В новый мир нужно приходить как на работу: чтобы тебя ценили, уважали и боялись. С первым и вторым у меня, правда, не задалось. Зато сердечного трепета у единственного свидетеля имелось даже в избытке. Еще бы: ведь не младенец на свет явился, а покойница поднялась из гроба.

Этот неловкий момент случился как раз тогда, когда какой-то усатый тип склонился надо мной и с деловитым видом начал обшаривать руки и шею, явно что-то ища. А усопшая я возьми – да и открой глаза. И не просто распахни их, а еще и заговори.

– Нашли что-нибудь интересное? – сипло поинтересовалась я, увидев перед собой одутловатое рябое лицо с полуоткрытым ртом. В нос ударило дурное дыхание замершего надо мной типа.

Он, услышав мой голос, вытаращился, замер, а потом тихо проблеял: «Мама», – покачнулся и… потерял сознание. Видимо, от избытка чувств. У меня их, к слову, тоже оказалось немало. Правда, в основном не тонко-возвышенных, а банальных: голода, холода и саднящего горла.

Потому что я вдруг ощутила, как вокруг было стыло, жестко и темно, точно в склепе… Села в гробу, огляделась и поняла, что «точно» тут, похоже, лишнее. Беленые стены, небольшое оконце, расположенное выше человеческого роста. Через него была видна круглая луна. Ее свет лился сейчас через проем, превращая совсем уж непроглядный мрак в игру серых теней в углах.

Впрочем, я смогла все же различить каменные надгробия. Их было с десяток. У дальней стены стоял постамент из светлого то ли мрамора, то ли гранита. На нем возвышалась статуя девы в балахоне. Распущенные волосы, венок на голове, взгляд, воздетый к низкому сводчатому потолку, руки, сложенные на груди в молитвенном жесте, – все намекало на то, что покоиться тут, по правилам хорошего тона, положено с миром, а не воскресать посреди ночи.

Но я никогда не была поборницей этикета, так что критически глянула на саркофаг, в котором оказалась: плита того была сдвинута наполовину.

Да уж… Не нужно было быть гением, чтобы понять: меня похоронили! Заживо!

Что случилось? Я попала в аварию? Инсульт в двадцать с небольшим после селекторного совещания? Закоротило зарядку мобильного, и меня ударило током? Почему я здесь?

Попыталась вспомнить и… ничего! Словно я сама уже проснулась, а голова – еще нет. Мозги висли и не загружались, как тормозящий процессор.

А может, это оттого, что я начала осознавать: если бы не этот вор, то Дарья Стрельникова, очнувшись под плитой, могла бы…

Вот только почему я в склепе и саркофаге, а не в могиле и деревянном гробу? Это было бы… привычнее что ли. Хотя умерла я впервые, и предпочтения в вопросе погребений еще не успели сформироваться. Единственное, что стало ясно: у меня явно непереносимость к кремированию… Да такая, что от нее и помереть можно. С гарантией невоскрешения.

Да уж… Реши скорбящий отец не уложить дочурку сюда, а развеять прах по ветру, меня бы уже на этом свете не было. Хорошо, что папа был человеком практичным. И в делах собственной фирмы, и в семейных.

В любом случае я разберусь во всём, что случилось, только вот выберусь отсюда… Желательно не только живой, но и здоровой. Последнее было под вопросом, потому как холоднющий саркофаг ненавязчиво так намекал на насморк.

А я же лежала в нем в одном тоненьком саване. Жиденькая подушка и две простынки в качестве посмертного наследия не в счет.

Так что, я постаралась встать. Вот только тело, судя по всему, пока лежало, задеревенело и слушалось меня плохо. Даже мелькнула мысль, что, может, я и вправду стала каким-нибудь умертвием? Испугавшись, прижала дрожащий палец к яремной вене на шее и почувствовала учащенный пульс. Нет, все же живая…

С такими мыслями я и взяла ноги в руки. Вернее, ногу. Обхватила ее за голень ладонью и… Судорожно сглотнула. Пальцы были не мои! Слишком тонкие, музыкальные и без какого-либо намека на маникюр!

Лихорадочно начала ощупывать тело, искать себя. И… не нашла! Ни пресса, над которым работала в спортзале, ни короткой дерзкой стрижки, ни пирсинга в левом ухе… Вместо этого имелись тонкая талия, длинные светлые локоны и, судя по всему, большие неприятности.

– Так, Дашка, решаем проблемы по мере их поступления, – произнесла я вслух, чтобы хоть как-то приободрить саму себя.

Зря. Голос, прозвучавший в тишине склепа, был явно не предназначен для воодушевляющих речей, постановки задач и вообще руководства. С таким только подаяния и просить. Тьфу! Как меня так угораздило…

Зато злость добавила сил, чтобы восстать… Хотя, скорее, вывалиться из гроба. И едва я оказалась на полу, как увидела валявшийся на камнях ломик. Им, похоже, и отжимали надгробие. А рядом с инструментом, собственно, и самого отжимателя. И надгробия, и ценностей у покойников, почивших в склепе.

Судя по тому, как неспешно, едва заметно поднималась грудная клетка у рябого, он был жив. Только в обмороке. В нем же пребывали и все мои приличные слова по поводу того, как здесь холодно. В саркофаге, оказалось, еще ничего, не так мерзло…

Взгляд упал на вора. Тот был всяко богаче меня в плане одежды и обуви. Их-то я и решила позаимствовать. А что – кто первый очнулся, того и сапоги!

Так что стянула их с грабителя. А заодно и плащ. Стало теплее. Но, увы, ясности в происходящем не добавило. А вот совестно стало: все же лежавший на полу мужик мог из-за меня подхватить воспаление легких.

Прикинула: весил он вроде не так и много, можно и закинуть в гроб…

Вот только что для меня прежней было «не так и много», для новой оказалось «ого-го сколько». Но упорство-то было старым! Так что я, пыхтя, затолкала типа в каменный ящик, чтоб не застудился, прикрыла простынкой, и тут веки рябого дрогнули, нос-гуля с шумом втянул воздух, и мой спящий некрасавец начал пробуждаться.

Я же на всякий случай схватила с пола ломик. С ним было не так страшно. К тому же других крепких аргументов и железных доводов для предстоящей беседы у меня не было. А поговорить было очень надо…

Вот только очнувшийся вор оказался не слишком разговорчивым. Он предпочитал орать. В основном – благим матом. А еще пытаться удрать от меня из гроба. Вот только рябой от страха запутался в простыне, ударился сначала ногами о наполовину сдвинутую крышку гроба, потом затылком о стенку у изголовья и… вновь отбыл в обморок.

– Да ты издеваешься… – ошарашенно выдохнула я, глядя на то, что вор вторично самоуспокоился, и решила, пока грабитель в отключке, его еще и связать. Чтоб не нанес себе в очередной раз тяжких телесных, плохо совместимых с продуктивным допросом, повреждений.

В ход пошла все та же злополучная простынка, которую я порвала на лоскуты, связала их и зафиксировала получившейся веревкой руки и ноги рябого.

А тот все не приходил в сознание. Пришлось коротать время, осматривая склеп. Прочитала выбитые на надгробиях слова. Сделала сразу три открытия. Во-первых, начертание букв здесь было совершенно иным. Во-вторых, я понимала, что местными литерами написано. В-третьих, фамилия Костас, что встречалась чаще всего, ни о чем мне не говорила.

Куда больше я почерпнула из холщовой сумы, на которую наткнулась у самой двери. Торба лежала у гранитных ступеней лестницы, в тени, и я, пока об нее не запнулась, и не заметила.

Внутри оказались ножи, набор каких-то крючков, судя по всему, отмычек. Бутыльки с какими-то жидкостями и бутерброд. Вернее, его подобие: ломоть от ковриги хлеба и кусок вяленого мяса. Все это – завернуто во что-то похожее на старую газету.

Последнюю я отложила, уделив все свое внимание еде – дал о себе знать голод. Но едва начала жевать, как почувствовала резкую боль и…

Меня вывернуло. Первая мысль, которая пришла после того, как отдышалась: не нужно было брать чужого, а вторая… Второй не случилось. Меня накрыла волна воспоминаний. Я, или не совсем я, сижу в столовой зале, прихлебываю чай с маленькими пирожными, рядом под ногами тявкает левретка, я что-то отвечаю уже немолодой собеседнице, что сидит в чепце с воланом напротив меня, а потом резко темнеет в глазах, чашка выпадает из рук, и я теряю сознание. Последнее, что слышу перед тем, как отключиться, – это властный холодный мужской надтреснутый голос, спросивший: «Хайрис умерла?». А дальше – ничего. И лишь странный привкус на губах…

По последним я машинально провела рукой. Хотя сейчас на них точно яда уже не осталось. В том, что это был именно он, отчего-то сомнений не было. А вот в череде нахлынувших воспоминаний – еще как. И это имя – Хайрис. Вернее, фамилия. Неужели…

Догадка поразила молнией. Я судорожно сглотнула и невидяще посмотрела на надгробия. На одном из них, рядом со мной, был газетный лист.

Я судорожно схватила его, развернула. «Имперский новостной лист» – гласил заголовок. А ниже оказалось движущееся изображение и какая-то статья. Я подошла к окну, где света было больше, и вчиталась в строки об объявлении помолвки его высочества Ричарда и княжны дивного леса.

Судорожно сглотнула и неверяще перевела взгляд на портрет наследника. Четко очерченные скулы, волевой подбородок, решительный разлет бровей и прямой взгляд того, кто всегда добивался своего – будь это лицо на билбордах, оно отлично бы продавало дорогие авто. Да и любую мечту современного человека втюхало бы кому хочешь!

Пепельный блондин взирал на читателей имперского вестника с долей снисходительного величия. Да уж… Этот тип был уверен в себе и в каждом своем жесте настолько, что еще немного – и это бы начало подбешивать. Но нет. Граница оказалась не пересечена, а потому образ его широкоплечего высочества вызывал лишь восхищение.

Именно так и должен был выглядеть дракон, главный герой романа. Моего, между прочим, романа, который я втайне от родных писала уже второй месяц как, и хотела поскорее закончить. А вот чего я не чаяла – так это того, что вместо эпилога будет эпитафия. А я сама окажусь в роли главной героини. Ведь, судя по всем признакам, я в ее тело и угодила… Только как?

Напрягла память, пытаясь выяснить этот животрепещущий момент. И… ничего! Провал. Из головы напрочь вышибло все, что касалось прошлого вечера. Зато то, что к нему, похоже, привело, в сознании отложилось отлично.

А началось все с книг… Они были моей отдушиной, тайной слабостью. Тайной, потому как явных у дочери Ярослава Стрельникова быть не могло. И точка! Отец держал бизнес твердой рукой, подчиненных – в страхе, конкурентов – за их Фаберже. В общем, был настоящим зверем на работе.

Да и дома он был суровым. Возможно, будь мама жива, папа был бы мягче. Ведь ее он не просто любил, а боготворил. О нас же, трех дочерях, заботился. Еще переживал, чтобы мы выросли успешными, сильными, независимыми, теми, кто может справиться с любыми трудностями. А для этого нужно иметь опыт в их преодолении. Вот отец нам последний усиленно и обеспечивал. Закалял, как говорится, и телом, и духом. С самого детства. Упала – вставай. Нет сил – продолжай. Положили на татами на лопатки – сучи ножками до последнего.

И старшая – Адка – сучила. Да так, что стала юниоркой. Это был ее способ добиться внимания вечно занятого отца. А Ленка в четырнадцать лет победила на крупном вокальном конкурсе. Папа ею тоже гордился. Я хотела, чтобы и на меня обратили внимание. Только вечно занятой господин Стрельников не всегда успевал следить за бизнесом, какая уж тут младшая дочь…

Поэтому я, желая побыть рядом, начала помогать: сначала – отвечала на письма, в выпускных классах – и вовсе взяла на себя большую часть обязанностей секретаря. Приходила в офис сразу после школы.

Отца это устраивало: я знала всю подноготную его бизнеса, мне не нужно было объяснять нюансов, и когда встал вопрос о поступлении в вуз, то отец только усмехнулся:

– Даш, менеджмент? Зачем тебе тратить столько лет, сидя на лекциях и учась теории, которая давно отстала от реалий, если ты уже отличный практик? Мне не нужен диплом, чтобы через пару лет назначить тебя своим замом. К тому же сейчас очень нужна твоя помощь…

Папа был убедителен. А еще его бизнес как раз масштабировался, выходил на мировой рынок…

В общем, я решила, что поступлю на следующий год. Только немного помогу отцу, семье, а потом… Но нет ничего более вечного, чем временное. Так что к двадцати трем я знала все об управлении, но почти ничего – о студенческой жизни.

Для всех сотрудников я являлась Дарьей Стервовной: несгибаемой, как медный прут, с железным характером, со стальными нервами… Одним словом, была человеком, который точно не пройдет рамку металлоискателя так, чтобы та не заорала. Эта репутация была моей маской, броней, под которой жила я настоящая. И себя такую я скрывала ото всех. И от отца, который считал художественные книги напрасной тратой такого ценного ресурса, как время, – в первую очередь.

Книги были моей маленькой радостью. Ну, почти всегда радостью.

– Как второй том? – ошарашенно выдохнула я, убеждаясь: обратная сторона любви к чтению вовсе не ненависть. Нет. Это возмущение! История, которая так понравилась, оборвалась на самом интересном моменте!

Почему нельзя вместить всю историю в одну книгу, пусть и очень большую?! И какая же это мука – ждать продолжения… А на него пока не было и намека.

Воображение так и рисовало варианты развития сюжета, не отпускало героев. Я ужом вертелась в кровати, пытаясь задремать, напоминала себе, что завтра важный день и стоит поспать – все тщетно. Наконец психанула, решила, что, раз автор не написал продолжение, я возьму дело в свои руки! Включила компьютер и села в кресло.

Чувствовала я себя при этом пилотом. Даже на миг захотелось пристегнуться: было полное ощущение, что я лечу. Правда, не вся, а только крышей… Но зато на какой скорости!

То, что чердачок у меня зашиферил, было очевидно: перед глазами уже стояли целые сцены, в ушах звучали диалоги… оставалось только заснуть.

Очнулась я только в шесть утра. Голова гудела, глаза слипались, а перед глазами были ровные строчки текста. Только вот почему-то совершенно не того, какой я планировала. Это были совершенно другие герои!

Он – наследник трона, дракон, красавец, учившийся на последнем курсе чародейского права, и помолвлен со знатной эльфийкой, которую видел только на портретике. Она – из обедневшего дворянского рода, сбежала из дома опекуна и поступила в академию магии. Первый взгляд, искра, пламя, поцелуй в беседке…

В голове уже была полная картина, где эти двое у алтаря, в то время как в файле – всего лишь в начале первой главы, когда взгляд Одри встретился со сталью глаз принца Ричарда, стоявшего в тренировочном круге академии.

Кончики пальцев зудели от желания продолжить историю, но… День. Офис. Монитор. Созвоны…

Так что писала роман ночами и довела-таки героев. Правда, не до алтаря, а до плахи, на которой и казнили главную злодейку. Но в планах было и пылкое объяснение в любви. И именно этих глав так ждали читатели…

Да, я не смогла удержаться. Взяла себе псевдоним и начала выкладывать написанные главы под ним в сети. И,удивительное дело, история Одри и Ричарда нашла отклик. Все ждали свадьбы…

При мыслях о последней в мозгу словно что-то закоротило. Я начала вспоминать прошлый вечер. Вот я, как обычно, села за ноутбук, начала описывать казнь и тут увидела, что аккумулятор почти на нуле. Полезла за зарядкой. У той белый пластиковый кабель слегка надломился. Давно нужно было купить новую, но все не доходили руки. А вот ток через оголенный провод дошел сразу. И я испытала озарение. Да такое, что искры разом и из глаз, и из провода. А за ним – замыкание проводки, сознания и обрыв жизни…

Только если это посмертие по моему личному сценарию, почему я не в академии с принцем, а в склепе с преступником?

Вспомнив о последнем, я глянула на гробницу, в которой ворюга начал подавать признаки жизни.

– У-у-у-уф! – замычал связанный и дернулся.

Я же обошла саркофаг, крепко держа ломик и прижимая тот к груди, как невеста – букет. Глянула на активно покоившегося «женишка», который извивался, пытаясь освободиться от импровизированной веревки, и вкрадчиво поинтересовалась:

– Побеседуем?

На это предложение грабитель затрясся как осиновый лист и побледнел. На висках выступил холодный пот. Я, глядя на это, поджала губы: вот только хочешь поговорить по душам с человеком, как дух из этого самого типа норовит удрать! И откуда такой пугливый вор взялся? Из объявления, что ли? Никакой профподготовки! Пришлось даже правила поведения этому трусу объяснять:

– Значит так, сейчас я выну кляп, а ты не дрожишь от страха, не заикаешься, не теряешь сознания, а четко отвечаешь на вопросы. Если понятно – кивни.

Тип, усиленно изображая согласие, забился затылком о жиденькую подушечку, которая почти не гасила ударов. Так что по склепу разнеслось приглушенное «Бум-бум-бум».

Я приняла это за хороший знак и аккуратно выдернула кляп…

– Спасите от упырицы! Мертвячина очнулась!!! – тут же взревел, как оглашенный, грабитель.

– Не надо так вопить, – предупредила я, перехватывая ломик. – У меня со слухом все хорошо. А вот с нервами – не очень. Могу и пристукнуть…

Не знаю, что успокоило ворюгу: мой вкрадчивый голос, вид знакового инструмента в девичьих руках, мерный свет луны, лившийся из оконца под потолком, или в целом кладбищенская тишина вокруг, но орать связанный перестал. Лишь вытаращился на меня и, стуча зубами, вежливо так произнес:

– Мож-ж-жешь надругаться надо мной, мертвая дева, только не ж-ж-жри. А если все же будешь жрать, то левую руку – она мн-н-не не так нужна…

Да уж, Дашка, таких предложений руки тебе еще не поступало…

– А сердце с кольцом будут? – деловито уточнила я.

– С-с-сердце – чье? – поинтересовался грабитель, и взгляд его стал куда осмысленнее, словно он поверил: с этой мертвой можно и договориться. – Собачье подойдет? А колечко у меня с собой есть – как раз сегодня только у одного покойничка стян… Одолжил.

Я выразительно посмотрела на этого песьего сына.

Ворюга сник, но не настолько, чтобы не продолжить торговлю:

– Ну так как? Я все вмиг добуду, только развяжи, госпо…

– Какая я тебе госпожа? – поинтересовалась я, желая уточнить свое новое имя.

– Простите, леди! Леди!!!

– А поточнее? Какая именно леди? – С этими словами я вскинула бровь и вздернула ломик. Или наоборот? Признаться, я боялась не меньше, чем грабитель, лежавший в гробу, только виду не подавала.

– Одриана Хайрис, – с готовностью отозвался ворюга. – Вас только сегодня днем похоронили. С почестями так, скорбя. Духовник шел впереди процессии, осеняя всех знаком вышних богов. За ним – ваше тело на носилках тащили, а рядом плакальщицы шли, а за ними – сам лорд Костас. По всем правилам. И венок пышный на надгробие положили… Богато хоронили!

– И ты, значит, решил приобщиться к этому богатству? – уточнила я у расхитителя гробниц.

Тот гулко сглотнул и попытался, несмотря на свое связанно-горизонтальное положение, прогнуться. Если не физически, то лингвистически.

– Прекрасная леди Одриана, – начал он свои гимнастические упражнения, – не корысти ради, а исключительно дабы прокормить жену и детишек… – заблеял вор, и по его интонации стало понятно: сейчас будет душещипательный рассказ, вся цель которого – вышибить слезу из глаз и деньгу из кошеля. Ну а в нашем случае – хотя бы развязать и отпустить. Вот только мне было не до чужого прошлого (кстати, наверняка придуманного на скорую руку!), мне бы свою предысторию узнать. В смысле Одри. А то как-то, когда я писала книгу, не задумывалась о том, что же было до поступления героини в академию. Кажется, взяла за основу классику академического жанра – побег из дома от навязанного жениха…

Вот только как-то это не вязалось со склепом, но, увы, дальнейший допрос картины не прояснил. Могильный вор был хоть и из местных, но мало что знал: лишь то, что лорд Костас вроде как был опекуном Одри, и приехала она, то есть я, в поместье не далее как две недели назад. Померла и удостоилась чести быть похороненной в семейном склепе.

Узнав это, я призадумалась. Вариантов было два: отправиться в столицу поступать в академию или в дом, где, кажется, меня отравили. Я склонялась к первому. Правда, далеко ли я уйду в саване, плаще и чужих сапогах, не зная ничего о мире, который сама же и придумала. М-да… И тут я решила уточнить:

– А какой сейчас месяц?

– Так аккурат начало серпня, – охотно отозвался грабитель, и я помрачнела. До поступления еще была минимум пара недель.

И почему я не написала, что экзамены начинаются в августе?! А что? Осенью же у господ в прежние времена устраивались бальные сезоны, аристократы на них слетались. Значит, и в выдуманном мире им в это время не до учебы бы было и зачислений. В таком случае сиятельным логично раньше подсуетиться, академии – распахнуть двери для приема магов, а мне получше проработать матчасть! Глядишь, не пришлось бы сейчас раздумывать, как выжить до академии.

В надежде, что грабитель ошибся и на календаре все же начало осени, я уточнила:

– Если еще лето, тогда что ж так холодно-то?

– Так это только здесь, – отозвался связанный. – На улице-то теплее… – выдал он, а спустя пару секунд проорал: – Эй! Ты куда? А как же я?!

А все оттого, что я решила проверить слова грабителя: так ли тепло там, снаружи. Заодно и сумку ворюги прихватила. А то она так сиротливо валялась у входа… А что до связанного проходимца в гробу – так я не сомневалась, что этот паразит выберется. Да даже я бы выбралась. Правда, не быстро, но все же.

Когда затворяла дверь, за той послышался звук упавшего тела и стон. Ну вот, из саркофага уже выпал. Дело за малым – перетереть веревки. На это у мужика уйдет около часа. И я тоже… уйду. Только куда?

Влажная от росы трава мерцала под луной. И под ее тусклым светом вдали можно было различить на холме громаду поместья. Его силуэт вырисовывался на фоне ночного неба. Пара окон в здании светилась – видимо, кто-то полуночничал.

Вдали виднелась деревня: приземистые светлые домики, черепичные крыши. Где-то из трубы вился дымок. Идиллия.

Вот только, если я заявлюсь туда, не поднимут ли меня на вилы, как упырицу? Да и вообще, без денег и понятия, куда двигаться, далеко не уйдешь. Ни в бизнесе, ни в жизни. Даже если та – сказочная.

А значит, нужно разжиться сведениями и деньгами. Последние можно взять у лорда Костаса. Раз он был опекуном Одри, что-то же ему от нее досталось? Потому как, помогая с ведением бизнеса отцу, я утратила веру в бескорыстную добродетель. Да и вообще многих иллюзий лишилась еще в школьные годы.

Может, кстати, поэтому и описала героиню этакой нежной фиалкой, которая краснела, бледнела, трепетала ресницами: внутри меня жила девочка. Вот такая, которая хотела платьишко и на ручки, а вместо этого приходилось размазывать по стенке слоем в нанометр контрагентов, просрочивших поставки.

Вот только если Одри по сюжету такая, как я ее задумывала, то у меня намечалась проблема. Я привыкла решать все как папа: жестко и быстро. А это значит, даже если я и скажу, что потеряла память и воскресла, мне не поверят, если я не буду вести себя как ранимая леди.

– Ну, значит, буду мягкой и наивной, – решительно выдохнула я, повесила сумку так, что ремень наискось пересекал грудь, закинула ломик на плечо и отправилась в сторону поместья. Навестить опекуна и всех, кто меня похоронил.

Вот только, едва я оказалась у ворот, возникла первая проблема: те были заперты. Да и кованая ограда как-то не располагала к гостеприимству. Ну ничего. Я была девушкой простой, потому, задрав юбку савана повыше, полезла по чугунным финтифлюшкам.

И ровно в тот момент, когда похождение на пики, увы, не горные, а металлические, было в апогее, со стороны особняка раздался собачий лай. Я замерла на месте, не зная, сдавать назад или же рискнуть и идти напролом.

Пока я решалась, к ограде вылетел здоровенный волкодав. А за ним с невозмутимой миной шествовал в пижаме и ночном колпаке какой-то тип. Перед собой он нес фонарь. Тот освещал мужику путь, ну а заодно и его мину, преисполненную невозмутимой гордости.

Правда, всю ее этот господин растерял, увидев меня.

– Леди Одриана? – чуть севшим голосом осведомился он, но в обморок не упал.

– Она самая. Живая и здоровая, – заверила я светским тоном. Ну, насколько тот может быть светским, с учетом того, что оседлала при этом забор. В саване и сапогах гренадерского размера. Не хватало только ломика в руке. Но тот я уже успела перекинуть через забор.

Пижамоносец вздернул бровь, выражая сомнение в услышанном, но больше ничем не выразил своих эмоций. Я даже зауважала мужика. Вот это выдержка! И поинтересовалась:

– А с кем имею честь беседовать, а то после летаргического сна я слегка запамятовала…

– Гарвид, дворецкий, – лаконично представился тип, поднимая фонарь повыше.

Я обрадовалась и, забыв о том, что должна быть нежной фиалкой, по-простому произнесла:

– Гарвид, как хорошо, что вы тут! Уберите, пожалуйста, пса.

Последний, к слову, больше не лаял. А сидел под забором и, глядя на меня, выразительно облизывался.

Дворецкий же глянул с тем же выражением, что и собака, а затем резко выдохнул:

– Падла, уйди!

Признаться, в первый момент я решила, что это адресовано мне. И лишь по тому, как псина разочарованно проныла и, поднявшись, с опущенной головой побрела к дворецкому, стало понятно, к кому именно дворецкий обращался.

Я же просить о помощи больше не решилась и попыталась спуститься сама, попросту спрыгнув. Вот только подол савана оказался категорически против как понижения градуса напряжения, так и тел в пространстве, и остался гордо реять наверху, зацепившись за один из пик кованой ограды. Одним словом, план быть невинной и застенчивой провалился с треском. Трещала в основном ткань подола. Когда я приземлилась, оказалось, что на шипе забора реет белый лоскут, точно знак капитуляции. Сдавали позиции в основном моральные принципы: все же я сомневалась, что леди здесь щеголяли в столь смелых саванах до середины бедра.

Судя по тому, как задергался глаз дворецкого, мои догадки были недалеки от истины. Но мужик – кремень! – ничего не сказал. Правда, обзавелся нервным тиком, но это уже детали…

Так что я решила брать пример с его невозмутимости и сделала вид, что все под контролем. Но белый стяг все же сдернула, дабы он не трепетал на ветру, и, смотав, запихнула в сумку. И когда я почти закончила, Гарвид вкрадчиво поинтересовался, почему же я не воспользовалась воротами. Пришлось пояснить, что те были закрыты.

– Но вы могли приложить ладонь к замку. Для членов семьи Костас двери этого дома всегда открыты… – чопорно протянул дворецкий.

А я поняла, что первая ночь в этом мире у меня сплошняком состоит из неловкостей. И сейчас как раз была одна из них. Но признаваться слуге, что я не знаю как следует собственного дома, мира и магии в нем, было как-то не с руки, да и момент, чтобы сообщить об амнезии, – слегка не подходящий. Так что я предпочла озвучить теорию, не сообщая, правда, что это всего лишь мои домыслы, а не факты.

– Меня вычеркнули из членов семьи путем погребения, – глубокомысленно изрекла я, давая собеседнику возможность додумать нужный мне вариант концовки.

Так и вышло.

– Не учел, – кашлянув, отозвался слуга.

Я же гордо выпрямилась и царственным жестом повелела:

– А теперь, Гарвид, отведи леди в дом, – и, подняв с земли ломик, определилась куда именно хочу, уточнила: – Я голодна и хочу пить.

– Кровь, плоть, жажда мщения? – осведомился Гарвид.

– Только если кровь с чесночком в колбасе. А плоть лучше телячью, прожаренную. А мщение оставьте себе. У него всегда привкус горечи, я предпочитаю сладости.

После этих слов произошло неожиданное: щека дворецкого дернулась, и он выдохнул:

– Вы все же живая, леди… Мертвые не шутят.

– А до этого были сомнения? – изумилась я. Ведь дворецкий вел себя вполне спокойно и адекватно.

– Да, – ответил дворецкий, – были.

– Тогда могу сказать, что вы держались достойно и невозмутимо.

– У меня просто большой опыт общения с нечистью. Например, я знаю, что при встрече с ней нельзя поворачиваться спиной, делать резких движений или перечить…

– Вы бестиолог? – изумилась я.

– Нет. Теща – сущая упырица, – поведал Гарвид.

Вот за таким светским разговором мы и добрались до кухни. Та не многим отличалась от склепа. В смысле, была тиха, темна и зловеща. За последнее отвечали блестевшие в лунном свете ножи и начищенные до блеска кастрюли.

Впрочем, когда дворецкий зажег магические светильники, все оказалось вполне обыденно. Я уже было собралась проверить, что тут есть, и сообразить перекус на скорую руку, как дворецкий произнес:

– Я разбужу повара, чтобы он приготовил для вас, что пожелаете.

Упс… Едва себя не выдала! Потому как объяснить потерю воспоминаний можно амнезией, а вот как леди, ни разу сковородки в руках не державшая, ловко жарит плебейские гренки – уже труднее. А что-то мне подсказывало, что девица Хайрис не орудовала чапельником, венчиками и лопатками на здешней кухне.

Так что мне оставалось лишь кивнуть слуге в знак согласия, мол, я соизволю видеть повара, зовите.

Едва Гарвид получил мой ответ, как подхватил фонарь и чинно удр… ушел.

А я и мой зверский голод остались. Быстро осмотрела кухню, обнаружив лежавшие в корзине яйца, кринку молока, под полотенцем была коврига хлеба. В баночках – джем. Рука уже было потянулась к последнему, как я остановилась.

Если верить воспоминаниям героини – в этом доме меня уже пытались отравить. И даже успешно.

Так что стоило быть осторожнее со всем, что ем. Особенно если это принесут на серебряном подносе исключительно для леди Одри. Ну а пока я беру своей рукой, шансы выжить гораздо выше. К тому же моего появления не ждали, а значит, и яд навряд ли припасли.

С такими мыслями я отлила себе в кружку молока, отрезала хлеба, щедро намазав ломоть джемом, и откусила. Прислушалась к своим ощущениям. Желудок больше не бунтовал, как с бутербродом ворюги. Уже хорошо.

Перекусила быстро, не дожидаясь повара, и, прихватив один из светильников, приступила, собственно, к тому, зачем пришла – отправилась искать хотя бы вещи Одри. Правда, я слабо представляла, как смогу определить, что спальня принадлежит именно главной героине… Зря беспокоилась. Большинство дверей на втором этаже было заперто на ключ, но я, уже наученная дворецким, просто прикладывала руку, открывала створку и… обнаруживала абсолютно пустые покои без намека на жизнь. Зато на смерть в двадцать первых был не просто-таки намек – вопиющее утверждение.

Кровать, что стояла посредине, была застелена траурным черным покрывалом. В вазе, что возвышалась на туалетном столике рядом с изголовьем, стояли черные розы. А на стене висел портрет Одри, завешанный полупрозрачной темной вуалью…

– А я еще сомневалась… – протянула, глядя на это скорбное убранство, а затем решительно вошла.

Беглый осмотр шкафа показал, что героиня, хоть и не самая богатая девушка королевства, но явно и до паперти ей еще далеко. Десяток платьев пастельных расцветок, несколько пар обуви – все это слуги, похоже, еще не успели убрать из шкафа. В его же недрах обнаружился и внушительный саквояж. Запертый, увы, не на магический замок, а на самый обыкновенный. И это была засада.

Но тут я вспомнила о сумке ворюги и о ломике, оставленных на кровати. Но раскурочивать саквояж не хотелось, так что я поискала в сумке и выудила из ее недр связку крючков. Отмычек в своей жизни я еще в руках не держала, а уж орудовать ими и подавно не доводилось, но все приходится когда-то делать в первый раз.

Так что, высунув от усердия язык, спустя, по ощущениям, четверть часа я вскрыла нехитрый замок. И, как выяснилось, не зря!

На дне саквояжа я нашла, помимо кошеля с монетами, мешочка с серьгами, несколькими кольцами и жемчужными бусами, нечто гораздо более важное. Сопроводительное письмо! Конверт был распечатан, так что я достала сложенный в несколько раз лист и при тусклом мерцании магического светильника вчиталась в строки.

Внимательно так ознакомилась, вдумчиво, как с кредитным договором на двушку в центре и душу в придачу. И если я все правильно поняла из витиеватых фраз, то Одри не далее как месяц назад… перешла в наследство к лорду Костасу! Вот я думала, что так дома передаются, сбережения, но чтобы девицы?!

Что ж, новая жизнь оказалась полна открытий, которые иногда не мешало бы и прикрыть, как двери. А то сквозило от них неприятностями.

Зато теперь картина становилась гораздо яснее. Родители Одри скончались несколько лет назад и в своем завещании назначили опекуном старого друга семьи, некоего Вильгельма Ривейро.

Опекун до совершеннолетия героини должен был управлять делами имения. Оно перешло бы впоследствии Одри, как только той исполнилось бы двадцать. Или ее супругу, если вдруг раньше этого срока героиня вышла бы замуж. А до этого девица Хайрис обучалась в пансионе, за который регулярно вносилась оплата. Этой весной она его окончила и приехала к опекуну.

Но тут случилась неприятность – Вильгельм заболел и умер. Правда, успел после себя оставить распоряжения и, как я понимаю, надиктовать это письмо. Похоже, Вильгельм был не только старым другом, но, судя по письму, еще и просто старым…

– Интересно, а кому отходит наследство Одри в случае ее смерти?.. – тихо произнесла я, откладывая лист. За мной водилась эта дурацкая привычка размышлять вслух. Звуки собственного голоса помогали почувствовать себя увереннее. Но только не сегодня. Вышло как-то жалобно, что ли. А еще горло как-то подозрительно начало болеть.

К тому же укороченный саван не грел, а плащ я сняла на кухне и там же оставила… Так что, отложив письмо, решила переодеться. Не скажу, что справилась со всеми крючками и шнурками самого простого на вид платья бывшей хозяйки тела блестяще, но теплее стало однозначно. А уж когда накинула шаль, то меня и вовсе разморило. Я сама не поняла, как уснула. Только присела на кровать… И все – глаза закрылись.

А открылись они оттого, что в лицо мне кто-то что-то брызгал со словами:

– Изыди, демонское отродье!

– Сам изыди! Это мой сон, посторонним тут делать нечего, – зевая, отозвалась и попыталась укрыться с головой пледом.

Но, увы, спасения под ним я не нашла ни от противного голоса, ни от обливаний. А когда меня чем-то ткнули под ребра, я непроизвольно резко выпрямила колено.

Раздался сдавленный стон, а я наконец проснулась. Тут-то и выяснилось, что пыталась я завернуться не в покрывало, а в траурную ткань. А рядом с моей кроватью стоял, согнувшись, какой-то парень с дрыном и держался за глаз. Похоже, я попала в тот пяткой, даже не целясь.

«Ну хоть в постели очнулась на этот раз, а не в гробу – уже прогресс», – мрачно подумала я и посмотрела на честное собрание, столпившееся вокруг моего ложа.

Судя по одежде, в основном это была прислуга, среди которой выделялся дворецкий – его без ночного колпака и пижамы я признала не сразу. Идеально отглаженная ливрея, начищенные штиблеты, белоснежная рубашка с жестким воротником и изящным черным галстуком меняли Гарвида до неузнаваемости. Единственное, что осталось от него ночного прежним, – выражение невозмутимости. И немного дергавшийся глаз.

– Преподобный, я же говорил вам уже, что леди живая… – произнес дворецкий, обращаясь к духовнику в сутане.

– А я повторяю, что с того света не возвращаются. Это демон, вселившийся в тело невинной девы, видят боги! – парировал местный патер, держа в одной руке увесистый фолиант на манер булыжника, а перст другой воздев к небу. Вернее, к потолку. С учетом того, что тот был расписан весьма фривольными фресками, с чем-то амурным и не сильно обремененным одеждами, заявление вышло интересным.

Видимо, я слишком долго задержала взгляд на местной живописи, и остальные тоже запрокинули головы. В том числе и духовник.

– Тьфу, срам-то какой! Только такое место для отдыха и может выбрать для себя греховный сосуд, коим стала покойница, – осуждающе припечатал духовник и поправил маленькую лиловую шапочку, которая съехала с макушки святейшества, обнажив под собой лысину.

– Здесь пока покойников нет, но если вы продолжите в том же духе, то я все организую в лучшем виде, – намекнула я преподобному.

Тот предупреждению внял и перехватил свой фолиант обеими руками. Видимо, чтобы удобнее было доносить написанное в книге до сознания собеседника: сразу ударом по темечку.

И именно в этот эпохальный момент в спальню вошел еще один человек. По тому, как перед ним благоговейно расступилась враз затихшая прислуга, стало понятно: это и был хозяин поместья.

– Лорд Костас… – благоговейно выдохнул преподобный, тем подтвердив мои предположения, а затем доложил: – Рад, что вы прибыли так скоро! Мы послали вам в столицу вестника: не знали, как поступить… Неупокойница восстала из гроба и заявилась в ваш дом. На нее не действуют молитвы и святая вода. На серебро она не реагирует, а от осинового кола уворачивается и нападает.

Я мрачно глянула на воодушевившегося патера. Признаться, уже слегка начало раздражать, что все меня принимали за умертвие. Ну ладно в склепе, это еще понятно. Когда я ночью оседлала ограду, прорываясь в дом, – допустимо. Но сейчас-то я тихо-мирно спала и никого не трогала…

За что?.. Хотя… я начала догадываться, за что именно. Похоже, герои, сами того не подозревая, мне мстили. Атаковали автора проверенным художественным приемом – троекратным повтором! Правда, данный ход встречался в основном в детских сказках с рыбаками-рыбками, царевнами-лягушками, гусями-лебедями… И до этого момента я не подозревала, как эти милые истории, оказывается, могут быть коварны!

Впрочем, про стилистику у меня будет время подумать и попозже. Сейчас же был вопрос понасущнее. Он стоял во весь свой рост прямо у изножия кровати и взирал на меня мрачным взглядом.

– И как это понимать? – произнес лорд.

Я с интересом посмотрела на Костаса.

Тот был высоким и мрачным. Темные волосы, разбавленные сединой, морщины, белые лучи которых были видны на загорелом и обветренном лице. Жесткие до грубости черты лица, словно вышний, создавая Костаса, собирался уже на обед, не стал мудрить с напильниками и обошелся лишь взмахами топора.

Но самое главное – это глаза лорда. Темные до черноты. В них читалась угроза.

Я не раз видела подобных типов, когда работала в фирме отца. Сильных противников. Опытных. Жестких. Привыкших идти к своей цели напролом, по трупам. Этот лорд был из таких. И через гроб нежной ранимой Одри он, похоже, тоже переступил, не замедлив шага. А об меня споткнулся.

– Понимать так, что у вас в доме, уважаемый опекун, не могут как следует ни проводить в последний путь, ни встретить из него, – показательно сцедив зевоту в кулак, отозвалась я.

Щека неуважаемого лично мной лорда дернулась. Видимо, не привык мужик к дерзости от прежней Одри.

А я за это время успела оценить то, как сжались кулаки у Костаса. Судя по всему, он был в бешенстве. Но проявлений магии я пока не заметила. То ли даром опекун не обладал, то ли отлично его контролировал. Прислуга же за его спиной притихла и дышала через раз, боясь пошевелиться.

Да уж… Если лорд решит напасть, за меня не вступится никто из челяди. Но свидетельствовать-то они могут!

Об этом, похоже, подумал лорд, потому как рявкнул:

– Вон!

Всех как ветром сдуло. Я тоже было дернулась, но опекун, пригвоздив меня к постели взглядом, добавил:

– Кроме тебя, дорогая подопечная…

Пара секунд – и мы с опекуном остались одни. Костас не стал медлить и сделал шаг, обходя кровать. Только и я решила не разлеживаться и, перекатившись по постели, схватила ломик. Правда, чуть не запуталась при этом в траурном покрывале и самостоятельно не расшибла голову об пол, но это уже детали…

Так что спустя пару мгновений мы стояли с опекуном друг напротив друга. Между нами была кровать. Я на манер бейсбольной биты держала ломик, а опекун – меня в напряжении.

– А ты изменилась, малышка Одри… – вкрадчиво произнес он в лучших традициях хищника и посмотрел мне в глаза.

– Когда лежишь в гробу, на многое в жизни смотришь под другим углом, – отозвалась я, не отводя от противника взгляда. Не уступать. Даже в малости. Если этот Костас сейчас почувствует во мне слабину – сожрет.

– И на что же они изменились? – поинтересовался он.

– На многое, – уклончиво отозвалась я. – Я, может, едва не умерев, успела все переосмыслить… Теперь буду жить иначе.

– Еще скажи – отправишься служить вышним, – жестко усмехнулся Костас.

– Почему нет? – спросила я, приподняв бровь.

Это был странный разговор, в котором значение имели не столько слова, сколько интонации и то, что осталось не сказанным.

По спине градом лил холодный пот, руки взмокли, колени дрожали. Но я продолжала упрямо смотреть на лорда.

– Хочешь сказать, что готова уйти в монастырь, стать небесной невестой…

– Хорошее предложение. Я подумаю, – буравя взглядом противника, ответила я.

– Подумаю, – зло выплюнул Костас. – Над тем, чтоб стать монахиней, она подумает, а мне отказала сразу.

– А вы делали предложение? – нахмурилась я.

– Да! – рявкнул взбешенный Костас. Его глаза налились кровью, кулаки сжались до белых костяшек, и стало понятно: еще миг – и бросится.

«Не маг», – отстраненно подумалось вдруг. Был бы дар – уже давно использовал бы его или хотя бы призвал. Хотя и без него лорд отлично мог бы свернуть мне шею. Грубой физической силы для этого у него хватило бы.

Так что нужно было срочно что-то сделать, чтобы этого не допустить и… Блокировать. Атаковать аргументами, задавить фактами… Так всегда делала Дарья Стрельникова. Вот только чтобы использовать эти приемы, нужно обладать информацией. А ее-то у меня не было. А вот девичья глупость – имелась!

– Простите, забыла, – выдохнула я и, пока лорд окончательно не озверел, решила использовать еще и внезапность, поинтересовавшись: – А оно еще в силе?

Судя по тому, как ярость сменилась на лице Костаса недоумением, он ожидал чего угодно, но только не такого вопроса. И, пока опекун был в замешательстве, я решила его добить:

– Если так, то я принимаю ваше предложение.

– Принимаешь? – обретя дар речи, наконец произнес опекун.

– Ну да, – я пожала плечами, словно речь шла о само собой разумеющемся. – Я тут полежала, подумала и поняла, что мужчина вы видный, дом у вас хороший… Почему бы и не согласиться?

Говорила, а в голове между тем начал складываться пазл. И не хватало в нем пока только одной детали – приданого. Но что-то мне подсказывало, что вся причина именно в нем. Сдается, лорд решил заполучить наследство, доставшееся Одри от родителей. И раз уж через свадьбу этого не получилось сделать, решил девицу убить.

– Вот только я не намерен вести к алтарю сдыхоть! – выдохнул лорд и в один прыжок перемахнул через кровать.

Костас явно планировал схватить меня. Вот только хорошему прыжку важен не только разбег, но и приземление. И если повлиять на первое я была не в силах, то на горячий прием с моей стороны кровати – в состоянии. Одним словом, встретила лорда ударно!

Встреча ломика и лба прошла на высшем уровне. Формально можно даже сказать, что хозяин на мое оружие сам налетел. И упал. Благо, не замертво. Это я проверила, приложив руку к сонной артерии. Пульс прощупывался и весьма отчетливо. А это значило, что у меня было совсем немного времени – скоро лорд очнется и…

Нужно было брать дело в свои руки, руки – в ноги и бежать… Вот только догонят ведь и добьют! Да и далеко я убегу без денег, одежды и знания местности?

Вот только и оставаться просто так было нельзя. А если не просто, а невестой? И плевать, что «жених» против. Это пока. Как говорится, при нежелании сотрудничества нет аргумента убедительнее, чем шантаж. А предъявить лорду у меня было что… Главное, составить план.

Только на него-то времени и не хватило. Лорд очнулся. У меня была лишь доля секунды, чтобы выбрать вариант атаки: психическая или физическая. Ударить ломиком еще раз было проще. А дальше что? Выиграю пару минут. А мне нужно было полтора месяца! Так долго держать опекуна без сознания – тут ни один череп не выдержит. Даже если мозгов в том и вовсе нет.

Так что я решила поступить по-умному и побыть дурочкой! Абсолютной. И едва лорд открыл глаза, я, прижав руки к груди, экзальтированно выдохнула:

– Опекун, наконец-то вы пришли в себя! Я не вынесла бы горя стать вдовой, минуя замужество, – впрочем, для безопасности, на всякий случай отодвинулась подальше.

С учетом того, что при этом сам лорд лежал, а я сидела на коленях, то на них же и поползла, давая задний ход. Отчего подол моего и так укороченного оградой савана задрался выше середины бедра.

Мужик, которого сначала приложили ломиком, а потом – сюжетным поворотом, осоловело помотал башкой и на пару секунд уставился на мою обнаженную ногу.

– Какой, к демонам, вдовой? – выдохнул Костас, наконец, начиная соображать.

– Вашей! – с готовностью отозвалась я и, пока меня не начали снова убивать, добавила невпопад: – Я, как пришла в дом, сразу же письма знакомым отправила. И даже императору сообщила, что жива и здорова, несмотря на то, что оказалась на волосок от погибели… Так что теперь все знают: даже смерть не смогла нас разлучить! А главное, теперь ничего не может случиться, ведь все знают: двум кончинам не бывать. Значит, теперь меня и вас ждет только долгая и счастливая жизнь! – закончила я воодушевленно.

Я несла чушь, но как венец на коронации: торжественно, с трепетом и на вытянутых руках. Последние, к слову, я и вправду простерла к опекуну, который такую Одри, наивно-дурную, кажется, стал опасаться больше, чем Одри практичную. Видимо, потому что от последней хотя бы было понятно, с какой стороны ожидать подвоха. А от прибабахнутой же – отовсюду.

А все потому, что, хоть мозги лорда были и ушиблены (мной!), но соображать-то соображали. И до лорда начал доходить смысл услышанного: второй раз быстренько по-тихому прикончить девицу Хайрис не получится. Придется выждать хоть немного. Иначе на очередную скоропостижную кончину подопечной уже многие обратят внимание.

Не знаю, сыграло ли роль то, что я упомянула императора, или просто у Костаса разум возобладал над злостью, но опекун не ринулся ко мне. Хотя, судя по тому, как у него задрожали пальцы, прибить меня ему очень уж хотелось.

Так что спустя пару минут напряженной тишины, во время которых я старательно изображала смущение и радость, отчаянно хлопая ресницами, Костас, кашлянув, произнес:

– Кажется, я был слишком опечален твоей смертью, что не сразу смог осознать: случилось чудо, и ты, моя дорогая, жива.

Меня на последних словах так и подмывало спросить: а на сколько именно я дорогая? Но уточнять сумму приданого в золотых было немного опасно для жизни. Хотя внутри закипала злость. От этого я ощутила, как к щекам приливает жар. Поспешила опустить глаза долу, чтобы себя не выдать.

Лорд не иначе решил, что подопечная зарделась робким румянцем, потому как из-под полуопущенных ресниц я увидела, как по мужским губам скользнула самодовольная усмешка. И почти тут же Костас совершил резкий бросок вперед, схватив меня за левую руку.

Лорд и не подозревал, как был близок к тому, чтобы быть оглушенным второй раз: за спиной в правой я держала ломик. И лишь чудом не обрушила его на опекуна, в последний миг заставив себя помедлить: все же не на моей шее мужские пальцы сомкнулись, а лишь на запястье. А значит, это проверка. И моих нервов на прочность, и принадлежности Одри к миру живых. И обе я прошла.

– Ты и вправду не умертвие… – выдохнул Костас, щупая мой пульс. Мне показалось, что в его голосе проскользнуло разочарование. Впрочем, опекун быстро взял себя в руки и добавил: – И ты права, раз смерть не смогла разлучить нас, то… Одри Хайрис, согласна ли ты выйти за меня замуж?

«Чтобы я мог убить тебя повторно на законных супружеских основаниях», – пронеслось у меня в мозгу.

Но не успела я ответить «да», как скрипнула, а затем резко, будто ее кто-то толкнул, настежь распахнулась дверь спальни, явив на пороге толпу прислуги, которую возглавлял духовник.

И едва он увидел нас на полу, как гневно раздул ноздри: по его мнению, произошло падение не только тел, но и нравов. Виданное ли дело, девица в одной рубашке… Хорошо, саване, задранном до бедер, сидит рядом с неженатым мужчиной.

– Как это понимать? – возмутился преподобный.

А я же меж тем осторожно опустила ломик, чтобы не портить картину разврата.

– Понимать не нужно, святой отец. Нужно благословлять, – парировал лорд, вставая с пола.

– Простите? – опешил священник.

– Мы с Одри решили пожениться, – произнес опекун.

Лишь после этих слов его лордейшество вспомнило о невесте и соизволило подать руку. Я поднялась, едва не запнувшись: сапоги гробокопателя были мне велики.

Костас глянул сначала на них, потом перевел мрачный взгляд на прислугу.

Челядь, явно под взором господина почувствовав себя неуютно, отступила вглубь коридора, так что преподобный, не успев среагировать, остался один. Он нервно повел плечами, видимо, не в силах определиться, отойти ли ему тоже или гордо остаться на месте.

Пауза затягивалась, как удавка на шее висельника. Отче нервно сглотнул. Я молчала. Нет, сказать мне было что, и много. Но в основном это были те слова, которые редакторы заменяют многоточием. Так что сейчас я исключительно думала. Многоточиями.

Какая высокородная сволочь этот лорд! Я ведь даже «да» не сказала, а он уже объявляет о помолвке. И это наталкивало на мысли, что деньги нужны опекуну позарез. Просто в приданое запустить мохнатую лапу, похоже, было быстрее, чем в наследство.

– Но она же умертвие? – наконец нашелся преподобный.

– Нет. Она вполне живая, – возразил мой – в гробу я его видала – женишок.

– Но как же… Я отпевал ее еще сегодня утром! – возразил священник и, поняв, что в спальню через открытые шторы уже прокрался рассвет, поправился: – Вернее, вчера.

– Вчера отпевали, сегодня обвенчаете! – рявкнул опекун.

А у меня екнуло в груди. На такую скорость я не рассчитывала.

– А как же церемония обручения? – выдохнула я, старательно изображая нежную фиалку, и для верности добавила: – И траур!

У лорда заходили желваки, а глаза начали наливаться кровью. Еще немного, и он впадет в бешенство. Кажется, понял это и преподобный, потому как пришел ко мне на помощь:

– Леди права, мессир, – обратился он к Костасу. – Я понимаю, что честь юной девы была только что скомпрометирована, и вы, как всякий благородный господин, хотите поскорее все исправить. Но похороны были только что. И пусть они закончились благополучно, но дом еще не отошел от траура.

– К тому же пышная церемония лишь подтвердит, что мы вступаем в брак по доброй воле, а не в силу обстоятельств, – начала я подталкивать опекуна в нужную мне сторону. – И я хочу белое платье и гостей… Мы же можем позволить себе такое торжество. Свадьба – это же раз в жизни!

Костас стиснул зубы. Ему явно не хотелось медлить. И тут я произвела контрольный выстрел:

– К тому же я еще чувствую слабость…

Это был прямо-таки хрестоматийный момент, чтобы лишиться чувств. И я решила, что каждый автор хотя бы раз должен использовать клише. Правда, до этого думала, что в книге, а не на себе лично, но, как говорится, нужно работать с тем, что имеем.

Вот только, падая на пол, я не учла, что рыцарством опекун не страдал. Так что меня никто не поймал.

Раздался грохот. Рухнула я не изящно, зато старательно. Аж в глазах потемнело. Стон подавила в зародыше, решив для себя, что обязательно стоит потренироваться падать в обморок. Чтобы в следующий раз это вышло красиво, прицельно, драматично и не так травматично.

Лорд же, не подозревая о моих планах, приказал слугам переложить меня на кровать, разуть и, после того как все было исполнено, распорядился, чтобы рядом со мной осталась горничная.

По словам опекуна – чтобы позаботиться обо мне, как я очнусь. На деле – наверняка чтобы следить.

Так что вскоре в комнате остались лишь мы с молодой служанкой в чепце, за которой я украдкой следила за ней из-под опущенных пушистых ресниц. Девушка же, и не подозревая об этом, сцеживала зевки в кулак, пыталась бодриться, сидя в кресле. А за окном меж тем занимался день.

Бархатные занавеси были отдернуты, и лучи солнца, словно золотые нити, тянулись через оконные створки, окутывая комнату мягким сиянием. На стенах, украшенных фресками, еще играли серые рассветные тени.

Снаружи доносились звуки пробуждающегося дома: отдаленные голоса слуг, скрип, звуки, с которыми обычно рубят дрова, приглушенный, будто издали, конский топот и ржание.

Утренний свет постепенно заполнял пространство, горничная все больше клевала носом, а я выжидала, чувствуя, как затекло уже все тело. Безумно хотелось пошевелиться, но я боялась выдать себя. И наконец моя невольная надсмотрщица уснула.

А я осторожно откинула плед и встала с кровати. Да, порой бывали дни, которые стоило переждать на кровати, прячась в одеялковые пещеры. Но сегодня – явно не такой. Все же я переоценила свои силы. С бракоустремленностью лорда полтора месяца мне в этом доме в девицах не продержаться: не успею оглянуться – мигом окажусь у алтаря. Поэтому я решила внести в планы коррективы: собрать все ценные вещи Одри – и сбежать.

Задумано – сделано. Достала из шкафа саквояж, планируя закинуть в него пару платьев, но тут представила, как бегу по полю с такой бандуриной и… отдала предпочтение сумке гробокопателя: вместительная, удобная, опять же длинный ремень, который можно перекинуть через плечо, оставив руки свободными… Так что запихнула в эту холщовую торбу мешочек с девичьими драгоценностями и кошель, которые вчера нашла, прихватила женские ботинки, которые были мне впору, платье, трофейный плащ из склепа и выскользнула в безлюдный коридор. Пройдя по нему, нашла пустую комнату и уже в ней переоделась, наконец избавившись от савана.

Все, я готова к побегу! Найти бы только конюшню… И пусть сама я верхом ездить почти не умела – пару раз, когда сидела в седле на конных экскурсиях, не в счет, но надежда была на прежнюю хозяйку тела и законы жанра. Все же Хайрис – героиня, а значит, у нее все должно получаться. И точка.

С такими мыслями я спустилась на первый этаж, где кое-что было знакомо. Так что черный вход, через который дворецкий и провел меня в дом, я нашла быстро. А вот с конюшней было сложнее. Но помогло определиться призывное лошадиное ржание.

Так что я украдкой, перебежками, добралась до стойл. В основном те оказались пусты, лишь в нескольких были лошади. И о чудо – одна из них даже оседлана.

Я подошла к ней, прикидывая, как взобраться. Кобыла же стригла ушами и таращилась на меня с опасением. В общем, мы обе друг другу не нравились, но делать нечего… Я осторожно вошла в стойло, и тут эта четвероногая пакость решила возмутиться. Встала на дыбы и пронзительно заржала. Надо мной взметнулись кованые копыта.

Я представила, что сейчас она ими долбанет по моей голове и размозжит ее…

Обычно я ничего и никого не боялась. Ну разве что иногда себя… Но тут испугалась так, что сердце заколотилось как бешеное, ударилось о ребра, кажется, едва не проломив их, оглушенное, рвануло к горлу. Пульс застучал в висках. А затем в районе солнечного сплетения как будто что-то взорвалось.

Копыта лошади пронеслись перед моим лицом, не задев, ударили о доски пола, а в следующий миг я ощутила ее – магию. Ее энергия поднялась, словно волна, растеклась по венам раскаленной лавой, заполняя меня, будто где-то внутри прорвало плотину.

Я открыла глаза и увидела мир вокруг себя по-новому. Ярче. Острее. Объемнее… А еще появилось странное ощущение. Будто лежавшее в углу сено, доски под ногами, кобыла, которая, отчаянно боялась – все это я чувствую, даже не прикасаясь.

– Тише… Тише, – прошептала я, не зная точно, кого уговариваю. Ее или себя.

А затем протянула руку и погладила животину по шее.

По той пробежала дрожь, но больше лошадь встать на дыбы не порывалась. Не знаю, успокоила ли ее магия, которая обвивала сейчас мою руку и с нее лилась на тело кобылы, окутывая то, словно попона. А может, животину убаюкал мой голос… Но, так или иначе, вороная стихла. Я взяла ее под уздцы и вывела из денника, а затем не с первой, правда, попытки взобралась в седло.

И вот тут-то выяснилось, что у главных героинь и проблемы – самые главные! Потому как вороная встала столбом. А я не представляла, что дальше делать. Тело Одри ничегошеньки по поводу верховой езды не помнило. А я в совершенстве знала лишь как водить машину. Так что решила действовать по тому же сценарию. Вставить. Правда, не ключ в зажигание, а ноги в стремена. А после наддала пятками по бокам вороной.

Та возмущенно заржала, поджала задние ноги, подняла голову и приготовилась оттолкнуться передними, изобразив свечку, но я прошипела злой гадюкой:

– Только попробуй! Пущу на колбасу!

Удивительно, но животина дурить раздумала, а я, воодушевленная, добавила:

– А теперь пошла! Пошла!

И лошадь ринулась черной стрелой из конюшни. Я едва успела пригнуть голову, чтобы не удариться о балку, когда мы вылетели из ворот.

Вороная же, не обращая внимания на выкрики конюха, который понесся нам наперерез, помчалась прямо к изгороди из невысоких – едва мне по плечо – столбиков и горизонтальных жердей между ними. Перемахнула кобыла через эту ограду играючи. Вот только я едва удержалась при этом в седле. Казалось, чернявая гадина задалась целью сбросить меня с себя. Но я впилась в нее клещом. Еще и понукая скакать быстрее.

А все оттого, что за спиной раздался крик лорда, для которого, похоже, и седлали кобылу.

– Поймать и вернуть эту дрянь! – проорал он на весь двор. И что-то мне подсказывало, что речь шла не о вороной…

Я на всякий случай пригнулась от вспышки гнева сзади, а заодно и от бьющего в лицо ветра.

Тот трепал мои волосы. Сердце замирало. Все внутри сжималось, когда черная бестия несла меня в сторону леса, который выглядел темной полосой на горизонте. Вороная все ускоряла бег, ее дыхание стало горячим и резким, а копыта ударяли о землю, выбрасывая комья дерна.

А деревья стремительно приближались. Мы врезались в заросли на полном ходу, и я распласталась на лошадиной шее.

Лес вокруг нас размылся в яркие пятна: зелень деревьев, коричневые стволы, проблески солнечного света.

Наконец, вороная выдохлась и перешла с галопа на рысь, а затем и вовсе на шаг. А я наконец смогла разглядеть, что вокруг, вдохнуть полной грудью аромат цветущей липы. Листья дубов, широкие и зеленые, шуршали на ветру. Тень от могучих стволов дарила прохладу. Прислушалась к звукам погони – ничего. Лишь птичьи трели раздавались из крон, а среди ветвей мелькали яркие вспышки – это белки ловко перебирались с ветки на ветку.

Спустя какое-то время вороная вышла к ручью. Небольшому, поросшему ивами. Я направила лошадь к воде и увидела, как меж побегов стрелолиста скользнуло верткое гибкое тело гадюки, поспешившей уйти с нашего пути.

Когда кобыла зашла в ручей, то выяснилось, что глубина того чуть ниже стремени. Вот и отлично. Зато не утонем. Я решила пойти вдоль течения, рассудив, что рано или поздно куда-нибудь да выйду… Благо, двигались мы от поместья, а не обратно. К тому же, если (хотя правильнее «когда») лорд пустит за мной гончих – то след оборвется на берегу…

Так я рассуждала утром. А вот к вечеру стали разбирать сомнения. Потому как я все ехала и ехала, а никакого намека на человеческое жилье не было и в помине. И почему я решила создать такой природоориентированный мир! Нет, чтобы мегаполис. С кабриолетами и мотоциклами. А еще – развитой сетью дорог!

И вот наконец под вечер, когда солнце уже клонилось к закату, лес закончился и впереди показалось поле. Засеянное овсом! А через него шла дорога, вернее, целый тракт.

На него-то я выехала, чтобы в сумерках оказаться на постоялом дворе. По-хорошему не стоило бы рисковать и соваться к людям. Но я безумно устала и хотела есть. Так что подумала, что час-полтора погоды не сделают. Перекушу пока. Да и лошадь пусть отдохнет. А после – снова в путь.

Так что отдала медную монетку проворному мальцу, подхватившему поводья. Тот обещал почистить лошадь и дать зерна. А я сама направилась в трактир.

Там села за стол и, дождавшись одной из девиц, что снуют по залу, сделала заказ.

– А будете пить, госпожа? – поинтересовалась конопатая подавальщица.

– Обычно я предпочитаю мужскую кровь, – усмехнулась конопатой подавальщице и добавила: – Но сегодня буду сбитень.

Все же были плюсы в том, что я была автором этого мира: хотя бы знала, что подают в местных харчевнях и примерные цены на еду.

Вот только не успела я съесть и пары ложек принесенной каши со шкварками, как в зал вошли двое в черных плащах и сели в дальнем углу.

Я вся внутренне подобралась, готовая дать деру в любой момент. Но типы лишь зыркнули по сторонам. Один из них, махнув рукой, подозвал подавальщицу, и не прошло и минуты, как перед парочкой уже стояли внушительные глиняные кружки и блюдо с мелкими пирожками.

Принесшая все это девица покрутилась еще около стола с незнакомцами, что-то спросила, а, услышав ответ, недовольно поджала губы и ушла, призывно покачивая бедрами.

Я на это лишь хмыкнула и вновь уделила все свое внимание каше. Не заметила даже, когда один из черных плащей вышел из зала. Зато то, как в него ворвалась троица мужиков в колетах со знакомым гербом, пропустить бы не удалось при всем желании…

Мой взгляд впился в броши с изображением коршуна, державшего кнут. Это изображение я не раз успела увидеть в доме лорда. Вышивка на подушках, эмблема на карете… Костас, чтоб он провалился!

Я тихо стекла на пол, утянув туда же со скамьи свою сумку и плащ. Последний наскоро сколола фибулой на груди, чтоб не сполз. А затем, на четвереньках, под прикрытием столов, направилась к выходу. Грязные сапоги и ботинки прямо по курсу меня не смущали. В деле спасения собственной жизни все пути хороши! И если не можешь идти по нему – ползи. Вот я и ползла к заветному выходу. И оказавшись рядом с ним, выждала момент, когда троица пройдет к стойке трактирщика, и рванула в открытую дверь.

Тут-то одному из людей лорда и приспичило обернуться. Он увидел меня и заорал:

– Стой, зараза!

«Угу, бегу и падаю!», – мысленно в ответ огрызнулась я, и не думая сбавлять хода.

Перепрыгнула разом все четыре ступеньки крыльца и рванула к конюшне, рядом с которой стояла неприметная карета без гербов.

Я ринулась к ней, когда за спиной раздался топот и скрежет стали. Обернулась всего на миг, увидев, как мои преследователи достали мечи, и… Тут же врезалась в чье-то тело. Ощущения были – словно вписалась в стену. Каменную такую. А еще высокую, широкоплечую и мускулисто-рельефную… Последнее чувствовалось даже через одежду.

Запрокинула голову и увидела одного из тех самых типов в черных плащах. Черты мужского лица частично скрывала полумаска, так что разглядеть можно было немногое: волевой подбородок и четко очерченную линию губ, загорелую кожу и обрамление светлых, точно пепел, волос.

Тип в ответ обжег меня взглядом так, что я отпрянула и… Засада! Оказалось, что во время столкновения пола мужского плаща распахнулась и медальон незнакомца зацепился за мою фибулу. Да так крепко! Вот гадство!

Я дернулась, стараясь освободиться. Времени распутать звенья и застежки не было, и я надеялась просто порвать цепочку. Но та оказалась крепкой, и меня, рванувшую было назад, по инерции вновь бросило вперед, как собаку, поводок у которой оказался слишком коротким. Благо успела вскинуть руку и уперлась ей в мужскую грудь. И тут же почувствовала, как о ладонь, через решетку ребер, ударилось сердце. Гулко и сильно.

Я мотнула головой и краем глаза увидела одного из моих преследователей.

– Сволочь, я тебе покажу! – подскочив, заорал он и, угрожая, взмахнул мечом.

Видимо, хотел припугнуть меня. И у него это получилось.

Я, струсив, присела, втянув голову в плечи и инстинктивно ожидая удара. А вот чего не предполагала – это того, что меня просто-напросто задвинут за спину, как досадную помеху.

Вот только сцепившиеся фибула и медальон не дали толком этого сделать. Так что я оказалась у незнакомца сбоку. Моя голова торчала практически под рукой, которая молниеносно выхватила из поясных ножен, до этого скрытых плащом, меч.

Похоже, что незнакомец посчитал: нападают на него – и решил дать отпор. А может, у него привычка была такая: когда рядом с тобой машут оружием, огрызаться в ответ сталью…

– Убрать его! – рявкнул, видимо, главный в троице моих загонщиков, посчитав незнакомца то ли моим защитником, то ли просто досадной помехой.

И тут же по ушам резанул лязг стали, я не видела, как в воздухе сцепились и заискрили клинки. Но судя по мельтешению вокруг, бились враз трое против одного. Нападавшие не обменялись ни единым словом. Лишь обрушились лавиной. Я извернулась змеей так, чтобы оказаться за мужской спиной и как можно меньше мешать моему нечаянному защитнику. И в урывках смогла разглядеть, что первый из колетов драться не умел. Он орудовал мечом как палицей. Двое других владели клинками куда лучше, пытаясь давить незнакомца числом. Но не получалось. Тот, один против троих, брал умением. Парируя удары, где сталью, где магией.

Я впервые увидела энергетический щит в действии. Да, описывала в книге и не раз, но вживую… Вот уж не думала, что удастся стать свидетелем подобного. Да еще и, образно выражаясь, из первого ряда.

Блондин в маске оказался вовсе не прост. Поняли это и мои преследователи. И остервенели. Один из них натурально зарычал и бросился вперед. Его меч понесся на нас, но мой защитник принял удар на ребро клинка и ответил магическим хуком, который откинул нападавшего к стене трактира. Тело впечаталось в каменную кладку и безвольно сползло на землю. Лишь тихий стон дал понять: мужик жив.

Второй из людей лорда, воспользовавшись тем, что блондин отвлекся на первого, попытался напасть сбоку. Но незнакомец каким-то чудом предвидел этот маневр и успел подставить крестовину меча под удар, а в следующий миг сам атаковал чарами, просто заморозив противника.

Третий же преследователь, видя это, решил, что жизнь ему дороже, чем какая-то там беглая девица, и… решил последовать моему примеру – удрал! Да так шустро… Буквально пара секунд – и уже перемахнул через жерди не хуже, чем моя вороная.

Вот только радость оттого, что теперь за мной нет погони (хотя бы на какое-то время нет), была недолгой.

Незнакомец, опустив меч, но не вложив его в ножны, повернулся так, что я вновь оказалась перед ним. А между нами натянулась цепочка.

Я посмотрела почему-то сначала именно на нее, а потом подняла взгляд выше, заготовив слова благодарности. Но они застряли в горле. Потому что меня ждал еще один сюрприз.

Драконистый такой. И максимально злой.

Да, теперь стало предельно ясно, что передо мной именно сын неба, а не человек: глаза, до этого изумрудно-зеленые, изменились. Сейчас на меня смотрел янтарь, расчерченный вертикальным зрачком. Но что осталось прежним в этом новом взгляде, так это его острота. О такую можно было и порезаться.

– Хорошая задумка – отвлечь меня. И сыграла ты талантливо… – отчеканил дракон.

И тут рука блондина сжала мое плечо так, что если бы вот сейчас, в этот миг, вдруг цепочка распуталась, то у меня все равно не было бы ни единого шанса улизнуть.

– О чем ты? – не поняла я.

– Кто тебя нанял? Как узнали, где я? – вместо ответа требовательно спросил драконюга.

Я сглотнула, завороженно наблюдая, как на скулах и висках, не прикрытых маской, проступает вязь мелких чешуек. Кажется, в книге я упоминала, что это признак вот-вот готовой начаться трансформации. Только в тексте при этом дракон хотел поцеловать, а не закопать девицу. А я, между прочим, недавно только выбралась из гроба! И оказаться там снова не хотела. До смерти как не хотела!

Но если ничего не сделать, этот нервный ведь уверится окончательно, что нападение было на него, а я – не жертва обстоятельств, а их активный организатор.

– А ты, собственно, кто такой, чтобы обвинять меня в подобном? – пошла я в атаку на начавшего медленно звереть дракона.

Конечно, я не рассчитывала, что незнакомец тут же представится: все же те, кто надевает маски, делают это не для того, чтобы первым встречным называть свои имена.

Похоже, об этом же подумал и блондин. И его взгляд в прорези маски обжег холодом.

– Я тот, кого только что пытались убить трое, а ты мне при этом мешала защищаться, так что… – начал было драконюга, но я его перебила:

– Они не убить тебя пытались, а меня отбить у сомнительного типа.

Уголок губ блондина дернулся в раздражении. То ли незнакомец не любил, когда ему не дают договорить, то ли услышанное не понравилось. Но скорее – и то и другое.

– Даже так… – колко отозвался тип и лишь крепче сжал мою руку. – И зачем же им это было нужно? Ты что-то у них украла?

Судя по сквозившей в словах драконюги иронии, мне он не поверил ни на грош.

– Это они хотели украсть! Мою свободу! – выпалила я. – А я ее честно возвращала как могла.

– Как все интересно у тебя получается: догоняют – негодяи, защищает – сомнительный тип, – стал перечислять блондин, и мне это начало ой как не понравилось. Настолько, что я дернулась, пытаясь вырваться. Бесполезно. А незнакомец между тем продолжил, словно и не заметив моих рывков. – И лишь ты одна такая невинная. А между тем мешала мне, как выяснилось, спасать тебя.

– Да если бы я за тебя не зацепилась, то эта троица тебя бы даже и не заметила: понеслась бы за мной. Но эта дурацкая цепочка так запуталась…

Я не договорила. Потому что именно в этот момент гадские звенья с мелодичным звоном каким-то чудом сами взяли – и отсоединились от моей фибулы. Твою ж… налоговую проверку! Ни раньше, ни позже. Такой подставы от судьбы я не ожидала.

А драконюга лишь хмыкнул, без слов дав понять: не так сильно и зацепилась моя застежка за его амулет, как я утверждаю.

– Убедительно врешь. Я почти поверил, – отчеканил мой захватчик.

– Раз поверил – почему не отпустил? – вырвалось у меня.

– Я сказал «почти». Но у меня нет привычки полагаться на эмоции, – произнес тип в маске.

– А на логику? – уточнила я и, увидев в мужском взгляде удивление, пояснила: – Если бы я хотела тебе помешать сражаться, поверь, ты бы не сделал ни одного взмаха мечом.

– Ты себя переоцениваешь… – процедил дракон и… в следующий же миг понял, что был не прав.

А все потому, что я применила разом и все свое женское обаяние, и удушающий захват. В основном, конечно, второй, потому как на него надежды было больше.

Все же иногда хорошо, когда старшая сестра – чемпионка по рукопашному бою: кое-чему у нее научишься, даже если не хочешь. Потому-то я в стремительном броске практически обвила дракона собой.

Моя свободная рука скользнула под капюшон, откинув тот, и обвила крепкую мужскую шею. Мои ноги же обхватили бедра дракона. Со стороны это смотрелось наверняка, словно я в юбке с разбега пытаюсь влезть на столб, который такому произволу и разврату, к слову, активно сопротивлялся. Но я же предпочла считать, что выгляжу если не изящно и волнующе, то хотя бы решительно и стремительно.

Вот только и тут мне не повезло. То ли местные драконы могли дольше людей обходиться без кислорода в целом, то ли мне в частности попался такой устойчивый к недостатку воздуха гад. Хорошо хоть обычной устойчивости это не касалось. Так что мой удар пятки под колено заставил белобрысого дрогнуть. А я уж приложила все силы, чтобы ящер не сумел устоять и резко качнулась…

Чешуйчатый сделал шаг назад, пытаясь сохранить равновесие. Но с повисшей на шее девицей это оказалось не так-то просто и… Я уже представила, как уложила дракона на лопатки! Но этот гад устоял! Выровнялся в последний момент.

Правда, пытаясь удержать равновесие, мы умудрились стукнуться лбами, да так, что у меня искры из глаз посыпались. И пусть я почти ничего не видела в этот момент, не могла удержаться от того, чтобы победно не произнести:

– Вот! Если бы я хотела помешать сражаться, это выглядело бы примерно так.

– Я понял. Ты умеешь вышибить землю из-под ног, – меж тем как-то хрипло выдохнул чешуйчатый.

«А ты – мысли из головы», – чуть было не призналась я. А все потому, что на миг я ощутила на своих губах теплое мужское дыхание, от которого у меня екнуло в груди.

Мне почудился аромат кофе, разбавленного бренди, и жгучего перца. А еще – уверенности и силы, что исходили от дракона.

– Теперь ты мне веришь? – вырвалось у меня, потому что в эту секунду я поняла: если не скажу хотя бы что-нибудь, то потеряюсь в этом невозможно изумрудном взгляде.

– Я никому не верю, – прозвучал предельно честный ответ, после которого пепельный отпустил-таки мою руку, а потом – и отцепил меня от себя. Взял за шкирку, как нашкодившего котенка, встряхнул и поставил на землю.

– Это по твоей маске заметно, – фыркнула я, чувствуя, как ко мне возвращается возможность не только связно говорить, но и мыслить. – Не доверяешь даже заклинаниям?

– Их фон порой привлекает ненужное внимание, – отозвался пепельный.

Его ответ заставил меня насторожиться: уж не на шпиона ли я напоролась? Вот гадство, если так! И тут за моей спиной раздался шум.

Обернулась: мой преследователь, на которого дракон накинул стазис, старательно изображал статую самого себя, отброшенный к стене мужик также был в беспамятстве, а вот третий, удравший, вернулся. Да еще и с подкреплением! И где только эта сволочь еще семерых слуг лорда так быстро откопала?

Впрочем, это был второстепенный вопрос. А насущный – как смыться?

Я украдкой бросила взгляд на запряженную карету без кучера, на которую и нацеливалась изначально, выбегая из таверны. И тут раздался гнусавый голос того самого беглеца за подмогой:

– Эй ты, патлатый, отдавай девку по-хорошему, пока цел, а то…

Так и захотелось вопросить у пепельного: «А теперь-то наконец веришь?», но меня опередили:

– А то что?.. – невозмутимо уточнил вышедший на крыльцо брюнет – тот самый приятель моего пепельного, с которым они сидели за столом.

– А то все – хана вам, – информативно ответил гнусавый, впрочем, не торопясь атаковать. Видимо, сказался предыдущий опыт, когда решили напасть без переговоров. Потому что, переступив с ноги на ногу и перехватив меч на манер дубины, мужик добавил: – Нам за нее десять злотых каждому хозяин обещал, если вернем живой… Можем по полсребра тебе скинуться, если ты нам ее свяжешь.

«М-да… Мало того, что меня так дешево оценили, так еще и скидку предлагают. Если так, скоро и до распродажи дойдет…» – промелькнула мысль и тут же пропала. А все потому, что мне сейчас было не до размышлений: я действовала! Если точнее: тихо-тихо отступала к карете.

Вот только не успела я пройти и половины пути, как мой побег… точнее поползновение, заметили и, наплевав на переговоры с пепельным, ломанулись за мной.

Но поздно. Я в мгновение ока вскочила на козлы, схватила вожжи и вдарила.

Лошади, как будто только того и ждавшие, рванули с места и помчались. А в спину мне неслись крики, ругань и даже пара арбалетных болтов. Те воткнулись в стенку кареты. Видимо, кто-то из людей лорда решил: раз за живую дают десять, то за мертвую, может, хотя бы половину заплатят…

Я же судорожно вцепилась в вожжи: все же ни разу в своей жизни угоном не занималась. Тем более карет. Хорошо хоть не дракона. Им я точно не смогла бы управлять. Хотя и с четверкой лошадей возникли большие проблемы: они неслись, как сумасшедшие. Так что до ближайшей рощи я долетела словно ветер. А там не сбавила скорости, понеслась вперед, стараясь уйти как можно дальше: пока погоня оседлает взмыленных лошадей, пока помчится следом…

Так что к утру добралась до небольшого городка. Там по выгодному курсу (все же отцовские гены пальцем не раздавишь) поменяла карету с породистыми лошадьми на невзрачную одежду и внешность, превратившись в тощего паренька с конопушками. За последнее спасибо искажающему внешность амулету.

– Только личина держится не дольше пары часов, – предупредила хозяйка чародейской лавки. – Потом подзаряжать надо. И, бывает, сбоит иногда – мерцать начинает, да стекает точно водица, когда энергии мало остается…

После этих слов я начала понимать, почему дракон предпочел маску. Та, если упадет, – ты хотя бы будешь об этом знать. Но взять амулет – все же взяла. Правда, активировать не стала. Замотала лицо тряпицей: остались видны лишь глаза. И отправилась на местную станцию – покупать билет на общественный дилижанс до столицы.

Добраться до Ригора, как оказалось, – удовольствие не из дешевых. Мне пришлось отдать все оставшиеся монеты, вырученные за карету: вот так я перешла тонкую финансовую черту между «деньги не пахнут» и «ими не пахнет».

Правда, когда протянула требуемые золотые ушлой тетке-меняльщице, торговавшей теми самыми билетами в столичную жизнь, все же душок навоза и конского пота от угнанных коней мне почудился. Не иначе как это разыгралось воображение. Хотя воспаленным было не только оно: ссаженные ладони буквально горели. С непривычки вожжи натерли руки, и теперь я опасалась, как бы не вздулись волдыри. Да и предыдущая скачка верхом дала о себе знать.

Вот почему, когда я писала книгу, о таких мелочах не задумывалась? Одри просто приехала в столицу и все. И ничегошеньки ей за это не было. Ну, кроме новых проблем. А поскольку героиня была не второстепенной, а главной, то и проблемы ее были самыми что ни на есть главными: поступление в академию, спасение жизни… А не какие-то вульгарные мозоли и отбитая седлом ж… жажда приключений.

Впрочем, как автор, я ход событий романа знала отлично, так что избежать покушений, думаю, труда не составит. Вот только не привлеку ли я на свою голову новые проблемы с моим-то нынешним характером? Ведь мало быть решительной и активной. Нужно успевать еще и следы после этого заметать. Ну или хотя бы удирать.

Последним-то я сейчас и занималась, и мне это, мягко говоря, не сильно и нравилось… Так что, может быть, в дальнейшем стоит вести себя понеприметнее? Глядишь, если сидеть тише воды, ниже радаров – неприятности меня не заметят и мимо пройдут.

В общем, в моем случае скромность будет не столько украшать, сколько спасать… Только вот мне застенчивость и кротость нужно тренировать. Этим-то я и занималась всю дорогу до столицы.

Для начала решила посмотреть, как ведут себя местные девицы, а то в погоне за описанием чувств и взглядов героев я как-то не особо уделяла внимания местным нравам и нормам поведения. Вот сейчас и наверстывала упущенное. Да так, что юная барышня напротив зарделась. Не иначе решила, что юноша, в коего я маскировалась, оказывает ей знаки внимания. Заерзала, расправила складки на юбке, стряхнула невидимую пылинку с плеча и… начала стрелять глазками, словно собиралась подбить меня на взлете, а потом влепить контрольным в голову.

От греха подальше я уставилась в окно. Через отражение в стекле продолжила анализ дамского населения салона дилижанса. И вот спустя двое суток, когда мы прибыли в столицу, у меня уже имелось кое-какое представление о том, как правильно себя вести, чтобы слиться и с толпой, и с сюжетом.

Только, несмотря на то что я по приезде в город сменила осточертевшие грязные порты на платье, применение новых знаний пришлось отложить. Потому как торг за съем жилья и смущение оказались плохо совместимы. Но когда на дворе вот-вот наступит ночь, а у тебя в кошеле всего пара сребров, то выбор очевиден. И с хозяйкой маленькой комнаты в полуподвале я торговалась отчаянно. За что удостоилась званий стервы и кровопийцы, а еще скидки в треть первоначально озвученной стоимости!

Вселение было быстрым: я переступила порог и поставила на кровать сумку. Все. Въехала.

Помещение было небольшим – несколько шагов в ширину и столько же в длину. Окно под потолком. В нем мелькали ноги прохожих. Хорошо еще, хоть с грязным, но стеклом, а не сквозная дыра.

– Мужиков сюда не таскать, не колдовать, не пить, не бузить, позже часа яхонта не приходить… – меж тем озвучивала запреты домовладелица.

Я в такт кивала, дожидаясь, когда она закончит. И как только эта дородная тетка замолчала, поинтересовалась насущным:

– А есть что перекусить? Я доплачу…

– Нету, – отрезала тетка.

– Так и сдохнуть от голода можно, – поворачиваясь к окну, тихо выдохнула я себе под нос.

Думала, домовладелица не услышит. А она, мало того что услышала, так еще и ответила:

– Домовины тоже нет! – отрезала она и, подбоченясь, добавила: – Так что умирать не советую. Некуда.

Говорить о том, что в поместье то ли опекуна, то ли жениха меня ждет личный не то что гроб, а целый склеп, не стала. Тетка была таких внушительных размеров, что казалось: в любой момент она может лопнуть. И даже не от зависти. Так что я не стала лишний раз искушать судьбу и лишь пожелала квартирной хозяйке всего доброго.

Та фыркнула и, развернувшись с величественностью дирижабля, поплыла к лестнице, что вела наверх. Я же закрыла дверь и, прислонившись к створке спиной, выдохнула.

Уф. Кажется, удалось выбраться. С такими мыслями я, спустя совсем немного времени, и легла в постель. Думала – отрублюсь безо всяких сновидений до утра, и все… Увы. Хотя, поначалу, так и было.

А затем чернота превратилась в туман. Я бежала сквозь него, пропитанного холодом и едва уловимым страхом. Каждый шаг отдавался эхом в моем сознании, будто я пыталась скрыться от самого времени. За спиной был слышен приближающийся шепот, зловещий и настойчивый. Я не знала, кто или что меня преследует, но чувство безысходности сковывало все мое существо.

Я старалась ускориться, но ноги становились все тяжелее. Они вязли, будто в трясине. Туман все сгущался. Грудь ходила ходуном от рваных вдохов. В тот момент, когда мне показалось, что ледяная рука моего преследователя вот-вот схватит за плечо, я проснулась, резко сев на кровати еще до того, как открыла глаза.

Мое сердце бешено колотилось. Взгляд невидяще скользнули вокруг. И лишь спустя мгновение я разглядела полукруглое окно под потолком, от которого к моему плечу тянулась алая нить.

– Вот ведь… гондольер этот опекун, – прошипела я сквозь зубы и, недолго думая, ухватилась за магическую нить.

То, что это заклинание поиска, не вызывало сомнений. А вот смогу ли я от него избавиться – вопрос, и еще какой…

Но я вспомнила те ощущения, которые накрыли меня в конюшне, когда пробудилась магия, и… ничего. В нити не булькнуло, не екнуло, не откликнулось.

Да вашу ж меня! Что это такое! Это вообще моя история. А значит, и правила мои. И вообще, кто тут героиня, а кто мышки хобот? Я разозлилась. На опекуна, на обстоятельства, на себя и… ощутила, как в районе солнечного сплетения что-то начинает разгораться.

Стиснула зубы, сосредоточившись на этих ощущениях, и… волна прошла по всему телу, вырвалась из кончиков пальцев пламенем и сожгла ко всем демонам алую нить. И хотя я не могла видеть, что произошло с ней за окном, но отчего-то была уверена: сила, пройдя по поисковому аркану, ударила и в того, кто создал заклинание.

Правда, и я выложилась вся. Так что в изнеможении упала на подушку. На дворе еще была ночь, но уже было ясно, как белый день, что опекун от меня просто так не отстанет. А куда податься восемнадцатилетней девице, которой, по местным меркам, еще два года до вступления в права наследства? Напрашивался очевидный вывод – в академию. Там уже опекун будет надо мной не властен.

И плевать, что это – сюжетное клише. Я сейчас не за оригинальность повествования ратовала, а за свою жизнь! И в ней – троп не троп, главное, чтоб не в гроб!

Вот только сумею ли я поступить, а главное – продержаться этот месяц на свободе?

Вот так вот, Дашка, хотела ты, работая в фирме, стать студенткой, хлебнуть учебной жизни… Что ж, получи, распишись. Как говорится, мечта сбылась! В следующий раз желай аккуратнее. И точнее. Лучше всего – с четким техзаданием страниц на десять, как для контент-плана отделу маркетинга. А то без ясных формулировок велик шанс так вляпаться… Например, «повстречать дракона» можно ведь не только на балу, но и в желудке ящера…

С такими мыслями я откинулась на подушку и заснула. На этот раз без кошмаров, туманов… вообще без всего.

А утро у меня началось с шума, доносившегося из окна. Скрипели подводы, по брусчатой мостовой разносились звуки шагов и конский топот, вдалеке кто-то бранился, лязгал метал… Так что в кровати залежаться, как просрочке на полках, не удалось.

Я встала злая и с жаждой если не крови, то как минимум отбивной с ней. Хотя, подсчитав оставшиеся монеты в кошельке, поняла, что не так уж и хочу есть. До мыслей о пользе голодания, правда, не опустилась, остановившись на том, что и яичницы мне вполне хватит… За добычей той и отправилась в ближайшую таверну. А еще прихватила с собой драгоценности, что достались мне в наследство от Одри. Продам их – и продержусь как-нибудь этот месяц. Хотя бы финансово.

Правда, на рынке выяснилось, что за простенькие сережки, бусы и несколько колечек много не выручишь. Но и то хлеб. Мне. А вот усатому менячнику – нервы, которые я ему расчесала без гребня, пока сговаривались о цене.

– Вышних на тебя нет! – причитал он, пересчитывая серебрушки.

– Упоминать богов?.. Скверная идея. Особенно для того, кто пытается обмануть бедную девушку, – возразила я ростовщику.

– С дюжиной сребров – и бедную?

– С одиннадцатью, – поправила я и взглядом указала на припрятанную в манжету монету. Ту ловкие пальцы мужика нечаянно «отложили» в сторону.

Настроение у меня с утра и так было не ахти, а вот сейчас и вовсе стало злым. А выдали лицензию бы – так и боевым. Но за неимением оной – пока лишь травматическим. Таким отлично наносить повреждения если не психическому, то финансовому здоровью. Что я и сделала, добавив:

– Вернешь и сверху еще одну накинешь – крик поднимать не буду. Нет – пеняй на себя, я так на суде поклянусь на крови, что каждый в столице будет знать – в твою лавку хода честным людям нет.

– Еще одну? Серебряную? И кто после этого из нас вор? – заголосил кликушей менячник, но требуемое к горстке положил.

Я на это лишь скептически фыркнула. То-то же!

Разжившись деньгами, отправилась в таверну, но по дороге увидела книжную лавку и… не смогла пройти мимо!

Шум города остался позади, когда перешагнула порог маленького магазинчика, спрятанного в узком переулке. Дверь за мной мягко закрылась, и я оказалась в тишине. Стеллажи, невысокие, добротные, уставленные фолиантами, некоторые из которых были прикованы цепью к полкам.

Свет, пробивающийся сквозь витражные окна, играл на каменном полу, создавая причудливые узоры. Я медленно прошлась между рядами, касаясь пальцами корешков книг. Это было странное чувство, если учесть, что сейчас я была внутри одной из их товарок. Пусть электронной, не познавшей бумаги, не обрамленной в жесткий переплет, но все же…

– Леди желает купить книгу? В соседнем ряду есть интереснейшие дамские романы, – раздался позади меня тенор, от которого я едва не подпрыгнула на месте. – Труды же Виргилия о магомеханике навевают на прелестные женские головки лишь скуку…

Хотела развернуться и ответить, что наличие юбки не означает отсутствие ума, как и ношение штанов не делает обладателя оных светочем знаний. Я даже набрала воздуха в грудь, чтобы, развернувшись, как следует отбрить того, кто стоял за моей спиной, но… В последний миг я остановилась.

Это ведь не менячник и не хозяйка коморки, с которыми проявить твердость – вопрос выживания. Ну огрызнусь я на этого типа сзади. А дальше что? Выйду с гордо поднятой головой?

А между тем вопрос тенора эхом прокатился по моей пустой голове и… ударил по темечку озарением. Мне ведь действительно нужна книга! А лучше – какое-нибудь пособие в духе: «Магия для чайников» или «Становимся чародеями за седмицу»…

Потому как я была просто обязана поступить в академию! А для этого нужно было как следует подготовиться. Ведь я себя знала… Там, где я что-то упустила или описала в паре слов, и кроется засада! Экзамену я и уделила внимания всего ничего: подойти, взяться за артефакт, призвать магию – и все! Уместилось в один абзац.

А вот волнениям героини я посвятила почти страницу. Лучше бы наоборот! У меня была бы сейчас четкая инструкция действий. А теперь, получается, я даже не могу дар толком призвать. Для этого артефакта. К тому же поисковое заклинание само себя не уничтожит. В том, что опекун снова его попытается применить, сомнений не было.

Так что пособие по магии было мне жизненно необходимо. И для того, чтобы такое получить, нужно либо потребовать, либо попросить. Но в первом варианте скидку будет получить сложнее. Потому-то я, смирив раздражение, с милой застенчивой улыбкой повернулась к тенору-шовинисту.

Судя по тому, как перекосило франта, над милотой и застенчивостью стоило еще поработать. Я же, в свою очередь, воззрилась на щеголя, который стоял в паре шагов от меня в безупречно скроенном сюртуке. Сюртук? Тот подчеркивал худощавую фигуру юноши, явно не знавшего тяжелой работы. Волосы местного книжника, гладко зализанные, напомаженные, сверкали, как начищенные ваксой ботинки. За интеллигентность и загадочность отвечало пенсне, красовавшееся на мужском носу.

– Да, леди желает книгу, – я постаралась, чтобы голос звучал мягко. – Только, боюсь, что не любовный роман. Меня интересуют пособия по магии…

– В подарок? – тут же осведомился щеголь, и мне захотелось треснуть его по навощенной голове.

– Для себя.

– Вы чародейка? – Брови франта взметнулись вверх, словно в его голове не укладывалось в одно предложение два слова: девушка и магия.

Я поняла – еще немного, и милая леди в моем лице превратится в тихую, скромную леди, неискренне скорбящую над могилой одного книжника.

Но тип то ли что-то почувствовал, то ли желание продать в нем перевесило желание послать, то ли (в это хотелось верить особенно) обаяние новой меня расположило этого шовиниста к блондинке…

Так или иначе, но спустя полчаса я, застенчиво улыбаясь, держала в руках заветное пособие и пыталась покраснеть. Последнее мне было просто необходимо, чтобы выбить скидку. Но щеки ни в какую не желали наливаться жаром, а уши – гореть. В отчаянии я задержала дыхание и… наконец в отражении витрины увидела, как мое лицо медленно, но верно становится пунцовым.

И с таким-то я и попросила снизить цену на книжицу, «признавшись», что мне жутко стыдно, но всей суммы в кошельке нет.

Франт колебался несколько секунд, но потом, пробормотав, что господин Эрасмус наверняка не заметит, продал-таки пособие почти на треть дешевле!

Из лавки я вышла радостная не столько оттого, что удалось прилично сэкономить – книга «съела» почти треть моих сбережений, сколько окрыленная открытием: быть милой и застенчивой порой очень выгодно! В том числе и финансово. Главное – знать, перед кем именно эти качества проявлять.

Потому как некоторые личности, наоборот, принимают вежливость и скромность за слабость. И в моей прошлой жизни мне попадались почему-то сплошь такие. Может, виной тому окружение. Все же партнеры отца были ему под стать и не гнушались ощипать даже тех, кто еще не успел встать на крыло.

А здесь… Если хотя бы половина героев окажется такими, какими я их описывала, то самым волшебным и невероятным в этом мире будет то, что тут не перевелись рыцари. И в доспехах, и в душе.

Что ж… Вот поступлю – тогда и проверю, так ли это.

Вот только что-то мне подсказывало, что сначала проверят меня. Судьба (хотя в моем случае правильнее сказать сюжет) – на силу характера, а экзаменаторы в академии – на силу дара. И с последним, как я поняла спустя седмицу, у меня были некоторые проблемы. В осознании оных мне помогло пособие, что я купила.

Оно оказалось весьма полезным. С ним наконец-то удалось разобраться в азах магии. Так я наконец научилась ее призывать и оценивать наполненность резерва. Способствовали быстрому прогрессу и попытки опекуна найти меня. Слава небесам, маг, нанятый лордом, активничал не каждую ночь. Видимо, как и я, восстанавливал силы. Но, когда чародей запускал поисковое заклинание, я просыпалась от кошмаров и обнаруживала на себе гадскую алую нить. И сил сжигать ее оставалось все меньше – резерв не успевал восстанавливаться.

Может, будь мой рацион более обильным, этот энергетический баланс бы сходился, но увы…

Ну что за блажь у меня была! Почему я решила, что это здорово: восстанавливать резерв по канонам женской мечты, когда сколько хочешь ешь и не толстеешь. Когда писала роман, мне это казалось здорово – все лишние калории в заклинания! А на деле оказалось, что не так тяжело стать магом, как потом прокормиться!

Так что еще одна книжная задумка на деле вышла мне боком. Вернее, двумя боками. Впалыми. Добавить к этому нервное напряжение, недосып и попытки уложить в голову новые знания о мире – и получится портрет типичного студента перед сессией. А ведь я даже еще не поступила в академию!

Так пошла вторая седмица. Я, выучив пособие от корки до корки, обменяла его на другую книгу, затем на третью… А еще, поняв, что денег мне катастрофически не хватает, пошла работать.

– М-да… Как-то раньше у тебя, Дашка, объемы продаж были побольше, поездами-пароходами… А теперь вот пучками, – глядя на прилавок со свежей зеленью, морковкой, свеклой, подытожила я.

Конечно, лоточницей мне быть еще не приходилось. Да и о биржевом рынке я знала куда больше, чем о базарном. И вот куда меня теперь мое увлечение писательством привело…

Зато, стоя за прилавком, я отлично отточила актерские навыки. И теперь могла за секунду превратиться из милой скромной девушки в фурию и обратно. Вот такое вот оборотничество без изменения ипостаси, но сути…

А еще все это время я с отчаянием ждала начала экзаменов в академии. Зачеркивала на маленьком листочке дни, и казалось, что, как только я завтра переступлю порог академии, все изменится.

Наконец-то начнутся приключения: с учебой, друзьями, любовью… Всем тем, чего так недоставало в прошлом. О последнем старалась не думать. Хотя мысли о том, что я умерла или лежу сейчас в реанимации, порой и бродили в моей голове.

Но я решила: пока не очнусь на больничной койке, наслаждаться этим миром по полной! А если умерла – так тем более!

Так что прокатившуюся по столице новость о прибытии эльфийского посольства я восприняла с предвкушением. Это значило, что моя история вот-вот начнется!

Пока же в газетных листках вновь трубили о скорой свадьбе его дракошества Ричарда и дивной принцессы. Я же в эти новости как раз заворачивала петрушку в тот момент, когда в базарных рядах увидела знакомый такой колет.

Не думая, я нырнула под прилавок. И уже оттуда шикнула торговавшей рыбой за соседним прилавком дородной тетушке Маук:

– Приглядите, пожалуйста, за моим местом.

– А ты куда? – не сильно-то удивилась просьбе та.

– Да типа одного увидела. Он надо мной так издевался, чуть не убил. Я от него едва сбежала… – выдохнула я, сказав чистую правду.

Только Маук поняла ее по-своему:

– Муженек, что ли, твой? – уточнила она.

Я лишь кивнула, не вдаваясь в нюансы. Муж в возможном будущем, опекун – в прошлом… А в суровом настоящем – сволочь, от которой надо было уносить ноги. Желательно – под прикрытием широкой спины тетушки Маук. Иначе моя история закончится, не успев начаться!

Я посмотрела на соседку, вложив во взгляд робость, надежду на спасение, отчаяние. А испуг – и вовсе был не напускным, а моим собственным. Закусила губу так сильно, что та побелела, и…

– Давай, тихо уходи, я прикрою. Уж больно ты на мою Фаришку, деточку, сейчас похожа. Особенно когда такими глазищами несчастными смотришь…

Большего мне было и не нужно. Я ужом проскользнула под прилавками, вынырнув лишь в соседнем ряду. Лихорадочно огляделась и опрометью бросилась к дому. Если лорд уже в столице, значит, в любой момент могут явиться по мою душу.

А резерв мой был после минувшей ночи все еще пуст. А если опекун заставит мага, которого нанял, и сегодня запустить поисковое заклинание, то они найдут меня. Хотя «если» здесь лишнее.

Нужно было уходить куда-нибудь подальше, чтобы сбить вектор поиска. И лучше вовсе не ложиться спать. Остались всего-то какие-то сутки…

С такими мыслями я собрала сумку и, нацепив на себя иллюзорный амулет, покинула комнату. В ней остался лишь платок, испачканный в моей крови, прядь волос и простенькое искажающее заклинание. Я не надеялась полностью сбить след поисковика, но если удастся выиграть время – уже отлично.

Хотя к противостоянию с опекуном я готовилась, как могла. Правда, была надежда, что он все же не успеет к вступительному экзамену… Но нет, гад, успел!

Благо почти месяц в столице не прошел для меня даром. Я отлично научилась ориентироваться в местных улицах. И не только в них. Мир, который раньше казался для меня лишь фоном для любовной истории, теперь стал реальностью. И в той действовали свои законы, порой далекие от заявленного мной легкомысленного жанра. Так что со временем пришло понимание: смерть здесь – это по-настоящему.

Так что надеяться на свое авторство, избранность и главногероичность не приходилось. Лишь на мозги, магию и упрямство.

Последнее-то и не давало мне сомкнуть глаз, когда я, забравшись на башню ратуши, сидела, прислонившись к арке звонницы. Это было последнее место, где меня станут искать, и первое, с которого я точно увижу, откуда тянется поисковая нить.

Сначала я хотела укрыться в трущобах. Но там могли найти местные. Была там пара симпатичных местечек, но я не смогла устоять против опрометчиво приоткрытого окна на первом этаже ратуши, и вот я здесь…

Отсюда, к слову, открывался отличный и, наверное, единственный в своем роде вид на дворец, стоявший на холме. Летняя резиденция правителя погружалась в ночные сумерки. И вот я увидела, как витражная створка блеснула в лучах закатного солнца и… на сером камне стены появилось белое пятно.

«Наверное, ветер играет со шторой», – подумала я отстраненно и обхватила себя за плечи. Ночь еще не наступила, но на улице, а заодно и на чердаке, начало холодать. В углу шуршали мыши. А я клевала от усталости носом…

Но тут белая точка начала двигаться вдоль стены к… балкону? Да нет, быть такого не может! Наверняка мне такое примерещилось. Я даже помотала головой и зажмурилась. А когда вновь посмотрела на дворец, ничего уже не было.

– Нужно отдохнуть, – произнесла я вслух, чтобы хоть так отогнать тишину, от которой буквально закладывало уши. Я пересела подальше от сводчатого проема и прилегла на пол, положив под голову подушку и укрывшись плащом.

«Не спать, а дремать вполглаза», – мысленно приказала себе и… провалилась в зыбкое марево. Из которого меня привычно выдернула тревога. И я вновь увидела на запястье злополучную нить. На этот раз не стала ее сжигать, а взглянула вниз. Она шла как раз из того квартала, где я еще утром снимала комнату в подвальчике.

Глядя на тонкую алую линию, что расчертила черную ночь города напополам, я подумала о стихотворных размерах. А точнее: ямбись этот лорд хореем! Нашел, сволочь, где я остановилась. Вот только не обнаружили там меня и снова запустили поисковые чары…

Прикинула расстояние до ратуши и поняла: у меня было еще время. Немного, но все же, чтобы успеть уйти. И я им воспользовалась. Призвала магию и вылила весь резерв, что был, в плетение. А затем поспешила вниз.

Перемахнула через подоконник, упала в кусты и из них, испуганной кошкой, рванула прочь по улице в сторону квартала мастеровых, шарахаясь от каждой тени, чтобы встретить рассвет на площади Двух Игл. Свое название это место получило по двум магическим башням – погодной и вестовой, что стояли одна напротив другой.

Тут-то меня и нашли неприятности. Люди лорда с гончими. И не только они. Сам опекун лично соизволил пуститься в погоню. Нас разделяла площадь, на брусчатке которой танцевали в объятиях друг друга рассветные лучи и ночные тени.

Миг. Удивление. Узнавание. И…

– Стой, зараза!..

Я же в ответ лишь развернулась на пятках и задала стрекача.

Люди лорда же, в лучших традициях гончих, и не думали отставать. Начался забег по узким мощеным улочкам старого города. Я мчалась изо всех сил, но преследователи не отставали. Какие же шибанутые и целеустремленные на всю голову ребята!

Про «шибанутые», кстати, это не образно, а буквально. Молодчики норовили зашибить меня от души. Стреляли и из арбалетов, и магией. Последний, видимо, тот самый чародей, с которым у нас весь прошлый месяц была нелюбовь на расстоянии.

Болты и пульсары, правда, пролетали мимо – я петляла зайцем. Но пару раз едва не зацепило.

Вот и резко сворачивая в один из переулков, пришлось пригнуться. Заряд просвистел рядом с лицом и врезался в кладку, высекая искры и каменную крошку. Та чиркнула мне по шее, оцарапав.

Хорошо, что не в глаз… Плохо, что вообще задело… А просто отвратительно то, что погоня и не думала отставать!

Я пробежала по узкому переулку, в котором разминуться не то что двум всадникам, пешим – и то с трудом удалось бы. Сердце билось уже где-то в горле, воздуха не хватало, так что глотала его уже ртом, как рыба, когда увидела впереди темную, еще дышавшую непроглядной ночью, подворотню. Нырнула в нее и там, скинув плащ, активировала иллюзорный амулет. Тому требовалась пара минут для создания личины.

А пока же я выбежала на перекресток. Будьте благословенны рабочие кварталы, где люди встают еще до зари!

Вот и сейчас, несмотря на ранний час, улица уже жила суетой. Спешили куда-то мастеровые, позевывая в кулак, гончар подметал вход в свою лавку, из распахнутой двери кожевенного цеха несло мокрой шерстью…

Лошадь, запряженная в подводу, предупреждающе приподняла хвост, вот-вот готовясь привнести в запах печного дыма и амбре сточной канавы, витавшие вокруг, новые ароматные ноты «радости огородника».

Какофония запахов, людская сутолока – вот что мне нужно!

Я закрутила головой, выбирая место, и увидела, как булочник выкладывает на лоток свежую, только что испеченную сдобу, от которой исходил свежий, перебивающий даже окрестную вонь, а главное, сильный аромат. Такой, который мог бы отбить мой собственный запах.

Ловко выудив из сумки последние медьки, подбежала к пекарю и…

Вдох. Выдох. Я обычный слуга. Рыжий, конопатый парнишка. И вовсе я не запыхался от бега, а только-только проснулся. И меня отправили купить свежего хлеба для миледи…

Когда следом за мной из подворотни выбежал опекун с несколькими людьми, я уже стояла и, почесывая макушку, будто уже битый час чешу тут язык, беседовала с булочником. Понятливо ухмыляясь, словно только что круглый и коренастый, точно бочонок кваса, парень выдал скабрезную шуточку.

Лорд огляделся, маг рядом с ним щелкнула пальцами, кастуя заклинание, но с ладони слетели лишь искры. Похоже, щуплый чародей с заострившимися, словно вороньими, чертами лица вычерпал резерв до дна.

Собаки тоже лишь поводили носами, пытаясь что-то разнюхать, но…

Опекун сделал несколько шагов. Замер. Его блуждающий взгляд остановился на мне.

Рука едва было рефлекторно не дернулась к лицу, а я сама – наутек. Лишь усилием воли я осталась на месте, как мантру повторяя про себя: «На мне иллюзия. На мне иллюзия…»

Все внутри замерло. Нервы натянулись струной. Я чувствовала себя канатоходцем над пропастью. И лишь разум не давал мне сорваться в бездну паники.

Лорд подошел к лотку со сдобой и спросил, обращаясь то ли ко мне, то ли к булочнику:

– Здесь не проносилась девица? Светловолосая такая, в плаще.

– Нет, – замотал головой парень так, что аж щеки затерялись.

– Может, туда убежала, – пискнула я, старательно искажая голос, и кивнула, указав на дорогу вверх по улице.

Опекун от такого ответа скривился и, пробормотав что-то про жеваных оборотней, резко развернулся и направился в указанную мной сторону. А я запоздало подумала: не туда я его послала; нужно было не по улице, а по матушке, да так, чтоб сразу в пекло…

За опекуном потянулись и остальные. И, лишь когда они скрылись в толпе, я услышала сбоку:

– Парень, а у тебя веснушки того… веснушки потекли…

Только тут я поняла две вещи: во-первых, все это время, как завороженная, таращилась в лордскую спину. А во-вторых, личина держалась еще меньше, чем обещал торгаш! А ведь я зарядила амулет по полной!

Больше не тратя ни мгновения, я развернулась и помчалась прочь. Да булочку, за которую заплатила последние деньги, прихватить не забыла. Потому как спасать жизнь, будущее и историю своего мира на голодный желудок – как-то не с руки.

Когда пробегала мимо часовой башни, увидела, что камень как раз меняет цвет. Наступал час рубина. А это значило, что академия вот-вот распахнет свои ворота для поступающих.

И я устремилась к ним. Только бы успеть, только бы успеть… На полпути один из извозчиков, видя, как я то бегу, то перехожу на шаг, откликнул:

– Красавица, тебя довезти? Недорого…

– Спасибо, меня уже и так почти довели… – выдохнула, не уточнив, что опекун – до сердечного приступа, а ноги – до цели.

Академия была всего в паре кварталов. Так что я пожелала извозчику доброго дня: денег на экипаж не было. И сил тоже.

Так что к часу изумруда я подбежала к заветным воротам и… Сегодня, похоже, был для меня день экипажей. Потому как чуть была не сбита каретой, которая резво понеслась сразу после того, как из нее вышла какая-то рыжая девица, у которой я увидела лишь спину.

Едва успела отпрыгнуть, чтобы не попасть под колеса. А вот лужа на дороге никуда в сторону сместиться не смогла, и экипаж от души пронесся по ней, окатив меня фонтаном брызг.

Да уж… Сегодня для меня был явно каретный день.

«Да чтоб тебя!» – мысленно выругалась я и, подхватив юбки, прошла через ворота. Сейчас было куда важнее оказаться внутри академии, куда опекуну хода нет, чем иметь опрятный вид. Впрочем, перед входом в главный корпус я все же достала платок и, подойдя к фонтану, умыла лицо и оттерла грязь.

А затем, поднявшись по мраморным ступеням, толкнула входную дверь и вошла в холл. Там перед столом, за которым сидел какой-то адепт, стояла та самая рыженькая, карета которой и окатила меня.

Я подошла ближе и…

– Бриана Тэрвин, – донеслось до моего слуха.

Я сглотнула и замерла. Это же она! Та самая злодейка моего романа! Девушка, которая едва не прикончила Одри и… Я почувствовала себя рядом с коброй, которая пока мирно спит, но в любой момент может вскинуться и раскрыть свой капюшон.

Поэтому я предпочла не делать резких движений и… быть скромной и честной. Таких мало опасаются, часто недооценивают и не ждут подвоха.

Так что моя защита – это маска кротости и добродетели. С ней я не то чтобы свыклась за прошедший месяц, но научилась носить. Так что, дождавшись, когда молодой маг запишет номер моей будущей бывшей убийцы, я произнесла, стараясь, чтобы голос звучал мелодично:

– А Одри Хайрис запишите сорок восьмой.

Показалось, что на миг рыженькая напряглась, и я решила кое-что проверить, невинно уточнив:

– Ты тоже поступаешь?

– Да, – сухо отозвалась Бриана и, уточнив у адепта за столом, где именно кабинет экзаменаторов, поспешила по лестнице.

Я же задумчиво посмотрела ей вслед.

Да уж… Героя моего романа еще и на горизонте нет, а преступница – уже здесь. Почему, спрашивается, не наоборот? В конце концов, это же любовный роман, а не детектив!

С этими мыслями я поднялась на второй этаж и остановилась перед массивными дубовыми дверями. Те вели в аудиторию, где должна была решиться моя судьба. Разум говорил, что поступлю – ведь я же главная героиня, но внутренний голос зудел о том, что не все может быть так просто. А опыт подсказывал: в романах события, сыгранные как по нотам, обычно исполняются автором на рояле, стоящем в кустах.

Так что расслабляться не стоило: а положусь полностью на сюжет – и взойду вместо трона на эшафот. Так что я поправила свою сумку, которая упрямо пыталась соскользнуть с плеча, и, выдохнув, подошла к окну.

Главный корпус стоял на возвышении и был обращен к воротам, я наблюдала, как к тем подъезжают кареты, подходят пешие… и тянется вереница магов и чародеек сдавать экзамен…

За спиной то и дело открывалась дверь и выкрикивались номера и фамилии тех, кто жаждал стать адептом и пройти испытание. Я уже почти расслабилась, когда мой взгляд упал на очередной остановившийся экипаж, и из него вышел… Лорд, триллер ему в печенки, Костас! А с ним маг и еще несколько подручных.

Твою ж… магию! Догнали. Почти догнали…

Я ощутила, как по спине пробежала капля холодного пота, а во рту враз стало сухо. Настолько, что я невольно сглотнула и вцепилась пальцами в подоконник.

И тут дверь открылась, и я услышала:

– На проверку приглашается номер сорок семь! Бриана Тэрвин.

Эти слова вернули меня из паники в реальность. Рыжая. Она как раз передо мной должна была экзаменоваться! Где эту Тэрвин носит?! Мы еще только в начале первой главы, а она уже начала мне активно мешать! Пока магистры разыскивают эту Бриану, меня преследователи успеют найти, упаковать в мешок и подарочной ленточкой тот завязать…

Потому я, скрыв раздражение, огляделась и… увидела злодейку! Та стремительно приближалась к толпе. И что-то мне подсказывало, тормозить Бриана и не думала. Так что пришлось остановить ее самой:

– Она здесь! – выкрикнула я и замахала рукой, показывая вышедшему из дверей грузному, уже немолодому магу, где именно «здесь».

Рыжая так резко затормозила, будто врезалась в стену, на миг она прикрыла глаза, будто не ожидала такого подвоха от судьбы. Мне даже показалось, что Тэрвин как будто всеми силами старалась изменить ход событий. Но я была настороже и бдела, чтобы все шло по плану. По моему сюжетному плану!

А то дай волю героям – они унесут первоначальную идею в такие дебри, из которых будешь выходить несколько томов.

Так что я сейчас всеми силами старалась ускорить действие. Потому как мои преследователи в прямом смысле были уже у ворот. И самое паршивое – маг, нанятый лордом, мог через те спокойно пройти!

Так что я, стиснув зубы, постаралась быть прелесть какой дурочкой и буквально подпихнула Тэрвин к дверям. И, когда те за ней наконец закрылись, выдохнула.

Уф… Следующая я!

Закрыв глаза, я устало прислонилась к стене. Спиной, через ткань платья, почувствовала прохладу камней и шероховатость неровности кладки. Удивительно, но эти ощущения дарили успокоение. А еще к ним примешивалось что-то странное. Будто кто-то смотрел на меня. И этот взгляд скользил по волосам, плечам, губам…

Прикосновения были почти физическими. Все внутри напряглось, сердце забилось быстрее, кончики пальцев зазудели от магии. Неужели маг лорда уже в академии?

Я распахнула глаза, готовая бежать и сражаться одновременно, и… ничего! Лишь бурлившая стремительным потоком адептская толпа. А среди нее – две удаляющиеся по коридору мужские фигуры, перед которыми расступались, кажется, не только юные маги, но и само пространство. И если по коротко стриженной темной голове мой взгляд лишь скользнул, то на светло-серебристой, с собранными в хвост волосами, остановился. Широкие плечи, обтянутые кожаной курткой. Прямая спина с выправкой воина. Уверенный шаг хозяина жизни и гибкие, слитные, словно перетекали одно в другое, движения невольно завораживали. Это была опасная, стремительная сила под покровом обманчивой легкости.

Подумалось, что где-то я уже встречала подобную. И на краю сознания даже начал всплывать образ, но тут дверь аудитории распахнулась, и из нее вышла Тэрвин. Наконец-то!

Я встрепенулась и, отбросив ненужные мысли о пепельных блондинах, поспешила на экзамен и там-то столкнулась с плодами моих писательских трудов. И убедилась, что воображение у меня – просто чудо! В смысле, начудило по полной! Да так, что я не сразу всех идентифицировала.

Ладно, брутальный, мрачноватый и загадочный ректор во главе стола с темными волосами, в которых у висков затесалась пара лент седины, и небольшим шрамом, рассекавшим бровь – это дань классике. Его я не узнать просто не могла.

Сушеная, как вобла на ветру, дама рядом с ним, похоже, леди Дэнвер – декан факультета целителей. Она преподавала у героини лекарское дело. А остальные трое – кто? Первый профессор – особа крупных (и круглых) размеров. Второй – вылитый жнец смерти, только без черного балахона и косы. А третий – всклокоченный, словно в него только что ударила молния. Раз двадцать.

Но всех пятерых, столь непохожих меж собой магов, объединяло одно. Выражение лиц. Оно было столь мрачным, что все силы тьмы посинели бы от черной зависти.

– Одри Хайрис, я правильно понимаю? – взяла слово та самая сухопарая леди и поинтересовалась: – И куда же вы хотели бы поступить? Не на целительский ли факультет часом?

– А туда недобор? – осторожно уточнила я. Вдруг и вправду так? Тогда однозначно стоит рассмотреть вариант целительства. И плевать, что в романе Одри – адептка факультета теоретической магии. Будем считать это редакторскими правками.

Но на, казалось бы, мой простой вопрос у магессы дернулась щека. А остальные члены комиссии начали прятать смешки. Безуспешно.

– Что?! – рявкнула она. – Она еще и издевается! Да чтоб ты знала, дорогуша, каждая вторая девица, с того времени как принц поступил в академию, жаждет стать целителем! Наверняка это случайное совпадение, но все же мой долг напомнить: его высочество отныне обручен, и его сердце не свободно! – едко завершила магесса.

Если после этого она думала, что я отступлюсь, то серьезно ошиблась. Когда за спиной ждут крупные неприятности, пасовать перед лицом мелочей – глупость. Хотя, не скрою, новость о том, что из-за охотниц за короной на экзамене стало не протолкнуться, будь ты хоть трижды главная героиня, заставила стиснуть зубы. Да и что-то мне подсказывало, что магесса немного лукавила: касательно политических союзов последнее, о чем думают монархи, – это чувства.

Так что я выпалила:

– Конечно, сердце его высочества не свободно! Там как минимум три слоя мышечных тканей, аорта, полая вена, желудочки, перегородка… – выдала все знания школьного курса анатомии.

– Я другое сердце имею в виду! – не выдержала профессор, видимо решив, что я и вправду готовилась идти к ней.

Писательское любопытство было столь велико, что я едва не уточнила: «А у драконов их два?», но, видя, что сама магесса вот-вот озвереет, сдержалась и, вспомнив, что я вообще-то должна быть по сюжету милой и кроткой, миролюбиво произнесла:

– А я – другой факультет. – И, спеша исправить положение, добавила: – Вопрос про недобор задала, потому что удивилась. Не думаю, что из меня получится целитель. Я предпочитаю оперировать не скальпелем, а фактами…

– Вот сейчас мы на это и посмотрим, – ядовито заметила магесса и кивком указала на артефакт, стоявший напротив стола на постаменте. – Прикладывайте руки к пластинам…

Я взглянула на чаромеханизм со множеством шестеренок, кристаллов, энергетических тяжей и силовых контуров. А с двух боков от его стенок поднимались параллельно друг другу две небольшие пластины. Между ними – свободное пространство. Через него-то и должен был проскочить магический разряд. Цвет молнии определял стихию мага, а ее мощность – уровень дара, который измерялся в ступенях. Первая – низший. Десятка – максимально возможный. В зависимости от того, насколько одарен поступающий, столько кристаллов в артефакте и загоралось.

Я же, ощутив почти пустой резерв, поняла, что провалюсь, если ничего не сделаю… Почти все силы ушли, чтобы этой ночью скинуть заклинание преследователей.

«Думай, Дашка, думай!» – приказала я себе, меж тем изобразив смущение. Смятение же у меня было своим собственным, что ни на есть самым натуральным, переходящее в легкую панику.

Мозг лихорадочно перебирал варианты: не прижимать ладоней, чтобы разряда не было вовсе? Тогда комиссия предположит, что артефакт перестал работать после Тэрвин, которая и сломала его своей темной магией. Это даст отсрочку, но не более. И уровень дара замерят всего лишь на пару минут позже. За это время резерв точно не восстановится.

Лишиться чувств? Никто не будет останавливать экзамен и возиться с бессознательной девицей. Думаю, меня вынесут за ворота, и только. На радость опекуну. К тому же пытаться сыграть обморок в присутствии целителя…

А что, если и вправду испортить артефакт? Или…

Порой озарение подобно короткому замыканию. Когда в голове мысли проскакивают словно искры. И под высоким напряжением, когда изоляция ненадежна, может случиться вспышка…

И не только в мозгах!

Я вспомнила все, что успела узнать об артефакте замера, пока готовилась к экзамену. Принцип действия был прост: правая пластина энергию вбирала и передавала в комплексный анализатор, а оттуда – в накопитель, что примыкал к левой стороне прибора.

Так что маг при тестировании стоял, просто зажав меж двух ладоней на уровне груди артефакт. И за пластиной с левой стороны находился конденсатор с магией. И в нем сейчас точно заряд от предыдущего конкурсанта, прошедшего тест. От Тэрвин… А она, по сюжету была злодейкой с даром немалой силы. Так что…

Нужно всего лишь добраться до него и пропустить через себя, добавив светлых чар. Могло ли меня при этом закоротить? Еще как! Все же у Одри дар был светлой масти. Но надежда оставалась на то, что резерв сейчас абсолютно пуст. А значит, вступать в конфликт с темной магией просто нечему.

Так что я выдохнула и, следуя поговорке: одна голова с идеей – хорошо, а с двумя ловкими руками для ее реализации – еще лучше, потянулась к волосам. Словно хотела поправить прическу. На деле же пальцы достали простенькую шпильку. Вот и пригодилась длинная прическа. А я еще скучала по короткой стрижке. Пф-ф-ф! В ней не пронесешь на экзамен орудие взлома.

Вот я приблизилась к артефакту, сглотнула и, словно готовясь прыгнуть в бездну, прислонила руки к пластинам с обеих сторон магомеханизма. Только если правая ладонь легла спокойно, то в левой была зажата шпилька, острые концы которой точнехонько вписались в узкую щель конденсатора и…

Да вашу ж меня!

Сила рванула по мне, как по цепи. Промчалась по свободным энергетическим каналам от левой руки к правой, чтобы выйти из ладони в пластину, через нее в анализатор и дальше снова в накопитель…

Кажется, искры полетели разом и из артефакта, и у меня из глаз… Я почувствовала, как волосы встали дыбом, а сердце замерло, видимо, не в силах определиться: работать ли ему еще или все, наступила пенсия, и хозяйка наконец-таки стала благопристойным трупом.

Время, казалось, остановилось. Звуки вокруг – будто отрезало. И лишь спустя пару мгновений когда я все же разомкнула контур, то поняла: это не вокруг все стихло, это я оглохла. А вот комиссия – нет. И даже дара речи не лишилась.

– Опять? – отстраненно уточнил ректор, глянув при этом не на меня, а почему-то на кучерявого магистра, сидевшего за столом…

– Остаточный заряд после Тэрвин… – с сомнением произнес всклокоченный профессор, словно сам не особо веря собственным словам, но, как человек, с которого начальство требует объяснение, оное и предоставил: – Темная магия со светлым даром вошла в конфликт…

«А по его итогам вышла шпилька из щели конденсатора», – мысленно закончила я речь профессора, аккуратно убирая мою помощницу и пряча ее в ладони.

– Я могу снова заменить накопитель, – обреченно произнес профессор и достал из кармана новый конденсатор, словно был уже научен горьким опытом и имел про запас все, что может понадобиться в нелегком экзаменаторском деле. А затем маг направился к артефакту. Но, едва дотронувшись до него, озадаченно заключил:

– Все исправно. Видимо, все же статический остаточный заряд… Так что показатели измерения верны.

И взгляды комиссии сошлись на горевшем темно-синим цветом кристалле, который показывал пять единиц магии из десяти. Теоретически могло бы быть и больше… Но то ли у шпильки магопроводимость низкая, то ли у моего тела сопротивление высокое… Хотя теоретически я и умереть могла… К тому же это однозначно больше, чем у меня было бы даже при полном резерве! Так что результат можно считать улетным, а главное – не летальным при этом!

– Я прошла? Это значит, я прошла?! – спросила я, стараясь, чтобы в голосе звучали лишь искренний восторг и удивление. Все как и положено скромной героине, не поверившей собственному счастью.

Меж тем ни ректор, ни прочие члены комиссии моей радости не разделяли.

– Вот почему темная чародейка побывала здесь один раз, а артефакт испортить умудрилась дважды? – саркастично заметила леди Дэнвер, постукивая алыми ногтями по столешнице.

И вроде бы вопрос был риторическим, но на него ответил дружный хор тактичных покашливаний.

Ректор же прошелся по моей искрившейся энтузиазмом и остатками магии фигуре и с сомнением произнес:

– Вы так горите желанием поступить… А что если вам ничего не светит?

– Совсем? – сглотнув, спросила я. Внутри все похолодело. Как же так… Я же главная героиня. Даже больше! Автор всего этого! И меня – взять и не взять?! Ну уж нет! Я буду бороться до последнего, пока не закончатся силы и… враги! Как папа учил!

– Результат, который вы показали, не слишком высок, в отличие от конкурса на место… – между тем начал со скучающим видом глава академии, давая понять, что не слишком-то и заинтересован в чародейке с посредственным уровнем дара. Таких среди поступающих – спасибо охотницам за принцем – было пруд пруди. – Поэтому, если среди членов комиссии не найдется желающего взять вас на свой факультет, то…

Мой взгляд метнулся сначала к леди Дэнвер, которая отрицательно покачала головой. Потом к некроманту, но тот лишь устало вздохнул: оно и понятно. Была бы я темной – другое дело. Его профиль. Пухлый, точно сдобный калач, магистр и вовсе безучастно отвернулся к окну. Кучерявый профессор глянул с сомнением, словно раздумывая о моей участи…

Я же, в свою очередь, посмотрела на его руки, мозолистые, с короткими ногтями. На пальцах – следы машинного масла. Не иначе передо мной глава артефакторского факультета? А если так, то этот маг наверняка упорен, пытлив, любознателен… А что если мне удастся сыграть на этих качествах его натуры и погреть-таки руки на жгучем профессиональном любопытстве мага?

И в тот момент, когда ректор уже набрал воздуха в грудь, чтобы озвучить мой приговор, я выпалила:

– Что если я скажу, что только что обманула измеритель? – спросила и, отбросив маску скромности, взглянула на артефактора, а затем и на ректора, как равная.

– Как? – брови кучерявого магистра взметнулись, а на мужском лице появилось озадаченное выражение.

– Поясните, – ректор хоть и не выглядел изумленным, но все же по блеснувшему на миг хищному взгляду я поняла: притворяется!

Я же про себя усмехнулась. Ну вот вы и попались! Теперь-то мы и посмотрим, кто тут заголовок, а кто – сноска мелким шрифтом.

– Секреты обычно раскрывают близким, – начала я вкрадчиво и добавила. – Например, родной академии я могла бы…

Мой намек был толще корабельного каната, завязанного морским узлом. Жаль, не на шее комиссии. В этом случае мы бы быстрее нашли компромисс. А так… На секунду воцарилась тишина. Звонкая. Пронзительная. Казалось, что слышно, как оседает на полках пыль и тут…

Я ждала реакции артефактора. Или ректора… Но леди Дэнвер их опередила. Сначала раздались хлопки, а затем и ее задорный смех.

– Браво, юная леди! Нас еще ни разу не шантажировали на вступительных экзаменах!.. Угрожали, пытались подкупить, уговорить, принудить, но чтобы так…

– Только из личной симпатии к вам, магесса, – начала я свою тонкую игру, потому как прекрасно понимала: рассказать придется. Экзаменаторы достаточно умны, чтобы не поддаться на мою подначку. А вот оценить творческий подход… Потому я продолжила: – И поскольку и в мыслях не имею поступать на целительский факультет, открою для вас эту тайну: через измеритель только что прошла не моя магия, а Брианы Тэрвин.

– Вы тоже темная? – проигнорировав открывшего было рот артефактора, жестко спросила чародейка.

– Нет, светлая.

– Это невозможно! – категорично возразила целительница. – Разряд темной магии убил бы вас!

– Если бы встретил сопротивление моей силы. Но дело в том, что я вычерпала свой резерв до дна. Так что току темной магии по пустым энергетическим каналам почти ничего не помешало…

– Вы пришли на экзамен абсолютно пустой? – вклинился в разговор доселе молчавший и созерцавший пейзаж в окне толстячок.

– Так получилось, – я пожала плечами, как о досадной помехе.

– А как вы извлекли магию из накопителя? – в нетерпении выдохнул артефактор, схватившись рукой за свои кучерявые вихры.

– Проводник, – я развела руками, как человек, который хотел всего лишь тихо и незаметно взломать артефакт, но ненароком сломал всю систему представлений о магии у профессоров.

В лучах солнца в ладони блеснула шпилька. Тут-то артефактор все понял, просиял и, сглотнув, заорал:

– Беру!

– Простите, профессор Карэлл, что именно вы берете и куда? – уточнил ректор с легкой усмешкой.

– Ее, – кивнул артефактор в мою сторону и добавил: – На свой факультет.

– Даже не узнав, какой у нее настоящий уровень дара? – ехидно уточнила целительница.

Но вместо профессора ответил ректор:

– Порой, леди Дэнвер, нас приятно удивляет сила юных магов, но в случае адептки Хайрис – это ум и умения…

«Адептки? Он сказал, адептки?» – пронеслось у меня в голове. Радость даже вытеснила слабость, которую я чувствовала после замыкания. Но уже ее, настоящую, я не спешила показывать. Лишь чуть кивнула, обозначив жест уважения к лорду Трэвору. По губам ректора скользнула тонкая усмешка, и взглядом, уже не скучающим, а проницательным, колким, оценивающим, кажется, заглянул мне прямо в душу.

Вот только магесса, и не иначе, чтобы подразнить ректора, да и артефактора тоже, вдруг добавила:

– Знаете, а я тоже не прочь взять к себе столь нестандартно мыслящую чародейку. В целительстве часто самые правильные решения – неочевидные.

После этих слов встрепенулся и толстячок магистр. Он уже открыл рот, желая что-то сказать, но профессор Карэлл, несмотря на свою некоторую растерянность, порывистость, любознательность, оказался хватким. В самом что ни на есть прямом смысле. Он сцапал мою ладонь, словно я была невестой у алтаря, задумавшей дать деру, и спросил:

– Согласны ли вы, Хайрис, поступить на артефакторику? А может, больше по душе теоретические расчеты? Или преобразование магии и материи?

– Преобразование, – выдохнула я спустя секунду раздумий.

Все же артефакторика была мне не столь близка, а расчетов и в прошлой жизни хватало, так что выбор оказался очевиден. И едва я его озвучила, как на моем запястье появилась печать адепта. Я посмотрела на нее, потом подняла взгляд на главу академии, перевела на целительницу, затем на Карэлла и…

Ректор был интриганом до мозга костей, артефактор – собственником до мозга костей, а целительница – стервой до мозга костей. В общем, эти трое спелись. И, сдается, даже темных магов выводили здесь на чистую воду. А вот она с меня была, как с гуся…

И судя по довольной усмешке Трэвора, моя изворотливость пришлась ему по душе. И он был бы не прочь подкинуть девице Хайрис еще парочку неразрешимых задачек: как справится?

Ну уж нет, ваше академическое главнейшество! Больше я такие подвиги совершать не намерена. Хотя ради учебы готова буду пойти на все! Даже на занятия!

Но сначала стоило заселиться в общежитие и занести в деканат документы – именной свиток и диплом об окончании института благородных девиц – и получить бумаги на заселение в общежитие… И желательно при этом не столкнуться с магом, которого нанял опекун.

Этим я и занялась, отстояв длинную очередь в приемную, получив там заветные листы с печатью, и, спустя одно сражение с комендантом, я переступила-таки порог комнаты. Та была рассчитана на двоих и имела вид скромный и весьма аскетичный. Но главное – здесь была кровать! И даже заправленная. Так что я упала на нее и заснула, наверное, раньше, чем голова коснулась подушки: сутки погони, вычерпанный до дна резерв и изматывающий экзамен дали о себе знать.

А очнулась уже оттого, что в мою постель влетело неопознанное тело…

Хорошо, что это самое тело было небольшим – хотя бы не раздавило. Но недостаток массы с лихвой восполнило активностью. Казалось, что я попала под раздачу суетолога сотого уровня. Откинув одеяло, первое, что я увидела…

– Песец! – выдохнула я при виде белоснежности, маячившей перед лицом.

И было отчего. Не каждый раз просыпаешься потому, что перед носом маячит белоснежное опахало. Вернее… хвост. Пушистый и искристо-снежный.

– Вообще-то, это енот, – поправил меня уверенный девичий голос с порога и приказал: – Малыш, слезай, кому говорю!

Удивительно, но песцовый енот или енотистый песец – а топтались по мне именно его лапы – возмущенно фыркнул и все же спрыгнул. А затем эта животина с видом «пф! не больно-то и хотелось» продефилировала к шкафу. Меж тем, ее хозяйка – девушка в теле и при активном деле – запыхтела от натуги и, пытаясь удержать одновременно расстегнутый саквояж, сумку, пару коробок, притиснутых под мышкой, и узелок, зажатый подбородком, вошла-таки в комнату, закрыв дверь ногой. И тут из рук гостьи вывалилось все.

– Уф! – выдохнула ничуть не огорченная таким поворотом событий пышка и дружелюбно произнесла: – Привет! Извини за Малыша. Он бывает иногда большим таким паразитом.

От шкафа раздалось возмущенное «Фыр!» с интонацией «Сама такая!», после чего питомец моей соседки показал нам ту часть тела, которая во все времена олицетворяла неприятности. С учетом упитанной комплекции песцового енота – полные.

Хозяйка же этот демарш напрочь проигнорировала и продолжила:

– Значит, мы будем соседками?! Здорово! Меня, кстати, Ким зовут, – представилась она, наклоняясь и подбирая коробки. – А тебя?

– Одри, – отозвалась я, широко зевая, потягиваясь и ощущая себя на удивление прекрасно, несмотря на такую побудку.

Впрочем, секрет отличного самочувствия раскрылся быстро: из разговора с темноволосой, кучерявой и очень энергичной Ким я выяснила, что проспала почти сутки! И пока я поражалась собственному организму, соседка, запихивавшая свои вещи в шкаф, – пустоте полок.

– А у тебя что, совсем ничего нет? – Ким порывисто обернулась ко мне, так что ее темные кудряшки взметнулись в воздухе.

– Так получилось, – скромно ответила я, пожав плечами, и пояснила: – Уходила из дома налегке. Со мной были лишь сумка и надежды, что сумею поступить.

– Прямо как я… – протянула пышка, спохватилась, видимо, вспомнив, сколько всего с собой принесла, и добавила: – В смысле, ушла из семьи с мечтой и почти пустыми руками.

И словоохотливая Ким, не дожидаясь вопросов, поведала, как покинула богатый отчий дом с отцом-самодуром в надежде стать разом чародейкой с дипломом и ведьмой с вредным характером.

– Папа сказал, что девки годны лишь для семьи. Так что пока эту бабскую блажь с учебой не позабуду – могу домой не возвращаться, – подытожила Ким свой рассказ о том, как сбежала от хорошей жизни в интересную, переступив при этом порог бедности и вынеся за него все, что смогла взять в руки.

– А Малыша ты тоже захватила? – Я кивнула на пушистость. – И кстати, почему он белый, раз енот?

Историю соседки героини я знала хорошо. Как-никак сама ее писала! Но выяснилось, что кое-какие мелочи я не упомянула. Одну – так точно. Вернее, одного… Пушистого и вредного. Как так вышло? Или появление живности – это, так сказать подстрочные примечания?

– Ха, скажешь тоже. Да он сам – тот еще захватчик! Особо умело захватывает чужие ресурсы. В основном, пищевые… но и моральными не брезгует, – поделилась Ким и добавила: – Этот паразит сам ко мне в саквояж пробрался. И вылез, зараза такая, когда я по лестнице в комнату уже поднималась. Хорошо, что никто, кроме тебя, его не увидел… А что до цвета – так нечего было воровать мамину магическую краску для волос и опрокидывать на себя! Она к нему так накрепко пристала, что ни одним заклинанием не стереть, – заключила Ким и так выразительно посмотрела на питомца, что стало понятно: убрать она жалела не столько пепельный окрас с песценота – как я мысленно окрестила блондинистого на все уши и хвост зверя – сколько его самого с учебной территории.

Опасения пышки были не безосновательны: устав академии запрещал содержание любой живности в общежитии…

– Не переживай, что-нибудь придумаем, – попробовала я приободрить соседку.

А сама между тем попыталась разобраться в собственных чувствах. Это было так странно… Сегодня я впервые увидела Ким, но уже знала о ней все, а она обо мне – ничего. И я вынужденно делала вид, что мы абсолютно не знакомы. Хотя пальцы так и зудели потрогать брюнетку, чтобы убедиться – она настоящая!

Но я сдерживалась. И лишь скромно улыбалась, напоминая себе, что настоящая Одри была застенчивой, милой и… Если уж меня второстепенная героиня увидела с такой хорошей стороны, то лучше теперь сидеть тихо и не вертеться! К тому же, чем меньше у меня различий с описанной в книге Одри, тем больше шансов, что сюжет не изменится к худшему и я дойду до счастливого эпилога. А уж с принцем тот будет или нет – по ходу разберемся.

Кстати, интересно, с Ричардом будет так же, как с брюнеткой? Ведь и о прошлом героя мне, как автору, все известно…

Ким же, не подозревая о моих мыслях, отозвалась:

– Угу. Только после обеда. А сейчас нужно учебники получить, пока в библиотеке все не разобрали.

Мысль была здравая. Так что мы не стали мешкать. Ким была уже готова. Я – почти. Осталось лишь умыться, поменять одежду на чистую и причесаться. Что я и сделала. Собирая волосы в пышный хвост перед выходом, решила стянуть их атласной лентой.

– Красивая. Тебе идет, – произнесла пышка, видимо, догадавшись, что это одно из немногих моих украшений. И была права: с серьгами и колечками пришлось расстаться, чтобы протянуть месяц до поступления.

– Спасибо, – поблагодарила я и сообщила, что все. Теперь точно готова!

Малыша же решено было оставить в запертой комнате. Перед тем как закрыть дверь, Ким строго наказала зверюге:

– Веди себя прилично и не устраивай апокалипсис подручными средствами!

– Фр-р-р, – кротко и столь мило отозвался пушистый паразит, что стало понятно: с одной стороны – и вправду все в комнате будет хорошо, а с другой – будет песценот!

– За примерное поведение принесу тебе каленых орешков… – пошла на подкуп Ким, видимо, хорошо знавшая нрав своего питомца.

На этот раз Малыш фыркнул не сразу, но снисходительно, дескать, ладно уж, буду себя вести беспредельно корректно. Я на это лишь мысленно усмехнулась… Похоже, Малыш был енотом с тяжелым характером, но при этом легким на подъем, если дело доходило до пакостей.

Мы же, оставив этого дезерти… пардон, дерзкую в своем стремлении переселиться с хозяйкой в общежитие зверюгу на произвол судьбы и коменданта, поспешили в библиотеку.

Комплекты учебников пришлось добывать чуть ли не с боем – такое столпотворение было в книгохранилище. И, только получив заветные стопочки, мы поняли простую истину: не так тяжело выиграть битву за фолианты, как дотащить их до комнаты. Но поднатужились и справились. Правда, пришлось задействовать магию. Та откликнулась без особой охоты, но все же спустя несколько секунд я почувствовала, как светлая сила разливается по мышцам.

Только темный дар, прошедший накануне по моим каналам, пусть и исчез, но оставил остаточный след, который дал о себе знать. Я зашипела, едва не выронив фолианты и свитки из рук. Ощущения были такие, словно тело прошил электрический разряд, так что волоски на руках встали дыбом, а в воздухе почудился легкий запах озона… Хотя последнее – наверняка галлюцинации.

– Что такое? – встрепенулась Ким, заметив, что я дернулась, как от удара.

Не стала посвящать пышку в нюансы конфликта магий и особенностей своего поступления.

– Оступилась нечаянно. Ты иди, я тебя догоню…

Ким замялась: видно было, что ей не хочется оставлять меня, но тревога за Малыша была сильнее…

– Хорошо, – неуверенно протянула она и, развернувшись, все же пошла к общежитию.

А я, оставшись одна, наконец смогла шумно и с облегчением выдохнуть. Моя магия, недовольно, с некоторым сопротивлением, начала течь по каналам, выжигая остатки тьмы. Так, что мои мышцы трещали не под давлением увесистой стопки на пальцы, а под натиском недовольной силы.

– Дашка, соберись! – скомандовала я себе и медленно продолжила путь.

Вот только когда добралась до комнаты, та оказалась пуста. На столе лежала лишь записка: «Пошла возвращать Малыша».

Я же, прикинув, что время близится к полудню, решила, что раз с добычей учебников покончено, неплохо бы и перекусить.

Столовую нашла быстро и уже думала, что с едой расправлюсь так же, но… скоропостижно скончался аппетит.

Да… Обед может испортить любой, но только повар сделает это как истинный профи! В этой простой истине я убедилась, как только приложила запястье с печатью адептки к столу и передо мной явилось овощное рагу, которое выглядело как оружие массового отравления.

Впрочем, заурчавший живот напомнил, что хозяйке следует выбирать не по критерию вкусно-невкусно, а съедобно-несъедобно. Так что я взяла ложку и опытным путем выяснила, что овощи очень даже ничего. Главное, не смотреть в миску. И на находившиеся в другом конце зала столы платников, где на тарелках исходили паром отбивные и ломтики хрустящей картошки, тоже не стоило. Ибо в этом случае вместе с насыщением приходило и сожаление: ну чего мне стоило сделать героиню не такой преодолевающей трудности. В основном финансовые. Ограничилась бы, как автор, моральными терзаниями. Например, какое платье выбрать на первое занятие.

К слову, о последних. Хорошо бы узнать расписание на завтра. Задумано – сделано! Я направилась в главный корпус. Вот только едва я вошла в холл, где было шумно, людно и слегка драконово, и огляделась, как увидела вывешенный список поступивших. А рядом с ним мага. И все бы ничего, только тот был мне знаком по утреннему забегу. Да, я видела этого типа всего ничего, пару мгновений, утром на площади, а после дала деру, но запомнить успела. А он, полагаю, меня.

И вот сейчас у нас с ним случилось одно на двоих дежавю. Потому как чародей дернулся, точно ищейка, взявшая след. А я вновь подхватила юбки и, развернувшись на каблуках, поспешила к выходу, желая скрыться если не за сюжетным поворотом, то хотя бы обычным, коридорным.

Вот только на улице народу было меньше. Сердце лихорадочно стучало в груди, а каблуки – по брусчатке, а мысли бились в мозгу, то ли ища выход из ситуации, то ли из головы, чтобы просто меня покинуть.

Промчалась стрелой через двор, свернула под арку, пронеслась мимо фонтана, метнулась к туевой аллее и, миновав ее, выскочила к какому-то зданию с помпезным фронтоном. Из распахнутых настежь дверей был слышен оживленный шум голосов. Толпа. Отлично! То, что нужно.

Я стремглав поднялась по ступеням и влетела в зал. Судя по подпалинам от фаерболов на стенах и обвалившейся местами штукатурке, обнажившей под собой каменную кладку, это был манеж, где проходили тренировки магов.

Адепты парами стояли в кругах силы, отрабатывая мастерство ближнего боя на мечах и пульсарах, а зрители с азартом глазели за происходящим. Особенно много зевак собралось рядом с двумя поединщиками. Так, что и не протолкнуться. Но я, активно работая локтями, практически ввинтилась в плотную адептскую биомассу, которая тут же сомкнулась за моей спиной, отгородив меня от преследователя. Он пробежал мимо, но я не обольщалась: мог и вернуться. Поэтому решила пробраться в гущу магического скопления и спустя некоторое время оказалась у силового барьера.

На полу по кругу шла вязь наполненных силой рун. Сейчас активированные, они создали энергетический заслон, отгородив двух бойцов от остального мира. Одного из противников я видела отчетливо, а второго заслоняло плечо стоявшего впереди адепта.

Тот, кого я могла разглядеть, был жгучим брюнетом с ироничной усмешкой на губах. Одним словом, провокация в чистом виде. Его движения, плавные и кошачьи, перетекали одно в другое, без слов подначивая соперника.

Взгляд скользнул со смуглых пальцев, сжимавших рукоять клинка, выше, на предплечье. Рубашка с закатанными рукавами обнажала их, открывая кожу, испещренную магическими символами.

Так вот ты каков, Риквар Хант, друг принца…

И тут стоявший передо мной детина качнулся в сторону, и я увидела противника брюнета.

Сердце екнуло в груди, и даже не оттого, что я увидела его высочество Ричарда. Да, он был хорош. Волевой подбородок, разлет бровей, сосредоточенный взгляд, оценивавший противника и свои возможности, напряженные мышцы, рельеф которых не скрывала тонкая ткань рубашки – этот блондин был из тех, кто не чурался открытого боя и умел дать жесткий отпор. Но что-то мне подсказывало, что любимым полем боя принца было то, где все решает сила не рук, а интеллекта, где противники проверяют не крепость замковых стен, а нервы друг друга, где железные доводы разбивают сталь мечей, а тонкий расчет устраняет врагов эффективнее пульсаров.

Одним словом, дракошество был очень главногероичен, но поразила меня не его внешность, и даже не скрытая опасность, что исходила от наследника, а то, что… мы с ним уже встречались! Потому как я узнала эти глаза. Те же, что смотрели на меня из прорези маски около месяца назад, там, на постоялом дворе трактира, откуда я угнала карету. Карету принца!

Мать твою волшебницу!

До этого мига я наивно думала, что попала в собственную книгу, но похоже, что вляпалась в историю…

До этого момента я наивно думала, что попала в собственную книгу, но, похоже, что вляпалась в историю…

«Вот тебе и первая встреча главных героев… Как бы ее перенести на попозже?» – промелькнула мысль. Я сделала шаг назад и врезалась в кого-то. Неужели маг лорда меня нашел? Порывисто обернулась и увидела, что зло меня настигло. Только не то, которое я ожидала.

Бриана Тэрвин – главная соперница героини своей рыжей злодейской персоной. Рядом с ней стояла Ким, которая, как мне показалось, с разочарованием протянула:

– А, это ты, Одри… Я думала, что Сесиль. У нее такая же лента сегодня утром в волосах была. – После этих слов пышка поморщилась, то ли оттого, что ее в этот момент кто-то толкнул в бок, то ли из-за того, что обозналась. А затем, спохватившись и не иначе как вспомнив о правилах вежливости, добавила: – Одри, это Бри, моя соседка по столу, Бри, это Одри, моя соседка по комнате.

– А мы уже знакомы: вчера на вступительном экзамене встречались, – ответила я, уже решив было, что на этом можно завершить разговор и продолжить тактическое отступление. Но тут увидела, как мимо толпы проходит маг, что преследовал меня, и, повернувшись к нему спиной, изобразила заинтересованное оживление, и произнесла: – Кстати, Бри, ты произвела на комиссию сильное впечатление.

– В смысле ректор сильно ругался или сильно дергал глазом? – чуть нахмурившись, уточнила рыжая.

Я мысленно улыбнулась: сдается, на поступлении было много интересного… Похоже, вчера ректор не только поступал мудро, зачисляя одних, но и поступался своими принципами, принимая в академию других. Таких, как Бриана…

Я глянула на рыжую и вдруг поймала себя на мысли: вот эта девушка совсем скоро попытается меня убить. Первый раз. Так что нужно быть внимательной. Осторожной. Готовой. Но это потом. А пока – вежливой и милой. Показать себя робкой, беззащитной… глупышкой. Но тут главное – не переиграть, потому как легкий флер недалекой девушки – это одно. А дурость может уже вызвать подозрения.

Так что я, похлопав ресницами, словно не поняла иронии Тэрвин, отозвалась:

– Нет, магистры были впечатлены твоим даром! Сказали, что от магии моей предшественницы даже артефакт едва не сломался. А ты еще переживала, что твоих сил не хватит.

Едва я договорила, как раздался звук лязгнувшей стали. И тем оглушительнее после него показалась тишина. Правда, она закончилась неожиданно: не новым звоном, а… мяуканьем, после которого пара адептов решила излить душу, но исключительно потоками брани.

Под этот плеск поединщики вновь и скрестили мечи. И я невольно посмотрела в круг. Туда, где танцевала сталь.

Я мало понимала в ближнем бою, но, глядя на то, как порхают клинки, невольно поймала себя на мысли, что нигде так не различны Хант и Ричард, как в бою.

Брюнет был ловок. Чувствовался опыт. Принц же брал силой и расчетом. Казалось, для него этот поединок сродни шахматной партии. Такой, в которой порой необходимо чем-то поступиться, чтобы выиграть инициативу.

Вот принц атаковал рубящим ударом сверху, добавил боковой и тут же отступил за миг до ответа противника, просчитав тот.

И все это так быстро. Светлые волосы Ричарда. Брюнетистая макушка Ханта. Словно пляска света и тьмы на плахе.

Бесшабашная усмешка на лице Ханта и азартный блеск темных глаз.

Сосредоточенность скупых движений Ричарда. Так, словно он одновременно сознанием не только внутри боя, но и вне его.

Противостояние эмоций и логики.

О том, что это был тренировочный бой, свидетельствовали лишь учебные, незаточенные клинки. Никаких передышек, предусмотренных правилами дуэлей, ни намека на рыцарство. От брюнета – уж точно. Хант, применяя магию, метил по коленям, ниже пояса, в горло и глаза… Сражался как тот, кто готов вырвать победу любой ценой.

Ричард же каждый раз отводил эти удары, выставляя силовые щиты в последний момент, и, выжидая, сам нападал с мечом и пульсаром.

И все же в какой-то момент брюнет начал теснить принца, так что дракошество ушло в оборону. Добровольно, зачечу, ушло, хотя могло бы и ответить.

И лишь спустя несколько мгновений я поняла, что это был всего лишь расчетливый ход, чтобы переломить ход сражения. Вот пульсар сорвался с пальцев высочества. Но брюнет проигнорировал опасность. Осознанно. Заклинание пролетело в пяди от смуглого лица, оставив лишь росчерк на скуле.

Это было бесстрашие на грани с безрассудством. Такое мог позволить себе боевой маг, но не будущий наследник, на плечи которого давил груз ответственности. Не за себя. За всех. За каждого. Поэтому-то Ричард не имел права на риск. На просчет. Во всем.

Но в этот раз риск брюнета оказался оправдан: он выиграл драгоценные мгновения и вновь атаковал.

Я невольно закусила губу, сжала кулаки, когда рядом с лицом Ричарда просвистела сталь. Дракошество приняло удар на свой клинок. Сталь заискрили под натиском силы. Помнится, в книге я упоминала, что в настоящем сражении мечи могли быть проводниками энергии мага. На лезвии в эти моменты вспыхивали смертельно опасные руны. И пусть сейчас о подобном и речи не шло, авторское воображение живо дорисовало картину.

Я так увлеклась, представив себе это, что толчок в спину стал полной неожиданностью. Я полетела вперед, навстречу барьеру, гудевшему от напряжения. И уже успела себе представить, как магический заряд прошьет мое тело, отправив в отключку, но в последний миг кто-то схватил меня, не дав упасть.

Я повернула голову и пропустила вдох. Потому как моей спасительницей оказалась Тэрвин. И это было не по канонам! Зло в истории должно было быть абсолютным, а не благородным! Но вдруг все не так просто, как я описывала в книге?

Времени на то, чтобы обдумать эту мысль как следует, у меня не было, и я решила отложить анализ на потом. Но вот отмахнуться от ощущения, что Бриана из тех, кто предпочел бы держаться в тени, но сюжет вынуждает ее выступать в ложном свете, уже не могла.

– Спасибо, что помогла, – выдохнула я, украдкой оглядываясь: нет ли рядом мага, посланного опекуном?

Конечно, тычок в спину мог быть чистой случайностью: все же вон сколько людей и драконов вокруг. И даже эльфы есть. Один – так точно. Стоял в паре шагов от меня и… Раньше бы я написала, что возвышенно созерцал. Но, умудренная книжной жизнью, я стала более прозаичной, потому констатировала: шпионил.

Разумеется, за Ричардом, по чью душу и в академию, и в сюжет разом заявилось это остроухое посольство.

И стоило только вспомнить о принце, как тот дал о себе знать звоном стали. Я невольно посмотрела в сторону круга и увидела, как брюнет, уже занесший клинок для очередного удара, вдруг оступился. Покачнулся, открываясь.

Ричард мог мечом нанести сокрушительный удар, но… На краткую долю мига я увидела, как в глазах принца промелькнуло разочарование. Так, словно наследник понял: противник специально поддался. Но это длилось долю секунды. А в следующий момент с пальцев дракошества сорвалась волна чистой силы, отбросившая брюнета.

Ханта отбросило назад, протащив по земле почти до самой границы тренировочного контура. Как раз к тому месту, где мы стояли.

И почти тут же Ричард приставил острие к груди брюнета и произнес коронную фразу победителя в лучших традициях фэнтези:

– Ты проиграл.

М-да… Как-то, когда писала, казалось, что эта фраза звучит возвышенно. А на деле оказалось, что скучно.

Зато, едва опал барьер и руны на полу угасли, высочество куда тише добавил:

– А значит, тебе и платить за сегодняшнюю пирушку в таверне, – и протянул другу руку, помогая подняться. И едва эти двое оказались на ногах, как к ним хлынул поток поздравителей и не только.

И в этот момент Ричард вдруг обернулся, увидел меня и… я начала неудержимо краснеть. Но не от девичьего смущения, а потому, что взгляд дракошества ясно дал понять: Ричард меня узнал! И от этого осознания меня вдруг ошпарило – до моральных волдырей – жгучим стыдом. Как же неудобно-то получилось…

Принц же смотрел на меня пристально и неотрывно. Я – на него и вдруг… Сердце пропустило удар. Зато его (и еще как!) ощутило тело. И увы, это были не нахлынувшие романтические чувства, а отголоски мощного магического разряда.

Подобный, но меньшей силы прошил всю меня вчера, когда прикоснулась к шпильке, воткнутой в накопитель. Тогда в резерве встретились остаточная светлая магия и темная сила, сдетонировав.

Я пошатнулась от едва не опрокинувших меня ощущений, но устояла.

А вот рыжая обрушилась на Ричарда в решительном обмороке, повалив тем дракошество на лопатки. А на нее рухнул и брюнет, будто бы поскользнувшись.

И тут же раздались смех, крики, возмущенные возгласы. Зубоскалы не преминули пошутить о падких на принцев – причем прицельно и ловко – девицах. Но я слушала все это лишь фоном. Потому как я была оглушена.

Мои энергетические каналы после вчерашнего испытания конфликтом разноименной магии были натянуты, как струны. И они отозвались, когда по ним сейчас шарахнули отголоски еще одного столкновения. Куда более мощного. Такого, которое способно убить…

Едва осознала это, как перевела взгляд на начавшего вставать Ханта, который что-то говорил Бриане.

Так, Дашка, ты там хотела быть внимательной и осторожной… Похоже, сейчас самое время!

Я лихорадочно огляделась. Неужели это почувствовала только я? Никто больше не заметил мощного биполярного заряда?.. Но, судя по безмятежным лицам вокруг, на всю академию я была единственной ненормальной с травмированными разноименной магией каналами. И сейчас они ныли, точно больные зубы, к которым на миг приложили лед.

Тут взгляд упал на рыжую, которая все еще лежала на принце или… укрывала его собой? Тогда выходит, что я не единственная почувствовала проскочивший рядом магический разряд. Желая проверить догадку, я в мгновение ока оказалась рядом с Брианой и спросила:

– Ты в порядке? – А сама впилась взглядом в лицо злодейки, пытаясь понять, что только что было: спасение жизни или женское кокетство.

Злодейка лишь кивнула мне, тем дав понять, что с ней все хорошо, и тут же переключилась на остальных. Мне показалось, что она буквально впивалась взглядом в лица тех, кто стоял рядом. И это была еще одна странность.

Впрочем, длилось все это какие-то пару секунд, потом рядом с Тэрвин появилась блондинка, которая, поджав губы, объявила:

– А вдруг это просто попытка привлечь к себе внимание принца?

И оное белобрысая тут же попыталась перетянуть на себя. От меня не укрылись и томные вздохи, которые девица начала бросать на принца, и наклон вперед как бы невзначай, чтобы продемонстрировать всю глубину декольте, в которое без спасательного круга было опасно нырять даже взглядом.

И, пока адептка снайперски стреляла глазками в принца (хорошо, что не наповал), рядом с рыжей появился эльф, предложив свою помощь. Только вот я усомнилась в бескорыстной отзывчивости этого холодного дивного. А все потому, что он выглядел так надменно, будто даже с собственным отражением говорил свысока, но никак не на равных.

В общем, с таким выражением в гроб кладут. Своих врагов. Но никак не творят благодеяния. А вот разнюхивать что-то могут. Собственно, данным ушастый, похоже, и намеревался заняться…

Все это я отметила отстраненно, потому как была немного занята: пыталась справиться с полученным магическим откатом. И когда сие наконец удалось, начала анализировать случившееся. Что мы имеем? Первое, пролетевший совсем рядом магический разноименный заряд. Второе, его почувствовала не я одна. И третье, если злодейка не только поняла, что рядом опасность, но и сумела на нее среагировать – то была к таковой явно готова. В отличие от меня. Брюнет же среагировал скорее на бросок рыжей, чем на магическую угрозу.

Это все факты. И они рождают множество вопросов. Зачем Тэрвин защищала принца? Случайным ли был разряд? И если нет, то кому предназначенным? У принца, конечно, много врагов, но и меня тоже хотели не так давно убить… И если так, остается надеяться лишь на сюжетные доспехи героя – способность главных персонажей выживать в любых передрягах до самого эпилога. И у Одри с Ричардом такие латы были. Я их сама создавала! Обосновывала спасения и случайности в книге…

Вот только сейчас появились сомнения: а мы точно в моей истории? Потому как в последнем возникли сомнения. Слишком уж много обнаружилось деталей, которые остались за страницами романа. Опекун, песценот, теперь это покушение… что пошло не по плану? Где в сюжетной вилке я свернула не туда?

Или просто авторский взгляд слегка отличался от того, что действительно происходило с героиней? Ведь знакомство состоялось по плану… Только суть при этом вывернулась наизнанку! Но хронология-то событий осталась на месте!

Вот, к примеру, сейчас, как я и описывала в романе, брюнет подхватил на руки злодейку, не дав той остаться рядом с принцем. Ричард лишь проводил друга слегка насмешливым взглядом, а потом посмотрел на меня…

И мало того, что посмотрел, подошел, при этом ловко миновав преграду в виде декольтированной блондинки.

– Добрый день, леди… Простите, как ваше имя? – раздался ровный, уверенный голос, от которого внутри все враз сжалось. Потому как, несмотря на кажущуюся светскость фразы, суть ее вынуждала представиться.

Франкенштейна мне в подушку! Как же не хотелось называть свое имя… До зубовного скрежета, до холодной капли пота, ухнувшей по ложбинке позвоночника от шеи вниз, не хотелось. Но пришлось.

– Одри, Одри Хайрис, – ответила чуть нервно.

Со стороны наверняка выглядело, как смущение. Вот только меценатом того была не робость, а серьезные опасения. После этого разговора с Ричардом я могла попасть и на языки сплетниц в академии, и в статью. Уголовного имперского кодекса или в новостную – как получится…

М-да… Как-то по-другому я представляла себе эту сцену, когда описывала ее в романе. Вот она, суровая книжная реальность!

– Мы с вами уже встречались? – между тем осведомился Ричард.

– Навряд ли… – с нажимом отозвалась я, мол, дорогой принц, тебе показалось. Так что даже не вздумай выдвигать обвинения!

Дракошество же, как истинный политик, похоже, обладал суперсилой – делать вид, что не заметил, когда на самом деле и заметил, и понял, и даже спрогнозировал последствия! Что и продемонстрировал следующим вопросом:

– А как насчет угнанной кареты? – чуть качнувшись ко мне, прошептал одними губами Ричард, не переставая при этом пристально смотреть мне в глаза, как тот, кто знает твой самый темный секрет.

Со стороны это наверняка тянуло, если не на любовь с первого взгляда, то на неподдельный интерес. Вот только никто не знал его подоплеку, которая отличалась от авторского замысла так же, как характер книжной Одри от моего. И последний-то дал о себе знать. Я не смогла его сдержать и ответила на вопрос принца отнюдь не как приличествует скромной деве:

– Каретами надо делиться! – так же тихо, но куда более злобно отозвалась я.

Может, дракошество еще бы что-то сказал из, так сказать, личного, но тут в нашу шипящую беседу наконец ворвалась блондя.

После того как принц оставил ее за бортом, Ким приняла на себя весь удар энтузиазма белобрысой, рвавшейся к высочеству.

С криком «Сесиль! Подруга, какая встреча!» пышка бросилась на шею охотнице на принцев, повиснув на той гирей. Судя по удушающему хвату, подруга у брюнетки была явно из заклятых. А я вспомнила, где уже слышала это имя. Ким упоминала его, когда они со злодейкой только подошли ко мне в начале боя. «Не просто заклятая, а непримиримая», – поправила я себя.

Тут блондя таки дорвалась до меня с принцем. И только она глубоко вдохнула, чтобы сказать наверняка что-нибудь глубокое, эмоциональное и прекрасное, как ей помешали в истинно дивных традициях.

Тот самый лекарь-эльф вдруг оказался рядом с нами. От него веяло таким холодом, что подумалось: этому остроухому прямая дорога в трупницкую. А работать или просто пребывать там – не суть важно.

Первородный, не обращая внимания на Сесиль, обратился к принцу:

– Позвольте представиться, ваше высочество. Я Тианэль Сормирский. Целитель. Первый курс. Прибыл для межрасового обмена опытом, – произнес дивный с легким приветственным кивком.

Я на эти слова лишь мысленно хмыкнула. Тянул ли стоявший рядом со мной остроухий на посла эльфийской культуры? Если та заключалась в тысячелетних традициях шпионажа, то еще как тянул!

Едва ссыльный… в смысле посланный к нам дивный закончил эту фразу, Сесиль тут же попыталась снова приковать к себе внимание принца и отвлечь того от всего остального.

– А-а-а, – начала было она и почти тут же закончила свою речь лишь перечислением гласных в диапазоне высоких октав:

– Ай-яй-яй! – провыла Сесиль и, согнув одну ногу, заскакала на второй, и ловко, я бы сказала, прицельно, схватилась за локоть принца со словами:

– Кажется, мне сломали палец на ноге… Как же больно-то!

– Кажется, ваша помощь, пресветлый Тианэль, все же не будет лишней, – тут же отозвался Ричард.

Я же, воспользовавшись тем, что принц пока заякорен блондинкой, поняла: вот он! Лучший момент для отступления. И, решив поддержать традицию, начала фразу так же, как и блондинка с дракошеством:

– Кажется, мне пора…

И только дивному ничего не казалось, он был уверен:

– Как целитель, могу сказать с абсолютной точностью: у вас, леди, даже ушиба нет, – произнес эльф после того, как с его пальцев сорвалось сканирующее заклинание.

И если активацию чар я еще видела, то вердикт остроухого услышала, уже повернувшись к трио спиной и шустро работая локтями.

– Не может быть! – разнесся на весь тренировочный зал возмущенный возглас Сесиль…

М-да… Похоже, у белобрысой и правда горело огнем, но, похоже, не от боли в ноге. Полыхала у девицы совсем другая часть тела. Та, что пониже спины. Зато знатно. Такого разоблачения адептка, сдается мне, не ожидала.

Впрочем, и мне тоже было жарко: попробуй-ка активно лавировать в плотной толпе. А еще почему-то чесалось меж лопаток.

Я непроизвольно обернулась и увидела Ричарда, который смотрел мне вслед. И какой это был взгляд! Он словно пробил дыру в центре моего мироздания.

Во рту враз стало сухо, и я непроизвольно сглотнула. Это все жара. Да, треклятая жара и только. С такими мыслями я заставила себя отвернуться и устремилась к выходу, желая убраться подальше отсюда в частности и от неприятностей в целом.

«А доберусь до общежития – брошусь под одеяло в комнате», – вдохнув полной грудью свежий, чуть прохладный воздух, решила я.

Неплохо было бы для снятия переживаний еще накинуться на еду, но той, увы, не было… Так что только и оставалось, что пострадать с полчасика, как положено приличной девушке (не больше! чтобы не впадать в отчаяние), и потом я обязательно придумаю, как решить возникшую проблему с угоном кареты. Просто не могу не придумать! Я же дочь своего отца. А он научил меня бороться и не сдаваться, что в бизнесе, что в жизни.

Вот только на середине пути я поняла, что с душевными терзаниями, кажется, не получится, и этот пункт из сегодняшнего распорядка дня можно вычеркивать. Потому как мозг начал уже прикидывать варианты, как выкрутиться из щекотливого положения.

Логичнее было бы предложить принцу расписку с отсроченной компенсацией стоимости кареты в счет будущих стипендий. Вот только если из нее вычесть расходы на учебные принадлежности, одежду и обувь – ведь скоро похолодает – непредвиденные траты, которые обычно случаются как по расписанию, то чистыми у меня остаются одни слезы. А их торговцы каретами в счет оплаты навряд ли возьмут… Хотя есть же мое наследство! Если смогу добраться до него, то верну долг дракошеству. Даже с процентами.

Рассчитывать же на то, что дракошество мне просто простит все за красивые глазки… Как говорится, на романтичность надейся, но и практичность принцев со счетов не списывай! И вообще, может, сюжет в книге и по канонам, но только выживать приходится в нем по местным законам!

Может, я бы еще что зарифмовала в мыслях, но тут путь мне преградил эльф. Тот самый Сормирский. Явил он мне себя, можно сказать, из зарослей: туевая аллея, по которой я шла, в этом месте как раз делала резкий поворот. На нем-то мы с дивным и столкнулись.

Вот так! Обычно у авторов в кустах рояли припрятаны, а у меня – целый эльф оказался. И хотя первородный не запыхался, на его лбу не было испарины, светлые волосы, собранные в тонкие косички у висков, не растрепались, а щеки не раскраснелись, но кое-что в нем все же выдало, что остроухий только-только закончил свой стремительный забег: судорожно бившаяся жилка на виске. Если бы не она, то дивный был бы живым воплощением невозмутимой безупречности.

Он скользнул по мне полным внутреннего превосходства и холода взором, что невольно возникла мысль: неплохо бы запастись теплой шалью. А то, не ровен час, еще промерзну до простуды от таких промозглых взглядов, которые уже начинали подбешивать. Будто этот дивный каждый раз смотрел на окружающих людей и решал: достойны ли те его внимания?

Наверное, это зудевшее раздражение и дернуло меня за язык, когда эльф сделал шаг в сторону, обходя меня и вроде бы готовясь пойти неспешно дальше.

– Если будете так мчаться, то догоните не только меня, но и сердечный приступ, – как бы между прочим тихо произнесла я.

Но чуткие острые уши это услышали.

– Что? – ошарашено выдохнул посол и словно споткнулся.

Это-то и выдало его с головой. Отреагируй он иначе – удивись, надменно приподними бровь – стало бы ясно: я ошиблась. Но столь эмоциональный ответ дал понять – я догадалась о том, что первородный рассчитывал скрыть.

И второй взгляд, которым удостоил меня этот эльфанутый на все сто дивный, был уже иным. Так смотрят на заговорившую вдруг в борще свеклу.

– Пот можно смахнуть, волосы пригладить, даже дыхание взять под контроль. Но не пульс… К тому же вы остались в зале с принцем, так что, идя спокойным шагом, не могли бы очутиться здесь. Вывод очевиден – пытались меня догнать, – прояснила я, решив разом сэкономить себе время, а эльфу – нервные клетки. А то ведь наверняка столько их сожжет, пытаясь своей дивной логикой понять мою, что на том костре ни одну ведьму спалить можно.

За это Тианэль ответил мне с поистине эльфийской отзывчивостью: попытался изысканно унизить, напрочь проигнорировав вопрос.

– Все седые девушки столь ядовитые или это мне так «повезло»? – произнес он, сделав ударение на последнем слове, чтобы сомнений не осталось: это дивная ирония.

Меня так и подмывало на это ответить: разве, посылая на учебу в академию, этому остроухому не выдали антидот? Но вдруг я заметила, как с раскрывшейся на долю секунды мужской ладони слетела магическая искра, чтобы осесть мне на подол.

Первым желанием было стряхнуть ее, но я решила не подавать виду. Раз ничего не почувствовала, скорее всего, это было следящее заклинание. Наверняка его эльф хотел посадить на меня походя, но тут я не удержалась от комментария, и остроухому пришлось остановиться. Шпион несчастный! Эти дивные что, за всеми девушками, с которыми принц заговорит, следят? Или мы с дракошеством беседовали как-то по-особенному, что дивный решил обратить на меня свое бдительное эльфийское внимание? Но не спросишь же об этом прямо.

– Если вам так везет постоянно, то примите совет: ходите лучше пешком, – все же не удержалась я от подколки.

– Спасибо, воспользуюсь им, – процедил сквозь зубы эльф, то ли не найдя достойной ответной колкости, то ли, наоборот, придумав, но сумев ее удержать на кончике языка.

На том мы, не прощаясь, и разошлись. Я же, как только свернула за поворот, отцепила от себя эльфийскую следилку.

Покрутила заклинание в руках, прикидывая, кому бы его подкинуть. Но, как назло, рядом никого не было. Разве что белка на одном из деревьев, что росли рядом. Прицелившись, осторожно направила заклинание на рыжую. То медленно поплыло к ней и зацепилось за пушистый хвост. Ну все! Теперь пусть дивный голову ломает: что я забыла в парке.

Сама же продолжила путь к общежитию. Хватит на сегодня с меня потрясений. Наивная, размечталась! Хотя… что для двух девушек стресс и расстройство, то для песценота – радость.

Это я поняла, когда только переступила порог нашей с Ким комнаты. Пышка была уже там и, увидев меня, заорала:

– Закрой дверь, а то удерет!

Машинально захлопнула створку, готовая, что в меня прилетит если не пушистый зверь, то заклинание или учебник. Но даже бранного слова не дождалась. Только приказа:

– Лови гада! Только не руками! Заклинанием! А то он тебя когтями полоснет.

Но песценот, видя, что его обложили, взял разбег и ловко сиганул на кровать, потом на книжную полку, а оттуда – на люстру и закачался на ней, обхватив лапами плафон.

Сейчас этот белый пушистый гад был больше похож на исчадие тьмы, чем на мирную животинку: шерсть вздыблена, в зубах клок темных волос, хвост вздыблен и грозное урчание в адрес узурпаторов, гонителей и диктаторов – меня и Ким.

– Ты же вроде бы хотела унести Малыша домой? – глядя на отчаянно раскачивавшуюся люстру, спросила я.

– Не донесла, – призналась пышка. – Он удрал от меня, когда я проходила мимо мужского общежития. Сиганул прямо в открытые двери, прошмыгнул так, что и вахтер не заметил. А вот меня, этот старый хрыч еще как увидел. И так отчихвостил… Как будто у меня нет ни стыда, ни совести, ни панталон, и я рвусь к парням в койку посреди белого дня! А это еще услышали адепты, которые как раз с лестницы спускались, и давай ржать. Идиоты!

На последних словах уши Ким заметно порозовели. Так что когда я вошла в комнату, пышка уже не пылала от злости, а догорала от стыда.

– Но Малыша-то ты поймала? Раз он тут… – сделала я логичный вывод.

– Нет, – с досадой призналась Ким. – Я плюнула на него и пошла в столовую. Заесть свой позор. А там познакомилась с Бри. Мы и решили сходить, поглазеть на принца. А в тренировочном зале я приняла тебя за Сесиль. Ну а дальше ты сама видела все…

– И то, как ты самоотверженно защищала высочество от внимания своей подруги – тоже, – сыронизировала я.

Тяжко вздохнув, Ким призналась:

– Мы с Сесиль с детства ненавидим друг друга. У наших отцов часто пересекались интересы, так что мне с ней нередко приходилось встречаться. Сколько она мне крови попортила. Так что и я сейчас хочу над ней вдоволь посмеяться: ей же Ричард дал отставку, когда объявили о помолвке его и эльфини… вот Силь теперь и носится за дракошеством: хочет стать, если уж не женой, так фавориткой.

Ого! Услышанное стало для меня, как автора, новостью. Нет, я, конечно, упоминала, что принц был до встречи с героиней не обделен женским вниманием, но как-то не заостряла на этом внимания. А тут, оказывается, герои живут своей жизнью вне основного сюжета… Но если Сесиль столь принцеодержима, то чем это может грозить мне как героине?

Пышка же, не подозревая о моих опасениях, продолжила:

– Но я от всей души желаю, чтобы планы Силь провалились.

– Фр-р-р, – вторя голосу хозяйки, отозвался песценот.

– И ты, Малыш, чтоб тоже грохнулся с люстры! – в сердцах выдохнула пышка и добавила: – Не знаю, как он тут очутился. Я ушла из зала следом за тобой, а когда вернулась в комнату, этот пушистый паршивец уже здесь был!

– Фр-р-р, – довольно подтвердил тот самый паршивец, чем взбесил свою хозяйку окончательно, и та метнула магический аркан в сторону Малыша. Он же, возмущенно фыркнув, легко ушел от атаки и сиганул с люстры на штору, вцепившись в ту всеми четырьмя лапами. И что примечательно – не выпустив из зубов клок темных волос.

Впрочем, похоже, пострадала не только шевелюра Ким, но и… все! На стенах были отпечатки лап песценота, горшок с цветком опрокинут с подоконника, учебники валялись на полу вперемешку с одеждой хозяйки. Да этот гад даже до моей сумки добрался! Та лежала посреди комнаты открытой, и из нее торчал кошелек. И неважно, что он был пустой! Сам факт…

– Малыш, ты сам напросился, – предупредила я этого пушистого паразита, и, подойдя к шторе, взялась за ткань, и как следует ее тряхнула.

Песценот вцепился что есть сил и жалобно заскулил. Мол, я жертва произвола, меня изверги обижают, и я вообще не хулиганил тут.

Но мы были глухи к воззваниям Малыша. Ким присоединилась и… мы таки отодрали песценота от шторы, а ту – от карниза. С треском. Так что в наших руках оказалась ровно половина занавески.

– Твою ж светлую магию! – потрясенно выдохнула Ким, глядя на дело рук наших и лап одного зверюги. – Малыш!!! Да нас комендант за порванные шторы убьет. И что еще хуже – заставит заплатить!

Я же глянула на настенную живопись, которая в основном состояла из отпечатков лап. Но была и узорчатая клякса, и след от кома земли, и даже оттиск каблука и задумчиво протянула:

– А еще наверняка потребует смыть этот позор…

– Кровью! – патетично закончила за меня пышка, которая, видимо, решительно была настроена огорчаться любой ценой.

– Ну, думаю, мыло в нашем случае будет эффективнее… К тому же и штору можно зашить. Главное – иголку с ниткой найти, – констатировала я, как минимизировать потери.

А вот у Ким, похоже, в планах стояло масштабировать печаль до полноценного скандала. Что ж, как говорится, кого что в стрессе успокаивает. Многих девушек, например, истерика…

Главное, когда другие принимают эти целебные процедуры для нервов, самому не попасть под раздачу. А то велика вероятность, что лечить уже придется тебя. Например, от переломов. И отнюдь не психики.

Поэтому я отошла в сторону. Ким же гневно махнула куском портьеры, который остался у нее в руке, и угрожающе двинулась на Малыша со словами:

– Ну все! Ты меня достал! Сегодня же верну тебя домой, – попыталась набросить кусок ткани на зверюгу.

Но песценот, хоть был и зверем, но мужиком, похоже, опытным. И мудрость «не стой под горячей женской рукой» тоже успел познать на собственной шкуре, потому решил ту сберечь и… метнувшись в другой угол, подальше от хозяйки, он оттуда нырнул под кровать, после пронесся под столом, ужом просочился под этажерку с книгами и из-под нее сиганул на подоконник, где ловко дернул за ручку створки и ртутной каплей просочился на улицу. На все это у зверюги ушла какая-то пара секунд.

Я только ахнуть успела: разобьется же! Третий этаж!

Но потом посмотрела на Ким, которая даже не испугалась. Лишь вздохнула, и, бросив кусок шторины на пол, покачала головой, и протянула:

– Ушел, паразит. Опять!

– А ему ничего не будет? – все же уточнила я, боясь за жизнь и здоровье зверя.

– Конечно, будет! Еще как! Вот только вернется – холку-то надеру, гаду белому!

– Я про сейчас, – пояснила пышке.

– А сейчас будут лишь мои страдания: столько всего отмывать…

– Не переживай, я помогу, – попыталась приободрить Ким.

А следующие два часа мы занимались наведением порядка: распихивали бардак по полкам, кучковали равномерно разбросанный мусор и налаживали связи с соседками на предмет кисета для рукоделия. Такой хоть и не сразу, но нашелся у одной из соседок в комнате напротив.

Штопкой уже занималась исключительно я, потому как у Ким с шитьем оказались очень запутанные и колкие отношения: нитка так и норовила завязаться морским узлом, а игла и вовсе жаждала девичьей крови. Увидев, как в очередной раз пышка сосет палец, я не выдержала и предложила поменяться.

Мне рукоделие тоже не особо нравилось, но то ли руки у настоящей Одри были ловчее, то ли у меня самой опыта больше, но со стежками я справилась вполне сносно. Если не приглядываться, сразу и не заметишь, что портьера порвалась.

Пестрая ткань скрыла как стежки, так и алое пятнышко: все же пальцы Ким исколола себе знатно. К слову, упоминание соседкой крови оказалось пророческим. Правда, той вышло скорее не смыть, а запятнать. Но так и не позор, а всего лишь штору…

Еще бы стены от отпечатков отмыть. Но на это сил уже не было, но, чтобы пойти на ужин, они все же нашлись. Правда, мы с Ким были в столовой едва ли не последними. А после, когда вернулись, дружно решили, что стены еще постоят, подождут, а мы лучше полежим – все же завтра придется вставать рано. Если верить выданному свитку с расписанием, то перед занятиями должно быть еще и построение, так что… Сон, милый сон.

Вот только посреди ночи я очнулась от странных плещущих звуков. Может, не будь за мной недавней погони, нападения на принца, эльфийского соглядатая и прочих «милых» мелочей, способных организовать большую такую паранойю, я бы лишь зевнула и перевернулась на другой бок. Но тут распахнула глаза и резко села. В моей руке вспыхнула магия. Пламя заплясало на ладони, и в его отблесках я увидела… песценота!

Тот, раздобыв где-то миску, мочил в ней тряпку и оттирал стены. Старательно так оттирал и плескался лапками в мыльном растворе.

– Ондатра тоскливая! – выпалила я. – Это ж надо так напугать.

Не то чтобы я рассчитывала на ответ зверя, но и пережить это потрясение – не каждый день, вернее ночь, видишь уборку по-енотовски – не могла.

От звуков голоса зверек замер с тряпкой в руках. А вот Ким, до этого мирно спавшая, от моего восклицания пробудилась. Ее голова чуть приподнялась, смазанный взгляд сфокусировался на Малыше.

– А это ты… – протянула соседка и добавила: – Убирайся! – сонно выдохнула Ким.

Правда, чище или прочь она не уточнила, потому как, зевнув, уронила голову на подушку и снова задремала.

Пушистый, увидев, что хозяйка вновь уснула, понял это по-своему и начал оттирать все с удвоенным усердием.

Буль-бульк-плюх-плюх-шкваб-шкваб…

И так два часа подряд! Я же ворочалась на кровати и не могла сомкнуть глаз. Когда за окном забрезжил рассвет, я не выдержала и проворчала:

– Знаешь, малыш, с твоим неправильным окрасом тебе опасно возвращаться к роду, в лоно природы. Ты там не проживешь и дня…

Енот, полоскавший тряпку в миске, остановился и удивленно посмотрел на меня, будто и вправду понял суть услышанного. Пришлось этому неразумному зверю свою мысль пояснить, хотя чувствовала я себя при этом, мягко говоря, странно.

– Да тебя свои же заполощут вусмерть, пытаясь отстирать.

– Пф, – фыркнул Малыш с интонацией «много ты понимаешь в чистоте» и продолжил наводить порядок, но, удивительно, уже гораздо тише.

Нет, этот зверь и вправду что-то понимает. Может, он не только осветляющий эликсир на себя вылил, но и вразумляющий? Хотя главный талант енота был явно родной, не намагиченный – полоскательный. С таким Малышу в лапы что угодно дай – отмоет. Даже деньги из офшоров!

С этой мыслью я и заснула, чтобы очнуться в кристально чистом утре! Ким на своей кровати занималась зарядкой. Правда, тянула она скорее не мышцы, а время, широко зевая. Но все же!

Правда, едва она увидела отмытые стены, остатки сна с нее мигом слетели.

– Так это был не сон… – протянула она, обо всем догадавшись, и потянулась к прикроватной тумбочке, на которой лежал браслет-хронос, и, глянув на него, пышка протянула: – Какая рань.

И была права. На артефакте только-только начала загораться яшма…

Всего камней в местных наручных часах было двенадцать. И каждый из самоцветов разгорался в положенное ему время, а когда то было на исходе – ярче становился соседний с ним камень. И так по кругу. Последний в полночь и полдень начинался заново. Правда, из-за дороговизны некоторых камушков не каждый мог позволить себе хронос. Ким вот в прошлой жизни могла. И забрала артефакт с собой в академию.

Он-то и спас нас от опоздания в столовую, куда мы буквально вбежали, спешно сполоснув лица в общей умывальне и приведя себя в порядок. Но от чего артефакт уберечь свою хозяйку не смог – это от исчезновения аппетита.

Ким, глянув на овсяную водянистую кашу, отодвинула от себя тарелку, поморщившись.

– Я не ем на завтрак овсянку, – выдохнула она.

– Не хочешь, чтобы с утра была каша в голове? – хмыкнула я.

– Ее у меня и без того хватает, – призналась Ким и все же взяла ложку и, зачерпнув ту, приобщилась-таки к вареву.

Расправились мы с последним хоть и без энтузиазма, но быстро и поспешили на приветственное построение, которое должно было состояться во дворе академии.

Когда мы оказались там, то увидели, что адепты стояли по факультетам. В первых рядах – только что поступившие, в последних – выпускники.

Адептская масса волновалась, колыхалась, зубоскалила, перебрасывалась шуточками, в общем – жила своей обычной жизнью.

Мне же пришлось расстаться с Ким: она поспешила к алхимикам. Я же попыталась найти свой факультет и… два раза прошла мимо него!

Потому как мантий разных цветов, соответствующих специальностям, в академии не носили, как и любой униформы, а таблички с названиями отделений были, но… где-то не здесь.

Один дубасил одной из таких своего соседа, второй вертел ее в руках, кто-то машинально завел за спину… Одним словом, ходи гадай, даже если ты не пифия!

Легко было отличить лишь рослых плечистых боевиков. Ну еще некромантов, которые казались больше похожими на свой учебный материал, чем сами зомби. Среди последних была и Тэрвин. Она активно вертела головой, будто кого-то высматривая. И явно не принца. Потому как не заметить высочество было тяжеловато. К слову, благодаря его пепельной макушке, которая возвышалась над остальными, можно было легко понять, где собрались будущие светила магправа – а именно на этом факультете обучался принц.

А вот моих трансформеров, в смысле адептов специальности трансформация магии и материи, не было нигде. И лишь каким-то чудом, услышав краем уха разговор двух магов, я нашла тех, кого искала.

– Преобразование? – уточнила я у магов, стоявших в первом ряду.

На меня посмотрели со снисходительным превосходством. До эльфийского тому было еще далеко, но ребята старались.

– Ты факультетом случаем не ошиблась, малышка? – усмехнувшись, протянул парень со второго ряда. – Это магтех. Тут думать надо. Целительницы с той стороны…

И кивком указал на стайку девушек, многие из которых повернули в одну сторону – к Ричарду.

– Тогда тебе туда, – отозвалась я и мило улыбнулась.

Хотелось ответить куда более хлестко, но я же не просто девочка, а, демоны подери, главная героиня! Всем девочкам девочка. Так что, если и буду закапывать врагов на кладбище, придется делать это изящно и розовой лопаткой.

И хотя сказала я тихо, но соседи адепта услышали и ухмыльнулись. Я же, потеснив парней, встала в первый ряд. Нет, девушки среди техномагов были, но не сказать, чтобы много.

Можно по пальцам пересчитать. Это я поняла, повертев головой вокруг. А потом бывает так… палец соскользнул. Вот у меня то же самое было со взглядом. Он невольно ушел в сторону и встретился с синевой глаз Ричарда, который смотрел сквозь толпу в упор на меня.

Словно принц ждал от своей напарницы по истинной афере (как я про себя назвала этот план с фиктивной избранной) то ли подвоха, то ли просто какого-то безрассудства.

«Только без глупостей», – будто предупредил меня Ричард.

«Ты же меня знаешь», – одной лишь усмешкой ответила ему я.

«Знаю, потому и предупреждаю», – прочла я в мужском взгляде.

«И что дальше?» – наклоном головы спросила я.

Контрастно-темная по сравнению с пепельной шевелюрой бровь высочества иронично приподнялась. Я же вдруг заметила, что за мной и дракошеством наблюдают эльфы. А вот за ушастыми – уже вся академия.

Вот существуют пищевые пирамиды, а это была пирамида взглядов. В ее основании лежало девичье любопытство. Все же принц был один и за годы обучения уже насмотренный, а эльфы новые. И целых четверо!

Кажется, заметил это и дракошество, и уголки его губ дрогнули в усмешке.

Я же гордо повернула голову так, чтобы главный герой лицезрел лишь мой величественный профиль. В смысле не нашла в своем арсенале взглядов подходящего: со сдержанной аристократической насмешкой превосходства.

До этого момента я думала, что разговор должен состоять из слов. Но впервые я перебросилась с кем-то парой фраз, не произнося ни звука, лишь взглядами.

А в центр площади между тем вышел ректор. Он произнес короткую, но содержательную речь, суть которой сводилась к тому, что в новом учебном году желательно приобрести побольше новых знаний и при этом не убить себя целиком, а преподавателям – нервы. Последних у магистров и так немного.

Юные чародеи на это увещевание отреагировали по-разному. Первокурсники лишь похмыкали, давая понять, что ректора услышали, поняли, но не факт, что приняли к сведению. Бывалые же адепты напустили на себя серьезный вид и уважительно примолкли. А также дали подзатыльники сильно говорливым желторотикам.

Я приготовилась к тому, что придется еще долго стоять и выслушивать много несомненно ценного, умного, но скучного. Вот только лорд Трэвор удивил тем, что оказался вопиюще краток! У меня даже ноги не успели затечь, как нас отпустили со словами:

– А сейчас все на первое занятие.

Главарь, в смысле глава академии, сказал «надо» – адептская биомасса ответила «есть!» и потекла ручейками по корпусам.

Я же, держась за свою группу, последовала за парнями и вскоре оказалась в большой аудитории, хотя «большая» – это слабо сказано. Огромная. Столы со скамьями, стоящие амфитеатром, уходили не в заоблачные, но все же во внушительные выси.

Похоже, здесь собрались первокурсники разных потоков. Эта догадка подтвердилась, едва я увидела Ким. Она энергично замахала мне рукой с одной из задних парт. Рядом с подругой как раз было свободное место, и я поспешила туда.

Едва я опустилась на скамью, как увидела, что в аудиторию входит злодейка. Она начала подниматься по ступеням, озираясь, и тут на мгновение замерла, словно увидела свою будущую жертву. И это была даже не я. Я проследила за взглядом рыжей, и он заканчивался на острых ушах эльфа, сидевшего за одним из первых столов.

Бриана решительно развернулась на каблуках, собираясь спуститься к дивному, но тут путь ей преградила блондинка – та самая Сесиль. О чем говорили эти двое, я слышать не могла, но, судя по всему, предмет беседы был далек от приятного.

Вот белобрысая фыркнула и отвернула свой аристократический шнобель. Судя по досадливому выражению лица, в этом словесном поединке она вышла отнюдь не победительницей.

Злодейка же беззаботно пожала плечами и приземлилась рядом с эльфом. Я наблюдала за тем, как ее попытался вытеснить второй эльфанутый, который подошел несколькими мгновениями позже. Что ж, в этой схватке за посадочное место я бы поставила на злодейку – она была более зубастой, чем оба дивных разом.

И оказалась права!

Вошедший преподаватель, увидев, как рьяно адепты борются за возможность быть как можно ближе к свету знаний, лишь едко усмехнулся и начал лекцию.

Последняя была посвящена общей магии. Профессор Грёгг читал быстро, четко, и, я бы сказала, даже резко, так что мы с Ким и думать забыли обо всем. Только успевали записывать, что диктовал профессор.

Голова уже к середине лекции начала гудеть от такого количества знаний и терминов. А ведь это еще основа основ! Самое начало.

Когда разбиралась в особенностях чародейства по самоучителям, у меня возникло ложное впечатление: я что-то понимаю и знаю… Но сейчас поняла: я ничегошеньки не смыслю в магии. Совершенно!

– Аж зубы сводит, – прошипела рядом Ким, откладывая перо и встряхивая пальцами.

Я на это ничего не ответила, продолжая усердно строчить. А когда занятие закончилось, Грёгг продиктовал такой список тем для самостоятельного разбора, что я нервно икнула.

Да, может, для кого-то из магов ответить на все эти вопросы и не составило бы труда, но точно не для меня.

Из аудитории выходила я озадаченная.

Дальше по расписанию у нас начинался практикум по расчетам преобразования. Я думала, что группу будет ждать какая-то лаборатория, но нет. Мы вошли в небольшой кабинет, где, кроме столов, стульев, стеллажей со справочниками и витавшего в воздухе ощущения грядущих неприятностей, ничего и не было. Никаких сложных артефактов и приборов.

Вошедший преподаватель, представившийся Фруксом Хоргом, коротко объяснил задачу: вычислить параметры искажения объекта переноса, если известны угол преломления, вес объекта, тип преграды и расстояние телепортации.

Выдав все это, он удалился, оставив адептов в компании справочников и друг друга.

Дольше всего я искала нужную формулу, и, как только нашла ее в одной из книг, за расчетами дело не стало. Благо помогли знания, полученные на фирме отца, когда нужно было рассчитать затраты с учетом новых ставок, издержек и аренд. Так что закончила я даже не последней, правда, и не первой. Сдав подписанный лист профессору, я поспешила в столовую, а после решила наведаться в библиотеку.

Опыт показал: будь ты хоть трижды главной героиней, работать придется и полагаться на то, что тебя защитит сюжет, не стоит. Едва я зашла в книгохранилище, как ко мне подлетел дух, поинтересовавшись, зачем я здесь.

– В первый день – и уже тут? – вопросил призрак. – Обычно маги начинают интересоваться фолиантами ближе к зачетам, когда у адептов, даже если те не драконы, вырастают внушительные хвосты.

Я лишь пожала плечами и озвучила перечень вопросов, которые интересовали магистра Грёгга. Дух подсказал мне нужную секцию. Набрав там стопку книг, я уселась за стол и начала штудировать фолианты.

Не знаю, сколько я просидела за ними, но устали изрядно и моя шея, и спина, а главное – рука просто отказывалась писать. Голова, на удивление продолжала работать. Так что я вздохнула, глянула на те книги, которые уже либо прочитала, либо они оказались не совсем по теме, и решила сделать перерыв и расставить ненужное по полкам.

Подхватив со стола стопку, двинулась в лабиринт стеллажей. И вот там, сдвигая очередную книгу на полке, я услышала:

– Наконец-то мы можем поговорить без свидетелей.

Еще не обернувшись, я уже знала, кого увижу. Голос говорившего был мне знаком. Его дракошество, принц Ричард.

Нервно сглотнула. Такой сцены я точно не писала! Героиня должна была случайно столкнуться с принцем лишь завтра, у расписания. Но, похоже, что-то пошло не по сюжетному плану, а по… параболе, да винтом!

– Свидетели обычно бывают на свадьбах и убийствах. У нас какой вариант: лирический или трагический? – оглянувшись через плечо, глянув на принца, отозвалась я.

– Сугубо практический, – в тон мне ответил наследник. – Возможно, даже обоюдовыгодный.

Заинтриговал. Да и все равно мне не сбежать от разговора, так что… Пришлось-таки развернуться.

Ричард стоял, сложив руки на груди и прислонившись плечом к книжным полкам. Сейчас, без сторонних зрителей, он выглядел не столь царственно, а… обычно, что ли. Как тогда, в таверне.

Мужской взгляд прошелся по моей фигуре и скользнул к лицу, даже не остановившись на линии декольте или губах. Это меня, как автора, даже немного возмутило: а как же положенные романтическим жанром для героя признаки начинающейся влюбленности? Забившаяся жилка на виске? Перехватившее дыхание при созерцании женских прелестей в вырезе платья? Ну, хотя бы задержаться взором на губах будущей возлюбленной?!

Но нет, прищур дракона был сугубо деловым. Словно у таможенника на досмотре! Да если бы я под таким свой роман писала, у меня бы не книга вышла, а налоговая декларация!

– И в чем же моя выгода? – меж тем поинтересовалась я и сложила руки на груди, скопировав дракона.

– Как ты, Одри, относишься к безопасности? – зашел издалека Ричард. Такое начало заставило меня удивленно приподнять брови. В ответ на это принц пояснил: – Видишь ли, вчера вечером в академии совершенно случайно поймали одного мага, который проник сюда незаконно.

– Прости, как это – незаконно? – отринув уважительное «вы», спросила я. Раз уж наш разговор тета-тет и сам принц опустил светское обращение, то и мне можно.

– Обыкновенно. Это в дни тестовых замеров здесь может находиться любой маг, желающий стать адептом. Но как только экзамен завершается, то в академии могут находиться лишь те, у кого есть на запястье метка.

После этих слов я невольно взглянула на свою руку. На той, полускрытой манжетой, виднелся затейливый магический рисунок. В полутьме он скупо сверкнул, будто подтверждая сказанное.

Но я не столько разглядывала чародейскую вязь, сколько сопоставляла факты. А удобнее это делать, спрятав лицо и глаза или хотя бы опустив те долу, чтобы не выдать себя.

Значит, попался лазутчик. Вечером. А значит, после поединка Ричарда и Ханта…

Выходит, это было все же покушение? Или тайная охрана дракошества (а я уверена, что такая была!) решила перебдеть, перешерстила все вокруг и напоролась на мага, посланного опекуном?

Дракон же, не подозревая о моих мыслях, продолжил:

– И этот пойманный поведал, что по приказу своего господина он пришел сюда за одной девушкой. Одри Хайрис.

Я закусила губу. Не от отчаяния, а чтобы не высказать всего, что я думаю о сложившейся ситуации. Твою ж мышь! Но самое гадкое, что принц увидел это и… понял все верно!

– Злишься? – без обиняков поинтересовался Ричард.

– А что должна делать? – саркастически уточнила я.

– В следующий раз – смолчать. И тогда даже я поверю в твое смятение, – дал циничный совет принц и добавил: – С тобой, Одри, уникальный случай: обычно лжеца выдают жесты. У тебя же с точностью до наоборот.

– Потому что я обычно не вру. Во всяком случае, стараюсь быть честной настолько, насколько мне позволяют обстоятельства.

Я не успела договорить фразу, а принц метнул короткий взгляд на правую руку. Точнее, на перстни, что были на ней. Камни в кольцах блестели не так, как в обычных драгоценностях. Похоже, это были артефакты. И, сдается мне, один из них реагировал на обман. Только сейчас я говорила правду. Потому-то амулеты и безмолвствовали.

Что ж… Ваше дракошество, спасибо за подсказку. Теперь, слушая ответы, тоже буду посматривать на ваши руки. И не для любования. Хотя, чего греха таить, они хороши. Сильные, жилистые, но не задубевшие. Такие, способные удержать с легкостью и меч, и перо, карать и касаться нежно…

Так… Куда-то тебя не туда занесло, Дашка! Отставить мужские руки. Взять на вооружение дармовой детектор лжи. Ведь, сдается, артефактный перстенек реагирует на любой обман, не только мой…

Подумала – и тут же отвела взгляд в сторону, чтобы принц не заподозрил о моей догадке.

– Очень точное уточнение… – иронично заметил принц. – Жаль, вчерашний пойманный им не отличался. Зато рассказал все без утайки и почти сразу.

– Сколько длилось это «почти»? – уточнила я, догадываясь, что не конфетами из новогодних подарков наемного мага в тайной канцелярии соблазняли. Скорее уж раскаленными клещами.

– Тебе не говорили, что ты слишком проницательная? – заметил Ричард.

– Да, в детстве. Когда я могла просочиться в дырку забора и проникнуть в соседский сад, – отозвалась я, а потом доказала, что я еще и девичьим склерозом, увы (для мужчин!), не страдала, напомнив о вопросе: – Так сколько?

– К полуночи пойманный все выложил. И про желание твоего опекуна поскорее овладеть твоим приданым, и о погоне. Вот только после этого рассказа задержанного пришлось отпустить… – закончил Ричард.

– Отпустить? – вырвалось у меня.

– Потребовав выплаты штрафа за незаконное проникновение в академию, разумеется, – светски добавил принц.

Нет, да он издевается!

– В остальном нет состава преступления. Вожделеть прекрасную юную деву – это законно. Незаконно ее похищать, связывать, лишать чести… Но с тобой ведь такого не случалось? – спросил Ричард с интонацией человека, который уже слышал точный ответ в допросной.

– Нет. Не случалось! – выпалила я в сердцах и добавила: – Меня всего лишь пытались убить! Вернее, даже умертвили и в гроб положили. Но тут случился маленький конфуз – я возьми и воскресни!

– А доказательства? – уточнил принц так педантично, что у меня аж зубы свело.

Я сдулась. Нет, могла поклясться, конечно, но в этих зароках столько нюансов, одно неверное слово или даже пауза – и все. Ты заложник сказанного. Так что было над чем подумать. Мне. А принцу – что предложить.

– Так что академия, конечно, неплохое убежище. Но до вступления в права наследования еще год, если я не ошибаюсь? За это время многое может случиться… Я же готов предложить тебе куда более надежную защиту, чем здешние стены – стать на какое-то время для всех моей истинной…

Это прозвучало так буднично, лаконично, что невольно возникло чувство: я в переговорной и сейчас мы с партнерами заключим важный контракт.

А я, между прочим, историю о любви писала! И где она?

– Эй, а где романтика, вздохи, пылкие взгляды?! – вырвалось у меня.

– Она будет, – выдохнул принц и уточнил: – На публике. Да, звучит прагматично. Но зато это честная сделка. Я даю тебе защиту. Ты помогаешь мне дать законный повод для расторжения помолвки.

Камни на кольцах-артефактах дракошества безмолвствовали, подтверждая: мой собеседник не лжет.

– И какой же это – законный? – поинтересовалась я.

– Тот, за который не придется платить из казны неустойку, – выдохнул дракон.

– А подробнее? – дернув уголком губ, уточнила я.

Принц был краток. Но информативен. Помолвка была политическим шагом, чтобы укрепить связи с эльфами. Вот только когда две крупные державы объединяются, это может не понравиться третьей настолько, что случится конфликт интересов. Да такой, что эльфы вынуждены будут пересмотреть свою позицию.

– Значит, они хотят расторгнуть помолвку, но на выгодных для себя условиях? – догадалась я и уточнила: – Именно поэтому в академию и прибыли послы? Найти что-то… неподобающее?

– Да, – выдохнул Ричард, и стало понятно: был бы принц, а компромат длинноухие найдут! А не найдут, так организуют! – Поэтому я решил действовать на опережение и подыскать себе истинную. Нареченная дракона – это достойный повод для разрыва помолвки…

– Без дополнительной финансовой нагрузки, – подхватила я и поинтересовалась: – А в академии эльфов наши адепты по обмену есть?

Мужские губы тронула мимолетная хитрая улыбка, и стало понятно: и есть, и так же усердно шпионят ради блага (и обогащения) родной империи.

– А что будет со мной после удачного расторжения помолвки? – уточнила я.

– Для всех ты трагически погибнешь. Я обещаю по тебе скорбеть. Года три минимум. А лучше пять. Для верности, – пообещал Ричард.

– Или пока не подвернется еще какой-нибудь выгодный союз… – в тон ему произнесла я. – А на деле?

– Ты отбудешь в родовой замок на севере империи, имея на руках приказ императора о досрочном вступлении во владение наследством. Также за помощь короне тебе будет выплачена солидная сумма. Хватит и детям, и внукам… Если этого мало, могу предложить во владение графство Йорвинир, что граничит с землями твоих предков…

Я слушала дракона и начинала все отчетливее понимать, что свернула по сюжету не туда. Надо было, как очнулась, идти в лес, а не в поместье!

Вот только ключевые события романом уже определены. Они как пороги на реке времени. Просто в моей книжной версии Одри их удачно обошла и осталась в блаженном неведении. А я бьюсь о каждый ключевой момент, как о камень.

Вот только если героиня была не в курсе подоплеки, это не значит, что ее не было. Тогда как принц выбрал именно Одри? Не иначе по канону романтического фэнтези. Но, увы, в этой версии истории о чувствах речи не шло. И у меня вырвалось:

– Почему именно я?

– Потому что ты идеально подошла. Конечно, были варианты с подсадными адептками. Но эльфы могли бы заподозрить их связь с тайной канцелярией. А ты же… прекрасная невинная дева в беде, сбежавшая от опекуна. В такой ситуации благородный принц легко может проникнуться к такой сочувствием. А от него недалеко и до любви. Так что краевая легенда уже обеспечена. Это раз, – произнес Ричард и демонстративно загнул указательный палец. – Далее, я оценил твои актерские таланты, выдержку и находчивость как в первую нашу встречу, у трактира, так и в тренировочном зале. Это два.

– А, в-третьих, меня легко контролировать, – перебила я дракошество, про себя отметив, что опекун оказался удобным рычагом.

Принц на этот выпад отреагировал, как истинный политик: сделал вид, что не услышал. И неважно, что ему выпалили это громко и почти в ухо. Не услышал – и все тут. И предпочел продолжить:

– А еще эльфийские шпионы на тебя активно отреагировали. Настолько, что один из них даже отправился из зала следом, – выдохнул Ричард и, не дождавшись от меня ответной реакции, пояснил: – Обычно другим девушкам, которые меня окружают, дивные не уделяют столько внимания.

Та-а-ак… А вот, кажется, и ответ на вопрос, почему и в книжной версии именно Одри! И виной всему и правда был интерес. Только не принца, а послов. И не любовный, а шпионский!

Я не успела додумать эту мысль, как Ричард продолжил:

– Так что ты оказалась идеальной кандидаткой, способной сыграть мою истинную.

– А разве никто не раскроет обмана? – удивилась я.

Этот невозможный дракон одной своей фразой поколебал основу основ ромфанта! Незыблемость, о которую разбивались логика, матчасть и все обоснуи: истинность пары. Ричард бы еще заявил, что своей единственной можно с легкостью изменить!

Дракон же, не подозревая о моих мыслях, уточнил:

– Ты о внешних проявлениях связи меж нареченными небом? – И тут же сам ответил на свой вопрос: – Материальное всегда можно подделать, чувства – сыграть, магию заменить иллюзией.

– Так значит это все было не по-настоящему… – обреченно выдохнула я, имея в виду любовь, которой, похоже, и не было.

– Почему было? – проницательно уточнил дракон.

– Потому что ничего не было! Между нами. И не будет! – выпалила я, понимая, что нужно как-то выкручиваться.

Высочество же свел брови к переносице, словно не ожидал от меня такой реакции. А затем сглотнул, опустил руки и, сделав несколько шагов ко мне, так что мы оказались близко-близко, так что я ощутила на щеке тепло его дыхания, произнес:

– Прости, но все-таки я хочу, чтобы кое-что все же было…

И наклонился ко мне так стремительно, что я лишь охнула. А в следующий миг мужские губы накрыли мои.

Через разделявшую нас одежду я ощутила жар мужского тела, его твердость. Можно было попытаться сопротивляться, оттолкнуть Ричарда, вырваться. Только… за этот месяц с небольшим я уже набегалась. Устала. А еще мне захотелось до мурашек узнать: каков на вкус поцелуй главного героя… А тут такая возможность. И не надо даже ждать до последней главы.

И я сама потянулась к дракону. Выгнулась ему навстречу, прижалась грудью к груди, животом к… кхм, почти пряжке ремня. И тут же Ричард гортанно рыкнул, а мужские руки, до этого лишь ласкавшие спину, скользнули вниз и сжали мои ягодицы.

Мои же пальцы впились в сильные плечи, отзываясь на ласки дракона.

Это началось как игра. Провокация… А превратилось в жадные прикосновения, напористые поцелуи, голод тел и яркие вспышки удовольствия.

Мы оба забылись. Причем настолько, что я не поняла, в какой миг оказалась прижата к стеллажу и практически усажена на одну из полок, потеснив фолианты. И это оказалось чертовски приятно! Гораздо приятнее, чем я описывала…

А ладони дракона меж тем были везде: они скользили, мяли, давили, сжимали, творили волшебство…

Наши губы молчали, занятые друг другом. А тела – говорили. Отчаянно громко. Запредельно близко. Настолько, что, кажется, еще немного – и мы заболеем друг другом до горячки, до дрожи, от которой хорошо… Так хорошо, что безумно… До хриплого дыхания, до бешеного пульса, стучащего в ушах, до взрыва сверхновой…

Бум!

Звук упавшей с полки книги был подобен набату. Я все же спихнула один из фолиантов. И разнесшийся в тишине библиотеки грохот заставил нас опомниться. Резко и разом.

Ричард словно нехотя отстранился. Я тут же спрыгнула, чувствуя, как заполошно бьется сердце в груди.

Мы с драконом выглядели словно два вора, пытавшиеся ограбить королевскую сокровищницу, но, удирая от стражей, умудрились вынести в мешке императорский венец и самого владыку. И теперь, как два напарника, взирали друг на друга с немым вопросом в глазах: как так вообще вышло?

И ладно Ричард! Я-то сама о чем думала?! Хотя…

Мне во время поцелуя не до мыслей было! Совершенно. Их напрочь вытеснили ощущения. И какие! Умопомрачительные!

Нет, дракошеству нужно запретить целоваться на законодательном уровне. Нельзя же это делать так, что девушка собственное имя забывает. Оба имени! И книжное, и земное!

Если так будет и дальше целоваться… в смысле продолжаться, я ведь и влюбиться могу. Только навряд ли взаимно. Этот Ричард, в отличие от книжного, непоколебим. И, даже лежа в гробу, будет блюсти интересы империи.

– Как истинный дипломат, ты решил использовать все доводы? – выдохнула я, глотая ртом воздух.

Высочество, что отрадно, тоже не был образцом спокойствия. Кислорода ему тоже было мало. Хотя наглости у него хватало с избытком!

– Может, я, как истинный мужчина, просто не смог устоять перед девушкой? – провокационно улыбнулся Ричард, и я поразилась перемене.

Еще недавно передо мной был расчетливый интриган и политик, а сейчас… Настоящий главный герой! С пленяющей зеленью глаз, в глубине которых застыл вызов. С саркастической усмешкой на чувственных губах, с чуть растрепанными волосами и сбившимся дыханием.

– Ты тоже отличный актер, – резюмировала я, стараясь разом привести в порядок и мысли, и собственную смявшуюся одежду, и сбившееся дыхание.

На это принц кашлянул и недовольно протянул:

– С учетом ситуации – комплимент сомнительный…

– Так возьми, расправь и отутюжь его, – не осталась я в долгу, стараясь скрыть за резкостью смятение.

– Тихая и кроткая твоя версия, Одри Хайрис, куда тактичнее в общении… – словно невзначай заметил принц. Но я только набрала воздуха в грудь, чтобы съязвить, как он добавил: – Но целовать я бы предпочел тебя настоящую. – И, склонившись надо мной так, что пришлось чуть запрокинуть голову, Ричард спросил: – Ну так как насчет сделки?

– А у меня есть варианты?

– Да, но выбор отсутствует, – ответил этот паразит… принц на всю свою корону!

Хотелось ответить что-то колкое, хлесткое. Ну или хотя бы задать вопрос потяжелее – такой, чтобы оглушил дракошество по затылку дубиной или хотя бы набил шишку на светлой макушке. Но я понимала, что, к сожалению, это не та ситуация, в которой стоит спорить и показывать характер. А вот выяснить альтернативы стоит.

– А если я откажусь? – мило улыбнувшись, поинтересовалась я у принца.

– Тогда у меня будет к тебе еще одно предложение, Одри. Уже гастрономическое, – ответил Ричард и достал из кармана маленький бутылек. – От лучшего алхимика имперской службы безопасности.

– И отравил он это специально для меня? – мило уточнила я, глянув на фиал темного стекла.

– Всего лишь отварил, – поправил меня Ричард. – От зелья забвения еще никто не скончался.

Я смолчала о том, что самые забывчивые – это мертвецы. Они даже не помнят, как дышать… И вообще яд – это надежно, универсально и в лучших традициях королевских дворов. А уж как молчат покойники – любо-дорого послушать на погосте.

Так что дегустировать сомнительную гадость, будь та хоть трижды просто эликсиром от лучшего алхимика, не хотелось. К тому же кое в чем Ричард был прав: мне требовался союзник в борьбе против опекуна. Потому как сюжет оказался куда сложнее и запутаннее, чем я думала, когда его писала.

Вскинула голову, посмотрела прямо в глаза дракона и решительно произнесла:

– Провалами в памяти никогда не страдала. И не желаю. Поэтому оставь эликсир для других.

– Это значит да? – педантично уточнил Ричард.

– Это значит нет, мне бы очень не хотелось, но… придется.

– Разумное решение и честный ответ, – хмыкнул дракон, убрал фиал в карман и достал вместо него браслет.

Закругленная серебряная пластинка с изящным черненым узором. Украшение не слишком дорогое, но и не отчаянно дешевое, а главное – не родовое! Такое зажиточной горожанке мог подарить супруг на свадьбу или аристократка купить походя в ювелирной лавке во время прогулки по столице. А главное – строгий своей изысканной простотой наручень не бросался в глаза!

– Что это? – уточнила я с сомнением, глядя на открытую ладонь дракошества: для взятки было поздновато, для оплаты услуг – еще рано. – Следящий амулет?

– Скорее связующий, – пояснил принц. – Поможет нам с тобой общаться. Достаточно, не окуная очиненного пера в чернильницу, написать им фразу на пластинке браслета, и она появится у меня на парном артефакте.

С этими словами высочество оттянул манжету рубашки, и я увидела на его запястье похожее украшение, только золотое. Видимо, серебряное вызвало бы вопросы с учетом статуса принца.

– Раз уж мы напарники, нам нужно общаться, – пояснил он. – А вылавливать тебя еще раз, чтобы рядом не было свидетелей, накидывать отводы глаз и пологи тишины…

– …это может вызвать много вопросов у твоих тайных наблюдателей, – закончила я за принца.

– Я знал, что в тебе не ошибся, Одри, – иронично произнес Ричард.

И тут я поняла: у меня изначально не было никакого выбора. Даже зелья. Потому что, когда мужчина так произносит твое имя, глядя прямо в глаза, ты уже не в силах ничего сделать. Потому что он уже все решил. За вас обоих.

– Твое запястье, – произнес Ричард чуть хриплым голосом.

Я протянула руку, и на той спустя несколько мгновений защелкнулся браслет, а по ощущениям – кандалы. Причем добровольные.

– Значит, будем на связи? – произнесла я привычную для родного мира фразу.

Ричард, услышав это, на мгновение замер, а потом кивнул:

– Да, будем. Я дам знать, когда и где мы случайно встретимся завтра.

– У расписания во второй половине дня, – забыв об осторожности, выпалила я, припомнив сюжет.

Бровь дракошества приподнялась в изумлении.

– Ты пифия?

«Писатель!» – чуть было не вырвалось у меня. Но я вовремя прикусила язык. И так сболтнула лишнего.

– Нет, просто это самое очевидное место для случайного столкновения, – пожала плечами я, сделав вид, что не заметила, как опасно блеснули глаза дракона, выдавая тем его реакцию.

Досаду. Такую, будто я угадала мысли Ричарда. И это принцу крайне не понравилось. Выходит, он тоже посчитал, что это место идеально для второй «нечаянной» встречи? И решил ее организовать по всем правилам. Только сейчас я была в курсе всей подоплеки. А книжная Одри, выходит, нет…

Я думала, что создаю сказку, слегка приукрашенную правдой. Но на деле вышла правда под прикрытием красивой легенды об истинной любви.

– Значит, будем сама очевидность, – тонко улыбнулся дракон, дав тем понять, что о месте мы условились.

– Но-но, попрошу… Мы будем, как Капитан Очевидность! – фыркнула я, подняв указательный палец, и усмехнулась. Дракон нахмурился, не поняв, с чего я развеселилась. Чтобы не объяснять ничего, поспешила добавить: – И что мне нужно будет делать на этом «случайном столкновении»?

– Быть собой, – отозвался принц и уточнил: – Скромной, застенчивой собой.

Я думала: на этом наш разговор и будет закончен, но, увы… Дав браслет, принц потребовал клятву. Увы, не брачную, а о неразглашении. И, лишь получив ее, Ричард удалился, на прощание полыхнув снятым с нас пологом. Ровно ничего не изменилось. Тишина осталась тишиной, сумрак – сумраком, мои вопросы – вопросами. И последнее было особенно обидно.

Лишь браслет тускло блеснул, подтверждая: разговор был. И я теперь истинная дракона. Для всех, кроме самого Ричарда…

Вот так, за один разговор сюжет смог склонить меня в страдательный залог. А главный герой, сам того не зная, отомстил автору по полной! Вот только я не собиралась терзаться сожалениями. Не будет любви – что же, переживу. Если выживу в собственной истории… Ведь если чувства у нас отменяются, то, увы, что-то мне подсказывало, что на покушения запрет никто не вводил. А это значило, что злодейка попытается меня прикончить. Благо произойдет это не сегодня…

С мыслью, что пока-то я точно в безопасности, я покинула библиотеку, решив, что хватит с меня сегодня знаний. Как книжных теоретических, так и политических практических.

Но, думая, что остаток дня или хотя бы дороги до общежития у меня пройдет спокойно, я сильно ошибалась.

Я покинула библиотеку и, спустившись с крыльца, на пару мгновений прикрыла глаза и вдохнула полной грудью прохладный вечерний воздух. А затем посмотрела на вымощенную булыжником дорожку, что почти сразу раздваивалась, и хотела было пойти в сторону тисовой аллеи, как за моей спиной раздались быстрые шаги: кто-то торопливо спустился с лестницы, чтобы спустя пару секунд догнать меня.

– Привет. Ты новенькая? Заблудилась? – мягким бархатным голосом, каким только серенады и исполнять, произнес адепт, заставив тем меня остановиться.

Я повернулась к нему. Высокий, стройный. Даже пришлось чуть запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Последнее оказалось породистым, с правильными чертами. Добавить к этому каштановые волосы чуть ниже плеч, заплетенные у висков косички, легкую полуулыбку, поволоку во взоре…

«Неужели для разнообразия со мной наконец пытаются просто познакомиться, а не прикончить. Пока не прикончить…» – саркастически отметила я про себя.

Похоже, последние события напрочь убили во мне всю веру в романтику, так что я и успела позабыть, что писала историю о любви. И появившийся передо мной адепт – ее второстепенный герой, о котором я успела позабыть.

– Привет. Нет, – отозвалась я и собиралась было пойти дальше, как адепт неловко сделал шаг в сторону. Именно в ту самую сторону, куда я и хотела направиться.

Мы едва не столкнулись. Мой нос и мужская грудь. И это бы произошло, не успей я среагировать.

– Ой, извини, не хотел… – прозвучало вполне искренне. Да и улыбка на мужских губах была вполне себе дружелюбной. И, словно стремясь загладить оплошность, шатен представился: – Меня, кстати, зовут Эртвор…

Эртвор… Ну и имечко же я дала адепту! Как будто не глядя пальцами по клавиатуре постучала. Хотя, может, так оно и было… И ввела-то я этого персонажа, как и еще нескольких, в том числе и Ханта, лишь для того, чтобы показать, как Одри хороша и не только принц обратил на нее внимание. Ну и чтобы Ричарду было к кому ревновать…

Вот только что, если причина популярности героини не в том, что Одри была самая-самая, а… ее так пытались убрать с дороги. Только кто? Эльфы? Одна из охотниц на принца и его корону? Ведь невеста – еще не жена… Или тайная канцелярия? С последней станется! Недаром Ричард упоминал, что ему уже подобрали кандидаток в истинную пару.

Если так, то интерес мужчин к Одри предстает уже в совершенно ином свете. Или это все же волшебный флер героини: она и правда нравится многим, а я напридумывала себе все?

Видимо, размышляя, я молчала слишком долго, потому как шатен выразительно посмотрел на меня.

– Ах, да! Я Одри, – спохватилась я и в ответ представилась. А затем бдительно оглядела кусты, не торчат ли из них, а заодно из этого «случайного» знакомства длинные эльфийские уши. Но нет, горизонт был чист, и шпионов не наблюдалось. Но на то они и шпики, чтобы прятаться.

– Одри… Красивое имя для очаровательной девушки, – между тем отозвался Эртвор и посмотрел на меня так… Да под подобным взором даже ландыши способны были зацвести посреди зимы.

А уж обычной девушке и вовсе полагалось зардеться. Только вот это меня-то и насторожило. Все же, похоже, и поклонник подсадной. Так и хотелось проверить это самым быстрым и надежным способом: самой сделать предложение руки и сердца и посмотреть на реакцию. Если покрутит пальцем у виска – значит, нормальный. Согласится – значит, агент. Только эти готовы дойти и до постели, и до убийства, и до алтаря разом, лишь бы выполнить задание.

Соблазн был велик, но я сдержалась, и мы просто пошли… До общежития, беседуя о погоде, природе и жизни в академии вне занятий. А я как бы невзначай поинтересовалась, есть ли у Эртвора сестра. И выяснилось, что да, таковая имеется. И даже поступила на факультет целителей этой осенью. Какое интересное совпадение…

Слушая шатена, я украдкой бросала косые взгляды по сторонам, стараясь быть начеку. И не зря. На середине пути нам повстречался друг его высочества. Риквар Хант собственной мрачной персоной. Брюнет прошелся по фигуре Эртвора оценивающим взглядом, а затем с совершенно невинным видом и кошачьей грацией встал меж мной и моим провожатым со словами:

– Жаль, что мы не успели как следует познакомиться вчера, во время турнира…

– Прости, но с ней уже знакомлюсь я, – раздалось рычание из-за спины Ханта.

Повел ли брюнет хоть бровью? Вместо этого Риквар галантно предложил мне локоть. Я глянула на согнутую мужскую руку…

Нет, про то, что девушек уводили из-под носа, я знала, но меня, судя по скорости, практически угоняли! Причем не фигурально, а буквально.

Я не стала принимать приглашение брюнета, а вытянула шею, выглядывая из-за его плеча.

– Кого-то потеряла? – уточнил он.

– Скорее жду. Третьего, – выдохнула я. – И раз его нет, то предлагаю пойти поискать.

– И кого же? – галантно поинтересовался Хантер, в то время как шатен пытался обойти вроде бы не крупного и не столь высокого друга принца. Вот только удивительное дело: не столь широкая спина брюнета постоянно преграждала Эртвору путь.

– Кого-нибудь из эльфов, – отшутилась я.

– Даже не знаете, кого именно? – иронично заметил Хант, словно намекая на девичью ветреность, когда красавица не может определиться с поклонником.

– Просто он, как и вы оба, еще со мной толком не успел познакомиться… – мило произнесла я, и, улучив момент, развернулась, и быстрым шагом направилась по дорожке.

И плевать, что в другую сторону от общежития. Мне главное было – сейчас уйти подальше от этих «поклонничков». Я-то, создавая историю, полагала, что принц заинтересуется Одри в числе прочих. А на деле это прочие заинтересовались мной после принца! Не удивлюсь, если шатен за высочеством до библиотеки и следил. А когда Ричард вышел и Эртвор увидел меня, то сопоставил факты и решил действовать: спасать будущее семейное счастье сестры. Интересно, а кого спасал Хант? Друга от сомнительного выбора, его помолвку или?.. Ведь кто-то же вчера покушался на принца.

И вот вроде бы я была автором всего этого и уж точно должна была быть в курсе, что все значит. Но выходило, что мне еще разбираться и разбираться. Но пока стоило хотя бы добраться до собственной комнаты незамеченной. Чем я и занялась. Оглядываясь, готовая ежесекундно нырнуть в кусты в случае появления опасности нового знакомства, я добралась до общежития короткими перебежками. Хорошо еще, что не по-пластунски! И едва я оказалась в укрытии и заперла за собой дверь, как прислонилась к створке спиной и выдохнула. Уф! Все закончилось… И силы мои тоже!

Хотела было прилечь на кровать, но едва присела на ее край, как с улицы раздались подозрительные звуки. Словно кто-то вскарабкался по стене и пытался открыть задвижку. Увы, разглядеть лазутчика мешала задернутая штора.

Первая мысль была: не догнали во дворе академии, решили через окно? Взгляд метнулся по комнате, выбирая, чем бы приласкать незваного гостя. Учебник по магомеханике, стоявший на полке, показался мне достойным того, чтобы организовать приветственный салют в голове визитера.

Поудобнее перехватив книгу, я подкралась к шторе и приготовилась. Вот только неизвестный тип ступит на подоконник, как я организую ему ударный прием!

Но, на удивление, сначала показалась ткань. Приятной расцветки. Новенькая. Портьерная. Много.

Она все прибывала и прибывала. Ком ее уже упал на пол, когда наконец появился и гость. Причем очень даже знакомой блондинистой наружности. С абсолютно песцовым характером!

– Малыш? – выдохнула я удивленно, уже готовая обрушить на голову потенциального гада всю тяжесть знаний по магомеханике.

– Фр-р-р, – удивленно отозвался пушистый и подозрительно глянул на меня. В духе: чего это ты, кожаная? Меня прибить решила, что ли?

– Извини, – вырвалось у меня, и я поспешила поставить фолиант на место, а сама глянула на добычу песца, которую он притащил в комнату.

Это оказались новенькие шторы!

Да уж… Похоже, песценот решил остаться в академии всеми правдами и неправдами и поступил как типичный мужик: попытался загладить вину всеми силами и лапами. Мало того что отмыл комнату, так теперь еще и занавески где-то умыкнул на замену.

По-хорошему, следовало бы вернуть сворованное. Но, во-первых, я не знаю кому. А зверюга, хоть и в курсе, но молчит, паразит. И я сомневалась, что мне удастся заставить его самого возвратить украденное.

Представила, как втолковываю песценоту о чувстве долга, социальной ответственности и порядочности, а он смотрит на меня, как на идиотку, и… махнула рукой, даже не начав.

Зато критически глянула на принесенную портьеру, потом на порванную занавеску, которую вчера так старательно зашивала. Трудов было жаль. Но нас с Ким жаль было еще больше, если комендантша узнает о порче имущества.

Вспомнилась тетка, красная, как помидор, и рыхлая, точно тесто, поднявшееся в кастрюле и вот-вот готовое убежать. А главное, что она перед заселением целую лекцию прочитала о штрафах. Аж зубы заныли.

Ладно, была не была! Но от трупа, в смысле старых штор, тоже нужно как-то избавиться… Так что хочешь, Дашка, не хочешь, а придется вступать в переговоры. С енотом!

– Ты знаешь, что такое рокировка? – спросила я пушистого подельника.

Тот задумчиво посмотрел на меня, склонив голову, точно овчарка. Чувствуя себя по-идиотски, я попыталась объяснить:

– Это когда берешь одно, а вместо него тут же даешь другое.

И даже наглядно показала, что именно «другое», шустро сняв заштопанные шторы. Не сказать, чтобы Малыш понял меня с первого раза, но на пятой попытке схватил кусок ткани в зубы и ловко обмотал им пузо. Вторую шторину он запихнул за получившийся импровизированный кушак и ловко выпрыгнул из окна.

Я охнула и тут же перевалилась через подоконник, чтобы увидеть, как этот пушистый комбинатор ловко, по тоненькому карнизу устремился куда-то вправо. Кажется, там были комнаты для адептов побогаче, кто мог себе позволить отдельное проживание. Главное, чтобы Малыш стянул портьеры не у кого-то из преподавателей. Но те, вроде бы, жили в отдельных домиках, а не в общежитии.

Я же, оставшись одна, споро начала вешать обновку на окна. Когда я уже почти закончила, появилась Ким. И первый вопрос соседки был:

– Откуда?

– Ты не поверишь…

Начала я и в двух словах поведала о песценотистом подвиге.

– Ну хотя бы один мужик в моем окружении нормальный, – мрачно выдохнула Ким.

– А что остальные? – полюбопытствовала я.

– Идиоты! – вынесла вердикт подруга и посетовала, что на ее курсе адепты оказались те еще шовинисты.

Рассказ Ким про первый день учебы вышел ярким и эмоциональным, а под него тихо, словно весенний ветер в открытое окно, в комнату просочился Малыш. И мало того, он умудрился тихо-тихо взобраться на кровать, так что соседка, увлеченная монологом, этого даже не заметила, и, когда пепельная голова сама подставилась под девичью ладонь, пальцы Ким, словно сами собой, без дозволения на то хозяйки, начали почесывать макушку песценота.

А тот прикрыл глаза и стал млеть. Лишь когда брюнетка договорила, то глянула на свою руку. В глазах Ким застыл немой вопрос: как?

А Малышу в этот момент на все было у-ру-ру… Он лишь недоуменно посмотрел на хозяйку, когда та перестала его почесывать.

– И вот как от тебя такого избавиться? – задала соседка риторический вопрос, уже зная на тот ответ: песценот – не пятно, и просто так вывести его не получится. И вывезти из академии – тоже. Вернется. Еще и с печеньками.

Вот зря я вспомнила о них. Желудок тут же дал знать, что он пуст, а время ужина – давно наступило. На последний-то мы с Ким и решили отправиться. Вместе.

И то ли пышка оказалась моим очередным талисманом, то ли желающие стать моими поклонниками на сегодня закончились, но поесть удалось нормально. Да и ночь после оказалась спокойной. Только поутру какой-то ворон орал, словно его заживо жгут. Под это карканье я и проснулась. Как раз вовремя, чтобы успеть на первое занятие.

Ким, зевая, отозвалась, что ей только ко второй лекции, а значит почти три часа она еще может спокойно спать и перевернулась на другой бок. Я же начала собираться, когда браслет на моей руке чуть нагрелся. Я глянула на подарок Ричарда. На пластинке затейливая серебряная вязь вдруг ожила, и красивый, но непонятный орнамент вдруг сложился в слова, выведенные четким уверенным почерком: «Сегодня после четвертого занятия встречаемся у расписания».

М-да, вот и вторая «случайная» встреча героев по ходу сюжета…

Только наше свидание с принцем – под пристальными взглядами шпионистых эльфов, любопытных адептов и соперниц, конкурирующих со мной за внимание высочества – должно было произойти во второй половине дня. А до этого у меня были еще занятия.

Первой стояла лекция по энергетической трансформации. Читал ее, как оказалось, уже не молодой профессор Рипли. Этот магистр напоминал фаербол: такой же круглый, небольшой, он лучился оптимизмом, как огненный шар – светом, и был столь же опасен, как боевое заклинание. Стоило только кому-то на его занятии отвлечься, как несчастному тут же прилетало. Причем не замечание, а сразу пульсар!

И пусть разряд был небольшим, но убивал наповал. Правда, не адептов целиком, а желание филонить. Хотя… и следы от наказаний оставались. К концу лекции в воздухе витал тонкий аромат прожженной ткани и перегоревших нервов.

Но, к чести преподавателя, стоит заметить, что он не был ни расистом, ни шовинистом и ни еще каким-нибудь -истом… Нет, Рипли оказался исключительно толерантен: наказывал и драконов, и людей, и юношей, и девушек, и аристократов, и простолюдинов… В общем, ко всем был одинаково беспощаден. Одним словом – с виду приличный маг, а на деле – приличный такой тиран.

Вот только что-то мне подсказывало, что такая методика обучения позволяла не только быстро и качественно вложить знания в умы юных магов и выбить из тех дурь, но и отлично развивала боковое зрение, реакцию и умение изобразить внимание и интерес.

Благо мне сегодня в числе немногих повезло и преподавательский гнев обошел стороной. Правда, расплатой за это были подрагивавшие от напряжения руки. Я так старалась записывать, чтобы ничего не упустить, что, выйдя после занятия из аудитории, не чувствовала кончиков пальцев.

Может, это и не было бы такой большой проблемой, если бы следующим не стоял практикум по алхимии, где от точности дозировки зависело не только, удастся ли зелье и получу ли я хорошую оценку, но и останется ли целой аудитория.

А точно отлить из пробирки жидкость трясущимися руками – та еще задачка. Но деваться было некуда, и я, выдохнув, двинулась вместе со своей группой в лабораторию.

Парни, вчера смеявшиеся надо мной, сегодня после лекции профессора Рипли свои взгляды переменили. Причем в буквальном смысле: смешки и высокомерие во взорах одногруппников исчезли. Теперь на меня взирали… заинтересовано. И это настораживало.

Меж тем, пока мы шли по коридору, со мной поравнялся высокий вихрастый парень и, вроде бы невзначай, завел разговор.

– Тебя, кажется, Одри зовут? – начал он.

Я насторожилась, потому что вчерашняя попытка то ли знакомства, то ли устранения начиналась примерно так же.

– Допустим, – сдержанно отозвалась я.

– А я – Фирк, – ответил парень и, видимо, посчитав, что с вежливостью можно завязывать, перешел к сути: – Слушай, ты всю лекцию успела записать?

– Да. А что? – уже начиня догадываться, к чему ведет вихрастый, отозвалась я.

– Слушай, дай скатать… А то он так частил, что я половину пропустил. Рипли же завтра будет все спрашивать. Не хотелось бы получить в табель «отвратительно», – при этих словах адепт непроизвольно потер лоб, на котором успела проступить шишка.

– А почему именно я? – решила задать уточняющий вопрос.

– Ну ты же девушка! – отозвался Фирк, как будто то, что я носила юбку, все объясняло. Но я уставилась на вихрастого с недоумением, и парню пришлось пояснить: – У вас же почерк лучше. Я у Старвика заглянул в листы – так там такое понаписано… То ли конспект, то ли инструкция по вызову демонов из нижнего мира. Да и у Дариша не лучше – одни кляксы… Так что из усердно строчивших остались только ты и Мартин. Но он – та еще заноза в задн… зануда.

– Ты проворный: все успел узнать, у всех спросить, – хмыкнула я и расслабилась: кажется, не все тут крутится вокруг главных героев. Есть и вещи вечные, ни от чего не зависящие: списывание, зачеты, залеты, интриги, перевороты…

– Шустрый нищий удачливее тюфяка-аристократа, – блеснув белозубой улыбкой, отозвался вихрастый, тем еще раз напомнив, что равенство в академии хоть и есть, но забыть, кто есть кто, не дано никому. – Так как, дашь?

– Кому что дают? – тут же рядом со мной нарисовался еще один одногруппник с лысой макушкой, в центре которой был лишь небольшой островок черных, как душа грешника, волос, собранных в косицу.

– По плюхе, Вир, – тут же отозвался Фирк.

– По полной? – тут же уточнил брюнет.

– Нет, твоей. Наглой и загорелой. Поделиться? – хмыкнув, предложил кучерявый.

– Лучше бы конспектом, который ты, кажется, добыл… – протянул почти лысый и подмигнул мне.

– Конспект добыл, а тебя ща добью, – многообещающе отозвался кучерявый и даже засучил рукава, не иначе собираясь биться с соперником за меня.

Вернее, за записи.

«А популярность главной героини, оказывается, была многогранной…» – подумала я, и ровно в этот момент мы дошли до лаборатории. А там нас уже поджидала профессор Мервидич – дама удивительная во всех отношениях. Сразу было видно: у такой даже молекулы строем ходят, с примесями не связываются и ни в какие сомнительные реакции не вступают. Что уж говорить об адептах.

И хотя леди Мариска никого пульсарами не прожигала, только взглядом, но уже и его хватило, чтобы мы прониклись. А уж после ее фразы: «В этой лаборатории нет дуракоустойчивых систем, а противопожарные амулеты срабатывают иногда с запозданием, так что если ошибетесь, то я о вас буду помнить хорошо, но посмертно», – вся группа внимала магессе, затаив дыхание.

Впрочем, задание лабораторной работы оказалось не таким уж сложным. Нужно было синтезировать нормирский раствор. Правда, задание оказалось не индивидуальным, а совместным.

В нашей команде оказалось семь человек. Помимо буквально ввинтившегося рядом со мной Фирка, рядом очутился и Вир. А еще Старвик – тот самый парень с неразборчивым почерком, о котором упоминал вихрастый. Он же вчерашний задира, который указал мне на место первокурсниц-целительниц. Этот, в отличие от двух предыдущих адептов, ехидства своего не растерял и поглядывал с ухмылкой.

В нашей группе оказалась и одна девушка с короткой стрижкой и в очках. Ее шея была украшена вязью татуировок, и что-то подсказывало, что эта адептка заткнет за пояс любого из магов как словом, так и кулаком. Потому как кожа ее отливала зеленцой, а на нижней губе были клыки, намекая на то, что в предках девушки отметились степные орки.

Дополняли нашу великолепную семерку близнецы. Пшеничные блондины на первый взгляд были похожи как две капли ртути, но на второй разительно отличались характером, манерой речи, да и взглядами. У одного были зеленые, у другого – голубые глаза.

И вот наши макушки склонились над методичкой. Старвик, не иначе считая себя не только умником, но и главнюком… кхм, лидером зачитал вслух: «Для начала возьмите эливорскую кислоту, разбавьте ее в полярном растворителе, нагрейте на водяной бане…»

После этих слов адепт поднял взгляд от строк и, вперив тот в меня, приказал:

– Значит так, ты, блондинка, иди за кислотой и наливай ее в растворитель.

Я на такой командный тон лишь приподняла бровь и милым голосом посоветовала:

– А ты до конца рецепт дочитай.

Сама я пробежалась взглядом не до конца страницы, но привычка сначала все читать и лишь потом действовать, в смысле подписывать, оказалась неискоренима и не в первый раз мне помогла.

– Это не рецепт, а инструкция. Рецепты в кулинарной книге, – меж тем фыркнул Старвик. – И если тебя так тянет готовить, то в академии в столовой есть целая кухня, – закончил этот невозможный тип тоном: женщина, знай свое место.

Ну а я в ответ указала адепту на время. Его. Которое еще не пришло. И елейным тоном покладисто произнесла:

– Хорошо, я-то пойду, только учти, что, когда будешь ставить раствор на водяную баню, у тебя уже должна быть приготовлена смесь кристаллической серы с драконьим порошком. И мало того что она должна быть, она еще и должна быть в расплавленном виде, то есть смесь нужно растопить в тигле.

Старвик открыл было рот, чтобы мне что-то возразить, но осекся. Потом недовольно фыркнул и сунул-таки нос в инструкцию. Видимо, несмотря на спесь, дураком он не был. Маг, прочитав второй пункт инструкции, совершил редчайший для мужчины поступок – признал свой промах. Почти сразу. Несколько секунд ходившие желваки, сжатые в кулаки ладони – не в счет. А что до пара, едва не валившего из ушей… Так да, мы все состоим по большей части из воды, но температура кипения той у каждого своя. У Старвика, как выяснилось, она оказалась невысокой. Зато и крышечку у него не срывало. Так что адепт лишь недовольно буркнул:

– Ладно, светлая башка, может, ты и права…

А затем уже не так уверенно продолжил чтение инструкции. Когда он закончил и открыл рот, чтобы снова начать раздавать приказы, я выдохнула:

– Фирк, ты высокий, достань вон те склянки с кислотой с верхней полки. А ты, Вир, шустрый, возьми-ка нагревательный камень с саламандрой, пока все не расхватали. Ты, – я посмотрела на правнучку орков, – будешь отвечать за обжиг порошка. – Перевела взгляд на близнецов и попросила: – Покажите руки…

Парни, не иначе по инерции, ведь предыдущие сокомандники ничего мне не возразили, вытянули ладони вперед. Пальцы не дрожали. Ну и отлично!

– Будете отвечать за дозировку, – решила я и хотела было сказать, чтобы Старвик конспектировал ход эксперимента. Ведь для зачета нужно было не только предоставить сам раствор, но и детально описать все этапы приготовления: цветность, плотность, запахи получившихся компонентов. Но потом вспомнила о почерке адепта и решила, пусть просто не мешает: – Будешь всем руководить.

– А чем же тогда займешься ты? – поинтересовался Вир.

– Возьму на себя самую сложную работу – оформление, – ответила я.

– Так уж и сложную, – с сомнением протянула правнучка орков.

Я хотела было ей ответить, но шустрый Фирк, хмыкнув, меня опередил:

– Знала бы ты, сколько зависит от того, красиво ли написано ходатайство. Порой и пустяковое дело при безграмотной подаче можно проиграть, а умелые формулировки из вора сделают святого, – выдал он и уже на ухо мне шепнул: – Знал ведь, что не ошибся, прося у тебя лекцию скатать.

Вот ведь подхалим. И как после такого подката, в смысле дружеской поддержки, не одолжить конспект?

Вир да и орчанка согласились с такой формулировкой, Старвик поджал губы, близнецы хмыкнули и… все начали расходиться по лаборатории за реактивами и алхимической посудой. Вихрастый тоже хотел было уйти, но меня разбирало любопытство, и я негромко спросила его:

– Слушай, а у тебя в семье правоведов не было?

– Как угадала? – удивился Фирк. – Отец – заступник в суконном квартале. На судах защищает простых горожан. Один раз даже барана пришлось.

– Настолько глупый обвиняемый? – уточнила я.

– Да нет, настоящий баран, с рогами и копытами. Еще и упертый такой… Его обвиняли в том, что он убил стражника: забодал и столкнул того в канаву, а служивый возьми и захлебнись…

– И как, выиграл? – мне стало интересно.

– Угу. Хозяйка расплатилась шерстью. А потом судачили, что мой отец со своих подзащитных шкуру живьем дерет, – закончил Фирк со смешком.

Я тоже не удержалась от улыбки. Правда, радовалась недолго. Пальцы, едва отдохнувшие после писанины на лекции, вновь взялись за перо… Но, несмотря на усталость, почерк оказался ровным, отчет – подробным, раствор, хоть и мутным, но с запозданием на кусок мела подействовал, превратив тот в мрамор. Так что зачет нам поставили.

– И помните, трансформация идет тем легче, чем ближе по составу исходное и конечное вещества, – в заключение произнесла профессор.

И тут кто-то из адептов не удержался от вопроса:

– А с водой и первачом это работает?

– Могу предложить вам, адепт Мартин, проверить это лично, на опыте. Останетесь на вторую лабораторную? За нее получите дополнительный зачет, – произнесла леди Мариска тоном «если вам повезет».

Вот так, магесса всего парой фраз дала понять, что к кому-то она благосклонна, а кого-то может и прибить зависимым инфинитивом. И грань тут очень тонка.

Мартин не решился испытывать судьбу в лице леди Мариски и замотал головой. Профессор же объявила об окончании занятия. И тут же раздался удар колокола, ознаменовав время большого перерыва, а с ним и обеда. После почти пяти часов занятий есть хотелось зверски.

Так что я поспешила в столовую. Вот только едва я успела зачерпнуть пару ложек супа, как на всю академию прогремел голос ректора:

– Срочно всем! Собраться в актовом зале через десять минут!

Ого, не иначе в сюжете было что-то серьезное, а я как автор и не в курсе? Хотя, похоже, вокруг героини много чего важного происходило, только мимо книги. Нет чтобы политику, интриги хоть парой строк обозначить… Так нет же, любовные томления все описывала. Вот теперь и расплачиваюсь…

С такими мыслями я подхватила холщовую сумку и устремилась с остальными адептами в зал, где народу уже было битком.

Благо ректор томить нас не стал и сумел всего парой фраз объяснить суть. И как это сделал! Второй раз я слушала речь главы академии, и, несмотря на то что лорд Трэвор изъяснялся исключительно цензурно, у меня сложилось четкое впечатление: он легко тремя буквами способен послать любого на все четыре стороны. Да так, что этот любой пойдет, не оглядываясь.

Последнее, сейчас, кажется, и происходило. Если точнее, отчисление. Какой-то Брайн Оттир, один из лучших адептов, нарушил нынешней ночью устав академии, участвуя в нелегальных ночных гонках, за что ему и грозило исключение.

Но что-то мне подсказывало, что если этот Брайн умудрился не просто доучиться до выпуска, но и стать гордостью своего факультета, то и сейчас, с изрядно подмоченной репутацией, у него есть неплохие шансы выйти сухим из этой мутной воды, в смысле истории.

Хотя ректор был суров, так что…

Не успела я об этом подумать, как услышала за спиной шепот:

– Пс-с-с, Грант, ты на что ставишь: выкрутится на этот раз Мглистый или нет?

– Двадцатку, что в этот раз его все же выпрут. Все же ночные гонки – это серьезный залет даже для такого дракона, как он.

Звякнули монеты, и почти тут же я увидела, как взгляд ректора устремился в мою сторону, скользнул за плечо и остановился.

За спиной все тут же стихло, а глава академии перешел к главной новости: и тут покушались не на репутацию академии, а на конкретного эльфа. Зато коллективно!

«Может, поэтому остроухий меня вчера не догнал?» – подумалось вдруг. А что, братец одной из адепток подкараулил у библиотеки, друг принца – на аллее, дивный явно должен был быть, по всем законам жанра, у общежития. Но его отвлекли…

Размышляя об этом, я скользила взглядом по толпе, выискивая остроухих фискалов, но вместо них в первых рядах разглядела знакомую светлую макушку дракошества. Усилием воли чуть повернула голову, помня, что и на меня могут смотреть, и… буквально споткнулась о Сесиль, которая как-то уж странно вела себя для охотницы на принцев.

Блондинка стояла позади Ричарда, но вместо того, чтобы любоваться на венценосный затылок, чародейка наполовину обернулась, явно с кем-то не только переглядываясь. Вот она поднесла ладонь на уровень шеи, показав пальцами какой-то знак.

Я провела линию от Сесиль по направлению, куда та смотрит, и конец прямой уперся как раз в Тэрвин. Злодейка же, в свою очередь, уставилась на какого-то рыжего долговязого парня. А должна бы смотреть тоже на Ричарда! Ведь по сюжету она была им одержима…

Но что-то пока на принцеманию ее поведение не походило. Она его, похоже, ни любить, ни убить была не намерена. Тогда что же? Сохранить дракошество? Обезвредить эльфов? Или Ричард мне не все сказал, и есть те, кто заинтересован не только в сохранении помолвки, но и в заключении брачного союза? Например, враги престола.

Если последнее и Тэрвин работает на них, то попытка меня убить выглядит куда логичнее… Ну или просто стать жертвой политических интриг чуть приятнее, чем глупой женской ревности?

Размышляя над этим, я вышла из актового зала и только направилась к общежитию, как путь мне преградил эльф со столь решительным желанием познакомиться, что его бы не смутил тактичный отказ хуком в челюсть.

– Такой прекрасный день. Вы озаряете его своим сиянием, дивная леди… – остроухий замолчал, давая мне возможность представиться.

Но я проигнорировала и ее, и самого эльфа, с сожалением констатировав, что не докомпрометировала вчера этих эльфов как следует.

– Дивный здесь только вы, а я всего лишь спешащая. Поэтому позвольте пройти.

– Конечно, – отозвался этот остроухий и… не двинулся с места! – Но как только я узнаю ваше имя.

– Бьянка, – назвала я первое попавшееся – лишь бы не свое.

Не хотелось мне, чтобы противник, а эльф именно им и был, знал обо мне хоть что-то.

Дивный же, удовлетворенно кивнув, отступил в сторону, открывая путь. И только я собралась уйти, как в спину арбалетным болтом мне выстрелило:

– Одри! Наконец-то тебя догнал! Ты нам конспект обещала!

Демоновы одногруппники!

Пора было делать ноги или как минимум невозмутимую мину при таком отвратном раскладе обстоятельств. Так что мой план был прост: изобразить разом глухоту с амнезией и невозмутимо прошествовать мимо эльфа.

Ну, право слово, ведь мог же кто-то обознаться? Или кричать вообще другой Одри? Мало ли девушек с таким именем в академии… Вот только долговязый был, помимо того, что криклив, так еще и очень быстр.

Он, и не подозревая, как только что меня подставил, топая, точно дракон на выгуле, подбежал ко мне и, приобняв за талию, спросил:

– Ты что, скрыться от меня хотела?

– От нас, – поправил его возникший рядом Вир.

Здоровяк, несмотря на свой рост и стать, чуть подотстал от слишком уж шустрого Фирка.

– От тебя бы она и ушла, – тут же возразил долговязый и с гордостью добавил: – А вот я поймал!

Стало очевидно: отпираться от того, что пыталась избавиться от дивного, назвавшись чужим именем, уже бесполезно. Эльф иронично приподнял бровь, намекая, что все прекрасно понял. И, мало того, по его надменному лицу было видно, что он вот-вот мне отомстит, уличив в обмане. Только если он рассчитывал, что я испугаюсь такого конфуза, то сильно ошибся. Я всегда предпочитала жертвовать женской репутацией ради сохранения деловой. А еще, по совету психологов, для сохранения душевного спокойствия игнорировала то, что вызывало у меня стресс, раздражение или любые негативные эмоции. В данном случае – эльфа!

В общем, сделала вид, что не замечаю стоявшего рядом остроухого. Совершенно. И обратилась исключительно к одногруппникам со словами:

– Поймал?! Вообще-то охота на чародеек на территории академии приравнивается к браконьерству.

– Охота на ведьм. Ведьма было бы точнее… – заметил Вир и мотнул головой так, что солнце отразилось от его лысой макушки и адепт стал выглядеть… просто блестяще. А вот его шуточка – нет.

– Попрошу без намеков, – предостерегающе произнесла я.

– Мы можем не только без намеков, но и без ловли, – тут же согласился за обоих долговязый. – Ты только конспектом в нас кинь, и мы тут же самоликвидируемся из твоей жизни до завтра.

– А мои записи – навсегда, – в тон ушлому Фирку добавила я. – Нет уж, мои лекции идут в комплекте только со мной целиком.

Предлог, чтобы выйти сразу и из неловкой ситуации, и из парка, был так себе. Но каланча, бросив быстрый взгляд на меня, потом на эльфа, кажется, о чем-то догадался и с горячностью произнес:

– Тогда мы готовы понести и тебя, и лекции, и наказание за нашу навязчивость, – выдохнул он и продолжил: – Даже на руках! Куда-нибудь до ближайшей скамейки. Но лучше – аудитории. Там перерисовывать удобнее.

– Нет уж, до нее я лучше ножками дойду, – возразила я.

– Можно ножками и под ручку, – тут же отозвался долговязый и галантно предложил мне согнутый локоть, встав спиной к дивному так, как будто того и не было.

Я услышала, как фыркнул остроухий. Еще бы! Его общество предпочли какому-то конспекту! Да как стремительно предпочли: разговор с одногруппниками занял у меня меньше минуты. Дивный ни единой фразы вставить не успел. А Вир тем временем уже оказался с другой от меня стороны, скопировал позу заклятого приятеля, и вот уже я то ли в сопровождении двух адептов, то ли под конвоем отправилась прямиком к ближайшему корпусу.

– Значит, все же Одри… – слова, сказанные вроде бы негромко, словно нож врезались мне в спину.

Ну не дивная ли сволочь?! Впрочем, эльфус больше ничего не добавил. Лишь его пристальный взгляд свербел меж лопаток.

Ну да, господин шпион, понимаю, некрасиво получилось: двое ушлых адептов только что увели у вас из-под носа то ли объект для соблазнения, то ли для слежки. В общем, для политических, но никак не романтических отношений.

«Вот как так-то? Я же писала любовный роман, а не шпионский детектив», – подумала с досадой, когда двое одногруппников в прямом смысле увели меня от неприятностей. Остроухих таких.

Так что я даже не сопротивлялась: шла под белые рученьки прямиком к корпусу. Тот, к слову, оказался артефакторским.

Поиск аудитории у шустрого Фирка много времени не занял. И спустя буквально минут десять оба одногруппника уже засели за переписывание конспекта. Правда, они то и дело спрашивали меня, что значит тот или иной символ.

– Ты тут галку чего поставила? – без обиняков уточнил Вир и ткнул своим загорелым пальцем в одной из строчек.

– Это сокращение. Означает «который», «которая», «которое», – пояснила парню.

– А вот этот квадратик что обозначает? – полюбопытствовал долговязый.

– Слово «клетка», – терпеливо расшифровала я.

– Тогда две параллельные наклонные и перечеркнутые знаком равенства – решетка? – догадался Фирк.

– Верно, – одобрительно произнесла я.

– А нельзя было просто написать словом? – фыркнув, спросил Вир и мотнул своей косицей, которая смотрелась на макушке весьма экзотически с учетом того, что вся остальная голова была выбритой. И этот маг говорит мне о простоте?

– Слово пишется дольше, а я хотела законспектировать все и подробно, – терпеливо пояснила я.

– Теперь ясно, почему ты сказала, что просто так записи нам не отдашь, а только в комплекте с твоей персоной, – по-доброму ухмыляясь, отозвался долговязый. – Тебе бы работать в тайной канцелярии шифровальщиком.

– Ну да, мы бы без пояснений ничего не поняли, – поддакнул лысый и продолжил строчить.

Я на это только шумно вздохнула и подошла к окну. Пальцы сами собой начали отбивать дробь, выдавая тем легкую нервозность. А все оттого, что совсем скоро должна была состояться наша с принцем случайная встреча…

На улице уже начинало смеркаться. Солнце постепенно опускалось к горизонту, его начавшие розоветь лучи отражались в оконном стекле, освещали вызолоченные клены, охряные листья рябин, благородный терракот каштанов.

Осень хитрила, как плутовка-лиса: манила сквозистостью крон, мела хвостом ворохи опавших листьев по брусчатке. Она – единственная, кто мог, обнажаясь, скрывать: оголять ветви и прятать под пестрым ковром следы минувшего лета. Или не единственная?

Вдруг вспомнилась девушка-осень… Бриана Тэрвин. Та ли она злодейка, за какую себя выдает? Я задумалась. Да так, что очнулась, лишь когда раздался удар колокола, оповестивший об окончании очередной лекции.

Тут-то я и спохватилась. Ричард же сказал, перед четвертым занятием встречаемся у расписания!

– Закончили? – резко отвернувшись от окна, спросила я у адептов.

Фирс, приподняв голову и оторвав взгляд от листа, ответил первым:

– Да, Одри, почти. Буквально пара абзацев осталась…

Вир же, перед тем как ответить, отложил перо и, с наслаждением размяв пальцы, протянул:

– Еще страница-а-а, – и зевнул, чем слегка выбесил.

«Этот здоровяк легок на отъем конспектов, а на подъем, похоже, наоборот», – глядя на лысого, подумала я и обратилась уже к Фирку:

– Давай дописывай быстрее свои абзацы! Мне нужно бежать.

Долговязый тут же застрочил пером, кажется, даже не глядя на то, что пишет, и лишь читая выведенные мной литеры. А я стояла над ним, едва ли не пританцовывая от нетерпения. И только каланча поставил последнюю точку, как я тут же подхватила свои листы с конспектами, запихнула их в сумку и, протараторив: «Пока-пока!», вылетела из аудитории. Позади донеслось возмущенное:

– А как же я?!

Но мне было уже не до медлительных адептов. Самой бы успеть…

Благо до центрального корпуса было совсем недалеко. Я во всю прыть понеслась туда. Только вбежав в холл главного здания, замедлилась. Все же для сторонних наблюдателей я должна была как бы невзначай столкнуться с принцем, а не влететь в него ядром, выпущенным из пушки с оптическим прицелом.

«Как минимум нужно было сбавить скорость. А еще хорошо бы замедлить дыхание, поправить прическу, одернуть платье, выпрямить спину и двинуться… Желательно плавным шагом от бедра, а не головой», – дала себе мысленный приказ и тут же сама ему последовала.

Вот только когда я подходила к назначенному месту, оказалось, что дракошество не один. Рядом с ним стояла Бриана Тэрвин и улыбалась, о чем-то говоря. Принц тоже источал сдержанное радушие.

Со стороны эти двое смотрелись точно голубки. Такие, которые воркуют перед грозой. За предстоявшее ненастье отвечал темный, как грозовая туча, Хантер, стоявший рядом с рыжей. Впрочем, мрачным он был недолго. Как только злодейка метнула на брюнета острый, как клинок, взгляд, приятель принца вмиг преобразился. Появилась плутовская ухмылка, во взгляде заплясали демонята…

– Сегодня вечером на пробежке я обязательно перегоню тебя, Ричард, – подходя к расписанию, услышала я голос Хантера. – Бриана, ты присоединишься к нам?

Принц между тем увидел меня, но сделал вид, что не заметил. Впрочем, и знака, чтоб уходила, не подал. Так что я решила действовать по обстоятельствам и подошла к расписанию, встав за спиной Тэрвин, словно хотела уточнить номер аудитории. Приложила к листу палец, начала медленно вести им по строчке, когда услышала:

– А во сколько? – злодейка спросила это, словно бы раздумывая.

– В час аметиста, сегодня, – ответил брюнет, хитро глянув на рыжую.

– Боюсь, сегодня не получится, – сухо отозвался Ричард. – Меня вызывают во дворец для…

Он не договорил, осекся и теперь уже посмотрел на меня в упор, будто только что увидел, а затем гулко сглотнул и замер.

«Именно так и должна выглядеть любовь с первого и вечного взгляда», – промелькнула мысль, и, словно пытаясь догнать ее и подрезать на повороте, тут же пронеслась вторая: «Интересно, сколько принц репетировал перед зеркалом эту сцену?»

Правда, длилась та всего мгновение. А в следующую секунду ко мне порывисто обернулась уже злодейка. И столько в ее глазах было досады. Как будто я могла услышать не то, как ее вечером приглашают на пробежку, а минимум гостайну или точное время убийства императора.

Не сильно, впрочем, рад был моему появлению и брюнет. То, как он на миг поджал губы, как прошелся взглядом, без слов говорило о том, что я здесь появилась некстати. Для него и Брианы.

И только принц лучился радостью. Да так, что от его взгляда как будто даже потеплело вокруг. Еще немного – и я в ответ расцвету улыбкой, а вишни за окном – раскроют бутоны, позабыв о том, что на календаре вообще-то осень.

Случайные зрители и намеренные соглядатаи подумали бы, что это наследник так рад меня видеть, но я точно знала причину хорошего настроения своего партнера по фиктивной истинной паре. Он просто был счастлив оттого, что все идет, как запланировано!

Место у расписания было людным, но в то же время не настолько, чтобы затеряться в шумной адептской толчее. Так что все мимо проходящие, у стенки стоящие, через окно глазеющие (плешивые во́роны тоже в счет!) и у расписания любопытствующие могли без помех наблюдать за принцем. А тот, в свою очередь, делал все, чтобы показать, как не замечает ничего вокруг, кроме одной светловолосой адептки.

– Что-то случилось? – глубоким, бархатным голосом поинтересовался Ричард, обращаясь ко мне и, как бы между слов, намекая, что сцена встречи влюбленной пары вообще-то рассчитана на двоих, и мне пора включаться.

Жаль. Я бы с удовольствием постояла в тени, но увы… Так что мысленно вздохнула, словно актриса перед выходом из кулис, и сделала то, чего ждал напарник: продемонстрировала, что цвет моей шевелюры и разум органичны.

– Я немного заблудилась. В академии столько корпусов… – произнесла я растеряно и как можно более кротко.

А затем и вовсе постаралась покраснеть от смущения.

Увы, по приказу щеки алеть не желали, так что пришлось задержать дыхание. С недостатком кислорода организму было спорить тяжелее, чем с мыслями, так что спустя пару минут я добилась нужного эффекта.

– А какую аудиторию вы ищете? – меж тем уточнил принц.

– Триста семь. Корпус бестиолого-алхимического факультета, – отозвалась я, назвав самое дальнее из зданий в надежде, что Ричард меня сейчас пошлет… В смысле быстренько объяснит, как туда пройти, и отпустит.

Но нет, напарничек решил быть влюбленным до конца и произнес:

– Давайте, Одри, я вас провожу: у меня следующее занятие как раз рядом.

Мне, внутренне кипя от возмущения, внешне пришлось изобразить смущение и согласиться. Зато уши и щеки начали розоветь уже безо всяких ухищрений. Просто от злости на одного венценосного и несносного дракона.

А вот у Ханта дернулся глаз. Брюнет удивленно выдохнул:

– Не знал, что для тебя «рядом» – это через парк.

– У нас изменения в расписании, – невозмутимо парировал Ричард, тактично намекая другу, чтобы тот не совал свой смуглый нос в наши с принцем светлые чувства. – Ты, наверное, не заметил.

Хант все понял без дополнительных пояснений и, ударив себя по лбу (кстати, весьма натурально вышло), протянул:

– А-а-а, точно…

На что дракошество кивнул другу и после предложил мне руку, которую попробуй не прими… И мы с принцем двинулись по коридору. А за нами, двумя бдительными дуэньями, – брюнет и злодейка. Не знаю, кто именно из этой парочки буравил мне взглядом спину, но та чесалась. Отчаянно и мучительно.

Навстречу нам между тем шли адепты. Кто-то из них бросал мимолетные взоры, кто-то смотрел пристально. Иные вытягивали шеи. Могу поспорить, что некоторые наверняка даже оглядывались… Ну и пусть! Главное, это внимание было на почтительном расстоянии и не мешало нашему с принцем разговору.

– Ты опоздала, – тихо произнес дракон, отбросив маску влюбленного идиота.

– Прости, мне жаль, – выдохнула без тени этого самого сожаления. – Но я и подумать не могла, что мне попадутся такие однокурсники.

– Какие? – тут же насторожился Ричард.

– Такие, которые ради хороших оценок готовы схватиться за все! В крайнем случае даже за ум! – ответила я и пояснила: – Двое моих сокурсников очень настойчиво попросили дать им переписать ту часть лекции, которую сами они законспектировать не успели.

– Насколько настойчиво? – спросил Ричард, открывая передо мной дверь на улицу, и я почувствовала, что повеяло осенней свежестью и… допросом. Прямо в носу от этого аромата засвербело, и я не удержалась. Правда, не от чиха, а от ехидного уточнения:

– Тебе никто не говорил, что ты слишком подозрительный?

Еще и повертела головой в лучших традициях сыщиков из детективов, проверяя, нет ли слежки. И случайно обнаружила, что Тэрвин куда-то исчезла. А вот Хант следовал за нами, делая вид, что любуется птичками. Точнее, воронами.

– Доверчивость – роскошь, недоступная моей семье, – меж тем отозвался Ричард.

И пусть: «Потому что она может стоить жизни», – принц не сказал, но домыслить труда не составило. И что-то мне подсказывало, что эти самые жизни могут принадлежать не только роду Ричарда, но и обычным подданным империи. Тысячам, а то и сотням тысяч…

Вот так, всего одной фразой дракошество напомнил, что ни он, ни я не имеем права на ошибку. И ставка в нашей с ним игре во влюбленность – корона. А с ней – и спокойствие целой империи.

– Так насколько эти твои… сокурсники были настойчивы? – меж тем напомнил о своем вопросе принц, не дав мне увести разговор в сторону, а нас обоих – с центральной аллеи на боковую, где было не так оживленно.

Вот ведь упорный! И дались ему Фирк с Виром?

– Настолько, что эти двое увели меня прямо из-под носа эльфа, – ответила я.

– Так, а поподробнее… – протянул венценосный напарничек.

– Он не успел представиться. Но, мне сдается, этот дивный тоже хотел меня… – «устранить» уже вертелось на кончике языка, когда я успела поймать слово, не позволив ему прозвучать. Все же явной угрозы пока не было. И обвинять без доказательств… Так что нашла самый подходящий синоним: – …отвлечь от твоей персоны собой.

– А для надежности – скомпрометировать, – иронично закончил Ричард, и по усмешке, скользнувшей по мужским губам, я поняла: дракон догадался о том, что я не сказала. А принц меж тем задумчиво произнес: – Я полагал, послы будут хотя бы пару дней наблюдать…

– Что ж, они опередили твои ожидания, – отозвалась я, думая, что на этом тема моих потенциальных отвлечений, в смысле ухажеров, закрыта.

Но нет! Ричард, похоже, был не только настойчивым, но и внимательным! И не упускал деталей. Даже незначительных.

– Ты сказала «тоже», – заметил он. – Кто еще?

Пришлось поведать высочеству и о вчерашнем адепте, что преследовал меня сразу после библиотеки. Принц, слушая мой краткий отчет – всего-то в пару предложений, нахмурился. Его челюсти сжались так, что обозначились желваки. А чуть выше них проступила вязь чешуек. Мне даже показалось, что зрачки Ричарда немного вытянулись, а радужка пожелтела.

И чего ему не нравится-то? Он ведь наверняка знал, что так и будет? Зачем сейчас… дракониться на эти новости?

Впрочем, все это длилось не больше пары мгновений. Ричард быстро взял эмоции под контроль и выдохнул:

– Если наши шпионы по обмену решили не ждать, то и нам с тобой, Од, придется форсировать события и перейти от фазы «Взоры и вздохи» к «Тесно-телесной», – отозвался напарничек. И только я собралась уточнить, что Ричард имеет в виду, как он пояснил: – Я заявлю на тебя право дракона.

От такой фразы я даже споткнулась, хотя брусчатка под ногами была абсолютно ровной. Что-то я не припомню, чтобы подобное описывала в романе. Хотя и делового предложения от принца моя книжная героиня не получала. Только романтическое, руки и перца… в смысле сердца.

– А поподробнее? – прищурившись, протянула я. И тон у меня при этом был – точно такой же, как у одного дракона недавно.

– И эта девушка говорит мне о подозрительности? – иронично усмехнулся Ричард.

– Эта девушка быстро учится у напарника, – не осталась я в долгу и пристально посмотрела на крылатого, требуя ответа.

Правда, принц не сильно спешил с ним, видимо, надеялся, что дорога к корпусу кончится быстрее, чем мое терпение. Но я нарочно замедлила шаг, так что Хант, сопровождавший нас позади, начал стремительно приближаться.

Понял это и Высочество. И нехотя пояснил:

– Право дракона – это древний обычай, который старше, чем вся наша империя. Когда сыну неба нравилась девушка, он прилюдно дарил ей что-то. И если она принимала эту вещь, то вместе с ней соглашалась и на ухаживание, и на опеку. Для всех остальных же это был знак. Теперь, если кто-то хотел обратить на себя внимание этой девушки, то сначала он должен сраз… – тут дракон кашлянул. А затем, словно исправившись в последний момент, произнес: – Сначала уведомить об этом того, кто заявил свое право первым.

Я про себя хмыкнула: какой интересный синоним Ричард подобрал к слову «мордобой»? Впрочем, вслух сказала другое:

– Я так понимаю, что ты рассчитываешь, что никто не рискнет перейти тебе дорогу в ухаживаниях?

– Вообще-то я на это надеюсь, – со смешком отозвался принц, словно у него уже давно чесались кулаки, чтобы намылить шею, голову, да и в целом организовать целый комплекс банных процедур некоторым… Но этикет-с… Да и опять же дворцовые интриги. Здесь и без дуэлей бы в какой политический скандал не вляпаться. К тому же наследник престола не должен поддаваться эмоциям и азарту. Вот только одно дело – обычный мужской спор, и другое – если это будет единственная любовь дракона… Серьезный довод, который отлично скроет истинные цели и не уронит реноме Ричарда.

– И эти надежды оправданы?

– Боюсь, что нет, – усмехнулся дракон. – Мои противники слишком хитры и благоразумны.

– Хорошо, это твои недруги. А как насчет моих? – задала я вопрос, когда мы остановились у подножия лестницы, что вела в бестиолого-алхимический корпус. Все же покушение на героиню, если я ничего не перепутала, должно было состояться со дня на день.

– Ты про опекуна? – уточнил принц.

– На этот раз нет. Я имею в виду дам, – ответила я и, увидев, как принц нахмурил брови, пояснила: – Дело в том, что среди адепток есть много тех, кто мечтал бы видеть рядом с собой тебя. И если одни желают этого тихо, то другие – весьма активно. Такие готовы идти к своей цели, несмотря ни на что.

– Одри, если ты о соперницах, то знай: когда я заявлю свое право, ты получишь не только мое внимание, но и мою защиту. Так что я приложу все усилия, чтобы с твоей головы не упало ни одного волоса.

Я на это мысленно хмыкнула, потому как были большие подозрения, что стараться будет не только Ричард лично, но и вся служба безопасности.

Вторя моим мыслям, позади, совсем рядом, закашлялся Хант. Но дракошество на это никак не отреагировал. Лишь бросил мимолетный взгляд, словно оценивая обстановку. А затем спросил:

– Ну так как, согласна?

– А что мне еще остается? – вздохнула я, рассчитывая, что на этом мы и расстанемся.

Так и произошло. Только перед этим Ричард, вроде бы негромко, но так, чтобы адепты, которые были ближе всего к нам, услышали, произнес:

– Одри, кажется, у тебя щека испачкалась… У меня есть платок…

– У меня тоже есть платок для тебя! – почти прокричал Хант и с такой стремительностью ринулся ко мне, словно я была бомбой, которая вот-вот рванет.

Но принц его опередил, протянул мне батистовый платочек и четко, громко, чеканя каждое слово, произнес:

– Ты принимаешь мой дар и меня?

После этих слов брюнет резко остановился, словно врезался в стену. Поднимавшийся в этот миг по ступеням профессор оступился и охнул. Парочка явно знатных, судя по одежде, адептов вытаращилась на нас, и их зрачки натурально вытянулись, выдав драконью суть.

Так вот почему приятель Ричарда проявил такую прыть. Он знал своего друга куда лучше меня. И его коварство – тоже.

Хм… Интересно, а про мою безопасность было сказано специально, когда друг принца к нам приблизился? Чтобы он был в курсе не только романтичных, но и охранно-сберегательных намерений Ричарда? Но ведь не спросишь это у интриганистого дракошества при свидетелях, напрямую?

Мне, судя по роли, вообще стоило сейчас ограничиться одним коротким «да». Его-то я и произнесла. А после взяла платок.

Лишь после этого Ричард отчалил. Причем весьма спешно. Судя по тому, как оба друга перешли на бег, стараясь успеть к началу следующей лекции, до нужного корпуса им и вправду было далековато…

Одним словом, глядя на широкую спину главного героя, я думала о нем и только о нем, но бранно. Продуктивное у нас с ним получилось «случайное свидание».

Хотя по факту это больше напоминало напряженные дипломатические переговоры. После таких хорошо было бы отдохнуть на каком-нибудь курорте. А если его нет под рукой – то сойдет и кровать.

Мысли о последней были столь заманчивы, что я не смогла перед ними устоять и пошла. К своей постельной мечте. Правда, на всякий случай очень шустро. А то мало ли кто попадется на пути… Потому как, хоть Ричард и попытался меня обезопасить, но, пока слухи ползут по Академии, мне лучше бегать.

Так что, увидев, как ко мне целеустремленно начал двигаться какой-то высокий рыжий тип с явно говорительными намерениями, а за ним, чуть дальше, замаячили острые эльфийские уши, я поправила ремень сумки, вскинула браслет, словно это были хроносы, и, глянув на запястье, припустила во всю прыть. Словно только что поняла, что жутко опаздываю.

Причем понеслась тараном как раз в сторону медноволосого. Он на миг от такой резкой перемены опешил и замер, не зная, как реагировать. А мне только этого и нужно было. Я промчалась мимо него стрелой и, не сбавляя хода, понеслась дальше. А что? Со мчащейся во весь опор девицей познакомиться тяжелее…

Стратегия оказалась верной, но настолько утомительной, что даже уморительной. В смысле смеха для других, а для меня – предчувствия, что еще немного и уморю себя. Потому как под конец этого марафона я начала мечтать не о кровати, а о кладбище с уютным гробиком. Впрочем, для трупа я оказалась еще очень даже живой доходягой. Во-первых, потому что еще сама шла, вернее, ползла по лестнице общежития на нужный этаж. А во-вторых, я не утратила способность чувствовать. Правда, не эмоции, а то, как в боку кололо, сердце бухало где-то в горле, а легкие жгло от недостатка кислорода. Но чувствовала же!

Зато я избежала всех проблем и потенциальных угроз! Так я думала ровно до того момента, как открыла дверь комнаты.

Нет, за порогом не стоял очередной эльфийский шпион, агент канцелярии или просто братец, желавший расчистить путь сестренке к трону. Там была всего лишь Ким в костюме для тренировок. Увидев запыхавшуюся меня, она удивленно спросила:

– Ты откуда такая? Словно за тобой горгульи гнались.

И ведь почти в точку попала! Но не скажешь же ей про настойчивое желание некоторых устранить меня из зоны интересов принца. Ведь для всех мы истинная, демоны дери, пара, а не политический союз.

– На лекцию торопилась, как добежала до аудитории, выяснилось, что занятие отменили, – выкрутилась я и в свою очередь спросила: – А ты куда?

– На пробежку, – отозвалась подруга и добавила: – В конце седмицы будет вечеринка, на которую нас пригласили, а у меня пока ни с формами, ни с их содержанием… в стройности пока не очень. Вот и решила худеть.

– Какая вечеринка? – насторожилась я.

– Разве я тебе о ней не говорила? – изумилась Ким и, видя мое ответное удивление, округлила глаза, словно вспомнив о чем-то очень важном, и выдохнула: – Вот демоны! Точно! Я совсем закрутилась с этими шторами, Малышом, и у меня совершенно вылетело из головы, что я тебя не предупредила! Ко мне вчера подошел парень, – здесь брюнетка сглотнула и зарделась. Не иначе адепт произвел на чародейку сильное и, что главное, приятное впечатление… Но Ким, справившись со смущением, продолжила: – Так вот, он пригласил нас с тобой на тайную вечеринку, посвященную началу учебного года. Конечно же, от имени нас обеих я согласилась.

Я на миг прикрыла глаза, стараясь успокоиться. Только каких-то сомнительных тайных вечеринок мне сейчас не хватало! Тут с явными бы свиданиями, запланированными по сюжету, разобраться!

Уже мысленно начала подбирать слова для отказа, когда меня словно переклинило. Первый поцелуй героев! Он же должен был случиться как раз после вечеринки. На ней-то злодейка и обольет платье Одри, в смысле, уже мое, а Ричард пойдет провожать и…

Неужели это и есть та самая вечеринка? Навряд ли в ближайшее время в академии будет еще одна подобная. Это значит, мне нужно было туда пойти, если я хочу побыстрее добраться до эпилога. А я ведь хочу?

Как-то пока особо времени не было задуматься над тем, что будет в конце этой истории. Для злодейки-то понятно – казнь. Для главных героев – долго и счастливо. Но это по сюжету. Вот только я успела убедиться, что он так же похож на волшебную сказку, как дракон на птеродактиля. Вроде внешне не сильно и отличаются: оба чешуйчатые, огромных размеров и даже летают, но есть нюанс…

Так что еще большой вопрос, чем в моем случае закончится история, в которую я попала. Возвращением в палату реанимации в родном мире? Смертью? Или, как и предположил принц, переездом в замок предков Одри на границе северных земель?

Последний вариант был самым предпочтительным. Потому как в нем я хотя бы была и живой, и здоровой. Вот только чтобы до него дожить, нужно было следовать сюжету… А не как я в самом начале… Так что, если сейчас откажусь еще и от вечеринки, куда это может меня завести?

Вполне возможно, к удачному покушению злодейки. Ну уж нет! Умирать не хотелось. А в созданном мной же мире – вдвойне!

Вот только почему-то мне все меньше казалось, что окружающая действительность – плод воображения. Нет, хотелось бы верить, что я гениальна и фантазия моя безгранична, но не настолько же… Здесь было слишком много реальности для сказки!

Ким между тем, не подозревая о моих мыслях, задала вопрос:

– Я неправильно сделала? Нужно было отказаться?

– А ты очень хочешь пойти? – уточнила я у нее.

– Еще спрашиваешь! – выдохнула брюнетка. – Это же главное событие всей осени в академии! Я могла только мечтать там побывать. И тут такая удача!

Глядя на то, как Ким запальчиво, с воодушевлением все это говорит, я поняла: даже если бы я не хотела пойти, все равно пошла бы. Ради того, чтобы увидеть, как лицо подруги озарится радостью от ожидания этого праздника.

– Тогда ты все правильно сделала, – я улыбнулась.

– Вот здорово! – с облегчением выдохнула Ким, и стало понятно: скажи я категоричное «нет», и импульсивная, отзывчивая и честная соседка не пошла бы. Ради меня. А ведь мы с ней знакомы всего ничего. Но, наверное, так и рождается дружба. Из почти ничего. Малых уступок, уважения и понимания. – Ты меня еще раз прости, что я тебе забыла сказать…

– Ерунда, бывает, – отмахнувшись, перебила я Ким.

Но, кажется, ее это не успокоило, и она продолжила самобичевание:

– Мне так стыдно и неудобно…

– Знаешь, это не удивительно. С нашим Малышом я иногда думаю, что и собственное имя могу забыть или потерять…

И тут же, словно подтверждая истину: енот всегда случается вовремя, – дверца шкафа приоткрылась, и из его недр раздалось:

– У-ру-ру!

Причем Малыш протянул это с интонацией «Все, что вы потеряете, я найду!».

А следом высунулась и заспанная светлая мордочка зверька. В ночном колпаке на голове! Вот ведь, пройдоха! Мало того что обустроился здесь, так еще и с комфортом.

– Исчезни, мое проклятие! – строго цыкнула на зверька хозяйка.

Малыш на это сморщил нос, всем своим видом показывая, дескать, я не я и карма не моя. Наговариваешь на любимую животинку, хозяйка. А затем фыркнул, обиженно хлопнул створкой шкафа, вновь вернувшись в платяные недра.

Я лишь усмехнулась, а соседка, глядя на такой демарш песценота, предложила:

– Одри, ты не хочешь со мной пойти побегать?

Вопрос соседки заставил меня дернуть глазом.

– Знаешь, я, пожалуй, поупражняюсь в комнате, – ответила дипломатично.

– Будешь делать приседания или отжимания? – не поняла Ким.

– Я лучше позанимаюсь с учебником. Нам задали кучу расчетов на завтра.

На это соседка лишь пожелала мне удачи и, махнув рукой на прощание, вышла из комнаты.

А я наконец упала на кровать и выдохнула. Уф! Провела рукой, смахивая со лба пот, и только здесь поняла, что все это время держала в руке злополучный платок. Батист пах драконом: тонкий аромат кофе, бренди и перца…

Сосредоточенность. Выдержка. Характер. Настоящий Ричард оказался совсем другим. В книге я описывала его более сентиментальным, возвышенным… Типичным героем любовного романа. А на деле он оказался куда как практичнее, циничнее, расчетливее. Мог обжечь холодом, просчитать все ходы наперед… Но, удивительное дело, сейчас, узнав его настоящего, я понимала его поступки куда лучше.

А героиня… Возможно, она видела лишь маску принца и очаровалась ей. И если у книжной Одри не случился тот разговор в библиотеке, то… для нее в происходившем не было никакого двойного дна! И в своих поклонников она наверняка верила искренне!

Вспомнив о фиктивных ухажерах, я поморщилась. Интересно, кто такой у нас продуманный, что решил действовать через Ким? Мне этот тип не нравился уже вдвойне! Я поморщилась, точно как песценот недавно, а потом со вздохом поднялась с постели: все же задачи по телепортационным переносам сами себя не решат – и засела за работу.

Так увлеклась, что, лишь когда стало совсем темно и взгляд перестал различать буквы на странице, спохватилась, включила осветительный артефакт и тут услышала, как в шкафу что-то подозрительно и вкусно шуршит. Со смаком так…

Я подошла к шифоньеру и открыла дверцу, чтобы увидеть, как Малыш, держа перед собой коробочку, уписывает за обе щеки печенье! В общем, делает то же, что и любая девушка при стрессе: за неимением психологической поддержки заменяет ту продуктовой.

Видя, что пойман с поличным, зверек на миг замер, а потом… предложил мне взятку! В смысле, долю. И, пока я раздумывала над печенькой, запихнул в рот предпоследнюю из коробочки и выжидательно уставился на меня с немым вопросом в глазах: ну, ты брать будешь или мне бедному одному толстеть?

– Жуй уже, – усмехнулась я.

И Малыш образцово захрупал сдобой, а после аккуратно собрал со своей шерсти лапками все крошки. Глядя на то, как он наводит чистоту, я не удержалась.

– Что, за печенье и сор поласкаешь в упор?

Зверек тут же вскинул на меня мордочку, словно все понял, и, мало того, ему это понравилось. Как будто я только что произнесла девиз его рода.

И тут открылась входная дверь. На пороге появилась Ким. Гордость зверька тут же исчезла, как и он сам, шустро зарывшись в недра шкафа.

– О-о-ох! Я так устала-а-а, – протянула подруга. – После этой пробежки проголодалась, как волк. Есть что перекусить?

– Увы, нет, – вздохнула я.

– Какая же гадость, это твое «нет». Я же умру здесь во цвете лет, так и не дойдя до ужина!

– Извини, если умрешь, то знай: домовины тоже нет, – предупредила я.

– А вот у меня есть… – фыркнула Ким. – Только не гроб, а печенье. Было где-то тут…

Припомнила подруга. Я, услышав это, тактично отошла подальше от шкафа. Ким же, не заметив ничего, схватила полотенце, протараторив:

– Я мигом в помывочную сбегаю и вернусь, и мы с тобой перекусим…

Она почти не обманула, обернулась действительно быстро – и пары минут не прошло. Только Малыш был шустрее: за это время он успел оббегать всю комнату, понять, что места надежно спрятаться от гнева хозяйки здесь нет, и скрыться.

Когда же Ким вернулась, то обнаружила в шкафу пустую коробку, а вот полного печенья енота – нет. Но, к удивлению, подруга не сильно расстроилась, лишь выдохнула:

– Мама всегда говорила: не следить за енотом – значит остаться без вкусного.

– А если мы не будем следить за временем, то останемся и без ужина, – напомнила я, и мы начали шустро собираться в столовую.

Вот только когда до нее оставалось всего ничего – даже крыльцо было видно, раздался звук колокола, оповестив, что столовая закрывается. Мы с Ким, конечно, поднажали, но… увы. Когда подбежали, оказалось, что двери уже заперты.

– Будем стройнеть, – дружно, но печально решили мы.

Нет, наверняка за отдельную плату можно было купить что-то перекусить. Все же рядом с академией была таверна… Но у нас обеих финансовое положение было таково, что блюда в местной едальне мы могли позволить себе только созерцать в тарелках у других.

Так что спать мы легли голодными. А проснулась я оттого, что моего запястья касались чьи-то чуткие пальцы…

Они осторожно, я бы даже сказала, нежно, пытались стянуть с моей руки браслет. Как только я это осознала, глаза распахнулись сами собой. Я резко села, толкнув рукой что-то мягкое и мохнатое. Раздался короткий возмущенный писк, и я увидела, как сквозь тьму комнаты пролетело белое пушистое облако. Описав в воздухе дугу, оно приземлилось на все четыре лапы, плюхнувшись на край стола.

Лишь секундой позже я сообразила, что это был песценот. Возмущенный зверек привстал на задние лапы, а передней левой, сжатой в кулак, погрозил мне. Может быть, какой жест и правой бы изобразил, но она у него была занята. В ней этот паразит пушистый держал мой, вернее, драконов браслет.

– А ну верни! – тихо прошипела я и, стараясь не делать резких движений, чтобы не вспугнуть воришку, начала подниматься. Уже на собственном опыте успела убедиться, что этот таскун штор, печенья, браслетов – да всего! – очень прыткий.

– У-ру-ру! – возмущенно отозвался зверек, словно был борцом за добро и справедливость, а я – коварным злом, воспротивившимся возмездию.

И в лучших традициях супергероев ловко ушел от моей атаки, когда я решила, что приблизилась к пушистому достаточно, чтобы его схватить. Малыш молниеносно прыгнул на кровать, где спала Ким, схватил с покрывала что-то мелкое, блеснувшее в лунном свете, и рванул к приоткрытой двери. Я бросилась следом за воришкой.

Времени, чтобы накинуть халат, как и найти тапочки, не было. Уйдет ведь, гад пушистый, пока я экипируюсь для погони… Так что выскочила из комнаты в одной ночной рубашке, что доходила мне до колен.

Едва оказалась в коридоре, завертела головой, пытаясь понять, в какую сторону понесло Малыша. В сумраке увидела белое удаляющееся пятно и припустила за ним.

Зверек резко свернул на лестницу и поскакал вниз. Я застучала пятками по ступенькам. В такт этим звукам в мозгах билось: «Догнать, поймать, не дать уйти!». Эти мысли отдавались в ушах вместе с пульсом.

В мгновение ока мы с енотом оказались в подвальном этаже. Здесь располагались прачечные. Я увидела, как этот… не песценот – полноценный песец (по характеру – так точно!) – напружинил лапы и скакнул на скамейку. Оттуда – на висевшее на гвозде корыто и уже с него прицелился, чтобы выскочить в открытое узенькое окно под потолком, когда я в прыжке, так, что, кажется, затрещали мышцы, схватила паразита за хвост.

Животина от такой неделикатной манеры задержания натурально озверела и рванула что есть силы к свободе. Да так лихо, что вытянул меня из окна, как приснопамятную репку из сказки.

Правда, снаружи я оказалась не целиком, а наполовину, застряв в узенькой, совершенно не предназначенной для проталкивания через нее девиц, раме. Благо окошко находилось в паре ладоней над землей.

– Не пущу! – прорычала я обещание браслетокраду.

Енот обернулся на меня вытаращенными от испуга глазами и, как опытный воришка, скинул часть добычи: швырнул в пожухлую траву артефакт. Я держала руками пушистый хвост, и, чтобы взять украшение, мне пришлось их разжать. Едва это произошло, зверек тут же рванул прочь. Я же, наконец схватив амулет, увидела, как малыш, отбежав на несколько метров, остановился, ловко запихнул за щеку кольцо и уже на всех четырех лапах понесся к кустам. Занырнув в заросли полуоблетевшей бузины, он что-то из них возмущенно пропищал. Наверно, о сумасшедших девицах, так и норовящих обидеть славного зверька. А для него, быть может, главный вопрос жизни: спереть или полоскать? Вот в чем енот…

А вот в чем я была – уже вопрос. Судя по всему – в неприятностях. Правда, не по самую шею, а пока что лишь по пояс. Другое дело, что выбраться из них, а точнее из рамы, было проблематично. Я дернулась вперед. Потом попыталась дать назад и поняла, что застряла.

Ядрен камертон! Как же так-то!

– Так, главное не паниковать, – произнесла я вслух, пытаясь успокоить себя.

В воздух вырвалось облачко пара. Все-таки осенние ночи были уже не столь теплы и гостеприимны к поздним гулякам. Да и дерн, обильно смоченный росой, начал холодить ладони, которые в него упирались.

Стало очевидно: самой мне не выбраться, а ждать, пока похудею, придется долго. Я решила, что раз физика, анатомия и гибкость бессильны, то самое время обратиться к магии. Как-никак я – будущий специалист по трансформации. А значит, с изменением материи вокруг собственной талии должна справиться. Тем более преобразующие заклинания, действующие на твердые предметы, мы как раз проходили…

Сосредоточилась. Мысленно представила матрицу, внесла поправки на векторы и, извернувшись, начала чертить пальцем схему прямо на стене общежития. Линии слабо мерцали, превращаясь в замысловатый узор, который начал наполняться моей энергией. Когда завершила создание кругового плетения, то выдохнула. Ну, была не была. Активирую!

Заклинание ушло в стену здания, впитавшись в кладку, и… ничего! Неужели ошиблась? Еще и резерв ополовинила…

– Ну же! Давай! Чуть-чуть расширься, – протянула я.

И тут вместо ожидаемого эффекта расширения проем начал медленно, но верно сужаться. А я еще крепче застряла в нем. Да так, что руки мои – здесь, а ноги мои – там, и, кажется, сейчас меня раздавит пополам!

Я запаниковала. А паникующая девушка готова на все: из кожи вылезти, лишь бы спастись. Правда, в моем случае это вышло бы буквально. Потому как я силой уперла руки в раму и попыталась вытащить себя, пока была еще цела, в смысле не разделена на две части.

Вот только ничего не получилось: только ссадила бока и ощутила, как в районе груди тонкая ткань ночной рубашки начала пропитываться кровью. А сама я при этом не двинулась ни вперед, ни назад! Дернулась еще раз, наплевав на боль… Безрезультатно.

Да уж… такими усилиями я у себя позвоночник из таза разве что выдеру. И только. Нужно было придумать что-то другое. Причем срочно.

Тут-то я вспомнила об одном драконе, который обещал меня спасать, оберегать и защищать. М-да, не предполагала, что это будет выглядеть так, но куда деваться…

Схватила браслет. Как там говорил Ричард? Нужно на пластине артефакта написать пером послание, и оно тут же появится у него на пластине амулета. Вот только, как назло, стилус я с собой и не захватила! Зато в траве был какой-то острый камешек. Я крепко сжала его в пальцах, а затем вывела всего пять слов: «Спаси! Окно прачечной, мое общежитие». Они вспыхнули. И в этот момент рама стиснула тело еще сильнее. До черных мошек перед глазами.

Вот это я понимаю – стесненные жизненные обстоятельства! Больше никогда не буду жаловаться на нехватку денег. Потому как тем, кто испытывал нехватку кислорода, недостаток монет в кошельке уже не страшен!

Воздуха стало не хватать, но я держалась. Ну же, пожалуйста, Ричард, ответь! В отчаянии я попробовала заорать, но вышел сип. Мои «Спасите! Кто-нибудь! Помогите!» вышли такими тихими, что не пробудили никого! Ни дрыхших в постелях без задних ног адептов, ни совесть у одной влюбленной парочки, которая шумно прокралась совсем рядом, буквально за кустами, что отделяли меня от дорожки, что огибала общежитие.

Вот только голубки оказались так увлечены поцелуями, что, похоже, не слышали никого, кроме друг друга…

Это было самым обидным! Спасение в буквальном смысле прошло мимо меня.

А тем временем я израсходовала на крик практически весь воздух! Ответа от Ричарда не было, и я готова была уже вот-вот потерять сознание, когда вместо послания появился сам дракон.

– Как ты здесь оказалась? – выдохнул он, упав на колени и ощупывая кладку.

Не особо соображая уже от недостатка кислорода и даже подозревая, что, возможно, принц – всего лишь галлюцинация, я просипела:

– Долгая история. И у нее, если ты не поможешь, вместо эпилога вот-вот будет некролог…

Хрип вышел едва различимым. Я сама почти не услышала собственного голоса. Но Ричард каким-то чудом догадался о смысле сказанного и уточнил:

– Использовала заклинание расширения?

– Угу, – выдохнула я, всем своим видом тактично намекая, что еще немного – и я нетактично умру, слегка попортив тем все политические планы напарничка.

– На будущее, Од, учти, – ответил Ричард тоном, далеким от благодушия. – Во все стены зданий академии вмонтированы искажающие чары. Для таких вот умных адептов, которые решат, что можно изменить материю и превратить узкую щель в удобный вход или телепортироваться сразу в общежитие, минуя вахтера.

Закончил принц свой ликбез, между тем сам создавая матрицу. Увидев сквозь кровавую пелену, стоявшую перед глазами, всполохи чар, я протестующе захрипела. Сам же говорил, что магичить нельзя!

– Что ты де-ла-ешь? – последнее слово оказалось слишком воздухоемким, и я осилила его в три захода.

– То, что хорошо умею. Решаю проблемы, – ответил Ричард и приказал: – Ни звука больше! – И сосредоточился на плетении. Его создание он завершил в считаные секунды, а после в мгновение ока стянул с левой руки зубами – правая рука была занята, держа контур чар, – один из перстней-артефактов, прислонил его к матрице заклинания и впаял и кольцо вместе с плетением в каменную кладку.

Я ощутила, как рама перестала сужаться. А потом на какой-то миг мне показалось, что она и вовсе превратилась в кисель. Не успела этого до конца осознать, как сильные руки обхватили мои запястья и… вызволили и из окна, и из неприятностей разом.

Мы же с Ричардом повалились на влажную от росы траву. Вернее, мой спаситель рухнул на нее, а я – уже на него. И в следующий миг услышала, как позади что-то хлюпнуло, словно там не стена была, а болотная жижа.

Мне же было не до звуковых аномалий. Я глубоко и с наслаждением вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух. Еще раз. И еще. А потом чуть повернула голову и все же посмотрела на то место, откуда дракошество меня выдернул. Сейчас там не было никакого окна, ровная стена.

Ошалело перевела взгляд с кладки на Ричарда и тут только поняла, насколько мы с ним оказались близко: едва не касались носами друг друга.

Мое спасибо так и застряло в горле. И виной тому была не нехватка воздуха, а скорее… избыток одного дракона рядом. Потому как в его присутствии у меня враз из головы улетучились все мысли, а тело забыло про все навыки, в том числе и разговорные.

Я лишь смотрела в голубые глаза, которые стремительно темнели. В них отражалось ночное небо с луной, и я, взлохмаченная, с ошалелым взглядом. Вдруг мой образ начал вытягиваться или… менялся не он, а зрачки. Они становились все вертикальнее, а сама радужка словно засветилась изнутри янтарем. На висках принца проступила вязь чешуи. Я ощутила, как горячее мужское дыхание коснулось моих щек.

В какой-то миг показалось, что принц даже чуть приподнялся, чтобы меня поцеловать. Не резко и стремительно, как тогда в библиотеке, а осторожно. Ричард даже чуть подался навстречу…

Я замерла в ожидании, вдруг поймав себя на том, что мне хотелось бы снова ощутить вкус губ дракона. Только в последний момент Ричард замер. Его рука, лежавшая на моей спине, меж лопаток, словно закаменела, и я ощутила, как она сжимается в кулак.

Дракон прикрыл глаза, словно признавая поражение перед самим собой, но не собираясь сдаваться. И в итоге победил. Своего ли зверя, решившего вырваться наружу, или собственные эмоции… Не знаю.

Но, так или иначе, вязь чешуек начала исчезать. Мужское дыхание стало ровным. А когда Ричард снова посмотрел на меня, его глаза вновь были голубыми.

И только бешено бьющееся о ребра сердце дракона, пульс которого эхом отдавался в моей груди, говорило: это спокойствие напускное.

У меня же такой была невозмутимость. А что еще остается девушке, кроме как скрыть досаду? Ведь я уже, можно сказать, приготовилась к тому, чтобы милостиво сдаться мужским губам, а один ящерюга возьми – и реши проявить стойкость характера и железный самоконтроль!

Так что лишь гордость мне не позволила показать свое негодование этому типу, твердому как в плане моральных устоев, так и тела (особенно в некоторых местах). Вот только на то, чтобы выглядеть бесстрастной, у меня ушли последние силы.

А у одного невозможного гада они остались! На разговор – так точно.

– Мне доводилось вытаскивать девиц из беды, не скрою, – произнес Ричард. Видимо, хотел, чтобы это прозвучало как шутка, но его подвел голос, внезапно охрипнув. Дракон это понял, но сделал вид, что не заметил, и закончил: – Но с тобой, Одри, все выходит уж очень буквально.

– Из беды, из окна… Какая разница откуда вытаскивать? – фыркнула я. – Мы же напарники. И да, спасибо, что спас.

– Благодарность принята, – светским тоном отозвался Ричард. – А теперь я бы хотел узнать, как ты там оказалась?

Хотелось ответить: «Так же как на тебе, случайно», – но думаю, что такой краткий вариант напарничка бы не устроил. Так что я, прежде чем поведать о песценоте, попыталась встать с принца. И поняла, что на болевые точки наследника могут нажимать фигурально не только интриганы-политики, но и одна бедовая попаданка очень даже буквально.

Ричард, когда я нечаянно локтем задела пряжку его ремня, охнул, потом зашипел, когда я угодила куда-то коленом, и стиснул зубы после того, как я оттолкнулась от его груди.

Лишь когда поднялась на ноги, а дракон – следом за мной, он с облегчением выдохнул.

Облачко пара сорвалось с губ Ричарда и улетело ввысь. Да, все же осенние ночи хоть и не кусали морозом, но о теплых кофтах и плащах уже настойчиво напоминали. Я переступила босыми ногами по траве и почувствовала, как та начинает холодить ступни. Хотя я бы предпочла, чтобы эта прохлада коснулась не ног, а моих боков. Те после крепких объятий рамы горели. Видимо, кожу я ссадила здорово.

Дракон же, заметив, как я зябко обхватила себя руками, поспешил стянуть плащ с плеч, оставшись лишь в рубашке, и накинуть тот на меня. Вот только высочество был выше одной адептки. И изрядно. Так что я оказалась словно в палатке, полы которой не просто касались земли, а лежали на ней.

– Так теплее? – спросил Ричард, чуть приподняв брови.

– Да, спасибо, – сглотнув, отозвалась я, чувствуя, что начинаю согреваться.

Вот только одним плащом Ричард не ограничился. Защитные чары, которые дракон наложил на мои ноги, конечно, тепло не излучали, но зато позволили не рассечь ступни о камни или ветки.

– Решил, раз спасать, то по полной? – улыбнувшись, уточнила я.

– Просто привык доводить все дела до конца. А то из ловушки тебя спас, а от простуды – нет, – серьезно ответил Ричард, и по его тону я поняла, что попала, потому как этот дракон, похоже, что-то задумал. И точно! – Нужно показать тебя целителю. Возможно, сломаны ребра…

– С ребрами все в порядке, помята лишь моя гордость, – заверила я.

Опыт переломов в прошлой жизни у меня был, поэтому боль от последних я бы ни с чем не спутала. Но все же пришлось пообещать Ричарду, что завтра непременно загляну к лекарю, раз от его регенерационного заклинания отказалась.

Вот только лучше бы мне было принять помощь наследника. Тогда бы он, возможно, не вспомнил о своем первом вопросе. А именно, как же я здесь оказалась? Поняв, что как ни редактируй версию событий, но Малыша из этой истории будет вырезать тяжело, он был основным сюжетообразующим элементом, пришлось вкратце поведать о том, что в комнате нас вообще-то живет не двое, а трое.

Ричард на это заметил:

– Необычное поведение для зверя.

– Поверь мне, он и сам не совсем типичный, – отозвалась я. – Одно то, что абсолютно белый, о многом говорит… Правда, Ким утверждает, это из-за обесцвечивающего эликсира, который пушистый паразит на себя вылил…

– Могу предположить, что енот не только облил себя чем-то, но, как вариант, мог еще и хлебнуть зелья, усиливающего умственные способности.

– Этого уже никто не узнает, – выдохнула я, пожав плечами. – А вот что я хотела бы знать, так это то, как мне вернуться в общежитие…

С этими словами я посмотрела на совершенно гладкую стену. А затем спросила:

– Слушай, ты же говорил, что в кладку вмурованы какие-то искажающие чары. Тогда как тебе удалось их изменить, чтобы меня вытащить?

– Скорее, это удалось не мне, а мастеру Воррису. Его кольцо-артефакт способно на короткое время нейтрализовать любые чужие плетения. Поэтому я использовал сдвоенное воздействие: кольца и матрицы, преобразующую материю.

– В болотную жижу? – вспомнив о том, как растворилась рама, уточнила я.

– Ну извини, это было первое, что пришло в голову, – пожав плечами, ответил Ричард и почесал затылок.

Такой простой жест сделал его на миг мальчишкой, сбросив личину сдержанного и непогрешимого наследника. Сейчас передо мной был обычный человек, в смысле дракон. Не идеальный, зато понятный и близкий.

– Я рада, что тебе это пришло на ум очень быстро. Иначе было бы вместо одной целой напарницы две, но половинки.

– Не стоит так шутить, Од, – вдруг посерьезнел Ричард и, протянув руку, аккуратно заправил мне выбившуюся прядь за ухо, добавив: – Ты мне нужна целая и невредимая.

Пусть я понимала, что слова напарника имеют сугубо практический смысл: ведь погибни я сейчас – и его план бы рухнул, но… Сказанное звучало так, что на миг захотелось поверить: дракону я нужна целой и невредимой просто потому, что это я, а не роль, которая мне отведена в игре «разорви помолвку с выгодой для короны».

Только опыт говорил об обратном: не нужно обманываться. Слишком много принц поставил на кон, чтобы давать волю чувствам. И мне тоже не стоит. Это всего лишь сделка. Умри я – и подыскать новую девушку на роль истинной труда бы не составило. Вот только убедить эльфов, что она – новая единственная, принцу было бы проблематично.

От этих мыслей стало как-то зябко. Я передернула плечами и, желая сменить тему, спросила:

– Случайно не знаешь, как можно вскрыть запертую дверь общежития?

– Знаю, и даже не случайно, – так охотно произнес принц, что у меня закрались подозрения.

– На личном опыте? – приподняв бровь, спросила я.

Дракон на это лишь хитро улыбнулся и сказал:

– А еще мне известно, что на дверях висят охранки. Так что, если ты хочешь попасть к себе в комнату, лучше воспользоваться другим входом, – закончил он.

– И каким же? – поинтересовалась я, задрав голову и посмотрев на стену общежития.

– Как вариант, я могу попробовать поднять тебя в окно, если то открыто.

Попыталась припомнить, задвигала ли шпингалет. Кажется, да.

– А если не открыто? – уточнила у принца.

– Тогда, боюсь, этот вариант отпадает. Ты, как я понимаю, в деле взлома не сильна, а у меня будут заняты обе руки.

– Тогда остается ждать утра, – выдохнула я, прикидывая, в каких бы кустах залечь до рассвета.

– Вообще-то есть еще один вариант, – произнес принц. – Окно, которое всегда открыто… Слуховое. На крыше. Правда, оно для голубей…

Я, конечно, птичкой не была, но, если это единственный вариант, чтобы по-тихому вернуться, он мне годился.

Ричард же, увидев мой решительный настрой, только усмехнулся, и мы направились в обход общежития, скрываясь в тени кустов и пригибаясь.

Предосторожность оказалась не напрасной. На полпути мы услышали голоса, звуки шагов, смешки. Я замерла, прислушиваясь. Ричард, увидев мою реакцию, шепотом пояснил:

– Похоже, практикум у некромантов: на погост идут.

«Однако, какая оживленная ночь в академии», – подумала я и посмотрела, как ловко, я бы даже сказала профессионально, высочество скрылся меж теней, словно ему это было не впервой. Мне ничего не оставалось, как следовать за ним и учиться маскировке.

Когда же мы оказались у торца здания, принц огляделся и предупредил:

– Сейчас я накину на нас отвод глаз, а потом аркан – на трубу, что на крыше… По нему мы и поднимемся, так что держи меня крепче.

Я кивнула в знак того, что все поняла.

– Держи, а не души крепче, – спустя минут пять прошипел дракон, когда я что есть сил обхватила его за шею… В смысле очень верхнюю часть груди.

Сама же при этом всем телом прижалась к спине напарника, ногами обвив его торс. Правда, после комментария дракона пришлось переместить руки чуть ниже. Так что одна легла поверх сильного мужского плеча, а другая поднырнула под мышку. Пальцы сцепились в замок, и я стала напоминать перевязь. Немаленькую такую, висящую на драконе если не гантелей жизни, то грузом ответственности уж точно.

Ричард же, даже не запыхавшись, поднимал на аркане нас обоих на крышу. Когда же мы наконец оказались на черепице, я осторожно слезла со спины дракона и невольно поймала себя на мысли: интересно, а многие могут похвастаться тем, что им удалось сесть на шею будущему владыке? И мало того, чтобы он таскал тебя на закорках?

Дракон, и не подозревая, о чем я думаю, между тем убрал аркан и, посмотрев на меня, протянул руку и спросил:

– Пойдем?

Я осторожно вложила пальцы в мужскую ладонь и, переступая мелкими шажками, направилась по черепице к коньку.

Украдкой взглянула на чему-то улыбающегося дракона и не удержалась, спросила:

– О чем ты сейчас думаешь?

– О том, что с твоим появлением в моей жизни многое случается впервые. Например, прогулка по крыше под луной. Это почти что свидание…

– Как будто у тебя их не было, – удивилась я.

– Деловых – хоть отбавляй. А еще встреч, переговоров, совещаний, торжественных приемов, званых вечеров, – перечислил принц. – А вот возможности просто побыть наедине с собой или с кем-то – почти нет.

Принц больше ничего не добавил, да мне и не требовались пояснения, потому как у отца тоже был плотный график. Закралось невольное подозрение, что и фаворитки у высочества были чуть ли не по расписанию. Так сказать, когда найдется свободное окошко. А в распорядке дня или в спальне – это уже детали.

Когда подумала о пассиях Ричарда, настроение снова упало. И та магия ночи, которая нас окружала, враз стала с темным отливом. Мне даже пришлось себе напомнить, что мы с драконом в принципе друг другу никто. Всего лишь напарники. В политическом, а отнюдь не в романтическом плане.

Уже хотела было пойти к проему окна. То, в отличие от маленького недоразумения в прачечной, было широкое, полукруглое. В таком точно не застряну. Но принц, будто угадав мои намерения, еще до того, как я сделала шаг, выдохнул:

– Одри, подожди еще немного.

Всего одна фраза. Но она была сказана так, словно дракон хотел задержать не меня, а само время. А если не удастся – хотя бы запомнить это мгновение.

И я остановилась, вдруг остро ощутив, как теплая, чуть шероховатая от упражнений с мечом мужская ладонь грела мои пальцы. Вдохнула полной грудью эту ночь с ее яркими звездами, какие бывают только осенью. С ее тонким ароматом опавших листьев, спелых яблок и бархатцев и…

– Какой вкусный у тебя запах… – вырвалось невольно.

– От меня может сейчас пахнуть разве что едой, – невинно уточнил Ричард и добавил: – Только очень голодная девушка могла учуять, что у меня в кармане сверток с бутербродом. Хочешь есть?

– Нет, – тут же отказалась я.

Мало того что на принце прокатилась, если я его сейчас еще и объем…

Вот только кольцо-артефакт, что было на пальцах высочества, не дало мне солгать. Камень в одном из перстней неярко засветился, и Ричард, глянув на него, перевел взгляд, полный укоризны, на меня.

– Зачем обманывать? – спросил дракон.

– Зачем девушку в неловкое положение ставить? – в тон ему отозвалась я, намекая, что гордость у меня пока все же душит голод, а не наоборот.

– Ну, я могу ее усадить… – с плутовской улыбкой отозвался дракон. – Тут рядом с трубой вроде есть местечко… И вид на звезды с него открывается питательный.

– Может, занимательный? – поправила я принца.

– И он тоже, – согласился дракон и уточнил: – Так что?

Ну как перед таким предложением можно устоять?! Правильно, никак. Потому я и присела. А высочество – рядом. И мы смотрели на ночной город, мерцавший огнями, ели жареную отбивную с хлебом и говорили о сущей ерунде.

Когда же то ли с очень поздним ужином, то ли с весьма ранним завтраком было покончено, то я не удержалась от вопроса:

– Откуда у тебя вообще взялся этот бутерброд?

– Не успел поужинать во дворце, так что захватил с собой.

Судя по тому, как небрежно произнес это Ричард, перекусывал на бегу он часто. Хотя… Принц был не только адептом академии, где никому не делали поблажек за знатность и богатство, уча всех одинаково и сдирая три шкуры. Но, помимо этого, он являлся еще и наследником престола. А значит, несмотря на учебу, должен был вникать в государственные дела. Более того, преуспевать и в них, и на занятиях, как и положено будущему правителю, быть первым, идеальным… Неудивительно, что времени не то что на праздность, а на сон и еду, у дракона не всегда хватало… Только, подозреваю, мало кто об этом задумывался. Ричард отлично умел держать лицо. И за этой маской наследника престола многие не видели его самого. Настоящего. Порой усталого, голодного, сонного… Дракона из плоти и крови, а не наследника.

Поймав себя на этой мысли, я, улыбнувшись, произнесла:

– Захватил с собой и разделил со мной.

– Ну, кто девушку спасает, тот ее и кормит, – шутливо произнес Ричард.

– А девушка его за это благодарит, – не осталась в долгу я и, немного подавшись навстречу, едва-едва коснулась губами неотзывчивых сейчас мужских губ.

Кажется, дракон этого не ожидал. Кажется, впервые за все наше знакомство он растерялся. И кажется… я влипла! Потому как что-что, а ориентироваться в обстановке Ричард умел отлично! В следующий миг меня обхватили рукой за талию, придвинув к сильному телу дракона еще ближе, перехватывая инициативу.

Эй! Я хотела всего лишь подразнить! Ну, может, еще поставить красивую точку в этом вечере на крыше, чтобы один принц его точно не забыл. И еще самую малость проверить выдержку наследника. Ведь там, внизу, у запечатавшегося окна постирочной она почти треснула…

Но я не ожидала, что все это обернется таким оглушительным, стремительным, крышесносным (хоть черепица под нами и осталась на месте) поцелуем!

Пока я судорожно соображала, как сбежать, Ричард усилил натиск и… Стало очевидно, что еще немного – и спасать мне придется вовсе не жизнь…

Рука Ричарда скользнула меж пол плаща, и я ощутила, как горячие мужские пальцы сквозь тонкую ткань ночной сорочки и панталон сжали мое бедро.

Я в ответ, вместо того чтобы оттолкнуть дракона, отчего-то сама вцепилась пальцами в его плечо. Да так, что ногти сквозь батист рубашки впились в кожу дракона. И когда в ответ тот сдавленно, с наслаждением прорычал: – Одр-р-ри, – я обмякла и уже податливо приняла губы дракона, подстраиваясь под ласки, пленяясь бархатом языка Ричарда…

А когда и дракон расслабился – укусила его. Не сильно, но чувствительно, и рванула к спасительному слуховому окну.

Да уж, поставила точку, так поставила. Так, что та едва не превратилась в многоточие с кучей междометий «ох» и «ах».

Я нырнула в проем, точно в омут, и оказалась на чердаке. Сердце бухало, кажется, прямо в мозгах, кислорода снова не хватало, руки чуть подрагивали, а на губах отчего-то танцевала шальная счастливая улыбка.

На миг показалось, что я услышала тихий смех за спиной. Но оборачиваться не стала. Вместо этого оглянулась и, увидев в полумраке, озаренном лишь лунным светом, черный квадрат на полу, поспешила к люку. Благо тот был открыт.

Спустилась по лестнице на верхний этаж и только тут поняла, что на мне все еще плащ принца.

М-да… Как-то неудобненько вышло. Опять. Сначала угнала карету, теперь, получается, украла одежду… Если так дальше пойдет, я совсем принца обчищу?

«Ладно, завтра увидимся – и верну. А пока…» – решила я и подумала, что уже достаточно на сегодня напозорилась. Можно и спать ложиться.

С такой мыслью осторожно начала спускаться по ступеням на нужный мне этаж.

Общежитие спало. Даже тени в коридоре замерли, словно в дремоте. Потому-то я тихо-тихо, чтобы не потревожить даже их, на цыпочках прокралась к себе в комнату. Ким безмятежно сопела и одним своим видом призывала последовать ее примеру. Ну, я и поддержала подругу.

Вот только, кажется, едва только голова коснулась подушки, как я очнулась. И немудрено, если рядом с тобой вопят:

– А-а-а! Помогите! Я умерла!!!

От этого крика я подскочила на кровати раньше, чем открыла глаза. И первое, что увидела – метавшегося по комнате в панике песценота.

Паниковал Малыш со вкусом и полной отдачей. Совсем как я вчера, когда застряла в окошке постирочной. Вот только для пушистого паразита угрозы для жизни не было. Разве что для психики: все же хозяйка взяла высокие децибелы.

– Ким, что случилось? – зевнув, сонно спросила я, пытаясь сообразить: кого спасать, а кого убивать? Но вроде бы все было в порядке и моей помощи ни в ликвидации, но и в защите пока не требовалось.

Во всяком случае брюнетка была цела: ее голова, руки, ноги, которыми она активно дрыгала под одеялом, остались на месте. Зомби или душегубов в комнате не наличествовало. Да и смертельных заклинаний с убийственными магическими гадами тоже. Был просто гад, пушистый, которому руки тут же зачесались надрать хвост и уши. Одним словом, все как всегда.

Хотя… Кое-что из привычной обстановки выбивалось – еда. Много еды. И вся она лежала на постели соседки. Каша, блины, кисель, свежий хлеб, запеченная рыба, овощи, свечи, траурная ленточка с надписью «Помним, любим, скорбим».

Догадки не успели оформиться в четкую мысль, когда соседка внезапно замолчала. То ли мой голос, лишенный хоть какого-то испуга, подействовал отрезвляюще, то ли у Ким просто закончился воздух. Так или иначе, подруга стихла, ошалела, посмотрела на меня и, стушевавшись, произнесла:

– Прости, что разбудила. Я, когда открыла глаза, решила было, что умерла, и меня уже поминают…

– Нет, это просто кровать… Обычная, сервированная одним енотом в лучших традициях домовой кухни, кровать, – протянула я, а в голове меж тем словно щелкнул какой-то тумблер.

Глянула на свою постель. На той не было ни единой крошки. Потом снова перевела взгляд на кровать Ким. А затем, непроизвольно потрогав запястье, на котором был браслет, сопоставила факты: артефакт у меня есть. Еды – нет. У Ким полная кровать провизии, а вот насчет украшений… Ведь Малыш, вчера, убегая в кусты, после того, как я отпустила его хвост, успел запихнуть за щеку кольцо…

Выходит, он, решив добыть еды, сделал ровно то, чему я его недавно учила – рокировку! Правда, в тот раз обмен был равноценным. Ну почти. Порванные шторы на новые.

– Откуда все это? – прервав мои размышления, ошарашенно протянула Ким, держа перед собой злополучную траурную ленту с бантиком.

– Где точно Малыш это взял, я сказать не могу, – начала я. – Но по поводу того, чем он за это расплатился, у меня есть некоторые предположения. Проверь свои кольца.

Ким рванула к шкатулке, стоявшей на столе, так резво, что в воздух взмыли и блины, и плошка с киселем, и миска с кашей.

Малыш, который до этого замер статуей, едва хозяйка перестала кричать, увидел, как пищевая пирамида, в основе которой лежала чья-то наглость, взлетела в воздух, и отмер. Пушистый метнулся к кровати и попытался хоть что-то поймать. У него это даже получилось. Что-то Малыш схватил в лапы, что-то принял на грудь и голову. В общем, принял продуктовый удар на себя. Так что спустя мгновение песценот выглядел очень, ну очень колоритно и калорийно.

Кисель стекал с ушей зверя, пальцами он судорожно зажимал кашу и печально смотрел на блины с рыбой, упавшие в объятья друг друга.

Хозяйке же было не до съестных потерь. Ким открыла ларец и охнула:

– Мой перстень с изумрудом!

«М-да… Недешево обошелся завтрак», – успела подумать я, когда подруга порывисто обернулась к Малышу и, обличительно наставив на него палец, пообещала:

– Тебе не жить!

Песценот весь виновато сжался и… Мне вдруг стало его жаль. Насколько бы разумен он ни был, все же Малыш оставался зверем. Так что хоть ум енота и находился под контролем, но сам енот не факт, что находился под контролем своего ума.

К тому же я обязана была спасти Малыша от смерти как минимум для того, чтобы самой отомстить этому пушистому паразиту!

Однив словом, пришлось вступиться за этого кисельного (или правильнее – обкиселенного?) песценота.

– Знаешь, Ким, похоже, не он один виноват. Я тоже…

– Это как? – опешила подруга. – Вы вместе поминальный стол грабили?

Я закашлялась. Потому как да, грабила. Только не стол, а одного дракона, который оказался принцем во всех смыслах. И пусть этой ночью он явился не на белом коне, зато вовремя! Да и вообще, кому нужны эти пресловутые рысаки, если есть вкусные бутерброды! Для голодной девушки они куда актуальнее.

От воспоминаний о прошлой ночи вдруг захотелось улыбнуться. Нет, конечно, и страху я натерпелась, уже готовясь попрощаться с жизнью. Это было. А еще был Ричард. Настоящий, без маски непроницаемой надменности, которую всегда носил на лице при свидетелях. Дракон, когда мы сидели на крыше, был таким понятным и каким-то близким, что ли.

Мы с ним были в чем-то похожи: с самого детства пытались прыгнуть выше головы. Только у меня было хотя бы немножко больше свободы. Отец не требовал от нас успехов. Мы сами пытались ему доказать, что чего-то стоим, только бы он обратил на нас внимание.

А Ричард с рождения должен был соответствовать всему, всегда, везде. И год от года эти требования становились все выше, потому что будущий правитель не имеет права на ошибку. Как и на любовь…

От последней внезапной мысли я ощутила тяжесть в груди. Я и Ричард…

Нет! Не думать о нем. И давящее чувство – не из-за дракона, а от груза ответственности за песценота! Вот! Точно!

От этих мыслей я вскинулась, встретилась с вопрошающим взглядом Ким, которая все еще ждала ответа, и произнесла:

– Нет, мародерствовал Малыш один. А я… Как бы это сказать, случайно стала идейным вдохновителем его воровства за деньги. Точнее, за украшения… – начала сбивчиво и объяснила Ким про рокировку.

Суть сказанного: мы в ответе за тех, кого обучили, – подруга поняла быстро. Правда, приняла ее не сразу и пару минут злилась уже и на Малыша, и на меня. Нет, жаба Ким не душила. Судя по взгляду подруги, они были с ней заодно и хотели вместе удавить двух блондинистых особ в этой комнате. Но потом подруга, тяжело вздохнув, смирилась со случившимся и махнула рукой.

– Ладно, похоже, идти в столовую нет смысла, – резюмировала брюнетка, глядя на тарелку, в которой поверх блинов лежала рыба, на миску с кашей в лапах песценота, на овощи на постели, и добавила: – Будем пировать на всю кукушку.

– Может, катушку? – уточнила я.

– С поминальным-то угощением? – хмыкнула Ким.

– Ну да, чего это я, – отозвалась, усмехнувшись.

И мы приступили к сытному завтраку. Под задорный хруст маринованных огурцов помянули неизвестного нам покойника. Оценили вкус свежих блинчиков – те оказались воздушными, сладкими, с корицей. Отдали должное рыбе, которая была выше всяких похвал. Словно облако, она таяла на языке, растекаясь по тому легкой солоноватостью, которая напоминала о свежем сельдевом филе.

К слову, и Малыш приобщился к трапезе, совместив ту с умыванием: облизал с шерсти весь кисель и подъел крошки с постели Ким. А то, что последние порой были размером с целый пирожок – так это детали, не стоящие внимания.

Так что завтрак у нас вышел сытным, разнообразным и по сравнению с едой в столовой, очень вкусным. После него мы с Ким отправились на занятия. А песценот – в облюбованный им шкаф.

Благо на крыльце общежития нам с брюнеткой не пришлось прощаться. У меня первой стояла бестиология, а у нее – алхимия. Но и то, и другое занятия проходили в одном корпусе, том самом, до которого меня вчера провожал Ричард под конвоем Ханта.

Так что я, прикинув путь, с самого крыльца взяла приличную скорость. Чтобы и успеть, и не подцепить какого-нибудь тугоухого воздыхателя. Иные бы подходить уже не рискнули. Потому как остальные, подозреваю, уже были в курсе сплетен о принце, решившем заявить свое драконье право.

Пусть на бег я не переходила, но Ким, пыхтевшая рядом, отдуваясь, произнесла:

– Слушай, теперь я понимаю, почему ты отказалась вчера вечером бегать со мной. Ты так носишься, что тебе никаких дополнительных тренировок не нужно…

Причем последние слова она выдохнула даже как-то задумчиво. Будто прикидывала: подойдет ли ей такая манера моих стремительных передвижений в качестве альтернативы кроссу.

Впрочем, вслух брюнетка ничего больше говорить не стала. То ли экономила воздух и силы, то ли оценивала перспективы такой методики похудения. В любом случае, я была Ким за это благодарна, поскольку не отвлекалась во время ходьбы на разговор и могла бдительно озираться. К слову, мои опасения на этот раз оказались напрасны. Никто к нам не подходил, не подбегал, не подлетал и даже не телепортировался с намерением пообщаться, и мы для разнообразия спокойно добрались до нужного корпуса.

В холле того пришлось расстаться. Ким осталась на первом этаже, а я поднялась на третий. Вошла в аудиторию, где уже начали собираться адепты. Кто-то зубоскалил, кто-то очинял перо и готовил листы для записи, иные перешучивались или глазели в окно.

Только я села за парту, как рядом с ней возник Фирк, и, нагло усмехнувшись, сел на край столешницы.

– Светлая голова, слышала главную сегодняшнюю новость академии?

Я иронично приподняла бровь и уже хотела поинтересоваться, а какая именно новость главная, как рядом с долговязым тут же материализовался Вир, блестя своей лысой макушкой. Не иначе решил подколоть своего соперника.

– Ты спрашиваешь у той, которая эту новость и организовала? – ехидно протянул он, дернув головой, так что его косица качнулась, а выбритый затылок забликовал на солнце.

Ну вот и убедилась: поступок Ричарда не остался незамеченным, о нем уже судачила вся академия… но не успела я об этом подумать, как услышала:

– А вот и нет, – хмыкнув, довольно возразил Фирк. – Это уже вчерашние новости. А сегодняшние – то, что на погосте первокурсники умудрились поднять целого тролля. Он там им все кладбище разгромил и некромантов развесил по веткам.

– Да быть такого не может! – пылко возразила шатенка с соседнего ряда. Она была одной из немногих девушек в нашей группе и, кажется, ее звали Книра. Блеснув глазами, адептка, не теряя запала, продолжила: – У меня сестра – темный маг. Поэтому я точно знаю, что младшие курсы никогда без надзора старших на практикумы не ходят. А выпускники не позволят даже самым распоясавшимся умертвиям, как ты выразился, «рассаживать некромантов по веткам».

Удивительное дело, Фирк, который обычно за словом в карман никогда не лез и фраз ни у кого не одалживал, возражать не стал. Наоборот, как-то даже смущенно улыбнулся чародейке и, почесав пятерней вихрастый затылок с очаровательной улыбкой, добавил:

– Может, и так… Только я за что купил – за то и продаю.

– Этак ты никогда не разбогатеешь, – не удержался Вир от еще одной подколки.

Фирк открыл было рот, чтобы отбрить зубоскала, но тут в аудиторию вошел преподаватель. Это был мужчина уже в годах, худощавый, чуть лысоватый, с длинным носом и по-мальчишески любопытными глазами, которыми он смотрел на нас всех из-под седых бровей. Короткая аккуратная бородка и венчик седых волос довершали образ. Правда, в отличие от других профессоров, магистр бестиологии одет был не в мантию, а в рубашку, колет и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. Как будто он не лекцию пришел читать, а готовился вот-вот отправиться на болота ловить нежить. Для последнего у него на поясе даже висел ряд манков и пара, судя по всему, зачарованных веревок, которые легко было бы превратить в лассо.

– Добрый день, дорогие друзья! Меня зовут Николас Дроуз. Я буду вашим преподавателем и расскажу вам много интересного о бестиях, их нравах, повадках, пристрастиях, образе жизни и способах охоты на людей.

Все это магистр произнес одинаково ровным, ласковым тоном. Таким же он продолжил нам рассказывать и о ёрке гремучей – змееподобной твари, которая вырастала до двадцати метров длиной. От ее тела отходили тонкие щупальца по всей длине, начиная от основания шеи и заканчивая областью копулятивных отростков.

Чешуйчатая гадина предпочитала обитать в теплых влажных лесах или низинных болотах. Верховыми, что интересно, брезговала. В пищу употребляла крупную дичь и людей, особенно любила магов. Характеризовалась двумя рядами зубов, имела восемь клыков. Тонкие щупальца несли в себе стрекательные заряды, парализующие жертву.

В общем, гадость была та еще. От такой тяжело отбиться пульсарами, поскольку к чарам тварь была не особо восприимчива. Многих моих однокурсников передернуло от одной иллюзии внешнего облика нежити, которую продемонстрировал профессор.

Нежности мы к этой зверушке не испытывали, в отличие от господина Дроуза. Он же описывал эту гадину с такой лаской и теплотой, как будто это был ручной хомячок, которого нужно кормить, любить и убирать за ним.

Так что я, записывая лекцию, поняла две вещи. Во-первых, преподаватель был тем еще тварелюбом. Во-вторых, на его занятиях, особенно если случится практикум, стоит держать ухо востро, а пульсар наготове.

Потому как, похоже, преподаватель души не чает даже в самых отвратительных бестиях. А если он дожил до такого возраста, то и они отвечают ему взаимностью. Так что вполне может статься, что, поймав какую-нибудь очень редкую, заповедную, сверхопасную пакость с убийственными привычками, он с радостью попытается нам ее показать.

Воображение тут же нарисовало картину, как на выездном практикуме мы всей группой резво несемся по лесу через кусты, а магистр бежит за нами с какой-нибудь бестией в руках и фразой: «Ну посмотрите, какое чудесное создание! Когда еще вы сможете наблюдать его в дикой природе!». А мы дружной адептской толпой наблюдать ни в дикой, ни в музейной чучело-мумифицированной эту гадость не желаем.

Вот такими заботой и сердечностью по отношению к смертельно опасным тварям магистр добился того, что я крепко задумалась: а не подналечь ли на бестиологию? Чтобы хотя бы примерно знать уровень грозящей нам опасности на практических занятиях.

Судя по лицам моих одногруппников, не одна я пришла к таким выводам. Практически все решили изучать этот предмет вдумчиво и внимательно, чтобы нас самих не переваривали медленно и старательно какие-нибудь ёрки.

Потому-то к параграфам учебника, которые профессор задал для самостоятельного изучения, мы отнеслись вполне серьезно. Перья заскрипели, записывая темы. Озвучив их, профессор попрощался и покинул аудиторию.

Адепты же, подхватив исписанные листы, перья с чернильницами, направились на следующее заклание… в смысле, занятие. На нем намечалось свидание с профессором Рипли. И ладно бы лекция. Практикум! Вчера я весь вечер корпела над расчетами энергии трансформации и искренне надеялась, что выполнила все правильно. Потому как если осечка с заклинанием преобразования материи ночью едва не стоила мне жизни, то за ошибки у магистра Рипли вполне можно было лишиться головы, если вовремя не увернуться от летящего в нее фаербола. А на последние круглый, как мячик, и излучавший агрессивный оптимизм магистр был горазд.

Когда я перешагнула порог лаборатории, то увидела профессора. Он сидел на стуле, задумчиво смотрел на полки с измерительными и преобразовательными амулетами и барабанил пальцами по столешнице. Я мельком глянула на профиль магистра Рипли и отметила нахмуренные брови, поджатые губы… М-да, с таким выражением лица люди в едальне обычно просят в одном заказе сразу и чашку успокаивающего ромашкового чая, и арбалет. Так сказать, чтобы не первое, так второе помогло привести расшалившиеся нервы в порядок.

– Похоже, просто не будет, – себе под нос протянула та самая правнучка орков, с которой мы накануне оказались в одной команде на алхимии.

Я бы не услышала, что она сказала, если бы не оказалась рядом с ней буквально плечом к плечу из-за сутолоки, которая царила сразу после входа в аудиторию.

Меж тем адептка поправила очки и, пригладив пятерней короткие растрепавшиеся волосы, двинулась сквозь толпу к своей парте, рассекая толпу, как галеон бушующее море. Я, глянув на не по-девичьи широкую спину, пристроилась в фарватере чародейки.

Как показали дальнейшие события, наши опасения оказались не напрасны. Рипли едва не содрал со всех три шкуры, придираясь к каждой строчке. А за погрешность при расчетах в несколько единиц можно было нарваться и на аркан. Тот щелкал в воздухе с неприятным звуком. Полагаю, его касания филея однокурсников были еще более неприятными.

Вот энергетическая плеть в очередной раз взвилась в воздух, чтобы ударить по ягодице Мартина. Парень аж подскочил, зашипев от боли, и непроизвольно потер рукой чуть ниже поясницы. Магистр же, ткнув своим пухлым пальцем в лист с вычислениями адепта, сварливо произнес:

– У вас, молодой человек, какой был материал?

– Чугунная ограда, – сквозь стиснутые зубы ответил блондин.

– Почему тогда вы не применяете коэффициент плотности для металлов в расчете? Будто сопротивление у преграды, как у воды, единица. Если полагаться на ваше вычисление, то при телепортации объект просто-напросто застрянет в прутьях решетки, не сумев преодолеть препятствие полностью. Хорошо, хоть учли перфорацию ограды! Но даже это не компенсирует той энергии, что нужно затратить на изменение плотности чугуна, через который должно пройти яблоко! Думаю, адепт Матеуш, если бы вам самому предстояло телепортировать, вы бы куда скрупулезнее отнеслись к расчетам… – взвился магистр, и тут его взгляд случайно упал на меня.

Я поспешила уткнуться в листы с расчетами, но поздно…

– А вы, милочка, уже все рассчитали? – произнес, точно каркнул старым вороном, магистр.

– Да, я все решила, – отозвалась, закусив губу. – Просто хотела еще раз убедиться, что ничего не забыла.

– Сейчас мы это и проверим, – сварливо произнес профессор.

Я же сглотнула. А все потому, что на практику мне попалось ровно то заклинание, из-за которого меня вчера чуть пополам и не раздавило оконным проемом. Да, Ричард говорил про искажающие чары, но я привыкла доверять лишь после проверки. К тому же у меня были сомнения: а вдруг это все же я в чем-то ошиблась? Не могли же охранки действовать столь убийственно. Как же «защита от дурака»?

Но, похоже, здесь придерживались иной философии: если идиотов станет меньше, то и защищать ничего не придется… потому как мои расчеты, в которые господин Рипли уткнулся едва ли не носом, оказались абсолютно верны!

– Надо же, – удивленно, с легкими нотками досады протянул профессор. – Недурственно.

Похоже, на языке магистра это означало высшую степень похвалы. Я про себя выдохнула. И даже не оттого, что карающий аркан меня миновал. Хотя и это тоже. Но главное – вчера я ничего не перепутала в заклинании! В животе отчего-то враз немного потеплело.

Магистр же, недовольно дернув кончиком носа, как будто тот учуял резкий запах, произнес:

– Раз вы так быстро считаете, вот вам еще одна задача, адептка Хайрис. Если решите ее до конца практикума и сможете создать по расчетам нужную матрицу – поставлю вам высший балл.

Я стиснула зубы. Мне бы и оценки «похвально» вполне хватило. Но только за одну задачу! На «великолепно» я и не рассчитывала. А сейчас чувствую, если не решу, то выше «приемлемо» мне профессор и не поставит.

Да уж… Не знала, что непреложное правило менеджеров «выполняй поставленный начальством план продаж только к последнему сроку и никогда не перевыполняй, чтобы тот не превысили» действует и в академии магии.

Я взяла лист и начала вчитываться в условия. В принципе, ничего сложного на первый взгляд. Нужно было всего лишь узнать, сколько магических единиц потребуется для преобразования структуры неделимых элементарных частиц. К слову, строение последних господин Рипли объяснил на прошлой лекции весьма подробно: планетарная модель, в центре которой малюсенькое ядро. А вокруг него на бешеной скорости вращались то ли частицы, то ли сгустки сверхмалой энергии. Одним словом, и в этом мире признавали атомарную теорию строения веществ. Пусть и называлась она здесь по-другому.

Маг, вливая свою силу, просто-напросто сокращал расстояние между ядром элементарной частицы и ее оболочкой. И таким образом создавал прокол материи для переноса объекта.

Профессор Рипли упоминал, что в дальнейшем мы будем создавать телепорты не только сквозь вещество, но и сквозь пространство. Но пока для этого знаний у нас недостаточно.

Так что мне, по условиям задачи, нужно было всего лишь вычислить, сколько этих самых элементарных частиц потребуется сжать, чтобы через природный минерал файрит беспрепятственно прошел котенок мантикоры весом в полфунта. И вот тут-то я задумалась, да так, что кончик пера завис в воздухе и с него на лист упала жирная капля чернил. Потому как котенок мантикоры был детенышем магическим, а значит, имел специфическое энергетическое поле. Как оно будет взаимодействовать с матрицей переноса? Усиливать? Блокировать? К тому же еще файрит… Если я не ошибалась, то в этом камне была примесь аллурийской руды. А та, в свою очередь, нейтрализовывала чары. Поэтому из этого металла делали наручники для магов-ренегатов.

Да уж, похоже, это была не просто задачка со звездочкой, а с пятью звездочками, all inclusive, так сказать. Старвик, с любопытством заглянувший ко мне через плечо, прочитал условия и тихо присвистнул:

– Ого, кажется, Рипли имеет на тебя зуб, и немалый.

Я на это ничего не ответила, лишь собрав волю в кулак, а эмоции – под контроль, взялась за перо. Просто так не дамся. Я еще покажу этому старому хрычу, чего стою. И принялась за расчеты. Правда, пришлось несколько раз бегать к разным справочникам и уточнять детали. Но все же к концу занятия я сумела справиться с заданием. Вот только ответ заставил призадуматься. Слишком большие были затраты энергии. Столько в резерве, наверное, даже и у архимага не наберется. Разве что использовать накопители. Одним словом, перенос котенка через камень был едва ли не сложнее, чем строительство целой дамбы.

И пусть полученные цифры – я в этом уверена – были правильными… Практичная часть моей натуры протестовала против такого расточительства. Если бы в прошлой моей жизни мне поставщик выкатил такую смету, то… я бы непременно нашла другого! Или способ, как сэкономить. Изменить логистику, заменить материалы, не теряя в качестве.

Заменить… Мысль, все это время вертлявой сорокой скакавшая в мозгу, вдруг замерла, чтобы в следующий миг превратиться в идею. Что, если использовать не атомарную, а молекулярную структуру? Ведь заставить атомы сжиматься в случае с файритом было слишком накладно. Но что, если их перегруппировать, сделав камень полужидким? Тогда останется лишь создать червоточину в этом киселе и протащить котенка через нее.

Закусив губу, снова взялась за перо и застрочила с бешеной скоростью. До окончания занятия осталось всего ничего.

Рядом со мной возник профессор.

– Не успели, адептка Хайрис?

Мне показалось, что он сказал это как-то даже с облегчением и нотками довольства.

– Почти. Я заканчиваю второй вариант решения задачи, – отозвалась я.

– Второй вариант?

В голосе профессора мне послышалось удивление. Но отрывать взгляд от бумаги, чтобы посмотреть на выражение лица магистра, я не стала. Оставалось и правда совсем чуть-чуть.

– Ну вот и все! – выдохнула я и отложила перо.

Рипли тут же схватил мой листок и впился в строчки глазами. Поначалу, когда он читал написанное, только одобрительно кивал, кажется, даже не замечая этого. А когда дошел до моего второго варианта решения, брови господина Рипли поползли вверх, кажется, вместе даже с пенсне.

– Так-так-так… – протянул профессор.

А я всего-то предложила увеличить объем камня в два раза, вытянув тот по ширине. Зато при этом его плотность стала в три с половиной раза меньше. А значит, и сопротивление уменьшилось в разы, и расходуемая на перенос энергия – в десятки раз. Теперь такой перенос смогла бы осилить даже я, израсходовав, правда, весь резерв подчистую…

– Необычное и очень экономичное решение, – наконец вынес свой вердикт профессор и, отложив лист, задумчиво потер подбородок. – Его вам кто-то подсказал?

Я стиснула зубы. Ну почему, если добиваешься чего-то сама, найдутся рядом с тобой уверенные, что это не твоя заслуга, а везение или чья-то помощь?

Злость поднялась волной, но я сдержала ее и мило улыбнулась.

– Нет, никто не подсказывал. Я лишь, увидев первый результат, посчитала его слишком… расточительным. И нашла другое решение, более практичное, – сказала – и сама не узнала свой голос, столь милым он был. А затем не удержалась и добавила: – У нас же практикум! Не так ли?

Ответом мне стал звук стираемой зубной эмали. Профессор как-то резко выдохнул, сглотнул и, наконец, произнес:

– Хорошо, вы справились с заданием. – И только я успела обрадоваться этой фразе, как он присовокупил: – Почти. Нужно еще создать матрицу. На ваш выбор: по первому или по второму решению, – последняя фраза вырвалась у магистра как-то легко. Было ощущение, что она в лучших традициях преступника-рецидивиста сбежала из-под конвоя мыслей. Ведь все остальные Рипли цедил, будто отдавал долг ростовщику. Только не деньгами, а словами, точками и запятыми.

Я обратила на это странное противоречие внимание. Интересно, почему…

На периферии сознания что-то забрезжило, но оформиться в догадку не успело. Раздался удар колокола, оповестив всех о том, что занятие завершено.

Профессор тут же вскинулся и громко, чтобы вся наша адептская братия услышала, произнес:

– На дом – параграф пятый в учебнике и разобрать все задачи с двадцать девятой по тридцать пятую письменно! – Едва выпалив это, Рипли тут же вновь повернулся ко мне и выдал: – А теперь приступайте к плетению.

Вот ведь! Я только и успела, что записать задание на листе. Пришлось отложить перо и, не отвлекаясь на собиравшихся и спешивших в столовую адептов, начать создавать матрицу. Конечно же, по второму варианту. На первый у меня бы просто-напросто не хватило резерва.

Вычерчивала в воздухе пальцем огненные знаки, линии, вектора. Те зависали передо мной, скупо светясь и складываясь в причудливый рисунок. Резерв стремительно пустел.

Ощущая сосущее чувство в районе солнечного сплетения, вдруг подумала: а не найди я этого второго варианта? Что тогда? Получилось бы, что даже если бы все решила, то провалила бы задание, не сумев создать матрицу переноса. Тогда вопрос: зачем магистру давать мне эту задачу?..

– Повнимательнее, Хайрис, – меж тем сварливо произнес профессор, и мне пришлось отбросить все посторонние мысли и сосредоточиться на матрице.

Создать ее правильно и точно для меня сейчас было делом чести. Захотелось утереть нос магистру, который ни с того ни с сего на меня взъелся.

Лишь когда я закончила вычерчивать силовые линии, то смогла выдохнуть. Даже на миг прикрыла глаза и сделала шаг назад, не веря, что справилась. Когда же открыла их и посмотрела на Рипли, тот стоял задумчиво, приложив палец к губам, и, словно сверяясь со своими мыслями, водил взглядом по направляющим.

– Все верно, – наконец произнес он. Я же ощутила, что все это время, пока магистр проверял, была в напряжении. – Что ж, вы заслужили свое «великолепно».

– Благодарю, – сухо отозвалась я и начала собирать свои записи в сумку.

Тут-то Рипли и добавил:

– Пожалуй, я дам вам еще дополнительное задание…

С этими словами профессор положил мне на стол еще один лист, на котором мелким четким почерком было выведено двадцать задач. У меня дернулся глаз. Злость, которая было улеглась, всколыхнулась с новой силой, и на этот раз я не смогла ее удержать.

– Господин профессор, скажите, вы что-то имеете лично против меня? – сорвалось с моих губ.

Магистр замер. Его седая бровь приподнялась. Взгляд скользнул поверх пенсне, которое преподаватель то снимал, то снова надевал на нос в течение занятия. И магистр произнес:

– Лично против вас, адептка Хайрис, я ничего не имею.

– Тогда почему вы уделяете мне такое внимание? – насторожилась я. Слишком уж Рипли выделил голосом «лично» и «не имею».

– Может, потому что я хочу сделать из вас сносного трансформатора? – вопросом на вопрос ответил профессор. – Или, может, потому что вы сами на это напросились?

От такого ответа я поперхнулась вдохом. Это он еще на что намекает? Хотела задать вопрос, но магистр, развернувшись, направился к выходу со словами:

– Всего хорошего, адептка Хайрис, – и вышел из кабинета, в котором я осталась одна.

Больше всего хотелось лист с заданиями профессора смять и от души запустить комком куда-нибудь подальше. Но я глубоко вдохнула, выдохнула и аккуратно сложила все бумаги в сумку, и, поправив ремень холщовой торбы на плече, только собралась было уйти, как вновь прозвонил колокол. Ну все! Большая перемена, а с ней и обеденный перерыв закончились. Теперь столовая откроется только к ужину.

В таких грустных и голодных обстоятельствах злиться на запасливого Малыша, раздобывшего нам пусть и поминальный, но провиант, уже как-то даже и не хотелось. А вот на магистра Рипли получалось просто превосходно. Правда, я еще не определилась, шовинист он или скрытый сластолюбец. Но однозначно сволочь! Причем еще та.

«Модальный удод! Да чтоб его расквадратили в матрицу по параболе…» – мысленно костерила я магистра, идя к общежитию и особо не глядя по сторонам.

А зря! Может, тогда бы заметила неприятности, которые не дремали и поджидали одну неосмотрительную адептку. Они выскочили на меня буквально из кустов, попытавшись схватить и уволочь.

Едва мужская пятерня сжала мое запястье, дернув в заросли, как тело непроизвольно покачнулось. «Опекун!» – вспыхнуло в моем сознании и ударной волной прошло по нервам. Правда, на контузию времени и сил уже не было. Все они ушли на сопротивление.

Ведь, когда твоя сестра имеет чемпионский титул по рукопашному бою, ты, даже если и не хочешь, выучишь пару приемов. Потому как на тебе-то их и отрабатывали.

Так что я после секундного замешательства резко крутанула правое запястье против часовой стрелки. Все же, когда тебя сцапали за руку, то легче высвободиться, преодолевая сопротивление одного большого пальца, чем четырех, находящихся по другую сторону хвата.

Похоже, мой похититель не ожидал такого. Обычно ведь жертва упирается, пытается дернуть руку на себя… Так что внезапность и сестрина наука помогли мне выиграть пару мгновений.

Я, освободив руку, немедля пустила в ход ноги, пнув гада. Особо не целилась, но, судя по сдавленному шипению, попала куда надо мне и совершенно не нужно моему похитителю. Вот только ветки и пожелтевшие листья мешали толком разглядеть моего противника, который таки наполовину затащил меня в кусты.

Так что, воспользовавшись тем, что гад отвлекся, я рванула из зарослей прочь. И тут аркан обвил мою талию и дернул с новой силой. Да так, что я врезалась в чью-то грудь.

«Мы побыли разумными, а вот теперь можно и испугаться!» – решил мозг.

Вариант, кто это, был только один – опекун. Костас как-то умудрился проникнуть в академию, и меня сейчас похищают! Несмотря на все заверения Ричарда об охране.

Но я этой сволочи живой не дамся! Уже наплевав на все свои знания о том, как правильно сопротивляться, начала бороться уже не по науке, а по интуиции. Вцепилась когтями во что-то мягкое, обтянутое тканью, натурально зарычала, лягнулась, пихнула локтем со всей дури, а потом резко откинула голову назад, надеясь попасть затылком в переносицу вражине. После – тут же извернулась и укусила мужское плечо, и, упершись одной пяткой в землю, оттолкнулась изо всех сил.

Противник охнул, потерял равновесие и рухнул навзничь, но так меня и не отпустил.

Какой жадный гад!

Ну а я – голодная!

С этой мыслью и сомкнула челюсти. Вор взвыл. Его хватка ослабла, и я перекатилась, оказавшись на земле. Сжала в ладони попавшийся под руку булыжник и уже обернулась, чтобы обрушить тот на темечко гаду, как увидела нападавшего и замерла.

Он, поняв, что я не атакую, тоже остановился. Лишь боевой аркан в мужской руке ярился магией, готовый сорваться в любой миг в свой смертельный полет.

Сглотнула, вдруг отчетливо осознав, насколько близко ко мне сейчас оказалась смерть. Она буквально танцевала на кончиках пальцев Хантера.

– Ты? – выдохнула я, ошалев, и затем медленно-медленно опустила булыжник на землю.

– Я, – гнусавя, отозвался брюнет, втягивая чары в ладонь.

Из носа Ханта текла кровь, да и сам флюгер брюнета выглядел как-то… скособочено.

– Какого х… плена ты решил меня схватить? – обретя почти цензурный дар речи, спросила я дружка принца.

– Не схватить, а поговорить. Без свидетелей, – зажимая нос, отозвался Хант. – Наше высочество вчера, заявив свое право, лишило меня возможности сделать это прилюдно.

– О чем поговорить? – уточнила, нахмурившись.

Брюнет же, видимо, решив, что я не поняла сказанного им, решил пояснить:

– О том, что я дракон. И, увидь нас кто вместе, Ричарду пришлось бы бросить мне вызов. Вот я и решил не предавать нашу с тобой встречу огласке. Но только и подумать не мог, что такая милая, ранимая и хрупкая на вид девушка может мило, если не ранить, то сломать…

С этими словами Хант обхватил свою переносицу и все, что ниже, и резко коротко дернул. Мне показалось, раздался хруст. Зато, когда брюнет отнял руку от лица, его гуля была не скособоченной, а прямой. Почти римский профиль, чтоб его!

Правда, кровь все также текла, но, кажется, Ханта это уже не сильно заботило. Он провел ладонью, стирая красные следы, а затем пробормотал заклинание. Кажется, это были регенерационные чары.

– То, что ты решил поговорить приватно, я и так поняла. О чем? – повторила я свой вопрос.

– А-а-а… Ты про это спрашивала… – протянул Хант и попытался пригладить пятерней взлохмаченные волосы. Попутно вычесал из головы пару веточек, лист, жука и последние здравые мысли, не иначе. Потому как почти тут же лицо дружка принца приняло слегка глуповато-извиняющееся выражение.

Ну прямо этакий рубаха-парень, который оступился, сел в лужу и, не зная, что дальше делать, на всякий случай улыбается. Вот только я на этот образ уже не купилась.

Поскольку походил на повесу из романа Хант только отчасти, когда хотел, чтобы его таковым считали окружающие. Похоже, он притворялся… так же, как и я!

Тогда кем же был брюнет на самом деле, если не весельчаком и гулякой? Судя по тому, как ловко, я бы даже сказала профессионально, он меня сцапал, а потом аккуратно, не оглушив ударом по голове, не сломав пару ребер, да даже, кажется, ни одного синяка не поставив, утащил в заросли, вывод напрашивался один. В подобных вещах у него явно уже был опыт… И зародившиеся подозрения превратились в вопрос, который я задала вроде бы в шутку:

– Ну не интересоваться же мне тем, где ты так ловко научился… умыкать людей? Стащил меня, точно шпион – осведомителя для допроса.

И хотя при этом на лице я изобразила беззаботность не хуже, чем у брюнета, сама меж тем внимательно отслеживала реакцию дракона. Буквально на долю мгновения увидела, как мужские зрачки расширились, а губы плотно сжались. Всего доля секунды, на которую на лице Ханта промелькнуло недовольство, сказала больше, чем он сам за все время нашего похитительного (и ни разу не восхитительного) разговора.

– Это нужно еще посмотреть, кто из нас шпион, – подхватив мой ироничный тон, отозвался друг принца. – Ты прости, что так получилось. Просто не ожидал такого сопротивления. Думал, по-быстрому выдерну тебя с аллеи – никто не заметит, а ты оглянуться не успеешь – я уже перед тобой. Кто же знал, что у тебя реакция, как у… – тут брюнет на миг замялся и закончил: – …боевого мага.

Вот почему мне показалось, что последние слова должны были быть немного другими. Впрочем, я не стала заострять на этом внимание и просто добавила странность в к другим, уже имеющимся в копилочке под названием «Дружок принца». Слишком этот дракон был непрост. Хотя рядом с Ричардом простой бы навряд ли оказался.

– Извини, я тоже не ожидала, что воровать меня будешь ты, – в сердцах выдохнула я, еще раз в мыслях пожелав опекуну провалиться в пекло.

– А кто должен был? – чуть приподняв бровь, хитро поинтересовался Хант. Всем своим видом намекая, что уже знает ответ. Конечно, принц! Тогда бы я не сопротивлялась даже. А если и да – то получил бы по носу (и ничуть не фигурально) высочество, а не его несчастный друг.

Пришлось разочаровать этого умника:

– Опекун, – коротко ответила я и, видя недоумение на лице брюнета, пояснила: – Именно из-за него я поступила в академию, думала, что здесь он меня не достанет. А когда ты схватил, испугалась, что все же достал!

– Ты очень активно испугалась, – не удержался от подколки Хант и с любопытством шалопая спросил: – Чем же тебе этот опекун так неприятен?

Полюбопытствовал дракон. Вот только… Вроде бы произнес он это по-дружески, но какие-то дознавательские нотки сквозили в его вопросе.

Уже было хотела ответить этому любителю совать нос в чужие дела в манере дипломатов – размыто, витиевато и с посылом в… эпический сюжет. Но вдруг поймала себя на том, что один хитрый дракон уже и так умудрился повернуть наш разговор на очень интересную тему. И как ловко!

Мельком глянула на Ханта. Судя по тому, как билась жилка на мужском виске, ответ, который готовился услышать дракон, был для него очень важен. Так, значит, все-таки допрос… Только очень аккуратный.

Я, конечно, могла от него отказаться, но, как говорится, информацию можно получить не только из ответов, но и из вопросов. И, сделав вид, что ни о чем не догадываюсь, решила продолжить эту игру.

– Чем опекун мне неприятен? – произнесла, усмехнувшись. – Думаю, что в первую очередь ощущениями.

– Какими? – прищурившись, уточнил брюнет, в этот миг напомнив мне ищейку, взявшую след.

– Например, ощущениями, с которыми ты просыпаешься в собственном гробу. А после узнаешь, что твой опекун тебя же в него и уложил, желая получить наследство.

– Но твое главное наследство – это титул. И он может перейти только через брак. Зачем сводить тебя в могилу, если выгоднее – к алтарю?.. – вдруг вырвалось у Ханта, и он тут же поджал губы, словно пожалев о сказанном.

Я же с досадой подумала, что эта темная лошадка, вернее, смуглый дракон, знает о героине больше, чем автор! Впрочем, виду не подала.

– А кто сказал, что Костас сначала не пробовал надеть на меня брачные кандалы? – саркастично заметила я. – Но даже без титула лорду в случае моей смерти достанется немало.

Хант на это ничего не ответил, но в его взгляде я прочла недоуменное «Так уж и немало?».

Ну точно, дружок принца был преотлично осведомлен о положении Одри Хайрис. Точно агент тайной канцелярии какой-нибудь! Поэтому, если мы продолжим в том же духе, я могу проколоться. Нужно срочно сворачивать этот допрос.

Так что, вспомнив, с чего мы начали разговор, ухватилась за первый свой вопрос и, вскинув его точно копье, пошла в атаку:

– Раз меня пытался похитить не Костас, а ты, то, может, вернемся к главному: о чем же ты хотел поговорить со мной?

На миг в глазах брюнета промелькнула досада, однако в третий раз отвертеться ему уже не удалось. Вот только, даже оказавшись припертым к стенке, вернее, к кустам, этот хитрый чешуйчатый гад все же попытался вывернуться в лучших змеиных традициях.

– Просто хотел получше познакомиться, а то я, к сожалению, не совсем хорошо тебя знаю… Поэтому не могу поздравить Ричарда с теми чувствами, которые он, кажется, к тебе испытывает, – начал издалека Хант. – Но я очень хорошо знаю принца, поэтому, извини, не могу поздравить тебя.

Я нахмурилась, начав догадываться, к чему клонит брюнет.

– Это предупреждение? – уточнила я.

– Да, – выдохнул Хант, и по его изменившемуся, враз ставшему серьезным, с нотками стали тону стало ясно: этот верткий дракон, похоже, решил шикануть. Позволив себе вопиющую роскошь – прямоту. На миг прикрыв глаза, брюнет вновь посмотрел на меня, сглотнул и продолжил: – Будь ты низкого сословия, или помолвлена, или с опороченной репутацией, или… окажись иная причина, на которую можно было бы сослаться, чтобы не допустить вашего с принцем союза, все было бы куда проще. Но дело в том, что ты подходишь и происхождением, и нынешним статусом для Ричарда… Так что некоторые могут рассматривать тебя как серьезную причину для расторжения помолвки. И попытаться устранить, например, скомпрометировать, отвлечь собой…

Я посмотрела прямо в темные глаза дракона. Серьезный взгляд, сосредоточенное выражение лица, чуть сведенные к переносице брови. Нет. Это точно был не балагур и повеса, каким я его описывала.

Этот герой жил в истории совершенно самостоятельно, не повинуясь воле автора, а лишь делал вид, что покорен. Кем же был Хантер на самом деле? Соглядатай тайной канцелярии? Шпион из соседней империи? Хотя нет, служба безопасности не подпустила бы такового столь близко к наследнику. Значит, либо агент, либо телохранитель. Но кем бы ни был брюнет, сейчас он пытался предостеречь. А заодно, судя по всему, разузнать обо мне побольше. В целях безопасности наследника, не иначе.

– Почему ты решил меня предупредить? – внимательно глянув на Ханта, спросила я.

– Потому что, хоть ты мне и не нравишься, но моему другу ты, похоже, дорога. Я ни разу еще не видел Ричарда таким… – оборвал сам себя брюнет, не договорив.

И здесь я поняла, чем он и принц все же отличаются: Ричард бы вел свою игру тоньше. Я бы даже не догадалась, что меня допрашивают. К тому же дракошество никогда бы не приподнял свою маску перед чужими. А я для Ханта была именно что чужой.

– Что ж, спасибо за честность, – мягко произнесла я и чуть смущенно улыбнулась, так и не сняв своей личины тихой скромницы. – Буду осторожна. И начну прямо сейчас: осторожно выберусь из кустов, чтобы никто не заметил, – шутливо закончила, а сама замерла в ожидании: продолжит ли допрос дракон.

Но то ли Хант уже услышал, что хотел, то ли решил, что если начнет снова выспрашивать меня, то я могу уже не поверить в его дружеский порыв и желание предостеречь об опасности. Или, хуже того, начну догадываться об истинной причине встречи.

А может, основной целью брюнета было втереться ко мне в доверие? Оттого и решил меня «предупредить». А допрос – это так, чисто машинально, по привычке…

В любом случае Хант не попытался меня задержать, когда я поднялась с земли, отряхнула одежду от опавших листьев, которые прилипли к ткани, поправила прическу, вскинула голову и, подхватив сумку… В общем, всем своим видом показала, что готова уходить.

Уже взялась рукой за ветку, чтобы двинуться сквозь заросли, когда вспомнила еще кое о чем.

– Хант, можно последний вопрос? – произнесла я и увидела, как взметнулись брови брюнета, а сам он насторожился. – За плохую успеваемость из Академии могут отчислить раньше, чем начнется сессия?

Видимо, дракон не ожидал столь резкой смены разговора, его лицо приняло недоуменное выражение. Но, помедлив секунду, брюнет ответил:

– Конечно, могут. Только это нужно или быть полной бездарью, или чтобы тебя невзлюбили преподаватели…

– Спасибо, – второй раз за наш разговор поблагодарила я Ханта, а затем, осторожно выглянув из зарослей, убедилась: аллея пуста и можно выходить.

Шагнула из зарослей и с невозмутимым видом, будто всегда стояла на брусчатке и никаких кустовых разговоров со мной не случалось, направилась в сторону общежития.

М-да… было над чем подумать. Мало мне опекуна с его убийственными намерениями. Теперь еще и угроза отчисления замаячила. Пока смутная, но… Если магистр Рипли меня невзлюбил, то на его занятиях будет ой как непросто. А это ведь один из основных предметов моей специальности.

В расстроенных, а самое важное, голодных чувствах я поднялась к себе в комнату. Ким была уже там. Сидела за столом и писала конспект.

– Есть что-нибудь помянуть… в смысле перекусить? – спросила я, чувствуя, как сосет под ложечкой.

– Траурные блины, рыба, яблоки… – усмехнувшись, перечислила подруга. – Будешь скорбеть?

– Угу. И скорбеть, и сокрушаться, главное, делать это сытно!

Едва только произнесла это, как из шкафа тут же показался песценот. Его морда словно вопрошала: кто здесь говорил о том, чтобы поесть? Я глянула на нашего главного добытчика и мохнатого шеф-повара, который мог и накормить, и кашу заварить, и насолить, и масла подлить, и люлей навешать, и по щам дать… в общем, был еще тем кулинаром.

Втроем мы и пообедали. Как только закончили, я поинтересовалась у Ким:

– А ты случаем не знаешь, в библиотеке есть книги о родословных, предках, генеалогии родов империи?

– Одри-и-и, – простонала подруга и с укором во взгляде продолжила: – Мы же только что поели! От твоих вопросов должно веять легкой вкусной продуктовостью, а несет осознанной продуктивностью и желанием работать!

– И это говорит мне та, кто еще недавно корпел над конспектом? – усмехнулась я.

– Ну все мы не без греха… – не стала спорить Ким. – Но мне хотя бы из учебника задание дали. А тебе что – доклад о какой-нибудь династии?

Я на это ничего не ответила, лишь печально вздохнула. Откровенно врать мне не хотелось. Но и говорить правду о том, что собираюсь разузнать все о роде Хайрис, тоже. Потому как леди может забыть многое, но списать отсутствие элементарных знаний о своей семье на девичий склероз будет проблематично. Здесь только тяжелая форма амнезии спасет…

Так что хотя бы основные сведения о собственной семье, как показал разговор с Хантом, мне просто необходимы. Если ввязалась в игру под названием «фиктивная истинная для принца», думаю, не только друг высочества уже заинтересовался мной. И тут уже никуда не деться: хоть я и не шпионка, а «легенду» свою, в смысле родословную, знать должна.

Брюнетка же, ни о чем не подозревая, машинально погладила песценота и произнесла:

– Я думаю, что здесь хоть и не королевская библиотека с ее отделом генеалогии, но основные сведения быть должны. В секторе истории магии – точно есть упоминания большинства известных родов. Ведь в каждой знатной семье не без мага! Одного великого – как минимум, который эту династию и основал. Но обычно таких выдающихся чародеев, встрявших в анналы истории, у каждой фамилии не меньше трех-четырех.

– У-ру-ру! – вторя словам хозяйки, мягко и раскатисто пророкотал песценот.

Ким же добавила:

– Хотя можно еще поискать в архиве или в отделе периодики. Там наверняка есть «светский сплетник» или «имперский вестник», а в них всегда упоминается что-то интересненькое про аристократические семьи…

– Скандалы, интриги, расследования? – иронично уточнила я.

– Если бы… – печально вздохнула подруга. – Объявления о помолвках, свадьбах, похоронах, статьи о доблестных боевых магах, заметки о казнях… Одним словом, ничего особенного. Но пригодиться для доклада может.

Поблагодарив подругу за ценную информацию, я отправилась в библиотеку. Как оказалось, перерывать фолианты по истории магии мне не пришлось. В книгохранилище хоть и не было генеалогического отдела, но имелся целый стеллаж с фолиантами по нужной мне теме.

Пальцы заскользили по корешкам, в то время как я сама читала названия: «Древо магии», «Линии крови», «История аристократии в Ригорийской империи», «Архивы древних династий», «Забытые фамилии: Упадок и возрождение магических родов», «Кровные узы. Магические династии и их наследие»… Одним словом, было из чего выбрать.

Так что я взяла с полки несколько увесистых книг и решила не идти в зал, а устроиться прямо здесь, на полу, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вот только когда я открыла «Линии крови», то поняла: мне придется сложнее, чем думала. Сколько же, оказывается, аристократических родов имелось в империи с момента ее создания! А главная пакость, что оглавления, где можно было бы найти фамилию Хайрис, во всех фолиантах отсутствовало!

Пришлось искать упоминания, перелистывая страницы. И вот, наконец, на пятом издании мне повезло. В архивах династий рассказывалось о Рагнадире Хайрисе, боевом маге, «выходце из вольного люда с необычайно сильным даром», со слов автора трактата.

Впилась глазами в текст, разбирая вычурные литеры и пытаясь продраться через тяжелый, витиеватый слог. И мне это удалось, хоть и не сразу. Из текста я узнала: основатель рода Хайрис прославился тем, что в одиночку сумел остановить атаку ледяных демонов в горах, спустив на армию тварей, которая шла по ущелью, лавину.

Рагнадир при этом лишь чудом не погиб сам, получив тяжелые ранения. За свои смелость и отвагу он был награжден ригорийским правителем наследным титулом лорда Ледяных пиков, а также замком в горах и землями, точнее рудниками. Вместе с пожалованной честью пришла и ответственность: отныне Хайрисы назначались стражами перевала.

Уже сын Рагнадира, Вармир, переняв от отца владение, создал сигнальный барьер вдоль всего Жемчужного хребта, который испокон веков был естественной преградой, отделявшей Ригорию от соседнего Норвика, простиравшегося от Жемчужного хребта до Морозного океана. В этой стране, где солнце не поднималось по полгода над горизонтом, а оставшиеся месяцы и не думало заходить, вольготно себя чувствовали демоны стужи, снежные тролли, морозные великаны и люди… Последние сбегали в Норвик от закона, будучи преступниками или мятежниками. Хотя были и те, кто просто искал наживы, наслушавшись сказок о богатствах, таившихся в снежных землях…

Шли века, род Хайрис охранял рубежи, больше никогда не давая тварям стужи проникнуть в Ригорию. Вот только время текло, все менялось, и опасность с севера уже не казалась такой серьезной. А род Хайрис меж тем угасал. Еще прапрадед перебрался из замка в горных рубежах на юг, поближе к столице. Здесь и родились близнецы Оливия и Дорвус. Последний потом женился, и у него появился сын, который и взял в супруги мать Одри. К тому времени от былого величия рода северных лордов мало что осталось.

Рудники, где некогда добывались самоцветы, иссякли, друзы опустели, а с ними и доходы семьи. Так что отец героини уже нес службу советника при императорском дворе. У Хайрисов, конечно, было еще поместье, банковский счет, дом в столице – капитал для обычного горожанина внушительный, но для герцога не такой уж и большой. Хантер был прав, когда сказал, что основное богатство, которым я обладаю, – это принадлежность к древнему роду.

Стало интересно, знал ли Ричард о моем происхождении, когда предложил мне сделку? Что-то подсказывало: еще как знал! Ведь его возлюбленная должна ни у кого не оставить сомнений в своей истинности и возможности стать в будущем императрицей. Чтобы основания для разрыва текущей помолвки были самые веские.

– Вот значит как… – задумчиво протянула я, закрыв книгу.

Расставив фолианты на свои места, я выпрямилась и только тут почувствовала, как затекла спина, а поясницу и вовсе прихватило. «Неужели вот так и происходит замена писательского романтизма прагматичным ревматизмом?» – потерев болевшее место, подумала вдруг.

Поморщившись от досады, я осторожно наклонилась, подхватила сумку и хотела уже было закинуть ремень на плечо, когда из холщовой торбы выпал злосчастный носовой платок. Тот самый, который подарил мне Ричард в знак своего права.

Да, принц хотел меня так обезопасить, и это у него даже получилось. Но, с другой стороны, он здорово усложнил жизнь своему другу. И не только ему.

Вдруг желающие устранить помеху помолвке принца с эльфиней тоже попытаются меня как-нибудь дернуть в кусты. Для угроз, соблазнения, похищения – это уж по обстоятельствам. Так что расслабляться не следовало. А забывать об остроухих соглядатаях – и подавно. Эти, конечно, навряд ли опустятся до того, чтобы хватать меня за руки, но… Дивные всегда были знамениты тем, что умудрялись так изящно вырыть яму врагу, что и не подкопаешься.

С такими мыслями я подхватила с пола тонкий белый батист, на котором был вышит серебряными нитями имперский герб, и постаралась вспомнить: а дарил ли принц Одри в романе что-то подобное?

Вчера не было времени над этим подумать. Сегодня же я запоздало пыталась сопоставить события, происходящие сейчас, с сюжетом.

Кажется, да, было что-то такое, когда Одри испачкалась и дракошество протянул злосчастный носовик, чтобы героиня вытерла грязь. Только я, как автор, при написании сцены вновь смотрела не туда. Описывала, демоны их дери, чувства. Ну и, конечно же, подчеркивала галантность и обходительность героя. И не подозревала об истинной подоплеке событий.

Сжала несчастный батист и со злостью засунула его в сумку.

– Да что ж это такое? Это не сюжет, а чемодан с двойным дном какой-то! Куда ни плюнь – попадешь либо в фигу, либо в интригу. И ладно бы последняя была любовная. Нет, исключительно политическая! – сквозь зубы тихо выдохнула я и направилась к выходу.

Когда спустилась с крыльца библиотеки, уже начало вечереть. Каштаны, грабы, клены, липы… Их кроны – охряные, багровые и медовые – купались в розовеющих лучах клонившегося к закату солнца. В воздухе витал тонкий аромат – сладковатый и чуть терпкий, смешанный с запахами хризантем и астр, жухлой листвы и спелых яблок.

Вся природа медленно погружалась в умиротворяющее спокойствие и склоняла всех остальных к тому же. Только я этим вечерним чарам не поддалась, а осторожно двинулась в направлении к внутреннему двору академии. Через него был кратчайший путь до общежития. Вот только на середине дороги я услышала шум. Вокруг фонтана, что был в том самом дворе, оказалось многолюдно, малодраконово и даже двухэльфно.

Я заторопилась, поправила сумку и, едва не запнувшись о кого-то, машинально опустила взгляд вниз. И тут же влетела в чью-то широкую грудь! Да так, что тип, в которого я врезалась, охнул, выругался, покачнулся…

– Прошу прощения, – пробормотала я, вскинула голову и увидела, как стоявший рядом высокий рыжий адепт оступился, задел соседа, да так, что тот упал. И ладно бы на сухие булыжники. Нет! В лужу, что образовалась от брызг фонтана.

Тут же раздалось возмущенное:

– Смотри, куда прешь, ядрена вошь?! Зенки разуй, урод ржавый! – И упавший – в лучших традициях нежити – медленно и зло восстал из лужи, как из гроба.

– Повтори, что ты сказал, болотная стрыга? – с легким акцентом угрожающе произнес медноволосый, и не думая извиняться.

– И повторю, и добавлю, и прихлопну башмаком на поединке, таракан рыжий! – встряхивая руки так, что с манжет в разные стороны брызнула грязь, отозвался адепт.

– Иди ты виверне под хвост, блоха кладбищенская! – огрызнулся рыжий.

– Пульсар тебе в глотку, бздырь! Что, испугался? – возликовал подмочивший себе одежду парень, который, судя по всему, готовился сделать то же самое с репутацией толкателя. – Или кишка тонка принять вызов?

– Финнбьорн никогда не трусит…

Я же, слушая эту перепалку, осторожно начала отступать. Как-то неудобно вышло. Думала, толкнула парня в грудь, а получилось – в неприятности… А он словно и рад тому, что так произошло. Даже не попытался оправдаться…

Между тем за моей спиной толпа начала реветь. Поединок, поединок, поединок! Неслось со всех сторон. Я заозиралась, думая, как бы выбраться из этой толчеи, когда заметила огненную макушку злодейки.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Но не Бриана Тэрвин была тому виной. А тот, кто стоял позади нее. Мой опекун! Вот стоило только вспомнить о нем, когда Хант меня на кустовые переговоры дергал, как мой то ли недоубийца, то ли недожених и появился!

Только как этот гад смог пробраться в академию?

Впрочем, все мысли вылетели из головы, когда Костас, словно что-то почувствовав, оглянулся, впился в меня взглядом и… В следующую секунду он пушечным ядром понесся через толпу, расталкивая адептов, стоявших у него на пути.

Гулко сглотнула, резко повернулась, поднырнула под чью-то руку, змеей просочилась между двух тел, юркнула в прогал меж зрителей и стала активно бороться за жизнь, свободу и пространство локтями!

Выбравшись из толпы, оглянулась. Костас, которого толчея задержала, но ненадолго, увидел мое испуганное лицо и оскалился. Я прищурилась. Ну уж нет!

Мои волосы взметнулись волной, когда я припустила, что есть духу, особо не разбирая дороги. Под ноги попался черный пушистый кот, об которого едва не споткнулась. Хвостатый возмущенно зашипел, когда я перепрыгнула через этот живой сгусток шерстистой тьмы.

А спустя несколько мгновений услышала за спиной возмущенное яростное мяуканье и знакомый (век бы его не слышать!) мужской голос, который яростно бранился.

Но я больше не оборачивалась, мчалась вперед, особо не разбирая дороги. Только бы убежать. Учебный корпус. Аллея. Парк. Столовая…

Не чувствуя под собой ног, я неслась по академии. Страх придавал сил, но взамен отнимал разум. Я не представляла, как оторваться от преследователя, который стремительно настигал.

Ощутила, как холодный ветер бьет в лицо наотмашь, как пульс стучит в висках, покрытых испариной, как того и гляди затрещат мышцы и сухожилия от натуги. Сумка ударяла по спине, словно подгоняя. Руки судорожно вцепились в подол юбки, чтобы тот не мешал. В боку кололо, словно туда вонзили кинжал. Но я не обращала на это внимания. Плевать. Главное – выжить.

Призвала магию. Она заструилась по энергетическим каналам, обожгла изнутри, на время подарив ощущение легкости, за которое потом непременно придет расплата. Но это все, что я могла. Для того, чтобы сотворить полноценное заклинание, нужна была хотя бы пара секунд, но у меня не было и одной! И здесь я увидела их – теплицы.

Резко свернула в их сторону и влетела в одну из оранжерей. Здесь днем у магов-ботаников-бестиологов проходили занятия, которые чем-то напоминали работу на плантации. К ним зачастую присоединялись (ни разу не по доброй воле) и проштрафившиеся адепты с других факультетов. Но сейчас вокруг было пусто.

Я лихорадочно оглянулась, ища, где бы спрятаться. Увидела раскидистые кусты, ветви которых подозрительно шевелились. Что ж, возможно, это и какое-то опасное растение, но опекун был куда страшнее. Поэтому я, особо не раздумывая, спряталась в зарослях. Те были густыми, внушительными и скрыли меня всю.

Едва я затаилась, как ощутила, что одна из тонких ветвей, коснувшись моего плеча, начала медленно скользить по нему. М-да… Вот это я понимаю, когда логика заводит в дебри! В моем случае они, кажется, были не только дремучие, но еще и голодные.

Так что в нынешней ситуации моя борьба за жизнь ограничилась битвой за ужин. Если я им не стану – выиграю. Потому подняла указательный палец и затеплила на нем маленький огонек.

– Попытаешься схватить – сожгу вместе с корнями, – едва размыкая губы, прошептала я обещание.

А что? Если песценот условно разумен, почему бы и местному магическому кусту не иметь зачатки здравого смысла? К тому же весомая угроза – отличный амулет для успешных переговоров. Всегда срабатывает!

Помог шантаж и в этот раз. Не знаю, правда, проникся ли страхом от моих слов куст или ему просто не понравился жар пламени, но поползновения гибких ветвей прекратились.

Именно в этот момент в оранжерею кто-то вошел. Послышались уверенные тяжелые шаги, и я услышала:

– Где ты, маленькая дрянь? Я все равно тебя найду. Иди к папочке…

Шаги все приближались, крона надо мной шелохнулась. Ощутила, как ветви начали медленно приподниматься, словно желая показать пришедшему, кто под ними скрывался.

«Над ведением дипломатических переговоров еще стоит поработать», – промелькнула мысль.

Я затаила дыхание и начала создавать в мыслях матрицу атакующего заклинания. Да, применять магию на людях нельзя. И за это можно вылететь со скамьи студенческой, угодив прямо на тюремную. Но это только если плохо спрятать труп. А здесь и свидетелей нет, и почва рыхлая, да и лопата рядом…

Вот только еще большой вопрос: кто из нас двоих с опекуном будет махать заступом…

Едва ветви раздвинулись, как Костас увидел меня и расплылся в довольном оскале:

– Вот ты где, мерзавка…

И тут же я показала опекуну не только где я, но и с чем! Мой атакующий аркан взмыл в воздух, чтобы обрушиться на гада, но он успел вскинуть руку, заслоняясь. Заклинание разбилось о широкий браслет-артефакт, что был на мужском запястье. А Костас неплохо подготовился…

Сделав это открытие, я рыбкой нырнула вбок, уходя от полетевшего в меня амулета. Тот врезался в землю ровно в том месте, где я была секунду назад, и рванул, на миг затопив тишину оранжереи взрывом. Ветви надо мной вспыхнули. Магический купол оранжереи дрогнул, но устоял.

На второе заклинание времени у меня не было. А вот чтобы метнуть тяпку – да. Секунда – и короткая мотыга понеслась в Костаса. И если к атакующим чарам он подготовился, то против боевого садового инвентаря у него подходящей доктрины не было. Так что гаду оставалось использовать лишь тактику уклонения.

Но, судя по раздавшемуся мату, помогла она не очень…

А оранжерею между тем начал заполнять густой удушливый дым. Под его-то завесой я и рванула к выходу, слыша за спиной надсадный мужской кашель.

И тут сверху ударили россыпью брызг поливочные артефакты, среагировав на пожар. Только я была уже у дверей, и, перепрыгнув через порог, захлопнула створку, и закрыла ее на засов с внешней стороны.

Конечно, надолго моего преследователя это не удержит, но я выиграю время, чтобы спрятаться получше. В самом надежном месте академии: за спиной Ричарда.

Вскинув браслет, быстро вывела на том фразу: «Мне нужно срочно тебя увидеть. Где ты?».

Артефакт ярко вспыхнул, передавая послание, и я, направившись быстрым шагом прочь от теплиц, начала ждать. Но ответа так и не приходило. Нет, я в родном мире тоже владела навыком «смертельное сообщение». Отправишь такое – и в ответ гробовая тишина. Но не сейчас же!

Топчись оно все драконом! Одним таким светлым и еще некоронованным.

Ричард же всегда был на связи! Или что-то случилось? В памяти всплыл разговор дракошества с Хантом у расписания, когда они обсуждали вечернюю пробежку. Кажется, та у них обычно проходила в час аметиста…

Посмотрела на башню одного из корпусов академии. Под ее крышей виднелись хроносы. Камень, вмонтированный в каменную кладку, горел цветом насыщенно-фиалковым. Ну точно, время тренировки. А на последних, помнится, Ричард снимает артефакты.

– Надеюсь, ты там… – выдохнула я и поспешила к полю для физических занятий.

Правда, как бы я ни хотела двигаться быстрее, но пришлось перейти на шаг. О себе дал знать откат. Мышцы, по которым я недавно ударила магией, теперь дико ныли. Боль была хоть и терпимой, но отдавалась в каждую клеточку тела.

Так что волей-неволей поплыла в сторону беговых дорожек этакой лебедушкой. И за время пути успела подобрать больше сотни вариаций словосочетания «нехороший принц» и двести ругательств со словом «браслет».

Когда же я добралась до поля, то обнаружила, что на том, точно подсолнухи, провожавшие своими головками небесное светило за горизонт, стояли девицы и любовались. На этот вечер, на закат, на поджарых парней, которые тренировались как в боевых кругах с клинками, так и нарезали круги по беговой дорожке…

Я хотела было уже начать искать Ричарда, когда заметила группу восторженных адепток. Стоило проследить за направлением их взглядов, как на конце этой прямой обнаружилось и его высочество.

Принц как раз потянулся за лежавшими на скамье амулетами и, взяв в руки браслет, видимо, увидел мое сообщение. М-да… Можно сказать, что и послание, и его отправитель дошли до адресата почти в одно и то же время.

Между тем принц что-то коротко бросил Ханту и уже решительно направился прочь, когда наперерез наследнику ринулся в атаку отряд, вооруженный очарованием и элегантно… скорее раздетых, чем одетых девиц.

Ощутила раздражение. Ну вот и поговорили с Ричардом, называется. Как мне теперь прорываться к напарнику через столь активно жаждавшую внимания и любви дракошества группу адепток?

А между тем такая хорошая ссора пропадает… Я представила, как выскажу дракошеству все претензии по поводу нашего делового договора, а потом потребую неустойку в самой непристойной форме – крупнофинансовой – и сразу стало легче. Даже улыбка на лице появилась. Пусть и злорадная. Но улыбка же!

Я уже подумывала, как бы тактично обозначить свое присутствие… Может, фаерболом скамейку изящно снести или что-то разбить… Как Ричард обернулся, наши взгляды встретились, и мне показалось, что принц облегченно выдохнул.

Зря. Скандал, который бы помог мне успокоиться, был еще только на подходе. Наследник же, не подозревая ни о чем, отвел взгляд, посмотрел на Ханта, коротко кивнул ему, и брюнет буквально испарился. Я лишь краем глаза успела заметить, как он даже не нырнул в кусты, а почти телепортировался в них. Интересно. Ричард же, ловко обогнув двигавшуюся на него дамскую лавину (похоже, сказывался немалый опыт подобного лавирования) оказался рядом со мной.

– Что случилось? – выдохнул дракон тоном, который дал понять: Ричард уже печенкой чует, что сейчас будут проблемы.

– Опекун, – выпалила я и тоном «Как ты это объяснишь?» добавила: – Он в академии! И пытался напасть, но я сбежала.

– С тобой все в порядке? Ты не пострадала? – рвано выдохнул Ричард и уже было ринулся, чтобы схватить меня за плечи, но сам себя остановил. Я лишь ощутила, как взгляд дракона буквально сканирует меня.

– Пострадали мои гордость, нервы и вера в некоторых принцев, – выпалила я, ясно дав понять, что думаю о наших с напарником договоренностях.

– Хорошо, что язвишь, значит, задета в первую очередь и правда гордость, – произнес Ричард с облегчением, а затем вновь помрачнел: – А что касается Костаса – ему же было дано четкое распоряжение: не появляться в столице, – процедил дракон, и в его голосе зазвенела сталь, а после кулаки принца сжались, губы превратились в одну линию, а скулы заострились.

– Может, он воспринял это как рекомендацию, не стоящую внимания? – едко заметила я, намекнув, что значит не очень-то внушительно приказали или плохо проследили…

– Ничего, пульсар превращает любую рекомендацию в приказ, а арест даже самые сложные формулировки делает доходчивее, – процедил дракошество.

Впрочем, это меня ни капли не успокоило, а наоборот, еще больше взбесило.

– Чтобы посадить Костаса за решетку, его сначала нужно поймать. А бегает он, поверь мне, очень быстро, – прошипела я гадюкой.

– Значит, нам нужно поторопиться. А если ты еще и скажешь, где его видела последний раз, то очень поможешь мне, – произнес Ричард, словно усилием воли заставляя свой голос стать мягче. – Только давай при этом не привлекать внимания…

– Конечно, дорогой, как скажешь, – сквозь стиснутые зубы прошипела я и добавила: – Только есть маленькая проблема – ты и есть центр этого демонова внимания!

Захотелось выпустить злость, которая внутри меня свивала кольца ярившейся змеей, на волю. Шибануть магией, закричать. Да хотя бы стукнуть кулаком в одну широкую мужскую грудь от души. Но ведь, жеваный бобер, свидетели вокруг! А я – нежная фиалка и по сюжету, и по договору с принцем!

Чтобы как-то скрыть гнев, опустила взгляд и увидела, как ладони принца, сжатые в кулаки, медленно, словно преодолевая сопротивление, распрямляются. Чтобы убедиться в догадке, посмотрела на лицо Ричарда – то было невозмутимым. Лишь вязь чешуек на висках то пыталась проступить, то снова скрывалась.

Да, похоже, не у меня одной сейчас проблемы с самоконтролем.

Я отчетливо ощущала, что внутри дракона тоже все кипит. И одно неверное движение, жест, взгляд – и мы оба взорвемся, ошпарив друг друга и всех вокруг.

Кажется, понял это и принц. И в следующий миг выдохнул:

– Одри…

Всего одно слово. Но столько в нем было всего. Нежность и гнев. Отчаяние и надежда.

Я на секунду забыла, как дышать. Растерялась. Потерялась… А когда пришла в себя, то Ричард был уже сама, мать его императрица, невозмутимость!

Только я-то не могла так хорошо контролировать свои жесты и мимику. Хотя в оправдание могу сказать, что у высочества было больше времени для практики.

Пришлось срочно учиться. Хотя бы для начала не смотреть на Ричарда так, словно в скором времени планирую организовать по нему панихиду. Поэтому постаралась расслабить тело и лицо. А после и ответила на вопрос:

– Он остался в теплице. Но прошло уже столько времени, что Костас наверняка успел десять раз удрать оттуда.

– Все равно стоит проверить, – решительно произнес Ричард и бросил быстрый взгляд в сторону, на толпу девиц.

А после – перевел взгляд на меня и, улыбнувшись, осторожно заправил мой выбившийся из прически локон за ухо. Этот вроде бы простой жест со стороны наверняка выглядел полным заботы.

Романтическая, чтоб она провалилась, идиллия, не иначе! Наблюдавшие за нами наверняка решили, что мы с принцем говорим о чем-то милом и утонченном. О цветочных ароматах, не иначе. Хотя мне сейчас было совершенно не до запахов: после дыма в оранжерее у меня так нос заложило, что я бы кофе от бензина не отличила. Но когда на тебя глазеет толпа девиц, пытаясь превратить оскал в милую улыбку, нельзя давать слабины.

В случае героини это значило соответствовать образу девицы, возвышенной и ранимой. А упоминать, что раны в моем случае не душевные, а в основном телесные, колото-ножевые, не стоило.

Попыталась соответствовать своему напарнику и, беря меж тем предложенную им руку, я посмотрела на высочество. Ричард поймал мой взгляд и, кашлянув, почти не разжимая губ, спросил:

– Одри, твои глаза… что с ними?

– Они посылают тебе взгляд, полный тепла, радости и света, который согреет каждую частичку твоей души, и ты ощутишь радость. Да?

– Пока что я ощущаю смертельную угрозу…

От такого неожиданного заявления я моргнула. А когда вновь посмотрела на Ричарда, он едва заметно, хитро улыбнулся, на этот раз не для кого-то, а только для меня, и произнес:

– Вот так-то лучше. Теперь мне почти не страшно.

Я фыркнула на это заявление, спиной чувствуя нацеленные в нее взгляды соперниц. Передернула плечами. Конечно, взоры – не клинки, дыры меж лопаток не пробьют, но неприятные ощущения доставить способны, и еще как. Да и в целом шествовавшая за нами группа сопровождения из адепток слегка раздражала, поэтому у меня невольно вырвалось:

– Каково жить, не принадлежа себе? Когда тебя вот так постоянно преследуют, жаждут твоего внимания, хотят знать, как ты живешь, что ешь, чем занят… А ты должен со всеми ними считаться, в то время как хочется послать всех на… занятия!

– К этому привыкаешь. А когда я готов взорваться, то напоминаю себе слова отца: «Власть не удержать одним страхом, необходимы ничуть не меньше ложь, дипломатия и выдержка». Последняя – особенно.

– Ты вспоминал это и сегодня? – приподняв бровь, уточнила я.

– Вспоминал, – не стал отрицать принц и добавил: – Но в этом есть и плюсы. Например, при таком пристальном внимании учишься разбираться в людях и драконах.

– Или ценить уединение? – спросила и ощутила, как Ричард осторожно сжал мои пальцы.

Вот так, взявшись за руки и разговаривая, мы двигались по аллее в сторону теплиц. И хотя на бег не переходили, но Ричард умудрялся двигаться стремительно, хотя со стороны его шаги казались размеренными.

А я вдруг поймала себя на том, что спина чешется все меньше и меньше. Так и подмывало обернуться и посмотреть на девушек, обрывки чьих голосов или призывно-громкий смех нет-нет да и доносились до нас. Наконец я не выдержала и украдкой скосила глаза.

Оказалось, осталась всего парочка адепток, и только. И это почти из целой толпы… Вот одна из дуэта как-то уж очень неудачно зацепилась за колючий куст, так что раздался треск ткани. Платье, в котором была девушка, было безнадежно испорчено. Какое несчастье для нее и удача для нас. Я бы сказала даже подозрительное везенье…

Ричард же выглядел невозмутимо, и только по тому, как прищурились его глаза, стало ясно: поредевшие ряды его поклонниц – не воля случая, а скорее закономерность. И я, кажется, даже догадывалась, как ее зовут. Хантер. Не зря же друг принца при моем появлении едва ли не рыбкой сиганул в колючие заросли.

Что ж, бывает поддержка с воздуха, с моря… А в нашем с Ричардом случае – поддержка из кустов! Едва только последняя девица исчезла за нами, как принц быстро оглянулся, убеждаясь, что больше нет свидетелей, и скомандовал:

– А теперь бежим!

И мы припустили в сторону оранжереи. Вот только, когда добежали до нее, оказалось, что там уже вовсю работают мотыгами адепты, не иначе угодившие в тепличное рабство. Над ними, как надзиратель на плантации, возвышалась дородная дама в кожаном переднике и косынке и зычно командовала:

– Тщательнее, тщательнее полите! И смотрите мне, молодые побеги кровохлебки кусачей не повредите! Ромир, рыхли аккуратнее! Бетуле ругарики и так от какого-то вандала досталось пульсаром, еще и корни ее повредишь! Ух, узнаю, какой муд… мудрейший среди болванов опалил кустик, лично придушу!

Услышав такие обещания, я невольно сделала шаг назад и спиной уперлась в грудь стоявшего позади принца, который тут же слегка приобнял меня за плечи.

– Кажется, если здесь и были какие-то следы, их уничтожили… – произнес Ричард, и я ощутила, как его теплое дыхание коснулось макушки.

– Меня волнует другое. Как опекун вообще сюда попал?

– Проникнуть в академию можно не только через ворота. Есть еще минимум три прохода, – и по тому, как дракон это сказал, стало понятно: он сам не раз ими пользовался. – Я все выясню. Лично. А пока давай я провожу тебя до общежития.

Сказав это, он опустил руки и сделал шаг назад.

– Хорошо, – согласилась я и, собираясь идти, обернулась.

Вот только Ричард отступил не так далеко, как я думала, а совсем чуть-чуть. Отчего мы с ним оказались слишком близко. Непростительно для тех, между кем ничего нет и быть не может.

Я ощутила, как по телу пробежала дрожь, а сердце забилось рвано, словно забыв, каково это – ритмично сокращаться. Словно для него это было в новинку. Неловкость наполнила пространство вокруг, вытеснив из него весь кислород. Я чуть приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть воздух, и легкие вместо него заполнило странное щемящее чувство, которое начало разливаться по груди.

Ричард тоже замер. Его глаза смотрели на меня, словно видя впервые. Взгляд коснулся скул, висков, лба, переносицы, спустился ниже и замер на моих губах. Дракон гулко сглотнул.

Его зрачки сначала чуть расширились, а затем стали вытягиваться, рассекая золото, которое стало заполнять синеву радужки. По контуру лица проступила чешуя. Ричард шумно втянул воздух.

Мы так и стояли напротив, не в силах пошевелиться. Прикасаясь друг к другу только взглядами. И они, словно магниты, тянули нас навстречу. Всего один крохотный шаг. Нет, даже полшага – и мы окажемся так близко, что Ричард ощутит мое сердцебиение, а я своей грудью то, как в ней отдается пульс дракона.

Но ни один из нас не подался навстречу. Я ощущала лишь горячее дыхание дракона, которое касалось меня. И это мне нравилось. Запах дракона, который наконец начала различать. И это тоже нравилось. А еще я, кажется, ждала поцелуя… А вот это уже не нравилось. Совершенно!

Едва осознала это – испугалась и отпрянула. Ричард же, будто очнувшись, шумно выдохнул, а жилка на его виске запульсировала часто-часто.

На миг между нами возникла неловкость. Такая, что я почувствовала острую необходимость найти пропасть, поправить платье и волосы, и провалиться в нее.

Словно ощутив мое состояние, Ричард произнес:

– У нас с тобой будет еще не один повод для смущения.

Голос прозвучал как-то хрипло.

– Звучит как пророчество, – сказала – и ощутила, как и у меня в горле будто враз пересохло.

– «Пророчество» – слишком официальное слово. Я бы предпочел более личное – «обещание», – хитро улыбнувшись, выдохнул Ричард, и я поймала себя на том, что от легкой хрипотцы его голоса, которая хоть и стала меньше, но никуда не исчезла, у меня разливается тепло в районе живота.

– Значит, обещание, – согласилась я на предложение дракона, а затем – и на его руку, которую он галантно согнул в локте.

Так, чинной парой, мы отправились в сторону общежития. Кратчайший путь до него пролегал по мощеной брусчатой дороге, вдоль которой росли аккуратно подстриженные кустики туи. Заканчивались те рядом с аркой, что соединяла два корпуса академии.

Через нее было уже видно крыльцо общежития, когда я остановилась.

– Думаю, дальше ты можешь меня не провожать, – произнесла как можно более мягко.

Не хотелось, чтобы на нас при расставании пялились из всех окон общежития любопытные адептки. Я желала, чтобы последние мгновения то ли свидания, то ли деловой встречи стали только нашими с Ричардом воспоминаниями, а не сплетнями доброй половины академии.

– Будь по-твоему, – словно поняв ход моих мыслей, произнес дракон. Впрочем, тон его голоса намекал, что принц предпочел бы романтике безопасность и доставил бы меня до порога комнаты лично, будь его воля, но… решил уступить мне. Правда, Ричард не был бы Ричардом, если бы, даже соглашаясь, не сделал по-своему: – Но если ногами ты провожать себя запрещаешь, то взглядом…

Я лишь согласно кивнула и, коротко попрощавшись, уже ступила под тень, когда вскинула голову и увидела крылатую статую пегаса.

Это же… В мгновение ока в моей голове возникла сцена. Та самая, которую я описывала, не жалея эпитетов, глаголов и эмоций. Покушение! По сюжету! Но после столкновения с опекуном все мысли были заняты только им, и я даже не обратила внимания ни на статую, ни на арку, ни на то, что мы идем с тренировки принца!

Все это пронеслось у меня в голове за долю секунды, в то время как на меня саму начало, резко накренившись, падать каменное изваяние.

Я услышала шум и скрежет, чей-то крик издалека «Беги!», но не могла и пошевелиться. Лишь воспринимала происходящее, но что-то изменить была не в силах. И тут почувствовала сдвоенный удар. Сначала в меня врезалось сильное мужское тело. Мы с принцем начали падать. А затем в дракона ударила волна сырой магии, протащив нас под прикрытие свода.

Следом раздался оглушительный удар. Статуя брызнула крошкой осколков. Одновременно с этим, закрывая наши тела, вспыхнул щит. Не иначе, сработал один из охранных амулетов принца.

– Ты жива? – услышала я первое, когда в ушах перестало звенеть.

– Мне выпал шанс умереть в объятиях принца, – высокопарно выдохнула я, чувствуя на себе всю тяжесть короны в лице одного высочества. Вот только высокий стиль удержать не удалось, и закончила я по-простому: – но, кажется, я его профукала… Так что мне по-прежнему стоит опасаться убийц, а не как приличному трупу – уже червей и некрофилов.

На последних словах Ричард закашлялся. Кажется, мой ответ был далек от романтики, которая полагалась бы спасенной героине. В свое оправдание могу лишь сказать, что, когда я описывала эту сцену, представляла все слегка иначе. Не настолько больно – уж точно!

От последних мыслей я поморщилась. Уж очень чувствительно они отдавались в спине. Особенно там, где в нее впечатались булыжники мостовой.

Почти тут же к нам кто-то подбежал. Как оказалось, Хант. Он помог подняться и мне, и принцу, перебросившись с последним парой фраз. Я же выдохнула. И, глядя на разбитую статую, подумала, что если еще раз когда-нибудь я решу написать вторую книгу про любовь, то она будет исключительно к булочкам! С ними можно потерять лишь фигуру, а не жизнь!

А то сама же создала для себя смертельную опасность и, даже зная о ней, не смогла ничего изменить, потому что проворонила! Или… Это личная месть сюжета мне, как создателю? Ведь опекуна в оригинальной версии не было, но с другой стороны… Не появись он, я бы не отвлеклась, вовремя успела бы заметить статую и попыталась что-то изменить…

Но если так, то, получается, ключевые события уже переопределены и мне их не избежать? В моей власти только прожить их или как настоящая Одри, витая в облаках и считая, что все вертится вокруг нее, главной героини, или зная всю подоплеку, с реальными проблемами, неидеальным Ричардом, но с настоящими чувствами.

Вот такой вот выбор. Оказавшись перед ним, я растерялась. Смятение было столь сильным, что я не смогла удержать лицо. Хотя, для друга принца все выглядело вполне естественно: помятая, растрепанная девушка, напуганная, бледная, только что осознала, что едва не погибла…

Впрочем, по мне брюнет лишь мазнул взглядом, уделив все свое внимание, а заодно и злость, принцу.

– Какого рожна ты кинулся спасать ее сам? – рявкнул Хант на венценосного друга. – Понадеялся на амулеты?

– Они сработали, – невозмутимо парировал наследник.

Брюнет, глянув на это непрошибаемое дракошество, высказал:

– Да, сработали. Только после того, как статуя упала. А не до! Любому артефакту нужно время на активацию. Минимум – в два удара сердца! Так что…

Хантер еще что-то прорычал, но я уже не слышала, потому как поймала себя на странном ощущении: будто рядом есть еще кто-то…

Но это чувство быстро исчезло, сменившись действием. Все вокруг как-то быстро ожило, заполнилось криками, топотом, охами… Толпа вокруг собралась мгновенно. В этой толчее я увидела и Тэрвин. Та стояла, поправ все каноны жанра, не со злодейской гримасой на лице, и даже досады у нее не было! Нет, лишь растерянность. Словно она недоумевала, как здесь оказалась.

Странное поведение для той, кто только что спихнул на меня статую. Да и она ли вообще толкала? Есть ведь еще один кандидат в мои убийцы – опекун. Он как раз тут недавно мимо пробегал… К тому же и у принца наверняка тоже есть враги, которые желали бы его устранить. Как говорится, трон один, а седалищ, претендующих на него, всегда много.

Едва подумала о Ричарде, как взгляд сам невольно нашел дракона. Я увидела рассеченную бровь и плечи, присыпанные каменной крошкой… Да, Хант распекал друга за то, что тот в любовном порыве ринулся меня спасать, позабыв про все.

Вот только я-то знала, что никаких чувств между мной и принцем нет. И дракошество прекрасно отдавал себе отчет в том, что смертельно рискует. Тогда зачем?.. Но не спросишь же при свидетелях…

Так что мне оставалось лишь смущенно поблагодарить принца, хотя руки и язык чесались, чтобы как следует допросить.

Вот только я и не подозревала, что совсем скоро сама окажусь объектом дознания. Впрочем, не одна, а вместе с Ричардом.

А все потому, что в толпу пушечным ядром влетел седовласый преподаватель.

– Есть пострадавшие? Нужен лекарь? – с ходу начал он, а затем, узнав, что все в порядке, взял в оборот свидетелей, попросив тех остаться.

Нужно ли говорить, что адепты поспешили самоликвидироваться: кто – пятясь по брусчатке, кто – задав стрекача, иные спешили слиться с кустами, а один даже попытался закопаться в клумбе…

Вот только если юные магики исчезали в окружающей среде в лучших традициях щелочи, то преподаватели, наоборот, стали конденсироваться и выпадать в осадок. Нерастворимый!

И тут-то начался форменный допрос! За нас двоих отбивался Ричард, подробно описав случившееся. А после и его, и меня даже не отправили, а буквально конвоировали в лазарет, ибо у нас обоих обнаружилась аллергия на покушения. От последних мы покрылись подозрительными пятнами. Если точнее – синяками.

Впрочем, в целительской нас долго не задержали, лишь наложили восстанавливающие заклинания, выписали мази и отпустили. Когда мы уже спускались с крыльца лазарета, на запястье Ричарда вспыхнул браслет. Он мельком глянул на него.

– Ты срочно где-то нужен? – приподняв бровь, спросила я.

– Во дворце. С отчетом, – как-то устало усмехнулся принц, отчего его рассеченная и начавшая уже заживать под действием заклинаний скула напряглась, а шрам четко обозначился. Поймала себя на том, что захотелось до него дотронуться. Но я одернула себя. А дракон между тем продолжил: – Но времени, чтобы проводить тебя до крыльца общежития, у меня хватит. Надеюсь, что вторая попытка будет удачнее.

– Всегда добиваешься поставленных целей? – в шутку спросила я.

Но дракон ответил предельно серьезно.

– Да, – ответил дракон. – Но порой важнее не попасть в мишень, а уклониться, не став целью для кого-то, или сохранить то, что тебе дорого…

– Тогда зачем ты спас меня, зная, что сам рискуешь? – выпалила я.

– В бескорыстное благородство ты ведь не поверишь? – задал риторический вопрос принц.

– Мы стали узнавать друг друга, – ответила я.

Принц хмыкнул, а затем, словно тщательно подбирая слова, произнес:

– Знаешь, на чем погорают все лжецы? – И, не дожидаясь ответа, добавил: – На деталях. Как ты думаешь, мог бы влюбленный дракон раздумывать хоть миг, видя, что его истинной грозит гибель?

От этих слов внутри будто что-то оборвалось. Словно появилась пропасть, которая начала стремительно разрастаться. И робкая, зародившаяся сегодня надежда, обернулась прахом. Вот так. Никаких чувств. Лишь расчет. Точный и молниеносный.

– Ты отличный актер, Ричард. Лучший, – пытаясь обуздать эмоции, сухо отозвалась я. – Поэтому я вдвойне благодарна за то, что ты честен со мной.

– Я не… – начал было дракон.

Но я его остановила:

– Не нужно ничего больше говорить.

А после и сама замерла. Все потому, что мы пришли к злополучному крыльцу общежития.

Дракошество что-то хотел сказать на это, но, взглянув на окна, из которых на нас глазели, передумал.

Прощались мы как-то скомкано, но по всем правилам хорошего тона. А когда я поднялась к себе, то, захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной и от души несколько раз ударилась затылком о створку. Глаза защипало, и я почувствовала, как по щеке катится одинокая слезинка.

Хорошо, что Ким здесь не было. Не пришлось объяснять подруге, что сегодня разбилось. И я не про статую…

Стоило только ненадолго, всего на чуть-чуть, поверить: возможно, я не безразлична Ричарду и между нами что-то есть… как эти надежды тут же рухнули. Всего два слова принца «на деталях» – разбили все вдрызг.

Как быстро наследник просчитал, что его раскроют, если он не ринется меня спасать. А наблюдать наверняка было кому. Не шпионистым эльфам, так агентам тайной канцелярии, которые, как пить дать, были в академии. Ведь, что-то мне подсказывало, наследник не поставил в известность безопасников. Да если он даже своему другу ничего не сказал о своем плане! Иначе бы брюнет не выдергивал меня для переговоров.

К слову, Хант бы, не ринься принц меня прикрывать собой, первый бы это несоответствие образу влюбленного дракона и заметил. И неважно, что после чернявый сам распекал высочество за «необдуманный» поступок.

Так что спасал Ричард не меня саму, а нашу с ним тайну, свой план.

Вторая слеза пробежала по щеке. И, когда она упала на пол, тихонько ударив о доски, вдруг из шкафа раздалось шуршание. Дверка приоткрылась, и выглянувший было из шифоньера песценот снова юркнул за створку. А спустя несколько секунд он выбрался из своего укрытия с шейным платком в лапах и, подойдя ко мне, протянул ткань: на, мол, бери.

Присела и недоуменно взяла подношение, не зная, что с ним делать. Малыш, видя это, вздохнул, словно я была неразумным дитем, вновь взял своими лапками платок и сам утер мне слезы. Это настолько растрогало, что глаза защипало еще сильнее и влага покатилась из них уже помимо моей воли.

Песценот, видя, что платком дело не обойдется, вновь скрылся в шкафу и вытащил оттуда уже палантин. Я, глядя на заботливого зверька, который, видимо, решил утереть мне нос до конца, захохотала. Мне было так плохо, что самой смешно.

Копившееся с тех пор, как я попала в академию, напряжение не просто прорвало, напрочь смело плотину самоконтроля. Говорят же, что невозмутимость долго хранить нельзя. От этого ее срок годности может выйти, она скиснет, забродит и рванет потом брызгами истерики. Похоже, это у меня и произошло.

Я ревела, улыбалась и не могла остановиться. А зверек, видя такое дело, всполошился и, прыгнув на кровать, стянул с нее покрывало, а потом – притащил его ко мне. При этом на морде Малыша было выражение: «Ну этого-то тебе хотя бы хватит?».

Шмыгнула распухшим носом. Песценот на это обреченно вздохнул, раскинул лапки в разные стороны, как ребенок, который просится на ручки, и со страдальческим видом обнял меня. Видимо, решив, что раз его подношения отвергнуты, то он сам готов грудью броситься на амбразуру. В смысле, подставить свой мех в качестве жилетки одной плаксе.

Тепло зверька подействовало на меня успокаивающе. Не знаю, сколько мы так просидели, обнявшись, но, когда я наконец поняла, что все, окончательно отпустило, в комнате уже вовсю по углам гуляли густые сумерки. Солнце давно скрылось за горизонтом, и догоравшая вечерняя заря за окном, овладев меркнущим небом, разлила по нему свою палитру. Краски от червонного золота и до василькового, от охряной меди до лилового.

Я, посмотрев на это завораживающее буйство цветов, в последний раз шмыгнула носом и выдохнула:

– Ну все, поревели – а теперь за дело!

Малыш урурукнул, дескать, кто-то тут расслаблялся и слезы лил, а кто-то уже давно делом занимался и утешал. Я же, вспомнив, сколько на завтра задал профессор Рипли, малодушно подумала, а не вернуться ли в истерику еще раз ненадолго? Там хотя бы поспокойнее и не давит груз невыполненной работы…

Но увы, как ни оттягивай, а делать-то все равно придется. Задачи сами себя не решат. Правда, я сомневалась, успею ли все написать до завтра…

Раздался удар колокола, оповестившего адептов о начале ужина. Я же решила, что на сегодня сыта по горло и прогулками, и встречами, и событиями настолько, что выходить никуда не хочу. И не буду! К тому же, кажется, у нас еще осталась пара поминальных яблок…

Так что, вздохнув, заправила кровать, с которой Малыш умыкнул покрывало, разложила по полкам высушенные заклинанием платок и палантин, а заодно навела порядок и в мыслях. Вернее, выкинула из них кое-что драконистое и светловолосое.

Зажгла магический светильник и села за задание. Спустя какое-то время пришла Ким, но я, погруженная в расчеты, лишь кивнула ей. Подруга, широко зевнув, поинтересовалась:

– Пойдешь в помывочную?

Я, все так же не отрывая взгляда от листа, сказала:

– Да, попозже, сейчас наверняка там народу много…

Ким что-то хотела еще спросить, я буквально кожей почувствовала, что ее распирает от желания поболтать, но подруга, видя, как я занята, лишь выдохнула. Тяжело так, протяжно. С сожалением. Потом в нетерпении побарабанила пальцами по подоконнику, прошлась несколько раз по комнате, отчего половицы протяжно заскрипели, взяла книгу и засела с ней на кровати. Малыш все это время изображал скелет в шкафу и признаков жизни и шпионской деятельности не подавал.

Правда, долго Ким не просидела: сперва завозилась на постели, пытаясь принять позу поудобнее, потом взбила подушку… Наконец, не выдержала я.

– Ну, что у тебя? – без обиняков спросила я и подняла взгляд от листа, впрочем, не откладывая перо.

– Уф! Наконец-то! – выдохнула подруга, будто была готова вот-вот взорваться от распиравших ее новостей и невозможности теми поделиться, и сейчас, спустив пар, испытала огромное облегчение. – Я думала, ты не спросишь… Представляешь, сегодня принца и какую-то адептку чуть не размазало по брусчатке! – после этих слов Ким стрельнула на меня внимательным взглядом, словно чего-то ожидая. И я даже догадывалась чего именно. Брюнетка дурочкой никогда не была, хоть порой и отлично имитировала глупышку. Так что она наверняка знала и про про подаренный принцем платочек, и кого именно сегодня едва не пришибло, но деликатно молчала, давая мне возможность признаться. У меня же просто не было сил придумывать правдивую ложь. А обижать ей пышку – тем более. Так что я сделала вид, что не поняла намека. Ким же, словно поняв, что к признаниям я не готова, шумно вздохнула и как ни в чем не бывало продолжила: – На них свалилась статуя! Но высочество укрыл собой девицу и тем спас…

Теперь уже облегченно выдохнула я. Правда, не так громко, как Ким, а про себя. Все же она была замечательной! Не став ничего уточнять, сделала девицу безымянной и лишь продолжила в красках живописать случившееся, будто сама видела все из партера. Так что, спустя совсем немного времени, у меня создалось ощущение – это было не банальное покушение, а, не иначе, злой рок, проклятие или пророчество, озвученное еще у колыбели принца.

– Эпический сюжет меня подери, – только и протянула я, когда у Ким наконец иссякла словоохотливость.

– Не то слово! – воодушевленно поддержала меня подруга и, мечтательно вздохнув, добавила: – Прямо как в любовном романе!

Я поперхнулась вдохом и закашлялась. Капля сорвалась с кончика пера, которое я держала, и в лучших традициях конспираторов шлепнулась ровнехонько на середину расчетов, не просто испачкав те, а зачернив так, что прочесть часть записей стало решительно невозможно. Вот гадоство!

С досадой отложила перо. Ким восприняла это как намек на продолжение разговора и с любопытством спросила:

– Интересно, а завтра в новостных листках про это будет большая статья на первой полосе?

Я представила, как приукрасили бы новыми подробностями случившееся местные газетчики, и разумно предположила:

– Скорее всего, это и вовсе не попадет в новостные заметки.

Ким сначала удивленно вскинула брови и открыла было рот, явно, чтобы возразить, но… не произнесла ни звука. Нахмурилась и закрыла его. Потому как брюнетка была хоть и болтушкой, но отнюдь не дурочкой.

Воцарилось молчание. Я уже хотела было вновь взяться за перо, как Ким выпалила:

– Да, наверное, здесь ты права… Все же обычно происходящее внутри академии на страницы новостных листков не попадает… Только с Мглистым осечка вышла…

– Мглистый? – не поняла я.

– Ну Брайн Оттир. Он в нелегальных залетах участвовал, его поймали. Нас еще из-за него в актовом зале собирали, – пояснила подруга.

– А-а-а, – припомнила я.

– Угу, – поддакнула мне Ким. – Но если бы его ректор наш застукал, а не законники, то ни один репортер бы ничего не узнал! – гордо закончила она и вернулась к принцу, будь тот неладен! – Но все же, согласись, не каждый день на наследника престола падают статуи, а он сам – на девицу…

– Главное, делает это высочество, судя по твоему рассказу, весьма героично, – саркастически заметила я.

– Принцу и положено падать только героично, – хмыкнула подруга, и мы с ней рассмеялись.

Затем она подхватила полотенце и пошла в помывочную, оставив меня с расчетами. Вернувшись, Ким не стала меня отвлекать, тихо переоделась, а потом легла спать.

А я все решала, и решала, и решала… Цифры стояли уже перед глазами, строки расплывались, голова клонилась ниже и ниже. Когда пробила полночь, сделано оказалось больше половины, но, увы, не все…

Да профессор Рипли натурально издевался! Хотелось послать все, а особенно магистра, в ж… жанр хоррора! Только что-то мне подсказывало, что оттуда преподаватель вернется живым, здоровым, отдохнувшим и с черновиком уже своей рукописи… А мне влепит «отвратительно» за невыполнение заданий…

А за систематические плохие оценки, если верить словам Ханта, можно и вылететь из академии, не дожив до зачета. М-да… Похоже, у меня есть на это все шансы, с такой-то преподавательской «любовью». Вот только зачем профессору это нужно? И ему ли самому?

Возникла параноидальная мысль, что магистра подкупил Костас. Но тогда бы сам опекун не явился в академию сегодня. Или это одна из соперниц решила действовать через преподавателя, чтобы меня устранить? Конечно, в сюжете за все злодеяния отвечала Тэрвин, и в книге все было логично. Только на деле оказалось тяжеловато списать все беды на рыжую. Больно много было желающих ее потеснить.

К тому же и с покушением имелись большие вопросы. Кому же не нравилась главная героиня на самом деле? Эльфам? Они-то считали меня истинной. Если не дракона, то истинной угрозой для помолвки. Ведь, разорви ее Ричард, упирая на то, что встретил единственную, компенсаций и отступных ушастым не видать. Я была в этой ситуации тем, что обычно в договорах прописывают как «форс-мажор и обстоятельства непреодолимой силы».

Опять же и тайной канцелярии сомнительная девица Хайрис могла не глянуться.

Да и опекуна не стоило сбрасывать со счетов. Это скорее он меня с какой крыши готов скинуть. Все же как-никак Костас уже опытный ликвидатор героини: один раз у него уже получилось уложить в гроб Одри. Так почему бы и на бис не повторить?

Как говорится, выбирай, Дашка, любого в свои убийцы. Не стесняйся!

Ну вот почему нормальная книжная героиня размышляет обычно над тем, ухаживания какого кавалера принять, а я – кто планирует мою жизнь отнять?! Где справедливость?

Словно отвечая на мой немой вопрос, на руке неярко вспыхнул браслет. Я посмотрела на запястье и увидела на полоске металла надпись: «Жду тебя на крыше».

Захотелось ответить: «Жди дальше!». Да, резко и почти по-хамски. Но это именно то, что я сейчас чувствовала. Однако разница между взбалмошной девчонкой и надежным деловым партнером в том, что первая принимает решения под влиянием сиюминутной ветреной и непостоянной погоды, в то время как второй оглядывается на климат всей эпохи. Отец тоже всегда оглядывался, ведя бизнес. И меня приучил к этому.

Потому-то я хоть и была зла на Ричарда, но понимала, что сейчас он моя единственная защита. Та преграда, которая отделяет от опекуна, и тот напарник, без которого героине не достигнуть эпилога.

Ведь сюжет сегодня мне наглядно доказал, что ключевые события, хочу я этого или нет, все равно произойдут. Оттого я, сглотнув, отложила перо, тихо, чтобы не разбудить Ким, встала из-за стола и осторожно направилась к шкафу. Когда открыла его дверцу, чтобы взять свой плащ, а заодно захватить драконий, чтобы вернуть тот Ричарду, оказалось, что песценот, свивший гнездо в шкафу, облюбовал именно одежду высочества в качестве ложа. Потому темная плотная ткань была вся в белой шерсти. Чистить ее времени не было, а возвращать вещь в таком виде казалось неприличным.

М-да… Ну ничего, верну как-нибудь в другой раз.

Сама же потянулась к своему, уже видавшему виды, поношенному и не такому теплому плащу, когда дремавший в платяных недрах Малыш приподнял сонную мордочку.

– Дальше спи и будь бесполезен, – тихо шикнула я на песценота, чтобы тот не вздумал шуметь.

Он в ответ широко зевнул, показав не только клыки, но и гланды (а если хорошо присмотреться, можно было бы наверняка увидеть и содержимое кишечника), а затем укоризненно посмотрел на меня. Дескать, не надо наговаривать. Я могу быть еще как полезен: подать, например, стакан воды или плохой пример…

Лишь покачала головой на это. Зверек же широко зевнул, убедился, что его тревожить больше не собираются, положил морду на лапы и задремал. А я же тихой мышкой проскользнула по коридору, поднялась на чердак и через слуховое окно вышла на крышу, где меня уже ждал Ричард. Нетерпеливо так ждал, нахмурившись.

– Одри, как хорошо, что ты…

– О чем ты хотел…

Мы произнесли это, одновременно перебив друг друга. И оба осеклись, замолчав.

Далеко впереди раскинулся ночной город, мерцая своими огнями. За нашими спинами спала или делала вид, что спала академия. А я и Ричард стояли, ощущая порывы прохладного ночного ветра. И только небо с его миллиардами звезд было свидетелем нашего не столь удачно начавшегося разговора.

Принц вопросительно приподнял бровь, предлагая мне тем продолжить недосказанное. Я же, как-то враз сбившаяся с настроя, растерялась. Понадобилось несколько мгновений, чтобы вновь собраться с мыслями и, выдохнув, продолжить:

– Мы, кажется, с тобой друг другу уже все сказали, когда ты меня провожал, – наконец отчеканила я и выпрямила спину так, что заболел позвоночник. Зато осанка вышла идеально ровной – на посрамление многим королевским особам.

– Договорили, но не сказали самого важного, – возразил принц. – Я думаю, что нам нужно… – Он на миг прикрыл глаза, словно слова доставляли ему физическую боль, но все же, преодолев ее, произнес: – …расстаться.

– Прости, что?.. – выдохнула я растерянно.

– Я думал, что если объявлю свое право, то тем смогу тебя обезопасить. Но нахождение рядом со мной – угроза, которую я недооценил.

– Как будто ты этого не знал раньше, – упрек вырвался, прежде чем я успела остановить слова на кончике языка.

– Знал, – отозвался Ричард с каким-то беспросветным отчаянием, горечь которого я ощутила почти физически. – Но не предполагал, что придется рисковать не только своей жизнью, но и твоей тоже. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Эти слова принца стали последним фрагментом мозаики под названием «На кого идет охота?». Тот откат, который я почувствовала в тренировочном зале, упавшая статуя…

– Покушение сегодня – оно было на тебя? – без обиняков спросила я.

Ричард нахмурился так, что его губы превратились в линию, а скулы заострились. Помедлив с ответом, он все же спустя несколько секунд произнес:

– Я не могу сказать этого абсолютно точно, как и исключить слепой случай. Но с учетом того, что на меня пытались совершить покушение около полусотни раз – скорее всего ты права…

– Сколько? – вырвалось у меня, когда я услышала цифру.

– Это те, о которых я знаю, – скромно ответил Ричард.

Да уж… Нет, конечно, я подозревала: чем сильнее держава, тем больше врагов, которые пытаются ее уничтожить. И проще всего это сделать, убив правителя. Только никогда не думала, что в данном предположении придется убедиться лично.

А Ричард, зная, что за ним постоянно идет охота, оставался невозмутимым. Всегда. Да я бы на его месте от панических атак отбиваться бы устала!

Дракон же, не подозревая о моих мыслях, продолжил:

– Я понял, что не хочу, чтобы сейчас под удар попала ты. Когда предлагал в библиотеке сделку, не задумывался над этим. У меня была лишь цель. Но сейчас понял – не хочу, – и столько отчаяния и боли было в последней фразе…

Вот он, тот шанс, чтобы разорвать наш договор. Мне стоило только протянуть руку, вернее сказать: «Согласна», – и…

– Если я приму твое предложение, то всего лишь поменяю одну смертельную опасность на другую, – выпалила я.

Дракошество от этих слов помрачнел.

– Если ты о том, что я откажусь от обещания избавить тебя от опекуна – даже не надейся. Все остается в силе.

Ричард выдохнул и напряженно посмотрел на меня. Я ощутила, как в горле встал ком, а в глазах снова защипало. Потому что та дурацкая надежда, которая сегодня сгорела и развеялась пеплом, возродилась, словно феникс. Все-таки я для него не только средство, раз он готов пожертвовать своим планом ради моей жизни. Или… это очередная тонкая интрига, чтобы я, испугавшись сегодняшнего покушения, не решила выйти из игры?

Я хотела верить Ричарду, но быть наивной – нет.

Потому решила проверить и сделала осторожный шаг по скату крыши. Затем еще один. И еще. Так что подошла к дракону близко-близко, отчего пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Знаешь, то, что ты сказал, очень заманчиво, соблазнительно и при этом… благородно. Я ценю то, что ты сделал. Правда. И… принимаю.

Сказала – и буквально впилась взглядом в лицо дракона. Увидела, как на нем напряжение сменяется облегчением. Словно именно такого ответа Ричард и ждал. А значит…

Это все – не манипуляция, чтобы оставить меня в игре! То, что происходило здесь, на крыше, было настоящим!

Ведь в ином случае в глазах Ричарда хотя бы на долю секунды должно было бы отразиться разочарование. Но нет!

От осознания всего этого я ощутила, как за спиной распахиваются крылья, хоть драконом и не была. Улыбалась. По щеке вновь побежала слезинка. Одинокая. Но на этот раз радостная. И я добавила:

– Принимаю твое предложение, но не использую его.

Выпалила это и увидела, как расширяются зрачки дракона, будто он не верит тому, что только что услышал.

– Одри, ты с ума сошла? – с каким-то отчаянием почти прорычал Ричард.

– Возможно, – легко согласилась я. В этой ночи вдруг все оказалось легко. – А насчет моей защиты… Если ты хочешь защитить от опасностей – то просто будь рядом.

– Одри, ты не понимаешь, о чем го…

Я прижала палец к губам дракона, не дав ему договорить. Посмотрела в его невозможно голубые глаза. Вдохнула ночной воздух, в котором мне почудился запах кофе, бренди и жгучего перца, и произнесла:

– А может быть, прекрасно понимаю. Просто я тебе доверяю…

– Не самое разумное твое решение, – возразил принц.

– Ты настолько не веришь никому? – вырвалось у меня.

– Даже собственная тень оставляет своего хозяина, когда вокруг сгущается мрак, – с горькой усмешкой выдохнул дракон.

Вот только я не знала, говорит ли он сейчас о той тени, к которой мы все привыкли, или имеет в виду иную. Ведь телохранители еще именовались тенями.

– Знаешь, если всегда ждать удара в спину, то будешь постоянно оглядываться и не заметишь того, что ценно, что прямо перед тобой, – возразила я, имея в виду саму жизнь.

Но Ричард понял иначе.

– Од, ни один, даже самый занятой дракон, не упустит главной своей драгоценности, – отозвался он и хотел еще что-то добавить, но тут, словно услышав что-то, замер, чтобы в следующую секунду, прищурившись, посмотреть куда-то вниз и поморщиться.

Я невольно проследила за взглядом принца и увидела, как по тропинке, что вела к женскому общежитию, кралась явно мужская тень. И что-то в ее движениях было неуловимо знакомое. Текучее, словно этот тип был сущим змеем: вертким и опасным…

– Хантер? – вырвалось у меня.

– Он самый. Легок на помине, – нехотя признал Ричард и тем дал понять сразу две вещи. О какой именно тени говорил, и что принц в курсе: его друг с сюрпризом. Большим таким сюрпризом от службы безопасности.

А еще… Кажется, на языке высочества это означало: я тебе тоже доверяю. Ведь иначе бы Ричард ограничился лишь первой фразой, не став приоткрывать свои тайны.

– Он знает, что ты в курсе его секрета? – спросила я, наблюдая, как ловко друг принца сотворил аркан и забросил его на стену общежития.

Дракошество ничего не сказал, лишь хмыкнул, но так выразительно, что стало ясно: и в этой партии принц обставил брюнета так же, как в тренировочном кругу: позволил Хантеру поверить, что он контролирует ситуацию. Хотя на самом деле…

– Значит, и я не знаю, – вынесла вердикт.

– Одри… – мое имя в устах Ричарда прозвучало с отчаянной надеждой. – Почему ты такая?

– Какая?

– Невыносимо-понимающая, невероятная… – Ричард оборвал сам себя и спустя мгновение обнял за плечи и хрипло, словно его голос враз сел, добавил: – Ты моя тишина…

Последние слова прозвучали странно, словно это была какая-то ритуальная фраза драконов, смысл которой был обычным людям недоступен. Но тем не менее именно она задела те струны моей души, о которых я до этого мига и не подозревала.

Чтобы скрыть смущение, я выпалила:

– Неправда. Я очень даже громкая. И если ты просчитаешься еще раз – я тебе об этом очень громко скажу, – предупредила дракона, глядя ему прямо в глаза.

– Будущий правитель не имеет права на ошибку, – поправил меня наследник.

– С врагами – да. Но не с друзьями, – хитро улыбнувшись, возразила я.

– Я только друг? – буквально пронзая меня взглядом навылет, спросил принц.

– А этого мало? – хмыкнув, уточнила я.

Этот разговор на грани флирта начал меня заводить. И не только меня…

Я ощутила, как шею опалило горячее дыхание Ричарда, который чуть склонился ко мне с явными поцелуйными намерениями. И я против них ничего не имела. Скорее была даже очень активно «за».

– Для того, что я хочу сейчас сделать – да… – сглотнув, рвано произнес принц и…

Бабах!

Я резко отпрянула, испугавшись взрыва.

Ночь на миг озарили всполохи алого. Мы с драконом, стоявшие на крыше западного крыла здания, увидели, как в одном из окон на восточной стороне танцуют языки пламени.

– А не туда ли случайно карабкался Хант? – уточнила я.

– Не случайно – именно туда, – с досадой подтвердил Ричард, которому друг умудрился сорвать всю романтику, даже при этом не появившись рядом. Хотя у меня были подозрения поначалу, что взбирается Хант на аркане именно по душу своего охраняемого…

А оказалось, что брюнет настраивался с какой-то адепткой на горячую ночку, но та вышла прям с огоньком. Да таким, что у приятеля принца сейчас явно подгорало…

– Кажется, мне пора, – отозвалась я, ощущая, как стремительно, я бы даже сказала, со взрывом, развеялось волшебство момента. Того, где мы с Ричардом смотрели друг на друга не глазами, а сразу душами.

– Подожди, не уходи, – Ричард взял меня за руку. – Одри, ты точно все решила?

– Да, – тихо выдохнула я.

– Тогда ты просто обязана принять это.

Не просьба – ультиматум.

Отпустил всего на пару секунд мою руку, чтобы снять с одного из своих пальцев кольцо. То было самым неприметным из всех, с каким-то маленьким камушком. Но едва Ричард надел мне на палец явно широкий перстень, как тот сжался ровно по размеру фаланги, а я ощутила силу. Магия артефакта буквально давила надгробной плитой. Мощная, древняя, несокрушимая.

– Это самый сильный из охранных артефактов, который у меня есть. Он принадлежал нашей семье более семи веков и хранил жизни тех, в ком текла королевская кровь. Можно твою ладонь?

Я протянула ему раскрытую руку, и Ричард, достав короткий кинжал, легонько полоснул по ней. А затем рассек и свою, чтобы положить на мою.

– Теперь в тебе будет кровь моего рода, а с ней – и защита. Правда, эффект недолгий. От силы три седмицы.

– А после кровь обновится и артефакт перестанет действовать, – продолжила я за дракона.

Ричард держал наши руки гораздо дольше, чем было необходимо, а затем, все так же не отпуская моей ладони, прошептал над моей заживляющее заклинание. Я увидела, как буквально на глазах затягивается неглубокий порез. И потом почувствовала, как мужские губы коснулись кожи.

Еще никто не целовал мне руку. И как! У меня перехватило дыхание, все внутри будто сжалось, чтобы в следующий миг взорваться, опаляя теплом.

Да и дракон, отчего-то часто и тяжело задышал, а на его висках проступила вязь чешуек.

Захотелось предупредить принца: осторожнее, я ведь так могу и влюбиться… Но в последний миг остановилась. Потому что, кажется, уже было поздно. Сердце все решило… И ему было плевать, что Ричард не принадлежит мне, а значит, из сказочной жизни у нас будет не «долго и счастливо», а разве что «ступай» в лексиконе.

– Теперь я немного спокойнее, – надсадно выдохнул Ричард и, гулко сглотнув, словно слова давались ему с трудом, добавил: – Больше не смею тебя задерживать…

Как же это было галантно, по-придворному правильно, сдержано и… обидно! От сожаления, что мы так и не поцеловались, неприятно зудело внутри. Ведь и обстановка была такой романтичной: ночь, разговор, обнаживший мысли и чувства, звезды, крыша, серенада коростеля в дуэте с камышовкой, прохладный ветер, что целует раскрасневшиеся щеки, зарево из окна общежития… Будь оно неладно.

А теперь, Дашка, любуйся на дракона невозмутимого и непрошибаемого в количестве одной штуки. М-да… Мне до таких высот самообладания, где аж зубы от холода сводит и высок риск обморожения, еще расти и расти…

Ричард же, не подозревая о моих мыслях, все так же, не отпуская моей руки, проводил до слухового окна.

Когда я сделала первый шаг вниз, и правая нога оказалась на перекладине ступеньки, я услышала, как дракон решительно выдохнул.

В следующий миг сильные руки обхватили мою талию, подняв так, что опора подо мной исчезла, а я оказалась прижата к горячему мужскому телу.

Оторопело взглянула на принца, и у меня перехватило дух. Дракон был так близко, что казалось, мы делим один вдох на двоих.

– Од, с тобой невыносимо тяжело быть правильным и сдержанным, – произнес Ричард в ночной тишине, и мне почудилось, что я услышала еще один взрыв – это с оглушительным треском рухнул железный самоконтроль одного дракона.

– А кто сказал, что я хочу, чтобы ты был со мной таким? – сипло произнесла я, завороженно наблюдая, как расширяется вертикаль зрачка, и ее тьма хищно сверкает в темноте. И в этом мраке отражаюсь я. Страшно. И красиво. Страшно красиво. Настолько, что хочется утонуть в этой тьме. Чтобы она поглотила тебя, дотронулась до кожи… но вместо нее меня коснулось горячее дыхание Ричарда.

Оно скользнуло, опалив мочку уха, спустилось ниже, к щеке, затем нежно поцеловало шею… Дракон вдохнул мой запах. Шумно, глубоко, с наслаждением. И, словно пытаясь тот распробовать, запомнить, Ричард прикрыл глаза, разрывая тем нашу странную связь. Я тоже сморгнула, словно стараясь избавиться от этого странного наваждения.

Едва посмотрела на дракона расфокусированным взглядом, как встретилась с его глазами, зрачок которых и не думал становиться нормальным.

– Последний шанс передумать, – раздался над самым ухом голос, который, кажется, проник в каждую клеточку моего тела. От этого по спине прошла волна мурашек, а в животе что-то екнуло.

В горле враз стало сухо, так что вместо ответа лишь мотнула головой и зажмурилась. Потому что не было сил смотреть на этого невозможного дракона, который был так возбудительно (и возмутительно) близко…

В теле поселилось странное чувство легкости. Мысли улетели еще раньше, покинув дурную хозяйку. И хотелось последовать за ними. Мне стало хорошо так, что звезды светили не далеко на небосклоне, а вот-вот были готовы заплясать прямо перед глазами. А ведь Ричард даже губами не косну…

Нет. Все же коснулся! И как! Взял мой рот в плен. Стремительно и без возможности возразить. Хотя я стала бы протестовать лишь в одном случае: если бы дракон решил прервать поцелуй. Но, судя по тому, как мужские руки прижали меня еще ближе к твердому сильному телу, этого в планах принца не было. Совершенно.

Я не заметила, как сама обвила шею дракона, зарылась пальцами в жесткие светлые волосы. Грудью прижалась к груди дракона и услышала сдавленный рык. Испугалась. Выдохнула, чуть приоткрыв губы, и один наглый принц этим возмутительно (но как восхитительно!) воспользовался и углубил поцелуй.

Я ответила на него, не чувствуя под собой опоры. Да и нужна ли она, когда тебя держат. Так надежно. Крепко. И нежно.

– Одри… – простонал дракон, на миг оторвавшись от моих губ, и посмотрел на меня совершенно сумасшедшим счастливым взглядом.

А я – на него. А после случайно чуть в сторону и… Я все также была над крышей, не касаясь черепиц. Вот только и дракон, кажется, тоже… Мы зависли в нескольких метрах над скатом. И осознание этого вдруг вернуло меня в реальность. Тело напряглось. Это тут же почувствовал Ричард. И все понял.

Мы мягко опустились на черепицу. На краю сознания промелькнуло, что ничего подобного я о драконах в книге не писала… Но, похоже, я, как автор, о собственном романе всего не знала.

– Извини, что напугал… – произнес между тем дракон, и его глубокий бархатный голос окутал меня, избавляя от испуга. Тот ушел без следа. А вот острое сожаление осталось. Как? Все?!

– Так я согласна пугаться подольше и почаще, – пряча смущение за улыбкой, отозвалась я.

– А мужества потанцевать со мной хватит? – поддразнил меня Ричард.

– Возможно… – протянула я и уточнила: – Здесь и сейчас?

– Можно и сейчас, если не упадем с крыши, – отозвался Ричард, хитро улыбаясь, – но я вообще-то имел в виду секретную вечеринку в академии, которая будет послезавтра. Правда, встреча настолько тайная, что о ней не знает только ленивый.

Я на секунду замерла, даже не потому, что вспомнила слова Ким о приглашении, а потому, что вспомнила: именно после этой сцены на том студенческом балу должен был состояться первый поцелуй героини и принца. Первый – по книжной версии. А затем, буквально через несколько дней – казнь злодейки, а за ней эпилог. Правда, я тот не дописала. Но все же это конец. После которого есть шанс, что меня выкинет обратно, в реальность.

Почему-то сейчас остро захотелось отодвинуть этот момент. Но сюжет будет идти своим чередом. И плевать ему, хочет автор того или нет…

– Нет? – по-своему понял молчание принца. – Ты не хочешь?

Сжала пальцы в кулак, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и ровным голосом произнесла:

– Это значит да, но… – сделала паузу, раздумывая, предупредить ли принца о небольшой неувязке. И все же решила, что напарнику стоит знать все: – Только меня уже пригласили.

– Кто? – Всего одно слово, но в нем прозвучало обещание смерти глупцу, осмелившемуся бросить вызов принцу.

– Вообще-то я точно не знаю, приглашали меня через соседку по комнате. И еще до того, как официально вся Академия узнала о твоем выборе… – начала было я и, виновато прищурившись, уже сожалея о сказанном, сделала маленький шажок назад со словами: – Значит, можно считать, что соседка приглашение мне не передала.

Дракон шумно выдохнул, и я почти физически ощутила, как он берет свои эмоции под контроль…

– Одр-р-р-и, – протянул он с рокочущими нотами так, что на миг показалось, убивать будут не неизвестного мне приглашателя и потом, а меня и прямо сейчас.

Вот только вместо того, чтобы сразу спасаться бегством, я сделала стремительный шаг вперед, на миг коснулась губами губ дракона, легонько прикусив нижнюю, и так же быстро отстранилась. И услышала шумный мужской выдох в головокружительной близости, а вот потом уже испугалась как следует (что же я творю?!) и начала самоспасательную операцию, шустро юркнув в слуховое окно. На ходу крикнула:

– До встречи на вечеринке!

Буквально слетела с лестницы. Спустилась на чердак, а оттуда – уже на верхний этаж общежития. На подкосившихся ногах дошла до нашей с Ким комнаты и… тут меня догнал он – приступ веселья. Захотелось захохотать и закружиться. Кажется, мы с Ричардом не просто напарники…

Впрочем, эйфория длилась недолго. Едва взгляд упал на недописанные задания, как радость угасла. А за окном, наоборот, начало светлеть.

Небо было словно окутано нежным серо-розовым светом, который струился из-за горизонта. Уже можно было различить ветви деревьев со сквозистыми от полуоблетевшей листвы кронами. Их контуры, черные и четкие, вырисовывались на фоне розоватого сияния, точно как на гравюрах.

На лужайке перед общежитием, в котором еще царила утренняя тишина, белели капли росы. Еще немного – и они засверкают, отражая первые лучи света. А с ними – и начало нового дня.

А до этого времени мне нужно успеть все дорешать… С такими мыслями, устало вздохнув, я взялась за перо.

Когда на горизонте появилась первая полоска золотистого света, я дописывала последнюю задачу. Расправившись и с ней, потянулась и встала, хотя единственным желанием было лечь. Хоть на кровать, хоть прямо на стол, потому как глаза слипались. Вот только был ли смысл в короткой дреме? Ведь побудка совсем скоро…

Подошла к окну и посмотрела на улицу, поймав в стекле собственное неясное отражение. День, сменивший ночь, размыл многие черты. Единственное, что виднелось четко, – это темные круги под глазами. Прямо как у енота…

М-да… Ну вот, еще одно доказательство того, что у нас с Малышом много общего. Добавить к этому ночные бдения, умение с голоду есть все подряд и способность, если припрут к стенке, напасть, несмотря на беззащитный вид… Хм… Да, судя по этим признакам, я вообще наполовину песценот! «Песц-» поскольку тоже, как и питомец Ким, блондинка.

Стоило подумать о последней, как подруга завозилась в кровати и, сладко зевнув, открыла глаза. Сфокусировав на мне сонный взгляд, она спросила:

– Од, ты уже встала? – Но потом, увидев мое платье, уточнила: – Или ты еще не ложилась?

– Второе, – мрачно отозвалась я, прикидывая: если подруга сейчас встанет, можно ли будет попросить ее растолкать меня через полчасика? Потому что сама я навряд ли смогу проснуться.

Только все мои мечты разбились об удар побудного колокола. Тот раздался, едва я открыла рот, чтобы озвучить свои мысли и… в итоге закрыла его, ничего не сказав.

Ким же села на кровати, оглянулась и со вздохом произнесла:

– М-да… Нет, я слышала, что на факультете преобразования учиться сложно. Но настолько… Мало того что вставать вашей трансформаторской братии приходится рано и ложиться поздно, чтобы все успеть, нужно еще и вовсе перестать спать!

– Это все от большой любви… – протянула я и, прежде чем глаза Ким засияли в предвкушении раскрытия сердечной тайны или интриги, добавила: – …профессора Рипли к своему предмету. Видимо, он жаждет, чтобы я знала тот просто превосходно.

– Какая-то это неправильная любовь, – вынесла вердикт Ким и, вопросительно посмотрев на меня, произнесла: – Так ты подремлешь хоть немного?

Пришлось ее разочаровать. Занятия у меня начинались с первой пары, так что времени осталось лишь умыться и позавтракать.

Холодная вода, которую я плеснула в лицо, взбодрила, но недостаточно. Впрочем, как и утренняя прохлада, по которой мы отправились в столовую. А оттуда пошли на занятия. Ким – печалясь о том, что у нее первым стояла лабораторная по коллоидной алхимии, я – опасаясь, как бы некроманты не приняли меня за свою одногруппницу. Хотя шансов, что за учебное пособие для практикума, подозреваю, было больше.

Когда я зашла в аудиторию, та уже гудела. Как всегда, одногруппники обсуждали не какие-то великие магические открытия, прорывы или хотя бы теорию энергетических преобразований, а вещи куда более жизненно важные, актуальные, а главное – интересные. Сплетни. Правда, судачили не только о рухнувшей статуе, но и о взрыве в женском общежитии, который то ли был, то ли его не было, но всем разом показалось…

Старвик, сидя на парте, горячо уверял, что видел, как полыхнуло, собственными глазами. Вир, вальяжно скрестив руки на груди и опираясь бедром о стол, на это скептически возражал, что, когда спишь, тяжело разглядеть все в подробностях. Зазнайка на это бесился и продолжал описывать, как именно бахнуло…

Я лишь краем уха прислушалась к этой перепалке и поняла, что все в академии идет своим чередом: досужие разговоры, интриги, скандалы, покушения, а главное – учеба. К слову, о последней…

Я как раз села на одну из задних парт, когда в аудиторию, сильно прихрамывая, вошел молодой человек. Одногруппники сначала даже не обратили на него внимания, приняв за своего, продолжая галдеж. Ровно до звуков колокола.

Когда тот прозвучал и адепты не подумали остановиться, раздался резкий удар по столу. Да такой, что парта едва не затрещала. Адептская биомасса притихла, и все наконец воззрились на стоявшего перед ними мага.

Тот был почти нашим ровесником. Только вот светлые волосы, в которых была еще пара темных прядей, да внимательный холодный взгляд, что смотрел на тебя, словно в прицел, настораживали. Потому как что-то мне подсказывало: ни такой сединой, ни таким вот вымораживающим взором не обзаведешься, лишь протирая штаны на учебной скамье.

Опять же хромота и… воротник. Да, да, именно он! У вошедшего тот был поднят высоко под горло и обвязан пышным шейным платком. А от скулы к подбородку, расширяясь, шел шрам то ли от клинка, то ли от ожога.

Сдается, не так прост этот молодой маг. Ой как не прост.

– Добрый день, адепты! – обведя нас взглядом, поздоровался вошедший и представился: – Я профессор Нидоуз. Буду читать у вас лекции по магии и материи.

Кто-то из моих сокурсников потрясенно выдохнул, другие никак не прореагировали, а один из парней рядом со мной уничижительно хмыкнул, видимо, не посчитав стоявшего перед нами достойным преподавательской роли. Магистр же сделал вид, что не услышал. Вот только что-то мне подсказывало, что усомнившегося запомнил.

– А теперь присаживайтесь, – четко, по-военному, не предложил, приказал магистр. И после того, как мы плюхнулись на скамейки, продолжил: – Тема нашего занятия «Виды магических связей». Кто-нибудь может мне назвать основные их типы? – и с этими словами преподаватель вновь посмотрел на нас.

Под этим взглядом я едва не подавилась зевком, лишь неимоверным усилием воли, сдержав его. Спать хотелось зверски.

Почти тут же вверх взметнулась рука Старвика. Профессор, кивнув, тем разрешил зазнайке ответить.

– В современной магии выделяют следующие типы энергетических связей: биполярная и магическая кристаллическая решетка.

– Верно, адепт. Ваше имя? – спросил Нидоуз.

– Старвик! – радостно отозвался тот и после еще одного кивка преподавателя, не глядя, опустился на скамью, продолжая восхищенно таращиться на преподавателя.

– А еще существуют переплетающая, ионизирующая, простая магическая и координационная, – дополнил ответ зазнайки магистр. – И сейчас мы разберем их основные отличия, а заодно познакомимся…

Нидоуз диктовал четко и небыстро, так, чтобы можно было не только записать, но и осмыслить то, что строчишь пером на бумаге. Так что я, на удивление, даже после бессонной ночи что-то понимала. Вот только у профессора оказалась дурная привычка: на самом деле делать именно то, что он и говорил! Поэтому магистр не только читал лекцию, но и периодически спрашивал студентов о чем-то. И каждого заставлял представляться.

Моя же голова все ниже клонилась к парте. Рука, кажется, сама выводила литеры и… Вот так всегда! Едва начнешь писать лекцию, как кто-нибудь обязательно тебя разбудит. Хорошо, если это будут твои одногруппники. У меня получилось плохо. Потому что очнулась я от голоса магистра, который прозвучал прямо над ухом:

– Адептка, назовите свойства магической кристаллической связи?

Я подскочила на месте и выпалила:

– Я во сне?

– Увы, нет, – саркастически отозвался профессор.

– Ну да… – печально согласилась я, меж тем лихорадочно думая над ответом. – Во сне вы бы не спрашивали меня, а сразу поставили «великолепно». А наяву оценку еще нужно заслужить.

Мне показалось, что после этих слов губы Нидоуза на короткую долю мига тронула улыбка.

– Вы правы, надо, – меж тем серьезно ответил магистр. – Так каковы основные свойства, адептка?..

– Хайрис. Одри Хайрис, – ответила я, стараясь припомнить все, что успела услышать до того, как погрузилась в дремоту.

Так, кажется, самой непрочной была простая и переплетающая связи. Скорее всего, полярная и координационная крепче. К тому же само название «кристаллическая» говорило о крепости соединения, так что я с уверенностью, которую на самом деле не испытывала, начала:

– Магические кристаллические связи характеризуются прочностью соединений и устойчивостью решетки…

Последнее слово подсознательно всплыло у меня из школьного курса химии и прицепилось само собой.

– Решетки? – удивленно приподняв бровь, уточнил магистр. – А какой именно?

– Устойчивой, – не моргнув глазом, отозвалась я.

– А не могли бы вы ее изобразить на доске, адептка Хайрис? – тут же полюбопытствовал преподаватель.

Я уже пожалела, что слово ненароком слетело с губ, но сказанного, увы, не поймать, будь ты хоть трижды первоклассным браконьером. А уж тем более, когда рядом такой внимательный егерь – в смысле магистр – и подавно!

Так что делать нечего. Пошла к доске, взяла мел и уже приготовилась рисовать куб с узлами в углах, как услышала от Фирка, сидевшего на второй парте, едва слышное:

– Тетраэдр…

Не дрогнувшей рукой вместо квадрата нарисовала пирамиду. Еще и обозначила узлы в углах.

– Интересная у вас, однако, решетка, – протянул профессор, кажется, догадавшись о подсказке, но не стал уличать меня. Магистр все также стоял рядом с моей партой и разглядывал мои листы с записью лекции. Хмыкнув, он отложил бумагу и произнес: – Присаживайтесь.

«И больше не спите!» – предупредил его взгляд.

Когда же я вернулась на место и придвинула к себе листы, то увидела, что последние слова, которые записала, были как раз: «Устойчивое тетраэдрическое строение…». М-да… Похоже, я могла конспектировать даже в бессознательном состоянии. Наверное, именно благодаря этому магистр не стал меня больше пытать у доски.

Впрочем, кое-кто не мог понять тему, даже будучи бодрым и полным сил. Тот самый усмехавшийся перед началом лекции парень не ответил на следующий вопрос магистра. Лишь начал тянуть что-то невнятное.

А под конец занятия наша адептская братия узнала разом еще несколько вещей по предмету «Магия и материя». Так, во-первых, выяснилось, что магистр запомнил всех нас поименно. Во-вторых, пропускать хоть что-то на занятиях чревато. В-третьих, вся группа получила отметки за ответы. И я в том числе. Даже не стала возражать против «приемлемо», потому как была полностью согласна с такой оценкой своих магических знаний и сонных умений.

Когда же мы вышли из аудитории, я, поравнявшись с Фирком, тихонько его поблагодарила:

– Спасибо за помощь.

– Ты же мне конспект давала, – хулиганисто блеснув глазами, отозвался вихрастый. – Вот теперь мы и сочлись.

Но едва я улыбнулась на это заявление, как Вир поспешил огорчить:

– А вот на следующем занятии, похоже, ты меня будешь выручать. Как-никак нас ждет профессор Рипли…

От одного этого имени у меня свело зубы. Впрочем, при нашей встрече и профессора тоже перекосило. Правда, не от моего вида, а когда я протянула ему перед началом занятия решенные задания. Целую пачку.

Ее он взял без особого энтузиазма и сообщил:

– Останьтесь после практикума, я проверю.

Его «проверю» было столь многообещающим, что я вся внутренне собралась. Даже сон, который буквально давил на плечи и заставлял глаза слипаться, куда-то улетучился.

Впрочем, сам практикум проходил как обычно. Сначала магистр объяснил принцип действия заклинаний цис- и транс-преобразования объектов. Потом мы вместе с ним решили несколько задач по данной теме, а после он всем адептам раздал индивидуальные карточки.

Надо ли говорить, что, когда их вручали, Фирк каким-то невообразимым образом оказался рядом слева. Справа конденсировался Вир, блеснув выбритым затылком. Как-то спереди очутились Мартин с близнецами-блондинами, и даже орчанка села позади меня.

Один Старвик, глядя на то, как меня взяли в кольцо, ревниво фыркнул. И это, наверное, была единственная странность за занятие. Я же, набив за ночь руку на задачах, быстро прорешала свое. Потом помогла Фирку, нашла ошибку у Вира, подсказала одному из близнецов, где он просчитался, а второй справился сам. Орчанка же, смущенно дотронувшись до моей спины, шепотом произнесла:

– А у меня не глянешь?

Я, продравшись через ее ужасный почерк, кивнула: «Все в порядке!».

Едва передала ей листок, как раздался звук колокола. Занятие закончилось, и одногруппники начали ручейком вытекать из кабинета.

А я и профессор остались. Он посмотрел на меня пристально и недовольно, поджал губы и со вздохом произнес:

– Вы выполнили все верно.

И столько сожаления было в его тоне… Словно я была налоговым инспектором, разом арестовавшим все его счета, дом и взявшим в заложники любимую кошку. Впрочем, угрюмость господина Рипли меня не сильно тронула, скорее даже порадовала. Я облегченно выдохнула:

– Значит, можно идти?

– Не так быстро, – проскрипел преподаватель и достал карточки. У меня дернулся глаз. – Вот это, это и это, – выкладывая на стол листы, произнес профессор, – будьте добры решить к следующей нашей встрече.

– За что? – выдохнула ошарашенно.

– Я заметил, что у вас сегодня было много свободного времени, – сухо произнес он и начал складывать остальные листы в свою папку.

Я же, стиснув зубы, взяла со стола карточки и направилась к двери. Когда уже почти подошла к порогу, магистр вдруг меня окликнул:

– Адептка Хайрис!

Я обернулась.

– Да?

Господин Рипли наморщил лоб, словно сомневаясь, и произнес:

– Там есть достаточно сложные задачи, поэтому рекомендовал бы вам воспользоваться справочником Шорпса и монографией Трауса и Вальдиса. Эти книги есть в библиотеке.

Едва он это произнес, как поджал губы, будто враз пожалев о сказанном. Я тоже удивилась такому совету. Потому как, если бы магистр решил во что бы то ни стало обрушить мою успеваемость – зачем тогда давать подсказки?

Так и не поняв мотивов поступка профессора, я вышла из аудитории и непонимающе вытаращилась на добрую четверть одногруппников, среди которых был даже Старвик! Адепты стояли, подпирая собой стену коридора, и ждали меня.

Последнее подтвердило восклицание Фирка:

– Ну наконец-то! Там в столовой скоро все съедят без нас, а ты все не выходишь…

Остальные ограничились лишь кивками, угуканьем и взглядами. И абсолютно все сделали вид, что вариант пойти без меня им в голову просто не приходил.

Так что на обед мы отправились большой и дружной толпой. Пока шли, Вир, мотнув косицей, вокруг которой красовалась идеальная выбритость, не удержался от замечания, озвучив, похоже, общую мысль:

– Профессор на тебя, похоже, конкретно взъелся. В тебя что, его племянник влюбился? Или ты увела у него тему диссертации? – играя бровями, шутливо спросил он.

– Если б я знала, – выдохнула печально, когда мы уже подходили к порогу столовой.

Тут-то и выяснилось, что за исключением Мартина и Старвика все мы едим за бесплатными столами. Впрочем, эти двое не стали отрываться от остальной компании и пожертвовали разносолами, которые сулила им другая часть зала.

Правда, наш умник при виде склизких комочков каши, в которых оказалось от поварской щедрости, кроме воды и соли, еще и немного обжаренной требухи – печени и почек – скривился, но мужественно засунул ложку в рот и прожевал.

Фирк, увидев это, усмехнулся и не упустил возможности поддеть зазнайку:

– Что, бесплатные харчи не по вкусу?

– Может, и не по вкусу, – согласился Старвик. – Однако и лорду Нидоузу тоже доводилось такие есть в походах.

– Ты-то откуда знаешь? – удивленно воскликнул один из близнецов.

Старвик обвел нас возмущенным взглядом. Ну точно поклонник, о кумире которого кто-то в мире смеет быть не в курсе.

– Вы что, не знаете, кто такой наш преподаватель по магии и материи?!

Ответом ему стало наше общее удивление.

– Темнота! – фыркнул презрительно умник, почувствовал свое превосходство, но все же снизошел до пояснения: – Да он герой и самый молодой из архимагов-телепортистов во всей империи! Был награжден орденом за мужество и отвагу, когда участвовал в подавлении восстания нежити в Фирмерских топях. Там получил тяжелое ранение, из-за которого хромает. Так что нам всем очень повезло, что он у нас преподает.

Сказал это Старвик восторженно и немного даже пафосно, но мы все равно прониклись. Кто уважением к боевым заслугам лорда Нидоуза, кто к его званию архимага, а кто просто к тому, что магистр – почти наш ровесник – уже один из лучших магов-трансформаторов пространства.

На миг за столом возникла тишина, чтобы в следующую секунду провалилась, потонув в гуле голосов. Одни стали дергать Старвика уточняющими вопросами, другие – обсуждать только что услышанное.

Я же в этой громкой и активной компании вдруг почувствовала себя… спокойно и как-то даже уютно. В прошлой жизни мне не довелось узнать, что такое студенчество. А в этой, кажется, я получила всего с лихвой. С головой окунулась не только в занятия, но и в тот самый студенческий дух, который порой – один на всех.

Мы засиделись до самого закрытия столовой. Лишь когда прозвучал набат, вновь оповестив о начале занятий, пришлось выйти на улицу. Одногруппники разошлись, кто в общежитие, кто поспешил в город. Я же, припомнив, что в сумке лежат карточки, направилась в библиотеку. Не хотелось проводить еще одну бессонную ночь за задачами. Так что, пока на меня никто не окушался, не пробовал завербовать или очаровать, я отправилась… решать.

Быстро нашла и справочник, и монографию, о которых говорил профессор Рипли. А после углубилась в расчеты. Задачи оказались и правда сложными. Причем на те темы, которых в общем курсе и не было. Но я старалась продраться через пояснения и сама не заметила, как меня от сытного обеда разморило, и я уснула.

Сквозь дрему мне показалось, что кто-то осторожно чуть приподнял мою голову, чтобы затем снова положить. Но я на это даже не отреагировала. А проснулась от ощущения пристального взгляда. Оторвала голову от сложенных рук, на которых та лежала, и увидела перед собой Ричарда, который, кажется, был чем-то недоволен…

Хотя, едва окончательно проснулась, и сама поняла чем: я умудрилась отрубиться, напрочь позабыв о всякой безопасности. Как говорится, заходи кто хочешь, бери меня тепленькую… А замуж или на жертвенный алтарь, или просто убивай, кради – это как получится.

Мы становимся особенно уязвимы в двух случаях: когда спим и… когда любим. Я же умудрилась, похоже, совместить. Но главное – проявила беспечность. За нее-то и ждала укора от принца.

Вот только я совершенно не рассчитывала услышать фразу:

– Одри, ты сегодня вообще спала?

Захотелось ответить, что этот самый сон для слабаков, а я девушка сильная, но… почему-то рядом с Ричардом такой быть не хотелось. Может, потому что откуда-то родилось ощущение: рядом с этим драконом можно побыть слабой. Впервые в жизни. Впервые в обеих жизнях. Потому-то так легко и просто с губ слетело жизнерадостное:

– Сейчас – да. И даже отдохнула!

Сказала – и почувствовала: тело, которое затекло от долгого нахождения в неудобной позе, начало покалывать. Или это от острого взгляда принца, который словно пронзал насквозь, грозя проделать дыру в самом моем сердце?

– Одри-и-и, – обреченно протянул Ричард и тихо, кажется, сам себе, добавил: – Я понимал, что просто не будет…

– Я постараюсь впредь быть осторожнее, – попыталась оправдаться.

Ну да, нет у меня опыта шпионской деятельности, дворцовых интриг, и вообще, хоть в делах отца я и была как рыба в воде, оказалось, что помогать управлять крупной компанией куда проще, чем одному высочеству.

Откуда-то появилось смущение, и, чтобы скрыть его, я посмотрела в сторону и только здесь заметила, что уже вечер. Причем глубокий, разбавленный мягким светом, который струился из магических ламп. За окном сгущались сумерки.

Они успели шагнуть уже и внутрь библиотеки. Прокрались меж стеллажей, затаились по углам, обняли основания колонн, легли на книги, спрятав их секреты в своем мраке. Поняв, как долго проспала, я встрепенулась:

– Сколько уже времени? Ты давно здесь?

Губы высочества тронула скупая улыбка.

– Достаточно, чтобы понять, насколько ты устала, – отозвался Ричард и, опережая мой вопрос, добавил: – Если бы не браслет, я бы долго еще искал тебя в академии…

– А зачем? – тут же уточнила я, про себя отметив, что артефакт связи еще и маячок, оказывается.

– Ты не отвечала на послание, и я решил было, что с тобой что-то случилось, – ответил принц, и взгляд его глаз потеплел.

Только тут, взглянув на манжету, я почувствовала под ней тепло, исходившее от браслета. Отодвинула ткань и увидела фразу, выведенную на металле знакомым почерком: «Моя тишина, буду ждать тебя на крыльце главного корпуса с началом часа янтаря».

М-да… Как-то неудобненько вышло. Проспала свидание в самом прямом смысле этого слова.

Ричард же, словно прочитав мои мысли, хитро прищурился и предложил:

– Раз уж у нас не получилось увидеться днем, как насчет того, чтобы прогуляться в вечерних сумерках по тисовой аллее? Я бы проводил тебя до общежития. А то библиотека уже совсем скоро закрывается.

Насколько скоро, было понятно по тому, как выразительно хранитель книг, стоявший за конторкой, позвякивал ключами от входной двери, которые держал в руках. При этом он бросал на нас, единственных посетителей, красноречивые взгляды, а затем переводил те на хроносы. Последние висели над входной дверью. Рубин на них уже почти догорел, и это значило: с минуты на минуту наступит новый час, а с ним закроется и столовая.

Похоже, и этот ужин я пропускала…

Желудок от такой мысли погрустнел и сжался. Питание строгого режима, причем дырками от бубликов, ему не нравилось. Мне тоже. Но куда деваться? Поэтому, вздохнув, я быстрым движением собрала все исписанные листы, после чего засунула их в сумку, а затем, вернув книги библиотекарю, под руку с Ричардом вышла на улицу.

Там, несмотря на позднее время, было достаточно оживленно. Так что наше свидание, толком и не начавшись, превратилось в смотрины. Буквально физически ощущала на себе любопытные взгляды. Радовало только то, что хотя бы глазевшие на нас ограничивались лишь ими, не рискуя подойти. Впрочем, на полпути один такой храбрец нашелся. Остроухий.

Дивный направлялся к нам легкой грациозной походкой, какой обычно идут большие неприятности.

– Приготовься… – только и успел сказать Ричард одними губами, как сиятельное эльфийство остановилось, чтобы нас поприветствовать.

– Свет вечерней зари да осветит ваш путь, сын владыки! – высокопарно и витиевато начал остроухий. Кстати, это был тот самый, который пытался накинуть на меня следящее заклинание сразу после нападения на Ричарда на тренировочном поединке. – Какое счастье видеть вас в этот чарующий час под столь прекрасной звездой… – выдал посол, глядя при этом исключительно на меня.

Похоже, это вновь была дивная ирония, на обычный человеческий переводимая как: «Принц, какого перца вы по ночам шляетесь под руку с незнакомой девицей, когда ваши ум и сердце уже должны быть заняты нашей эльфицей?..» Ну или эльфиней, эльфой, эльфессой, эльфийкой… В столь модных ныне феминитивах я была не сильна, а против правил родного языка и мужского рода возражали разом и логика, и закон.

– Пусть ветер осени принесет вам радость и спокойствие, светлейший Тианэль, достойный сын Сормирского рода… – в тон отозвался Ричард, что стало понятно: уж нам-то дивного хотелось видеть в этот вечер. Только желательно в домовине и в белых тапочках. – И я рад, что вы тоже по достоинству можете оценить красоту звезд. Но говорят, что из этих миллиардов плеяд у каждого из нас есть лишь одна, истинная. Та, под которой ты родился. Дарованная самой судьбой…

– Это всего лишь легенды. Они легки и изменчивы, подобны облакам в небе, – возразил дивный. – Но мы-то с вами стоим на твердой земле.

– Однако, именно стоя на ней, вы, Тианэль, кажется, уже нашли среди тысяч и тысяч ту звезду, к которой ваш взор обращается всякий раз, стоит только взглянуть на купол ночи, – произнес Ричард, и его взгляд вроде бы невзначай скользнул по руке эльфа, задержавшись на запястье дивного, где была широкая манжета.

Под такой удобно прятать брачный браслет. И если он действительно скрыт под тканью, это значило две вещи. Во-первых, посол очень не хотел раскрывать своего семейного положения. Во-вторых, имперские шпионы отлично работают! Иначе принц бы не позволил себе такой явный намек.

Кажется, осознал это и дивный гад, тонко улыбнувшись, еще раз пожелал нам всего самого наилучшего, сделав это мстительно долго и витиевато, а затем откланялся.

Едва этот Тианэль ушел, как я, не выдержав, тихо-тихо произнесла:

– Так вот как выглядит посыл в неизведанное по-королевски.

– Сормирскому не стоило совать свои длинные уши не в свое дело, – выдохнул Ричард, как это мог сделать только дракон: так что из носа вылетели струйки пара. – Тогда бы я не напомнил ему о тайном браке…

– Откуда ты знаешь, что он женат? Разведка доложила? – не удержалась я.

– Друг поделился, – ответил Ричард, и уголки его губ дрогнули на миг. Так что сразу стало понятно, о каком чернявом драконе речь. – Он тогда еще возмущался, что носил девушкам на свидания и цветы, и сладости, но чтобы полуобморочных эльфов…

– Какие интересные у его девушки предпочтения… – заметила я.

Мне очень хотелось бы узнать всю историю Ханта целиком, но принц не стал развивать эту тему, вернувшись к нашим дорогим дивным гадским послам. Вернее, к одному.

– Не думаю, что сегодняшняя встреча – личная инициатива Сормирского…

– Эльфы в таком отчаянии, что решились на прямой диалог? – хмыкнув, спросила я.

– Похоже, да. Казны им жалко, а повода, чтобы стрясти неустойку с нас, они пока не нашли. Вот и решили напомнить об обязательствах. А заодно прощупать почву: насколько ты истинная…

«И, если выяснится, что оная подсадная – стребовать компенсацию в двойном объеме», – мысленно закончила я за принца.

Меж тем путь до общежития подошел к концу, а задерживаться у крыльца под пристальными взглядами не хотелось. Так что пришлось прощаться.

Когда же я поднялась к себе в комнату, то та оказалась безлюдна и даже, похоже, беспесценотна. На миг замерев рядом со шкафом, все же не удержалась от того, чтобы самой не прильнуть к окну и не посмотреть на удалявшегося от общежития Ричарда.

Он, словно почувствовав мой взгляд, на секунду обернулся, вмиг нашел меня и, хитро улыбнувшись, направился прочь.

После того, как дракон скрылся, я поставила сумку, которая все еще оттягивала мне плечо, на подоконник. И тут раздалось подозрительное бряцанье.

Странно, в торбе у меня не было ничего такого, чтобы могло издать подобные звуки. Я запустила руку внутрь и с удивлением нащупала две вещи. Одну – плоскую, железную, теплую, а вторую – объемную и шуршащую. Достала. А это оказались фляжка и сверток. В последнем обнаружилась записка: «Ты, наверное, уже не успеешь на ужин, поэтому решил, что тебе это пригодится». Подписи не требовалось, почерк я узнала.

Я развернула пергаментную бумагу и увидела то, что было явно лучше и букетов, и сладостей, и даже полуобморочных эльфов. Свежие пирожки! Показалось, что один из них мне особо сально ухмыльнулся. И я ответила ему на эту дерзость укусом.

– М-м-м, – от блаженства я застонала.

Один принц явно знал, как ухаживать за вечно голодными девушками.

Тесто, совсем недавно испеченное, золотистое и слегка хрустящее снаружи, оказалось просто воздушным внутри. И почти тут же я почувствовала сладкий и немного кисловатый насыщенный черничный вкус начинки. Той повар явно не пожалел.

Во фляжке же оказался теплый сладкий чай, так что совсем скоро я даже обрадовалась, что пропустила ужин.

Вот только вся сдоба в меня не влезла, и несколько пирожков так и остались на бумаге. Я решила отложить их для Ким, когда та вернется.

Рука уже потянулась, чтобы аккуратно закрыть сверток, когда я случайно посмотрела в окно. Там, вдалеке, по направлению к воротам шли парень с девушкой, взявшись за руки. И все бы ничего… Мало ли в Академии влюбленных? Только это был Хантер. И держал он в своей ладони пальцы Брианы! Причем парочка выглядела очень уж гармонично для простых знакомцев.

Вот тебе и охотница за принцем! Образ коварной злодейки, цель которой лишь расстроить отношения героев, рухнул окончательно. Но если она не нападала, а спасала Ричарда, то кто же нападал. Причем даже не на меня!

М-да… Все же если ты главная героиня, то как бы канонами предопределено, что весь сюжет вращается вокруг тебя! Во всяком случае, так я считала, когда писала книгу. При этом и подумать не могла, что все совершенно иначе. У этой истории, как и у большинства, обнаружилось отвратное свойство: искажать свою суть в зависимости от угла зрения. Но главным недостатком оказалось вовсе даже не это, а то, что рано или поздно должен наступить эпилог… И в моем случае, похоже, рано.

А я только и успела, что начать здесь жить! Почувствовала этот мир кончиками пальцев. Он только проник мне под кожу так, что я ощутила его пронзительно-настоящим! И… вот уже впереди маячит конец. Так и захотелось крикнуть «хочу второй том!». Но увы… Я этот-то не дописала. Остановилась на последней главе. Если точнее – на сцене казни Брианы Тэрвин. И до этого события всего каких-то два дня!

А дальше… Я не знала, что будет. Скорее всего, меня выкинет в мою реальность. Об этом не раз намекал сюжет, который шел напролом через все ключевые сцены.

И когда наступит финал, история Одри и Ричарда закончится.

Если вдуматься, в моем случае она получилась правдой, слегка приукрашенной сказкой. А если не вдумываться – тем более. И оттого казалась такой настоящей. И больно от грядущего было тоже по-настоящему.

Но пока у меня еще имелось немного времени, и хотелось его прожить, а не просуществовать. Раздавшийся позади скрип двери заставил обернуться. На пороге стояла запыхавшаяся Ким.

– Ох! – выдохнула она.

– Бегала? – спросила я, глядя на взмыленную подругу.

– Скорее догоняла, – отозвалась она и плюхнула на пол мешок. Тот активно завозился и зафыркал.

Спустя всего несколько мгновений из стянутой тесьмой горловины рывком выпросталась одна белая пушистая лапа. Она напомнила мне длань мертвеца, которая, вспоров дерн в ночной кладбищенской тиши, вырвалась из-под земли. Правда, в отличие от мертвяка, песценот не жаждал крови. Лишь свободы. Во всяком случае, я на это надеялась.

Меж тем Малыш ловко развязал шнурок. И тут же на свет появилась голова зверька. И та была, мягко говоря, не белой и совсем не пушистой, а скорее коричневой, мокрой и грязной, чем еще больше роднила Малыша с нежитью.

– О боже! – выдохнула я.

– Скорее, демоны подери! – отозвалась Ким тоном человека, который отвел душу. Да так хорошо, что теперь не знает, куда именно и где ее искать. – Это не енот, а просто мелкий демон какой-то!

Выбравшийся из котомки зверек на это лишь фыркнул и хотел было юркнуть в свое платяное укрытие. Но Ким решительно заступила ему дорогу к шкафу. Все же наши чистые вещи плохо сочетались с грязным Малышом.

Поняв, что в любимом месте ему не спрятаться, песценот засуетился, повел носом в одну сторону, потом в другую и, наконец, увидел на столе кружку с водой. Подскочил к ней, блаженно опустил лапы и начал тут же полоскаться, одновременно очищая себя и забрызгивая все вокруг.

– Слушай, а может, он потерпит совсем немного, и потом мы его отнесем в помывочную? – произнесла я, попытавшись обратиться одновременно и к хозяйке, и к ее зверю. Оба замерли и удивленно уставились на меня.

«Как это – потерпеть?» – вопрошал взгляд Малыша.

«Ты хочешь, чтобы я еще раз его ловила, чтобы куда-то нести?!» – читалось во взоре Ким.

Не найдя ответов для обоих, я решила за лучшее уточнить: а что, собственно, случилось?

История подруги оказалась проникновенной, захватывающей и отпадной одновременно.

За проникновенность (без взлома, через распахнутое окно) отвечал адепт. За захватывающую составляющую – песценот, который набросился на лазутчика и расцарапал тому не только лицо, но и… подробности. Те засветились розовым ситчиком в ромашку через прорехи штанов у любителя оконных визитов.

Встреча Малыша с незваным гостем прошла на высшем уровне. Если быть точной, то третьего этажа, из которого парочка и готова была вот-вот выпасть.

Этот-то эпичный момент и застала Ким, вернувшаяся с занятий. И продранные портки, и вцепившегося в них Малыша, и два тела: пушистое и адептское – уже перевалившиеся через подоконник и готовые вот-вот сигануть вниз.

Единственное, что подруга успела в этот миг, – это сотворить ловчий аркан, чтобы удержать летунов. И хотя заклинание зацепилось за дравшихся, в полную силу оно не вошло. Так что и парень, и песценот полетели вниз. Но не так быстро, чтобы разбиться. Хотя, я подозреваю, ушиблись они знатно. А оконный визитер, может, и до этого был стукнутым на голову…

Ким же, высунувшись на улицу и убедившись, что оба живы, захлопнула створки от греха новых незваных гостей подальше и побежала вниз за Малышом. А там, в кустах, застала картину: русоволосый парень отбивался от песценота, пытаясь при этом придержать спадавшие портки.

Ким в этой борьбе поддержала Малыша не только физически, но и морально. Точнее, бранно.

Слово за слово выяснилось, что адепт, дескать, хотел позвать девушку на бал и сделать это максимально красиво. Правда, кого именно звал: меня или Ким, любитель исподнего в ромашку так и не уточнил. Зато горячо заверил, что в гробу он видел такие приглашения и иже с ними сомнительных девиц! Заодно в сердцах прорычал все, что думает о нашей охранной системе типа зверь злой и опасный. И пообещал доложить о ней ректору. Высказал это адепт с пеной у рта. Та, увы, была ни разу не пожарной и ссоры не погасила. Наоборот, лишь разозлила песценота.

Тот, как услышал угрозу, озверел окончательно и хотел было загрызть кляузника, но адепт осмотрительно дал деру. Зверек побежал за ним, а Ким – уже за этими двумя. Легкой рысью они пронеслись практически по всей академии, вылетели в двери музея неестествознания, и там-то улепетывавший от преследования адепт швырнул в песценота банку с черной краской. Тем и задержал зверя, успев смыться.

М-да… Я и не знала, что для обезвреживания Малыша достаточно как следует извозить его в грязи. Тогда пушистый, в лучших традициях славного рода енотов, начнет яростно вычищаться, забыв обо всем!

– Пока Малыш копошился, я на одном из столиков увидела котомку и, подкравшись, накинула ту ему на голову. Так и поймала… – закончила Ким и, печально вздохнув, подвела итог, глядя на песценота: – Так что придется его все-таки вернуть домой, пока Малыша не сделали одним из экспонатов того самого музея.

Зверек от таких слов замер на месте и проникновенно посмотрел на хозяйку, словно спрашивая: «Ты чего? Ну это же я! Как – вернуть?!»

Меня же волновало другое. Кто же этот незваный гость? И приглашение он приходил вручить на бал или сразу на тот свет?

А вот Ким, как оказалось, и вовсе размышляла над третьим.

– Если подумать, это уже третья попытка пригласить нас на злополучный бал, – заметила она и на мой удивленный взгляд (что, еще были ушлые адепты?) пояснила: – Меня сегодня с утра какой-то рыжий парень звал с тобой на эту демонову вечеринку. Вот только если в первый раз я обрадовалась, во второй удивилась, то сейчас такая навязчивость начинает меня пугать. Да так, что уже и идти никуда не хочется… – заключила подруга.

Я же глянула на пострадавшего из-за меня песценота (лезли-то в комнату не по его шкуру!), на взмыленную Ким и решила, что они заслуживают правды. Вот только сказать ее – это лишь первый шаг. Второй – чтобы смирились с услышанным. А третий – удрать, если предыдущий пункт твой собеседник проигнорировал.

– Это все из-за меня, – произнесла со вздохом. – И кажется, мы с Ричардом…

– Наконец-то ты призналась, что вы встречаетесь! – облегченно выдохнула Ким и даже пот смахнула со лба, словно скинув тяжкий груз. А после, упав на кровать, добавила: – Уже вся академия в курсе, а я жду, когда моя подруга мне наконец-то это скажет в лицо.

– Я не только сказать, но и предложить хотела, – ответила я и протянула подруге пирожки, ставшие враз извинительными.

Как итог – с Ким мы помирились два раза: ровно столько подходов к сдобе сделала подруга. И на последнем, дожевывая, она произнесла:

– Нет, все же пирожки – это пища боков!

С этим утверждением я даже спорить не стала, как и уточнять, не оговорка ли.

Когда Ким поела и подобрела, мы решили, что возвращению домой – время будет завтра, а вот купанию – сейчас, и, запихнув песценота в мешок, отнесли в уже опустевшую помывочную.

Когда выходили из комнаты, я обернулась на пороге и увидела уже привычный беспорядок. Да уж… В таком можно было не то, что следы проникновения незваного приглашателя спрятать, а целую теневую бухгалтерию вместе со всеми сотрудниками финотдела. Они бы органично вписались в царивший вокруг хаос, к которому я уже привыкла.

Мыть енота не пришлось: Малыш, едва оказался рядом с водой, сам со всем отлично справился. А вот оттаскивать его от медного крана с бившей из него струей оказалось задачкой не из легких. Мы стали мокрыми вплоть до репутации!

И сил что-либо делать уже не осталось. Так что с выдворением Малыша домой дружно решили повременить до завтра. Наверняка на ночь глядя ректор в женское общежитие не пойдет. Да и в целом меня терзали смутные сомнения, что расцарапанный адепт решится на донос. Ведь тогда ему придется объяснять, как он узнал о звере. И рассказ обойдется ему гораздо дороже попорченных штанов. Как минимум – штрафом. А то и карцером. Все же проникновение в женское общежитие тоже не самый безобидный проступок.

С такими мыслями я, зевнув, опустила голову на подушку. Уже когда дремота подкралась ко мне на мягких лапах, услышала, как подруга ворочается. А затем Ким шепотом спросила:

– Спишь?

– Нет, – отозвалась я.

– И я нет, – вздохнула Ким и вдруг призналась: – Ненавижу, когда вот так лежишь в кровати, глаза слипаются, а мозг никак не может замолчать и долбит мыслями изнутри, точно дятел… И, как назло, еще есть так хочется. Пирожки были вкусными, но их оказалось мало. Так что сейчас я мечтаю о них. А ты о чем?

– А я о лавандовой пастиле, – произнесла, не задумываясь. Конечно, хотелось мне иного, но озвучивать свои настоящие желания я, увы, не могла. Так что ограничилась сладкими и даже не мечтами, а воспоминаниями: именно такую пастилу готовила раньше мама.

– Ты так ее любишь? – видимо, спросила, лишь бы что-то сказать, Ким, и не догадываясь, что я думаю о той, кого больше нет.

– Очень, – невнятно протянула я, чувствуя, как слипаются глаза. И уснула.

А утром меня ждали сразу три открытия. И первое из них – это глаз. Вторые же были новостями. Оказалось, что белый, пушистый и абсолютно чистый Малыш решил очернить себя очередным побегом. Снова. И если песценот исчез, то кое-что вместо него у Ким появилось. Если точнее – то у подруги проснулась жажда бурной деятельности.

Она так разволновалась по поводу предстоящего бала, на который еще вчера раздумывала, идти ли, что нервы не выдержали у меня.

– Ну уж нет! Я туда заявлюсь! – бахнув кулаком по столу, запальчиво припечатала подруга. – Одна! Назло всем этим приглашунам!

И чтобы не ударить в грязь лицом, подруга решительно взялась за краски для оного. Она и меня хотела «припудрить», но я, малодушно подхватив сумку, пробормотала, что мне нужно в библиотеку дорешать задачи.

Вот только до последней я не дошла, свернув в родной корпус. Рассудила, что там в выходной будет народу поменьше, зато свободных аудиторий – побольше.

Так и оказалось. Кабинет, где у нас проходили расчетные практикумы с профессором Рипли, был пуст. Вот только когда я села за стол и открыла папку, выяснилось, что все задания уже сделаны! Причем написаны знакомым таким почерком… На губы сама собой скользнула непрошеная улыбка. Ричард.

Да, нам с ним осталось совсем немного до конца сюжета, не больше суток и одной главы. Но мне хотелось, чтобы это было наше время. То, которое я буду вспоминать… Правда, если удастся уцелеть. Ведь я не знала, есть ли жизнь после эпилога…

И если все же есть, то с учетом моего нынешнего положения и статуса принца, нам с ним ничего не светит. Он наследник, я обнищавшая аристократочка из захудалого рода…

Стоило подумать о дракошестве, как браслет под манжетой чуть нагрелся, предупредив о пришедшем сообщении: «Буду ждать тебя в час аметиста у крыльца общежития», – гласила надпись, высветившаяся на металле.

«Буду», – ответила я, и тут же литеры, неярко вспыхнув, исчезли на пластинке.

Вздохнув, малодушно еще немного посидела в кабинете и начала собирать листы, затем засунула в торбу бутылек с чернилами. Уже потянулась к писчему перу, свесившемуся с края парты, как случайно толкнула столешницу, и оно покачнулось, покатилось и упало. Я нырнула под стол за ним и тут услышала, как скрипнула дверь и в аудиторию вошли, судя по шагам, двое.

– Здесь мы можем поговорить… – раздался знакомый голос. Тот самый, который придирался к каждой решенной мной задаче.

Магистр Рипли!

– Вы уверены, что справитесь с поручением? – вкрадчиво поинтересовался – словно стылый осенний ветер прошелестел в кроне – незнакомец.

– Да, – уверенно произнес наставник, – но хочу заметить, что она девушка умная и талантливая, поэтому я думаю, что не стоит…

– Думать – не ваше дело. Ваше – действовать. Так что добейтесь отчисления. Это приказ.

Последние слова полоснули, словно лезвием. Услышав их, я замерла. Мир вокруг треснул и рассыпался на тысячи осколков, словно стекло, в которое бросили камень. Время остановилось, и я ощутила, как души коснулось холодное дыхание пустоты.

Вихрь из противоречивых чувств и догадок захватил меня, и лишь в ушах набатом стучал бешеный пульс.

Да, имени произнесено не было, но почему-то у меня появилась абсолютная уверенность: речь идет обо мне. Может, потому что сказанное оказалось созвучно моим догадкам и… Я беззвучно сглотнула, боясь выдать себя хоть звуком.

Любитель отдавать приказы, между тем, коротко попрощавшись, чеканным шагом покинул кабинет. А вот магистр остался. Мгновение, второе, третье… Эти секунды были наполнены беззвучием и нервным ожиданием. А затем раздался удар, короткий и глухой, словно кто-то врезал кулаком по столу.

– Добейтесь отчисления, – передразнивая своего недавнего собеседника, раздраженно протянул Рипли и, постояв немного, словно пытался обуздать гнев, профессор ушел.

Я еще немного выждала и осторожно приподнялась из-за стола. Посреди одной из парт первого ряда зияла внушительная вмятина. Не иначе магистр на эмоциях, когда вымещал свою злость, забылся, и его дар вышел из-под контроля? Интересно, что его взбесило? И почему он не мог возразить? Неужели мой опекун столь силен, что заставил даже ворчливого и несговорчивого профессора… Столько вопросов и ни одного ответа.

А ведь я писала простую историю! Линейную, безо всяких ответвлений. С понятной злодейкой, любовной любовью в заповеданных ромфантом традициях, когда в беседке, увитой плющом, стоят трое: она, он и у нег…

Вспомнившаяся пошлость вдруг придала бодрости. Шустро собрала сумку и, закинув ремень на плечо, поспешила в общежитие, чтобы там увидеть инсталляцию: полный гардероб как форма женского отчаяния. Ким страдала в окружении дюжины платьев разной степени яркости и откровенности, не зная, что надеть. Попыталась утешить ее:

– Слушай, да сгодится любое платье, мы же не на прием во дворец идем. Это всего лишь междусобойчик у адептов…

– Нет! Ты неправильно мыслишь! – решительно возразила Ким и даже сжала кулаки. – Нужно наряжаться так, чтобы любое место, в которое я приду, становилось императорским балом.

– Ну, если так, то тогда да – будет непросто, – согласилась я и добавила: – Но можно отнестись ко всему проще. И к выбору, и к вечеринке… Или вообще не ходить. Ты, кстати, вчера так и хотела, – заметила я.

Я, к слову, тоже предпочла бы не идти, но сюжет же отомстит!

– Ну уж нет! Если я не пойду, то о чем тогда буду сплетничать послезавтра на занятиях? Да и вообще, тайные балы и собственная свадьба – это то единственное, куда стоит являться лично!

На это заявление подруги я скептически хмыкнула.

– Некоторые невесты сбегали из-под венца. Думаю, и с балом этот вариант тоже рабочий, – заметила я и, открыв шкаф, достала платье. Благо, когда их всего четыре, то и муки выбора невелики.

– Ты так говоришь, будто для тебя это не твой первый бал в академии, где ты будешь танцевать с принцем, а… поход в столовую! – возмутилась Ким, словно услышала от меня крамолу.

Ну не признаваться же ей, что именно так я все и ощущала. Для меня это была в первую очередь деловая встреча. «Торговля лицом», – как выражался отец, когда у него была необходимость посетить мероприятие, чтобы засветиться. Вот и у нас с Ричардом сейчас такая возникла.

Только почему тогда в комнате словно стало жарче, стоило мне вспомнить о дракошестве? Или во всем виновато закрытое окно (Ким теперь бдела, чтобы не оставлять то нараспашку!), в которое нещадно палило разгулявшееся осеннее солнце? Да, однозначно виноваты плотно сомкнутые створки! А не то, что уготовано сюжетом героям после бала: первый официальный поцелуй.

Правда, до него злодейка, кажется, обольет меня чем-то…

Скептически посмотрела на светло-васильковое платье, которое держала в руках. Будет жалко… Вернулась к шкафу и положила его на полку. Ким победно хмыкнула.

– Вот! Я же говорила, что выбрать тяжело! – победно выдохнула она и подняла указательный палец вверх, неправильно меня поняв.

А я в этот момент как раз достала неприметный наряд в мелкую незабудочку.

– В не-е-е-м? – ошарашенно спросила Ким и подозрительно уточнила: – Одри, а ты вообще на вечеринки ходила?

– Была как-то одна веселая черная попойка со священником, музыкантами, кучей народа и вином… – Уточнять, что меня там даже на руках носили, правда, в гробу, не стала. И так Ким смотрела слишком подозрительно. Так что я лишь скомкано закончила: – После нее я белый цвет и не люблю. Да и смотрюсь я в нем, точно в саване…

– Тогда возьми мое платье! Вот это! – И Ким выхватила из кучи нарядов нежно-фиалковое платье со словами: – Оно красивое, с кружевами, шнуровкой и… отвратительными воспоминаниями, как мне в нем отдавил ноги на балу у Моррисов увалень Марек. Да так, что пальцы распухли, и я больше не смогла танцевать. А после еще пару дней целитель лечил перелом мизинца. Так что я этот туалет точно не надену! И зачем только его из дома взяла? А на тебе он сядет отлично, только затянуть потуже! – воскликнула подруга.

Я же хотела было отказаться – все же жаль наряд, он будет испорчен, но тут подскочившая мячиком с кровати Ким приложила ко мне шелковое кружевное чудо.

Так что полюбовалась им немного, а потом решительно отказалась:

– Знаешь, у меня есть предчувствие, что я его испорчу.

– Ты пифия, что ли? – хмыкнула подруга. Хотелось ответить, что не пифия, а писатель и просто знаю сюжет, но Ким меня опередила, продолжив: – Даже если изорвешь в лоскуты – не беда. А вот если пойдешь в этом, – девичий перст с негодованием ткнул в мое серое платье, – то это будет катастрофа. Для твоей репутации – как минимум. Об тебя языки все сплетницы академии сточат. Так что сейчас мы его подгоним, подрежем, затянем…

С этими словами Ким схватилась за ножницы. Мне же было жаль ажурной красоты, поэтому я категорически заявила:

– Не стоит. Все-таки я будущий маг-трансформатор. И убрать лишнее, думаю, смогу, ничего не портя…

Правда, выяснилось, что, когда вокруг тебя не смыкается оконная рама, грозя раздавить, все расчеты и вычисления делаются немного медленнее. Видимо, стимул не тот. Но все же я создала матрицу заклинания. Чары легли на ткань, чуть уплотнив ее вокруг тела, и платье село ровно по фигуре. Правда, ослаблять шнуровку я бы не рискнула. Все же у всего в этом мире (хоть он и магический) были свои пределы. Даже у чар.

Так что распустила я не тесемки на спине, а лишь волосы. Когда расчесывала их, почувствовала, как под рукавом платья нагрелся браслет. Украдкой взглянула на него и, прочитав «Я жду», торопливо попрощалась с Ким, еще раз поблагодарив за пусть и траурный, но такой красивый туалет.

Подруга, которая наконец определилась, остановившись на одном из нарядов, сейчас перешла к выбору туфель.

Я же поспешила вниз, к Ричарду, который ожидал меня у крыльца.

Как оказалось, тайный бал ежегодно проходил в заброшенном флигеле, рядом с прудом, и был древней традицией академии в честь первокурсников, приобщившихся к адептской жизни. Причем мероприятие было настолько секретным, что о нем знали все, только некоторые делали вид, что не в курсе. Особенно преуспел в последнем ректор. Ну и профессора тоже не отставали. А так да, все негласно.

Наш с Ричардом путь пролегал через парк, где под раскидистыми кронами золотых кленов уже вовсю гуляла осень. Мы шли под руку чинно, неспешно, и со стороны наверняка выглядели милой парой. А то, что за нами наблюдали, я чувствовала печенкой. Причем делали это не только вроде бы мимоходом, бросая взгляды издалека, но и наверняка пристально буравили взором из ближайших кустов. Интересно, а среди этих глядунов были остроухие посланцы?

Ричард же, словно тоже ощущая слежку, не спешил начать серьезный разговор. Так что мы перемолвились лишь парой фраз о погоде. И, когда уже подошли ко входу во флигель, дракошество остановился и тихо, одними губами произнес:

– А теперь посмотри на меня влюбленно.

Я развернулась и, чуть откинув голову, взглянула в лицо принца, в волосах которого словно запутались лучи солнца.

Дракошество улыбнулся и хотел было склониться, словно желая меня поцеловать, но с моих губ вырвалось:

– Еще рано!

Сказала – и тут же пожалела. Ну кто меня за язык тянул! Подумаешь, небольшие расхождения с сюжетом…

Принц одними уголками губ усмехнулся и тихо-тихо согласился:

– Ты права, зрителей пока маловато…

А после, предложил мне руку, и мы с драконом чинно вошли в зал, где уже вовсю царили веселье, танцы и музыка.

Звуки скрипок и бандонеонов, иллюзии, что прикрывали обветшалые стены, и небольшие столы, на которых стояли вазочки с десертами, а рядом – чаши с пуншем – вот такая вечеринка, которая и вправду на бал во дворце не тянула.

– Разреши пригласить на танец? – между тем галантно предложил принц, идеально отыгрывая свою роль.

Я кивнула, и мы легко закружились по полу. Мой взгляд выхватил из толпы Ханта, вошедшего в зал под руку со злодейкой. Увидела Фирка, Вира, Мартина, Старвика, близнецов, дивных шпионов… Да, похоже, здесь была почти вся академия!

А главное – тут царила та неформальная атмосфера, в которой так легко неофициально сделать самые что ни на есть официальные заявления! Например, о своей истинной.

Но все эти мысли вылетели у меня из головы, когда я посмотрела в невозможно голубые глаза напротив. В эту секунду мир вокруг нас словно исчез. Остались лишь мы. Я и дракон, чья рука крепко обнимала мою талию, а другая нежно касалась пальцев, соединяя наши ладони.

Когда мы начали кружиться, я ощутила, как уверенность Ричарда передается мне. Каждый шаг, каждое вращение – это был не просто танец. Разговор без слов. Предельно честный. Такой, который другим не подслушать со всеми их шпионскими чарами.

«Ты мне доверяешь?» – спрашивал дракон.

«А у меня есть варианты?» – отвечала я, забыв обо всем – о тревогах, о времени, о соглядатаях вокруг.

Шаги, повороты, дыхание, тепло наших тел, которые порой соприкасались… Все это – одно на двоих. Как и наша общая тайна.

Наш момент, в котором не было лишнего. Никого и ничего.

Мне вдруг захотелось, чтобы этот миг длился вечно. Потому что между нами сейчас не просто танец – целая жизнь. Настоящая. Неотвратимая в своей конечности, как и всякая мелодия. И прекрасная.

Когда отзвучали последние аккорды, я и Ричард несколько мгновений не шевелились. А затем я услышала у самого уха бархатистый, чуть хриплый голос, от которого по спине пробежали мурашки предвкушения:

– Не устала?

Теплое мужское дыхание коснулось моей обнаженной шеи, и я непроизвольно сглотнула.

– Предпочла бы передохнуть, – ответила я, чувствуя, что еще на один танец сил хватит, а выдержки – нет.

И не только мне. Взгляд Ричарда потемнел, а жилка на виске отчаянно билась в такт моему бешеному пульсу. Кажется, демонстрация нашей истинности будет миссией куда более сложной, чем я предполагала…

Между тем мы подошли к одному из столов, где как раз были напитки. Едва я пригубила пунш, как к принцу тут же подскочила какая-то светловолосая вертлявая девица, попытавшись привлечь его внимание. Я припомнила, что видела ее, когда на принца совершили первое покушение в тренировочном зале. И, когда статуя упала, она тоже крутилась рядом… Конечно, многие леди жаждут заполучить внимание будущего наследника трона, а некоторые – и его всего целиком, но… Я не любила совпадения. Особенно такие навязчивые, на которых платье такое облегающее, что ни встать, ни лечь, ни сесть… Разве что только в лужу, когда швы разойдутся.

Впрочем, Ричард удивительно быстро и ловко отделался от общества девицы, проводив ее задумчивым взглядом. И он-то был виной тому, что с моих губ слетело:

– Низкое декольте порой говорит о нехватке материи… Чаще духовной.

– Одри, это была сейчас ревность? – незнамо чему обрадовался Ричард.

– Что за вздор! – вскинув бровь, выдохнула я. – Конечно, нет! Это всего лишь реакция твоей истинной! – напомнила я дракошеству о наших ролях.

На это гад крылатый лишь хмыкнул и хотел что-то сказать, но тут к нам подошла Ким.

– Уф! Наконец-то я вас нашла! – выдохнула она и, взяв чашу с пуншем со стола, отхлебнула едва ли не половину напитка.

– Я этот демонов флигель обыскалась. Он пропал, словно мышь в подполе! А я-то всего лишь хотела срезать угол, а оказалась в замкнутом кругу каком-то! Даже пришлось пробежаться, да так, что открылось второе дыхание. Правда, после того как напрочь закупорилось первое, – выпалила подруга, обмахиваясь ладошкой и пытаясь одновременно отдышаться и все рассказать. Сочеталось это плохо. Но поделиться эмоциями для Ким было важнее, чем кислород, так что она продолжила: – Ты представляешь, чуть ногу не подвернула!

И показала оную, чуть приподняв подол платья так, что из-под него стала полностью видна туфелька на весьма смелом каблуке.

Впрочем, длилось это не дольше мгновения, а затем Ким опустила ткань, подняла взор и с каким-то даже неверием в голосе радостно произнесла:

– О, лавандовая пастила! На других столах вазочки с такой нет! Надо попробовать!

Мне показалось, что сказала это подруга специально для меня. Не иначе запомнила наш вчерашний разговор в ночи?

– Лавандовая? – чуть удивленно переспросила я, гадая: случайное ли совпадение это или сюжет книги хоть в чем-то решил мне подыграть, в прямом смысле подсластив пилюлю эпилога, или… Решила поразмыслить над этим потом. Пока же, судя по виду Ким, та ждала от меня куда более яркой реакции, и пришлось подыграть: – Это же моя любимая!

– И моя, – как бы невзначай обронил Ричард, соответствуя образу беспросветно влюбленного, у которого даже вкусы с его истинной совпадают.

В этот момент я ощутила на себе взгляд дракошества. Чуть подняла голову, чтобы мы увидели друг друга. Пронзительный момент, как в классических мелодрамах, когда взоры двоих встретились, переплелись и уже не отпускают друг друга, а затем я, словно смутившись, сглотнула и посмотрела вниз.

Со стороны нежно и трогательно, на деле – точный выстрел глазами на поражение. Жаль, не сердца принца, а публики.

Последняя, к слову, в лице подошедших к столику злодейки и Ханта это оценила. Парочка приблизилась к нам несколько мгновений назад в лучших традициях сердечного приступа – тихо, стремительно и когда совсем не ждали. Причем эти двое стояли так близко, что заподозрить их можно было в чем угодно, вплоть до дружбы.

– Да уж, не думал, что кто-то еще, кроме тебя, дружище, любит эту гадость. Лавандовые сладости на вкус – редкостная пакость… – протянул брюнет, похлопав Ричарда по плечу, а затем потянулся к чашам с пуншем и передал одну из них рыжей, без слов объясняя причину своего появления: его спутница пожелала прохладительного напитка.

От меня же не ускользнуло, что принц, когда его коснулся Хант, не то что не вздрогнул, даже не удивился. Для него появление приятеля не стало неожиданностью. А ведь тот стоял за спиной у наследника, подошел бесшумно, ничем себя не выдавая, и Ричард его точно видеть никак не мог!

Это еще раз подтвердило: одно ушлое высочество держит под контролем буквально все! Причем всегда и везде. Ну, за исключением ночных встреч на крышах. Таких улетно (и немного взлетно!) поцелуйных. Вспомнила о нашем с Ричардом последнем подобном свидании, и кончики ушей опалило жаром. Да и щек наверняка коснулся румянец. Так что застенчивость невинной кроткой девы даже изображать особо не пришлось.

Стоило подумать о губах Ричарда, как мои мысли, поддавшись чувствам и сбежав из-под контроля разума, повели себя, словно дети: расшалились и грозили вот-вот удрать насовсем и потеряться. Потому, чтобы выиграть время и взять себя в руки, я взяла в них для начала ту самую злополучную пастилу и поднесла ее к губам… Ведь жуя, вероятность проговориться уменьшается в разы. Жаль, что не сводится к нулю.

Я поднесла уже пастилку ко рту, когда в мозгу словно что-то перемкнуло: вот он, тот самый момент, когда меня обольет злодейка…

Настороженно посмотрела на Тэрвин, которая в этот момент нахмурилась, словно что-то вычисляя. Кажется, в эту секунду последнее, о чем она думала, – это о соперничестве со мной за принца. А ведь она самая злодеистая злодейка, которая, по сюжету, должна была испепелять меня взглядом. И тут Бриана в последний миг все же подняла на меня глаза, чтобы впиться ими в мои губы… Вернее, в пастилу.

Я на миг замерла, чтобы в следующий ощутить, как пунш из чаши рыжей прицельно опрокинулся на мое платье.

И лишь после этого Тэрвин подняла взор выше. Вот только в нем не было ни капли злорадства, лишь облегчение, будто она успела в последний момент.

– Какая неловкость! – выдохнула Бриана, отступая, в то время как пунш кровавым пятном расползался на светлой ткани платья.

Мне же хотелось спросить: зачем?.. Но ответ нашелся раньше, чем я до конца успела что-то сказать: Ким покачнулась и, бездыханная, полетела на пол, словно ее грудь пробили выстрелом навылет. О том, что это не банальный обморок, говорило хотя бы то, что подруга даже не закатила глаз, не было этой доли секунды борьбы, когда сознание цепляется изо всех сил за реальность…

Они упали вместе – пастила и подруга. Только на кусочек, в отличие от девушки, никто не обратил внимания. Кроме Ричарда. Принц глянул на гадость, вернее, сладость в своей руке, потом на перстень с алым камнем и, нахмурившись, положил улику в карман.

Похоже, это было покушение. Вот только почему перстень-артефакт принца не распознал яда?

«На ее месте должна была быть я», – пришло осознание.

Тот, кто это подстроил отравление, знал: Ричард не пройдет мимо любимого лакомства. Но при этом наемник плевать хотел, сколько еще людей умрет. Сопутствующие жертвы…

Вот только Бриана, видимо, пытаясь отвлечь высочество и тем спасти его, сохранила мне жизнь.

Все это вихрем пронеслось у меня в мозгу, в то время как я сама упала на колени, пытаясь нащупать пульс у Ким. В книге же моя подруга не умирала!

Но жилка на шее не билась, а девичье лицо стремительно бледнело. Бриана, пытаясь выиграть время, несколько раз ритмично нажала на грудь Ким. Только нужно было что-то помощнее, чем массаж сердца.

Яды, которые действуют так стремительно, поражают нервную систему. А она – не что иное, как проводник для электрических разрядов… Именно поэтому током и шарахают тех, кто в реанимации решил отдать богу душу, чтобы перезапустить нервные импульсы.

– Ударь в нее молнией! – приказ слетел с моих губ сам собой, и Хант пришел на выручку мгновенно, точно налоговая: призвал силу, чтобы шарахнуть ею в Ким. Я отпрянула лишь в последний миг, а принц и вовсе схватил Бриану за руки, не дав ей коснуться тела погибшей, чтобы рыжую не зацепило разрядом.

Магия прошила подругу так, что та выгнулась дугой и… судорожно, словно делая первый вдох в своей жизни, втянула кислород в легкие. А потом распахнула глаза и посмотрела на меня, будто не узнавая…

– Что?..

– Что с ней?

– Девушке плохо?..

Полетели вопросы зевак со всех сторон. Меня же трясло. От осознания того, что только что произошло. Сюда приходила смерть. И ушла она, очень злая. А второй мыслью было: никакая Бриана Тэрвин не злодейка! Иначе бы так отчаянно не пыталась спасти Ричарда. Сейчас я могла поспорить на что угодно: она агент тайной канцелярии, в шпионские игры которой я оказалась втянута, а Ким из-за них и вовсе едва не погибла!

– У адептки всего лишь глубокий обморок, – между тем разом всем ответил Хант, который, как и я, прекрасно понимал, что никакого лишения чувств не было. А вот души – еще как!

– Мне нужно на свежий воздух, – вторя ему, пролепетала очнувшаяся Ким, и Ричард помог ей подняться.

А после мы с принцем синхронно посмотрели на стол. Вазочки с пастилой там уже не было…

Я обернулась к подруге.

– Ким, ты как? Голова кружится? Тошнит? Давай тебя в целительскую отведу… – спросила, обеспокоенно заглядывая в лицо, бледность на котором сменялась легкой розовостью.

Вот только пышка со смесью непонимания, страха и неверия посмотрела на меня, а после… начала активно отказываться от помощи, словно избегая меня. Затем, опираясь на руку невесть откуда взявшегося эльфа, направилась к выходу.

Удивительное дело, но надменная отчужденность дивного словно рассекала толпу перед Ким и остроухим так, что приблизиться к этим двоим никто не мог. И я, глядя подруге вслед, решила, что обязательно обо всем ее расспрошу, но чуть позже, раз сейчас она не желала со мной говорить.

Мне тоже оставаться в зале не хотелось. И под предлогом того, что платье, как и вечер, испорчено, удалилась вместе с Ричардом.

Мы шли сквозь толпу с прямыми спинами, улыбаясь и мило воркуя, хотя при этом по спине у меня тек холодный пот, а руки дрожали. Ведь где-то совсем рядом находился убийца, который вскоре вновь попытается устранить принца…

И как настоящая Одри могла всего этого не замечать?

Сегодня воздух был буквально пропитан опасностью… Да и не только сегодня. Но героиня этого не чувствовала. Наверное, поэтому и не страшилась ничего. А я… Я тоже не боялась, как это и подобает независимой, взрослой, самостоятельной… и прочие синонимы для успешной «умницы», как говорят девушки (правда, некоторые мужики при этом добавляют: «…и стервы»). Но все же опыт подсказывал, что лучше не бояться где-то рядом с Ричардом. Ибо за спиной у дракона как-то спокойнее.

Ну, или не за спиной, а под боком. Наверное, именно поэтому и прижималась к принцу, который вроде бы выглядел расслабленным, но при этом зорко наблюдал по сторонам. Так мы двигались по тенистой аллее, которая уже купалась в вечерней заре. Ее алые отсветы целовали сквозистую листву кленов, в то время как под пологом деревьев уже сгустились кисельно-вязкие тени.

– За нами следят? – одними губами тихо спросила я.

– Ты даже не подозреваешь, сколь активно, – так же тихо отозвался Ричард.

М-да, похоже, мы и вправду собрали всех нужных нам соглядатаев, которые вскоре доложат обо всем своим начальникам. Вот такая история любви под прицелом камер… В смысле записывающих артефактов.

– Я думаю, эта беседка подойдет, – произнес дракошество, а затем взглядом указал на увитые плющом белые колонны, державшие купол свода, и мы двинулись туда.

Что ж, мизансцена Ричардом была выбрана профессионально. Просматриваемая со всех сторон, окруженная кустами, словно партером. Мне даже показалось, что я слева увидела в зарослях чьи-то острые уши, а с другой стороны промелькнула рыжина. Или, может, это было мое разыгравшееся воображение?

– Готова? – чуть склонившись, шепнул принц так, что его дыхание коснулось моих ушей, кажется, раньше самого вопроса.

– Ко всему, но не на все, – предупредила я, понимая, что готова лишь к тому, к чему не надо. Например, полюбить. Отчаянно и беспросветно. Даже вот так, наплевав на всех шпионов вокруг.

– На поцелуй.

И Ричард потянулся ко мне. А я – к нему, ощутив, как мужская ладонь скользнула мне на талию, прижимая ближе.

«Только не торопиться… Только не торопиться», – вспыхнула и погасла мысль где-то на краю сознания. Все же формально, по сюжету, это наш первый поцелуй. И если во время него робкая девица вдруг набросится на дракона и завалит его в порыве страсти, будет слегка странно смотреться… А критиков у нас здесь полные кусты!

А Ричард меня меж тем провоцировал и трепетно, со всем старанием соблазнял. Бережно. Нежно. Так, что мне захотелось отдаться этим сильным рукам, что подхватили меня, так же, как недавно в танце.

Это было невыносимое блаженство. До звездочек под опущенными ресницами, до магических искр на кончиках пальцев, которые гладили твердые плечи дракона. А я сама прижималась к горячему мужскому телу. И не было мира вокруг, кроме нас.

Лишь горячие ладони Ричарда, что скользили по моему платью и дарили жар даже сквозь одежду, заставляя меня вспыхивать снова и снова, словно фейерверк. И губы. Эти невозможные, любимые губы, которые прокладывали дорожку поцелуев от скул, щек к шее…

– Одри-и-и, – стон, признание, сожаление.

Он сорвался с губ дракона, когда Ричард оторвался от меня. С большим трудом оторвался. Жилка на виске принца билась словно сумасшедшая, дыхание было хриплым, а на лице проступила вязь чешуек. Кажется, кто-то потерял контроль. Кажется, этот кто-то – мы оба.

Я заглянула в беспросветно-темные вертикальные зрачки, увидев в глазах Ричарда целый океан. Неистовый. Огромный. Бушующий. Такой, в котором тонут целые флотилии, отчаянные надежды и одна попаданка…

И возвращаться в реальность из-под этой водной толщи не хотелось ни Ричарду, ни мне. И мы, словно пытаясь схватить ускользающий миг, прильнули друг к другу, уже наплевав на робость, нежность и что там еще положено по сюжету. Ладонь дракона коснулась моей скулы и… Вспышка. Неяркая, но сумевшая выжечь своим светом наш с Ричардом миг до пепла.

Принц с каким-то утробным недовольным рыком отстранился, разрывая поцелуй.

– Мне нужно срочно во дворец, – глянув на запястье с артефактом, рвано выдохнул дракон.

У меня же на слова просто не осталось сил. Я лишь согласно качнула чудесно пустой и легкой головой и положила руки на плечи мужчине. Моему любимому мужчине. Встала на цыпочки (и почему только мне досталось такое высокое дракошество?) и, прикрыв глаза, едва-едва коснулась лбом его носа, понимая, что, возможно, этот поцелуй стал у нас хоть на деле и не первым, но вполне возможно последним. Ведь это была финальная глава романа.

Я выдохнула и отступила. Хотела сделать еще шаг назад, чтобы отпустить Ричарда, но он сам словно этого не хотел. Поймал мою руку, переплел наши пальцы и, сжав их, произнес:

– Будь осторожна, сразу иди в общежитие и жди. Я скоро вернусь.

А я не хотела ждать. Я хотела дышать его поцелуями. Тонуть в его глазах. Вбирать полной грудью запах кофе, бренди и перца – аромат моего дракона. И никогда-никогда не возвращаться из моей сказки в реальность… И неважно, были ли в той дивные шпионы или дивные квартальные отчеты.

Нежность и горечь растекались по жилам, когда я смотрела на прямую, удаляющуюся по аллее спину Ричарда. Подумалось вдруг: и почему главный герой именно принц? Не мог быть Ричард кем-нибудь попроще? Хоть тем же Хантом. Или эльфом из посольства. Или… Да хоть профессором! Тем, кто хоть отчасти принадлежит сам себе. Тогда, возможно, эта ночь принадлежала бы нам…

Словно прочитав мои мысли, Ричард в самом конце аллеи резко обернулся. Короткий, не предназначенный ни для кого, кроме меня, взгляд опалил огнем. Кажется, мы сожалели об одном и том же.

А вот засевшие в кустах ни о чем не сожалели, да и вообще эмоциям не поддавались. Они исключительно действовали. Судя по активному шуршанию пожелтевшей листвы – в отступательной тактике.

Подумала, что и мне тоже стоит отправиться к себе. Как говорится, шоу закончилось, все могут расходиться. Правда, делала я это по максимально безопасному пути, не сворачивая на тропинки и не срезая дорогу через кусты, справедливо полагая, что даже в невысоких зарослях отлично можно напороться на неприятности в их полный и могучий рост. К слову, и шаг у меня был далек от прогулочного. Скорее он напоминал степенный галоп, когда подол подхватывать еще вроде бы рано, а пытаться преградить мне путь уже опасно – могу снести тараном и не заметить.

Так что в общежитии оказалась весьма быстро, рассчитывая увидеть там Ким. Вот только комната оказалась пуста. Что, а вернее, кто мог ее задержать? Неужели тот эльф?

Выглянула в окно. Подруги на подступах к общежитию видно не было. Это заставило нервничать еще больше. И где теперь ее искать?

Нервное напряжение после сегодняшнего бала, подкрепленное ожиданием неминуемого конца романа и книжного, и моего с Ричардом, успевшего едва начаться, довлело. А сейчас к этому добавилась и тревога за подругу.

Никогда бы не подумала, что наступит момент, когда мне будет остро не хватать в комнате Малыша. Но вот этот миг настал. Так и хотелось запустить руки в пушистую шерстку, чтобы, почесывая зверька между ушей, успокоиться самой. Но нет…

Кто-то сказал, что переживание есть не что иное, как момент в жизни, который мы пережили не один раз. Так вот, этот кто-то, похоже, был прав.

Я снова, как не единожды в прошлом, осталась одна. Только сейчас это щемящее чувство покинутости было острее в сотни раз. Словно это написанный мной мир был реальным, а родной – вымышленным.

Пытаясь сбежать от пустоты, что росла и ширилась внутри, начала мерить шагами комнату в томительном ожидании и подруги, и известий от дракошества.

Время шло, а ответом была лишь тишина, когда я услышала звук вечернего колокола. Начало ужина.

Аппетит, разыгравшийся на нервной почве, вопил в голосину. Желудок свернулся узлом, требуя еды. А я поняла, что лучше пережевать столовскую еду, чем переживать за Ким. Да и вообще, на сытый живот страдается как-то легче.

Вот только когда я подходила к трапезной, то увидела, как из ее дверей в полном составе выходит делегация дивных засланцев. И тот самый эльф, что провожал Ким, величественно вышагивал среди прочих остроухих. Но брюнетки рядом с ним не обнаружилось.

Моим желанием было подойти и вытряс… в смысле выяснить, где этот шпион несчастный оставил мою подругу. Однако, судя по холодному и надменному виду, этот сын леса, если и делился с кем-то информацией, то под очень большие проценты. А заниматься бескорыстным грабежом лучше без лишних свидетелей и в отсутствии поддержки у противника.

Поэтому я просто сменила маршрут, оставив за спиной столовую, и направилась за этими агентами. В смысле, адептами.

Ну правда, не все же мне одной быть объектом слежки. Нужно и ответные любезности гостям оказывать.

Я шла за остроухими, направлявшимися в сторону тренировочного поля, достаточно далеко, и мне удалось легко затеряться среди магической братии, что оживленно курсировала по вымощенной булыжником дороге. И наконец увидела, как сначала от дивной компании отделились двое, направившись к теплицам, а чуть позже и третий свернул в сторону ангаров магомехаников.

Так что, когда мой объект остался один, я поняла: надо брать. И ситуацию в свои руки, и дивного. Желательно, живьем.

Я прибавила ходу, почти перейдя на бег. Вот уж не думала, что в собственной истории, будучи героиней, придется бегать не от поклонников, а за каким-то мужиком. Причем совершенно в неромантическом ключе.

– Простите! – окликнула я дивного, когда до него оставалось всего несколько шагов. Остроухий, пресыщенный девичьим вниманием, не иначе расценил мое обращение как молитву. В смысле, ответил на нее с величием божества. То есть никак.

Но на горе дивному я к теологии не тяготела, а была сугубым прагматиком и сторонником переговорного процесса. Даже если собеседник настроен в штыки и готов вонзить те мне под ребра. Плевать. Главное – запастись качественным доспехом и убойными аргументами. А если, как у меня сейчас, ни того, ни другого не было, использовать хотя бы фактор неожиданности.

Посол меж тем ускорил шаг, стремясь избавиться от назойливой поклонницы, и готов был уйти от допроса. Потому мне ничего не оставалось, как бросить в дивного фразу:

– Так вы не намерены ко мне приставать?

Конечно, имелся еще вариант: швырнуть пульсар или булыжник. Но, думаю, эффект был бы примерно тот же.

Эльф остановился и медленно, со всем полагающимся этой расе надменным величием, развернулся.

– А должен? – раздалось с интонацией истинного расиста. Того, кто считает себя потомком самых древних, благородных и превосходных, потому никогда не унижает никчемных простых смертных.

Зато главного я добилась: дивный остановился и даже заговорил. А я наконец смогла его догнать.

Правда, когда дивный увидел меня, то выражение его лица изменилось. Хотя и не столь быстро, чтобы я не успела заметить этих метаморфоз.

Холод в мужском взгляде исчез, сменившись заинтересованностью. Такой же острой и опасной, как отточенный клинок. Уголки дивных губ чуть приподнялись в самодовольной усмешке.

– Какая неожиданная встреча… – иронично произнес эльф, намекая, что таковая та лишь для него. А не для преследовательницы в моем запыхавшемся лице. А после – шагнул навстречу, при этом щелчком пальцев убирая охранные чары. Тот самый барьер, что не давал другим адептам приблизиться к послам помимо их воли. – Одри Хайрис, если я не ошибаюсь?

«Какой осведомленный, однако», – мысленно поморщилась я, потому как, в отличие от остроухого, имени собеседника не знала. Жаль, что это был не вчерашний эльф. Того-то Ричард назвал и это имя я запомнила. Так что с досадой пришлось признать:

– Да, Одри Хайрис. А вы?.. – протянула, намекая, что дивному неплохо бы представиться.

Легкое изумление на мужском лице перешло в недоумение. «Ты не знаешь, кого пыталась догнать?» – словно вопрошали взметнувшиеся золотистые брови. Как будто их обладатель был абсолютно уверен: уж его-то имя известно всем девицам академии.

Я пожала плечами, так же без слов отвечая: «А почему нет?». Вслух же произнесла совершенно другое:

– Вообще-то я хотела узнать, где Ким? Вы с ней под руку уходили из бального зала сегодня…

– А что я получу за эту информацию? – спросил эльф, видимо, решив, что мой вопрос – лишь предлог для беседы.

А затем, так и не представившись, столь провокационно посмотрел на меня, что будь я отцом молодой девицы, то после такого взгляда обязала бы остроухого жениться на дочери. Потому как под подобными взорами юные девы часто теряют все: голову, честь, панталоны…

Меня же это разозлило. Этот тип совсем офонар… обостроухел? Решил, что стоит улыбнуться, и я побегу за ним волосы назад? И плевать, что совсем недавно именно так и было. Это – другое!

– Скорее, что не получите, – ответила я улыбкой кобры. – Первого и единственного драконьего предупреждения. На дуэль.

– И за что же? – соблазнительная улыбка истаяла с губ дракона вешним снегом, а в холодных голубых глазах заплясала вьюга. – Помнится, сын неба может бросить вызов, если только кто-то покушается на его сокровище. А если сокровище само идет другому в руки…

– Или его могут выкрасть против воли, – парировала я. – Ведь свидетелей нет… Так что слово против слова. А клятвы всегда можно обойти искусными формулировками. Вам ли не знать…

– И где это ты так хорошо научилась шантажу? – спросил дивный.

М-да… Похоже, мы быстрее перешли на «ты», чем к переговорам.

Смерив сына леса ответным взглядом, промолвила:

– Кажется, в последней фразе в слове «дипломатии» десять ошибок, – мило улыбнулась я и вернулась к своему вопросу: – Так где Ким?

Эльф на это досадливо поджал губы, видимо, поняв, что недооценил противника. А мы именно ими сейчас и были. И похоже, что в его голове одна версия относительно меня только что сменилась другой.

Я же убедилась в том, о чем подозревала: простым этот разговор не будет. И хорошо, что он тета-тет. Окажись шпионское посольство в полном составе, было бы в разы тяжелее.

– Я не обязан тебе докладывать, – процедил сквозь зубы дивный гад.

– А это и не доклад. И даже не донос. И, замечу, пока не вербовка, – холодно, в истинно эльфийской манере, отозвалась я. С намеком так.

Остроухий агент в ответ полоснул взглядом. Зацепила. Да так, что сразу – и под жабры.

– Одри Хайрис… А ты, оказывается, совсем не подарок, – холодно, аж простуду схватить можно, и четко произнес дивный, намекая, что судьба в моем лице подкинула, как думал этот тип, презент, а оказалось – разрывное проклятье.

– Ну так никто день рождения и не празднует, – протянула с намеком, что и один остроухий тут хоть и первородный, но отнюдь не бессмертный…

– Поэтому-то и я удивляюсь, как его высочество получил такой дар… И не из клюва ли ворона? – протянул шпионистый гад.

Да уж… Всегда подозревала, что в этих первородных теплоты и дружелюбия столько же, сколько у трупа. В смысле, ноль. Зато из витиеватых речей и запутанных намеков можно такой невод сплести, что целого дракона в крылатой ипостаси поймать в такую сеть можно.

Вот и сейчас один остроухий экивоками дал понять, что меня считают агентом тайной канцелярии, так сказать, подставной истинной. Ведь вороны были символом шпионской братии. Но все это было озвучено по-эльфийски: в паузах между слов. Так, чтобы и не подкопаться.

Вот только если дивный засланец думал, что от такого заявления я стушуюсь и отступлю, то он просчитался. В переговорах с контрагентами отец учил меня трем вещам: упреждать удар, если не вышло – его держать, а после – атаковать самой, не давая передышки противнику. И сейчас я последовала папочкиному совету.

Вместо того чтобы замять эту тему, вскинув бровь, поинтересовалась:

– Получают обычно посылку по почте. А рыцари своих избранниц заполучают… И, я теряюсь в догадках: почему столь хорошо знающий имперский язык посол так неточно выражается?

– Может быть, потому что кто-то слишком хорошо ведет допрос? Прямо как опытный агент тайной канцелярии, – вновь намекая на то, чего нет, произнес дивный.

– Если бы я преуспела в этой науке, то давно бы получила ответ. Но мне приходится повторять снова и снова: где Кимберли?

Дивный досадливо поморщился и без обиняков спросил:

– Тебе и в самом деле так важно знать?

Всего одна фраза выдала остроухого с головой. Да, он считал мой интерес к подруге всего лишь предлогом. И до сих пор не верил, что мне нужна от него именно эта информация, а не какая-то иная.

– Да, – ответила я. – Это все, что мне нужно.

– Уверена? – меж тем переспросил блондин. – Я могу дать гораздо больше. Любые деньги, убежище в дивных лесах. Все, что нужно для спокойной, долгой и счастливой жизни, – последнее он выделил особо. Ведь не это ли мечта того, кто вынужден денно и нощно следовать приказу, не принадлежа себе: жить долго и спокойно? – А если тебя связывает клятва верности – у нас есть лучшие взломщики заклинаний.

Услышав это, я на миг замерла. Так вот оно какое, предложение «долго и счастливо» по-эльфийски. Меня банально пытались сейчас купить! Блондин же, по-своему истолковав мою заминку, решил, что я всерьез раздумываю над его предложением, и добавил:

– Ты ведь и сама понимаешь, что всего лишь пешка. Драконья корона слишком тяжела для простой смертной, и…

– …и иногда не все сводится к политике, – перебила я блондина. – Есть вещи, с дивной точки зрения, куда более банальные и пошлые. Например, дружба. Или любовь.

– Эта Ким тебе так дорога? – словно наконец-то поверив мне, протянул посол. Да уж… тяжко ему, наверное, живется, если он в каждом разговоре ищет двойное дно.

– Не была бы – и этого разговора бы не состоялось, – заметила я, намекая, что если мне не выложат все и прямо сейчас, то и одними словами допр… дело не ограничится. Перейду к пыткам. Тем более кустовой опыт ведения переговоров благодаря Ханту уже имелся… Да и пригрозить можно. Хоть той же попыткой вербовки истинной принца.

Что-то такое, похоже, почувствовал и дивный, потому как стиснул зубы и сквозь них процедил:

– Твоя Ким оказалась девушкой падкой…

Вот только в дальнейшем выяснилось, что не на эльфов, а на землю: подруга потеряла сознание по пути в общежитие.

– Ты вызвал целителей? – уточнила я. А то с надменностью эльфов с него станется просто перешагнуть через обморочную девушку и невозмутимо пойти по своим дивным делам дальше.

– За кого ты меня принимаешь? Я отнес ее в лекарскую.

Ого. Его высокомерие способно носить девушек на руках? Пусть и исключительно в спасательных целях… Что ж, этим поступком дивный все же отыграл пару очков в моих глазах. Хотя и остался той еще шпионистой зад… занозой! Но не успела я порадоваться тому, что и эльфам не чуждо благородство, как этот невыносимый тип добавил:

– И оставил в приемном покое.

«Ну хорошо хоть не на крыльце!» – мысленно утешилась я. Вслух же поблагодарила блондина:

– Признательна за информацию… – На меня посмотрели так, словно я дивного на нее как минимум раскулачила. – И… удивительного вечера.

Судя по взору блондина, он бы предпочел удивительному удушительный вечер. И душил бы он с наслаждением одну назойливую особу. Хотя до подобных признаний остроухий не снизошел, ограничившись сдержанным:

– И тебе такого же… – сказал – как проклял – сын леса. На том мы и распрощались.

Я же, уходя от своего осведомителя, уносила помимо ценных сведений одно бесценное: в переговорном процессе проще всего выбить из эльфа информацию пульсаром. И точно быстрее. Цивилизованным способом они ей отчаянно делиться не желают.

Подозреваю, что и дивный, который так и остался для меня безымянным, в мыслях, напротив моего имени, сделал какие-то пометки. Но мне на это было плевать. Куда важнее было узнать, что с Ким. И это я собиралась выяснить как можно скорее. Так что в целительский корпус я влетела буквально ураганом и, узнав, что Кимерину, урожденную Брасвир (вот ведь! сама автор, а фамилию второстепенной героини вспомнила не сразу!), разместили на втором этаже в конце коридора, ринулась туда.

Правда, вначале влетела в палату, где находился какой-то некромант, бледный, как букет белых астр, что стоял на тумбе у изголовья его кровати, и обложенный исцеляющими амулетами, как иной прораб на стройке матом. Но со второй попытки я нашла-таки подругу. Правда, она не сильно отличалась от своего соседа и была больше похожа на труп. Недвижимая, опутанная сетью восстанавливающих и поддерживающих заклинаний и под стабилизирующим куполом.

Только спустя несколько мгновений после того, как я увидела Ким, поняла, что все это время не дышала. Грудь начало жечь от нехватки кислорода, и я судорожно втянула воздух. Звук получился каркающим.

Как такое могло случиться? Ведь Ким, когда уходила из зала, хоть и выглядела бледной и потерянной, но вполне активной. Чтобы все выяснить, пришлось поискать дежурного целителя. Тот нашелся в комнате, которая была в противоположном конце коридора. И я, потренировавшись на эльфах, к допросу лекаря приступила с ходу. Вот только в отличие от остроухого маг жизни и не думал отпираться.

– У вашей подруги сильное повреждение магических каналов. Если проще – она почти выгорела. Сейчас мы поместили ее под стабилизирующий купол, чтобы она могла восстановиться. Но прогноз не радужный. Скорее всего, она станет бездарной…

Слово резануло по ушам. Хотя значение в этом мире ему придавали, похоже, совсем иное. Ким ведь так хотела получить диплом чародейки, чтобы быть независимой от отца…

Но какие бы натянутые отношения между ней и родителями ни сложились, думаю, им стоит знать, что случилось.

Только не успела я додумать эту мысль, как дверь распахнулась и на пороге возник человек в сером мундире.

– Целитель Лоренс Браттир? – обратился вошедший к лекарю.

– Да, – нахмурившись, отозвался тот.

– У меня к вам строго конфиденциальный разговор… – И после этих слов дознаватель посмотрел на меня, намекая, чтобы посторонняя адептка вышла.

Я, как девушка законопослушная, кабинет покинула. И, как переживающая за свою подругу, тут же прильнула ухом к замочной скважине.

– Вы по поводу Кимерины Бросвир? – уточнил маг жизни.

– Да, – коротко отозвался серомундирный и уточнил: – Как догадались?

– Случай уж очень необычный и…

Окончание фразы я не услышала: раздался щелчок пальцами, и все звуки как отрезало. Похоже, дознаватель активировал купол тишины. Но и так стало понятно: за расследование отравления взялись всерьез. И как оперативно…

А главное, не из-за этого ли расследования во всем обвинят Бриану и послезавтра казнят? Но она ведь не злодейка!

Нужно это как-то все остановить, исправить, переписать и отредактировать. Но то, что раньше решилось бы одним нажатием кнопки и удалением части текста, то сейчас… Но что в том, что в этом мире, похоже, действовало единое правило: раз понапридумывала сама себе проблем – теперь страдай. Или хуже того – решай! В моем случае – объясняй все главному герою, как бы сумасшедше это ни звучало…

Желание сорваться, побежать и начать все исправлять вот прямо сейчас было нестерпимым, но я осталась на месте. Потому как первый этап всякой успешной спасательной операции – это понять, кого, собственно, спасать и как это сделать, чтобы в процессе не убить?

И если по поводу «кого» вопросов не было, то с «как» имелись. Так что мне бы не помешала дополнительная информация. Потому я простояла еще немного у двери в надежде услышать еще хоть что-то, и дождалась!

Сначала раздались шаги, и я увидела, как ручка двери поворачивается. Видимо, дознаватель снял полог тишины и, попрощавшись с лекарем, собирался уже уходить, когда раздался негромкий голос целителя.

– А что же с Брасвир? Она…

– Как очнется – тут же доложите мне и отправьте девицу домой. Чтобы ни у кого не было лишних вопросов, – прозвучал жесткий приказ, после которого дверь скрипнула.

Я успела скрыться за шторой в последний миг. Дознаватель прошел мимо меня, не заметив, и пробурчал себе под нос:

– С этим разобрался, теперь к ректору. С этим непрошибаемым будет сложнее…

Затаив дыхание, я постояла еще пару минут, а затем, выглянув из-за укрытия и выдохнув, отправилась к себе.

Как раз вовремя, потому как вот-вот должен был наступить час обсидиана, а с ним – двери в общежитие закроются.

Успела я в последний момент, проскочив под носом у недовольной вахтерши. А когда оказалась у себя, то увидела, что на кровати разлегся гость. Блондин во всей своей обесцвеченной белой пушистости.

Песценот при моем появлении приподнял голову и, узрев на пороге всего лишь соседку хозяйки, а не ее саму, меланхолично опустил морду обратно на покрывало. Я же вздохнула: ну вот, хотела полного песца с енотистым характером – получила. Присев на край постели, я погладила густую шерсть и поймала себя на мысли, что не найду подходящих слов, чтобы рассказать зверьку о случившемся с Ким. Да и поймет ли он? Но набралась мужества и описала: и приготовление к балу, и его сам… Вот только когда дошла до момента отравления, Малыш буквально взвился и заметался по комнате. Запрыгнул на кровать. Потом схватился за подушку, тут же бросил ее и помчался в шкаф. Стал выкидывать оттуда вещи. Вытащил из него дорожную сумку, бросил ее, помчался к столу. Схватил в зубы перо с бумагой, выплюнул, постоял так мгновение, спихнул на пол книги, прыгнул на подоконник, с него – на штору, повиснув на той. Замер, раскачиваясь на портьере, и пронзительно, надрывно застонал. Ну точно как человек.

Я подошла к Малышу, протянула руки, и, спустя какое-то время, зверек отпустил ткань и перебрался ко мне. Мы так и стояли, обнявшись на фоне темного окна, когда в коридоре раздался шум шагов. Чьи-то каблуки уверенно и четко впечатывались в пол. А рядом с ними, судя по легкому шарканью, кто-то семенил.

Не придала бы этому значения, если бы спустя несколько мгновений в дверь комнаты не раздался резкий стук. Его сопровождала фраза:

– Адептка, откройте, на вас поступила жалоба в укрывательстве мужчины!

Единственный мужчина, который сейчас был в моей комнате (причем без штанов, ибо на кой ему презренные порты, если есть шикарный мех?), удивленно посмотрел на меня. Я – на него. А затем одними губами прошептала Малышу:

– Прячься в подушку! – потому как что-то мне подсказывало: не стоит запихивать зверька в шкаф, под кровать или за штору. Ибо в столь очевидных местах «мужчину» будут искать в первую очередь.

Малыш прыгнул на кровать, и я, раскрыв прорезь наволочки, точно горловину мешка, помогла зверю занырнуть внутрь. Пушистый повозился, распределяясь внутри, словно жидкость, равномерным слоем. Я же, поправив уголки ткани, подошла к двери.

Бросила контрольный взгляд на кровать: подушка на той ничем не выдавала своего песценотного содержания. Ну разве что из жиденькой превратилась в пухлую и мягкую даже на вид, так и манившую прилечь. Но главное, ни о каких мужчинах не намекала!

Выдохнув, открыла дверь, чтобы лицезреть на пороге коменданта. Рядом с сухощавой (аж до состояния мумии) уже немолодой дамой, которую я видела всего единожды, при заселении, стояла адептка. Ее предвкушающе-оживленное лицо оказалось мне смутно знакомым. Кажется, это была одна из тех девиц, что преследовали Ричарда с тренировочного поля, как раз перед самым покушением.

– Мне нужно проверить вашу комнату, – меж тем отчеканила комендант и, не дожидаясь приглашения, вошла.

Хлопнув в ладоши, она зажгла магические светильники под потолком на полную мощность и зорким взглядом оглядела все вокруг. Кажется, даже принюхалась, словно пытаясь носом учуять мужской дух. А после решительно подошла к шкафу, распахнула его, отодвинула вешалки, даже проверила полки и пустой чемодан подруги, как будто мой гипотетический гость был столь компактным мужчиной, что мог уместиться там. Правда, разве что частично… В смысле по частям.

Кажется, поняла это и полуночная ревизорша и, сурово сведя брови к переносице, ринулась осматривать подкроватное пространство, потом шторы. Ничего не найдя, мумиеобразная дама глянула на светильники, словно разыскиваемый тип мог зависнуть под потолком.

Я же наблюдала за ней и за доносчицей, которая сейчас недовольно кусала губы. Да, как-то за всеми политическими хитросплетениями я упустила из виду банальную женскую месть. А происходившее сейчас было именно ею: меня незамысловато пытались подставить.

Это жена императора вне подозрений. А вот избранница наследника и под подозрениями, и под наблюдением… Главное, чтоб не под следствием!

Впрочем, для срыва плана Ричарда хватило бы и слухов, что избранница наследника принимала у себя в ночи кого-то в комнате. И эти сплетни обязательно достигнут и высочества (уж соперницы расстараются), и эльфийских шпионов (тут они сами держат свои длинные уши востро).

Комендант же меж тем, досадливо выдохнув, подошла сначала к одной постели, откинув покрывало и одеяло той, затем к другой. Видимо, уже по инерции, чем и вправду рассчитывая кого-то обнаружить.

Я замерла. Если она возьмет в руки подушку…

– Он точно был здесь! – в отчаянии воскликнула кляузница, что переминалась у порога. – Я же вам поклялась, что слышала мужские стоны за стенкой!

– Или хотели услышать? – выдохнула я, тем отвлекая проверяющую от кроватных изысканий. – Требую объяснений от вас. – Грозный взор в сторону Мумии. – И извинений в клевете от вас!

На последних словах стрельнула взглядом в доносчицу, нарочито дистанцируясь и отгораживаясь вежливым «вы», хотя хотелось обратиться совершенно по-иному, начав с «Ах ты су… сударыня!». Но, во-первых, положение обязывало к сдержанности. А во-вторых, эмоции в интригах не подспорье, а помеха: выйдешь из себя – и обязательно очутишься не где-нибудь в хорошем месте, а в дураках.

Так что я предпочла полагаться на разум. А тот советовал нащупать у этой мумифицированной Мегеры, мать ее Горгоновны, мозги и со всей самоотдачей их прополоскать. Дважды. В режиме отжима. А заразу, вздумавшую меня очернить и устранить нехитрым доносом, – и вовсе морально уничтожить. А все потому, что не нужно девушку, нервно-взвинченную, невыспавшуюся, находящуюся в режиме ожидания, бесить! Сами напросились.

Мой холодный тон, в котором прозвучал лязг оружейного затвора, взгляд в лучших эльфийских традициях, а главное, строки из норм родного законодательства, которые я знала, не раз сталкиваясь с договорами и сейчас с легкой руки переименовала параграфами из расширенной версии устава академии, сделали свое дело. К слову, расчет на то, что последний никто не читал – если он вообще был в природе, оказался верен.

Сначала дрогнула, как ни удивительно, комендант. Видимо, оказалась сообразительнее девицы. И всей своей нерастраченной злостью обрушилась уже на наушницу, пригрозив отчислением. И вот тут-то уж спасовала адептка, захлюпав носом. Извинялась она не очень искренне: с таким выражением лица обычно душат эмоции и врагов, а не просят прощения, но я уже выпустила пар, и мне было все равно. Дождавшись, когда комендант и девица, которую мадам Мумия взяла под локоток и буквально потащила по коридору к лестнице, скроются за поворотом, я прикрыла дверь. Прислушалась и потом, подойдя к кровати, осторожно заглянула в наволочку, чтобы увидеть нагло и беспробудно дрыхнувшего Малыша.

Вот ведь! Как говорится, скандалы скандалами, а сон по расписанию. Мне бы такое спокойствие… Только я, в отличие от песценота, была возлюбленной принца. А значит, по определению, нервной. В таком состоянии того и гляди мозг закипит. А тот нужно беречь. Хотя бы для инсульта.

Стоило об этом подумать, как песценот, словно почувствовав на себе мой взгляд, приоткрыл один глаз, затем другой и аккуратно начал выбираться из своего укрытия. Сел рядом, ткнулся мне носом в бок, и я машинально, как до этого Ким, начала почесывать его между ушей, рассуждая вслух:

– Они ведь не отстанут. Сегодня эта девица подслушивала через стенку. Завтра другая будет бдеть у нашего окна. Если бы не Ричард, ко мне бы не было такого внимания, а значит, и к тебе тоже. Но сейчас… Да, сегодня нам повезло, а завтра? Да и твоя хозяйка пока в целительской, и лекари не знают, когда она поправится. Но что точно известно: как Ким очнется – ее отправят домой. Может быть, и тебе туда стоит вернуться?

Енот как-то печально, но согласно вздохнул и, забравшись мне на грудь, зарылся носом в волосы в районе шеи.

А я добавила:

– Вот только бы знать, куда мне идти и куда тебя нести.

Вопрос был чисто риторический. Но на него у песценота нашелся вполне себе практический ответ.

Малыш засуетился у меня в руках, пытаясь вырваться, и я не стала его сдерживать. Пушистое тельце мячиком упало на пол и, наводя суету вокруг, зверек поспешил к той самой сумке, которую выдернул недавно из шкафа. Ловкие лапки начали потрошить содержимое торбы и явили на свет помятый конверт, который и протянули мне.

Литеры на плотной бумаге складывались в адрес отправителя. Некоего Харриса Брасвика. Надо полагать, отца Ким. Чуть ниже виднелся и адрес: Бранный переулок, семь. Запомнив улицу и дом, я вернула письмо на место.

А сама же решила написать послание Ричарду, спросив, когда мы можем встретиться, и стала ждать ответа. Но его все не было…

Лишь только когда на горизонте забрезжила розовая полоска рассвета, сдалась. Поняв, что ожидание тем тяжелее, чем оно вертикальное, присела на кровать, а затем и вовсе легла. Очнулась же от звуков беспощадного дня, царивших за окном. Они были оживленными, громкими и словно пропитанными каким-то нервным возбуждением. Я сорвалась с кровати и подбежала к окну.

На улице сновали адепты, кто-то что-то обсуждал небольшими группами, а вдалеке в центральные ворота въезжала дознавательская карета с гербами. Да и в целом, приглядевшись, я смогла увидеть на одной из аллей группу серомундирных.

В груди что-то екнуло. Сорвавшись с места, на ходу приказала только начавшему просыпаться песценоту:

– Сиди здесь, ни носа, ни хвоста не высовывай. Если кто-то залезет – не нападай. Прячься, – и, после выдачи ценных указаний, хлопнув дверью, вылетела в коридор, а оттуда – уже и на улицу.

Выскочив на крыльцо, я сорвалась следом за каретой. Оказалось, что та направлялась к башне, к старой башне, у стен которой уже собралась изрядная толпа. По перешептываниям стало понятно, что здесь в обычное время хранилась провизия. Но сейчас под одним из стрельчатых окон было пятно крови, и что-то подсказывало мне, что оно натекло не из говяжьих вырезок.

Тут адепты из первых рядов оживились, загалдели, а из раскуроченного дверного проема вышел Хант. На руках он держал Бриану, руки которой были в кандалах, как у преступницы…

Неужели… Осознание, что я не успела все объяснить Ричарду, затопило меня. Я судорожно схватилась за запястье, чтобы написать ему, и увидела, что на пластине уже выведено послание от дракона:

– Вырвался из дворца. Еду в академию. Встречаемся в полдень в пятом ангаре магомехаников.

Взгляд тут же метнулся от артефакта к центральной башне академии, где под крышей располагались хроносы. И те показывали, что вот-вот наступит час топаза, а с ним – и встреча с Ричардом, которую я чуть не проспала! А вот обвинения Тэрвин в злодеяниях уже, похоже, пропустила. Но до казни есть еще сутки, а это значит, еще есть шанс ее спасти.

Аллея, дорожка меж теплиц, полигон, стрельбище боевых магов… Я неслась изо всех сил и все равно умудрилась соблюсти первое правило для девушек на свиданиях – опоздать.

Дверь в цех оказалась открыта. Едва перешагнула порог, как нос засвербел от запахов окалины, масла, металлической стружки. Под высоким потолком ангара на столах и верстаках лежали артефакты самых разных форм и размеров: от крошечных амулетов, способных защищать от сглаза, до массивных истуканов в два человеческих роста.

В учебные дни здесь наверняка царили гул от работавших артефактов и адептских голосов. Но сегодня, в последний, выходной день седмицы, все население мастерской было представлено в единственном драконьем лице.

Ричард стоял у одного из станков и ждал меня. Напряженно так ждал, гипнотизируя взглядом входную дверь.

Вот только стоило мне чуть приблизиться к принцу, как я заметила и покрасневшие от бессонницы глаза, и напряженное выражение лица, и усталость, которую одно самоуверенное высочество пыталось скрыть за грозными взорами. Но меня ими было не пронять. Я набрала воздуха в грудь, чтобы толкнуть с порога (хотя вернее – с подступа к станку) речь за Бриану, но сказала:

– Ты сегодня вообще спал?

Мозг в этом вопросе не участвовал.

– Нет, – устало отозвался Ричард.

А меня какого-то лешего дернуло еще и уточнить:

– А вчера?

Ответом мне стал испепеляющий взгляд как форма праведного мужского гнева в ответ на целеустремленную женскую заботу. Ту самую, от которой не скрыться, если дева решила кого-то спасти.

– Ну и зря! Тогда бы выслушать меня тебе было куда как легче, – выдохнула я и нацелилась впиться в дракошество с энтузиазмом прокурора в фирму-однодневку. – Ты еще, наверное, не знаешь, но сегодня арестовали Бриану Тэрвин…

Начала было свою защитительную речь, но меня перебили:

– Я в курсе.

Я поперхнулась вдохом и закашлялась. Когда успел? Но принц ответил, прежде чем я задала вопрос:

– Мне доложили обо всем полчаса назад, когда в тайную канцелярию поступил сигнал о стычке в восточной башне академии.

– А ты в курсе, в чем Бриану обвиняют? – сглотнув, задала еще один вопрос.

– Да.

– Но она не виновата! Она не пыталась меня вчера отравить, – выпалила я и, посмотрев в глаза Ричарда, увидела, как те из голубых становятся темными, точно предгрозовое небо. А еще подозрительными. Не выдержав, я фыркнула: – И перестань меня сверлить взглядом!

– Прости, но я всех так сверлю… – ответил принц.

– Кого – всех? – насторожилась я.

– Тех, кто знает больше, чем должен, – мрачно произнес дракошество, и почти тут же взор его стал не просто мрачным, а очень и очень мрачным. – Ты не должна знать ни про отравление, ни про обвинения Тэрвин. Потому как следователи выяснили все подробности только сегодня ночью. И теперь у меня вопрос: откуда тебе это известно? И кто ты вообще такая, Одри Хайрис?

Вопросы, заданные спокойным, сдержанным тоном, были подобны эху в горах. Тому самому, что рождает лавину, способную снести все на своем пути.

– О чем ты? – спросила я, ощутив, как тревога в этот миг пронзила все мое тело остро и насквозь, словно укол рапиры. Накрывая вторым слоем поверх радости от встречи с Ричардом, которую я так ждала.

Я вообще в этот момент чувствовала себя этаким многокомпонентным эликсиром, в котором смешались и тревога за Бриану с Ким, и ожидание неизбежного эпилога, и паника, что у меня не получится ничего изменить, и… понимание: я потеряю Ричарда в любом случае. И, кажется, даже раньше, чем дойду до последней главы. Это я прочитала в мужском взгляде. Холодном. Разочарованном. Чужом.

– О том, что я, похоже, в тебе просчитался. И та наша встреча в таверне, судя по всему, была не случайностью, а умелой постановкой. Признайся, Одри Хайрис, ты агент дивных? Скажи это сама, если во всем, что случилось между нами, была хоть капля настоящей тебя…

– С чего ты так решил? – выпалила я, и тревогу в моей душе накрыло поверх концентрированной злостью. Я сейчас была не героиней, а многослойным коктейлем, черт возьми! Таким, что поднести спичку – вспыхну.

– Значит, не скажешь… – сжав кулаки, прорычал дракон, и из его ноздрей натурально пошел пар. – Что ж, тогда как ты объяснишь, что тебя вчера видели с Вормирэлем? А о Бриане Тэрвин – агенте тайной канцелярии – ты знаешь, сдается, едва ли не больше меня.

– Всего-то? – возмутилась я, зарычав не хуже дракона. В этот момент мне было плевать, кто из нас здесь большой грозный ящер, а кто маленькая хрупкая девушка. Я была готова нанести справедливость, добро и травмы средней тяжести, невзирая на массу, наличие крыльев и расу во имя хеппи-мать-его-энда!

– Даже матерые шпионы прокалывались и на меньшем, – возразил Ричард.

И я взорвалась.

– Угу. Только я не успела стать агентом дивных. Хотя мне вчера это сделать очень активно предлагали.

– И почему ты отказалась? – саркастически, явно мне не веря, спросил принц.

– Агентский гонорар был маленький, – рявкнула я и, чувствуя, что вся моя нерастраченная вредность рвется наружу, добавила: – Предложили бы лицензионный договор, без НДС, может, и подумала бы.

У дракона дернулся глаз. Кажется, последние слова он воспринял как заковыристое проклятье. Хотя… налоговым злословием они, по сути, и были. Только эффект был не магический, а исключительно нервный.

– Одри Хайрис, перестань делать из меня идиота! – рвано выдохнул Ричард, схватив меня за плечи.

– Не идиота, а героя моего романа! – крикнула я, чувствуя, что копившиеся с момента попадания в историю чувства зрели все это время, и бахнули сейчас, точно разрывное проклятье.

– Романа? Или обмана?! – едко уточнил принц.

– Книги! – безо всякой вступительной части или пролога выпалила я правду прямо в закаменевшее драконье… морду! Потому как на обычное лицо это уже не тянуло: оскалившиеся клыки, вертикальные зрачки, проступившая у висков чешуя. Да, Ричард находился в полушаге от оборота и сдерживался, похоже, из последних сил.

У меня же таковых не осталось. Зато нецензурных чувств оказалось с лихвой. Плевать на все. Завтра – уже финальная глава. И сегодня я буду честной. Чего бы мне это ни стоило!

– Какой еще книги?

– Моей! Я хотела создать мир, куда можно уйти от моей реальности. И тогда я написала историю! И тебя. И все вокруг. А потом попала в нее, сюда, на роль главной героини. Так что все это – лишь плод фантазии, родившейся из сна…

– Какая изворотливая чушь! – холодно процедил Ричард, тем подтвердив истину: у опытного политика нервы железные, как у профессионального карманника. А дракошество был очень опытным, несмотря на возраст. Я бы сказала, матерым. Гадом!

– Скажи еще, что Бриану Тэрвин завтра не обвинят в покушениях на меня. И она в полдень не взойдет, словно деревянная кукла, на эшафот. Ей не отрубит голову палач в лиловом плаще на площади Вздохов. И приказ о казни будет подписан тобой, а обвинителем будет значиться Риквар Хант. Будет светить солнце, соберется толпа народу…

Я говорила и говорила, глотая слова, пересказывая последнюю сцену, которую успела написать, а по моим щекам текли слезы. Потому что тот, кого я успела полюбить, мне не верил. Да, это звучало бредом… Но принц не верил и до этого, когда заподозрил во мне агента дивных…

– Ты отличная лицедейка, Одри Хайрис, или как твое настоящее имя?.. И воображение у тебя богатое. Ты отлично умеешь лгать…

– Тогда почему твой сволочной детектор лжи молчит? – взвилась я и ткнула пальцем в правую руку дракошества, ту самую, которая сжимала мое плечо.

Ричард, медленно, словно не сразу поняв, о чем речь, и не веря в происходящее, перевел взгляд на свои перстни. Ни один из них не сиял алым, да и вообще не подавал признаков своей сверхъестественной природы.

– Не знаю, какой фокус ты провернула, чтобы обмануть артефакт правды…

– А может, фокус в том, что его нет?! – зло выплюнула я. – Давай проверим? Допустим… я люблю лавандовую пастилу.

Камень в перстне молчал.

– Я обожаю заниматься подготовкой совещаний и заседаний…

Камень возмущенно вспыхнул на мою ложь.

– Я знаю двадцать иностранных языков.

Снова вспышка.

– Я написала роман, герой которого – принц Ричард. Он влюбился в Одри Хайрис, а злодейкой этой истории стала Бриана Тэрвин.

После этих слов дракон напряженно всмотрелся в свой артефакт, но тот безмолвствовал.

– Могу еще поклясться…

– Не нужно, – отрезал принц, то ли убежденный, что и магию зарока я могу как-то обойти, то ли решивший, что для начала стоит разобраться с артефактом. – Допустим, только допустим, что ты придумала эту историю… Но это еще не значит, что все происходящее вокруг – плод твоего воображения.

– Иногда мне кажется, что все слишком реально, – прикрыв глаза, выдохнула я и призналась: – И это – самое страшное. Потому что для меня и ты, и мои чувства к тебе – настоящие.

– И все же это не укладывается у меня в голове, – обреченно произнес дракон и коснулся моего лба своим. – Я бы с радостью поверил, что ты сумасшедшая пифия, что увидела в пророчестве подписанный мной приказ, который я даже еще в руках не держал, и отравление, о котором дознавателям стало известно только сегодня ночью. Да даже объяснение, что ты шпионка, – и то логичнее. Но… писатель?

М-да… Я, конечно, знала, что автор – горе в семье. Но чтобы настолько? В системе ценностей Ричарда это было хуже, чем государственная преступница? Одному дракону надо явно пересмотреть приоритеты.

– Неважно, кто я. Куда важнее, что будет с Брианой. Ведь она не пыталась отравить меня. И статую толкала не она, а тот самый наемник, что охотился за тобой.

– Но для всех казнить будут лишь за это… Хоть и не совсем ее. Потому что власть тем сильна, пока все верят, что она непоколебима. Но даже среди драконов бессмертных нет. Есть только те, кого тяжелее убить.

Судя по тому, что Ричард был еще жив, его уничтожить было очень сложно. Но возможно. И если бы о предыдущих покушениях знали все, то число нападений стало бы как минимум в разы больше, а сами наемники – куда настойчивее.

– Но Бриана… – вырвалось у меня.

– Одри, я не могу сказать тебе ничего, что бы не нарушило государственной тайны, – ответил Ричард. – Но знай лишь одно: я знаю, кто такая Бриана Тэрвин, и по заслугам получит истинный виновник, какую бы картину при этом ни видели твои глаза.

– А им придется?

У меня внутри все сжалось в ожидании ответа.

– Да. Мы оба обязаны присутствовать.

– Мы? Или ты и я?

– Мы, – уверенно произнес Ричард тоном «Какое бы сумасшествие с тобой ни случилось, оно – и мое тоже».

От этого короткого слова в груди вдруг стало тепло. А руки, уверенные, сильные, надежные, державшие меня за плечи, вдруг скользнули ниже, на талию, притянув меня еще ближе к напряженному мужскому телу.

– Одри Хайрис… Ты мое наваждение, мое проклятие, моя буря и моя тишина… – прошептал Ричард и… Я даже не успела понять, как все произошло… Но миг – и мы с принцем уже целуемся.

– Как это понимать, ваше дракошество?! – попыталась я возмутиться, но получилось это томно, с придыханием и скорее с желанием продолжить, чем остановиться. – Компенсация за ложные обвинения?

– Как ты могла такое подумать? – куда-то в поцелуй выдохнул Ричард. – Взятка, исключительно взятка в особо страстном размере.

– Официальному лицу?

– Официальной истине, – прошептал дракон, кажется, не особо соображая. Впрочем, как и я.

А после принц прижал меня к себе еще сильнее, и я ощутила через ткань одежды, насколько тверд дракон не только в своих словах и намерениях, но и телом. Особенно некоторыми его частями.

– Для особо страстной взятки эта маловата, – фыркнула я и с вызовом посмотрела на дракона. Все же, обниматься, касаться губами губ – это романтично, но это при условии, что роман с рейтингом шестнадцать плюс. А мне хотелось большего – и в смысле возрастного ценза, и в плане действий. Потому я подначила мое драконище: – Поцелуи – и только.

– Не только… – сдавленно и весьма охотно пророкотал Ричард, и его глубокий бархатный голос отозвался в районе моего живота. И от волны удовольствия, прошившей мое тело, я прикрыла глаза. Все-таки Ричард мастерски владел языком. И я сейчас не про слова.

Мы оба как-то качнулись, не глядя шагнув в узкое пространство между станков. Теснота впечатала меня в напряженное мужское тело еще сильнее. Или это я сама вжалась в Ричарда, чтобы в следующий миг застонать, ощутив, как мужские губы накрывают мою шею и спускаются ниже, к вырезу платья.

Мои же руки между тем скользнули под рубашку принца, выправляя ту. Мне до дрожи в кончиках пальцев хотелось прикоснуться к его коже…

Я справилась, разделалась и с белоснежным батистом, и алым сукном дублета – одежда очутилась на полу, а мое платье оказалось расшнурованным и вот-вот грозило соскользнуть с плеч вместе с сорочкой. Но мне на это было плевать. На все плевать, кроме рук, губ, хриплого мужского дыхания…

Все же это крышесносное удовольствие – таять в руках мужчины, который знает о тебе всю правду и ему на нее наплевать. Огнем, как всякому истинному дракону. Моему дракону… У которого тоже куча недостатков. И главный из них – корона. Но никто из нас не совершенен, и влюбляемся мы не в идеалы…

Желание обладать было таким сильным, что я заурчала от удовольствия, не удержалась и вонзила ногти в плечи Ричарда. Тот вздрогнул, гулко сглотнул и, прикрыв глаза, в которых бесновалась страсть, обрушился на меня новым поцелуем. Безудержным. Нахальным. Улетным.

Да, вот такие взятки мне нравятся. Такие я согласна брать. И всего Ричарда целиком брать тоже согласна. А еще прижиматься к нему, тереться о твердое мужское тело, особенно в некоторых особо впечатляющих и многообещающих его частях, и срывающимся от возбуждения голосом описывать, что я хочу, чтобы мы сейчас сделали. А главное – ощущать, как дракон все сильнее и сильнее заводится от этого. Хотя казалось бы – куда уж больше. И…

Бум!

Звук бахнувшей о стену двери дошел до нашего сознания не сразу, как звуки шагов и досадливый голос, который произнес:

– Какого демона Матиас опять не закрыл цех?

И вновь хлопнувшая дверь и скрежет проворачиваемого замка. Кажется, нас заперли…

Все это время мы с Ричардом стояли, прижавшись и тяжело дыша. Я ощущала, как в груди дракона колотится сердце. В такт моему, заполошно-счастливому. Жаль только, что это счастье длилось недолго.

Потому что одно высочество, очнувшись, вспомнило, что ему нужно быть во дворце. И не через час, а прямо сейчас, сию минуту!

– Я вырвался, лишь чтобы рассказать тебе об отравлении: следователи выяснили, что вчера вечером был использован двухкомпонентный яд. Первая его часть содержалась в пунше. Во всем пунше, что был в зале. А вторая – только в лавандовой пастиле, мимо которой я бы не прошел. По отдельности обе составляющие отравы были не опасны, потому на них защитный артефакт и не среагировал.

– А соединившись в теле, они убили бы тебя, – сглотнула я и добавила: – Только вот пострадала Ким. Она сейчас в лечебнице.

– Знаю, и о ней позаботятся лучшие целители империи, как только она придет в себя. Но чтобы не вызывать лишних вопросов, что в лечебнице забыли уважаемые архимаги жизни, у адептов, целителей академии и…

– Шпионов? – догадалась я.

– Ни у кого, – обтекаемо согласился принц. – Кимберли отправят домой.

– Спасибо, – поблагодарила я Ричарда за подругу.

– А сейчас, прости, Од, но как бы мне ни хотелось остаться, но нужно бежать во дворец. Если с убийцами уже все ясно, то с грабителями переговоры только предстоят, – и на мой недоуменный взгляд пояснил: – Эльфийским посольством. В полном составе. По поводу расторжения помолвки. А после – большое совещание и разговор с отцом.

Из всего сказанного я поняла одно: мало того, что на наследных особ постоянно покушаются, они еще и не спят. В принципе.

– Я напишу тебе, как освобожусь. А сейчас нам нужно выбираться…

Последним мы, спешно одевшись, активно занялись, освоив ремесло форточников. Вернее, оконников. Распахнув створки, выбрались на улицу, перемахнув через подоконник, сиганули в кусты, что окружали цех.

Когда я спрыгнула, Ричард подхватил меня и… чуть было не опоздал во дворец, потому что поцелуи в зарослях ничем не уступали таковым у станков.

– Береги себя, моя тишина, – выдохнул мне в губы дракон, когда мы все же выбрались на вымощенную булыжником дорожку.

– И ты себя, мой герой, – не удержалась я.

Принц на это хмыкнул. Кажется, для себя он все же придумал альтернативное объяснение моей правде. Может, решил, что я попаданка из другого мира и так обтекаемо преподнесла ему свою инаковость? Вот только дальнейшие слова Ричарда показали, что думали мы все же о разном.

– И никаких эльфов, хотя бы сегодня. Хорошо? – приподняв бровь, попросил он, и, дождавшись моего кивка, развернулся, и побежал к центральным воротам академии.

Видимо, очень спешил. То ли на совещание, то ли от одной адептки, которая догадалась: кажется, у его дракошества были подозрения не исключительно в моей политической измене, а еще и в традиционной. И в академию он вырвался не только о яде рассказать, но и лично проверить доклад одного из агентов, которые следили и за мной тоже!

У-у-у! Гадские шпионы! Как бы потактичнее рассказать принцу тогда о ночной проверке, пока и из нее повод для ревности не сделали. А то ей, похоже, непрошибаемый дракон еще как подвержен.

Но если с Ричардом достаточно было разговора, чтобы все уладить, то с Ким, увы, одними лишь словами дело было не поправить.

Решив проведать подругу, отправилась в целительскую, по пути совершив абсолютно не подобающий моему статусу поступок: обнесла куст с гортензиями, нарвав букет. А потом не удержалась и показала язык дрогнувшим от такого кощунства зарослям неподалеку. Не знаю, был ли то ветер или мой персональный соглядатай, но так или иначе ветви чуть качнулись, словно в ответ.

Да уж… Повезло мне с попаданием в главные героини. Нет слов. Одни эмоции. А лучше – пульсары. Ибо эти шпики за каждой веткой уже достали. И ведь не факт, что это агенты тайной канцелярии. Вполне возможно, просто… кандидатки – чтоб им пусто было – в фаворитки.

Смирив злость, я резко выдохнула и целеустремленно направилась к целительской, помахивая букетом точно шпагой. Вот только вся моя воинственность улетучилась при взгляде на подругу. Она лежала все так же без сознания. Правда, мне показалось, что цвет лица стал чуть розовее и дыхание – ровнее.

Я посидела у ее постели, говоря о какой-то ерунде и держа за руку, прося очнуться. Мне казалось, что Ким меня слышит. Только не отвечает. Рассказывала о Малыше и том, как он ее ждет…

В какой-то момент я ощутила, как нагрелся браслет на руке и на его металле появились литеры: «Владыка только что подписал приказ о казни Тэрвин». Я сглотнула. Ну вот и она. Точка невозврата. После которой остается только вера в слова Ричарда о том, что покарают настоящих виновных.

Сжав руку Ким, я попрощалась с подругой, а после отправилась к себе, слегка негодуя: почему возлюбленной дракошества я была фиктивной, а страдать мне приходилось как самой настоящей невесте принца. И почему, когда писала книгу, не задумывалась, что удел такой героини – ожидание, а главное оружие – выдержка. А быть супругой владыки – это вовсе не награда, а испытание длиною в жизнь.

Вот только мне оно в любом случае не грозило. Ведь до конца моего романа осталось меньше суток. А что дальше – неизвестно.

Звук вечернего колокола ворвался в мои мысли, и те разлетелись испуганными пичугами. Желудок же вдруг резко вспомнил, что он проспал завтрак, обедал поцелуями и на вечер хотел пищи какой-то более практической, а не платонической.

Так что я отправилась в столовую за ужином, только обогатилась в результате не только калориями, но и новостями: сразу после вечерней трапезы ректор вновь собрал нас в зале, чтобы пресечь слухи о Бриане Тэрвин. Потому как за полдня адептское воображение разыгралось настолько, что государственный переворот в списке прегрешений если и был, то на самом последнем месте, как наискучнейший вариант. Лидировали версии «пыталась организовать восстание мертвецов», «мошенничество с душами», «хотела приворожить ректора» и «шпионка демонов». Но фаворитом был «захват академии» – на него было принято максимальное количество ставок одним ушлым организатором тотализатора.

Ректор, к слову, казну последнего изъял. «В пользу так и не захваченной академии», – как он сам и заявил. Создателю же незаконного бизнеса вкатил выговор и полугодовую отработку. А заодно, чтобы два раза не собирать всех, лорд Трэвор объявил о том, что завтра – внеурочный день. Видимо, заранее смирился, что адепты в полдень все равно сбегут с занятий на площадь Вздохов. И, сделав, не иначе как по привычке, очередное внушение адептской биомассе по поводу подобающего поведения, распустил всех.

Впрочем, выйдя из зала, все разошлись по общежитиям не сразу: еще какое-то время обсуждали слова главы академии, но главное – вернет ли ушлый Буртис деньги за ставки.

Меня же волновало совсем другое. И об этом другом я переживала, сначала меряя шагами свою комнату, потом ворочаясь на кровати без сна. Наконец не выдержала и… в отчаянии и во имя мести засела за учебник энергетической трансформации!

Профессору Рипли наверняка этой ночью неудержимо икалось…

Жаль только, что книга не смогла отвлечь меня от мыслей о грядущем. А когда пришло сначала сообщение «Не могу вырваться сегодня из дворца. Заберу тебя завтра перед полуднем», а следом за ним и понимание – эту последнюю ночь я проведу без любимого, то разозлилась. В первую очередь на себя. Потому что не надо было уповать на романтику, тянуть с эротикой и строчить роман по канонам, где герои падают в высокие травы и пышные перины после свадьбы и на пару строк строго перед эпилогом.

Хотела ночи любви – надо было ее не ждать, а создать! В смысле написать. Не сделала – сиди, страдай, вздыхай и бесись от того, что могло бы случиться, если бы не гадские кинки! Не нужно авторам следовать им. От этого все зло. И моя неудовлетворенность тоже!

Последняя, к слову, была тем больше, чем глубже становилась ночь. Я пыталась отвлечься на чтение учебника, строчки запрыгали перед глазами, и это разозлило еще больше. Вновь оторвала взгляд от страниц и начала себя корить.

Последняя – чтоб ее – ночь романа. Она должна была, по идее, стать кульминацией любовной линии героев. А по факту – это был пик моей злости. До такой степени бездарно тратить последние страницы! Я вот уж не думала, когда писала, что умудрюсь настолько запороть не только концовку, но и собственное короткое счастье. А именно так все и выходило.

В какой-то момент я просто сдалась. Прошла стадии от «да как так-то» до «вот как-то так» и, перебесившись, приняла ситуацию. Попыталась утешиться мыслью, что все в этой жизни, да и в смерти тоже, заканчивается. Вообще, чудо, что мое сознание закинуло меня сюда, в свою книгу, а не в какой-нибудь «Молот ведьм, дополненное и переработанное издание». Я увидела, что история гораздо глубже и у нее есть, оказывается, второе дно. Только эту мудрость точила горечь от мысли, что рядом сейчас нет Ричарда. И не будет. Потому что гадский-гадский-гадский сюжет просто этого не допустит. Всю книгу не позволял отойти от него, как бы я ни пыталась что-то переписать. В смысле переделать.

А время… Оно утекало сквозь пальцы, и его нельзя было повернуть вспять, как и события книги… Кажется, это называлось «урок неизбежности»: когда ты сталкиваешься с чем-то неотвратимым, понимаешь, что спасения нет, но принимаешь это и… продолжаешь действовать до последней минуты, ибо должен.

Наверное, именно это испытывает капитан судна, которое идет на дно, пытаясь спасти хотя бы кого-то из пассажиров и оставаясь на палубе до самого конца.

С такими мыслями я и встретила рассвет, не сомкнув глаз. Утром, собираясь отправиться на площадь Вздохов, у меня было чувство, что это и моя казнь тоже. Но перед ней я хотела еще раз заглянуть в последний раз к Ким. Вот только в ее палате меня ждал сюрприз. Постель оказалась пуста.

Разъяренной фурией вылетела в коридор и, поймав там первого мимо проходившего старшекурсника в хламиде мага жизни, пристала к нему с вопросом, точно грабитель с ножом.

То ли мой взгляд был настолько свиреп, то ли хватка вышла очень уж цепкой, но парень в ответ испуганно заблеял:

– П-п-пациентка п-п-пришла в сознание. Ее полчаса как отправили домой.

«Да чтоб тебя!» – мысленно выругалась я, отпуская адепта. Не успела. И хотя в душе поселилась робкая надежда, что с Ким будет все в порядке, ее омрачала тревога о Малыше. Как он один теперь доберется до дома. А может, успеть перед казнью заскочить к подруге?

Словно вторя моим мыслям, на руке потеплел браслет. «Через час жду тебя у центральных ворот», – гласило пришедшее от Ричарда сообщение. Ну и отлично. Значит, либо сама отвезу песценота, либо дракон исполнит мою последнюю волю, если меня так же внезапно выбьет из сюжета, как и занесло сюда.

Я приготовилась попрощаться со своим миром, с достоинством и…ли как получится. Правда, когда карета с гербами остановилась у центральных ворот, я все больше склонялась ко второму варианту. Увидев успевшее стать родным лицо, в отчаянии закусила губу.

У Ричарда, как и у меня, эта ночь, похоже, выдалась бессонной.

Едва мы оказались внутри экипажа – набросились друг на друга. С отчаянием прикосновений, которые могут стать последними. Глотая ртом воздух между сумасшедшими поцелуями, я все же успела выдохнуть:

– Не знаю, веришь ты мне до конца или нет, но сегодня в полдень закончится последняя глава, я не знаю, что за ней будет. И буду ли я. Поэтому хочу, чтобы ты знал: я тебя…

Увы, признаться до конца мне не дали. Ричард приложил палец к моим губам и прошептал:

– Одри, ты для меня все. И если ты считаешь этот мир книгой, то мы вместе напишем ее следующую главу. Я никуда тебя не отпущу и буду рядом, – выдохнул дракон, и его губы накрыли мои, чтобы в следующий миг мы с Ричардом столкнулись лбами. Больно так, до звездочек в глазах.

А все потому, что карета резко остановилась. Судя по шуму снаружи, мы приехали: так галдеть могла только площадь, полная народа. Как же быстро все закончилось… Кажется, даже толком не успев начаться. Мои мысли были сумбурными, платье – помятым, волосы, еще недавно тщательно уложенные, – всклокоченными.

Понадобились все мои усилия, а еще пара бытовых заклинаний Ричарда, чтобы привести платье и прическу в порядок. Потому что никто не должен заподозрить, чем таким в карете мы с принцем занимались!

В последний момент перед выходом из экипажа подхватила торбу с затихшим в ней песценотом. И, тихонько склонившись к уху Ричарда, произнесла:

– Все-таки, если что-то произойдет, отнеси эту сумку на Бранный переулок, семь.

Больше ничего сказать не успела, потому как откуда-то возникла охрана принца и нас повели в одно из зданий, балкон которого располагался как раз напротив эшафота.

Гадский сюжет! В этот момент я ненавидела то, что создала сама. Хотелось плакать, хотелось кричать, но я держала лицо, потому что сейчас на меня смотрели тысячи глаз. Глашатай между тем зачитал приказ. Появилась Бриана. Она шла какой-то странной дерганой походкой, и я не узнавала ее. И ее ли? Я не знала, как у Ричарда это получилось: выглядела девушка так же, но… Что-то было не так.

Время растянулось каплей густой, клейкой смолы, в которой мы все увязли, словно маленькие песчинки, чтобы застыть… Навсегда? Или есть шанс добраться до так и не дописанного эпилога?

Ричард сжал мою руку. Топор палача начал опускаться, когда я вдруг почувствовала, что какая-то неумолимая сила толкнула меня в грудь, словно пытаясь вышибить из этого пространства. На миг потерялась в какой-то бурной мешанине серости, которая словно утягивала меня куда-то на дно, и вдруг я ощутила резкий рывок. Словно меня там, в книжной реальности, держал крепкий якорь.

Ладонь ожгло огнем. Боль начала подниматься выше, поглотив плечо, а после – и все тело. Серость вспыхнула расплавленным золотом, а меня выдернуло в родной мир к… Ричарду! Да, это была моя реальность, та, о которой я, оказывается, забыла. Безвременье, забрав почти всю мою магию, кое-что и дало. Воспоминания.

Они обрушились на меня лавиной. Так что голова закружилась, а перед глазами встала кровавая пелена. Во рту почудился металлический вкус. Но на это все было плевать. Куда важнее оказались картины, одна за другой мелькавшие в сознании.

Я действительно была Одри Хайрис. Родилась в этом мире, в любящей семье. Росла наивной и доверчивой. Поступила в академию, спасаясь от опекуна. Правда, не пережив всего того, что довелось мне. И в Ричарда прежней Одри понравился. Любила ли она, вернее я прошлая, его так сильно, как сейчас? Наверное, нет. Это было первое и не столь глубокое чувство. Принц же, видимо, поняв, насколько Одри неопытна, не стал посвящать ее во все политические хитросплетения.

Да и злодейка в тот прошлый раз действительно оказалась настоящей. Ее приговорили к казни. Как и сейчас, она взошла на эшафот, но умирать отчаянно не хотела. Потому-то решилась на древнее, забытое уже колдовство и принесла саму себя в жертву, чтобы переместить собственную душу и сознание в недалекое прошлое и все исправить. Это случилось ровно в тот момент, когда тело злодейки лишилось рыжей головы.

Только что-то в ее ритуале пошло не по плану: воронка времени затянула и меня. Я вспомнила, как мою душу затянуло в бурный поток, что тек меж миров. И, плывя в нем, я услышала чей-то зов, полный отчаяния. И по нему, как по соломинке, выбралась, очутившись в пустом теле, которое недавно покинула его родная душа.

Четырехлетнюю девочку сбила огромная железная колесница. И малышка умерла. Но боль матери была такой сильной, что оживила свое дитя. Правда, душа в ребенке теперь была иная. Моя.

Кажется, поначалу я даже пыталась рассказывать, вернее, лепетать о принцах, драконах, волшебной академии. Но врачи посчитали это посттравматическим синдромом, а мама… моя новая мама по вечерам перестала читать выздоравливающей дочке волшебные сказки, заменив их научными энциклопедиями.

Со временем я сама все забыла, выросла. И стала совсем другой. Видя пример несгибаемой воли отца, стремилась стать такой же. Сильнее. Умнее. Готовой сражаться, а не пасовать. Оценивать ситуацию. Хитрить и идти напролом.

Может, я бы прожила долгую жизнь в новом мире, помогала бы папе вести бизнес, а по ночам, в тайне от всех, писала бы книги. Хотя, правильнее было бы сказать: вела повествование о своем прошлом, которое вроде бы стерлось из памяти, но хитрый разум все же сумел найти лазейку…

Да, наверное, именно так бы и было, если бы не чертов замкнувший кабель. И, когда я получила удар током, наконец-то сработала вторая часть ритуала Тэрвин. И меня как из катапульты запустило по проложенной чернокнижным заклинанием траектории в первоначальное тело. Одри. В тот момент ее бытия, когда жизнь Хайрис висела на волоске.

Вот такая петля времени имени Брианы Тэрвин. Правда, с очень уж большим радиусом и забросом души в иную реальность.

Настоящая-то злодейка хотела войти в реку времени в момент казни, чтобы пройти по мелководью против течения назад и вселиться в свое же тело. Потому как перенестись в прошлое можно лишь сознанием и душой. Все материальное остается только в своем мире.

Не знаю, удалось ли ей это, но меня, затянув вместе с Брианой, протащило по бурному потоку и выкинуло в другую реальность, чтобы прожить там жизнь, вернуться сюда и… попробовать все исправить!

Вот только точка перехода из «прошлого» в «будущее» чуть не превратила петлю в кольцо. И вырвал меня из него… Ричард.

– Но как? – слетел с губ вороньим карканьем вопрос, едва легкие вспомнили, что им вообще-то нужен кислород.

– Моя кровь и родовой артефакт. Я решил подстраховаться, когда понял, что ты не та, за кого себя выдаешь… – поняв все без лишних пояснений, ответил дракон и добавил: – Держись. Можешь пустить слезу или прикрыть лицо, и мы уйдем.

– Одну или две слезы? – уточнила я, постаравшись сосредоточиться на настоящем. Иначе, если буду думать о прошлом – точно сорвусь в истерику.

Так что держись, Дашка… или Одри… Да неважно! Держись, попаданка-возвращанка! Держись!

Ответом на мой вопрос стало немое изумление, а я решила, что и одной слезинки хватит. И позволила ей покатиться по моей щеке. Оплакивая прошлое. Оба прошлых. Теперь все точно по-настоящему. И радость. И беда. И допрос одного ушлого дракошества, как он догадался. Ведь кольцо-то родовое этот интриган вручил еще до моего признания! И все то время, что я страдала, прощалась с гадским сюжетом и готовилась вылететь отсюда пробкой – и прямо на койку родной реанимации, этот гад чешуйчатый контролировал ситуацию. Сволочь. Не мог предупредить?! Хвост ощиплю! Корону погну! Рассвирепею!

Одним словом, я не только раздумала сознание терять, но и готова была сама оного кое-кого лишить. И, едва мы оказались в экипаже, удоистой такой гадюкой прошипела:

– А теперь я жду подробностей!

– Тогда придется начать с извинений, – откинувшись на спинку кареты, выдохнул Ричард. – Прости, что не верил тебе до конца…

Все, это была последняя капля. И первое в истории нападение на дракошество с целью его покусать!

Правда, ни покуситься, ни покусаться мне не дали! Меня схватили, поймали, прижали к драконьему телу и тихо-тихо прошептали:

– Извини, что верил по-своему и додумывал многое за тебя… – выдохнул мне в губы принц. – В день нашего знакомства я увидел смелую, хитрую, умную девушку. В академии – робкую и застенчивую адептку. По агентурным отчетам Одри Хайрис была милой, скромной, застенчивой…

– И уязвимой, – не выдержав, фыркнула я, припомнив наш с Ричардом разговор в библиотеке и то, как умело он сделал мне там предложение. Увы, не брачное, а исключительно деловое, о взаимопомощи.

– Я бы сказал, скорее язвой, – не удержался принц.

Я возмущенно фыркнула. Кто бы говорил! Прожженный интриган. Впрочем, мое яростное сопение один непрошибаемый дракон проигнорировал и продолжил:

– Поначалу для меня все было ясно и понятно. Но когда я стал все больше узнавать тебя, то возникли и вопросы. Например, как такая целеустремленная девушка могла за все десять лет обучения в пансионе благородных девиц ни разу не показать свой истинный характер? Или, например, когда на нас упала статуя… Ты вела себя хладнокровно, словно для тебя это был не первый случай, когда ты рисковала жизнью. Или когда застряла в окне постирочной… Оно могло тебя раздавить, но ты не паниковала, не кричала, ты ждала терпеливо. Такой выдержке могут позавидовать многие воины.

– Эти воины просто не носили корсет, каблуки и не решали дополнительных заданий от профессора Рипли! – вновь вклинилась я в исповедь Ричарда.

Дракошество не выдержал и прорычал:

– Женщина, ты дашь мне признаться тебе или так и будешь перебивать?!

– Если не я, то кто же будет перечить твоему чешуйчатому высочеству? – ничуть не усовестилась я и, видя разгневанное лицо, все же милостиво разрешила: – Ладно, продолжай!

– Так вот, дорогая моя Одри. Заметив эти и другие несостыковки, – принц сделал паузу на самом интересном месте: где же я еще прокололась? – и, убедившись, что я его внимательно слушаю (а зазевается – и частично скушаю!), продолжил: – Так вот, твое поведение было характерно не для простой, хоть и очень смелой девушки, а больше для одного из агентов Лорда Грасса. Тогда-то я заподозрил, что ты ведешь двойную игру: раз уж старик не сумел подсунуть мне одну из своих девиц в открытую, то решил пойти обманом и организовал нашу с тобой «случайную» встречу. Закинул наживку, на которую я попался.

Я от такой новости аж замерла, а потом снова не удержалась и выпалила:

– Подожди… Ты хочешь сказать, что, даже заподозрив меня, не разорвал нашу сделку, а продолжил… сотрудничество как ни в чем не бывало?

Нет, ну вы посмотрите на этого безответственного дракона, которого еще учить и учинять, как контрагентов прищучивать!

– А что в этом такого? – в свою очередь удивился этот… принц на мою голову! – Заявлять, что обознался в истинной, было уже поздно, к тому же простая девушка или шпионка – ты все равно отлично подходила. Да и мой дракон был против…

– А когда тебе доложили, что я разговаривала с дивным?..

– Он был в ярости, – нехотя выдохнул Ричард.

– А ты? – не унималась я.

– Я солидарен со своим зверем.

Кажется, на драконьем это звучит как признание. Но я-то человек! Почему нельзя сказать три простых слова! Я начала тихо захлебываться. А все потому, что сама перед казнью почти душу излила этому гаду крылатому, а он…

– Драконы не признаются в любви? – недовольно фыркнув, не удержалась я от вопроса.

– Зато мы признаем, что порой бываем неправы, – тоном «Когда же ты поймаешь проклятье немоты, счастье мое?!» прошипел дракон.

И от этого ответа я дернулась так, что колено заехало в то место, которое у мужчин порой тверже морали и нравственных принципов.

– Да неужели? – заметила саркастически.

– Представь, именно это я сейчас и делаю! – зарычал Ричард, намекая, что, если его еще раз перебьют, он за последствия не ручается. И за мою честь тоже.

Ха! Как будто я добивалась чего-то другого! Да может, это мой коварный план: выбесить одного непрошибаемого дракона до оргазма. Но пока получилось только до сарказма. Ибо, выдохнув, дракошество продолжил:

– Знаешь, драконы очень берегут свои сокровища. А ты для моего зверя была не просто сокровищем, ты для него была девушкой-огнем. И этому паразиту все в тебе нравилось: и как ты вспихиваешь, и как дымишь, и как зажигаешь, и как у меня самого от тебя порой пригорает…

«Значит, только его дракон, а не сам Ричард…» – едва не произнесла вслух я, но в последний момент сумела удержаться. Надо же все узнать до конца. А то приступ откровенности у принца может закончиться, и потом я умру от любопытства. Но как расскажет – обязательно и его доведу, и сама нарвусь… дорвусь… до моего любимого гада!

Он же, испытующе глянув на безмолвную меня, усмехнулся и продолжил:

– Вот только прекрасно знал, что просто так своих шпионок глава безопасности отпускает только на тот свет и в гробу. Поэтому решил подстраховаться, обменявшись кровью и вручив тебе родовой артефакт. Чтобы он не только охранял тебя, но и сообщал, где ты и что с тобой происходит… И, когда узнал, что ты встречалась с эльфийским шпионом, решил поначалу, что просчитался дважды, и ты работаешь на дивных. А потом, после твоих слов про книгу… Лишь укрепился в первоначальной версии: ты агент лорда Грасса и решила мне открыться. Но заклинание неразглашения не дало бы тебе все сказать открыто. И эта твоя версия с попаданием в книгу – шифр. И раз ты так боишься казни, значит, на ней скорее всего сработает какой-то зарок или клятва, которая вероятно тебе навредит. Я думал, что смогу удержать тебя, что все под контролем, и оказался не готов к тому, что все твои слова – правда.

М-да, мужская убийственная (для женского мозга) логика в действии! Просчитать все невероятное, словно уравнение, разложить его по полочкам, обосновать и вписать в прагматичную картину здешних реалий….

Ричард же меж тем замолчал, пристально посмотрев мне в глаза. И в них я прочла все так и не сказанное. Дракон каким-то образом увидел то междумирье, то безвременье, куда меня едва не затянуло, и… снова понял случившееся по-своему!

И почему мужчины так легко все усложняют!

– Не совсем. Я до последнего думала, что попала в свою книгу, а оказалось – это были воспоминания…

Рассказывать пришлось долго.

– Да уж… Давно не чувствовал себя таким глупцом. Целых полчаса примерно, – выслушав меня, выдохнул Ричард и… прижал.

Его руки, державшие меня, скользнули на плечи, обхватили, а мужское лицо зарылось в мои волосы, и в груди дракона родился тихий утробный рык. Словно зверь внутри принца пророкотал: «Больше не отпущу», – и, кажется, один блондин был с ним опять… солидарен.

В ответ на это я тихо фыркнула, чуть отстранилась, чтобы увидеть лицо любимого. Ричард смотрел на меня затуманенным взглядом. Мы потянулись друг к другу, чтобы поцеловаться. В голове промелькнула мысль: «Ну наконец-то нарвалась! И бесить даже, оказывается, не нужно было», и… Именно в этот момент карету качнуло, лошади всхрапнули, а с улицы, помимо гомона толпы, послышался прокуренный грубый голос:

– Нету хода! Куда прешь!

– Куда надо! – огрызнулся кучер. – Пусти. Не видишь герба?

– Вижу. Только мостовой, которую вчера куролесившие маги раскурочили, без разницы: экипаж знатный аль кибитка в заплатках. Булыжники разворотило. Мы пока не переложим, токмо три квартала в объезд аль пешком…

– Пешком? – полувопросительно глянув на меня, уточнил принц.

Я, прикинув, что наемников поймали, вроде бы других убийц пока не должно объявиться, да и охрана, что следовала за нами, наверняка будет начеку… А очнувшейся Ким в не самой теплой домашней обстановке, если судить по ее рассказам о крутом нраве родного батюшки, без Малыша будет совсем одиноко и… Я решилась:

– Пешком!

Вот только чего я не ожидала, так это того, что Ричард, коротко кивнув, провернет один из перстней на своем пальце камнем внутрь, на миг прикроет глаза, словно к чему-то прислушивается внутри себя, и произнесет:

– Увы, это индивидуальный амулет. Поэтому на тебя накину отвод глаз отдельно…

– Не стоит, – усмехнулась я, чуть отодвинув шторку и разглядев шумную многолюдную улицу. – Тогда в нас будут все врезаться. Так пусть хотя бы меня видят. Скромную девушку, лицо которой, в отличие от принца, неизвестно всей столице…

«А твоей охране будет проще за нами следить», – мысленно закончила я.

Кажется, о чем-то таком подумал и Ричард: он согласился, даже не поспорив для приличия.

Когда я вышла из экипажа на улицу, то огляделась. Солнце светило не по-осеннему жарко. На улицах клены горели золотом. Откуда-то доносились звуки дудочки и, вплетаясь в гомон голосов прохожих, из переулка тянуло запахом сдобы. Город жил своей привычной суетливой жизнью.

Засмотревшись вокруг, я поняла, что потеряла из виду принца. Лишь когда Ричард коснулся моих пальцев, смогла его разглядеть. Какой все же качественный отвод глаз!

Взяться за руки не получилось, потому что навстречу тек достаточно плотный поток людей и нелюдей. Впрочем, когда мы добрались до того самого места, где булыжники мостовой были выворочены, будто их снизу пробурил огромный камнеядный крот, стало гораздо свободнее. Я даже смогла остановиться на несколько секунд, запрокинуть голову, подставив лицо теплым ласковым лучам, и вдохнуть полной грудью воздух первого дня своей новой жизни.

То, что она будет непростой, я уже понимала. Но верила, что если мы с драконом будем вместе, то у нас все получится.

– Кстати, ты помнишь, почему эта улица называется Бранной? – хитро спросил дракон, стоя рядом со мной.

Я, не открывая глаз, тихо ответила:

– Пока что нет. Но, думаю, вся память ко мне вернется постепенно. Пока в ней только основные, самые яркие моменты о прошлой жизни здесь. – И, лукаво приоткрыв один глаз, искоса глянув на Ричарда, спросила: – И почему же? Здесь часто ругались?

– Ну, если битву можно назвать руганью, то да, – иронично ответил принц. – На самом деле, около двух тысяч лет назад чуть дальше этой улицы проходила граница города. И вот там… – Дракон кивком указал на дома с противоположной стороны. – Возвышалась крепостная стена. Под ней когда-то и состоялось сражение с полчищами снежных демонов, которые пришли сюда с севера. Вообще, до того времени, как перевал стали охранять лорды Ледяных пиков, такие нашествия были нередки. Но до столицы обычно не добирались. Но в тот раз все было иначе. «Великий бранный день» – так назовут это сражение под стенами столицы потом в летописях. Но время прошло, город расширился, и на этом месте появилась Бранная улица.

– Она совсем не похожа на окраину, – усмехнулась я, опустив голову и внимательно посмотрев на тянувшиеся вдоль дороги величественные особняки.

Фасады, украшенные изысканными резными деталями, окна с цветными витражами и высокими окнами, массивные деревянные двери с затейливыми молотками, аккуратно, а порой и весьма причудливо подстриженные кусты, ажурные кованые ограды – все это буквально вопило о достатке их владельцев.

Мы как раз миновали один из таких домов, когда я ощутила спиной чей-то пристальный взгляд. «Наверняка охрана Ричарда», – подумала я, уже начавшая привыкать к тому, что вся жизнь проходит под наблюдением и лишь некоторые ее моменты достаются только мне. Нам…

Но вот когда я услышала злобное рычание, то замерла. Агенты обычно не издавали таких звуков. Да и вообще никаких. А тут…

Ричард тоже напрягся, весь подобравшись. Я медленно-медленно начала поворачиваться, когда истошный женский визг, раздавшийся откуда-то сбоку, ударил по ушам.

Успела увидеть лишь огромную косматую тень, которая выскочила из неприметной подворотни, что была рядом, и помчалась прямо на нас. Ей наперерез бросился кто-то с клинком. Но зубы твари оказались острее. И быстрее. Ими тварь лязгнула, распоров мужчине в сером ногу.

Следом за этой бестией мелькнул еще один клочковатый сгусток мрака, и еще… Люди бросились врассыпную, что-то крича, мельтеша…

Ричард, крепко сжав мою руку, приказал:

– Бежим!

И буквально потащил меня за собой. Я в первый момент чуть не запнулась, потом подхватила юбку так, что подол задрался едва ли не выше колена. Сумка с песценотом ударила по спине. Малыш, похоже, дремавший до этого в торбе, возмущенно взвизгнул, но мне было не до него.

«На нас напали! Снова! Но убийц же поймали?!» – билась вместе с бешеным пульсом у меня в мозгу мысль.

Каждый шаг отзывался резкой болью в груди, но остановиться – значило умереть. Улица, поворот, забег вдоль ограды, нырок в проезд меж домов, откуда мы с Ричардом выскочили в квартал с кучей уютных кофеен с открытыми террасами, со множеством лавок и модных салонов, красовавшихся витринами в полный рост.

Не размениваясь на передышки, мы неслись по булыжной мостовой, оставляя за спиной крики, утробный рык тварей, звон разбитой посуды и панику-панику-панику…

Холодный ветер бил в лицо, заставляя глаза слезиться, сумка с повизгивающим от страха песценотом лупила по бедру, по спине градом лил холодный пот, а страх внутри становился с каждой секундой все острее, превращаясь в нечто более острое и злобное.

Я слышала позади удары массивных лап о камень. Твари настигали.

Дракон, на миг обернувшись, швырнул в свору гнавших нас монстров боевое плетение. Звук взрыва и звон разбитых ударной волной витрин на секунду поглотили все вокруг. Он врезал по ушам, отдавшись гулом в барабанных перепонках, а затем Ричард, словно зачерпнув откуда-то новых сил, помчался еще быстрее. Прыжок – и мы перелетели через попавшуюся под ноги корзину цветочницы, угодив в широкую лужу так, что та брызнула грязью вокруг. Рывок в сторону – обогнули торговый лоток.

– На спину! – раздался крик Ричарда, когда я увидела неспешно выезжавший нам наперерез экипаж.

Тело среагировало быстрее разума. И мы с драконом на полном ходу подогнули колени, и я, не снижая скорости, буквально легла на лопатки так, что пятки коснулись ягодиц, а затылок – булыжника. Рука в последний момент дернула торбу вперед, чтобы не придавить Малыша. Инерция была сильной. Мостовая – мокрой. Желание жить – огромным.

Я увидела, как на миг надо мной промелькнуло дно кареты, под которой мы проехали, а затем Ричард дернул меня, помогая подняться и снова сорваться на бег.

Бум-бум-бум!

Прозвучало позади. Лихорадочно оглянулась. Это с глухим звуком в стенку экипажа врезались твари. Одна из них и вовсе протаранила насквозь оба окна кареты. Как только не застряла, гадина!

И тут лошадь опомнилась, истошно заржала, встала на дыбы и понесла. По мостовой загрохотали копыта и обода.

«Хорошо, что у коняшки позднее зажигание», – промелькнула мысль. Будь кобыла чуть резвее, и колеса прокатились бы по нам с Ричардом.

Это была единственная связная (а главное – цензурная!) мысль в моей голове. Да и думать времени особо не было. Дышать, впрочем, тоже удавалось через раз. Потому как бежать было сейчас гораздо важнее.

Кофейный квартал закончился быстро. Мы вылетели на перекресток. Прямо по курсу виднелся мост через реку. Если двинем туда – еще быстрее двинем кони: слишком открытое место, на котором нас вмиг настигнут.

Справа улица была запружена экипажами, через которые пока протиснешься – потеряешь уйму времени.

– Сумеречный потрох! – выругался Ричард и свернул налево.

Мы помчались дальше, врезавшись в кожевенный переулок. Пронеслись по нему стрелой. Я даже и не заметила, как во время этого забега Малыш вылез из торбы и, судорожно вцепившись в мое плечо, гарцевал на нем, точно наездник. Испуганно так гарцевал. Вздыбившись всем своим песценотистым телом.

– Фур-фур!!! – в какой-то момент испуганно завопил Малыш. И это-то нас с Ричардом и спасло. Потому что мы не увидели, как в прогалине между домов откуда-то со стороны на нас попытался кинуться один из монстров. Не знаю, как он сумел обогнуть одну из лавок, чтобы ударить сбоку, но ему это удалось. Умная тварь! Слишком умная для дохлой псины-переростка.

Да, размерчик у твари был немаленький: в холке выше меня на две головы, а то и больше. Добавить к этому четыре мощные лапы с когтями, которые натурально высекали искры из мостовой, острые зубы (кажется, даже в два ряда!), желтую пену вокруг пасти, навевавшую мысли о яде, костяные шипастые пластины на спине и боках, защищавшие монстров не хуже доспеха, горевшие алым всполохи в провалах глазниц – вот примерно так выглядела наша с Ричардом потенциальная смерть. И та рванула ко мне, оскалив пасть.

Ричард, закрывая одну нерасторопную девицу с песценотом на плече собой, шарахнулся в сторону, уходя от атаки в противоположный прогал между двух глухих стен, при этом швыряя в шипастую гадину пульсар. Судя по вою, попал.

И мы тоже… Потому что такой маневр загнал нас в тупик.

В нос ударила вонь мусорной кучи, из которой тут же с писком разбежались крысы. Но мне на них было плевать. Куда важнее оказалось то, что выхода не было. Кладка высотой в два человеческих роста преграждала путь.

– Твою ж. – выдохнула я, поняв, почему, когда мы только сворачивали в кожевенный переулок, ругнулся Ричард: уже тогда он предвидел подобный вариант. Что ж, похоже, дракошество отлично знал лабиринты не только дворца, но и столичных улиц.

Лихорадочно огляделась и заметила водосточный желоб. Свинцовый, склизкий, но на вид прочный. Должен выдержать нас. А у тварей я искренне надеялась, что лапки… В смысле за нами они по водостоку залезть не смогут.

– На крышу! – крикнула я дракону.

– Ты первая, я прикрою, – выдохнул Ричард и, стянув с пальца одно из колец, швырнул его в мчавшуюся на нас свору.

Все вокруг тут же залило густым сизым едким дымом, в котором ничего не было видно, кроме взметнувшегося в воздухе алого росчерка боевого аркана. А за ним еще. И еще…

Вот только, кажется, магия этим бестиям особого урона не наносила… Драконий рев огласил все окрест. А потом пространство подо мной целиком затопило огнем. И хотя я успела долезть до конца третьего этажа, все равно ощутила своим панталононосным местом глубинную суть выражения «пригорает». Хорошо до стадии полыхания не дошло.

Я бы, может, полюбовалась на зарницу внизу и дальше, но спасти себя и принца было важнее. А с этим дела пока обстояли не очень. Руки дрожали, пальцы скользили, и у меня были шикарные шансы сорваться. А ведь лезть-то всего на четвертый этаж. Не небоскреб!

Песценот, словно поняв, что я готова сорваться, и вовсе не на крик или в истерику, а банально вниз, перепрыгнул с моего плеча на водосток, ловко ухватившись за свинцовую трубу четырьмя лапами, завис у меня над головой и… настойчиво протянул мне руку… в смысле хвост помощи. Мол, хватайся, бедовая, буду вытаскивать тебя из неприятностей.

– Нет уж, я сама, – отказалась от помощи. Потому как поступок Малыша хоть и был благороден, но мы были с ним слегка в разных весовых категориях.

На это заявление Малыш возмущенно фыркнул и ловко, в мгновение ока, взлетел по желобу на крышу. Мне же восхождение далось дольше и ценой обломанных ногтей, содранных в кровь ладоней, сбитых коленок. Когда до края крыши оставалось всего ничего и моя голова даже показалась над черепицей, я почувствовала, как нога соскользнула с вбитого в стену крепления, пальцы не удержали мой вес и…

То, как лечу навстречу брусчатке и бесновавшимся внизу тварям, я представить успела. И даже заорать.

А вот к чему не подготовилась – это к хорошему кусю. Зубы впились мне в ворот платья, резко рванув ткань вверх.

– Ур-р-р-у-р-ру! – натурально зарычал Малыш с интонацией «И этой глупой женщине я предлагал свой хвост?!».

А затем песценот, отчаянно упираясь лапами и пятясь вверх по пологой крыше, начал меня тащить… Ну точно некромант свой практический материал из могилы.

Долго бы Малыш не продержался. Но мне хватило и пары секунд, чтобы, засучив ногами о стену, найти опору и схватиться пальцами за водосток. А после – из последних сил затащить свое тело на крышу.

Перекатилась по черепице. Выдохнула, на миг прикрыв глаза и сглотнув. Уф! Кажется, получилось. Если сейчас гляну вниз, то даже скажу, что именно! С такой мыслью заставила себя свеситься с края крыши.

Серебряный дракон. Его телу, широкому и мощному, было тесно в этой подворотне. Крылья с их прожилками, которые напоминали тонкие линии на льду, оказались прижаты к бокам, так что зверь не мог их расправить…

Чешуйчатый, на миг глянув снизу вверх и убедившись, что я уже забралась, запустил в свору еще одним ядреным плевком. И под прикрытием огня внушительное тело начало таять, уменьшаясь. Полной трансформации увидеть не удалось: помешали бесновавшиеся языки пламени. А вот то, с какой ловкостью Ричард в разодранной в клочья одежде запрыгнул на водосток, я уже лицезрела.

С невероятной легкостью принц буквально взлетел по нему, как по шесту. Даже шустрее песценота, который, как только Ричард очутился рядом, посмотрел на него, как на конкурента.

Мы замерли, глядя на бесновавшихся внизу тварей. Огонь утих, и сейчас я смогла их сосчитать. Пятеро подпаленных, но живых и четыре обугленных трупа.

– Кажется, их было больше, – нахмурившись, хрипло выдохнул Ричард.

– Твоих телохранителей тоже должно было быть больше, чем тот один, – заметила, пытаясь отдышаться. Под ребрами кололо так, словно там торчал кинжал. Даже глянула проверить: нет ли и вправду во мне лезвия? Но, удивительно, ничего не обнаружила. Только выходившую боком беспечность. Прогулялись, эбонит твою мать!

– Ты про того агента, который кинулся наперерез и ему бедро располосовало? – уточнил дракон и, не дожидаясь моего ответа, добавил: – Вообще-то это был твой страж. Мои телохранители отправились следить за пустой каретой.

Судя по тому, как это было сказано, такой трюк дракошество проделывал не впервой. И выйдя из кареты, не я одна потеряла из виду принца.

– Твой отвод глаз убийственно качественный, – прокомментировала я, пытаясь одновременно глазеть на дракона, почти не прикрытого, и на то, как шипастые панцирные псины запрыгивают на желоб, но съезжают по нему вниз. И правда, лапки… Ричард в этом состязании побеждал. Если бы не подштанники, которые каким-то чудом почти уцелели, то уже бы выиграл с разгромным счетом.

Но тут одна из гадин решила, что когти – это хорошо, а когти и зубы – еще лучше, и впилась последними в толстую металлическую трубу, прокусив ту, как хлипкую железную банку.

Какого… многочлена и прочей алгебры!

– Так, скажи, что сейчас ты в нее плюнешь огнем и все будет хорошо, – попросила я, не отводя взгляда от этой бестии.

– Чтобы окатить пламенем эту тварь, нужна полностью трансформированная глотка. А для этого придется обернуться. И, боюсь, веса моего зверя эта крыша не выдержит… А магия этих монстров не берет. Поэтому, если ты передохнула, то продолжим спасаться бегством.

– А соврать что-то более успокоительное ты не мог? – выпалила я, прикидывая, в какую бы сторону рвануть. Выбор был шикарный – по коньку направо или налево. – Например, что сейчас появятся безопасники и надо совсем немного продержаться…

– Извини, после трансформации драконы пару минут бывают исключительно честны, – поморщившись, ответил Ричард и добавил: – Хотя, как я сегодня узнал, если шагнешь за грань, этот эффект длится дольше…

«Так вот почему Ричард в карете был со мной так откровенен!» – осенило меня. Может, я бы и развила эту мысль, но тут принц вновь взял меня за руку и потянул направо. Туда, где меж крышами нашего и соседнего дома было расстояние на один хороший прыжок.

Вот только добежать до конца конька нам не удалось. Выбив раму слухового окна, на крышу выскочила тварь.

Она медленно, опустив голову и зыркая исподлобья своими алыми углями глаз, двинулась на нас…

– Назад! – рявкнул Ричард и, подхватив магией несколько черепиц, одну за другой, очередью запустил в монстра.

Бестию отбросило в сторону, она упала, закувыркалась по скату, но у края сумела затормозить.

Нам же тормозить было нельзя. Ни в мыслях, ни тем более в действиях, и мы, хотела бы сказать, помчались, но нет, просто быстро перебирая ногами, двинулись по коньку в другую сторону.

А когда добрались до конца, выяснилось, что соседний дом гораздо дальше, чем тот, путь к которому нам перекрыла выскочившая на крышу тварь. Вот только это здание было ниже, а главное, крыша его оказалась абсолютно плоская и широкая. На ней стояли правилки для сушки с натянутыми на них шкурами. А чуть дальше был еще и навес с какими-то бочками.

– Я не допрыгну, – сглотнув, выдохнула, оценив свои силы и расстояние.

– Не переживай, я подкину. Сгруппируйся, – приказал дракон.

Позади раздался рык и цокот когтей по черепице. Забрались, твари!

А после… и пикнуть не успела, как дракон действительно подкинул. В самом прямом смысле этого слова. Вот только не магией: на заклинание не было времени. Я ощутила, как сильные руки подхватили меня и буквально швырнули вперед.

Перелетая через улочку, лишь успела помахать ногами, словно плыла, как будто это могло помочь. А в следующую секунду сгруппировалась и, прикрыв голову, с согнутыми в локтях руками, боком упала на стопку уже высушенных шкур, которую даже не заметила перед полетом.

Перекатилась, больно ударившись. Перед глазами поплыли черные круги, а тело забыло, как дышать, и пришлось усилием воли заставлять наполнить грудь воздухом. И тут же рядом со мной послышался сначала короткий пружинящий удар и возмущенный писк песценота, а затем, судя по звукам, на крышу приземлился и принц. И точно, сквозь начавшую сереть темноту увидела Ричарда. Он подхватил меня на руки. И побежал.

Только Ричард не сделал и десятка шагов, когда зрение ко мне вернулось, и я увидела их. Корыта. Тазы, а главное… не прикрытая крышкой бочка. И в ней плескалось что-то маслянистое. Судя по всему – наше спасение.

– Подожди! – кажется, вместе с этим коротким словом я выплюнула часть легких.

Удивительно, но дракон, привыкший всегда решать за всех, подчинился. А я, кивком указав Ричарду на навес, выпалила:

– Твари…Масло… Горит… Без… магии…

Получилось бессвязно, но дракон все понял. А упомянутые гадины, к слову, не замедлили явиться, сиганув через улицу на нашу крышу.

Вот только они не ожидали, что вместо пульсаров, которые были им нипочем, принц встретит их отборным… маслом. Отборным, потому что отобрал дракон его у какого-то кожевенника…

Бочка взметнулась в воздух, ее содержимое щедро окатило свору, а после дракон плюнул на ту. Огнем. Для небольшой струйки пламени полной трансформации не потребовалось.

Тонкий алый язычок скользнул по маслянистой дорожке и помчался к бестиям, охватив их тела за пару секунд. Вот только пламя всегда имело отвратную привычку: распространяться по всей горючей цепочке.

А когда Ричард левитировал бочку, то из той начало капать еще под навесом. И сейчас огненная дорожка подобралась к другим корчагам.

Я не стала выяснять, что в них было, но логика подсказывала, что как вариант – тоже что-то горючее.

– Уходим!

– Бежим!

Выпалили мы с принцем одновременно, увидев, как пламя нырнуло в одну из корчаг.

– У-ру-ру! – в панике просвистел Малыш.

У края крыши мы оказались в мгновение ока. Позади что-то выло, пылало и…

– Нужно прыгать, – глянув вниз, на весьма перспективную мусорную кучу, выпалила я.

– Не… – начал было отнекиваться принц, который, похоже, до этого момента оказывался по уши в неприятностях, но не в отбросах.

Вот только Ричарду не повезло. Я любила его. А когда любишь – готов подтолкнуть к спасению всеми способами. И я что есть силы пихнула дракона меж лопаток и, схватив за шкирку песценота, прыгнула сама.

Звуки почти совпали: сначала оглушительного взрыва (ух, что же там в корчагах такое забористое было-то?) и почти сразу – чавкающего приземления.

Нам все же удалось выжить… Правда, спасение это было с душком. Но тварям, судя по силе детонации, повезло куда меньше. И, выбираясь из кучи, в которую мы втроем угодили, я поняла одно: если ты мужчине дорога, то он и кинуть тебя может как следует. Даже через улицу. Так, чтобы точно и долетела, и мягко приземлилась. А если он тебе дорог – то и столкнуть его хоть с края крыши, хоть в пропасть не грех.

А вот что осталось для меня загадкой – это безобразная в лохмотья одетость (или возмутительная недораздетость!) одного дракошества.

Так что, когда мы выбрались из горы мусора, я не смогла не спросить о такой метаморфозе наряда принца.

Ричард, словно только что заметив, что осталось от его штанов, рубашки и дублета, выдохнул и нехотя пояснил:

– Обычно при обороте у дракона исчезает все, что было в тот момент на нем. Но поскольку на мне охранных, родовых, боевых и прочих амулетов немало, снимать их долго, а расставаться с некоторыми опасно для жизни, то мессир Ворхор создал уникальный артефакт, который сохраняет все амулеты при трансформации, закидывая те в малый межпространственный карман…

При этих словах принца я вспомнила одну из лекций магистра Рипли. Профессор упоминал, что создание подобного кармана даже размером со шкатулку требовало колоссальных энергетических затрат. А еще постоянной подпитки. И накопитель для последней в таком случае должен весить в два раза больше меня или… Скосила взгляд на дракона. Кажется, начинаю догадываться, кто был тем самым магическим источником. Высоким, широкоплечим и жутко недовольным.

«Это какой же тогда резерв у принца, раз он может позволить себе походя питать такой артефакт?» – подумалось вдруг.

Ступень девятая, а то и десятая, наверняка. Ричард же, не подозревая о моих мыслях, продолжил:

– Так что моя одежда порой частично отправляется туда же, но не всегда. И, к сожалению, не вся.

Хм… Значит, в этот раз одному дракошеству, можно сказать, улыбнулась удача. Подштанники остались на нем. А мне вот нет – я лицезрела Ричарда в оных. А могла бы без. Но увы…

Впрочем, пока я задавалась вопросом «Почему так случилось?» и оглядывалась в прошлое, кое-кто смотрел только в светлое и чистое будущее. Причем не только размышлял об оном, но всеми силами старался его приблизить.

Малыш остервенело попытался вернуть своей белоснежной шкурке первозданный вид. Я решила последовать этому примеру и хотя бы стряхнуть с юбки налипшую на нее грязь.

– Боюсь, здесь без очищающего заклинания не обойтись, – глядя на мои тщетные попытки привести себя в порядок, произнес дракон и щелкнул пальцами.

Чары прошлись по нашей одежде и шкуре (у Малыша) один раз. Эффект оказался заметен примерно так же, как похудение в районе талии после пяти минут голодовки. Дракон еще раз активировал чары. И еще… после четвертой попытки стало понятно, что магия, конечно, убойная штука, но кое перед чем она бессильна. И хотя мы стали чище, но ненамного, запах все еще слегка чувствовался.

– Накину морок, – признал поражение перед грязью этот драконистый победитель нечисти и таки навел на нас троих иллюзию.

Под ней-то мы и двинулись из переулка, в котором очутились. Вышли как раз на улицу, где собрался народ, глазевший на догоравшую крышу.

– Это у мастера Ерима, что ль? – сняв шапку, протянул кто-то из зевак.

– Его-его, – подхватила какая-то тетка в переднике.

– А вот говорили ему, неча закатывать бочку с маслом на крышу. Пропитывал бы внизу, рогатины бы токмо на крышу тягал, как все. Так нет же, он по семейному секрету все шкуры выделал. Довыделывался теперь. Как бы сам дом не занялся!

Где-то вдалеке зазвонил пожарный колокол, перебивая разговор.

Я обернулась на звук. По уходившей вверх улице тушить пламя мчала карета огнеборцев.

Хотя я и так могла сказать, что обойдется без них. Взрыв хоть и бахнул, но огонь, не получив поживы, угасал. Так что обойдется все парой заклинаний. Ну или дюжиной бочек воды. Зависит от того, есть ли маг среди местных пожарных.

Вот только Ричард не стал дожидаться и выяснять этого, просто произнес заклинание, и над остатками огненных всполохов пролилась вода, собранная конденсирующим заклинанием.

Скосила взгляд на дракона: не мужчина – мечта. Сам ударно гостей встретил, сам зажег, в лучших традициях вечеринок, сам ликвидировал последствия веселья… Все сам!

– А теперь предлагаю уйти по-эльфийски, не прощаясь, – хмыкнув, предложил Ричард.

Впервые была такой ярой сторонницей дивных традиций. Так что, посадив песценота в сумку, с которой так и не рассталась во время бега, поспешила за драконом.

Пропетляв по улицам, мы вышли к скверу, у которого принц остановился. Я недоуменно посмотрела на Ричарда, но дракон сказал лишь одно:

– Подожди. Скоро будут.

Не успела уточнить, кто именно, а из-за поворота показалась та самая карета, которую мы оставили, решив прогуляться. Лошади неслись галопом, и, только увидев таких «красивых» нас, кучер что есть силы натянул вожжи. С запяток тут же спрыгнул один агент в сером мундире, с облучка – другой, которого я поначалу даже и не заметила. Не иначе он был под пресловутым отводом глаз.

Похоже, одно дракошество активировало какой-то сигнальный маячок. Иначе как нас так быстро нашли совершенно в другой части города?

Между тем, перемолвившись с принцем парой, судя по выражениям лиц, не самых приятных слов, господа стражи кивнули и вновь растворились в прикаретном пространстве. Мы же с принцем – исключительно внутри экипажа.

– Значит, «извольте предупреждать»? – хмыкнула я, поудобнее усаживаясь на обитом бархатном диванчике рядом с принцем.

– Я точно помню: Рофер поставил полог тишины, – не спеша отвечать на мой вопрос, нахмурившись, произнес дракон.

– Конечно, твои агенты поставили все, что могли, возможно, и весь дворец на уши тоже, – отозвалась я. – Но вы так выразительно все произносили, что по губам не прочитать мог разве что слепой.

Принц невесело усмехнулся.

– Одри, знаешь, даже если ты не писатель и не пророк, у тебя все равно получается поразительно верно предсказывать: Рофер поставил на уши если не дворец, то главу службы безопасности уж точно, когда доложил о моем исчезновении. А сейчас лорд Труин забеспокоится еще больше, когда увидит, в каком мы виде.

– Ха! Он бы лучше посмотрел, что осталось от наших противников, – парировала я. – К слову, что это были за твари? Мы таких на занятиях по бестиологии еще не проходили…

Сказала – и тут же вспомнила магистра Дроуза. Интересно, он бы этих монстров со жрательными наклонностями тоже назвал милыми? Что-то подсказывало, что да.

– Если бы я знал… – произнес Ричард, откинувшись на спинку кареты и прикрыв глаза. – Таких точно нет во всей империи. Но, думаю, агенты разберутся. Координаты я им назвал, так что, скорее всего, они уже там или где-то рядом. И в том, кто стоит за покушением и на меня ли оно было, тоже.

Едва не выпалила: «А на кого, кроме тебя, могло?» – но в последний момент остановилась. Ричарда же никто не видел. Ни я, ни его охрана… а значит, и убийца не мог. А вот одинокую блондинку в моем лице и фигуре – все. Неужели опекун решил идти напролом? И где он нашел этих тварей… К слову, о последних…

– А можно, если агенты будут собирать остатки, в смысле останки этих бестий, мне что-нибудь отложат? – уточнила у Ричарда и постаралась придать лицу максимально милое выражение. Не знаю, насколько оно подходило к выпрашиванию халявных трупов, но другого просительного у меня пока отрепетировано перед зеркалом не было.

– Трофей? – вскинув бровь, поинтересовался дракон.

– Подкуп, – честно ответила я. – Раз уж я осталась в этом мире, буду налаживать отношения с преподавателями. И если с магистром Рипли у меня пока не складывается, то буду искать подход к остальным. Например, к Дроузу…

На это принц тонко усмехнулся, ничего не сказав. Но этого было и не нужно. Потому что случившееся молчание было одним из тех, в которых так уместны паузы. И, прислушиваясь к ним, мы с Ричардом словно узнавали друг о друге все больше и больше. И наше безмолвие, одно на двоих, было таким искренним, объединяющим, проникновенным, что я даже не заметила, как наши пальцы переплелись, моя голова склонилась на мужское плечо, а глаза начали медленно закрываться.

Когда же я распахнула их, то оказалось, что экипаж уже подъехал к одному из черных входов дворца, внутри которого нас встретила послеполуденная тишина, нарушаемая лишь эхом моих и Ричарда шагов. Те были особенно отчетливо слышны из-за мрамора. Его разноцветная узорчатая мозаика создавала эффект движения. А может – и не только эффект…

Яркие солнечные лучи, проникавшие сквозь высокие стрельчатые окна, освещали коридоры. Игра света и тени на стенах, украшенных лепниной, позолотой, резным камнем, завораживала. Но больше всего меня поразили фрески, изображавшие сцены из древних легенд. Небесные существа на них танцевали среди облаков, а звезды сверкали так ярко, что казалось, будто они могли сойти со сводчатого потолка и заговорить.

А еще вокруг витал этот неуловимый аромат с нотками сандала, розы, жгучих пряностей и интриг. Он так контрастировал с тем амбре, которое источали мы трое, что я ощущала дикую неловкость. Хорошо, песценот почти не источал. Он просто точил, по ощущениям, сам себя в сумке, пытаясь, кажется, зубами выгрызть из шкуры вонь, отчего торба ходила ходуном.

Дракон бросил понимающий взгляд на мою ношу и протянул руку к ремню.

– Давай понесу, – предложил он.

– Да она не тяжелая, – отказалась я. Идти-то было наверняка всего ничего…

– Женщина! Дай мне побыть благородным не только по происхождению.

– Нет, – фыркнула я, разом ответив и на его «женщина», и на предложение руки, готовой понести тяжесть поклажи (но не брака!).

Вот зря. Путь по дворцу оказался не близким… Наконец, мы достигли покоев его драконистого высочества. Двери распахнулись с легким шорохом, и я вошла внутрь. Комнату заливал приглушенный свет. Ноги сразу же утонули в густом ворсе шелкового ковра.

– Умывальная комната там, – произнес Ричард, указывая на одну из дверей.

Вот только один ушлый песценот решил, что принц сделал это предложение его мохнатости и не преминул тут же оным воспользоваться, стремглав просочившись прямиком из сумки в ванную.

Резная створка качнулась, и почти тут же раздался радостный плеск и уруруканье песценота.

– Кажется, это надолго, – резюмировала я.

Дракон лишь мученически вздохнул, понимая, что если мне уступить ванну он готов, то Малышу – нет, и направился следом за зверьком, прикрыв дверь.

Что за ней происходило точно, я не услышала. Видимо, звукоизоляция была хорошей. Но спустя всего пару минут в комнате появились абсолютно мокрый и счастливый Малыш и столь же мокрый, но от этого ничуть не радостный Ричард.

Дракон держал в руках тазик, а в том плавал, блаженствовал Малыш, макушку которого венчала шапка из пены.

– Договорились, что его ванная – здесь, – с этими словами дракон указал взглядом на латунную посудину в руках, – а наша – там, – кивок в сторону резной двери.

Со второй попытки я таки попала в вожделенную комнатку. Открыла старомодный начищенный до резавшей глаза рыжины медный кран, и из него полилась вода. Я посмотрела на то, как она наполняет большую широкую ванну, бортики и дно которой были выстланы тонкой батистовой тканью. Видимо, для большего комфорта.

Конечно, в комнате ждал Ричард, но я не могла отказать себе в том, чтобы немного не понежиться в теплой воде, и оттиралась не спеша. Так что, когда вымылась и, завернувшись в один из чистых халатов, открыла створку, чтобы выйти, то услышала обрывок фразы:

– …нализ показал, что на вас напали демонические твари, если точнее – тренворги… – тут незнакомый тип в сером мундире увидел меня и осекся, замолчав, а потом, что-то пробормотав Ричарду, скрылся.

– А как же полог тишины? – иронично поинтересовалась я: вот не хочешь нарываться на тайны, а они сами в уши лезут. Никакой секретности, демоны их дери. Можно даже те самые, которые на нас напали.

– В покоях императорской семьи антимагическая защита. Так что заклинания не действуют, – пояснил дракон и, оставив меня с этой информацией, поспешил смыться… В смысле мыться. Но на пороге ванной, словно и этого Ричарду было мало, он добавил: – Кстати, мне доложили о первых результатах расследования по сегодняшнему покушению.

И не успела я уточнить, что именно дракону стало известно, как этот гад крылатый скрылся за дверью, оставив нас троих в комнате: меня, песценота и наше со зверьком общее жгучее любопытство!

Чтобы хоть как-то его унять, подошла к окну и посмотрела на дворцовый парк, где вовсю меж аллей гуляла осенняя рассеянная лень. Клены, буки, грабы, уже потерявшие свою летнюю зелень, переливались медом, багрянцем, охрой… В их сквозистых кронах наверняка уже начала свивать гнезда тишина.

Впрочем, лабиринт из туи радовал глаз своей изумрудностью всем осенним ветрам назло. В его центре, переливаясь в вечерних лучах, бил фонтан, за ним, вдалеке, по аллее прохаживались парочки.

– У-ру-ру, – запрыгнув на подоконник, проурчал Малыш и, точно пес, замотав телом, обдал меня кучей брызг, слетевших с его мокрой шерсти.

– Ты не енот, – фыркнула на это я. – Ты натуральный свин!

Зверек на это натурально усмехнулся, хотя не знаю, способны ли вообще еноты на это, или лишь мне достался столь редкий… паразит! Но при этом такой милый…

Сама не заметила, как начала почесывать его меж ушей. Это занятие оказалось столь медитативным, что почти ввело нас с Малышом в какое-то подобие транса. Потому-то звук открывшейся двери заставил вздрогнуть и резко обернуться.

Моя рука застыла на макушке Малыша. Еще бы! Не каждый день видишь дракошество, облаченное лишь в белоснежное полотенце, небрежно обернутое вокруг бедер. Волосы Ричарда, еще влажные после душа и более темные, чем обычно, слегка прилипали ко лбу.

Сглотнула, не в силах отвести взгляд от мужского тела. Четко очерченный рельеф мышц под гладкой кожей, по которой скатывались капли воды, падавшие с волос. Широкие плечи. Пресловутые кубики пресса, которые просто обязан описать каждый автор в романе (и плевать, что я уже не в нем! Привычка думать, что я угодила в книгу в мгновение ока, не исчезла!).

Взгляд опустился чуть ниже талии дракона, чтобы упереться в белоснежный покров и… Осознав, куда я пялюсь, приказала себе: «Взгляд выше!». Как я в этот момент понимала мужчин, которые лихорадочно гребли кролем, пытаясь не утонуть в женском декольте.

Чтобы не выдать себя, сосредоточилась на лице Ричарда. Высокие скулы, прямой нос и губы, вкус которых я помнила так хорошо… Их хотелось еще. И всего Ричарда тоже хотелось.

Вот гадство! И на лицо смотреть тоже оказалось небезопасно! И…

– Одри, еще один твой взгляд – и я за себя не ручаюсь… – хрипло выдохнул Ричард.

Ха! Кто бы говорил. Дракон сам на меня смотрел в этот момент так, что я готова была воспламениться.

Мой судорожный вздох. Его стремительные шаги навстречу. Сильные руки, что подхватили меня, усадив на подоконник. Почувствовала спиной стекло. А ногами, – как их раздвигает мужское колено…

Руки, губы, шепот, касания… Бешено бьющаяся на виске жилка и горящие серебром глаза Ричарда.

Это было какое-то сумасшествие и…

Громкий, четкий звук ударов в дверь. Он показался мне громом. Тараном, что долбит в ворота осажденной крепости. И тут же следом прозвучало:

– Ее величество, императрица Ривелия Вторая Луноликая, желает говорить со своим сыном! – раздался голос то ли слуги, то ли стража из коридора. – Ваше высочество, просим впустить в ваши покои…

– Твою мать?! – выдохнула я очевидное. Получился сразу и вопрос, и ругательство.

А все потому, что мысли в голове вдруг заметались испуганным мышиным выводком, а над ними коршуном парила паника-паника-паника.

Вот почему свору кровожадных монстров я так не боялась, как одну женщину? Может, потому что та была матерью моего любимого. А я была… Да практически в неглиже! По местным меркам – так точно.

И я поступила, как поступает в таком случае каждая растерянная женщина на моем месте: слегка неадекватно. Схватила песценота, который в шоке даже пискнуть не успел, выдохнула:

– Я к этому еще не готова! – и поступила как истинный любовник: спряталась в ближайшем укрытии – в шкафу.

– Одри, что ты… – начал было принц, который хотел то ли меня остановить, то ли перепрятать получше, но тут раздался звук открывающейся двери, шуршание явно тяжелой ткани по ковру, шаги, и я услышала глубокий мелодичный женский голос:

– Сын мой, прости, что не вовремя, но ты, как и твой отец, всегда так занят… Я не могла улучить подходящего момента для разговора. Поэтому пришла в неподходящий…

– Если ты о сегодняшнем покушении, то…

– Было еще одно? – встревоженно перебила Ричарда императрица Ривелия. – Мне об этом не доложили. Ты не ранен?

– Все в порядке. Нападение случилось уже после сегодняшней казни, – успокоил мать принц и поинтересовался: – Если ты не хотела говорить об этом, тогда о чем же?

Возникла небольшая пауза, во время которой песценот почувствовал себя в родной стихии и завозился, устраиваясь поудобнее. Мол, если мы здесь шпионим, то нужно делать это с комфортом!

Я прижала палец к губам, давая знак, чтобы Малыш вел себя тихо, и вновь прислушалась к разговору.

– Вообще-то я хотела поговорить о твоем будущем. Ты весьма изящно решил проблему с помолвкой. Дивные послы подтвердили, что готовы к ее расторжению и не требуют репараций. Но твой вчерашний разговор с отцом… Ричард, сынок, твои намерения неразумны. Подумай, есть более выгодные варианты для империи…

– А для меня? – с вызовом спросил Ричард.

– Правитель не принадлежит себе, только своей стране, – произнесла, словно цитируя что-то, Ривелия.

– Душой, помыслами, делами. Да, как наследник своего отца, принадлежу. Но собственное-то сердце я могу себе оставить?

– Любая история любви – это еще и история страданий, – сглотнув, отозвалась императрица. – А у тех, чьи головы венчает корона, их во все времена было немало…

– И вы с отцом предпочли не страдать? – Ответ Ричарда был хлесткий, упрямый. Он рассек воздух, подобно кнуту.

– Не смей! – отчеканила императрица.

– А что, если посмею?

– Даже так… – потрясенно выдохнула Ривелия. – Кажется, я недооценила проблему. Думала, та будет пустяковой, а, оказывается, она главная. Главная проблема для дракона… – женщина замолчала. И было в этом безмолвии не что-то величественно-императорское, а простое, материнское. – Ты действительно ее настоль…

Императрица не договорила, оборвав себя на полуслове. А все потому, что Малыш, решивший свить себе гнездо в подоле плаща, уронил последний с вешалки. Да так, что послышалось громкое шуршание.

В следующую секунду раздались шаги, и дверцы шкафа стремительно распахнулись. Песценот, не ожидавший такого, с перепугу взбежал по моей руке и замер на макушке.

– Здравствуйте… – единственное, что я смогла выговорить, глядя на величественную женщину, что стояла передо мной.

И хотя я никак не представляла это знакомство, потому что на него и не рассчитывала вовсе, но интуиция подсказывала: лучше бы оно состоялось как-то слегка иначе.

Меж тем императрица впилась в меня взглядом. А я – в нее. Безупречное женское лицо: высокие скулы, гладкая кожа и губы, которые сейчас были поджаты, глубокие темно-синие глаза, в которых утонуло немало дворцовых тайн, сейчас они сверкали недовольством.

Императрица уже хотела захлопнуть дверцы, видимо, посчитав, что девица, сидящая в шкафу, достойна монаршего внимания не больше моли. Хорошо, с учетом Малыша – двух молей. Но Ричард, видимо, решил, что раз уж так получилось, то этот повод ничем не хуже других для знакомства, и произнес:

– Мама, разреши представить тебе мою избранницу, Одри Хайрис, наследницу Порубежья. – И с этими словами протянул мне руку, помогая выйти из моего убежища. А затем продолжил: – Одри, моя матушка, императрица Ригории, Ривелия Вторая, Луноликая…

И что-то мне подсказывало, что все титулы и регалии Ричард лихо так сократил не просто до минимума, а почти до ничего.

Императрица на такое представление усмехнулась и прошлась по мне взглядом от босых ступней, которые утопали в ворсе ковра, до макушки, увенчанной песценотом. Я же, в свою очередь, подхватив ткань халата, изобразила коротенький книксен.

Ривелия Вторая Луноликая только и хмыкнула на это. К слову, она полностью соответствовала своему прозванию: со светлой кожей, белоснежными волосами, утонченная и величественная – она напоминала царицу небосвода.

– Я так понимаю, напали на вас обоих?.. – тонко усмехнувшись, уточнила императрица, переводя взгляд с моего халата на полотенце сына. Правда, матушка дракона при этом не уточнила, кого именно из нападавших имела в виду: убийц, монстров или неудержимую страсть с безумством, которое чуть было не случилось в этой комнате.

– Да, нам нужно было привести себя в порядок, – с предупреждающей интонацией произнес Ричард, словно защищая меня!

Впрочем, предостережению Ривелия не вняла и, прищурившись, спросила:

– Так вот ты какая, Одри Хайрис. Интересно, в чем заключается твоя стратегия соблазнения?

Вот так. Почти в лоб, без приличествующих месту дворцовых расшаркиваний… Я так растерялась, что, недоуменно пожав плечами, ответила чистую правду:

– Может, в том, что я потешная?

Ну правда, какая такая стратегия может быть у девицы с песценотом на всю голову?

– И умная, – хмыкнула императрица. А затем, обратившись к Ричарду, добавила: – Поговорим позже, сын мой.

После этих слов она, развернувшись, величественно поплыла к выходу. Следом за ней зашуршал волочившийся по полу подол из глубокого изумрудного бархата, который струился точно вода при каждом движении Ривелии.

Когда она была уже на пороге, то вдруг обернулась и произнесла:

– Ричард. И еще хотела напомнить, что через десять минут тебя ждут на совещании.

Принц кивнул, и дверь за императрицей закрылась, не без помощи мелькнувшего на миг в проеме слуги.

– Кажется, я ей не понравилась… – резюмировала очевидное.

– Это добрый знак. Матери редко нравятся при первой встрече хорошие люди, – улыбнулся Ричард и аккуратно снял с моей головы Малыша.

– А хорошие драконы? – намекнув на то, что среди знати последних куда больше, уточнила я.

– А такие бывают? – усмехнулся Ричард и, взяв меня за руку, добавил: – Подождешь меня? Можешь пока прилечь, отдохнуть, почитать книгу. Тебе принесут любую, только прикажи слуге. Его можно вызвать этим колокольчиком.

И принц указал взглядом на последний. А затем начал спешно собираться.

Я отвернулась, сделав вид, что любуюсь пейзажем в окне, хотя на самом деле засмотрелась, как говорят живописцы, на «натуру» полуобнаженно-драконичного вида. С удовольствием полюбовалась бы на оную через зеркало, но, увы, в комнате такового не было. И я об этом очень жалела, потому как отражение в стекле, за которым горел закат, уступало по всем позициям.

Но все равно полюбоваться на атлетически сложенное тело я смогла. А подавить вздох разочарования, когда обладатель оного накинул на себя красный китель с плащом – нет. Ричард понял все без слов.

– Я тоже безумно этого хочу…

– Но ты принадлежишь не только себе… – произнесла слова, уже набившие оскомину. – Я понимаю и дождусь.

Сказала – и совершила ошибку. Вскинула взгляд, встретившись с глазами дракона всего на миг. Та нежность, с которой Ричард смотрел на меня, затопила все вокруг. И меня тоже затопило. С головой. Так что я даже на миг замерла и не успела ответить, когда теплые губы коснулись кончика носа, чтобы тут же отпрянуть.

– Постараюсь поскорее закончить, – выдохнул дракон и собрался уходить, когда в дверь вновь постучали.

Из коридора донеслось:

– По распоряжению Ее Императорского Величества Ривелии II Луноликой, платье для спутницы принца.

После разрешения Ричарда, оное, собственно, и внесли. Изумительно красивое и абсолютно черное.

– Владычица просила передать, что сей наряд подобает сегодняшнему дню, – с этими словами слуга поклонился и удалился.

– Вот видишь, не все так безнадежно, – хмыкнул принц, глянув на ткань цвета глубокой скорби. – Даже прислала дар.

– Траурный? – приподняла я бровь.

– Думаю, матушка имела в виду, что сегодня была казнь. На нее обычно простолюдины приходят в ярком, а знать – в темных тонах. А траурный цвет вообще-то лиловый, – «напомнил» то, о чем я даже не знала, дракон.

Перед глазами встало мое платье в мелкую незабудочку, оставленное в ванной. М-да… Как-то подобные нюансы стерлись у меня из сознания. Если вообще в нем были. А полагаться на знания из своего мира… В академии это еще удавалось. Но что-то подсказывало, что здесь подобный трюк может и не пройти.

– Знаешь, кажется, мне понадобится много книг на сегодняшний вечер, – выдохнула я. – И по этикету, и по истории Ригарийской империи…

– Я распоряжусь, – заверил Ричард и, глянув на настенные хроносы, понял, что уже опаздывает, и, наскоро попрощавшись, поспешил из комнаты, оставив меня в одиночестве.

Правда, то длилось недолго. Совсем скоро пришли служанки, которые помогли мне облачиться в подаренный наряд. Затем принесли и книги. Много книг. А еще поднос с чаем и бутербродами. В их-то компании я и коротала вечер, а потом уже и начавшуюся ночь.

На изломе той вернулся Ричард. Уставший, с залегшими под глазами тенями. Судя по виду дракона, это совещание было сущей битвой не на жизнь, а на смету. Минимум годовую и исключительно имперского масштаба. И это сражение Ричард, похоже, выиграл.

– Наконец-то! – выдохнула я и, подорвавшись с кресла, ринулась к принцу, позабыв отложить книгу.

Прижалась к дракону всем телом и почувствовала, как он обнимает меня.

– Дождалась, – устало и как-то облегченно выдохнул принц мне в макушку.

– Всегда буду дожидаться, – отозвалась я, чуть отстраняясь.

И тут поймала наше отражение в ночном окне. Сейчас, когда на улице гуляла полночь, а комната была освещена, стекло куда лучше выполняло роль зеркала. Я увидела нас, как мы есть: себя – в черном платье с книгой в руках и дракона в алом кителе.

Ричард тоже посмотрел наши силуэты, застывшие в створке окна, и улыбнулся. А потом плутовски глянул на меня через отражение. Уголки мужских губ приподнялись в хитрой улыбке, и я услышала:

– Так на чем мы там с тобой остановились, когда нас прервали?

– Это когда мы были куда менее одеты? – подхватив игривый тон, уточнила я.

– Да, примерно на этом моменте, – согласился Ричард, и я вновь медленно повернулась к нему.

Книга сама собой упала на пол, а я оказалась в мужских объятиях, тая воском. Твердость его сильных рук и бархат языка. Мой сдавленный шепот и впившиеся в широкие плечи пальцы. И шорох-шорох-шорох ткани, которая вот-вот готова была упасть к нашим ногам. И все же с крючками и шнуровкой один дракон справляется куда ловчее четырех служанок!

Не успела я это подумать, как Ричард подхватил меня с явными постельными намерениями. Все внутри меня ликовало: наконец-то!!!

И тут снова раздался стук в дверь.

Да чтоб тебя! Это не королевский двор, а проходной какой-то!

Мы с Ричардом посчитали, что мир без нас не умрет и подождет до утра, решив проигнорировать ночного визитера, когда из коридора раздалось:

– Ваше высочество! Это Эрон. Я к вам с донесением…

Вот так. Просто Эрон без званий и титулов. Это могло значить две вещи. Во-первых, человек, стоявший по ту сторону двери, очень важен, как и новости, которые он принес. Во-вторых, ночь, мать ее, любви снова обламывается! Да что же за невезение-то такое? Может, меня кто-то проклял?

Ричард медленно-медленно, явно нехотя, опустил меня на пол. Прикрыл глаза и, надавив пальцами на переносицу, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. А когда вновь посмотрел на меня, то я увидела вертикальные зрачки.

М-да, кажется, кому-то не удалось-таки взять себя в руки до конца. Хотя я, к слову, даже и не пыталась замахнуться на подобный подвиг. Знала, что бесполезно. Лишь постаралась сделать вид, что не бешусь до демонов в глазах. Хорошо, бешусь, но не сильно.

Впрочем, когда вошел тот самый тип, который сегодня так быстро свернул свой предыдущий доклад принцу при моем появлении из ванной, я слегка успокоилась.

А вот Эрон, наоборот, насторожился и выжидательно замер, всем своим видом намекая, что его дальнейшие слова будут не для дамских, да и вообще ничьих, кроме принцевых, ушей.

– Эрон, можешь говорить при Одри. Она все знает, и о покушениях в академии, и о сегодняшней стычке.

Демонстративно сложила руки на груди. Еще бы не знала! Да я в забеге по крышам принимала самое горячее (прям зажигательное!) участие.

Агент службы безопасности недовольно поджал губы, но более ничем своего отношения к такому вопиющему разглашению гостайны в присутствии девицы, которая даже не завербована короной, не выдал и начал доклад.

– Связь подчинения между демоническими тварями и их хозяином установить не удалось. Она оборвалась, едва только монстры издохли. Но что характерно… Наши специалисты уверены: данный вид нежити не обитает на территории империи, и, судя по останкам, конкретно эти особи какое-то время содержались в неволе.

– Как долго? Есть предположения? – уточнил принц.

– Анализ кишечного тракта показал, что около седмицы бестий кормили отборным мясом.

– Семь дней… – задумчиво побарабанив пальцами по столешнице, протянул Ричард и задал очередной вопрос: – А сколько нужно времени, чтобы натаскать этих монстров на определенную ауру?

Вопрос, с учетом того, что амулеты на раз отбивают запах, был едва ли не главным.

– Не берусь судить, точного ответа в отчете бестиологов нет, но класс опасности нежити, к которому принадлежали монстры, обозначен как пятый.

– Значит, дней пять, – сделал вывод принц, который, кажется, лекции магистра Дроуза не только не прогуливал, но и дополнительный материал читал. И после этого Ричард задумался еще больше. Спустя продолжительную паузу, он выдохнул: – По времени не сходится.

– Ты о чем? – нахмурилась я.

– О том, что тот, кто нанял убийц, пойманных позавчера в академии, и хозяин сегодняшних «милых» собачек – разные люди. Или нелюди. Если бы это был один человек, то на нас бы напали не сегодня, а послезавтра. Ведь об аресте стало известно позавчера, а на организацию нового покушение, нужно было бы эти пять дней – натаскать псин. Добавь еще время на агентурную слежку: узнать точные дату и место, где мы будем, чтобы там на нас напасть…

– Ты говоришь «мы». Но покушались же только на тебя, – прищурившись, произнесла я.

– Ты так думаешь? – спросил Ричард, посмотрел на меня из-под своих сведенных к переносице бровей. – А твоя встреча с Костасом в академии – явное доказательство того, что не только у меня есть враги. А с учетом того, что два дня назад твоего опекуна схватили, но он умудрился вырваться и сбежать… Возможно, сегодня убить хотели не меня, а тебя.

– Ты не говорил мне о Костасе! – рассвирепев, выдохнула я.

– Я же предупредил – не покидай академию без меня. Разве этого мало?

– Мало! Еще как мало! Настолько ничтожно, что я готова задушить одного дракона голыми руками…

– Попытка покушения на особу императорского дома карается смертной казнью, – негромко, словно для справки, бесстрастно напомнил агент Эрон, глядя, кажется, мимо нас с принцем куда-то на карту, что висела на стене.

– Я уже умирала, меня какой-то смертью не испугать.

– Угу. Тебя опекун травил чаем, я помню!

– Про чай я не упоминала… – натурально зарычала я, подходя к стопке книг и беря одну. Как метательный снаряд подойдет. Тяжелая, с обитыми медью уголками.

– Оговорки было достаточно, чтобы я инициировал расследование, – выпалил Ричард, отходя от вооруженной академическими знаниями меня.

– Ах, оговорки… Ну я тебе сейчас, интриган несчастный…

– Ваше высочество, вам помочь? – все тем же бесцветным голосом уточнил агент и добавил, зараза такая: – Учтите, взбешенная женщина относится к седьмому, высшему классу опасности…

– Поверь, Эрон, я в курсе, насколько опасна бывает Одри. Особенно для себя.

Ну все, гад крылатый, достал! И я швырнула книгу, метя в принца. Тот, паразит такой, мало того что не уклонился от снаряда, он его еще и поймал. А после участливо так спросил:

– Полегчало?

Я, на миг прислушавшись к себе, к удивлению, обнаружила, что таки да, полегчало. Еще бы парочку ваз об стену запустить – и вообще бы хорошо стало. Но на это времени уже не было. Так что я деловым тоном сообщила:

– Все, истерика закончена, можем продолжать…

– Хорошо, – выдохнул Ричард, аккуратно откладывая книгу, и, обратившись к Эрону, уточнил: – Допросы пойманных в академии наемников еще идут?

– Да, полным ходом.

– Тогда я хочу на них поприсутствовать. Немедленно.

– Конечно, ваше высочество, – с поклоном отозвался агент.

И только меня одну смутило, что сегодня вообще-то убийце уже отрубили голову. Какие, к демонам, допросы после?

– Это была казнь за покушение через сброс статуи, – невозмутимо отозвался Ричард. – А за все остальное – еще мера пресечения не вынесена. И к тому же, когда службу безопасности в расследовании останавливала такая мелочь, как смерть? Некроманты отлично умеют разговорить любой труп.

Да уж… И вправду, что это я мыслю шаблонами прежнего, технического мира, а не родного, магического.

– Тогда я с вами! – выдохнула решительно и глянула на принца.

– Может, не стоит? – спросил агент, и в его вроде бы невозмутимом голосе мне послышалась… робость?

– Поверь, Эрон, если Одри останется здесь, будет куда хуже, – со знанием дела произнес Ричард.

Так, кажется, один принц слишком хорошо меня узнал… А теперь и я узнавала Ричарда. И ту сторону его жизни, которая была скрыта от большинства. Совещания до ночи и дипломатические переговоры, вопросы управления и финансов, которые приходится решать, отчеты министров и безопасников… Да даже обед во дворце для принца наверняка не столько возможность поесть, сколько обсудить текущие дела и проекты.

А ведь есть еще публичные мероприятия – та же казнь государственного преступника или открытие нового храма, на которых Ричард обязан присутствовать, или ежемесячное заседание правящих родов, что тоже не обходится без владыки или его наследника… Последнее, к слову, я узнала только сегодня из «Ветвей правления и устройства миропорядка» – той самой книжицы, которой запустила в дракона.

Да при таком плотном графике удивительно, как Ричард вообще успевал учиться, избегать покушений и еще организовывать фиктивную влюбленность на посрамление всем интриганистым эльфам!

Обо всем этом я думала, пока карета мчала нас по ночной столице. Малыш же дрых внутри сумки. Кажется, песценот даже не понял, куда его опять тащат и зачем. Даже когда подъехали к зданию службы безопасности, зверек не проснулся. То, к слову, оказалось внушительным и обманчиво не зловещим. Оно было построено из светлого камня и имело какой-то даже уютный вид. Высокие стены, увенчанные зубчатыми башнями, внушали уважение.

Вход оказался оформлен массивными деревянными дверями, обитыми железом и украшенными резьбой с изображениями драконов. Кто бы сомневался! Над дверью висел старинный герб с надписью «Сила. Власть. Порядок», как бы намекая, что ребята здесь работают немногословные, но серьезные.

Внутри пространство оказалось залито светом. Видимо, чтобы ни один преступник, решивший удрать, не мог спрятаться в тени. Вот только витавший в воздухе запах напряжения и страха не давал обмануться и принять это место за какое-то иное.

Коридоры, по которым нас вел Эрон, были узкими и извилистыми, создавая ощущение лабиринта, где с непривычки можно было и потеряться.

Допросные находились на подвальных этажах. Здесь света было уже чуть меньше, да и влажность с холодом ощущались отчетливо.

Когда мы вошли в одну из камер, то первое, что я увидела, – пентаграмму на полу. В ней лежал мужчина. Хотя, правильнее сказать, останки мужчины, а над ними парил дух, который монотонно что-то говорил.

Писчий, что сидел за столом в углу, споро строчил пером, стенографируя за призраком. Только потом я увидела троих некромантов, что стояли в тени и держали арканы подчинения, стабилизации и энергетическую подпитку контура заклинания призыва.

А еще в допросной были двое стражей, которые словно слились с обстановкой. Взгляд каждый раз словно смазывался, не останавливаясь на них.

– Как идет допрос? – поприветствовав законников, спросил у одного из них Ричард.

– Ваше Высочество, – бросив на меня взгляд из тех, которые способны пробить в теле дыру навылет, начал было дознаватель и, лишь дождавшись кивка от принца, продолжил: – С установлением личности заказчика – глухо, – отозвался дознаватель и с досадой добавил: – Умный, гад, попался, общался только через письма. И только этих субчиков взяли – как в воду канул. Без единой зацепки.

– Я хочу сам задать несколько вопросов призраку… – произнес Ричард и… собственно начал.

Правда, не уточнил, что несколько – это будет несколько десятков. Потому как хоть призраки и не умеют лгать, но утаивать-то у них получается отлично. А многословием среди потусторонних сущностей мало кто отличается, так что… а Ричард желал знать все точно, подробно и максимально полно.

За те несколько часов, что принц вынимал душу (во всех смыслах) преступнику, сменилось три писаря, два артефакта для фиксации показаний, девять некромантов, а невозмутимые дознаватели обзавелись нервным тиком. Кажется, психанул даже дух, которому, по его загробному статусу, земные эмоции были чужды. Во всяком случае, он перестал изъясняться жестами, короткими фразами, а стал максимально доходчив, в смысле матершинен. Зато выложил абсолютно все! Кажется, даже то, что успел в своем посмертии подзабыть.

– Ваше высочество, в который раз я промолчу о том, как жаль, что вы наследник трона, – устало усмехнувшись, произнес законник. – Из вас бы вышел отличный глава департамента… Ничуть не хуже лорда Труина.

И я с этим утверждением была полностью согласна. А вот с услышанным от духа – нет. Потому как выходило, что травили нас с Ричардом не пойманные наемники. Принца пытались убить лишь единожды: скинув статую.

– Получается, этот яд был рассчитан на тебя, Одри, – резюмировал Ричард.

– В кои-то веки хотели убить не тебя? – позволила себе тонкую иронию. Что ж, с такой точки зрения это было и правда мрачно-забавно.

– И сегодня… – тут Ричард осекся, глянул на наручные хроносы и поправился: – Вернее, уже шесть часов как вчера, скорее всего, тоже покушались на тебя.

– Объединить дела по побеге лорда Костаса и о покушении на вас? – понятливо уточнил дознаватель.

– Да, – сухо ответил Ричард и добавил: – И главное – найти его как можно скорее…

Законник на это посуровел:

– Насколько мне известно от офицера Руана, данный сбежавший использует запрещенную магию и ловок, как змея. Боюсь, что поиски могут затянуться…

– А есть ли способ как-то их ускорить? Поисковые заклинания, например, – спросила я, припомнив, как опекун выслеживал меня по красной силовой нити.

– Личная вещь объекта помогла бы. Но у нас таковых на руках нет. Если только у вас, леди Хайрис, есть что-то…

– И у меня такой нет, – выдохнула я. Эх, знала бы, кинжальчик какой или связку ключей прихватила бы у опекуна. Но нет, только вещи Одри, дневник, письма… точно! Письмо! Сопроводительное! Озарение накрыло меня взрывной волной, на миг оглушив, а затем я шумно выдохнула: – Хотя, кажется, есть… Письмо, которое было адресовано Костасу. Которое он точно держал в руках. Это считается?

Законник замялся на миг.

– Лучше бы, конечно, что-то более личное, но… в любом случае попробовать стоит. Где это письмо? У вас с собой? – спросил он, выразительно глянув на мою сумку с песценотом.

– Нет, в общежитии, – призналась я.

Что ж, никогда не думала, что буду стремиться всеми силами в академию не за знаниями, а за уликами. Вот только покинуть отдел безопасности с пустыми руками мне не дали. Вручили телепортационную шкатулку-артефакт, которая должна была сразу перенести письмо, как я его найду, к дознавателям. Но если бы дело ограничилось лишь ларцом…

В карету загрузили еще и мою взятку профессору бестиологии! Мешок оказался объемен и вонюч настолько, что его амбре разбудило-таки песценота, который все проспал.

Малыш вылез из сумки и проявил бурную деятельность по выпихиванию источника запаха из экипажа. Причем то, что последний несется по брусчатке, зверя абсолютно не смущало. Пришлось урезонить песценота.

Едва карета остановилась перед воротами академии, этот пушистый чистюля попытался избавиться от моей взятки! Распахнул дверцу и навалился на мешок.

Пришлось Малыша разочаровать, объяснив, что выбрасывать мы ничего не будем. На это песценот возмущенно фыркнул и демонстративно отвернулся от меня. Ричард же глянул на бывший вещдок и произнес заклинание левитации.

Ноша, которая могла бы стать для принца внушительной, а для меня и вовсе неподъемной, взмыла в воздух точно перышко. Осталось лишь взять мешок за горловину и потянуть по воздуху за собой. Так я и сделала.

Затем глубоко вздохнула и шагнула в уже открытые поутру ворота. Песценот выпрыгнул из кареты и демонстративно, на внушительном расстоянии от нас, потрусил вдоль дорожки. А чуть позже и вовсе скрылся в кустах.

Да, похоже, здешние места стали для Малыша родным домом. Но я надеялась, что хотя бы со второй попытки удастся вернуть этого пушистого пройдоху хозяйке. Иначе, с учетом всего того, что мы с ним пережили вместе, придется нам с Ричардом Малыша усыновить. Или, правильнее сказать, уенотить?

Пока я шла, размышляя над этим и вдыхая полной грудью прохладный утренний воздух, из-за туч выбралось солнце, а адепты, судя по времени, – из своих постелей.

В душе я позавидовала им, спавшим всю ночь. Мне-то самой не удалось за эти сутки даже подремать. Так что я едва сдерживала зевоту.

Скосила взгляд на Ричарда, который выглядел вполне себе бодрым и свежим. А чуть красноватые глаза… Так принц же дракон! Это у него не недосып, а дух и ярость зверя, который рвется наружу. Метафорически выражаясь. Потому как за прямые, необразные выражения отвечал совершенно иной дух… Точнее, душок. Даже зловоние.

– А можно что-нибудь сделать с этим ароматом? – уточнила я у принца.

– Зачем уничтожать такой превосходный охранный амулет? – саркастически поинтересовался дракошество.

Я хмыкнула: что ж, и правда, в этом был свой резон. Так мешок точно никто не упрет, пока я буду искать письмо. Тащить же эту пакость в комнату, чтобы та провоняла – ну уж нет.

Так что мы с Ричардом решили оставить эту обугленную сдыхоть на привязи в кустах, недалеко от общежития.

Едва закончили, как мимо нас потянулись в столовую первые адепты, и нам с Ричардом пришлось прощаться: мне – бежать искать письмо, принцу – отправляться к себе и готовиться к занятиям, которые никто не отменял. Ну а после нам обоим – спешить на учебу. Ибо покушения покушениями, но лекции никто не отменял!

Когда я наконец добралась до комнаты, то первым делом кинулась перерывать шкаф. Вещей у меня было немного, так что поиски надолго не затянулись. Быстро добралась до помятого конверта и лихорадочно открыла его.

Да, вот та самая дарственная на Одри, в смысле сопроводительное письмо ее опекуну.

Убедившись, что все на месте, я достала из сумки ларец и положила распечатанный конверт в него. Артефакт тут же вспыхнул, и, когда открыла крышку, он был уже пуст. Уф! Отправила.

Надеюсь, что дознаватели доберутся до Костаса раньше, чем тот до меня. А пока… Я сделала все, что смогла для расследования. Теперь стоило позаботиться и о себе. Для начала хотя бы сменить платье на более простое, чтобы не вызывать лишних вопросов. А еще умыться, позавтракать и… хорошо бы найти магистра Дроуза до занятий. Потому как, сдается мне, обугленный тренворг хуже шила. В том плане, что в мешке демонопеселя долго не утаить…

Так что перед столовой забежала в главный корпус и посмотрела расписание. Практикум по бестиологии позвоночных под руководством Дроуза стоял первой парой у алхимиков. Причем проходил в музее неестествознания.

«Отлично, значит туда и забегу», – решила я и, наскоро перекусив, вернулась к мешку, чтобы отбуксировать тот к профессору. Мне повезло. Магистр, столь увлеченный своим предметом, оказался уже на месте, так что я торжественно вручила ему обгоревшую тварь. Он обрадовался ей как ребенок, мгновенно открыв горловину, вывалил обгорелую тушу на огромный стол, на котором можно было разделать целого горного тролля.

Окидывая взглядом останки твари, Дроуз с восхищением произнес:

– Настоящий северный тренворг! Какой отличный образец! Я как раз вчера консультировал по подобному, только выкрасть, в смысле взять, ничего не дали… – поняв, что сказал лишнего, магистр на миг замолчал. Но я сделала вид, что не услышала, и он продолжил: – Конечно, мягкие ткани попорчены, но с учетом того, что эти милые создания живыми не даются, сохранность, я бы сказал, вполне удачная.

– Не даются? – удивилась я.

– Есть такая гипотеза, – отозвался магистр, увлеченно перебирая свои новые сокровища и не отрывая взгляда от них, пояснил: – Но дело в том, что данный вид в целом очень плохо изучен. А предположения не всем интересны. Кое-кто опирается лишь на проверенные факты.

«Та-а-аак, интересно, а под „кое-кто“ магистр не законников ли имел в виду?» – промелькнула мысль. Дроуз же меж тем продолжил:

– Но есть предположение, что управлять тренворгами могут только высшие демоны. Правда, это теория и большинство ученых бестиологического сообщества ее не придерживаются, – пустился в объяснения профессор. – Но твари хоть и не самые разумные, но бесконечно преданные. Кстати, как вам удалось найти такого?

Все же профессор был не так наивен, как порой казалось. Да, оговорился, но решил и у меня выпытать все…

– Вчера кто-то поджег их. Целая стая выскочила в кожевенном квартале. Ее остановили, облив огнем… Это все, что от нежити осталось. Я как раз оказалась рядом и успела урвать кусочек. Специально для вас, – честно глядя в глаза магистру, почти не соврала я.

– Польщен, – расплылся в улыбке счастливый профессор.

– А что вы еще знаете об этих тренворгах? – на всякий случай спросила я.

Профессор задумался.

– Да, в принципе, почти все вам и рассказал уже. Ареал обитания этих милах – север, за приграничным хребтом. В трактатах, монографиях, а тем паче в учебниках, как понимаете, эта нежить не описана…

Я поблагодарила профессора за информацию. Да, почти то же самое, что сказали специалисты отдела безопасности. Ну, кроме ареала. Хотя, сдается, Эрон просто вчера не озвучил этот момент, а в письменный отчет я нос не совала.

Так что, считай, ничего нового и не услышала. А вот на лекции по истории магии новым было практически все. Только это все, в отличие от завтрака, очень плохо во мне усваивалось. Хотя преподаватель и разжевывал материал, все равно в голове была каша.

Но я мужественно зевала и все записывала. А вот на лекции у профессора Рипли пофилонить уже не удалось. Но у меня не иначе открылось даже не второе, и не пятое, а десятое дыхание, а заодно и глаза. Полностью. Так что я чувствовала себя собранной, стойкой и… молчаливой! Точно на судебном заседании, когда все сказанное адептом на занятии может быть использовано прокурор… в смысле профессором, против говорившего.

А вот болтунам с последней парты здорово досталось. Им вручили дополнительные задачи.

– Но сегодня же не практикум! – возмутился Мартин, потрясая листком.

– Поэтому и задал решить только половину страницы, – отчеканил Рипли и… прошел мимо меня, ничего на этот раз не всучив! Я даже почувствовала себя обделенной, что ли.

Впрочем, опечалилась этому не сильно и поспешила на обед, где самым постным блюдом оказались лица эльфийской делегации по обмену. Причем все остроухие разом глазели на меня с таким видом, будто мечтали прикопать.

Что же у них такое случилось?

Ответ на этот вопрос я узнала чуть позже, когда выходила из дверей столовой и столкнулась в них с последним, видимо, чуть припозднившимся эльфом из шпионистого квартета. Как раз тем самым Вормирэлем, который так неудачно пытался завербовать меня.

Дивный изобразил жест, словно приподнял за поля невидимую шляпу. Правда, в его исполнении это скорее было не знаком уважения, а сарказмом.

– Разреши тебя поздравить, Одри Хайрис, кем бы ты ни была, но сумела выиграть этот раунд.

Я нахмурилась, не понимая, о чем говорит эта остроухая язва.

– А мы соревновались? – уточнила, приподняв бровь.

– Разве нет? – в тон мне отозвался Вормирэль. – Сегодня после полудня будет официально объявлено о расторжении помолвки, потому как наследник трона встретил свою избранную.

– Значит, ваша миссия завершена… В смысле программа по обмену закончена? – сделав вид, что оговорилась, спросила я.

Ответом мне стал звук стираемой зубной эмали и лаконичное:

– Не для всех. Рейгорская академия магии так меня поразила, что я решил продолжить обучение здесь, – ответил дивный. Но если он хотел насладиться видом того, как я мрачнею, то просчитался.

Я лишь пожелала ему удачи и… плотнее закрывать окно.

– Это угроза? – нахмурившись, уточнил Вормирэль.

– Нет, дружеский совет. Просто держать оборону от влюбленных девушек вчетвером куда легче, чем в одиночку. А страсть – страшная штука. Она если не найдет двери, сделает пролом в стене…

То ли я, полагаясь на уже имеющийся опыт, была весьма убедительна, то ли у эльфа оказалась тонкая душевная, не подготовленная к девичьим атакам психика, но Вормирэль на долю секунды дрогнул. А после вновь превратился в надменно-мерзлую глыбу.

«М-да, да таким холодным выражением лица можно остановить глобальное потепление», – подумалось вдруг. Впрочем, вслух я ничего не сказала, и мы разошлись с дивным, попрощавшись, точно два дипломата не сильно дружественных стран: то есть придушили бы друг друга, но политическая обстановка и куча свидетелей не располагали-с. Поэтому приходилось быть предельно вежливыми до той поры, пока в руках не будет меча поувесистее, а вокруг – побезлюднее и побездраконевее.

Лишь когда дивный ушел, а я сама уже была на аллее, вдруг до конца осознала, прочувствовала спинным мозгом: у Ричарда все получилось! Его план удался. И в душу закралось беспокойство. Что будет дальше? Ведь мы об этом с драконом еще не говорили. Нет, я верила принцу. Но еще и понимала, что кроме него есть владыка, государственные интересы, куча политических интриг…

Но пока те были эфемерны и во дворце. А следующая лекция по теории искажений вполне реальна, в академии. А главное – прямо сейчас! На нее-то я и поспешила. А после боролась со сном на алхимии. Леди Мариска Мервидич отпустила нас после занятия с напутствием:

– И не забудьте завтра подготовиться к практикуму по коллоидным смесям!

Адепты дружно поугукали и поспешили прочь. Я влилась в этот стремившийся к свободе коллектив как фигурально – перебросившись парой фраз с Фирком и беззлобно подшутив над Старвиком – так и вполне банально, лавируя в шумном потоке тел сокурсников.

По пути к общежитию почувствовала, как нагрелся на руке браслет. Глянула на тот и увидела надпись: «Только что официально объявили о разрыве помолвки».

Не удержалась от ответа: «Я уже знаю: эльф успел поздравить».

«Какой именно?» – тут же пришло послание от Ричарда.

«Тот самый, на которого ты рычал», – пояснила я.

«Рррр», – гласила повторяющаяся литера.

Видимо, рычать все еще не перестал – поняла я это сообщение. И в ответ шаловливо нарисовала сердечко. То вспыхнуло и погасло. А я продолжила путь, поймав себя на том, что, кажется, мы начинаем чуть меньше скрывать друг от друга. Не тайн, а просто… Конечно, до полной открытости дойдет не скоро, но хотя бы наличие прогресса внушает сдержанный оптимизм. А вот радость мне бы сейчас могла подарить кровать. О ней я и мечтала весь оставшийся путь до комнаты.

Вот только когда я в нее вошла, то выяснилось, что без меня тут кое-кто похозяйничал. Прибрал все книги, разложил вещи, которые я выкинула из шкафа, когда искала письмо. И теперь эта пушистая Золушка, хотя, с учетом пола, скорее Золушок, дрых на кровати с чувством выполненного долга.

Глянула на Малыша и прилегла рядом, вот только сон не шел. Несмотря на то, что в глазах была буквально резь, а тело ломило, какое-то внутреннее беспокойство давило. Не понимая, почему так, решила использовать проверенный способ провалиться в дрему. Учебник по теории превращений. Лучшего снотворного в этом мире я пока не знала. Ни одно из усыпляющих заклинаний и в подметки не шло этим зубодробительным параграфам.

На удивление, те отлично откладывались в памяти. Похоже, мой мозг просто решил, что раз хозяйка свихнулась и спать ему теперь ни к чему, так почему бы не использовать весь резерв на усвоение информации?

Так что я, полулежа на кровати, штудировала учебник. Раздел пентаграмм я освоила весьма быстро. К тому же попутно выяснилось: со многим из того, что сейчас читала, я уже столкнулась на практике, решая задания магистра. Те, кстати, были посложнее, чем материал, который излагался на страницах книги. Перелистнув одну из них, я почувствовала, что браслет вновь нагрелся. Оказалось, на металлической пластинке были выведены всего две короткие фразы: «Опекун под арестом. Больше не сбежит».

Тут-то, осознав, что мой главный враг пойман, в мозгу словно что-то перещелкнуло и веки начали закрываться сами собой. Видимо, организм решил, что он наконец в безопасности и можно расслабиться.

А вот пробудившись, осознала, что из всех периодов и эпох в истории обоих миров больше всего я ненавижу утро. Особенно если ты проспала и нужно куда-то бежать. Конкретно сейчас – на занятия. До последних, судя по громким звукам колокола, оставалось всего ничего.

Лихорадочно глянула на браслете и увидела на том надпись: «Уже скучаю по тебе, моя тишина. Увидимся после занятий у оранжереи». Судя по тому, что литеры уже не светилась, сообщение пришло давно.

Я стремительно вывела ответ: «Я тоже скучаю и жду встречи». Отправив его, подскочила с постели и метнулась к шкафу. Мой гардероб был скуден, и в этом оказался плюс: когда на плечиках висит всего два платья – одно нормальное, второе – черное, дворцовое и к учебе малоприменимое (разве чтобы выпенд… выделиться), то и муки выбора отсутствуют как класс.

Пока я одевалась, песценот мне активно помогал тем, что мешал.

– Малыш, – воскликнула я, пытаясь не упасть и не потерять равновесие. – Ты же не хочешь, чтобы я опоздала?

Зверек лишь фыркнул в духе: лучше опоздать на лекцию, чем лететь впереди собственного гроба бесплотным призраком. А после продолжил кружить вокруг моих ног, как дервиш. Неужели… Да точно! Этот проныра просто банально боялся остаться один!

– Обещаю, что никуда не денусь и приду вечером. А ты не шали тут, – напутствовала я, и, чмокнув песценота в пуговку его носа, подхватила сумку, и выбежала из комнаты, не забыв взять с собой еще пару книг, которые в спешке оказались не совсем теми, что нужны для занятия.

Выскочив на улицу, я поспешила в сторону корпуса магомехаников. Когда стремительно шагала мимо столовой, очень захотелось хоть ненадолго, но сходить налево (и Ричард бы даже в этом случае не ревновал!), заглянуть в распахнутые двери, из которых сейчас выходили сытые адепты… За это изменение маршрута активно ратовал пустой желудок. Но, увы, тогда бы я точно опоздала. Потому печально вздохнула и усилием воли предпочла грызть не сухарики, а гранит науки. Хотя первые, судя по запаху, доносившемуся до меня, были с чесночком…

Так что всю первую лекцию я мечтала о завтраке. Большом, горячем, сытном… Смотрела в окно, где солнечные лучи запутались в золотых ажурных кронах, а в моей голове между тем возникали образы… Кленового сиропа, который растекался по тарелке с только что испеченными блинчиками. Они были поджаристыми, румяными, ажурными, с легкой хрустящей корочкой. А рядом с ними была яичница с идеальными желтками, которые сияли как маленькие солнца. И непременно, чтобы глазунью подпирали ломтики жареного, блестевшего в капельках масла бекона. Такого, который издавал бы аппетитный шипящий звук при каждом укусе.

Представляла, как нежный желток прорывается под ножом, и его текучая масса стекает на бекон… И кофе! Обязательно кофе! Его аромат отделяет уныние от решительности, раздражение от умиротворения, день от ночи…

– … начинают транфигурировать! – разрывным пульсаром врезался в мои мысли голос магистра Нидоуза.

Я встрепенулась и застрочила пером под внимательным взглядом профессора. И пусть тот (профессор, не взгляд) был хорош, героичен, овеян славой и вообще на него мои одногруппники как один смотрели с придыханием, все равно лорд Нидоуз проигрывал в моих мечтах яичнице с беконом по всем статьям!

Вот между сытным завтраком и Ричардом выбор был бы куда тяжелее. Да что там, несмотря на дикий голод, он был бы практически невозможен. Вот что любовь с девушками делает! Ради нее мы забываем о еде, сне, покое, логике…

Но не о том, что следующее занятие – практикум по алхимии! На него мы и заявились шумной, гудящей толпой. Я уселась за стол, сосредоточившись на чтении методички. Хотя тот же Фирк с Виром постоянно меня отвлекали, шикая.

Оно и понятно. У Нидоуза на лекции даже муха без заверенного ректором разрешения с печатью не пролетала. Так что обсудить, хоть и шепотом, вчерашнее объявление о разрыве помолвки принца никому не удалось. И сейчас одногруппники усиленно наверстывали упущенное. Причем рядом с моими ушами. Словно разом проверяя и свои домыслы, и выдержку одной истинной его драконистого высочества.

Все же это было событие! Одно дело – пройтись под руку с дракошеством. Мало ли девиц до меня так ходило? Другое – стать причиной разрыва политических договоренностей между двумя странами. Так что однокурсники судачили.

Мне же хотелось взять методичку, накрыться ей, точно крышей, и заявить, что я в домике. Но ведь это не спасет. Так что я мужественно терпела, на провокации не поддавалась, комментариев не давала и пыталась сосредоточиться на описании рецепта эликсира.

Удалось даже взять все необходимое: эссенцию мандрагоры, склянку феиновой щелочи, порошок риферовых квасцов, янтарную кислоту. В качестве катализатора решила из предложенных в пособии вариантов выбрать сплав из никеля и драконьей чешуи. Растворителем стал спиртовой раствор. И, вдумчиво вчитываясь в каждую строчку, начала поэтапно вливать в колбу ингредиенты.

Вот только меня продолжали отвлекать. Постоянно.

– Одри, а когда…

– Одри, ты не знаешь…

– А что еще принц сказал…

– Вы вместе и…

То и дело доносились до меня шепотки с разных сторон.

Одногруппники были не просто любопытны. Зверски. И могли в порыве этой любознательности сгрызть не одну нервную систему, будь та даже из стали!

Так что я, смешав все составляющие, сотворила над колбой заклинание защиты основных алхимических групп у будущего соединения и гордо понесла будущий эликсир на встряхиватель.

И едва я поставила свою ношу на мелко и часто-часто вибрировавший плоский камень, как услышала:

– П-с-с-с! Эй, Одри, а ты не в курсе, во дворце…

И тут взорвалась! Только не я, а колба…

Она брызнула осколками в разные стороны с оглушительным звуком. Лицо профессора Мервидич побледнело от неожиданности, а затем она посмотрела с недоумением сначала на меня, затем – на дно колбы – все, что осталось от алхимического сосуда. Оно все также стояло на встряхивателе и мелко дрожало всеми остатками своего содержимого.

– Адептка Хайрис, почему ваш эликсир кроваво-красного цвета? – произнесла магистр, поправляя свои очки.

«Потому что при его приготовлении из меня одногруппники столько крови выпили!» – чуть было не выпалила я, но в последний момент удержалась.

А профессор, глянув на притихших адептов, кажется, что-то поняла и уже куда миролюбивее пояснила:

– Он должен быть желтым. В крайнем случае слегка охряным.

– Похоже, добавила слишком много квасцов, – резюмировала я.

– Что ж, за изготовление взрывчатых смесей и умение признавать просчеты вы получаете «похвально», а за сегодняшний эликсир «отвратительно». Так что переделаете его сразу после практикума и образец оставите у меня на столе в лаборантской, чтобы я смогла поставить по алхимии зачет за этот практикум. Пока же приберите за собой.

Я кивнула, чувствуя себя на удивление радостной. Возможность приготовить эликсир заново, в одиночестве, когда тебе не говорят под руку – это счастье, а не наказание. Вот только жаль, что из-за этого я и обед пропущу… Зато на последнее на сегодня занятие должна успеть.

При этих мыслях живот заболел. Судя по всему, желудок свернулся узлом и показал, как мог, хозяйке дулю.

Так что я, стиснув зубы, взялась за веник – все же использовать тотальные очищающие заклинания там, где и так концентрация чар – стабилизирующих, катализирующих, синтезирующих, калибрующих – высока, я побоялась.

Адепты же занялись своими реактивами, но нет-нет да и глазели на меня и продолжали перешептываться. Я же это подчеркнуто игнорировала и продолжала убирать. В голове уже вертелись мысли о том, как мне исправить свою ошибку и сделать все правильно.

Когда занятия закончились, леди Мариска буквально выпинала всех, кроме меня, за порог. За это я была ей бесконечно благодарна. Сама же профессор тоже направилась к выходу. На миг задержавшись в дверях, Мервидич обернулась. Ничего не сказала, но так посмотрела на меня… И было в этом взгляде и благословение алхимичить, и напоминание об осторожности, и… понимание. Словно Мариска Мервидич когда-то была, если не совсем на моем месте, то где-то рядом, и за ее спиной так же шептались. А она поднимала голову и шла по жизни вперед, не прислушиваясь и не оглядываясь.

Я кивнула леди Мариске в знак уважения. А она мне – как равной, и удалилась, плотно прикрыв дверь за собой.

Я сделала глубокий вдох, потом медленный-медленный выдох, подошла к своему столу с реактивами и включила вытяжку. Та загудела, воздушные элементали погнали воздух с алхимическими парами, чтобы, протащив тот по широкой трубе, выбросить над крышей здания.

Взяв в руки новую колбу, начала аккуратно и тщательно, отмеряя дозировки, вливать один за другим компоненты эликсира в растворитель, и на этот раз (о чудо!) жидкость получилась насыщенного желтого цвета.

Повторив на бис заклинание стабилизации, я вновь понесла колбу на встряхиватель, когда входная дверь тихонько скрипнула. «Неужели кто-то из одногруппников не удержался и решил-таки вернуться, чтобы устроить мне допрос с пристрастием?» – промелькнула мысль, когда я обернулась на звук и увидела, как чья-то рука в перчатке кинула в щель круглый светящийся амулет со всполохами алого.

«Разрывное проклятие!» – промелькнуло в мозгу, в то время как я сама, швырнув колбу в вбок, резко прыгнула в сторону под прикрытие глухого, с боковыми стенками в пол, преподавательского стола.

Не успела плечом удариться о доски, как раздался взрыв, слившийся со звоном разбиваемых колб, склянок, реторт…

И тут в боковину стола ударил, пробив дерево, точно копье, железный змеевик. Как раз рядом с головой. Он бы и череп мой пробил, но не дошел пары сантиметров, увязнув в защитном поле.

Кольцо Ричарда сработало. А вот от едкого дыма, что начал заполонять собой все вокруг, перстень спасти уже не мог.

Вскочила, не чувствуя боли, лихорадочно покрутила головой, пытаясь понять, что произошло, и увидела на одном из столов, усеянных осколками, дыхательный артефакт для работы с ядовитыми парами. Конечно, противогазу он уступал, но все же был лучше, чем рукав платья.

Прислонив амулет к лицу, сделала судорожный вздох, подбежала к двери и дернула ее. Закрыта! Твою ж… зачетную алхимию! Снова покушение. А что я знаю о самостоятельном спасении из полыхающих лабораторий? «Ничего и даже меньше», – конец цитаты. Но сейчас, похоже, в экстренном порядке научусь всему, если хочу выжить.

Так, если дверь заперта, остается окно. Вот только маленькая загвоздка: мы были в подвале и никаких окон здесь не имелось!

И почему не срабатывают огнегасящие амулеты? Лихорадочно глянула на те, прикрепленные к потолку. Они банально оказались уничтожены разрывным проклятием, как и все вокруг.

Как так-то?

Закашлялась. В грудь, несмотря на респираторный артефакт, начал проникать едкий дым. Еще немного – и я задохнусь. Или все-таки сначала сгорю?

Пламя подбиралось ко мне. Я чувствовала его жар через платье, ткань которого стала такой сухой, что готова была вот-вот вспыхнуть. И тут я увидела вытяжку, которая все еще мерно работала.

Вот он – выход! Главное, в него поместиться.

Я подскочила к вытяжному шкафу, выключила его и, убрав сетку, глянула в черный провал дымохода.

Никогда не думала, что выражение «мое дело – труба» будет звучать столь буквально. И сейчас в ней красовались несколько винтов вмонтированного вытяжного механизма. Через эти лопасти я не протиснусь.

В руке загорелся пульсар, и, недолго думая, шибанула им. Зонт вытяжки разворотило, зато я, с усилием, так что казалось еще немного – и мышцы затрещат, смогла выдрать винты.

Упираясь локтями и коленями, я полезла по шахте. Благо почти сразу же труба вытяжки разветвлялась: одна ее часть шла вверх, а другой рукав, более узкий, тянулся горизонтально. Причем пролегал он не только вдоль стены лаборатории, где я была, но и уходил в соседний кабинет. Я поползла по этому узкому тоннелю змеей.

Каждое движение давалось с трудом. Паника подкатывала к горлу комом тошноты. Или это все от едкого дыма? Я чувствовала, как жар пламени раскаляет стену, которую я касалась плечом, как там, за спиной, тянулся шлейф гари, словно желая вернуть обратно в бушевавшую за тонкой каменной кладкой преисподнюю.

Проход в некоторых местах то чуть расширялся, то становился еще уже. Я едва не застряла однажды, но наученная окном помывочной, не стала применять заклинания расширения и просто рванула, что есть сил, обдирая бока и думая о том, что ждет меня снаружи, – о свободе, о свежем воздухе, о жизни. Я просто не могла позволить себе остановиться.

Позади послышались глухие звуки – то ли треск прогоревших и рухнувших стеллажей, то ли шипение огня. Я закусила губу и из последних сил поползла вперед, чтобы, наконец, ощутить под собой провал небольшого колодца, в котором красовались точно такие же лопасти, которые я недавно вышибла пульсаром.

Попыталась сосредоточиться для нового заклинания. Но перед глазами стояла кровавая пелена, мысли плыли, пальцы дрожали.

«Соберись! Не умирать, пока не отомстишь своему убийце!» – со злостью приказала сама себе. И, стиснув зубы, создала слабенький пульсар, и шарахнула им по вытяжному механизму.

То ли удар на этот раз был изнутри, то ли мне просто повезло и винты чуть хуже закрепили, но, так или иначе, вся эта бандурина просто рухнула вниз. А следом за ней из шахты выползла и я.

Упала на холодный камень пола, чувствуя щекой все неровные выступы кладки, и сознание начало меркнуть. Сквозь серое марево увидела, как входную дверь выносит заклинанием и створка разлетается щепой.

«Зря выбиралась. Убийца и здесь нашел!» – успела промелькнуть мысль, а потом я увидела знакомый силуэт. Ричард. И провалилась в забытье, сквозь которое доносились лишь отдельные звуки: топот ног, чей-то крик, приказ: «В лазарет! Срочно! Стазис!» – и родной до дрожи в кончиках пальцев шепот: «Любимая, потерпи…».

«Надо было потерять сознание, чтобы один упорный дракон признался…» – это была последняя связная мысль, после которой наступило забытье.

Сначала вернулись ощущения. То, как кожи касается прохлада. Стягивающие руку бинты. Тяжесть теплого колючего одеяла. А главное – запах. Знакомый. Рождавший не самые приятные воспоминания. Который ни с чем не спутаешь. Лечебница.

Я не спешила открывать глаза. Мысли в голове ползли улитками. Вялыми, разморенными летним зноем… Меня пытались убить. Снова.

Не наемники, прокравшиеся в академию по душу принца. Не опекун. Тогда кто же? Эльфы решили отомстить по-дивному? Кто-то из девиц, решивших занять место подле принца, расчищал себе так путь? Или я настолько не понравилась матери Ричарда, что та решила действовать по принципу: нет девицы – нет проблемы? А подаренное платье – жест не для меня, а для сына, чтобы показать мнимое расположение?

Догадки начали роиться, зудеть под черепной коробкой, бесить. И, чтобы сбежать от них, я открыла глаза, и первое, что увидела, – лунный свет, струившийся сквозь распахнутое окно. Легкий ветерок играл с занавесками, которые то укрывали песценота, лежавшего на подоконнике, то вновь взмывали к потолку.

Малыш относился к этому флегматично. Но ровно до того момента, когда увидел, что я очнулась.

Едва это произошло, зверек издал победный клич:

– У-ру-ру! – и сиганул ко мне на край постели.

А затем подбежал к лицу и недовольно в него зафыркал, словно говоря: «Бессовестная! Обещала мне утром вернуться! И где ты и твои обещания? Правильно, в лазарете! Спасибо, что не на погосте!» – вот натурально это все и высказал одними у-ру-ру.

Я же, чувствуя себя виноватой, постаралась сесть, чтобы одна возмущенная мохнатая морда не тыкалась мне в лицо. Поэтому приподнялась над подушкой, отвернулась от этого мелкого пушистого изверга, который умел, оказывается, отлично полоскать не только воду в тазу, но и мозги, а после посмотрела в другую сторону. И тут же ощутила тепло, которое начало разливаться в груди.

А все потому, что я увидела Ричарда, почти слившегося с ночными тенями. Он сидел, прислонившись спиной к стене, на низеньком табурете, который вот-вот был готов развалиться, и смотрел на меня. Неотрывно. Сжигая. Возрождая. Любя.

Этот взгляд был пронзительнее самого громкого крика. Острее самого отточенного клинка. Проникновеннее пули. У меня вдруг пересохло горло.

– Ты очнулась, – произнес Ричард тихо, как будто боялся нарушить хрупкий момент. Его голос был глубоким и чуть хриплым. Он обволакивал меня и придавал сил.

Попыталась улыбнуться, но вместо этого почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Ведь этого мгновения могло не быть. И меня тоже.

Но теперь я здесь, в лазарете, и мой дракон рядом…

Слезы так и не пролились. А вот слова…

– Как… – начала я и не узнала собственный голос: так надсадно он прозвучал.

Ричард единым слитным движением поднялся с табурета, и тот упал на пол кучей мелких деревяшек.

И я, глядя на них, спросила вовсе не о том, что подобало бы данной сцене. Вместо банального «как я здесь оказалась?» или возвышенного «Я думала, что больше тебя не увижу» выдохнула:

– Как ты умудрился на нем сидеть?

Дракон скептически глянул на обломки и выдохнул:

– Извини, это все, что я сумел украсть в коридоре…

– Принц – и украсть? – фыркнув, произнесла я.

– А что еще остается делать, если проникаешь в лазарет тайно?.. – иронично протянул дракон и пояснил: – Для леди Дэнвер все посетители лечебницы, если они здоровы, равны: она не пускает их после отбоя к пациентам абсолютно одинаково, невзирая на расу, титул и размер взятки. Так что пришлось забраться к тебе через окно и умыкнуть из коридора единственное, что там стояло…

– В окно? – изумилась я.

Образ принца, взламывающего оконную створку снаружи, потеснил картину высочества, умыкающего из коридора колченогую табуретку.

– Угу. Пришлось даже консультироваться с Риком ради такого дела. У него-то опыт в подобном большой. А у меня первый… – нехотя признался Ричард. Я же сделала вид, что мученическое выражение «Женщина, я признался тебе в самом постыдном, что тебе еще нужно?» мне просто привиделось. И вдруг дракон добавил: – У меня с тобой, Одри, многое впервые.

«Да, мусорную кучу он мне долго не забудет», – подумалось вдруг. Но Ричард имел в виду не ее, оказывается.

– Например, этой ночью я впервые забрался к своей девушке через окно. А еще сегодня я впервые так сильно боялся потерять кого-то… До безумия. Одри. Я едва с ума не сошел, когда получил сигнал об активации родового перстня.

– Так вот как тебе удалось так быстро найти меня в лаборатории, – поняла я.

Ричард на это ничего не ответил. Вместо этого он встал перед моей лекарской койкой на одно колено, взял мою руку, посмотрел в глаза, уверено, словно тот, кто все решил и готов это произнести вслух, понимая последствия и, возможно, апокалипсисы, произнес:

– Одри Хайрис. Я не хочу потерять тебя. Никогда. Позволь мне взять тебя под свою защиту, под свое крыло. Но чтобы у меня было больше прав тебя оберегать… Согласна ли ты стать моей невестой?

Я сглотнула. Медленно-медленно выдохнула. И, проглотив ком в горле, произнесла:

– Если это нужно для твоего плана…

«…то не нужно давать мне ложных надежд», – сказать не успела.

– Это нужно для меня, – посмотрев на меня снизу вверх, выдохнул Ричард. – Будь со мной, Одри Хайрис. Я могу предложить тебе лишь свое сердце. Ни тихой уединенной жизни, ни радушных родственников, которые соберутся за семейным столом в праздник излома зимы, ни маленького уютного домика где-нибудь в сдобном квартале, ни размеренных дней… Ничего этого я не смогу тебе дать. Зато с лихвой – опасностей, интриг, политики и долга. Я пойму, если ты, взвесив все, откажешься…

Дракон замолчал, не договорив, а я вдруг осознала, что…

– Ричард, ты делаешь мне предложение или пытаешься отговорить? – выпалила я.

– Я пытаюсь быть с тобой честным. До самого конца честным. Абсолютно.

Кажется, в этот момент время застыло. И его громадная, беспросветная пропасть замерла передо мной так близко, что еще немного – и я сорвусь в эту бездну.

Да, быть рядом с наследником трона, а потом и правителем – не сказка, а тяжкий труд. Это я понимала как никто, работая рядом с отцом. Да, папа не был императором. Но империю, однако, имел. Свою, торговую. Управление ею съедало все его время, силы… Не будет ли так же и сейчас? С Ричардом. Готова ли я к такой жизни?

Прислушалась к себе и поняла… Да! Ради того, кого люблю, – готова. Вынести все. Даже корону.

– Будь таким абсолютно честным со мной всю нашу жизнь… – выдохнула я, сама до конца не веря в то, что говорю.

Ричард на миг замер, осознавая услышанное, и враз севшим голосом произнес:

– Это значит «да»?

– Да, – тихим эхом отозвалась я.

– Одри, ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете…

И тут мой голодный организм решил, что ему до звания «самой счастливой женщины» не хватает самой малости: калорий. И почтил этот миг минутой урчания.

Я, ощутив укол смущения, попыталась оправдаться:

– Просто ничего не ела со вчера…

– У меня в сумке были дежурные бутерброды, – спохватился Ричард.

Но песценот оказался проворнее… Малыш подбежал к углу, где меж ночных теней, оказывается, затаились вещи дракона, и жестом профессионального воришки стянул оттуда шуршащий сверток, чтобы вручить его мне.

А после с победным видом посмотрел на Ричарда: мол, и кто после этого из нас настоящий кормилец и добытчик для этой блондиночки?

Я же ответила на этот вопрос активным жеванием. Есть хотелось зверски. И лишь на середине бутерброда поймала себя на мысли, от которой даже поперхнулась. Получается, я обокрала принца по полной!

Сначала угнала у него карету, затем отобрала плащ. А теперь вот и объела. Но Ричард, кажется, против этого не возражал, его все устраивало. А для счастливых отношений главное, когда обоих друг в друге все устраивает. И вы готовы мириться с недостатками своей половины. Иногда с такими большими недостатками, как трон или покушения.

Последние меня волновали в данный момент гораздо больше. Этими-то тревогами я с Ричардом и поделилась.

– Я тоже думал об этом… – задумчиво произнес дракон после того, как выслушал мой рассказ о том, как произошел поджог и кто может за ним стоять. – Особенно в свете того, что твой опекун вчера на допросе скончался…

– Как? – ошарашенно выдохнула я.

– Клятва о неразглашении: Костас не хотел давать показания, но можно ведь задать вопрос так, что и не заметишь, как начнешь отвечать…

Я на это лишь мысленно хмыкнула, вспомнив, как принц выпытывал из духа нужную ему информацию. А Ричард, не подозревая о моих мыслях, продолжил:

– Так вот, едва Костас заговорил, как клятва сработала, активировав скрытое чернокнижное заклинание, тут же развеявшее душу. – Дознаватели ничего не успели сделать, как у них на руках оказался труп, который ни один некромант уже не сможет допросить. И теперь вопрос: кому твой опекун принес зарок? А еще кто стоит за сегодняшним покушение на тебя. И могут ли они быть связаны?

Я задумалась.

– Насчет опекуна у меня даже нет предположений. Но если считать, что сегодняшнее покушение с ним не связанно – он к этому моменту был мертв, то кому выгодно устранить меня? Эльфийским послам? – предположила я.

– Теоретически могли, – согласился Ричард. – Но дивные ничего не выиграют от твоей смерти.

– Устранять нужно было до разрыва помолвки? – хмыкнула я.

Рассуждать о собственном убийстве вот так, отбросив эмоции, было странно. И Ричарду тема явно не нравилась, но он старался не подавать вида. Только желваки ходили на его лице. А еще зрачок стал хищно-вертикальным. И виски покрылись вязью чешуи, выдавая бушевавшие в драконе эмоции. А так да, принц был сама невозмутимость.

– Да, – сухо ответило мое любимое высочество. – А зная эльфов, они и ухом не поведут, если им это не будет выгодно. К тому же покушение… Слишком грубо и примитивно для них. А вот в то, что кто-то захотел тебя устранить, чтобы стать невестой, – вполне возможно. Именитые рода империи не раз роднились с семьей императора, чтобы укрепить свое влияние.

– И главы этих родов могут посчитать разрыв помолвки удачным шансом, чтобы подсунуть тебе кого-то из своих дочек, – закончила я за принца.

– Поэтому предлагаю не тянуть и объявить о нашей помолвке завтра, в полдень, – закончил дракон, пристально посмотрев на меня.

Упс… Когда я говорила «да», то не думала, что это «да» вот прямо сейчас и начнется. Но Ричард, сидевший на краю постели, взял за руку, словно чувствуя мое волнение, и ободряюще произнес:

– Од, я буду рядом. Всегда рядом…

– Фр-р-р, – вклинился песценот, намекая, чтобы и про него не забыли.

– Мы будем рядом, – со смешком поправился дракон и пояснил: – Твой мохнатый приятель, похоже, так испугался, когда ты не пришла, что умудрился найти мою комнату, пробраться через все охранки и устроить мне настоящую звериную истерику. Пришлось брать его с собой на штурм твоего окна.

Судя по улыбке, скользнувшей по губам Ричарда, справился этот дуэт с задачей взлома щеколды на отлично. Но об этом я спрашивать не стала, а озадачила дракона, который так хотел помолвки, другим, извечным женским вопросом: а что надеть на церемонию? Потому как единственным приличным у меня осталось черное (и, как по мне, исключительно траурное, что бы местный этикет ни утверждал) платье.

Ричард на это только усмехнулся и заверил, что данный вопрос он точно решит. А затем легонько, чуть наклонившись вперед, коснулся своим лбом моего. Кончики наших носов встретились, и мы какое-то время сидели просто так, не говоря ни слова, просто слушая тишину, которая нас объединяла.

– Одри. Я искал тебя всю свою жизнь…

– А я тебя – две моих жизни, – прошептала я.

Губы коснулись губ осторожно, нежно, даже как-то робко. В эту ночь мы узнавали друг друга. Прикосновениями. Взглядами. Словами. Их было много. Как и почти целомудренных поцелуев.

Да, хотелось большего. И мне, и Ричарду. Но дракон не позволял нам обоим перейти черту, упирая на то, что мне нужно восстанавливаться и беречь силы. Ведь даже с амулетами, эликсирами и заклинаниями перелом руки в мгновение ока не срастется. На это нужно хотя бы двенадцать часов. И пусть я заверяла, что все отлично, одно упертое высочество было непреклонно.

Поэтому вместо страсти мы сидели и… почти дружили! Хотя я видела, как горели глаза дракона, как он то и дело забывал сделать вдох, а его голос порой становился хриплым. Да, внутри Ричарда сейчас извергались вулканы, происходили тектонические сдвиги и взрывались сверхновые звезды. Но все это свое безумие (и мое тоже!) дракон держал под контролем.

Песценот же сидел рядом с нами, и слушал о детстве Одри и Даши, о сестрах, школе, пансионе, о юности Ричарда, о наших юношеских мечтах и увлечениях, и под утро умаялся. Малыш заснул, заразив меня напоследок зевотой: он сладко и широко открыл пасть перед тем, как уложить голову на лапы.

Ричард же бросил взгляд в окно, где на горизонте алела полоска рассвета, и, печально вздохнув, произнес:

– Кажется, нам с мохнатым приятелем пора. Тебе нужно хотя бы пару часов отдохнуть. – А после поднес к губам наши сцепленные, переплетенные между собой в замок пальцы и, поцеловав мое запястье, добавил: – До встречи в полдень, моя тишина.

И, ловко подхватив дремавшего Малыша, запихнул его в сумку, перепрыгнул через подоконник и сиганул вниз. Судя по всему, прыгал высочество не с первого этажа, потому как окно находилось на уровне полуоблетевших буковых крон. Я лишь усмехнулась и счастливо откинулась на подушку, сама не заметив, как уснула.

А проснулась от голоса, жизнерадостно возвестившего:

– Доброе утро, пациентка Хайрис!

Как человек, проспавший всего пару часов в частности и в целом сторонник совиной части партии, я презирала бодрых жаворонков, в концепцию добрости утра не верила и позитивных политических взглядов на рассвет не разделяла, но… Воспитание-с! Именно оно заставило меня поддержать это нелепое приветствие.

– Доброе, – отозвалась я и окончательно открыла глаза, чтобы узнать, что из радостного в вошедшем в палату лекаре был только этот самый голос. Весь остальной вид целителя говорил, что этот уже немолодой маг полностью поддерживает мое отношение к ранним побудкам.

Впрочем, это была та единственная часть нашей беседы, которую я абсолютно поняла. В остальном… Целитель говорил умное, требовал сложное и обрекал на подвиги – в смысле отправлял на учебу. И все это он хотел от еще не восставшей с постели меня. О полном пробуждении тела, а тем более сознания, даже и речи не шло!

Одним словом, как безвозвратно выздоровевшей, пришлось-таки покинуть лечебницу и отправиться на занятия. Подойдя к аудитории, где должна была проходить лекция по истории магии, толкнула дверь.

Раздался едва слышный скрип петель. И тут же я услышала привычный адептский гомон. Сделала шаг в аудиторию, и мир вокруг меня будто замер. Разговоры стихли. Утренний свет, рассеянный по стенам, играл на старинных картах и портретах великих чародеев древности, но никто на их лица не смотрел. Все глазели на меня. Я буквально чувствовала на себе десятки взглядов. Любопытных. Опасливых. Скептических. Надменных. Сочувствующих.

Еще, как назло, и лекция была объединенная, разом для первогодок со всех потоков.

– Неужели и правда до помолвки дойдет? – донеслось до меня откуда-то сбоку.

– Ого. И ни царапинки на ней. А лабораторию вчера как разворотило! – вторил с другой стороны еще чей-то голос.

Я постаралась не обращать на это внимания, но сердце билось так, что вот-вот готово было тараном вынести ребра.

Адепты… Они судачили о том, что я стала частью сказки, о которой мечтали многие…

Вот только почему-то никто не упомянул, что все хорошо только в добреньких детских сказках. А в плохих взрослых – честно. Но кому нужна правда, чтобы счастливо жить? В основном все хотят верить мифам. Так легче самим грезить о лучшей доле…

Хорошо хоть с вопросами напрямую больше не лезли. То ли опасались, то ли еще просто не знали, с чего начать… Хотя кое-кто все же решил попытаться. Фирк! Ну, конечно.

Адепт бесцеремонно плюхнулся рядом со словами:

– Потом мне все обязательно расскажешь, Снежинка. И о принцах своих, и о лабораториях… – заявил он. И не успела я такому возмутиться, как этот кучерявый добавил: – А пока я буду тебя защищать от этих стервятников.

– Мы будем, – подсаживаясь с другой стороны, поправил Вир, сверкая своим выбритым затылком.

Как рядом оказались Старвик, Мартин, Дариш, близнецы и орчанка, старательно выводящие литеры в конспектах, – вообще не знаю. И как сама придвинулась к парням, словно под прикрытие, – не помню.

Что случилось с ребятами: то ли выволочка от профессора Мервидич, то ли сами они что-то поняли, то ли не обошлось дело без одной драконьей морды – осталось только гадать. Но то, что одногруппники меня поддержали, – придало сил. И на практикуме профессора Рипли я уже чувствовала себя столь уверенно, что не побоялась даже поспорить с магистром.

Благо, задача, которую преподаватель вызвал меня решить у доски, оказалась не столь уж сложной. К тому же по теме, которую я уже успела прочитать, – «Пентаграммы».

Так что расчеты много времени не заняли. А вот обсуждение различных возможных вариантов создания магических чертежей затянулось. И даже когда прозвенел колокол, оповещая об окончании занятия, мы с магистром не смогли остановиться.

– Так вы утверждаете, адептка Хайрис, что для построения пентаграммы возможно использовать любой материал? – прищурившись, вопросил профессор.

– Почему нет? – пожала я плечами. – Мелом, конечно, выводить линии удобнее, но краска, свечной воск, борозда камнем на песке… Сгодится все, что обозначает вектор движения силы. И даже полоска ткани.

На последнее заявление магистр приподнял бровь.

– Уверены? – спросил он.

– Да. Хоть лента из шкуры, хоть стальной трос… Главное, чтобы лежал ровно и в итоге получился четкий символ.

– А вы умеете нестандартно смотреть на ситуацию, – хмыкнул преподаватель и улыбнулся. Не едко, саркастично или уничижительно, а искренне. Правда? Неужели?! Я удостоилась улыбки Рипли! – Я просто не могу не поставить вам сегодня «великолепно», – посмотрев на меня поверх пенсне, произнес он. И, обведя взглядом аудиторию, добавил: – На сегодня все свободны.

Я после этих слов стремительно подошла к своей парте и взяла сумку, а другие адепты шустро похватали свои вещи и… Нас как ветром сдуло из аудитории, пока магистр не вспомнил о том, что надо дать адептам решать задачи еще и на дом.

На выходе из учебного корпуса я ощутила, как нагрелся браслет. Послание от Ричарда было кратким: «У крыльца общежития тебя будет ждать Риквар с посылкой. Возьми ее, пожалуйста, и будь готова через час. Я за тобой заеду».

Сглотнула. Как же все быстро-то! Затем, решительно выдохнув, направилась к общежитию, где, и правда, меня уже ждал брюнетистый приятель принца. В руках он держал объемную коробку и, видимо, не очень был рад роли курьера, но куда деваться.

– Это тебе, – опустив приветствие, Хант протянул мне свою ношу.

– Спасибо, – поблагодарила я и взяла коробку.

Хант же, не торопясь уходить, переступил с ноги на ногу и произнес:

– Одри, я должен перед тобой извиниться.

– За что? – удивилась я.

– Потому что сначала я подумал о тебе плохо, потом – очень плохо. Но сейчас я, наверное, понимаю Ричарда лучше, чем кто бы то ни был. Я искренне рад за друга. И сделаю все, чтобы помочь ему сохранить ваше с ним счастье. Знай, ты всегда можешь на меня положиться.

– Я знаю, – кивнула и заглянула в темные глаза дракона, увидев в их глубине… счастье. Такое же, какое видела порой в синих глазах моего любимого высочества.

И откуда-то появилась абсолютная уверенность: со злодейкой… Хотя какая она злодейка? Все в порядке. Этот брюнет змеем извернулся, но сумел сохранить свою рыжую.

С осознанием этого я поспешила к себе. В комнате нарезал круги Малыш, возмущенно фыркая, чего я так долго. Он же помогал мне и собираться, а также восхищаться, волноваться и еще много чего -ться.

Платье, к слову, было небесно-лазоревым, оттенка ясного осеннего неба. Ткань переливалась, струилась и казалась невесомой. Корсет наряда был украшен тонкой вышивкой из серебряных нитей, создающих узоры, напоминающие ветви деревьев и цветы. Юбка плавно ниспадала до пола, образуя многослойные волны.

Посмотрела на себя в зеркало и не узнала – оказалось, наряд был с подвохом, и едва я его надела, он преобразил меня целиком: на лице появился легкий макияж, руки украсил маникюр, а волосы сами собой собрались в легкую свободную укладку. Осталось лишь дополнить образ гарнитуром украшений, которые прилагались к платью. Так что справилась я гораздо раньше. А в условленный час пришло послание от Ричарда, и я вышла на улицу. Выяснилось, что все это время у крыльца стоял Хант, чтобы сопроводить меня до кареты, которая ждала у центральных ворот.

Одним словом принц бдел. А еще, как всегда, не спал. Это я поняла, едва заглянула в лицо дракона, сидевшего в карете. Похоже, организация церемонии помолвки далась ему непросто. Но Ричард не подавал виду, что устал. Лишь его красные, не выспавшиеся глаза не смогли солгать.

Да и в целом наш путь к этому дню оказался полон вот таких вот бессонных ночей и долог, несмотря на то что от знакомства во время стычки у трактира до сегодняшней помолвки прошло не так много времени.

А вот дорога к храму оказалась короткой и сам он – небольшим. Я думала, это будет какое-то пышное величественное здание, но нет.

– Я решил обратиться к древним драконьим традициям и надеть тебе на палец перстень, ознаменовав тем помолвку, в самом первом святилище, построенном в этих местах еще в незапамятные времена, – пояснил дракон. – В нем сначала обручались, а потом венчались первые правители будущей империи. Сейчас, правда, эта традиция уже забыта, но я хотел бы о ней напомнить.

– Почему? – не удержалась я от вопроса.

– Наверное, потому что именно там первые владыки брали в жены своих истинных. А мой отец оба раза сочетался браком в главном столичном храме. Оба раза это не принесло ему счастья. Что первый, что второй союз были чисто политическими. И хотя они с моей матерью научились жить в уважении, ничего кроме него между ними не было. А мне выпал шанс стать не таким, как мой отец, хотя бы в чем-то.

Я, услышав это, подумала: и вправду у нас слишком мало шансов стать не теми, кем являются наши родители. У принца и вовсе на это не было ни единого шанса. С самого рождения его путь был предопределен. Поэтому то, что он делает сейчас, – это попрание устоев. Я же из, пусть аристократического, но бедного рода. Куда разумнее было бы выбрать девицу одного из именитых домов империи.

Но Ричард, взяв меня за руку, пошел против правил. И я сделаю все, чтобы быть в этом пути рядом с ним.

В голове крутилось еще столько мыслей, но ни одной из них я не озвучила. Просто ощутила, как твердая мужская ладонь накрывает мою, сжимая пальцы. Этот ободряющий жест придал сил. Из кареты мы выходили под радостные крики толпы, собравшейся не только на небольшой площади перед храмом, но и на улицах, что вели к нему.

Я посмотрела вокруг. Море лиц и эмоций. Народ заполонил все вокруг, кто-то даже залез на фонарные столбы. Старики и дети, женщины и мужчины, люди и драконы… Последние выстроились в живой коридор, который с обеих сторон ограждала стража, приветствуя принца и меня с ним. Дамы держали в руках яркие букеты из осенних ягод и золотых листьев.

Взгляд выхватил среди собравшихся и остроухую дипломатическую делегацию в расширенном составе. Судя по незнакомым лицам дивных – посольство было из дворца. Хотя один остроухий оказался мне известен – Вормирэль.

Лишь мазнула по нему взглядом и посмотрела дальше, на пеструю толпу, над которой в воздухе витал сладковатый аромат спелых фруктов, свежей выпечки и… тревоги. Ее я научилась чувствовать не хуже, чем гуль на ночном кладбище нечаянно забредшего туда чужака.

Я ловила взгляды людей, махала, как и принц, приветственно рукой. А внутри словно закручивалась тугая пружина.

Мы подошли к ступеням храма. Грянули фанфары, и с ними на крыльцо из святилища вышли владыка под руку с императрицей. Ривелия встретилась со мной взглядом и с достоинством кивнула.

Правитель, которого я видела впервые, также окинул меня своим взором. А я нервно сглотнула. Высокий и статный, уже далеко не молодой… Седина покрывала почти всю голову императора, частично прячась под венец. Но, несмотря на возраст, владыка двигался с грацией, присущей только тем, кто знает свою силу и цену власти.

Церемония должна была быть короткой, все же это помолвка, а не бракосочетание. Как объяснил Ричард, его отец скажет перед дверями храма речь, мы войдем в святилище, где нас будут ждать избранные приглашенные. Там принц торжественно наденет мне на палец кольцо и… мы выйдем на улицу, я подниму руку, показав символ обручения, а после сядем в карету и сможем выдохнуть.

И вот сейчас наступил первый этап этого несложного плана. Повелитель, как только мы встали подле него и развернулись лицом к толпе, заговорил.

Его голос, полный силы и величия, разнесся по площади:

– Подданные мои! Сегодня знаменательный день, который войдет в историю, как символ единства нашей империи и надежды на светлое будущее…

Про себя я внутренне хмыкнула от пафоса. Все же в моем мире привыкли быстрее переходить к сути. Особенно в делах бизнеса. Интересно, владыке речи пишут или это экспромт?

Я думала об этом и не только, пока мой взгляд рассеянно скользил по толпе, которая сейчас замкнулась, и живой коридор исчез. Какое пестрое море! И тут расслабленным взглядом я увидела то, чего бы, сосредоточившись, не могла. Рисунок. Не гоняй меня, профессор Рипли, сдирая три шкуры, не будь сегодняшнего спора с ним по пентаграммам, я, может быть, схемы и не заметила, но…

«Сгодится все, что обозначает вектор движения силы», – кажется, так я сказала магистру. Вот только под «всем» я не имела в виду людей.

Но сейчас именно их тела стали линиями, направляющими. Эти люди пусть совсем чуть-чуть, но отличались от других зрителей. Выражением лиц. На них не было эмоций. Никаких. Как будто люди спали с открытыми глазами или находились под гипнозом.

Таких среди тысячной толпы была пара десятков. Я сосредоточилась, стараясь представить целый рисунок, и…

– На площади пентаграмма призыва, – наклонившись к принцу, только и успела прошептать я, как в следующий миг мужчина, стоявший в центре этого живого рисунка, полоснул себе по груди.

Полилась кровь, и тут же земля и воздух вместе с ней содрогнулись.

Доля секунды – и площадь озарила нестерпимо яркая кроваво-алая вспышка. И из пентаграммы выскочила тварь. Гигантская. Шипастая. Уродливая. И огромными прыжками она понеслась прямо на меня.

Крики, паника, засвистевшие в воздухе боевые арканы… Но монстру, вырвавшемуся, кажется, из самой преисподней, магия оказалась нипочем. Как и тем тренворгам.

Вот только в этот раз гадина была куда мощнее. А главное – быстрее. За какую-то секунду она оказалась у храма и, оттолкнувшись от земли, полетела на меня, выпуская из тела град шипов. Я лишь успела дернуться, когда между мной и этой живой смертью оказался серебряный дракон, вцепившись ей в глотку.

Один из шипов прошил бок чешуйчатого насквозь и пробил бы живот мне, если бы не родовое кольцо, которое ожгло палец яростной болью, приняв остаток удара на себя. А потом я ощутила, как перстень осыпается пеплом. Это какая же сила была у этого шипа. И сколько досталось Ричарду. Не будь его, амулет бы один не справился.

Неужели мой дракон успел это понять за те доли секунды, что у него были? И среагировать, обернуться…

– Какого демона здесь этот демон?! – услышала я рядом крик Ханта. Брюнету было плевать, что ругнулся он, помянув противника. Да и плевать. Главное, уничтожить тварь, пока она не убила Ричарда!

Брюнет создал мощное боевое плетение, вдарив им по твари. Но заклинание не причинило ей вреда, а вот она сама полосовала серебряную чешую, нанося Ричарду глубокие раны. И все же дракон оказался сильнее и переломил хребет демону.

Схватка длилась не более десяти ударов сердца, за которые драконы вокруг успели лишь начать менять ипостась, но не вступить в бой.

В этот же миг я услышала короткий приказ откуда-то сбоку:

– Иллюзию! Быстро!

Маги в серых мундирах, стоявшие рядом с императором, который успел лишь частично покрыться чешуей, кивнули и вскинули руки.

И вот уже толпа видела, как тело серебряного дракона плавно перетекает в мужскую фигуру. Абсолютно одетую фигуру. А к этому иллюзорному Ричарду подхожу я, обнимая его за плечи. Мы целуемся и уходим в храм.

Драконы среди зрителей начинают возвращаться в человеческий облик, так и не успев до конца побывать в крылатом. Стражники начинают хватать тех, кто еще недавно был живой пентаграммой, успокаивать народ, накидывать магические сети на уже мертвую тушу.

Я же видела настоящее. То, как на пороге святилища лежал Ричард, израненный, полуобнаженный, в клочьях одежды, истекающий кровью. Я бросилась к нему, схватила за руку. Переплела пальцы, прижав ладонь к ладони. Мой заживший порез – к его порезу.

Рядом со мной, тормоша за плечо, Хант приказывал:

– Одри, отпусти его, слышишь, отпусти! Нам нужно унести мертвое тело. Долго иллюзия не продержится.

– Он еще жив! – крикнула я так, что от меня по кругу словно растеклась ударная волна, толкая людей, отбрасывая мелкую крошку.

На миг обернулась на брюнета и повторила:

– Я чувствую, что он еще жив!

– Его душа ушла. Сердце не бьется! – пытаясь оторвать меня от Ричарда, взывал брюнет.

– Значит, я шагну за ней за грань. Я знаю куда. Я там бывала!

– Тогда не отпускай Ричарда, – выдохнул друг принца и, подхватив недвижимое израненное тело, понес его в святилище.

Но, не дойдя до первых скамей внутри храма, Хант повернул к неприметной нише, в которой оказался потайной ход. Миновав его, мы очутились в ризнице.

Ричарда положили на пол. Я, как сквозь туман, увидела плачущую императрицу и постаревшего разом на два десятка лет владыку. А потом их образы начали расплываться, сереть и меркнуть. Мои глаза все еще были открыты, но видели они иное, то самое безвременье и уже знакомую реку, которая разделяла меня и принца.

Дракон, серебряный дракон, стоял уже по ту сторону реки, готовясь уйти.

– Остановись! – крикнула я.

Зверь обернулся.

– Не уходи, прошу!

Серебряный лишь мотнул головой, словно говоря: мое время истекло.

– Тогда я пойду следом за тобой. В любой из миров. Слышишь? Хоть тот, из которого я пришла. Хоть иной. Но только вместе, только рядом, чтобы встретить друг друга вновь.

И бросилась в воду. Течение крутило меня, норовя утянуть на дно, но я упрямо плыла на тот берег, навстречу Смерти и Ричарду. И когда уже сил почти не осталось, а вода надо мной сомкнулась, поглотив и утягивая в глубину, ощутила под собой чешуйчатое тело, которое вынесло нас обоих на берег. Я даже не поняла, какой, да мне это было и неважно.

– Ты сумасшедшая! – услышала я голос Ричарда. – Зачем? У тебя могла бы быть спокойная и счастливая жизнь…

Подняла веки, чтобы увидеть моего дракона. Родные глаза. Светлые волосы. Знакомое до боли лицо.

– Она мне не нужна без тебя, – произнесла я и в следующий миг ощутила, как моих губ касаются любимые губы.

Мы целовались. Отчаянно, безумно, неистово. А сила из меня текла к дракону.

– Ненавижу этих влюбленных, – донесся до меня полный ярости, скрипучий, старческий, противный голос. – Вечно они нарушают мою отчетность и законы мироздания! Где это видано: делиться силой в безвременье?! Приличные души так не делают! Просто не могут! А эти бесстыдники…

Но, наверное, мне это почудилось, а вот Ричард рядом – точно нет…

Он был со мной… В отличие от сознания, которое куда-то утекло.

Очнулась я в пробуждающемся дне. И когда пришла в себя и повернула голову, то увидела усталое, осунувшееся лицо спящего Ричарда и наши сцепленные руки.

«Он был со мной… Все это время был рядом», – вдруг поняла я, оглядывая комнату, в которой очутилась.

Просторная, с высокими потолками и широкой кроватью, на которой сейчас и лежала я вместе с драконом, так и не разомкнув наших с ним рук.

Тело Ричарда было все в бинтах, и он больше походил на мумию, но… Кажется, мы оба были живы!

Удивительное чувство – заново приходить в этот мир. Но я надеялась, что это был последний раз, и дальше станет чуть поспокойнее. Хотя обольщаться не стоило. Чем больше власти, тем больше врагов. А у владыки всегда и того и другого в избытке. Даже если правитель он лишь будущий.

Дверь тихо скрипнула, пропуская служанку. Когда она вошла и увидела, что я очнулась, тихонько ойкнула и тут же выскочила обратно в коридор, чтобы спустя совсем немного времени порог комнаты переступили разом пятеро – целитель в хламиде мага жизни, императрица и слуги.

Ривелия замерла, не дойдя несколько шагов до постели, и молча какое-то время смотрела на меня. А потом, сглотнув, произнесла:

– Спасибо, что спасла.

Всего три слова – а между ними целый договор о взаимном уважении и принятии.

После этой короткой фразы Ривелия уже хотела было уйти и даже подол ее юбки зашелестел, когда императрица начала оборачиваться, но замерла, и будто что-то решив для себя, промолвила:

– Я ошиблась. Ты не главная проблема для Ричарда. Ты его сила.

И посмотрев мне в глаза пронзительно-долгий миг, она покинула покои.

Едва за Ривелей закрылась дверь, как тут же встрепенулся целитель и начал проверять мое самочувствие и водить амулетами над Ричардом, приговаривая:

– Невероятно, это просто невероятно! Такого еще не было! Все маги, как один, говорили, что душа вылетела из тела… Не расскажете, леди Одри, как такое возможно?

– Я не знаю, – ответила просто и пожала плечами.

И ведь действительно не знала, как рассказать им обо всем: о безвременье и о межмировой петле, о нашей связи с драконом. Обо всем этом. Просто сослалась на усталость.

Но руку отнять от пальцев Ричарда все же не решилась. Целитель и слуги, помогавшие ему, ушли, а спустя какое-то время очнулся и дракон.

– Ну вот, наконец-то и я увидела твое пробуждение. Не все же тебе караулить мой сон, – выдохнула я.

Уголки знакомых губ приподнялись.

– Я бы предпочел, чтобы это все еще был сон, – усмехнувшись, отозвался принц.

– Это еще почему? – возмутилась я.

– Потому что во сне все тело так не болит. А еще там можно себе позволить поцеловать любимую. И не только поцеловать…

Впрочем, последнее дракон все же умудрился провернуть. Ничего его не остановило, даже забинтованное состояние.

– Почему это случилось? – оторвавшись от губ Ричарда, спросила я, и сердце пропустило удар, как представила, что его рядом могло бы и не быть сейчас. – Кому я так могла помешать?

Ричард задумался, не торопясь с ответом, а потом все же произнес:

– Еще когда на нас напала та стая, я заподозрил, что все куда серьезнее, чем просто соперничество за корону среди правящих родов. Ни один из них не рискнул бы связаться с тварями севера. А вот у самих демонов на род Хайрис очень большой зуб. Ведь кровь, что течет в твоих жилах, до сих пор питает охранный контур северных пределов. И через этот заслон не пробраться армии врага. А, как только ты будешь уничтожена, падет и преграда, и наши северные земли могут быть захвачены. Демоны лишь однажды доходили до столицы и закрепиться здесь не смогли… так что, думаю, на первом этапе они не планировали продвигаться так далеко вглубь империи. А вот южная часть горного хребта с его мощными магическими жилами, как сообщает наша разведка, для них была желанна. Вот только чтобы пройти через перевал, нужно убрать барьер. И при таком раскладе ты для них стала препятствием номер один. И если бы мы с тобой обручились, или более того, поженились, то твоя кровь стала бы сильнее, а с ней – и граница крепче. Так что это нападение было последним шансом предотвратить укрепление барьера. Но это мои домыслы.

– Хм… Выходит, что на меня за последние седмицы было совершено больше покушений, чем на тебя? – коварно спросила я. Вот так, не нужно быть принцем, чтобы стать популярной мишенью.

– Я думаю, что у нас ничья, – отозвался дракон и хотел еще что-то сказать, но тут наше уединение закончилось.

То ли в комнате стояло какое-то оповещающее заклинание, то ли просто чуйка у целителя на пробуждение пациентов была не хуже, чем у господина Дроуза на бестий, но в комнату к нам заявились.

Мне все же пришлось отпустить руку Ричарда и отправиться в отведенные покои. Хотя бы для того, чтобы привести себя в порядок и узнать последние новости. Сообщил их Хант.

Но, правда, перед этим так же, как и императрица, поблагодарил. Это было приятно. А вот все остальное – не очень. Новостные листки трубили, восхваляя императорскую династию. Репортеры все как один вещали о непобедимом Ричарде, который в одиночку сумел справиться с высшим демоном.

По версии газетчиков, тот покушался на принца.

Отложив один из новостных листков, я посмотрела на брюнета и произнесла:

– Это официально, а на деле?

– А по факту арестованные на площади все как один ничего не помнят, – прямо ответил брюнет. – Их опоили в одной из таверн, дав установку: прийти, встать, ждать.

– Значит, ничего не известно? – уточнила я.

– Ну почему же ничего? – невесело усмехнулся чернявый. – Дознаватели полагают, что охота велась на тебя.

– Это уже не новость… – призналась я и спросила: – И что теперь остается?

– Ну, для всей империи вы обручены, так что ты теперь официально под защитой короны. Поэтому… тебе остается продолжать учиться в академии и готовиться к свадьбе. У Ричарда раны серьезные, и какое-то время уйдет на его восстановление. Так что пока я побуду им под личиной. Впрочем, не в первый раз.

– Потому что никто не должен знать о том, что власть уязвима, – повторила я горькую истину.

– Ты уже мыслишь широко и по-политически, – вернул мне печальную улыбку Хант.

Все случилось так, как говорил брюнет. На следующее утро я вернулась в академию, уже привычно не обращая внимания на шепотки. Только в обеденный перерыв решила заглянуть к профессору Рипли поблагодарить его. Но когда я взялась за ручку двери его кабинета, то оказалось – та приоткрыта… До меня донеслось:

– При всем уважении, я отказываюсь ставить адептке Хайрис плохие отметки! Она девушка умная, с нестандартным мышлением. И если вы хотите отчислить ее, то сначала придется добиться моего увольнения.

– Хайрис не нужно больше пытаться отчислить, – раздался знакомый голос, и я, не выдержав, все же толкнула створку.

В небольшом кабинете друг напротив друга, как противники перед схваткой, стояли Рипли и императрица. Она, увидев меня, растерялась.

– Одри, это не то, что ты могла сперва подумать. И не то, что ты могла подумать во второй раз, – выпалила она.

– Я все понимаю, – отозвалась я. – И даже не сержусь. Почти.

А затем, повернувшись к профессору, от души сказала:

– Спасибо! Если бы не вы, я бы сейчас здесь не стояла.

И, справившись с желанием порывисто обнять профессора, подошла, просто взяла его руку и, заглянув в глаза преподавателя, попросила:

– Вы задавайте нам побольше и спрашивайте почаще. Тогда из академии выйдут лучшие маги-трансформаторы во всей империи!

– Ну, раз вы так просите, адептка Хайрис, то непременно буду, – усмехнулся профессор.

И я все-таки поддалась эмоциям и обняла его. А потом, развернувшись к императрице, сделала короткий книксен и вышла вон.

К слову, новость о том, что Ривелия пыталась отдалить меня от сына, не опечалила. Все же в ее действиях не было ничего личного. Только политика. А вот что искренне огорчало – это необходимость ожидания Ричарда.

Впрочем, последнее не затянулось. Мой дракон не пожелал лежать и выздоравливать во дворце и на следующий день явился в академию, заявив, что Хант, конечно, ему друг, но девушка дороже, и гулять с ней под руку он ни брюнету, никому-либо другому не позволит. Так что какое-то время мы с Ричардом действительно лишь ходили под руку. Конечно, хотелось бы большего, но тут уже запротестовала я. Припомнила, как принц из-за какого-то перелома держал и себя (а вместе с тем и меня) в лазарете в рамках жуткого приличия. Сейчас же самого дракона едва ли насквозь не проткнули шипом и исполосовали. Так что теперь уже бдела я. Правда, это воздержание давалось нам обоим ой как непросто.

Целители же, в свою очередь, настояли на том, чтобы высочество все-таки ночевало во дворце. Ричард на это заявил, что меня одну он в общежитии не оставит, так что пришлось переехать в императорские покои. Согласно правилам, те находились в противоположном от Ричарда крыле дворца. Это расстраивало. Как и то, сколько всего мне нужно было выучить помимо лекций. Один только дворцовый этикет чего стоил!

Иногда казалось, что у меня от новых знаний лопнет голова. А тем временем приближался день свадьбы. Та была вопиюще скорой по политическим меркам. Всего через какой-то месяц. Благо восстановиться принц должен был гораздо раньше. А пока у дракона появилась привычка по вечерам залезать в мое окно и вести беседы едва ли не до полуночи. И в один из таких вечеров, когда я, как всегда, попеняла Ричарду:

– У тебя раны так не заживут, если ты будешь предаваться подобной эквилибристике!

– Скажешь тоже! – возразил дракон. – Да с меня сегодня, между прочим, сняли повязки.

Приподняла бровь на это заявление, без слов намекая, что не против провести не только репетицию брачной церемонии, но и ночи тоже. А затем, не удержавшись, вслух произнесла:

– Не хочу, чтобы наш первый с тобой раз был в королевских традициях.

– Каких именно королевских? – уточнил Ричард.

Пришлось признаться, что в учебнике местного этикета я хотя еще не дошла до этой главы, но по истории моего техногенного мира знала: пресловутая первая брачная ночь у монарших особ проходила в присутствии едва ли не всего двора. Молодые укрывались одеялом и дрыгали пятками, изображая страсть, а придворные констатировали консуммацию брака.

Ричард на этот рассказ расхохотался и заверил, что здесь такого варварства нет. Но перед репетицией устоять все же не смог…

И та началась, как положено, неспешно, с нежности уверенных поцелуев, с осторожных прикосновений… В таком темпе мы продержались целых пару секунд! А потом вдруг оказались на диванчике, запыхавшимися, с бешеным пульсом, бьющим по вискам, с совершенно сумасшедшими от счастья взглядами.

Причем я оказалась на Ричарде верхом, ощущая, как меж разведенных ног становится жарко от нетерпения.

Подол ночной сорочки задрался, обнажая бедра. И дракон не удержался, чтобы не провести по ним рукой. И как он это сделал! До мурашек предвкушения, до стона, сорвавшегося с моих губ.

– Одрии-и-и, – протянул Ричард, едва себя контролируя.

А у меня сдерживаться уже не было сил. Да и желания. А вот на все остальное этих желаний было хоть отбавляй!

Я посмотрела на него затуманенным взором. Все же была в этой позе своя прелесть: мы наконец-то были одного роста, и мне даже не нужно было привставать на цыпочки, чтобы поцеловать этот лоб, брови, скулы, спуститься к шее, слизывая с нее солоноватую влагу, щедро разбавленную желанием… и ощутить, как сжимаются пальцы на моих бедрах.

От этого собственнического жеста дракона мне все тяжелее дышалось. Зато ощущения были еще острее, а наши тела – ближе.

Мужская рука скользнула под ткань сорочки, погладив внутреннюю поверхность бедра, поднялась выше и… Тело прошило то самое ощущение. Когда так хорошо, что даже слишком, когда кончики пальцев подрагивают от удовольствия, и хочется-хочется-хочется с головой погрузиться на самое дно этих чувств…

Ну же, давай. Глубже. Больше и…

Судорожный выдох вырвался сам собой. Колени инстинктивно попытались сжаться. Я еще не успела понять, почему, когда дракон обо всем догадался…

– Прости, я решил было, что раз ты так уверена, то… – надсадное мужское дыхание, словно слова давались дракону с титаническим трудом. – Я постараюсь быть осторожным и не очень…

– Ну уж нет, – фыркнула я, перебив этого слишком уж благородного. – Не желаю «не очень». Хочу очень-очень!

– А я хочу тебя, – хриплый выдох мне в губы. И демоны, что плескались в синеве любимых глаз. – Но буду хотеть осторожно.

– А может, мне не нужно этого осторожно? – возмутилась я, чувствуя, что просто не переживу томительную, долгую прелюдию. Просто взорвусь от желания.

– Одри, ты… – с отчаянием выдохнул дракон, которого я пыталась всеми силами совратить с пути осторожности.

– Какая? – томно протянула я.

– Нетерпеливая, – коварно улыбнулся дракон и, резко подавшись вперед, завладел моими губами.

Поцелуй – ожог. Поцелуй – тайфун. Поцелуй, от которого у меня напрочь снесло крышу.

А мужские руки меж тем подхватили ткань моей сорочки, потянув ту вверх, чтобы спустя секунду скинуть ее на пол. Мне же пришлось куда тяжелее: и опыта в разоблачении (как чужих тел, так и преступников) у меня было куда меньше, чем у Ричарда, и одежды на драконе оказалось больше. Но с мужской рубашкой я справилась. А еще ведь был ремень. И штаны! Демоновы штаны с сапогами! Кто только их придумал?!

Хотя все мысли разом вылетели из головы, когда глубокий выдох моего отчаяния встретили теплые руки дракона, чуть сжавшие грудь. Полушария, полно легли в мужские ладони и начали твердеть от ласк под чуткими пальцами. А мне захотелось запрокинуть голову, прикрыть глаза и насладиться этими упоительными ощущениями.

Прикосновения спустились ниже, к бедрам, словно призывая меня замереть. Я своевольно поерзала. Хочу и буду! И вообще, это не я нетерпеливая, это все обстоятельства! Вот. А я их жертва.

Дракон на этот мой ерзательный демарш шумно выдохнул и закусил губу до крови. Его железный самоконтроль плавился, стекая раскаленным металлом, но еще держался. А сам Ричард держал меня под ягодицы, готовый…

Еще один поцелуй. Дикий. Жадный. Сметающий все. Выжигающий. Напористый.

Из груди вырвался очередной стон, и в этот момент я ощутила, как меня поднимают.

– Твои раны, – выдохнула я, вынырнув из марева удовольствия.

– К демонам раны! – выругался Ричард так, что стало понятно: ему гораздо хуже будет, если мы сейчас остановимся.

А после бережно положил меня на кровать, сам чуть отстранившись. Я не выдержала такого произвола и одиночества и чуть приподнялась, прогнувшись в спине. Ричард, который в этот момент самостоятельно избавлялся от оставшейся одежды, усмехнулся.

– Моя нетерпеливая… – протянул дракон, кажется, ничуть этим фактом не огорчаясь и окидывая меня взглядом.

И каким! Да таким взором можно ледники топить! Что уж говорить об одной несчастной девушке, которая готова была вот-вот закипеть, превратиться в пар, но испариться отсюда – ни за что! Только конденсироваться на одном драконе.

Если только тот раньше меня не съест. Потому как склонившийся надо мной Ричард решил, что уделил слишком мало внимания груди, и его бархатный язык обвел сначала одну затвердевшую горошину, потом лизнул и чуть прикусил, отчего я охнула, сминая руками простыни.

Дракон на это самодовольно улыбнулся и приступил ко второй фазе плана… в смысле полушарию.

Я зажмурилась, не в силах вынести этой сладкой пытки с открытыми глазами, и полностью погрузилась в ощущения. Такие будоражащие, горячие, томные…

Тянущее чувство внизу живота. Прикосновения. Поцелуи. Укусы. И… желание, бешеным набатом бьющее по вискам. Бум-бум-бум… Как таран.

«Ну же, давай, отпусти вожжи… ей все равно будет больно… Нельзя», – пронеслось в мозгу, и я не сразу поняла, что эти мысли не мои. А… Ричарда.

Едва осознала это – распахнула глаза и встретилась со взглядом бушующей синевы, которую рассекал вертикальный зрачок.

«Я тоже тебя слышу. Так бывает иногда у истинных в моменты единения», – прозвучало в моей голове.

Это оказалось странное чувство. Непривычное. Яркое. Острое. И удивительно возбуждающее – чувствовать себя через эмоции любимого.

Ричард был прав, порой стоит не торопиться… а наслаждаться моментом. Это я и сделала. С огромным удовольствием провела руками по плитам мышц мужской груди, где еще были отчетливо видны полоски шрамов, гладя, лаская.

А после мои пальцы сами собой (честное авторское, я тут ни при чем!) скользнули ниже, на подтянутый напряженный живот, добрались до дорожки темных волос и, на миг замерев, продолжили путь, закончившийся мужским судорожным вздохом, после которого меня накрыл шквал эмоций Ричарда.

И они так будоражили. Да и ситуация в целом тоже. Мои пальцы чуть сжались, почувствовав под собой твердую готовность дракона продолжить и эту ночь в частности, и свой драконий род в целом. Я сглотнула, остановившись… столько эмоций. Моих. Его…

И тут Ричард накрыл мои пальцы своей ладонью, и рука подалась вверх, чтобы после опуститься.

– О-о-о-о-а-аах! – не сдержалась я под натиском наших с драконом общих ощущений.

Любимый поймал этот крик губами и убрал свою ладонь с моей.

А я, сглотнув, повторила жест уже сама, еще раз, и еще… Плавно. Тягуче. С наслаждением. И в меня проникали мужские эмоции, доводя до сумасшествия, заставляя зажмуриться: так невыносимо-хорошо мне в них было.

Но собственное тело, натянутое, как струна, требовало разрядки, и Ричард чувствовал это, кажется, лучше меня.

Он мягко убрал мою руку, и тут же его пальцы скользнули туда, где было мокро, где все его ждало. А потом я ощутила проникновение.

Руки вцепились в мужские плечи, оставляя полосы от ногтей на коже, но Ричард, кажется, этого не заметил. Погружаясь. Осторожно. Неторопливо… Позволяя мне привыкнуть к этой наполненности, которой хотелось как можно больше. И я подалась бедрами навстречу…

«Моя нетерпеливая тишина», – раздался в сознании мягкий голос, и движения стали постепенно ускоряться.

Судорожные вдохи и выдохи. Растущее напряжение. До звездочек в глазах. До сладких спазмов, когда балансируешь на грани блаженства и боли, до выгибающегося дугой тела, чтобы быть как можно ближе, криков «да-да-да!» и разрядов удовольствия, которые прошивают тебя от макушки до пяток. И едва ты успел сделать вдох – новая вспышка, а за ней… и разрядка.

Лишь потом понимаешь, что второй раз были не твои ощущения. А вот упоительная, медовая, невозможно прекрасная нереальность была у нас с драконом одна на двоих. Мы плавали в ней, пока что-то меня не подкинуло, перевернуло и посадило верхом на дракона. Вернее, кто-то. Один наглый чешуйчатый.

– Эй! – успела только возмутиться я, как ощутила, как меж лопаток начинает зудеть и…

Рука сама дернулась, чтобы почесать, и… пальцы ощутили крылья. Не кожистые, драконьи, а магические. С прожилками энергии…

– Ну теперь наш брак точно и консуммирован, и благословлен небесами, – самодовольно отозвался подо мной дракон.

– Какой брак? – выдохнула я возмущенно. – Мы еще не женаты!

– Ну, это как посмотреть, – расплылся в счастливой улыбке дракон. – Правда, ритуал прошел у нас без алтаря и затянулся на месяц, но все его основные моменты были соблюдены. Хоть и не по порядку… Обычно молодые сначала обмениваются кровью, потом опускают руки в чашу, и только после этого жених надевает на палец невесты кольцо.

Я припомнила, как на крыше дракон проделал первое и последнее под предлогом охраны.

– Но чаши-то не было! – напомнила я.

– Од, вода в ней вообще-то символизирует реку времени… А в той, мы не только руки погрузили, но и искупались целиком, едва не утонув…

Та-а-ак, похоже, с самой приятной частью – с белым платьем, торжественной церемонией и бросанием букета – придется распрощаться… Жаль. Но не очень. Так что я лишь вздохнула, промолчав. Но один ушлый дракон, похоже, то ли не вылез из чужих мыслей до конца, то ли просто очень хорошо знал…

– Но от официального торжества это, увы, не спасет, – хмыкнув, произнес Ричард, потянулся подо мной, и его руки скользнули мне на талию, намекая, что одна репетиция – хорошо, а две – лучше.

Я тоже согласилась, что в таком ответственном деле отлынивать нельзя.

А после, уставшая, распласталась на любимом мокрой морской звездой. Ричард же вырисовывал пальцами узоры на моей пояснице… Почему-то ромашки.

– Почему именно их? – спросила я, чувствуя, как наша мысленная связь затухает.

– Я их люблю.

– Как и лавандовую пастилу? – хмыкнула я.

– Как ее, – подтвердил Ричард и… Меня перемкнуло.

Если то покушение в танцевальном зале было не на Ричарда, а на меня, то как убийца мог знать об этой пресловутой пастиле? Я же ни разу не упоминала о ней, кроме того случая, когда мы с Ким, засыпая, делились, кому что нравится. И сомневаюсь, что подруга кому-то могла об этом сказать: она же не выходила из комнаты до вечеринки. Значит, только одно: прислужник демонов мог узнать об этом лишь через прослушку, установленную в комнате.

Но когда? Там же почти всегда был Малыш… Хотя Ким же рассказывала об адепте, что покусился на наше окно, а его самого за это покусал песценот! Тот тип мог вовсе не из романтических чувств залезть, а из шпионских. Только наш пушистый страж ему помешал!

– Кажется, я знаю, как найти настоящего злодея! – резко сев на драконе так, что тот охнул, выпалила я. А затем рассказала все Ричарду.

Принц оказался на ногах в мгновение ока, быстро натянул на себя рубашку, штаны и, поцеловав меня, произнес:

– Дождись меня, скоро вернусь.

Я на это лишь хмыкнула, прекрасно зная дракона. И просто, натянув на себя одеяло повыше, философски откинулась на подушки.

Утро встретило меня мягким солнечным светом и поцелуем любимого. А еще запахами кофе и свежей сдобы. Но главное – новостями.

– Его поймали, – произнес Ричард.

После этих слов тут же забыла и о голоде, и о том, что совершенно не одета. Лишь чуть натянула повыше край одеяла и жадно потребовала подробностей. Оказалось, что, едва я поведала Ричарду о прослушке, как в академию отправились дознаватели. Проникнув в мою комнату, они нашли ту самую следилку, хотя ее плетение почти истаяло. И по следу заклинания вышли на настоящего злодея. Им оказался адепт-пятикурсник Моник Прасс, одержимой идеей создания артефакта вечной жизни. Вот только для того, чтобы один маг никогда не старел и не умирал, другие чародеи должны были бы возлечь на алтарь. А это – уже область запретной магии. Демоны же пообещали Монику полную свободу действий и обширный материал для экспериментов за сущую мелочь: избавление мира от одной бесполезной девицы. Одри Хайрис.

Вот только после неудавшегося на площади покушения парень испугался и на время затаился, прекратив свои попытки меня убить. Думал, что все сойдет ему с рук, а спустя пару месяцев он продолжит.

Это стало известно в ходе допроса пойманного. Дознаватели, наученные опытом с Костастом, сначала взломали смертельное проклятие на подозреваемом, а уже потом приступили к расспросам. И выяснили не только замысел этого недоубийцы, но и у знали, что опекун тоже был в этом замешан. Но если бы пособниками демонов оказались лишь эти двое… Ббезопасники вышли на след и других агентов демонов. Так что столицу, да и всю империю, ждала череда арестов.

А пока что…

– Значит, можно ничего не опасаться в академии? – уточнила я.

– Но быть осторожной стоит всегда, – ответил Ричард и, поцеловав меня в кончик носа, по-воровски стянул с тарелки один из круассанов. Обмакнул его в кофе и укусил, сладко зажмурившись.

Возмутившись такому грабежу, я поспешила насладиться тем, что осталось. Впрочем, завтрак продлился не так долго, как хотелось бы. Мне нужно было собираться на учебу. Принца ждали другие государственные дела, а нас обоих всего через седмицу – свадьба. Последняя и вправду была пышной. Очень пышной. Как и мое платье, в котором я чувствовала себя ледником на вершине горы.

Длинный шлейф и столь же длинная фата плыли за мной, когда я проходила по красной ковровой дорожке под огромным арочным сводом к алтарю, где меня уже ждал мой дракон.

Множество взглядов и лиц. Море волнения. И бешено колотящееся сердце, которое опережало звучавшую мелодию в несколько раз.

Когда я приблизилась к алтарю, мир вокруг меня растворился. Я видела только Ричарда. А он – только меня.

Как прошла церемония, от волнения я помнила смутно. Да и поздравления – тоже. Но одно из них все же врезалось в память. Когда к нам подошло эльфийское посольство, и среди прочих там был Вормирэль.

Передав приличествующие торжеству дары, дивные откланялись, и лишь этот остроухий остался. Кивком обозначив уважение, он произнес:

– Ваши высочества, разрешите вас искренне поздравить с обретением истинности, в которой я теперь ни минуты не сомневаюсь.

Я, памятуя, как этот остроухий меня вербовал, тихо-тихо, так, чтобы услышали только он и Ричард, произнесла:

– А до дня свадьбы были сомнения?

– На самом деле они рассеялись куда раньше, – тонко улыбнулся дивный. – На площади, в день обручения. Потому что так быстро сменить ипостась может лишь дракон, который защищает свою единственную.

После этих слов Вормирэль попрощался и поспешил присоединиться к посольству.

– Каков наглец, – хмыкнула я, глядя вслед дивному.

– И тот еще пройдоха, – добавил дракон, а затем, поцеловав, произнес: – Моя тишина, потерпи еще немного, и мы будем свободны.

Я же, глянув на дракона, задала вопрос, который мучил меня уже столько времени:

– Почему тишина?

– Потому что драконы не признаются в любви, но тишина и спокойствие – то, что мы ценим превыше всего, и то, чего нам так часто недостает.

Я на это ничего не сказала, лишь прижалась к сильному, надежному мужскому телу, ощутив, как его рука ложится мне на плечо, закрывая, кажется, от всех невзгод. Про себя же подумала: если я для любимого была тишина, то он для меня стена. Скала, которая выдержит даже самый страшный удар, заслонив любимую собой.

Летний день без зазрения совести смеялся в распахнутое настежь окно, напротив которого стоял император и вдыхал знойный, пряный воздух полной грудью. Корона, которую он только что снял, лежала на подоконнике.

Я подошла, положив рядом свою. Все же тяжел был этот венец. Шея затекала знатно… Прислонила голову к мужскому плечу и вздохнула.

– Эльфы… – протянула обреченно.

И тут же такие родные, теплые и уютные руки обняли меня, заключая в кольцо.

– Встреча дивного посольства никогда не была легким испытанием, – напомнил мне Ричард, и я ощутила, как макушки коснулось горячее дыхание дракона.

– Да уж, – согласилась я. – Еще повезло, что твой отец не передал корону сразу после свадьбы и у нас было в запасе целых пять лет относительного спокойствия.

Относительного, потому что полным оно у правителей настоящих и еще только готовящихся принять на себя бремя правления никогда не бывает. Отец Ричарда, зная это, дал нам несколько лет, хотя его дракон уже давно не расправлял крыльев и готовился вот-вот уснуть. Да, дракон-зверь не только пробуждается в юном человеческом теле, но и, когда наступает время, уходит от своего человека. И от отца Ричарда его крылатый тоже ушел. Императором же мог быть лишь тот, кто способен сменить ипостась.

Отец передал корону сыну. И вот уже почти пять лет Ричард ее несет, не склоняясь под немалой тяжестью венца. А я иду с ним рядом, помогая, порой советуя и убеждаясь снова и снова, что лишних знаний не бывает. Ни по теории трансформации, ни по управлению…

И я бы не отказалась их еще приумножить. Особенно в том, что касается воспитания четверых непосед. А именно столько было у нас с Ричардом детей. Обычно у драконов не рождается больше двух. Так что когда на свет появилась первая девочка, а за ней и вторая, мои венценосные свекор со свекровью слегка опечалились. Но ненадолго. Едва старшенькой исполнилось три года, как мать Ричарда начала усиленно готовить старшую к роли правительницы.

Но тут оказалось, что я ношу под сердцем третьего ребенка. На этот раз родился мальчик. Едва он появился на свет, как моя старшенькая с радостью объявила, что теперь-то она точно не будет наследницей! Подозреваю, она обрадовалась брату больше всех остальных.

А спустя два года родился и наш четвертый ребенок, и тоже мальчик. Правда, лекари все как один утверждали, что вряд ли стоит ждать еще пополнения, потому как четверо детей у драконов – это и так невиданная удача.

И сейчас наше шустрое счастье, четыре счастья, резвились на лужайке под окном под присмотром гувернанток. А рядом с ними радостно носился Малыш, готовый всегда этих непосед и умыть, и накормить, и нашалить вместе с ними.

Я, глядя на светлые макушки детей и на абсолютно белого зверька, вспомнила, как десять лет назад попыталась второй раз вернуть его Ким. Но песценот не признал свою хозяйку и к ней не пошел. Может, потому что она действительно была не совсем ею.

Заклинание переноса, закинувшее нас с Брианой в межмировую петлю, прихватило с собой еще одну душу. То ли троедушие максимально стабилизировало плетение, то ли просто это была случайность, но по итогу получилось, как в классическом романе, где обязательно есть злодейка, главная героиня и непременно – второстепенная, которая едва ли не более значима, чем первые две.

Впрочем, это была уже совсем другая история. А наша с Ричардом не закончилась на свадьбе. Она с нее только началась. И за эти десять лет произошло многое. Тучи порой то сгущались, то развеивались… но главное – исчез мой страх, что Ричард, во многом похожий на моего отца, с головой погрузится в работу и забудет обо мне и детях. Этого не произошло. И мой дракон каждый день продолжал мне доказывать, что, если мужчина по-настоящему любит свою женщину, свою семью, он всегда будет рядом, защитит и найдет на них время. Потому что для него это по-настоящему важно.