Хейл пристально смотрел в огонь, наблюдая, как алые языки пламени разрывают ночь вспышками света. Внутри клокотало горькое осознание: стремление всё контролировать привело лишь к тому, что он потерял абсолютно всё. Братья мирно спали у костра, ничего не зная о его внутренних терзаниях. «Если бы… Нет. Хватит уже, хватит себя изводить», — тут же оборвал он навязчивые мысли о том, что можно было сделать иначе. За последние полгода они с братьями изучили каждый листок в лесах от Элисары до Корнита, а затем и до самого Тэмина, но следов Тэлли и Эла так и не обнаружили.

Не в силах больше терпеть эти муки, Хейл вскочил на ноги и нервно двинулся обходить лагерь, хотя в этом совершенно не было необходимости. Наёмники перестали их преследовать, поскольку с ними не было Тэлли, хотя Хейл опасался, что они уже просто её нашли. Когда они отправились на поиски Эла и Тэлли, Хейл наконец поделился с братьями всей известной ему информацией о ларинах. Они сильно разозлились, что он утаил столь важную вещь, однако признали: другого выхода и правда не было. «Ты мог бы довериться нам! Мы бы никому не проболтались, что ты полукровка!» — вспылил тогда Крест. Хейлу пришлось успокаивать его, напоминая, что обещание, данное матери, не нарушил бы никогда — ведь тайна прежде всего принадлежала ей. Лишь после этих слов братья смирились окончательно: они чтили данное слово и сами поступили бы также.

Пустынники тоже пропали с этих земель, и территории выше Великой стали совершенно безопасны. Но Хейла не покидало чувство, что их исчезновение каким-то образом связано с Тэлли и Элом. Он отчётливо помнил каждую минуту тех первых дней после нападения — словно всё случилось лишь вчера. Скользя пустым взглядом по деревьям, Хейл не замечал ничего вокруг, вновь и вновь погружаясь в воспоминания.

Когда Хейл вернулся из Элисары во дворец по приказу деда, он сразу же попытался прорваться к нему, чтобы выяснить подробности нападения на Тэлли. Но Ферандир вместе с несколькими королевскими стражниками заперли его в комнате, запретив выходить до особого распоряжения. Позже от Джаниеля, своего поверенного, Хейл узнал, что король назначил дату королевского приёма, чтобы выбрать ему невесту.

«Наивный старик», — усмехнулся Хейл, обходя лагерь уже в пятый раз.

Разумеется, как только претендентки услышали новость о дате, каждая решила немедленно проявить себя и представить все свои достоинства перед принцем. В комнату Хейла теперь впускали только Джана, Иланира и любую из девушек-претенденток, пожелавших с ним уединиться. Его попытки запретить женщинам посещать его ни к чему не привели: личную охрану Хейла сменили на королевских воинов, на которых он не имел никакого влияния. Стража даже не слушалась Иланира, хотя тот был вторым по званию после генерала королевской гвардии. Комната превратилась в проходной двор, и если раньше Хейл чувствовал себя неуютно во дворце, то теперь лишился и последнего убежища — единственного места, где ранее находил покой.

В первый день пребывания во дворце Хейл ощущал себя пойманным зверем, бесконечно наворачивая круги по комнате. Он останавливался лишь у шкафа, в котором хранилось красное платье Тэлли, которое Джаниель предусмотрительно забрал из её покоев и спрятал здесь. «Только благодаря ему никто не понял, что платье всё ещё красное. Что это была не иллюзия, а физическая магия», — с запоздалым ужасом осознал Хейл свою ошибку на балу. Но тогда, под гневным взглядом короля, никто даже не задумался, почему платье изменило цвет и форму, решив, что чары сами исчезнут через день-другой.

«Интересно, что подумал Джан? Догадался он или не придал этому значения?» — вновь задался вопросом Хейл. Ему так и не удалось тогда с ним переговорить и узнать, что именно известно другу. «Да теперь это уже неважно. Вряд ли я когда-нибудь снова войду во дворец как принц», — мрачно усмехнулся он. Как и обещал самому себе, Хейл больше не собирался следовать никаким правилам аурийского трактата. Отныне он будет действовать по собственным законам, какими бы ни оказались последствия.

Когда Хейлу наконец удалось переговорить с Иланиром, тот поделился с ним последними новостями и слухами из дворца. Оказалось, что его поступок на балу вызвал возмущение высших кланов, которые заявили, что не желают видеть принца Индариеля во главе королевства. «Как будто их кто-то спрашивать будет», — усмехался тогда Хейл. К его удивлению, король сумел сгладить ситуацию, списав произошедшее на молодость и горячий нрав принца, благодаря чему скандал постепенно замяли. Однако нападение на Тэлли дало понять всем во дворце, что принц Индариель сделал собственный выбор, и, пусть со скрипом, но двор был вынужден его принять.

Мнения разделились: большая часть низших кланов неожиданно встала на сторону Хейла, хотя раньше считала его недостаточно достойным правления. Вместе с Иланиром они пришли к выводу, что причина такого поворота — именно Тэлли, а точнее, то, что Хейл осмелился выбрать её в претендентки. Осознав, что принц вовсе не настолько закоснелый хранитель традиций и правил, многие низшие кланы увидели в этом свои выгоды, тогда как высшие, напротив, окончательно отвернулись от него.

Вернувшись мыслями в настоящее, Хейл с раздражением сплюнул на землю: «Как же меня достали эти бесконечные политические игры!».

Он замер, неожиданно ощутив, как его вновь захлёстывает отчаяние. Подобное случалось всё чаще, и это выводило его из себя. Странное чувство безысходности, будто весь мир сузился до крошечной точки, из которой невозможно выбраться. Прислонившись лбом к дереву, Хейл глубоко вдохнул терпкий, прелый запах коры, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце и хаос в мыслях.

Это был страх.

Он боялся.

Даже признаваясь себе в этом, он не мог с ним смириться, и каждый раз, оправившись от приступа, проклинал себя за слабость. Впервые такое случилось спустя месяц после нападения на поместье. Тогда они зашли в Тэмин, чтобы узнать хоть что-то о пустынниках, которые бесследно исчезли. Как оказалось, в городе об этом ничего не знали, и Хейл с братьями первыми принесли неожиданную новость братству и стражникам. Крест уговаривал его выпить и позволить себе хотя бы день отдыха от поисков. Хейл упорно отказывался, но братьям всё-таки удалось его переубедить. Они даже притащили его в бордель — только не к леди Ви. Её он бы точно не смог вынести в тот день.

«Да и в целом вряд ли я смог бы сейчас с ней переспать», — вдруг понял он.

В тот день, оказавшись наедине с одной из эмеринок, Хейл набросился на девушку, словно зверь, овладев ею грубо и совсем не заботясь о её удовольствии. Ему нужно было лишь сбросить с себя напряжение, сковывавшее его, сдавливавшее грудь уже целый месяц. Тогда он впервые осознал собственное бессилие, невозможность что-либо изменить, и это чувство душило его, разрушало изнутри, словно он вновь стал ребёнком, лишённым права принимать решения. В стремлении избавиться от этой беспомощности, Хейл провёл в борделе всю ночь, отчаянно, почти яростно занимаясь сексом со шлюхой.

Желая в тот момент полностью забыться, Хейл машинально отдался процессу, не слыша слов, которые тихо шептала ему девушка. В комнате пахло благовониями и потом, воздух стал горячим и удушающим, но он этого почти не замечал, сосредоточенный только на собственном желании. Лишь на рассвете, тяжело дыша и расплатившись с ней по двойной цене, Хейл вышел из борделя и внезапно замер посреди пустынной улицы, чувствуя, как ледяной ужас сковывает всё его тело. Он вдруг осознал, что позволил себе развлекаться и забываться в объятиях шлюхи, в то время как Тэлли, возможно, где-то мучилась в плену или уже была мертва. Эта мысль упала на него тяжёлым камнем, придавив к земле и с тех самых пор не давая вздохнуть свободно. Глядя в ту ночь на небо, медленно зацветавшее в багровых и золотых оттенках рассвета, Хейл с ненавистью проклинал себя за слабость, за трусость и безволие, не в силах смириться с тем, кем он стал.

И сейчас чувство вины и страха за её жизнь навалилось на него с новой силой, словно почувствовав, что он снова потерял контроль и вновь оказался беспомощным. Всё ещё прижимаясь лбом к шершавой коре дерева, Хейл дышал прерывисто и поверхностно, не в силах набрать полную грудь воздуха. Эмоции захлёстывали его, медленно выжигая изнутри и затуманивая сознание. Внезапно он ощутил на плече твёрдую, уверенную руку, крепко сжавшую его и заставившую вздрогнуть от неожиданности.

— Не теряй надежды, брат, — спокойно произнёс Крест, голос которого звучал тихо, но уверенно. За своими терзаниями Хейл потерял связь с миром и не услышал, как брат незаметно подошёл к нему, растворившись в ночной тьме. Они давно привыкли присматривать друг за другом, и даже сейчас Крест оставался на страже, хотя была очередь Хейла.

— А что, если её уже нет в живых? — тихо и надломленно спросил он, чуть ли не впервые осмеливаясь произнести вслух свой главный страх.

Крест сжал его плечо ещё крепче и ответил без малейшего колебания:

— Тогда мы обязаны найти её тело.

Хейл почувствовал, как Крест убрал руку и отошёл обратно к лагерю. Он никогда не отличался сентиментальностью. «Да никто из нас и не был таким… Пока в нашей жизни не появилась одна неугомонная девчонка», — вдруг подумал он с горькой улыбкой. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Хейл наконец сумел взять себя в руки и двинулся вслед за братом.

На рассвете они решили снова отправиться в Зратиел и Корнит, города на побережье моря. Полгода назад они уже были там, преследуя отряд пустынников, чьи следы вели к береговой линии. С тех пор Хейл с братьями каждые два месяца возвращались туда, надеясь хоть на какую-то зацепку. Но каждый раз их встречала только гнетущая, непроглядная тишина.

Пока братья собирались с ночёвки, Хейл вновь утонул в воспоминаниях о первых днях после похищения. Он бесконечно прокручивал в голове каждое мгновение, надеясь выцепить хоть одну неуловимую деталь, которая могла бы дать ему зацепку.

В день похищения в его комнату вбежали Джан и Нила, оба с перепуганными, круглыми от ужаса глазами, Хейл не сразу осознал, что происходит. Только когда Нила, задыхаясь, начала рассказывать, он понял кошмар случившегося. Она говорила с Тэлли в тот самый момент, когда на них напали. Хейл, как сейчас, помнил, как холодным страхом сковало его, когда служанка, заикаясь и захлёбываясь словами, делилась тем, что успела узнать.

— Ваше высочество, леди Тэлли в беде! — запричитала она. — Мы с ней говорили, и вдруг она неожиданно пропала. Я пыталась до неё докричаться, но она не отзывалась. Тогда я сразу же побежала к леди Фирелии, спросить, всё ли в порядке с камнем…

— Камнем? Каким ещё камнем? — удивился Хейл, пытаясь понять, о чём идёт речь.

— Камнем грёз, ваше высочество, — быстро пояснил Джаниель и вытащил из-под рубашки небольшой светло-коричневый кристалл размером с полпальца. — Леди Фирелия раздаёт такие слугам, которые обслуживают королевскую семью и важных гостей. У леди Тэлли, оказывается, тоже был такой, — неодобрительно посмотрев на Нилу, добавил он.

— Леди Фирелия тут же связалась со служанкой из поместья. Та рассказала, что на них напали. Они с её величеством спрятались в доме, а остальные…

Не успела Нила договорить, как Хейл уже вылетел из комнаты, желая найти Иланира. Но капитан гвардии уже шёл ему навстречу, и по его напряжённому взгляду Хейл понял, что он обо всём знает.

— Я приказал подготовить лошадей. Две сотни воинов уже готовы отправиться с нами, — отчеканил Иланир.

— Ваше высочество, вам запрещено покидать покои, — вмешался один из стражников королевской гвардии, стороживших его покои.

— Только попробуй меня остановить, — угрожающе прошептал Хейл, даже не удостоив стража взглядом.

Вместе с Крестом и Иланиром он домчался до поместья за один день. Лошади были доведены до предела, едва не валясь с ног от изнеможения. Хейл гнал их вперёд так, словно за спиной у него была сама смерть.

Но всё равно не успел.

В поместье его встретили перепуганная мать, сбившиеся в кучку служанки и едва живой Туррен. Попытавшись выяснить у матери хоть что-то, Хейл быстро понял, что она ничего не видела, а бергмар был без сознания и не мог ничего рассказать. Оставалось только одно — читать по следам. Он сразу же приказал всем отойти и не топтать место боя. Они насчитали почти восемь десятков убитых, большая часть из которых лежала рядом с Турреном: бергмар явно бился до последнего вздоха, не собираясь сдаваться.

Тщательно изучив территорию вокруг поместья, Хейл обнаружил следы Тэлли и Эла, которые пытались бежать в лес, но их перехватил конный отряд. Он до сих пор ломал голову, почему Эллиан направил девушку прямо навстречу всадникам. Их следы вели точно к месту, где засели пустынники. Именно там их и схватили: трава была полностью вытоптана копытами, а по беспорядочным следам Хейл ясно видел, как Тэлли гоняли по кругу, запугивая и загоняя, словно дичь на охоте. Каждый раз, вновь и вновь вспоминая эту страшную картину, он запрещал себе думать о том, что могли сотворить с девушкой пустынники, чтобы не лишиться рассудка.

Продолжая исследовать следы Эла и Тэлли, Хейл обнаружил место, где они разделились. Вокруг Эла лежало много павших врагов: «И ни одного живого, которого можно было бы допросить», — с горьким сожалением подумал он. Эллиан был великолепным бойцом, сильным и ловким, но даже ему оказалось не под силу справиться со всеми, кто охотился за Тэлли. Оценив количество следов, Хейл пришёл к выводу, что пустынников было не меньше полутора сотен. И больше половины из них погибли от рук его друзей. Вступив в круг вытоптанной земли, Хейл внимательно изучил каждое движение Тэлли, её падения, и чужие следы, которые кружили вокруг девушки, словно стая хищников. Он буквально видел, как Тэлли роняли на землю грубыми толчками, и гнал прочь мысли о том, как страшно и беспомощно она себя чувствовала в те моменты.

Заметив на примятой траве капли крови, Хейл внимательно присмотрелся и предположил, что именно здесь Тэлли ударили, и она рухнула на землю, смяв траву под собой. Чуть дальше были отчётливо видны глубокие, тяжёлые отпечатки копыт — следы стали заметно глубже, когда девушку закинули на круп лошади. Продолжая напряжённо вглядываться в вытоптанную землю, Хейл внезапно заметил тусклый металлический отблеск, резко контрастирующий с бурой, перемешанной с грязью травой.

Осторожно подняв находку, Хейл почувствовал, как холод металла пронзает его пальцы и отражается холодной яростью в сердце. Это была серебряная подвеска в форме тонкого листа, украшенного двумя чёрными камнями. Один из них выпал, оставив после себя пустое гнездо. Хейл медленно повесил его себе на шею, его челюсти сжались с такой силой, что заходили желваки. Он мысленно поклялся, что каждого, кто окажется рядом с Тэлли в тот миг, когда он найдёт её, он отправит на тот свет самой жестокой из возможных смертей.

Взобравшись в седло, Хейл приказал части отряда остаться в поместье для охраны матери и дождаться прибытия королевской гвардии. «Если дед вообще соизволит отправить войско для защиты собственной дочери», — с гневом подумал он, чувствуя, как раздражение обжигает его изнутри. Ярость короля из-за позора, вызванного рождением незаконнорождённого внука, превзошла все мыслимые пределы. Объявив дочь мёртвой для дворца, он лишил её всех королевских привилегий, заставив жить жизнью обычной аурийки. «Если бы здесь оставили хотя бы жалкую горстку охраны, никто бы не посмел даже приблизиться», — Хейл ощутил, как от гнева мышцы его рук напряглись, а пальцы болезненно вцепились в поводья. Осознав, что сейчас злится уже на деда, он с усилием взял себя в руки, заставив сердце биться спокойнее. Чтобы найти Тэлли и Эла, ему требовался ясный ум и холодный рассудок. А отомстить он успеет позже.

Тогда они с Иланиром, Крестом и остальным отрядом ринулись в погоню. Следы привели их прямо к мареву, сквозь которое Хейлу снова пришлось буквально протаскивать Креста. На этот раз проход через иллюзию пустыни дался брату гораздо тяжелее: Хейл старался экономить собственные силы на случай стычки с пустынниками, поэтому почти не ослаблял воздействие магии аури. Лицо Креста стало пепельно-бледным, дыхание хриплым, а тело дрожало от напряжения, его лицо покрывалось потом, но он не произнёс ни единого слова жалобы, молча терпя неприятные последствия магии и упрямо следуя за Хейлом.

Следы привели их к старому руслу Правого рукава Великой. Хейл ожидал, что дальше они поведут к лагерю пустынников неподалёку от Тэмина, но с удивлением обнаружил, что отряд направился на север, к морю. Их путь был подчёркнуто открытым и дерзким, словно похитители совершенно не опасались преследования, и это насторожило Хейла ещё больше. Тем не менее, других вариантов у них не оставалось, и они продолжили гнать лошадей по отчётливым следам пустынников. Когда спустя почти неделю отпечатки копыт внезапно оборвались у моста близ Зратиела, почти на самом берегу, Хейл с горечью проклинал всех и вся, и в первую очередь себя самого — за то, что не разделил войско, отправив часть людей к лагерю пустынников, а слепо последовал за очевидными следами. Вместе с Крестом они тщательно обыскали всю округу в районе моста и самого Зратиела, но не нашли ни малейшего признака присутствия пустынников, будто те растворились в воздухе.

Тогда добравшись до Зратиела, Хейл отправил людей на розыски, а сам, открыв лицо местному главе города и капитану стражи, потребовал содействия. Но те лишь развели руками, уверяя, что ничего не знают, а пустынники редко появлялись близ Зратиела — тем более таким крупным отрядом. Не поверив ни единому их слову, Хейл с яростной решимостью проник в их сознание, беспощадно переворачивая чужие воспоминания. Глава города и капитан корчились от боли под натиском его магии, но и там не оказалось ничего полезного. Хейла захлестнула такая ярость, что ему хотелось убить любого, кто попадался на пути. Только сейчас он осознавал, что именно тогда чувство вины начало им овладевать.

Тяжело вздохнув, Хейл вернулся в реальность. Они шли пешком — от лошадей пришлось отказаться пару месяцев спустя после похищения, когда стало ясно, что верхом они могут упустить важные детали, потому что, прочесав тогда с отрядом сверху донизу старое русло Правого рукава, они так ничего и не нашли. Решив, что пеший путь даст им больше шансов обнаружить хотя бы малейшую зацепку, они вот уже почти четыре месяца снова и снова проходили один и тот же маршрут. Периодически заглядывая в города, они узнавали последние слухи и новости, и каждый раз Хейл упорно продолжал надеяться, что именно сегодня появится хоть малейший след Тэлли. Но, похоже, его мечтам было не суждено осуществиться.

После того случая они с братьями больше не разделялись. В тщательной разведке пути, какой она была во время путешествия с Тэлли, уже не было необходимости. Теперь, шагая по избитой дороге, Хейл то и дело посматривал на Креста и Тура. Братья были неестественно молчаливы: за всё это время Крест пошутил от силы пару раз, а Туррен и вовсе замкнулся в себе. Они с Крестом не раз обсуждали состояние брата, но не могли найти способ ему помочь. Каждый пытался справиться с тяжестью потери по-своему, но у Тура это выходило особенно плохо. У него давно погибла младшая сестра при крайне странных обстоятельствах, и Хейл подозревал, что Туррен переносит пережитое на Тэлли. Поэтому Хейл боялся, что брат окончательно утонет в мрачных мыслях и потеряет связь с миром. Вспомнив, как тяжело Тур восстанавливался после полученных ранений, Хейл покачал головой. В тот день брат бился за неё до конца, на его теле едва ли осталось хоть одно живое место, и даже спустя месяц после боя, когда Хейл вернулся в поместье матери, Туррен всё ещё с трудом передвигался, так и не оправившись окончательно.

— В Зратиеле нужно будет отправить весточки в Рокин и Тэмин, может, там появились какие-нибудь новости, — голос Креста нарушил напряжённую, звенящую тишину.

Ответа не последовало, но Крест его и не ждал. Всё это время он остро ощущал тоску по Тэлли — по её звонкому смеху, по шуткам, по тому, как она всегда поддерживала его шалости и выходки. Теперь же казалось, будто кто-то грубо оторвал кусок от его души, оставив зияющую пустоту. Магия в его крови бесновалась, буквально крича, требуя немедленно найти её и вызволить из рук пустынников. Но она была бесполезна: могла дать знать о близости Тэлли лишь в нескольких шагах от неё. «Глупая, бестолковая магия, — раздражённо подумал он. — Какая от неё польза, если она не может помочь найти её?»

Кресту хотелось как можно скорее отыскать Тэлли и Эла, при этом он изо всех сил старался не думать о том, что могли с ней сделать за это время. Он часто вспоминал слухи и рассказы из таверн о пустынниках и знал, что женщину в их лагере не ждало ничего хорошего. От таких мыслей ему становилось невыносимо горько, но всё равно он отчаянно надеялся, что эту страшную участь Тэлли всё же удалось избежать. «Для женщины уж лучше умереть, чем попасть в лапы этих зверей», — вдруг с болезненной ясностью осознал он. И всё же Крест поклялся себе, что найдёт её, чего бы это ни стоило — живой или мёртвой.

Его магия крови не говорила о смерти Тэлли, но и связь с ней была какой-то иной, не похожей на привычную. Крест так и не понял, почему его кровь признала в ней сестру без его воли. Разобраться в этом самостоятельно он не смог, а добраться до отца, чтобы спросить, не успел. Несмотря на то, что мысли о её смерти посещали его слишком часто, Крест изо всех сил верил, что она жива — хотя бы ради Хейла и Тура. На братьев было больно смотреть, лица их осунулись и побледнели, поэтому он ни разу не позволил себе открыто высказать свои опасения. «Хотя они же не глупцы, — горько усмехнулся он про себя. — Наверняка и сами всё понимают». Но вслух об этом никто не говорил. Только иногда Хейл спрашивал о её возможной смерти, и Крест отвечал всегда одинаково: даже если так, они обязаны найти её и привести домой.

«Домой…, — вдруг тяжело осознал Крест. — Да она ведь даже не успела обрести настоящий дом». Он до сих пор не привёл её к отцу, не представил семье и не дал почувствовать себя частью их рода. Печально вздохнув, он продолжал идти, стараясь прогнать терзающие мысли.

Но при Туррене они с Хейлом таких разговоров не вели. Крест прекрасно видел, что тот едва держится на грани, отчаянно пытаясь не сорваться в пучину безумия. Пропажа Тэлли слишком сильно напоминала ему гибель младшей сестры, поэтому братья старались лишний раз не бередить его раны. Тур стал до крайности молчаливым, за день мог произнести от силы пару слов. И ни Хейл, ни Крест не настаивали, позволяя ему справляться с болью по-своему. «Мы все замолчали, словно наши голоса пропали вместе с ней», — с грустью подумал Крест, вновь вспоминая, как Тэлли заливисто смеялась над его дурацкими шутками.

Добравшись в очередной раз до Зратиела братья сразу разделились: каждый точно знал, куда идти и что делать. Хейл отправился к лорду города за новостями, Крест направился к братству, а Туррен пошёл к капитану городской стражи. Но когда они вновь собрались вместе в условленном месте — небольшой таверне неподалёку от городских ворот, Хейлу стало ясно, что надежды вновь рухнули — новостей не было. Тэлли с Элом и их похитителями будто растворились в воздухе.

— В братстве сказали, что уже давно не видели пустынников. Как и в прошлый раз — полная тишина, — понуро произнёс Крест. — Из других городов тоже ничего.

Хейл вспомнил, как полгода назад они излазили весь порт вдоль и поперёк, расспрашивая каждого встречного капитана, но никто уже давно не выходил в море. «Да и куда отсюда плыть?» — с горечью подумал он. Их земли с одной стороны были замкнуты непроходимым маревом болот, а с другой — морем, которое на расстоянии трёх дней пути от берега также окутывалось густым, непроницаемым туманом.

«Хотя если у пустынников был артефакт, позволяющий пройти марево аури, а иначе я не знаю, как они смогли его преодолеть, то, возможно, у них есть что-то подобное и для болота или тумана?» — подобные мысли неизменно завершали все размышления Хейла о том, где может находиться Тэлли. Он боялся признаться даже себе, что если пустынники каким-то образом пересекли древние границы марева, то найти её будет уже невозможно. При одной только мысли об этом сердце начинало бешено колотиться, а разум охватывала паника. Сейчас случилось то же самое — внутри вдруг стало тесно и душно от ужаса и беспомощности.

— Давайте сегодня напьёмся, — внезапно предложил Крест, явно почувствовав его состояние.

Хейл кивнул, ничего не ответив. Его взгляд медленно переместился на Тура, который с безжизненным выражением лица равнодушно ковырялся в своей тарелке, не притронувшись к еде.

Спустя несколько кружек отвратительного эля Хейл почувствовал, как голова его приятно затуманилась. Туррен уже давно покинул их компанию, так и не проронив ни единого слова за весь вечер. Он поднялся в свою комнату ещё пару часов назад, и Хейл всё сильнее беспокоился о нём. Брат был не в себе уже полгода, и с каждым днём замыкался всё глубже. «Хотя кто из нас сейчас в порядке?» — горько усмехнулся Хейл про себя, сжимая в руках очередную кружку.

В Зратиеле они остановились в дешёвой, ничем не примечательной таверне, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. Заведение к вечеру набилось битком, заполнившись преимущественно мужчинами, зашедшими пропустить кружку-другую после долгого дня. Поздним вечером к ним присоединились женщины из соседнего борделя: «Похоже, дела у них идут совсем худо, раз приходится самим искать клиентов среди пьяных работяг», — невесело подумал Хейл.

К их с Крестом столику тоже подошла пара девушек. Сначала Хейл сухо отказался от их общества, но вскоре алкоголь сделал своё дело, притупив его сопротивление, и он уже не противился их нежным прикосновениям и ласкам.

Позволив одной из девушек увести себя на улицу, Хейл прижал её к стене, грубо и жадно покрывая поцелуями шею и грудь, ощупывая её тело сквозь тонкую ткань платья. Она совершенно не была в его вкусе, но сейчас ему было всё равно. Единственное, чего он хотел — забыться, избавиться хотя бы на мгновение от тяжести, терзающей его сердце. «Пусть даже облегчение будет кратким и ненастоящим», — промелькнула в его сознании ироничная мысль.

Отгоняя от себя любые раздумья, он развернул её лицом к стене и резко задрал юбку, под которой ожидаемо не оказалось белья. Ногой раздвинув ей ноги, Хейл расстегнул брюки, и едва он успел войти в неё, как девушка начала громко и явно наигранно стонать, что моментально вызвало в нём вспышку раздражения.

— Молчи, — резко бросил он, усиливая грубость своих движений. Ему совершенно не хотелось слышать её притворные стоны и крики, ведь доставлять удовольствие ей он не собирался.

Отдаваясь происходящему, Хейл невольно позволил воображению взять верх, и перед его глазами внезапно предстала Тэлли. Он представлял, что сейчас с ним именно она, а не какая-то уличная шлюха. Фантазия захватила его настолько сильно, что он достиг удовлетворения гораздо быстрее, чем ожидал, и это неприятно удивило его самого.

— Так-так-так, что это у нас тут? — неожиданно прозвучал за спиной насмешливый мужской голос.

Погружённый в фантазии, Хейл не заметил, как оказался окружён. Всё ещё слегка растерянный после произошедшего, он быстро оглядел пятерых подошедших и сразу понял, что перед ним эмерины. «Возможно, кто-то из братства», — мелькнула в его голове мысль. Женщина, стоявшая перед ним, испуганно посмотрела за его спину, явно узнав кого-то из пришедших.

— Иди. Вернусь — заплачу, — холодно бросил Хейл и, поспешно натянув штаны, повернулся лицом к незнакомцам.

Испуганная женщина не стала возражать и тут же метнулась прочь, исчезнув в таверне. «Надеюсь, не станет никого звать», — мельком успел подумать он.

Оглядев их с головы до ног, Хейл устало вздохнул. Пятеро жалких эмеринов были явно ему не ровня — обычное городское отребье, надеявшееся на лёгкую добычу. «Но сегодня вечером они могут стать неплохим развлечением», — цинично усмехнулся он.

— Что вам нужно? — тихо произнёс Хейл, внутренне моля всех богов, чтобы они напали первыми. Сейчас он отчаянно хотел драки, хотел пролить чью-нибудь кровь и выплеснуть накопленную ярость.

— Сам не догадываешься? — хрипло заржал тот, что стоял справа. — Деньги, ремень и оружие, конечно!

Хейл почувствовал, как губы невольно растягиваются в хищной полуулыбке. Его пальцы привычным движением скользнули к набедренным ножнам.

— Что касается оружия, я, пожалуй, соглашусь, — протянул он, наслаждаясь каждым словом и медленно извлекая длинный нож. — Правда, боюсь, вам придётся довольствоваться лишь этим. С остальным могут возникнуть некоторые… трудности.

Он протянул клинок на открытой ладони, словно предлагая ценный дар, и с затаённым удовольствием наблюдал, как в глазах одного из нападавших вспыхнула жадность. Именно это чувство выдало его намерения за миг до того, как рука дёрнулась к рукояти. Но тело Хейла отреагировало быстрее его мыслей. Пальцы сомкнулись на рукояти, и клинок, повинуясь отточенным рефлексам, молниеносно вошёл прямо в горло незадачливого грабителя.

«В конце концов, он сам первым потянулся к оружию», — проскочила мысль, пока тело уже двигалось дальше, выполняя смертельный танец. Остальные даже не успели осознать происходящее — клинок Хейла с лёгкостью прочертил кровавую линию по их глоткам. Тёплые алые брызги окропили его лицо и одежду, и он ощутил знакомое, пьянящее чувство удовлетворения. Тела противников ещё не коснулись земли, а нож уже одним точным, плавным движением был очищен и вернулся обратно в ножны.

— Проклятье! — процедил Хейл сквозь зубы, досадливо морщась. — Слишком быстро. Даже размяться толком не удалось.

Вернувшись в таверну, Хейл быстро умылся и сел за прежний стол, намереваясь выпить ещё. Короткая схватка выжгла из него весь хмель, однако странное чувство удовлетворения от пролитой крови продержалось гораздо дольше, чем мимолётное удовольствие, полученное с женщиной.

— Господин… — донёсся до него тихий и испуганный женский голос.

Хейл бросил короткий взгляд через плечо и узнал ту самую шлюху.

— Вот, держи, — Хейл достал из кошеля две монеты и бросил их на стол перед девушкой. — Сделай вид, что ничего не видела, — глухо проворчал он, понимая, что она знает его в лицо и может донести страже, кто именно убил пятерых горожан.

Отпив ещё эля, Хейл отвернулся, показывая, что разговор окончен.

— Нет… Я не скажу, обещаю! — заторопилась она. — Эти люди часто приходили к нам и брали девушек против их воли, не платя ни монеты, — женщина замолчала, не решаясь продолжить, а затем тихо добавила: — Спасибо вам, господин, что убили их. Если хотите, я останусь с вами на всю ночь… бесплатно, — последние слова она произнесла едва слышным шёпотом, опасаясь, что сидящие рядом эмерины могут её услышать.

— Не нужно. Иди уже, — отмахнулся Хейл и с тяжёлым сердцем вновь приложился к кружке, стараясь залить элем внезапно накатившие мысли о том, что с Тэлли могли поступать точно так же.

Горькое осознание и чувство вины снова накрыло его с головой, мгновенно сметая остатки короткого удовольствия, полученного этим вечером. «Проклятье!» — раздражённо выругался он про себя и решил отправиться спать, надеясь, что утро наступит быстрее и они смогут покинуть это отвратительное место как можно скорее.

На следующее утро они направились в Корнит. Город мало чем отличался от Зратиела — такой же влажный, пропитанный удушливым запахом рыбы, гнили и плесени. Его угрюмые деревянные дома с накренившимися крышами теснились вдоль узких улиц, затянутых грязью и утренним туманом. На причалах лениво покачивались на волнах полуразрушенные, подгнивающие корабли, а моряки, вечно недовольные и угрюмые, бесцельно шатались по городу, напиваясь до беспамятства. Все земли эмеринов, аури и бергмаров окружало марево болот, а в море на три дня пути простиралось его продолжение — непроходимая завеса тумана. Без возможности выбраться за пределы этих вод местные моряки оставались лишь простыми рыбаками, зарабатывающими на жизнь ловлей рыбы. Лишь избранным, кому повезло оказаться в нужное время в нужном месте, удавалось пробиться в команду к капитанам, которые курсировали на своих кораблях между прибрежными городами.

Единственным, что хоть как-то выделяло этот город среди остальных, был огромный янтарный обелиск, возвышавшийся в самом его центре. Длинный, гладкий, словно отполированный до зеркального блеска, он тускло отражал свет, казавшийся здесь вечно мутным и размытым. Чёрные линии серебра, словно трещины в застывшем янтаре, покрывали его поверхность, придавая сооружению мрачный, забытый временем вид. Никто уже не помнил, зачем и по чьей воле древние ларины установили его на этой земле. Он мог бы стать символом величия прошлого, но вместо этого лишь подчёркивал тягучую, удушающую атмосферу запустения, что пропитала весь Корнит.

Хейл никогда не любил эмеринские города, но Корнит и Зратиел, словно братья-близнецы, вызывали у него особенно тяжёлое чувство — смесь тоски и отвращения. Их тесные, пропитанные сыростью улочки и гнилой запах причалов навевали удушающее ощущение безысходности. В поисках Тэлли и Эла, Хейлу раз за разом приходилось пересекать главную площадь Корнита, и каждый раз, цепляясь взглядом за огромный янтарный обелиск, он задавался одним и тем же вопросом: зачем иль-ларины воздвигли столь величественное сооружение в таком промозглом, заброшенном месте?

Но, проведя в Корните несколько дней, они так и не нашли ни единой зацепки, ни малейшего следа, который мог бы вывести их на Тэлли и Эла. Город, словно впитавший в себя тлен и безысходность, оказался таким же глухим, как и прежде. С каждым днём внутри Хейла росла гнетущая тяжесть, словно ледяной камень, прочно осевший в груди. Он смотрел на улицы, по которым ходили местные — хмурые рыбаки, лениво разгуливающие стражники, шлюхи, охотящиеся за клиентами, — и вдруг осознавал, что этот мир идёт своим чередом, как будто ничего не случилось. Как будто Тэлли никогда здесь не было, как будто её судьба уже давно решена и стёрта из памяти. Эта мысль раз за разом раздирала его душу, пробуждая смутное, мучительное ощущение, что он опоздал. Что всё, чего он боится, уже произошло. И чем дольше они искали, тем труднее было гнать прочь жгучее осознание, что, возможно, Тэлли больше нет в живых.

«Или это Корнит наводит на меня такие мысли?» — мрачно размышлял Хейл, покидая этот серый, протухший город. Он сжал кулаки, стараясь не поддаваться этому давящему чувству. Хейл знал, что не имеет права сдаваться, но чем дальше они уходили от города, тем отчётливее в его голове звучал внутренний голос, твердящий, что надежда становится всё более призрачной.

Спустя две недели они уже были в старом русле Правого рукава Великой, направляясь в Тэмин. Этот путь напоминал Хейлу о событиях полугодичной давности — тогда они с отрядом так же мчались по этой дороге после Зратиела, спеша в лагерь пустынников. Хейл гнал тогда лошадей до изнеможения, а в мыслях мелькали самые жуткие картины того, что могли сделать с Тэлли и Элом за те недели, что он впустую потратил на поиски. Но когда они добрались до лагеря, их ожидало нечто совершенно иное.

Пустынники исчезли.

Не просто ушли — словно испарились. Лагерь выглядел так, будто его покинули несколько месяцев назад: дома в запустении, кострища заросли пеплом, забытые вещи, которые не выглядели ни разграбленными, ни брошенными в спешке. Было ощущение, что сотни людей просто встали и ушли, оставив всё, что им было дорого, словно их никогда здесь не было.

Не найдя ни следов боя, ни малейших зацепок о том, куда они могли податься, Хейл провёл там несколько дней, тщательно исследуя окрестности. Но единственное, что ему удалось обнаружить — это следы неизвестного зверя. Отпечатки лап были ему незнакомы, но он решил, что, вероятно, просто забыл кого-то из редких животных, что нечасто показывались людям. Скорее всего, зверь просто наведался сюда после того, как пустынники покинули лагерь.

— Дым, — внезапно ворвался в сознание Хейла голос Туррена. Он был хриплым, что неудивительно — брат продолжал хранить молчание день за днём, всё реже вступая в разговоры.

— Что? — нахмурился Хейл, бросив на него быстрый взгляд.

— Впереди дым, — Туррен кивнул в сторону горизонта, где тонкая струйка сизого дыма едва заметно поднималась в воздух. — Если я не ошибаюсь, там должен быть лагерь пустынников.

Не сговариваясь, они втроём сорвались с места и побежали, будто дым впереди был тем самым проблеском, которого они так долго ждали. Они не думали о расстоянии, не берегли силы, просто мчались вперёд, ведомые внезапной надеждой. Лишь к ночи Хейл осознал, насколько это неожиданное событие вскружило им головы. Они бежали до изнеможения, выложились на полную, совершенно забыв, что до лагеря ещё несколько дней пути. Теперь, шатаясь от усталости, они были не в силах продолжать, но и полноценно отдохнуть тоже не могли.

Бродя вокруг костра, Хейл прислушивался к ровному дыханию братьев и понял, что те тоже не спят. Их тела требовали отдыха, но разум был напряжён, не позволяя расслабиться. Дым — первая зацепка за долгое время, и теперь страх упустить её сковывал Хейла сильнее, чем усталость.

— Отдыхаем и бежим дальше? — спросил он у друзей.

Те переглянулись и, не раздумывая, кивнули. Решение было очевидным — никакая усталость не могла перевесить важность этой зацепки. В темноте дым уже не был виден, растворившись в ночном небе, но Хейл не сомневался: там, впереди, пылал лагерь. В этих землях просто не было других мест, которые могли бы гореть.

Через два дня они добрались до лагеря, где ещё тлели обугленные остовы домов. Казалось, что огненный ураган прошёл здесь, уничтожая всё на своём пути. Большие постройки ещё дымили, а от хижин остались лишь почерневшие пепелища. Вчера шёл дождь, но даже он не сумел полностью погасить пламя, бушевавшее здесь. Хейл окинул взглядом разрушенный лагерь, и внутри у него всё сжалось. Кому понадобилось сжигать дотла место, которое и так давно было мёртвым? Кто хотел сжечь всё, словно стирая саму память о том, что здесь когда-то жили пустынники? Хейл не знал ответа, но тревожное чувство не отпускало его. Оно стелилось под кожей тонкой дрожью, заставляя сердце биться быстрее. Не было явных причин для волнения, но инстинкты кричали, что что-то здесь не так.

Они с братьями прочесали весь лагерь, внимательно изучая остатки выжженных построек. Единственные следы, которые удалось обнаружить, принадлежали троим: две пары человеческих и одни звериные. Отпечатки лап зверя показались Хейлу знакомыми — те же широкие лапы, глубокие вмятины в земле, будто оставленные массивным существом. Он вспомнил похожие следы, найденные полгода назад, но не мог с уверенностью сказать, что это были именно они.

Остальные следы постепенно сложились в понятную картину. Одна из пар, крупная и глубже вдавленная в землю, скорее всего, принадлежала мужчине. Судя по их расположению, он обходил лагерь, методично поджигая каждую хижину, один за другим превращая дома в пепел. Вторая пара следов, более лёгких, явно женских, почти не двигалась — отпечатки скапливались в центре лагеря, будто владелица просто ждала, пока её спутник закончит начатое.

Рядом с женскими следами особенно часто попадались отпечатки зверя — их было видимо-невидимо, хаотично наложенных друг на друга, будто существо бесконечно кружило вокруг неё. Но при этом Хейл не заметил ни единого следа борьбы. В отличие от спутанных следов зверя рядом с женщиной, возле мужских они выглядели более отчётливо. Там зверь двигался спокойнее, и в нескольких местах Хейлу удалось внимательно рассмотреть отпечатки лап. Они были огромными — размером с крупную мужскую ладонь, а глубина вмятин в мокрой земле говорила о том, что существо было невероятно тяжёлым.

Мысленно перебирая всех известных ему животных, Хейл не нашёл даже отдалённо похожего. Ни одно существо, которое он знал, не обладало столь массивными лапами, да ещё и такой странной манерой движения.

— Я тоже таких не видел, — отозвался Крест, когда Хейл задал ему вопрос о следах. Туррен лишь молча покачал головой.

— Ты думаешь, женские следы принадлежат Тэлли? — наконец спросил Крест, внимательно наблюдая за братом.

Хейл знал, что Крест — отличный следопыт, но, когда они путешествовали с Тэлли, он не обращал особого внимания на её походку. В отличие от него самого. Хейл за время их пути до Альдарана изучил её шаги вдоль и поперёк — когда она была здорова, когда еле держалась на ногах от усталости, когда болела. Но эти следы не принадлежали Тэлли. Хейл знал её походку — лёгкую, осторожную, словно она боялась наступать слишком сильно. Она передвигалась быстро, но неуверенно, из-за чего её следы всегда отличались по глубине. Здесь же отпечатки сапог были совершенно иными — жёсткими, уверенными, с чёткими, ровными вдавленными линиями. «Так ходят воины», — внезапно осознал Хейл.

Это открытие неприятно кольнуло его, но он решил не говорить об этом вслух. В глазах Туррена он увидел слабый отблеск надежды, который уже давно угасал. Хейл не хотел его разрушать. Если у брата оставалась хотя бы призрачная вера, что Тэлли жива, пусть так и будет.

— Если честно, я не уверен, — тихо признался Хейл, задумчиво глядя на следы.

Он не мог сказать ничего определённого и о мужских следах. Отпечатков шагов Эла он не знал — они слишком мало путешествовали вместе, а в те редкие разы, когда были в дороге, их окружала толпа охранников, и необходимости запоминать его шаги просто не возникало. Хейл тяжело вздохнул. Даже если эти следы не принадлежали Тэлли и Элу, они всё равно не могли просто проигнорировать их.

— Можно проследить за ними и выяснить, куда они ведут, — наконец сказал он. — Как минимум, мы узнаем, зачем они сожгли пустой лагерь.

— Или знают, куда делись пустынники, — кивнул Крест, продолжая его мысль.

Следуя по цепочке следов, они двинулись в сторону Тэмина. Хейл всё больше убеждался, что именно туда направлялась та троица, и его удивляло, как они собирались провести зверя в город. «Или, возможно, они не вместе? Может, зверь пришёл позже? Следит за ними?» — мелькнула мысль, но, вспомнив, как его следы хаотично кружили вокруг женских, он тут же отбросил эту догадку. Если бы зверь охотился, он бы преследовал, а не наматывал круги, словно сторожил её.

Кто же он? И как женщина смогла его приручить? Эти вопросы всё сильнее тревожили Хейла, но ночь наступила быстрее, чем он успел обдумать их до конца. В темноте он ещё мог различать следы, но тело требовало отдыха. Они слишком долго гнались за дымом в лагере, почти не спали, и теперь изнеможение сказывалось на каждом из них. Но останавливаться означало терять время, которого у них и так не было.

Поджигатели опережали их как минимум на три дня.

— Но они же тоже должны спать, — неожиданно откликнулся Крест.

Хейл удивлённо моргнул, осознав, что, погружённый в мысли, начал рассуждать вслух. Это уже было явным признаком усталости.

— Давай остановимся на три-четыре часа, — предложил Крест. — Немного поспим, а потом снова двинемся. Иначе свалимся где-нибудь посреди леса, и так и не узнаем, что за кошка там пробежала, — усмехнулся он.

— Точно! — вдруг осенило Хейла. Он резко повернулся к брату. — Это кот. Огромные кошачьи следы.

Всё это время Хейл думал исключительно о диких животных, даже не задумываясь, что в природе могут существовать кошки таких огромных размеров.

— Да ну, брат, таких кошек не бывает, — усмехнулся Крест, бросив на него недоверчивый взгляд, пока они устраивались на ночлег.

Они не стали искать укрытие или безопасное место, чтобы не терять время. Просто сошли с тропы и ушли подальше от следов, опасаясь, что за ними может охотиться кто-то ещё.

— Я знаю…, — Хейл нахмурился, перебирая в уме все возможные варианты. — Но следы слишком похожи на отпечатки кошачьих подушечек.

Теперь, когда он произнёс это вслух, идея уже не казалась ему такой убедительной.

— Ладно, догоним — узнаем, — махнул рукой Крест, не желая дальше спорить. — Ложись первым, я покараулю.

Хейл хотел возразить, но понимал, что Крест не примет отказа. Вздохнув, он откинулся назад, но сон, как и ожидалось, не спешил приходить. Туррен, словно призрак, молча улёгся и отвернулся к лесу. Он почти не говорил, не задавал вопросов, а лишь следовал за ними, погружённый в свои мысли. Хейл знал, что брат держится из последних сил.

Он сам надеялся, что эти следы действительно принадлежат Тэлли и Эллиану. Если окажется иначе… сможет ли Туррен пережить ещё одну потерю? «А сам-то я справлюсь?» — мелькнула в его голове предательская мысль. Но Хейл тут же отогнал её. Сейчас было не время поддаваться сомнениям. Чем дольше он размышлял, тем больше терял времени. Хейл заставил себя закрыть глаза, стараясь уснуть как можно быстрее.

Наутро они снова двинулись в путь. Туррен еле поднялся, и Хейл с тревогой заметил, как тяжело ему даётся даже простое движение. Его лицо было осунувшимся, шаг — замедленным, будто тело отказывалось повиноваться. Хейл всё чаще бросал на него обеспокоенные взгляды, но пока ничего не говорил.

— Тур, ты в порядке? — спросил Крест, внимательно глядя на брата.

Хейл вновь удивился, насколько они хорошо знали друг друга. Малейшие изменения в настроении, жестах, даже в дыхании не ускользали от их внимания.

— А кто-то из вас сейчас в порядке? — проворчал Туррен, даже не удосужившись взглянуть на него.

— Брат, ты знаешь, о чём я, — Крест явно смутился. — Ты выглядишь так, словно по тебе табун пробежал…

Туррен громко усмехнулся, но в этом смехе не было ни капли веселья.

— Я и чувствую себя так же, — признался он. — Ничего страшного, доберёмся до города, там подлечусь. Не будем терять время.

И, прежде чем кто-то успел возразить, он сорвался с места, ускоряя шаг. Хейл и Крест переглянулись, недоумённо глядя ему вслед. Очевидно, Туррен не хотел обсуждать своё состояние.

Спустя неполных четыре дня они наконец добрались до Тэмина.

У ворот Хейл сразу направился к стражникам, задав, казалось бы, нелепый вопрос: не проходил ли кто-то с огромным котом. Стражники сперва переглянулись, явно сдерживая смех, но звон монет в его руке быстро охладил их веселье и вынудил дать ответ, отрицательно покачав головой, никто подобный через ворота не входил.

Хейл сам чувствовал, насколько абсурдным выглядело это предположение, но не мог позволить себе упустить даже призрачную возможность. Чтобы убедиться наверняка, он проверил воспоминания стражников за последние несколько дней. Но среди вошедших в город не было даже похожих пар: ни мужчины с женщиной, ни кого-то с крупным зверем.

«Или они разделились, или вообще обошли город», — мрачно подумал он.

Следы они потеряли ещё на подходе, как только вышли из леса на дорогу к Тэмину. Несмотря на это, Хейл потратил немало времени, прочёсывая местность у дороги в поисках любых признаков, что кто-то свернул с пути. Но не нашёл ничего.

Это одновременно обрадовало и огорчило его. С одной стороны, Тэмин и Рокин были огромными городами, вдвое больше Зратиела и Корнита вместе взятых. Найти в таком месте двух человек, особенно если они старались не привлекать внимания, было задачей не из лёгких. Но, с другой стороны, если они не вошли в город, значит, искать их в лабиринте улиц не придётся, но это было ещё хуже — теперь они могли быть где угодно.

— Мы можем подкупить трактирщиков, чтобы они сообщали нам обо всех, кто подходит под описание, — предложил Крест, когда Хейл поделился своими сомнениями.

Хейл горько усмехнулся, впервые ощутив себя по-настоящему нищим.

— Боюсь, у меня не хватит на это денег, дружище, — признался он. Конечно, он мог бы взять золото под долговые расписки у растовщиков, но не был уверен, что дед захочет их покрывать, когда они до него дойдут.

— Пф, ерунда, — отмахнулся Крест. — Сколько-то у нас есть, а если не хватит — я оформлю расписки. Мы же сестрёну ищем, а не кутить собираемся.

Хлопнув Хейла по плечу, он уверенно двинулся дальше, будто вопрос уже был решён.

Хейл же остался стоять, ощущая странное, непривычное чувство — зависимость. Обычно братья полагались на него, ждали его решений, следовали за его выбором пути. А теперь ему самому предстояло довериться другому. «Но ведь в бою я не сомневаюсь в нём, так почему сейчас должно быть иначе?» — внезапно осознал он.

Они решили сразу обойти все ворота обоих городов, надеясь, что хоть кто-то из стражников мог видеть путников, похожих на Эла и Тэлли. Но поиски оказались безрезультатными. Тогда они заплатили местным райдерам, дежурившим на воротах, чтобы те сообщали им обо всех, кто хоть отдалённо напоминал их.

С учётом размеров Тэмина и Рокина, Хейл выбрал для остановки одну из центральных таверн, расположенную ближе к мосту, чтобы иметь быстрый доступ ко всем частям обоих городов. Мелькнула мысль приобрести лошадей, чтобы перемещаться быстрее, но, немного поразмыслив, он отказался от этой идеи. В городе им нужно было не просто искать — а слушать, вслушиваться в каждое слово, в каждый обрывок разговора, ловить даже малейшие слухи, которые могли привести к Тэлли и Элу. А верхом такого не услышишь.

— Завтра предлагаю разделиться и пройтись по тавернам, — предложил Хейл, пока они ужинали.

— С каких начнём? — тут же спросил Крест, и Хейл понял, что брата тоже тревожит мысль о том, сколько мест им придётся проверить. В двух городах были десятки, если не сотни трактиров, и Тэлли с Элом могли остановиться где угодно.

— Признаться, у меня нет ответа, — задумчиво пробормотал он, краем глаза следя за Турреном. Брат по-прежнему молчал, даже не делая вид, что слушает их разговор.

— Тур, что думаешь? — Хейл решил вовлечь его, хотя бы попытаться вытянуть из той мрачной бездны, в которую он всё глубже погружался.

— Думаю, что нужно искать в дешёвых тавернах, — ответил Туррен сразу, словно уже давно знал ответ.

— Почему это? — удивился Крест, допивая очередную кружку эля.

— Если это они, то выбирать будет Тэлли. А она не остановится в дорогом месте, — спокойно пояснил Туррен, вертя в руках тарелку с почти нетронутой едой.

— Но Эл её охранитель, а значит, он позаботится о её безопасности. А в дешёвых заведениях с этим бывают проблемы, — хмыкнул Крест, скептически приподняв бровь.

— Но Тэлли им управляет, не забывай, — возразил Туррен, не уступая.

Хейл не вмешивался в их дискуссию, радуясь, что Туррен наконец оживился. Это был, пожалуй, его первый долгий разговор за всё время их путешествия. Голос брата звучал твёрже, спор шёл азартно, и хоть тема была важной, Хейл ловил себя на мысли, что ему просто приятно видеть его таким, а не погружённым в молчание.

Но пока Крест и Туррен продолжали препираться, он с сожалением задумался о том, что Эллиан стал кровным охранителем Тэлли. Эта мысль преследовала его каждый день с тех пор, как она исчезла, но он старался отбрасывать её, не позволяя себе углубляться слишком далеко. Если он однажды позволит себе полностью погрузиться в эти размышления, дороги назад может уже не быть. О том, что Эллиан стал охранителем Тэлли, Хейл узнал от матери. Она вкратце пересказывала события нападения, и в её голосе слышались нотки беспокойства, которые Хейл и сам чувствовал, когда вспоминал выдержки из книг об охранителях. Он пытался убедить себя, что это во благо Тэлли — теперь у неё был ещё один человек, достаточно сильный аури, способный защитить её. Но последствия этого выбора тревожили его куда больше.

Охранитель не просто клялся в верности — его магия и душа вплетались в суть своего хозяина, связывая их нерушимыми узами. Эллиан теперь всегда знал, где находилась Тэлли, мог чувствовать её боль, страх, радость. Это напоминало связь бергмаров, но с одной важной разницей: у бергмаров она была равной, естественной. А у охранителя — подчинённой, его душа теперь полностью принадлежала хозяину.

Все зафиксированные случаи кровного пленения души говорили об одном: такие пары редко могли существовать поодаль друг от друга. Связь охранителя и хозяина становилась неразрывной, почти инстинктивной, а их магия — единым целым. И такие отношения, такая беспрекословная преданность и вера в своего хозяина, вызванная не только клятвой, но и самой природой их магической связи, почти всегда порождали ответные чувства. Это было неизбежно. Близость душ, желание угодить, постоянное присутствие охранителя рядом, его готовность отдать жизнь без колебаний — всё это разрушало границы, стирало различие между долгом и привязанностью, превращая обычную защиту в нечто куда более глубокое.

И именно это вызывало у Хейла беспокойство, которое он не мог отогнать.

Помня, как легко Тэлли поддалась обаянию вежливого и обходительного Иланира, Хейл сильно сомневался, что она сможет устоять перед Эллианом, который был в тысячу раз внимательнее и мягче. Если Иланир позволял себе лёгкие поддразнивания, иногда даже насмешки, то Эллиан никогда не отпускал даже безобидных шуток, боясь ненароком задеть чужие чувства.

«А я постоянно подшучивал над ней…, — с тяжёлым вздохом вспомнил Хейл. — Ну какой же идиот».

И теперь, связанный магией, Эллиан не просто находился рядом с ней — он чувствовал её, жил её эмоциями, а его суть, пропитанная клятвой, вынуждала его защищать её любой ценой. Ему было предназначено заботиться о ней, делать всё возможное и невозможное ради её комфорта и удовольствия. Пусть это было вынужденным, пусть это диктовала магия — какая разница, если Тэлли теперь могла быть бесконечно уверенной, что он никогда её не оставит?

«Как это сделал я», — сильно сжав кружку, горько подумал Хейл, вновь коря себя за ошибки прошлого.

Спустя почти неделю они снова собрались за ужином в таверне, обмениваясь новостями о поисках. Крест наблюдал за братьями и видел, как уставшими они были. «Как и я сам, наверное», — хмыкнул он, крутя в руках эль.

Они поделили между собой оба города на части: Туррен выбрал южную часть Рокина, утверждая, что Тэлли могла направиться туда, поскольку хорошо знала эти места. Хейл взял мост и прилегающие к нему районы обоих городов, чтобы при необходимости быстро добраться до братьев. Кресту же досталась северная часть Тэмина.

В первый же вечер они пришли к компромиссу, решив начать поиски в средних по стоимости тавернах. Этот вариант устроил всех — не слишком дешёвые, но и не чрезмерно роскошные заведения, где с одинаковой вероятностью могли бы остановиться и Тэлли, и Эллиан. Хотя Крест всё же был уверен, что Эл выбрал бы дорогую таверну, чтобы обеспечить ей полный комфорт и безопасность. Но спорить с Турреном он больше не стал. Он просто был рад, что брат начал приходить в себя. Поиски в городе, похоже, вселяли в него надежду, давали ему цель, за которую можно было держаться.

«Хотя Хейл так и не подтвердил, что это были её следы», — вновь задумался Крест, но уже давно решил для себя, что лучше искать её призрачную тень, чем смириться со смертью.

Слова Хейла, не раз сказанные в пути, о том, что Тэлли могла умереть, всякий раз сковывали Кресту душу ледяной хваткой. Он не хотел даже допускать этой мысли, не хотел рассматривать такой вариант. Но стоило страху взять верх, как он искал любой способ заглушить его — напивался или искал уединения с женщинами, лишь бы отвлечься от гнетущих кошмаров, что преследовали его. Но теперь даже этот способ был ему недоступен. Хейл попросил его не навещать леди Ви, а значит, и к Лианетре он идти не мог. А ведь она, как никто другой, умела заставить его забыть обо всём, даже о собственном имени.

Крест покачал головой, отгоняя мрачные мысли, и вдруг вспомнил странные разговоры, которые подслушал у ворот, решив поделиться ими с братьями.

— Сегодня у западных ворот говорили о странных смертях, которые стали происходить всё чаще по городу, — произнёс Крест, махнув служанке, чтобы та принесла ещё по кружке эля.

— Смертях? — Хейл удивлённо уставился на него. Его капюшон был откинут, и даже в сумраке таверны Крест отчётливо видел его насмешливое выражение лица. — Что в этом странного?

— Каждый день кто-то умирает, — прошелестел голос Туррена, который до этого молчал. Он медленно покачал головой, глядя в кружку, словно внутри неё искал ответы. — Кто-то раньше, кто-то позже…

Крест покосился на Тура, перехватив взгляд Хейла, который едва заметно усмехнулся. Он понимал, чему брат радуется — Туррен наконец-то стал участвовать в разговорах. Но некоторые его слова звучали слишком мрачно, вызывая тревогу.

— Тут важнее, наверно, как именно они умирают, — продолжил он, решив не заострять внимание на реплике Туррена. Крест медленно отставил кружку, глядя на братьев. — Если верить стражникам, их убивают жестоко. Сами стражники тел не видели, но их райдер рассказал, что воины, которые натыкались на трупы, буквально давились собственной блевотиной. Говорят, что от некоторых находок оставалось лишь кровавое месиво.

— Может, братство счёты с кем-то сводит, — равнодушно пожал плечами Хейл. — Не всё ли равно?

— Да нет, всё равно, конечно, — Крест чуть раздражённо хмыкнул, — Просто поделился новостями. Других пока что у меня нет, — закончил он уже тише. Туррен смотрел в кружку, не говоря ни слова, но Крест заметил, как напряглись его пальцы.

Он почувствовал, как внутри вновь начинает скапливаться тяжесть, медленно перерастающая в отчаяние. Бездумно залив горечь очередным глотком эля, Крест понял, что это уже не помогает.

— Хейл, ты всё ещё не хочешь сходить со мной к Нарине? — спросил он в который раз, не особо надеясь на другой ответ.

Крест знал, что брат откажется, но всё же каждый раз задавал этот вопрос — вдруг Хейл всё-таки решит отвлечься и выберет себе одну из её девушек. Туррену он даже не предлагал. Знал, что тот сразу же откажется. Он и раньше не был любителем подобных заведений, ходил лишь по необходимости, а теперь, погружённый в свою печаль, и вовсе отстранился от всего.

Увидев, как Хейл лишь отрицательно покачал головой, Крест тяжело вздохнул.

— Тогда утром увидимся, — бросил он, хлопнув ладонью по столу и поднявшись. Оставив братьев заливать тоску элем, он направился прямиком в бордель, не оглядываясь.

Тишина за столом повисла ненадолго, пока её не прервал внезапный вопрос Туррена:

— Хейл, ты уверен, что это были её следы?

Хейл замер, не ожидая такого вопроса спустя столько дней. Он внимательно посмотрел на брата, но тот лишь уставился в столешницу, не поднимая глаз.

— Почему ты вдруг спросил? — Хейл сам не любил, когда отвечали вопросом на вопрос, но сейчас не знал, как иначе увести разговор от этой щекотливой темы.

— Просто ответь, — тихо попросил Туррен и, наконец, поднял голову, встречаясь с ним взглядом.

И Хейл оторопел. В глазах брата плескалась такая боль, что стало ясно — он балансирует на грани. Сказать правду сейчас — значит столкнуть его в непроглядную пропасть. Туррен держался на последнем издыхании, и Хейл осознал, что правду он может просто не пережить.

— Уверен, брат, — сказал Хейл, с трудом выдерживая взгляд Туррена и понимая, что его слова — наглая ложь, но он не мог иначе. Ему нужно было уберечь друга от этого последнего шага в бездну, стоящей на пороге его души. «Хотя я стою здесь, рядом с ним», — невесело подумал Хейл, ощущая тяжесть каждого своего слова.

— Хорошо, — кивнув, Туррен поднялся и тихо произнёс, — Я спать.

Хейл остался в общей зале, медленно допивая эль, и мечтая, чтобы его ложь оказалась правдой.

Крест вернулся незадолго до рассвета. Пусть и не счастливым, но, по крайней мере, не таким мрачным, как раньше. Он провёл ночь с одной из женщин Нарины — на удивление, ему попалась опытная и уверенная в себе Лита. По эмеринским меркам она уже была довольно взрослой, но именно эта властность, с которой она обращалась с ним в постели, оказалась тем, что ему сейчас было нужно. Первоначально он не собирался задерживаться, планируя провести с ней всего пару часов. Но в итоге остался почти на всю ночь, и всё это время она виртуозно скакала на нём. Лита не обладала магией, как Лианетра, но ей и не нужно было — её искусность и природное чутьё заставили его на время забыть обо всём. И пусть это не стёрло гнетущую тяжесть внутри, удовольствие, которое она ему подарила, продержалось с ним гораздо дольше, чем он ожидал.

Он вновь смаковал воспоминание — как обхватил её талию и как она изогнулась, оседлав его. Каждое её движение было словно танец — плавное, грациозное, но при этом наполненное страстью. Он видел, что она сама явно получала удовольствие. Её тело не было идеальным, но то, как она отдавалась ему возбуждало куда сильнее, чем просто красивые формы. Когда Лита наклонилась ближе, её губы прошлись по его шее, а потом внезапно с силой впились в его губу, почти до крови. Крест зарычал, сам не понимая, от чего — боли или восторга.

Лита ускорилась, заставляя его напрягаться с каждым движением, доводя почти до предела… и вдруг резко остановилась. Он ошеломлённо замер, не веря, что она так просто лишила его разрядки.

— Не шевелись, — её голос был тихим, но властным.

Лита скользнула ладонями по его рукам, закидывая их вверх, над его головой, обхватывая запястья тёплыми пальцами. Удерживая его руки, она начала двигаться медленно, мучительно медленно, и Крест впервые ощутил сладостную пытку, от которой перехватывало дыхание. Лита едва покачивала бёдрами, сжимая его внутри себя, то поднимаясь, то вновь оседая, удерживая полный контроль над его желанием. Губами она скользнула к его груди, оставляя горячие, едва ощутимые поцелуи, заставляя его замереть в её власти.

Крест чувствовал, как вместе с ней он словно раскачивается на волнах — удовольствие накатывало, обрушивалось с невероятной силой, заставляя его думать, что вот-вот наступит иступленное удовлетворение… но в следующее мгновение всё исчезало, оставляя лишь напряжённое ожидание новой волны. Время стало тягучим, как мёд, замедляя и без того неторопливые движения женщины.

Он уже был готов взвыть от неистового желания, готов разорвать её объятия и взять контроль в свои руки, но в этот момент Лита резко ускорилась, отпуская его запястья. Она изогнулась, прогибаясь в спине, и откинулась назад, закусив губу. Кресту больше не нужно было сдерживаться. С рыком он накинулся на неё, опрокинув на спину и взобравшись на неё, словно дикий зверь, движимый желанием наказать за ту пытку, что она сотворила с ним. Но стоило ему сделать всего несколько сильных, глубоких толчков, как её тело внезапно задрожало под ним. Лоно плотно сжалось вокруг него, сокращаясь в сладкой агонии удовольствия.

И он не выдержал. Возбуждение, которое она так долго в нём разжигала, вспыхнуло с новой силой, обрушиваясь лавиной. Крест яростно стиснул челюсти, издав рык, когда волны наслаждения прокатились по всему его телу. Он вонзился в неё до предела, позволяя себе раствориться в этом ощущении, и сделал ещё несколько резких толчков, продлевая мгновение экстаза.

Идя к своей комнате, Крест поймал себя на мысли, что вновь желает её. Такого с ним не бывало. Женщина, с которой он провёл ночь, обычно оставалась лишь мимолётным воспоминанием, приятным, но быстро тускнеющим. А Лита… Лита явно задержится в его памяти надолго.

«Жаль только, что эмеринка», — с досадой подумал он, прекрасно осознавая, что ещё лет через пять-семь он уже точно не захочет с ней спать.

На утро Хейл заметил, что Крест выглядел куда бодрее и довольнее, чем они с Туром вместе взятые. Решив, что тот удачно провёл ночь, он мельком задумался, не стоило ли и ему сходить в бордель, проветрить голову. Но едва эта мысль возникла, как тут же растворилась — с того самого момента, когда он увидел следы, пусть даже и не принадлежащие Тэлли, всё остальное перестало иметь значение. Словно он сам поверил в ложь, которую выдал братьям.

За завтраком Крест рассказал новые подробности о череде убийств в городах, о которых ему поведала его ночная пассия.

— Я думал, ты за другим туда ходил, — усмехнулся Хейл, искоса глядя на бодрого брата.

— Бергмары, чтоб ты знал, умеют заниматься сразу несколькими делами, — хмыкнул Крест. — Вообще, я не собирался оставаться с ней надолго, но после первого раза остановиться оказалось непросто. Вот в перерывах между… прочим она и рассказала мне странные подробности про эти убийства, — усмехнулся он, откинувшись на спинку стула и довольно поглаживая бороду.

— И что в них странного? — подал голос Тур, выглядевший помятым и сонным, словно не сомкнул глаз за всю ночь. Хейл не раз замечал за ним бессонницу, пока они рыскали по лесам. Они с Крестом даже договорились не ставить Туррена в караул, чтобы тот хоть немного поспал.

— Они никак не связаны, — шёпотом произнёс Крест, наклоняясь ближе. — У Литы есть постоянный клиент, кто-то из верхушки, и уж поверьте, я понимаю, почему он к ней ходит, — ухмыльнулся он, явно вспоминая минувшую ночь.

— Не отвлекайся, — недовольно проворчал Туррен.

— Ладно-ладно, просто это было…

— Халдар! — внезапно воскликнул Тур, грозно выпрямляясь.

Хейл удивлённо уставился на него. Услышать, как Туррен называет Креста по имени, было равносильно тому, что увидеть снег в разгар лета — редкость, граничащая с невозможным.

— Брат, ты чего? — Крест прищурился, ошарашенный столь неожиданной реакцией.

— Я не хочу знать, кого ты с удовольствием имеешь, пока Тэлли где-то корчится от боли, — прорычал Туррен, сжимая кулаки.

И тут Хейл понял, что Туррена гложет то же самое, что и его самого — вина. Ему было невыносимо слушать рассказы Креста, осознавая, что пока они сидят здесь, отвлекаясь на пустые разговоры, Тэлли может быть в опасности. Или, что ещё хуже, мертва.

Он протянул руку и примирительно сжал плечо Тура, пытаясь поддержать его, но знал, что эта поддержка не продержится долго. Ему самому хватало её лишь на мгновение — и затем пустота снова поглощала всё. Бросив взгляд на Креста, Хейл заметил, что брату явно не понравилась реакция Туррена. Не потому, что его задели слова — а потому, что он сам мучился не меньше. Просто Крест пытался спрятать это за бравадой, за показной беззаботностью и за натянутой ухмылкой, которая не могла скрыть пустоту в глазах.

Тяжело вздохнув, словно приняв какое-то решение, Крест продолжил, будто ничего и не было:

— В общем, жертвы между собой не связаны. Они не знали друг друга, у них не было общих дел. И что самое любопытное — братство тут ни при чём. По словам того клиента Литы, они сами ищут убийцу, но пока находят только свежие трупы, — усмехнулся он, почесав бороду.

— А что говорят в братстве? — спросил Хейл.

— Не знаю, но думаю, стоит наведаться к ним сегодня и разузнать. Уж очень мне интересно, кто устроил тут такую бойню, — Крест потянулся, будто разговор о жестоких убийствах не был для него чем-то необычным.

— Вы про новое убийство в городе? — раздался голос служанки, убирающей грязную посуду со столов неподалёку.

— Новое? — Хейл вскинул брови. — Кого-то ещё убили?

— Да, сегодня утром, совсем рядом, буквально в нескольких домах отсюда, — вздохнула она, качая головой. — А ведь это почти центр… Нигде теперь не безопасно.

— Где именно? — Крест чуть подался вперёд, внимательно изучая её лицо.

— Да вот, за булочной, — ответила служанка, вытирая руки о передник. — Я утром туда заходила и видела толпу. Все обсуждали их смерть.

— Их? Их много? — удивился Хейл. До этого ему представлялся одинокий безумец, выжидающий затерявшихся путников, чтобы убивать их поодиночке. Но если жертв было больше… быть может, это была целая банда?

— Шестеро, может, семеро. Не знаю даже, — женщина понизила голос, словно боялась, что её услышат лишние уши. — Но если вы отправитесь туда, то, думаю, ещё застанете их. Говорят, лорды уже подключили своих людей к поиску убийцы.

Хейл с Крестом переглянулись, понимая друг друга без слов. Делая вид, что ничего не произошло, Хейл бросил на стол пару монет за еду, натянул капюшон и первым направился к выходу. Уже на улице, бросив взгляд на друзей, он заметил, как Туррен вдруг переменился. Будто зажёгся изнутри, напряжение, сковывавшее его последние дни, исчезло. «Интересно, о чём он сейчас думает? Что так изменился в лице?» — с этой мыслью Хейл шагнул в переулок, ведущий к булочной.

Город давно проснулся, и Хейл слышал, как со всех сторон разносятся разговоры о новых убийствах. Прежде, прочёсывая улицы и таверны, он пропускал подобные сплетни мимо ушей — они не могли помочь ему в поисках. Но сейчас вдруг осознал: этот убийца может представлять угрозу не только для горожан, но и для Тэлли. Если только это была она в лагере…

Он привычно вглядывался в лица прохожих, подсознательно надеясь, что однажды, в суете толпы, встретит её взгляд. Представлял, как Тэлли мимолётно улыбнётся или, наоборот, в испуге отведёт глаза. Каждое утро он вспоминал её черты — пытался удержать их в памяти, боясь, что со временем они сотрутся. И каждый раз проклинал себя за это. Ведь если он так отчаянно стремится запомнить её лицо, значит, уже смирился с мыслью, что больше никогда её не увидит. Но все сотни лет, что ему ещё суждено прожить, он хотел бы помнить её.

Отогнав мрачные мысли, он заставил себя сосредоточиться на дороге.

Тэмин оставался всё тем же — грязным, вонючим, полным суеты и шума. Хейлу не нравились эмеринские города, но сейчас он был готов стерпеть что угодно, лишь бы найти Тэлли. «Я даже сам буду водить её по всем лавкам за руку», — усмехнулся он, представляя эту картину.

Добравшись до булочной, он первым делом окинул взглядом зевак, столпившихся вокруг.

— Похоже, тела уже забрали, — прошептал рядом Крест.

Прислушавшись к разговорам, Хейл выяснил, что был свидетель — кто-то, кто видел погибших, когда они ещё были живы. Решив, что необходимо прочитать его память, он внимательно оглядывал тех, кто стоял ближе всего к лавке, но на вид не мог определить, кто именно был этим свидетелем. Подойдя ближе к страже, он медленно коснулся своей внутренней сферы, наполняя сознание магией, чтобы напитать нити. Как только лёгкий, пьянящий восторг от силы разлился по телу, он направил нити к ближайшему стражнику, осторожно протягивая магию, чтобы считать воспоминания.

Мысли читать было бы куда менее затратно, но сейчас ему требовалась не просто череда размышлений, а полная картина произошедшего. Оплетя руку воина несколькими нитями, Хейл без труда прорвал ментальную защиту. Впрочем, защитой это можно было назвать лишь формально — не владея магией, эмерины не утруждали себя контролем разума.

«Хотя без магии это было бы бессмысленно. Любой, кто владеет даже самым примитивным уровнем силы, пробил бы их оборону». Хейл прикрыл глаза, отсекая реальный мир, чтобы образы, замелькавшие в сознании, не расплывались под звуками окружающей суеты.

Он видел, что стражник прибыл позже вместе со вспомогательным отрядом — толку от него не было. Хейл потянулся к следующему — та же картина. Осознав бесполезность воинов, он начал искать кого-то из райдеров или, возможно, даже капитана городской стражи. Но, как назло, поблизости никого не оказалось. Внезапный лёгкий толчок в руку заставил его отвлечься. Открыв глаза, Хейл повернул голову — Туррен молча кивнул в сторону от толпы. Проследив за направлением его взгляда, Хейл заметил райдера. Судя по отличительным знакам, тот принадлежал к людям лорда Тэмина.

Медленно, стараясь не привлекать внимания, Хейл с братьями двинулись в его сторону. Когда они оказались достаточно близко, то незаметно смешались с толпой. До его слуха донёсся обрывок короткого разговора между райдером и двумя горожанами. На первый взгляд они выглядели как обычные торговцы, но что-то в них настораживало. Хейл не мог понять, что именно его смущает, но ощущение беспокойства нарастало.

— Это какие уже по счёту? — спросил один из горожан у райдера.

Эмерин был невысокого роста, но крепкий — достаточно, чтобы без труда выйти в спарринг с Крестом и, возможно, даже выстоять. Тёмные волосы, неприметная серая одежда — в толпе он сливался бы с окружающими, не привлекая лишнего внимания.

— Вместе с этими уже двадцать семь, господин Райх, — едва слышно произнёс райдер и досадливо сплюнул на землю. — Их число с каждым днём только растёт. Как будто убийц становится больше…

— А говоришь, началось всё пару недель назад? — спросил второй мужчина, тоже эмерин. Он выглядел столь же неприметно, разве что был выше ростом и совершенно лысым.

— Уже три недели, господин Дивон, — поправил его райдер. — Ума не приложу, кто за этим стоит. Между первыми убийствами хоть какая-то призрачная связь была — жертвы были отбросами, но за последнюю неделю убили семью…

— Тише! — рявкнул лысый, резко оглянувшись. Затем, склонившись ближе, зашипел, — Про них знают единицы.

И Хейлу стало невыносимо интересно, что ещё скрывают лысый господин Дивон и райдер.

Магия всё это время плескалась в его сознании, готовая к действию, и протянуть нити к их разумам не составило труда. Решив начать с Дивона, Хейл осторожно коснулся его разума, вплетая тонкие магические нити. В тот же миг он почувствовал неожиданное сопротивление, что его несказанно удивило. Среди эмеринов почти не встречались те, кто уделял внимание тренировке сознания или хотя бы медитациям. Однако разум лысого оказался поразительно упорядоченным — без хаотичных мыслей, подчинённый чёткой внутренней системе, словно тщательно выстроенная крепость.

«Что ж, — хмыкнул Хейл, — Так будет даже легче найти нужное».

Просматривая воспоминания Дивона, он старался дышать медленно и размеренно, удерживая сознание в равновесии. Вспышки чужих переживаний вспарывали разум, обрушиваясь потоком образов и ощущений, но терять контроль было нельзя. Сейчас главное — выхватить всю информацию за последние три недели, собрать мысли, события, эмоции, а разбираться с деталями он сможет позже, когда появится время.

Процесс впитывания чужих воспоминаний всегда был неприятным, но бесценным навыком. Мысли, чувства и даже само прошлое другого человека становились для Хейла будто «родным» — он мог возвращаться к ним в любое удобное время, извлекая нужные детали.

«Но и сил это отнимает куда больше, чем обычное прочтение», — пронеслось у него в голове, однако он тут же отбросил лишние мысли, стараясь не отвлекаться.

Считав всё из памяти Дивона, Хейл ощутил, как в висках нарастает тупая боль — разум протестовал против наплыва чужих мыслей и чувств. Быстро возведя барьер между ними и своими истинными воспоминаниями, он вздохнул с облегчением. Мигрень отступила, не успев полностью захлестнуть его сознание. Переключившись на двух остальных, он повторил те же действия. Однако, закончив, почувствовал, как мир вокруг пошатнулся. В глазах замелькали искры, и из глубины тела поднялась тошнота. Чужие жизни, пропущенные через себя, оставили гулкую пустоту, замешанную на усталости.

«Слишком резко, слишком быстро, — недовольно проворчал он про себя. — Не стоило так спешить». В этот момент чья-то рука крепко подхватила его за плечо, не давая потерять равновесие. Хейл понял, что это был Крест, благодарно ему кивнув, он закрыл глаза и глубоко вдыхал затхлый городской воздух, в котором чувствовалась горечь и копоть.

— Я прослежу за ними, — прошелестел Тур.

Хейл не ответил, всё ещё борясь с последствиями магического перенапряжения.

— Я останусь с Хейлом. Встретимся в таверне, — коротко бросил Крест, и затем внимательно посмотрел на Хейла, — Ты как, братишка?

В его голосе прозвучала явная тревога. Хейл невольно ухмыльнулся. Раз уж даже невозмутимый Крест начал волноваться, значит, он действительно выглядит чертовски паршиво.

— Жить буду.

— Пойдём. Удалось что-то узнать? — спросил Крест, поддерживая его, пока они пересекали улицу, направляясь в небольшой закуток.

Здесь, среди разбросанных ящиков и гниющего мусора, Хейлу стало ещё хуже. Резкий запах ударил в нос, и его желудок тут же восстал против него. Не сдержавшись, он согнулся пополам, и весь завтрак покинул его прежде, чем успел перевариться.

— Ну даёшь, брат, — протянул Крест с насмешливым сочувствием. — Ты даже после попоек не блевал. Неужели настолько хреново?

— Слишком быстро погрузился в их воспоминания, — пробормотал Хейл, утирая рот тыльной стороной ладони.

Достав флягу, он тщательно прополоскал рот, затем сделал несколько больших глотков. Холодная вода смыла неприятный привкус, и головокружение вместе с тошнотой начали отступать.

— Представь, что тебя подвесили на верёвке, резко раскрутили, а потом отпустили. Вот примерно так ощущается поглощение чужих воспоминаний.

— М-да уж. Ну вас, с этой магией, — проворчал Крест.

Хейл хмыкнул. Брат всегда сторонился любых её проявлений, даже отказался учить простейшие азы, которые знали все бергмары.

— Зато у нас теперь есть подробности обо всех погибших, — сказал он с вымученной улыбкой.

— Ну, не томи уже, — Крест закатил глаза.

— Мне нужно тихое место, чтобы разложить всё, — Хейл устало потёр висок, где ещё пульсировала отголосками боль. — Сейчас это словно каша, в которую свалено всё, до чего дотянулись руки. Надо всё разобрать.

Когда они добрались до ближайшей таверны, Хейл уже почти пришёл в себя. Тяжесть в голове ослабла, а заказанные Крестом напитки помогли быстрее восстановиться и углубиться в поток чужих воспоминаний. Спустя полчаса Хейл начал пересказывать Кресту всё, что удалось выудить из памяти трёх эмеринов.

Райдера на расследование назначил сам лорд Тэмина, хотя тот изначально отказывался. У него были старые счёты с несколькими жертвами, и он боялся, что об этом узнают. Глубоко в мыслях он даже испытывал удовлетворение от их смерти — некоторым из убитых он задолжал огромную сумму. Но способ, которым их всех убили, поверг его в шок. Хейл видел их трупы глазами самого райдера. Первыми жертвами стали местные бандиты — не члены какого-то братства, а скорее одиночки, не связанные друг с другом. Райдер не нашёл между ними ни единой нити, способной привести к какому-то логичному объяснению. Тела первых двоих обнаружили в подворотне, недалеко от борделя на западной стороне Тэмина.

«О, я знаю этот бордель. Там даже пить страшно», — прокомментировал Крест, скривившись.

Тела были изуродованы ещё при жизни — об этом говорило обилие крови, вытекшей из всё ещё дышавших мужчин. Первый лежал, раскинув окровавленные руки в беспомощном жесте, словно до последнего пытался удержать своё разорванное тело. Живот вспорот так, будто кто-то начертил на нём крест, внутренности валялись рядом, испачкав камни багровыми потёками. В горле зияла огромная дыра, явно оставленная мечом — райдеру даже показалось, что оружие провернули внутри, расширяя рану. Второй мужчина был поставлен на колени, и спиной прислонён к стене. Его убили, вогнав меч через рот, прямо в глотку. Лицо и шея были изуродованы — судя по всему, убийца, после того как загнал клинок, наклонил его в сторону, разрывая плоть до самых позвонков, практически разделив на части тело мужчины.

Хейл порадовался, что ему уже нечем было тошнить. Даже повидав немало жестокости, он вынужден был признать — зрелище не для слабонервных.

Ещё трое убитых были обычными доставщиками, хотя их криминальное прошлое не оставляло сомнений. Райдер знал, что двое из них когда-то состояли в братстве, но позже якобы вышли из него, занявшись перевозкой товаров для кузницы. Их смерть настигла в переулке, всё в том же районе, неподалёку от злополучного борделя. Это насторожило Хейла — слишком много тел в одном месте, словно кто-то нарочно охотился именно там.

«Да не, брат, — хмыкнул Крест. — Там просто такой клоповник, что им там будто мёдом намазано», — громко засмеялся он.

На убитых не было штанов, и райдер предположил, что в момент нападения с ними были кто-то из девушек борделя. Однако допрос всех женщин райдером не дал результатов — никто не знал, что произошло. Лишь одна бросила короткое: «Они заслужили это», — и отказалась говорить дальше. Владелица заведения подтвердила, что эти трое частенько вели себя жестоко с её девочками, так что их смерть никого особенно не расстроила.

Тела были изрезаны мечом с ног до головы. Глядя на них глазами райдера, Хейл поймал себя на мысли, что убийца словно рисовал клинком на их коже — слишком аккуратные, продуманные порезы, без хаотичности, свойственной драке. Но что настораживало больше всего — раны были удивительно ровными, словно мужчины даже не пытались сопротивляться. У всех троих было перерезано горло. Это натолкнуло Хейла на мысль, что их убили именно этим ударом, а остальные раны нанесли уже после смерти. Но зачем?

«Может, это какой-то знак? — предположил Крест. — Можно расспросить тех шлюх, что с ними были. Возможно, они что-то видели.»

Хейл усмехнулся. «Расспросить» в понимании Креста означало, что ему придётся погружаться в сознание женщин и просматривать последние три недели их жизни в борделе. То ещё удовольствие.

Следующими жертвами стали двое членов братства. О них райдер узнал от одного из помощников главы Тэмина. Первого нашли в одном из домов братства. Через несколько часов обнаружили второго — его тело ещё даже не успело остыть, убийство произошло совсем недавно. Райдер осматривал места преступлений уже после того, как братство успело убрать следы своей деятельности, и подозревал, что те могли скрыть возможные улики. Однако одна деталь выбивалась из общего ряда: рядом с обоими трупами было много кровавой рвоты. Будто они заблевались до смерти.

«Фу, как мерзко», — содрогнулся Крест.

Райдер был уверен, что смертельный удар нанесли ножом в ухо. Хейл с ним согласился. Один из убитых был найден на коленях, словно в последнем мгновении застыл в покорном смирении. Второй лежал в постели, как будто уснул и уже не проснулся. Хейла смутило их расслабленное положение. Будто они не сопротивлялись. Но следующее воспоминание развеяло эту мысль — на запястьях обоих остались синяки, отпечатки чужих пальцев. Их держали. Держали так сильно, что на коже остались тёмные отметины.

«Может, это пытка?» — задумчиво протянул Крест, мечтательно улыбнувшись. Хейл предпочёл не уточнять, о чём именно подумал брат. Вряд ли ему бы это понравилось.

После этих двух убийств один из членов братства рассказал райдеру о смерти слухача. В самом братстве не были уверены, связаны ли все эти смерти между собой — трое погибших никак не пересекались при жизни, но всё же решили поделиться этой информацией. Слухачом оказалась женщина преклонного возраста. Она планировала вскоре уйти на покой, завершив свою службу. Её знали и уважали в братстве, а потому весть о её смерти вызвала настоящую ярость. Многие были вне себя, и глава братства решил лично заняться расследованием. Редко кому из их круга удавалось дожить до таких лет, чтобы уйти на покой.

Её нашли значительно позже остальных жертв, и тело уже начало разлагаться. Как именно она умерла, оставалось неясным, но кожу покрывали многочисленные порезы. По словам братства, они не были смертельными. Оглядывая её тело глазами райдера, Хейл отметил, что эти следы напоминали те, что оставляли клиенты леди Ви на «особых» вечерах. Среди её посетителей встречались те, кто находил удовольствие в том, чтобы резать партнёров во время близости, неважно, были ли они мужчинами или женщинами. Здесь порезы были такими же — неглубокими, хаотичными, нанесёнными в местах, которые легко скрыть под одеждой.

«Етить-колотить, и людям такое нравится?» — ошарашенно выдал Крест, залпом осушая кружку, будто стараясь смыть из головы неприятные образы. Хейл с улыбкой покачал головой, на миг представив, что бы сказал Крест, окажись он случайно на одном из «особых» вечеров аури или леди Ви. Когда-то Хейл и сам бывал на паре подобных встреч у леди Ви. Любопытство быстро сменилось пониманием, что такие развлечения точно не для него.

Следующими жертвами стали те, кого райдер не видел лично, но знал о них из отчёта одного из райдеров Рокина. Предположительно, это были трое мужчин.

«В смысле предположительно мужчин?» — удивился Крест.

«Предположительно трое», — поправил его Хейл.

Тела были разрублены на куски, а их останки сброшены в канализационный сток неподалёку от восточных ворот Рокина. Найти удалось не всё — лишь две головы и несколько частей рук и ног, принадлежащих трём разным людям. Из-за этого стража так и не смогла установить точное количество убитых. Опознать двоих удалось с трудом. Оба оказались обычными лавочниками, не связанными ни с борделями, ни с бандами, ни с преступным миром в целом.

«О, да ладно! Чтобы мужик и не был связан с борделем? Не поверю. Даже наш праведный Тур и то там оказывается», — фыркнул Крест. Хейл лишь усмехнулся, но в тот же миг поймал себя на мысли, что, если бы не рассказывал Кресту обо всём так подробно, они уже могли бы начать обход таверн в поисках новых зацепок. Вся эта информация о смертях, как бы ни была любопытна, явно не имела никакого отношения к поискам Тэлли. Да и райдер ничего не узнал о том, кто стоит за убийствами.

Про остальных убитых райдер ничего не знал и никогда не видел их тел — лишь слышал о них из рассказов лысого и второго мужчины. Новые жертвы, найденные сегодня, принадлежали к братству Кривых ножей. И самое странное — их убили почти одинаково. Почти у всех было перерезано горло одним точным ударом. У двоих, правда, вместо ровного разреза в глотке зияли аккуратные проколы, словно нож вошёл и вышел без малейшего сопротивления.

«Ну и что же здесь необычного?» — Крест с любопытством уставился на Хейла, в явном предвкушении ожидая продолжения. Хейл задумался, стоит ли говорить остальное. Крест слишком увлечённо реагировал на описания смертей, и это немного его напрягало. «Вполне стандартный удар, когда хочешь быстро избавиться от врагов», — продолжал рассуждать Крест, явно не замечая реакции Хейла.

У двоих из семерых погибших были узкие отверстия в шее, словно их горло пробили остриём ножа. У троих, помимо перерезанного горла, животы были вспороты длинными разрезами. Изучая тела глазами райдера, Хейл задумался. Судя по углу ран, удары наносили снизу. Но это показалось ему странным — нелогично бить снизу по стоящему мужчине: «Скорее, удар должен был быть сбоку…»

Дальше воспоминания райдера ничего нового не дали. Он знал о смерти семьи, но не видел ни самих убитых, ни отчётов о них. Тогда Хейл переключился на воспоминания лысого Дивона и Райха. И выяснил, что оба были личными помощниками лорда Рокина.

«Теневые наместники, что ли?» — удивился Крест. Хейл лишь закатил глаза. Его рассказ и так затянулся из-за бесконечных комментариев друга. Не утруждая себя лишними словами, он просто молча кивнул, подтверждая его догадку. Да, Дивон и Райх действительно были помощниками лорда, но не в официальных делах. Об этом не говорили вслух, но такие люди всегда находились рядом с главами городов и государств, решая вопросы, которые не должны были всплывать на свет.

Их воспоминания о первых убийствах практически не отличались, лишь дополнялись размышлениями о сходстве с ещё пятью мёртвыми, найденными три недели назад. Однако ранения у тех были совсем другими, и в итоге Дивон с Райхом сошлись на мысли, что эти смерти не связаны.

Но именно из воспоминаний Дивона Хейл узнал больше о смертях, произошедших в Рокине. Там жила та самая семья, а примерно в одно время с ней погибли ещё несколько горожан. Трое из них были доставщиками, и, судя по мыслям лысого, никогда не имели отношения к преступной деятельности. Самые обычные мирные жители.

Это удивило Хейла, и он углубился в воспоминания о их смерти.

Наместник видел тела доставщиков собственными глазами. Почти без ран — лишь один смертельный удар под подбородком. А на запястьях тёмные синяки, словно их тоже удерживали, пока другой бил. Каждого из них нашли в своём доме. Работали они на разные лавки, не были знакомы друг с другом, никаких связей между ними не обнаружили.

Но смерти были одинаковыми.

«Может, убийца выбирает жертв по степени унылости их жизни? Весёлая жизнь — необычная смерть, а скучная — один удар и до свидания», — засмеялся Крест. Хейл, не удержавшись, тоже усмехнулся.

Ещё один из убитых работал охранником в борделе. Он умер от множества ударов в живот, а его лицо было изуродовано до неузнаваемости. Судя по кровоподтёкам, которые видел Хейл в воспоминаниях, раны нанесли ещё при жизни — мужчина долго и мучительно умирал. Но больше ничем примечательным он не выделялся. Копаясь в памяти лысого, Хейл не нашёл ничего особенно криминального в жизни убитого. Единственная запись о нём касалась его юности — когда-то он пытался вступить в братство, но не прошёл отбор. Это было единственное упоминание о нём в архивах Дивона.

Но самым странным было убийство целой семьи в Рокине.

Если верить записям Дивона, которые Хейл увидел в его воспоминаниях, семья была достаточно богата, чтобы жить на одной из главных улиц. Утром в дом пришли слуги и обнаружили уже остывшие тела: муж, жена, мальчик тринадцати лет и двое слуг. Дверь была взломана — причём неумело, словно работал кто-то неопытный. Внутри царил хаос, были видны следы борьбы.

Ребёнок и мать погибли от одного точного удара — горло перерезано чисто и аккуратно. А вот отец… Он сидел в кресле в своём кабинете. Всё указывало на пытку, но его тело почти не имело повреждений — лишь несколько синяков. Осматривая его глазами Дивона, Хейл заметил на коже странные следы — отпечатки обуви. Будто кто-то упирался в него ногами.

Однако Хейл засомневался в правдивости этих воспоминаний. Память лысого явно была искажена эмоциями — убитый был его хорошим знакомым. Воспоминания не содержали ни единого намёка на тёмную деятельность погибшего. Обычный торговец, владел лавкой в центре, продавал фермерские товары.

И всё же его пытали. Но зачем?

«Продавец фермерских товаров и живёт на главной улице? Серьёзно?» — фыркнул Крест. Хейл уже перестал реагировать на бесконечные комментарии брата, но в этот раз тот был прав как никогда.

Ни один торговец едой не мог заработать на дом в самом сердце Рокина.

Всё ещё размышляя над увиденным, Хейл привычно направился по заученному маршруту — расспросить трактирщиков и заплатить им за следующий день. Этот путь давно стал рутиной, и он почти не обращал внимания на дорогу, рассеянно вглядываясь в лица проходящих мимо женщин. Мысли об убийствах не давали ему покоя. Они действительно были странными.

«Хотя если бы не Крест, я бы и не обратил на них внимания», — осознал он, вспоминая слова Тура о том, что в больших городах убийства происходят ежедневно.

И это была правда. В крупных поселениях всегда творилось что-то, а в городах эмеринов — тем более. Здесь смерть не была редкостью, особенно когда внутри города орудовало братство Кривых ножей, а за его пределами — пустынники. Хотя последние в последнее время затаились после таинственного исчезновения целого лагеря наверху Великой.

В голове Хейла снова зашевелилась зудящая мысль, словно назойливая муха. Он чувствовал, что всё это как-то связано. Но как именно?

Обойдя уже больше половины таверн по маршруту, Хейл бросил взгляд в сторону — и замер. Женская фигура в плаще. По телосложению и росту — почти точная копия Тэлли. Походка… та же лёгкость, знакомый ритм движений. Морок застил глаза, не давая думать. Он сорвался с места и помчался следом. Но догнав, даже не стал окликать — что-то неуловимо было не так.

Запах.

Тэлли пахла цветами и лечебными травами, их аромат впитывался в неё, когда они с Турреном собирали листья, стебли, толкли коренья по дороге до Альдарана. От этой же женщины исходил сладкий, приторный запах. «Явно какие-то духи», — с досадой подумал Хейл.

На мгновение он по-настоящему поверил, что нашёл её. Это чувство невозможно было передать — будто весь мир вспыхнул ослепительным светом, а радость, чистая и необузданная, захлестнула его с ног до головы.

«Как тогда, когда в своём сознании она выплеснула мощный поток радости и удовольствия», — вспомнил он момент раскрытия её сферы.

И столь же ярким, сколь и неумолимым, было разочарование, обрушившееся на него, словно ледяное пламя, выжигая душу дотла. На миг он застыл, словно потеряв равновесие в пустоте, и понял, что ничто — ни огонь, ни тепло его магии — не способно растопить этот пронизывающий холод.

Глубоко вздохнув, он заставил себя продолжить путь. Остаток маршрута прошёл почти бездумно, не питая особых надежд. Когда он вернулся в таверну, братья уже ждали его.

— Хейл, ты не поверишь, братишка! — выпучил глаза Крест.

— Что? Нашли?! — Хейл резко шагнул к ним, поймав новый отблеск надежды.

— Нет-нет, извини, я не о том… — Крест тут же стушевался. — Туррен проследил за наместниками лорда. И ему удалось подслушать кое-что новое про последние смерти. — Он снова округлил глаза и сделал большой глоток из кружки.

— Я не понимаю, почему ты так на это реагируешь, — устало произнёс Туррен.

Хейл мельком взглянул на него, пытаясь понять, вызвано ли это напряжённым днём или излишней активностью Креста.

— В общем… один из убитых… — Туррен замялся, подбирая слова. — Он… в общем, перед смертью был с мужчиной.

— И как это поможет нам в поисках, Крест? — с усмешкой спросил Хейл.

Он понимал, что для брата такие вещи редкость и повод для обсуждений, но после долгого, выматывающего дня ему было не до этого. Голова всё ещё ныла после погружения в чужие воспоминания, а единственное, чего он хотел, — это поесть и завалиться спать.

— Нет, ты не понял, Хейл. Он был не по своей воле, — Крест уставился на него с неожиданной серьёзностью.

— Даже если так, мой вопрос остаётся тем же, — устало покачал головой Хейл.

Сегодня ему не хотелось затягивать разговор. Девушка, показавшаяся похожей на Тэлли, всколыхнула в душе что-то болезненно-неприятное, и сейчас он едва мог заставить себя поддерживать бессмысленную беседу.

— Да, наверное, никак… — сник Крест. — Просто мне кажется, что всё это связано. Не понимаю как, но точно связано, — он раздражённо стукнул кулаком по столу.

— Как ни странно это говорить, но я с ним согласен, Хейл, — устало, почти копируя его интонацию, поддержал Туррен.

Хейл встретился с ним взглядом, пытаясь понять, что именно заставило брата прийти к такому выводу.

— Допустим, — задумчиво протянул он. Мысли об этом и его самого не отпускали. — Но как это может нам помочь?

— Предлагаю завтра обойти все лавки и таверны вокруг места, где их убили, и порасспрашивать, — тут же бодро заявил Крест, словно и не утомился за целый день.

Хейл тяжело вздохнул, понимая, что впереди его ждёт ещё один день, полный погружений в чужую память. «В этот раз надо действовать медленнее», — подумал он.

— Хейл, я не уверен, но сегодня в одной из таверн трактирщик сказал, что видел мужчину, похожего на Эла…

— Что?! И ты молчал?! — взорвался Крест, резко подскакивая. Стол дрогнул, посуда зазвенела, грозя упасть.

Хейл молча уставился на Тура, ожидая продолжения. Он знал, что Туррен не стал бы скрывать важную информацию, а значит, тут что-то было не так.

— Дело в том, что он не видел его лица, — продолжил Тур. — Только фигуру и голос. И с ним не было женщины, он был один. Но мне почему-то кажется, что это был Эллиан, — твёрдо добавил он.

— Почему? — Хейл не стал сразу отвергать доводы брата, стараясь поддержать его в первых за долгое время проявлениях живости.

— Если я скажу, что это просто чутьё… ты пойдёшь со мной, чтобы покопаться в воспоминаниях трактирщика? — Туррен едва заметно улыбнулся.

Впервые за полгода увидев, как лицо друга просветлело, Хейл не раздумывал.

— Конечно. С него завтра и начнём.

Наутро они втроём направились к таверне, на которую указал Туррен. Крест пошёл с ними — не желая оставаться в неведении, если это действительно окажется Эл. Пока Туррен разговаривал с трактирщиком, а Хейл ковырялся в его мыслях, Крест оглядывал таверну.

Она была дешёвой, как и предсказывал Туррен. «Если они и правда тут были…» — мысль оборвалась, оставив горькое послевкусие. Он корил себя за то, что так плохо знал Тэлли и её привычки. Туррен же снова подтверждал, что понимал её лучше, чем кто-либо. Ещё тогда, в Альдаране, он будто заранее знал, что она сбежит.

«Но мы всё равно её потеряли», — с досадой подумал Крест, наблюдая за лицом Хейла. Он ждал, что брат хоть как-то проявит эмоции, когда поймёт, что это действительно был Эл. Но выражение Хейла оставалось неизменным — замкнутое, холодное, словно вырезанное из камня. Иногда Кресту хотелось просто треснуть его, заставив хоть немного показать, что он чувствует. Но он знал — это бесполезно. Десятилетия жизни при дворе, вечный страх разоблачения — всё это научило Хейла держать под контролем не только окружающих, но и самого себя. Свои мысли и эмоции.

«Хотя с появлением Тэлли он сильно изменился, — с улыбкой вспомнил Крест их путешествие в Альдаран и те моменты, когда Хейл, сам того не замечая, позволял себе быть живым. — Славное времечко было».

— Ну?! — воскликнул Крест, как только увидел, что Хейл открыл глаза.

Выражение лица брата оставалось таким же невозмутимым, словно он не увидел ничего важного. Ни радости, ни разочарования. Крест сжал кулак, почесав костяшки, чтобы не сорваться и не стукнуть его за это молчание.

— Не уверен, — наконец ответил Хейл и, не теряя времени, направился к Туру и трактирщику.

— А вы можете показать комнату, в которой он останавливался? — прервав их разговор, спросил он.

Крест, хоть и мог слышать разговор прямо со своего места у столика, не выдержал. Его нетерпение росло — он не мог просто сидеть и ждать, когда Хейл решит поделиться тем, что узнал.

— Конечно, комната сейчас свободна, — трактирщик кивнул в сторону лестницы. — Третья дверь направо.

— Спасибо, — ответил за Хейла Туррен, кладя на стол монету за информацию.

Когда они поднялись наверх, Крест быстро оценил расположение комнаты. Если её выбрали не случайно, то это было сделано с умом. Она находилась далеко от лестницы, а окно выходило на улицу — удобная позиция для защиты и быстрого побега при необходимости.

— Он сам выбрал комнату, — спокойно произнёс Хейл, словно прочитав его мысли. — Трактирщик привёл его сюда, и он сразу остановил выбор на ней.

Зайдя внутрь, Крест почувствовал себя неуютно. Пространство было тесным — узкая кровать, старый ящик вместо стола. Ничего лишнего.

— Что за клоповник… — пробурчал он, оглядываясь.

— Он приводил сюда женщин, — сказал Хейл, не глядя на Туррена. — И был один. Без женщин.

Крест не сразу уловил смысл. И только через мгновение понял: Хейл имел в виду, что Эл был здесь без Тэлли. Видимо, он избегал произносить её имя вслух при Туре.

— Трактирщик слышал характерные звуки, когда они поднимались сюда, и потому не придавал этому значения. К нему много таких приходит, — закончил Хейл, бегло оглядывая скудную обстановку.

— Но это был Эл? — упрямо спросил Туррен.

— Не знаю, брат, — Хейл пожал плечами и зачесал рукой волосы назад — так он всегда делал, когда злился или волновался.

Крест мгновенно уловил это. Хейл что-то скрывал. И, похоже, боялся сказать это вслух.

— Говори, как есть, — резко произнёс он. — Нечего жалеть нас.

Хейл метнул в него быстрый взгляд, словно предупреждая, но затем вздохнул, покачал головой и заговорил:

— Комплекцией он похож на Эла, да. Такой же высокий, широкоплечий… Но лица и правда не видно. Движения у него, как у воина.

Он сделал паузу, словно взвешивая слова.

— Но таких много…

— А голос? Ты слышал его голос? — не унимался Туррен.

Крест взглянул на брата и заметил в его глазах проблеск надежды.

— Тур, пойми, воспоминания — это не то же самое, что реальность, — Хейл снова провёл рукой по волосам, явно волнуясь. — Там всё ощущается иначе, и полагаться на такие вещи, как запах или голос, было бы неразумно…

Крест видел, как Хейл старался уйти от прямого ответа.

— Ваше высочество, я прошу вас дать мне ответ на мой вопрос, — с подчёркнутым поклоном произнёс Туррен. В голосе звучала покорность, но для всех троих было очевидно, что это лишь издёвка.

— Тур… — Хейл метнул взгляд в сторону Креста, словно ища у него поддержки.

Но Крест и сам не знал, что сейчас будет лучше: ложная надежда или суровая правда.

— Чем-то, отдалённо, голос был похож на Эла, — сдался Хейл. — Но, Тур, я не уверен. — Он говорил тихо, но в его голосе чувствовалась усталость. — Понимаешь, мне тоже очень хочется, чтобы это был он… — Хейл замолчал, словно собираясь с мыслями. Он медленно выдохнул, прежде чем добавить. — Но если это был он, то он был один, Тур…

До Креста не сразу дошёл смысл сказанного. Но когда эта мысль наконец пробилась сквозь туман надежды, его накрыло ледяным ужасом.

«Это не призрачная надежда. Это кошмарная правда. Тэлли нет с ним. Эл один. Без неё.»

«Охранитель не бывает один. Если он ещё охранитель…»

Пытаясь уложить в голове эту новость, Крест ощутил, как в груди взорвалась резкая боль. Дыхание перехватило, словно сердце разлетелось на тысячи осколков, и каждый из них норовил выбраться наружу, раздирая его изнутри. Комната сузилась, стены нависли, давя, сжимая, загоняя его в ловушку. Он ощущал себя запертым в клетке.

Чувствуя, что ему не хватает воздуха, Крест вырвался на улицу, даже не заметив, как слетел с лестницы. Облокотившись на колени, он пытался восстановить дыхание.

«Глубокий вдох. Медленный выдох. Повторить.» Так он учил Тэлли на тренировке, когда она выматывалась до изнеможения. Вдруг он ощутил что-то мокрое на лице. С удивлением поднял взгляд на чистое, безоблачное небо. Дождя не было. Только спустя мгновение он понял — это слёзы. Попытавшись стереть их, он вдруг почувствовал, что поток лишь усиливается. Сдерживать больше не было сил.

Он запрокинул голову, но в следующий миг на его плечи легла тяжёлая, крепкая рука.

— Мы найдём её, брат. Живой. Просто верь. Как верю я, — прошептал Туррен, прижимая его к себе и сжимая так, словно мог удержать в этом объятии их общую боль. — Ничего другого нам не остаётся.

Хейл решил, что сегодня им стоит взять передышку, чтобы прийти в себя после гнетущих мыслей, поэтому они вернулись в ту же таверну, где ночевали. И просидели за элем уже пару часов, Хейл украдкой наблюдал за Крестом, осознавая, что, возможно, упустил момент, когда того накрыло отчаяние. «Проклятье, — мысленно выругался он. — Вечная его привычка скрываться за шуточками. Никогда не знаешь, когда он действительно переживает, а когда нет».

Вздохнув, Хейл жестом подозвал трактирщика и заказал ещё по кругу эля.

Бросив взгляд на Тура, Хейл поразился переменам, охватившим его братьев. Они словно поменялись местами. Теперь Тур выглядел приободрённым, будто сама призрачная возможность того, что это был Эл, наполнила его восторгом. Крест же, напротив, словно сдался. Хейл задумался, что же сам об этом думает. Но, покопавшись в собственных ощущениях, пришёл к выводу, что не хочет размышлять об этом.

«Сначала увижу вживую, потом буду решать», — усмехнулся он, осознавая, что на самом деле боится обоих исходов: и того, что Туррен ошибся, и того, что это действительно был Эл, но Тэлли с ним не оказалось. К ночи так и не решив, какой из вариантов хуже, он поднял с места пьяного Креста, отвёл его в комнату, а затем поплёлся к себе. День выдался куда тяжелее, чем он ожидал, но вовсе не из-за того, что ему пришлось копаться в чужих воспоминаниях.

Туррен впервые за долгое время почувствовал проблеск надежды — яркий, как вспыхнувшее пламя, когда Хейл подтвердил информацию про Эла. Все эти месяцы он умирал заживо, осознавая, что не сумел спасти Тэлли от пустынников. Он знал, что с ней сделали. Словно чувствовал это каждой клеткой. «Ни одна женщина от них не уходила нетронутой», — так говорили все, когда речь заходила об этих бешеных псах.

И когда они напали на поместье, Тур был готов умереть, но защитить Тэлли — во что бы то ни стало. Но не смог. Как и Грини. Каждый день, каждый час, каждую проклятую секунду он вновь и вновь прокручивал в голове события, приведшие к её смерти, надеясь, что с Тэлли всё сложится иначе. Но чем глубже он уходил в эти мысли, тем сильнее тянула его на дно безысходность. Ему казалось, что он погружается в ледяную пучину боли и отчаяния, захлёстывающую его волнами раз за разом. Но он старался держаться. Миирта свидетель, он пытался выбраться, не сдаться, не утонуть, не потерять цель. В самые тёмные минуты он сжимал в пальцах светлую бусину, напоминая себе о данном Тэлли обещании — что всегда будет рядом. И, отбрасывая мысль о том, что не сумел его сдержать, упрямо шёл вперёд.

И его упёртость была вознаграждена. Сначала они заметили дым, затем — следы. Туррен не сомневался: это была Тэлли. Он спросил Хейла лишь для того, чтобы тот сам начал верить. Он видел сомнения в глазах братьев, их страх перед мыслью, что, возможно, уже слишком поздно. Но Тур верил. У него не было другого выбора. Все прочие варианты просто не существовали — он должен был выполнить своё обещание. Они почти нашли Эла, и Туррен был уверен, что Тэлли где-то рядом. Возможно, она скрывается, прячется от них, зная, что её ищут. Он помнил, как она смущалась рядом с Хейлом, и теперь, после всего, что могло с ней случиться, наверняка будет избегать их. «Но я найду её, — твёрдо решил он. — Даже если братья остановят поиски. Я найду.»

Впервые за почти семь месяцев его лицо искривилось в лёгкой улыбке. Мышцы, словно забыв, как это делается, отзывались непривычной скованностью.

— У тебя свободно? — к его столу подошёл какой-то эмерин, держа в руках две кружки.

Тур оглядел таверну. Свободных мест было предостаточно.

— Да ты не думай, — усмехнулся незнакомец. — Просто поболтать охота. Не хочу один пить, осточертело всё до жути.

Туррен усмехнулся и едва заметно кивнул. Сегодня он действительно был не против поговорить.

— Как меня мой хозяин достал, ты бы знал, — начал мужчина, ставя кружку на стол. — Меня, кстати, Элиот зовут. Друзья называют меня Эл.

Он протянул руку для рукопожатия, но Туррен замер.

— Не хочешь? Ну ладно… — Элиот уже убирал ладонь, но в следующий миг Туррен резко схватил его за руку, сжав крепко, до белых костяшек.

— Извини, задумался. Я — Тур, — криво улыбнулся он. — Твоё имя мне просто кое-кого напомнило, вот я и немного растерялся.

— Ничего, бывает, — миролюбиво отмахнулся Эл. — А кого напомнил-то? Если не секрет, конечно, — спросил он, сделав большой глоток и утерев мокрые губы рукавом потёртой рубахи.

— Не секрет. Друга ищу. Он пропал чуть больше полугода назад, — поделился Тур.

— Ну, тут многие теряются, — протянул эмерин, качнув кружку в руке. — Одни бордели чего стоят! Как ни зайдёшь, так сразу потерялся! — громко рассмеялся он.

— Да, мой брат тоже там постоянно пропадает, — хмыкнул Тур, допивая свой эль.

Элиот, заметив, что его кружка пуста, тут же пододвинул свою.

— Держи! Давай выпьем за знакомство. Когда ещё удастся так хорошо посидеть? — усмехнулся он и звонко ударил своей кружкой о предложенную Туру.

Тур и не заметил, когда у них вышло «хорошо посидеть», но от предложения не отказался и поддержал тост эмерина. А спустя пару часов он уже вовсю обучал Элиота бергмарским песням и был несказанно счастлив — хоть и ненадолго, но он снова встретил Эла. Пусть и совсем не того.

— Тур, ты жив? — Хейл с обеспокоенным видом наблюдал, как его друг, опёршись головой в кулаки, с трудом сидел за столом.

Когда он спустился вниз, Туррен спал прямо за столом — вдрызг пьяный. Трактирщик со смехом рассказал, как они полночи сначала горланили песни, а потом делились какими-то скверными историями, причём оба едва ворочали языком.

Испугавшись, что Тур мог что-то лишнее разболтать, Хейл осторожно проверил воспоминания трактирщика, но не нашёл ничего опасного. «Если только не считать угрозой для жизни и рассудка попытки Туррена станцевать», — усмехнулся он, мысленно прокручивая картину из памяти трактирщика, который наблюдал за этим зрелищем почти до самого утра.

— Да, но жалею об этом, — проворчал Туррен, едва слышно даже для аурийского слуха.

— Ты давай, заканчивай с этим, — раздался голос Креста. Тот подошёл к ним, неся две кружки эля. — На, выпей, должно полегчать. Ты сколько вчера выпил? — удивился он, наблюдая за страдальческим видом друга.

И Хейл его понимал. Они столько раз напивались до поросячьего визга, но Туррен всегда был в куда лучшей форме, чем они с Крестом. А сейчас его словно подменили. «И правда, таким я бы скорее ожидал увидеть Креста», — мелькнула мысль, пока он вспоминал их вчерашний обмен ролями. Бросив взгляд на Креста, он заметил, что тот уже вполне пришёл в себя. «И они снова поменялись местами», — с удивлением отметил Хейл, наблюдая, как Туррен резко сорвался с места и умчался в умывальню, а Крест рванул следом. Раздавшиеся оттуда звуки не оставляли сомнений в происходящем, и Хейл нахмурился, осознав, что завтракать он больше не хочет.

Выйдя на улицу, он остановился, наблюдая за снующими туда-сюда эмеринами. В груди вновь шевельнулась надежда: вдруг сегодня они наконец узнают хоть что-то новое? Уже почти три недели в Тэмине-Рокине, и всё без толку. Они не сдвинулись с мёртвой точки. «Хотя некто, похожий на Эла, всё же объявился…», — мелькнула мысль, и Хейл вновь погрузился в размышления.

— Я сегодня схожу за деньгами, — в дверях появился Крест, ведя за собой Туррена, который был бледнее бумаги. — Тура возьму с собой.

Хейл молча кивнул, не решаясь спорить. «Если Крест вошёл в роль Туррена, то будет таким же упрямым. Если не хуже», — пронеслось в голове.

— Нет, я пойду по тавернам, — прохрипел Тур, и Хейл отметил, что у него, должно быть, жутко першит горло после тошноты. — Вы идите, куда планировали, а я по тавернам.

Переглянувшись с Крестом, Хейл уловил в его взгляде отражение собственного беспокойства. Туррену явно не стоило оставаться одному, хотя лучший вариант был бы оставить его в комнате, чтобы он хоть немного пришёл в себя.

— И даже не спорьте, — твёрдо произнёс Туррен, бросив взгляд на Креста.

Хейл сомневался, что он действительно чувствует себя настолько уверенно, как пытается показать. Его всё ещё слегка покачивало.

— Никто и не собирался, — буркнул Крест, хотя по выражению его лица было очевидно, что он очень даже собирался.

Осознав, что они и так потеряли слишком много времени, Хейл махнул рукой:

— Давайте в полдень встретимся у основания моста и пойдём к месту убийства тех из братства.

Никто не возразил, и он направился к «своим» тавернам, выяснять, что успело случиться за последние два дня. Проходя по улицам, он старался не прислушиваться к шуму, но отдельные обрывки разговоров всё же достигали его ушей. Горожане оживлённо обсуждали убийства, особенно последнее. Слух о том, что один из членов братства был с мужчиной перед смертью, оброс такими подробностями, что даже у Хейла брови поползли вверх. Он знал, что всё это выдумки, но не переставал удивляться, каким образом люди додумываются до таких измышлений. К этим смертям уже приплели и магию, и демонов, словно обычный человек не мог совершить подобного.

Спустя пару часов Хейл ощутил голод и решил задержаться в одной из таверн, чтобы перекусить. Пока он ждал заказ, краем уха прислушивался к разговорам вокруг — здесь тоже обсуждали последнее убийство. Он усмехнулся, покачав головой. На этот раз в слухах появилась какая-то тень из загробного мира, которая якобы забирала души мёртвых.

— Я тебе говорю, тень пришла вместе со своим слугой и утащила их за собой. Вот они и умерли, — донёсся голос с соседнего столика, где трое пьянчуг уже явно осушали не первую кружку эля.

— Нет, я слышал, что это слуга убивает, а тень только наблюдает и потом собирает с них дань, — горячо закивал второй.

— Думаю, их убил кто-то другой, — подал голос третий. — А эти двое просто забрали их души.

Закатив глаза, Хейл едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Каждый раз новые подробности, всё нелепее и нелепее. Он, конечно, верил в загробный мир и всё подобное, но мысль о том, что кто-то приходит с того света собирать дань или души, казалась ему за гранью разумного. Покачав головой, он сосредоточился на еде, стараясь не обращать внимания на пьяный бред за соседним столом. Чем быстрее он поест, тем быстрее покинет это место — и избавит себя от очередной порции нелепых сплетен.

Расправившись с поздним завтраком, Хейл быстро обошёл все запланированные места и направился к мосту, прокручивая в голове последние воспоминания трактирщиков. Почти каждый из них слышал от горожан сплетни о тени, словно она и вправду пришла с того света и утащила за собой всех семерых. Разговоры разрастались, и теперь всё больше людей верили, что за убийствами стоит эта потусторонняя сущность.

Хейл недоумённо покачал головой. Как можно верить в такую несусветную чушь? Это явно сделал человек, причём даже без помощи магии. «По крайней мере, смертельные ранения все были нанесены сталью», — подумал он, но тут же резко остановился прямо посреди дороги.

Его внезапно накрыло осознание.

Магия могла объяснить странности, которые он заметил на некоторых телах. Удары, нанесённые снизу, имели смысл только в том случае, если жертва оставалась неподвижной. Лишь тогда можно было нанести столь точный и смертельный выпад. И рисунки мечом по коже… Они тоже требовали неподвижности. А заставить человека замереть можно было двумя способами: либо парализующим ядом, либо магией.

Пробежавшись по воспоминаниям наместников и райдера, Хейл не обнаружил ни одного упоминания о яде. Тела, на первый взгляд, тоже не имели следов воздействия отравляющих веществ. «Все парализующие яды оставляют метки», — вспомнил он, хотя не был в этом до конца уверен. Туррен в них разбирался куда лучше. Решив уточнить у него детали, Хейл ускорил шаг, стремясь поскорее добраться до моста и узнать мнение остальных.

У основания моста в одиночестве стоял Крест. В груди неприятно ёкнуло — Тура нигде не было.

— Ты тоже думаешь, что он свалился где-то в подворотне и не в силах подняться? — усмехнулся Крест, едва Хейл приблизился.

Заметив его молчаливый взгляд, он ухмыльнулся шире.

— Даже по твоему каменному лицу видно, что ты беспокоишься, — бросил он, отвечая на невысказанный вопрос.

— Подождём два часа, как договаривались. А потом начнём искать, — скорее себе напомнил Хейл, вспоминая их давнюю договорённость на случай, если придётся разделяться. В городах они ждали друг друга не больше двух часов, в лесах — не дольше четырёх, прежде чем начинать поиски товарищей. Но за всё время их совместных путешествий ни разу не приходилось прибегать к этим правилам. «Не хочется начинать сейчас», — промелькнула мысль.

— Есть что нового? — спросил Крест, оглядывая толпу вокруг.

На мосту всегда было людно. Он соединял Тэмин и Рокин, оставался связующей артерией городов, и поток людей не иссякал даже поздними вечерами. Услышав вопрос брата, Хейл покачал головой.

— Только нелепые разговоры… — пробормотал он, вспоминая городские сплетни.

— Про тень? — усмехнулся Крест.

— Угу. Ты тоже слышал?

— Да. Хотел бы я узнать, кто она, — задумчиво протянул Крест.

— Не понял, — Хейл удивлённо уставился на него. — Ты тоже веришь в потусторонние переходы из мира мёртвых? — едва сдерживая сарказм, уточнил он.

— Какой мир мёртвых, брат? — заржал Крест. — Вроде это мы с Туром вчера напились, а бредни у тебя начались? — он продолжал смеяться, хлопнув Хейла по плечу.

Тот только покачал головой. Видимо, сплетни в разных частях города обрастали своими неожиданными вариациями.

— А ты что слышал про тень? — уточнил он.

— Леди Тень, брат, леди она, — Крест усмехнулся. — Её так прозвали. Говорят, что она всех кромсает, но я в это не верю.

— Леди? Это женщина? — Хейл нахмурился, удивление захлестнуло его с новой силой. Перед глазами тут же всплыли истерзанные тела мертвецов.

— Нет, брат, этого не может быть, — он покачал головой. — Те тела… их точно мужчина оприходовал. Удары мощные, разрубающие насквозь. Где ты видел таких женщин?

— Ну, воительницы среди бергмарок, я думаю, справились бы, — задумчиво протянул Крест, улыбнувшись. — Но вряд ли одна из них затесалась в эмеринском городе.

И Хейл понял, чему Крест так усмехается. Воительницы-бергмарки с детства изучали искусство боя, их сила была почти легендарной. Редкий мужчина мог одолеть их в честном поединке. Хейл не знал, дань ли традиции или просто случайность, но каждая из них выбирала себе партнёра исключительно по силе — со слабыми мужчинами они не связывались. Потому Крест и усмехнулся. Для воительницы опрокинуть на лопатки любого эмерина — даже не напрягаясь — было делом нескольких мгновений. Они считали их жалкими и недостойными своего внимания. Хейл вспомнил, как Крест однажды пытался ухаживать за одной из них. Но, проиграв ей в шуточном бою, с позором ретировался. Он улыбнулся, вспомнив, как тот тогда возмущался, уверяя всех вокруг, что просто поддался ей.

Покачав головой, Хейл был почти уверен, что именно с того времени у Креста появился особый интерес к властным женщинам в постели. Он знал вкусы брата, но они никогда не обсуждали подобные вещи. Это оставалось за скобками их дружбы. И это, в каком-то смысле, было даже безопасным. Не все эксперименты самого Хейла Крест принял бы без осуждения.

«Леди Тень», — Хейл усмехнулся. Звучало интригующе.

— И что говорят про эту леди? — с лёгкой улыбкой спросил он.

— Что она появляется со слугой и в ночи всех убивает, — хмыкнул Крест. — Правда, никто не смог назвать хоть сколько-нибудь внятной причины, зачем она это делает. Сплошные бабушкины сказки. — Он на мгновение задумался, затем добавил, — В паре мест я слышал, что у неё нет лица. Но это уже совсем чушь. Даже ты, когда ходишь в капюшоне, и то видно нижнюю часть.

— Она в капюшоне?

— Говорят, что да. Но некоторые утверждают, что это просто тень. В смысле, бесплотное существо, — Крест фыркнул и покачал головой. — У них явно непорядок с головой… — Он резко замолчал, а затем вдруг вскинулся, — Это Тур несётся?

Хейл посмотрел в указанном Крестом направлении и увидел, как бергмар, расталкивая людей, несётся к ним по мосту. Без сомнений это был Туррен. Бросив взгляд на Креста, Хейл поймал его недоумённый взгляд. Не сговариваясь, они кинулись ему навстречу, так же не задумываясь о том, кого отталкивали на своём пути.

— Эл… — хрипло выкрикнул Туррен, и, не добежав до них, резко развернулся и помчался обратно.

Они гнались за ним следом, изо всех сил стараясь не отставать от бергмара, который ещё несколько часов назад едва держался на ногах, а теперь нёсся по улицам Рокина с какой-то неистовой решимостью.

— Ну, ты расскажешь подробности? — с хрипом выдохнул Крест, едва переводя дыхание, когда они, наконец, остановились в одном из ремесленных переулков перед небольшой лавкой.

Туррена догнать им так и не удалось — он остановился сам, стоя на улице и также тяжело отдуваясь. Хейл ощущал, как горят лёгкие. Они мчались за ним так быстро, что даже привычка к бегу не особо помогла — дыхание сбилось, и он с трудом его восстанавливал.

— Здесь, — Туррен указал рукой на таверну неподалёку. — Он был здесь.

Хейл и Крест одновременно повернули головы, оглядывая здание.

— Я зашёл узнать подробности, это была всего лишь вторая по счёту, — продолжил Туррен. — И пока ждал трактирщика, увидел, как Эл спускается со второго этажа.

— Что?! — Крест резко дёрнулся вперёд, но Туррен успел перехватить его за локоть.

— Подожди, — Туррен покачал головой. — Он… они сбежали. Я окликнул его, и с него упал капюшон. Это был Эл, Хейл. Я тебе клянусь. Лицо изуродовано шрамами, но это был он. Ты можешь прочитать мою память…

Хейл нахмурился, борясь с нахлынувшим радостным возбуждением.

— Где он сейчас? — спросил он, загоняя глубже всплеск надежды от того, что они почти нашли его.

— Он выбежал на улицу, я за ним. Но буквально через пару мгновений на меня набросили марево.

Туррен перевёл дыхание, в глазах ещё металось смятение.

— Я видел Тэлли. Она стояла посреди дороги, рядом с Крестом, и махала мне. А когда морок рассеялся, Эл исчез, и следа не осталось. Я обошёл округу, но ничего, и потом уже побежал за вами…

Хейл внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, говорит ли он осмысленно или же это последствия похмелья.

— Хейл, да залезь ты ему в голову, узнай правду, — не выдержал Крест.

Но Хейл сомневался, что это поможет. Эмоции Туррена могли исказить воспоминания. Если он сейчас не в своём уме, если желаемое заменило реальное, то Хейл увидит лишь то, что брат хочет видеть: Эла, а, возможно, и Тэлли. С тяжёлым сердцем, осознавая, что рискует разбить другу сердце, он задал прямой вопрос:

— Тур, ты уверен, что это не грёзы? Не твоя фантазия?

Он внимательно следил за его лицом и сразу заметил, как оно резко изменилось. Туррен оскорбился до глубины души.

— Ты думаешь, что я… — он задохнулся, словно не хватило воздуха, чтобы договорить. — Ты думаешь, что я всё придумал?! — его голос взлетел до яростного крика. — Ты в своём уме, брат? Прочитай мои воспоминания, если мне не веришь!

Лицо Туррена вспыхнуло гневом, он покраснел, кулаки сжались. Хейл видел, что задел в нём что-то глубоко личное. Но что именно? «Может, это как-то связано с Грини?» — мелькнула мысль, но он не был уверен. Хейлу не раз приходило в голову тайком покопаться в воспоминаниях Туррена, чтобы наконец докопаться до истории с Грини. Но он уважал друга и не решался нарушить его просьбу.

Сейчас же казалось, что это необходимо. Прежде чем заглядывать в воспоминания о Тэлли, он должен был понять, не накладывает ли Туррен свою боль из прошлого на происходящее. Если так, это могло стать роковой ошибкой. Прикрыв глаза, Хейл пытался решить, как поступить. Ковыряться в прошлом брата без его ведома — равносильно предательству. Но и полагаться на воспоминания, искажённые старыми ранами, было опасно. Они могли завести их совсем не туда. «Что важнее: правда или доверие?» — промелькнула мысль, а вместе с ней и осознание, что правильного ответа нет.

«Таверна!» — вдруг осенило Хейла.

Трактирщик или кто-то из работников могли бы подтвердить, видел ли кто-нибудь здесь Эла. Без эмоций, без искажений, просто факты. Не отвечая на недоумённые взгляды братьев, он развернулся и уверенно направился к таверне. Звук их шагов за спиной отдавался в голове вместе с бешено стучащим сердцем. Только сейчас Хейл осознал, насколько сильно волнуется.

Он и хотел, и боялся увидеть Эла в воспоминаниях. Потому что за этим следовал куда более страшный вопрос — жива ли Тэлли?

Зайдя в полумрак таверны, Хейл замер — глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть. Оглядевшись, он отметил, что место было довольно богатым, но не самым престижным. Внезапно в памяти всплыл давний спор братьев о том, какое заведение выбрали бы для ночлега Тэлли и Эл. «Если они действительно останавливались здесь, то, похоже, победил компромисс», — некстати промелькнула мысль.

Не подходя к стоящему у стойки трактирщику, чтобы не пугать его лишний раз, Хейл уселся за столик неподалёку и тут же потянулся нитями к его разуму. Краем глаза он заметил, как друзья нетерпеливо переминались с ноги на ногу, так и не решившись присесть рядом. Тогда Хейл осознал, почему сразу сел — боялся, что, заглянув в воспоминания трактирщика, увидит Эла и потеряет контроль.

Едва магия потекла по нитям, трактирщик вздрогнул от неприятного чувства — Хейл, торопясь, не стал особенно церемониться с проникновением в его сознание. Как только он коснулся разума мужчины, лавина воспоминаний обрушилась на него, захлестнув потоком образов. Хейл не пытался сдерживать поток, позволяя воспоминаниям нестись с бешеной скоростью — он хотел как можно скорее узнать истину.

И он увидел Эла.

Всё было так, как рассказывал Туррен. Эллиан спускался по лестнице, когда его окликнули. Трактирщик как раз заходил с чёрного входа и наблюдал сцену сбоку. Этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть лицо Эла — в шрамах, но всё ещё узнаваемое. Услышав голос Туррена, тот обернулся, и капюшон соскользнул, обнажая черты, в которых не могло быть ошибки.

Хейл копнул глубже, охватив воспоминания последних трёх недель. Образы обрушились на него потоком, вспыхивая перед глазами один за другим — неумолимой, хаотичной чередой. Мир вокруг размылся, его захлестнуло мелькание лиц, разговоров, движений. В висках стучала боль, к горлу подкатила тошнота, и он едва удержался, чтобы не согнуться пополам, не вывернуть желудок прямо за столом. Но отступать нельзя. Он должен был держаться. Должен был докопаться до нужного момента — когда Эл снимал комнату. Именно тогда он сможет узнать главное: была ли с ним Тэлли? Где они могли быть сейчас? Может, в одном из разговоров Эллиан случайно проговорился, а трактирщик услышал?

Хейл погружался глубже, чувствуя, как вспышки памяти сжимаются, превращаясь в звенящий, леденящий разум водоворот. Пролистывая воспоминания за три недели, словно книгу, Хейл вдруг услышал, как перед ним что-то с глухим стуком опустилось. Он приоткрыл глаза — даже не помнил, когда закрыл их, — и увидел трактирщика, который поставил перед ним полную кружку.

— Вижу, вам плохо, господин. Это за счёт заведения, — участливо кивнул он и, не дожидаясь ответа, отправился обратно к стойке.

Хейл в недоумении уставился на него, пытаясь осознать, что происходит, но вдруг почувствовал тяжесть чужой руки на своём плече. Внутри всё сжалось.

«Что за…?» — возмутился он, но тут же услышал приглушённый, напряжённый голос.

— Хейл, пожалуйста, не говори, что она…, — Туррен тяжело опустился на скамью рядом, весь белый как полотно.

— Что? Нет, я ещё не добрался… В смысле, это был Эл, да… Но я ищу момент, когда он появился тут впервые… С чего вы… — Хейл осёкся, внезапно осознав, в чём дело.

По его лицу медленно стекали слёзы.

«Проклятье», — проворчал он про себя, осознавая, что от увиденного в памяти трактирщика испытал облегчение и не смог его сдержать.

— Простите, я… — он растерянно покачал головой, чувствуя, как пульсирует напряжение, и, не придумав лучшего выхода, сделал большой глоток эля, пытаясь утопить неловкость в тёплом горьковатом привкусе напитка.

— Всё нормально, брат. Продолжай, пожалуйста, — Крест уселся рядом, скрестив руки, в его взгляде горело нетерпение.

Кивнув, Хейл сделал ещё пару глотков, с облегчением отмечая, что тошнота улеглась и больше не пыталась прорваться наружу. Он глубоко вдохнул, вновь погружаясь в воспоминания трактирщика. Каждое мгновение, каждый день — он перелистывал их один за другим, пока, наконец, не наткнулся на то, что искал.

Эл пришёл ночью. Капюшон скрывал его лицо, не представившись, он протянул трактирщику монеты и попросил дорогую комнату. Владелец таверны повёл его наверх, показывая доступные варианты, и Эл выбрал ту, что находилась дальше всего от лестницы.

Следующее воспоминание всплыло спустя пару часов. В таверне уже почти не осталось посетителей, трактирщик с нетерпением ждал, когда уйдут последние гости, когда вдруг дверь вновь скрипнула, впуская нового посетителя. Он уже хотел было сказать, что заведение закрывается, но, бросив взгляд, узнал молчаливого постояльца. Эллиан.

Трактирщик удивлённо уставился на него. Эл нёс на руках женщину. Она прижималась к нему, обхватив руками и ногами, спрятав лицо у него на шее. Хейл прикусил губу, чтобы не окликнуть её, понимая, что это лишь воспоминание. Он не видел её лица, но сомнений не было — это была Тэлли. Эл без лишних слов поднялся наверх, и больше трактирщик их не видел.

На следующий день в памяти трактирщика Хейл увидел другую картину: уже под вечер Эл и Тэлли покидали таверну. Оба были в капюшонах, скрывая лица. Но Хейл не мог ошибиться. Он узнал бы походку Эла где угодно. Но Тэлли… Она шла иначе, тяжело, словно что-то сковывало её движения.

Крутя мысли трактирщика дальше, Хейл вновь увидел их — спустя несколько дней. Они вернулись под утро. Тэлли шла медленно, неуверенно, и Эл поддерживал её, словно она могла в любую секунду потерять равновесие. Трактирщик заинтересовался этой странной парой. Он редко видел их, но женщина вела себя необычно. Он ни разу не слышал её голоса. Даже когда они спускались ужинать, то сидели молча, будто между ними не было нужды в словах.

Внезапно на Хейла обрушился новый поток образов — трактирщик вспоминал другие события из своего прошлого. Хейл потряс головой, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вырваться из воспоминаний. Это было самое неприятное — когда разум того, кого читаешь, сам начинал ворошить прошлое, затягивая в хаос собственных переживаний. Мерцающие блики заплясали перед глазами, в висках зазвенело — мигрень мгновенно дала о себе знать. Но он не обращал внимания. Сейчас важна каждая мелочь.

Хейл продолжал смотреть глазами трактирщика, глубже погружаясь в воспоминания. Эллиан и Тэлли сидели за столом, ужиная. Оба в капюшонах, но часть лица Эла была прекрасно видна. Они молчали, но в этом молчании явно скользил скрытый диалог. Эллиан иногда едва заметно качал головой — то утвердительно, то отрицательно.

«Возможно, они говорят очень тихо, и эмеринский слух просто не способен уловить их разговор», — подумал Хейл, напряжённо всматриваясь в сцену. Он быстро оглядел окружающих. Кто-то мог слышать? Подсознательно уловить обрывки слов? Но вокруг сидели только эмерины, да ещё и достаточно далеко, чтобы не различить даже шёпот. Похоже, если Эл и Тэлли действительно говорили, то никто, кроме них самих, не знал, о чём.

Следующее воспоминание трактирщика вспыхнуло в сознании: он проводит новых постояльцев наверх на рассвете. В тишине пустого коридора он вдруг слышит странные звуки, доносящиеся из-за двери Эла и Тэлли. Остановившись, он машинально прислушивается — и вскоре понимает, в чём дело. Мужчина ухмыляется и, не мешкая, уходит.

Хейл будто громом поражённый, замер, боясь даже допустить эту мысль в своё сознание. Но она уже была там, разрастаясь с каждым мгновением всё сильнее, охватывая каждую его часть души. «Но я и так об этом знал», — внезапно осознал он. С того самого момента, как мать рассказала ему про клятву Эллиана, он знал, что это произойдёт. Неизбежность, запрятанная в глубинах разума, теперь поднялась на поверхность, разливаясь по сердцу ледяной болью. Хейл сделал глубокий вдох и натянул на лицо самую безразличную маску из всех возможных. Никаких эмоций. Только пустота. Он не должен поддаваться разочарованию. Не должен слышать, как стучится в душу отчаяние.

Но следующая картина памяти эмерина добила его.

Трактирщик возвращался тем же коридором, и в странном порыве любопытства — то ли из-за скуки, то ли из желания подтвердить собственные догадки — прислонил ухо к двери их комнаты. В тишине пустого рассветного трактира отчётливо прозвучал голос Эла:

— Иди ко мне, любимая.

Хейл словно окаменел. Каждая мышца напряглась, но он знал — за ним следят. Братья ждали его реакции, поэтому он стиснул зубы и всеми силами удерживал на лице бесстрастную маску. Однако внутри что-то надломилось, медленно рассыпаясь в прах, оставляя лишь зияющую пустоту.

«Нет. Не думай об этом сейчас. Главное — их найти. Остальное решу потом». Он повторял это снова и снова, словно заклинание, не позволяя себе разорвать связь с памятью трактирщика.

И тут всплыло ещё одно воспоминание трактирщика — первое, связанное с Элом и Тэлли. Он, объясняя себе увиденное, решил, что Эл нёс её на руках в порыве страсти, едва сдерживаясь. Именно так он истолковал тот вечер, когда Тэлли обвила Эла руками и ногами, уткнувшись ему в шею. Хейл сжал кулаки. Он сделал глубокий вдох и задержал дыхание, пытаясь усмирить бешеный ритм сердца. Хейл знал, что братья слышат его и волнуются. Для них всё было в порядке — Тэлли жива, она с Элом и, по крайней мере, в относительной безопасности.

Но для него… Казалось, весь мир содрогнулся, треснув по невидимым швам.

«Нет. Не сейчас», — снова повторил он себе, цепляясь за единственную мысль, позволяющую ему оставаться в здравом уме.

— Я хочу осмотреть комнату, — открыв глаза, прошептал он, глядя на Креста, стараясь не встречаться взглядом с Турреном. Тур слишком хорошо его знал, слишком быстро понял бы, что он чувствует.

— А мы можем осмотреть комнату моего друга? — спросил у трактирщика Туррен. Хейл заметил, как тот заколебался, словно разрываясь между доводами. — Мы заплатим, — добавил Тур, выдержав паузу. — А друг мой больше уже не вернётся сюда.

Трактирщик отвёл взгляд, раздумывая.

— Почему? — спросил он.

Хейл видел, как тот колеблется. Желание получить дополнительную оплату за комнату боролось с осторожностью — он наверняка дорожил своей репутацией и не хотел неприятностей с постояльцами, если те вдруг узнают, что кто-то побывал в их комнате без их ведома.

— Потому что мы их нашли, — холодно ответил Хейл, бросив взгляд на друзей.

На их лицах читалась радость, облегчение. А он… Он нацепил маску, усмирил эмоции, позволил рассудку взять верх. И в этот момент в голове уже складывался план.

Теперь он знал, что делать дальше.

Трактирщик после долгих раздумий всё-таки разрешил им осмотреть комнату, но под присмотром служанки, которая и открыла им дверь в комнату. Хейл первым переступил порог, и его взгляд тут же остановился на постели — незаправленной, смятой, с ещё заметными на ткани складками. Такой она выглядела после сна… или после бурно проведённой ночи. «Не думай об этом», — он стиснул зубы, усилием воли отгоняя лишние мысли, осматривая комнату. Важнее всего — найти их. А уж потом он спросит напрямую и выяснит, что между ними на самом деле.

Обыскав комнату, они не нашли ни одной новой зацепки, она была пуста, словно здесь никто и не жил. Ни одежды, ни вещей — лишь голые стены и смятая постель. Единственное, что им удалось найти — несколько длинных волос на подушке.

— У сестрёны-то волосы отросли, — радостно усмехнулся Крест. — Теперь ей можно такие косы плести, что закачаешься.

Весь оставшийся день Хейл с братьями обходили все дорогие таверны, но теперь они решили не разделяться. В Рокине и Тэмине таких заведений было немного, так что за один вечер можно было проверить каждое.

— Хейл, объясни ещё раз, почему ты думаешь, что они будут останавливаться в дорогих тавернах? — расспрашивал его Тур, нахмурив брови. — Ведь это так на неё не похоже…

— В этом и смысл, брат, — ответил за него Крест. — Она будет делать это наперекор, понимаешь? Она знает, что мы в курсе её трепетного отношения к деньгам, поэтому специально пойдёт туда, где мы, по её мнению, даже не подумаем искать.

Также Хейл настаивал на поисках именно по вечерам — все воспоминания, что он видел, указывали на одно: Тэлли и Эл появлялись в тавернах поздно. Это увеличивало шансы перехватить их, прежде чем они снова исчезнут. Хотя… Эла они заметили среди бела дня. Хейл снова и снова прокручивал в голове память трактирщика, но в воспоминания Туррена заглядывать не стал — не хотел окончательно подрывать его доверие. «Может, они заходят глубокой ночью, а потом отсыпаются до обеда?» — размышлял он, но тут же заставил себя пресечь этот ход мыслей. Вопрос, чем они могли заниматься ночью, напрягал его куда больше, чем хотелось бы.

Они обходили одну таверну за другой. Хейл всматривался в лица трактирщиков, незаметно проникая в их сознание, выуживая последние обрывки памяти в поисках следов Тэлли и Эла. Но несмотря на это, перед глазами продолжали всплывать другие воспоминания, притягивая и без того неприятные мысли. И ни улицы, ни толпа, ни однообразные дома и таверны не могли изменить их направление… Начался дождь — мелкий, моросящий, и капли скользили по ткани его плаща, стекая на землю. Хейлу казалось будто сама погода вынуждала его спрятаться глубже в капюшон, оставляя один на один с мыслями, которые не давали ему покоя.

Служанка, сопровождавшая их днём в комнату Тэлли и Эла, на вопросы отвечала неохотно. Она лишь пожала плечами и сказала, что пара часто куда-то уходила, а остального она не знает. Но Хейла тогда насторожило, с какой поспешностью прозвучали её слова. Он взглянул на неё внимательнее, заметив, как дрогнули её пальцы и как она слишком быстро отводит глаза. Хейл не стал тратить время на расспросы — просто коснулся нитями её сознания, позволяя памяти самой раскрыть правду.

«Уж лучше бы я этого не делал…», — Хейл сжал кулаки, покачав головой. Глухая тоска накатила с новой силой, заполняя грудь неприятной тяжестью.

В воспоминаниях служанки Хейл увидел несколько вечеров, когда она замечала Тэлли и Эла. Тэлли всегда была рядом с ним: «Что и понятно, охранитель не может оставить её ни на миг, — размышлял Хейл. — Или любовник…» Он вновь тяжело вздохнул, пытаясь вытеснить из сознания образы, которые не хотел видеть, но память служанки уже была запечатлена в его разуме. Она убиралась в смежной комнате, откуда недавно съехал постоялец, как вдруг услышала женские стоны. Громкие, прерывающиеся. Хейл понял, чей это был голос и его резко передёрнуло. А служанка лишь хмыкнула, продолжая свою работу. В её мыслях разносились мечты — она представила, что когда-нибудь её муж будет ублажать её так же, и она тоже будет стонать от удовольствия, как эта гостья.

Ещё одно воспоминание оказалось для Хейла особенно тяжёлым. День клонился к обеду, и, не услышав ответа на стук, служанка решила, что комната пуста. Взяв ключ, она бесшумно открыла дверь, чтобы прибраться… И замерла. Перед ней на кровати предстал полуголый Эллиан, нависающий над женщиной. Хейл не видел лица Тэлли, но не сомневался, что это была она. Служанка ахнула, но не успела ничего сказать — Эл рывком распрямился, бросил на неё раздражённый взгляд и велел убираться из комнаты. Та лишь пискнула, щёки обожгло смущением, и она поспешно скрылась за дверью, мысленно прокручивая увиденное. В её памяти запечатлелось мускулистое тело Эллиана, и даже мелькнула завистливая мысль — как повезло гостье с таким мужчиной.

Хейл резко прервал воспоминания. До этого момента он ещё мог убеждать себя, что всё не так, что он просто домысливает лишнее. Но теперь…

«Они вместе. А я опоздал.»

Было уже за полночь, когда они с братьями наконец добрались до своей таверны. Усталость тянула к постели, но Хейл не мог заставить себя лечь. Слишком сильно кипело внутри, слишком многое хотелось заглушить. Он молча прошёл в общий зал, сел за дальний стол и жестом подозвал трактирщика.

— Эля, — бросил он коротко, надеясь хотя бы на несколько часов утопить воспоминания служанки в терпком напитке.

— Брат, ты же нам не всё рассказал, да? — спросил Крест, усевшись рядом и внимательно его изучая.

Он не мог не заметить, что Хейл весь день ходил мрачнее тучи, хотя новости были чудесными — Тэлли жива и в безопасности с Элом. Казалось бы, это должно было принести облегчение, но вместо радости на лице брата застыла ледяная маска, та самая, что он надевал на приёмах рядом с дедом. Хейл держался отстранённо, едва говорил и явно что-то скрывал.

— Я рассказал всё, — коротко бросил он, делая большой глоток.

Крест скользнул взглядом к Туру, пытаясь понять, что он думает. Тот выглядел безмерно счастливым — казалось, ещё немного, и он начнёт прыгать от радости, вприсядку отбивая ритм какой-нибудь задорной песни. Из них троих он сильнее всех верил, что Тэлли жива.

Сейчас, наблюдая за сияющим Турреном, Крест пытался угадать, замечает ли он, что творится с Хейлом. В какой-то мере он даже надеялся на его поддержку, ведь именно Тур всегда был мастером душевных разговоров. Но тот, похоже, ничего не замечал — лишь изредка улыбался, смакуя вино. После вчерашней попойки эль его явно не прельщал.

В полутёмной комнате таверне горели масляные светильники, отбрасывая неровные дрожащие тени на расцарапанные столы. За окнами накрапывал дождь, и капли ритмично стучали по деревянным ставням, заполняя пустоту в разговоре и наполняя душу томительным ожиданием. Крест никак не мог взять в толк, от чего брат был так не весел, но решил, что не будет на него давить.

Спустя пару часов молчания, которое висело в воздухе, давящее и тяжёлое, Крест решил отправиться в бордель, надеясь встретить там Литу. Он даже не стал спрашивать у Хейла, пойдёт ли тот с ним — просто бросил через плечо, куда направляется.

— Подожди, я с тобой, — неожиданно сказал Хейл, допивая уже третью кружку эля.

— Нет, брат. Останься, — вставил Туррен, серьёзно глядя на него. — Потом ты пожалеешь об этом.

Хейл хмыкнул, но в его усмешке не было ни капли веселья.

— Больше не о чем жалеть, Тур.

Крест нахмурился, чувствуя, что за разговором явно скрывается нечто большее.

— О чём вы говорите? — спросил он, вновь усаживаясь за стол.

Туррен бросил взгляд на Хейла, словно выбирая слова.

— Дело в… Тэлли, — произнёс он с едва заметной заминкой. Но Крест всё равно её уловил.

— А что с ней? Мы её почти нашли, она жива, скоро будет с нами! — Крест улыбнулся, ощущая, как с плеч спадает тяжесть последних недель.

— Она с Элом, Крест, — всё ещё не отводя взгляда от Хейла, ответил Тур.

— Ну, а с кем же ей ещё быть? — Крест нахмурился, не понимая, к чему он клонит.

— Они вместе, — Туррен перевёл на него выразительный взгляд, словно удивляясь его тугодумности.

— О… — осознав, протянул Крест. — Ты думаешь, он… она… — он замялся, подбирая слова, но от поразившего его удивления язык словно заплетался. — То есть они вместе?

Хейл усмехнулся, на губах появилась кривая ухмылка:

— Да уж, брат. Красноречия тебе не занимать.

— Но, погоди, откуда ты знаешь? — Крест недоверчиво прищурился.

— Он видел, — вместо Хейла ответил Туррен.

— И что ты видел? — Крест поймал себя на том, что не знает, как реагировать.

С одной стороны, в этом не было ничего плохого — Эл был его хорошим другом и сильным аури. Но с другой… с другой — Хейл был ему как брат. И он был сильнейшим из аури.

«Во, дела».

— Они были вместе, — тяжело вздохнув, ответил Хейл.

— А будет какая-то новая информация? — раздражённо бросил Крест, чувствуя неловкость из-за того, что не сразу понял, о чём идёт речь. Теперь же братья словно намеренно издевались над ним.

Хейл медленно повернул к нему голову и посмотрел ледяным, тяжёлым взглядом.

— Тебе рассказать, как мужчина занимается любовью с женщиной? — его голос прозвучал холодно и отстранённо, но в нём таилась едва сдерживаемая ярость.

Крест невольно поёжился — хоть он давно привык к подобному выражению лица друга, но сейчас у него мурашки побежали по спине.

— Мне казалось, что ты уже взрослый мальчик и знаешь, как это делается, — с усмешкой добавил Хейл, снова поднося кружку ко рту.

— Эй, трактирщик, давай нам ещё по две! — махнув рукой эмерину, прокричал Крест, усаживаясь удобнее. — Сегодня у нас будет долгий разговор, — уже тише добавил он.

— Не будет никакого разговора, — буркнул Хейл и потянулся было встать.

— Хейл, останься, — вмешался Туррен, бросив на него внимательный взгляд. — Поделись с нами, что видел. Может, всё не так, как кажется.

Хейл криво усмехнулся.

— Если у вас есть другое объяснение, почему голый мужчина лежал на женщине, то я вас внимательно слушаю, — саркастически протянул он, откидываясь на спинку стула.

Крест сжал губы, а Туррен выдержал его взгляд и, чуть склонив голову, спокойно ответил:

— Ну даже если всё именно так, как ты думаешь… — он выдержал паузу, подбирая слова, — Может, спустя время что-то изменится.

— Что изменится, Тур? — Хейл посмотрел на него холодно, без тени эмоций. — Я не буду им мешать. Я уже решил. Когда найдём их, я предложу им поместье на земле аури, чтобы они могли жить там в безопасности. Оставим. Я не хочу больше это обсуждать.

В его голосе прозвучала твёрдая, бесповоротная решимость, и Крест понял — этот разговор действительно окончен. Когда трактирщик принёс полные кружки эля, Крест старался всеми силами развеселить Хейла. Но тот оставался холодным и отстранённым, словно призрак — таким же, каким ещё совсем недавно был Туррен.

Наутро они продолжили поиски, решив заглянуть и в таверны средней руки — такие же, как та, где Туррен встретил Эла.

— А почему трактирщик раньше про него тебе не говорил, Тур? — вдруг спросил Крест, когда они вышли из одной из таких таверн, решив на всякий случай проверить и её.

— Эл больше не красивый, — холодно ответил вместо него Хейл.

После вчерашней попойки он чувствовал себя неважно, но уж лучше страдать от похмелья, чем от собственных мыслей.

— Не понял? — Крест бросил на него вопросительный взгляд.

— Когда я спрашивал, был ли кто-то похожий на Эла, я описывал его как высокого красивого мужчину. Но из-за шрамов эмерины его таким больше не считают. Поэтому трактирщик и говорил, что не видел, — пояснил Туррен.

— Кстати, а что у него с лицом? Откуда столько шрамов? — недоумённо спросил Крест.

— Пустынники, — коротко бросил Хейл.

Он старался не думать, что могли сделать с Тэлли, но в глубине души надеялся, что Эллиан принял весь удар на себя. Перед глазами снова всплыло его лицо, изуродованное мелкими рубцами.

Тэлли проснулась от шума с улицы. Их окна выходили прямо на главную дорогу, и стоило жителям начать свою утреннюю суету, как их крики неизменно будили её. Открыв глаза, она увидела, что Эл уже успел принести еду, но вставать не хотелось. Боль отступила лишь под утро, и она почти не спала из-за этого. «Как и Эл», — подумала она. Он отвлекал её, как мог, но это мало помогало.

— Сестра, наконец-то ты проснулась, — тут же раздался в её голове голос Юэ. Тэлли застонала и уткнулась в подушку, всерьёз раздумывая над тем, чтобы временно закрыть своё сознание от духовного брата. — Я всё думал над нашим вчерашним разговором, — начал он.

Но Тэлли, не выдержав натиска поучений, решила, что с неё на сегодня хватит. В своём разуме она представила стену — высокую, гладкую, непроходимую, крепкую, словно выточенную из цельного камня. Этот образ всегда помогал ей отдалиться от Юэ настолько, чтобы не слышать его бесконечную болтовню. Когда в голове наконец наступила тишина, Тэлли перевернулась на бок и молча наблюдала за действиями Эла. Ей нравилось просто смотреть, как он двигается — спокойно, размеренно, будто в каждом его жесте скрывался особый ритуал. Всё было одинаково выверенным — неважно, убивал он или нарезал овощи для её завтрака.

Она усмехнулась этой мысли, потянулась и наконец встала, с лёгкой грустью вспоминая его жаркие поцелуи прошлой ночью. «Наверное, сегодня он будет мучиться из-за этого», — размышляла она, подходя ближе. Обняв его со спины, она почувствовала, как он замер на мгновение, а затем тут же повернулся и обхватил её руками, мягко проведя ладонями по её спине и осторожно касаясь её шеи губами.

— Я узнал, где найти владелицу борделя, — прошептал он, зная, как сильно ей не нравятся громкие звуки.

Тэлли не ответила. Просто разжала руки, отпуская его, и принялась за еду. Чем быстрее они выйдут, тем быстрее одной помощницей пустынников станет меньше.

За завтраком она не чувствовала вкуса пищи, мысли были заняты другим. Чем дольше она размышляла, тем сильнее поражалась тому, насколько глубоко переплетены структуры этого города. Сеть связей, коррупции, лжи — всё пронизывало друг друга, словно путы, которые следовало разорвать.

Три недели назад, когда они только пришли в Тэмин, Эл заметил в таверне слухача Братства — старую женщину, сидевшую в углу и ловившую каждое слово посетителей.

Позже, когда они пришли к ней в дом, Тэлли поразило её тело. Вся кожа была испещрена шрамами от неглубоких порезов, среди которых виднелись свежие, ещё алые раны. Тогда Тэлли подумала, что женщина, возможно, тоже побывала в плену и пережила пытки.

Но Эл быстро её разубедил. Он объяснил, что эти надрезы оставляют во время секса, чтобы усилить наслаждение. Тэлли была ошарашена. До сих пор она не могла понять, как подобное могло приносить удовольствие. Её тоже резали пустынники, и она слишком хорошо знала, что такое боль. Для неё она никогда не была ни приятной, ни желанной.

В тот день Тэлли не смогла убить сама, не в силах принять её выбор получать боль. Тэлли не сочувствовала ей. Её предпочтения вызывали у неё отвращение, а смерть казалась слишком лёгким исходом для такой, как она. Поэтому Эл взял эту задачу на себя и без колебаний убил женщину, когда получил всю информацию, которая хранилась в её памяти.

От женщины-слухача они узнали о восьми мужчинах, которые выполняли заказы пустынников в городе. Они брали на себя различные поручения — шпионаж, подкупы, перевозку грузов. Пустынникам был запрещён вход в город из-за Братства Кривых Ножей, но подкупать местных им никто не мешал, и они этим умело пользовались.

Пятерых из этих людей Тэлли и Эл нашли у дешёвого борделя — там они часто проводили время, тратя полученные деньги. Остальные трое оказались обыкновенными лавочниками, которые не только передавали пустынникам информацию, но и служили их посыльными, разнося весточки нужным людям.

Когда они нашли лавочников, те как раз передавали друг другу сведения от разных людей для пустынников. Увидев Тэлли в плаще и высокого Эла за её спиной, они лишь усмехнулись, решив, что перед ними всего лишь шлюха и её сутенёр. Первые скабрёзные шуточки полетели в воздух, но их смех быстро сменился криками.

Тэлли молниеносно взмахнула мечом, и их руки упали на землю, исторгая багровые потоки крови. Пока Эл молча читал их воспоминания, она без лишних слов обрубила им ноги. «Чтобы больше не таскали новости для пустынников», — усмехнулась она, наблюдая, как они валятся на землю, извиваясь в агонии. Они ещё дышали, когда она смотрела, как их жизнь утекает вместе с кровью. «Как быстротечно и незначительно выглядит твоя жизнь, когда над тобой нависает смерть», — промелькнула циничная мысль.

Когда их дыхание стихло, а тела обмякли, Тэлли, повинуясь странному порыву, склонилась над ними. Она хотела продлить это ощущение, продлить наслаждение от вида уходящей жизни. Взяв нож, она медленно многократно проводила им по шее уже бездыханных тел, углубляя разрез с каждым движением. И только когда головы окончательно отделились от тел, она замерла, наблюдая за густыми, тёмными потоками крови, что стекали на камни мостовой.

Но когда Эл открыл глаза, закончив чтение их прошлого, Тэлли заметила, как его качнуло в сторону. На секунду он потерял равновесие, а затем, скользнув взглядом по разрубленным телам, резко побледнел. Его тут же вырвало. Испугавшись, что он мог заболеть, Тэлли без лишних вопросов отвела его подальше от тел, чтобы их вид и запах не раздражали его желудок.

— Всё в порядке, — с трудом выдавил Эл, вытирая рот. — Это из-за воспоминаний… Нужно просто немного передохнуть.

Она внимательно посмотрела на него, оценивая, но, видя, что цвет лица постепенно приходит в норму, а испарина со лба пропала, она с облегчением выдохнула. Когда Эл восстановился, они занялись телами. Части разрубленных трупов скрылись в городской канализации, уносимые мутными потоками воды.

Следующими, за кем они отправились, были те пятеро, кто постоянно развлекался в борделе. Они с Элом ходили туда несколько дней, надеясь застать всех вместе, но этого так и не случилось.

Поэтому, когда они встретили двоих, Тэлли, вспоминая то самое ощущение наслаждения от вида уходящей вместе с кровью жизни, не стала медлить. Она обездвижила их магией — мужчины застыли, повинуясь её мысленному приказу и нитям, опутавшим их сознание. Запретив им кричать, она медленно рисовала на их телах кровавые линии, наблюдая, как под лезвием словно под кистью проступают тонкие, алые разрезы. Эл молча читал их воспоминания, выуживая нужную информацию, пока она вдумчиво выводила новые узоры. Когда ей это наскучило, она шагнула к одному из мужчин, занесла меч и дважды аккуратно взмахнула, придавая сил рукам с помощью магии. Затем, одним резким движением, вонзила клинок ему в горло.

Сняв приказ о неподвижности, она наблюдала за его последним движением при жизни, ловя момент, когда тело, подчиняясь инстинктам, дёрнулось в попытке сопротивляться неминуемой смерти. Вдыхая аромат свежей крови, она подошла ко второму. Он встал на коленях, повинуясь её воле, неспособный сбежать, неспособный даже вздохнуть свободно. Но Тэлли уже насытилась на сегодня. Она вонзила меч ему в горло — быстрым, чистым ударом. И в тот же миг её скрутило — резкая боль пронзила всё тело, и лезвие ушло в сторону, разрубив мужчину не так, как она задумывала.

Согнувшись рядом с его телом в лужах его крови, она стиснула зубы, чувствуя, как боль разливается внутри, вытесняя всё остальное. Мир стал размытым, тело не слушалось. Эл не сказал ни слова — он просто подхватил её на руки и унёс в таверну. Тэлли отлёживалась там несколько дней, погружаясь в зыбкие картины уходящей жизни мужчин, смакуя воспоминания, которые теперь стали частью её самой.

Спустя несколько дней у того же борделя они наконец добрались до оставшихся троих, о которых рассказывала слухач. Оказалось, что эти люди доставляли пустынникам всё, что те заказывали — оружие, еду, одежду. Они были связующим звеном между городом и теми, кто должен был оставаться за его стенами.

Тэлли, едва оправившаяся от мучительных болей, с отвращением наблюдала за ними.

Она видела, как эти трое вывели шлюх на улицу и, не стесняясь ни прохожих, ни друг друга, начали насиловать женщин, разрывая на них одежду, заставляя их подчиниться силой.

Внутри неё что-то надломилось. Она плохо помнила сами убийства. Ею овладела ярость — дикая, первобытная, граничащая с безумием. Мир окрасился в красное, сознание потонуло в боли, и она рванулась вперёд, словно вихрь смерти. Меч рассекал тела, кровь разлеталась во все стороны, окутывая её жаркими каплями. Она кромсала всё, до чего могла дотянуться, сметая их, не давая даже осознать, что смерть уже сжала их в своих руках.

Вернувшись в настоящее, Тэлли поразилась, что несмотря на её действия Эл каждый раз успевал считать все воспоминания, выискивая в них тонкие ниточки, ведущие к следующим целям.

«В смерти падут все, кто виновен, даже те, кто осмелился хоть мыслью оправдать пустынников», — зло заключила Тэлли, вспоминая ублюдков, которых убила.

Она скользнула взглядом по своему охранителю, который молча ел свой завтрак, будто всё происходящее было для него таким же естественным, как дыхание. В ней вспыхнуло странное, почти болезненное чувство благодарности. Без него она бы не смогла осуществить свой план мести. Он находил людей, проникая в их разум, вытаскивая имена, адреса, маршруты. Без этого её клинок скользил бы вслепую. Только благодаря ему она могла довести задуманное до конца.

Вновь углубившись в свои мысли, Тэлли вспоминала, как один из тех пятерых, что часто проводили время в борделе, проговорился. Он рассказал, что один из охранников заведения за деньги поставлял пустынникам девушек. Он обманывал их, обещая лёгкие деньги, опаивал, а потом, когда они теряли сознание, их загружали в телеги и вывозили за город.

Доставщики, те самые трое, чьи имена он назвал, заботились о том, чтобы груз прибыл в целости. Когда они нашли охранника, Эл без лишних слов прочитал его воспоминания и передал всё Тэлли.

Её разум помутился.

Одна лишь мысль о том, что в этом городе есть тот, кто добровольно, за деньги, отдавал женщин на растерзание пустынникам, запустила в ней неостановимый вихрь ненависти. И тогда, и сейчас её трясло от лютой, всепоглощающей злобы. Тогда озверев, она шагнула к нему, медленно подняла нож и, не давая ему даже осознать, что происходит, начала вонзать лезвие в его тело.

Многократно.

Глубоко.

Ровно так, как это делали с ней.

Каждый удар — это её боль.

Каждый крик — это крик тех, кого он продал.

«И что ощущала каждая женщина, попавшая к пустынникам», — мысленно прорычала она, чувствуя, как от безумного порыва у неё дрожат пальцы, но не отступая ни на миг от задуманного. В какой-то момент капюшон слетел с её головы, и в глазах мужчины вспыхнул новый страх.

Страх не боли.

Страх её лица.

Тэлли медленно поднесла лезвие к его щеке. С улыбкой, растягивающей шрам и обнажающий зубы, с холодной яростью, она провела ножом по его коже, вспарывая её, рисуя на нём такие же уродливые линии, что были на её лице.

Чтобы он знал.

Чтобы он понял.

Даже сейчас она помнила его крики и мольбы о помощи. Они звучали в её голове, как сладкая мелодия, и она наслаждалась ими, представляя на его месте каждого пустынника, кто хоть раз прикасался к ней.

В ту ночь она поняла, что такое абсолютная власть над человеком. Охранник был готов на что угодно, лишь бы она остановилась. Он рыдал, умолял, бился в судорогах, словно беспомощный ребёнок, но чем больше он плакал, тем большее удовольствие она испытывала. Медленно, с предельной сосредоточенностью, она пронзала его тело, чувствуя, как нож разрывает кожу, проходит сквозь мышцы, задевает кости или вспарывает органы.

Она ненавидела громкие звуки.

Но вопли этого мужчины были чем-то иным. Они стали для неё музыкой, что ласкала слух.

После того как с охранником было покончено, они сразу отправились искать троих доставщиков, что увозили девушек к пустынникам. Они нашли их той же ночью, но Тэлли, ещё смакуя убийство охранника, не слишком задумывалась о новых жертвах. Эл быстро выяснил у них нужную информацию, а затем позволил ей потренироваться в чтении воспоминаний. Тэлли не торопилась. Она чувствовала, как её магия проникает в их разум, но делала это грубо, неумело, заставляя их испытывать агонию.

Этой боли оказалось достаточно. Они визжали, корчились, молили о пощаде, но она просто приказала им замолчать, наслаждаясь в тишине отголосками криков охранника, что ещё звучали в её голове. И именно тогда у неё впервые получилось применить магию нитей так, чтобы считывать воспоминания. У неё не вышло так быстро и безболезненно, как у Эла, но она всё же смогла вытащить из их сознания всё, что хотела. Именно от них они узнали про семью лавочника, который снабжал пустынников продуктами. И с которым уже было всё решено.

Прошло уже две недели с тех пор, как Туррен случайно встретил Эла в таверне. Хейл с бергмарами прочёсывали таверны, возвращаясь туда снова и снова, словно надеясь поймать призраков. Они оставляли деньги, договариваясь с трактирщиками, служанками, даже с завсегдатаями — любой, кто заметит Эла, должен был немедленно отправить весточку через посыльных пацанов, что бегали по городу быстрее, чем ветер.

Хотя братья поделили оба города между собой, Хейл предпочитал держаться ближе к центру и мосту. Так он мог в любой момент добраться до одного из друзей, если возникнет необходимость. Он почти перестал спать по ночам, изменив свой режим так, чтобы вечерами и ночью прочёсывать таверны, выискивая следы. Они до сих пор не знали, чем именно занимаются Тэлли и Эл, но было ясно одно — они стали гораздо осторожнее, чем раньше. Они не оставляли после себя очевидных зацепок, не повторяли ошибок, не задерживались надолго.

Благодаря новому описанию Эла, которое они стали распространять среди трактирщиков и служанок, следы начали всплывать всё чаще. И это не были ночёвки в лишь дорогих заведениях или дешёвых тавернах, как спорили между собой братья.

Нет. Тэлли и Эл выбирали всё. Они останавливались где угодно — от грязных задних комнат кабаков до роскошных залов богатых постоялых дворов. Они не придерживались ни одного закономерного маршрута, не повторяли мест, не возвращались туда, где их видели раньше. И всё же, шаг за шагом, Хейл надеялся, что сжимал круг вокруг них. Но что бы они ни делали, новых следов не было. Только старые отголоски, оставшиеся ещё с первых дней поисков. Никаких свежих зацепок, никаких новых свидетельств.

«Если бы мы не делали такой упор на внешность Эла, мы бы давно нашли их», — досадовал Хейл, сжимая кулаки. Они сами загнали себя в ловушку. Зациклились на том, что аурийцы красивы, что они сильно отличаются от эмеринов, и потому искали его. Но они не учли, что после плена всё могло измениться. Хейл в очередной раз отбросил мысли о том, что могло случиться с Тэлли. Даже в разговорах они едва касались этой темы, и каждый раз, когда кто-то случайно упоминал такую возможность, все мгновенно замолкали, будто боялись произнести слова вслух, сделав кошмар реальностью.

«Все мы надеемся, что пострадал только Эл, как бы ужасно это ни звучало.»

Осознав, что они снова зашли в тупик, Хейл решил вернуться к тому свидетелю, кто видел убийства семерых мужчин неподалёку от их таверны. Внезапно встретив Эла, они перестали расследовать это, посчитав, что жестокие смерти никак не связаны с их поисками.

Теперь же Хейл не хотел ничего игнорировать — даже если убийства не связаны с поиском Тэлли и Элом, то убийца может им угрожать одним лишь своим присутствием. И он не хотел подвергать Тэлли ещё одной опасности. Каждый день он проверял мысли наместников, следил за их расследованием, пытаясь уловить хоть какую-то нить, что могла бы вывести их из этой неизвестности. Но убийства прекратились. В городе установилось странное затишье, словно сама смерть затаилась в ожидании. Горожане судачили, строили догадки: кто-то считал, что убийца просто покинул город. Другие шептались, что, возможно, его уже кто-то нашёл раньше и избавил всех от дальнейших жертв. А может, и правда — затишье. Перед новой бурей.

Зайдя в таверну, рядом с которой убили семерых, Хейл решил не привлекать к себе лишнего внимания. Он снял капюшон, чтобы выглядеть как обычный путник, и, не задерживаясь в центре зала, прошёл в один из тёмных углов, где можно было спокойно наблюдать за происходящим.

Трактирщик, широкоплечий мужчина с тяжёлым взглядом, лениво протирал стойку. Рядом хлопотала девушка — явно его дочь, слишком уж похожая на него чертами лица. Она бесшумно скользила между столами, разливая эль, а её внимательные глаза цеплялись за каждого нового гостя, оценивая, запоминая.

Хейл поморщился, осознав, что прошло уже больше двух недель с момента убийств. Значит, придётся рыться в глубине воспоминаний, выдёргивая оттуда давно остывшие образы. А это всегда было мерзко и неприятно, особенно если сцены были слишком яркими. Решив, что ему потребуется чем-то заглушить увиденное, он кивнул служанке и заказал сразу две кружки эля и что-то из еды, не особо вникая, что именно.

Прикинув, что лучше дождаться заказа, Хейл молча оглядывал немногочисленных посетителей. Обычные горожане, но явно не бедняки. Хотя сама таверна не блистала ни уютом, ни особыми удобствами, здесь не было того сброда, который он ожидал увидеть. Напротив, гости выглядели опрятно, прилично, пусть и настороженно, как люди, привыкшие держаться особняком в подобных местах.

— Ваш эль, господин, — раздался рядом мелодичный голос.

Хейл перевёл взгляд на дочь трактирщика, которая поставила перед ним две огромные кружки. Она улыбалась, легко и непринуждённо, но в её глазах мелькнуло нечто большее, чем простая вежливость.

— А это вам от меня лично, — добавила она с лучезарной улыбкой, протягивая ему небольшую записку.

Хейл едва заметно улыбнулся и покачал головой, даже не пытаясь скрыть лёгкую насмешку. Он не собирался ни с кем знакомиться, да и откровенно забыл, как женщины на него реагируют, когда он без капюшона.

— Пожалуйста, господин, — с лукавой улыбкой продолжила девушка, наклоняясь чуть ближе, — я самая красивая дочь трактирщика в этом городе и была бы очень рада, если бы вы приударили за мной.

Голос её был лёгким, игривым, но в глазах читался вызов. Ни капли смущения, ни намёка на стеснение — только уверенность в себе. Ей удалось впечатлить Хейла.

— Дарина! — раздался громкий бас от стойки. — Ты чего там застряла? А ну-ка быстро на кухню, помоги сестре!

Девушка раздражённо закатила глаза, но тут же одарила Хейла ещё одной улыбкой, прежде чем отступить.

— Подумайте, господин, я никуда не денусь, — бросила она на прощание, лукаво улыбнувшись.

Она оставила записку на столе, а затем, прежде чем уйти, сделала глубокий поклон — настолько глубокий, что перед Хейлом открылся шикарный вид на её грудь, едва прикрытую вырезом платья. Затем, явно довольная произведённым эффектом, развернулась и убежала, оставив за собой лёгкий аромат травяных духов.

— Простите мою дочь, господин, — раздался рядом хрипловатый голос.

Хейл поднял взгляд. Трактирщик медленно подошёл к его столу.

— После того, как у нас стали появляться богатые горожане, она словно с ума сошла. Всё ищет среди них себе мужа, — тихо усмехнулся он, но в этом смехе прозвучала едва заметная горечь.

Хейл уловил в его голосе нечто большее, чем просто отеческое раздражение. За этой лёгкой насмешкой скрывалась усталость, как будто он пытался уберечь дочь от чего-то.

— А что произошло, что к вам стали приходить богатые горожане? — с интересом спросил Хейл, отпив пару глотков эля.

Он догадывался, что дело в тех убийствах, но обычно такие события скорее отпугивали людей, чем привлекали. Решив пока не считывать память трактирщика, чтобы не копаться в таких длинных воспоминаниях, он предпочёл разговорить его.

— Недавно неподалёку убили семерых ублюдков, вот народ и интересуется, как это произошло, — хмыкнул трактирщик, опершись кулаком на стол.

— И как же это произошло? — с лёгкой улыбкой уточнил Хейл, наблюдая за его реакцией.

Трактирщик посмотрел на него внимательно, чуть прищурив глаза, словно прикидывая, стоит ли говорить правду, а потом тяжело вздохнул.

— Я так и знал, господин, что вы тоже пришли ко мне за информацией о ней. Но я ничего не знаю, господин.

Его голос звучал ровно, но Хейл заметил, как он чуть сжал пальцы, выдавая своё напряжение. Очевидно, что-то он всё же знал, но предпочитал держать язык за зубами. «О ней?!» — вдруг осознал Хейл, внимательно изучая выражение лица трактирщика. И теперь он знал точно — воспоминания старика необходимо прочесть. Пока же стоило разговорить его, чтобы понять, что именно искать.

— И кто же она? — тихо спросил он, двигая перед собой вторую кружку эля и жестом указывая на свободный стул. — Сделайте перерыв, господин, и поделитесь слухами.

Хейл говорил спокойно, добродушно, стараясь выглядеть миролюбивым, чтобы расположить его к разговору. Трактирщик колебался лишь мгновение, затем сел, взял кружку и сделал долгий глоток, словно взвешивая, стоит ли продолжать.

— Леди Тень, господин, — наконец проговорил он, постукивая пальцами по кружке. — Один из убитых назвал её так, когда посмотрел ей в лицо. И сразу же встал перед ней на колени, готовый служить.

«Это точно магия подчинения!» — потрясённо понял Хейл, но он не выдал своего удивления, лишь на мгновение замер, скрывая осознание за лёгкой улыбкой.

— А разве вы не боитесь, что рядом с вашим заведением кого-то убили? — спросил он, словно не придавая особого значения предыдущим словам.

Трактирщик ухмыльнулся и откинулся назад, потирая щетинистый подбородок.

— Наоборот, господин, теперь я чувствую себя в гораздо большей безопасности.

И Хейл понял, что не в силах ждать подробностей. Подтянув магию, он мигом забрался в голову старику, стараясь не причинить тому боли.

Тэлли взглянула на своего охранителя и вновь ощутила лёгкий укол стыда за то, что он прикован к ней. Он чувствовал всё то же, что и она. А значит, сейчас он тоже испытывал удовольствие от смерти этой женщины. Но Тэлли знала — Эл ненавидел это чувство. Он никогда не говорил об этом, но она читала в его глазах. Несмотря на каменное выражение лица, в его взгляде всегда было что-то, что он не мог скрыть от неё.

«Плевать!» — вновь решила она. Эти мысли иногда приходили, но она уже давно научилась с ними жить.

Никто не заставит её испытывать жалость или сострадание к этим людям.

Все они заслужили смерть.

Самую жестокую.

— Что, даже тот подросток её заслужил? — тут же раздался голос Юэ в её сознании. — Да, я буду твоей совестью, сестра, — хмыкнул он, уловив её раздражение.

— Пацан тоже виноват.

— И что же он сделал? — голос Юэ звучал в её голове так громко, что порой Тэлли хотелось его заглушить.

— Ему нравились пустынники, он хотел стать одним из них, — ответила она, шагая за Элом, который вёл их к таверне, где они остановились.

Голод мучил её, и она знала, что её охранитель ощущает его так же, даже если сам не нуждался в пище.

— Ты это доподлинно знаешь?

— Я это видела по его лицу, — отрезала Тэлли и резко закрылась от Юэ. Он слишком много болтает.

— Что ты выяснил? — прошептала Тэлли, зная, что её охранитель услышит её даже сквозь гул многолюдной улицы.

— Она отправляла к пустынникам тех, кто мог что-то разболтать. Они обслуживали помощников лорда и некоторых из братства, и те выбалтывали им информацию, — тихо ответил Эл.

У Тэлли не было аурийского слуха, поэтому ему пришлось наклониться ближе, почти касаясь губами её уха.

— Идиоты, — усмехнулась она. — И почему мужчины не могут себя контролировать во время секса?

— Это происходит не во время, госпожа. Чаще всего после, — услужливо пояснил Эл.

Замерев, Тэлли удивлённо уставилась на него, ошарашенная внезапной мыслью.

— Нет, госпожа моей души, я ничего не рассказываю. Я, наоборот, расспрашиваю их, — ответил он мгновенно, уловив лишь эмоции её души, даже прежде, чем мысль оформилась в слова. — Я никогда не предам тебя, любимая.

Тэлли внимательно посмотрела на него. Ей вдруг пришло на ум, что, возможно, стоило наложить запрет на информацию о ней — так, чтобы даже под страхом смерти он не мог выдать ни единого слова о ней. Но, осознав, что они отвлеклись от темы, она вновь взглянула на него, ожидая продолжения.

— Трое в братстве играют на обе стороны, продают информацию и тем, и тем, — спокойно продолжил Эл. — А помощники лордов обоих городов шпионят за государственными делами и подтасовывают результаты отчётов, чтобы искусственно поднимать или снижать стоимость товаров.

— Зачем?

— На разнице цен пустынники получали дополнительный доход, который использовали для взяток и подкупа остальных горожан.

— Я думала, они обычные бандиты с дороги, — удивилась Тэлли. Она не ожидала, что эта свора монстров окажется настолько организованной.

— Большинство так считают, моя госпожа, и в этом их сила. Была, — поправился Эл.

Его тон заставил её насторожиться. Она бросила на него взгляд — и заметила ухмылку. Едва уловимое движение губ, но она знала, что для него это почти проявление ликования. Единственная эмоция, которую он позволял себе выражать.

И появлялась она только тогда, когда речь заходила о мёртвых пустынниках.

Они добрались до новой таверны. С тех пор как в городе появилась троица, Тэлли с Элом больше не задерживались ни в одном месте дольше, чем на день. Её ужасно раздражало спать в этих клоповниках, но она понимала: в дешёвых постоялых дворах их искать никто не будет.

Зайдя в полутёмный зал убогой таверны, Тэлли сразу почувствовала, как её желудок свело судорогой от застарелой вони — смесь прелого эля, затхлого дыма и немытых тел. Воздух был тяжёлым, пропитанным гнильцой и потом, словно стены и мебель сами впитали в себя грязь десятков лет. Она тяжело вздохнула, подавляя отвращение, и направилась в самый дальний угол, стараясь держаться подальше от остальных посетителей. Здесь хотя бы не придётся чувствовать на себе чужие взгляды и слышать их пьяное бормотание.

«Как же я устала…» — с тяжёлым вздохом подумала она, усаживаясь за стол.

— Ты можешь всё закончить, — вдруг раздался в её голове голос Юэ.

— Какого…?!

— Ты не закрылась от меня, — усмехнулся он. — Просто я решил немного помолчать, чтобы ты успокоилась.

— Ну спасибо, — пробормотала Тэлли, чувствуя, как раздражение поднимается по-новой.

— А теперь, когда ты спокойна, я всё-таки хочу узнать: почему ты убиваешь всех без разбора?

— О боги… — она тяжело вздохнула и опустила голову на скрещённые на столе руки.

Эл тут же приосанился, уловив её негодование, и напрягся, готовый к любым приказам.

— Юэ не затыкается, — пробормотала она глухо.

— Не дождёшься.

— Послушай, я буду убивать столько, сколько нужно. И как хочу, ясно тебе? — вспыхнула Тэлли, мысленно обращаясь к Юэ. — Хватит упрекать меня в этом! Ты не знаешь, что они со мной делали, ты не был там. Поэтому не тебе меня судить. Давай раз и навсегда договоримся: либо ты со мной и поддерживаешь, либо можешь идти своей дорогой, Но-Юэ… — её мысли были наполнены возмущением, а напряжение в душе достигло предела.

— Мне не нравится, что ты убиваешь невиновных, вот и всё, — с досадой ответил он. — Мысли ещё не означают действия и желания их совершить. Ты тоже думаешь о многом, но не всё из этого делаешь.

— Это их проблемы. Нечего вставать у меня на пути.

— Ты никогда не задумывалась, что, используя магию для их пыток, ты сходишь с ума вместе с ними? — неуверенно произнёс Юэ.

Тэлли тихо хмыкнула. Она пригубила эля, который принесла служанка вместе с тарелками, и, взглянув на Эла, изучавшего окружающую обстановку, тяжело вздохнула.

— Я уже давно сошла с ума, Юэ. Ещё в хижине.

Юэ больше ничего не сказал.

Тэлли не успела даже начать есть отвратительную пищу, когда внезапно её тело пронзила молниеносная боль. Она резко захрипела, едва слышно, чувствуя, как судорога скручивает мышцы, а сознание размывается белыми вспышками. Спазм был настолько пронзительным, что казалось, каждая жилка в теле разрывается от напряжения. Грудь сдавило, дыхание сбилось, и в последний момент, прежде чем темнота накрыла её, Тэлли сумела протянуть руку вперёд.

И рука Эла уже была рядом.

Эл с привычным ужасом наблюдал, как глаза Тэлли закатываются в новом приступе боли. Ловко подхватив её, он прижал к себе и понёс наверх, в их комнату. По пути он вновь с сожалением осмотрел убогое убранство — эти стены, эта скрипучая кровать, затхлый воздух… Всё здесь было слишком бедным для его госпожи. Тэлли заслуживала покоев, где могла бы по-настоящему отдыхать и восстанавливаться после этих проклятых приступов.

Аккуратно уложив её на кровать, он скривился, когда новая волна боли пронзила его тело. Пока Тэлли оставалась в сознании, он чувствовал её страдания, словно они были его собственными. И эта боль была невыносимой. Как её охранитель, он ничего не мог сделать. Он лишь надеялся, что вскоре она потеряет сознание — и перестанет страдать.

Часто он задумывался: а если воздействовать на её разум, заставить уснуть или отключиться с помощью магии?

Но страх был сильнее. Он боялся, что её магия вновь выйдет из-под контроля.

Укрыв её тонким одеялом, он улёгся рядом, пытаясь хоть как-то сгладить боль, которая разрывала её тело. Воздух в комнате был тяжёлым, и даже тусклый свет свечи казался слишком резким, раздражающим. Эл чувствовал её страдания — потому что страдал вместе с ней. Каждый спазм, каждая вспышка боли отдавала эхом в его собственном теле, делая его беспомощность ещё мучительнее.

«Снова я совершенно бесполезен для своей леди», — с отчаянием размышлял он, обнимая её.

Тэлли безостановочно дрожала. В тишине комнаты её дыхание сбивалось, становясь всё более прерывистым. Она повернулась на бок, съёжившись, словно пытаясь спрятаться от боли, и Эл крепче прижал её к себе, почувствовав, как в этот момент она нуждалась не только в защите, но и в простом, живом тепле.

Теперь холод стал её постоянным спутником. Он проник в кости, заполнил собой пустоты души, укутал её невыносимым, пронизывающим ознобом. Всё началось ещё в плену. Тогда уже наступала осень — ночи становились длиннее, воздух пропитывался сыростью, а в её хижине не было ни единого уголка, где можно было бы спрятаться от холода в минуты покоя. Некуда было укрыться, не к чему прижаться, кроме чужих тел, которые нещадно над ней издевались, насилуя её. Единственное тепло, доступное ей тогда, было тем, что она ненавидела и чего боялась больше всего.

Когда Эл увёл её в горы, снег уже укрывал всё вокруг. Полгода в ледяной глуши, где даже плотные тёплые одежды, которые он раздобыл в лагере пустынников, не спасали. Всё вокруг было укутано холодом — белоснежные вершины, пронизывающий ветер, вода, что обжигала кожу, пока не пропадала чувствительность. Но страшнее всего был огонь. Тэлли не подходила к нему, не грелась, не тянулась, словно сама мысль о его тепле жгла сильнее пламени.

Её спасало лишь тело охранителя. Только его присутствие защищало её от морозов. А когда подрос Юэ, он тоже стал её живым теплом, всегда рядом, всегда готовый укрыть её от пронизывающего холода.

Но она всё равно мерзла.

— Эл… — едва слышно прошептала Тэлли, но он уже знал её желание.

Он молча прижал её к себе, обхватил руками, заключая в тепло своего тела. Жаркое дыхание скользнуло по её шее, губы коснулись холодной кожи, согревая её.

Ей нравилось.

Эл почувствовал, как напряжение, разрывавшее её тело, начало ослабевать, боль отступала, поддаваясь ощущению лёгкого удовольствия. Эллиан усилил напор, стремясь полностью заглушить её страдания своими поцелуями.

Охранитель знал границы, тонкую грань дозволенного. Чувствовал её, как часть себя. И никогда не преступал. Прижавшись к её спине, он продолжал целовать — осторожно, терпеливо, будто медленными прикосновениями мог стереть из её памяти боль. Шея и руки — это всё, что ему было позволено. Дальше Тэлли его не допускала.

Но внезапно он ощутил новый приказ.

Он удивился. Она страдала, он это знал, чувствовал, и его прикосновения могли лишь ненадолго унять боль, но… Тэлли хотела, чтобы он ушёл.

«Она опять прогоняет меня», — с досадой подумал он, но подчинился.

— Эл, я хочу, чтобы ты сходил в бордель, — прошептала она, нежно проводя пальцами по его ладони, лежавшей перед ней.

Охранитель не хотел этого. Он не хотел оставлять госпожу одну в таком состоянии, но чувствовал её волю, её непреклонное решение. У него оставалось лишь несколько мгновений, чтобы попытаться переубедить её. Эл наклонился, едва касаясь губами её уха:

— Госпожа моей души, не прогоняй меня. Я не смогу получать удовольствие, когда ты страдаешь.

— Именно поэтому я и хочу, чтобы ты пошёл туда, — резко ответила она.

В ту же секунду он ощутил, как её магия сжала его сферу, словно невидимая рука сдавила сердце, вынуждая повиноваться. Это чувство было невыносимым — как будто что-то внутри выворачивалось, заставляя сделать всё, что угодно, лишь бы избавиться от этой боли.

— Да, госпожа, — покорно ответил Эл и поднялся, подчинившись её приказу.

Он бережно накрыл её тонким, почти бесполезным одеялом и невольно пожалел, что Юэ нет рядом. Тот мог бы согреть её, пока… пока он будет трахать шлюху.

Эллиана раздражали эти приказы. Но он не мог ничего поделать.

С тех пор как Тэлли увидела, как он занимается сексом с другой женщиной, она стала заставлять его делать это снова и снова. Он знал, что ей нравилось наблюдать, и потому безропотно выполнял эти распоряжения. Но когда она отправляла его в одиночку… Он не понимал, зачем.

«Особенно сейчас, когда ей так больно».

Всё ещё негодуя, Эл вышел из таверны, осторожно осматриваясь. С того самого момента, как его заметил Туррен, его не покидало навязчивое ощущение, что где-то поблизости скрывается его высочество. Что тот может появиться из-за угла в любой момент.

Но Эллиан не мог сказать наверняка, было ли это его собственное предчувствие… Или желание Тэлли. Раньше он пытался спрашивать её о нём. Каждый раз она лишь равнодушно отводила взгляд, не удостаивая его даже короткого ответа. Но главное — в её душе не было ни трепета, ни радости, ни даже раздражения при его упоминании.

«Словно её чувства умерли в той хижине», — тяжело вздохнул Эл.

Эл направился в ближайший бордель — один из самых дорогих в городе. Высокая цена означала не только роскошь, но и возможность оставаться инкогнито. Он ещё не приводил сюда Тэлли, но был уверен, что ей бы понравилось это место.

В просторном зале борделя царила тёплая полутьма, разгоняемая лишь мягким светом свечей, отражённым в позолоченных зеркалах. Воздух был насыщен ароматом благовоний, вина и разогретой кожи, а тяжёлые шёлковые портьеры скрывали стены, создавая иллюзию отдельного мира. Сейчас был лишь ранний вечер, и зал оставался полупустым. Несколько парочек уютно устроились в дальних нишах, кто-то негромко переговаривался у стойки, а в середине комнаты на широких диванах, обитых бархатом, уже сплетались гости, скрытые масками. И в воздухе уже витали приглушённые звуки удовольствия — здесь всё было создано для наслаждения: безымянного и бесстыдного. Одно из тех заведений, где сексом можно было заниматься прямо в общей зале. Эллиан не был поклонником подобного зрелища, но, если бы Тэлли пожелала, он бы подчинился без колебаний.

Но Эл не мог думать о женщинах.

На протяжении всего пути он чувствовал её боль. Каждое спазм её тела, каждый толчок в её теле отзывался страданием в его душе.

«Как я вообще должен получать удовольствие, зная, что она корчится от боли?» Решив, что раз конкретного приказа переспать с женщиной от неё не поступало, он даже не стал выбирать себе никого из шлюх.

«Просто подожду какое-то время… и вернусь к ней», — решил он. Эллиан устроился на угловом диване в глубине зала, держась как можно дальше от остальных гостей. В полумраке заведения он прекрасно всех видел, и был уверен, что мало кто видел его. Охранитель медленно потягивал вино, задумчиво прикидывая, сколько времени ему нужно провести здесь, чтобы Тэлли ничего не заподозрила.

Но даже здесь, вдали от неё, он продолжал чувствовать её боль. Она накатывала волнами, впиваясь в её тело беспощадными когтями. Эл не знал, где именно болело, но его собственная сфера дрожала от этого страдания, словно сжимаясь в тисках. Магия Тэлли сдавливала его сущность, причиняя боль, и чем сильнее была её агония, тем крепче становились эти путы. В особенно тяжёлые приступы тело охранителя пронзали судороги — короткие, болезненные удары, словно тысячи невидимых игл впивались в мышцы.

Но он не мог ничего с этим поделать.

«Я буду жить и страдать вместе с моей госпожой», — покорно подумал он, распрямляясь после очередного спазма, ощущая, как его мышцы наливаются свинцовой усталостью.

Несколько пар устроились неподалёку от Эла, и он уже не мог не обращать внимания, как они занимаются сексом прямо на диванах. Тела переплетались, ткани сбрасывались на пол, стоны женщин сливались с хриплым дыханием мужчин, создавая вязкую, удушающую атмосферу. Эл прикрыл глаза, пытаясь отгородиться от всего этого, но боль Тэлли не позволяла. Её страдания продолжали накатывать, впиваясь в его сущность, но вместе с ними в сознание просачивались чужие звуки наслаждения. Противоречивость ощущений приводила его в смятение, и он уже собирался уйти, когда вдруг услышал до боли знакомый голос.

— Леди Нарина, вы же знаете, что я с оплатой не поскуплюсь, — произнёс Крест. — Мне понравилась Лита, и я бы хотел провести с ней время. Надеюсь, вы пойдёте мне навстречу и освободите от вашего «особого» задания.

— Господин Крест, вы наш многоуважаемый гость, но Лита сегодня точно с таким же гостем. И если я огорчу хоть одного из вас, для меня это будет невосполнимая потеря, — вежливо, но холодно ответила Нарина.

Эл медленно открыл глаза.

Крест.

Здесь.

Эл тут же поправил капюшон, порадовавшись, что в этот раз решил его надеть. Быстро окинув взглядом зал, он облегчённо выдохнул — рядом с Крестом не было его высочества. Если бы тот оказался здесь, он бы мигом вычислил Эла по нитям. Несмотря на контроль, аурийцы могли видеть нити, даже если они были плотно прижаты к телу.

«Чего не скажешь о нитях госпожи», — усмехнулся он про себя. Эллиан вспомнил своё удивление, когда ещё в горах посмотрел на нити Тэлли… и не обнаружил их. Она каким-то образом научилась скрывать их в сфере. И теперь она выглядела обычной эмеринкой.

«Даже для аури и ларинов», — отметил он с невольным восхищением. Никто бы не догадался, что она владеет магией… пока она не начнёт её использовать.

Медленно, без резких движений, Эллиан поднялся, стараясь не привлекать внимания. Он переместился подальше от Креста и Нарины, краем уха прислушиваясь к их разговору. Бергмар так и не смог убедить хозяйку борделя привести его пассию, что явно его разочаровало. Судя по угрюмому выражению лица, он был не в восторге от отказа.

Эллиан двигался вдоль увлечённых друг другом пар, надеясь, что Крест не станет уделять слишком много внимания окружающим. Конечно, у него был отличный слух и нюх, но в таком месте — полном запахов пота, благовоний и вина — вряд ли он сможет точно уловить присутствие аурийца.

«Хотя…», — Эл невольно сжал зубы. Запах аури отличался от эмеринов. Даже в этой гнилой смеси ароматов Крест мог уловить разницу и как минимум понять, что рядом находится кто-то из аурийцев. Его движения замедлились, стали ленивыми, небрежными, словно он просто искал себе место поудобнее.

Но взгляд он не сводил с бергмара.

«Проклятье!» — злился Эл на свой выбор борделя этой ночью, но понимая, что не смог бы далеко уйти от госпожи, смирился, что выбора у него просто не было. Задумавшись, Эллиан машинально потянулся к бокалу, оставленному на ближайшем столике, стремясь не привлекать внимания. Но в следующий миг в зале разразился хаос. Девушка, только что беззаботно скачущая на одном из гостей, вдруг взвизгнула и со всей силы влепила ему пощёчину.

— А ну прекрати, идиот!

Мужчина, ошеломлённый неожиданным ударом, замер, но лишь на мгновение. Уже в следующую секунду он рванулся вперёд и скинул её на пол, а она, падая, зацепилась за край плаща Эллиана. Ткань соскользнула, капюшон сорвался, и теперь плащ лежал на полу, полностью накрыв девушку. Эл ошарашенно смотрел на неё, пытаясь осмыслить, как она вообще умудрилась такое провернуть, но едва осознал, что его лицо теперь открыто, резко отвернулся. Крест и Нарина, не пропустившие ни секунды представления, с нескрываемым интересом разглядывали то кричащую шлюху, то самого Эла.

«Проклятье!» — Эл судорожно искал выход, как бы незаметно схватить плащ и убраться отсюда к чертям, пока Крест не успел его разглядеть. Но судьба, похоже, решила сыграть с ним злую шутку — с другой стороны к нему подошла девушка, вероятно, решив, что он лёгкая добыча.

Она уже протянула руку к его плечу, но, заметив шрамы на его лице, вдруг громко ахнула и, прикрыв рот ладонью, застыла в шоке.

— Эл?! — раздался голос, и у него внутри всё сжалось. Он скривился, словно от боли — бергмар его заметил.

— Я нашёл тебя, паршивец! А ну стой, кому сказал! — рыкнул Крест, звук его шагов эхом отразился от стен, выдавая, что тот уже пробирается через толпу к своей цели. — От меня-то ты точно не уйдёшь, мелкий крысёныш!

Эл судорожно сжал кулаки. Вариантов было мало, времени — ещё меньше. С запоздалым раздражением он понял, что загнал себя в ловушку, уходя в самую дальнюю часть борделя. Теперь между ним и выходом стоял Крест, и тот явно не собирался отступать. Прокручивая в голове возможные пути спасения, Эл быстро сообразил: единственный шанс — это прорываться напролом.

«В конце концов, я выше Креста, а по силе мы почти равны. Главное — воспользоваться неожиданностью и прорваться, не дав ему схватить меня.»

Не раздумывая дольше, он развернулся и рванул вперёд, намереваясь сбить Креста с ног и швырнуть его за диваны, чтобы между ними появилось больше препятствий. В два быстрых шага он настиг бергмара и со всей силы врезался в него плечом, вкладывая в толчок весь свой вес и инерцию.

Но то, что произошло дальше, ошарашило его. Крест лишь едва качнулся назад, словно морская волна ударилась о скалу. Эл встретился с ним взглядом — лицо бергмара исказилось в злобной ухмылке, а в следующий миг крепкие руки сомкнулись вокруг него, сдавливая словно железные тиски. Ещё немного — и уже Крест завалит его.

— Почему вы прячетесь? Где Тэлли, Эл? Где она?! — грозный рёв Креста сотряс воздух, а его горячее дыхание ударило Элу прямо в лицо. — Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь, где она!

Эллиан стиснул зубы. Он и так загнал себя в ловушку, но теперь осознал, что выхода у него нет. Чтобы вырваться, придётся нарушить данную давным-давно клятву: никогда не применять магию разума на Кресте. Быстрее мысли он потянулся к своей сфере, потянул нити магии и направил их прямо к сознанию бергмара.

«Замри. Отпусти меня.»

Охранитель даже не успел увидеть, как Крест разжал хватку, но уже почувствовал свободу от его цепких рук. Бергмар стоял перед ним, неподвижный, подчинённый чужой воле, но в его глазах пылал такой гнев, что Эл невольно сжался. Он знал: если им когда-нибудь снова придётся встретиться, Крест отомстит за этот момент. Для бергмаров нарушение клятвы значило предательство — и за это карали без пощады.

Вырвавшись из борделя, Эллиан резко остановился, оглядываясь. Он протянул нити магии во все стороны, проверяя окружающее пространство — ни одного аурийца поблизости. Пустой переулок утопал в вечерней темноте, лишь редкие фонари размывали его вялым светом. Двигаясь в тенях, он старался избегать людных улиц, выискивая самый незаметный путь, но внезапно его тело скрутило жестокой судорогой. Острая боль вспыхнула внутри, полоснула по нервам, а затем разлилась по всему телу волнами, лишая сил.

Эл не смог удержаться на ногах. Резкий удар коленями о каменную мостовую едва не выбил воздух из лёгких, но даже это казалось ничтожным по сравнению с огнём, что пронзал мышцы. Он судорожно вцепился в стену, пытаясь прийти в себя, но сердце бешено колотилось, а дыхание сбивалось, превращаясь в рваные, болезненные вдохи.

«Госпожа!»

Мысль пронеслась, вспыхнув жарче боли. Собрав последние силы, Эллиан рывком поднялся и, превозмогая каждое движение, бросился вперёд. Он не знал, что случилось, но чувствовал — ему нужно к ней. Немедленно.

Когда Эллиан примчался, Тэлли уже была без сознания. Увидев это, он облегчённо выдохнул — по крайней мере, сейчас ей не было так больно. Присев перед кроватью, он осторожно провёл пальцами по её спутанным волосам, затем лёгким движением стер испарину с её лба. Когда её мучили кошмары или приступы боли, она всегда покрывалась испариной и со стонами металась по постели, сминая под собой простыни. Даже когда он обнимал её, пытаясь удержать и успокоить, она извивалась, вырывалась, отбивалась, как дикая кошка, сражающаяся за свободу. Иногда её удары приходились по нему — резкие, сильные, полные бессознательной ярости, но он не придавал этому значения. Его боль была ничтожна по сравнению с тем, что испытывала она.

Эллиан не знал, что с ней. Госпожа тщательно скрывала свою болезнь, но одно ему было ясно: с каждым разом её состояние становилось хуже. Он видел это. Чувствовал. Юэ наверняка знал правду. Но Эл не мог спросить его — Юэ мог говорить только с теми, в чьих жилах текла кровь ларинов.

Проверяя запасы обезболивающих трав, Эллиан внезапно осознал, что Тэлли без него сжевала все листья, самые сильные из тех, что могли хоть как-то приглушить её боль.

«И даже с ними она испытывала невероятную муку…», — эта мысль сковала его ледяным ужасом. Он стоял, сжимая в руках пустой мешочек, и чувствовал, как внутри поднимается тревога. Время уходило. Схватив её плащ, он быстро направился к травнице, той самой, что варила для них отвары и однажды дала эти листья. По дороге Эл снова потянулся к сфере души, пытаясь ощутить Тэлли, но нашёл лишь пустоту.

Она была ещё без сознания. Это были редкие моменты, когда его разум и чувства принадлежали только ему. Когда госпожа не могла касаться его мыслей, направлять его желания, его поступки. В такие минуты он чувствовал себя… брошенным. Одиноким.

Слишком долго он жил, подчиняясь её голосу, её воле. Теперь, когда её приказы замолкли, его мир словно остался без опоры, расползаясь в пустоте. И это пугало его больше, чем любые битвы. Он был слишком привязан к ней. Настолько, что без её пожеланий и приказов его жизнь теряла смысл. Он не мог жить без неё и приказов её души.

Добравшись до дома травницы, Эллиан с трудом вспомнил её имя. В его памяти лица и слова постоянно путались — слишком много чужих воспоминаний, слишком много украденных мыслей. Он изучал их, хранил в голове, но лишь до тех пор, пока они были нужны Тэлли.

Он всегда испытывал странное облегчение, когда госпожа убивала очередного виновного. С этого момента он мог выкинуть из головы чужие страхи, боль, предсмертные мольбы. Забыть их всех. Они никогда не имели значения.

Лишь госпожа была важна.

Все остальные — просто инструменты. Люди, вещи, обстоятельства — они существовали только для того, чтобы сделать её счастливой. Чтобы подарить ей хоть мгновение радости среди этой бесконечной боли. И если для этого нужно было убивать, красть, предавать или разрушать — он был готов на всё.

— Господин Эл? — удивлённо произнесла травница, когда открыла дверь чёрного входа своей лавки.

— Прости, я забыл твоё имя, — коротко извинился он.

Эллиану нравилась эта эмеринка. В её присутствии не было напряжения, и, будь у него выбор, он бы предпочёл никогда не копаться в её памяти, чтобы стереть воспоминания о своих появлениях.

— Мила, господин Эл. Ничего страшного, заходите, — сонно улыбнулась она, пропуская его внутрь.

Он скользнул мимоходом взглядом по её фигуре. Тонкая, почти прозрачная ночнушка мягко облегала её тело, а поверх неё была накинута длинная шаль — едва ли прикрывающая её тело. Почувствовав внутри странное, непривычное влечение, Эл наблюдал за тем, как она зажигает лампу в подсобке. Свет ложился на её кожу мягкими тенями, очерчивая изгибы.

И в этот момент он осознал: он впервые за долгое время один.

Без приказов. Без чужой боли, давящей на его сознание. Без магии, что стискивала его сферу. Едва осознав это, он шагнул вперёд. Охватив травницу руками, Эл мягко прижал её к себе, его губы скользнули к её шее. Мила.

Мила удивлённо замерла, когда сильные руки охранителя сомкнулись вокруг неё, а тёплое дыхание коснулось её шеи. Эллиан сам не мог понять, что именно им двигало — усталость, одиночество или этот редкий момент, когда он наконец-то был один, без чужих голосов в своей голове, без магии, связывающей его с Тэлли. Его пальцы скользнули по тонкой ткани ночной рубашки, ощущая тепло её тела. Она не отстранилась, не закричала, лишь слегка напряглась, замерев в его руках. Лампа в подсобке горела тускло, отбрасывая на её лицо мягкие тени, которые делали её ещё более притягательной.

Эллиан разорвал тонкую ткань, позволяя рукам свободно скользнуть по её разгорячённой коже. Его губы накрыли её грудь, оставляя на коже лёгкие следы поцелуев, прежде чем он поднялся и жадно впился в её губы. Эллиан наслаждался одной лишь мыслью, что эта женщина — только его выбор, его желание. Он усадил её на стол, и со стоном вновь припал к её губам. Ни малейшей попытки оттолкнуть его — только глубокий вдох, лёгкое дрожание пальцев, которыми она вплелась в его волосы, притягивая его ближе.

Она направляла его движения, заставляя вновь опуститься к её груди, и Эл подчинился, нежно касаясь губами, проводя большими пальцами по чувствительной коже. Его пальцы скользнули вниз, к её лону, и он был приятно удивлён, ощутив, что пальцы стали влажными — она была готова принять его. Внутри всё сжалось от желания, напряжение заполнило каждую жилку его тела, и сдерживаться было невозможно. Медленно, словно продлевая этот момент, он вошёл в неё. Едва слышный стон сорвался с его губ, когда их движения слились в едином ритме. Влажный жар её тела окутал его, сводя с ума. Он ускорился, полностью отдаваясь нарастающему чувству, жадно ловя каждое прикосновение. Напряжение росло, накатывая горячей волной, сжигая остатки самоконтроля. И когда она первой изогнулась в волне наслаждения, её тело сжалось вокруг него, увлекая за собой. Эллиан почувствовал, как дрожь удовлетворения прошла по нему, накрывая с головой, затмевая разум, наполняя тело забытой лёгкостью.

— Господин Эл, — прошептала срывающимся голосом она, облизнув пересохшие губы, — Я вообще-то замужем.

— Плевать. Я пришёл за обезболивающим, — тихо ответил он, едва переводя дух.

Отстранившись, Эллиан быстро натянул штаны и только тогда заметил её озадаченный взгляд.

— Все прошлые у нас закончились, — пояснил он, чувствуя, как напряжение внутри постепенно утихает.

— Что ж, жаль, не я твоё обезболивающее, — горько усмехнулась она, подбирая остатки своей разорванной ночнушки.

Мила молча собрала для него новый запас трав и смесей, не задавая больше лишних вопросов. Но как только Эл взял приготовленный свёрток, его пронзило холодом. Тэлли пришла в себя. Волна её боли обрушилась на него внезапно, резким, болезненным толчком. Он с содроганием выдохнул, сжав пальцы на свёртке.

— Быстрее, — рявкнул он, чувствуя, как душа Тэлли зовёт его, натягивая невидимые нити связи, вынуждая спешить.

— Держи, — травница протянула ему несколько свёртков. — Ты ещё когда-нибудь придёшь… вот так? — она развела руками, указывая на своё тело.

Но Эл ничего не ответил.

Не теряя ни секунды, он скрылся за дверью, ведущей в переулок. Госпожа его души нуждалась в нём, и он не мог не откликнуться на её зов. В мгновение ока он добрался до их комнаты. Остановился на пороге, и его сердце сжалось от ужаса.

Тэлли лежала в крови. Он замер, всматриваясь в пятна на простынях, в тёмные разводы на её теле, в едва заметное движение её грудной клетки. «Неужели эти боли из-за лунного цикла?» — мелькнула в голове мысль, но сомнение не покидало его — крови было слишком много.

Смешав отвар, Эл молниеносно спустился вниз за кипятком. Когда он вернулся, Тэлли лежала с широко открытыми глазами. И он чувствовал, что причина в боли, которая накрывает её раз за разом.

— Прости, любимая, что задержался. Я ходил за обезболивающими, — тихо ответил он, ловя незаданный вопрос, что пронёсся по его нервам и жилам вместе с её магией.

Тэлли молчала, но её взгляд прожигал его насквозь.

— Тебе понравилось с ней? — едва слышно спросила она.

Эл напрягся — она не могла знать. Но откуда же…

— У тебя штаны криво застёгнуты, Эл, — хмыкнула Тэлли, и правый угол её рта едва заметно дёрнулся.

Её улыбка. Новая версия улыбки, которую он уже очень давно не видел. Эл сглотнул, непроизвольно задержав дыхание.

— Как ты узнала, что я хотел это спросить? — уточнил он, присев перед ней на колени и протягивая кружку с отваром.

Тэлли медленно приподнялась, сделала несколько глотков, а когда показалось дно кружки, устало откинулась обратно.

— Ты был слишком удивлён, — выдохнула она.

И в тот же миг он почувствовал её желание. Не раздумывая, Эл оставил кружку на полу и припал к её губам, целуя так же, как недавно целовал травницу. Тэлли хотела тепла. Того самого, которое чувствовали с ним другие, но которое оставалось для неё недоступным. Он мягко касался её кожи, скользил губами по её шее, нежно ласкал её руки, пока дыхание Тэлли не стало ровным, а её тело не расслабилось под действием обезболивающего.

Лишь когда он убедился, что она уснула, Эл медленно поднялся. Им нужно быть готовыми к бегству. Крест и остальные могли быть уже где-то рядом, и он не собирался давать им шанс застать их врасплох. Методично, без лишнего шума он начал собирать вещи, продумывая пути отхода. И едва закончил, когда первые лучи рассвета пробились сквозь грязное стекло.

Эл посмотрел в окно. Он знал, чувствовал, кого там увидит. И не ошибся. На улице стояла троица. Они искали его. Отойдя от окна, Эл присел рядом с кроватью Тэлли, размышляя, что будет лучшим решением — остаться здесь или попытаться пробиться мимо преследователей в просыпающемся городе. Но глядя на неё, спокойно спящую, он чувствовал лишь пустоту там, где обычно была боль.

Тишина. Ни малейшего отголоска страдания, что обычно резонировало с его сущностью. И тогда решение пришло само. Лучше позволить ей поспать без мучений, чем будить и вытаскивать на улицу, где она может столкнуться с теми, кого не желает видеть. И охранитель решил рискнуть.

Медленно, осторожно он улёгся рядом, обняв её и прижав к себе. Тэлли едва слышно застонала, но это был не стон боли — облегчение, когда тепло его тела окончательно вытеснило остатки страданий.

Она глубоко вздохнула и, наконец, крепко уснула.

— Хейл, я тебе говорю, это был он! — рявкнул Крест, не в силах унять злость.

Они возвращались в свою таверну под уже высоко стоящим солнцем, так и не найдя ни единого следа Эла.

— Я верю тебе, брат, — повторил Хейл, уже в который раз за эту дорогу.

Но Крест не унимался. Его лицо было перекошено от ярости, кулаки сжаты, а в голосе звучало непривычное бессильное бешенство. Эл применил на нём магию повиновения. И это не давало Кресту покоя.

Отключившись от бесконечных возмущений Креста, которые повторялись раз за разом, Хейл углубился в собственные размышления.

«Что делал Эл в борделе? Искал информацию или просто приходил развлечься?» — Хейл никогда особенно не задумывался о понятии «верность», но сейчас этот вопрос встал перед ним в новом свете. Он и сам спал с женщинами, пока они искали Тэлли. Это казалось естественным — он не испытывал к ним чувств, и Тэлли тогда не было рядом.

«Не сдерживать же мне свои желания», — спокойно заключил он. Но осознание того, что Эл, будучи с Тэлли, ходит в бордель, заставило его взглянуть на собственные поступки под другим углом. Двойные стандарты никогда его не волновали, но этот вопрос вдруг стал неуютно цепляться за сознание. Раздражённый собственными мыслями, он решил вернуться к ним позже. Когда найдёт Тэлли. Когда сможет объясниться с ней.

«Но Эл всё равно поступает бесчестно», — мысленно проворчал он, оставляя эту мысль висеть в воздухе.

— Думаю, что они где-то в этом районе, — задумчиво протянул Туррен.

Хейл скосил на него взгляд. Он подозревал, что тот тоже осуждает Эла.

«Или старается найти другое объяснение», — хмыкнул он про себя, вспоминая, сколько версий Тур выдвигал, пытаясь оправдать увиденное Хейлом в воспоминаниях трактирщика и служанки.

— Мне кажется, что они уже свалили, — проворчал Крест, поигрывая ножом в руке. — Мы весь район обошли, и нигде ни следа.

— Охранитель не может уйти далеко от своей хозяйки, — продолжал Туррен, игнорируя раздражённость Креста. — Значит, она была где-то неподалёку от борделя, чтобы он оставался близко к ней.

Хейл задумчиво покачал головой — это казалось странным. Если бы он изменял, то вряд ли бы оставался так близко к своей женщине.

— Это потому, что он и не изменяет, — спокойно произнёс Туррен.

Хейл внезапно осознал, что произнёс свои мысли вслух.

— Охранитель не может изменить или не изменить. У него просто нет на это воли, — Туррен заговорил тоном наставника, будто читал им лекцию.

— Откуда ты так много про это знаешь? — удивился Крест.

Хейл мысленно поддержал его — его тоже насторожила уверенность Туррена в этом вопросе.

Тот горько усмехнулся:

— Я бы и рад не знать… Но, когда вы умчались на поиски, а я восстанавливался в Элисаре, леди Ланиэт успела прожужжать мне все уши. — Он тяжело вздохнул, покачав головой. — Она ещё до похищения строила безумные теории, но после… словно тронулась умом. — Туррен бросил виноватый взгляд на Хейла, и, прежде чем тот успел что-то сказать, быстро добавил, — Прости, брат.

— И что же она придумала? — уточнил Крест, почесав бороду.

— Не придумала, — покачал головой Туррен. — Я так понял, что она читала слишком много книг по этой теме. Уж не знаю зачем — может, её романтическая натура жаждала такого безоговорочного поклонения, а может, сама вынашивала подобные планы. — Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалось лёгкое раздражение. — Но в конечном счёте именно от неё я узнал всю возможную информацию о связи охранителя и его хозяина.

— Ой, да расскажи уже, хватит прелюдий, — проворчал Крест, закатив глаза.

— Главное, что вы должны понять, — начал Туррен, глядя на них обоих. — Эллиан стал рабом. Не слугой, не воином — именно рабом магии Тэлли. — Хейл сдвинул брови, не ожидая услышать такое. — Я не силён в аурийской магии, но, если правильно понял леди Ланиэт, часть магии Тэлли поселилась в его сфере и полностью подчинила себе его душу и магию.

Хейл ошарашенно уставился на брата. Он этого не знал. Но Туррен продолжал рассказ, не замечая его реакции:

— То есть сейчас у него нет собственной воли. Он вынужден выполнять всё, что говорит Тэлли. И даже не говорит словами — она передаёт свою волю через магию. Ей не нужно приказывать, он просто… знает, что делать.

— Погодь, получается, Эл не может сам принимать решения? — встрял поражённый Крест.

Хейл понимал его удивление. Ему самому было сложно представить гордого, несгибаемого Эллиана в полном подчинении, полностью лишённого выбора. Это шло вразрез со всеми его принципами, с его самой сутью.

— Может, но только в рамках приказа Тэлли, — ответил Туррен, понизив голос.

Они уже вошли в таверну, заполненную эмеринами, и вынуждены были говорить тише, чтобы их не подслушали. Но благодаря отличному слуху могли даже шептаться — сквозь шум пьяных голосов и грохот кружек их слова всё равно были хорошо различимы.

Хейл окинул взглядом общий зал и едва удержался, чтобы не поморщиться: «Боги, да почему именно сегодня здесь так многолюдно?» Казалось, в это заведение вдруг разом пришли все самые вонючие и грязные работяги города. Воздух был пропитан кислым потом, перебродившим элем, а где-то неподалёку явственно несло рвотой.

— Ну и вонища, — скривился Крест.

Хейл едва заметно улыбнулся.

— Так, ладно, продолжай, — буркнул Крест, махнув трактирщику, чтобы тот принёс им еды и эля.

— Что ещё ты хочешь знать? — спросил Туррен, откинувшись на спинку стула.

— Ну, ты сам сказал, что леди Ланиэт рассказала тебе кучу всего. Вот это и вываливай, может, что-то поможет найти их быстрее. — Крест яростно размял костяшки пальцев, с явным нетерпением глядя на Туррена. — А то у меня руки чешутся поговорить с Элом.

— На самом деле леди Ланиэт очень переживает за Хейла, — Тур бросил короткий взгляд на брата. — Что, в общем-то, понятно — он её сын. Поэтому она и напридумывала кучу всего. Не всё из этого применимо к отношениям Тэлли и Эла.

— Говори, как есть, брат, — спокойно кивнул Хейл.

Он видел, что Туррен пытается оградить его от лишней боли. Но смысла в этом не было.

— Ладно, — вздохнул Туррен, слегка нахмурившись. — Но повторюсь, не всё из этого может оказаться правдой.

Туррен дождался, пока служанка поставит перед ними кружки и отойдёт подальше, чтобы не услышала их разговор. Лишь тогда он продолжил, вновь переходя на свой учительский тон, внимательно глядя на братьев:

— Ритуал магической присяги — это не просто клятва верности. Тот, кто присягает, отдаёт часть своей магии и души во владение хозяину. Таким образом, присягнувший становится не просто слугой или защитником, а именно рабом. Он теряет силу воли, желания, эмоции — всё это теперь исходит от его хозяйки. В случае с Тэлли и Элом — именно её чувства становятся для него приоритетными. Даже если он чего-то не хочет делать, он всё равно сделает — и сделает с удовольствием, потому что это принесёт удовлетворение его хозяйке. Он чувствует её желания, как свои, и потому выполняет их ещё до того, как она успеет их озвучить. По словам Ланиэт, это очаровывает любую женщину — когда сильный, красивый мужчина угадывает её желания, заботится, защищает, говорит и делает всё, что ей приятно, без необходимости просить.

Хейл крепче сжал кружку, но молча продолжал слушать рассказ брата. Туррен перевёл взгляд на Хейла, ещё понизив голос:

— Охранитель понимает всё без слов. Он будет защищать и любить так, как того захочет хозяйка. И именно поэтому любые платонические отношения в итоге перерастают в физическую близость. Женщина неизбежно влюбляется в того, кто уже безоговорочно и безусловно любит её и готов ради неё на всё. По словам Ланиэт, это «рабство любви» распространяется дальше, хозяйка может удовлетворять любые прихоти, и такой мужчина выполнит любой её каприз.

— Что, даже пойдёт в бордель, чтобы переспать с другой?! — воскликнул Крест, метнув взгляд на Хейла.

Но Туррен, словно не заметив его возмущения, продолжил тем же ровным тоном:

— Приказы могут быть любыми. От «живи самой живой жизнью» до «убей себя самым жестоким образом». И он выполнит всё.

— А если Тэлли вырубилась? Как Эл тогда будет себя вести? — спросил Крест.

Хейл покачал головой, вспоминая их разговор про убийства. Тогда Крест точно так же перебивал его, задавая вопросы. Но Туррен не выглядел раздражённым — скорее, он был терпелив, как учитель, объясняющий сложную тему.

— В моменты, когда охранитель не получает прямых приказов, он может интерпретировать их по-своему или даже изменять.

Тур ненадолго замолчал, чтобы сделать несколько глотков эля, и сразу продолжил:

— Но в любом случае все его действия будут направлены на удовольствие хозяйки и её защиту.

Крест нахмурился.

— А если она без сознания?

— Если Тэлли теряет сознание, что мешает ему получать приказы, он будет руководствоваться прежде всего её безопасностью. — Туррен пригладил бороду, коснувшись бусин в своих косицах. — А уже потом — всем остальным. Но если у охранителя несколько присяг, то в случае потери приказов от хозяйки — при её болезни или потере сознания — он будет вынужден выполнять приказы следующего владельца его клятвы, — с лёгкой улыбкой пояснил Туррен, внимательно глядя на Хейла.

— Не понял, — встрял Крест, резко выпрямляясь. — Ты хочешь сказать, что кто-то ещё владеет Элом?!

Тур кивнул, всё так же не сводя взгляда с Хейла:

— Да. Хейл.

И Хейл понял, что это значит для него. Если Тэлли потеряет сознание, Эл будет выполнять его приказы. Потому что он хранитель его королевской присяги. Клятвы, которую Эллиан дал, когда вступил в личную гвардию принца.

«А значит, я смогу получить всю информацию о том, что произошло… И дать распоряжение привести Тэлли ко мне. Или оставить её.»

Хейл сжал кулак — он обещал себе не разделять их. Но сейчас понимал — он не смирился. Он не мог просто отступить. Даже если его соперник — тот, кто знает её лучше всех. Кто чувствует каждую её эмоцию, угадывает желания раньше, чем она сама их осознаёт. Кто может удовлетворить любое её желание.

— Но, если приказы войдут в противоречие? Что тогда? — продолжал допытываться Крест, допивая уже вторую кружку.

Хейл стиснул зубы, но ответил ровно:

— Он будет руководствоваться безопасностью Тэлли в первую очередь.

Крест нахмурился.

— То есть ты не сможешь приказать ему, например, навредить ей?

— Нет. Но я смогу заставить привести её к нам. Или сказать, где она находится. И он это выполнит.

— Тем более, что благодаря магии охранители всегда знают, где находятся их хозяева, — добавил Туррен.

— Это как? — Крест скривился, и Хейл заметил, как тяжело тому даются все эти разговоры про магию.

— Охранитель чувствует её на расстоянии и всегда знает направление, где она находится, — пояснил Туррен, чуть смягчая тон. — Я не знаю, насколько точен этот ориентир, но, по словам Ланиэт, все книги говорят одно: где бы ни находился хозяин магии, охранитель всегда сможет его найти.

— Но как мы узнаем, что она без сознания? — Крест бросил взгляд на брата, надеясь получить хоть какой-то ясный ответ.

Хейл задумался, перебирая в голове услышанное:

— Сон, если я правильно понимаю, тоже считается как «без сознания», да, Тур?

Туррен задумчиво хлебнул эля, будто оттягивая момент ответа:

— Не уверен, но возможно, в этом состоянии она не может отдавать приказы. А значит, если мы подловим Эла, когда она спит, у нас будет шанс его перехватить.

— Но для этого Хейл должен встретить Эла, — фыркнул Крест, бросив взгляд на Хейла. — А уж если они встретятся, то я уверен — Хейл тут же прочитает его воспоминания и всё узнает.

— Нет, — Хейл покачал головой. — У Эла серьёзная ментальная защита. У него синий уровень магии, и пока я буду пробиваться сквозь неё, он может сбежать. Поэтому только через приказ.

Он уже обдумывал этот вариант много раз. И понимал, что выбрал в свою гвардию сильных воинов, усложнив сейчас себе задачу.

— Как же бесит эта ваша магия, — в сердцах сплюнул на пол Крест. — И что теперь будем делать?

— Думаю, нужно караулить бордели — этот и все ближайшие. Тэлли с Элом где-то поблизости, — предложил Туррен.

— Мне кажется, Эл больше туда не пойдёт, — покачал головой Хейл. — Он понимает, что наше присутствие для Тэлли небезопасно. Значит, будет избегать мест, где сталкивался с нами.

— Как это мы небезопасны для сестрёны?! — взревел Крест так, что эмерины за соседними столами повернулись в их сторону.

— Крест, тише, — шикнул на него Туррен. — Мы опасны для неё. Так считает она. А значит, так же считает и Эл.

Крест раздражённо сжал кулаки, но немного понизил голос.

— Не понял. Почему она так думает?! — возмутился Крест.

Хейл понимал его недоумение. Но сам до конца не знал ответа на этот вопрос.

— А вот это нам и предстоит выяснить, когда мы её найдём, — грустно ответил Туррен.

— Туррен, как думаешь, насколько надолго охранитель может оставить хозяйку одну? — спросил Хейл.

Ему не нравилось воспринимать Эла как раба Тэлли, и он старался избегать их имён в этом контексте.

— Пара-тройка часов, не больше, думаю. Но опять же, это лишь догадки — точной информации нет, — ответил Туррен.

Хейл кивнул, размышляя.

— Мне кажется, что Тэлли неважно себя чувствует, поэтому Эл вряд ли будет оставлять её надолго.

— Значит, нам нужно искать бордель, который находится в двух, максимум трёх часах от того места? — уточнил Крест. Он прищурился, явно уже прокручивая в голове возможные варианты. — Нам нужна карта, — добавил он, ухмыльнувшись. — Даже я не знаю всех борделей в округе!

Крест засмеялся, но Хейл видел, что за этим смехом он пытался скрыть своё напряжение.

К вечеру Хейл с бергмарами устроились в засаде у самого подходящего борделя. Карта в итоге не понадобилась — стоило лишь расспросить местных, и они тут же указали на единственный ближайший. Теперь Хейл внимательно следил за каждым, кто входил внутрь, изучая их на наличие магии. Ночь уже вступила в свои права, и даже с их отменным зрением было сложно различить лица мужчин. Но пока что заходили только эмерины. Ни у одного из них не было даже намёка на магию.

Наблюдая за ними, Хейл невольно задумался. Когда-то и у эмеринов была магия. Но с каждым поколением она становилась слабее. Пока, в конце концов, не исчезла совсем.

«У аури произошло бы то же самое… Если бы не строгое правило — заключать браки только в рамках одного уровня силы. Только так мы сохраняем магию в своих кланах», — вспомнил он слова матери, когда та рассказывала Тэлли историю их народа, пока он всматривался в очередную фигуру, скрывающуюся за дверями борделя.

Но вдруг его внимание привлекла небольшая группа людей.

Они двигались размеренно, их шаги были уверенными, но слишком выверенными, чтобы быть случайными. Хейл сразу понял: это боевое построение. Шестеро. Двое впереди, трое в центре, один замыкает. «Хотя с таким построением мы бы их быстро разнесли», — усмехнулся он про себя. Но в следующую секунду ухмылка сползла с его лица. Его магическое зрение прочитало их силу.

«Ларины!»

Хейл едва не выругался вслух. Он мгновенно предупредил братьев жестами и, выждав момент, медленно двинулся за ними.

Что они здесь делают? Они были вооружены, но на наёмников, которые раньше охотились за Тэлли, не походили. Неужели за ней послали кого-то более опасного? Подобравшись совсем близко, Хейл двигался бесшумно, ловко скользя в тенях, пока следовал за группой.

Но внезапно замыкавший резко подал сигнал. Хейл едва успел среагировать, как тот уже обнажал меч. И кинулся прямо на него.

«Какого демона!» — Хейл рефлекторно отбил первый удар, но следом посыпались новые — быстрые, точные, без лишних движений. Сила атак поражала, но больше всего удивляло другое: как этот ларин его заметил?! До этого Хейл был уверен, что умеет скрываться от противников.

«Видимо, эти ублюдки обучены куда лучше», — проворчал он досадой и продолжал отбивать удары, оставаясь в глухой защите. Краем глаза заметил, как братья присоединились к бою, схватившись каждый со своим противником. Но ещё троих он потерял из виду.

«Проклятье! — Он отбил очередной выпад и в тот же миг понял. — Они сбежали, пока эти нас отвлекли».

Всё ещё не в силах найти незащищённое место для контратаки, Хейл с досадой осознал: противник перед ним сильнее. И опытнее. Окружающий мир будто сжался до звона клинков, прерывистого дыхания и мелькающих в темноте теней. Где-то позади полыхал свет, и в его дрожащем свете мечи ларинов сверкали сталью, заточенной для убийства. Хейл зарычал, подавляя раздражение. Защита больше не вариант.

Он отбросил осторожность и пошёл в атаку, резко смещая вес на переднюю ногу, заставляя противника отступить. Но ларин не дрогнул. Каждое его движение было точным, выверенным, хищным, словно он не просто дрался, а играл с жертвой. О магии даже думать не приходилось. Всё внимание уходило на клинок, на каждое движение врага, на каждый его вдох. Хейл не мог даже мельком взглянуть на братьев. Но слышал их.

Грохот металла, короткие, жёсткие выкрики, звон скрещённых мечей. Значит, пока что они в порядке.

Пока что.

Шаг вперёд — удар. Наклон — уход от контратаки. Глухой стук шагов, скользкий камень под ногами, дрожащие отсветы факелов, разбросанных по улице, создавали обманчивое ощущение тени и движения. Противник был слишком быстр. Хейл даже не успевал занять устойчивую позицию для следующего удара, вынужденно атаковал с неудобных, неожиданных углов. Нож с тихим звуком выскользнул из ножен в его левой руке.

Теперь он атаковал двумя клинками, надеясь сбить ларина с ритма. Но тот даже не вздрогнул. Словно не чувствовал угрозы вовсе. Звон металла разрезал ночь, эхом отскакивая от каменных стен.

Удар. Ещё удар.

И каждый был отбит с хладнокровной точностью. Хейл разозлился, вновь и вновь прокручивая в голове все возможные приёмы. Но этот воин уже видел их. Уже отбил. И знал, что сделает Хейл дальше.

Взмах. Шаг. Толчок. Удар. Бестолку. Каждый раз лезвие меча Хейла встречалось с клинком ларина, скользя по металлу со звонким визгом. Его защита была безупречна. Слишком отточена, идеальна, продуманна до мелочей. Но Хейл не привык к такому. Он должен был просчитать противника. Понять, как он движется. Только тогда он сможет победить. Он вгляделся в ларина — в движения, в ритм, в стойку… И понял. Противник копировал его самого.

«Какой же я идиот…», — Хейла внезапно озарило — ларин уже прочитал его, уловил его стиль, повторяя движения. Именно поэтому Хейл не мог пробить защиту — ведь он практическисражался против собственной защиты.

Но теперь он знал. Он перенёс вес на левую ногу, и вместо ожидаемого удара мечом — резко ударил ножом. Ларин не был к этому готов. Он сместился, и в тот же миг Хейл пустил в ход меч, вкладывая в удар силу всего корпуса. Сталь вспорола ткань, кожу, мышцы. Ларин вздрогнул, его тело содрогнулось в агонии, когда меч прошёл насквозь.

Но рана не остановила ларина. С диким, почти звериным воплем он бросился вперёд, и в тот же миг Хейл ощутил удар магии. Будто на него набросили тяжёлую ткань, плотную и давящую, сминая грудь, лишая воздуха. Огромная сила прижимала его к земле, заставляя подчиниться.

Заставляя успокоиться.

Хейл почувствовал, как магия пытается проникнуть в его сознание, но он отбился — его разум был свободен. Но тело… Тело пронизывала невидимая тяжесть, а руки наливались свинцом. Ларин не отступал, его клинок молнией мелькал в воздухе, разя с беспощадной точностью. Хейл едва успевал парировать удары, чувствуя, что долго так не выдержит. Долго сражаться с таким противником и одновременно вести магическую дуэль — невозможно. Он разжал пальцы, и нож выпал на землю.

Заметив краем глаза, как Туррен вдруг замер, его меч выпал из рук, а к его голове уже летел клинок врага, сверкнув в темноте. Хейл молниеносно бросился вперёд. Он успел. Успел отбить удар, который мог стать смертельным для друга. И вот теперь он уже бился с двумя ларинами сразу. Звон клинков разрезал воздух, удары сыпались один за другим, и Хейл понимал — долго так не продержится.

Крест, едва держащийся на ногах, отступал, сдавая позиции. Злость полыхнула в Хейле — какого чёрта их так легко одолевают?! С рёвом, вложив всю ярость в удар, Хейл с размаху обрушил меч на противника Туррена. Тот, не ожидая такого напора, отступил на шаг и на мгновение открылся. И Хейл не упустил шанс. Клинок прошёл по дуге — чисто, точно, беспощадно. На землю с глухим стуком о камни упала отрубленная рука.

Раздался жуткий крик.

— Молчи, придурок! — рявкнул другой ларин, с которым ранее сражался Хейл.

Его голос резанул по напряжённой тишине улицы, заглушая даже звуки стали. И словно получив приказ, ларин Туррена резко замолчал. Но Хейл не стал ждать следующего приказа. Одним мощным движением меча он снёс ему голову. Тело рухнуло на землю с глухим стуком, а голова покатилась по мокрому камню, оставляя за собой тёмный след.

Хейл тяжело дышал. Сквозь лихорадочный ритм боя он ощущал, как магия врага давит на него. Ларин пытался пробиться в его сознание. Но Хейл не собирался тратить силы на контратаку. Вместо этого он усилил магический блок — тот, что вбивали в него с детства. И мгновение спустя он впервые испытал благодарность к своим учителям. Ларин устал. Он тоже потерял концентрацию. И Хейл воспользовался этим. С дикой яростью он бросился в атаку.

Полностью отбросив технику. Полностью игнорируя привычные стили боя. Крест когда-то насмешливо назвал это «техникой бешеного бергмара». Когда неважно, как ты бьёшь. Важно одно — убить. А как — уже не имеет значения. Хаотично нанося резкие, неожиданные удары, то слева, то справа, то резко отступая, то вновь наваливаясь на противника всей мощью…

Хейл смог запутать ларина. Тот стал чаще открываться. Но даже несмотря на рану, Хейлу не удавалось нанести ларину смертельный удар. Пока что.

И вдруг он услышал глухой звук падения — противник Креста рухнул на землю. Хейл даже не осознал, в какой момент Крест сумел с ним управиться. И уже в следующее мгновение друг с дикими глазами, с рыком, хрипя от усталости бросился на ларина, сражавшегося с Хейлом. И внезапно всадил топорик прямо в голову противника. Ларин пошатнулся, замер, и медленно рухнул на колени. Глаза, наполненные жизнью секунду назад, начали угасать. По его лицу стекала тёмная кровь, пробираясь по подбородку и медленно капая на землю.

— Спасибо, — выдохнул Туррен, когда магия подчинения ларина перестала на него действовать. Его голос был глухим, ослабевшим. — Я думал конец.

Хейл всё ещё был в горячке боя. Сердце гулко билось в груди, в ушах стоял грохот битвы. Он оглядел окрестности. Но вокруг было тихо. Остальные ларины скрылись.

— Ты как, Тур? — спросил Крест, всё ещё тяжело дыша.

— Надо проследить за остальными. Они не должны добраться до Тэлли с Элом, — прорычал Хейл, понимая что ларины пришли за ней.

Их цель — Тэлли. Холод прошёлся по позвоночнику, но он заставил себя сосредоточиться. Они прочесали несколько районов Рокина, но так и не нашли следов. Ни намёка на присутствие врагов. Город словно поглотил их — тёмные переулки, бесконечные закоулки… слишком много мест, чтобы затеряться. Хейл бесился. Они ушли. Эти ублюдки исчезли в ночи. Но самое худшее — это осознание, кем они были. Сильные. Организованные. И они охотятся за Тэлли.

— Эл один не затащит их, — вдруг произнёс Крест, словно прочитав его мысли. — Такая мощь… я едва справился со своим.

— Они ещё и магию используют одновременно, — Хейл сжал кулаки. Он не хотел это признавать, но это были лучшие воины, которых он встречал. — Тот, с кем я сражался, напал и на меня, и на Тура. Эти гораздо сильнее, чем те, с кем мы бились по пути в Альдаран. — Он помнил каждого врага, с которым сражался. Но таких он не видел никогда. — Разительно сильнее, — с досадой закончил Хейл.

И в этот момент он понял ужасающую истину — однажды он может не справиться. Тогда Тэлли будет некому защитить. Сердце сжалось в страхе.

— Ну, против магии мы бессильны, — почесав бороду, усмехнулся Крест. — Тура вон парализовали, и если бы не ты, то мы бы сейчас…

Он не договорил, но смысл был и так ясен.

— Вы можете противостоять магической атаке, если будете тренировать разум, — жёстко возразил Хейл. — Основа всего — контроль. Если вы контролируете свои мысли, то и пробиться к вам будет гораздо сложнее.

Туррен медленно кивнул, но в его взгляде мелькнуло сомнение.

— Но вряд ли мы успеем этому научиться за несколько дней, Хейл, — произнёс он с явным разочарованием и отвёл взгляд, словно стыдясь.

— Не бери в голову, Тур, ты сделал, что смог. Этот отряд и правда оказался очень сильным, — Крест хлопнул его по плечу, пытаясь приободрить.

Но Хейл заметил неуверенность Туррена, которой раньше у него не было. Он сомневался в себе. Хейл внимательно всмотрелся в брата: «Может, дело в том, что он не смог защитить Тэлли тогда от пустынников? В тот день он выложился на полную, чуть не погиб, но всё равно потерял её. А теперь снова поражение. И потому оно оказалось болезненнее?»

— Всё нормально, Тур. Даже если вы сможете продержаться одно мгновение, это уже собьёт с концентрации противника. Поэтому сколько есть времени — столько и тренируйтесь, — Хейл старался поддержать его, но понимал, что это действительно бессмысленно. Если в бою попадётся такой же сильный маг, никакая защита бергмаров не поможет.

«Тут нужна магия».

— Что делаем дальше? — спросил Крест.

— Поищем место, где остановились Тэлли и Эл. Наверняка где-то поблизости с тем борделем. Не зря же ларины тут объявились. Похоже, они до сих пор ищут её, — ответил Хейл.

Эл то и дело бросал взгляды на Тэлли, проверяя, пришла ли она в себя. Они направлялись в другую таверну: прежняя вряд ли располагала нормальной умывальной, а Тэлли явно требовалось привести себя в порядок — сейчас она выглядела так, словно искупалась в крови того ларина. Перед глазами Эла до сих пор стояла жуткая картина: Тэлли, тихо напевая какую-то странную мелодию, методично кромсает мёртвое тело. Хоть он и понимал причины её поступка, временами жестокость госпожи пугала даже его. Эл ощущал ту же боль, то же отчаяние, поэтому не мог её осуждать.

«Но иногда смерть сама по себе уже наказание», — мрачно подумал он.

Прокручивая в голове услышанное от Виттеля Крау, Эл иногда невольно покачивал головой, не в силах уложить в сознании мироустройство ларинов. Он хорошо помнил рассказ леди Ланиэт, матери его высочества, но в нём не было таких жутких подробностей.

«Или она сама этого не знала, или решила скрыть от нас, чтобы не пугать», — подумал он с сомнением. Вновь вспомнив историю Ланиэт, Эл отметил, что тогда о ларинах была лишь одна фраза, перекликающаяся с нынешними словами Крау: «Страной и столицей управлял Круг Близких, как они себя называли. Пятеро мужчин, обладающих огромной магической силой, творили свои законы и правила. Даже если это кому-то не нравилось, никто не мог противостоять их магии. Все восстания и беспорядки моментально подавлялись. Они были жестокими правителями: слабые мужчины служили им, а женщин они держали в рабстве».

Тогда Эл не воспринял это всерьёз, решив, что речь шла о далёком прошлом.

Но за тысячелетия почти ничего не изменилось. В Ларинии до сих пор правил Круг Близких, единственным отличием было то, что они начали избирать короля или королеву для церемониальных функций, предпочитая сами оставаться в тени.

Цветовая иерархия магии пришла к аури именно от ларинов, и там до сих пор её придерживались, но гораздо строже. Если у аури цвет уровня магии играл важную роль преимущественно при государственных делах, во дворце и законотворчестве, то в Ларинии он определял всю жизнь человека: рождённые с низким уровнем магии не могли занять высокое положение даже в мирских делах. Разделение по цветам было почти таким же, как у аури: жёлтый, низший цвет, принадлежал слугам; зелёный носили младшие помощники, воины, лавочники и прочие торговцы; синий — руководители мирных и военных направлений; фиолетовый — главные лорды; красный был исключительным цветом пятерых из Круга Близких; чёрный являлся королевским, хотя король ларинов и не обладал такой властью, какая была у короля аури.

В Ларинии было пятнадцать городов, каждый из которых подчинялся столице — Астриалю. По размерам центральный город превосходил Рокин и Тэмин вместе взятые. Крау упомянул, что там проживало не менее миллиона жителей, включая деревни и поместья в окрестностях. Это был крупнейший и богатейший город на всём континенте. Столица раскинулась на живописном берегу моря Лазури, а её земли граничили с территориями диких народов.

Ларины называли их ваурх. Судя по описанию, Эл понял, что это люди, похожие на эмеринов, совершенно лишённые магии, но при этом живущие гораздо дольше благодаря изменению крови, проведённому ларинами. Ваурх подчинили около трёх тысяч лет назад, и с тех пор они были рабами, выполняя самую грязную работу или становясь наложницами в гаремах лордов. Многие ларины ценили диких мужчин и женщин за особенную, экзотическую красоту и абсолютную покорность, которая не требовала контроля. Послушание и долголетие были «подарками», полученными ваурх от своих господ через магию крови. Племена ваурх обитали на самом востоке континента, и там ларины часто устраивали жестокую «охоту», в ходе которой уничтожали целые поселения и насиловали мужчин и женщин на глазах у их семей. Женщины ваурх не могли забеременеть от ларинов, поэтому отцы нередко отправляли своих сыновей на «охоту», чтобы те набрались опыта и развили необходимые навыки с женщинами ваурх.

Все мужчины, чей цвет магии был ниже фиолетового, находились в полном подчинении у высших уровней и обязаны были беспрекословно выполнять их приказы. Отказ карался смертью без суда. Женщины же и вовсе не считались за людей: они были рабынями, разменным товаром. Если кто-то проигрывал деньги или накапливал долги, расплата могла производиться женщинами. Ценность женщины признавалась только в одном случае: если уровень её магии был необычайно высок, не ниже фиолетового. Тогда ей разрешалось доказать свою силу в магической дуэли с мужчиной такого же уровня или выше, и в случае победы она получала некое подобие свободы — начинала принадлежать сама себе. Однако, как рассказал Крау, за последние несколько сотен лет ни одна женщина так и не смогла вырваться из рабства. Несколько отчаянных попыток дуэлей неизменно заканчивались гибелью женщины или тем, что она сходила с ума от ментальных атак.

Эллиан расспрашивал и о братствах наёмников, преследующих Тэлли, однако узнать подробности не удалось: вся информация скрывалась даже от самих членов, чтобы никто не мог выдать её врагам. Единственное, что удалось выяснить от Крау — существовало два братства: Мортис и Фирлих.

Первые занимались созданием всевозможных ядов, а их члены называли себя мортифарами. Эл тут же понял, откуда в их землях появились такие умелые отравители: они пришли из Ларинии, чтобы распространить своё искусство и заработать здесь больше денег. Яды мортифаров создавались с помощью магии, и, как правило, спасения от них не было. Максимум, на что могли рассчитывать жертвы, — это отсрочить неизбежный конец, но действие яда в итоге отбирало жизнь каждого. Когда Эл попросил привести пример такого яда, он ошеломлённо замер, услышав знакомое название — азур. Именно от него его спасла госпожа его души. Эл невольно бросил взгляд на Тэлли, но она или не придала значения словам Крау, или была слишком увлечена разговором с Юэ, потому никак не отреагировала на услышанное. «Госпожа — единственная, кто сумел победить азур. Даже среди ларинов такое никому не удавалось», — подумал он с гордостью. Эл попытался узнать у Крау о составе яда и его магических компонентах, но тот ничего не мог сообщить — он не обладал нужными знаниями, и у него не было доступа к секретам братства Мортис.

Зато он многое знал о братстве Фирлих. Они брались за самые разные заказы — от слежки и сбора информации до убийств. Заказчики могли выбирать формат сделки: разовый, бесконечный или периодический. Все члены братства были мужчинами с низким уровнем магии, но отличались особой жестокостью и умением добиваться цели любыми средствами.

Особой категорией заказов было «обучение» женщин. В Ларинии существовал жестокий обычай: если мужчина совершал проступок, наказание ложилось на его женщину: жену, дочь, сестру или мать — её отправляли на обучение. Когда Виттель Крау рассказывал об этом, Эл вспомнил, что главарь пустынников и его подручные называли насилие над Тэлли именно обучением.

Крау не вдавался в детали — он не был одним из так называемых мастеров-учителей, но всё же поведал, что обучение длилось месяц. Над женщинами издевались один или несколько мастеров, пока они не становились покорными, готовыми угождать любому мужчине в любой форме.

Со слов Крау, в Ларинии также существовал закон о праве первой ночи. Если мужчина объявлял о намерении жениться, он был обязан пригласить на свадьбу всех мужчин фиолетового уровня, чтобы они могли воспользоваться этим правом. Это событие считалось знаковым, ведь женщина могла понести ребёнка от мужчины с более высоким магическим рангом, а значит, в новой семье мог родиться наследник с куда большей силой, чем у родителей. По этой причине мужчины низших уровней нередко продлевали первую ночь на несколько дней, а иногда и на целую неделю, позволяя каждому желающему высшего ранга оставить своё семя в невесте. Эл с содроганием вспомнил, как Тэлли страдала в хижине, и не мог осознать, как вообще кому-то пришло в голову узаконить подобное.

Со слов Крау выходило, что некоторые мужчины, а иногда и женщины пытались воспротивиться установленному мироустройству ларинов. Однако их сопротивление неизменно подавлялось Кругом: в наказание за неповиновение женщин восставшей семьи отправляли на «обучение». Отцы боялись за своих жён и дочерей, братья — за сестёр и матерей, поэтому никто не осмеливался выступить против Круга Ближних открыто. Последние бунты проходили около тысячи лет назад, и все они были безжалостно подавлены.

«Но почему тогда они охотятся на Тэлли?» — на этот вопрос он так и не получил ответа. Судя по рассказу ларина, Эл пришёл к выводу, что за Тэлли гоняется кто-то могущественный, ведь сумма заказа постоянно росла, а плату предлагали каждому желающему. Не у всех найдётся столь огромное богатство, чтобы заплатить любому аванс — даже если тот обманет и откажется выполнять договор.

Даже отряд Крау заинтересовался этим заказом, хотя обычно за подобное не брался. Они телохранители и хорошо владели магией, защищая своего заказчика от магических атак. И по пути они столкнулись с ещё одним отрядом, от которого получили сведения о том, где в последний раз видели бергмаров, и отправились прочёсывать округу. Тогда-то они и узнали, что бергмары искали бордель, но не успели до него добраться — на них напали. Первый отряд был уничтожен, а Крау и его люди бежали, чтобы выполнить заказ — делиться наградой никто не хотел. Именно от них Крау узнал, что пока они искали Тэлли, цена за её голову вновь выросла и теперь составляет пятьдесят тысяч золотых.

Эл был поражён суммой, назначенной за Тэлли, и решил, что она каким-то образом связана с кем-то из их высших. Однако делиться своими догадками он не стал — услышав, как обращаются с женщинами, она словно обезумела, и он не хотел тревожить её ещё сильнее.

Когда они добрались до таверны, Эл вошёл первым, чтобы трактирщик не запомнил их как мужчину, путешествующего с женщиной. Оплачивая ночлег, он представился Дином, который якобы прибыл устраиваться на службу к лорду. Перекинувшись парой слов с хозяином, он направился в комнату, которую тот ему указал, — она удачно располагалась в конце коридора. Затем, спустившись вниз, он выждал момент, пока трактирщик отвлёкся на других гостей, и провёл Тэлли наверх.

Рядом с их комнатой находилась умывальня. Эл попросил служанок наполнить её горячей водой, а сам остался с Тэлли. Она молчала, но он чувствовал, что внутри неё всё ещё бушует пламя ярости. И не знал, как ей помочь. Он не ощущал желания с её стороны, чтобы он обнял её, но, решив, что это единственный способ хоть немного её успокоить, подошёл сзади и заключил в объятия.

— Как ты? — спросил он, уткнувшись носом в её макушку. Она была гораздо ниже его, и ему всегда приходилось наклоняться, чтобы поцеловать её.

— Я в ужасе, Эл, — еле слышно ответила она.

Но Эл не чувствовал в ней страха. В её голосе звучало нечто иное — ярость, ненависть… но не страх.

— Мир таков, какой он есть. Мы не всегда можем изменить его под себя. Иногда приходится принять все его грани и научиться использовать их в свою пользу, — прошептал он, вспоминая слова учителя на первых уроках магии, когда определялся их уровень. Тогда не всем понравилось, что у них выявили слишком низкую силу.

— Это позиция слабака, Эл, — фыркнула Тэлли.

— У тебя есть решение, как изменить это? — спросил он без тени насмешки. Будучи её охранителем, он не мог и не хотел ни подшучивать, ни язвить.

— Нет, Эл, я не знаю, как это изменить. У меня нет сил на это.

— А если бы были, что бы ты сделала?

— Сожгла бы этот мир дотла.

Эл чувствовал, как её разрывает изнутри боль — не физическая, ментальная. Её душа раскололась на части в той хижине, и её призрачные осколки напоминали о себе раз за разом. Он крепко прижал её к себе, позволяя ощущать реальность через него, и молча держал, пока внутри неё бушевал ураган, стирая границы между сознанием и кошмарами.

Тэлли согнулась, и Эл понял, что она беззвучно кричит. Если бы он сейчас оказался в её разрушенном внутреннем мире, этот крик затопил бы его, разорвав на части. Он помнил его. Помнил тот ураган, что в один миг уничтожил лагерь пустынников, когда она вырвалась из его сознания. Теперь подобные приступы случались всё реже, но в последнее время её одолевали боли, которые словно усиливали её безумие.

Когда Тэлли рухнула на колени, свернувшись на полу, Эл опустился рядом, укрывая её своим телом, создавая безопасность, в которой она нуждалась. Он не мог успокоить её иначе. Оставалось только ждать, пока буря внутри неё наконец утихнет. Так они просидели почти час. За это время Тэлли не произнесла ни звука, но Эл, ощущая её состояние, знал, когда она пришла в себя. Однако она не спешила вставать, не хотела возвращаться в реальность, не желала покидать его безопасные объятия. Поэтому он продолжал держать её, прикрывая своим телом от всего мира.

Наконец, Эл почувствовал, что она готова подняться, и тут же отпустил её. Тэлли встала, и он уловил в ней новое желание — помыться. Проверив коридор, он тихо вывел её в умывальную. Вода ещё оставалась горячей — значит, она сможет согреться. Пока она лежала в ванне, Эл занялся её одеждой. Заметив тёмные пятна крови на ткани, его охватило беспокойство — он подозревал, что с ней происходит что-то серьёзное, но она продолжала молчать. Он пожалел, что рядом не было Юэ. Хоть они и не могли полноценно общаться, но выработали подобие диалога: Эл задавал вопросы, а Юэ кивал или качал головой в ответ.

Уложив Тэлли спать, Эл лёг рядом. Она не хотела ничего, кроме сна, даже отказалась от ужина, но он слышал, что уснуть не может — просто лежит, глядя в темноту. Он обнимал её до тех пор, пока её дыхание не стало ровным и глубоким. Вскоре и его самого начало клонить в сон. Мысли путались, но одно стало ясно: он больше не мог оставлять её надолго. Ларины были где-то рядом, да и троица никуда не делась. Решив, что отныне они вместе займутся поисками адресов для названных имён, охранитель погрузился в сон, уткнувшись в мокрые волосы своей хозяйки.

На следующий день Тэлли, казалось, пришла в себя. Она выглядела спокойной, почти расслабленной. Но Эл всё равно прислушивался к её состоянию, пытаясь понять, не обманчива ли эта тишина. Он не чувствовал напряжения, которое делил с ней последние месяцы, и именно это его настораживало. Такое спокойствие могло прорваться настоящей бурей.

И она не заставила себя долго ждать.

Был уже полдень, когда они вышли на улицу. Эл собирался навестить места, где отдыхали слухачи в Рокине, там он надеялся подслушать их мысли и выяснить, кто мог знать о двойных игроках в братстве. Слухачи собирались в небольшом кабаке — заведении, где едва набиралось пять столов. Обычные гости сюда заходили редко: все знали, что здесь обитают члены братства, и добропорядочные жители предпочитали держаться подальше.

Эл впервые привёл сюда Тэлли. Он предупредил её, чтобы она не пыталась читать чужие мысли без его ведома. Она ничего не ответила, и он не был уверен, услышала ли она его просьбу. Когда они вошли, в кабаке было совсем немного народу, и Эл решил заказать выпивку, чтобы не привлекать лишнего внимания. Спустя час он уже знал, что среди посетителей лишь двое были слухачами, остальные пятеро — обычные члены братства, рядовые, не владеющие никакой ценной информацией. Ни один из них не знал ни одного из названных имён.

И вдруг, совершенно неожиданно для него, Тэлли резко поднялась и на весь кабак громко спросила:

— Кто из вас, ублюдков, продаёт информацию пустынникам?

Её голос, и без того хриплый, после долгого молчания охрип ещё сильнее, придавая словам жуткую остроту — словно металлический скрежет. Эл вскочил следом, но никто больше не двинулся. Все сидели неподвижно, подчинённые её магии. Охранитель сосредоточился, взглянув на нити, и увидел, как Тэлли растянула их по всему залу, словно самка паука, поймавшая в сеть добычу. Искры медленно плясали по тонким нитям, не таким ярким, как тогда, с ларинами, но всё же ощутимо сильными. И опасными.

Эл видел, как её магия держит каждого из присутствующих словно в тисках, и понимал, что она не сможет поддерживать такую сеть долго. Тэлли тратила на это слишком много сил.

— Они ничего не знают, — прошептал он, стараясь не привлекать лишнего внимания. — Остановись, ты истощаешь свою сферу.

— Ты смеешь мне перечить? — зло прошипела она.

Эл тут же почувствовал, как её нити оплели и его. Он не мог пошевелиться — лишь дышать и вращать глазами, наблюдая за её действиями. Судя по всему, остальные тоже просто застыли, их тела подчинились её магии, но Тэлли больше никак на них не влияла.

— Кто. Из вас. Продавал информацию пустынникам? — её голос звучал глухо, вбивая каждое слово будто гвозди.

Никто не ответил. Тогда Тэлли подошла к ближайшему мужчине, замершему за столом с кружкой в руках. Она протянула руку, и едва её пальцы коснулись его кожи, по его телу прошла судорога. Лицо мгновенно покрылось испариной, в глазах застыл животный ужас. Эл понял: она направила страх только на этого мужчину. Ни он, ни остальные ничего не почувствовали.

Охранитель вновь поразился, с какой лёгкостью Тэлли осваивает магию, почти не обучаясь ей целенаправленно. Она не просто пробовала что-то новое — её действия совершенно не походили на то, чему он когда-то пытался её научить. Она словно извращала его знания, искривляя их, подчиняя своей воле… и делала это с пугающей жестокостью.

— Ну же, я жду ответа, — тихо проговорила она.

Эл почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это был не его страх — её магия наполняла воздух, заставляя людей бояться одного лишь её голоса. Он впервые испытал на себе такую её способность.

И вдруг его тело снова подчинилось ему. Тэлли словно пришла в себя и освободила его.

— Прочти их всех, — приказала она.

Но он и без слов ощущал её желание. Она хотела, чтобы он извлёк воспоминания всех, кто находился в этой комнате. Но если он попробует — это если не убьёт его, то, как минимум, он потеряет сознание.

— Госпожа моей души, я не смогу прочитать их всех. Я слишком слаб для этого, — покорно произнёс он, не осмеливаясь отказаться, но и не соглашаясь с её волей. — Я могу прочитать лишь часть.

Охранитель не видел её лица, но почувствовал, как она задумалась. Видимо, вспомнила недавний случай, когда ему стало плохо из-за чтения воспоминаний.

— Кто из них слухачи? — устало спросила она, и Эл понял: такая обширная сеть контроля быстро истощает её силы.

— Эти, — он указал на двоих и шагнул к ближайшему, готовясь начать чтение.

Он уже знал её следующий приказ — она хотела все их воспоминания. Глубоко вдохнув, Эл приступил, осознавая, что после этого ему будет невероятно плохо. Прочтение всех воспоминаний даже двух человек было сродни проживанию чужой жизни — и запоминанию её во всех деталях. Но он не мог ослушаться.

Коснувшись нитями разума первого, Эл почувствовал, как они проникли в сознание эмерина. Того звали Витус Класт. Он был слухачом уже почти десять лет и гордился этим. Эл решил не читать воспоминания до момента вступления в братство — смысла в этом не было. Отследив в памяти, когда именно это произошло, он начал чтение год за годом, день за днём. Поток чужой памяти был ошеломляющим, и его разум сопротивлялся. Но он старался действовать аккуратно, медленно. Он не вырывал фрагменты памяти, не разрывал их, а снимал слой за слоем, словно очищая луковицу. Это требовало больше времени и сил, но позволяло сохранить ясность сознания. Насколько это вообще было возможно при таком объёме информации.

Эл вспомнил учебные годы, когда мастер-учитель объяснял им технику считывания воспоминаний, а затем заставлял пытаться читать память друг друга. Тогда все удивлялись, зачем это вообще нужно, если аури в любом случае не позволят совершить подобное без магической дуэли. «А если магическая дуэль состоится, то победитель и без этого навыка получит полный доступ к воспоминаниям», — рассуждал тогда Эл. Мастер едва заметно улыбнулся и ответил: «Не все попытки считывания воспоминаний заканчиваются магической дуэлью. Если чтец сильнее уровнем и искуснее в технике, он сможет прочитать память, даже не будучи замеченным».

Эллиан, тогда ещё подросток, впервые ощутил сильное желание стать настолько могущественным, чтобы никто не смог проникнуть в его разум без его ведома. Но, осознав, что у него всего лишь синий уровень, пусть и на пике, он понял: его мечта недосягаема. Однако это не остановило его. Он продолжал тренироваться так, словно у него была возможность достичь невозможного. Эл вёл себя так во всём — убеждённый, что только предельное совершенство способно привести к вершинам. Он выстраивал свою жизнь так, будто не имел права на ошибки, требуя от себя идеала во всём.

«И лишь благодаря моим безустанным тренировкам душа госпожи была в безопасности в моей сфере, — осознал он, вспоминая, как маги пустынников пытались прорвать его ментальную защиту.

Пролистывая воспоминания слухача, Эл ощутил, как Тэлли злится. Приоткрыв глаза, он увидел её — она нетерпеливо стояла перед ним, ожидая результата. «Она злится на меня», — понял он.

— Госпожа моей души, прости, но я не могу быстрее, — тихо ответил он на её раздражение.

— Он точно ничего не знает? — зло прошипела она.

— Этих имён он никогда не слышал, госпожа.

Тэлли зарычала. Эл увидел, как красные вспышки, словно взбесившись, с огромной скоростью врезались в каждого, кто сидел в кабаке. Он ощущал её ярость — магия рвала всех, кого охватывали её нити. И впервые за этот день он почувствовал облегчение, что она освободила его. Наблюдая, как лица людей искажались в судорожных гримасах, Эллиан не мог сказать наверняка — от боли или страха. Но по их глазам, полным ужаса, понял: это предсмертная агония. Если бы эмерины не были обездвижены её магией, сейчас они бились бы в конвульсиях, неистово вопя. Но вокруг стояла абсолютная тишина.

Только их дыхание и стук сердец доносились до Эла.

Прислушавшись к чувствам Тэлли, Эл понял: тот ураган, что недавно бушевал в её душе, теперь вырвался наружу в виде этой яростной пытки. Она позволила своему гневу стать оружием, и теперь он бил по всем, кто оказался рядом. Но вместе с тем он почувствовал кое-что ещё.

Она наслаждалась этим.

«Она чувствует… Она кормится их страхом через нити», — вдруг осознал он. Это открытие пронзило его разум, но не вызвало тревоги. Напротив, он ощутил… облегчение. Она наконец получает удовольствие. Её охранитель был доволен. Расслабившись, Эл спокойно наблюдал за тем, как дюжина эмеринов, случайно попавшихся на пути его госпожи, сжимались в ужасе, их тела предательски дрожали, а на штанах одного за другим расплывались тёмные пятна. Они умирали медленно, охваченные сильнейшим страхом в своей жизни. А Тэлли смотрела на них, впитывая их ужас, словно пламя, жадно пожирающее сухую траву.

Услышав её глубокий вздох, Эл понял: она вымотана. Он присмотрелся к её нитям, ожидая увидеть их тусклыми и ослабленными. Но нет. Они оставались всё такими же яркими, словно она вовсе не истощила магию.

Его вновь поразила её сила. Переведя взгляд на ближайшего слухача, он увидел, что тот уже мёртв. Окинув зал взглядом, Эл прислушался… и осознал, что не слышит ни одного сердцебиения, кроме двух.

Только его. И её.

Звук её сердца был для него смыслом жизни. Ровный, безмятежный ритм, в унисон с которым билось его собственное. Это всегда радовало его слух. И сейчас ему нравилось, что никто не нарушает их совместную песню.

— Они все мертвы, госпожа, — тихо произнёс он, подходя к ней и заключая в объятия, не в силах оторваться от неё.

— И это прекрасно, — прошептала она.

Спустив капюшон, Тэлли наклонила голову, подставляя шею под его губы. Он ощущал её желание, и это был самый приятный приказ. Он медленно водил языком по её шее, опаляя поцелуями её прохладную кожу, стараясь передать через них всю свою любовь и покорность. Охранитель ощущал её удовольствие и наслаждался им вместе с ней.

Когда ритм её сердца выровнялся, Тэлли вновь набросила капюшон. Эл понял: она хочет уйти. Он повёл её прочь, не задавая вопросов. И они направились в другой бар, где также собирались члены братства и слухачи. Эл был готов к повторению. Даже жаждал его. Он знал, что ей это принесёт удовольствие. А значит, и он сам будет доволен.

— Меня беспокоят ещё эти двое помощников лордов Тэмина и Рокина, — вслух размышлял Хейл, когда они заканчивали ежедневный обход. — Эти смерти выбиваются из общего списка.

— То есть выбиваются? Убиты они так же жестоко, как и все предыдущие, — спросил Крест.

— Они выше по рангу, чем все остальные, — подхватил Тур.

— Да, — кивнул Хейл. — Словно Тэлли и Эл что-то узнали и начали двигаться быстрее, отсюда и столько смертей.

— Думаешь, количество трупов увеличится? — вскинул брови Крест.

— Думаю, они скоро покинут Тэмин и Рокин, — тихо проговорил Хейл.

Эта мысль всё чаще приходила ему в голову, но действия Эла и Тэлли пока не говорили о том, что они собираются покинуть город. «Они будто что-то ищут. И сейчас находятся близко к своей цели», — вдруг осознал он.

— Может, у братства расспросить, что они знают про помощников? — предложил Крест.

Хейлу эта мысль тоже приходила на ум, но он не был уверен, что братство захочет поделиться. Ему пришлось бы читать их мысли и воспоминания, а это могло привести к конфликту между эмеринами и аури — конфликту, который он не хотел бы афишировать.

— Давайте зайдём к Ви, может, она что-то знает, — задумчиво проговорил Хейл.

Виллисента всегда была в курсе всех дел в обоих городах, но всё это время он старался обходить её стороной. Он догадывался, что её помощники наверняка уже доложили ей о его присутствии в городе, но сам он её так и не навестил. Хотя и не мог объяснить себе, почему избегает её.

Не дожидаясь согласия друзей, Хейл повернул к мосту, ведущему в Рокин. В голове крутились воспоминания Дивона о смерти помощников лордов. Эти убийства действительно отличались. «Тут были признаки пыток», — наконец понял он. Ранее убийства были жестокими, но без следов пыток при жизни — скорее, посмертное изувечивание тел. А помощников Эл и Тэлли пытали перед смертью. Хейл вдруг осознал, что, когда речь заходила об убийствах или пытках, он не мог отделить их имена друг от друга. Будто так на Тэлли будет меньше совершённого зла.

«Плевать, не думай об этом сейчас», — тут же одёрнул он себя.

До дома Ви они добрались незадолго до полуночи, когда её «пчёлки» уже вовсю работали. Хейл с братьями вошли в общую залу, и он тут же начал выискивать её глазами, надеясь, что она среди гостей. Но Ви там не оказалось.

— Господин Хейл, леди Ви ожидает вас в своём кабинете, — услышал он голос Миры, её домоправительницы.

Хейл усмехнулся: «Похоже, Ви на меня обиделась».

— Ого, в кабинете? У вас новые игры, Хейл? — хихикнул Крест, почесав бороду и осматривая зал в поисках своей любимицы.

Ничего не ответив, Хейл направился за Мирой, хотя и без того знал, где находится кабинет Ви.

— Подождите меня тут, — бросил он друзьям.

Ему не хотелось, чтобы они видели его разговор с Ви. Он подозревал, что Туррен не одобрит того, на что Хейлу придётся пойти ради информации о Тэлли и Эле.

Когда они подошли к кабинету Ви, Хейл махнул Мире, чтобы та оставила его, а сам без стука вошёл внутрь.

— Тебя стучаться не учили? — раздражённо бросила леди Ви, даже не взглянув на него.

Она что-то писала, сидя за большим деревянным столом, но Хейл не был уверен, что это было на самом деле. Возможно, она просто создавала образ занятой. Её кабинет был строго обставлен, и тут ничто не намекало на то, что это кабинет владелицы борделя — кресла с прямой спинкой в тёмно-коричневом цвете стояли напротив её стола. За её спиной и по бокам стояли шкафы с книгами. Хейл знал, что Ви любила читать, но ни разу не видел её за книгой.

— А тебя разве не учили, как надо приветствовать королевскую особу? — надменно спросил он, усаживаясь в кресло и закидывая ноги на столешницу.

— С каких это пор ты вспомнил, что ты принц? — хмыкнула она, подняв на него взгляд.

— А с каких это пор ты решила со мной так разговаривать? — изогнув бровь, насмешливо посмотрел он на неё.

— С тех пор, как ты меня обидел, — притворно надулась она и, отложив перо, сложила руки на груди. — Ты в городе уже много недель и ни разу не навестил меня.

— Я был занят.

— А сейчас освободился? — хитро улыбнулась она. — Или тебе что-то от меня нужно?

Хейл усмехнулся — Ви всегда была проницательной.

— Ты права, дорогая. Мне нужна информация, — он неспешно изучал её лицо, которое и так знал досконально. Но сейчас ему была нужна правда, а значит, любое движение мышцы, любая мимика имели значение. — Что ты знаешь об убитых помощниках лордов?

— А что, у тебя с ними были дела? — облокотившись локтями на стол, она положила подбородок на скрещённые пальцы, явно пытаясь разгадать его интерес.

— Скажем так, меня интересуют убийства, которые происходят в последнее время, — осторожно начал Хейл.

Он понимал, что придётся поделиться какой-то частью информации, чтобы она посчитала это равноценным обменом. Но раскрывать личность убийцы он точно не собирался.

— О, — громко протянула она. — Эти убийства — словно кость в горле! — воскликнула она и резко встала. От её напускной томности не осталось и следа. — Все боятся приходить ко мне, гостей становится всё меньше. Верхушка братства вся в мыле, пытается выяснить, кто убивает всех.

Хейл едва слышно хмыкнул. Он не ожидал, что её окажется так легко разговорить. «Видимо, Виллисенте сильно досталось из-за кровавого похода Тэлли», — подумал он, наблюдая, как Ви вышагивает по комнате. Её показная игривость улетучилась.

— И ведь никто не знает, кто убивает! — продолжила она раздражённо. — Все только и говорят про эту леди Тень и её слугу. Вот бы она мне попалась — придушила бы собственными руками!

Лицо Ви исказилось в злобной гримасе, что удивило Хейла — такое выражение ей было несвойственно.

— Она тронула кого-то из твоих? — удивлённо вскинул он брови.

— Помощники эти, — фыркнула Ви. — Я через них получала важную информацию почти задаром. Они приходили к моим девочкам пару раз в неделю, но особенно любили мои «особые» вечера, на которые я их пускала бесплатно, потому что им нравилось быть в подчинении. А таких мужчин очень мало, как ты сам знаешь, — хихикнула она. — Поэтому я от них получала даже больше, чем они от меня. — Её улыбка вдруг погасла, и в голосе зазвучала откровенная злость. — Но эта сука их убила!

Хейл всё это время сохранял на лице отстранённое выражение, превратив его в маску, скрывая любые эмоции. Но, услышав такое резкое обращение от Ви, он не сдержался и засмеялся.

«Тэлли смогла довести даже самую непрошибаемую королеву самоконтроля», — подумал он.

— Почему ты смеёшься? — вскинулась на него Ви.

— Поражаюсь твоей реакции на какого-то убийцу, — пояснил он. — Обычно ты быстро решала такие вопросы.

Хейл намеренно поддел её самолюбие, зная, как она не любит терять контроль.

«В этом мы с ней очень похожи», — вдруг осознал он. И в этот момент понял, почему избегал её всё это время. Он привязался к ней. А с появлением Тэлли в его жизни им с Ви придётся расстаться. Раньше Хейл не задумывался о том, чтобы уходить «полюбовно» — он просто исчезал, и всё. Что происходило дальше с женщинами его мало волновало. Но с Ви было иначе. Он испытывал к ней тёплые чувства, которые не позволяли ему поступить с ней так же холодно.

— Дорогой, ты не поверишь, но мои люди сбились с ног, чтобы выяснить что-то про неё. Никто ничего не знает, а те, кто знал, мертвы, — с досадой произнесла она.

Хейл усмехнулся. Если бы Ви действительно сама искала информацию так, как это делал он, то давно бы уже выяснила, кем является леди Тень. Но она слишком привыкла к власти в городе и забыла, что значит делать что-то собственными руками.

— Так что ты знаешь про помощников? Чем они могли заинтересовать убийцу? — с равнодушным выражением лица спросил он, стараясь скрыть свой сильный интерес.

— Слышал ли ты, что лагерь пустынников стёрли с лица земли? — спросила леди Ви, наливая вина для них.

— Да, что-то такое пролетало, но я не интересовался, — с зевком ответил Хейл.

— Их уничтожили. Быстро, за один день. Я узнала это от братства, и когда мои люди пришли туда, то не увидели ни следа боя. Словно их там никогда и не было, — рассказывала она, подавая ему бокал. — Не то, чтобы я их любила, но такого тотального уничтожения не заслуживает никто. От них не осталось даже воспоминания, — пригубив вино, продолжила она.

— Не скажу, что буду скучать по ним, — хмыкнул Хейл, беря бокал.

Но что-то остановило его от того, чтобы сделать глоток.

— Да никто не будет скучать, но с их исчезновением некоторые цепочки в городе нарушились. Много кто перестал получать деньги, а значит, и тратить. А так как тратили их в основном у меня, я крайне недовольна этой ситуацией, — промурлыкала она, подходя вплотную и прижимаясь бедром к его плечу.

Хейл понял, что Ви его уже простила. А значит, теперь начнётся привычная игра. Он поднёс вино к губам и вдруг уловил едва заметный аромат виндаллы — растения, вызывающего сильное желание. Удивлённый, он на миг замер, пытаясь понять, зачем Ви решила воспользоваться соком растения, чтобы соблазнить его. Но решил пока не подавать виду, что раскусил её замысел. Сделав вид, что пригубил вино, он прикрыл глаза, изображая размеренную вальяжность, и продолжал наблюдать за ней.

— И как это связано с помощниками лорда? — напомнил он, лениво проведя ладонью по её бедру, желая показать, что зелье подействовало и он в ней заинтересован.

— Они были связными, — прошептала она, усаживаясь к нему на колени и вынудив поставить ноги на пол.

Только сейчас Хейл обратил внимание на её платье — полупрозрачное, оголяющее всё её тело. Такие наряды она надевала только на «особые» вечера. Теперь причина появления виндаллы стала очевидной. Похоже, Ви хотела затащить его на один из этих вечеров. Задрав её платье, он провёл рукой по обнажённой коже, ощущая её нежность. Желание вспыхнуло в нём быстрее, чем он ожидал.

«Эта женщина идеально подходит под мои желания», — внезапно пронеслось в его голове.

Откинувшись, она прижалась к его груди, её дыхание стало медленным, жарким. Губы скользнули по его шее, поднимаясь всё выше. Хейл ощущал её тёплое тело, лёгкий аромат пряных масел и её кожи. Он понял, что хочет её.

— Дорогой, так ты всё-таки рад видеть меня, — прошептала она ему на ухо, пальцами поглаживая его вставший член через штаны. — Я слишком долго была одна… Сегодня ты проведёшь этот вечер со мной.

Её голос звучал мягко, но в нём сквозила привычная властность. Хейл слышал её слова, но уже не задумывался о них. Выбросив из рук бокал, он подхватил её за бёдра и усадил к себе на ноги, крепко прижимая её тело. Ви скользнула руками по своим плечам, стянув лямки платья, и прижала его голову к своей груди, вынуждая ласкать её так, как она любит — теребя и покусывая соски. Он чувствовал её горячее дыхание, слышал тихий, томный выдох, когда его губы коснулись её кожи. Но когда её пальцы распахнули его рубашку, а губы прошлись по его груди, Хейл откинулся, позволяя ей вести игру.

Ви была как всегда очаровательна в своей неприкрытой страсти, в ней не было показной наивности, она брала что хотела, и как хотела. И Хейл был рад услужить этой властной женщине, чувствуя, что она уже расстегнула его брюки и, освободив член, усаживалась на него. Ощутив влажное тепло её лона, Хейл глубоко вдохнул и обхватив её бедра начал направлять её, задавая ритм. Ви наклонилась к нему, чтобы поцеловать, но он отвернулся и уткнулся ей в шею, неспешно целуя её тело, почувствовав, что она сжала его плоть, Хейл вновь резко вдохнул: «Духи из виндаллы!», — вдруг осознал он. Хейл замер, а затем резко оттолкнул Ви, заставляя её слезть с него. Аромат был почти незаметен, тонкой нотой растворяясь в запахе вина. Хейл не почувствовал его сразу, но, приблизившись к её шее, уловил знакомый пряный оттенок.

— Ви, мы же договаривались, — холодно произнёс он, уставившись на неё в упор.

Она ехидно улыбнулась и покачала головой:

— Почти получилось.

Хейл сжал челюсти.

— Ты знаешь, что я не люблю дважды повторять. Я сказал тебе однажды: между нами только то, что мы оба хотим. Без принуждения. Без потери контроля. И виндалла сюда явно не вписывается.

Он приподнялся, легко отодвинув её от себя, и, не теряя времени, начал одеваться. Ви молчала, но в её взгляде было что-то такое, что смутило Хейла. Он чувствовал странное напряжение в воздухе, но не мог понять, в чём дело, пока не увидел, как по её щеке скатилась слезинка.

«Ви… плачет?» — Он не мог поверить своим глазам.

— Я скучала, Хейл… — вдруг заговорила она, и её голос дрогнул. — Те несколько недель, что мы провели вместе… Со мной никогда такого не было. Я ждала тебя каждый день, как жена ждёт мужа с работы. Я наслаждалась каждым мгновением, каждым вечером…

Хейл замер, не зная, как реагировать. Ви говорила быстро, будто боялась, что он её перебьёт.

— А потом ты ушёл, и я… — она резко замолчала и отвернулась, нервно поправляя платье. Сделала глубокий вдох, стараясь унять всхлип, но Хейл уже слышал его.

— И я больше ни с кем не была, Хейл, — её голос звучал приглушённо, почти безжизненно. — Я не могла… после тебя.

Она повернулась, и он впервые увидел её лицо без маски. Боль, страдание, слёзы, подрагивающие губы — ничего от той обворожительной и уверенной в себе женщины, которую он знал десятилетиями.

— Обычно это проходило… — продолжила она шёпотом. — Через несколько дней я возвращалась к привычному ритму. В моей жизни полно мужчин, которые спят и видят, как бы оказаться в моей постели. И я всегда тонула в их объятиях после твоего ухода. — Она с трудом сглотнула, сжав пальцы в кулаки. — Но не в этот раз. Я не смогла… — Её губы дрогнули сильнее, и в голосе зазвучала мольба. — Пожалуйста, Хейл…

Хейл растерялся.

Ви была аурийкой, и её поведение казалось ему непривычным, даже чуждым. До этого момента он видел в ней только удовольствие, лёгкую ревность, но никогда — столь открытые, обнажённые эмоции. А сейчас она была словно раскрытая книга, сама рассказывающая о том, что творится в её душе.

— Что ты хочешь от меня? — тихо спросил он, уже подозревая ответ.

— Останься со мной. Будь со мной. Будь моим… Пожалуйста, Хейл.

Она сделала резкий шаг вперёд, но он тут же отступил, не позволяя ей прикоснуться к себе.

Виндалла уничтожила его доверие к ней.

— Этого не будет, Ви, — холодно ответил он, понимая, что сейчас с ней лучше поступить так же, как и со всеми другими — просто уйти.

«Но мне нужна информация. Проклятье!»

— Я тебе не нравлюсь? — спросила она, пристально глядя ему в глаза. На миг задумавшись, Ви вдруг горько усмехнулась. — Или есть кто-то, кто занял твоё сердце? — Она медленно опустилась в кресло, словно мысль об этом подкосила её. — Та бездомная аурийка, да? — голос её дрогнул, но в нём всё ещё звучала привычная насмешка. — Я знала, что она не просто бездомный котёнок… Но ты смог тогда обвести меня вокруг пальца.

Хейл нахмурился, не понимая, как она так быстро свела всё воедино.

— Не понимаю, о чём ты говоришь, — проговорил он, обходя её по дуге и опираясь на столешницу, внимательно изучая её лицо.

Она ещё не успела надеть привычную маску, и он видел сожаление в её глазах.

— Не ври мне, Хейл. Хотя бы сейчас, — усмехнулась она, откидываясь на спинку кресла и устремляя на него тяжёлый взгляд. — Твоё сердце пропустило удар, когда я спросила про неё. Ты забываешь, что у меня хоть и мало магии, но слух такой же отменный, как и у тебя. — Она махнула рукой, словно отгоняя его. — Уходи и оставь меня.

Взяв бокал, она сделала глоток, и Хейл решил, что сегодня на её особом вечере кому-то очень не повезёт. Но он не мог просто так уйти.

— Мне всё ещё нужна информация, Ви, — тихо проговорил он, стараясь убедить её поделиться с ним. — Что ты знаешь о тех помощниках? Кого они связывали? С кем работали?

Хейл продолжал изучать её лицо и увидел, как в одно мгновение она надела маску. Теперь перед ним снова была та самая Ви, которую он знал много лет — уверенная, непроницаемая, равнодушная.

— Пустынников, — спокойно произнесла она. — Они продавали разную информацию от лордов пустынникам и получали за это огромные деньги. — Она сделала ещё один глоток вина, будто взвешивая, стоит ли продолжать. — У них была целая сеть. Я не знаю всех связующих, но могу сказать одно: многие в городе так или иначе помогали им — доставщики, стражники, лекари, лавочники. Почти весь город, Хейл. — Он молча слушал, а Виллисента слабо улыбнулась, но в её взгляде не было веселья. — И когда леди Тень начала их убивать, это первое, о чём я подумала — она уничтожает сеть пустынников. — Ви тяжело наклонилась вперёд и впилась в него взглядом. — Наверное, и лагерь уничтожила тоже она.

Хейл вылетел из борделя Ви, и холодный дождь вмиг охладил его пылающий гнев. Вода стекала по лицу, смывая остатки эмоций, но внутри всё ещё бушевал шторм. Тэлли и Эл методично уничтожали пустынников одного за другим, и теперь Хейл понял, почему.

Почему столько жестокости.

Почему столько ярости на трупах убитых.

«Её изнасиловали».

Эта мысль пронзила его, словно удар грома, от которого звенело в ушах. Он подозревал это и раньше, но до последнего надеялся, что ошибается.

«Я хотел ошибиться. Я избегал этой правды».

Но теперь он уже не мог от неё отвернуться — не имел права. Кровь закипала в жилах, ярость застилала разум, требуя выхода. Он хотел выплеснуть её, хотел крушить, рвать, но понимал — всё уже произошло. Ничто не изменит прошлого.

Но бездействие убивало его.

«Она была одна. Я бросил её… Оставил на растерзание этим ублюдкам», — крутилась в голове мысль, выжигая его изнутри.

«Это моя вина. Я во всём виноват. Только я».

Осознание сдавило сердце, выбивая из него дух. Он попытался вдохнуть, но казалось, что боль сковала грудь, не давай расправить лёгкие. Он дышал часто и прерывисто, но с каждым вдохом становилось только хуже — боль не уходила.

«Это не боль…, — озарение вспыхнуло внезапно, пробившись сквозь гнев и отчаяние. — Это вина». Тяжесть её давила, словно камень, раскалывая сердце и сжимая душу в тиски.

«Я должен её найти. Чего бы это ни стоило».

— Хейл, что случилось? Ты в порядке? — на улицу выскочил Туррен, и по его голосу Хейл понял, что тот обеспокоен.

Он натянул на лицо привычную дворцовую маску, скрывая всё, что только что узнал. Братьям эта правда была не нужна.

«Да и вообще никому. Особенно Туррену. Если Тэлли захочет, сама расскажет. Но они не узнают этого от меня». Сделав последний глубокий вдох, он подавил эмоции, заключив их в непрошибаемую клетку внутри себя.

— В порядке, — ровно ответил он. — Ви использовала виндаллу, мне нужно было пару минут, чтобы прийти в себя.

Он солгал, глядя брату прямо в лицо, радуясь, что ночь скрывает выражение его глаз.

— Что, брат, по-другому уже не получается? — громкий смех Креста разорвал тишину ночи. — Только с добавками женщин ублажить можешь?

— Так что ты узнал у Ви? — спросил Тур, проигнорировав шутку друга.

— Ничего полезного, — снова солгал Хейл. — Она ничего не знает. — Он быстро прикидывал, чем занять себя этой ночью, чтобы не оставаться наедине с собственными мыслями. — Надо наведаться к братству Ножей. Может, у них есть что-то.

И сейчас ему было всё равно, куда идти и что выяснять, лишь бы не оставаться в бездействии.

Хейл с бергмарами только спустя пару часов смогли добраться до братства. Когда они наконец нашли его вход в Рокине, их встретила царящая там суматоха. Запросив аудиенцию у главы, Хейл сразу представился, кто именно хочет с ним пообщаться. Поэтому на встречу глава вышел почти моментально.

Это был высокий, сухопарый эмерин, удивительно молодой для своей должности. Длинные руки и ноги делали его похожим на уродливую куклу.

— Вейс Гархт, ваше высочество, — с поклоном поприветствовал он. — Чем удостоен такой чести?

Хейл хотел присесть, но гнев и вина продолжали кипеть в нём, не давая расслабиться. Он медленно расхаживал по комнате, заставляя себя сохранять непроницаемое выражение лица даже под капюшоном. Любое неверное движение могло выдать то, что творилось у него внутри.

— Мы пришли узнать подробности недавних убийств, — начал он издалека, пытаясь понять, что именно знает братство.

— Я так и подумал, — усмехнулся Вейс. — Неудивительно, что аури заинтересовались этим делом. Ведь убийца, предположительно, один из ваших.

Хейл резко бросил на него взгляд, удивлённый таким выводом. Но Вейс стоял совершенно спокойно, явно не опасаясь аурийского принца.

— Как вы узнали об этом? — вмешался Крест.

— А вот почему бергмары этим интересуются, мне пока не ясно, — хитро улыбнулся Вейс, но тут же продолжил. — По убитым… Некоторые смерти были особенно жестокими, но при этом следов борьбы нет. Значит, была применена магия. А кроме аури, насколько мне известно, больше никто такими способностями не обладает, — пояснил он.

— Мы — друзья принца, — усмехнулся Крест, почесав бороду.

— Ясно, — кивнул Вейс.

Он повернулся к Хейлу, и его тон стал официальным, почти церемонным:

— Ваше высочество, при всём моём уважении к вашему народу, королю и лично вам, я официально заявляю, что братство объявило награду за поимку убийцы — живым или мёртвым. Надеюсь, вы правильно нас поймёте и не станете препятствовать нашим поискам.

Хейл кивнул, не проронив ни слова. Он размышлял, как это скажется на Тэлли, и пришёл к очевидному выводу: её это лишь разозлит. А значит, будет ещё больше трупов.

— У вас есть предположения, кто это может быть? — спросил Крест.

— Она называет себя леди Тень, — ответил Вейс и с любопытством посмотрел на Креста, когда тот вдруг фыркнул.

— Про неё ходят разные слухи в городе, но ясно одно — это женщина, и это аурийка. С ней также видели мужчину, но, судя по рассказам, он не участвует в убийствах. Скорее ведёт себя как слуга. Никого из знакомых вам не напоминает это описание, ваше высочество?

Вопрос прозвучал вежливо, но Хейл уловил в голосе Вейса лёгкую насмешку. Глава братства явно предполагал, что принц не пришёл бы ради какой-то случайной аурийки. Значит, она была не из простых.

«Знал бы ты», — хмыкнул про себя Хейл.

— Нет. Что вы будете делать, когда найдёте их? — спросил Хейл.

— Как я уже сказал, за убийцу выставлена огромная награда. Но за мёртвую дадут больше, — Вейс вежливо улыбнулся, давая понять, что живая Тэлли им не нужна.

Хейл кивнул, размышляя, стоит ли заглянуть в его память или оставить всё как есть.

«В конце концов, он достаточно открыто обо всём мне рассказал. Вряд ли он скрывает что-то, чего я ещё не знаю».

— Мастер Гархт, мастер Гархт! Новые трупы! — в комнату вбежал мальчишка лет четырнадцати, одетый в подранную, чумазую одежду. Он был запыхался — явно мчался сюда изо всех сил. Но, увидев толпу незнакомцев, резко замер и вылупился на Вейса.

— Говори, — кивнул ему глава.

— Семнадцать стражей, у южных ворот! У всех перерезаны глотки, многие из них спали. А райдера убили метательным ножом прямо в горло. Убийца — меткий стрелок, — скороговоркой выпалил парнишка, косясь на Хейла, скрытого капюшоном.

— Проклятье! — выругался Вейс. Он зло глянул на Хейла. — Ваше высочество, есть ли у вас догадки, почему ваша соплеменница убила семнадцать стражей эмеринского города?

Хейл не ответил. Просто отвернулся, выходя из комнаты, и, бросив на ходу, сухо произнёс:

— Нет.

Когда они отошли достаточно далеко от логова братства, первым не выдержал Крест:

— Семнадцать стражей? Ну это уже ни в какие ворота! О чём они думают там с Элом?! — возмутился он.

Хейл молчал. Он понимал, что у Тэлли и Эла была достаточно веская причина для этого, хотя всё же не укладывалось в голове, как сразу все семнадцать человек могли быть связаны с пустынниками.

— Может быть, это не они убили? — не терял надежды Туррен.

Хейл не сдержался и хмыкнул. Он не мог озвучить свою догадку братьям, а потому решил молчать до конца.

— Неважно. Надо найти их раньше братства, — резко пресёк разговоры Хейл и направился к южным воротам, чтобы лично увидеть убитых и попытаться понять, что именно задумали Тэлли и Эл.

Тэлли вышла из дома вслед за Элом. Было уже позднее утро, и город жил своей обычной жизнью — люди сновали туда-сюда, разговаривали, смеялись, спешили по делам. Иногда кто-то случайно задевал её, но никто не обращал внимания на скрытую плащом женщину. Она шла медленно, чувствуя, как по щекам безостановочно текли слёзы. Она верила в свои поступки, но это не приносило облегчения. Жалея, что однажды для неё никто не сделал того же.

— Не говори так, сестра… — Юэ то появлялся, то исчезал, будто не зная, как ему относиться к тому, что она сотворила.

— Если бы кто-то сделал это для меня, то мне бы не пришлось проходить через всё это, Юэ, — с горькой усмешкой подумала Тэлли. — Разве я не заслужила покоя?

Когда они свернули в небольшой проулок, скрываясь от толпы, Эл тихо сказал:

— Я понимаю, почему ты это сделала, госпожа. — Тэлли подняла на него взгляд. — Иногда смерть — это благословение.

Её пронзило воспоминание — однажды Эл просил её убить его. Умолял на коленях, но она отказала. Оставила в живых, заставив страдать вместе с ней. В наказание за то, что он не добил её у хижины, а вместо этого вылечил и вынудил жить.

И только теперь она поняла: для него смерть тоже была надеждой на покой. Ей вдруг захотелось обнять его, хоть на мгновение. Просто чтобы утешить. Или, может, чтобы утешиться самой. Но что-то останавливало её. Какая-то невидимая стена между ними. Стена, которая никогда не будет разрушена.

«Хижина… — осознала она. — Между нами всегда будет стоять хижина».

То место, что изменило их обоих.

Там пострадала не только она. Эл тоже прошёл через ад. Он не смог спасти её. И это убивало его, разъедало изнутри. Он разрушал сам себя, наказывал за своё бессилие. Но её магический запрет не позволял ему превратить мысли в действия.

Она сама превратилась в монстра. В его мучителя.

Её близкие страдали. Из-за неё.

Крик боли вырвался из самой глубины её души — но звука не было. Будто кто-то невидимый сжал её горло, не давая сорваться в бездну отчаяния. Тэлли согнулась, разрывая безмолвием воздух, беззвучно крича, пока её охранитель пытался удержать её в реальности.

Боль, такая знакомая и всё же каждый раз новая, обрушилась на неё с неистовой силой, словно тяжёлый камень, не давая вздохнуть. Казалось, будто табун лошадей топчет её душу, разрывая на тысячи кровавых клочков. Ей было тесно в собственном теле. В собственном разуме. Словно клетка сжалась до предела, ломая кости.

Это была её хижина.

Она не могла больше это выносить. Пальцы судорожно сжались на груди.

Разорвать кожу. Выпустить душу. Подарить ей свободу.

— Я с тобой, сестра, ты не одна. Слышишь? Ты свободна. Хижины больше нет. Мы сожгли её. Мы всё сожгли. Не осталось ни следа от них. И мы всех убьём, я тебе обещаю, сестра, — донёсся до неё сквозь агонию мысленный голос Юэ.

Тэлли ощутила его мурчание — глубокое, раскатистое, наполняющее пространство её души мягкой вибрацией. Ей почудилось, будто они снова в горах, и он, обнимая её лапами, согревает своим дыханием. Тогда это всегда приносило покой, и сейчас, чувствуя через их связь его ритмичное мурчание, она словно наяву ощутила его рядом — живого, тёплого, сильного.

— Юэ, я не смогу без тебя, — пронеслось в её разуме. Ощущая его боль за неё и его отчаянные попытки удержать её рядом с собой, она хотела успокоить его, но от этого лишь сильнее страдала — не в силах помочь ни ему, ни себе.

— Милая, всё хорошо. Мы с тобой, услышь меня, — вдруг прорвался голос её охранителя. — Мы не оставим тебя. Я не оставлю тебя. Всегда буду с тобой, слышишь меня? Всегда.

Эл сжимал её крепко, словно стараясь удержать в этом мире. Тэлли ощутила, как его магия проникает в её сознание — лёгкий, тёплый ветерок, ласкающий мысли, обнимающий душу. Она чувствовала его жар, силу его объятий, и постепенно холод, сковавший её тело, начал отступать, таять под его теплом. Дыхание становилось ровнее, подчинялось её воле.

Пошевелив пальцами, она осознала, насколько затекло тело словно от долгой неподвижности. Она не помнила, когда упала на колени, но теперь боль от удара отзывалась в каждом движении. Ладони саднили от ссадин, а лицо оказалось мокрым от слёз.

— Сколько длился приступ в этот раз? — почти придя в себя, спросила она Юэ. Он всегда был рядом с её душой, когда её накрывали эти страдания.

— Недолго, около получаса. В прошлый раз почти час было, — тут же ответил он, и Тэлли ощутила его облегчение, смешанное с радостью. — Всё пройдёт, сестра. Вот увидишь, однажды всё наладится. Верь мне.

Тэлли хмыкнула и пошевелилась, собираясь подняться. Эл, уловив её намерение, тут же отодвинулся, но не выпустил её руку, словно боялся, что, отпустив, вновь потеряет её в этой пропасти.

— Спасибо, — прошептала Тэлли и, поднявшись, обняла его, чувствуя безмерную благодарность — и к нему, и к Юэ. Они всегда были рядом в такие моменты.

«Даже несмотря на то, что вынуждены это делать из-за магии…» — тяжело вздохнула она.

— Я люблю тебя и без магии, Тэлли, — тут же откликнулся Юэ на её мысли.

— Без магии мы бы с тобой даже не встретились, — хмыкнула она.

— Здесь неподалёку есть таверна. Можем остановиться там, передохнуть, — негромко предложил Эл — он всегда заботился о ней.

Кивнув, Тэлли последовала за ним, чувствуя, что не заслуживает даже доли их заботы.

Таверна оказалась дорогой — Тэлли мимоходом отметила чистоту и аккуратность обстановки. Общая зала была просторной, но она выбрала стол в дальнем углу, чтобы никто не смог подкрасться сзади. Усевшись, она наблюдала, как служанки сновали между столами, балансируя подносами, полными тарелок и кружек. Но сейчас её это мало интересовало. Она хотела смыть с себя кровь. Осознание того, что её одежда пропиталась следами врагов, вызвало омерзение.

— Я скажу, чтобы набрали горячую ванну, — тут же отозвался Эл, уловив её желание через магию.

«Дурацкая магия, — проворчала Тэлли, — даже подумать ни о чём нельзя, чтобы это не подслушали».

— Благодаря этой дурацкой магии у тебя есть я, — замурчал Юэ.

Тэлли не удержалась от улыбки, но тут же помрачнела, когда почувствовала, как с болью натянулся шрам.

— Не смеши меня, Юэ. Мне не нравится улыбаться.

— А мне нравится твоя улыбка! Грозный оскал, как у настоящей призрачной кошки!

Тэлли усмехнулась такому комплименту. Брат всегда был искренним в своих чувствах — настолько, насколько позволяла магия, — но порой подбирал весьма странные слова.

— Это потому, что у вас, у людей, всё очень странно, — тут же отозвался он, подслушав её размышления.

— Интересно, смогу ли я когда-нибудь остаться одна наедине со своими мыслями и чувствами? — задумалась она вслух.

— Никогда, сестра, никогда. Мы с Элом всегда будем с тобой, — засмеялся Юэ.

— Это звучит как угроза.

— Нет, сестра, это обещание, — хихикнул он.

Тэлли словно наяву услышала его смех. Будучи котом, Юэ часто подражал ей, издавая похожие звуки. Но настоящий смех у него не получался — он никогда не слышал его от неё или Эла. Вместо этого он издавал короткие, частые «ма». Это всегда забавляло Тэлли, и сейчас, несмотря на усталость, уголки её губ дрогнули в улыбке.

— Если бы ты меня научила, было бы лучше, — обиделся он, уловив её чувства.

— Ты же знаешь, что мне неприятно смеяться, Юэ, — ворчливо ответила она.

Тэлли рассеянно наблюдала за залом, пока Эл ушёл договариваться о комнате и ванной. Внимание её привлекла одна из служанок, направлявшаяся к ней с пустым подносом в руках.

— Что будете заказывать? — грубо спросила та, окинув Тэлли оценивающим взглядом.

— Еду и выпивку, — прохрипела Тэлли. Горло саднило, голос после недавних криков ещё не восстановился.

— Будут какие-то предпочтения? — с недовольством уточнила служанка, снова оглядывая её — укутанную в плащ, скрывающий лицо.

— Чтобы быстро и вкусно, — раздался за спиной грозный голос Эла.

Он подошёл бесшумно, но теперь возвышался позади служанки, словно скала. Та вздрогнула, почувствовав его внезапное присутствие, и тут же выпрямилась, со страхом косясь на него.

— И побольше вежливости, — продолжил он, холодно глядя на неё. — Или мне поговорить с вашим владельцем?

— Что? Нет-нет, простите меня, я не имела в виду ничего такого, господин, леди, — затараторила служанка, явно испугавшись угрозы Эла. Она тут же поклонилась. — Сейчас я всё принесу, располагайтесь, пожалуйста.

— Ты сегодня суров, — усмехнулась Тэлли, наблюдая, как Эл присаживался рядом.

Тэлли снова поймала себя на мысли, насколько переняла его повадки. Теперь сидела точно так же: на краю стула, с прямой спиной, готовая в любой момент броситься в бой.

— Владелец — хороший человек, — бестрастно произнёс Эл, но Тэлли уловила в его голосе нотки удивления. — Берёт на работу не только вышколенных, но и тех, кто не проходил обучение. Эта — одна из них. Она боится, что потеряет работу, но характер менять не хочет. Постоянно грубит посетителям, и хозяин уже дважды её предупреждал. На третий раз пообещал выгнать.

— И когда ты успел это всё выяснить? — Тэлли изогнула бровь, удивлённо уставившись на его изувеченное лицо.

— Моя госпожа хорошо натренировала меня в чтении воспоминаний. Теперь я делаю это практически не задумываясь, — губы Эла дрогнули в едва заметной улыбке.

— Извини меня, Эл, — Тэлли тяжело вздохнула и сжала его руку. — Знаю, что это неприятно.

— Не переживай, душа моя. Всё, что приносит тебе удовольствие, мне в радость, — тихо ответил он и поднёс её пальцы к губам, оставляя лёгкий поцелуй.

Тэлли чувствовала, как от его прикосновения тепло разливается по всему телу, смягчая внутренний холод.

— Что ты ещё узнал от владельца? — спросила она, наслаждаясь теплом его жёлтых глаз.

— Троица была здесь вчера. Они появляются тут раз в три-четыре дня, так что мы можем задержаться подольше, если ты захочешь, — прошептал он, чтобы их не услышали эмерины, проходившие мимо стола.

Тэлли горестно вздохнула.

— Они наступают нам на пятки…

— Возможно, нет, — тихо возразил Эл и подвинулся ближе, чтобы наклониться к её уху. — То, что я узнал от чиновников, тебе не понравится, милая, — его голос превратился в приглушённый шёпот.

Тэлли ощутила, как он сжал её пальцы и начал поглаживать их — верный знак того, что он пытается её успокоить, прежде чем сказать нечто, что наверняка заставит её вспыхнуть.

— Говори, — вдохнула она, понимая, что сейчас узнает нечто, что может выбить её из равновесия.

— Есть ещё один лагерь пустынников, госпожа…

— Что?! — взорвалась Тэлли, резко поднимаясь на ноги и впиваясь взглядом в Эла.

Злость, ярость, ненависть — всё это закружилось в ней бешеным вихрем, рвущимся наружу. Одна только мысль, что эти ублюдки ещё живы, что продолжают свою мерзкую жизнь, убивают и насилуют, заставила ураган магии взметнуться внутри неё, готовый сорваться в разрушительную бурю. Перед глазами вспыхивали багровые всполохи, а обрывки воспоминаний прорезали сознание, словно калейдоскоп кошмаров.

— Ш-ш, милая. Пожалуйста. Успокойся, любимая, — Эл вскочил и обнял её, стараясь удержать.

Но Тэлли словно окаменела. Она не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей жажды мести. Её разрывало от желания пролить их кровь — столько, сколько хватит сил.

— Если ты сейчас же не успокоишься, то мы ничего не узнаем. Ты даже не дала Элу договорить! — сурово проворчал Юэ.

И Тэлли ощутила, что Юэ тоже испытывает злость, смешанную с яростью. Это осознание ударило по ней, словно ледяная вода окатила с головы до ног. Глубоко вздохнув, она заставила себя взять себя в руки, пока Эл продолжал удерживать её в объятиях. Когда он почувствовал, что её дыхание выровнялось, а напряжение в теле ослабло, то мягко отпустил её и чуть отодвинул капюшон, заглядывая в глаза.

— Мы обязательно до них доберёмся, как только узнаем, где этот лагерь, — прошептал он.

Тэлли заметила, как на его лице отражается та же едва сдерживаемая ярость, смешанная с ненавистью. Он чувствовал то же, что и она. Но в этот раз это не были её эмоции, переданные через связь — это была его собственная ненависть.

«Эл тоже не смог сдержаться…» — внезапно осознала она.

— От кого ты это узнал? — спросила она, с трудом заставляя себя снова сесть, чтобы не сорваться и не броситься в бой.

— И куда бы ты помчалась убивать? И кого? — вмешался Юэ, его голос звучал раздражённо. — Хватит безрассудства, Тэлли. Ты же взрослая кошка! Нет… Женщина!

Тэлли улыбнулась, уловив в его тоне попытку казаться взрослым, но словесная ошибка выдала его.

— Я не выгляжу взрослым, я и есть взрослый! — тут же обиделся Юэ, уловив её мысли.

— От первого чиновника, Вирена, — ответил Эл, усаживаясь рядом с Тэлли. Похоже он заметил её улыбку и решил, что она наконец успокоилась и взяла себя в руки. — Второй лишь добавил, что лагерь находится где-то внизу Великой.

— А где именно — они не знают? — нахмурилась Тэлли.

Она обдумывала информацию, осознавая, что могла бы догадаться и раньше — лагерь пустынников не мог быть всего один. Коря себя за глупость, она сжала кулак… но тут же ощутила, как Эл накрыл её руку своей горячей ладонью.

— Не злись на себя, милая. Я тоже не знал, что их два, — его голос был мягким, но уверенным. — Но мы всех найдём и уничтожим, я тебе обещаю.

Губы Эла дрогнули в едва заметной улыбке.

— Полностью поддерживаю Эла! — встрял Юэ, чем снова заставил Тэлли улыбнуться.

— Хорошо. Но нам нужно выяснить, где он. Кто-то должен знать, где он располагается, — шёпотом продолжила она, пристально глядя на Эла.

Она понимала, что без него никогда бы не узнала столько, не добралась бы так далеко по сети пустынников.

«И не узнала бы про второй лагерь», — мелькнуло у неё в мыслях.

— Это ещё не всё, любимая, — тихо сказал Эл, глядя ей прямо в глаза. Его рука замерла, больше не касаясь её кожи.

Тэлли непонимающе уставилась на него, ожидая продолжения.

— Ларины. Они не просто устроили охоту на тебя. В Рокине они проводят особые вечера, куда собираются знать обоих городов и сами ларины. Попасть туда можно только по особому приглашению, поэтому об этом мало кто знает…

— И что они там делают? — поинтересовался Юэ.

Тэлли едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза — брат был слишком нетерпелив.

— На этих вечерах ларины и знать насилуют женщин и мужчин, причиняя им различные увечья, — едва слышно прошептал Эл.

Из Тэлли словно выбило весь воздух — ей резко стало нечем дышать. Она смотрела прямо перед собой, но не видела ничего, кроме темноты, навалившейся на разум. Как? Как такое могло твориться посреди города? Как люди могли позволять этому происходить прямо под носом у лордов и стражи?

— Лорды и капитаны городской стражи тоже иногда бывают там, — негромко добавил Эл. И Тэлли поняла, что задала свой вопрос вслух.

— Но как?! — её голос сорвался, дрогнув от гнева и ужаса.

Ей казалось, что мир сошёл с ума. Почему люди творят такое? Она пыталась вдохнуть, но грудь словно сжали в тисках, не давая набрать воздух. Она старалась расправить тело, но всё было бестолку. Осознание того, что вся её битва оказалась пустой и бессмысленной, привело её в такое бешенство, что она готова была размолотить всё вокруг. Но, не в силах сделать вдох, понимала: в таком состоянии она не сможет даже встать.

Отчаяние. Боль. Страдания.

Всё это было не только её, но и множества других женщин, что становились частью этих «особых» вечеров. А она… она лишь убивала мелких сошек, лишь исполнителей чужой воли.

— Какая же я идиотка…

Потеряв надежду, Тэлли откинулась на стул, словно наяву слыша смех главаря пустынников — тот всегда смеялся после того, как имел её.

«Что бы я ни сделала, этого всегда будет мало», — пронеслось в её сознании, и ледяная пустота внутри вдруг показалась бесконечной.

— Сестра, тогда давай сделаем, что сможем. Это уже немало, — пытался поддержать её Юэ.

— А что я могу, Юэ? Убить их? Но на их место придут другие… — Тэлли ощущала растерянность, будто мир ушёл из-под ног.

«Моя тропа к смерти, вымощенная трупами врагов, оказалась всего лишь иллюзией».

— Значит, заберём с собой столько, сколько получится, — воинственно заявил Юэ, и Тэлли ощутила, как он зарычал.

— Ты был прав, Эл… — прошептала она, глядя прямо в глаза своего охранителя. — Я не могу ничего изменить, — глухо добавила она, чувствуя, что теряет последнюю причину, чтобы жить. Ей недоступна даже месть, потому что отомстить она сможет лишь единицам из тысячи.

— Я даже не могу отомстить…

— Госпожа, тогда давай заберём с собой столько, сколько получится, — повторил слова Юэ Эл, словно услышав его. — Даже если мы сможем убить десяток или сотню, этот мир станет хоть чуточку безопаснее для таких, как Милли. И для них это будет уже очень много.

Тэлли смотрела на него, пытаясь понять, за что он так привязался к ней, что решил отдать свою жизнь, свою волю в её руки — ничтожному монстру, не способному на любовь.

Кивнув, она уткнулась в стол, изучая извилистые линии дерева, пытаясь привести мысли в порядок. Выбора у неё было немного — времени почти не оставалось, чтобы осуществить свой план. Но с появлением информации о новом лагере ей предстояло продержаться и найти его. Она должна продержаться и уничтожить его.

«Если я смогу избавиться хотя бы от него, это уже будет неплохо для тех, кто будет жить дальше», — осознала она.

— Как ты думаешь, кто может знать о местоположении лагеря? — спросила Тэлли, не глядя на Эла.

— В воспоминаниях второго был один диалог с главарём Тэмина. Думаю, он точно знает, — спустя некоторое время ответил Эл.

Тэлли поняла: он копался в памяти второго чиновника.

«Сколько же жизней ты уже поглотил?» — с ужасом подумала она, осознавая, что он делал это по её приказу.

— Значит, идём к нему, — прошептала Тэлли и уже начала подниматься, но рука Эла мягко, но уверенно удержала её на месте.

— Погоди, госпожа, — прошептал Эл. — В таком виде я тебя не пущу. Тебе нужно помыться. — Тэлли уже открыла рот, чтобы возмутиться, но он тут же продолжил: — И поесть. Ты давно не ела нормально, а тебе нужны силы, чтобы воевать. Магия отнимает слишком много.

Она смотрела на своего охранителя, разрываясь между тем, чтобы подчиниться его воле или приказать ему следовать за ней.

— Сестра, Эл прав, ты давно не ела, — встрял Юэ.

— Вы сговорились, что ли? — проворчала вслух Тэлли, падая обратно на стул.

По лицу Эла промелькнула тень улыбки — он понял, что Юэ поддержал его.

— Мы с Юэ любим тебя и хотим, чтобы ты убивала на полный желудок, — тихо добавил Эл.

Тэлли усмехнулась — это звучало до абсурда иронично.

Служанка наконец-то принесла вино и еду — две миски с густым овощным рагу, огромную тарелку с разным мясом и корзинку с хлебом. Тэлли даже удивилась, как она всё это дотащила. И честно себе призналась, что если бы её жизнь когда-то вынудила работать в таверне, она бы точно не смогла принести столько еды за раз.

Они тут же принялись за еду, и Тэлли поняла, насколько была голодна: боль и потрясения вытеснили это ощущение, но стоило вдохнуть запах горячего мяса и пряных трав, как голод дал о себе знать.

— А где проходят эти вечера, ты узнал? — спросила она, набрасываясь на мясо.

Эл как обычно ел спокойно, словно был на званом ужине, а не в шумной эмеринской таверне.

— Да. В борделе Виллисенты Дент, — тихо ответил он.

Тэлли едва не подавилась. Кусок мяса застрял в горле, и она резко закашлялась, пытаясь прочистить горло.

— Где?! — сквозь слёзы от удушливого кашля переспросила она, не в силах поверить в услышанное.

— Её ещё зовут леди Ви, — Эл недоумённо уставился на неё. — У неё бордель в Рокине…

— Я знаю, — подняла она руку, прерывая его.

«Ну надо же… — подумала Тэлли, наконец откашлявшись. — Неужели леди Ви связана с ларинами? А что если…»

Эту мысль она даже не смогла закончить — настолько ужасной она ей показалась.

— Что если… что? — моментально спросил Юэ, внимательно слушавший не только их разговор, но и её мысли.

— Нет, не может быть, — покачала она головой, даже боясь допустить такую возможность.

— Что? — внимательно наблюдал за ней Эл.

— Ничего. Оставим это, — взяла она себя в руки, не в силах сейчас обсуждать мысль о том, что любовница принца могла быть связана с ларинами. А значит… возможно, и он тоже.

Доедали они в молчании. Тэлли решила, что сначала узнает местоположения лагеря, а потом наведается к леди Ви, чтобы задать ей несколько вопросов.

— Кто такая леди Ви? — раздался вновь голос Юэ в её разуме.

С этим вопросом Юэ донимал её уже в сотый раз, но Тэлли упорно игнорировала его. Она не хотела делиться с ним этим прошлым.

«В конце концов, знание об этом ничего ему не скажет и ничем не поможет».

Когда они подошли к борделю леди Ви, Тэлли вновь поразилась насмешке богов. В прошлый раз она заходила сюда, дрожа от каждого шороха: «А теперь я пришла убивать», — усмехнулась она. Они с Элом прошли мимо охраны, которая вежливо их пропустила, решив, что перед ними обычные клиенты. И Тэлли удивилась, что стражей не насторожило даже оружие, явно заметное под плащами.

Когда они скрылись из виду, Тэлли поняла: она не может позволить себе оставить их в живых.

— Господа, — обернулась она к ним уже у распахнутой двери, в узком закутке коридора, всего в нескольких шагах от основной створки, ведущей внутрь борделя. — Не могли бы вы мне помочь? — Тэлли попыталась смягчить голос, но он всё равно прозвучал хрипло, будто принадлежал дряхлой старухе.

— Конечно, госпожа, — откликнулся один из стражей. Это был высокий, мускулистый эмерин в светлой рубахе и кожаных штанах с металлическими заклёпками. На поясе у него висели длинный нож и короткий меч. Он шагнул к ней, но Тэлли тут же перевела взгляд на второго — тот был пониже, но одет почти так же.

— Мне нужны оба. Я заплачу, — прошептала она, надеясь, что они услышат. Её шёпот казался ей приятнее обычного голоса.

— Да, миледи, — откликнулся второй и тоже направился к ним, не подозревая подвоха.

Когда стражи подошли вплотную, Эл быстрым движением перерезал горло одному, а Тэлли вонзила нож в ухо другому, более низкорослому. Приняв на себя тяжесть тела убитого, она едва удержалась на ногах и была вынуждена призвать магию, чтобы усилить мышцы — иначе он рухнул бы с глухим стуком, который привлёк бы внимание охраны внутри.

Эл затащил тело своего в угол коридора, бросив в темноте, где почти не доставал свет, и затем перенёс туда же охранника, убитого Тэлли. Она обвела взглядом закуток у входа. В борделе было тихо, рассвет только начинался, и город ещё спал, укрытый предрассветной дрёмой. Все горожане мирно спали в своих постелях, не подозревая, что творится по ночам.

— А все плохиши собрались в борделе? — хмыкнул Юэ, и Тэлли невольно усмехнулась.

— Похоже на то.

Эл первым шагнул внутрь, и Тэлли последовала за ним, по пути вспоминая, что в прошлый раз принц провёл их другим маршрутом. Тогда они сразу оказались в ярко освещённой комнате, а сейчас брели по тёмному коридору, в конце которого мерцал свет и доносился чей-то смех.

Они двигались медленно, и Тэлли с интересом рассматривала стены. В её памяти здесь висели изображения цветов и абстрактные узоры, но теперь всё было иначе. Стены украшали картины с обнажёнными женщинами и мужчинами, а также парами в самых вызывающих позах. Женщины на них выглядели неестественно счастливыми, словно в гримасах удовольствия застыли куклы, а мужчины были нарисованы с чрезмерно преувеличенными членами.

Разглядывая эти сцены, Тэлли ощутила отвращение. Её передёрнуло от неприятного холодка, проскочившего по спине.

— Разве такие в природе существуют? — поражённо спросила она.

Эл обернулся, чтобы взглянуть, о чём она, и хмыкнул:

— Нет. Это чьи-то несбыточные мечты.

Они дошли до комнаты, откуда доносился весёлый гомон, и Тэлли заметила справа лестницу, ведущую наверх. У её подножия стояли двое сильно вооружённых охранников.

Заглянув в освещённое помещение, Тэлли поняла, что это общая зала — такая, какие были во всех борделях. Здесь собирались те, кому не хватало денег на уединение с женщиной. Они довольствовались их вниманием, улыбками и возможностью прикоснуться к телу, которое оставалось недоступным для секса. Внутри было душно от пота, дешёвых благовоний и пролитого вина. Смех и полураздетые тела сливались в вязкий, раздражающий шум.

Скривившись, Тэлли осознала, что «особые» вечера проводят явно не здесь. Похоже, охрана у лестницы как раз и стерегла ту часть дома, где происходило нечто иное — предназначенное лишь для избранных. Она бросила взгляд на Эла и поняла, что он тоже пришёл к той же мысли — и сразу двинулся к охране. Без лишних слов он вонзил нож одному в горло, слегка провернув лезвие, и, не дав второму опомниться, взмахом руки рассёк ему шею. Тонкая красная полоска тут же разорвалась кровью, даря смерть быстрее, чем жертва успела последний раз вдохнуть. Тэлли вновь поразилась мастерству Эла — всё чётко, бесшумно, выверено до последнего движения.

«Не то, что я», — с досадой подумала она.

— Эл годами тренировался, сестра. Было бы странно, если бы он делал это иначе. А ты ведь только начала. И посмотри, чего уже достигла — сколько убила за каких-то пару месяцев! — отозвался Юэ с лёгкой усмешкой.

Тэлли усмехнулась — только в их странных, навязанных магией, отношениях можно было услышать такую поддержку.

— Спасибо, брат, — ответила она, приподняв правый уголок рта в слабой, но искренней улыбке.

Эл уже успел утащить тело одного из стражников на лестничную площадку, чтобы гости из общей залы не заметили трупов. Тэлли приоткрыла ему дверь, стараясь не допустить лишнего шума, хотя Эл и без того действовал поразительно тихо. Оставив тела у подножия лестницы, они начали подниматься. Тэлли сосчитала четыре пролёта, прежде чем они достигли массивной двери. Перед ней никого не оказалось, но Тэлли не сомневалась — внутри наверняка скрывается серьёзная охрана. Вряд ли подобные «особые вечера» могли обходиться без надлежащей защиты.

— Может, они просто не ожидали в гости нас? — с усмешкой произнёс Эл, перехватив её молчаливые терзания.

Почувствовав странное единение с охранителем, Тэлли кивнула Элу, и он медленно распахнул перед ней дверь, из-за которой тут же донеслись крики боли, смех, стоны и глухие шлепки. Тэлли показалось, будто она снова вернулась в хижину пустынников — в кошмар, который, казалось, остался в прошлом.

Она шагнула в тускло освещённое помещение с тёмными, почти чёрными стенами. Воздух был насыщен терпкими ароматами благовоний, пота и железа. Вдоль стен в разных позах были прикованы обнажённые мужчины и женщины, их тела покрывали ссадины и кровоподтёки, у некоторых были надрезы по всему телу. Рядом с ними стояли фигуры в масках и накидках, в руках — хлысты, ножи и странные металлические орудия, назначение которых Тэлли не смогла понять.

Тишина, с которой она вошла, резко контрастировала с безумием, творившимся в комнате — и от этого холод прошёл по её коже. Кто-то без устали избивал свою жертву, кто-то наносил порезы, виртуозно взмахивая ножом, а кто-то грубо насиловал закованных женщин и мужчин. Здесь была пара десятков человек в масках и столько же или чуть больше «пчёлок» Ви. Некоторые из них были без сознания, безвольно трясясь под резкими толчками бёдер гостей, кто-то беззвучно рыдал, пока клиент был занят другой. Тэлли поразило, что гости «особого» вечера совершенно не разделяют, кого калечить — женщин и мужчин. Насиловали и избивали всех одинаково. И, заметив на одной из стен изрезанное тело девушки, закованной в кандалы, рядом с которой стоял высокий мужчина, Тэлли заметила возле него нити магии с искрами — ларин.

Глухой, звериный звук вырвался из её груди. Обнажив меч, она в миг утратила себя — в одно мгновение превратилась в ураган ярости, гнева и ненависти. Она стала самой мстительной волей, воплощением кары, несущей смерть каждому, кто попадался на глаза. Усталость и боль исчезли, будто растворились в её магии. Та наполняла мышцы силой — рукам, чтобы разить, ногам, чтобы быть подобной ветру. Она утратила ощущение времени, всё слилось в безумный танец смерти и стали под кровавым дождём. Перед глазами вспыхивали лишь новые цели — мужчина, женщина, не имело значения.

Каждый в этой комнате был виновен.

Ларины — за сам факт своего существования, за охоту на неё. Эмерины — за то, что наслаждались рядом с ними, смеялись, наблюдая за болью и причиняя её сами. А шлюхи, и мужчины, и женщины — за то, что дарили этим чудовищам удовольствие, за то, что продавались, позволяли и участвовали.

В её душе не было ни пощады, ни различий. Только месть.

Проносясь сквозь комнату, Тэлли рубила направо и налево, не замечая ни криков, ни попыток гостей защищаться — никто не мог спастись. Её меч скользил, как молния, сверкая в свете ламп кровавыми всполохами, и каждый взмах приносил мгновенную смерть. Она была стремительна, как ураган, и безжалостна, как сама тьма.

Наконец, добравшись до противоположного края зала, она увидела ту, к кому стремилась, — чтобы узнать, наконец, правду.

Была ли причастна она?

Был ли замешан принц?

— Здравствуй, леди Ви. Думаю, ты уже догадалась, кто я? — прошептала Тэлли, разглядывая идеальное обнажённое тело любовницы принца и опуская меч. С его клинка медленно стекала кровь — густая, тёмная. Кровь множества виновных.

Леди Ви сидела верхом на голом мужчине, закованном в цепи, с кляпом во рту. На её лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах плескался неподдельный ужас, когда она взглянула на Тэлли и увидела под капюшоном не лицо, а истинную тьму.

— Леди Тень, — прошептала она.

Когда они вышли на улицу, Крест резко остановился и встал перед Хейлом, стиснув кулаки, готовясь выбить из него всю правду.

— Рассказывай.

— У нас мало времени, — ответил Хейл, глядя ему прямо в глаза. — Подробности позже. Они ищут второй лагерь пустынников и, похоже, уже знают, где он. Думаю, сегодня они попытаются уйти из города. Тэлли тяжело идёт, значит, у нас есть небольшая фора. Нужно распределиться по воротам и следить за ними, — его голос прозвучал чётко, по-военному.

— Мои — западные, — тут же отозвался Крест.

— Я на юг, — кивнул Тур. Крест заметил, что брат всё ещё бледен, но надеялся, что тот придёт в себя: «Насколько это возможно».

— Договорились. Я на север. Нигде не задерживайтесь, сразу направляйтесь к воротам. Они сделали всё, что планировали, — тихо проговорил Хейл и, резко развернувшись, помчался к северным воротам.

Не теряя времени, Крест рванул за Хейлом. Часть пути им предстояло преодолеть вместе, и лишь после моста их дороги разойдутся. Туррен, стиснув зубы, свернул вниз по склону Рокина, и Крест надеялся, что они успеют и догонят Тэлли с Элом.

Бег сквозь людскую толчею напоминал гонку с собственными мыслями. В голове Креста мелькали обрывки увиденного — изломанные тела, кровь, рассечённая плоть. Ужас сжимал сердце, когда он вспоминал, что, по словам Ви, всё это сотворила Тэлли. Она мучила своих жертв до смерти, надрезая кожу мелкими порезами, прежде чем нанести последний удар. Он не мог уложить в голове, как та весёлая, смешливая девчонка, которую он когда-то вытянул из-под телеги, могла превратиться в нечто столь жуткое.

«Нет, этому должно быть объяснение. Она не могла всё это сделать. Просто не могла. Я не верю», — с отчаянием пронеслось в мыслях. Крест покачал головой прямо на бегу, пытаясь стряхнуть наваждение.

Иногда его взгляд всё ещё цеплялся за спину Хейла. Что-то в его поведении не давало покоя — тот явно знал больше, чем говорил. Даже сейчас, после разговора с Виллисентой, он умолчал о чём-то важном.

«Хотя, если Тэлли с Элом и правда хотят сбежать, сейчас не время для разговоров. Вот поймаю — отшлёпаю её по самое не балуйся!» — яростно зарычал Крест сквозь зубы и прибавил скорости, чтобы догнать брата. Они как раз неслись по мосту, перекинутому через широкую гладь Великой, связывающему два города. Решив не обсуждать ничего на бегу, Крест просто держался рядом с братом, чувствуя, как тот напряжён, но сосредоточен.

«Скорее всего, тоже не хочет задумываться об увиденном», — вздохнул он, сдерживая мрачные мысли.

— Брат, всё не так, как кажется. Тэлли их убила, но не калечила, — вдруг услышал он голос Хейла. — Подробнее расскажу, когда найдём их. Но сейчас не делай из неё монстра больше, чем ей пришлось стать.

Последняя фраза прозвучала слишком странно, но он не успел расспросить — они уже достигли развилки. Хейл свернул, не замедлив шаг, и вскоре скрылся за поворотом.

Крест, гонимый тревогой, ускорился и помчался по самой короткой дороге к западным воротам. Со стражниками у западных ворот он сдружился уже давно — платил им золотом за информацию, хоть и получал лишь обрывки слухов. Но теперь это могло сыграть на руку: он рассчитывал, что, если Тэлли и Эл появятся поблизости, стража поможет их перехватить. И у него будет преимущество. Единственное, что по-настоящему тревожило — Эл. Крест ещё не забыл, как тот однажды окутал его маревом, вырвав из реальности, лишив возможности двигаться. Но теперь, с целым отрядом вооружённых людей, он надеялся, что ему не хватит сил справиться со всеми сразу.

Добравшись до ворот всего за полтора часа, Крест довольно усмехнулся — получилось быстрее, чем он ожидал. Он надеялся, что за это время Тэлли с Элом ещё не успели выйти из города.

— Приветствую, Дарик, — всё ещё переводя дыхание после бега, Крест подошёл к стражнику. — Как дела, как служба? Жена не сильно мучает? — с улыбкой спросил он, доставая флягу и делая пару глотков, чтобы унять жжение в горле после бега.

— Здорова, Крест. Всё путём, — хмыкнул тот. — А вот жена… достала, уже не знаю, куда засунуть, чтобы утихомирилась, — заржал он и хитро подмигнул.

Крест рассмеялся в ответ и хлопнул приятеля по плечу.

— Не видел тут никого из моих друзей? — спросил он после того, как вежливо выслушал ещё несколько скабрёзных шуток про интимную жизнь стражника.

— Не, нетушки. Никого не видал, — отозвался Дарик, почесав щетину. — Мы тут каждый день друг другу напоминаем, кого высматривать. Так что не переживай, не пропустим, если они появятся.

— Ага, пойду с остальными поздороваюсь, — вновь дружелюбно хлопнув его по плечу, Крест направился к остальным стражникам.

Обойдя всех, он также поприветствовал райдера — не столько из вежливости, сколько чтобы ещё раз напомнить о себе и заплатить за новый день. А спустя полчаса направился к небольшой лавке, торговавшей травами. Рядом с ней громоздились старые ящики, на которых Крест устроился караулить беглецов.

Он напряжённо всматривался в каждого, кто направлялся к воротам, особенно если не видел их лиц. Людей в капюшонах было совсем немного — солнце уже поднялось высоко, безжалостно паля. Кресту казалось, что в такую погоду плащ могут носить только глупцы или те, кому есть что скрывать.

Прошёл ещё примерно час, когда внимание Креста привлекла странная невысокая фигура в плаще. Она шла медленно и сгорбившись, словно каждый шаг давался ей с огромным трудом. Внимательно наблюдая за её движениями, Крест попытался узнать походку Эла или Тэлли, но не увидел ничего знакомого. Скорее, это был пожилой человек, едва волочивший ноги. Но что-то в его облике всё же насторожило Креста — фигура упрямо скрывала лицо под глубоким капюшоном. Он привстал, решив проследить за незнакомцем внимательнее, но тут к фигуре подошёл высокий мужчина, также укутанный в плащ. Тот бережно приобнял своего сгорбленного спутника, и в этот миг Крест отчётливо понял, кто перед ним:

— Тэлли!!! — взревел он во всю мощь лёгких, и окружающие сразу стали оборачиваться, выискивая источник крика.

Обе фигуры резко замерли и медленно повернулись на его зов. Капюшон с головы Эла сорвало, открыв его встревоженное лицо. Он схватил Тэлли за руку, но она уже сама рванула изо всех сил вперёд.

— Стой, кому сказал! — рыкнул Крест, несясь наперерез беглецам.

Но Тэлли с Элом неожиданно ускорились и рванули к воротам, пытаясь проскочить раньше, чем он доберётся до них. Крест видел, как Эл поддерживал девушку, которой, судя по всему, было тяжело двигаться, и злорадно усмехнулся: их медлительность давала ему шанс настигнуть обоих. А уж там он своего не упустит.

— Дарик, закрой ворота! — прорычал он стражнику, но пока тот копался с засовом, Тэлли и Эл уже проскочили мимо. — Проклятье! — выругался Крест сквозь зубы.

Не сбавляя темпа, он помчался следом, и на бегу лишь немного притормозил рядом с Дариком:

— Найди срочно Хейла на северных воротах и скажи, пусть идёт за мной! И то же самое передай Туру на южных! Ясно тебе?! — прокричал он, уже пролетая мимо.

— Понял! Сделаю всё! Мчи! — гаркнул в ответ Дарик и кинулся выполнять приказ.

Крест нёсся вслед за Тэлли и Элом, ясно различая их удаляющиеся фигуры. Он уже отчётливо представлял, как схватит обоих за шкирку и хорошенько отчитает за эту идиотскую выходку. Дорога, по которой они мчались, вела прямиком на Саргарис — город за горной грядой, ближе к морю, откуда можно добраться и до Кайрина, перейдя там через Великую реку. Но раз они выбрали западные ворота Тэмина, Крест решил, что беглецы нацелились именно на Саргарис, иначе было бы проще уйти через южные ворота в Рокине.

Теперь, по крайней мере, он знал их примерный маршрут и не сбавлял скорости, собираясь догнать обоих во что бы то ни стало.

«Главное — поймать их до леса, иначе потом придётся читать следы, — тревожно размышлял Крест, задыхаясь от быстрого бега. — Жаль, не додумался взять лошадь», — с досадой отметил он.

Он рассчитывал, что Тэлли вот-вот начнёт уставать — её выносливость никогда не могла сравниться с Элом или бергмарами, поэтому Крест надеялся, что девушка просто выбьется из сил и вынуждена будет остановиться. Не щадя себя, он ускорил темп и вскоре заметил, как бег Тэлли действительно стал замедляться. Эл больше не придерживал её, как в городе, но теперь держался на полшага позади: «Наверное, чтобы вступить в бой, если я догоню их», — с недоумением догадался Крест. В голове не укладывалось, почему Тэлли настолько упряма и готова даже приказать Элу атаковать его, лишь не попасться им. «Дряная девчонка! Поймаю — точно отшлёпаю, чтоб неповадно было!» — рычал он про себя, всё никак не в силах приблизиться к беглецам.

Полоса леса впереди неумолимо приближалась, и Крест с тревогой осознавал, что времени, чтобы догнать беглецов, остаётся всё меньше. Он попытался ускориться ещё сильнее, но лёгкие уже горели от напряжения, а ноги начинало сводить от усталости. Креста поражало, что Тэлли выдерживает такой темп: раньше она и десяти минут не могла пробежать без одышки. Сейчас же они бежали уже почти час, и он чувствовал, как сам постепенно начинает сдавать.

«Эти двое и не думают притормаживать, — с удивлением отметил он, невольно восхищаясь новыми возможностями сестры. — Но ничего, догоню».

Однако уже спустя четверть часа, едва достигнув кромки леса, Эл и Тэлли мгновенно нырнули в густую чащу. Крест выругал себя за беспечность, за то, что перестал тренироваться и теперь находился не в лучшей форме для подобных забегов. Вскоре и он добрался до леса, стремительно бросился сквозь спутанную мелкую листву деревьев и заросли кустарников, росших вдоль опушки. Но едва он сделал десяток шагов, как заметил, что их следы неожиданно исчезли. «Какого?..» — растерянно подумал Крест, всматриваясь в траву и мох. Ни примятой травы, ни сломанных побегов — словно здесь вообще никто не проходил. Но впереди мелькали силуэты Тэлли и Эла, и Крест продолжил погоню, не желая терять их из виду. Когда он достиг следующей заросли кустов, их фигуры окончательно пропали.

«Проклятье!» — прорычал он, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Не видя ни следов, ни самих беглецов, Крест беспомощно застыл, не представляя, в какую сторону они могли свернуть.

Он только что видел, как Тэлли и Эл смяли здесь ветви молодых деревьев, но сейчас перед ним всё выглядело идеально целым и нетронутым, словно никто даже не проходил мимо.

«Неужели марево?» — с ужасом осознал он. Так увлёкшись погоней, Крест совершенно забыл, что Эл мог накинуть на него иллюзию.

— Проклятье! Разрази меня Хронатгар, если это снова было марево! А-р-р! — взревел он, и его гневный рык разнёсся эхом по всему лесу. — Эл, если ты снова использовал против меня магию, клянусь, я изобью тебя до полусмерти при следующей встрече! — проорал он во всю мощь лёгких, в ярости от осознания того, что его снова обвели вокруг пальца.

Тяжело дыша и едва стоя на дрожащих ногах после долгой погони, Крест всё-таки заставил себя осмотреть ближайшую округу в поисках хоть малейших следов беглецов. Он продолжал надеяться, что Тэлли и Эл всё же были настоящими, а он просто повернул не туда. Но в глубине души понимал, что при любом исходе его снова нагло провели, и это невероятно бесило.

Хейл догнал Креста в тот момент, когда тот, не переставая ругаться на чём свет стоит, кружил по поляне, напряжённо разглядывая землю.

— Где они? — спросил он, тяжело дыша после бега.

— Я бы тоже хотел знать! — прорычал Крест с таким бешенством, что Хейл невольно нахмурился. — Сначала подумал, что они марево на меня накинули, но теперь уже сомневаюсь, брат. Посмотри сюда, — раздражённо махнул он рукой в сторону кустов. — Видишь?

Хейл глянул вниз и заметил чёткие следы зверя.

— Скажи, что они похожи на те, что мы видели в лагере, — с плохо скрываемой надеждой спросил Крест, и Хейл сразу понял, насколько брат боится ошибиться.

— Они и есть, — уверенно кивнул он и опустился на колено рядом со следами, внимательно изучая отпечатки. — Вот здесь, видишь? — он указал на один из них. — В лагере тоже были такие отметины. Думаю, это правая передняя лапа. Он её поджимает, когда стоит, то ли от нетерпения, то ли в ожидании чего-то, не знаю… — задумчиво проговорил Хейл.

— Проклятье, Хейл. Я снова их упустил! — с досадой процедил Крест, опустив плечи и тяжело выдохнув.

Хейл поднялся и сочувственно сжал его плечо.

— Ничего, мы уже совсем близко, — ободряюще улыбнулся Хейл, стараясь хоть немного смягчить отчаяние брата. — Пойдём по следам зверя, они нас точно куда-нибудь приведут.

Крест коротко кивнул и тут же направился по следу. Хейл задержался лишь на миг, чтобы отметить ближайшее дерево их условным знаком, по которому Туррен легко сможет их отыскать, а затем поспешил за братом.