Повесть о палачах Аида

Авторские права © Тилли Коул 2018 Все права защищены

Терминология палачей Аида

Преданность

В Гарем Палачей.

Вы просили рассказать их историю.

Вот.

Оглавление

Я даже не проснулся, когда первый ботинок ударил меня по ребрам. Я ахнул, мои глаза резко распахнулись, когда другой ботинок врезался мне в живот, выбив из меня весь воздух. Я откинулся назад к стене и посмотрел вверх. Я видел, как минимум пятерых из них. Кулак врезался мне в лицо, когда я попытался встать, сбив меня с ног. «Мудак!» — прошипел я и оттолкнул придурка, который пытался удержать меня на земле. Он рухнул на пол. Я вскочил как раз вовремя, чтобы увидеть, как один из ублюдков схватил мой рюкзак.

«Эй!» — рявкнул я. Но прежде чем я успел броситься на него, обвинить ублюдка за то, что он тронул мои вещи, на меня налетели еще четверо. Кулаки и ноги врезались в мое тело. Черные точки заплясали в моих глазах, а затем внезапно задницы были разорваны.

Я прислонился к стене, держась за ребра, переводя дух, и поднял глаза. Группа белых парней в татуировках колотила кулаками кучку мексиканцев... тех ублюдков, которые напали на меня.

Это была быстрая драка, новые парни надрали задницы мексиканцам за считанные минуты. Ублюдки убежали в переулок, в котором я спал. Пот и кровь стекали по моему лицу. Когда я вытер их рукой, мое зрение прояснилось, и я увидел приближающегося огромного парня с бритой головой, в руках у него был мой рюкзак.

«Они ничего не получили?» — сказал он. Я прищурился. У него был огромный череп и скрещенные кости посередине горла. Я протянул руку и схватил свой рюкзак. Мои зубы стиснулись от немедленной острой боли в ребрах.

Эти ублюдки их сломали. Я просто знал это.

Парень оттянул сумку назад и схватил меня за руку. Его рука была как тиски вокруг моего бицепса. Он ухмыльнулся. «Сколько тебе лет, малыш?»

Я обвел взглядом остальных. Они все выглядели одинаково — одинаковая стрижка, одежда, татуировки. И все они смотрели на меня. «Вот-вот восемнадцать».

Парень покачал головой. «Ты большой ублюдок». Я сбросил его руку и отступил назад, игнорируя боль в ребрах. Не то чтобы я никогда раньше не справлялся с этим дерьмом. «Футбол?»

«Тайт-энд», — сказал я после нескольких мгновений, когда я говорил «на хер всё». «Университет... по крайней мере, я был».

Парень посмотрел на кого-то позади себя, потом снова на меня. «И теперь ты спишь в переулке?»

Каждый мускул во мне напрягся. Этот придурок понятия не имел, через что мне пришлось пройти. Я не мог оставаться со своим стариком еще одну чертову минуту. Моя челюсть сжалась, а рука сжалась в кулак. Внезапный гнев осветил меня, когда я представил, как он ударил меня кулаком по лицу, когда снова напился виски... . . Парень, должно быть, это увидел. Но вместо того, чтобы испугаться, он просто улыбнулся шире и снова что-то прошептал парню позади него. Он подошел ближе, его рост и телосложение соответствовали моим. «Я Трейс».

Я оглядел их всех. Никто из них, похоже, не хотел меня убить, и они надрали задницы этим мексиканцам ради меня. «Шейн. Шейн Резерфорд».

Трейс улыбнулся. «Хорошее имя. Чистый. Настоящий американец». Он указал на мои ребра. «У нас есть тот, кто может это исправить».

Мои глаза сузились. «Зачем тебе это?» Я напрягся. «Я не собираюсь сосать твой член». У меня было слишком много таких предложений здесь, на улицах.

Трейс расхохотался, как и остальные парни за его спиной. «Приятно знать. Люблю педиков примерно так же, как люблю мексиканцев».

Мои плечи расслабились, но я все равно спросил: «Почему ты мне помогаешь?»

Трейс обнял меня за плечо и повернулся так, чтобы я мог видеть всех парней с ним. «Когда белый брат, из хорошей американской семьи, родившийся и выросший в США, нуждается в помощи, его белые собратья приходят на помощь».

Татуировки на руках и шеях парней стали четкими. Свастики, кельтские кресты, «СС». «У нас есть место, где ты можешь остановиться. Мы можем устроить тебя на работу, вытащить тебя из этого переулка». Я оглянулся на одеяло, на котором спал два месяца. Мой желудок заурчал от голода. Трейс сжал мое плечо. «Еда, которую ты можешь есть».

«Джонни Лэндри делает безумное барбекю», — сказал один из парней. Барбекю было моим любимым блюдом.

Они все уставились на меня. Трейс держал меня за плечо. Я вздохнул, впервые за несколько недель чувствуя что-то, кроме чертового отчаяния. «Я мог бы съесть немного барбекю», — сказал я, и ребята улыбнулись.

«Тогда пошли на хер». Трейс подвел меня к грузовику. Я глубоко вздохнул, когда мы выехали из центра Остина и продолжили путь в сторону Спайсвуда. Мы свернули и поехали по грунтовой дороге, пока не показался дом. Десятки людей сидели снаружи, пили и разговаривали.

«Братство», — сказал Трейс. Я посмотрел на него. Ему, должно быть, было около двадцати четырех, двадцати пяти? Трейс провел меня в дом. Группа парней была на огромной кухне. Они выглядели иначе, чем Трейс и его друзья. Они выглядели умнее в своей более нарядной одежде. Говорили иначе. Звучало так, будто они делали больше, чем просто боролись с бандами на улице.

Парень постарше с подозрительным взглядом поднялся на ноги. «Кто это?» — спросил он, дернув подбородком.

«Шейн Резерфорд», — сказал Трейс. «Нашел, как его грабят латиносы. Не мог же я оставить брата, которого так избивают».

Старший кивнул. «Джей в задней комнате. Он его починит». Я последовал за Трейсом по коридору в заднюю комнату. Место было в основном обшито деревянными панелями, на большинстве стен были приколоты американские и нацистские флаги. А в конце висела огромная картина Гитлера с надписью «Отвали».

Чертов Адольф Гитлер.

Я замер, просто уставившись на эту картину. Я не был глупым. На самом деле, я был чертовски умным в школе. Хорошо разбирался в механике. Инженерии и тому подобном дерьме. И я внимательно слушал уроки истории Европы. Я был полностью осведомлён о Гитлере. Знал кое-что о силе белых и Ку-клукс-клане. Никогда не задумывался о них. Они никогда не были частью моей жизни. Но когда свирепые глаза Гитлера впились в мои с картины, в моей груди поселилось что-то новое.

Смех доносился из коридора. Окно было справа от меня, и я посмотрел на мужчин во дворе. Они пили американское пиво и гребаный шотландский виски и отлично проводили время. У меня свело живот, когда я понял, что у меня никогда не было такой компании друзей. У меня был футбол. Но когда твой старик был алкоголиком, чьим любимым хобби было бить кулаком по лицу своего сына, это заставляло тебя приближаться. Никто из тех парней не знал, что значит быть мной. Я играл в футбол, потому что был огромным ублюдком, которому нужно было бить людей. Чтобы выплеснуть эту ярость. Мой старик был даже больше меня. Неважно, как сильно я сопротивлялся, этот ублюдок всегда побеждал.

Один из парней увеличил громкость на стереосистеме, и из динамика завыла какая-то рок-песня. Он прокричал слова. О братстве и о том, что значит быть белым американцем. Я почувствовал, как биты этой песни разливаются по моим венам, словно крэк.

Я хотел быть там с ними. Пить, мать твою, и не обращать внимания ни на что, кроме мужчин вокруг меня.

«Ты в порядке?» — раздался голос Трейса позади меня. Я повернулся и кивнул ему. Он схватил меня за руку и потянул в меньшую комнату из коридора. Высокий, худой парень с каштановыми волосами стоял возле кровати, застеленной белыми простынями.

Парень протянул руку. «Джей». Я представился.

«Бывший военный», — сказал Трейс, указывая на Джея. «Медик». Трейс хлопнул Джея по спине. «Служил этой гребаной стране. Уничтожал ублюдков, которые пытаются отнять нашу свободу». Трейс улыбнулся. «Ебаный белый герой».

«Спасибо за вашу службу».

Джей кивнул, и по блеску в его глазах я понял, что я только что сделал что-то правильно. «Сядь на кровать». Джей отослал Трейса, затем зашил мои порезы и перевязал ребра. Все это время он рассказывал мне о том, что у него было похожее прошлое, как у меня. Нашел свой дом здесь с Джонни Лэндри. Потом он пошел в армию. Хотел сражаться за свою страну. Сказал мне, что большинство братьев на этом ранчо хотели. Они были американскими солдатами, а не головорезами. У Лэндри была более важная миссия, чем просто уличные драки с мексиканцами и черными. С каждым произнесенным словом мое сердце билось все быстрее и быстрее, завися от всего, что он говорил. Семья... братья... дело... причина жить... Эти слова зажгли меня, как четвертое июля.

Закончив, Джей положил мне руку на плечо. «Тебе нужно поговорить с Лэндри, малыш. Ты тот самый солдат, которого он ищет. Я вижу». Он постучал себя по голове. «У тебя тут что-то есть», — он рассмеялся, — «А также вся эта чертова мускулатура». Затем он ушел, оставив меня одного.

Я не мог выкинуть его слова из головы. Я был тем, кого искал Лэндри. Ухмылка дернула уголок моего рта.

Я выпил обезболивающие, которые мне дал Джей, а также банку пива, которую он дал мне, чтобы я их запил.

Я провел рукой по лицу, внезапно смертельно уставший, но мой разум лихорадочно думал о том, что произошло. С этой картинкой Гитлера, смотрящего на меня, словно он мог видеть меня насквозь. С глазами Ландри, уставившимися на меня, когда я вошел. Когда я открыл глаза, кто-то стоял в дверях. Парень выглядел как мой ровесник, может быть, немного моложе. Я прищурился, глядя на него.

«Трейс сказал, что тебя схватили латиносы».

«Пытался», — сказал я после нескольких секунд молчания. «Ваши ребята их прогнали».

«Ты играешь в футбол». Это был не вопрос. «Трейс сказал». Похоже, Трейс провел для всех инструктаж, пока Джей меня подлатал.

«Тайт-энд», — сказал я. «В старшей школе. Только что ушёл. Окончил её рано, а потом свалил».

Парень кивнул. «Я квотербек». Он шагнул дальше в комнату. У него не было татуировок. Но парень был сложен и высок. «Первокурсник». Он казался более престижным, чем я и другие здесь. Говорил лучше, чем Трейс. Говорил, конечно, лучше, чем моя деревенщина. Не был похож на остальных людей здесь. И парень, конечно, не был похож на первокурсника.

«Я Таннер». Он протянул мне руку для пожатия.

Держась одной рукой за ребра, я протянула ему другую. «Шейн».

«Танк, скорее», — сказал Трейс из-за спины Таннера. «Ты не ел несколько недель, но все еще такой большой? К черту Шейна — теперь ты для нас Танк».

«А кто это мы?» — спросил я, переводя взгляд с Таннера на Трейса. Я знал, что они были сторонниками белой власти или чем-то вроде того. Но я понятия не имел, кто они такие.

«Твоя новая семья». Трейс обнял Таннера за плечи, притянув его к себе так же, как он это делал со мной. «Братья, Танк. Братья по оружию, мать их».

Я схватил сумку с вещами и пошел в конец комнаты, чтобы одеться. Тюремная униформа упала на пол, и я надел джинсы, рубашку и кожаную куртку — все это теперь было слишком тесно. Годы поднятия тяжестей в тюрьме могли бы сделать это с парнем.

«Подпишите здесь и здесь», — приказал охранник. После двух подписей и долгого пути по коридору я подошел к двери, которая обещала мне свободу. Я покачался из стороны в сторону, сжав руки. Потому что выход из этой чертовой двери после того, что приказал Ландри, означал, что я, вероятно, выйду только для того, чтобы получить пулю в череп. Я коснулся шрама на голове. Гребни все еще были грубыми, и этот ублюдок все еще болел.

Только тот факт, что я был крутым ублюдком, с которым большинство людей не осмеливалось связываться, удержал меня от того, чтобы покинуть эту дыру в деревянном ящике.

Дверь со скрипом отворилась, и я вышел в мир.

Три года. Три года без свободы. Должно было быть гораздо больше, но все мы, кто спустился в тот день, знали, что пробудем там всего несколько лет максимум. Пришлось играть в игру, чтобы наши Волшебники могли оставаться вне поля зрения.

Мы все должны были отсидеть от двадцати пяти до пожизненного. Но вот я здесь, под палящим техасским солнцем после трех лет.

Мои ботинки хрустели по гравию, когда я шел к внешним воротам. Охранник ждал на своем посту, готовый выпустить меня обратно на волю. Мое сердце билось все быстрее с каждым шагом. Мои руки сжимались в кулаки, когда я готовился к тому, что меня ждет по ту сторону этого железа. Братство, которое спасло меня и дало мне жизнь, несомненно, собиралось ее отнять.

Засов ворот лязгнул, ручка повернулась, и техасская жара обрушилась мне в лицо, чтобы поприветствовать меня. Я вышел из ворот, затаив дыхание в ожидании выстрела, ножа, чего бы это ни было, что меня ждало.

Но я остановился как вкопанный, когда увидел знакомый грузовик, припаркованный на обочине дороги. Мое дыхание вырвалось чертовски прерывистым, когда я увидел своего лучшего друга, ожидающего около него, скрестив руки на груди.

Таннер. Таннер, мать его, Айерс был тем, кто должен был меня вытащить. Я предполагал, что он все еще в туре. Он вернулся только ради этого?

Я перешел дорогу. Все это время Таннер не двигался. Его глаза были прикованы ко мне, пока я не остановился в нескольких футах от него. Единственный раз, когда они двигались, это чтобы взглянуть на шрам от заточки на моей голове. Он был моим лучшим другом. Моим братом. Моей гребаной семьей. Но Таннер Айерс был Белым Принцем, рыцарем гребаного Ку-клукс-клана.

А для него я был предателем.

«Не ожидал тебя увидеть». Мой голос звучал так, словно я проглотил тонну гравия.

Таннер обошел грузовик и сел, не сказав ни слова. Я сделал глубокий вдох, затем сел на пассажирское сиденье. Таннер выжег резину подальше от тюрьмы, оставляя за собой пыль. Из звуковой системы лился белый рок, говорящий о том, чтобы трахаться со всеми, кто не был белым.

Таннер ехал все быстрее и быстрее, пока тюрьма не превратилась в точку на заднем плане. Он повернул налево на пустынную грунтовую дорогу, затем с визгом остановил свой грузовик, выключив радио. Мы проехали несколько ярдов, прежде чем грузовик остановился, и в салоне повисла густая тишина.

Я смотрел прямо перед собой. Не хотел видеть лицо своего лучшего друга, когда он вытаскивал меня. Минутная стрелка часов на приборной панели протикала пять раз, прежде чем он тихо спросил: «Это правда?» Моя челюсть сжалась, когда его слова достигли моих ушей. Когда я не ответил, Таннер хлопнул рукой по рулевому колесу и выплюнул: «Это, черт возьми, правда?»

Я пристально посмотрел на умирающее дерево на обочине бесплодной грунтовой дороги. Ветки, сухие и потрескавшиеся, медленно падали на землю. «Да», — сказал я сквозь стиснутые зубы. Мой взгляд упал на мои руки... на чертову татуировку белой гордости, которая смотрела в ответ. Щит Святого Георгия, занимавший большую часть моей правой руки.

Таннер сказал "fuck all" после этого. Прошло несколько минут, прежде чем я посмотрел на него. Его лицо было пустым, он смотрел сквозь лобовое стекло.

«Ты мой гребаный брат, Танк». Его голос был тихим, грубым, как ад. Наконец, он повернулся ко мне. У брата все еще не было татуировок. Он был в армии, выполнял свой американский долг. В связи или еще в чем-то. Таннер никогда не собирался просто так находиться на передовой, стреляя в любого ублюдка, который угрожал нашим землям. Они увидели, что он гребаный гений, и заставили его мозг работать. Конечно, вся эта коммуникационная хрень пойдет только на пользу Ку-клукс-клану. Наследник, умеющий взламывать компьютеры? Гребаный дар в руках Лэндри.

Таннер был совсем не похож на того парня, которого я встретил в тот день много лет назад на земле Спайсвуда. Таннер Айерс наконец-то стал белым принцем, каким его растила семья. Дикий, умный как черт, и не моргнул глазом, перерезав горло вражескому ублюдку.

Теперь это коснулось и меня.

«Ты облажался. Ландри ожидал, что ты будешь с ним в этом убийстве». Он покачал головой, и волна ярости поднялась по его шее. «Он, блядь, рассчитывал на своего заместителя в том месте, а ты слинял!» Теперь его дыхание участилось. «Зачем? Какого хрена тебя волнует какой-то гребаный ничтожество?» Он посмотрел на меня так, будто не знал меня. Как будто мы не проливали кровь бок о бок ради дела.

Но тот латинос, о котором он говорил, он не был никем. Я узнал его. Делил с ним комнату некоторое время, пока Лэндри не потянул за какие-то ниточки и не свел меня с братом-арийцем. Я вспомнил тот день, когда встретил его...

В ту минуту, как он вошел в камеру, я ударил его спиной об стену. «Ты послушай меня, ты, гребаный грязный латинос. Только дышишь в мою сторону — и я перережу тебе горло и дам захлебнуться собственной кровью».

Слик встретился со мной взглядом, а затем чертовски рассмеялся. «Конечно, ты это сделаешь».

Мои руки сжали его рубашку, когда ярость захлестнула меня. Я оттолкнул его назад, затем выплюнул: «Я не собираюсь снова возвращаться в одиночку, так что просто держись от меня подальше и не заставляй меня убивать тебя».

Парень, потому что он никак не мог быть старше восемнадцати, протолкнулся мимо меня и лег на кровать. «Успокойся, мать твою. Я не собираюсь никому мешать». Он подошел к кровати и взял книгу. Он посмотрел на меня поверх страниц. «Это книга. Тебе стоит ее прочитать». Он помедлил. «А не то дерьмо, которое подделывают для твоих «людей». Он помахал ею у меня перед лицом. «Настоящие книги. Настоящих людей с настоящими проблемами. Идеи о том, как решить эти проблемы... независимо от цвета их кожи или религии». Мои губы скривились, когда он повернулся и начал читать. Лэндри отведет меня в другую камеру. Мне просто нужно было постараться не убить этого придурка до того, как это произойдет.

Оказалось, что Карлос был хорошим парнем. Но парнем, который облажался и нажил себе врага не из того парня — Джонни Лэндри. Не знал, что нужно держать рот закрытым, извергая из своих книг и выставляя нас, братьев из Ку-клукс-клана, идиотами. Лэндри только что вышел из изоляции, когда все это началось. Я понял сообщение, но я потратил столько чертового времени, сколько мог, чтобы добраться туда. Я знал, что не смогу спасти Карлоса, если Лэндри захочет его убить, но я также знал, что не смогу помочь ему убить его. Появился, чтобы увидеть Карлоса, истекающего кровью на полу, ту гребаную книгу, которую он так любил, на полу рядом с ним, заточку, которую я ему дал, торчащую из шеи Бранта — одного из наших солдат, тоже, черт возьми, мертвого. Глядя на лужу крови, на его глаза, застывшие от смерти, что-то во мне треснуло. Парень был просто болтливым парнем. Но для Лэндри он стоял на пути к тому, чтобы сделать нас чистой расой. Его нужно было убрать. Рот Карлоса пришлось закрыть навсегда. Я предупреждал парня. Но он не послушал.

Я перестал есть с ними со всеми после этого. Держусь подальше, когда мертвые глаза Карлоса никогда не покидают мою голову.

И в свою очередь я подписал себе смертный приговор.

«Я хочу уйти», — я встретился с яростным взглядом Таннера. «Хочу уйти к чертям из этой жизни».

«Война приближается», — медленно сказал он, словно я был идиотом. «Расовая война приближается, черт возьми».

Я рассмеялся. Чертовски рассмеялся. «Нет никакой расовой войны, Танн. Это все чушь». Я читал некоторые книги Карлоса. В тюрьме я не был тем парнем из трейлерного парка, который был обязан Ку-клукс-клану своей преданностью, слепо следуя за ними в перестрелках и убийствах. Я наконец-то впервые за пять лет включил свои гребаные мозги и понял, что все это было куском дерьма. Щека Таннера дернулась от раздражения. «Ты самый умный человек, которого я когда-либо знал. Ты знаешь, что все это чушь; ты должен это сделать. Проснись нахуй!»

Таннер покачал головой, словно собирался спорить. Но он не стал. Он не мог. Потому что знал, что я прав. Нас кормили расистским дерьмом, пока в наших жилах не потекли белые и красные цвета Ку-клукс-клана. Мексиканцы, черные, евреи и геи были ничем, крысами, которых нужно было уничтожить. Загрязнением мира и белой расы, которая правила безраздельно. Я жил этим, дышал этим, пил гребаный Kool-Aid, убивал, избивал и плевал на всех, кто не был похож на нас.

Я дрался на улице рядом с Лэндри, нашим лидером, пока не погиб черный парень. Мой приговор за мою часть — пять лет. Вышел через три за «хорошее поведение». По правде говоря, это было потому, что на нашей стороне был влиятельный Волшебник — самый влиятельный в Техасе, черт возьми, в США. Лэндри не сильно отстал бы от меня. Его бы никогда не посадили изначально, но нас арестовал черный коп, дело превратилось в новости, и нам пришлось играть в игру. Никому не разрешалось знать, кто был старшим братом Лэндри.

Кем на самом деле был старик Таннера?

«Мы едем на ранчо-митинг». Таннер выехал обратно на дорогу. Радио включилось. Музыка гремела, и казалось, что она становилась громче с каждой милей, которую мы проезжали к ранчо Спайсвуд.

Он пойдет туда.

Закончи там, где все началось.

«Просто знай, что я люблю тебя, как брата», — сказал я сквозь музыку. Я даже не был уверен, что Таннер меня услышал. «Все еще люблю. Ничто этого не изменит. Ку-клукс-клан или нет. Ты мой гребаный брат».

С того дня, как я приехал на ранчо, Таннер был там. С того дня он не отходил от меня ни на шаг. Мы были молоды по сравнению со многими другими. Было логично, что мы сблизились. Не знал, что присоединяюсь к Белому Принцу. Не знал, что дружба приведет меня во внутренний круг Остина Ку-клукс-клана. Настоящий брат, тот, кто был ценен.

Тот, чьим единственным выходом была смерть.

Таннер не ответил на то, что я сказал. Он ни разу не сказал ни слова, пока мы пересекали городскую черту Остина, ни когда мы катились по тропе ранчо Спайсвуд Ку-клукс-клана, где я слышал музыку и видел, как огонь лижет деревянные кресты.

В ту минуту, когда грузовик остановился, все глаза были устремлены на нас. Руки Таннера сжимали руль железной хваткой. Затем: «Я буду чертовски скучать по тебе, придурок». Таннер вылез из грузовика, и я понял, что у меня остались считанные минуты.

Это было странное чувство, знать, что ты собираешься умереть от рук людей, которые когда-то спасли тебе жизнь. Но больше всего меня удивило спокойствие в моих венах. Я предполагал, что всегда думал, что умру за этот Ку-клукс-клан. Просто никогда не думал, что это будет как дезертир.

Таннер открыл пассажирскую дверь, схватил меня за руку и выдернул из грузовика. Мои братья ринулись вперед, некоторые все еще были в капюшонах после митинга. Рука Таннера схватила меня за шею. «Блядь, он же не перебежчик», — сказал Таннер. Что за...? Он не дал мне времени показать свое потрясение, продолжая: «Брант, придурок, хотел засунуть Лэндри в задницу. Он так и не передал сообщение нашему парню Танку и солгал моему дяде. Только чтобы умереть, убив слабака-латиноса. Вот почему Танк опоздал. Он получил сообщение слишком поздно». Он сплюнул на пол, затем его рука потянулась к моему шраму. «Танка заточили из-за пизды, но он все равно сумел сразиться с Аароном, который это сделал, ушел, оставшись в живых, чтобы сражаться в предстоящей войне!» Братья кивнули головами, и я увидел гордость в их глазах. «Я передам Лэндри, что один из наших лучших белых солдат свободен и предан делу больше, чем когда-либо!»

Вокруг куклуксклановцев раздались радостные возгласы, а меня засыпали напитками, объятиями и словами «добро пожаловать домой». Я отступил назад и увидел, как Таннер схватил бутылку виски и направился к краю участка.

Твердая рука легла мне на спину. «Я знал это». Я поднял глаза и увидел Бо Айерса, младшего брата Таннера. Я узнал бы его хриплый голос где угодно. «Ты не предатель». Бо оглянулся на своего старшего брата. Они были совсем не похожи. У Бо были длинные каштановые волосы и карие глаза. А Бо Айерс был чертовой крепостью. Держался особняком. Рядом с ним не было никого, кроме брата. И меня иногда.

Прямо сейчас я слышал от брата больше всего с тех пор, как мы встретились. «Без тебя он уже не тот. Он в отпуске из армии всего на несколько недель. Как только он услышал, что случилось, он сказал всем, кому мог, что это чушь. Что он готов поспорить, что произошла какая-то ошибка». Бо неловко покачался на ногах, скрестив на груди свои массивные руки. «Мой брат всегда прав».

Чувство вины пронзило меня, густое и быстрое. Таннер доверял мне. Защитил меня.

Бо ушел, исчезнув в ранчо, держась подальше от всех остальных. Я огляделся вокруг в поисках Таннера, но его не было видно. Спиртное лилось рекой; «добро пожаловать домой» тоже лилось рекой.

Рука обхватила мою шею. «Танк!» — пьяный голос Кэлвина Робертса ударил мне в уши. Я поднял глаза и увидел, как вокруг меня собралась толпа моих братьев. Кэлвин поднял бутылку с ликером, чтобы привлечь всеобщее внимание. «Расскажи нам, что произошло в тот день. Когда ты, блядь, прикончил Кеона Уолтерса и его команду. Мы все слышали эти истории. Дрочил на описание гребаных убийств. Но мы хотим услышать это из твоих уст. Один из настоящих гребаных героев».

Кеон Уолтерс. Это имя пронзило мой череп. Кеон... Кеон... Кеон... Его лицо промелькнуло у меня перед глазами. Его избитое лицо. Ощущение его плеч под моей рукой и запах его крови, стекающей по полу...

«Что?» Ландри ответил на звонок. Мы ехали обратно после заключения сделки с Арийским Братством. Еще больше союзников для грядущей войны. Ландри повесил трубку, не сказав больше ничего. Но его лицо покрылось льдом, и он дернул руль, внезапно повернув направо. Его нога оказалась нажатой на газ.

«Что происходит?» — спросил я, и мое сердце забилось быстрее, поскольку я знал, что происходит что-то важное.

«Кеон и его команда где-то рядом с Марбл-Фоллс. Заключают какую-то сделку на нашей чертовой земле». Ландри был так полон ярости, что плюнул, когда заговорил. Я почувствовал, как знакомый жар ненависти разливается по моим венам, зажигая меня изнутри. Моя нога подпрыгивала, зудя от предстоящей драки, которая, как я знал, должна была наступить.

«Брант только что позвонил. Они уже там, ждут нас». Кивнув, я полез в джинсы и вытащил нож и пистолет. Мои плечи напряглись, глаза огляделись вокруг, пока Лэндри разгонял свой грузовик до максимальной скорости.

Кион Уолтерс был куском дерьма. Пытался зайти на нашу землю и торговать оружием из-под нас. Я взглянул на Лэндри. Его лицо было красным как свекла. Кион Уолтерс облажался три месяца назад, когда вырубил лучшего друга детства Лэндри. Рою Харрису прострелили голову.

Пистолет был у Киона Уолтерса.

Лэндри ждал этого дня.

«Пятеро», — сказал Ландри, явно имея в виду, сколько людей Кеона заключали сделку. «Черный ублюдок тоже там». Ландри улыбнулся. Это была самая холодная, мать ее, улыбка, которую я когда-либо видел.

Мое сердце забилось быстрее, волнение при мысли о том, что Кеон умирает медленной и мучительной смертью под нашими белыми руками, заставило мой член затвердеть. Я крепче сжал нож, засунув пистолет за пояс джинсов. Минуту спустя я выпрыгнул из грузовика в гребаный хаос. Брант и Чарльз мчались через заднюю улицу, стреляя в команду Кеона, которая укрывалась за мусорными контейнерами. Пуля попала в Чарльза, и его тело рухнуло на пол.

Я взглянул вниз, увидел его широко раскрытые глаза и пулевое ранение в голове. Мои руки сжали нож так крепко, что я чуть не сломал чертову рукоятку. «Пизда!» — зарычал я и побежал через улицу. Я добрался до первого ублюдка, прежде чем он даже успел убежать. Я вонзил нож в его татуированную шею и наблюдал, как он падает на землю, цветная бандана его команды упала рядом с ним.

Я перешел к следующему придурку, вытащил пистолет из джинсов и послал пулю прямо в сердце этого нечистого ублюдка. Я улыбнулся, холодной чертовой улыбкой, когда его глаза сцепились с мной, а кровь капала из его рта. Последнее, что он когда-либо видел, был брат Ку-клукс-клана, улыбающийся ему, пока он высасывал жизнь.

«Танк!» Я резко повернул голову к дальней стороне мусорного контейнера. Ландри боролся, чтобы удержать одного из ублюдков в своей хватке. Чем ближе я подбегал, тем быстрее бился мой пульс. Кион Уолтерс. Рядом со мной появился Брант — изрезанный, раненый, но продолжающий сражаться. Он также вытащил пару этих ублюдков.

Лэндри бросил в меня Кеона. Я не стал терять времени; я ударил ублюдка кулаком в лицо и впечатал его в землю. Только Лэндри, оттащивший меня, остановил меня от того, чтобы прикончить ублюдка прямо сейчас.

«Держи его!» — приказал Ландри. Я отбросил свою ярость и сделал, как он сказал, надавив на плечи Кеона. Ландри поднялся над ним и снова улыбнулся этой чертовой холодной улыбкой. Он поднес свой нож к лицу Кеона. Кеон попытался вырваться из моих рук, но я был слишком силен. Этот придурок не мог сдвинуться ни на дюйм.

Вдалеке послышался звук полицейских сирен.

«Лэндри», — предупредил я. «Нам нужно убираться отсюда. Сейчас же». Это место было слишком людным. Кто-то нас видел. Не все копы были у нас на зарплате.

Его глаза сузились, глядя на меня. «Я не буду торопиться». Он поднес нож к горлу Кеона и медленно провел по его коже. Просто чтобы посмотреть, как он истекает кровью. «За это стоит отсидеть срок». Он встретился со мной взглядом. «Если нас арестует тот, кто не наш, мы просидим всего несколько лет. Ты же знаешь, что у нас есть защита от чего-либо большего. Наш долг — отомстить. Это ради Ку-клукс-клана, Танк. Ради братства. Ради Роя...» Он сосредоточился на Кеоне. «А теперь. Держи этого нечистого ублюдка. Я заставлю этого ублюдка кричать...»

Звук выхлопа грузовика прорезал воспоминания и вернул меня в настоящее. Рука Кэлвина выскользнула из моей, и он с братьями пошел на звук шума. Какой-то новый пьяный мудак, устраивающий дрэг-рейсинг на земле, без сомнения.

Я огляделся вокруг. Люди начали вырубаться от пьянства; солнце начало вставать. Мне нужно было убраться отсюда нахрен. Побыть одному и просто подышать. Я обошел дом сзади, к магазину велосипедов, мгновенно расслабившись при виде его. Я был механиком по ремонту мотоциклов. Это был мой магазин. Я скучал по нему.

Я остановился как вкопанный. Мой велосипед стоял у магазина. Мои седельные сумки были полны моих вещей. Мои инструменты, одежда, все, черт возьми.

Таннер стоял в стороне, держа в руке пустую бутылку из-под виски. Чертов комок грозил заблокировать мое горло. «Танн...» — сказал я, но он лишь кивнул головой и попытался уйти. «Танн!»

Он повернул голову. «Иди. Пока у меня не осталось выбора, кроме как всадить тебе гребаную пулю в череп».

«Танн...» — повторил я, но он не говорил ничего лишнего. Его фланелевая рубашка была завязана вокруг талии, открывая свастику на спине его безрукавки. И я, блядь, смотрел ему вслед, пока эта свастика не скрылась из виду.

Мое сердце колотилось. Это был мой единственный шанс убраться нахрен. Я вскочил на свой велосипед и поехал задним ходом из ранчо. Я не оглядывался назад. Я просто ехал, черт возьми, туда, куда... это действительно не имело значения.

Впервые в жизни я был свободен.

«И твоя новая Мисс Центральный Техас — это...» Мои щеки болели от того, что я держала фальшивую улыбку. Мои ноги казались неустойчивыми, так как туфли, которые я носила, врезались в кожу. Но каблуки на два размера меньше сделали бы это с стервой.

Я увидела маму, державшую руки на лице, когда ведущий разворачивал конверт. «Мисс Сьюзан-Ли Стюарт!»

Вспышки света от щелкающих камер бомбардировали меня, а конфетти-пушки взрывались в воздухе над сценой. Я чувствовала разочарование от других девушек на сцене, их зависть и печаль, густые, как дым, засоряющие воздух. Цветы были вложены мне в руки, пояс накинут на мое розовое платье, а на голову мне надели корону.

Я ухмыльнулся и помахал рукой, как робот, в которого меня превратила моя мама. Я увидел, как она улыбается мне со сцены. Улыбается так, будто это она победила. Черт, так и было. Мне буквально насрать на эту жизнь.

Мои губы начали дрожать, когда фальшивая улыбка напрягала мышцы моего лица. Мои глаза блуждали по аплодирующей толпе, как будто я видел ее сверху, с точки зрения другого человека. Мое сердце колотилось в груди, а голова кружилась.

Какого черта я здесь делаю?

Мои ноги отступили назад, затем снова назад, пока я не развернулась и не убежала со сцены. Впервые в моей жалкой жизни я просто побежала, позволив инстинкту взять верх. Я бежала и бежала; даже мучительные каблуки, врезающиеся в мои ступни, не остановили меня.

«Сьюзан-Ли! СЬЮЗАН!» — услышал я голос своей мамы позади себя. Но не было никакого таяния сердца, никакого чувства вины, достаточного, чтобы остановиться. Эта сука превратила мою жизнь в ад, и с меня хватит. Ее пронзительный визг заставил меня бежать еще быстрее, синяк на ребрах пульсировал с каждым шагом.

Увидев знак пожарного выхода, я поспешил в том направлении. Я бросил цветы на пол, нажал на барную стойку и бросился на яркое солнце. Я побежал по переулку и оказался на небольшой дороге. Я искал слева и справа, протянув руку, молясь, чтобы кто-нибудь остановился.

Я не могла вынести еще один чертов день этой жизни. Еще один день платьев, загара без солнца... и кулаков моей матери.

Ужас заворожил мой живот, когда я услышал приближающийся голос моей мамы. Затем оглушительный рев мотоцикла прорезал воздух. Я отчаянно замахал рукой, чтобы парень остановился. Я не думал, что он это сделает. Надежда покинула меня, когда я увидел, как моя мама несется по переулку, ее лицо было похоже на гром и пылало от ярости. Не имело значения, что я взрослая женщина — она была моим криптонитом. Я потратил слишком много лет, пытаясь угодить, пытаясь заставить меня полюбить .

Она была единственным человеком, который вселял во меня страх.

В панике мои ноги заплетались, мои чертовы высокие каблуки подкосили лодыжку. Я споткнулся о бордюр дороги и качнулся вперед. Мои руки потянулись за чем-то, чтобы смягчить падение, когда мое бедро внезапно ударилось обо что-то твердое, вспышка боли заставила меня закричать. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что это был мотоцикл — мотоцикл, который медленно катился к остановке рядом со мной. Две руки схватили меня за руки, и я резко поднял голову, только для того, чтобы мои глаза врезались в пару таких синих, что они почти не выглядели настоящими. «Иисус! Ты чуть не сбил меня, черт возьми!» — выпалил я, но мой голос был едва громче шепота.

Из уст голубоглазого байкера вырвался смешок. Но его смех затих, когда он оглянулся через мое плечо, и снова раздался голос моей мамы. «Ты что, королева красоты? Похоже, ты пыталась поймать попутку».

Мне не нужно было оглядываться на маму, чтобы принять решение. Мне даже было все равно, что парень был юнитом с бритой головой и огромным красным шрамом, рассекающим бок. Я просто увидел свой шанс на свободу и, черт возьми, воспользовался им.

Забравшись на заднюю часть Harley, я обхватила его за талию и взмолилась: «Пожалуйста. Поехали!» Мы рванули с места. Мое сердце забилось в груди, когда двигатель взревел, а сиденье завибрировало от силы подо мной.

Я оглянулся, место встречи исчезло из виду. Я сжал руки вокруг талии парня, и меня окружил запах масла и кожи.

Пахло свободой.

Мы ехали. Мы ехали и ехали, пока солнце не начало садиться в небе. Я знал, что мне следует волноваться. Особенно, когда я увидел татуировки, которыми был покрыт этот парень. Они были белой силой. Я видел их много в своей жизни. Он мог увезти меня куда угодно. Мог быть убийцей или еще кем-нибудь. Торговцем. Но я продолжал держаться. Вот как сильно мне нужно было уехать от моей мамы.

Я не был уверен, сколько часов мы были в пути, но мы уже не были в Остине, это точно. Осознав это, я внезапно смог дышать, тяжесть в груди отступила впервые в жизни.

Парень повернул налево и въехал в мотель. Зажужжала красная неоновая вывеска, сообщая нам, что у них есть свободные номера. Мои ноги онемели, когда он припарковался. Мои пальцы были напряжены, как будто они были припаяны к его талии. Когда двигатель заглох, он сидел там несколько минут. Я не двигалась. В конце концов он посмотрел на меня. Мне пришлось сглотнуть, когда эти глаза снова встретились с моими. «Ты собираешься сегодня переехать в любое время, королева красоты?»

Я моргнул, его медленный голос вывел меня из транса. Я свесил ногу с седла. Когда я отступил назад, я впервые по-настоящему увидел этого парня. Я сглотнул, увидев его размеры, каждый дюйм его тела был покрыт татуировками.

Он был великолепен .

Его губы дернулись, когда он посмотрел на меня. Затем его взгляд переместился на мою голову. Мне потребовалась минута, чтобы понять, над чем он смеется. Я сорвал корону со своей головы и бросил ее на землю.

«Не любите короны?»

«Нет, черт возьми», — выплюнул я в ответ. Его лицо озарилось юмором. Я протянул руку. «Сьюзан-Ли».

Он протянул свою руку и вложил ее в мою. «Танк».

«Я понимаю, почему тебя так зовут, сладкая». Я отдернула руку. «Спасибо за спасение. Оно было очень нужно».

Танк кивнул, затем слез с мотоцикла. Стоя, он выглядел еще более устрашающе. Черт. Он выглядел хорошо . Лицо парня было красивым. Его глаза скользнули по моему платью. «Ты сбежала с конкурса красоты или еще с чего?»

Я протянула руки. «Дорогая, ты смотришь на новую Мисс Центральный Техас». Его глаза расширились. «Или нет. Я полагаю, что мой побег может означать, что я официально отказалась от этого титула».

«У тебя есть деньги?» Мое лицо побледнело. Танк даже не дал мне ответить, что у меня их нет. Я не думал ни о чем, кроме как сбежать со сцены. Решение, принятое в доли секунды. Он полез в свою кожаную куртку и протянул мне пачку денег.

«Я этого не вынесу!»

«Ты бежишь. Так что, черт возьми, я тоже. Тебе понадобятся наличные. Они у меня есть».

«Почему ты бежишь?» — выпалил я.

Его лицо покрылось льдом. Он сунул мне деньги и впихнул их в руку. «Береги себя, королева красоты». Он повернулся и вошел в офис. Я последовал за ним. Когда я вошел, он как раз получал ключ. Он прошел мимо меня, кивнув, и исчез в одной из комнат снаружи.

«Тебе нужна комната, милая?»

Я посмотрел на женщину за стойкой. «Да. Спасибо».

Десять минут спустя я смотрел на себя в зеркало в ванной. Мои волосы были в таком состоянии, что если бы моя мама была здесь, она бы потеряла свою вечно любящую дрянь. Я закрыл глаза, чувствуя, как ее фантомный кулак врезается мне в ребра из-за моего недостатка совершенства.

Когда я снова открыла глаза, я провела руками по волосам так, что каждая прядь встала дыбом...

. . . и я рассмеялся.

Я подкатил свой велосипед к остановке у закусочной и заглянул внутрь длинного серебристого трейлера. Широкая улыбка встретила меня из ближайшего окна. Я дернул подбородком и почувствовал, как в моей груди пробежал огонь, который я чувствовал каждый чертов день на протяжении четырех месяцев. Минуту спустя дверь распахнулась, и из закусочной гордо вышла гребаная красотка в обтягивающей розовой униформе официантки и спустилась по ступенькам, которые привели ее ко мне.

Руки обвились вокруг моей шеи, и пара красных губ врезалась в мои. «Дорогой», — прошептала Красавица мне в губы.

Я шлепнул ее по заднице. «Иди на хер. Мы сегодня катаемся».

Красавица оседлала мой велосипед и обхватила меня руками за талию. Ее язык пробежался по раковине моего уха. Я сжал руки на руле, когда мой член уперся в джинсы. Сучка заставляла меня твердеть каждый раз, когда она ко мне прикасалась.

И она это знала. Женщина могла быть полной стервой.

Я потянулся за спину и переместил руку прямо к ее киске. Красавица застонала мне в рот. Я убрал руку и убедился, что ее голубые глаза прикованы к моим, пока я облизывал каждый палец. Она застонала и прикусила губу. Схватив мое лицо, она крепко поцеловала меня. «Я никогда не смогу насытиться тобой».

Я ухмыльнулся и повернулся к своему велосипеду. Подняв подножку, я выехал на дорогу, чувствуя, как большие сиськи Красавицы упираются мне в спину.

Она сказала, что не может насытиться мной, но я не мог, блядь, бросить эту женщину. С той ночи драки в баре она ни разу не отходила от меня. Останавливались в городках-провинциалах по несколько недель, хватались за работу, где могли, просто переезжали, катались и трахались. Она и ее длинные красные ногти процарапали себе путь в мою извращенную душу.

Моя женщина ушла в никуда.

Красота сжала меня крепче, когда я набрал скорость, проносясь мимо магазина велосипедов, в котором мне удалось устроиться на работу. Это была дыра, и велосипеды, которые там проезжали, были не пригодны для работы. Но мы скоро уедем отсюда, в тот город, в который приедем.

Мы ехали час, в итоге оказавшись на остановке в глуши. «Мне нужно пописать, дорогая!» — крикнула мне в ухо Красавица. Я закатил глаза, когда она слезла с велосипеда в ту минуту, как я остановился, и зашагала, стуча каблуками по тротуару, к ветхому зданию.

Я закурил и затянулся, а потом увидел парня на другой стороне остановки. Это был большой ублюдок в кожаном костюме, с длинными темными волосами и сигаретой в руке. Он прислонился к Fat Boy Harley, и я почти встал от того, насколько чертовски красива была эта машина.

Из двигателя валил дым. «Ебаная пизда!» — закричал парень и швырнул свой телефон. Он разбился об пол. Я посмотрел в сторону ванной. Красавицы не было видно. Я подошел к парню и его мотоциклу. Здесь не было ни хрена сотовой связи. Он застрял.

И я бы отдал свое левое яйцо, чтобы поработать на таком велосипеде.

Я был всего в нескольких футах от него, когда он вытащил пистолет, его сумасшедшие карие глаза уставились на меня. «Еще один шаг, нацистская пизда, и я выпущу гребаную пулю тебе в череп».

Когда я поднял руки, я увидел его порез. Блядь. Палачи Аида. И не просто какой-то член, а гребаный президент остинского отделения. Материнского отделения.

Психо хрустнул шеей из стороны в сторону, все еще держа пистолет. Его глаза не отрывались от меня, пока он продолжал курить, как будто он не собирался убить меня на месте. Он бросил окурок на землю. «Кто послал тебя?» — спросил он, голосом, черт возьми, пронизанным смертью.

Жнец , гласила его надпись. Жнец Нэш.

Я сохранил хладнокровие. «Никто меня не посылал. Я больше не в Ку-клукс-клане».

Рипер поднял бровь. «Твои чернила говорят об обратном». Его глаза сузились. «Думал, что сможешь достать меня в одиночку? Сможешь прикончить меня без моих братьев?» Он улыбнулся, но было чертовски холодно. Он подходил все ближе и ближе, пока ствол его Глока не уперся мне в середину лба. «Есть новости для тебя, ублюдок из Ку-клукс-клана. Ты меня не убьешь. Я убиваю такие куски дерьма, как ты, просто ради гребаного воскресного утреннего веселья».

«Я не лгу». Я сглотнул. «Раньше был в Ку-клукс-клане...» Я помедлил, но потом подумал, что стоит ему сказать. «Остин. Но уехал четыре месяца назад. Не вернусь».

Его карие глаза вспыхнули. «Один из Ландри?» Я кивнул. «Почему ты ушел?»

«Ненавижу эту пизду».

Рипер оценил меня, не поднимая оружия. «У тебя есть разведданные на них?» Он наклонил голову набок. «Знаешь, Лэндри скоро выйдет». У меня свело живот. Я не хотел говорить гадости о своем старом братстве. Таннер... Я бы не предал своего лучшего друга таким образом.

«Видел, что у тебя проблемы с байком. Я механик. Специалист по Харлеям». Я дернул подбородком в сторону его байка. Жнец уставился на меня, и черт возьми, если я не видел обещания смерти в его глазах.

«Танк?» — раздался голос Красавицы у меня за спиной. Он дрожал.

«Кто, черт возьми, эта шлюха?»

Гнев пронзил меня. «Моя старушка», — процедил я сквозь стиснутые зубы. Я достаточно знал о чертовых Палачах, чтобы немедленно завладеть своей женщиной. Я не оглянулся, а сказал: «Все в порядке, детка. Оставайся позади».

Я понятия не имел, поверил ли Рипер хоть одному моему слову, но он откинул свой Глок и мотнул головой в сторону своего мотоцикла. «Почини его. А потом посмотрим, оставлю ли я тебя в живых или нет». Он улыбнулся больной и извращенной улыбкой. «Если ты облажаешься, то станешь просто еще одним моим пожертвованием лодочнику».

«Красавица, достань мои инструменты из велосипеда». Каблуки Красавицы застучали по земле. Когда она передала мне инструменты, я увидел слезы в ее глазах. «Все будет хорошо», — сказал я, не зная, правда ли это. Я дернул подбородком, приказывая ей вернуться. Держаться подальше.

Я оглянулся через плечо на Рипера, который закурил еще одну сигарету. Он держал свой Глок рядом с собой, готовый отправить меня в Гадес. Я наклонился и через несколько минут нашел проблему. «Твой инжектор сломался».

Рипер не произнес ни слова в течение секунды. Затем: «Исправь это».

Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Я взглянул на Красавицу. Я ни за что ее не терял. Это можно было исправить достаточно, чтобы он смог вернуться домой. Но я знал о Жнеце. Чертовски хладнокровный убийца. Убивал ради забавы, и он сделал материнский филиал Палачей самой чертовой жестокой и страшной бандой во всем Техасе. Черт, во всех Штатах. Ландри никогда не подходил к Палачам по какой-то причине.

Ходили слухи, что этот ублюдок даже убил свою старушку на глазах у своего немого ребенка.

Моя жизнь могла зависеть от того, насколько зол этот ублюдок был в эту секунду.

Я принялся за работу. Час спустя велосипед был залатан. Я встал и отступил назад. Рипер, спокойный как черт, подошел к велосипеду и наклонился, глядя на мою работу. Я был хорош. Действительно чертовски хорош. Я знал, что это будет лучшая работа, которую он когда-либо видел.

Рипер встал и выдохнул дым от сигареты мне в лицо. Он завел двигатель. Толстяк замурлыкал. Я поднял бровь. «Завтра в полдень. Лагерь палачей. Будь там». Рипер снова посмотрел на Бьюти. «Оставь Большие Сиськи дома».

«Не планирую возвращаться в Остин».

Рипер улыбнулся. Это было что угодно, но только не хорошая улыбка. «Я, блядь, не спрашивал, нацист. Я в деле того, чтобы говорить , и я говорю тебе, чтобы ты завтра тащил свою нацистскую задницу в лагерь». Он снова закурил и сделал глоток бурбона, который был в его седельной сумке. «Никто не тронет Палачей или кого-либо еще на нашем лагере, если ты ведешь себя как нытик из-за своего старого братства, увидев тебя». Его улыбка стала шире. Безумнее. «Хотя мне всегда чертовски нравится, когда они пытаются».

Он полетел по дороге обратно в Остин. Я быстро втянул воздух и повернулся. Красавица бросилась мне в объятия. Ее ноги обхватили мою талию, а руки крепко обхватили мою шею. «Все в порядке, детка», — сказал я, но почувствовал ее слезы на своей шее. Она не отпустила меня. Вместо этого она отстранилась, дав мне возможность увидеть ее слезящиеся голубые глаза, а затем прижалась губами к моим. Ее длинные красные ногти вцепились в мою куртку, затем в рубашку. Я пошел вперед, пока не прижал ее к стене.

Ее рука пробежала по моему члену, и я застонал ей в рот. Она была в отчаянии, чертовски неистовой, когда возилась с моей молнией и вытаскивала мой член. Я не стал ждать. Я отодвинул ее трусики в сторону и вставил его внутрь. Голова Красавицы откинулась назад, когда я в нее врезался. Ее стоны разнеслись по пустынной стоянке для отдыха. Я прижался губами к ее губам и чертовски застонал, когда ее язык проник в мой рот.

Я жестко трахнул Красавицу, ее киска сжала мой член. Моя голова упала ей на плечо, когда она кончила, ее тугая киска захватила меня вместе с собой. Я врезался в нее еще три раза, прежде чем она обвисла в моих руках. Пот тек по моей спине. Я поднял взгляд на Красавицу. Ее руки тут же оказались на моем лице, и мое сердце, черт возьми, разбилось, когда я увидел слезы на ее щеках.

Я хотел что-то сказать ей, сказать, что все в порядке, когда она прошептала: «Я люблю тебя». У меня перехватило дыхание. «Знаешь? Я, блядь, влюбилась в тебя, дорогая».

«Я знаю». Я прижал ее к себе крепче. «Я тоже тебя люблю, королева красоты».

Она посмеялась над своим старым прозвищем, но потом слезы снова полились. «Я так испугалась», — прошептала она.

«Это моя жизнь, детка». Красавица моргнула, глядя на меня. Я вытащил член из ее киски и надел ей трусики. Прежде чем я успел ее отпустить, Красавица наклонилась и засунула меня обратно в джинсы, застегнув их обратно.

«Я не хотел, чтобы ты меня отпускал».

Черт... эту женщину...

Сжав ее крепче, я вдохнул ее цветочный аромат. «Ты не знала меня, когда я был в Ку-клукс-клане». Я сделал долгий, черт возьми, вдох. «Я убивал раньше. Ты же знаешь это, да?» Я не сказал ей, почему я оказался в тюрьме. На самом деле ничего не рассказал ей о своем прошлом.

Глаза Красавицы расширились, но затем ее плечи поникли. «Да... Я знаю».

Я поднял Красавицу и отнес ее к краю земли за остановкой для отдыха. Я прислонился к дереву, держа ее на коленях. Она положила голову мне на грудь. «Я скучаю по ней», — сказал я, и Красавица замерла.

Она посмотрела мне в глаза. «Клан?» Ее голос был хриплым от страха.

«Быть в братстве». Сочувствие быстро сменило панику на ее лице. «Я не создана для этой жизни, прыгать между городами, в одиночку». Лицо Красавицы побледнело, и она попыталась встать. Я остановил ее. « Мы не созданы. У тебя слишком большая личность, чтобы быть запертой в такой жизни. Никаких друзей».

"Я хочу тебя ."

«Ты меня поймала. Всегда». Я взял ее за руку. «Но мы едем в Остин».

Красавица уставилась в лес позади нас. «Я знаю о Палачах, Танк. Они чертовски безумны». Она провела рукой по моему лбу, затем поцеловала в центр. «Этот придурок приставил пистолет к твоей голове».

Я не мог не ухмыльнуться. «Этот придурок — самый подлый ублюдок, о котором я когда-либо слышал».

«И мы все равно завтра к ним пойдем?»

Мы. Потому что она больше никогда никуда не пойдет без меня. «Ебаный Жнец Нэш говорит тебе быть где-то, ты приезжаешь на час раньше с ебаной улыбкой на лице. Я не собираюсь связываться с Палачами. У них есть магазин велосипедов. Может, это оно. Может, будет предложение о работе».

Красавица поднялась на ноги, затем несколько секунд пристально смотрела на меня. «А потом нам предстоит долгая дорога обратно в ATX». Я встал и поцеловал ее в губы. «Мне нужно забрать вещи из мотеля и переодеться в кожу».

Когда она пошла к велосипеду, я притянул ее к себе, ее сиськи уперлись мне в грудь. Я взял ее подбородок свободной рукой. «Но трусики остаются на мне. Хочу знать, что моя сперма все еще внутри тебя, когда мы едем».

«Осторожнее, дорогая», — предупредила она, отрываясь от меня и направляясь к велосипеду. Она оглянулась на меня через плечо. «А то завтра никто не доберется до Остина».

Я улыбнулся, сел на свой велосипед и повез нас забирать наше барахло. У нас была назначена встреча с Жнецом.

Комплекс был огромным. Я схватил Танка за талию, когда он проезжал через ворота. Мы остановились у здания с огромной картиной Аида и Персефоны на стене. Я кое-что почитал.

Я не позволил Танку увидеть мои нервы, когда я услышал музыку, прорывающуюся сквозь стены. Когда я повернул голову, какой-то молодой парень с длинными светлыми волосами трахал какую-то девушку у стены. Трахал ее на виду у всех.

Танк слез с мотоцикла и взял меня за руку. Он улыбнулся, проследив за моим взглядом, как будто в этом не было ничего необычного. «Ты готов?» Парень, который был чертовски близок, застонал, явно кончая, затем отошел от стены и застегнул молнию.

«Танк», — сказал он и вздернул подбородок. Его голубые глаза остановились на мне. «Сладкие щечки».

«Кай», — поприветствовал Танк, затем указал на меня. «Красавица. Моя старушка». Кай закурил и подошел к нам.

«Красота». Он посмотрел на мою грудь. На мне были красные кожаные штаны и моя любимая черная майка. «Классные сиськи».

Я наклонил голову набок. Я указал на стену, у которой он только что трахался. «Хорошая техника».

Кай, блядь, ослепил меня своей прекрасной улыбкой, а затем указал на Танка. «Она — хранительница. Увидит настоящий талант, когда увидит его». Он важно побрел обратно в дом, но крикнул: «Если тебе надоест наш механик-нацист, ты мне звонишь. Ты будешь лить больше, чем когда-либо в своей жизни».

«Приятно знать», — сказал я, и он исчез за дверью. Я повернулся к Танку и поднял бровь.

«Кай Уиллис. Сын вице-президента. Местная шлюха».

Я уставился на дверь, через которую он только что прошел. «Бля. Этот ребенок красивее меня. Ублюдок».

Смеясь, Танк обнял меня за плечи. «Держись за меня сегодня вечером. Я не вписан. Это значит, что ты свободная киска. Но я знаю всех братьев. Они видят тебя со мной, им не стоит ничего предпринимать».

Я кивнул. Танк рассказал мне некоторые правила клуба. Здесь был другой мир. Я никогда раньше не был в клубе по субботам. Но за последние пару месяцев Танк сблизился с здешними мужчинами. Я не был глупым. Я знал, что он тайно хотел, чтобы его записали. Знал, что он хотел стать перспективным членом Палача. Я понятия не имел об этом клубе или о том, что Рипер ищет в брате, но я не мог себе представить, что это не случится с Танком в какой-то момент. Если они смогут забыть о том, что он бывший член Ку-клукс-клана, конечно.

Делая из меня старуху палача.

Я знала, что сегодня мне тоже нужно проявить себя.

Танк крепко обнял меня, когда мы вошли в клуб. Мои ноги немного дрогнули, когда дверь в бар открылась, и я увидел сцену. Воздух был густым от дыма, музыка лилась из динамиков. Палачи были разбросаны по всей комнате, большинство из них были заняты руками и ртами почти голых — а некоторые и полностью голых — женщин, извивающихся вокруг них. «Ты в порядке?» — спросил Танк мне на ухо.

Я кивнул. Но, черт ... Я не был в этом уверен.

«Танк!» — прорезался голос сквозь шум. Человек-гора с длинными черными волосами и племенными татуировками по всему лицу и телу махал нам рукой. Булл. Посмотрев на него, я понял, что это тот, с кем работает Танк. Танк не говорил много, но я знал, что он считает Булла другом. Я не был уверен, чувствовал ли Булл то же самое. Не был уверен, смогут ли эти люди когда-либо по-настоящему забыть прошлое Танка в Ку-клукс-клане.

Танк провел нас сквозь толпу. Внезапно перед нами оказались двое мужчин. Я презирал одного с первого взгляда. «Жнец», — поприветствовал Танк. Его рука сжала мои плечи. «Большой Папа», — сказал он другому парню.

«Это шлюха?» — спросил тот, кого Танк называл Большим Папой.

«Моя старушка», — ответил Танк.

«Блин, может, мне стоило стать куклуксклановцем, если мне попалась шлюха с такими сиськами и задницей». Моя голова мотнулась в сторону, когда рядом с нами выросла еще одна гора, на этот раз с рыжими волосами.

«Вике», — сказал Танк, стиснув зубы.

Глаза этого «Вайка» застыли на моей груди. «Настоящая или поддельная?» Мой рот открылся от шока. «Нет, не говори мне». Он еще минуту пялился на мои сиськи, прежде чем щелкнуть пальцами. «Поддельная. Доктор Тернбулл, да? Я бы узнал его работу где угодно».

Я вырвалась из рук Танка. Он попытался удержать меня, но вместо этого я прошла несколько дюймов к Вике. Я сжала свои сиськи обеими руками и сказала: «Все настоящее, дорогая. Танк — чертовски везучий парень».

Глаза Вике расширились, и он застонал. «Танк», — сказал он, указывая на лицо Танка. «Я действительно, блядь, ненавижу тебя прямо сейчас». Вике потер рукой свой член. Он оглядел комнату. «Теперь мне нужно найти шлюху, чтобы трахнуть мою анаконду, чтобы я мог представить, как кончаю на твою». Он покачал головой. «Сука, я просто собирался сделать несколько шотов текилы». Он пожал плечами. «Но когда анаконду нужно кормить...» С этими словами он пересек комнату, схватил большегрудую блондинку и подтолкнул ее руку прямо к своему члену. Лицо девушки засияло, как будто наступило Рождество, а большой красный великан был Санта-Клаусом.

Идиот.

Жнец и Большой Папа ушли. Танк повел меня к Буллу и остальным, но не раньше, чем поцеловал меня в щеку. Я улыбнулся, зная, что вел себя правильно.

Когда мы подошли к столу, Танк мотнул головой в мою сторону. «Красавица». Он представил всех. «Булл и его старушка Летти. Стикс и Лоис. Боун и его старушка Мари».

Они все дернули подбородками в знак приветствия. Летти была смуглая, как Бык, вся в татуировках, и хмуро смотрела на меня. Стикс, который, как я знал, был сыном Рипера, едва взглянул на меня. Брюнетка на его коленях встала и протянула руку. «Эй, сладкая». Я пожал ее. Боун и Мари были старыми. Типа, очень старыми. Мари выглядела изможденной и измученной, но ее улыбка, черт возьми, осветила комнату. Когда она оттолкнула свое стареющее тело от сиденья, я увидел рядом с ней небольшой кислородный баллон. Я улыбнулся. Она была в стрижке с именем Боуна и кожаных штанах. «Офигенно красивая, милая».

«Спасибо», — сказал я и указал на ее брюки. «Хороший вкус». Она подмигнула и села обратно. Булл указал на два места рядом с ним, а Летти, Танк и я сели. Булл и Танк тут же начали разговаривать. Летти схватила бутылку виски и пошла налить нам две порции. Она остановилась и сказала мне: «Ты справишься с виски или ты более крутая девушка?»

Ее ебучий сарказм меня взбесил. «Просто налей чертов виски, дорогая. Что бы ты ни налила, я, черт возьми, справлюсь. Возможно, даже выпью твою мужеподобную задницу под столом».

«Вот так?» — сказала Летти, и черт, если на ее лице не было ухмылки. Я опрокинул стопку, которую она налила, затем стукнул по стакану и щелкнул подбородком, говоря ей, что хочу еще.

После пяти выстрелов я спросил: «Я уже показала себя?» Она была сложена для женщины, явно поднимала тяжести. Она носила джинсы и крой Bull's. Ее глаза сузились, глядя на меня. Я наклонился вперед. «То, что у меня большие сиськи, чертовски впечатляющая задница и лицо ангела, не значит, что я не могу тусоваться с вами, сучки, дорогая. Запомни это».

Булл и Танк перестали разговаривать, а Булл смотрел на свою старушку, словно ждал, что она вынесет мне приговор. Она наконец пожала плечами и налила мне еще. Я опрокинул его. «Большинство женщин здесь — шлюхи», — сказала она. «Тоскующие по члену Палача, чтобы заполнить свои вонючие киски. Пока ты не превратишься в одного из них, у нас все хорошо».

Я пододвинул ей пустой стакан. «Лучше перестань тогда, блядь, накачивать меня виски, дорогая». У меня закружилась голова. «Просто проверяю... ты тут всего одна, да?» У Летти отвисла челюсть. Я рассмеялся. «Я просто издеваюсь над тобой, дорогая. Но все равно, отрежь меня от этого женобиительного топлива и принеси мне сюда винный холодильник!»

«Я знала это», — сказала Летти, но начала смеяться. Мой живот сжался от ее улыбки, и тяжесть, которую я носила на груди с тех пор, как мы сюда вошли, немного уменьшилась.

Я хотел этого для Танка.

Я хотел этого для нас.

Лоис встала рядом с нами, когда Стикс встал со своего места и столкнул ее с колен. Он собирался уйти, когда она потянула его назад для поцелуя. Стикс снова оттолкнул ее через секунду, затем что-то ей жестом показал. Лицо Лоис слегка вытянулось, и она наблюдала, как он идет через бар к Ки, который был весь в другой женщине, которая смотрела на него со звездами в глазах.

Лоис снова улыбнулась и села. Она сделала снимок, затем посмотрела в мою сторону. «Итак, Красавица. Ты из Техаса?»

Я кивнул. «Рядом с Уэйко».

Лоис мотнула головой в сторону Танка. «Вы давно вместе?»

«Примерно шесть месяцев назад». Я посмотрел на Танка, который разговаривал с Буллом и Боуном.

Мари подвинула свой стул ближе. «Были разговоры».

«Что за разговор?»

Мари придвинулась еще ближе. Ее голос был низким и хриплым, я догадался из-за многих лет курения. У нее была кислородная трубка в носу. Когда она закурила еще одну сигарету, я подумал, что ничто не помешает ей жить своей жизнью. «О твоем мужчине. О том, чтобы сделать его перспективным кандидатом на роль Палача».

Мое сердце забилось. Это было то, чего он хотел. Так чертовски сильно. «Кто это сказал?»

Мари самодовольно улыбнулась мне. «Подушка. За эти годы Кость стала немного болтливой». Она рассмеялась. «Мы слишком старые, чтобы беспокоиться об угрозах Рипера».

Я тоже засмеялся.

«Ты этого хочешь?» — спросила Летти, не сводя с меня глаз. Я догадался, что она пыталась по-настоящему прочитать мою реакцию.

Я кивнул. «Да. Он заблудился. Ему нужно братство, которое его удержит... так же, как и я».

«Это тяжелая жизнь», — сказала Лоис, глядя через бар на Стикса.

«Вы его старушка?» На ней не было стрижки «Собственность Стикса».

Лоис резко повернула голову ко мне. Все, что я увидел, была печаль на ее лице. «Нет... однажды, может быть. Когда он наконец проснется и впустит меня». Она вздохнула. «Я знала его всю его жизнь. Любила его с тех пор, как себя помню». Она скрестила руки. Как будто это защитит ее от чего-то, от какой-то внутренней боли. «Но он всегда любил кого-то другого. С тех пор, как был ребенком». Она рассмеялась, но в ее смехе не было юмора. «Не может конкурировать с девушкой мечты».

Я понятия не имел, о чем она говорит. Летти закатила глаза, словно ей надоело это слушать, а Мари выглядела просто скучающей. Но я не мог не посочувствовать этой женщине. Я положил свою руку на ее и сжал ее на секунду.

Она сжала его в ответ.

«И что ты делаешь?» Летти налила еще выпивки. Мне придется научиться обращаться со своим спиртным в этом месте.

Я покачала головой, морщась, когда виски опустилось. Мне действительно хотелось чертовски охладитель для вина. Я вытерла рот, остерегаясь красной помады. «Теперь работаю официанткой». Я пожала плечами. «Я была королевой конкурса красоты еще полгода назад». Летти подняла бровь. «Давайте не будем об этом», — сказала я. Танк положил руку мне на ногу, и я взяла его за руку. «Я всегда хотела заниматься розничной торговлей», — сказала я. «Я люблю одежду. Я имею в виду, какая сучка не любит ходить по магазинам?»

«Я», — сказала Летти.

«Ладно, какая стерва, кроме Летти, не любит шопинг?»

Мари кивнула. «Ты разбираешься в цифрах и прочем?»

Я пожал плечами. «В школе у меня были хорошие показатели в математике, я полагаю. Мне нравятся люди. Люблю одежду». Я улыбнулся. «Особенно, если она сделана из кожи».

«У меня магазин», — сказала Мари. «Продаёт байкерское дерьмо. Много гребаной кожи». Я замер и уставился на Мари. «У меня есть работа, если ты хочешь». Она указала на свой кислородный баллон рядом с собой. «Я уже не в такой форме, как раньше, и мне нужна хорошая продавщица».

«Ты серьезно?»

«Как сердечный приступ».

«Я бы с удовольствием устроился на работу».

Мари закурила еще одну сигарету. «Это называется Ride. Это недалеко отсюда. Мы продаем байкерское дерьмо, а также товары Hangmen для прихлебателей».

У меня сжалось нутро, когда я понял, что она говорит серьезно. Что она предлагает мне то, чего я всегда хотел. То, что я хотел сделать, а не то, что меня заставляют делать или что я должен был делать, чтобы просто выжить. «Спасибо... Я... Я не знаю, что сказать».

Мари указала на Танка. «Надеюсь, он скоро станет одним из нас. А значит, и ты будешь. Надо сохранить все наши предприятия в семье».

Семья. Насколько бы ебанутым ни было это место, я так и думал.

Я не заметил, что Летти встала, пока передо мной не поставили бутылку вина. «Может, дерьмо. Я нашел его в глубине подвала. Понятия не имею, сколько ему лет. Ни один другой придурок, которого я знаю, не пьет это чопорное дерьмо».

«Спасибо, дорогая», — сказала я, искренне тронутая.

«Ну, давай, Красавица, расскажи нам, как вы познакомились», — сказала Лоис, и я начала рассказ. Я держала Танка за руку на протяжении всего рассказа. С каждым произнесенным предложением я понимала, как мне повезло, и как сильно я любила этого парня.

Я никогда не был так чертовски рад, что запрыгнул на его мотоцикл.

Ни за что, черт возьми. Это не мог быть он.

Трейс посмотрел мне прямо в глаза, и я увидел в его глазах ненависть, гребаное предательство. «Трейс». Я стоял на своем.

Я знал, что этот день настанет. Я знал, что кто-то будет в ярости, что я работаю на Палачей. Я знал, что Таннер не сможет отогнать их всех от меня. Мое сердце, черт возьми, упало, когда я подумал, знает ли об этом Таннер...

«Ты гребаный предатель. Ты гребаный перебежчик!» Мои руки сжались в кулаки, когда Трейс поднял пистолет и направил его прямо мне в лицо. Вены на его шее вздулись, когда он затрясся от раскаленного гнева. Он плюнул мне под ноги. «Отворачиваешься от своих белых братьев ради этих нечистых пизд?»

«Да. Я сделал». Я увидел момент, когда он решился выстрелить. Я увидел его рычание чистого отвращения и просто действовал. Прыгнув вперед, я оттолкнул его руку достаточно, чтобы убрать ее от моего лица, но этот придурок успел выстрелить, и я почувствовал, как пуля вонзилась мне прямо в плечо. Я упал назад от силы пули, чертова жгучая боль пронзила меня.

Трейс и еще двое придурков, которых я даже не знал, пустили в ход свои ботинки и кулаки. «Никто, блядь, не уйдет из Ку-клукс-клана живым», — выплюнул Трейс, когда тыльная сторона его пистолета полоснула меня по лицу. Он наклонился и посмотрел мне прямо в глаза. «Ты умрешь, пизда. Ты умрешь за то, что повернулся спиной и вступил в клуб, который принимает нечистых — черных, латиносов и чертовых коричневых». Я перевел дух, взглянув на одного из придурков рядом со мной. Его нож свободно висел в руке, когда он снова и снова вбивал свой ботинок мне в бок.

Я согнул руку, затем приготовился. Когда он снова опустился на колени, гребаный рот Трейса изрыгал дерьмо, которого я даже не слышал, я дернулся, схватил нож парня и вонзил его прямо в сердце. Ублюдок упал надо мной, отбросив своего друга и Трейса назад. Его рот приземлился около моего уха. Он закашлялся и зашипел, его кровь присоединилась к моей на моей груди. Поэтому я засунул нож глубже, поворачивая так, чтобы этот придурок чувствовал каждую деталь, пока жизнь вытекала из него.

Сделав глубокий вдох, я выскользнул из-под этого придурка и встал на ноги. Его друг не дал мне времени собраться с мыслями. Он бросился на меня, выставив пистолет. Но я боролся за свою чертову жизнь с тех пор, как был ребенком, чей отец хотел использовать его как боксерскую грушу. Я вырубил черных, мексиканцев и целую кучу католиков и евреев под руководством Ландри. Он сделал меня своим идеальным солдатом. Этот придурок был никем.

Ударив его локтем по руке, я выхватил пистолет из его руки. Я даже не моргнул, когда направил на него пистолет и послал пулю прямо ему в голову. Этот придурок упал, оставив меня смотреть прямо на Трейса. Он трясся от ярости. «Я, блядь, завербовал тебя. Лэндри выбрал тебя среди своих солдат, которые были с ним дольше, а ты предал нас всех, ради чего?»

«Это чушь», — прошипел я, кровь и слюна брызнули изо рта на землю. «Это все чушь». Я покачал головой. «Они просто принимают неудачников вроде нас и забивают нам головы чушь».

«Предатель», — прорычал Трейс, бросаясь вперед. Он попытался схватить меня, но его руки соскользнули с моей окровавленной кожи. Его пистолет со стуком упал на землю, но когда он снова напал на меня, мои силы иссякли, и пистолет выскользнул из моей руки. Трейс вытащил нож из-за пояса джинсов и бросился на меня. Я отступил назад, но этого было недостаточно, чтобы полностью уйти от лезвия. Сталь вонзилась мне в бок, и я услышал шипение удовлетворения, сорвавшееся с губ Трейса. На этот раз боль была не такой сильной; мое тело онемело.

«Ты не выживешь», — сказал Трейс. Я зажал рукой огнестрельное ранение, чтобы остановить кровь. Моя голова становилась легкой, а ноги подкашивались. Трейс улыбнулся. «Тогда я взорву это чертово место к чертям». Он ударил свободной рукой по груди, прямо по своей татуировке 88. «Никто не связывается с Ку-клукс-кланом. Лэндри увидит, кто настоящие солдаты в его армии. Чистейшие братья. Тогда он впустит меня». Я бросил взгляд на его грузовик. Взрывчатка должна была быть там. Мы уже проделывали это с кучей нечистых предприятий. Сожгли их помещения дотла, желательно, заперев их внутри.

Мне пришлось остановить его. Лицо Красавицы всплыло у меня в голове. Ее улыбка, ее глаза, ее чертовски умный рот. И я знал, что должен остановить его, несмотря ни на что. Палачам она понравилась. Я это видел. Старушки ее любили. Они ее примут. Присмотрят за ней. Мари и Боун уже думали о ней как о дочери, которой у них никогда не было.

Мне пришлось спасти мою женщину.

Трейс крепче сжал свой нож. Я полез в карман и схватил рукоятку ножа, который вынул из одного из уколов на земле. Нога Трейса качнулась, готовая броситься, но как раз в тот момент, когда он это сделал, раздался выстрел. Он ударился о землю. Я сделал вдох, а потом мои ноги отказали...

"Малыш?"

Я попытался моргнуть. Мое горло было похоже на чертову пустыню.

«Дорогая? Танк, детка?» — голос Красавицы донесся до моих ушей, и я почувствовал ее руки на своих щеках. Я зажмурил глаза, прежде чем открыть их по одному. Яркий свет обжег мои глазные яблоки. Я попытался пошевелиться, но огонь пробежал по моим венам, когда я это сделал.

«Блядь!» — прошипел я, и мой голос едва издал звук.

Красавица снова была там. «Тсс, детка. Осторожнее». Мне потребовалась минута, чтобы как следует открыть глаза. Взору открылась комната с деревянными стенами. Я посмотрел на свою руку; трубка в ней вела к капельнице рядом со мной. Я был весь в бинтах и накрыт коричневым одеялом на нижней половине. Красавица сидела на кровати рядом со мной. Я поднял глаза и увидел, как из ее глаз текут слезы и падают на щеки. Ее волосы, обычно уложенные и пышные, были прижаты к голове. На ее лице не было ни капли макияжа. На ней была одна из моих толстовок — она, черт возьми, тонула в них. Она выглядела как маленький потерянный ребенок.

«Малышка...» — прохрипел я, и она упала на меня, обхватив меня руками. Я чувствовал, как ее слезы капают мне на шею. Черт, моя грудь разорвалась, когда моя женщина разбила ей сердце. Я поднял руку, игнорируя боль в правом плече, и обнял ее за голову. Я держал ее чертовски близко, пока она плакала.

Потом я понял, что сон был вовсе не сон... Трейс... Трейс преследовал меня и Палачей. Мне пришлось убить двух его людей.

Красавица подняла голову. Взяв меня за лицо, она сказала: «Я думала, ты умер». Она шмыгнула носом и вытерла свои открытые глаза. «Я думала, ты меня бросил». Она нежно ударила меня по моему нетронутому плечу, затем опустила голову ко мне. «Никогда, черт возьми, не делай этого со мной снова. Мне все равно, что случится — никогда не запирай меня в комнате, где я не смогу добраться до тебя. Где я не смогу помочь».

«Я хотел... чтобы ты был в безопасности...»

«Беги, блядь», — прервала она, ее лицо было напряженным и сморщенным. Она имела в виду каждое слово. Я не мог сдержаться. Я улыбнулся. Не просто улыбнулся — я, блядь, рассмеялся. Рот Красавицы открылся, и она снова ударила меня, на этот раз сильнее. «Ты смеешься?» Но ее губы дернулись, и она тоже рассмеялась.

Схватив ее за запястье, я притянул ее к своей груди, не обращая ни малейшего внимания на боль или раны, над которыми, вероятно, не должна была лежать моя стотридцатифунтовая женщина. Я заставил ее посмотреть на меня. «Бля, люблю тебя, женщина».

«Я тоже тебя люблю», — прошептала она в ответ, и скатилась еще одна слеза. Она положила голову мне на грудь, и я позволил ей выплакать все слезы. Я слышал людей снаружи и по виду комнаты понял, что я в комплексе Палачей. Ну, по этому и по огромному флагу Палачей, который покрывал противоположную стену.

«Ты убила двух мужчин». Я бросила взгляд на белокурую голову Бьюти. Она медленно подняла ее, чтобы я могла видеть ее лицо. Ее нижняя губа дрожала. Я кивнула. Ее глаза закрылись. «Просто нужно было сказать это вслух».

«Я убила на хуй больше. Ты же знаешь». Я наблюдала за ней в ожидании какой-либо реакции. Никакой. Но она испустила долгий вздох. Я откинула прядь волос с ее щеки. «Это жизнь, которой я живу. Я знаю, что ты не видела этого за то время, что мы были вместе». Я оглядела комнату. На лицо Аида, смотрящего на меня со стены. Так же, как я оказалась в Ку-клукс-клане, теперь я оказалась здесь. В гребаном логове убийц.

Я тоже был убийцей.

Красавица отвернулась, но затем повернула голову ко мне. «Мне все равно». Тяжесть, которая давила на мою грудь, пока я ждал ее ответа, исчезла с этими тремя словами. Она сглотнула и приблизилась, пока ее губы не нависли над моими губами. «Я с тобой. Несмотря ни на что. Вот и все». Она улыбнулась и провела пальцем по моей щеке. «Эти последние месяцы с тобой были лучшими в моей жизни». Она поцеловала меня в губы. «Я не откажусь от тебя сейчас. Независимо от того, что произойдет дальше».

Схватив ее голову, я прижался губами к ее губам. Чертовски пробуя ее на вкус и чувствуя этот горячий язык на своем. Я отстранился только тогда, когда кто-то прочистил горло у двери. За плечом Красавицы я увидел в дверях Быка. Красавица не отстранилась от меня, просто уткнулась головой мне в шею и обняла меня за талию.

«Хорошо. Ты проснулся», — сказал Булл. Он скрестил руки на груди, но его лицо выглядело иначе, когда он посмотрел на меня. Более расслабленным. Тогда я понял, что он всегда был несколько насторожен рядом со мной. Но теперь его глаза и челюсть были менее напряжены. «Жнец хочет тебя видеть».

«Он только что пришел в сознание», — возразила Красавица, садясь, и Бык принял на себя всю тяжесть своего гнева. Он даже не вздрогнул.

«Все в порядке». Я сбросил одеяло с ног и вырвал капельницу из руки. «Джинсы?» — спросил я у Красавицы.

«Танк...»

«Детка, я в порядке». Ее глаза вспыхнули, но она встала с кровати и скрылась в коридоре.

«Она, черт возьми, никогда тебя не оставляла», — сказал Булл.

«Как долго я был без сознания?»

«Пару дней. Доктор, которого мы используем, держал тебя под наркозом в первый день. Остальное ты спал сам». Я кивнул, затем Бьюти вернулась в комнату, держа сумку из магазина, в котором она работала. Она достала джинсы и помогла мне их надеть. Я мог бы сделать это сам, но я не хотел рисковать тем, что она меня порежет, если я не позволю ей помочь. Она также достала рубашку.

«Не нужно». Я держался за свое травмированное плечо, когда вставал на ноги. Красавица помогла мне надеть ботинки. Она отступила и сложила руки на груди, глядя в пол. Я остановился перед ней и поднял ее подбородок свободной рукой. Она держала глаза опущенными, пока мое терпение не лопнуло, и она не встретилась со мной взглядом. «Что?» — рявкнула она.

«Я скоро вернусь. А потом можешь трястись надо мной сколько хочешь, ага?»

Красавица пнула пол ногой, выглядя слишком чертовски очаровательно. Но потом она кивнула, и улыбка тронула ее губы. Она подошла ближе, пока ее грудь не оказалась напротив моей. «Иди». Я поцеловал ее в губы.

«Летти и Мари ждут тебя в баре», — сказал Булл. Красавица взяла мой телефон со столика и положила его мне в карман. «Понадоблюсь — звони». Красавица обхватила талию руками в слишком длинных рукавах моей толстовки и выскочила из комнаты. Я не мог не ухмыльнуться. Черт знает, что она думала сделать против Палачей.

Я последовал за Буллом наружу. Судя по всему, был ранний вечер. Он повел нас к большому строению, похожему на сарай, вдали от клуба. Когда он открыл дверь, и мы вошли внутрь, я увидел всех Палачей, стоящих по краям комнаты... а в центре, привязанный к стулу, был Трейс. Он поднял голову, когда я вошел. Моя кровь вскипела в моих венах, превратившись в гребаную лаву, когда этот ублюдок скривил свою гребаную губу в отвращении.

Внезапно передо мной оказался Жнец. «Спас его для тебя». Он стиснул зубы, затем расслабился. «Было чертовски тяжело, но подумай после этого...» Жнец ударил меня по ране от пули. Не сильно, но достаточно сильно, чтобы показать мне, что он, блядь, главный. Я вздохнул сквозь боль. «Ты должен убить».

«Перебежчик», — выплюнул Трейс. Я прошел мимо Жнеца и встал перед придурком, который чуть не отнял меня у Красавицы. Его лицо было избито, левый глаз почти закрыт. Он улыбнулся, а его зубы были омыты кровью. «Ты заслуживаешь смерти», — сказал он хриплым и грубым голосом. «Ты заслуживаешь смерти на этой чертовой нечистой земле». Он обвел взглядом Палачей. «Этот клуб был чистым, пока его не открыли для чертовых низших». Он сосредоточился на Быке. «Для черно-коричневых отбросов, которые должны преклоняться у наших высших ног».

Стикс подошел ко мне и протянул немецкий клинок. Какая ирония для клановца, что он так уходит. Я взял клинок из его руки и повернулся к Трейсу. «Думаешь, они не будут продолжать приходить за тобой?» — прошипел Трейс. «Может, не сейчас и не скоро, но однажды Клан восстанет и уберет низшие расы и тех, кто покинул братство, чтобы трахаться с нечистыми пиздами ниже нас».

Я наклонился вперед и ударил его прямо в лицо. «Это может быть так. Но так же, как ты и твои гребаные приспешники, которых ты притащил с собой, я их прикончу. Перережу им гребаные глотки и помочусь на их трупы». Трейс затрясся от ярости. «Клан больше ничего не значит, просто кучка тупых придурков, которые держатся за дни своих дедушек. Клан падет...» Я улыбнулся. «И если я добьюсь своего, я поведу эту чертову атаку».

Трейс хотел что-то еще сказать, но я не дал ему возможности заговорить. Я вытянул руку и позволил немецкому клинку Стикса перерезать горло Трейса. Его открытый глаз уставился на мой, и я наблюдал за ним. Наблюдал, как он захлебнулся собственной кровью, когда щель открылась и полилась алым. Я наблюдал, как он бился в кресле, борясь за дыхание. И я наблюдал, как его глаз покрылся льдом, а тело замерло. В комнате не было слышно ни звука, кроме моего дыхания. Затем, с гребаным бесконечным ревом из глубины моего живота, я пнул его стул и повернулся к его трупу, когда он рухнул на пол. Я нанес удар пизде, ударил и ударил, пока не осталось ничего, кроме крови и плоти. Я стоял и смотрел на его тушу. Я отступил назад, затаив дыхание, чтобы увидеть глаза всех Палачей, направленные на меня.

Я вытер лезвие о новые джинсы, но это не очистило его. Я был весь в крови. Я вернул его Стиксу. Парень улыбнулся. Это был первый раз, когда я увидел какое-то выражение лица у безмолвного Маленького Жнеца.

«Вот это было чертовски круто... У меня огромный стояк. Кто-нибудь еще?» — заговорил Вик, но я не сводил глаз с Рипера.

«Церковь». Рипер повернулся, чтобы пойти обратно в клуб. Все братья ушли, а я остался смотреть на Трейса. Достав свой телефон из кармана джинсов, я сфотографировал изуродованное тело Трейса и отправил фото единственному человеку, который, как я думал, никогда меня не предаст.

Ему это не удалось. Если хочешь моей смерти, то, блядь, сам приди и забери меня.

Когда сообщение было отправлено, я вышел из сарая, решительно оставив Ку-клукс-клан позади. Я не пошел за Красавицей; вместо этого я принял душ в комнате, в которой остановился, и выбросил джинсы. Я заглянул в сумку, которую Красавица принесла из Райда. Внутри были еще одна пара джинсов и белая рубашка. Я надел их, затем сел на кровать. Я глубоко вздохнул. Когда я посмотрел вниз, мои руки тряслись. Мои ноги не могли удержаться на месте, и адреналин хлынул через мое тело, зажигая меня до чертиков.

Трейс. Чертов Трейс. Парень, который забрал меня с улиц и дал мне семью. Семью, которая была злом. Я закрыл глаза, вспоминая ту первую ночь, когда я помог им убрать члена конкурирующей банды.

Член черной банды...

Громкий смех Трейса раздался со стороны водителя, когда я сидел рядом с ним на пассажирском сиденье. Он повернул руль, и я услышал звук тела, которое тащили за машиной по земле Лэндри. Трейс протянул мне виски. Затем он остановился. Он вышел из машины, и я последовал за ним. Мы остановились у задней части машины. Я посмотрел вниз. И я, черт возьми, не пошевелился, когда увидел состояние тела.

«Еще одна победа белой расы». Трейс протянул мне сигарету. «Празднуй, Танк. Ты только что совершил свое первое убийство...»

Я потянул руки вниз по лицу и почувствовал, как мой желудок сжался от воспоминаний. Потому что я был полностью вовлечен. Молодой, глупый и кайфующий от своего первого убийства, Трейс раздувает пламя белой гордости.

Теперь, годы спустя и повзрослев, я увидел, кем он был на самом деле... гребаным бездельником-неудачником, которому я доверился полностью. Пошел за парнем в ад, освещая ему путь горящим крестом.

Я был таким же тупым, как его мертвая задница. На моих руках была невинная кровь. Не вся. В основном конкурирующие банды, но некоторые просто оказались не в том месте и не в то время, черт возьми.

Я не был уверен, как долго я пролежал на кровати, но в конце концов я услышал голос Булла из двери. «Тебя нужно в церковь».

Я изучал лицо Булла, пытаясь понять, что происходит. Лицо парня было пустым, не выдавало ни черта. Я последовал за ним, и пока мы шли по коридору, я позволил оцепенению заполнить меня. Что бы ни случилось, хорошее или плохое, я не уйду.

Когда я вошел в комнату, в которую мне никогда не разрешалось входить, все братья сидели за столом. Жнец сидел наверху, перед ним молоток, на стене за ним нашивка Hades Hangmen. Биг Поппа был слева от него, Стикс справа, Кай рядом со Стиксом.

Дверь за мной закрылась, но я не спускал глаз с Рипера. Если по какой-то гребаной причине он подумал, что я привёл сюда Ку-клукс-клан, я хотел увидеть, как этот псих идёт на меня. Я задавался вопросом, не было ли это своего рода испытанием. Задавался вопросом, не оставил ли он Трейса в живых, чтобы я мог это сделать. Смогу ли я убить бывшего брата из Ку-клукс-клана.

Я напрягся, черт возьми, ожидая, когда Рипер заговорит, а затем он потянулся под стол и что-то в меня бросил. Я инстинктивно поймал это. Запах свежей кожи тут же ударил мне в нос. Я взглянул вниз и увидел в руках совершенно новый кожаный отрез. На нем была нашивка Палача сзади. Спереди было слово «Проспект» и мое имя рядом с ним... Танк.

Моя голова резко вскинулась, а сердце начало колотиться в груди. Жнец сидел в своем кресле, словно этот ублюдок был Аидом на своем троне. Сзади мне на плечо легла рука. Блядь.

«Ну?» — сказал Кай, ухмыляясь со своего места. «Какого хрена ты ждешь? Надень его на хрен».

Сглотнув комок в горле, я надел порез на рубашку. И, черт возьми, это было так идеально. Я провел рукой по заплатке. «Ты, блядь, защитил Палачей от своих старых братьев. Убил за нас». Жнец пожал плечами. «Показал, что ты можешь быть одним из нас».

«Да», — ответил я, не переводя дыхания.

Рипер ударил молотком по столу, и звук эхом отразился от стен. Я слышал, как этот звук снова и снова крутился у меня в голове, пока я смотрел, не веря своим глазам, как братья встают на ноги. Я думал, что мое сердце вот-вот вырвется из груди, когда я увидел их лица, почувствовал каждый удар по спине. Мое дыхание было таким тяжелым, что я слышал его в собственных ушах, воздух мчался сквозь меня так же быстро, как моя кровь мчалась по моим венам. Затем я взглянул на свой порез — мой гребаный порез — и снова и снова читал свое имя. «Танк», вышитое на коже... запах этой кожи говорил мне одну чертову вещь: я был гребаным Палачом.

Я гребаный Висельник...

Мир рухнул обратно в реальное время, когда Рипер подошел ко мне последним, Биг Паппа рядом с ним. «Проектирование — дерьмо. Зарабатывай свои взносы, и однажды тебя подключат». Я кивнул, ловя каждое его слово. Я пытался впитать это. Пытался поверить, что это правда, что я больше не под атакой и не выдумываю все это в своей голове.

Но я был здесь. Когда Рипер похлопал меня по плечу в поздравлениях, я понял, что я действительно чертовски здесь. Они впустили меня. Красавица и я... мы больше не были сами по себе.

Кость прошла мимо меня и схватила меня за руку, потащив к двери церкви. Я нахмурился, пытаясь сосредоточиться на том, что, черт возьми, происходит.

Это был Биг Паппа. «Сначала ты скроешь эти чертовы нацистские татуировки. Если я увижу их еще хоть один день, я сам тебе глотку перережу». Паппа похлопал меня по плечу. «И мой байк никогда так хорошо не ездил. Не хочу искать нового механика». Булл и Кай втолкнули меня в бар. Когда двери распахнулись, я тут же увидел Бьюти. Ее голубые глаза упали на порез и братьев, стоящих вокруг меня, а ее руки взлетели ко рту.

Мое сердце сжалось, когда я увидел, как на ее глазах появились чертовы слезы счастья, но мне удалось улыбнуться. Я не успел подойти, потому что из динамиков грохотала рок-музыка, мне в руку всунули бутылку спиртного и усадили на стул рядом с Боуном, который вышел из задней комнаты со своим татуировочным пистолетом в руке.

«Возьмите этих чертовых шлюх!» — крикнул Большой Папа. «Пора нажраться и трахнуться! У нас новый брат!» Мой порез и рубашка были сняты, и Боун начал свободно прикрывать мои нацистские татуировки Гадесом. И с каждой минутой я все больше напивался, тату-пистолет стирал последнюю связь с моей прошлой жизнью. Самая большая чертова ошибка, которую я когда-либо совершал.

Когда я поднял глаза на Бьюти, улыбающуюся и плачущую, попивающую виски, который, как я знал, она ненавидела, вместе с Летти, Лоис и Мари, я почувствовал, что наконец-то могу дышать.

Я был чертовым палачом Аида.

И мы были дома.

Красавица испустила долгое гребаное «У-у-ху!», когда мы ехали по Конгресс-авеню, подняв руки в воздух. Ее жилет, показывающий всем, кому она принадлежит, был на спине, обтягивающие черные кожаные штаны на ее длинных ногах. На ней была майка «Палач» — Вайк был прав. Это делало ее сиськи нереальными.

Люди останавливались и смотрели, когда мы проезжали мимо. Я ехал и ехал, пока впереди не показалось знакомое здание. Здание, из которого я забрал Красавицу много месяцев назад. Руки Красавицы обвились вокруг моей талии, а ее губы приблизились к моему уху, словно она читала мои чертовы мысли. «Лучшее, черт возьми, что я когда-либо делал, дорогая».

Я ухмыльнулся, зная, что это правда. Гребаная королева красоты в короне и поясе, забравшаяся на мой велосипед, изменила все.

Час спустя мы вернулись в наш дом около комплекса. В ту минуту, как я слез с велосипеда, Красавица прыгнула мне на руки, обхватила ногами мою талию — там, где они, казалось, были навсегда сцеплены — и ее губы на моих губах. Держа ее зад в своих руках, я понес ее вверх по лестнице на крыльцо, затем через парадную дверь.

Мы не продвинулись далеко, потому что, когда ее рука залезла мне в джинсы и вытащила мой уже твердый как камень член, я окончательно потерял рассудок.

Прижав ее спиной к стене, я быстро стянул ее кожаные штаны, спустив их достаточно далеко вниз по ее ногам, чтобы она могла их снять. Как всегда, моя старушка была без одежды под ними. Учитывая, сколько мы трахались, это не имело смысла. Я засунул три пальца в ее уже мокрую пизду. Голова Красавицы откинулась назад, и она застонала.

Ее рука погладила мой член. Я вытащил пальцы и оттолкнул ее руку, и одним длинным толчком всадил свой член в нее. Ее киска сжалась на моем члене, когда я вошел в нее, ее спина ударилась о стену. Красные ногти Красавицы врезались в мою спину. Она посмотрела на меня ошеломленными глазами и улыбкой на лице. Затем она наклонилась и укусила меня за мочку уха. «Это то, что ты называешь жестким, дорогая? Трахни. Меня. Жестче ».

Я застонал, прижав ее руки к стене и позволив ей, черт возьми, получить это. Рот Красавицы открылся, и ее стоны стали громче. Она всегда хотела этого жестко и быстро после того, как покаталась на моем велосипеде. Поскольку это было каждый день, мой член едва выходил из ее пизды. Я сосал ее шею, оставляя синяки на ее коже. Мне это чертовски нравилось. Показывал придуркам, заходящим в магазин и на территорию, что эта женщина моя.

«Танк...» — простонала Красавица, ее киска сжала меня сильнее. «Я кончаю...» Я наблюдал за ее лицом, видел, как ее глаза закрылись, когда ее киска сжала мой член в удушающем захвате, ее крик эхом разнесся по комнате. Этого было достаточно, чтобы мои яйца напряглись, и я тоже кончил, заполняя ее до чертиков.

Моя голова упала ей на шею. «Ты меня убьешь, мать твою».

Красавица рассмеялась и обвила руками мою шею. Она жадно прижалась губами к моим, когда я повел нас к дивану и уложил, Красавица растянулась у меня на груди. «Ммм...» — пробормотала она. «Я люблю твой большой член».

Я рассмеялся, когда она погладила его. «Он тоже тебя любит».

Красавица улыбнулась, но ее глаза закрылись. Я держала ее, когда небо снаружи потемнело. Я отнесла ее в спальню и уложила в кровать. И я просто смотрела на нее.

Лучшая чертова сучка здесь... Я услышал голос Кая в своей голове, с прошлой недели в клубе, когда я был сучкой в баре у братьев. Она рождена, чтобы стать старой леди и прожить эту жизнь. Стикс и Кая сидели в баре, наблюдая вместе со мной, как Бьюти убирает со столов — все для того, чтобы моей перспективной заднице не пришлось этого делать. Я улыбнулся воспоминанию, глядя вниз, как Бьюти спит, светлые волосы разбросаны по подушке. Это Стикс подписала мне это в тот день; Кая перевела это.

И это было правдой. Красавица прямиком вошла в клубную жизнь. Быть перспективой было чертовски круто, но я знала, к чему это приведет. Не высовывалась и делала свою работу, как и положено. Но, если честно, я знала, что меня не очень-то воспринимают как перспективу. Братья не относились ко мне, как к другим. Скорее, как к одной из них.

Я посмотрел на татуировку Аида на своей руке, последняя часть закрыта. Исчезло нацистское дерьмо. Покрыто изображениями моей новой семьи и клуба. Новых гребаных братьев. Братьев, за которых я бы умер.

Когда я посмотрел на Красавицу, я понял, что тоже умру за нее.

Я собирался принять душ, когда услышал звук у задней двери. Вытащив пистолет из-за спины джинсов, я пробрался через дом. Снова скрипнула половица. Я снял предохранитель, затем влетел на кухню, хлопнув светом.

Я направил свой пистолет, показывая свои гребаные зубы, когда понял, кто, черт возьми, стоит в моем доме. «Какого хрена тебе надо?» Каждое мое слово было пропитано гребаным ядом. Предательство и яд.

Таннер поднял руки. «Я не вооружен, Танк». Мои глаза сузились, и я проверил, что происходит за его спиной. «Это всего лишь я. Никто не знает, что я здесь. Клянусь».

«Почему?» — прошипел я, молясь, чтобы Красавица не проснулась.

Лицо Таннера побледнело. Как будто он не мог поверить, что я задал этот вопрос. Я думал, что знаю этого парня. Он был мне как брат. «Почему?» — повторил он. « Почему ?» — он покачал головой, его глаза сияли на свету. «Потому что я был в туре несколько месяцев, а потом вернулся к чертовому хаосу на ранчо, и мой лучший друг прислал мне фотографию тела Трейса и подумал, что я пытался его убить. Вот, черт возьми, почему!»

«Трейс пришел с двумя придурками, которых я даже не знал, и пытался убить меня. Приказы клана. Твой ублюдок клан!» У меня все еще были синяки и порезы по всему моему гребаному телу. Таннер ясно видел их и на моем лице.

«Это не было санкционировано», — сказал он, когда я подошел ближе, и мой прицел в его голову стал чертовски ясен. «Лэндри никогда их не посылал. Последнее, что нам сейчас нужно, — это война с Палачами. Я здесь не был. Я не поддерживаю много контактов с Ку-клукс-кланом, пока я в отъезде. Это слишком опасно. Я в армии, Танк. Я не могу попасться с дерьмом Ку-клукс-клана». Я учуял в его ответе запах дерьма. Он, должно быть, увидел это по моему лицу. «Танк... Я клянусь, черт возьми. Трейс терял расположение Ландри и Волшебников. Он был гребаным наркоманом, которого Ландри вышвырнул несколько месяцев назад. Он продолжал облажаться. Выбрал снег вместо братства. Он сам это сделал. Он услышал, что ты работаешь на Палачей, и сам спланировал атаку. Он хотел вернуться». Я подумал о Трейсе и его безумных чертовых глазах, когда он размахивал пистолетом в мою сторону. Он мог быть под кайфом... Я, блядь, не знал. Все произошло слишком быстро.

Взгляд Таннера упал на мой порез и мою новую татуировку. Его глаза расширились, и я увидел, как внутри него нарастает гнев. «Ты присоединился к ним?» Он покачал головой, как будто не мог в это поверить. «Ты серьезно? Ты в гребаных Палачах?»

Вздохнув, я опустил пистолет. «Я гребаный Палач. Перспективный кандидат. Я оставил Ку-клукс-клан позади, Танн. Я был серьезен, когда ушел. Я не вернусь».

Лицо Таннера выглядело так, будто я, черт возьми, выстрелил из пистолета и попал идеально. «Я подумал, что если ты немного отдохнешь...»

«Ты думал, я вернусь? В Ландри?»

«Мы твоя чертова семья!» — прошипел он.

"Уже нет."

Таннер отступил назад, раненый моими словами. Я видел боль в его глазах. Он выдвинул стул и рухнул на него. Я проверил позади себя на предмет Красавицы, но она, должно быть, все еще спала. Выдвинув еще один стул, я схватил два пива и поставил одно перед ним. Таннер осушил половину бутылки еще до того, как моя задница коснулась сиденья.

«А как же я?» — прохрипел он, затем поднял глаза. «Я твой брат. Твой гребаный лучший друг». Его лоб сморщился в замешательстве, затем он спросил: «Если мы больше не твоя семья, то кто я, черт возьми, для тебя теперь? Твой враг? Мы должны были вести Клан в новую эру. Я как лидер, ты на моей гребаной стороне. У нас были планы, Танк. Большие гребаные планы».

Моя грудь треснула от боли в его голосе. Белая сила или нет, Белый принц гребаного Ку-клукс-клана или нет, Таннер Айерс был моим гребаным братом. Мы выросли из мальчиков в мужчин вместе. Черт, он был еще молод. Смертоносный, но молодой. «Я думал, ты послал их. Я думал, ты, блядь, приказал солдатам убрать меня».

«Тогда ты меня совсем не знаешь». Глаза Таннера были стальными.

«Я знаю. Вот почему я думал, что это правда». Этот ублюдок был безжалостен. Убил не задумываясь. Брат убивал так, будто у него не было чертового сердца. У меня тоже было... но он был на другом уровне. Лучший член Ку-клукс-клана, который у них когда-либо был. Вырос с ним. Таннер Айерс был Ку-клукс-кланом. Эти двое шли рука об руку.

Его губы изогнулись. «Не ты. Ты, возможно, единственный человек на этой планете, которого я никогда не убью». Он отпил пива и провел рукой по лицу. «Я выследил тебя до этого дома. Это было несложно». Он дернул подбородком в сторону спальни. «Видел, что ты теперь завел себе женщину». Он ухмыльнулся. «Очевидно, у тебя все еще остались арийские вкусы, хотя ты и не можешь выносить наше присутствие».

Я проигнорировал последнюю часть. «Я не пытаюсь исчезнуть, жить тайно. Я здесь. Я с Палачами. Нет смысла прятаться, черт возьми. Мы делим один город. Живем в одном ебаном мире вдали от «нормальных» людей».

«Танк, ты белая сила. Один из гребаной элиты!» Он указал на меня. «Вот кто ты внутри. Кто тебя создал. Мы истекаем той же гребаной красной, белой и синей, чистой кровью WASP. Ты не можешь просто повернуться к нам спиной ради гребаных Палачей!» Он рассмеялся, без всякого юмора. «Ты думаешь, мы плохие? Ты знаешь, с кем ты сейчас связан? С Палачами? Они убивают хуже, чем мы когда-либо. Жнец Нэш убивает ради гребаного веселья, но мы не те? Твоя семья, у которой есть настоящая причина, настоящая гребаная война, к которой мы готовимся? Ты думаешь, Палачи лучше подходят тебе?» Его губы скривились от отвращения. «Ты думаешь, я не знаю, что ты тусуешься с самоанцем? Серьёзно, Танк?»

Я пропустил комментарий о Булле. Таннер никогда не поймет, как я мог с ним подружиться. Он не уделял времени никому, кроме белой расы. «Я больше не истекаю кровью белых и красных. Моя кровь теперь такая же чертова черная, как Аид, брат». Я сделал паузу. «Мы больше не те.»

В комнате царило напряжение. Лицо Таннера утратило всякое выражение, и я понял, что теперь сижу с Таннером Айерсом, холодным ублюдком из Ку-клукс-клана, в которого его воспитал его отец. Белый принц, который не думал ни о чем и ни о ком за пределами Ку-клукс-клана.

«Я должен убить тебя». Волосы на затылке встали дыбом от угрозы и тона глубокого голоса Танна. Но это прошло. Потому что, несмотря на то, как он сейчас на меня смотрел, он был прав. Он не тронет меня.

И больше нам не о чем было говорить.

Таннер пристально посмотрел на меня, и я мог видеть войну, которую он вел в своем сознании, в его прищуренных глазах. «Ты слишком много знаешь... обо мне, о моем старике...» Последовали напряженные минуты.

Внезапно Таннер допил пиво и встал. Он пошел к двери. «В братстве творится какая-то хрень. Мне нужно быть там. Мне пора».

Моим первым побуждением было спросить, что происходит. Сказать ему, что я его поддерживаю, что мы вместе разберемся... но я больше не поддерживала. И эта часть всей этой хреновой ситуации была самой больной.

«Мы закончили?» — спросил я, и мой голос оборвался ближе к концу вопроса. Не закончили прямо сейчас. Не закончили этот разговор. Таннер знал, что я имел в виду в жизни. Конец нашей дружбы. Мы закончили навсегда.

Голова Таннера упала вперед. Он сунул руку в карман. Прямо в меня полетел аккумулятор. «Кажется, черт возьми, нет».

«Однажды ты будешь у власти», — сказал я. Он понял, что я имел в виду. Настанет день, когда братства, к которым мы принадлежали, будут иметь значение.

Плечи Таннера напряглись. «Да. И Ку-клукс-клан станет величайшей силой в Штатах. Я, блядь, позабочусь об этом». Я вздохнул. Он должен был знать, что вся идеология Ку-клукс-клана — чушь. Но Таннер был воспитан в ку-клукс-клановской жизни. Он был белой силой. И я знал, что когда он будет у власти, он сделает их величайшей силой.

Черт его знает, что мы тогда будем делать.

Таннер повернул дверную ручку.

«Однажды ты это поймешь, Танн. Однажды что-то случится, и ты забудешь всю эту белую чушь. Что вся эта чушь о «цвете кожи, делающем нас разными» нереальна. Однажды ты поймешь, что тебе нужно уйти нахрен».

Танн молчал на этих чертовых словах, но потом сказал: «Ты знаешь, где я, если я тебе понадоблюсь». Затем он вышел за дверь. Я слышал, как его Fat Boy уехал по улице.

Я просидел на своем стуле целую вечность, уставившись на бутылку пива и камеру. Я знал, что должен уничтожить ее. Разорвать все связи. Или оставить ее себе, рассказать клубу и использовать Таннера для разведки. Использовать его для защиты Палачей. Но когда я поднялся на ноги и подошел к сейфу, запирая камеру, я понял, что не смогу и не сделаю этого. Хотя это будет моим секретом. Жнец убьет меня насмерть, если узнает, что я лучший друг будущего Белого Принца.

Я запер двери, разделся и залез в постель к своей сучке. Я снял с нее майку и лифчик, пока она спала, а затем прижал ее к своей груди. Таннер должен был прийти в себя однажды. Потому что однажды Палачи пойдут войной на Ку-клукс-клан. Война всегда наступала в этой жизни. И когда этот день настал, я не хотел встречаться с лучшим другом, который у меня когда-либо был. Не хотел выбирать между ним и клубом.

Я понятия не имел, что, черт возьми, мне делать.

«Ты в порядке, дорогая?» — прорезал мои мысли сонный голос Красавицы. Ее руки скользнули по моей груди, словно она чувствовала, что внутри у меня все облажалось.

«Мм...» — пробормотала она, а затем начала целовать мой пресс. Подняв ее, я поднес ее губы к своему рту. Когда я взял ее язык, я отбросил все мысли о Таннере. Моему брату предстояло найти свой путь из той жизни. Однажды что-то должно было случиться, что заставило бы его усомниться во всем этом. Он был слишком умен, чтобы не сделать этого.

Когда Красавица вырвалась из моих уст и поцеловала меня в грудь, я понял, что, несмотря на то, что сказал Таннер, я, черт возьми, сорвал джекпот. У меня был клуб, который я любил, братство, которое мне подходило. Я работал над велосипедами весь день... но, что еще лучше, рядом со мной была эта чертова женщина. Несмотря на все дерьмо, которое нам пришлось пережить, она держалась твердо. Чертова скала, чертов бриллиант рядом со мной. В моей кровати и на заднем сиденье моего велосипеда.

Я перевернул Красавицу на спину. «Люблю тебя», — сказал я, убедившись, что она смотрит мне в глаза, когда я это говорю.

«Я тоже тебя люблю», — прошептала она в ответ, слезы на ее глазах. Она провела рукой по моей щеке. «Я так сильно тебя люблю, дорогая».

Я поцеловал ее, потом просунул руку ей между ног. «Ты готова ко мне?»

«Всегда, Танк», — прошептала она. «Всегда».

Конец

Для прослушивания:

КЛИКНИТЕ СЮДА

Благодарности

Тилли Коул родом из небольшого городка на северо-востоке Англии. Она выросла на ферме с матерью-англичанкой, отцом-шотландцем, старшей сестрой и множеством спасенных животных. Как только смогла, Тилли оставила свои сельские корни ради ярких огней большого города.

Окончив Ньюкаслский университет со степенью бакалавра с отличием по религиоведению, Тилли в течение десяти лет следовала за своим мужем, профессиональным игроком в регби, по всему миру, а в промежутках став учителем и с удовольствием преподавая обществознание ученикам старших классов, прежде чем взяться за перо и закончить свой первый роман.

Прожив несколько лет в Италии, Канаде и США, Тилли теперь вернулась в свой родной город в Англии с мужем и новорожденным сыном.

Тилли — как независимый, так и традиционно издаваемый автор, пишущий во многих жанрах, включая: современный любовный роман, тёмный любовный роман, романы для молодежи и новой взрослой литературы.

Когда Тилли не пишет, она больше всего любит проводить время со своей маленькой семьей, свернувшись калачиком на диване, смотря фильмы, выпивая слишком много кофе и убеждая себя, что ей на самом деле не нужна последняя плитка шоколада.

https://www.facebook.com/groups/tilliecolestreetteam