикс все еще продолжал говорить. — Подытожим… примерно по два миллиона на каждого… Вот такой у нас расклад…
Сказав это, он выпрямился и раскинул руки в стороны. И со всех этих сторон в его тело врезались страшные атаки Стигмами группы Скорпионс. И, пронзенный ими, Величайший Темный воскликнул:
— Кстати! Я никогда в жизни не мучал убитых мной! Ну, уже после того, как они сдохли. И никогда даже не слышал, что моя Тьма как либо может потревожить покой умерших. Мои жертвы, если вы верите в Бога, конечно, уже давно вкушают райские плоды или корчатся в муках моего любимого Ада. И никакое освобождение моих сил их не касается.
Почему-то, вспомнив его разочарование в ней, Лаула сразу поверила. И тут же сама разочаровалась в себе, мгновенно понимая, какую страшную ошибку совершала из раза в раз, просто не давая своему Клинку разгуляться на полную.
— Стикс! — успела выкрикнуть Лаула, но ее тут же прервал оглушительный грохот.
Это рушилась сама сцена, на которой велось сражение. И по ней расходилась чудовищная Тьма.
Но изумление в глазах Макса и остальных членов Скорпионов быстро подсказало Лауле, что это не было их планом. А снисходительное веселье, исходящее от Стикса, совсем смутило Перста. Ведь она понимала, что именно он ничего сейчас сделать не мог.
Но он и не делал. Зато, в отличии от остальных участников битвы, Стикс был единственным, кто не забывал об Алане. И сейчас бывший солист группы Скорпионов вставал после тяжелого удара по голове от Мириби.
Любого обычного человека тот удар сделал бы инвалидом, если бы не убил. Но Алан не был обычным человеком.
Он был Темным.
— Я думаю, как солист группы, он имеет изрядную долю, парни, — улыбался Стикс. — А ведь он еще и «новорожденный»…
«Наши дни. Храм Воли Его. Пригород Имира.»
Лаула стояла на дощатой веранде, с откинутой крышей, и полной грудью вдыхала аромат летней зелени и свежего ветра. Здесь, в Храме Воли Его, в пригороде Имира, даже само солнце, казалось, вплетало свой уникальный запах в букет чистой природы.
Впрочем, не стоило отвлекаться от урока.
— Прошу прощения, — смущенно улыбнулась Лаула своим слушателям. — На чем я остановилась?
«Аудитория», состоящая из десяти широких деревянных лавок, занятых семьюдесятью семью студентами разных возрастов и полов, казалось, даже не заметила того, как отвлеклась их лектор. Все они, от мала до велика, были полностью поглощены красотой и личностью этой девушки, которой, в будущем, предстоит стать Главой всей Церкви.
Впрочем, как всегда, хотя бы один внимательный ученик у Лаулы нашелся.
— Вы говорили о Темных, мисс, — выдохнул Денис — мальчишка лет десяти, уже без памяти влюбленный в светловолосую Лаулу — защитницу светлых. — О новых Темных.
— «Новорожденные», — поправила его девушка. — Темные, которые получили свои силы совсем недавно. «Новорожденным» может быть Темный, убивший как три дня назад, так и шесть дней. В очень редких случаях человек может стать «новорожденным» тогда, когда прошло и больше полугода с момента первого убийства.
— Как Скорпион Алан! — воскликнул кто-то с задней лавки.
— Об этом чуть позже, — пообещала Лаула и вернулась к теме. — «Новорожденный» гораздо сильнее, чем уже «состоявшийся» Темный. Известная теория гласит, что врата Ада, из которых Тьма попадает в наш мир, пока они открыты «новорожденным» Темным, дают ему некоторую энергию «взаймы». Как обряд инициации. Удивительно, что, при прочих сходствах, у Светлых, в момент инициации, ничего подобного не наблюдается.
Лаула усмехнулась, пряча неловкость. Вообще-то, ее последние слова могут показаться сущей ересью — сравнивать служителей Господа с отродьями Тьмы! Но ей было простительно. Хотя бы и потому, что автором той самой «известной теории» является ее собственный Клинок. В тот раз Лаула просто передала его пояснение писарям из Первого Храма, и они с удивлением обнаружили, что противоречий этой информации не зарегистрировано. Так и появилась первая безымянная теория в науке Тьмы. Безымянная, очевидно, потому, что никто бы не стал называть научный труд ругательным словом, коим и было имя Клинка Лаулы.
Впрочем, девушка очень сильно подозревала, что Стикс просто пошутил в тот раз. Уж слишком необычайно серьезным он был. Вероятно, нарочно…
— Практически, «новорожденный» Темный обладает возможностями вдвое, а иногда и втрое большими, чем он будет обладать по прошествии времени. Это не влияет на набор его Стигм — он не растет и не сужается. Но увеличивается их сила. Радиус, дальность действия, частота, с которой они могут быть использованы, — Лаула, забывшись, потерла левую руку. — А еще — «новорожденные» испытывают исключительные муки. Душевные.
Отвлекшись на аудиторию, девушка увидела, что все они внимательно следят за ее руками. Конечно, длинный рукав соскользнул, и их глазам предстал длинный и широкий шрам, проходящий по всему предплечью.
— Это — последствия стычки с «новорожденным», — не преминула воспользоваться собой, как наглядным пособием, Лаула. — На любом пути, который вы вольны выбрать после окончания обучения в этом прекрасном Храме, вы можете повстречать человека, совершившего зло. Он мог сделать это неосознанно. Его даже могли заставить. В этот момент очень важно разобраться. «Новорожденный» не помнит себя от горя. Зачастую, не ведает, что творит. Но мы можем спасти таких из них. Потому что в просвященном мире шанс на исправление есть даже у Темных. Вы все знаете — они становятся Клинками.
— Но тут уж, простите за наглость, — руку поднял самый возрастной участник группы — пожилой сир Тан Ин Гуй, Свет в котором разгорелся в невиданные ранее шестьдесят два. — Разу уж «новорожденные» так опасны, будет тяжело с ними поговорить. Главное — самим бы выжить.
— Ох, ваша правда, — Лаула спрятала шрам за рукавом и поправила короткие светлые волосы. — Это совсем непросто…
*****
«Год назад. Концертная арена Талантов Треанта. Руины. Епископат Рим.»
Больше всего сейчас Алан напоминал Лауле взорвавшийся вулкан.
В детстве девушка была свидетелем контролируемого извержения Везувия. Тогда, стараниями Архипатриарха, Патриарха, ее отца и троих Епископов едва удалось избежать человеческих жертв, успокаивая стихию.
Сейчас же Алан бесконтрольно фонтанировал Тьмой. Ее сгустки, отростки и щупальца хаотично вырывались из его тела и били по всему в зоне досягаемости. Сцена, купол Света самой Лаулы, воздух и, конечно, Темные, собравшиеся вокруг.
И еще, как и любое извержение, это сопровождалось звуковыми эффектами. Потому что Алан кричал. Нет, он даже вопил. И вопль его был ужасен.
— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — надрывался солист, срывая и тут же бесконтрольно восстанавливая свой голос. — Я НЕ МОГ ЭТОГО СДЕЛАТЬ! КАК БОЛЬНО-О-О-О-А-А-А-А!
— Угомоните его! — закричал, перекрикивая шум разрушений и самого Алана Максим.
Темные бросились на бывшего коллегу втроем. Но «новорожденному» хватило одного судорожного взмаха рукой, чтобы всех их сразу отбросило прочь, а доски сцены окончательно перемололо в труху.
— Ух, как страшно.
Рядом с Лаулой оказался Стикс. Девушка выдохнула облегченно, видя, что ее Клинок успешно залечил все свои раны и даже больше — он стал сильнее. А все потому, что она успела проговорить, практически в одно слово, пароль активации, когда все Темные Скорпионс отвлеклись на своего солиста.
Правда, она сделала это почти шепотом и не была до конца уверена, что Стикс ее услышит. Но он услышал. Стал сильнее на миллион убийств. И стоял рядом.
— Я хочу попросить прощения… — Лаула несмело протянула руку в его сторону.
— Успеется, — Стикс стрельнул в ее сторону глазами, миг, и он уже стоит по другую руку от девушки, а та почувствовала, как краснеет место, по которому он ударил.
И щеки краснеют вместе с ней.
— Нашел время! — выдохнула она сквозь улыбку, действительно радуясь, что древний Темный не держит на нее зла, но тут же взяла себя в руки. — Что происходит? С Аланом.
— Убил пару миллионов человек. Грустит, — Стикс развел руками и закатил глаза на немой вопрос Лаулы. — Его использовали. И он был одним из тех, кто убивал всех тех бедолаг Хитиновым Ядом. Но, естественно, наш гений музыки этого не желал. Так что теперь, когда карты оказались раскрыты, его Тьма активировалась. А она у него даже побольше, чем у всех остальных. Он же — гвоздь программы. Ну и «новорожденный», к тому же.
— Постой, так это значит… — Лаула задумалась и увидела неподдельный интерес в алых глазах своего Клинка. Стикс искренне ждал того, к чему она придет. — Значит, что он стал «новорожденным» через полгода после первого убийства? Я о таком не слышала!
Вздохнув, Стикс пожал плечами. Видимо, не этого он ждал.
— Мне нужно спасать людей, — решила Лаула, отбрасывая пустые мысли. — Стикс, активация двух миллионов убийств.
Доведя общее число сил своего Клинка до невообразимых четырех миллионов, она не удивилась той мощи, которая хлынула от него в разные стороны. Зато отметила, что одежда Юноши переменилась, став более дорогой и броской.
Четыре миллиона убийств… Могла бы она представить себе когда-либо, что ей придется так довериться Темному? С другой стороны, даже это — капля в море, ведь ей не пришлось снимать и трети своих Печатей.
— Кого убить? — хрустнул шеей Клинок.
— Не убивай, — покачала головой Лаула. — Защищай нас. Пока в радиусе поражения не останется людей.
— Придумала бы чего попроще, — фыркнул Темный и пошел вперед. — Ну… зато так интереснее.
*****
Максим Батист — бывший барабанщик группы «Скорпионы», а ныне — один из сильнейших Темных просвященного мира, был в ярости. К жгучей стихии злобы в его груди примешивались непонимание, раздражение на нерадивых подчиненных и… страх.
Даже не просто страх, но ужас. Чувство, которое он уже успел позабыть.
Немногим больше двух лет назад Макс стал Темным. Его уволили с очередной работы, из-за пристрастия к музыке. По правде говоря, он работал меньше, чем репетировал. Но ни постоянные репетиции, ни, тем более, нелюбимая работа, не могли дать ему никаких результатов. Отчаявшись, мужчина просто играл на улице. Барабаны — не самый легкий способ заработка, так что Максу пришлось заглянуть за черту бедности.
С просвященном мире не так много людей, не сумевших найти себе дело по призванию и умению. Барабанщик был одним из таких. Другим был бездомный, решивший сломать его инструмент. То ли из зависти, то ли ради выгоды…
Максим не спрашивал. Когда воняющий помойкой и алкоголем мужчина распинал его барабаны, он долго не думал. Избил его, выплеснув все эмоции и накопившуюся на несправедливость этого «Божьего мира» ярость.
И стал Темным.
Светлые служители Церкви и их менее светлые последователи ошибочно считают, что Темные практически полностью истреблены, а те редкие, что иногда появляются, тут же оказываются найдены доблестной полицией и обезврежены такими же чудовищами как и они сами — Клинками Перстов.
Максим видел другую сторону. Он жил там. Там, где вечный голод, холод и страх. Там, где каждый увидевший тебя превращался в мишень, и даже про самую безобидную старушку, или ребенка, в голове роились мысли: «Неужели они знают, кто я такой?»
Макс был не один. За год он нашел таких же забитых миром Светлых людей. Все они были Темными. Ради общего благополучия, Бог предал их. Так они решили.
Барабанщик научил новых друзей играть. Они даже создали группу. Пускай у парней не было таланта, у них были силы, не подвластные простым светлым людям. Их музыка цепляла их души и становилась своеобразным наркотиком. Вчетвером они выбрали себе такой образ, на который церковники специально не обращают внимания. Не слишком рисковые бунтари. Истово верующим зазорно ходить на их концерты, но их пристального внимания они не стоят.
Но вот беда — прослушав их музыку от одной до трех недель, люди умирали. Сходство с наркотиком перестало казаться таким уж поэтичным. И это стало огромной проблемой.
До тех пор, пока их не нашел Луиджи.
Мощь его и его спутника была подавляющей, выворачивающей наизнанку и попросту нелепой. Ну не могли такие чудовища существовать в мире Светлых! И это было правдой. Эти Темные пришли из другого мира. С Острова.
Они нашли Темную группу, отчаявшуюся жить в этом мире и превратили их проклятие в дар. Луиджи объяснил им, как не просто убивать, но заражать и распространять смерть. Научил получать и копить силу из чужих страданий. Показал новый путь.
Максим стал чем-то большим, чем смертный. Любая женщина могла стать его. Любой мужчина упал бы перед ним на колени. Самых дерзких барабанщик находил отдельно и вырезал с особой жестокостью.
Луиджи скрывал всех следы таких безумств. И обещал больше.
Он же и привел им Алана. Молодого парня, горевшего идеей. Идеей изменить этот мир.
И он и правда сделал это. Только не так, как надеялся. Мальчишка хотел расширить границы дозволенного для всех людей. А вместо этого тысячекратно увеличил потенциал «Скорпионов» — Ядовитой Группы Смерти.
Максим завидовал юному дарованию. Вот он — настоящий гений. Такой же музыкант, который не просто не упал на самое дно, а воссиял на вершине славы. В группе его ненавидели. Но не подавали виду. Потому что знали — рано или поздно они избавятся от него.
А теперь он избавлялся от них.
— МЫ ЖЕ БЫЛИ ДРУЗЬЯМИ!
С диким криком Алан врезал кулаком в то место, где секунду назад стоял Макс. Барабанщик ушел от удара, вздрогнув вместе с землей от его разрушительной мощи.
Даже сейчас! Этот расцелованный Богом парнишка стал новорожденным сразу с миллионом убийств, получив силу, приближенную к силам Луиджи и Юджина! В то время как остальной четверке было попросту не дотянуться до подобных высот.
И это злило.
Ну а пугало то, что и Луиджи, и Юджин бросили их. Оставили самим разбираться с взбесившимся Аланом, о котором не предупредили. А Максим был уверен — Луиджи знал, что парень станет Темным. Знал так же, как и другая причина страха…
— Мы тебя просто использовали, мусор! — рыкнул Мириби, в затяжном рывке пробегая мимо замешкавшегося Алана и подрезая ему ноги. — Ты с самого начала был никому не нужным, тупым инструментом!
— Мы можем его достать, — тяжело дыша, рядом с Максом оказался Толстяк Джо. — Мы его уроем.
— Может быть, — барабанщик покрутил головой. — Но где Стикс?
В следующий миг из широкой груди Толстяка вырвался десяток острейших дымчатых когтей! Макс судорожно вдарил звуковой волной вокруг себя и отскочил как можно дальше, пристально следя за раненым подчиненным.
Когда Джо задрожал всем телом, когти в его груди резко разошлись в разные стороны, буквально разрывая жирное тело, и из кровавого прохода, образованного ими, на обломки сцены вышел Властелин Ночи.
Величайший Темный, даже в запечатанном состоянии вызывавший у всей группы инстинктивный животный ужас. На его вечно молодом лице застыла безмятежная улыбка.
Впервые, с тех пор, как стал Темным, Максим ощутил страх из детства. Он снова боится темноты, и снова, раз за разом, вспоминает бабушкины рассказы на ночь:
— Если ты будешь плохим мальчиком, Стикс придет за тобой…
*****
Разорвав Толстяка, Стикс мельком проверил, жив ли он. И удовлетворенно хмыкнул, когда почувствовал биение Тьмы в ошметках у своих ног. На самой грани, но трепыхается.
— Живучий ублюдок, — одобрительно кивнул великий Темный и с прищуром посмотрел на отпрыгнувшего Макса. — А ты там обосрался уже, да?
Но не успел Стикс рвануться к нему, как пропустил тяжелейший удар по затылку.
Темный не стал сопротивляться силе, направленной на его голову, а просто нырнул вперед лицом, передавая инерцию атаки, через свой череп, прямиком в землю. Тряхануло изрядно, но уже через мгновение, ужом скользнув меж обломками сцены, Стикс оказался в двадцати шагах о того места, где получил удар.
И, ожидаемо, увидел там Алана.
— Как неудобно получается… — пробурчал Стикс, оценивая обстановку.
Мириби и Шиш присоединились к Максу и теперь стояли по правую, от Клинка, руку. Алан остался слева, раздирая собственное лицо когтями левой же руки. Его правая уже превратилась в серую клешню с острейшими зубцами, способную прокусить металл любой плотности.
Толстяк Джо тихо пытался выжить где-то в сторонке.
Три враждующие стороны, и все они — Темные. Стикс усмехнулся — у скучных Светлых такого не бывает.
— Идите ко мне, ребятки, — поманил он молодых Темных. — Поиграем.
Тут же, с диким рыком, на него бросился Алан. Стикс успел уйти с линии атаки и даже провернуть молниеносную комбинацию из апперкота и последующего удара по корпусу, отбрасывая парня на девять шагов.
Со свистом рассекая воздух, рядом пронесся хвост Макса, а Шиш и Мириби попытались взять великого Темного в клещи своими клешнями. Стикс увернулся, отрастил Когти Тьмы и, словно мельница, прокрутился, беспорядочно раня и отбрасывая от себя врагов.
Тогда они, воспользовавшись очередным рывком Алана, напали со спины. Пока Стикс принимал тяжелейшие удары «новорожденного» на жесткий блок, остальные «музыканты» распределились, нападая каждый на свою зону. Стикс заблокировал все атаки, кроме одной.
Он не успел всего секунды, но клешня Мириби уже оторвала ему левую ногу.
— Попался! — зарычал довольный Шиш, сразу начиная новую атаку.
— Стой! — только и успел сказать ему Макс, на которого набросился оказавшийся рядом Алан, атаковавший вообще всех без разбору.
Но было поздно. Шиш, радостный от того, что ему нужно только лишь добить раненого врага, подобрался к Стиксу. И тогда Владыка Тьмы мгновенно отрастил потерянную ногу.
— Вы все еще деретесь, как смертные, — презрительно фыркнул он, хватая Шиша за лицо.
Его когтистая лапа тут же пошла язвами, которые с мерзким звуком разрывались, исторгая из себя страшную кислоту. Схваченный клавишник дико закричал и задергался, но Клинок держал его крепко.
Хотя уже в следующую секунду уже его рука была перекушена у локтя еще одной серой клешней.
— Просто сдирай кожу! — зарычал на друга Мириби, помогая все еще воющему от боли Шишу.
— Даже такие как вы учатся, — одобрительно закивал Стикс и встал в боевую стойку. — Но я бы лучше подрался с Луиджи и Юджином. Как жаль, что они сбежали…
Он был сильнее. И в этот раз не только в опыте, но и в высвобождаемой Тьме. Даже «новорожденный» Алан, бросающийся на всех без разбора, уступал Стиксу в голой боевой мощи.
А разнообразием Стигм и приемов древнейшее существо в мире, и того, превосходило бывшую музыкальную группу в сотни раз.
Внезапно, Темнейший остановился и прислушался к чему-то, ведомому только ему. Его противники, пользуясь внезапной передышкой, насторожились.
А потом по всему Риму волной расплескалась одуряющих масштабов Тьма. Такая густая и мощная, что даже бывшие Скорпионы забыли как дышать. А Стикс, довольно щелкнув пальцами, усмехнулся и посмотрел в ту сторону, где Лаула спешно эвакуировала гражданских.
Девушка тоже почувствовала эту дикую энергию. И недоверчиво улыбнулась ей, как родной.
— В конце концов, я знал, что так будет, — Стикс перевел взгляд на своих ошеломленных противников. — Ваши хозяева думали, что они тут самые хитрые, но…
— Это не запах Луиджи и Юджина, — с сомнением потянул Максим.
— О да, это не они. Это — моя подмога.
*****
Улыбаясь каким-то своим Скрытническим мыслям, Луиджи вел Юджина тихими переулками Рима. Сейчас большая часть активных жителей города на концерте, немалая — наслаждается им с экранов дома. И только редкие прохожие могли бы заметить двух сильнейших Темных, спешащих покинуть город.
«Могли бы», но не замечали. Пускай Луиджи не был выдающимся бойцом, Юджин признавал, что мастерство Скрытника в его компаньоне выходит за пределы понимания многих Темных.
Впрочем, сейчас сыну Стикса было не до восхищения напарником. Всю дорогу его точили сомнения.
— Скоро мы выберемся, — подал, наконец, голос Луиджи, когда они проходили очередной безлюдный переулок. — И обратно не вернемся. Вы точно уверены, мой принц, что мы должны покинуть нашу цель именно так?
— Ты дал музыкантам достаточно информации, чтобы они снова взяли след, — Юджин нахмурился.
— Но сразиться вы хотите.
— Не со Стиксом. Не сегодня. Сегодня он заслужил… отдых. Те отбросы — ему не ровня. Хотя любого другого здесь они бы уничтожили. Светлые слабы.
— Я бы не был столь уверен, — мягко возразил Скрытник и, внезапно, резко обернулся.
В этот миг его аура, надежно скрывающая их с Юджином, лопнула, словно стеклянный шар, упавший на острые камни. И оба Темных ощутили на себе пристальное давящее внимание. Будто оказались на ладони злобного великана.
— Не может быть! — поразился Луиджи. — Даже сам Стикс… Это невозможно!
— Скрытника может обнаружить только другой Скрытник, — Юджин вытащил меч из ножен и встал в стойку. — Или артефакт.
— Все так, как и говорил проклятый Темный, — донесся грубый мужской голос до Луиджи и Юджина с конца переулка. — Глаз Амото сработал.
— Как жаль, что он одноразовый, — вторил ему красивый и кристально-чистый женский. — Но гордись, Гриша. Благодаря твоей дочери и ее Клинку, мы, наконец-то, взяли их.
Их было двое. Юджин успел разглядеть лишь силуэты. Высокий мужской и хрупкий женский. Он различил бритую голову и татуировки. А потом женский голос, по-прежнему спокойный и все такой же красивый, тихо произнес:
— Все.
Тьма, хлынувшая из мужчины на первый миг оглушила даже могучих Темных, ведь ее обладатель практически не уступал им самим!
А во второй миг тело Луиджи со страшным грохотом было брошено о бетон. И Великий Скрытник ничего не успел предпринять.
Григорий Минастинг — бывший командир Ордена Палладинов, а ныне — второй по силе Клинок просвященного мира, холодно посмотрел на, напряженно замершего с обнаженным мечом, Юджина и хрустнул шеей.
— Твой черед, — сказал он.
Сын Стикса только улыбнулся самым краешком рта и шагнул противнику навстречу.
— Вот теперь становится интересно.
«Год назад. Концертная арена Талантов Треанта. Руины. Епископат Рим.»
Стикс бил, блокировал, уворачивался и бил. В получившемся хаосе он чувствовал себя как дома. Отбросив Шиша и Мириби, он сосредоточился на Алане, но заметил, что Максим вот-вот попросту сбежит.
— ЭТО ВСЕ ТЫ ВИНОВАТ, СТИКС! — тем временем, заревел на него деформированной, в жуткой трансформации, глоткой бывший солист. — ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО С НАМИ!
Стикс улыбнулся. Пожираемый Тьмой и, одновременно, окрыленный силой, мозг «новорожденного» Темного искал самые безумные оправдания всему происходящему с его владельцем. Но даже на памяти Стикса, этот парень — редкий случай. И его сейчас плющит совершенно по-особенному.
— Не! — все же махнул ему рукой Клинок Лаулы. — Это не я.
Ожидаемо, аргументация такого уровня не убедила новоявленное стихийное бедствие. Алан бросился вперед. А Стикс, не мудрствуя лукаво… Побежал от него прочь.
— СТОЙ, ТВАРЬ! — буквально плевался ядом бывший музыкант.
— Сам стой и сам тварь! — «обиделся» Стикс.
И был прав больше, чем его противник. Сейчас Алан почти полностью покрылся серой чешуей, напоминающей, конечно, хитин скорпиона. За спиной парня извивались целых два скорпионьих хвоста, а лицо больше напоминало проплавленную на огне пластиковую маску какого-то очень зубастого чудовища.
Это уже был не тот яркий парнишка, с которым пару дней назад познакомились Перст и Клинок. Это была сама Тьма миллионов убийств, пытающаяся вырваться из тщедушного тела.
Но у Стикса был богатый опыт общения с Тьмой. Ведь он был ее полноправным владыкой.
Мириби и Шиш, спешно решающие, куда им сбежать, замешкались всего на долю секунды, но Стиксу этого хватило, чтобы проскользнуть между ними и остановиться, закрываясь бывшими музыкантами, как щитом.
И удар по этому щиту не заставил себя ждать.
Не разбирающий дороги, друзей и врагов, Алан с рычанием набросился на вчерашних друзей.
— Пошла заварушка, — сверкнул улыбкой Стикс, краем глаза следя за Максом.
Тот, чудом спасшийся от них обоих, сейчас пытался затаиться и явно прикидывал, как половчее добраться до толпы, освобождаемой Лаулой. Светлая девушка действовала быстро, да и сама служила гарантом безопасности людей, но суматоха вокруг могла помешать ей. И тогда у Темного появились бы заложники.
К величайшему сожалению Макса, ровно за секунду до того, как он решил действовать, путь ему преградил Стикс.
— На чем мы остановились? — насмешливо поинтересовался великий Темный, разминая кулаки. — Ах да! Старая добрая техасская резня бензопилой.
— Я убью тебя, — зашипел Максим, сознательно, в отличии от Алана, покрывая себя серым хитином.
— Ну попробуй.
Молодой Темный бросился вперед, грозя сдвоенным ударом когтей и хвоста. Клинок встретил его открыто, буквально насадившись на острия всем телом. Радостно заревевший Максим рванул конечности в разные стороны, намереваясь, по примеру самого Стикса, просто разорвать противника на части.
Но просто не смог. Стикс просто оказался сильнее физически.
— Да брось, парень, — Стикс открыто насмехался над бывшим барабанщиком, не делая попыток к сопротивлению. — Со мной тебе не тягаться.
— НУ ПОЧЕМУ?! — совсем как Алан, закричал Максим в отчаянии.
Его вопль превратился в Стигму Баньши на полтора миллиона убийств, и Стикса отбросило звуковой волной. Однако, уже в следующую секунду великий Темный стоял на ногах и продолжал все так же насмешливо смотреть на дрожащего от ярости и страха Максима.
— Почему ты сражаешься против нас?! Почему ты служишь Светлым?! — ярился и кричал молодой Темный. — Ты — величайший из всех! ВЛАСТЕЛИН! Я был таким же как и ты! Я убивал этих тупых людишек, не познавших сути этого мира. Сути Тьмы. Я был им! Был Богом, которому дано все! Но ты… Ты сильнее даже меня! И почему ты служишь им, а не наоборот?! Почему ты сильнее меня?! Почему я не могу тебя убить?! Почему-у-у-у?!
Его вою вторил вой Мириби, буквально раздираемого на мелкие кусочки взбесившимся Аланом. Стикс поморщился. Он представлял, что будет дальше. Но Лаула ясно попросила никого не убивать. Ее проблемы.
— Брось ты, брось, — повторил Стикс Максиму, махнув рукой. — Кем ты там был, соплячок? Ты убивал простых людишек, да. Убивал их многими сотнями и даже тысячами. Знаешь, по меркам этого времени, ты был самым перспективным Темным.
Миг, и Стикс оказался прямо перед Максом, нависая над ним и заглядывая прямо в его душу. И в его алых глазах бывший музыкант видел бездну, смерть и сам ад. И кожистые крылья, настоящие, а не бутафорские, закрыли все небо над головой.
— Но в мое время обычные люди были чем-то вроде еды, — изменившимся демоническим голосом прорычал Властелин Тьмы. — А такие как ты были скотоводами. Убей миллион, и будешь сыт. Убей миллион таких насыщенных, и тогда ты проголодаешься по-настоящему. Ты умеешь громко кричать, плеваться ядом и быстро бегать. Ты убивал болезнями и трусливо сваливал. Я расчленял таких как ты, жрал их потроха, купался в крови. Я заставлял умирать от голода города, холодом убивал страны. Сжигал дотла, топил, насылал ураганы, сводил с ума, натравлял друг на друга, ломал кости, вырывал глаза. На твои жалкие полтора миллиона убийств, у тебя будет с сотню Стигм. В моих жалких четырех миллионах, Стигма будет на каждом.
Максим не мог двигаться. Не мог говорить и даже дышать. Щупальца Тьмы окутали его, пронзили насквозь и впитались в его плоть и кровь.
Вчетвером они могли лишь сдерживать его, когда он был вчетверо слабее. Теперь, лицом к лицу, Максим и правда не был ему врагом. Лишь закуской.
— А теперь ты расскажешь мне, что здесь делают Луиджи и Юджин. И где то место, откуда они пришли, — сила Стикса проникала в мозг Максима, в его память и мысли. И те не могли ей сопротивляться.
— Я не знаю, — застонал Темный. — Не знаю… откуда… Остров. Они сказали… Остров… Они пришли… за Владыкой Тьмы. И… Энигмой…
— Энигмой?! — Стикс впервые, за то время, что вышел из тюрьмы, по-настоящему поразился. — Они нашли Энигму?!
Поверженный Темный, уже не разбирая собственных мыслей и не чувствуя тела, попытался ответить, но его прервал звонкий девичий крик.
— Берегись!
А дальше Максим Батист ничего не увидел и не услышал. Он лишился головы, а еще через три мгновения и своей Темной жизни.
Его убил так ненавистный ему молодой гений, сошедший с ума.
*****
Юджин взмахнул мечом, и поток концентрированной Тьмы затопил всю улицу перед ним. Но прямо в середине этого потока, сложив ладоши вместе, всю силу этой атаки рассекал и нивелировал широкоплечий мужчина, доставшийся Темному в противники.
Принц Острова, и его лучший мечник — Юджин знал, что перед ним Клинок. Один из презираемых им слабаков, добровольно нацепивших на себя рабские ошейники Светлых. Однако, этот Клинок был особенным.
Хотя бы потому, что был таким сильным.
— Кто ты? — выкрикнул Юджин, останавливая атаку.
Он заметил, что Луиджи успел оправиться от первого удара Клинка и теперь, маскируясь, пытается обойти его, чтобы напасть на Перста. Хрупкая немолодая женщина, приведшая этого мощного Темного на битву, до сих пор в нее не вмешивалась.
— Я грешник, — ответил, тем временем, Клинок.
И тут же выбросил руку в ту сторону, где крался Луиджи. Со всей его руки сорвалась Тьма, будто слепок, принявшая форму тяжелой латной перчатки. Ошеломленный Скрытник еле успел увернуться. Но, даже так, его еще и посекло осколками, отлетевшими от стены, разрушенной этой атакой.
Мощное управление Тьмой! Но это была не Стигма…
— Темные атаки из школы Светлых, — оценил Луиджи восхищенно. — Из боевой школы Светлых! Осторожнее, мой принц, нам противостоит палладин!
— Закрой рот, — бросил ему Клинок, снова смазываясь на скорости в рывке.
Но в этот раз Юджин не дал врагу свободы действий и перехватил его на половине пути. Тяжелый меч, окутанный Тьмой, врезался в широкую грудь Клинка. Но не рассек его напополам, как того ожидал Юджин, а всего лишь оставил глубокую рваную рану. Тем не менее, Клинка отбросило, что дало Луиджи время перегруппироваться и подобраться к Светлой.
— Мадам, вы прекрасны! — Скрытник успел даже церемонно поклониться. — Как жаль, что придется вас убить.
— Лжец.
Стальные глаза Светлой были спокойны, даже когда Темный, со всей силы, ударил по ней Стигмой Черных Шипов.
Мольба Силового Барьера остановила атаку. Луиджи надавил, чувствуя, как скрипит от его Тьмы защита противницы. Если убить ее быстро, ее Клинок окажется скован Печатями.
Но пока она жива, этот самый Клинок был чрезвычайно опасен.
Самым краем глаза Скрытник увидел, как Клинок, покрыв тяжелой Темной броней левую руку, ухватился за меч Юджина. Темный принц рванул оружие на себя, но противник держал его крепко. А в следующую секунду Клинок направил на Луиджи правую руку, указывая на него пальцем.
— Серро.
Луч чистейшей Тьмы сорвался к ногтя Клинка и просто взорвал руки Луиджи, удерживающие Стигму Черных Шипов! Скрытник выругался и быстро отступил от Светлой, сложившей руки в новой Мольбе.
Из ее широких рукавов выскользнули, подобно хищным змеям, тяжелые звенья серебряных цепей. Окутавшись сиянием Света, эти цепи поднялись в воздух и застыли в готовности, угрожающе покачиваясь.
— Бывший палладин, использующий сильнейшие Стигмы, и худая женщина со стальными глазами, — Луиджи деловито размял восстановившиеся руки, оказываясь рядом с Юджином, отбросившим Клинка прочь. — Сомнений нет. Григорий Минастинг и Мария Хистори. Сильнейшая парочка Перста и Клинка. После Стикса, конечно.
— Они сильны, — признал Юджин, держа меч в позиции. — Я доволен.
— Но мы должны поторопиться, мой принц, — заметил Скрытник. — Справиться со Светлыми подкреплениями мы еще сможем, но если успеет Стикс…
— Сюда больше никто не придет, Темные, — прозвенел хрустальный голос Марии по улице. — Здесь только вы и мы. Увы, для вас.
— Мадам, а вам не кажется, в таком случае, что вы нас недооцениваете? — крайне вежливо крикнул в ответ Луиджи. — Мы же, все таки, сильнее вас.
— Не скажи, Темный.
Григорий, сосредоточенно формирующий вокруг себя Тьму, разом выпустил все, что только мог. Но он не атаковал в этот раз. А только готовился.
Могучее тело бывшего палладина покрыла матово-черная тяжелая броня. В приветственном бою со Стиксом отец Лаулы использовал лишь малую часть от ее мощи, но в этот раз был готов задействовать ее всю. Двое Темных, противостоящих ему сейчас, были сильнейшими за всю его карьеру, как палладина, так и Клинка. Так что Григорий не мелочился.
Его личная, уникальная Стигма — Броня Темного Палладина, легла на могучие плечи, превращая Клинка в настоящий неприступный бастион. Черные пластины Брони были столь тяжелы, что бетон под ногами Григория пошел трещинами и просел под увеличившимся весом. А потом и вовсе осыпался крошевом, когда в мускулистых, скованных доспехом руках материализовался огромный двуручный молот из все той же Тьмы.
— Барьер Епископа не пропустит твои атаки в город, так что не сдерживайся, — предупредила напарника Мария. — И… не поранься, Гриша.
— Волнуйся о Светлых, Маша. А меня ждет ад.
Когда он сделал первый шаг, уже намереваясь сорваться в очередной рывок, Тьма Юджина пришла в движение. Мечник, выглядящий юным, взмахнул свободной рукой, и его аура ударила сами небеса, Темной силой расшатывая мироздание.
Затем Юджин поднял над головой меч и с силой опустил его на землю. Этот пустой удар расколол весь бетон на переулке, ставшем местом их битвы, оставил широкие трещины на стенах домов. А еще он в один миг разрушил барьер Света, который держала Епископ Рима вместе со своими подчиненными.
Мария и Григорий защитились от большей части урона, потому что она была направлена не на них, а на область. Тем не менее, Перст и Клинок были поражены мощью, скрывающейся в молодо выглядящем Темном.
Стигма Разрывающая Небеса — одна из сильнейших боевых Стигм, была для Юджина основной. Даже на Острове, где изредка еще встречались ветераны двухсотлетней войны, «молодого» принца признавали гением в обращении с этой Стигмой.
— Сражайся в полную силу, палладин, — холодно сверкнув алыми глазами, Юджин направил свое разрушительное оружие на напряженного Григория. — Или сдохнешь как собака.
— Ставлю на Юджина левую руку, — усмехнулся Луиджи, за беспечностью пряча сосредоточенность, и быстро оценивая ситуацию. — Не хочу показаться трусом, мой принц, но использовать такую разрушительную силу часто в этом городе опасно. Если вы слишком напугаете Светлых, они обрушатся на нас всем скопом и освободят силы Стикса.
— Сколько раз?
По тону Юджина было понятно, что он недоволен тем, что не сможет биться в полную силу, но и мнению Луиджи — эксперта по Светлым, Темный доверял. А еще его напрягало то, как легко противники справились с его первым ударом.
— Я думаю, около четырех. Не считая этот, — ответил Луиджи, и Юджин кивнул.
Как бы то ни было, эту битву им нужно закончить как можно быстрее.
*****
Закончив с эвакуацией гражданских, Лаула строго, без зазрения совести «давя» Светом, приказала собравшимся церковникам и Перстам с Клинками не лезть в битву. Для людей просвященного мира это сражение было слишком чудовищным.
Как и битва, разгорающаяся на самой окраине города. Лаула чувствовала, что ее отец, вместе со своим Перстом, вступили в бой. И понимала, что никто, кроме Луиджи и Юджина, не мог бы дать им отпор. А это означало, что и там сейчас шла невероятная, по меркам просвященного мира, битва.
Впрочем, не для Стикса. Для него такие масштабы были привычными. Возвращаясь к нему, Лаула удовлетворенно отметила, что ее Клинок не просто доминирует в битве над дезориентированными буйством Алана Темными, но и позволяет себе издеваться над их главой — барабанщиком Максом.
Снова горько пожалев о том, что приличные, с первого взгляда, парни оказались самыми масштабными убийцами в просвященном мире, Лаула едва не пропустила атаку Алана.
Но атаковал обезумевший музыкант не ее. Он бросился на Стикса. Со спины.
Ее Клинок, конечно, решил не обращать на всякие мелочи внимания и что-то глубокомысленно втолковывал Максиму. Тогда Лаула бросилась вперед.
— Берегись! — крикнула она, отталкивая Стикса.
Сверкнули недоумением алые глаза, а после левая рука взорвалась болью. Из глаз хлынули слезы, и девушка на мгновение потерялась в пространстве. Благо, Алан, промахнувшись по Стиксу и Лауле, точно попал по Максу и теперь, по всей видимости, добивал бывшего товарища.
— А я бы выжил, — заметил Стикс, неприязненно смотря на ее рану.
— Я тоже выживу, — упрямо ответила девушка, сосредотачиваясь на руке.
Яд «новорожденного» Темного был ужасен. Пожалуй, сейчас Алан был даже сильнее Стикса с четырьмя миллионами убийств. Тот факт, что парень никак себя не контролировал, компенсировался его гигантской боевой мощью и разрушительностью атак.
Таких, как эта. Рука Лаулы начала умирать.
— А если я отрежу ее… — сквозь боль пыталась найти решение Светлая.
— Яд запечатает рану, и ты останешься без руки, — ответил Стикс мгновенно, не спеша, впрочем, активно помогать. — Или ты можешь переработать Тьму, содержащуюся в яде, и сделать его обычным природным токсином.
— Но это же Тьма! — вскинулась Лаула. — Если я буду поглощать ее, то стану Темной, как это было с Юсуфом.
— Это же Тьма, — пожал плечами великий Темный, передразнивая. — Если ты не будешь ее поглощать, она поглотит тебя саму.
На это девушке не было, что ответить, и она принялась судорожно перерабатывать чужеродную для себя энергию и тут же бросать получившееся «топливо» на лечение раны.
Делая это, Лаула с ужасом подумала, что, не будь тут Стикса, и весь Рим был бы обречен. Темная сила Алана сейчас превосходила даже ее собственную Светлую. А с убийствами остальной четверки…
— Его нужно… остановить, — мало помалу, у Лаулы начало получаться, и она постаралась сосредоточиться на противнике. — Его… нужно… спасти.
— Спасти, хм? — Стикс странно посмотрел на нее. — Он убил миллионы человек, и от этого уже никуда не денешься. Ко всему прочему, его кукушка не выдерживает и начинает отлет. Еще немного, и он станет хтоником.
— Его… НУЖНО… спасти, — с нажимом повторила Лаула. — Не его вина в том, что умирали люди. Это даже наша вина. Моя. Я не успела вычислить Луиджи раньше.
Стикс вздохнул и покачал головой. Впрочем, он бы соврал, если бы сказал сейчас, что не понимает мотивов Лаулы. Светлые крупно облажались во всей этой ситуации с Хитиновым Ядом и группой «Скорпионы». А Алан, бывший почти невинным, стал для Лаулы неким символом провала всемогущей Церкви. И теперь Перст пытается спасти его, чтобы, вместе с ним, спасти свои представления о мире и добре.
А парень, инстинктивно пожирающий своих бывших друзей, готовился переродиться в чудовище Тьмы — хтоника. Совершенно разрушительное и безумное существо, общая сила которого будет достигать почти десяти миллионов убийств.
— Ладно, мне нужно пять — выдохнул Стикс и, смазавшись, бросился вперед.
— Стикс! Активировать еще миллион убийств!
Доедающий руку Максима, Алан, тем не менее, успел выставить свою клешню перед собой, перехватывая удар Стикса. Клинок хохотнул, радуясь силе противника, и в следующее мгновение оказался за его спиной.
Останься у Алана разум, и он бы догадался обернуться. Но жестокая Тьма буквально переварила его личность, оставив лишь инстинкты и базовые реакции. И Стикс с легкостью проткнул его грудь из-за спины своими Когтями Тьмы.
— Первый раунд за мной? — хмыкнул Владыка Ночи.
— КАК ЗНАТЬ…
Неожиданный ответ ошеломил Клинка, и он пропустил ужасный удар в корпус сразу от двух хвостов и задней лапы, в которую превратилась нога Алана. На миг «моргнув» Тьмой, Стикс обратился Женщиной и буквально распался кровавой лужей, чтобы собраться из нее уже целиком.
Его кровь потекла из открывшихся на руках порезов, но, не долетая до земли, застывала в воздухе, формируя сотни и сотни кровавых осколков и лезвий.
— Оставил разум в такой ситуации? — Стикс задумчиво склонила голову. — Нет, до хтоника тебе далеко…
— Я ПИСАЛ ПЕСНИ О МОЛОДОСТИ, БУНТЕ, СМЕРТИ И СТРАДАНИЯХ В ЭТОМ БЛЕКЛОМ МИРЕ, — Алан насмешливо изогнул чудовищные зубы. — Я — ИДЕАЛЬНЫЙ ТЕМНЫЙ. ПРОСТО, ДО СЕГОДНЯШЕГО ДНЯ, Я ОБ ЭТОМ НЕ ЗАДУМЫВАЛСЯ.
— Очень логично, — похлопала в ладоши Женщина, выставляя точенную ножку вперед. — Тогда не хочешь преклонить колени? Я, как-никак, твоя Королева.
— ХОЧУ УБИТЬ ТЕБЯ.
— Даже если каким-то чудом у тебя выйдет, ты тут же сдохнешь.
— ХОЧУ ПОПРОБОВАТЬ.
Монстр-Алан даже не сдвигался с места, он просто появился перед Стикс. Конечно, она ждала его, сразу же атаковав всеми своими Кровавыми Лезвиями. «Новорожденный» заревел, когда его броня оказалась пробита, и этот звук стал его очередным оружием.
Лаула моргнула, ошарашенно пытаясь придти в себя. Только что на ее глазах Стикс стал… ребенком. Обратившись мальчиком, Темный подернулся дымкой, будто бы был бесплотен, и просто прошел сквозь атаку звуком.
Призрак Ребенка — еще одно из воплощений ее Клинка, сегодня был представлен ей впервые.
Из мальчика обратившись Юношей, Стикс тяжелым апперкотом отбросил от себя бывшего музыканта. Монстр, уже ничем не напоминающий человека, кроме двух ног, зашипел, и изрыгнул из своего чрева целый гейзер ядовитой кислоты. Стикс направил на него палец, и с его ногтя сорвалась искра, обратившаяся бурным потоком пламени. Фиолетовое Пламя Стикса и ядовитый гейзер Алана сошлись в безумном паритете, пока, наконец, Монстру это не надоело.
— Под землей! — успела предупредить Лаула, в тот миг когда Стикс взглянул на нее.
И тут же отшатнулась, когда, действительно из под земли, перед ней появился обезображенный Алан, тянущий свои уродливые клешни.
Которые тут же отскочили от простого Барьера Света.
— Бха-ха-ха! — развеселился Стикс, оставшись стоять там, где стоял. — Ты недооцениваешь эту девочку, парень! И явно переоцениваешь собственную хитрость. Думал, я не замечу, что у твоего клона всего один хвост?
Направив одну руку на противника Лаулы, Стикс запросто испепелил его, не ощутив малейшего сопротивления. А вторую руку великий Темный направил туда, где в начале битвы растерзал Толстяка Джо.
Там же и находился настоящий Алан, спешно пожирающий останки бывшего товарища.
— Останови его! — закричала Лаула. — Нельзя дать ему…
— Аргх, ну хватит! — разозлился Стикс, перебивая девушку. — Вот что ты все время так нервничаешь, Лулочка?! Ты мне опять не доверяешь?! Или опять выдумала какое-нибудь дерьмо, по типу того, что я истязаю души убитых мной каждый раз, когда дерусь? Да душ бы у мира не хватило! А, впрочем… Это мы уже обсуждали. Что до нашего скорпиончика, все просто. Я хотел, чтобы было поинтереснее.
— ГЛУПЕЦ! ТЕПЕРЬ Я НЕПОБЕДИМ! — возопил закончивший Алан, от которого ударила тяжелая волна Тьмы.
Он преобразовывался. Лаула пораженно смотрела, как бывший приятнейший парень и солист группы «Скорпионы» сам становится настоящим скорпионом. Стигма Облика позволяла сильнейшим темным обращаться в зверей, с которыми у них было родство. Под действием Облика, враги Света становились практически невосприимчивы к энергетическим атакам и получали несравненную физическую мощь. И «новорожденный» Алан только что заполучил эту мощь, став скорпионом. Серым, ядовитым и чудовищно опасным.
А еще огромным. Гигантским, как целый семиэтажный дом.
— ПРИШ-Ш-ШЛО ВРЕМЯ РАС-С-СПЛАТЫ! — зашипело чудовище, подобно урагану.
— Ага, — Стикс вздохнул и с силой рванул с себя верхнюю одежду. — Ненавижу это делать…
Звук, раздавшийся через секунду, напоминал об ударе о воду, после прыжка с высоты. Это было нечто первородное, но давно забытое. Что-то близкое, но совершенно не замечаемое. Такой родной и незнакомый звук.
А потом Лаула поняла. Это был удар гигантского сердца.
Тело Стикса буквально взорвалось кровью и костяной пылью, а на его месте возник ураган Тьмы. Утробное рычание, донесшееся из его центра, было похоже на угрожающий звук, издаваемый аллигаторами. Совсем рядом с Лаулой хлестнул о землю упругий змеиный хвост. Черно-зеленые колонны, переставляясь, сотрясли землю — то были лапы. Тень закрыла небо — то были крылья.
Лаула вспомнила, что у ее Клинка есть еще одно имя. Имя его Облика. Одно из самых популярных в сказках. Имя, ассоциирующееся у светлых с непреодолимыми силой и яростью. С неизбежностью самой Тьмы.
Дракон.
И сейчас этот Дракон, во плоти, явился прямо перед ней.
«Год назад. Концертная арена Талантов Треанта. Руины. Епископат Рим.»
Гигантский Стикс, в облике Дракона, не тратил время на разговоры. Трубно взревев, он бросился на Скорпиона. Дракон пробивал его хитин когтями, рвал оголенную плоть длинными зубами, отбивался крыльями и хвостом. Алан был неуклюж в своей гигантской форме и только пятился назад. Но Стикс, сверкая полированной чешуей, мелькал с разных сторон и углов, крутился вокруг своей оси и даже ненадолго взмывал в воздух, атакуя и сверху.
От безысходности, Алан-Скорпион завизжал. Очередная атака звуком, эта была совершенно несравнима с предыдущими. Казалось, все рушится даже не в труху, а на молекулы.
И тогда Стикс выдул из своей пасти огонь.
Из-за поднявшейся температуры, глаза Лаулы мгновенно высохли, но девушка все равно, не отворачиваясь, смотрела на эту неравную битву. Она смотрела за тем, как непреодолимо далеко от них всех был ее Клинок.
И какую страшную, пускай и неведомую им войну, он ведет со своим прошлым в лице Луиджи и Юджина.
— «Ведь для него это — нормально», — подумалось Лауле. — «И какие же скучные и мелочные для него наши проблемы и битвы! И даже эта — всего лишь веселье. Поэтому он такой… И, похоже, поэтому-то он не спешит найти Луиджи и Юджина. Мы… я! Я еще не готова к встрече с ними.»
Конечно, она не могла быть уверена. Но Лаула верила, что именно из-за нее Стикс тянет время, оттягивая неизбежную встречу со своим прошлым. Она еще слишком слаба, чтобы быть рядом с ним. А без нее, в Печатях, ему к ним не подобраться.
Конечно, сегодня, несмотря на невероятный уровень противников, Лаула не допустила ни одной лишней смерти. Но чем она сама помогла своему Клинку в бою, кроме того, что высвободила его силу и защитила от одной, не смертельной ему, атаки?
Ей нужно стать сильнее.
Тем временем Дракон, запрокинув голову, огласил мир вестью о своей победе. А Скорпион, под его могучими лапами, перестал дрожать.
Стикс победил. Впрочем, как и всегда.
Когда пыль осела, а Тьма, бурлящая вокруг, немного улеглась, Лаула, морщась от боли в раненой руке, пошла к центру битвы. Туда, где медленно осыпался хлопьями Тьмы костяк титанического скорпиона.
Стикс был там. Стоял над телом Алана, вернувшего себе прежний облик. Одежда музыканта была подрана, сам он — потрепан, но его грудь мерно вздымалась, и Лаула обрадованно выдохнула.
— Как всегда, переживаешь за чужие жизни, забывая о своей, — Клинок улыбнулся ей и подошел ближе. — Дай-ка посмотреть.
Рана на руке перестала быть смертельной. Но Лаула отдавала себе отчет — вполне возможно рукой она не сможет двигать еще очень долго. Или вообще — никогда.
Правда, вместо страха за здоровье, Лаула испытывала гордость. Ведь она защитила самого Стикса от такого страшного удара. Конечно, его бы это не убило, но битва могла пойти по совершенно иному сценарию.
— Я справлюсь, — ответила Лаула. Ей не хотелось выглядеть слабой после битвы, в которой она почти и не участвовала. — Рана — пустяк.
— Если ты застонаешь от боли, я снова дам тебе по заднице, — пообещал Стикс, твердо хватаясь за ее руку.
Лаула поморщилась, но промолчала. Темный усмехнулся и… приложил губы к израненной плоти.
Сначала Перст подумала, что Клинок, таким образом, хочет заставить ее вскрикнуть. Боль была неимоверной. Но девушка сдержалась в первые секунды, а потом все неприятные ощущения… испарились.
Лаула почувствовала, как уходят Тьма и яд из ее раны. Стикс просто высасывал их из ее ауры и крови. Параллельно с этим, кожу Светлой покрыла тонкая корка, и ей пришлось напомнить самой себе — не удивляться. Конечно, у величайшего темного в мире будет Стигма управления Морозом.
И все равно — он был удивителен.
— Рука в прядке, но рана останется, — Стикс оторвался от руки Лаулы. И припал на одно колено. — Силен парень, да и я выдохся немного. Если ты, правда, не хочешь одолжить мне еще миллиончиков пятнадцать убийств…
Лаула посмотрела на своего Клинка. За год совместной работы с ним, девушка не раз задавалась вопросом, как может она довериться чудовищу из мифов и сказок? И так же часто она спрашивала себя — тот ли с ней Дьявол, о котором говорят?
Молодой высокий парень с растрепанными черными волосами, идеальными чертами лица и уставшими алыми глазами — ее напарник. Стикс. Пожалуй, сегодня она действительно нашла ответы на свои вопросы.
— Нет, не хочу ничего одалживать, — улыбнулась Лаула и наклонилась к своему Клинку. — Но хочу наградить…
Она поцеловала его, зная, как стыдно ей будет потом. Но сейчас, поддавшись эмоциям, она была рада, что осмелилась. И довольна тем, как смущенно выглядело лицо Стикса.
— Всегда пожалуйста, — буркнул он, отведя взгляд. И тут же сально ухмыльнулся. — Ты знаешь, если нужно кому-то отсосать — я всегда рядом.
Лауле оставалось только тяжело вздохнуть. Она только собиралась ответить, как воздух буквально застонал от переполнившей его Тьмы! И это был не Стикс. Ее Клинок тоже встрепенулся, прислушиваясь к своим ощущениям и радостно оскалился.
— Четыре раза использовать Разрушение Небес, а он — сильный парень, — его глаза поменялись. Вместо красных, они снова стали драконьими. — Хочешь полетать? Вторая битва тоже подошла к концу.
*****
Они сошлись, с грохотом и ревом разрывая пространство вокруг себя. Мечник и палладин. Вечный Темный и бывший Светлый. Юджин орудовал мечом, а Григорий размахивал молотом. Оба были ветеранами битв, пускай и с разным опытом.
Палладин привык сражаться с сильнейшими Темными просвященного мира, используя свою веру и свое тело для победы. Юджин тоже уничтожал могущественных Темных, порой даже превосходящих его по силам. Потому что Юджин владел гениальным мастерством.
Вот только опыта борьбы со Светлыми, пускай и бывшими, у него не было.
В очередной раз промахнувшись ударом молота, Григорий просто принял удар мечом Юджина на грудь. Взмахнув молотом еще раз, он уже и не намеревался попасть. Вместо этого, заставив Темного уклониться, бывший палладин отпустил рукоятку орудия, позволяя ему улететь прочь, а сам успел прервать рывок Юджина ударом бронированного локтя.
Ошеломленный Темный опомниться не успел, как оказался в сильнейшем захвате Клинка.
— Грешников ждет боль, — глухо, из под шлема, провозгласил Григорий, и его напарница сложила руки в молитве.
Яркая вспышка ударила с небес. Молния из Света, направленная Перстом, врезалась прямо в черный доспех ее Клинка, не причиняя ему самому никакого вреда, но жестоко раня его противника.
Юджин взревел, от боли и гнева, разрывая захват могучего палладина и прописывая тому мощнейший удар по животу. Григорий содрогнулся, но устоял и снова потянул руку к парню.
Но тот уже был слева. Высвобождаемая им Тьма концентрировалась, сгущалась и становилась плотнее. И его собственные силы увеличивались вместе с ней.
В конце концов, он же — сын величайшего Стикса.
Перехватив руку Клинка, Юджин взмахнул мечом, покрытым энергией Разрывающей Небеса, отсекая ее даже сквозь массивную броню. Григорий яростно заревел, атакуя второй, но тут же исчез, телепортировавшись к выброшенному не так давно молоту.
А в то место, где он только что стоял, приземлился, с ударом, Луиджи.
— Первый удар потрачен, а враг все еще опасен, — снова напомнил своему компаньону Скрытник. — Мы должны отступить, мой принц.
— Мы уйдем, — отмахнулся, в бешенстве, Юджин. — Когда я заберу его голову.
— На все воля сильного, — беспомощно развел руками Луиджи, вздохнув и повернувшись к Марии. — Мадам, битва снова свела нас вместе.
— Ты слишком много болтаешь, для того, кто собирается драться, — усмехнулась Перст, стараясь казаться спокойной.
Но по ее глазам Луиджи видел — она переживает за своего Клинка. Пускай Григорий Минастинг был величайшим палладином в Свете, а во Тьме убил многих осужденных на казнь Темных, даже всех этих сил ему не хватало, чтобы сравняться с Юджином.
Молодой мечник с Островов был непреодолимо силен. И с каждой секундой его Тьма только усиливалась, усиливая и своего хозяина.
— Я буду счастлив не драться с вами, а беседовать! — Луиджи отсалютовал Марии рукой. — В конце концов, вы же Светлая. И вам должно претить вульгарное насилие, разве нет? Давайте, например, поделимся историями из жизни? Я расскажу вам, как впервые встретил самого Стикса в светлых землях. А вы, ну, например, вспомните, как познакомились с вашим Клинком…
— Пожалуй нет, — Мария достала из нагрудного кармана золотое распятие. — Изыди к дьяволу!
— Да я бы рад…
Атакующая Мольба Марии взорвала землю в том месте, где недавно стоял Луиджи. Скрытник увернулся, прислушиваясь к собственным ощущениям.
Совсем близко бушевали две Темные катастрофы. Пускай Юджин обладал опытом шести сотен лет и Тьмой, близкой к истинной силе самого Стикса, его противник был ему под стать. Конечно, чистой Тьмы в Григории Минастинг было меньше, чем у Юджина, но у него был Свет. Свет его Перста — Марии, помогающей напарнику в бою. Их тандем, вполне вероятно, мог доставить Юджину много проблем.
Но у Юджина есть Луиджи.
— Придется пошалить, — вздохнул Скрытник, сосредотачивая свое внимание на второй, по силе, своей Стигме.
Воплощение — сила, позволяющая контролировать тело другого человека. Луиджи использовал ее при первой встрече со Стиксом, заключив тогда сделку с Наядой — «новорожденной» Темной. И на Островах Луиджи, считающийся одним из древнейших и сильнейших Темных, нередко заключал контракты с менее сильными собратьями.
Сейчас, посреди светлого города, до своих контрактников Скрытнику не дотянуться. Да и вообще Темных здесь не было. Но ему они и не нужны.
Его Тьма ударила неслышным и невидимым импульсом в пространство, сканируя его и предоставляя хозяину сведения. Район, в которым они сражались, был полностью безлюден до снятия барьера, но теперь редкие светлые, из полиции или просто блуждающие, оказывались не так уж далеко.
Луиджи потянулся к их мыслям, не забывая, при этом, уворачиваться от цепей Марии. Сознания обычных людей, не встречавшихся с Тьмой и не овладевших Светом, были очень хрупки. И легко подчинялись воле тысячелетнего Скрытника.
Луиджи так увлекся контролем марионеток и игрой с Перстом, что, когда первый подконтрольный светлый добрался до них, Темный совсем потерял из вида Клинка.
И Григорий Минастинг тут же воспользовался его оплошностью, гигантской черной тенью возникнув за его плечами.
— Луи! — предостерег его Юджин, находившийся на грани бешенства.
Молодого Темного просто выводила из себя эта битва, где он не мог бить по врагу с полной силой. Если он продолжит использовать Стигму Разрушающую Небеса на максимум, Рим ждут серьезные разрушения. И принцу Острова, конечно, было плевать на старый город светлых, но вот провоцировать всех обладателей Силы в округе бежать сюда и пытаться его остановить Юджин не собирался.
К тому же, на шум может явиться Стикс, который пока явно недооценивает своих противников.
Луиджи, тем временем, успел подставить под атаку Клинка одурманенного светлого. Бывший палладин заскрипел зубами, но остановил сокрушительный удар темного молота. Волосы немолодого полицейского, оказавшегося в опасной зоне, взметнулись в разные стороны, но он, казалось, даже не заметил этого. Не контролирующий себя человек стал карабкаться на огромного Клинка в броне.
— Прочь! — Григорий отбросил мужчину одним взмахом рукой и тут же закрылся от очередного удара Юджина.
Но молодой мечник не стал продолжать атаку и подставился. Григорий размахнулся, успевая подловить Темного, но тут же остановил движение. Очередная марионетка Луиджи, на сей раз женщина, могла быть задета его молотом.
— А вот и твоя слабость, — презрительно бросил ему в лицо Юджин, с усилием, но протыкая нагрудную пластину палладина насквозь.
— Гриша! — ахнула Мария.
Луиджи напал на нее, отвлекая от Клинка и продолжая мешать защищаться своими марионетками. Женщина ушла в глухую оборону, цепями закрываясь от атак Темного. И вытащила из глубин своей рясы две объемные бутылки.
— Да сколько на вас оружия, мадам!? — засмеялся Луиджи, пробираясь сквозь ее защиту с помощью одурманенных людей. — Хотите брызнуть мне в лицо освященной водой?
— Само собой, — ответила женщина и подбросила бутылки в воздух.
Ее цепи взметнулись хлыстами, разрывая емкости с водой над головами подконтрольных Скрытнику светлых. Каждый, на кого попал этот небольшой дождь из освященной в самом Первом Храме воды, падал на землю без сознания. Свет, содержащийся в каплях, освобождал людей от власти Темного.
— Какая отчаянная попытка, — усмехнулся Луиджи. — Ведь воды у вас больше нет.
— А куда же она делась, Темный? — хмыкнула в ответ спокойная Мария. — Оглянись.
Луиджи нахмурился. А через мгновение его взгляд заметил каплю освященной воды, висящую у его правого плеча. И потом еще одну — уже у ног. А за ними все новые и новые капли, оставшиеся парить в воздухе. В один миг весь этот участок битвы оказался под контролем зависшей в воздухе воды.
— Какой редкий талант, для Светлых, — улыбка Луиджи стала нервной. — Контроль над стихией…
И он был прав. Темные Стигмы, позволяющие обладателям контролировать одну из стихий, как, например, Фиолетовое Пламя Стикса, были очень редки. И свидетельствовали о том, что Темный, использующий их, был тесно связан со стихией и убивал с ее помощью многих людей.
Светлые Мольбы работали иначе, и их можно было передавать друг другу. Но использовать Мольбы Повеления той или иной стихией могут лишь единицы. Как объяснял своим первым ученикам сам Святой Федор — лишь один Бог может повелевать природой. И редким детям своим он позволяет взять подобную власть в свои руки. В то время как Темные отбирают у Бога эту власть насильно.
Но Мария Хистори была единственной, в современном просвященном мире, кто обладал даром к управлению Водой. Бывшая настоятельница Боевого Храма, эта женщина по праву считалась одной из могущественнейших Светлых!
— Будет больно, — пообещала она Луиджи своим хрустальным голосом.
И капли, застывшие, до того, в воздухе, взорвались мельчайшими частицами воды и Света! Скрытник вскрикнул, бросаясь прочь, но везде, куда бы он не бежал, его ждала боль в виде священной воды.
Юджин крутанул мечом вокруг себя, во второй раз используя Стигму разрушающую Небеса, чтобы избавиться от капель. Но он упустил момент, и в его лицо ударил тяжелый латный кулак восстановившегося Григория. Конечно, капли Перста Указующего не попадали на ее Клинка.
— Мы не справляемся, — сказал, внезапно, Григорий Марии. — Я не могу серьезно ранить их. А они нас могут.
— Мы лишь должны задержать их до прихода Стикса и Лаулы, — ответила Мария, обеспокоенно смотря на палладина.
— Времени нет, — качнул головой тот. — Даже сейчас этот парень не показывает всех своих сил. Уверен, он готовиться к поединку со Стиксом. Мы не можем этого допустить. Не в Риме. Будут жертвы.
— Тогда нанесем им удар, — решила Мария, собирая капли вместе. — И отступим.
Персту неприятно было признавать свое поражение. Еще горче было осознать свою бесполезность ее Клинку, и Мария знала об этом. Но они, так же, оба понимали, что враг оказался им не по зубам. И если они продолжат битву, на кону будут уже не только их собственные жизни.
Остатки воды Марии сплелись в воздухе, собираясь в одно изящное и грозное оружие. Переливаясь, сияющая от накопленного в ней Света, вода приняла форму узкой алебарды. Цепи Марии взмыли в воздух и задрожали, готовые нападать. Ее Клинок силой мысли уменьшил свой молот, оставляя его в одной руке, а во второй материализовал тяжелый Черный Щит.
— Если это оружие попадет, регенерировать будет тяжело, — оценил Луиджи. — Мой принц. И все же я предлагаю…
— Закрой рот и дерись, — отрезал Юджин, уверенно выходя вперед.
— На все воля сильного, — в очередной раз вздохнул Скрытник.
Оставшиеся в его распоряжении четыре марионетки бросились на противников первыми. Но теперь, наученный горьким опытом, Григорий быстро и, по возможности, аккуратно сбивал людей с ног своим щитом. И тоже прорывался к оппонентам.
Юджин уже ждал врага с клинком наперевес.
— Последний раунд, грешник, — громыхнул из под шлема порядком уставший Минастинг. — Ты готов?
— Не болтай попусту.
Их мастерство, такое разное, но такое близкое, в очередной раз подверглось проверке. Теперь Григорий был лучше в обороне, быстрее реагируя на выпады меча уменьшенным молотом и защищаясь щитом. Юджин, вышедший на нижний предел своих возможностей, был быстр и силен. Один на один, конечно, бывший палладин проиграл бы Темному за пару минут.
Но он был не один.
Мария, стоящая за его спиной, разила врага алебардой, заставляя его постоянно совершать маневры. Благодаря этому, у Григория было пространство, чтобы совершать свои и не давать Луиджи подобраться к Персту. Боевое товарищество бывших палладина и настоятельницы Храма выводило уровень их сил за пределы их личных возможностей.
Однако, даже этого не хватало, чтобы преодолеть тот разрыв в силах, перед которым они оказались.
В третий раз использовав Стигму Разрушения Небес, Юджин снова ранил Григория. Клинок, благодаря своей Тьме, быстро регенерировал, но замедлялся, растрачивая энергию на это.
— Не могу дотянуться! — выдохнула Мария, осознав, что ее алебарда просто не успевает за движениями Темных. — Гриша, нам пора уходить!
— Никто никуда не уйдет! — провозгласил Юджин, подловив Григория и одним махом отсекая ему руки.
Клинок телепортировался, уходя от последующих атак и восстанавливая конечности. И оказался рядом с застывшей в воздухе алебардой, которая, секунду назад, пыталась ударить Луиджи.
— Отпусти ее! — крикнул бивший палладин. — Ослабь контроль!
— Если ты возьмешь ее…
— Сделай это немедленно!
Светлым не пристало слушаться Темных. Перстам Указующим дана Богом власть указывать их Клинкам, а не наоборот. Но Мария верила Грише. Всегда верила. Потому что всегда, пускай и безответно, любила этого человека. Даже когда он стал Темным.
— Вы раскрылись, мадам! — Луиджи оказался рядом, пробивая-таки защиту Марии и раня в правый бок. — Пора прощаться.
Женщина только усмехнулась. Она видела, как за его спиной ее Клинок берет в руки алебарду из чистого Света. Как горят и трескаются его руки от одного касания к ней. Как кривится от боли лицо. Но Гриша сделал это. Сумел удержать эту мощь. И в стремительной атаке направил ее на Скрытника.
— Луи! — запоздало крикнул напарнику Юджин.
Но сам не бросился вперед. Потому что специально подставил Луиджи под удар. Потому что он был Темным. И жизнь товарища для него была равноценна лишь его полезности. А в этой битве от Скрытника было мало пользы.
Но когда Луиджи закричал, момент для атаки был идеальным. И Юджин бросился вперед, активируя Стигму Разрывающую Небеса и направляя всю свою мощь прямо на Светлую женщину. Ведь когда умрет она, Печати Клинка отберут его силы.
Григорий не смог удержать алебарду правильно. Его атака получилась не идеальной, и вместо того, чтобы уничтожить Темного, разорвав его пополам, Клинок лишь отрубил ему левую руку, страшно ранив и спину с бедром. А потом почувствовал, как Тьма надвигается на его Перста и боевую подругу.
И он не думал. Он просто прыгнул под атаку Юджина, всем телом закрывая раненую Светлую.
*****
Мария Хистори потеряла сознание от затопившей ее разум боли. Но из-за этой же боли, как ни парадоксально, она и пришла в себя. И, только открыв глаза, ошеломленно задохнулась, смотря, как на нее, закрывая небо, летит самый настоящий Дракон.
Впрочем, Перст Указующий быстро взяла себя в руки, увидев на его спине хрупкую девичью фигурку Лаулы. Сильнейшая пара Перста и Клинка прибыла на поле боя.
Но бой был уже проигран.
Застонав, Мария попыталась сесть и поняла, что у нее не получится. Раны, оставленные ей Луиджи, были не смертельными, но крайне неприятными. А последняя атака Юджина в полную силу вообще должна была развеять женщину по ветру. Но не сделала этого, благодаря жертвенному прыжку Гриши.
Вздрогнув от воспоминаний, Мария, насколько ей позволяла ее позиция, осмотрелась вокруг. И кровь в ее жилах остыла, став мертвым льдом, когда Перст увидела, в каком ужасном состоянии находится ее Клинок.
Григорий Минастинг… больше не существовал. И все, что от него осталось — часть могучего торса с покалеченной правой рукой, в последней судороге удерживающей Черный Щит. И всего лишь половина головы.
— Жива?.. — тихо, почти полушепотом, позвал ее Клинок.
— Д-да, — хрустальный голос Перста исказился, сжал спазмом ее горло. — А… а ты?
— Я… заслужил…
Из покрасневших от лопнувших сосудов глаз Марии потекли слезы. Она замотала головой, но Гриша не мог ее видеть. Прикусила губу, лишь бы не всхлипнуть громко. Она не верила в это. Она не верила, что он заслужил.
— Папа! — спрыгнувшая с Дракона Лаула не скрывала слез.
Девушка тут же принялась ощупывать отца, уже потерявшего сознание, и чуть было не начала его лечить.
— Не смей! — неожиданно сильным голосом предупредила ее Мария. — Он Темный, Лаула. Ты только навредишь.
— Что произошло?! — девушка, и сама тяжело раненая, сейчас пребывала в шоке. — Вам не хватило сил?
— Тот юноша был слишком силен, — Мария устало расслабилась, разваливаясь на земле. — Но Гриша ранил Скрытника. Его рука не восстановится… Не должна восстановиться никогда. К тому же, сейчас он слаб. Они оба устали. У вас есть хорошие шансы их догнать.
— ЭТО МОЖНО, — пророкотал Дракон-Стикс, приблизив к ним голову. — НО ПАЛЛАДИН УМРЕТ.
— Я готова освободить все твои Печати, — уверенно сказала Лаула. — Спаси отца, и мы догоним их.
Но Дракон лишь прищурил змеиные глаза:
— ВЫБЕРИ ЧТО-ТО ОДНО, СВЕТЛАЯ.
Лаула снова осознала себя перед важнейшим выбором. Спасти единственного отца, давно и прочно погрязшего во Тьме, или устранить самую страшную беду просвященного мира за последние пять сотен лет. Луиджи и Юджин, несомненно, были величинами, куда более важными, чем Григорий Минастинг.
Но Лаула не могла так поступить.
— Вылечи его…
— КОНЕЧНО.
Год назад. Дом Святого Петра. Рим.
Раненых Лаулу и Марию разместили в Доме Святого Петра. Удивительный собор, сохранившийся еще с Времен, предшествующих Темным, был вторым, по значимости, святилищем в Риме. Первым, конечно, был Храм-Колизей, но он был занят многочисленными службами Исцеления. Светлые Рима были первыми, кто получил информацию о реальной сущности Хитинового Яда, и теперь они успешно противостояли болезни, спасая жизни даже людей с осложнениями.
Стикса и бессознательных Григория и Алана оставили в соседнем от «Дома Петра» здании. Лаула оставила своему Клинку целый миллион убийств, для успешного лечения и стабилизации состояния обоих пострадавших Темных и защиты. Их от мира, и мира от них.
— Без проблем, — Стикс принял оказанное доверие, будто оно было обычным делом. — Музыкант проспит еще недельку. Если мы, конечно, не хотим завести себе мощного хтоника.
— Хтоники, это Темные, перенасытившиеся чужой Тьмой и сошедшие с ума, — Лаула нахмурилась, вспоминая уроки в Храме Воли Его. — И в их безумии — чудовищная грубая сила. Но как может «новорожденный» стать хтоником?
— Не забывай, что он не по своей воле стал Темным, — покачал ей пальцем древнейший, в облике Юноши. — И он сожрал своих дружков, одного за другим. Переел, что называется.
— Считается, что обращение в хтоника, в таком случае, необратимо, — подала голос уже Мария.
— Вам не нравятся хтоники? Чепуха — вы просто не умеете их готовить! — Стикс засмеялся, но, увидев, что Светлые его шутку не оценили, скорчил скучную мину. — У меня есть опыт обращения с этими зверушками. И паренек — не самый тяжелый случай.
— Ты же не хочешь забрать излишки его Тьмы себе? — опасно прищурилась Мария.
Но Стикс только насмешливо посмотрел на второго, по силе, Перста Указующего просвященного мира и качнул головой в сторону:
— Мне эти крохи не нужны. А вот здоровье твоему Клиночку поправить — самое то. Но палладин восстанавливается хорошо. Ему неделя не нужна. Могу пробудить хоть сейчас.
— Не надо! — поспешно попросила Мария, подняв руку. — Пускай он… отдохнет.
Темный фыркнул, но оставил свое мнение при себе, с вопросом посмотрев на Лаулу. Девушке казалось, что она понимает его. Великий Темный — большой свободолюбивец, был не в восторге от того, что за его «коллегу» решает раненая Светлая. Но Лаула понимала и Марию. Если ее отец очнется прямо сейчас… он может потребовать погони за Луиджи и Юджином. И им трудно будет его переубедить.
Двое сильнейших Темных ушли. Пускай Скрытник был тяжело ранен, а могущественный сын Стикса измотан боем, кордоны Светлых не смогли сдержать их натиск. Три пары Перстов и Клинков, отправленные по горячим следам, не вернулись. Без Стикса, занятого, на тот момент, лечением Григория Минастинг, догнать и схватить Луиджи и Юджина было невозможно.
Теперь они, по словам Стикса, залягут на дно и будут вести себя тише воды и ниже травы. С одной стороны — это хорошо, ведь просвященный мир получит передышку от их злодеяний. С другой стороны — передышка будет лишь временной.
Лаула не жалела о том, что выбрала спасти жизнь отцу. Но, все таки, боялась грядущего разговора с ним. Григорий Минастинг был из тех, кто ставит жизни других людей превыше своей. Особенно после того, как он стал Темным. Для него его грешная душа стоила меньше жизни любого пьянчужки, живущего полу-праведником.
— Вы оказались сильны, — слова Стикса вырвали Лаулу из пучины невеселых мыслей. — Я не ожидал. Нынешний Свет виделся мне… беззубым.
Удивительно, но в его голосе девушка услышала настоящее уважение. Не только к великому Свету Церкви, но и, непосредственно, к Марии и Григорию.
Впрочем, Мария его настроения не разделяла:
— Но мы не справились. Юджин Хек раздавил нас практически без шансов. Даже если бы он был один, но сражался в полную силу, мы бы не смогли победить.
— М-м-м… Если бы с вами был ваш Главный, смогли бы, — Стикс пожал плечами. — А ведь Юджин — сильнейший боец Острова. По большому счету, я думаю, Темные с Острова ваш просвященный мир не возьмут. Когда Светлые собираются в кулак, этот кулак может даже меня ударить.
Лаула и Мария задумались о том, как высоко оценил Светлых Стикс. Впрочем, почти сразу же, и одновременно, в их головы пришла мысль о том, что он сравнил их с Темными. С Островом. Это означало, что таинственная база Темных может быть величайшей угрозой для просвященного мира.
— Юджин… был чудовищем. Смог бы ты сам его одолеть? — заговорила Мария, подняв взгляд хрустальных глаз на Стикса. — Я высвободила все, что было у Гриши. Переводя на твои убийства… там было невообразимо много.
— Сколько?
Голос Стикса был спокоен, но Лаула уже научилась определять его настроения по малейшим видимым признакам. И девушка знала, что сейчас ее Клинок был крайне заинтересован. Он действительно хотел знать, как силен его сын. И как силен ее отец.
Когда Лаула подумала об этом, ее голову посетила малодушная мысль о том, что ей следует закрыть уши. Чтобы не слышать, каким чудовищем стал ее отец за годы бытия Темным.
Он был великим Светлым. Стоял на ряду с самими Патриархом и Архипатриархом, и мог, в лучшем мире, претендовать на их должности. Переродившись Темным, Григорий Минастинг стал беспрецедентным, для просвященного мира, Клинком. Его Тьма была так велика и сильна, что он запросто исполнял приговоры самым страшным Темным последних лет.
И из-за этого рос в силе. И становился монстром.
— Из-за высокой чувствительности к Тьме, я думаю, счет идет уже не на миллионы, — усмехнулся Стикс, подталкивая Марию к ответу.
— Около полутора миллиарда твоих убийств, — тихо, но уверенно, сказала раненая Перст. — И он использовал их все.
У Лаулы даже дух перехватило от таких чисел! Она — молодая девушка с величайшим Светом внутри за всю историю, даже подумать не могла о том, чтобы, когда-нибудь, приблизиться к такой невообразимой и чудовищной мощи! А ее отец — ее любимый папочка, нес на себе грехи, равные уничтожению трети всего населения просвященного мира!
Слезы жалости потекли по щекам Лаулы.
А Стикс, тем временем, ухмыльнулся в своей манере:
— До начала Веселых Деньков, на планете жило десять миллиардов. За десять лет их стало пятьсот миллионов.
Он спокойно прошел к низкому холодильнику, из которого к Перстам на лечении тянулись трубки переливания крови. Открыв контейнер, Стикс достал оттуда несколько пачек и запросто раздавил их в руках.
Тьма сгустилась, и Стикс принял облик Старца. Кровь капала на пол с его пальцев, и он, не отрывая от нее взгляд, подытожил:
— Лично я убил не так много. Но я убил тех, кто убил. Вы упускаете важную деталь, девушки. Меня боялись не обычные люди. Меня боялись те, кого боялись обычные люди. Юджин Хек… Надеюсь, мой сын сможет развлечь меня по-настоящему.
И он медленно ушел, опираясь на верную трость, оставив двух Перстов переосмысливать жизнь.
*****
Алан проснулся рывком, не до конца понимая, где кончается его удивительный кошмар и начинается явь. Это было одно из тех пробуждений, которое заставляет вздохнуть с облегчением.
— «Это всего лишь сон,» — выдохнул, про себя, юноша, сгорбившись и опустив плечи. — «Нужно помолиться. Сегодня обязательно нужно помолиться. Трижды.»
По «долгу службы» и из-за неуемной фантазии, Алану нередко снились красочные, удивительные и даже очень фривольные сны. Но такой чудовищной ереси парень не видел никогда! В эту ночь он, будто бы, стал самым настоящим Темным, убил всех парней из группы, сожрал их и, собрав, таким образом, злую силу, обратился циклопических размеров скорпионом, чтобы уничтожить самого Стикса!
Он явно перепил, перекурил и еще много чего «пере», похоже… Хотя, песня может получится отпадная! Нужно только ненавязчиво протолкнуть идею Максу.
Алан уже собирался встать с постели и найти барабанщика, как вдруг его мозг кольнуло мыслью.
Он не в трейлере. Он в холодной серой комнате из бетона, с массивной стальной дверью, на которой тускло блестят серебряные орнаменты молитв. Это — тюрьма.
А все увиденное — не сон.
— Господи… — прошептал пораженно Алан, и в груди будто разлили бутылку с горючим.
Юноша тяжело задышал, запаниковал поначалу, но быстро пришел в себя и успокоился. Боль медленно уходила. Он, было, собирался снова помянуть Отца Небесного, но вовремя спохватился. Теперь даже упоминание Бога всуе приносит ему боль.
Ведь он стал Темным.
— Ты очнулся, — донесся из-за двери незнакомый мужской голос. — Сиди спокойно. Я открываю. Предупреждаю, я убью тебя, если дернешься.
Алан замер, приготовившись. Он сам не понимал, к чему именно. К прыжку, бегству, атаке или защите? В любом случае, он был готов. Как он сам думал.
Но реальности удалось сбить его с толку. Ярко вспыхнув, серебряные молитвы погасли совсем, а в его камеру, скрипнув массивной дверью, вошел высокий широкоплечий мужчина средних лет.
Он был не просто большим, он был огромным, этот дядька, с длинными и сильными руками, гладко выбритый, одетый в простую тюремную робу. Тело этого человека сплошь покрывали черные татуировки. И каждая из них гласила нечто в духе: «Убийца, злодей, маньяк, чудовище, монстр».
Это был Темный. Алан сразу понял. Чудовищно сильный Темный, который может открывать тюремные двери.
Клинок.
— Извините, — Алан поднял руку, будто прилежный ученик, и тут же резко пересел на половину метра вправо на своей кровати.
Татуированный Клинок вопросительно поднял бровь.
— Дернулся, — несмело улыбнулся ему Алан. — Теперь вам можно меня убить?
Мужчина вздохнул и сел прямо на землю, напротив парня, подпирая могучей спиной дверь. Взгляд его алых глаз был прямым и чистым. Алан чувствовал — с ним будут говорить.
Но он, и правда, лучше бы умер.
— Ты стал Темным не по своей вине, парень, — Клинок сжал кулак, выставив его между собой и Аланом. — В отличии от меня. Так что шанс на искупление у тебя может быть. Если будешь служить во благо светлых, Света и Церкви, Господь, возможно, дарует тебе прощение…
— Разве так может быть?
— Отчего же нет? Господь всемогущ.
— И я смогу вернуться к обычной жизни?
— Если на то будет воля Его.
— Вам больно каждый раз, когда вы Его поминаете, ай…
— Как и тебе.
Алан справился с очередным приступом боли и покачал головой. Взаправду Темный. Но и Клинок напротив говорит от сердца. Вот только…
— А такое бывало когда-либо? Хоть раз.
Вот тут его собеседник грустно улыбнулся.
— Нет. Никогда не бывало. Ни у кого. По правде говоря, я не верю, что и у тебя будет. Но, что — моя вера? У тебя есть своя. И даже воля своя есть. Моя дочка очень просила за тебя перед самим Архипатриархом.
— Перед Самим? — Алан удивился, тут же скривился от боли и удивился снова.
Его собеседник не проявил признаков боли, говоря об Архипатриархе. Потому ли, что он — более опытен? Или силен? А, может быть, он просто не считает Архипатриарха такой уж непогрешимой величиной, в отличии от Господа? Как бы то ни было, на самом деле бывшего музыканта интересовало другое.
— А кто же ваша дочь? — спросил он, успокоив боль и припоминая всех своих девушек, у которых мог быть папа-Клинок.
К его собственной чести, ни одной такой он не придумал.
— Мою дочку зовут Лаула.
— Ох, мисс Лаула! — мозг Алана затопили обрывки воспоминаний. И самым ярким было то, где он бросается на Стикса исподтишка, а великолепной красоты девушка встает ему напротив. — С ней все хорошо? Она в порядке?
Его собеседник тепло улыбнулся.
— Все хорошо, не беспокойся. Она жива и здорова. И опекает тебя всеми своими силами. Правда… Ее Клинок тоже за тебя просил. И говорил он о том, чтобы мы оставили тебе выбор.
— Какой выбор?
Отец Лаулы поднялся с пола, и взгляд его стал серьезным. Алан, чувствуя важность момента, тоже встал с постели. Он почти физически ощущал, что мужчина перед ним сейчас готов его убить. Хотя, буквально секунду назад, у них шла милейшая беседа.
— Я могу убить тебя, прямо здесь и сейчас, — подтвердил мысли Алана отец Лаулы. — Обещаю, ты не почувствуешь боли.
Бывший музыкант улыбнулся. Столь нравилось ему это предложение, прямо сейчас. Пускай его музыка и была довольно спорной, с точки зрения морали Церкви, юноша всегда был набожен и чист перед Богом. Насколько возможно, конечно. Так что бытие Темным его совершенно не прельщало, не смотря на все те страшные вещи, которые он говорил в бою со Стиксом.
Однако, красные глаза его собеседника говорили о том, что все не так уж и просто.
— Что второй вариант? — спросил Алан, уже догадываясь.
— Как я и говорил, шанс на искупление у тебя есть, — отец Лаулы слегка пожал могучими плечами. — Ты можешь стать Клинком, как и я. И спасать этот мир от Тьмы, используя ее саму. Ты можешь стать оружием. И оружием страшным. Лаула верит, что таким образом даже сам Стикс может немного снять груз со своей черной души.
И снова Алан не сдержал улыбки. Самая красивая девушка, которую он когда-либо встречал, оказалась и самой добродушной из всех! И эта девушка верит в него. Верит в его возможность.
Сможет ли он стать тем первым Темным, что ступил на сторону Света? Или ему суждено умереть, пытаясь? Как бы то ни было, хуже не будет. Это точно.
— Я хочу попробовать, — решил Алан, тут же отбрасывая позорные мысли о смерти. — Я хочу использовать то, что у меня есть, во благо!
— Хороший ответ, — мужчина протянул ему руку. — Меня зовут Григорий. Григорий Минастинг. С этого дня, ты — Алан — Клинок.
*****
Архипатриарх лично произвел Алана в Клинки, но сделал это без лишних лиц. Масштаб бедствий и смертей от Хитинового Яда, причиненных просвященному миру, был столь велик, что Глава Церкви не захотел открывать одного из его виновников людям.
В присутствии первых двух пар Перста и Клинка рейтинга, Алан ступил на двенадцатое место, под руководство опытного Джекстера Велса.
Когда церемония была окончена, Стикс, вполголоса, спросил Лаулу:
— Если этот Джеки так хорош, у него уже должен быть Клинок? Где же он?
Джекстер, услышав это, легкомысленно усмехнулся:
— Отправили в Анубис, древний. В твой проклятый старый дом. За ненадобностью.
— Проклятый старый дом… — напел под нос Стикс эхом, а потом улыбнулся Лауле. — Из этого засранца получился бы хороший Темный. Он вообще не заботится о чужих жизнях.
— Я справлюсь, — хлопнул величайшего Темного в мире по плечу Алан. — И я заслужил. О! Или мне нужно называть тебя моим Властелином?
— Можешь, — оскалился в ответ Стикс. — Если этот мехико будет тебя обижать, маякни Властелину. Я порву его задницу на британский флаг.
Клинки, хорошо ладившие еще до того, как Алан стал Темным, широко улыбались друг другу, и Лаула решила, что они в своем праве. Даже если Джекстер Велс стоял за спиной своего подчиненного с кислой миной.
Однако…
— Я совсем не понимаю, сколько слов из твоей речи приличные, а сколько — ругань, — вздохнула девушка. — Что такое «британский»?
По итогам миссии в Риме, Лауле и Стиксу был дарован отпуск на целых две недели. К сожалению, Григорий и Мария не могли провести это время с ними, их назначили кураторами для новоиспеченного Клинка — Алана. Его базовое обучение будет проходить в Епископате Урал. Безлюдные заснеженные полигоны — лучшее место, чтобы дать новоявленному Клинку раскрыть свои способности на полную.
— У меня такого не было, кстати, — припомнил Стикс, когда они с Лаулой вернулись в ее дом, проводив компанию Перстов и Клинков. — Я про обучение.
— Тогда я вела тебя на казнь, — Лаула вздохнула, вспоминая события годовалой давности. — Кто же знал, что, даже с Архипатриархом, мы не совладаем с тобой?
— Я знал, — вскинул руку, с уже зажатой в ней бутылкой пива, Стикс, но после сразу посерьезнел. — Есть разговор, Лулочка. Важный разговор.
— Если это не связано с Луиджи и Юджином, я бы предпочла перенести на другое время, — девушка устало опустилась на диван в гостиной и выпрямила ноги. — Все, что меня действительно заботит — это они, и та угроза просвященному миру, которую они несут. Боюсь, за пятьсот лет, мы еще не встречали подобного зла…
— Как раз об этом я и толкую, — Стикс уселся напротив дивана, на табурет, и положил локти на свои ноги. — Думаю, что главное зло таится не в моем сыночке и его друге, а в рядах Светлых.
Он не улыбался, этот древний Темный. И тогда Лаула поняла, что это — действительно что-то очень серьезное. Даже по его меркам.
А по ее собственным меркам — это катастрофа.
— Ты врешь, — прошептала девушка на автомате.
— Отрицание — первая стадия, — Стикс пожал плечами. — Я проник в воспоминания Максима, перед тем, как ты спасла меня от удара Алана. Я видел. «Наверху, у Светлых, нам помогает один человек» — так сказал Луиджи в последнем разговоре с музыкантами. И этому Светлому нужна смерть кандидатки на роль Архипатриарха.
— Этого не может быть! — Лаула разозлилась настолько, что даже вскочила с дивана, нависая над собственным Клинком. — Ты делаешь это специально, да? Ты манипулируешь мной!
— Гнев, — Стикс невозмутимо отпил пива и посмотрел на нее снизу вверх. — Я знаю, что будет дальше.
— А дальше не говори ни слова, если не хочешь снова оказаться в клетке Анубиса! — Лаула тряхнула волосами. — Отец предупреждал меня… Я слишком доверилась тебе? Стикс, это — не шутки! Ты обвиняешь в предательстве Светлого! Мы так не можем. Мы — не вы!
— Хочешь сказать, мои слова, это как сказать, что Темный может искренне нести добро и самопожертвование? — усмехнулся великий Темный, и Лаула поспешно кивнула. — Тогда посмотри на Алана и своего отца. Мою скромную персону, так и быть, можешь не рассматривать.
Девушка осеклась на полуслове. Впрочем, ее убеждения было не так уж и просто сломить. Особенно полемикой Стикса. Ее древний Клинок мог переспорить абсолютно кого угодно, и не важно, при этом, прав он был, или нет.
— В конце концов, Стикс, ты мог не правильно что-то понять, — Лаула вздохнула, возвращаясь в кресло. — Ладно, в самом деле… Или Луиджи специально обманывал тех несчастных. Мы оба знаем, какой он манипулятор.
— Не хуже меня, — с готовностью закивал Стикс. — И он, как и я, предпочитает манипулировать, говоря правду. И, скорее всего, он специально играется с нами. Это — одна из его подсказок. А у тебя сейчас стадия торга. Быстро идешь.
Лаула закрыла глаза руками. Конечно, проще всего было продолжить реагировать так, как она сделала это вначале — кричать и ругаться, обвинить Стикса в заговоре и лжи и отправить в Анубис. Скорее всего, это даже остановит Луиджи и Юджина на продолжительное время. Ведь Стикс был центральной фигурой всех их планов.
Вот только… Ее Клинок и правда никогда ей не лгал. Недоговаривал, подменял понятия, умалчивал, но не врал в открытую. И он первым начал этот разговор.
Слова отца о том, что все это — изначальный план величайшего Темного, направленный на его полное освобождение от внимания Светлых, сейчас вспоминались неубедительно. За год, Лаула слишком хорошо изучила Стикса, чтобы понять — ему это просто не интересно.
— Догадываюсь, то, что ты скажешь, меня окончательно разобьет, — Лаула посмотрела на Клинка. — Ты ведь знаешь, кто именно, да?
— Догадываюсь, — Стикс усмехнулся и заметил. — У тебя депрессия. А, отвечая на твой вопрос, не говорил я об этом ранее, чтобы ты не выдала себя раньше времени. Иначе он бы заметил, пока назначал Алана Клинком.
— Это невозможно, — спокойно отчеканила Лаула, глядя прямо в алые глаза величайшего зла в мире. — Архипатриарх не может быть предателем Света.
Она сказала это, и тут же почувствовала слабость собственных слов. Сюрреализм! Даже во сне ей не могло бы привидеться, как сам Дьявол — Стикс, обвиняет в предательстве Света Второго После Бога. Она сама знала Яскера Второго уже долгие годы, ведь он был товарищем и другом ее отца, и Лаула с радостью и гордостью отдала бы за него свою жизнь!
Но у Стикса было свое мнение. Оно всегда у него было.
— Начнем с мотива. Он простой — убрать претендента на свое место. Главный в Церкви хочет им и оставаться. Да, я знаю ваши правила — Архипатриархи не могут продлевать себе жизнь Светом. Вместо этого, они используют специальную Мольбу, которая аккумулирует Свет, и потом передают этот Свет последующим Архипатриархам, уходя на Небеса. Хорошая сказка. Но Яскер Второй живет уже дольше любого из предшественников. И любит власть.
Лаула лишь качнула головой, больше не смотря на Стикса.
— Дальше — больше. Ведь именно Архипатриарх принял решение выпустить меня из Анубиса. И не пришел сам, или не послал Патриарха. Он бросил ко мне тебя — маленькую девочку девятнадцати лет. Подающую надежды, да, но совершенно неумелую. Уверен, он думал, что я разорву тебя на кусочки в первый же день, — Стикс рассмеялся и глотнул еще пива. — Не повезло. А потом и Луиджи сразу замаячил перед нашими глазами. Как будто знал, когда мы выйдем заранее. Ведь встретил он нас еще на перроне. И подготовил маленькое испытание с той бабой, которая убила своих дочек. А потом мы пришли в Первый Храм и… у Главаря на меня не встал.
— Стикс, ты… — Лаула задохнулась от возмущения, но быстро взяла себя в руки и кивнула. — Продолжай.
— Я могу продолжать еще очень долго, но ты и сама должна понимать. Мы колесили по всему миру в поисках опасностей. И каждый раз Луиджи не оказывалось рядом. А потом мы пришли на Урал, где нас уже ждала засада. После неудачной попытки, все продолжилось в том же темпе. Луиджи вел свою игру, и я теперь знаю — какую, а Архипатриарх нашими руками косил всех Темных направо и налево, надеясь, что когда-нибудь тебя зацепит слишком критично, или же я пойду в разнос.
— Но в Рим нас отправил именно он! — возразила Лаула.
— Да! — Стикс весело хлопнул в ладоши и продолжил. — И если бы я действовал по первоначальному плану и не позвал бы твоего папочку с той уродиной, то Луиджи и Юджин свалили бы за пару недель до того, как мы бы их нашли. Или они могли и всю группу музыкантов с собой захватить, оставив нам только трупы всех остальных Талантов Треанта. Как бы то ни было, они были предупреждены. Ох, и еще кое-что. Меня крайне беспокоит история твоего отца.
— А причем тут… — Лаула замолчала и осторожно, будто боясь догадаться, начала говорить. — Папа тоже мог стать Архипатриархом. И сир Яскер, с Михаилом… были дружны с Шао Фэнем.
— Тем дураком, из-за которого твоя мать, а, впоследствии, и отец, стали Темными, — Стикс кивнул. — Очень изящно, и все — чужими руками.
Это было больше, чем просто «катастрофа». Лауле казалось, что привычный мир рушиться вокруг нее. Впрочем, именно благодаря Стиксу, это чувство было ей знакомо. И даже раньше. Вспоминая тот день, когда ее отец стал Темным…
Да, пожалуй, это уже даже стало привычным для нее.
— Ладно, допустим, я тебе верю, — девушка сложила руки в замок и оперлась на них подбородком. — Что-то еще?
— Принятие — последняя стадия, — Стикс очаровательно улыбнулся и, не глядя, выбросил пустую пивную бутылку в мусорку.
Он продолжил говорить, поднявшись и отправившись за второй — к холодильнику:
— Остров. Я догадываюсь, что это. И теперь знаю, что еще, помимо меня, нужно Юджину и Луиджи. А, вместе с этим, вполне могу предположить, что они хотят сделать в целом. Так что, есть предложение.
— Звучит так, будто ты знаешь все, — покачала головой все еще расстроенная Лаула.
— Я знаю мало, честно, — Стикс пожал плечами и одним движение открыл новую бутылку. — Но по сравнению с вами, я знаю бесконечно много. Проблема лишь в том, что это все делает мою жизнь невыносимо скучной. А вот с тобой весело. Так что, о предложении. У меня к тебе сделка.
— «Никогда не заключать сделки с Дьяволом» — народная мудрость, — Лаула нашла в себе силы усмехнуться. — А кодекс Перста Указующего говорит, что не следует договариваться с собственным Клинком. Им нужно управлять.
— Тогда мне повезло, что ты у меня — самая прогрессивная Перст в мире, — улыбнулся ей Стикс. — В общем, наша сделка заключается в том, что я буду тренировать тебя. Еще лучше. Я помогу тебе вывести предателя на чистую воду, защитить ваш мелкий мирок и остановить Темных Острова.
— И что предполагается взамен? Хочешь, чтобы я тебя освободила?
— Несуществующий Боже упаси! Мне будет достаточно и того, что ты приведешь меня в центр событий. Я хочу увидеть, как все планы этих умников пойдут прахом.
Год назад. Дом Лаулы Минастинг. Имир.
— Луиджи и Юджин пришли с Австралии, — произнес Стикс, держа вытянутую для рукопожатия руку перед собой. — Знакомое слово?
— По историческим записям, именно там базировалось твое царство Тьмы, и именно там ты столкнулся с силами Святого Федора и Ангелов-Хранителей, — Лаула с сомнением посмотрела на Клинка. — Но Австралия уничтожена… Если вообще была.
— Была-была, в этой части ваши историки все хорошо запомнили.
Лауле подумалось, что историки пронесли обрывочные знания из Темных Веков через пять сотен лет, и все они были правдивы. Все, кроме тех, которые касались самого главного — Стикса. Его личность была совершенно не такой, какой его рисовали светлые в своих головах. Да — величайший и древнейший Темный. Самый могущественный из всех. Но он был… другим.
И его рука все еще была вытянута.
— Австралия стала Островом. Возможно, блуждающим. И там остались Темные. И вот теперь Луиджи и Юджин хотят вернуть меня туда. А по пути найти Энигму.
— Что такое Энигма?
Стикс слегка пожал плечами:
— Самая сильная Стигма в мире. И у меня ее нет. Это — единственная Стигма, которой не владели ни я, ни мой брат. Из всех людей, за все время мира, было лишь два Темных-обладателя такой Стигмы.
— Что она из себя представляет?
— Полную власть над материей и энергией, — Стикс прищурился, и в его глазах Лаула прочла сомнение. — Я не уверен точно. Мы дрались с владельцем Энигмы лишь раз, и ей удалось выжить. А потом эта карга пришла и дала нам свою дочь, чтобы мы от нее отстали.
— И зачем бы вам была нужна ее дочь? — с сомнением спросила Лаула.
— Потому что только она могла бы родить от одного из нас, — голос Стикса стал глухим. — И она родила. Юджин Хек — внук владельца Энигмы. И, раз уж он здесь, то и его бабка прячется где-то в светлом мирке.
Лаула кивнула. Прошлое Стикса вновь приоткрылось перед ней, но сейчас девушку больше интересовало ее собственное будущее. И будущее ее мира, друзей и семьи.
— Энигма есть еще у кого-то, — продолжил Стикс. — Второй носитель мне не знаком. Были только слухи. Но Энигму можно передавать. Первых двух владельцев этой Стигмы я знаю, и они давно мертвы.
— Они были близки тебе?
— Это были правители двух величайших стран. Те, кто ядерным оружием убили, разом, миллиарды людей. Именно так и можно получить такую Стигму. И именно поэтому она так сильна.
Лаула не знала о ядерном оружии. Но она живо представила себе что-то настолько ужасное, что способно было лишить жизни сразу миллиарда человек. Одинокая слеза, от осознания разрушительности человеческих возможностей, покатилась по ее щеке.
Неужели Господь и правда хотел, чтобы это было? Разве такими он их сотворил?
— Зачем Темным ты и Энигма? — севшим голосом спросила Лаула своего Клинка.
— Они хотят использовать Озеро, — вытянутая рука Стикса, на миг, превратилась в Когти Тьмы. — Я создал его в конце войны. Оно… мощное. Тьмы там столько, что нынешним Темным и подойти туда будет страшно. Если честно, не совсем понимаю, что именно они хотят сделать… Наверное, убить меня на этом Озере и, с помощью Энигмы, объединить мою и его Тьму. Но у них не получится. Озеро, это не просто резервуар с энергией. Оно куда опасней.
— Тогда… почему ты хочешь оказаться там? Хочешь им помочь?
— Сколько раз мне повторять? Сейчас я на твоей стороне. И предлагаю сделку. Уверяю тебя, даже если Темные смогут каким-то неведомым чудом убить меня, Озеро им не подчинится. Если быть совсем честным, я не уверен, подчинится ли оно хотя бы мне. Вообще не знаю, как оно у меня получилось! То же и с Энигмой — ее возможностей я не ведаю. Но если у Темных с Острова есть план, я хочу растоптать его. Хочу уничтожить их, их надежды, их эго. Я уже говорил тебе, это принцип. Если кто-то нападает на меня, он умирает. Всегда. Я — Стикс.
Лаула кивнула и торжественно пожала его руку. Сделка с Дьяволом состоялась, и девушка вполне отдавала себе отчет, в том, что именно она делает. Она спасает этот мир.
Если она получит доказательства предательства Архипатриарха — она сокрушит его. Если узнает, что Стикс ее использовал — уничтожит и Темного. Стоя здесь и сейчас, и чувствуя, как разрушается привычный ей мир, Лаула верила. Верила в Господа и собственные силы.
— У нас получится, — сказала она Стиксу.
— Правильно, — Темный был доволен, как кот, объевшийся сметаны. — Есть лишь одна вера. Это — вера в себя.
*****
Наши дни.
С момента заключения сделки Лаулы и Стикса прошел год. Относительно первого, он выдался спокойным. Похоже, что из-за раны Луиджи, он и его напарник прятались и восстанавливали силы, так что просвященный мир смог вздохнуть спокойно на какое-то время.
Первые Перст и Клинок все так же колесили по Епископатам, выслеживая и уничтожая маньяков, убийц и злодеев. Не важно, «новорожденные», обычные и даже редкие древние — все Темные становились их добычей. Лаула старалась отпускать им грехи, а Стикс не знал жалости.
За этот год многое изменилось. Собирая информацию, по словечку выдергивая из разговоров, и по строчке из книг, Лаула узнавала о событиях, предшествующих падению во Тьму ее отца. И чем больше она открывала для себя, тем явственнее видела тень Архипатриарха, стоящего за этим.
Она больше не трепетала перед наместником Бога не земле. Она смотрела на него внимательно. Конечно, в разговорах и действиях, девушка ничем себя не выдавала. Она не делилась мыслями Стикса и своей с ним сделкой ни с кем, даже с родным отцом.
Пожалуй, она повзрослела. Приглянувшаяся, еще в Риме, прическа с короткими волосами, в итоге осталась с ней навсегда. Девушка остригла их, и в зеркале видела «новую» Лаулу. Ту, что спасет мир. Стиксу эта прическа тоже нравилась.
Ее Клинок, конечно же, ни капли не изменился. Такой древний — Лаула сомневалась, что он вообще сможет когда-либо стать другим. Впрочем, каждый новый месяц, неделю и день девушка узнавала его по-новому.
Их легкий роман перетек в свободные отношения, которые, впрочем, быстро распались. Стикс был развратником, как и полагается Темному, но он был чуток к своему Персту и помнил о работе. Именно поэтому, в итоге, древний Темный аккуратно отдалился от молодой Светлой в интимном плане.
Великая Церковь считала секс — выражением свободы плоти и духа, и не видела ничего постыдного в том, чтобы им заниматься. Так что Лаула без проблем приняла свободные отношения со Стиксом, и, не без его помощи, без сожалений отпустила их.
Это был опыт. Одна часть из многих, которые давал ей Стикс.
— Ты стала лучше держать себя в руках, — заметил он как-то, когда специально уронил на нее ведерко с мороженным.
Девушка тогда ничего не ответила, а просто сходила в душ и сменила одежду. А на следующий день Стикс узнал, что все его запасы пива в доме исчезли. И они не появлялись на протяжении всей недели, данной им для отдыха между миссиями.
— Ты жестока… — шептал он мученически, лежа на диване. — Жестока и прекрасна… королева Ада… будь моей женой…
— У меня хороший учитель, — заметила Лаула спокойно. — Око за око, да?
— Ненавижу себя…
Впрочем, Стикс не только валял дурака. Он собирал информацию. Лаула уже не стеснялась высвобождать огромные массивы Тьмы в своем Клинке, и он пользовался этим, разыскивая следы среди Темных. Он мучал, допрашивал и пожирал память своих жертв, по крупицам плетя нить, которая должна была привести их к Луиджи, Юджину или Энигме.
— Азиатский Епископат, — сказал он Лауле однажды. — Они прячутся там. И уже давно.
— Мы можем найти их быстро?
— Ни за что. Пускай у Луиджи нет руки, но мозги и силы остались при нем. К тому же, я так понимаю, они завладели каким-то Темным артефактом. Вероятно, Глаз Амото, который использовала та стремная баба против них, показал им, как в нашей игре важны мощные игрушки.
— Тогда будем ждать, — решила Лаула. — Уверена, Архипатриарх, рано или поздно, снова столкнет нас лбами.
— Ха-ха! И твой лоб, Лулочка, теперь будет крепче!
Стикс не кривил душой. За прошедший год Лаула прилично выросла в силе, уже встав на одну ступень с Архипатриархом. Но, что еще важнее, она научилась пользоваться этой силой. И уроки величайшего и древнейшего бойца в мире сделали ее действительно могущественной Светлой.
Теперь, сражаясь на полигонах разных городов и на пустырях за городами, Лаула вполне успешно противостояла Стиксу, с высвобожденными у него двумя сотнями миллионов убийств.
— Я все еще поверить не могу, что речь идет о миллиардах, — покачала как-то головой девушка, когда они разместились на привале.
Третьи сутки Перст и Клинок рыскали по густому лесу Епископата Треант, пытаясь разобраться в череде кровавых смертей. Люди с окрестных деревень не возвращались, забредя далеко в лес. И местный настоятель забил тревогу.
— Поясни, — томным голосом промурчала Стикс, бывшая в женском своем воплощении.
— Юджин, мой отец, ты… — Лаула с сомнением посмотрела на нее. — Миллиарды убийств за душой. Это… страшно.
— А мы и страшные, — улыбнулась алыми губами Женщина. — И снаружи и внутри. Твой отец давно и прочно сошел с ума, разрисовал себя с головы до ног и живет в повторяющемся и нескончаемом аду. Он и двигается-то только ради того, чтобы подороже продать свою жизнь. Что до Юджина… не знаю. Уверена, большую часть своих сил он получил от меня. И своей матушки, конечно. Особенно если она заставила его себя убить напоследок. А она могла. В любом случае, будет интересно узнать его историю. Они безумны, сильны и жестоки. Но, к чести, не очень-то и злы. Все их зло — в них самих. Тот же Юджин не убивал людей без нужды, а? Вообще, у тех, кто перешагнул за миллиард, понятия зла и добра работают плохо. Они — другие.
— А ты сама?
Стикс обворожительно улыбнулась.
— Я — Стикс. Безумие и красота. Взболтать, но не смешивать.
В тот раз они не нашли злобного Темного. Зато разобрались с медведем-шатуном, распробовавшим на вкус человеческую плоть. В конце концов, не только люди были способны на зло. Просто для зверей это и не было злом. И Тьмы они в душе не несли. Ровно как и Света.
И вот, по прошествии этого насыщенного, но довольно осторожного, года, Лаула и Стикс ожидали приказа Архипатриарха. Отдыхая в поместье Минастинг, только вдвоем, они весело проводили время, как друзья, напарники и бывшие любовники.
Лежа ночью в кровати, почти засыпая, Лаула думала о том, что Стикс стал ей почти семьей. За двадцать один год ее жизни лишь несколько человек настолько сближались с ней.
— И ведь это — сам Дьявол… — пробормотала она про себя.
Но заснуть девушке было не суждено, потому что с улицы, до ее ушей, донесся протяжный волчий вой. Побродив по лесам Треанта, Лаула научилась отличать волков от собак. И откуда бы в Имире взяться волку?
Выйдя на крыльцо, девушка, ожидаемо, услышала повторный вой. И она не удивилась, что доносился он прямо с ее крыши.
Черная лунная ночь очень хорошо подчеркивала одинокую фигуру Стикса, сидящего там. Лаула не стала усиливать зрение Светом, но заметила, что с лицом ее Клинка что-то не так. Впрочем, это было не важно, ведь уже через четыре минуты она поднялась на крышу и села рядом с ним.
— Знаешь… как тяжело переделать волчьи связки, чтобы… нормально говорить? — искаженным голосом спросил древний Темный.
Когда он повернулся, Лаула фыркнула. Лицо ее Клинка вытянулось, заросло шерстью и обзавелось настоящей волчьей пастью. Со стороны помесь лица человека и волка казалась ужасающе уродливой, и два года назад девушка бы точно вздрогнула от страха или омерзения.
Но не теперь. Ведь она уже привыкла к таким маленьким безумным выходкам.
— Что делаешь? — не обращая внимания на вопрос, спросила, в свою очередь, Лаула.
— Вою, — поделился Стикс и подался вперед. — А-у-у-у-у-у…
Чистый хрустальный вой пробил ночную тишину, как луч. Лауле подумалось, что соседи будут не в восторге от такого концерта, но… Пока Стикс занят своими маленькими шалостями, он не делает больших. Так что она не собиралась его останавливать.
— Уже завтра мы получим задание, — вздохнула Перст, глядя на полную луну. — Чувствуешь что-нибудь?
— Это не оно, — прошамкал Стикс измененной пастью. — Но мы близко. Думаю-ю-ю, сейчас будет что-то веселое. Но не Лу-у-иджи и Ю-ю-юджин. У-у-у-у-у-у!
Лаула кивнула. Один из важнейших уроков Стикса гласил, что всегда нужно прислушиваться к своим внутренним ощущениям. Интуиция, наитие и даже приметы. И сейчас все это говорило Лауле, что следующее их задание не приведет их в ловушку в Азиатском Епископате.
Пока еще нет.
— Чем дольше, тем горше, — покачала головой девушка. — Я уже готова. И устала ждать.
— Да, — откликнулся Стикс. — Хмф… Попробуешь?
Лаула нахмурилась, не поняв, о чем говорит ее Клинок, а после посмотрела на его морду. Монстр, сидящий рядом с ней. Чудовище, когда-то почти уничтожившее мир. Что у него в голове? Она никогда не могла понять. Даже за два года, даже начав по-настоящему доверять ему.
Ее Клинок — сам Стикс. Величайший безумец всех миров.
И, похоже, его безумие заразительно.
— А-а-а-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! — громко выдохнула Лаула, глядя в полную ночную луну.
Их ждут битвы, опасность и Тьма. Но они воют на луну. Потому что они готовы.