— Что ты чувствуешь? — хриплый голос Майрока вползает в уши ядовитой змеёй.

От его близости кружится голова.

К моему ужасу, он слегка ослабляет хватку и начинает пальцами гладить кожу со внутренней стороны запястья. Движения осторожные и настолько нежные, что дыхание перехватывает, а мурашки стайками ползут по руке.

— Я… я… — собираюсь с духом и холодно договариваю: — Ничего. Немного тепло из-за твоей руки, и всё.

Я лгу, потому что примерно такие ощущения у меня всегда, когда Флейм касается меня. Даже если он делает это грубо. Дурной знак, но я всё ещё пытаюсь отрицать очевидное. Просто не хочу верить.

— Значит, ничего не чувствуешь? — лицо Майрока становится задумчивым, но он по-прежнему пальцами гладит мою кожу.

Я осторожно тяну руку на себя, пытаясь высвободится. Меня топит в незнакомых и будоражащих ощущениях. И больше всего бесит, что это из-за него! Эти чувства и ощущения должны принадлежать кому-то другому. Но не Флейму! Между нами такого не должно быть. Он убийца! Ненавижу!

— Ах, — выдыхаю я, когда Майрок внезапно поднимаю мою руку и прикасается губами там, где секунду назад были его пальцы.

Я замираю, хватая ртом воздух. Дыхание срывается вместе с сердцем.

Ещё мгновение и его губы касаются того самого маленького шрама, который он заметил чуть раньше. Я чувствую горячее прикосновение его языка, и у меня будто срывает крышу. Все ощущения обостряются.

И это становится последней каплей.

— Пошёл ты, — я резко вырываю руку, бросаю книгу на стол и пячусь к лестнице.

Майрок не останавливает меня, просто молча наблюдает, как я трусливо ретируюсь, пытаясь сбежать от проблем.

— Я чувствую тоже самое, — негромко говорит он, и по губам Флейма ползёт недобрая ухмылка.

— Ты не знаешь, что я чувствую! Ненавижу тебя и хочу, чтобы ты сдох, — злые слова вырывается из моего рта сами собой, я не контролирую себя.

Смерив Флейма полным ярости взглядом, бросаюсь по лестнице прочь. Сердце стучит как ненормальное, адреналин несётся по венам. Хочется заплакать, зарыдать, завыть в голос. Мир схлопывается до одной единственной мысли.

Мы истинные!

Я и убийца моего отца. Мы связаны так сильно, что крыша едет. Я ненавижу его, а ещё больше себя. Как мне перебороть эту слабость? Ведь минуту назад, когда губы Майрока были на моей коже, я мечтала лишь об одном — чтобы он не останавливался. Никогда.

За пару недель до событий в прологе

В фиолетовой спальне царит полутьма. Наверное, она должна добавлять пикантной интимности и создавать чувственное настроение. У меня же по коже идёт дрожь ужаса.

Посреди комнаты стоит большая высокая кровать, обитая лиловым бархатом, с массивным резным изголовьем. Шёлковые простыни переливаются в приглушённом свете ламп. Окна задёрнуты плотными шторами. Сбоку от кровати на стенах огромные зеркала от пола до потолка. Я такого ни разу не видела.

— Я взял нам комнату с зеркалами. Мне нравится наблюдать за процессом — полушепотом говорит Даркфолл, входя за мной и захлопывает дверь.

Я резко оборачиваюсь, смерив его яростным взглядом:

— Мерзкий старый извращенец. Думаешь, можешь купить всё?

Даркфолл делает пару шагов вперёд и принимается расстёгивать рубашку, пухлые пальцы скользят, пытаясь схватить мелкие пуговицы:

— Я купил таких ущербных уже штук двадцать. Моя магия всё множится… Но твоего совершеннолетия я ждал с особым интересом, дочь Джозефа Найта. Он был силён, значит и твоя магия будет особой. И мне же на руку, что ты осталась слабым ростком, который так и не вырос, отделившись от сильного древа.

Я подаюсь назад и упираюсь ягодицами в край высокой кровати.

— Будь отец здесь, он бы не позволил, — отвечаю я сквозь зубы, прожигая урода полным ненависти взглядом.

Отец любил меня. Дядя же через меня мстит и моему отцу в том числе.

— Но Джозеф сдох, туда ему и дорога. А мы с тобой повеселимся, — хмыкает боров.

Я до боли, до хруста в пальцах сжимаю бархатное покрывало левой рукой. Правой нащупываю через ткань юбки оружие, спрятанное в потайном кармане на бедре.

Но понимаю, что следует быть осторожнее. Нельзя поддаваться эмоциям. Каким бы Даркфолл не был жирным неповоротливым боровом, он может приложить меня магией за секунду. Мой заглушённый дар здесь не поможет.

— Раздевайся, девчонка, — шепчет он, отбрасывая рубашку в кресло.

Моему взгляду предстают потные жирные телеса и висячие груди. Они гораздо больше, чем мои. Отвращение снова подступает к горлу.

— Не нравлюсь? — Даркфолл замечает омерзение в моём взгляде. — Через пару минут ты будешь визжать подо мной и просить ещё и ещё. Будь хорошей девочкой, и я выкуплю тебя у дяди. Будешь ублажать меня.

От его слов становится ещё гаже. Ещё мерзотнее. Я сглатываю, отводя взгляд.

— Раздевайся, я сказал, — прикрикивает Даркфолл. — Или это сделаю я. Но будет больно.

Глядя в пол, я принимаюсь медленно расстёгивать ледяные пуговицы блузки. Дрожащие пальцы не слушаются, мысли бьются испуганными птицами. Предплечье почему-то начинает жечь всё сильнее.

А что если я не смогу?

Что если Даркфолл остановит меня, не дав убить его и сбежать?

Тогда меня казнят за то, что я, будучи якобы опасной для общества, решила сохранить свою магию. Но меня в любом случае казнят… это лишь вопрос времени. Потому что рабыней при семье дяди я жить не смогу. А так хотя бы буду знать, что сделала всё возможное.

Снова рукой тянусь к кинжалу, касаясь его кончиками пальцев через ткань. Он — моя единственная защита сегодня. Как только Даркфолл приблизится и потеряет бдительность…

— Да что ты там копаешься? — Даркфолл на удивление резво преодолевает расстояние между нами и потной ладонью хватает меня за подбородок, дёргая его вверх с такой силой, что меня едва не откидывает на кровать.

Я вижу, что он уже почти спустил штаны. Его брюхо колышется в нескольких сантиметрах от моего лица.

— В глаза мне смотри, девка, — рычит он, опаляя меня зловонным дыханием.

Я пытаюсь принять вид невинной овечки, а второй рукой приподнимаю юбку, чтобы вытащить кинжал.

Вот он этот момент!

Но я не успеваю, потому что туша наваливается на меня сверху, придавливая к кровати с такой силой, что вышибает воздух из лёгких. Моей шеи касаются мокрые губы.

— Сладенькая, — шепчет похотливо урод.

Я чувствую себя в ловушке. Загнанной в угол и беззащитной. Всхлип вырывается из горла. Я с невероятным трудом достаю руки, придавленные огромным пузом и принимаюсь молотить кулаками по плечам, пытаюсь попасть в лицо.

Но внезапно меня прибивает к кровати, раскидывая руки в сторону. Простейшее заклинание, но я и от него защититься неспособна.

— Сказал же — будь покладистой, — бормочет Даркфолл, ведя руками по моим ногам, поднимая ткань длинной чопорной юбки. Сейчас он найдёт кинжал, и что тогда будет… меня точно казнят.

— Я убью тебя! — шиплю я, дёргаясь всем телом, но безуспешно.

— Что… что это такое? — Даркфолл грузно вскакивает на ноги и смотрит на меня едва ли не с обидой. — Девчонка-то уже кем-то порченная! Мне подсунули бракованный товар!

Главный герой скоро появится, а я пока загружу его визуал))

Я втягиваю спасительный кислород, освободившись от давления огромной туши. Магия отпускает мои запястья.

Сначала не понимаю о чём он. Неужели заметил кинжал и разорался? Но вдруг взгляд случайно падает на моё отражение в огромном зеркале.

Кое как встаю с кровати под вопли и причитания жирного Даркфолла. Не помня себя, подхожу к зеркалу. Три верхние пуговицы блузы расстёгнуты и оголяют плечо, ключицу, шею и край простого хлопчатого лифа.

На белой коже даже в полутьме хорошо видно тонкую вязь чернильного узора с ярко-алыми всполохами пламени. Она ещё не оформилась до конца, пока не коснулась шеи и ключиц, только предплечья.

Я поднимаю руку и пальцами веду по метке, кожа так и полыхает, а паника внутри нарастает. Принимает форму прямо-таки катастрофических размеров.

— Нет. Не может быть, — шепчу я, пытаясь стереть черноту.

— Это метка истинности! — выплёвывает Даркфолл. — Ты спуталась с кем-то из огненных?

Я ничего не отвечаю, продолжая разглядывать метку. Краем уха слышу, как хлопает дверь. Должно быть боров сбежал, поняв, что теперь моя магия связана с кем-то другим и ему не достанется.

Дверь снова отворяется, теперь там появляются дядя и Сина. На лице мачехи торжество, словно она подловила меня на чём-то неприличном и мерзком.

— Я же говорила, что она распутная, — шипит она. — Метка появилась, потому что она с кем-то спала!

Иногда метка появляется, если женщина имеет близкие отношения с мужчиной, и двое идеально подходят друг другу. Сина говорит об этом.

Я поспешно принимаюсь застёгивать блузку. Взгляд дяди останавливается на метке-татуировке, и его глаза наливаются яростью.

Он подлетает ко мне и хватает за запястье, едва не выворачивая его.

— Ты с кем-то спелась? Прямо в пансионе? Сбегала оттуда или это кто-то из преподавателей?

Я дёргаю руку на себя:

— Отпусти! Мне больно!

Но дядя, не слушая, выволакивает меня из комнаты в коридор.

— Сейчас мы отправимся к распорядителю. Он проверит невинна ли ты. Если лжёшь, пеняй на себя.

— Вчера уже проверяли, — сквозь зубы напоминаю я.

Мне самой непонятно: откуда взялась метка? Что за странная насмешка судьбы?

Мы выходим в обширный зал и снова тащимся к кабинету распорядителя. Даркфолл, кое как одетый, плетётся за нами, громко причитая, что его едва не обдурили.

— Оскар, я видела огонь на метке. Она связалась с нашими врагами, — Сина говорит шёпотом, но я всё равно слышу.

— У меня не было мужчины! Никогда не было! — мне претит оправдываться, ещё и в такой ситуации. Но что остаётся?

Внезапно мне прилетает удар в спину. Даркфолл грубо толкает меня и я, к своей досаде, неуклюже спотыкаюсь о ступеньку и падаю. Ладони саднит болью, в ушах грохочет пульс, под рёбрами сдавливает.

Переворачиваюсь и хочу подняться, но дядя садится на корточки и нависает надо мной.

— Значит, ты связалась с кем-то из огненных? Скажи, Медея, ты сделала это специально? Чтобы досадить мне?

— Серьёзно думаешь, что весь мой мир вертится вокруг тебя? — возмущённо шиплю я. — Для меня это такой же сюрприз! Она появилась по велению судьбы, а не потому что я…

— Какая же она подлая! Пакостница до мозга костей! — Сина уже визжит на весь этаж, заглушая мой голос.

Видимо, до неё наконец дошло, что денег от Даркфолла они с дядей не увидят. А ведь они мечтали продать меня последние шесть лет. Держали в пансионе, как зверушку на убой.

Глаза дяди наливаются кровью, он хватает меня за подбородок. Я чувствую себя беззащитной перед ним. Вокруг много людей, но все старательно отводят взгляд от меня — хрупкой рыжеволосой девушки, лежащей на полу и от огромного нависшего надо мной мужчины, в руках которого дрожат всполохи теневой магии.

Соблазн применить кинжал слишком велик. Глаза застилает пеленой ненависти. Мне становится почти плевать, что мы в коридоре, полном людей, и что я тем самым подпишу себе смертный приговор.

— Ненавижу тебя, — шиплю я дяде в лицо.

Он замахивается, намереваясь отвесить мне пощёчину. Рука у него тяжёлая, мне уже ни раз доставалось. Я зажмуриваюсь, ожидая удара. Но ничего не происходит.

Разлепляю веки и наконец позволяю себе дышать.

Рука дяди замерла в воздухе, потому что её перехватила другая. Огромная крепкая мужская ручища. Я веду взглядом по выступающим венам, по чёрному рукаву, по посеребрянным металлическим наплечникам, длинным чёрным, как вороново крыло волосам.

И в следующую секунду едва не умираю.

Майрок.

Мир резко схлопывается до багряных глаз с ярко-алыми всполохами. Я падаю в бездну. На меня смотрят глаза самой смерти.

Я едва не пригибаюсь под тяжестью взгляда огненного дракорианца. Меня будто могильной плитой придавливает.

Он тот, кто меня уничтожил. Тот, кто забрал у меня всё. Тот, благодаря которому моя жизнь превратилась в ад. Он тот, кто семь лет назад вошёл в наш дом и убил моего отца. На моих глазах. Я до сих пор помню эту ночь во всех деталях. Потому что прокручиваю её в своей голове снова и снова.

Наши взгляды скрещиваются.

Всё это длится лишь на секунду, а затем Майрок переводит глаза на дядю.

— Бьёшь девчонок, Найт? Впрочем, что ещё ожидать от такого мусора, как ты.

В его грубом слегка хриплом голосе ленивая насмешка.

Дядя тянет руку на себя, но получается её высвободить, лишь когда Майрок сам отпускает.

— Держись от меня подальше, Флейм, — выплёвывает дядя, вставая с корточек.

Сина и Даркфолл стоят притихшие.

— Я бы держался подальше, но твоя баба, — Майрок кивает на мачеху. — Орёт на весь этаж. Уши вянут. А ты бьёшь какую-то оборванку в священной крепости Бога-дракона. Решили выставить себя на посмешище? В очередной раз.

Какую-то оборванку? Он даже не узнал меня?

Словно в подтверждение моим мыслям, Майрок Флейм просто наклоняется и хватает меня за шкирку, как котёнка. Поднимает, словно я ничего не вешу, и ставит на ноги. Он даже не считает меня достойной того, чтобы подать руку.

В какой-то момент он легонько касается кожи на моей шее. Всего доля секунды. Но меня обжигает этим касанием так, что кажется там теперь ожог.

— Как ты смеешь меня трогать, ублюдок? — я задираю голову и смотрю Майроку в лицо, покрытое двухдневной жёсткой щетиной.

Он высокий. Метра два ростом. И настолько широкий в плечах, что я таких мужчин не видела в жизни. Под чёрной формой перекатываются стальные мышцы. А ведь ему всего двадцать пять, а выглядит куда внушительнее всех присутствующих. Его аура жесткой и грубой силы буквально давит на плечи.

— Закройся, не забывай, кто перед тобой, оборванка, — коротко бросает Майрок и снова поворачивается к дяде.

Он убил моего отца.

Разрушил мою жизнь.

Благодаря ему я сейчас признана ущербной.

Но я для Майрока Флейма пустое место. Он даже не узнал меня, а я все эти годы вспоминала его каждый день. Мечтала о том, как отомщу ему. Сделаю его жизнь такой же невыносимой, как он сделал мою.

— Мы тут вообще-то были заняты своими делами, — внезапно подаёт голос Даркфолл.

— Какие-то проблемы, хряк? — в глазах Майрока бурлящая лава. Он делает шаг вперёд.

Даркфолл бледнеет, потом покрывается красными пятнами.

— Н-нет.

— Отлично. До встречи, Найт. И научи свою женщину приличиям. Или это нужно сделать кому-то другому?

Не дожидаясь ответа, Флейм разворачивается и идёт прочь.

Он двигается с грацией огромного хищника, а я смотрю ему в спину не в силах отвести взгляд.

Майрок изменился за семь лет. Ему было восемнадцать, а мне тринадцать, когда он убил отца. Тогда он отнял у меня не просто моего папу. Он отнял мою жизнь. Из-за него я пала так низко и стала вещью в дядиных руках.

— Нам нужно идти, — голос дяди хрипит от едва сдерживаемой ярости.

Только что Флейм унизил его на глазах у нас всех, а ответить он ничем не может. Майрок куда сильнее и опаснее. Наши семьи давно враждуют. Только вот после смерти отца мы явно в проигрышном положении.

Мы идём к кабинету распорядителя. Все пялятся на нас, потому что видели, что было чуть раньше.

Распорядитель слегка поджимает губы, при виде нас. Он понимает — нам что-то помешало завершить сделку, а решать проблемы ему лень, как и любому клерку, сидящему на жаловании.

— Что-то не так? — спрашивает он устало.

— Девка порченная! У неё метка! — пыхтит Даркфолл, всё ещё красный после того, как его унизил Флейм.

Распорядитель выуживает бумагу с моим именем из кипы других.

— Вот же! — тыкает пальцем он на лист. — Девственница и абсолютно чиста.

— Я думаю, метка появилась буквально вот… только что, — признаюсь я. — У меня немного жгло предплечье, но я не поняла, что происходит.

— Показывайте.

— Вы уверены, что она девственница? — Сина продолжает гнуть свою линию.

— Была ею вчера, — распорядитель поправляет очки на мясистом носу. — Если за ночь с ней что-то не случилось, то девственница. Метку покажите.

У меня нет желания раздеваться перед всеми, но смысла артачиться не вижу. Метка — это мой шанс законно избавится от дяди. Или всё-таки очередной виток безумия моей жизни?

— Теперь моя магия связана с другим дракорианцем? — спрашиваю я.

— С потомком огненных, — распорядитель смотрит на метку, а затем указывает на всполохи пламени.

— Она сделала это специально! — взрывается дядя Оскар. — Знает же, что теневые ненавидят огненных!

— Невозможно «сделать это специально», как вы выразились, — поднимает бровь распорядитель. — Это веление судьбы, либо воля Легенды.

— Он смотрел сегодня на нас, — вспоминает Сина. — Помнишь, Оскар?

Ведь и правда смотрел. Вдруг понимаю, что именно тогда плечо обожгло болью впервые.

— Какое Богу-дракону дело до какой-то «ущербной»? — цедит дядя.

— Боюсь, что магия Медеи Найт больше не принадлежит вашему Роду, вы не можете ей распоряжаться. Мы отменим сделку, — буднично говорит распорядитель. — Теперь я должен…

Дзынь!

Странный звук раздаётся в аппаратном коммутаторе распорядителя. Ему пришло рабочее сообщение.

Он нажимает на кнопку. Принимается читать послание, и его глаза всё больше расширяются.

— Э-м… — он поднимает растерянный взгляд. — У меня для вас новость.

— Какая? — дядя уже на грани.

— Теперь я должен снять с мисс Найт ограничитель магии. Она больше не «ущербная».

— Что?! — взвизгивает Сина. — Что за правила такие? Вы должны просто найти её истинного, а он уже разберётся, что делать с паршивкой. Наверняка захочет придушить убогую. Она опасна, забыли? Кто возьмёт такую в свой Род?

— Замолчи уже, — обрываю я бывшую мачеху. — Не позорься.

Она тут же едва не задыхается от возмущения.

— Попрошу держать себя в руках и не выражаться, — распорядитель кидает на мачеху ледяной взгляд. — Таковы новые правила.

— Что-то я не припомню таких правил. Комиссия решила, что Медея нестабильна. У неё были множественные срывы. Последний раз она магией едва не убила ребёнка…

— Не было никаких срывов. Это всё ложь! — я разворачиваюсь и смотрю дяде Оскару прямо в глаза. — И под ребёнком ты имеешь в виду Лину? Она старше меня на год. Какой ребёнок?

Лина — дочь мачехи от первого брака. Когда мы жили с моим отцом, Лина была лапочкой. Но как только власть перешла дяде, она сразу изменилась, показав своё истинное лицо. Но я ей никогда не причиняла вреда.

— Ей было четырнадцать, — вклинивается мачеха.

— А мне тринадцать, и моя магия только начала пробуждаться! — напоминаю я. — Вы состряпали всё так, будто я хотела придушить её неконтролируемым потоком теней…

— Хватит! — рычит дядя.

Внутри меня бурлит злость, но я давлю её на корню. Пусть болтают, что хотят. Главное я узнала, что у меня появился крохотный шанс. И я им воспользуюсь.

— Рад, что мы все успокоились, — распорядитель по очереди смотрит на каждого из нас. — Сделка между мистером Даркфоллом и мистером Найтом теперь недействительна. Медея Найт, с вас будет снято ограничение. И вы отправитесь в академию высшей магии «Кристальные пики», чтобы вас обучили контролировать вашу силу.

— Что за бред? Что вы такое несёте? — Сина снова не сдерживается. — У неё стоял блок с четырнадцати лет, с тех пор, как эта паскудница стала жить в пансионе. Она уже забыла, что такое магия. А её драконьи крылья? Они проявляются гораздо раньше двадцати, но у Медеи до сих пор их нет. Какое ей обучение? Ещё и в «Кристальных пиках»! Это же лучшая академия Андраксии.

— Теперь проблемы Медеи Найт не ваша забота. Я думаю, скоро станет ясно, кто её истинный и тогда ответственность за будущую пару перейдёт на его Род.

Дядя звереет на глазах. Даркфолл делает унылое лицо, но видимо смиряется с происходящим. Сина на грани истерики. Она долго ждала этого дня, но всё пошло не по её плану.

А что до меня… я абсолютно перестаю понимать, что происходит, но, надо признать, мне нравится, как развиваются события. Потому что у меня появляется шанс вырваться из-под опеки дяди. Кто бы ни был мой истинный, пусть он даже из ненавистных мне огненных, он явно лучше родственничка, который хотел продать меня с потрохами.

Распорядитель выдаёт бумагу, на которой действительно отмечено, что с меня нужно снять ограничения.

— Руку, — коротко бросает он.

Я вытягиваю руку ладонью вверх. В груди колет. Потому что Сина права в одном — я действительно не знаю, что такое быть дракорианкой с магией. У меня отобрали это право в подростковом возрасте.

Распорядитель берёт чёрный металлический куб и прикладывает его к моей коже. Её обжигает холодом, а уже в следующую секунду я чувствую, как в ладонь входит что-то острое. До крови закусываю губу, чтобы не закричать. Делаю рваный выдох.

Когда распорядитель убирает куб, я вижу, как в него втягивается крохотная игла.

— К завтрашнему утру блок точно спадёт. Магия должна начать возвращаться.

Это действительно странно. Просто так ущербным не возвращают силу. Я не могла вспомнить ни одного случая. Но сейчас думать тяжело, потому что эйфория затапливает каждую клеточку моего тела.

Я выживу. Сделаю всё, что будет необходимо и начну новую жизнь.

— Обучение начинается уже завтра. Вам нужно купить всё необходимое для академии и достать порт-ключ до «Кристальных Пик», — даёт наставление дяде распорядитель. — Каждый дракорианец должен получить образование и научиться контролировать свою силу.

Я прекрасно понимаю, что на меня никто не потратит даже серебряной монетки. Придётся ехать с тем, что я привезла с собой из пансиона. Но за последние годы мне уже довелось из наследницы влиятельного рода стать ущербной без магии и пожить в пансионе с настоящими подростками-преступниками. Подобные вещи закаляют и делают не слишком привередливой.

Мы выходим из кабинета распорядителя. Сина пышет злобой и хочет снова начать орать, но внезапно захлопывает рот.

Я оборачиваюсь, чтобы понять, что же заставило её наконец заткнуться.

И снова вижу Майрока.

Замираю на мгновение, смотря на него, стоящего в паре десятков метров от нас. Он разговаривает с кем-то. А затем поднимает руку и трёт предплечье, слегка морщась. Прямо, как я недавно. От этого странного совпадения внутри шевелится неясная тревога. Но я отгоняю её. Уже завтра я смогу поехать в академию. Дядя не посмеет пойти против буквы закона.

— Ну же, милая, давай, мы ждём тебя уже полчаса! — восклицает Сина, подгоняя свою дочь.

Мне придётся учиться вместе дочерью мачехи от первого брака.

Лина закатывает глаза:

— Мама, я должна была проверить всю ли косметику я положила. А платья… наверняка там будут вечеринки…

Я усмехаюсь, едва не закатывая глаза. Какая же всё-таки сводная сестра легкомысленная. Хотя может это я слишком серьёзная?

Поудобнее перехватываю свой чемодан. Он лишь наполовину заполнен. В то время, как у Лины целых три чемодана, которые едва удалось застегнуть.

— Лина, ты едешь в «Кристальные Пики» учится, а не развлекаться, — одёргивает её мать. — А ты не строй такую надменную рожу, Медея. В очередной раз ты всех нас подвела.

— Я не виновата в том, что дядя Оскар плохо ведёт семейные дела, и наш род обнищал. Будь отец жив…

— Он умер, — шипит, как змея моя бывшая мачеха. — Смирись уже, что теперь всё изменилось. И хватит вечно говорить, что «вот будь отец жив…».

Я отворачиваюсь, ничего не отвечая. Не хочу тратить силы на бесполезные перепалки, да и хоть в чём-то Сина права. Я вернулась домой, и здесь всё по-другому. Как раньше уже не будет.

Всю ночь я ворочалась и думала о том, что же произошло.

Эйфория прошла и вместо неё меня начала душить тревога. «Кристальные Пики» — академия для самых выдающихся наследников империи. С чего бы вдруг распорядитель меня туда засунул?

Я плохо знаю правила, потому что росла в пансионе вдали от людей, но одно было известно точно — семьи сами выбирают академию для детей из своего рода. За меня же выбрал распорядитель. Или кто-то другой?

Меня ведь действительно считали опасной! Я последний раз пользовалась магией в четырнадцать, и то тогда она лишь начала проявляться. Что мне делать среди вышколенных и невероятно искусных в колдовстве сверстников? Я же там буду, как белая ворона. Ещё и Лина… она же постоянно будет меня задирать.

Я смотрю на сестру.

Она сильно изменилась с наших подростковых лет. Раньше это была угловатая девчонка с плоской грудью и худыми цыплячьими ногами. Сейчас сводная сестра превратилась в красивую молодую девушку с миловидными чертами лица, загорелой кожей, большой грудью, пухлыми губками, выкрашенными розовой помадой и длинными острыми наманикюренными ноготками.

Я по сравнению с ней некрасивая и неприметная. Моё единственное украшение волосы — огненно-рыжие и яркие. Но я и не стремилась быть красоткой, потому что отвыкла от того, что нужно прихорашиваться.

В пансионе нас не баловали. Никакой косметики и нарядных платьев. Волосы всегда в чопорном пучке. Так что сейчас я радовалась даже возможности заплести простую косу.

Кто бы мог подумать, что наследнице рода Найт придётся так изменить свою жизнь. Ведь раньше у меня было всё: платья, украшения, духи, поездки, коллекция редких кукол из тонкого фарфора. Папа любил меня, я для него была маленькой принцессой.

Сейчас у меня нет ничего. Но я привыкла и бедняжкой себя не чувствую. Потому верю — однажды всё изменится.

Лина делает пару шагов ко мне и склоняется к моему уху:

— Я не хочу, чтобы ты ехала со мной! Я так долго ждала дня своего поступления, а ты всё испортишь. Будешь меня позорить в академии. Все знают, что ты ущербная, Медея.

— Я больше не ущербная, с меня сняли ограничение, — сквозь зубы говорю я. Как же хочется вцепиться в идеально уложенные волосы сводной сестры.

— Если мне что-то не понравится, я тебе устрою сладкую жизнь, — Лина мило улыбается, затем поднимает руку и поправляет мои волосы, заводя несколько выбившихся из косы волосинок мне за ухо. — Какая же ты всё-таки уродливая. Держись от меня подальше в академии, а то пожалеешь.

Я грубо отталкиваю её руку.

— Ай! — вскрикивает Лина нарочито громко. — Ты сделала мне больно!

— Отвали от меня, дура, — бросаю я зло.

Как же она меня достала! Ещё и в академии собралась портить мне жизнь.

Дядя спускается по лестнице со второго этажа особняка. Идёт ко мне с выражением крайней неприязни на лице.

— Не смей бить Лину! Думаю, пора тебе всыпать плетью. Уже забыла, как прошлый раз было? — напирает он на меня.

В мире, где правит магия, дядя предпочитает самый скучный, но довольно болезненный способ наказания — плеть. Я думаю, это потому что ему нравится, что остаются следы, от которых не избавится. У меня вся спина исполосована шрамами.

Даже в пансионе наставницы были куда гуманнее. Били в основном линейкой по рукам, иногда давали пощёчины.

— К сожалению, времени мало, скоро им отправляться в академию, — сетует мачеха. — А так Медея и правда заслужила наказание.

— Хватит смотреть на меня диким зверем, — дядя Оскар обращается ко мне, а сам едва не скалится, а затем добавляет: — Всё-таки это всё какая-то большая ошибка! Ты агрессивная и неуравновешенная, тебе не место среди обычных дракорианцев. Я уже подал жалобу на действия распорядителя. Так что можешь не радоваться. Вернёшься обратно через пару дней.

Я отворачиваюсь, закусывая губу. От его слов становится страшно. Вдруг правда? Но с другой стороны истинность так просто не убрать.

Я понимаю, что должна как-то защититься. Не могу просто оставить Оскара злорадствовать и упиваться своей властью в доме моего отца.

— Когда я закончу академию, я ведь могу вернуться. И потребовать своё, — говорю я, медленно поворачивая голову. — Я — старшая дочь Джозефа Найта.

Сина бледнеет. Утром я подслушала, как она пыталась уговорить дядю оставить меня в семейном особняке, но он побоялся нарушить закон.

— У тебя метка. Твой истинный заберёт тебя, и ты войдёшь в его род, — победно заявляет сводная сестра. — Так что не разевай рот на то, что уже не твоё.

Я избавлюсь от истинности. Узнаю о ней всё и найду способ. Но родственникам не обязательно знать о моих планах. Я не хочу, чтобы дядя мешал мне. А затем закончу академию и вступлю в свои законные права. Понимаю, что план шаткий, многое может мне помешать, но другого у меня нет.

— Теперь твой младший брат Вильям наследует всё. А мой сын тебя ненавидит, — сладким певучим голосом поддакивает мачеха.

— Ненавидит, потому что вы настраиваете его против меня! — вскрикиваю я, чувствуя, как в груди скручивается спираль боли.

— Ты сама отлично справляешься, — хмыкает сводная сестра. — Вильям любит меня, а ты для него пустое место.

Они знают на что давить.

У Сины с отцом в браке родился чудесный малыш. Я обожаю своего братишку, несмотря на то, что его мать всегда меня раздражала. Он тоже любил меня… раньше.

Нас разлучили, когда ему было девять. Сейчас он если и помнит обо мне что-то хорошее, то смотрит на всё через призму мнения матери и дяди Оскара.

Они обхаживают брата, дядя стал его законным опекуном. Ведь, раз я сначала была признана ущербной, а теперь на грани того, чтобы выйти замуж на истинного, Вильям должен стать главой Рода.

Не знаю, что они задумали сделать с братишкой. Всё-таки он сын Сины. Наверное, дядя надеется позже управлять всем через Вильяма. Привязывает его к себе, пока он ещё не стал самостоятельным.

— Пора отправляться, — говорит дядя Оскар.

— Хочу попрощаться с братом, — я сверлю глазами дядю, сложив руки на груди в защитном жесте.

— Он занят, ему нужно заниматься. И теперь, когда тебе вернули магию, ты к нему даже близко не подойдёшь, — начинает верещать Сина. — Мой сын должен быть в безопасности!

Распорядитель вчера сказал, что магия должна проявиться. Но я пока не чувствую её. Это пугает и заставляет волноваться. Вдруг я так и останусь пустышкой?

— Вильям мой брат, а я больше не ущербная, ты не имеешь права запрещать, — говорю я, хотя знаю, что мачеха придёт в ярость.

— Матушка права, — раздаётся голос откуда-то сверху.

Я поднимаю голову и вижу Вильяма.

Ему пятнадцать, но он выглядит немного старше. Он высокий и худой, безумно похож на папу. Такие же светлые волосы и немного резкие черты лица.

Вчера, когда я приехала, Вильям даже не вышел встретить меня. Я не видела его два года минимум, хотя регулярно писала. Не уверена, что Сина не забирала эти письма. Может быть, брат их даже не видел.

Я улыбаюсь и чувствую, что впервые за долгое время в груди становится тепло. Я настолько сильно люблю брата, что эта встреча для меня как лучик солнца в непроглядной тьме. Он единственный мой родной человек на свете.

— Иди сюда, вредный одуванчик, — зову я. — Обниму тебя.

В детстве волосы Вильяма всегда пушились, я звала его одуванчиком. Но теперь не знаю — помнит ли он? Когда-то он своими маленькими пальчиками учился плести мне венки из этих самых одуванчиков. Сам их собирал. Тогда ещё и бабушка была жива, а солнце казалось особенно ярким…

Лицо Вильяма искажается болезненной злой гримасой.

— Не зови меня так! — резко говорит он. — Я не хочу тебя видеть и рад, что ты уезжаешь. Ты позор нашего рода, Медея. Хоть один плюс в том, что отца больше нет. Он не сможет разочароваться в тебе.

Казалось, что я уже ко всему привыкла и больнее не будет.

Но его слова бьют наотмашь.

Я стискиваю кулаки и чувствую, как глаза наполняются слезами. Я не плакала уже много лет, но сейчас хочется.

Смаргиваю и опуская голову. В душе я надеялась, что мой одуванчик скучал. Да, это наивно, но эта мысль позволяла мне держаться на плаву. Я просто представляла, что не одинока. Что у меня есть хоть один родной человек, которому я нужна.

Раздаётся смешок Лины.

— Не переживай, Вилли. Вряд ли вы ещё увидитесь, — говорит она.

— Не тебе решать, Лина. Мы обязательно увидимся, Вильям, — твёрдо говорю я. — Что бы ни случилось помни, у тебя есть старшая сестра.

— И это я, — хмыкает Лина. — А ты просто приживалка.

Я не вижу смысла продолжать перепалку.

Смотрю на брата, он также не сводит с меня полного ярости взгляда. Не знаю, что они говорят ему про меня, но я всё исправлю. Однажды расскажу ему правду. Докажу, что я не была такой, какой меня все считают.

— Хватит уже! Вильям, тебе нужно учиться и заниматься. Через час фехтование, — говорит Оскар.

— Да, дядя, — брат удаляется, напоследок мазанув по мне прощальным презрительным взглядом.

А я даже не знаю, стоит ли мне радоваться, что одуванчик хотя бы не равнодушен. Лучше так, чем если бы ему было совсем всё равно.

— Сюда иди, — Лина касается пальцами порт-ключа.

Без меня хочет свалить?! Я хватаю свой чемодан и едва успеваю сделать тоже самое. Нас засасывает в водоворот магии. Всего несколько мгновений, и я увижу «Кристальные пики».

В пансионе о «Кристальных пиках» говорили в негативном ключе, но с лёгким оттенком зависти. Всё потому что там со мной жили в основном подростки из семей, которые когда-то смешали свою кровь с человеческой, или продолжали делать это с завидной регулярностью. Подобное ослабляло драконье начало. Поэтому им дорога в «Пики» была закрыта. Среди чистокровных Родов таких зовут с презрением кровомесами.

Именно у детей, вышедших из семей-кровомесов, магия часто была непредсказуема, у них случаются срывы. Их признают ущербными и запечатывают магию.

В пансионе я была как бельмо на глазу. Потому что мой Род был одним из древнейших в Андраксии. И никогда за тысячи лет мы не смешивали свою кровь с человеческой.

Это ценится в моём кругу. Точнее в том кругу, в котором я была до пансиона.

В пансионе же наоборот — я стала предметом насмешек и издевательств. Никто не спрашивал каким образом я — чистокровная дракорианка — очутилась в этот заведении, и почему вдруг меня признали нестабильной. Всем было плевать.

По сути родственники закрыли меня со сложными подростками, часто лишёнными магии за жестокие проступки, или даже преступления. Со временем я привыкла и даже научилась отстаивать себя. Но сколько крови они мне попили!

Я знаю, что и в академии найдутся те, кто будет в курсе моего прошлого. А если даже не станут болтать, Лина, моя любимая сестрёнка, всегда будет рядом, чтобы указать мне на моё место.

Поэтому я заранее готовлюсь к тому, что придётся отбиваться от тех, кто захочет самоутвердиться за мой счёт.

Мы с Линой выныриваем на побережье широкой реки. Позади зеленеет огромный лес. Деревья высокие и могучие, с толстенными стволами, обвитыми плющом и поросшие мхом.

Вокруг стоит полутьма, хотя сейчас утро.

Поднимаю голову и вижу — солнца нет. Небо затянуто тучами.

В воздухе стоит влажный аромат свежей листвы, земли и растущих трав. Я тут же вдыхаю полузабытый запах. Почему-то он у меня ассоциируется со свободой. Через реку вижу огромный горный хребет, испещрённый пиками, будто стремящимися проткнуть небеса.

Именно там стоит академия.

Она словно часть горы, будто вырезана прямо из неё. Но вряд ли это правда. Скорее когда-то её создали магически.

Значит, в самих «Кристальных пиках» стоит защита от порт-ключей, иначе мы бы переместились прямо в неё.

Вокруг нас по меньшей мере сотня человек. Все галдят, толпятся. Я вижу, что нам предстоит переплыть реку на пароме. Их всего два, значит, за раз все мы точно не влезем.

— Будущие первокурсники! — раздаётся возглас где-то впереди. — Подойдите все ко мне!

— Помоги мне нести чемоданы, тупая клуша! — раздаётся над ухом дребезжащий голос сестры.

— Ты ведь сказала, чтобы я держалась от тебя подальше, сестрёнка. Предлагаю начать прямо сейчас, — я посылаю Лине короткую улыбку, а затем подхватываю свой лёгкий багаж и иду на голос, пробираясь сквозь толпу перевозбуждённых от новых эмоций первогодок.

— Вернись сейчас же! — кричит Лина. Сейчас она чем-то похожа на свою мать. Так же бескультурна в обществе.

Нужно держаться поближе к парому.

У меня нет желания ждать ещё какое-то время, пока отвезут первую «партию» адептов. А уж в компании Лины так точно. Я уверена, она окажется не такой шустрой и останется здесь со своим багажом, набитом бесполезным барахлом.

— Сейчас по очереди заходим на паром! — голос принадлежит высокой худой женщине в коричневом, скорее мужском камзоле, застёгнутом на все пуговицы, длинных сапогах и чёрных брюках.

Нисколько не стесняясь, я просачиваюсь между стоящими передо мной девчонками и становлюсь поближе к причалу.

Когда нас начинают запускать, я оказываюсь в числе первых, а Лина действительно не успевает ни на один из двух паромов.

Особенно приятно наблюдать, как зеленеет её лицо, когда она видит меня, стоящую у края парома и глядящую на неё.

Я отворачиваюсь и смотрю на приближающиеся «Кристальные Пики». Если всё сложится, это место станет моим домом на ближайшие пять лет. Из всех академий для чистокровных дракорианцев, эта самая лучшая. Она открывает много возможностей, и я должна воспользоваться каждой из них.

С парома мы сходим на причал, а затем на широкую каменную дорожку. Лёгкая дымка тумана ползёт под ногами.

Само здание академии выстроено из чёрного камня, покрытого древними рунами, которые мерцают голубоватым светом в полутьме. А башни устремляются в небо, напоминая клыки древних драконов. Кончик каждой из башен-пиков сияет, переливаясь.

Вот почему «Кристальные Пики».

Мы идём вперёд. Проходим кованые железные ворота. Когда подходим к самому зданию, я начинаю нервничать. Все мои потаённые страхи выползают наружу. Вдруг сейчас скажут, что это всё ошибка, и я здесь не нужна? Или вдруг моя магия так и не вернётся, тогда меня с позором выкинут из академии? Тогда меня точно признают пустышкой и сделают служанкой.

Когда настаёт время войти в академию, я даже задерживаю дыхание от волнения, распирающего грудь. Щёки горят.

Странное предчувствие одолевает меня, будто тянет из меня все силы. Я поднимаю голову и вижу в широком арочном окне второго этажа силуэт огромного мужчины. Потолки здесь высокие, а значит и окно расположено высоко. Свет бьёт незнакомцу в спину. Почему-то кажется, что он смотрит именно на меня, хотя здесь несколько десятков первогодок.

Я тоже задерживаю на нём взгляд, инстинктивно поднимая руку трогаю предплечье. Метка зудит, причиняя дискомфорт.

Я вхожу в огромные широко распахнутые двери следом за другими первогодками.

Холл академии представляет собой величественное и завораживающее зрелище. Высокий потолок со странной лепниной, похожей на битое стекло. Грани стекла завораживают, переливаясь.

Стены холла выполнены из тёмного камня, а их поверхность покрыта узорами в виде кристаллов и магических рун, светящихся легким голубоватым светом.

Здесь очень много пространства.

В центре зала расположен массивный фонтан, из которого струится чистая вода, переливающаяся магическими искрами. Вода в фонтане поднимается в воздух, образуя кристаллические фигуры драконов, которые медленно вращаются, а затем постепенно растворяются.

Пахнет деревом и чем-то свежим. Я вдыхаю аромат нового дома. Понимаю, что мне здесь нравится.

Какой-то мужчина велит нам ждать. Я отхожу в уголок к одному из подоконников и терпеливо жду. Вскоре появляется новая партия будущих адептов. Где-то среди них Лина, но я пока не вижу её в общей толпе.

— Первокурсники! — слегка визгливый голос эхом отражается от стен.

Поворачиваю голову и вижу у фонтана женщину. Тощую и высокую, с толстыми очками на глазах. Её седые косматые волосы стянуты в небрежный пучок на затылке. Нижняя губа слегка оттопырена из-за слишком кривых зубов.

Все начинают потихоньку стягиваться к фонтану, и я в том числе.

— Я мисс Флоренс Вудс. Ключница, экономка и смотрительница, — говорит женщина, слегка причмокивая. — А это Сладусик — мой помощник.

Сначала я не понимаю, что ещё за «Сладусик». Но вдруг вижу, как из-за длинной широкой юбки мисс Вудс показывается маленький пёс. Я не сильна в породах, но кажется это чихуахуа.

Слышутся короткие смешки и перешептывания. Сладусик явно поразил не только меня одну.

— Молчать! — рявкает мисс Вудс. — Здесь академия, а не балаган!

Ничего себе она нервная. Эта дамочка мне уже не по вкусу. Чувствую, с ней могут быть проблемы, лучше лишний раз не связываться.

— Сладусик будет следить за вами, — мисс Вудс обводит взглядом нас — стоящих около неё полукругом. — И, если я узнаю, что вы нарушаете правила… вас отчислят. Три нарушения — на выход.

— А что за правила? — слышится робкий вопрос откуда-то справа.

Мисс Вудс и Сладусик синхронно поворачивают головы и синхронно прищуриваются. М-да… кажется, псина и правда магическая.

— Никаких хождений по коридорам после отбоя, никаких ночевок вне академии, никаких дуэлей, посещать лес запрещено, купаться в реке запрещено, — почти по слогам чеканит мисс Вудс, кривя губы, а затем выпучивает глаза: — Флиртовать с преподавателями — запрещено! Узнаю, сразу будете отправлены к ректору, а там и до отчисления недалеко. Сексуальные связи запрещены!!! Как с преподавателями, так и с сокурсниками!

Я едва не закатываю глаза. У нас в пансионе тоже были запрещены. Только вот мало кого это останавливало. Я даже вспоминать не хотела, что там творилось по углам и подсобкам. Самой много раз приходилось отбиваться от настойчивых ухажёров.

Благо, что здесь вряд ли кто-то будет проявлять ко мне такое внимание. Если я чем и выделяюсь среди местных девчонок, то скорее в худшую сторону. Я прекрасно знала — бедность не красит. Тем более в обществе таких богатых и избалованных наследников.

— Вот ты где, идиотка, — раздаётся над ухом злобный шёпот Лины. — Ты почему не сказала, что на паром все не влезут? Пошёл дождь, и я намокла, пока ждала свою очередь.

— Отвали, — коротко бросаю я. — Ты сама сказала — каждая здесь сама по себе. Вот и следуй своим словам, или ты можешь только трепаться?

Меньше всего я хочу, чтобы она таскалась за мной.

— А сейчас, мы будем узнавать, кто из вас соплячек, приехал сюда, чтобы искать себе мужика, а не учится. Я вас всех выведу на чистую воду, — мисс Вудс противненько улыбается.

Сладусик рядом с ней тихонечко тявкает, словно в нетерпении.

Великие драконы! Что задумала эта противная бабища? Явно какую-то гадость.

— Сладусик по запаху сможет определить, есть ли у вас запрещённые зелья с собой. Таким образом я буду знать, кого из вас сразу брать на контроль, чтобы не принесли мне в течение года приплода, и потом никто не сказал, что я за вами плохо слежу! Уж я-то знаю, что такие как вы могут ловко обманывать лекаря, принимая зелья, которые показывают, что вы девственницы! А на самом деле клейма негде ставить!

Мисс Вудс ещё сильнее выпучивает глаза. А я прикрываю рот, едва сдерживая смешок. На какой-то момент думаю, что глазищи Вудс вывалятся из орбит. Но увы, этого не происходит, а было бы забавно.

— Учтите, будущие адептки. Нам проблемы потом с вашими богатенькими семейками не нужны. Мы здесь за вас в ответе!

Хоть убей, я не понимаю почему половой жизни адептов мы уделяем столько времени. Уже бы скорее рассказали, что тут, да как. Мне не терпится обустроится на новом месте.

Кошусь на Лину, молча стоящую рядом со мной. Её красивое лицо хмурое, а волосы и правда намокли.

— Сейчас стойте смирно, адептки, Сладусик осмотрит вас.

— Удачи, уродина, — Лина ощутимо толкает меня в бок, а затем протискивается между мной и другой девушкой, хотя места вокруг предостаточно.

Я фыркаю, а затем перевожу взгляд и равнодушно смотрю на фонтан за спиной мисс Вудс.

Самое интересное, к парням у неё претензий нет. Главное, чтобы мы «не принесли приплод», как она выражается. Кажется, девушки бесят эту дамочку. Мне скрывать нечего. Пусть её Сладусик делает, что хочет.

Пёс медленно семенит вдоль нашего рядка, обходя парней и принюхиваясь к девушкам и их вещам.

Когда он останавливается возле меня, я опускаю голову, рассматривая собачку. Сладусик непримечательного серого цвета, зубы слегка желтоватые, нос чёрный. Никогда не любила мелких псов, говорят, они крайне злые.

Вдруг Сладусик начинает рычать.

— Да, приятель, ты мне тоже не нравишься, — тихонько бормочу ему я. — Иди уже дальше.

Внезапно пёс заходится противным визгливым лаем, прыгает и вцепляется кривыми зубками мне в рукав, оттягивая его.

— Пусти! — я стряхиваю собаку скорее инстинктивно.

Мисс Вудс уже несётся на меня, как кентавр в брачный период.

— Попалась! — орёт она так, что я даже морщусь.

— Попалась? — невозмутимо выгибаю бровь.

Но внутри уже нарастает дурное предчувствие. Всё это неспроста. На меня смотрят буквально все. Кто-то с насмешкой, кто-то с любопытством, кто-то с жалостью.

— Где, Сладусичек? Скажи, где ты унюхал? — щебечет Вудс.

— Тяф! Тяф! — пёс смотрит на карман моего простого осеннего пиджака.

— Выворачивай карманы.

Я размышляю пару мгновений. Хочется отказаться. Потому что происходящее мне претит. Но я не знаю местных правил и не хочу, чтобы меня выгнали. Я должна держаться за место в академии зубами, иначе моя жизнь пойдёт под откос. Значит, нужно быть дипломатичнее.

— У меня ничего нет, — я засовываю руку в карман и достаю старенький носовой платок.

Ему уже лет десять, на нём инициалы отца «Д.Н.» и герб нашего рода. Я храню его просто, как талисман. Держу платок в руке, стоя перед Вудс с ровной спиной.

— Второй карман, — цедит женщина.

Я засовываю руку, зная, что там пусто. Но вдруг что-то нащупываю. Какую-то склянку. Хмурюсь, но достаю её. Сама склянка прозрачная, в ней мутная синяя жидкость.

— Дай сюда, — не терпящим возражение голосом говорит Вудс.

Отвожу взгляд от склянки. В груди начинает слегка покалывать от страха. Я не знаю, что это такое, но абсолютно точно у меня не было никаких зелий! Вдруг это что-то противозаконное? Накатывает настоящий ужас. Меня уже признавали нестабильной, обвиняли в том, чего я не совершала. Я не хочу снова проходить через это. Не хочу, чтобы меня допрашивали часами, магически издевались.

Вдруг понимаю, кто мог проделать со мной это. Поворачиваю голову и смотрю на Лину, стоящую неподалёку. Её лицо сияет от торжества. Она широко улыбается, показывая ровные белые зубы.

Подкинула!

— Хватит стоять и вертеться! Зелье сюда! — Вудс протягивает руку. — Иначе пойдёшь к ректору.

Я отдаю склянку с замирающим сердцем. Лишь бы там не было ничего запрещённого и противозаконного! Родственнички могли таким образом попытаться выпнуть меня из «Кристальных Пик».

Все первогодки смотрят на меня с интересом. Я вижу, что какие-то модно разодетые девчонки глумливо хихикают, бросая на меня острые взгляды.

— Во что она одета?

— Кажется, в такой юбке ходила моя бабуля.

Я слышу отголоски их беседы, но пытаюсь не обращать внимание. Хотя внутри неприятно саднит.

Они все богаты. А даже если нет, то будут до последнего делать вид что это так. У дяди деньжат не много, однако я уверена, что у Лины все вещи по последней моде и духи стоят столько, что мне и не снилось.

— Это… — Вудс морщит лоб и встряхивает зелье, потом открывает его и принюхивается. — Противозачаточное зелье!!! Зачем оно тебе, паршивка?

Со стороны парней раздаётся улюлюканье.

— Такой, как она, зелье точно не понадобится! — слышу я чей-то шутливый выкрик.

— Молчать, — взвизгивает Вудс.

А я стою и мне хочется сквозь землю провалиться.

Я пытаюсь не обращать внимание на то, что все пялятся.

— Говори! Зачем нужно зелье? — снова допытывается мисс Вудс.

— Обычно зелье используют, чтобы предотвратить нежелательную беременность, — сухо отвечаю я и добавляю: — Но оно не моё. Подкинули.

Внутри всё просто бурлит, но я стараюсь не показывать эмоций. Я, конечно ожидала, что будет сложно, но не думала, что меня выставят на посмешище в первый же день.

— Как это не твоё? — щурится Вудс. — Думаешь, я в такое поверю?

Смотрю на Лину. Она продолжает широко улыбаться и перешёптывается с высокой рыжеволосой девушкой, стоящей рядом с ней. Та тоже бросает на меня ядовитые взгляды.

— Другого ответа у меня нет, — говорю я скупо. — Мне такое зелье не нужно.

— Раскрывай чемодан. У тебя может быть что-то ещё, — у мисс Вудс начинает дёргаться верхняя губа, будто она вот-вот оскалится.

Я просто хочу, чтобы этот позор уже закончился!

Наклоняюсь и начинаю расстегивать молнию. Как назло, её заедает. Я тяну, но ничего не получается. Тяну снова…

— Да что ты там копаешься? Скрыть что-то хочешь? — срывается Вудс, цепкими пальцами хватает мой чемодан и дёргает на себя.

Он просто раскрывается в воздухе!

На пол летит мой нехитрый скарб. Деревянная расчёска, старая зубная щётка, платье, юбка, пару сорочек, носки и штопанные перештопанные панталоны. Они словно вишенка на торте падают сверху кучи прямо серой заплаткой кверху. И это всё при моих без пяти минут одногруппниках.

— Это что трусы? — раздаётся чей-то возглас.

— Панталоны дырявые! — начинает ухохатываться какой-то парень с модной чёлкой на бок.

Я заливаюсь краской, падаю на колени и принимаюсь запихивать всё обратно. Вообще-то они зашитые. Я не виновата, что в пансионе проблемы с нижним бельём.

— Нет у меня больше нечего, не видите что ли? — говорю я Вудс, которая стоит надо мной коршуном.

Поднимаюсь на ноги уже вся багровая от унижения.

— Ты теперь на особом контроле. Замечу с каким-нибудь адептом в уголке — пеняй на себя. А теперь — к ректору! Быстро! Пусть он решает стоит ли оставлять тебя в академии.

Вудс говорит это, а потом поворачивается ко всем:

— Это будет вам уроком. От меня ничего не скрыть.

К ректору? Настроение не просто на нуле, оно стремительно уходит в минус. Если этот ректор поднимет моё личное дело, в котором наверняка вся та ложь, благодаря которой меня держали в пансионе, то он может решить, что такой проблемной адептке здесь не место.

А где вообще кабинет ректора? Я же здесь впервые.

Поворачиваю голову и вижу Сладусика. Противное животное сидит неподалёку и держит в слюнявой маленькой пасти отцовский платок, который мне так дорог. На нём зияет дырка от зубов. Внутри всё холодеет.

Должно быть, я уронила платок, когда Вудс потянула чемодан.

Смотрю на пса, а он на меня. Медленно делаю шаг к нему. Он срывается с места и просто несётся прочь!

— Ваша собака… мой платок! — я беспомощно оглядываюсь на Вудс, которая противно улыбается.

— Жалко какую-то тряпку для собачки? Он же просто играет.

Я понимаю, что проще просто не обращать внимание, чтобы снова не выставлять себя на посмешище. Но это платок отца, мой талисман! Он был со мной все эти годы, я засыпала с ним под подушкой. Я не могу отдать его на растерзание этому мелкому крысёнышу.

Хватаю чемодан, срываюсь с места и несусь за Сладусиком, чтоб его демоны в обитель мрака утащили!

— Правильно! Кабинет ректора в той стороне! — кричит мне вслед Вудс.

Я забегаю в огромный арочный проход. Вижу длинный коридор, по которому идут адепты постарше. У окон стоят компании ребят.

— Ненавижу. Маленьких. Собак! — пыхчу я, глядя, как Сладусик скрывается за поворотом.

Ну за что мне всё это?

Хоть чемодан и лёгкий, но бегать с ним совсем неудобно. Некоторые глядят на меня, должно быть, не понимая, чего я так тороплюсь.

Когда заворачиваю за угол, ища Сладусика, внезапно останавливаюсь. Замираю. Хочу сделать вдох, но не могу. Кислород будто выгорел, а горло жжёт огнём.

В нескольких метрах от меня у окна стоит Майрок. С ним ещё пара ребят. В руках Флейма платок моего отца. С инициалами и узнаваемым гербом. Сладусик сидит рядом, а Майрок задумчиво смотрит на свою находку.

Меня корёжит от страха, от злости и от того насколько жалкой и ничтожной по сравнению с ним я себя ощущаю. Коктейль этих из безумных эмоций пробивает прямо до позвоночника, заставляя меня вздрогнуть.

Почему он здесь?! Почему? Хочется кричать. И я не понимаю, что мне делать. Должна ли я подойди и потребовать платок назад? Или лучше смыться, пока Майрок меня не видел?

Я только сейчас понимаю, что стоило догадаться — Майрок может быть только в «Кристальных Пиках». Ему остался последний год, а потом он станет главой рода. Вряд ли с его-то способностями он стал бы учиться в другой академии.

Мне в голову приходит мысль, которая долго терзала меня, пока я жила в пансионе.

Я могла бы убить его. Нет, не в открытую и бросив вызов — любому понятно, мне Майрока не одолеть. А просто прирезать ночью, как бешеную собаку. Кинжал у меня с собой. В этом поступке мало чести, но я готова запятнать себя. Не хочу, чтобы он топтал эту землю. Злость приводит меня в чувство. Страх отступает.

Я сглатываю, облизываю пересохшие губы и иду прямо к компании трёх парней.

— Это моё, — останавливаюсь напротив Флейма и смотрю на белоснежный воротничок его рубашки. Только бы не в глаза. Эти огненные всполохи снились мне в самых страшных кошмарах. Там я сгорала в них дотла. Увижу, и страх снова вернётся.

— Привет, рыжик, — блондин с пепельными волосами окидывает меня лениво-высокомерным взглядом. — Ты, видимо, из первокурсниц?

— Да, из первокурсниц. Можно обратно платок? — сама не знаю, как мне удаётся сохранять отстранённый и холодный тон.

Сладусик, сидящий рядом, принимается глухо рычать.

— Кажется, ты не нравишься соглядатаю мисс Вудс, — хмыкает блондин.

Я лишь передёргиваю плечом, а затем всё-таки вынуждаю себя поднять взгляд на Майрока.

Флейм смотрит прямо на меня в упор. Зрачки слегка расширены. Я вижу, как ныряет его кадык вниз, когда он сглатывает, прежде чем потянуть уголок губы вверх, ухмыльнувшись.

Это выглядит зловеще. Любое проявление эмоций на его лице выглядит зловеще.

Секунды тянутся медленно. Уши закладывает, плечо начинает жечь, но я не отвожу взгляда. Не знаю почему мне так нравится изучать Майрока. Методично. Отмечая каждую деталь. От багряных глаз до чувственных губ.

С сожалением отмечаю, что он красив. Есть в этом несправедливость. Гнилое нутро, завёрнутое в демонически привлекательную оболочку.

— Посмотри на неё, ну и взгляд. Будто сейчас сожрёт нас с потрохами. Не девчонка, а дикий зверь. А-р-р!

Смешок и слова блондина выводит меня из ступора. Я выдыхаю, и даже мысленно хвалю себя, что справляюсь. Мои детские кошмары не становятся реальностью.

— Нужна эта старая тряпка?

Майрок не обращает внимание на своего друга. Он ухмыляется ещё шире, ещё опаснее. Чуть подаётся вперёд, говоря эти слова. Меня обдаёт лёгким запахом кофе и мяты. Я задерживаю дыхание, до боли закусывая губу. И лишь киваю.

— Отдай… пожалуйста, — последнее я выдавливаю из себя, почти вырываю из горла.

Майрок поднимает руку, будто хочет вернуть мне мой талисман, а затем разжимает пальцы.

Платок отца начинает падать, я пытаюсь его поймать, но я слишком нервничаю и слишком напряжена, пальцы хватают лишь воздух.

Когда платок касается пола, Майрок сначала наступает на него сапогом, приминая серую от времени ткань. А затем отпихивает в сторону прямо под ноги другим адептам.

Забив на гордость, я бросаюсь вперёд, отпихивая идущих мимо. Пара человек всё-таки наступают на платок. Когда я поднимаю его, он представляет из себя жалкое зрелище: покусанный Сладусиком, помятый, грязный. Я поспешно засовываю его в карман, и лишь затем бросаю на проклятого урода полный ненависти взгляд.

— Она какая-то странная, — блондин хихикает. Получается как-то нервно.

— Подонок, — я шепчу это едва слышно, почти не шевеля губами. Но что-то мне подсказывает — Майрок прочитал по губам.

Я до сих пор не понимаю, узнал ли он меня? Должен был! Не может же быть, что он забыл? Такое не забывается.

Но внутренний голос услужливо подсказывает, что это я не могу забыть. А Майрок спокойно живёт дальше уже много лет. Он не похож на того, кого будет терзать совесть.

— Вот ты где, гадкая девчонка! — вопль мисс Вудс раздаётся совсем рядом. — Так и знала, что ты попытаешься смыться. Быстро за мной! Я сама тебя отведу к ректору.

Я отвлекаюсь на неё, а когда поворачиваю голову обратно, Майрок даже не смотрит на меня. Парни о чём-то говорят, словно ничего и не произошло.

Под причитания злобной карги я иду к кабинету ректора. Сладусик семенит рядом. Коридоры в преподавательском крыле тёмные и мрачные. Как и в целом вся академия. На полу лежат большие каменные плиты, неровные и с отполированными веками краями. На стенах висят подсвечники с мерцающими магическими свечами.

— Иди! Живо! — Вудс открывает резную дверь и просто впихивает меня внутрь.

Я застываю на месте, потому что затылком ко мне напротив камина стоит мужчина. За его спиной подрагивают драконьи крылья вокруг которых мерцают всполохи молний.

Он оборачивается и меня прошивает жёстким взглядом синих глаз:

— Разве я позволял входить без стука?

Я замираю на пороге, в спину врезается дверной узор, причиняя дискомфорт.

— Простите, — отвечаю я, глядя как на моих глазах исчезают крылья со спины мужчины.

— Имя, — ректор — а это он — проходит и садится в кресло.

Он относительно молод для ректора. Ему около тридцати пяти, но в чёрных волосах уже есть несколько серебряных нитей. Волевой подбородок, нос с горбинкой, резкие черты лица. Думаю, его можно было бы назвать привлекательным, если бы не крайне жёсткое выражение лица, словно вопящее о том, что с этим дракорианцем лучше не шутить.

— Меня зовут Медея Найт, — отвечаю я, делая шаг вперёд. — Я из недавно прибывших.

Мне чудится, что в его глазах на мгновение мелькает странный интерес, но он тут же тонет в полутьме комнаты. Лишь каминные блики пляшут в грозовых глазах ректора.

Он молча берёт тетрадь в кожаном переплёте, открывает её и пробегает глазами строчки.

— Вы принесли с собой противозачаточное зелье.

Интересно. Значит, так общаются между собой в академии преподаватели. С помощью магических тетрадей. Иначе он не мог узнать подробностей.

— Оно принадлежит моей сестре Лине, — отвечаю я, всё ещё стоя посреди кабинета. — Ей не понравилось, что я переплыла реку раньше неё, и она решила отомстить.

Хотя может быть она задумала это и раньше. Идёт по стопам матери.

— У вас есть доказательства?

— Нет, но…

— Никаких «но». Вам следует быть внимательнее и осторожнее, если вы не лжёте. Никто не будет разбираться в ваших мелочных ссорах.

— Да, сэр.

— Нужно говорить: «Да, господин ректор».

— Да, господин ректор.

— Вы дочь Джозефа Найта?

Вопрос внезапный и я на мгновение теряюсь, но затем утвердительно киваю, облизывая пересохшие губы.

— Да, господин ректор. Вы… вы знали моего отца?

— Слышал о нём. Я не знал, что случилось с вами после его смерти. Но вот теперь узнал, — ректор кладёт ладонь на кипу бумаг. — Мне прислали всю информацию.

Интересно, так поступают со всеми будущими адептами академии? Присылают биографию ректору, и он смотрит каждого? Вряд ли у него есть на это время.

— Что-то там многовато бумажек, — нервно хмыкаю я.

— Согласен. Не так много адептов с таким богатым послужным списком.

Я знаю, что там написано. Неправомерное применение магии с угрозой убийства, поджоги, угрозы семье и преподавателям, избиение других девчонок в пансионе, воровство.

Отрицать смысла нет, мне никогда никто не верил. Такого послужного списка более чем достаточно, чтобы меня выкинули из любой академии Андраксии, тем более из «Кристальных пик».

— Вам вернули магию накануне?

— Да, господин ректор, — я сглатываю.

Эта тема волнует меня. Потому что я не чувствую свою магию. Я вообще ничего не чувствую, кроме жжения проклятой метки на плече.

— У вас ведь с собой оружие, мисс Найт?

Кинжал начинает жечь бедро. Но никто не имеет право отнять у дракорианца его семейный клинок. Никто и никогда. Даже сам Легенда не поступил бы так.

— Да, у меня с собой кинжал, который уже много поколений принадлежит моей семье, — хрипло отвечаю я.

— Что-то ещё, кроме него?

— Ничего.

— Хорошо. То, что касается зелья: Вы получаете выговор. Ещё два и вылетите из академии.

— Благодарю вас, господин ректор.

Я выдыхаю. Только сейчас понимаю, что всё это время сжимала руки в кулаки. Кажется, в «Кристальных Пиках» есть хоть какой-то просвет для меня. Главное, больше не нарушать правила. Уж я-то постараюсь.

— Вы не должны были быть здесь, мисс Найт. Но вы ведь и сами это знаете.

Знаю, но к чему это он, если уже одобрил моё нахождение в академии?

Я удивлённо смотрю в синие глаза, глядящие на меня с прищуром из-под нахмуренных бровей:

— О чём вы?

Вместо ответа ректор достаёт их кипы бумаг моей биографии верхний листок, разворачивает его и протягивает мне.

Я делаю шаг вперёд, оказываясь прямо напротив ректорского стола. Подвигаю лист к себе чуть ближе.

Послание для Вальтора Эстринара ректора академии «Кристальные Пики». Читаю дальше, но там ничего особенного, за исключением того, что в письме не сказано «рассмотреть кандидатуру мисс Найт на предмет приёма в академию». Это приказ, не подлежащий обсуждению. Мне ведь сразу показалось странным, что распорядитель с лёгкой руки отправил меня сюда, уверенный в том, что меня возьмут. Будто это так просто попасть в «Пики». Тем более для такой, как я.

Как только я дочитываю, у меня по спине идёт дрожь, а сердце сжимается.

«Составлено на основании приказа Варгаса Даренквойда-Ашрикана».

Огненный ужас — так переводится это имя с древнего драконьего языка, недоступного нам смертным. И так зовут правящего ныне бога-дракона.

Поднимаю непонимающий взгляд на ректора.

— Вижу, для вас это тоже новость, — в его голосе слышится досада.

Видимо, он ожидал, что мне известно что-то.

— Не понимаю… боги редко вмешиваются в дела смертных…

— Ошибаетесь, — обрывает меня ректор. — Они делают это постоянно. Но какой интерес Легенде до какой-то девчонки?

Я вскидываю подбородок:

— Я наследница рода Найт. Старшая дочь, а значит самая сильная в роду. Мы чистокровные дракорианцы, никогда не смешивали свою кровь с человеческой. Она чиста и наполнена магией.

Если опустить тот факт, что моя магия до сих пор дремлет.

Ректор Эстринар лишь хмыкает:

— Таких семей сотни. Спишу всё на то, что вы юны и много лет провели взаперти, мисс Найт. Реальной жизни, которая ждёт вас вне стен пансиона, ещё предстоит выбить из вас всю дурь.

— Буду рада почувствовать реальную жизнь на своей шкуре.

Ректор слегка улыбается и кивает, в его взгляде мне чудится толика одобрения, но он тут же становится серьёзным:

— Предчувствую, с вами будет много проблем. Хотел бы я отчислить вас сразу, но не могу. Поэтому буду с особой внимательностью наблюдать за вами. Поблажек не будет, мисс Найт. Даже несмотря на письмо. Здесь приказ зачислить вас, а не держать вечно. А если из «Кристальных Пик выгоняют — это навсегда.

— Я здесь, чтобы учиться, а не нарушать правила.

— Вы уже одно нарушили. Но допустим, может быть сейчас вы и правда так думаете, что не хотели. Время покажет. А теперь идите, вам в Пик Первой Искры.

— Пик Первой Искры?

— Первокурсники живут там. Мисс Вудс поселила вас в комнату триста двадцать четыре.

— Спасибо, господин ректор и доброй ночи.

Я подхватываю свой чемодан, одиноко стоящий посреди кабинета, и иду к двери.

— Сейчас обеденное время, мисс Найт, — летит мне вслед. — В «Кристальных Пиках» не светит солнце. Лишь пламенная луна — она знаменует правление огненного бога-легенды.

Перед тем как выйти поворачиваю голову и смотрю в окно. Кровавые отблески луны ласкают лужайку. Значит, я была права. Здесь всё создано магически.

Затворяю за собой дверь, выходя в коридор. Слава богам-драконам, ни мисс Вудс, ни Сладусика не вижу.

Весь путь до Пика Первой Искры — а он неблизкий, дорогу приходится искать — меня терзает смутная тревога.

Странная истинность, сомнительное покровительство бога… всё это не к добру. Боги не гладят по головке обиженных и ущемлённых и не помогают бедным сироткам. Они используют даже дракорианцев, не считаясь с их чувствами. Что уж говорить о простых людях без драконьей крови и магии. Мне не хочется быть кем-то использованной, натерпелась уже.

Но проблем и так слишком уж много. Нужно решать их по мере поступления.

Толкаю дверь в своё новый дом и замираю на пороге. Меня встречает знакомое лицо.

Я слегка прищуриваюсь, приглядываясь к профилю девушки. Она поворачивается ко мне. Жёлтый свет от единственной включённой лампы озаряет её лицо.

— Джули? — вопросительно спрашиваю я.

Те же знакомые с детства слегка вьющиеся волосы, карие глаза и пухлые щёчки. Правда, в подростковом возрасте моя соседка была куда крупнее. Сейчас явно похудела. Да, стройняшкой не стала, но всё равно результаты впечатляют. Я даже едва узнала её.

— Медея? — Джули вскакивает с места, как пружинка. — О! Это ты! Но что ты здесь делаешь?

Переводит взгляд на мой чемодан и снова принимается тараторить:

— Так ты будешь жить со мной? В академии? Даже не верится. Но как же чудесно! Просто великолепно! А я так нервничала, что я совсем одна.

— А ты всё такая же болтушка, — улыбаюсь я.

Джули бросается ко мне и на мгновение заключает в тёплые объятия. И тут же отстраняется, краснея. Она всегда была скромницей.

Мы никогда не были подругами. Наши особняки были на одной улице и у нас был один учитель скрипки: сварливый дед, который постоянно сравнивал нас друг с другом. Однажды я просто позвонила в дверь их особняка, мне открыла прислуга, и я велела позвать «ту девчонку, которая играет рондо лучше, чем я». Так мы и познакомились.

— Прости, просто не ожидала тебя здесь встретить. Ведь тебя так долго не было и… — Джули резко замолкает.

Я вижу, как меняется её лицо. Она странно смотрит на меня. Мне становится тошно. Потому что я часто ловлю на себе такие взгляды. Примерно представляю, какие слухи обо мне ходят. И прекрасно знаю, как на это реагируют другие.

— Боишься меня?

— Нет, Дея, — Джули так отчаянно принимается мотать головой, что волнистые локоны бьют её по щекам. — Я никогда не верила в эти бредни, которые рассказывала Лина. После того, что случилось с твоим отцом… ты бы не стала… ведь ты была так раздавлена… уф… прости.

Она плюхается обратно на кровать, виновато глядя на меня.

Помещение не слишком большое. Стены каменные, иссечённые рунами, пол такой же каменный. В комнате две кровати, две тумбы, один большой шкаф для вещей, два письменных стола. Видимо, душ с туалетом общие и где-то на этаже, но я в пансионе привыкла.

Я прохожу и сажусь на кровать напротив.

— Они просто выкинули меня, — говорю я, смотря Джули в глаза. — Как ненужный хлам. Мои родственники считают меня позором рода, они едва не продали меня и мою магию.

— Ах! — Джули прикладывает ко рту руку. — Какой ужас. Я так тебе сочувствую.

— Ладно, не будет о плохом. Я ведь тоже безумно рада встретить хоть кого-то знакомого.

Джули всегда была тактичной. Вот и сейчас она кивает, а затем переводит тему:

— Я немного опоздала из-за отца, он перепутал порт-ключи, за это мне влетело от старухи Вудс. Встречалась с ней? А с её псом? Вот это парочка!

Значит, она не видела, как наша смотрительница академии унижала меня при всех.

— Увы, нам довелось познакомиться, — кисло говорю я. — Согласна, парочка просто жуткая.

— Здесь шкаф для вещей, — Джули подскакивает и открывает его. — Я сложила свои, но и для тебя места много найдётся. Сама понимаешь, я почти ничего с собой не брала. Сегодня нам дадут форму, в ней и будем ходить, обычные платья ни к чему.

Она милая. Даже не спрашивает, как мне жилось в пансионе. Обычно всем это интересно, особенно богачам, а я ненавижу обсасывать свою жизнь.

— Чудесно, спасибо, — я встаю с кровати и подхожу к единственному широкому окну.

Кладу руки на подоконник. Мы примерно на четвёртом этаже — это совсем не высоко. Смотрю на лужайку, озаряемую луной. И вдруг вижу компанию ребят и среди них снова этого проклятого Майрока.

Он будто преследует меня! И что самое интересное — рядом с ним девушка. Милая, миниатюрная блондинка. Этот урод держит её за талию, а она тянется к Майроку и целует его.

— Какая гадость…

— Ты про Флейма? — Джули оказывается рядом со мной.

— Угу.

— Ты ведь слышала последние новости про него? Все только об этом и говорят!

Я снова ловлю себя на том, что не свожу взгляда с Майрока. Он в чёрной форме академии — пятикурсники носят её. На плечах вставки из посеребрённого металла. Флейм даже сейчас выделяется среди всех, кто стоит рядом с ним. В нём всё бросается в глаза: рост, ширина плеч, раскованное поведение, то, как заискиваются перед ним остальные.

— Ох, я не подумала! — вдруг говорит Джули, закусив с досадой губу. — Вдруг тебе будет неприятно обсуждать его после того, что… э-э… ну…

— После того, как он убил моего отца? — я поворачиваюсь к соседке. — У меня были годы, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Так что всё нормально.

Джули кивает, но по глазам вижу, она чувствует мою ненависть к этому ублюдку. Просто тактично молчит. Золото, а не соседка, мы точно поладим.

— Ты ведь знала, что верховный наместник огненных сильно болеет? — Джули глядит на меня прищурившись.

— Боюсь, туда, где я была, такие вести не доходили, — отвечаю я, против воли всё ещё скользя взглядом по Майроку.

Он уже сел на каменную лавку, а блондинка почти забралась к нему на колени. Я вижу, как его рука сжимает её зад через юбку. Хоть бы людей постыдились!

— Короче, говорят, верховный наместник огненных скоро отбросит крылья. Так что его место займёт кто-то другой.

Я отвлекаюсь от созерцания мерзотной картины и снова смотрю Джули в глаза. До меня начинает доходить.

— Только не говори, что это будет Флейм? Нет… я не верю.

Джули кивает:

— Именно так. Среди огненных нет никого могущественнее его. Вряд ли кто-то рискнёт бросить ему вызов.

— Проклятье, — я отхожу от окна и сажусь обратно на свою кровать.

Настроение резко портится. Майрок закончит академию и его сразу ждёт великолепное будущее. И почему такие моральные уроды получают всё? Впрочем, ничего удивительного. Так было всегда.

Каждый род, в зависимости от магии, входит в домен, который возглавляет верховный наместник. Значит Флейм станет наместником огненных, как мой отец когда-то был наместником теневых. Выше уже и не забраться. Блеск! А ему всего двадцать пять.

— Не может быть, что никто из глав огненных родов не бросил бы ему вызов, — снова повторяю я.

— Ну-у даже если бросит, вряд ли получится его одолеть. Он слишком силён. Так что теперь он самый выгодный жених не только в нашей академии, но и во всей Андраксии.

— Жених? — я закатываю глаза. — Сочувствую этой блондинке.

— Кристабель? — улыбается Джули. — Мы с ней лично не знакомы, но она выглядит милой. Тоже учится на пятом курсе, как и Майрок. Наверное, ей нелегко, почти все девчонки хотят заполучить её парня.

Вряд ли мы будем часто пересекаться с этой парочкой. Оно и к лучшему. Как бы я ни хотела отомстить, лучше мне сейчас не высовываться. Моя судьба и так висит на волоске. Будет глупо позволить Майроку ещё раз разрушить мою жизнь.

Мы с Джули сидим ещё какое-то время перекидываюсь общими фразами, а затем выходим из комнаты и идём получать форму. Благо, что Джули знает куда больше моего, она всё выспросила у Вудс.

У комнаты, где раздают форму, уже почти никого нет. Хорошо, что мы немного подождали прежде чем идти.

Мы пристраиваемся в конце очереди за двумя парнями. При виде меня, адепты ухмыляются, выразительно переглядываются, но молчат. Видимо, вспоминают мой недавний позор с зельем.

Ну и плевать.

— Так-так, кто это у нас тут? — слышу я позади голос Лины. — Моя драгоценная сестрёнка. И она уже нашла себе подружку, нашу соседку! Хорошо, что вы встретились. Изгоям лучше держаться вместе.

Я поворачиваюсь, смеривая её раздражённым взглядом. Рядом с сестрой стоит всё та же рыжеволосая девушка, с которой я её уже видела.

— На такую жируху формы не будет, — подруга Лины едко усмехается и смотрит на Джули. — Но ты всегда можешь натянуть мешок из-под картошки. Всё равно разницы никто не заметит.

Джули тут же робко опускает глаза, на которых появляются слёзы обиды.

Моя соседка в нашем детстве всегда была тихой скромницей, впрочем, и я особо дерзкой не была. Но последующая жизнь научила меня, что, когда тебя бьют, нужно бить в ответ, а не смиренно опускать голову. Иначе сожрут и не подавятся.

— На такую дылду, как ты, тоже вряд ли что-то найдётся, — говорю я с вызовом глядя на рыжую подругу Лины. — Придётся подыскивать что-то с мужского плеча.

Она точно ростом метр восемьдесят пять минимум, а то и выше. Думаю, её должны задевать подобные подколы.

Так и выходит. Лицо девушки покрывается красными пятнами, она делает шаг вперёд и разъярённо произносит, глядя мне в глаза:

— А ты решила, что у тебя есть право говорить со мной, ущербная?

Внутри неприятно покалывает в районе грудной клетки. Сколько бы раз я не проходила через подобное, всё равно потеют ладони, спирает дыхание, а нервы натягиваются до предела.

— Я не ущербная, — произношу твёрдо и с нажимом.

— Ой, давно ли? — закатывает глаза Лина. — Спорим, у Медеи даже магии нет! Потому что её магия давно пропала, оставив лишь едва теплящийся уголёк.

— Хватит, Лина, — Джули находит в себе силы поддержать меня, хоть её губы и дрожат. — Раньше ты не была такой злой. Что с тобой случилось?

— Я просто повзрослела. И поняла, что швали рядом со мной не место. Так ведь, Ханна?

— А ущербные ещё хуже швали. Они достойны лишь презрения. И если ты не такая, давай. Докажи при всех, — с этими словами рыжая Ханна делает рывок вперёд, протягивает руку и стискивает моё горло.

Это длится лишь мгновение, но шею тут же начинает печь. Она горит огнём так сильно, что на глаза наворачиваются слёзы. Я с силой отталкиваю верзилу от себя, и прижимаю ладони к пострадавшей коже.

— Совсем крыша поехала? Не смей прикасаться ко мне, — шиплю я, но наталкиваюсь лишь на ехидную улыбку.

— Дея, осторожно! — вскрикивает моя соседка.

До меня доходит, что произошло, лишь когда я вижу, как бурлит зелёная отрава в глазах Ханны.

Она из ядовитых и отравила меня!

— Ты совсем больная? Медее нужно срочно к лекарю! — принимается вопить Джули.

— Так тебе и надо, идиотка, — фыркает Лина, глядя на меня с высокомерием. — Я же говорю — ущербная. Магии ноль. Иначе смогла бы защитить себя.

— Таким не место в «Кристальных пиках», — цедит Ханна.

Адепты, стоящие неподалёку, начинают галдеть, обсуждая нашу стычку. Но помогать мне особо никто не торопится. Они скорее наблюдают с интересом, выжидая, что будет дальше.

— Выяснять отношения с помощью магии запрещено! — раздаётся каркающий голос Вудс.

Она торопливо семенит к нам, за её спиной Сладусик.

— Вы, адептка Фергюсон, защищались от этой буйной? — щурится она.

— Вы не видите, Медее плохо! — взвизгивает Джули, она явно уже на пределе.

Меня начинает мутить, в воздухе стоит слегка сладковатый запах гниющих фруктов. Так пахнет яд.

— Да, эта адептка пыталась напасть на меня, — говорит Ханна, изображая оскорблённое достоинство, и тыкает в меня наманикюренным пальцем.

Я вижу, как зелёные капли яда падают на пол с её рук, начиная шипеть и пениться. Должно быть, Ханна специально не стала травить меня слишком сильно, иначе я бы уже свалилась. Просто хотела унизить и изуродовать. Больше всего на свете я сейчас хочу попасть к лекарю и посмотреть на себя в зеркало, но приходится защищаться.

— Наглая ложь, — вспыхиваю я. — Здесь куча свидетелей.

Но все молчат, лишь Джули поддерживает меня:

— Я видела, что Ханна напала первой. И она оскорбила меня тоже!

Губы Вудс кривятся, будто ей не нравится, что никто кроме Лины и её подруги не винит меня.

Но вдруг её глаза хитро прищуриваются:

— Вы дважды стали нарушительницей, адептка Найт. В этот раз я не могу вынести вам выговор, но считаю, что вам нужен особый контроль. Вам выберут мастера-наставника из адепток пятикурсниц. Может хоть одна из них сможет сдерживать ваши порывы. А заодно и следить за вами. И докладывать мне. А теперь идите к лекарю! А то на вас уже противно смотреть.

— Пойдём, я помогу тебе, — говорит Джули.

Мы идём прочь под гробовое молчание остальных адептов. Напоследок я бросаю на Лину и Ханну разъярённый взгляд, но они лишь ехидно улыбаются в ответ.

Пройдя пару коридоров, мы останавливаемся, и Джули осматривает меня.

— Шея красная, но сильного ожога нет. Остался след от пальцев.

— Мы с этой Ханной даже не знакомы, а она уже решила показать мне, что я ничтожество. Это так типично для высокородных дракорианок. А эта сволочь Вудс! Она не стала выносить выговор, потому что ты поддержала меня. Побоялась, что я буду оспаривать? В любом случае, спасибо. Я знаю, каково это идти против сильных, — я с благодарностью улыбаюсь Ддули.

— Ладно тебе, — смущается она. — Раньше Лина такой не была. Но потом, когда тебя забрали, она резко изменилась.

— Когда отца не стало, они с матерью начали чувствовать себя куда свободнее.

— Она больше не разговаривала со мной, даже когда мы просто встречались на улице. А вот теперь они назвали меня толстухой и смеялись! — Джули краснеет и закусывает от обиды губу. — Я столько сидела на диетах, так похудела… и всё равно уродина!

— Эй, ты молодец и вовсе не уродина, — я останавливаюсь и дотрагиваюсь до плеча подруги. — Не бери в голову, они просто хотели к чему-то прицепиться.

Джули кивает, но я вижу, что мои слова её не утешили. Она всё еще нервничает и переживает из-за случившегося.

— Ты говорила, что твоя магия должна вернуться. Ты хотя бы чувствуешь её? — переводит тему подруга.

— Нет, и это странно. Не понимаю, что могло пойти не так? Я не выживу, если буду беззащитна и слаба.

— Может нужно как-то расшевелить её? — осторожно спрашивает Джули.

— Если бы я знала как…

— Я знаю, — подруга останавливается, задерживая и меня, потому что мы уже почти доходим до лекарской комнаты. — Моя матушка всегда обожала ритуалы и обряды, помнишь? И когда у моей младшей сестры в четырнадцать не пробудилась магия, матушка придумала один хитрый, но довольно простой ритуал.

— Сама? — удивляюсь я.

— Да, она очень способная. И я примерно помню его. Можем попробовать.

Я согласно киваю:

— Хорошо, я буду только рада.

— Есть одна проблема. Нужно делать это ночью и над нашими головами должно быть небо.

— Нам придётся выходить из академии?

Меня гложут сомнения. Стоит ли оно того? Я отлично помню про комендантский час.

— О, вовсе нет. Пойдёт даже большая терраса под открытым небом или балкон. Вроде бы в Пике Превосходства есть площадка для полётов на самом верху.

— Напомни мне, какой курс обитает в Пике Превосходства?

— Пятый.

— Хочешь пробраться туда ночью? Ты рисковая, — кошусь я на подругу.

Такого от неё точно не ожидала.

— Мы быстро. Всё займёт максимум час. А если получится пробудить твои силы, ты накинешь на нас полог мрака, и мы сможем вернуться.

— Не думаю, что у той же Вудс нет способов найти теневых. Таких ведь здесь полно.

— Ты права, но в любом случае, мы будем как мышки.

В кабинете медсестры мы находимся всего несколько минут. Она накладывает мазь и даёт мне немного с собой. К счастью, становится действительно лучше.

Затем мы с Джули получаем всё-таки злополучную форму, а следом и учебники. К моему сожалению, часть учебников нужно купить. Я не представляю, как это сделать, если у меня абсолютно нет денег. Джули по доброте душевной предлагает мне одолжить средства, но у неё и самой не так много. На всё не хватит. Подруга решает, что по каким-то предметам купим один учебник на двоих.

Вернувшись в комнату, мы болтаем, читаем библиотечные учебники — я с сожалением понимаю, что учёба будет даваться мне очень тяжело. Моё пансионское образование не сравнится с тем, что я уже должна знать, будучи ученицей «Пиков». Я слишком многое упустила, благо, что хотя бы до четырнадцати лет отец заботился о моём образовании.

Когда наступает ночь, и на тёмно-синем небе помимо кровавой луны загораются яркие звёзды, мы с Джули выжидаем несколько часов, а затем выбираемся из комнаты, чтобы провести ритуал. Я лишь искренне надеюсь, что риск того стоит, и магия вернётся.

Вокруг царит полутьма, озаряемая лишь приглушённым светом рун, выбитых на стенах коридора.

Мешок Джули с вещами, необходимыми для ритуала, тихонько позвякивает в тишине. Это сильно нервирует, мне начинает казаться, что нас слышат буквально в каждом уголке академии.

— Ты можешь меньше… э-м… дёргать рукой, в которой мешок? — тихонько спрашиваю я.

— Не могу. Когда я иду, мне приходится шевелиться хотя бы немного… — шепчет она в ответ.

— Слушай, я вспомнила, что Вудс ляпнула что-то про мастера-наставника. Никогда не слышала о таком? — спрашиваю я, чтобы хоть немного отвлечься. — Что она имела в виду?

— Раньше каждому первокурснику давали наставника на пару месяцев, а потом эту традицию упразднили. Но я слышала, что иногда с неё сдувают пыль, особенно, когда дело касается проблемных адептов.

— Уф, — шумно выдыхаю я.

Видимо, это снова какой-то способ попытаться вытурить меня из академии. Даст мне в наставницы какую-нибудь грымзу или стукачку.

Джули узнавала всё о «Пиках» от старшей сестры, матери, да и просто читала. Как любой книжный червь, она готовилась досконально и даже изучила план академии. Только вот беда в том, что её книга, видимо, была стара. И сейчас здесь всё поменялось.

Из-за этого нам приходится какое-то время плутать, чтобы хотя бы просто найти вход в Пик Превосходства. Но, к нашей радости, мы никого не встречаем по пути. Лишь один раз в отдалении слышатся какие-то голоса, но мы делаем вывод, что это преподаватели, которые с опозданием прибывают к началу учебного года.

Единственное, что радует, обиталище пятикурсников прямо рядом с нашим Пиком. Потому что, если бы пришлось пробираться через всю академию, точно бы попались кому-то на глаза.

Поднявшись на самый верх, мы выходим на площадку для полётов. Несмотря на то, что сейчас только первые осенние деньки, на улице довольно прохладно. Я ёжусь от ветра, пробирающегося под блузку.

— Кажется, начинается дождь. Странно, всё небо заволокло тучами, а ведь когда уходили, оно было ясным, — говорит Джули, поднимая голову. — Нужно торопиться.

Словно в подтверждение её словами вдалеке гремит гром и сверкает молния.

— Хотя, может это нам и пользу, — хмыкает подруга.

Она из потомков грозовых драконов, как и наш ректор. Её магия должна сейчас усиливаться.

Площадка довольно большая, обрамлённая широкими каменными зубцами. Здесь почти ничего нет, за исключением пары деревянных лавок, декоративных кустов и большого фонтана.

— Пройдём немного вперёд. Нам нужно пространство, — Джули тянет меня за собой.

Мы останавливаемся прямо в центре площадки.

Подруга принимается быстрыми движениями рисовать на полу символы, образующие круг. Некоторые кажутся мне знакомыми, другие же я вижу впервые. Затем Джули раскладывает те самые кристаллы, которые звенели в её мешочке.

— Становись в центр, — велит она.

Я послушно делаю шаг в круг и вглядываюсь в спокойные карие глаза подруги, постепенно замечаю, как в них начинают мелькать голубые всполохи. Джули нервно облизывает губы, а затем начинает что-то бормотать под нос.

Поднимаю голову, глядя в небеса. С них срываются первые прохладные капли дождя. Стекая по разгорячённым щекам, они холодят кожу.

Вдруг вижу, будто в небе что-то мелькает. Орёл?

— Смотри мне в глаза, — говорит Джули.

— Хорошо…

Я делаю, что велено, но меня гложут сомнения. Оно было слишком большое для орла. Хоть сейчас и темно, но я уверена, что это не орёл!

Снова поднимаю голову.

— Джули! Там кто-то летает! — я моментально выпрыгиваю из круга, кристаллы гаснут. — Если нас поймают, нам не поздоровится.

— Проклятье! — Джули тоже видит, как к площадке кто-то приближается.

Мы не сговариваясь бросаемся к фонтану и укрываемся за его широкими бортами. Просто падаем на землю, прижимаясь к ледяному камню. К двери просто не успеем добежать, слишком далеко.

Замираем с ужасом глядя друг на друга. Сердце колотится где-то в горле, кровь взрывается от переизбытка адреналина.

Джули находит мою руку и сжимает своей потной ладошкой.

Сильно шумят крылья, кто-то приземляется на площадку. Слышу приглушённый дождём и расстоянием мужской голос.

Я прикрываю глаза, молясь, чтобы этот некто не заметил наши ритуальные принадлежности.

— Их двое, — вдруг шепчет Джули. — Парень и девушка. Отсюда не могу разглядеть, знаю ли я их… Парень высокий.

— Тс-с, — шиплю я, открывая глаза и дёргая любопытную подругу вниз.

— Они не заметили наши вещи, приземлились слишком далеко! — радостно шепчет она.

— Слава Первым Драконам, — выдыхаю я с облегчением.

— Слава Семи Легендам, — откликается Джули. — Сейчас свалят и продолжим ритуал. Всё в порядке.

— Приспичило же им полетать в такое время, — недовольно бурчу я.

Хотя были бы у меня драконьи крылья, я бы тоже летала тогда, когда приспичит. Если раньше это казалось само собой разумеющимся, сейчас же уже перешло в разряд мечты.

Ничего, как только магия пробудится, там и мои крылья тут же проявят себя. Окрепнут, и я смогу стать истинной дракорианкой. И больше никто не будет тыкать, что я пустышка!

— Думаю, можно. Они ушли, — шепчет Джули.

Мы встаём с каменного пола, мокрые и озябшие. Но упорно идём к ритуальному кругу и снова принимаемся за дело. Благо, что дождь пока не смыл символы.

К моменту, когда ритуал подходит к завершающему этапу, по нам лупит уже самый настоящий ливень, хотя само действо заняло от силы минуты две.

Бум-с!

— Ай! — взвизгиваю я, когда молния ударяет прямо рядом со мной. Лишь усилием воли заставляю себя не выходить из круга.

— Получилось! — глаза Джули радостно блестят. — Молния ударила, как и положено!

Я прислушиваюсь к себе, но пока ничего не чувствую. Внутри нарастает разочарование, затапливает меня до краёв.

— Она не появится сию же секунду. Не переживай, сейчас вернёмся в комнату и попробуем какое-нибудь простое заклятье.

— Да, ты права, нужно скорее убираться отсюда. И спасибо, — я благодарно касаюсь ладони подруги.

Мы быстро собираем вещи в мешок, стираем ритуальный круг, и бежим ко входу в Пик Превосходства. Хочется уже скорее очутиться в тёплой постели и согреться. У меня уже зуб на зуб не попадает от холода.

Мы забегаем внутрь, с одежды льёт, кристаллы стучат в мешке Джули.

— Какого демона? Почему здесь так темно? — шиплю я.

В коридоре раньше горели тусклые жёлтые лампы, расположенные на стенах. А теперь нас окружает беспросветная темнота.

— Не знаю, — шепчет Джули. — Но, видимо, придётся идти так.

Мы осторожно, держась за руки, чтобы не потерять друг друга, спускаемся по ступеням на несколько этажей ниже. Оказавшись в коридоре, где по нашим прикидкам как раз переход в наш Пик первокурсников, мы останавливаемся, прислушиваясь.

По каменному полу что-то тихонько стучит.

Цок-цок.

И мне кажется, я уже слышала этот звук…

Нет… только не это.

— Это Сладусик, — шепчет мне отчаянно на ухо Джули. — Его коготки так стучат по полу.

Её рука, сжимающая мою, мелко подрагивает.

Неужели маленький гадёныш патрулирует коридоры вместо Вудс?! Или они просто разделились?

— Осторожно, но быстро пойдём в противоположную сторону, — шепчу я подруге в ответ.

У нас ещё несколько часов до утра. Сейчас главное переждать, а потом можно будет добраться до комнаты в безопасности.

Мы идём в обратную сторону коридора в полной темноте. Неужели пёс здесь что-то видит? Наверняка светильники отключили специально.

Мы сворачиваем в какое-то ответвление и с облегчением понимаем, что кажется оторвались.

— Фух! Сладусика не слышно, — раздаётся рядом радостный шёпот Джули.

И вдруг тишину коридора нарушает страшный грохот. Будто железо падает на пол.

— Ай, — взвизгивает Джули. — Проклятый доспех, чтоб его! Я случайно наткнулась на него.

На полу прямо перед нами действительно что-то лежит. И вдруг мы слышим цокот коготков.

— Бежим, он идёт сюда! — бросает Джули и несётся вперёд.

Мне хочется крикнуть, чтобы она подождала меня, здесь слишком темно, нет окон, мы можем потерять друг друга. Но я не решаюсь издать громкого звука. Просто бегу вперёд, но спотыкаюсь. Металлический звук снова разносится по коридору, а я едва не взвываю от отчаяния!

Ну почему?! Всё же так идеально проходило!

Особо падать духом некогда, нужно догонять Джули. Несусь вперёд, поражаясь её прыти. Но я едва вижу дальше собственного носа. А коготки позади всё приближаются.

Цок! Цок! Цок! Цок! Цок! Цок! Цок! Цок!

Передо мной коридор разделяется надвое. Влево или вправо? Думать времени нет. Бросаюсь налево!

Цок! Цок! Цок! Цок! Цок! Цок! Цок! Цок!

Не успеваю сделать и нескольких шагов, как меня кто-то хватает со спины.

— Вот ты где, а я уже думал, что тупая псина Вудс тебя поймала, — насмешливый слегка хрипловатый шёпот опаляет моё ухо. — Я же тебе говорил — боятся нечего. Мне карга ничего не сделает. А ты со мной.

Сильные руки прижимают меня к мужскому телу, втаскивая в какую-то нишу за статую.

Я хочу вырваться и уже открываю рот для гневной отповеди, но вдруг снова слышу это.

Цок-цок-цок.

Сладусик уже совсем рядом.

Мне остаётся лишь молча замереть в надежде, что в нише псина нас не заметит. Интересно, как у Сладусика с обонянием? Хотя пятикурсник — я уверена это кто-то из них — наверняка знает какие-нибудь заклинания, способные сбить соглядатая Вудс с толку.

Только сейчас понимаю насколько огромен мой напарник по несчастью. Его большая ладонь покоится на моих плечах, властно удерживая их. А вторая обхватывает живот и держит за талию, прижимая к сильному телу.

Незнакомец такой горячий, что я невольно сама вжимаюсь в него, наслаждаясь теплом. Я ужасно замёрзла под дождём. На контрасте с моей ледяной кожей тепло опьяняет, по телу бегут мурашки от самого затылка до кончиков пальцев. Пахнет одуряюще приятно чем-то горьковато-сандаловым. А ещё мятой. Я довольно вдыхаю мужской аромат, уютнее устраиваясь в чужих объятиях.

Вдруг мою шею целуют мужские губы, ласкают её, оставляя на коже влажную дорожку.

— Ты сегодня какая-то другая… пахнешь так, что я хочу тебя прямо здесь. И твой вкус… — мужской голос вибрирует от неприкрытого животного желания.

Я на мгновение теряюсь, низ живота наливается странным жаром, но тут же понимаю — это лишнее! Что вообще происходит?!

— Нет! — вырываюсь, но кажется, это лишь распаляет парня. Он прижимает меня к своему каменному телу ещё сильнее. В спину упирается что-то твёрдое.

Цок-цок-цок.

Проклятый Сладусик! Я уже вижу, как в темноте светятся его глазки, он идёт прямо мимо нас. Вижу, как он ведёт носом, принюхиваясь…

Стоп.

Вдруг понимаю, что начинаю видеть окружающую обстановку!

О Великие Боги Драконы! Слава Семи Легендам! Хочется кричать и петь! Ведь мы — потомки теневого дракона — отлично видим в темноте. Моя магия возвращается! Я глупо улыбаюсь, даже забывая про парня позади меня, который всё ещё держит меня в объятиях. Его руки блуждают по моему напряжённому, как струна, телу.

Одурев от счастья, я прихожу в себя лишь тогда, когда мужская ладонь сжимает полушарие груди. Никогда и никто не касался меня так. В пансионе было много желающих, но каждый знал, что, если протянуть ко мне руку, можно её лишиться.

— Отпусти, — я отпихиваю чужую руку, глядя как удаляется Сладусик.

Между нами с псом метров десять. Опасность всё ещё есть, поэтому вырваться окончательно я не решаюсь.

— Оставь свои игры. Сейчас я трахну тебя прямо здесь, — парень ловко задирает мне юбку и ведёт рукой по бедру.

Что он сделает?!

Грубость окончательно выводит меня из себя. Я чуть приседаю и делаю резкое движение локтем, ударяя наглеца, но он даже не отстраняется. Я лишь слышу глухую усмешку.

Ему просто повезло, что он спас меня от Сладусика! Иначе в ход бы пошёл кинжал, который всё ещё холодит бедро под юбкой.

Если я вижу в темноте, значит теперь-то смогу разглядеть лицо парня. Резко разворачиваюсь, поднимаю голову и…

Майрок смотрит прямо на меня. Наши лица в десятке сантиметров друг от друга. Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Воздух в лёгких сгорает, а кровь застывает в жилах.

Нет… быть того не может. Почему я сразу не поняла?

— Бель, я не настроен на твои игры, — негромко говорит он.

— Я не Бель, — шепчу я скорее по инерции.

На лице Майрока появляется секундное замешательство, но затем оно становится хищным. Его ноздри вздрагивают, будто зверь чует добычу:

— Что же, так даже интереснее.

Смутно понимаю, что огненные драконы точно не видят в темноте, как я. Он, наверное, может разглядеть лишь очертания моей фигуры.

Делаю шаг назад. Ещё один. Выбираюсь из ниши, огибая статую. Мне уже плевать на Сладусика, на Вудс. Плевать на всё!

— На месте стой, — командный голос Майрока разносится по коридору.

Ему тоже нет дела до Сладусика. Он выходит следом, двигаясь прямо на меня.

Вижу, как в багряных глазах моего врага начинают танцевать огненные искры, завораживая.

— Говори, кто ты такая, — приказывает он.

Плечо начинает жечь огнём настолько сильно, что хочется закричать. Боль такая, как в то мгновение, когда метка только появилась. Да что же такое! Почему так не вовремя?

Я делаю отчаянный шумный вдох, а затем просто бросаюсь прочь со всех ног. Несусь так, будто от этого зависит не только моя жизнь, а в принципе судьба всего мира.

К счастью, теперь, когда я вижу куда бегу, мне куда легче отыскать дорогу до перехода в Пик первогодок. Сладусика не видно, должно быть он успел уйти далеко и не заметил нас.

Спустя несколько минут я уже оказываюсь почти в нашей комнате.

Воспоминания о том, что только что было, бьются в голове, вызывая то ли приступы отвращения и тошноты, то ли жгучей ненависти пополам с чем-то неизведанным и будоражащим не только разум, но и саму душу. У меня всё нутро выворачивает наизнанку.

Флейм перепутал меня со своей Кристабель. Это они летали ночью вдвоём, потом спустились сюда и, видимо, тоже разделились. Он ведь говорил, что-то про то, что я зря испугалась Сладусика.

Как хорошо, что он не узнал меня! Я сбежала как раз вовремя, он мог вызвать огонь и осветить коридор, но не успел.

До сих пор не могу поверить, что руки ублюдка касались меня. Не просто касались… они гладили и ласкали меня так, как ни один мужчина не делал раньше.

Я дёргаю дверь комнаты и забегаю внутрь, дыша, как загнанный раненный зверь.

Джули стоит посреди комнаты, мешочек с кристаллами лежит на полу. У подруги глаза на мокром месте, её всю трясёт.

— Дея! — вскрикивает она, бросаясь ко мне и сжимая в объятиях. — Прости! Я такая идиотка. Испугалась и побежала. Я просто места себе не находила, думала, что всё… поймали тебя.

Я сжимаю Джули в объятиях, испытывая жуткий стыд. За всё время я ведь едва вспоминала про неё из-за моего маленького приключения. А ведь и Джули могли поймать.

— Ты не виновата, просто мы не ожидали, что лампы выключат. Кто же знал… — отвечаю я.

— Что с тобой? — Джули отстраняется, заглядывая мне в лицо. — Ты бледная, на тебе лица нет. Перепугалась?

— Немного, но кое-что случилось! Моя магия вернулась. Я вижу в темноте.

Я даже не знаю, стоит ли рассказывать про Флейма. Почему-то при мысли о том, чтобы озвучить то, как он лапал меня в темноте, позволяя себе все эти непотребства, у меня внутри начинает разгораться ужасное чувство вины. Будто это я его спровоцировала.

И самое жуткое, в чём мне даже себе сложно признаться: пока я не видела, кто это, и пока ласки не были слишком откровенными, мне даже нравилось. Мозг противился, но на уровне инстинктов мне не было противно. Я чувствовала себя… в безопасности? Рядом с Майроком!

Я точно сошла с ума. Придумала себе что-то. Это из-за нервов.

Следующий час мы с Джули пробуем простое заклинание, у меня почти получается! Магия очень слаба, она едва теплится. Но она есть! Счастье настолько меня переполняет, что я выкидываю из головы дебильную встречу с Майроком.

Ложась спать, я думаю о метке и своём истинном. Судьба, а может и воля Легенды, всегда сводит двоих предназначенных друг другу. Я не слишком много знаю про истинность, она встречается не так часто. Но знаю точно — мой истинный где-то здесь. Поэтому метка так горит. Наверное, он тоже адепт Кристальных Пик.

Я должна найти его и… сама не знаю, что будет потом. Но мне кажется, он тоже будет не против разорвать эту связь. Какой интерес связывать себя с едва знакомым дракорианцем? К тому же со мной… я уже успела стать посмешищем всей академии.

Ничего, я всё исправлю. Моя магия окрепнет, и я покажу всем чего стою. А затем разорву связь с чужим родом, закончу академию, стану главой нашего рода, бросив дяде вызов, если он воспротивится. Брат полюбит меня снова, как и раньше.

Я засыпаю с улыбкой, потому что начинает казаться — жизнь налаживается.

Утром я просыпаюсь рано. Джули ещё тихонько сопит, подложив ладошку под щёку. Я проспала часа четыре, но мне хватит. Скорее тороплюсь отыскать, где бы искупаться. Душевые оказываются далеко от нашей комнаты, почти в противоположном конце Пика. Но пока что здесь тихо и пусто — время раннее.

Я захожу в одну из кабинок. Обнаруживаю минимальный набор: мыло с запахом мёда и простой цветочный шампунь. Мне этого достаточно. Я натираюсь остервенело, почти сдирая с себя кожу.

Утром, когда я только проснулась, запах Майрока будто витал в воздухе. Мне показалось, что я вся пропахла им. И сейчас мне хочется избавится от его присутствия в моей жизни.

Я успокаиваюсь лишь спустя минут пятнадцать. Кожа горит огнём, руки болят. Но запаха проклятого убийцы больше не чувствую. До сих пор не могу поверить, что он меня лапал! Какая мерзость.

Радует лишь одно, Майрок не успел разглядеть меня, а значит он никогда не догадается, кто из адепток попался в его лапы ночью.

Я бережно отстирываю папин платок и прячу его. Следы от зубов Сладусика не исправить, ну и ладно. Могло быть и хуже.

Затем смотрюсь в зеркало, видно, что метка немного расползлась, ещё немного и может проявится на шее, её будет всё сложнее скрывать.

Узор начинает сильнее напоминать огненного дракона. Нужно узнать, у кого из огненных есть метка истинности. Но как? Не ходить же и расспрашивать каждого? Ладно, со временем разберусь. Сегодня только второй день.

След от пятерни Ханны всё ещё слегка виднеется на коже, как она и добивалась, помечая меня. Надо намазать мазью.

Я быстро вытираюсь и надеваю старый халат. Волосы приятно пахнут цветами.

В мысли снова вползает Майрок. Какой же он озабоченный извращенец… Я бегу по коридорам обратно в комнату, а щёки краснеют от воспоминаний о том, какие слова он говорил мне. Чем он хотел заняться со мной…

Нет. Лучше выкинуть это из головы! Не вспоминай! Забудь!

Я захожу, а Джули уже сидит, потирая глаза.

— Где ты была? Так хочется спать…

— Купалась, — я поднимаю руку с полотенцем, показывая его. — Тебе лучше поспешить, пока все душевые не заняли.

— Заняли душевые? — Джули морщится. — Точно. Здесь же не у каждого своя ванная комната… я к такому не привыкла.

А я наоборот. В пансионе только так и было. Только вот в Кристальных Пиках всё прилично, чисто, аккуратно, есть чем помыться, идёт горячая вода. А в моём прошлом обиталище всё было старое и ржавое. Волосы частенько приходилось мыть вонючим серым бруском мыла.

Так что сейчас я чувствую себя почти королевой. Купалась в горячей воде, приятно пахну, форма новая и чистая.

Пока Джули моется, я надеваю белую рубашку и тёмно-зелёную форму. Всё идеально сидит по фигуре. Юбка доходит до колен, для меня немного коротковато. Я привыкла носить куда длиннее, так и хочется одёрнуть подол, но я сдерживаюсь.

Моя задача на ближайшие годы стать тихой и неприметной. Идти к своей цели любыми способами. Лишь одно выводит меня из себя. И это даже не Лина и её сумасшедшая ядовитая подружка.

Майрок.

То, что он всегда будет где-то рядом, заставляет нервы натянуться до предела.

Но с другой стороны, когда я освоюсь, когда все потеряют бдительность… я смогу сделать ответный ход. И отомстить ему.

Довольно смелые мысли для той, которая ещё недавно тряслась от того, что Флейм может узнать её. Но ничто не мешает мне планировать будущее. Я убью Майрока, а значит сделаю то, на что неспособен никто в нашем роду. Лишний раз докажу, что именно я достойна стать во главе рода Найт.

Отец всегда говорил, что нет ничего плохого в том, что у меня есть амбиции. Но они должны быть подкреплены силой. Я стану лучшей ученицей. Сделаю всё, что в моих силах и даже больше.

Дверь открывается, и я поворачиваю голову.

— Ты чего такая хмурая? — спрашивает Джули.

— Наоборот, — улыбаюсь я. — У меня хорошее настроение.

— Тогда тоже буду переодеваться, скоро завтрак.

Спустя какое-то время мы выходим из комнаты. По коридорам уже спешат куда-то другие адепты в такой же форме. Повсюду шум, смех и разговоры. В груди невольно теплеет, всё-таки атмосфера и правда мне нравится. В пансионе всё было куда строже.

Обеденный зал огромный, здесь сотни адептов и десятки столов! На потолке плавают сферы, символизирующие каждого из семи Богов-Легенд. Окна выходят во внутренний двор академии, там цветут тёмно-красные цветы и растут деревья с коричневыми листьями.

Мы с Джули идём за ближайший стол и скромно пристраиваемся за ним. На нас не особо обращают внимание, все заняты едой или разговорами.

Завтрак просто обалденный! Яйца, три вида каши, фрукты, творог, варенье и джем. Чай, кофе, компот.

После той бурды, которой нас кормили в пансионе, это просто шикарно! Прямо, как дома, когда отец ещё был жив, а я не была признана ущербной.

Кроме меня особо никто еде не радуется, все принимают как должное. Я тоже стараюсь ничем не выделяться и принимаю отрешённый вид. Накладываю себе овсяной каши на молоке, сверху кладу побольше ягод и кусочков персика.

Принимаюсь за еду с аппетитом, каша, щедро сдобренная маслом, растекается во рту сливочным вкусом. Фрукты дают лёгкую сладость и кислинку. Прикончив половину тарелки, я перевожу взгляд на Джули. На её тарелке яйцо и больше ничего.

— Почему не ешь? — уточняю я, отправляя в рот кусочек персика.

Джули косится на соседку, а потом наклоняется ко мне и шепчет:

— Я на диете. Ханна назвала меня толстой.

Точно. Я и совсем забыла про мою сестру и её подругу. Медленно обвожу взглядом зал. Лина и Ханна сидят за два столика от нас. Кажется, им нет до нас дела.

— Не обращай внимания, — говорю тоже негромко. — Она просто хотела тебя обидеть.

Джули упрямо качает головой, а затем закидывает в рот последний кусочек яйца. Ну это разве нормальный завтрак?!

Я беру немного сыра и хлебец, кладу ей в тарелку. Затем добавляю ещё пару кусочков тонко нарезанного огурца. Ставлю рядом чашку с крепким чёрным чаем.

— Поешь хотя бы так, ничего вредного. Булочки мы не трогали.

Она тяжело вздыхает, но всё-таки послушно принимается за сыр.

Вот же Ханна стерва! Довела бедняжку в первый же день. Я снова бросаю взгляд на их стол. Мы с Линой встречаемся взглядами, она ухмыляется и отворачивается к Ханне.

Да уж… в детстве мы были довольно близки. Никогда и не думала, что всё закончится вот так. Но жизнь вообще непредсказуемая штука, это я к своим двадцати годам усвоила.

После завтрака мы выходим из столовой и прямо в паре метров от нас я вижу Майрока. Он стоит с тем самым блондином, с которым я уже видела его.

— Долго нам тут ещё стоять? — слышу я голос пепельноволосого.

— Столько, сколько понадобится, — холодно отвечает Флейм.

— Мы опоздаем.

— Мне плевать.

Майрок внимательно глядит на всех, кто выходит из столовой.

— Ты сказал, что тебе нужна девчонка из теневых, по-моему, мы уже всех увидели.

На этот раз Майрок не удостаивает своего друга ответом, лишь продолжает наблюдать, как хищник на охоте.

А у меня внутри всё обрывается от слов пепельноволосого. Он сказал теневых?! Как Майрок узнал? Проклятье… должно быть, когда сбегала, я неосознанно слилась с тенями благодаря магии и стала почти незаметной. Это произошло на уровне инстинктов. Поэтому Майрок меня не поймал. Он просто не ожидал, и я запутала следы. Но он сразу понял, в чём дело.

Помогите мне Легенды! Он ищет меня. Только зачем? И ведь я сама невольно сузила ему круг поисков…

Я прячусь за Джули, когда мы проходим мимо двух парней. Вроде бы, Флейм на меня не особо обращает внимание, от этого я немного успокаиваюсь.

Но когда мы отходим на значительное расстояние, начинает казаться, что чей-то взгляд жжёт спину. Я оборачиваюсь, и с ужасом вижу, что Майрок глядит нам в след. И что-то говорит своему другу.

Это просто совпадение. Он не мог догадаться. Просто не мог.

Как же хорошо, что мы уже далеко!

Мы с Джули идём на первое занятие. Оно значится, как вводное.

Вместе с формой нам уже выдали тетради в кожаном переплёте. Они чем-то похожи на те, с помощью которых общаются преподаватели. Расписание на неделю появляется в них само. Очень удобно.

Насколько мы с Джули поняли, всех первогодок делят на группы. В каждой примерно по тридцать человек. К нашей радости, мы вместе, а Лина и Ханна в другой группе. Почти все занятия у нас будут проходить раздельно от этих стерв, за редким исключением. Уверена, они попытаются как-то насолить, но хотя бы не придётся всё время быть настороже.

Аудитория для занятий огромная с панорамными окнами. Мы с Джули садимся вместе.

Не проходит и минуты, как заходит преподавательница. Ей на вид всего лет двадцать семь, думаю, она сама недавно окончила академию.

Преподавательница среднего роста, слегка полноватая. На носу очки с толстыми линзами. Шерстяной костюм коричневого цвета выглядит дорогим, но абсолютно ей не идёт. Юбка длинная и сидит мешком, а пиджак будто с чужого плеча и делает её плечи огромными. Тонкие волосы русого цвета собраны в крысиный хвостик.

— Я куратор вашего потока и по совместительству преподаватель Истории и Мироведения — мисс Хелена Белтон, — говорит она слегка гнусавым голосом. — Как вы понимаете, у меня несколько потоков и более сотни адептов, но я постараюсь найти время для каждого, кому нужна помощь. Не стесняйтесь обращаться ко мне. Академия сделает всё, чтобы вы и ваши родители были довольны обучением здесь.

При упоминании родителей, я едва не хмыкаю вслух. Конечно, всё делается, чтобы угодить влиятельным семьям. Но не мне осуждать, когда-то наш род так же был на вершине этой пищевой цепочки.

Далее мисс Белтон рассказывает примерно тоже, что и мисс Вудс о местных порядках и правилах.

— Вы должна понимать, адепты, что мисс Вудс хочет вам только добра. Поэтому будет хорошо, если вы будете прислушиваться к ней также, как и ко мне, — произносит она.

Я окидываю взглядом одногруппников и понимаю, что не у всех есть желание быть паиньками и к кому-то прислушиваться. Многие скептически смотрят на нашего куратора, кто-то откровенно зевает, а кто-то и вовсе усмехается.

Местные правила мне не слишком по душе, особенно в части проведения обысков, но что-то мне подсказывает, всё это было введено не просто так. Здесь и без меня найдутся те, кто будет нарушать правила. Но тем же лучше… про меня быстрее забудут.

— А теперь можете идти, — провозглашает мисс Белтон. — Все, кроме адептки Медеи Найт.

Джули поворачивается ко мне, незаметно под столом дёргая за юбку. В её глазах ужас, она думает, что нас вычислили.

Я едва заметно отрицательно мотаю головой. Здесь дело не в нашей ночной прогулке, а то оставили бы обеих.

Когда кабинет пустеет, наша куратор подзывает меня к себе.

— Я узнала, что вы пытались пронести с собой противозачаточное зелье.

— Мне его подкинула моя сводная сестра.

По глазам вижу, что мисс Белтон мне не верит, но меня это не удивляет. Моим словам тут вообще мало придают значение.

— Вас взяли на карандаш.

— Я в курсе, мисс Белтон. Вы хотели сказать что-то конкретное? — не сдерживаюсь я.

В этот момент дверь отворяется и в комнату входит миловидная девушка с кукольным лицом, большими голубыми глазами и длинными золотыми волосами, заплетёнными в две косички. Она приветливо улыбается, не только мисс Белтон, но и мне.

— Кристабель, — в голосе куратора облегчение. — Спасибо, что пришла. Ты как раз вовремя.

Что?! Это та самая девушка Майрока? Я видела её издалека, лица было не разглядеть. Теперь могу увидеть вблизи. Она настоящая красотка, но фигуры у нас и правда похожи. Только у меня бёдра чуть шире. Неудивительно, что Флейм нас перепутал в темноте.

Но зачем она здесь?

— Доброе утро, я рада послужить нашей академии, — говорит Кристабель нежным голоском.

— Мисс Найт, познакомьтесь с мисс Рид, она станет вашим мастером-наставником.

Ну нет… Я смотрю на Кристабель едва ли не с ужасом. Почему из всех пятикурсников именно она? Что за злой рок?

— Вам не кажется, что многовато соглядатаев на меня одну, — нервно отвечаю я.

— Вы сами виноваты в этом! — поджимает тонкие губы Белтон. — А мисс Рид образцовая адептка. Её никогда не ловили ни на чём постыдном. Она не нарушает правила! Она научит вас быть настоящей леди.

Не то чтобы я считала себя образцовой леди, но в детстве у меня были лучшие учителя. Меня буквально дрессировали. Отец не скупился на моё образование. Поэтому «быть леди» я могу сама поучить кого угодно.

Моя неприязнь прорывается наружу, когда я бросаю короткий взгляд на Кристабель. Судя по тому, что пытался сделать со мной ночью Майрок, она далеко не образцовая адептка. И уж скорее ей нужно противозачаточное зелье, а не мне. Но попалась-то я…

— Рада знакомству с тобой, Кристабель, — я натягиваю дружелюбную улыбку.

Она отвечает тем же, поднимая уголки пухлых губ:

— Как и я, Медея. Уверена, мы подружимся!

Подружимся? Звучит так слащаво, что сводит зубы. Интересно, она правда такая? Кажется, что да…

— Оставлю вас, девочки, — мисс Белтон берёт со стола свой коричневый портфель и семенит к выходу.

Как только дверь за ней закрывается, мы остаёмся с Кристабель вдвоём. В воздухе повисает звенящая тишина. Старшекурсница молчит, глядя на меня нечитаемым взглядом.

— А как надолго ты будешь моим наставником? — спрашиваю я, чувствую неловкость. — Что мы будем делать?

Вообще не понимаю, зачем это всё.

— Три месяца, — лаконично отвечает Кристабель.

А затем прищурившись делает шаг вперёд. Её лицо больше не выглядит милым или дружелюбным. Скорее надменным.

— Запомни, всё, что ты натворишь за эти три месяца ляжет на мои плечи, ведь я обязана присматривать за тобой. А мне это не нужно, мне дорога моя безупречная репутация, поняла?

— Я не собираюсь ничего делать, — устало произношу я. — Всё, что мне нужно — учиться.

— Я спросила — ты поняла? — в голосе старшекурсницы проскальзывают визгливые нотки.

Вот же истеричка… Появляется мысль послать эту лицемерку и уйти, но мне нет резона наживать себе новых врагов. А со старыми-то едва справляюсь.

— Я всё поняла, со мной не будет никаких проблем, — фальшиво улыбаюсь я.

Кристабель хмурится, глядит на меня будто с некоторой брезгливостью:

— Смотри мне. И если думаешь, что я стану тебе в чём-то помогать, или чему-то тебя учить — забудь. Делать мне больше нечего. Просто сиди тихо и не приставай ко мне. Особенно, не подходи ко мне в людных местах. А узнаю, что косячишь, жизни в академии не дам.

С этими словами Кристабель разворачивается и идёт на выход, громко стуча каблучками по полу.

Вот мы и перешли к угрозам. Какая же она стерва… я ведь ей плохого слова не сказала. Но может мы и правда не будем пересекаться слишком уж часто.

Я беру свои вещи и тоже иду на выход. Мне нужно на следующий урок, благо, что он ещё не начался. Только выхожу и замираю на пороге, будто прибитая.

Майрок стоит совсем рядом, в паре метров от меня. Они о чём-то говорят с Кристабель. Неужели он всё это время был здесь?

Они поворачиваются в мою сторону, и, если старшекурсница тут же равнодушно отворачивается, будто я пустое место, во глазах Майрока я вижу откровенный и жгучий интерес. Он буквально облизывает меня взглядом, кажется, даже не моргает.

Становится откровенно не по себе, почти страшно. Я и шага ступить не могу. Мы смотрим друг на друга не отрываясь.

— О, эта замухрышка мне и досталась, — громко говорит Кристабель. — Упала на мою голову, представляешь? Больно надо!

— Иди на занятия, Бель, потом поговорим, — Майрок всё также смотрит на меня.

Его слова мне не нравятся, я резко разворачиваюсь и быстрым шагом почти бегу прочь, прижимая к груди сумку с вещами. Сердце колотится о рёбра стремительным маршем, дыхание сбивается.

— Что случилось? — слышу я голос старшекурсницы.

— Иди, я сказал, — доносится голос Майрока.

Дальше я не слышу разговора, потому что уже сворачиваю в ответвление коридора. Здесь я слегка замедляю шаг.

Пытаюсь выровнять дыхание, вытираю вспотевшие ладони о юбку. Какого демона он снова так смотрел? Просто почему?

Я до сих пор не знаю, понял ли Майрок, что я та самая Найт или нет? А вдруг узнал и хочет убить? Кто знает, что за мысли бродят в его голове? Уже хочется просто подойти и спросить. Узнать, зачем этот ублюдок так пялится? Меня начинает переполнять злость. Ненавижу чувствовать себя жалкой и беспомощной. Тем более перед ним.

Я разворачиваюсь, полная решимости разобраться в этой ситуации. Не могу же я бегать от него без конца. Но моя смелость тут же улетучивается, липкий страх ползёт по позвоночнику. Майрок стоит буквально в метре от меня. Он догнал меня… и ухмылка на его лице не сулит ничего хорошего.

— Медея Найт, — вкрадчиво говорит он, неспешно приближаясь ко мне и гипнотизируя взглядом. — Дочь Джозефа Найта.

Значит всё-таки узнал.

Между нами остаётся всего полметра, когда Майрок останавливается. Хочется попятиться, но я лишь повыше задираю голову, чтобы с ненавистью посмотреть в багряные глаза врага.

Бесит, что он настолько высокий.

Бесит, что он настолько самоуверенный.

Бесит, что я уже сейчас готова спасовать перед ним.

— Что тебе нужно? — мой голос звучит жалко и сдавленно, и я ругаю себя за это.

Глаза хищника замирают на моём лице. Холодные и изучающие. Он словно выискивает слабости в своей жертве. А сейчас я перед ним воплощение слабости и беззащитности. Даже кинжал остался в комнате, под такой короткой юбкой его просто неудобно носить — кто-то точно бы заметил.

— Не думал, что ещё когда-то увижу тебя, — произносит Флейм.

В его голосе мне чудится едва заметная насмешка.

— Да? Почему же тогда не убил и меня в тот день, чтоб наверняка? — полные ярости слова сами вырываются изо рта. Я буквально выплёвываю их, как яд.

Но на лице Майрока я не вижу никаких эмоций, он лишь выгибает бровь, а затем хватает меня за запястье. Это касание обжигает так сильно, что я вздрагиваю. Пытаюсь вырваться, но ничего не получается.

Он тащит меня за собой по коридору, словно я безвольная кукла. Остальные адепты расступаются перед нами и отводят глаза, будто боясь даже взглянуть на огромного парня. Никто ему не помешает сделать со мной что угодно.

У меня леденеют даже кончики пальцев, дыхание заходится вместе с бешено колотящимся сердцем.

Он убьёт меня! Убьёт!

— Отпусти! — взвизгиваю я панически.

Тяжёлая мужская рука лишь сильнее сдавливает запястье, заставляя меня прикусить губу, чтобы не издать стон боли.

Флейм тянет дверь первой попавшейся аудитории, но там заперто. Тогда он дёргает сильнее, вырывая замок. Раздаётся противный лязг, дверь распахивается. А затем он просто грубо вталкивает меня внутрь и заходит следом.

Я лечу вперёд, едва не врезаясь в стол, в последний момент выставляю перед собой руки и сразу оборачиваюсь, готовая обороняться.

Но Майрок не идёт ко мне.

Стоит у закрытой двери, отрезая мне путь к отступлению.

— Только подойди и пожалеешь, — чеканю я.

— Ты забавная. Давно уже никто не осмеливался мне угрожать. — отвечает Майрок, его взгляд впивается в моё лицо с таким жгучим и опасным интересом, что колени подгибаются.

Я растираю запястье. Болит безумно, этот гад едва не сломал мне руку. Проклятый садист!

Много раз в своей голове я представляла момент, когда мы столкнёмся нос к носу. Только он и я.

Проигрывала возможные сценарии раз за разом. Но я никогда не думала, что он будет смотреть так. Будто режет меня взглядом наживую. Или раздевает…

Отвратительно.

— Что отвратительно?

Проклятье, неужели, я сказала это вслух?

— Ты и всё, что тебя касается. Меня тошнит от одного твоего присутствия, — честно признаюсь я.

— Придётся привыкнуть, Найт, — по губам Флейма ползёт ленивая ухмылка. — Если, конечно, не хочешь отправиться вслед за папашей.

При упоминании отца у меня будто срывает все внутренние клапаны. Я и так долго сдерживалась. Терпела Лину, её больную на голову подружку, Вудс, и даже Кристабель — девушку этого подонка. Терпела ради эфемерной высшей цели. Но один взгляд этого прожжённого мерзавца, и я понимаю — все мои детские мечты о мести не более, чем пшик. Майрок сожрёт меня и не подавится.

— Заткнись! — выплёвываю я, а затем быстрым движением формирую в руке простой теневой шар энергии и отправляю его в сторону Майрока. На это не нужно много сил, мне хватает и моих едва проявившихся.

Но Флейм ловит его одним ловким движением, буквально играючи. Я, кипя от бешенства, смотрю, как в его руке схлопывается чёрный шар. Его в считанные секунды поглощают языки пламени.

— Какая горячая девочка, — ухмыляется он.

К моему ужасу, Флейм идёт на меня. Шаг за шагом преодолевая и без того небольшое расстояние, разделяющее нас.

Мне с ним не сладить. Эта мысль снова обжигает сознание.

Я бросаюсь в сторону. Сама не знаю куда.

Лишь бы сбежать и не дать ему приблизиться.

Но Майрок просто хватает меня за талию сзади, поднимает над землёй, и я в считанные секунды оказываюсь прижата к огромному твёрдому мужскому телу.

Я проклинаю себя за то, что позволила страху и ненависти заслонить здравый смысл. Нельзя было поворачиваться спиной к врагу!

— Отпусти! — вскрикиваю я. — Животное! Ненавижу!

Я продолжаю проклинать Майрока и пинаться, он же сжимает меня всё крепче. Я прихожу в себя лишь когда понимаю, что он просто держит меня. Не пытается убить или причинить вред.

Ситуация слишком напоминает тот момент, когда мы прятались от Сладусика. И от этого по спине ползут мурашки.

Я жадно втягиваю живительный воздух, вся дрожа.

— Тс-с, — грубый мужской полушёпот раздаётся прямо над моим ухом. — Разве тебя не учили быть послушной девочкой?

Послушной? Что он несёт? Больной ублюдок.

— Убийца — выпаливаю я, а затем поворачиваю голову, инстинктивно пытаясь отыскать его взгляд.

Мне дико страшно и меня распирает такая лютая злоба, что даже мыслить здраво могу через раз. Но понимаю, что до безумия хочу увидеть хоть какие-то его эмоции сейчас.

Майрок слегка ослабляет хватку, и я нахожу взглядом его лицо. Вижу, как трепещут крылья носа, как расширяется его зрачок до размеров вселенной, когда наши глаза встречаются.

— Столько лет прошло, а ты всё злишься, что я прикончил твоего ублюдочного папашу, Найт? — вдруг произносит он, жадно всматриваясь в мою реакцию.

Я понимаю — ему нравится причинять боль.

У меня всё тело пылает, будто меня в кипяток окунули. Крови в венах не осталась, там жидкая лава жжёт меня изнутри. Я резко разворачиваюсь и со всей силы толкаю Флейма в грудь.

Он стоит всё также неподвижно, уничтожая меня взглядом.

— Гордишься собой? — из моего горла вырывается недобрый смешок. — Ты просто подло воспользовался тем, что между нашими родами много лет была кровная вражда.

Огненные искры пляшут во взгляде моего врага.

— Почему же подло? — прищуривается он.

Если один род объявляет вражду другому, это может длиться веками. Жестокий обычай, который остаётся с нами ещё со времён первых потомков драконов. Кровную вражду объявляют крайне редко, но наши предки лет сто назад умудрились перейти друг другу дорогу. Были времена, когда вражда между нашими родами обострялась, а были, когда-то почти сходила на нет…

И главное — закон отступал, когда речь шла о кровной вражде.

Майрок воспользовался этим в нужный момент. Просто остался безнаказанным, убив отца. А дядя мало того, что не стал мстить. Он вышел с предложением о перемирии, просто уничтожив честь нашего рода.

— Отвечай, — требует Майрок.

— Знаешь почему подло? Потому что ты ворвался в наш дом без предупреждения! — разъярённо чеканю я. — Не вызвал отца на поединок, а пришёл внезапно, как настоящее исчадье обители мрака! А дядя Оскар жалкий трус. Будь я на его месте, ещё тогда бы бросила тебе вызов. Отомстила бы за отца.

— Тогда радуйся, что ты на своём месте, Найт, — Майрок склоняется ко мне так близко, что наши носы почти соприкасаются. — Потому что ты не продержалась бы и секунды, и ты это знаешь.

Горячее мужское дыхание касается моих губ, и тело почему-то деревенеет. Я неуклюже отстраняюсь, хватая ртом воздух, который кажется ледяным на контрасте с дыханием Майрока. Это кружит голову.

За день до убийства папы у нас дома был праздник. Отцу пожаловали эбонитовый перстень — он стал правой рукой бога-дракона. Чести выше нет для дракорианца. Стать вторым после Легенды мечтают многие. Слишком много преференций это даёт.

Конечно, род Флейма ожидал, что выберут отца Майрока, ведь он был наместником огненных, а значит был ближе к Великому Богу. Но увы. Легенда счёл моего отца достойнее по каким-то причинам.

И у ублюдка сорвало крышу. Майрок просто решил, что мой папа строил козни, и наш род виноват в том, что произошло. Он решил, что, используя силу, может устранить преграду, мешающую его роду возвыситься. И сделал это.

И самое ужасное — сработало.

Не успел пепел моего папы развеяться над Ауриндаром, отец Майрока стал обладателем эбонитового перстня. Легенде не было дел до кровной вражды двух родов, он просто выбрал другого. Перевернул страницу без сожаления — дракорианцы не терпят слабости. А наши Боги её просто не прощают.

Но справедливость отчасти восторжествовала, ведь прожил отец Майрока недолго. Должность его и погубила. Он поехал в Мрачные пределы по приказу Легенды и сгинул там от лап исчадий.

Мне хочется ответить Майроку тем же, припомнить ему, что недолго его род был на вершине, но я сдерживаюсь. Я не такая, как он. Не буду танцевать на костях его отца.

— Говорят, ты после академии станешь наместником огненного домена? — из меня вырывается смешок.

Майрок молчит несколько мгновений, а затем медленно произносит:

— А ты про меня сплетни собираешь, Найт?

Я пренебрежительно фыркаю и подаюсь назад, упираясь ягодицами в край парты:

— Больно надо. Но ты ведь у нас местная звезда. Скажи мне… когда станешь наместником огненных, ты ведь захочешь подняться ещё выше. И тогда тоже убьёшь ради перстня?

— Язвишь, сука? — его рука с грохотом опускается на парту рядом со мной. Раздаётся треск дерева.

Я хочу казаться невозмутимой, но против воли вздрагиваю, подавляя желание отшатнуться. Просто смотрю в ворот рубашки Майрока, где виднеется сильная бычья шея. Лишь бы не глядеть в лицо. Я дико боюсь тьмы в его глазах.

— А если после его смерти тебя не выберут, убьёшь и следующего? — полушепотом говорю я, безуспешно пытаясь подавить свой страх перед Флеймом. — А потом следующего, и ещё одного…

Я понимаю, что меня несёт, но сейчас я просто не могу мыслить здраво. Настолько ненависть застилает глаза.

Слышу тяжёлый, полный ярости вздох, а потом Майрок хватает меня за подбородок, заставляя поднять голову. Его взгляд впивается в меня сотнями раскалённых игл.

— Тебя интересует убью ли я ещё кого-то, если мне будет нужно? Мой ответ — да. Столько сколько понадобится. Слабый проигрывает. Такова жизнь, Медея.

Моё имя на его губах звучит отвратительной, удушающей симфонией.

Я хватаю руку Флейма, чтобы он меня отпустил, впиваюсь в его кожу ногтями, лишь бы хоть как-то сделать больно. Но Майрок невозмутим, он просто смотрит абсолютно диким, каким-то волчьим взглядом.

— Убийца, — цежу я. — Что тебе нужно? Неужели хочешь убить и меня? Тебе мало того, что ты отнял у меня самого дорогого человека ради власти? Мало, что я росла в пансионе для ущербных? Зачем ты всё время пялишься на меня?

Вдруг после моих слов пальцы Майрока, всё ещё держащие мой подбородок, мимолётно вздрагивают. Он убирает руку, из его взгляда уходит звериный яростный огонь. Глаза становятся скорее цепкими и внимательными.

— Ты должна усвоить одну вещь, Найт, — говорит он, глядя на меня с высоты своего огромного роста. — Я делаю всё, что захочу. И могу смотреть куда захочу. И никто мне не помешает.

С этими словами глаза Майрока опускаются на мою грудь, скрытую тканью блузы.

Это настолько противоестественно, что меня едва не перетряхивает.

— Грёбанный извращенец. Ты совсем больной?

— Я ведь узнал тебя по запаху. Ты была со мной ночью в коридоре. Я сказал тебе тогда, что хочу тебя трахнуть.

— Отвали, подонок!

Мне всё-таки удаётся ускользнуть. Я теперь стою посреди кабинета, больше не прижатая к парте горячим телом Майрока.

— Расслабься, замухрышка. Если бы действительно хотел — уже бы трахнул. Мне интересно другое, ты следишь за мной? Что ты делала ночью в коридоре?

— Самоуверенный идиот. Ты больше никогда не притронешься ко мне. Я просто возвращалась с прогулки. Ты сам меня схватил и облапал!

— Признайся, тебе ведь понравилось.

Точно извращенец. Совсем с катушек слетел.

— Я здесь, чтобы учится, понял? Я хочу, чтобы ты перестал донимать меня.

— Ты не усвоила урок. Приказываю здесь я.

— Чтоб тебя исчадья в своё логово утащили!

Внезапно раздаётся звон колокола. Проклятье! Урок начинается. Мне нельзя опаздывать… я и так много косячу.

Я поднимаю свою сумку с пола, сама не помню, как уронила её. И начинаю двигаться бочком к выходу. Флейм наблюдает за мной, но не предпринимает попыток остановить.

Я бросаюсь к двери, хватаюсь за ручку, тяну на себя, и вдруг мне в след прилетает.

— По чём ты плачешь, Медея? По отцу или по той жизни, которую он тебе мог дать?

Я задерживаюсь на мгновение, по телу идёт дрожь. Поднимаю руку и провожу ею по глазам. Они и правда все мокрые.

Какая же я нюня!

Вылетаю из кабинета, хлопая дверью. Замок, вырванный Майроком, жалобно звенит.

Я едва соображаю куда идти, просто несусь по коридору. Пульс стучит в висках, холодный пот течёт по спине, меня всю перетряхивает. Встреча с Майроком слишком тяжело мне далась. Но нужно успокоиться и сосредоточиться на самом главном. Учёба — мой шанс на нормальную жизнь.

Останавливаюсь перед кабинетом, делаю два глубоких вдоха, пытаясь успокоится, а затем дёргаю дверь на себя.

Аудитория большая, в ней много людей. Я запоздало понимаю, что не заметила в расписании, что алхимия и зельеварение у нас вместе с другими группами первогодок. Все уже сидят на местах, я явно опоздала.

Замираю на пороге, находя взглядом преподавателя.

Это мужчина среднего роста с золотыми волосами и стальными серыми глазами. Они прошивают меня насквозь в явной неприязни. Хочется поёжиться, но я сдерживаюсь. Появляется ощущение, что я где-то видела этого дракорианца, но не могу вспомнить где.

— Простите, я опоздала, — говорю громко, выпрямляя спину. — Это больше не повторится.

— Ваше имя, — голос преподавателя приятный и бархатный, но в нём звенит металл.

— Медея Найт.

Я вижу, как преподаватель прищуривается:

— Раз вы позволяете себе опаздывать, то, видимо, знаете, чем отличается алхимия от зельеварения. Я сейчас это объяснял ученикам.

Я сглатываю, мне не нравится его тон и придирки. Но делать нечего, надо отвечать.

— Алхимия изучает трансмутации веществ… — начинаю я.

— Что такое трансмутации? — ледяным тоном прерывает меня преподаватель.

Он делает несколько шагов вперёд, замирая между партами и строго глядя на меня. Вблизи преподаватель выглядит куда моложе. И кажется, он считает, что я не совсем понимаю о чём говорю.

Раздаются ехидные смешки. Я поворачиваю голову и вижу «любимую» сестру Лину с её мерзкой подругой, кровь сразу вскипает.

— Вы не знаете элементарных вещей, но позволяете себе тратить моё время, и время остальных адептов, — строго говорит преподаватель.

— Простите, — я запинаюсь, отводя взгляд от Лины. — Это превращение одного вещества в другое, сэр. Я знаю, о чём говорю.

— Продолжайте.

— Философия алхимии — недостижимая мечта. Это не только физическое ремесло, но и духовное искусство, связанное с поиском внутреннего совершенства и мудрости, — я слегка улыбаюсь, цитируя мой любимый алхимический трактат. — Зельеварение же скорее прикладное. Оно связано с практическим применением магии и концентрацией на конечном результате. Например, зелье с конкретными эффектами.

— Садитесь, адептка Найт. Я назначу вам отработку. Это будет уроком для всех — цените чужое время.

Фух… с плеч будто груз снимают, я сразу чувствую себя куда лучше. Думала ведь, что снова попала.

Я иду между партами, ищу глазами Джули. Она слегка приподнимается, показывая мне место рядом с собой.

Вдруг об мою спину что-то ударяется. Я резко разворачиваюсь, но вижу лишь бумажный самолётик, который валяется на полу. Он раскрывается, будто по велению магии, и на листке появляется надпись: «тупица и уродина».

Я поднимаю лист, сминаю его в кулаке и юркаю на место рядом с Джули. Какая же Лина идиотка! Детский сад.

Джули успокаивающе улыбается мне, передвигая учебник на середину.

— Почему у вас одна книга на двоих? — раздаётся вкрадчивый голос преподавателя. — У каждого должна быть своя.

Если сейчас скажу, что нет денег на учебники, меня просто не поймут. Здесь не то общество. Точно стану изгоем номер один. А у меня в планах нет выставлять себя на посмешище, уже хватило.

— Простите, больше не повторится, — обтекаемо отвечаю я, поднимая голову.

Я вижу, что преподаватель хочет спросить что-то ещё, но почему-то сдерживается, а затем едва заметно кивает и отворачивается.

Ну хотя бы не стал расспрашивать и не пришлось позориться.

— Он сказал, что его зовут Кайлен Шейдмор, злой, да? — шепчет Джули.

Я поворачиваю голову, удивлённо глядя на подругу.

— Что ты сказала?

— Мистер Шейдмор, — шепчет она.

Я едва не подскакиваю на месте. Тянусь вперёд, жадно вглядываясь в преподавателя.

Кайлен Шейдмор был другом моего отца. Я помню его, мы встречались в детстве, мне было лет десять. Именно он подарил мне книгу по алхимии. Он сам написал её. И именно её я цитировала только что, отвечая.

Действительно, узнаваемые золотые волосы и этот нос с едва заметной горбинкой.

Как я могла не узнать мистера Шейдмора? Правда тогда он был куда моложе, а я была совсем ребёнком. Ему было двадцать семь, значит, сейчас тридцать семь.

Его книга называется «Арканы Трансмутации: Искусство алхимии». В своё время я читала её бессчётное количество раз. Даже сумела утащить с собой в пансион. Правда там её украли и сожгли. Свою боль я помню до сих пор.

Одного не понимаю. Сейчас он настоящее светило в мире науки. Что он делает в академии, пусть даже такой крутой, как Пики? Должность преподавателя для Шейдмора, скорее насмешка, чем привилегия.

Я должна поговорить с ним. Он должен был узнать меня, ведь я сказала имя и фамилию. Быть может, он единственный влиятельный дракорианец, к кому я могу здесь обратиться. Вдруг он сможет помочь и рассказать об метке истинности? Или хотя бы посоветует что-нибудь.

— Где ты была? — шепот Джули едва слышен. — Зачем Белтон оставляла тебя?

— Позже расскажу, — я кошусь на преподавателя, который вещает об основах алхимии и зельеварения.

Я всё это знаю на зубок, но всё равно лучше не отвлекаться. А то можно снова схлопотать.

Джули глядит на меня с интересом и нетерпением, но кивает.

Я сижу до конца лекции как на иголках. Когда снова звенит колокол, мне приходится просить Джули отложить наш разговор, потому что мне нужно поболтать с Шейдмором наедине. Она удивляется, но кивает.

— Я потом тебе всё расскажу, как только останемся вдвоём, — негромко говорю я.

Вскоре кабинет остаётся пустым, Джули выходит последняя.

— Мистер Шейдмор, — я подхожу ближе к преподавателю.

Он всё ещё сидит за столом, погружённый в чтение каких-то журналов. Поднимает голову, смотрит на меня ничего не выражающим взглядом. А затем произносит:

— Адептка?

— Меня зовут Медея Найт, — снова представляюсь я. — Вы знали моего отца Джозефа. Бывали у нас дома, помните?

Причина почему я хочу поговорить не только в истинности. Просто хочется наладить контакт с кем-то из прошлой жизни. С кем-то, кто не ненавидит меня.

Преподаватель молчит так долго, что мне начинает казаться, что я обозналась, что-то не так поняла. Или может мне вообще причудилось, что мы знакомы. Пристала к уважаемому дракорианцу, трачу его время.

— Помню вас, — наконец медленно говорит Шейдмор. — Так что вы хотели?

Его тон настолько ледяной, что я чувствую себя полной дурой. Облизываю губы и произношу:

— Я хотела попросить у вас помощи.

В его взгляде буквально на мгновение мелькает удивление:

— Помощи? Какого рода?

— Понимаете, я здесь совсем одна, у меня никого нет. Мне недавно вернули магию, а тут ещё эта метка истинности. Я не понимаю, что мне с ней делать? Просто вспомнила, что вы очень умный и наверняка сможете что-то подсказать, — тараторю я с надеждой глядя на преподавателя, а потом добавляю: — Простите, что беспокою вас. Знаю, вы очень занятой.

— Вам недавно вернули магию?

Не самая приятная тема. Зря я вообще про это обмолвилась. Сразу же чувствую себя дефектной и убогой, но гоню это чувство прочь.

— После смерти отца меня признали ущербной. И отдали в пансион для таких детей.

— Интересно, там ведь в основном одни полукровки, — Шейдмор глядит на меня с любопытством.

Что же, хотя бы я смогла завладеть его вниманием.

Коротко описываю ему то, что со мной было, без особых подробностей. Особенно избегаю жалоб на жизнь, не хочу выглядеть жалкой и беспомощной.

— Вам повезло, — задумчиво говорит он. — Метка спасла вас, надо же. Я всегда думал, что вас взял на воспитание Оскар Найт. Вы ведь старшая в роду.

— Всё сложно, — пожимаю плечами я, не желая жаловаться на дядю, всё равно это делу не поможет. — Но всё-таки насчёт метки. Может быть вы мне что-то подскажете.

Шейдмор вдруг резко встаёт со стула:

— За мной, — командует он.

Я оторопело смотрю, как он идёт к двери, и лишь спустя пару мгновений торопливо бегу за ним.

Его кабинет большой с огромным окном и дорогой мебелью из тёмного дерева. Вижу, что преподаватель не отнёс в свои покои вещи, чемоданы стоят в углу.

— Снимайте блузку, — приказывает он, разворачиваясь.

— Чего? Зачем это? — возмущённо спрашиваю я.

Он глядит на меня снисходительным взглядом, поправляет и без того безупречный воротничок рубашки:

— Я осмотрю метку, мисс Найт. Зачем ещё это может мне понадобится?

Мне немного неловко, но я принимаюсь расстегивать пуговицы. Как только вынимаю последнюю из петельки, Шейдмор делает ко мне шаг, без церемоний и лишних слов просто стаскивает рукав блузы вниз, оголяя плечо. Ведёт пальцами по коже, внимательно рассматривая.

— Интересно, — бормочет он себе под нос, внимательно вглядываясь. — Метка огненного домена.

— Да, сэр. Это я уже знаю.

Чувствую лёгкое покалывание и даже жжение на тех местах, где касаются пальцы Шейдмора, но терплю.

Он вообще ведёт себя не как преподаватель. Раздевать ученицу наедине в кабинете не лучшая идея для профессора Кристальных Пик. Здесь все помешаны на порядках, если застукают, даже страшно представить, что будет.

— Как ваша магия, мисс Найт? — внезапно спрашивает он.

— Простите?

— Ваши крылья, ваша магия? Проблем не возникало?

Откуда он знает? Сердце внезапно сжимается, а потом начинает колотить в ускоренном темпе по рёбрам.

— Есть проблемы, сэр.

Шейдмор убирает пальцы, отходя назад. Жжение сразу пропадает. Я принимаюсь торопливо застёгивать блузку.

— Какого рода проблемы, мисс Найт?

— Мне вернули магию в тот день, когда метка проявилась. Распорядитель сказал, что моя сила вот-вот проявится, но увы. Она проявила себя лишь после ритуала, который мы провели с подругой, да и то едва теплится. Смотрите сами.

Я формирую простой теневой шар в руке. Он должен быть почти чёрным, но выходит светло-серый и слабый.

— Интересный случай, — Шейдмор прищуривается, глядя на меня. — Но вполне логичный. Ваша магия не может функционировать должным образом из-за истинности. Вам нужно, чтобы метка полностью проявилась. Тогда всё наладится.

— И как это сделать? — спрашиваю я, а внутри уже всё зудит от волнения. Потому что я примерно догадываюсь. И это совсем не радует.

Преподаватель начинает задумчиво ходить по кабинету, меряя его шагами:

— Интересный вопрос. Давайте подумаем. Я попытался нащупать ваш аркан, когда проверял метку, думая, что проблема в нём, но нет.

— Нет?

— Дело в арканной нити.

Магия каждого дракорианца зависит от аркана, он расположен рядом с сердцем. И именно от него тянется невидимая нить к одну из семи Богов-Легенд. В моём случае к Теневому богу-дракону, который сейчас спит, ожидая часа своего пробуждения.

В незапамятные времена, семь великих первородных драконов, которых называют Легендами, создали не только Андраксию, но и весь наш мир. Они населили его как простыми существами, так и своими детьми — дракорианцами. Мы прямые потомки Легенд. Величайшая раса.

Каждый из семи Легенд правит нашим миром ровно четыреста лет, пока не настанет черёд другого.

Так сейчас правит Варгас Даренквойд-Ашрикан — прародитель огненного домена. Потом он обернётся в первородную форму гигантского ящера и заснёт, а следующим будет править прародитель песчаного домена.

И от аркана каждого дракорианца тянется нить к его прародителю. Именно он питает нас своей магией, делает теми, кто мы есть.

А теперь выходит, что моя нить повреждена? Или что имел в виду преподаватель? Всё это настораживает.

— Звучит так, будто я действительно ущербная, — со вздохом произношу я.

— Вы не ущербная, мисс Найт, — лаконично отвечает Шейдмор.

— Не понимаю, что со мной не так?

— Боюсь, ваша нить связана теперь не только с прародителем, но и с вашим истинным. Точнее я бы сказал, что метка истинности что-то нарушила в ней.

— Разве такое бывает? — меня накрывает смятением. Больше всего пугает неизвестность. — Выходит, моя магия зависит от какого-то неизвестного мне истинного?

— Изредка бывает, я слышал о паре подобных случаев. Советую вам поскорее отыскать вашего истинного.

— И что потом?

— Вы ведь совершеннолетняя?

Вопрос довольно странный. Я киваю:

— Конечно, иначе меня бы не взяли в Пики.

— Сами понимаете, понятие истинной пары в большей степени связывает вас и вашего избранника в физиологическом плане. Деторождение и всё такое…

— Вы предлагаете мне родить ребёнка? — ужасаюсь я.

— Вовсе нет, — у Шейдмора широко раскрывает глаза и отмахивается от меня. — Я говорю, что нужен телесный контакт. Плотный телесный контакт, если вы понимаете о чём я. Тогда связь между вами окрепнет, и магия вернётся.

— Ага… поняла, — хмурюсь я.

Плотный телесный контакт? Держаться за руки? Или поцелуи?! Большее вряд ли.

Ладно… если надо я согласна даже на поцелуи. Я бы сейчас и жабу поцеловала, если бы это вернуло мне магию.

Однажды я уже целовалась в пансионе из любопытства. Было мокро, склизко и не слишком приятно. Но вытерпеть можно. Я готова к этому, если придётся.

— Но ведь если связь окрепнет, то мне придётся выйти замуж, — вдруг доходит до меня. — Я хотела избавится от метки! Я — старший ребёнок в нашей семье. Мой дядя втоптал наш род в грязь. Он… вы просто не представляете, что он творит за закрытыми дверями нашего дома. Я должна всё исправить. Мне нельзя выходить замуж.

— Вы можете избавится от метки после того, как вернёте магию. Но есть лишь одна сила способная это сделать. Вам нужно будет подать прошение Варгасу Даренквойду-Ашрикану — Великому Богу. И подробно объяснить почему вы отказываетесь от дара, посланного вам высшими силами. И если он решит, что резон есть, вы лишитесь метки.

— Ладно, это всё выполнимо. Спасибо, сэр, — я склоняю голову в благодарности.

— Выполнимо с вашей стороны. Только не забывайте, что решение будете принимать не только вы.

Это он про истинного что ли? С ним я разберусь. Если уж смогла выстоять против Майрока, с каким-то истинным проблем не будет.

Я хочу уже попрощаться, но вдруг вспоминаю:

— Я уже упомянула, что у меня небольшие проблемы с дядей. Так вот… у меня нет денег на книги.

— И?

Как же неловко!

— Я скорее всего не смогу купить учебники к следующему занятию.

— И как вы планируете решить эту проблему?

Судя по виду преподавателя, он не планирует входить в моё положение.

— Что-нибудь придумаю, иначе никак. Ведь книги нужны не только для вашего предмета.

Шейдмор садится за стол сплетая пальцы и говорит холодным тоном:

— Никогда бы не подумал, что у местных могут быть подобного рода проблемы.

Конечно, он ничего не знает о моей жизни. Думает, я купаюсь в роскоши, как большинство адептов Кристальных Пик.

— Я просто прошу вас быть снисходительнее.

Мне претит просить об этом, но выбора нет. Учебники я и правда не смогу купить. Не в ближайшее время.

— Хм, — Шейдмор окидывает меня внимательным взглядом, а затем добавляет: — Я могу дать вам работу. Буду за неё платить.

Работу? В его голосе сомнение и по лицу вижу, что он уже жалеет о том, что сказал.

— Я готова! — выпаливаю прежде, чем сама успеваю даже подумать, или прежде, чем преподаватель заберёт свои слова назад.

Шейдмор тяжело вздыхает, а затем произносит:

— Я приехал сюда не для того, чтобы вытирать сопливые носы богатеньким сынкам влиятельных родов. Это просто законный способ находится на территории академии. А так у меня свои интересы. Как только вы понадобитесь, я дам вам знать.

— Звучит непонятно, — меня уже начинает одолевать тревога.

На что я вообще подписалась?

— Я согласую всё с ректором, если вас это волнует.

— Спасибо, сэр.

— Свободны, — отмахивается он, тут же теряя ко мне интерес, беря книгу и открывая её.

Я покидаю кабинет Шейдмора в смешанных чувствах. Вроде и благодарна ему за помощь, но какой же он неприятный. Ещё эта странная работа. Надо было быть смелее и настоять на том, чтобы он всё рассказал. Да и сколько заплатит не спросила.

Ну ничего. Спрошу всё в следующий раз.

Сейчас главное другое. Нужно срочно найти истинного и сделать с ним всё, что потребуется для восстановления моей магии. А потом подать прошение и разорвать связь.

Я задумчиво листаю страницы библиотечной книги под похрапывание библиотекаря. Он совсем старенький и, видимо, заснул. А из посетителей осталась я одна.

После уроков мы с Джули разошлись, после того, как я ей коротко рассказала про метку истинности и мою магию. Она сказала, что у неё есть пару идей, но нужно проверить их. Она пошла как-то проверять, а я поспешила в библиотеку.

Окно приоткрыто, и лёгкий ветерок пробирается под блузу, заставляя меня периодически ёжиться. Вдалеке гремит гром.

Специальных книг по истинности нет, приходится выцеплять информацию по крупицам. И, увы, ничего стоящего я за пару часов не узнала.

Вдруг храп библиотекаря утихает. Он причмокивает, а затем раздаётся гулкий стук.

— Уже комендантский час вот-вот начнётся! — обращается ко мне старичок сонным голосом. — Давай скорее на выход, я должен был закрыть библиотеку ещё полчаса назад. Как-то случайно отвлёкся и не заметил.

Ну-ну… отвлёкся.

Я встаю, отдаю книгу и с улыбкой прощаюсь.

Надо и правда спешить, ещё пять минут и Вудс сможет влепить мне выговор, если поймает. Коридоры почти пустые, по пути я встречаю лишь парочку адептов и одного преподавателя.

Джули, наверное, волнуется. Решит, что я опять попала в переделку. Я уже почти бегу, но внезапно притормаживаю, когда на горизонте появляется дверь в тот самый кабинет, куда меня затащил Майрок. Дурные воспоминания забираются под кожу, будоражат сознание.

Я почему-то начинаю идти медленнее. Воспроизвожу в голове момент нашей встречи. Какой же он похотливый подонок! Трогал меня с таким выражением лица… бр-р-р! Нет, он точно больной!

Мурашки ползут по коже от одного воспоминания о том, что мы соприкасались друг с другом.

Когда я уже оказываюсь прямо возле двери, где всё также вырван замок, то хочу пройти мимо, но вдруг слышу в кабинете какие-то звуки. Будто что-то стучит. Вспоминаю ветер, который сегодня разыгрался. Может окно не закрыто? А если пойдёт снова дождь? Вряд ли на ночь глядя кто-то будет проверять окна.

Вроде бы и не моё дело, но я всегда была аккуратной. Вряд ли мне что-то будет, если я просто закрою окно и спасу кабинет от затопления.

Я толкаю дверь и сердце делает сальто от картины, которая разворачивается прямо передо мной.

Девушка лежит на спине на той самой парте, к которой Флейм прижимал меня совсем недавно. Её волосы блестят золотом в полутьме. А её одежда…

Форменная блузка академии расстёгнута, её пышная грудь белеет в неясном свете. Бесстыдно задранная юбка обнажает длинные ноги в модных тонких чулках на подвязках. И эти самые ноги разведены и между ними высится огромный черноволосый мужчина.

Я заторможено наблюдаю, как он, стоя у стола, двигается между ног девушки с абсолютно звериным остервенением. Стол стучит в такт его бешенным движениям. Именно эти звуки я и слышала.

Мужчина полностью одетый, лишь рубашка слегка расстёгнута и штаны приспущены ровно настолько, насколько нужно, чтобы делать своё дело. И видно, что девушке невероятно нравится происходящее. Она сладострастно изгибается ему навстречу, тонкими пальцами хватается за руки своего возлюбленного. Кусает губы, сдерживая стоны.

Вдруг я понимаю, что это Майрок и Кристабель.

В мозгу простреливает, что нужно срочно закрыть дверь и бежать, это неприлично и вообще…

Я рвано выдыхаю, когда Майрок поворачивает голову. Он смотрит прямо на меня. В его глазах бьётся что-то дикое и первобытное. Истинно драконий взгляд. Почти звериный.

Запоздало понимаю, что попалась. Щёки опаляет стыдом, но я всё также стою, будто к земле приколоченная.

Вместо того, чтобы остановится и прогнать меня, сказать хоть что-то… Майрок лишь усмехается, медленно облизывает губы и начинает двигаться ещё сильнее, ещё яростнее. Глядя прямо мне в глаза. Его порочный взгляд скользит по мне, раздевая.

Я уже даже не замечаю Кристабель, которая извивается под ним. Смотрю лишь на Флейма.

На длинные чёрные ресницы, багряные глаза, идеальные черты лица. Сейчас он весь воплощение огня.

Позволяю себе опустить взгляд на его идеальное тренированное тело, которое сейчас напряжено до предела. Все мышцы выглядят так, будто их отливал гениальный скульптор. Веду взглядом ещё ниже. Но тело и ноги Кристабель закрывают мне то, что я могла бы увидеть, не будь их там.

В груди становится тепло. Внизу живота тянет, я делаю шаг назад, тяжело дыша.

Я по взгляду вижу, что Майроку нравится! Нравится, что я застукала его. Нравится, что я сейчас смотрю. Он не хочет, чтобы я уходила.

Грёбанный извращенец!

Вдруг замечаю тонкую чёрную линию на ключице. Лишь небольшой край узора, большая часть которого скрыта под рубашкой. Это метка истинности. Значит он и Кристабель истинные. Тогда понятно, чего он прямо здесь её решил разложить. Видать припёрло.

Это окончательно отрезвляет меня. Я быстро закрываю дверь и бегу прочь от кабинета.

Картина стоит у меня перед глазами, не желая уходить.

Думаю, это от отвращения. Что может быть хуже, чем увидеть Флейма трахающего свою Кристабель. Она ведь та ещё злобная сука. Они идеально подходят друг другу!

Останавливаюсь, тяжело дыша. Пытаюсь успокоится.

Кристабель, конечно, зазнайка, но вряд ли достойна того, чтобы называть её злобной сукой. И чего я так разозлилась?

— Ай, — шиплю я.

Метка жжёт, я понимаю, что она немного разрастается, как это иногда бывает. Хочется содрать её вместе с кожей. Но я просто обессилено приваливаюсь к прохладной стене. У меня всё тело горит огнём.

Метку Кристабель я не успела увидеть. Но она лежала боком. Да и я почти на неё не смотрела.

Интересно, что чувствует девушка вот так отдаваясь мужчине? Ещё и своему истинному? Кажется, Кристабель очень нравится. Она вела себя так, будто большего наслаждения в жизни не испытывала.

Странные мысли бродят в моей голове. Раньше я думала о таком лишь мельком.

Я дохожу до нашей комнаты будто в тумане. Толкаю дверь внутрь и натыкаюсь взглядом на Джули, которая уже ждёт меня.

— Привет! Ты прямо в последний момент пришла, комендантский час начинается. Я тут кое-что узнала. Есть идея, как понять, кто твой истинный.

— Выкладывай, — я сажусь на свою кровать, гоня прочь мысли о только что увиденном.

Джули хитро смотрит на меня:

— Помнишь, мы в детстве гадали на будущего мужа?

Я поудобнее устраиваюсь на кровати, вспоминая наши посиделки. Лина тогда не была такой злобной стервой, и мы иногда проводили время втроём. В том числе и баловались такими глупостями. Магии у нас ещё не было, так что мы скорее развлекались.

— Ну, бывало, — отвечаю я.

Джули победно улыбается:

— Я просмотрела учебник по зельеварению и нашла кое-что. Цветки камелии символизируют истинную пару. А ещё они часто используются, как ингредиент для зелий, связанных с истинностью. Если заменить в ритуале гадания на будущего мужа некоторые вещи и добавить зелье с цветком камелии, то может что-то получится.

— Джули, это просто детская забава, — разочарованно отвечаю я. — Она не несёт никакой магической или ритуальной подоплеки.

— Она детская, пока в нас не проснётся магия. Я сама видела, как сестра с подругами гадали. И работало же! Только нам нужно на истинного. Не факт же, что он станет будущем мужем в твоём случае. Смотри! Я всё подготовила. Даже набралась храбрости и попросила у мистера Шейдмора сварить зелье в лаборатории.

— Неужели согласился?

— Он сначала хотел меня прогнать, но потом почему-то передумал. И позволил мне. Оно и правда лёгкое, вспомни, мы в детстве мешали похожее в обычной стеклянной миске. Но я сделала всё по правилам. Чтобы точно получилось.

Наверняка Шейдмор передумал, потому что понял для кого зелье. Он ведь видел, что мы с Джули подруги.

— Ладно, давай сюда.

Джули протягивает мне маленькую прозрачную склянку с тёмно-фиолетовой жидкостью.

Ритуал совсем простой, мы садимся на пол и берёмся за руки. Смотрим друг на друга с улыбкой. На сердце становится немного теплее, волнение и предвкушение трепещет внутри. Я будто возвращаюсь в детство.

Приснись жених невесте в ночь,

И голову ей не морочь.

В глазах сиянье, в сердце — свет,

Любовь нас ждёт, сомнений нет.

Зачитав стишок, я хочу встать, но вижу, что наши с Джули руки начинают светится.

— Получается! — радостно шепчет Джули.

— Ты просто гений!

Мы вскакиваем на ноги, а затем я залпом выпиваю кислое зелье и ложусь в кровать, накрываясь одеялом. Мы выключаем ночник.

— Спокойной ночи и удачи, — шепчет Джули.

Глаза подруги блестят в полутьме комнаты.

Огненная луна едва виднеется из-за туч, гремит гром. Я засыпаю, глядя на луну и сжимая в руке папин платок.

Комната плывёт, обретая всё более ясные очертания.

И вот я уже сижу за столом в нашем родовом особняке в своей комнате и старательно выписываю символы древнего драконьего языка. Они сложные и витиеватые, но я занимаюсь уже почти полгода, поэтому вполне могу читать по слогам и писать, пусть и с небольшими ошибками. Нам — дракорианцам — тяжело даётся древний язык, хоть отчасти он и похож на тот, который используем мы сами.

— Сестрёнка, как насчёт почитать вслух в библиотеке? Я тебя жду! — доносится приглушённый голос сводной сестры Лины, когда она проносится мимо по коридору. Спешит на первый этаж.

— Буду через десять минут! — кричу я в ответ.

Так… ещё немного…

Последний штрих.

Я щурюсь, выводя самый сложный иероглиф. На улице уже темно, а лампа почему-то едва светит. И вдруг дверь в мою комнату отворяется, отвлекая меня.

— Ах! — разочарованно выдыхаю я.

Рука съезжает и теперь на безупречно белом холсте с такими же безупречными символами красуется клякса.

Я поворачиваюсь и замираю. Перьевая ручка едва не выпадает из рук. Папа заходит в комнату и ласково кладёт руку мне на плечо. Почему-то складывается ощущение, что мы не виделись так давно. Что я безумно скучала, хотя я точно знаю, что он уехал в обед по делам, и вот теперь вернулся ночью.

— Почти идеально, — хвалит он.

Его голос всё такой же глубокий и бархатный, а взгляд уверенный. На нём тот же строгий костюм, который и был на нём, когда…

Когда что?

Мысль ускользает. Кажется, будто должно случится что-то дурное. Будто весь мир замер в ожидании этого. Но я не могу понять, что именно.

— Как дела, папочка? — я встаю и начинаю аккуратно складывать листки с письмом в папку.

— Бывало и получше, но не забивай голову, дочка.

Я поворачиваюсь, вопросительно глядя на отца.

— Кое кто наворотил дел, а я должен разгребать. Но меня этим уже не удивить, сама знаешь. Так что не волнуйся.

Я понимаю, что несмотря на слова, отец действительно чем-то обеспокоен.

— Это ты про кого? — я хмурюсь, забывая про то, что нужно скорее закрыть банку с чернилами, а то засохнет.

— Твой дядя Оскар, Дея, — отец проводит рукой по волосам.

В его взгляде появляется незнакомый мне огонь. Я понимаю, что отец очень сильно зол и нервничает. Но не хочет показывать это мне, не хочет волновать. Мне сложно представить, что могло случится. Я никогда не видела папу таким. Он всегда собран, спокоен и уверен в себе и своих силах.

— А что с дядей? — мой голос звучит неестественно и тонко, нервозность отца передаётся и мне.

— Поговорим завтра, ладно? — папа наклоняется и целует меня в макушку. — Я тебе позже расскажу.

Поддавшись порыву, я делаю шаг вперёд и обнимаю папу так крепко, как только могу. Сжимаю руками изо всех сил. Почему-то на глаза наворачиваются слёзы.

Он смеётся, обнимая меня в ответ. Поднимаю голову и вижу, как его взгляд теплеет, и сама улыбаюсь.

— Чтобы ни случилось — семья это главное. Семья — всё, что у нас есть, — говорит отец.

Мне кажется, он говорит это не сколько мне, сколько себе.

— Да, папочка. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя. Спокойной ночи.

Я киваю, глядя в спину удаляющегося из комнаты отца. Слышу, как скрипит ступенька, которую никак не починят, когда он спускается на первый этаж. Надо бы и мне поспешить, Лина ждёт. Мы с ней частенько перед сном читаем друг другу вслух в библиотеке.

Быстро прячу письменные принадлежности, беру салфетку и принимаюсь вытирать пальцы, испачканные чернилами.

Вдруг снизу слышится какой-то звон. Как будто что-то разбили. Может, мачеха что-то уронила? Я не обращаю внимание, продолжая вытирать пальцы. Чернила так въелись, что не ототрёшь.

Слышу голоса, кто-то разговаривает на повышенных тонах. А затем характерный треск магии и женский визг.

Салфетка падает у меня из рук, внутри всё холодеет, я выбегаю из комнаты, едва не спотыкаясь. Бегу к лестнице, руки дрожат, ноги будто ватные. Прямо на лестнице сталкиваюсь с мачехой, она прижимает к себе Лину, у которой по щекам текут слёзы.

— Пошла с дороги! — кричит мачеха, грубо отталкивая меня.

— Что происходит? — я едва не падаю, успеваю схватиться за перила.

Сина никогда себе не позволял так вести себя со мной, но сейчас у неё на лице застыла гримаса ужаса.

— Дея, бежим с нами ко второй лестнице для прислуги, нужно выбираться из дома. Там…

Сводная сестра не успевает договорить, потому что мачеха просто утягивает её прочь.

— Папа! — мой голос звенит от напряжения.

Ответа нет, в воздухе начинает пахнуть гарью. Будто кто-то разжёг огонь. Может, начался пожар, а папочка где-то там?

Я бросаюсь вниз по лестнице, забегаю в малый зал, толкаю дверь и…

Замираю на пороге, жадно хватая ртом горячий воздух. Меня бросает в дрожь, волосы начинают электризоваться, будто концентрация магии в комнате настолько высока, что сейчас просто всё взлетит на воздух.

Гостиная пылает, горит занавеска, диван, кресло, даже фортепьяно сестры. И посреди этого ожившего кошмара я вижу отца, лежащего на спине. Раскинувшего руки и недвижимого. Над ним стоит высокий мужчина с длинными чёрными волосами. И он — огонь. Его руки пылают, его фигура вся будто соткана из языков пламени.

— Отойди от него! — мой тонкий девчачий голос дрожит от гнева и охватившего меня ужаса за отца.

Я без страха бросаюсь вперёд, но внезапно на моём пути возникает буквально стена из огня. Я инстинктивно выставляю перед собой руку, её обжигает, и я шиплю от боли, подаваясь назад.

Мужчина оборачивается, и я вижу, что он совсем молод. Ему лет двадцать, черты лица кажутся знакомыми. Но сейчас они искажены такой яростью, что мне хочется попятится.

— Кто ты такой? Что ты сделал с папой? Чудовище!

Слова сами вылетают из моего рта, слёзы текут по щекам. Я смотрю в красные глаза, в которых пляшут золотые искры. Не понимаю, что мне делать, как быть? Я просто не могу бросить отца!

Я хватаю подушку и начинаю бить ею по огню, разделяющему меня и папу, но пламя будто лишь сильнее разгорается. Из горла вырывается кашель.

Я вижу, как этот огромный монстр поднимает папу за горло над полом.

Раздаётся дикий и нечеловеческий визг, я лишь спустя несколько мгновений понимаю, что это кричу я. Абсолютно беспомощная. Мне остаётся лишь наблюдать, как чудовище бросает папу в сторону, любимый костюм папы начинает тлеть, скоро огонь доберётся и до него.

А монстр разворачивается ко мне. Между нами стена огня, но он проходит её без каких-либо усилий. Языки пламени лижут его ноги, как верные псы.

Его лицо…

Это Майрок из рода Флеймов, я видела его несколько раз в жизни. С ужасом понимаю, что когда-то даже смотрела на него с тем самым девчачьим интересом, который возникает, когда ты начинаешь взрослеть и тебе начинают нравиться взрослые парни.

Сейчас же я преисполнена ненависти и боли. Кашляю, прикладывая руку ко рту, перед глазами темнеет, кажется, я задыхаюсь. То ли от отчаяния, переполняющего меня, то ли от того, что дышать уже практически нечем. Мы в самом эпицентре беспощадного пожара. Вот-вот всё сгорит дотла.

Но мне плевать на то, что я на волоске от смерти.

Я бросаюсь вперёд и начинаю молотить маленькими кулаками по груди проклятого урода, толкаю его, что-то кричу. Требую остановить огонь, убрать стену, вытащить отца. Но чудовище просто хватает меня за шкирку и волочёт прочь. В какой-то момент я вырываюсь, бросаюсь обратно, но спотыкаюсь, падаю и ударяюсь головой об угол тумбы. Мир меркнет.

Я открываю глаза, хватая ртом воздух.

— Дея! Дея! Ты кричала! — Джули смотрит прямо на меня, в её глазах плещется тревога. — Я думала тебе приснится истинный, что случилось? Я напортачила с зельем? Извини!

Я в Пиках. Снова в Пиках. Мне больше не тринадцать. Мне двадцать, я Медея Найт. Мне двадцать.

— Всё в порядке, — мой голос хриплый и звучит надрывно, я приподнимаюсь: — Дай мне минутку, ладно?

— Ладно, — отзывается Джули.

Она подаётся назад и перебирается на свою кровать. Глядит с тревогой.

Я сажусь и прижимаю руку к груди. Сердце неистово лупит по грудной клетке. Я хватаю ртом воздух. Вытаскиваю вторую руку из-под одеяла. Маленький шрам всё ещё там. Тонкая линия ожога.

После той ночи меня нашли у дома, пожар потушили. Отца вытащили, он не успел обгореть, и сказали, что он был убит магией, а не пожаром.

А я оказалась в больнице. На руке был уродливый большой шрам после того, как я коснулась стены огня. Ожог лечили магически, потом пытались свести шрам, но он так до конца и не прошёл. Осталась маленькая тонкая полоска на внутренней стороне руки.

Жестокое напоминание о той ночи.

Этот сон снился мне бессчетное количество раз. Каждую ночь после того рокового дня.

Чувство вины привычно вгрызается в глотку. Я должна была что-то сделать! Должна! Будь я сильнее, пробудись моя сила пока ещё отец был жив, я бы дала отпор Майроку. Спасла бы папу…

Глупости.

Сейчас, зная Майрока, я понимаю, что ничего бы не смогла сделать. Он слишком силён.

Странно, но раньше я плохо помнила тот день, потому что была в шоке, в память врезались лишь основные моменты. И сон толком не запоминалcz. Со мной оставались лишь неясные ужасные образы. А сейчас я помню всё куда отчётливее. Будто всё было вчера.

Я мысленно перебираю в голове события, раскладывая по полочкам. Гоню прочь снова охвативший меня страх перед Майроком.

Странным мне кажется разговор про дядю Оскара. Раньше мне такое не снилось. Могла ли я забыть, оставив лишь те воспоминания, которые показались мне самыми значимыми? Или это лишь игра моего воображения?

Сейчас, вспоминая поведение Флейма, я понимаю, что у него был ужасный магический выброс. Вот как он одолел отца. Подростком я просто этого не поняла. Он потерял контроль над эмоциями и магией. Просто убил его в порыве… гнева? Безумия? Не знаю…

Я встряхиваю головой.

— Зелье не сработало, — я поворачиваюсь к Джули. — Наверное, всё-таки нам пока рано изобретать самим подобные вещи.

— Жаль… но почему ты так кричала?

Я вздыхаю, встаю с кровати, поправляя старую пижаму.

— Мне приснился кошмар, который терзал меня долгие годы. Та ночь, когда Майрок убил моего отца.

— Дея… — Джули встаёт и обнимает меня.

Я прижимаюсь к подруге, понимая, как мне не хватало простого тепла и поддержки. Тот день всё изменил, никто больше не сочувствовал мне по-настоящему. Всем было либо плевать, либо они лицемерили.

— Послушай, там ведь был Майрок во сне, да? — глухо спрашивает Джули.

Я отстраняюсь и киваю:

— Конечно. Сама понимаешь, без него бы ничего не получилось тогда.

Я усмехаюсь. Сама не знаю, как получается шутить в такой момент.

— А ты не думала, что он… что вы… — Джули хмурит лоб, жуёт губу, смотрит на меня виновато, а потом поспешно выпаливает: — Ах, забудь! Бред! Ты права, просто ничего не сработало.

— О чём ты?

Её странное поведение настораживает.

— Ну… только не злись. А вдруг ты и Майрок Флейм… к тому же твоя метка огненная.

Когда до меня начинает доходить, что подруга имеет в виду, меня аж перетряхивает.

— С ума сошла? — я плюхаюсь на кровать, в ужасе глядя на Джули. — Как ты себе это представляешь? Это просто невозможно!

— Вот и говорю, что просто внезапно глупость в голову пришла. Забудь.

— Истинная этого ублюдка Кристабель. Я видела у него метку.

— У него. А у неё? И где ты успела увидеть? Флейм что ходил без рубашки?

— Случайно расстегнул, а я увидела кусочек метки, — лгу я, чтобы не рассказывать о том, что видела.

Вдруг понимаю, что у Флейма ведь узор тоже до конца не сформировался. Странно, учитывая, что он близок со своей девушкой во всех смыслах.

Я бросаю на Джули короткий взгляд. Она смотрит выжидающе.

— Это не может быть Флейм, — бурчу я, чувствуя, как внутри закручивается воронка страха.

Не может быть он. Но теперь эта мысль засела в голове. Нужно как-то убедится. Просто чтобы откинуть эту абсурдную версию и успокоиться.

Джули всё ещё глядит на меня выжидающе. Вслух она соглашается со мной, не желая задевать мои чувства. Но я вижу, что её тоже терзают сомнения.

— Я проверю… как-нибудь, — говорю я.

Мы смотрим друг на друга, осознавая новую реальность.

— Чтобы ни случилось, я буду поддерживать тебя, слышишь? — шепчет Джули.

— Спасибо, — я улыбаюсь подруге.

Только вот улыбка выходит совсем не радостная.

Я задумчиво листаю учебник по магической зоологии. Благо, что хотя бы его дали в библиотеке, покупать не нужно. Преподавательница сказала, что у нас будет практика, и она покажет нам кое кого интересного. Я знаю, что Кристальные Пики довольно необычное место. Кто может водится в окрестностях? Может Древесные виволоки?

— Есть желающие помочь мне у доски? — раздаётся голос преподавательницы.

Я сразу поднимаю руку, даже не зная, что там за задание будет. Делаю это машинально, потому что привыкла. В пансионе я была одной из первых учениц, здесь хотелось бы того же.

— Мисс Найт, прошу, идите сюда, — раздаётся голос учительницы.

Я встаю с места и быстрым шагом двигаюсь между рядами парт, но в какой-то момент на что-то наталкиваюсь, неуклюже спотыкаюсь и падаю, едва успев выставить перед собой руки. Врезаюсь прямо в стол Ханны и Лины, которые тут же начинают хихикать.

— Какая же ты неуклюжая, Найт, — шипит Ханна.

Смотрю, как на моей белой блузе растекается пятно серого канцелярского клея. Зачем она вообще держала открытую банку на столе?!

Оборачиваюсь, не понимая обо что я споткнулась. Мне прямо в лицо ухмыляется какой-то белобрысый козёл. Они с Ханной переглядываются.

— Ты подставил мне подножку, — говорю я, глядя на него с нескрываемой злостью.

— Адептка Найт, вам лучше пойти скорее отмыть пятно, — раздаётся голос преподавательницы. — И будьте осторожнее следующий раз.

— Да, она могла и меня пришибить ненароком, — вставляет Ханна, глядя на меня с насмешкой. — И не вини других в своих проблемах, Медея.

Я ловлю сочувствующий взгляд Джули. Мне нельзя открыто ни с кем ссорится, тем более при преподавателях. Приходится проглотить обиду. Выхожу из кабинета с гордо поднятой головой, бросив на Ханну и её дружка раздражённый взгляд. Посмотрим ещё кто в итоге окажется в дураках. Только бы вернуть всю силу магии…

Я поспешно иду вперёд, надеясь скорее отмыть этот кошмар. Надо бы ещё забежать после урока и переодеть блузу, чтобы не ходить в таком виде.

— Почему не на уроке, Найт? — верещит Вудс.

Я оборачиваюсь, вздрагивая. Мегера несётся ко мне из другого конца длинного коридора с таким выражением лица, будто увидела змею и хочет её прибить на месте.

Я останавливаюсь. Готова поспорить, Вудс слышали на этаже буквально все, даже те, кто сейчас сидят в кабинетах.

— Меня отпустили помыть блузу, я запачкалась, — в доказательство указываю на уже начинающее подсыхать пятно клея.

Вудс прищуривается, останавливаясь. Её ноздри трепещут, губы плотно сжаты.

— Ладно, иди, — разочарованно отвечает она.

Я разворачиваюсь и прямо чувствую, как она провожает меня взглядом. Толкаю дверь женской туалетной комнаты с облегчением. Сразу же принимаюсь салфеткой, смоченной в воде, стирать клей, но поддаётся довольно плохо. Едкая жидкость уже пропитала ткань. Ещё и окон нет, а лампы будто разрядились. В комнатушке стоит полутьма.

Раздаётся скрип двери. Опять Вудс?! Придумала очередную причину поиздеваться надо мной? Чтоб она в бездну провалилась!

Я оборачиваюсь с выражением лица, явно говорящем о том, что лучше ко мне не лезть.

Но проход загораживает высокая мужская фигура. Флейм делает шаг внутрь и медленно закрывает за собой дверь.

— Это женский туалет, — вырывается у меня. — Иди куда шёл.

Поразительно! В огромнейшей академии мы сталкиваемся постоянно. Это начинает раздражать. А ведь я думала, что почти не буду видеть Майрока.

— Так может я шёл сюда?

Ещё лучше.

— Преследуешь меня? — я нервно комкаю мокрую салфетку в руке.

Хочу, чтобы он ушёл. Настроения собачится с этим подонком нет. При мысли о том, что есть хоть малейший шанс, что он мой истинный, становится дурно.

Флейм идёт ко мне, останавливается буквально в паре десятков сантиметров. Возвышается надо мной в полутёмной комнате. Воздух вокруг сразу нагревается.

— Я думаю, ты преследуешь меня. Понравилось, что увидела вчера? — спрашивает он.

Щёки начинают краснеть, когда я внезапно вспоминаю, о чём он. Я судорожно сглатываю, но взгляда не отвожу.

Пытаюсь успокоится, не нужно давать ему повод для издёвок.

— Тебе не кажется, что для этих дел есть места поукромнее, — отбиваю я деланно ледяным тоном. — Или ты только и ждал, что кто-то пройдёт мимо и случайно увидит?

Майрок ухмыляется. Его губы растягиваются в жёсткой циничной усмешке.

— Для этих дел? Тебе что пятнадцать? Мы занимались сексом, Медея. Кому-то пора повзрослеть и называть вещи своими именами.

Он нашёл брешь в моей броне и теперь давит туда. Циничный и подлый мерзавец.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — презрительно выплёвываю я. — Я давно повзрослела. Мне тогда было четырнадцать, Флейм.

— Ну почему же не знаю? — Флейм слегка склоняет голову в бок. — Медея, теневой домен, наследница рода Найт. Когда-то старшая и любимая дочь, подающая большие надежды. Когда-то завидная невеста. Многие в высшем свете тогда гадали, ты выйдешь замуж, оставив власть брату, или сама возглавишь род Найт.

Его «когда-то» царапает изнутри. Да, так и было… но всё изменилось.

— В четырнадцать тебя признали нестабильной, запечатали магию и отправили в пансион для ущербных. Ты росла с кровомесами, не так ли? С отбросами общества?

Каждое его слово будто вколачивает в меня гвоздь. Я чувствую, что ломаюсь. Мне хочется сдаться и просто убежать. Закрыться от всего мира. Но ведь я не выбирала свою судьбу! Моей вины в том, что было, нет! Но почему-то я снова чувствую себя ущербной.

Майрок всё-так же глядит прямо мне в глаза. Он склоняется всё ближе, мы едва не соприкасаемся. Странное чувство ползёт под кожей, у меня всё тело горит огнём. Его запах окутывает меня. Я делаю резкий вдох и понимаю, что мне до отвращения приятно вдыхать этот аромат. Хочется подавится воздухом и сдохнуть. Лишь бы не испытать это чувство снова.

— И ты хочешь сказать, что в этом злачном местечке ты осталась такой невинной и благочестивой? По твоему вызывающему поведению не скажешь. Ответь, многие уже трахали тебя, а, Медея? — Майрок почти рычит мне в лицо.

Его вопрос выбивает из лёгких весь воздух. Во взгляде Флейма будто бурлит демонический огонь. Я не понимаю какое ему дело? Я девственница, но будь у меня хоть сто партнёров, ему-то какая разница?

— Я могу постоять за себя, могу дать отпор тому, кто попробует тронуть то, что ему не положено, — мой голос должен звучать зло, но он дрожит, выдавая смятение

Майрок внезапно отстраняется. Качает головой, я понимаю, что он не верит мне. Да и плевать.

— Множественные срывы, угрозы ученикам и учителям, даже собственной семье, — продолжает чеканить Флейм. — Твоя мачеха Сина Найт считает тебя склонной к беспорядочным связам. Наверняка у неё есть основания, да?

Он перечисляет мои мнимые прегрешения, не моргнув и глазом. Но откуда Флейм знает? Наводил справки? Это закрытая информация, которая есть только в моём личном деле. Тем более характеристика мачехи, она ведь наверняка написала её буквально недавно. Но если бы Майрок видел моё дело, знал бы, что я девственница. Меня же хотели продать, как скот! Да и он видел нас в Дракенхейме. Хотя, надо признать, туда приходят по разным причинам. И продажа магии вместе с девственностью не самая частая из них.

— Я не понимаю, что тебе нужно? — устало спрашиваю я.

Бросаю салфтеку в мусорное ведро, затем беру ещё одну, смачиваю в воде и снова принимаюсь оттирать клей. Внутри меня всю колотит, но я стараюсь не показывать этого.

Майрок стоит и наблюдает за мной. Краем глаза вижу, что он не сводит с меня взгляда. Смотрит прямо на мою грудь, пятно, которое я оттираю, именно на ней.

Какой же он отвратительный, меня едва не трясёт от злобы!

— Перестань преследовать меня. Вот что мне нужно, — говорит он.

Я поворачиваю голову и отвечаю, смерив его раздражённым взглядом:

— Тебе не кажется, что ты сейчас преследуешь меня? Просто набрасываешься в женском туалете, кидаешь все эти оскорбления, устраиваешь допрос… Послушай, у меня идёт урок. У преподавателя могут возникнуть вопросы, почему я отсутствую так долго. И Вудс ошивается где-то рядом. Если она меня застукает здесь с тобой, ничего хорошего не будет. Кристабель узнает и может неправильно понять.

Майрок молчит, его взгляд снова опускается ниже, скользит по моей фигуре. Мне сразу становится нечем дышать. Именно так он смотрел на меня вчера, когда я застукала его с Бель.

Я быстро бросаю салфетку и хочу спешно уйти. Надоело! Быстрым шагом огибаю Флейма, каблучки гулко стучат по полу.

— Ах! — выдыхаю я, когда Майрок хватает меня за запястье и резко прижимает к стене.

Его вторая рука оказывается справа от его моего лица, отрезая путь к двери. Ледяная стена комнаты холодит спину.

— Говорят, ты притащила с собой в академию противозачаточное зелье, — голос Майрока негромко вибрирует над ухом. — Скажи, у тебя есть кто-то? Он учится в Пиках?

Боги, мы не можем быть истинными. Его поведение просто за гранью добра и зла. Майрок чудовище. Но нужно же как-то убедиться, что мы не истинные. Но как?

— Да, у меня кое кто есть, — задумчиво отвечаю я.

Это и правда, и ложь одновременно.

У меня метка в форме дракона с огненными всполохами, потому что мой истинный из огненного домена. Увидеть бы метку Флейма… но не просить же снять рубашку. Это будет странно.

Я поднимаю голову, смотрю на его сильную шею. Увы, пуговицы застёгнуты почти под горло.

— Кто он? — рука Майрока, которая лежит на стене рядом с моей головой, сжимается в кулак.

— Что? — переспрашиваю я и вынужденно поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на Флейма.

— Кто, тот что тебя трахает? С какого домена? Какой курс? — он бьёт этим кулаком о стену.

Я вздрагиваю, абсолютно не понимая, зачем ему это знать? Он хочет унизить меня и опозорить ещё больше?

Взгляд Флейма тёмный и жёсткий. Его рука хватает меня за затылок и тянет на себя. У меня сердце бьётся, как ненормальное, мысли путаются, но я понимаю, что это мой шанс. Другого может не быть!

Мне чудом удаётся просунуть руку между нами, и я просто хватаюсь за рубашку Майрока так, чтобы дёрнуть пуговицы. Со всей силы тяну вниз. Увы, у меня получается оторвать лишь две.

Терять уже нечего, рукой веду по мужской ключице, пытаясь добраться до метки, и тут мой взгляд падает кулон, который висит на его шее.

Буква «К». Кристабель. Надо же… романтично.

Майрок, ловит мою руку и больно сжимает. Я запоздало понимаю, что вела себя странно. Даже не знаю, что он подумает. Дёргаюсь, пытаясь освободится.

— Ну ты и шлюха. У тебя есть парень, а ты льнёшь ко мне, как течная сука, — выплёвывает он с клокочущим отвращением. — Тебя полпансиона поимело? Отвечай!

Я осознаю, что одной рукой Флейм вжимает меня в себя, а второй держит мою руку. Какие же его касания горячие, кожа буквально плавится.

— На себя посмотри, придурок, — мне удаётся пальцем стукнуть по кулону на его шее. — У вас с Кристабель отношения, вон даже кулон носишь, а ты здесь выясняешь с кем я сплю, у тебя вообще совесть есть? Какое тебе дело до меня?

Дыхание Флейма опаляет мои волосы. Он будто дышит мне прямо в макушку. С такой яростью, что ноги подкашиваются.

Внезапно он отпускает меня. Я делаю шаг назад, прижимаясь к ледяной стене.

Майрок смотрит на меня невидящим взглядом. Затем просто разворачивается и уходит, хлопая дверью.

Великие Легенды! Я с облегчением выдыхаю. Флейм просто неадекватен. У него точно проблемы с головой. Мне показалось, он себя даже не контролировал. Но стоило напомнить ему про Бель, так успокоился. Может и у него есть хоть немного совести.

Я выхожу из комнаты через минуту, иду обратно в кабинет.

Не подумала бы что Майрок так сентиментален. Видимо, очень любит свою Кристабель, раз носит этот кулон. Ха!

Но метку я так и не разглядела… лишь маленький чёрный виток узора.

Учебная неделя пролетает быстро, я втягиваюсь в учёбу сходу. Мне безумно нравится, и от того сильнее хочется, чтобы всё сложилось, и я осталась вопреки всему.

Единственное, что теперь меня угнетает — мой истинный. Я гоню от себя мысли, что это Майрок, но если правда он, то неизвестно чем всё закончится.

С одной стороны, я понимаю, что он сразу же захочет разорвать связь. Это мне на руку. С другой, Флейм может как-нибудь напакостить мне. Радует, что последние дни я не видела его, но в моих мыслях он присутствует постоянно.

Но и в конце концов, скорее всего это не Майрок. Вероятность этого кране мала.

В те дни, когда в субботу нет уроков, адептам разрешается посещать деревушку около академии. Она называется Драконья лощина.

Здесь есть лавки со всякой всячиной. От книг и учебных принадлежностей до пары маленьких кафешек и гостиниц, где могут остановится приезжие.

Мы с Джули сразу после завтрака выбираемся в Драконью лощину, чтобы осмотреться.

Нас окружают простые здания из камня и чёрного дерева. Повсюду растут растения с алыми листьями, подпитываемые скупым светом красной луны. Издалека эти листья выглядят как пламя.

Мы сначала гуляем и осматриваемся, а затем идём в парк, где есть скамейки. Садимся на одну из них и принимаемся просто разговаривать на отвлечённые темы, облизывая мороженое, купленное неподалёку.

— Здесь не только адепты, — я смотрю в сторону проходящих мимо мужчин, одетых, как зажиточные дракорианцы.

— Да, наверное, тут вроде бы есть ещё какие-то поселения на востоке… послушай, а Шейдмор так и не сказал тебе вчера, в чём ты будешь ему помогать? — смотрит на меня подруга с любопытством.

— Нет, и мне показалось, что он очень занят.

Преподаватель вызвал меня вчера, в вечер пятницы. Я пошла к нему терзаясь страхами и сомнениями, но он просто указал мне на кучу немытых колб, котлов, ложек, мерных стаканов и прочего, что осталось после занятий старшекурсников. Уверена, он копил это добро всю учебную неделю.

Шейдмор велел всё вымыть, а сам погрузился в книгу, время от времени что-то записывая.

Я закончила аж за полночь, проклиная всё на свете. Руки и спина болели нещадно. Но всё-таки набралась смелости спросить, всегда ли я буду посудомойкой в лаборатории? Не то чтобы я была против, просто мне показалось, что Шейдмор говорил о чём-то другом в прошлый раз.

На мой вопрос преподаватель просто посмотрел на меня, как на надоедливое насекомое, а затем протянул несколько золотых монет, сказав, что пока что он ведёт подготовку к тому, где понадобится моя помощь, и мне не следует лезть не в свои дела. Мол, мне нужно просто делать всё, что он велит.

Я взяла деньги, не поверив своим глазам. Это было очень-очень много! Он мог попросить какую-нибудь работницу столовой помочь ему, и вышло бы в разы дешевле.

И раз я теперь немного разжилась деньгами, мы с Джули собираемся зайти за учебниками, я теперь смогу купить не все, но какую-то часть. Моему счастью нет предела!

Пусть Шейдмор смотрит на меня как угодно, зато я смогу без проблем учиться, если он всегда будет так платить.

— Смотри, Лина с Ханной пришли в парк, — голос Джули становится напряжённым. — Может уйдём?

— Нет, мы не станем бегать от них, как трусихи.

Я смотрю туда, куда указывает подруга.

Они действительно стоят в паре десятков метров от нас. Я вижу, что Ханна целует в щёку того самого беловолосого дракорианца, который обычно ходит вместе с Майроком.

— Это её парень? — задаюсь вопросом вслух я.

— Нет, Рикард её кузен по матери, — поясняет Джули. — Насколько я знаю, они дружны с детства.

Я продолжаю наблюдать за ними с неприязнью. Этот Рикард мне не понравился ещё в нашу прошлую встречу.

— Кажется, моя сестра от него в восторге, — подмечаю я, глядя, как Лина наматывает на палец свои золотистые локоны и кокетливо заглядывает в глаза белобрысому Рикарду.

Вдруг сестра замечает мой взгляд. Хмурится, что-то говорит друзьям, а затем идёт к нам.

Джули начинает нервно возиться на лавке. Мне и самой уже мороженое в горло не лезет. Я не боюсь Лину, но она неимоверно раздражает, а это портит аппетит.

— Можно тебя на пару слов, Дея? — холодно спрашивает сестра, даже не здороваясь.

Едва мы отходим в сторону, она тут же принимается шипеть:

— Хватит глазеть, иначе кто-нибудь подумает, что такой изгой как ты со мной общается.

Великие Легенды… у неё паранойя. Никто бы даже внимания не обратил, если бы она сама не стала лезть ко мне. Я едва не закатываю глаза.

— Кто-нибудь это твой Рикард? И ты сама сейчас ко мне подошла, — вполне резонно подмечаю я, усмехаясь.

— Как ты смеешь так пренебрежительно о нём отзываться? — Лина широко распахивает глаза. — Ты хоть знаешь, кто он такой и кем скоро станет?

Я бросаю на сестру скептический взгляд. Рикард ещё один наследник и богач. Велика заслуга, в Пиках таких полно.

— Ну и кем? — скучающе спрашиваю я.

Лина оскорблённо поджимает губы:

— Ты вообще сбрендила! Он тот, кого избрал сам Великий Бог.

Конец фразы сестра говорит с придыханием, а затем невольно бросает на блондина полный обожания взгляд.

Всем известно, что тело Легенды смертно. И уже давно ходят слухи, что Варгас Даренквойд-Ашрикан скоро сменит телесную оболочку. Резонно, что он выбрал кого-то из огненного домена.

Эта практика довольно жестока. Личность того, чьё тело забирает себе Легенда, просто исчезает, отдав свою жертву в виде тела Великому Богу Дракону.

И Легенда может забрать любого. На всё его воля.

Раньше я много думала над этим. Может ли создатель забирать жизнь, чтобы существовать самому? Жрецы говорят, что это честь стать сосудом Великого Бога. Я же считаю, что это сродни тому, что ты добровольно пойдёшь на меч.

Но такие мысли лучше держать при себе. В Андраксии за подобные заявления можно лишиться головы.

— Видимо, этот Рикард силён, раз Легенда выбрал его. Но тебе какое дело?

Я спрашиваю, и тут до меня доходит. Она что же метит в любовницы Великого Бога? Говорят, после того, как Легенда забирает тело, часть привычек прошлого владельца сохраняется. Бывало, что Легенды продолжали отношения с женщинами, которые были по вкусу прошлому владельцу тела.

Но они брали их не в качестве жён. Вовсе нет.

Быть женой Бога — это бесценный дар, который недоступен нам смертным.

Легенды забирали их в качестве рабынь для удовлетворения потребностей тела. Осыпали их золотом и богатствами. Возвышали над остальными. Только вот долго такие женщины не живут. Да и слухи гуляют разные…

— Я просто отношусь к Рикарду с уважением, — хмыкает Лина. — Тебе не понять.

— Да ты собралась соблазнить его, — я смотрю сестре в глаза, считывая её реакцию. — Хочешь стать любовницей Бога?

— Бред не неси! — шипит она.

— А Сина знает? А дядя Оскар? Как они к этому отнесутся?

— Замолчи! Только попробуй кому-то ляпнуть подобное! И что ты вообще здесь делаешь? Откуда у тебя деньги на мороженное?

Лина ударяет по рожку, и он падает на землю. Я в принципе уже наелась, но её поведение переходит все границы.

Я хватаю Лину за запястье, больно сдавливая. Слабой я никогда не была.

— Ай! — пищит она негромко, оглядываясь по сторонам.

Я вижу, что она боится скандала. Боится показаться в дурном свете перед этим придурком Рикардом.

— Отвали от меня, иначе пожалеешь. Знаешь ведь, что я не шучу, — медленно произношу я. — Я найду на тебя управу.

— Знаю, ты та ещё сволочь, — сквозь зубы говорит сестра.

— Вот и держись подальше от меня вместе со своей ядовитой подружкой, — говорю я всматриваюсь в голубые глаза сестры.

Возле моей руки начинают клубиться тени.

— К тебе вернулась магия! — восклицает Лина. — Мы-то уже думали, может ты бракованная и тебя отчислят.

Значит, она наблюдала за мной. А «мы» это мачеха и дядя. Никому лучше не знать, что у меня проблемы с арканной нитью. Пусть думают, что магия полностью восстановилась, так безопаснее.

Я отпускаю запястье сестры, она разворачивается и, кипя от негодования, идёт прочь к своим дружкам. Натягивает улыбку до ушей, когда смотрит на этого придурка Рикарда. Они все глядят на него с подобострастием. И как я раньше не замечала?

Как по мне парень заслуживает сочувствия. Скоро он умрёт, его личность будет стёрта. И вот напоследок все с ним носятся, как с куском драконьего золота. На его месте я бы бежала, куда-нибудь подальше.

Я оборачиваюсь и вижу, что Джули болтает с какой-то женщиной лет сорока пяти.

— Дея! Это подруга моей матери, ты не против, если мы с тобой немного посидим с ней? Мелинда рассказывает мне про то, что произошло, пока меня не было дома.

— Я, наверное, прогуляюсь до магазина с книгами, — улыбаясь я. — Вернусь через полчаса сюда. Ладно?

В большей степени я хочу уйти не потому что мне скучны чужие беседы, а потому что я боюсь, что и Майрок может появится в парке.

Я не видела его со вторника, и предпочла бы, чтобы так всё и оставалась. Трусливые мысли, особенно если учесть, что мне нужно посмотреть на его метку. Но после каждой встречи с ним мне приходится долго приходить в себя. А их было слишком уж много.

Ловлю себя на том, что мне давно не приходила в голову мысль, что нужно придумать план, как убить его. Раньше я постоянно думала об этом…

Магазин с книгами буквально в двух минутах ходьбы от парка. Он двухэтажный и больше похож на мини-библиотеку.

Я вхожу и вижу, что на первом этаже посетителей не так много. Человек пять. Все бродят между стеллажами, выискивая то, что им нужно.

Пожилая женщина продавец приветливо мне улыбается.

Я хочу купить сейчас не только учебники. Мне нужно книга, в которой будет что-то про истинность. Пожалуй, это даже важнее.

На первом этаже ничего нет, я поднимаюсь на второй и принимаюсь быстро осматривать книги. Людей здесь ещё меньше. Лишь какой-то мужчина, задумчиво листающий огромный талмуд, и ещё я слышу негромкие шаги где-то за стеллажами.

К сожалению, книги про истинность нет. С учётом того, что явление довольно редкое, не удивительно. Зато, к моей радости, я вижу тонкую книжонку «Брачные обряды и обычаи. От древности до наших дней». Уверена, там есть хотя бы что-то про истинность!

Но книга слишком высоко, я встаю на носочки и тяну руку…

Ну же!

— Не смей трогать, — до меня долетает знакомый до дрожи хрипловатый голос.

Я оборачиваюсь и вижу Флейма в проходе между стеллажами. Между нами всего метр. Откуда он взялся?

Быть того не может. Что ему здесь надо?

Майрок и книги вообще не слишком совместимые вещи. Сглатываю, закусывая губу. Тёмный взгляд Флейма ползёт по моему лицу. А затем плавно перемещается на книгу, которую я пыталась достать.

Она ему тоже нужна?! Ну нет. Здесь один экземпляр. Он тоже пришёл узнать про истинность?

— Отвали, — запоздало реагирую я, а затем просто подпрыгиваю и пытаюсь схватить заветный предмет. Ухватываю пальцами, тяну и…

Бумс!

Ещё несколько соседних книг шумно падают на пол. Но меня больше волнует то, что книга у меня в руках.

Я даже не замечаю, как Майрок оказывается рядом.

— Какая же ты нелепая, — цедит он, бесцеремонно вцепляясь в моё плечо. — Отдай.

Я замираю, как статуя, чувствуя его руку даже через несколько слоёв одежды. Его запах тут же врезается в нос.

— Дай угадаю, — он склоняется ко мне ближе, но пока книгу отнять не пытается. — Ты пялилась на меня, увидела метку и решила с её помощью как-то мне подгадить. Прибежала за информацией.

— С ума сошёл? — возмущённо шиплю я.

— Т-с-с! Я читаю! — мужчина с книгой, которого я видела ранее, заглядывает в нишу между стеллажами и укоризненно глядит на нас.

Майрок поворачивает голову и смотрит на помешавшего нам незнакомца:

— Это не библиотека, понял?

Великие Легенды! Сколько во Флейме агрессии.

Мужик поджимает губы и поспешно удаляется.

— Так что, Найт? Признайся уже, жаждешь придушить меня ночью, но не знаешь, как подступиться? Решила навести какую-то тёмную магию через истинность? Бредовее идеи не придумаешь.

Я чувствую Майрока слишком близко. Кажется, каждой клеточкой тела. Голова идёт кругом, а дыхание заходится вместе с сердцем. И так всегда, когда он рядом.

Я пытаюсь анализировать свои эмоции, но не понимаю… это потому что я ненавижу и боюсь его? Или потому что мы с ним теперь связаны меткой?

И самое интересное, он угадал почти всё. Я действительно хочу его смерти. И была бы рада навести какую-нибудь порчу, но точно не через истинность.

— Дело не в этом, — мой голос тихий и глухой, я пытаюсь сбросить мужскую руку, всё ещё сжимающую моё плечо.

Взгляд Майрока опускается на книгу. Он снова читает название — «Брачные обряды и обычаи. От древности до наших дней», и в его глазах загорается настолько злой огонь, что хочется втянуть голову в плечи.

— Ты замуж собралась? — он бесцеремонно встряхивает меня.

Вопрос настолько идиотский, что меня пробивает на смех. Я сначала улыбаюсь, а потом и вовсе начинаю заливисто хохотать, схватившись за живот.

Флейм отпускает моё плечо и глядит с досадой. Я вижу недоумение на его лице и от этого ещё сильнее хочется смеяться.

— Какой же ты кретин! — сквозь смех говорю я, пытаясь успокоится.

— Говори, кто он.

Снова та же песня.

А почему бы не рассказать ему про мою метку? Я до сих пор удивлена, что Флейм не в курсе. Хотя, насколько я знаю, такую информацию в личное дело заносить запрещено.

Майрок делает ко мне шаг, его рука снова сжимает моё плечо. Он вдавливает меня в стеллаж:

— Говори, зачем тебе паршивая книжонка? Иначе клянусь…

— У меня появилась метка истинности! — восклицаю я, с опаской глядя на вновь разозлившегося Майрока и прижимая книгу к груди. — Просто хочу почитать об этом, и всё! Успокойся уже, за этим книга мне и нужна. Вовсе не для того, чтобы вредить тебе, или что ты там себе придумал.

По взгляду Майрока понимаю, что мои слова не успокоили его. Скорее наоборот.

Секундная заминка, а затем рука Майрока бесцеремонно ложится мне на шею. Он хочет убить меня!

Я пытаюсь оттолкнуть Флейма, в горле застревает крик. Но он не пытается придушить меня, вопреки моим опасениям, а просто нагло расстёгивает ворот блузы.

Его горячие пальцы касаются кожи, вызывая мурашки по всему телу. Во рту становится сухо, а в груди что-то замирает. Ситуация напоминает мне то, что я проделывала с ним неделю назад.

Я вцепляюсь в руку Флейма, но мне его не отстранить. В какой-то момент его пальцы касаются метки и мне кажется, что меня ошпаривает кипятком. Ключица горит так сильно, что я едва не падаю в обморок.

Но на удивление, рука Майрока, прижимающая меня к стеллажу отпускает. Мне удаётся нырнуть вниз под мужскую руку и отступить на пару шагов.

Я поднимаю голову и вижу, как глаза Флейма становятся почти чёрными. Как его грудь тяжело вздымается и опускается. Как он дышит с надрывом, не сводя с меня глаз.

Я поспешно застёгиваю пуговицы на блузе, пальцы едва слушаются. Сейчас даже миллиметр оголённой кожи вызывает у меня почти панику.

Майрок же почти раздел меня, вот подонок! Был виден лиф и часть груди. И он трогал!

— Как ты посмел? — хочу, чтобы голос был угрожающим, но он скорее похож на комариный писк.

Меня едва не перетряхивает, когда я вижу, как кадык Маройка ныряет вниз, когда он сглатывает, наблюдая за тем, как я пытаюсь привести себя в порядок.

— Давно она у тебя?

Голос Флейма звучит хрипло и обволакивающе вкрадчиво. Мне от одного его тона сразу становится нечем дышать.

Мы снова встречаемся взглядами, и вдруг я понимаю.

Он всё понял.

Пришёл к тому же выводу, что и недавно я.

Теперь даже не знаю, бежать мне или радоваться, что наконец-то смогу узнать правду. Только вот сама не знаю, хочу ли я её знать.

— Метка появилась тогда, когда мы с тобой впервые столкнулись в Дракенхейме. За день до приезда в академию, — отвечаю я.

Майрок молчит, раздумывая. И наконец-то отводит от меня взгляд. Мне сразу становится легче. От его пристального внимания кажется, что внутри будто натягивается невидимая струна. И порой думается, она вот-вот порвётся.

Флейм вдруг начинает идти на меня. Я делаю шаг назад. Ещё один. Книга всё ещё у меня подмышкой, я хватаю её и снова прижимаю к груди, боясь, что он заберёт.

Но он всего лишь проходит мимо. Я недоумённо поворачиваю голову и вижу, что Майрок садится за крохотный столик у окна и кивает мне на место напротив себя:

— Найдём то, что нас интересует.

Я продолжаю стоять, не понимая, как мне быть. Я не собираюсь слушаться этого скота! И уж тем более сидеть рядом с ним…

Но он всё понял. Пришёл к тем же выводам, что и я. Это ли не шанс наконец-то убедиться, что мы не истинные и перевернуть страницу. И сосредоточиться на чём-то другом. Я ведь совсем покой потеряла в последнее время.

— Долго мне тебя ждать, Найт? Подойди и сядь.

Его приказной тон режет уши. Я поджимаю губы, но всё-таки подхожу к столу. Майрок слишком высокий, слишком огромный, а стол совсем маленький, он не рассчитан на таких громил. Если я сяду, наши колени будут соприкасаться. Вроде бы мелочь, но…

Я тяжело вздыхаю.

— Садись.

Повелительный тон вызывает у меня очередной приступ раздражения и нежелания подчиняться.

— Или может быть хочешь сесть сюда? — Майрок слегка отодвигается.

— Куда? — хмурюсь я.

До меня доходит лишь спустя секунду.

— На меня, — жёсткая линия губ растягивается в ленивой ухмылке.

— Придурок! — вспыхиваю я.

Он имел в виду совсем не колени, озабоченный урод!

Я поспешно отворачиваюсь и сажусь напротив.

Клянусь Легендами, никогда бы не подумала, что когда-то буду в книжном магазине с этим проклятым убийцей. Что на улице будут петь птички, жизнь будет идти своим чередом, а мы вот так просто будем сидеть, будто старые приятели.

Майрок снова двигается ближе к столу. И да. Наши колени соприкасаются. От этого сердце ускоряет ритм. Я пытаюсь отодвинуться, но сзади в стул упирается стеллаж с книгами. Я просто зажата между ним и этими демоновыми коленями Флейма!

Он насмешливо наблюдает за моими манипуляциями и попытками отдалиться, а затем просто протягивает руку и выхватывает у меня книгу.

— Отдай! — я пытаюсь забрать её обратно, но пальцы ловят лишь воздух.

— Послушай, Найт, сейчас мы с тобой изучим этот вопрос вместе и закроем эту тему, поняла меня?

Первый раз в жизни я слышу от него что-то дельное.

Я просто молча киваю. Потерплю его сейчас, а потом снова война

Майрок принимается лениво листать страницы. Я вся замираю в ожидании. Интересно, что там будет? Вдруг способы определить истинные ли мы.

Я слышу, как едва слышно шуршат страницы, когда Флейм перелистывает их одну за другой. Судя по тому, что он выглядит не слишком заинтересованным, полезной информации мало.

— Ну что там? — нетерпеливо спрашиваю я.

В ответ получаю лишь короткий взгляд багряных глаз, в которых явно читается, что мне лучше заткнуться.

Проходит не менее минуты, прежде чем я замечаю, как между бровей Майрока появляется морщинка. Он хмурится, а затем снова поднимает на меня глаза, но в них нет прежнего спокойствия.

Он молча протягивает мне книгу, открытую на нужной странице.

Я бегло веду глазами, пытаясь выцепить самую важную информацию. В книге сказано лишь мельком, что истинные чувствуют эмоции друг друга, не все, но самые яркие точно. А ещё у истинных пар рождаются дети с сильной магией.

Но я чужих эмоций не чувствую, а информация про детей нам сейчас никак не поможет.

— Магия истинных связана, — бормочу я под нос, вчитываясь в следующий абзац. — Они подпитывают друг друга.

Вдруг внутри что-то болезненно ёкает. Но если моя магия сейчас слаба… или её почти нет… может ли это как-то повлиять на моего истинного и его магию? Ведь Шейдмор сказал, что у меня дефект.

Я кошусь на Майрока, он смотрит прямо на меня в упор, даже не моргая. Что-то странное я вижу в его взгляде, и это меня пугает. Какая-то мрачная обречённость. Ему это совсем не свойственно.

— Нет! Нет! И ещё раз нет! Это ещё ни о чём не говорит, — я захлопываю книгу. — Описание короткое, и всё достаточно сумбурно. Способов определения истинности в этой книжонке нет.

— Мы с тобой не истинные, Найт, — чеканит он. — Это невозможно.

Сомнение разрастается внутри с бешенной скоростью, но я не подаю вида.

— Хоть в чём-то мы с тобой сходимся во мнении, — фыркаю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

Становится жарко, я привычно закатываю рукава и вдруг замечаю, куда Флейм смотрит. Выдох застревает в горле. Он смотрит на тот самый шрам от ожога, который остался после ночи, когда он убил отца.

— Мы должны удостовериться, — вдруг говорит Майрок, отводя взгляд от моей руки.

Судя по поведению Майрока, ему отвратительна сама мысль, что такая неудачница как я могу быть с ним связана. Не удивительно. Но радует, что в случае чего, именно с ним проще простого будет разорвать связь. Ведь и мне претит сама мысль о том, что мы истинные.

— Нужно проверить, — снова говорит он.

— Но как?

— У меня есть знакомый и у него есть истинная. Он описывал ощущения. Даже обычное прикосновение ощущается по-другому. Не говоря уж о большем.

Флейм уже трогал меня. Я бы даже сказала, что трогал непозволительно много раз.

— Не думаю, что такой способ проверки подойдёт… — отмахиваюсь я. — К тому же, ты же уже касался меня.

Едва я успеваю договорить, как Майрок встаёт со стула, нависает надо мной, склоняется ближе, и его рука стискивает моё запястье.

— Что ты чувствуешь? — его хриплый голос вползает в уши ядовитой змеёй, а от близости кружится голова.

К моему ужасу, он слегка ослабляет хватку и начинает пальцами гладить нежную кожу со внутренней стороны запястья. Движения осторожные и настолько нежные, что дыхание перехватывает, а мурашки стайками ползут по руке.

— Я… я… — собираюсь с духом и холодно договариваю: — Ничего. Немного тепло из-за твоей руки, и всё.

Я лгу, потому что примерно такие ощущения у меня всегда, когда Флейм касается меня. Даже если он делает это грубо. Дурной знак, но я всё ещё пытаюсь отрицать очевидное. Просто не хочу верить.

— Значит, ничего не чувствуешь? — лицо Майрока становится задумчивым, но он по-прежнему пальцами гладит мою кожу.

Я осторожно тяну руку на себя, пытаясь высвободится. Меня топит в незнакомых и будоражащих ощущениях. И больше всего бесит, что это из-за него! Эти чувства и ощущения должны принадлежать кому-то другому. Но не Флему! Между нами такое не должно быть. Он убийца! Ненавижу!

— Ах, — выдыхаю я, когда Майрок внезапно поднимаю мою руку и прикасается губами там, где секунду назад были его пальцы.

Я замираю, хватая ртом воздух. Внизу живота разливается тепло, а дыхание срывается вместе с сердцем.

Ещё мгновение и его губы касаются того самого маленького шрама, который он заметил чуть раньше. Я чувствую горячее прикосновение его языка, и у меня будто срывает крышу. Все ощущения обостряются.

И это становится последней каплей.

— Пошёл ты, — я резко вырываю руку, бросаю книгу на стол и пячусь к лестнице.

Майрок не останавливает меня, просто молча наблюдает, как я трусливо ретируюсь, пытаясь сбежать от проблем.

— Я чувствую тоже самое, — негромко говорит он, и по губам Флейма ползёт недобрая ухмылка.

— Ты не знаешь, что я чувствую! Ненавижу тебя и хочу, чтобы ты сдох, — злые слова вырывается из моего рта сами собой, я не контролирую себя.

Смерив Флейма полным ярости взглядом, бросаюсь по лестнице прочь. Сердце стучит как ненормальное, адреналин несётся по венам. Хочется заплакать, зарыдать, завыть в голос. Мир схлопывается до одной единственной мысли.

Мы истинные!

Я и убийца моего отца. Мы связаны так сильно, что крыша едет. Я ненавижу его, а ещё больше себя. Как мне перебороть эту слабость? Ведь минуту назад, когда губы Майрока были на моей коже, я мечтала лишь об одном — чтобы он не останавливался. Никогда.

Я выбегаю на улицу, едва понимая, что делаю и вижу Джули, она машет мне с другого конца улицы и улыбается.

Понимаю, что скорее всего прошло куда больше времени, чем полчаса. Она пошла искать меня.

— Послушай, — Джули подходит ко мне и сглатывает. — Я только что слышала, что Кристабель говорила подругам, что видела тебя и Майрока Флейма в окне книжного. Она была очень зла. Они буквально секунду назад скрылись за поворотом.

У меня до сих нервы не в порядке. Я с трудом улавливаю смысл сказанных мне слов.

— Что она видела? — хмурюсь я.

Великие Легенды… Мы ведь стояли у самого окна, когда Флейм… я даже в мыслях не могу себе признаться, что его губы касались моей кожи. Но это было.

Вдруг Кристабель видела? Мы с ним были неосмотрительны, стояли прямо у окна.

— Не знаю, она просто сказала, что ты липнешь к её парню. Вы с ним разобрались с истинностью? Поэтому встречались? — любопытствует Джули, её глаза горят нетерпением.

— Худшие опасения подтвердились, — шепчу я.

Мы с Джули переглядываемся, без слов понимая, что новая реальность ни к чему хорошему не приведёт.

— Она смотрит на нас, — негромко говорит Джули.

Мы стоим в холле академии у окна, готовясь к следующему уроку. Нужно заучить целый параграф по истории и мироведению. Скука, но по нему необходимо сдавать зачёт. Мы с подругой поэтому и решили даром времени не терять, а проверить друг друга.

— Кто смотрит? Вудс? — рассеяно спрашиваю я, не отрывая взгляда от книги. — Не отвлекайся. В каком году в Ауриндаре поставили первый памятник Великому ледяному дракону?

— Нет же, Дея! На нас пялится Кристабель, а не Вудс!

Я тут же забываю про историю и поднимаю голову.

Кристабель стоит в окружении своих богатых подружек-старшекурсниц и что-то им говорит, глядя прямо на меня. Они выглядят шикарно, будто только сошли с картинки — тщательно уложенные волосы, макияж, украшения, пусть и скромные, но явно дорогие. Я сразу же невольно чувствую себя неприметной серостью.

— Надеюсь, она спросила Флейма, и он ей всё объяснил, не вдаваясь в подробности… — отвечаю я.

Но тут же понимаю, что Майрок не из тех, кто будет оправдываться или лгать. Вдруг он рассказал своей девушке правду? Тем более, Кристабель должна знать, что у Майрока есть метка. Не поверю, что она не размышляла о том, кто его истинная. Так что у неё теперь есть основания для подозрений, даже если он не сообщил ей ничего.

Внутри начинает неприятно саднить. Мне хватает врагов и новыми обзаводиться я не планирую.

— Он мог сказать ей правду, — полушёпотом говорит Джули. — Она тогда точно в ярости.

— Пока что она выглядит просто немного недовольной, — отмечаю я.

Не успеваю договорить, как Кристабель и её подружайки начинают идти к нам.

— Попали, — шепчет Джули.

— Что ты вчера делала в книжном с моим парнем? — спрашивает Кристабель без приветствия, едва подойдя к нам.

Судя по истеричным ноткам в голосе, она себя уже накрутила. На Джули она даже не смотрит, только на меня. Девчонки по бокам от блондинки замирают, буравя нас наглыми взглядами.

— Почему ты не спросишь у него сама? — задаю вполне резонный вопрос я.

Проклятье! Стычки не избежать.

— Тебя это не касается, Найт, — мою фамилию Кристабель произносит с особой брезгливостью. — Отвечай!

Её тон выводит меня из себя.

— Я скажу тебе ещё раз — спроси у Флейма, — я стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, не хочу накалять обстановку, но всё-таки сразу обозначаю, что терпеть её закидоны не буду: — Не смей так со мной разговаривать.

Меня скорее раздражает, что Майрок сам всё не объяснил своей девушке. Почему это должно становится моей проблемой? Я не хотела этой метки, и не хочу сейчас обманывать Кристабель, ведь правда может вскрыться в любую минуту, а быть лгуньей я не желаю.

— Я буду разговаривать так, как считаю нужным! — Кристабель почти срывается на крик. — И не забывай — я всё ещё твой наставник. Одно моё слово, и ты получишь выговор. А там и до вылета из Пик недалеко.

Вот же стерва. Быстро поняла на что давить.

— Я хотела купить книгу, ему была нужна такая же. Мы не могли её поделить и немного повздорили, — если не вдаваться в детали, я говорю правду. — Так что не понимаю твоего беспокойства.

— Ах ты жалкая уродина. Лжёшь мне? Я видела, что вы стояли слишком близко, видела, как он трогал тебя! — Кристабель делает шаг вперёд и замирает, глядя мне в глаза с отвращением. — Не даром про тебя говорят, что ты спишь с кем попало. Не успела приехать, уже притащила противозачаточное зелье и клеишь моего парня.

Удивительно, насколько девушка Майрока лицемерна. При нашей первой встрече никогда бы не подумала, что Бель может быть настолько переполнена злобой. Ревность обнажила её истинное лицо.

— А может зелье тебе нужно, а? — делаю выпад я. — Ведь ты таскаешься со своим ублюдочным Флеймом по кабинетам, раздвигая перед ним ноги. А я в таком замечена не была.

Едва я договариваю, как Кристабель бледнеет, закусывая губу. Я тут же жалею, что не сдержалась, потому что это может обернуться бедой.

Подруги Кристабель косятся на неё с недоумением, потом на меня.

Я хмыкаю. Неужели она им врала, что невинна и чиста? Вот так номер. Строила из себя святошу, а сама…

— Ах ты, лгунья! — она замахивается, но так неуклюже, что я просто отступаю в сторону, уклоняясь от удара.

Дерётся, как овца. Хотя, чего ещё ожидать, когда-то и я была такой же изнеженной аристократкой.

— Она хочет меня оговорить! — оправдывается Кристабель перед подругами, магия начинает клубиться в её руке, а глаза наполняются слезами обиды.

— Дея, осторожнее, — Джули, почувствовав неладное, тянет меня в сторону.

— Что вы делаете? Эй! — раздаётся знакомый голос. — Бель, тебя аж трясёт. Что случилось?

Я поворачиваю голову и вижу того самого блондинистого Рикарда. Сердце тут же делает кульбит, неужели и Майрок неподалёку? Я не видела его с субботы. Впрочем, отчасти и потому, что в воскресенье из комнаты не выходила, боясь встретить его.

Кристабель тут же сжимает руку в кулак, пряча магию и поспешно вытирает слёзы обиды.

— Первогодка достаёт Кристабель, — говорит одна из девчонок.

— Да, Найт в субботу была в книжном с… — начинает другая девчонка.

Но Кристабель тут же её одёргивает:

— Тихо, всё в порядке. Мы уже уходим.

Рикард смотрит на нас всех по очереди с осуждением. Я едва не закатываю глаза. Великие Легенды… он, кажется, и правда думает, что он здесь главный. Просто рыцарь справедливости, вы посмотрите на него! А всё потому что его тело скоро заберёт Легенда.

— Найт? — Рикард вопросительно поднимает брови.

Даже запомнил мою фамилию.

— Всё нормально, просто болтали, — откликаюсь я, бросая короткий взгляд на Кристабель.

В глазах блондинки пляшут злые искры. Она точно теперь захочет разобраться со мной, я уверена.

— Не задирайте её, Найт и так достаётся от Вудс, — обращается он к девчонкам.

— Да, мы слышали, — принимаются глумливо хихикать подружки Кристабель.

— Пойдём, девочки, — командует девушка Майрока, и не дожидаясь ответа разворачивается и идёт прочь.

Свита семенит за ней, а мы с Джули наконец с облегчением выдыхаем. Сейчас пронесло, но как надолго?

— Всё нормально, рыжик? — подмигивает мне Рикард.

Ну и прозвище, и ведь не первый раз он так меня зовёт. Но в голубых глазах Рикарда я не вижу угрозы или насмешки, он кажется искренним. Мне становится немного стыдно, что на эмоциях я подумала, что он рисуется и считает себя пупом земли. Может Рикард и правда хотел помочь по доброте душевной? Да и если даже рисуется, имеет на это право, что ему ещё остаётся в его-то положении…

— Всё нормально, — отвечает за меня Джули, приветливо улыбаясь.

— Ну и отлично, удачи, — Рикард разворачивается и идёт прочь.

Взгляды адептов провожают его высокую фигуру. В том числе в углу я замечаю Лину.

— Кажется, твоя сестра видела наши разборки с Кристабель, — негромко говорит Джули, прослеживая направление моего взгляда.

Лина ухмыляется и толкает в бок свою неизменную ядовитую подружку Ханну. Та тоже пялится на нас, язвительно улыбаясь.

Я отворачиваюсь, не желая играть в глупые гляделки. Пусть думают всё, что пожелают.

Проклятье… Сейчас, немного успокоившись, я могу понять Кристабель. Она должно быть жутко влюблена во Флейма и хочет выйти за него замуж, вот и бесится. Но всё-таки могла бы вести себя нормально, а не как злобная сука, сорвавшаяся с цепи. Тогда бы я объяснила ей всё, может даже без утайки.

Я ведь не имею видов на Флейма, разве что хочу, его прикончить. Как только разберёмся с истинностью, Кристабель сможет делать со своим козлом всё, что ей взбредёт в голову. Могут хоть все парты в каждом кабинете испробовать, мне всё равно.

— Смотри, что они делают, — привлекает моё внимание Джули.

Лина и Ханна подходят к Кристабель и её подругам. Окликают их принимаются что-то обсуждать.

Мне даже слышать не надо, чтобы понять, о чём они говорят. Строят козни против меня.

Я медленно вытираю волосы полотенцем, глядя на себя в слегка запотевшее зеркало. Оттягиваю ворот простого халатика из фланелевой ткани. Метка чернеет на коже в полутьме душевой комнаты.

— Она стала больше, да? — спрашивает Джули.

Уже поздний вечер, мы решили пойти искупаться перед сном.

— Да, она стала куда больше, — откликаюсь я, машинально ведя пальцам по коже. — Это и хорошо, и плохо. Чем скорее она полностью проявится, тем быстрее моя магия вернётся ко мне. Но то, что нужно делать для её проявления пугает меня.

Джули не успевает ответить, потому что раздаётся тихий скрип двери. Время уже позднее, обычно людей в душевой мало. Я поворачиваю голову и едва успеваю спрятать метку за тканью халата, потому что на пороге показывается Лина.

— Ты живёшь не на этом этаже, зачем пришла в нашу душевую? — спрашиваю я, выгибая бровь.

Нехорошее предчувствие вибрирует внутри. И не зря.

Сестра смотрит на меня лишь мельком, а затем поворачивается и, глядя себе за спину, говорит:

— Она здесь, девчонки.

Мы с Джули и глазом не успеваем моргнуть, как в относительно небольшую душевую вваливаются минимум семь адепток. Все старшекурсницы, кроме моей сводной сестры и её ядовитой подружки. Кристабель, естественно, во главе этой стаи гиен.

— Как твоя шея, Медея? — улыбается фальшивой улыбкой Ханна.

Мы с Джули молча переглядываемся. Бежать некуда, единственный выход нам загородили старшекурсницы. И дураку понятно, что они не с добрыми намерениями поймали нас.

— Мы не нашли тебя в твоей комнате. Но как удачно твоя сестра догадалась, что ты можешь быть здесь, — Кристабель прищуривается и выступает вперёд.

Я, конечно, всякое ожидала от Лины. Вполне могла представить, что она со своей подружкой будет донимать меня. Но помогать толпе, которая заведомо сильнее, травить нас с Джули…

Я перевожу взгляд на сестру, но она тут же поджимает губы и отводит глаза.

— Сама виновата, связалась с Флеймом. Совсем поехала головой, — бурчит она.

— Идиотка! — тут же распаляюсь я. — Так скажи правду! Скажи, что Майрок убил моего отца. Думаете, я бы стала с ним водиться после такого?

Мне претит оправдываться, но сила на их стороне.

— Кто тебя знает, — цедит Бель. — Увидела в моём парне того, кто защитит тебя в академии. Так ведь, Найт?

— Вместо того, чтобы придумывать бредни, спроси у него. Флейм подтвердит, что мы просто хотели купить одну книгу.

Судя по лицу Кристабель, она почему-то у Майрока не хочет спрашивать.

— Девочки, может не будем нагнетать? Сами подумайте, род Флейм всегда не любили род Найт, — пытается воззвать к голосу разума Джули. — А после событий с отцом Медеи так вообще…

— Замолчи, толстуха, — Ханна ухмыляется, смеривая Джули надменным взглядом.

Моя подруга тут же сникает и вцепляется в мой рукав. Я чувствую, как подрагивают её пальцы, её почти трясёт от страха.

Я и сама чувствую, как сердце гулко стучит в груди, а желудок скручивает от жгучей тревоги.

Я уже попадала в такие ситуации, но была младше, да и в пансионе обычно преподаватели были неподалёку. Хотя мне бывало вырывали волосы, оставляли синяки и царапали лицо. Несколько раз толкали в грязь или выливали на голову еду.

Что-то мне подсказывало, что сейчас всё зайдёт гораздо дальше. Да и преподавателей на этаже нет.

— Вы же пришли разобраться со мной. Пусть Джули идёт в комнату, а я останусь, — бросаю взгляд на проход, который загораживают девчонки.

Разговоры явно их не интересуют. Кристабель просто хочет пометить территорию и показать всем, что она тут главная. Это заметно сразу.

— Толстуха останется, — не унимается Ханна. — А то она нажалуется.

Заметно, что ей безумно нравится донимать Джули. Она прямо наслаждается её страхом и смятением.

— Я не оставлю тебя, — пищит подруга, но её голос предательски дрожит, как и она сама.

— Пусть идёт, — подаёт голос моя сестра. — Она нам ничего плохого не сделала. А вот Медея должна ответить.

Ханна недовольно косится на Лину, та снова отводит взгляд, сжимая кулаки. Немного совести у неё осталось. Ладно меня ненавидит, но хоть помнит, что Джули в детстве с ней дружила.

— Вали уже, — шикает на Джули Кристабель. — Кому-то скажешь, тебе не жить, поняла?

Джули срывается с места и протискивается мимо девчонок. Я не виню Джули, что она сбежала. Это не её проблемы.

Кто-то даёт ей пинка, и она спотыкается, но всё-таки не падает. Какие же они жестокие.

— Она ничего не сделала! Не трогайте её! — вырывается у меня со злостью.

— Заткнись, — Кристабель делает шаг ко мне и пытается схватить меня за плечи.

Я стряхиваю её руки и отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену.

Подруги Бель надвигаются на меня, лишь Лина остаётся стоять у двери, глядя на происходящее пустыми глазами. Мелькает мысль, что она расскажет про меня и Флейма мачехе и дяде. Радует лишь, что она не связала мою метку истинности и Майрока. Не удивительно, ведь наша связь — чистейшее безумие.

Девчонки совсем рядом, уже обступили меня плотным кольцом, понимаю, что магической силой мне их не одолеть. Тем более такой слабой, как моя. А значит остаётся лишь хитрость.

Кристабель останавливается в полуметре от меня, на её лице появляется ехидная улыбочка:

— Лина мне рассказала, что ты несколько лет жила с кровомесами под одной крышей. Может, ты уже такая же, как они?

Вокруг раздаются возгласы отвращения. Эти богатые девчонки презирают полукровок и всех, кто ниже них по статусу. Так было всегда. Этими словами Кристабель хочет уравнять меня с самыми низшими слоями нашего общества прилюдно.

Я гляжу холодно, не показываю своего страха, но внутри всё уже буквально леденеет:

— Не сомневаюсь, что ты собирала обо мне все сплетни, какие только могла. Только не забывай, что ты всего лишь простая дракорианка, пусть и из знатного рода, а я наследница и будущая глава рода. Я встану во главе рода Найт, как только окончу академию. Встану рядом с твоим отцом, Кристабель, и буду по статусу наравне с ним.

Бель поджимает пухлые губы, глядя на меня со всё возрастающей яростью.

Я прикусываю язык, понимая, что в попытке хоть как-то защититься сболтнула лишнего. Лина вполне сейчас может сказать, что у меня есть метка истинности и скорее мне светит стать частью чужого рода и рожать для какого-нибудь аристократа, чем стать настоящей наследницей своего отца.

Но сестра молчит. Мне начинает казаться, что ей и самой неуютно в компании старшекурсниц.

— Знаешь что? Ты меня утомила, — цедит Кристабель.

В её руке появляется маленький обоюдоострый книжал с тонкой светящейся золотой гравировкой на лезвии. Он такой крошечный, что скорее напоминает нож.

Она совсем с катушек слетела?! За такое её точно по головке не погладят, даже если дело касается меня.

— Ты же говорила, что просто припугнёшь её, — Лина переминается с ноги на ногу, с ужасом глядя на нож. — Мы так не договаривались.

— Заткнись, первогодка, — коротко бросает Кристабель моей сестре, а затем поворачивается ко мне: — Думаю, вырезать у тебя на щеке опознавательный знак, чтобы все понимали с кем имеют дело. Слово «кровомеска», пойдёт, как думаешь, Найт?

Меня ошпаривает страхом. Судя по светящейся золотой гравировке это не простой нож. Не удивлюсь, если после него шрам останется навсегда. Целители не смогут свести его.

Я думала, что меня будут пытаться унизить с помощью магии, но всё оказывается куда банальнее. Старшекурсницы бросаются вперёд и хватают меня за руки, прижимая их к стене. Я пытаюсь брыкаться и лягаться. Получается с переменным успехом.

Краем глаза вижу, что Лина просто выходит из комнаты, оставляя меня на растерзание своре Бель.

Меня держат крепко. Куда не взгляни везде злобные ухмылки. На лицах превосходство, они упиваются моей беспомощностью. Просто самоутверждаются за мой счёт.

Кристабель приближает своё лицо к моему:

— Думала, всё сойдёт тебе с рук? Следующий раз думай лучше. Это будет уроком не только тебе, но и всем, кто посмеет встать у меня на пути.

Она подносит свой маленький кинжал к моему лицу, кожу на щеке обжигает болью, но я пытаюсь абстрагироваться от происходящего. Пытаюсь прогнать страх и охватившую меня злость.

Всё что мне нужно собрать в кучу те немногие силы, что у меня есть. Благо, что мы сейчас редко применяем магию на учебе.

Я сосредотачиваюсь и просто ухожу в тень. Это сложно и очень энергозатратно. Я вообще с трудом верю, что получилось. Но мир сереет, приобретая чёрно-белые краски, я вижу, что руки девчонок теперь держат лишь пустоту.

Понимаю, что надолго меня не хватит, ведь мои силы слишком скромны. У меня есть лишь несколько секунд. Я прохожу мимо старшекурсниц, но почти сразу материализуюсь, потому что больше не в силах скрываться в тени.

До двери слишком далеко! Одна из девчонок бросается к двери наперерез!

Они словно безумные.

— Держи её! — визжит Кристабель. — Она пряталась в тени! Смотрите, а то снова уйдёт!

Я не придумываю ничего лучше и поступаю так, как никто не ожидает. Юркаю в одну из душевых кабинок, выкручиваю вентиль кипятка на полную и направляю воду на старшекурсниц.

Душевая наполняется визгом. Я с неким удовлетворением вижу, как глупые курицы пытаются разбежаться, и как обжигающе-горячая вода ошпаривает их руки и лица.

Лишь Кристабель бросается ко мне и пытается вырвать душевую лейку.

— Вы что здесь устроили, пигалицы? — раздаётся яростный визг Вудс, которая влетает в комнату.

— Гав-гав! — Сладусик врывается следом за хозяйкой.

Джули стоит в проходе, виновато глядя на меня. Я опускаю лейку и выкручиваю вентиль в обратную сторону, понимая, что всё закончилось.

Кристабель замирает в полуметре от меня. Она вся всклоченная, её ноздри дрожат, косметика поплыла. Кажется, у неё на половину лица будет ожог. Пока лекарь сведёт его, пройдёт время. Несколько дней точно будет ходить со шрамом на пол лица.

— Она поймала меня в коридоре, когда я бежала к ректору, — оправдывается Джули.

— Вот именно! К ректору! Вы все! — снова срывается на визг Вудс.

Затем переводит взгляд на меня и тут же прищуривается:

— Опять ты. Снова!!! Я этого так не оставлю.

— Да, мисс Вудс, Найт напала на нас, — Кристабель бросается вперёд, натурально рыдая.

Слёзы текут по её обожжённой кипятком щеке, она морщится, но продолжает строить из себя святошу.

— Мисс Рид, что вы здесь делаете? — вопрошает Вудс.

— Мы пришли купаться, а она напала на нас. Найт бешенная и неадекватная! Все знают, что она училась с кровомесами, и вот результат!

— Вы пришли купаться в Пик Первогодок? — возмущённо спрашиваю я. — На наш этаж? Это мы пришли купаться, а вы напали.

— Так и есть, мисс Вудс. Они напали на нас с Медеей, — поддерживает меня Джули. — Посмотрите! У мисс Найт на щеке кровь.

Зря она что-то сказала. Теперь точно попадёт под удар за то, что поддержала меня.

Так и выходит.

— Тебе конец, жируха, — злится Ханна.

— А ну молчать! — взрывается Вудс. — К ректору! Найт и Рид, вы обе к ректору! Пусть он разбирается. А остальные расходитесь и приведите себя в порядок. Вы все получите своё наказание, и его определит ректор.

— Но она обожгла нас…

— Мы не виноваты…

Старшекурсницы больше не похожи всесильных королев. Ещё пару минут назад они чувствовали себя вершителями судеб, а сейчас готовы расплакаться, потому что чувствуют, что всё зашло слишком далеко.

— Так идите к лекарю, а не распускайте сопли! — цедит Вудс. — А теперь вон! А вы, мисс Велингтон, пойдёте по кривой дорожке, если будете водиться с Найт.

Джули опускает голову и молчит, закусывая от напряжения губу.

Через несколько минут мы уже оказываемся у кабинета ректора. Кристабель отвели к лекарю, но вскоре она вернётся, как только обработают её ожоги.

Вудс оставляет меня у кабинета, а сама входит внутрь, видимо, чтобы доложить о ситуации.

Меня скорее удивляет, что в такое позднее время ректор всё ещё работает, а не отдыхает. Я принимаюсь терпеливо ждать. А ведь мне даже переодеться не позволили. Я так и стою посреди коридора в старом халате, который ещё и немного намок в душевой.

Сладусик сидит рядом и периодически сопит, не сводя с меня подозрительного взгляда.

Несмотря на ужас произошедшего — ведь меня едва не затравили толпой — я чувствую что-то сродни радости. Мне удалось дать отпор, даже несмотря на слабую магию и численное преимущество. Пусть это лишь маленькая победа, но я показала, что просто так сносить оскорбления не буду.

Касаюсь рукой щеки, стирая кровь. Порез щиплет, но, слава Легендам, он совсем крошечный.

Спустя пять минут дверь отворяется, и оттуда появляется торжествующее лицо Вудс.

— Мистер Эстринар ждёт вас, мисс Найт, — ехидно говорит она, давая мне проход.

Принесла вам вот такой арт)) Он у меня уже фигурировал вроде бы в блогах, но скорее всего его видели не все)

Я сначала стучу, хоть дверь уже и открыта. И лишь затем прохожу уже в знакомый мне кабинет. Помню, что прошлый раз мне влетело за то, что вошла без стука.

Внутренне я напряжена и почти испугана, но не подаю вида. В голову лезет самое ужасное.

Меня отчислят…. Ректор скажет, что я дурно влияю на других адептов, что мне не место среди детей самых влиятельных родов империи. Меня выгонят, как безродную шавку.

Вальтор Эстринар сидит за столом, на его лице застыла усталость, грозовые глаза потускнели.

— Добрый вечер, господин ректор, — я останавливаюсь посреди кабинета.

Чувствую себя неловко и глупо в халате на голое тело. Это ведь даже неприлично.

— Медея Найт, вы снова нарушили правила, — он окидывает меня нечитаемым взглядом.

— Позвольте объясниться. Полагаю, мисс Вудс вам всё рассказала, но она бывает… пристрастной, — пытаюсь подобрать нейтральное слово я.

— Ну, расскажите, — угрюмо хмыкает он, откидываясь в кресле.

Присесть мне не предлагают.

Я коротко описываю произошедшее. Стараюсь, чтобы в мой рассказ не вмешивались эмоции, лишь сухие факты.

— Это ваша версия, но полагаю у мисс Кристабель Рид своя.

— Безусловно, — отвечаю я.

— В любом случае вы получаете выговор, мисс Найт. Ещё один, и вы вылетите из Пик.

Я даже не знаю, плакать мне или радоваться, что прямо сейчас не отчислили.

Но остался лишь один выговор… одна ошибка, и моя жизнь будет сломана. От безысходности хочется расплакаться, как маленькой девчонке, но я просто сглатываю вставший в горле ком.

Ректор внимательно наблюдает за мной, медленно барабаня пальцами по столу.

— Я ведь говорил вам, что нужно быть осторожнее, мисс Найт.

— Говорили, — отрешённо говорю я, внутренне просто взрываясь от злости.

Как?! Как я могла быть осторожнее? Мне ведь нужно ходить на уроки, в столовую, принимать душ! В конце-то концов.

Обида просто душит меня. Разрывает на части.

— Вам не стоит заводить врагов в академии. Тем более в лице мисс Рид. Её семья очень влиятельна.

— Мне плевать на влиятельность семьи мисс Рид, — безэмоционально отвечаю я, глядя в одну точку над головой Вальтора Эстринара, а затем добавляю чуть ехиднее: — Cо всем уважением к вам, господин ректор.

Ненавижу их всех. Сильные мира сего считают меня жалким ничтожеством. Однажды всё изменится. Я изменю свою жизнь, или умру. По-другому никак.

Ректор выгибает бровь и хмыкает. Вдруг дверь отворяется, я оборачиваюсь, но мне даже видеть не надо, чтобы знать, кто пришёл. Сладкие духи Кристабель наполнят кабинет.

— Господин ректор! — плаксиво говорит она. — Посмотрите, что она со мной сделала. Она хотела меня убить!

На лице Бель красуются пластыри от ожогов. Наверное, мне стоит порадоваться, что вода в душевых настолько горячая.

— Давайте вы расскажете, что было мисс Рид. Ваша версия произошедшего.

Кристабель падает на стул напротив Эстринара, он даже не делает ей замечания. А я так и остаюсь стоять посреди кабинета в своём халате.

— У нас на этаже сломался кран в душевой, и мы с девочками пошли на другой этаж…

— Кран? Или краны? — выгибает бровь ректор.

Кристабель прикладывает руку к груди и принимается выдавливать слёзы:

— Ах, простите, мне так плохо… я ещё не отошла после нападения этой ущербной… точно не знаю, что там с кранами. Мне подруги сказали, что воды нет. И вот, мы пошли купаться на другой этаж…

Актриса из Кристабель жалкая, ректор видит, что она врёт. Любой это поймёт. Можно ведь даже проверить! Я уверена, краны целые, и вода есть.

— Она врёт, вы можете спросить у Джулианны Велингтон, она была со мной, — вклиниваюсь я.

Но меня просто игнорируют. Лишь ректор бросает на меня короткий взгляд и едва заметно пожимает плечами.

— И там была она!!! — почти вскрикивает Кристабель. — Она напала на нас! Хотела убить! Обварила кипятком. Вы же знаете, какая вода в кранах горячая, если повернуть на всю!

Все это звучит, как полный бред.

— Вы сделаете ей выговор? — спрашиваю я ректора. — Мне сделали, но ведь и она его заслужила.

Эстринар поворачивается ко мне и снисходительно улыбается кончиками губ:

— Как я могу сделать выговор мисс Рид? Она образцовая адептка. На хорошем счету…

Такое ощущение, будто меня в грязь окунули. Я готова взорваться от несправедливости. Меня едва не трясёт.

Один шанс. У меня остался один шанс… Я не должна перечить ректору. Но злые слова буквально жгут кончик языка. Едва я открываю рот, чтобы высказать всё, что думаю, дверь внезапно отворяется без стука.

Я оборачиваюсь, ожидая увидеть ещё кого-то из старшекурсниц, которых привели на допрос, Джули, или на худой конец Вудс. Но, к моему удивлению, там оказывается профессор Шейдмор.

Я вижу, что у него одна из манжет на рубашке не застёгнута, будто он спешил. Пиджак он держит в руке.

— Эстринар, — кивает он ректору, а затем переводит взгляд на стоящую посреди кабинета меня. — Я узнал, что адепты устроили потасовку в душевой…

— Именно так, но ты чего притащился, Кайлен?

Я сама задаюсь тем же вопросом. Шейдмор лишь передёргивает плечами.

— Почему адептка стоит в одном халате и тапках? — задаёт вопрос он таким ледяным тоном, что хочется поёжиться.

— Потому что она так пришла, — отвечает Эстринар.

Я впервые слышу в его голосе некую долю растерянности. Ректор смотрит на Шейдмора со всевозрастающей неприязнью.

— Это возмутительно и нарушает все приличия. Мы с вами в лучшей академии империи, а вы позволяете девушке стоять перед мужчиной почти голой. Что будет, если об этом узнают?

С этими словами он берёт пиджак и опускает его мне на плечи. Я стою, и сама не знаю, что делать в этой ситуации. Вроде бы надо и отказаться, как-то это слишком… но мне правда куда спокойнее при мужчинах в закрытой одежде. Я укутываюсь в пиджак поплотнее.

Жду, что ректор скажет Шейдмору, что он ведёт себя слишком нагло, но Эстринар не выгоняет профессора и не показывает, что он главнее. А ведь он ректор. Каким бы Шейдмор не был прославленным учёным, в стенах Пик он всё равно преподаватель.

Зато Бель не выдерживает:

— Что вы себе позволяете? Защищаете убийцу? Она же изуродовала меня! Посмотрите на моё лицо!

— Закрой рот, — негромко говорит Шейдмор. — Зачем ты вклиниваешься в разговор?

— Я не буду молчать, я требую… а-а-а… у-м… — Кристабель внезапно начинает издавать странные звуки и резко прикрывает рот рукой, бросая на Шейдмора полные ярости взгляды.

— Расколдуй её, не нужно так поступать с адептками, — обращается ректор к преподавателю.

— Вы две, вышли отсюда быстро, — Шейдмор кивает на дверь. — Идите в свои комнаты, время уже позднее.

Кристабель вся пунцовая вылетает из кабинета, я следую за ней. Едва мы оказываемся в коридоре, она принимается хватать ртом воздух и кашлять. Больше из её рта не вылетают странные мычащие звуки.

Я только хочу уйти от греха подальше, как мне прилетает в след.

— Я-то всё думала, зачем тебе это противозачаточное зелье? Думала, ты к Майроку прицепилась, как клещ. А ты оказывается захомутала преподавателя… — хрипит Бель, давясь кашлем и злым смехом. — Вот это номер, Найт!

— Ты совсем больная? Он просто ведёт у нас алхимию и зельеварение. Мы с ним едва друг друга знаем.

— Понимаю, он богатенький и ему всего тридцать пять, — хмыкает Кристабель, выпрямляясь. — Посмотри, как заботится о тебе. Можете тебе пойти к нему в комнаты, а? Отблагодарить? Он ведь сейчас за тебя будет просить, не так ли?

— Что просить, дура? Мне выговор влепили. О чём он может попросить? Не приближайся ко мне больше. Мне не нужен твой придурочный Флейм, поняла?

С этими словами я разворачиваюсь и иду прочь, кипя от негодования. Теперь Кристабель пустит про меня новую сплетню.

Утро хмурится с небес грозовыми тучами, красного светила почти не видно. Я поправляю воротничок блузки, глядя на себя в крохотное ручное зеркало.

— Идёшь? — зовёт меня Джули.

На душе тревожно, хочется лечь в кровать, накрыться одеялом с головой и никуда не выходить. Но я не могу позволить себе такой роскоши. Начинается новый день в академии. А значит я должна взять себя в руки и идти на учёбу, что бы меня там не ждало.

— Иду, — откликаюсь я, откладывая зеркальце.

— Всё будет нормально, — улыбается Джули, подбадривая меня. — Сейчас позавтракаем, потом у нас Эфирология, можно будет подремать, пока старик Эндрюс будет читать нам вслух лекцию. Не самый напряжённый предмет.

Едва мы с Джули выходим из комнаты и спускаемся на первый этаж, как встречаем Хелену Белтон — куратора нашего потока. Её волосы всё также собраны в мышиный хвостик, а строгая юбка цвета детский неожиданности сидит мешком.

— Мисс Найт, — зовёт она меня, поджав губы. — Остановитесь!

Мы с Джули замираем, предчувствуя неладное.

— Господин ректор сказал, что мисс Рид больше не будет вашем мастером-наставником, — цедит она, обиженно поджимая губы. — Я так понимаю, вчера у вас случилось недопонимание… а ведь именно я приставила к вам мисс Рид.

— Она пыталась вырезать на моём лице оскорбление, — я поднимаю руку и пальцем указываю на порез на щеке. — Я ещё не была у лекаря, но уверена, что останется шрам.

— Кх-м, — кашляет Белтон. — Какие глупости… всё заживёт. Уверена, вы спровоцировали адептку Рид…

— Она сама постоянно донимает нас! Днём пристала в коридоре, а вечером пришла в душевую, — вступается за меня Джули. — И вообще Кристабель никак не помогала Медее. Она не наставник.

— Она и правда мне ничем не помогала, просто сказала, чтобы я не донимала её, — говорю абсолютную правду я.

Губы Белтон превращаются в тонкую нитку. В её глазах искрится толика неприязни, но она старается держать себя в руках.

— В любом случае, из-за вас вчера адептка Рид получила выговор! Неслыханно. Теперь мне придётся сообщить об этом её отцу. Он очень беспокоится об образовании и репутации дочери. Уж не знаю, какие слова мне подобрать, чтобы не навлечь на себя его гнев…

Получила выговор?! Но ректор же сказал, что ей ничего не будет.

Мы с Джули потрясённо переглядываемся. Вот дела! Неужели Шейдмор всё-таки убедил Эстринара поступить по-честному? Даже не верится. Откуда у него такое влияние?

— И ещё господин ректор сказал, что лично подберёт вам мастера-наставника. Надеюсь, уж эту девушку вы не доведёте до срыва, — цедит мисс Белтон. — А теперь до свидания, адептки. Не опаздывайте на урок и соблюдайте правила.

— Я ей тоже не нравлюсь. Считает, что я виновата в том, что ей придётся объясняться перед отцом Бель, — говорю я, когда Белтон отходит на приличное расстояние.

— Да и плевать! Слышала, Кристабель влепили выговор! — Джули едва не светится. — Знаешь, мне кажется, с тобой я становлюсь смелее, Дея. Смогла даже куратору сейчас возразить.

— Ты себя недооцениваешь, в душе ты очень сильная и смелая, — улыбаясь я подруге.

Вроде и приятно, что змея получила по заслугам, но теперь она ещё сильнее обозлится. Надо быть настороже. А лучше сказать Майроку, чтобы попридержал поводок своей девушки. Жаловаться не слишком хочется, тем более Флейму, но я не дура. Остаться в Пиках куда важнее. Я всё сделаю, чтобы обезопасить себя и не вылететь из академии.

Мы с Джули почти подходим к столовой, когда я произношу мысль, к которой пришла:

— Думаю, нажаловаться на Кристабель Флейму. Почему бы и нет? Не хочу из-за неё и её тупой ревности вылететь из академии.

— Идея отличная, тем более… Медея! Вон он, смотри.

Я поворачиваю голову и действительно вижу Майрока, блондинистого Рикарда и ещё какого-то парня, который часто ходит с ними.

От одного взгляда на Флейма сердце сразу ускоряется. Мне хочется скорее скрыться, но я не успеваю. Нас тоже замечают. Рикард широко улыбается и снисходительно бросает нам короткое приветствие:

— Доброе утро, первогодки, которые любят неприятности.

К моей моментально вспыхнувшей тревоге, Майрок не проходит мимо, в отличие от его друзей. Он останавливается прямо напротив нас. Смотрит на меня в открытую прямо посреди оживлённого коридора.

— Э-э… привет, — робко здоровается Джули.

— Иди, погуляй, — бросает он подруге.

— Я … — Джули начинает нервничать, но в итоге берёт себя в руки и уже твёрже добавляет: — Нет.

Я уже понимаю к чему всё идёт, поэтому улыбаюсь Джули:

— Всё нормально, иди в столовую. Я скоро приду, а если всё-таки пропущу завтрак, захвати мне пару булочек, ладно? На урок точно не опоздаю.

— Ладно, — сконфуженно бормочет она, осмелившись даже бросить на Майрока предостерегающий взгляд.

Наверное, Флейм сейчас что-то скажет про Кристабель. Или про истинность. Я теряюсь в догадках, но бежать больше не собираюсь.

— Говори, что хотел, — требовательно произношу я, пытаясь задавить внутри себя смятение.

— Иди за мной, — обманчиво спокойно говорит Майрок.

По его глазам вижу, что он в ярости. Великие Легенды, когда я научилась различать оттенки его настроения? С ума сойти.

Я делаю глубокий вдох и киваю. Мы идём вместе от столовой, преодолеваем коридор. Периодически я ловлю на нас заинтересованные взгляды — Флейма знают многие, и им интересно, что за пигалица рядом с ним.

Мы выходим на улицу, прохладный ветер тут же подхватывает волосы, пробирается под блузку, холодит колени. Я едва сдерживаюсь, чтобы не поёжиться. Скоро пойдёт дождь.

Двор академии пустой, лишь шуршат листья деревьев, летая по каменным тротуарам. Все адепты сейчас на завтраке, о чём я трусливо сожалею. Будь сейчас во дворе хоть кто-то это могло бы сдержать Майрока. Хотя внутренний голос тут же услужливо подсказывает: вряд ли что-то или кто-то помешает Флейму делать со мной всё, что вздумается.

Мы останавливаемся на широком каменном крыльце академии.

— Ну и что ты хотел? — скрещиваю руки на груди в защитном жесте.

Майрок поворачивается, скользит взглядом по моему лицу. Слишком долгая пауза и глухая ярость, бурлящая на дне его зрачков, вызывает желание сделать шаг назад. Но я упрямо стою, делая вид, что не замечаю его злости.

Внезапно он поднимает руку и сжимает мой подбородок. Не сильно, но ощутимо. Не церемонясь приближается к моему лицу так, что я могу в мельчайших подробностях рассмотреть каждый огненный всполох, пляшущий в его глазах.

— Боишься меня? — спрашивает он, проводя медленно пальцем по моей скуле.

Выдох замирает в горле, паника накрывает меня. Не отводи взгляда! Не отводи! Щёки моментально вспыхивают жаром.

Но я справляюсь, сохраняя невозмутимый вид. Не пытаюсь убрать его руку, не пытаюсь оттолкнуть или воспротивиться. Лишь произношу негромко, но твёрдо:

— А разве не должна? Конечно, я боюсь тебя. Это логично, ведь ты убил моего отца.

— Правда? — выражение его лица меняется, становясь откровенно злым. — А я думал, боишься потому что поняла, что я узнал зачем тебе противозачаточное зелье. Я ведь спрашивал у тебя — кто он. Но ты не ответила. Думала, не узнаю?

Я наконец-то делаю торопливый глубокий вдох. Майрок настолько близко, что кажется у нас один воздух на двоих.

Я отстраняюсь, сбрасывая его тёплую руку. Сразу становится холоднее.

— О ком ты? — нервно спрашиваю я.

— О ублюдском Шейдморе, разумеется. Я всё знаю, Найт. Знаю, что он таскается за собой. Знаю, что вы давно знакомы. Сколько лет это тянется? Ты давно в него влюблена, не так ли?

«Шейдмор» и «таскается за кем-то» это уже довольно забавно, учитывая его характер. Я даже на мгновение теряюсь.

Я издаю смешок:

— Такое ощущение, что ты не спал всю ночь и нафантазировал эти бредни.

По выражению лица Майрока с удивлением понимаю, что скорее всего это правда.

— Это истинность Флейм. У тебя от неё сносит крышу, — едко подмечаю я. — Но между мной и профессором никогда ничего не было и быть не может.

Майрок на секунду едва заметно ухмыляется.

Я против воли опускаю взгляд на губы Флейма. Запретные мысли лезут в голову — интересно, как он целуется? Наверняка жёстко, забирая своё. Совсем не так мерзко и слюняво, как тот парень, с которым я пробовала целоваться в пансионе. Майрок вообще другой. Я никогда не встречала никого похожего на него.

Меня ошпаривает ужасом от этих случайных мимолётных мыслей. Он проклятый убийца! Я стану предательницей отца, себя, и всего, что мне дорого, если буду думать в этом направлении. Безумие…

— Почему тогда твои глаза сейчас поменяли цвет, Медея?

Едва Майрок назвал меня по имени, как сразу по венам будто понёсся жгучий яд. Оно звучит на его губах невыносимо и запретно. Лучше бы он, как и раньше, звал меня просто Найт.

— И что же значит фиалковый, а? Скажи мне, — напирает Майрок.

Фиалковый? Я моргаю и поспешно стыдливо опускаю взгляд. Он знает ответ! Я поняла, что знает.

— Фиалковый значит, что мой объект симпатии… — начинаю я.

Но Флейм тут же меня прерывает, чеканя со всевозрастающей яростью:

— Он значит, что ты хочешь его. Едва я вспомнил эту лабораторную мышь, как ты тут же вся поплыла. Как же это отвратительно.

Боюсь, дело совсем не в Шейдморе. Я закрываю лицо руками, проводя пальцами по глазам и щекам. Пытаюсь успокоиться. Стыд, что Майрок едва всё не понял, терзает меня.

— Прекрати, клянусь между мной и Шейдмором ничего и никогда… — отрывисто бросаю я, отворачиваясь и хватаясь заледеневшими пальцами о перила.

— Я знаю, что твой папаша платил ему огромные деньги, Найт. Он хотел, чтобы Шейдмор женился на тебе?

Я чувствую, что Майрок стоит позади меня, почти дышит мне в затылок. Он слишком близко, и это невыносимо.

— Огромные деньги? — растерянно произношу я. — Папа просто поддерживал его, как начинающего учёного. У нашего рода были огромные фармацевтические производства, он продавал отцу разработки.

В экстренный момент память подкидывает мне то, что я случайно подслушала, когда была подростком. Отец ведь и правда спонсировал разработки Шейдмора. Но теперь-то какая разница… Дядя относился ко всему спустя рукава и теперь почти все производства стоят или едва выходят в плюс. Из-за этого мы и обеднели. Но я знаю, что как только закончу академию, смогу потихоньку поправить дела отца, и наш род снова восстанет из пепла.

— Послушай меня, Найт. Просто признай, ты припёрлась в Пики из-за Шейдмора, так ведь? Или он из-за тебя? — рука Майрока ложится справа от меня, буквально в паре сантиметров от моей.

Огромная сильная мужская ручища. Я смотрю на неё, но взгляд на её владельца поднять не решаюсь.

— Скажи, какое тебе дело? Ответь. Зачем тебе знать? — тихонько спрашиваю я, уже зная ответ.

— Мы истинные, это всё меняет.

Что меняет? Даже страшно спрашивать.

— Ты начал говорить про зелье ещё до того, как мы с тобой поняли, что истинные, — подмечаю я.

Сама не знаю, зачем подначиваю Флейма. Он просто бесит меня. Хочется уколоть этого огненного побольнее, поставить его в неловкую ситуацию, чтобы он оправдывался.

Но этого не происходит.

Майрок склоняется ближе. Его чёрные волосы касаются моих плеч.

— Это инстинкты пары, Найт. Я сразу почувствовал их. Ты — принадлежишь мне. Никто не смеет трогать моё. Я ясно выразился? — опаляет мою щёку горячим дыханием.

Несмотря на холодный ветер, становится жарко. Но от слов Майрока внутри будто оседает иней

Я резко разворачиваюсь:

— Я никогда не буду твоей! Что ты несёшь, убийца? Никакая метка этого не изменит!

Флейм ставит вторую руку слева, не давая мне ускользнуть. Мы настолько близко, что между нами и крохотный луч света не проскочит.

— Думаешь, я когда-то хотел связать свою жизнь с отродьем Найтов? Я скорее сдохну, — зло говорит он мне в лицо. — Мы избавимся от метки.

Несмотря на то, что я думаю примерно также, становится неприятно от его слов. Я-то понятно, за что его ненавижу. Но он почему так? Из-за того, что я не такая шикарная, как Кристабель? Ему досталась в истинные жалкая я, вот и злится?

— Я знаю, как это сделать, — отзываюсь я. — Знаю, как избавится.

Не хочется говорить, что Шейдмор рассказал. Иначе добром это не кончится.

Майрок отстраняется:

— Говори, что узнала.

Я коротко описываю, что нам предстоит. Решаю быть до конца честной и говорю даже о том, что моя магия пострадала из-за истинности. Закончив, я вглядываюсь в лицо Майрока, пытаясь считать его реакцию. Мне начинает казаться, что сейчас начнутся насмешки, пошлые намёки. Ему это свойственно.

— Что у тебя на щеке?

Не этого вопроса я ожидала. Касаюсь кончиком пальца пореза.

— Это Кристабель, — я с вызовом смотрю на Флейма. — Неужели она не рассказала тебе? Твоя девушка видела нас в книжном в субботу, и решила мне отомстить. Они толпой напали на нас с Джули поздно вечером.

Майрок прищуривается едва заметно, затем лишь скупо кивает.

И это всё? Больше никакой реакции?

— Ты должен приструнить её.

Он молчит, пристально глядя на порез на моей щеке.

Я замечаю во взгляде Майрока едва заметное недовольство, прежде чем он отворачивается. И что-то подсказывает, оно направлено не на меня.

— И расскажи ей правду про истинность, — произношу вслух, но сама не уверена, что Кристабель следует знать. — Не понимаю, почему ты ей не сказал?

— Обычно мы с ней не так много разговариваем. Есть дела поинтереснее.

Я понимаю на что он намекает, но не подаю вида. Смотрю на его профиль и в голову приходит безумная мысль, которую, как ни странно, подсказала мне сама Кристабель. Она думает, я ищу у Флейма защиты.

Истинность — дрянная штука, когда дело касается нас двоих, но я должна извлекать выгоду из всего, что только возможно, если хочу выжить. А что если я смогу манипулировать Флеймом? Даже сейчас он неосознанно ревнует меня из-за истинности, иначе его поведение не объяснить.

Я не уверена в успехе, да и не сказать, что у меня есть опыт подобных делах.

Когда-то Майрок разрушил мою жизнь, но вдруг есть шанс, что он же и сможет помочь мне всё исправить? А потом я упорхну. Мы разорвём связь, и моя жизнь будет принадлежать мне.

Мой взгляд ползёт по прямому носу, чёткой линии губ, по упрямому подбородку Флейма.

Я собираюсь засунуть голову в пасть дракону… Но разве это не единственный выход? Конечно, если всё получится.

— Майрок, — имя врага обжигает губы.

Он медленно поворачивает голову. Краем глаза вижу, как он сжимает руку в кулак. Наверняка ему также непривычно слышать от меня своё имя.

— Что ты хочешь, Найт?

— Я предлагаю перемирие, — выдыхаю я, не веря своим словам.

А затем улыбаюсь. Просто растягиваю губы в мнимой дружелюбной улыбке. Лживая маска вызывает чувство стыда, мне не нравится быть такой. Я будто предаю память отца и себя саму.

Но именно в это мгновение я клянусь себе, что сделаю всё, что угодно, чтобы выбраться из того дерьма, в которое меня окунула жизнь. Всё. Я выживу, и Флейм мне поможет.

— Перемирие? — хмыкает Майрок.

Но я вижу, как он смотрит на меня. Пусть он и хочет скрыть, в его глазах есть толика того интереса, который мне и нужен. Ведь Кристабель права — Флейм тот, кто сможет защитить меня. Инстинкты пары заставят его помогать мне. Главное, самой не утонуть в этой бездне.

Как только получу свою силу и отделаюсь от недоброжелателей, сразу обрублю всё на корню. Главное, вовремя остановится.

Я слегка подаюсь вперёд. Совсем немного. Но это движение должно показать, что я больше не намерена продолжать грызню. Я открыта и настроена на миролюбивый лад. Такой я должна быть с Флеймом, если хочу расположить его к себе. Произношу эти слова в своей голове и меня едва не передёргивает от отвращения. И к нему, и к себе.

— Во-первых, я тебе клянусь памятью отца и честью моего рода, у меня ничего нет с Шейдмором, — объявляю я. — Проклятое зелье мне подбросила сестра, чтобы выставить в дурном свете.

— Сестра, значит, — безэмоционально говорит Майрок.

— Я девственница, — добавляю с лёгкой запинкой. — И не стала бы до свадьбы, да и вообще…

Сердце ускоряется, когда я делаю это признание. Собственными словами даю этому зверю ещё одну причину для издевок. А вдруг не сработает и всё зря?

— Хочешь, чтобы я поверил отродью Найтов?

Грязный ублюдок. Ну почему он так? Злой выдох замирает на губах. Мне удаётся сохранить спокойствие:

— Да, хочу. Потому что мы в одной лодке. Самое лучше — честность. Мне нечего скрывать.

— Знаешь, — Майрок вдруг склоняется ко мне ближе с едва заметной ухмылкой: — Я обычно проверяю всё, что мне говорят те, кто клялся убить меня.

Я ловлю его взгляд, в котором впервые не вижу злости или раздражения. Странное и нечто незнакомое вспыхивает в глазах Майрока. Оно обволакивает меня сладкой тягучей патокой. Замирает между нами невысказанным обещанием.

И почему-то это пугает гораздо больше, чем его злость. У меня аж ноги едва не подкашиваются.

Делаю шаг назад:

— Мне нужно на урок, нельзя опаздывать, у меня и так проблемы, мне нельзя драконить преподавателей. Давай поговорим позже, ладно? Может завтра?

Мне надо немного подумать. Понять, как действовать дальше.

Ухмылка Майрока становится шире.

— Хочешь сбежать, Найт?

— Нет, я говорю, как есть. У меня проблемы в академии, я не могу опаздывать на уроки.

Его взгляд снова перемещается на мою щёку, на тот самый порез. Флейм едва заметно хмурится:

— Если ты не солгала, Кристабель больше не тронет тебя. Но не жди, что я поверю, будто ты девственница.

— Я не солгала, — говорю твёрдо и спокойно.

Затем разворачиваюсь и иду прочь, чувствуя, как спину жжёт взгляд Майрока.

— Сходи к лекарю, Найт, — доносится до меня его голос, когда я уже протягиваю руку к двери. — Пусть обработает щёку.

Оборачиваюсь в последний момент, мимолётно смотря на Флейма. Его высокая фигура недвижимо стоит у перил.

Затем быстро отворачиваюсь и вхожу в академию. Торопливо иду по коридору, глухо стуча каблуками туфель.

Кажется, лишь закрой глаза и лицо Майрока встанет перед глазами.

Так и делаю. Просто замедляю шаг и прикрываю веки.

Я помню каждую черту. Его образ последние годы был всегда со мной. Не было ни дня, чтобы я его не вспоминала. Но разве я могла предположить, что всё закончится вот так?

— Я надеюсь, что не вернусь поздно. Наверное, Шейдмор опять скажет, чтобы я мыла эти проклятые колбы. Закончу уже после полуночи, — тяжело вздыхаю я, снимая с вешалки утеплённый пиджак с эмблемой академии.

Зато хорошо заплатит.

— Но зачем профессор Шейдмор сказал, чтобы ты взяла тёплую одежду? — хмурится Джули.

— Может в лабораториях похолодало? Погода в последнее время испортилась, — предположила я.

Джули лишь пожала плечами.

— Удачи, Дея. Я пока займусь конспектом, — зевнула подруга.

Я поняла, что она уже скоро заснёт. Сейчас почти десять вечера. Почему Шейдмор всегда зовёт меня так поздно? Я могла бы приходить чуть раньше и вовремя ложилась бы спать. Хотя вряд ли его волнует мой режим дня.

Выхожу из комнаты, прикрывая дверь. Где-то в отдалении слышатся голоса адепток, которые спешат к себе до отбоя. Ветер за окнами качает деревья.

Когда спускаюсь на первый этаж и уже сворачиваю к лабораториям, вдруг вижу Кристабель, которая тоже спешит куда-то. При виде меня её глаза загораются.

Сначала меня обжигает тревогой, но потом я успокаиваю себя. Один на один она мне вряд ли что-то сделает. Даже с магией.

— Найт, — почти выплёвывает она, догоняя меня.

— Чего тебе? — я замираю на месте.

Болтать с ней совсем не хочется, но ещё меньше я хочу, чтобы она поняла, что я иду в такой поздний час в лаборатории Шейдмора. Точно не так поймёт.

— Я… — она запинается, глаза вспыхивают лихорадочным блеском. — Я не знала про метку истинности. То есть, я её видела, но не знала, что это ты…

Видимо, Флейм действительно её приструнил. Сразу растеряла весь свой запал.

— И что бы это изменило? Ты бы придумала что-то похуже, чем вырезать у меня на щеке оскорбление?

Кристабель кривится, я ей очень неприятна, но когда она начинает говорить, её голос звучит хоть и нервно, но уже без прежней злобы:

— Послушай, я люблю Майрока.

Почему от её слов внутри вспыхивает раздражение. Так действует истинность? Я ревную? Злюсь? Это навязанные чувства. Я должна держать себя в узде. Мне удаётся спрятать их в самый дальний уголок сознания, затолкать подальше и сосредоточиться на разговоре.

— Поздравляю вас, — спокойно отвечаю я.

— Я перейду сразу к делу. Знаю, ты сейчас в трудном положении. У тебя нет косметики, украшений, вообще ничего… твои чулки настолько дешёвые, что на них смотреть страшно, ужасное качество…

— Ты решила оскорбить меня, назвав нищенкой? — начинаю закипать я.

— Нет. Я могу дать тебе денег, — она вглядывается мне в лицо с такой надеждой, что мне становится тошно.

— Что? — переспрашиваю я. — О чём ты вообще?

— Просто не подходи к Майроку. Держись подальше и разорви истинность. Я дам тебе денег. Триста золотых монет.

На самом деле триста монет — это не так уж и много. Не то чтобы я собиралась их брать, просто удивляюсь, что она так поскупилась ради своей якобы «любви».

— Я не возьму твои деньги. А теперь мне нужно идти.

— Нет, подожди, — Бель останавливает меня, хватая за рукав.

Я тут же стряхиваю её руку:

— Не смей прикасаться ко мне, поняла?

Кристабель заводит руку за спину. Её губы дрожат от злости, ей претит, что приходится вот так общаться со мной на равных и даже просить. Но неужели Флейм правда поговорил с ней и урезонил эту стерву? Она же почти как шёлковая.

— Медея, — Кристабель понижает голос. — Я прошу тебя. Я знаю, что связь можно разорвать. Сделай это. Если триста мало, я заплачу больше, но потом… сейчас у меня столько нет.

— Хватит, — обрываю я её.

— Нет, подожди, — отчаянно вскрикивает она. — Я должна выйти замуж за Майрока.

— Обсуждай это с ним.

— Он… ты же знаешь его, — всхлипывает Бель. — Майрок не станет слушать меня.

— Не впутывай меня в ваши дела. Из-за тебя я на грани вылета из академии. Ты пришла не к тому человеку. Я не буду тебя жалеть, поняла? Твои проблемы — тебе решать их. Мне своих хватает. И я буду действовать так, как будет нужно мне. Что будет делать Флейм — его дело.

На самом деле я не хочу говорить Кристабель, что очень скоро избавлюсь от истинности. Потому что не знаю, что у неё на уме, она же неадекватная.

— Я дам тебе десять тысяч золотых монет! — почти взвизгивает Кристабель, а затем тише добавляет: — Но позже. У меня сейчас проблемы с деньгами. Продам драгоценности и заплачу.

Странно, её семья одна из самых богатых в империи. С чего бы у неё были трудности? И продавать драгоценности как-то низко для аристократки.

Потеряв терпение, я разворачиваюсь и иду прочь.

— Стой! Остановись! — летит мне вслед. — Я не смогу без него!

А мне её не жаль. До сих пор помню, каково мне было в той душевой. Я ведь уже думала, что мне не спастись. Ещё и имеет наглость приходить и предлагать деньги, будто я безродная нищенка. И ведь даже не извинилась. Мне её извинения не нужны, но для приличия могла бы. А делает вид, будто ничего и не было.

Я подхожу к лабораториям Шейдмора злая и вся на взводе. Едва толкаю дверь, как натыкаюсь на профессора, который почему-то одет так, будто собрался на прогулку.

— Добрый вечер, сэр, — здороваюсь я. — Вы куда-то собрались?

— Сколько можно тебя ждать? — тут же поджимает губы Шейдмор. — Не я собрался, а мы с тобой собрались. Наконец-то сделаем то, собственно ради чего я тебя и нанял.

У профессора такое высокомерно-кислое выражение лица, что хочется закатить глаза. Единственное, что меня удерживает от такого неуважения — он правда мне помог. И благодаря ему даже Кристабель получила выговор. Я уверена, что Шейдмор надавил на ректора.

— В чём стоит наша задача, сэр? — от нетерпения я едва не подскакиваю.

Все эти дни я гадала, чем же мы будем заниматься.

— Знаете, кто такие туманники, адептка Найт?

Я набираю в грудь побольше воздуха, а затем выдаю:

— Туманники — полупрозрачные существа, состоящие из чистого тумана. Могут управлять погодой, создавая туманы, дожди или снегопады. Их дыхание способно погружать в глубокий сон. Уникальные и очень интересные существа, но, к сожалению, они вымерли больше двухсот лет назад.

— Хм, — одобрительно хмыкает Шейдмор, и его взгляд теплеет. — Отлично. Всё, кроме одного. Они не вымерли.

— Но подождите. У нас дома была огромная книга «Андраксианский бестиарий: Энциклопедия Магических Существ». Я зачитала её до дыр! Там говорилось, что туманники вымерли.

Глаза Шейдмора загораются, он делает мне знак, и мы выходим из лаборатории.

— Вымерли везде, кроме здешних мест, — сообщат преподаватель заговорщически.

У него такой довольный и даже одухотворённый вид, что мне начинает казаться — эти жуткие туманники ему куда приятнее, чем люди. Но почему сразу было не сказать? К чему эта секретность? И зачем они ему?

— Так вы приехали сюда за ними? Хотите поймать туманника?

— Мне нужно несколько. Я сейчас занимаюсь… э-м… особым проектом. Для очень особенного заказчика.

— Интересно. И кто этот заказчик?

Шейдмор сразу становится предельно серьёзным, его взгляд черствеет.

— Меньше знаешь, крепче спишь. Твоё дело помогать, а не задавать вопросы, — отрезает профессор.

Интересно… он появился здесь внезапно. В лучшей академии Андраксии. И судя по тому, что даже ректор у него на коротком поводке, здесь замешан некто серьёзный.

— Вы работаете на Совет? Или на Легенду? — выпаливаю я на одном дыхании, а затем поворачиваю голову, вглядываясь в лицо Шейдмора, пытаясь считать его реакцию. — Больше никто не смог бы дать вам настолько серьёзные полномочия.

Профессор хмурится, в его взгляде появляется толика недовольства, но затем морщина на его лбу разглаживается, он одобрительно кивает и говорит:

— Ты слишком прозорлива для двадцатилетней девчонки. Но держи язык за зубами. Я ясно выразился?

Ничего себе! Я ведь просто била наугад. Но почему всё так секретно? И почему этим должен заниматься лучший учёный империи? Слишком много вопросов, но ответы я вряд ли получу.

— Я поняла, никому не скажу, сэр.

Мы выходим из академии и идём по дорожке к выходу. Во дворе никого нет, адепты давно в своих комнатах. За пределами огороженной территории жуткая темнота, но здесь светят яркие жёлтые фонари. Радует, что мне теперь тьма не помеха.

Я плотнее закутываюсь в пиджак и засовываю руки в карманы. Кажется, стало ещё холоднее.

Вдруг мне кажется, что я слышу характерный скрип огромной входной двери здания академии. Кто мог выйти вместе с нами в такое время? Разворачиваюсь, но никого не вижу.

— Что ты там? Мы спешим, — поторапливает меня мой спутник.

— Ничего, кажется, просто ветер, — откликаюсь я.

Какое-то время мы идём в полном молчании. А когда почти спускаемся к причалу, где нас уже ждут, я решаюсь задать пару вопросов.

— А где живут туманники, сэр?

— Там, где туманнее всего, очевидно же.

Мой взгляд перемещается на горы. Далековато…

— В горах?

— Именно.

Замечаю паром и ту самую женщину, которая перевозила нас через реку. Значит, профессор договорился, чтобы мы переплыли с комфортом.

— А почему мы не использовали порт-ключ?

— Я не знаю здешних мест, велик риск ошибиться. К тому же, хочу осмотреться.

Чудесно… нас ждёт долгая ночная прогулка. А завтра такие сложные уроки. Как хорошо, что я сделала домашку. Настроение портится с каждой секундой, но я утешаю себя тем, что помогаю тому, кто делал добро мне. И к тому же мне заплатят. Жаловаться кощунственно. Да и интересно, что здесь нужно Великому Богу Дракону? Я уверена, что он послал Шейдмора.

Может ли это быть связано со мной? Я частенько думаю о том, почему Легенда издал тот указ и отправил меня в академию, но идей нет.

— Доброй ночи, — здоровается женщина.

На ней всё тот же коричневый мужской камзол, сапоги и чёрные старые брюки.

Шейдмор молча кивает, проходя на паром.

Над рекой ползёт туман, его гонит ветер. Воздух влажный и пахнет тиной и чем-то незнакомым. Паром будто издаёт гулкий выдох, идущий из самых его недр, и лишь затем трогается с места.

Спустя минут пятнадцать, мы сходим на ветхий причал. Прошлый раз мы были в другом месте, не так близко к горам.

Фонарей здесь нет. Лишь частокол деревьев и широкая старая дорога из коричневого камня, ведущая к подъёмнику. Именно он доставит нас на место назначения? Хотя бы не пешком…

— Это магический подъёмник? — спрашиваю я, пока мы шагаем по ухабистой дороге.

— Нет, он не магический. Обычный.

— Но такой старый, сэр. Он точно рабочий?

— Точно, — односложно отвечает Шейдмор, давая понять, что не желает болтать.

Но я всё-таки продолжаю.

— Я хотела сказать вам спасибо. Огромное спасибо, сэр. Если бы не вы, ректор бы точно унижал меня и дальше. И вы заставили его наказать Кристабель. Знаю, это вы настояли.

Шейдмор молчит какое-то время, а затем произносит:

— Тебе следует быть осторожнее, Медея. Твоему отцу бы не понравилось всё, что происходит.

— «Всё» — это то, что в академии я словно мишень? Мне здесь никто не рад? Или вы про метку истинности?

Шейдмор ведь ещё не знает, кто именно мой истинный.

— Я обо всём, что ты перечислила.

— Я стараюсь быть осторожнее, — ворчу я себе под нос.

Шейдмор вдруг останавливается возле подъёмника, а затем поворачивается ко мне. Его лицо кажется мне мертвецки бледным в ночной полутьме.

— Знаешь, иногда так бывает, что кости брошены. Кто-то сделал это за нас. И остаётся только ждать каков будет исход.

Его голос звучит глухо и с оттенком обречённости. А взгляд становится почти сочувствующим.

— Не понимаю. Вы говорите обо мне? — хмурюсь я. — Профессор?

Но Шейдмор лишь отводит взгляд и будто глядит в пустоту.

— Знаете, я не стану ждать того, что кто-то бросит кости за меня. Предпочитаю действовать сама и брать всё в свои руки.

— Ты умная и сильная дракорианка, Медея, — рука профессора мимолётно касается моего плеча в поддерживающем жесте.

Мы идём до подъёмника молча, каждый погружённый в свои мысли. Мной снова овладевает неясная тревога. Будто есть что-то, чего я не знаю. Оно влияет на мою жизнь и судьбу, а я не могу ничего сделать.

Как там сказал профессор? Кости брошены? Как бы ни так. Чтобы не происходило со мной, я всё выясню. И буду жить так, как хочется мне. И никто мне не помешает. Ни дядя, ни ректор, ни Майрок, ни даже сам Легенда. Будь они все неладны.

— Сделаем так, — профессор осматривает крошечный ржавый подъёмник. — Как видишь, место здесь только для одного. Так что будем подниматься по очереди.

— Ему лет сто, сэр! — я в ужасе смотрю на древнее нечто, по ошибке называемое подъёмником. — Он же просто рухнет.

— Мисс Вудс уверяла, что он в порядке, как и всё имущество академии, и его каждый год проверяют.

— Вудс? Я бы ей не доверяла.

— Я поеду первым, заодно проверю всё ли хорошо. Ты следом за мной. Поняла?

— Поняла, — кисло отвечаю я.

Вот пусть своей задницей и рискует, проверяя эту ржавую рухлядь на прочность.

Я скептически смотрю, как профессор садится на сиденье, а затем с явным усилием и громким скрипом опускает защитную штангу.

— Отправлю подъёмник обратно и буду ждать тебя на той стороне. Не задерживайся, — наставляет меня он.

— Вы могли бы полететь, — делаю последнюю попытку что-то исправить я.

— Ну уж нет. Придётся снять верхнюю одежду. Я же замёрзну! — сварливо отвечает профессор, демонстративно запахиваясь в тёплый камзол.

Шейдмор нажимает кнопку и подъёмник начинает двигаться. Медленно и тяжело, но вроде бы едет.

— Ну прямо принцесса на качельке, — хмыкаю я под нос, наблюдая, как Шейдмор болтает ногами в воздухе.

Уж такого я от него не ожидала.

— Я всё слышу, Найт, — доносится до меня его голос.

Я лишь фыркаю, зябко ёжась. Ну вот… теперь ждать его на ветру. Оборачиваюсь, пытаясь разглядеть академию. Мы проделали такой путь, а она совсем близко за рекой. Хорошо бы сейчас в тёплую постель…

Внезапное шуршание где-то среди кустов и деревьев заставляет меня повернуть голову. Я делаю вдох. Затем выдох. А потом вовсе концентрируюсь и ухожу в тень, прячась.

Вдруг дикое животное? Здесь могут водиться волки или ещё кто-то?

Мир сереет, но я успеваю увидеть, как в деревьях что-то мелькнуло. Будто бы мужчина. Или мне показалось? Зрение искажается, когда прячешься в тени. В этот раз мне удаётся продержаться секунд тридцать. Потом я выныриваю, хватая ртом воздух, на лбу появляется испарина.

Снова вглядываюсь в деревья, но там никого.

Кажется, я стала сильнее. Это из-за метки… она снова немного разрослась после встречи с Флеймом. О нём хочется думать меньше всего. Я пытаюсь сосредоточиться на учёбе, повторяю про себя простые алхимические формулы.

Когда подъёмник прибывает, я уже успеваю порядком замёрзнуть. Забираюсь на него, опускаю защитную штангу и кладу на неё руки. Нажимаю специальную кнопку, как и профессор чуть раньше, и начинаю двигаться. Подъёмник медленно, но довольно плавно ползёт вверх.

Постепенно внизу оказывается дорожка и лес. Я всё выше.

Смотрю в сторону гор. Кажется, там небольшая площадка, но профессора не видно.

В какой-то момент я вцепляюсь руками в защитную штангу и смотрю вниз.

— Как же красиво, — шепчу я, улыбаясь. — Как только мои крылья проявиться буду летать часами.

Прогоняю мысли, что это зависит от Флейма и наших с ним так называемых отношений.

Раздаётся тихий скрип. Я поднимаю голову и вижу, как прямо на моих глазах основание той части подъёмника, которое удерживает его, начинает надламываться.

— А-а-а-а! — раздаётся мой визг, когда меня резко бросает вперёд.

Я на огромной высоте! Если упаду — расшибусь в лепёшку. Хватаюсь руками за штангу, но меня бросает в сторону и заледеневшие руки просто не в состоянии удержать моё тело.

Я вываливаюсь и падаю! Кричу так, что кажется слышно на всю округу. Уши закладывает. Пытаюсь вспомнить заклинание, но знаю — их не существует. Могут помочь лишь крылья, но их у меня нет. Неужели моя жизнь оборвётся так глупо?

Вдруг что-то хватает меня с такой силой, что из лёгких выбивает весь воздух. Я зажмуриваюсь и сжимаюсь в комок. Лишь спустя несколько мгновений понимаю, что не падаю. Меня держат. Открываю веки и не верю своим глазам.

— Идиотка! Где твои крылья? Почему ты орёшь, а не используешь их? — разъярённое лицо Майрока оказывается в паре сантиметров от моего лица.

Это он держит меня за талию и прямо за ягодицы, прижимая к себе. Огненные крылья за его спиной не оставляют никаких сомнений в том, как именно мы спаслись.

Мне хочется позорно расплакаться, ведь я уже распрощалась с жизнью. Солёная влага предательски жжёт глаза. Я задерживаю дыхание, и сдерживаю слёзы лишь усилием воли.

— У меня нет крыльев, — я пытаюсь перекричать ветер. — Я же тебе говорила, моя магия пробудилась не до конца!

— Заткнись, — коротко бросает Майрок, а затем прижимает меня к себе ещё ближе, вынуждая положить голову ему на плечо и обхватить шею руками.

Грубиян. Я прижимаюсь щекой к жёсткой ткани камзола и только сейчас понимаю, что вообще произошло. Если бы не Флейм, я бы разбилась. Он спас мне жизнь. Но что Майрок делал ночью в безлюдной местности? Вывод напрашивается сам собой — он следил за мной и Шейдмором.

Запах Майрока кружит голову. Он кажется знакомым до боли и от чего-то успокаивает.

Не проходит и минуты, как мы начинаем снижаться, причём с такой скоростью, что я задерживаю дыхание и зажмуриваюсь, вцепляясь Майроку в шею ногтями. Когда открываю глаза, успеваю заметить, что крылья Флейма странно мерцают. Мне начинает казаться, что мы упадём. Но в итоге жёстко приземляемся, и Майрок нецензурно ругается сквозь зубы, но меня держит крепко.

— Можно было и помягче приземлиться! — ворчу я.

Майрок грубо ставит меня на ноги.

— Моя сила с некоторых пор плохо слушается, знаешь ли, — цедит он сквозь зубы. — Но кто знал, что я даже летать скоро не смогу. Это всё проклятая истинность, чтоб её. Не только твоя магия пострадала.

Я думала, что он настолько разозлился, поэтому мы едва не упали. Но ведь и у меня также, только хуже.

— Значит, у тебя тоже самое? Поэтому у меня нет крыльев. Не только магия не пробудилась, но и они не проявились, как видишь. У меня никогда их не было, — в моём голосе звучит грусть, которую не скрыть.

Любой дракорианец без крыльев неполноценный. Драконья кровь требует своего, но, увы, я сама ни разу не летала.

— Где этот придурок Шейдмор? Почему он бросил тебя одну? — Майрок быстро переводит тему на то, что интересует его.

— Профессор в горах, — я растерянно оглядываюсь. — Наверное, мне нужно найти его. Он будет волноваться.

— Волноваться? Ты сказала волноваться, мать твою? — рычит он, сжимая кулаки.

Я стою, буравя взглядом землю и редкие травинки под ногами. Я настолько переволновалась, что сил ругаться с Флеймом просто нет сил.

— Конечно, ведь он ждёт меня наверху. А если я не прибуду, он подумает… даже не знаю, что он подумает. Но точно будет меня искать.

— Ты сказала, что между вами ничего нет, — Майрок делает ко мне шаг.

Я тут же отступаю назад:

— Мы шли по одному делу. Я работаю с Шейдмором. Больше рассказать не могу, потому что обещала. Он платит мне за помощь.

— Работа? Наследница рода Найт работает? — Флейм усмехается, и я вижу, что он не верит моим словам.

Я осматриваюсь. Мы на небольшом плато в горах. Шагов десять в длину и ширину, не больше. Здесь сплошные камни и почти ничего не растёт, кроме редких кустов и жухлой травы.

— У меня не было денег даже на учебники. Пришлось как-то вертеться, — устало отвечаю я, потирая виски. — Флейм, отвали, а? Спасибо, что спас меня, правда. Я благодарна. Но ты можешь просто отвалить?

— Нет.

Короткий ответ, но весьма однозначный.

— Хорошо, я поняла. Ты будешь преследовать меня до конца жизни? — я принимаюсь пальцами приглаживать растрепавшиеся волосы.

— Мне нужно было убедиться в том, что ты лжёшь, — Флейм не сводит с меня внимательного взгляда, ловит каждое моё движение.

— Убедился?

— Куда вы шли?

— Я тебе уже ответила. Твоё поведение становится похоже на одержимость. Ты попёрся за нами ночью в горы. С ума сошёл?

— Если бы я не пошёл, ты бы разбилась в лепёшку, — Майрок сглатывает, его глаза темнеют.

Неужели его это пугает? Безумие. Всё должно быть ровно наоборот. Мы должны желать смерти друг другу.

— Так может лучше, чтобы расшиблась? Метка бы исчезла, ты стал бы свободен, — говорю я, не сводя с него пристального взгляда. Специально подначиваю.

Майрок за секунду оказывается возле меня. Кажется, я успеваю лишь моргнуть.

Я пячусь, пока спина не упирается в скалу. А затем просто замираю, наблюдая, как он медленно, будто огромный хищник, подходит ко мне и становится напротив. Настолько близко, что я чувствую жар его тела.

— Может, я не хочу, чтобы ты умирала, — рука Майрока ложится на мою щёку.

Его жест наглый, но Флейм считает, что может делать что пожелает. Таков весь он. И я не сопротивляюсь.

Майрок проводит пальцами по тому месту, где был порез, а теперь остался тонкий розовый шрам — зелье из медпункта быстро помогло.

— И я не хочу больше тебя убивать, — откликаюсь я обессилено.

Самое ужасное, что это правда. В ту секунду, когда ужасные слова, предающие отца, обжигают мои губы, я окончательно ломаюсь. Закрываю глаза и тону в своих чувствах. Растворяюсь в ощущении близости Майрока, наслаждаюсь его пальцами, всё ещё нежно поглаживающими кожу на моей щеке.

А когда наконец открываю глаза, успеваю лишь резко втянуть воздух. Потому что Майрок целует меня. Сминает мои губы, вжимая в скалу всем телом. Его поцелуй жёсткий и требовательный. Настолько желанно-сладкий, что у меня всё тело вытягивается, подаваясь ему навстречу.

Майрок подхватывает меня под бёдра, заставляя обхватить его ногами и почувствовать его желание.

Я даже не задумываюсь насколько это порочно. Меня будто ведут инстинкты, заставляя выгибаться так, как ему надо. Делать то, что ему надо. Я вся — оголённый нерв. Желание настолько затапливает меня, что я даже не замечаю, как целую Майрока в ответ. Его язык оглаживает мой рот, хозяйничая внутри.

В какой-то момент он отстраняется, но лишь затем, чтобы прикусить мою нижнюю губу. А затем, лизнув её, снова ворваться в мой рот, жарко терзая его.

Внутри зреет дикий всепоглощающий голод. Я желаю этого мужчину. Мне хочется снять с себя одежду, хочется… Боги! О Великие Легенды!

Я отпускаю плечи Майрока и отталкиваю его, хватая ртом воздух.

Это его желание, не моё! Я такого не ощущала. Впервые я почувствовала его эмоции и буквально утонула в них. Я едва смогла разделить чувства Майрока и свои. А если бы не смогла…

Сейчас голова проясняется, внизу живота тянет, тело пылает. Но кое как контролировать я себя могу.

Великие Легенды, неужели он всегда испытывает такое? Это только ко мне, или мужчины в принципе всегда так желают близости с женщинами? Хоть я и совсем неопытна, но понимаю, что скорее всего Майрок чувствует такое желание лишь ко мне. Как он вообще живёт с этим?

Поднимаю взгляд на Флейма, он ухмыляется, проводя пальцем по моей нижней губе и слегка оттягивая её. Как раз там, где мгновение назад он её укусил.

— Я знаю, что чувствуешь ко мне, — говорит он, жадно разглядывая меня. — Я ощутил весь спектр эмоций. Осторожность, страх, надежду, и всё это приправлено очень сильным желанием. Ты хочешь меня, Медея. Не отрицай это. И твои глаза…

Я отталкиваю Майрока, выставляя перед собой руку:

— Ты много себе вообразил! Притормози-ка.

И вдруг меня накрывает волной мурашек. Я чувствую, как магия течёт по моим венам, как сила множится внутри, разрастаясь. И метка больше не жжёт, наоборот она ласково оглаживает кожу на ключице, становясь ещё больше.

— Я стала сильнее. Магия возвращается! — ликующе восклицаю я, широко улыбаясь.

Я огибаю Флейма, выхожу на центр небольшого плато, на котором мы находимся, и раскидываю руки в стороны. Магия струиться по коже, вырывается наружу вихрями из ладоней. Я заливисто смеюсь, чувствуя её каждой клеточкой тела. Такое со мной впервые.

Моя мечта сбывается прямо сейчас. Как же долго я этого ждала! Я заливисто смеюсь, крутясь возле своей оси. На глаза наворачиваются слёзы счастья. Я уверена, что навсегда запомню этот момент. Лишь спустя несколько мгновений вспоминаю, что я вообще-то не одна.

Поворачиваю голову и встречаюсь с Флеймом взглядом.

— До такого я ещё девушек не доводил, — смеётся Майрок мне в тон, пристально рассматривая меня.

Кажется, он шутит. Но это настолько непривычно, что моя улыбка гаснет. Я замираю и сцепляю руки в замок перед собой. Вспоминаю, что было пару минут назад и становится мучительно стыдно. Инстинктивно поднимаю руку и пальцами касаюсь губ. Мы целовались…

— Как ты понимаешь, для того чтобы метка полностью проявилась, и магия набрала силу, нужно больше.

— Но мы были… очень близко друг к другу, — я пытаюсь подобрать безопасные слова.

— Тебе ведь понравилось? — Майрок снова делает это привычно-надменное выражение лица, которое я видела уже много раз.

Какой смысл лгать? Он сам всё видел.

— Понравилось, но это всё истинность… — оправдываюсь я.

Майрок делает пару шагов вперёд, замирая напротив меня.

— Я могу сделать так, что тебе понравится ещё больше. Ещё сильнее, — вкрадчиво говорит он. — Мы можем сейчас вернуться в академию, пойти в мою комнату и сделать так, что магия полностью вернётся к тебе. Я буду нежным, Медея. Если хорошо попросишь.

Последнее он произносит с ехидством, но я вижу, что Флейм жаждет, чтобы я согласилась. У меня такое ощущение, что он ни сколько хочет вернуть магию, сколько действительно желает сделать со мной то, о чём говорит.

— Я думаю, что не обязательно быть настолько… э-м… близкими. Это уже слишком, — я стараюсь говорить спокойно и с достоинством, но подобные разговоры смущают.

Ещё совсем недавно я вообще не думала о том, что со мной может быть такое. То есть я предполагала, что однажды встречу того, кто мне понравится, или даже влюблюсь. Но я не знала, что всё настолько взрывоопасно… Эти ощущения настолько невероятные и манящие, что хочется ещё, и ещё. Никогда в жизни не ощущала подобного.

— Другого выхода нет, — произносит Майрок и вдруг отворачивается. — Но, как знаешь.

Подходит к краю плато и глядит куда-то вдаль, где виднеется академия.

Меня переполняет растерянность. Я думала, что он будет уговаривать, давить, отпускать пошлые шуточки и намёки. Но он просто закончил разговор.

Я аккуратно иду вперёд, будто подхожу к клетке с диким зверем. Становлюсь рядом с Майроком, посматривая на него исподтишка.

Вкус нашего поцелуя всё ещё на моих губах. Мучительно сладкого и жёсткого поцелуя. От мыслей об этом дыхание снова учащается, а низ живота сводит.

— Я ненавидела тебя все последние годы так сильно, как никого другого, — не знаю зачем говорю это вслух.

— Не могу ответить тем же, но ты плоть от плоти Джозефа Найта. Я смотрю на тебя и вижу в тебе его. Это… злит, Медея. Потому что я убил бы его снова, если бы представилась такая возможность.

Боль входит в сердце острой раскалённой иглой. Я засовываю руки в карманы и сжимаю их в кулаки до побелевших костяшек.

Майрок поворачивается ко мне. Я вижу, как он втягивает носом воздух. Как его брови сведены к переносице. Как на скулах ходят желваки.

И его глаза… в них то, чего я не видела раньше. То, что он прятал так глубоко, что просто так не разглядеть.

— Тебе больно из-за отца? Он потом умер где-то, я слышала… — говорю о том, что я могу понять. О том, что мне близко.

— Нет, — отрезает он.

Я предложила Майроку быть на одной стороне и намерена сдержать слово. По крайней мере пока.

— Кристабель подходила ко мне, — перевожу тему я. — Предлагала деньги, чтобы я от тебя отстала.

Майрок недобро усмехается:

— А она отчаянная.

— Предлагать деньги? Да, глупо.

— Нет, я не про деньги. Я велел ей не лезть. Не засовывать свой паршивый нос, куда не просят. И она отчаянная, раз решила, что может ослушаться.

— Я думаю, что когда мы разорвём истинность, ты можешь пожалеть, что был груб с ней, — рационально подмечаю я. — Сейчас в тебе может говорить именно наша связь, но в Бель-то ты влюблён по-настоящему. Даже кулон носишь…

Лицо Майрока мрачнеет. Он расстёгивает камзол и вытаскивает наружу маленькую золотую букву «К», висящую на тонкой цепочке.

— Думаешь, это подарок Кристабель? — спрашивает он, но тут же отвечает сам, не давая мне и слова сказать: — Он принадлежал моей старшей сестре.

— Не знала, что у тебя есть сестра.

— Была сестра. Она воспитывала меня с детства, потому что я рос без матери. Её звали Кассия.

Была? Я вглядываюсь в лицо Майрока, подмечая насколько неживым выглядит его лицо. Лишь жёстко сжатые губы говорят о том, насколько он внутренне напряжен.

Нехорошее предчувствие вспыхивает внутри.

— Майрок, скажи, что случилось с твоей сестрой? — осторожно спрашиваю я.

— Она умерла.

— Заболела?

Нет. Не заболела. Я уверена, что нет. По лицу Флейма вижу, что дело пахнет совсем уж дерьмово.

— Нет. Она забеременела и никому не сказала. Потому что мужчина, который был отцом её ребёнка, был намного старше и женат. Ты же знаешь, как к этому относятся в обществе. А отец воспитывал нас в строгости. Она не хотела навлечь позор на свой род. Этот мужчина дал ей препарат, который должен был помочь избавится от ребёнка, но всё пошло не так, как должно. И она умерла от кровопотери в одиночестве в нашем загородном особняке. Её нашли лишь спустя сутки.

Моё сердце сдавливает от ужаса и жуткого страха. Я начинаю понимать к чему всё идёт, но мозг отказывается верить. Я не должна думать в этом направлении… не должна. Мой папа просто не мог.

— Майрок, кто был отцом её ребёнка? — шепчу я, подаваясь вперёд.

— Джозеф Найт, Медея, — Флейм склоняется ко мне, чеканя эти слова с такой ненавистью, что у меня сдавливает грудь. — Твой любимый ублюдочный папочка обрюхатил мою сестру, а после убил её и моего не рождённого племянника.

В лёгких резко заканчивается воздух. Я стою, открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Лишь спустя несколько мгновений прихожу в себя, и меня переполняет злоба и возмущение.

— Что за наглая ложь?! — восклицаю я, толкая Майрока в грудь. — Полный бред!

Он лишь усмехается, а потом и вовсе мрачно смеётся, глядя на меня снисходительным взглядом, будто на ребёнка:

— Будешь отрицать очевидное?

— С чего ты взял?

— Были проведены все магические экспертизы. Они указали на твоего отца.

— Не понимаю. Почему никто не поднял шум? Почему?

— Потому что мой отец не захотел. Он боялся, что на наш род ляжет пятно. А сестру это вернуть не поможет. А ведь он пользовался авторитетом в Совете. Наша репутация должна быть безупречной, так он говорил. Он рассчитывал стать правой рукой Легенды, хоть потом и не срослось. А Кассия посмела предать его и спутаться с родом, с которым у нас кровная вражда уже несколько поколений. Он велел ждать удобного момента, а пока молчать. Но это не для меня. Я сам отомстил за сестру. Поступил так, как должен был. Ради Кассии и моего племянника.

Майрок касается рукой кулона и сжимает его так, что костяшки белеют. А затем снова прячет под одежду.

Я чувствую его боль, как свою. Чувствую, как он надломлен, как его переполняет гнев на себя, на своего и моего отца, и даже на меня.

— Мой папа не мог, — голос звучит твёрдо, хоть внутри и зреет боль, грызёт изнутри озверевшим волком.

— Но он сделал это! — рычит Майрок, поворачиваясь и хватая меня за плечо. Он встряхивает меня, как куклу, будто пытаясь привести в чувство: — Он сознался, Медея! Сказал, что будет нести ответственность, и он её понес.

Сознался? Я вижу, что Флейм не лжёт. Я буквально чувствую это.

Сердце крошится на осколки. Медленно и мучительно. Причиняя невообразимую боль. Мой привычный мир только что был безжалостно уничтожен, и его уже не вернуть.

— Я боготворила отца. Я любила его больше всех на свете, — поднимаю глаза на Майрока.

Его рука всё ещё больно сжимает моё плечо.

— Он сдох так, как и заслуживал, — абсолютно безжалостно, но уже куда спокойнее добавляет Майрок, отпуская моё плечо и засовывая руку в карман. — Я ни о чём не жалею, и мне плевать, будь мы хоть трижды истинные. Ты могла любить его, ведь он твой отец. Но он жалкий подонок. И я не буду жалеть твои чувства.

Неприятие ситуации душит меня.

— Я не верю тебе, — взрываюсь я. — Не верю и никогда не поверю! Он не мог! Понимаешь, не мог? Отец был другой. И он умел брать ответственность за свои поступки. И не был жестоким.

Я заканчиваю свой монолог уже практически криком. Замолкаю, тяжело дыша и глядя на Майрока исподлобья. Он ничего не говорит, лишь смотрит. Но я вижу, что ему плевать на мои слова. У него своё мнение и с моим оно никак не бьётся.

Я резко отворачиваюсь, делая несколько шагов в сторону.

Нам с Флеймом никогда не поладить. Всё было ошибкой. Я просто не могу даже дышать одним воздухом с тем, кто так жестоко клевещет на моего отца. Пусть даже он и считает, что прав.

— Нужно возвращаться в академию, Найт, — доносится до меня полный ледяного спокойствия голос Флейма. — Время уже позднее.

— Мне надо найти профессора, — поворачиваюсь, беру себя в руки и стараюсь не смотреть Майроку в глаза.

— Где ты будешь его искать? Я не уверен, что смогу взлететь к тому месту, куда должен был прибыть подъёмник. Сил всё ещё маловато, да и к тому же становится холодно.

Я поднимаю взгляд и смотрю на Майрока. Он снова собран, снова непробиваем, снова на его лице нет ни единой лишней эмоции.

И между нами опять огромная пропасть. Всё возвращается на круги своя. Мы враги, иначе и быть не может.

Возвращаемся в академию молча, перекидываемся лишь парой фраз. Единственный момент, когда Майрок меня касается, когда спускает меня вниз с плато, и когда мы стремительно перелетаем реку.

В академии я оставляю короткую записку профессору и засовываю её в дверь так, чтобы торчала, и он мог её увидеть.

Уже поздно ночью, я лежу в кровати под мерное сопение Джули. Прокручиваю в голове всё, что услышала, складываю в своей голове с тем, что помню из детства. Собираю воедино пазл, детали которого я собирала долгие годы.

И в голове всплывает интересный момент.

Ведь совсем недавно мне снова приснилась та ночь, когда папу убил Флейм. И отец сказал странную вещь, которую я почему-то не помнила раньше. Он сказал, что дядя что-то наделал и ему нужно это разгребать. Мог ли Оскар быть виновником, того что произошло? Я ведь узнала всё лишь в общих чертах и не выспросила у Майрока подробности, потому что эмоции слишком захватили меня. Нужно разобраться в этом. И, как бы не было противно, поговорить с дядей.

— Тебе следовало дождаться меня, а не оставлять записку! Я же весь извёлся! — профессор Шейдмор поднимает руки к потолку, показывая всю степень своего возмущения.

Утром я первым делом зашла к нему, чтобы рассказать о произошедшем.

— Вам не кажется, что это вы должны были забеспокоиться, когда я не появилась спустя полчаса? — резонно подмечаю я.

— Я увидел туманников вживую и буквально потерял счёт времени… — растерянно и с некой долей вины принимается оправдываться он. — Я наблюдал за ними и делал заметки. А когда пришёл в себя, понял, что прошло уже пару часов, а тебя всё нет. Пришлось взлетать, хоть и было холодно.

— Боюсь, к этому моменту, я уже была в академии.

— Но у тебя же нет крыльев. Как ты умудрилась не упасть? Я видел высоту, на которой сломался подъёмник… безумие! Я уже отдал распоряжение провести проверку.

Вудс ведь отвечает за имущество академии. Неужели ей достанется? Даже не верится.

— Мне кое кто помог, — признаюсь я, всё ещё сомневаясь, стоит ли знать Шейдмору о том, что происходит в моей жизни.

Пусть он и немного странный, даже чудаковатый, но единственный, кто хоть как-то мне помогает. А если не доверять совсем никому, точно пропаду. Тем более, что сегодня я хочу попросить Шейдмора об услуге.

— Но кто тебе мог помочь? — удивляется профессор.

— Майрок Флейм из огненного домена.

Сначала профессор задумчиво моргает, а затем до него доходит. Я буквально вижу, как вытягивается его лицо в ужасе.

— Медея…

— Я знаю, сэр. Но так случилось, что он мой истинный, — признаюсь я и замираю, напряжённо ожидая реакции профессора.

— Вот же… твою же… — бормочет он, а затем резко ударяет кулаком по столу. — Демоны!

— Да-а… у меня была такая же реакция, — негромко отвечаю я.

— Но ведь это он убил Джозефа! Чтоб его! Когда вижу его в коридоре академии, мне уже жутко становится, этот его взгляд… бр-р-р.

— К сожалению, я не могу ничего изменить. На всё воля судьбы.

— Или Легенды.

— Легенды? — переспрашиваю я. — О чём вы?

— Ни о чём… — отмахивается Шейдмор. — Бедное дитя. Остаётся лишь уповать, что Флейм разорвёт связь и оставит тебя в покое. Я могу поговорить с ним, воззвать к его совести.

— Я сама справляюсь, сэр. Вообще, хотела поговорить о кое чём другом. Мне нужна ваша помощь.

— Смотря что… — высокомерно щурится Шейдмор, снова принимая свой обычный напыщенный вид.

Сердце тревожно сжимается. В том, что я задумала, помочь мне может только профессор. Если откажется, придётся обращаться к Майроку. Но после того, что он наговорил про отца… я не хочу его ни о чём просить. Мне просто тошно.

— Я узнала кое-что. И думаю, что дядя может быть виновен в смерти отца.

— О… — лицо Шейдмора становится сочувствующим. — Это всё истинность. Она уже начала действовать. Ты отрицаешь очевидное. Флейм убил его, это абсолютно точно.

— Я не отрицаю, что Майрок убил его, ведь я была там в ту ночь. Но вы знаете, почему он это сделал?

— Из-за кровной вражды? По документам всё проходило именно так.

— Думаю, всё несколько сложнее, но дело пытались замять.

— О чём ты?

— Я выяснила, что тут могла быть замешана сестра Майрока.

— А от меня-то ты что хочешь?

— Понимаете, я не уверена в своих догадках. Но хочу их подтвердить. Со мной дядя не станет разговаривать, а вот с вами…

— Нет, я отказываюсь от участия в твоём безумном плане! Даже не думай! — Шейдмор принимается нервно постукивать по столу и поглядывать на дверь, видимо, намекая, что мне пора идти.

Я делаю шаг вперёд:

— Вы бросили меня в горах.

Шейдмор лишь надменно фыркает в ответ.

Ещё шаг. Я замираю прямо перед профессором, пристально глядя на него:

— И я чуть не умерла из-за вас. Вы мне должны.

— Нахалка!

— Отец был бы разочарован, что вы не хотите помочь его дочери восстановить справедливость, — добиваю я.

— Ладно, — сдаётся он. — Что тебе надо? Говори. И учти, это только ради Джозефа.

— Мне нужно, чтобы вы вызвали дядю в академию под каким-нибудь предлогом, связанным с учёбой. А потом поговорили с ним наедине. Тот факт, что раньше вы были дружны с отцом, сыграет нам на пользу. Если вы намекнёте дяде, что отец умер совсем по другой причине, чем считают все, он может выдать себя.

— Ну выдаст он себя, и дальше что? Почему ты просто не обратишься куда следует? Пусть там и проверяют.

— Проблема в том, что я сама не уверена. А мне дядя не расскажет. Если в итоге окажется, что я не права, разборки точно для меня плохо закончатся. К тому же, не знаю, как к огласкек отнесётся Майрок. Пока не хочу ничего выносить из наших семей. Это всегда успеется, дело давнее.

Я коротко описываю профессору свои воспоминания, рассказываю о недавнем сне. Но его это не слишком впечатляет.

— Ты была подростком. И когда тебе приснился сон, вы с Флеймом уже были истинными. Тут и магия не нужна. Твоё подсознание могло сыграть с тобой злую шутку.

— То есть вы верите в то, что отец мог так поступить? Он бы даже не стал связываться с молоденькой девушкой. А вот дядя Оскар был тем ещё гулякой до того, как женился на Сине. Уж я-то помню.

Да и выглядел он, честно говоря, получше. После смерти отца он сильно сдал и постарел. Кто-то сказал бы что от горя. Но я думаю скорее из-за того, что груз ответственности, который на него свалился, оказался дяде не по плечам. Он не рассчитал силы. Поэтому всё и бездарно профукал.

— Я не верю, что Джозеф мог так поступить, — тяжело вздыхает профессор. — Ладно, мы можем проверить твою теорию насчёт Оскара. Я вызову его… м-м… скажем, насчёт того, что хочу взять тебя в ученицы. Это правдоподобно, потому что ты неплохо разбираешься в алхимии.

— Хорошо, и будет ещё лучше, если вы сможете показать ему кулон, который принадлежал Кассии. Хотя бы мельком. Скорее всего она носила его, и дядя должен был видеть. И если они правда были вместе, то он точно выдаст себя.

— У тебя есть её вещи?

— Нет, но я попрошу у Флейма на время. Если он даст. В чём у меня большие сомнения, но я попробую уговорить.

— Хорошо. Но учти — если окажется, что твои сны просто какая-то ерунда, будешь мыть колбы бесплатно три дня.

У меня аж от сердца отлегло. Как же радостно, что хоть профессор сможет помочь.

— Вы рискуете, спрашивая дядю. Я не подумала об этом. Он может стать вашим врагом.

— Пф, я тебя умоляю, — закатывает глаза Шейдмор. — Боюсь, я птица не его полёта. Он ничего мне не сделает. Зато если выяснится, что он виноват, ему самому не поздоровится.

Да уж, самомнение у профессора такое, что любой позавидует. Но это хорошо, что он не боится.

Я выхожу из кабинета профессора, терзаясь сомнениями: правильно ли я поступаю, втягивая Шейдмора?

— Учти, туманников всё равно пойдём ловить! От работы не вздумай отлынивать! — летит мне вслед.

Едва я поднимаюсь на этаж, где должен быть урок, как меня встречает Джули и сует в руку какой-то лист:

— Ты просто посмотри! Вот дела творятся! Чувствую, будет скандал. Кажется, какая-то из учениц в прошлом году спала с преподавателем!

— Спала с преподавателем? — удивлённо переспрашиваю я, беря листок.

И вдруг замечаю, что многие держат в руках похожие бумажки. И они всюду — на подоконнике, на лавках, даже кое где на полу.

— Так! Сейчас же все отдали макулатуру мне! Быстро, сказала, — раздаётся зычный голос Вудс. — Нечего тут сплетни и клевету распространять.

Она быстро шагает по коридору, отбирая у адептов предмет всеобщего интереса. Сладусик идёт следом, держа в пасти целую пачку.

Я предусмотрительно прячу тот лист, что мне дала Джули, в карман пиджака. А когда Вудс уходит, поспешно разворачиваю.

— О, кажется, это копии листов из тех блокнотов, с помощью которых общаются преподаватели. Поля такие же зелёные. Дата прошлогодняя… Насколько я знаю, только у профессоров есть разрешение использовать магические блокноты в стенах академии. Вот почему все решили, что это переписка с кем-то из них, — догадываюсь я.

Начинаю читать написанное, и у меня едва глаза на лоб не лезут. Кто бы ни была ученица, которая это писала, она явно знает об отношениях мужчины и женщины слишком уж много для молодой адептки Пик… А отвечает ей отвечает некто подписанный «В.Э.».

— Посмотри, он написал, что будет с ней делать, а она… — Джуди тыкает пальцем в особо пикантный момент переписки.

Я поспешно отвожу глаза, потому что явно не была готова увидеть настолько интимные подробности чужой личной жизни.

— Но кто это?

— Не знаю, — пожимает плечами Джули. — Смотри, позади приписка, что имена мы узнаем завтра.

— Вот это интриги, — я снова прячу лист в карман пиджака. — Не очень круто так говорить, но я рада, что фокус внимания сместился с меня на кого-то другого. Может жить станет спокойнее.

Джули смеётся, но согласно кивает. Нам обеим хочется немного спокойствия.

Весь учебный день академия гудит, обсуждая новые сплетни. Адепты пытаются угадать не только личности тех, чья переписка стала всеобщим достоянием, но и того, кто это распространил.

Конец занятий неумолимо приближается, а это значит, что мне нужно найти Майрока и попросить у него кулон.

После вчерашнего я уже успокоилась и привела мысли в порядок. Каковы бы ни были мотивы Флейма, я всё равно не смогу никогда его простить. Даже то безумие, которое происходило с моими телом и душой, когда он целовал меня, ничего не изменит. Оно скорее подстёгивает меня поскорее отделаться от наваждения, и снова стать хозяйкой своим чувствам.

Придёт время, и мы избавимся от меток. Лишь одна мысль грызёт меня изнутри не переставая: того, что было между нами, явно недостаточно для того, чтобы вернуть магию и крылья. Это значит, что мне придётся заняться с ним сексом. Огромная часть меня жаждет этого. Особенно после вчерашних поцелуев. Метка делает своё дело, а не настолько глупа, чтобы отрицать очевидное. Но другая часть… я сгораю от ненависти и отвращения к ситуации. Наши отношения были и всегда будут лишь уродливой карикатурой того, что должно быть между двумя истинными.

Я шагаю по коридору, пытаясь отыскать вход в Пик, где живут пятикурсники. Сама не знаю, как там буду искать комнату Флейма. Поудобнее перехватываю сумку с учебниками и тетрадями, внимательно вглядываясь в ответвления коридора. И внезапно замечаю Лину. Сестра идёт вперёд, задумчиво глядя перед собой, но через пару мгновений тоже замечает меня и замедляет шаг.

— Привет, — несмело здоровается она, когда мы оказываемся друг напротив друга.

— Привет, — холодно бросаю я, пытаясь пройти мимо.

— Дея, послушай, — она касается моего рукава, но тут же убирает руку, будто обжёгшись.

— Чего тебе?

Я даже представить не могу, что за подлянку она задумала на этот раз.

— Я… — сестра мучительно мнётся, кусает губы и отводит глаза, но всё же произносит: — Мне жаль, что в душевой так случилось… ну ты поняла о чём я.

— О том, что меня травили толпой? — иронично хмыкаю я.

— Я не думала, что всё будет именно так. Знаешь, когда мы с тобой ругаемся, это привычно и вроде как не слишком серьёзно. Я совершила ошибку, впутывая в это других. Я знаю, что Флейм убил твоего отца и моего отчима. Понимаю, что ты не стала бы путаться с ним. А я никогда не стала бы вот так поступать, натравливая его девушку на тебя. Просто Ханна сказала, что ты этого заслуживаешь. Не знаю, почему я её послушала. Это было слишком.

Я лишь пожимаю плечами. Мне нет смысла злиться на сестру, я привыкла к тому, что она такая. Слишком похожа на свою мать… и с годами это проявляется всё сильнее. Я просто хочу, чтобы она отстала от меня.

— Но теперь я поняла, что в Пиках всё совсем по-другому, — восклицает Лина, нервно теребя браслет на руке.

— Везде всё по-другому, не так уютно, как под крылышком Сины. Таков мир. Но в твоей жалости я не нуждаюсь. Ты мне зелье подбросила. Мне сразу же влепили выговор, едва я переступила порог академии. Думаешь, я забыла?

— Мать говорит, что ты плохо влияешь на Вильяма, — оправдывается она. — А мне просто было обидно. В детстве брат любил тебя сильнее. И даже сейчас я знаю, что он всё ещё скучает по тебе. Хотя я была рядом с ним последние годы!

Мне нет дела до ревности Лины. При упоминании брата в душе будто становится чуточку светлее. Я всё ещё мечтаю, что однажды Вильям всё поймёт. Ему просто нужно подрасти, и он сможет посмотреть на наши отношения по-другому.

Я перевожу тяжёлый взгляд на лицо Лины. На нём застыло мученическое выражение. Но прошли те времена, когда я стала бы жалеть её. Моя жизнь катится в бездну, поэтому проблемы сестры кажутся мне просто бредовыми.

— Держись от меня подальше, поняла? Я не стану тебя трогать. Но и ты отвали, — обращаюсь я к сестре.

— Хорошо. Пока, Дея, — тяжело вздыхает Лина. — И, кстати, надеюсь ты идёшь не гулять на площадку для полётов? Только что туда пошёл Майрок Флейм, я видела его. Вряд ли ты захочешь столкнуться с ним.

— Да, я и правда не хочу с ним сталкиваться, — откликаюсь я.

Лина кивает и быстрым шагом идёт прочь. Я смотрю ей вслед, удивляясь тому, насколько всё меняется. Почему-то кажется, что она была сейчас искренней. Только вот слишком поздно. Сестринских отношений, которые были между нами в детстве, уже не вернуть.

Я несколько минут поднимаюсь по лестнице, а потом выхожу на площадку для полётов. Мы были здесь с Джули, когда пытались вернуть мне магию с помощью ритуала. И магия вернулась. Только вот скорее потому что тогда в темноте я столкнулась с Флеймом… Просто на тот момент ничего не поняла.

Я не думала, что придётся выходить на улицу и не взяла с собой верхней одежды. Поэтому ёжусь от холодного ветра, пробирающегося под блузку.

На площадке нет адептов, что не удивительно — слишком уж прохладно. Но я почти сразу замечаю одинокую фигуру Майрока. Он стоит на краю площадку с раскинутыми в стороны огненными крыльями. Они пылают, будто плавя воздух вокруг себя.

Я не успеваю сделать даже шага, а Майрок уже поворачивает голову, замечая меня боковым зрением.

Разговор будет не из приятных после того, что мы наговорили друг другу. Я собираюсь с духом и иду вперёд.

Майрок оборачивается, пристально глядя, как я медленно приближаюсь к нему. В его взгляде ничего не прочитать. Пустота и тьма на дне угольно-черных зрачков. Чувственные губы сжаты в жёсткую линию.

— Привет, — я становлюсь рядом, глядя с площадки вниз.

Площадка безумно высоко. Смотрю вниз, и начинает кружиться голова. Под нами простираются леса и река, а вдалеке даже виднеется Драконья лощина.

— Чего пришла, Найт? Только не говори, что случайно мимо проходила, — откликается Майрок.

— Искала тебя, — честно признаюсь я.

От крыльев Майрока исходит сильный жар. Меня окутывает приятным теплом, и холодный ветер перестаёт кусать кожу.

— Мне нужна моя магия, Найт, — произносит Майрок.

Намёк очевиден.

— И мне она нужна, а ещё крылья, — произношу я. — Но сейчас есть дела поважнее.

Этими «делами поважнее» я пытаюсь хотя бы немного отсрочить неизбежное.

— Опять пришла рассказать какой хороший был твой папаша? Мне неинтересен этот разговор.

— Майрок… — я делаю глубокий вдох, чтобы погасить вспыхнувшее раздражение, и лишь затем продолжаю. — Я думаю, что отец не имел никаких отношений с твоей сестрой.

— Ты уже говорила. И я ответил, что не буду жалеть твои чувства. Поэтому скажу сразу, эту тему лучше не поднимать, если ты действительно рассчитываешь на перемирие. В моих глазах он был конченным ублюдком.

— Прекрати уже! — я толкаю его в бок, чувствуя, как пелена ярости застилает разум. — Хватит так говорить! Позволь хотя бы…

Я не успеваю договорить, потому что Майрок хватает меня так, что весь воздух вылетает из лёгких вместе со сдавленным выдохом. Его руки ложатся на плечи, разворачивая меня к нему всем корпусом.

Секунда. И разъярённое лицо Майрока оказывается прямо напротив моего.

— Послушай меня, — цедит он сквозь зубы. — Я могу попользовать тебя, как последнюю шлюху. Вернуть себе магию и выкинуть тебя, как мусор. А потом просто избавиться от истинности. Но я не делаю этого, несмотря на то, чья ты дочь. Советую ценить моё отношение к тебе, потому что долго оно не продлится, если ты продолжишь в том же духе.

Я молча закусываю губу, чтобы просто сдержать рвущиеся наружу полные гнева слова.

Больше всего бесит, что Флейм прав. Он сильнее, его положение в обществе выше просто даже потому что он мужчина. Я в ловушке, и всё, что мне остаётся, терпеть. Я помню, что должна найти к нему подход, если хочу выжить. Но как же это тяжело.

— Это дядя Оскар, — произношу я почти шепотом, вглядываясь в огненные блики в глазах моего истинного. — Я думаю, что это мог быть он. Почти уверена.

Майрок отпускает мои плечи. Его крылья исчезают, вспыхивая напоследок оранжево-красными языками пламени. Мне снова становится холодно, я обхватываю плечи руками, пытаясь согреться.

— Твой отец сам признался, Медея. Он прислал официальное письмо, где написал, что знает о том, что случилось с Кассией, и готов нести ответственность.

— Он всегда был готов нести ответственность за всех в нашем роду, будь то даже шестиюродная бабка, которую мы никогда не видели. Папа ведь не написал, что Кассия была беременна от него. Так ведь?

— Прошли годы, я не помню точного содержания письма, лишь смысл.

— Но откуда ты узнал, что это был именно отец, а не дядя? Я уже думала о том, что могла проводится магическая экспертиза. Она могла показать кровь нашего рода в нерождённом ребёнке, но наверняка не уточняли дядя это, или отец. Вряд ли кто-то из них сдавал кровь на проверку.

— Да, экспертиза проводилась. И мой отец сказал, что Джозеф Найт однозначно виновен во всём. К тому же, были ещё свидетели его общения с Кассией.

— А ты не думал, что дядя мог всё подстроить? Обмануть вас, моего отца… Если бы папа знал, что девушка умерла из-за дяди, он бы вёл себя иначе. Я уверена. В тот день он был напряжён, но совсем не выглядел как глава рода, который узнал о том, что его нерождённый племянник умер в утробе матери из-за Оскара.

— Хватит, ты просто пытаешься оправдать отца. Зачем твоему дяде всё это делать?

— Затем, что он ненавидел папу и ненавидел меня, — повышаю голос я. — Он с четырнадцати лет меня презирает. Я как бельмо на его глазу. В моей семье я никому не нужна. Наследница, которую никто не хочет видеть.

Майрок поворачивает голову, сводя брови к переносице. Но молчит, буравя меня нечитаемым взглядом, от которого кровь заходится с каждым толчком сердца. Стучит в ушах барабанной дробью пульса.

— Хорошо, пусть так, — коротко вздыхаю я. — Если ты считаешь, что я ошибаюсь, я раздобуду доказательства.

— Какие?

— Просто дай мне кулон Кассии на время и узнаешь какие.

— Что ты собралась делать?

— Я покажу его дяде, возьму артефакт, который считывает и запечатлевает эмоции, и потом продемонстрирую эти эмоции тебе, — произношу я, но сразу делаю пометку, что профессора лучше не упоминать.

— Я не дам тебе кулон сестры, — Майрок отворачивается, его лицо становится каменным.

— Я верну его. Клянусь, что верну.

— Нет.

Проклятье! И почему я думала, что с ним получится договориться? Он не слышит меня! Ему просто плевать, ведь в его картине мира всё совсем по-другому.

Я не знаю, как подобраться к Майроку. Не знаю, как убедить его хотя бы просто прислушаться к моим словам. Поэтому просто стою, глядя, как ветер гонит облака.

— Твои родственники отвернулись от тебя из-за магического срыва, после которого тебя отправили в пансион к кровомесам?

Вопрос неожиданный и довольно неприятный. Меньше всего я хочу обсуждать свою жизнь и свои уязвимые стороны с Флеймом.

Но я говорю правду:

— Не было никакого срыва, чтобы ты там не читал в документах. Дядя и Сина быстро сориентировались и преподнесли все так, будто у меня начала ехать крыша. Но я была в норме… то есть не совсем, но вреда точно никому не причиняла. Я страдала из-за потери отца, чувствовала себя одиноко. Была просто потерянным подростком… Вдобавок ко всему именно в этот момент магия проснулась. И дядя с мачехой избавились от меня.

— Ты могла оспорить это решение.

— Я оспаривала, — горячо возражаю я. Несправедливость прошлого снова встаёт перед глазами, старые раны кровоточат. — Я подавала прошения, писала письма. Даже был совет. Но к тому моменту дядя подкупил учителей в пансионе. У них были документы, говорящие о том, что я воровка, лгунья и вообще угрожаю безопасности воспитанников.

— Зачем ему это?

Я много раз задавалась этим вопросом. Ведь Оскар никогда не был тем, кого можно назвать хорошим управленцем. Почти все наши производства разорены, денег нет. Он не был тем, кто стремиться брать на себя ответственность за других.

Раньше я думала, что дядя был влюблён в Сину или просто жаждал власти по глупости. Но потом уже поняла, что здесь другое… Он просто отчаянно завидовал отцу. И забрал всё, что ему принадлежало. Статус, власть, влияние, деньги и даже жену с наследником. Только вот всё утекло у него сквозь пальцы. Дядя не из тех, кто умеет приумножать. Он даже сохранить уже имеющееся не смог…

— Он урод, — коротко отвечаю я, потирая ладони друг о друга, пытаясь согреться.

Внезапно Майрок берёт мои замёрзшие ладони в свои. Его руки горячие, тепло идёт от ладоней по всему моему телу, согревая желанным теплом.

А затем Майрок и вовсе притягивает меня ближе к себе. Проводит рукой по волосам, будто невзначай. Его запах врезается в нос, проникает в легкие. Я жмурюсь от внезапно нахлынувших ощущений. Не пытаюсь оттолкнуть его, но и не обнимаю в ответ.

Поднимаю голову, и мы с Майроком встречаемся взглядами.

— Ты можешь заболеть, — коротко бросает он.

На лице Флейма нет эмоций, но то, как поспешно он оправдался, говорит лишь об одном: ему тоже странно от того, что между нами происходит.

— Майрок, а если всё-таки дядя виноват? — я умышленно обращаюсь к нему по имени, зная, как это действует, говорю мягко и спокойно. — Представь на секунду, что это он.

Поднимаю руки и несмело обхватываю спину моего истинного. Чувствую даже через одежду, как напрягается его тело под моими прикосновениями.

Губы Майрока сжимаются в жёсткую линию, он поднимает голову, отводя взгляд. Я вижу, как ветер треплет его волосы.

— Тогда я убью его, — ровным голосом произносит он.

Я замираю, а Майрок снова опускает глаза на меня. Ловит взглядом словно в капкан. Следит, считывая мою реакцию. А я просто молчу, перебирая в памяти всё, что сделал со мной дядя Оскар. Я была для него хуже, чем скот. Мне его не жаль, но я сама хотела разделаться с ним. Ещё немного и у меня будет достаточно сил. Я отомщу за отца и за себя.

Я отталкиваю Майрока и делаю шаг назад, замирая у края площадки. Снова становится холодно, но едва обращаю на это внимание.

— Я сама убью его. А потом убью тебя, потому что ты всё равно виноват, — последнее добавляю уже не так уверенно. Внутри что-то противится, я всё спихиваю на истинность.

Майрок ухмыляется:

— Я бы посмотрел на это.

Он не верит, что у меня получится убить его. Я и сама понимаю, что даже когда мы избавимся от истинности, между нами всегда будет нечто большее, чем давняя вражда. Нечто личное. Мы уже смотрели в души друг друга. Этого не забыть.

— Неужели ты действительно хочешь занять место дяди? — разбивает тишину Флейм.

Скептицизм в его голосе раздражает. Я не слабая.

— Я справлюсь. Потому что всегда была к этому готова. Отец говорил, что у меня есть выбор — стать главой рода, или передать всё брату. Он ни к чему не принуждал. И я свой выбор сделала.

— Если мы избавимся от меток, шанса встретить истинных у нас больше не будет. Не уверен, что хочу от этого отказываться.

Мне кажется, что я ослышалась. Сердце замирает в груди. Не понимаю… Флейм просто подначивает меня или абсолютно серьёзен?

— Ещё вчера ты говорил совсем по-другому, — напоминаю я с тревогой в голосе. — Сам хотел избавится от меня. Вспомни, чья я дочь!

— Я изменил решение. Мне устраивает то, что происходит между нами. Я часто думаю о том, что буду делать с тобой, Медея. Засыпаю и просыпаюсь с этой мыслью.

Майрок произносит эти слова, и я буквально вижу, как маска мнимого спокойствия и безразличия сползает с его лица, обнажая голод. Который передаётся и мне, его эмоции накрывают с головой. Низ живота сводит желанием так сильно, что я стискиваю ноги и больно прикусываю внутреннею сторону щеки, чтобы прийти в себя.

— Прекрати, мы избавимся от метки, и каждый пойдёт своей дорогой, — раздражённо бросаю я.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Майрок хватает меня за талию, притягивая к себе. Я упираюсь спиной в его мощное тело и замираю, задыхаясь от бессильной ярости.

Рука Флейма медленно ползёт по моему животу, гладит рёбра. Едва Майрок хочет коснуться груди, я сбрасываю его руки и разворачиваюсь, кипя от негодования.

— Хватит вести себя так, будто я твоя собственность!

— Ты замёрзла, — говорит он склоняясь к моему уху. А затем снимает свой камзол с нашивкой академии, надевает мне на плечи и разворачивает в сторону входа в здание.

— Иди, — мне ощутимо прилетает по ягодицам.

Шлепок такой сильный, что из меня вырывается протестующий крик:

— Прекрати вести себя так, будто я кусок мяса!

— В кармане, Медея, — произносит Майрок, а затем крылья расправляются за его спиной, обдавая меня жаром. Флейм взмывает в воздух, стремительно облетает площадку и устремляется вниз. Сердце испуганно сжимается, я подбегаю к краю, в глазах темнеет от страха за Майрока. Он же может разбиться!

Но я вижу Флейма почти сразу. Он — маленькая огненная точка внизу. Парит над деревьями и стремительно удаляется прочь.

— Придурок, сам же сказал, что у него тоже проблемы с магией. Вдруг бы что-то случилось, — бормочу я, закутываясь в его пиджак.

Везёт огненным, им всегда жарко.

Вдруг вспоминаю, что Майрок сказал про карман. Засовываю руку и чувствую холод металла. Достаю предмет, и губы растягиваются в слабой улыбке. Это кулон его сестры. Он всё-таки доверился мне.

Я вхожу в здание академии, но не тороплюсь снять камзол Майрока, хоть он и достаёт мне почти до колен. Одежда пахнет им, и я нахожу в себе силы признаться, что мне нравится ощущать его рядом. Так безопаснее. Казалось бы, безумие… но я чувствую, что пока могу держать опасного зверя на поводке.

Стоило стать чуточку ласковее, и Майрок дал мне кулон! Послушал меня. И даже был по-своему заботлив, как чудовищно бы это не звучало в нашем случае.

Я быстро спускаюсь по ступенькам, думая заскочить в столовую и перекусить. Обычно для опоздавших оставляют пару булочек с корицей или ванилью. Я люблю с корицей, так что рассчитываю на них.

По пути снова встречаю Лину, она стоит в компании Рикарда. Быстро снимаю камзол Флейма, ещё не хватало, чтобы кто-то его узнал.

Рикард приветливо здоровается со мной, сестра тоже мило улыбается и отпускает какой-то комплимент, будто мы и правда подружки. Странно, учитывая, что неделю назад она просила меня держаться подальше, а то ещё её драгоценный Рикард увидит, что она водится с таким изгоем, как я. И что с тех пор могло измениться? Неужели она правда одумалась? Вряд ли.

Взяв любимую булочку с корицей, я решаю прогуляться к реке. Я иногда так делаю, когда хочется подумать. На улице почти нет адептов, я быстро дохожу до реки. Здесь среди деревьев есть старенький причал. Доски на нём уже начали гнить. Осторожно ступая по деревянной поверхности, я подхожу к краю и сажусь, свешивая ноги. Они почти достают до воды.

Пиджак Майрока снова на моих плечах, а кулон я ещё раньше предусмотрительно спрятала в сумку в потайной кармашек.

Едва я откусываю первый кусочек булочки, задумчиво глядя на воду, как слышу чьи-то негромкие голоса и смех. Странно… обычно здесь никого не бывает.

Не проходит и минуты, как голоса становятся громче. Но больше всего меня смущает странное, будто собачье подвывание.

Я оборачиваюсь и вижу, что по той же тропинке, по которой пришла я, идут трое адептов первогодок. Я отлично их помню, они уже позволяли себе бросать на меня презрительные взгляды, но дальше этого дело не заходило.

Я хочу встать и уйти, мне проблемы не нужны. Поднимаюсь на ноги, беру сумку и быстро покидаю причал. Бросаю на пришедших короткий взгляд исподлобья, и вдруг понимаю, почему на меня они особо не обращают внимание.

— Зачем вам пёс Вудс? — вырывается у меня.

Сладусик сидит в сумке у одного из них. И явно не по своей воле. У маленькой собачки перемотана пасть, чтобы он не мог кусаться, и судя по всему он связан чем-то магическим, потому что даже не двигается. Лишь огромные глаза испуганно вытаращены и глядят с ужасом.

— Не мешай нам веселиться, — бросает мне один из парней.

— С дороги, — поддерживает его другой.

Я отступаю в сторону и смотрю, как они идут к причалу.

— Проверим, умеет ли гадёныш плавать!

— Ха! Спорим нет? Однажды он свалился в фонтан, и Вудс бросилась за ним, причитая, что псина не умеет плавать.

— Веселуха-а-а!

Парни принимаются дружно смеяться, а у меня холодеет в груди. Они что же собрались кинуть это маленькое тощее создание в ледяную воду? А если пёс и правда утонет?

Не то чтобы я испытывала тёплые чувства к Сладусику. Он вообще мне не по душе… но так поступать с животными нельзя. Он не виноват в том, что Вудс стерва.

— Что вы делаете? Сейчас же прекратите! — я делаю шаг вперёд, нервно сжимая рукой ремень от сумки.

Один из парней оборачивается и смотрит на меня полным недоумения взглядом:

— Тебе-то чего надо? Тоже хочешь посмотреть? Так и скажи.

— Не нужно издеваться над беззащитным животным. Отпустите его.

— Вы посмотрите на неё, защитница нашлась, — хмыкает другой парень и достаёт Сладусика из сумки.

Пёсик жалобно поскуливает, насколько позволяет замотанная пасть. Глазки бедняги увлажнены, будто он вот-вот заплачет. А собаки вообще умеют плакать?

— Этот мелкий уродец вчера вечером начал лаять, когда я возвращался от подружки. И Вудс спалила меня. Выговор влепила! — со злостью говорит мучитель. — Посмотрим, как старуха запоёт, когда поймёт, что случилось с гадёнышем.

— Отдай мне пса, — я хочу взойти на причал, но один из парней хватает меня за плечо.

— Ты чего так разволновалась? Тебе ли не пофиг? Это же псина дуры Вудс.

Я стряхиваю чужую руку, поворачиваю голову и словно в замедленной съёмке смотрю, как Сладусик летит в воду, сдавленно подвывая от страха. Придурок бросает его, как мешок с картошкой.

— Надо ж было развязать его, ты чего натворил? — принимается голосить один из парней.

Он подбегает ближе к кромке воды и замирает, вытягивая шею и вглядываясь в реку.

— Зачем развязывать? Мы же хотели отомстить Вудс, — оправдывается тот, что закинул пса в реку.

— Но не убивать же! А так… припугнуть и заставить нервничать.

— Идиоты! Ну же, сделайте что-нибудь! — я бросаюсь к причалу и опускаюсь на колени, вглядываясь в мутную воду реки. — Используйте магию!

Я проклинаю себя за то, что не могу вспомнить ни одного заклинания, которое помогло бы сейчас. В голове паника и пустота. Да и существует ли вообще такое заклинание? Мне оно не знакомо. Сердце отбойным молотком колотится о рёбра, во рту становится сухо.

— Сматываемся.

— Точно! Бежим.

Шум сзади и удаляющееся шуршание говорит о том, что я осталась разбираться с этой ужасной ситуацией одна.

Быстро сбрасываю пиджак и кладу сумку на причал. Туфли туда же. Каждая секунда на счету. Благо, что течение совсем слабое.

Времени раздеваться нет, я собираюсь с духом лишь секунду, а затем просто прыгаю в реку и тихонько взвизгиваю, когда холод колючими иглами впивается в тело.

— Пёсик? — мой слабый, вмиг охрипший голос звучит беспомощно.

Я ныряю, но толком ничего не вижу. Плаванье никогда не было моей сильной стороной. Выныриваю хватая ртом воздух, и вдруг замечаю Сладусика. Несчастный пёс умудрился освободить пасть, выплыть и теперь держится зубами за какой-то корень в нескольких метрах ниже по реке. Его туда протащило под водой, вот мы и не заметили.

Я бросаюсь к Сладусику, стуча зубами от холода. Добираюсь до него за пару десятков секунд и прижимаю к себе. Бедняга даже не сопротивляется. Доверчиво жмётся ко мне, тяжело дыша и скуля от страха. Но радует, что он не наглотался воды, потому что я вообще не представляю, как откачивать пса.

Мы почти выбираемся на берег, когда я вдруг вижу Вудс на тропинке. Она появляется из-за деревьев и буквально впадает в ступор при виде меня и Сладусика, который тут же начинает слабо барахтаться в моих руках.

— Сладусик! — ахает она и бросается к нам, раскинув руки в стороны.

Я кое как выбираюсь на берег, а Вудс выхватывает у меня пса и начинает закутывать его в своё пальто, бормоча что-то успокаивающее и едва не плача.

Я настолько замёрзла, что меня уже трясёт. Казалось бы, куда холоднее? Я и так прыгнула в холодную осеннюю реку. Но ветер просто добивает меня. Я дрожу всем телом, и почти уверена, что заболею. Но кое-что пугает меня ещё сильнее. У меня остался последний выговор. Мне нельзя ошибаться…

— Это не я сделала, — обращаюсь я к Вудс, встречаю её тяжёлый взгляд и тут же добавляю: — Честное слово.

Пальцы Вудс перебирают мокрую шерсть на голове Сладусика. Тот довольно прищуривается и льнёт к ней. Время тянется медленно, но мне становится всё страшнее с каждым мгновением. Одно её слово, и я вылечу из академии.

— Знаю, что не ты, — бурчит Вудс наконец спустя несколько секунд. — У нас со Сладусиком особая связь. Я сразу почувствовала, что его схватили. И это была не девчонка.

У меня аж груз с плеч падает.

— Ну-у-у-у… раз с псом всё хорошо, я тогда пойду? — быстро бросаюсь к пиджаку и сумке.

Я вся мокрая и дрожу, нужно быстро бежать в академию и переодеваться. Скорее накидываю на плечи пиджак Флейма, чтобы спастись от холода.

Вудс всё так же стоит неподалёку, хмурится и не сводит с меня тяжёлого взгляда. Запоздало понимаю, что она заметила мужской пиджак пятикурсника… Зная, как Вудс относится к связям между адептами, я уже готовлюсь к тому, что она начнёт орать. Но она смотрит на пиджак и молчит, продолжая гладить Сладусика, который прикрыл глазки и греется, укутанный в тёплое пальто.

— Быстрее, адептка Найт, — произносит она. — Нужно идти, здесь холодно, можно заболеть.

Я киваю, всё ещё не веря, что мегера ничего не скажет о пиджаке. Может в академии потащит меня к ректору и наябедничает, что я путаюсь со старшекурсниками?

Несмело начинаю двигаться в сторону тропинки, Вудс ждёт, а затем идёт за мной. Держится двух шагах позади. Всю дорогу до академии я чувствую её рядом, но не решаюсь повернуться.

Как только мы входим, я хочу скорее рвануть в комнату, но меня останавливает окрик.

— Пойдём. У меня есть артефакт, который тебя высушит, — говорит Вудс с непроницаемым лицом.

Я не ослышалась. Она хочет мне помочь? Высушить одежду? Честно говоря, её присутствие сильно напрягает, но я несмело киваю, боясь, что отказ сделает ещё хуже.

Через пару минут мы оказываемся в небольшой комнате в преподавательском крыле. Она оформлена в коричнево-бежевых тонах и напоминает гостиную. Повсюду деревянная мебель, которая хоть и уже старовата, но выглядит дорого. Вудс кладёт заснувшего Сладусика на диван и укутывает его пледом, а затем поворачивается ко мне:

— Посиди здесь, принесу артефакт и заварю тебе чаю с лимоном. Ты ешь мёд?

— Мёд? — из меня вырывается едва заметный смешок.

Вудс спрашивает ем ли я мёд?! Я в параллельном мире?

— Мёд! — рявкает она, но видя, что Сладусик просыпается, сбавляет тон: — Вы же, девахи из аристократии, сидите на всяких диетах новомодных, кто вас знает. Может ты ничего кроме листьев салата не ешь.

— О, нет, я не сижу на диетах. И ем вообще всё, — несмело улыбаюсь я. — Люблю еду!

И это правда. В пансионе нас не баловали, поэтому я люблю вообще всё. Главное, чтобы свежее и не подгоревшее.

Вудс открывает дверь и уходит в соседнюю комнату. Я всё так же стою посреди гостиной. Бросаю взгляд на Сладусика: он уже дрыхнет, носик шевелится во сне, тонкие лапки подрагивают.

Вдруг замечаю на комоде рамки с фотографиями. Никогда не думала, есть ли у Вудс родственники. Она такая злобная, просто жуть. Но ведь у всех есть родня?

Делаю пару шагов вперёд и смотрю на фото. Мои глаза удивлённо расширяются.

Вудс здесь выглядит куда моложе и красивее. Ей лет тридцать. Она не такая худосочная, как сейчас, её волосы чёрные и густые. А на лице счастливая улыбка. И глаза… они светятся тем мягким светом, который бывает у влюблённых женщин. Видимо виной тому импозантный мужчина лет сорока пяти, который держит её под руку. Нашивка на его камзоле… она кажется знакомой. Я инстинктивно подаюсь вперёд и касаюсь пальцами прохладной рамки. Щурюсь вглядываясь в изображение. О Великие Легенды! Он же…

— Корнуэл когда-то был ректором Кристальных Пик, — вдруг раздаётся глухой голос позади меня.

Сердце ухает в желудок, ноги становятся ватными. Я резко оборачиваюсь, готовясь к худшему, ведь я вторглась в чужое личное пространство. Но не вижу угрозы в глазах Вудс. Она стоит в дверях, держа в руках серебряный поднос с пузатым чайником, двумя чашками, пиалкой с мёдом и странным предметом, напоминающим шар.

Кажется, она не злится… ух!

— Ваш муж? — я убираю руку от рамки и разворачиваюсь к собеседнице.

— Да, мы были истинными, — в голосе Вудс слышится не только любовь, но и застарелая боль, она ставит поднос на небольшой столик и поворачивается ко мне. — Познакомились, когда я пришла сюда устраиваться на работу и вот… метка.

Сказать, что меня шокирует то, что она сказала, это ничего не сказать! Я ведь никогда не задумывалась о том, что в душе у мегеры Флоренс Вудс. Она воспринималась мной как неотъемлемая и крайне неприятная часть академии. Она была просто той, кого надо избегать.

— Ого, должно быть, вы были очень счастливы, — улыбаюсь я.

— Были, — бурчит Вудс. — Иди сюда.

Я делаю, что велено, и наблюдаю, как она берёт шар, проводит по нему пальцами, тот издаёт тихий свист, а затем Вудс направляет его на меня. Несмотря на то, что угрозы нет, я всё равно внутренне напрягаюсь. Но через мгновение успокаиваюсь, потому что меня окутывает теплом: одежда высыхает моментально, волосы слегка потрескивая взлетают в верх, пушась и электризуясь.

— Ах! Ничего себе, — смеюсь я, пытаясь поправить причёску, но ничего не выходит. Волосы всё равно будто пляшут в воздухе.

Вудс улыбается в ответ тонкими сухими губами:

— А то! Хорошая вещь, полезная. Правда обычно ей греют еду, но годится и для такого.

Мы смотрим друг на друга, вот так просто, с улыбками. Кто бы мог подумать, что мегера может улыбаться мне? Чувство неловкости появляется внезапно. Я отвожу взгляд, а Вудс суетливо бросается к чашкам и разливает горячий напиток, позвякивая посудой.

— Садись, — приглашает она и даже подвигает Сладусика, давая мне место.

Я аккуратно сажусь на краешек и кладу руки на колени. Пахнет крепким чёрным чаем и свежим лимоном. Запах цитруса возвращает меня в детство. Папа всегда любил именно такой чай.

— Сколько ложек мёда? — спрашивает Вудс, выжидающе глядя на меня.

Странное чувство овладевает мной. В груди разливается что-то светлое, не поддающееся описанию. На глаза наворачиваются слёзы, которые скрыть не выходит. Думаю, сказывается усталость.

— Эй, ты чего? Не буду я тебя ругать, — Вудс подаётся вперёд и вглядывается в меня с хмурой тревогой.

— Просто… — я закусываю губу и одним движением вытираю предательскую влагу. — Почти никто не был ко мне добр. Никто не поил чаем, не клал мёд в чашку. У меня только подруга, да профессор — старый друг отца, который не упускает случая напомнить, что я ни на что не годна. Да, он помогает, но именно вот такого участия ко мне мало кто проявлял. А насчёт мёда… мне две ложки. Извините.

Я заканчиваю и потупляю взгляд, думая, что выгляжу идиоткой. Нашла перед кем нюни распускать. Видимо, даже такая грубоватая забота сегодня меня подкосила. Слишком многое на меня навалилось.

Вудс тяжело вздыхает и садится рядом. Осторожно протягивает мне в руку оранжевую фаянсовую чашку, в которую предварительно кладёт две ложки мёда.

— Мешай, — командует она. — А я пока себе сделаю.

Я послушно принимаюсь размешивать мёд, слегка постукивая ложкой. Аромат умопомрачительный, вкус наверняка тоже. Слюнки уже почти текут.

Вудс наливает себе чаю, бросает туда тонкую дольку лимона, а затем также кладёт мёд.

— Тоже люблю две, — ворчливо поясняет она.

Я киваю и поспешно добавляю:

— Не обращайте внимания на мои слова. Попью чай и уйду. Уже согрелась.

Вудс ничего не отвечает, делает глоток чая, довольно щурится, а потом поворачивается ко мне:

— Разве о тебе не должны заботиться родственники? Разве ты не наследница? Почему говоришь, что никто к тебе не был добр? И вещи твои… я ведь помню, что они явно старые и дешёвые.

Ну да, ведь она вывалила мои потрёпанные шмотки прямо в первый же день, когда мы прибыли. И даже трусы успели рассмотреть все первогодки.

— Тебя так наказали за плохое поведение? Учат уму разуму? — допытывается Вудс. — Я читала твоё дело мельком.

— Может и наказали. Так было всегда. После смерти отца. Я просто не нужна никому.

Вудс тяжело вздыхает:

— Я тоже сирота, у меня только младшая сестра, но мы почти не общаемся, так уж сложилось. Корнуэл был моей семьёй. Когда он умер, всё изменилось. У меня больше никого нет.

— Сожалею, — произношу я. — Мне знакомы ваши чувства.

На следующий день я первым делом иду к Шейдмору, узнать, когда мой дядя явится в академию. Вчера я отдала профессору кулон и остаётся лишь ждать и надеяться, что задуманное сработает.

Но едва я выхожу из комнаты, как почти сразу натыкаюсь на Лину. Она будто поджидает меня.

— Привет, Дея, — расплывается сводная сестра в улыбке.

— Доброе утро, — хмуро бурчу я, думая, просто пройти мимо.

— Подожди же меня! — сестра бросается наперерез, звонко стуча каблучками по полу.

Я закатываю глаза, но замедляю шаг:

— Ну чего тебе?

— Я просто хочу тебе кое-что рассказать, — Лина сияет, как котёл, который я вчера полчаса начищала щёткой в кабинете Шейдмора.

Я ей не доверяю. Эта показное дружелюбие заставляет внутренне напрячься в ожидании подвоха.

— Ну, расскажи, что хотела, — я останавливаюсь, скрещивая руки на груди.

— Пойдём-ка прогуляемся во дворе академии, подышим воздухом перед завтраком?

— Мне нужно кое куда сходить, а потом меня ждёт Джули. Так что некогда.

— Ну да… твоя лучшая подружка Джули, — Лина поджимает губы, а затем резко хватает меня под руку. — Пошли? Мы быстро. Я займу всего пять минут твоего времени. Вот увидишь, ты будешь счастлива и оценишь мою сестринскую помощь!

О чём она вообще? Какая помощь? Но даже интересно.

— Ладно, пошли, — соглашаюсь я сквозь зубы.

Что она мне сделает во дворе академии? Там сейчас полно народу.

Мы неспешно идём на выход, а сестра щебечет, продолжая держать меня под руку.

— Я ведь говорила, что одумалась. Зря я связалась с Ханной. Она просто неадекватная! С ней так тяжело находить общий язык.

— Давай ближе к делу.

Лина толкает дверь, и мы выходим на улицу, мне удаётся высвободиться из хватки сестры, она больше не держит меня под руку. Сегодня ветер стих и даже будто бы стало теплее. Многие адепты и правда прогуливаются, наслаждаясь хорошей погодой.

— Кристабель та ещё стерва, — продолжает Лина. — К тому же, она подружка этого ужасного Майрока. Оскар его ненавидит, матушка тоже. И не зря. Он настоящий монстр и убийца.

Я и сама считаю Флейма тем ещё козлом, но сейчас меня корёжит от того, что говорит Лина. Кто она вообще такая, чтобы судить? Какое ей дело?

— Ты позвала меня сюда, чтобы нажаловаться на своих новых подружек?

— Они мне не подружки! — поспешно отвечает Лина.

И вдруг я вижу, как её взгляд ползёт в сторону. Поворачиваюсь и вижу Майрока в компании пепельноволосого Рикарда. Сердце делает уже привычный кульбит при виде Флейма. Острое желание поймать его взгляд возникает внезапно. Почти одновременно с фантомным ощущением его запаха. Я сглатываю, отворачиваюсь и давлю в себе глупые эмоции, вызванные истинностью.

Лина вдруг подаётся ближе и снова берёт меня под руку:

— Давай немного разомнём ноги.

Понимание приходит сразу, как я снова ловлю её взгляд, направленный на Рикарда.

— Дай угадаю, Рикарду не понравилось, что ты не дружна с сестрой изгоем. Он ведь у нас такой правильный и благородный. И ты решила всё исправить. Стать такой, которая ему понравится?

Щеки Лины слегка розовеют, рука, лежащая на моём локте, вздрагивает:

— Он просто наставил меня на путь истинный.

Она слишком глупа и ведома. Завтра ей скажут, что я ем детей, и она поверит, снова меня возненавидев. Но всё-таки она моя сестра, хоть и дура, поэтому я не могу удержаться от совета.

— Лина, ты понимаешь, что ждёт Рикарда?

— Понимаю, — отвечает она полушёпотом, глядя в сторону объекта своего обожания.

— Ты разобьёшь сердце Вильяму, если с тобой что-то случится. А оно обязательно случится, если ты продолжишь виться возле этого Рика. Я не хочу, чтобы брат страдал, понимаешь?

— Но я люблю Рика, — возмущённо шепчет Лина, склоняясь к моему уху.

— Его или положение в обществе, которое он займёт?

— Всё и сразу. Это ведь неотделимо, милая сестра.

Нужно сказать Майроку, чтобы он поговорил с Рикардом. Не следует ему смотреть на Лину. Мне плевать на чувства мачехи и дяди, но вот братишка точно будет безутешен, если однажды Лина станет любовницей Легенды. Я слышала, что они долго не живут. Просто исчезают, будто их не было. Но женщины всё равно готовы пойти на всё, чтобы занять это тёпленькое местечко.

Мы останавливаемся недалеко от Майрока и Рикарда. Лина машет своему дружку, улыбаясь во все тридцать два зуба. Он тоже приветливо здоровается.

Наверняка притащила меня сюда, чтобы покрасоваться перед ним и показать, что мы в хороших отношениях.

Майрок окидывает нас тяжёлым взглядом. Я знаю, что вчера он летал куда-то и вернулся поздно. Слышала, как первогодки жаловались, что таким, как Флейм, всё позволено, а они даже на минутку опоздать не могут.

Интересно, где Майрок был? Не знаю, почему меня это так волнует… Да и надо бы отдать Флейму пиджак.

— Прекрати так смотреть на него, а то он подумает что-нибудь нехорошее, — тихонько одёргивает меня Лина.

Я только сейчас понимаю, что мы секунд тридцать с Майроком смотрели друг на друга не отрываясь.

Поспешно отворачиваюсь и тороплю сестру:

— Лина! Говори уже, что хотела.

— Я понимаю, что ты обижена на меня. И решила тебе помочь. Уверена, после этого мы станем ладить, как и раньше!

— О чём ты? Расскажи уже, иначе я уйду, — раздражённо шиплю я.

Лина сначала осматривается, чтобы никто не подслушал, а потом шепчет мне:

— Ханна та ещё оторва. Она любит всякие вещи на грани допустимого.

— Это я знаю, — рукой непроизвольно касаюсь шеи. — Эта дура меня чуть не убила, если помнишь.

— Я нашла способ избавится от неё и Кристабель, — шепчет сестра с широкой улыбкой. — После этого ты меня точно простишь!

— Избавиться?

— Ханна ещё в начале учебного года стащила блокнот, в котором Кристабель переписывалась с…

Вдруг раздаются хлопки, прерывая наш разговор, и в воздухе появляются листки, которые кружась падают к нашим ногам.

— Смотри сама, — хмыкает Лина, затем наклоняется и поднимает лист, протягивая мне.

Точно, сегодня же обещали раскрыть имена адептки и преподавателя, между которыми была запрещённая связь в прошлом году. Неужели, эта самая адептка это Кристабель?

Я беру листок из рук сестры. Глаза быстро бегут по строчкам.

— Что? — шокировано произношу я. — Ректор?!

— Именно, — хмыкает Лина.

Теперь понятно, почему, когда мы с Бель столкнулись лбами, ректор демонстративно наказал меня, но её даже не тронул. Тогда в кабинете она нагло уселась в кресло, в то время как я стояла посреди кабинета, будто провинившаяся школьница. Мелочь, но она уже сообщила многое об их отношениях, я просто не обратила внимание.

— Но ты откуда узнала? — с подозрением спрашиваю я.

Лина пожимает плечами нарочито небрежно:

— Она шантажировала Кристабель и похвасталась мне. Кстати, Бель даже не знает, что это была Ханна. Потому что получала просто безликие записки с требованиями.

— Ханна требовала деньги?

Совсем недавно Кристабель жаловалась на то, что у неё нет средств. Я тогда была поражена, ведь её семья богата. Должно быть, Ханна вытянула из неё всё, что только могла.

— Требовала деньги, да. Чтобы покупать всякую ерунду по типу пера, которое само записывает лекции и прочее. А недавно Ханна пожаловалась, что Бель не смогла заплатить вовремя. Вроде как нет денег. И сказала, что пригрозила ей тем, что все узнают о её грязном секретике. Кристабель ведь жутко боится за свою репутацию.

— Она и правда боится, но почему не заплатила тогда? Не поверю, что она не смогла найти денег.

— А кто сказал, что она не заплатила? — хитро улыбнулась Лина. — Заплатила. Бель оставила деньги у статуи, как и положено. Только вот когда Ханна пришла за золотом, его там уже не было, я забрала его раньше. Ханна была просто в бешенстве, — у Лины вырывается смешок. — Я всего-то подначила её. Сказала, что нельзя спускать мерзавке Бель такое с рук. Характер у Ханны взрывной поэтому…

Лина подняла ещё один лист с пола и весело помахала им передо мной:

— Поэтому вот чем всё закончилось. Ханна своё слово сдержала и предала всё огласке. Ты бы видела, как она сейчас довольна собой.

Сестра поступила в лучших традициях своей матери и моей мачехи. Нашла слабое место врага, придумала хитроумный план и безжалостно привела его в исполнение. Лина глупа во многих вещах, но, когда дело касается козней, невероятно виртуозна.

Я даже не знаю, правильно ли она поступила. Всё-таки ректор, который крутит шашни со студентками, не должен оставаться безнаказанным. Сестра могла сообщить куратору нашего потока — мисс Белтон. Но стала бы Белтон учинять разборки с ректором? Скорее всего дело просто замяли…

— Теперь это всё грозит серьёзным разбирательством. Действия Ханны тянут на преступление. Это шантаж с вымогательством. Вряд ли Бель будет молчать, раз всё вскрылось.

— Преступление? Я думала, ректор просто отчислит Ханну. Я хотела анонимно пожаловаться, что это она шантажировала Кристабель. А отец Бель должен был перевести её в другую академию. Я думала, так будет, — лицо Лины бледнеет. — Преступление — это значит привлекут дознавателей? Ты это имеешь в виду? Я такого не хотела!

— Ханну могут упрятать за решётку, ректора снять с должности. Кстати, где он? Если знал, что бумажки про него, почему ничего не предпринял?

— О, — хмыкает сестра. — Я всё продумала. Ректор вернётся из командировки только завтра.

— Вот так сюрприз его ждёт.

— Так что, ты прощаешь меня? Я помогла тебе, — Лина лучезарно улыбается. — Сядешь сегодня за столом со мной и с Рикардом? Было бы классно, если бы ты почаще называла меня сестрёнкой. Что скажешь?

— С тобой, Рикардом и Майроком? — уточняю я. — Они часто сидят вместе.

— Ну-у, я сажусь от Флейма подальше. Если не смотреть на него, можно подумать, что его и нет.

Лина не знает, какие отношения у меня с Майроком на самом деле, не знает про метку, и сейчас абсолютно серьёзно предлагает мне сидеть за одним столом с убийцей моего отца. Просто потому что ей хочется показать Рикарду, какая она хорошая сестра и прекрасный человек, раз снизошла до меня.

— А Джули? — спрашиваю я, выдавливая лёгкую улыбку, хотя внутри всё просто клокочет от отвращения и злости.

— Тебе больше не нужно дружить с такими отбросами, как она. Теперь ты в высшем эшелоне, глупышка-а-а, — толкает меня в бок сестра.

Лина не сомневается, что я легко откажусь от подруги и забуду прошлое, просто потому что она предложила сделать из меня популярную девчонку и не изгоя.

Мне стоит больших трудов, чтобы не взорваться прямо здесь и сейчас.

— Знаешь… у меня просто нет слов, — злость в голосе скрыть не удаётся. — Думаю, даже нет смысла ничего тебе объяснять. Прошу тебя лишь об одном. Отвали от меня! Мне не нужна такого рода помощь, поняла? И мы не подружки.

Я бросаю эти слова, разворачиваюсь и иду прочь, чувствуя лишь отвращение. В этой ситуации уродливо всё. То, как легко сестра предала свою подругу Ханну, опозорила Кристабель, подставила ректора. Я не испытываю к ним дружеских чувств, они все мне неприятны. Но всё равно то, что умудрилась провернуть сестра ради симпатии парня, слишком. Это перебор. И даже не подумала о том, что в академии начнутся разбирательства.

— Дея, что случилось? — несётся мне вслед от Лины. — Ну не беги же ты!

Я действительно буквально вбегаю в академию, захлопывая за собой дверь. Всё, что мне хочется — быть подальше от Лины и её неуёмного желания причинять мне добро. Со своими проблемами я разберусь сама.

Слегка замедляю шаг, думая, что надо бы пойти к Джули, если она всё ещё ждёт меня. Мы успеем на завтрак, если поторопимся. К профессору зайду после того, как поедим.

Внутри становится тепло и уютно, когда я думаю о подруге. Она меня бы никогда не бросила, и я её тоже. А Лину даже жаль, она не знает, что такое настоящая дружба. Скоро она проколется, покажет своё истинное лицо, и этот святоша Рикард даст ей отворот поворот. Какой смысл притворятся кем-то другим, если рассчитываешь на отношения? Всё равно рано или поздно всё вскроется.

Утонув в собственных мыслях, я не замечаю, как Майрок оказывается рядом.

— Стой.

Он удерживает меня за плечо, и я замедляю ход.

— Ты чего? — я испуганно шарахаюсь в сторону.

Уж Флейма я точно не ожидала увидеть сейчас рядом с собой. Стоило бы пошутить, что он уже ни дня без меня не может, но звучать будет не слишком-то смешно.

— Почему не рассказала про своего дядю? — с тихой злостью спрашивает он, глядя мне в глаза.

— Что не рассказала? — недоумеваю я.

Наоборот, мы ведь совсем недавно даже откровенничали друг с другом, как бы странно это не было. И я поделилась тем, что меня отправили в пансион, оговорили. Чего он сейчас бесится?

— Ты скрыла то, что он хотел продать тебя и твою магию. Почему молчала, Медея?

А об этом я и правда умолчала. Не то чтобы умышленно. Просто тот день вызывает чувство стыда и беспомощности. А я не люблю быть жалкой.

Вдруг понимаю, что чувствую отголоски эмоций Маройка. Кажется, наша связь крепнет. Он в ярости из-за дяди и того, что могло случится. И волнуется из-за меня…

Это будит странное сладкое чувство в груди. Я знаю, что его беспокойство вызвано меткой и нашей связью, но на пару мгновений позволяю себе обмануться. Приятно ощущать, что есть кто-то, кому ты небезразлична.

Но сладкое мгновение испаряется, едва я вспоминаю какая пропасть между мной и Флеймом. Дурман спадает, оставляя чувство горечи и разочарования.

— Не о чем говорить, — отрезаю я. — Не лезь туда, куда тебя не просят.

— Значит, ты девственница?

Лицо Майрока не выражает эмоций, лишь глаза слегка прищурены. Но я чувствую, что эта тема вызывает у него прямо-таки нездоровый интерес. И я прекрасно осознаю, с чем это связано. И радости это осознание нисколечко не прибавляет.

— Да, думаю, это именно то, что я хотела бы обсуждать утром в коридоре академии, — с сарказмом отвечаю я, понижая голос.

— Иди сюда, — Майрок кивает на соседний коридор, где куда меньше народу.

Я так точно сегодня не позавтракаю! Да и обсуждать тот день, когда меня хотели продать, и отсутствие опыта с мужчинами совсем не хочется. Но от Майрока не сбежишь, так что остаётся лишь подчиниться.

Тем более, что его рука касается моей поясницы, подталкивая. Распускать грабли уже становится у него привычкой.

Мы подходим к широкому окну в соседнем коридоре, здесь куда тише и почти нет лишних глаз. Лишь редкие адепты, опаздывающие на завтрак, спешат мимо, едва обращая на нас внимание.

— Меня держали в пансионе, чтобы продать мою магию мистеру жирному-борову-Даркфоллу. Это дядин хороший знакомый. Меня уже привели в Дракенхейм, и он даже забрался на меня, но сделать ничего не успел. Потому что появилась метка. Хочешь обсудить грязные подробности? — в мой голос просачивается яд, а щёки опаляет злым румянцем.

Уголок губы Майрока дёргается, а затем он сжимает челюсть, глядя сквозь меня.

— Флейм, — я с опаской протягиваю руку, касаясь его рукава. — Я не хочу это обсуждать. Всё уже закончилось. Дядя полный мудила, это и так было понятно. Другого я от него не ожидала.

— Он ошибся, когда сделал это, — глаза Майрока чернее ночи, лишь огонь мерцает в глубине зрачков. — Я говорил — ты принадлежишь мне. Никто не смеет трогать моё.

— Я никому не принадлежу, — фыркаю я, едва не закатывая глаза.

Флейм молчит, я чувствую, что он начинает успокаиваться и мне самой будто становится легче.

Я опускаю глаза на губы Майрока.

Мы целовались.

Осознание того, что это было по-настоящему ударяет в солнечное сплетение. Я помню вкус его губ, помню, как плавилась кожа от его касаний. Почему это всё так раздирает душу? Как же хочется освободиться и вернуть себе свою жизнь. Эта истинность меня разрушает.

— Медея?

Я рассеяно поднимаю глаза:

— А?

— Ты должна была рассказать. Как и про то, что ты девственница. Или ты и Шейдмор…

— Нет, — поспешно обрываю я Майрока, зная, чем всё это закончится. — Хватит уже трогать профессора. Не было у меня мужчины, доволен? Не было! И я тебе уже говорила, ты мне просто не поверил.

— Посмотри на меня, — Майрок касается большим пальцем моего подбородка, ведёт выше, проводя по нижней губе. Его взгляд скользит следом, вынуждая моё сердце биться быстрее. — Я не причиню тебе вред, поняла? Я не такой, как твой дядя.

Я лишь устало вдыхаю, слишком остро ощущая это внезапное нежное прикосновение. Чувство, что всё заходит слишком далеко, грызёт меня изнутри.

— Я знаю, что ты не такой, — откликаюсь я, подаваясь назад и упираясь поясницей в подоконник. — Боюсь, как бы ты не был ещё хуже. И именно ты можешь сломать мою жизнь. В твоих руках теперь куда больше власти надо мной.

И как бы парадоксально это не было, именно Майрок мне сейчас ближе всех на свете. Мы будто срослись так, что уже и не разорвать. И дело не только в метке и магии. Наши жизни давно уже слишком тесно связаны общими трагедиями, ложью и такой горячей ненавистью, что ей можно спалить всё дотла.

— Я могу защитить тебя.

— Каким же образом? — хмыкаю я. — Мне не понравились твои слова о том, что мы не должны избавляться от меток. Так мы не договаривались.

— Для тебя лучший выход — быть подле меня. Никто не тронет тебя, если будешь делать то, что я говорю.

— Прыгать перед тобой на задних лапках? Ублажать? — поднимаю я гневный взгляд.

Майрок делает шаг и кладёт руку на подоконник рядом со мной. Нависает сверху, подавляя.

— Ты станешь моей, потому что мы предназначены друг другу. Можешь артачиться, меня это заводит. Но не перестарайся.

— Стану твоей? — хмыкаю я. — А потом, когда надоем… что тогда будет?

Горячий взгляд ползёт по моей коже. Я физически чувствую его.

— Ты и сама знаешь, — негромко говорит Майрок, глядя на мои губы. — У тебя ведь есть план, не так ли? Хочешь стать главой рода? Но ты всё равно должна закончить академию и получить свои силы в полной мере. Если будешь со мной, будешь в безопасности.

— Ты предлагаешь мне отношения?

Он молчит, разглядывая меня так пристально, что дыхание перехватывает. И лишь спустя несколько мгновений произносит, усмехаясь:

— Я сделаю тебе подарок, Медея. Завтра. Тебе понравится.

Нехорошее предчувствие ползёт под кожей.

— О чём ты? — хрипло спрашиваю я.

— Иди на занятия, — бросает Майрок, убирая руку с подоконника, и уходит, мазанув по мне напоследок нечитаемым взглядом.

Я смотрю ему в спину и меня не оставляет чувство, что он задумал что-то нехорошее. И эти слова. Майрок Флейм хотел, чтобы я стала его девушкой? Его парой? Безумие. И можно ли разорвать истинность, если мы станем настолько близки?

Но разве не этого я хотела? Чтобы он делал то, что мне выгодно.

Да.

Но я не хотела, чтобы мы слишком сближались, это разрушит всё, уничтожит меня.

Злость разгорается внутри. Не могу поверить, что я рассматривала только что это всерьёз. Даже если дядя виновен в гибели отца, убил его Майрок. Своими руками. Он жесток и непредсказуем, быть рядом с ним, всё равно что сидеть на пороховой бочке.

Только сейчас понимаю, что Флейм даже ничего не сказал про Кристабель и то, что с ней случилось. И я уверена, что он даже не думал о ней… Ему просто всё равно.

Уроки сегодня были сложными, мы с Джули даже в перерывах занимались, стараясь повторить всё, что нам задали выучить в свободное время. Но даже в укромных уголках было сложно сосредоточиться на учёбе, потому что вся академия гудела.

Ещё бы! Адептка и сам ректор попались на интимной связи. Еще и подробности личной переписки обсасывались на каждом углу, обрастая лишними додумываниями и несуществующими подробностями.

— Говоришь, ректор вернётся завтра? — спрашивает Джули, предвкушая новое представление.

Мы с ней идём по коридору, думая вернуться ненадолго в комнату, чтобы позаниматься, пока у нас есть окно в расписании.

— Угу.

— Как думаешь, он уже в курсе? — в голосе подруги чувствуется нетерпение.

— Думаю, да. Эстринару наверняка сообщили Белтон или Вудс. А может кто-то ещё из преподавателей.

— Представляю, как Кристабель достанется от родителей. Мне даже её немного жаль.

— Да, теперь вся жизнь под откос.

Репутация крайне важна среди дракорианцев. Эстринара, как мужчину, всё могло бы не коснуться, но он ректор и провернул всё на своём рабочем месте. Влиятельнейшие семьи вверили ему своих наследников и наследниц. Это важно. Вряд ли он сможет найти приличную работу, и теперь его будут принимать не в каждом аристократическом доме.

Что будет с Бель даже страшно представить… у женщин куда меньше прав, их сильнее осуждают в обществе. Можно развлекаться, как многие и делают, но на свой страх и риск. Если всё всплывёт, ещё и таким скандальным образом как у Бель, то репутации конец. Вряд ли её возьмёт замуж приличный дракорианец. Разве что аристократ мелкого пошиба, который покусится на деньги её отца.

Листки, которые разбросала по академии Ханна, уже пропали. Наверное, их собрали. Но все адепты успели взять себе по экземпляру и щедро делились информацией с теми, кто мог пропустить такую пикантную новость.

Мы с Джули идём по почти пустому коридору академии и вдруг из-за двери соседней аудитории слышится тихий всхлип. Сразу замираем, переглянувшись.

— Слышала? — понизив голос спрашивает подруга.

— Наверное, окно скрипит.

Мы уже хотим идти дальше, но всхлип повторяется, а за ним доносятся едва слышные сдавленные рыдания.

Я подхожу к двери и толкаю её, та отворяется, не издав ни звука. Аудитория пуста, ни адептов, ни преподавателя. Лишь девушка в форме пятикурсницы сидит на задней парте, закрыв лицо руками. Её тело сотрясается от рыданий. Перед ней на столе лежит носовой платок.

— Кристабель? — робко спрашивает Джули, замирая рядом со мной в дверях.

Проклятье. Наверное, она хотела побыть одна, вот и спряталась здесь. Судя по всему, подруги не спешат поддерживать её, хотя травить меня прибежали тогда толпой. Конечно, это ведь куда веселее и за это ничего не будет. А теперь наверняка всем подругам-аристократкам родители запретят общаться с Бель.

— Пойдём-ка отсюда, — я тяну Джули прочь, но в этот момент Кристабель поднимает голову и смотрит на нас.

У неё красные заплаканные глаза, размазанная косметика и злой взгляд.

— Ну кто бы сомневался, — кривит она губы в презрении. — Нашли меня, чтобы посмеяться? Что стоите там, рыжая дура и толстуха?

Наверное, до своих четырнадцати и всех последующих событий в моей жизни, я бы её пожалела и даже нашла в себе силы простить. Потому что Кристабель повержена и в уязвимом положении.

Но теперь всё иначе. И во мне осталось слишком мало сочувствия к проблемам посторонних. Тем более к тем, у кого с детства золотая ложка во рту. Тем более к тем, кто без зазрения совести издевался надо мной. Считать себя лучше других — качество, которое въелось в каждую клетку Бель. Она по-другому просто не умеет. Но теперь её ждут перемены, которые научат смирению. Её положение в обществе изменится.

— Мне плевать на тебя, — отвечаю я холодно. — Мы просто шли мимо.

— Вы обе тупые сучки, — Кристабель резко встаёт из-за стола, едва не роняя стул. — Не удивлюсь, если это вы шантажировали меня! Отвечайте! Вы это всё сделали? Хотели уничтожить меня?

Я так и не рассказала Джули про то, что во всём виновата Ханна и моя сестра. Хотела сообщить, когда мы будем вдвоём и без лишних ушей.

— Нам и правда лучше уйти, — шепчет позади меня Джули.

— Не советую разбрасываться пустыми подозрениями. Уверена, скоро приедут дознаватели и выяснят имя виновника, — отвечаю я, глядя Бель в глаза.

Кристабель становится бледной, когда я упоминаю дознавателей. Но теперь их приезда точно не избежать. Я уверена, что разбирательства будут крупные.

— Пошли вы обе! Пошло оно всё! — взвизгивает она, а затем стремглав пролетает мимо нас, толкнув меня плечом.

— Бешенная, — смотрит ей вслед Джули.

Я тоже оборачиваюсь и вижу, как Кристабель стуча каблуками спешит прочь, но внезапно наталкивается на группу парней.

— О-о-о, — тянет один из них, преграждая ей дорогу. — А я-то всё думал, где ты прячешься? Почему не была учёбе?

— Отвали, — огрызается Бель, хочет пройти, но ей преграждает путь ещё один парень.

— Потише, это же подружка Маройка Флейма, — говорит третий с опаской.

— Ни хрена она не подружка, Майрок сегодня сказал, у него новая, — смеётся другой.

Новая подружка? У меня всё нутро кипятком ошпаривает от этих слов. Флейм же не будет болтать о нас? Он же не настолько кретин?

— Уроды! — Кристабель толкает одного из них и спешит прочь, едва не переходя на бег.

— Шлюха-а, — улюлюкают ей вслед парни.

На одном слове они не останавливаются и выкрикивают ещё и непристойные предложения, от которых у нас уши едва в трубочку не сворачиваются.

— Несладко ей придётся, — констатирует факт Джули.

— Думаю, Бель не сможет доучится, её куда-нибудь переведут.

— Обидно ей будет, ведь если есть диплом Кристальных Пик, можно шанс найти работу высшего класса.

— Думаешь, она будет работать? — хмыкаю я.

— Ну-у… с замужеством будут проблемы. Да и отец у неё строгий. Всё может быть.

Я не могу себе представить Бель, натирающую своими наманикюренными пальчиками колбы и котлы у Шейдмора. Если она кем-то и будет работать, то скорее бумажки перебирать где-нибудь в Дракенхейме. Вообще женщины-аристократки не так часто работают.

Мы с Джули в задумчивости идём в свою комнату, но внезапно натыкаемся на мою сводную сестру.

— Я тебя и ищу, Дея! — бросается ко мне Лина. — Оскар приехал и сейчас разговаривает с профессором Шейдмором. Ты что-то натворила? Что произошло?

У меня сердце проваливается в желудок. Да как так? Почему профессор мне ничего не сказал? А обсудить всё? Придумать план?

— Проклятье! Мне нужно срочно идти, — я разворачиваюсь и бросаюсь скорее к кабинету Шейдмора.

До кабинета я долетаю буквально за пять минут, хотя он на другом конце академии. Ладони потеют, дыхание срывается.

Демоновы обстоятельства! Я ведь собиралась зайти к профессору и обсудить с ним то, как можно вынудить дядю хотя бы косвенно признаться. Но меня отвлекла сначала Лина, потом Майрок. Да и учёбу никто не отменял.

А я хотела узнать в какой день Оскар прибудет в Пики. Но кто же знал, что он явится сюда так скоро!

Едва я протягиваю руку, чтобы открыть дверь кабинета, как она сама распахивается. Я едва успеваю отскочить.

Дядя Оскар показывается оттуда, и вид у него крайне странный. Волосы растрёпаны, глаза бешено вращаются, подбородок дрожит, грудь бешено вздымается.

— Медея! — едва не выкрикивает он при виде меня. — Какого хрена ты здесь подслушиваешь?

— Я только подошла.

Оскар ничего не отвечает, молчит, тяжело переводя дух и морщась.

Великие Легенды! Шейдмор рассказал ему! Поэтому дядя в таком состоянии. От этого внутри всё переворачивается. Он бы так не нервничал, если бы мои подозрения не оказались правдой.

— Ты такой бледный, дядя Оскар. Будто призрака увидел, — усмехаюсь я.

— Помолчи, — рявкает он, пытаясь приосаниться.

Но я вижу, что его едва не трясёт. Он всегда был слабаком и трусом. Вот и сейчас не может держать себя в руках.

На пороге показывается профессор Шейдмор.

— Сейчас же отдайте то, что забрали, мистер Найт, — произносит он. — Это не ваша вещь.

— Но и не твоя. И вообще… отвали, понял? Будешь разбрасываться намёками и угрозами, пожалеешь, — Оскар указывает на профессора пальцем, а затем поворачивается ко мне: — Не поверю, что у тебя какие-то способности к алхимии. Ты не будешь ученицей Шейдмора, ясно тебе? Радуйся, что тебя, идиотку, хоть в академию взяли! Скоро отсюда вылетишь.

С этими словами он разворачивается и идёт прочь, даже не попрощавшись.

— Стой! Верни кулон! — кричит профессор Шейдмор ему вслед.

— Пошёл ты! — откликается дядя.

— Э-м, Медея, твой дядя забрал кулон, — профессор останавливается, поворачивается и беспомощно глядит на меня. — Он будто с цепи сорвался!

Я смотрю вслед дяде, раздумывая, может догнать и потребовать вернуть? Но тогда он поймёт, что я всё знаю.

А его реакция говорит сама за себя. Он виновен во всем. Поэтому и кулон забрал.

— Не нужно, пусть идёт, — печально усмехаюсь я, приваливаясь к холодной стене. — Понимаете, что это всё значит?

— Он подставил твоего отца, — с глухим гневом говорит профессор Шейдмор.

Осознание этого окончательно меня добивает. Все эти годы я думала, что дядя просто мерзкая скотина и поганый урод, но узнать, что он действительно так поступил со своим братом… Он убийца. Такой же, как и Майрок. Нет, Оскар даже хуже…

— Отец всегда помогал дяде, выручал его, — произношу я с горечью. — Сколько раз он разбирался с другими доменами из-за того, что дядя наворотил дел.

— Некоторые дракорианцы просто сволочи, этого не изменить. В них будто нет и капли драконьей крови, только гниль, — с презрением говорит профессор.

— Вам не стоило встречаться с дядей, не обговорив ничего со мной, — качаю я головой, но затем добавляю: — Ну ладно… ничего страшного. Главное, мы выяснили, что он во всём этом замешан. Спасибо.

— Выходит, Оскар Найт преступник. Его должны судить.

— Столько лет прошло. Не уверена, что он снова не ускользнёт. Теперь это дело чести.

— Кровь за кровь? — откликается Шейдмор, глядя на меня с тревогой.

Хоть я и слышу в его словах вопрос, но по коже уже бегут мурашки, а внутри всё сжимается. Будто я уже всё решила.

— Справедливость свершится моей рукой, — произношу я чётко и размеренно.

— Ибо кровь требует расплаты, — заканчивает традиционную фразу Шейдмор.

Кровная месть внутри семьи.

Могу ли я объявить её? Такого не делали многие сотни лет. Это дикость и настоящее безумие.

— Я не сторонник подобных методов, — добавляет мой преподаватель, глядя на меня с нескрываемым неодобрением и волнением.

— В вас тоже есть кровь дракона, как бы вы не противились, профессор.

— В каждом из нас есть звериная сущность, доставшаяся нам от Семи Драконов, но это не значит, что ей стоит поддаваться. Нужно решать вопросы цивилизованно.

— Если я не убью Оскара, то это сделает Майрок.

Тем более, моя сила пока не вернулась. Я просто не смогу противостоять дяде.

Мы прощаемся с профессором. Он напоследок отдаёт мне артефакт, который запечатлевает эмоции. Хоть в этом Шейдмор сделал, как мы и договаривались.

Я теперь не знаю, что мне делать. Нужно подумать. Но я всё равно обязана рассказать Майроку о том, что узнала, и о том, что дядя забрал кулон. Особенно последнее, ведь я обещала, что верну вещицу.

Есть ощущение, что я специально не стала требовать у дяди кулон обратно. Просто подсознательно хотела столкнуть Оскара и Майрока лбами. Всё ещё есть шанс, что Майрок не поверит, потому что артефакт эмоций слабое доказательство.

А если он пойдёт к дяде и потребует кулон, всё точно вскроется. Хочу посмотреть на лицо Флейма, когда он поймёт, что на самом деле виноват вовсе не мой отец.

Мне приходится пойти на учёбу, потому что пропускать я просто не могу. В моей голове всё время дребезжит мысль, что остался последний выговор. И кто знает, что может случиться? Я должна быть безупречна во всём.

Но как только уроки заканчиваются, я сразу же бросаюсь в Пик пятикурсников, чтобы найти Майрока и всё ему рассказать. Но, к сожалению, встречаю лишь его друга беловолосого Рикарда. Он сообщает, что Флейма нет в академии, и вообще он не ходил сегодня на учёбу.

Что-то мне подсказывает — это из-за того подарка, про который Майрок говорил. У Флейма был такой вид, что мне даже страшно представить, что он задумал.

— Смотри, смотри! Он идёт! — громкий шёпот Джули разносится по коридору, наполненному толпой адептов, но едва ли кто-то обращает на него внимание.

Все замерли и в полной тишине столпились у окон. Глядят, как ректор — Вальтор Эстринар — идёт к зданию академии в сопровождении трёх дознавателей.

— Быстро они явились, — бормочу я, глядя, как зловеще блестят позолоченные металлические нашивки под красным солнцем.

— Думаю, многие адепты сообщили родителям, а те сразу подняли шум. Ты была права, когда говорила, что дело серьёзное. Теперь будут крупные разборки.

— Не думаю, что это пойдёт на пользу Пикам.

— Нового ректора точно назначат. И, кстати, говорят, отец Кристабель уже приехал рано утром. Ей точно не поздоровится.

Когда Эстринар и дознаватели входят в академию, скрываясь от наших любопытных глаз, адепты постепенно рассасываются по своим делам, переговариваясь и обсуждая произошедшее.

Мы с профессором сегодня ночью собирались снова пойти на вылазку и поискать туманников, но он утром передал записку, что пока отложим. Оно и к лучшему, не хочу привлекать внимание дознавателей. Хотя есть ли им до этого дело? У нас всё законно, по бумагам у меня есть разрешение помогать Шейдмору.

Мы с Джули идём на учёбу, а я всё переживаю, что дознаватели могут выйти на Лину. То, что найдут Ханну сомнений нет. Но сестра тоже поучаствовала в том, что произошло. Она украла деньги, которые Кристабель оставила для Ханны. Дознаватели точно выяснят многое, устроив очную ставку между Бель и Ханной. Но поймут ли, что моя сестра тут замешана? Как бы в итоге Лина меня в это не втянула, ведь я знаю о её участии. Но буду надеяться на лучшее.

Уроки тянутся долго, мне тяжело сосредоточиться. Вместо мыслей о астромагии или трансмутациях, я думаю то о Лине и той каше, которую она заварила, то о Флейме.

О моём истинном больше.

Странное чувство поселилось внутри меня и не даёт покоя. Оно течёт под кожей, от него не избавиться.

Я хочу видеть Майрока.

Складывается ощущение, что у меня начинается ломка. Мы не виделись сутки, а кажется вечность. Мне не обязательно разговаривать с Флеймом или прикасаться к нему. Мне нужно просто посмотреть ему в глаза. Хочу знать, что с ним всё хорошо. Я уверенна, это всё истинность. Стягивает петлю на шее потихоньку, едва заметно. Опомниться не успею, как решу, что не могу жить без Майрока. Такого я допустить не могу, лучше сдохнуть.

Я неловко переступаю с ноги на ногу, хмурясь:

— Зачем дознавателям меня видеть?

— Вот у них и спросите, адептка Найт, мне никто не докладывал, — отрезает мисс Белтон, приоткрывая дверь, приглашая меня идти с ней.

Джули бросает на меня полный тревоги взгляд:

— Я пойду с тобой.

— Займитесь своими делами, адептка Велингтон, — строго осаживает мою подругу кураторша. — Это вам не игрушки.

— Я сама Джули, всё нормально, — вымученно улыбаюсь и выхожу из комнаты на негнущихся ногах.

Последний выговор! Последний выговор! Эта мысль бьётся в моём разгорячённом сознании, вызывая приступ жгучей паники.

А ведь может быть гораздо хуже, чем отчисление. Меня могут обвинить в причастности, если Лину вычислили. Что тогда будет?

Мы с мисс Белтон торопливо идём в Пик, где обычно находятся комнаты преподавателей. Останавливаемся перед одной из дверей. Я здесь ещё ни разу не была и от этого ещё волнительнее.

Едва мы входим внутрь, я бегло осматриваю просторное помещение, щедро залитое кровавым солнцем, проникающим через огромные панорамные окна.

Несколько столов, за одним из которых сидит Ханна напротив дознавателя. Они о чём-то негромко говорят, кабинет большой, поэтому не слышно. Вид у Ханны, как у побитой собаки. Это на секунду вызывает укол злорадства в груди, всё-таки такая злобная сука, как она, должна получить по заслугам. Из всех моих недругов она бесит больше всех. У других хотя бы есть какие-то причины ненавидеть меня, пусть и часто надуманные. Ханне же просто нравится причинять всем зло. За короткий промежуток времени она успела не только нагадить мне, но и начать шантажировать Кристабель.

Но я быстро забываю про Ханну, потому что моя судьба волнует меня куда сильнее. Мисс Белтон велит мне сесть на стул напротив одного из дознавателей. Он моложе остальных, худой, темноволосый с ледяными серыми глазами. тонкие усики над его губой слегка вздрагивают, когда он говорит:

— Адептка Найт, добрый день. Меня зовут Роберт Аллен, я младший дознаватель.

В горле моментально пересыхает, и я сглатываю прежде чем ответить:

— Добрый день, мистер Аллен.

Младший дознаватель хочет спросить что-то ещё, но дверь отворяется и на пороге появляется мисс Вудс. Я бросаю на неё короткий полный тревоги взгляд, после того, как она здоровается и опускается на стул неподалёку от нас.

— Итак, сейчас мы проводим полную проверку академии, — Аллен впивается в меня немигающим взглядом. — Я обнаружил жалобу, которую подал профессор алхимии Кайлен Шейдмор. Недавно вы чуть не упали с подъёмника и могли погибнуть. С профессором Шейдмором мы уже поговорили, он всё подтвердил. По документам за подъёмник отвечает мисс Вудс.

— Да, такое было, я чуть не упала, но…

Дознаватель поднимает руку, призывая меня к молчанию:

— Отвечайте на вопрос и ничего более. Я продолжу. Считаете ли вы, что подобная небрежность со стороны мисс Вудс могла быть следствием неприязни к вам?

— Нет, — возмущённо выпаливаю, гневно сводя брови к переносице.

Перевожу взгляд на Флоренс Вудс, она бледнее, чем обычно, но выглядит невозмутимо. Лишь сцепленные пальцы, сложенные на чопорной юбке из серой шерсти, слегка подрагивают, выдавая её нервозность.

— Хм, вы уверены? У вас ведь были конфликты? Я нашёл бумаги, где благодаря ей вы получили выговоры за очень короткий срок. Может быть мисс Вудс могла специально испортить подъёмник? — уточняет дознаватель.

Специально? Похоже на паранойю. Вудс даже не знала, что мы с профессором туда пойдём, место безлюдное. Но это работа дознавателей — узнавать и разнюхивать, может поэтому он спрашивает.

— Ни в коем случае не специально. И наши конфликты давно улажены. И они были просто из-за недопонимания, — твёрдо говорю я.

— Вы не станете выдвигать обвинение?

— Не стану, я не пострадала.

— У вас некоторые проблемы с магией, она не восстановилась. Мы уже делали запросы, и я бегло ознакомился с вашим делом. Профессор вас спас, когда вы падали? Да?

Шейдмор меня спас? Да ну?

Так… они уже разговаривали с ним. Думаю, этот допрос простая формальность. Не нужно привлекать к себе внимание. Наверное, профессор солгал, чтобы не рассказывать про истинность между мной и Флеймом? Или дознаватель хочет поймать меня на лжи?

— Д-да, профессор Шейдмор мне помог, — соглашаюсь я, чувствуя, как по спине холодком ползёт липкий страх.

Замираю в ожидании ответа. Лицо мистера Аллена выглядит немного уставшим и отстранённым. Он делает пару пометок в блокноте и скупо кивает:

— Спасибо, простите за беспокойство. Мисс Вудс прошу, ваша очередь дать показания.

Я выдыхаю, когтистая лапа ужаса только сейчас выпускает моё сердце из своих ледяных объятий. Видимо, дознаватели просто хотят проверить работу ректора, наряду с расследованием произошедшего. Это логично, учитывая, что мы в Пиках. Родители адептов самые влиятельные люди Андраксии, и они спросят с дознавателей по полной.

Я задерживаюсь на пару минут, слушая что скажет мисс Вудс. Она утверждает, что ректор запрещал вызвать мастера для починки, чтобы сэкономить, у нее даже есть подтверждающая бумага. Но ответственность всё равно на ней? Наверное, если бы я захотела разбирательств, мог бы быть суд, а там неизвестно как бы пошло. Надеюсь, её не уволят, вряд ли она это переживёт. Слишком это место ей дорого — оно колыбель её счастливых воспоминаний.

Но всё так стремительно меняется. Недавно я ненавидела Вудс и считала её кошмаром академии, сейчас же она кажется мне кем-то близким. Редко такое происходит, когда двум людям удаётся коснуться душами. И пусть мы с ней совсем разные, и во многом не сходимся во мнениях, нам удалось понять и почувствовать друг друга. Это дорогого стоит.

Едва я открываю дверь нашей комнаты, как Джули буквально напрыгивает на меня:

— Что случилось? Рассказывай же!

Я коротко описываю произошедшее, и подруга заметно успокаивается, а потом виновато произносит, указывая на мою кровать:

— Прости, я подглядела одним глазком.

Точно! Странный флеймовский подарок так и лежит, ожидая меня. Теперь уже приоткрытый, благодаря неуёмному любопытству подруги. Я с замиранием сердца подхожу к нему, не терпится узнать, что там.

Поднимаю свёрток и вижу надорванный край бумаги, за которым виднеется что-то похожее на ткань. Почему-то увиденное отдаёт лёгкой вибрацией раздражения в груди. Джули не стоило трогать то, что мне подарил Майрок. Не понимаю, откуда это во мне это собственничество, я гоню его прочь почти сразу. Ведь она моя лучшая подруга и много сделала для меня.

А Майрок… это просто Майрок.

Почему-то сейчас даже внутри своей головы я не хочу называть его убийцей. Даю себе небольшую отсрочку — возненавижу себя за это чуть позже.

Мои пальцы нетерпеливо разрывают бумагу и в первое мгновение я хмурюсь, потому что не понимаю, что это за тряпица. Но как только скользкая шёлковая ткань молочного цвета падает на кровать, моё сердце пропускает удар.

— Это платье, — шепчет Джули за моей спиной. — Так и думала.

Я поднимаю платье, хватаясь за тонкие бретельки, и оно расправляется, становясь идеально гладким, без единой складки.

Платье длинное, будет доставать до самых щиколоток. Спереди достаточно закрытое, чтобы чувствовать себя комфортно, но вот сзади… я поворачиваю его, чтобы лучше разглядеть.

Спина наполовину открыта! Я к такому не привыкла.

На платье нет украшений, бисера, жемчуга, узоров. Просто шёлк. Но выглядит безумно дорого и шикарно. Идеальный крой.

— Это бирка «Крылатой Грации»? Готова поспорить, оно стоит столько, что даже произносить неприлично! Вау! — Джули переходит на полушёпот.

— Не понимаю, зачем Флейм прислал мне его? Я же не буду носить такое платье на обед в столовую. Или он надеется, что я в субботу решу выгулять его в Драконью лощину? — я издаю нервный смешок.

— Смотри, там что-то ещё, — Джули указывает на свёрток, который я опрометчиво сразу отложила, потому что смотрела только на платье.

Три маленьких конвертика лежали под платьем, вот их и не было видно. Я беру один из них, и внезапно он на моих глазах увеличивается, превращаясь в твёрдую коробку.

— Классная магия, — выдыхает Джули.

Меня подстёгивает жгучий интерес, я быстро открываю находку и вижу там молочные туфли под цвет платья. Идеальное сочетание.

— Офигеть, — провожу пальцем по мелкой россыпи жемчуга на туфле-лодочке.

Последний раз мне дарил что-то подобное отец. Я была его маленькой принцессой, он любил покупать мне красивые платья и прочие штуки, которые радуют девчонок. От внезапно вспыхнувших воспоминаний в груди становится пусто и стыло. Но я гоню это чувство прочь, сосредотачиваясь на настоящем.

Подарок Флейма другой…

Он от мужчины своей женщине. Это видно невооружённым взглядом. Моё детство закончилось, схлопнулось вместе с прошлой жизнью. Начинается что-то новое и от этого одновременно трепетно и страшно.

Откладываю туфли и беру следующий конверт, который так же увеличивается в моих руках. И через секунду, бросаю прозрачный сверток на кровать, покрываясь румянцем:

— Ну нет! Скажи, что он не выбирал это сам!

— Выбирал, — хмыкает Джули, поднимая свёрток с нижним бельём. — Ха-ха! Я представляю Флейма, рассматривающего женские труселя с видом знатока.

— Дурында! — я толкаю подругу в бок с весёлым смешком.

Джули в ответ начинает заливисто смеяться, открывая упаковку:

— Так, сейчас посмотрим, какой у Майрока вкус…

— Прекрати! Остановись! — смеюсь я, пытаясь отобрать свёрток, но ничего не выходит.

— О-о-о, — преувеличенно удивляется Джули, доставая из пакета тонкий кружевной бюстгальтер и трусики в тон. — Всё идеально подходит под платье.

— Я такое на себя не надену, это что за дело такое? Трусы, как нитки, — щёки начинают гореть огнём. — Он точно извращенец. Сделал это, чтобы унизить меня и потом насмехаться.

— Сейчас такое модно, точно тебе говорю. У моей старшей сестры таких трусов полно, — просвещает меня Джули с видом знатока.

В следующем свёртке, который так же увеличивается, оказывается изящное пальто. И ещё одна записка, к которой прикреплён лист с печатью ректора.

— Это бумажка позволяет мне покинуть территорию академии на целые сутки, — я быстро пробегаю глазами буквы. — Подписал заместитель ректора.

Происходящее резко перестаёт вызывать веселье. Мне становится тревожно. Что Майрок задумал? Почему его нет в академии? Он зачем он хочет, чтобы я так надолго вышла за территорию академии?

Скорее читаю его послание.

«Эта записка порт-ключ, который перенесёт тебя в Ауриндар. Активируешь в семь вечера сегодняшнего дня. Надеюсь, ты не забыла, что нужно покинуть территорию академии? Иначе не сработает. Я предупредил, чтобы тебя перевезли на пароме. И для твоего спокойствия достал разрешение…»

— Он охренел? — из меня вырывается вопль негодования. — Как он смеет давать мне указания и решать за меня?

Джули глядит с любопытством, ожидая объяснений, но я ещё не дочитала.

«… Оденься прилично, у тебя теперь есть то, что идеально подойдёт. И если ты думаешь, что шмотьё это и есть сюрприз — нет, это не он. Настоящий сюрприз ждёт тебя вечером»

Неужели Майрок хочет, чтобы я и он… чтобы наша магия вернулась? Вот чему это всё? Хочет соблазнить меня?

Внезапно внизу появляется приписка, которая до этого было невидима.

«Нет, это не то, о чём ты подумала, Найт. Хотя я всегда готов, ты знаешь».

— Придурок, как он понял, что я об этом подумаю? — шепчу я, а затем поворачиваюсь к Джули. — Флейм хочет, чтобы я использовала порт-ключ до столицы.

— До столицы? — удивляется Джули. — Зачем? Что он задумал? Мне это не нравится, Медея.

— Мне тоже. Зная Флейма, его сюрприз вряд ли придётся мне по душе.

— И что ты будешь делать?

Я смотрю на шикарное барахло, которое мне прислал Майрок. И сама не знаю, как теперь быть.

Я стою на причале, глядя, как паром, который только что привёз меня в место, где можно использовать порт-ключ, отплывает в сторону академии. Сердце тревожно сжимается под рёбрами, щёки пылают.

Сама не знаю, почему иду на поводу у Майрока?

Весь вечер, пока я собиралась, анализировала это. И, как ни странно, поняла, что доверяю ему куда больше, чем многим, кого я знаю. Пока мы связаны, он не причинит мне вреда. По крайней мере физического. То что он может вывести меня из себя или даже заставить страдать — бесспорно. Но я выдержу.

Потому что знаю свою цель. Стать свободной ото всех и всего, сковывающего меня. В том числе и от Флейма. Настанет момент, когда я избавлюсь и от него.

Опускаю руку в карман нового мягкого пальто и сжимаю бумажку, которая должна перенести меня в столицу.

Это слишком волнительно, потому что последний раз я была в Ауриндаре, когда мне было тринадцать. Дни, когда меня с помощью порт-ключа переносило в наш семейный особняк, я не считаю, потому что ничего кроме улицы, и то из окна, я не видела. В те редкие моменты, когда я бывала дома, дядя строжайше запрещал мне выходить куда-либо. И закон был полностью на его стороне, ведь я считалась опасной для общества даже с запечатанными способностями. А пансион вообще был обнесён высокой оградой, чтобы мы не то что сбежать не могли, а даже дороги не увидели.

Достаю бумажку и облизываю пересохшие губы.

Проклятье! Какой смысл тянуть? Только накручиваю себя.

Закрываю глаза и чувствую, как магия подхватывает меня. Проходит лишь секунда, и я выныриваю в самом центре столицы, тяжело дыша. Волнение заставляет сердце стучать всё сильнее, ладони потеют.

Меня обступают дома в старинном дракорианском стиле с белыми крышами и балкончиками, увитыми красными цветами. Рядом с ними соседствуют огромные шпили башен-небоскрёбов — творения нашего времени. Древо Легенд — самая высокая башня — сразу приковывает к себе мой взгляд. Сейчас прямо на её вершине сидит огромный огненный дракон, созданный величайшими скульпторами нашего времени, в честь Варгаса Даренквойда-Ашрикана — Бога-Легенды, который правит в настоящее время. Как только он уснёт, и проснётся другой бог, скульптура изменится.

Я поднимаю голову, разглядывая дракона, и у меня дух захватывает. Я никого не замечаю, хотя стою посреди огромной улицы, и вокруг снуют десятки дракорианцев.

Я давно не была просто среди людей, если не считать академию и Драконью Лощину, куда мы выбираемся. Сейчас у меня просто захватывает дух. Кровь бурлит, а глаза предательски слезятся. Я будто чувствую вкус свободы, она витает в воздухе, проникает в лёгкие, будоражит кровь. Кажется, мой мир расширяет границы.

— Ты опоздала на пять минут, — голос Майрока едва не заставляет меня подпрыгнуть.

Я оборачиваюсь, честно признаваясь:

— Я нервничала и не решалась использовать порт-ключ.

На Майроке не та одежда, в которой я привыкла его видеть. Длинный плащ из плотной дорогой ткани. Под ним — строгий костюм с металлическими вставками, я видела подобное на нём ещё давно в Дракенхейме — крепости богов. Наверное, так сейчас модно, я в этом не сильна.

Я замечаю у него на шее амулет, символизирующий его род. Подобный носил мой отец когда-то.

Майрок так же внимательно рассматривает меня, и я прямо-таки кожей чувствую его одобрение. От этого прожигающего пристального взгляда хочется спрятаться. Я плотнее запахиваю пальто, хотя оно и так длинное и отлично скрывает мою фигуру в платье.

— Уже думал, что я не приду? — язвлю я, чтобы скрыть неловкость.

— Знал, что придёшь, — улыбка Флейма становится ещё шире.

Майрок берёт меня за локоть и отводит в сторону, подальше от прохожих.

— Зачем ты меня позвал? К чему эта одежда?

— Скоро всё узнаешь, Найт. Ты молодец, что сделала всё, как я велел.

— Прекрати со мной разговаривать, как с собачонкой.

Майрок никак не реагирует на мои претензии.

— Дай руку, — он лишь протягивает ладонь, повелительно глядя мне в глаза.

И снова эта проклятая усмешка. Флейм буквально сочится превосходством. Я у него на крючке, и он играет со мной, держа в неведении. Прямо вижу, как ему это нравится.

— Сначала скажи зачем. Мне всё это не нравится.

— На самом деле, мы сейчас лишь в промежуточной точке, нам нужно в другое место, так что давай руку. Узнаешь позже.

Проклятье!

Майрок всё ещё ждёт, пока я вложу свою руку в его. Протягиваю ладонь и задерживаю дыхание. Даже такое просто касание выводит меня из равновесия. Кровь плавится, дыхание срывается. Я даже благодарна тому, что порт-ключ сразу же срабатывает, унося прочь не только нас, но и разрушающие меня эмоции.

Едва мы выныриваем, и потоки магии нас отпускают, я сразу же тихонько ахаю от переполняющих меня чувств.

— Серьёзно? О Великие Легенды! Даже не верится! — восторженно шепчу я, придя в себя. — Когда-то я бывала здесь с отцом.

Мы прямо сейчас находимся в стеклянном куполе на глубине самого огромного океана, который омывает Андраксию.

Стены купола защищают нас от воды, хотя с виду они хрупкие. Сквозь стекло можно увидеть, как переливаются биолюминесцентные морские существа, плавающие снаружи.

Вокруг — бескрайние воды океана. Я могу разглядеть, как неподалёку от нас медленно проплывают акулы, стаи экзотических рыб и медузы, светящиеся нежными голубыми и розовыми огнями. Мы на нижнем ярусе, так что, если опустить глаза, можно увидеть под ногами кораллы.

Вокруг десятки дракорианцев, они слишком шикарно одеты, и я даже благодарна Флейму, что он подумал обо мне. Ведь в своих вещах я бы смотрелась абсолютно глупо.

Майрок едва заметно улыбается уголком губы, я подмечаю, что он рад моей реакции, хоть и не выставляет это на показ.

— Надо же, выходит, ты уже бывала в Бездне Наслаждений. А я хотел тебя удивить, — притворно язвит он.

— И ты удивил! Ведь я была здесь сто лет назад. Да и то только в том секторе, где разрешено бывать детям. Ну знаешь, мы ходили в какой-то ресторан и аквапарк. Было весело. Папа водил меня, Лину и Вилли.

— В любом случае, сейчас мы не пойдём в детский аквапарк, — хмыкает Майрок.

— А куда? — во мне снова просыпается настороженность.

Здесь есть и гостиницы. Я помню — Майрок сказал, что не тронет меня. Он обещал, и я склонна ему верить. Но тогда зачем притащил меня сюда?

— Нам нужно кое кого подождать, это по делу. А пока есть время развлечься.

— Кого подождать?

— Узнаешь, не порть сюрприз, — Майрок склоняется ко мне ближе. — Не хочешь снять пальто?

Я инстинктивно скрещиваю руки на груди, пытаясь спрятаться от навязчивого внимания:

— Не хочу. Ты обещал всё рассказать, так выполняй. Кого мы ждём?

— Но не сказал, когда именно расскажу. Прояви терпение и расслабься. Тебе понравится сегодняшний вечер. И понравится мой сюрприз, — его голос звучит демонически сладко и вкрадчиво.

Я натянуто улыбаюсь, пытаясь скрыть смущение.

Рука Майрока ложится на мою скулу, он проводит по ней большим пальцем, всего лишь поправляет выбившийся локон. Касание мимолётно, но в нём столько невысказанных слов и чувств, что становится жарко.

— Хорошо, играем по твоим правилам, — соглашаюсь я.

Как ни странно, пока всё выглядит вполне невинно и даже интересно. Мне уже давно не делали сюрпризы. Почему бы просто не дать себе расслабиться? В моей жизни и так не слишком много подобных вещей.

А ведь раньше предполагалась, что я займу своё место среди аристократов Андраксии. Моя жизнь должна была быть именно такой, какой сегодня её хочет сделать Майрок. Пусть и на один вечер.

Мы идём по огромному помещению. Майрок движется уверенно, он бывал в Бездне Наслаждений много раз, я уверена. Его жизнь именно такая, какая должна быть у наследника одного из самых выдающихся родов империи. Это заметно по тому, как ему кивают проходящие мимо дракорианцы, как заискиваются перед ним. Я же… просто никто для большинства. Приложение к мужчине рядом со мной. Многие девушки были бы безумно рады и этому, но я не из их числа.

— Майрок, — я слегка касаюсь его рукава. — На нас смотрят. До академии могут дойти слухи.

— Мне плевать на слухи. Почему тебя это волнует?

Может потому что ты убил моего отца, проклятый Флейм?! И об этом в курсе примерно все главы родов! Сегодня я видела минимум четверых из тех, кто знал моего отца. Кто-то мог узнать и меня. Я плотно сжимаю губы, сдерживая рвущиеся наружу слова.

— Не нервничай, — Майрок касается моей руки своей и мимолётно сжимает её.

Дыхание сразу же перехватывает, по спине ползут мурашки. Я поворачиваю голову и окидываю профиль Майрока жадным внимательным взглядом.

Он безжалостное чудовище. И именно это делает его идеальным мужчиной.

Правда в том, что я не знаю никого совершеннее его. Всё внутри меня вопит об этом. В нём идеально переплетается всё, что любая дракорианка хочет видеть в своём избраннике: cила, власть, надёжность, уверенность в себе. Истинно драконьи качества.

То, как Майрок любил и любит сестру говорит о многом. Он даже пошёл против воли отца — главы рода. У нас это неприемлемо, тем более для сына и наследника.

Думаю, свою жену и пару Флейм тоже будет оберегать и защищать. Когда сможет принять тот факт, что он зависим от женщины.

Страшно признаться, но в глубине души я уже ощущаю: несмотря на то, что мы изломаны и исковерканы этой жизнью, наши души филигранно прилегают друг к другу.

Но между нами стоит слишком многое. Я не предам отца, а значит, что бы не происходило, нам с Майроком вместе не быть. Я сделаю всё, сломаю себя так, как будет нужно, но разорву нашу связь. Чего бы мне это не стоило.

Флейм станет лишь одной из ступенек, которая поможет мне на пути к моей цели.

Эти мысли придают мне уверенности. Как бы я не наслаждалась сегодняшним вечером, он ничего не изменит.

Я не изменю себе.

В Бездне множество развлечений от казино и театров до СПА, но мы подходим к ресторану.

— Заглянем ненадолго, тут отличный вид, — поясняет Майрок.

Я сдержанно киваю, немного расслабляясь. Что бы не задумал Флейм, вряд ли оно несёт угрозу. Здесь слишком много людей, а я могу постоять за себя. С каждым днём моя магия всё сильнее. Я уверена, что от моих крыльев и полного раскрытия магии меня отделяет только близость с Майроком.

Я смогу переступить и этот рубеж.

Флейм помогает мне снять пальто.

— Ты притворяешься прекрасным кавалером, — подкалываю его я.

— Может я такой и есть, когда ты меня слушаешься и ведёшь себя, как пай-девочка? — вопросительно усмехается он в ответ, отдавая мою верхнюю одежду одному из сотрудников ресторана.

Как только пальто снято, я чувствую себя почти голой. Спину холодит, и я закусываю губу.

К тому же бюстгалтер не подошёл к этому платью, пришлось идти без него. Благо, что грудь у меня небольшая, а ткань платья плотная.

Майрок не знал, кода присылал мне платье, но оно точно не для моего тела. Моя спина покрыта старыми шрамами от хлыста. Дядя позаботился о том, чтобы я всегда помнила, что теперь он в нашем роду главный. А я просто приживалка, которую скоро выкинут на обочину жизни.

Хорошо, что у Джули нашёлся выход. Чтобы я без неё делала?

Помог крем от прыщей. Оказалось, он идеально маскирует не только прыщи, но и шрамы. Пришлось истратить всю баночку на мою спину. И Джули предупредила, что хватит его всего на пять часов максимум. Потом моя спина перестанет быть идеально гладкой.

Нам указывают на наш столик, я уже хочу пойти к нему, но вдруг руки Майрока, который стоит позади меня, касаются моих плеч, слегка сжимая их.

— Ты безбожно красива в этом платье, Медея. Настолько хороша, что я мог бы вырвать глаза любому, кто посмеет посмотреть на тебя.

Никто никогда не делал мне таких комплиментов. Прекрасных и ужасающих одновременно. Я уверена, что насчёт «вырвать глаза» Майрок не шутит.

— Тогда боюсь нас ждёт не приятный ужин, а настоящее жуткое побоище.

— Я постараюсь сдержаться. Всё-таки это твой вечер.

— Мой? Правда? — хмыкаю я, оборачиваясь.

Майрок кивает:

— Иди уже.

Неужели он не шутил, когда сказал, что хочет видеть меня своей девушкой? Поэтому так обходителен? Конечно, приятно осознавать, что истинность не только мне плавит мозги, но хотелось бы, чтобы Майрок тоже пытался с этим бороться. Для нашего общего блага.

Но, кажется, он привык идти на поводу у своих желаний. И раз сейчас его желание — я. Он не отступит.

Ресторан уютный, в воздухе витает аромат чего-то сладковато-ванильного. Что меня удивляет в этом заведении — столики медленно двигаются по кругу, давая возможность постоянно наблюдать, как сменяется пейзаж за стеклом.

Мы садимся за один из таких столиков. Место достаточно уединённое, мы загорожены от остальных гостей экзотическими растениями, которые плетутся на деревянных загородках по бокам от столика. Майрок включает лампы, становится слишком светло, зато отлично видно рыб за стеклом.

Мне сразу становится тревожно, едва уходит официант, подавший меню.

Теперь мы с Майроком действительно вдвоём.

— Что делал, пока тебя не было в академии? — вырывается у меня.

Хочется хоть как-то разбить тишину. И мне правда любопытно, где был Флейм.

— Надо же, мы только начали встречаться, а ты уже ревнуешь меня? — он ухмыляется, склоняясь чуть ближе.

Я понимаю, что Майрок шутит. Хочет поддеть меня. Но всё равно смущённо бурчу в ответ:

— Я не давала своего согласия стать твоей девушкой.

— У тебя нет выбора, — ухмылка Майрока становится ещё шире.

Да он издевается!

Я откидываюсь нас стуле и улыбаюсь в ответ. Принимаю правила игры:

— Я могу выбрать кого-то другого.

— Думаешь этот кто-то рискнёт?

Я молчу и вопросительно изгибаю бровь.

— Если я скажу, что ты принадлежишь мне, думаешь, кто-то рискнёт посмотреть на тебя, и не обернуться, чтобы проверить, не стою ли я за спиной, чтобы прихлопнуть его, как надоедливую мошку? А? — поясняет он, тоже откидываясь на стуле и полностью копируя мою позу.

— Козёл, — фыркаю я.

— У меня кое-что есть для тебя.

— Ещё один сюрприз? — настораживаюсь я.

Майрок встаёт со стула и смотрит на меня с высоты своего роста. Сердце щемит от одного взгляда на него. Он безумно красив и притягателен. Настолько идеален, что это губит меня. Иногда мне кажется, что чем больше узнаю его, тем сильнее теряю саму себя, и это не повернуть вспять.

— Встань, — говорит мне Майрок.

Его голос мягкий, обволакивающий. Ему хочется подчиняться. Я сминаю свое сопротивление и страх перед Флеймом одной лишь мыслью — сегодня я хочу немного побыть свободной от себя прошлой. Всего разочек.

Я встаю, заглядывая в глаза моего когда-то врага, а теперь недовозлюбленного.

Майрок снова облизывает меня взглядом. Нагло и жадно, нисколько не скрывая своих намерений.

— Знаешь почему я выбрал это платье? И этот ресторан? — он подходит ко мне и касается плеча.

От этого прикосновения по телу волнами расходится жар. Я вздрагиваю, но Майрок всего лишь поправляет лямку платья, которая, впрочем, в этом вовсе не нуждается.

— Потому что мне идёт такой цвет? А ресторан, потому что красивый? — у меня срывается дыхание, мы стоим в нескольких сантиметрах друг от друга. Слишком близко. И это отдаёт мучительным спазмом в районе грудной клетки. Падает вниз и замирает сладкой тяжестью внизу живота.

— Здесь — у столиков — отличное освещение, чтобы можно было наблюдать вот за этим, — Майрок протягивает руку и стучит по стеклу, за которым плавают рыбы, а затем добавляет: — А твоё платье просвечивается на этом свету. У меня была отличная возможность полюбоваться твоими сиськами.

Я моментально подаюсь назад, закрывая руками грудь:

— Ты офигел?! Как ты посмел? А вдруг кто-то ещё увидит?

— То есть мне смотреть можно? Ты не против?

— Придурок, — пыхчу я, чувствуя, что предательски краснею.

Незнакомая мне сторона жизни смущает. Я не знаю, как правильно себя вести в такой ситуации. Чувствую себя уязвимой и неловкой.

— Убери руки, — приказывает он, растягивая уголки губ в до боли знакомой улыбке.

— Нет. Не дождёшься.

— Убери. Тогда покажу сюрприз.

Это игра такая?

Проклятье! Я медлю мгновение… другое… мучительно дышу через нос, обозначая сбившееся дыхание. А потом убираю руки, глядя Майроку в глаза.

— Теперь показывай свой сюрприз, — деланно спокойно говорю я.

На лице Флейма замирает удивление. Он точно такого не ожидал от такой зануды, как я. Его реакция вызывает у меня ликование, но я не успеваю насладиться маленькой победой, потому что Майрок опускает глаза на мою грудь. Я вижу, как расширяются его зрачки, и мне начинает казаться, что я становлюсь красной, как перезрелый помидор. Но стою, держа спину прямо.

— Здесь можно выключить свет? — вырывается у меня.

— Можно, могла бы сразу попросить, — хрипло отвечает Майрок, усмехаясь.

Он отводит глаза и действительно приглушает лампы. А затем поворачивается ко мне и достаёт странную маленькую коробочку. У меня в желудке будто зарождается чёрная дыра. Что это ещё такое?

Но едва он открывает её, как сразу становится легче дышать. Там всего лишь жемчужное ожерелье и серьги. А я уже с ума сошла и напридумывала себе всякого.

— Побрякушки?

— К этому платью подойдёт?

Я тихо смеюсь, впервые слыша в голосе Майрока неуверенные нотки. Это приятно, что он попытался мне угодить, хотя видно, что это для него в новинку.

— Подойдет, — одобряю я. — Давай сюда.

— Повернись, ожерелье надену тебе сам, — понижает голос Майрок, подходя ко мне ближе.

Я послушно поворачиваюсь спиной, замирая на месте. Руки Майрока мягко убирают мои волосы. Его пальцы зарываются в густые пряди, он трогает их явно дольше, чем нужно. Я стою, кусая губу и нисколько не беспокоясь о причёске, которую мы с Джули укладывали целый час.

Момент кажется дико острым. Всё моё тело отзывается на близость этого мужчины. Пальцы Майрока скользят по шее мучительно медленно и сладко. Я растворяюсь в этом касании, будто ничего другого в мире не существует.

— Где ты взял украшения? — спрашиваю я, имея в виду магазин.

Вроде бы мои сверстники любят обсуждать бренды.

— Убил богатую дракорианку по пути сюда.

— Что? — выпаливаю я, оборачиваясь.

Майрок стоят с жемчужным ожерельем в руке и откровенно надо мной смеётся:

— Медея, ты слишком напряжена. Купил в каком-то магазине. Я не разбираюсь в этих побрякушках поэтому попросил продавщицу выбрать самое дорогое под цвет платья. Обернись, и дай я уже надену эту хрень.

Я делаю глубокий вдох и снова поворачиваюсь спиной:

— Меньше надо было лапать меня.

Майрок молчит, но я почти уверена, что он снова улыбается. А может и вовсе смеётся надо мной.

Прохладные жемчужины касаются шеи, замок защёлкивается, а затем я чувствую руки Майрока на своих плечах и его горячее дыхание у самого уха. Ощущение контраста с холодом ожерелья расходится волнами по коже. Его запах проникает в лёгкие, будоража.

— Хочу, чтобы ты знала, — он говорит низким слегка хрипловатым голосом. — Впервые за долгое время именно ты заставила меня чувствовать что-то кроме ненависти. Что-то мягкое. И сейчас мне это нужно. Я хочу сохранить это чувство, даже если ты воспротивишься. Понимаешь?

Я стряхиваю руки Майрока, оборачиваясь. Заглядываю в темноту его багряных глаз, ныряю туда словно в огненную бездну. Когда-нибудь эти всполохи пламени сожгут нас обоих.

— Это не для нас. Ты и сам знаешь, — мой голос не такой твёрдый, как бы хотелось.

— Будешь пытаться избавиться от меня? Не получится, Медея. Поэтому лучше просто прими происходящее, как данность.

Он подавляет меня, абсолютно ничего не делая. Просто стоя рядом и смотря на меня в упор.

Появление официанта прерывает нас. Я сажусь обратно за стол, стряхивая с себя оцепенение. Меняю свои простые серёжки на жемчужины просто чтобы занять чем-то руки.

Майрок говорит, что мы ещё не выбрали заказ и отпускает парнишку. А затем садится напротив, буравя меня взглядом.

Я не знаю, что ответить Флейму. Внутри меня в очередной раз что-то необратимо ломается. Острое сожаление пронзает грудную клетку.

Может быть в другой жизни, в которой отец был бы жив, а я не провела бы столько лет в пансионе, наши отношения были бы возможны. В той жизни наши семьи бы не враждовали, они бы приняли наш союз. И мне было бы дозволено любить. Но в жизни каждого дракорианца есть нечто большее, чем чувства. Это долг.

Пусть в моём роду все о нём забыли, но я нет. Я не забуду.

Надев последнюю серёжку, я перевожу взгляд на Майрока. Он ждёт от меня чего-то. Но чего? Я не готова ему ответить. Да и вряд ли буду когда-либо готова.

Я кладу руки на стол и закусываю губу:

— Дядя забрал кулон Кассии, Майрок. Я уверена, что это он виновен в её смерти.

— Мы с тобой это уже обсуждали, — Майрок слегка прищуривается, его тон строгий и жёсткий.

Он не хочет разговаривать о моём отце. Я понимаю, что сейчас могу с лёгкостью разрушить хрупкую связь, возникшую сегодня между нами. Но молчать не могу.

— Зачем он тогда забрал его? Скажи! — напираю я с толикой отчаяния в голосе. — Зачем? Ты бы видел лицо Оскара. Он испугался так сильно, что практически сбежал.

Майрок качает головой:

— Ты просто пытаешься всеми силами оправдать отца. Я могу допустить, что Оскар всё знал и был в сговоре с твоим отцом. Но что Джозеф ничего не знал — нет, не могу.

— Я смогла запечатлеть эмоции дяди, они говорят о том, что он до безумия испугался, Майрок.

Он снова пожимает плечами:

— Оставь это. Я сам верну кулон и заодно поговорю с твоим дядей.

В груди становится пусто и горько. Я киваю, выдавливая улыбку, меня накрывает апатией. В голове звенящая пустота.

— Эй, — Майрок внезапно накрывает тёплой ладонью мою холодную руку. — Перестань думать об этом. Нужно жить дальше, Медея.

— Все мне так говорят — нужно жить дальше, — эхом повторяю я, глядя на наши руки.

Смуглая кожа Майрока контрастирует с моей молочно-белой. Я закусываю губу, когда он пальцем невесомо оглаживает моё запястье. Дыхание тут же учащается. Смогу ли я когда-нибудь чувствовать нечто подобное с другим мужчиной?

Майрок что-то заказывает, в том числе и мне. Я доверяю ему выбор, потому что абсолютно не представляю, что мне могло бы понравиться в таком заведении? К своему стыду понимаю, что даже названий большинства блюд я не знаю.

В какой-то момент приносят нечто странное в графине. Жидкость льдисто-голубого цвета кажется мне странно знакомой. Кажется, такое пил отец. И это совсем не сок, как в столовой нашей академии.

— Это что-то из крепких напитков? — спрашиваю я, вытягивая шею и прищуриваясь.

Майрок кивает, неторопливо протягивает руку, чтобы налить мне.

— Я не пью и категорически не одобряю, когда кто-то это делает, — протестую я, отбирая у него свой бокал.

— Душнила, — хмыкает Майрок, наливая себе. — Я же тебя не заставляю. Расслабься уже.

Хочу предложить и ему отказаться от выпивки, но в последний момент замолкаю. Ведь он прав, я та ещё душнила. Наверное, со мной скучно. Я не такая, как другие девушки.

Укол раздражения следует за этими мыслями незамедлительно. Когда-нибудь всё в моей жизни будет. И посиделки с друзьями, и красивая одежда и даже любовь.

Я поднимаю взгляд на Майрока. Он неспешно потягивает голубую жидкость, глядя на меня в упор.

Намного ли ему легче? Или призраки прошлого так же преследуют его? Я ведь видела его настоящее лицо, пусть и недолго.

Наша боль похожа, мы оба выросли на кровавой почве Андраксии. Её истинные дети. Нас с детства учат быть сильными и жестокими.

Но отец оберегал меня от этого и, пожалуй, это единственное за что я могу его осудить. Потому что позже я оказалась не готова к тому, что мне преподнесла жизнь. Пришлось пройти через многое, но именно испытания закалили меня.

— Ты считаешь себя счастливым, Майрок? — вырывается у меня.

— У меня всё, о чём мечтают другие. И даже больше.

— Это не ответ, — напряжённо говорю я, наблюдая, как длинные пальцы Майрока чуть сильнее сжимают бокал.

— Я не понимаю, что такое счастье, Медея. Расскажи мне, — нарочито небрежно ухмыляется он.

— Я и сама не знаю, — бормочу я в ответ. — Счастье у каждого своё. Все стремятся к нему.

— Дай угадаю, все к нему стремятся, и оно ускользает, как дым, едва к нему приблизишься? Для большинства счастье эфемерно, и оно часто привязано к эмоциям и обстоятельствам, которые находятся вне их контроля. — говорит Майрок, подаваясь вперёд и нарочито нагло опуская взгляд на мои губы.

— Хочешь всё контролировать?

— Так и будет. Я близок к этому. Потому что для меня гораздо важнее получать всё, что я пожелаю. Ощущение власти над собственной судьбой — вот к чему стоит стремиться.

— А ты, значит, всегда получаешь то, что пожелаешь? Так ты властвуешь над своей судьбой?

Майрок кивает. Я вижу, как его горящий взгляд опускается от моих губ ниже и скользит по моей метке истинности. Рисунок уже почти завершён, у дракона не хватает лишь части хвоста.

Думаю, это платье — ещё одна возможность для Майрока рассмотреть метку как можно лучше. Он спланировал и это. Раньше я не представляла, насколько Флейм может быть расчётлив. Даже в таких мелочах.

Всё-таки я была неосмотрительна, надев настолько открытое платье. Но так хотелось наплевать на правила и просто побыть свободной. Никого не боятся и не скрываться.

В конце концов в ресторане мы вряд ли встретим знакомых. А как только выйдем, я надену пальто. Никто не должен узнать, что я стала истинной огненного. А если уж нас с Майроком заметят вместе, сразу поймут, кто этот огненный. Но Флейма это совсем не волнует.

— Но ты мог бы получить Кристабель. Ведь ты выбрал её головой, а не проклятой меткой, которая воздействует на тебя, заставляя желать меня. Значит, ты не получаешь всё, что хочешь. Тебе навязали меня, — победно заявляю я.

— Она ничего для меня не значила. Я забывал про Бель едва натягивал штаны. Ей от меня был нужен статус — она его получила. Я получил то, что было нужно мне. Сейчас я хочу тебя. И именно то, что я чувствую рядом с тобой, мне нравится. Это нечто новое, раньше я такого не ощущал. Значит, я снова в выигрыше, — произносит Майрок, откидывая голову назад и позволяя теням скользить по его лицу, выбеливая скулы.

Весь он — тьма, из которой нет возврата. Он не обещает ничего. Просто принадлежать ему здесь и сейчас. Красивый, но абсолютно безжалостный.

— Ты с ума сошёл, если думаешь, будто между нами возможно что-то подобное. Мне не нужен статус или всеобщее поклонение. Я не хочу быть королевой академии просто потому что на меня обратил внимание Майрок Флейм! Я не стану очередной шлюхой из твоего списка! — гневная тирада вырывается из моего рта прежде чем я успеваю подумать.

Стоило облечь мысли в нечто более приемлемое и не столь резкое, но уж как получилось. Только вот Майрока мои слова нисколько не трогают.

— Мне нужна моя сила, Медея. Нет смысла тянуть. Не сегодня — ведь я обещал, — он ухмыляется. — Но это не будет долго продолжаться. Ты ведь меня понимаешь?

— Понимаю, — шепчу я пересохшими губами. — Потому что мне тоже нужна моя сила.

После того, как мы неспешно едим рыбу и какой-то безумно вкусный салат, Майрок предлагает выйти на террасу, прилегающую к ресторану.

К моей радости, людей здесь почти нет. Нас никто не увидит. Зато вся Бездна Наслаждения как на ладони простирается внизу, под нашими ногами.

— Здесь красиво, — я прохожу вперёд, опираясь руками о холодные перила.

Майрок становится рядом. Он не делает попыток заговорить, или дотронуться до меня. Он просто здесь со мной. Тоже глядит, как люди внизу спешат куда-то.

Сегодняшний день особенный. Что бы не произошло в моей жизни дальше, вряд ли я его забуду. Потому что впервые я почувствовала себя не обиженным на весь мир ребёнком, а взрослой девушкой. И мне это понравилось.

Мой взгляд внезапно останавливается на тучном мужчине в дорогом, но плохо сидящем костюме. Пожалуй, стоило рассчитывать, что я когда-нибудь снова увижу Даркфолла. Он медленно идёт, держа за руку молодую девушку моих лет.

Не нравлюсь? Через пару минут ты будешь визжать подо мной и просить ещё и ещё. Будь хорошей девочкой, и я выкуплю тебя у дяди. Будешь ублажать меня.

Жуткая тошнота воспоминаний подступает к горлу. Его руки на моём теле, грязный шёпот на ухо, вонючее дыхание. И моё полное бессилие.

Раздевайся, я сказал. Или это сделаю я. Но будет больно.

Я хочу отвести взгляд, но не могу. Сжимаю руками перила, до боли закусывая губу.

— Что с тобой? — рука Майрока мягко касается моей поясницы.

Я вздрагиваю, оборачиваясь. Понимаю, что в моих глазах сейчас стоит ужас. Но ничего не могу с собой поделать.

— Всё в порядке, — бормочу я.

А в голове стучит набатом мерзкий голос Даркфолла

Сладенькая…

Сладенькая…

Сладенькая…

Ощущение бессилия снова накатывает на меня волной.

— Можешь не притворятся. Я знаю, кто он, — отрешённо говорит Майрок, глядя мне в глаза. — Ты боишься его?

Точно, мы же столкнулись в тот день. И потом я рассказала Флейму, как всё было на самом деле. Я будто выныриваю из затянувшегося кошмара. Вымученно улыбаюсь и отвечаю:

— Тот день — мой кошмар наяву. Даркфолл просто воспользовался тем, что мог сделать по закону. Повезло, что появилась метка. Иначе он мог забрать мою невинность, мою магию. Это уничтожило бы меня.

— Наш мир был выкован в жестокости, ты это знаешь, — спокойно говорит Майрок.

Он не утешает меня, не пытается казаться сочувствующим. И за это я ему благодарна. Ненавижу быть жалкой.

— Знаю. Мне просто нужно время, чтобы забыть.

Облизываю губу и чувствую привкус крови. И как я не заметила, что так прикусила её?

Раньше — до прогресса, цивилизации и всего остального — любимым развлечением дракорианцев были игры со смертью. Междоусобные войны родов, непримиримая вражда. Кровь пропитала землю Андраксии, вся империя стоит на костях наших предков.

Я принимаю это. Как и принимаю свою драконью кровь. Я такая же, как они. Как бы мы старательно не прятались за человеческими лицами — в нас всегда будет сильно драконье начало.

Я поднимаю голову и скольжу взглядом по подбородку Майрока. По его губам. Мне хочется поцеловать его.

Это инстинкты зверя зудят на подкорке голодными мыслями о том, что никогда не будет принадлежать мне. Это я тоже принимаю в себе. Но не дам драконьей крови взять верх.

Отворачиваюсь, глядя на толпу внизу — Даркфолл уже ушёл.

— Если хочешь быть сильной и избавиться от прошлого нужно не просто посмотреть в лицо своему страху. Нужно победить его, — говорит Майрок.

Я передёргиваю плечами, ничего не отвечая. Сейчас не хочется думать о страхах.

Внезапно руки Майрока обвивают мою талию. Поднимаю голову и едва успеваю сделать вдох, как его губы накрывают мои. Сминают их с безжалостной жадностью страстью. Я кладу руки Майроку на грудь, но вместо того, чтобы оттолкнуть, вцепляюсь пальцами в его рубашку, притягивая ещё ближе.

Он нужен мне.

Большая ладонь Майрока скользит выше, касаясь оголённой кожи на спине. На губах всё ещё вкус моей крови, уверена, он тоже чувствует её.

Между ног разгорается огонь, а моя рука сама уже проникает под рубашку Майрока, оглаживая твёрдое напряжённое тело. Каждый мускул вздрагивает, едва мои пальцы касаются его.

Язык Майрока скользит у меня во рту. Чувственно. Горячо. Дико.

Я веду руку ещё выше и замираю. Ощущение, что под моей ладонью бешено стучит его сердце, подкупает. Я нужна ему так, что он сходит с ума. Выжечь бы в памяти этот момент. Оставить навсегда с собой.

Мы отрываемся друг от друга, тяжело дыша и неотрывно глядя друг другу в глаза. Между нами всего несколько сантиметров. Майрок наклоняется, чтобы ещё раз оставить на моих губах короткий завершающий поцелуй.

Я чувствую пустоту, когда его руки отпускают меня.

— Нам пора, — улыбается он. — У нас с тобой встреча, помнишь?

— Сюрприз? — я сглатываю, всё ещё чувствуя себя где-то далеко отсюда.

— Последний шедевральный сюрприз для моей девочки, — жёстко усмехается он.

Мне не нравится то, как быстро мы сближаемся. Но это уже случилось, назад дороги нет. Я смотрю в глаза Майрока и несмело ему улыбаюсь. В глубине моего подсознания дрожит тревога. Задевает самые болезненные струны души.

Мы проходим обратно в ресторан, и я снова надеваю пальто, пряча себя от посторонних глаз. Сразу даже дышать становится легче. Мне не нравится, что я так зажата, это раздражает. Если однажды я хочу занять своё место среди глав самых влиятельных родов Андраксии, следует вбить себе в голову, что меня не должен смущать в меру откровенный наряд и свидание с мужчиной.

Меня успокаивает, что мне всего двадцать. Или уже двадцать? Сколько всего я упустила в жизни?

Я бросаю на Майрока короткий взгляд.

Он тот, кто может дать мне путёвку в тот мир, к которому я изначально должна была принадлежать. Он вернёт мне то, чего меня лишил дядя. На мгновение опасная мысль вспыхивает на подкорке — а если бы Вильям мог стать главой рода? Брат хороший и добрый, я это знаю. И он сильный дракорианец, у него выдающиеся способности с самого детства. Он бы справился, если оградить его от тлетворного влияния дяди, мачехи и Лины.

Смогла бы я бросить всё и быть рядом с Майроком? И кем бы я была?

Игрушкой, которую выкинут, когда наскучит? Тенью, которая всегда за его спиной, следит за каждым шагом? Той, кто считает любовниц и закрывает глаза на это?

Я не питаю иллюзий и знаю, как живут главы родов. Они с упоением вкушают все грани порока и безнаказанности. Жадно нажираются этим и потом пухнут от вседозволенности.

Отец не был таким, но его друзья… я многое видела, хотя перед ребёнком, которым я была, ничего не выставляли напоказ. И даже боюсь представить, что происходит за закрытыми дверями их богатых особняков и квартир в сияющих небоскрёбах.

Опасные мысли стали слишком часто посещать меня. Нам с Майроком не быть вместе. Безумие о том, что я даже просто позволяю себе думать в этом направлении. Он убийца. Как бы сильно я не желала Майрока, как бы сильно истинности не давила на меня, между нами всегда будет стоять смерть моего отца.

Мы с Флеймом выходим из ресторана и идём к стеклянному лифту.

— Нам на верхние этажи? — удивляюсь я.

— Сейчас как раз тот момент, когда Бездна всплывает на поверхность. Обычно там ужинают, находясь в самом сердце океана и глядя на его бескрайние воды. Романтично, правда? — Майрок поворачивается и буравит меня тяжёлым гипнотическим взглядом.

Он совсем не выглядит настроенным на романтичный лад. Скорее собранным и слегка на взводе. Я прекрасно знаю этот блеск, появившийся сейчас в его глазах. Будто он хочет выгулять своего внутреннего зверя. И это произойдёт совсем скоро.

— Но ведь мы только что ужинали, — напоминаю я, пытаясь успокоиться и перестать нервничать.

Мы заходим в лифт вдвоём, больше никого нет. Он медленно ползёт вверх, и с каждой секундой я взвинчиваю себя всё больше.

Что за дурацкий сюрприз-встреча? Может Майрок хочет меня познакомить с кем-то из родни? Глупость какая… я даже не знаю, есть ли у него родственники. Наверняка кто-то исполняет обязанности главы рода, пока Майрок учится в академии. Но если бы всё было так просто, мы бы сразу встретились с эти человеком и поужинали вместе. И Майрок бы не называл это сюрпризом.

— Майрок, там мой дядя? — выпаливаю я, едва мысль формируется в моей голове. — Поэтому ты так спокойно отреагировал на то, что он забрал кулон Кассии?

В моём голосе звенит тревога, граничащая с паникой. Что он задумал?

Он ошибся, когда сделал это. Я говорил — ты принадлежишь мне. Никто не смеет трогать моё.

Так Флейм сказал, когда узнал о том, что сделал дядя. И тогда же он пообещал мне сюрприз.

Руки Майрока ложатся на мои плечи, он слегка толкает меня вынуждая опереться спиной о стену лифта. Подаётся вперёд вместе со мной.

— Тс-с-с, — шепчет он, опаляя горячим дыханием моё ухо. — Ты ведь доверяешь мне?

— Теперь нет! — отвечаю я коротко, но под его жёстким взглядом сдаюсь и выдаю своё смятение: — Не знаю…

— Я не причиню тебе вреда. Я же сказал: мне нужно то, что ты даёшь мне. Я жажду этого больше, чем чего бы то ни было, — хрипло говорит он, сводя брови к переносице.

Затем рука Майрока касается моей шеи, слегка сжимая её. Он проводит по ней пальцами в ласкающем, почти нежном жесте, облизывает губы, глядя мне в глаза. А затем склоняется ниже и впивается грубым поцелуем в нежную кожу. Его губы оказываются там, где секунду назад были пальцы.

— Прекрати… — выдыхаю я, но сама против воли выгибаясь навстречу Майроку, всем своим существом ощущая твёрдость его тела.

Сейчас я почти жалею, что закуталась в пальто. Хочется быть к Майроку ещё ближе. Кожа к коже.

Страх перед тем, что ждёт меня наверху, и возбуждение смешиваются, вырываясь наружу едва слышным стоном.

— Ты принадлежишь мне. Вся. До последнего твоего выдоха. Поняла меня? — Майрок отрывается от моей шеи и касается своим лбом моего.

Я отрывисто киваю.

— Скажи это.

— Я… — выдыхаю, но голос не слушается, кислорода катастрофически не хватает.

Запах Майрока повсюду. В воздухе. На моей коже. Внутри меня самой.

Ужас ситуации душит меня, но я не могу подавить то, что слова Майрока вынуждают меня желать его ещё больше. Проклятая метка сильнее моей воли, сильнее здравого смысла. И сейчас она пылает на коже раскалённым клеймом.

— Скажи, — приказывает он низким голосом.

— Я принадлежу тебе, — шепчу я. — Ты и сам это знаешь.

В этот момент двери лифта отворяются.

Майрок делает шаг назад, зловеще улыбаясь.

— Будь хорошей девочкой и делай, что я тебе говорю. Поняла?

Я киваю, снова ненавидя себя за это. Но если там наверху дядя… я не собираюсь слушать Майрока. У меня своя голова на плечах.

Он протягивает мне руку. Я машинально вкладываю в неё свою ладонь и поворачиваю голову.

Только сейчас понимаю, что мы действительно поднялись на поверхность. Свежий бриз океана треплет волосы, воздух влажный и пахнет чарующе приятно.

Едва мы выходим из лифта, нас встречает высокий мужчина в чёрной одежде. По бликам пламени в глазах вижу — он тоже из огненного домена.

— Держи, заслужил, — Майрок вытаскивает из кармана несколько купюр с позолотой.

Это очень большие деньги, с чего бы ему платить столько местному охраннику?

— Спасибо, сэр, — кивает мужчина, забирая деньги, сминая их и пряча во внутренний карман. — Официанта нет. Он спустился на служебном лифте и задержится на кухне. Больше сюда никто не войдёт.

— Отлично, — кивает Майрок и тянет меня за руку в сторону мраморной лестницы, по бокам которой плетутся зелёные растения с серебряными цветами.

Поднимаю голову и вижу над головой россыпь звёзд и ночное небо. Кажется, собирается дождь. Уже стемнело, но здесь повсюду светят лампы. И как приятно, что над головой нет кровавого солнца, как в той магически созданной местности, где расположены Кристальные Пики.

— Что происходит? — спрашиваю я, поворачиваясь к Флейму. — Что случилось? Зачем ты дал ему деньги?

Майрок улыбается уголком губы, но ничего не отвечает.

— Обычно здесь ужинает всего одна пара. Удовольствие дорогое, но оно того стоит.

Я хочу уйти сейчас, но любопытство перебарывает. Я верю, что Майрок не причинит мне вреда. Но если наверху действительно дядя, если Майрок хочет бросить ему обвинения в моём присутствии? Даже не знаю, чем всё это закончится. Совсем недавно я сама хотела расправится с дядей, так поступил бы настоящий глава рода. Но сейчас я чувствую себя спокойнее за спиной того, кто может защитить меня. И мне снова приходится напоминать себе, что Майрок тоже убийца. Я не должна ощущать себя так рядом с ним.

Едва мы ступаем на самый верх, преодолевая лестницу, я замираю, словно пригвождённая к полу. Если бы не ладонь Майрока, я бы точно попятилась и наверняка неуклюже свалилась со ступенек.

Даркфолл расположился за столиком, у него она коленях сидит та самая девица, с которой я его видела сегодня. У неё на глазах блестят слёзы, она дрожит, а жирная рука борова шарится у неё под юбкой.

Нет сомнений в том, что девушка работает проституткой. И она сама пошла на это. Но меня затапливает жалостью. Я знаю каково ей, ведь я была на её месте. Даркфолл пытался изнасиловать меня, и я на своей шкуре почувствовала, как он бывает жесток. Вряд ли девушка понимала, что он проклятый садист, иначе не пошла бы с ним.

— Майрок..? — произношу я вопросительно.

— Будь послушной, помнишь? — Флейм поворачивается ко мне, мимолётно одаривая жёсткой ухмылкой.

— Что ты задумал?

— Бенни Даркфолл, — Майрок выходит вперёд, привлекая внимание борова.

Дядин друг так резко дёргается, что его неуклюжая туша едва не падает со стула, при виде нас, точнее Майрока. Девушка поворачивает к нам лицо, и я успеваю увидеть, что у неё под глазом начинает появляться припухлость и пока почти незаметный синяк. Он бил её. Поэтому она так тряслась.

— Ч-что такое? Откуда ты здесь? — Даркфолл стряхивает проститутку с колен и встаёт со стула, пыхтя от натуги.

Даже такое простое движение даётся ему с трудом. Где-то вдалеке гремит гром, Даркфолл тут же едва не подскакивает на месте, трусливо сжимаясь.

— Присаживайся, — Майрок проходит вперёд и опускается на стул напротив борова. — Ну же, Бенни, ты же не хочешь расстроить меня?

Я тоже делаю пару шагов вперёд, но Даркфоллу на меня плевать, он таращится на Майрока, в его глазах плещется настоящий ужас. Он покорно плюхается обратно на стул, который жалобно скрипит под ним.

Проститутка стоит рядом, одёргивая платье и молча глядя на происходящее. Она испуганна, и хочет сбежать, но не решается, боясь разгневать то ли Даркфолла, то ли Майрока.

— Принеси моей спутнице ещё один стул. А потом можешь идти, — обращается Флейм к девушке.

Я не понимаю, что он задумал. Не понимаю, зачем я должна садится за стол с этим ублюдком Даркфоллом. Великие Легенды… я бросаю на Майрока вопросительный взгляд. И внезапно замечаю, что он наслаждается происходящим. Он играет с Даркфоллом, как хищник со своей добычей.

А боров будто только сейчас понимает, что здесь есть кто-то ещё. Он мажет по мне коротким взглядом поросячьих глазок, но тут же отворачивается.

— Я разве разрешал смотреть на неё? — в голосе Майрока начинает вибрировать злость.

Я вздрагиваю, а Даркфолл и вовсе подаётся назад, взмахивая руками.

— Я не смотрю на неё, клянусь, не смотрю! — почти взвизгивает он. — Что случилось? Что-то между нашими доменами?

Майрок едва заметно пожимает плечами и хмыкает. Не подтверждая, и не отрицая.

Девушка возвращается со стулом, ставя его у стола. Бросает на меня короткий взгляд и убегает, проносясь мимо. Я слышу, как стучат её каблуки, и как внизу охранник глухо говорит ей что-то перед тем, как вызывать лифт.

— Иди сюда, Медея, — приказывает Майрок.

Обстановка сюрреалистично романтичная. Лёгкий ветерок приносит привкус озона и океана. Вокруг много зелени и цветов в горшках, за бортиками бескрайний океан. Здесь всего один единственный стол, на нём бокалы и блюда. Наверное, я бы могла сказать, что тут действительно мило. При других обстоятельствах.

Я медленно иду вперёд и сажусь за стол, чувствуя застывшее в воздухе напряжение. Густое словно дёготь. Перевожу, взгляд на Майрока.

Он нарочито небрежно протягивает руку, берёт со стола бутылку и делает глоток вина прямо из горла. Ставит бутылку и устремляет нечитаемый взгляд на Даркфолла:

— Сносное пойло, не дешёвка. На шлюх и развлечения ты не скупишься, не так ли?

Даркфолл внимательно следит за руками Майрока, его заплывшее жиром тело реагирует на каждое движение мужчины напротив него.

Первый шок проходит, и я понимаю, что Флейм хочет наказать Даркфолла. Но не понимаю, насколько далеко он готов зайти.

И магия Майрока зависит от нашей связи. С учётом того, что Даркфолл годами покупал девочек с магией и приумножал свою силу, он может легко дать отпор. Но вряд ли он знает, что Майрок сейчас не в форме. И Даркфолл по привычке боится, как и тогда в Дракенхейме.

— Я что-то сделал и огненный домен прислал тебя? — хрипло спрашивает Даркфолл, виновато улыбаясь. — Клянусь, я не занимаюсь делами нашего домена уже много лет…

— По-твоему, меня можно прислать, как пса? — Майрок расслабленно откидывается на стуле. Его неподвижный драконий взгляд замирает на лице Даркфолла.

— Я не это имел в виду, Майрок. Клянусь, я ничего не делал против вашего домена, — боров начинает трястись, неизвестность пугает его сильнее всего.

— Заткнись. Теперь можешь посмотреть на неё, — разрешает Майрок, переводя взгляд на меня.

Даркфолл поворачивает голову, облизывая мерзкие мясистые губы. Я вспоминаю, как он целовал ими мою шею, и тошнота подступает к горлу.

Сначала Даркфолл не понимает, но потом в его взгляде проскакивает узнавание. Он даже не знал, кто я. Только сейчас понял.

— Девчонка Найт, — выплёвывает он.

Его интонации, взгляд… всё на секунду становится таким же, как и в тот день.

Он тот, кто в выигрышном положении. А я кукла, которой позволено лишь подчиняться. Иначе — смерть.

— Я думаю, ты обидел её, не так ли? — спрашивает беспристрастно Майрок.

— Обидел? — зрачки Даркфолла расширяются.

— Да, что ты хотел с ней сделать?

— Я… я… — Даркфолл становится багровым.

Он поднимает руку и расстёгивает ворот рубашки. Его дыхание вырывается из горла со свистом. Он пытается подобрать слова, но не может.

— Извинись, — приказывает Майрок, всё так же сидя в небрежной и расслабленной позе на стуле.

— Прости, Медея, я не хотел причинять неудобства, — скороговоркой произносит боров, глядя на Майрока, а не на меня.

— Вы считаете попытку изнасилования неудобством, мистер Даркфолл? — моё дыхание срывается, когда слова вырываются из моего рта.

Я опускаю взгляд на огромные руки Даркфолла и вспоминаю, как он шарил ими по моему телу. Со сколькими девочками он уже проделал это? Боров упоминал, что их было больше десяти. Все были невинны и проданы ему родственниками.

— Я прошу прощения! — почти визжит Даркфолл мне, а затем поворачивается к Майроку. — Пожалуйста. Я не сделал ничего незаконного. Всё в рамках закона.

— Медее не нравится твоё извинение, и я с ней согласен. — говорит Майрок. — Нужно встать на колени.

— Это слишком, давай просто уйдём, — произношу я умоляюще. — Прошу тебя. Не хочу быть здесь.

— О чём мы договорились? — спрашивает меня Флейм.

Будь послушной.

Я киваю, ещё сильнее стискивая руки в замок. Скорее бы всё закончилось. Но если после этой неприятной процедуры Даркфолл перестанет покупать девочек, Майрок пугает его не зря.

— Я ведь сказал, что надо сделать. Или ты оглох, мать твою? — Майрок слегка подаётся вперёд, его лицо искажается от едва сдерживаемой ярости.

Даркфолл в ужасе дёргается, а затем послушно сползает со стула, тяжело дыша, и встаёт на колени прямо рядом со мной.

— Простите меня, мисс Найт. Я не хотел сделать вам больно, — бормочет он.

Я сглатываю, эта ситуация вызывает у меня некоторую долю внутреннего удовлетворения. И за это мне стыдно. Я не должна желать чужих унижений, но то, что Даркфолл получил по заслугам, радует.

— Ты не должен больше трогать девочек, — сердито произношу я, глядя на Даркфолла с отвращением. — Никогда. Не смей покупать их, понял?

— Клянусь, не буду. Честное слово.

Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на бегающие в панике поросячьи глазки и трясущиеся в страхе губы. Мои слова не помогут, он никогда не исправится.

— Встань, — командует Майрок.

— Нет, пожалуйста, я не буду, клянусь, не буду, ааааа! — Даркфолл дёргается, когда Майрок поднимается и одним рывком ставит борова на ноги, а затем толкает его от стола, чтобы он упал вне поля моего зрения.

Я оборачиваюсь с бешено колотящимся сердцем, Даркфолл сидит, опираясь руками о пол.

Я хочу задать вопрос, но слова застревают в горле. Потому что я вижу, как Майрок достаёт кинжал с узнаваемым огненным гербом его рода прямо на лезвии.

— Что ты собрался делать? — я вскакиваю на ноги, сердце сжимается в дурном предчувствии.

Разве можно вот так просто убивать кого-то? Ведь могут быть последствия.

Внутренний голос подсказывает, что Майроку можно, ведь он уже делал это.

— Не нужно, пожалуйста-а-а, — взвизгивает Даркфолл, он пытается сформировать магию в руке, но он слишком нервничает, и выходит паршиво.

Майрок схлопывает его магию одним движением руки, а затем склоняется и ловким движением приставляет кинжал к горлу борова. Я заворожённо смотрю, как начинает гореть огнём герб рода на лезвии.

— Я не хотел унижать тебя, я не знал, что метка на ней твоя, не знал, Майрок, — из груди Даркфолла вырывается хриплый всхлип. — Не трогай, не надо!

Он догадался, что мы истинные, чего и следовало ожидать.

— Отвернись, если не хочешь этого видеть, — предупреждает меня Майрок.

С неба срываются первые капли дождя, они падают мне на щёку, слегка остужая горящую огнём кожу. Я не свожу взгляда с ножа, приставленного к жирной шее Даркфолла. Из пореза начинает сочиться алая кровь.

На самом деле, я только теперь понимаю, что желаю Даркфоллу смерти. Он заслуживает её.

— Пожалуйста! Я расскажу то, что будет вам интересно, только не убивай. Я знаю кое-что про Оскара Найта!

На лице Майрока на мгновение появляется замешательство. А потом он отодвигает нож лишь на пару сантиметров от горла борова и цедит:

— Что ты сказал?

— Расскажу то, что знаю про Оскара Найта и его мёртвого брата Джозефа. Расскажу, что они сделали с твоей сестрой, — хнычет Даркфолл, он всё ещё сидит на полу и руками пытается отодвинуть от себя кинжал. — Ты ведь думаешь, что Джозеф во всём виноват?

Палец борова случайно касается лезвия в попытке отстранить кинжал, и Даркфолл взвизгивает от боли.

— Откуда тебе что-то знать? — с отвращением выплёвываю я. — И не смей приплетать сюда моего отца.

Даркфолл падает на спину, тяжело дыша от натуги. Он неуклюже ползёт назад, как огромный жирный червь. Майрок просто стоит рядом, позволяя Даркфоллу отползти на пару метров и прижаться спиной к бортику.

Он даёт ему мнимое ощущение безопасности, но сам продолжает следить за каждым движением борова.

— Однажды Оскар напился так сильно, что рассказал мне, как трахал твою сестру, — проговаривает Даркфолл между сиплыми вдохами и выдохами.

Он бросает на Майрока осторожный трусливый взгляд.

— Лжёшь, ублюдок? — Майрок снова подаётся вперёд. — Выбирай выражения, иначе я отрежу тебе что-нибудь.

— Он убил её, — хнычет Даркфолл, закрываясь руками в страхе. — Убил, потому что она залетела! А Джозеф обещал помочь скрыть преступление, но что-то пошло не так. Но её трахал точно Оскар, я уверен. Он хвастался, рассказывал подробности. Это был не Джозеф.

— Про отца наглая ложь, — внутри меня поднимается волна ярости. — Папа бы не стал помогать.

Взгляд Даркфолла перемещается на меня. В нём я подмечаю снисхождение и некую долю насмешки.

— Наивная девчонка, — едва слышно бормочет он с отвращением.

Майрок молниеносным движением вонзает кинжал в пухлую руку Даркфолла, лежащую на мраморной плите. Раздаётся оглушительный визг и скрежет камня. Боров верещит так, что аж ушли закладывает. Он пытается освободить руку, но она пригвождена к полу со слишком большой силой.

— Попробуй вытащить, — голос Майрока звучит почти ласково.

Даркфол в агонии хватается за рукоять, но у него не хватает сил. Кровь течёт по белым плитам, собираясь лужицей. Дождь капает с неба, разбавляя её.

— П-помоги… убери… — Даркфолл поднимает умоляющий взгляд на Майрока.

— Соберись, Бенни. Мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что знаешь. Иначе ты сейчас сдохнешь.

Мне становится дурно. Я делаю глубокий вдох, сдерживая тошноту. Провожу ладонями по лицу, чувствуя, как дрожат пальцы.

— Джозеф дал Оскару экспериментальное зелье, — сбивчиво говорит Даркфолл. — Срок беременности был слишком большой, обычное зелье бы не помогло. Но Оскар неправильно рассчитал дозу, потому что был пьян. И девчонка сдохла.

— Это девчонка моя сестра! — срывается Майрок вытаскивая кинжал из руки Даркфолла одним рывком, а затем приставляет его к горлу борова. — Закрой поганую пасть!

Кровь из руки начинает течь ещё сильнее. Даркфолл снова визжит, захлёбываясь слюнями и соплями.

— Майрок, он лжёт, папа не такой… — подаюсь вперёд, касаясь плеча Майрока.

Он резко оборачивается. Тьма в его глазах пугает меня. Заставляет сделать шаг назад.

— Значит, папочка не такой? — зло ухмыляется Флейм, поворачиваясь ко мне с окровавленным кинжалом в руке. — Я ублюдок, а папочка был святым. Так, Медея?

— Он не был святым, — я сжимаю кулаки. — Но и убийцей не был.

— Он помог скрыть, — произносит Даркфолл. — Сказал, что всё решит. Тело девчонки должны были забрать и избавиться от неё, но кто-то им помешал. Оскар ругал людей Джозефа за нерасторопность.

Он дрожит, баюкая раненную руку, но голос борова звучит твёрдо.

— Бред полный! — снова говорю я.

Внутри растёт чёрная дыра, засасывает всё что есть внутри меня — хорошее и плохое. Папа не мог дать зелье, не мог предложить спрятать тело мёртвой девушки!

— Когда всё вскрылось, Джозеф говорил, что предложит свою дочь и часть бизнеса, чтобы замять конфликт.

— Что значит предложит дочь? — мой голос звучит глухо и безжизненно.

— Отдаст её в жёны старшему сыну. Он считал, что так между семьями можно будет всё уладить. Решить давнишний конфликт, и заодно выгородить брата.

— Что? — выдыхаю я.

Ужас внутри нарастает. Достигает чудовищных размеров.

— То есть этот мудила Джозеф Найт думал, что, если даст мне свою рыжую дочурку, наша семья забудет о мести, и мы будем жить долго и счастливо? — спрашивает Майрок таким тоном, что у меня мурашки идут по коже от страха.

Пытаться всё уладить — это в стиле отца. Но он не стал бы отдавать меня Майроку. Никогда. Папа обещал мне, что я смогу выбрать свою судьбу. Обещал, что передо мной будут открыты все двери. Он не стал бы откупаться мной.

— Хочешь сказать что-то ещё, Бенни?

— Н-нет. Я знаю всё лишь в общих чертах, подробности не знаю. Пощади, я больше не буду, — Даркфолл сжимается в шарик, щурясь от дождя.

Гром гремит совсем близко, я на секунду прикрываю глаза, а когда открываю их, вижу, как кинжал вспарывает горло Даркфолла.

Кровь из горла борова течёт по мраморному полу, смешиваясь с дождём. Я опускаю голову и вижу, как она касается моей светлой туфли.

Это происходит буквально в считанное мгновение. Затем Майрок оборачивается ко мне с окровавленным оружием в руке. Молния сверкает неподалёку, окрашивая его лицо в льдисто-бледный цвет. Его глаза лихорадочно блестят, он прекрасен и ужасен одновременно.

Ситуация напоминает мне то, что было в нашем доме. Тот самый день, когда папа умер, а я спустилась вниз и увидела там Флейма, встаёт перед глазами.

Выдох выходит наружу вместе с всхлипом.

Я прикрываю глаза, чувствуя, как дождь стекает по щекам вместе со слезами. Майрок отнял чужую жизнь вот так просто. Я видела, что он наслаждался этим. И я только что услышала о папе то, о чём даже думать не хочу.

Майрок протягивает мне ладонь:

— Пошли, ты намокнешь и замёрзнешь.

У меня внутри бушует грёбанный апокалипсис, а Флейм боится, что я замёрзну?!

Я издаю нервный смешок, а затем произношу, вымещая на нём свою злость и смятение:

— Ты больной ублюдок.

Майрок вскидывает голову, вопросительно выгибая бровь. Даже этот простой жест выглядит отточено. Идеально. Руки в крови, чёрные волосы, мокрые от дождя, обрамляющие смуглую кожу лица, делают его похожим на тёмное божество.

— Притащил меня сюда, заставил этого подонка под пытками говорить всякий бред, — цежу я с отвращением.

Я не должна верить в то, что услышала! Не должна! Но почему мне кажется, что всё сказанное Даркфоллом правда?

— Я заставил? — хмыкает Майрок. — Медея, скажи, ты дура? Или у тебя просто истерика?

— Проклятье! — я отворачиваюсь, делаю два неловких шага и опускаюсь на стул.

Взгляд то и дело возвращается к туше Даркфолла. К огромнейшей луже крови, разбавленной дождём. Розовая вода течёт ручейками прямо мне под ноги, пачкает всё вокруг. Даже меня саму. Мне теперь не отмыться от этого дня.

Убить кого-то — это куда хуже, чем я думала. Даже если этот кто-то такая тварь, как Даркфолл.

Становится тошно, внутри бушует злость. На себя, на отца, на Майрока, даже на проклятого Даркфолла. Почему он просто не мог держать язык за зубами? Почему вывалил на меня всё это? Как мне теперь жить дальше? Всё, во что я верила, рассыпается прахом.

Майрок подходит ко мне. Я поднимаю голову, отчаянно моргая. Он жжёт меня взглядом, но молчит. Кинжала я уже не вижу, но его руки…

— У тебя руки в крови, — тихо говорю я.

В глазах Майрока появляется что-то жёсткое. Он поднимает меня за плечи, пачкая моё пальто, и встряхивает, как нашкодившего котёнка. У меня из лёгких вылетает весь воздух, я издаю сдавленный писк.

— Отпусти! Ненавижу! — я упираюсь руками ему в грудь, но с таким же успехом я могла бы толкать огромную каменную глыбу.

Майрок склоняется к моему лицу, облизывает свои чувственные губы, зло усмехается и произносит:

— Считаешь меня убийцей? Или просто ненавидишь за то, что я открыл тебе глаза? Думаешь, твой отец не был таким, как я? Как хорошо ты его знала, Медея?

— Пошёл ты.

— Хочешь стать главой рода? — рычит он мне в лицо. — Научись защищать себя и то, что принадлежит тебе. Или однажды плохо кончишь.

— Я могу за себя постоять, — отвечаю я с такой же яростью.

Вцепляюсь пальцами в его мокрую рубашку и сжимаю так, что белеют костяшки.

— Не можешь. Ты даже не знаешь, что это такое. — искривляет губы он. — Думаешь, пока я прозябаю в демоновой академии, никто не пытался оспорить моё право быть главой рода? Думаешь, никто не пытался проверить, не слабый ли я мальчишка, которого можно отодвинуть в сторону одним щелчком пальца?

— Я не знаю, — шепчу я, но мой голос заглушает гром.

Майрок грубо разворачивает меня и впивается пальцами в мой подбородок, заставляя повернуть голову к лежащей на мраморном полу окровавленной туше:

— Смотри на него.

— Отпусти меня, — пытаюсь сопротивляться я, но Флейм лишь сильнее держит меня. Одной рукой сжимает подбородок, второй прижимает меня к себе.

— Только не говори, что сама никогда не хотела, чтобы он сдох.

Злость разгорается лишь сильнее, потому что Майрок прав. Я сама мечтала убить борова. И я была к этому готова в тот самый день, когда Даркфолл должен был изнасиловать меня.

— Не будь лицемерной хотя бы перед самой собой. Прими правду. — полушёпот Майрока обжигает моё ухо, а затем он добавляет: — И я сделал бы это с ним куда болезненнее, не будь тебя здесь,

Флейм уже куда спокойнее, но тихая ярость всё ещё вибрирует в его низком голосе.

— Ты пожалел меня? — нервно хмыкаю я. — Я никогда не смогу полюбить тебя. Ты чудовище. Я никогда не забывала об этом.

Он смеётся низким тихим жёстким смехом:

— Мне не нужна твоя любовь. Мне вообще не нужная ничья любовь. Неужели ты этого ещё не поняла?

— И зачем тогда это всё?

— Я сказал тебе — со мной ты будешь в безопасности. Думаешь, я позволил бы кому-то думать, что я настолько слаб, раз мою истинную хотел трахнуть какой-то упырь, а я это проглотил? Такое не прощается.

— Ты пошёл против него, даже зная, что твоих сил может быть недостаточно. Наша связь сковывает тебя. Будь Даркфолл чуть-чуть храбрее и наглее…

— Есть оружие пострашнее кинжала или магии. Это страх. Бенни знал, кто я такой и на что способен. — Майрок отпускает мой подбородок.

Но я так и остаюсь стоять, будто к земле приколоченная. Смотрю на Даркфолла и мне противно. Но и Майрок вызывает у меня ужас. Он жесток и для него абсолютно нормально быть таким. Он органичен в этой ситуации, в том, что его все боятся, перед ним пресмыкаются. Будто он здесь главное зло.

Я освобождаюсь от руки Майрока, сжимающей мою талию. У меня в душе черным черно. Не осталось ничего светлого.

— Успокоилась?

— Я хочу обратно в академию, — бормочу я, только сейчас чувствуя холод. — Вся одежда промокла до нитки.

— Иди сюда, я согрею тебя.

Я подаюсь назад, отрицательно качая головой:

— Не нужно, давай просто вернёмся.

Мне нужно побыть наедине с собой. Нужно подумать. Первый шок и истерика проходят, оставляя чувство опустошения.

Майрок скупо кивает, а затем идёт к лестнице.

— Приберись здесь, — приказывает он охраннику, который всё это время ждал внизу.

Великие Легенды! Я и забыла про этого мужчину. Он слышал вопли Даркфолла, слышал всё, что здесь происходило.

Охранник с Майроком из одного домена, не удивительно, что они на одной стороне. Он верен Флейму, потому что в академии говорят правду. Скоро Майрок возглавит огненных и получит своё место подле Бога-Легенды.

Майрок подходит ко мне неслышно. Я ощущаю его пристальное внимание. Этот гнетущий, неотрывный, удушающий взгляд может прожечь насквозь. Он жжёт кожу хуже раскалённого металла.

Оборачиваюсь, нервно делая шаг назад. Смотрю в его глаза и вижу там лишь жадную тьму на дне огненных зрачков.

Флейм подмечает мою реакцию, и она ему не нравится.

— Чего ты хотела? — спрашивает он. — Чтобы я играл перед тобой паиньку? Дарил тебе цветы и подарки, фальшиво улыбаясь? Хотела, чтобы я убил его где-то в другом месте, а потом притворился, что ничего не знаю об этом?

— Я не знаю, чего хотела, — честно признаюсь я. — Но точно не этого. Ты наслаждаешься происходящим. Делаешь это так, словно проделывал уже десятки, сотни раз!

— Я делаю то, что необходимо. Не более.

— Как часто ты убивал? — вопрос вертится на кончике языка, и я задаю его вслух, заранее боясь узнать ответ.

Губы Майрока растягиваются в кривоватой насмешливой ухмылке:

— За этот месяц?

— Великие Легенды… — я закусываю губу и сжимаю руки в кулаки, чтобы унять дрожь.

Он смеётся над этим. Забавляется в такой отвратительно-жуткий момент.

— Я убивал столько раз, сколько было нужно, чтобы те, кому хотелось занять моё место поняли, что у них ничего не получится. И буду делать это снова, если будет необходимость. И нет — я не наслаждаюсь этим. Но и не корю себя. Такова моя жизнь.

Я отворачиваюсь, закусывая губу.

Майрок подходит ко мне, его рука обнимает меня за плечи, собственнически прижимая. Я вдыхаю до боли знакомый запах, чувствуя, что он всё ещё будоражит меня, несмотря на то, что произошло. Флейм склоняется к моему уху:

— Со временем ты узнаешь меня настоящего и привыкнешь, Медея. Дракорианцы уважают силу. Это у нас в крови.

Майрок мимолётно целует меня в макушку, а затем достаёт порт-ключ.

— Я догадываюсь, что за мысли бродят в твоей хорошенькой головке. Когда будешь в очередной раз общаться со своим Шейдмором, спроси, как он познакомился с твоим отцом. Думаю, ему будет что рассказать, — произносит Флейм, а затем вихрь магии уносит нас.

Деревья за окном, качаемые ветром, будто бы нашёптывают что-то тревожное. На горизонте, словно дремлющий огонь, начинает разгораться рассвет.

Я смотрю в окно, и впервые новый день меня пугает. Я не рада ему.

— Дея, ты не спишь? Сколько времени? — сонный голос Джули вырывает меня из состояния оцепенения.

Поворачиваю голову и натянуто улыбаюсь подруге

— Доброе утро, ещё час до подъёма. Спи.

— Ты вообще ложилась? Я не слышала, как ты вернулась. Подожди… ты же вчера была на свидании с Майроком! — Джули аж подпрыгивает на кровати, окончательно просыпаясь.

— Угу. Если это можно назвать свиданием.

— Дай угадаю, он тебя снова обидел. Или, о Великие Легенды, ты и он…

— Нет, — поспешно отвечаю я. — Он сдержал своё слово.

Я не уверена, стоит ли рассказывать Джули о том, что вчера было. Я ей доверяю, но происходящее до сих пор кажется мне дурным сном.

— Так что случилось? — Джули садится поудобнее, с горящими глазами глядя на меня. — Вы целовались?

— Разочек, но дело не в этом, — сглатываю я, отводя глаза.

— Дея, — подруга встаёт с кровати и садится рядом со мной, обеспокоенно глядя мне в глаза. — Что случилось?

Я собираюсь с духом и коротко пересказываю Джули то, что было. Стараюсь меньше эмоционировать и больше уделять внимания фактам. Мне и самой становится легче, когда я проговариваю произошедшее вслух.

Джули молчит какое-то время, переваривая услышанное.

— Даже не знаю, чему больше ужасаться. Тому, что сказал мистер Даркфолл или тому, что сделал Майрок, — наконец произносит она.

— Меня больше волнует, что сказал Даркфолл, — хрипло произношу я.

— Он мог солгать.

— Мог. Я бы хотела, чтобы так и было, но… думаю, что он сказал правду. Я видела это, смотрела ему в глаза. Знаешь, я думала всю ночь и поняла, что долгое время была наивной идиоткой.

— Не говори так! — Джули сердито толкает меня в бедро.

— Сейчас я понимаю, что ещё в детстве замечала странные вещи, но просто закрывала на них глаза. Не задумывалась, — я поворачиваюсь к Джули и закусываю губу. — Отца боялись, а я просто не придавала этому значения. Даже в тот день, когда в детстве Шейдмор подарил мне книгу, которую написал, он сначала спросил одобрения отца. И его взгляд был… напряжённым что ли. Были ли они друзьями? Я теперь не уверена. Возможно, так рисовало моё детское воображение.

— Майрок сказал тебе, чтобы ты спросила профессора о том, как он познакомился с твоим отцом, — вспоминает Джули.

Я киваю:

— Спрошу, но что-то мне подсказывает, ответ мне не понравится. Теперь меня терзают жуткие мысли. Неужели мы так и не смогли стать цивилизованнее? Неужели звериная сторона сильнее, а мы лишь обманываем себя? Копни чуть глубже, и там настоящая жуть.

— Не знаю, у меня опыта в этом маловато, — Джули задумчиво теребит край одеяла. — А мой отец хоть и главный в роду, но никогда не стоял по главе домена и не претендовал на это. В нашем роду никогда не было слишком много денег по меркам большинства аристократов. У нас просто небольшая сеть булочных, она приносит неплохой доход, но не такой, чтобы мы с сестрой могли шиковать как Кристабель или её подруги.

— Думаешь, дело в больших деньгах? — спрашиваю я. — Они делят их?

— Майрок богат, даже слишком. Вполне возможно, что дело в этом.

Я никогда не интересовалась, чем занимается семья Флейма. И мне было всё равно сколько у Майрока денег.

— Неудобно говорить, но в детстве я всегда знала, что ваша семья куда богаче. Я не могла дарить тебе таких же дорогих подарков, как ты мне. И мать частенько мне напоминала, что мы с тобой из разных миров, — Джули немного краснеет. — Из-за этого я стеснялась.

— Я не замечала, — растерянно произношу я. — Прости. Надеюсь, я тебя не обижала?

— Нет. Конечно, нет. Но вот Лина любила меня тыкнуть в это носом.

— Да, сестра та ещё стерва, — хмыкаю я.

Джули согласно кивает, а затем встаёт, берёт расчёску с тумбы и принимается расчёсывать волосы.

Я задумчиво смотрю перед собой, пытаясь мыслить рационально, понять почему наш мир устроено именно так. Но в очередной раз понимаю, что я слишком долго была в вакууме. Сначала под крылышком отца, но это логично, ведь я была ребёнком. А потом в пансионе я росла с кровомесами, у них другие порядки, другие интересы, другая жизнь.

Так и получилось, что я никогда толком не выходила в свет, не общалась со сверстниками. Мой собственный родной мир для меня загадка. Я в нём чужая.

Я протягиваю руку, поднимаю сначала подушку, а потом матрас. Достаю кинжал, который дал мне отец.

— Папа учил меня с ним обращаться, — я поднимаю клинок и рассветные блики ложатся на его лезвие, ласково скользя по нему. — Я думала, это лишь баловство. Но он часто говорил, что я должна смочь постоять за себя в случае чего. Но я воспринимала это всё как игру. Я чувствовала себя значимой, думала папа выделяет меня. Ведь обычно такому учат только мальчишек, понимаешь?

Джули кивает.

— Вряд ли он верил, что я стану главой рода, — припечатываю я с горькой усмешкой. — Он и правда хотел, чтобы я вышла замуж.

— Ты уверена? Ты сама говорила, он давал тебе выбор…

— Он всегда давал мне выбор, — произношу я, глядя на блики на кинжале. — Только вот я теперь думаю. А не было ли это иллюзией? Когда я хотела заниматься рисованием, он убедил меня начать учить языки. Не настаивал… вовсе нет. Просто он был тем, кто умеет убеждать не напирая. Убеждать так, что ты думаешь, будто принял решение сам. Понимаешь?

— Эх, кажется, понимаю, — вздыхает Джули. — Но что теперь делать?

— У нас есть земли, записанные на Вилли и меня, — задумчиво произношу я. — Их пока нельзя продавать, и это бесит дядю. Отец по завещанию сделал так, что для их продажи нужно наше с братом согласие, и мы оба должны быть совершеннолетними. То есть нужно ждать ещё несколько лет, пока брат подрастёт. Давно один влиятельный знакомый отца пытался их выкупить, но папа не продал. Зато как только отец умер, а Оскар встал у руля, так тот мужчина взял земли в аренду за небольшую плату. С последующим выкупом. Раньше я не понимала, почему так вышло? Почему Оскар согласился? Он кретин, но своего не упустит. А теперь я понимаю, что на него могли давить. Как справляться, если враги будут действовать такими жестокими методами? Или я себя накручиваю?

— Дея, это слишком, — Джули убирает расчёску, и в её глазах появляется страх. — Мне кажется тебе лучше держаться от этого подальше. Если хочешь, можешь на каникулы приезжать ко мне? Мама будет не против. А в остальное время будешь жить в Пиках, здесь тебя никто не достанет.

— Я не из тех, кто прячет голову в песок. Но смогу ли я защитить то, что досталось нашей семье от отца? Защитить от жестоких ублюдков, таких как Даркфолл, или даже хуже. Майрок бы смог. А я? Всё совсем не такое, как я себе представляла. И брату я такой судьбы не желаю.

— Лучше и не пробовать. Пожалуйста! Обещай, что будешь благоразумна!

— Обещаю, — улыбаюсь я. — Сегодня поговорю с профессором, а потом уж подумаю, как быть.

— А Майрок? Твои отношения с ним?

Его имя отдаёт уколом прямо в сердце. Я снова прячу кинжал под подушку. В глаза будто песок насыпали, но сна ни в одном глазу.

— Я приняла решение, — произношу твёрдо. — Я пересплю с ним, как можно скорее. Метка проявится окончательно, моя магия вернётся, а потом мы разорвём связь.

— Ты же сказала, он не хочет разрывать истинность?

— Я что-нибудь придумаю. Не оставлю ему выбора.

Майрок прав — дракорианцы уважают силу. И это у нас от тех, кто создал нас. Я откидываю голову к стене и вспоминаю тот самый день, когда я увидела Легенду.

Варгас Даренквойд-Ашрикан посмотрел прямо на меня, и я едва не рассыпалась на части. Зачем я кивнула ему? Зачем привлекла его внимание?

Именно в тот момент у меня впервые обожгло плечо. Позже уже жжение метки стало привычным. Но я почти уверена, что бог сделал нас с Флеймом истинными. Только зачем?

Я подам прошение, а затем, если будет нужно, упаду в ноги Великому Богу-дракону. Сделаю что угодно, но избавлюсь от разрушающей меня связи.

Академия до сих пор взбудоражена тем, что произошло между ректором и Кристабель. Все ждут развязки, и мы с Джули в том числе.

В столовой адепты только об этом и говорят. Раньше и я была бы не прочь обсудить сплетни, но сегодня голова забита другим. Мой взгляд то и дело возвращается к столу, где обычно сидит Майрок и его друзья. Но его снова нет, хотя вчера мы вернулись в академию вместе.

Когда последний раз он отсутствовал, то потом убил Даркфолла. Мне уже страшно представлять, чем он может заниматься вне стен Пик.

Но дело не только в этом.

Я хочу увидеть его. Нет. Я жажду этого.

И если отпустить вожжи, я вполне могла бы прямо сейчас сорваться и пойти на поиски Майрока.

Я понимаю, что эти ощущения неподвластны ни моей воле, ни моему выбору. Но от этого не легче. Как бы я не пыталась, я всё равно рано или поздно сорвусь. А пока стискиваю свой разум и чувства тисками самоконтроля.

Я отправляю в рот ложку с овсяной кашей, но едва чувствую её вкус.

Тяжело вздыхаю и на мгновение прикрываю глаза. Вспоминаю, как Майрок поцеловал меня вчера. Сначала на балконе ресторана, а потом в лифте. Это было настолько волнующе, что при одном воспоминании низ живота наливается сладкой тяжестью.

— Дея, всё хорошо?

Голос Джули заставляет меня открыть глаза.

— А?

— У тебя щёки такие розовые, ты случайно не заболела?

Как хорошо, что никто не может залезть мне в голову. Ситуация отвратительна, а я жалка до безобразия. Но радует, что пока хватает силы окончательно не превратиться в самку, вожделеющую своего самца.

— Я просто немного задумалась. А тут жарковато, — оправдываюсь я и снова засовываю в рот ложку с кашей.

Джули окидывает меня внимательным взглядом, но ничего не говорит.

Занятия тянутся медленно, обычно я наслаждаюсь учёбой, по-настоящему горю ей, но сегодня едва слушаю преподавателей. Каждую перемену, даже самую маленькую, я высматриваю в коридорах Майрока. Мне почему-то кажется, он тоже должен хотеть увидеть меня. Даже не знаю, что мы скажем друг другу при встрече.

Как только наступает получасовой перерыв, я оставляю Джули и бегу в кабинет к профессору Шейдмору. Залетаю в аудиторию, подхожу к двери и стучу, надеясь, что он на месте.

— Кого там притащило? — недовольно бурчит он, идя к двери. — Не дадут спокойно отдохнуть и заняться делами. Вечно отвлекают.

Я закатываю глаза, и в этот момент дверь кабинета отворяется.

— Медея, — констатирует факт профессор, хмуро глядя на меня. — Чего надо?

— Вы ведь в курсе, что вас слышно, когда вы бубните у себя в кабинете? — спрашиваю я, нагло протискиваясь внутрь.

— В курсе, — хмыкает Шейдмор. — На это и расчёт.

Я прохожу к столу и облокачиваюсь на него, испытывающе глядя на профессора.

— Хотела с вами поговорить. Спросить кое-что.

— Ну спрашивай. Если ты про туманников, то я бы пока поостерегся. Пойдём за ними позже. Погода, знаешь ли, не благоволит.

— Я про другое. Хочу узнать, какие у вас были отношения с моим отцом?

Этот вопрос сразу заставляет профессора напрячься. Он останавливается посреди кабинета.

— Ты же знаешь. Я работал на него.

— Вы были друзьями?

По секундной заминке, я понимаю, что всё не так просто, как я наивно предполагала.

— Со временем мы стали добрыми приятелями. Я многому обязан твоему отцу. Если бы не он, я бы не смог заниматься разработками, и не факт, что вообще стал бы учёным такого масштаба. Он вкладывал в меня большие деньги.

— Как вы познакомились?

Вопрос кажется невинным в контексте нашего разговора. Я специально не задала его в лоб, зная, что у профессора сложный характер.

Но я вижу, как леденеют глаза Шейдмора. Он сглатывает и делает несколько быстрых шагов к графину с водой. Медленно наполняет прозрачный стакан, а затем залпом выпивает.

Я молчу, ожидая ответа. Буравю Шейдмора глазами, считывая весь спектр эмоций на его лице. От страха до смирения.

— Я работал на другого главу рода, а твой отец… к-хм… он предложил более выгодные условия.

— От которых вы не смогли отказаться, профессор?

— Что-то вроде того, — усмехается Шейдмор.

— Я хотела бы узнать правду. Как вы познакомились? Не надо ничего скрывать.

— Хочешь знать правду? — он поворачивается, глядя на меня в упор. — Она тебе не понравится.

Глаза профессора темнеют, он глубоко и часто дышит через нос.

— Я всё же рискну, — отвечаю я.

Сердце тревожно сжимается, в груди нестерпимо жжёт. Но я должна узнать истину. Должна узнать, каким становился любимый папочка, когда выходил за двери нашего красивого дорогого особняка.

Шейдмор облизывает пересохшие губы, а затем принимается развязывать галстук. Нервными резкими движениями стягивает его, неряшливо бросая на стол рядом со мной. Подобное поведение ему не свойственно.

Затем он расстёгивает пуговицу рубашки. И ещё одну…

— Что это? — в ужасе спрашиваю я.

Тёмно-серая полоса с чередой мелких шрамов, будто от шипов, уродливой лентой обвивает шею профессора. Я никогда такого не видела.

Шейдмор невесомо проводит пальцами по изуродованной коже:

— Это теневая магия.

Я уже догадалась. Предчувствие чего-то дурного ползёт под кожей. Я понимаю, к чему всё идёт, но хочу услышать из первых уст, чтобы не мучать себя догадками.

— Но что именно могло оставить такой след?

— Я тогда работал на Вейронхолла, он был главой небольшого рода, — произносит профессор, игнорируя мой вопрос. — Денег у него было не так много по сравнению с представителями древней аристократии, вроде твоего отца, но всё-таки побольше, чем у меня. Я был талантливым выпускником, который столкнулся с правдой жизни — без связей очень сложно найти достойную работу. А я был честолюбивым идиотом, который не хотел начинать с низов.

— И чем вы занимались?

Шейдмор отводит глаза, расправляя мнимые складки на рубашке, и лишь спустя несколько секунд отвечает:

— Делали подпольно лекарственные зелья и прочую муть. Я был главным разработчиком, руководил лабораторией. Вейронхолл сразу распознал мой талант. Он приносил мне образцы, я определял из чего они сделаны, мы производили дешёвый аналог, клеили упаковку оригинала и неплохо зарабатывали. Точнее Вейронхолл неплохо зарабатывал.

— Вы подделали что-то из того, что делали на производствах нашей семьи?

Шейдмор медленно кивает:

— Мы выпускали подделку несколько месяцев, всё шло хорошо. Средство обладало значительно менее выраженным эффектом, но шум никто не поднимал. Пока однажды не померла какая-то богатая старуха. Тогда-то всё и закрутилось… на твоего отца посыпались обвинения. И даже когда вскрылась правда, мало что изменилось. Он уже потерял большое количество контрактов, репутация его компаний пострадала.

— Вас судили?

— О… — Шейдмор тихо смеётся с каким-то надрывом. — Конечно, нет. Вейронхолл знал, как прятать концы в воду. Мы даже перенесли лаборатории и подпольные производства в другое место. Но Джозеф нашёл нас спустя полгода. Он был зол, словно демон, и так же злопамятен.

Мой взгляд снова возвращается к жуткой отметине на шее профессора.

Шейдмор поворачивает голову, всматриваясь в моё лицо:

— В тот день я думал, что сдохну прямо там в подвале, как скот. Вейронхолла они убили почти сразу, не церемонясь. Джозеф сам отсёк ему голову теневой плетью. Я видел, как она обвилась вокруг его шеи и… хрясь! Нас же поставили на колени, и тогда Джозеф спросил, что за ублюдок придумал, как подделать то лекарство.

— И вы признались? — мой голос кажется слишком громким в тишине кабинета.

— Я испугался и помедлил. Храбрость никогда не была моей сильной стороной. Но кто-то услужливо указал на меня. И тогда плеть обхватила моё горло, — профессор сглатывает, в его глазах отражается ужас того дня. — Джозеф спросил меня, осознаю ли я последствия того, что делал?

— И что вы ответили?

— Что раскаиваюсь. Это было правдой. Мне не нравилось подделывать лекарства, я понимал, что смертельные исходы будут, но был слишком сломлен, чтобы оставить это дело. Денег хватило, чтобы снимать моей пожилой матери скромные апартаменты и покупать приличную еду. Я очень боялся бедности, да и не был уверен, что Вейронхолл отпустит меня.

— Но почему отец не сделал с вами тоже самое, что с этим Вейронхоллом?

— Я… не знаю, — мрачно усмехается Шейдмор. — Джозеф сказал, что я молодой кретин, который растрачивает свой талант понапрасну. И спросил, хочу ли я быть по-настоящему полезным. Плеть так сдавила моё горло, что я не мог говорить. Поэтому просто отчаянно закивал, в душе подозревая, что он лжёт и играет со мной, чтобы жестоко поглумиться.

— Но он отпустил вас?

Шейдмор принимается застёгивать воротничок рубашки:

— Да.

— Профессор, мой отец был жестоким?

— Когда я впервые увидел его, я решил, что он такой же как Вейронхолл. Мне казалось, что я перешёл от одного хозяина к другому. Но со временем я узнал Джозефа, и сейчас спустя годы я могу сказать, что он делал то, что должно. Слухи о произошедшем быстро расползлись в той среде, где работали подобные Вейронхоллу. И я не слышал, чтобы кто-то рискнул повторить.

— Но разве никто не искал потом тех, кто убил Вейронхолла?

Майрок тоже убил на моих глазах. Просто так, не объявив кровной мести, даже почти не скрываясь.

Шейдмор пожимает плечами:

— Может быть, но кто рискнул бы пойти против Джозефа Найта в открытую? Домены часто решают всё силой, я стараюсь не вмешиваться в их дрязги.

— А Легенда? Разве он допустил бы, чтобы убивали вот так в открытую. Зачем тогда закон?

— Ты и сама знаешь. Правда живёт в каждом из тех, в ком течёт драконья кровь, — голос профессора искажается. — Закон нужен для того, чтобы люди и кровомесы чувствовали мнимую безопасность. Он для них, а не для чистокровных дракорианцев, и уж тем более глав доменов. У меня ушли годы на то, чтобы понять и принять это. Легенды сделали нас олицетворением своего могущества. Они тщательно и беспрерывно наблюдают за нами.

— Зачем наблюдают, профессор?

Слова Шейдмора пугают меня. Но в глубине души я надеюсь, что он сгущает краски.

— Однажды я смотрел в глаза Варгасу Даренквойду-Ашрикану так, как смотрю сейчас в твои.

— И что вы там увидели?

Шейдмор передёргивает плечами, отворачиваясь.

И когда он успел увидеть Легенду так близко? С чего бы вдруг они встречались где-то? Я всё больше начинаю считать, что профессора сюда послал Бог-дракон.

— Тебе пора, Медея. Скоро придут адепты, мне надо подготовиться к занятию.

Я киваю, иду к выходу, но оборачиваюсь в дверях:

— Я никому не расскажу про то, чем вы занимались в молодости, профессор.

Он лишь криво усмехается на прощание.

Я торопливо иду по коридору академии, погружённая в свои мысли. Образ отца стоит перед глазами, я понимаю, то не могу его осуждать или ненавидеть. Каким бы он ни был, я люблю его.

Я его дочь, во мне его кровь.

В какой-то момент замечаю, что на меня все пялятся. Адепты буквально провожают меня странными взглядами. Я даже проверяю не задралась ли моя юбка и нет ли пятен на блузе? Но всё в порядке.

Ситуацию проясняет Лина. Она появляется у меня на пути и преграждает дорогу прямо посреди оживлённого коридора.

— Ты мерзкая лгунья! — голос сестры звучит достаточно громко. — Я узнала, кто твой истинный! Это Майрок Флейм. Ты специально это скрывала, не так ли?

Адепты смотрят на нас с нескрываемым и жадным интересом. Сестра буравит меня разъярённым взглядом. Понимает, что мы устраиваем представление, но её это не смущает.

Я отлично знаю Лину. Её прорвало, она долго сдерживалась. А теперь хочет отомстить мне по полной. Только забывает, что мы больше не в доме дяди.

— Лгунья? — переспрашиваю я холодно. — Кажется, ты забываешься.

— Вообще-то мы были подругами. Я ждала, что ты расскажешь мне, а ты просто скрыла. Это тоже самое, что соврать!

Хорошо, что «были». Это безмерно радует. Может хоть перестанет таскаться за мной со своей фальшивой сестринской дружбой, неожиданно возникшей после желания понравиться Рикарду.

— Ты ведь давно знаешь, что он твой истинный, не так ли? — продолжает злится сестра.

— Я тебе сразу сказала — друзьями нам не быть. Если ты не хотела слушать, не мои проблемы. — отрезаю я. — А зачем мне рассказывать тебе что-то? Чтобы ты донесла Оскару? Думаешь, не знаю, что он сказал тебе следить за мной?

Лина понижает голос:

— Он уже в курсе. Ты связалась с огненным, так ещё и с Флеймом. Ты знала, что Оскар ненавидит его.

Как будто у меня был выбор!

— Ты сама крутишься возле Рикарда, — раздражённо шиплю я, поражаясь её лицемерию. — Он тоже с огненного домена.

— Рик — это другое. Ты знаешь, кем он станет. Я делаю это ради нашей семьи.

— Ради семьи? И кто тут лгунья? Ты думаешь только о себе. Хочешь пристроить свой зад на местечко потеплее. — выплёвываю я. — Я всё расскажу дяде Оскару и твоей матери, милая сестрёнка. Посмотрим, как они оценят твою заботу о семье.

Лина заметно бледнеет, она делает шаг вперёд, мы теперь стоим буквально нос к носу. Сестра кипит от страха и негодования:

— Ты не посмеешь рассказать матери.

Лина в своей обычной манере даже не подумала, что я могу ответить ей тем же оружием.

— Ты заслуживаешь этого. Так что посмею, — равнодушно отвечаю я.

Лина в ярости поднимает руку и отвешивает мне звонкую пощёчину. Я хватаюсь за щёку в немом изумлении, но быстро прихожу в себя и толкаю её от себя. Руки чешутся навалять ей прямо здесь.

— Так-так… что у нас здесь происходит? — вкрадчивый голос Вудс раздаётся за моей спиной.

Я оборачиваюсь и по старой привычке напрягаюсь, но Вудс смотрит не на меня. На глядит на Лину.

Как же хорошо, что она пришла! Лина окончательно меня довела, я чуть не бросилась в драку. Не хватало ещё устраивать публичные разборки и позориться. А ещё у меня остался последний выговор.

— Вы устроили драку с собственной сестрой, мисс Лина Найт. Вы же понимает, что это выговор, — Вудс широко улыбается, глядя на мою сестру.

— Тяф! — утвердительно гавкает Сладусик, который стоит рядом с хозяйкой.

— Я? Она начала! — сестра указывает на меня. — Медея хотела избить меня. Ей нужно влепить выговор и отчислить её.

— Ложь… как же я не люблю тех, кто лжёт мне, — Вудс грозно надвигается на Лину, и та мигом теряет весь запал.

Её глаза наполняются слезами, а губы начинают дрожать.

— Я не виновата, честно…

— Я видела своими глазами, как вы ударили мисс Медею Найт, — напирает Вудс.

Она умеет быть по настоящему устрашающей. Большинство адептов уже смылись, чтоб им тоже не перепало. Все поняли, что представление становится опасным. Но я одна из немногих, кто рискнул и хочет досмотреть до конца.

— Это вышло случайно, — голос Лины становится совсем жалким, она бросает на меня умоляющий взгляд. — Ну же, сестрёнка, скажи, что это всё недоразумение, и…

— Лина постоянно преследует меня в академии, мисс Вудс, — жёстко прерываю я ложь Лины. — И всё для того, чтобы рассказывать дяде небылицы про меня.

Вудс в курсе о моих отношениях с семьёй, пусть и совсем поверхностно. Я уверена, что она свяжет мои слова с этим.

— Нужно что-то делать… мисс Лина Найт была хорошей девушкой и образцовой адепткой, но должно быть что-то испортило её характер, как жаль… — Вудс качает головой в притворном сожалении. — Но я знаю, как это исправить. Обязательные работы в столовой займут ваше время, моя милая. У вас просто не останется сил досаждать другим. Думаю, недели хватит. Приступите сегодня.

Об этих исправительных работах ходят легенды. Потому что в столовой работает злющий повар, который заставляет адептов мыть огромные кастрюли с засохшей едой. Иногда на это уходит вся ночь, и потом болит всё тело. Многие с кровати-то потом едва встают.

Лина всхлипывает и кидается прочь, разве что сопли на кулак не наматывает. Вудс бросает на меня мимолётный взгляд, слегка улыбается уголком губы, и они со Сладусиком уходят.

Мне остаётся лишь облегчённо выдохнуть. Глупой драки удалось избежать, но вот то, что дядя узнал, кто мой истинный, это плохо. Не знаю, что он сделает, но просто так не оставит.

Он просил меня ещё в день моего отъезда в академию сразу сообщить ему имя истинного, как только пойму, кто это. Естественно, я бы никогда этого не сделала.

Я торопливо ухожу подальше от места нашего конфликта. Раздражает, что все пялятся. Не понимаю, откуда сестра узнала? На ум приходит только Кристабель. Она сейчас озлоблена и вполне могла бы насолить мне.

Когда я почти добираюсь до кабинета, в котором у нас будет занятие, вдруг замечаю Майрока, случайно бросив взгляд в окно. Он идёт к академии, и я даже отсюда вижу, как он хмурится, явно что-то обдумывая.

Высокий, сильный, напряжённый, безумно притягательный. Свет от красного солнца и тени сталкиваются на его лице, вычерчивая острые скулы и чёткую линию челюсти. Внутри меня просыпается что-то запретно сладкое, когда я думаю о том, что этот мужчина принадлежит мне. Хотя бы какой-то своей частью.

Сейчас, глядя на него, я не вижу чужие смерти, я вижу ту тьму, которая есть и во мне. Умом понимаю, что он опасен, но чувства вопят, что не для меня.

Останавливаюсь у окна, жадно разглядывая Майрока. Нестерпимо тянет скорее спуститься вниз, преодолеть расстояние, разделяющее нас. А затем… что затем?

Флейм, будто чувствуя мой взгляд, поднимает голову. Он больше не хмурится, улыбается, останавливаясь и глядя на меня.

— Подглядываешь, Найт?

Я читаю это по губам, и тут же подаюсь назад, понимая, что Майрок застукал меня. Я и правда подглядывала.

Чувствую, как внутри разливаются радость и какое-то довольство. Это его эмоции? Он рад мне? Точно… и ему нравится, что я пялилась.

Стыд ударяет в голову. Я любовалась Майроком, а он это почувствовал? Наверняка так и было. Он понял, что я разглядывала его, как озабоченная влюблённая девица.

Скорее несусь по коридору, понимая, что уже опоздала на урок. Проклятье! Моя жизнь превратилась в самое настоящее безумие.

Вокруг почти нет адептов, занятия начались. Заветная дверь маячит в дальнем конце коридора, я мысленно подбираю слова, которые скажу преподавателю, чтобы оправдать своё опоздание.

— Медея!

Этот голос я узнаю всегда. Я не хочу видеть Майрока сейчас, потому что чувствую себя слишком слабой, чтобы противостоять ему.

Но я останавливаюсь. Не могу не остановится. Оборачиваюсь, чувствуя, как ускоряется сердце с каждым шагом того, кого я должна ненавидеть.

Глядя, как Майрок идёт ко мне, я думаю лишь об одном: в моей жизни и так достаточно трагедий. Но тяга к нему — последний рубеж.

Если поддамся, это добьёт меня. Я не должна давать себе послабления, но чувствую, что не справляюсь. Потому что Майрок понимает меня, как никто другой. С ним мне не одиноко. Он нырнул в ту же бездну, что и я. Вдруг мы вместе сможем найти из неё выход?

— Где ты был? — спрашиваю я, едва Флейм подходит ко мне.

В моём голосе чувствуется тревога, хоть я и пытаюсь её скрыть.

Майрок неопределённо пожимает плечами, но прекрасно понимает, почему я спрашиваю:

— Волнуешься? Это не касается Оскара Найта, если ты об этом. Он жив и здоров.

Я сглатываю, вспоминая вчерашний вечер. Но больше ужаса он у меня не вызывает. Не только из-за того, что я сегодня узнала об отце. Я просто приняла тот факт, что Майрок именно таков. Он весь — сотни острых граней, прикоснись — и порежешься. И мне нужно научиться жить с этим. По крайней мере, пока мы рядом. Другого выбора нет.

Майрок с лёгкой улыбкой подаётся вперёд, вынуждая меня отступить к стене. Становится так близко, что между нами почти не остаётся расстояния. Его жадный вдох теряется где-то в районе моей макушки.

Я поднимаю голову, вглядываясь в его глаза. Флейм хочет поцеловать меня, но я останавливаю его, касаясь кончиками пальцев губ и заглядываю в глаза.

— Я поняла зачем ты вчера это сделал, и не осуждаю, ты был отчасти прав, — признаюсь я шёпотом. — Но сейчас меня волнует дядя Оскар.

— Я могу избавить этот мир от него. Только попроси, — с ледяным спокойствием говорит он. — Твой дядя этого заслуживает.

— Ты и так сделаешь это после того, что мы узнали.

Он убирает мою руку, не оставляя препятствий между нами. Сжимает мою ладонь в своей, а затем произносит, хрипло смеясь:

— Ты меня подловила. Но я хотел, чтобы ты попросила.

В следующую секунду Майрок касается моих губ, и я со вздохом уступаю ему. Позволяю обхватить мою нижнюю губу, прикусить её и тут же зализать укус. Позволяю скользнуть языком мне в рот. И даже прижать к стене.

Я не просто позволяю что-то делать с собой. Сама тянусь к Флейму и кладу руки ему на плечи. Притягиваю ближе, вжимая в себя так сильно, будто хочу растворится в нём. Чувствую, как в меня упирается что-то твёрдое, и тело сразу же реагирует в ответ.

Майрок отрывается от меня. Сглатывает, и его тёмный взгляд скользит по моему лицу. А горячая рука ползёт по моему бедру, приподнимая юбку. Он улыбается, как демон, наблюдая за моей реакцией.

Помогите мне Легенды. С ним я умираю. Сгораю дотла.

Мы стоим в коридоре прямо посреди академии. Совсем недалеко от кабинета, где сейчас проходят занятия. В любой момент нас могут застукать.

— Майрок! — мой яростный шёпот проносится по коридору. — Нас могут увидеть.

— Увидеть? Кто рискнёт пялится при мне на ноги моей девушки?

Ладонь Майрока оглаживает резинку моих простых чулок. Когда она уже почти касается внутренней стороны бедра, я резко хватаю его руку и сжимаю, останавливая:

— Послушай, может быть ты прав. Я приму всё в тебе. И может быть даже настанет тот день, когда я буду восхищаться тобой. Но я дочь своего отца, не забывай об этом.

Он медленно убирает руку, не сводя с меня взгляда:

— Ты никогда не дашь мне этого забыть.

— Я понимаю, что ты задумал. Хочешь сделать меня своей игрушкой. Я не знаю, может быть у тебя однажды и получится, но такая жизнь не для меня. Со мной ты никогда не будешь в безопасности, Майрок. Я перережу тебе глотку ночью, когда ты не будешь этого ждать, — тихо говорю, подаваясь ближе. — Ты будешь верить мне. Будешь думать, что я полностью твоя.

Он ухмыляется, склоняясь к моим губам. Выдыхает прямо в них:

— Я буду ждать этого, Медея. Всегда буду ждать.

А затем исступлённо целует, на этот раз не церемонясь. Одной рукой сжимает грудь, другой хватает за ягодицу почти до боли.

Через мгновение отрывается от меня, тяжело дыша через рот:

— Пойдём ко мне в комнату.

Я понимаю, зачем он зовёт меня.

— Мне нужно за занятия, — произношу я, понимая, что просто трушу.

— Я не хочу больше откладывать.

— Ты думаешь, что нам стоит именно сейчас решить нашу проблему?

— Какие слова ты подобрала, просто блеск. Да, Медея. Я хочу трахнуть тебя прямо сейчас. Могу до комнаты и не дотерпеть, так что думай быстрее.

Вот и всё. Я могу вернуть себе магию. Но разве потом Майрок не заберёт всю меня целиком и без остатка?

Я бросаю короткий взгляд в сторону кабинета, а затем снова поднимаю глаза на Майрока. Он пристально смотрит и так искушающе улыбается, что дыхание перехватывает.

— Ты ведь знаешь ответ, не так ли? — напряжённо хмыкаю я.

Его улыбка становится шире:

— Знаю.

Мы идём к его комнате в молчании. Я украдкой смотрю на Майрока.

Наверное, многие хотели бы затащить его в постель. Он слишком привлекателен, и этот ореол таинственности вокруг личности Флейма делает его ещё более неотразимым. Другие адептки обсуждали его и то, каким он может быть с девушкой. Они мечтали оказаться на месте Кристабель.

Я не мечтала, но именно мне довелось узнать Майрока ближе, чем остальным, и от этого в душе растёт нечто волнующее, задевающее что-то тонкое в душе. Кажется, словно именно я смогла завладеть ценным трофеем. Уделала всех. Только вот нужно ли мне это всё?

— Заходи, — Майрок открывает дверь и касается моей поясницы, пропуская меня внутрь.

Комната похожа на нашу с Джули, но кровать одна. Она побольше моей, но скорее всего вдвоём на ней будет тесновато.

Щёки обжигает жаром. Нам ведь и нужно быть как можно ближе друг к другу.

— Я думала, ты живёшь с Рикардом. Или кем-то ещё, — удивляюсь я.

— С четвёртого курса один. В нашем Пике хватает комнат, некоторые даже пустуют.

Я неспешно иду вперёд, рассматривая комнату, впитывая мельчайшие детали. Я хочу знать о Майроке всё. Странная тяга, учитывая, что я также желаю избавится от его присутствия в моей жизни совсем скоро.

У Флейма идеально чисто, а ведь он не знал, что я приду. Становится немного стыдно — я вполне могу разбросать письменные принадлежности, да и стопки учебников у меня не такие ровные. Галстук, который ношу не так часто, вообще бросаю на спинке стула — он уже там прописался.

Хочется увидеть что-то личное, но в комнате лишь шкаф, кровать, тумба и большой письменный стол. На нём я замечаю аккуратно сложенные письма. Лишь одно лежит на краю, будто его читали последним и не положили на место. Я успеваю увидеть на конверте, что оно из Дракенхейма. С кем он мог бы переписываться? Что-то, связанное с делами?

— Кто сейчас глава вашего рода? — я поворачиваюсь к Майроку.

Он стоит в дверях, внимательно глядя на меня. От одного его жадного взгляда ноги становятся ватными, я чувствую неловкость и стыд.

Мне придётся полностью раздеваться перед Майроком? Или можно снять лишь часть одежды? Как нужно вести себя в постели с мужчиной? Быть развратной или скромной? Развратной я не умею.

Слишком много вопросов. Они проносятся в моей голове стремительно, оставляя за собой ощущение растерянности и легкого хаоса.

— Это правда то, что ты хочешь сейчас знать? Кто глава моего рода? — насмешливо хмыкает он.

— Я нервничаю, хотела немного поговорить, — вымученно улыбаюсь я.

Майрок подходит ко мне, останавливаясь в считанных сантиметрах.

— Официально мой дальний родственник по отцовской линии. Он ждёт, пока я закончу академию.

— А неофициально ты? Как ты всё успеваешь? Просто хочу узнать тебя получше. Я слышала, что ты хорошо учишься и…

Моя сумка с учебниками падает на пол, когда Майрок закрывает мне рот поцелуем, резко притягивая к себе. Затем слегка отстраняется и выдыхает прямо в губы:

— Нервничать не нужно, тебе понравится, обещаю.

Он подхватывает меня легко, как пушинку и кладёт на кровать, нависая сверху. Дыхание учащается, волнение и предвкушение смешиваются. Я обхватываю руками шею Майрока.

— До тебя я целовалась лишь один раз, — признаюсь внезапно.

Он порочно улыбается и медленно приближается к моей шее:

— Моя дерзкая несносная девчонка такая уязвимая сейчас. Меня это возбуждает.

Голос Майрока хриплый, и я действительно чувствую себя слишком беззащитной и открытой перед ним. Но парадокс в том, что именно Майрок не причинит мне вреда. Сейчас, в эту минуту, он тот, кому я могу доверять безоговорочно.

Мы связаны не только меткой, между нами растёт и множится что-то ещё. Нечто огромное, сильное и необратимое, словно стихия, которую невозможно остановить. Я не дура, и вовсе не о любви. Это иная связь, и она либо спасёт, либо убьёт нас.

Когда губы Майрока касаются шеи, я рвано выдыхаю. Внизу живота всё давно пылает и тянет, но сейчас становится почти невыносимо.

— Скажи, что делать? — спрашиваю я полушепотом.

Майрок приподнимается, в то время, как его руки ловко расстёгивают мою блузку.

— Делай всё, что захочешь. Трогай, где захочешь. Представь, что нет никаких запретов, — с улыбкой говорит он, а затем добавляет, опускаясь чуть ниже и жёстко впиваясь губами в нежную кожу на моём животе.

Я закусываю губу, чтобы стон не вырвался вместе с выдохом. Мысли о том, что я делаю это, чтобы вернуть магию, улетучиваются, уступая место всепоглощающему чувству желания этой запретной близости. Реальность отступает, превращаясь в нечто далёкое и несущественное.

Я привстаю, тянусь руками к Майроку и тоже расстёгиваю пуговицы на его рубашке. Он тяжело дышит, глядя на полураздетую меня. Хочу касаться его, до безумия хочу.

Мои движения резкие, судорожные и нетерпеливые. Мне уже сложно отличить, где я, а где Майрок. Наши чувства смешиваются. У нас одно желание на двоих.

Я привстаю на коленях, Майрок делает тоже самое. Он не спешит, хотя я чувствую его нетерпение. Оно зудит и у меня под кожей. Но Флейм даёт мне время.

Я касаюсь ладонями его ключиц. Затем подаюсь ближе, приникая губами к метке истинности. Его запах сводит меня с ума. Майрок гладит мои бёдра, слегка сжимая их.

Я провожу руками по смуглой коже Майрока. Веду ладонями ниже — по напряжённым мышцам живота, очерчивая их пальцами. Меня возбуждает в Майроке всё: его идеально тренированное тело, его сила, самоуверенность и даже его взгляд и голос.

Когда моя рука доходит до его брюк и замирает в нерешительности чуть выше огромного бугра, из-за которого топорщится ткань, Майрок опрокидывает меня на кровать.

— Проклятье, Дея, я сейчас взорвусь, — рычит он. — Снимай эти тряпки.

И в этот момент раздаётся стук в дверь. Я слышу его где-то на периферии, но не придаю значение. Я будто одурманена Майроком и происходящим между нами.

Я хочу стянуть с плеч расстёгнутую блузку, но стук повторяется и становится громче.

— Майрок, я знаю, что ты здесь! Это срочно!

Флейм слегка отстраняется, в его слегка затуманенном взгляде мелькает что-то дикое и злое.

— Пошёл на хрен! — выдаёт он. — Свали!

— Это Рикард? — шёпотом спрашиваю я, приходя в себя.

Что надо этому проклятому блондинчику? Нашёл же время!

— Майрок, это то, о чём ты подумал. То есть… открой! — голос Рикарда становится почти истеричным. — Мне пришло письмо из Дракенхейма. То самое!

— Чтоб этого ублюдка демоны утащили, — Майрок быстро касается моих губ, но тут же отстраняется и встаёт.

Я чувствую себя в высшей степени неловко. Поспешно натягиваю на себя одеяло, понимая, что не успею застегнуть блузку, ведь Флейм уже у двери.

Он не утруждает себя тем, чтобы привести себя в порядок. Резко открывает дверь полуголый. Я огромными глазами смотрю на Рикарда, который держит в руке какой-то конверт. Он тоже замечает меня.

— Проклятье, я не знал, что ты тут с…

— Уйди и не пялься на неё, — Майрок грубо толкает его, и захлопывает дверь с другой стороны.

Я на секунду прикрываю глаза, делая глубокий вдох. Внизу живота требовательно тянет мучительной томной сладостью. Так сильно, что почти больно. Я свожу ноги вместе, пытаясь унять это.

Буравлю взглядом закрытую дверь. Сейчас Майрок вернётся, и мы продолжим.

Говорят, что первый раз больно. Девчонки в пансионе обсуждали это. Но я почему-то не верю. Мне сейчас было настолько хорошо, настолько прекрасно… я даже боюсь представить, что со мной будет, когда мы…

Дверь отворяется. Майрок входит внутрь и захлопывает её. Я убираю одеяло, под которым жуть, как жарко. Тело горит огнём.

— Нужно уйти, — говорит Флейм, его глаза скользят по моей груди, скрытой простым белым лифом, затем снова возвращаются к лицу. — Это важно, Медея. Мы направимся в Дракенхейм. Я бы остался, но не могу.

Внутри меня поднимается злость. Я ведь согласилась, притащилась сюда. А он хочет уйти?! Прямо сейчас, когда мы почти…

— Пошёл ты, — бурчу я, принимаясь зло застёгивать блузку. — Козёл. Значит, не сильно-то тебе и надо.

Майрок закрывает глаза на секунду, а потом указывает на свой пах:

— У меня стояк при одной мысли о тебе. А после того, что было сейчас, не представляешь, как тяжело остановится. Но я должен быть в другом месте.

Мозг начинает работать, я пытаюсь убрать эмоции. Зачем бы Рикарду приходило письмо из Дракенхейма? И Майрок выглядит озадаченным. Разве что…

— Его хочет забрать Легенда? — шёпотом спрашиваю я, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. Почти ужаса.

Майрок лишь неопределённо пожимает плечами. Затем подходит и наклоняется, целуя меня. Ласкает губами поспешно и жадно, будто пытаясь насытиться. Хоть и зла, но отвечаю ему тем же. Вцепляюсь в его сильные плечи, притягивая ближе.

— Я могу не вернуться сегодня. Но завтра мы займёмся сексом. И метка проявится, магия вернётся, и всё такое, — бросает он, отстраняясь.

— А сейчас? По-быстрому? — вырывается у меня.

— Ты достойна большего, чем по-быстрому. Зря я затеял это в моей комнате, не смог сдержаться. А я хочу насладиться тобой, понимаешь?

— Мы делаем это ради магии, — напоминаю я не слишком-то уверенно. — Я могла бы получить её уже сейчас! Какая разница, где и насколько быстро.

— Я хочу насладится тобой ради магии, — Майрок тихо смеётся, глядя на меня с высоты своего роста.

Он принимается застёгивать рубашку. Я скольжу взглядом по его оголённой коже. Мне нравится в Майроке всё. Думаю, что хотела бы коснуться его ещё раз. И, возможно, коснуться того, что ниже его живота. Мне интересно, какая эта штука на ощупь.

Как только понимаю, о чём думаю, моментально краснею. Майрок ловит мой взгляд и усмехается, будто понимает, о чём я думаю.

Ненавижу эту связь!

— Тебе не терпится? Мне тоже. Обещаю, я буду думать только о тебе. Клянусь, до сих пор стоит перед глазами, как ты лежишь подо мной, готовая на всё. Это было так сексуально.

— Дурак, — смеюсь я.

Я к таким разговорам не могу привыкнуть. Слишком смущает. Зато Майроку всё равно, он говорит, что думает.

— Ты хотела узнать обо мне больше? Завтра вечером можем поехать в мой дом на всю ночь, — произносит, заправляя рубашку.

— Дом?

— Мой родовой особняк. Он около столицы, в пригороде, и обычно пустует. Там только слуги, но я попрошу, чтобы нам подготовили всё. И останемся вдвоём. Так даже лучше и времени будет куда больше.

Я киваю. На самом деле, звучит… почти романтично. Я кидаю на Флейма полный подозрения взгляд. Недавно он убил на моих глазах, а сейчас говорит, что я достойна большего, чем потеря девственности в этой комнатушке. И хочет даже пригласить в родовое гнездо. Это просто странно… случайных девушек туда не водят. Я хоть и истинная, но всё же не невеста. И быть ей не собираюсь.

— Не хочешь? — Майрок принимает мою задумчивость за колебания.

— Хочу, — улыбаюсь я.

Майрок уходит, сказав, что дверь я могу не запирать — на комнате охранные заклинания. Я быстро привожу себя в порядок. Чем больше я думаю, о том, что случилось, тем волнительнее мне.

Я наслаждалась происходящим, а значит, предала память отца. Стала похотливой, словно животное. Драконья кровь давит на меня. Но как с этим бороться?

Майрок воплощение того, что я хотела бы видеть в мужчине. И проклятая метка всё усугубляет.

Я хочу перестать чувствовать этот жгучий интерес, но он возникает сам по себе. Поглощает меня, едва я вижу Флейма. Я не виновата в том, над чем не властвую, а тяга к Майроку возникает сама по себе.

Усилием воли откладываю разрушающие меня мысли на потом. Сейчас пусть всё идёт своим чередом. Я смогу заняться самобичеванием позже, когда получу свою магию. Тогда же смогу подумать, как быть дальше.

Но зачем Рикарду в Дракенхейм? И если правда это связано с Легендой, то при чём здесь Майрок? И почему он ничего не рассказал?

Я хочу надеяться, что он просто помогает своему другу. Но нужно будет всё выяснить, это может быть важно и для меня.

Я уже порываюсь уйти, но любопытство сильнее. Подхожу к столу Майрока и гляжу на конверт, лежащий там. Он сразу привлёк моё внимание, едва я вошла в комнату. Там ведь было написано, что оно из Дракенхейма.

Трогаю конверт, от него фонит магией, стоит пометка «доставить срочно». Дата вчерашняя.

Из Дракенхейма…

Если Майрок говорит, что официально глава рода какой-то родственник, то зачем из Дракенхейма пишут ему? Ещё и срочно.

Я не должна влезать в жизнь Флейма, трогать его вещи, читать письма, тем более, что мы ничего друг другу не обещали. Но это Легенда связал нас. Что если всё это может касаться и меня? И ответ здесь, так близко. Прямо в моих руках.

Я открываю конверт, и за этим сразу следует укол сожаления. Письма нет. Пусто.

На следующее утро я просыпаюсь с мыслью, что мне нужно противозачаточное зелье. Странно, что это раньше не пришло мне в голову. В академии подобную вещь достать не так-то просто, не даром адепты покупают зелья и приносят с собой.

У меня выбора нет и приходится тащится к профессору Шейдмору. Он единственный, кто не станет обвинять меня в разврате, потому что знает — я делаю это, чтобы вернуть магию.

Просить о подобном мужчину неудобно, но я пересиливаю себя. Шейдмор прямо при мне в течение нескольких минут готовит зелье в лаборатории и отдаёт его. Мы оба испытываем неловкость, поэтому я быстро ухожу.

Кладу флакон в карман, но на подкорке уже зудит, что надо бы его поскорее спрятать в комнате. Меня уже ловили с противозачаточным зельем, повторения не хочется. Вряд ли Вудс сейчас будет меня обыскивать, но я всё равно волнуюсь.

Я торопливо шагаю, но вдруг вижу, что многие адепты столпились у окон и смотрят на улицу. Любопытство перебарывает, и я тоже нахожу свободное местечко у окна. И успеваю увидеть, как дознаватели ведут Ханну будто какую-то преступницу!

— Ничего себе! — вырывается удивлённое у меня.

Они сковали ей руки магией, как-то это жестоко, учитывая, что она просто адептка, которая занималась шантажом. Мерзко, конечно, но на тяжкое преступление вряд ли тянет.

— Оказалась, что она как-то причастна к мутной истории о связи старшекурсницы и ректора, — девчонка, стоящая рядом со мной, отвечает на мой возглас. — Думаю, это она разбрасывала те листовки с перепиской.

Интересно, а ведь Лина говорила, что Ханна — родственница Рикарда? Может быть поэтому Рикард отправился вчера в Дракенхейм? Хочет помочь ей? Но зачем тогда Майрок последовал за ним?

Нет. Здесь нечто большее.

Утром я первым делом проскользнула в Пик пятикурсников и проверила — Майрока ещё не было. Значит, он отсутствовал всю ночь. Никогда не думала, что буду волноваться за него. Флейм может постоять за себя, скорее другим нужно его боятся. Но от чего тогда такая тревога внутри?

Я начинаю чувствовать к нему нечто не связанное с меткой. Надо бы противиться, но я в глубине души понимаю, что уже проиграла.

Убираю руки от подоконника и иду прочь. Ханну уже увели к парому, чтобы доставить на место, где начинают работать порт-ключи. Значит, глазеть больше не на что и мне нужно спешить. Большая перемена уже заканчивается, а ещё нужно отнести флакон. Снова опаздывать на занятия у меня нет желания.

Чтобы попасть в Пик Первогодок, нужно пройти по главному залу, где находится фонтан. Прямо у него я замечаю Кристабель. Она стоит с одной из подруг. Обычно с ней есть ещё кто-то, но неужели другие отвернулись после произошедшего, или это просто совпадение?

Бель сразу замечает меня, и её лицо становится кислым.

— Наша новая знаменитость идёт, — громко провозглашает она и натянуто улыбается, закатывая глаза.

Надо бы пройти мимо, но я некстати вспоминаю её и Майрока. Вчера он целовал меня, хотел меня. Но я прекрасно помню, что видела их вместе.

Когда-то мне было плевать, но сейчас просто бесит. Мне не была знакома ревность, но сейчас она жжёт изнутри, как пламя, которое невозможно потушить. Я не хочу принимать в себе это чувство, потому что оно лишь подтверждает то, что я не хочу признавать. Я хочу владеть Майроком так же безраздельно, как и он мной.

Я останавливаюсь, поворачиваю голову и смотрю на Кристабель, едва сдерживая рвущую грудь ярость. Бель с вызовом смотрит на меня.

— Ты растрепала всем про метку, не так ли? — спрашиваю я.

Кристабель останавливает на мне высокомерный взгляд. А у меня внутри растёт раздражение в геометрической прогрессии.

— Я не рассказывала никому, — кривит губы она. — Своих проблем хватает, знаешь ли. Вас видели в Бездне Наслаждений. Кажется, брат какой-то пятикурсницы. Майрока знают все, он всегда в центре внимания, привыкай.

Её «привыкай» прозвучало горько, с оттенком поражения. Любила ли она Майрока по-настоящему? Вряд ли я когда-то узнаю правду.

Я почему-то верю, что рассказала не она. Поэтому разворачиваюсь и иду прочь, но не успеваю пройти и десяти шагов, как мне вслед летит:

— Медея, подожди!

Я разворачиваюсь и вижу, как Бель спешит за мной, стуча каблуками модных туфель по мраморным плитам.

— Чего тебе? — сразу внутренне напрягаюсь, ожидая подвоха.

У меня ещё и зелье в кармане. Вряд ли она туда полезет, но всё равно приятного мало.

Но Кристабель не выглядит злой или настроенной на ссору, скорее растерянной и в чём-то уязвимой. Она останавливается напротив меня, облизывает губы, обильно накрашенные розовым блеском, и как-то кривовато улыбается.

— Я хотела извиниться, — выдавливает она, тут же отводя взгляд в сторону.

Я вижу, что слова даются ей нелегко, и не понимаю причины её поступка. Вряд ли ей приказал это сделать Майрок, скорее всего он вообще забыл о существовании своей бывшей девушки.

Может быть она решила, что скоро я займу высокое положение в обществе, и боится, что испорчу ей жизнь?

— Почему ты говоришь это? — спрашиваю я.

Брови Кристабель ползут вверх, а растерянность проступает на лице ещё выразительнее.

— Я… не знаю, — пожимает плечами она. — Просто вдруг захотелось. Я понимаю, что была жестока… даже слишком.

Я продолжаю смотреть на Бель, подмечая все оттенки её неловкости. Я не чувствую ни жалости, ни желания прощать её. Она просто мне неприятна.

— Я завтра покину академию, — внезапно говорит она, прерывая затянувшееся неловкое молчание. — Навсегда.

— И куда ты? — я задаю вопрос просто потому что мне интересно, куда вообще может привести эта странная беседа.

Кристабель вдруг тяжело вздыхает и прислоняется к стене, проводя рукой по лбу:

— Буду учиться в столице. Пока не знаю где. Бабушка сказала нам с отцом, что сама выберет, и это не обсуждается.

— Бабушка? — удивляюсь я. — Мне казалось, у вас в роду всем заправляет твой отец.

По крайней мере так мы с Джули слышали от других.

Кристабель усмехается, бросая на меня угрюмый взгляд:

— Со стороны так кажется, но мы все под колпаком у бабушки. Она дама строгих правил и старой закалки. Но по крайней мере больше не придётся поддерживать образ пай-девочки. Самое худшее я уже натворила. Теперь буду расплачиваться.

— Ты заслужила, — теперь и я усмехаюсь, напряжённость немного спадает.

— С драконьего яйца не вылупится нежная пташка. Я всегда была той ещё стервой, вся в бабку. За это она мне и мстит всю жизнь, — Кристабель вскидывает голову, разглядывая кружево узоров, которые тянутся у кромки потолка.

— Ты выйдешь замуж, войдёшь в другой род, и она больше не будет иметь такого влияния.

— Выйду замуж? Ха! — звонкий смешок Кристабель разлетается по полупустому коридору. Она понижает голос и поворачивается ко мне: — Я должна была найти жениха, который её устроит, до конца пятого курса. Как видишь, не вышло. Требований у неё будь здоров. Видят Легенды, я отчаянно пыталась угодить этой проклятой старухе. Настолько, что забыла собственное я.

— Время ещё есть.

— Увы, для меня оно вышло. Бабка уже подготовила мне женишка в отместку за мои приключения. Ему под семьдесят, и он баснословно богат. Думаю, деньги и стали основным критерием. Знаешь, он такой молодящейся старый пердун, увешанный золотом и цацками. Однажды он наклонился ко мне слишком близко, и я почувствовала, что от него разит старостью, — Кристабель морщится, словно чувствует этот запах прямо сейчас. — Готова поспорить, он спит и видит, как бы пристроить свой вялый пиструн к молодой девке.

Клетки бывают разные. Я и сама долго жила на дядином поводке. Он дёргал за него, как и когда вздумается, поэтому я отчасти понимаю Бель. Жить под таким гнётом и строгим контролем тяжело.

— Ты можешь пойти на работу, — произношу я с некоторым ехидством.

Вспоминаю, как мы с Джули смеялись, что Кристабель на такое точно не согласится. Она аристократка до кончиков ногтей.

— Я? — встряхивает волосами она.

— Ты сказала, что забыла саму себя. Вспомни о чём ты мечтала, — теперь я предельно серьёзна. — На самом деле всё в твоих руках.

Кристабель глядит удивлённо, а потом слегка улыбается. Её взгляд затуманивается:

— Будучи подростком я хотела быть преподавателем. Может быть артефакторики? Ха! Знаешь, я могла бы быть такой сексуальной училкой, на которую засматриваются пятикурсники. Мне бы пошло.

Бель смеётся горько и с надрывом. Я понимаю, что её поведение — просто самозащита. Может быть даже от собственных мыслей.

— Так стань сексуальной училкой, на которую смотрят пятикурсники и роняют слюни, — улыбаюсь я.

— С моей-то репутацией? Кто доверит мне такую работу?

— В простую столичную академию тебя бы взяли. Всё-таки ваш род один из самых древних в Андраксии. Ты можешь найти того, кто возьмёт тебя на стажировку. И тогда у тебя будут свои деньги и избавишься от влияния семьи.

— Что-то в этом есть. Бабка просто с ума сойдёт. Я ведь её уделяю, представляешь!

Я киваю, и мы замираем, глядя друг на друга. Нечто странное повисает между нами. Лёгкий флёр понимания, возникший там, где его не должно быть.

Но мы всё равно слишком разные.

— Я не буду лгать, что прощаю тебя. Но вредить не буду. Мне это не интересно, — произношу я.

— Ну да, ты не такая. А я бы вредила, — отвечает Кристабель ровным голосом. — Поэтому ты подходишь ему больше, даже если не брать в расчёт метку.

Почему-то я думала, что она будет обходить тему Майрока стороной. Но складывается по-другому.

— Тебя не касаются наши отношения, — произношу я с предупреждением в голосе.

Я думаю, что у Майрока было много девушек. Не уверена, что хочу знать о них хоть что-то. Но с Кристабель нам уже довелось познакомиться, так что от неё никуда не деться.

Она усмехается:

— Я знаю, что Майрок сделал с твоим отцом. Он ведь даже не извинился, правда?

— Не твоего ума дело.

Тем более одних извинений тут явно недостаточно.

— Ну чего ты сразу встаёшь в позу? — возмущённо спрашивает Бель, капризно поджимая губы. — Я всего лишь хотела сказать, что в этом весь Майрок. Он всегда прав, а мнения остальных ему по боку.

— Я поняла, что у тебя к Майроку есть претензии, но лучше выскажи их ему.

— И не смотри на меня так! Я не могу высказать это ему, поэтому скажу тебе. Я нуждаюсь в том, чтобы выговорится! Майроку плевать на меня. Мы были вместе почти полгода. То есть я думала, что были вместе… только вот меня он не приглашал на свидания в Бездну Наслаждений. Не дарил подарки, когда моим подругам дарили их парни. И даже не спрашивал, как у меня дела! Иногда он просто проходил мимо в коридоре академии, не удостоив меня взглядом.

— Ты сама позволяла ему так с собой обращаться. Не устраивало бы — порвала бы с ним.

— Любая отдаст, что угодно, чтобы оказаться на твоём месте и быть с Майроком. С чего бы мне рвать с ним? Я была счастлива, как никогда! Он устраивал не только бабку, но и меня.

— Хочешь сказать, я должна считать себя везучей? — внутри меня просыпается злость. — А тебе в голову не приходило, что я такого везения не желала? Открою тебе секрет — все мы разные. И у меня другие планы на жизнь.

— Желала ты или нет, имела другие планы или нет, но ты ведь наслаждаешься его вниманием не так ли? Только не обманывай сама себя.

— Ты не была на моём месте и не знаешь о чём говоришь. Его внимание — это клетка, а я в ней птица с подрезанными крыльями, — мой голос дрожит от напряжения.

— Клетка, говоришь? — усмехается Кристабель, скрестив руки на груди. — Тогда почему ты не пытаешься сбежать?

Пытаюсь и сбегу. Но ей об этом знать необязательно.

— Ты высказалась, я рада за тебя. А мне пора идти.

Когда Кристабель остаётся позади, я выдыхаю с облегчением. Её слова тревожат меня, и я прекрасно понимаю почему. В них есть доля правды. Раньше я смотрела в глаза Майрока и видела там лишь смерть, пляшущую в языках пламени. Отголоски той ночи преследовали меня.

Сейчас я вижу в его глазах себя.

Нас.

Это ужасно и прекрасно одновременно.

День тянется долго. Я начинаю привыкать к тому, что на меня все пялятся. Раньше я была невидимкой или просто той первокурсницей, которую опозорили перед всеми. Сейчас я будто поднялась на вершину пищевой цепочки. Мне открывают двери, уступают дорогу и даже пятикурсницы здороваются со мной.

Для меня это всё странно.

Но после обеда появляется ошеломляющая новость, которая мгновенно смещает фокус внимания с моей персоны на нечто более важное для всех нас.

Какая-то комиссия по расследованию должностных преступлений пришла к выводу, что в Кристальных Пиках творился такой беспредел, потому что академия расположена в отдалении от какого бы то ни было города.

Родители посещали своих чад не так часто. А преподаватели часто закрывали глаза на некомпетентность ректора по многим вопросам, опасаясь его влияния и связей. Это создало почву для безнаказанности.

Пикам необходим строгий надзор и крепкая рука. Так решила комиссия.

В связи с этим академия будет перенесена в столицу. Насколько все поняли, это произойдёт в физическом смысле — здание и прилегающую территорию телепортируют. Какую магию будут использовать? Как это реализуют? Адепты сейчас гадали.

Признаться, мне эта новость пришлась по душе. Потому что мне надоел свет красного солнца, надоела изолированность от мира. В столице — Ауриндаре — я смогу иногда видеться с братом, там будет больше свободы.

Вечер наступает незаметно. Майрок, как и прошлый раз, передал мне порт-ключ. Я одеваюсь по-простому, флакон с зельем прячу во внутренний карман и спешу к парому, чтобы скорее попасть в зону, где возможна телепортация.

Ещё один плюс, если академию перенесут — не придётся постоянно ходить так далеко, чтобы куда-то отправиться.

Телепортом сегодня служит небольшая сосновая шишка. Я сжимаю её в руке, чтобы начать телепортироваться, но в этот момент воздух идёт рябью, и я вижу, как прямо рядом со мной материализуется знакомый мужской силуэт.

— Дядя Оскар, — шепчу я одними губами.

Встречаться с дядей в безлюдной местности желания нет. Ведь я моментально понимаю — он здесь по мою душу. Лина донесла про Майрока, и Оскар явился.

Я понимаю, что не успею использовать порт-ключ, поэтому действую инстинктивно. Просто ухожу в тень.

Сейчас у меня больше сил, я могу подпитывать свою магию куда дольше, чем раньше. Мир теряет краски, становясь чёрно-белым. Запах леса становится прогоркло-горьким и резким.

Я осторожно двигаюсь в сторону, обходя дядю со спины. Нужно просто улизнуть…

— Ах, — выдыхаю я, когда дядя Оскар разворачивается, его рука хватает меня за плечо и вытягивает из тени.

— Бездново исчадье! Чтоб тебя! — ругается он, резко прижимая меня к земле.

Я толкаю его коленом в грудь, высвобождаясь. Перекатываюсь и встаю на ноги. Воздух со свистом влетает из лёгких то ли из-за чрезмерных усилий, то ли из-за страха.

Я безумно боюсь того, что дядя может предпринять после новостей Лины.

Оскар поднимается на ноги следом за мной. Он стал чуть грузнее, а значит медлительнее. Он стареет, и от этого у меня в груди расползается удовлетворение. Как и у любого зверя, который почуял слабость врага.

— Смыться решила, мерзавка? Я тебя сразу распознал, как и твою магию. У неё тяжёлый флёр, ты не научилась его скрывать.

Я смотрю на дядю настороженно, не скрывая неприязни.

— Держи лапы при себе, — вырывается у меня.

— Это ты будь осторожнее, а то можешь получить в ответ, — он морщится, потирая грудь.

Мне радостно, что я смогла сделать ему больно. Значит, смогу ещё, если понадобится.

— Зачем ты приехал?

— Ты знаешь. Поговорить о Майроке Флейме и тебе. Ты ослушалась меня, ведь я велел тебе сразу сказать, кто твой истинный. Но ты скрывала…

Дядя стоит всего в метре от меня. От его фигуры, взгляда и даже позы исходит угроза.

Я знаю, что он хочет жестоко наказать меня, но понимаю, что с недавних пор расклад сил поменялся. Но фантомное чувство страха, основанное на прошлом опыте, всё равно тянет в груди. Я привыкла, что дядя может причинять мне боль, когда пожелает.

— Я тебе ничего не должна, — цежу я сквозь зубы. — Тем более теперь, и ты это знаешь.

— Тебе напомнить, кто глава рода? Напомнить, кому ты должна подчиняться? — зло чеканит Оскар.

Я впервые смотрю в глаза дяди после того, как узнала, что он виновен в смерти папы. Меня переполняет омерзением. Мы с ним одной крови, но кажется, нет никого кто был бы мне более чужим.

Отвратительный подонок, из-за него папа мёртв. Они оба с Майроком виноваты. Но скоро Флейм убьёт дядю, мне не придётся марать руки. Так хоть отчасти восстановится равновесие в этом мире.

Я на секунду прикрываю глаза, и губы растягиваются в улыбке:

— От тебя воняет бессилием, дядя. Ты знаешь, что проиграл.

— Гнусная потаскуха, — рычит он, подаваясь вперёд.

Я отступаю назад, едва не запинаясь о корягу, торчащую из земли.

Вдруг приходит осознание: отец сам ошибся, доверяя ему. Он знал, каков дядя. Проклятье! Даже я в свои неполные четырнадцать понимала, что от Оскара жди беды. Нас с пелёнок учат защищать своих, но дядя давно перестал им быть. Я не знаю, что двигало отцом: слепая любовь к брату, чувство долга?

— Майрок убьёт тебя, — слова вылетают из моего рта с невероятной лёгкостью.

И мне счастливо. Настолько, что я готова смеяться и петь.

— Ты не посмеешь натравить его на нашу семью!

— Не на семью, а на тебя.

— За то, что воспитывал тебя? За то, что держал в строгости? С тобой только так и нужно было. Если бы не я, ты бы с катушек слетела, Медея. Признай это. Я обезопасил тебя от самой себя. У тебя поехала крыша после смерти отца.

От его слов все детские обиды, вся боль вырываются наружу. Адреналин пульсирует в жилах.

— Ублюдок! — мой вопль разносится по лесу, и мне вторит в ночи какая-то птица протяжно и глухо.

Ее крик будто насмехается надо мной, впивается в уши, подгоняет бегущую по венам злость.

— Да ты и сейчас себя не контролируешь, — выплёвывает Оскар.

— Я тебя ненавижу! Мне нужна была семья, я хотела просто немного тепла от близких. Но ты лишил меня даже этого. Ты предал не только меня, ты предал своего брата, поступив так с его дочерью!

При упоминании отца сухие тонкие губы Оскара вздрагивают. Он хочет что-то сказать, но молчит.

Тишина обволакивает нас обоих, но внутри меня клокочет звенящая буря.

Правда жжёт язык. Я хочу сказать дяде всё. Хочу, чтобы он понял: я знаю, как он поступил с отцом и сестрой Майрока. Но я не должна говорить это здесь и сейчас. Это опасно.

Я уверена, что Оскар может убить меня. Мои силы ещё не пробудились, значит, я уязвима.

— Ты должна взять себя в руки. Да, я был с тобой жесток, но для твоего же блага, — дядя делает ко мне шаг. — И я должен был защитить от тебя Вилли и Лину, в том числе.

Он думает, что я совсем идиотка?!

Я не отшатываюсь лишь усилием воли. Остаюсь стоять, глядя ему в лицо. Гаденькое лживое лицо убийцы, труса и лжеца.

— Что тебе нужно? — хрипло спрашиваю я.

— Я рад, что твоя истерика закончилась. Думаю, ты сама понимаешь, что у нас общий враг — убийца твоего отца. Он здесь зло, а не я.

Ненависть бурлит внутри, заполняя каждую клетку. Но я выдавливаю кривоватую улыбку.

— Я должен знать насколько вы сблизились с Майроком Флеймом? — спрашивает дядя, принимая мою реакцию за примирительный жест.

Он не знает, что наша с Майроком магия связана. Это случилось, потому что я была долгое время ущербной. Ситуация нестандартная. Но это к лучшему, что он не подозревает о нашей с Флеймом слабости.

Сейчас я остываю и понимаю, что мне повезло — дядя не воспринял мои слова о том, что Майрок его убьёт, всерьёз.

— Медея, — дядя повышает голос. — Я хочу знать, насколько вы близки? Отвечай.

Он хочет что-то выгадать из нашей истинной связи с Майроком. Оскар что-то задумал, несомненно.

Я бросаю на дядю ледяной взгляд:

— Он убил отца. По-твоему, насколько мы можем быть близки?

— Не огрызайся, девчонка. Истинность многое может поменять.

— Если ты задумал использовать меня в своих интригах, то подумай ещё раз. Я не твоя пешка, — холодно предупреждаю его. — Вспомни свои слова. Ты сказал, что очень скоро я не буду принадлежать роду Найт.

— Ты — пешка, которая не может осознать, что она уже в игре, — Оскар смотрит на меня с презрением, которое ему не удаётся скрыть. — Посмотрим, сколько времени тебе понадобится, чтобы понять очевидное.

Только вот дело в том, что я больше не маленькая девочка, теперь я могу считывать всё до мельчайших полутонов. Дядя это забывает, не берёт в расчёт, ну и пусть.

— Куда ты собралась? Что здесь делаешь? — прищуривается с подозрением дядя.

Я ожидаю этого вопроса с момента, когда он схватил меня. Благо, что порт-ключ я спрятала в карман, иначе бы Оскар попытался забрать и просканировать его.

— Мне сообщила наш куратор — мисс Белтон — что ты прибудешь. Я ждала тебя здесь битый час. Заодно упражнялась в магии, — я лгу легко и надеюсь, что правдоподобно.

Дядя должен был запросить разрешение на посещение академии, так что Белтон точно в курсе. Она вполне могла бы сообщить мне. А тренировка магии объяснит, почему я была в тени.

— Всегда знал, что ты слаба. Поэтому я легко вытащил тебя из тени, — высокомерно говорит Оскар. — Даже жаль, что ты не осталась ущербной. Хоть не мучилась бы, пытаясь что-то выжать из себя. В академии из тебя уже сделали посмешище, Лина рассказывала мне.

Он бесит меня до искр в глазах. Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти больно впиваются в кожу, но это не помогает. Ярость всё так же бурлит в груди. Хотела бы я показать ему чего стою, когда моя магия вернётся полностью, но я реалистка. Майрок убьёт дядю куда раньше.

— Я не спрашивала твоего мнения, — цежу сквозь зубы.

— Ты ещё можешь послужить роду, Медея. Наверняка ты считаешь, что метка — проклятье. Но скорее она — спасенье. Если действовать с умом, — дядя щурится, облизывает губы и улыбается, глядя куда-то сквозь меня.

Я прямо вижу, как он просчитывает все выгоды, которые может получить от моей связи с Майроком.

— Что ты хочешь?

Мне действительно любопытно, что он ещё задумал. Насколько далеко Оскар готов зайти в своём безумии? Это даже забавно, ведь я знаю, что его планам не суждено сбыться. Спустя столько лет унижений, наконец-то я в выигрышном положении, пусть пока дядя и не понимает этого.

— Наши земли хотят отнять, — дядя говорит это нехотя, и в его глазах появляются страх и злость. — Наследство твоего брата под угрозой.

Оскар уже давно мысленно вычеркнул меня из списка наследников, так что я даже не удивлена, что он упоминает лишь брата.

— Уж не по твоей ли вине? — язвлю я.

— Не твоего ума дело, ты лишь должна помочь это решить.

— И что ты хочешь?

— Ты должна соблазнить Майрока Флейма, тебе это не составит труда. Неважно, как ты выглядишь, — Оскар окидывает меня скептическим взглядом. — Главное — истинность. Он залезет на тебя в любом случае. А затем попроси его помочь брату. Вильям нуждается в тебе.

Вряд ли Вилли вообще знает о том, что творит дядя. Да и если бы знал, он бы точно не одобрил его методы решения проблем.

— По-твоему я должна раздвинуть ноги из-за твоих ошибок?

С каждой секундой я начинаю ненавидеть его всё сильнее.

Оскар подаётся вперёд и хватает меня за шиворот, встряхивая. Раньше он проделывал это довольно часто. Такое рукоприкладство я привыкла считать безобидным, плеть куда хуже. Но сколько бы он ни бил, я никогда не молчала.

— Ты мерзкий, грязный подонок. И ты явно сошёл с ума, раз думаешь, что я хоть пальцем пошевелю ради тебя, — выплёвываю я, выворачиваясь из его рук.

— Только попробуй что-то сказать Флейму обо мне, — предупреждает Оскар, с яростью глядя на меня. — Не забывай, Вилли в моей власти. Один твой неверный шаг, и с твоим любимым братом может что-то случиться… например, он упадёт с лестницы. Или магия внезапно перестанет ему подчинятся и произойдёт несчастный случай.

Внутри что-то обрывается. Грудь сжимает страх, ледяными пальцами сковывая сердце. Я знаю, что Оскар не бросает слов на ветер. Он действительно смог бы?

— Он сын Сины, ты не посмеешь… — я едва не захлёбываюсь словами.

Липкая чёрная злость заполняет нутро. Она вот-вот вырвется наружу. Я уничтожу его, прирежу, если он тронет брата.

— Плевал я на всех, — чеканит Оскар, нависая надо мной. — Я теряю свой авторитет в глазах аристократии и больше не могу позволить себе слабость. Мы и так продали часть земель. Легенда никогда не введёт меня в Совет, если так и будет продолжаться.

Совет?! Он безумец! Наивный безумец! Спустя столько лет он ещё надеется?

— Несбыточные мечты… — я не могу сдержать смеха.

Он вырывается из горла хриплым, почти болезненным звуком.

Оскар и Совет… Я прямо вижу, как Легенда предлагает место этому ушлому отбросу рядом с собой. Забавнее картины не придумать.

Оскар размахивается и даёт мне пощёчину. Она настолько сильная, что у меня клацают зубы, я едва удерживаюсь на ногах.

Но я тут же выпрямляюсь, чувствуя, что дядя разбил мне губу. Она щиплет и саднит. Но всё равно продолжаю ухмыляться, глядя в его горящие ненавистью глаза.

Я призываю магию, но Оскар играючи блокирует её. Сжимает мою силу в тугой шар, который неприятно жжёт грудь. Такого со мной ещё никто не проделывал.

— Ты вся в отца, — он хватает меня за волосы и с такой силой оттягивает голову, что из глаз брызгают слёзы боли. — За это я тебя ненавидел, Медея. Смотрю на тебя и вижу его. Повадки, манера говорить, упрямство, даже глаза… тебе повезло, что ты не мальчишка.

— Иначе убил бы меня? — я слизываю с губы кровь, её солоноватый привкус растекается во рту, а затем снова широко улыбаюсь, зная, что его это бесит. — Пошёл ты.

— Мерзкая сука, — он выпускает волосы, толкает меня, и я падаю на землю.

Утыкаюсь лицом в траву, запах сырой земли и прелых листьев заполняет лёгкие. Голова гудит, во рту привкус крови.

— Ты никогда не умела по-хорошему, Медея. За это и поплатилась.

Я поднимаю голову, глядя на дядю снизу-вверх. Такое бывало и раньше, он бил меня, чтобы выпустить пар. Сейчас Оскар выглядит куда расслабленнее, чем минуту назад.

— Я даю тебе три дня, Медея. Ровно столько я буду ждать от тебя письма, что дело сделано и Флейм на крючке. Потом дам дальнейшие указания. Вздумаешь пойти против меня и ослушаться, Вилли покинет этот мир, поняла меня?

Я молчу, с ненавистью глядя на него.

— Поняла?! — рычит он.

Я медленно киваю, представляя, как он сдохнет. Наверняка, будет визжать, как трусливая свинья. Меня так и подмывает спросить, знает ли Оскар, что случилось с его дружком Даркфоллом? Его ждёт та же участь. Но я прикусываю язык.

Сегодня последний день власти дяди надо мной. Он больше не тронет меня. Никто не тронет. Этой ночью я верну себе магию и ничто не остановит меня. Моя судьба будет в моих руках, я сделаю всё, чтобы стать сильнее и опаснее. Я выживу в этом мире.

— Три дня, — напоследок бросает Оскар, а затем исчезает, используя порт-ключ.

Я поднимаюсь на ноги медленно. В целом, болит только щека и губа, бывало и похуже. Шар в груди ослабевает, магия снова течёт по венам, насыщая их энергией.

— Вот же урод, — выдыхаю я, отряхивая одежду.

Сможет ли Оскар правда исполнить угрозу и разделаться с Вилли? Сина не простит его. Но я не хочу проверять. От такого козла, как Оскар, можно ожидать чего угодно.

Нащупываю порт-ключ в кармане, он не повреждён.

Стоит ли говорить Майроку, что сделал дядя? Вдруг Флейм захочет прикончить Оскара сразу же, и наше свидание отменится? Я не готова к новой отсрочке. Будь у меня сейчас магия и умей я мало-мальски ей пользоваться, я дала бы дяде отпор сама. Всё должно произойти сегодня ночью, а утром расскажу Майроку о встрече с дядей во всех подробностях.

Пусть делает, что пожелает. Я не буду его останавливать.

Приходится потратить время на то, чтобы вернуться в академию, найти медсестру, придумать оправдание почему я избита, а ещё подождать, пока начнут действовать лечебные зелья и магия.

Лишь спустя пару часов я снова возвращаюсь к месту телепортации в лесу. Пора наконец-то встретиться с Майроком.

Порт-ключ переносит меня за считанные мгновения.

Как только магия утихает, я оказываюсь на огромной территории, огороженной серым каменным забором. Воздух здесь пропитан холодной влажностью. Вокруг раскинулись ухоженные сады, которые выглядят мрачно под светом луны. Высокие, строгие кипарисы обрамляют аллеи, ведущие к величественному особняку, а в центре двора возвышается мраморный фонтан с фигурами драконов, из пастей которых льётся вода, которая кажется чернильно-тёмной в ночной полутьме.

Я делаю робкий шаг и осматриваюсь. Гравийная дорожка похрустывает под ногами чуть скрипучим шорохом, словно пергамент, нетерпеливо скомканный в пальцах. Этот звук слышен особенно чётко в тишине двора, будто окружающее пространство подмечает каждое моё движение.

Вдалеке слышится карканье воронов — они кружат над шпилями крыши особняка.

Майрока нигде нет. Мы не договаривались: будет ли он ждать меня снаружи? Или мне нужно постучать?

Я опоздала на два часа… Может быть Флейм обиделся, что я пришла позже назначенного времени? Сразу же понимаю, что Майрок и обиды по такому глупому поводу несовместимы.

Скорее всего он просто в доме. Нужно просто постучать.

Майрок сказал, что отпустит слуг. Значит, мы здесь вдвоём.

Я торопливо шагаю вперёд, приближаясь к особняку. Я уверена, ему больше пятисот лет. Наверняка дом много раз реставрировали, тратили на это уйму денег.

Мы ценим свои родовые гнёзда, ценим прошлое и историю своих семей. Наш особняк рода Найт не такой огромный, но тоже стоит уже несколько столетий. Я не позволю дяде всё уничтожить. Мы не станем теми, кто похоронит историю нашего рода. Не станем теми, кто всё потерял.

Я поднимаюсь по холодным каменным ступеням, ведущим к массивным дубовым дверям. Они широкие, тёмные, украшенные серебряными узорами, напоминающими чешую дракона.

Я стучу, и дерево впитывает удары с приглушённым эхом, но сам дом отвечает мне тягучей тишиной.

Жду.

Но никто не открывает, лишь ветер качает ветви деревьев.

Стучу снова. Становится немного страшно, кажется, я здесь одна. Порт-ключа у меня нет. Что делать, если Майрок не объявится?

Толкаю дверь, не особо надеясь на успех, но она поддаётся.

За порогом раскидывается тёмный холл. Лунный свет проникает внутрь, освещая мраморный пол, выложенный черно-белыми плитами. На стенах тянутся гобелены, на которых изображены древние сражения. С одного из них на меня смотрит красными глазами Легенда. В полумраке кажется, что гобелены оживают.

Я захожу внутрь, прикрывая дверь.

Лунный свет выхватывает из тени детали: высокий потолок с резной окантовкой, массивную люстру и тяжелые бархатные шторы, прикрывающие окна.

Чуть поодаль величественная лестница уходит в темноту второго этажа, а в коридоре тянется ряд закрытых дверей

— Эй! Есть кто-то дома? — зову я, вслушиваясь в тишину особняка.

Ответа нет, и тревога давит всё сильнее.

Воздух здесь пропитан деревом, воском и чем-то ещё… едва уловимым. Я внезапно понимаю, что магией и воспоминаниями многих поколений рода Флейм.

Но моё внимание привлекает нечто иное — едва уловимый запах… не сырости, не пыли, а чего-то более приятного. Еда.

Я нахожу источник аромата довольно быстро. Комната, в которую вхожу, похожа на малую столовую.

Посреди неё стоит элегантно накрытый стол, рассчитанный на двоих.

Посуда — из тонкого фарфора с серебряной окантовкой, рядом лежат безупречно разложенные столовые приборы. В центре стола стоит изящная хрустальная ваза с бело-розовыми пионами.

Миленько. Это точно сделали слуги перед тем, как уйти.

На тарелках уже разложен ужин, он дымится, но я понимаю, что это благодаря магии, а не тому, что его только что накрыли.

Но где же Майрок? Он должен был быть здесь. Болезненный укол страха пронзает грудь, холодной волной растекаясь по телу.

Неужели он не вернулся из Дракенхейма? Рикарда я тоже не видела в академии.

Прислушиваюсь к своим ощущениям, пытаюсь отыскать ту тонкую нить, которая нас связывает, но безуспешно.

А если с ним что-то случилось? Может ли Легенда захотеть его тело? Но на это нужно согласие. Майрок бы не пошёл на такое.

Внутри меня всё переворачивается. Я боюсь, что его могут отнять у меня. Когда он стал так много значит для меня?

В этот момент слышу, как отворяется входная дверь. Страх поднимает голову вместе с надеждой.

Я вылетаю из малой столовой и замираю, глядя на высокую крупную фигуру Майрока на пороге. Лунный свет бьёт ему в спину, я не вижу лица.

— Майрок! — в моём голосе тонна радости и облегчения, но я даже не пытаюсь этого скрыть.

Бросаюсь на встречу, пока не оказываюсь в его объятиях. Флейм прижимает меня к себе за талию и целует в висок.

— Прости, я опоздал. Рад, что ты вошла. Наверное, долго ждала. Проклятье… — хрипло говорит он.

— Я сама опоздала, так что всё нормально.

Поднимаю голову, вглядываясь в лицо Майрока. Я никогда не видела его настолько уставшим.

— Что-то случилось?

— Можно и так сказать. Как тебе дом?

Он переводит тему, это странно. Но глядя в уставшие глаза Майрока, я не хочу настаивать на ответе, спрошу чуть позже.

Встаю на цыпочки и легко целую его в губы. Во мне нет стыда, потому что всё кажется правильным.

Странное чувство. Мне тепло, спокойно и так уютно рядом с Майроком. Ни с кем в мире я не чувствую ничего подобного. Я понимаю причину своего страха, возникшего пару минут назад. Лишиться того, что возникло между нами — это снова стать одинокой. Я больше не хочу быть одной.

— Я рада, что ты со мной, — улыбаюсь я. — А дом… ну, красивый и большой. Чем-то похож на наш особняк, только потолки немного выше. Правда, я была не везде.

— Я хотел бы показать тебе только одну комнату, там есть большая кровать, — Майрок снова похож на себя прежнего, он ухмыляется в привычно-пошлой манере и разглядывает меня, скользя взглядом по лицу.

Я хочу отшутиться, но не успеваю вымолвить и слова. Он целует меня грубо. С судорожным вздохом, опаляющим мои губы огнём. Прижимает к себе так сильно, будто хочет того же, что и я.

Никогда не расставаться.

Эта мысль стреляет в висок отчаянием.

Я отвечаю на поцелуй, пытаясь показать, что чувствую, без слов. Ногтями впиваюсь в спину Майрока, чувствуя, как напрягаются его мышцы под одеждой. Тупое, ноющее чувство глубоко внутри меня жаждет быть утолённым.

Я хочу владеть Майроком безраздельно.

Он — для меня.

Я — для него.

В эту секунду видится, что так было предначертано с начала времён.

Майрок прижимает меня к стене, его руки уже под моей блузой, ласкают рёбра. Ползут выше, касаясь через ткань лифа, касаясь груди, которая резко становится слишком чувствительной. Я издаю тихий стон, Майрок ловит его губами.

Отстраняюсь, заглядывая ему в глаза.

— Хочешь прямо здесь? — поддеваю я Майрока.

Он сглатывает, тяжело дышит, опуская голову и рассматривая меня. Его взгляд скользит по бесстыдно задранной юбке, по оголённым бёдрам. Поднимается выше и смотрит, как его рука всё ещё ласкает мою грудь, заставляя меня подрагивать от откровенных прикосновений.

Мне нравится видеть, как его ломает от желания. Он прекрасен сейчас, идеален. Настолько, что можно сойти с ума.

— От тебя пахнет зельем заживления, — внезапно говорит Майрок, цепким впиваясь взглядом в мои глаза. — Что произошло?

Он отстраняется, ожидая ответа.

Я сглатываю, поправляя юбку. Отталкиваюсь от стены, замирая напротив Майрока.

— Я скажу, но обещай, что не уйдёшь. Не оставишь меня одну сегодня.

Тень ложится на его лицо, он молча кивает, ожидая продолжения.

— Дядя узнал, что мы истинные, — я тяжело вздыхаю, готовясь к худшему. — Он запросил разрешение на посещение академии и явился лично, чтобы убедить меня манипулировать тобой. У него какие-то проблемы, и он хочет, чтобы ты их решил. У самого кишка тонка.

— Проблемы вряд ли будут волновать твоего дядюшку, когда он сдохнет, — безмятежно отвечает Майрок. — Но я всё ещё не понимаю, при чём здесь зелье.

Я усмехаюсь, перебирая в голове последние годы. Так или иначе все мои злоключения связаны именно с Оскаром.

— Обычно моё общение с дядей проходит по одному и тому же сценарию. Он что-то требует, я отказываюсь, он наказывает меня. Чаще всего потом силой заставляет делать то, что потребовал. Так я попала в пансион, так меня пытались продать Даркфоллу. Было ещё много мелочей…

— Медея, он бил тебя? — жёстко спрашивает Майрок, касается моего подбородка и поворачивает голову к свету.

Я послушно даю ему рассмотреть себя.

— Он дал мне пощёчину и разбил губу родовым перстнем, который носит после смерти отца, — отвечаю негромко. — А потом я воспользовалась зельем.

— Я сначала сниму это кольцо, чтобы вернуть тебе, а затем заставлю его сожрать собственные пальцы, — убийственно спокойно говорит Майрок, а затем добавляет с тихой яростью в голосе: — Ты хотела скрыть это от меня? Какого хрена ты выгораживаешь его? Как я должен расценивать это?

Я нутром чувствую его черную злость. Его разочарование мной. Меня ошпаривает диким жаром, в груди давящее чувство, как если бы кто-то сжимал сердце в железных тисках.

— Я не собиралась манипулировать тобой. Не собиралась выгораживать дядю, — я заглядываю в ледяные глаза моего истинного.

— Тогда почему скрыла? Он угрожал тебе?

Я чувствую давящие вибрации его голоса. Чувствую подозрение. Страх скручивает внутренности. Я не хочу, чтобы Майрок думал, будто я могу предать его. Это глупо, я бы так не поступила. Только не с ним.

Подаюсь вперёд, прижимаясь к груди Майрока. Обхватываю руками его напряжённое тело. Но он лишь отстранённо смотрит на меня с высоты своего роста, не делая попыток прикоснуться.

— Верь мне, — шепчу я, вцепляясь пальцами в его рубашку.

— Я вернусь через два часа, а ты жди здесь.

Я вцепляюсь в Майрока ещё сильнее, пряча лицо у него на груди.

— Не уходи. Этого я и боялась. Ты уйдёшь и случится что-то плохое, я это чувствую.

— Что может случиться?

— У тебя проблемы с магией, а Оскар хитёр. Вдруг он на это и рассчитывает? Вдруг это его коварный план? Клянусь, я попыталась скрыть, чтобы ты был сегодня со мной. А потом бы рассказала. Останься… я хочу, чтобы мы были вместе. А позже у тебя будет всё время мира. Мсти, убивай, делай, что пожелаешь.

Я сглатываю, замолкая, но всё же договариваю. Произношу то, что сейчас у меня на уме:

— Я хочу тебя. Не только из-за магии. Хочу быть рядом, потому что с тобой мне не одиноко. Ты важен для меня, понимаешь? Ты сказал тогда, что я даю тебе нечто такое, ради чего ты готов на всё. Но и ты даёшь мне тоже самое.

Смотрю в глаза Майрока, но не понимаю о чём он думает. Мне дико страшно.

Потому что он уйдёт. Я всегда теряю тех, кто мне дорог.

Дядя убил сестру Флейма, а теперь ударил меня, пытаясь вынудить строить козни против Майрока. Он не простит такое и не станет ждать. Для него важнее всего поквитаться Оскаром.

Но холод внезапно уходит из глаз Майрока, а его руки обнимают меня, прижимая ближе.

— Успокойся, ты сама не своя. Я не уйду сейчас. Обещаю… но утром я убью его.

— Ты веришь мне?

— Я чувствую, что ты не лжёшь мне, — Майрок скользит взглядом по моим губам с лёгкой полуулыбкой. — Ночь с тобой стоит того, чтобы забыть обо всём. Даже о мести. Ты этого стоишь.

Меня отпускает, переполняет облегчением, но новая мысль тут же ввинчивается в сознание. Зудит на подкорке тревожной дрожью.

Я бы умерла, если бы он решил, что я предательница. Что за странное чувство внутри меня? Почему одобрение Майрока для меня стало важнее себя самой?

С ним я слишком уязвима. Он может контролировать меня, не прилагая усилий. Одно его слово — и я разобьюсь на осколки, которые едва ли смогу склеить.

Мне страшно осознавать, насколько сильно он завладел моей душой.

Страшно, но противиться не могу.

— Больно было? — Майрок касается моей губы.

Я вижу гнев, заставший в глубине его глаз, но рада, что он не даёт ему волю.

— Терпимо, — отвечаю негромко.

— Больше никто не причинит тебе вреда, поняла?

Я растерянно киваю.

— Медея, что с тобой? От тебя разит отчаянием. Я же чувствую, что это не из-за дяди, — Майрок вглядывается в моё лицо.

— Я привыкла к поведению Оскара. Меня волнует совсем другое. Я пришла, а тебя не было, и мне стало страшно.

Скажет ли он сам, что происходит в Дракенхейме? Я молчу, пытаясь отыскать в глазах Майрока ответ.

— Пойдём. Не будем стоять здесь, хорошо?

Рука Майрока сжимает мою. Нежный простой жест, но от него становится невыносимо тепло в груди. Неужели я так остро нуждаюсь в любви?

Я поворачиваю голову, глядя на профиль Майрока. На изгиб губ, лёгкую щетину, волевой подбородок. Нет, дело в нём. Я нуждаюсь в Майроке, а не в ком-то ещё.

Мы входим в ту же малую столовую, но заклинание уже перестало действовать, и еда не выглядит только что приготовленной.

— Вот же… — Майрок замолкает, придирчиво осматривая тарелки. — Кажется, оно остыло, — выносит вердикт он.

— Да, нас не было слишком долго, — подтверждаю я.

— Придётся все это выбросить, но я не уверен, что есть другая еда. Значит, пойдём в ресторан.

— Выбросить? — ужасаюсь я. — Но ведь можно просто разогреть. Или пойти на кухню, найти что-то и приготовить новое.

Он неопределённо пожимает плечами и затем спрашивает:

— Ты умеешь готовить?

Я впервые вижу его таким нерешительным, и от этого на губах появляется улыбка. Мы ещё сколького не знаем друг о друге.

— Да, конечно. Дома меня этому не учили, готовила прислуга, но в пансионе я познала все грани простой жизни. И хочу сказать, что готовка и уборка в столовой были далеко не худшей работой.

— Ну, тогда можешь показать мне свои кулинарные таланты и заодно расскажешь о себе.

Я закатываю глаза:

— Показывай, где кухня.

Это даже забавно, но ожидаемо. Отец тоже не знал, как приготовить что-то. Однажды Сина уехала, а приходящий повар заболел. Папа пытался сделать нам бутерброды, но всё закончилось тем, что маленький Вилли выплюнул папин «шедевр» на пол и сказал, что ничего ужаснее в жизни не ел. Тогда мы пошли в какой-то дорогущий ресторан и там наелись до отвала.

Позже я довольно часто вспоминала этот случай, когда мыла горы тарелок в столовой пансиона. Жизнь — переменчивая штука.

— Что ты имел в виду, когда просил рассказать о себе? — спрашиваю я, когда мы заходим на кухню.

Здесь пахнет пряными травами и выпечкой. В центре помещения стоит островок, и на нём в центре расположена магическая плита, которая сияет тёплым оранжевым светом. Вокруг у стен — массивные шкафы с посудой и полки, на которых аккуратно расположены баночки с разным содержимым. От чая и специй до консервированных овощей и фруктов. Я сразу замечаю магический шкаф, наполненный разной едой. В нём она не портится.

Хоть здесь никто и не живёт, как говорил Майрок, всё довольно уютно. Мне нравится.

— Расскажи, как ты жила в пансионе? Что было с тобой после смерти отца? — Майрок садится на стул и переводит на меня взгляд.

— Ну ты же знаешь, как я жила, — настораживаюсь я. — Ты ведь читал, моё дело не так ли?

— Да, я читал его, но я хотел бы услышать от тебя.

Я ставлю тарелку с запечённой уткой на островок рядом с плитой.

— Ну-у, кровомесы другие, ты и сам знаешь, — морщу лоб я. — Они не похожи на нас.

— Они ненавидели тебя, — не спрашивает, а утверждает Майрок.

— Почти все, — соглашаюсь я, делая пасы рукой над плитой, пытаясь включить её. — Но я и сама не горела желанием общаться с ними. Первое время меня пытались продавить, я ходила битая и меня настораживал каждый шорох, даже спать могла лишь урывками. Но потом я научилась давать отпор, постепенно меня перестали трогать. Я стала частью системы. Пусть и чуждой, но уже привычной частью системы.

— Если бы я не убил твоего отца, этого бы не было.

Я мгновенно замираю. Взгляд останавливается на тарелке. Она висит над плитой, и волны магии прогревают её.

Забавно, что раньше я сама выводила Майрока на этот разговор. Всё хотела, чтобы он признал, что был не прав. Что убил невиновного, испортил мою жизнь. Но сейчас в душе — в том самом месте, где были боль, обида и ненависть — выжженная пустыня.

Можно ли верить словам Даркфолла о том, что отец знал про Кассию? Реальность такова, что скорее всего папа пытался выгородить Оскара. Не уверена, что я смогу узнать всю правду, потому что дядя её просто не скажет. Он лжец и всегда им был. А отца уже не спросишь. Но я уже и не хочу ничего знать.

Я желаю, чтобы прошлое осталось в прошлом. Нет смысла отравлять им настоящее.

Даже когда наши пути с Майроком разойдутся — а это обязательно случится — я больше не буду его ненавидеть.

— Даркфолл сказал, что отец хотел отдать меня тебе, — я отвожу взгляд от тарелки с уткой и улыбаюсь, глядя на Майрока. — Думаешь, это правда? Я могла стать твоей невестой?

— Возможно, — улыбается он в ответ. — Это было бы хорошим стратегическим решением для наших семей.

Когда-то было хорошим решением. Наш род был сильным и богатым. А сейчас у меня ничего нет. Я бедна, изломана этой жизнью и перспектив у меня никаких. Лучшее, что меня ждёт — стать главой слабого рода, лишённого почти всего влияния, средств и земель. О худшем даже думать не хочется.

Майрок встаёт со стула, подходя ко мне. Замирает рядом. Его поза расслабленная, но он так близко, что мой пульс сразу подскакивает, отбивая безумный ритм.

— Я жалею, что причинил тебе боль. Ты этого не заслуживала.

Я хмурюсь и смотрю на Майрока с удивлением, пытаюсь понять — он говорит правду? Или просто хочет меня утешить?

О, нет. Майрок не из тех, кто будет утешать пустыми словами. Он говорит то, что думает.

— А мне жаль, что моя семья причинила тебе боль, — шепчу я в ответ.

Это правда.

Я вглядываюсь в черты Майрока снова и снова, находя их идеальными. Каскад теней скользит по его скулам, лаская кожу. Я почти им завидую. Тоже хочу касаться его.

Так и делаю.

Поднимаю руку и дотрагиваюсь подушечками пальцев до смуглой кожи в ласкающем нежном жесте. Майрок делает резкий вдох через нос, и я вижу, как учащается его дыхание.

Он чувствует ту же тягу, что и я. Это невыносимо.

Привычка анализировать то, что я чувствую к Майроку уже давно сидит внутри меня. Я делаю это неосознанно.

— Кажется, будто есть только ты и я во всём мире, — я кладу руку ему на грудь.

Туда, где неистово бьётся сердце. В унисон моему.

Болезненная потребность стать с ним ещё ближе захлёстывает меня. И Майрок чувствует тоже самое, у нас одно желание на двоих.

— Кажется, ты предпочитаешь начать с десерта? — озвучивает мои мысли он.

Я медленно киваю, закидывая руки Флейму на шею. Десерт, так десерт.

Майрок смотрит на меня всего лишь мгновение. Но оно кажется бесконечно долгим, будто время медленно дробится на осколки прямо сейчас.

А затем вжимает меня в столешницу, проникая руками под блузу. Его губы находят мои. Язык Майрока хозяйничает в моём рту нетерпеливо и жадно. А горячие ладони гладят рёбра. Он пальцами очерчивает оголённую кожу, оставляя на ней жаркие отметины.

Меня будто охватывает пылающим безумием. Я так отчаянно цепляюсь за его плечи, так отчаянно отвечаю на поцелуй, что кажется, еще немного — и сгорю в огне, охватившем нас.

Внезапный запах горелого заставляет нас оторваться друг от друга.

— Проклятье… утка! — хрипло бормочу я, выскальзываю из объятий Майрока и с досадой смотрю на сгоревшую еду, а затем добавляю: — Кажется, повар из меня никакой.

Делаю пасы рукой, выключаю подогрев и склоняюсь ближе к блюду, чтобы оценить масштаб трагедии. Вердикт однозначен — это есть нельзя.

— Пойдём в спальню, — Майрок обхватывает меня сзади.

Я чувствую, как в меня упирается что-то твёрдое, и дыхание перехватывает.

Майрок медленно наклоняется ко мне.

Жаркий выдох около уха. Его дыхание на моей шее. А затем жгучий поцелуй, заставляющий закрыть глаза и тихонько застонать, закусив губу.

— Мне нравится, как ты стонешь, — Майрок всё ещё стоит сзади одной рукой удерживает меня за живот, а второй невесомо оглаживает полушарие груди. — Этой ночью я заставлю тебя кричать, Медея.

Его слова звучат так пошло и развратно, но внутри от них всё пылает. Низ живота сводит.

Мы поднимаемся на второй этаж, и всё будто в тумане. Я успеваю выпить противозачаточное зелье, радуясь, что вспомнила про него.

В спальне царит полутьма, её освещает лишь луна, глядящая прямо в окно.

Майрок садится на край кровати и протягивает мне руку. Я вкладываю в неё свою ладонь, и он легонько дёргает меня ближе, вынуждая встать между его ног. Теперь его огромный рост не имеет значение, мы смотрим прямо друг на друга. Глаза в глаза.

— Ты совершенна, — его голос звучит хрипло, срывается на шепот. — И ты сводишь меня с ума.

Он смотрит мне в глаза, когда расстёгивает пуговицы на моей блузе. Сантиметр за сантиметром оголяя кожу. Я становлюсь всё беззащитнее, но мне не страшно. Он — единственный, кому я могу доверить всё, и даже больше.

Мы с ним идеально совпадаем, всеми своими острыми гранями, всеми своими изломами и тенями. Именно в это мгновение я понимаю, что нам удалось собрать части этой сложной мозаики воедино.

Блуза падает на пол. На мне лишь тонкий белый лиф из простой ткани. Он дешёвый и ему уже пару лет. На мгновение я чувствую укол стыда, но потом понимаю, что это сейчас неважно. Майрок желает меня, и только меня. Тряпки не имеют значение.

Его взгляд скользит по моему телу, а руки сжимают бёдра чуть крепче, чем секунду назад.

Я вижу его желание. Я чувствую его желание.

Ему даже не нужно ничего делать, можно просто вот так смотреть. А у меня уже внутри разгорается грёбанный ураган. Сладкая тяжесть внизу живота становится всё сильнее.

Я протягиваю руку и так же неспешно расстёгиваю пуговицы на его чёрной рубашке. Мой взгляд скользит по смуглой коже, лаская её.

Майрок сам стягивает рубашку, когда я высвобождаю последнюю пуговицу. Она падает на кровать рядом с нами. А я смотрю на его мышцы пресса, на сильные руки, на бычью шею и понимаю, что он для меня тоже совершенство.

Майрок тянет руку и спускает лямки моего лифа с плеч, а затем притягивает меня чуть ближе, оставляя на ключице лёгкий поцелуй. Я кладу ладони ему на плечи.

Когда лиф падает на пол, на секунду замираю. Потому что ещё ни один мужчина не видел меня такой. Майрок замечает мою реакцию.

— Страшно?

— Нет, — выдыхаю я.

Но меня добивает то, что он спрашивает. Потому что Майрок Флейм не должен быть таким. Это слишком подкупает. Заставляет его проникать в моё сердце ещё глубже.

В следующую секунду Майрок опрокидывает меня на кровать. Я тихонько взвизгиваю от неожиданности, но в следующую секунду он закрывает мне рот поцелуем. Проникает мне в рот, лаская языком, прикусывая губу и сразу же зализывая укус.

Майрок прижимает меня к кровати, его грудь трётся о чувствительные вершинки, посылая волны наслаждения по всему телу.

Рука Майрока задирает мне юбку. Скользит по бедру, поднимаясь всё выше. Он приподнимается, небрежно откидывая волосы. Даже этот простой жест в нём прекрасен, я любуюсь им. Сейчас всё идеально.

Поднимаю руку и скольжу по его животу, очерчивая каждую мышцу. Дыхание заходится вместе с пульсом. Внутри меня такой жар, что кажется его уже не унять.

Майрок стаскивает с меня юбку одним рывком, а затем снова нависает надо мной. Сначала целует шею, а затем его рот касается чувствительной вершинки груди в смелой ласке. Он очерчивает её влажным языком, и я едва не задыхаюсь от нахлынувших ощущений. Впиваюсь ногтями в его спину, широко раскрывая глаза.

Из меня вырывается стон, когда Майрок делает тоже самое уже с другой грудью.

— Вкусная девочка, — Майрок поднимает голову и ухмыляется так едко, как может только он.

Я улыбаюсь в ответ, проводя пальцами по его сильным плечам.

Майрок приподнимается, глядя на меня в упор. Он смотрит мне прямо в глаза, пока его рука медленно ползёт по внутренней стороне моего бедра.

Он коснётся меня… там. Точно коснётся.

— Ах… — у меня вырывается стон, когда ладонь Майрока бесстыже оглаживает меня между ног.

— Я столько хочу сделать с тобой, — он хмурится и тяжело дышит, рассматривая меня. — Ты моя, Медея. Поняла меня? Только моя.

Сейчас Майрок прекрасен в свете луны. Тёмный и жестокий бог, который принадлежит мне.

— Я всегда была твоя, просто этого не знала, — шепчу я так тихо, что сама едва слышу себя.

Но Майрок слышит. Я вижу это по тому, как вспыхивает огонь в его глазах.

Он снимает с меня трусики, а потом почти до боли сжимает бёдра. Я чувствую его нетерпение.

— Они все влажные, — он отбрасывает их и усмехается порочно и бесстыже, а в следующую секунду, его рука касается меня прямо между ног.

Я чувствую острый укол наслаждения. Такой, что перед глазами темнеет, но инстинктивно свожу ноги вместе. Но Майрок не даёт мне этого сделать.

— Тише, моя девочка, — Майрок наклоняется, целуя меня.

Я полностью обнажена под ним. Но не чувствую стыда, всё кажется таким, каким должно быть. Теперь я понимаю, что значит «созданы друг для друга».

Майрок снова приподнимается. Скользит по мне взглядом.

— Хочу смотреть тебе в глаза, когда буду трахать тебя. Хочу видеть, как ты желаешь меня.

Тугой узел внизу живота скручивается почти до боли. Я так сильно хочу быть с ним, что сейчас готова на всё. С ума сводит то, что я чувствую его эмоции. И он хочет меня так же безумно.

Я слышу, как звенит пряжка ремня и приподнимаюсь, чтобы увидеть это. Мне просто любопытно.

— Эта штука огромная, просто жуть… — поражённо шепчу я. — В меня такое не поместится, Майрок.

— Просто расслабься, — Майрок разводит мне колени, оглаживая руками бёдра. — Будет немного больно, но потом я сделаю тебе очень и очень хорошо. Я всё для тебя сделаю.

В следующую секунду я чувствую лёгкое давление и секундную острую боль. Всхлипываю, и Майрок останавливается, глядя мне в глаза. Огненные всполохи пляшут в его взгляде.

Он нависает надо мной, тяжело дыша, я вижу, как сильно он хочет продолжить.

— Давай ещё, — шепчу я. — Не останавливайся.

Майрок снова толкается внутрь, и я чувствую сладкую наполненность, а затем и волну наслаждения, не сравнимую ни с чем. С каждым ударом, впечатывающим меня в кровать, эти волны уносят всё дальше от этого мира. В новую вселенную.

Боль дрожит где-то на периферии, но я едва ощущаю её. Наши чувства сливаются.

Меня дурманит взгляд Майрока. Огонь в обрамлении черноты. Судорожное желание внизу живота разрастается. Боли нет, есть только блаженство. Чистейший кайф, которого я не знала никогда ранее.

Я вскрикиваю от очередного жадного толчка, хочется заскулить.

Подаюсь вперёд и целую Майрока в район ключицы. Его чуть солоноватый мужской вкус сводит меня с ума. И в это мгновение узел внизу живота распрямляется, и меня заполняет диким наслаждением. Оно расходится по всему телу, вынося меня в куда-то за пределы нашего мира.

Я стону и кусаю Майрока в плечо, прижимаю его к себе ближе за спину. Выгибаюсь вся, и чувствую, как и он начинает двигаться быстрее. Майрок хватает меня за волосы, вынуждая смотреть ему в глаза. Я подчиняюсь, чувствуя, что мы сейчас будто одно целое. С грубым рыком Майрок достигает грани, взрываясь внутри меня.

Мы замираем, глядя друг на друга. Это больше, чем просто близость. Больше, чем страсть, больше, чем желание тела. Это то, что навсегда оставляет в душе неизгладимый след. И дело не только в истинности или потере девственности.

Есть что-то ещё. Неуловимое и невероятно глубокое. Что-то, что невозможно объяснить словами, но оно пронизывает каждую клеточку наших тел, заполняет собой всё пространство между нами.

Это ощущение, что мы принадлежим друг другу на каком-то древнем, интуитивном уровне, который невозможно разрушить ни временем, ни обстоятельствами.

Я делаю судорожный вздох, внезапно чувствуя, как магия заполняет меня. Питает тело, распределяясь от кончиков пальцев на ногах до макушки. Ключицу жжёт привычной болью — рисунок теперь завершён, мне не надо видеть. Я просто чувствую это.

Майрок улыбается, приподнимаясь. Я на мгновение жалею, что не чувствую больше тяжести его тела, но вдруг понимаю, что чувствую кое что другое.

Их! Мои крылья! Выскальзываю из кровати и вскакиваю на ноги, какая есть. Без одежды.

Распрямляю руки, ожидая сама не знаю чего. Как их вызвать? Как призвать мои крылья? Теперь я настоящая дракорианка!

— Медея, что, мать твою, с твоей спиной? Это сделал Оскар?

Я замираю, меня опускает с небес на землю. Я совсем забыла о своей «милой» особенности.

Оборачиваюсь, и запоздало прикрываю грудь руками. Чувствую, как лёгкий румянец заливает щёки, юркаю обратно к кровати и тяну на себя покрывало, прикрываясь.

Майрока не смущает его нагота, он привстаёт на локтях, хмуро глядя на меня.

— Повернись, — в его тоне проскальзывают стальные нотки.

— Не на что там смотреть. Да, это сделал дядя. Он говорил, что из меня нужно периодически выбивать дурь, иначе я становлюсь слишком дерзкой, — негромко отвечаю я, а затем усмехаюсь: — Но я всё равно была дерзкой.

Но Майрок не разделяет моего веселья. Он стаскивает с меня одеяло, не обращая внимание на протестующее ворчание.

— Повернись, — снова приказывает он.

Раньше я немного волновалась, что кто-то увидит шрамы. Я не считала себя уродиной, просто не хотела, чтобы на меня пялились. Но сейчас столь пристальное внимание вгоняет меня в ступор и лёгкий стыд.

Майрок привык к идеальным девушкам, я уверена. Красивым, холёным, пахнущим дорогим парфюмом. А тут я… во мне мало от первых красавиц академии.

Но я перебарываю себя и разворачиваюсь, свешивая ноги с кровати. Перевожу взгляд на окно. На улице стелется серебристый туман, пряча в своих холодных объятиях старые леса, виднеющиеся вдалеке. Поля мерцают под бледной луной.

Тишина в комнате густая и вязкая. Давящая.

Я вздрагиваю, когда рука Майрока касается спины. Дыхание перехватывает, когда я чувствую, как он проводит по коже пальцами, очерчивая один из шрамов.

Эйфория от нашего единения проходит. Я чувствую себя искалеченной этой жизнью. Я с дефектами и внутри, и снаружи, в этом нет сомнений. Майрок же идеален, он хозяин этой жизни.

Сколько ещё я буду ему интересна? Может, получив своё, он охладеет?

— Медея, — Майрок обнимает меня со спины, рывком притягивая к себе и обхватывая руками живот.

Я чувствую его горячее голое тело и замираю, прикрывая глаза.

— Знаю, что я странная. Иногда мне кажется, что я уже не стану полноценной частью этого мира. Может быть дядя всё-таки и правда выбил из меня что-то важное. А может это сделала жизнь… — шепчу я скорее себе, чем ему.

Руки Майрока вздрагивают, а в следующую секунду сжимают меня ещё сильнее. Он мимолётно целует меня в висок.

— Ты не странная. Не уверен, что встречал девушек сильнее тебя. И храбрее.

— Звучит, как лесть, или попытка утешить, — хмыкаю я.

— Звучит, как правда. Ты слишком многое перенесла. И мне жаль, что я стал частью твоей боли.

Я открываю глаза и откидываю голову Майроку на плечо.

— Раньше я считала, что все мои беды из-за тебя, — отвечаю я, лениво разглядывая дорогую лепнину на потолке. — Но в последнее время поняла, что просто таков наш мир. Я была слишком мала, чтобы защитить себя, и меня перемололо в жерновах интриг и чужих амбиций. Я была разменной монетой в игре моей семьи. Даже, когда дело касалось отношения ко мне отца.

— Ты имеешь право ненавидеть меня. Я не собираюсь лгать. Мне по-прежнему не жаль, что я убил твоего отца. Он заслужил это. Но мне жаль, что я заставил тебя страдать. Ты прекрасное создание.

Майрок опускает голову и касается губами моей беззащитной шеи. Он медленно ведёт языком, оставляя влажный след. Кожу тут же кусает холодом.

Я кладу свои ладони на руки Майрока, которые покоятся на моём животе. Вжимаюсь в него, будто желая стать единым целым.

Что-то внутри теснит грудь, выламывая рёбра. Тянет за самые чувствительные ниточки. Дёргает, заставляя дышать через раз.

Майрок отстраняется, а затем я чувствую, как он целует один из шрамов на моей спине. Его волосы мимолётно щекочут меня.

— В тебе всё прекрасно, — выдыхает он, опаляя чувствительную кожу жаром. — Я хочу запомнить каждую мелочь, каждую деталь.

Я тону в этом моменте. В его голосе, во взгляде, который чувствую всем своим существом.

Мир сужается до одной точки — до крошечного расстояния между губами Майрока и мной. Кажется, стоит пошевелиться, и всё вокруг нас разрушится, рассыплется, как стекло, разбитое неосторожным движением.

Я оборачиваюсь, и мы встречаемся взглядами.

Майрок смотрит так, будто перед ним нечто бесценное. Будто я — единственное, что волнует его в жизни.

И мне страшно.

Потому что я хочу запомнить. Хочу впитать каждое слово, каждый взгляд, каждое мгновение. Запомнить так, чтобы потом, даже сквозь время, можно было закрыть глаза — и снова почувствовать этот момент, этот жар от его губ, и этот тихий, безжалостный трепет под рёбрами.

— Он будет страдать, Медея, — Майрок откидывает голову, и в бурлящей лаве его взгляда я вижу знакомое мне выражение. — Я сделаю так, что он сдохнет, как животное. Отомщу за всё, что Оскар сделал. А ты должна быть в безопасности. Он больше не притронется к тебе. Даже его паршивый взгляд не коснётся тебя, ты поняла?

Я протягиваю руки и обнимаю Майрока за плечи, подаваясь вперёд. Взбираюсь к нему на колени, утыкаюсь в шею, чувствуя, как в глазах копятся слёзы.

— Никто обо мне не заботился. Я привыкла надеяться только на себя, — исступлённо шепчу я. — Надеяться, и часто проигрывать. Но я верю тебе. Не представляешь, как сильно я верю тебе.

Майрок гладит меня по спине, а затем он приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Большим пальцем он медленно вытирает дорожки слёз. Так аккуратно, так нежно, так трепетно, что я едва не схожу с ума от нахлынувших на меня чувств.

Я тянусь к нему сама, целуя и прижимаясь к нему. Сердце заходится бешеным ритмом под рёбрами.

Это наша ночь, и я не хочу больше портить её. Мои демоны уходят в тень.

Утром я просыпаюсь от того, что луч солнца касается моего лица. Открываю глаза и счастливо щурюсь. Воспоминания о долгой ночи проносятся перед глазами. По телу бежит сладкая истома, я всё ещё чувствую себя уставшей. Мы так мало спали.

Поворачиваю голову и…

Кровать пуста. Майрока нигде нет. От этого неприятно колет в груди дурным предчувствием.

Я встаю и быстро натягиваю на себя одежду. Выскакиваю из спальни и почти бегу на первый этаж.

— Майрок? — мой голос разносится по первому этажу особняка, но ответом ему служит лишь тишина.

Я захожу на кухню, но там всё так же, как мы оставили накануне. Где же он может быть?

Повинуясь инстинкту, я иду к входной двери. Касаюсь ручки и тяну её на себя. Не поддаётся.

— Какого…? — я плотно сжимаю губы, сдерживая рвущееся наружу ругательство.

Делаю несколько простых пасов рукой, чтобы отпереть дверь. Магия невероятно послушна. Но дверь не поддаётся. Она вздрагивает, и мою ладонь обжигает болью.

— Ауч! — вскрикиваю я, отступая на шаг.

Майрок запер меня, применив магию?!

Я осторожно провожу рукой по контуру двери, не касаясь её. Сканирую, пытаясь определить, как снять заклинание. Но моих слабых умений первокурсницы явно маловато.

Я уже проверила все окна. Даже на втором этаже. Вылезти не получится, заперто. Я знаю, куда пошёл Майрок. Не понимаю, почему он не взял меня с собой? Я помню его слова вчера. Он сказал, что даже взгляд Оскара не коснётся меня. Но я была слишком увлечена нами и не обратила внимание.

Отхожу от двери, принимаясь мерять шагами длинный коридор особняка.

Я хочу видеть, как дядя умрёт. Хочу, чтобы перед смертью он видел мои глаза и понимал — я всё знаю о том, что он сделал. И именно такую память он оставил о себе. Именно это я буду рассказывать о нём наследникам нашего рода.

Как Майрок мог подумать, что я просто буду ждать?!

— Проклятье! — я зло ударяю о стену, снова поворачиваясь к двери.

Он поэтому и запер меня, знал — я не буду сидеть здесь, даже если он попросит.

Снова подхожу к двери, пытаясь почувствовать магические импульсы. Они слишком сильные, от них разит огненной магией Майрока.

Следующие полчаса я таким же образом проверяю каждое окно в доме. И чудом нахожу одно — на втором этаже. От него исходит совсем крошечный магический импульс. Это и есть дефект, который мне нужен.

Я собираю в руке магию, накачивая её силой. Чувствую, как тяжело мне управлять энергией, переполняющей меня. Создаётся ощущение, что у меня поистине огромный потенциал. Я надеюсь, что не ошибаюсь.

Выпускаю шар, он врезается в окно, и магия идёт рябью, дрожит, переливается, а затем вспыхивает и исчезает.

— Получилось! — я касаюсь рукой рамы и ничего не мешает мне открыть окно.

Свежий воздух врывается в комнату, принося с собой запах сада и мокрой земли. Кажется, ночью шёл лёгкий дождь. Я опираюсь руками о подоконник и смотрю вниз. Высоко…

Я не смогу спрыгнуть, а даже если смогу, как я доберусь до нашего особняка? Дядя должен быть там, если не уехал по делам. Я уверена, Майрок тоже искал бы Оскара в нашем доме.

Времени слишком мало. Я не знаю, когда ушёл Майрок, но боюсь, что будет слишком поздно, когда я доберусь до него и дяди.

Я должна хотя бы просто убедиться. Увидеть своими глазами, что главный виновник произошедшего с нашими семьями больше не сможет навредить нам. Иначе я всю жизнь буду вспоминать этот момент и жалеть, что просто отступила и дала Майроку сделать всё самому. Он может разделаться с Оскаром сам, но я это увижу. И запомню этот момент.

Магия внутри меня поёт. Течёт по венам, едва не разрывая их. Просится наружу.

Мои крылья…

Я делаю глубокий вдох и прикрываю глаза, пытаясь нащупать в себе нечто древнее. То, что есть в крови каждого дракорианца. Моё звериное начало, подаренное мне Легендой, который создал нас, зреет внутри.

Спину начинает пощипывать. Теплая дрожь пробегает по позвоночнику, будто внутри что-то просыпается.

А затем боль. Острая, ноющая, будто что-то рвется под кожей. И вот оно — освобождение.

Из меня вырываются теневые крылья — огромные, полупрозрачные, сотканные из мерцающей черноты. Они медленно раскрываются, подрагивая, словно проверяют сами себя на прочность. Воздух в комнате дрожит.

Я закусываю губу, чтобы не расплакаться. Касаюсь кончиками пальцев крыла. Оно тёплое и жёсткое. Как же долго я ждала этого момента. Так долго, что уже и не верила…

Я подаюсь вперёд, инстинктивно складываю крылья, а затем буквально выныриваю из окна.

Ветер хлестко ударяет в лицо. Паника сковывает на мгновение, но инстинкты берут верх — крылья распахиваются, ловят поток.

Я лечу.

Движения резкие, неуверенные — сначала меня швыряет вниз, сердце проваливается в пятки, но я рефлекторно машу крыльями, набирая высоту. Полет хаотичный, меня словно бросает на волнах, но с каждым взмахом я чувствую все больше контроля. Мои крылья подчиняются мне.

Вдруг понимаю, что я уже высоко, но страх проходит. Потому что я — дракон. Во мне кровь древних богов. Я чувствую на губах вкус свободы и улыбаюсь.

Внизу темнеют леса, дорожки вьются среди ухоженных газонов, окружающих особняк.

А я волновалась! Не знала, как мне быстрее добраться до Оскара. Я ведь могу просто долететь туда!

Местность я знаю плохо, но примерно понимаю, куда мне нужно. Наш семейный особняк тоже за городом.

Проходит всего лишь десять минут, и я подлетаю к дому. Моё первое приземление выходит не слишком удачным, я не удерживаюсь на ногах и падаю на колени, больно ударяясь о землю. Тихонько вскрикиваю — больше от страха — и поднимаюсь на ноги. Крылья исчезают.

На первый взгляд в доме всё спокойно.

Прошлый раз всё пылало огнём, когда Майрок пришёл за отцом.

Если Оскара нет, узнаю, где он, и полечу туда. Нельзя терять время!

Рука внезапно замирает, когда я хочу постучать. Какого демона я хочу стучать?! Это МОЙ дом. Я не обязана вести себя, как гостья.

Здесь я выросла. Этот особняк принадлежал многим поколениям нашей семьи.

Распахиваю дверь. Не заперто.

В доме звенящая тишина, лишь слышу, как тикают старые часы с кукушкой. От этого звука щемит сердце. Я чувствую себя снова подростком, страхи и неуверенность просыпаются внутри.

Но я быстро прогоняю их и делаю шаг вперёд, затворяя за собой дверь.

Теперь я другая. А значит, мне нечего боятся. Я могу за себя постоять.

Я прохожу по родным и любимым местам, подмечая изменения, которые вызывают раздражение.

Раньше занавески были другие, а столик в гостиной стоял в противоположном углу. Камин топили еловыми поленьями, а сейчас запах какой-то другой — чужой.

Я медленно иду по коридору, кончиками пальцев провожу по стене, словно хочу убедиться, что не сплю.

Дома никого нет, но почему-то я не тороплюсь уходить на поиски Оскара. Так давно я не была здесь одна.

Нужно подняться на второй этаж.

На лестнице скрипит третья ступенька — как и раньше. Это почему-то успокаивает. Я заглядываю в кабинет отца.

Здесь больше нет старого кресла со слегка потёртой кожей, где он читал по вечерам. Вместо него — новое, массивное, с холодной металлической окантовкой. Книги на полках стоят слишком ровно, как будто их никто не брал в руки годами.

Я скучаю по папе. Каким бы он не был, и что бы не сделал… я всё равно буду любить его.

Поворачиваюсь к окну и вдруг замечаю в отражении своё лицо — незнакомое, взрослое. Когда я так изменилась? Глаза блестят янтарным цветом — это горечь и тоска играют во мне свою надрывную мелодию.

Этот дом — часть меня, если кто-то считает иначе мне плевать.

Я делаю глубокий вдох и наконец произношу вслух:

— Я вернулась.

— Что ты здесь делаешь? Что тебе нужно?

Я оборачиваюсь и вижу брата, стоящего в проходе и глядящего прямо на меня.

Дорогие читатели, небольшая поправка для тех, кто читает уже давно. В первых главах я писала, что брату 7 или 8 лет, я переписала какое-то время назад, и изменила возраст, сделав его постарше — 14.

— Вилли… — растерянно произношу я. — Привет.

Я внутренне готовилась к тому, что обнаружу дома бойню. Но совсем не думала о том, что встречу здесь младшего брата в одиночестве. В последние годы мы ещё ни разу не оставались наедине. Сина запрещала, потому что он мог поддаться моему тлетворному влиянию.

— Разве ты не должна быть в академии, Медея? — спрашивает Вильям, хмурясь.

— Боишься меня? — усмехаюсь я. — Наслушался баек про то, как я опасна?

— Я никого не боюсь, — ощетинивается брат.

Этот юношеский максимализм… когда-то я тоже была такая.

Мне столько нужно рассказать брату. Но сейчас не время, и не место.

— Где Оскар? Я ищу его.

— Разве вас выпускают из академии? Ты сбежала? — Вильям встряхивает слегка отросшими волосами.

Прямо как в детстве, и это ещё один удар по моей броне. Я отчаянно и до боли хочу снова вернуться в свою прошлую жизнь… но это длится лишь мгновение. Я вспоминаю Майрока, и возвращаюсь в настоящее. Он — мой якорь. Тот, кто показал мне настоящую жизнь и вырвал из плена прошлого.

— Я не сбежала, по разрешению ректора я могу покидать академию, и оно у меня есть, — поясняю я. — У меня нет привычки нарушать правила.

Вильям хмурится, настороженно глядя мне в глаза.

— Уходи, Дея, — он отходит от дверного проёма, освобождая мне дорогу.

Брат уже выше меня. Кажется, ещё немного и станет мужчиной. Худой, с длинными пальцами и острыми скулами. Вдруг я вижу на его щеке едва заметный синяк. Он уже почти прошёл, но всё ещё заметен.

— Что это? — я останавливаюсь, поднимаю руку, инстинктивно пытаясь коснуться синяка, но брат хватает меня за запястье и грубо удерживает.

— Тебя это не касается, просто уходи.

Он мальчишка и мог подраться с кем-то. Ведь правда? Но я знаю во что превратил этот дом дядя. Знаю, на что он способен. Дурное предчувствие разрастается внутри.

— Неужели ты не скучал по мне? — спрашиваю я надтреснутым голосом.

Рука брата, удерживающая меня, едва заметно вздрагивает.

Вильям единственный мой прямой родственник по крови. Оскара я уже не беру в расчёт. Я хочу обнять брата прямо сейчас, но сдерживаюсь.

— Ты бросила меня, — красивое лицо брата искривляется в мучительной злой гримасе, он выпускает моё запястье, отталкивая от себя мою руку. — Ненавижу тебя.

— За что? — вырывается возмущённое у меня. — Я писала тебе столько раз! А ты даже не ответил. И кто кого бросил?

— Писала? — едко усмехается Вильям. — Постоянно просила меня украсть у дяди денег и прислать тебе? Или придушить Лину во сне? Я перестал читать твои письма после уже после третьего.

От его слов у меня внутри всё переворачивается.

— Я писала о том, как мне живётся. Просила прислать твои и папины фотографии… — озадаченно произношу я. — У меня ведь не было ничего. Мне не позволили взять личные вещи…

Воспоминания проносятся перед глазами. Порой, в минуты отчаяния, я бывала резка в словах относительно дяди и Сины. Но никогда не просила воровать деньги или кого-то убивать.

— Кажется, ты совсем завралась, — с отвращением выплёвывает брат. — Но у меня остались письма. Они — доказательство того, что ты — главное зло нашей семьи.

— Покажи, — спокойно требую я.

Мы идём в комнату брата, и он достаёт из ящика стола потрёпанные конверты.

Великие Легенды… сколько раз он читал это дерьмо… Судя по заломам и помятости, они явно не лежали в столе забытые и без дела. Вилли читал и перечитывал их. Впитывал ложь, взращивая внутри себя ненависть ко мне.

Я беру протянутые мне конверты и открываю один из них. Бумага шуршит под моими напряжёнными пальцами.

Глаза бегают по строчкам, и с каждым мгновением я всё больше прихожу в ужас. Это писала не я. Почерк похож на мой, но я никогда не стала бы писать младшему братишке в таких выражениях. Каждое предложение в письме пропитано ненавистью.

— Подделка, — я с отвращением бросаю конверты на стол и поднимаю взгляд на Вилли. — Я никогда бы не стала просить тебя убить Лину. Даже если бы я этого желала, это ведь глупо и недальновидно просить младшего брата!

— Но именно из-за этого тебя заперли в пансионе. Ты зациклилась на том, чтобы причинить ей вред!

— Мы с Линой учимся в одной академии, — шиплю я рассержено. — Тебе не кажется, что, если бы я хотела, уже бы причинила ей вред? Она всегда была слабее меня, даже с магией. Чего мне стоило разделаться с ней?

Вильям сбит с толку. Он смотрит на меня и молчит, сжимая и разжимая кулаки.

— Сина всё придумала, чтобы отдалить нас, неужели не понимаешь? — в мой голос просачивается холодная ярость. — Твоя мать меня ненавидит. Поэтому она никогда не давала нам поговорить наедине. Она понимала, что её лживые увёртки вскроются. Не удивлюсь, если письма писала она!

По лицу брата вижу, что зря сказала плохо о Сине. Какая бы дрянь не была мачеха, он её любит. Она его родная мать.

— Хватит болтать такое о маме! Ты хочешь стать главой рода и занять моё место, — цедит Вилли, вскидывая голову. — Это все знают.

Дядя вливал в уши брату всякую чушь. Говорил, что он должен встать по главе рода, а я — помеха.

— Я хочу, чтобы наш род был в сильных руках. Но ты столького не знаешь, братик… я хочу уберечь тебя. Не хочу, чтобы зло коснулось и тебя. Не хочу, чтобы оно оставило на тебе свой отпечаток.

Я люблю брата. И не хочу видеть его таким же жестоким и безжалостным, как Майрок. Эта ноша слишком тяжела, и она может сломать.

— И сильные руки — это твои? — усмехается Вильям.

— Правда в том, что я не знаю чьи руки сильные. Слишком многое случилось в моей жизни в последнее время… — признаюсь я, а затем взгляд снова падает на синяк. — Это сделал Оскар?

При упоминании дяди Вилли сводит брови к переносице:

— Тебе какое дело?

Если бы не он, то брат бы отрицал. Какой же дядя ублюдок… я сдерживаю очередной порыв обнять Вилли. Я всегда хотела защитить его. Встала бы против всего мира.

— Он избил меня вчера. Явился в академию и… — я касаюсь рукой губы, на которой всё ещё виднеется след,

Я вижу, как брат в ярости сжимает челюсть, как трепещут крылья его носа.

— Оскар велел меня звать его отцом на людях. Я отказался, — признаётся наконец он.

— Подлец, — выдыхаю я.

— Дома дядя сказал, что отказом я его унизил, и ударил меня. Я ударил его в ответ, — вскидывает голову брат. — Мать разняла нас.

Сколько грязи Оскар принёс в нашу семью. Отцу нужно было задушить этого урода много лет назад.

— Прислушайся ко мне… мы не чужие люди. Я не прошу тебе полностью доверять мне, я всё понимаю. Просто дай мне шанс. Ты сможешь? Ради папы… — последнее произношу совсем тихо. — Я смогу всё тебе объяснить, просто нужно время.

Губы дрожат, кажется я вот-вот заплачу.

Вильям опускает голову, его плечи напряжены до предела.

— Братик… скажи что-нибудь, — прошу я, всхлипывая.

Гулкая тишина давит, нервы натягиваются до предела.

Вильям делает шаг вперёд и заключает меня в объятия. Молча притягивает к себе, обхватывая руками спину. Меня едва не трясёт от рыданий, от невысказанных слов. От всей боли, что сейчас выворачивает душу наизнанку.

Всё можно исправить…

Главное не сдаваться.

— Вилли, отойди от неё, — раздаётся глухой голос позади.

Я поворачиваю голову и вижу мачеху, смотрящую прямо на нас. На её лице смесь страха и злости.

Я отпускаю брата, хоть он и пытается меня удержать, и делаю шаг назад.

— Я видела письма, которые вы подделали, — бросаю я мачехе.

В голубых глазах Сины отражается тревога, граничащая с отчаянием. Взгляд мачехи падает на конверты, лежащие на столе, и она едва заметно вздрагивает, а затем поджимает губы.

— Мама, сестра не писала эти письма. Я думаю, это сделал Оскар, — Вильям смотрит на мать с надеждой.

Я понимаю: он хочет, чтобы она подтвердила. Хочет, чтобы во всём был виноват дядя. Брат не хочет верить, что Сина замешана и считает её такой же жертвой, как и я.

— Это писала Медея, — дрожащим голосом говорит Сина и вымученно улыбается сыну. — Она лжёт, как и обычно, сынок.

Вилли бросает на меня короткий взгляд, и я встречаю его со страхом. Боюсь, что Вильям снова не поверит мне. Снова отдалится. Ведь у меня нет доказательств, кроме моего слова. Но брат глядит сочувственно.

— Она не лжёт, матушка. — говорит он. — Оскар задурил тебе голову. Впрочем, как и мне.

Конечно, не задурил. Сина всё знала. Я смотрю на мачеху и считываю все её мерзкие поганые мыслишки. Они как на ладони.

Сейчас она хочет только одного — понять, как всё исправить. Ей нужно снова заставить Вилли ненавидеть меня.

— Я должен защитить тебя и сестру от него. Давно нужно было это сделать. Будет лучше, если ты соберёшь вещи, и мы…

— Сын, хватит! — Сина почти кричит, в её голосе проскальзывают истеричные визгливые нотки. — Это всё она! Медея настраивает тебя против семьи. Никуда мы не пойдём, это наш дом.

— Каково это — годами обманывать своего ребёнка? И всё ради того, чтобы через него управлять родом? — спрашиваю я мачеху.

— Как ты смеешь, гадина? — Сина подскакивает ко мне и замахивается, чтобы дать пощёчину.

— Матушка, не нужно! — Вильям перехватывает её и оттаскивает от меня.

Сина пытается вырваться, но брат сильнее. Она сопротивляется, как дикая кошка. Её светлые волосы, ещё недавно тщательно уложенные в красивую причёску, теперь растрёпаны и висят неаккуратными лохмами, обрамляя искажённое злостью лицо.

— Чем ты собралась управлять? — с горечью спрашиваю я. — От нашего рода почти ничего не осталось. И всё из-за тебя и дяди. Разве оно того стоило? Вы уничтожили всё, чем дорожил не только мой отец, но и десятки поколений нашей семьи.

Но Сина не желает слышать голос разума. Когда-то давно она выбрала по какой дорожке пойти, и теперь хочет довести всё до конца.

— Я не позволю тебе влезть в душу моего сына, паршивка, — цедит она.

— Медея, мама просто не в себе, — обращается ко мне брат. — Сейчас она успокоится, и нам нужно будет сесть и поговорить. Ты расскажешь всё подробно, и мы придумаем, что делать. Оскара вызвали в Дракенхейм, он будет дома не скоро. Мы успеем выслушать друг друга.

Проклятье! Я отвлеклась и совсем забыла!

— У меня нет времени, мне нужно идти, — я протискиваюсь мимо мачехи и брата. — Поговорим позже, Вилли. Я скоро навещу вас.

— Медея, подожди! — летит мне вслед голос Вильяма.

— Отпусти, иначе, клянусь Легендами, я применю магию! — как змея шипит мачеха.

Я покидаю комнату и почти бегом спускаюсь с лестницы вниз.

Какая же Сина психичка… лапочкой она не была, но я помню мачеху более сдержанной.

Выбегаю на улицу и снова расправляю крылья. Лететь до Дракенхейма довольно долго. Мне даже немного страшно преодолевать в одиночку такие расстояния. Радует, что я хорошо помню окрестности, хоть и почти не бывала здесь с четырнадцати лет.

Дракенхейм расположен в так называемой старой части города. Когда-то давно Ауриндар был лишь небольшим городишком с каменными домами и узкими мощёными улочками, но со временем он разросся, поглотив окружающие леса и поля. Старая часть города — сердце всей Андраксии, она хранит в своих стенах эхо прошлых эпох. Отсюда началась история нашей расы.

Я прибываю на место примерно через час. Вся замёрзшая и мокрая от внезапно хлынувшего с небес дождя.

Дракенхейм — монументальная крепость, она возвышается над остальными зданиями, и кажется будто она давит на всё вокруг своим мрачным величием. Её стены, сложенные из чёрного базальта и обсидиана, поглощают свет. По коже идут мурашки, когда смотришь на древнее обиталище богов.

Высокие башни с резными шпилями пронзают небо, а массивные каменные своды напоминают о том, что это место пережило не одну эпоху.

Я приземляюсь посреди обширного двора. На меня бросают внимательные взгляды дракорианцы, проходящие мимо. Они работают в крепости, или просто идут туда по делам.

Последний раз я была здесь, когда Оскар пытался продать меня и мою магию Даркфоллу.

Как мне найти дядю? И здесь ли он? Вдруг Майрок уже убил его? Но не станет же он делать это в Дракенхкйме. Это было бы самым настоящим безумием.

Я растерянно оглядываюсь, но в итоге принимаю решение войти в здание и просто спросить у кого-нибудь. Если дядю вызвали, это должно где-то значится.

В этот момент рядом раздаётся знакомый треск магии. Запах озона врывается в лёгкие. Я успеваю лишь моргнуть, а когда открываю глаза вижу, что Сина появляется из воздуха, держа в руках порт-ключ. Она одета также, как и была, сумочки при ней нет, волосы до сих пор в беспорядке. То есть мачеха явно торопилась.

— Сина? — я привлекаю её внимание.

Она разворачивается, я вижу в её глазах слёзы.

— Где Оскар? Ты что-то с ним сделала? — лицо мачехи искажается от страданий. — Я чувствую, что с ним что-то не так!

Она было делает ко мне шаг, но останавливается, и, видимо, решив, что найти дядю важнее, бежит к Дракенхейму. Каблуки её туфель глухо стучат по каменным плитам.

Мне ничего не остаётся, как последовать за мачехой. Наверное, она узнала о состоянии дяди с помощью какого-то связующего заклинания, или ей подсказали брачные кольца. Но неужели этот момент настал? Майрок убил его прямо в Дракенхейме?

Ощущение чего-то неотвратимого ползёт под кожей. Я чувствую, скоро моя жизнь изменится.

В Дракенхейме всё также, как и было в тот день, когда мою магию пытались продать. Огромный холл наполнен десятками дракорианцев, которые спешат по своим делам. Повсюду стоит гомон и шум. Мужчины и женщины переговариваются, перья скрипят по бумаге, позвякивает колокольчик, вызывая кого-то на приём в один из кабинетов.

Мачеха идёт вперёд, я следую за ней. Она даже не оборачивается. Я вижу, как часто она дышит. Как поднимаются и опускаются её плечи. Кажется, она на грани истерики. У меня самой сердце пускается в галоп.

Сина сворачивает в какой-то широкий коридор со множеством дверей. Когда мачеха поворачивается боком, я вижу, как она нервно потирает брачное кольцо. Значит, я права. Они с Оскаром их зачаровали.

В коридоре куда меньше народу, я боюсь, что она обернётся и заметит меня. Но Сина толкает какую-то дверь и заходит в неё. Остаток пути я преодолеваю почти бегом.

Тоже тяну на себя дверь и вдруг понимаю, что мы вышли из здания.

Дракенхейм построен в виде круга в центре которого громадная арена, вырубленная в теле древнего кратера, который по преданиям Легенды выжгли драконьим огнём. Здесь до сих пор в воздухе витает запах серы и магии.

По периметру возвышаются трибуны, созданные из камня, который меняет цвет в зависимости от эмоций зрителей: от огненно-красного в моменты восторга до ледяного синего в предчувствии смертельного удара. Их зачаровал наш создатель — Теневой Бог-дракон, который сейчас мирно спит в своей колыбели, ожидая часа пробуждения.

Когда-то давно здесь сражались дракорианцы. Кровь павших въелась в песок, их магия впиталась в камень стен. Я знала, что это место существует, много слышала о нём, но никогда не бывала.

Это пережиток нашего жестокого прошлого. Его уже не используют много лет.

Зачем Сина пошла сюда?

Боги! Неужели Майрок и Оскар…

Я бегу вперёд, нисколько не заботясь, что мачеха, которая пропала из поля моего зрения, может меня услышать. Камень под ногами кажется горячим, словно до сих пор хранит жар древнего пламени драконов. Каждый мой шаг отдаётся гулким эхом, отскакивающим от стен арены.

Я замираю у края арены, неподалёку от лестницы. Арена простирается подо мной.

Мужское тело лежит в паре десятков метров. В самом низу. Чёрное пятно на песке арены. Даже отсюда я чувствую запах гари.

Магия. И сожжённая плоть.

Я сжимаю зубы, заставляя себя не отводить взгляда. Смотрю, как Сина бежит к распростёртому на земле телу. Ветер дует в лицо горячими порывами. Огненная магия всё ещё бурлит в воздухе.

Сина что-то кричит, я слышу отголоски будто сквозь воду. Не могу разобрать слов. В ушах гулко пульсирует кровь.

— Майрок… — я шепчу его имя сухими от огненного ветра губами.

Где он?

Неужели Флейм правда убил дядю?

Я должна ощущать освобождение? Радость?

Я ничего не чувствую. Просто смотрю, как упавшая на колени Сина трясёт безжизненное тело Оскара.

Внезапно отмираю, приходя в себя. Злой и отчаянный крик мачехи разносится по округе, заставляя меня сделать шаг назад.

Мне здесь не место. Я не смогу ей посочувствовать, но и злорадствовать желания нет.

Я ненавидела ублюдка, но его больше нет. Он не будет травить землю по которой ходит. И мы с братом свободны и можем выбрать свой путь сами.

Сина внезапно разворачивается и замечает меня. За её спиной вырастают ледяные крылья. Сверкающие, и такие хрупкие на вид, но я знаю, что они прочнее стали.

Я застываю, в груди загорается тревожное предчувствие.

Мачеха взлетает легко, я не успеваю моргнуть, как она поднимается вверх и опускается на каменный пол напротив меня, пылая гневом.

— Ты! Ты виновата во всём!

Её руки дрожат, её всю трясёт. Я замечаю, что Сина держит какой-то лист. На нём печать Дракенхейма.

— Не я это сделала, — отвечаю я холодно. — Сама знаешь.

Мачеха делает шаг вперёд, и воздух вокруг становится ледяным. Моё дыхание превращается в пар, а пальцы немеют. Камень под её ногами трещит от мороза.

Сина вскидывает руку в верх, показывая мне бумагу.

— Это сделал Флейм! Кровная месть! Лина сказала, он твой истинный. Ты натравила его, паршивка. Не так ли?

Зачем он это сделал? Почему именно кровная месть?

Вот почему Оскара вызвали в Дракенхейм…

— Майрок хотел, чтобы все знали… — растерянно произношу я.

Он не хотел убивать Оскара, как Даркфолла. Майрок хотел, чтобы все знали, что он прикончил дядю своей истинной. Потому что многие были в курсе, произошедшего в нашем роду.

В этом весь Майрок. Он сделал это показательно. Обозначил свою позицию.

— Ты отняла у меня мужа, — голос Сины становится безжизненным. — И хочешь отнять сына…

— Не говори бред. Вилли любит тебя. И я не отнимала у тебя никого и не собираюсь.

— Я не позволю… — глаза Сины внезапно загораются яростью, и она бросается вперёд.

Магия в её руке закручивается в ледяной вихрь, сверкающий острыми, как кинжалы, кристаллами. Я едва успеваю отшатнуться, когда первый разряд холода пронзает каменный пол рядом со мной, оставляя тонкую корку льда.

— Остановись! — вскрикиваю я. — Ты обезумела! Подумай о своём сыне.

Я встречаю взгляд Сины. Полный решимости. Полный ненависти.

Мачеха не остановится.

— Я убью тебя, — произносит она так, будто это уже свершившийся факт. — Ты встала на пути у моего сына.

В вены вползает жгучий страх. Я понимаю — она говорит серьёзно. В этом мачеха видит решение своих проблем.

Я отступаю в бок, нащупывая внутри себя магию. Моментально чувствую, как во мне закипает тьма — густая, живая, зовущая. Она отвечает на призыв, выбираясь из самых недр моего драконьего начала.

Я всё ещё иду вбок, пока не упираюсь спиной в каменные перила, опоясывающие арену.

Сина бросается вперёд, но вместо того, чтобы отступить и увернуться, я выбрасываю руки, позволяя теням расползтись. Они словно чернильные змеи. Извиваются, обволакивая ледяные осколки, которые мачеха направила в меня. Её магия трещит, сопротивляется, но тьма прожирает её, рассыпая ледяные ленты в пыль.

В последний момент я отскакиваю в сторону, уворачиваясь от ледяного клинка, который сверкает в руке мачехи. Она направляет его прямо мне в сердце.

Но вдруг понимаю, что крылья Сины тоже сковывает моими теневыми змеями. Я успеваю увидеть ужас в её глазах, прежде чем мачеха по инерции влетает в перила, а затем падает вниз — прямо на арену, где неподалёку лежит Оскар.

Сина заходится криком. Я бросаюсь к перилам, тяжело дыша и захлёбываясь ужасом.

Мгновение — и удар.

Треск. Глухой, безжалостный.

До самого низа метров тридцать — очень высоко.

Песок арены поднимает пыль, принимая её сломанное тело. Вокруг разлетаются ледяные осколки — остатки её магии. Теперь бесполезные и хрупкие.

— Нет… — выдыхаю я, вцепляясь онемевшими руками в перила.

Она же мать Вилли. И Лины…

Я не хотела, чтобы всё закончилась так. Только не так.

Делаю шаг назад, пытаясь осмыслить произошедшее.

За утро я потеряла дядю, которого ненавидела, и мачеху, смерти которой я не желала. Сина погибла отчасти из-за меня. Ещё одна тень, которая чёрным пятном легла на мою совесть. Мазок к безумной картине моей жизни. Штрих, который роднит меня с Майроком.

Я такая же, как и он.

Прикладываю руку к ключице и касаюсь пальцами метки. Почему я не чувствую Майрока. Где он?

Нужно бы спуститься и посмотреть, что с мачехой. Но у меня физически нет сил. Я и так знаю, что её больше нет.

Мысли лихорадочно мечутся. Нужно позвать кого-то на помощь.

Лёгкий скрип двери за моей спиной заставляет обернуться.

— Майрок, — выдыхаю я с радостью и облегчением.

Он стоит в проёме, заполняя собой всё пространство, высокий и уверенный. Длинные чёрные волосы спадают на широкие плечи, отливая холодным блеском, будто оплавленный обсидиан. Глубокий, пронзительный взгляд ловит мой, и в этом взгляде — сила, которая передаётся и мне.

Майрок — та опора, благодаря которой я никогда не сломаюсь.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — Дея, я же велел тебе ждать. Чтоб тебя! Я даже запер особняк.

— Извини… — только и могу пробормотать я.

Через мгновение он сжимает меня в объятиях. Я утыкаюсь носом в шею Майрока, вдыхая его запах. Чувствую, как рука Флейма скользит по моей спине, крепко прижимая меня к нему.

— Сумасшедшая… — шепчет он, и в его голосе вся гамма чувств: гнев, тревога, облегчение.

Поднимаю глаза и вглядываюсь в темноту его зрачков.

— Когда-то я была наивной и думала, что со всем справлюсь, но я не представляла, что меня ждёт, — всхлипываю я беспомощно. — Сина напала на меня, и я…

Перевожу взгляд назад — к перилам. Майрок понимает меня без слов, он отстраняется и быстрым шагом преодолевает расстояние до арены.

— Спасите меня Легенды, я не хотела, чтобы всё было так, — я прижимаю ладонь ко рту, сдерживая всхлип.

Он глядит вниз, а потом поворачивается ко мне.

— Она напала на меня, сказала, что убьёт. У неё в руке был ледяной клинок. Моя магия повела себя странно, я не контролировала саму себя.

Майрок кивает, а затем наклоняется, поднимая упавшую бумагу, в которой говорится о кровной мести.

— Знаешь, что это?

Я киваю, но не понимаю, при чём тут месть.

— Ты моя истинная, метка полностью проявилась. А значит, сейчас ты принадлежишь моему роду, а не роду Найт. А между нашими родами снова кровная месть.

Я начинаю понимать, к чему он клонит. Мне ничего не будет. Никто даже не будет разбираться в этом деле.

— Иди сюда, — зовёт меня Майрок.

Его взгляд смягчается.

Я медленно подхожу к нему и останавливаюсь в полуметре. В душе полный раздрай. Что я скажу Вилли и Лине?

— Не стоит винить себя, — спокойно говорит Флейм. — Она сама убила себя, Медея.

— Это была моя магия.

— Но ты не желала этого, — Майрок легко касается пальцем подбородка, заставляя смотреть ему в глаза.

— Не желала, — тихо произношу я.

— Это был несчастный случай, не более. Не позволяй мачехе портить твою жизнь даже после смерти.

Я смотрю Майроку в глаза, впитывая каждое его слово. Он глядит в ответ пристально, с той самой непреклонностью и силой, что всегда заставляла меня чувствовать себя в безопасности.

— Но Вилли… Лина… — голос дрожит, но я пытаюсь взять себя в руки. — Они не поймут.

— Я уверен, что ты найдёшь слова, чтобы всё объяснить. Ты не должна нести этот груз, Дея, — добавляет он мягче, его пальцы едва заметно гладят мою щёку. — Ты не убийца.

— А если я чувствую себя таковой?

Майрок делает шаг, сокращая расстояние. Наклоняется ближе, его тёплое дыхание касается моей кожи, а в следующее мгновение он легонько целует меня в губы. Затем отстраняется, вглядываясь в мои глаза.

Я не двигаюсь, позволяя ему быть рядом. Внутри меня бушуют сомнения и вина. Но пока Майрок со мной, этот шторм не разрушит меня.

— Я видела Оскара, — прерываю молчание я.

Майрок скупо кивает, а затем произносит:

— Я сказал ему, что мне известна правда. Он не отрицал.

— Ты спросил его об участии отца? — жадно спрашиваю я. — Я хочу знать правду,

— Не спросил, всё и так понятно. Джозеф знал, а какое значение имеют мелочи? Настало время отпустить это, слышишь? Нужно идти вперёд.

Я устала. Возможно, пришло время оставить прошлое позади?

— Ты прав, — негромко отвечаю я.

Майрок берёт мою руку и вкладывает в неё кольцо нашего рода. Я смотрю, как солнце играет на гладкой поверхности металла, высекая отблески золота. Чёрный камень в центре мерцает, будто живой, отражая свет.

— Теперь оно принадлежит тебе. Делай с ним, что пожелаешь.

Я провожу пальцем по изящным узорам, выгравированным на ободке. Для дракорианца это не просто украшение — это знак принадлежности, символ силы, истории и обязательств.

— Спасибо, — я на мгновение закрываю глаза, ощущая трагичность и судьбоносность этого момента.

Когда-то Майрок неосторожно разрушил мою семью, толкнул нас в пропасть, убив главу рода — моего отца.

Но сегодня он же спас наш род. Я должна воспользоваться этим шансом. Мне предстоит принять множество решений и ошибаться больше нельзя.

— Я дам тебе порт-ключ до академии. Постарайся отвлечься, займись учёбой. Хорошо? Возможно, меня не будет несколько дней.

— Несколько дней? — переспрашиваю я, чувствуя жгучий укол тревоги. — Майрок, что происходит? Что-то мне подсказывает, дядя и всё произошедшее — меньшая из твоих проблем.

— Мы поговорим, когда я вернусь, хорошо?

— Это связано с Рикардом? — против воли мой взгляд ползёт выше, пока не замирает на одной из башен Дракенхейма.

— И с ним в том числе.

— Скоро Легенда сменит тело?

Майрок кивает. Я не вижу в его глазах той тревоги, что терзает меня, лишь усталость.

— Если бы Легенда предложил тебе стать его сосудом, что бы ты ответил? Это великая честь, — я задаю вопрос, а внутри что-то скручивается в тугой болезненный узел страха.

Майрок усмехается, а затем и вовсе смеётся:

— Вот о чём ты переживаешь? Прекрати думать о глупостях. Я скоро вернусь, обещаю.

— Я буду ждать тебя, — натянуто улыбаюсь я.

Майрок отдаёт мне порт-ключ — маленькую статуэтку дракона. Я касаюсь пальцами стекла, сжимаю ладонь, чувствуя, как шипы на спине фигурки впиваются в кожу.

Спустя пару мгновений вихрь уносит меня обратно в лес. Я вдыхаю свежий воздух с запахом влажной земли, хвои и едва уловимого цветочного аромата.

Нужно взять себя в руки. Мне предстоит тяжёлый разговор с братом и Линой.

Лина раздражённо дёргает на себя дверь нашего семейного особняка.

— Не понимаю, к чему такая серьёзность? Зачем приезжать домой? — фыркает она. — И где матушка? Вдруг дома никого нет?

Прежде чем войти внутрь особняка вслед за сестрой, я оборачиваюсь, скользя взглядом по багряным отблескам заката. Уже вечереет.

На улице так спокойно и тихо. А внутри меня что-то дрожит. Не даёт покоя.

Смутное, липкое ощущение тревоги разрастается внутри, словно холодные пальцы сжимают сердце.

Я задерживаю дыхание, вслушиваясь в тишину. Слишком идеальную, слишком правильную.

Сейчас я разрушу всё, на чём держалась последние шесть лет наша семья. Разрушу до основания. Остаётся лишь надеяться, что мы сможем выдержать и отстроить всё заново.

Я обещала Вильяму, что вернусь домой, и мы поговорим. Только давая брату обещание, я не знала, что мы будем обсуждать смерть Оскара и Сины. Поэтому я позвала с собой Лину. Боюсь, что рассказать о случившемся дважды будет выше моих сил.

— Я скоро всё объясню, Лина, — отвечаю я, заходя за ней следом в дом.

Мы идём по коридору. С каждым шагом моё сердце бьётся всё сильнее.

— Вы здесь? — Вилли появляется на лестнице и стремглав спускается вниз. — Я думал, матушка вернулась. Наверное, она с Оскаром.

— Братик! — Лина бросается к Вильяму.

Она обнимает его так легко и непринуждённо, что я чувствую укол ревности. У меня отняли возможность вот так просто обнимать брата. Но теперь всё может изменится. Главное, чтобы Вилли понял и поверил мне.

— Дай угадаю, ты притащила меня сюда, и даже смогла раздобыть разрешение у Белтон, потому что хочешь наконец-то покаяться в своей противоестественной связи, — высокомерно заявляет сестра, поворачиваясь ко мне.

Я смогла раздобыть разрешение потому что сказала мисс Белтон правду — мать Лины мертва, мой дядя тоже покинул этот мир. Там и объяснять ничего не нужно было, она сразу дала бумагу без лишних вопросов, лишь посочувствовала мне.

— Какой связи? — хмурится Вилли. — О чём ты, Лина?

Брат не знает про Майрока? Ему не говорили? Что же, это ожидаемо.

— Я всё расскажу, пойдём в гостиную.

Я захожу в комнату и останавливаюсь у комода. Бросаю мимолётный взгляд на старые фотографии, и слёзы непроизвольно подступают к горлу. На них мы куда младше, и отец ещё жив. В уголках рамок скопилось немного пыли, а лица на снимках живые, улыбчивые, наполненные теплом.

Встряхиваю головой и поворачиваюсь к брату и сестре. Вилли стоит рядом и выжидающе смотрит на меня.

Предисловия здесь не к чему.

— Оскар мёртв, — глухо произношу я.

— Ч-что? — заикаясь бормочет Лина, растерянно глядя на меня. — Что произошло?

Я засовываю руку в карман, вздрагиваю, когда пальцы касаются холодного металла. Достаю перстень и бумагу о кровной вражде.

Лина шокирована, но брат берёт себя в руки куда быстрее. Он поднимает лист и принимается читать, становясь всё более хмурым.

— Вот почему дядю вызвали в Дракенхейм… Легенды! Это же Майрок Флейм! — выплёвывает брат с гневом и злостью.

Я никогда не думала о том, как сильно Вилли ненавидит Майрока. Но теперь по лицу вижу, что так же яростно, как и я до своего поступления в Кристальные Пики. И я брата не осуждаю.

— Это всё она! — Лина вскакивает на ноги и указывает на меня пальцем. — Майрок Флейм её истинный, Вилли! И он тот, кто убил Оскара! У нас не осталось главы рода!

— Истинный? — Вильям переводит на меня полный ужаса взгляд.

Отпираться смысла нет. Я расстёгиваю пару пуговиц блузы и слегка оголяю ключицу. Так чтобы был виден хвост огненного дракона.

— Это правда, — произношу я.

В мой голос просачивается чувство вины. Хоть я и понимаю, что истинность появилась против моих воли и желания, но этот груз на моей совести. В том числе потому что он меня не тяготит.

Взгляд Вилли меняется. Становится жёстким. Я закусываю губу, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слова оправдания.

Жду ответа от брата будто приговора.

— Как же так? — его голос дрожит, я слышу в нём гнев.

— Просто такова моя судьба, — я делаю глубокий вдох в попытке успокоиться, а затем добавляю: — Такова наша с Майроком судьба.

— Да ты только рада была вертеть перед ним хвостом. Тупая сука! — вскидывается сестра. — Раздвинула перед ним ноги, признавайся? Он убил твоего папу, а ты…

Я делаю шаг и со всего размаху влепляю Лине пощёчину.

— Закрой свой поганый рот, — зло чеканю я.

Удар такой сильный, что Лина вскрикивает, и её голова дёргается в сторону. Она прижимает к щеке ладонь, злобно глядя на меня исподлобья.

Вилли наблюдает за нами стеклянным взглядом. Ничего не говорит, не пытается остановить меня.

— Медея, скажи, что не спуталась с Флеймом, — произносит он, глядя на меня.

— Оскар умер, потому что она попросила! Так ведь, Медея? Ты всегда хотела его смерти, — голосит Лина.

Отчасти она права. Я желала смерти дяди, но Майрок решил всё сам.

Но мне было удобно, что он решил за меня. Я не стала его отговаривать. И не буду этого стыдиться или замалчивать что-то.

— Я не просила его, — глухо говорю я, переводя взгляд на брата. — Но я не скорблю по дяде. Оскар был виновен в смерти отца. И он заслужил смерть. Он разрушил нашу семью, унизил наш род, сделав нас слабыми и ничтожными.

— Это Флейм тебе сказал? — кривится Вильям. — Ты под ЕГО влиянием? Под влияем метки? Забыла, кто он?

— Она предательница, — подкидывает дров в огонь Лина. — Спелась с врагом.

Я хочу припомнить Лине, что она сама не святоша, но прикусываю язык. Сейчас не время. Нужно рассказать всё, что знаю про Оскара.

Я коротко описываю, в чём был виновен дядя. Стараюсь приводить все аргументы. Пытаюсь сделать так, чтобы меня понял не только брат, но и дура Лина. Она относилась к Оскару нормально, но явно не пылала к нему слепой любовью. По дяде не будут скучать, как по родственнику.

— Мы дождёмся матушку. Она вернётся, и мы обсудим всё с ней, — выносит вердикт Вильям. — Сейчас нам нужно успокоится.

Я понимаю, что сейчас должна рассказать правду про Сину. Потому что она не вернётся. Но я чувствую, что ещё одно лишнее слово, и я потеряю брата.

— Когда я увидела Оскара там — на арене — со мной была Сина, — признаюсь я через силу. — Если коротко, она напала на меня и упала, не удержавшись. Просто перемахнула через перила. Её больше нет.

— Бред! — Лина вскакивает на ноги, её лицо стремительно бледнеет. — Что ты несёшь, дура? Язык не отсох, лгунья? Мама отлично летала, она не могла упасть.

— Дея…

Вильям смотрит на меня такими глазами, что у меня страх встаёт в горле удушливым комом.

Я потеряю брата! Я его потеряю! Снова останусь одна. Он откажется от меня.

Но я не могу лгать, потому что даже случай с Оскаром показал, что рано или поздно всплывает любая ложь. А я не хочу, чтобы в нашей семье продолжали хранить тайны.

— Она направила ледяной клинок мне прямо в сердце, — медленно говорю я, не сводя с брата глаз. — И тогда…

Замолкаю, рвано втягивая воздух через нос. Слёзы собираются в уголках глаз.

— Что тогда случилось, сестра? — Вильям плотно сжимает губы, ожидая ответа.

— Я защищалась, — произношу я. — Я остановила не только её магию, но и её саму, связав ей крылья. И отступила в сторону, уворачиваясь от ледяного клинка. Я не знала, что она упадёт. Просто не знала… действовала на инстинктах, повинуясь им и магии. Сина мертва.

Крик Лины слышится будто откуда-то издалека. В нём столько страдания и злости, что колкие мурашки идут по коже.

Но я смотрю только на брата. В его взгляде не только боль, но и разочарование мной. И это ранит сильнее любого ножа. Вскрывает мою душу, заполняя её чернющей пустотой, от которой не скрыться. Она словно густая тень, заполняет каждую трещинку внутри меня, вытесняя тепло, надежду, веру.

Понимаю: только что я потеряла брата. Вилли не простит меня.

— Ты всегда была для мня как солнце, Дея, — его голос тихий, но в каждом слове чувствуется горечь. — Даже когда я ненавидел тебя, всё равно не переставал любить. Я верил, что однажды ты вернёшься.

Поэтому он так легко принял меня обратно, несмотря на годы лжи.

— Знаю, братик. Знаю… — я протягиваю к нему руку, но он отшатывается от меня, как от чумной.

И его реакция убивает меня. Между нами пропасть, которую уже не перейти.

Вильям молчит. Тишина становится удушающей, она не оставляет места для надежды.

— Ты убила мою мать, — чеканит брат, отдышавшись.

Я знала, что он обвинит меня, знала, что этот момент неизбежен. Но одно дело — бояться, а другое — услышать вслух.

— Вилли… — голос срывается, и я сглатываю комок в горле. — Это не так. Это несчастный случай, она напала первая.

Лина с диким воплем бросается на меня и сбивает меня с ног.

Я падаю, больно ударяясь затылком о пол. В голове звенит, всё расплывается перед глазами. Тело болит из-за удара, но мне некогда думать о боли — Лина уже нависает надо мной, её пальцы сжимают моё горло.

— Как ты могла?! — её голос срывается, в нём гнев, ненависть, отчаяние.

Я хватаю её запястья, пытаясь ослабить хватку, но она сильнее, чем кажется. В её глазах всепоглощающая ярость.

Воздуха не хватает, лёгкие судорожно сжимаются.

— Лина… — я пытаюсь выдохнуть, мой голос слабый и рваный.

Я даже боюсь применять магию, подсознательно думая, что могу случайно убить и сестру.

Лина не слышит меня. Или не хочет слышать.

— Ты забрала у нас всё! — её пальцы дрожат, но не разжимаются, хватка будто становится всё сильнее. — Ты уничтожила нашу семью! Ты тупая шлюха, которая предала наш род!

Чёрные пятна пляшут перед глазами, и я понимаю — если не сделаю что-то сейчас, то просто потеряю сознание.

Из последних сил я толкаю её в бок. Лина вскрикивает, хватка ослабевает, и я, задыхаясь, откатываюсь в сторону, вцепляясь в горло, жадно вдыхая воздух.

Вильям, всё это время просто смотревший на нас, подходит к Лине и прижимает её к себе.

— Иди ко мне сестрёнка. Я рядом.

Он утешает её, а на меня смотрит осуждающе и холодно. Как на чужую.

И это страшнее любых слов.

— Я не хотела… — шепчу снова, но знаю, что это бессмысленно.

— Мне всё равно, что ты хотела, Дея. Просто уходи и не возвращайся. Ты нам не сестра, — произносит брат.

Я поднимаюсь на ноги. Они меня не держат. Печально смотрю на Вилли. Но он уже не глядит на меня. Его взгляд устремлён в сторону, словно я больше не существую.

Что-то внутри меня ломается окончательно.

Я сжимаю руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. В груди пульсирует глухая боль.

Разворачиваюсь и ухожу. Каждый шаг даётся с трудом, ноги стали свинцовыми.

Я закрываю дверь когда-то родного дома, и меня не покидает ощущение, что вернуться сюда будет очень сложно.

Но я понимаю, что не должна сдаваться. Пусть Вилли остынет. Я поговорю с ним позже, когда он сможет осмыслить происходящее.

Спустя час я захожу в свою комнату в академии. Я вся измотана. Настолько опустошена, что едва чувствую своё тело. Кажется, если я сейчас упаду на пол, то так и останусь лежать, неспособная пошевелиться.

Джули отрывается от учебника, у неё печальное лицо.

— Ты как? — спрашивает она.

— Нормально. Тебя не было сегодня днём, где ты была? — спрашиваю я подругу.

Я так и не смогла ничего рассказать Джули. Я к обеду успела на кое какие уроки, но её не было на занятиях.

— Отец с матерью приезжали, — Джули вдруг всхлипывает. — Они считают, что обстановка в академии нездоровая. После этого случая с ректором, Бель и Ханной…

— Понятно, что они взволнованы… но что случилось? Ты же здесь не при чём.

— Они хотят, чтобы я и дальше оставалась не при чём, и ни во что не вляпалась. Меня переводят в другую академию. И плевать родителям, что Кристальные Пики скоро перенесут в столицу. Они считают, мне нельзя здесь учиться.

Джули быстро моргает, пытаясь скрыть слёзы, но я вижу, как дрожат её губы.

Это окончательно добивает меня. Я потеряла не только брата, но и скоро потеряю лучшую подругу.

Бросаюсь вперёд и обнимаю Джули так крепко, как могу. Мы замираем. Слышно лишь моё тяжёлое дыхание и тоненькие всхлипы подруги.

Смотрю в стену. Глаза сухие, в них будто песок насыпали.

Один за другим, люди, которых я люблю, уходят из моей жизни.

Джули уезжает через два дня. Мы расстаёмся, слёзно обещая писать друг другу, но я понимаю, что это всё равно не то.

Ещё через сутки проходит прощание с Синой и Оскаром. Пепельных алтарей всего несколько в городе, мне не составляет труда узнать, где будет проходить мероприятие.

Люди хоронят своих в земле, но дракорианцы, как истинные потомки драконов, предпочитают огонь.

Я прихожу, но меня не пускают. Моего имени просто нет в списках, чему я даже не удивлена. Мне остаётся лишь стоять за забором и наблюдать, как огонь алтаря принимает сначала дядю, а потом и мачеху.

Я не буду скучать по ним.

Они никогда не были мне настоящей семьёй. Даже дядя. Хоть мы с ним и одной крови, что крайне важно для любого дракорианца, Оскар всегда был мне чужим. Я ощущала это на уровне инстинктов.

Когда церемония заканчивается и последние искры гаснут, я остаюсь у ворот, наблюдая за теми, кто выходит. Вижу папиных друзей — они пришли отдать дань уважения семье, подруг Сины, парочку соседей. Те немногие, кто замечают меня, отводят глаза и проходят мимо.

Я — изгой. Всегда им была после того, как дядя отдал меня в пансион. Все убеждены, что я нестабильна. Не удивлюсь, если Лина начнёт всем рассказывать, что именно из-за моей нестабильности погибли Оскар и Сина.

Когда я вижу Лину и брата, выходящих последними, я иду к ним. Понимаю, что мне будут не рады, но я не могу быть в стороне в такой тяжёлый для семьи момент.

— Я не хочу с тобой говорить, — Вильям бледный, с красными злыми глазами.

Он проходит мимо, отворачиваясь от меня, как от чужой. Складывается ощущение, что он стал ненавидеть меня ещё сильнее.

Я осталась совсем одна, теперь у меня есть только Майрок.

Но и он не давал о себе знать. Я тревожусь, особенно когда понимаю, что должна бы чувствовать его. Но внутри пустота. Остаётся лишь надеяться, что он вернётся, как и обещал, и всё объяснит.

На Лину мне в целом плевать, но она останавливается рядом. Впечатывается в меня злобным взглядом.

— Припёрлась! — шипит она. — Как ты посмела? Я видела отчёты о смерти. Говорила с дознавателями! Тебе всё сошло с рук, хотя на матери были следы твоей магии.

— Я уже говорила, что не виновата, она напала первая, — отбиваю я холодно.

— Флейм защитил тебя. Я спрашивала нашего семейного юриста, он сказал, шансов против Флейма нет. Он помог тебе этой никчемной бумажкой о кровной вражде, — Лина кривится в отвращении. — Но ты знаешь, скоро Рикард станет Легендой. И я попрошу его уничтожить тебя! Посадить, убить! Всё, что угодно!

В глазах сестры пляшет безумный огонёк. Она подаётся вперёд и, кажется, едва сдерживается, чтобы не вцепится мне в глотку.

— Рикард — друг Майрока, — напоминаю я, не отступая ни на шаг. — Даже если ты захочешь надоумить своего Рика разобраться со мной, помни, что Флейм будет на моей стороне всегда. Мы — истинные. А его род — один из сильнейших в Андраксии. Легенда не будет потакать капризам своей шлюхи. Если, конечно, он ещё захочет, чтобы ты была рядом с ним.

Лина хрипло и надрывно смеётся в ответ, а затем прижимает кулак ко рту, пытаясь успокоится. Она очень любила мать, они были похожи. Я понимаю, что она не в себе, но угрожать мне не позволю. Как и думать, что сестра может как-то влиять на мою жизнь.

Всё очень сильно изменилось.

— Думаешь, Флейм будет долго возиться с такой замухрышкой, как ты? Никчёмная сучка! Мразь! — Лина срывается на визг.

— Лучше заткнись, — предупреждаю я с тихой яростью.

— А то что? Убьёшь и меня? — усмехается ядовито Лина. — Ты больше для нашего рода никто.

От её наглости я едва не теряю дар речи.

— Нашего?! Ты-то здесь при чём? С чего вдруг решила, что можешь называть мой род своим? Заришься на то, что тебе не принадлежит? — возмущённо спрашиваю я. — Ты чужой крови, не забывай.

— Оскар меня удочерил, чего не сделал твой отец. Я теперь навсегда Найт, — щерится в улыбке Лина.

Я раньше предполагала, что Оскар это сделал в угоду Сине. Теперь знаю наверняка.

Лину никак из нашего рода не вытурить. Она всегда будет его частью. Как чёрная погань на белом мраморе. В Дракенхейме есть книга нашего рода с родословной, значит, сестру добавили и туда.

Разум застилает гневом. Как же я ненавижу Лину!

— Решила прибиться к нам, потому что твой настоящий папаша тебя бросил? Ему всегда было плевать на тебя — тупую овцу — и на твою мамашу — злобную стерву. Вы присосались к нашей семье, как пиявки, — выплёвываю я.

Раньше я не позволяла себе таких слов, держала мысли при себе. Я до последнего пыталась сохранить лицо.

— Гадина! — Лина бросается на меня и вцепляется в волосы.

Я не остаюсь в долгу и тоже запускаю пальцы в её шевелюру, пытаясь оттолкнуть от себя.

Лина резко дергается, издавая крик боли, и мы замираем, глядя друг на друга с взаимной ненавистью.

Я высвобождаю руку и призываю магию одним лишь взмахом. Чёрные тени сковывают Лину, оплетая её руки. Вынуждают сестру отпустить меня. Они сдерживают магию сестры без особого труда. Я почти не чувствую её сопротивления, хотя Лина аж покраснела от натуги. На её лице застыла паника, взгляд мечется.

— Ты ещё слабее, чем твоя мать, — тихо и безэмоционально произношу я. — Сестра, ты жалкая и ничтожная.

— Хватит! — вскрикивает она, в голосе звучат слёзы. — Хочешь убить меня? Снова показала, какая ты есть! Неадекватная и безумная, как и твой Майрок! Ты всегда была чужой, никогда не принадлежала нашему роду! Я по крови не Найт, но достойна быть Найт больше тебя!

Она просто змея, и её слова ничего не значат. Но я всё равно чувствую вспышку злости, обжёгшую грудь огнём.

Отпускаю чётные тени, Лина падает на колени, но быстро поднимается на ноги. На кончиках её пальцев дрожит ледяная магия, но она не пускает её в ход. По лицу сестры вижу — она боится.

— Тронешь меня и Вилли тебя не простит! Мы с ним всё решили. До того, как он окончит академию, главой рода будет дальняя родственница. Ей семьдесят, она ни на что не будет претендовать, и, если Легенды будут благосклонны, доживёт до двадцати пятилетия брата. Он окончит академию и станет главой рода.

— А заправлять семейными делами сейчас ты собралась сама через эту родственницу? Думаешь, хватит мозгов? — иронично усмехаюсь я. — Так не получится, сестричка. Я — наследница и старшая. Я вам не позволю окунуть мой род в дерьмо, из которого уже не выбраться.

— Посмотрим, кто кого, — пожимает плечами Лина. — На моей стороне Легенда. Даже Майрок ничего ему не сделает. А ты верни Вилли перстень. Я знаю, ты его украла.

Она разворачивается и поспешно семенит прочь. Я прямо чувствую, как Лина меня боится и хочет обернуться, но сдерживается.

Я иду следом и вижу, что Вильям ждёт Лину чуть поодаль. Он стоял так, чтобы не видеть нас. Неужели я настолько отвратительна брату, что он даже смотреть на меня не желает?

Они с Линой могут сколько угодно думать, что я теперь лишняя. Но это лишь слова.

Я стою между двух родов, и могу сделать выбор. И им придётся его принять. Всё зависит от меня, а не от них.

Другое дело, что в последнее время я постоянно задвигаю подальше мысль о том, что нужно будет выбирать. В то время, как этот день уже настал. Я должна принять решение.

Пока что мне не подселили новую соседку, и я даже рада. Сейчас нет никаких сил, чтобы заводить новые знакомства и терпеть рядом с собой кого-то, кому я не доверяю. Я чувствую себя слишком уязвимой.

Сейчас темно, уже далеко за полночь. Мы с профессором Шейдмором ловили туманников, и наконец-то всё получилось. Он не хотел брать меня с собой, думая, что я сейчас не в лучшем расположении духа, но мне наоборот хотелось отвлечься. И поговорить с тем, кто не ненавидит меня.

Я ложусь в кровать, и мой взгляд устремляется в потолок. В руке я сжимаю конверт, он от брата. Несколько часов назад — перед тем как мы с профессором отправились за туманниками — я разворачивала письмо с бешено колотящимся сердцем. Надеялась, что Вилли одумался.

Но там было лишь несколько слов, которые окончательно растоптали во мне надежду.

«Откажись от убийцы отца. Тогда можешь рассчитывать на один разговор».

На один разговор?! Внутри до сих пор клокочут злость и отчаяние. Почему брат решил, что может ставить мне условия? Ещё и такие?

Я начинаю сравнивать. Думать о том, какой же был Майрок в возрасте Вилли? Мы не были тогда знакомы, но я почему-то уверена, что он поступил бы иначе. Не стал бы так мучать сестру. Майрок попытался бы разобраться, понять…

И когда Майрок стал для меня тем мужчиной, с которого надо брать пример?

Я отдаю себе отчёт в том, что Сина и Оскар вырастили брата не как главу рода, хотя именно ему хотели доверить всё. Они сделали из Вильяма маменькиного сынка. Мне больно это признавать, но от правды не убежишь. Радует, что ему всего четырнадцать, ещё есть время сделать из Вилли мужчину.

Я должна взять всё в свои руки.

Я дам брату немного времени, чтобы оправиться. Но это последняя слабость, которую я ему позволю. Он должен повзрослеть. И я заставлю его это сделать.

Лину стоит выпнуть прочь, как подзаборную шавку. Она не войдёт в наш особняк. Если Вилли захочет с ней встречаться, то пусть. Я препятствовать не стану. Но ноги её в нашем доме не будет.

Они не понимают по-хорошему. Не понимают, что я всегда желала семье добра.

Может быть, я стану плохой в глазах Вилли, но однажды брат повзрослеет и поймёт, что я сделала всё верно. Ради нашего рода я должна поступить так, как задумала.

Я сама не замечаю, как засыпаю. Мне снятся неясные, тревожные образы. Чьи-то голоса, доносящиеся издалека, кажутся знакомыми. А размытые тени мелькают перед глазами. Они словно окутаны густым туманом.

Я открываю глаза от едва слышного скрипа двери. Испуганно моргаю, когда замечаю в дверном проёме высокий мужской силуэт. Но вот красное светило выходит из-за тучи, падая на лицо мужчины, высвечивая знакомые до боли черты. Моё сердце замирает от радости.

— Майрок! Ты вернулся! — я вскакиваю на ноги.

Бросаюсь к нему как есть — в одной старенькой ночной рубашке до колен. Длинные волосы змеями рассыпаются по спине и слегка щекочут кожу. Я вжимаюсь в грудь Майрока, чувствуя, как жар его тела пробирает до самых костей.

— Ты здесь… — мой голос дрожит от нахлынувших чувств.

Майрок отвечает не сразу. Его сильные руки обхватывают меня, крепко прижимая к себе. Я чувствую, как он зарывается носом в мои волосы, вдыхая мой запах, словно пытаясь убедиться, что я рядом.

Как же мне его не хватало.

— Где твоя соседка? — хрипло спрашивает он.

— Джули больше не учится в академии, родители её забрали. Я временно живу одна. Проходи… — я отпускаю моего истинного и даю ему дорогу.

Улыбка не сходит с моего лица.

Майрок — сама тьма, но с ним я чувствую себя счастливой. Я знаю все его жёсткие и острые грани. Только он способен одним своим взглядом оградить меня от мерзости этого мира. С ним я чувствую себя защищённой. Никто не причинит мне вреда.

Едва Майрок заходит внутрь, как сразу же наклоняется и целует меня. Так жадно и в тоже время трепетно, что я окончательно теряю себя. С каждым прикосновением его губ, я будто умираю и воскресаю вновь.

Даже эти несколько дней разлуки едва не свели меня с ума. Мне хочется верить, что он тоже скучал по мне. Я думала о нём каждую секунду.

Едва замечаю, как Майрок подхватывает меня на руки и опускает на кровать. Он нависает сверху, ладонями нетерпеливо скользя по бёдрам. Моё дыхание сбивается, желание растекается внутри сладкой патокой.

Как же я хочу быть с ним.

Прямо сейчас я смотрю на его идеальное лицо, освещённое светом красной луны, и понимаю, что, если бы меня заставили выбирать, приставив к сердцу кинжал: моя нынешняя семья или Майрок? Я бы выбрала его. И я перестала винить себя за это.

Хоть Майрок и не предлагал мне ничего, я знаю, что наши чувства взаимны.

Мысли растворяются под натиском нашей долгожданной близости.

Майрок наклоняется и касается моей шеи коротким жалящим поцелуем. Я едва не задыхаюсь от удовольствия. Воздух между нами горит и плавится.

Я приподнимаюсь, стягивая через голову ночную рубашку. Майрок следует моему примеру, стремительно раздеваясь.

Наши касания быстрые, горячие, пропитанные жгучим ядом нетерпения. Каждое движение — это жажда. Мы оба хотим утолить голод, который грызёт нас изнутри.

Майрок прижимает меня к себе с неистовой жадной страстью. Его кожа обжигает, моё дыхание вырывается наружу тяжёлыми рваными выдохами. Его пальцы скользят по моему телу, рисуя огненные узоры на бёдрах, животе, груди. Я выгибаюсь ему навстречу.

— Ты даже не представляешь, как нужна мне, — шепчет он хриплым, наполненным безумным желанием голосом.

Момент нашего единения острый и болезненно сладкий. Я вскрикиваю, и закусываю губу. Майрок не церемонится, он грубо и голодно врывается в моё тело, я так рада чувствовать его, что прижимаюсь к нему всё ближе. Мы задыхаемся в нашем общем безумии.

На кровати так мало места, но сейчас это совсем не важно. Дракон на моём плече горит огнём. С каждым восхитительно-чувственным толчком я всё больше улетаю куда-то в другую галактику.

Мы сливаемся в единое целое.

Меня качает на волнах невыразимого блаженства, и когда оно достигает своего пика, я вскрикиваю и мимолётно прижимаюсь губами к метке на ключице Майрока.

Он в ответ исступлённо целует меня, проникая языком в рот. Жадно. Глубоко. Мокро.

— Ты моя, — произносит он.

Его голос наполнен чем-то первобытным, собственническим. А спустя несколько сильных, впечатывающих меня в матрас, толчков Майрок с тихим рыком изливается внутрь.

Я чувствую, как меня заполняет что-то горячее, и на мгновение прикрываю глаза.

Дрожу от переполняющих ощущений, сердце колотится, а дыхание сбивается. Майрок не двигается, остаётся внутри меня, прижимаясь сверху горячим телом.

Он зарывается в мои волосы, а я обнимаю его спину. Бездумно улыбаюсь, разглядывая потолок. Поглаживаю кожу Майрока, радуясь приятной тяжести его тела.

Разве есть на свете, что-то прекраснее? Может это любовь? Так её и выражают?

Опасная мысль заставляет меня прийти в себя.

Майрок поднимается, зависает надо мной на локтях. Я вижу, как он всё ещё тяжело дышит. Его взгляд мимолётно скользит по моему обнажённому телу, но я не чувствую стеснения. Позволяю ему разглядывать себя, и сама любуюсь им.

Идеальным. И только моим.

Майрок отодвигается и садится на край кровати, боком ко мне. Я не протестую, потому что вдвоём и правда не слишком удобно.

Делаю глубокий вдох, и сердце сладко замирает.

Я снова говорю себе, что наконец-то выбираю его. Больше нет сил противиться и отрицать очевидное. Мне не хочется разрывать нашу истинность. Майрок единственный, кто делает меня по настоящему живой.

Я должна сказать ему об этом, это будет честно. Между нами не должно быть недомолвок.

Я буду с Майроком, пока учусь в академии. У меня будет время перевоспитать Вильяма и сделать из него мужчину. Буду помогать брату. А потом уж решу, хочу ли я быть с Флеймом, или стать главой нашего рода.

Пусть отец бы и осудил меня, посчитал слабой, но я безумно счастлива, делая сейчас этот выбор. Он правильный.

Но я должна понять, нужно ли это всё Майроку.

— Нам надо поговорить… — тихо начинаю я с лёгким волнением в голосе. — Хочу кое-что сказать.

— Да, Медея? — Майрок встаёт и бросает на меня нечитаемый взгляд с высоты своего роста.

В нём будто что-то мимолётно изменилось. Но я не понимаю, что именно. Слова замирают на кончике языка, я наблюдаю, как Флейм начинает неспешно одеваться. Надевает брюки, накидывает рубашку и медленно застёгивает пуговицы, глядя на меня.

Он уже уходит? Почему одевается? Мы даже парой фразой не перекинулись. А он ведь ещё обещал всё объяснить.

Смотрю в его пустые глаза, и улыбка медленно сползает с моего лица.

— Что-то случилось? — я вскакиваю с кровати и быстро надеваю ночную рубашку через голову.

Майрок куда-то спешит? Вдруг понимаю, что мы сегодня едва сказали друг другу пару слов. Близость — это прекрасно, но всё-таки нам нужно обсудить многое.

Например, где был Флейм? Что делал? Там что-то важное, я уверена. Да и нужно спросить совета насчёт брата и Лины.

— Я избавил тебя от дяди. Даже его жена, больше не стоит у тебя на пути. Я всё замял в Дракенхейме. Тебе ничего не угрожает.

У Майрока серьёзное лицо. Я не понимаю, почему он завёл этот разговор сейчас. Он недоволен мной, или просто не в настроении?

— Спасибо, — произношу я, сажусь на кровать и чувствуя неловкость подтягиваю колени к груди.

Майрок кивает, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке:

— Я больше не чувствую ответственности за тебя. Ты вольна построить свою жизнь так, как и хотела.

Не чувствует ответственности? Холод, внезапно возникший между нами, почти осязаем. Нехорошее предчувствие сжимает сердце. Дыхание перехватывает от едкого чувства страха, всколыхнувшегося внутри.

Почему он так говорит?

— Об этом я и хотела поговорить, — произношу я, сглатывая вставший в горле ком.

Сейчас Майрок явно не в настроении, но я всё равно скажу ему. Он выслушает меня и не будет смеяться над моими чувствами. Я ему доверяю.

Майрок уже полностью одет. Он глядит на меня, слегка выгнув бровь в ожидании продолжения.

— Я хочу быть рядом с тобой, — слегка улыбаюсь я, а потом принимаюсь путано объясняться, чувствуя лёгкое смущение: — Ты очень дорог мне, и я ценю всё, что ты сделал. Если бы не ты, не знаю, что со мной было бы. Ты показал мне настоящую жизнь… так вот… помнишь, ты говорил, мы можем быть вместе, пока я учусь в академии… это было бы здорово!

Сказанное мной почти признание. Я замолкаю, надеясь, что подобрала правильные слова. Мне не хочется пугать Майрока напором своих чувств, но я сказала правду. Как есть.

— Я передумал, — коротко бросает он.

До меня доходит не сразу. Но потом внутри будто что-то обрывается. Я гляжу на Майрока и рассеянно моргаю:

— Извини… передумал? О чём ты?

— Наши с тобой отношения, — последнее слово он произносит с особой иронией, будто сам факт отношений его забавляет. — Они себя изжили, Медея. Тебе так не кажется?

— Не кажется, — растерянно бормочу я, вставая на ноги. — Но ты же говорил…

— Это было раньше, — отрезает Майрок.

Его слова эхом проносятся в моей голове, оставляя после себя звенящую пустоту. Мир будто резко теряет краски.

— Я не понимаю, что ты хочешь сказать? — спрашиваю я, чувствуя, что почти готова расплакаться.

Такого я ещё не ощущала. Эта боль новая. Её вкус горчит на губах, словно полынь, впитавшая в себя весь яд чувства, которое сейчас медленно умирает внутри.

Майрок глядит на меня, как на надоедливое насекомое. Меня накрывает ощущением дежавю. Примерно так он смотрел на меня раньше, когда мы не были близки. Когда ещё не знали друг друга.

Но сейчас это страшно.

Мне настолько неотвратимо больно, что начинает казаться будто в груди чёрная дыра.

Флейм слегка склоняется ко мне. Между нашими лицами остаётся сантиметров десять:

— Хочу сказать, что мы избавимся от истинности. И забудем о том, что было. Поняла меня?

До меня окончательно доходят его слова. Они звучат отстранённо, холодно, безжизненно. И они меня убивают.

— Как ты смеешь? После всего, что было? — возмущённо шиплю я.

Такие банальные слова, но именно они передают тот спектр эмоций, который бушует внутри меня.

— А что было? — Майрок слегка прищуривается, на губах расцветает знакомая хищная ухмылка. — Просвети-ка меня, Медея.

— Мы были близки. Ты сам говорил, что я даю тебе то, что не могут другие.

— Это будет тебе уроком, наивная дурочка, — слова звучат ядовито-ласково, Майрок проводит большим пальцем по моим губам в насмешливом ласкающем жесте. — Мужчины часто лгут женщинам. Вы ведь любите чувствовать себя особенными, не так ли?

— Я и так особенная для тебя! — резким движением отодвигаю ночную рубашку, оголяя метку. — Это что-то должно значить, не так ли?

— Это значит привязку к одной женщине. На всю жизнь. Я к этому не готов, — Майрок отстраняется от меня, выпрямляясь во весь рост.

Он глядит высокомерно и снисходительно. А я рассыпаюсь на осколки. Потому что была готова ради него отказаться от всего, к чему стремилась. Но я не могу поверить, что он так просто отказывается от нас.

— Не смей! — я ударяю его в грудь, но Флейм недвижим, просто смотрит на меня с показным равнодушием. — Не смей снова надевать эту маску! Я знаю тебя настоящего!

— Раз знаешь, то должна понимать. Я делаю только то, что хочу, — ровным голосом отбивает он. — Ты в мои планы больше не входишь.

Я вцепляюсь дрожащими пальцами в рубашку на груди Майрока:

— Скажи правду? Что-то случилось в Дракенхейме? Расскажи мне.

Горячие слёзы бегут по щекам. А Маёрок усмехается, огненные блики пляшут в его взгляде, как грёбанные демоны бездны.

Он чужой. Снова чужой.

Я задыхаюсь в агонии, охватившей душу. Мучительно умираю, но ему плевать.

— Не нужно придумывать оправдания. Просто прими — я получил то, что хотел, и даже больше. Сорвал цветочек невинности у дочки Джозефа, отомстив ему даже посмертно. Попутно узнал правду о сестре и отомстил ублюдочному Оскару. Ты ведь не думала, что я захочу связать себя с кем-то из твоей безумной семейки?

— Ты сказал, что я нужна тебе. — напоминаю я снова, поднимая руку и дрожащими пальцами стираю слёзы. — Сегодня сказал. И зачем ты вообще пришёл сейчас? Зачем спал со мной, если я тебе надоела, и ты получил то, что хотел?

— Я хотел расслабиться и заняться сексом. Где я ещё возьму девушку ночью?

Майрок смотрит на меня так снисходительно, что я понимаю — в его глазах я выгляжу жалкой. Но ничего не могу поделать. Каждое его слова впечатывается в моё сознание очередным витком боли. Меня будто медленно режут тупым ножом.

Майрок не такой. Он не должен так говорить.

— Ублюдок! — я со всего размаху ударю Майрока по щеке. — Сволочь!

Пощёчина получается хлёсткой. В глазах Флейма загорается злой огонь. Он поднимает руку и пальцами сдавливает мой подбородок до боли.

— Сделаешь так ещё раз — пожалеешь, — зло цедит Майрок, глядя мне в глаза. — Не стоит вести себя, как злобная сука. Я тебе всё сказал. Займись своим родом и не попадайся мне на глаза. Поняла? Меня тошнит от надоедливых баб, похожих на верных собачонок.

От слов Майрока меня ошпаривает стыдом. Вот как я выгляжу в его глазах?

— Поняла, — яростно выплёвываю я.

Майрок ещё мгновение смотрит мне в глаза. Я замечаю что-то странное в взгляде. Но не успеваю разобрать что. Он отпускает мой подбородок и направляется к двери.

Открывает её.

Я не верю, что это по-настоящему!

Обернись.

Обернись же!

Он не оборачивается. Выходит, затворяя за собой дверь.

Как он мог так поступить со мной? С нами.

Выбегаю босая в коридор. Ступни холодит камень плит. Смотрю, как Майрок удаляется и мне хочется кричать. Но я лишь приваливаюсь к двери комнаты и оседаю на пол. Провожаю взглядом его широкоплечую высокую фигуру, пока она не скрывается за поворотом.

Проходит очень много времени. Я начинаю мёрзнуть, меня трясёт от холода.

Майрок не возвращается.

Я встаю и возвращаюсь в комнату. Ложусь на кровать и прикладываю руку к груди. Так больно, что кажется, будто вместо сердца кровоточащая рана.

Я смотрю в потолок. Моргаю.

Мне кажется, что он отдаляется, и я падаю.

Падаю

Падаю.

Бесконечно долго падаю в бездну.

Здесь пустота и нет ничего. Я одна со своим отчаянием.

Спустя месяц

Я просыпаюсь утром, но чувство такое, будто даже не спала. Быстро бегу в душевую и привожу себя в порядок. В зеркале вижу бледную, худую девушку. Раньше рыжие волосы красили меня, а сейчас подчёркивают измождённость.

Так не пойдёт.

Я улыбаюсь себе, пытаясь взбодрится. Получается фальшиво.

Сегодня я могу увидеть Майрока. При одной мысли об этом внутри что-то болезненно ноет. Я ненавижу его за ту боль, что он мне причинил. Но так сильно жажду нашей встречи, что мне кажется умру, едва увидев его.

Вернувшись в комнату, я открываю шкаф, чтобы взять одежду. Взгляд падает на платье, которое Флейм мне подарил. Моё первое в жизни свидание… оно получилось странным. Но я столько раз воспроизводила в памяти все моменты наших встреч с Майроком, что будто бы помню тот вечер наизусть.

Мне не нужна твоя любовь. Мне вообще не нужная ничья любовь

— Подлец! — я ударяю по шёлковому платью, но тут же расправляю ткань пальцами.

Возможно, что я обманула сама себя. Ведь Майрок меня предупреждал.

Если сегодня не получится нормально поговорить, то я и правда должна заняться своими делами. Нужно поговорить с братом и выкинуть Лину из дома. Она сейчас якобы присматривает за Вилли, живя с ним, потому что брат несовершеннолетний. Так Лина сказала мисс Белтон, а та просветила меня.

Поставлю мощные охранные заклинания, которые не позволят Лине войти в особняк. А через несколько дней сама встречу пожилую женщину, которая будет числится главой рода. Она должна понимать, что я старшая из детей. Они все будут считаться со мной, в том числе и брат.

Одевшись, я встречаюсь с профессором, и мы идём к парому. Переправившись на другую сторону, уже собираемся переместиться в Дракенхейм с помощью порт-ключа, но я вдруг чувствую странное жжение на ключице и предплечье.

— Ах, — выдыхаю я и болезненно морщусь, потирая метку через пальто.

— Что-то не так? — Шейдмор окидывает меня внимательным взглядом.

— Метка жжёт. Ничего страшного, профессор. Не будем задерживаться.

Я терплю, хотя в какой-то момент боль становится нестерпимой. Но потом всё резко прекращается. Неприятные ощущения уходят.

Именно в этот момент мы с профессором переносимся к Дракенхейму.

К моему удивлению, мы выныриваем в самой гуще людей. Уличные музыканты играют на инструментах и поют, люди переговариваются, уличные торговцы предлагают горячие напитки и булочки. Пахнет словно на осенней ярмарке, куда меня водил в детстве папа.

— Эй! Осторожнее! — какой-то мужчина толкает меня, вынуждая отступить в сторону.

— Что происходит? Почему на улицах столько народа? — спрашиваю я в недоумении.

Может праздник какой-то?

— Наверное, мы чего-то не знаем, — кричит мне на ухо Шейдмор, пытаясь перекричать толпу. — До Кристальных Пик новости доходят с опозданием, мы отрезаны от мира.

— Нужно идти.

Мы с Шейдмором, стараясь держаться ближе друг к другу, идём к Дракенхейму. Но я вижу, что все и так стремятся туда. Люди потоком движутся к огромной крепости. Все радуются и улыбаются.

Когда мы кое как добираемся до входа — он просто закрыт. Такого никогда не было!

— Что происходит? — я растерянно оглядываюсь, а потом встаю на пути какой-то женщины и спрашиваю её: — Куда все идут? Что случилось?

— Вы что ли только проснулись? — удивляется она. — Мы идём увидеть чудо!

Вопреки всеобщей радости внутри бушует смятение. Я чувствую всевозрастающую угрозу во всём вокруг. Даже в улыбках прохожих. Всё будто ненастоящее, карикатурное. Тревога вибрирует в груди.

— Какое ещё чудо? — я грубо хватаю женщину за локоть, не давая уйти. — Отвечай!

— Легенда сменил тело, вот что за чудо! Отвали от меня! Бешенная! — женщина вырывается и уходит прочь, раздражённо глядя на меня.

— Сменил тело? Какая прелесть! — восклицает Шейдмор. — Хотел бы я это видеть. Чисто с научной точки зрения, конечно же…

— Нам надо найти Майрока, — беспокойство в моём голосе почти осязаемо.

— Так Дракенхейм закрыли для всех! Угадай почему? — хитро щурится Шейдмор.

— Мне некогда играть в ваши игры и угавдывать! Я должна найти Майрока, профессор! Должна! Неужели вы не понимаете?

Я не чувствовала его уже достаточно давно. С тех самых пор, когда он впервые ушёл в Дракенхейм. Майрок вернулся оттуда другим.

Нет. Я не должна думать о плохом. Пугающая безумная мысль вертится в голове, но я не могу позволить себе произнести её вслух.

Я ведь знала с самого начала — Майрок подходит Легенде куда больше, чем Рикард.

— Ладно, я просто хотел сказать, что Легенда скоро прилетит в своём истинном обличии, прежде чем явить нам человеческую, — обиженно бормочет Шейдмор. — Мы увидим первородного дракона!

— Скорее! — отрывисто роняю я.

А затем бросаюсь в гущу людей, уже не заботясь, чтобы оставаться рядом с Шейдмором. Бегу со всех ног туда, куда спешат и остальные.

Моё бедное глупое сердце рваным маршем стучит под рёбрами, качает кровь на износ. Слёзы обжигают глаза. Я не хочу верить! Не хочу!

Сама не замечаю, как оказываюсь на той самой арене, где погибли Оскар и Сина. Но теперь здесь полно как дракорианцев, так и простых людей. Все хотят увидеть Легенду.

Я пробираюсь вперёд, расталкиваю всех, кто попадается у меня на пути. Пульс рвано стучит в висках.

Холодный осенний ветер проносится над ареной, взметая вверх опавшие золотисто-багряные листья. Толпа замирает в напряжённом ожидании. Голоса стихают.

Я слышу лишь странный шум.

И вдруг небо вспыхивает алым огнём. Раздаётся глухой рёв, и сквозь низкие, тяжёлые облака прорывается огромный силуэт.

Огненный дракон.

Его чешуя пылает, словно расплавленный металл, крылья рассекают воздух, заставляя людей отшатнуться. Когда огромный дракон с гулким ударом приземляется в центр арены, с его когтей осыпаются искры, а земля под ним трескается от жара. Под ним дымятся выжженные следы, а воздух дрожит.

Я смотрю на дракона. Выдох застывает в горле.

Я впервые вижу Легенду в своём истинном божественном обличии. Он прекрасен и ужасен одновременно.

Грудь сжимает неведомое чувство — восхищение, смешанное с холодным страхом. Его сила подавляет, его величие ошеломляет. В глазах, пылающих огненными бликами, нет ни капли жалости. Но как же сильно они притягивают меня.

Я стою, не в силах пошевелиться. Меня охватывает странное, пугающее желание — хочу, чтобы Легенда посмотрел на меня.

Вдруг огромные крылья медленно складываются, и в следующую секунду массивное тело дракона окутывают языки магического пламени.

Когда огонь рассеивается, в центре арены стоит мужчина.

Я узнаю его сразу, потому что мне до боли знаком каждый штрих его облика. Я касалась его руками, губами. Его запах до сих пор постоянно чудится мне. Я была с ним так близка, что даже если закрыть глаза, смогу вспомнить каждую черточку.

— Нет, — шепчу я пересохшими губами. — Зачем ты это сделал? Зачем?

Последнее я уже кричу, но мой голос тонет во всеобщем крике ликования.

Слёзы застилают глаза. Я отчаянно моргаю, будто пытаясь прогнать наваждение. Но мои самые страшные кошмары становятся реальностью. Звон в ушах всё нарастает.

Я кое как пробираюсь ещё ближе к краю трибуны.

Смотрю на него.

Смотрю.

Впитываю каждую деталь. Чувствую кожей его присутствие.

Длинные чёрные волосы каскадом ложатся на его плечи, в каждом движении смертельная уверенность хищника. Он такой же, как и раньше. Но и другой одновременно.

— Майрок… — всхлипываю я.

Он поднимает голову. Скользит равнодушным взглядом прямо по мне. И не узнаёт. Ничего в нём не меняется.

Толпа вздрагивает и в следующий миг, словно по безмолвному приказу, сотни — люди и дракорианцы — падают на колени перед Легендой.

В воздухе витает благоговейный страх.

Никто не смеет поднять головы. Одни склоняются в покорности, другие — в восторге. Женщины пылают откровенным желанием.

Легенда глядит на всех, как на ничтожных существ. Ему не нужно говорить. Ему не нужно требовать.

Все и так знают — он правит этим миром. И ничто не способно изменить его волю. Я ничего не могу сделать.

Майрока больше нет.

Я захлёбываюсь отчаянием. Падаю на колени, но не в раболепном преклонении, а просто потому что не чувствую ног. Меня начинает мутить, перед глазами темнеет. Я пытаюсь сделать вдох, но ничего не выходит. Воздух будто сгорает в пламени, охватившем всё моё существо.

— Медея, Медея! — кто-то трясёт меня за плечо.

Я открываю и закрываю рот, пытаясь втянуть в себя живительного кислорода. Ничего не выходит. Меня так кроет, что начинаю думать — это конец.

— Медея!

Кто-то опускается рядом со мной на колени. Поднимает мою голову, цепкими пальцами впиваясь в щёки. Я вижу перед собой серые взволнованные глаза Шейдмора.

— Что с тобой? Тебе плохо? — голосит он испуганно.

Я вздрагиваю и, видя перед собой знакомое лицо, прихожу в себя. Вдыхаю и слабо улыбаюсь, упираясь дрожащими руками профессору в грудь. Чувствую, как внутри нарастает истерика.

Что-то подобное было со мной, когда я очнулась и узнала, что отец покинул этот мир.

— Иди сюда, — Шейдмор притягивает меня к себе и баюкает словно младенца. — Дыши, просто дыши.

Я так и делаю. Просто дышу, силясь осознать произошедшее.

Хуже просто быть не может. Он умер.

— Зачем он это сделал? — мой голос хриплый, измученный.

— Я… — профессор запинается. — Не знаю. Просто не знаю, Медея.

Становится совсем дурно. Я резко отталкиваю Шейдмора и меня тошнит. Выворачивает прямо на туфли какой-то размалёванной кокетки, которая пришла полюбоваться Легендой. Ей недавно ей не было дела до того, что я почти валялась у неё под ногами, но теперь она отскакивает и что-то кричит мне. Я не слышу.

Перед глазами темнеет, и я проваливаюсь в пустоту. Лишь успеваю услышать, что профессор умоляет позвать лекаря. Но в толпе его голос тонет.

Я прихожу в себя от того, что кто-то подносит к носу нечто на редкость вонючее.

— Уф! — фыркаю я, резко вставая.

— Полегче, милая, полегче. Вам надо беречь себя, — раздаётся ласковый голос.

Моего плеча касается маленькая женская рука со смешным маникюром с ромашками. Надо же… какая прелесть. Рука принадлежит крошечной блондинке с широкой успокаивающей улыбкой. На ней белый лекарский передник, надетый поверх простого синего платья.

— Что случилось? — спрашиваю я, обводя взглядом небольшое помещение.

Мы в светлом лекарском кабинете. Я лежу на кушетке, приятно пахнет травами и настойками. Девушка сидит рядом со мной на стуле, держа в руках какой-то артефакт. В углу замечаю профессора Шейдмора. Он вертится на табурете и глядит на меня испуганно. Наверное, подумал, что я решила помереть прямо там — на трибунах.

Короткая вспышка, и я вспоминаю, что делала на арене. Судорожно вздыхаю, и откидываюсь на кушетке, часто моргая.

Не сон.

Это не сон.

Пытаюсь взять себя в руки и не эмоционировать. Я и так себя до обморока довела.

Зачем Майрок это сделал? Он дал своё согласие. Должен был сам захотеть отдать тело Легенде. Но это так на него непохоже.

— Я должна встретиться с ним, — решительно поднимаюсь, чувствуя лёгкое головокружение.

Замечаю зеркало и быстрым шагом подхожу к нему. С меня уже сняли пальто, когда принесли сюда. Резким движением расстёгиваю ворот блузы и вижу девственно-чистую кожу ключицы.

От метки не осталось и следа.

Очередной виток ужаса подкатывает к горлу удушливым комом. Я до крови закусываю губу, чтобы взять себя в руки.

Я должна быть спокойной. Иначе мне с этим не разобраться.

Она ведь не могла исчезнуть без моего согласия? Или могла? Бог-дракон может всё, что ему какая-то метка истинности?

— Вы обязательно встретитесь с кем пожелаете, — девушка подходит и ласково гладит меня по предплечью. — Но сначала послушайте меня, пожалуйста. Вы же вся на нервах, это видно. Давайте дам вам успокоительное? В вашем положении нельзя так волноваться.

— Каком моём положении? — рассеяно спрашиваю я, проводя кончиками пальцев по тому месту, где совсем недавно было метка. — Мне уже лучше. Я просто переволновалась.

— Вам нужно думать о ребёнке, милая.

— Что? О каком ребёнке? — я поворачиваюсь к лекарше и уже готова накричать на неё за такие глупые шутки.

Но что-то в её взгляде останавливает меня. Язык прилипает к небу.

— Так вы не знаете? — удивлённо и слегка пристыжено бормочет девушка. — Простите… я бы сказала по-другому. Вы беременны! Вот! Кх-м… Поздравляю! А счастливый папочка вы?

Девушка поворачивается к профессору и лучезарно улыбается.

Беременна…

Счастливый папочка…

Перед глазами снова темнеет.

Что происходит с моей жизнью?

— Я? папочка? — Шейдмор вскакивает на ноги. — Да не приведи Легенда! Я просто её друг и наставник. Вы уверены в том, что говорите?

Девушка усиленно кивает и подзывает профессора к себе, показывая ему что-то на магическом артефакте.

Я тупо смотрю в стену, пытаясь осознать происходящее.

— Видите, — слышу голос будто сквозь вату в ушах. — Это ребёночек! Поэтому у юной девушки недомогание. Единственный нюанс, ей нужно скорее показаться акушеру-лекарю. Кажется, мой артефакт сломался. Он показывает слишком высокий уровень магии у ребёнка. Даже выше, чем у взрослого дракорианца. Притом, что малышу всего лишь около четырёх недель, магия должна едва теплиться. Нужно показаться профильному специалисту. На всякий случай.

— Раз прибор сломался, может и ребёнка нет? — в голосе Шейдмора проскальзывает ужас, смешанный с надеждой.

И я понимаю, чего он боится. У меня самой по коже идёт дрожь. Если просто любовницы Легенды пропадают, что будет со мной?

— Ребёнок точно есть, я проверила с помощью заклинания, — лекарша выглядит уверенной.

Я бросаю короткий взгляд на улицу. Мы в лекарском крыле Дракенхейма. Люди начинают расходится, значит, всё закончилось.

Но Легенда где-то рядом… что если он поймёт? Я не знаю как, но вдруг почувствует?

Нужно действовать быстро.

— Профессор, подойдите, пожалуйста, — я вымученно из последних сил улыбаюсь Шейдмору.

Он отходит от лекарши и спешит ко мне. В глазах бедняги плещется страх.

— Вы сказали ей моё настоящее имя и фамилию? — тихонько шепчу я.

— Да, но…

— Дайте ей денег, чтобы стёрла мою карту. Столько, сколько попросит. Никто не должен знать, что Медея Найт была здесь. А тем более, не должно быть упоминаний о ребёнке.

Шейдмор облизывает пересохшие губы и сглатывает. Мы думаем об одном и том же.

Смерть.

Вот что ждёт меня, если кто-то узнает. Если он узнает.

— Собирайся и жди меня за дверью, — командует тихонько профессор, тоже беря себя в руки. — Я поговорю с лекаршей. Если будет надо, применю магию.

Я подхожу к своему пальто и принимаюсь одеваться.

— Подождите! А как же успокоительное? Мне надо задавать вам пару вопросов, — девушка бросается ко мне.

Но Шейдмор встаёт у неё на пути:

— Давайте-ка немного побеседуем.

Я быстро выхожу, закрывая дверь. В коридоре никого. Звенящая тишина.

Испуганно оглядываюсь.

В голове бьётся лишь одна мысль — я попала. Так крупно, как это только возможно. Стоит лишь допустить мысль, что Легенда узнает о моей беременности, так я вся цепенею.

Но то, что мы сейчас делаем с Шейдмором, пытаясь скрыть, ещё хуже. Если ОН узнает об обмане?

Майрок…

Я прислоняюсь к стене и мне хочется выть от бессилия. Как же я хочу, чтобы он был рядом. Но этого больше никогда не будет.

Майрок никогда не посмотрит на меня, никогда не ухмыльнётся, не успокоит так, как умеет только он.

Сейчас я чувствую себя куда беспомощнее, чем когда-либо в жизни. Если я правда беременна, теперь я в ответе за две жизни.

Ногти впиваются в ладони до боли, я тихонько всхлипываю. То ли от боли, то ли от отчаяния.

Дверь отворяется, и я едва не подпрыгиваю на месте. Нервы на пределе. Профессор выходит из лекарского кабинета, поспешно закрывая дверь:

— Я применил магию, она ничего не вспомнит. Быстро уходим, порт-ключ у меня в кармане.

— В академию?

Шейдмор кивает:

— Да, там и поговорим.

Мы выходим из Дракенхейма и сразу же активируем порт-ключ. Я до последнего жду, что нас остановят. Но ничего не происходит.

Мы в осеннем лесу. Вдалеке кричит птица, река тихонько журчит. Ветер шуршит в золотых кронах, сбивая с веток багряные листья, и они кружатся в воздухе, опускаясь на влажную землю. Осенний запах прелой листвы и свежести реки входит в лёгкие с каждым вздохом.

Я вдыхаю глубже, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. На другом берегу, сквозь лёгкую дымку тумана, вырисовываются Пики Академии.

Всё кажется обычным. Нормальным.

Но ведь это не так.

— Медея! — Шейдмор принимается ходить туда-сюда, то и дело поправляя манжеты сюртука. — Ты понимаешь, что произошло? Как так вообще получилось?

— Вам рассказать откуда берутся дети? — отрывисто произношу я.

Всего лишь одна ночь и такие последствия. Я тогда и не думала о противозачаточном зелье, всё произошло слишком быстро.

Профессор внезапно останавливается, не обращая внимания на мою колкость:

— Когда это случилось?

— Вы имеете в виду…

— Интимная близость!

Легенды! Ещё не хватало обсуждать такое с Шейдмором.

— Месяц назад, — произношу я сдавленно. — Майрок вернулся из Дракенхейма и…

— Можешь не продолжать. Значит, он уже тогда проводил с Легендой много времени. Дело плохо… очень плохо. Ты ведь понимаешь, что Бог занимает тело не сразу?

Что значит не сразу?

— Я ничего не знаю об этом, профессор, — я бросаюсь к Шейдмору и останавливаюсь напротив него. Меня трясёт. — Майрока больше нет, а я… я…

Прикладываю руку к животу. Мне просто не верится, что внутри меня может быть маленькая жизнь. Я не готова к этому. У меня столько проблем, что я и так едва справляюсь.

Моё сердце разбито. Я раздавлена.

Мой род нуждается во мне как никогда.

А теперь ещё и ребёнок.

— Нужно успокоиться, — вопреки словам профессор продолжает мельтешить у меня перед глазами, нервно расхаживая туда-сюда. — Ты слышала, что сказала лекарша?

— Что я беременна.

— Я о другом! У ребёнка действительно слишком высокий уровень магии. Артефакт не был сломан.

До меня начинает доходить, что имеет ввиду профессор.

— Вы хотите сказать, что ребёнок… — я пытаюсь подобрать слова, но они замирают на губах.

Всё ещё хуже, чем я могла предположить.

— Думаю, ритуал уже начали проводить, когда ты и Майрок Флейм …

Шейдмор замолкает. У него — всегда уверенного в себе и своих силах — испуганный и беспомощный вид.

— С этим ребёнком что-то не так, — выдыхаю я обречённо, и тут же поправляюсь: — С моим ребёнком… вы думаете, в нём есть что-то от Легенды?

— Таких случаев ещё не было. Возможно, часть божественного начала… или первородной звериной сущности… Признаться, я частенько задумывался над тем, насколько Легенды отличаются от нас. Но ведь мне никто не даст осмотреть Бога, не так ли?

Шейдмор пускается в пространные нудные рассуждения о природе божественной сущности Легенд, а я дышу через раз. Чувствую себя загнанной в угол.

— Он убьёт меня? — вопрос вырывается у меня сам по собой.

Шейдмор глядит на меня тяжёлым взглядом.

— Джозеф так любил тебя. — бормочет он. — Я благодарен ему, и не хотел бы, чтобы его дочь…

— Убьёт? — мой голос становится резким.

— Само зачатие этого… к-хм… существа — это нарушение мирового порядка. Возможно, сотворение нового Бога-дракона, если можно так выразится…

— Он убьёт нас с ребёнком?!

— Ребёнок нарушает наши законы, существующие тысячелетиями. Так что да. Убить его было бы логичным исходом.

Я беру паузу, мучительно обдумывая произошедшее.

Я никогда не слышала, чтобы у Легенд рождались дети. Это невозможно. У них бывают лишь любовницы для удовлетворения потребностей физической оболочки, не более. Я даже не уверена, что они могут иметь детей от смертных, иначе кто-нибудь бы уже забеременел.

Или…

Я вдруг вспоминаю то, что их любовницы исчезают. А если девушек убивают, когда они беременеют? Я не могу точно знать, но мне и спросить не у кого.

Но ведь тогда, когда мы были близки, Майрок был собой. Я знаю, что со мной был он, а не кто-то другой. Я видела его глаза, чувствовала его дыхание. Значит, это наш ребёнок. Он не принадлежит Легенде.

— Лучше избавиться от ребёнка как можно скорее, — Шейдмор принимает решительный вид.

Избавиться?

— Что вы предлагаете?

— Я могу сделать зелье. Никто даже не узнает.

Всё внутри меня восстаёт против этого исхода. Но если я этого не сделаю, меня ждёт позор. Я не смогу скрыть беременность — в академии я перед всеми на виду.

Если покину академию и тайно рожу, Лина всё равно узнает и растрещит всему свету. Я не смогу одновременно бороться за свой род и вынашивать малыша.

Раньше на меня просто косились из-за странных слухов о моей невменяемости. И то в последнее время ко мне стали относится куда лучше из-за истинности с Майроком, и потому что в целом я не оправдала слухов о том, что меня лишили магии из-за безумия. Я просто слыла оторвой.

Но после рождения ребёнка вне брака меня начнут откровенно травить. Мне будет закрыта дорога в любое приличное общество. Настоящей главой рода мне уже не стать. Моя дочь или сын тоже попадут под удар.

К тому же, если все узнают о ребёнке, то и Легенда тоже.

Но лишить жизни собственное дитя? От Майрока…

Должна ли я так поступать?

— Вернёмся в академию, — предлагает профессор. — Успокоимся и взвесим всё.

Вдох и выдох. Сердце отчаянно трепещет под рёбрами.

— Не нужно ничего взвешивать. Я приняла решение, — негромко отвечаю я.

Дорогие читатели, я приглашаю вас во вторую часть истории

https://litnet.com/shrt/uqxI