© ООО «Издательство АСТ», 2025

© Институт Царьград, 2024

© Государственный архив РФ

Над колыбелью новорожденного младенца в Александровском дворце Царского Села 6 мая 1868 г. склонились два счастливых самодержца – правящий и будущий: дед – император всея Руси, и отец – наследник престола. 13 лет назад дед, Александр II, стал властителем великой империи, еще через 13 лет он будет убит своими подданными. Отец, цесаревич Александр Александрович, взойдет на престол и будет царствовать всего 13 лет… В счастливый день появления первенца в семье наследника Александр II и цесаревич Александр Александрович верили, что придет время, и малыш, названый в честь прадеда Николая I, сядет на российский трон и будет править страной долго и счастливо.

Бремя самодержца тяжело и ответственно, а порой и трагично, но тогда, 1 марта 1881г., новый наследник российского трона, юный Ники, стоя у постели истекающего кровью умирающего деда[1], не мог представить себе, что для него оно окажется непосильным. Николай II потеряет империю, свободу, жизнь. И погибнет он, как и его дед, от рук его же бывших подданных – «…Валтасар был убит своими слугами»[2].

Об императоре России Николае II написаны сотни статей и книг. Мемуары о нем оставили многие его современники – государственные деятели, военные, придворные. Но несмотря на это, интерес к личности Николая II остается огромным, что объяснимо: его царствование пришлось на переломный период истории России, а его деяния во многом определили дальнейшую судьбу всей страны. Трагическая гибель в Екатеринбурге Николая II, его жены и невинных детей никого не может оставить равнодушным. Каждый вдумчивый читатель пытается понять, кем он был – слабым правителем или жертвой обстоятельств, Николаем Кровавым или царем-мучеником; почему он не смог быть таким же решительным и волевым, как его отец, Александр III; почему он не смог удержать империю от хаоса войны и революции. Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, нужно дать слово самому Николаю II, его родным и близким. Личные письма и дневники Романовых, переписка с родственниками позволят понять, каким человеком был последний император России, какое образование и воспитание он получил, что переживал и чему радовался он в жизни, как относился к бремени своей власти. Только документальные свидетельства дают беспристрастную картину, по которой каждый может сложить свое мнение и сделать свои выводы. Однако, закрыв книгу, не спешите с оценками личности этого самодержца. Вспомните слова из Нагорной проповеди Христа: «Не судите, да не судимы будете». Современник Николая II, выдающийся английский политик Уинстон Черчилль написал пронзительные слова о последнем императоре России: «Царь сходит со сцены. Его и всех его любящих предают на страдание и смерть. Его усилия преуменьшают; его действия осуждают; его память порочат… Остановитесь и скажите: а кто же другой оказался пригодным?»[3]

Ники родился в счастливой и любящей семье. Его отец, наследник престола Александр Александрович, в 1866г. женился на датской принцессе Дагмар, которая согласилась стать его супругой после смерти жениха, старшего сына Александра II, великого князя Николая Александровича. Приехав в Россию, она приняла православие и была названа Марией Федоровной. Александр и Минни, как звали в семье жену наследника, были молоды, влюблены, счастливы. Их главной радостью были дети. Через год после рождения первенца, 20 мая 1869г., родился второй сын Александр, который, к великому горю родителей, через 11 месяцев умер. Время лечит любую боль, жизнь продолжается: 27 апреля 1871г. у Минни и Александра родился третий сын – Георгий[4]; в 1875г. и 1882г. в семье появятся две дочери – Ксения и Ольга[5]; в 1878г.– младший сын Михаил[6].

Цесаревич Александр Александрович был эталонным мужем и отцом. Так о нем и о детстве Ники вспоминал сын учительницы великого князя: «Его отец, будущий император Александр III, понимал, что детей своих не нужно особенно отдалять от земли и делать из них небожителей. Он понимал, что небожительство придет само собой, в свое время, а пока суть да дело, нужно, чтобы они потоптались в обыкновенной земной жизни. Тепличные растения – не прочны. Детская половина состояла из приемной, гостиной, столовой, игральной и так называемой опочивальни. <…> В игральной комнате был песок, качели, кольца, всяческие игрушки. Кровати в спальне были особенные, с мудростью, без подушек, были невероятной упругости матрацы с валиками в головах. Был умывальник с проточной водой. Ванны не было, и купались дети у матери»[7].

В 1877г. воспитателем Николая был назначен директор 2-й С.-Петербургской военной гимназии генерал-адъютант Г. Г. Данилевич. Впоследствии начальник канцелярии Министерства императорского двора генерал А. А. Мосолов дал ему весьма нелестную характеристику: «Данилевичу император Николай II обязан всем своим моральным обликом; та необычайная сдержанность, которая была основным отличительным признаком характера Николая II, несомненно имеет своим источником влияние Данилевича… Данилевич вместо того, чтобы учить своего воспитанника бороться, научил его этот недостаток обходить. Он же, при наличии и без того скрытной натуры большинства членов семьи, приучил будущего государя к той сдержанности, которая зачастую производила впечатление бесчувственности»[8].

План учебных занятий великого князя Николая Александровича был рассчитан на 12 лет, из которых 8 лет отводилось на прохождение гимназического курса и 4 года – на изучение университетских наук. Гимназическая программа была существенно дополнена. Большое внимание уделялось практическим предметам: цесаревич изучал минералогию, ботанику, зоологию, основы анатомии и физиологию. Университетский курс объединял дисциплины государственного и экономического отделений юридического факультета. Объем изучаемых предметов заставил увеличить срок учебы на один год. Преподавателями Николая были известные профессора: Н. Х. Бунге, Е. Е. Замысловский, Н. Н. Бекетов, Н. Н. Обручев, Ц. А. Кюи, М. И. Драгомиров. По давней традиции император должен был быть в первую очередь военным. Поэтому изучение военных дисциплин было определено в объеме курса Академии Генерального штаба. Теоретические знания подкреплялись практикой: для ознакомления с военной службой и бытом войсковых частей цесаревич провел два летних сбора в гвардейских полках. «Без тебя я проделал уже два лагеря в Преображенском полку, страшно сроднился и полюбил службу; в особенности наших молодцов-солдат! Я уверен, что эта летняя служба принесла мне огромную пользу, и с тех пор заметил в себе большие перемены. Через месяц поступаю в Гусарский полк, чтоб начать и кавалерийскую службу»,– писал 19 марта 1889г. цесаревич Николай Александрович другу детства двоюродному дяде великому князю Александру Михайловичу[9]. Он любил военную службу, армию. Уже став императором, Николай II писал брату, великому князю Георгию Александровичу: «Я навсегда оторван от близкой жизни с войсками, прибавило немало горечи к моей тяжелой участи»[10].

По сложившейся традиции образования и воспитания наследников престола в России в 1890–1891 гг. Александр III отправил цесаревича Николая Александровича в 9-месячную поездку, в так называемое восточное путешествие, во время которой он побывал во многих местах Евразии. Цель этой экспедиции состояла в том, чтобы, с одной стороны, способствовать расширению кругозора будущего царя, а с другой – научить его самостоятельно принимать решения. Цесаревич вместе со свитой посетил Порт-Саид, Египет, Индию, Цейлон, Сингапур, Таиланд, Сиам, Китай, Японию. 29 апреля 1891 г. произошел серьезный инцидент в японском городе Оцу, когда Николай был ранен местным полицейским в результате покушения на его жизнь. В мае наследник престола прибыл во Владивосток, где он завершил зарубежную часть своей миссии и начал новое путешествие – через всю Россию обратно в С.-Петербург через Уссурийск, Хабаровск, Благовещенск, Нерчинск, Читу, Иркутск, Красноярск, Томск, Сургут, Тобольск, Петропавловск, Тару, Омск, Уральск и Оренбург. Подобную поездку практически через всю империю в 1837 г. наследника престола цесаревича Александра Николаевича (будущего Александра II) его наставник поэт В. А. Жуковский назвал «венчанием с Россией».

После возвращения сына Александр III постепенно начал вводить его в курс дел по управлению страной, приглашая участвовать в заседаниях Государственного совета и Кабинета министров. В 1891–1892 гг. Николай возглавлял особый комитет по оказанию помощи населению губерний, пострадавших от неурожая, в 1892 г. был призван к председательству в комитете Сибирской железной дороги, которое оставил за собой и по восшествии на престол. Александр III помнил собственный опыт, когда в связи со смертью старшего брата, нежданно для себя в 20 лет стал наследником русского престола. Без соответствующих знаний и жизненного опыта Александр Александрович непросто вливался в государственную жизнь страны, порой совершая промахи, вступая в конфронтации с министрами. Надо отдать должное императору Александру II, который привлекал сына к решению государственных задач, проявляя отцовское терпение и мудрость. Почти 16 лет Александр III готовился управлять великой империей и к 1881 году, когда взошел на престол, уже сформировался как государственный деятель, за плечами которого был как политический, так и военный опыт. Он надеялся, что и у него тоже будет время в полной мере передать Ники науку царствования.

Николай с детства привык беспрекословно подчиняться отцу, человеку сильной воли и твердого характера. Авторитет Александра III был для него непререкаем. Единственный раз он настоял на своем, когда выбрал в жены принцессу Гессенскую Алису (в семье ее звали Аликс). Насильно женить Николая родители не собирались и предлагали ему несколько кандидатур невест. Одной из них была принцесса Маргарита Прусская, в качестве другой претендентки на роль будущей императрицы рассматривалась дочь графа Парижского, главы династии Бурбонов, возможного президента Франции. Этот брак мог значительно укрепить русско-французский союз, любимое внешнеполитическое детище Александра III. Всегда робкий с отцом Николай на этот раз проявил удивительную твердость: он упрямо хотел жениться только на Аликс, с которой познакомился в 1884г. на свадьбе дяди, великого князя Сергея Александровича, и принцессы Эллы Гессен-Дармштадтской. Еще до встречи с Аликс ему нередко казалось, что он влюблен. Сначала объектом его внимания стала кузина – английская принцесса Виктория Уэльская, затем – княжна Ольга Долгорукая; потом последовал страстный роман с балериной Императорского театра Матильдой Кшесинской. «А с лагеря 1890 года по сие время я страстно полюбил (платонически) маленькую К[шесинскую]. Удивительная вещь наше сердце! Вместе с этим я не перестаю думать об Аликс! Право, можно было бы заключить из этого, что я очень влюбчив? До известной степени да; но я должен прибавить, что внутри я строгий судья и до крайности разборчив!» – размышлял над своими чувствами цесаревич Николай[11]. И как только появилась надежда, что принцесса Алиса решится на переход в православие и даст согласие на брак, отношения с балериной были прекращены. В апреле 1894 г. в Кобурге состоялась помолвка Ники и Аликс.

Александр III скончался в возрасте 49 лет, когда Николаю было 26. Случилось то, чего он «боялся всю жизнь». В день смерти отца наследник в слезах говорил великому князю Александру Михайловичу: «Сандро, что я буду делать? Что будет теперь с Россией? Я еще не подготовлен быть царем! Я не могу управлять империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами»[12]. Великий князь Константин Константинович в своем дневнике 7 декабря 1894г. описывал разговор с Николаем: «Я спрашивал, слышал ли он советы от отца перед кончиной? Ники ответил, что отец ни разу не намекнул ему о предстоящих обязанностях»[13]. Молодой император прекрасно осознавал, что бремя самодержца ему пока не по плечу.

В первые годы опорой Николаю стала мать, императрица Мария Федоровна. Они были очень близкими людьми, о чем говорит их обширная переписка. В начале царствования именно она была для него главным авторитетом и советником: ему требовался ее государственный опыт и особенно знание людей. Лучше всех это понимала сама императрица Мария Федоровна. В письме матери, королеве Дании Луизе, написанном сразу после смерти мужа, она с горечью констатировала: «Бедные дети, они ведь тоже в полном смятении, в особенности милый несчастный Ники, который еще так юн[14] для того, чтобы начинать новую тяжелую жизнь»[15].

Николай также надеялся и на помощь братьев отца, в первую очередь великих князей Владимира, Сергея, Алексея Александровичей. Однако уже в ближайшие годы стало ясно, что дяди думали подчас больше о своих интересах, пытаясь манипулировать неопытным племянником. Именно дяди настояли, чтобы после трагедии 18 мая 1896г. на Ходынском поле в Москве, когда во время народного праздника в ожидании царских подарков произошла страшная давка и погибло, только по официальным данным, 1389 человек и несколько сот получили увечья, Николай II вместе с императрицей Александрой Федоровной поехали на бал к французскому послу Монтебелло. «Конечно, мы были расстроены и совсем не в подобающем расположении духа! Ники и Аликс хотели уехать через полчаса, но милые дядюшки (Сергей и Владимир) умоляли их остаться, сказав, что это только сентиментальность („поменьше сентиментальности!“) и сделали скверное впечатление!» – написала в дневнике великая княгиня Ксения Александровна[16]. «О, если б Государь был построже и потверже!» – восклицает великий князь Константин Константинович, осуждая дядей, шантажировавших Николая своей отставкой в случае назначения графа Палена главой комиссии по расследованию обстоятельств Ходынской трагедии, когда Николай за три дня трижды поменял свое решение. Пророческие выводы делал в эти дни великий князь Сергей Михайлович, слова которого записал в своем дневнике все тот же великий князь Константин Константинович: «К несчастию, он подчиняется последнему высказанному ему взгляду. Это свойство соглашаться с последним услышанным мнением, вероятно, будет усиливаться с годами. Как больно, и страшно, и опасно!»[17] Потом многие современники в своих воспоминаниях будут писать об этом качестве императора.

В дневнике Николая II, спустя 11 дней после кончины Александра III, его будущая жена, уже принявшая православие Александра Федоровна, записала: «Неси свое бремя со стойким терпением и нерушимой надеждой»[18]. Видя растерянность и нерешительность мужа, Аликс с первых дней приезда в Россию старалась придать ему уверенность в себе, напоминая, что он теперь властелин великой империи, «хозяин земли русской», как он потом написал о себе в переписном листе Первой всеобщей переписи в России 1897 г.

Николай II после похорон отца писал брату Георгию на Кавказ: «Господь дал мне нести и тяжелый крест; надежда на Его помощь и светлый пример незабвенного Папá помогут мне служить и трудиться на пользу и славу нашей дорогой родины! Свободного времени очень мало, всегда приходится читать доклады и принимать без конца! Что же делать?»[19] С первых дней своего воцарения он воспринимал свою работу как «тяжелую участь». Молодая жена, понимая состояние духа мужа, не случайно написала в его дневнике: «Преврати работу в удовольствие, и тогда мир твой будет радостью»[20]. Но это не помогло. Молодого императора пугала необходимость ежедневно принимать министров («доедают меня»), выступать в различных собраниях («был в страшных эмоциях»), и, главное, масштаб лежавшей на нем ответственности за решения.

Главной отрадой и счастьем его жизни стала Александра Федоровна: «… сокровище, которое я называю своею женою. Она и Мамá составляют мое утешение, мою надежду, мой покой! Что было бы без Аликс – подумать страшно!»[21]. Здесь стоит остановиться на отношениях двух «утешений» Николая II – вдовствующей и молодой императриц, свекрови и невестки. Они не сложились с первых же лет. Николай сохранил за матерью, получившей титул вдовствующей императрицы, все ее прежние привилегии и должности, в том числе и право при всех официальных церемониях идти с ним первой, что сразу отодвигало молодую императрицу на второй план. «В сущности,– вспоминала много лет спустя единственная близкая подруга Александры Федоровны, ее фрейлина Анна Вырубова,– Мария Федоровна так никогда и не сошла со сцены, продолжая занимать первое место во всех торжественных случаях»[22]. Понятно, что это не могло не задевать самолюбивую Аликс. В итоге «после целого ряда недоразумений отношения их, к сожалению, сделались только официальными и <…> между ними ничего не было родственного»[23]. Однако главное было не в церемониях, хотя и они имели в то время немаловажное значение. Между двумя женщинами шло соперничество за степень влияния на их обожаемого Ники. Естественно, в этом нет ничего необычного – в той или иной степени подобная борьба происходит в любой семье. Но все дело в том, что это была семья российского самодержца, в руках которого сосредоточивалась огромная власть и от решений которого в значительной степени зависели судьбы не только Российской империи, но в какой-то мере и всего остального мира. И, как мы увидим далее, разлад в большой семье Романовых в определенной степени способствовал падению монархии в России.

Конфликтная ситуация усугублялась характером молодого императора. Он часто не имел собственного мнения по самым принципиальным вопросам и нередко попадал под чужое влияние. Мария Федоровна, как никто другой, знала и понимала характер своего сына. Во время разговора с С. Ю. Витте, который долгие годы был министром при Александре III, она говорила: «Вы хотите сказать, что государь не имеет характера императора – это верно, но ведь в случае чего-либо его заменит Миша… он имеет еще менее воли и характера»[24].

Николай, будучи по своему складу человеком мягким и нерешительным, особенно в первые годы, нуждался в опекуне, наставнике. Сделать окончательный выбор между матерью и женой ему было необычайно трудно. Со стороны могло показаться, что мать навсегда сохранила власть над сыном. Как вспоминал брат Александры Федоровны, герцог Гессен-Дармштадтский Эрнст-Людвиг, «императрица Мария была типичной свекровью и императрицей. Должен сказать, что Аликс, с ее серьезным и твердым поведением, была нелегкой невесткой для такой честолюбивой свекрови… Ники, со своим тонким чувством такта, все время пытался найти какой-то modus vivendi[25], но всякий раз не мог преодолеть железную волю своей матери»[26]. Но на самом деле выбор был сделан: с течением времени влияние Аликс стало определяющим. Однако произошло это далеко не сразу.

В первые годы царствования последнее слово почти всегда оставалось за Марией Федоровной. Императрица-мать, несомненно, обладала политической интуицией и старалась помочь сыну в выборе кандидатов на ответственные государственные посты. Так, в 1903г. ей удалось не допустить отставки С. Ю. Витте с поста министра финансов, утвердить после убийства Плеве на пост министра внутренних дел кандидатуру П. Д. Святополк-Мирского. Осенью 1902г. она рьяно встала на защиту Финляндии, считая проводимую там Николаем II политику русификации неправильной и вредной для России. Особенно ее возмущали действия финляндского генерал-губернатора Н. И. Бобрикова, которые вызывали волнения в Финляндии. Она жестко потребовала от Николая его отставки. Мать обвиняла сына в том, что он этого «никогда не сделал бы по своей инициативе». «Если не скажу тебе правды я,– писала она Николаю,– то кто скажет?»[27] Однако в этот раз Николай не послушал мать.

Наконец, нельзя не упомянуть и еще об одном назначении, в котором позиция Марии Федоровны сыграла едва ли не решающую роль,– с середины октября 1905г. ближайший сподвижник Александра III С. Ю. Витте стал главой Совета министров. «Это гениальный человек с ясной головой»,– писала Мария Федоровна сыну 16 октября 1905г.[28] и просила на него положиться. После отставки Витте в 1906 г. влияние императрицы Марии Федоровны на политику сына стало стремительно падать, пока совершенно не сошло на нет. В их отношениях остались только почтение к матери и их взаимная любовь. Для Марии Федоровны он навсегда остался «бедным Ники». «Бедный мой сын», – так не раз писала она в письмах. «Твой бедный Ники», – отвечал он ей. Впрочем, таким же несчастным он был и для жены, подписывая свои письма «Твой бедный муженек» и получая в ответ «Мой бедный Ники».

В первые годы брака Николай II и Александра Федоровна были счастливы. Однако, говоря словами классика, «все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему»[29]. Друг за другом рождались чудесные дочери – великие княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия. После появления на свет четвертой дочери великий князь Константин Константинович написал в дневнике: «Господи, все вместо радости почувствовали разочарование, так ждали наследника…»[30] Вскоре императорская чета стала регулярно встречаться с французом месье Филиппом (настоящее имя – Филипп Низье-Вашо). Он пользовался репутацией гипнотизера, будто бы излечивающего нервные болезни. Он сумел внушить императрице, что если она будет следовать его советам, то непременно родит сына. Летом 1902 г. тридцатилетняя императрица, мать четверых детей, под воздействием предсказаний Филиппа заключила, что она беременна. Все ждали наследника, и больше всех императрица, но чуда не произошло, беременность была ложной. Филипп объявил, что она родит сына, если обратится к покровительству святого Серафима Саровского. Православная церковь не знала такого святого, но выяснилось, что в Саровском монастыре жил монах-праведник, способный творить чудеса. Император потребовал от Святейшего синода причислить к лику святых преподобного Серафима. На возражения обер-прокурора К. П. Победоносцева, что канонизация не совершается по приказу царя, Александра Федоровна ответила: «Император может все». Через год преподобный Серафим был канонизирован. Царская семья совершила поездку в Саров для поклонения мощам преподобного Серафима в надежде на «милость Божью», где императрица купалась в чудотворном источнике преподобного. Молитвы Николая и Александры были услышаны! 30 июля 1904 г. в Петергофе родился долгожданный наследник, названный Алексеем в честь любимого Николаем II царя Алексея Михайловича Тишайшего. Но, словно роковой печатью, Алексей был отмечен с первых дней жизни: вместе с генами английского королевского дома мальчик унаследовал тяжелую, по тем временам неизлечимую болезнь – гемофилию. Этой страшной болезнью страдал сын королевы Виктории Леопольд, несколько ее внуков и правнуков. Болезнь унесла из жизни брата и двух племянников императрицы Александры Федоровны. Наиболее характерным клиническим симптомом этого заболевания является нарушение системы свертывания крови, приводящее к обильным, подчас смертельным кровотечениям.

Особенно тяжелый кризис у Алексея произошел во время пребывания царской семьи на охоте в белорусском имении «Спала» осенью 1912г. Мальчик, прыгнув из лодки на берег, почувствовал резкую боль в паху и бедре. Врачи обнаружили быстро увеличивающуюся гематому. Николай в письме к матери так описывал состояние Алексея: «Дни от 6-го до 10-го октября были самые тяжелые. Несчастный маленький страдал ужасно, боли схватывали его спазмами и повторялись почти каждые четверть часа. От высокой температуры он бредил и днем, и ночью, садился в постели, а от движения тотчас же начиналась боль. Спать он почти не мог, плакать тоже, только стонал и говорил: „Господи, помилуй“. Я с трудом оставался в комнате, но должен был сменять Аликс при нем, потому что она, понятно, уставала, проводя целые дни у его кровати. Она лучше меня выдерживала это испытание, пока Алексею было плохо, но зато теперь, когда, слава Богу, опасность миновала, она чувствует последствие пережитого и на бедном сердце ее это сказалось»[31]. Именно в ночь на 10 октября пришла телеграмма Распутина, извещающая, что ребенок не умрет. Многие очевидцы описывали эту сцену, расставляя те или иные акценты в зависимости от отношения к императрице и Распутину, но никто из них не пытался понять неведомые стороннему взгляду мысли и чувства матери, заново обретшей сына, увидевшей наяву чудо – выздоровление своего мальчика.

В дальнейшем императрица Александра Федоровна, как больной, зависимый от наркотика, не могла жить без увещеваний Распутина. Две силы неудержимо влекли к нему несчастную мать: страх потерять ребенка и надежда на его выздоровление. Вот он – настоящий русский мужик, именно он говорит им от лица всей России, считала она. Он знает, что делать, он – «Божий человек». И Распутин, прекрасно сознавая свою роль в жизни царской семьи, постоянно внушал императрице, что их сын будет жить, и династия сохранится, только пока жив он сам; смерть же его неизбежно будет концом династии Романовых. Его слова оказались пророческими: после убийства Распутина до расстрела царской семьи прошло всего полтора года.

Боль, переживания за больного Алексея сближала семью, превратив их маленький мир в круг единомышленников. «Всего лучше чувствовал себя Николай II в тесном семейном кругу. Жену и детей он обожал. С детьми состоял в тесных дружеских отношениях, принимал участие в их играх, охотно совершал с ними прогулки и пользовался с их стороны горячей, неподдельной любовью. Любил он по вечерам громко читать русских классиков в семейном кругу. Вообще, более идеальной семейной обстановки, нежели та, которая была в царской семье, представить себе нельзя. На почве общих семейных нравов, как русского, так и западноевропейского обществ, семья русского самодержца представляла столь же редкое, сколь и сияющее исключение» – так охарактеризовал Николая II как семьянина в своих воспоминаниях генерал А. А. Мосолов[32].

В год рождения долгожданного цесаревича Алексея Николаевича началась Русско-японская война. После ее объявления в столице империи 27 января 1904г. проходили патриотические демонстрации: «Трогательные проявления народных чувств и в полном порядке!»[33] И всего через два месяца затонул, подорванный на мине, броненосец «Петропавловск», в декабре был сдан Порт-Артур, в феврале 1905г. русская армия потерпела поражение под Мукденом, в мае в Цусимском сражении почти полностью погибла русская эскадра адмирала З. П. Рожественского. Позорное поражение в войне и не менее позорный для России мирный договор в Портсмуте. Как написала в своем дневнике великая княгиня Ксения Александровна, «война бессмысленно началась и велась, и еще глупее кончается!». «Ее нам навязали так же, как навязывают мир, потому что так хочет Америка, Англия, я не знаю, кто еще – а Россию почти даже и не спрашивают!!» – с горечью восклицала она[34].

9 января 1905г., вошедшего в историю как «Кровавое воскресенье», Николай II находился в Царском Селе. Огонь по мирному шествию петербургских рабочих к Зимнему дворцу с петицией к царю об улучшении жизненных условий простых людей солдаты открыли, следуя приказу великого князя Владимира Александровича. «Господи, как больно и тяжело!»[35] – записал в этот день в дневнике Николай II. Но общественное мнение возложило всю ответственность на самого царя. Кайзер Вильгельм II, выражая сожаление о случившемся в Петербурге, в свойственной ему нравоучительной манере писал своему августейшему кузену[36]: «Так как у этих, сбитых с толку и невежественных людей, большинство которых привыкло смотреть на царя как на отца и говорить ему „ты“, сложилось убеждение, что им можно подойти ко дворцу царя и рассказать ему о своих желаниях, то высказывается мнение, что было бы полезно, если бы царь принял некоторое количество их, собранных на площади и оцепленных войсками и, окруженный свитой и высшим духовенством с крестами, попробовал бы с балкона Зимнего дворца поговорить с ними как отец, прежде чем начнет действовать военная сила. Возможно, что таким путем удалось бы совершенно избегнуть кровопролития или по крайней мере уменьшить его размеры. <…> В результате недовольный наблюдатель,– даже, может быть, и подданный,– все более и более склонен сваливать на плечи царя ответственность за все, чем он недоволен. В обычное время это не беда и в конституционных государствах не так опасно, так как министры короля должны заделывать все бреши и защищать его особу. Но в России, где министры не могут оградить священной особы правителя, потому что всем известно, что они являются только орудиями в его руках, подобные волнения, вносящие тревогу и беспокойство в русские умы и побуждающие последние ставить в вину правителю все, что случается неприятного, являются очень серьезной опасностью для главы государства и его династии, потому что ведут к их непопулярности»[37]. До 1917 г. и до «невыученных уроков» Николая II еще долгих 12 лет…

Грандиозные протесты прокатились во всей стране. В феврале 1905г. член боевой организации эсеров Иван Каляев убил в Кремле великого князя Сергея Александровича. Революционный террор проник, по сути, в императорский дом. «Государь и обе императрицы неутешны, что не могут отдать последнего долга покойному: покинуть Царское им слишком опасно»,– написал в дневнике великий князь Константин Константинович[38]. Все великие князья были уведомлены письменно, что им не только нельзя ехать в Москву, но и запрещено бывать на панихидах в Казанском или Исаакиевском соборах. В то время, когда жизнь Ники и Аликс была пронизана страхом как за свою собственную судьбу, так и за жизнь и здоровье наследника, осенью того же 1905 г. происходит роковое для них знакомство с Распутиным.

Между тем революция набирала обороты: «Везде по всей России беспорядки, забастовки, митинги и т.п.; одна грусть и позор»[39]. Ширились стачки и крестьянские волнения, все настойчивее становились призывы к низвержению самодержавия и установлению демократической республики. Именно С. Ю. Витте, которого по праву в дальнейшем стали называть «крестным отцом» российских политических свобод, подготовил проект и был одним их тех, кто убедил императора подписать манифест 17 октября, по которому подданные Российской империи получили свободу слова, собраний, вероисповедания, а также обещание выборов в законосовещательный орган – Думу. К С. Ю. Витте присоединился великий князь Николай Николаевич (младший), категорически требовавший подписи императора. Александра Федоровна имела противоположное мнение, она считала любое ограничение самодержавия непростительной ошибкой. Душой Николай был полностью на стороне Аликс, и только обстоятельства заставляли его действовать иначе. Император был вынужден пойти на уступки, и манифест, гарантировавший политические перемены, был издан, однако в душе Николай II не мог полностью смириться с необходимостью нарушить вековые традиции русского самодержавия. Во время открытия I Государственной думы, «когда депутаты после торжественного акта в Зимнем дворце отправились на пароходах в Таврический дворец, чтобы начать свое первое заседание, императрица-мать Мария Федоровна застала сына и его жену глубоко потрясенными в будуаре Александры Федоровны, утешавшей мужа и повторявшей, однако, что она всегда была против созыва Думы. „„Я все это предвидела… предвидела… я говорила…“ – твердила она. По лицу моего сына,– описывала эту сцену близкой ей придворной даме Мария Федоровна,– текли слезы… Вдруг он сильно ударил по подлокотнику кресла и крикнул: „Я ее создал, и я уничтожу… так будет““»[40].

Революция 1905–1907 гг. постепенно пришла к концу, прекратились крестьянские выступления. Новый премьер-министр П. А. Столыпин смог не только «умирить Россию», но и дать ей импульс к экономическому развитию и процветанию. Николай II, казалось бы, мог вздохнуть спокойно. Но революционеров уже не могли остановить ни полиция, ни правительственные репрессии. В сентябре 1911 г. на глазах императора в киевском театре П. А. Столыпин был смертельно ранен студентом Дмитрием Богровым.

Не давали покоя и внутрисемейные проблемы: один за другим умерли дяди – великие князья Алексей Александрович и Владимир Александрович; младший брат Михаил обманом, нарушив обещание, женился на разведенной женщине. Но больше всего Николая II беспокоила болезнь любимого сына. Их тщательно скрываемая тайна все больше просачивалась в великокняжеские покои и аристократические салоны Петербурга.

Об отношениях царской семьи с Распутиным написано немало. В опубликованном есть много лжи и неправды, но есть много справедливого и верного. Главное, чего не могли понять современники, а затем и историки, – что же так сильно связывало царскую чету с неграмотным сибирским крестьянином, который к тому же со временем приобрел дурную славу распутного и корыстного временщика. С 1910 г. и до конца своей жизни Распутин находился под бдительным наблюдением секретной полиции. Сохранившиеся дневники наружного наблюдения беспристрастно фиксируют день за днем жизнь Распутина в обеих столицах. Она не отличалась особым благочестием. Распутин вел весьма свободный образ жизни, был завсегдатаем публичных домов, устраивал в ресторанах грандиозные попойки, которые нередко заканчивались становившимися достоянием газет скандалами. Тем не менее «Божий человек» оказался вхож в царский дом. Николай и Александра Федоровна просто отказывались верить полицейским донесениям, считая их плодом интриг своих врагов. Распутин обращался к царю и царице на ты, называл их «папа» и «мама». Слухи о его невероятном влиянии на императрицу, об их чуть ли не интимной близости стали появляться в прессе, обсуждаться в различных салонах, собраниях и на заседаниях Государственной думы. Появлению различных домыслов, основанных в основном на сплетнях и буйных фантазиях журналистов, частично способствовала и замкнутая жизнь императорской семьи в Царском Селе. Каждый, кто пытался сказать правду о Распутине, немедленно удалялся от двора: так было и с С. И. Тютчевой, гувернанткой царских дочерей, и с начальником Военно-походной канцелярии и одним из доверенных лиц императора князем В. Н. Орловым. Александра Федоровна прекратила общение даже со своей старшей сестрой, великой княгиней Елизаветой Федоровной, которая в 1916 г. попыталась открыть ей глаза на Распутина.

Не могла понять этой страшной для репутации ее сына связи с Распутиным и вдовствующая императрица Мария Федоровна. К тому времени ее отношения с невесткой были уже настолько испорчены, что ни о каком понимании друг друга, откровенном разговоре и речи быть не могло. И чем дальше развивались события, тем глубже становилась пропасть между ней и сыном, между ней и Александрой Федоровной. Теперь к ее советам прислушивались мало, предпочитая слушать советы «друга» – Григория Распутина. Мария Федоровна была не одинока в своем полном неприятии Распутина. Практически все Романовы были в ужасе от его возраставшего влияния на царскую семью, от тех слухов, которые просачивались в общество и печать. Когда в 1912г. вопрос о Распутине был поставлен в Государственной думе, а ее председатель М. В. Родзянко готовился к докладу императору, Мария Федоровна пригласила его к себе. Выслушав подробный рассказ Родзянко о Распутине, смысл которого сводился к тому, что «присутствие при дворе в интимной обстановке человека, столь опороченного, развратного и грязного» недопустимо, она попросила его не говорить об этом государю: «К несчастью, он не поверит Вам, и к тому же это сильно его огорчит. Он так чист душой, что во зло не верит». На отказ выполнить ее просьбу она ответила вопросом: «Разве это зашло так далеко?».– «Государыня, это вопрос династии. И мы, монархисты, больше не можем молчать»,– ответил Родзянко. Ей оставалась только сказать напоследок: «Но не делайте ему слишком больно»[41]. Конфронтация между Николаем II и Александрой Федоровной, с одной стороны, и их противниками – с другой, вступила в новую стадию. Хотя Родзянко и удалось сказать императору все, что он хотел, результата он не добился. Мария Федоровна предприняла попытку поговорить с сыном, заявив «я или Распутин». На некоторое время Распутину пришлось покинуть Петербург, но его связь с царской семьей ничуть не ослабла, как не ослабло теперь уже всеобщее осуждение царя и царицы за связь с Распутиным. В январе 1914г. Мария Федоровна встретилась с министром финансов В. Н. Коковцовым. Настроение ее было крайне пессимистично. После долгого молчания она сказала: «Вы поймите также и меня, насколько я страшусь за будущее, и какие мрачные мысли владеют мною. Моя невестка не любит меня и все думает, что у меня какое-то ревнивое отношение к моей власти. Она не понимает, что у меня одно желание – чтобы мой сын был счастлив, а я вижу, что мы идем верными шагами к какой-то катастрофе и что государь слушает только льстецов и не видит, что под его ногами нарастает что-то такое, чего он еще не подозревает, а я сама скорее чувствую это инстинктом, но не умею ясно представить себе, что именно ждет нас»[42].

Неудача нескольких попыток убедить царя освободиться от Распутина углубила противостояние: с одной стороны были Николай и Александра, с другой – остальные члены правящей династии во главе с императрицей Марией Федоровной. 16 декабря 1916г. группа заговорщиков во главе с великим князем Дмитрием Павловичем и князем Феликсом Юсуповым, мужем Ирины, дочери великого князя Александра Михайловича и сестры императора великой княгини Ксении Александровны, совершили убийство Григория Распутина. Узнав об этом, Мария Федоровна пророчески заметила: «Слава богу, Распутин убран с дороги. Но нас ожидают теперь еще большие несчастия»[43]. И они не заставили себя ждать. До падения монархии в России оставалось два с половиной месяца, а члены большой и некогда дружной императорской семьи как будто не замечали происходящего и вместо того, чтобы, отбросив взаимные обиды, сплотиться для защиты трона и собственных жизней, продолжали борьбу друг с другом. Происходящее ярко отразилось в письме-дневнике великого князя Николая Михайловича. Он писал Марии Федоровне в самом конце 1916г.: «Я ставлю перед Вами ту же дилемму. После того как мы убрали гипнотизера, нужно попробовать обезвредить загипнотизированную. Как ни трудно, но нужно ее отослать как можно дальше или в санаторий, или в монастырь. Речь идет о спасении престола – не династии, которая еще прочна, но теперешнего государя. Иначе будет слишком поздно <…> вся Россия знает, что покойный Распутин и А[лександра] Ф[едоровна] одно и то же. Первый убит, теперь должна исчезнуть и другая. От этого зависит общее спокойствие»[44]. Мария Федоровна ничего не ответила (по крайней мере, письменно) на призывы Николая Михайловича. Она только повторяла и повторяла: «Если бы только Господь открыл глаза моему бедному Ники… Господи, открой глаза моему Ники»[45]. Но и ее молчание было чрезвычайно красноречивым. Она не возмутилась предложением поместить Аликс в сумасшедший дом («санаторий»), не ужаснулась от того, что ей прямо сказали о возможности потери трона ее сыном. Недовольство невесткой, с которого начинались их отношения, постепенно переросло в ненависть и готовность на любые меры, лишь бы лишить ее влияния на Ники. Ослепленные борьбой и взаимной ненавистью Романовы не заметили, как оказались на краю пропасти. Вряд ли стоит гадать, помогло бы семейное единство устоять российскому самодержавию или нет. Ясно одно – в решающие дни Ники и Аликс остались в полном одиночестве. Никто из близких не протянул им руку помощи, не поддержал в роковую минуту.

Но вернемся в последние мирные годы перед войной. Они были отмечены несколькими грандиозными юбилейными празднествами: в 1909г.– в честь битвы при Полтаве, в которой Петр Великий разбил шведскую армию короля Карла XII, а в 1912г.– столетие Бородинского сражения. В 1913г. Россия торжественно праздновала трехсотлетие династии Романовых. Императорская семья отправилась в поездку по стране, включавшую в себя путешествие по Волге и посещение Костромы, родного города Романовых, откуда они были призваны править Россией. На всех торжествах присутствовали огромные толпы людей: «Народ стоял сплошной стеной по берегу даже в воде по колено»[46]. Такое выражение патриотических чувств поддержало веру Николая II и императрицы Александры Федоровны в то, что простой русский народ верен самодержавию. Тогда даже в страшном бреду они не могли предвидеть того, что произойдет с ними весной 1917-го.

В 1914г. началась Первая мировая война. Политические соображения взяли верх над традиционными родственными связями между российским и германским дворами. Ежедневный обмен телеграммами двух кузенов – Николая II и Вильгельма II – не дал результата, и 19 августа Германия, а затем 24 августа Австро-Венгрия объявили войну России. Как и в начале Русско-японской войны, в империи поднялась волна патриотизма. Огромная толпа собралась перед балконом Зимнего дворца, выражая Николаю II верноподданнические чувства. Главнокомандующим русской армией был назначен великий князь Николай Николаевич (младший). Первые победы окрыляли: «Телом живешь здесь, а душою всецело там с нашими героями, исполняющими свой тяжкий долг доблестно и безропотно!»[47]

С началом войны в обществе и внутри царской семьи с новой силой разгорелся скандал вокруг Распутина. Общество будоражили слухи, что Распутин – противник войны с Германией, его и императрицу подозревали в том, что они немецкие шпионы. Отношения внутри семьи особенно обострились после того, как Николай, вопреки мнению министров, пренебрегая просьбами председателя Думы М. В. Родзянко, матери и ближайших родственников, но под сильным давлением Александры Федоровны, решил лично возглавить русскую армию, став Верховным главнокомандующим. Императрица Мария Федоровна была уверена, что этот шаг был предпринят по наущению Распутина. Она была в отчаянии. Почти два часа в саду Елагинского дворца она уговаривала сына отказаться от идеи стать во главе армии. В дневнике 8 (21) августа 1915г. она записала: «Прежде всего, злой дух Г[ригория] вернулся, а также А[лександра Федоровна] хочет, чтобы Ники взял на себя Верховное командование вместо великого князя Николая Николаевича, надо быть безумным, чтобы желать этого!»[48] Через четыре дня она вновь возвращается к этой теме: «Ники пришел со своими четырьмя девочками. Он начал сам говорить, что возьмет на себя командование вместо Николаши, я так ужаснулась, что у меня чуть не случился удар. И сказала ему все: что это было бы большой ошибкой, умоляла его не делать этого, особенно сейчас, когда все плохо для нас, и добавила, что, если он сделает это, все увидят, что это приказ Распутина. Я думаю, это произвело на него впечатление, так как он сильно покраснел. Он совсем не понимает, какую опасность и несчастье это может принести нам и всей стране»[49].

Но сам Николай II был убежден, что как самодержец и государь он должен во время войны возложить ответственность на себя.

Доклады, приемы министров, обсуждение планов военных операций, посещение фронтовых частей – такова его повседневная жизнь в Ставке в Могилеве. Георгиевская Дума Юго-Западного фронта 21 октября 1915г. за «присутствие государя императора на передовых позициях», где он «явил пример истинной доблести и самоотвержения», постановила: «Оказать обожающим державного вождя войскам великую милость и радость, соизволив возложить на себя орден Св[ятого] великомученика и победоносца Георгия 4-й степени»[50].

Осенью 1915г. Николай II взял в Могилев, в Ставку, сына. Дети и война – понятия несовместимые. Ни один отец не желал бы видеть своего сына на фронте, подвергать его опасности. Уникальность ситуации была и в том, что наследнику в 1915г. было всего 11 лет, и он был болен неизлечимой болезнью, когда любая, даже незначительная, травма могла стать для него смертельной. Для императрицы Александры Федоровны решение отпустить Алексея с мужем в действующую армию было непростым, но она победила свои страхи за здоровье сына. Сам император полагал, что военная дисциплина пойдет мальчику на пользу. Поддержали решение и учителя Алексея, которые считали, что цесаревичу необходимо расширять общение и преодолевать свою природную застенчивость. Когда в декабре 1915г. у Алексея началось серьезное кровотечение из носа, Николай II вынужден был вернуться в Царское Село. Приезжала в Ставку навестить мужа и императрица Александра Федоровна с дочерями. «Великие князья и чины штаба приглашались к завтраку,– вспоминала А. А. Вырубова,– но великие князья часто „заболевали“ и к завтраку не появлялись во время приезда ее величества; „заболевал“ также генерал Алексеев. Государь не хотел замечать их отсутствия. Государыня же мучалась, не зная, что предпринять. При всем ее уме и недоверчивости императрица, к моему изумлению, не сознавала, какой нежеланной гостьей она была в Ставке». За спиной императрицы раздавались голоса, что «она снова приехала к мужу передать последние приказания Распутина»[51].

В 1915 г. русская армия потерпела большие поражения. Даже успешное наступление на Юго-Западном фронте весной 1916 г. не принесло стратегических изменений. Значительная часть страны была занята врагом. Из-за недостатка продуктов и роста цен начало ухудшаться и общее положение в России. Забастовки охватили даже военные заводы. Войска, посланные для успокоения, показали свою неспособность справиться с этим. Вероятность выхода населения из подчинения становилась все более очевидной. В обществе усиливались антигерманские настроения. Начали распространяться слухи, приписывавшие поражения русских войск измене в высших кругах, вспомнили о немецком происхождении императрицы.

Разлука с семьей в годы войны стала причиной интенсивной переписки между супругами в последние два с половиной года царствования Николая II. Когда императрица Александра Федоровна пронумеровала все письма за два десятилетия, их оказалось около семисот, не считая телеграмм и записочек; из них на период с сентября 1914г. по март 1917г. приходится почти две трети (они начинаются с №231). Главную их часть составляют послания царицы, которая писала иногда по два раза в день. Это – многостраничные письма-отчеты, письма-признания, письма-мольбы. Император всегда был рад получать эти весточки и писал жене: «Горячо благодарю тебя за твои дорогие письма и за любовь, которой полна каждая твоя строчка! Я наслаждаюсь ими, впитывая в себя каждое слово письма, вдыхая его аромат и прижимая губы к бумаге, которой касались твои руки»[52]. Эта переписка дает еще один ключ к пониманию личности императора Николая II, его отношения к жене, к событиям, приведшим к отречению от престола. Без этих писем «не знали бы мы правды, отныне твердой и неоспоримой, об этой женщине… не знали бы с потрясающей, неумолимой точностью, как послужила она своему страшному времени. А нам надо знать. Эта правда ей не принадлежит»[53].

Императрица Александра Федоровна знала о слабой черте характера мужа, о том, что он поддается влиянию министров и подчас под их давлением принимает кадровые решения. Распутин, которому императрица верила безоглядно, пытался через нее оказывать влияние на политику, однако, следует отметить, что Николай II, чтобы не обижать жену, зачастую уступал ей лишь в мелочах и успокаивал ее нежными любовными посланиями.

Вот несколько цитат из их переписки за военные годы.

Николай: «Подумай, женушка моя, не прийти ли тебе на помощь к муженьку, когда он отсутствует? Какая жалость, что ты не исполняла своей обязанности давно уже, или хотя бы во время войны».

Александра: «Ты все переносишь один, с таким мужеством! Позволь мне помочь тебе, мое сокровище! Наверное, есть дела, в которых женщина может быть полезна».

Николай: «Да, эти дни, проведенные вместе, были трудными, и только благодаря тебе я провел их все-таки более или менее спокойно. Ты была такой сильной и стойкой… Но отныне я собираюсь стать твердым и решительным».

Александра: «Помни… империей правит царь, а не Дума!», «Я всего лишь женщина, борющаяся за своего повелителя, за своего ребенка, за двух самых дорогих существ на земле…»; «Милый, верь мне, тебе следует слушаться советов нашего Друга [Распутина] …»; «Ты властелин и повелитель России, всемогущий бог поставил тебя – и они должны все преклоняться перед твоей мудростью и твердостью… Будь Петром Великим, Иваном Грозным, императором Павлом – сокруши их всех»; «Будь тверд, покажи властную руку, вот что надо русским. Ты никогда не упускал случая показать любовь и доброту, – дай им теперь почувствовать порой твой кулак»; «Я всецело полагаюсь на нашего Друга, который думает исключительно о тебе, о Бэби и о России; благодаря Его руководству мы перенесем эти тяжелые времена».

Николай: «Только прошу, не вмешивай нашего Друга. Ответственность несу я и поэтому желаю быть свободным в своем выборе»; «Будь уверена, что я не забываю этого, но мне незачем каждую минуту набрасываться на людей направо и налево. Сдержанного, твердого замечания или жесткого ответа часто вполне достаточно, чтобы поставить того или иного на место»[54].

И еще одно из последних писем Александры Федоровны мужу в феврале 1917г.: «Как давно, уже много лет, люди говорили мне все то же: „Россия любит кнут!“. Это в их натуре – нежная любовь, а затем железная рука, карающая и направляющая. Как бы я желала влить свою волю в твои жилы!»[55] Возможно, будь рядом с Николаем II во Пскове 2 марта 1917г. сильная волей и неистово убежденная в своей правоте Аликс, она не допустила бы отречения мужа. Она свято верила в незыблемость монархии, в то, что «Бог возвел нас на престол, и мы должны твердо охранять его и неприкосновенным передать нашему сыну»[56].

Оторванность царя от реалий и событий, происходивших в конце 1916г. в столице, недооценка масштаба надвигавшихся на страну бедствий сыграли свою роковую роль. Великий князь Александр Михайлович в январе 1917г. пытался открыть глаза Николаю II. Он написал ему длинное пронзительное письмо: «Нужно помнить, что царь один править таким государством, как Россия, не может, это надо раз навсегда себе усвоить… немыслимо существующее положение, когда вся ответственность лежит на тебе, и на тебе одном; … чем дальше, тем шире становится пропасть между тобой и твоим народом. Мы присутствуем при небывалом зрелище революции сверху, а не снизу»[57]. Но все его увещевания оказались безуспешными.

Началась Февральская революция – мощные демонстрации в Петрограде, отказ местного гарнизона открыть огонь по восставшим. Председатель Государственной думы М. В. Родзянко телеграфировал в Ставку о том, что власть перешла в руки Временного комитета, который создала Дума. Встал вопрос об отречении Николая. Начальник штаба верховного главнокомандующего генерал Алексеев разослал телеграмму Родзянко всем главнокомандующим фронтами. Полученные ответы не оставляли сомнений – генералы не видели иного выхода кроме отречения царя. Среди тех, кто не сомневался в необходимости этого шага, был великий князь Николай Николаевич (младший). Он телеграфировал Николаю II: «Я как верноподданный считаю… необходимым коленопреклоненно молить Ваше императорское величество спасти Россию и Вашего наследника… Осенив себя крестным знаменем, передайте ему Ваше наследие. Другого выхода нет»[58].

Днем 2 марта 1917г. по распоряжению императора был составлен проект манифеста об отречении Николая II в пользу наследника-цесаревича Алексея при регентстве брата, великого князя Михаила Александровича. Однако затем Николай передумал. На его решение повлиял разговор с лейб-хирургом С. П. Федоровым. О содержании этого разговора стало известно из рассказа генерала А. И. Спиридовича, которому, по его словам, сообщил о нем летом 1918г. сам Федоров: «Свита волновалась: все хотели, чтобы Государь взял назад отречение. Федоров пошел к Государю, и вот, какой у них произошел разговор… На слова удивления по поводу отречения Государь сказал: „Вы знаете, Сергей Павлович, что я человек „terre-a-terre“[59] … Я, конечно, не смотрел на Распутина, как на святого, но то, что он нам предсказывал, обычно сбывалось. Он предсказывал, что если наследник проживет до 17 лет, то он совершенно выздоровеет. Правда ли это?“ Федоров ответил, что Алексей Николаевич, хотя и может прожить долго, но все же с научно-медицинской точки зрения он неизлечим. Тогда Николай стал говорить, как он будет жить с Алексеем после отречения. Федоров выразил сомнение, что новое правительство согласится на то, чтобы молодой царь оставался в семье отрекшегося императора. Скорее всего, предположил он, ему придется жить в семье регента – великого князя Михаила Александровича. Тогда, по словам Федорова, „Государь выразил крайнее удивление, что это может случиться и затем решительно заявил, что он никогда не отдаст своего сына в руки супруги великого князя[60], причем выразился о ней очень резко“. На этом разговор и кончился»[61]. В 10 часов вечера 2 марта 1917г. в Псков приехали депутаты Государственной думы В. В. Шульгин и А. И. Гучков. Николай II объявил им о своем решении отречься от престола за себя и своего сына в пользу младшего брата великого князя Михаила Александровича. Спустя месяц, уже находясь под арестом в Царском Селе, Николай на исповеди сказал настоятелю Феодоровского государева собора протоиерею Афанасию Беляеву: «И вот я один, без близкого советника, лишенный свободы, как пойманный преступник, я подписал акт отречения от престола и за себя, и за наследника сына. Я решил, что, если это нужно для блага Родины, я готов на все. Семью мне жаль!»[62]

Бремя власти, бремя самодержца для Николая II было позади. С горечью он подвел черту под эпохальным не только для него, но и всей страны, решением: «Нужно мое отречение. <…> во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии нужно решиться на этот шаг. Я согласился. … Кругом измена и трусость, и обман!»[63]

На следующий день великий князь Михаил Александрович отказался «восприять верховную власть» до решения Учредительного собрания. Это стало концом 300-летней династии Романовых.

3 марта 1917г. поезд с отрекшимся императором направился в Ставку, в Могилев. 4 марта туда из Киева приехала мать, вдовствующая императрица Мария Федоровна. Это была их последняя встреча. «Государь остался наедине с матерью в течение двух часов. Вдовствующая императрица никогда мне потом не рассказывала, о чем они говорили. Когда меня вызвали к ним, Мария Федоровна сидела и плакала навзрыд, он же стоял неподвижно, глядя себе под ноги, и, конечно, курил. Мы обнялись. Я не знал, что ему сказать. Его спокойствие свидетельствовало о том, что он твердо верил в правильность своего решения»,– вспоминал уже в эмиграции великий князь Александр Михайлович[64]. Сама императрица Мария Федоровна в письме королеве Греции Ольге Константиновне так описывала встречу с сыном в Могилеве: «Он был как настоящий мученик, склонившийся перед неотвратимым с огромным достоинством и неслыханным спокойствием. Только однажды, когда мы были одни, он не выдержал, и я одна только знаю, как он страдал и какое отчаяние было в его душе! Он ведь принес жертву во имя спасения своей страны, после того как командующие генералы телеграфировали ему и просили его об этом. Все они были одного мнения. Это единственное, что он мог сделать и он сделал это!»[65]

Уже экс-императором Николай вернулся 9 марта из Могилева в Царское Село, где в Александровском дворце под домашним арестом находились Александра Федоровна и дети. С этого дня начался отсчет той страшной трагедии, которая завершилась в Екатеринбурге. Все, кто видел Николая II и был рядом в эти скорбные полтора года, отмечали, с каким достоинством и христианским терпением он принимал бесконечные унижения, которым подвергали его и всю семью. И как тут не вспомнить слова Николая II, сказанные великому князю Александру Михайловичу: «„Я родился 6 мая, в день поминовения многострадального Иова. Я готов принять мою судьбу“. Это были его последние слова. Никакие предостережения не имели на него действия. Он шел к пропасти, полагая, что такова воля Бога»[66].

Весной 1917г. Николай надеялся, что сможет уехать с семьей в эмиграцию в Великобританию. Временное правительство дало согласие и начало вести переговоры с Лондоном. Однако его «дражайший кузен», английский король Георг V, «с самого начала полагал, что присутствие семьи Николая II было бы неудобно для королевской фамилии, поскольку оно может быть осуждено обществом и скомпрометирует положение короля и королевы»[67].

В начале марта была создана Чрезвычайная следственная комиссия для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц как гражданского, так военного и морского ведомств (ЧСК). После многочисленных допросов она не смогла подтвердить никаких обвинений в адрес Николая II и Александры Федоровны. А. Ф. Керенский был вынужден признать, что в их действиях «не нашлось состава преступления». Однако, несмотря на выводы ЧСК, Петросовет рабочих и солдатских депутатов продолжал требовать предания Николая и Александры Федоровны суду. В таких обстоятельствах Временное правительство решило перевезти царя и его семью в далекий от Петрограда город Тобольск в Сибири.

В октябре 1917 г. власть в стране перешла в руки большевиков. Страну охватила Гражданская война. Режим содержания царской семьи под стражей был ужесточен. В мае 1918 г. их перевезли на Урал, в Екатеринбург, который к середине июля оказался под угрозой захвата белыми войсками.

О расстреле царской семьи написано немало. Опубликованы материалы следствий, проводившихся в ходе Гражданской войны в России, а также органами власти и официальными властями Российской Федерации после 1991г. Вышли в свет сборники архивных документов; большой комплекс исторических документов, связанных с убийством царской семьи, выложен на сайте Государственного архива Российской Федерации (https://statearchive.ru/docs.html). Поэтому, закрывая страницы истории земного пути последнего императора, в книге приведен лишь один документ, раскрывающий подробности кровавого, чудовищного по своей жестокости и цинизму злодеяния – записка коменданта Ипатьевского дома Я. М. Юровского. Расстрел отрекшегося императора Николая II ВЦИК признал «правильным», а Совет народных комиссаров «принял к сведению».

Несмотря на революции и войны, личные документы Романовых, пережив многие архивные перипетии, прекрасно сохранились до наших дней. Они находятся на хранении в Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ). Благодаря им у нас есть уникальная возможность погрузиться в события жизни последнего императора России. В издание включены документы из личных фондов членов Дома Романовых, большая часть которых приводится фрагментарно, а также материалы органов власти, связанные с убийством царской семьи. Ряд писем и записей дневников раннего периода жизни Николая II публикуется впервые.

Книга построена в хронологическом порядке. Даты документов указаны по старому стилю (юлианскому календарю), новый стиль (григорианский календарь) указан в ряде дневников Николая II, в письмах из заграничных путешествий; в переписке с европейскими родственниками и в документах советского периода, после перехода Советской России с 1 февраля 1918г. на западноевропейский календарь. Письма королевы Виктории, переписка Николая II и императрицы Александры Федоровны даны в переводе С. В. Житомирской в книге А. Мейлуноса и С. Мироненко «Николай и Александра. Любовь и трагедия» (М., 1998); переписка на английском языке кайзера Вильгельма II и императора Николая II, также хранящаяся в ГА РФ, приводится по книге «Вильгельм II. Мемуары. События и люди. 1878–1918» (М., 2007); дневники Николая II публикуются по подготовленному Государственным архивом РФ изданию «Дневники императора Николая II (1894–1918): в 3 томах» (М., 2011–2013); дневники императрицы Марии Федоровны в переводе с датского языка приводятся по изданию «Дневники императрицы Марии Федоровны (1914–1920, 1923 годы)». М., 2005.

О. Барковец

1 В апреле 1881 г., в целях обеспечения безопасности царской семьи, Александр III с женой и детьми переехали на жительство в Гатчину. После Нового года на время традиционных балов в Петербурге семья переезжала в Аничков дворец. Лето было порой путешествий, военных маневров и дачного отдыха в Петергофе.

2 Первая паровая императорская яхта «Александрия», построена в 1851 г. на Охтинской верфи. Названа в честь жены императора Николая I императрицы Александры Федоровны. Исключена из списков флота в октябре 1906 г.

3 В 1830-е годы в парке Александрия по приказу императора Николая I «для гимнастических игр и упражнений их императорских высочеств» был построен большой комплекс спортивно-игровых площадок, включавший в себя беговую дорожку, брусья, турник, качели, кольца, гигантские шаги (столб с вертлюгом для бегания вокруг), бревно для эквилибрирования, винтовая лестница, кегельбан и др. Комплекс, названный «„Игры“ у Коттеджа», присутствует на всех планах Александрии второй половины XIX – начала XX в.

4 Лабиринт – расположен в Петергофе, в восточной части Нижнего парка. Был создан в первой четверти XVIII в. по распоряжению Петра I. Лабиринт изначально был расположен на квадратном участке площадью около 2 га. От центра, в котором располагался бассейн фонтана, расходилось восемь дорожек, которые пересекала кольцевая аллея. В итоге участок был разделен дорожками на 16 куртин-цветников. Дорожки и границы Лабиринта обрамлял низкий шпалерник со стриженными штамбовыми деревьями (кустовой липой).

5 Коронация Александра III и императрицы Марии Федоровны по традиции проходила в Московском Кремле. Первоначально торжественное событие планировалось провести в мае 1882 г., но беременность императрицы и рождение дочери Ольги 1 июня 1882 г., заставили перенести церемониал на 15 мая 1883 г.

Высочайше утвержденное расписание дней празднеств включало: 8 мая – выезд из Петербурга и приезд в Петровский дворец; 10 мая – торжественный въезд в Москву; 11 мая – освящение Государственного знамени в Оружейной палате; 12, 13, 14 мая – говение их императорских величеств, объявление о короновании, перенесение Императорсаких регалий из Оружейной палаты в Тронную залу; 15 мая – священное коронование, обед в Грановитой палате, иллюминация; 16–18 мая – поздравление от членов Св. синода, высшего духовенства, дипломатического корпуса, Государственного совета, министров, Сената, статс-секретарей, губернских предводителей дворянства и знатного российского дворянства, депутатов Казачьих войск и Азиатских народов, председателей губернских земских управ и городских голов губернских городов; 18 мая – праздничный спектакль в Большом театре; 21 мая – народный праздник, обед для волостных старшин в Петровском дворце; 22 мая – поездка в Св. Троицкую лавру; 23 мая – празднование 200-летнего юбилея лейб-гвардии Преображенского и Семеновского полков; 26 мая – освящение храма Христа Спасителя; 27 мая – осмотр Политехнического музея; 28 мая – смотр войск; отъезд в С.-Петербург.

В честь коронации по традиции были объявлены многочисленные милости: прощался ряд недоимок, штрафы, убытки и начеты, даровалась амнистия участникам Польского восстания 1863 г. и горцам, высланным за мятеж с Кавказа. Кроме того, в память коронования тринадцатого императора была учреждена бронзовая медаль с профилем Александра III.

6 На коронационные торжества прибыли высокопоставленные гости: «21 принц крови, кроме находящихся на русской службе; 159 членов Дипломатического корпуса; 3 митрополита; 10 архиепископов; 5 епископов; 15 архимандритов; 8 депутатов от духовенства других исповеданий; 55 членов Государственного Совета; 66 генерал-адъютантов; 57 генералов Свиты Его императорского величества; 77 флигель-адъютантов». Среди гостей были принц Карл Баденский (1832–1906) и жена его брата Вильгельма – принцесса Баденская Мария Максимилиановна (1841–1914), урожденная княгиня Романовская, герцогиня Лейхтербергская, внучка Николая I (см.: Описание священного коронования их императорских величеств государя императора Александра Третьего и государыни императрицы Марии Феодоровны всея России. 1883 г. С. 3, 16).

Орден Верности – высшая награда Великого герцогства Баден. Орден был учрежден в 1715 г. В 1803 г. орден был разделен на 2 класса – Большой крест и командорский крест. По статуту 1840 г. Большой крест предназначался для принцев баденского дома, иностранных суверенов и высших государственных деятелей. Представлял собой крест на широкой ленте через правое плечо и звезду на левой стороне груди.

7 Участник события, великий князь Александр Михайлович вспоминал впоследствии: «Ровно в 10 часов утра царь вышел из внутренних покоев, сел верхом на коня и подал знак к отбытию. Он ехал один, впереди нас всех, эскадрон кавалергардов ехал впереди кортежа и возвещал его приближение народу и войскам, которые стояли шпалерами вдоль всего пути следования. Длинный поезд золотых карет следовал за нашей кавалькадой. В первом экипаже сидела императрица Мария Федоровна с восьмилетней великой княжной Ксенией и королевой греческой Ольгой. Остальные великие княгини, принцессы королевской крови и заслуженные статс-дамы разместились в остальных каретах кортежа. Громовое „ура“ сопровождало нас по всему пути следования до Иверской часовни, где император сошел с коня и, в сопровождении императрицы, вошел в часовню, чтобы поклониться иконе Иверской Божией Матери. Мы въехали в Кремль через Спасские ворота и подъехали к Архангельскому собору» (Александр Михайлович, великий князь. Книга воспоминаний. М., 1993. С. 72–73).

8 Тайник – помещение на третьем этаже Грановитой палаты. Из центрального полукруглого окна Тайника выходившего на угол Грановитой палаты, можно было наблюдать за дворцовыми церемониями. На всех коронациях XIX в. тут накрывали столы для членов императорской фамилии и иностранных делегаций.

9 Великий князь Александр Михайлович вспоминал: «18 мая император отправился отдохнуть в свою резиденцию под Москвой – Нескучное, расположенное на берегу Москвы-реки под сенью векового парка. Лежа в высокой, сочной траве и слушая пение соловьев над нашими головами, мы четверо – Ники, Жорж, Сергей и я – делились между собою тем совершенно новым, поразительным чувством спокойствия, полной безопасности, которое было у нас в течение всех коронационных празднеств.

– Подумай, какой великой страной станет Россия к тому времени, когда мы будем сопровождать Ники в Успенский собор, – мечтательно сказал брат Сергей» (Александр Михайлович, великий князь. Книга воспоминаний. М., 1993. С. 76).

10 Помолвка цесаревича Александра Александровича и датской принцессы состоялась 17 (29) июня 1866 г. во дворце Фреденсборг недалеко от Копенгагена; спустя три месяца невеста прибыла в Кронштадт. Дагмара приняла православие (через миропомазание) в соборной церкви Зимнего дворца 12 (24) октября, а на следующий день состоялся обряд обручения и наречения ее новым именем – великой княжной Марией Федоровной. Венчание было совершено в Большой церкви Зимнего дворца 28 октября (9 ноября) 1866 г., после чего супруги поселились в Аничковом дворце.

11 Дворец, расположенный на восточном берегу озера Эсрум, на датском острове Зеландия – весенняя и осенняя резиденция датской королевской семьи. Построен в 1720–1726 гг. в стиле датского барокко. В ознаменование окончания Северной войны и подписания 3 июля 1720 г. мирного соглашения между Данией, Норвегией и Швецией дворцу было присвоено название «Фреденс Борг» (букв. «Замок мира»). В XIX в. король Кристан IX и королева Луиза использовали Фреденсборг для проведения ежегодных семейных встреч.

12 Парк «Зверинец» – старинный пейзажный парк в Гатчине, расположенный по обе стороны реки Гатчинки. Здесь содержались звери, специально предназначенные для охоты. В парке «Зверинец» были созданы специальные просеки и устроены «стрелковые линии».

13 Заячий ремиз был создан в XIX в. западнее парка «Зверинец», за полотном проложенной в 1872 г. в Гатчину из Петербурга Балтийской железной дороги. В переводе с французского «ремиз» означает место или кустарник, в котором скрывается дичь. Огороженный плотной изгородью, он пересечением просек делился на 36 участков. К ремизу были проложены хорошие дороги: одна от дворца, а другая от Егерской слободы. Кроме зайцев здесь содержались в незначительном количестве лисы и волки, для которых были построены «зверовые дворы». Загоны, где они находились, были обнесены земляными рвами и тщательно охранялись. Тут же размещались псарные дворы, щенячье заведение и особый «домик для приезда государя императора».

14 На 13-й ежегодной выставке Товарищества передвижников в 1885 г. была представлена картина Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» (ошибочно называют «Иван Грозный убивает своего сына»). Картина не понравилась императору Александру III и его окружению, в результате чего 1 апреля 1885 г. была запрещена к показу, а П. М. Третьякову, купившему картину для своей галереи, предписывалось «не допускать» ее для выставок. Запрет был снят через три месяца, 11 июля 1885 г., по ходатайству художника А. П. Боголюбова, близкого ко двору.

15 Орден Золотого руна – рыцарский орден, учрежденный Филиппом III, герцогом Бургундским в 1430 г. Гроссмейстерами ордена были испанские короли и австрийские императоры. В середине XIX в. испанский орден стал гражданским королевским орденом и вручался даже некатоликам: монархам и лицам королевской крови.

16 Для мебели в стиле «жакоб» первой половины XIX в. характерны строгие очертания, фанеровка красным деревом, тонкие латунные накладки, закругленные углы, мягкие спинки или «спинки корытцем», сиденья с обивкой полосатым ситцем. Такую мебель иногда отождествляют с мебелью «николаевского ампира» (времени правления императора Николая I). Мебель названа по имени французского мебельщика-краснодеревщика Жоржа Жакоба (1739–1814). В России мебель парижской мастерской Жакоба вошла в моду после войны 1812 г.

17 У короля Швеции Оскара II и его жены Софии Нассаусской было четверо сыновей: Густав V (1858–1950), король Швецти (с 1907); Оскар (1859–1953), герцог Готландский, граф Висборгский; Карл (1861–1951), герцог Вестергётландский и Евгений (1865–1947), герцог Нерке.

18 Серия традиционных январско-февральских императорских балов начиналась с Рождества и продолжалась до начала Великого поста. Существовали устоявшиеся «форматы» зимних балов. Во-первых, это Большой бал в Николаевском зале Зимнего дворца. На этом балу собиралась вся родовая, военная и бюрократическая аристократия Петербурга. Во-вторых, Средний бал в Концертном зале Зимнего дворца. В-третьих, Малые балы в Эрмитаже. Наряду с официальными балами происходили и более камерные. Самыми камерными балами зимних сезонов считались домашние балы императорской семьи, так называемые Аничковские балы. На этих балах гостей было немного, и они носили семейный характер. Зимние балы завершались последним балом перед началом Великого поста. По традиции ровно в 12 часов ночи, с первым ударом часов, танцы прекращались. (Подробнее см.: Зимин И. Взрослый мир императорских резиденций. Вторая четверть XIX – начало XX в. М.: Центрполиграф, 2011).

Вот лишь некоторые мероприятия, которые цесаревич Николай Александрович посетил в январе 1887 г.: 6 (18) января – театр, опера «Манон», 9 (21) – Александринский театр, пьеса «Семья», 11 (23) января – бал дебютанток, 13 (25) – театр, опера «Мефистофель», 15 (27) января – Большой бал в Зимнем дворце на 3 тыс. человек, 16 (28) – театр, опера «Руслан и Людмила», 18 (30) – бал, 20 (1 февраля) – театр, опера «Фенелла», 22 (3 февраля) – Концертный бал в Зимнем дворце, 23 (4 февраля) – театр, опера «Мефистофель», 25 (6 февраля) – Аничковский бал, 26 (7 февраля) – театр, опера «Евгений Онегин», 29 (10 февраля) – 2-й Концертный бал в Зимнем дворце.

19 «Террористическая фракция» партии «Народная воля» готовила покушение на Александра III, которое должно было произойти 1 (13) марта 1887 г., в день годовщины смерти Александра II («Второе 1 марта»). Участники и организаторы покушения (15 человек) были арестованы и судимы, из них пять человек, в т. ч. старший брат В. И. Ленина, Дмитрий Ульянов, 8 (20) мая 1887 г. повешены в Шлиссельбургской крепости.

20 Первоначально войсковой круг являлся органом самоуправления в казачьих общинах; обсуждал и решал все вопросы, связанные с организацией походов и выборов казачьего атамана. В XVIII в. войсковые круги потеряли свое прежнее значение представительного органа власти казачества и существовали чисто номинально. С этого времени кругами стали называть представителей того или иного войска, вызванных в областной город по случаю какого-либо торжественного события.

В Войске Донском четыре раза в год совершались воинские торжественные празднества, имеющие название «войсковой круг», куда вносились все регалии: Высочайшие грамоты, знамена, бунчуки, пернач, булава, насеки и пр. Их несли от дома войсковой канцелярии (хранилища регалий) до соборной церкви (1 января и 9 мая), или до церкви Св. Благоверного князя Александра Невского (30 августа и 2 октября), в сопровождении наказного атамана, других начальственных лиц, генералов, штаб– и обер-офицеров и многочисленного народа. По окончании в храме литургии, пред входом его, под открытым небом, составлялся большой круг из 60 знамен и нескольких бунчуков; читалась одна из похвальных Высочайших грамот, и затем совершался благодарственный молебен, сопровождаемый провозглашением многолетия государю императору и всему Августейшему дому, с пушечною пальбою. По окончании действия регалии возвращались обратно в войсковую канцелярию.

21 Насека – посох или жезл с металлическим, обычно серебряным, навершием, который служил символом власти казачьего атамана. В каждой станице или курене был собственный такой жезл. В 1704 г. Петр Великий пожаловал донскому атаману, казакам и всему войску насеку, которую по указу императора следовало изготовить «из простого дерева, толстую, длиною в полтретья аршина, и выписать краскою на ореховый цвет … и на той насеке наверху, на оправе вырезать так: Насека Войска Донского 1704 г.».

22 Во всем императорском поезде, состоявшем из 15 вагонов, уцелело только пять. Вагон, в котором находились придворно-служащие и буфетная прислуга, был полностью уничтожен, все находившиеся в нем погибли. Вагон с императорской столовой, в которой находились Александр III и его жена Мария Федоровна с детьми и свитой, был полностью разрушен. Большинство пассажиров этого вагона отделалось легкими ушибами, ссадинами и царапинами, за исключением флигель-адъютанта Шереметева, которому раздробило палец руки. Сам император пострадал от ушиба спины.

23 Длительные поездки в образовательных целях были важной частью обучения членов российского императорского дома. В 1890–1891 гг. цесаревич Николай Александрович посетил Австро-Венгрию, Италию, Грецию, Египет, Индию, Цейлон, Сингапур, Батавию, Сиам, Китай, Японию, а затем из Владивостока через всю Сибирь возвратился в С.-Петербург. Путешествие продолжалось 285 дней. Оно началось 23 октября (4 ноября) 1890 г. с отъезда из Гатчины и завершилось 4 (16) августа 1891 г. За время поездки по восточным странам и азиатской России цесаревичу было преподнесено несметное число даров, значительная их часть сохраняется в Кунсткамере.

24 Общество «картофель» – детская и юношеская компания цесаревича Николая Александровича, в которую входили: великая княжна Ксения Александровна; великий князь Георгий Александрович; великий князь Сергей Михайлович; великий князь Александр Михайлович; дети графа И. И. Воронцова-Дашкова: Александра, Софья, Ирина, Мария, Иван и Роман; двое сыновей графа С. Д. Шереметева: Дмитрий и Павел; дочь князя А. С. Долгорукого Софья. Вместе с «картофелем» почти всегда проводили время дети князя Барятинского (друга Александра III), дети госпожи Нарышкиной и принц Петр Александрович Ольденбургский. Название произошло из-за смешного случая. Однажды друзья играли в имении графа Воронцова-Дашкова Ново-Томниково в «бумажную охоту» (где команда делилась на «дичь и охотников»). И дети графа ускакали на лошадях в картофельное поле. А это увидел местный крестьянин. Когда другие ребята пробегали мимо этого крестьянина, они спросили, не видел ли он их. На что крестьянин ответил: «Оне по картофелю стреляют». Вот так и возникло название «картофельная компания».

25 Свои путевые впечатления и наблюдения князь Э. Э. Ухтомский описал в книге «Путешествие на Восток наследника цесаревича». Первый том под названием «Путешествие на Восток Его Императорского Высочества Государя Наследника Цесаревича. 1890–1891» вышел в свет в 1893 г.; второй и третий тома – в 1895 и 1897 гг. уже под названием «Путешествие Государя Императора Николая II на Восток (в 1890–1891)». Успеху книги способствовали текст Э. Э. Ухтомского, содержавший сведения по истории, этнографии и религии народов Востока, и иллюстрации художника Н. Н. Каразина.

26 «Память Азова» – броненосный крейсер российского флота. Спущен на воду в мае 1888 г. Назван в честь парусного линейного корабля «Азов» (1826). В 1891 г., в память о путешествии цесаревича Николая и великого князя Георгия Александровича, фирмой Карла Фаберже для русской императорской семьи было изготовлено ювелирное пасхальное яйцо «Память Азова», которое являлось миниатюрной копией одноименного крейсера. (В настоящее время хранится в Оружейной палате). В 1906 г., после выступления на корабле матросов и убийства капитана, крейсер был переименован в «Двину». С 1907 г. корабль числился учебным. После Февральской революции кораблю вернули прежнее имя. В 1919 г. получил пробоины и впоследствии был разобран на металл.

27 Напавший полицейский Цуда Сандзо (1855–1891) был приговорен к пожизненному заключению. Спустя несколько месяцев после покушения он умер в тюремной больнице от острой пневмонии.

28 Станция названа в честь в честь генерал-губернатора Восточной Сибири графа Николая Николаевича Муравьева-Амурского (1809–1881), в 1929 г. переименована в станцию Лазо.

29 Сибирская железная дорога (Транссибирская магистраль, Транссиб) – самая длинная в мире железная дорога, соединившая Европейскую часть России с Дальним Востоком. Высочайшим рескриптом от 17 (29) марта 1891 г. на имя цесаревича Николая Александровича император Александра III повелел приступить к постройке «Уссурийского участка великого сибирского рельсового пути» за счет казны. Торжественная закладка дороги состоялась близ Владивостока 19 (31) мая 1891 г. В течение 1891–1916 гг. были построены следующие участки Транссиба: Уссурийская дорога, Западно-Сибирская дорога (Челябинск-Обь), Средне-Сибирская дорога (Обь-Иркутск), Забайкальская дорога, Китайско-Восточная дорога, Кругобайкальская дорога, Амурская дорога. 25-летнее строительство завершилось в октябре 1916 г. пуском поездов по мосту через Амур в Хабаровске. Общая протяженность Транссиба к 1916 г. составила 8,3 тыс. км, общая стоимость строительства – до 1,5 миллиарда рублей.

30 Имеется в виду осада Севастополя осенью 1854 г. в ходе Крымской войны 1853–1856 гг. – войны между Российской империей и коалицией стран в составе Великобритании, Франции, Османской империи и Сардинского королевства.

31 17 ноября 1891 г. был создан «Особый комитет для помощи нуждающемуся населению в местностях, постигнутых неурожаем», под председательством наследника цесаревича Николая Александровича. Комитет являлся официальным учреждением при Министерстве внутренних дел. Задачами комитета были накопление пожертвований и согласование различных видов благотворительной помощи. Комитет, действовавший до марта 1893 г., собрал и распределил 4,5 млн рублей пожертвований, а также провел две благотворительные лотереи, давшие 8,7 млн рублей прибыли.

32 Один из наиболее чтимых в Российской армии орден Св. Великомученика и Победоносца Георгия был учрежден императрицей Екатериной II 26 ноября 1769 г. Этот день стал считаться праздничным Днем георгиевских кавалеров. Местом проведения главных торжественных церемоний, связанных с орденом, со времени Екатерины II стал Георгиевский зал Зимнего дворца. Ежегодно проходили торжественные приемы по случаю орденского праздника, для торжественных обедов использовали Георгиевский фарфоровый сервиз, созданный по заказу Екатерины II (завод Гарднера, 1777–1778 гг.) Последний раз георгиевские кавалеры отмечали свой орденский праздник 26 ноября 1916 г.

33 В 1889 г. в семье принца Уэльского рассматривался вариант брака принца Альберта Виктора и его кузины Алисы Гессенской, что было одобрено их бабушкой, королевой Викторией. Однако сама Алиса, несмотря на давление со стороны семьи, отказалась от помолвки.

34 В 1880-х годах, будучи начальником 1-й Кавказской казачьей дивизии, генерал И. Ф. Тутолмин ввел в своих полках новый элемент обмундирования, который казаки окрестили «тутолминкой». «Тутолминка» представляла собой комбинацию бешмета с гимнастеркой, которая под черкеской заменяла бешмет, а без черкески, подпоясанная кавказским поясом, заменяла гимнастерку. В ней полки 1-й Кавказской дивизии, имевшие стоянки в Закавказье, на турецкой границе в летнюю жару выезжали на занятия.

35 В апреле 1892 г. состоялись свадьба ротмистра лейб-гвардии Гусарского полка Е. Н. Волкова и В. А. Свечиной – дочери генерала от инфантерии А. А. Свечина и свадьба гусара Кириакова и Е. С. Мордвиновой – дочери тайного советника (с 1895 – члена Государственного совета) С. А. Мордвинова. Запись в дневнике от 15 апреля: «Георгий, Сандро и Сергей приехали ко мне и вместе поехали в Удельную церковь на свадьбу Волкова и Свечиной. Народу было великое множество – так сказать, весь столичный high life присутствовал». Запись в дневнике от 17 апреля: «Переодевшись в венгерку, поехал в Петербург с д. Алексеем, Николашей и Сергеем. В Удельной церкви была свадьба Кириакова на Мордвиновой – масса незнакомого народа!»

36 Абастуман (Аббас-Туман, Абастумани) – поселок в лесах Месхетских гор Грузии, известный мягким климатом и целебными горячими источниками. В середине XIX в. здесь был основан бальнеологический курорт. В 1891 г. это место было выбрано для проживания великого князя Георгия Александровича, заболевшего туберкулезом. На средства императорской семьи в Абастумане были возведены дворцы (два деревянных и один каменный), церковь во имя Александра Невского с росписью Михаила Нестерова, Ванное здание, основана астрономическая обсерватория, получившая наименование «Георгиевская». Георгий Александрович провел в Абастумане 8 лет. 28 июня 1899 г. в возрасте 28 лет он скоропостижно скончался от разрыва сосуда в легких во время утреннего катания на велосипеде.

37 Эмир Бухарский – высшая государственная должность в Бухарском эмирате с 1785 по 1920 г. С 1868 г. Бухарский эмират находился под протекторатом Российской империи. В 1859–1910 гг. правителем Бухары был Сеид Абдулахад-хан (1859–1910), девятый бухарский эмир из узбекской династии Мангытов. Он имел свитское звание генерал-адъютанта (1902), являлся генералом от кавалерии Русской армии (1900), наказным атаманом Терского казачьего войска, шефом 5-го Оренбургского казачьего полка. Эмир носил титул «высочество», пожалованный императором Николаем II в 1896 г. В 1906 г. эмиру было разрешено возвести в Петербурге мечеть. Его сын – Сеид Алим-хан (1880–1944) – был последним бухарским эмиром. После взятия Бухары Красной армией в сентябре 1920 г. он был вынужден бежать в Афганистан.

38 Целью поездки в Берлин была свадьба сестры кайзера Вильгельма II принцессы Маргариты Прусской и принца Фридриха Карла Гессен-Кассельского (1868–1940), будущего главы Гессенского дома и короля Финляндии и Карелии. В числе гостей на свадьбе ожидалась принцесса Алиса Гессенская, которая приходилась невесте двоюродной сестрой.

39 Орден Черного орла – высший орден Королевства Пруссии, учрежден королем прусским Фридрихом I в 1701 г. Знаки ордена: темно-синий, окаймленный золотом крест, серебряная звезда и оранжевая лента, в торжественных случаях вместо нее цепь, состоящая из чередующихся черных орлов и синих, окаймленных золотом. Орденское одеяние состояло из красной бархатной мантии, подбитой муаром небесно-голубого цвета.

40 Комитет Сибирской железной дороги (КСЖД) был учрежден для общего руководства строительством Транссибирской магистрали. Существовал в 1892–1905 гг. Создан по инициативе министра финансов С. Ю. Витте для преодоления ведомственной разобщенности. Его создание утверждено 10 (22) декабря 1892 г. журналом Особого совещания о постройке Сибирской железной дороги. Председателем КСЖД был назначен цесаревич Николай Александрович, вице-председателем – председатель Комитета министров Н. Х. Бунге. В состав комитета вошли министры финансов, внутренних дел, земледелия и государственных имуществ, путей сообщения, военный, а также управляющий Морским министерством и государственный контролер. Первое заседание КСЖД состоялось 10 (22) февраля 1893 г. в зале Комитета министров в Мариинском дворце. Комитет Сибирской железной дороги упразднен указом императора Николая II от 15 (28) декабря 1905 г., в связи с завершением основных работ по строительству Транссибирской магистрали.

41 Особняк на Английском проспекте, д. 18. В 1876–1886 гг. дом принадлежал балерине Императорских театров Анне Васильевне Кузнецовой, гражданской жене великого князя Константина Николаевича (1827–1892). В 1893 г. дом был снят М. Кшесинской у тогдашней владелицы особняка – Софии Карловны Римской-Корсаковой (урожденной фон Мекк). Позже дом был выкуплен цесаревичем Николаем Александровичем и преподнесен М. Кшесинской в подарок. Зимой 1907 г. Кшесинская переехала в специально построенный для нее особняк на Кронверкском проспекте.

42 У места крушения в 1888 г. императорского поезда в Борках вскоре был устроен скит, названный Спасо-Святогорским. Тут же, в нескольких саженях от насыпи, был сооружен храм во имя Христа Спасителя Преславного Преображения. Торжественная закладка храма на месте катастрофы в Борках произошла 21 мая 1891 г. в присутствии императрицы Марии Федоровны, направлявшейся на юг с дочерью Ксенией и великими князьями. Во время Великой Отечественной войны храм был взорван, а часовня повреждена. Без купола сооружение простояло более 50 лет. В начале 2000-х годов часовня была отреставрирована.

43 В июне 1893 г. цесаревич Николай Александрович ездил в Лондон на свадьбу принца Георга, герцога Йоркского (будущего короля Георга V), и принцессы Марии Текской. Свадьба состоялась 6 июля 1893 г. в Королевской капелле Сент-Джеймсского дворца в Лондоне.

44 Речь идет о нежелании лютеранки принцессы Алисы сменить религию и принять православие в случае ее согласия стать женой цесаревича Николая Александровича.

45 В январе 1894 г. состоялась помолвка великой княжны Ксении Александровны и великого князя Александра Михайловича, а 25 июля 1894 г. – свадьба.

46 Целью поездки в Кобург была свадьба великого герцога Эрнста Людвига Гессенского и принцессы Саксен-Кобург-Готской Виктории Мелиты.

47 Законоучителем принцессы Гессенской Алисы в 1894 г. перед ее переходом в православие был протопресвитер Иоанн Янышев (1826–1910), известный богослов, писатель, проповедник и церковно-общественный деятель.

48 Принцесса Алиса с детства страдала некоторыми наследственными болезнями. Особенно часто ее беспокоили крестцово-поясничные боли. В дальнейшем все мероприятия будут планироваться с учетом больных ног императрицы Александры Федоровны.

49 См. запись в дневнике от 31 мая 1884 г.

50 Оригинальный портрет великой княгини Марии Федоровны был написан Генрихом фон Ангели в 1874 г. В настоящее время находится в коллекции Эрмитажа. В 1876–1877 гг. художник Роберт Антуан Мюллер сделал копию портрета для королевы Виктории. Эта копия находится в Королевской коллекции Великобритании.

51 Цесаревич Николай Александрович рассказал невесте о своем романе с балериной Матильдой Кшесинской.

52 Медицинский консилиум предложил императору Александру III провести осень и зиму на острове Корфу в Ионическом море, надеясь, что климат сможет помочь больному больше лекарств. Но император категорически отказался покидать Россию. Он предпочел поехать в Беловежскую пущу, потом в Спалу, где дождливая погода и сырость только усугубили тяжесть состояния. «Вы сами знаете характер Его Величества, – писал в дневнике великий князь Константин Константинович, – его отношение к болезни и врачам, и также поймете, что могли делать врачи, когда государь в Спале, например, не желал их даже принимать каждый день, нельзя и думать заставить его все время лежать в постели. <…> Осложняющие явления, в свою очередь, объясняются продолжительным нарушением питания (бывали дни, что Е[го] В[еличество] довольствовался 2-мя устрицами в день) и таким же отсутствием правильного сна» (ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 41. Л. 137).

53 Клинический диагноз, поставленный Александру III профессорами Э. фон Лейденом, Г. А. Захарьиным, М. А. Поповым, лейб-хирургами Г. И. Гиршем и Н. А. Вельяминовым, был опубликован в прессе: «Хронический интерстициальный нефрит с последовательным поражением сердца и сосудов, геморрагический инфаркт в левом легком, с последовательным воспалением» (Нива. 1894. № 45).

54 Впоследствии великий князь Александр Михайлович вспоминал о смерти Александра III: «Ники и я стояли на веранде чудесного Ливадийского дворца с кислородными подушками в руках; мы присутствовали при кончине Колосса. Он умер, как жил, убежденным врагом звучных фраз и мелодраматических эффектов. Он пробормотал лишь краткую молитву и простился с женой. Каждый в толпе присутствовавших при кончине Александра III родственников, врачей, придворных и прислуги, собравшихся вокруг его бездыханного тела, сознавал, что наша страна потеряла в его лице ту опору, которая препятствовала России свалиться в пропасть. Никто не понимал этого лучше самого Ники. В эту минуту в первый и в последний раз в моей жизни я увидел слезы на его голубых глазах. Он взял меня за руку и повел вниз в свою комнату. Мы обнялись и плакали вместе. Он не мог собраться с мыслями. Он сознавал, что он сделался императором, и это страшное бремя власти давило его.

– Сандро, что я буду делать? – патетически воскликнул он. – Что будет теперь с Россией? Я еще не подготовлен быть царем! Я не могу управлять империей. Я даже не знаю, как разговаривать с министрами» (Александр Михайлович. Мемуары великого князя. М., 1999. С. 164).

55 Манифестом о восприятии принцессою Гессенской Алисою православной веры от 24 октября было повелено именовать ее «благоверною великою княжною Александрою Федоровной с титулом императорского высочества» (Ежегодник Министерства иностранных дел. 1895. СПб., С. 21–22).

56 Вдовствующая императрица Мария Федоровна писала на Кавказ сыну великому князю Георгию Александровичу, которому обострение болезни не позволило приехать на похороны: «О, как это было страшно и ужасно – последнее прощание. Это было повторением незабываемого 20 октября, когда добрый Бог отобрал у меня того, которого я лелеяла и любила больше всего на свете и который всем вам был лучшим из отцов» (ГА РФ. Ф. 675. Оп. 1. Д. 45. Л. 115 об.).

57 Великая княгиня Ольга Александровна спустя многие десятилетия в своих воспоминаниях писала о неподготовленности Николая Александровича к управлению империей: «Виноват в этом был мой отец. Он даже не разрешал Ники присутствовать на заседаниях Государственного Совета вплоть до 1893 года. Почему – не могу Вам объяснить. Но промах был допущен. Я знаю, папá не любил, чтобы государственные дела как-то мешали нашим семейным отношениям, но ведь, в конце концов, Ники был его наследником. И какой страшной ценой пришлось платить за этот пробел! Конечно, мой отец, который всегда отличался богатырским здоровьем, не мог даже представить себе, что конец наступит так рано…» (Воррес Йен. Последняя великая княгиня / Тайны истории в романах, повестях и документах. [Пер. с англ. В. В. Кузнецова]. М., 1998. С. 218).

58 Из речи Николая II перед депутациями сословий 17 января 1895 г.: «Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии земства в делах внутреннего управления. <…> Пусть все знают, что я, посвящая все силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял мой незабвенный покойный родитель» (Правительственный Вестник. 1895. 18 (30) января (№ 14)).

59 18 мая 1896 г. на Ходынском поле в Москве должно было состояться праздничное народное гулянье в честь коронации Николая II. На поле были сооружены временные театры и балаганы, 150 буфетов для раздачи подарков и 20 бараков с бесплатным вином и пивом. Из высочайшего объявления о «Народном празднике» 18 мая 1896 г.: «Каждому посетителю в походных буфетах будет выдаваться платок со сластями, пряником, колбасой, эмалированной кружкой и программой увеселения. Кроме того, при этом прилагается фунтовая сайка. Для угощения пивом и медом устроены особые буфеты по краям поля» (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 140. Л. 1). Возбужденные толпы народа уже с вечера предыдущего дня стали стягиваться на Ходынку. Не дожидаясь официального открытия праздника, масса людей в 5 часов утра, смяв незначительную охрану, ринулась к павильонам. Началась давка, в которой, по официальным данным, погибло 1389 человек и еще 1300 получили тяжелые увечья.

60 Великий князь Александр Михайлович вспоминал, как его брат Николай пытался объяснить Николаю II весь ужас создавшегося положения: «Он взывал к образам французских королей, которые танцевали в Версальском парке, не обращая внимания на приближающуюся бурю. Он взывал к доброму сердцу молодого императора.

– Помни, Ники, – закончил он, глядя царю прямо в глаза, – кровь этих пяти тысяч мужчин, женщин и детей останется неизгладимым пятном на твоем царствовании. Ты не в состоянии воскресить мертвых, но ты можешь проявить заботу о их семьях… Не давай повода твоим врагам говорить, что молодой царь пляшет, когда его погибших верноподданных везут в мертвецкую.

Вечером Ники присутствовал на большом балу, данном французским посланником. Сияющая улыбка на лице великого князя Сергея заставляла иностранцев высказывать предположения, что Романовы лишились рассудка. Мы, четверо, уехали в момент начала танцев, что было серьезнейшим нарушением этикета и заставило дядю Алексея воскликнуть со злобой: „Вот идут четыре императорских последователя Робеспьера!“» (Александр Михайлович. Мемуары великого князя. С. 168).

61 Николай II с первых дней своего царствования, следуя заветам отца, стремился превратить франко-русский союз из орудия «реванша» в орудие европейского примирения. Во время его первого визита в республиканскую Францию 23–27 сентября 1896 г. миру было заявлено о несокрушимой дружбе между Петербургом и Парижем. Кульминацией торжеств стала закладка моста императора Александра III, состоявшаяся в присутствии императора под звуки гимна «Боже, царя храни».

62 В связи с коронацией Николая II в апреле 1896 г. из Москвы выслали около 90 политически неблагонадежных студентов. 18 ноября 1896 г. в Первопрестольной прошла демонстрация в память жертв Ходынской трагедии. На улицу вышли около полутысячи студентов. Было арестовано 36 человек, остальных полиция отпустила. Вслед за этим в университете начались сходки с требованием свободы арестованным и отмены устава 1884 г. Полиция провела массовые аресты, заключив под стражу более 750 студентов.

63 «Государь Николай II испытывал перед Владимиром Александровичем чувство робости, граничащее с боязнью, – отмечал генерал А. А. Мосолов. – Великий князь, вероятно, заметив впечатление, производимое им на императора, стал держаться в стороне от государственных вопросов» (Мосолов А. А. При дворе последнего российского императора. М., 1993. С. 69).

64 Великий князь Александр Михайлович (Сандро), капитан 2-го ранга, инициатор и основатель издания первого в стране ежегодного справочника «Военные флоты», 26 марта 1895 г. представил Николаю II докладную записку «Проект обновления русского флота» – программу усиления российского флота на Тихом океане (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 435. Л. 1–6 об.). Программа и связанные с ней вопросы были подвергнуты обсуждению, но не приняты, что привело к отставке Александра Михайловича.

65 Морское министерство в расширение программы 1895 г. составило дополнительную судостроительную программу для Тихого океана, которая была утверждена Николаем II 20 февраля 1898 г. По этому поводу император писал своему двоюродному брату Георгу, принцу Греческому: «Я уверен, что ты обрадовался назначению 90 мил. руб. на усиленное судостроение для нового Тихоокеанского флота. Очень пора нам стало сделаться сильными на море, в особенности теперь, когда пошла своего рода травля и погоня за китайскими портами. Слава Богу, что нам удалось занять Порт-Артур и Талянвань бескровно, спокойно и почти дружески! Конечно, это было довольно рискованно, ну а прозевай мы эти гавани теперь, впоследствии конечно, без войны нам бы не удалось вышибить засевших туда англичан или японцев! Да, смотреть надо зорко, там, на Тихом океане, почти вся будущность развития России, и, наконец, мы имеем вполне незамерзающий открытый порт; а железная дорога туда еще более укрепит наше положение… Как тебе понравилась статья в английских газетах? Жадные мерзавцы – всегда им всего мало! Черт с ними!» (Мейлунас А., Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. М., 1998. С. 179).

66 Россия в марте 1898 г. получила у Китая в аренду на 25 лет Порт-Артур и Квантунский полуостров. Она получала право на строительство Южно-Маньчжурской железной дороги, которая должна была соединить военную базу Порт-Артур и торговый порт Дальний (Далянь) с КВЖД и Транссибом. Уделявший так много внимания проблемам флота Николай II искал незамерзающий порт, обеспечивающий русским кораблям свободный выход в Тихий океан. На тот момент там их было немного – пять крейсеров 1-го и два крейсера 2-го ранга, шесть мореходных канонерских лодок и два минных крейсера. Зимой они стояли в японских портах, с открытием навигации уходили во Владивосток. Россия продолжала активно усиливать свою военную мощь на Дальнем Востоке. Еще до оформления аренды Порт-Артура сюда из отряда Средиземного моря были переброшены два эскадренных броненосца и два крейсера.

67 Петербургский врач-ортопед К. Х. Хорн с 1894 г. возглавлял ортопедическое отделение при Максимилиановской лечебнице, работая также в своей частной ортопедической клинике. Наряду с массажем К. Х. Хорн «продвигал» принципиально новую на то время технику, демонстрируя непосредственно в императорском дворце действие рентгеновского аппарата. Рентген для того времени был совершенно революционным способом медицинской диагностики. Результаты своих исследований, связанных с прохождением рентгеновских лучей через ткани человеческого тела, директор Физического института Вюрцбургского университета профессор В. К. Рентген обнародовал в 1895 г.

68 Дом призрения Московского дворянства им. гвардии полковника В. Б. Казакова на Поварской улице.

69 Богадельня имени вдовы действительного статского советника М. Ф. Оболонской. Открыта в 1896 г. Устроена по завещанию М. Ф. Оболонской, пожертвовавшей собственный дом и капитал.

70 Коронационное убежище для неизлечимо больных в Сокольниках на Ермаковской улице (в наст. время улица Короленко). Построена по решению Городской думы 1895 г. в память коронования Николая II.

71 Речь идет о новом Главном винном подвале в Верхней Массандре, которая, как и дворец, являлась частью Массандровского имения Главного управления уделов Министерства императорского двора.

72 В письме королеве Великобритании Виктории от 13 (25) марта Николай II отвечал: «Как Вам известно, дорогая бабушка, все, к чему я теперь стремлюсь, это возможно более длительный мир во всем мире. Последние события в Китае должны были это ясно доказать. Я имею в виду новое соглашение о строительстве железной дороги. Все, чего хочет Россия, это покоя и улучшения ее нынешнего положения в сфере интересов, определяемых близостью ее к Сибири. Обладание Порт-Артуром и Маньчжурской [Китайско-Восточной] железной дорогой жизненно важно для нас и ни в коей мере не задевает интересы ни одной европейской державы. В этом нет и никакой угрозы независимости Китая. Пугает сама идея крушения этой страны или возможности раздела ее между разными державами, и я считал бы это величайшим из возможных бедствий!» (цит. по: Мейлунас А., Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. С. 190).

73 Великий князь Георгий Александрович в начале 1890-х гг. заболел туберкулезом и последние годы жизни жил почти безвыездно в местечке Абас-Туман на Кавказе. С 1894 по 1899 г. являлся наследником престола. «Великому князю Георгию было двадцать семь лет, и его смерть … явилась невосполнимой потерей. Умный, великодушный, умевший располагать к себе людей, великий князь мог бы оказать большую поддержку Николаю II. По мнению Ольги Александровны, из всех ее братьев Георгий наилучшим образом подходил на роль сильного, пользующегося популярностью царя. Она была убеждена, что если бы он был жив, то охотно принял бы на свои плечи бремя царского служения вместе с короной, от которой Ники столь смиренно отказался в 1917 году» (Воррес Йен. Последняя великая княгиня / Тайны истории в романах, повестях и документах. С. 235).

74 Николай II в первые годы правления серьезно размышлял о путях и средствах решения двух взаимосвязанных проблем: сокращения военной угрозы и экономии государственных ресурсов. 12 августа 1898 г. представителям иностранных держав в Петербурге была вручена нота министра иностранных дел России М. Н. Муравьева, в которой резко осуждалась принимающая все большие размеры мировая гонка вооружений. Антимилитаристский призыв из России встретил более чем сдержанный прием ведущих мировых держав. Однако инициатива России принесла определенный результат. 18 мая 1899 г. в Гааге прошла первая всемирная конференция по ограничению вооружения, созванная по предложению Российского императора Николая II. Конференцией были приняты три декларации, ограничивающие средства ведения военных действий. В ней приняли участие полномочные представители 27 стран. На ней были приняты важные международные нормы, касающиеся вопросов войны и мира: декларации о мирном разрешении военных споров; о законах и обычаях сухопутной войны и о ведении морской войны. Был утвержден Международный суд в Гааге.

75 Речь идет о сражении за форты Дагу (Таку), которое состоялось ночью и утром 4 (17) июня 1900 г. между китайскими гарнизонами фортов Дагу и силами международной коалиции (десантным отрядом и отрядом кораблей) во время ихэтуаньcкого (боксерского) восстания против иностранного вмешательства в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая в 1898–1901 гг.

76 После взятия фортов Дагу (Таку) для союзных войск был открыт прямой путь на Пекин. 5 (18) июня 1900 г. в устье Пейхо прибыла из Порт-Артура русская 3-я Восточно-Сибирская стрелковая бригада под командованием генерала А. М. Стесселя, немедленно двинувшаяся к Тяньцзиню. Следом за русскими стали перебрасывать новые части и другие союзные державы.

77 Своевременное прибытие К. А. Анисимова вместе со своим отрядом и десантом с российских кораблей к Тяньцзиню спасло от гибели до 2000 европейцев и свыше 400 женщин и детей. Несмотря на неблагоприятные условия обороны, Анисимов сумел продержаться в Тяньцзине с 4 до 10 июня, находясь под непрерывным огнем китайской крепости и полевых орудий и пехоты. 11 июня на выручку отряду Анисимова пришел из Таку отряд генерала А. М. Стесселя. За свой подвиг Анисимов был награжден золотым оружием и произведен в генерал-майоры, с назначением начальником 2-й Восточно-Сибирской стрелковой бригады (с 1904 г. – дивизии) и с зачислением в списки полка.

78 Речь идет об осаде посольского квартала в Пекине летом 1900 г. во время восстания ихэтуаней в Китае. 1 августа квартал был освобожден силами международного отряда.

79 Закон о призыве в армию 1901 г. ликвидировал отдельные финские вооруженные силы и включил их в состав армии Российской империи, сделав формально возможным использование финских военнослужащих в любых концах страны.

80 Французский медиум и врачеватель Низье Антельм Филипп, по его утверждению, начал проявлять «необычные способности» с раннего детства, а в 13 лет обнаружил у себя дар исцеления. В 1872 г. он открыл свой лечебный кабинет в Лионе, где, как утверждается, с помощью гипноза спасал пациентов с самыми различными заболеваниями, при этом он не имел медицинского диплома, за что не раз был оштрафован. Глава заграничной агентуры Департамента полиции в Париже П. И. Рачковский прямолинейно называл его шарлатаном. С Николаем II и императрицей Александрой Федоровной, которые переживали отсутствие сына – наследника, месье Филиппа (так его звали в России) познакомила великая княгиня Милица Николаевна, жена великого князя Петра Николаевича. Вскоре Филипп начал проводить спиритические сеансы с царской семьей и ее близким окружением. По свидетельствам Милицы Николаевны, он впадал в транс и изрекал невнятные пророчества о грядущих войнах, политической нестабильности в России. Так, в письме мужу от 14 декабря 1916 г. императрица писала: «Вспомни, даже мистер Филипп сказал, что нельзя давать конституции, так как это будет гибелью России и твоей».

81 В сентябре 1901 г. Николай II и императрица Александра Федоровна по приглашению французского президента Эмиля Лубе посетили Францию. Ранее в том же году император посетил Данциг для участия в немецком военном смотре, устроенном Вильгельмом II. 5 сентября яхта «Штандарт» прибыла в Дюнкерк, порт на берегу Ла-Манша. Газета Temps писала, что новый приезд русского императора был предназначен главным образом армии и флоту Франции, и поэтому программа была почти исключительно военная. Три главных номера программы состояли из морского смотра в Дюнкерке, присутствия Николая II на маневрах под Реймсом со штаб-квартирой в Компьене, и военного смотра в Бетени.

82 Речь идет об убийстве министра внутренних дел Д. С. Сипягина 2 апреля 1902 г. Боевая организация эсеров вынесла ему «смертный приговор», который привел в исполнение Степан Балмашев, явившийся в помещение Государственного совета в офицерской форме якобы с пакетом от великого князя Сергея Александровича на имя Сипягина. Когда Сипягин взял пакет в руки, Балмашев произвел пять выстрелов, в результате которых Сипягин через час скончался.

83 Министр народного просвещения Н. П. Боголепов был убит 2 марта 1901 г. бывшим студентом П. В. Карповичем. Принятые правительством в 1899 г. по предложению С. Ю. Витте «Временные правила об отбывании воинской повинности воспитанниками высших учебных заведений, удаляемыми из сих заведений за учинение скопом беспорядков» вызвали всеобщую ненависть к Боголепову со стороны интеллигентной общественности и стали причиной его убийства.

84 На московского обер-полицмейстера Д. Ф. Трепова 9 февраля 1902 г. было совершено неудачное покушение. Молодая курсистка Е. А. Алларт в приемной обер-полицмейстера выстрелила в Трепова, но осечка револьвера спасла его жизнь.

85 Николай II под давлением П. С. Ванновского вернул осужденных на отправку в Сибирь студентов, причастных к университетским волнениям. Великая княгиня Елизавета Федоровна возражала против такого решения.

86 Великий князь Павел Александрович был женат первым браком (1889) на греческой принцессе Александре, умершей во время родов в 1891 г., оставив после себя двух малолетних детей – Марию (1890) и Дмитрия (1891). Его второй, морганатической супругой (1902), стала разведенная (1901) жена генерал-майора Эрика Августа Пистолькорса Ольга Валериановна, с которой у него был роман с середины 1890-х гг. и общий сын Владимир, родившийся 28 декабря 1896 г. Великий князь Павел Александрович, не получив разрешения Николая II на брак с Пистолькорс, обвенчался с ней в Ливорно (1902), после чего супругам было запрещено возвращаться в Россию. В Баварии Ольга Валериановна получила титул графини Гогенфельзен (1904). В 1908 г. Николай II разрешил всей семье вернуться в Россию, а в 1915 г. пожаловал графине Гогенфельзен и трем ее детям от великого князя княжеский титул Палей. Дети великого князя Павла Александровича от первого брака были переданы под опеку великого князя Сергея Александровича.

87 Великий князь Михаил Михайлович в 1891 г. вступил за границей в морганатический брак с графиней Софьей Николаевной Меренберг, старшей дочерью принца Николая Вильгельма Нассауского и его морганатической супруги графини Натальи фон Меренберг (дочери Пушкина). В результате великий князь был уволен со всех должностей и постов, ему было запрещено возвращаться в Россию.

88 В «Учреждении об Императорской фамилии» от 2 июля 1886 г. говорилось: «Впредь никто из членов Императорской фамилии не может вступать в брак с лицом, не имеющим соответственного достоинства, то есть не принадлежащим ни к какому царствующему или владетельному дому» (Полное Собрание Законов. Т. 1. Ч. 1. Разд. II. Гл. V. Ст. 188).

89 Костюмированный бал, состоявшийся в Зимнем дворце 11 и 13 февраля 1903 г., являлся грандиозным маскарадом, участники которого были одеты в костюмы эпохи царя Алексея Михайловича («допетровского времени»). Бал был приурочен к 290-летию дома Романовых и проходил в два этапа: 11 февраля состоялся музыкальный и танцевальный вечер, а 13 февраля сам костюмированный бал. Николай II был одет в костюм царя («выходное платье царя Алексея Михайловича»: кафтан и опашень золотой парчи, царская шапка и жезл – ныне хранится в Оружейной палате), а императрица Александра Федоровна – в костюм царицы Марии Ильиничны. Придворные дамы были одеты в сарафаны и кокошники, а кавалеры появились в костюмах стрельцов или сокольничих. Среди 390 гостей присутствовали назначенные императрицей 65 «танцующих офицеров», также в одежде стрельцов или сокольничих XVII в.

90 В 1900 г. при активном участии педагога-дефектолога Екатерины Константиновны Грачевой было основано благотворительное общество «Братство во имя Царицы Небесной», которое возглавила графиня Ольга Дмитриевна Апраксина, с целью основания в России приютов для идиотов, эпилептиков и тех калек, которых не принимают в другие учреждения. Братство состояло в ведении С.-Петербургского митрополита.

91 После ложной беременности императрицы Александры Федоровны Филипп заявил ей, что она родит сына, если обратится к помощи св. Серафима Саровского. Почитание преподобного Серафима Саровского началось сразу после его кончины в 1833 г. В 1894 г. по инициативе игумена Рафаила (Трухина), настоятеля Саровской обители, было составлено подробное жизнеописание Серафима Саровского, в котором были отражены документально подтвержденные свидетельства о 94 чудесах из жизни подвижника. Синод отреагировал двояко: в канонизации отказать, но сбор сведений продолжать. Весной 1902 г. обер-прокурор К. П. Победоносцев был приглашен императором на семейный завтрак, за которым Николай II предложил уже через несколько дней представить указ о прославлении Серафима Саровского. Победоносцев возразил, что такая поспешность кажется ему неуместной, когда речь идет о прославлении человека. Императрица отрезала: «Государь все может». Предложение стало приказом. В июле 1902 г. сообщили о начале подготовки к официальной канонизации.

92 Начальник канцелярии Министерства Императорского Двора А. А. Мосолов, который по долгу службы бывал на многих встречах, в своих воспоминаниях оставил яркую характеристику Вильгельма II: «Чрезвычайно нервный – временами он производил впечатление истеричного человека – кайзер имел способность выводить из себя всех, с кем соприкасался… После одной из встреч [в Ревеле, 1902 г.] Вильгельм II поднял на „Гогенцоллерне“ сигнал: „Адмирал Атлантического океана приветствует адмирала Тихого океана“… Но никому, кажется, неизвестно до сих пор, что прошептал царь Нилову [адмирал, флаг-капитан Николая II], прочитав дешифровку немецкого сигнала: „Его надо просто связать, как сумасшедшего“» (Мосолов А. А. При дворе последнего российского императора. С. 144). Такую символическую игру в «адмиралов океанов» (с намеком на геополитические планы, в первую очередь Германии, желающей на море вырвать первенство у Англии) начал Вилли в годы, предшествующие Русско-японской войне.

93 27 января 1904 г. началась Русско-японская война. Хотя русская армия мирного времени к этому периоду насчитывала около миллиона солдат, в январе 1904 г. вооруженные силы России на Дальнем Востоке насчитывали менее 100 тысяч человек. Япония имела преимущество и на море. В результате состоявшегося 27 января сражения японский флот, обладая значительным преимуществом в силах, не сумел нейтрализовать главные силы эскадры Тихого океана и вынужден был отступить.

94 После возвращения в столицу великого князя Кирилла Владимировича принял император Николай II. «К моему удивлению, – писал в воспоминаниях великий князь, – он не расспрашивал меня ни о гибели „Петропавловска“, ни об адмирале Макарове, да и вообще не интересовался ходом войны, обходя эту тему молчанием. Разговор ограничился обменом обычных любезностей, которые, как правило, сводятся к разговорам о здоровье и погоде. Государь казался усталым и озабоченным…» (Кирилл Владимирович, великий князь. Моя жизнь на службе России. СПб., 1996. С. 204).

95 В результате боя у Цзиньчжоу (Кинчжоу) на подступах к Порт-Артуру, состоявшегося 13 мая 1904 г., русская армия понесла тяжелые потери: 184 человека были убиты, 633 получили ранения, 606 пропали без вести или взяты в плен. При отступлении противнику оставлено множество трофеев, в том числе и вся артиллерия.

96 В воспоминаниях великая княгиня Мария Павловна (младшая) писала: «Конечно же, родители быстро узнали о природе болезни сына. Можно представить, каким это стало для них ужасным ударом; с этого момента характер императрицы начал меняться, от мучительных переживаний и постоянного беспокойства здоровье ее, как физическое, так и душевное, пошатнулось» (Воспоминания великой княгини Марии Павловны. М., 2003. С. 56). Виновницей распространения гемофилии по царствующим династиям Европы нужно считать английскую королеву Викторию, у которой, очевидно, произошла генная мутация. Виктория всю жизнь чувствовала себя отлично, но передала свой патологический ген этой ужасной болезни в царствующие династии ряда европейских стран. У Виктории из 9 ее детей был сын, страдающий гемофилией, и две дочери – носители патологического гемофилического гена. Выдав дочерей замуж, королева передала ген гемофилии в царствующие фамилии Испании, России и Пруссии. Сын королевы Виктории, Леопольд, страдал тяжелой гемофилией и умер от кровоизлияния в мозг в возрасте 31 года. Дочь Леопольда, являясь носительницей патологического гена, имела сына, умершего от геморрагического инсульта в 21-летнем возрасте. Дочь Виктории, Беатриса, родила двух сыновей с гемофилией и дочь Викторию-Евгению. Последняя, внешне здоровая, вышла замуж за короля Испании Альфонса XIII и родила от него трех сыновей, страдавших и умерших от гемофилии. Другая дочь английской королевы Виктории, Алиса, была переносчиком больного гена. Она вышла замуж за Людвига Гессенского и родила сына, который в трехлетнем возрасте погиб от кровотечения. Дочь Алисы, Ирен, жена принца Генриха Прусского, имела двух сыновей, больных гемофилией, из которых один умер от кровоизлияния в мозг в возрасте 4 лет. Следующая дочь Алисы Английской, гессенская принцесса Алиса, вышла замуж за наследника русского престола Николая Александровича. От гемофилии умерли дядя, брат и два племянника Александры Федоровны. Клиническое течение заболевания у Алексея Николаевича, тяжело страдавшего с первых дней жизни, имело типичные симптомы классической гемофилии с преобладанием кровоизлияний в крупные суставы конечностей, образованием глубоких подкожных, межмышечных и внутримышечных гематом, обильными и длительными кровотечениями при легких ссадинах, порезах и ушибах.

97 Инициатором демонстрации явилась официально разрешенная организация – «Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга», действовавшая с начала 1904 г. под руководством священника Георгия Гапона. В связи с остановкой Путиловского завода «Собрание» приняло решение обратиться к царю с петицией. Под влиянием эсеров и социал-демократов в текст обращения оказались включены просьбы, на удовлетворение которых рассчитывать было заведомо невозможно: созыв Учредительного собрания, отмена косвенных налогов, провозглашение политических свобод, отделение церкви от государства и другие. Ранним воскресным утром 9 января 1905 г. изо всех районов Петербурга десятки тысяч людей, среди которых были старики, женщины и дети, с иконами и царскими портретами в руках двинулись к Зимнему дворцу. Несмотря на имевшуюся информацию о мирном характере шествия, правительство не считало возможным позволить демонстрантам приблизиться к царской резиденции и объявило город на военном положении, выставив на пути рабочих вооруженные части полиции и регулярной армии. Группы манифестантов были слишком многочисленны и, натолкнувшись на заградительные кордоны, не смогли сразу прервать движение. По напиравшим демонстрантам был открыт огонь, началась паника. В результате, по разным данным, было убито, ранено и задавлено в толпе около 4,6 тыс. человек. Этот день вошел в историю как «кровавое воскресенье».

98 За три дня до событий 9 января 1905 г. произошел драматический эпизод, случившийся во время церемонии водосвятия на праздник Крещения 6 января 1905 г. В тот день «государь с блестящей свитой, предшествуемый духовенством и митрополитом, вышел из Зимнего дворца и отправился к беседке, устроенной на Неве, где происходило водосвятие, – писал генерал А. А. Мосолов. – Началась торжественная служба, и был дан с Петропавловской крепости обычный салют орудийными выстрелами. Во время салюта неожиданно для всех упали – как на павильон, так и на фасад Зимнего дворца – крупные картечные пули. В беседке было насчитано около 5 пуль, из коих одна упала совсем рядом с государем. Ни император и никто другой из свиты не дрогнули… Только пред самым уходом я и еще несколько лиц свиты подняли с пола павильона по одной пуле. Крестный ход возвратился в Зимний дворец, и, проходя мимо Николаевского зала, мы увидали несколько разбитых оконных стекол. Кто-то из начальствующих лиц Петербургского округа подошел к государю и объяснил, что в дуле одного из орудий оказался забытый картечный снаряд. Государь молча прошел дальше… Конечно, никто не верил, что это случайность, все были уверены, что это покушение на государя, исходящее из среды войск» (Мосолов А. А. При дворе последнего императора. С. 192–193). Вечером 6 января по указанию великого князя Владимира Александровича войска С.-Петербургского военного округа были приведены в повышенную боевую готовность. Был организован военный штаб во главе с самим великим князем. Город разделялся на восемь секторов, в каждый из которых назначался отдельный начальник. Составлялись подробные ежедневные диспозиции для воинских частей. В столицу стягивались значительные силы казаков, по железной дороге доставили дополнительные войсковые части. За всем этим власти упустили из виду петербургских рабочих, которые как раз в эти дни готовили шествие к Зимнему дворцу.

99 Великий князь Сергей Александрович был убит в Московском Кремле 4 февраля 1905 г. взрывом бомбы, брошенной террористом И. П. Каляевым. Об этой трагедии написала в воспоминаниях великая княгиня Мария Павловна (младшая): «Прекрасный зимний день клонился к концу, все было спокойно, городской шум доходил сюда заглушенный снегом. Внезапно страшный взрыв потряс воздух, стекла в рамах задребезжали. <…> Тетя Элла, как мы видели, спешила к трупу на снегу. Она собрала части тела мужа и положила их на армейские носилки, которые спешно доставили с ее склада. Солдаты из казармы напротив покрыли тело своими шинелями, подняли носилки на плечи, принесли под кров Чудова монастыря и поставили в церкви, примыкавшей ко дворцу, в котором мы жили» (Воспоминания великой княгини Марии Павловны. С. 62–63).

100 Речь идет о холерном бунте в С.-Петербурге 1831 г. 5 июля Николай I въехал в экипаже прямо в самую гущу бунтовавшей толпы на Сенной площади, и громовым голосом крикнул: «На колени!» Сила личности Николая I была столь велика, что толпа, еще недавно собиравшаяся убивать всех «виновных» в распространении эпидемии, тут же подчинилась. Тысячи людей на площади как по команде опустились на колени и слушала речь императора, после которой раздались крики покаяния, подхваченные всем народом на площади. На устройство больниц в столице по его приказу было выделено 320 тыс. рублей. Холерный бунт в С.-Петербурге прекратился в этот же день.

101 Цусимское морское сражение произошло 14–15 мая 1905 г. у острова Цусима между 30 боевыми кораблями 2-й и 3-й Тихоокеанских эскадр российского флота со 120 кораблями японского флота. Главной целью российского флота (командующие эскадрами Рожественский и Небогатов) был прорыв во Владивосток. Японский флот (командующий – адмирал Того) имел задачу полностью разгромить российский флот. Большая концентрация сил, лучшая оснащенность и маневренность позволили японскому флоту добиться поставленной цели. Русские эскадры потеряли 5045 человек, в плен были взяты 7282 человека, включая двух адмиралов. В результате сражения из 38 участвовавших в сражении российских кораблей и вспомогательных судов погиб 21, сдались в плен или были захвачены – 7, 6 кораблей были интернированы в нейтральных портах до конца войны. По направлению к Владивостоку прорвались лишь 4 судна. Цусимское сражение произошло в годовщину коронации Николая II и Александры Федоровны (14 мая). «Император и императрица навсегда запомнили ужас того момента, когда им доложили о случившемся несчастье. С этого времени день коронации стал для них не днем радости, а днем молитв: он всегда напоминал им о Цусиме» (Баронесса София Буксгевден. Жизнь и трагедия Александры Федоровны, императрицы России. М., 2012. Кн. 1. С. 126).

102 Летом 1905 г. начались выступления в армии и на флоте. Мятеж на броненосце «Князь Потемкин-Таврический» продолжался с 14 по 25 июня 1905 г. Матросы под командованием артиллерийского унтер-офицера Г. Вакуленчука обезоружили офицеров и захватили корабль. Из Севастополя корабль ушел в Одессу, где началась всеобщая забастовка. На сторону восставших перешел броненосец «Георгий Победоносец». Истощив запасы продовольствия, «Потемкин» ушел в Феодосию, затем последовал в румынский порт Констанца, где 26 июня сдался местным властям. Восставшие были переданы российской стороне.

103 23 августа (5 сентября) 1905 г. в Портсмуте (США, штат Нью-Хэмпшир) был подписан мирный договор, завершивший Русско-японскую войну 1904–1905 гг. Со стороны России договор подписал председатель Комитета министров С. Ю. Витте и посол в США Р. Р. Розен, со стороны Японии – министр иностранных дел Д. Комура и посланник в США К. Такахира. Переговоры начались 9 (21) августа 1905 г. Япония требовала передачи ей прав на Ляодунский полуостров, Южно-Маньчжурскую железную дорогу (ЮМЖД), на остров Сахалин, признания за ней «свободы действий» в Корее, уплаты контрибуции, отвода русских войск из Маньчжурии, ограничения военно-морских сил России на Дальнем Востоке с выдачей Японии интернированных в нейтральных портах русских кораблей, предоставления японцам права рыбной ловли вдоль русского побережья. После напряженной дипломатической борьбы от части этих требований Япония отказалась. По договору Россия уступала Японии арендные права на Ляодунский полуостров с Порт-Артуром и Дальним, ЮМЖД от Порт-Артура до Чанчуня (Куань-чэнцзы) и южную половину Сахалина (до 50-й параллели). При этом Япония обязалась эксплуатировать ЮМЖД только в коммерческих целях, а на Сахалине не возводить укреплений. Корея признавалась сферой японского влияния, при условии непосягательства Японии на суверенитет страны. Россия соглашалась на заключение с Японией рыболовной конвенции. Стороны обязывались вывести войска из Маньчжурии, не препятствовать торговле там других стран. Предусматривалось не проводить мер, препятствующих свободе плавания в проливах Лаперуза и Татарском.

104 Речь идет о женитьбе великого князя Кирилла Владимировича на своей двоюродной сестре принцессе Виктории-Мелите Саксен-Кобург-Готской и Эдинбургской (Даки), которая ранее (с 1894) была женой родного брата императрицы Александры Федоровны, великого герцога Гессенского Эрнста Людвига (Эрни) и официально развелась с ним 21 декабря 1901 г. Брак Кирилла Владимировича был заключен в нарушение как английских, так и российских законов: не было получено формальное разрешение короля Эдуарда VII и был проигнорирован запрет императора Николая II на этот брак. По приказу императора Кирилл Владимирович был лишен всех постов и привилегий члена императорской семьи, кроме того, супругам было запрещено проживать в России. «Снисходя к просьбе Владимира», как сказано в указе Сенату, в июле 1907 г. Николай II признал брак Кирилла; жену его повелено называть великой княгиней Викторией Федоровной, а их дочь Марию – княжной императорской крови. Кириллу Владимировичу были возвращены все привилегии. В 1909 г. Кириллу Владимировичу было разрешено вернуться в Россию.

105 Императрица Александра Федоровна считала подписание Манифеста 17 октября, которым царь даровал стране Думу (законно-совещательный орган) и гарантировал осуществление ряда демократических свобод, роковой ошибкой, подрывающей основы самодержавной власти. Бывший в то время председателем Комитета министров С. Ю. Витте, основной автор манифеста, вспоминал со слов министра Императорского Двора барона В. Б. Фредерикса, что Николай II накануне подписания этого решающего для страны документа колебался между объявлением диктатуры и уступкой требованиям общества и принял решение после ультимативного требования великого князя Николая Николаевича: «Великий князь вынимает из кармана револьвер и говорит: ты видишь этот револьвер, вот я сейчас пойду к Государю и буду умолять его подписать манифест и программу графа Витте; или он подпишет, или я у него же пущу себе пулю в лоб из этого револьвера, – и с этими словами он от меня быстро ушел. Через некоторое время великий князь вернулся и передал мне повеление переписать в окончательный вид манифест и доклад и затем, когда вы приедете, привезти эти бумаги государю для подписи» (Витте С. Ю. Воспоминания. М., 1960. Т. 3. С. 41–42).

106 Отвечая на уверения С. Ю. Витте, что Дума будет опорой власти императора, Николай II заметил: «Я отлично понимаю, что создают не помощника, а врага; но утешаю себя мыслью, что мне удастся воспитать государственную силу, которая окажется полезна для того, чтобы в будущем обеспечить России путь спокойного развития, без резкого нарушения тех устоев, на которых она жила столько времени» (Цит. по: Маклаков В. А. Первая Государственная Дума. 27 апреля – 8 июля 1906 года. М., 2006. С. 159).

107 Из воспоминаний А. А. Вырубовой (Танеевой): «Вначале государь и государыня встречали Распутина у великих князей Петра и Николая Николаевичей. Тогда великие князья и их семьи считали его пророком и сидели у его ног» (Вырубова А. А. Неопубликованные воспоминания // Николай II. Воспоминания. Дневники. СПб., 1994. С. 216).

108 Речь идет о вооруженном восстании в Москве, которое началось 7 декабря 1905 г., когда большинство фабрик и заводов оказалось вовлеченными в забастовку, а на улицах появились рабочие патрули. Вечером того же дня правительственные силы предприняли попытку наступления на восставших. Боевые революционные дружины вступали в открытую перестрелку с войсками. Восстание продолжалось до 20 декабря и было подавлено силами гвардейских полков и артиллерии.

109 Из речи Николая II на открытии I Государственной думы: «Всевышним промыслом врученное Мне попечение о благе отечества побудило Меня призвать к содействию в законодательной работе выборных от народа. С пламенной верой в светлое будущее России Я приветствую в лице вашем тех лучших людей, которых Я повелел возлюбленным Моим подданным выбрать от себя. Трудная и сложная работа предстоит вам. Верю, что любовь к Родине и горячее желание послужить ей воодушевят и сплотят вас. <…> Приступите с благоговением к работе, на которую Я вас призвал, и оправдайте достойно доверие Царя и народа. Бог в помощь Мне и вам» (Ольденбург С. С. Царствование Николая II. М., 1992. С. 322).

110 Об открытии Думы свои впечатления записал видный юрист, член Государственного совета А. Ф. Кони: «Но вот и государь.<…> Я не видал его близко с 1898 года и нахожу в нем мало перемен: он только более бледен, чем его приходилось видеть. Он идет ровно, неторопливой походкой к трону, как бы нерешительно входит на его ступени и садится. <…> Наступает минута молчания. Он делает какой-то знак левой рукой, и министр двора Фредерикс почтительно подает ему бумагу, кажется, свернутую пополам. Государь встает, делает два шага вперед и при первых звуках своего голоса весь преображается, выпрямляется и с оживленным лицом, внятным и громким голосом <…> читает свою речь к „лучшим людям“ с большим мастерством, оттеняя отдельные слова и выражения и делая необходимые паузы. <…> Но вот он окончил и сделал легкий поклон на обе стороны. В зале звучит сперва негромко, но потом все возрастающее „ура“, которое, мне кажется, исходит и от членов Думы, хотя многие при выходе из дворца меня и уверяют, что члены Думы вовсе не кричали, а некоторые даже демонстративно закрывали рот рукой. Я еду домой со смутным чувством, сознавая, что присутствовал при не совсем ожидаемом для многих участников погребении самодержавия. У его еще отверзтой могилы я видел и трех его наследников: государя, Совет и Думу. Первый держал себя с большим достоинством и порадовал мое старое сердце, которое боялось увидеть русского царя объятым недостойным страхом и забывающим, что Caesarem licet standem mori [Цезарю дано показать, как надо умирать (лат.)]. Второй – жалкое и жадное сборище вольноотпущенных холопов – не обещает многого в будущем, несмотря на свою сословную и торгово-промышленную примесь. <…> Но Дума, Дума – что даст она? Поймут ли ее лучшие люди лежащую на них святую обязанность ввести в плоть и кровь русской государственности новые начала справедливости и порядка, как это успели сделать со своей задачей мировые посредники первого призыва? И пред этим роковым вопросом сердце сжимается с невольной тревогой и грустным предчувствием. 27 апреля 1906 г.» (Кони А. Ф. Открытие I Государственной думы // Избранное. М., 1989. C. 100–101).

111 П. А. Столыпин 26 апреля 1906 г. был назначен министром внутренних дел, а высочайшим указом 8 июля того же года – председателем Совета министров. Спустя четыре дня, 12 августа 1906 г., на него было произведено покушение – взрывное устройство заложили в фундамент министерской дачи Столыпина на Аптекарском острове. В результате взрыва было убито 22 и ранено 30 человек, в их числе дочь и малолетний сын Петра Аркадьевича. Сам П. А. Столыпин остался невредим.

112 Из воспоминаний воспитателя цесаревича П. Жильяра: «Относительно роли Распутина в жизни Царской семьи я могу показать следующее. Распутин появился у них, должно быть, в 1906 году. Мои многолетние наблюдения и попытки объяснить причину его значения у них довели меня до полного убеждения, которое мне кажется истиной или очень близким к истине, что его присутствие во Дворце тесно связано с болезнью Алексея Николаевича. Узнав его болезнь, я понял тогда силу этого человека. <…> Болезнь сына заставила государыню обратиться к духовенству, прося их молитв, а затем к поиску „праведных молитвенников“, которые своими молитвами выпросили бы у Бога чуда, которого так ждала несчастная мать, – исцеления неизлечимо больного сына. В это время появляется Григорий Распутин. В то время государыня была еще в дружеских отношениях с великими княгинями Милицей и Анастасией (женами великих князей Николая Николаевича и его брата Петра). Наследнику цесаревичу в те годы приходилось переживать кризис за кризисом, грозившие ему смертью. Чуда, которого так ждала государыня, еще не было. Тогда обе великие княгини Милица и Анастасия, которые уже принимали у себя Распутина, как „старца“, посоветовали государыне принять его у себя. Распутину удалось убедить государыню, что его молитвы помогут Алексею Николаевичу. И, действительно, после его визита бедному страдальцу стало лучше. С тех пор каждый раз, когда Распутин появлялся во Дворце во время болезни наследника, Алексею Николаевичу становилось сразу лучше» (Дитерихс М. К. Убийство Царской Семьи и членов Дома Романовых на Урале. М., 1991. Ч. II. С. 411).

113 Причиной роспуска II Думы послужила невозможность наладить конструктивное взаимодействие между правительством, возглавляемым премьер-министром П. А. Столыпиным, и Думой, значительную часть которой составляли представители крайних левых партий (социал-демократы, социалисты-революционеры, народные социалисты) и примыкавшие к ним трудовики. II Дума, открывшаяся 20 февраля 1907 г., имела не менее оппозиционное настроение, чем ранее распущенная I Дума. Дума проявила тенденцию к отклонению всех правительственных законопроектов и бюджета, а законопроекты, предлагавшиеся Думой, заведомо не могли быть утверждены Государственным советом и императором. Сложившаяся ситуация представляла собой конституционный кризис. Основные государственные законы позволяли императору в любой момент распустить Думу, но он был обязан созвать новую и не мог без ее согласия изменить избирательный закон; но при этом следующая Дума, предположительно, не отличалась бы по оппозиционности от распущенной. Правительство нашло выход из кризиса в одновременном роспуске Думы и изменении избирательного закона для выборов в следующую Думу.

114 19 июля 1907 г. Николай II вышел с военной эскадрой в Балтийское море на проведение совместных с Германией военно-морских маневров в районе Свинемюнде.

115 В ночь на 3 февраля 1909 г. у великого князя Владимира Александровича произошло острое нарушение мозгового кровообращения, он потерял сознание, и на следующий день, 4 февраля, скончался. «Слышал от Бориса, что припадки астмы у Владимира в последние дни были не так сильно и, казалось, настало некоторое облегчение, – писал Константин Константинович в своем дневнике. – Советовал Владимиру ездить в театр, развлекаться. Тогда же 2-го Владимир было хотел ехать в Китайский театр, но слабость помешала; он настоял, чтобы Михень там была; а 3-го уговорил ее не отказываться от обеда у баварского посланника. В день кончины с утра стало много хуже: вещи вываливались из рук, он стал заговариваться, но еще был на ногах. Незадолго до смерти его причастили. Я видел Михень: застал у нее Николашу. Андрюша весь в слезах. В 11 ч. у кровати покойного была панихида, к которой приехали государь и императрица Мария Федоровна» (ГА РФ. Ф. 660. Оп. 1. Д. 60. Л. 154 об. – 155).

116 Указом Николая II для сооружения памятника Александру III была учреждена комиссия, в которую вошли министр народного просвещения граф И. И. Толстой, известный художник и искусствовед А. Н. Бенуа, два выдающихся архитектора, а председателем комиссии был назначен князь Б. Б. Голицын, заведовавший Экспедицией заготовления государственных бумаг. По желанию императрицы Марии Федоровны выбор скульптора остановили на тогда малоизвестном в России мастере Паоло Трубецком, сыне русского князя и итальянки. Огромный монумент, установленный на площади у Московского вокзала, поразил публику. Вдовствующая императрица Мария Федоровна осталась довольна памятником, считая, что скульптор уловил главные черты внешности и характера ее мужа. Выполненный в импрессионистском стиле, памятник вызвал много споров у общественности. «На мой взгляд, произведение это гениальное, характеризующее ярко русское самодержавие, – писал один из современников, присутствовавших при открытии памятника. – Как Фальконе сумел показать миру могучего Петра Великого, вздыбившего Россию, заставившего сделать скачок в направлении западноевропейского прогресса, так Трубецкой выявил грузного царя, самодержца-консерватора, осадившего бесформенную русскую массу» (Кривенко В. С. В Министерстве Двора. СПб., 2006. С. 237). В 1937 г. в связи с реконструкцией площади Восстания и прокладкой трамвайных путей по Невскому проспекту памятник Александру III был демонтирован и передан Русскому музею. В 1990-е гг. он был установлен перед центральным входом Мраморного дворца.

117 Из показаний офицера яхты «Штандарт». Н. П. Саблина Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства (1917): Эту слепую веру, как ее [Александры Федоровны], так и Государя, к Распутину я объясняю их безграничной любовью к наследнику, который страдал болезнью, признанной врачами неизлечимой. Как утопающий хватается за соломинку, так и они ухватились за веру в то, что наследник жив только благодаря молитвам Распутина. Я совершенно отрицаю возможность физической близости Распутина к Государыне или Вырубовой (цит. по: Мейлунас А., Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. С. 311).

118 С 1905 г. великий князь Сергей Михайлович занимал пост генерал-инспектора артиллерии в чине генерал-лейтенанта и должность начальника Главного артиллерийского управления. В круг его обязанностей входили инспекции (проверки) и смотры войск, проведение занятий с командным составом. Помимо этого, генерал-инспектор артиллерии пользовался теми же правами, что и начальник Главного артиллерийского управления Военного министерства в отношении предприятий военной (казенной) промышленности, производившей артиллерийское вооружение. Это приводило к дублированию руководящих указаний и циркуляров, что часто вызывало недоразумения и недопонимание.

119 В связи с кончиной короля Эдуарда VII Николай II 25 апреля 1910 г. написал двоюродному брату, новому королю Великобритании Георгу V: «Дражайший Джорджи, лишь несколько строк, чтобы сказать тебе, как глубоко я сочувствую тебе в ужасной потере, понесенной тобой и Англией. Увы! Я по опыту знаю, чего это стоит. Сердце болит и обливается кровью, а ты должен в это время исполнять свой долг, люди и дела требуют твоего внимания и отрывают тебя от твоего горя. <…> Прошу тебя, дорогой Джорджи, не забывать нашу старую дружбу и проявлять такой же интерес к моей стране, какой был у твоего отца со дня его вступления на престол. Никто не сделал так много для сближения наших двух стран, как он. Первые шаги принесли хорошие плоды, давай же стремиться и работать в том же направлении. Из наших бесед в прошлом и из твоих писем я помню, что ты такого же мнения» (цит. по: Мейлунас А., Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. С. 327).

120 В конце августа 1911 г. император Николай II с семьей и приближенными, в том числе и со Столыпиным и зарубежными гостями (в их числе наследник болгарского престола Борис) находились в Киеве по случаю открытия памятника Александру II в связи с 50-летием отмены им крепостного права. 1 сентября император, его дочери и приближенные министры, Столыпин в их числе, присутствовали на спектакле «Сказка о царе Салтане» в городском театре Киева. На тот момент у шефа охранного отделения Киева была информация о том, что в город прибыла террористка с целью совершить нападение на высокопоставленного чиновника, а возможно, и на самого царя. Данная информация была получена от Дмитрия Богрова. Во время второго антракта спектакля «Сказка о царе Салтане» Столыпин разговаривал у барьера оркестровой ямы с министром двора бароном В. Б. Фредериксом и земельным магнатом графом И. Потоцким. Неожиданно к Петру Столыпину приблизился Богров и выстрелил из браунинга дважды: первая пуля попала в руку, вторая в живот, задев печень. От мгновенной смерти Столыпина спас крест Св. Владимира. Раздробив его, пуля изменила прямое направление в сердце. Этой пулей оказались пробиты грудная клетка, плевра, грудобрюшная преграда и печень. После ранения Столыпин перекрестил царя, тяжело опустился в кресло и ясно и отчетливо, голосом, слышным находившимся недалеко от него, произнес: «Счастлив умереть за царя».

121 Петр Аркадьевич Столыпин скончался 5 сентября. Во вскрытом завещании, написанном задолго до смерти, в первых строках было наказано: «Я хочу быть погребенным там, где меня убьют». Местом его захоронения была избрана Киево-Печерская лавра.

122 Государственная дума в январе 1912 г. единодушно проголосовала за обращение к правительству с протестом против цензуры, за свободу слова. Поводом оказался выпуск православным писателем М. А. Новоселовым брошюры «Распутин и мистическое распутство». Весь тираж брошюры был арестован властями. Но предисловие успели перепечатать несколько правоцентристских газет. Эти выпуски также по требованию цензуры подверглись аресту. В результате разгорелся скандал, который докатился до депутатов Думы. На волне этого негодования, уже не опасаясь санкций, текст сразу же перепечатали десятки газет. В Москве начали распространяться письма императрицы и ее дочери к Распутину. Впоследствии многие будут говорить, что эти письма подделка, и их писал Илиодор, который в период своей дружбы с Распутиным видел письма от императрицы к старцу. Письма были дополнены, а некоторые и вовсе подделаны. Этим он добился того, что в России стали считать Распутина любовником императрицы.

123 Накануне встречи с сыном императрица Мария Федоровна встречалась с председателем III Государственной думы М. В. Родзянко. Из его воспоминаний: «Императрица сказала мне: „Я слышала, что Вы имеете намерение говорить о Распутине государю. Не делайте этого. К несчастью, он Вам не поверит, и к тому же это его сильно огорчит. Он так чист душой, что во зло не верит“» (Родзянко М. В. Крушение империи. Харьков, 1990. С. 41).

124 В 1907 году внучка поэта Ф. И. Тютчева (фрейлина с 1897 г.) С. И. Тютчева была назначена воспитательницей дочерей императора Николая II и занимала эту должность по июнь 1912 г. По ее словам, причиной отставки послужило то, что она видела, как Распутин без разрешения заходил в комнату четырех девочек, одетых в ночные рубашки, и благословлял их ко сну. Об этом Тютчева донесла императору. По-другому описывает взаимоотношения Александры Федоровны, Григория Распутина и великих княжон подруга императрицы Юлия (Лили) Ден. В своих мемуарах она утверждает, что «мадемуазель Тютчева никогда не была гувернанткой Их Высочеств и не могла видеть, как Распутин их благословляет, поскольку этого не было. Государь не допустил бы подобного даже в том случае, если бы Ее Величество этого пожелала. Ну а уж Императрица отнюдь не считала, что подобная процедура была необходима для спасения душ ее дочерей. И Тютчева стала жертвой собственной заносчивости и зависти». Как пишет Юлия Ден, «Тютчева не преминула заняться сочинением клеветнических слухов, чтобы оправдать свое увольнение» (Ден Лили. Подлинная царица / Воспоминания. М., 1998. С. 46–47).

125 Установить памятник Александру III в Москве было решено вскоре после смерти императора в октябре 1894 г. По указанию Николая II в декабре того же года был организован Комитет по созданию памятника. Был объявлен конкурс на лучший проект монумента, открыт сбор средств для его установки и подписка. По итогам было собрано около 2,5 млн. рублей. Первое место в конкурсе заняла работа скульптора А. М. Опекушина – автора памятнику Пушкину в Москве. Главным архитектором был назначен московский зодчий А. Н. Померанцев, главным инженером – архитектор К. А. Грейнерт. По предложению историка И. В. Цветаева местом для установки памятника выбрали площадку перед храмом Христа Спасителя на Пречистенской набережной, на которой раньше стояла церковь Всех Святых в Чертолье. Строительство монумента продолжалось с 1900 по 1912 г. Демонтирован в июне 1918 г.

126 31 мая 1912 г. в Москве на Волхонке на территории бывшего Колымажного двора вблизи Кремля в торжественной обстановке состоялось открытие Музея изящных искусств имени императора Александра III (ныне Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина). Инициатором создания музея в 1893 г. выступил заслуженный профессор МГУ, доктор римской словесности и историк искусства И. В. Цветаев. Строительством здания руководил московский архитектор Р. И. Клейн. В отделке интерьеров, стиль которых соответствовал размещенным в залах экспонатам, участвовали архитектор Г. Б. Бархин, художники И. И. Нивинский, А. Я. Головин и др. Музей был создан на основе Кабинета изящных искусств и древностей Московского университета как учебно-вспомогательное и публичное хранилище слепков и копий с классических произведений мирового искусства. В первоначальную коллекцию Музея входили слепки с выдающихся произведений европейской скульптуры, уникальное собрание памятников искусства и материальной культуры Древнего Египта, составленное египтологом В. С. Голенищевым (около 6 тыс. предметов), ряд подлинников западноевропейской живописи (преимущественно голландской, французской и итальянской школ), ценное собрание античных ваз и монет.

127 Монумент в память участников Бородинского сражения был установлен 26 августа 1836 г. на батарее Раевского. К 100-летнему юбилею на поле битвы было сооружено 33 памятника различным воинским подразделениям.

128 В 1912 г. был поставлен памятник погибшим французским воинам. Над братской могилой был насыпан курган, на вершине которого установлен памятник-обелиск с белым наполеоновским орлом на оконечности шпиля.

129 В Беловеже, куда Николай II вместе с семьей приехал 1 сентября отдохнуть и поохотиться, во время катания на лодке цесаревич упал и сильно ударился левым боком. Удар вызвал обильное внутренне кровоизлияние, и у мальчика образовалась большая гематома в паху.

130 Видя, что врачи не могут помочь сыну, императрица Александра Федоровна попросила А. А. Вырубову отправить телеграмму Распутину в Покровское и попросить его молиться за цесаревича Алексея Николаевича. Телеграмма была отправлена почти в полночь. Распутин ответил немедленно. Оригинал телеграммы утерян, поэтому ответ Распутина в разных источниках звучит по-разному, но смысл его сохраняется: «Бог воззрил на твои слезы и услышал твои молитвы. Не печалься. Мальчик не умрет. Пусть доктора его не мучают». На следующий день кровотечение остановилось. Алексей остался жив.

131 После бурного двухлетнего, но так и не увенчавшегося браком романа с Александрой Владимировной Коссиковской (Диной), фрейлиной его сестры великой княгини Ольги Александровны, великий князь Михаил Александрович в 1907 г. завязал новый роман. На этот раз с женой своего подчиненного, поручика Владимира Владимировича Вульферта Натальей Сергеевной (урожденной Шереметьевской). Для нее это был уже второй брак. В 1902 г. она вышла замуж за Сергея Ивановича Мамонтова, племянника известного предпринимателя Саввы Мамонтова, но в 1905 г. развелась с ним. В 1910 г. у них родился сын Георгий. 13 ноября 1910 г. Николай II секретным указом даровал ему дворянство, отчество Михайлович и фамилию – Брасов, от орловского села Брасово. В октябре 1912 г. Михаил Александрович, несмотря на свои обещания и запрет царя, вступил с Натальей Сергеевной в морганатический брак. В результате он был уволен со всех должностей и постов, его имения оказались под секвестром, а самому великому князю было запрещено возвращаться в Россию, и он жил с женой в арендованном замке Небуорт вблизи Лондона. Тем не менее после начала Первой мировой войны император удовлетворил просьбу своего брата и разрешил ему вернуться на родину и служить в армии. 23 августа 1914 г. он возглавил Кавказскую туземную конную дивизию.

132 Празднование 300-летия царствования Дома Романовых началось 21 февраля 1913 г. и согласно высочайшему манифесту приурочивалось к дате «единодушного избрания» на царство в Москве Великим земским собором «в 21 день февраля 1613 года» боярина Михаила Федоровича Романова, «ближайшего по крови к угасшему царственному роду Рюрика и Владимира Святого» (венчание на царство совершено было 11 июня 1613 г. в Успенском соборе Москвы). Подписанным 21 февраля 1913 г. высочайшим указом, дабы «достойно ознаменовать нынешний торжественный день и увековечить его в памяти народной» даровались «милости подданным» российского императора. Была принята обширная программа благотворительных акций, объявлялось о льготах малоимущим и амнистировании отдельных категорий осужденных, снимались задолженности с мелких предпринимателей и землевладельцев и другое. Особая роль в предстоящих торжествах отводилась Москве и Костроме, из которой Михаил Романов был призван на царство в 1613 г. В целом же торжества прошли по всей Российской империи. За три года до предстоящих торжеств был образован «Комитет для устройства празднования трехсотлетия царствующего Дома Романовых».

133 Великая княгиня Ольга Александровна вспоминала о роли Распутина в выздоровлении цесаревича Алексея во время обострений его болезни: «Бедное дитя так страдало, вокруг глаз появились темные круги, тельце его как-то съежилось, ножка до неузнаваемости распухла. От докторов не было совершенно никакого проку. Перепуганные больше нас, они все время перешептывались. По-видимому, они просто не могли ничего сделать. Прошло уже много часов, и врачи оставили всякую надежду. Было уже поздно, и меня уговорили пойти к себе в покои. Тогда Алики отправила в Петербург телеграмму Распутину. Он приехал во дворец около полуночи, если не позднее, и к тому времени я была уже в своих апартаментах. На следующее утро Алики позвала меня в спальню Алексея. Я глазам не поверила. Малыш был не только жив, но и здоров. Он сидел на постели, жар словно рукой сняло, от опухоли на ножке не осталось и следа, глаза ясные, светлые. Ужас вчерашнего вечера казался невероятным, далеким кошмаром. Впоследствии я узнала от Алики, что Распутин даже не прикоснулся к ребенку, он только стоял в ногах постели и молился. Разумеется, нашлись люди, которые сразу же принялись утверждать, будто молитвы Распутина просто совпали с выздоровлением моего племянника. Но, во‑первых, любой доктор может подтвердить, что на такой стадии недуг невозможно вылечить за какие-то считаные часы. Во-вторых, подобное совпадение может произойти раз-другой, но я даже не могу припомнить, сколько раз это случалось» (Воррес Йен. Последняя великая княгиня / Воспоминания. М., 1998. С. 297).

134 Каждый год в императорской семье отмечали несколько памятных дат, среди них убийство 1 марта 1881 г. Александра II взрывом бомбы, брошенной террористом И. И. Гриневицким. Смерть деда на глазах у Николая произвела неизгладимое впечатление на 12-летнего мальчика. Это ужасное событие навсегда врезалось в его память и безусловно оказало сильное влияние на формирование его мировоззрения. Вопрос о том, какую цену заплатил царь-освободитель за попытки реформировать самодержавные устои государства, не мог не занимать Николая II.

135 Ультимативное требование, выдвинутое Сербии со стороны Австро-Венгрии 23 июля 1914 г. после убийства эрцгерцога Фердинанда и его супруги 28 июня 1914 г., включало в себя 10 пунктов:

Запретить издания, пропагандирующие ненависть к Австро-Венгрии и нарушение ее территориальной целостности.

Закрыть общество «Народная оборона» и все другие союзы и организации, ведущие пропаганду против Австро-Венгрии.

Исключить антиавстрийскую пропаганду из народного образования.

Уволить с военной и государственной службы всех офицеров и чиновников, которые занимаются антиавстрийской пропагандой.

Допустить к работе на территории Сербии государственные службы Австро-Венгерской империи для прекращения любой антиавстрийской деятельности.

Провести расследование против каждого из участников Сараевского убийства с участием в расследовании австрийского правительства.

Арестовать майора Воислава Танкосича и Милана Цигановича, причастных к Сараевскому убийству.

Принять эффективные меры для предотвращения контрабанды оружия и взрывчатки в Австрию, арестовать пограничников, которые помогли убийцам пересечь границу.

Дать объяснения насчет враждебных к Австро-Венгрии высказываний сербских чиновников в период после убийства.

Без промедлений информировать австрийское правительство о мерах, принятых согласно предыдущим пунктам.

Из десяти пунктов ультиматума Сербией были приняты все, кроме пятого.

136 Ни в одной из последующих телеграмм Вильгельма II не было ответа на предложение Николая II передать рассмотрение конфликта в Гаагскую конференцию (т. е. в Гаагский международный трибунал). Это был единственный документ из личной переписки императора Вильгельма и Николая II, не опубликованный в «Белой книге» дипломатической переписки МИДа Германской империи осенью 1914 г., изданной в оправдание своей позиции накануне войны.

137 Речь идет об убийстве 15 (28) июня 1914 г. эрцгерцога Франца Фердинанда, наследника австро-венгерского престола, и его жены герцогини Софии Гогенберг в Сараево сербским гимназистом Гаврилой Принципом, входившим в группу из шести террористов (пять сербов и один босниец). Члены группы контактировали с сербской террористической организацией под названием «Черная рука». Политической целью убийства было отделение южнославянских территорий от Австро-Венгрии и последующее присоединение их к Великой Сербии или Югославии.

138 В эти дни Николай II и Вильгельм II посылали друг другу телеграммы, пытаясь урегулировать конфликт. В полночь с 18 на 19 июля 1914 г. германский посол граф Ф. Пурталес явился к министру иностранных дел России С. Д. Сазонову с ультимативным требованием прекратить мобилизацию. Тот заверил посла, что войска России не перейдут границы, пока идут переговоры. Однако 19 июля, в семь часов вечера, Пурталес вручил Сазонову уже официальную ноту об объявлении войны.

139 Из речи Николая II в Зимнем дворце 20 июля 1914 г.: «Со спокойствием и достоинством встретила наша великая матушка Русь известие об объявлении нам войны. Убежден, что с таким же чувством спокойствия мы доведем войну, какая бы она не была, до конца. Я здесь торжественно заявляю, что не заключу мира до тех пор, пока последний неприятельский воин не уйдет с земли нашей».

140 После начала Первой мировой войны Франция, опасаясь удара 25 немецких дивизий, обратилась к Николаю II c просьбой начать наступление на Восточном фронте. Верная союзническому долгу Россия начала наступление, которое планировалось несколькими неделями позже. 2-я армия, которой командовал генерал А. В. Самсонов, в сражении под Танненбергом 13 (26) – 17 (30) августа была наголову разбита немцами. Потери 2-й армии составили 6 тыс. убитых, ранено около 20 тыс. (почти все попали в плен), пленных – 30 тыс. (вместе с попавшими в плен ранеными – 50 тыс.), захвачено 230 орудий. Убиты 10 генералов, 9 взяты в плен. Общие потери 2-й армии убитыми, ранеными и пленными – 56 тыс. человек.

141 Речь идет об одном из сражений Галицийской битвы 5 (18) – 13 (26) сентября в Восточно-Прусской операции. В ходе этой операции русская армия выполнила свой союзнический долг, что на время спасло Сербию от разгрома. В ходе битвы австро-венгерские войска потеряли до 300 тыс. убитыми и ранеными, до 100 тыс. пленными, 600 тыс. орудий.

142 К 8 (21) сентября 1914 г. русские войска заняли почти всю восточную Галицию, почти всю Буковину с г. Черновцами и осадили Перемышль. Бой у Ярославиц 8 (21) августа 1914 г. между русской 10-й кавалерийской дивизией и 4-й австрийской кавалерийской дивизией закончился полной победой русских войск.

143 Николай II с сентября 1914 г. по лето 1915 г. посещал Ставку Верховного Главнокомандующего в Барановичах десять раз. Впервые он приехал туда 21 сентября 1914 г.

144 Императорская фамилия традиционно проявляла высокую степень активности в благотворительности и в делах милосердия. Под покровительством императрицы Александры Федоровны находились 10 благотворительных организаций, оказывавших координирующую и финансовую помощь. Они занимались различными вопросами: помощью пострадавшим от военных действий [Верховный совет по призрению солдатских семей (1914), Императорское женское патриотическое общество (1812)], решением демографических проблем [Всероссийское попечительство об охране материнства и младенчества (1913)], трудовой помощью [Попечительство о трудовой помощи (1906)]. Под патронажем императрицы находили 85 госпиталей и около 20 санитарных поездов. Сама императрица Александра Федоровна вместе с великими княжнами Ольгой Николаевной и Татьяной Николаевной, окончив курсы Красного Креста, работали сестрами милосердия в лазарете имени наследника цесаревича Алексея в Зимнем дворце и Царскосельском лазарете.

145 16 (29) октября 1914 г. германо-турецкие морские силы внезапно напали на русские базы и порты Черноморского побережья – Одессу, Севастополь, Феодосию и Новороссийск, потопили несколько кораблей, транспортов и вспомогательных судов, обстреляли эти города, нанеся повреждения портовым сооружениям, военным объектам и промышленным предприятиям, и безнаказанно скрылись в Босфоре.

146 В ноябре 1914 г. Николай II совершал поездку на Кавказский фронт, во время которой посетил Терское и Кубанское казачьи войска.

147 Речь идет о предварительных переговорах России и Великобритании о проливах. Успешные действия русской армии в Галиции и Карпатах зимой – весной 1915 г. побудили Николая II активизировать перед союзниками вопрос, который был чрезвычайно важен для России. В начале марта 1915 г. между Россией и союзниками было разработано будущее управление оккупированного Константинополя. 14 (27) марта Дж. Бьюкенен вручил С. Д. Сазонову меморандум, составленный на основании инструкций из Лондона. В нем подтверждалось согласие английского правительства на присоединение к России проливов, Константинополя и указанных территорий при условии, что война будет доведена до победного конца, а Великобритания и Франция осуществят свои пожелания за счет Оттоманской империи.

148 Отношения великого князя Николая Николаевича с Николаем II и особенно с императрицей Александрой Федоровной осложнились давно. Одной из причин этого было давление, оказанное великим князем на императора в 1905 г. при подписании Манифеста 17 октября. Царскую чету раздражала также популярность Николая Николаевича, не пошатнувшаяся даже после тяжелых поражений русской армии в 1915 г.

149 В ходе успешной кампании 1914 г. русская армия одержала победу над Австрией и Германией в Галицийской операции. Однако при всех успехах и огромном уроне, нанесенном противнику, в тылу у России осталась непобежденной крепость Перемышль. Все попытки штурма в сентябре – ноябре окончились неудачей, и русская армия прибегла к осаде. 11-я армия под командованием генерала Селиванова окопалась на подступах к крепости, на сей раз рассчитывая взять ее измором. Позднее, когда была усилена артиллерийская мощь осаждавших и возросло количество орудий крупного калибра, начался артобстрел крепости. После неудачной атаки 21 марта 1915 г. австрийский генерал Г. Кусманек отдал приказ о капитуляции Перемышля. 22 марта русские отряды вошли на территорию разрушенной крепости.

150 В апреле 1915 г. резко ухудшилась военная обстановка. 27 апреля русские войска на юго-западном направлении вынуждены были начать отступление. Одновременно немцы нанесли удары на северном фланге фронта: 14 апреля – в районе Тильзита, а 24 апреля заняли Либаву и вышли к Шавли и Ковно. Николай IIнаходился в Ставке с 5 по 13 мая. На восемь писем, посланных ему императрицей Александрой Федоровной за это время, он сумел отправить ей только одно, однако ежедневно посылал короткие телеграммы.

151 Положение на фронте приобретало угрожающий характер. Австро-германские войска, продолжая наступление в мае-июне, заставили русскую армию оставить Галицию. Главная причина поражений состояла в плохом управлении войсками и подборе кадров. Сильно сказывался также недостаток боеприпасов и вооружения. Император находился в Ставке с 10 по 27 июня.

152 По свидетельству протопресвитера Г. И. Шавельского, в придворных кругах в это время многозначительно говорили даже о ходившем по рукам портрете великого князя с надписью «Николай III». Эта тенденция все более беспокоила императрицу, ее раздражало участие великого князя в заседаниях Совета министров.

153 О решении Николая II принять на себя Верховное главнокомандование в армейской среде писал в эмиграции генерал А. И. Деникин: «В августе 1915 года Государь, под влиянием кругов императрицы и Распутина, решил принять на себя верховное командование армией. Этому предшествовали безрезультатные представления восьми министров и некоторых политических деятелей, предостерегавших государя от этого опасного шага. <…> Истинной побудительной причиной этих представлений был страх, что отсутствие знаний и опыта у нового Верховного Главнокомандующего осложнит и без того трудное положение армии, а немецко-распутинское окружение, вызвавшее паралич правительства и разрыв его с Государственной Думой и страной, поведет к разложению армии. Этот значительный по существу акт не произвел в армии большого впечатления. Генералитет и офицерство отдавало себе ясный отчет в том, что личное участие Государя в командовании будет лишь внешнее, и потому всех интересовал более вопрос: – Кто будет начальником штаба? Назначение генерала Алексеева успокоило офицерство. Что касается солдатской массы, то она не вникала в технику управления, для нее царь и раньше был верховным вождем армии, и ее смущало несколько одно лишь обстоятельство: издавна в народе укоренилось мнение, что царь несчастлив…» (Деникин А. И. Очерки Русской смуты. Крушение власти и армии. Февраль-сентябрь 1917 г. М., 1991. С. 103–104).

154 В конце августе 1915 г. указом императора Николая II великий князь Николай Николаевич (младший) был назначен наместником и главноначальствующим гражданской частью на Кавказе, главнокомандующим Кавказской армией и войсковым наказным атаманом Кавказских казачьих войск.

155 Речь идет о заседании правительства 20 августа 1915 г., на котором министры отговаривали императора возглавить армию. Ответ Николая II был следующий: «Я выслушал ваши соображения и остаюсь при моем решении». На следующий день С. Д. Сазонов на заседании правительства резюмировал: «Нам остается только одно – твердо и определенно заявить Его Императорскому Величеству: Вы себя и Россию ведете на гибель; нам наша совесть, наш патриотический долг не позволяют Вам помочь; подыщите себе других сотрудников, которые могут быть Вам более полезны в новой обстановке» (Ганелин Р. Ш., Флоринский М. Ф. А. Н. Яхонтов и его «Тяжелые дни». История текста и издания // Средневековая и новая Россия: Сборник научных статей к 60-летию профессора И. Я. Фроянова. СПб., 1996. С. 677–680).

156 Речь идет о 4-й сессии IV Государственной думы, которая продолжалась с 19 июля по 3 сентября 1915 г., после чего она досрочно была распущена императором Николаем II на каникулы.

157 Из воспоминаний наставника цесаревича Алексея П. Жильяра: «Император хотел показать войскам наследника. Императрица подчинилась этой необходимости, так как понимала, насколько император страдает от одиночества. В самые тяжелые часы он был лишен главной радости – своего семейства. Она сознавала, какое утешение император получил бы благодаря присутствию сына, но в то же время сердце у нее обливалось кровью при мысли об отъезде цесаревича. Это было в первый раз, что она разлучалась с ним, и можно себе представить, какую жертву приносила эта мать, которая никогда не покидала своего ребенка даже на несколько минут, не спросив себя с грустью, увидит ли вновь его живым…» (Жильяр П. Тринадцать лет при русском дворе // Цесаревич Алексей Николаевич в воспоминаниях его учителей. М., 2006. С. 91).

158 Имеется в виду речь кайзера Вильгельма II, произнесенная 23 мая (5 июня) 1915 г., в Вильгельмсхафене на борту флагманского корабля германского флота перед собранными на нем представителями экипажей всех судов, принимавших участие в Ютландском сражении 18 (31) мая – 19 мая (1 июня) у Горнс-Рифа. Из речи: «Гигантский флот Альбиона, владыка морей, который более ста лет после Трафальгара наложил на весь свет ярмо морской тирании и считал себя непобедимым и непревзойденным, наконец вышел на поле сражения. Когда превосходящая нас в силах британская армада приблизилась и была атакована нашим флотом, так что же произошло на самом деле? Британский флот был разбит. Произошел громовой удар и обаяние британского морского могущества исчезло. Как электрическая искра эта новость облетела весь свет и заставила радостно забиться сердца немцев и их храбрых союзников и это было последствием сражения в Северном море» (цит. по: журнал «Нива», май 1916). Фактические силы немцев были немного слабее, но они одержали победу в бою, хотя так и не достигли своей цели. Британия потеряла в два раза больше людей и в полтора раза больше кораблей.

159 Битва на Сомме на французском театре Первой мировой войны армий Британской империи и Французской республики против Германской империи состоялась с 18 июня (1 июля) по 5 (18) ноября 1916 г. на обоих берегах реки Соммы. По итогам битвы было убито и ранено более 1 млн человек, что делает ее одной из самых кровопролитных битв в истории человечества.

160 В годы Первой мировой войны государственный аппарат подвергся значительному обновлению (около 300 крупных кадровых перемен). Самые значительные изменения произошли в Министерстве внутренних дел. Около половины всех крупных перемен относятся к 1916 г. В ноябре этого года произошли 23 перемены, 12 назначений. При этом восемь значительных кадровых перемен произошло в первый день месяца – 1 ноября 1916 г. Российское общество видело в этой «министерской чехарде» влияние на решение императора Николая II Г. Е. Распутина и императрицы Александры Федоровны. Однако современные историки, внимательно проанализировав причины кадровых перетасовок «министерской чехарды», пришли к выводу, что Александра Федоровна в основном лишь одобряла уже предложенные варианты и ее позиция не имела решающего значения в подавляющем большинстве кадровых назначений. Так, по словам российского историка Ф. Гайды, судя по личной переписке императора и императрицы в июне 1915 – ноябре 1916 г. она настаивала на отставке 12 членов Совета министров, однако с учетом контекста событий нет оснований считать, что ее голос был решающим. В то же время в августе 1915 – декабре 1916 г. Александра Федоровна выступала за назначение 14 кандидатов на различные правительственные посты, восемь из которых были назначены. Во всех случаях назначений Александра Федоровна выступала за кандидатуры, ранее уже инициированные иными лицами (Гайда Ф. А. «Министерская чехарда»: к вопросу о причинах и характере явления // Первая мировая война. Взгляд их XXI века. Россия и Нижегородская губерния в 1914–1918 гг. Нижний Новгород, 2014. С. 147–157). Как правило, решение о кадровом назначении исходило от премьера-министра или стоящего за его спиной неформального правительственного лидера. В случае с военным министерством кадровые инициативы исходили от самого Николая II. Бывало такое, что уходящие министры выдвигали себе на замену собственного кандидата.

161 Вступление Королевства Румыния в августе 1916 г. в Первую мировую войну на стороне Антанты не усилило, а, наоборот, ослабило ее. Румынская армия проявила себя как крайне слабая союзница, что вынудило Россию направить значительные силы ей на помощь. Для этого был переброшен 47-й армейский корпус под командованием генерала от инфантерии А. М. Зайончковского. Румынские войска при поддержке русских 20 августа (2 сентября) начали наступление в Трансильвании и позже в Добрудже, но успеха не добились. Австро-венгерским и германским войскам удалось уже к концу 1916 г. оккупировать большую часть румынской территории и овладеть Бухарестом.

162 Великий князь Николай Михайлович выражал тревогу о нарастании напряженной политической обстановки в стране. Как показали дальнейшие события, тревога была оправданной. В начале ноября 1916 г. в Государственной думе шла резкая критика деятельности правительства. Прогрессивный блок огласил свою декларацию, в которой требовал отставки лиц, чье пребывание у власти «грозит опасностью успешному ходу нашей национальной борьбы». Известный депутат кадет П. Н. Милюков произнес 1 ноября 1916 г. свою знаменитую речь. Он выступил с резкой критикой действий правительства, задаваясь риторическим вопросом: «Что это: глупость или измена?» (Милюков П. Н. Воспоминания (1859–1917). М., 1990. Т. 2. С. 237).

163 Письмо великого князя Николая Михайловича Николаю II от начала декабря 1916 г. впервые было опубликовано после Февральской революции в газетах «Русское слово» № 54 и «Речь» № 58 от 9 (22) марта 1917 г.: «Ты часто выражал волю вести войну до победы. Но неужели же ты думаешь, что эта победа возможна при настоящем положении вещей? Знаешь ли ты внутреннее положение империи? Говорят ли тебе правду? Открыли ли тебе, где находится корень зла? Ты часто говорил мне, что тебя обманывают, что ты веришь лишь чувствам своей супруги. А между тем слова, которые она произносит, – результат ловких махинаций и не представляют истины. Если ты бессилен освободить ее от этих влияний, будь, по крайней мере, беспрерывно настороже против интриганов, пользующихся ею как орудием. Удали эти темные силы, и доверие твоего народа к тебе, уже наполовину утраченное, тотчас снова вернется. Я долго не решался сказать тебе правду, но я на это решился с одобрения твоей матери и твоих двух сестер. Ты находишься накануне новых волнений. Я скажу больше: накануне покушения. Я говорю все это для спасения твоей жизни, твоего трона и твоей родины».

164 Впервые смена главы правительства произошла по прямому требованию Государственной думы. Вместо Б. Ф. Штюрмера был назначен А. Ф. Трепов.

165 Генерал В. А. Сухомлинов 13 июня 1915 г. был уволен от должности военного министра, а затем обвинен в ряде должностных преступлений вплоть до государственной измены. 8 марта 1916 г. был уволен от службы, в апреле 1916-го арестован; находясь под следствием, содержался в Петропавловской крепости. С октября 1916 г. под домашним арестом. В дни Февральской революции вновь арестован и в апреле 1917 г. предан суду. Приговоренный Сенатом к лишению всех прав состояния и к пожизненной каторге, находился в заключении до 1 мая 1918 г.

166 Г. Е. Распутин был убит в ночь на 17 декабря 1916 г. во дворце Юсуповых на Мойке. Среди заговорщиков были члены императорской семьи – князь Ф. Ф. Юсупов, великий князь Дмитрий Павлович. Сведения об убийстве противоречивы. Юсупов изменял показания несколько раз: в полиции Петрограда 18 декабря 1916 г., в ссылке в Крыму в 1917 г., в книге 1927 г., данные под присягой в 1934 и в 1965 гг. Первоначально были опубликованы воспоминания участника убийства монархиста В. М. Пуришкевича, затем Юсупов вторил его версии. Однако они кардинально расходились с показаниями расследования, начиная от называния неверного цвета одежды, в которую был одет Распутин, по версии убийц, и в которой его обнаружили, и до того, сколько и куда пуль было выпущено. По мнению британских исследователей, Распутин был убит при активном участии британской разведслужбы Ми-6, убийцы запутывали следствие, чтобы скрыть британский след. Мотивом заговора предполагались опасения Великобритании по поводу влияния Распутина на российскую императрицу и заключения сепаратного мира с Германией.

167 Великий князь Александр Михайлович вспоминал, что он просил императора смотреть на Феликса Юсупова и Дмитрия Павловича не как на обыкновенных убийц, а как на патриотов. «Государь, помолчав сказал: „Ты очень хорошо говоришь, но ведь ты согласишься с тем, что никто – будь он великий князь или же простой мужик – не имеет права убивать“» (Александр Михайлович. Мемуары великого князя. С. 264). Николай II дал «обещание быть милостивым в выборе наказаний для двух виновных». Великого князя Дмитрия Павловича сослали на Персидский фронт в распоряжение генерала Баратова, а Феликсу Юсупову было предписано выехать в свое имение Ракитное под Курском.

168 Через четыре дня, 14 февраля, великий князь Александр Михайлович написал подробное письмо брату великому князю Николаю Михайловичу, в котором описал встречу и разговор с царской семьей в Александровском дворце: «<…> Ники встретил меня очень мило и тотчас же провел к А [ликс] в спальную, где она лежала. Я был допущен к руке, причем выражение лица было ледяное, сначала мне было сказано, что ее сердце всегда для всех открыто, что я сам не хотел с ней говорить, что когда я приезжаю в Петроград, то никогда у нее не бываю, правда, это было три раза. Я взял вину на себя, но прибавил, что всегда чувствую, хотят со мной говорить или нет. Затем просил разрешения говорить как на духу и верить, что, говоря, я не преследую никаких личных целей, и что то, что я буду говорить, идет из глубины моей души, и что моя единственная цель – помочь ей и Ники. К сожалению, программа моего разговора была нарушена приходом Ники, так что всю часть разговора о душе и о том, что она должна чувствовать душою, где правда, и что я по всему вижу, что она душою не живет, пришлось отставить, и я прямо приступил к выяснению теперешнего положения России и тех мер, которые следует немедленно принять, чтобы спасти Россию и свой престол. Говорил я долго, полтора часа, затронул положительно все вопросы, на все встречал ее возражения, не выдерживающие ни малейшей критики; она находится в полнейшем и неизлечимом заблуждении, главные ее аргументы были, что надо всех привести в порядок, всех поставить на свое место, что все суются не в свое дело, что надо терпение, дать настоящему правительству время и все в этом роде. Я ей доказывал, что терпения у нас масса, что правительство, не пользующееся доверием и состоящее из лиц, не идущих навстречу нуждам и желаниям народным, не может ничего сделать, что настроение увеличивается, что недовольство растет, что нельзя править и рассчитывать на одну полицию и т. п. Ничего не помогало. Я прочел им громко мое письмо, которое я хотел послать Ники, но передал ему лично, после прочтения дополнял все мои положения долгими доказательствами, уверял, что мое письмо отражает настроение громадного большинства. Ничего не помогало. На ее лице все время было выражение сожаления и уверенности в моем заблуждении. Ники принимал совершенно пассивное участие в разговоре, изредка вставлял свои возражения, но без убеждения. С другой стороны, она все говорила, горячась и торопясь, я не оставил ни одного ее возражения без моего. Ники был третьим лицом, в присутствии которого обсуждались его действия, он больше занимался своей черкеской, поправлял полы, но слушал. <…> После разговора с ней и прощания, самого холодного, прямо полярный лед, пошли с Ники в другую комнату, и там я еще говорил с ним с 20 минут.

Резюме: ждать добра из Царского нельзя, и вопрос стоит так: или сидеть сложа руки и ждать гибели и позора России, или спасать Россию, приняв героические меры. Положение безвыходное, такое, в котором Россия никогда не находилась, и вот люди, любящие Россию, стоят на перепутье и думают, как поступить, первый раз в жизни приходится думать, как далеко связывает данная присяга. В общем, это какой-то кошмар, выхода из которого не вижу. Что касается дела Д[митрия] П[авловича] и Ф[еликса], то все идет, как я предполагал, и на днях оно будет окончено и предано забвению. В разговоре с А[ликс] и Н[ики] я также затронул два вопроса, которые выдвигает Протопопов: отчуждение земель помещиков в пользу крестьян и равноправие евреев. Типично, что на эти вопросы А[ликс] не возражала, но он первое отрицал, а второе как-то замялся и ответил, что равноправие только в смысле расширения черты оседлости, я, как мог, сильно возражал и говорил, что никакого расширения или дарования новых прав евреям немыслимо, нельзя давать милость именно той народности, которую русский народ еще больше ненавидит вследствие отрицательного отношения к войне и сплошного предательства; характерно то, что А[ликс] не протестовала, ясно, что такие проекты существуют. Зная положение, которое А[ликс] отстаивает, – царь и народ, я старался ей доказать, что, во‑первых, народ не тот, даже трудно провести границу, где начинается народ и кончается другой класс, а во‑вторых, народ нужно вести и, следовательно, необходимо еще другое сословие, которое повело бы народ за них, в противном случае явятся вожаки, которые поведут его против них. Она все настаивала, что народ им предан и что она имеет много этому доказательств, причем откинулась на подушку и закатила глаза. Единственный вопрос, на котором мы с ней сошлись, – это свобода прессы при самых строгих законах, карающих за клевету, здесь она обратилась к Н[ики] и говорила: „Я тебе всегда говорила, что нужно издать такой закон“. Весь разговор происходил по-английски.

Общий вывод, что надо действовать, но как – вот вопрос. Из семейства видел только Кирилла и его жену [Даки], вторая рассуждает весьма здраво, первый только мотает головой и авторитетно соглашается. Сергей на все соглашается со мной, но собственных мнений не выражает и мер не предлагает, он махнул на все рукой и только ведет свое артиллерийское дело. Да, я усиленно настаивал на скорейшем возвращении Ники в Ставку, причем она вмешалась в разговор и уверяла, что он не мог ехать теперь, так как надо было устроить дела в Петрограде. Говорено было много, и все написать очень трудно, но в общем ты схватываешь, в чем дело и как безнадежно положение, я нарочно не затрагивал вопроса ни о тебе, ни о Д[митрии] и Ф[еликсе], не хотел вмешивать ничего личного. Миша тоже не видит никакого выхода, кроме высылки ее в Ливадию, но вопрос – как это сделать, он никогда на это не решится, да и она не поедет. Буду уговаривать Мамá ехать в Ставку, когда Н[ики] туда приедет, следует попытать и это средство, хотя убежден, что ничего из этого не выйдет. О Думе тоже говорили, я все настаивал на невозможности править без Думы, что нужно опираться на блок, но это ни к чему, так как у них явное желание Думу распустить.

В день отъезда я написал А[ликс] письмо, в котором говорю, что глубоко огорчен, что мой разговор не привел положительно ни к чему, что я повторяю, что все, мною сказанное, есть не мое личное мнение, а мнение громадного большинства, что когда я шел к ней, то надеялся найти в ней союзника, чтобы убедить Н[ики] взять единственно возможный и правильный курс, но она моего голоса не слышала и что, если будет нужно, я ей буду писать. Что меня приводит в полное отчаяние, это факт совершенного отсутствия душе сознания как у него, так и у нее, при этих условиях нельзя ожидать, чтобы они когда-либо услышали или поняли слово правды. Железнодорожный вопрос обострился до крайности, мы накануне катастрофы, ни угля, ни продовольствия больше нет, живем изо дня в день, все доведено до полного расстройства, и наверху нет власти, есть отчего с ума сойти, а там как с гуся вода, полная слепота и покорность Богу, т. е. в данном случае какой-то злой силе, иначе я не могу себе объяснить полную слепоту и глухоту» (РГИА. Ф. 549. Оп. 1. Д. 1067. Л. 2–4 об. Опубликовано: Великий князь Александр Михайлович. Книга воспоминаний. М., 1991. С. 222–224).

169 25 февраля 1917 г. Николай II из Ставки направил командующему Петроградским военным округом С. С. Хабалову телеграмму с категорическим требованием прекратить беспорядки. Попытки властей использовать войска положительного эффекта не дали, солдаты отказывались стрелять в народ.

170 Последнее заседание Государственной думы четвертого созыва состоялось 25 февраля 1917 г. В условиях начавшейся революции указом императора от 26 февраля (председатель Совета министров князь Н. Д. Голицын воспользовался имевшимися у него на руках бланками царских указов) был объявлен перерыв в работе Государственного совета и Государственной думы. 27 февраля прошло заседание думского совета старейшин, на котором отмечалось, что «основным лозунгом» момента является упразднение старой власти и замена ее новой. Депутаты формально подчинились «императорскому» указу, но не стали разъезжаться из Петрограда и продолжили свою работу в режиме «частного совещания».

171 В конце февраля 1917 г., получив известия о волнениях в Петрограде, Николай II отдал приказ о направлении в Петербург фронтовых частей под командованием генерала Н. И. Иванова. В распоряжении Иванова, кроме войск, был отдан Георгиевский батальон, охранявший Ставку, пятая рота Сводного полка и полурота Железнодорожного полка (всего 800 человек). Планировалось, что в Царском Селе Н. И. Иванов примет под свое командование войсковую группировку до 40 тысяч человек. 1 марта 1917 г. его составы прибыли в Вырицу. Оттуда генерал Иванов выехал в Царское Село, чтобы дать инструкции вызванному туда командованию гарнизона. На этой встрече Н. И. Иванов пришел к выводу, что помощи Георгиевского батальона для охраны царской семьи не требуется. От императрицы Александры Федоровны он получил приказ отвести свои войска в Вырицу, чтобы избежать столкновения Георгиевского батальона с частями революционного гарнизона. Требовалось еще около суток для подтягивания всех частей к Царскому Селу, но уже в ночь на 2 марта их движение было остановлено. 2 марта генерал Иванов выехал из Вырицы в расположение Тарутинского полка, но на станции Семрино (по другим источникам – Сусанино) его вместе с батальоном георгиевских кавалеров блокировали революционные железнодорожники.

172 Рано утром 2 марта 1917 г. в разговоре генералом Н. В. Рузским М. В. Родзянко впервые указал на необходимость отречения императора Николая II в пользу сына при регентстве великого князя Михаила Александровича, текст разговора был немедленно передан в Ставку. В тот же день через несколько часов после этого разговора генерал М. В. Алексеев направил командующим фронтами и флотами телеграмму, в которой, в частности, говорилось: «Теперь династический вопрос поставлен ребром, и войну можно продолжать до победоносного конца лишь при использовании предъявляемых требований относительно отречения от Престола в пользу сына при регентстве Михаила Александровича. Обстановка по-видимому, не допускает иного решения» (Отречение Николая II: Воспоминания очевидцев, документы. М., 1990. C. 237).

173 В этот день до приезда представителей Думы В. В. Шульгина и А. И. Гучкова Николай II обсуждал со свитой новое положение. На вопрос, что он собирается делать после отречения в пользу сына, решение о котором император принял в 15 час., Николай сказал, что уедет за границу и будет там жить до окончания военных действий, а затем вернется в Россию, поселится в Крыму и полностью посвятит себя воспитанию сына. Некоторые из его собеседников сомневались, чтобы ему это позволили, но Николай отвечал, что родителям нигде не воспрещают заботиться о своих детях. Все же какие-то сомнения зародились и у него, и он в первый раз откровенно обратился к личному врачу С. П. Федорову по поводу здоровья царевича. Царь попросил его искренне ответить, возможно ли излечение наследника, на что получил ответ, что «чудес в природе не бывает» и что в случае отречения наследнику, скорее всего, придется жить в семье регента. После этого Николай II пришел к новому решению – отречься сразу и за своего сына, с тем, чтобы оставить его с собой.

174 Текст отречения был подготовлен заранее начальником дипломатической канцелярии в Ставке Н. Базили, утвержден Алексеевым и передан в Псков. После разговора с членами Государственной думы В. В. Шульгиным и А. И. Гучковым Николай внес поправки в текст отречения, вставив фразу о присяге конституции нового императора. Манифест был переписан набело, Николай II подписал его и отдал А. И. Гучкову. Часы показывали 23 час. 40 мин. Однако, чтобы подписание акта отречения не выглядело как результат давления депутатов Думы, на манифесте было поставлено иное время – 15 часов. Тем более что само решение об отречении было принято Николаем еще днем (стенограмма отречения Николая II, составленная К. А. Нарышкиным (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 2099. Л. 3 об.). В. В. Шульгин в своих мемуарах вспоминал: «Затем я просил государя: „Ваше величество, <…> Вы изволили сказать, что пришли к мысли об отречении в пользу великого князя Михаила Александровича сегодня в 3 часа дня. Было бы желательно, чтобы именно это время было обозначено здесь, ибо в эту минуту вы приняли решение… Я не хотел, чтобы когда-нибудь кто-нибудь мог сказать, что манифест ‘вырван’“. <…> Я видел, что государь меня понял, и, по-видимому, это совершенно совпало с его желанием, потому что он сейчас же согласился и написал: „2 марта, 15 часов“, то есть 3 часа дня. <…> Часы показывали в это время начало двенадцатого ночи <…> Мы пошли в вагон генерала Рузского. <…> Около часу ночи, а может быть двух, принесли второй экземпляр отречения. Оба экземпляра были подписаны государем. Их судьба, насколько я знаю, такова. Один экземпляр мы с Гучковым тогда же оставили генералу Рузскому. Этот экземпляр хранился у его начальника штаба, генерала Данилова. В апреле месяце 1917 года этот экземпляр был доставлен генералом Даниловым главе Временного правительства князю Львову. Другой экземпляр мы повезли с Гучковым в Петроград. Впрочем, обгоняя нас, текст отречения побежал по прямому проводу и был известен в Петрограде ночью же» (Шульгин В. В. Дни. 1920. М., 1989. С. 257–262).

175 Речь идет о муже Виктории Федоровны (Даки) великом князе Кирилле Владимировиче. В дни Февральской революции он стал первым из членов императорской фамилии, перешедшим на сторону Государственной думы. За несколько часов до прибытия Кирилла Владимировича в Таврический дворец в комендатуре дворца были уведомлены о переходе Гвардейского экипажа на сторону Государственной думы из копии следующей записки, которая была разослана Кириллом Владимировичем начальникам частей, расквартированных, как и Гвардейский экипаж, в Царском Селе: «Я и вверенный мне Гвардейский экипаж вполне присоединились к новому правительству. Уверен, что и вы, и вся вверенная вам часть также присоединитесь к нам. Командир Гвардейского экипажа Свиты Его Величества контр-адмирал Кирилл» (Хрусталёв В. М. Великий князь Михаил Александрович. М., 2008. С. 359). Впоследствии моряки Гвардейского экипажа по приказу великого князя заняли Царскосельский и Николаевский вокзалы, чтобы воспрепятствовать верным Николаю II войскам прибыть в столицу.

176 Из шестерых лиц свиты, обедавших в этот день с царской семьей, двое – фрейлина Александры Федоровны графиня А. В. Гендрикова, а также гофмаршал князь В. А. Долгоруков – разделили участь семьи и были расстреляны в Сибири в 1918 г.

177 А. А. Вырубова была арестована Временным правительством и, несмотря на инвалидность, несколько месяцев содержалась в Петропавловской крепости по подозрению в шпионаже и предательстве и допрашивалась «Чрезвычайной следственной комиссией для расследования противозаконных по должности действий бывших министров и прочих высших должностных лиц», после чего «за отсутствием состава преступления» была выпущена на свободу. Потом неоднократно подвергалась арестам и допросам.

178 Ю. А. Ден покинула Александровский дворец вместе с А. А. Вырубовой, чтобы сопровождать ее в столицу, где последняя была арестована. После ареста Анны Александровны Ю. А. Ден также была взята под стражу. Ей не разрешили вернуться в Александровский дворец, и она убедила правительство поместить ее под домашний арест в ее собственном доме, потому что ее сын был опасно болен.

179 Весной 1917 г. в четырех великокняжеских имениях близ Ялты оказалась под домашним арестом довольно многочисленная группа Романовых, приехавших под давлением революционных событий из Петрограда и Киева. В имении Ай-Тодор находились вдовствующая императрица Мария Федоровна, великий князь Александр Михайлович с женой Ксенией Александровной и шестью сыновьями; великая княгиня Ольга Александровна, ее морганатический супруг Николай Александрович Куликовский. Недалеко от них, в имении Кореиз, жили дочь великого князя Александра Михайловича княгиня Ирина Александровна и ее муж князь Феликс Юсупов, а также его родители. В Чаире находились великий князь Николай Николаевич (младший), великая княгиня Анастасия Николаевна, ее дети Сергей и Елена Лейхтенбергские; в Дюльбере – великий князь Петр Николаевич, великая княгиня Милица Николаевна и трое их детей: Марина, Надежда и Роман.

180 Надежды Николая II переехать после своего отречения в Англию изначально были обречены. 24 марта 1917 г. личный секретарь Георга V барон Стамфордхэм в письме министру иностранных дел Великобритании лорду Бальфуру указывает, что король с самого начала полагал, что присутствие семьи Николая II было бы неудобно для королевской фамилии, поскольку оно может быть осуждено обществом и скомпрометирует положение короля и королевы. В этой связи личный секретарь Георга V пишет: «Король желает, чтобы я попросил Вас, посоветовавшись с премьер-министром, снестись с сэром Джорджем Бьюкененом [посол Великобритании в России], чтобы он обратился к русскому правительству с предложением составить другой проект будущего местопребывания Их Императорских Величеств». И во втором письме за тот же день добавляет: <…> «противодействие приезду сюда императора и императрицы настолько велико, что нам должно быть позволено отозвать согласие, данное ранее на предложение русского правительства» (Мейлунас А., Мироненко С. Николай и Александра. Любовь и жизнь. С. 557–558).

181 Об этих событиях вспоминал в дальнейшем граф П. К. Бенкендорф: «В первые дни Святой недели начали рыть около Китайского театра яму, где должны быть погребены так называемые жертвы революции в Царском Селе. Была выбрана для этого большая аллея перед Александровским дворцом в 300 шагах от его фасада. Похороны были торжественно совершены на Святой в четверг, в час дня. Но столь чествуемыми жертвами оказались шесть или семь пьяниц, умерших от алкогольных напитков в день разгрома кабаков. Присутствовало много войск, развевались красные знамена, музыка играла марсельезу и другие революционные мотивы» (Возрождение. Париж, 1928. 15 февраля. № 988).

182 Позднее полковник Е. С. Кобылинский свидетельствовал белогвардейскому следователю Н. А. Соколову по этому обстоятельству следующее: «При одном из свиданий Керенского с Государем присутствовал Коровиченко. Керенский заявил Государю в этот раз, что он должен произвести выемку в его бумагах и уполномочивает на это Коровиченко. Приказано при этом присутствовать и мне. Я помню эту сцену. Вышло тогда не совсем хорошо. Бумаги Государя находились в особом ящике очень больших размеров. При мне и Коровиченко ящик был открыт. Бумаг было очень много; все они были разложены по отдельным группам в порядке. Указывая на бумаги и на группы, по которым они были там уложены, Государь взял одно письмо, лежавшее в ящике со словами: „Это письмо частного характера“. Он вовсе не хотел изъять это письмо от выемки, а просто взял его, как отдельно лежавшее и хотел его бросить в ящик. Но Коровиченко порывисто ухватился за письмо и получилась такая вещь: Государь тянет письмо к себе, Коровиченко – к себе. Тогда Государь, как это заметно было, рассердился, махнул рукой и со словами: „Ну, в таком случае я не нужен. Я иду гулять“, он ушел. Коровиченко отобрал бумаги, какие счел нужным отобрать, и доставил их Керенскому. Впоследствии он передавал мне, что Керенский и Переверзев полагали найти в бумагах Государя документы, которые бы могли скомпрометировать его и Государыню в смысле измены родине в пользу немцев, о чем тогда кричали газеты, и не нашли ничего» (Историк и современность. Берлин, 1924. № 5. С. 174–175).

183 Речь идет об антиправительственных выступлениях 3–5 июля 1917 г. в Петрограде после июньского военного поражения на фронте и правительственного кризиса. Волнения, начавшиеся со стихийных выступлений солдат 1-го пулеметного полка, рабочих петроградских заводов, кронштадтских матросов под лозунгами немедленной отставки Временного правительства, передачи власти Советам и переговоров с Германией о заключении мира были возглавлены большевиками.

184 Граф П. К. Бенкендорф рассказывал о встрече двух братьев: «Он (Керенский) мне сообщил, что сейчас приедет великий князь Михаил Александрович. Министр устроил это свидание, чтобы братья могли проститься. Я передал об этом царю, который был тронут и удивлен. Когда великий князь приехал, то Керенский вместе с ним и ординарцем первым вошел в кабинет Его Величества. Он сел за стол и рассматривал альбомы. Офицер оставался у двери. Свидание длилось 10 минут. Братья были так взволнованы тем, что приходится говорить при свидетелях, что почти не находили слов. Великий князь, весь в слезах, сказал мне, что он не рассмотрел даже как следует лица царя. Керенский уселся затем в приемной. Мы разговаривали о разных вещах. Так как он уверял меня несколько раз, что отсутствие Их Величеств продлится не больше нескольких месяцев, то я спросил его, когда можно рассчитывать на возвращение царской семьи. Он снова убеждал меня, что после Учредительного собрания, в ноябре, ничто не помешает царю или вернуться в Царское Село, или уехать, куда он захочет» (Сегодня. Рига, 1928. 18 февраля. № 47).

185 Вместе с царской семьей в числе свиты и прислуги отбыли в Тобольск следующие лица:

генерал-адъютант Илья Леонидович Татищев, гофмаршал князь Василий Александрович Долгоруков, лейб-медик Евгений Сергеевич Боткин, наставник цесаревича Петр Андреевич Жильяр, фрейлина графиня Анастасия Васильевна Гендрикова, гофлектрисса Екатерина Адольфовна Шнейдер, воспитательница графини Гендриковой Викторина Владимировна Николаева, няня детей Александра Александровна Теглева, ее помощница Елизавета Николаевна Эрсберг, камер-юнгфера Мария Густавовна Тутельберг, комнатная девушка государыни императрицы Анна Степановна Демидова, камердинер императора Терентий Иванович Чемодуров, его помощник Степан Макаров, камердинер императрицы Алексей Андреевич Волков, дядька цесаревича Климентий Григорьевич Нагорный, а также другие лакеи, повара, кухонные служители и др. Всего 39 человек.

186 Вслед за царской семьей в Тобольск приехала фрейлина императрицы М. С. Хитрово, но без специального разрешения Временного правительства. В шифрованной телеграмме А. Ф. Керенского Тобольской администрации предписывалось: «Установить строгий надзор за всеми приезжающими на пароходе в Тобольск, выясняя личность и место, откуда выехали… Исключительное внимание обратите на приезд Маргариты Сергеевны Хитрово, молодой светской девушки, которую немедленно на пароходе арестовать, обыскать, отобрать все письма, паспорта и печатные произведения, все вещи, не представляющие личного дорожного багажа, деньги…» (ГА РФ. Ф. 1778. Оп. 1. Д. 259. Л. 3). Она была арестована по подозрению в подготовке монархического заговора и под конвоем доставлена в Москву.

187 Из показаний коменданта Губернаторского дома полковника Е. С. Кобылинского следователю Н. А. Соколову: «В дежурной комнате находился дежурный офицер. Никто не вмешивался во внутреннюю жизнь семьи. Ни один солдат не смел входить в покои. Вставали все в семье рано, кроме Государыни […]. После утреннего чая Государь обыкновенно гулял, занимаясь всегда физическим трудом. Гуляли и дети. Занимался каждый кто чем хотел. После прогулки утром Государь читал, писал свой дневник. Дети занимались уроками. Государыня читала или вышивала, рисовала что-нибудь. В час был завтрак. После завтрака опять обыкновенно семья выходила на прогулку. Государь часто пилил дрова с Долгоруким, Татищевым, Жильяром. В этом принимали участие и княжны. В 4 часа был чай. В это время часто занимались чем-либо в стенах дома, например, фотографией, или просто сидели у окон дома, наблюдая внешнюю жизнь города. В 6 часов был обед. После обеда приходили Татищев, Долгорукий, Боткин, Деревенко. Иногда бывала игра в карты, причем из семьи играли Государь и Ольга Николаевна. Иногда по вечерам Государь читал что-нибудь вслух, все слушали. Иногда ставились домашние спектакли: французские и английские пьесы. В 8 часов был чай. За чаем велась домашняя беседа. Так засиживались часов до 11, не позднее 12 и расходились спать. Алексей Николаевич ложился спать в 9 часов или около этого времени. Государыня всегда обедала наверху. С ней иногда обедал Алексей Николаевич. Вся остальная семья обедала внизу в столовой» (Гибель царской семьи: материалы следствия по делу об убийстве царской семьи (Авг. 1918 – февр. 1920) / сост. Николай Росс. Франкфурт-на-Майне, 1987. С. 294–295).

188 Речь идет о выступлении генерала Л. Г. Корнилова, в августе – начале сентября 1917 г. – неудавшейся попытке командующего Русской армией совершить военный переворот в России. Выступление было направлено против Временного правительства и его политики, которая, по мнению Корнилова, была слишком мягкой и неспособной противостоять растущему анархизму и беспорядкам в стране. Войска Корнилова были разбиты и разгромлены, а сам Корнилов был арестован и лишен командования.

189 Речь идет о революционных событиях в Петрограде и в Москве, в ходе которых 24–27 октября 1917 г. было свергнуто Временное правительство. К власти в Петрограде пришло большевистское правительство.

190 Речь идет о начале переговоров с германской армией с предложением прекратить военные действия. Старт этим переговорам дал председатель Совнаркома В. И. Ленин, который 8 ноября 1917 г. отправил в полки фронтовых армий телеграмму, чтобы уполномоченные начинали мирные переговоры.

191 В исполком Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Тобольска поступило заявление от общего собрания отряда особого назначения о том, что на богослужении 25 декабря в Благовещенской церкви диакон Евдокимов с ведома священника отца Алексея Васильева в ектении титуловал императора и императрицу «их величествами», детей – «высочествами». Отряд требовал немедленного ареста обоих. Настроение было повышенное, грозившее вылиться в самосуд. Исполком Совета с представителями всех революционных организаций и городского самоуправления решил пригласить обоих лиц и выяснить обстоятельства дела. Опрос не привел к выяснению виновного, так как показания обоих противоречили и самим себе, и показаниям друг друга. Поэтому было решено о происшедшем довести до сведения прокурора и епископа, а диакона и священника подвергнуть домашнему аресту во избежание самосуда и в целях гарантии дознания.

192 Перемирие было установлено в ноябре 1917 г., когда начались переговоры большевиков в Брест-Литовске, и прерваны в феврале 1918 г. после того, как Л. Д. Троцкий, глава российской делегации, отказался принять немецкий ультиматум, невзирая на прямое указание председателя Совнаркома В. И. Ленина.

193 П. Жильяр вспоминал: «Впервые тогда я услышал, что царь жалеет о своем отречении. Он сделал этот шаг в надежде, что желающие устранить его деятели могут успешно закончить войну и спасти Россию. Он боялся, что сопротивление с его стороны вызовет гражданскую войну в стране, где уж и так находился враг, и он не хотел, чтобы хоть один русский погиб из-за него. Но вслед за его отречением сразу же появился Ленин со своими помощниками – платными агентами мировой закулисы, и кто же, как не они, развалил армию и разрушил страну? Ему теперь было больно видеть, что его отречение было напрасным, и что своим уходом в интересах страны он, на самом деле, вверг ее в беду. Эта мысль все чаще преследовала его, и, в конце концов, переросла в тяжелую внутреннюю тревогу» (Император Николай II и его семья (Петергоф, сент. 1905 – Екатеринбург, май 1918 г.) По личным воспоминаниям П. Жильяра / с предисл. С. Д. Сазонова. [Репринт. изд.]. М., 1991. С. 228).

194 Комиссар В. В. Яковлев до отправления поезда провел телеграфные переговоры с Москвой и сообщил об угрозе захвата Романовых красногвардейскими отрядами, которые оказывали противодействие эвакуации Николая II. Председатель ВЦИК Я. М. Свердлов дал комиссару Яковлеву санкцию на изменение маршрута поезда. Когда в Екатеринбурге стало известно, что поезд с Николаем II ушел на Омск, то комиссар Яковлев был объявлен «вне закона» и подлежал немедленному аресту. Телеграфные предписания о задержании его направлялись по всем железнодорожным станциям. В конце концов, поезд был задержан недалеко от Омска. Потребовалось вмешательство В. И. Ленина, чтобы достичь компромисса в данном инциденте. Вскоре после этого Я. М. Свердлов сообщил в Омск предписание комиссару В. В. Яковлеву: «Немедленно двигай обратно <…>. С уральцами сговорился, приняли меры, дам гарантии личной ответственностью областников; передай весь груз в Тюмени представителю Уральского областкома, так необходимо. Поезжай сам вместе, оказывай содействие <…>. Задача прежняя. Ты выполнил самое главное <…>. Уверен в точном исполнении всех указаний. Привет. Свердлов» (ГА РФ. Ф.601. Оп. 2. Д. 32. Л. 71).

195 Чрезвычайный комиссар В. В. Яковлев позднее писал в воспоминаниях: «30 апреля утром без всяких приключений мы прибыли в Екатеринбург. Несмотря на раннее прибытие, екатеринбургские платформы были запружены народом. Как это вышло, что население узнало о нашем предстоящем приезде, мы не знали. Особенно большие толпы любопытных были сосредоточены на товарных платформах, куда продвинули наш состав. Поезд стоял на пятой линии от платформы. Когда нас увидели, стали требовать вывести Николая и показать им. В воздухе стоял шум, то и дело раздавались угрожающие крики: „Задушить их надо! Наконец-то они в наших руках!“ Стоявшая на платформе охрана весьма слабо сдерживала натиск, и беспорядочные толпы начали было надвигаться на мой состав. Я быстро выставил свой отряд вокруг поезда и для острастки приготовил пулеметы. К великому моему удивлению, я увидел, что во главе толпы каким-то образом очутился сам вокзальный комиссар. Он еще издали громко закричал мне: „Яковлев! Выводи Романовых из вагона. Дай я ему в рожу плюну“. Положение становилось чрезвычайно опасным. Толпа напирала и все подходила к поезду. Необходимо было принять решительные меры. Я отправил к начальнику станции Касьяна с требованием немедленно поставить между платформой и составом какой-нибудь товарняк, а наш поезд отправить на станцию Екатеринбург-2. Крики становились все более грозными. Чтобы на время, пока придет Касьян, образумить толпу, я как можно громче крикнул своему отряду: „Приготовить пулеметы!“ Это подействовало. Толпа отхлынула, по моему адресу тоже полетели угрожающие крики. Тот же вокзальный комиссар иступленным голосом вопил: „Не боимся мы твоих пулеметов! У нас против тебя пушки приготовлены! Вот, видишь, стоят на платформе“. Я посмотрел в указанную сторону. Действительно, там шевелились жерла трехдюймовок, и кто-то около них копался. Пока я, таким образом, обменивался любезностями, стараясь, так или иначе, выиграть время, вернулся Касьян, который, несмотря на всю проходившую суматоху, добился от начальника станции исполнения требования. Тут же вскоре за приходом Касьяна мы увидели: в нашу сторону движется поезд. Через несколько минут мы были уже отделены от бушующей толпы стеной вагонов. Послышались крики и ругань по адресу машиниста товарного поезда, и, пока толпа перебиралась в нашу сторону через буфера товарняка, мы, имея уже прицепленный паровоз, снялись с места и исчезли в бесчисленных путях Екатеринбургской станции, а через 15 минут были в полной безопасности на Екатеринбурге-2» (Гибель царской семьи. Материалы следствия… C. 493).

196 Дом постройки конца 1880-х гг. был куплен инженером-строителем Н. Н. Ипатьевым в 1908 г. Реквизирован в 1918 г. председателем Уральского областного совета А. Г. Белобородовым для заключения царской семьи.

197 После недолгого пребывания большевистской власти в Екатеринбурге (с ноября 1917 г.) к середине лета 1918 г. на фронте сложилась благоприятная обстановка для его освобождения частями Белой армии. В мае 1918 г. вдоль всей трассы Транссибирской магистрали поднялся мятеж входившего в состав русской армии Чехословацкого корпуса. В распоряжении белогвардейцев сразу оказалась огромная территория. Урал был фактически отрезан от остальной части страны. В ночь на 27 мая 1918 г. белочехи заняли расположенный в двухстах километрах от Екатеринбурга Челябинск. 13–14 июля части Чехословацкого корпуса под командованием полковника С. Н. Войцеховского, бывшего в то время начальником штаба 1-й Чехословацкой дивизии, начали наступление на Екатеринбург со стороны Челябинска. Красные части Северо-Урало-Сибирского фронта были быстро разгромлены. Уже 15–16 июля Красная армия начала эвакуироваться из города. Через 10 дней к Екатеринбургу подошли передовые отряды белочехов. Все попытки остановить их провалились. 25 июля, спустя девять дней после расстрела царской семьи, Екатеринбург был взят.

198 Речь идет о сфабрикованных уральскими чекистами так называемых письмах офицеров, адресованных царской семье с предложением плана побега. Это была попытка спровоцировать заключенных на побег из Ипатьевского дома.

199 Через пять дней после взятия Екатеринбурга частями Белой армии и Чехословацкого корпуса, 30 июля 1918 г., началось судебное расследование об обстоятельствах исчезновения царской семьи из Екатеринбурга, порученное следователю по важнейшим делам Екатеринбургского окружного суда А. П. Наметкину. Он вел его до 7 августа, затем был освобожден от расследования дела, а его материалы переданы И. А. Сергееву. Именно он провел тщательное обследование места убийства царской семьи и обнаружил эту надпись. Следователь Н. А. Соколов в книге «Убийство царской семьи», которая вышла в Берлине в 1925 г., писал: «Это 21-я строфа известного произведения немецкого поэта Гейне „Belsatzar“. Она отличается от подлинной строфы у Гейне отсутствием очень маленького слова: „aber“, т. е. „но все-таки“. Когда читаешь это произведение в подлиннике, становится ясно, почему выкинуто это слово. У Гейне 21-я строфа – противоположение предыдущей 20-й строфе. Следующая за ней и связана с предыдущей словом „aber“. Здесь надпись выражает самостоятельную мысль. Слово „aber“ здесь неуместно» (Соколов Н. А. Убийство царской семьи. М., 1990. С. 218). Оставить эту запись мог один из пленных австро-венгров, которые были в охране Ипатьевского дома.