Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

1

АДРИАННА

Г

рохот моего пульса, кажется, выходит из-под контроля. Не то чтобы мое сердце билось в два раза быстрее, но как будто их два; бок о бок, бьющихся не в такт, каждое в тандеме с яростью и ужасом, борющимся внутри меня. Это волнующе и всепоглощающе одновременно.

Каждый вздох отдается рикошетом в моей груди, пока я остаюсь прикованной к месту. Я перевожу взгляд с Кеннера, стоящего в дверях общественного туалета, на Кассиана, который стоит между нами.

За одну долю секунды моя жизнь изменилась навсегда.

Я была уверена, что это решит все, и я почти уверена, что Кассиан тоже, но сейчас, глядя на Кеннера, я понимаю, что все было напрасно. Может быть, и не ничего, как такового, но мы добровольно попались в его ловушку. Нет времени признавать, что у меня есть моя судьбоносная пара или что это все время был Кассиан, не обращая внимания на тот факт, что я стою в гребаном общественном туалете, покрытая мехом в форме волчицы.

Не просто волчица.

Моей волчицы.

Боль, эхом отозвавшаяся в моих конечностях, когда я сместилась, быстро переросла в эйфорию, но к ней быстро примешался ужас, как только Кеннер открыл свой гребаный рот.

— Ты выполнил работу, которую я от тебя хотел, даже не попытавшись, сынок. А ты, Адрианна, я знал, что ты отыщешь свою волчицу в тот момент, когда тебе скажут не делать этого, как я и планировал.

Эти слова повисают в воздухе вокруг нас, тесное пространство становится все гуще и гуще от напряжения, по мере того как усмешка расползается по его губам, становясь шире с каждым вдохом.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я могу совершать ошибки, я даже могу, черт возьми, жить с ними, но когда за всем этим стоит Кеннер? Черт, я этого не вынесу.

Он должен заплатить. Он должен заплатить прямо сейчас.

Гнев пробирает меня до костей, и хотя я стою на дрожащих лапах, я все еще не могу побороть желание броситься на него. Я успеваю сделать всего два шага, прежде чем передо мной проносится вспышка меха, побуждая меня к погоне.

Кассиан.

Как только он оказывается в дюйме от своего отца, мужчина, о котором идет речь, выбегает в коридор. Я отступаю на дюйм назад, задевая хвостом стену позади себя, пока считаю свои вдохи, заставляя себя сохранять спокойствие, несмотря на новые ощущения, которые теперь обрушиваются на меня со всех сторон.

Измученный взгляд Кассиана находит мой мгновение спустя, когда мы возвращаемся друг к другу, печаль и гнев затуманивают его взгляд.

— Адди, — он шепчет прямо в мои мысли, новый навык, к которому я совершенно не готова, особенно когда побежденный тон одного его слова соответствует муке в его глазах.

Он думает, что виноват, слова его отца подтверждают это, но я знаю с абсолютной уверенностью, что на что бы ни намекал его дерьмовый отец, Кассиан понятия не имел, что он задумал.

Наше разглядывание прерывается, когда за спиной Кассиана распахивается дверь, посылая по моему телу прилив адреналина, но паника проходит, когда я понимаю, что это Броуди. Его глаза расширяются от удивления, когда он входит в комнату, дверь за его спиной открывается шире, и в поле зрения появляются Крилл и Рейден.

— Твою мать, — выдыхает Броуди, разинув рот между мной и Кассианом, и моя уязвимость, кажется, возрастает еще больше.

Скулеж срывается с моих губ, и я отступаю еще на шаг, мой хвост поджимается позади меня, когда я прислоняюсь к стене. Кассиан следит за каждым моим движением, делая неуверенный шаг ко мне, стараясь выглядеть как можно ласковей. Или это то, на что я надеюсь, судя по тому, как его морда опускается к земле, а хвост поджимается между лап.

— Все в порядке, Адди. Я с тобой.

Его слова снова проникают в мои мысли, прежде чем он делает шаг назад и без усилий принимает свой человеческий облик. Я моргаю, глядя на него, и новое чувство благоговения охватывает меня, когда он вытягивает шею и появляется в своем костюме, как ни в чем не бывало.

Я хочу сказать, что это волшебно, но затяжной эффект от присутствия Кеннера омрачает момент.

— Все в порядке, Альфа. Сделай глубокий вдох, успокой свое сердце и позволь своим инстинктам направлять тебя, — заявляет Кассиан, присаживаясь рядом со мной, когда подходит ближе. Я хмуро смотрю на него, больше не ощущая его мыслей в своей голове, пытаясь понять, что он объясняет. Он знает, что мне нужно, когда я не могу даже обработать мысль, не обращая внимания на слова, но это не значит, что мне от этого становится легче. — У тебя все получится, Альфа, — повторяет он, протягивая руку, чтобы провести пальцами по моему белому меху, и я наклоняюсь навстречу прикосновению.

Он кивает, всего один раз, и я опускаю веки.

Я чувствую, что другие наблюдают за мной, но я утону под давлением, если сосредоточусь на этом слишком сильно, чувство, с которым я не знакома, и, несмотря на это новое дополнение к моей магической сущности, я не собираюсь тонуть сейчас.

Внимательно следя за собой, я делаю долгий, глубокий вдох и медленно выдыхаю, когда мое сердцебиение начинает успокаиваться. Секунду ничего не происходит, потом две, но как только я собираюсь моргнуть, мои веки снова открываются, в голове воцаряется спокойствие, которое я не могу объяснить.

Безмятежность окутывает меня своими сладкими объятиями, и мне почти кажется, что я парю, прежде чем боль прожигает мои кости. Мои ноги подкашиваются одновременно с тем, как задняя часть моих век проясняется от мучительной боли, прежде чем мой мир замирает.

— Адрианна? — Хриплый голос Рейдена отдается вибрацией в моей груди, заставляя меня открыть глаза. Требуется несколько мгновений, прежде чем мой взгляд фокусируется, и я могу как следует рассмотреть его, но когда я это делаю, он окутывает меня другим чувством покоя.

Он протягивает ко мне руку, и я нервно делаю то же самое, шевеля растопыренными пальцами, когда мой взгляд останавливается на них.

Я снова стала самой собой.

Это звучит неправильно.

Я всегда была самой собой.

Волк, человек, или фейри.

Черт. Я не знаю, кто я.

Мои мысли прерываются, когда он поднимает меня на ноги, обхватывает руками и прижимает к своей груди. Я наслаждаюсь его объятиями, позволяя ему удерживать меня в моменте, пока к моей спине не прижимается еще одна грудь, от чего по телу разливается жар.

Крилл.

— Чего хотел Кеннер? — спрашивает Броуди, его голос звучит приглушенно в моих ушах из-за двух мужчин, зажавших меня между собой.

— Вы, ребята, видели его и не остановили? — Кассиан рычит, его тон совершенно не похож на тот, которым он разговаривал со мной несколько минут назад.

— Он убегал в противоположный конец коридора. Что произошло? — Спрашивает Крилл, его грудь вибрирует у меня за спиной.

Кассиан вздыхает. Это резкий и глубокий вздох, гул тревоги на фоне неуверенности в том, что мы не готовы двигаться вперед.

— Я не знаю, но он ясно дал понять, что в его планы входило заставить Адди пробудить свою волчицу и сместиться, — признается он, и мне не нужно смотреть, чтобы знать, что его лицо опущено, подбородок прижат к груди, когда им овладевает чувство поражения. Я чувствую это своей кожей, глубоко в костях и в воздухе вокруг меня.

Я всегда хорошо их понимала, по большей части, но сейчас все кажется иначе.

— Черт, — морщится Рейден, прижимаясь губами к моему виску.

— Что нам делать? — Спрашивает Броуди, его вопрос на мгновение повисает в пространстве вокруг нас, когда я делаю глубокий вдох и выхожу из теплых объятий Крилла и Рейдена.

Четыре пары глаз следят за моими движениями, когда я провожу руками по своему черному платью, выпрямляясь во весь рост и пытаясь снять напряжение со своих конечностей. Слова танцуют на кончике моего языка, готовые утвердить наш путь и закрепить, кто мы есть и кем всегда были.

Как по отдельности, так и вместе.

Несмотря на неизвестные возможности будущего, ясность в нашем единстве придает мне вновь обретенную силу, в которую я раньше не верила. Но теперь я знаю, что она реальна. Так должно быть.

Окидывая каждого из них взглядом еще раз, я делаю глубокий вдох.

— Мы делаем то, что делаем всегда. Мы боремся.

2

АДРИАННА

Я

могу говорить о большой игре, обещая бой, но сначала мне нужно несколько минут, чтобы собраться с силами. Я не могу позволить себе роскошь ускользнуть в свою комнату, где я могу спрятаться за надежными, тщательно возведенными стенами и позволить себе рухнуть под тяжестью своих эмоций. Вместо этого у меня есть около двадцати секунд, чтобы осознать новый слой дерьма, который меня окружает, прежде чем я должна разделиться на части и продолжить с этим.

Моя главная забота — потратить целых двадцать секунд на то, чтобы понять, с чего, черт возьми, начать преодолевать все препятствия, с которыми мы сталкиваемся.

Вцепившись в мраморный туалетный столик, я смотрю на свое отражение, не замечая никаких изменений, и это находит способ вывести меня из себя. Я чувствую себя по-другому; я тоже должна выглядеть по-другому.

Я вздыхаю. Уголок моего рта приподнимается, когда я признаю тот факт, что, возможно, ничего не изменилось, потому что я совсем не изменилась. Я просто высвободила часть себя, которая дремала, и больше она не подавлена. Нравится мне это или нет.

— Я принцесса фейри.

— Я волчица.

— Я гребаная принцесса-драконов.

Слова звучат у меня на языке с юмором, пока я говорю, реальность их по-настоящему не осознается, но я знаю со всей уверенностью, что моя душа связана с Криллом и Кассианом способами, которые я не могу описать.

Я тоже к этому не готова.

Однако я волчица. Я позволила Кассиану заявить на меня права, разрушая подавление, о котором я даже не подозревала, пока оно не было снято. Несмотря на боль, смещение казалось грубым, реальным и… особенным. Момент, который, я уверена, буду воспроизводить снова и снова, но то, что я почувствовала в тот момент, никогда не сотрется.

Слова Кеннера всплывают уродливой головой в моем мозгу, омрачая момент и затуманивая мои мысли.

— А ты, Адрианна, я знал, что ты отыщешь свою волчицу в тот момент, когда тебе скажут не делать этого, как я и планировал.

Что, черт возьми, это вообще значит? У меня нет ответов, и часть меня не хочет, чтобы они вернулись к нему, но у меня такое чувство, что, в конце концов, я это узнаю. Нам нужно покончить с этим беспорядком, тогда я смогу по-настоящему поговорить с Кассианом, в результате чего он поймет, что я действительно не считаю его ответственным за действия его отца. Этот человек сам по себе ужасный образец, и он определенно не думает о своем сыне.

Но что это за затянувшийся беспорядок? Какого хрена Боззелли делает с этим спонтанным испытанием? Кому это выгодно? Костяшки моих пальцев белеют, хватка усиливается, и я качаю головой. Боззелли уже дала мне объяснение этому: Совет.

Похоже, они одержимы желанием заставить меня стать судьбоносной парой с мужчинами, в которых я уже по уши влюблена. Эта идея почти привлекательна, если она не делает нас уязвимыми для их целей. То, что я волчица, все еще играет роль в их плане? Или это Кеннер устраивает всем неожиданный ход?

Черт возьми, я не знаю. Я не получу ответы, стоя здесь, но и идти туда за ними мне тоже не очень хочется.

Раздается стук в дверь справа от меня, отрывающий меня от моих мыслей, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть Флору, выглядывающую через небольшую щель. Я сглатываю при виде нее, совершенно потеряв дар речи, но мерцающий блеск жалости в ее глазах говорит мне, что она уже знает, что я задумала. Я никогда не была так благодарна за то, что кто-то взял контроль на себя и объяснил моей подруге, в каком аду я живу, чтобы мне не приходилось самой подбирать слова.

— Ты хорошо выглядишь, Адди, — выдыхает она, мягкая улыбка украшает ее губы, когда она заходит внутрь и закрывает за собой дверь. Я улыбаюсь в ответ, расправляя плечи и выпрямляясь, тщательно надевая свою метафорическую броню. — Ты готова? — спрашивает она, когда я делаю глубокий вдох.

— Могу ли я сказать «нет»? — Я размышляю, заставляя ее улыбнуться шире, но не встречаюсь с ней взглядом.

— Конечно, я просто не думаю, что у тебя действительно есть выбор, — признается она, правда царапает мою кожу, как колючая проволока, режет глубже, чем необходимо, но я не позволяю ей угрожать структуре моих ментальных стен, которые готовятся к битве.

— Верно.

В комнате воцаряется тишина, пока Флора не откашливается, проводя руками по своему красивому платью и пристально глядя на меня. — Я могу сказать им, что тебе нужно еще несколько минут…

— Нет, я в порядке, — вмешиваюсь я, кивая и направляясь к двери. Она широким жестом открывает ее для меня, показывая Крилла, Кассиана, Рейдена, Броуди и Арло с другой стороны.

У меня сжимается в груди при виде моих Криптонитов, когда Арло обнимает Флору за плечи. Каждый из них разодет в пух и прах в своих костюмах, как и раньше, но теперь по ним пробегает рябь напряжения. Это пронизывает всех нас, удерживая в плену, когда я присоединяюсь к ним в коридоре. Мое платье милое и причудливое, скрывающее правду под тканью.

Мы не обмениваемся ни словом, пока идем в ногу. Броуди стоит слева от меня, его пальцы скользят по моим, в то время как Рейден берет меня за правую руку, его пальцы растопырены на пояснице.

Мгновение спустя бальный зал поглощает мои чувства, болтовня смешивается с игрой на арфе в углу комнаты, когда еду разносят по столам. Пробираясь сквозь это безумие, Броуди указывает на большой стол, за которым почти все места свободны. Флора и Арло выходят первыми, их родители занимают два места слева, и Рейден целует меня в висок, прежде чем направиться к мужчине, сидящему напротив них.

Мои шаги замедляются, когда я подхожу, не зная, куда сесть, но мое напряжение быстро проходит, когда я замечаю именные карточки перед каждым сиденьем. Броуди отодвигает для меня стул, и, бормоча слова благодарности, я оглядываю зал, стремясь обнаружить придурков, сеющих хаос в моей жизни, но в итоге оказываюсь ни с чем.

Ни Боззелли. Ни Кеннера. Ни профессора Хэллоуэя. Ни члена Совета Оренды. Никого.

Я не могу наслаждаться чувством «с глаз долой, из сердца вон». Их отсутствие только усиливает мое беспокойство.

— А, это, должно быть, восхитительная Адрианна Рейган. Очень приятно. — Я моргаю, глядя на мужчину, сидящего через три стула справа от меня, Рейдена стоящего рядом с ним, и сразу становится ясно, что это его отец. Его тон… вызывающий сомнение, его наряд яркий, а улыбка почти безумна.

Бордовый бархатный костюм облегает его фигуру, под ним накрахмаленная белая рубашка. В правой руке у него сигара, хотя она и не зажжена, а подбородок наклонен в мою сторону, демонстрируя его предполагаемое превосходство.

— А вы кто? — Отвечаю я, приподнимая бровь. Его губы растягиваются в смехотворно широкой улыбке, когда Рейден прикрывает рот рукой.

— Ты пылкая, как и говорил мой сын.

— Я шокирована, что он не решил преуменьшить мои жалкие способности фейри, — размышляю я, поддразнивая своего вампира из-за дерьма, которым он осыпал меня при нашей первой встрече. Он морщится, но его отец издает смешок, исходящий прямо из его нутра.

— Мне нравился твой отец.

Я наклоняю к нему голову. — Вердикт по поводу взаимности все еще не определен, — заявляю я, зарабатывая подмигивание от пожилого мужчины, когда он кивает.

— Она мне определенно нравится, сынок. — Он обращает свое внимание на Рейдена, который закатывает глаза, глядя на своего отца.

— Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал, — бормочет он, выдвигая сиденье рядом с собой. Он устраивается рядом с Кассианом, а Крилл устраивается между нами двумя.

Броуди кладет руку мне на бедро слева, придавая мне еще больше уверенности, когда перед нами ставят тарелки с едой. Слои картофеля дополняются тушеными овощами и тонкими ломтиками говядины. Пахнет вкусно, но я слишком взвинчена, чтобы даже подумать о том, чтобы поднести вилку ко рту.

Мое желание поскорее поесть улетучилось на крыльях катастрофы, которая уже произошла этим вечером. Оглядывая стол, я вижу, что только взрослые поглощают пищу, привлекательность еды утрачена для остальных из нас, поскольку мы ожидаем неизвестного.

Музыка стихает, когда кто-то нажимает на микрофон, спасая меня от страданий, связанных с тарелкой, стоящей передо мной, и я поднимаю глаза и вижу Боззелли в центре сцены. Ее фальшивая улыбка приклеена к лицу, волосы уложены тугими локонами, а веки покрыты эксцентричным макияжем. Если этого было недостаточно, ее ярко-фиолетовое платье служило маяком в тускло освещенной комнате.

От предвкушения следующего вздоха у меня перехватывает дыхание, а ее губы приоткрываются, только затягивая узел. — Добрый вечер, леди и джентльмены. Я хочу поблагодарить вас всех за посещение такого феноменального вечера сегодня вечером, который, как я чувствую, был очень необходим для повышения морального духа среди студентов после того, как некоторые стали свидетелями жестокости нападений обезумевших вампиров. — По комнате прокатывается шепот, выражающий их согласие, и это только еще больше раздражает меня. — Я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы прошли через дополнительные меры безопасности, принятые этим вечером, чтобы посетить нас в кампусе. После очередного нежелательного визита на территорию академии мы считаем необходимым действовать с осторожностью и ограничить доступ с обеих сторон.

Я усмехаюсь, не в силах сдержаться. Ее запрет бессмыслен. Кассиан удалось достаточно легко покинуть кампус прошлой ночью, и она пригласила того самого мужчину, который напал на меня с самого начала. Все это не имеет смысла. Во всяком случае, это похоже на очередную неудачную попытку контроля с ее стороны.

— Не могу поверить, что один-единственный человек способен извергнуть столько дерьма в таком количестве предложений, — шепчет Броуди себе под нос, заставляя меня усмехнуться, когда я мычу в знак согласия.

— Имея это в виду, руководить королевством нелегко, и мы должны быть готовы к любой ситуации, — продолжает Боззелли, и у меня скручивает живот, потому что я знаю ее следующие слова еще до того, как она их произнесет, поскольку ранее мы слышали о ее плане относительно Кеннера. — Похоже, сегодняшний вечер — идеальная возможность для испытания. — Она радостно разводит руки в стороны, чем заслужила одобрительные возгласы некоторых зрителей, но в основном зал наполняют удивление и озабоченность. — Прежде чем мы погрузимся в волнение от того, что повлечет за собой испытание, я думаю, что это также отличное время для наших студентов поработать над речами. Обращение к общественности — еще одна ключевая роль в том, чтобы стать наследником Королевства Фладборн, и что может быть лучше для того, чтобы собраться с силами, чем в компании наших близких? — Взволнованные возгласы проносятся по комнате, заставляя Боззелли маниакально улыбаться, когда она заканчивает свою собственную речь. — Я, конечно, приношу извинения за недостаточную подготовку, но мы должны быть честными и реалистичными, и одно можно сказать наверняка: война никого не ждет.

3

АДРИАННА

Р

ечи? Гребаные речи? Они на самом деле не дают нам особо подготовиться к этому. Давайте не будем забывать тот факт, что я действительно ненавижу это дерьмо. В моей жизни сейчас происходит достаточно событий, поэтому мне не нужно добавлять это к списку.

Выдыхая, я пытаюсь избавиться от своего разочарования и сосредоточиться на чем-то одном за раз. Не помогает и то, что я не могу ясно мыслить, когда все эти люди тихо бормочут в маленькой комнате, в которой мы заперты. Волнение тяжелым грузом давит мне на грудь, лишая возможности даже думать о том, чтобы произнести чертову речь. Не тогда, когда я знаю, что Кеннер и большая часть Совета будут ждать нас, как только закончится испытание.

— С тобой все в порядке?

Я поднимаю глаза на Крилла, натянутая улыбка украшает мои губы, когда я делаю еще один глубокий вдох. Я не могу подобрать слов, чтобы отрицать тот факт, что я вишу на волоске. К счастью, понимающий взгляд в его глазах подтверждает, что он понимает все, насколько может.

Его пальцы переплетаются с моими, служа мне якорем и заземляя меня в этом безумии. Я прижимаюсь к нему, позволяя ему наполнить меня силой, в которой я отчаянно нуждаюсь.

Оглядывая комнату, мой взгляд останавливается на гигантском объявлении на стене.

4

АДРИАННА

— У

берите ее с этой сцены. Немедленно.

Резкий приказ — это рычание, с которым я знакома. Гнев Боззелли становится чем-то таким, к чему я почти привыкла, и даже при том, что она говорит достаточно тихо, чтобы ее не было слышно за болтовней СМИ, он все еще звучит у меня в ушах как предупреждение.

Вежливо улыбаясь, я отступаю на шаг от микрофона, мой взгляд устремлен вперед, и я стараюсь смотреть прямо в объектив каждой камеры, направленной в мою сторону. Боззелли появляется передо мной спустя долю секунды, ее глаза горят невысказанным гневом, когда она поправляет свой наряд и поворачивается, чтобы обратиться к собравшейся толпе.

Я улучаю момент, чтобы сойти с подиума, и вижу, что мой безумный вампир ухмыляется от уха до уха, но прежде чем он успевает пробормотать хоть слово в мою сторону, голос Боззелли эхом разносится по залу.

— Я хочу воспользоваться этой возможностью, чтобы поблагодарить каждого из вас за то, что вы сегодня здесь, — начинает она, привлекая мое внимание. Как только я поворачиваюсь в ее сторону, ее пристальный взгляд останавливается на мне.

Она смотрит — действительно смотрит — почти так же глубоко, как Кассиан раньше, но в отличие от него, я укрепляю свои стены, отказываясь позволить ей добраться до глубин моей души и увидеть мои слабости.

Она наклоняет голову, оценивая происходящее, кажется, целую вечность, прежде чем снова поворачивается лицом к аудитории. Она откашливается, проводит ладонями по талии и лучезарно улыбается толпе.

— Я также хочу отметить мощную речь мисс Рейган. Я уверена, мы все можем согласиться с тем, что она оправдала ожидания, которые мы возлагали сегодня. Настолько, что больше ничего не состоится этим вечером. Я могу с полной уверенностью сказать, что за такое сильное и победоносное обращение к нации будут выставлены высшие баллы. — Какое у тебя богатое воображение.

Ее глаза снова находят меня, ее последние слова отскакивают от моего невозмутимого лица, когда она сжимает губы и нервно скручивает пальцы.

Что происходит?

Боззелли не умеет быть никем, кроме беспощадной сучки. Это почти как если бы она сомневалась в себе, но из-за чего? Я не знаю. Один-единственный кивок, больше себе, чем кому-либо другому, и она снова оказывается лицом к лицу с прессой.

Еще одно горловое откашливание, она проводит языком по нижней губе и слегка поправляет рукава своего костюма. Язык ее тела кричит о нервозности, но если кто-то еще и замечает это, то остается таким же молчаливым, как и я.

— С большим удивлением я сообщаю студентам, что на самом деле дополнительного испытания сегодня вечером не будет. — Шепот разносится по всему пространству, смешиваясь с — какого хрена — Рейдена рядом со мной. Я хмурюсь, озадаченная тем, что, черт возьми, вообще происходит прямо сейчас, когда она продолжает говорить. — Сегодняшний вечер был посвящен тому, чтобы найти подходящие слова для обращения к вашему королевству перед жизненно опасным событием. Думаю, вам будет приятно узнать, что сегодня не тот момент, когда стоит переживать за свою жизнь. — Она поджимает губы, прежде чем изобразить улыбку. — И с этим открытием я желаю всем прекрасного вечера и чудесного будущего, поскольку мы продолжаем поиски наследника Королевства Флорборн.

— Кто, черт возьми, эта женщина и где настоящая Боззелли? — Шепчет Флора, и я фыркаю в знак согласия, не в силах отвести глаз от женщины, о которой идет речь.

Ее взгляд прикован ко мне, когда она спускается с подиума, и рассеивается только тогда, когда она останавливается рядом со мной.

— Ты. В мой кабинет. Сейчас.

Я отступаю в сторону, не в восторге от ее близости. — Но…

— Сейчас, мисс Рейган, — рычит она, изо всех сил стараясь говорить тише, и делает шаг, ожидая, что я последую за ней.

— Она никуда не пойдет с тобой одна, — парирует Рейден, зарабатывая закатывание глаз от дьявола, которым является наш декан.

— Не думаю, что она бы пошла.

Моргая, я смотрю на нее, не в силах удержаться от изумления, когда она продолжает идти к двери позади нас.

— Она действительно только что согласилась на мое присутствие? — Спрашивает Рейден, его брови в замешательстве сдвинуты, когда он обращает свое внимание в мою сторону.

Я пожимаю плечами, мои губы приоткрываются, чтобы заговорить, но Кассиан опережает меня. — К черту это. Мы все идем, — ворчит он, кладя руку мне на плечо и ведя меня к выходу.

— Я останусь здесь с Арло и прослежу, чтобы больше ничего не затевалось, — заявляет Флора и исчезает в толпе, прежде чем я успеваю произнести хоть слово.

Облегченно выдыхая, я иду в ногу со своим вампиром и своим волком, Броуди и Крилл идут прямо за нами. Походка быстрая и бесшумная, пропитанная неуверенностью, которую я не могу точно определить.

Войти в ее кабинет — все равно, что войти в логово льва, но когда Боззелли садится по другую сторону стола, становится ясно, что она встревожена. Ее взгляд скользит по нам пятерым и обратно, повторяя движение, пять раз, прежде чем она, наконец, что-то говорит.

— Итак, вас пятеро.

— Нас пятеро, — заявляет Броуди, пожимая плечами, как будто понимает, на что она намекает, в то время как я моргаю, как дура.

— Присаживайтесь.

Я усмехаюсь, качая головой. — В последний раз, когда я делала это, ты заставила меня застыть на месте, чтобы вонзить Поцелуй смерти в мою кожу.

Она вздыхает, раздражение смешивается с отчаянием, когда она сплетает руки. — Я не знала тогда того, чего, кажется, не знаю до сих пор. — Я хмурюсь, совершенно сбитая с толку тем, что она пытается сказать. Она, должно быть, чувствует, что мы не понимаем, что она имеет в виду, потому что снова вздыхает, на этот раз тяжелее. — Кому-нибудь лучше объяснить мне это, и объяснить сейчас.

— Что? — Спрашивает Крилл, скрещивая руки на груди и свирепо глядя на нее сверху вниз.

— То, что только что сказала мисс Рейган, — рявкает она в ответ, непоколебимая перед его надвигающимся присутствием.

— О какой части? — Добавляет Рейден, вставая на мою защиту.

— Не прикидывайтесь дурачками. Совет, — рычит она, хлопая ладонями по столу.

Судя по тому, как она себя ведет, можно подумать… Неужели она не знает?

— Я не знаю, что еще вам нужно знать. Они — чума для этого королевства, — заявляет Броуди как ни в чем не бывало, как будто его собственный отец не является членом клуба-мудаков.

Она закатывает глаза. — Где-нибудь всегда есть чума, мистер Оренда. Я имею в виду судьбоносных партнеров. Откуда ты знаешь, что это, правда? — настаивает она, в отчаянии разводя руками, а ее глаза дико вращаются, как будто она пытается плыть по штормовому морю без какого-либо спасательного плота.

Я чувствую это. Глубоко в своих костях, и, несмотря на здравый смысл, я позволяю магии разума трепетать над моей кожей. Я мгновенно сталкиваюсь с паникой, предательством и неуверенностью.

Она не знает.

Она, блядь, не знает.

— Потому что они уже пытались раньше, — выпаливаю я. Я не совсем уверена, что принимаю правильное решение поделиться с ней этой информацией, но мне кажется, что мне нечего терять.

— Когда? — Она замирает на месте от моего признания, и это только подтверждает мои мысли. Я чувствую, как парни смотрят на меня, неуверенные, правильно ли я поступаю, но никто из них не пытается вмешаться.

— После последнего испытания. Когда Броуди забрал меня из кампуса, чтобы исцелить меня от отравленного укуса вампирши, который нанесла Вэлли.

Ее глаза расширяются, удивление неоспоримо, когда она смотрит на меня. — В ночь, когда пропал ее отец. Ты убила его. — К моему удивлению, в ее тоне нет гнева.

— Да. — Я выдыхаю правду, наблюдая, затаив дыхание, какой будет ее реакция.

Она откидывается на спинку стула, оценивая меня новыми глазами. — Я думала, она лжет.

— В этом единственном случае это было не так, — говорю я, пожимая плечами, все еще ожидая, что она взбесится из-за моих действий, но этого не происходит. Вместо этого она прочищает горло, еще раз оценивая нас пятерых, прежде чем задумчиво постучать по своему рабочему столу.

— Чего они рассчитывают добиться, заставив вас пятерых стать судьбоносными партнерами?

— Это вопрос, на который я хотел бы знать ответ, — ворчит Кассиан, проводя рукой по волосам, когда Броуди делает шаг вперед. Его глаза находят мои, он мгновение рассматривает меня, прежде чем он поворачивается обратно, кладя руку на ее стол, пока говорит.

— Я предполагаю, что это для того, чтобы контролировать нас в нашем ослабленном состоянии, чтобы сохранить контроль над королевством. Сделать нас маяками надежды для нашего народа, назвать нас наследниками и управлять нами, как марионетками.

Ее губы кривятся, почти давая понять, что она недовольна, но это не может быть правдой. Не если…

— Я этого не допущу, — рычит она, гнев волнами исходит от нее.

— А? — Броуди выпрямляется, в замешательстве морща нос, когда Боззелли следует его примеру, поправляя жакет и выпрямляясь во весь рост.

— Я не позволю этого, — повторяет она, прежде чем нажать кнопку на своем столе. — Я хочу, чтобы все немедленно покинули кампус, и я хочу, чтобы в академии немедленно вернули изоляцию. Никого не впускать, никого не выпускать. — Мне требуется секунда, чтобы понять, что это, должно быть, интерком или что-то в этом роде, когда она заканчивает разговор и переводит взгляд на Кассиана. — И это касается и вас, мистер Кеннер. — Мы пятеро уставились на нее в удивлении. — Он ожидал, что вы уйдете, он убедился, что бы я пропустила вас через защитную магию в прошлый раз, но я не сделаю этого снова, — объясняет она, и Кассиан кивает.

— Понятно.

Подожди… она… она не… она не может быть на нашей стороне… правда?

— Что теперь? — Спрашивает Рейден, и она усмехается, ощущение бреда смягчает тревогу.

— Теперь? Я не знаю. Мне нужно обдумать весь этот хаос, который сеет разруху в моей академии. Хаос, который, кажется, всегда вращается вокруг вас, мисс Рейган. — Я открываю рот, чтобы указать на тот факт, что это не моя вина — ну, по крайней мере, не всегда моя вина, — но она пренебрежительно машет рукой, прежде чем я успеваю даже подумать о том, чтобы защититься. — Идите. Спите. Ничего из этого не закончилось. Далеко не все. Мы должны подготовиться сейчас. К чему именно, я не могу быть полностью уверена, но тот факт, что я приостановила сегодняшнее полномасштабное испытание, только поставит нас всех на линию огня.

5

КАССИАН

Д

верь комнаты захлопывается за мной, когда мы все входим в апартаменты Рейдена. Какое бы облегчение ни переполняло меня от уединения, которое нам наконец-то предложили после суматошного вечера, оно все равно не унимает неуверенности в моей груди.

Мы пробираемся вброд по неизведанным водам, мутным от чужих грехов, оставляющих нас на их милость. Тот факт, что Боззелли не знала об истинных планах Совета, не должен меня удивлять, но то, что она теперь знает, и то, что она может или не может делать с этой информацией, только еще больше разжигает мое отчаяние.

— Что нам теперь делать? — Спрашивает Броуди, притягивая Адди к себе, и мой взгляд падает на ее лицо.

— Мы спим, — ворчу я, заслужив удивленный взгляд от каждого из них, включая Адди.

— Спим? — Рявкает Рейден.

— Мы не можем просто спать, — добавляет Крилл, и я пожимаю плечами.

— Может, ты и не можешь, но ей это нужно, — заявляю я, указывая на свою гребаную альфу. Она еле держится на ногах, истощение ощущается каждым дюймом ее тела. Мне не нужно смотреть на своих братьев, чтобы знать, что они тоже это видят.

В истинном стиле Адди она отмахивается от меня. — Я в порядке, — выдыхает она, подавляя зевок.

— Если это то, на что похоже «в порядке», то я этого не хочу, — размышляет Броуди, целуя ее в лоб, прежде чем она бросает на него убийственный взгляд.

— Эй, — предупреждает она, и он щелкает ее по носу.

— Пожалуйста, я дразнюсь, и тебе это нравится.

— Сомнительно, — бормочет она, прикрывая рот, чтобы скрыть следующий зевок.

Я киваю Броуди, который понимает намек, крепче обнимает Адди за плечи и ведет ее в спальню в невероятно огромной комнате Рейдена.

— Давай, Кинжал. Я с тобой, — бормочет он, и она следует за ним. Как только они достигают дверного проема, она оглядывается через плечо.

— Мы все здесь будем спать?

— Да. Ты не против? — Предлагает Рейден, наклоняя к ней голову, за что получает острый взгляд.

— Ты действительно спрашиваешь? — она возражает, и он посмеивается.

— Нет. — Улыбка на его лице выводит из себя.

— Я так и думала, — заявляет она, отмахиваясь от нас и поднимая взгляд на Броуди.

— Мне нужно снять это платье.

— Именно для этого я здесь, — говорит Броуди, приподнимая брови, прежде чем они оба исчезают из виду.

Адди посмеивается, приятный звук разносится по воздуху. — Для игрока (Прим. Сленг. Бабник) у тебя довольно дрянные реплики.

— Это потому, что мои дни игрока закончились, Адди. Я тебе это говорил. — Ублюдок направляется обратно к двери, пинком закрывая ее, даже не взглянув в нашу сторону, на мгновение, оставляя нашу девушку при себе.

Провожу рукой по лицу, делаю несколько шагов к дивану и со вздохом откидываюсь на спинку. Меня охватывает изнеможение и мурашки удивления, пробирающие до костей. Чувство, к которому я никогда даже близко не подходил раньше.

— Ты когда-нибудь мог подумать, что такой волшебный момент в вашей истории произойдет в общественном туалете? — Спрашивает Крилл, опускаясь на диван рядом со мной.

Я качаю головой, сбитый с толку теперь, когда у меня, наконец, появилась минутка подумать обо всем этом.

— Что на самом деле произошло в туалете? — Добавляет Рейден, садясь на диван напротив нас. — Почему ты выглядишь таким задумчивым как дерьмо, когда мы поднимаем этот вопрос? — он давит, и я быстро пытаюсь подавить улыбку, трогающую уголки моих губ.

Он знает. Я уже знаю, что он знает, и впервые в своей эгоистичной вампирской жизни он бескорыстен. Даже если это всего на мгновение. Позволив вопросу осесть, я позволяю своей задумчивой улыбке вернуться, а веки опускаются наполовину.

— Я нашел свою пару. — Слова теплые на моем языке, разжигающие напряжение в моих костях, жаждущие снова привлечь внимание моей альфы, но я борюсь с этим.

Ей нужно отдохнуть и восстановить силы. Она впервые обратилась, и это будет тяжело для любого. Включая ее.

— Она перекинулась, — выдыхает Крилл с пониманием в голосе, глядя в потолок, и я киваю.

— Да, она обратилась ради меня.

Счастье — единственное слово, которое приходит мне на ум, которое хотя бы отдаленно описывает то, что я чувствую, но я знаю, что оно на самом деле не отражает мои основные эмоции прямо сейчас. Довольный, осознанный и наполненный чувством цели, я чувствую себя новым человеком.

Новым волком.

Заявленным волком.

— Я не могу решить, выглядишь ли ты счастливым или злишься из-за этого, — заявляет Рейден, прерывая мои мысли, и я хмуро смотрю на него.

— Я никогда в жизни не чувствовал себя спокойнее. Но потребность защитить ее, защитить то, что принадлежит мне, переполняет. — Правда, срывающаяся с моих губ, снимает напряжение с моих конечностей, когда Рейден смотрит на меня с открытым ртом.

— Больше, чем раньше?

— Больше, чем раньше, — повторяю я, остро осознавая, что это не должно быть, возможно.

— Я завидую, — ворчит он, заставляя меня нахмуриться.

— Чему? — Вмешивается Крилл, выражение его лица совпадает с моим собственным.

— Тому, что она тоже не вампир, как я.

— Конечно, — говорю я со вздохом, уверенный, что вампирский эгоизм Рейдена вернулся на место, но, к моему удивлению, он наклоняется вперед на своем сиденье, упираясь локтями в колени.

— Итак, подводя черту под нашей ночью, Адди теперь не только принцесса фейри, но и волчица. Кеннер хотел, чтобы она это сделала, я имею в виду смещение, и Боззелли отменила испытание, потому что была в шоке от информации, которую Адди сообщила всему королевству в своей речи. — Он переводит взгляд с Крилла на меня, ожидая подтверждения, и я киваю.

— Это примерно подводит итог.

— Она тоже принцесса-драконов, — заявляет Крилл, еще больше расслабляясь на подушках позади себя, и самодовольная усмешка кривит его губы.

— И принцесса-драконов тоже. Спасибо за это, — раздраженно ворчит Рейден, качая головой. — И что нам теперь со всем этим делать?

— Я собираюсь сделать то, что делает каждый взрослый оборотень, — заявляет Крилл, поднимаясь с дивана и вытаскивая свой мобильный телефон из кармана.

— Что? — Спрашиваю я, заинтригованный его планом, но застенчивая улыбка, появляющаяся на его лице, застает меня врасплох.

— Позвонить своей маме.

6

АДРИАННА

Р

еальность цепляется за мою кожу, изо всех сил стараясь вырвать меня из глубокого сна, и, как я ни стараюсь, я, кажется, не могу этому помешать. Мои веки тяжелеют, когда я вздыхаю, мои конечности сковывает слабость, но смятение быстро заполняет мои мысли, когда я изо всех сил пытаюсь вытянуться.

Может быть, это не сонливость давит на меня, а чужие конечности душат меня под простынями. Моргая, я борюсь с усталостью, которая все еще одолевает меня, и обнаруживаю, что Броуди навалился на меня слева, а Рейден прижался к моему правому боку.

Это определенно зрелище, от которого хочется проснуться, но исходящий от них жар на грани удушения. Перемещаясь между ними, я замечаю Крилла, лежащего по другую сторону от Броуди, в то время как Кассиан занимает кресло в углу комнаты. Его подбородок упирается в грудь, а ресницы мягко касаются щек.

Я пользуюсь моментом, чтобы впитать это в себя. Четверо мужчин, мои четверо сумасшедших мужчин, которые могут быть резкими, беспощадными и смертоносными, но при этом выглядят такими ангельскими, когда спят.

Это еще один их слой, который я хочу присвоить себе. Я хочу списать эту мысль на мою связь с моей волчицей, но если быть честной, она была там все это время, становясь сильнее с каждым днем, пока я больше не смогла избегать правды.

Я пробормотала эти слова Криллу еще в его доме, но теперь я чувствую их всем своим телом.

Они мои. А я принадлежу им.

Дрожь пробегает по моей спине, и я не знаю почему, но я точно знаю, что признание этого факта делает мою волчицу счастливой. Очень счастливой. Это странное ощущение — чувствовать что-то так сильно, но мне нужно к этому привыкнуть.

Броуди отодвигается рядом со мной, предлагая крошечную щель между нами, и я пользуюсь ею. Лавируя между двумя горячими печами, мне удается добраться до изножья кровати, прежде чем звук глубокого, хриплого голоса заставляет меня замереть.

— Куда ты идешь?

Я приподнимаю бровь, глядя на волка, все еще занимающего кресло в углу. Его глаза открыты, но в остальном он не сдвинулся ни на дюйм. — Совершаю побег из глубин ада. Здесь чертовски жарко, — отвечаю я, указывая через плечо, и он ухмыляется. Ухмыляется, блядь. Кто знал, что Кассиан Кеннер способен на такое?

Не говоря ни слова, он поднимается на ноги и неторопливо направляется ко мне в своей обычной дерзкой манере. У меня пересыхает во рту, выдавая спокойствие и собранность, которые я безуспешно пытаюсь излучать, когда он падает передо мной на колени.

Он проводит ладонями по моим бедрам, оставляя после себя мурашки, и я дрожу.

— Ты в порядке? — спрашивает он, не получая ничего, кроме кивка, когда мое дыхание застревает в горле. — У нас все в порядке? — добавляет он, в его глазах на мгновение мелькает неуверенность, прежде чем она исчезает, и я снова киваю.

Он ищет в моих глазах ответы, которые я, кажется, не могу выразить словами, и что бы он ни нашел, должно быть, это то, что он искал, потому что в следующий момент его ладони поднимаются, задирая футболку большого размера, которую я украла из шкафа Рейдена, пока его кожа не оказывается прижатой к моему животу. Слегка надавив, я молча следую его указаниям, ложась обратно на кровать, в то время как он остается надо мной.

Взгляда вниз по длине моего тела и видения его, уютно устроившегося между моих бедер, достаточно, чтобы возбудить меня, и это только усиливается, когда он хватает меня за бедра, притягивая ближе, прежде чем широко раздвинуть. Только тогда я теряю зрительный контакт с ним. Его взгляд перемещается к моей сердцевине, когда он кладет мои ноги ровно на кровать, открывая себе идеальный вид на мою киску, оставляя меня полностью обнаженной.

Он смотрит, и смотрит, и… смотрит, кажется, целую жизнь. Я пытаюсь сжать бедра вместе, но его хватка лишает меня такой возможности, поскольку он удерживает меня на месте. Кончики его пальцев вдавливаются в мою плоть, заставляя меня дышать неглубокими резкими вдохами, и я больше не могу этого выносить.

— Кассиан, — выдыхаю я, приподнимаясь на локтях, чтобы лучше его разглядеть.

Это движение отвлекает его от размышлений, когда его глаза встречаются с моими. — Ты моя, Адди. Моя. Не только потому, что я довел тебя до грани оргазма и заставил сказать это прошлой ночью, но и потому, что ты моя пара. Моя Альфа.

Мое тело вибрирует от его слов, в мозгу происходит короткое замыкание, когда я смотрю на него сверху вниз, не в состоянии предложить ничего, кроме кивка. Не то чтобы ему, кажется, нужны были слова от меня, потому что его внимание снова отвлекается от моего лица с его следующим вздохом, который касается моей обнаженной киски, заставляя меня дрожать.

— Ка… Ох, черт, — выдыхаю я, когда он перестает шептать между нами, проводя языком по моим складочкам. Я сжимаю кулаки, сминая простыни по бокам, и запрокидываю голову.

— Смотри на меня, Альфа, — хрипло произносит он, его губы касаются моей чувствительной кожи с каждым словом. Я снова дрожу, превращаясь в клубок натянутых нервов, жаждущий большего.

Мне требуется вся моя сила, чтобы запрокинуть голову в его сторону, еще больше, чтобы открыть веки, но в ту секунду, когда я это делаю, я вознаграждена тем, что он снова наслаждается мной.

Одно движение, два, три. Его язык ласкает мою розовую киску, прежде чем обвести клитор. Я извиваюсь на кровати, отчаянно желая трения, когда еще один стон срывается с моих губ. — Кассиан, пожалуйста. — Я не знаю, о чем, черт возьми, я умоляю, но мне это нужно, и нужно сейчас.

Он впивается зубами в мой напряженный бугорок, продолжая раздвигать мои бедра, пока я ищу большего, но, к счастью, мгновением позже он прекращает мои страдания, проникая языком в мое лоно. Я таю в постели подо мной, мое подсознание осознает, что остальные спят, но желание, струящееся по моим венам, делает невозможным для меня беспокоиться о том, чтобы не разбудить их.

Кончики его пальцев так сильно сжимают мои бедра, что я знаю, что, когда он закончит, останутся синяки. Эта мысль только усиливает покалывание, пробегающее по моему позвоночнику, приближая меня к кульминации. Я издаю беспорядочные вздохи и стоны, пока он ласкает мое тело одним языком. Каждый раз, когда мои бедра приподнимаются над кроватью, он впивается зубами в мой клитор, оставляя меня дикой и толкая за точку невозврата.

— Кассиан. — Его имя на моих губах — единственное предупреждение, которое он получает, прежде чем я перехожу грань экстаза, извиваясь под ним, когда волна за волной накрывает меня, делая беспомощной, когда я поддаюсь его прикосновениям.

Я падаю плашмя на кровать, хватая ртом воздух, пока он медленно проводит поцелуями по моим бедрам, вероятно, исследуя синяки, которые оставил после себя. Я все еще перевожу дыхание, когда слышу вздох, но это не от Кассиана… он раздается у меня за спиной.

— Я мог бы просыпаться под это каждое утро. — В голосе Броуди звучат веселье и удовлетворение, когда я глубже зарываюсь в матрас.

— То же самое, — добавляют Крилл и Рейден, подтверждая, что у нас есть аудитория, о которой я и не подозревала.

— Давай… — Следующие слова Рейдена прерываются отдаленным звуком стука. Он ворчит себе под нос, вскакивая с кровати. Я смотрю на его задницу, пока он уходит, но мой взгляд быстро поглощается лицом Броуди, когда он наклоняется надо мной. Он проводит пальцем по моей щеке, его губы приоткрываются, но прежде чем он успевает вымолвить хоть слово, Рейден целеустремленно возвращается в комнату. — Ну, похоже, сегодня утром какая-то фейри вызвала тебя в офис Фэйрборна, — раздраженно заявляет он, когда я спешу сесть. Но Крилл заговаривает прежде, чем я успеваю осознать, что происходит.

— Фэйрборн? От него было столько же пользы, сколько от чайника из шоколада. Какого хрена ему могло понадобиться?

7

АДРИАННА

— Т

ебе не кажется, что для Фэйрборна рановато просить о встрече? — Спрашивает Броуди, проводя рукой по подбородку и оглядывая нас четверых. Раннее утреннее солнце мало что дает нам для умиротворения, несмотря на вчерашнюю бурю, но оно дает нам возможность начать все с чистого листа и прояснить мысли. Однако это не позволяет всплыть каким-либо ответам, а значит, все еще есть шанс, что нас застигнут врасплох.

Снова.

— Это было больше похоже на требование, — ворчит Рейден, его челюсть сжата, несмотря на то, что в остальном он выглядит невозмутимым. Я не уверена, то ли он просто не жаворонок, то ли ему не терпелось окунуть свой член в банку с медом, но в любом случае, он в плохом настроении.

Стремясь удержать всех сосредоточенными, я делаю шаг вперед. — Я не знаю, чего хочет Фэйрборн, но появление сработает в нашу пользу.

— Почему ты так думаешь? — Спрашивает Кассиан, такой же раздраженный, как и Рейден.

— Если мы будем прятаться, мы не узнаем, чего он хочет, а незнание только мешает нам. Если мы собираемся разобраться во всем этом, нам нужно будет собрать как можно больше информации.

— Разобраться в чем? — Спрашивает Крилл, и я усмехаюсь. Если это не вопрос на миллион долларов, то я не знаю, что это такое.

— Черт его знает, но все это дерьмо должно закончиться, верно? — Я пожимаю плечами. Это скорее попытка избавиться от охватившей меня неуверенности, но если ребята и замечают, никто ничего не говорит.

— Правильно, Кинжал. Мы — впятером вместе, — поет Броуди, раскидывая руки в стороны, указывая на всех, пока мы пересекаем кампус. Он зарабатывает пару закатываний глаз от других, но это согревает мою грудь, и на моем лице появляется улыбка.

Странно думать, что мне больше не нужно сталкиваться с горой жизни в одиночку, но я не могу отрицать, как мне это нравится. Это может быть всего лишь простыми словами, но они действительно вселяют в меня такую силу, как я никогда раньше не ощущала.

Мы слишком быстро пересекаем коридоры главного здания академии, направляясь в офис Фэйрборна. Я прокручивала это в голове миллион раз с тех пор, как раздался стук в дверь Рейдена, но, хоть убей, я не могу понять, чего может хотеть Фэйрборн.

Он в курсе всего, что произошло, и мой отец сказал, что я могу доверить ему свою жизнь, но его действия еще не доказали этого. Прежде чем чудесный ответ приходит в голову, прямо перед нами маячит дверь кабинета Фэйрборна. Мои шаги замедляются, но Рейден ускоряется, рука упирается в дерево, готовая постучать, когда он оглядывается на меня.

— Готова?

— Да, — отвечаю я, не совсем уверенная, но, стоя здесь без каких-либо ответов, я ничего не добьюсь.

Он кивает в ответ, но прежде чем постучать, обращает свое внимание на Кассиана. — Только без твоего дерьма. — Глаза Кассиана сужаются, когда Рейден стучит костяшками пальцев по двери.

— Моего дерьма? О чем ты?

— Ты вспыльчивый, — парирует он, пожимая плечами, и я издаю смешок. Меня так забавляет, что из всех людей это говорит он.

— И… — Ответ Кассиана обрывается, поскольку дверь распахивается, за ней появляется профессор Фэйрборн.

Он переводит взгляд с Рейдена на Кассиана, на Броуди, затем на Крилла, прежде чем останавливается на мне, его глаза сужаются с каждым переводом.

Откашлявшись, он поправляет пиджак. — Адрианна, я ожидал, что ты придешь одна.

— Ты ошибся, — рычит Кассиан, руки немедленно сжимаются в кулаки, и Рейден не теряя ни секунды, разворачивается к нему.

— Мы еще даже не приступили к делу, а ты уже начинаешь, — рявкает он, и на его лице появляется язвительный взгляд. Броуди пытается прикрыть свое веселье рукой, но терпит неудачу, когда его хохот разносится в воздухе.

Все, что я могу сделать, это таращиться на них со смесью удивления и веселья, оставляя Крилла вмешаться и разбираться с ситуацией.

— Профессор Фэйрборн, я уверен, вы понимаете, после прошлой ночи мы не считаем, что для Адди безопасно ходить куда-либо одной. Особенно учитывая, что атака со стороны Кеннера была совсем недавно, — объясняет он, пытаясь сгладить ситуацию, которая и без того накаляется.

Фэйрборн на долю секунды опускает взгляд, понимающе кивает и снова прочищает горло. — Конечно, конечно. Но как глава истока фейри в кампусе, я могу заверить вас, что мисс Рейган будет в безопасности в моем кабинете. Вы можете подождать…

— Если ты думаешь, что мы будем ждать где-то, кроме как рядом с ней, то ты будешь сильно удивлен, — ворчит Кассиан, делая шаг в направлении Фэйрборна.

Отчаянно желая, чтобы это не превратилось в очередную сцену, я тянусь к руке Кассиана, сжимая так, как, я надеюсь, является утешением, но, скорее всего, это вполне может быть и гневом. — Касс…

— А, мисс Рейган, вот и вы.

Я резко оборачиваюсь, раздраженная очередным вмешательством, вместо того чтобы приблизиться к получению ответов. Но когда я вижу профессора Тору, брата Крилла, марширующего к нам, мое разочарование рассеивается, его мгновенно сменяет любопытство.

— Вот я? — Я что-то бормочу, наклоняя голову и пристально глядя на него, и секунду спустя рука Крилла обвивается вокруг моей.

— Бо? — Вопрос от имени его брата подтверждает, что он тоже не совсем уверен в том, что происходит.

— Для вас я профессор Тора, — возражает он, поджимая губы, своему брату, который пренебрежительно качает головой.

— Ты мой брат, и мы не на занятиях.

Тора делает шаг к брату, готовый продолжить отстаивать свою точку зрения, когда Фэйрборн напоминает нам о своем присутствии.

— Чем могу быть полезен, профессор Тора?

Брат Крилла натягивает на губы фальшивую улыбку, рассматривая наставника истока фейри. — Уже ничем, не тогда, когда я нашел ту, кого ищу. — Его ответ лаконичен, но если Фэйрборн и замечает, он пропускает это мимо ушей.

— О, возможно, с этим придется подождать, профессор. У нас как раз назначена встреча.

Бо качает головой. — Боюсь, с этим придется подождать.

— Этого не может быть, — заявляет Фэйрборн, его челюсть подергивается, а глаза сужаются.

— К сожалению, профессор Фэйрборн, моя мать никого не ждет, — говорит Тора медленно и обдуманно, как будто разговаривает с ребенком, и Фэйрборн взрывается от его тона.

— Академия находится в изоляции, — настаивает он, и профессор Тора просто невозмутимо пожимает плечами.

— Неземная королева, когда кого-то призывает; к черту изоляцию. Кроме того, Боззелли в курсе, — добавляет он для убедительности, и Фэйрборн неохотно отступает назад, на мгновение его голова опускается в знак поражения, прежде чем он понимающе кивает.

— Мое недопонимание. Мы скоро встретимся. — Его глаза прищурены в ожидании подтверждения, которое я охотно ему предлагаю.

— Конечно. — С ним явно что-то происходит, и я хотела бы знать, что именно, но пока, похоже, мать Крилла ждет нас. Для чего? Я не уверена, но опять же, ожидание здесь не даст мне ответов, которые я ищу.

Глядя на Крилла, он кивает нам, чтобы мы следовали за его братом, который уже находится в дальнем конце коридора. Дверь со щелчком захлопывается за Фэйрборном, когда мы уходим вслед за Торой, Рейден подходит к Криллу и толкает его локтем в плечо.

— Похоже, твой звонок мамочке сработал.

— Я никогда в этом не сомневался, — отвечает он, пожимая плечами, что соответствует беспечности его брата.

— Просветите меня, — выпаливаю я, переводя взгляд между ними четверыми, но никто не произносит ни слова, пока мы не оказываемся снаружи. Профессор Тора ждет посреди дорожки, но Рейден, кажется, не возражает, когда подходит ко мне сбоку, обнимает за плечи и шепчет на ухо.

— Он позвал маму на помощь, так что теперь с нами Королева Драконов.

Поворачиваясь к Криллу, я с удивлением обнаруживаю, что он опустил взгляд и нервно потирает затылок. Я выскальзываю из объятий Рейдена и направляюсь к своему дракону. Только когда я оказываюсь прямо перед ним, он поднимает голову, в его глазах мелькает беспокойство.

— Я…

Я прижимаюсь своими губами к его губам, эффективно пресекая любые оправдания, которые собирались сорваться с его губ. Ему требуется секунда, чтобы догнать меня, но когда он это делает, его губы крепко прижимаются к моим, отчего мне становится еще труднее отстраниться. Как только я это делаю, он наклоняется вперед, прижимаясь своим лбом к моему, пока я заглядываю ему в глаза.

— Пока я могу видеть Нору и своего отца, мне все равно.

— А ты не…?

— Нет. С ними я чувствую себя цельной, а после прошлой ночи я нуждаюсь в них больше, чем когда-либо.

8

АДРИАННА

— А

дди!

Нет времени готовиться к столкновению. Даже когда мое имя выкрикивают заранее, я все равно не могу подготовиться к нему.

Один вдох — и я падаю на пол, воздух выходит из моих легких, когда Нора приземляется на меня сверху, визжа от восторга.

Если я думала, что дыхание, выбитое из меня, — это конец моего существования, то мертвая хватка, которой она меня держит, доказывает, что я ошибалась. В любом случае, смерть от руки сестры — это то, что будет написано на моем надгробии, если она не смягчится.

Мое лицо пылает, сдавленные вдохи с хрипом вырываются из меня, пока Нора, наконец, не отпускает меня ровно настолько, чтобы положить руки по обе стороны от моего лица, нависая надо мной с чудовищной улыбкой.

Один вдох, два, три.

Я выдыхаю, облегчение наполняет мое тело, пока я смотрю на сестру. Но вся моя злость исчезает, когда я вижу, насколько она счастлива.

Беззаботная. Радостная. Настоящее чудо.

Полная противоположность мне, и я обожаю это. Она заслуживает этого.

— Так вот каково тебе на самом деле, когда твои ноги работают, да? — Я паникую, что мое веселье может задеть ее чувства, но, к счастью, она со смехом откидывает голову назад.

— Пожалуйста, я была создана исключительно для того, чтобы приносить тебе несчастья и радость. Не благодари, — поет она, поднимаясь на ноги и протягивая мне руку, но прежде чем я успеваю переплести свои пальцы с ее, надо мной нависает еще одно тело.

— Она действительно такая.

Мое лицо расплывается в улыбке, сердце колотится от счастья, а не от отчаяния, и это именно тот сдвиг, который мне нужен. Взяв его за руку, я встаю и быстро обнимаю его за талию.

— Привет, пап.

— Адди, — он дышит мне в волосы, согревая мои кости с головы до пят, когда крепко сжимает меня.

— Была ли какая-то причина, по которой вы двое катались по полу? — спрашивает он, целуя меня в висок, прежде чем ослабить хватку.

— Очевидно, я испытываю несчастья и радость, — объясняю я, используя слова Норы, которые заставляют ее хихикать, наполняя мое сердце радостью от прекрасного звука.

— Крилл. — Женский голос прорезает воздух, вырывая меня из объятий отца.

— Мама, — отвечает он, сокращая расстояние между собой и неземной королевой, которая стоит, широко раскинув руки, готовая обнять своего сына. Забавно наблюдать, как мускулистый парень размягчается в объятиях своей матери, но это чувство я испытываю со своим отцом, и я слишком хорошо знаю, что оно укрепляет, а не ослабляет, как я когда-то думала.

— О, ты привел с собой эту головную боль, — размышляет королева, отпуская сына, чтобы взглянуть на остальных.

— Которого из них? — Выпаливаю я, совершенно заинтригованная, и получаю ответ прежде, чем она успевает открыть рот.

— Что? Ты любишь меня больше, чем собственных сыновей. Не играй со мной так, мамочка, — говорит Броуди, надув губы.

— Я никогда не встречала магов, которые были бы так самоуверенны, когда это не касалось мудрости, — размышляет она, закатывая глаза при виде головной боли.

— Я единственный в своем роде. Не за что, — отвечает он, подмигивая, направляясь к ней с широко раскинутыми руками, и она обнимает его так же крепко, как обнимала Крилла.

— Ты нечто, — бормочет она, между ними явно проскальзывает веселье, но в тот момент, когда она отпускает его, шутки заканчиваются, и наши проблемы повисают в воздухе.

Я прочищаю горло, остро осознавая, что мы здесь в значительной степени из-за меня. Никто этого не говорит, и я уверена, что никто не скажет, но, тем не менее, я это чувствую.

— Может, обсудим, что происходит? — предлагает отец, беря меня за руку и успокаивая.

— Мы должны, — заявляет королева с кивком, обводя взглядом нас пятерых. — Вы ели?

— Пока нет, — отвечает Кассиан, впервые заговаривая, и она понимающе кивает.

— Тогда давайте поедим и поговорим, — настаивает она, жестом приглашая нас следовать за ней, не оглядываясь.

Когда мой отец встал слева от меня, а Нора — справа, я на долю секунды опустила свои стены, позволив себе на мгновение ощутить истинное тепло их присутствия. Это длится недолго, но мне этого достаточно, чтобы успокоиться, особенно после прошлой ночи. Факт, который я тоже должна объяснить своему отцу.

Я сглатываю, паника угрожает подняться к горлу, но я быстро подавляю ее. Я наполовину волк. Я этого не стыжусь, и я знаю, что мой отец тоже не заставит меня чувствовать ничего, кроме гордости. Мне просто нужно найти слова.

Королева ведет нас во внутренний дворик, где я впервые с ней познакомилась, только стол здесь больше, так что места хватит всем нам. Я устраиваюсь между моим отцом и сестрой, к большому разочарованию Рейдена. Он садится прямо напротив меня, его челюсть напряжена, а пристальный взгляд прищурен, но, к моему удивлению, он держит рот на замке.

Я делаю мысленную пометку поблагодарить его позже. Ясно, что он использует редкий момент, чтобы проявить самоотверженность, даже когда такой маленький человек, как я, сидит со своей семьей, и он заслуживает похлопывания по спине, по крайней мере, за то, что он хороший маленький вампир.

Я сдерживаю улыбку, которая появляется из-за моих собственных мыслей, и меняю выражение лица, прежде чем кто-нибудь спросит. Вместо этого я рассматриваю разложенную вокруг нас еду, наблюдая, как каждый сам себя обслуживает.

Все, кроме меня.

Все, что Нора кладет себе на тарелку, она настаивает на том, чтобы положить на мою, объясняя, насколько все это вкусно и изумительно, пока не остается ни сантиметра свободного места.

— Ты потрясающая, Мама Э. Спасибо, — объявляет Броуди, за ним бормочут свои благодарности все остальные, прежде чем над нами воцаряется уютная тишина.

Еда такая же вкусная, как и обещала Нора. От круассанов со свежим шоколадом до французских тостов с клубничным компотом. К тому времени, как я закончу есть, я уверена, что не смогу двигаться, по крайней мере час. Возможно, больше.

— Так что же произошло, что заставило тебя связаться со мной, сынок? — спрашивает королева, когда все заканчивают есть и подходит официант с кофейником.

Я прижимаю кружку к груди, свежесваренный небесный напиток согревает мои руки, пока я слушаю, как Крилл рассказывает о событиях прошлой ночи. Несмотря на те эмоции, которые я испытала, когда все это происходило, сегодня я могу отделить себя от них, что является огромным шагом вперед.

— Мне так жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться, Адди, — бормочет мой отец, когда Крилл доходит до той части, где Боззелли отправила нас отдыхать. Факт, с которым я до сих пор не могу смириться. Я все еще ожидаю от нее еще одного неожиданного шага. Очевидно, что это еще не произошло, но лучше быть готовой, чем застигнутой врасплох.

— Это не твоя вина, папа, — настаиваю я. Возможно, он и обучал меня, но это была моя идея поступить в академию, когда несколько лет назад было сделано объявление.

Мягкая улыбка, которую он предлагает, не совсем соответствует его взгляду, подтверждая тот факт, что он берет вину на себя, несмотря на мою настойчивость. Но я также осознаю, что единственный человек, который может изменить свою точку зрения, — это он сам.

— Есть что-нибудь еще? — спрашивает он мгновение спустя, как будто моя душа горит в моих глазах, раскрывая последний факт, о котором Крилл умолчал.

Я киваю, у меня пересыхает в горле, и я вспоминаю свои предыдущие мысли, обретая уверенность в себе, когда встречаюсь взглядом с отцом.

— Я выпустила на волю свою волчицу. — Слова повисают в воздухе, растекаясь между нами, когда глаза моего отца расширяются от удивления, прежде чем его стул отодвигается назад, и он опускается на колени рядом со мной.

— О, Адди, — выдыхает он, в его глазах стоят непролитые слезы, когда Нора крепко сжимает мою руку. Но я не могу смотреть на нее; я не знаю, как много она знает. — Я так горжусь тобой за то, что ты принимаешь каждую частичку себя, — добавляет мой отец, прерывая мои мысли, когда я смотрю на него с открытым ртом.

Я ожидала от него гордости, но облегчение, которое разливается по моим венам от его принятия, лишает меня дара речи.

— Как ты себя чувствуешь? — Спрашивает Нора хриплым голосом, когда я моргаю, медленно поворачиваясь к ней лицом.

— Я не уверена, но я не грущу из-за этого, — признаю я, мой голос такой же хриплый, как и у нее, когда она кивает, на ее лице появляется слабая улыбка.

— Боззелли знает? — спрашивает королева, напоминая мне, что мы не одни, и я качаю головой. — Хорошо. Пусть так и остается, — заявляет она, подтверждая мои мысли.

Чья-то нога подталкивает меня под столом, и я, не глядя, знаю, что это Кассиан. В моей груди возникает тянущее ощущение, и я знаю, что это моя волчица тянется к нему. Я не знаю как, но это правда.

— Что нам теперь делать? — Спрашивает Рейден, обводя взглядом всех за столом.

— Вы возвращаетесь и играете в эту игру, — выпаливает Нора, ее хватка на моей руке крепче, когда она кивает, ее захлестывает ярость, а ноздри раздуваются от гнева. — Они не выиграют. Ни сейчас, ни когда-либо. — Ее каменный взгляд останавливается на мне. — Ты не можешь позволить этому продолжаться. Это должно закончиться. Кто-то привел в действие идею этой академии, потому что нам нужны были перемены. Меня не волнует, как сильно эти придурки пытаются удержать тот небольшой контроль, который у них остался, но ты будешь сражаться, Адди. Ты будешь, черт возьми, бороться со всем, что у тебя есть, и заберешь то, что принадлежит тебе по праву.

Я изумленно смотрю на свою сестру, а мое сердце бешено колотится в груди. Я должна отругать ее за ругань, но, черт возьми, если это была не та речь, в которой я нуждалась, то я не знаю, что именно. Огонь, который она разжигает в моем разуме, неоспорим.

— Хорошо сказано, Нора, — соглашается королева, отчего мои глаза вылезают из орбит. В таком простом заявлении так много всего, и я не хочу вдаваться в него больше, чем следовало бы, но уже слишком поздно. Я знаю, что нахожусь там, где должна быть. Я понимаю, что судьба нашего королевства висит на волоске, и знаю, что у меня есть своя роль. Я наследница. Я этого хочу. Мне это нужно. А ее согласие с моей сестрой ощущается как некая степень одобрения — Я думаю, вы пятеро заслуживаете небольшой отсрочки, прежде чем поддадитесь безумию, которым является Королевство Фладборн, — предлагает королева с мягкой улыбкой на лице, когда кладет руку поверх руки своего сына. — Проведите день здесь. Боззелли и академия могут подождать до завтра, — добавляет она, и я немедленно киваю.

Иногда, чтобы найти свой огонь, свою цель, вам нужно на мгновение окунуться в объятия спокойствия и безмятежности. Это факт, который мой отец говорил мне снова и снова, но, возможно, теперь я действительно понимаю, что он имеет в виду.

Чтобы быть спокойной и собранной, я не могу просто потянуться к этим эмоциям, к этому душевному состоянию в момент кризиса. Мне тоже нужно найти это в покое.

— Спасибо тебе, — выдыхаю я, и чувство удовлетворения разливается по моей груди. Переводя взгляд с моего отца на Нору, эмоции всплывают на поверхность, угрожая выплеснуться наружу. На этот раз я подумываю о том, чтобы показать свои чувства, но одна мысль приходит мне в голову, когда я замечаю крошечный шрам на шее моего отца от того места, где драгоценный камень был воткнут в его кожу.

— Если вы все драконы Аетернус, почему мой отец сказал, что вы вымерли? — Наверное, это грубый вопрос, но он слетает с моих губ прежде, чем я успеваю передумать.

— О, только Криллу посчастливилось быть драконом Аетернус, Адрианна. — Я моргаю, глядя на королеву, пораженная тем фактом, что она не такая, как ее сын.

— Как такое может быть? — Вопрос срывается шепотом с моих губ, когда я смотрю на своего дракона, ухмылка появляется на его губах, когда он переводит взгляд на меня.

— Потому что так распорядилась для него судьба, — как ни в чем не бывало, предлагает королева, и Броуди посмеивается.

— Пошлите, — заявляет Крилл, поднимаясь со своего места, и остальные поднимаются вместе с ним.

Я улыбаюсь королеве, прежде чем обнять отца и сестру, сжимаю их крепче, чем обычно, прежде чем попасть в сеть безопасности, которой являются мои мужчины. Крилл ведет нас к лестнице, в то время как Броуди делает два шага вперед, поворачивается и начинает пятиться.

— Значит, вы все такие особенные, да? — говорит он, поднимая брови, и Крилл фыркает.

— Ты уже знал это, но я могу показать тебе, насколько я особенный, если хочешь, — парирует он, наклоняя голову из стороны в сторону, и я хихикаю, наслаждаясь этой редкой для нас игривостью.

— Своим чудовищным членом? — Выпаливаю я, приподнимая бровь, глядя на своего дракона, чьи щеки розовеют от моих слов, в то время как Броуди машет рукой, заставляя всех остановиться как вкопанных.

— Его чудовищным чем?

9

АДРИАННА

— Я

не думаю, что мне когда-нибудь надоест этот вид. — Вздох срывается с моих губ, закрепляя истину, когда я смотрю на драконов, парящих в воздухе вдалеке. С балкона Крилла открывается вид на Рай, и я быстро становлюсь зависимой.

— Мне тоже, — размышляет мой дракон, и, как и в прошлый раз, когда я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, его взгляд направлен на меня, а не на вид, которым я восхищаюсь.

Закатив на него глаза, я поворачиваюсь обратно, чтобы посмотреть на Город Драконов. — Не надо тут умничать, — ворчу я, не в силах сдержать напевность в голосе и улыбку на губах.

— Я? Никогда. — Я чувствую, что он на дюйм ближе, и в ту секунду, когда он обнимает меня за плечи, я наклоняюсь навстречу его прикосновениям. — О чем ты думаешь?

— Это очевидно, да? — Я поднимаю на него взгляд, и улыбка на его лице подтверждает, что я некоторое время молчала.

— Совсем чуть-чуть.

— Я даже не знаю, как долго я здесь стою, — признаюсь я, кладя голову ему на грудь и продолжая смотреть на парящий город внизу.

— Достаточно долго. Итак, что крутиться в твоей хорошенькой головке?

Я выдыхаю, когда мои плечи слегка пожимаются. — Просто то, что здесь все кажется другим. Незапятнанным, не залитым кровавой резней и в какой-то степени мирным.

— Я могу согласиться с этим.

Я снова смотрю на него, замечая морщинки в уголках его глаз, и что-то в этом заставляет меня задуматься. Там, во Фладборне, в глубине города Харроуз, многое происходит. Это больше, чем просто месть Кеннера против меня, или что бы это ни было, и больше, чем чертова академия. Это интриги всего Совета и обезумевших вампиров, сеющих хаос среди наших людей.

Здесь просто… спокойно.

Я поджимаю губы, злясь на себя. Я должна наслаждаться спокойствием, о котором говорю, прежде чем столкнуться с ожидающим нас беспорядком, но вместо этого я не могу не беспокоиться об этом, постоянно ища решение, которое просто недосягаемо.

— А где остальные? — Спрашиваю я, желая отвлечься, и Крилл усмехается.

— Куда-то убежали от угрозы моего чудовищного члена, — заявляет он, самоуверенная ухмылка расползается по его лицу, и я качаю головой, похлопывая тыльной стороной ладони по его груди.

— Прекращай, — предупреждаю я, но, похоже, до него это не доходит, потому что мгновение спустя он опускает губы на мою шею, скользя ими по коже, оставляя после себя мурашки.

— Тебе сейчас не нужно думать ни о ком, кроме себя. Ни о твоих мужчинах, ни о твоей семье, ни о других студентах академии, ни о жителях Королевства Фладборн, и уж точно не о членах Совета. Ты просто должна думать о себе, — объясняет он, его губы танцуют на моей ключице, прежде чем он отступает, уделяя такое же внимание другой моей стороне, когда я вздыхаю, прижимаясь к нему сильнее.

На кончике моего языка вертится мысль, что его перечисление всех моих обязанностей только выдвигает их на первый план в моем сознании, но как только мои губы приоткрываются, он прикусывает зубами мою плоть, заставляя меня содрогнуться. Весь мир забыт, когда я чувствую его пальцы в своих волосах, моя челюсть отвисает, когда он расплетает мою косу, взмах за взмахом.

Я застываю на месте, чувствуя, как каждая прядь волос падает мне на лицо, пока он не перебирает их пальцами. Положив руки мне на плечи, он поворачивает меня на месте так, что мы оказываемся лицом к лицу, и я таю под его пристальным взглядом.

— Ты прекрасна, Адди. Так чертовски прекрасна. — Его слова почти уносятся ветром, заставляя меня напрягаться, чтобы расслышать их, пока я вцепляюсь пальцами в его футболку, цепляясь за нее изо всех сил. — И я знаю, что однажды ты будешь выглядеть еще красивее без груза всего мира на своих плечах и со сверкающей короной на голове.

Я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы придумать ответ, поскольку его слова угрожают сбить меня с ног и сбросить с балкона. Он удивляет меня снова и снова, и все, что он получает в ответ, — это то, что я смотрю на него с благоговением.

— Кр…

Он прижимает палец к моим губам, не давая своему имени сорваться с моих губ после того, как я так усердно пыталась вспомнить, как разговаривать, но любой аргумент с моей стороны растворяется при его следующих словах. — Итак, сегодня я собираюсь показать тебе, на что это похоже.

Я сглатываю. — И что это подразумевает? — Хрипло выдыхаю я, его палец все еще крепко прижат к моим губам, когда его глаза темнеют, а взгляд фиксируется на моих губах.

— Все, что ты захочешь.

Я снова сглатываю, но это никак не помогает моему пересохшему горлу или пересохшим губам, и все же слова находят дорогу к моему языку.

— Я хочу погрузиться в небытие. — Я не знаю, что это значит, но огонек в его глазах говорит мне, что он понимает.

— Я могу помочь тебе с этим, принцесса. — Он обхватывает мою щеку, меняя положение большого пальца на моих губах, и смехотворно сексуальная улыбка расплывается на его щеках. — Может быть, в этот раз я сделаю это здесь, на виду у всех, как хотел в прошлый раз.

Черт.

Дрожь, пробегающая по моей спине, оставляет слабыми колени, отчего его ухмылка становится еще шире.

— Тебе это нравится.

— Возможно, — хриплю я, мои костяшки горят, настолько крепко я держусь за него.

— Определенно, возможно, — парирует он, наклоняясь ближе, пока его губы не оказываются всего в одном дыхании от моих. На пути стоит только его большой палец, но ему, кажется, нравится дразнить меня, и он держит его как барьер между нами, пока говорит. — Особенно после того, как Кассиан завел тебя сегодня утром.

Я мычу в знак согласия, мои бедра напрягаются при напоминании о волке между ними. Кажется, что это было целую жизнь назад, но я думаю, что это тот самый случай, когда драма продолжает захлестывать меня. Как бы я ни была благодарна за то, что нахожусь здесь, я даже не могу дойти до кабинета профессора без того, чтобы не всплыло что-нибудь еще.

Кажется, мои побочные квесты в жизни идут полным ходом, и все, что я могу сделать, это поддаться им.

Прежде чем мои мысли успевают улететь дальше, Крилл прижимает свои губы к моей щеке в призрачном поцелуе, пока мой плащ скользит к моим ногам. Его руки тянутся к подолу моей футболки, и я неохотно отпускаю его, поднимая руки над головой, помогая снять ткань.

— Даже не думай трахать ее на всеобщее обозрение.

Мы оба замираем от лая, прежде чем я выглядываю из-за спины Крилла и нахожу Кассиана, Рейдена и Броуди, стоящих у штор, отделяющих балкон от комнаты Крилла.

— Что? — Резкий вопрос Крилла перекликается с моими собственными мыслями, когда я, прищурившись, смотрю на волка, который не слишком вежливо прервал нас.

— Ты ставил меня и в более компрометирующие положения, — замечаю я, но, похоже, для него это не имеет значения.

— Прямо сейчас ты только для наших глаз, — заявляет Рейден, поддерживая своего друга, когда я чувствую, как горят мои щеки.

— О, ей это нравится, — говорит Броуди с усмешкой, потирая руки. — Скажи это снова.

Я разжимаю губы, чтобы возразить, но мое ворчание превращается в писк, когда Крилл сбивает меня с ног. Проходит всего несколько шагов, прежде чем меняется освещение, и шум снаружи затихает, подтверждая, что мы находимся в пределах его комнаты.

— Похоже, у тебя здесь собралась полноценная аудитория, принцесса, — выдыхает Крилл мне в ухо, ставя меня на ноги. Он разворачивает меня на месте лицом к трем вновь прибывшим, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать стон, угрожающий вырваться наружу.

— Мы, блядь, не зрители, Бунтарка. У тебя есть четверо полностью полноправных добровольцев. Что ты собираешься с этим делать? — Глаза Рейдена смертоносны, лишая меня дара речи, в то время как мое тело покалывает от возбуждения.

Четыре участника. Четыре?

Смогу ли я с этим справиться? Я не знаю, но мое тело кричит, чтобы я попыталась.

— Я думаю, кому-то нужно время, чтобы перестать доминировать в королевстве и насладиться тем, каково это — подчиняться желаниям своего тела. — Слова Броуди заставляют мои глаза расшириться, когда я смотрю на него. Моя грудь сжимается от ощущения правды в его словах. К счастью, вместо того, чтобы искать ответ, Броуди извлекает ответ из моего молчания. — Просто кивни один раз, если хочешь почувствовать, Кинжал. Всего один легкий кивок, и мы возьмем все на себя.

Могу ли я это сделать? Отказаться от контроля, не проявлять сдержанности и просто… чувствовать?

— Доверься нам, Адрианна. Доверь нам, позаботится о тебе.

Я моргаю, глядя на Рейдена, его глаза практически черные, когда они снова и снова обшаривают меня взглядом. Ободряющий кивок Кассиана в сочетании с руками Крилла на моей талии, и я делаю то, что никогда не думала что сделаю.

Я доверяю.

Один кивок.

Одно моргание.

Один вдох.

И все они приступают к действию.

Крилл поднимает меня, подбрасывая в воздух, когда Броуди подходит и раздевает меня догола. Каждый след его пальцев на моей коже — еще одна отметина в моем сердце, выплескивающая мое желание на поверхность, прежде чем меня укладывают на кровать.

Четыре пары глаз смотрят на меня сверху вниз, разглядывая мое обнаженное тело, пока я пытаюсь отдышаться. Предвкушение сковывает мои конечности, удерживая меня в плену, пока я жду их следующего шага.

Рейден первым сокращает расстояние между нами, сбрасывая одежду в рекордно короткие сроки и опускаясь на колени на кровати передо мной. Он тянется к моей лодыжке, оставляя нежный поцелуй на внутренней стороне моей ноги, прежде чем провести губами вверх по моему колену. Он повторяет процесс с другой стороны, только на этот раз добирается прямо до вершины моих бедер. Поддразнивая, он останавливается на мгновение, прежде чем вернуться к другому колену и начать процесс заново.

Я совершенно сбита с толку к тому времени, когда он возвращается ко мне, я, затаив дыхание, жду, когда он прикоснется ко мне именно там, где я хочу, но в ту секунду, когда его взгляд встречается с моим, я знаю, что он что-то задумал.

Как только его язык скользит по моему клитору, его руки хватают меня за бедра и разворачивают к себе. Я рычу, приземляясь на живот, в то время как он поднимает мою талию так, чтобы моя задница была в воздухе. Ощущение того, как он проводит своими удлиненными зубами по округлости моей задницы, заставляет меня дрожать, но его последующие слова полностью убивают меня.

— Эта задница моя.

— О да? — Спрашивает Броуди, в его словах слышится волнение, но я не могу видеть его, чтобы быть уверенной.

— Так и есть, — повторяет Рейден, засовывая два пальца в мою киску. — Это определенно так; с нее уже, блядь, капает, не так ли, Бунтарка?

Все, что я могу сделать, это задыхаться, экстаз и возбуждение пробегают по моим костям, когда он трахает меня своими пальцами.

— Если ее задница твоя, то ее киска моя, — огрызается маг, и мгновением позже я чувствую, как кровать прогибается еще сильнее.

Так же, как это сделал Рейден, рядом со мной появляется обнаженный Броуди, который манипулирует мной так, как хочет, все это время, держа мою задницу высоко для Рейдена. Как только он устраивается, я обнаруживаю, что он уютно устроился подо мной, каждый дюйм его тела прижимается к моему, когда он смотрит на меня снизу вверх со страстной улыбкой.

— Привет, Кинжал, — выдыхает он, проводя большим пальцем по моей щеке, когда из моей груди вырывается еще один стон.

— Привет, — прохрипела я, прежде чем захлопнуть рот на случай, если у меня потекут слюнки. Мои соски упираются в его грудь, когда он проводит другой рукой вниз по моему боку, останавливаясь на талии прямо над хваткой Рейдена.

Это напоминает мне о той ночи, когда я свернулась калачиком в его постели, и появился Рейден. Тогда они оба тоже прикасались ко мне, но это… это другое.

— Ты не приблизишься к ее киске, пока она не кончит на мои пальцы, придурок, — рявкает Рейден позади меня, но его приказ, кажется, не заставляет Броуди дрогнуть. Во всяком случае, ему это нравится больше, чем мне, и мы говорим о моем оргазме.

— Кончай на его пальцы, Адди. Начни отмечать нас всех как своих, прямо сейчас, — выдыхает он, поощряя усилия своего друга.

Мои ладони глубже впиваются в простыни, пока я пытаюсь удержать свое положение. Пальцы Рейдена погружаются и выкручиваются, с точностью подводя меня к краю, пока от меня не остается ничего, кроме дрожащего месива.

— Что-то ее сдерживает, — заявляет Кассиан, и когда я пытаюсь повернуться на звук его голоса, Броуди останавливает меня, захватывая мои губы своими, пока поглощает меня.

Каждое прикосновение его рта заставляет мой мозг замыкаться, мой разум и тело остро осознавать, что его губы на моих, а пальцы Рейдена глубоко внутри меня.

Черт.

— Сдавайся, принцесса, — шепчет Крилл, согревая мою кожу, и по его команде я разбиваюсь вдребезги.

Мое тело превращается в миллион кусочков, парящих в воздухе, пока Броуди глотает каждый мой крик, который медленно переходит во всхлип.

Как только моя киска, наконец, перестает сжиматься, маг, о котором идет речь, заменяет пальцы вампира в моей сердцевине своим членом. На этот раз он отпускает мои губы, страстно желая услышать мои стоны, когда наполнит меня до краев.

— Срань господня, — хриплю я, приспосабливаясь к Броуди внутри себя, в то же время я чувствую, как Рейден дразнит другую мою дырочку. Сначала мое тело напрягается, но повсюду чьи-то руки, которые касаются каждой части моего тела успокаивающими поглаживаниями, и это заставляет мои конечности расслабиться.

Я доверяю им, это то, что я предложила одним-единственным кивком, и я придерживаюсь этого.

— Вот и все, Адди, расслабься для него. Мы с тобой, — бормочет Броуди, касаясь своими губами моих, прежде чем наклонить мою голову вправо. — А теперь будь хорошей маленькой альфой для своего волка и соси его член, — добавляет он, когда появляется обнаженный Кассиан с нацеленным в мою сторону членом.

— Черт. — Одно ворчливое слово от волка, когда я позволила своей челюсти раскрыться, приглашая его приблизиться. Тяжесть его члена на моем языке отвлекает от непривычных ощущений, пробегающих по моему позвоночнику, когда Рейден просовывает палец в мою задницу. Он поворачивает его, прикосновение такое взрывное, что крик, срывающийся с моих губ, обжигает грудь.

Броуди начинает двигаться, его бедра изгибаются в тандеме с бедрами Кассиана, когда они зажигают мое тело. Вторжение Рейдена теперь представляет собой два пальца, раздвигающих меня шире, когда пот покрывает каждый дюйм моего тела.

— Ты так чертовски красива, Адди, — заявляет Крилл, его похвала накрывает меня в этот жаркий момент, как защитное одеяло, обещая мне их намерения.

— Пора, Адрианна. Скажи мне, что ты готова, — хрипит Рейден, но Кассиан не пытается смягчиться, держа свой член у меня во рту, чтобы я смогла произнести хоть слово. Вместо этого они представляют собой беспорядочный беспорядок по всей его длине, и когда я смотрю на него снизу вверх, он только сильнее трахает мой рот. — Думаю, достаточно будет просто кивнуть, — ворчит Рейден, и мне удается подглядеть за ним краем глаза.

Я киваю, нервничая, но в отчаянии, когда он принимает мой сигнал и подводит свой член к моему заднему входу. Я впадаю в панику от первого вторжения, мне трудно дышать, когда Крилл проводит рукой по моим волосам, убирая выбившиеся пряди с моего лица.

— Прими его, принцесса. Сделай его своим, — подбадривает он, когда толчки Броуди становятся достаточно слабыми, чтобы Рейден мог продолжить свое вторжение.

Мое дыхание сбивается в горле, когда я сглатываю с членом Кассиана в своем рту, в то время как Рейден полностью входит в мою задницу. Мое тело в огне, мой разум уничтожен, а моя душа испытывает самое большое удовлетворение, которое она когда-либо испытывала.

Всего одновременно слишком много и недостаточно.

Мне нужно больше.

Сейчас.

Отстраняясь от него, я поджимаю пальцы ног от этого ощущения, прежде чем снова отталкиваюсь, намекая, что хочу, чтобы он пошевелился, и, кажется, это помогает, потому что на следующем вдохе его хватка на моей талии усиливается, когда он делает именно это.

Он работает в паре с Броуди. Когда один входит, другой отступает, лишая меня возможности делать что-либо, кроме как чувствовать. Член Кассиана ударяется о заднюю стенку моего горла на повторе, время от времени срабатывает рвотный рефлекс, когда я изо всех сил пытаюсь расслабить горло.

— Вот и все, Кинжал, возьми нас. Возьми нас, черт возьми, — задыхается Броуди, его хватка на моей талии становится крепче, когда он осыпает поцелуями мою грудь или любой дюйм моей кожи, которого могут коснуться его губы.

— Ей нужна помощь Крилла. Мы не можем кончить без него, — ворчит Кассиан, запуская пальцы в мои волосы, когда откидывает мою голову назад, трахая мое горло.

Я чувствую движение, но не уверена; единственное подтверждение, которое у меня есть, — это появление Крилла рядом с Кассианом мгновение спустя с выставленным напоказ твердым членом, и мое сердце подпрыгивает в груди.

Принять все четыре из них сейчас кажется невозможным, но мне нужно почувствовать их все сразу. Покалывание моего оргазма, пробегающее по коже, подтверждает это.

— Что это, во имя чудовищного члена такое? — Огрызается Броуди, вызывая смешок Крилла, который подмигивает мне сверху вниз, но мое зрение затуманивается слезящимися глазами от неумолимой силы члена Кассиана.

Слепо протягивая руку, я чуть не теряю равновесие, но Броуди удерживает меня на месте, когда мои пальцы обхватывают член Крилла.

Мое сердце успокаивается, когда я чувствую их всех четверых одновременно. К счастью, Крилл, как и обещал, берет контроль на себя, трахая мою руку, пока я практически парю между ними.

— Вот и все, Адрианна. Кончай для нас. Как только ты это сделаешь, мы все последуем за тобой, — выдыхает Рейден мне в ухо, наклоняясь вперед, прижимаясь к моей спине, продолжая вонзаться в мою задницу. — Ты такая идеальная, Бунтарка. Такая чертовски идеальная, клянусь, — добавляет он, проводя зубами по моей лопатке.

Сочетание их четырех вместе вырывает его у меня из рук, когда я воспламеняюсь. Пульсация начинается в пальцах ног, поднимается вверх по ногам и танцует в кончиках пальцев, прежде чем я разбиваюсь на члене Броуди.

Волна за волной обрушиваются на меня. Я на грани того, чтобы упасть в обморок. Это так чертовски приятно, но сквозь вызванный сексом туман я чувствую, как толчки Броуди замедляются, прежде чем он находит разрядку в моем естестве. Рейден на секунду отстает от него, его рев экстаза звенит у меня в ушах, пока он продолжает нашептывать мне на ухо всякие нежности.

Я готова к соленому вкусу спермы на моем языке от Кассиана, когда его толчки становятся короткими, а стоны темными и резкими, но в последнюю секунду он вырывается, покрывая мою обнаженную кожу своим освобождением.

— Пометь ее со мной, Крилл, — рычит Кассиан, затаив дыхание, прежде чем я чувствую, как член Крилла напрягается под моим прикосновением. Его оргазм сливается с Кассианом, и мое тело обмякает, не в силах больше ничего выдержать.

Я вымотана.

Я уставшая.

Я довольная.

10

АДРИАННА

— Т

ы выглядишь по-настоящему затраханной.

Я открываю глаза и вижу, что Нора улыбается мне сверху вниз, на ее лице написано озорство. Мне требуется секунда, чтобы осознать, где я нахожусь и что она только что сказала, но как только я это делаю, я спешу плотнее натянуть простыни.

— Нора, — выдыхаю я, откидывая волосы с лица и глядя на нее широко раскрытыми глазами.

— Что? Ты так выглядишь, — парирует она, пожимая плечами. Я определенно не собираюсь сейчас об этом говорить.

— Это потому, что так и есть.

У меня отвисает челюсть, а глаза расширяются, когда я смотрю, как Броуди неторопливо входит в комнату, не заботясь ни о чем на свете.

— Броуди! — Кричу я, готовая к тому, что земля разверзнется и примет меня прямо сейчас, в то время как все, что он делает, это улыбается мне сверху вниз невинными глазами.

— Что?

— Прекрати. О боже…

Смех эхом разносится по комнате, и мы втроем поворачиваемся к источнику звука и обнаруживаем Рейдена, прислонившегося к дверному косяку. Его волосы торчат во все стороны, он расслаблен и кажется почти… беззаботным.

— О боже, неужели Клыкастик смеется? Я не думала, что он на это способен, — заявляет Нора, указывая на него пальцем и весело улыбаясь.

Я напрягаю спину, готовая к тому, что его разозлит прозвище, данное ему моей сестрой, но, к моему удивлению, он не обращает на это внимания, когда его взгляд останавливается на мне.

— Привет. — Самодовольное выражение его лица должно было бы вывести меня из себя, но, видимо, в данный момент я не способна на негативные эмоции.

Нора садится на кровать, заставляя меня подтянуть простыни еще выше, когда Рейден подходит ближе.

— Прекрати вести себя так, будто ты ее любимчик, — ворчит Броуди, показывая вампиру средний палец.

— Но я такой, — возражает он, упирая руки в бедра и бросая на Нору многозначительный взгляд, ожидая, что она поправит мага.

— Это не так, — заявляет Нора, заставляя Рейдена удивленно разинуть рот.

— Нет? — Он, кажется, искренне шокирован, в то время как я искренне недоумеваю, почему этот разговор происходит именно сейчас. Я совершенно вымотана, лежу в постели после того, как проспала, бог знает сколько времени, и мне нужна минута, чтобы взять себя в руки.

— Ты забыл ту часть, где раньше у меня были недееспособные ноги? Он мой любимчик, — объясняет она, указывая на дверной проем, где стоят Крилл и Кассиан.

— Я имею в виду, это немного несправедливо. Мы не можем все быть фантастическими драконами со способностями к исцелению. Я делаю все, что в моих силах, из того, что у меня есть. Кроме того, ты дала мне прозвище. Это должно означать, что я фаворит, — настаивает Рейден, оспаривая точку зрения моей сестры, несмотря на то, что это касается ее мыслей и мнений.

Нора встает, закатывая глаза при виде Рейдена и указывая на него. — Клыкастик. — Ее палец перемещается на Броуди. — Колдунчик. — Кассиан. — Ревун. — Крилл. — Любимчик. — С гораздо большим нахальством, чем я когда-либо могла проявить, она поворачивается к Рейдену. — Тебе это понятно?

Рейден, впервые в жизни, потерял дар речи, и для разнообразия это не по моей вине. Моя сестра слишком довольна собой, когда она плавной походкой выходит из комнаты, не оглядываясь. Только когда дверь со щелчком закрывается за ней, Рейден выдыхает. — Неважно. Она сейчас запуталась. Она передумает, — ворчит он, и я не могу решить, говорит он это самому себе или нам.

— Я понятия не имею, что это было, но все готовы есть? — Спрашивает Крилл, хлопая в ладоши со своего места у двери, чувствуя враждебность, исходящую от сварливого вампира.

В этот самый момент мой желудок урчит, отвечая за меня, и мы впятером молча готовимся. Вернувшись в свои облегающие боевые штаны и футболку, с черным плащом на плечах, я использую свою магию, чтобы снова заплести волосы в корону на голове, прежде чем присоединиться к остальным.

Никто ничего не говорит. Никто не обязан. Это идеально.

Смех королевы приветствует нас первыми, когда мы сворачиваем за угол, и в поле зрения появляется внутренний дворик. Нора спешит ко мне, как разъяренная сумасшедшая, безропотно проносясь мимо Броуди и Рейдена и беря меня под руку.

— Это она, — шепчет она, кивая в сторону стола, как будто я должна знать, о ком она говорит.

— Кто?

— Папина подружка, — объясняет она, и я невольно останавливаюсь, разглядывая ее. Каштановые волосы коротким бобом обрамляют ее лицо и соответствуют цвету глаз. Она смеется вместе с папой над какой-то его историей.

Я собираюсь двинуться дальше, но снова замираю. На этот раз мои глаза устремляются к Кассиану.

— Что случилось?

— Я…

Я что?

Черт.

Я качаю головой, мое зрение затуманивается, а в ушах звенит.

— Альфа?

Я вздрагиваю от его прозвища для меня, пытаясь собрать воедино то, что кажется другим. Что-то изменилось, я просто не могу это осознать.

Провожу рукой по лицу, когда качаю головой, но это не помогает, мне удается сосредоточиться на настоящем, но я по-прежнему ничего не понимаю в своих чувствах. Кассиан делает шаг ко мне, но я отмахиваюсь от него, решив снова сосредоточиться на женщине, сидящей рядом с моим отцом.

Наблюдая за ними вместе, я пытаюсь вспомнить время, когда мой отец так широко улыбался или смеялся так естественно, но у меня ничего не получается. Что бы ни сказал мой отец, женщина снова посмеивается, только на этот раз она смотрит в нашу сторону, и я замечаю перемену в ее глазах. Это длилось всего долю секунды, но это было там.

— Она дракон, — выдыхаю я, мне знакомо это движение в ее глазах, я уже видела его у Крилла раньше.

— Она красивая, — добавляет Нора, и я киваю в знак согласия.

— Похоже, прибыли остальные наши гости. Давайте, я умираю с голоду, — приказывает королева, и мы все шаркаем к столу, чувствуя, как в нас вибрирует тот же голод.

— Я пересяду, — бормочет женщина, когда мы приближаемся. Нора садится по другую сторону от моего отца, и когда женщина нервно улыбается мне, я знаю, что она пересаживается ради меня.

— О, нет, пожалуйста, оставайся там, где сидишь. Мне и здесь хорошо, — настаиваю я, останавливая ее, прежде чем она полностью встает. Широкая улыбка расцветает на ее лице, когда она бормочет слова признательности, в то время как мегаваттная улыбка моего отца поворачивается в мою сторону.

Присоединяясь к моим ребятам по другую сторону стола, Крилл садится дальше всех, ближе всех к своей матери, а Броуди занимает место рядом с ним. Рейден освобождает место, выдвигает сиденье и машет мне, чтобы я заняла его, пока Кассиан ворчит со своего места в конце.

Я как раз собираюсь пробормотать слова благодарности, когда мои ноги подкашиваются, и я падаю на землю. Крик агонии раздвигает мои губы, когда боль охватывает все мое тело. Каждая косточка, каждый мускул — все это пульсирует невыносимой болью.

— Что происходит? — Мой отец кричит с другого конца стола, в его голосе слышна паника, когда звук передвигаемых по полу стульев эхом отдается вокруг меня. Мне следовало бы смутиться, но из-за боли я не могу беспокоиться ни о чем другом, кроме муки, пронизывающей мое тело.

— Я не знаю, я… — Мои слова обрываются, когда из моих легких вырывается еще один стон. Моя голова опускается, подбородок прижимается к груди, а зубы скрипят друг об друга. Попытка дышать через нее ничего не дает, но через несколько мгновений, кажется, что боль утихает.

— Мы ее сломали? — Броуди что-то шепчет, вызывая насмешку слева от меня, но я не могу быть уверена, Кассиан это или Рейден.

— Не будь тупым, придурок, — огрызается Рейден, когда женский голос прорезает воздух.

— Может быть, это ее волчица?

Моя волчица? Откуда она знает о моей волчице?

Превозмогая остаточную боль, которая обволакивает меня, как вторая кожа, мне удается маневрировать, так что мои руки упираются в сиденье, оставаясь на коленях. Я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы заметить обмен взглядами между Кассианом и моим отцом, прежде чем последний выругался себе под нос.

— Черт. Кровавая луна. — Он проводит рукой по волосам, от него исходит разочарование, когда мне на шею внезапно кладут холодную ткань.

Я вздрагиваю, когда поднимаю глаза и вижу, что «подружка» моего отца прижимает ее ко мне. — Привет, Я Джульетта. Я просто хочу… Я не знаю, что я делаю. Думаю, помогаю, но если я переступаю границы, просто…

Я качаю головой, прерывая ее болтовню, и делаю глубокий вдох. — Привет, Джульетта. Спасибо, — выдыхаю я, морщась, когда боль снова наполняет мои кости. — Прости за грубость. Я уверена, что нас ждет хороший разговор, я просто… что насчет кровавой луны? — Спрашиваю я, натянуто улыбаясь Джульетте, прежде чем повернуться к Кассиану.

— Ты слышала о…

— Конечно, я слышала о кровавой луне, — перебиваю я, раздраженная собственным тоном и отсутствием самообладания в присутствии королевы, но, черт возьми, все болит. — Но какое это имеет отношение ко мне?

Кассиан падает на колени, на его лице появляется полуулыбка. — Ты волк, помнишь?

Я снова стону, дыша сквозь стиснутые зубы, пытаясь вытерпеть это, пока боль снова не утихнет настолько, чтобы я смогла говорить. — Почему это причиняет боль?

— Кровавая луна заставляет волков меняться. Она напоминает тем, кто не всегда верит в своего внутреннего волка, что от этого никуда не деться.

— Это предупреждающие боли, как будто я вот-вот перекинусь? — Хриплю я, в шаге от того, чтобы умолять хрен знает кого прикончить меня сейчас и избавить от моих страданий.

— В общем, — бормочет Джульетта с натянутой улыбкой на губах, когда я вздыхаю.

— Отлично.

— Ты в порядке? — Спрашивает Рейден с беспомощным выражением лица, когда я киваю.

— Я в порядке.

— Ты уверена? — он настаивает, неуверенно потирая шею сзади, пока я сдерживаю болезненный всхлип.

— Нет.

— Давай вернем тебя в академию, — заявляет Кассиан, заставляя меня нахмуриться, когда я смотрю на него.

— Что это изменит? Во всяком случае, там я буду более уязвимой.

— Я не знаю, но нахождение здесь не поможет. Кроме того, у тебя есть мы четверо, чтобы защитить тебя. Здесь нет места уязвимости, — настаивает он, между его глазами появляется озабоченная морщинка.

— Почему присутствие здесь не поможет? — Спрашиваю я, бойкотируя остальную часть его заявления.

— Кровавая луна не касается этих земель, и эти предупреждающие боли — маяк, говорящий тебе возвращаться домой.

— Почему тогда ты их не чувствуешь? И если ты скажешь, что чувствуешь, а я просто преувеличиваю этот пиздец, то можешь идти к черту, — ворчу я, беспомощно осознавая, в каком беспорядке я нахожусь. Снова.

Теперь я даже не могу подойти к обеденному столу без того, чтобы не возникла проблема.

Я буквально ходячая катастрофа.

— Это всегда начинается с женщин, Альфа. Скорее всего, я почувствую это через несколько дней, но никогда так. Может быть, возвращение домой поможет облегчить боль.

— Может быть, быть волком не для меня, — шепчу я, отшатываясь от охватившей меня боли, и он хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Тебе всегда было предназначено стать волчицей, Адди. Это тяжело, ты проходишь через большее, чем многие могут даже представить, но ты именно там, где должна быть, и мы собираемся быть рядом с тобой на каждом шагу этого пути, — настаивает он, ожидая, пока я кивну в знак согласия, прежде чем он переключит свое внимание на Крилла.

— Свяжись с Бо. Пора уходить.

11

КАССИАН

Я

облажался.

Серьезно облажался.

Я едва могу удержать ногу от подергивания из-за раздражения, когда смотрю на светлые локоны, выбившиеся из косы Адди и танцующие на легком ветерке. Ждать Бо хуже, чем ждать, пока мой отец осознает ошибочность своих действий. Вот только последнего никогда не случится.

Хотя сейчас об этом не думаю. Мне нужно сосредоточиться на Адди. Я нужен ей сейчас больше, чем когда-либо, и я ее разочаровываю. Она была связана со своей волчицей всего двадцать четыре часа, а я не помогаю ей с переходом. Не так, чтобы это имело значение. Этот факт очевиден, когда она опирается локтями на колени, не в силах сдержать очередную гримасу боли, сжимаясь в себе.

У меня сводит челюсть, раздражение пробивается сквозь меня, когда я качаю головой. У нас действительно нет времени ждать Бо. Броуди мог бы использовать свои магические способности и перенести нас в любую точку Королевства Фладборн, но моя чертова Альфа настаивает на том, чтобы подождать его.

Я понимаю, почему в этом есть смысл, но это не значит, что мне это должно нравиться. Не тогда, когда в уголках ее глаз появляются морщинки от дискомфорта. Это моя вина, что я не подумал о кровавой луне. Это моя вина, что я не поставил ее волчицу на первое место. Это моя вина в том, что я увлекся моментом и не учел, что это на самом деле означает для нее.

Никто не учел моих потребностей, когда я перекидывался в первый раз, и я позволил истории повториться с ней. Вспоминая мое первое обращение, у меня внутри все переворачивается. Это было не в чертовом общественном туалете, когда сперма какого-то мудака была внутри меня, и весом всего королевства на моих плечах.

И все же это все еще казалось запятнанным.

Боль тяжелым грузом давит мне на грудь. Паника звенит в ушах. Хныканье срывается с моих губ, пока я изо всех сил стараюсь не упасть на колени. Мое зрение затуманивается от непролитых слез, когда я спускаюсь по лестнице, спотыкаясь о свои ноги на последней ступеньке, но каким-то чудом мне удается удержаться, прежде чем я оказываюсь лицом на полу.

Мои зубы стучат, как будто я промерз до костей, но по моему позвоночнику ползет жгучий ад, угрожая охватить меня.

Мне нужен воздух, и мне нужен он сейчас.

Полный решимости и борясь с болью, я добираюсь до входной двери и открываю ее со стоном, который уходит корнями глубоко в мои внутренности. В ту секунду, когда меня окутывает прохладный ночной воздух, я надеюсь, что это утихомирит хаос внутри меня, но это мало помогает унять терзающую меня боль.

Я шатаюсь под темным ночным небом, и у меня отвисает челюсть, когда я смотрю на луну, которая мерцает над линией деревьев. Жар продолжает струиться по моим венам, мое дыхание становится все более резким и поверхностным с каждым вдохом, когда боль, рикошетом пронизывающая мои кости, достигает новых высот.

Падение неизбежно. Это происходит так быстро, что я не знаю, то ли земля обрушивается на мои ладони, то ли я мчусь к ней, но, несмотря на это, острая боль в моих руках длится недолго, когда звук ломающихся костей гремит у меня в ушах.

Рев разрывает мою грудь, когда мучительная боль овладевает мной, и все, что я могу сделать, это молиться, чтобы смерть встретила меня скорее раньше, чем позже.

К сожалению, похоже, смерть еще не готова для меня.

Кажется, прошла целая вечность, мое горло хрипит от прерывистых рыданий, пока боль, эхом отдающаяся в моих конечностях, наконец, не начинает утихать. Когда я осмеливаюсь моргнуть и открыть глаза, то обнаруживаю, что свернулся в клубок. Но положение эмбриона состоит не из переплетения рук и ног. Нет. Оно состоит из лап, шерсти и… срань господня.

Я волк.

Мое сердце бешено колотится, в ушах поет гром, и я смотрю на себя.

Я ждал этого дня с тех пор, как впервые увидел, как кто-то меняется прямо у меня на глазах, и вот, наконец, он настал.

На дрожащих лапах я поднимаюсь, чувствуя грязь под ними, когда делаю свой первый настоящий вдох в качестве волка.

— Кассиан? Это ты? — Моя голова двигается так быстро, что я в шоке, что не сворачиваю себе шею, когда оборачиваюсь и вижу Джейни в нескольких шагах от меня. Мягкая улыбка приподнимает уголки ее губ, когда она оценивает меня, прежде чем опуститься на колени. — Все в порядке, Касс. Я здесь.

Ее успокаивающие слова успокаивают нервы, которые покалывают с головы до ног, подпитывая волнение и надежду, которые вместо этого кипят у меня внутри.

Я делаю шаг к ней, потом еще и еще, пока она не оказывается достаточно близко, чтобы дотянуться до меня. Первое прикосновение ее пальцев к моей шерсти заставляет меня вздрогнуть, и ее улыбка становится шире, когда она наблюдает за мной.

— Я знаю, что сейчас тебе придется нелегко, Касс, но все в порядке. Все абсолютно в порядке, и все, что может показаться странным, с высокой вероятностью тоже будет в порядке вещей. Кстати, ты красивый, — добавляет она, щелкая меня по носу, и я качаю головой, что только заставляет ее хихикать надо мной. — Ты хочешь…

— Кассиан. — Лай, срывающийся с губ моего отца, обрывает все, что она собиралась сказать. Ее плечи опускаются, а брови сжимаются. К счастью, она стоит спиной к моему отцу, который маячит в нескольких футах от нее, поэтому он не видит ее реакции на его появление. Осуждающий взгляд моего отца скользит по мне, прежде чем он кивает. — Давно пора, сынок. А теперь пойдем.

— Что вы, маленькие засранцы, делаете?

Я вздрагиваю при звуке голоса Бо, инстинктивно поднимаюсь на ноги, но быстрое осознание того, что нам ничего не угрожает, успокаивает меня, когда я провожу рукой по лицу.

Черт.

Качая головой, я чувствую на себе взгляды, но борюсь с этим, пытаясь привести в порядок свои мысли. Путешествие в прошлое — это не то, чего я ищу, и никогда не будет. К счастью, Бо прервал мои мысли, прежде чем они могли стать еще хуже.

Я менялся в одиночестве, но отсутствие заботы со стороны моего отца и то, через что он заставил меня пройти после, всегда будут мучить мою душу. Воспоминания о тех временах должны быть похоронены глубоко.

Все начинают двигаться вокруг меня, шаркая, чтобы уйти, и тихо переговариваясь, пока Бо обнимает свою мать, но я не могу ни на чем остановиться. Мой мозг слишком взвинчен.

— Вы готовы? — Бо обращается к группе, заслужив очередное «да» от всех, в то время как я немедленно качаю головой. Мои плечи напрягаются, мышцы сводит от боли, когда Адрианна первой замечает мой дискомфорт.

— Мы не можем вернуться в кампус, пока нет, — выпаливаю я, сверля ее взглядом, когда она хмурится.

— Что ты имеешь в виду? Это была твоя идея вернуться, — ворчит Рейден, раздраженно складывая руки на груди и глядя на меня.

— Черт, я это знаю, но… — Блядь. Если я собираюсь хотя бы попытаться объяснить, то сначала мне нужно собраться с мыслями, но прямо сейчас это кажется невозможным. — Я имею в виду, Адди нужна минута, чтобы изучить свою волчицу на земле Фладборн, но не в академии, — заявляю я, чертовски надеясь, что это имеет смысл.

Даже если это так, Бо качает головой. — Вас не было достаточно долго.

— Ей нужно еще немного времени, — огрызаюсь я, гнев поднимает свою уродливую голову, когда мои руки сжимаются в кулаки.

— Что происходит, Кассиан? — бормочет Адди, придвигаясь ближе ко мне, несмотря на боль, которую, я знаю, она испытывает, и я чувствую себя полной задницей, но мне просто нужно поговорить с ней, и она поймет.

Сглотнув, я пытаюсь сделать максимально глубокий вдох, на который способен, прежде чем беру ее за руку. — Мне нужно отвести тебя к Джейни.

— К Джейни? — растерянно повторяет она, и я киваю. Она вопросительно поднимает брови, но, поскольку ничего не выходит, настаивает на большем. — Я не могу понять, почему, пока ты мне это не объяснишь. — Ее слова мягки, несмотря на боль, и я черпаю в них немного сил, поворачиваясь к Бо.

— Ты Бо, старший брат Крилла, прямо сейчас, или ты профессор Тора?

Он хмурится, но выпрямляется. — Бо, всегда сначала Бо, — настаивает он, и я смотрю на Крилла, нуждаясь в его кивке, прежде чем продолжу. Я мгновенно понимаю это, и огонек в глазах Крилла говорит мне, что он понимает, к чему я клоню.

Прочищаю горло, моя рука крепче сжимает руку Адди. — Мне так и не дали шанса пообщаться со своим волком после моей первого смещения, но у тебя есть этот шанс.

Адди моргает, глядя на меня, но говорит Бо. — Волк? Ты разрушила заклинание?

Игнорируя его потребность в подтверждении, я пристально смотрю в глаза Адди. — У тебя не будет ни минуты в кампусе, и наставник истока волков тоже не принесет никакой пользы, — настаиваю я, потребность доставить ее к Джейни только усиливается с каждой секундой.

— Так ты хочешь отвести ее к Джейни? — Спрашивает Броуди, наклонив голову и пристально глядя на меня, и я киваю.

— Я не хочу. Мы должны это сделать.

12

АДРИАННА

— Н

е заставляйте меня пожалеть об этом. — Всего несколько слов, но угроза Бо очевидна. Даже если она направлена не на меня, я это чувствую. Я изо всех сил стараюсь не психовать из-за того факта, что отчетливо слышу его, несмотря на то, что он стоит в добрых нескольких ярдах от меня и шепчется с Криллом.

С тех пор, как все начало закручиваться по спирали и боль пронзила все мое тело, я знаю, что все это часть того, чтобы быть волком. Это ошеломляюще, но в то же время вызывает эйфорию, и я слегка одержима.

Я должна подслушивать? Вероятно, нет, но это не моя вина. Это новая магия, и я не знаю, что делаю. По крайней мере, это мое оправдание.

— Этого не будет, — обещает Крилл, что заставляет профессора Тора хмыкнуть.

— Почему у меня такое ощущение, что это не так? — Я даже могу представить его приподнятую бровь, когда он смотрит на своего брата сверху вниз, но отсюда я не могу видеть это наверняка.

— Потому что ты осел, — ворчит Крилл, пихая его, как будто ситуация более случайная, чем есть на самом деле, но я не собираюсь вмешиваться. Если интуиция подсказывает Кассиану, что мне нужно увидеть Джейни, то я доверяю ему в этом. Он был погружен в свои мысли до того, как появился Бо, его лицо скривилось от отвращения, так что теперь я здесь, чтобы прокатиться.

Я ожидаю, что они направятся обратно к нам, но что-то заставляет Крилла остановиться, потянувшись к руке своего брата, прежде чем он успевает сделать хоть шаг. — Ты знал о заклинании?

Я замираю, вопрос застает меня врасплох, когда понимаю, что он касается меня, но не адресован мне.

— Честно говоря, я так и предполагал. Ее мать же волчица, — спокойно отвечает Бо, но под поверхностью скрывается что-то, что я не могу до конца разгадать из-за боли, все еще пронизывающей мои кости.

— И это все?

— Это все. Я когда-нибудь раньше давал тебе повод не доверять мне, брат?

Ах, вот оно что. Бо, похоже, не привык, чтобы Крилл задавал ему вопросы.

— Нет, но мне также никогда не приходилось защищать кого-то вроде нее, — заявляет Крилл как ни в чем не бывало, пока я закрываю лицо руками, желая, чтобы жар с моих щек исчез.

Между ними проходит пауза, и я разжимаю пальцы, чтобы посмотреть на них сквозь щели. Я обнаруживаю, что они оба смотрят куда-то вдаль. — Что-то подсказывает мне, что она настроена защищать и тебя тоже, — наконец говорит Бо, успокаивающе сжимая плечо брата, прежде чем целеустремленно направиться к остальным.

Королева ушла, мой отец, сестра и Джульетта вместе с ней. На этот раз прощания были быстрыми, моя боль и дискомфорт вызвали новый уровень срочности, который подавил саму идею долгого, затяжного прощания.

— Пошлите, — приказывает Бо, щелкая пальцами Броуди, и тот бросается к делу.

Мой желудок сжимается, и мы трогаемся с места. Я не уверена, остались ли мои внутренности там, где я сидела минуту назад, или они вот-вот вываляться к моим ногам, но одно могу сказать точно: боль в костях утихает до не более чем судороги.

— Срань господня, — выдыхаю я, опускаясь на колени с облегчением, упираясь руками о колени и делая несколько глубоких вдохов. Я никогда не думала, что снова почувствую это покалывание в груди.

— Ты в порядке? — Спрашивает Рейден, его начищенные ботинки появляются в поле зрения первыми, прежде чем я медленно запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него.

— Слишком рано ли говорить, что я чувствую себя новой женщиной? — Спрашиваю я, пытаясь улыбнуться, но улыбка не получается. Боль все еще давит на мои конечности, несмотря на то, что пульсация немедленно проходит.

— Технически, ты новая женщина, Бунтарка. Новое животное и вид, если быть точным, — тараторит он, заслужив многозначительный взгляд, когда я качаю головой. В его глазах пляшет веселье, но с его губ срывается вздох облегчения, когда он проводит рукой по моей спине. — По правде говоря, ты уже выглядишь лучше. К твоим щекам вернулся румянец, а в глазах появился их обычный блеск, — предлагает он, подмигивая мне, когда я снова выпрямляюсь.

— О, теперь он умеет мило болтать; кто бы мог подумать? — Броуди задумчиво тычет пальцем в Рейдена, который в ответ отдает ему честь двумя пальцами. Крилл весело посмеивается, а Кассиан хмыкает, раздраженно закатывая глаза.

— Подождите здесь, — ворчит волк, прежде чем исчезнуть за деревьями, и я быстро понимаю, что мы возле закусочной Джейни.

Я нервно сжимаю губы, глядя на пространство между мной и зданием, тем самым, которое, кажется, навсегда изменило мою жизнь. Именно тут я стояла, когда меня в первый раз вызвали на дуэль. Дуэль, к которой я не хотела иметь никакого отношения. Волк, с которым я еще меньше хотела иметь дело, и глупая сука, требующая моей головы, и все ради чего?

В то время это казалось огромным неудобством, но теперь? Теперь я знаю, что это был бесповоротный момент, от которого мы с тех пор не отступали.

Прежде чем я успеваю еще что-нибудь обдумать по этому поводу, Кассиан размытым пятном выбегает из здания в сопровождении другой фигуры. Когда они останавливаются перед нами, я улыбаюсь появлению Джейни.

Ее каштановые волосы собраны сзади в низкий хвост, а черно-красная клетчатая рубашка расстегнута, открывая под ней белую майку.

— Привет, Воительница.

— Воительница? — Я повторяю, вопрос понятен, когда она улыбается мне, но ее глаза встречаются с глазами Кассиана.

— Извини, это наша шутка.

— Забавно, — выдыхаю я, неуверенная, что я чувствую по этому поводу, но тот факт, что в воздухе не витает враждебности, успокаивает меня.

— Как и он, не так ли? — парирует она, поворачиваясь ко мне с дерьмовой ухмылкой, которой я подражаю своей собственной. Кассиан что-то ворчит себе под нос, но она игнорирует его и делает шаг ко мне. — Я слышала, что нужен мой опыт.

— Я не говорил — опыт, — бурчит Кассиан, закатывая глаза от ее театральности, и она пожимает плечами.

— Тебе и не нужно было. — Игра за власть между ними забавна и полностью напоминает мне о Норе. Как и у Джейни, у нее в руках вся власть. — Почему бы вам, ребята, не зайти внутрь? Джейк накормит вас всех, — предлагает Джейни, жестом приглашая их направиться в закусочную, но Рейден усмехается, обнимая меня за плечи и смеряя Джейни пристальным взглядом.

— Я не оставлю тебя с ней наедине.

— Почему? — Озадаченный взгляд Джейни ясно дает понять, что она понятия не имеет, в чем его проблема.

— Он может появиться.

Одно общее слово из двух букв, и мой позвоночник напрягается. Ясно, кто такой он. Дальнейших представлений не требуется.

— Я понимаю твое беспокойство, но он уже несколько дней не показывался. С тех пор, как испытание, которое должно было транслироваться по королевству, внезапно отменили. Кстати, хорошая речь, — добавляет она, улыбаясь мне, и я краснею.

— Спасибо, — бормочу я, застигнутая врасплох тем, что испытание было публичным для внешнего мира, что стало неожиданностью только для нас, и еще больше шокированная тем фактом, что Боззелли все-таки его не провела.

Черт.

— Можешь отваливать, Кассиан. Забери этих придурков с собой, — заявляет она, на этот раз бросая более суровый взгляд.

К моему удивлению, Рейден прижимается губами к моему виску, прежде чем сделать шаг к остальным. Они вчетвером уходят, не сказав ни единого слова, что забавнее всего на свете, но Броуди останавливается, когда доходит до двери, и, нахмурив брови, оглядывает меня.

— Я в порядке. Оставьте мне стейк, — говорю я, и он подмигивает, напряжение покидает его тело.

— Это моя девочка.

— Она наша девушка, — парирует Крилл, свирепо глядя на мага, о котором идет речь, но тот не смягчается.

— Но она мой Кинжал, — настаивает он, получая пинок от Рейдена.

— Заткнись, Броуди, — рявкает вампир, прежде чем они все исчезают внутри.

Я смотрю на пустое место, уверенная, что один из них выскочит в любой момент, но ничего не происходит.

— Значит, фейри-волк, да? — Джейни прерывает мои мысли, и я киваю.

— По-видимому.

— И как у тебя с этим обстоят дела? — спрашивает она, приподнимая бровь, когда я пожимаю плечами.

— Не очень хорошо. — Это правда. Я не знаю, заслуживает ли она этого, но если Кассиан доверяет ей, то и я должна доверять.

— Кассиан упоминал что-то о боли вдали от кровавой луны?

Я нервно сжимаю губы и снова киваю. — Очевидно.

— Болело как сука? — спрашивает она, и я фыркаю. Маленькое напряжение, которое я не осознавала, но которое все еще ощущалось, исчезает.

— Это мягко сказано, — признаю я, заслуживая от нее полуулыбку.

— Точно. — Она отводит от меня взгляд, на мгновение вглядываясь в темноту, прежде чем снова посмотреть на меня. — Ты чувствуешь себя лучше с тех пор, как добралась сюда?

— Намного, — признаюсь я со вздохом, и она кивает.

— Хорошо. Обычно это просто дрожь в твоих венах, пока луна не достигнет пика и ты не сместишься, так что, надеюсь, теперь ты больше ничего подобного не будешь терпеть, — объясняет она, прежде чем внезапно начинает махать мне рукой. — О, о, позволь мне угадать твой цвет.

— Мой цвет? — Повторяю я, нахмурившись, и ее улыбка становится шире.

— Твоего меха, — уточняет она, медленно обходя меня небольшим кругом. Я словно приросла к месту, пульс стучит в ушах. Я не могу понять почему, но я думаю, это потому, что я нервничаю из-за того, что она осуждает мою волчицу, а никому не позволено этого делать. Никогда. — Хм, думая, ты белая, — заявляет она, останавливаясь передо мной, и все, что я могу сделать, это изумленно уставиться на нее в ответ.

— Как ты об этом догадалась?

Она пожимает плечами. — Я потрясающая, ничего не могу с этим поделать.

На этот раз моя улыбка берет верх. Я понимаю, почему Кассиан доверяет ей, и близость, которую я чувствую между ними, только усиливается от осознания этого. Я также вижу несколько схожих черт между ними, как будто все время, которое они провели вместе, укрепило их связь, сделав их настоящей семьей, таким образом, они переняли похожие черты друг у друга. Мое сердце согревает мысль о том, что у Кассиана был кто-то здесь, среди всего этого безумия.

— Итак, ты перекинулась, справилась с сильной болью и все такое, но проверила ли ты свою скорость, слух и новые способности к обонянию? — спрашивает она, оставляя меня снова пялиться на нее, когда я не могу найти в себе силы сказать «нет». Она качает головой с насмешливой улыбкой. — Я приму твое молчание за «нет».

Прочищая горло, я игриво надуваю губы. — Это настолько очевидно, да?

— Нет, ты новенькая, но мы уже поняли, что ты воин, так что ты быстро освоишься, — обещает она, беря меня за руку, как это делает Флора, и уводя вглубь леса.

— Я надеюсь на это.

— Я знаю это, — отвечает она с явным обещанием, и я встряхиваюсь, нервы угрожают поглотить меня.

— И что теперь? — Спрашиваю я, когда уверена, что готова ко всему, что она собирается мне преподнести.

— А теперь мы немного повеселимся.

13

АДРИАННА

— Э

й! Ты не должна была быть быстрее меня, — восклицает Джейни, когда мы обе останавливаемся возле ее ресторана. На моем лице расплывается улыбка, в животе расцветает возбуждение, когда я даже отдаленно не чувствую запыхавшегося дыхания.

— Что я могу сказать? Новичку везет?

Джейни закатывает глаза и толкает меня в плечо. — Отвали, мы обе знаем, что дело не в этом. К несчастью для меня, — ворчит она, заставляя меня хихикать, когда ее игривость превращается в еще одни объятия, когда она вздыхает. — На самом деле, это было потрясающее дерьмо. Твоя скорость поразительна, и твой слух и обоняние тоже на высоте. Ты потрясающая, — настаивает она, успокаивая меня в том, о чем я и не подозревала, что нуждаюсь.

— Скорость сводит меня с ума, — признаюсь я, сжимая ее руку в безмолвной благодарности за помощь. — Когда Кассиан использовал свою скорость, чтобы перенести меня, я всегда пыталась сдержать рвоту ко времени, когда мы останавливались, но теперь, когда я контролирую это, это немного затягивает.

Смех эхом разносится вокруг нас при моем признании, когда слова прорезают воздух, заставляя нас остановиться.

— Развлекаетесь?

Я оглядываюсь и вижу Кассиана, прислонившегося к дереву слева от меня. Он выглядит чертовски сексуально, прижавшись плечом к коре и скрестив ноги в лодыжках.

— Нет, я ее ненавижу. Вот почему я смеюсь, — фыркая, говорит Джейни, за что мужчина, о котором идет речь, закатывает глаза.

— Очень смешно.

— Я знаю, — она прихорашивается, подтягивая меня к нему. Когда становится очевидно, что она не собирается отпускать, Кассиан приподнимает бровь.

— Могу я теперь украсть ее обратно?

Ее хватка игриво усиливается, но прежде чем они успевают продолжить, тревожная мысль тяжелым грузом ложится мне на грудь.

— Где остальные?

Кассиан вздыхает, нервно потирая затылок. — Пришел Бо.

— Бо? — Я тупо повторяю, и он кивает.

— Да, сказал, что его невинной лжи было достаточно, чтобы мы могли остаться здесь на ночь, но без остальных. — Он говорит все это спокойно, как будто нет причин для беспокойства, но я поняла, что всегда есть причина для беспокойства.

— С ними все будет в порядке?

Ухмылка скользит по его губам, когда его глаза прищуриваются, глядя на меня. — Они скорее всего умрут от ревности что я остался с тобой наедине на всю ночь, но в остальном, я уверен, они в порядке.

Хватка Джейни на моей руке ослабевает, когда она отталкивает меня, подталкивая к Кассиану. — Фу, вы двое, идите. Я чувствую запах феромонов отсюда, — бормочет она, подмигивая, когда я оглядываюсь на нее.

— Джейни, — посмеивается Кассиан, и взрыв смеха срывается с моих губ.

— Что? Это правда, — настаивает она, направляясь обратно к ресторану, ни разу не оглянувшись через плечо.

— Я думаю, нас отпустили.

— Думаю, ты прав, — соглашаюсь я, все еще находясь под кайфом от нескольких часов, проведенных с этой сумасшедшей женщиной.

— Тогда хорошо, что я приберег для тебя стейк, не так ли? — заявляет он, поднимая с земли бумажный пакет, и мои глаза расширяются от волнения.

— Ты потрясающий, спасибо.

Не говоря ни слова, он берет меня за руку другой рукой, прежде чем вести сквозь деревья. Он не пытается использовать свою скорость или задавать мне вопросы. Вместо этого он, кажется, довольствуется прогулкой в темноте.

— Где мы остановимся? — Спрашиваю я через некоторое время, и хотя небо освещает только луна, я вижу тревогу в его взгляде.

— В моем старом доме.

Неуверенность скручивает меня изнутри. — Там будет безопасно?

Он на мгновение поджимает губы, прежде чем решительно кивает. — Это самое безопасное место здесь. Я попросил Броуди соткать вокруг него столько магии, что никто, кроме нас, не сможет туда проникнуть. Именно поэтому он стоит нетронутым, — объясняет он, размахивая бумажным пакетом в направлении небольшого здания, едва различимого в темноте.

Я не могу сказать, остается ли все так нетронуто, как он говорит, но он не колеблется, когда мы приближаемся к дому. Это двухэтажное здание с несколькими окнами, разбросанными по всему помещению, но при таком слабом освещении я мало что могу разглядеть.

Он отпускает мою руку, чтобы взяться за дверную ручку, и я с благоговением наблюдаю, как искорка магии танцует вокруг его пальцев при соединении, прежде чем замок со щелчком открывается. Он машет мне, чтобы я вошла первой, включает свет, когда он следует за мной, и я улучаю момент, чтобы освоиться с окружающей обстановкой.

Слева от меня стоит небольшой деревянный обеденный стол, окруженный несколькими кухонными шкафами и бытовой техникой, а справа — черный кожаный диван напротив телевизора. Лестница находится у дальней стены, разбивая пространство, поскольку я предполагаю, что она ведет в спальню и ванную комнату.

— Здесь удивительно… уютно, — признаю я, следуя за Кассианом к обеденному столу, пока он улыбается.

— Возможно. Раньше это было место, где женщины оставались во время течки, но мой отец решил, что оно лучше подходит для меня.

Я не могу сказать, радует его этот факт или нет, и хотя я была волчицей всего две минуты, я знаю, что у волчиц течка и что это может означать. Если бы эти стены могли говорить, я не могу представить, сколько секса они бы запомнили. Я быстро отбрасываю эту мысль, когда вспоминаю тот факт, что Кассиан тоже мог заниматься сексом здесь.

Черт, кого я обманываю? Он определенно это делал.

— О чем ты так напряженно думаешь, что оставляешь свой стейк остывать? — спрашивает он, прерывая ход моих мыслей.

Я качаю головой, сокращая расстояние между нами, и сажусь на стул, который он выдвинул для меня. — Ничего особенного, — бормочу я, когда он продолжает смотреть на меня. Пристальный взгляд, который только усиливается, когда это все, что я ему даю, но вместо того, чтобы признать маленького зеленого монстра, сидящего у меня на плече, я предпочитаю запихнуть в рот кусок стейка, прежде чем выставлю себя идиоткой.

К счастью, он, кажется, сдался, устраиваясь поудобнее в кресле напротив меня, пока я наслаждаюсь лучшим стейком в своей жизни.

Прости, Перл.

Когда я больше ничего не могу засунуть в рот, я откидываюсь на спинку стула и снова оглядываю пространство. — Здесь много места.

— Ага.

— Как давно у тебя в личном распоряжение целый дом? — Спрашиваю я, остро осознавая, что это определенно больше, чем дом, который я делила с отцом и Норой.

— С первого дня, как я обратился.

Его ответ застает меня врасплох, заставляя пялиться на него, прежде чем я прихожу в себя. Мне приходится прочистить горло, прежде чем я могу заговорить, что, кажется, только забавляет его. — Сколько тебе было лет?

— Недостаточно взрослый. — Он опускает взгляд, когда я хмурюсь сильнее.

Я хочу вернуться к тому, что было раньше, и заставить его почувствовать себя лучше, но это невозможно. Все, что я могу сейчас сделать, — это быть той, кто ему нужен в будущем.

— Это безумие, — бормочу я, не зная, что еще сказать, и грустная улыбка приподнимает уголок его рта.

— Это мой отец.

— Я не думала, что можно ненавидеть его больше, чем я уже ненавижу, — ворчу я, и он посмеивается.

— Это всегда возможно.

— Я не верила, что в этой жизни возможны такие вещи, — выпаливаю я, ненавидя эти слова, как только они слетают с моих губ.

— Например? — спрашивает он, заинтригованный, и я качаю головой.

— Ничего.

— Не стесняйся меня, Альфа. — Он наклоняется через стол, отодвигая мою пустую тарелку в сторону, и берет мою руку в свою.

Закатывая глаза, я избегаю его пристального взгляда. — Сладкие слова и глубокие мысли — это не совсем то, чем мы занимаемся.

Вокруг нас опускается тишина, переходящая в неловкость, прежде чем он заговаривает. — Почему это? — Мой взгляд метнулся к нему, но когда я не сразу отвечаю, он приподнимает бровь. — Почему? — повторяет он, продолжая держать меня за руку, когда поднимается со своего места, обходя обеденный стол, пока не оказывается прямо рядом со мной. Он поднимает меня на ноги, так что мы оказываемся нос к носу, затем свободной рукой берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ты обхватываешь мою киску, и мы трахаемся, — запинаюсь я, правда на вкус как свинец на моем языке, когда его взгляд сужается.

— И это все, что тебя волнует?

— Нет, — быстро отвечаю я, паника пробегает по моему телу, но он, кажется, верит мне.

— Но ты думаешь, что для меня это все? — наконец он что-то бормочет, наклоняя голову, когда рассматривает меня, и все, что я могу сделать, это пожать плечами.

Это именно то, что я думаю, что это значит для него? Возможно? Нет… Я не знаю, но мы действительно не произносим сладких слов и глубоких мыслей, так что я на самом деле понятия не имею.

Чтобы довести мою мысль до конца, он продолжает сжимать пальцами мой подбородок, удерживая меня на месте, а другой рукой отпускает мою руку, быстро двигаясь, чтобы обхватить мою киску.

— Я могу обхватить ладонями твою сладкую киску и все еще вести с тобой глубокй разговор, Адрианна, — хрипло произносит он, посылая дрожь по моей спине, когда я смотрю на него.

— Адрианна, да? — Я выдыхаю, остро осознавая, что мое полное имя никогда не срывалось с его губ. По крайней мере, не в моем присутствии и определенно не нацеленный на меня.

— Кажется, мне нужно прояснить с тобой некоторые вещи, и меня это абсолютно устраивает, — заявляет он, усиливая хватку на моей киске, в то время как его большой палец сильнее прижимается к моему подбородку. — Когда я заставляю тебя признавать, что ты моя, когда я беру все, что ты можешь предложить, и когда я бросаю тебе вызов на каждом шагу, это исходит из того места глубоко внутри меня, о существовании которого я даже не подозревал.

От его слов у меня перехватывает дыхание, но возникает естественная потребность спрятаться за юмором. — Твой чл…

— Не произноси «твой член» и не порти мою глубокую речь, Альфа, — прерывает он с понимающим блеском в глазах, и я ухмыляюсь.

Он знает меня лучше, чем я могу заставить себя признать.

Придвигаясь ближе, так что наше дыхание смешивается, он продолжает. — Я чертовски люблю твой юмор, твои загадочные улыбки, твой разум, твое тело… все, но более того, я одержим желанием узнать все что возможно в тебе. И волнение от знакомства с тобой навсегда оставит меня в твоей власти. Я хочу познать каждую частичку тебя, внутри и снаружи. Своим разумом, своим телом, всем моим существом.

Твою мать.

— Касс… — прохрипела я, эмоции застряли у меня в горле, когда я моргнула, глядя на него, но он прижал палец к моим губам, не давая мне произнести ни слова.

— Пока нет. — В его глазах появляется нежность, когда он целует меня в лоб. Но так же быстро, как он это делает, он отступает, снова зацикливаясь на моих глазах. — Я покинул свой старый дом еще до того, как узнал о твоем существовании, но я знаю, что это было ради тебя. Я знаю, что мы еще далеко не закончили этот безумный виток, который, очевидно, называется жизнью, но я знаю, что с тобой я на правильном пути.

Как я вообще могу подумать о подходящем ответе на это? Как я вообще могу что-то выразить после этого?

— Похоже, ты сражен на повал, — бормочу я, не зная, что сказать еще, и улыбка, расплывающаяся на его лице, не похожа ни на что, что я когда-либо видела у него раньше.

— Да, черт возьми, я влюблен, но не используй свой юмор, чтобы скрыть красоту, которая лежит между нами.

Ну, черт возьми. Очевидно, он все-таки больше, чем сварливое лицо и горячее тело. Он — все и даже больше, и я не знаю, как это понять. Что я знаю наверняка, так это то, что он здесь, со мной, ради меня, и я знаю, что не смогла бы сделать это без него.

Слова снова предают меня, когда я поднимаю руку, чтобы прикоснуться к его щеке. — Ты невыносим.

— Может быть, но пока я твой, а ты моя, мне все равно.

14

АДРИАННА

У

треннее солнце заглядывает в окно, пока мной овладевает удовлетворенность. Не могу поверить, что могу, открыто признать, что Кассиан был прав, но он был прав. Мне это было нужно. Больше, чем он когда-либо узнает. С помощью Джейни я нахожусь в мире со своей волчицей, одновременно оттачивая свои способности фейри. Быть рядом с другим волком, тем более самкой, которая воздерживается от осуждения и прочей ерунды, а вместо этого намеренно помогает мне чувствовать себя комфортно в моей собственной шкуре, — редкий дар.

С моими новыми способностями я могу слышать трепещущее сердцебиение Кассиана с того места, где он лежит рядом со мной. Его насыщенный древесный аромат остается в моем носу, а мой пульс учащается с каждым вдохом.

Прошлая ночь была… странно особенной.

Прошлой ночью я не смогла подобрать ни единого слова по сравнению с тем, что он мне предложил, и в конце концов оставила попытки. Это было бессмысленно. Я узнаю слова, когда они будут там, и они будут, просто не тогда, когда я так увлечена им.

Впервые прошлой ночью он обхватил мою киску, но не трахнул меня. Вместо этого он проник в меня с проникновенными словами, которых я не ожидала, в отличие от его члена. Слова, которые разрешили все опасения, когда его глаза впились в мои.

С полным желудком и полным сердцем я приняла душ, прежде чем мы скользнули под хрустящие простыни на его кровати, и я стала свидетельницей привязанности чувствительного волка, чувствуя, как та же потребность струится по моим венам.

Я провела ночь, прижавшись к нему с головы до ног, наслаждаясь нашей связью, пока он окутывал меня своим теплом. Если он двигался, я делала то же самое. Если я двигалась, он делал то же самое. Вместо того, чтобы бушевать от его тепла, я была очарована им.

Я в восторге от него, так же как от Крилла, Рейдена и Броуди. Принимать это с каждым днем все больше и больше — это одновременно и благословение, и отвлекающее проклятие, но, тем не менее, оно того стоит.

— Как долго ты не спишь? — Его вопрос застает меня врасплох, когда я смотрю на него. Его глаза закрыты, но я чувствую легкое изменение в звуке его сердцебиения, подтверждающее, что он проснулся.

— Откуда ты знаешь, что я не сплю, с закрытыми глазами? — Я отстраняюсь, мягкая улыбка изгибает уголок моего рта, когда я смотрю на него.

— Потому что я отсюда слышу, как крутятся шестеренки в твоей голове. — Задница. Его глаза открываются, и он смотрит на меня, приподнимая бровь мгновение спустя. — О чем ты думаешь?

Я подумываю отмахнуться от него, но на самом деле это бесполезно. Вместо этого я вздыхаю. — Я просто думала о переменах, которые я чувствую.

— Да?

— Ага.

Он, кажется, удивлен тем, что правда так легко слетела с моих губ, но в его глазах мелькает настороженность. — Хорошие перемены?

Я усмехаюсь. — Лучше бы так и было, потому что я застряла с ними, нравится мне это или нет, — парирую я, зарабатывая полуулыбку, прежде чем серьезное выражение появляется на его лице, и он переворачивает нас, пока мы не оказываемся рядом, лицом к лицу.

— Ничто из этого не меняет того, кто ты есть как личность.

Я киваю. — Я знаю, думаю, именно это я и осознаю. Ни одно из изменений не касается моего характера, — признаю я, и его охватывает чувство облегчения.

— Хорошо, потому что мне вроде как нравится твой характер, — заявляет он, запечатлевая нежнейший поцелуй в уголке моих губ.

— Нравится?

Его глаза впиваются в мои. — Не так сильно, как твоя киска, но…

Смех вырывается из моего живота, кружась в воздухе вокруг нас, когда он откидывает одеяло. Глубокий рокот из его груди отдается вибрацией в моей ладони, когда я прижимаюсь своей кожей к его. Однако он не заходит далеко. Единственное, что он делает, — устраивается так, чтобы оказаться между моих бедер.

Желание смешивается с возбуждением, проносясь вихрем по моему телу, когда его член прижимается к моей киске. Мое сердце трепещет в груди, когда я провожу кончиками пальцев по его животу, когда снизу доносится отдаленный стук.

Черт.

— Пожалуйста, скажи мне, что я этого не слышала, — бормочу я, уже разочарованная, когда голова Кассиана опускается с таким же разочарованием.

— Я бы хотел.

— Есть шанс проигнорировать это? — Спрашиваю я, но уже знаю ответ.

— Если кто-нибудь догадался постучать, тогда…

— Я понимаю, — перебиваю я, понимая, что технически мы находимся на вражеской территории, поэтому к любому шуму или движению в доме нужно относиться серьезно.

Однако что-то подсказывает мне, что это не Кеннер. Этот ублюдок ни за что на свете не стал бы стучать.

— Хочешь посоревноваться, кто быстрее всех оденется? — Спрашивает Кассиан, и блеск в его глазах зажигает меня от предложенного вызова.

— Я в деле, — соглашаюсь я, соединяясь со своей волчицей и переходя к действию.

На ногах у меня все, кроме ботинок, когда я радостно поднимаю руки вверх. — Я победила!

Понимающий взгляд мелькает на лице Кассиана, заставляя меня остановиться, когда он засовывает руку в карман джинсов. Он одет с головы до ног, включая ботинки, но это не то, о чем он говорит, когда открывает рот. — Не тогда, когда у меня в кармане твои трусики, Альфа.

Мой взгляд сужается. — Задница. Я обогнала…

Мои слова еще не успели слететь с губ, как он ушел.

Ублюдок.

Поджав губы, чувствуя, как по коже пробегает раздражение, я отказываюсь признавать, что я неудачница, и вместо этого сосредотачиваюсь на своих ботинках. Я слышу, как внизу со скрипом открывается дверь, пока я их зашнуровываю, и проклятие, слетающее с губ Кассиана, заставляет меня остановиться.

Неуверенность охватывает меня, когда я крадусь вниз по лестнице так тихо, как только могу, и намек на панику пробегает по моему позвоночнику, когда я слышу его рычание.

— Уходи.

— Я не могу, — голос знакомый, слишком знакомый.

— Я не буду предупреждать тебя снова, — угрожает Кассиан, когда я достигаю нижней ступеньки, но следующие слова заставляют меня запнуться.

— Он знает, что вы здесь. Я пытаюсь помочь.

— Помочь? Ты? Я не…

Я подхожу к Кассиану, прерывая его тираду, когда мой взгляд встречается с глазами, похожими на мои.

— Мама.

15

АДРИАННА

— В

ам нужно уйти, — выпаливает моя мать, на самом деле никак не обращая на меня внимания.

— Нет, тебе нужно уйти, — рычит Кассиан, костяшки его пальцев белеют, когда он сжимает дверь.

Моя голова дергается между ними, наблюдая, как между ними вибрирует гнев, и я на дюйм приближаюсь к своему волку.

— Ты не понимаешь, — настаивает она, размахивая руками. Она явно расстроена. Она также была полна эмоций, когда я видела ее в последний раз, когда она ждала меня возле здания фейри в кампусе. Только тогда Кеннер был не так уж далеко позади нее, а я осталась раненной, когда она сбежала.

— Ты чертовски права, я не понимаю, но если ты продолжишь подвергать Адди опасности по милости моего отца, то ты не оставишь мне выбора. — Ярость Кассиана настолько сильна, что я чувствую, как она пронизывает мои мысли и конечности, напоминая мне обо всем, что эта женщина сделала, чтобы причинить мне боль. Не только мне, но и Норе с нашим отцом.

Моя мать делает паузу, ее пристальный взгляд фиксируется на Кассиане, когда его предупреждение тяжело повисает в воздухе. — Нет выбора в чем? — спрашивает она, раздраженно раздувая ноздри, как будто у нас нет причин сомневаться в ней.

— В действиях, которые мне придется предпринять. — Я все еще слушаю его предупреждение, мой разум покалывает от осторожности, в то время как его мышцы напрягаются в предвкушении.

— Какие именно?

— Тебе действительно нужно, чтобы я разъяснил это по буквам? — он хрипит, в его словах сквозит мертвенная тьма.

— Мы можем не делать это прямо сейчас? — бормочу я, неуверенная, что пытаюсь остановить и хочу ли вообще, но она явно здесь не просто так, и ее присутствие само по себе отвлекает.

Моя мама едва заметно улыбается в мою сторону, прежде чем сделать шаг назад. — Ты можешь ненавидеть меня, но если это хоть немного облегчит тебе душу, знай, что я уже ненавижу себя двадцать четыре на семь, и этого достаточно, чтобы сравниться с ненавистью всего королевства. — Ее слова искренни, что заставляет меня остановиться, но, похоже, это ни в малейшей степени не влияет на Кассиана.

— Ты уверена в этом? Ты не выглядела такой раскаявшейся и огорченной, когда мы увидели, как ты уютно устроилась с Далтоном, как будто не оставила за собой следа катастрофы. — Яд в его словах теперь осязаем.

— Я и Далтон? — Спрашивает моя мать, прижимая руку к груди и поднимая брови.

— Это не имеет значения, давай перейдем к сути того, почему ты здесь, — перебиваю я, отказываясь вести с ней этот разговор сейчас, а может быть, и вообще когда-либо.

— Если она пытается разыграть слезливую историю, и предполагается, что мы должны поверить ей прямо сейчас, то мы, черт возьми, точно можем призвать ее к ответу, когда ее слова не будут соответствовать ее действиям, — выкрикивает Кассиан, раздражение вспыхивает в его глазах, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, но эмоция направлена не на меня. Я надеюсь.

— Это из-за твоей матери? — спрашивает моя мать, обращая Кассиана в камень, когда его челюсть сжимается, а зрачки расширяются.

— Какое отношение ко всему этому имеет моя мать?

Я пытаюсь вспомнить, когда он когда-либо упоминал свою мать, но у меня ничего не выходит. Что, черт возьми, она имеет в виду? — Касс…

Мои слова прерывает звук шаркающего движения вдалеке, и мы втроем поворачиваем взгляды направо, следуя на звук.

— Значит, это правда, щенок и его сучка на моей земле. Это, однако, не совсем объясняет, почему ты здесь, Констанция…? — Кеннер приближается к нам, немного более растрепанный, чем обычно, и его взгляд прищуривается на мою мать.

Я замечаю вспышку паники в ее глазах, прежде чем она подавляет ее, полностью поворачиваясь к нему лицом.

— Я хотела увидеть своими глазами, — предлагает она, вызывающе расправляя плечи.

— Что увидеть? — спрашивает он, придвигаясь ближе и пристально глядя на нее сверху вниз.

— Что они осмелились быть здесь.

Кеннер наклоняет к ней голову, на его губах пляшет веселье, когда он приглашает ее приблизиться к себе. — Ты заинтригована так же, как и я?

— Всегда, — быстро отвечает она, не делая ни единой паузы, чтобы быть услышанной, но это совсем не правда. Это не то, что она говорила несколько минут назад, или эта часть была ложью?

Черт.

Что происходит?

— Мы уходим сейчас, — заявляет Кассиан, его голос спокоен и невозмутим, что является полной противоположностью тому, что было несколько мгновений назад.

Испепеляющий взгляд Кеннера подтверждает его следующие слова, прежде чем он разжимает губы. — Вы никуда не пойдете.

Кассиан зажимает переносицу и резко выдыхает, пытаясь избавиться от волнения в костях. — Мы не можем продолжать в том же духе.

— Ты прав, — заявляет Кеннер, заставляя нас замолчать, уставившись на него.

Это сюрприз.

— Хорошо, — выдыхает Кассиан, неуверенность все еще не покидает его, что становится совершенно очевидным, когда его отец заговаривает снова.

— Тринити. — Он выкрикивает имя, и в мгновение ока в моем ухе раздается стук еще большего количества бьющихся сердец. Мои чувства переполняются, когда появляется еще больше волков. Один, потом другой и еще один, пока их мини-армия не окружает дом.

— Что это значит? — Спрашиваю я, наконец обретя дар речи, и его дьявольский взгляд на мгновение останавливается на мне, прежде чем он разворачивается на месте, обращаясь ко вновь прибывшим вместе со мной.

— Это поединок под кровавой луной.

Резкий вдох Кассиана вызывает панику в моих венах. — Отец.

— Скажи это, Тринити, — настаивает Кеннер, подталкивая девушку на шаг вперед.

Ее безумные глаза находят мои, прежде чем поискать взгляд Кассиана, но слишком быстро она снова переводит взгляд на меня. Она откашливается, делая шаг к нам, и на этот раз уверенность волнами покидает ее.

Я знаю, что она собирается сказать, прежде чем ее губы разомкнутся. Эти слова я слышала раньше, слишком много раз, на мой вкус, но теперь они мне слишком хорошо знакомы. Я думала, что со мной покончено после последней дуэли. Я думала, что со мной покончено, когда Кассиан участвовал в дуэли. Я думала, мы прошли через все это дерьмо.

Я ошибалась.

— Я вызываю тебя, Адрианна Рейган. Я вызываю тебя на дуэль под кровавой луной за Кассиана Кеннера.

16

АДРИАННА

Э

тот ублюдок никогда не отступит. Никогда. Я все за то, чтобы проявлять стойкость, но, черт возьми, я устала от этого мужчины.

— Никто ни с кем не будет сражаться под кровавой луной, — рычит Кассиан, его глаза практически черные, когда он смотрит на своего отца сверху вниз.

Мои губы кривятся, когда я воспринимаю его, его слова крутятся у меня в голове. То, как он это говорит, заставляет меня чувствовать, что в этом есть нечто большее, чем обычно. Нечто большее, что мне не понравится, как это звучит.

— Мой вызов говорит об обратном, — поет Тринити, ее голос пропитан жаждой мести, и я не могу не задаться вопросом, что, черт возьми, я сделала этой девушке, что я сделала любой из девушек, которые вызывали меня на дуэль. Отсутствие ответа заставляет меня чувствовать, что это скорее потому, что я просто дышу, и это причиняет им неудобства. — А теперь стой там и смотри, как я расправляюсь с этой сукой, чтобы заявить права на тебя для себя, — добавляет она, заставляя меня удивленно запрокинуть голову.

— Тебе не кажется странным, что ты пытаешься бороться со мной за него, но при этом совершенно не проявляешь к нему уважения? Ты же знаешь, он не просто кусок мяса. В нем есть нечто большее, чем любой титул, которого ты добиваешься, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

— Иди нахуй, фейри, — огрызается она в ответ, но прежде чем я успеваю отреагировать, вокруг нас разносится оглушительный смех Кеннера.

— Ах, но это не совсем так, не так ли, Адрианна?

Мой пристальный взгляд устремляется к нему, моя грудь сжимается от нервов, когда осознание захлестывает меня.

Черт

Я чувствую на себе взгляд матери, но не отворачиваюсь от пристального взгляда Кеннера. Я словно окаменела. — Чего я не знаю, Кеннер? — В ее голосе слышны нотки нервозности и неуверенности, и я вижу веселье в темнеющих глазах Кеннера.

— Я позволю твоей дочери ввести тебя в курс дела. По-моему, это просто фантастика, — размышляет Кеннер, заставляя мои ноздри раздуваться от раздражения.

— Адди. — В голосе моей матери слышится беспокойство, и я вижу, как она переминается с ноги на ногу, ожидая моего ответа, но я не могу оторвать глаз от Кеннера.

— Не разговаривай с ней. Заползи обратно под камень, откуда ты приползла, и отвали, — рычит Кассиан, тыча пальцем в сторону моей матери и своего отца.

Кеннер смеется, и в этом звуке слышится резня, когда он подходит к Тринити, медленно приближаясь к дому. — Сейчас, сейчас, сынок. Мы здесь, чтобы повеселиться, а Тринити ждет, — объясняет он, меняя тему и подстегивая меня.

— Тринити может идти нахуй, — усмехается Кассиан, но мне нужен ответ на беспокойство, поселяющееся у меня внутри.

— А какая разница, если это под кровавой луной? — Мне наконец удается отвести взгляд от Кеннера, замечая напряженную фигуру Кассиана, когда у него подергивается челюсть.

— Мы еще дойдем до этого, Питомец, — отвечает Кеннер, отчего глаза Кассиана практически светятся, когда он обнажает зубы.

— Она. Тебе. Не. Питомец.

— Чего я не знаю, Кеннер? — Вмешивается моя мать, и мой мозг гудит от всех разных уровней разговора.

Всего этого слишком много.

— Я волчица, — кричу я, взгляд моей матери скользит в мою сторону, когда у нее отвисает челюсть.

— Волк? — повторяет она, удивление ясно читается на ее лице, когда я вздыхаю.

— Разве это не исключительно? — Добавляет Кеннер, в его тоне слишком много гребаного ликования.

— Адди. — Мое имя снова срывается с губ моей матери, когда она делает шаг ко мне, но Кассиан быстро загораживает меня от нее.

— Держись от нее подальше, — предупреждает он, излучая гнев, в то время как Кеннер продолжает наслаждаться зрелищем.

— Я уверен, что это сделает эту дуэль еще более захватывающей, вам так не кажется?

Я не думала, что это возможно, но Кассиан напрягается, его мышцы вздуваются еще сильнее, когда он поворачивает голову к отцу. — Это был твой план? Заставить ее высвободить своего волка, чтобы вынудить ее к поединку под кровавой луной?

Я делаю шаг назад, моргая, глядя ему в затылок, пытаясь осознать, что он на самом деле говорит.

— Кто-то должен меня просветить. Сейчас.

Голова Кассиана опускается, когда он поворачивается ко мне, вздох раздвигает его губы, когда он смотрит мне в глаза. — Дуэль под кровавой луной должна быть между волками в волчьем обличье, и вы сражаетесь не на жизнь, а на смерть.

Как Кеннеру удается всегда быть на шаг впереди? Почему я снова и снова оказываюсь в его ловушке? Он безумен. Полностью невменяем. Я не знаю, что у него за проблемы со мной, но нам нужно это закончить. С меня хватит.

Я отступаю в сторону, вновь показываясь остальным, и вижу, как Кеннер качает головой в ответ на слова Кассиана. — Зачем мне это делать, когда она нужна мне для более великих дел?

Великих дел? Иди нахрен.

— Это ты мне скажи, — настаивает Кассиан, надеясь получить какой-нибудь ответ. Но это остается без ответа, поскольку Кеннер делает шаг назад, присоединяясь к толпе наблюдающих волков, и по его лицу расплывается злая ухмылка.

— Мы собираемся сейчас перейти к дуэли? Публика ждет.

— Они могут идти нахуй, — рявкает Кассиан, прижимая кулаки к бокам, в то время как ухмылка его отца становится только шире.

— Это не так работает, сынок.

— Я обещаю тебе, что если ты сделаешь это, я не буду отвечать за свои действия, — обещает Кассиан, и мои бедра сжимаются. Сейчас определенно не время возбуждаться из-за его восхитительного гнева.

Вместо того, чтобы принять угрозу такой, какая она есть, Кеннер сияет. — Это звучит так, как сказал бы мой сын.

На лице Кассиана явно читается отвращение, что побуждает меня к действию. Пора покончить со всем этим дерьмом. Я сжимаю его руку, надеясь, что это покажется утешением, прежде чем обойти его и направиться к Тринити.

Я этого не чувствую, но вздох, раздавшийся позади меня, подтверждает, что я проскользнула сквозь любую защиту, которую установил Кассиан.

— Адди, — выдыхает он, отчаяние сквозит в каждой букве, когда я смотрю на Тринити.

— Я тебя не боюсь, — усмехается она, окидывая меня взглядом с головы до ног, и я пожимаю плечами.

— Хорошо, потому что я тебя тоже не боюсь. — Не обращая на нее внимания, я смотрю через ее плечо туда, где стоит Кеннер. — Итак, чтобы прояснить, эта дуэль в волчьем обличье и до самой смерти. Есть что-нибудь еще, что я должна знать?

Я ему ни капельки не доверяю, но спросить стоит.

— Нет, — подтверждает Кеннер, победоносно кивая, когда Тринити наклоняет голову, чтобы снова оказаться в поле зрения.

— Ты всегда говоришь о такой большой игре? — спрашивает она, пытаясь спровоцировать меня, когда я снова пожимаю плечами.

— Нет, я чувствую, что поступки говорят громче слов.

Не говоря больше ни слова, я отступаю назад и погружаюсь глубоко в магию, минуя каждую унцию моей магии фейри, пока не соединяюсь со своей волчицей. Она танцует на моей коже, посылая огненную рябь по моим венам, прежде чем я чувствую, как ломается первая кость.

Боль сильная, но ничто по сравнению с первым разом. Это происходит в мгновение ока, и я быстро оказываюсь на четвереньках, скребя лапами по твердой земле, когда оглядываюсь через короткое пространство и обнаруживаю, что на меня смотрит волк с кремовой шерстью.

При других обстоятельствах я бы сказала, что он красив, но моя волчица быстро отметает эту мысль, когда я позволяю ей взять верх. Это самое странное ощущение, которое я когда-либо испытывала. Мы одно целое, но все равно такие разные.

Прежде чем я успеваю что-либо обдумать, моя волчица бьет в полную силу, прыгая к нашей цели. Тринити делает то же самое, целеустремленно приближаясь ко мне, пока мы не врезаемся друг в друга.

Кружась в воздухе, мы с глухим стуком приземляемся, и у нее преимущество. Придавленная ею, я царапаю и царапаю когтями ее шерсть, пытаясь освободиться, но это нелегко.

— Вставай, Адди, — рычит Кассиан, прорываясь сквозь мою панику, и его слова словно зажигают меня. При следующем ударе моя задняя лапа попадает ей точно в бок, и она скулит, когда ее хватка ослабевает. Я выскальзываю из-под нее так быстро, как только могу, пока мы обе не оказываемся снова на четвереньках, кружа друг вокруг друга.

Моя грудь вздымается с каждым вздохом, когда Тринити скалит на меня зубы. На следующем вдохе она мчится ко мне, и я слегка промахиваюсь мимо ее приближения, разворачиваясь только для того, чтобы обнаружить, что она целенаправленно приближается ко мне.

На этот раз она подпрыгивает в воздухе, приземляясь мне на спину, полностью обнажив зубы, и мы обе снова падаем на землю. Перекатываясь, от битвы за контроль у меня кружится голова, пока мы не останавливаемся. Я рычу, ярость сжигает меня из-за того, что она снова на мне.

Мне нужно действовать сейчас. Мне нужно действовать быстро. Мне нужно вести себя как волк.

Ее передние лапы упираются в землю по обе стороны от моей головы, когда она рычит мне в лицо, покрывая меня слишком большим количеством слюны, на мой вкус, но это только подстегивает меня. Вонзаю мои когти ей в бок, она скулит, но это не останавливает ее натиска, когда она пытается вонзить зубы мне в горло.

Одно попадание в артерию, и я мертва. Но сейчас просто не мое время.

Щелкая зубами в ответ, я еще глубже вонзаю когти в ее плоть, на этот раз заставляя взвыть от боли. Мне удается использовать это в своих интересах, скручивая нас, но вместо того, чтобы попытаться броситься на нее, оказавшись сверху, я делаю это в процессе.

Моя волчица берет верх, ярость, жажда мести и решимость переполняют меня, когда мои зубы впиваются в ее обнаженное горло.

Вой переходит в сдавленный скулеж, когда я кусаю, рву и смакую медный привкус на языке.

Любая схватка с Тринити быстро сходит на нет, когда я позволяю своей дикой стороне взять верх. Я должна проявить себя. Не перед Кеннером, не перед моей матерью, даже не перед Кассианом, а перед самой собой.

Я ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не чувствую, кроме безжизненной волчицы в моей хватке. Только когда чьи-то руки сжимают мою талию, я вспоминаю, что я не одна. Инстинкт подсказывает мне отбиться от них, но звук шепота Кассиана мне на ухо заставляет меня остановиться как раз вовремя, чтобы не перегрызть и ему горло.

Моргая, я медленно изучаю его черты, когда он смотрит на меня сверху вниз с мягкостью в его красивом взгляде, какой я никогда раньше не видела. За последние двадцать четыре часа он подарил мне много первого, такого нежного и сладостного, в то время как все, что я предлагаю ему взамен, — это алый кровавый след и хаос на моем пути.

— Все в порядке, Адди. Я здесь. Я с тобой, — бормочет он, и это утешение медленно позволяет мне ослабить хватку на Тринити.

Изнеможения хватает моей волчице, чтобы признать, что мне нужно отступить. Моя грудь вздымается с каждым вздохом, когда я снова стону от боли. Я знаю, что снова прихожу в себя, когда мои пальцы сжимают футболку Кассиана, и мое тело обмякает со смесью облегчения и неверия.

Вдалеке раздается мощный рев, заставляющий меня нахмуриться, когда я смотрю на Кассиана.

— Что происходит? — Я тяжело дышу, когда он ставит меня на ноги. Я не отрываю от него глаз, пока прихожу в равновесие, и как только я прихожу в себя, я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, что нас больше нет рядом со стаей. — Что за хрень?

— Нам нужно бежать, Альфа, — заявляет он, переплетая свои пальцы с моими. — Но теперь ты будешь бегать быстрее, — объясняет он, но я не понимаю.

— Почему мы… Где…

Он, должно быть, чувствует, что я никуда не пойду без ответов, потому что вздыхает, потирая затылок и заглядывая глубоко в мои глаза. — Ты не останавливалась, а Кеннер был в ярости. — Я ищу в его глазах продолжения, заставляя его губы поджаться, когда он снова вздыхает. — Он пытался, блядь, завладеть тобой, и мне нужно было вытащить тебя оттуда. Она предложила отвлечь внимание, и я воспользовался этим.

— Кто? — Мое сердце колотится так, словно я уже знаю ответ, и когда он выпрямляется, широко раскрыв глаза от удивления, я знаю, что моя мысль подтвердилась.

— Твоя мать.

17

АДРИАННА

Н

есмотря на мою победу и возвращение в человеческий облик, я не могу избавиться от ощущения крови, липнущей к моей коже. Добавьте к этому тот факт, что моя мать, которая бросила нас, похоже, поспособствовала моему побегу, и я чувствую себя полностью перегруженной и измученной.

Мы бежим, кажется, часами, мой желудок урчит, пока солнце медленно опускается на запад. День ускользает от нас, пока мы отдаляемся от Кеннера. Уйти слишком далеко не получится, и он, вероятно, ожидает, что мы поспешим вернуться в академию, поэтому Кассиан ведет нас зигзагами по городу Харроуз, чтобы убедиться, что за нами не следят.

Когда мы останавливаемся на краю города, я чувствую, что готова упасть в обморок.

— Сколько еще, Кассиан?

— Я не знаю, — признается он, проводя рукой по влажным волосам.

— Думаешь, мы дали себе достаточно времени, чтобы хотя бы подумать о еде? Потому что, клянусь, я не могу бежать дальше.

Его глаза останавливаются на мне, замечая кровь, которая пятнает мою кожу и напоминает мне о сегодняшних событиях. Он замечает что-то в моих глазах, потому что мгновение спустя он кивает. — Нам нужно связаться с Бо и залечь на дно, пока он не разрешит нам вернуться в академию, — заявляет он, притягивая меня в свои объятия. Я наслаждаюсь его теплом, когда его губы касаются моего лба. — Давай остановимся перекусить, но не спрашивай меня, куда идти, потому что везде, куда я ни выберу, ты подвергаешься опасности.

Спустя мгновение он делает шаг назад, вытаскивает из кармана сотовый телефон и набирает сообщение. Я таращусь на него, похлопывая себя по карманам, быстро понимая, что у меня нет своего устройства.

— Ты это ищешь? — спрашивает он, вытаскивая мой сотовый из другого кармана. Облегчение разливается по моим венам, когда я бормочу слова благодарности, впечатленная тем, что он вспомнил об этой чертовой штуке во время резни.

Глядя на него снизу вверх, я вспоминаю его предыдущие слова, но урчание в животе отвлекает меня. Я начинаю двигаться, и Кассиан быстро оказывается рядом со мной.

— Я точно знаю, куда идти, — предлагаю я, натягивая капюшон на голову, прежде чем направиться к городским стенам. На этот раз я не использую свою волчью скорость; это невозможно. Я устала, но, к счастью, нам не нужно далеко идти.

Знакомая дверь маячит впереди, звон эхом разносится в воздухе, когда я переступаю порог и направляюсь к своей обычной кабинке. Я со вздохом опускаюсь на стул, в то время как Кассиан остается настороже, осматривая каждый дюйм ресторана, прежде чем опуститься в кабинку напротив меня.

— Такое чувство, что ты бывала здесь раньше, — говорит он, и я киваю.

— Так и есть. Много. Рейден, по-видимому, тоже, — добавляю я, заставляя его приподнять бровь, но я игнорирую это, пожимая плечами. Теперь, когда я сижу в знакомом месте, мое внимание возвращается к нему.

— Это не твоя вина, Кассиан.

Его глаза на мгновение прищуриваются, когда до него доходит. Я вижу момент, когда в его голове что-то щелкает. Морщинки в уголках его глаз выдают его, прежде чем он качает головой.

— Как скажешь, — ворчит он, и я протягиваю руку через стол, накрывая его ладонь своей, поменьше.

— Я знаю, — настаиваю я, и он усмехается.

— Я знаю другое. — Его ворчание достаточно резкое, чтобы попытаться помешать мне углубиться в тему, но он дурак, если думает, что это сработает на мне.

— Ладно, тогда объясни мне это. Объясни, что происходит в твоей голове.

Он поджимает губы, избегая моего взгляда на мгновение, но в тот момент, когда его глаза, наконец, встречаются с моими, я знаю, что поймала его. — Я был в отчаянии у Крилла, запаниковал из-за того, что мне нужно было дать тебе немного времени и пространства, чтобы пообщаться с твоей волчицей. Наверное, мне следовало сразу вернуться с тобой в академию, но нет, я был упрямый и…

— Ты был прав, — перебиваю я, крепче сжимая его руку, когда чувствую, что он пытается отстраниться, и он усмехается.

— Если бы я был прав, ты бы не сидела напротив меня вся в запекшейся крови.

Приподняв бровь, я медленно качаю головой. — Было ли рискованно идти к Джейни прошлой ночью? ДА. Было ли рискованно оставаться в твоем старом доме? ДА. Но я не могу передать тебе, как сильно мне было нужно это время. — Он начинает отмахиваться от меня, но я остаюсь твердой, не давая ему возможности заговорить. — Правда, и даже не просто для того, чтобы тебе стало лучше. Я не могу выразить, что это сделало для меня, и даже сейчас, когда я сижу здесь, залитая кровью, я не жалею об этом. Возможно, я провела с Джейни совсем немного времени, но, черт возьми, это подняло мою уверенность на совершенно другой уровень. Она помогла мне в таких вещах, которые я не могу объяснить, и это благодаря тебе.

Он смотрит на меня. Действительно смотрит на меня. И с каждой секундой я чувствую, как он смягчается.

— Как ты вообще существуешь? — бормочет он, уголок его губ грозит приподняться, но он сдерживается.

— Чтобы помучить тебя, — отвечаю я, подмигивая, и он закатывает глаза.

— Ежедневно, — добавляет он, ослабляя оставшееся напряжение, когда я отпускаю его руку.

— Не за что, — поддразниваю я, но взгляд, которым он одаривает меня, полон благоговения.

— Ты невероятна, Адди.

Мои щеки пылают под его пристальным взглядом и комплиментом. — Я не такая, но я стойкая, — отвечаю я, глядя куда угодно, только не на него, и, к моей удаче, наконец появляется Перл.

Ее глаза расширяются в тот момент, когда она рассматривает меня. — Хочу ли я знать?

— Наверное, нет, — признаю я, и она натянуто улыбается мне.

— Я думала, с тобой Рейден. Я могу принести тебе что-нибудь еще, если ты не…

— Выглядит потрясающе, спасибо, — вмешивается Кассиан, забирая ближайшую тарелку из рук Перл, пока она ставит другую передо мной.

— Спасибо, — добавляю я, и она кивает, но напряженность не покидает ее лица. — Что происходит?

Она на мгновение нервно поджимает губы, прежде чем вздохнуть. — Ты видела статью в СМИ?

— Статью в СМИ? — спрашиваю я, выглядя настолько же сбитой с толку, насколько и чувствую себя.

— Я так и думала. Я оставлю это здесь, чтобы ты немного почитала, пока ешь, — предлагает она, прежде чем неторопливо удалиться, не оглядываясь.

— Что это было?

Я пожимаю плечами в ответ на вопрос Кассиана, когда Перл кладет газету на край стола и снова исчезает. Внезапно мой голод перестает быть таким важным. Но прежде чем я успеваю дотронуться до соблазнительных бумаг, Кассиан подталкивает ко мне мою тарелку, молча настаивая, чтобы я поела.

Мне требуются все мои силы, чтобы не уткнуться в газету, но мне удается побороть желание и поесть, как будто часть меня знает, что мне понадобится сила духа, как только я прочитаю эти слова. Я набрасываюсь на еду, съедая каждый кусочек, пока ничего не остается. Моя вилка едва касается тарелки, когда я тянусь за газетой.

Страх тяжело поселяется у меня внутри, когда я просматриваю слова, перечитывая их три раза, прежде чем набираюсь сил переварить их.

— Хочешь поделиться, или мне тоже почитать? — Спрашивает Кассиан, пока я пытаюсь осознать ситуацию.

— СМИ знают, что кампус находится в изоляции, и поделились этим с королевством. Это прекрасно, я думаю, но, похоже, моя речь о Совете вызвала небольшой переполох. Очевидно, есть компрометирующие улики против Совета, из-за которых народ восстает.

— Адди, это потрясающе.

Я качаю головой от восторга Кассиана. — Они называют меня лидером, в то время как некоторые называют меня лгуньей. Королевство разделено, люди ополчились на оружие, невинные гибнут в хаосе, а обезумевшие вампиры стали хуже, чем когда-либо.

Он наклоняет голову, глядя на меня, кажется, целую вечность, прежде чем заговорит. — Твоя речь вызвала настоящий ажиотаж, Адди, но разве так не должно было быть? — У меня перехватывает дыхание, когда он бросает на меня понимающий взгляд. — Если люди сражаются от твоего имени, это их решение. Это то, что получил бы наследник королевства.

Черт.

Я моргаю снова и снова, сбитая с толку его словами, пытаясь понять все это.

— Я не хочу, чтобы люди умирали из-за меня, Кассиан.

— Я знаю. Хорошие люди никогда не хотят этого. Но это должно доказать тебе, что ты борешься за правое дело. — Вау. — Ты выглядишь обеспокоенной.

— Я устроила беспорядок.

— Нет, ты вызвала перемены.

Его слова задерживаются, пытаясь придать мне сил, пока я пытаюсь осознать это.

— Не знаю, звучит ли это позитивно или нет, — признаю я, и он пожимает плечами, вгрызаясь в стейк с чувством спокойствия, о котором я могла только мечтать.

— Позитивно это или нет, но ты поднимаешь волны в королевстве, но они не для тебя. Они предназначены для народа, и это замечают.

— Что замечают? Ах, очевидно, кровь. — Я вздрагиваю при виде Бо рядом с нами, на его губах вопросительная улыбка.

— Я тоже рад тебя видеть, Бо, — ворчит Кассиан, и Бо бросает на него многозначительный взгляд.

— Извините за задержку и за спешку, но нам нужно двигаться. Я был кое-чем занят, — заявляет он, указывая через плечо на дверь.

Только тогда я тоже замечаю кое-что в нем. — Это кровь? — Спрашиваю я, целясь пальцем ему в горло, и он пожимает плечами.

— Ты не единственная, кто выкрикивает имена, — говорит он с усмешкой, но что-то внутри у меня не позволяет мне присоединиться к шутке.

— Объясни, — требует Кассиан, поднимаясь со своего места и бросая на стол несколько банкнот, чтобы покрыть наш ужин, и я следую его примеру.

Бо молча ведет нас к двери, и я успеваю помахать Перл, прежде чем мы выскальзываем наружу. В ту же секунду, как мы это делаем, он поворачивается к нам с мрачным выражением лица. Наконец, он вздыхает, делая шаг назад, и говорит. — Я могу рассказать вам или показать.

На самом деле это не вопрос, когда он уже знает ответ.

— Покажи нам.

18

РЕЙДЕН

A

дреналин струится по моим венам, и я наслаждаюсь возбуждением от каждой капли крови, на которую претендую.

Я бы сказал, что я дикий, но это волчья черта, а я определенно не из тех. Я также не в бешенстве, потому что это совершенно ниже моего достоинства. Я не знаю, всегда ли я был таким злобным, или это усугубилось с тех пор, как я был без Адрианны, но в любом случае, я признаю это.

Мне не нравится выходить из-под контроля, и это все, чем я являюсь, когда дело касается женщины, которой я одержим.

Она скоро вернется.

Лучше бы так и было. Если нет, Кассиан будет тем, кто окажется в конце моего гнева.

— Рейден, осторожно! — Голос Броуди прорезает воздух, предупреждая меня, но этот ублюдок на самом деле не говорит, где искать. Я поворачиваюсь налево, но, конечно же, враг приближается справа. Мой взгляд прикован к обезумевшему вампиру, прокладывающему ко мне путь, нанося удар со всей силы, прежде чем я успеваю подготовиться.

Я ударяюсь спиной о землю, с моих губ срывается ворчание, когда я рычу на взбешенного мудака. Его глаза не могут сфокусироваться, его движения дерганые, а хватка на моих плечах сейчас такая же вялая, как и у моего члена. Его желание и неутолимая жажда крови ставят его в совершенно невыгодное положение по сравнению с кем-то вроде меня, кто намного выше.…

Его зубы удлиняются, острые кончики поблескивают в лунном свете, но он недостаточно быстр. Когда он наклоняется к моему горлу, я приподнимаю бедра, выводя его из равновесия, прежде чем использую свою скорость, чтобы вернуть преимущество.

Зловещая ухмылка расползается по моим губам, когда я смотрю вниз на измученную душу. В этом состоянии они живут и дышат только ради крови. Безумие пронизывает их до самой сути, и только сейчас я узнал, что это из-за нас. Это дьявольски.

Мне следовало бы посочувствовать им, но я не могу сдержать эмоций. Они — несущественный фактор в общей картине. Его кадык упирается в мою ладонь, когда я сжимаю пальцы на его горле, разрывая его на части прежде, чем он успевает сделать еще один вдох.

Кровь пачкает костяшки моих пальцев, собираясь лужицей вокруг его безжизненного тела, но нет времени радоваться победе. Он не единственный вампир, с которым мы сражаемся.

Поднимаясь на ноги, я расправляю плечи и отряхиваю блейзер, давая себе время оценить ситуацию вокруг нас.

Вспышка пламени освещает небо слева от меня, и я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть мерцание белого дракона, по спирали снижающегося к земле. Четыре вампира превращаются в пепел под сильным пламенем, прежде чем дракон снова поднимается в небо.

Крилл.

Часть меня ненавидит то, насколько он чертовски величествен и уникален, но есть часть меня, явно не типичная черта для вампира, которая восхищается им. Я бы почти сказал, что я в восторге, но признание этого превратило бы меня в пепел вместе с обезумевшими мудаками.

Делая глубокий вдох, я сосредотачиваюсь на том, что слышу, и мое внимание обращается направо, где я нахожу Броуди. Его руки прижаты к бокам, глаза едва приоткрыты, а губы двигаются быстрее, чем это должно быть возможно, особенно для того, у кого нет способности к ускорению. Песнопение свободно слетает с его губ, когда вампир за вампиром устремляются к нему, только чтобы найти свою всемогущую смерть, когда они оказываются в футе от него.

Мы могли бы на этом закончить.

Словно услышав мои мысли, из темного леса позади меня доносится боевой клич, и я вздыхаю.

Есть еще кто-то?

Черт.

Конечно же, Бо выманивает нас из стен академии для выполнения секретной миссии, а затем исчезает.

Вытягивая шею, я готовлюсь к новой волне нападающих, в то время как мои мысли остаются о старшем брате Крилла.

Я не уверен, действительно ли он хотел помощи или просто хотел, чтобы мы убивали тех, кого на самом деле нужно было убивать, а не какого-то дурака в кампусе. Не то чтобы кто-то в кампусе сделал что-то плохое, но мы все взвинчены и тоскуем по нашей девочке.

В моих ушах звенит крик боли, за которым быстро следует еще один и еще. С неба обрушивается огненная струя, за ней следует другая, но на этот раз на другом ее конце не белый дракон.

Нет. Он темно-синий.

Мгновением позже массивные когти опускаются на землю, смещаясь при ударе о землю.

— Наконец-то ты вернулся, — ворчу я, бросая на него многозначительный взгляд, но Бо игнорирует меня, черт возьми. Я делаю шаг к нему, готовый высказать ему все, что у меня на уме, когда движение слева от него привлекает мое внимание, и я замираю.

— Адрианна, — выдыхаю я, когда она неторопливо приближается ко мне с Кассианом рядом.

Ее светлые волосы заплетены в корону на голове, как всегда, но усталость, застывшая на ее лице, более выражена, чем обычно. Мое тело напрягается от того факта, что она не так расслаблена и спокойна, как я ожидал. Но вместо того, чтобы направить свой гнев в ее сторону, я перевожу взгляд на Бо.

— Какого черта ты притащил ее сюда?

— Что ты хочешь этим сказать? — Адрианна вмешивается, приподняв бровь, и я смягчаюсь — совсем немного.

— Ничего, Бунтарка. Я скучал по тебе. Ты прекрасно выглядишь. Позволь мне просто…

Мои слова прерываются от приближающихся справа быстрых шагов. Я поворачиваюсь вовремя, чтобы схватить вампира с отработанной точностью. Горя желанием вернуться к ней, я делаю это быстро, позволяя безжизненным конечностям упасть на землю у моих ног мгновение спустя.

Поворачиваясь к ней, я паникую, когда ее нет рядом, но вспышка ее светлых волос подобна маяку в ночи, привлекая мой взгляд влево, где она уничтожает другого вампира. Блеск ее любимых серебряных кинжалов заставляет меня улыбнуться, когда она вытирает лезвия о штаны, стирая пятна крови со своих ценных вещей.

Дрожь пробегает по моей спине, когда ее глаза встречаются с моими, и ноги сами несут меня к ней, прежде чем я даже осознаю это. Она без промедления шагает в мои распростертые объятия, успокаивая беспокойство в моей груди, когда я обнимаю ее.

— Привет, Бунтарка, — выдыхаю я. На этот раз мягкость перевешивает напряжение в моем тоне, и она тает рядом со мной.

— Привет, Клыкастик, — говорит она, глядя на меня с усмешкой. Я отвечаю ей такой же.

Жизнь хаотична.

Жизнь — это безумие.

Жизнь сложна.

Но когда она здесь, в моих объятиях, все налаживается, пусть и всего на мгновение.

Песнопения Броуди эхом разносятся вдалеке, запах горящей плоти щекочет мне нос, а от рева волка Кассиана вибрирует воздух вокруг нас, но между нами двумя мир останавливается.

— Я скучал по тебе. — Признание этого факта не причиняет мне той боли, которую я ожидаю. Во всяком случае, это облегчает тяжесть у меня на груди.

— Я тоже по тебе скучала.

— Ты когда-нибудь думала, что из всех людей скажешь это именно мне? — Я не могу сказать, вопрос в том, чтобы потешить мой комплекс вампирского эго или излить ей душу, но как только слова слетают с моих губ, я в любом случае не жалею о них.

— Ты когда-нибудь думал, что будешь скучать по никчемной фейри? — парирует она, дерзость сияет в ее глазах, когда я качаю головой. Она поймала меня на слове, и она это знает.

— До тебя я о многом не задумывался.

— О, да ты сегодня сами очаровательные словечки, да? — задумчиво произносит она, и я пожимаю плечами.

Давление в моей груди снова усиливается, тяжесть моего инстинктивного ответа становится все тяжелее с каждым вздохом. Это настолько сильно, что кажется, будто мои глазные яблоки вот-вот выскочат из черепа от усилия удержать их внутри.

— Я люблю тебя.

Черт.

Слова срываются с моих губ, снимая охватившее меня напряжение, но то, как она моргает, глядя на меня с отвисшей челюстью, мгновенно заставляет меня пожалеть о них.

Прежде чем я успеваю убежать в холмы, чья-то рука хлопает меня по плечу, сопровождаемая понимающим смешком в ухо.

— Не волнуйся, чувак. Когда в ее мозгу происходит такое короткое замыкание, ей требуется минутка, чтобы перезапуститься.

Я поворачиваюсь к Кассиану, который подмигивает блондинке в моих объятиях. Взгляд Адрианны на мгновение опускается к ее ногам, прежде чем она снова смотрит на него. Мягкая улыбка скользит по ее губам, прежде чем она переводит невинный взгляд и на меня.

Здесь явно есть что-то, о чем я не совсем осознаю, но то, что происходит между ними, смягчает шок от моих слов.

— Я убил последнего. Я победил, — объявляет Броуди, нарушая момент, когда все оборачиваются, чтобы посмотреть на него. Крилл и Бо отстают от него на несколько шагов, когда мы собираемся вместе.

— Отличная работа, — говорит Бо отрывистым тоном, который в данный момент забавляет. Для профессора он хуже всех умеет делать комплименты.

Готовый убраться отсюда к чертовой матери, особенно теперь, когда моя девочка с нами, я отпускаю ее, чтобы взять за руку, но в ту же секунду она выскальзывает из моих объятий и направляется к Бо.

— Я пытаюсь понять, почему ты здесь, убиваешь вампиров, когда ты не мог помочь, когда мы видели их скопление в последний раз. — Разочарование в ее тоне смешивается с раздражением, которое сковывает ее движения.

Если Бо замечает энергию, которую она излучает, он игнорирует это и пожимает плечами. — Потому что это было официальным делом академии.

Его ответ никак не может успокоить ее бурлящие эмоции. — Люди подверглись нападению, — огрызается она, прижимая руки к бокам в кулаки, пока он сокращает оставшееся между ними пространство.

— Что ж, мисс Рейган, когда вы станете главной, вы сможете найти мне хорошее применение. Но сейчас давайте вернемся, пока кто-нибудь не понял, что мы ушли.

19

АДРИАННА

С

он зовет меня. Это даже не обязательно должна быть моя кровать, просто место, где я могу отдохнуть. Сегодня был совершенно дерьмовый день, и в данный момент у меня их много. Мой уровень истощения начинает достигать новых высот, и я, кажется, не могу успокоиться среди этого хаоса.

Между дуэлью, Кассианом, заставляющим меня бегать по всему городу, и полным желудком от Перл я совершенно измотана. Добавьте сюда убийство вампира, и я закончила.

Я стою, обхватив себя руками за талию, пока Броуди бормочет себе под нос заклинание, перемещая пейзаж вокруг нас к знакомому фонтану, который находится между домами истоков на территории академии. Чувство тепла наполняет мою грудь при виде этого, что чертовски странно.

Это не дом, так почему же простое каменное приспособление находит отклик у меня?

Черт, может, я просто настолько устала.

Бо движется первым, делая два гигантских шага, прежде чем развернуться к нам лицом. Ни единого слова не было сказано с тех пор, как он упомянул о выполнении моих приказов, когда я стану главной, и я все еще в замешательстве из-за этого сейчас. Его губы приоткрываются, и я готовлюсь к его следующим словам, когда позади него раздается пронзительный голос.

— Ну, это не совсем то, что я имела в виду, говоря — присматривать за ними, профессор Тора.

Черт. Боззелли.

Мои руки сжимаются, когда все мое тело приходит в состояние повышенной готовности, несмотря на желание упасть в обморок. Когда она выходит из-за спины Бо, выражение ее лица нейтральное, ничего не выдающее. Я не удивлена, увидев ее такой яркой в ночном воздухе в своем флуоресцентно-розовом брючном костюме во весь рост, с таким же выедающим глаза макияжем.

Медленно ее взгляд перемещается с каждого из нас, задерживаясь на мне на мгновение, прежде чем быстро вернуться к Бо.

— Декан Боззелли, я как раз шел к вам.

— Ты шел? — Она приподнимает бровь, глядя на него, губы кривятся от невысказанных слов, в то время как он просто пожимает плечами в ответ. Когда становится ясно, что она больше ничего от него не добьется, ее острый взгляд возвращается ко мне. Ее пристальный взгляд медленно скользит по мне, чертовски медленно, до такой степени, что я открываю рот, чтобы задать ей вопрос по этому поводу, но она находит этот момент, чтобы заговорить.

— Я весь день общалась с мистером Кеннером старшим. — Я замираю, каждый мускул в моем теле напрягается, когда она продолжает заглядывать глубоко в мои глаза. Прежде чем я успеваю сообразить, что сказать в ответ, она продолжает. — Он утверждает, что ты пробудила свою волчицу. — Я смотрю на нее, не двигаясь ни на йоту, пока она продолжает оценивать ситуацию. — Он также утверждает, что ты была на его земле. — Ее язык скользит по губам, а глаза сужаются. — Он настоял, чтобы мы допустили его в кампус на встречу для обсуждения таких вопросов.

Черт.

Я сохраняю молчание, пока она делает шаг ко мне, но в тот момент, когда она это делает, мои Криптониты приходят в действие, заполняя пространство между нами и загораживая меня от ее взгляда.

— Вы достаточно близко, профессор Боззелли, — заявляет Рейден, наклоняя голову в молчаливом вызове, когда его правая рука касается моей левой.

Она поднимает брови, не дрогнув под напором моего вампира, прежде чем продолжить: — Я предупредила мистера Кеннера, что, если кто-то из моих студентов покинет территорию кампуса без разрешения, я разберусь с этим вопросом сама. — Ее слова повисают в воздухе, пока все готовятся к последствиям, которые она приготовила. — Вам повезло, что у вас было получено разрешение. — Я жду шутки или маниакального смеха, но ничего не происходит, и через несколько секунд облегчение разливается по моим венам. Я пытаюсь придумать, что бы ей сказать, но она продолжает, прежде чем у меня появляется шанс. — Я также предупредила мистера Кеннера, что в это время никто не переступит порог моего кампуса. Не с таким громким освещением в СМИ. — Она откидывает голову назад, глядя на меня свысока, когда Броуди делает шаг вперед.

— Какое освещение?

Я сжимаю губы, и могу поклясться, что Боззелли ухмыляется, но все заканчивается быстрее, чем я успеваю понять, правда это или нет. — Мисс Рейган сделала отличное заявление в своей речи, — говорит она, не вдаваясь больше в факты, которые я узнала у Перл.

— Отличное заявление? — Броуди смотрит на меня в ответ, на его губах играет усмешка, в глазах мелькает веселье, и я пожимаю плечами.

— Заявления, которого было достаточно, чтобы привлечь внимание каждого члена королевства, — добавляет она, и я не могу сказать, злится она или впечатлена.

— Хорошо, — заявляет Броуди, кивая в знак согласия, когда Боззелли быстро смеряет его взглядом, который мог заставить взрослого мужчину увянуть и умереть у ее ног.

— Неужели?

— Да. — Крилл и Рейден соглашаются в унисон, они не знают деталей, как Кассиан и я, но тот факт, что они непоколебимы в своей позиции рядом со мной, только подпитывает нашу связь.

— Почему это?

— Потому что королевство заслуживает знать правду, — отвечает Броуди тоном человека, обсуждающего погоду, а не судьбу целого королевства.

Глаза Боззелли снова находят мои. — Я думаю, правда, которую они не видят, заключается в том, что мисс Рейган здесь занимается вопросами, которых даже нет в расписании академии, в то время как все остальные в кампусе оперативны и готовы учиться.

Ну, это не ложь.

— Это говорит только о ее важности, — заявляет Рейден, его пальцы скользят по моим, когда он смотрит на декана сверху вниз.

— Правда?

Я делаю шаг вперед, готовая защищаться и объяснить, что я ни о чем таком не просила, но не успеваю сделать и шага, как Рейден прижимает меня к себе, оставляя Броуди стоять лицом к лицу с Боззелли.

— Кто-то здесь уже имеет дело с ситуациями, которые затрагивают королевство, которые являются посягательством на их существование и риском для их безопасности. Кто-то здесь уже пытается защитить всех и вся, что только возможно. — Его слова резкие и свирепые, заставляющие мой пульс гулко стучать в ушах, когда он снова смотрит на меня, следующие слова сказаны только для меня. — Кто-то здесь уже является наследником, и мы все это знаем.

20

АДРИАННА

В

ода из душа обрушивается на меня, в то время как истощение продолжает распространяться по моим конечностям. Мой мозг превратился в кашу, и я больше не знаю, как поступить. Кто-то бросается словами, словами, за которыми стоит большая сила и значение, и все они относятся ко мне, но, кажется, я не могу уловить в них смысл.

Это все, чего я когда-либо хотела, все, что я когда-либо знала. Мой отец готовил меня стать его наследницей задолго до того, как было объявлено об «Академии Наследника». Это все, во что я верила сама, и академия была легким выходом, но теперь все изменилось.

В первый раз, когда я прошла через городские ворота, сосредоточившись на стенах академии, я была скрытной, плывущей по городу Харроуз, не привлекая даже косого взгляда, но теперь… люди замечают — не только меня, но и мои действия и мои слова.

Может быть, это реальность всех моих желаний выходит на первый план, а может быть, это мои силы колеблются под давлением. В любом случае, некоторое время назад я села на кафель в ванной и с тех пор не могу стоять.

К счастью, Рейден собрал нас всех в своих апартаментах, чтобы я могла насладиться уединением в его ванной, а не в общей комнате в здании фейри. Я вымыта, вычищена до нитки, но не могу заставить себя встать и выключить воду. Ощущение, как она касается моих плеч, несколько успокаивает.

Кажется, что моя мантра спокойствия и собранности на данном этапе полностью утратила силу. Слишком многое происходит одновременно, и все, что я чувствую, — это чувство оцепенения, от которого, кажется, не могу избавиться.

Кажется, что моя речь вызывает шок по всему королевству. Я произнесла эти слова несколько дней назад, и с тех пор меня отвлекали те или иные проблемы. Я не посетила ни одного занятия с тех пор, как были произнесены речи, я, честно говоря, не знаю, какой сегодня день, и слова Броуди, сказанные ранее, повторяются у меня в голове.

— Кто-то здесь уже имеет дело с ситуациями, которые затрагивают королевство, которые являются посягательством на их существование и риском для их безопасности. Кто-то здесь уже пытается защитить всех и вся, что только возможно. Кто-то здесь уже является наследником, и мы все это знаем.

Я приготовилась к последствиям из-за слов Броуди, но, к моему шоку, Боззелли ничего не сказала. При его словах в ее глазах не было даже неодобрительного блеска. Вместо этого она пренебрежительно отмахнулась от нас, и теперь я здесь, улучаю минутку, чтобы расслабиться.

Расслабиться? Не знаю, точно ли это то, что я делаю, но, тем не менее, от этого я чувствую себя стервой.

Я в оцепенении, а реальность такова, что все запутано, потому что я сталкиваюсь с этими вызовами. Проблемы, которые не обязательно выходят за рамки моего понимания, но они, безусловно, предназначены для кого-то с большим опытом, чтобы справиться с этим. У меня нет опыта. У меня есть только новые способности и куча людей, у которых мое имя на вершине их черного списка, а завтра я должна пойти на занятия, как будто мой мир не рушится.

Я могу контролировать только себя, и каждый грамм этого контроля используется, чтобы остаться в живых на данный момент. Броуди прав. Я не думаю, что это проблема для всех. Я не прохожу испытания под контролем академии. Я сталкиваюсь с реальными испытаниями, сопровождающимися беспощадными обстоятельствами.

— Привет, Кинжал.

Я вздрагиваю, моргая при виде Броуди, который прислоняется к стеклянной панели, отделяющей меня от остальной части комнаты. В его глазах мелькает выражение, которое я не могу расшифровать, но интуиция подсказывает мне, что это сочувствие. Эмоция, с которой я не хочу иметь ничего общего.

Прочищая горло, я выпрямляю спину и начинаю вставать. — Привет.

— Останься, — выдыхает он, заставляя меня замереть, и мои брови в замешательстве хмурятся.

Прежде чем я успеваю задать ему вопрос, он закрывает за собой стеклянную дверь и заходит в душ. Кажется, он не замечает воду, когда приближается ко мне, полностью одетый. Присев на корточки, он хватает меня за подбородок.

— Насколько сильно ты сейчас борешься с тем, чтобы не выглядеть уязвимой?

Его вопрос сбивает меня с толку, оставляя пялиться на него, кажется, целую вечность, прежде чем он одаривает меня понимающей улыбкой. Изгиб его губ успокаивает что-то внутри меня, и я вздыхаю.

— Я забыла, что ты такой мудрый и все такое дерьмо, — ворчу я, закатывая глаза, когда он подмигивает, быстро сбрасывая со своего тела каждый предмет одежды. Каждый из них со шлепком падает на кафельный пол, прежде чем снова оказывается на уровне моих глаз.

— Не волнуйся, Адди. С тобой я могу быть уязвимым.

На мгновение мой язык словно налился свинцом во рту, пока я пытаюсь думать, но когда мои глаза встречаются с ним, я нахожу именно то, что мне нужно.

— Может быть, я хотела прийти и быть сильной с тобой вместо этого, — предлагаю я, зарабатывая еще одну из его убийственных улыбок.

— Кинжал, я никогда не был сильным. Не тогда, когда это касается тебя. — Его губы прижимаются к моему лбу на долю секунды, прежде чем он садится позади меня, прислонившись спиной к кафельной стене. Его ноги раздвигаются достаточно, чтобы заключить меня в объятия, я прижимаюсь спиной к нему, когда он слегка покачивает меня.

Его губы что-то шепчут мне на ухо, но я не понимаю, что он говорит. Мгновение спустя я замечаю, что вода отключается. — Ты хочешь поговорить об этом? — предлагает он, когда я еще сильнее прижимаюсь к нему.

— По поводу чего?

— Что бы здесь ни происходило, — отвечает он, постукивая меня по виску, прежде чем заменить кончики пальцев губами.

Я напеваю, погрузившись в свои мысли, но когда не могу разобраться, пытаюсь объяснить, где я нахожусь. — Я не знаю как. Я чувствую это, я знаю это, но выразить это сложно. Кассиан задал мне тот же вопрос, но…

Слова замирают. Обычно я не выражаю свои чувства подобным образом; обычно я замыкаюсь в себе в одиночестве и переношу стресс, прежде чем снова воздвигнуть стены и встретиться лицом к лицу с миром. С ним все по-другому. Со всеми моими Криптонитами все по-другому. Быть уязвимой с кем-либо из них непросто, особенно когда чувство неловкости угрожает подкрасться.

— Я даже представить не могу, где у тебя голова, Адди. Ты не можешь перевести дыхание. Мы пытались избежать всего этого у Крилла, но потом твое тело начало реагировать на начало кровавой луны. Ты пошла повидаться с Джейни, что, по словам Кассиана, было для тебя потрясающе, но как только ты проснулась, тебя вызвали на очередную дуэль. Я бы предложил тебе провести здесь беззаботную ночь, но я не хочу рисковать и преподнести тебе еще один сюрприз утром, — признает он, пересказывая события последних сорока восьми часов так, словно они были проще, чем казались на самом деле.

— Звучит примерно так, — бормочу я, пока его пальцы успокаивающе проводят по моей коже. — Почему здесь не становится холодно? — Спрашиваю я, больше не желая углубляться в чувства, сосредотачиваясь на том факте, что прохладный озноб не охватил меня теперь, когда вода выключена.

— Потому что ты волчица, Кинжал. Горячая кровь, помнишь? — размышляет он, позволяя мне сменить тему без единой жалобы. Тишина какое-то время танцует вокруг нас, но это успокаивает так, что невозможно объяснить, можно только ощутить. — Знаешь, я никогда раньше не был с волчицей.

Мое сердце замирает от его слов, нарушающих тишину так небрежно, что мне приходится повернуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Это должно меня взволновать? Мысль о том, что ты с кем-то другим? — Я рычу, мои руки сжимаются от раздражения, когда ухмылка расползается по его лицу.

— Нет, но твоя ревность возбуждает меня, — отвечает он, слишком довольный собой.

— Ты задница, — ворчу я, медленно высвобождаясь из его хватки, но он обхватывает меня руками, прижимая к своей груди.

— Я лучик солнца, и не смей этого отрицать, — настаивает он, его губы касаются моего уха с каждым словом. Мой рот открывается, но ничего не выходит, что, кажется, только радует его еще больше. — Мне нравится, когда ты теряешь дар речи, но если ты не закроешь свой рот, я найду, чем его заполнить.

От похотливого блеска в его глазах у меня перехватывает дыхание, и я провожу языком по нижней губе, но это ничем не помогает избавиться от сухости.

— Ты напрашиваешься на это, — хрипло произносит он, когда я не сжимаю губы в ответ на его чувственную угрозу. Его глаза находят мои, и я киваю. Мое тело берет верх, позволяя мыслям и тревогам, наводняющим мой разум, успокоиться, когда мурашки пробегают по спине от напряженного взгляда его глаз. — Кинжал.

— Пожалуйста.

21

БРОуДИ

Е

е большие глаза изучают мои, отчаянная потребность поглощает ее, когда она наклоняется ко мне.

У нее много всего происходит, больше, чем кому-либо на самом деле следовало бы, но она не опускает руки, это точно. Она не сдается под давлением, но это бросает ей внутренний вызов, с которым она никогда раньше не сталкивалась.

Сомнение.

Не знаю, осознает ли это она, но я чувствую это в воздухе вокруг нее. На каждом повороте у нее возникает препятствие; на каждом препятствии она спотыкается. Чего она не осознает, так это того, что с каждым падением она снова встает, отряхивает колени и идет дальше.

Я не хочу смывать все это сеансом траха, но для меня невозможно отказать ей. Особенно когда она сидит здесь, вся такая милая и дерьмовая, с обнаженной уязвимостью. Я думаю, это, возможно, самая горячая ее часть.

Ее недостатки.

Они есть у всех нас; черт, я в них насквозь погряз, но Адди носит их так красиво.

— Пожалуйста. — Еще одна мольба срывается с ее прелестных губ, и моя сдержанность ослабевает. Предполагалось, что угроза должна была помешать ей сделать мой член невыносимо твердым, но, похоже, все, чего я добился, — это разжег в ней страсть, которую она не в силах отрицать.

Поглаживая пальцами ее нежную кожу, я чувствую, как от прикосновения по коже бегут мурашки. Мои руки скользят от ее боков к бедрам, затем поднимаются к плечам, прежде чем я беру ее за подбородок и поворачиваю ее лицо к себе.

Ее взгляд скользит между моими глазами, танцуя с нерешительностью и желанием, и я, насколько могу, уменьшаю первое, прижимаясь губами к ее губам. Наши рты двигаются вместе, лениво заявляя права и отдавая, пока мы наслаждаемся друг другом.

— Я мог бы утонуть в тебе навсегда, — выдыхаю я в ее приоткрытые губы, и она подавляет стон, глядя на меня горящим взглядом.

— Еще. — На этот раз это не просьба, это приказ. Тот, который заставляет меня ухмыльнуться.

— Ты получишь меня тогда, когда я так решу, или не получишь вообще.

Она сглатывает, проводит языком по нижней губе и пристально смотрит мне в глаза, пытаясь понять, лгу я или нет.

Черт.

Она сделает из меня лжеца, если продолжит так на меня смотреть.

Вся протирания грехом, но скромная. Переполненная желанием, но хрупкая в моих объятиях. Невинная на первый взгляд, но дьявольская под поверхностью.

Мне требуется вся моя сила, чтобы сдержать свое слово. Чтобы дать себе шанс выдержать напряженность в ее глазах, я придвигаю ее к себе ровно настолько, чтобы встать. Ее губы приоткрываются, когда она смотрит на меня, но прежде чем она успевает задать вопрос, я поднимаю ее в воздух.

В ту секунду, когда я прижимаю ее грудь к своей, ее ноги обвиваются вокруг моей талии, а руки сжимаются вокруг моей шеи. Я целеустремленно выхожу из душа, но мои шаги замедляются в тот момент, когда я направляюсь к двери.

Я не могу вернуться туда. Вернусь туда.… Мне придется делить ее, и прямо сейчас я чувствую себя чертовски эгоистичным. Это для меня, все для меня, точно так же, как я весь для нее.

Меняя направление, я быстро перемещаю нас к туалетному столику, стоящему вдоль левой стены, наше отражение дает мне идеальный вид на ее задницу, когда я приближаюсь. Мои пальцы сжимаются на ее бедрах, прежде чем я опускаю ее на поверхность, наблюдая, как она дрожит от прохладного прикосновения.

Ее бедра инстинктивно раздвигаются, и я делаю шаг назад, впитывая ее, как восхитительное зелье, которым она и является. Она могла бы быть отравлена, а я все равно выпил бы каждый глоток, который она может предложить.

— Броуди. — Мое имя, не более чем шепот на ее губах, заставляет мой член тянуться к ней, а грудь сжаться.

— Терпение, Кинжал, — отвечаю я, отчего ее брови раздраженно хмурятся, но они быстро расслабляются, как только я опускаюсь на колени.

Ее киска находится на идеальной высоте, предоставленная на туалетном столике, чтобы я мог ею полакомиться.

Словно почувствовав мои мысли, ее бедра раздвигаются еще немного, предлагая мне еще больший доступ к ее нуждающемуся центру.

Дотягиваясь до ее лодыжек, я провожу кончиками пальцев вверх по ее ногам, кружась над коленями и пожирая бедра, прежде чем дернуть ее вперед достаточно, чтобы разместить ее киску на краю туалетного столика.

Я провожу подушечкой языка от ее сердцевины к клитору одним медленным, восхитительным движением. Ее сладость уже блестит у меня на языке, ее возбуждение очевидно, когда ее ладони ложатся на туалетный столик рядом с ней.

— Черт возьми, Броуди, — хрипло произносит она, дьявольский огонек мелькает в ее взгляде среди невинности, которая окутывает все остальное в ней. — Еще, пожалуйста, еще, — умоляет она после одного небольшого движения, и я чувствую себя гребаным королем.

Когда такая женщина, как Адди, умоляет тебя, не важно, какое терпение ты пытаешься проявить, ты выполняешь. Потому что, черт возьми, она того стоит.

Повторяя движение, на этот раз я надавливаю чуть сильнее, проделывая одно и то же снова и снова, пока ее пальцы не запутались в моих волосах. Я стону в ее розовую плоть, когда она пытается потереться о мое лицо, но я хватаю ее за бедра, удерживая на месте, пока обвожу языком ее чувствительный бугорок, наслаждаясь судорожным вздохом, который она выдыхает для меня.

Убедившись, что она не собирается двигаться, я отпускаю ее правое бедро и провожу кончиками пальцев по ее сердцевине. Затем вокруг нас раздается не вздох, а стон. Ухмыляясь, я удваиваю свои усилия, погружая два пальца в ее киску, когда ее голова запрокидывается.

Посасывая ее клитор, я провожу пальцами по ее сердцевине, находя именно то место, которое, я знаю, заставит ее взорваться по моей команде. В ту секунду, когда я касаюсь волшебного места, ее бедра изгибаются, а попка приподнимается над туалетным столиком, отчаянно желая большего.

Жаждущий ощутить вкус ее оргазма на своем языке, я делаю это снова, проводя зубами по ее клитору. Четыре взмаха моих пальцев, и ее киска сжимается вокруг меня со свирепостью, которая может означать только одно. Мои зубы сжимаются сильнее, когда я сдерживаю стон, и ее стоны отражаются от стен вокруг нас.

Медленно она выпускает пальцы из моих волос, и я смягчаюсь, выходя из нее, когда она содрогается от потери. Ее глаза находят мои, широко раскрытые и отчаянные, и я ухмыляюсь.

— Не волнуйся, Кинжал. Я с тобой еще не закончил, — обещаю я, поднимая ее с туалетного столика. Ее руки скользят по моей груди, когда она поднимается на цыпочки и прижимается своими губами к моим. Поцелуй становится глубже с каждым движением, когда она пробует себя на моем языке.

Я пропал из-за нее. Совершенно пропал, блядь.

Прежде чем кончить, не касаясь ее своим членом, я хватаю ее за талию и разворачиваю так, чтобы она оказалась лицом к зеркалу. Когда она прижимается ко мне спиной, я чувствую ее тепло повсюду, когда мои глаза встречаются с ее отражением.

Заклинания звенят у меня в голове, идеи расцветают от того, что мы могли бы сделать, пока мое тело молит о собственном освобождении, но я сдерживаю свою магию, стремясь доставить ей удовольствие таким, какой я есть. Самое интересное может случиться позже.

Провожу рукой от ее лица, через плечо и вниз по руке, мои зубы впиваются в нижнюю губу, когда ее спина выгибается от чувствительных прикосновений, прижимаясь задницей к моему члену.

Свободной рукой я направляю свой член к ее входу, и она наклоняется вперед, упираясь руками в туалетный столик, чтобы обеспечить мне лучший доступ. Проводя рукой по ее позвоночнику, я погружаюсь глубоко в ее лоно. Я не знаю, кто стонет первым, но звук, исходящий от нас обоих, витает в воздухе, пока мое сердце бешено колотится. Ее сиськи подпрыгивают с силой, и я отчаянно осознаю, что это зрелище я не забуду в ближайшее время.

Сжимая ее бедра, я отрываю взгляд от ее отражения и смотрю вниз, туда, где мы соединяемся. Мои пальцы сжимаются на ее коже, когда я выхожу, пока только кончик не оказывается в ее складочках. Я глажу большим пальцем ее попку, прежде чем снова погрузиться глубоко в нее.

Ее киска обхватывает мой член, заставляя мое зрение затуманиваться, пока я раз за разом беру то, что принадлежит мне. Смотрю на себя в зеркало, ее глаза черные, затуманенные и отчаянно жаждущие нового кайфа, но мне нужно дать ей понять, что это не отвлекает от того, что происходит вокруг.

Мне нужно, чтобы она знала все, что у меня внутри.

— Что ты видишь в зеркале, Кинжал? — прохрипел я, не сбавляя темпа, трахая ее с отчаянием, которое исходит откуда-то из глубины меня. Она качает головой, в уголках ее глаз виднеются морщинки замешательства. — Скажи мне, что ты видишь, когда смотришься в зеркало, Адди, — повторяю я, на этот раз используя ее имя вместо прозвища в надежде заставить ее понять.

Она задыхается и стонет, вцепляясь в край туалетного столика так, словно от этого зависит ее жизнь, и мгновение спустя снова качает головой. — Я не знаю.

Я усмехаюсь, мои пальцы все глубже впиваются в ее плоть, когда я наклоняюсь ближе, засовывая свой член в ее сладкую киску. — Сказать тебе, что я вижу, когда смотрю на тебя?

Она делает паузу, в ее глазах мелькает неуверенность, прежде чем медленно кивнуть.

Обхватив ее рукой спереди, я прижимаю ладонь к центру ее груди, притягивая ее к себе так, что ее спина оказывается вплотную к моей груди. Я меняю угол наклона, чтобы все еще иметь на нее права, мой член входит и выходит из ее киски, когда я прижимаюсь губами к ее уху, одновременно убеждаясь, что могу видеть ее в зеркале.

— Я вижу наследницу Королевства Флодборн.

Она задыхается, ее щеки приобретают розовый оттенок, глаза закатываются к затылку, и она кончает. Ее киска так крепко сжимается вокруг моего члена, что я уверен, что сейчас потеряю сознание, но вместо этого меня затягивает в самый сильный оргазм в моей жизни.

Волна за волной экстаза прокатывается по моим венам, пока я гоняюсь за ней в погоне за нашим взаимным удовольствием, пока мы оба не истощимся. Наше прерывистое дыхание смешивается, когда пот покрывает каждый дюйм нашего тела.

Я никогда в жизни ни в чем не был так уверен. Эти слова — правда. Я знаю их своим умом, своим сердцем и своей душой.

Возможно, я и пришел в академию с другой целью, но сейчас все дело в ней.

Я в ее власти. Мы все в ее власти, и мы все это знаем.

Нам пора начать признавать это, если мы планируем выжить в безумии, которое, кажется, окружает нас.

22

АДРИАННА

О

тражение, которое смотрит на меня этим утром, совсем не похоже на то, что было прошлой ночью. Жар, страсть, желание; это больше не написано на моем лице. Вместо этого мои губы поджаты, глаза прищурены, а плечи напряжены.

Если бы я могла нажать кнопку перемотки назад и снова погрузиться в тот момент, я бы так и сделала. К сожалению для меня, мне нужно посещать занятия.

— Готова?

Мой взгляд находит Крилла в зеркале, мягкая улыбка играет на его губах, когда он окидывает меня взглядом с головы до ног. — Я готова настолько, насколько это вообще возможно, — бормочу я, поворачиваясь к нему и пытаясь облегчить давящий на меня груз.

В ту секунду, когда я оказываюсь рядом с ним, он притягивает меня к себе, прижимая к себе в полуобнимании, которое согревает меня до костей.

— Ты уверена? Ты выглядишь напряженной, и мы все знаем, что Броуди прошлой ночью выбил из тебя все напряжение. — Понимающая ухмылка на его лице заставляет меня опустить взгляд, пряча пылающие щеки.

— Честно говоря, я в порядке. Напряжение, вероятно, из-за того, что простой день занятий на данный момент кажется странным. По сравнению со всем остальным, что у нас происходило, это должно быть легко. Что может пойти не так в кампусе, если провести несколько уроков и перекусить здесь и там, верно? — Я подпрыгиваю на носках, натягивая улыбку на лицо, и он пользуется случаем, чтобы поцеловать меня в висок, прежде чем проводить в гостиную Рейдена.

— Не сглазь, — говорит он с усмешкой, сильнее сжимая мою руку, и я мычу в знак согласия. Это было бы просто вишенкой на вершине всего остального.

Кассиан, Рейден и Броуди уже одеты и готовы встретить нас. Я застываю на месте, когда осматриваю каждого из нас, впитывая тот факт, что в комнате, заполненной красными, зелеными, коричневыми, фиолетовыми и серыми плащами, но и эмоциями — и не теми, что могут привести к войне. Несмотря на наши разные происхождения, наше единство символизирует все, что нужно и заслуживает наше королевство. Это маяк надежды для каждого человека, доказательство того, что разные истоки могут объединиться и преодолеть любую вражду.

Слово на букву «Л» продолжает звучать небрежно, и как бы сильно это меня ни пугало, я знаю, что тоже это чувствую. Однако произнести это вслух — это совершенно другое дело. Однако, признавая это, становится совершенно ясно, что это касается не только нас и того, что это значит для меня, но и того, что это значит для королевства.

Мы больше самих себя, мы ярче для них.

Стремясь вернуть свое внимание в нужное русло, я киваю в сторону двери. — Я хочу заскочить в здание фейри и проведать Флору. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я видела ее в последний раз, — признаюсь я, остро осознавая, что прошло не так уж много времени, но я определенно скучаю по ее присутствию.

— Показывай дорогу, принцесса драконов, — шепчет Крилл мне на ухо, отчего мои щеки снова покрываются румянцем, когда мы выходим из комнаты, спускаемся по лестнице и оказываемся на улице, в прохладном утреннем воздухе.

Инстинктивно я плотнее запахиваю плащ вокруг тела, чувствуя давление клинков, скрытых под футболкой.

— Кто-нибудь еще чувствует себя не в своей тарелке этим утром? — Спрашивает Рейден, засунув руки в карманы и держась на шаг впереди.

— О, разве это утро не такое грандиозное и волнующее для печально известного вампира? — Кассиан ворчит, плетясь на шаг позади него. Сегодня утром он был тихим, не тише обычного, но я немного завидую его природной способности просто… быть.

— Нет, придурок, я имею в виду, мы трое вернулись в кампус раньше, чем вы, два надоедливых волка, — ворчит он, указывая рукой между мной и Кассианом, когда смотрит через его плечо. — Но даже несмотря на то, что вас здесь не было, мы все слонялись без дела, как неудачники. Когда вы имели дело с этим придурковатым папашей, волками и прочим дерьмом. Этим утром кажется…

— Тихо? — Вмешивается Броуди, когда Рейден умолкает, и он просто мычит в ответ.

— Думаю, тебе нужно понять, что значит тишина, и научиться наслаждаться ею. Нам не нужно драмы каждый день. Было бы здорово хоть день, неделю, черт возьми, месяц или год прожить без того, чтобы кто-то не лез к нам, — заявляет Крилл, и я киваю. Это было бы неплохо. Я бы согласилась даже на час спокойствия или хотя бы до обеда в такой ситуации.

Остаток пути мы молчим, погруженные в собственные мысли, пока направляемся к зданию фейри. Мы видим нескольких студентов, и хотя то тут, то там на нас бросают странные взгляды, когда мы подходим к дверям и заходим внутрь, все проходит без происшествий. Я выскальзываю из объятий Крилла и поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Дойдя до конца коридора, я чувствую себя чертовски странно, находясь здесь, хотя моя комната тоже здесь.

Я подумываю о том, чтобы пробраться внутрь и воспользоваться моментом, но отказываюсь от этого, когда понимаю, что там нет ничего, по чему я на самом деле скучаю. Вместо этого я стучу костяшками пальцев в дверь Флоры и жду.

И жду, и жду, и жду.

Мои брови хмурятся, когда кажется, что прошла вечность, и я стучу снова. Мое беспокойство только усиливается, когда ответа по-прежнему нет.

— Может быть, она уже на завтраке, — предполагает Броуди, потирая затылок и подходя ко мне. У меня такое чувство, что он беспокоится, но не по той же причине, что и я. Возможно, я просто слишком остро реагирую.

— Вероятно, — бормочу я, отступая от ее двери. — Она была вчера в кампусе? — Спрашиваю я, переводя взгляд с Броуди на Крилла, а затем на Рейдена, которые все кивают в ответ.

— Она обрушила на нас Ад за то, что мы «оставили тебя без защиты», как она выразилась, — объясняет Рейден, закатывая глаза.

— Без защиты? — В замешательстве спрашиваю я, следуя за ними обратно к лестнице.

— Да. Очевидно, мы все должны постоянно тебя окружать, — добавляет он.

— Не обращай на него внимания. Ей не все равно, и она беспокоилась, что вы двое не будете в безопасности одни, — вмешивается Крилл, и Броуди усмехается.

— Я имею в виду, технически она была права.

Технически я не могу с этим поспорить.

Чувствуя себя немного более непринужденно, мы покидаем здание фейри и спешим в столовую. Мне не терпится увидеть ее собственными глазами, просто чтобы убедиться. Мои шаги замедляются, когда я вхожу в двойные двери, в воздухе витает запах бекона, и нигде не видно ни Флоры, ни Арло.

Мои мышцы напрягаются, дурное предчувствие скручивает мое тело, пока я дважды безрезультатно осматриваю комнату.

— Давайте сядем и выработаем стратегию, хорошо? — бормочет Броуди, подходя ко мне сбоку, прежде чем подвести к центральному столу.

Я чувствую на себе взгляды, но, кажется, нет ничего необычного. Самое странное, что мои волчьи чувства обостряются от всего этого шума. Я уверена, что слышу, как люди жуют свою еду за пять столиков от нас, и атмосфера не из приятных.

Опускаюсь на свое обычное место между Рейденом и Криллом, Броуди садится напротив меня, Кассиан рядом с ним, но заметное отсутствие Флоры и Арло заставляет мой желудок сжаться.

— Может быть, она была в комнате Арло? Они скоро будут здесь, — заявляет Крилл, сжимая мое бедро в знак поддержки, и я киваю в знак согласия.

— Ты прав. Я определенно слишком много думаю об этом, — бормочу я, когда на стол подают еду.

— Возможно, но здесь уже ничто не удивляет, — добавляет Рейден, вновь разжигая мое беспокойство, когда он небрежно набрасывается на свою еду, как будто не добавил мне страха своим заявлением.

Черт.

— Ешь, принцесса. Тебе нужна энергия. Если они не появятся, мы сможем выследить их позже, но я уверен, что это пустяки, — шепчет Крилл, еще раз ободряюще обнимая, прежде чем приступить к еде.

Я смотрю на стопку блинчиков с беконом, политых сиропом, и вздыхаю. Беспокойство в глубине моего сознания не оставляют у меня желания поесть, но он прав, еда — это топливо, и оно мне понадобится, чтобы пережить день.

Первый кусочек дается с трудом, мой желудок протестующе скручивается, но к пятому куску лакомства мое беспокойство успокаивается настолько, что я могу продолжить. В тот момент, когда я подношу вилку к губам с последним кусочком, мои волчьи чувства обостряются, и я с абсолютной уверенностью знаю, что шаги, которые становятся все громче, направляются в нашу сторону. Но более того, я точно знаю, кому они принадлежат.

Я поворачиваюсь налево как раз вовремя, чтобы увидеть, как ее ладони хлопают по столу рядом с Рейденом. Гнев сверкает в ее глазах, и хотя они направлены не на меня, я знаю, что этот гнев направлен на меня.

— Это правда? — Каждое слово она цедит сквозь оскаленные зубы, когда, прищурившись, смотрит на мужчину рядом со мной — того самого мужчину, который даже не потрудился посмотреть в ее сторону, продолжая есть.

— Что правда? — В его голосе слышится еще большая скука, чем кажется. Это не скрывает того факта, что она, как всегда, привлекает к себе внимание, и все взгляды в обеденном зале теперь обращены в нашу сторону.

Чушь Вэлли, по большому счету, ничто по сравнению с тем, с чем еще мы можем столкнуться, но она так действует мне на нервы, что это невозможно игнорировать.

— Что ты трахаешься с полукровкой.

Мои глаза вылезают из орбит, когда моя волчица поднимается на дыбы. Ярость поглощает каждый дюйм моего тела, делая меня взрывоопасной, когда я встречаюсь с ней взглядом.

Несмотря на мое внутреннее смятение и надвигающуюся угрозу перелома костей, потому что моя волчица готова убивать, Рейден вздыхает, совершенно невозмутимый.

— Ты здесь снова из-за какой-то драмы, Вэлли, а я не для этого. Так что свали нахуй. — Наконец он смотрит на нее и вздыхает в последней части, но она еще не закончила.

Отнюдь нет.

— Нет, Рейден. Я требую объяснений, — настаивает она, выпрямляясь и скрещивая руки на груди, бросая в мою сторону презрительную усмешку, прежде чем снова сосредоточиться на мужчине, которого, по ее мнению, она все еще заслуживает.

— Я тебе ничем не обязан, — спокойно отвечает он, возвращаясь к еде, что только злит ее, и в следующий момент она тянется к его руке.

— Как ты можешь так говорить? Я люблю тебя, а ты трахаешься с какой-то полукровкой-шлюхой, — рычит она, и я вскакиваю на ноги, покачиваясь в воздухе в ее направлении.

Я готова зарезать ее.

Я готова покончить с ее непрекращающимся дерьмом.

Я готова покрыть свои когти ее кровью.

К большому разочарованию моей волчицы, чьи-то руки обхватывают меня за талию и тянут назад, прежде чем я успеваю установить какой-либо контакт. Черные чернила выглядывают из рукавов человека, держащего меня в заложниках, подтверждая, что это Крилл, но это не мешает моей волчице брыкаться в его хватке.

— Отпусти меня. Сейчас же, — рычу я, мои ноздри раздуваются, а грудь вздымается с каждым вдохом.

— Посмотрите на нее. Просто ебнутая. Посадите ее на повадок, — фыркая, говорит Вэлли, заставляя меня снова попытаться броситься на нее, но хватка Крилла только крепче.

— Ты — яд, Вэлли. До мозга костей. Ты просто бесишься, потому что ты, блядь, никому не нравишься, не говоря уже о том, чтобы любить тебя. Не из-за твоего статуса, не из-за твоего имени и уж точно не из-за того, кем ты являешься. Убить тебя, когда бы этот день ни настал, будет лучшим днем в моей жизни. — Эти слова темны, но в то же время легки на моем языке. Я даже не знаю, что я говорю и откуда это исходит, но у меня такое чувство, что моя волчица гораздо больше заинтересована в убийстве этой суки, чем я.

— Уведите ее отсюда, — ворчит Кассиан, и я ухмыляюсь, готовая отмахнуться от этой пизды, но, к моему крайнему удивлению и ужасу, из комнаты выводят меня.

— Опусти меня на хрен, Крилл. Прямо сейчас, — рычу я, когда он раскручивает меня, перекидывая через плечо, несмотря на все мои усилия.

— Это к лучшему, Адди. Ты поблагодаришь меня за это позже, — обещает он, но слова вылетают у меня из головы, потому что это чушь собачья, совсем как Вэлли и ее дерьмо.

Я никогда не поблагодарю его за то, что он оттащил меня от нее. Только через мой гребаный труп. Хотя, желательно, ее.

Аудитория не фиксируется в моем мозгу, когда Крилл направляется к выходу, и как раз перед тем, как мы выходим из комнаты, последнее гребаное слово остается за Вэлли.

— Правильно, выведи свою сучку на прогулку. Ее нужно выгулять.

23

АДРИАННА

K

рилл игнорирует мои протесты и направляется на улицу, совершая долгий обходной путь к нашему первому классу. Как только мои ноги касаются земли, я указываю на него пальцем.

— Никогда больше так со мной не поступай! — Моя грудь вздымается, когда слова слетают с моих губ, но когда я смотрю в выжидающий взгляд Крилла, моя ярость ослабевает.

Черт.

Провожу рукой по лицу и отворачиваюсь.

— И этого тоже не делай, — ворчу я, безуспешно пытаясь сделать глубокий вдох.

— Понятия не имею, что еще я только что сделал, принцесса, но…

— Не называй меня так. Я зла на тебя, — вмешиваюсь я, все еще отказываясь смотреть на него, но это бессмысленно. Я уже смягчаюсь, несмотря на требование моей волчицы ворваться обратно и разорвать эту суку в клочья.

— Ты злишься на меня?

Вопрос исходит от Рейдена. На его лице появляется многозначительный взгляд, когда он оценивает меня, и мои плечи опускаются, когда мы встречаемся глазами.

— Нет.

— Хорошо. Тогда я буду тем, кто скажет тебе, что он поступил правильно. Я знаю, ты хочешь, чтобы она ушла — черт, я тоже, — но я был уверен, что ты собиралась перекинуться и перегрызть ей глотку.

— Не вижу в этом проблемы, — огрызаюсь я, и моя волчица снова выныривает на поверхность, и он, по понятным причинам, делает шаг назад.

Подняв руки в знак капитуляции, он открывает рот, чтобы заговорить, но я отмахиваюсь от него. Отворачиваясь от него, я вынуждена встретиться лицом к лицу с Кассианом.

Почему их так чертовски много?

Его глаза пристально смотрят глубоко в мои, удерживая меня в заложниках, пока я пытаюсь выровнять дыхание. Он делает медленный шаг ко мне, затем еще и еще, пока мы не оказываемся лицом к лицу. Так же медленно он поднимает руку, чтобы обхватить мою щеку.

— Все в порядке, волчица. Она в безопасности. В ярости нет необходимости… и все же, — бормочет он, заставляя меня нахмуриться, но, к моему удивлению, с каждым вздохом становится легче, по мере того как моя волчица утихает внутри меня. Он, должно быть, чувствует перемену, потому что победоносная ухмылка расплывается по его лицу. Раздраженная его ликованием, я отбрасываю его руку и отступаю назад. — Не за что, — ворчит он, приподняв бровь, заставляя меня пошатнуться от еще большего возбуждения. Я чувствую, что нахожусь в шаге от того, чтобы топнуть ногой и показать ему язык.

— Все в порядке, Кинжал. Твоя волчица только появилась, и она хочет защитить тебя. Не только от физических угроз, но и от словесных. Кроме того, мы все знаем, что Вэлли стерва. — Мой взгляд останавливается на нем, ноздри раздуваются от раздражения, и он поднимает руки, сдаваясь. — Не то чтобы это что-то оправдывало. Ее смерть приближается, и ее кровь твоя, ты просто должна убедиться, что это сделано в нужное время по правильным причинам, — заканчивает он, пожимая плечами, как будто мы не говорим об убийстве кого-то прямо сейчас.

Я вздыхаю, опускаю голову так, что подбородок упирается в грудь.

Если я хочу быть наследницей королевства, я не могу ходить и убивать людей только потому, что они меня бесят. Это бессовестный контроль, и Совет поступил бы именно так. Я отказываюсь быть такой, как они. Я не могу. Если что-то должно измениться, начать нужно с меня. Не только в словах, которые я обещаю, но и в действиях, которые я предпринимаю. В противном случае эта роль никогда не будет моей, а так и должно быть.

— Спасибо тебе, — прохрипела я, используя все свои силы, чтобы поднять голову и посмотреть в лицо Криллу. Мягкая улыбка появляется на его губах, когда он кивает.

— Не стоит благодарности. Честно говоря, это было больше для меня, чем для тебя. Мой дракон был в шаге от того, чтобы сделать то же самое, — объясняет он, сокращая расстояние между нами. В ту секунду, когда он оказывается на расстоянии вытянутой руки, он заключает меня в объятия, крепко сжимая для пущей убедительности, прежде чем снова отпустить.

— Ну что, мы готовы к занятиям? — Спрашивает Броуди, когда звенит звонок, отвечая за меня.

Не говоря ни слова, мы впятером направляемся внутрь, через заполненные студентами коридоры, направляясь к классу истории. Беспорядок в столовой привлекает ко мне несколько настороженных взглядов окружающих, когда мы проходим мимо, но, к счастью, никто не говорит ничего, что могло бы меня разозлить. Или, что более важно, мою волчицу.

В тот момент, когда я вхожу внутрь, моя спина напрягается при виде Вэлли в первом ряду, но, по крайней мере, сейчас моя волчица не на первом плане. Заняв свое место, Крилл усаживается по правую сторону от меня, а Броуди — по левую, устраивая меня между собой, когда профессор поворачивается лицом к классу.

Ее глаза на мгновение останавливаются на моих, в них мелькает намек на удивление по поводу моего прихода, но она быстро избавляется от него, тасуя стопку бумаг и обращаясь ко всем.

— Доброе утро, студенты. Надеюсь, у всех вас было приятное начало дня. Мы собираемся провести следующий урок, обсуждая, как возник Совет. — Ее улыбка становится шире, и я не могу сказать, какая часть предложения заинтриговала ее. Нравится ли ей Совет, или она просто любительница истории?

Хрен знает, если я знаю, но мне больше не нужны сюрпризы.

Перестань все переосмысливать, Адди.

Еще раз глубоко вздохнув, я заставляю себя отвлечься и сосредоточиться на профессоре. Мои глаза следят за ее руками, отмечая, насколько оживленной она становится, когда говорит. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что я не улавливаю ни единого ее слова.

Черт.

Снова выдыхая, я стараюсь сильнее.

— Народ проголосовал за Совет, избрали демократию, которую утвердили все истоки, — объясняет она, когда перед ней появляется проекция. Она символизирует каждое происхождение и цвета, которые мы носим, медленно вращаясь как сфера между ее руками. — Каждый исток выбрал своего собственного представителя, и ни один из них не изменился за это время.

— В этом нет смысла. Чья это была идея? — кричит кто-то с заднего ряда, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть. Эта мысль запускает что-то в моем мозгу, заставляя меня оглянуться направо, где пустуют места Флоры и Арло.

Черт.

Я была так увлечена драмой Вэлли, что забыла связаться с ними.

Рука Крилла ложится мне на бедро, привлекая мое внимание к себе. Он, похоже, чувствует мое беспокойство, потому что сжимает мою руку и подносит губы к уху: — Мы разберемся.

Я киваю, но неуверенность не рассеивается. Мой пульс грохочет в ушах, когда я снова сосредотачиваюсь на профессоре, пытаясь слушать, что она говорит. — Для некоторых это не имеет смысла, и у многих разные мнения по этому вопросу, но я думаю, что меня больше всего удивляет то, что никогда не рассматривалось возможность найти новых представителей; «Академия Наследника» была единственным вариантом, который рассматривали.

Меня это тоже удивляет.

— Сейчас борьба за власть обостряется с каждым днем, вот почему вопрос об академии вообще рассматривался. Поразительные результаты перевесили решение о продолжении работы Совета. Как вы думаете, почему Совет согласился на это, если их собирались отстранить от власти? — спрашивает она, обводя взглядом комнату, пока Броуди откашливается рядом со мной.

— Они не соглашались на это. — Все взгляды обращены в его сторону, когда он ерзает на своем стуле.

— Они не соглашались? — повторяет профессор, наклоняя голову, чтобы он продолжил.

— Мой отец объяснил мне это, — говорит он, пожимая плечами, как будто пытается отвлечь внимание от себя, но вместо этого, кажется, что он еще больше привлекает всеобщее внимание.

— И что же он объяснил?

Губы Броуди поджимаются, в уголках его глаз мелькает намек на раздражение, когда воздух прорезает пронзительный голос Вэлли.

— Что ж, мой папочка, да упокоится его душа, — усмехается она, бросая на меня свирепый взгляд через плечо, прежде чем снова повернуться к учителю. — Сказал мне, что голосование было организовано народом. Что те, кто голосовал, не имели на это права, так что на самом деле нас здесь не должно быть, и мы должны быть благодарны, что они не решили убить нас всех в качестве примера вместо того, чтобы дать нам возможность учиться в академии. — Она откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди с самодовольным выражением лица, оставляя меня в полном замешательстве.

Осознание, которое я испытала ранее насчет убийства, вдруг кажется бессмысленным, когда я сверлю взглядом затылок ее головы.

— Это, должно быть, самое хреновое дерьмо из вампирских отпрысков Совета, которое я когда-либо слышал, — бормочет Крилл себе под нос, и я не могу сдержать смешок, который вырывается из моего живота.

К счастью, шум поднимаю не я одна, так что дополнительных взглядов я не заслужила.

— Спасибо вам за это мнение, мисс Драммер, — говорит профессор, откашливаясь и махая рукой остальным членам класса. — Что остальные из вас думают о Совете и о том, как возникла академия?

— Я думаю, что слишком долго этим королевством управляло достаточно жаждущих власти людей. Кто-то без особых способностей в качестве наследника создал бы самое безопасное окружение, обеспечив равенство для всех и предотвратив дальнейшее разложение магии.

Оглядываясь назад, я смотрю на человека в кремовом плаще. Его слова тверды, челюсть сжата, и ясно, что он действительно придерживается своих убеждений. В некотором отношении я понимаю, что он говорит и как это может создать иллюзию лучшего королевства, но от того, как он говорит, у меня мурашки бегут по спине. У меня такое чувство, что его первым побуждением к действию было бы убить все существа наделанные магией в королевстве, что привело бы только к его гибели.

— Отличный вклад, Найл, спасибо. Как насчет волков? Выскажите мне волчье мнение по этому вопросу, — выкрикивает профессор, обводя всех взглядом. Она задерживается на Кассиане, но его свирепый взгляд заставляет ее перейти к следующей девушке в зеленом плаще. — Лола, пожалуйста.

Девушка сидит дальше в моем ряду, нервно ерзая на стуле и переплетая пальцы. — Я думаю, что людям у власти нужно измениться. Это даже не обязательно должен быть волк. Я верю, что королевство заслуживает того, кто ставит эту землю превыше себя. Кто учитывает интересы других, не в угодливой манере, а так, чтобы мы чувствовали себя ценными и в безопасности. Я устала, и мне едва ли достаточно лет, чтобы понимать, что это слово значит, но люди умирают, и жизни разрушаются. Не только из-за обезумевших вампиров, которым все еще каким-то образом удается терроризировать наши улицы, но и решениями, принятыми другими. — В ее глазах мерцает боль. Она многого не договаривает, гораздо большего, чем просто номинальная ценность ее слов, и это заставляет мою грудь сжиматься от смеси сострадания и мести.

— Спасибо, Лола. Это прекрасно сказано. Теперь, как насчет… фейри. — Мой позвоночник застывает от паники. Поскольку Флоры и Арло здесь нет, количество присутствующих фейри и так невелико. Мои шансы остаться незамеченной невелики. Мгновение спустя ее глаза встречаются с моими, словно угадывая мои мысли, когда ее губы кривятся. — Я думаю, мы все знаем, что вы думаете, мисс Рейган.

У меня отвисает челюсть, я не могу понять, что она имеет в виду под этим заявлением, потому что оно может быть понято по-разному, но прежде чем я успеваю задать ей вопрос, другой пронзительный голос снова прорезает воздух.

— Я думаю, мы все знаем, что фейри — последний исток, который должен быть у власти. Особенно какая-то полукровка, которая убивает невинных людей без последствий. — Острый взгляд Вэлли направлен прямо на меня, но я не поворачиваюсь к ней лицом. Достаточно увидеть ее боковым зрением, чтобы моя волчица снова всплыла на поверхность.

— Я не помню, чтобы от рук мисс Рейган погибли ни в чем не повинные люди. Может кто-нибудь другой? — спрашивает профессор, и ее вопрос успокаивает мое бешено колотящееся сердце, пока она оглядывает класс.

Ни один человек не произносит ни слова в ответ, вызывая раздражение Вэлли, которая с отвращением откидывает волосы за плечо.

Звенит звонок, приближая урок к концу, что только подстегивает Вэлли топать ко мне. Положив ладони на стол передо мной, она чуть ли не усмехается мне в лицо. — Вы все пожалеете о своих решениях, когда мой дядя официально займет место моего отца в Совете. А ты, даже и не подозреваешь о силе, которую он мне пообещал.

24

АДРИАННА

M

ое настроение не улучшается все утро. Не помогает и то, что Флора и Арло не появляются, продолжая нагнетать неуверенность, давящую мне на живот. Этому есть объяснение, оно всегда есть, но я отправила несколько сообщений Флоре и ничего не получила в ответ.

Ничего.

Флора слишком болтлива для этого. Даже если бы она была больна, Арло наверняка написал бы от ее имени.

В ту же секунду, как звенит звонок на обед, я выхожу из класса и тащусь к зданию фейри. Парни не задают вопросов, держась на шаг позади меня, пока я взбегаю по знакомой лестнице и снова колочу кулаками в ее дверь.

Я выжидаю секунду. Может быть, половину, если честно, прежде чем сделать это снова.

— Может быть, ты слишком много думаешь. Что бы она ни делала, это ее дело, — заявляет Рейден, и я поворачиваюсь к нему лицом. Он прислоняется спиной к стене, скрестивши лодыжки, и смотрит на меня сверху вниз, и я прищуриваюсь.

— Я не говорил, что это не так.

— Я знаю. Я просто также хочу сказать, что ты уже несколько раз бывала в кампусе и за его пределами, и в таких случаях она вела себя иначе.

Я приподнимаю бровь. — Я получала сообщения, и она разговаривала с тобой, чтобы убедиться, что я в порядке. Единственный человек, которого я могу побеспокоить по ее поводу, тоже не здесь, и она не отвечает на мои сообщения, — бормочу я, размахивая руками при каждом слове, поскольку беспокойство продолжает бурлить глубоко в моей крови.

— Может быть, ты могла бы поговорить с Фэйрборном, — предлагает Броуди, привлекая мое внимание, и подходит ко мне с мягкой улыбкой на лице. — Если ее здесь нет, она либо где-то в кампусе, либо за его пределами. Единственный способ покинуть академию — это получить одобрение Боззелли.

— Хотя маловероятно, что они будут за пределами кампуса. Не так ли? — Спрашиваю я, задумчиво кривя губы, пытаясь понять, где, черт возьми, она.

— Она так важна для тебя? — задает вопрос мой вампир с каменным лицом. На самом деле это не сюрприз; даже когда мне кажется, что он смягчается. Наверное, трудно преодолеть себя, когда ты всю жизнь эгоист.

— Да!

Он пожимает плечами, отталкиваясь от стены и направляясь к лестнице. — Я просто спросил. Если это действительно так важно для тебя, почему бы нам не пойти поесть, а потом поохотиться на Фэйрборна? Если у него нет ответов, он, возможно, сможет помочь нам в поисках, — предлагает он, и я тут же чувствую себя неловко за то, что накинулась на него.

Мой рот открывается, но прежде чем я успеваю что-либо сказать, Кассиан встает между нами двумя. Его рука хватает мою, таща меня за собой, пока он смотрит на Рейдена. — Забавно, что ты думаешь, что она поест, прежде чем увидит Фэйрборна.

Крилл посмеивается, похлопывая вампира по плечу, прежде чем последовать за нами вниз по лестнице. Только когда мы оказываемся снаружи, Рейден отвечает. — Я просто говорю, что сначала нужно поесть, а я умираю с голоду.

— Тогда иди поешь. Встретимся там, — фыркает в ответ Кассиан, не потрудившись обернуться.

— Ни хрена. Я иду с вами.

— Ну, тогда заткнись, — рявкает он, прежде чем взлететь.

На этот раз мы не топаем по кампусу. Вместо этого он использует свою волчью скорость, которая запускает мою собственную. Едва я успеваю сделать полный вдох, как оказываюсь за пределами кабинета Фэйрборна. Довольная улыбка расплывается по моему лицу, я чувствую облегчение от того, что у меня больше нет тошноты, скручивающейся в животе от этого движения.

Я слышу, как Броуди ворчит по поводу того, что Крилл помогает ему не отставать, но это не совсем слышно из-за грохота в моих ушах. Стуча в дверь Фэйрборна, я подпрыгиваю на носках, ожидая, когда она распахнется. Когда это не происходит мгновенно, я делаю это снова, на этот раз с большей срочностью, но это все равно не вызывает человека, которого я ищу.

— Возможно, его там и нет, — со вздохом предполагает Рейден. — Вот почему мы должны были сначала сходить за едой, — ворчит он, зарабатывая толчок от Кассиана рядом с ним, когда мои плечи опускаются в знак поражения.

— Кто-то должен мне помочь.

— Кто? — Спрашивает Крилл, в его глазах появляется беспокойство, когда он смотрит на меня, и я беспомощно пожимаю плечами.

— Боззелли? — Предлагает Броуди, и мой взгляд падает на дверь ее кабинета в конце коридора.

Попробовать стоит.

Я бегу, не дождавшись ответа, но, похоже, он его и не ожидал, потому что оказывается прямо рядом со мной, когда я стучу в другую дверь, умоляя открыть эту.

Один вдох. Два вдоха. Три.

Я сжимаю губы, мое отчаяние растет с каждым вдохом, когда дверь, наконец, распахивается, но это не Боззелли.

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Кто ты? — Рейден ворчит, когда я рассматриваю ее.

Светлые волосы обрамляют ее лицо в форме сердечка. На носу у нее очки в большой оправе, обрамляющие голубые глаза, а улыбка изо всех сил пытается встретиться с ее глазами. — Я ассистентка декана.

Хм. Я не знала, что у нее она есть, но, думаю, в этом есть смысл.

— Она свободна? — Спрашиваю я, не желая говорить что-либо еще, когда у меня есть более неотложные дела.

К моему ужасу, она выходит из комнаты, качая головой и закрывая за собой дверь.

— Я не уверена, где она. Может быть, зайдете после последних уроков на сегодня, — предлагает она, прежде чем протиснуться между мной и Броуди и уйти, не оглядываясь.

Мы впятером смотрим ей вслед в полной растерянности, пока Броуди не поворачивается ко мне. — Я думал, ее ассистентка всегда должна знать, где она находится.

Я хмыкаю в знак согласия, но Крилл пожимает плечами. — Мы говорим о Боззелли. Я не думаю, что кто-то сможет угнаться за этой женщиной.

— Это правда, — соглашаюсь я, ощущая поражение более, чем когда-либо.

— Итак… — Начинает Рейден, но я машу рукой, прерывая его прежде, чем он успевает заговорить.

— Еда. Уже идем, но это еще не конец, — обещаю я.

На этот раз я бегу по коридору одна, страстно желая, чтобы адреналин закачался по моим венам, когда я увеличу скорость. Я наслаждаюсь вибрацией в груди, когда оббегаю столовую, решив сделать два круга по внешнему периметру, прежде чем замедлить темп у входа.

Я ожидаю увидеть своих Криптонитов уже за столом, но вместо этого они на шаг отстают от меня. Никто не произносит ни слова, и я сдерживаю улыбку, пробираясь между столиками и занимая свое обычное место, в то время как парни рассаживаются по своим местам вокруг меня.

В животе у меня урчит, чем я зарабатываю понимающий косой взгляд Рейдена, который прячет ухмылку на губах. Я притворяюсь, что не заметила этого, когда передо мной ставят тарелку с едой.

Раздраженная больше от собственного бессилия, чем от еды, я открываю рот, чтобы отчитать их за то, что они не знают, что я на самом деле хочу поесть. Но я быстро сжимаю губы, когда в поле зрения появляется стейк. Картофельное пюре и овощи заставляют мой живот заурчать еще громче.

Черт.

— Спасибо, — ворчу я, не поднимая взгляда, пока принимаюсь за еду.

С каждым кусочком разочарование внутри меня тускнеет, но беспокойство только нарастает.

На этот раз я не успеваю съесть и половины своей порции, как мое волчье чутье обостряется.

Черт.

Первое, что я замечаю, — до смешного сладкий аромат, за которым быстро следует стук туфель. Промежуток между каждым шагом, смешанный с приторными нотами духов, в которых она утопает, подтверждает, что за человек крадется к нашему столику, не поднимая на нее взгляда.

— Дайте мне сил, — выдыхает Крилл, его раздражение отражает мое собственное, когда я краем глаза смотрю на нее.

— Что это было, Крилл? — спрашивает она, нетерпеливо постукивая пальцами по рукаву.

— Я прошу у кого-нибудь силы справиться с твоим присутствием. Не переживай. Ты могла бы помочь, уйдя, но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, — ворчит он, заставляя мои глаза расшириться от удивления.

Я привыкла к тому, что Рейден подшучивает над ней, но язвительный язык Крилла — это совсем другое.

Ее ноздри раздуваются, а губы изгибаются в усмешке.

— Почему ты снова здесь? — Спрашиваю я, прерывая ее, прежде чем она успеет сказать что-нибудь, что оскорбит моего дракона. Это только разозлит меня и мою волчицу. Никто этого не хочет, особенно когда я уже жажду ее крови с самого начала.

— Приступай к делу, Вэлли. Я голоден, — ворчит Рейден, кладя вилку на тарелку, и смотрит на нее с тяжелым вздохом.

— Я здесь не ради тебя, Рейден. Я здесь ради нее, — выпаливает она, нацеливая идеально наманикюренный ноготь в мою сторону.

Превосходно. По крайней мере, на этот раз она переходит прямо к делу.

— Чего ты хочешь, Вэлли? — Я не отрываю от нее глаз, ожидая, что за этим последует какая-нибудь ерунда.

Она усмехается, поджимая губы и окидывая меня взглядом. — Не сиди там надменно, когда ты ничтожная фейри.

Я закатываю глаза от ее постоянного дерьма. Если она думает, что, назвав меня «ничтожной фейри», заденет мои чувства, то ее ждет шок. — Полукровка. Так ты назвала меня раньше, верно? Может, лучше придерживаться этого оскорбления; это может ранить немного сильнее. — Я тянусь к бутылке с водой, стоящей рядом с моей тарелкой, и делаю глоток, не сводя с нее глаз.

Очевидно, это не тот ответ, которого она ожидала.

Она наклоняется ближе, более решительно указывая пальцем в мою сторону. — Ты всего лишь мусор. Все это знают. Мне неловко, от того, что ты вообще здесь. Тебе нужно бежать туда, где прячется твой трусливый отец, и никогда не возвращаться.

Моя спина напрягается, моя волчица готова взять контроль в свои руки, а глаза сужаются. — Что ты сказала о моем отце? — Спрашиваю я. Слова мрачны, тон еще мрачнее, когда мои руки сжимаются в кулаки на коленях.

Я ненавижу ухмылку, расплывающуюся на ее лице. Она знает, что забралась мне под кожу при упоминании моего отца. Черт.

— Я не собираюсь повторятся. Ты слышала меня, — подстрекает она, уперев руки в бедра и окидывая меня убийственным взглядом.

— Никогда. Не. Говори. О. Нем. Снова.

Спокойная и собранная. Спокойная и собранная. Спокойная и чертовски собранная, Адди.

— Или что, шлюха?

Я скриплю зубами, когда Крилл наклоняется ко мне. — Она просто хочет устроить сцену, принцесса.

Он не ошибается. Это все, что она когда-либо делала, и я смирилась с этим.

Делая глубокий вдох, я отворачиваюсь от Вэлли и сосредотачиваюсь на еде. Ее глаза впиваются в мою щеку, и я остро осознаю, какую аудиторию она вызывает во второй раз за сегодняшний день.

— Правильно, успокойся, сучка. Сиди на своем месте, пока говорят важные люди.

Я роняю вилку, поворачиваясь к ней с прищуренными глазами. Она тупая как дерьмо, или просто тупая как пизда?

Выдыхая, я заставляю мышцы своего лица расслабиться, пытаясь дышать сквозь нарастающую ярость. — Однажды я убью тебя. Ты хочешь, чтобы сегодня был именно тот день?

Я серьезно. Я, блядь, серьезно. К черту спокойствие и собранность. С такой мразью, как она, у меня ничего не получается.

Она посмеивается в ответ на мое предупреждение, придвигаясь ближе к столу и рыча на меня. — К черту твои угрозы. Они ничего не значат, как и ты. Твоя мать не хотела тебя. Состояние всего королевства сейчас такое из-за тебя. Ты никогда не смогла бы стать настоящей наследницей своего отца, ты всего лишь сука-полукровка. Твоя сестра тоже ничем не лучше. Интересно, она такая же шлюха, как ты, или…

Ее слова теряются, когда я взмываю в воздух. Мои кости трещат, и боль пронизывает меня с головы до ног, но эта боль ничто по сравнению с тем ущербом, который причиняют ее слова.

Она может прийти за мной и огрызнуться на моего отца, но моя сестра… Нора… Черт возьми, нет.

Я отказываюсь терпеть это, но моя волчица отказывается еще сильнее.

Из ее губ вырывается визг, когда мои когти вонзаются в ее грудь, сбивая ее с ног. Мое сердце бешено колотится в груди с каждым вдохом, а зрение заливает красный туман.

Рыча и щелкая зубами у ее лица, я вонзаю когти глубже в ее плоть, заставляя ее пронзительно закричать от боли — звук, который сладостно звенит в моих ушах.

Этого недостаточно.

Страха в ее глазах — недостаточно.

Дрожи в ее конечностях — недостаточно.

Ужаса, которым я ее наделила, — недостаточно.

Ничего не будет достаточно.

Никакие другие мысли не проникают в мой разум, когда я полностью поддаюсь своей волчице.

Мои зубы впиваются в ее шею, разрывая ее. Я ощущаю вкус меди на языке, ее панические крики становятся громче, затем булькают, а потом и вовсе стихают.

Вообще ничего.

Она не извивается подо мной.

Она не оглашает воздух своими визгами.

Она ничего не делает.

Но для пущей убедительности я вонзаю когти в ее грудь, вырывая сердце из ее груди, и кладу его к ее ногам.

25

АДРИАННА

М

ир останавливается. Опьяняющий груз моих забот исчезает, превращаясь в не более чем далекое воспоминание, когда моя волчица, наконец, успокаивается.

Кровь пачкает мои лапы, когда я медленно отхожу от безжизненного тела Вэлли, и правда о том, что я только что сделала, угрожает взять верх, но мое подсознание удерживает ее на расстоянии. По крайней мере, на данный момент.

— Адди. — Я моргаю, глядя на Кассиана, когда он зовет меня по имени, но продолжаю отступать. — Все в порядке, — обещает он, опускаясь на колени, и это движение заставляет меня остановиться. Мои волчьи чувства обострены. Шума слишком много, но все, на чем я могу сосредоточиться, — это запах крови в воздухе. — Позволь мне помочь тебе, Адди, — подбадривает он, медленно приближаясь ко мне.

Он не останавливается, пока его рука не дотягивается до моей шерсти, проводя пальцами по забрызганному кровью меху сбоку от моего лица. Не то чтобы его, кажется, это волновало. Во всяком случае, он зарывается пальцами глубже.

Его прикосновение высвобождает что-то внутри меня, и я прижимаюсь к нему, наконец-то видя сквозь туман, который застилает мне зрение. Два глубоких вдоха и знакомая боль, которая приходит с перемещением спиралей по моему телу, когда я возвращаюсь в себя.

Моя одежда на месте, но кровь окрашивает мою кожу и волосы, напоминая о моих действиях.

— Вот и моя альфа, — бормочет он, прижимая меня к своей груди самым трогательным движением, которое я когда-либо чувствовала.

Я таю в его объятиях, черпая от него силу, в то время как мой разум продолжает вращаться по спирали вместе с окружающим миром. — Касс, — выдыхаю я, неспособная произнести его имя, не говоря уже о том, чтобы выразить то, что происходит внутри меня. Его объятия становятся только крепче, когда я чувствую тень, нависшую над нами.

Запрокинув голову, я смотрю вверх и вижу Броуди, Крилла и Рейдена, которые защищают нас.

Я не знаю, что со мной не так. Я убивала раньше. Я убила ее гребаного отца, но это… это кажется другим, и я не думаю, что это хорошая перемена.

— Вон там, профессор. Поторопитесь! — Крик разносится по столовой. Голос кажется незнакомым, когда я высвобождаюсь из объятий Кассиана и обнаруживаю, что все ученики собрались вокруг кровавой бойни, распростертой на полу.

В глазах одних танцует ужас, в глазах других — страх, но что поражает меня больше всего, так это уважение, которое витает в воздухе.

Это не может быть направлено в мою сторону.

Это невозможно.

Прежде чем я успеваю подумать об этом, появляется профессор Фэйрборн. Он смотрит на Вэлли, лежащую на полу, прежде чем его взгляд перемещается на меня. Я только сейчас осознаю тот факт, что я только что подтвердила, что я полукровка, всей аудитории, собравшейся вокруг меня, но беспокойство, которое, как я ожидаю, придет вместе с этим, не укладывается у меня в голове из-за всего остального происходящего.

— Адрианна, что это такое? — Фэйрборн старается говорить ровным голосом, но удивление очевидно.

— Просто сделай свою работу и убери беспорядок, — рычит Рейден, обходя меня и загораживая от прямого взгляда Фэйрборна.

Фэйрборн — мой лидер истока. Он не представляет для меня опасности.

Или нет.

Кто является лидером полукровок?

— Мистер Холлоуэй, отойдите. Мисс Рейган, пойдемте со мной, — требует Фэйрборн, его тон не оставляет места для вопросов, и мое тело напрягается.

— Она никуда не пойдет, — рычит Кассиан, его пальцы обвились вокруг моей руки, чтобы удержать меня рядом с собой на всякий случай.

— Он прав. — Я хмурюсь, услышав голос, незнакомая мне девушка выходит из толпы. Я смотрю на нее в замешательстве. Ее глаза прикованы к моим, когда она приближается, что-то выражая, но я не уверена, что именно. Все, что я вижу, это как ее челюсть сжимается, прежде чем она поворачивается лицом к Фэйрборну, на шаг отстраняясь от Рейдена и расправляя плечи. — Ни за что на свете ты не уведешь волка без присутствия нашего лидера.

Волка? Она имеет в виду меня?

Прежде чем я успеваю сформулировать хоть одно слово, чтобы начать задавать вопросы, вперед выходит еще одна девушка, за ней еще одна, а затем еще одна. К ним присоединяются парни, создавая целый щит вокруг меня в знак сопротивления, каждый в зеленом плаще.

— Отойдите, волки. Это выше моих сил. Я буду только посыльным. Боззелли наверняка захочет ее увидеть, — объясняет Фэйрборн, и у меня по спине пробегают мурашки, пока я перевариваю его слова.

Мой отец сказал мне, что ему можно доверять, но я еще не убедилась в этом сама с тех пор, как прибыла в кампус. Я не могу вспомнить ни одного момента из детства с его участием, но, честно говоря, сейчас я вообще ни о чем не могу думать. Может быть, позже я что-то вспомню.

— Я сказала, что ты никуда ее не заберешь. Ты можешь попробовать, но сначала, тебе предстоит испытать свою удачу справиться со всеми нами, — обещает она, складывая руки на груди.

Ее дерзость впечатляет. Ее развязность — это нечто совершенно иное.

— Это…

— Смирись с этим, Фэйрборн, — вмешивается Рейден, указывая на девушку рядом с ним. — Она не валяет дурака. Ни я, ни кто-либо другой. Ты никуда не заберешь Адрианну. Тебе нужно, чтобы я объяснил это тебе по буквам?

Мне не нужно, чтобы они боролись за меня, но я застыла в благоговейном страхе от того факта, что они готовы быть на моей стороне.

— Что это за крики, которые я слышу? Кто… мертв? Мой… кто это сделал? — Голос Боззелли разносится в воздухе, заставляя меня замереть, пока я готовлюсь к натиску гнева.

Отказываясь прятаться, я, наконец, встаю, выпрямляя спину, когда мои глаза встречаются с Боззелли. — Это была я.

Она окидывает взглядом мое лицо, замечая кровь, которая засыхает на моей коже, и вздыхает. — Я не смогу вытащить тебя из этого. Кто-то уже позвонил…

— Разойдитесь, гражданские.

Все взгляды устремляются к двойным дверям, когда ряды мужчин просачиваются в комнату, каждый одет в черные плащи, под которыми виднеются стальные доспехи.

Они не просто мужчины… они солдаты.

— Кто, блядь, прислал солдат? — Кассиан рычит, пряча меня за спину, пока они заполняют комнату.

Солдаты? Гребаные солдаты? Где, черт возьми, они были с тех пор, как открылась академия? Было больше неприятностей, чем эта, но теперь они появляются? А как насчет обезумевших вампиров? Где они, когда они нужны нам, чтобы справиться с этой бурей дерьма?

Сейчас?

Почему?

— Уступите дорогу. Мы здесь из-за мисс Адрианны Рейган, но мы более чем счастливы забрать остальных, если это необходимо, — выкрикивает лидер, приближаясь на дюйм. Я пытаюсь сделать шаг, не желая создавать еще большую сцену, чем уже есть, но не двигаюсь ни на дюйм, когда студенты начинают переполох.

Все отчаянно пытаются сдвинуться с места, оттесняя меня все дальше в сторону Кассиана, когда я чувствую, как Броуди делает шаг влево от меня, а Крилл толкает меня назад.

— Смотри, — шепчет Броуди, переплетая свои пальцы с моими. Я хмуро смотрю на него, едва ли в состоянии что-либо разглядеть, когда Рейден стоит прямо передо мной, но когда я понимаю, что он имеет в виду, мне и не нужно.

Он не хочет, чтобы я видела что-то конкретное. Это повсюду.

Море зеленых плащей внезапно смешивается с различными серыми и голубыми тонами.

Фейри и оборотни.

Срань господня.

— Вы не можете просто забрать ее. Потребуется объяснение, и даже тогда с Принцессой Драконов нельзя обращаться таким образом. — Заявление исходит от парня в синем плаще. Я практически чувствую, как Крилл выпрямляется у меня за спиной, но что-то скручивается у меня внутри.

Я хочу, чтобы люди доверяли мне, верили в меня, но не так. Не тогда, когда я буквально убила кого-то за… упоминание имени моей сестры?

Черт.

Напоминание снова пробуждает мой гнев к жизни, моя волчица снова готова вырваться на свободу, но другая часть меня разочарована. Всему, чему научил меня отец.… это было не для этого.

Я могла бы винить свою волчицу, но превращаясь или нет, в противном случае я бы использовала свою магию фейри, чтобы убить ее.

Я не сожалею о своих действиях, особенно когда дело касается Норы, но в глубине души я знаю, что это не действия следующего наследника, будущего лидера Королевства Фладборн.

Это не я.

Я не могу быть такой.

Я хочу чувствовать себя достойной этих людей, стоящих рядом со мной, но вместо этого я чувствую себя достойной только того факта, что солдаты здесь, чтобы забрать меня. Я не могу смотреть дальше этого факта, и прежде чем я осознаю это, я выскальзываю из-под безопасного одела моих людей. Протискиваться сквозь толпу так же легко, пока я не оказываюсь лицом к лицу с Боззелли, рядом с которой теперь стоят солдаты.

— Это она? — спрашивает их лидер, глядя на Боззелли. Она стоит, потеряв дар речи, с отвисшей челюстью, вцепившись пальцами в подол ярко-оранжевого блейзера. Я избавляю ее от лишних хлопот.

— Я Адрианна Рейган, — подтверждаю я, делая последний шаг к нему, когда позади меня начинают раздаваться протесты.

Я слышу гнев Кассиана, рычании Рейдена, ярость Броуди и выкрики Крилла. Я понимаю их беспокойство, но на данном этапе это бесполезно. Есть только одна давняя мысль, от которой я, кажется, не могу избавиться.

— Я пойду с вами, в применении силы нет необходимости. Но что меня смущает, так это то, что я убила ее отца на территории перед Советом. Почему вас тогда не вызвали? Почему меня тогда не задержали?

Лидер подходит ко мне с кривой улыбкой, когда качает головой. — К несчастью для тебя, мне насрать, что тебя смущает. Все, что меня волнует, — это моя работа, которая заключается в том, чтобы задерживать тебя до тех пор, пока Совет не будет готов тебя принять.

— Ни за что! Ни за что, блядь, — рычит Рейден у меня за спиной, но волна магии обвивается вокруг моих запястий, сковывая мое тело с головы до ног.

Я не могу повернуться, я не могу моргнуть, я не могу дышать.

Магические путы связывают мои руки вместе и делают меня беспомощной.

Слишком поздно отступать и отменять все происходящее здесь. Я в их власти.

26

КРИЛЛ

Я

рость кипит в моих жилах, когда ублюдок фактически связывает запястья Адди, замораживая ее на месте, прежде чем исчезнуть в воздухе.

Не один.

Нет.

С ней.

Море людей, которые стоят у нас на пути, должно было стать поддержкой, но вместо этого они служат лишь преградой между ней и нами, делая нас беспомощными, чтобы защитить ее.

Не от них, от нее самой.

— Какого черта она это сделала? — Кассиан рычит, когда студенты начинают медленно расходиться. Все перешептывания сосредоточены на девушке, которой больше нет рядом с нами, отчего боль в моей груди усиливается с каждым вдохом.

— Потому что она Адди. Думаю, я был бы еще больше шокирован, если бы она этого не сделала, — заявляет Броуди, прежде чем резко остановиться, когда Рейден разворачивается к нему.

— Тогда какого черта ты ее не остановил?

Броуди не принимает ничего из его дерьма, со вздохом ударяя себя в грудь. — Я не знал, что она на самом деле собиралась сдаться, но она проскользнула между всеми нами, прежде чем мы смогли что-либо с этим сделать. Кроме того, я слышал и был участником разговоров, когда она злилась из-за того, что ее контролируют. Я не собираюсь отталкивать ее, подавляя.

— Это не было бы подавлением. Это было бы защитой, — вмешивается Кассиан, проводя рукой по волосам, когда отчаяние сгущает воздух.

— Как, черт возьми, нам ее защитить? Мы не знаем, где она, и мы практически в ловушке здесь, — огрызается Рейден, его глаза почти полностью чернеют от ярости, когда мне в голову приходит мысль.

— Чтобы они проникли внутрь, магия, удерживающая изоляцию на месте, должна быть…

— Быть снята, — заявляет Броуди, заканчивая мое предложение, и я киваю.

Мы четверо обмениваемся взглядами, прежде чем уходим. Нам не нужно срываться с места, как дуракам, к воротам, но где-нибудь в более уединенном месте, чтобы Броуди мог сотворить свою магию и вытащить нас отсюда как можно быстрее.

Рейден останавливается, как только выходит на территорию кампуса, заходит за дерево, пока мы собираемся вокруг. — Куда?

— Совет, — ворчит Броуди в ответ. — Если ее там не будет, то будет мой отец, и я смогу добиться от него ответов. В любом случае, это только начало, — добавляет он, что вполне логично, когда мы втроем протягиваем руки, чтобы прикоснуться к нему. Произнесенное шепотом заклинание срывается с его губ, но через несколько мгновений обычное покалывание магии не распространяется на меня, когда мы меняем местоположение. Вместо этого мы остаемся с… ничем.

— Поторопись, Броуди, — рычит Кассиан, за что маг закатывает глаза.

— Разве не похоже, что я пытаюсь? — он огрызается в ответ, его плечи напрягаются от раздражения, прежде чем он вздыхает. — Изоляция, должно быть, все еще на месте, — наконец признает он, и мы все отступаем.

— Как? — Спрашивает Рейден, но я качаю головой.

— «Как» сейчас не имеет значения. Важно то, какие у нас есть другие варианты, — ворчу я, проводя рукой по лицу и пытаясь оставаться сосредоточенным, вместо того чтобы поддаваться беспокойству, которое угрожает взять верх.

— Нам нужно покинуть кампус. Это главное, — объясняет Броуди, и мы все киваем.

— Если мы не можем использовать магию, давайте попробуем пешком, — заявляет Кассиан, без лишних слов поворачивая к извилистой тропинке.

Мы втроем спешим не отставать, когда Рейден тяжело вздыхает. — Если мы не можем использовать магию, чтобы убраться отсюда к чертовой матери, как, по-твоему, это возможно сделать пешком? — спрашивает он, заслужив ворчание несущегося впереди волка.

— Я бы предпочел потерпеть неудачу пытаясь, чем не попытаться вообще.

Ну что ж.

— Это самая мудрая вещь, которую ты когда-либо говорил, и я должен знать, потому что я чертовски мудрый, — заявляет Броуди с весельем в голосе, но когда я смотрю на него, усмешка на его лице не достигает глаз, подтверждая беспокойство, которое охватывает и его тоже…

Нам нужно добраться до нашей девочки, и сделать это немедленно.

Как будто эта мысль пронзает всех нас, я хватаю Броуди за руку и на большой скорости мчусь к воротам. Он бормочет слова благодарности, когда мы замедляемся у пустого поста, но когда мы пытаемся пересечь барьер, нас встречает невидимая стена.

Мы не можем выбраться отсюда.

Блядь. Блядь. Блядь.

Напряжение между нами сгущается, беспокойство перерастает в гнев и разочарование, пока мы изо всех сил пытаемся справиться с магией, но это бессмысленно. Мы заперты внутри.

— Что теперь? Должно же что-то быть, — заявляет Рейден, его слова больше похожи на мольбу, чем на что-либо еще.

— Бо. Нам нужно найти моего брата, — настаиваю я, крутясь на месте и пытаясь собраться с силами, прежде чем взять инициативу в свои руки. Остальные не произносят ни слова, пока мы направляемся обратно к главному зданию академии.

Я почти резко останавливаюсь у кабинета моего брата, когда стучу костяшками пальцев по дереву.

Открой дверь. Открой дверь. Открой дверь.

Моя мольба остается без ответа, но вместо того, чтобы уйти, я дергаю за ручку. К моему удивлению, она открывается, но за ней не видно моего брата с другой стороны.

Черт.

— Что теперь? — Кассиан ворчит, проводит рукой по волосам, прежде чем в отчаянии дернуть за кончики.

— Он может быть на занятиях? — Спрашивает Броуди, и я пожимаю плечами.

— Я не знаю, но попробовать стоит, верно? — Я чувствую неуверенность в собственном голосе, надежда тает по мере того, как мы сталкиваемся с препятствием за препятствием, но я все равно направляюсь в класс моего брата.

Студенты все еще стоят в коридорах, никто не уходит от сцены в столовой, и от этого у меня внутри все переворачивается.

Адди, она… черт. Она сделала то, что все мы сделали бы в тот момент. Вэлли только и делала, что мучила нашу девочку, и она этого заслуживала, но я чувствовал, как страдание сочится из моей принцессы. Возможно, она и не жалеет о том, что сделала это, но она о чем-то сожалеет.

В ту секунду, когда я услышал упоминание о Норе от Вэлли, я понял, что она зашла слишком далеко. Я замешкался, когда почувствовал, как Адди срывается с места, но в этот раз я ее не остановил. Не смог, не после этого утра.

Стоило ли мне это сделать? Может быть, но теперь уже ничего не изменить.

Проверяя класс, который иногда занимает мой брат, мы возвращаемся ни с чем, поэтому я выхожу на поле, где он проводит больше времени, но по-прежнему ничего.

— Как это вообще с нами происходит прямо сейчас? У меня такое чувство, что мы ходим по кругу. Мы теряем время, — рычит Рейден, его слова эхом отдаются в моей груди, когда я киваю в знак согласия.

Доставая свой мобильный телефон из кармана, я пытаюсь позвонить ему, ненавидя тот факт, что не додумался сделать это сразу. Но, как мне сейчас везет, он не отвечает. Я пытаюсь еще раз для пущей убедительности, но все равно возвращаюсь с пустыми руками.

В отчаянии я отправляю сообщение.

27

АДРИАННА

З

апятнанные стены позади меня выглядят только немного чище по сравнению с состоянием решеток, которые окаймляют меня в остальной части камеры. Это почти иронично. Металлическая клетка, которая держит меня в плену, — та же, из которой мы освободили моего отца. Это как-то символично.

Может быть, они могли бы назвать это место в честь моей семьи, назвать традицией и забыть об этом.

В соседней камере сидит женщина. Она отвернулась, прислонившись к стене, и, похоже, спит или выбирает игнорировать мое существование. Меня устраивает любой из вариантов. Пост охраны пуст, все солдаты находятся на другой стороне двери, которая служит дополнительным слоем безопасности между ними и нами.

Здесь нет кроватей, туалетов или хотя бы простыней, но я не знаю, чего я ожидала. Я заперта здесь как преступница; я не заслуживаю этих вещей.

Сгибая колени, я вздыхаю, откидывая голову к стене и обхватывая ноги руками. Единственное, что делает это место, — это оставляет тебя ни с чем, кроме твоих мыслей, а мои крутятся вокруг да около, сея хаос внутри меня.

Вэлли мертва… из-за меня. Это факт, о котором я не печалюсь, и я определенно не жалею, что положила ей конец. Возможно, это произошло из-за того, что она меня спровоцировала, но она поступала и похуже, и мне следовало действовать раньше. Мне просто не следовало так поступать. Переполненная яростью и едва контролирующей себя перед полной толпой.

Теперь в меня никто никогда не поверит.

Все, ради чего я неустанно трудилась, все, ради чего мой отец надрывался, оказалось напрасным.

Меня не мучает чувство вины. Мучает разочарование.

Вдобавок ко всему, у меня есть четверо мужчин, которыми я полностью одержима, и я нутром чую, что они заслуживают лучшего, чем это; чем я. Может быть, я встала у них на пути, чтобы показать им, чего не следует делать, как стать лучше и не принимать таких глупых и эгоистичных решений.

Я бы не удивилась, если бы они осознали все это сейчас, в мое отсутствие. Как бы сильно это ни ранило мое сердце и душу, это, вероятно, к лучшему. По крайней мере, для них.

Моя голова падает вперед, подбородок опускается на грудь, когда я делаю еще один сокрушенный вдох. Мне нужно отвлечься от своих мыслей. Мне нужно, чтобы солдаты притащили сюда свои задницы и продолжили то, что они запланировали, что, я уверена, ничто по сравнению с чувствами, снедающими меня.

Я чувствую себя так, словно застряла на дне старого колодца. Нет никакой надежды выбраться, солнечный свет над головой едва ли больше точки, я так глубоко. Когда я думаю, что хуже уже быть не может, с земли начинает подниматься вода, пропитывая мои ботинки.

Я тону в собственном беспокойстве.

Пальцы скользят в мои волосы, цепляясь за спутанную косу, пытаясь выгнать накопившееся напряжение, но я чувствую, что мне не повезет. Не в ближайшее время. Моя ненависть к себе достигла новых высот, и я не могу с этим ничего поделать.

Всегда есть что-то, что можно сделать, Адди.

Я выбрасываю эту мысль из головы. Я была запрограммирована бороться, идти по трудному пути, если в конце его меня ждет надежда. Но прямо сейчас, погружаясь в чернильно-черную воду и позволяя ей поглотить меня, я чувствую себя менее болезненно.

— От твоих мыслей у меня разболелась голова.

Я вздрагиваю от этого заявления, когда мой взгляд устремляется к камере слева от меня. Женщина выпрямляет ноги, прислоняясь спиной к стене, и наклоняет голову в мою сторону.

У нее не заостренные уши, что заставляет меня думать, что она не фейри разума, но я остро осознаю какие у меня свои собственные уши, поэтому не хочу предполагать. И все же я не вижу, как еще мои мысли могли бы вызывать у нее беспокойство. У меня также заблокирована собственная магия разума, так что никто не может заглянуть в мою голову. Это одна из первых вещей, которым научил меня мой отец, и сейчас я нуждаюсь в этой способности больше, чем когда-либо.

Я понимаю, что просто смотрю на нее, но она не дрогнула под моим взглядом. Ее каштановые волосы убраны с лица в аккуратный пучок у основания шеи. Ее глаза такие же насыщенные, как и волосы, но в них нет света, как будто она отказалась от многих вещей до того, как попала сюда.

— Моих мыслей? — Мне, наконец, удается говорить ровным голосом, когда я смотрю на нее, и она пожимает плечами.

— Мне знакома внутренняя боль. Она исходит от тебя волнами. — Чтобы узнать ее, нужно пережить самому. Я киваю, не утруждая себя ответом, но это, кажется, только еще больше воодушевляет ее.

Ерзая на месте, она поворачивается ко мне лицом, скрещивая ноги и переплетая пальцы. — Сними это с груди. Мне всегда от этого становится легче. — Я качаю головой еще до того, как она заканчивает, отчего уголок ее рта приподнимается в изумлении. — Ты как крепость, да? Раньше я была такой. Теперь я свободна.

— Ты не выглядишь свободной, — парирую я, указывая на решетку, и она посмеивается.

— Здесь, — отвечает она, постукивая себя по виску, как будто знает что-то, чего не знаю я, и она права. Я запуталась в своих мыслях. Я ничего не знаю. Я напеваю, не уверенная, чего она от меня добивается, но она недолго заставляет меня гадать. — Когда-то давным-давно я была маленькой девочкой, которую боготворила моя семья и глубоко любили мой брат, мать и отец. Все важные люди думали, что я хожу по воде, — размышляет она, и что-то мелькает в ее глазах, но быстро гаснет. — Кто-то может сказать, что я злоупотребляла этим с ними, использовала это в своих интересах, играла с ними, но я была всего лишь девочкой, ты же знаешь. Никто не хотел меня обуздать, поэтому я делала то, что хотела, когда хотела.

— Звучит забавно, — бормочу я, задаваясь вопросом, каково было бы расти без боли, связанной с тем, что ты девочка-фейри. Учитывая, кто мой отец, нам приходилось прятаться больше, чем большинству из нашего рода. Он укрывал нас, медленно позволяя углубляться в маленькую деревню, в которой мы нашли убежище, но не за ее пределы, никогда не за ее пределы.

Я всегда была и остаюсь в семье на пьедестале, как и мои близкие. Мы трое держим друг друга на этих пьедесталах, что, наверное, не совсем здорово, но любовь, которую мы испытываем друг к другу, нерушима. Я понимаю, почему это чувство притягивает. Я сама его чувствовала.

— Это было превосходно, пока не перестало быть таковым. — Я не могу сказать, хочет ли она, чтобы я спросила, позволила ей глубже погрузиться в свое прошлое, но, похоже, ей этого и не требуется. — Я переступила черту, оказавшись в ловушке по их милости и против своей воли.

— Здесь? — Спрашиваю я, и она качает головой.

— Нет, это ничто по сравнению с тем, — заявляет она, и на ее лице появляется тень улыбки, которая быстро исчезает. — Меня изгнали, прям изгнали изгнали.

Мне знакомо это чувство. Ну, вроде того. Я видела своего отца, и этого было достаточно. — Должно быть, это было неприятно.

Она усмехается. — Кто-то может сказать, что я это заслужила, но это не так. — Тьма заползает в ее глаза, делая их почти полностью черными, когда она на мгновение теряется в своих мыслях. Одним мгновением она снова присутствует, ее глаза встречаются с моими, когда она вздыхает. — Я провела почти двадцать пять лет, заключенная в кристалл.

— В кристалл? — Я повторяю, нахмурившись. Как это вообще возможно?

Она напевает, с отвращением поджимая губы, прежде чем снова вздыхает. — Когда-то были магически наполненные кристаллы, известные как «Поцелуй смерти», которые были сделаны полностью из аметиста. — Мое сердцебиение учащается, но я сохраняю нейтральное выражение лица. Я знаю, о чем она говорит, но ей не обязательно это знать. — До того, как их запретили, они использовались в основном для обездвиживания магических существ. Единственный способ заставить такой мощный предмет работать — это использовать душу другого магического существа для подпитки его силы.

Мои глаза расширяются. — Значит, кристалл, созданный душой, связывает силы магического существа? — Спрашиваю я, пытаясь осознать это, и она кивает, ее улыбка становится шире.

— Именно так.

Твою мать.

Я сглатываю, потрясенная воспоминанием о том самом камне, который не так давно был вонзен в мою плоть. — Хорошо, что они тогда их запретили, — бормочу я, в то же время задаваясь вопросом, что кто-то мог сделать такого, что заслуживало бы такого наказания. Вживление кристалла в твое тело — это одно, но иметь свою душу в плену в одном из них — это совершенно новый уровень последствий.

— Так и есть, — подтверждает она, не сводя с меня глаз, и мне почти кажется, что она что-то ищет — что-то, что доказало бы, что я знаю о них все, но я подавляю свои эмоции. — Итак, что привело тебя сюда? — спрашивает она, чувствуя, что связь между нами исчезает.

Я пожимаю плечами. — Я сделала кое-что, чего не должна была делать, — признаю я, и она весело посмеивается.

— Разве не все мы? Но, должно быть, это было круто; иначе тебя бы здесь не было.

Я смотрю на нее, по-настоящему смотрю на нее, и обдумываю разговор, который она предлагает. Я не хочу хвастаться. Я не хочу, чтобы меня прославлял другой преступник, но я также понимаю, что она имеет в виду, говоря о том, чтобы снять груз с моей души.

Шансы когда-либо снова увидеть эту женщину очень маловероятны, и это если я вообще выберусь отсюда. С этими словами я делаю глубокий вдох и отвечаю ей. — Я кое-кого убила.

Она наклоняет голову, оценивая меня. — Не похоже, что ты расстраиваешься из-за этого.

— Она это заслужила, — отвечаю я, вспоминая тот раз, когда Вэлли укусила меня, и другой раз, когда она пыталась раздавить меня под толщей льда, погрузив в ледяные глубины внизу.

— Так что же проносится у тебя в голове, если это не чувство вины? — спрашивает она, и я сжимаю губы, давая себе время подобрать правильные слова, не выдавая слишком многого.

— Она была постоянной обузой, но мои действия приносили мне пользу только тогда, когда я хотела быть чем-то большим, чем это.

— Большим, чем что?

Я пожимаю плечами. — Больше, чем эгоистка. Больше, чем я. Больше, чем сломленная фейри.

Боль в груди от правды моих слов причиняет невыносимую боль, но произнесение этого вслух также приносит волну облегчения, о котором я и не подозревала.

— Тебе нужно гораздо больше.

Я пожимаю плечами. — Я не ищу большего ни от кого, только от себя.

— Это, должно быть, утомительно.

Это что-то, но я не могу отрицать, как сильно я этого хочу. Быть кем-то, быть чем-то, быть чертовски героичной, когда земля, на которой я родилась, была далека от этого.

— Если бы ты могла получить все большее, о чем мечтаешь, куда бы это тебя привело?

— К тому, чтобы стать человеком, которым я всегда должна была быть, — отвечаю я без промедления.

— Меня всегда забавляла мысль о том, кем я должна быть. Возможно, мне никогда не суждено было стать злодейкой для многих. — Это то, кем я сейчас являюсь? Злодейкой? У меня внутри все переворачивается, я ненавижу саму мысль об этом, когда она отводит взгляд, вместо этого уставившись на дверь. — Я всегда хотела быть лидером; я хотела быть больше, чем самой собой, но это никогда не было моей судьбой.

Я могу только предполагать, что именно поэтому она оказалась внутри кристалла, но я держу свои мысли и губы крепко на замке.

Наш разговор полностью прекращается, когда по комнате разносится эхо от поворота замка, привлекая мое внимание к четверым солдатам, вваливающимся в камеру. Их взгляды устремлены на меня, и я знаю, что мое время пришло. Я готова встретиться лицом к лицу со всем, что они захотят мне предложить.

Я не утруждаю себя тем, чтобы встать, решив не выглядеть дурой, пока магические путы все еще туго стянуты вокруг моих запястий. Солдаты молча с огромным удовольствием поднимают меня на ноги, и мой взгляд перемещается к женщине, которая сообщила мне больше информации, чем я ожидала, но ее камера пуста.

— Подождите. Куда подевалась та женщина? — Спрашиваю я, когда они направляются к двери со мной на буксире.

Парень слева от меня фыркает, словно потешаясь надо мною. — Какая женщина?

— Та, которая была в той камере, — огрызаюсь я в ответ, смятение и паника пронзают мое тело, когда я моргаю, глядя на пустое пространство.

— Я нихрена не понимаю, о чем ты говоришь. Ты была здесь одна. Ты ударилась головой или что-то в этом роде? — он ворчит, толкая меня в дверь с большей силой, чем необходимо, в то время как парень справа от меня фыркает.

— Может, так она просто заткнется, чтобы мы могли перейти к ее наказанию?

28

АДРИАННА

З

амешательство длится недолго, когда меня бросают на пол в знакомой комнате. Я стону, когда мои колени ударяются о шершавый камень подо мной, а руки почти не помогают предотвратить падение.

Я ожидала оказаться перед Советом, но не думала, что это будет в той же комнате, где они использовали Нору как угрозу против меня, пытаясь заставить меня стать избранной в их отчаянной попытке контролировать ситуацию.

Черт.

Облизывая губы, я смотрю на аудиенцию, которой меня удостоили. Вполне естественно, что сначала мой взгляд задерживается на Кеннере. Может, он и не является членом Совета, но его присутствие всегда слишком близко, когда я попадаю в беду, обычно потому, что это его рук дело. В самодовольном выражении его лица нет ничего нового, но я чувствую себя такой беззащитной.

Мои ноздри раздуваются, раздражение грозит взять надо мной верх, поэтому я переключаю свое внимание на следующего человека: миссис Холлоуэй.

Я понимаю, откуда Рейден черпает свое высокомерие; она задыхается в нем. Ее юбка-карандаш опускается чуть ниже колен, удлиняя ноги, когда она стоит во весь рост, ее шелковая рубашка заправлена, а каштановые волосы вьются вокруг лица. Она воплощение скромности, но изгиб ее губ говорит совершенно о другом. Все это время она стояла за обезумевшими вампирами, что тоже было шоком для Рейдена, но сейчас, когда я стою перед ней, я не знаю, как я не заметила этого раньше.

Обнаружив еще одну родительскую фигуру одного из моих мужчин, мой взгляд останавливается на мистере Оренде. Он поправляет очки на переносице, оценивая меня. Каждая частичка его существа кричит о том, что он маг. От растрепанных волос, возникших из-за того, что он провел по ним пальцами в глубокой задумчивости, до его растрепанной одежды, которая также была второстепенной по сравнению с книгами в его руках. Он отчаянно пытается преследовать идею о суженых или о чем-то еще, что может создать величие в его глазах, невзирая на последствия. Он — воплощение безумного мага, сосредоточенного только на том, что может сделать магия, и я не рассматриваю это как положительный атрибут с этой точки зрения.

Наконец, мой взгляд переходит на последнего человека в комнате, и, хотя я никогда не видела его раньше, я точно знаю, кто он — брат мистера Драммера, дядя Вэлли.

У него такие же глаза, как у его покойного брата, и гневную складку вокруг его рта я много раз видела у самой Вэлли. От него веет гневом, но в нем есть самодовольство, которое может излучать только вампир. Он зол на меня, более чем в ярости, но опять же, чье-то стремление к власти перевешивает кровь, которую они хотели бы пролить.

Он хочет моей смерти, но идея использовать меня для получения большей власти перевешивает все это.

— Поставьте ее на ноги, — рычит он, не отводя от меня взгляда и отдавая приказ солдатам. Я ворчу, когда они поднимают меня на ноги, мои связанные руки беспомощно висят передо мной, но я отказываюсь дрогнуть под его пристальным взглядом.

Его движения размеренны, он сокращает расстояние между нами медленными, целеустремленными шагами, прежде чем рассекает рукой воздух и касается моей щеки. Я готовлюсь к удару, умудряясь сохранить равновесие от силы, но моя голова все еще мотается в сторону.

Ублюдок.

Моя кожа горит от прикосновения, и когда я смотрю ему прямо в глаза, я вижу, как дерьмовая ухмылка расползается по его губам. Он получает удовольствие, когда бьет женщин. Отмечено. Я уже думала, что он подонок, но это просто подтверждает, что он намного хуже.

Может, я и убийца двух членов его семьи, но у меня, по крайней мере, есть стандарты.

— Чувствуешь себя лучше? — Подначиваю я, чувствуя вкус меди, и широко улыбаюсь ему.

Он рычит, готовый снова напасть, когда отец Броуди бросается вперед, хватая его за руку. — У нас пока нет на это времени.

Я почти подумала, что он пришел мне на помощь, но все дело в великой цели. Глупо с моей стороны забывать. Я вздыхаю, когда дядя Вэлли отступает. — Отлично; если время не на нашей стороне, значит ли это, что вы собираетесь перейти к делу? — Спрашиваю я, приподнимая бровь на каждого из них.

Следующей выходит миссис Холлоуэй, скрестив руки на груди и насмехаясь надо мной. — Это правда? Ты волк?

Мой взгляд метнулся к Кеннеру. Не знаю, чего я ожидала от нее услышать, но только не это.

— Давай, Питомец, расскажи им, кто ты, — говорит Кеннер в ответ на мой пристальный взгляд, улыбка расплывается на его лице, когда он машет мне, чтобы я следовала его указаниям.

— Я. Не. Твой. Питомец, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, совсем как Кассиан, когда в последний раз он использовал это чертово прозвище в отношении меня. Его ухмылка становится только шире, довольный, что он задел меня за живое.

— Скажи ей, что ты волк.

Я вздыхаю, снова переводя взгляд на миссис Холлоуэй, которая выжидающе смотрит на меня. Взгляд на нее слишком сильно напоминает мне Рейдена. Это выводит меня из себя. — Ты уже слышала его, — говорю я со вздохом, и она качает головой.

— Я хочу услышать это от тебя.

Я закатываю глаза, раздраженная этим дерьмом, но любопытство берет верх надо мной. — Я волк и фейри. — Она поджимает губы, что-то мелькает в ее взгляде, но это длится недостаточно долго, чтобы я смогла полностью расшифровать это. — Почему это имеет значение? — Мой вопрос на мгновение повисает в воздухе, прежде чем она со вздохом опускает руки по швам.

— Для тебя? Это не так. Для нас это имеет огромное значение. — Она засовывает руку в карман, вытаскивает маленький предмет в форме монеты и кладет его в протянутую ладонь Кеннера.

— Что я упускаю?

Она отводит взгляд, ее охватывает разочарование и раздражение. Когда становится ясно, что она не собирается отвечать, я смотрю на остальных. Точнее, на мистера Оренду. Кеннер будет чертовски самодовольным, и я не знаю, кто дядя Вэлли, но отпечаток его руки все еще горит у меня на щеке, так что я не обращаюсь к нему за ответами.

К моему удивлению, он натянуто улыбается и медленно приближается ко мне. — Последним центром наших судьбоносных партнеров была вампирша, что дало Холлоуэю силу контроля; теперь ты наполовину волчица, наполовину фейри. В комнате нет лидера фейри; контроль переходит к Кеннеру.

— Вы все еще зациклились на этом? — Спрашиваю я, моргая.

— На чем?

— На суженых?

— Конечно. Иначе, зачем нам тебя здесь держать?

Я пытаюсь отступить, когда он продолжает приближаться, но мне преграждают путь солдаты, все еще стоящие позади меня. — Неужели вы не усвоили урок в прошлый раз? — Я срываюсь с места, заслужив смешок от дяди Вэлли.

— Конечно, они усвоили. Отсюда дополнительные люди, магия, делающая тебя безсильной, и альтернативные рычаги давления.

— Рычаги? — Я повторяю, мое сердце пропускает удар, а пульс грохочет в ушах. — Какие еще рычаги?

— Это придет в свое время, — предлагает Оренда, доставая что-то из-за спины. — Но пока… — Его слова замолкают, когда он вонзает иглу мне в шею, вызывая стон из моего горла, когда я чувствую, как жжение разливается по моим венам.

Я связана, солдаты хватают меня, как будто ожидали его движения, делая меня бессильной перед его волей. — Что ты со мной делаешь?

— Делаю тебя максимально податливой. — Он поворачивается, не оглядываясь, шаркающей походкой направляется к краю комнаты и кладет шприц на стол.

Я чувствую головокружение, мои конечности плывут, когда я пытаюсь моргнуть, преодолевая дискомфорт.

— После твоего последнего задержания, который привел к преждевременной смерти моего брата, я решил, что лучше принять все возможные меры предосторожности, — заявляет дядя Вэлли, но я с трудом перевожу на него взгляд.

— Какие. Рычаги? — Я рычу, слова все еще звучат у меня в голове, и даже с моим затуманенным зрением я вижу, как зловещая улыбка расползается по его лицу от уха до уха.

— Конечно, приведите их сюда, — приказывает он, и я усмехаюсь.

— Если вы собирались накачать меня наркотиками, зачем было использовать рычаги давления? И вы собираетесь уточнить, с кем, черт возьми, вы меня связываете? — Выплевываю я, осознавая, что в моих словах есть невнятность, но, не позволяя этому встать между мной и ответами, которые мне нужны.

— Как я уже сказал, мисс Рейган, я не хотел закончить так, как мой брат. Я позаботился о том, чтобы были приняты все меры предосторожности.

Позади меня раздается шарканье, но я во власти солдата, удерживающего меня на месте, пока я изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах. Я практически прижимаюсь к нему, горя желанием упасть на пол, пока вид двух человек, которых втаскивают в комнату, не заставляет меня быть более бдительной.

Мое сердце сжимается, боль и паника делают меня еще более обезумевшей, когда я смотрю на них.

Их рычаги — Флора и Арло.

Флора и Арло.

Рычаги.

29

АДРИАННА

П

аника в глазах Флоры отзывается глубоко в моих костях, в то время как ярость, исходящая от Арло, пульсирует в моих венах, заставляя меня избавиться от наркотиков, кишащих в моем теле.

Я несколько раз моргаю, пытаясь ясно видеть, хотя все, что я чувствую, вяло.

— Флора, — выдыхаю я, и мое сердце сжимается при виде ее водянистых глаз и красного, покрытого пятнами лица. Она плакала; даже в таком состоянии я это вижу.

У меня такое чувство, будто я телепортировалась обратно в то время, когда Нору использовали против меня, но сегодня что-то изменилось. Я не выберусь из этой передряги, как тогда.

— Ч-что бы они ни говорили, Адди. Не д-делай этого. Н-не делай этого. Ты меня слышишь? — От ее всхлипываний у меня скручивает живот, а нижняя губа дрожит. — Пообещай мне, Адди, — добавляет она, ее слова звучат тверже, когда она пытается заставить меня согласиться.

Я беспомощно смотрю на нее, прежде чем мой взгляд переходит к Арло. Я нахожу ту же решимость в его глазах. Его челюсть сжата, ноздри раздуваются, а глаза сузились, когда он кивает мне, подталкивая меня ответить Флоре так, как она хочет.

Проблема в том, что… Я не могу.

Я думала, что мы держали Совет на расстоянии. Я ошибалась. Я должна была понять, что их молчание означало только то, что они усерднее работали, чтобы попытаться снова. Я не спугнула их. Я ничего не сделала, только дала им время, необходимое для приведения всего в действие, а затем дала им идеальную возможность, когда убила Вэлли.

Реакция солдат на этот вопрос была быстрой. Возможно, слишком быстрой. Возможно, в этой ситуации есть что-то большее, чем я сначала думала, но думать об этом сейчас бессмысленно. Это не спасет меня от того, что они запланировали дальше.

Мой взгляд возвращается к Флоре, но когда мои губы приоткрываются, мои слова адресованы не ей. — Чего именно вы от меня хотите?

— Нет, Адди. Нет! — Флора кричит, пытаясь вырваться из захвата, в котором ее держит солдат. Я сжимаю зубы, когда солдат пинает ее по ногам, с грохотом заставляя упасть на колени.

— Не смей. Прикасайся. К ней, — рычу я, мое лицо искажается от ярости, когда я оскаливаюсь на солдата. Я осознаю невнятность, которая все еще звучит в моем голосе, но я не позволю ей ослабить мои слова так же, как и мои конечности.

— Это просто, — заявляет Кеннер, заслоняя Флору, чтобы полностью завладеть моим вниманием. — Ты согласишься стать центром наших судьбоносных партнеров.

— Почему? — Мои глаза прищуриваются, когда мое тело расслабляется еще больше в хватке солдата, который поддерживает меня.

— Ты станешь новой наследницей королевства.

— Почему? — Я настаиваю, помня о разговорах, которые у меня были с ребятами по этому поводу, но я тоже хочу услышать это от этих ублюдков.

— Эта часть не имеет значения, — вмешивается дядя Вэлли, заслужив от меня убийственный взгляд, как только я действительно могу нацелиться на него. — Черт возьми, Оренда, сколько ты ей дал? Она должна быть в сознании и иметь некоторый контроль над своей магией, чтобы это сработало, — добавляет он, когда отец Броуди, спотыкаясь, снова приближается ко мне.

— Я использовал столько, сколько ты сказал, — бормочет он себе под нос, избегая моего взгляда, когда встает передо мной. — Я могу извлечь немного. Дайте мне минутку.

— У нас нет на это времени, — ворчит Холлоуэй, со вздохом перекидывая волосы через плечо.

К чему такая спешка? Они загнали меня в угол, и как бы я ни пыталась прокрутить в голове сценарии, ни один из них не приведет к моему побегу.

— Пожалуйста, Адди. Не делай этого. Не ради меня, не ради нас. Пожалуйста, — плачет Флора, заставляя Кеннера закатить глаза, но он, по крайней мере, отходит в сторону, чтобы я могла встретиться взглядом со своей подругой.

— Все будет хорошо, Флора. Все будет хорошо, — обещаю я, пытаясь улыбнуться, но знаю, что у меня ничего не выходит.

Прежде чем я успеваю предложить какое-либо другое утешение, острое жало снова обжигает мое горло, когда Оренда закачивает что-то еще в мое тело. Я стону от ожога, но когда он отходит со шприцем в руке, он забирает большую часть дискомфорта с собой.

Прежде чем я успеваю попытаться собраться с силами, солдат, поддерживающий меня, толкает меня на пол. К счастью, на этот раз мне удается удержаться на связанных руках, прежде чем врезаться лицом в камень подо мной.

Флора взвизгивает в панике, когда я пытаюсь сделать несколько глубоких вдохов. С каждой секундой я чувствую, как ко мне возвращается сосредоточенность, а мир перестает вращаться. В основном.

Мои пальцы сжимаются в кулаки, упираясь в шершавый пол, магические оковы вокруг моих запястий поддерживают во мне пылающий гнев. Я тяжело вздыхаю и поднимаюсь на колени. — Если я соглашусь на это, я хочу знать, что вы получите от этого. Какую выгоду вы преследуете?

Поднимаясь на ноги, я слегка покачиваюсь, но чувствую себя и вполовину не так плохо, как минуту назад. Хотя я все еще чувствую то, что он ввел мне в вены.

Кеннер рычит, раздраженный моей настойчивостью, но вместо того, чтобы наброситься на меня, поворачивается к Флоре. В мгновение ока его пальцы запутываются в ее волосах, дергая ее голову назад, когда он приставляет лезвие к ее горлу. — Ты забываешь, у кого здесь власть, Питомец. Ты забываешь, что у тебя нет выбора.

— Тогда почему ты, черт возьми, просто не делаешь этого? — Огрызаюсь я в ответ, пытаясь скрыть дрожь в костях при виде Флоры в опасности.

Меня тянут назад за волосы, когда дверь позади меня распахивается. Женщину, которая идет впереди, я не узнаю, но мои мышцы расслабляются при виде тех, кто следует за ней.

Рейден. Крилл. Броуди. Кассиан.

Мои Криптониты.

Черт.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я не хотела нуждаться в них вот так. Не после сегодняшнего дня, после того, что я сделала. Но вид их заставляет всю боль исчезнуть.

— Адди, детка…

— Ах, ах, ах, Мальчик-Дракон. Сделаешь что-нибудь не так, и она будет наказана, — усмехается женщина, тыча в мою сторону черным кончиком пальца.

Я поворачиваюсь к Криллу, отмечая кипящую под его кожей ярость, но он сжимает губы и подчиняется.

— Что, черт возьми, здесь происходит? — Голос Рейдена гремит по комнате, вызывая закатывание глаз у его матери, которая, кажется, не слишком впечатлена его вспышкой.

— Рейден, заткнись. Чем быстрее это закончится, тем быстрее я смогу убраться отсюда, — ворчит она, заставляя моего вампира усмехнуться.

— Вино зовет, мама? Любая работа для тебя непосильна. Даже что-то вроде этого тебе непостижимо. Мне следовало бы догадаться.

— Следи за своим языком, я…

— Хватит! Я пожертвовал своей племянницей ради этого. А теперь сделай это, — рявкает дядя Вэлли, указывая на отца Броуди, который быстро приступает к действию.

— Ребята, если не возражаете, положите руки на сферы, — бормочет он, ставя перед ними знакомые подставки со сферическими верхушками. Он подходит ко мне последним, пока я пытаюсь игнорировать тихое «пожалуйста» и хныканье Флоры, но когда она становится только громче, я больше не могу этого выносить.

— Я сделаю это без борьбы и чертовски облегчу твою жизнь, но просто позволь мне сначала поговорить с ней и успокоить ее, — настаиваю я, глядя только на Оренду и ни на кого больше. Возможно, он такой же сумасшедший, как и все остальные, но, скорее всего, в нем есть хоть капля сострадания в этой комнате.

Он поправляет очки на переносице, рассматривая меня, а Холлоуэй насмехается. — Нет. Пусть тебя не вводит в заблуждение ее чушь. Она что-то замышляет.

— Я попытаюсь ее успокоить. Я не прошу снять с меня наручники; просто позволь мне утешить ее. Как ты собираешься сосредоточиться на своих песнопениях, если она так шумит, — шиплю я в ответ, надеясь, что Флора не обидится, потому что это действительно не входило в мои намерения, но я стараюсь изо всех сил.

— Хорошо. Быстро, — бормочет Оренда, махая мне рукой.

Я двигаюсь, прежде чем он может передумать, обхожу Рейдена и Броуди и обнаруживаю, что она все еще стоит на коленях. Я опускаюсь перед ней на колени, поднимая соединенные запястья в воздух, прежде чем притянуть ее к себе изо всех сил, учитывая обстоятельства.

— Пожалуйста, Адди. Не делай этого, — умоляет она, и я делаю глубокий вдох.

Мой взгляд останавливается на Арло через ее плечо, когда я почти дышу ей в ухо. Слова слетают с моего языка так тихо, что я уверена, она их не услышит, но когда я снова встаю, я вижу борьбу в ее глазах. Мольба давно прошла.

— Все в порядке, Флора, — заявляю я, и она кивает, сохраняя серьезное выражение лица, пока я прохожу к оставшемуся месту.

— Адди, — бормочет Броуди, поднимая мой взгляд на себя, но я не отвечаю. Я одариваю его самой слабой улыбкой, на которую только способна, в то время как тошнота подкатывает к моему животу. Все, чего я хочу, это уйти в себя, свернуться калачиком и забыть о существовании мира, но у меня нет выбора в этом вопросе.

— Сделай это, — приказываю я, кладя руки на подставку перед собой. Это больше для поддержания моей стабильности, чем что-либо еще, но Холлоуэй был прав: чем быстрее они справятся с этим, тем быстрее я смогу отразить их следующий натиск.

Оренда встает в центре к нам пятерым, ладони обращены вверх, когда он начинает тихо напевать. Это звучит почти как колыбельная, но на самом деле это далеко не так. Я крепче сжимаю сферу под своей ладонью, не по своей воле, а из-за магии, за тем быстро следует острый укол, как будто эта чертова штука вонзается в мою плоть.

Магия пронзает мое тело, заявляя права на меня во всех смыслах этого слова, когда крик срывается с моих губ, и все вокруг становится белым.

30

АДРИАННА

Я

ркий свет взрывается в моем поле зрения, и я теряюсь, чувствуя, что свободно падаю в бездну. Только в каждом моем вздохе нет страха или паники. Напротив, это почти успокаивает.

В этом есть что-то знакомое. То, что окутывает меня теплыми объятиями, и хотя мне кажется, что я вращаюсь по спирали, я чувствую, что меня направляют.

В безопасности.

Пока я не моргаю, и белый свет не исчезает.

Однако в поле зрения не зал Совета.

Это еще хуже.

Намного, намного хуже.

Тяжесть лекарств спала, беспокойство за Флору и Арло испарилось, и даже несмотря на то, что мои Криптониты не окружают меня, я все еще чувствую себя непринужденно. Чувство удовлетворения пытается пробраться сквозь мои кости, но зрелище, открывшееся мне, делает это невозможным.

Мои ботинки ступают по траве подо мной, луна сияет над головой, как маяк, но хаос вдалеке привлекает мое внимание. Меня тянет к этому, нравится мне это или нет. Мои ноги волочатся по земле, когда шум становится громче, и боль, которую я когда-то испытывала, пытается снова овладеть мной.

Замок маячит вдалеке, крики моей сестры повисают в воздухе, и мои кошмары той ночи держат меня в плену, как всегда. Только это не совсем так, как обычно, потому что я все еще остаюсь собой, в сознании и осознаю все, что произошло с той ночи, когда все это произошло, но в нескольких футах от меня стоит уменьшенная версия меня.

Это не может быть кошмаром, но что еще это может быть? Видение?

Я качаю головой, желая, чтобы сцена передо мной изменилась, но этого не происходит. Как всегда, более молодая версия Кеннера насмехается надо мной сверху вниз, наполненная яростью, которой суждено навсегда изменить мою жизнь. Вместе с жизнью Норы.

Нора.

Мой взгляд перемещается туда, где она стоит, сердце колотится в груди, я задыхаюсь. Мне нужно двигаться, и нужно сделать это сейчас, пока он не начал действовать. Я пытаюсь пошевелить ногами, но ничего не происходит. Я пытаюсь закричать, пытаюсь привлечь его внимание и сосредоточить его внимание на мне, но это бесполезно. Что бы это ни было, где бы я ни была, я ничего из этого не контролирую.

Даже я сама.

Я прикована к месту, наблюдая за ужасами, разворачивающимися под новым углом, все еще неспособная заставить все это исчезнуть. Как будто мои мысли прояснились, я придвигаюсь ближе, становясь плечом к плечу со своей молодой «я», в то время как Кеннер направляется к Норе.

Ужас прожигает меня насквозь, но крик, который воет в ночи, принадлежит не мне; это ее — молодой «я».

Шум сотрясает сам воздух, когда всемогущий поток белого света снова поглощает мое зрение.

Вот почему это кажется таким знакомым. То же самое я чувствовала и той ночью.

Черт.

Я не знаю, что все это значит.

Пока белый свет снова не померкнет, все движется как в замедленной съемке, мои миры сталкиваются, когда я бросаюсь к Норе, и я сейчас, и я тогда, несусь к ней в приступе ярости. Но я не единственная, кто положил на нее глаз.

Там мальчик. Он едва ли выше меня, но он определенно быстрее. Его глаза прищуриваются, но он смотрит не на Нору, а на Кеннера.

— Папа, прекрати! — Его мольба звенит у меня в ушах, и мое тело напрягается.

Кассиан.

— Не подходи, сынок.

— Нет, отец. Нет! — кричит он, приближаясь к ним, пока моя детская версия светится.

Я не была ослеплена светом… Я была светом.

Я наблюдаю, как я спотыкаюсь, неуклюже подходя к мальчику, которого теперь знаю как Кассиана, вместе с Норой. Он стоит между своим отцом и моей сестрой, с яростью на лице, поднимая руки в знак протеста.

— С дороги, мальчишка! — рявкает Кеннер, небрежно замахиваясь на сына, отчего тот отлетает в кусты, укрывающие нас от ветра. — Проследи, чтобы Оренда стер из его памяти эту ночь. Ни один мой сын не должен помнить этот момент и не верить в меня, — рычит он, такой же злобный, как всегда, когда я, спотыкаясь, делаю последние несколько шагов к ним.

Паника и потребность защитить их обоих не просто крутятся в моих мыслях, но покалывание в моих костях говорит мне, что я чувствовала это и тогда. Мое маленькое «я» подпрыгивает в воздух как раз в тот момент, когда Кеннер оказывается на расстоянии вытянутой руки от Норы, толкая меня в нее, когда моя магия вырывается из моего тела.

Мой крик превращается в вопль ужаса, когда Кеннера отбрасывает назад, он теряется в темноте, а я лежу скомканной кучей поверх Норы. Магия сочится из меня во всех направлениях, переливаясь яркими огнями, когда она соединяется с каждым волком в поле.

Вой боли эхом отдается в моих ушах, когда все волки падают на землю, прекращая нападение на моего отца, Нору и меня.

Ветер усиливается, когда я пытаюсь встать, фактически сбивая меня с ног на Нору, когда я слышу, как отец зовет меня по имени. После третьего крика свет гаснет, и мой крик превращается в приглушенный всхлип, и эта ночь воспроизводится в высоком разрешении, когда я поддаюсь скрытой правде.

Я добираюсь до них так же быстро, как и мой отец, и вижу правду о той ночи его глазами.

Нора теряет сознание подо мной, а я стону и извиваюсь, пытаясь встать, но все, что я могу сделать, это моргнуть на своего отца черными, как смоль, глазами и черными обожженными кончиками пальцев, маша ему, чтобы он помог.

Это то, что произошло? Это то, что случилось со мной? Это то, что я сделала?

Теперь я смотрю на свои руки, отмечая отсутствие черных кончиков, когда мой отец опускается на колени рядом со мной. Кровь струится по его лицу, окрашивая кожу, пока он успокаивает меня.

— О, Адди. Все хорошо. Ты в порядке, я здесь, я с тобой. Все будет хорошо. — Его слова едва улавливаются в моем сознании, пока я смотрю, совершенно очарованная тем, как он ведет себя со мной в детстве.

Он потирает мои руки своими, обещая убрать все это, когда мягкое сияние снова омывает меня. Мне тепло, я счастлива, я спокойна, я трепещу от возбуждения, но я не могу понять, откуда это берется. Я как будто чувствую все, что чувствовала тогда и забыла. Но я забыла не по своей воле. Это дело рук моего отца.

Я смотрю, как он раз за разом окутывает меня своей магией, пока мои глаза не приходят в норму, а кончики пальцев больше не покрыты словно в черные чернила. Именно тогда он видит Нору, и именно тогда становится ясно, что уже слишком поздно предотвращать какие-либо серьезные повреждения.

Потому что он спасал меня. От моей собственной магии.

Это разбивает сердце и потрясает душу одновременно. Теперь я вижу то, чего никогда не видела тогда, от чего мой отец защищал меня.

Моя тьма.

— Не за что.

Я бросаю взгляд направо, замечая силуэт женщины на линии деревьев. Ее невозможно разобрать, но гогот, который звенит в воздухе перед тем, как она исчезает, знаком — я слышала его сегодня утром.

В моей камере.

Женщина.

Та самая женщина, которой там не было, когда меня забирали охранники.

Что все это значит?

Прежде чем у меня появляется возможность обдумать что-либо из этого, мир вокруг меня меняется. Я задыхаюсь от дыхания, которое прочно застряло у меня в горле, когда меня захлестывает головокружение.

— Адрианна, ответь мне прямо сейчас! — Приказ исходит от Рейдена, и мне требуется вся моя сила, чтобы посмотреть в его сторону. — О, слава богу, — хрипит он, его рука все еще лежит на подставке перед ним.

Возвращаясь в настоящее, я чувствую, как предательская дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда поток магии закручивается у меня в животе. Это заставляет меня усмехнуться, когда оно обвивается вокруг магических пут, скрепляющих мои запястья вместе.

С рычанием я дергаю за переплет, наблюдая, как он с грохотом падает на пол. Мой пульс грохочет в ушах, когда я запрокидываю голову, и волна магии обрушивается на меня каскадом.

Яркий свет заливает комнату, но меня он не ослепляет. Ни капельки.

Не в этот раз.

31

АДРИАННА

П

ение звенит в ушах, пока мое тело вибрирует от остатков магии, текущей по моим костям. Это все, что я чувствую, всепоглощающее и полностью неконтролируемое.

Одно слово повторяется в моем сознании.

Защищать.

Защищать. Защищать. Защищать.

Я должна защитить Флору.

Я должна защитить Арло.

Я должна защитить Крилла.

Я должна защитить Рейдена.

Я должна защитить Кассиана.

Я должна защитить Броуди.

Я должна защищать королевство.

Мое чувство цели укрепляется, даже когда оно ведет меня в глубины незнакомой тьмы. Свет струится по моим венам, разливаясь по комнате, поглощая тех, чьи имена крутятся в моих мыслях, таким ярким лучом, что он почти ослепляет.

Я приросла к месту, пальцы покалывает от моей магии фейри, когда Флора зовет меня по имени, прорываясь сквозь туман, которым я окутана.

Я перевожу взгляд на нее, наблюдая, как она щурится, и быстро понимаю, что только я могу видеть сквозь излучаемый мной свет; остальные полностью для этого потеряны.

— Сделай это, Флора! — кричу я, моя грудь вздымается с каждым словом, и хотя она не может меня видеть, она не теряет ни секунды, прежде чем приступить к действию.

Рейден, Крилл, Кассиан и Броуди все еще подключены к сферам, скованы, с чувством недоумения, искаженным светом.

— Что сделать? — Кричит Броуди, желая быть частью того, что, черт возьми, это такое, но времени отвечать нет. Флора уже приступила к активным действиям.

Ее руки поднимаются по бокам, пальцы подергиваются, и я сразу узнаю это движение. Она роется в умах, до которых может дотянуться. Словно прочитав мои мысли, мгновение спустя воздух прорезают крики, и я с удовлетворением наблюдаю, как Холлоуэй, Кеннер, Оренда и гребаный дядя Вэлли, имени которого я даже не знаю, падают на пол.

Она проникает в их разумы достаточно глубоко, чтобы превратить их в визжащих животных, корчащихся от вторжения, но останавливается, прежде чем успеет пожалеть об этом. Я видела, как она убивала обезумевших вампиров, но это другое. Совет не должен быть врагами, и все же мы здесь.

— Черт возьми, — ворчит Рейден, отшатываясь от сферы и тряся рукой, и мои плечи расслабляются от облегчения. Она разрушила ту магию, что удерживала их всех на месте.

Не теряя ни секунды, они вчетвером бросаются на ублюдков, которые снова держат нас в плену, но моей магии это не нравится. Она разливается по моему телу, заставляя меня кряхтеть, когда я поднимаюсь с пола. Свет исходит от меня, проецируясь в физический пузырь, который окружает не только меня, но и тех, кого я хочу защитить.

Я не более чем сосуд для защиты, на которой настаивает моя магия, но при этом я защищаю тех, кто находится за пределами пузыря, от гнева моих мужчин.

— Какого хрена? — Кассиан рычит, практически отбиваясь от поглощающего их света, прежде чем резко оборачивается и смотрит на меня. — Останови это, — рявкает он, его гнев направлен не на меня, а на Совет, когда они медленно начинают подниматься на ноги за пределами защитного пузыря.

Мой ответ застревает у меня в горле, каждый дюйм моего тела потерян для магии, которая горит, чтобы заставить их исчезнуть, просто для защиты.

Это проклятое слово.

Защищать. Защищать. Защищать.

— Альфа, — предупреждает он, но Крилл быстро отталкивает его в сторону, обеспокоенно глядя на меня.

— Прекрати это. Прямо сейчас она себя не контролирует, — огрызается он, в его обеспокоенных глазах появляются новые морщинки, когда он рассматривает меня, прежде чем повернуться туда, где Совет стоит, загнанный в угол комнаты.

— Нам нужно что-то сделать. Мой отец все еще поет, вероятно, пытаясь наложить кукольную магию на связь судьбоносных партнеров, — заявляет Броуди, нервно проводя пальцами по волосам и наблюдая, как глаза отца закрываются, а губы шевелятся.

— Вот от чего она нас защищает, — заявляет Флора, заставляя меня всхлипнуть, и я, наконец, понимаю магию, витающую в моем теле.

В этом есть большой смысл, но я гораздо больше привыкла защищаться физически, а не вот так.

— Все в порядке, Адрианна. Мы с тобой. Так же, как и ты с нами, — выдыхает Рейден, прежде чем кивнуть Криллу. Одно движение между ними — и весь разговор проходит без единого произнесенного слова.

Я моргаю один раз, моя магия пытается расшифровать, что от меня требуется, когда Крилл широко раскидывает руки, превращаясь у меня на глазах в прекрасного белого дракона. Какая-то часть меня согревается в его присутствии, как будто я тосковала по нему, но когда его крылья расправляются в маленькой комнате, он сбивает меня с ног. Я готовлюсь к удару, но руки прижимают меня к твердой груди прежде, чем сила тяжести делает свое дело.

Мое сияние погасло, барьер между нами и врагом исчез, но магия все еще кипит внутри меня, туго обвившись вокруг моих костей.

Я смотрю на Кассиана, его глаза глубоко ищут мои, пока он молчит. Крилл издает душераздирающий звук, когда его когти скребут по полу.

— Сейчас же, Крилл! — Кричит Рейден, отрывая меня от напряженного разглядывания Кассиана, когда мой дракон широко расправляет крылья, без усилий превращая стены в щебень.

— Нет! — Кричит Холлоуэй, бросаясь к сыну со своей вампирской скоростью, но она быстро падает на пол, еще одно плачущее и корчащееся месиво, когда Флора выходит из-за спины Рейдена.

Мой вампир смотрит на нее слегка расширенными глазами, наконец-то понимая, что именно она поставила их на колени с самого начала. — Спасибо, — выдыхает он с явным впечатлением в голосе, заставляя Флору ухмыльнуться.

— Давайте убираться отсюда, пока не начали благодарить друг друга, ладно? — Говорит Флора, и в ее словах слышится веселье.

— Как только они умрут, мы устроим гребаную вечеринку, — парирует он, поворачиваясь к своей матери с рычанием на лице, но я все еще слышу Оренду.

Его песнопения вибрируют в моих ушах, транслируя их планы по циклу, и это вновь зажигает свет внутри меня. Я уже знаю, что должно произойти, и моя месть не будет удовлетворена. Эта мысль — еще одно напоминание о том, что моя магия под контролем, и я здесь только для того, чтобы меня использовали по ее воле.

Мгновением позже я становлюсь не более чем ослепительным светом, только на этот раз я могу двигаться, но тяга выходит из-под моего контроля, когда я несусь к Криллу. В ту секунду, когда я прикасаюсь к его чешуе, у меня внутри разливается тепло.

Его глаза находят мои, и его душа соединяется с клубящимся беспорядком внутри меня, и кажется, что он полностью понимает. Руки прикасаются ко мне, несмотря на обжигающий свет, и я ахаю, теряя равновесие от эйфории, которая танцует по моему телу.

Я чувствую их. Я чувствую их всех — моих Криптонитов.

Покалывание, пробирающее до костей, усиливается по мере того, как мой разум переполняется множеством мыслей, пока песнопения, которые я слышу, больше не принадлежат Оренде, а принадлежат Броуди.

Невесомость накрывает меня, когда мой разум затихает, а мир вокруг меня меняется. Все вокруг — калейдоскоп красок, мелькающих в моих чувствах, пока все не померкнет.

Когда я падаю в пучину изнеможения, мой свет сопровождает меня.

32

КРИЛЛ

Я

вижу это в тот момент, когда ее свет тускнеет, а тело становится тяжелым. Прижимая ее еще крепче к своему крылу, я не осмеливаюсь вернуться в человеческий облик, пока Броуди не доставит нас на безопасную территорию. Не то чтобы я думал, что что-то вроде безопасного места уже существует, но нам нужно быть как можно дальше от Совета.

Сегодня… пиздец. Настоящий пиздец.

Я не знаю, как мы сюда попали, но с тех пор, как мы переступили порог академии, здесь не было ничего, кроме резни. Нас это привлекло. Нас тянуло к ней. Прямо сейчас, в этот самый момент, когда мы убегаем от очередной безжалостной опасности, все это имеет смысл.

Моя душа полна, даже больше, чем когда мой дракон провозгласил ее своей. Это эйфория, покалывание вдоль позвоночника, через каждое нервное окончание, когда магия соединяется и захватывает меня целиком. У меня перехватывает дыхание, но я разочарован, потому что суровая реальность такова: их магия сработала. Они связали нас судьбоносными узами, факт, который я до сих пор не могу осознать. Упоминание об их магии отравляет ту, что течет через мое тело, отмечая меня, словно клеймо. Я хочу, чтобы это покрывало все мое тело. Я хочу, чтобы это было выгравировано чернилами, которые уже растекаются по моей коже.

Она моя, а я принадлежу ей.

Ничто и никто никогда не изменит этого. Я буду сражаться за нее, принимая любой приказ, необходимый для того, чтобы удержать ее на пьедестале, которого она заслуживает. Адрианна Рейган слишком долго пряталась из-за действий других. Теперь, по мере того как наша связь становится сильнее с каждым вдохом, я понимаю, что моя обязанность — помочь ей занять место, которое ей принадлежит.

На троне.

Наше окружение приходит в фокус, вырывая меня из моих мыслей, когда я смотрю вниз на спящую Адди. Только когда я вижу, что остальные делают глубокий вдох и немного расслабляются, я смещаюсь, умудряясь удержать мою принцессу в своих объятиях, когда мои крылья исчезают, а чешуя возвращается к плоти.

— Какого черта ты притащил нас сюда? — Кассиан рычит, стоя лицом к лицу с Броуди, который, не отступает под пристальным взглядом.

— Куда еще мы должны пойти прямо сейчас? В комплекс? Нет. Дом Рейдена, или мой, если уж на то пошло? Определенно нет. Ты видел наших родителей там, — скалится он, указывая большим пальцем через плечо. — Конечно, облака со всеми этими драконами и прочим дерьмом защитили бы, но я не хотел рисковать Адди из-за чертовой луны, которая причинила ей боль в прошлый раз. — Его грудь вздымается с каждым вздохом, плечи напрягаются. — Итак, скажи мне, Касс, куда еще мне, черт возьми, было нас доставить?

Эхо каждого учащенного дыхания — это все, что можно услышать, пока его слова тяжело повисают в воздухе. Оглядываясь по сторонам, я быстро понимаю беспокойство Кассиана.

Мы у ворот академии.

Где все это началось.

Но Броуди прав. Куда еще мы должны пойти? Я не хочу снова рисковать Адди в Королевстве Драконов. Не после прошлого раза. Еще слишком рано.

— Адди здесь небезопасно, — наконец ворчит Кассиан, отступая назад с намеком на поражение в своем движении, поскольку Флора немедленно появляется рядом с ним, кладя руку ему на плечо.

— Я говорю это как можно вежливее, но эта женщина нигде не в безопасности. Думаю, это то, что приходит с тем, чтобы быть наследницей королевства. Опасность подстерегает ее, что бы она ни делала и куда бы ни шла. По крайней мере, здесь мы на знакомой территории, и у нее есть все мы, чтобы помочь. — Ее успокаивающие слова утихомиривают грозящую в моих мышцах бурю, ослабляя напряжение, ползущее по позвоночнику, но на Кассиана это не оказывает такого эффекта.

— Почему ты помогаешь? Я думал, фейри убегают от опасности.

Флора отступает назад, удивление отражается на ее лице, когда она скрещивает руки на груди. Неудивительно, что Арло появляется рядом с ней мгновение спустя, его челюсть напряжена от раздражения, пока он сверлит взглядом Кассиана.

— Следи за своим языком. Ты не имеешь права говорить о том, что значит быть фейри, когда не имеешь ни малейшего понятия об этом, — огрызается он, вслепую ища руку Флоры у себя за спиной. — Единственный человек, перед которым Флора должна оправдываться, — это она сама. Ну, возможно, еще Адди, потому что она важна для нее, но ты можешь следить за тоном и вымещать свое напряжение на ком-то другом. На ком угодно, но не на ней. — Он приподнимает бровь, глядя на рычащего волка, который просто отмахивается от него ворчанием.

При любых других обстоятельствах я бы похлопал ублюдка по плечу за то, что он заступился за ее лучшую подругу, но прямо сейчас моим приоритетом является помощь потерявшей сознание женщине у меня на руках.

— Все это здорово и все такое, но должны ли мы на самом деле сосредоточиться на создании более защищенного места?

Кассиан смотрит на меня прищуренными глазами, как будто я задал вопрос на другом языке. — Ты хочешь вернуться туда?

Я пожимаю плечами, но Рейден отвечает прежде, чем у меня появляется шанс. — Броуди прав. Флора тоже. Но не привыкайте к этому, — добавляет он, грозя пальцем им обоим, когда подходит ко мне. Он со вздохом проводит пальцем по щеке Адди. — Нигде не безопасно, но если бы мне нужно было угадать, то здесь у нас есть наибольшие шансы на преимущество.

— Ты имеешь в виду, когда солдаты просто появились по ту сторону этих ворот и забрали ее? Блядь, забрали ее, и никто ничего не мог поделать, — огрызается Кассиан в ответ, его ноздри раздуваются, а руки сжимаются в кулаки по бокам.

— Это только потому, что она сама сдалась, — бормочу я, озвучивая слова, крутящиеся у меня в голове.

— Плевать. Если все это полетит к чертям собачьим, я не собираюсь брать вину на себя, — ворчит Кассиан, устремляясь к кованым воротам, не оглядываясь.

— В последнее время ты слишком ворчлив. — Броуди размышляет, следуя за ним, и я качаю головой.

Мы не можем ослабить себя изнутри. Это оставит нас уязвимыми для тех, кто хочет нам навредить, а это последнее, что нам нужно. Мы должны стоять вместе, как никогда раньше.

Рейден показывает мне, чтобы я позволил ему взять Адди, пока мы следуем за топающим волком, и я усмехаюсь, качая головой, продолжая. — Ты должен делиться, Крилл, — ворчит он, надув губы, но я не утруждаю себя разговором с ним и его драматизмом.

Когда мы подходим к воротам, Флора прочищает горло, искоса поглядывая на меня. Я наклоняю к ней голову, и она натянуто улыбается. — Я знаю, что многое происходит, и, вероятно, именно поэтому все крайне раздражены, но ты думаешь, это может быть как-то связано с новой магией?

— Новой магией?

Она кивает, бросая взгляд на лицо Адди, прежде чем снова переключить свое внимание на меня. — Судьбоносные узы. Я чувствую их среди вас пятерых. Черт, они такие сильные, что я уверена, если бы я прищурилась, то тоже увидела бы их.

Мои глаза расширяются от удивления. Мне требуется мгновение, чтобы сопоставить точки. Она фейри разума. Вот как она заставила Совет рухнуть там ранее. Я не рассматривал роль судьбоносных партнеров, но у меня не было ни минуты на раздумья.

— Возможно, — выдыхаю я, и Рейден усмехается.

— Я чувствую, что моя кровь буквально пульсирует с каждым моим вдохом. Это определенно что-то дает, — заявляет он, пожимая плечами. — Но мы не так уж хороши в разговорах о всякой ерунде без того, чтобы наша девушка не заземлила нас и не заставила увидеть смысл, — добавляет он, вызывая веселый гул Флоры.

Подходя к воротам вместе с Кассианом, я замечаю, что стражи нет, как обычно. Только один человек стоит с руками, скрещенными на груди, и сверлит меня взглядом.

— Где тебя черти носили? — он рычит, заставляя мою спину напрячься, когда я крепче прижимаю Адди.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, Бо, — огрызаюсь я, разъяренный тем, что он стоит здесь так уверенно, в то время как мы отчаянно искали его раньше.

Он хмурится, давая понять, что не имеет понятия, в чем моя проблема, но, к счастью, пропускает нас через ворота. Заперев их за нами, он, наконец, замечает мою девушку в моих руках и ее друзей, которые сопровождают нас в этом небольшом приключении.

— Введи меня в курс дела, — приказывает он, жестом приглашая нас следовать за ним. Несмотря на мое раздражение, на него, я делаю это. Я рассказываю ему все. От драки с Вэлли в столовой, хотя я уверен, что он все об этом слышал, до лидера человеческого происхождения, выманивающего нас за пределы кампуса. Черты его лица не меняются, когда я объясняю, что сделал Совет или какие дополнительные шаги они планировали предпринять с этим дерьмом с кукольной магией. К его чести, он просто впитывает все это.

— Я думаю, что это примерно подводит итог, — заявляю я со вздохом, пока он продолжает вести нас по периметру территории. Однако, несмотря на мои разглагольствования, я все еще осознаю, что он ведет нас не к главному зданию академии и не к зданиям истока.

— Ты забыл часть о свечении, — заявляет Броуди, поднимая брови, и я закатываю глаза.

— Я зол на него. И упустил этот момент, — ворчу я, за что получаю еще один многозначительный взгляд, только на этот раз от Флоры.

— Сейчас не время для семейных ссор, — заявляет она, чем на долю секунды вызывает веселую ухмылку Бо, которая быстро исчезает снова.

Он не произносит ни слова, как я ожидал. Вместо этого он машет нам, чтобы мы свернули на грунтовую дорожку. — Следуйте за мной.

— Куда ты нас ведешь? — Спрашивает Кассиан, также осознавая, что мы находимся на противоположной стороне кампуса по сравнению с нашими комнатами.

Он оглядывается через плечо, сначала встречаясь со мной взглядом, прежде чем ответить. — Ко мне домой.

— Домой? Почему? — спрашиваю я, прекрасно осознавая, что он никогда не позволял мне побывать у него на кампусе. Какая-то чушь о пространстве и о том, что он здесь профессор.

— Потому что здесь полный пиздец, и вам явно нужно время, поскольку вы в центре всего этого, — предлагает он, что имеет смысл, но меня поражает, что он тоже это видит.

Когда мы сворачиваем направо, следуя по грунтовой дорожке, в поле зрения появляется дом, и мои глаза расширяются.

— Это отличный дом, — заявляет Рейден, когда я просто глазею на него, а Бо посмеивается.

— Я принц-дракон. А чего еще ты ожидал? — он парирует, заставляя меня закатить глаза.

Дом — это мягко сказано, но, более того, я задаюсь вопросом, как я раньше не замечал его на территории. Это двухэтажное чудовище с заостренными крышами, разделенными на крылья с длинными витражными окнами. Рамы черные, а стены такие же темные, с видом на ручей справа. Несмотря на высоту, дом кажется укрытым деревьями, которые выстроились вдоль дорожки.

Он ведет нас внутрь, где цвета не становятся светлее, и это странным образом соответствует моему брату. Иногда с ним весело, но в остальном он загадка. У него есть слои тьмы и сдерживаемых эмоций, и ему не с кем ими поделиться.

В прихожей есть лестница, ведущая наверх справа, с дверями, обрамляющими остальную часть комнаты. Он направляется в заднюю часть, жестом предлагая нам следовать за ним, пока не появится кухня. В ней черные мраморные полы, черные глянцевые шкафы и черный обеденный стол.

— Твое восприятие цвета — это… нечто, — размышляет Флора, принимая все это во внимание, и говорит именно то, что я думаю.

Мой брат ничего не отвечает, не то чтобы она, кажется, возражала. Вместо этого он дважды проверяет, заперта ли задняя дверь, прежде чем вести нас налево. — Здесь две комнаты. Поступайте с ними, как вам заблагорассудится. Только не поднимайтесь наверх. Ванная там, и вы знаете, где еда. Гостиная находится через другую дверь от кухни. Еще раз, только не вздумай трогать мое барахло наверху, — ворчливо повторяет он, прежде чем направиться обратно к входной двери.

— Куда ты направляешься? — Спрашиваю я, когда становится ясно, что он не собирается открыто давать объяснения, и он пожимает плечами, натянутая улыбка появляется на его губах, когда он берется за ручку двери.

— Чтобы прикрыть вас.

— Прикрыть нас?

— О, ты же не знаешь. Вы отправились в свое приключение, которое теперь определенно имеет смысл, но, э-э,… Вэлли не умерла. Она никогда и не была.

33

АДРИАННА

О

бразы порхают в моей голове. Шепот о судьбоносных парах, причудливой магии и белом драконе, танцующих в моих снах. С каждым моим вздохом видения становятся слабее, по мере того как мое тело вырывает меня из глубин бессознательного состояния. Мои мышцы болят, когда я вытягиваюсь под мягкими простынями, стон слетает с моих губ, когда я вздыхаю, намек на удовлетворение поселяется глубоко в моем животе, прежде чем я открываю глаза.

Черные занавески развеваются на ветру, заставляя мои глаза прищуриться от замешательства. Мое удовлетворение исчезает, когда меня охватывает неуверенность. Упираясь ладонями в матрас, я отодвигаюсь назад, пока не оказываюсь прислоненной к изголовью кровати, что дает мне лучший обзор незнакомой комнаты, в которой я нахожусь.

Простыни, расстеленные подо мной и поверх меня, такие же черные, как занавески, которые гармонируют с ковром, изголовьем кровати и каждым предметом мебели в комнате.

Где я, черт возьми, нахожусь?

От этой мысли у меня по спине пробегает магическая дрожь, и долю секунды спустя дверь спальни распахивается. Я бросаюсь вперед, похлопывая себя по грудной клетке, чтобы не обнаружить ни одного из своих кинжалов в пределах досягаемости, но мой приступ паники утихает при виде Крилла в проеме открытой двери.

Его каштановые волосы зачесаны назад, следы от пальцев видны по всей длине, а его широко распахнутые глаза ищут мои.

— Ты это почувствовал?… что бы это ни было? — прохрипела я, облизывая пересохшие губы, когда он кивнул. Он входит в комнату, со щелчком закрывая за собой дверь, и подходит к кровати.

— Это как будто сказало мне войти сюда прямо сейчас, давая понять, что ты проснулась, — объясняет он, и я делаю глубокий вдох. Напоминание о том, что сны, преследовавшие мое зрение, были не выдумкой, а воспроизведением последнего, что я помню перед тем, как мир погрузился во тьму.

Этому действительно нужно прекратиться. Предполагается, что я должна быть бдительной и готовой действовать в любой момент, но мой разум, тело и душа как будто знают, что в их объятиях я в безопасности.

— Все в порядке? — Спрашиваю я, надеясь отвлечься от магии, которая струится по моим венам.

Крилл садится рядом со мной на кровать, его мускулистые руки обвиваются вокруг меня в теплых объятиях, прежде чем он убирает выбившуюся прядь волос с моего лица. — Все в порядке. А как насчет тебя?

Я пожимаю плечами, за что получаю острый взгляд, прежде чем заговорить. — Где мы? — Моя попытка отвлечься от темы, кажется, срабатывает, когда он ерзает, устраиваясь поудобнее на кровати.

— У Бо, — предлагает он, заставляя меня нахмуриться.

— В кампусе?

— Мы не знали, куда еще пойти, и ты была в отключке, — бормочет он, в его глазах мелькает неуверенность, и я качаю головой.

— Нет, вы поступили правильно. Тут просто все кажется таким…

— Черным? — заканчивает он, в его словах слышится намек на веселье, и я киваю в знак согласия.

Напряжение немного спадает с моих конечностей, когда я встречаюсь с ним взглядом. — Странное ощущение, — признаюсь я, заслужив понимающую улыбку от моего дракона.

— Я согласен. Мы как будто взвинчены всем этим напряжением и эмоциями. — Я киваю, чувствуя то же самое и в своих венах. — Броуди сказал, это потому, что магия сработала. Они сделали нас судьбоносными парами.

Я киваю, мое дыхание со свистом вырывается из моих губ, когда я задаю вопрос, в котором я все еще немного не уверена в своем усталом состоянии. — Марионетка…

— Они этого не достигли, — вставляет он, и оставшееся напряжение, которое не отпускало меня, ослабевает.

— Хоть какое-то облегчение, — предлагаю я, шевеля пальцами, когда напряжение не спадает от магии, пульсирующей в моем теле.

Он берет мою руку, заключает ее в свою и проводит большим пальцем по моей коже. — Сделай глубокий вдох. Броуди помог нам понять, как не допустить этого. По крайней мере, пока, — объясняет он, прижимаясь губами к костяшкам моих пальцев, прежде чем продолжить. — Я уверен, что тебе будет в тысячу раз легче с твоим разумом фейри, но все дело в том, чтобы сосредоточиться на своих чувствах среди окружающего безумия, — заявляет он, постукивая себя по виску свободной рукой. — Покалывающее и ошеломляющее ощущение возникает потому, что мы чувствуем все. Мы все привязаны к тебе, но и друг к другу тоже. Связь между нами сейчас просто укреплена магией.

Мои глаза расширяются, удивление окутывает мои мысли. — Это… много.

— Да. Я думаю, из-за того, что все это ново, мы не знаем, что на самом деле чувствуем. Вероятно, именно поэтому это так маниакально, но если ты сможешь сделать глубокий вдох, соединиться со своим центром и сосредоточиться на своих собственных мыслях и чувствах, это должно позволить тебе отделить других. По крайней мере, достаточно, чтобы посадить их за закрытую дверь, чтобы это не было таким подавляющим, — добавляет он, и его улыбка становится ободряющей.

— Тогда как ты это почувствовал и догадался прийти сюда? — Спрашиваю я, заинтригованная, и он пожимает плечами.

— Я продолжал открывать воображаемую дверь, которую Броуди велел мне представить, чтобы я мог быть начеку из-за тебя, — предлагает он, избегая моего взгляда с намеком на смущение, и это разрушает мое сердце наилучшим из возможных способов.

— Спасибо. Ты не должен был этого делать, — бормочу я, наклоняясь к нему, когда он запечатлевает еще один поцелуй на моей коже. На этот раз это в уголке моего рта.

Мы сидим бок о бок, и он дает мне время прийти в себя и попытаться осмыслить все, что произошло. Я понятия не имею, который час, как долго мы здесь находимся или что-то еще, кроме того, что мы сидим здесь вдвоем, но этого достаточно. Впервые я доверяю окружающим меня основам, вместо того чтобы сносить все бульдозерами, чтобы восстановить контроль.

Если Крилл сидит спокойно и собранно, то я должна воспринять это как знак того, что непосредственной опасности, о которой стоит беспокоиться, нет.

Время идет, и меня даже не волнует его темп. Быстро. Медленно. Это не имеет значения. Я трачу время на то, чтобы сосредоточиться на своем дыхании и своих мыслях, медленно отделяя их от кровавой бойни в моей голове, прежде чем вызвать воображаемую дверь в своем сознании. Этого достаточно, чтобы успокоить бурление в моих венах, и я делаю вдох, о котором даже не подозревала, что задерживала дыхание.

— Так лучше? — Спрашивает Крилл, обнимая меня за плечи, и я мычу в знак согласия.

— Намного.

— Я знаю, это не будет длиться вечно, но я уверен, что нам всем вместе будет интересно разобраться в этом упражнении, — заявляет он, и я недоверчиво смотрю на него.

— Звучит невесело.

— Не так ли? Мне нравится идея, что у нас пятерых будет что-то особенное, подобное этому. Даже если это не наших рук дело, мы должны сосредоточиться на позитиве. В противном случае нас поглотит тьма, а этого вокруг и так достаточно, — объясняет он, ободряюще сжимая мои руки.

— О, с этим я согласна. Я не люблю перемены, и это ощущается как нечто грандиозное, сколько бы я ни пыталась приуменьшить это в своей голове, но меня больше беспокоит необходимость справляться с Кассианом и Райденом. Между ними борьба за контроль будет еще той.

Он посмеивается над моим заявлением. — Это очень верно. Я чувствую, что нам следует заключить пари на то, кто взорвется первым.

— Это было бы подло, не так ли? — Говорю я, уголки моих губ приподнимаются, когда он пожимает плечами.

— Боишься проиграть?

— Я? Никогда. — В груди поселяется легкость, и практически кажется, что я парю на облаке.

— Могу я задать тебе вопрос?

Нервы угрожают лишить меня легкости. Если он спросит о свете, я не знаю, что смогу сказать, потому что это займет некоторое время. — Конечно, — прохрипела я, несмотря на панику, которая, как я чувствую, пробирается прямо под кожу.

— Ты когда-нибудь грустишь из-за своих ушей? — Я моргаю. Затем делаю это снова. И еще раз. Пораженная его вопросом. До такой степени, что он быстро начинает извиняться, когда все, что я делаю, это смотрю на него. — Мне так жаль. Мне не следовало спрашивать об этом. Я просто…

— Все в порядке. Я просто не ожидала, что ты спросишь именно это. Дай мне пятьсот попыток угадать, и я бы все равно не выбрала этот вопрос, — признаюсь я, нервно сглатывая, когда он шепчет очередное извинение себе под нос.

— Ты не обязана отвечать, — добавляет он, когда я все еще смотрю на него, в моей голове роятся мысли, но я качаю головой.

— Нет, я могу ответить, и хочу, я просто пытаюсь подобрать правильные слова, — предлагаю я, и он кивает, поглаживая большим пальцем мою руку, пока я думаю. Он не торопит меня. Он дает мне еще больше времени, чтобы обдумать свои мысли, прежде чем я, наконец, прочищаю горло.

— Уши фейри уникальны, не только по сравнению с другими истоками, но и друг с другом. Они символизируют то, кто ты есть и откуда ты родом, и мне это нравится. Мне это очень нравится. Чтобы обнаружить оборотня, волка, вампира, мага или человека, нужно наблюдать за их манерами. С фейри все очевидно. Это видно всем. Мы носим их с гордостью. Когда я была маленькой, я помню, как спросила своего отца, почему у нас заостренные уши, и он ответил: «Фейри благословлены заостренными ушами, которые символизируют нашу любовь к магии и открывающиеся перед нами возможности. Но они также дают нам привилегию заметить кого-то из нашего вида в толпе и искать спасения».

— Это прекрасно, — говорит он, и я улыбаюсь, несмотря на печаль, вызывающую боль в моем сердце.

— Я помню, как проводила по ним пальцами каждый раз, когда нервничала. Это была первая боль, которую я почувствовала, когда у меня их отняли. Проведение рукой по шрамам определенно ощущается иначе, — объясняю я, делясь большей частью своей истории, чем когда-либо говорила вслух раньше. — Мой отец увидел, какой эффект это произвело на меня, и научил меня видеть положительное в шрамах, что теперь мои уши символизируют человека, выжившего, что они демонстрируют мою стойкость. Они олицетворяют боль, которую я испытала и выстояла, чтобы подняться над ней. Он подтвердил, что травма травмировала меня, никогда не умаляя этого факта, но он сделал все для того, чтобы я не позволила этому сломить меня, объясняя, что это сделало меня цельной в совершенно другом смысле, чем раньше.

— Черт возьми, Адди, — хрипит он, его водянистые глаза расширяются, когда он смотрит в мои. — Напомни мне похлопать этого человека по спине, когда я увижу его в следующий раз, — добавляет он с неуверенной улыбкой на губах, пытаясь поднять настроение, и это срабатывает. Я чувствую себя свободной, когда говорю об этом с кем-то, опускаю свои стены и позволяю кому-то увидеть мою уязвимость.

Возможно, Броуди был прав, когда все это время говорил о моих чувствах.

— Почему ты спрашиваешь? — Я поджимаю губы, пытаясь поймать его взгляд, пока мои слова повисают в воздухе.

— Если бы у тебя сейчас был выбор, ты бы показала миру, что ты фейри, или выжившая?

От его реплики у меня перехватывает дыхание, а глаза расширяются. Это еще один важный вопрос, на обдумывание которого у меня уходит целая минута, прежде чем я смогу хотя бы дать приблизительный ответ.

— Если бы у меня был выбор, я бы с гордостью носила свои уши. Мне не нужно, чтобы кто-то, кроме меня, знал, что я выжившая. Тот факт, что моя душа была разбита, и я собрала ее по кусочкам — это то, что нужно только мне, никому другому. — Слова причиняют боль, когда я их произношу, правда ощущается на языке, как кислота, как будто она выдает все ободряющие слова моего отца, которые последовали за нападением той ночью. Но это — правда, и она не отменяет того, через что я прошла. Этого никогда не будет. Это то, кто я есть, но не то, кем я выбираю быть.

Травма — опасная вещь. Это может вызвать у вас желание исправить все ошибки в мире, создав героя на своем пути, или это может погрузить вас в глубины отчаяния и создать злодея, поскольку вы пытаетесь погубить все и вся вместе с собой.

Я отказываюсь быть последним. Всегда.

Крилл проводит руками по моим щекам, поворачиваясь ко мне лицом и заглядывая в глаза. Они неистовствуют и танцуют с неуверенностью, которой я никогда раньше не видела, когда он подносит левую руку к губам, прикусывая кончик пальца одним быстрым движением.

Прежде чем я успеваю спросить, что он делает или почему причиняет себе вред, он проводит пальцем по моим шрамам, капли крови остывают на моей плоти, а пульс звенит в ушах.

Понимание захлестывает мою душу, дыхание сбивается в груди. Мои ноздри раздуваются, когда я сдерживаю слезы, в то время как его глаза ищут мои, в его взгляде намек на панику, когда я подавляю рыдание и подношу руки к ушам, пытаясь уловить след, который он только что оставил.

Мое сердце рикошетом ударяется о грудь, когда я закрываю глаза. Я ищу шрамы, которые выжжены в моем сознании так же, как и на моей плоти, но это не то, что находят мои пальцы.

Я задыхаюсь, когда слезы беззастенчиво текут по моим щекам, окрашивая кожу на всю вечность, когда я чувствую кончики ушей, которые, как я думала, смогу вспомнить только во сне.

34

АДРИАННА

— Я

могу вернуть все обратно, если хочешь, — хрипит он, эмоции, витающие в комнате, исходят от нас обоих.

Я теряюсь в этом моменте, проводя пальцами по заостренным кончикам ушей по обе стороны моего лица, в то время как слезы жгут мне глаза и делают щеки влажными. Я не могу выразить словами или даже мыслью, что это значит для меня.

Если я открою глаза, это унесет меня прочь от этого момента, и я хочу цепляться за него вечно. Мою кожу покалывает с головы до пят, но на этот раз это по совершенно другой причине; магия судьбоносных пар не нужна. Я вся горю, меня захлестывают эмоции, которые я даже не могу понять, когда тихий дракон снова терпеливо сидит рядом со мной.

Я должна посмотреть на него и выразить свою благодарность, но я не знаю, с чего начать.

Я чувствую исходящее от него тепло, когда он прижимается ко мне, но я также чувствую растущую в нем неуверенность, и я не могу заставить его пройти через это. Особенно когда в этом нет никакой необходимости.

— Спасибо тебе, — шепчу я, приоткрывая глаза, и его плечи с облегчением опускаются.

— Ты уверена?

Я киваю, на моем лице расплывается слабая улыбка, прежде чем я бросаюсь в его объятия. Он ловит меня, и это чудо, что мы не падаем на пол, когда он обхватывает меня руками и поворачивает так, что я оказываюсь у него на коленях, бедра по обе стороны от него, и я прячу лицо у него на шее.

Внезапно у меня в животе возникает мысль. — Узнают ли о тебе люди? Если увидят мои уши? Я не хочу подвергать тебя опасности. Я…

— Принцесса, даже если бы это было так, я бы все равно сделал это тысячу раз, чтобы увидеть это выражение на твоем лице. Кроме того, мы можем сказать, что это из-за судьбоносной связи или что-то в этом роде, — предлагает он, растапливая меня еще больше, когда я крепче сжимаю его шею.

Он обнимает меня, мягко раскачивая из стороны в сторону, пока мои эмоции медленно успокаиваются. Наконец, я откидываюсь назад, чтобы посмотреть ему в глаза, но прежде чем я успеваю заговорить, он поднимает ладонь к моей щеке, и на его лице расплывается потрясающая улыбка.

— Раньше ты была прекрасна, Адди, но теперь? Вау, просто вау, — выдыхает он, заставляя меня недоверчиво покачать головой.

В моем мозгу нет слов, которые могли бы дать ему что-то даже отдаленно столь же особенное, как это, поэтому я делаю единственное, что могу придумать, и сливаю свои губы с его. Это нежно, игриво и полно любви, когда я снова и снова касаюсь своими губами его губ.

Он остается неподвижным, позволяя мне взять инициативу в свои руки, пока его пальцы танцуют на моей талии. Мои руки перемещаются с его шеи на щеки, углубляя наше соединение. Его стон вибрирует на моих губах, звук, который только разжигает мой собственный огонь, и я инстинктивно прижимаюсь к нему, чтобы почувствовать его твердый член подо мной.

Черт.

Пораженная, я откидываюсь назад. Я не хочу отплачивать сексом за что-то столь замечательное. Я не хочу, чтобы он думал, что это то, с чем я это сравниваю, потому что это настолько далеко от истины, что даже ненастоящее.

— Черт возьми, Адди. Не останавливайся. Я чувствую это здесь, — объясняет он, постукивая пальцем по моей груди, прямо там, где мое сердце приютилось под грудной клеткой. — Дай это мне, — выдыхает он, снова сокращая расстояние между нашими губами, когда я делаю именно это.

Мои губы прижимаются к его губам все тверже и тверже, пока его язык не выскальзывает наружу, проводя по моему рту, и я задыхаюсь. — Срань господня, — хриплю я, мое тело горит совсем по другой причине, когда я запускаю пальцы в его волосы, отчаянно дергая, пока наш поцелуй углубляется.

Его руки опускаются на мои бедра, увлекая меня вдоль своего члена, что возбуждает меня, даже несмотря на слои одежды между нами.

Я не знаю, как сказать нежные слова, которые, кажется, находят отклик во мне, поэтому я показываю ему единственным способом, которым я могу; тем, как мое тело жаждет его. Тяну его футболку, она рвется у меня в руках, прежде чем он успевает помочь, и ткань быстро оказывается на полу.

Едва проходит секунда, как моя футболка находит ту же участь, но он быстрее меня: выгибается в воздухе, переворачивая нас обоих, и распластывает меня на простынях под собой, стягивая с меня штаны. Когда на мне остается только кружевное белье, он нависает надо мной с удовлетворенной улыбкой на губах и желанием в глазах.

Он тянется к моей лодыжке, готовый прикоснуться губами к моей плоти, но я еще не закончила играть в контроль. Вырывая свою лодыжку из его хватки, я обвиваю ногами его талию и использую свою волчью скорость, чтобы снова закружить нас. Мы падаем на пол в безумии, глухой удар эхом отдается вокруг нас, когда я оседаю на него сверху.

— О, это будет весело, — бормочет он, сжимая мою талию самым восхитительным из возможных способов, прежде чем меня подбрасывает в воздух.

Моя спина ударяется о стену с такой силой, что я задыхаюсь. Крилл возвышается надо мной, его тело прижато к моему с головы до ног, заставляя меня запрокинуть голову назад, чтобы я могла заглянуть ему в глаза.

— Тебе нравится тот факт, что мне приходится так сильно напрягаться, чтобы вот так смотреть на тебя снизу вверх, — заявляю я, проводя рукой по шву его штанов, где находится его толстый член, и он стонет, кивая от удовольствия. — А что, если мне нравится, когда ты смотришь на меня снизу вверх? — Я бросаю вызов, делаю глубокий вдох, прежде чем оттолкнуться от стены, увлекая нас обоих обратно к кровати.

Он с ухмылкой опускается на матрас, подтверждая, что не слишком сопротивляется, но ухмылка быстро исчезает, когда я продолжаю подниматься по всей длине, обходя его колени, и вместо этого располагаю свои бедра по обе стороны от его лица.

— Так. Просто. Прекрасно, — хриплю я, желание покалывает мои конечности, когда он опускает руки на мои обнаженные бедра, сжимая для пущей убедительности.

Прежде чем я успеваю насладиться своим фальшивым триумфом, его руки перемещаются на мою задницу, притягивая меня ближе к своему рту и впиваясь зубами в мое лоно.

— О, черт, — стону я, запрокидывая голову и прижимаясь к его лицу.

Мою плоть уже покалывает, желание, растекающееся по венам, невозможно отрицать, поскольку шепот оргазма уже скользит по моей коже. Но в тот момент, когда экстаз закручивается в спираль внутри меня, он останавливается.

Я смотрю на него сверху вниз, когда он отталкивает меня на дюйм, но прежде чем я успеваю произнести хоть слово, мы снова двигаемся. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мои бедра, когда мы кружимся, моя спина снова ударяется о стену, только на этот раз его лицо оказывается между моих бедер.

Он хватается за мои трусики, кружево с забытым шепотом падает на землю, пока он наслаждается моей киской. Мои ладони прижимаются вплотную к стене, отчаянно ища, за что бы ухватиться, но у меня ничего не выходит, и единственным выходом остаются его волосы.

Я держусь изо всех сил, пока он проводит зубами по моему клитору, кружит языком в моей сердцевине и облизывает мои складочки, как изголодавшийся мужчина. Покалывание усиливается, мои бедра неудержимо сжимаются вокруг его лица, когда он прижимается к моей плоти.

Я прислоняюсь спиной к стене, больше не в силах сопротивляться, когда эйфория охватывает мое тело. И снова я просто сосуд, но на этот раз удовольствия. Я распадаюсь на части, трещу по швам, когда его язык снова и снова проникает в меня.

Даже когда я выдыхаюсь, он не сдается, возвращая мое тело к жизни, несмотря на усталость, которая угрожает овладеть моими конечностями. Я почти умоляю его остановиться, когда он прикусывает мой клитор, на грани боли, и это снова разжигает мою потребность.

Полная решимости восстановить хоть какой-то контроль, я сильнее вплетаю пальцы в его волосы, его имя едва слышно слетает с моих губ, но этого достаточно, чтобы он остановился и посмотрел на меня.

Я не думаю, просто действую, наклоняя тело вперед, прежде чем устремиться к полу. Даже с моей волчьей скоростью мне удается смягчить его падение, прежде чем я нахожу опору. Я — путаница из конечностей, вращаюсь так, чтобы моя киска все еще была у него перед лицом, пока я могу смотреть вниз на длину его члена.

— Это был чертовски крутой ход, принцесса, — ворчит он, распластавшись на полу подо мной. Я прихорашиваюсь от его комплимента, но не теряю времени даром и ищу то, что хочу. Рву пуговицу на его брюках, они распахиваются, открывая его толстый член, скрытый под черными боксерами. Этот цвет как нельзя лучше подходит для этой комнаты, но я все равно сдираю их, пока его член не начинает поблескивать под моим пристальным взглядом.

Преякулят мерцает на кончике его члена, и я наклоняюсь вперед, проводя языком по соленой эссенции, которая вызывает во мне желание большего. Пока мой язык проходит по его члену во второй раз, он прижимает два пальца к моему центру, дразня меня остатками моего первого оргазма.

Отчаянно стремясь перехватить инициативу, я глубоко вздыхаю и заглатываю его член настолько, насколько это возможно. Стыдно признаться, насколько мало мне удается взять, но это не моя вина, что тихий дракон оказался обладателем самого огромного члена во всем существовании.

Дыша через нос, я снова и снова пытаюсь, пока он не оказывается так глубоко в моем горле, что физически невозможно продвинуться дальше. Мои глаза закатываются, пока он трахает меня пальцами, забирая все, что я могу предложить, пока я сосу его член так, словно готовлюсь к загробной жизни.

Я чувствую, как он пульсирует под моим языком, и возбуждение разливается по моим венам, но прежде чем я успеваю насладиться освобождением, которого отчаянно жажду от него, он поднимает меня в воздух. Я беспомощна в его хватке, позволяя ему двигать меня, как марионетку для его развлечения.

Он все еще усаживает меня на себя, наслаждаясь видом с пола, но теперь я смотрю на него.

— Оседлай меня, принцесса.

Черт.

Мое естество сжимается, когда я упираюсь ногами в пол, приподнимая задницу достаточно, чтобы он мог выровнять свой член с моим входом.

— Я хочу видеть, как твои сиськи подпрыгивают при каждом движении.

Черт.

Он протягивает мне свои руки, переплетая наши пальцы, когда я использую его силу как рычаг, прежде чем насадиться на его член.

— О боже… — Мои слова падают с обрыва, над которым я повисла, комната кружится, когда он полностью заполняет меня. Он дает мне секунду, на то, чтобы приспособиться к его размерам, прежде чем хмыкнуть.

— Я не вижу никаких подпрыгиваний, Адди. Тебе нужна моя помощь? — он дышит, его слова обдают меня страстной лаской, когда я качаю головой.

Найти ответ ему невозможно, я делаю единственное, что могу, поскольку слова снова предают меня.

Я езжу на нем верхом.

Это другое. Я сразу понимаю, что это нечто большее.

Наши взгляды прикованы друг к другу, а пальцы переплетены, когда наши тела шлепаются друг о друга.

Я не могу дышать, я едва вижу, и все, что я могу чувствовать, — это его. Не только в глубине души, но повсюду.

— Черт возьми, принцесса. Вот и все. Ты такая чертовски красивая, — выдыхает он, от его слов у меня кружится голова, и я каким-то образом ускоряю темп.

Это близко к пытке — отрывать мою киску от его члена, но возбуждение от того, что он снова входит в меня, делает все это стоящим.

Мой оргазм близок. Я чувствую это. Мои движения становятся неровными, дыхание прерывистым, когда он хватает меня за бедра и толкается в меня.

Толчок за толчком, толчок за толчком.

Вскоре я чувствую, как его пальцы впиваются в мои бедра, а его член дергается в моей сердцевине, взрывая меня. Волна за волной наслаждение накатывает на меня, когда в поле моего зрения вспыхивают звезды, словно вращающиеся галактики, рождающиеся прямо у меня на глазах.

Я так много чувствую не только своим телом, но и разумом, и вместо того, чтобы хоронить это, я принимаю это. Ощущение всего сущего — блаженство, как будто я парю в послесвечении.

Первый признак, который я замечаю, что мы переместились, — это мягкое прикосновение простыней подо мной, когда я, моргая, смотрю на мужчину, который все для меня изменил. Мягкая улыбка скользит по моим губам, когда я снова касаюсь ушей, подтверждая реальность, которая теперь принадлежит мне.

Он смотрит на меня сверху вниз, и я надеюсь, что это отражение того, как я смотрю на него, потому что это прекрасно.

Это любовь.

Даже если я не знаю, как это сказать.

Оно там.

Он проводит рукой по моей щеке, и я наклоняюсь навстречу прикосновению, когда дверь распахивается, нарушая момент.

— Черт возьми, вы двое, — говорит Броуди, тяжело дыша, с горящими глазами. — Вы только что заставили меня кончить, — добавляет он, указывая вниз, на свои штаны, где можно почти разглядеть очертания мокрого пятна.

Святое. Дерьмо.

Крилл смеется первым, его голова втягивается в плечи, когда он недоверчиво качает головой. — Иди нахуй, Броуди, — ворчит он, глядя на меня сквозь ресницы, когда я хихикаю.

— Я думаю, ты уже достаточно потрахался за нас обоих. — Я смеюсь громче, наслаждаясь безумием, которым является моя жизнь, когда его смешок обрывается. Я смотрю на него, сбитая с толку внезапной переменой. Когда мои глаза встречаются с его, улыбка преображает его лицо, и я чувствую, как румянец немедленно заливает мои щеки от понимания того, что привлекло его внимание. Затем он говорит, и мое сердце воспаряет. — У тебя прекрасные ушки, Кинжал.

35

АДРИАННА

K

рилл лежит, положив голову мне на живот, и нежно проводит круговыми движениями по моей коже, когда я прислоняюсь к изголовью кровати. Блаженство после оргазма — мое новое любимое место. Каждые пять секунд я подношу руки к ушам, дважды проверяя, настоящие ли они, но пока не набираюсь смелости подойти и посмотреть в зеркало в ванной.

Часть меня задается вопросом, узнаю ли я вообще себя, но я думаю, что больше всего меня приковывает к месту надвигающееся ожидание выплакать глаза. Снова.

Словно почувствовав мои мысли, голод берет верх надо мной, но прежде чем я успеваю выразить это словами, мой желудок жалуется за меня. От стыда мои щеки запылали, когда Крилл посмотрел на меня с понимающей усмешкой.

— Мне нужно покормить мою принцессу, — заявляет он, отталкиваясь от меня, и встает у края кровати, протягивая мне руку.

— Ты не должен, — ворчу я, переплетая свои пальцы с его, прежде чем он поднимает меня на ноги.

— Да, но, по-моему, ты и так слишком долго откладывала. Почему бы тебе не сходить на минутку в ванную? Я пойду, посмотрю, что здесь есть поесть, — предлагает он, притягивая меня в свои теплые объятия.

Мне одновременно нравится и ненавистно, что он знает, о чем я думаю. Мне это нравится, потому что это заставляет меня чувствовать связь с ним на более высоком уровне, но я ненавижу это, потому что это также позволяет ему высказывать мне все мое дерьмо.

Он прав. Я откладывала это, но нам обоим не обязательно это знать.

— Ладно, встретимся там, — ворчу я, извиваясь в его руках, когда он сжимает мои бока и целует в висок, вызывая у меня тихое хихиканье, несмотря на мои попытки быть сварливой.

Он уходит, не оглянувшись, к сожалению, вновь одетый, давая мне момент, чтобы я медленно направилась в прилегающую ванную комнату. Глубоко вздохнув, я провожу руками по своей футболке, которая явно видала лучшие дни. Используя это как оправдание, я использую свою магию, чтобы привести себя в порядок, вплоть до макушки, где я укладываю свою косу короной на место.

Когда мне больше нечего делать, я стискиваю зубы и переступаю порог. Словно почувствовав мои нервы, передо мной предстает колоссальное зеркало, лишающее меня возможности спрятаться от своего отражения.

Мои ноги сами несут меня к туалетному столику, который стоит перед ним, мой мозг переполнен недоверием, когда я смотрю на себя. К счастью, когда я прохожу половину комнаты, включается свет, что облегчает обзор среди полностью черной эстетики, которая поглощает пространство.

Обстановка давно забыта, когда я поворачиваю лицо из стороны в сторону, наслаждаясь теплом, разливающимся в моей груди.

Это я.

Это всегда была я.

Теперь мой знак восстановлен.

Я чувствую себя цельной, так, как ничто другое не могло бы заставить меня почувствовать. Я чувствую, будто излучаю свет. Я чувствую, будто победила, хотя в моей жизни еще так много неопределенности. Восстановление окутывает меня каждой искрой, по мере того как моя вера растет.

Быть здесь, с моими мужчинами, моими друзьями и моими ушами, — это что-то особенное. Все, что мне нужно, — это моя семья, и я никогда не буду нуждаться ни в чем другом в своей жизни.

Это моя реальность.

Я гналась за мечтой: стать наследницей королевства, которое подвело моего отца. Хотя это все еще мечта, это не то, чего я искала все это время. Это вот это. Быть здесь, в этот момент, зная, что есть люди, готовые стоять рядом со мной, так, что невозможно не доверять им, пока они выбирают доверять мне в ответ.

Я принадлежу этому месту.

Это не то место, которое я искала, по крайней мере, физическое. Это чувство, которое я испытываю, когда меня захлестывает удовлетворенность — редкое, но, тем не менее, отчетливое чувство.

В последний раз, проводя пальцами по ушам, я расправляю плечи и направляюсь в коридор. Я понятия не имею, куда иду, остро осознавая, что на самом деле прибыла сюда совершенно без сознания, но, следуя за приглушенными голосами, я захожу на кухню, где все сидят.

Первой меня замечает Флора. Она вскакивает со своего места, где свернулась калачиком рядом с Арло, и целеустремленно направляется ко мне. Она проносится по воздуху, почти сбивая меня с ног, поскольку держит меня смертельно крепкой хваткой.

— Я не знаю, поцеловать тебя или убить, — визжит она, вызывая раздражение у Кассиана, который прислоняется к холодильнику, скрестив руки на груди. Она отмахивается от него, закатывая глаза, совершенно ясно давая понять, что это не первый раз, когда он ведет себя с ней как осел, но она продолжает игнорировать его, когда ее головокружение на мгновение стихает, ее глаза находят мои уши, прежде чем они наполняются слезами. Она прикусывает нижнюю губу и качает головой, пытаясь сдержать свои эмоции.

— Хотела бы я посмотреть, как ты попробуешь, — прохрипела я, стараясь не придавать этому большого значения.

— Тебе не следовало этого делать, — говорит она, хватая меня за руки и бросая на меня острый взгляд, на который я отвечаю своим.

— Я бы не сделала ничего иначе, — честно отвечаю я, и ее плечи опускаются, прежде чем она притягивает меня для еще одного объятия.

— Ты можешь хотя бы отпустить ее на десять секунд, чтобы я тоже мог ее обнять? — Рейден ворчит, появляясь рядом с ней, и она посмеивается, отступая с его пути, чтобы он мог поднять меня с пола.

— Привет, Рейден, — шепчу я ему на ухо, когда он кружит меня, осыпая поцелуями мою кожу, прежде чем поставить на ноги.

— Привет, Бунтарка, — отвечает он, подмигивая мне, прежде чем его отталкивают в сторону, и его место занимает Кассиан.

Ворчливый волк прижимает меня к своей груди, вдыхая, и я чувствую, как расслабляется его грудь и тело с каждым ударом. Он не предлагает мне никаких слов, просто проводит большим пальцем по моей щеке, оценивая меня. Кивнув, он отступает назад, освобождая место для Броуди, чтобы заполнить опустевшее пространство.

На его губах играет заразительная ухмылка, заставляющая меня вздрогнуть, поскольку напоминание о том, что он прервал меня ранее, звучит в моей голове. Он нежно целует меня, так же безмолвно, как Кассиан, прежде чем снова отступить.

Мой взгляд возвращается к Флоре. — Что случилось, Флора?

Она прекрасно понимает, что я имею в виду, и указывает мне на место за обеденным столом. Я следую за ней, пока Крилл ставит передо мной тарелку с едой, и я бормочу слова благодарности.

Победа достается пицце «Маргарита».

Я беру свой первый ломтик, когда она вздыхает, устраиваясь поудобнее в кресле, прежде чем заговорить. — Это случилось ночью, — признается она, нервно переплетая пальцы на коленях, пока Арло не пересаживается на сиденье рядом с ней и не переплетает их со своими. Когда ей кажется, что это уже слишком для нее, Арло прочищает горло.

— Они ворвались в ее комнату посреди ночи. Можно подумать, тот факт, что я был там, помог бы, но я был неспособен что-либо сделать против них. Пришел профессор истока человека, так что мы не понимали, что происходит, пока не оказались в плену.

Ублюдки.

— Неужели они…

Флора качает головой, отмахиваясь от меня прежде, чем я успеваю договорить. — Они ничего нам не сделали. Они даже не потрудились связать нас или что-то в этом роде. Единственный фейри, о котором они беспокоятся в магическом плане, — это ты, что в конечном итоге сработало в нашу пользу, верно?

— Почему вы не напали на них сразу, чтобы вас не взяли в плен? — Спрашивает Кассиан, заставляя меня сердито посмотреть на него.

— Что, черт возьми, с тобой происходит? — Выпаливаю я, явно чувствуя некоторую враждебность с его стороны, и он пожимает плечами.

— Ничего, все в порядке, Адди. Он спрашивает только потому, что ты ему небезразлична, и я это понимаю. Вот почему я осталась, и именно поэтому я не стала сопротивляться. Они собирались доставить тебя туда независимо от того, останусь я или нет, поэтому я хотела быть полезной, когда придет время, даже если шансы были невелики, — заявляет Флора, пожимая плечами, когда Арло притягивает ее к себе.

— Не заставляй меня предупреждать тебя снова, — резко заявляет он, не сводя глаз с Кассиана, который игнорирует его.

Что бы это ни было, это нужно исправить.

— Мне жаль, что все это случилось с тобой, Флора, — выдыхаю я, правда слетает с моих губ, когда она качает головой.

— Не смей извиняться. Ты ни в чем не виновата.

Она успокаивающе сжимает мою руку, вызывая улыбку на моих губах, когда из коридора доносится звук открывающейся двери. Крилл приходит в движение первым, резко останавливаясь у двери, когда входит его брат.

Его глаза оглядывают нас всех, оценивая по отдельности, пока его взгляд не останавливается на мне. — Я рад, что ты проснулась.

— Я тоже, — парирую я, прежде чем он обращает внимание на своего брата.

— У нас возникла ситуация.

От его заявления моя спина напрягается, приковывая меня к месту, в то время как все остальные тоже ждут, затаив дыхание. Крилл тихо ругается, потирая затылок. Его взгляд на мгновение скользит по мне, прежде чем снова найти Бо.

— Ах, черт. Она не так давно проснулась. Мы еще не говорили ей об этом, — загадочно заявляет он, и если раньше я думала, что у меня одеревенел позвоночник, то это было ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас.

— Что мне не сказали?

Все взгляды обращаются ко мне, и на лице Крилла появляется намек на вину, когда он готовится к удару, но размашистый шаг кого-то еще, входящего в комнату, отвлекает мое внимание от него.

Я сразу узнаю, кто это, по сиреневому наряду, который на ней надет, но прищуренные глаза и поджатые губы тоже выдают ее. Она упирает руки в бедра, ее глаза сверлят мои, прежде чем она заговорит.

— Тогда я с удовольствием расскажу ей. — Ее плечи напрягаются, как будто ей тоже нужно время, чтобы произнести эти слова, и я начинаю думать о худшем. Мой отец? Нора? Блядь. У меня так и вертится на кончике языка сказать ей, чтобы она убиралась нахуй, когда она, наконец, это сделает. — Вэлли не умерла, но она должна быть мертва.

36

РЕЙДЕН

— Т

ебе придется притормозить, если ты хочешь, чтобы мы поняли хоть слово из того, что ты говоришь, — огрызаюсь я, раздражение разливается по моим венам, когда Боззелли выходит из дома Бо так же быстро, как и появилась.

Адрианна первая бросилась следом, с отвисшей челюстью, преследуя женщину. Сейчас я чувствую себя глупо, не рассказав ей об этом при первой возможности, но в свою защиту могу сказать, что пытаюсь разобраться во всем этом дерьме с судьбоносными партнерами, потому что мое тело чувствует себя совершенно не в своей тарелке.

Не знаю, чего я ожидал. Не думаю, что кто-то из нас ожидал. И вот мы снова в замешательстве, но, по крайней мере, на этот раз мы впятером вместе. Дополнительные шаги подтверждают присутствие Флоры и Арло.

Все, что разворачивается вокруг нас, полностью противоположно тому, как я представлял себе жизнь в академии. То, что все это происходит так быстро и не последовательно, выбило нас из колеи, но мы поднимемся и станем выше этого. Сегодня мы спланируем и разработаем стратегию. Мы должны использовать наших союзников, чтобы опередить Совет. Плыть против течения этого безумия — не вариант. Мы должны адаптироваться и выжить.

Мои шаги замедляются, мой взгляд перемещается на Адрианну, которая, держится на шаг впереди меня, заставляя себя оставаться рядом с Боззелли.

Такой ли была ее жизнь? Ни перерыва, ни передышки, ни понимания, что делать дальше?

Черт.

Неудивительно, что она такая сильная. У нее не было другого выбора, кроме как быть такой. Что-нибудь другое, и она бы уже была мертва. Мой взгляд скользит к ее ушам, отмечая магию Крилла и улыбаясь восстановленным кончикам, заостренным и совершенным.

Толчок сзади, подбадривающий меня двигаться вперед, вырывает из хода моих мыслей. Я бросаю взгляд на Кассиана, который даже не удосуживается посмотреть в мою сторону, прежде чем я ускоряю шаг и бросаю полный презрения взгляд на декана.

— Что все это значит? — Спрашиваю я, понимая, что Вэлли, жива, но это не объясняет срочности. — И либо притормози, либо ускорься, черт возьми, чтобы у нас была реальная дискуссия, — добавляю я, и она бросает в мою сторону испепеляющий взгляд.

Я не отступаю. Она вампир; я привык к их гневу больше, чем кто-либо другой. Черт, она знакома с моей матерью?

— Нет времени притормаживать, — огрызается она, ее ноздри раздраженно раздуваются, когда я пожимаю плечами.

— Ничего. Я так же сказал, что ты тоже можешь прибавить скорость, — добавляю я, наклоняя к ней голову, но она игнорирует меня.

— Кто-то должен мне кое-что объяснить, — заявляет Адрианна, ее брови хмурятся в замешательстве. Мое беспокойство за нее только растет, когда она нервно сжимает губы.

Боззелли вздыхает, ее шаг не меняется, когда она продолжает идти к зданию академии. — Они знают, что вы здесь, и они знают, что их план не сработал. Мне приказали отвести вас в подземелье, — заявляет она, ее тон ничего не выдает.

Какого хрена?

— Тогда позволь мне остановить тебя прямо здесь и сейчас, черт возьми. Мы туда не пойдем, — рычу я, взбешенный мыслью, что эта женщина ожидает, что мы пойдем добровольно. Только не снова, не после прошлого раза.

— Это выглядит так, будто вас удерживают против вашей воли? — Спрашивает Боззелли, останавливаясь, когда смотрит на меня, и я пожимаю плечами.

— Я не это сказал. Но ты точно не будешь снова подвергать ее опасности. Она не игрушка, чтобы ты использовала ее по своему усмотрению, — огрызаюсь я в ответ, когда Адрианна сокращает расстояние между нами, твердо кладя руку мне на плечо. Я не могу решить, то ли это для того, чтобы утешить меня, то ли заткнуть меня нахуй, но в любом случае, я замолчал.

Мягкая улыбка скользит по ее губам, когда она на мгновение смотрит на меня, заставляя меня предположить, что у меня с ней нет никаких непосредственных проблем, прежде чем она переключает свое внимание на Боззелли. — Он прав. — Ха. — И он неправ. — Черт. — Мне понадобится больше информации, прежде чем я сделаю следующий шаг. Я не марионетка на ниточках. Это то, чего они хотели, и это то, из-за чего они злятся. Я не собираюсь предлагать тебе бразды правления вместо этого.

Черт возьми, да. Мой член выбирает совершенно неподходящий момент, чтобы пробудиться к жизни, но она чертовски сексуальна, когда напориста и властна. Мне это нравится. Мне это очень нравится.

— У нас мало времени, — начинает Боззелли, но Адрианна машет рукой, беззаботно прерывая ее.

— Я думала, ты ни от кого не получаешь приказов? — Она приподнимает бровь, глядя на декана, ее слова повисают в воздухе, пока Боззелли ищет ее взгляд. Это занимает мгновение, но я вижу это — страх.

Мои губы приоткрываются, когда я делаю шаг к ней, но прежде чем я успеваю подтолкнуть ее к этому, она объясняет.

— У них моя племянница.

Черт. У этой женщины есть семья? Я никогда об этом не задумывался. Не то чтобы это имело значение для нас.

— Я сожалею об этом, — выдыхает Адрианна с мягкостью в голосе, которая ясно дает понять, что сейчас она испытывает больше сострадания, чем я. — Я понимаю, как тяжело, что кто-то использует твою семью против тебя, но мне все равно нужно, чтобы ты объяснила все немного поподробнее, — добавляет она. Ее поза расслаблена, подбородок высоко поднят, пока она ждет, когда Боззелли примет решение.

Пристальный взгляд продолжается одно мгновения потом другое, и я пользуюсь секундой, чтобы оценить толпу, которая молча стоит вместе со мной. Крилл пристально смотрит на Адрианну, наблюдая за каждым ее движением, в то время как Броуди зациклен на декане, ожидая хоть одного неуместного движения. Кассиан представляет собой смесь того и другого, его глаза мечутся между нашим предполагаемым лидером и нашим настоящим лидером. Флора, однако, отступает на шаг назад, уютно устроившись между Арло и Бо, пока их взгляды перескакивают с одного на другого.

Возвращаясь к двум женщинам, мой взгляд задерживается на Адрианне, когда она поджимает губы, и Боззелли смягчается.

— Хорошо. Только быстро, и, пожалуйста, продолжайте идти со мной, — просит она, заслужив кивок Адрианны, когда они снова идут в ногу.

— Солдаты прибыли быстро. Слишком быстро, и как только тебя забрали оттуда, в комнату ворвались маги, работающие непосредственно на Совет, что-то напевая себе под нос, когда они приблизились к Вэлли. Тридцать секунд спустя она сделала вдох.

— Где она сейчас? — Спрашивает Адрианна, ее зрачки расширяются, когда она воспринимает информацию.

— Скорее всего, с ее дядей, который требует, чтобы я посадила вас в темницу.

Ублюдок.

— Я предполагаю, что они хотят нас задержать, потому что их план контролировать нашу магию не сработал, — поясняет Крилл, стоя на шаг позади меня, и Боззелли хмыкает.

— Я думаю, что да, — признается она, когда в поле зрения появляется здание академии. Она продолжает бежать, пока не достигает двери, где останавливается, ее взгляд встречается с Адрианной. — Мне жаль, что они так с тобой поступили. Прости, я ничего не сделала, чтобы помешать им забрать тебя. Если бы я знала…

— Не извиняйся за то, чего ты не делала. Чему суждено случиться, тому и быть, это одна из таких вещей, — заявляет Адрианна, с оттенком гордости в своих словах, и это заставляет мой член снова дернуться.

Боззелли кивает, в ее глазах на секунду мелькает беспокойство, прежде чем она толкает дверь и входит внутрь. Остальные следуют за ней. Коридор ведет к винтовой лестнице, ведущей под землю.

— Мы на самом деле добровольно идем в подземелья? Для чего они это делают? Они не собираются красить нам ногти и прочее дерьмо, Адрианна. Они захотят убить нас. Шанс контролировать нас упущен. Теперь мы слишком могущественны, и они захотят остановить нас любыми необходимыми средствами, — заявляю я, проводя пальцами по волосам, в то время как Адрианна смотрит на меня с мягкой улыбкой.

— Они попросили меня отвести вас в подземелье, мистер Холлоуэй. Они ничего не сказали о том, чтобы убедиться, что вас задержали, — заявляет Боззелли, вставляя длинный золотой ключ в замок в конце коридора, чтобы открыть темную и унылую комнату с другой стороны.

Я надеялся, что подземелья будут немного более причудливыми, чем обычно изображают, но нет. Это почему-то хуже.

— О чем ты говоришь? — Я ворчу, ненавидя то, что она дает мне намеки вместо того, чтобы перейти прямо к делу.

Она закатывает глаза, глядя на меня, вместо этого не сводя взгляда с Адрианны. — Если хочешь спасти королевство, начни с них.

Адрианна кивает, расправляя плечи, прежде чем войти в подземелье.

— Адрианна, — умоляю я, спеша за ней.

— Все будет хорошо, Рейден, — заявляет она с улыбкой на губах, поворачиваясь к Боззелли. — Только мы пятеро. Вот кто им нужен. Бо, отведи Флору и Арло в безопасное место. Я не хочу, чтобы их снова использовали как пешек в чьей-то игре, — приказывает она, и оба, Бо и Боззелли, кивают в знак согласия.

Дверь закрывается без лишних слов, оставляя Кассиана, Броуди, Крилла, Адрианну и меня в ловушке. Полная темнота окутывает нас до тех пор, пока Броуди не начинает напевать себе под нос, и мгновение спустя мягкое свечение мерцает в четырех углах комнаты.

— И что теперь? — Спрашивает Кассиан, уперев руки в бедра и глядя на тесноту, в которой мы сейчас оказались. Но Адрианна не колеблется; если уж на то пошло, она становится выше ростом.

— У меня есть план.

37

АДРИАННА

П

лан есть план. Сильный и решительный, пока тебя не оставят сидеть и гнить с ним. Я понятия не имею о времени. Я по глупости погналась за Боззелли, не подумав о своем мобильном телефоне, но все это не имеет значения, когда речь идет о более серьезных вещах. Не похоже, что я могла позвать на помощь отсюда. В этом весь смысл: отгородить нас от остального мира и оставить жить в темноте, как будто мы ничего не значим.

Это почти смешно. Почти.

Я проводила часы за часами, теряя себя в своих действиях. Я убила ее и на мгновение пожалела об этом. Но теперь, когда я знаю, что она жива и планирует какую-то хитрую хрень с этим своим чертовым дядей, я знаю, что потратила слишком много времени в пустую, обдумывая то, что натворила.

Кажется, я полностью готова сделать это снова.

Ее слова, сказанные в столовой, звучат у меня в голове. Ты понятия не имеешь о силе.

К черту ее и к черту обещание ее дяди о власти. Совет коррумпирован неописуемо, и мы должны положить этому конец. Убийство Вэлли, чтобы они не убили меня, вполне уместно. Кроме того, теперь ясно, что она намеренно подстрекала меня напасть на нее. Черт, у них даже были маги наготове, ожидающие оживить ее.

Боззелли была права. Если я хочу спасти королевство, мы должны сначала спасти его от них. Никто другой этого не сделает, и я отказываюсь позволять королевству продолжать рушиться под тяжестью их стремления к все большей и большей власти. Совет должен быть распущен, даже если на его место приду не я. Я знаю, что сделаю то, что должна сделать, если сосредоточу все свои усилия на том, чтобы остановить их.

Это моя основная цель.

Я знаю это.

Что не является моей основной целью, так это ожидание. Мое терпение на исходе.

Боззелли так торопилась, что бы мы оказались здесь, и теперь мы ждем. Часами. Мой разум и тело знают, что прошло, по меньшей мере, несколько часов; я просто не знаю, сколько точно.

— Мы собираемся обсудить маяк в комнате? — Спрашивает Рейден, нарушая тишину, и мой взгляд останавливается на нем. Мы прижимаемся друг к другу у стены. Крилл рядом с дверью, напротив меня, Рейден вдоль левой стены, в то время как Броуди и Кассиан занимают правую стену.

Все идеально подготовлены к тому моменту, когда придет время.

Рейден приподнимает бровь, глядя на меня, и его комментарий, наконец, фиксируется в моем мозгу, заставляя меня закатить глаза, когда саркастический смешок раздвигает мои губы.

— Ха-ха-ха, очень смешно, — ворчу я, вытягивая ноги перед собой, но когда никто из остальных не смеется вместе со мной, я знаю, что это тема, к которой действительно нужно обратиться. Что может быть лучше, чем терпеливо сидеть, ожидая нападения. — Прекрасно, — бормочу я, нервно потирая руками бедра.

— Если ты пока не хочешь говорить об этом, то тебе и не нужно, — настаивает Броуди, заставляя меня улыбнуться, когда я качаю головой.

— Я в порядке. Нам действительно нужно поговорить об этом. Я просто не в том состоянии, чтобы подобрать нужные слова, — признаю я. — Свет… Я помню это по одному другому случаю в моей жизни, — начинаю я, избегая их настороженных взглядов, когда опускаю взгляд на свои колени. — Это случилось в ту ночь, когда Кеннер отрезал мне уши, — добавляю я, и дрожь пробегает по моей спине, заставляя мои заостренные кончики покалывать при воспоминании. — В то время я не осознавала, что свет исходил от меня. Я вообще мало что понимала в этом до недавнего времени, но когда наша магия соединилась, она снова ожила, как будто защищала меня. Точно так же, как это было много лет назад.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, принцесса, — бормочет Крилл, его руки подергиваются, как будто он хочет дотянуться до меня, но с утешениями придется подождать, на случай, если к нам присоединятся наши запоздалые гости.

— Все в порядке. Когда наша магия соединилась, воспоминание о той ночи всплыло в моем сознании, только на этот раз я не была ослеплена светом. Я видела все; четко и ясно. Ты был там, — заявляю я, поворачиваясь к Кассиану, который хмурится.

— Где я был?

— В ту ночь в замке.

— Нет, я не был, — ворчит он, его защита усиливается, когда я качаю головой.

— Ты не помнишь и не можешь вспомнить, потому что так сделал твой отец. — Его брови хмурятся еще сильнее, когда мои слова повисают в воздухе. — Ты пытался остановить его, — признаю я, грустная улыбка появляется в уголках моих губ, когда я переплетаю пальцы. — Ты пытался помешать ему схватить Нору. Ты бросил ему вызов, и я уверена, ты можешь догадаться, как хорошо он это воспринял.

Он смотрит на меня, его челюсть слегка отвисает, когда его охватывает недоверие. — Я не помню.

— И я рада, что ты этого не помнишь, — настаиваю я. — Той ночью я почувствовала связь с тобой, — добавляю я, желая, чтобы он понял меня как можно лучше. — Я не могла этого объяснить и до сих пор не могу сейчас, но я чувствовала это глубоко в своих венах. Меня тянуло к тебе так же яростно, как и желание защитить мою сестру.

— Может быть, твое сердце знало, что он твоя пара. Ну, та, волчья часть, — заявляет Броуди, подмигивая, сопровождая свою игру словами.

Я мычу в знак согласия. В этом был бы смысл.

— У кого-нибудь еще было видение, когда наша магия столкнулась? — Спрашиваю я, получая в ответ четыре недоумевающих взгляда. Я понимающе киваю, когда в голову приходит другая мысль. — Там еще была женщина, — объясняю я, сгибая колени и обхватывая их руками, чтобы защититься.

— Женщина? Та самая, которая привела нас к тебе? — Спрашивает Броуди, и я качаю головой, вспоминая, как она выглядела.

— Нет. Она была… технически, в камере рядом со мной — пока ее там не оказалось, — говорю я, заслужив четыре растерянных взгляда.

— Тебе придется объяснить это поподробней, Альфа, — ворчит Кассиан, потирая затылок, и я киваю.

— Она целую вечность сидела в камере рядом со мной, повернувшись ко мне спиной. Затем она, очевидно, почувствовала, что я слишком много думаю, и начала говорить о себе загадочно.

— Она сказала что-нибудь интересное? — Спрашивает Рейден скучающим тоном, пытаясь понять смысл, и я качаю головой.

— Не совсем. Она говорила о желании стать лидером, о том, что ее семья изгнала ее после того, как обращалась с ней как с принцессой, и о том, как действует «Поцелуй смерти» от аметиста, но когда пришли солдаты, чтобы отвести меня к членам Совета, ее уже не было.

— Не было?

— Да, и я даже спросила об этом солдат, что бы убедиться, что я не схожу с ума. Они ясно дали понять, что я была там одна, и что в этих камерах не содержалось других заключенных.

Теперь, когда я говорю это вслух, это звучит глупо.

Рейден прочищает горло, бросая взгляд на остальных, прежде чем снова повернуться ко мне. — Может быть, это было…

— Она также появилась в моем видении, — вмешиваюсь я, отказываясь принимать тот факт, что, возможно, я брежу.

— В твоем видении? — Броуди повторяет, и я вздыхаю.

— Да. Она сказала что-то вроде «Не за что», прежде чем я вернулась в настоящее. Вот тогда-то я и начала светиться, — ворчу я, размахивая руками вверх и вниз по всей длине своего тела.

— Эта часть со свечением была чертовски горяча, я не собираюсь лгать, — говорит Рейден с довольным вздохом. Это должно было бы меня удивить, но на самом деле, это просто настолько типично для Рейдена, что меня невозможно шокировать.

— На что это было похоже? — Спрашивает Крилл, когда я замечаю, как Рейден поправляет свой член под штанами.

Решив отвлечься от его растущего возбуждения, я сосредотачиваюсь на своем драконе.

— Это вышло из-под контроля, — заявляю я, и, как обычно, он не подталкивает меня продолжать, он просто дает мне возможность свободно подбирать слова. — Это контролировало меня, а не наоборот. Я хотела убить этих ублюдков и преподать им урок, но свет был одержим желанием использовать всю мою энергию для защиты всех.

— Купол, который он образовал вокруг нас, был впечатляющим, — размышляет Броуди, и я качаю головой.

— Но если бы его там не было, один из нас мог бы нанести им ответный удар, — заявляю я, полностью осознавая, что одним из людей по ту сторону этого барьера был его отец. Вероятно, нам следует поговорить об этом и о том, что нам с этим делать, но сейчас мы должны сосредоточиться на Вэлли и ее дяде. Остальное будет позже.

— У меня такое чувство, что я что-то читал об этом раньше, — отвечает он, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Я не уверен.

— Я думал, ты маг? Разве тебе не положено сохранять каждую крупицу информации, на которую ты когда-либо хотя бы мельком взглянул, чтобы ты мог вспомнить ее в самых неприятных обстоятельствах? — Кассиан ворчит, приподнимая бровь, глядя на своего друга, который в ответ отсалютовал ему одним пальцем.

— Ты чертовски прав, я маг, но дерьмо, о котором я говорю, не входит в официальную учебную программу. Это покалывает на краю моего мозга, но я чувствую, что это был миф или что-то в этом роде, поэтому мой разум не отфильтровал это, — объясняет он, бросая на меня извиняющийся взгляд.

— Что бы это ни было, похоже, оно сосредоточено исключительно на защите. Я не защищаюсь; я всегда стремлюсь ворваться в хаос, — заявляю я, издавая разочарованный вздох, от которого у меня сдувается грудь.

— Может быть, это противовес хаосу, к которому ты обычно стремишься. Может быть, это должно заставить тебя отступить и подумать, — предлагает Крилл, но это никак не уменьшает раздражение, клокочущее у меня в груди.

— Есть шаг назад, чтобы подумать, а есть шаг в сторону, чтобы выйти полностью из картины, и именно так я себя и почувствовала

Шаги эхом отдаются вдалеке, заглушая мое ворчание, и мы все напрягаемся. Пронзительный звук голоса Вэлли заставляет мои мышцы напрячься, но я заставляю их расслабиться, когда она подходит ближе.

— Готова? — Спрашивает Рейден, когда Броуди начинает тихо напевать себе под нос.

Я делаю глубокий вдох, встряхивая свои кости, когда ложусь. — Настолько, насколько это возможно.

38

БРО

У

ДИ

— Quies. Lenio. Delinio. Resido. Quies. Lenio. Delinio. Resido. Quies. Lenio. Delinio. Resido. Quies. Lenio. Delinio. Resido. Quies. Lenio. Delinio. Resido. — Мои глаза закрываются, когда мои слова звучат все тише и тише. Как только они начинают действовать, я перенаправляю свое пение. — Prensio. Captura. Tenere. Prensio. Captura. Tenere. Prensio. Captura. Tenere. Prensio. Captura. Tenere. Prensio. Captura. Tenere.

Характерный звук ключа, поворачивающегося в замке, эхом разносится по комнате, когда мои слова затихают. Мне требуются все мои силы, чтобы приоткрыть глаза достаточно, чтобы осмотреть комнату, прежде чем чувство удовлетворения захлестывает меня. Это длится недолго, особенно когда план не совсем надежен, но это то, чего хотела Адрианна, так что это то, что я предоставлю.

Кандалы, которые лежали у стены, теперь сжимают каждое из наших запястий, в то время как наши тела безвольно лежат на полу. Вэлли входит в комнату, и радостное хихиканье, которое вибрирует от стен, — это именно то, на что я надеялся.

Эта тупая сучка получит по заслугам, и я более чем счастлив быть тем, кто даст ей это, если потребуется.

— Дядя, я не могу в это поверить, — ликующе поет она, дико хлопая в ладоши, пока мой пульс медленно отдается в ушах.

— Я же говорил тебе, Вэлли. Власть в наших руках, и мы можем ее взять.

— Я знаю, но мой отец тоже так говорил, и посмотри, что с ним случилось. Он не выполнил ни единого обещания, в отличие от тебя, — визжит она. — Она полностью без сознания и в моей власти. Это как лучший подарок на день рождения, который я когда-либо могла получить, а до него еще осталось шесть месяцев!

Боже мой, она невыносима.

Как и было задумано моим заклинанием, сонливость начинает покидать мои конечности, и я стону. Должно быть, я не единственный, кто приходит в себя от тяжести магии, потому что она усмехается, но это направлено не на меня.

— Рейден! — кричит она без всякой необходимости, и мне удается снова открыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она направляется в его сторону. Вампир, прикованный к стене, насмехается над ней черными, как смоль, глазами, его окутывает ядовитая аура.

— Иди нахуй, — ворчит он, с трудом садясь и прислоняясь спиной к стене.

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать. Больше нет. Скажи ему, дядя, — она прихорашивается, перекидывая волосы через плечо, когда я стону.

Она действительно не сдохла, и это чертовски бесит.

— Твой дядя тоже может идти нахуй, — огрызается Рейден в ответ, и Вэлли делает шаг вперед, замахиваясь тыльной стороной ладони по его лицу.

Мой взгляд устремляется к Адди, но она остается лежать на полу. Я не могу решить, хорошо это или нет, но в любом случае, Вэлли ничуть не облегчает себе задачу.

— Для тебя он член Совета Драммер.

— Мне не нравился и последний член Совета Драммер. Я не вижу, чтобы что-то изменилось с этим, но спасибо, — фыркает Рейден в ответ, прищурившись на пару.

Я бросаю взгляд на Кассиана и Крилла, которые теперь снова прислонены к стене, их руки в металлических наручниках, а глаза прикованы к нашей девушке. Нашей неподвижной девочке.

Я чувствую исходящее от них беспокойство, но держу рот на замке.

Драммер делает шаг вперед, оскаливая зубы, и приседает перед Рейденом. — Мой брат был дураком. Он никогда не мог сравниться со мной. Теперь он определенно никогда этого не сделает. Я обязательно поблагодарю эту суку, прежде чем зарежу ее, — он рычит, заставляя Рейдена дернуть за наручники, удерживающие его на месте.

На долю секунды его взгляд поворачивается в мою сторону, безмолвно умоляя меня снять мою магию, но теперь уже слишком поздно, и, вероятно, это к лучшему. Так все это выглядит для них более реальным и заманчивым.

Словно прочитав мои мысли, Вэлли смеется, запрокидывая голову и хватаясь за плечо своего дяди для поддержки. — Не говори так о маленькой полукровке. Ты так сведешь моего Рейди с ума, — говорит она с притворно надутыми губами, покачивая пальцем перед лицом Рейдена.

Ее насмешки невыносимы. Я не мог выносить этого еще в столовой, когда Адди набросилась на нее. Теперь все в разы хуже.

Дай им преимущество. Дай им преимущество.

Слова Адди повторяются в моей голове, удерживая меня на месте, поскольку я верю в ее план.

Если наша девушка слышит, какое дерьмо говорят, она никак не реагирует, что лучше, чем я ожидал, потому что я был уверен, что она набросится на нее в ту же секунду, как эта тупая сука откроет рот.

— Чего ты хочешь, Вэлли? — Спрашивает Рейден, поднимаясь на ноги, когда звенят цепи. Вэлли замечает, что металл на месте, и на ее лице расплывается улыбка.

— Я хочу тебя, Рейден.

— Правда? Прямо сейчас? — Кассиан хмыкает, заслужив смертельный взгляд от самой злой вампирши, но ее внимание быстро переключается на Рейдена.

— Дядя, позволь мне оставить этого себе. Остальные могут умереть, — заявляет Вэлли, хлопая ресницами, глядя на мужчину, и ее улыбка расплывается от уха до уха.

— Вэлли, я…

— Я бы предпочел, чтобы ты сначала убила меня и скормила гребаным паразитам, которые беснуются в нашем королевстве, чем провести еще одну гребаную секунду в твоем присутствии, — вмешивается Рейден, каждое слово которого наполнено правдой, когда он смотрит на нее с полнейшим презрением.

Вэлли отшатывается назад, на ее губах застывает вздох, когда она прижимает руку к груди. Ранимое поведение быстро сменяется омерзительным, когда ее руки сжимаются в кулаки, а зубы удлиняются становясь острее.

— Пошел ты, Рейден. Ты никогда не заслуживал меня, — она бросается к нему, впиваясь ногтями в его футболку, когда притягивает его ближе.

Она невероятно широко открывает рот, приближаясь к его шее, и я начинаю паниковать. Я поворачиваюсь к Адди, надеясь, что волшебство рассеялось, но она без сознания.

Черт.

Я дергаю за свои цепи, бормоча заклинание себе под нос, чтобы отменить то, что я натворил, ощущая такое же чувство паники от Кассиана и Крилла. Я бормочу быстрее, заклинание обжигает мой язык с каждым движением.

Легкое дуновение ветерка — это единственное предупреждение, которое получает комната перед тем, как яркий свет заполнит пространство. Это ослепляет, гипнотизирует и чертовски ошеломляет. Крик вырывается из груди Вэлли, когда полоса света приближается к Рейдену, и Адди взмывает в воздух.

Врезавшись в Вэлли, они с глухим стуком врезаются в дальнюю стену. Драммер отшатывается назад, приседая, чтобы защититься от ослепительного света. Он уже стоял по ту сторону его сияния; он знает, какие способности могут быть с ним связаны.

Я снова дергаю за цепи, металл не дает мне свободы двигаться, мои песнопения ускоряются, когда напряжение начинает проходить через мои кости.

— Позвольте им думать, что у них есть преимущество, дав им преимущество. Если моя магия увидит, что кто-то из вас в опасности, она всплывет на поверхность, чтобы защитить вас. Это застигнет их врасплох, и мы сможем уничтожить их.

План. Надежный, но неопределенный план, в зависимости от того, как на него посмотреть. И прямо сейчас он выглядит не очень.

— Давай, Броуди, — ворчит Кассиан, имея дело с той же проблемой, что и я. Однако я не отвечаю; я не могу разрушить свои чары, иначе это займет еще больше времени.

Движение краем глаза привлекает мое внимание, поскольку мои песнопения продолжаются, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Адди получает преимущество, в ярости прижимая Вэлли к стене.

— Убери от меня эту гребаную шавку, — вопит Вэлли, истерика эхом отражается от стен, когда она угрожающе щелкает зубами на Адди.

Мои ноздри раздуваются от гнева, когда я вспоминаю тот раз, когда Вэлли вонзила зубы в мою женщину. Ярость, которую это вызывает во мне, подобна аду для моей магии, и мгновение спустя металл раскалывается на моих запястьях и со звоном падает на пол.

Бросаясь к ним, я забываю о Драммере, пока не становится слишком поздно. Его руки обвиваются вокруг моих ног, опрокидывая меня на землю. Мне удается поймать себя руками, спасая свое лицо от катастрофы, но секунда, которую я трачу на то, чтобы сгруппироваться, используется против меня.

Резкая боль взрывается в моих ребрах, шипение срывается с моих губ, когда он толкает меня в бок, опрокидывая на пол. Я моргаю, мое зрение затуманивается, когда я смотрю на вампира, пригвоздившего меня к месту.

Он сжимает мои руки у себя под ногами, надавливая с яростью, на которую нельзя ответить взаимностью. Жжение в моем боку одновременно горячее и холодное, влага покрывает мою кожу, но я не вижу, что происходит. Мир вращается вокруг меня, когда я пытаюсь сосредоточиться настолько, чтобы думать о песнопении, любом, но все превращается в желе, включая мой разум.

Следующий удар по лицу — это последнее обезоруживающее движение, необходимое, чтобы вывести меня из строя. Торопясь добраться до Адди, я сделал себя совершенно уязвимым, и теперь я беспомощен. Инерция откидывает мою голову в сторону, зрение ухудшается, но прежде чем я успеваю сделать вдох, следует еще один удар, затем еще и еще.

Еще одна острая боль, еще одно ощущение жжения, смешанное с горячим и холодным ознобом, и я по-прежнему ничего не могу поделать. Он запинается, предлагая мне бессмысленную отсрочку, когда мой затуманенный взор останавливается на знакомой светлой косе. Мой пульс грохочет в ушах, рот отвисает, ощущение очередного пореза в животе решает мою судьбу в тот самый момент, когда я смотрю, как Вэлли падает на колени. Ее лицо разбито примерно так, как я и ожидал, но Адди не прижимает ее к полу вот так. Вместо этого она обхватывает ногами шею, сжимает их, как тиски, и крепко держится за болт цепи над головой.

Боевой клич звенит в моих ушах из ее победоносных уст, когда темнота застилает мое зрение, затуманивая уголки моих глаз. Она собирается похоронить эту суку раз и навсегда, в то время как я тоже приближаюсь к своему последнему вздоху. Видеть, как она вот так сияет, будет стоить того; я с радостью отдам свою жизнь.

Мне следовало бороться сильнее; она заслуживала от меня большего, но я был беспомощен.

Удовлетворенность давит на меня, когда мир замирает. Онемение охватывает мою кожу, боль, пронизывающая мои конечности, исчезает, когда алые капли затуманивают мое зрение. Крики превращаются в шум в моих ушах, ничего не улавливая, пока я соскальзываю в бред, который могу описать только как блаженство после оргазма. Но без удовольствия. Я парю, но ни в чем из того, что я чувствую, нет радости. Определенно не блаженство после оргазма.

Яркий свет затуманивает остальную часть моего зрения, заставляя закрыть глаза. В тот момент, когда они закрываются, искорка цвета танцует на тыльной стороне моих век. Я зачарованно наблюдаю за его движениями, каждое движение по моим векам становится все медленнее и меньше, и меня осеняет понимание.

С каждым кругом мое сердцебиение замедляется. С каждым поворотом мое тело слабеет. С каждым мерцанием моя собственная искра гаснет.

Несмотря на боль, я знаю, что мое сознание угасает. Я также знаю, что все в порядке.

Быть любимым ею в течение пяти минут лучше, чем никогда не быть любимым ею вообще.

Я уверен, что в уголках моих губ появляется улыбка, радость охватывает меня, а дыхание становится еще более затрудненным.

Мир меняется, хотя мои глаза отказываются открываться. Темнота манит меня, несмотря на мое любопытство к внешнему миру. Запах солнечного света, аромат, который принадлежит только Адди, витает вокруг меня, как маяк, говорящий мне, что пора уходить — купаться в этом аромате целую вечность.

Я сдаюсь, медленно выдыхая, когда мое тело становится совершенно невесомым. Затем я жду… и жду… и все же запах витает в воздухе, но обещание загробной жизни остается недосягаемым.

Пытаясь глубже погрузиться в себя, я тянусь к крошечной искре, которая едва мерцает в моем поле зрения, но по мере того, как я гоняюсь за ней, она становится все больше. Только для того, чтобы снова исчезнуть, как только я подбираюсь поближе.

— Не смей, блядь, отказываться от меня, Броуди. — Слова Адди звенят у меня в ушах, заманивая меня ближе к темноте, пока я гоняюсь за искрой, отчаянно желая снова услышать ее голос. Я погружаюсь все глубже и глубже, пока что-то не прижимается к моему лицу, заставляя меня открыть глаза, когда я задыхаюсь.

Яркие глаза смотрят на меня сверху вниз, светлые волосы обрамляют ее лицо, но ослепительный свет, который мерцает за ними, затрудняет что-либо разглядеть. Но мне не нужно видеть, чтобы знать, что это она.

Моя девочка.

Мой Кинжал.

— Это работает, Крилл? Скажи мне, что это, блядь, работает, — огрызается она, тень улыбки танцует на моих губах, пока я наслаждаюсь ее гневом. Я все еще чувствую, что парю, пока ее нежные пальцы не хватают меня за подбородок. — Не смей так ухмыляться. Когда ты полностью придешь в себя, я обрушу на тебя адский дождь за то, что ты так напугал меня.

Мои губы раздвигаются шире, мечта, которой я поглощен, освещает меня изнутри.

— Нам нужно действовать сейчас, Адди, — ворчит Кассиан. Полосы крови покрывают его лицо, когда он фыркает, глядя на меня сверху вниз с выражением беспокойства, слишком смешанного с неудобством, чтобы я мог наслаждаться его очередным ворчанием.

— Сделай это сейчас, Крилл, — кричит Адди, и мгновение спустя характерный звук дракона Крилла эхом отдается в моих ушах. Земля дрожит подо мной, стены рушатся в ужасе, когда из дракона вырывается огонь.

Я не чувствую тепла, даже небольшого, поскольку вокруг меня сияет светящийся купол.

Вдох в моей груди становится сильнее, за ним быстро следует еще один и еще, пока боль, рикошетом пронзающая мое тело, снова не оживает. Мне удается перевернуться, с моих губ срывается стон, когда я недоверчиво смотрю на него.

Переводя взгляд с купола на мой Кинжал и обратно, я повторяю движение своего взгляда снова и снова, прежде чем останавливаюсь на моей девушке. Она вздыхает с облегчением, когда огонь расцветает по другую сторону щита, и опускается на колени рядом со мной.

Она бросает на меня краешек глаза и поджимает губы. Несмотря на ярость, которую я чувствую в ней, она наклоняется ближе, проводя рукой по моей щеке, пока говорит. — У тебя большие неприятности, Броуди. Такие чертовски большие неприятности.

— Неприятности — это лучше, чем смерть, — хрипло произношу я, вызывая легчайшую улыбку на ее напряженных губах.

— Это ты сейчас так говоришь, — размышляет она, поднимаясь на ноги, прежде чем протянуть мне руку.

Я хмурюсь, принимая ее, поднимаюсь на ноги, пытаясь осознать, что, черт возьми, только что произошло. Я был мертв. Я чувствовал это. Мое тело, мое лицо… ничего не изменилось. Только остатки багровых пятен на моей футболке подтверждают, что что-то было не так.

— Он проткнул тебя отравленными лезвиями, — предлагает Рейден, вырывая меня из моих мыслей, когда я моргаю, глядя на пятна, кивая, как будто это имеет смысл.

— Что еще я пропустил? — спрашиваю я, пытаясь понять хоть что-нибудь, но ничего не выходит.

— Давай выбираться отсюда, пока это место не сгорело дотла. Тогда, если тебе повезет, она, возможно, предложит тебе объяснение, прежде чем убьет тебя сама. — Он прижимает руку ко рту, безуспешно пытаясь скрыть смешок, когда я недоверчиво качаю головой.

— Она не собирается меня убивать, — ворчу я, проводя рукой по лицу, только чтобы размазать еще больше крови по коже.

— Ты уверен в этом? — парирует он, указывая на женщину, о которой идет речь, и я сглатываю.

Она выглядит взбешенной. По-настоящему взбешенной. Но я уже сказал ей, что приму ее гнев на себя, это лучше смерти. Я там, где должен быть, где всегда буду. Я как раз собираюсь сказать это, когда земля содрогается, и взрыв подбрасывает нас в воздух.

Я с глухим стуком ударяюсь обо что-то твердое, на этот раз темнота наползает быстрее, поскольку все становится черным, оставляя только одну мысль на краю моего сознания.

Определенно еще слишком рано для шуток о смерти.

39

АДРИАННА

M

ои легкие горят, когда я кашляю, густой наполненный дымом воздух кружится вокруг меня, пока я пытаюсь отдышаться. В панике я ищу остальных. Крилл стоит у обломков, уперев руки в бедра. Он смотрит вниз, на останки Вэлли и ее надоедливого дяди, в то время как Рейден безжалостно отряхивает свою запачканную пеплом одежду.

Неуверенность поднимается во мне, когда я замечаю Кассиана в нескольких футах от себя, смотрящего на линию деревьев, суровое напоминание о том, что подземелья больше нет, как и доброй четверти здания академии. Что-то взорвалось от огня Крилла. Что это было, я не уверена, но моему защитному магическому свету удалось отбросить нас от силы взрыва в безопасное место.

Где, черт возьми, Броуди?

— Кинжал. — Мое прозвище — едва ли больше, чем хриплый шепот, поднимающий меня на ноги, пока я кружусь по кругу в поисках источника. Мгновение спустя я вздыхаю с облегчением, когда нахожу своего мага распростертым по другую сторону обломков. Сажа покрывает его щеки, в ночном воздухе блестят глаза.

— Броуди, — выдыхаю я, с ворчанием опускаясь на колени рядом с ним, когда он приподнимается, чтобы встретиться со мной взглядом. Уверена, он думает, что я шучу, но он напугал меня так, как никто в жизни, и он заплатит за это, когда я немного успокоюсь.

— Я много пропустил? — Спрашивает он, улыбаясь мне, и я недоверчиво качаю головой.

— Ты все пропустил. Ты был слишком занят, пытаясь умереть, пока моя магия не притянула меня к тебе. К счастью, кровь Крилла сделала то, в чем она хороша, и тебе не придется наблюдать за этим из загробной жизни, — заявляю я, бросая на него многозначительный взгляд, и он хмурится.

— Я не понимаю, о чем ты…

— Я могла чувствовать тебя, твои мысли, твои чувства… все.

Его глаза расширяются от удивления. — О.

— Да. О. Я больше никогда не хочу слышать это дерьмо. Ты меня понял?

— Да, мэм, — отвечает он с резким кивком, и мой взгляд сужается.

— Никогда больше не называй меня «мэм», — предупреждаю я, и он ухмыляется.

— Как скажешь, Кинжал.

Мои плечи расслабляются, часть моего напряжения уходит при звуке моего прозвища из его уст. Он действительно в порядке. Вздохнув, я сокращаю оставшееся расстояние между нами, кладу голову ему на плечо, и в следующий миг он тянет меня назад, так что мы лежим среди обломков.

Темные клубы дыма все еще вихрятся над нами, я уверена, оглашая сиреной все королевство, они поднимаются все выше и выше, пока мы просто смотрим на кровавую бойню.

— Что там произошло, Броуди? — Спрашиваю я, снова переживая тот момент в своей голове. — В одну секунду я душила эту сучку к хренам собачьим, а в следующую секунду меня тянет к тебе, потому что ее дядя пытался превратить тебя в лужу магической слизи. — Моя грудь болит от воспоминаний, моя совесть отказывается вспоминать что-либо более глубокое, чтобы сохранить мое сердце нетронутым.

— Я даже не знаю, Адди. Он просто схватил меня за ноги, когда я бросился к тебе, и я был бессилен остановить его, когда он порезал меня в первый раз, — признается он, глядя вдаль остекленевшими глазами.

Мы действительно были близки к тому, чтобы потерять его. Ближе, чем я готова признать.

— Я серьезно, Броуди. Никогда больше так не делай, — повторяю я, пытаясь ослабить оставшееся напряжение, но это невозможно.

План удался идеально, Вэлли была именно там, где я хотела, но все пошло насмарку. По большей части. У меня болит голова, но, лежа здесь, под рукой Броуди в качестве подушки, я испытываю чувство облегчения. Они ушли. Вэлли и ее долбанутый дядя полностью исчезли, и их останки подтверждают, что они точно не вернутся.

Убивать ее было совсем не так, как в прошлый раз. На этот раз это было не для меня. Ну, может быть, немного, но речь шла о том, чтобы защитить себя и королевство тоже.

— Что вы наделали? — Потрясенный голос исходит от Боззелли, но я не поднимаю головы, чтобы взглянуть на нее. Вместо этого я вздыхаю, закрывая глаза и продолжая расслабляться.

— Твоя племянница?

— Она в безопасности, — отвечает она, нервно откашливаясь. Я слышу две пары шагов, приближающихся к нам, и мгновение спустя замечаю, что Бо смотрит на нас сверху вниз.

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что утром занятий не будет, — заявляет он, потирая подбородок и оценивая беспорядок, и я хмыкаю в знак согласия.

— Звучит так, будто это может быть хорошей идеей, — отвечает Броуди, успокаивающе поглаживая мягкими кругами мою руку, как будто это не я должна была утешать его, поскольку он был почти мертв.

— Не заставляйте меня менять свое мнение, мистер Оренда. Все еще есть члены Совета и идиот-вожак стаи, которые так же жаждут вашей смерти, как и эти двое, — парирует Боззелли, и я вздыхаю.

— Почему родители такие ужасные? — Спрашиваю я, мысленно исключая своего отца, конечно. Но моя мать, с другой стороны…

— Я не знаю, но теперь это проблема завтрашнего дня, — заявляет Кассиан, появляясь рядом с Бо и протягивая мне руку. Я кладу свою ладонь в его, наслаждаясь теплом, которое распространяется от него ко мне, когда он поднимает меня на ноги и заключает в свои объятия.

— Эй, я тут чуть не умер, и я еще не готов делиться, — ворчит Броуди, но Кассиан только притягивает меня ближе.

— Ты причинил ей больше стресса, чем необходимо. Если уж на то пошло, ты должен быть благодарен, что мы вообще позволяем тебе быть рядом с ней, — ворчит Рейден в ответ, направляясь к нам с усталостью, которую я тоже ощущаю глубоко в своих костях.

— Вау, это соревнование по писанию — здорово и все такое, но остальным из нас сейчас приходится разбираться с кучей дерьма, — ворчит Бо, отступая на несколько больших шагов.

— С каким еще дерьмом? — Спрашивает Крилл, придвигаясь ближе, оценивая своего брата, который отмахивается от него.

— Вам всем следует вернуться ко мне домой. Флора и Арло ждут, — предлагает он, но Крилл не опускает руки.

— Что за дерьмо, Бо?

— Для тебя он профессор Тора, — вмешивается Боззелли, но Крилл даже не удосуживается посмотреть в ее сторону. Вместо этого он пристально смотрит на брата, ожидающего ответа.

— СМИ захотят узнать об этом, и королевство заслуживает объяснений. Теперь моя работа — представить вас в наилучшем свете.

40

АДРИАННА

Х

отела бы я сказать, что утренний свет проникает в окно, танцуя в воздухе летним сиянием, а вдалеке щебечут птицы, пробуждая меня от глубокого сна, в котором покоится мое тело с головы до пят. Я бы хотела, но не могу, потому что это не сказка, и я нихрена не спала.

К счастью, глубокое дыхание моих Криптонитов составляло мне компанию, пока они спали, пока я безжалостно ворочалась, прежде чем, наконец, сдалась.

Глядя на небо, я пытаюсь определить время по положению солнца, но мой мозг слишком устал, чтобы по-настоящему сосредоточиться. Я выскользнула сюда несколько часов назад, когда наконец-то отказалась от сна, и я не могу отрицать, что у Бо красивый дом. Солнце выглядывает из-за линии деревьев, когда звук мягкого ручья неподалеку проникает в мои уши, успокаивающее журчание, которое пытается помочь мне взглянуть на вещи в перспективе.

Академия находится на грани краха, а положение королевства хуже, чем когда-либо, и способность спать выходит далеко за рамки того, чего я могу достичь. Я не могу перестать думать, я не могу остановить свой разум от поиска всех возможных путей, чтобы принести мир нашему народу, но все пути перекрыты.

Несмотря на мое внутреннее смятение, которое теперь, кажется, стало моим новым состоянием ума, у моей магии другие идеи. Не моя волчица и не мой новый яркий свет, просто моя магия фейри. Моя королевская магия фейри.

Мои босые ноги стоят на земле, пальцы ног впиваются в траву, пока я соединяюсь со своей магией земли. Она медленно восстанавливает меня, заполняя пустоту, которую создала моя бессонница, пока нежный ветерок обвивает мое тело, танцуя с моей воздушной магией и приводя меня в чувства.

Несмотря на то, что я очень устала, моя магия делает то, чего я, кажется, не могу достичь в одиночку: возвращает меня к жизни.

Битва еще не закончена. Если уж на то пошло, она только началась. Устранение Вэлли и ее дяди не входило в общий план событий, по крайней мере, так мне кажется, поэтому моя магия восполняет мои силы, подготавливая к предстоящей тяжелой битве.

Дрожь пробегает по моей спине, когда моя магия огня оживает, и мои глаза распахиваются. Я даже не осознавала, что они были закрыты. Поворачивая руку ладонью вверх, я улыбаюсь, когда искорка тепла танцует на кончиках моих пальцев, прежде чем собраться в шарик в моей руке.

Забавно, как что-то такое маленькое может привнести столько сосредоточенности и силы в один момент. Я сижу здесь, прокладывая свой путь по всем дорогам к верной смерти, пытаясь разыграть будущее, в то время как тлеющие угли в моих ладонях напоминают мне, что все не всегда так, как кажется.

Для внешнего мира я девушка с заостренными ушами и историей отвергнутого истока. Я ничтожная фейри, такая же, как и остальные. Нет реальной власти, нет превосходства, нет благодати среди земель, но дело не в этом. Дело в цели. Дело в убеждениях. Дело в человечности.

Не только для того, чтобы высшие по происхождению властвовали над другими, но и для всех. От придурков на вершине пищевой цепочки до низших фейри. Если академия чему-то меня и научила, так это тому, что я знаю, как падать, я знаю, как встать на ноги, и я знаю, как отряхнуться.

Если я хочу другого результата, то, черт возьми, я должна найти его сама.

Это не свалится мне на голову; я должна это выбрать, я должна этого хотеть, я должна бороться за это.

Завтра не гарантировано, только сегодня имеет значение, и то, что я выберу сделать с этим, — вот что важно.

Что мне стоит просчитать? Что важнее всего?

Мои глаза закрываются, когда я делаю глубокий вдох. Если бы все это закончилось завтра, чего бы я хотела? Ни ради королевства, ни ради кого-либо еще, только ради меня. Что будет тогда важнее всего?

На ум приходит воспоминание о моем отце и Норе, мое сердце направляет меня обратно к моей семье, как и всегда. Только на этот раз они не одни. Броуди, Кассиан, Крилл и Рейден стоят рядом с ними, а Флора и Арло маячат на заднем плане.

Это моя семья, как по крови, так и по выбору. Я не нашла их, они нашли меня, в этом беспорядке, который охватывает академию и королевство, они нашли меня. Я не могу взять на себя ответственность за это, не когда я использовала всю свою силу, чтобы оттолкнуть их всех как можно дальше. Если бы это было моих рук дело, я сидела бы здесь одна, без кого-либо, кого можно было бы назвать другом или любимым.

Мой подбородок опускается на грудь, когда я делаю еще один глубокий вдох. Я пытаюсь понять, чего еще я хотела бы добиться от сегодняшнего дня, но у меня ничего не получается. Эгоизм — это не то, чем я когда-либо обладала. Если дело не в моей семье, то моя преданность всегда сводилась к королевству, как и учил меня мой отец.

Я не могу смотреть эгоистично, когда есть так много вещей, которые для меня важнее.

— Ты прекрасна до безумия. Даже когда ты глубоко задумалась. Твои брови так сильно нахмурены, что я уверен, ты собираешься кого-нибудь убить, но на самом деле это самая мягкая сторона тебя.

Мои глаза открываются, когда я поворачиваюсь и вижу Крилла, маячащего у задней двери. Его слова согревают мою душу, когда я слегка улыбаюсь ему.

— Такое чувство, что я всегда замышляю чью-то смерть, — бормочу я, забавно скривив губы, когда он приближается.

— Пока это не моя, я полностью согласен, — отвечает он, протягивая мне руку.

Я подумываю о том, чтобы притянуть его вниз к себе, но передумываю, когда мое волчье чутье улавливает еще больше голосов, доносящихся из дома.

— Хочу ли я вернуться туда? — Спрашиваю я, кивая в сторону двери, и он ухмыляется.

— Если хочешь тишины и покоя — нет. Если хочешь услышать, что скажет Бо, тогда, возможно. Это было бы определенное «да», если бы ты знала, что все остальные нуждаются в твоем руководстве.

Я закатываю на него глаза. — Никому не нужно мое руководство, но мне интересно, что скажет Бо, — отвечаю я, и он останавливает меня на полпути, когда я пытаюсь двинуться к двери. Только когда мой взгляд прикован к нему, он заговаривает.

— Я чувствую себя глупо. Такой я мужчина. — Он закатывает глаза. — Это определенно были мысли моего дракона, — ворчит он, нервно потирая затылок свободной рукой. — Что я должен был сказать тебе, что я должен был сказать целую вечность назад, так это то, что мы функционируем только с тобой. Это работает только благодаря тебе. Наш единственный шанс выжить в этом хаосе — это ты. Прости, что я думал, что ты каким-то волшебным образом узнаешь, о чем я думал. — Я моргаю, глядя на него, несколько раз для пущей убедительности, пока пытаюсь подобрать слова для ответа. Он, должно быть, чувствует мою растерянность, потому что быстро притягивает меня к себе, ведя к дому. — Ты еще красивее, когда ошеломлена, — размышляет он, прежде чем коснуться губами моего виска.

Как только мы заходим внутрь, шум поднимается до нового уровня. Пробираясь на кухню, я обнаруживаю, что все стоят вокруг обеденного стола, как будто здесь нет никаких стульев, чтобы присесть. Арло обнимает Флору за плечи, словно защищая, и они оба выжидающе смотрят на Бо, мужчина, по-видимому, вызывает переполох, поскольку Рейден и Кассиан перекрикивают друг друга и профессора в попытке быть услышанными. Броуди стоит на другом конце стола, уперев руки в бедра, и смотрит на беспорядок, творящийся перед ним, как будто пытается найти выход из этого безумия. Его голова опускается после паузы, давая понять, что он не знает, что с ними делать.

Вздыхая, я выхожу из-под руки Крилла и проскальзываю между Рейденом и Бо. — Хватит, — кричу я, мой голос разносится по комнате, когда все замолкают. Вау. На самом деле я не ожидала, что это сработает. — Я не знаю, о чем вы все кричите, но с этим покончено. Кто-нибудь, говорите спокойно и внятно, чтобы я могла понять, что вызывает этот хаос, — добавляю я, прижимаясь спиной к груди Рейдена и выжидающе поворачиваясь к Бо.

Что-то подсказывает мне, что именно он даст мне ответы, в то время как Рейдену понадобится отвлечение в виде моего тела, чтобы успокоиться настолько, чтобы я могла его услышать. Я не стыжусь использовать свое тело как оружие в таком ключе, особенно когда его руки находят путь к моей талии. Его пальцы сжимаются на моих бедрах, заставляя меня еще сильнее прижаться к нему, пока Бо тяжело вздыхает.

— Я пытался скрыть все, что мог, но, похоже, у них уже была информация, — заявляет он, проводя рукой по волосам, и я хмурюсь.

— У кого?

— У СМИ.

Черт.

— Ну конечно, — ворчу я, поджимая губы от волнения. — Что они знают? — Спрашиваю я, как раз перед тем, как к моей груди прижимают газету. Я поднимаю взгляд на руку, прижимающую ее ко мне, и вижу прищуренные глаза Кассиана и напряженную челюсть.

— Они знают, что в королевстве беспорядок, — ворчит он, делая шаг назад, когда я тянусь за газетой, мои глаза быстро просматривают первую полосу «Харроуз Ньюс».

Блядь. Блядь. Блядь.

— Они знают все, — прохрипела я, переворачивая страницу, чтобы увидеть продолжение истории. Они знают о рычагах воздействия Кеннера на Совет, хотя он никогда не был членом, они знают о судьбоносных партнерах, они знают, что я волчица; они знают каждую деталь, вплоть до смерти, воскрешения и повторного убийства Вэлли.

Моя грудь сжимается, сердце грохочет в ушах, когда я кладу газету на обеденный стол.

Что, черт возьми, мне с этим делать?

— По крайней мере, здесь нет никаких секретов, — бормочет Флора, и я встречаюсь с ней взглядом. Я смотрю в ее глаза, глубоко в радужную оболочку, наблюдая, как она нервно сглатывает. Сначала я беспокоюсь, что это чувство вины, как будто она может быть источником всего этого, но это не так. Я чувствую это по ее глазам и в ее сердце. По большей части она сторонний наблюдатель, и в ее словах есть смысл.

— Ты права, — выдыхаю я, кивая, когда она слабо улыбается мне. — Проблемы с Советом продолжались так долго, потому что они поддерживали уровень секретности, который несправедлив по отношению к королевству. Люди заслуживают того, чтобы знать это.

— Они не заслуживают того, чтобы знать о тебе все, Адди. Это не их право, — ворчит Кассиан, раздувая ноздри, когда он свирепо смотрит на меня, и я пожимаю плечами.

— Если бы я все эти годы была принцессой Адрианной, они бы все равно узнали. Но меня прятали, держали в секрете, чтобы защитить, да, но это не сработало ни в пользу королевства, ни в мою собственную. Им лучше знать все это, чем пытаться встретиться с кем-либо за пределами этой комнаты не имея этой информации.

— Сказано как настоящий лидер, — бормочет Бо, заставляя мои глаза расшириться, когда я смотрю на него. Он пристально смотрит на меня, как будто пытается что-то передать, но я понятия не имею, что. Вероятно, понимая, что его усилия тщетны, он вздыхает, и я ощущаю весомость слов еще до того, как он их произносит. — Боззелли сняла изоляцию с академии. Студенты, желающие вернуться домой, могут это сделать.

41

АДРИАННА

К

акого черта он имеет в виду, что студенты могут свободно уйти? Это шутка?

— Не может быть, чтобы кто-то уже ушел. — Это утверждение, а не вопрос, но по тому, как Бо смотрит на меня, я знаю, что ответ все равно последует. Который мне точно не понравится.

— К сожалению, это не так.

Я в ужасе смотрю на него, прежде чем обвожу взглядом всех остальных в комнате. Никто не выглядит таким потрясенным, как я. — Люди бегут при первом же препятствии, — выпаливаю я, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо и вырываясь из рук Рейдена. Мне нужно подумать, и я не могу допустить, чтобы он прикасался ко мне, пока я пытаюсь это сделать.

— Некоторые так и делают, это то, как мы их отсеиваем, — заявляет Бо, и я смеюсь над ним.

— Возможно, вам следовало начать с этого упражнения, когда мы все прибыли сюда, вместо того, чтобы подвергать людей испытаниям. Верность перевешивает силу, и если они никогда не были верны королевству, то их не должно было быть здесь с самого начала, — огрызаюсь я, мой голос повышается с каждым словом.

Спокойствие и собранность, Адди. Спокойствие и гребаная собранность.

Это какая-то ерунда высшего сорта. Я даже не могу понять, с чего начать. — Сколько? — Спрашиваю я, беря себя в руки и снова обращая внимание на Бо.

— Больше половины студентов. — Моя челюсть чуть не падает на пол. Почему они вообще оказались здесь с самого начала? — На самом деле, это ближе к трем четвертям, — добавляет он, и фырканье смеха раздвигает мои губы.

Это нелепо, но уморительно.

— Что нам теперь делать? — Спрашиваю я, заставляя себя цепляться за то, что я не могу контролировать, когда нам еще предстоит разобраться с таким большим беспорядком.

Бо переводит взгляд со своего брата на меня, туда и обратно еще три раза, прежде чем, наконец, останавливает его на мне. — Ты должна встать и вести.

Я хмуро смотрю на него, в замешательстве качая головой из стороны в сторону. — Я не могу просто так этого сделать, и ты тоже не можешь просто так ходить и говорить это, — ворчу я, чувствуя, как адреналин ускоряется в моих венах.

— Почему нет? — Спрашивает Броуди, заговаривая впервые с тех пор, как я вошла внутрь. Мой пристальный взгляд встречается с его, когда он стоит на своем, подначивая меня, пока я пытаюсь найти убедительный ответ, но мои мысли прерывает короткий и отрывистый звонок чьего-то мобильного телефона.

Все засовывают руки в карманы, проверяя свои устройства. Все, кроме меня, поскольку мой все еще у Рейдена; факт, который мне нужно исправить, но выражение лица Кассиана, когда он смотрит на свой мобильный телефон, отодвигает эту мысль на задний план.

Он чертыхается себе под нос, проводит рукой по лицу и смотрит куда угодно, только не на меня.

— Что происходит? — Спрашиваю я, сокращая расстояние между нами, но он отворачивается от меня прежде, чем я успеваю полностью привлечь его внимание.

— Кеннер, — бормочет он себе под нос, когда я тянусь к его руке, но его тело замирает, когда я пытаюсь развернуть его обратно к себе.

— И что насчет него? — Я настаиваю, четко понимая, что в ситуации есть что-то еще, и он пожимает плечами. — Кассиан, — настаиваю я, обходя его, чтобы остановить, пока он не попытался увеличить расстояние между нами.

Его глаза встречаются с моими, обеспокоенное выражение появляется на его лице, прежде чем он быстро прячет его. — Отлично, — бурчит он, засовывая руку в карман и снова доставая свой телефон. Он поворачивает экран в мою сторону, и мой желудок скручивается в узел.

42

КАССИАН

— Ч

то ты здесь делаешь, Касс?

Я резко разворачиваюсь на земле и обнаруживаю, что Джейни пристально смотрит на меня. Ее руки сложены на груди, одна нога вытянута перед собой, пока она ждет.

Черт.

Адди не шутила.

Если бы я не любил ее так чертовски сильно, я бы задушил ее.

— Не волнуйся, — бормочу я, потирая подбородок, и отворачиваюсь, но она поворачивается ко мне быстрее, чем я ожидал.

— Спасибо, что встретила нас здесь, — объявляет Адди, ее появление не удивляет после того, что она на меня свалила. Я думал, что прибуду сюда раньше них и успею уединиться, но, похоже, я ошибся.

Я не хочу, чтобы мой отец находился рядом с ней. Ей безопаснее вдали от него, а это значит, что она должна быть как можно дальше от меня. Кроме того, если мой отец вот так зовет меня сюда, то я точно знаю, что произойдет, и это действительно будет не так уж и красиво.

Мой отец — альфа не просто так. Я мог бы быть сильным и уверенным во всех других аспектах своей жизни, но с ним? Его слова, сказанные в детстве, проникли в меня глубже, чем я могу заставить себя признать.

Психологически он имеет надо мной преимущество, и независимо от того, как я пытаюсь на это смотреть, это влияет и на меня физически. Он сильнее меня, и он бросает мне вызов, который, я знаю, будет непростым. Тот, который закончится моей кровью на его руках. Адди заслуживает лучшего, чем видеть это.

— Что, черт возьми, происходит в твоей засранной башке, Касс? — Слова Джейни прорезали воздух, вырывая меня из моих мыслей, и я вздыхаю.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — отвечаю я, избегая ее взгляда, поскольку Адди, Крилл, Рейден и Броуди стоят между нами.

Одно могу сказать наверняка: моя девочка точно знает, что сработает против меня, даже если это во благо. Джейни — мое слабое место, и Адди это знает. Раньше девочки в комплексе видели, какие у нас с Джейни отношения, и это всегда было проблемой. В ней всегда видели угрозу. Даже несмотря на то, что она мне как старшая сестра, которой у меня никогда не было, а также замужем за одним из самых крутых парней, которых я знаю. Джейку с ней нелегко, и я не хочу иметь с этим никакого отношения.

Но это их не волновало. Девушка есть девушка, и ревность кипела. Однако Адди принимает ее больше, чем я. Она хочет наладить связь с Джейни и знает, что ее присутствие здесь пойдет мне на пользу, даже когда я сам отказываюсь это признать.

— Я в порядке, Джейни. Я справлюсь с этим сам. Вам, ребята, не обязательно присутствовать. — Мои слова слабы, и она это знает, но избежать ее взгляда невозможно, и она видит меня насквозь в тот момент, когда наши взгляды встречаются.

— Сейчас не время буйствовать в одиночку, Касс. Вам нужно держаться вместе, — заявляет Джейни, ее слова твердые, но успокаивающие, когда она подходит и встает рядом с Адди.

Мы посреди леса, здесь небезопасно. Если уж на то пошло, я оттягиваю неизбежное и делаю только хуже.

— Она права, Кассиан. Нам нужно держаться вместе. Сейчас больше, чем когда-либо, — выдыхает Адди, в ее глазах плывет беспокойство, когда она сцепляет руки. Ясно, что она хочет придвинуться ко мне поближе, но она боится напугать меня еще больше, чем я уже напуган.

Черт. Почему я делаю все хуже, а не лучше? Это то, что я должен делать.

— Что, как и ты? — Я ворчу, мой глаз дергается, когда я внутренне кричу на себя. Я пытаюсь оттолкнуть ее, но мой острый язык только подталкивает ее на дюйм ближе. Я машу ей рукой, чтобы она оставалась на месте, но она полностью игнорирует меня. Она не останавливается, пока мы не оказываемся лицом к лицу, и я вижу это по ее глазам.

Она видит меня и мое дерьмо насквозь. Каждый дюйм.

— Ты не такой, как я. Ты совсем на меня не похожий. Я хуже всех, мы все это знаем, — заявляет она, грустная улыбка растягивает ее губы, когда она кладет руку мне на плечо. — Но я учусь, и я стараюсь изо всех сил. — Другая ее рука поднимается к моей руке, прежде чем ее пальцы касаются моей шеи. — Хочешь знать, что я выяснила этим утром? — У меня вертится на кончике языка сказать «нет» и убраться отсюда ко всем чертям, но она приподнимает бровь, как будто ожидает этого, и я ловлю себя на том, что наклоняю голову в знак кивка, совсем чуть-чуть. Впрочем, ей достаточно и того, что она увидела. — Я поняла, что, ничто из этого не имеет значения, если мы не вместе.

Ее слова захлестывают меня, повторяясь в моей голове, пока я перевариваю их.

Ничто из этого не имеет значения, если мы не вместе.

НИЧТО из этого не имеет значения, если мы не вместе.

НИЧТО из этого не имеет значения, если МЫ не ВМЕСТЕ.

НИЧТО ИЗ ЭТОГО НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ, ЕСЛИ МЫ НЕ ВМЕСТЕ.

Черт.

Я зажмуриваюсь, сила, стоящая за словами, вибрирует в моем сознании, когда Адди сжимает мои руки сильнее, как будто она знает, что я закручиваюсь по спирали из-за ее правды.

— Вот это открытие, Альфа, — наконец выдавливаю я после того, как мне кажется, что я тону целую вечность. Приоткрывая глаза, я замечаю намек на беспокойство в ее взгляде, но в нем еще больше стойкости и гордости.

Она верит в меня, так же как я верю в нее, но мне нужно найти способ поверить в себя.

— Откуда взялась эта неуверенность в себе, Кассиан? И почему ты должен быть один? Я чувствую, что у меня есть ответ, но мне нужно, чтобы ты изложил это мне. Тебе это тоже могло бы помочь.

— Вау, она воин и успокаивающий альфа, — весело говорит Джейни, отчего у меня сводит челюсть, когда я пытаюсь не улыбнуться. Я так облажался с этими двумя женщинами, и они это знают. И теперь стало ясно, что они могут объединиться против меня, чтобы заставить меня делать то, что они хотят, что является полной чушью, даже если это делается для моего же блага.

Вместо того чтобы ответить Джейни, я бросаю взгляд на своих братьев, которые все тихо стоят среди деревьев, наблюдая, как я распадаюсь на части и снова собираюсь воедино. Понимающий взгляд пробегает между нами четырьмя, как будто они знают, что я чувствую. Как будто они знают силу нашей женщины и то, что она делает для нас — для нас самих, — и они позволяют мне играть в догонялки.

Возвращая взгляд на свою альфу, я делаю глубокий вдох и пытаюсь ответить ей, потому что это то, чего она заслуживает — гораздо большего, чем та чушь, которую я пытаюсь внушить себе.

— Он вызывает меня сюда на дуэль, Адди. Он зовет меня сюда, чтобы наконец покончить со мной, чего я ждал, сколько себя помню. Я не хочу, чтобы ты это видела. Я бы не смог быть свидетелем этого, если бы все было наоборот. — У меня скручивает живот, когда эмоции пробегают по позвоночнику.

Она моргает, ее ресницы несколько раз обмахивают щеки, прежде чем она встает на цыпочки, чтобы наши глаза были лицом к лицу.

— Он может вызвать тебя на дуэль, Кассиан, но покончит с тобой только через мой труп. Я не собираюсь смотреть, как ты куда-то уходишь. Не без меня. Мы едины во тьме, мы переплетены в любви, и мы неразделимы в силе. Не позволяй этому мужчине отнять это у нас. Мы заслуживаем этого, мы заслуживаем друг друга, и это не закончится просто потому, что кто-то другой, кроме нас, так посчитал.

У меня отвисает челюсть, когда я смотрю на нее, не в силах осознать мудрость и силу ее слов, которые держат меня в плену. Как будто она знает, что мне нужно услышать, даже когда я сам понятия не имею.

— Она права, Касс, — заявляет Броуди, медленно приближаясь вместе с остальными, пока мы практически не сбиваемся в кучу под деревом. — В этой команде нет «Я». Мы против всего мира, включая ненормальных членов семьи, — добавляет он, и я невольно посмеиваюсь.

Джейни замечает движение и воспринимает это как намек присоединиться к нам. Адди отпускает меня, притягивая Джейни к себе, чтобы они вдвоем могли смотреть на меня сверху вниз.

— Ты так облажалась, Касс, — шепчет Джейни, ее водянистые глаза мерцают, когда она крепко обнимает мою девушку.

— Да, можно и так сказать, — прохрипел я, кивнув, что вызвало у нее усмешку.

— Мне показалось, что я чувствую запах крови полукровки на своей территории.

Мое сердце замирает при звуке голоса моего отца, и я проклинаю себя за то, что позволил ему вот так подкрасться к нам, вместо того чтобы прибыть настороже, как я и должен был. Однако сейчас нет времени зацикливаться на этом факте. То, что сказала Адди, правда. Мы едины, мы переплетены, мы неразделимы. Всегда.

— Отец, — говорю я, и в моем голосе нет тех эмоций, которые были во мне всего несколько мгновений назад. Я поворачиваюсь к нему лицом, замечая шорох волков среди деревьев, когда он созывает аудиторию, но он смотрит не на меня, он смотрит на Адди.

— Я объявляю дуэль, — выкрикивает он, и она хмурится. Он, должно быть, чувствует ее замешательство, потому что продолжает прежде, чем она успевает заговорить. — Не волнуйся, я не дерусь с тобой, Питомец. Я дерусь с ним, — повторяет он, указывая пальцем в мою сторону, не сводя с нее глаз, и его следующие слова объясняют почему. — Мы будем драться насмерть. Победитель получит тебя и твои силы.

43

КАССИАН

К

ак будто моему отцу недостаточно того, через что я прошел, он решил сломить меня, прежде чем попытается покончить со мной. От его слов у меня по спине пробегает дикая дрожь, от отвращения на языке появляется медный привкус, и я впиваюсь зубами в щеки.

Завоевать ее? Завоевать ее силу? Через мой труп, потому что по-другому точно не получится. Я никогда не пойму уверенности, которой обладает этот мужчина. Способности, так мало думать о других, в то время как так высоко думать о себе.

Это не свойственно волку. Во всяком случае, звучит так, будто я описываю вампира, но даже это кажется недостаточно достойным того эгоистичного ублюдка, которым он является.

— Я не буду драться из-за этого, — выплевываю я, мои губы кривятся от гнева, а руки сжимаются в кулаки. Он вызвал во мне реакцию, как и хотел, но к черту последствия. Я должен защищать ее, особенно от него.

— Ну-ну, Кассиан. Ты же знаешь, что это так не работает. Я альфа на этой территории, дуэли происходят так, как я считаю нужным, — насмехается мой отец, в то время как все больше волков проносятся по лесу, окружая нас в ожидании давно назревшей дуэли между отцом и сыном.

— Когда ты наконец поймешь, что я давным-давно умыл руки от этой стаи. Ты изгнал меня, помнишь?

— И все же ты возвращаешься, — усмехается он, делая шаг ко мне с вызовом, прищурив глаза. Темные круги вокруг них подтверждают, что он не выспался. Хотел бы я списать это на тот факт, что он бредит, но это неправда. Он был таким невменяемым, сколько я себя помню.

Продвигаясь к нему, я убеждаюсь, что стою прямо перед Адди, чтобы он не мог смотреть на нее. — Я возвращаюсь ради людей, которые мне небезразличны. Я возвращаюсь, потому что всегда хотел, чтобы это был мой дом, я просто никогда не хотел, чтобы ты был моим отцом.

Слова слетают с моих губ, и тяжесть спадает с моих плеч. Это оказывает на меня такое воздействие, что у меня кружится голова. Я так долго нес на себе груз этого факта, что не помню жизни без него. Теперь, когда я стою здесь со своей женщиной, моими братьями и сестрой позади меня, все обретает смысл.

Этот человек — мой мучитель. Он никогда не был по-настоящему моим отцом или альфой, он был моей болью и страданием. Без Джейни я бы никогда не узнал доброты. Без моих братьев я бы никогда не познал верности. Без Адди я бы никогда не познал любви.

Доброта. Верность. Любовь.

Три сильных слова, которые нельзя использовать для описания моей кровной семьи.

Извращенный. Зловещий. Вероломный.

Я бы использовал их вместо нее.

На краю моего зрения мелькает образ моей матери, но я подавляю его. Он забрал и ее у меня.

Все, чем я являюсь, — это побочный продукт моего желания не быть похожим на этого человека. На самом деле я должен был бы поблагодарить его за то, что он научил меня как не действовать, но он не заслуживает моей благодарности, даже в мыслях.

— Ты самый неблагодарный наследник этого комплекса, который когда-либо существовал. Я отдал все, чтобы ты пошел по моим стопам, а ты все это выбросил. Ты мог бы стать великим, но вместо этого ты запятнан слабостью, — рычит он, его лицо краснеет с каждым словом. Он делает медленные размеренные шаги по поляне между нами, оставляя меня следовать за ним, предугадывать его следующий шаг.

— По твоим следам никогда не стоило идти. В твоем наследии не было ничего, за чем стоило бы гоняться. — Колючие слова срываются с моих губ, освобождая меня все больше и больше с каждым словом.

Он может издеваться надо мной сколько угодно, но он никогда по-настоящему не видел ту сдержанную ярость и гнев, которые он во мне породил.

— Мое наследие еще не закончено. Мне еще предстоит править, и я собираюсь убедиться, что ты будешь уничтожен в загробной жизни, вынужденный смотреть на меня сверху вниз, когда я предъявлю права на все, что было твоим.

— Звучит так, будто ты пытаешься забрать мое наследие, старик, и у тебя нет ни единого шанса, — рычу я в ответ, наблюдая, как ярость пожирает его тело. На следующем вдохе он бросается на меня, превращаясь в воздухе в волка, которого я всегда боялся, но теперь я перестал бояться.

У меня есть за что сражаться, есть кто-то, кто дает мне надежду на завтра, и наследие, которое я хочу оставить своим.

Каждая частичка меня хочет подбежать к ней, завладеть ее губами в последний раз, но это только вернет к ней внимание, подвергнет ее риску, а она и так изюминка этого дерьмового шоу. Вместо этого я бросился бежать, подпрыгивая в воздухе, когда лапы моего отца коснулись грязи. Ветерок овевает мое тело, когда я смещаюсь, мой волк поглощает меня, когда я приземляюсь с глухим стуком, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него сверху вниз с убийственным намерением.

Об отказе от вызова в честь Адди сейчас не может быть и речи, но я буду сражаться за нее насмерть.

Он снова бросается на меня, грохот его лап о землю эхом отдается в моих ушах, когда я щелкаю зубами и бросаюсь к нему. Он не колеблется, никогда не боиться моего присутствия, что только подчеркивает каким слабым он меня считает.

Идеально.

Я провел всю свою жизнь с тем, что он недооценивал меня, и от этого мне будет только приятнее унизить его.

Он отталкивается от земли за секунду до того, как я успеваю это обдумать, давая ему преимущество, но вместо того, чтобы подпрыгнуть в воздух, как я намеревался, я низко опускаюсь, прямо на землю, когда он пролетает у меня над головой. В тот момент, когда его задние лапы проходят мимо меня, я вскакиваю и поворачиваюсь к нему с оскаленными зубами.

Когда он падает на землю, я толкаюсь к нему быстрее, вонзаю клыки в его заднюю ногу, заставляя взвыть от боли. Мой триумф недолговечен, когда он пинает меня. Моя хватка ослабевает, и я скольжу по лесной подстилке, резко останавливаясь перед шеренгой волков.

Я ожидаю, что один из них войдет и прижмет меня к месту, чтобы мой отец сожрал меня, но, к моему удивлению, они отступают, давая мне пространство собраться с силами, прежде чем он набросится.

Вскакивая на лапы, я даже не успеваю поднять голову, как меня снова сбивают на землю, темно-коричневый мех отцовского волка мелькает у меня перед глазами, когда я ударяюсь головой. Тихий вой раздвигает мои губы, но я отказываюсь сдаваться. Царапаясь и пинаясь, я вслепую нахожу контакт с его боком, отталкивая его от себя достаточно, чтобы найти опору и снова подняться на лапы.

Он, не теряя ни секунды, поворачивается ко мне, стоя с высоко поднятой головой, чтобы смотреть на меня свысока, даже в своем волчьем обличье. Как раз в тот момент, когда я ожидаю, что он бросится ко мне, он наклоняет голову, глядя в сторону, и, несмотря на мои усилия, я не могу не обернуться, чтобы посмотреть, что привлекает его внимание. Я рычу от ярости, когда вижу, что это Адди.

Она стоит плечом к плечу, вклинившись между Криллом и Рейденом, в то время как Броуди, защищая ее, занимает место прямо за ней. Джейни тоже присутствует, но она в своей волчьей форме и защищает меня даже больше, чем мои братья.

Волна любви расцветает, но она быстро исчезает, когда мой отец врезается в меня, выбивая из меня дух и снова швыряя в грязь. Он пытается сжать мое горло, прижимая меня к земле, щелкая и рыча, когда слюна капает с его диких зубов.

Я отталкиваюсь, но ему все равно удается подползти ближе, дюйм за дюймом, пока я не выпускаю когти изо всех сил и не вонзаю их ему в бок. Я вслепую целюсь в слабое место, прямо под его передними лапами, и он воет в ночи.

Вместо того чтобы ослабить его, как я надеялся, я делаю его еще более безумным. Зрелище, о котором я не думал, что это возможно. Его зубы впиваются прямо под моей челюстью, угрожая проткнуть горло и истечь кровью, но вид Адди через его плечо наполняет меня силой, которую я могу черпать только у нее.

Собрав все силы, на которые я способен, я толкаю его, адреналин струится по моим венам, пульс грохочет в ушах, и он, беспомощный противостоять силе моего удара, с глухим стуком врезается в ближайшее дерево.

Качая головой, я пытаюсь избавиться от ощущения его зубов на моем горле, прежде чем бросаюсь к нему. Он ранен, с его губ срывается легкий стон, и я знаю, что у меня есть возможность, которая мне нужна, чтобы прикончить его раз и навсегда, но как только я подпрыгиваю в воздух, готовый забрать то, что принадлежит мне, на меня бросается другой волк.

Сбитый с курса, я сильно ударяюсь о землю, и мне потребовалась целая секунда, чтобы понять, кто пришел на помощь моему отцу. Знакомый черно-белый мех может принадлежать только одному человеку.

Далтон.

Ублюдок.

Он прижимает меня, мое тело болит от удара, но я продолжаю бороться. Толкаюсь, пинаюсь, царапаюсь. Чего бы это ни стоило, это не может закончиться вот так. Словно почувствовав мою внутреннюю мольбу, Далтон сворачивает мою шею в сторону, делая меня беспомощным, прежде чем впиться зубами в мое горло.

Вой вырывается из моих легких, когда мир вращается, но я отказываюсь поддаваться темноте, которая манит меня, когда пронзительный звук Адди, выкрикивающей мое имя, прорезает воздух.

Я должен вернуться к ней. Я должен быть достаточно сильным. Не только ради нее, не только ради королевства, но и ради маленького мальчика внутри меня, который заслуживает того, чтобы узнать, на что действительно похожа жизнь без властного отца, давящего на него.

Мой вой превращается в рык ярости, когда я использую каждую унцию силы, которая у меня осталась, чтобы отправить его в полет по воздуху. Я не слышу, как он приземляется, не чувствую, как дрожит земля, и не утруждаю себя поисками его. Он нарушил договор, правила дуэли.

Никто не должен вмешиваться.

И все же мы здесь.

Впрочем, это не имеет значения. Я буду выше этого.

Насторожившись, я ищу своего отца, отчаянно пытаясь положить конец страданиям, но когда я нахожу его, он не один. Мой пульс грохочет в ушах, заглушая шум вокруг, но рычание, исходящее от него, становится слабее, когда другой волк спрыгивает с него.

Паника пробирает меня до костей при виде белого волка, но я быстро поворачиваюсь влево и вижу свою девушку. Это не она. Однако волк выглядит таким знакомым. Почувствовав мое приближение, упомянутый белый волк поворачивается, запрокидывая голову, чтобы посмотреть через плечо, и все это обретает смысл.

Мать Адди.

Она отступает на шаг, потом еще и еще, опустив голову, отступая, предлагая мне моего отца на блюде. Я запинаюсь, не уверенный, стоит ли продолжать теперь, когда мне помогли, но Далтон отреагировал первым. Я думаю.

Оглядывая собравшихся волков, я останавливаюсь, ожидая, не захочет ли кто-нибудь еще вмешаться, но даже когда я начинаю приближаться к отцу, никто не вмешивается. Кровь пятнает его мех, собираясь лужицей на боку, когда он делает короткие, резкие вдохи.

Он умирает.

Ему просто нужно немного помочь перевалиться через край.

Его остекленевшие глаза находят мои, прежде чем он шевелится, останки сломленного человека лежат у него за спиной. — К-Касс-Кассиан, — прохрипел он, слабо поднося руки к горлу в безуспешной попытке остановить кровотечение. — Помогите. Я, — он задыхается, его безумные глаза изучают мои, и я хмурюсь.

Он же не может быть серьезным, не так ли?

Этот человек только и делал, что ломал меня. Неоднократно. Я был убежден, что никогда не исцелюсь, что это даже отдаленно невозможно, но женщина, стоящая напротив, доказала, что все это не так.

Оглядываясь на нее через плечо, я вижу беспокойство в ее глазах, боль в ее напряженном теле, и мое сердце болит не только за меня, но и за нее. Помощь ему послужила бы только возможностью для него продолжить свои мучения, причем не только для меня, но и для нее тоже.

Мое тело расслабляется, пульсация в венах притупляется по сравнению с желанием довести это до конца. Я чувствую тошноту, когда перекидываюсь, моя человеческая форма страдает от той же борьбы, порезов и ушибов, что и у моего волка, но мне удается оставаться стоящей над моим отцом.

— Ты не заслуживаешь моей помощи, — прохрипел я, падая на колени, когда его глаза расширились от паники. — Ты ничего не заслуживаешь. Ни от меня, ни от любого другого волка здесь, даже от Далтона. Твое время истекло. Я надеюсь, тебе понравится проводить вечность в загробной жизни, наблюдая, как я исправляю все ошибки, которые ты совершил.

Глубоко вздохнув, я сосредотачиваюсь на своем волке и преобразую свою руку. Когти вырастают из моей плоти, заставляя меня зашипеть, но я хочу увидеть это своими глазами, когда он сделает свой последний вдох. Его губы приоткрываются, готовые к последней мольбе, но я больше не слушаю. С меня достаточно.

Прежде чем он успевает произнести хоть один слог, я провожу когтями по его горлу, одним резким движением выпуская остатки его крови. Захлебывающиеся звуки эхом раздаются вокруг, пока его тело не обмякнет.

Лес остается тихим, пропитанным кровью и отмеченным вызовом, который навсегда запомнится этой ночью. Поднявшись на ноги, с болью в шее, которая становится невыносимой, я ищу глазами того, кого именно хотел найти.

Далтон.

Безумные глаза сверкают на меня оттуда, где он лежит, придавленный тяжестью другого волка. Не просто волка. Эти пронизывающие зеленые глаза смотрят на меня с заботой, которую невозможно описать. Уровень заботы, которую он пообещал всегда оказывать с того дня, как Джейни взяла меня под свое крыло.

Джейк.

Я киваю, молча выражая свою благодарность, и он понимает намек, отпуская ублюдка из своей хватки. Далтон стремительно вырывается, не думая, и я напрягаюсь в ожидании столкновения, готовый разорвать его на куски. Но ожидание затягивается дольше, чем ожидалось, когда он в последний момент меняет траекторию, прыгает чуть в сторону и врезается прямо в стоящую на лапах белую волчицу.

Никакие действия не могут остановить неизбежное. Время замедляется, когда ярость Далтона расплескивается по земле густой алой кровью.

Одно биение сердца. Это все, что нужно, чтобы убить другого.

Одно биение сердца, и все исчезает.

Одно биение сердца, и загробный мир принимает еще одну душу.

Одно биение сердца, и все несказанные слова исчезают.

Одно биение сердца, и мать Адди присоединяется к моему отцу.

44

АДРИАННА

Я

задыхаюсь, наблюдая, как Кассиан падает на колени. Мир меняется в замедленной съемке, разыгрываясь, как сцена из фильма. Я не могу дышать. Мои ноги несут меня еще до того, как я осознаю это, когда падаю в грязь рядом со своим волком.

Прижимая ладонь к ране на его шее, я кричу Броуди, чтобы он помог, но он уже рядом, накрывает мою руку своей и что-то бормочет себе под нос.

Это ничего не дает.

Ничего.

Хаос продолжает бушевать вокруг нас, но мое единственное внимание сосредоточено на Кассиане.

Он только что убил своего отца, и теперь он не исцеляется.

Я хмурюсь, глядя на Броуди в ожидании ответа, когда его взгляд задумчиво сужается. Убирая свое прикосновение к Кассиану, он тянется к моей руке, снова кладя ее на рану.

— Единственное, что может залечить рану, полученную во время дуэли, — это человек, из-за которого была дуэль, — выдыхает Броуди, и осознание захлестывает меня. Моя хватка становится крепче, моя потребность исцелить его становится невыносимой. Это была дуэль, как и все остальные, но из-за того, что это был его отец, я не признала это таким же образом.

Мой взгляд падает на лицо Кассиана. — Давай, Кассиан, — выдыхаю я, заново переживая всю сцену в своем воображении, пока хочу, чтобы его рана зажила.

В ту секунду, когда Кеннер набросился на Кассиана, я попыталась вмешаться, но Джейни твердо сказала, что я не могу. Уютно устроившись между Криллом и Рейденом, я стояла на месте, ненавидя каждую секунду расстояния между нами, пока в голову не пришла идея.

Прежде чем я успела передумать или меня отговорили, я сняла ментальные блоки в своем сознании и устремилась к Кассиану.

Я чувствовала все, что чувствовал он.

Я страдала из-за всего, что причиняло ему боль.

Я пошатнулась, когда он закричал, когда Далтон пронзил его плоть обнаженными зубами.

Это было слишком, угрожая повергнуть меня на колени не один раз. Но, несмотря на боль, я не могла остановиться. Я не стала бы. Он не мог пережить это без того, чтобы кто-то понимал его. Если быть рядом с ним в его мучительном моменте — это все, что я могу предложить, я сделаю это с радостью, потому что он заслуживает, чтобы ради него кто-то страдал.

Он и так через многое прошел. Ошеломляющие эмоции, которые обрушились на меня, не имели смысла, но для него они имели, и от этого мне стало еще больнее.

Броуди нежно сжимает мои пальцы, возвращая меня в настоящее, когда в воздухе раздается волчий вой. Я встречаюсь взглядом с Броуди, и он слегка кивает мне, молча давая понять, чтобы я посмотрела, и я медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть туда, где моя рука все еще прижата к горлу Кассиана.

Его голова опущена, подбородок упирается в грудь, как будто ему слишком тяжело поднимать голову, поэтому я делаю это за него. Возможно, он еще не готов встретиться лицом к лицу с миром, и мне придется извиниться за это позже, но мне нужно его увидеть.

— Кассиан, — выдыхаю я, беря его за подбородок и откидывая его голову назад. Его горящие глаза находят мои, и его захлестывает чувство вины.

— Мне жаль твою маму, — его слова такие мягкие, что их могло унести ветром, но я чувствую их и через нашу связь, укрепляя осознание, насколько мы предназначены друг для друга.

Моргая, я смотрю на него и качаю головой. — Это не твоя вина. — Оторвав от него взгляд, я замечаю волчицу Джейни, защищающую безжизненное тело моей матери, в то время как угольно-черный волк с пронзительными зелеными глазами пригвождает другого к месту.

Я сразу поняла, что это моя мать. В тот момент, когда она взлетела в воздух, поразительно похожая на мою собственную волчицу. Мое сердце подпрыгнуло в груди, когда она бросилась в бой, когда на Кассиана напал волк, которого, как я теперь знаю, зовут Далтон, но прошло совсем немного времени, прежде чем последний отомстил.

Смотря на мою мать сейчас, я чувствую оцепенение. Я не знаю, что чувствовать, поэтому мой разум выбирает не чувствовать ничего. Между нами навсегда останутся невысказанные слова, не будет финала, достойного записи, и именно это оседает тяжестью на моем сердце.

Иначе, как я могу оплакивать кого-то дважды? Она так долго не была частью моей жизни, что это приводит меня в замешательство. Цепляясь за оцепенение, я поворачиваюсь к Кассиану, и в тот же момент в воздухе раздается голос Джейни.

— Теперь ты альфа, Касс.

Мужчина, о котором идет речь, застывает рядом со мной, качая головой, берет меня за руку и поднимается на ноги, увлекая за собой.

— Нет.

— Касс… — Джейни появляется у меня за спиной, с хмуро сведенными бровями, пока он снова качает головой.

— Я сказал «нет». Пусть забирает, — ворчит он, указывая на Далтона, чем вызывает насмешку со стороны женщины, стоящей плечом ко мне.

Как будто между нами возникает чувство солидарности, особенно когда мы делаем это, но паника подступает к моему горлу. Кассиан — их альфа? Это не мне утверждать.

— Никто здесь не хочет, чтобы этот человек был нашим альфой, Кассиан, — настаивает Джейни, даже не потрудившись посмотреть в сторону Далтона. Ясно, что Кассиан ей не верит, поэтому она делает шаг назад, заручившись поддержкой волков, которые все это время прятались в тени. Один за другим они выходят вперед, молча подтверждая слова Джейни. — Этот человек не заслуживает власти, которая приходит с тем, чтобы быть нашим альфой, и ты это знаешь. Это твое время, твоя территория, твоя стая. Возьми это.

Кассиан качает головой, кровь пачкает его одежду, когда он пытается сделать шаг назад, но ему быстро преграждают путь кружащие вокруг него волки. Если бы у меня не было контекста для этого момента, я бы подумала, что он в опасности, но воздух наполнен безмолвными мольбами и оставшимися без ответа обещаниями лучшего будущего.

— Через. Мой. Гребаный. Труп. — Слова произносятся с рычанием, привлекая всеобщее внимание и переключая внимание на Далтона, который, все еще прижат черным волком. Его взгляд прикован к Кассиану, потемневшие уголки его зрачков повторяют зловещее обещание, точно так же, как это всегда было у Кеннера.

— С удовольствием, — рычит Джейни, толкая меня обратно в поджидающие объятия и бросаясь к мужчине, о котором идет речь.

Я едва успеваю осознать, что это Рейден не дает мне упасть, прежде чем она начинает колотить мужчину голыми кулаками, в то время, как волк, удерживающий его на месте, не двигается.

— Черт. Джейни! — Кассиан кричит, пытаясь вмешаться, но ему не удается сделать ни шагу из-за волков, окружающих нас и держащих его в плену.

Я разеваю рот, широко раскрыв глаза, совершенно не к месту, когда удары плоти о плоть эхом разносятся в ночном воздухе. Джейни наконец встает после того, что кажется вечностью, кровь покрывает костяшки ее пальцев и забрызгивает футболку в тон. В ту секунду, когда она убирается с пути, черный волк заканчивает работу, разрывая плоть Далтона зубами до тех пор, пока человека практически невозможно узнать.

Удовлетворительная улыбка расплывается по лицу Джейни, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на Кассиана. — Что? Не смотри на меня так. Он сказал «только через мой труп», и я была счастлива услужить. — Ее улыбка растягивается от уха до уха, когда она пожимает плечами, как крутая стерва, которой она и является.

— Джейни, — говорит Кассиан со вздохом, проводя рукой по лицу и беспомощно глядя на нее.

Ее плечи опускаются, когда она делает неуверенный шаг к нему. Словно по волшебству, толпа волков прокладывает ей путь, укрепляя то, что мы все знаем.

Они хотят видеть Кассиана своим альфой.

— Это должен быть ты, Касс, — выдыхает она, оказавшись прямо перед ним, правда придает силы ее словам, когда он качает головой, но его сопротивление становится слабее. Он знает это так же хорошо, как и она, просто не хочет в этом признаваться.

— Я не могу справиться с этим прямо сейчас, — бормочет он, застонав в свои руки, прежде чем его глаза находят мои.

Мое тело движется само по себе. Мои руки на его шее, скользят по волосам у него на затылке, когда он инстинктивно прижимается своим лбом к моему.

— Все в порядке. — Я не совсем понимаю, что в порядке, я просто знаю, что ему нужно услышать это от меня. Я чувствую это в своих венах.

Он вздыхает, его мышцы немного расслабляются, когда я придвигаюсь ближе, становясь вплотную к нему, так что мы оказываемся грудь к груди.

— Нам нужно идти, — заявляет Рейден позади меня, напоминая мне, что мы не одни; далеко не так.

— Он не может. Пока нет, — отвечает Джейни, и я смотрю глубоко в глаза Кассиана, впервые ясно видя решимость.

Мягкая улыбка изгибает мои губы. — Клянусь, если ты думаешь, что я начну называть тебя Альфой, тебя ждет жестокое пробуждение, — размышляю я, изо всех сил пытаясь разрядить ситуацию, и он усмехается.

— Ты всегда будешь моей альфой, Адди. — Его губы скользят по моим на следующем вдохе, оставляя меня легко стоять на ногах, пока я раскачиваюсь в его объятиях. — Ты уверена насчет этого? — шепчет он мне в губы, и я пожимаю плечами.

— Не мне быть в этом уверенной, Кассиан. Это для тебя. Если ты хочешь этого, тогда возьми. Если ты этого не хочешь, тогда я встану плечом к плечу с тобой против всех, кто попытается утверждать обратное. Вот так просто.

— Вот так просто, — повторяет он, ища мои глаза. Для чего? Я не совсем уверена, но, кажется, мгновение спустя он находит это.

— Я хочу этого. Они этого заслуживают.

Я киваю. — Ты тоже.

Его пальцы сжимаются на моей талии, прижимаясь ко мне еще на мгновение, прежде чем он отступает. — Тебе следует вернуться. Я скоро тебя догоню.

Я не хочу оставлять его, я не хочу ни на минуту расставаться, только не после этого, но внутри меня есть чувство, исходящее от него, подтверждающее, что это то, что ему нужно, и я имела в виду именно это, когда сказала, что дело не во мне. Это для него.

— Моя мать?

— Она будет похоронена как уважаемый член стаи, — отвечает он, не задумываясь, и я улыбаюсь, не совсем уверенная, как реагировать. Он, должно быть, чувствует неуверенность, борющуюся внутри меня, потому что нежно целует меня в уголок рта, прежде чем отступить. — Иди. Стая нуждается во мне, но королевство нуждается в тебе еще больше.

45

АДРИАННА

У

меня щемит сердце, беспокойство только усиливается по мере того, как Броуди переносит нас, вдали видны очертания главного здания академии, а по бокам от нас появляется знакомый фонтан.

— Нам не следовало оставлять его, — признаю я в ту секунду, когда сажусь на бортик фонтана и закрываю лицо руками, охваченная отчаянием.

— Мы поступили правильно, принцесса, — заявляет Крилл, присаживаясь передо мной на корточки и успокаивающе кладя руку мне на колено. — Возможно, сейчас так не кажется, но то, что мы чувствуем, — это наше собственное эгоистичное желание, чтобы мы были вместе, но ему нужна свобода, чтобы занять свое место.

Мои губы поджимаются, когда я сдерживаю раздражение. Он прав, и я ненавижу это.

Кассиан теперь Альфа стаи Кеннер, территории и все такое, и хотя ясно, что он нужен им, они тоже нужны ему. Это чувство сопричастности, которого у него никогда не было при правлении его отца. Он заслуживает момента, чтобы насладиться этим и понять, что от него нужно, без того, чтобы остальные проблемы королевства затмевали это.

— И что нам теперь делать? — Ворчу я, заслужив пожатие плеч от дракона передо мной, поэтому перевожу раздраженный взгляд на Броуди и Рейдена. Первый выглядит примерно таким же растерянным, как я себя чувствую, но внезапное движение бровей Рейдена, когда он переводит взгляд вдаль, заставляет меня вскочить на ноги. — Рейден?

Он поднимает палец, безмолвно призывая меня к тишине, и я плотно сжимаю губы, придвигаясь к нему ближе, только для того, чтобы увидеть, как он хмурится все сильнее.

— Ты это слышишь? — бормочет он, закрывая глаза, чтобы сосредоточиться, и я делаю то же самое.

Первое, что я слышу, — это учащенное биение моего сердца, звук, который мне нужно заглушить, если я планирую услышать что-то еще, но это трудно. Мой адреналин неумолим. Делая глубокий вдох, я пытаюсь сосредоточиться, направляя всю свою энергию на слух. Для чего? Я не знаю, и я почти уверена, что тут нечего замечать, когда далекий шепот эхом отдается в моих ушах.

Я наклоняю голову в ту сторону, откуда он доносится, пытаясь уловить, что на самом деле происходит, но как только я думаю, что у меня получилось, звук меняется.

— Я что-то слышу, только не знаю что, — признаюсь я, открывая глаза и обнаруживая Крилла, стоящего по другую сторону от Рейдена в той же позе. Броуди пожимает плечами, ничего не понимая, пока глаза Рейдена не распахиваются, и он не наклоняет голову.

— Это звучит как пение, но не мага и их магии, скорее как…

— Там протестуют, — добавляет Крилл, завершая ход мыслей Рейдена, и тот нетерпеливо кивает.

— Я не думаю, что у меня хватит умственных способностей справляться с протестами после тех событий, которые уже произошли с нами сегодня. Честно говоря, вся неделя была сплошным дерьмом, и мне больше не хочется подвергать себя этому, — говорит Броуди со вздохом, опуская руки по бокам и хлопая себя по бедрам. Он поднимает лицо к небу, с его губ срывается тяжелый вздох, прежде чем он наклоняет голову и смотрит на меня краешком глаза. — Ты же не позволишь нам заняться этим это в другой раз, не так ли? — ворчит он, и я пытаюсь изобразить самую лучшую улыбку, на которую сейчас способна, но этого недостаточно, чтобы поднять ему настроение. — Прекрасно, как бы там ни было, но когда что-то пойдет не так, а так бывает всегда, я хочу, чтобы все знали, что я переместил нас в более тихую часть кампуса в надежде избежать бойни.

— Прекрати ныть и пойдем, — бормочет Рейден, беря меня за руку, прежде чем направиться на звук.

Крилл и Броуди прямо за нами, пока он держит ровный темп, предпочитая не бросаться в безумие со своей вампирской скоростью, и я, молча благодарна. Честно говоря, мой разум подсказывал мне последовать совету Броуди и проигнорировать этот шум, но мое сердце и мое чертово нутро настаивали. Это именно то, что я получаю за желание защитить королевство любой ценой.

Звуки протеста звучат в моей голове, когда мы приближаемся к зданию академии. Почти впечатляет, что с этой стороны не похоже, что мы нанесли здесь вчера какой-либо ущерб, но я уверена, что другая сторона не излучает такой же атмосферы.

Следуя по тропинке, скандирование становится все более громким по мере того, как в поле зрения появляется огромная толпа людей. Они стоят плечом к плечу, держа в руках таблички и распевая во всю мощь своих легких.

— Освободите наше королевство! Освободите наше королевство! Освободите наше королевство!

Я застываю на месте, моргая от суеты людей со всего мира, кричащих в унисон.

— Чего мы хотим?

— Свободу.

— Когда мы этого хотим?

— Сейчас же!

Крилл и Броуди подходят ближе, пытаясь создать защитный круг вокруг меня, в то время как рука Рейдена крепче сжимает мою.

— Что они имеют в виду под всей этой свободой? — Спрашивает Рейден, но прежде чем я успеваю даже разжать губы, кто-то впереди поворачивается к нам лицом. Их взгляд прищуривается, пока они пытаются разглядеть нас, и когда их глаза встречаются с моими, они бросаются к нам.

— Освободи нас от их тирании. Спаси нас! — кричит она, протягивая руки и пытаясь дотянуться до меня, но Крилл отбрасывает ее на шаг назад. Однако это, похоже, не останавливает ее попыток. — Она здесь, наш спаситель здесь. — Ее голос пронзителен, прорываясь сквозь пение, когда взгляды обращаются в нашу сторону.

— Помогите нам!

— Помогите нам, пожалуйста.

— Спаси нас от Совета.

Я моргаю, глядя на толпу, движущуюся к нам, пока Рейден тихо ругается.

— Черт возьми, нам нужно увести ее отсюда к чертовой матери. Сейчас же, — ворчит он, и Броуди бросает на него многозначительный взгляд.

— Что я говорил о…

— Сейчас не время для «Я же вам говорил», придурок, — вмешивается Крилл, раздраженно глядя на моего мага, прежде чем перевести свой напряженный взгляд на Рейдена. — Отведи ее внутрь. Мы будем прямо за тобой.

Моему вампиру не нужно повторять дважды. На следующем вдохе он тянет меня за собой, заставляя меня развить волчью скорость, пока мы прокладываем себе путь сквозь толпу. Он не останавливаться, пока за нами не захлопывается дверь здания академии.

— Что происходит? — Спрашиваю я, прекрасно понимая, что у него нет ответа, когда мы отходим от двери. Я вырываю свою руку из его, упираю ладони в бедра, размышляя, когда мне отвечает голос.

— Академию взяли штурмом. С людей хватит.

Я с удивлением оборачиваюсь и вижу Боззелли, стоящую с небольшой группой студентов, которые еще не ушли, и несколькими профессорами тоже. Бо среди них, его глаза ищут мои, но мгновение спустя в здание влетает Крилл с Броуди на хвосте, и беспокойство исчезает из его взгляда.

— Чего они хотят? Они скандировали о свободе, — говорю я, пытаясь успокоить дыхание, которое не становится ни медленнее, ни ровнее, лишь короткие резкие вдохи.

Боззелли переплетает пальцы вместе, на ее губах натянутая улыбка. — Должен быть объявлен наследник, — говорит она, заставляя собравшихся студентов ахнуть, в то время как мой пульс стучит в ушах.

— Кем? — Спрашиваю я, недоверие запечатлено в этих двух маленьких словах, пока я пытаюсь осознать тот факт, что все уже подходит к концу. Время пришло, путешествие достигает своего пика, и сейчас мы ничего не можем сделать, кроме как наблюдать, как оно разворачивается.

— Народом.

46

АДРИАННА

Б

альный зал, изменивший мою жизнь, выглядит совсем не так, как в ту ночь. Весь блеск и гламур исчезли. Здесь нет ни столов, ни центральных предметов, ни изысканных штрихов, ни шелковых драпировок. Все это исчезло. Все, что осталось, — это небольшая платформа.

Я и раньше видела, как Боззелли стоит там и произносит одну из своих нелепых речей, но на этот раз мое будущее висит на волоске. Ее светло-зеленый брючный костюм с идеальной складкой спереди, блейзер застегнут на все пуговицы, из-под него выглядывает белая шелковая блузка.

Ее волосы собраны сзади в скромный шиньон, а макияж минимален, что позволяет ее наряду привлекать к себе все внимание. Я наблюдаю, как шевелятся ее губы, когда она говорит в камеру, обращаясь ко всему королевству, как будто они находятся в комнате вместе с нами, но мой пульс не успокаивается. Мой взгляд скользит по ее губам, пытаясь разобрать, что она говорит, сквозь внутренний шум.

Она выглядит как истинный профессионал, как будто академия не рушится вокруг нее, а вместе с ней и королевство. Возможно, у нас были свои взлеты и падения, но, наблюдая за ней сейчас, я могла бы многому у нее научиться. Особенно, если произойдет чудо и мне будет предоставлена возможность привести наше королевство к величию.

Я смотрю, как она объясняет, что должно произойти. Люди хотят, чтобы Совет ушел, и у нее есть возможность предложить им это. Я уверена, что у Совета все еще есть планы, к которым мы должны подготовиться, но сейчас я сосредоточена на ее губах, когда она перечисляет оставшихся студентов в кампусе на выбор публики.

От слетевшего с ее губ моего имени у меня по спине пробегает дрожь. Даже если я могу прочитать его только по губам, этого достаточно.

Я делаю глубокий вдох, желая, чтобы мой пульс успокоился, чтобы я могла услышать что-нибудь из ее речи, но только когда она заканчивает свое обращение к нации, я, наконец, могу признать хоть что-то из этого.

— Для меня было честью служить Королевству Фладборн таким образом. Я искренне благодарю вас за предоставленную мне такую прекрасную возможность, и я надеюсь послужить вам завершением в эти последние минуты. По всему королевству начинаются голосования, и у вас есть время до захода солнца, чтобы внести свой вклад. Наступит утро, когда взойдет солнце, и его свет озарит новый рассвет, рассеет последние сумерки под контролем Совета и положит начало новой эре для всех нас, поскольку наследник займет их место на троне.

Она кивает, и мгновение спустя камера выключается. Ее плечи опускаются, и ей требуется время, чтобы снова взять себя в руки, прежде чем она обращает свое внимание на оставшихся студентов. Я стою в гуще толпы, Рейден слева от меня, Броуди справа, а Крилл позади меня.

— Спасибо вам за то, что сражаетесь за наше королевство. Спасибо вам за то, что вы бескорыстно предлагаете себя для всеобщего блага. Возможно, это не та ночь, чтобы купаться в лучах славы, поскольку мы собираемся отсиживаться здесь, но важно, чтобы вы были под защитой все это время. Кровати будут расставлены в дальнем углу комнаты, а ужин будет подан как можно скорее. Устраивайтесь поудобнее, отдыхайте, утром вы понадобитесь королевству в лучшем виде, — наставляет Боззелли, ее слова отзываются глубоко в моих венах, когда я киваю в согласии, но она уже отвернулась, тихо переговариваясь с Бо, когда они отпускают нас.

— Есть какие-нибудь новости от Кассиана? — Спрашиваю я, глядя на Броуди, который несколько раз пытался связаться с ним, но тот качает головой.

— Пока нет.

Черт.

Мы не можем сейчас пойти за ним. Я ненавижу, что мы сейчас не вместе. Я просто надеюсь, что с ним все в порядке и Совет не сосредоточит свое внимание на комплексе.

— Давайте поедим, но будем начеку, и я уверен, что скоро он даст о себе знать, — предлагает Крилл, обнимая меня за плечи и ведя туда, где уже накрыто несколько обеденных столов.

Запах еды витает в воздухе, подзывая нас ближе, когда я киваю в знак согласия. — Прекрасно, но в прошлый раз, когда мы решили поесть, и оставаться начеку, что-то пошло не так, — бормочу я, опускаясь на сиденье с тяжелым вздохом, когда Броуди грозит мне пальцем.

— Видишь? Я же тебе говорил.

Я закатываю на него глаза, хотя он определенно не ошибается, но Крилл прав. С таким же успехом мы можем заправиться и переждать. Мы больше ничего не можем сделать.

Бормоча слова благодарности, я беру предложенную тарелку и набрасываюсь на еду. Курица, зеленая фасоль и картофельное пюре. Это не то блюдо, о котором мечтают на последнем ужине, но могло быть и хуже. Опустошив тарелку, я кладу на нее нож и вилку и откидываюсь на спинку стула.

— Все в полном беспорядке, — заявляет Рейден, его пристальный взгляд встречается с моим через стол, и я хмыкаю в знак согласия.

— Здесь всегда был беспорядок, — добавляет Броуди, заслужив многозначительный взгляд от всех присутствующих, прежде чем он может снова произнести свое «Я же вам говорил», но, к моему удивлению, этого не происходит. — Вопрос в том, что мы собираемся с этим делать?

Я выпрямляюсь на своем месте, его слова переворачивают часть меня, а в голове у меня все идет кругом. — Это именно тот вопрос, который мы должны задать, — подтверждаю я, зарабатывая дерьмовую усмешку от мага, чье эго только раздувается.

— Не поощряй его, — ворчит Рейден, и я качаю головой.

— Нет, серьезно. Что бы ни случилось завтра, мы, так или иначе понадобимся нашему королевству. Несмотря на то, что мы видели отрывки из СМИ, мы на самом деле не знаем, что о нас думает общественность, и реальность такова, что это не имеет значения. Важно то, что нужно от нас королевству, и ему что-то понадобится, потому что ты прав, здесь полный бардак.

— Ты такая чертовски горячая, когда в твоих венах горит огонь, принцесса, — заявляет Крилл рядом со мной, и я хихикаю, изо всех сил пытаясь скрыть эффект, который производят на меня его слова.

Мои нервы спокойны, мое сердце не колотится, и моя душа довольна.

Провела ли я всю свою жизнь, желая стать наследницей королевства, соответствовать роли, для которой я родилась, и служить людям? ДА. Несомненно.

Но реальность такова, что это может быть не то, чего хотят люди, и это не единственное, что я могу предложить.

Я готова быть всем, что нужно от меня королевству, даже если мне не стать наследницей. Может быть, именно в этом и заключалось это путешествие, я просто еще не была готова по-настоящему увидеть его.

Теперь, когда я здесь, я вижу яснее, чем когда-либо, и я знаю без тени сомнения, что все начнется завтра.

Гордость кипит во мне, пока я наслаждаюсь откровениями, происходящими в моем сознании, прерываясь только тогда, когда вдалеке раздается крик. Я все еще смотрю на Крилла, Броуди и Рейдена, чтобы увидеть, услышали ли они это тоже, но ясно, что услышал весь зал, когда Бо ворвался в комнату.

— Что происходит? — Спрашивает Крилл, поднимаясь на ноги, когда его брат пробегает мимо него. Он не останавливается, но предлагает ответ.

— Вампиры. Совет выпустил обезумевших вампиров на город Харроуз.

47

РЕЙДЕН

Я

рость бурлит в моих жилах, когда я смотрю вслед Бо. Я вскакиваю на ноги, даже не осознавая, когда его слова захлестывают меня.

Вампиры.

Гребаные вампиры.

Не просто обычные вампиры. Нет. Обезумевшие, блядь, вампиры.

Бо прав, это дело рук Совета, но больше всего у меня скручивает живот от того факта, что я знаю, что за этим стоит моя мать. Мой отец тоже? Я не совсем уверен, но одно могу сказать наверняка: я больше не хочу наслаждаться превосходством, которое приходит с тем, чтобы быть Холлоуэем.

Этот ярлык больше похож на проклятие, чем на благословение. Я переступил порог этой академии в день открытия, думая, что я крутой как дерьмо просто потому, что я вампир с устрашающей фамилией. Теперь это смущает меня больше всего.

Все, что, как мне казалось, я когда-либо знал, ничего не значит. Единственная правда, которую я когда-либо чувствовал, — это объятия моих братьев и присутствие моей Бунтарки.

Стул Адрианны скрипит по полу, когда она поднимается со своего места, вырывая меня из моих мыслей, поскольку Броуди делает то же самое. Крилл уже встал, но он ждет ее следующего шага, прежде чем сделать свой собственный.

Она была нашим центром до того, как Совет применил свою магию и связал нас связью судьбоносных партнеров вместе на всю вечность, но теперь это сияет еще ярче.

Куда бы она ни пошла, мы последуем за ней.

Ее взгляд перебегает с удаляющейся фигуры Бо на нас троих за столом, прежде чем она замечает тот факт, что никого из других студентов, похоже, не волнует то, что происходит вокруг них. Тихое ругательство себе под нос и натянутая улыбка в нашу сторону, и она уходит.

Мы отстаем от нее на шаг.

Наши шаги гулко отдаются по полу, и я ощущаю покалывания магии судьбоносных партнеров в глубине своего существа. Даже с подсказками Броуди о том, как попытаться сдерживать это, магия все равно дает о себе знать. Мои шаги запинаются, когда я на мгновение задумываюсь, и вместо того чтобы удваивать усилия, чтобы удержать нити магии, грозящие высвободиться и соединить нас на более глубоком уровне, я поддаюсь этому.

Мои веки дрожат, и я покачиваюсь на месте.

Сначала я чувствую Адрианну, ее решимость и силу, заполняющую мои мысли, в то время как Крилл вибрирует во мне тьмой, которую я могу соотнести только с драконом. Он предан своей женщине, готов атаковать или защищать в любой момент, и это почти заставляет меня забеспокоиться, что я недостаточно люблю ее.

Прочищая горло, я заставляю себя открыть глаза и спешу догнать его, но обнаруживаю, что Броуди выжидающе смотрит на меня. Наша связь становится яркой, когда он бросает на меня понимающий взгляд, подтверждая, что он тоже позволяет магии свободно проходить через себя.

Он идет в ногу со мной, не говоря ни слова, пока мы следуем за Адрианной и Криллом через двери и дальше по коридору. Если Бо и знает, что мы следуем за ним, он не подает виду. Узел скручивается у меня в животе, дикая связь, которая, я знаю, ведет только к одному человеку.

Кассиан.

Прежде чем я успеваю передумать, я тяну изо всех сил, молча умоляя его притащить сюда свою задницу, но неизвестно, чувствует он меня или нет, когда мы, пошатываясь, останавливаемся у дверей академии.

Крики становятся громче, ужас еще более оглушительным, когда я вглядываюсь сквозь витражное стекло, стараясь как можно лучше разглядеть, что происходит по ту сторону.

Даже сквозь запятнанное стекло, видны брызги крови, когда разворачивается кровавая бойня.

— Сколько их там? — Спрашивает Крилл, глядя на своего брата, который в ответ пожимает плечами.

— Это не подарки на день рождения, завернутые в новенькую упаковку, чтобы я мог сосчитать, Крилл. Что ты хочешь, чтобы я сказал? Тридцать шесть?

Крилл раздраженно качает головой и поворачивается к брату спиной. — Иди нахуй, придурок. Я пытаюсь оценить, с чем мы столкнемся, а ты ведешь себя как ублюдок. Следующее, чего ты захочешь, это что, чтобы я похлопал тебя по плечу за то, что ты сам их все пересчитал? — огрызается он в ответ, но на это нет времени.

Я вижу это по глазам Адрианны. Она хочет выйти и помочь. Она не хочет иметь дело с этим дерьмом.

— Столкнетесь? Вы ни с чем не столкнетесь, — огрызается Бо, привлекая всеобщее внимание к себе.

— Мы не будем это обсуждать снова, Тора, — выдавливает Адрианна, используя его фамилию вместо имени. — Ты не остановил нас в прошлый раз, когда мы видели обезумевших вампиров на официальной экскурсии от академии, и не остановишь нас сейчас, — добавляет она, прежде чем направиться к двери.

Я чувствую, как он пытается остановить ее, но никто не встает на пути моей женщины и того, чего она хочет. Я на одном дыхании сокращаю дистанцию, отталкивая его плечом в сторону, пока Адрианна продолжает, и мгновение спустя дверь распахивается.

Как и в ту ночь в центре города Харроуз, она атакует врага, готовая отдать свою жизнь, выполняя долг, за свое королевство. И, как и в прошлый раз, я рядом с ней. Вместе с Броуди и Криллом. Осознавая, что недостает одного кусочка головоломки, я снова ощущаю связь с Кассианом, надеясь на лучшее, прежде чем вступить в битву.

Я бросаюсь к ближайшему вампиру, их глаза-бусинки безумны от жажды. Они так возбуждены вкусом крови, которая стекает у них с подбородка, что даже не замечают моего приближения. Его шея ломается в моих руках, как веточка, и секунду спустя его конечности валятся на землю, когда мерцающий свет танцует в ночном небе.

Когда я увидел это в первый раз, я был поражен, отвлечен и почти ослеплен, но теперь я вижу его назначение и ценю его сияние. Ослабив бдительность, я также чувствую связь с ее магией, когда она проецируется в ночное небо, покрывая одного гражданского за другим.

Я с благоговением наблюдаю, как Адрианна стоит в центре бойни, свет льется от нее фонтаном, окутывая невинных, позволяя мне выделить вампиров в темноте. Перепрыгивая через безжизненные тела, которые у нас не было шанса спасти, я выслеживаю свою следующую цель.

Обезумевшая вампирша с волосами, испачканными кровью, и угольно-черными глазами. Ее спина сгорблена, пальцы скрючены у боков, пока она отчаянно ищет следующую жертву. Она протягивает руку в свет, жаждая вонзить зубы в очередной кусок плоти, но вместо этого издает пронзительный крик, отдергивая руку назад без пальцев.

Она слишком занята, разглядывая обожженную плоть, чтобы заметить меня, и я быстро разделываюсь с ней, наблюдая, как она оседает у моих ног. Удовлетворенный, я всматриваюсь в темноту, готовый к новой атаке, когда вдалеке вспыхивает огонь. Нужно время, чтобы понять, откуда он, и я расслабляюсь, когда вижу, что это Крилл уничтожает еще больше обезумевших тварей по другую сторону света.

Под звуки песнопений Броуди, эхом раздающихся в моих ушах, и моими союзниками, сражающимися по своим фронтам, я вхожу в ритм, уничтожая одного вампира за другим, пока больше никого не остается.

Дерзкая ухмылка приподнимает уголок моего рта, когда я вытираю руки. Адрианна, должно быть, чувствует то же достижение, потому что мгновение спустя яркий свет гаснет, и мирные жители больше не находятся под ее непосредственной защитой.

По толпе проносится ропот, их захлестывают чувства благодарности и облегчения. Каждый бросает какой-то взгляд в сторону Адрианны, но она, кажется, не замечает этого, поскольку, прищурившись, разглядывает что-то вдалеке.

— Что случилось? — Спрашиваю я, бочком подходя к ней мгновение спустя, и она хмурится еще сильнее.

— Что это? — Она указывает вдаль, но все, что я вижу, — это пустую территорию академии. Я пожимаю плечами, уверенный, что ей все мерещится, но тут рев сверху заставляет меня замереть. Крылья Крилла взмахивают в воздухе, когда он облетает небо впереди, прежде чем направиться обратно в нашу сторону.

Тогда я чувствую это, его эмоции через нашу связь. — Ты тоже это чувствуешь? — Спрашивает Адрианна, сжимая мою руку со смесью утешения и беспокойства, и я ворчу.

— Я опустил стены. Он насторожен, взволнован и…

— Предупреждает нас, — заканчивает она, обшаривая глазами небо в поисках следующего шага Крилла.

— Вампиры. Еще вампиры, — заявляет Броуди, бросаясь к Адрианне с другой стороны, и я чертыхаюсь. Еще? Конечно, их больше. Это все, что нам сейчас нужно. — Что нам делать? — спрашивает он, не сводя глаз с Адрианны, но это бессмысленный вопрос, когда мы все уже знаем ответ.

Прижимаясь губами к ее виску, я на долю секунды вдыхаю ее запах, прежде чем повернуться лицом к Броуди. — Мы делаем то, что делаем всегда: мы сражаемся.

Стремясь покончить с этим скорее, чем позже, я бросаюсь навстречу толпе вампиров, которая несется к нам. Позади меня сияет свет, и я знаю, что магия Адрианны снова обретает собственный разум.

Мои глаза прищуриваются, когда я бросаюсь к бойне, моя вампирская скорость недосягаема для тех, кто спотыкается на пути к нам. Я уничтожаю первых шестерых, прежде чем они успевают заметить мое присутствие, в то время как Крилл поджигает их с задних рядов.

Волнение пульсирует во мне, подтверждая, что я слегка не в себе, с каждым из них, кто падает на землю. Вместо того чтобы прятаться от этого чувства, я наслаждаюсь им, расправляясь с четырьмя из следующего ряда, прежде чем остановиться на месте.

— Правда, сынок? Ты хочешь, чтобы все закончилось вот так? — Моя мать приподнимает бровь, глядя на меня, ее волосы идеально уложены, наряд такой же безупречный, как всегда, когда она бродит среди обезумевших вампиров.

— Почему ты здесь? Зачем ты это делаешь? — Я рычу, ярость кипит под поверхностью, когда я стою перед женщиной, которая принесла мне лишь боль и страдания. Даже это преувеличение. Я никогда не был для нее в числе приоритетов, даже когда ее избрали профессором в академии. Теперь я вижу этот шаг таким, какой он есть: ее попытка пробраться в ряды нового времени. Она думала, что сможет оставаться на шаг впереди академии, если будет среди нее.

Теперь она та чужачка, какой была всегда, и я больше не на ее стороне.

— Ты действительно думал, что Совет так легко сдастся? Как глупо, — презрительно говорит она, ее глаза сужаются в щелочки, словно ей неприятно объясняться передо мной.

В этот момент, в этом единственном взгляде, я понимаю, что мне не нужны от нее объяснения. Мне вообще ничего не нужно. У меня уже есть все, что мне когда-либо понадобится.

Даже если бы у меня не было ничего, это было бы больше, чем я когда-либо мог получить от нее.

В ее теле нет ни одной заботливой кости. Ни одной. Она всегда думает только о себе. Всегда.

— Глупо то, мама, что ты могла подумать, что будешь важна после всех этих лет? Ты больше не полезна нашему королевству, ты никчемна для нашего народа, и ты не заслуживаешь той власти, которая так легко была тебе дана. А теперь, если не возражаешь, мне нужно защищать академию, — заявляю я, делая шаг назад и слегка отдавая ей честь.

Мое пренебрежение только сильнее выводит ее из себя, и ее руки сжимаются в кулаки, но это больше не моя проблема. Повернувшись к ней спиной, я нацеливаюсь на ближайшего обезумевшего вампира, но прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, пальцы запутываются в моих волосах, откидывая голову назад, когда шепот эхом отдается в моем ухе.

— Ты всегда был никчемным отпрыском. Я отправила тебя в академию в надежде, что ты проявишь себя передо мной, но я должна была знать, что ты потерпишь неудачу. Никчемный, нелюбимый и одинокий. Это то, кем ты всегда был и кем ты всегда будешь. А теперь попрощайся с этой маленькой жизнью, которую, как тебе кажется, ты создал для себя, потому что я собираюсь сжечь все это дотла. Начиная с тебя. — Ее угроза обвивается вокруг моего тела, когда ее руки тянутся к моей шее, готовые прикончить меня точно так же, как я разделывался с обезумевшими.

Моему гневу нет границ, когда я тянусь к ее запястьям, но она на шаг опережает меня, двигаясь раньше, чем я успеваю. Мое горло сжимается от ее крепкой хватки, угрожая сломаться в следующий момент, но прежде чем мир погружается во тьму от того, что она сжимает мою шею, в воздухе раздается рычание, и ее хватка на мне ослабевает.

Я свободно падаю, моя спина ударяется о землю мгновением позже, когда мои пальцы запутываются в пучках травы. Мне требуется минута, чтобы отдышаться, задыхаясь с каждой секундой, пока я удостоверяюсь, что я, блядь, не мертв. От рук моей матери, не меньше.

Подтягиваясь, я быстро опрокидываюсь обратно, когда четыре лапы и ряд оскаленных зубов перепрыгивают через меня, повалив маму на землю рядом со мной. Повернув голову, я в полном восторге наблюдаю, как мою маму без усилий пережевывают и выплевывают.

Пронзительные карие глаза встречаются с моими в темноте, и связь в моем нутре оживает.

Кассиан.

Не только он, но и все волки.

Я сижу в благоговейном страхе, наблюдая, как бесчисленные обезумевшие вампиры вместе со своим глупым лидером падают от когтей Кеннерских волков и пламени Крилла, пока кампус не наполняется чувством спокойствия.

Восставая из пепла ночи, с волком рядом, я направляюсь к светящемуся маяку, который ведет меня домой.

Я начеку, я готов, я полон решимости. Потому что, хотя хаос, возможно, и прекратился, он лишь временный, и самое время положить ему конец навсегда.

48

АДРИАННА

— П

устите всех внутрь. Я не думаю, что нам нужно ожидать новой атаки, но в этих стенах они в большей безопасности, чем там, — командую я, кивая Бо, который открывает двери без единого слова.

Странное ощущение. На моих плечах тяжесть битвы, но физического истощения нет. Все дело в психике. Защитный свет, который расцветает во мне, превращает меня из девушки, которая сначала действует, а потом думает, в женщину-защитницу, и в этом есть что-то поэтическое, что согревает мою душу. Или, может быть, это и есть магия.

Стоя у открытых дверей, я машу всем заходить внутрь, получая шепот благодарности от нескольких проходящих гражданских. Я просто мягко улыбаюсь, пока мой взгляд обшаривает ночной воздух в поисках моих мужчин.

Первым я нахожу Броуди, который неторопливо приближается ко мне с одобрительной улыбкой на губах. Он ничего не говорит, когда подходит, чтобы встать рядом со мной, его пальцы скользят по моей спине, молча предлагая мне свою поддержку, когда он призывает всех войти вместе со мной.

Вспышка меха отрывает мой взгляд от проходящей мимо женщины, и я вздыхаю с облегчением, когда вижу рядом с ним моего вампира, что может означать только одно: это Кассиан. Напряжение внутри меня подтверждает это. Нам уже было суждено быть вместе до того, как нас связали магией, так что я могла бы заметить его где угодно, но Рейден мог так непринужденно идти только с одним волком. Двумя, если считать меня.

Кассиан опускает голову, оставаясь в своей волчьей форме, когда проходит мимо, в то время как Рейден натянуто улыбается мне. Он выглядит измученным, почти изможденным, уголки его глаз опущены.

— Ты в порядке? — Беспокойство ясно слышится в моем голосе, когда я протягиваю руку, и он покачивается вне пределов досягаемости. Его глаза стекленеют, когда он пытается кивнуть, но я вижу его насквозь. Я чувствую, какая чушь вот-вот сорвется с его губ, но, должно быть, и Броуди тоже, потому что на следующем вдохе он бочком придвигается к нему.

— Не волнуйся, Кинжал. Я позабочусь о нем. А ты подождешь нашего дракона, ладно? — Он подмигивает, прежде чем переводит взгляд на Бо по другую сторону двери. — Не спускай с нее глаз. — Он не дожидается ответа, ведя Рейдена внутрь, в то время как Бо просто качает ему головой.

Когда за гражданскими, следующими следуют волки, становится ясно, что Кассиан пришел не один. Не уверена, что это вся его стая, но, похоже, они идут бесконечно, пока одинокий мужчина не замыкает шествие.

Крилл.

Исчезли его крылья и черты дракона, и на его месте появляется измученный мужчина, лицо которого светится, когда его взгляд встречается с моим.

— Привет, принцесса, — выдыхает он, притягивая меня к себе и целуя в висок. Я прижимаюсь к нему, впитывая часть его силы, и вздыхаю.

— Привет. — Я должна предложить ему больше, но это все, что у меня, по-видимому, есть, не то чтобы он, кажется, возражал, когда тихо ведет меня внутрь, позволяя Бо запереть за нами дверь.

Мое спокойствие длится недолго, когда мы следуем за всеми в столовую и обнаруживаем, что другие студенты начинают волноваться из-за растущего числа людей, которые теперь находят здесь убежище.

— Это не входит в наши обязанности. Этим людям нужно вернуться домой, здесь для них нет места! — кричит девушка, в ее тоне слышится раздражение, и я нисколько не удивляюсь, обнаружив, что она вампирша в красном плаще, накинутом на плечи. Она грозит всем пальцами, стоя на обеденном столе, все больше раздражаясь из-за того, что ее никто не слышит. Но я услышала ее, и она скоро это узнает.

— У нас здесь какие-то проблемы? — Спрашиваю я, выскальзывая из-под руки Крилла и делая шаг к ней. Ей требуется доля секунды, чтобы найти меня в толпе, и ее взгляд только напрягается, когда она рассматривает меня.

— Это все твоя вина. Всем нужно уйти. Включая тебя, — язвит она, и я усмехаюсь, недоверчиво качая головой.

— Кто ты?

— Джози, — огрызается она, ее глаза подергиваются от ярости из-за того, что я понятия не имею, кто она такая, что радует меня еще больше.

— Почему ты здесь, Джози? — Спокойно спрашиваю я, вспоминая слова отца, вместо того, чтобы разозлиться, как мне хотелось бы.

— Что?

Отлично. Это займет больше времени, чем предполагалось. — Почему. Ты. Здесь. Джози?

— В твоих словах нет смысла, — парирует она, размахивая руками, собирая толпу, трюк, в котором, похоже, вампиры слишком хороши.

— Почему ты в академии, Джози? — Я повторяю, на этот раз более конкретно, и она фыркает.

— Чтобы стать наследницей.

— А какова роль наследника после его назначения? — Спрашиваю я, скрещивая руки на груди и приподнимая бровь.

Она запинается, пожимая плечами, и ее усмешка становится еще глубже. — Это работа наследника — править королевством, — выпаливает она, и это именно тот ответ, который я ожидала услышать из ее уст.

— А ты не думаешь, что управление королевством включает в себя заботу о его народе?

— Да, но…

— Разве ты не считаешь, что необходимо защищать наше королевство? Противостоять любым угрозам и обеспечивать спокойную и безопасную обстановку при каждой возможности? Это то, чего наш народ был лишен достаточно долго. И теперь, после очередного нападения обезумевших вампиров, которых контролирует Совет, ты хочешь отправить их во тьму, где небезопасно? Поправь меня, если я ошибаюсь, но лидерство выглядит не так, — заканчиваю я, бросая на нее многозначительный взгляд, прежде чем отвернуться.

Я уже могу сказать, что у нее нет достойного ответа для меня, так что я его и не жду. Я ожидаю столкнуться с Криллом или с один из других моих Криптонитов, но вместо этого нахожу камеру у своего лица.

— Не могли бы вы повторить свои мысли для публики, принцесса Адрианна? — Спрашивает оператор, и я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Мое удивление понятно, оно охватывает меня с головы до ног, когда я пытаюсь проглотить комок, образовавшийся у меня в горле.

— Спасибо за предложение, но важность этих слов были услышаны тем, кому они были предназначены. Это не нужно повторять в развлекательных целях, — вежливо отказываюсь я, внутренне свирепея на придурка. Я не предполагала, что он все еще будет здесь после того, как Боззелли обратилась к королевству, и теперь чувствую себя глупо, что забыла об этом.

— Вы уверены? Даже если это принесет вам больше голосов? — он давит, заставляя мои брови нахмуриться.

— Это не игра. Это реальная жизнь. Мы должны быть начеку. Я не собираюсь устраивать в королевстве какую-то кампанию, убеждая граждан поверить в меня, когда существуют опасности и угрозы, пытающиеся причинить им вред. Это мой приоритет. А теперь, если вы меня извините. — Я ухожу, прежде чем он успевает накинуться на меня еще с чем-нибудь, и мне каким-то образом удается сохранить натянутую улыбку, когда я нахожу Крилла в толпе.

— Я уже упоминал, какая ты сексуальная, когда вся такая авторитетная? — спрашивает он, обнимая меня за плечи, когда я закатываю на него глаза.

— На самом деле, я не думаю, что это так, — парирую я, наклоняясь к нему, когда он указывает туда, где Броуди машет нам рукой.

— Что ж, добавь это в список, — выдыхает он, когда мы подходим к моему магу.

— Он спрашивает о тебе, — заявляет он, указывая через плечо, и моя спина напрягается.

— С Рейденом все в порядке?

Броуди сдерживает улыбку, указывая в конец коридора. — Мы разместили всех, кто нуждается в лечении, в кабинете Бо. Рейден, однако, находится в кабинете своей матери. Иди и узнай сама, или тебе нужно, чтобы я тебя отвел? — спрашивает он, и я ощущаю покалывание в животе, и это заставляет настоящую улыбку тронуть уголок моего рта.

— В этом нет необходимости. Я чувствую, как он тянет за нашу связь.

49

АДРИАННА

Д

верь в кабинет Холлоуэя открыта, и за порогом виден мой вампир. Я замираю на месте, прислоняясь к дверному косяку, чтобы изучить его.

Его пальцы скользят по деревянному столу, установленному в центре комнаты, за которым находится широкое окно. Он поджимает губы, тяжело выдыхая, когда пустой взгляд поглощает его глаза.

Я никогда раньше не видела задумчивого выражения на его лице, и это не то, чему я очень рада. Часть меня хочет ворваться внутрь, потребовать узнать, что не так, и исправить все одним щелчком пальцев, но другая часть меня знает, что это не то, что ему нужно.

Возможно, я ему и нужна, но по выражению его лица ясно, что он переваривает больше, чем я могу себе представить, и меньшее, что я могу сделать, — это предоставить ему для этого пространство. Пока он сосредоточен на столе, я оглядываю остальную часть комнаты, отмечая, насколько она на самом деле пуста. Помимо серого рабочего кресла перед окном, справа стоит коричневый кожаный диван, а в дальнем углу комнаты — серый шкаф. Вот и все.

Ни одна фотография, ни одно украшение, ни один женский штрих не украшают остальное пространство, как будто женщина никогда раньше не переступала порог этих стен. Это странно. Каждый раз, когда я видела Холлоуэй, она была шикарно одета, и по какой-то причине я ожидала, что это отразится и на ее окружении, но здесь это явно не так.

— Ты когда-нибудь жалела, что ты фейри? — Мой взгляд устремляется к нему, когда его слова отрывают меня от моих мыслей. Мои брови поднимаются, когда я вхожу в комнату, мягкая улыбка пытается сформироваться на моих губах, когда я наклоняю к нему голову.

— Нет, никогда, — признаюсь я, осторожно приближаясь к столу. Он кивает, снова опуская взгляд в стол, и еще один вздох слетает с его губ. Заинтригованная тем, откуда взялся этот вопрос, я обхожу стол, осторожно требуя продолжения. — А что?

Он постукивает кончиками пальцев по столу.

Один.

Два.

Три раза.

Прежде чем поднять на меня глаза. — Потому что иногда я жалею, что я вампир. — Его кадык подпрыгивает, когда он пытается подавить эмоции, которые, я знаю, вызвали эти слова. Грустная улыбка, изогнувшая уголок его рта, выглядит слишком страдальческой, и прежде чем я успеваю передумать, я сокращаю оставшееся расстояние между нами.

Мои руки сжимаются вокруг его талии, когда я прижимаюсь лицом к его груди, вдыхая его запах, пока он обнимает меня, раскачивая нас из стороны в сторону.

Броуди проявляет свои эмоции и понимает их так, как может только маг. Крилл иногда ворчит, что они существуют, но по большей части он всегда кажется невозмутимым. Кассиан знает, как рычать, но принятие тех элементов своей жизни, которые причиняли ему больше всего боли, до сих пор было для него настоящим путешествием. Это урок, который он усваивает с каждым своим шагом.

Однако Рейден, возможно, способен выражать свои чувства и эмоции, когда они обращены в мою сторону, даже лучше, чем это делаю я, но когда речь идет о нем самом… это самое большее, что я когда-либо слышала, и в этом нет полного смысла.

Я нервно стискиваю губы, желая спросить, что происходит у него в голове, не задавая этот вопрос в самый неподобающий момент, но после вечности я понимаю, что идеального времени не будет, и если я хочу помочь, мне нужно направить его.

— Что заставляет тебя так говорить, Рейден? — Спрашиваю я, наклоняя лицо так, что мой подбородок упирается ему в грудь, когда я пытаюсь поднять на него взгляд. Его глаза мгновенно находят мои, тень усмешки трогает его полные губы, когда он замечает разницу в нашем росте, прежде чем мой вопрос, кажется, доходит до его сознания, и он вздыхает. — Ты не обязан, — бормочу я, отступая быстрее, чем думала, что это возможно, но он быстро сжимает меня в объятиях.

— Я в порядке, я просто перевариваю, — говорит он с обнадеживающим блеском в глазах, когда делает глубокий вдох, и на этот раз тяжесть мира не отражается в его выдохе. — Кассиан убил мою мать. — Мои глаза расширяются, а челюсть отвисает, когда удивление наполняет мои вены. Я пытаюсь сформулировать слова, но мой мозг подводит меня. — Все в порядке, я не ищу сочувствия или чего-то в этом роде. Не то чтобы я тоже считал это необходимым, мне просто жаль, потому что я знаю, что ты чувствовала то же самое, что и я сегодня.

— Да, — я прерывисто дышу, его слова крутятся в моей голове. Часть меня чувствует себя виноватой за то, что не спряталась, чтобы оплакать смерть моей матери, но это остается со мной, и я уверена, что с ним будет то же самое. — Мне жаль, Рейден.

— Не нужно. Она это заслужила. Меня больше раздражает то, что Кассиан фактически спас мне жизнь, так что теперь я в полной заднице, потому что буду вынужден вечно жить с тем, что он будет держать это над моей головой, — говорит он со вздохом и драматично закатывает глаза, но мой прищуренный взгляд, должно быть, дает понять, что бы он говорил конкретней. — Она была на волосок от того, чтобы свернуть мне шею. Он спас меня в последнюю минуту. — Его слова становятся тише, правда, стоящая за ними, сгущает воздух, когда гнев скручивается у меня внутри.

— Мне не жаль, что она умерла, — выпаливаю я, съеживаясь от резкости, прежде чем быстро добавляю: — Мне жаль, что она оставила тебя в таком состоянии. — Он кивает, поднимая руку, чтобы обхватить мою щеку и погладить большим пальцем по коже. — И просто чтобы прояснить, — продолжаю я, глядя в его глубокие глаза. — Я бы ничего так не хотела, как воскресить ее из мертвых и собственноручно убить за то, что она даже подумала о том, чтобы поднять на тебя руку.

Мне требуется вся моя сила, чтобы сдержать жестокое рычание, которое угрожает завладеть мной. Я хочу, чтобы он услышал эти слова, но ему не нужно, чтобы я перенаправляла свой гнев на нее вместо этого на него.

— Я не могу решить, что мне нравится больше, когда ты ревнуешь или защищаешь. Оба варианты довольно сексуальны, — размышляет он, и теперь моя очередь закатывать на него глаза, но когда я снова перевожу взгляд на его лицо, его черты становятся напряженными.

— Я начинаю ненавидеть в себе все.

Его слова — быстрый удар в грудь, от которого у меня перехватывает дыхание, когда я опускаю руки, чтобы схватить его за плечи. Я поднимаюсь на цыпочки так высоко, как только могу, пока мы не оказываемся почти лицом к лицу. — Как ты можешь ненавидеть мужчину, которого я люблю? — Хриплю я, правда сквозит в каждом слове, пока я пытаюсь дышать.

— Ты любишь меня? — Его зрачки расширены, руки снова на моей талии, когда он прижимает меня к себе.

— Не заставляй меня жалеть об этих словах, — ворчу я, когда он поднимает меня над землей, кружа нас так сильно, что с моих губ срывается тихий смешок.

— Но ты сказала это, — шепчет он, останавливая нас, когда нежно прижимается своими губами к моим, и я напеваю.

— Да, потому что я это чувствую, — признаюсь я, сдерживая волнение, которое постепенно охватывает мою кожу, оставляя за собой мурашки.

— Что ты чувствуешь? — он настаивает, снова поднимая меня, но на этот раз, усаживая на стол, проскальзывая между моих бедер, обхватывая ладонями мое лицо, уделяя мне все свое внимание, пока я пытаюсь подобрать слова.

Я подумываю перекатиться через стол и броситься к двери, но решаю этого не делать, когда вижу серьезный взгляд в его глазах. Этому мужчине когда-нибудь говорили, что его любят? Его мать могла бы сказать это за несколько мгновений до того, как попыталась убить его, но на самом деле, после всего, что он упомянул о том, что он вампир, это не кажется таким уж вероятным.

Он вырос не в такой среде, как я. У него были роскошь, изобилие и материалистичные вещи. Но это именно то, чем они были; вещи. У меня были мой отец, моя сестра и наша любовь. Это полярные противоположности одной и той же палки. Пытаться угадать жизни друг друга невозможно, но я вижу, что ему от меня нужно. Я чувствую это в своей душе, когда наша связь пульсирует с каждым ударом сердца, которое стучит в моей груди.

— Я ненавидела тебя с самого начала, — признаюсь я, и его щеки впадают, когда он выдыхает. — Слова, которые ты говорил, убеждения, которые у тебя были, — это было все, против чего я выступала. — Я провожу руками по его груди, надеясь показать ему, что связь между нами теперь другая, но несправедливо по отношению к любому из нас забывать, с чего все началось. — Но до этого… — начинаю я, и он хмурится.

— До этого ничего не было. Я увидел тебя в тот день в лесу и повел себя как полный осел, — ворчит он, ненавидя себя за это, и только это смягчает гнев, в котором я, помню, купалась в то время.

— Было. Может быть, пять секунд, но именно те пять секунд. Черт, все, о чем я могла думать, это о том, что кто-то не должен быть таким горячим.

Он закатывает глаза, его пальцы сжимают мои бока. — Знаешь, у меня есть нечто большее, чем внешность.

— Правда? — Я поддразниваю, наклоняя голову, расширяя глаза, и мягкая улыбка пробегает между нами, поднимая настроение. — Мне нравится, что ты признаешь свои ошибки. Мне нравится, что ты такой непримиримый, тебе абсолютно наплевать на то, что говорят или думают другие. Мне нравится, что ты понимаешь, что такое быть вампиром в нашем обществе. Мне нравится, что ты видишь во мне не ничтожную фейри, даже не принцессу Адрианну Рейган. Меня. Только меня.

Его рот оказывается на моем, как только я делаю вдох, сливая наши губы воедино, пока мои пальцы запускаются в его волосы.

— Я буду любить тебя вечно, — хрипит он, его губы скользят по моим губам, когда он обхватывает мою грудь через тонкий материал футболки.

В нескольких шагах от меня, находится половина чертова королевства, но я не могу оторваться достаточно надолго, чтобы напомнить ему. Его зубы впиваются в мое горло, заставляя мою голову откинуться назад, и я стону, когда звук того, как кто-то прочищает горло, разносится по натопленной комнате.

Бросив взгляд на дверь, я нахожу Флору с веселой ухмылкой на губах.

— Отвали, Флора, — ворчит Рейден без особого огрызка в своих словах, но я все равно бью его по руке для пущей убедительности, в то время как Флора просто посмеивается.

— Похоже, ты хочешь, чтобы я ушла, чтобы ты мог заняться сексом, Рейден, — поет она, когда голова моего вампира опускается в знак поражения.

— Чего ты хочешь, Флора? Мы были чем-то заняты, — парирует он, его пальцы впиваются в мою плоть так сильно, что я знаю, что там уже образуются синяки.

— Да, с этим «чем-то» придется подождать, потому что Боззелли готова сделать объявление.

50

АДРИАННА

Р

ейден стаскивает меня со стола и несет к двери, пока я пытаюсь привести в порядок свою одежду, пока Флора смеется над нашим состоянием. Мое сердце, кажется, вот-вот выскочит из груди. Оно бьется так сильно, что, когда Рейден ставит мои ноги обратно на пол, я покачиваюсь, изо всех сил пытаясь стоять.

— Адрианна? — Его глаза прищуриваются, когда я качаю головой, и Флора смеется еще громче.

— Он думает, что ты помешана на его члене, — посмеивается она, и я прячу лицо у него на шее, сдерживая собственное веселье, и это, на удивление, помогает мне успокоиться.

— Если бы она была помешанная на члене, она бы не стояла, Флора, — размышляет он, и я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как он ей подмигивает. — Я думаю, наша девушка внезапно забеспокоилась о том, что произойдет, когда мы войдем туда, — объясняет он, подтверждая мою внутреннюю борьбу одним предложением, и я стону.

Отталкивая его, я выпрямляюсь, пробегая руками по своей одежде, вслепую отряхивая невидимые ворсинки, пока Флора не хватает меня за руку. — Ты можешь стоять здесь и волноваться сколько угодно, или ты можешь притащить свою задницу туда и быть той, кем ты должна была быть все это время. — Она приподнимает бровь, бросая на меня острый взгляд.

— Но что, если это не то, что будет дальше? — бормочу я, внутренне коря себя за то, что в своей голове пришла к пониманию, что быть наследницей больше не имеет значения.

Очевидно, что это была ложь.

Это важно. Возможно, я поняла, что мне это не нужно, но я все еще хочу этого.

— Вы, ребята, идете или как? — Броуди кричит из конца коридора, его брови в замешательстве сдвинуты, когда он оценивает нас, и Рейден стонет, переплетая свои пальцы с моими, прежде чем потащить меня за собой.

— Я мог бы прийти сам. Я мог бы отлично провести время, но вы, ублюдки, намерены испортить мне все веселье, — ворчит он, вызывая очередной взрыв смеха у Флоры.

Спокойствие, которое они создают, снимает тяжесть с моих плеч ровно настолько, чтобы я могла вернуться в обеденный зал. Боззелли стоит на подиуме с улыбкой на лице и камерой, установленной перед ней. Небольшая группа студентов находится впереди, остальные выжившие снаружи заполняют пространство вокруг них, но мое внимание привлекают двое мужчин справа от трибуны, разговаривающие с Бо.

Моя рука выскальзывает из руки Рейдена, и он не пытается остановить меня, пока я спешу сквозь море людей. Кассиан замечает меня первым, его брови хмурятся, когда он рассматривает меня, но напряжение покидает его, когда я подхожу к нему. Мгновение спустя его рука обнимает меня за плечи, притягивая к себе и вдыхая мой аромат.

— Альфа, — бормочет он, утыкаясь носом в мою шею, и я сдерживаю вздох, остро осознавая, что моя душа действительно чувствует себя гораздо более довольной теперь, когда мы снова все вместе.

— Я слышала, что должна поблагодарить тебя за спасение жизни моего вампира, — размышляю я, улыбаясь ему, когда он смотрит через мое плечо.

— Я ничего не делал, — парирует он, отмахиваясь от меня, но я вижу ухмылку на его губах, когда Рейден, Флора и Броуди присоединяются к нам. Он не позволит Рейдену смириться с этим. Это ясно.

— У нас все в порядке? — Спрашиваю я, нуждаясь в устной проверке, хотя уже чувствую это нутром.

— Мы готовы к началу нового будущего, — заявляет Арло, направляясь к нам с каким-то особенным настроем. Я смотрю на Флору, недоумеваю, что с ним происходит, но выражение ее лица такое же удивленное, как и мое.

Я снова обращаюсь к Арло, достаточно заинтригована, чтобы спросить, но звук постукивания по микрофону пронзает воздух, привлекая внимание всех к Боззелли на сцене.

— Это мой знак, — заявляет Бо, и Крилл ловит его за руку, прежде чем он успевает уйти.

— Ты знаешь?

Бо пристально смотрит в глаза своему брату, между ними не произносится ни единого слова, прежде чем Крилл смягчается, отпускает его руку, и он уходит.

Что это было?

— Огромное спасибо всем, кто проявил терпение, пока мы преодолеваем эти новые и сложные времена. Уверена, что мы все согласны с тем, что полны решимости создать лучшее будущее не только для себя, но и для будущих поколений. Это не приходит с силой, мы должны найти это глубоко внутри себя, и следует отметить, что прямо сейчас это сияет в каждом из вас. Нашим гражданам, которые доверились нам в этом нелегком процессе, и нашим студентам, готовым рискнуть своими жизнями, чтобы спасти наше королевство — Ее взгляд путешествует по всей комнате, останавливаясь на каждом человеке. Немного забавно, что ее наряд изменился, и теперь она одета в белое. Кто-то может счесть этот цвет самым скромным из всех, что она когда-либо носила, но то, как он так ярко сияет, заставляет меня усомниться в этом факте. — Через несколько минут мы выйдем в прямой эфир перед всем королевством, благодаря здешней телекамере, но я почувствовала, что будет правильно воспользоваться моментом и сначала представить нового наследника всем нам здесь.

Шепот согласия проносится в воздухе, когда Кассиан крепче прижимает меня к себе.

— Ты готова? — спрашивает он, но я не могу придумать ответа, мой взгляд устремлен на Боззелли, когда ее ярко-красные губы растягиваются в улыбке.

— Для меня большая честь объявить о новой наследнице Королевства Фладборн, мисс Адрианну Рейган.

Радостные крики раздаются среди гражданских, шум заглушается грохотом моего пульса, звенящего в ушах, когда руки похлопывают меня со всех сторон. Но я не могу отвести взгляд от Боззелли, мое тело впадает в полный шок, заставляя меня застыть на месте.

— Комментарии избирателей отмечали ее героические поступки, ее решимость, ее любовь к королевству и упорство, не оставляя никого позади. — Пожалуйста, поаплодируйте нашей новой наследнице.

Губы прижимаются к моему виску, прежде чем меня подталкивают вперед, но не успеваю я сделать и двух шагов, как с другой стороны бального зала раздается рев ярости.

— Если вы думаете, что Совет заменит какой-то нелепый подросток, то вы жестоко ошибаешься.

Переводя взгляд на источник звука, я моргаю, когда вижу отца Броуди в окружении двух десятков солдат. Прежде чем я успеваю придумать ответ, меня окружают. Шеренга за шеренгой горожан и студентов становятся между мной и Орендой, барьер растет с каждым мгновением, пока я не перестаю ясно видеть человека, о котором идет речь.

Волки.

Вампиры.

Оборотни.

Маги.

Фейри.

Люди.

Я не узнаю девяносто процентов людей вокруг меня, но нельзя отрицать их преданности, и от этого у меня болит сердце.

— Можно?

Справа от меня появляется Броуди, берет меня за руку и мягко улыбается. Я пытаюсь ответить ему тем же, но я так ошеломлена, что понятия не имею, какую гримасу делаю. Однако он должен воспринять это как подтверждение, потому что в следующий момент он начинает действовать.

— Отец! — Броуди кричит с трибуны, оставляя Боззелли моргать, изображая удивление и замешательство. — Позволь мне быть мудрым человеком и сообщить тебе, что ты действительно в меньшинстве. Не только в этих стенах, но и во всем королевстве. Таковы последствия игры в Бога. Похоже, теперь твоя судьба решена.

Лицо Оренды появляется в толпе, но все его попытки подойти ближе к сыну терпят неудачу, отчего его щеки краснеют от гнева. — Сынок, я…

— Новый лидер нашего королевства требует убрать этого человека. Заприте этого ублюдка в темнице. Я разберусь с ним позже, — рычит Броуди, от него исходит такая ярость, какой я никогда раньше не видела. Прочищая горло, он пренебрежительно машет рукой в сторону своего отца, пока маги удерживают его и солдат, тихо напевая свою магию, в то время как остальные из нас смотрят на это с удивлением. — Извините за это, ребята. Давайте вернемся к красавице, которая является нашей новой наследницей, не так ли?

Боззелли отталкивает его в сторону, пока он продолжает поводить бровями, но когда она откашливается, то привлекает мое внимание к себе. Выражение ее глаз поражает меня, гордость заполняет пространство между нами. — Мне доставляет огромное удовольствие сказать это, Адрианна. Возвращай семью домой, пришло время.

51

АДРИАННА

M

ои пальцы покалывает, вплоть до кончиков. Мое сердце так интенсивно гонит кровь по телу, что я буквально чувствую, как пульсируют мои вены, и впервые в жизни это не имеет никакого отношения к моей магии.

Бо взял на себя управление связью с королевством драконов, пока меня утаскивали в кабинет Боззелли. Я не сдвинулась ни на дюйм с тех пор, как вошла сюда, но этого нельзя сказать об остальных присутствующих здесь людях. Я никогда раньше не одевалась и не прихорашивалась, но эти женщины, похоже, профессионалки.

Исчезли серая одежда и плащ, выданные академией. На их месте — приталенный серый костюм для боя, облегающий мое тело. Повсюду незаметные карманы, в которых спрятаны кинжалы, и пара ботинок до колен, зашнурованных до верха, вызывающих флюиды плохой сучки.

Мои волосы были скручены и уложены во все стороны, заплетены в косички наполовину вверх, наполовину вниз, в то время как мой макияж минимален, за исключением темно-коричневых губ и еще более темных полос, покрывающих щеки и лоб. Я не знаю, чего я ожидала от них, когда вошла сюда, но это было не то.

Я бы предположила, что меня оденут в бальное платье, а не в это, но, глядя на свое отражение в зеркале, я не могу не почувствовать присутствие моего отца. Я вспоминаю подобный наряд из своего детства, только он всегда был одет в черное с редкими вкраплениями золота или серебра, но это больше похоже на меня.

— Просто открой дверь и дай мне увидеть ее, тогда я отступлю. — Щелчок раздается с другой стороны двери, и я знаю, что это Рейден. Я не уверена, на кого он разозлился, но несколько мгновений спустя дверь открывается, и в дверном проеме появляется Боззелли.

— Я чувствую, что тебе нужна корона, чтобы иметь дело с этим человеком, не говоря уже о чертовом королевстве, — ворчит она, качая головой, заходя внутрь. — Полюбуйся, а потом займи свое место, — огрызается она, юмор пропадает, когда она снова поворачивается к Рейдену, но он, кажется, этого не замечает. Его пристальный взгляд останавливается на мне, трижды обводя меня с головы до пят для верности, прежде чем он, наконец, встречается со мной взглядом.

— Трахни меня сбоку, Бунтарка. Это греховно. Подожди, пока другие не увидят это. Броуди снова испачкает свои гребаные штаны. — Боззелли ворчит себе под нос, что-то бормоча о глупых вампирах, но она не выгоняет его немедленно из комнаты. — Ты в порядке? — спрашивает он, его голос становится более серьезным, и я киваю.

— Все кажется немного сюрреалистичным, но я в порядке, — признаю я, и мгновение спустя он сокращает расстояние между нами.

Сжимая мое лицо в своих ладонях, он смотрит глубоко в мои глаза, пока говорит. — Это всего лишь представление, Адрианна, но ты это знаешь. Я понимаю, что это может быть не твоя любимая часть, но она необходима для величия момента. Ты справишься, ты справишься со всем этим. Я знаю это. И ты тоже узнаешь, как только все будет сказано и сделано. Хорошо?

Я киваю, успокаиваясь от его слов, когда он прижимается к моим губам легчайшим поцелуем, прежде чем Боззелли тяжело вздыхает, напоминая нам о своем присутствии.

— Хватит. Убирайся. Мы уже отстаем, — рявкает она, и, к моему удивлению, Рейден выходит из комнаты без возражений. — А ты, — добавляет она, переключая свое внимание на меня. От нее исходит мягкость, и следующий вдох застревает у меня в горле, когда я моргаю, глядя на нее. — Спасибо за то, что не отвергла меня из-за моих ужасных ошибок. Учиться у тебя дало мне новую перспективу, и я не могу дождаться, когда академия тоже будет учиться у тебя.

Я качаю головой, с моих губ срывается усмешка. — Учиться? У меня? Я так не думаю.

Она бросает на меня понимающий взгляд, прежде чем неторопливо направиться к двери. — Пойдем, пора.

Бормоча слова благодарности женщинам, собиравшим свои вещи после того, как они поколдовали надо мной, я спешу догнать ее. Как только мы доходим до конца коридора, она поднимает палец, молча приказывая мне подождать.

Я наблюдаю из ограниченного обзора, как энергия наполняет бальный зал, но не могу избавиться от странного ощущения тяжести на груди.

Не было ни минуты, чтобы подумать, почувствовать, сделать что-либо, кроме подготовки, но я не могу быть полностью уверенной, к чему именно готовилась. Я знаю, что сейчас прозвучит мое имя, и пути назад уже нет. Моя жизнь вот-вот изменится навсегда, и что-то в этом не кажется правильным.

Может быть, это кажется анти-кульминационным после всего, через что я прошла.

Может быть, Рейден был прав, и мне просто не нравится все это шоу.

Может быть, это неверие в то, что я действительно здесь.

Я не знаю, и времени на дальнейшие размышления нет, потому что Боззелли повышает голос.

— Я представляю вам, новую наследницу королевства Фладборн, королеву Адрианну Рейган.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Несмотря на то, что мои легкие с трудом работают под давлением яркого света, теперь направленного в мою сторону, у меня возникает ошеломляющее чувство осознания того, что камера направлена в мою сторону. Отбросив все это, я вхожу в бальный зал и направляюсь к подиуму, где стоит Боззелли, рядом с ней на бархатной подушке лежит сверкающая золотая корона.

Это кажется нереальным. Это вообще не ощущается реальным.

В панике я ищу своих мужчин среди этого безумия, позволяя своему сердцу вести меня туда, где они есть, и мое дыхание немного успокаивается при виде их. Я не единственная, кто изменился. Все они теперь одеты в похожие наряды, за исключением Флоры и Арло, которые одеты, чтобы произвести впечатление, в бальные наряды. Где кто-то вообще мог найти сейчас смокинг и платье в пол?

Рейден улыбается мне, в его глазах горит гордость, в то время как Броуди подмигивает, многозначительно поводя бровями. Крилл прикусывает нижнюю губу, когда смотрит на меня, в то время как верхняя губа Кассиана изгибается, но это не гнев, это желание.

Прочищая горло, я почти ничего не делаю, чтобы избавиться от кома в горле. Я поднимаюсь по ступенькам, ведущим на трибуну, по одной за раз, пытаясь дать себе минутку собраться с силами, но это бесполезно. Особенно когда я вижу знакомое лицо в форме сердечка и большие глаза, смотрящие на меня.

Нора.

Она сидит с моим отцом по другую сторону трибуны, держась за руки, и они лучезарно улыбаются мне с непролитыми слезами на глазах.

Ошеломленная, я отвлекаюсь от них, когда Боззелли хватает меня за руку и поворачивает лицом к камере. Из-за моих внутренних мыслей ничего не слышно, момент проходит как в тумане, когда пол вибрирует от топота и дико хлопают в ладоши, но не слышно ни единого другого звука.

Мне кажется, что я задыхаюсь, пока тяжесть короны не опускается мне на голову. Комната кружится от победы, которую я чувствую в воздухе, но мой взгляд расфокусирован, я теряю способность переварить что-либо из этого, пока Боззелли не кладет руку мне на плечо, в ее глазах появляется намек на беспокойство, когда она говорит.

— Королева Адрианна Рейган, пожалуйста, несколько слов для вашего народа, — призывает она, как можно незаметнее дергая подбородком в сторону, чтобы я перевела взгляд в камеру и была таким замечательным лидером, каким они хотят меня видеть.

Я киваю, затем снова киваю, изо всех сил стараясь быть присутствующей и бдительной, пока тепло не разливается по моим венам. Мой взгляд тянется к столу, за которым сидят мои Криптониты, чтобы найти понимающий взгляд каждого из моих мужчин. Это они. Я не знаю, что они делают, но что бы это ни было, это работает.

Прочищая горло, я выпрямляюсь, натягивая на лицо улыбку. — Большое вам спасибо…

Звон металла звенит у меня в ушах, вибрируя в воздухе, когда я поворачиваюсь влево, моя корона падает на пол, а я в ужасе наблюдаю, как белый костюм Боззелли становится красным. Ее глаза расширяются от шока и неверия, когда искаженный звук стали, проходящей сквозь плоть, рикошетом отдается в моих ушах.

Ее безжизненное тело медленно оседает на пол, на следующем вдохе обнаруживая нападавшего, и я замираю, когда мой отец кричит во всю мощь своих легких.

— Клементина!

52

АДРИАННА

— Т

ы, — выдыхаю я, уставившись на женщину передо мной, прежде чем мой взгляд снова устремляется к Боззелли. Она только что убила ее. Ни заботы, ни беспокойства, ни вины. Просто… мертва.

Таинственная женщина из камеры, насколько я помню, такая же сумасшедшая.

— Я, — напевает она с расцветом, снова привлекая мое внимание, когда я недоверчиво качаю головой.

— Что ты?

— Разве ты не хочешь сначала узнать, кто я? — парирует она, уперев руки в бедра и оценивающе глядя на меня, и я качаю головой.

— Обычно знакомство происходит до убийства человека, а не после. Я бы предпочла понять, что влечет за собой твой план, мелкие детали не имеют значения, — парирую я, раздражение пронизывает меня до костей, когда я пристально смотрю на нее.

Бредовое состояние, в котором я находилась, ушло, и на его месте появилась бдительность, которую я отчаянно искала.

— Я Клементина, — представляет она, игнорируя меня, и я вздыхаю.

— Я в курсе. Мой отец уже это сказал, — ворчу я, отказываясь смотреть в его сторону на случай, если это привлечет к нему ее внимание, но все, что это делает, — это подзадоривает ее.

— Откуда ему меня знать? Разве ты не хочешь знать? — настаивает она, отряхивая свой иссиня-черный плащ и позволяя ему упасть к ее ногам, обнажая под ним мерцающее темно-фиолетовое платье.

— Я выясню, как только разберусь с тобой.

Она делает медленные, размеренные шаги вокруг меня, как будто я добыча, а она хищница. — Не грусти из-за моего присутствия, ведь я здесь благодаря тебе, — заявляет она, переплетая пальцы перед собой, как будто она такая милая и невинная, хотя мы обе знаем, что это не так.

Не с таким комментарием, не после того, как я видела ее в последний раз.

Мой мозг оживает, прокручивая в голове все, что она сказала, пока не останавливается на одной мысли, и мой живот невыносимо сжимается. — Что это значит?

Мой пульс учащается, разум уже знает ответ, но отказывается признавать его.

— Адди! Адди! — Голос моего отца доносится сквозь пелену, которая окутывает нас с Клементиной, и мой взгляд устремляется к нему. — Адди, где аметист? Твой аметист? — уточняет он, и я сглатываю.

— Исчез. Разбит.

Клементина начинает хлопать, громкие, оглушительные хлопки, которые вибрируют по всей комнате, прежде чем она наклоняется, прикрывая рот рукой, и громко шепчет. — Подсказка. Подсказка. Ты разрушила мою тюрьму.

Все замирает, когда она подтверждает мой страх, и мои руки сжимаются в кулаки по бокам, когда я заставляю свою инстинктивную реакцию сдерживаться. Все королевство сейчас наблюдает, и я не могу реагировать так, как они привыкли к действиям Совета, даже если бы я действительно захотела.

— Кто ты такая? — Спрашиваю я, наконец уступая, когда она подпрыгивает на месте, перебрасывая свои светлые волосы через плечо и хихикая.

— Я принцесса Клементина Рейган, сестра предыдущего короля, твоего отца, Августа Рейгана. — Она приближается на дюйм, пока мы не оказываемся грудь в грудь, прежде чем она наносит свой последний удар. — И теперь, когда корона снова на столе, в руках фейри, она моя.