Чёрное платье сползло змеиной кожей с засиявшего в полутьме тела. Шикарные густые волосы рассыпались по плечам, едва прикрыли грудь. Блестящие глаза неотрывно смотрели на меня, тонкие пальцы с острыми ногтями чертили дорожки по моему животу.

За круглым окном ночь сверкала зеленоватыми вспышками. Со свежим ветерком, приятно холодившим кожу, врывались ритмичные звуки музыки.

Вскоре этот ритм совпал с другим, которому подчинилось моё тело, попавшее во власть опытной женщины. Я не противился, включившись в игру и жадно впитывая каждое ощущение, которое она могла дать.

Запястья затекли. Их стягивали кожаные ремни, привязанные к скобам над изголовьем широкой кровати. На это было плевать, ведь всё затмевали другие эмоции, приближавшиеся к пику.

Наконец красные ногти безжалостно впились в мою грудь, и сильные пульсации охватили нас обоих, унося за пределы реальности. Страстные стоны красотки слились с моим глухим рычанием, она рухнула на меня, словно лишившись сил. Было хорошо. Я наслаждался моментом, зная, что он неповторим.

Вскоре женщина подняла голову.

— Спасибо за всё, — сказал я, вглядываясь в её затуманенные глаза.

Нежные губы тронула улыбка. В зрачках что-то сверкнуло.

— Как ты беспомощен, — прошептала она, всё сильнее царапая кожу. — Верги тор масарх…

Три первых слова ритуала Низкого причастия едва успели прозвучать, как смутный чёрно-зелёный росчерк сорвался с моего предплечья и рассёк нежное горло. Раздался жуткий хрип, и на мою голую грудь хлынула горячая кровь. Женщина забилась в предсмертных конвульсиях — жестокой пародии на недавнюю дрожь наслаждения.

— Твою мать, Арах, — укоризненно проворчал я. — Неужели нельзя поэстетичнее?

Паук размером с мою кисть лёгким колебанием псиэма ответил нечто ироничное. Пробежался по руке, давая почувствовать, что когти на его конечностях гораздо острее ногтей моей усопшей подружки. Парой резких движений рассёк удерживавшие меня ремни. С чувством выполненного служебного долга растёкся по левому предплечью, обретя свой второй естественный облик — причудливой чёрно-зелёной татуировки на бледной коже. Он, как всегда, не знал сомнений и колебаний.

Выбравшись из-под поливающей меня кровью красотки, я задумчиво огляделся, пытаясь вспомнить, где душ. Отель недешёвый, в трёхкомнатном люксе впотьмах можно и заблудиться. Я люблю работать красиво: жизнь коротка, зачем отказывать себе в маленьких удовольствиях?

Тщательно вымылся и постоял под струями ароматизированного пара, взбодрившего и отвлекшего от чувства брезгливости. Быстро собрал разбросанную по комнате одежду, привёл себя в порядок. Включив яркий свет, оглядел кровать. Женское тело валялось как сломанная игрушка и уже не казалось изящным и привлекательным. Густая кровь залила измятую белоснежную простынь. Над изголовьем безжизненно висели перерезанные ремни. Идеальная иллюстрация к самой неприглядной стороне жизни. Я криво усмехнулся. Всё всегда так и заканчивается…

Заставил себя подойти и прикоснуться к затылку мимолётной любовницы. Так было проще снять посмертный слепок псиэма. Отчётливо проговорил для записи:

— Дэрия Кернус, новообращённая альсеида, стаж — менее полугода, семь лир с тенденцией к росту. Одиночка, причастность к ульям не установлена. Казнена в ходе… — мысленно хмыкнул, — оперативного акта выявления как представляющая угрозу активного распространения доминации посредством Низкого причастия. Процесс закрыт. Тринадцатое октавуса двести одиннадцатого года от Заселения. Ликтор Сиор Диль Варрус.

Дав личный код подтверждения, позволил всплеску псиэма унести служебное сообщение в оперативную базу данных Конгрегации. Следующим коротким сообщением вызвал команду чистильщиков, чтобы вынесли мёртвую и привели в порядок номер. Негоже доставлять хлопоты хозяевам респектабельного отеля.

— Прости, ты сама выбрала, — сказал я напоследок, обращаясь к пустой оболочке, отринувшей человеческую сущность.

Взглянул ещё раз в круглое окно, мерцающее пульсом ночного города, и быстро вышел. Выбравшись на улицу, оглянулся на сияющее название отеля — "Фрашо-керети". Символично, в конце концов, я же пытаюсь сделать мир лучше. Пообещал себе, что вернусь сюда ещё не раз.

Звуки и запахи ночной Иггарды влекли меня в водоворот бурной жизни, где есть место и святости, и пошлости, но над всем главенствует стремление в будущее. Я приоткрыл надёжную защиту псиэма, гармонично настраиваясь на тысячи волн чужих переживаний и страстей, желаний и терзаний. Легко прикоснулся, не пуская в свой разум. Наблюдатель и охотник, часть вечного процесса, но не встроенный в него элемент, непокорный и отстранённый, готовый понять, но не подчиниться. Непостижимый для большинства людей баланс всегда давался мне легко и естественно. Доминантное причастие лишь огранило его как хороший алмаз.

Я энергично потёр пальцами виски, входя в состояние гармонизации псиэма. Мысленно начал собственную формулу диагностики, которую облёк в оболочку древнего стихотворения, написанного, если верить источникам, ещё на планете, с которой прилетели наши предки.

Мне страшно с Тобой встречаться.

Страшнее Тебя не встречать.

Я стал всему удивляться,

На всем уловил печать[1].

Как всегда, первые четыре строки подавили неровную пульсацию псиэма, пригасили пламя негативных эмоций, вызванных совершённой казнью — какой уж по счёту? Я обрёл концентрацию, достаточную для планирования следующей операции. Ощутил азарт охоты, невольно втянул ноздрями прохладный воздух, напоённый ароматами страсти, похоти, алчности, злобы, разнообразных людских пороков и нечеловеческих стремлений. Я знал, где искать. Всегда.

Едва различимое напряжение психоэмоциональных струн повлекло меня куда-то вниз по улице Первых колонистов. В центре города жизнь бурлила в любое время суток. Под светом обеих лун, Карменты и Муртеи, в Час богомола на широкие улицы и проспекты Иггарды высыпали пёстрые толпы горожан, ищущих развлечений. Это хорошо. Плохо, что для некоторых веселье заканчивалось печально. Большинство инцидентов проходило по ведению жандармерии. Но кто-то становился жертвой наших "клиентов", попадая в жернова странной причуды эволюции, породившей на этой планете тех, кого назвали альсеидами и инсектантами. Говорят, на Земле и в других людских мирах их нет. Рад, что так. Но здесь ради борьбы с нежданным злом и была создана Конгрегация очищения.

Очень странный и интересный след в психоэмоциональном поле усилился. Цвет — фиолетово-красный, колебание тонких смыслов, ментальный "запах" — терпкий и насыщенный. Это сочетание начинало слегка пьянить меня, любопытство возросло. Я отринул иные мысли, полностью отдавшись азарту охоты. Кто это?

Мимо проносились машины, проходили смеющиеся люди. Странно, но никто из идущих навстречу разгорячённых выпивкой и наркотиками парней не толкнул меня плечом, не задел, не заговорил. Понятно, что от ликторов в служебном чёрном с зелёными элементами одеянии обычно шарахаются, но я-то был в цивильном. Видно, невероятная сосредоточенность в паре с отрешённостью от окружающего мира на моём лице подсказывали, что лучше не трогать этого невменяемого придурка.

След становился всё более чётким. Я прошёл уже три или четыре плохо освещённых проулка. Здесь людей не было, и я побежал, жадно втягивая ноздрями воздух, будто это могло усилить псиэм-восприятие. Почему-то чувствовал, что могу опоздать. И таки опоздал.

В окне одной из пристроек к небоскрёбу со стороны глухого переулка вдруг пару раз ярко мигнул свет. Потом включилось тусклое красноватое освещение. Послышался звук разбиваемого стекла и мужской крик.

Найдя взглядом вход, я кинулся к нему. Напряжение психоэмоциональной струны стало особо сильным. Женский след. Меня накрыла та самая насыщенная гамма ощущений, которую уловил ранее. Пробудился невероятный интерес.

Я пинком открыл дверь и забежал внутрь, выстраивая атакующую волну псиэма. Почувствовал боевую готовность Араха. Охватил картину происходящего. Под разбитым окном стоял на коленях и хрипел, запрокинув голову, крупный мужчина в чёрном комбезе, похожем на форму жандарма. Его горло сжимали изящные руки девушки в облегающем фиолетовом платье, от которой исходила мощная волна псиэм-атаки. Она усилила натиск, круша мозг противника телекинетическим прессом, и отпустила обмякшее тело, сразу же завалившееся на пол.

Я почувствовал смерть. Всё было кончено.

Альсеида резко развернулась, показывая невероятную скорость реакции. Взлетели чёрным вихрем густые слегка вьющиеся локоны. Мы замерли в трёх шагах друг от друга, взгляды встретились. Меня окатила волна сильной воли, зеленовато-жёлтые глаза приковали внимание. Она стремилась подавить, выплеснула псиэм-приказ не двигаться.

Я невольно рассмеялся: испытать такой дешёвый трюк на ликторе четвёртой ступени могла только весьма неопытная дама.

— Ну, я стою, что делать будешь? — проговорил шутливым тоном, не расслабляясь ни на миг и следя за её псиэмом.

— Пожалуйста, не лезьте в это, — ответила девушка красивым, но дрожащим от эмоций голосом. — Я уйду. Позаботьтесь о нём.

С этими словами она осторожно отступила на полшага.

— Так ты уже позаботилась, — усмехнулся я, кивнув на подрагивающую ногой в затихающей судороге жертву.

— Не о нём, — тихо произнесла альсеида, сделав ещё полшага назад.

Я, наоборот, двинулся навстречу, разглядывая неожиданную визави. Она не была яркой красавицей, но нежные черты чем-то привлекали: изящный овал лица и чувственные губы, немаленький, но ничуть не портящий её облика нос, красивый разлёт бровей, большие широко раскрытые глаза… Платье подчёркивало изгибы стройного сильного тела, вырез открывал взгляду длинную загорелую ногу с крепкими, но не чрезмерными мышцами. Декольте на грани между скромностью и откровенностью позволяло оценить прекрасную грудь.

Сильна, полна жизни и ярких эмоций. Мне, неведомо почему, стало грустно от мысли, что её придётся казнить.

— А о ком же? — решил уточнить я, и в ту же секунду ощутил присутствие ещё одного псиэма — слабого и испуганного.

Но не позволил себе отвлечься, следя за каждым движением девушки. Она медленно подняла перед собой руки раскрытыми ладонями вперёд.

— Пожалуйста, дайте уйти. Я спасла мальчика. То, что с ним собирались сделать… грязно! — альсеида не отрываясь смотрела мне в глаза.

Вдохнув поглубже, попробовал ощутить её лир. Вот тут-то меня и накрыло! Шестнадцать — весьма сильная, но с такими уже справлялся. Однако… Её псиэм на мгновенье приоткрылся под моим профессиональным "сверлящим" прикосновением, и я принял в себя его тестовый слепок. Вихрь эмоций, гамма красок, мощная вибрация многослойных тончайших смыслов, запахи миндаля, жасмина, чистой кожи и страстного секса, ощущение глубокой, но подавленной чувственности и послевкусие способности к яркой любви и ненависти… Чистота и развращённость одновременно — в неведомой пропорции. Такого я не ощущал ещё никогда, хотя повидал немало разных альсеид. Сочетание всего этого в её псиэме будто оставило во мне некий след и чувство того, что слепок не передаёт всей глубины.

Главное было не в этом. Впервые в жизни мой "замер" альсеиды дал сбой, приведя к абсурдному результату. Первичное ощущение уровня шестнадцать сменилось чем-то невероятным.

Я разлепил внезапно пересохшие губы:

— Чувствую в тебе двадцать шесть лир. Знаком этот термин?

— Личное измерение радикализации, — мгновенно отозвалась девушка. — Так вы зовёте то, чего не понимаете. Нашу суть, которой мы живём. И не всё так прозрачно, как вам кажется, — её глаза раскрылись ещё шире, жадно всматриваясь в меня. — Что плохого вам сделали все альсеиды?

— Всего лишь стали превращать людей в безвольных рабов, руша семьи и ломая судьбы, — развёл я руками. — Совершать самые гнусные преступления и подрывать основы общества, пытаясь его перекроить. Могу долго продолжать.

— Вы не поняли вопроса: все ли мы такие? — голос девушки задрожал.

Я был обескуражен своим открытием по поводу её лир, да и тем, куда зашёл разговор. Рядом взывало к себе биение ещё одной жизни, будто просящей о защите. Альсеида, тоже изучая в доступных пределах мой псиэм, медленно отступила на пару шагов и явно вознамерилась скрыться.

Мой симбионт не дремал: ощутив нерешительность хозяина, он изготовился к прыжку и смертельному удару. Кожу предплечья словно пощекотал паук, хотя татуировка ещё не двигалась.

Девушка бросилась бежать. На ногах у неё были туфли-трансформеры, быстро преобразующие высокий каблук в удобную пружинящую подошву. Меня вновь поразила скорость её реакции.

Решение пришло неожиданно. За долю секунды колебание моего псиэма остановило бросок Араха. Беспрецедентно! Я почувствовал искреннее удивление симбионта. Но татуировка послушно успокоилась.

Лязгнула железная дверь, за которой скрылась моя визави. Я тряхнул головой, будто прогоняя наваждение, и огляделся. Зов слабого псиэма привёл к стоящему в простенке между разбитыми окнами металлическому шкафу. За ним тихо, как мышь, мелко вздрагивая всем телом, сидел на полу мальчик лет пяти. Он испуганно взглянул на меня и затрясся сильнее. Под глазом наливался свежий синяк, из носа шла кровь, которую он размазывал разорванным серым рукавом.

— Не бойся, — поспешил успокоить я. — Сейчас заберу тебя отсюда, и всё будет хорошо.

Сам же погрузился в предчувствие, что сегодняшняя встреча принесёт что-то новое и весьма интересное. Кроме того, до меня только теперь дошло, что в одиночку противостоять существу с двадцать шесть лир, если это вправду так, — настоящая авантюра, которая могла закончиться фатально.

В двери особняка — так уж повелось, что это название закрепилось за нашим вовсе немаленьким зданием, — Конгрегации очищения на площади Трансгуманизма я вошёл рано утром. В холле было пусто, но некоторые коллеги, судя по машинам на стоянке, уже прибыли на службу.

Скоростной лифт доставил меня на четырнадцатый этаж.

— Эй, Сиор! — окликнул ликтор Вэрм Квинтис, чей кабинет располагался напротив моего. Его дверь была распахнута, и моё приближение не осталось незамеченным.

— Чего тебе? — с нарочито недовольным вздохом отозвался я, зная, что без пары подколок не обойдётся.

— Наслышан о твоём вечернем подвиге в отеле. Хорошо погулял?

— Бывало и лучше, — хмыкнул я, сообразив, что речь идёт о первом ночном эпизоде. — Слабая и глупая подвернулась. Едва научившись раздавать НП, тут же кинулась пробовать на первых попавшихся. Ну, вот я и попался…

— Всё на живца ловишь? На своего… Когда-нибудь тебя затрахает насмерть очередная ушлая ведьма, и мы с чистой совестью напьёмся на твоей кремации, — Вэрм с мечтательным видом откинулся на спинку кресла. — Весело будет!

— Смерть от оргазма — что может быть лучше? — философски прокомментировал я и прошёл мимо.

Было вовсе не до шутливых перебранок — мыслями полностью владела загадочная альсеида, чей псиэм оставил в памяти яркий образ. Думая о ней, я с удивлением почувствовал желание вновь увидеться. Но не для того, чтобы казнить. Очень странно. Мы, ликторы — оперативники, судьи и палачи в одном лице, ведь только у нас достаточно личной силы, чтобы выявить и устранить альсеиду или инсектанта. Ведём юридически безукоризненный процесс, который завершается казнью — не убийством, а легальным актом наказания. Мы не ловим и не пытаем в надежде на раскаяние, подобно древней земной инквизиции. Вернуть радикализированных "клиентов" к нормальной жизни невозможно. Приговор всегда один — смерть. Так почему в случае с этой девушкой думаю совсем о другом?

На контрасте с этими мыслями пульсировал решимостью псиэм Араха. Симбионт не понимал моих колебаний и желал поставить привычную ему кровавую точку. Мной же завладел иной интерес.

Чувствуя, что негоже идти на доклад к руководству в таком несобранном виде, я мысленно проговорил второе четверостишие своей самодиагностики.

По улице ходят тени,

Не пойму — живут, или спят…

Прильнув к церковной ступени,

Боюсь оглянуться назад.

Концентрация на служебных приоритетах вернулась в норму. Образ необычной альсеиды стал одной из тех самых теней. Несколько раз моргнув, сделав серию глубоких вдохов и быстрых выдохов, я ощутил должную сосредоточенность.

Ответ на псиэм-запрос принёс мне свежую информацию, необходимую для предстоящего разговора. Дежурные псиэм-аналитики, на попечение которых я передал ночью спасённого пацана, хорошо поработали с ним под мягким гипнозом. Установили, что он — воспитанник социальной школы-интерната, сирота, причём его покойная мать оказалась альсеидой, которая была казнена четыре года назад. Прислали её данные — ничего примечательного.

Мальчик рассказал, что с ним хотел сделать "страшный дядя". И всё оказалось вовсе не так просто, как я думал. Мысленно присвистнув, повторно обратился к данным допроса. Выходило, что покойный амбал пытался подсадить на пацана насекомое, конкретно — м1-шершня. Но не успел, и тварь упорхнула, когда в ситуацию вмешалась моя странная альсеида.

— Охренеть! — выдал я в пространство интеллектуальный комментарий.

Предстоял чрезвычайно интересный доклад руководству.

Не мешкая, — к Главе не принято опаздывать — я переоделся, достав из шкафа форму ликтора, и поспешил к лифту, на ходу бросив в дверь Вэрма:

— Заткнись.

— Когда обратно пойдёшь, выскажусь, — раздалось мне вслед.

Приёмная Главы Конгрегации на двадцать четвёртом этаже встретила тишиной и полумраком. Арита, ликтор-секретарь, попросила подождать и, подмигнув, мимикой показала: "Сам — не в духе". Час от часу не легче — я прибавлю ему головной боли. Вырисовывалась более чем дерьмовая и сюрреалистичная картина.

Устроившись в удобном кресле и отказавшись от любезно предложенного Аритой кофе, я задумался о том, кого мы звали Сам. Кастор Вартимус стал Главой Конгрегации четыре года назад, до того пройдя cursus honorum[2] — карьерный путь — с блистательными успехами, показав себя одним из самых сильных и эффективных ликторов в истории нашей конторы. Когда ему было тридцать, как мне сейчас, он поднялся уже на восьмую ступень личной силы — куда там моей четвёртой… Теперь, в пятьдесят три, с подтверждённой одиннадцатой ступенью он оставил всех далеко позади. С такой силой псиэм-воздействия Вартимус мог бы отправить в глубокий нокаут разом дюжину альсеид, едва поведя бровью. Но сила и успех, помноженные на невероятное чувство ответственности, сделали из него руководителя-перфекциониста, с которым приходилось несладко всем подчинённым.

И теперь предстояло доложить ему о происшествии и начать вести процесс, которому явно будет присвоен гриф не ниже "Secretum virium"[3]. Легко не будет… Но я и не из тех, кто любит попроще. Такой процесс может сделать мне имя. Ну или сбросить в разряд неудачников. Тут уж как пойдёт.

Псиэм-сигнал Главы осветил зелёным панель над столом Ариты.

— Проходи, — кивнула она.

Подмигнув и улыбнувшись, я бодрым шагом направился в огромный кабинет, стены и потолок которого покрывали переплетающиеся символы псиэм-воздействия разных оттенков и смыслов. В который раз мимоходом подумал, что, если бы сюда завели альсеиду, она как минимум тут же распласталась бы по полу, не в силах вынести такого давления.

— Sanctum superior![4] — почтительно произнёс я, одновременно выдав уставное псиэм-приветствие.

— Садись, Сиор, и рассказывай, — быстро проговорил Глава, глядя на меня поверх идеально чёрного стола. — Псиэм-отчёта недостаточно, хочу слышать твои соображения. Опусти подробности. Суть!

С прямой спиной я опустился в жёсткое кресло и без всяких предисловий выпалил главное:

— Пресечена попытка насильственного детского инсекцикла. В ситуацию вмешалась аномальная альсеида, остановив всё до вживления м1-шершня. Совершивший покушение не был инсектантом, иначе вышел бы серьёзный поединок. А она его легко раздавила. Посмертный слепок псиэма подтвердил — обычный человек под чьей-то доминацией. Устанавливаем личность по базам, пока не опознали.

— Аномальная? — приподнял бровь Глава.

— Лир определяется с беспрецедентным разбросом — двадцать шесть или шестнадцать. Простите, но у меня нет адекватного комментария. Разве что отказала способность точно замерять радикализацию, и я настолько ошибся…

— Такая ошибка — профнепригодность, — качнул головой Вартимус. — Я пока в твоей служебной эффективности не сомневаюсь. Будем считать, столкнулись с парадоксом.

Подавшись вперёд и жёстко сместив акцент с резким колебанием псиэма, Глава спросил:

— Почему отпустил?

Я невольно вздохнул. Вопрос не в бровь, а в глаз. Действительно, почему? Знать бы. Беспокойно пошевелилась татуировка на предплечье.

— В ситуации я исходил из того, что альсеида не проявляла агрессии, спокойно отступала, а мотив её поступка…

— Не додумывай мотивы за других, пока информации мало, — предостерёг, перебив, Глава. — Мальчик спасён. Но что за этим стоит, неясно.

— Кроме того, — продолжил я, — противостоять в одиночку двадцать шесть лир — это почти самоубийство. Наверное, осторожность подсказала…

— Лукавишь, пытаешься оправдаться, — неодобрительно покачал лысой головой Вартимус. — Знаю тебя. Осторожность не остановит. Это ведь поединок-легенда. А в тебе есть жажда славы.

Я слегка склонил голову, признавая правоту. Сукин сын действительно слишком хорошо изучил каждого из нас.

— Она тебя заинтриговала. Хочешь её, — Глава мог позволить себе прямоту в высказываниях. — И это здорово. Мы используем твой интерес.

Я вскинул глаза, чувствуя, как уголок губ приподнимает кривая усмешка. Опять ловля на живца, как скажет Вэрм?

— Начинай процесс. То, что я скажу сейчас, налагает на него гриф "Secretum mortis"[5]. Пояснять серьёзность тебе не надо.

Я мысленно ругнулся, псиэм невольно выдал удивлённый всплеск. Глава только что повысил мой допуск до предпоследнего в иерархии секретных грифов. Теперь я на крючке собственного любопытства и его доверия.

— Идёт запись. Для протокола постановки задач начну с известных вещей. Так что потрудись послушать, на них строится всё, что предстоит распутать. — Глава выпрямился в кресле, положил руки на стол, его голос зазвучал ровно и безэмоционально, псиэм стал транслировать сопутствующий визуал.

— Мужчины и женщины, достаточно смелые и развращённые для экспериментов над собой, когда-то открыли способ радикального увеличения силы псиэма, которую изначально дала людям сама атмосфера планеты. Симбиоз с эндемиками этого мира — носителями зачаточной формы разума — паукообразными и насекомыми. Наши предки, первые ликторы, избрали пауков, с которыми возможно телесное сосуществование.

Симбионт Главы — огромный неотарантул, почуяв, о чём зашла речь, шевельнул хелицерами и педипальпами, они показались над воротником форменной куртки. Арах тоже заёрзал. Благо, особые ферменты пауков приспособили нервную систему и верхние слои нашей кожи к безболезненному проникновению и выходу пластичной живой ткани симбионтов. Ощущения были даже приятными, будто об ноги трётся пушистый кот.

— Другие, в том числе наши дражайшие альсеиды, решаются порой на психоэмоциональное слияние, возможное при подсадке насекомых. Помнишь, естественно, в чём там суть.

Я кивнул. Машинально прокрутил в голове известное каждому ликтору ещё с Академии: цикл такого слияния — инсекцикл — временное соединение разума с проторазумом насекомого. В этом состоянии — в особых условиях изменённого сознания — человек живёт около месяца, вступая в глубокий симбиоз. По завершении подсаженное насекомое гибнет, вернее — отмирает тело, но отпечаток его псиэма навсегда остаётся в человеке, которого мы и называем инсектантом. Этот симбионт искажает псиэм — общепринятое сокращение строгого термина "психоэмоциональный паттерн" — носителя, но даёт в итоге огромную силу.

Глава продолжил:

— Что имеем? Есть физический симбиоз, в котором всю жизнь спокойно сосуществуем с пауками, а есть ментальный. Мы пошли по первому пути, они — пытаются по второму. Как сказали бы древние, мы осквернили тело, а они — душу.

Я кивнул, пропуская эту лирику и ожидая главного. Вартимус же не торопился, разворачивая целостную картину.

— Постепенно число решающихся на инсекцикл людей растёт. Чаще это делают женщины, альсеиды. После процедуры их лир резко повышается, порой на десяток пунктов. Но мужчины, наши потенциальные коллеги-ликторы, идущие на симбиоз с насекомыми, становятся куда сильнее и опаснее женщин-инсектанток.

Тут Глава слегка скривился:

— По крайней мере, так считалось до сих пор. Известный максимум лир у женщин — двадцать два, у мужчин — двадцать пять. Ранее теоретически просчитан этот потолок. И на практике достоверно зафиксирован у одного инсектанта, рискнувшего войти в симбиоз с м4-богомолом. Опасный ублюдок! Чтобы его казнить, потребовались объединённые силы многих ликторов Вирейского отдела. Конечно, в той провинции коллеги послабее нас, но факт остаётся фактом — это серьёзная головная боль для Конгрегации.

Его псиэм выплеснул предостережение и призыв к особому вниманию.

— Теперь секретная информация: по итогам серьёзных исследований (передаю тебе данные) сделан прогноз о быстром витке эволюции насекомых, при котором они смогут дать людям-симбионтам ещё больше сил. И новые способности. При этом аналогичного всплеска для паукообразных не предвидится. Вывод очевиден, не так ли?

— Вполне, — я удручённо качнул головой. — При таком раскладе со временем они станут гораздо сильнее нас. То есть ликторы не смогут адекватно противостоять таким инсектантам. Но это же вопрос будущего?

— Знать бы, насколько отдалённого. Если твоя новая подружка уже пробила потолок — доросла аж до двадцати шести лир — мы прямо сейчас выходим на иной уровень противоборства. И ты — в эпицентре как вступивший в контакт. Учти, об особенностях этой альсеиды никто кроме причастных к делу пока не должен знать. Нужно её изловить, препарировать для получения сведений о природе такой силы и, само собой, казнить. Потянешь?

— Вы же меня знаете, Sanctum superior, сами сказали, — я позволил себе улыбнуться, выдерживая пристальный взгляд Главы.

— Иного и не ожидал. Но учти: от её поимки и нейтрализации отныне зависит следующий уровень на твоём cursus honorum. Не сдюжишь — не видать повышения. Так и будешь снимать малолеток и таскать по отелям.

Я не ожидал от Главы чего-то, столь похожего на шутливую подколку. Это был добрый знак, особое расположение. Что вовсе не отменяло серьёзности сигнала — теперь моя карьера ликтора напрямую связана с сильнейшей альсеидой, которую мы встретили.

— Поймаю! — уверенно сказал я. — И не отпущу.

— Только не влюбись, — вдруг проговорил Глава, глядя в сторону.

Я удивился неожиданно изменившемуся тону его голоса, в котором явно послышалось что-то личное. Неужели эта ходячая крепость только что приоткрыла передо мной свою безупречную защиту? Будто призвал не повторять его ошибку. Я вновь задумался о таинственной личности сидящего передо мной человека. Достоверной информации было мало, но ходили легенды. Известно, что однажды верховный ликтор Кастор Вартимус, ещё лет за двадцать до того, как стать Главой, в одиночку завалил инсектантку с двадцать два лир. Больше такое не удавалось никому, да и протоколы предписывали командную работу со столь сильными "клиентами". Вроде бы, пару месяцев потом болел, ещё дольше приходил в себя после полного истощения личной силы. Но по итогу стал ещё мощнее. Также шептались, что пару лет назад Глава Конгрегации недрогнувшей рукой казнил собственную дочь, оказавшуюся альсеидой. Доказательств в базах данных не было, равно как и сведений о её матери, но слухи — упрямая вещь…

— Постараюсь, Sanctum superior, — серьёзно ответил я, помня, что с этим человеком лучше быть предельно откровенным. — Вы правильно заметили: у меня возник сексуальный интерес к этой необычной женщине. Но я способен использовать его в служебных целях.

— Время покажет, — с лёгкой грустью отозвался Глава.

Я не решался даже мимолётно прощупать колебания его псиэма, чтобы не допустить нарушение субординации, но почему-то был уверен, что эта грусть имеет глубоко личные причины.

— И не лезь в пекло, не геройствуй, даже если уверен в своих силах. Не думай, что сможешь в одиночку с ней справиться. Бери поддержку посерьёзнее. Это приказ! — взгляд Главы прожёг меня насквозь, от него было не скрыть мыслей о поединке один на один.

Я сдержанно кивнул.

— Теперь вторая задача. Запомни — теоретические разработки о детском инсекцикле нам известны (передаю тебе данные), но никогда ещё не фиксировали прецедент. В слияние всегда входили только взрослые. А тут попытка подсадить тварь на пятилетнего пацана. Либо этот урод, которого прикончила твоя альсеида, поехал головой, либо пытался опробовать принципиально новую биотехнологию. Скорее всего, эксперимент. Но первый ли?

Вартимус помолчал, давая мне понять, куда он клонит.

— Что, если уже были успешные попытки? Выяснить это — такой же приоритет, как казнить альсеиду. Ясно? Хорошо. Ты волен в выборе средств. Привлекай других ликторов, полномочия дам. Возможен конфликт двух задач, так что определи последовательность. Иными словами, если альсеида может что-то рассказать об этих инсектантах-педофилах, не грохните её раньше времени.

— Всё понял, — ответил я, чувствуя, как извилины уже шевелятся в поиске оптимальных решений. Знал, что азарт теперь не даст мне спать.

— Свободен. Жду результатов, — колебание псиэма Главы погасило зеленоватое мерцание символов на стенах и потолке, возникшее, когда был озвучен гриф "Secretum mortis".

Выйдя из кабинета в глубокой задумчивости, я отстранённо улыбнулся в ответ на любопытный взгляд Ариты и быстро покинул приёмную.

На своём этаже встретил Вэрма, с усмешкой выглянувшего из кабинета.

— Смотришься уныло и безнадёжно как пустая бутылка из-под виски наутро, — сурово прокомментировал он.

Желания шутить в ответ не было. Квинтис посерьёзнел, поняв это по моему лицо.

— Что, так жёстко?

— Охренеть как интересно, — отозвался я. — Будет нескучно. Нужны совместные усилия. Могу на тебя рассчитывать?

— Конечно, не вопрос, знаешь же, — сказал он уже без подколок.

В дружеской помощи никогда не отказывал. К тому же явно успел получить псиэм-верификацию моих новых полномочий, выплеснутую Главой в общий доступ.

— Но гриф… Всю инфу дать не смогу.

— Понимаю, не вчера родился, — развёл он руками. — Говори, что делать. Там по ходу сообразим.

— Спасибо. Кинь пока запрос ищейкам по императиву "Domini oculus"[6]. Ориентировка — все инсектанты в городе. Нужна любая зацепка.

— Неслабо, — криво усмехнулся он, оценив масштаб мер.

— Позже спланируем операцию. Я пока к себе.

Вернувшись в кабинет, задумался. Первым делом важно установить слежку за необычной альсеидой. Нужно было поделиться с ликторами-ищейками слепком её псиэма, и я ощутил странное нежелание это делать — будто не хотел отдавать нечто принадлежащее только мне. Подавив не вовремя явивший себя инстинкт собственника, отправил данные надёжному товарищу среди ищеек, зная, что он всё сделает как надо. Эта категория ликторов редко поднималась выше второй-третьей ступени личной силы, но обладала дальним чутьём, существенно превосходящим возможности остальных коллег. Мне ни за что было не уловить след альсеиды на таком расстоянии, которое с лёгкостью покорялось их псиэм-восприятию. Если моя визави ещё в Иггарде, вскоре её засекут.

Очередная бессонная ночь не прошла даром, понял я, взглянув в настенное зеркало на свой усталый вид. Тёмные глаза под чёрными бровями контрастно выделялись на бледном от вечного недосыпа лице. Чуть изогнутый нос и губы, привыкшие к ироничной усмешке. На четыре пальца над ушами всё выбрито, чёрные прямые волосы собраны в длинный хвост. Женщинам нравится, когда я их распускаю — в подходящие моменты… Мне в голову вдруг пришло, что у нас с моей альсеидой совершенно одинаковый цвет волос.

Почему-то было приятно мысленно называть её "моей"…

Ощутив нервное шевеление Араха, я вновь отругал себя за несвоевременные мысли. Понял, что нужно отвлечься и дать мозгу возможность найти нужные решения. В таких ситуациях имел обыкновение уйти или уехать куда вдруг потянет и там предаться раздумьям. Место, в которое меня повлекло на этот раз, изрядно удивило.

Остановив машину, я уставился на серую громаду терминала Иггардского астропорта.

За каким хреном меня сюда принесло?

Сложив крышу для лучшего обзора и расслабленно откинувшись в кресле, погрузился в свои ощущения. Псиэм ритмично пульсировал, порождая тонкие волны многослойных смыслов.

Незаурядность и бестолковость одновременно. Вот что привлекло меня. Именно это символизировал собой астропорт, практически законсервированный.

Сами собой всплыли мысли о том, как люди сюда попали. Международная экспедиция середины XXII века по летоисчислению Земли, в которой участвовали Россия, Китай, Индия, Франция и ещё несколько существовавших тогда стран. Руководили и определяли направления поиска и концепцию Заселения в том проекте итальянцы. Астрокорпус Италии направил три огромных ковчега с колонистами, которые и стали нашими предками на планете, названной Nova Roma.

В дальнейшем космическое сообщение с Нова Ромой, на которой сложилась немного регрессировавшая в плане технологий и общественного строя, но устойчивая самобытная цивилизация, осуществлялось вяло. Раз в двадцать-тридцать лет астроковчеги доставляли грузы из разряда передовых технологий, привозили редких новых поселенцев и торговцев, закупавших интересные достижения нашей науки и техники. Ну и забиравшие тех, кого совсем достала жизнь на этой планете.

Конгрегация строго следила, чтобы никакая опасная зараза типа альсеид и инсектантов, местных насекомых и паукообразных, не проникла на борт и не "осчастливила" остальной род людской своим неоднозначным присутствием. Волосы вставали дыбом при мысли о том, что может случиться, если сильные инсектанты, сохранив свою мощь вне Нова Ромы, нагрянут в гости к человечеству, совсем не готовому к такому повороту. Ведь наши "клиенты" не были связаны нормами морали и уголовного закона, их вели чистые инстинкты и желание перестроить мир по своим представлениям.

Астропорт носил имя Энрико Ферми. Я плохо помнил, кто это такой, да и знать особо не желал, если честно. Я был зол на людей с других планет, особенно с Земли. Раздражало, что нас воспринимают как балласт. Зачем нам метрополия, если вдуматься? Мы уже совсем другая ветвь человечества, живущая в самодостаточном мире, непонятном и пугающем для многих вовне.

После Заселения обнаружилось, что мир здешних насекомых и паукообразных потрясающе разнообразен. И самое главное — в этих тварях таилась зачаточная форма будущего разума. На эволюцию повлияли излучения, царившие в атмосфере планеты. Они же позволили и нашим предкам овладеть силами псиэма — элементами телепатии, телекинеза и прочего, недоступного жителям Земли. Не всем — большинство людей оказались неспособными достичь сознательного контроля. Для них позднее изобрели персональные модули, соединяемые с мозгом и дающие доступ к самым простым функциям псиэма — информационным, коммуникативным, к базовому уровню углублённой эмпатии и концентрации воли. Это сделало их жизнь более интересной, насыщенной, но не шло ни в какое сравнение с возможностями, открывшимися для тех, кто в полной мере овладел личной силой псиэма. Некоторых, правда, это радикализировало настолько, что они стали представлять опасность для социума, а то и пытаться перекроить его по своему странному усмотрению. Например, порождая ячейки зависимых от себя людей по моделям ульев некоторых насекомых. Для борьбы с этой опасностью и была создана Конгрегация очищения.

Поток мыслей вернул меня к текущей ситуации. Незаурядность и бестолковость, как у этого огромного и почти бесполезного комплекса астропорта, — именно так я её и воспринимал сейчас.

Альсеида, явно прошедшая инсекцикл и обретшая огромную силу, сражается с собратьями-инсектантами. Ради чего?

Глава поручает беспрецедентно ответственный процесс мне по праву первого контакта, хотя в его распоряжении куча более опытных и сильных верховных ликторов. С какого перепугу?

Нет, я рад, но вопроса это не отменяет.

Сотрудничать с ней ради получения информации, а потом казнить… Использовать мой интерес… Как, в каких пределах? Чего на самом деле ждёт от меня хитрый Вартимус?

Незаурядная картина никак не хотела складываться, её отдельные части поражали своей бестолковостью, и это меня бесило!

Как всегда поступал в неоднозначных ситуациях, я избрал концентрацию на личной эффективности и позитивных результатах. В следующие несколько часов, изредка прерываясь на перекус протеиновыми батончиками да на прочие естественные нужды, я просчитал возможные пути развития ситуации. Почти все не понравились. Но жизни уж точно плевать на мои предпочтения.

Пришло, в конце концов, зыбкое и спорное ощущение смысла: астропорт символизирует, что новые горизонты всё-таки есть, и возможна какая-то поддержка, пусть даже совсем других, но всё-таки родственных нам людей. Гипотетически. Но это давало силы для собственного пути развития. Наверное, так… Есть ли параллели с моей ситуацией? Скорее всего, коль уж псиэм мягко, но настойчиво притащил меня к этой унылой громадине.

Ближе к вечеру поступил призыв от ищейки, заставший меня в машине, — искомая дама обнаружилась в одном из пригородов.

Одновременно от аналитиков пришли данные по идентификации альсеиды. Её слепок с вероятностью девяносто восемь процентов соответствовал одной сотруднице столичного Института нейроисследований — солидного учреждения, курируемого мэрией Иггарды. Я с интересом изучил сведения: Вивьен Септимус, двадцать четыре года, учёная степень по неокогнитивистике, старший исследователь, ассистент руководителя особого проекта "Буддхи" (неслабо в её-то возрасте!). Данные по проекту засекречены мэрией, доступ закрыт, может быть предоставлен по личному запросу Главы Конгрегации очищения на имя Главы города, но только в случае обоснования необходимости информации для защиты населения от чрезвычайной ситуации.

"Мать их — замечательная женщина!" — мысленно присвистнул я. Становилось всё интереснее вновь встретиться с ночной знакомой.

Тут же события понеслись на форсаже.

Усиление тотальной слежки по императивному плану "Domini oculus" дало результат — во Вьеже заметили троих инсектантов. Я не любил этот индустриальный пригород Иггарды с его мрачной, даже грязной псиэм-пеленой. Но бывать там приходилось нередко.

Удивился: след Вивьен уловили тоже во Вьеже. У них что, вечеринка намечается?

Не теряя ни секунды, врубил зелёные вспышки спецсигнала по изящному обводу крыльев, развернул машину и вдавил педаль в пол. Полсотни миль от астропорта до черты города пролетели почти незаметно. Остановившись на въезде в пригород и прислушавшись к сигналам интуиции, достал из багажника lorica speculum[7] — "зеркальный доспех", отражающий часть псиэм-атак. Стоило приготовиться к серьёзной заварушке.

Оставив машину поодаль от искомого здания, отдал необходимые псиэм-команды и подождал подкрепления. Каждые десять секунд приходили отчёты — четыре интересующие персоны в разное время зашли в здание самого крупного во Вьеже торгово-развлекательного комплекса. Час от часу не легче — вечером там полно людей.

Мешкать нельзя. Придётся привлечь жандармерию. Псиэм-выплеск унёс очередной приказ коллегам.

Фоном прошла мысль: почему мне сообщили о трёх инсектантах, а о моей альсеиде отдельно? Разве это не означало четырёх сразу?

— Действуем, Арах! — проговорил я — такая у нас была традиция перед предстоящими схватками — и быстро пошёл к зданию.

Вновь ритмичный пульс столицы совпал с моим сердцебиением. Я оседлал бурлящие псиэм-волны. Весь обратился в концентрированную волю, влекущую вперёд тело.

Идеально чёрная зеркальная поверхность лорики с мерцающими бледно-зелёными знаками отпугивала прохожих. А вид четвёрки шагающих за мной ликторов-бойцов с узнаваемыми пистолетами "Очиститель" наготове попросту заставлял встречных горожан быстро убираться на другую сторону улицы.

Перед стеклянным входом стояли приехавшие на экстренный вызов синие машины жандармерии. Я направился к ним. Над правой бровью замигала зелёная визуализация слепка псиэма, маркирующая ликтора Конгрегации, ведущего процесс. Толпа перед дверями на всякий случай отшатнулась, а жандармы стали активно расчищать проход.

Я подошёл к старшему офицеру. Жандарм мигнул маячком псиэма в знак служебного приветствия, а потом ещё и кивнул, выказывая уважение:

— Sanctum lictor![8]

— Приветствую, — проговорил я. — Нужна поддержка. В здании опасная альсеида и трое мощных инсектантов. Будет стычка. Немедленно эвакуируйте всех из комплекса и оцепите периметр силами жандармерии. Только, во имя Разума, пусть ваши люди не пытаются противостоять кому-то из этих четверых, если те будут прорываться из здания. Не допустите случайных жертв.

— Сделаем, — отозвался жандарм, тут же начав транслировать псиэм-приказы личному составу.

Я поспешил внутрь. К моему отряду присоединились двое ликторов-ищеек, указывая путь. Но я уже и сам уловил отчётливый псиэм-след Вивьен. Он вёл на третий этаж.

На втором же ощущались инсектанты. Они будто искали девушку.

Другой отряд ликторов-бойцов под командованием Вэрма вошёл через задние двери. Превосходно. Окружим "клиентов".

Лифты заняла толпа эвакуируемых горожан. Звучали объявления системы оповещения, команды жандармов. Неразбериха усиливалась. Ищейки сигнализировали о резких всплесках псиэмов инсектантов. Почуяв ловушку, твари готовились к бою.

Обменявшись сообщениями с Вэрмом, мы одновременно повели отряды по лестницам на второй этаж. Я послал предостережение жандармам убраться оттуда и ни в коем случае не доставать оружие. Наши "клиенты" обожали псиэм-приказами заставлять обычных людей застрелиться или убить кого-нибудь другого — это секундное дело, когда ствол уже в руках. Именно поэтому личные пистолеты ликторов были снабжены модулями, блокировавшими оружие, если владелец вдруг оказывался под чужой доминацией или даже кратковременным псиэм-влиянием.

Мои бойцы, вскинув "Очистители", рассредоточились по второму этажу комплекса, ориентируясь на псиэм-следы инсектантов.

Приятель из ищеек, приехавший лично, просигналил мне, что один из "клиентов" прорвался за сжимающийся круг и уходит на третий этаж, преследуя альсеиду. Возможно, двое других специально отвлекали ликторов.

"Вэрм, командуй на втором!" — выплеснул я и побежал выше, решив не дожидаться бойцов и ищеек. Чувствовал, что, если буду один, возможно, удастся обойтись малой кровью. Странная мысль, но…

На третьем рванул быстрее, чувствуя цель — след моей альсеиды. В периметре ощущалось мощное биение псиэма инсектанта — он успевал к ней первым.

Вокруг мелькали яркие витрины и голографическая реклама. Система оповещения надрывалась призывами немедленно, но без паники покинуть комплекс. Я бежал, не обращая внимания ни на что.

Столкновения мощных псиэм-атак накрыли меня разноцветными волнами. Внизу, на втором. Значит, Вэрм с ребятами схватились с "клиентами". Резкие хлопки "Очистителей", узнаваемые среди любых других звуков. Чьи-то крики. Фоном — чёткие псиэм-команды Вэрма бойцам, их сигналы друг другу.

Ещё одна волна противостояния. Здесь, на третьем, в дальнем углу. Резкое колебание следа Вивьен. Она под атакой!

Навстречу мне выплеснулся бисер осколков стекла огромной витрины. Салон игр виртуальной реальности. Сейчас там явно играли по-настоящему.

Я залетел в салон, обернувшись поверх лорики дополнительной волной псиэм-защиты. Секунды хватило, чтобы "срисовать" ситуацию. Инсектант — двухметровый альбинос в спецовке городской техслужбы — зажал девушку у одного из стендов ВР-автоматов и давил псиэм-волной, которой она пока противостояла. Его левая рука висела плетью — видно, альсеида успела хорошенько приложить. Но теперь ей явно некуда было деваться. Концентрированный псиэм-импульс мужчины, направленный в живот, сложил её пополам. Инсектант дотянулся правой рукой, схватил, дёрнул на себя, подставляя подножку. Вивьен потеряла равновесие, полетела на пол. Её защита явно дрогнула, хотя и ощущалась всё ещё невероятно сильной.

— Конгрегация очищения! — на бегу заорал я, чтобы отвлечь внимание. — Стоять, in nomine Rationis![9]

Лишь на миг инсектант замедлил волну псиэм-атаки, которой намеревался ударить по альсеиде. Мне хватило, чтобы немного оттолкнуть его телекинетическим импульсом.

По сигналу псиэма капюшон моей lorica speculum вскинулся, сформировав шлем, оставивший лишь узкую прорезь для глаз. На нём вспыхнул красный scutum-знак[10], сигнализирующий о максимальной защите.

Вовремя! Отпрянув от упавшей девушки, инсектант хлестнул по мне плетью псиэм-удара, соответствовавшей его двадцать лир, которые я успел замерить. Казалось, на оголённые нервные окончания по всему телу плеснули кипятком. Глухо зарычав и инстинктивно пригнувшись, мимоходом подумал, что без доспеха было бы совсем хреново.

Из-под рукава лорики, вниз по левой кисти, стёк чёрно-зелёный сгусток изменчивой живой ткани. Приняв естественную форму, паук быстро бросился вперёд, но тут же изменил направление, оттягивая на себя внимание альбиноса. Я отскочил в другую сторону и ударил псиэм-выплеском по замешкавшемуся противнику.

Его защита внушала уважение: колено, под которое я метил, слегка подогнулось, но верзила не рухнул, как ожидалось. Следующий импульс я направил в красноватые глаза, следящие за мной с ненавистью. Моргнул, вскинул руку к лицу. Превосходно! Стремительный бросок Араха. Резко дёрнулась беловолосая голова. Реакция потрясающая! Лишь две кровавые полосы на щеке прочертили острые конечности паука. Арах пролетел мимо и получил мощный псиэм-удар. На миг распластался чёрно-зелёной кляксой на бежевом полу. Я вновь ударил, отвлекая внимание. Краем глаза уловил, что с Арахом всё в порядке.

Что-то в движениях противника напоминало повадки н1-богомола. Неудивительно, что он столь силён. Симбиоз с богомолами самый опасный, нередко заканчивается смертью человека, но приз велик. Невероятные живучесть, реакция и мощь — что я и наблюдал сейчас.

Бить и бить! Не экономя сил, я продолжил атаки, выкручивая на максимум свою силу четвёртой ступени. Стремился превзойти себя. Лорика пылала под ответными ударами, окатывающими меня всё новыми порциями незримого кипятка. Восприятие помутилось. Ещё два прыжка Араха прошли почти впустую — кровь из несмертельных порезов хлестала на пол, но альбинос не обращал на это никакого внимания.

И тут в его затылок прилетел таранный импульс такой силы, что даже я ощутил отголосок. Глаза Вивьен, привставшей на колено, буравили инсектанта, чья защита поддалась под её неожиданным натиском. Мужчина инстинктивно оглянулся. В тот же миг Арах, взлетев над самым полом, глубоко прорезал его ахиллово сухожилие, заставив-таки заорать от боли и рухнуть на пол.

Ловить момент я всегда умел. Мой концентрированный удар, должно быть, обратил в кашу лобную долю мозга альбиноса, утратившего сосредоточенность на защите. Тело его вскочило и попыталось быстрыми ударами рук атаковать альсеиду, что подтверждало рефлексы богомола. Уже полностью пришедшая в себя девушка держалась поодаль. Нелепо подёргавшись, мертвец вновь упал, продолжая мелко подрагивать.

Руку привычно пощекотал Арах. Паук, которому тоже неслабо досталось в этой стычке, стремился быстро слиться со мной, ища исцеление в нашей общей силе. Удивительное свойство пластичности тела, усиливающейся при вступлении в симбиоз с человеком, позволяло паукам мимикрировать под татуировки, растекаясь тонким слоем в нашей подстроившейся под это коже.

Я глубоко вдохнул, подводя черту под схваткой, выдохнул, ощутил отблески продолжавшегося этажом ниже боя — сопротивление инсектантов явно затухало — и посмотрел на альсеиду.

— Ты как? — спросил негромко, убедившись, что её псиэм не угрожает мне атакой.

— Жить буду, — так же тихо отозвалась она. — Почему?

— Что "почему"?

Её необычные, почти жёлтые глаза всматривались в мои, будто надеясь там что-то разглядеть.

— Тогда вы отпустили меня, сейчас помогли. Почему? Вы — ликтор, я — ваш враг.

"Какого ответа ты от меня ждёшь, девочка?"

— А ты чувствуешь себя моим врагом? — спросил осторожно, приступая к игре, которую ждал от меня Глава.

Казнь — потом, сначала — информация.

— Не знаю, — шагнув на сей раз ближе ко мне, сказала она ещё тише. — Не могу себе ответить на этот вопрос. Я часто думаю о вас с той встречи. С первой…

— Обо мне можно думать. И даже нужно, — я хмыкнул. — И кстати, наверное, пора уже обращаться ко мне на ты. Раз уж мы не собираемся прямо сейчас друг друга убить.

— Ты прав, — робко улыбнулась девушка.

Мне понравилась её улыбка.

— Скажи, что происходит? Тогда, сейчас? Ты не раздаёшь Низкое причастие, ты убиваешь, спасая ребёнка. Кто он тебе? Почему сейчас за тобой гоняются аж три инсектанта, чего ещё не случалось на моей памяти? Кто ты и в какую игру играешь?

Девушка качнула головой.

— Слишком много вопросов. Почему я должна отвечать?

— Вивьен, я не требую, я прошу ответить. Чувствуешь разницу? Я отпустил тебя, помог тебе. И я тоже думаю о тебе с первой встречи. Пытаюсь понять.

Шагнув ближе, я застыл в двух шагах от неё. Альсеида долго молчала, глядя мне в глаза. Я ждал, не торопил. Переживал за ребят внизу, но знал, что толпой они уж как-нибудь справятся с двумя инсектантами. Моя приоритетная задача была здесь. Очень интересная задача.

— Вива, — произнесла она наконец, явно что-то для себя решив. — Так меня зовут те, с кем мы друг другу небезразличны.

— И ты меня считаешь таковым?

— Я ошибаюсь?

— Увы, нет.

— Увы? А, понимаю… — улыбка вновь коснулась её губ, вмиг смягчив черты и сделав их ещё более милыми.

— Я — ликтор, ты — альсеида, — вернул её же напоминание. — Но при этом ты мне небезразлична. С первой встречи. Что удивительно.

Вива судорожно вздохнула и чуть вздрогнула. Её взгляд потеплел.

— Что могу, скажу. Имя ты уже знаешь сам, значит, установил и где я работаю. Вся эта история связана с Институтом. Мне противно то, что обнаружилось в ходе работы над одним проектом…

— "Буддхи"? — осторожно перебил я.

— Да, коль уж раскопал. Как я тебе сказала в первую встречу, это грязно.

— Полностью согласен, если дело касается насилия над детьми, — кивнул я, следя за реакцией.

— А если не насилия? Если они уговорят детей на это? Менее грязно? — вспыхнула она, выдавая в псиэм-поле яркие эмоции. — Тот мальчик мне никто, раз ты спросил. Но дело в принципе. Я не могу на это спокойно смотреть…

— И решила бороться одна? — я скептически приподнял бровь. — Ты очень сильна, но это слишком опасно. Если у тебя нет соратников, позволь помочь. Формально мы враги, да, но никто не мешает нам сотрудничать для борьбы с большей мерзостью, чем мы сами.

Девушка вновь надолго замолчала, пожирая меня глазами.

— Вива, — обратился я, впервые пробуя на вкус это имя, — поверь, мы можем быть не только небезразличны, но и полезны друг другу.

— Хотелось бы тебе верить, правда, — отозвалась она. — Но эта информация смертельна для многих. Прежде всего, для меня. Прямо сейчас ты можешь вытянуть её, а потом позвать тех, кто внизу, и покончить со мной. Разве нет?

Я усмехнулся.

— Теоретически да. Но так не поступают с тем, кто небезразличен.

— А разве не это тебе приказали сделать? Допросить, потом убить? — её взгляд стал жёстким.

Стараясь, чтобы мой псиэм ни малейшим колебанием не выдал удивления, я медленно проговорил:

— Отдаю должное твоему интеллекту: это самый естественный приказ в такой ситуации. Но разве ты сама всегда действуешь только по стандартным схемам? Что если я вовсе не хочу тебя казнить? Да и вообще с тобой ссориться. Представь на секунду, что мне интересно совсем другое…

Мой взгляд, видно, был весьма откровенен. Щёки девушки покраснели, что ввергло меня в изумление. Это не было наигранной реакцией, следствием псиэм-воздействия на кожу. Похоже, вправду смутилась.

— Может быть, — неуверенно произнесла альсеида. — Но пока я не готова поделиться всем. Нужно подумать. Я и так сказала достаточно — след ведёт в мой Институт. И если считаешь, что дело серьёзное, то ты его даже недооцениваешь.

— Понял. Спасибо уже и за эту степень доверия. Хотелось бы большего. Подумай. Вот, держи, — я послал контактный сигнал псиэма, с помощью которого она отныне могла связаться со мной в любое время. — Меня зовут Сиор Диль Варрус. Для тех, с кем мы друг другу небезразличны, естественно, просто Сиор.

— Спасибо. Но я не уверена. Впрочем… — девушка поджала губы в замешательстве. — Жизнь покажет.

— С кем ты вступала в инсекцикл? — спросил я внезапно, следя за реакцией.

Судя по силе, которую она демонстрировала, мог предположить симбиоз с м4-осой или н3-богомолом, что вовсе скверно. Лишь оттого, что явно была неопытной, девушка чуть не проиграла матёрому инсектанту.

— Кто тебе сказал, что я в него вступала? — вопрос сопровождал удивлённо-возмущённый взгляд.

— Твоя сила.

— А не приходило в голову, что я такой родилась? — углы губ дрогнули, во взгляде появилась горечь. — Даже не пытаешься понять, что что-то может быть по-другому.

Видно, мой вопрос её не на шутку расстроил. Вива позволила неконтролируемому всплеску псиэма выдать мне целый спектр эмоций. Спохватившись, тут же прикрылась глухой защитой, но было уже поздно. Я "проник" в неё гораздо глубже, чем при первой встрече.

В разноцветном вихре псиэма девушки я почувствовал что-то своё. Близкое мне. И это было более чем странно, с учётом всех обстоятельств. Что может роднить ликтора и альсеиду — естественных антагонистов?

Чтобы заглушить собственные не в меру разбушевавшиеся эмоции, я нарочито строго поглядел на неё.

— Помни, я предлагаю сотрудничество, хотя и иду на нарушение многих правил. Подумай об этом. Твои цели могут быть благородными, но действовать так одиночке, частному лицу, нельзя. Если в следующий раз пересечёшь мой путь и вновь попытаешься кого-то убить вместо сотрудничества со мной, дело окончится нашим поединком. Ты же понимаешь, что по-другому быть не может? Не должно?

— Да, — кивнула Вива. — Но и ты пойми, я следую своим путём и делаю, что считаю правильным.

Чувствуя возвращающееся ко мне боевое напряжение, девушка поспешно вскинула руки в умиротворяющем жесте.

— Но я подумаю. Теперь мы можем связаться в любое время. Давай возьмём паузу.

Я молча кивнул, ощупывая пространство псиэм-восприятием. Бой этажом ниже закончился, больше не чувствовалась пульсация жизни инсектантов. Отряды поднимались на третий этаж.

— Тебе будет трудно уйти, если не проведу тайком.

— Вовсе нет, — улыбнулась Вива. — Всего лишь не преследуй меня. Знаю путь на крышу и отлично умею обращаться с вуалями.

Я удивлённо вскинул брови. Вуаль — управляемая псиэмом гигантская застывшая паутина, которую самые отчаянные из нас порой использовали для полётов при благоприятном ветре. Парусность и телекинетическое воздействие давали в сочетании прекрасный результат. Но летать на большой высоте таким образом — отчаянная авантюра. Интерес к смелой альсеиде возрос.

— Иди, — подмигнул я.

Вновь отступив на пару шагов спиной вперёд, Вива быстро покинула разгромленный салон. Хлопнула дверь на лестничную площадку.

"Вэрм, я здесь. С третьим покончено. Альсеида скрылась", — просигналил я, надеясь, что приятель из ищеек, хорошо настроенный на псиэм-след девушки, не станет уточнять, как именно она ускользнула.

Вива дала неплохую зацепку. Но достаточную ли? Я предпочёл пока не гадать, оторвёт ли мне башку Вартимус за столь скромные результаты.

— Если на секунду поверить, что она стала такой без инсекцикла, всё принимает совсем иной оборот, ты же понимаешь.

Взгляд Главы вновь прожигал дыры в моей защите.

— Именно поэтому я снова отпустил её и решил напроситься на промежуточный доклад, Sanctum superior. Счёл информацию достаточно важной для того, чтобы сообщить лично вам. Это другой формат эволюции…

— Или тебе умело загадила мозг хитрая девочка. Такой вариант не рассматривал? Осы, кстати, особенно любят хитрые игры, при которых всё выглядит таким искренним… Знаешь ведь.

— Знаю. Но здесь что-то подсказывает, что это может быть правдой.

— Смотри, а то окажется, что причина твоей доверчивости — не вовремя разыгравшиеся гормоны.

— Не стану спорить, Sanctum superior. Прошу разрешить дальнейшее сотрудничество с этой альсеидой. И позвольте подготовить ваш официальный запрос в мэрию для получения информации по особому проекту "Буддхи".

Взгляд Вартимуса стал невероятно тяжёлым.

— Отказываю по обеим просьбам. По первой — ты получил зацепку, копай дальше. За результат заплатили немалую цену — трое бойцов серьёзно ранены, один из них в реанимации. Не спорю, три мёртвых инсектанта — неплохой итог. Но не за тем тебя посылали. Альсеиду выследи и казни! По второй — не перекладывай на меня свои задачи. Официальный запрос — это последнее средство. Если Глава Иггарды откажет мне, не избежать прямого конфликта Конгрегации и мэрии. Вопрос выйдет на уровень Сената и Триумвиров. Политические издержки на ровном месте. А если в институте нихрена нет? Конгрегации вовек не отмыться. Тебя что, учить элементарным вещам?

Я молча склонил голову, бросив все силы на контроль псиэма, — до Главы не должны дойти отголоски моего негодования. Хорошо, справлюсь сам!

— Всё понял, Sanctum superior. Разрешите идти?

— Иди. И без результатов не возвращайся.

Почему, подходя к двери, я будто уловил кривую усмешку на лице Вартимуса? Слишком уж показной была его жёсткость. Да и контраргументы по обоим пунктам нашлись бы веские. Откуда взялось чувство, что меня пытаются подтолкнуть к нестандартным решениям, не укладывающимся в рамки формальных приказов?

Об этом докладе и своих сомнениях я вспомнил спустя пятнадцать дней, наполненных бурной, но почти безуспешной деятельностью. Все наши с Вэрмом попытки самостоятельно подобраться к тайнам Института нейроисследований через кого-то ещё из его сотрудников не увенчались успехом. Они либо не шли на контакт, либо нихрена не знали. А действовать приходилось крайне осторожно, помня строжайший запрет Главы на утечку информации.

Всё это время мысли непрестанно возвращались к пропавшей альсеиде. Она ни разу не пыталась связаться со мной, а пара моих псиэм-запросов остались без ответа. Будто решила отказаться от сотрудничества. Хотя следы её деятельности мы находили. Во-первых, Вивьен Септимус была официально исключена из списков сотрудников, задействованных в проекте "Буддхи", и числилась ушедшей в отпуск. Во-вторых, мы обнаружили ещё двоих мертвых инсектантов в разных частях города, и каждый раз я улавливал на месте происшествия отчётливый след Вивы. Попытки её выследить были тщетны — альсеида будто научилась маскироваться даже от наших ищеек.

Но я знал, что при должной концентрации лично смогу её найти, — слишком тесно мы соприкоснулись. Будто псиэм-след девушки уже становился моей неотъемлемой частью.

Всё было удивительно. Много думал о том, что альсеида лишь ускользает. Не противостоит, но избегает. Даже не пыталась нанести ни одного удара. Она и со мной, и не со мной… Часто вспоминал взгляд красивых глаз, который одновременно и отталкивал меня, и умолял о большей близости. Ощущалась незримая пропасть. Будто её взламывало изнутри неведомое терзанье, но она боялась подпустить меня к своей тайне.

Как бы то ни было, понимал, что наша третья встреча станет решающей. Я полностью замкнулся в себе, достигая невероятной концентрации, в которую был "встроен" только Арах и никто более. Ограничил все контакты, способные "расплескать" эмоции. Пятнадцать дней воздержания едва не свели с ума. Я настраивался на поединок, возможно, главный в жизни. Был готов умереть. Но вовсе не собирался этого делать.

Настала ночь, когда я почувствовал, что близок к пику своей силы.

Никому ничего не сказав, вышел на улицы Иггарды в привычном режиме одиночной охоты. Чувствовал, что готов уловить след Вивы лучше любой ищейки. Ноги сами потащили меня на крышу одного из зданий на проспекте Нейронауки — напротив злополучного института, где работала моя альсеида. Вспомнив способ, которым она воспользовалась, чтобы скрыться во второй раз, я сконцентрировал волю на поиске свободно парящей над городом вуали. Призвал её, уловив дуновение нужного ветра. Вскоре бледно мерцающая ловчая сеть гигантского паука понесла меня над широким проспектом. Ночной воздух пьянил, раскинувшееся внизу псиэм-море играло разноцветными волнами. Я знал, что почувствую нужный след. Что-то своё.

Ничем не примечательный дешёвый отель на улице Джованни Скиапарелли — вот куда меня повлекло напряжение той самой псиэм-струны. Голые серые стены, неброско мерцающая вывеска "Oblivio"[11]. Да уж, интересные декорации для судьбоносной встречи.

Соскочив с вуали на крыше отеля, я поискал глазами технический вход. Недолго думая, издалека снёс кодовый замок выстрелом из "Очистителя", переключив пистолет на обойму бронебойных. Время деликатности прошло.

Войдя внутрь и спустившись с технического на последний из жилых этажей, я, не таясь, широким шагом пошёл по коридору, пытаясь точно определить источник псиэм-следа. Попадающиеся редкие постояльцы в страхе шарахались от типа в чёрной лорике с закрытым шлемом и пистолетом в руке.

Плевать на всех! Пусть передохнут в своих убогих номерах.

Вива была ниже на пять этажей.

Я перевёл псиэм в режим тотальной доминации. Почувствовал, как то же самое сделал Арах. При такой концентрации нашей слитной воли любая альсеида слабее пятнадцати лир быстро падала в моём присутствии в глубокий обморок. Тем, кто посильнее тоже приходилось несладко при приближении. А уж если пропускали атакующую волну…

Быстро сбежав по лестнице, я направился к ресторану с обзорным видом на озеро, что лежало по другую сторону улицы. Вива явно была в зале.

Выплеснул псиэм-приказ:

"Службе безопасности отеля эвакуировать всех из ресторана на двадцать первом этаже! Работает Конгрегация очищения!"

Потом вошёл туда, ища глазами цель.

Она, конечно же, давно почуяла моё приближение. Но не думала уходить, сидя в одиночестве за столиком у панорамного окна и глядя вниз.

Посетители смотрели на меня недоумённо и испуганно. Вбежали крепкие ребята в чёрных костюмах. Подгоняемые ими люди потянулись к выходу. Один охранник направился к Виве, но я послал адресное предостережение. Модуль парня уловил сигнал, он поспешно отступил.

— У вас свободно? — спросил я, подойдя к столику и попытавшись сделать так, чтобы голос звучал расслабленно. При такой концентрации воли всё равно получилось сухо.

— Только для вас, — отозвалась она, глянув в прорезь моего шлема.

Казалось, её слегка испугали увиденные глаза, горящие чёрным огнём Доминантного причастия. С моей тёмной стороной Вива ещё не встречалась.

Притронувшись к её псиэму, я убедился, что он балансирует на грани атакующего строя, но не пересекает эту опасную черту. Спрятал "Очиститель" и приказал шлему стать капюшоном, открыв лицо.

— Что ж… Это я!

— Ты похудел, — сказала Вива.

Усмехнувшись, я присел за столик, не теряя концентрации.

— А ты похорошела.

Её огромные глаза вновь жадно вгляделись в мои.

— Что ты со мной сделал? Почему я всё время думаю о тебе?

— Хотел задать тот же вопрос. И заодно спросить, почему пропала и продолжила убивать?

— Это были те, кто меня вычислил и собирался сдать. Пришлось экстренно действовать. Но встретиться ещё раз с кем-то из допущенных к проекту я не могу, маскировка слетит окончательно, и за мной начнётся настоящая охота.

— Помнишь, что я говорил об убийствах и нашей следующей встрече? — я всмотрелся в зелёно-жёлтые глаза ещё пристальнее, зная, что даже столь сильной альсеиде давление такой концентрированной воли вынести тяжело.

— Да. Ты готов к поединку, я чувствую. Ты меня хочешь… — девушка запнулась — …убить?

— Я не убиваю. Это казнь. Заслуженное наказание, — я наклонился ближе.

Готовность к поединку претерпевала странную трансформацию.

Виву возбуждала моя воля — это было очевидно. Зрачки расширились до предела, дыхание участилось, девушка сглотнула и закусила нижнюю губу.

— Принять наказание от тебя — не такая уж пугающая мысль… — её голос прозвучал очень тихо.

— Думаешь, это может принести удовольствие? — настроился я на ту же волну.

— Я сейчас ни о чём не думаю… — уже просто шёпот.

Сексуальное напряжение между нами достигло пика без единого прикосновения. Я видел, как покраснели её щёки и нежное горло, которое мне хотелось сдавить рукой, но несильно. Набухшие соски проступили сквозь тонкую ткань, но я лишь на миг отвлёкся от бездонных глаз, затем восстановил концентрацию внимания. Вива упрямо смотрела на меня.

Мягкий и яростный поединок воль в пелене яркого эротизма.

Дыхание девушки сбилось, она сильнее закусила губу, веки мелко задрожали, а глаза закатились, на секунду прервав со мной зрительный контакт.

Атакуй я в этот момент, её защита не устояла бы. Арах неимоверно напрягся на предплечье, как, впрочем, и всё остальное в моём организме в тот миг.

Вива на этот самый миг прикрыла глаза, её тело сотрясла крупная дрожь, тонкая струйка крови скатилась-таки с прокушенной губы красивым восклицательным знаком.

Воля сдержала инстинкт палача. Я не смог казнить мою, теперь, казалось, в ещё большей степени мою альсеиду. Шумно выдохнув, встал из-за стола, шагнул к Виве, поднимая раскрытые ладони вперёд в жесте, который она любила.

— Пойдёшь со мной в спокойное место и всё расскажешь, — уверенно приказал я вибрирующим от напряжения голосом. Руки завершили движение и мягко сжали её тонкие запястья.

Девушка вздрогнула, посмотрела на меня и кивнула. Её затуманенные глаза — невинные глаза сильного убийцы — наполнились слезами.

Через минуту мы оказались в снятом ею номере на том же этаже. Вокруг было пусто и тихо, охрана явно очистила от постояльцев половину отеля.

Вива присела на край широкой кровати и посмотрела на меня снизу вверх. Мысли о мягкой постели не давали покоя, но баланс только что родившегося доверия был слишком хрупок, чтобы испытывать его на прочность столь примитивным образом. Я опустился в кресло, придвинув его так, чтобы мои глаза оказались прямо напротив её.

— Говори. Не медли, пожалуйста, не сомневайся.

Вива глубоко вдохнула, будто перед прыжком в ледяную воду, и начала быстро рассказывать.

— Я когда-то приглянулась руководителю проекта, и он решил предоставить мне допуск. Вовлечь в тайную игру, решив, что уж альсеида-то с моей силой точно будет разделять те цели развития, которые они декларируют. Естественно, это был ограниченный допуск. Я знала, что Институт пытается расширить границы инсекцикла, придать ему большую управляемость, понизить возрастную планку. Поначалу всё выглядело более-менее пристойно и вписывалась в разумную концепцию научных исследований. Но постепенно я убедилась, что меня и мои наработки используют втёмную. А мой шеф, Крат Дар Нимус, не прочь был бы ещё кое-как меня поиспользовать… — Вива скривилась. — Старый хрен!

Я хмыкнул, но воздержался от комментариев.

— Конечно, я знала, что он и другие коллеги по проекту — инсектанты. Это было оправданно с точки зрения направления изысканий. Но как-то раз, сильно перебрав и желая произвести на молодую ассистентку впечатление, Нимус намекнул, что проект патронируют "наши" из мэрии, а всё дело имеет политическую подоплёку и грандиозные перспективы. Небось, думал, что, услышав такое, я ему от счастья сразу же дам… Ну я и дала — как следует проспаться в одиночестве.

Я улыбнулся, отметив, что Вива неспроста намекает мне на свою моральную устойчивость. Но ни на секунду не отвлёкся от сути рассказа.

— Подожди. Ты сказала, что куча сотрудников Института нейроисследований — инсектанты. Да ещё и в мэрии они есть, если допустить, что старый хрен не соврал. Но этого не может быть. Так или иначе наши ищейки когда-либо это учуяли бы. Такая концентрация в одном здании Института…

— В этом одна из фишек проекта, известная даже мне с ограниченным допуском, — покачала головой Вива. — Разработана активная псиэм-маскировка, скрывающая лир. Собственно, и я этим успешно пользовалась.

— Мой парадокс двадцать шесть — шестнадцать, — усмехнулся я. Всё встало на свои места.

— Даже при близком контакте ты не смог сразу правильно определить моё лир. А уж за стенами Института, куда вашим ищейкам доступа нет, мы были надёжно укрыты. Для дальнего псиэм-восприятия там мы все кажемся обычными людьми.

— Но в городе — нет.

— По крайней мере, не столь надёжно. Так, должно быть, вы и выследили меня и моих преследователей во Вьеже. Но я посвятила много времени усовершенствованиям. Как видишь, в последние дни успешно пряталась от ищеек, разгуливая по городу.

— От меня не смогла.

— Не смогла, — улыбнулась она. — Или не захотела… Но это ты — ты слишком хорошо на меня настроился.

— Звучит интересно, — вернул я улыбку. — Однако давай снова к теме.

— По теме осталось самое главное. Вопрос с политическими амбициями я пропустила мимо ушей, запомнив только, что нити ведут в мэрию. Лично мне плевать. Но, принявшись осторожно копать, вскоре наткнулась на суть — они решили вводить в инсекцикл маленьких детей. И вот тут меня проняла насквозь эта мерзость. Втихаря проникнув в базу данных, я узнала, что за эксперименты проведены в рамках того самого проекта.

Вива посмотрела на меня с затаённой болью:

— Сиор, детский инсекцикл невероятно мучителен! Эти дети… — слёзы дождём хлынули из её глаз. — Я видела записи. Крики, судороги, круглосуточные мучения, полное истощение… Лопнувшая кожа, вылезшие глаза… Они умирали в муках… Но привозили новых… и новых…

Виву стала бить крупная дрожь, и я крепко обнял девушку. Альсеида не сопротивлялась, прижавшись всем телом. Немного успокоившись, она подняла на меня заплаканные глаза.

— А ты думаешь, мне легко далось решение убивать этих сволочей? Но я не могла простить такого…

— Теперь я тебя понимаю лучше, — моя ладонь стала гладить роскошные чёрные волосы, волнами спускающиеся ниже пояса. Вива не отстранилась. — Никто из малышей не выжил?

— Из первых подопытных нет, — она снова всхлипнула. — Это были обычные дети. Мальчики держались дольше… Потом партия девочек — дочерей альсеид. Их свозили со всей страны. Понемногу, чтобы никто ничего не заметил. С ними почти получилось. Но самым желанным призом стали сыновья альсеид. У них оказалась повышенная сопротивляемость и живучесть в инсекцикле. Возможно, кто-то и прошёл его успешно. У меня нет всех данных.

— Ясно, — кивнул я, вспомнив пацана, спасённого Вивой при нашей первой встрече. Сын казнённой альсеиды.

— Такие дети зачем-то позарез нужны этой кодле. Точно не успела узнать. Они зовут себя Братством жнеца.

— Круто! — оценил я. — М1-муравей-жнец — самое ядовитое на нашем континенте насекомое.

— Вот-вот, — кивнула Вива. — Даже не знаю, что именно у них на уме, но это явно какое-то масштабное и совсем гадкое дерьмо!

Я чуть отстранил девушку, чтобы заглянуть в глаза.

— Но почему всё-таки ты решила действовать в одиночку? Разве с подобными заговорами так борются?

— А что мне было делать? Заявиться в вашу контору с чистосердечным признанием? Я, альсеида с двадцать шесть лир, участвовала в сверхгадком проекте и теперь хочу сдать Конгрегации своих подельников? Пустите меня к вашему главному? — Вива горько усмехнулась. — Да мне устроили бы вивисекцию и показательную казнь. А я, знаешь ли, ещё хочу пожить.

— И решила довериться мне?

— Не сразу, как видишь…

— Хорошо, — я с сожалением разомкнул объятья, встал и поглядел на неё сверху вниз. — Мне нужны доказательства. Такие, чтобы не отвертелись. И поверь, Конгрегация их достанет.

Вива тоже встала.

— Я готова назвать тебе место, где легко можно взять Дар Нимуса. Пойти с тобой не смогу, иначе потом мне не скрыться — лимит маскировки исчерпан, а они меня уже ищут. Если готов прибегнуть к жёстким методам допроса, получишь любую информацию. Старый хрен слаб — даже инсекцикл дал ему всего четырнадцать лир. И очень боится боли, — увидев в моём взгляде невысказанный вопрос, добавила: — Не думай, что я проверяла. Мне другие рассказали. Я не первая в Институте, к кому он подкатывал.

— Я готов прибегнуть к чему угодно. Но, опасаюсь, так или иначе твоя причастность к утечке информации всё равно всплывёт. У них тоже наверняка есть аналитики, и они не дураки.

— Плевать! Главное мне успеть скрыться за это время.

— Но в Институт ты уже не вернёшься. Понимаешь, что это конец твоей карьеры?

— А ты меня отпустишь — и это конец твоей карьеры. Будем квиты, — Вива усмехнулась. — Но дело того стоит. Эта мерзость не должна продолжаться!

— Согласен, — кивнул я. — Сообщай координаты.

Получив псиэм-сигнал с нужной информацией, я на секунду замешкался, поглядев на слегка растрёпанную Виву, а потом на широкую кровать.

Девушка смущённо улыбнулась и развела руками.

— Надо спешить, — проговорила она со смесью решимости и сожаления в голосе.

Я превратил капюшон в шлем и молча вышел.

Вновь концентрированная воля влекла меня вперёд.

Псиэм пульсировал яркими вспышками затихающей страсти и боевым азартом. Проскальзывала гамма других эмоций и смыслов. Для обретения равновесия я продолжил формулу самодиагностики.

Кладут мне на плечи руки,

Но я не помню имен.

В ушах раздаются звуки

Недавних больших похорон.

Пришло полное доминирование моей тёмной стороны. Они хотят по-плохому? Они это получат.

Кто бы мог подумать, что тайной слабостью руководителя сверхсекретного проекта окажется банальный наркопритон? Но безнаказанность и мощная "крыша" нередко порождают ложное чувство безопасности.

Точка находилась недалеко от Института, в одном из тёмных проулков. Этим, конечно же, и был обусловлен выбор — в непосредственной близости от родных стен надежно действовала псиэм-маскировка, о которой рассказала Вива. По крайней мере, я не чувствовал след инсектанта в колебаниях псиэм-струн.

Но теперь это его не спасёт. Альсеида точно указала, где искать.

Боевой азарт ударил в голову, и я дал ему захлестнуть себя. Это — момент истины и тоже элемент красивой игры. Церемониться с обитателями притона я уж точно не собирался.

Дальнейшее запомнилось серией сменяющих друг друга резких картинок-вспышек.

Вот я сжигаю мощным псиэм-выплеском модули двух амбалов-охранников у неприметной чёрной двери. Они хватаются за затылки и со стонами валятся на землю.

Пинком открываю дверь. Коридоры, заполненные светящимся дымом и смрадом наркоты. Шлем лорики фильтрует для меня воздух.

Искаженные порочным кайфом лица. На некоторых успевает проступить страх при моём появлении. Ствол "Очистителя" красноречив в своём молчании. Наркоши разбегаются, я не обращаю внимания.

Отдельная комната для особо дорогого гостя. Крат Дар Нимус, чью рожу мне прислал псиэм Вивы, лежит на круглой кровати в обнимку с двумя голыми альсеидами, подставив глаза сиреневым нарколучам.

Быстрый замер. Пять и шесть лир, подумать только. Жаль руки марать…

— Развлекайся, Арах!

Чёрно-зелёный вихрь, женские крики, хрипы. Два контрольных в головы из "Очистителя".

— Что? Кто? Какого х…

Пинок в грудь опрокидывает вскочившего было Нимуса обратно на кровать, залитую кровью. Выстрел в колено, чтобы не вздумал сопротивляться. Арах запрыгивает на лицо, поднимает острейшие хелицеры в атакующем замахе над глазами орущего от боли бородача. Достойная замена нарколучам. Вставит явно эффективнее!

Я блокирую дверь изнутри и отчетливо произношу:

— Протокольная псиэм-запись. Допрос Крата Дар Нимуса, руководителя особого проекта "Буддхи" Института нейроисследований Иггарды. Первый вопрос: кто входит в Братство жнеца, и какова ваша личная вовлечённость?

Смертельный страх и обречённость в затуманенных глазах, над которыми нависли неотвратимые лезвия страшного паука. Выбора нет…

Я вновь стоял у края крыши здания напротив Института нейроисследований. Отсюда открывался шикарный вид на проспект Нейронауки. В это утро было на что посмотреть. Рабочий день только начался. Но он не будет спокойным ни в Институте, ни в мэрии.

Главе Конгрегации ранним утром я продемонстрировал запись допроса и доложил всё, что выяснил. Чётко, самую суть, как он любит.

В Институте нейроисследований оказалось полно инсектантов и людей под их доминацией — верных рабов. Пользуясь ресурсами мэрии, из баз данных стёрли личности некоторых технических сотрудников учреждения — удобно для тайных дел. Вот почему мы не смогли опознать того амбала, напавшего на мальчика. Да, цепочка вскрытого заговора действительно привела в мэрию Иггарды. Один из заместителей Главы города — перспективный политик и тайный инсектант под мощнейшей маскировкой — задумал создание новой генерации мужчин-инсектантов. Таких же, как он — со скрытым лир и политическими амбициями. Цель — постепенное выстраивание власти по системе улья, но без альсеид. Братство жнеца, не стесняясь использовать городскую казну, развернуло исследовательский проект с гипотезой, что дети-инсектанты под доминацией так называемых отцов-кураторов усиливают их псиэмы. Допрошенный не смог точно ответить, состоялся ли уже успешный прецедент — даже его допуск распространялся не на всё. Скорее всего, знал самый главный в Братстве, пока нам неизвестный. Предстояло выяснить. Но даже прогнозы были пугающими.

— Познакомьтесь с ночным кошмаром нашего мира, Sanctum superior! — сказал я Главе. — При доминации отца-куратора над двумя-тремя детьми-инсектантами теоретически просчитан потолок в тридцать три лир.

Впервые я увидел, как округляются от удивления глаза Кастора Вартимуса. И решил усилить эффект:

— Возможно, и не только нашего. Поскольку допрашиваемый обмолвился, что одна из целей проекта "Буддхи" — найти возможность сохранить способности инсектантов вне излучений атмосферы Нова Ромы.

Ох, не зря меня интуиция потянула тогда в астропорт…

— Ты невероятно эффективен, Сиор, — кивнул Глава. — Отличные результаты.

Его псиэм выплеснул в общий доступ:

"Императив "Ira Dei"[12], тревога всему личному составу! Начальника столичной жандармерии ко мне немедленно!"

Я стоял прямо, не проявляя никаких эмоций. Знал, что для меня это ещё не финал.

— Что по альсеиде? — вернул ко мне внимание Вартимус. — Где её труп?

Я плотнее запахнул свой псиэм от любого контакта.

— Прошу прощения, с этой задачей я не справился. Ей удалось скрыться от меня.

— Удалось, говоришь? — Глава многозначительно помолчал.

Иных такая пауза вгоняла в дрожь. Но мной сейчас владело тёмное спокойствие.

— За это положено наказание, — тяжело обронил, наконец, Глава.

— Я понимаю и готов, Sanctum superior.

— Что же, я подумаю. Свободен.

Почему же опять показалось, что Глава улыбнулся мне в спину?

И вот теперь я стоял на крыше и ждал начала главного действа. Прислушивался к себе. Незаметно, в противостоянии и сотрудничестве с моей замечательной альсеидой, поднялся сразу аж до седьмой ступени личной силы ликтора. Когда распознал это, сначала отказывался верить — слишком резко и круто. Но подтвердил Арах — кому, как не ему, чувствовать все изменения во мне? Потом зафиксировали и псиэм-аналитики Конгрегации. Что же, это само по себе достойная награда, лучше любого повышения.

Началось. Внизу два крупных отряда ликторов Конгрегации под личным командованием самого Главы и его заместителя заходили одновременно в здание мэрии и в Институт нейроисследований. Жандармерия оцепляла площади, перекрывала проспект Нейронауки, сверкая усиленной бронёй и электродубинками. Такой масштабной совместной операции Иггарда, пожалуй, ещё не видела.

Я понимал, что всех не накроют. Кто-то сбежит, кто-то отвертится, часть доказательств успеют уничтожить без следа. С дальними отростками масштабного заговора предстоит разбираться потом. Но гнездо тварей раздавлено, и это радовало.

Мы не достигли бы такого результата, не ослушайся я приказа казнить Виву. Или если б она убила меня в поединке, что вполне возможно. В любом случае, за успех надо благодарить её.

Дальнейшая карьера была туманна и целиком зависела от воли Главы — либо накажет меня за ослушание, либо продвинет за раскрытие заговора. Или же сложит плюс с минусом и оставит всё как есть. Стало безразлично. Пожалуй, впервые с тех пор, как я вступил на cursus honorum. Плевать. Мной владели совсем другие мысли и настроения.

Инсекцикл — своего рода эволюция путём очень странных межвидовых отношений, противных людской природе. А может, альтернатива — это она, моя Вива? Неожиданная, непостижимая, родившаяся столь необычной. Способная на многое. Новый тип человека?

Всплеск псиэм-напряжения принёс ощущение чего-то своего, ментально близкого. Было весьма странно испытывать такое чувство к женщине, с которой даже ни разу не переспал. Но оно возникло само и не спешило меня покидать.

Я развернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вива сходит на крышу с бледно мерцающей вуали. В этот раз на девушке был плотно облегающий костюм из чёрной синтекожи, а в руках — дорожная сумка.

— Ты с багажом? — усмехнулся я.

— Кое-что в дорогу. И я подумала, что на прощанье неплохо бы выпить за наш общий успех.

С этими словами девушка извлекла из сумки бутылку прекрасного — уж я-то разбирался — односолодового виски и два бокала с регулируемой температурой. Охлаждаемое дно прекрасно заменяло whisky stones[13].

— Предусмотрительно, — прокомментировал я.

— Всё для тебя. Решила, будет приятно.

— Не ошиблась.

Я наполнил бокалы, и мы молча выпили, глядя друг другу в глаза. Обжигающее тепло разлилось внутри, порадовало великолепное послевкусие. Мы стояли совсем близко, я с удовольствием вдыхал её аромат, к которому успел привыкнуть за наши краткие встречи. Было хорошо.

Но мы оба понимали, что это прощание.

— О чём ты думаешь? — спросил я, имея в виду все события.

Но Вива поняла по-своему.

— О ком. О тебе, конечно! Всё время.

— Почему?

— Не знаю. Оно само. И это приятно.

Я вновь наполнил бокалы и взял её за руку.

— Тогда за нас. И за хорошую дорогу для тебя. Спрячься как следует. И когда появится возможность, дай знать, что всё в порядке. Ну а будет желание связаться со мной — ты знаешь способ.

Девушка молча кивнула, глядя на меня во все глаза. Мы выпили.

Ветер приносил снизу крики, сигналы машин жандармерии. Но мы не обращали внимания. В этот момент кроме нас никого не было.

Вива прижалась всем телом, её губы мягко ткнулись в мои. Поцелуй с привкусом виски был долгим, но каким-то настороженным, будто она готовилась в любой момент отпрянуть. Я не стал делать его более страстным, наслаждаясь тем, что есть. Слишком неоднозначные оттенки и смыслы витали в наших прикоснувшихся друг к другу псиэмах. Мы стали близкими, но оставались в то же время столь далёкими.

Возможно, когда-нибудь… Но может быть, и нет…

— Прости! — сказала Вива, отстранившись и глядя на меня глазами, полными слёз. — Думай обо мне, пожалуйста. И я буду. Всегда…

Одинокая капля влаги прочертила дорожку на её щеке. Моя альсеида резко развернулась и почти бегом вернулась на ожидающую вуаль — будто боялась, что я догоню, удержу. Или желала этого. Но я не двигался с места.

Ступив на вуаль, Вива повернулась ко мне всем телом, а потом отступила спиной вперёд на полшага, прямо как в нашу первую встречу. Её губы дрогнули, что-то прошептали. Но я не расслышал. Паутина, будто подхваченная лёгким ветром, улетела прочь над крышами живущей своей жизнью Иггарды.

Я смотрел вслед. Чувствовал миндальное послевкусие виски. Арах задумчиво переползал с плеча на предплечье, фон его псиэма был тёмно-фиолетовым с едва заметной вибрацией тонких смыслов. Мы оба находились на развилке пути.

Во время поцелуя Вива напрочь забыла о защите. Паук мог бы с лёгкостью её казнить. Но не сделал даже попытки, хотя моя воля его не сдерживала. Симбионт уловил моё нежелание причинять девушке вред и сам уступил чувствам человека, пусть это и шло вразрез с инстинктами. Ещё один, новый уровень родства.

Прозвучали в голове завершающие строки древнего стихотворения.

А хмурое небо низко –

Покрыло и самый храм.

Я знаю — Ты здесь, Ты близко.

Тебя здесь нет. Ты — там.

Впервые по окончании самодиагностики стандартная гармонизация псиэма не завершилась. Сознание зацепилось за строку "Я знаю — Ты здесь, Ты близко" и интерпретировало её по-новому. Наверное, ещё долго Вива будет близко, здесь, со мной — невесомым следом в псиэме, независимо от того, как далеко от меня заведёт её неведомый путь.

В голове крутилась странная мысль: союз несовместимых начал может открыть миру новые горизонты.

Чувство полёта в вязкой пелене полусна уступило место ощущению неотвратимого падения при резком пробуждении. И вновь набор высоты. Биение перепончатых крыльев и резкие пьянящие запахи…

Но я не спал. И это были не мои чувства и ощущения.

Уютно устроившись в полутьме за столиком в углу зала, я наблюдал за девушками, танцующими на круглом подиуме. Громкая ритмичная музыка с красивым вокалом, лёгкие вуали прозрачного дыма, пронзаемого разноцветными мерцающими лучами. Терпкие ароматы ночной жизни, коктейлей, парфюмерии. Биение возбуждённых псиэмов. Стройные женские тела без чего-либо лишнего.

Одна изящная фигура и псиэм, который пульсировал чувством полёта, особо привлекали моё внимание. Собственно, ради них я здесь и появился.

Потягивая через пару трубочек отличный коктейль на основе рома, я следил за непринуждённым танцем миниатюрной блондинки на высоких каблуках. Изредка задевая дразнящими жестами ещё двух девушек, составляющих ей компанию, она профессионально демонстрировала все достоинства своей фигуры. Будто летала, поднимаясь, опускаясь, зависая. Шикарная грудь, стройные ножки, осиная талия.

И это не единственная осиная черта, которая в ней наблюдалась. Периферийным касанием псиэма блондинки я подсвечивал для себя её суть — альсеида с девятнадцать лир и явным отпечатком симбиоза с н2-осой. Красива, сильна и опасна!

Получая наслаждение от танца девушки, я пристально смотрел на неё, привлекая внимание. Уже трижды она встречалась со мной глазами и, наконец, улыбнулась, с вызовом покачав бёдрами. Я, будто случайно, облизнул нижнюю губу и прищурился, демонстрируя растущий интерес.

Всё что угодно, лишь бы она не учуяла, что этот подвыпивший длинноволосый парень в расстёгнутой на три пуговицы красной рубашке аккуратно касается её псиэма отточенным профессиональным восприятием ликтора Конгрегации очищения.

По идее, альсеида должна была почувствовать столь активное вмешательство, позволившее даже установить тип её симбионта, но я играл исключительно тонко. Пять месяцев прошло с тех пор, как мы накрыли в Иггарде кучку зловредных исследователей-инсектантов, разработавших эффективную методику псиэм-маскировки. Будучи любопытным по натуре, я по уши влез в их сомнительные достижения. Кое-что почерпнул, творчески усовершенствовал, и теперь тестировал обретённую способность скрывать своё глубокое псиэм-зондирование от наших "клиентов".

Пока, судя по бурным от возбуждения, но равномерным волнам её псиэма, блондинка не распознала угрозу. Продолжая танцевать, она поглядывала на меня всё чаще. Я крутил в поле зрения платиновый ID-браслет, дающий ясное представление, что на привязанном к нему персональном счёте немалая сумма. Такие сигналы женщины прекрасно понимают.

Эта изящная оса должна захотеть меня ужалить.

Официантка в одних ультракоротких шортиках подобралась ко мне, ловко подхватила опустевший бокал и, улыбнувшись, сладким голосом спросила:

— Повторить? Или что-то для разнообразия?

— Повтори, красавица, — подмигнул я. — Мужчина, постоянный в своих предпочтениях, вызывает большее доверие, разве нет?

— Возможно, — девушка прищурилась. — Но иногда же хочется экспериментов?

— Очень даже, — кивнул я. — К слову о них: не подскажешь, как зовут вон ту красотку на подиуме? Которая заводит всех вокруг.

Официантка, желавшая, видно, сама стать предметом моего эксперимента, скривилась, но ответила:

— Блондинку? Это наша Клер. Смотри, вынесет тебе мозг, мало не покажется, — и с этими словами упорхнула за новым коктейлем.

На предплечье пошевелилась заметно подросшая после обретения новых ступеней личной силы татуировка: симбионт чувствовал близость альсеиды-инсектантки и жаждал с ней познакомиться.

Музыка немного стихла, один трек плавно переходил в другой. Девушки на подиуме сменились. Клер, грациозно спустившись, танцующим шагом направилась прямо ко мне. Ожидаемо.

— Привет! Не скучаешь?

— А разве так кажется?

— Да нет, заметила твой взгляд. Тебе вовсе не было скучно, пока я танцевала.

— Уверен, когда ты так порхаешь, никто не может остаться равнодушным.

Блондинка широко улыбнулась, голубые глаза сверкнули.

— Умеешь говорить комплименты. А не желаешь ли отблагодарить девушку за танец? Я для тебя персонально старалась.

— Я заметил, Клер, — с этими словами прижал свой браслет к чёрной магнитной ленте-считывателю на её бедре — единственному предмету одежды на ней, если это можно так назвать. Три пурпурные вспышки просигналили о приятной сумме перевода на счёт девушки.

— О, спасибо! — Клер наклонилась и поцеловала меня в щёку. — Ты даже узнал моё имя?

— А как иначе? И хотел бы узнать что-нибудь ещё о тебе. Поподробнее… — я медленно подмигнул.

По опыту знал, что альсеиды, желающие заполучить незадачливого мужичка под свою доминацию, охотно клюют на такие подкаты, чтобы, оставшись с жертвой наедине, спокойно провести ритуал Низкого причастия. Клер не стала исключением.

— Можем встретиться минут через десять в номере этажом ниже. Заплати пока за него, если не возражаешь.

— Конечно. Жду тебя там.

Дальше всё пошло не по моему сценарию.

Придя в номер, одетая в лёгкий полупрозрачный халатик Клер продолжила улыбаться и заигрывать, занялась остальными пуговицами на моей рубашке… И вдруг её псиэм выдал еле заметный встревоженный всплеск, беспокойство отразилось в глубине глаз. Я мог бы поклясться, что ничем себя не выдал. Значит, дело в другом. Создалось впечатление, будто она получила перепугавшее её сообщение.

— Прости, у меня возникла проблема, только что сообщили, — подтвердила она мою догадку. — Нужно срочно бежать.

— И что я тут один буду делать? — изобразил я возмущённо-растерянный тон.

— Сейчас позову к тебе кого-нибудь из подружек. Извини, правда нужно срочно идти, — с этими словами Клер буквально выбежала за дверь.

Симбионт, научившийся за последнее время в большей степени соотносить свои атакующие инстинкты с моими мыслями и настроениями, не ударил ей в спину. Вместо этого выдал вопрошающее колебание псиэма.

— Что-то здесь не так, Арах, — ответил я. — Не мы её напугали. Да и девятнадцать лир не из пугливых. Для неё я жертва, которая уже была в руках. Нечто реально важное должно было случиться, чтобы отвлечь её от завершения удачной охоты.

Дожидаться обещанной подружки я не собирался. Повинуясь интуиции, быстро привёл в порядок одежду и бегом кинулся к лифту. В уме прикидывал: Клер нужна пара минут, чтобы одеться, за это время я должен выбраться на улицу и занять позицию для слежки. Почему-то был уверен, что её срочное дело поведёт за пределы этих стен. И не ошибся.

Покинув мужской клуб с мерцающей вывеской "Sistema limbico"[14], скрылся в тёмном переулке напротив и попытался спокойно настроиться на отголоски следа Клер, чей тестовый псиэм-слепок уже успел поверхностно изучить. Вновь периферийное касание. Девушка близко, она чем-то не на шутку встревожена. Сейчас выйдет. Вот она.

Я полностью погасил колебания собственного псиэма, перестал её касаться даже косвенно. Это было уже ни к чему, я хорошо видел альсеиду, закутанную в голубой плащ. Подумалось:

"Наверное, прямо на голое тело. Она же так спешила".

Фантазия выдала соответствующий образ, от которого я быстро отмахнулся. Девушка крутила головой, явно высматривая машину. Действительно, вскоре её подобрал чёрный "Эксен-12" — самое неприметное из того, что можно было ожидать. Мой псиэм зафиксировал ID машины, я быстро бросился к собственной. Здесь, в Фармине, использовал служебную "Корду", внешний вид и ID которой ничем не выдавали её принадлежность к Конгрегации. На сей раз маскировка пригодится. Азарт слежки пылал во мне, разгоралось чувство, что эта оса может привести к чему-то интересному.

Поездка по узким улицам ночной Фармины потребовала большой сосредоточенности. В отличие от столицы, здесь в предутренний Час цикады, когда вторая луна уже почти свалилась за горизонт, дороги были почти пусты. Скрыть погоню от быстро убегающей одинокой машины было трудно. Пришлось сильно отпустить её и вновь положиться на контроль псиэм-следа танцовщицы. Я удивился, когда понял, что путь ведёт нас за пределы города в аграрный сектор, где располагались многочисленные экофермы, продукция которых развозилась по разным провинциям.

— Вот как, Арах, — покачал я головой. — Уж на фермера-то она меньше всего похожа, как мне показалось.

Паук выплеснул ироничную псиэм-вспышку. Ему было всё равно, в каких локациях и декорациях мочить альсеид.

Вскоре машину пришлось оставить. Вокруг была почти полная тишина, глупо привлекать к себе внимание. Я бегом бросился по узкому проезду между двумя огромными ангарами, ощущая искомый псиэм-след совсем недалеко. Вскоре увидел, что "Эксен-12" стоит перед воротами, за которыми, судя по вывеске, начиналась территория инновационной экофермы "Carne in crescita"[15].

Какое же мясо здесь выращивают, и почему это будит во мне нехорошие ассоциации?

Клер о чём-то поговорила с водителем через приоткрытое окно. Потом быстро пошла к неприметной калитке слева от главных ворот.

Я, тем временем, подобрался достаточно близко, чтобы расслышать тонкий писк кодового замка и шуршание отъезжающей створки двери. За ней показался невысокий мужчина с длинными светлыми волосами и цепким взглядом. Он огляделся по сторонам и сказал Клер без всякого приветствия:

— Серьёзный сбой программы, угроза циклу дозревания. Без тебя не справляемся. Поторопись!

Машина развернулась и поползла обратно. Значит, девушка, скрывшаяся за высоким забором фермы, назад не спешит. Я вновь ощутил азарт, прокручивая в голове услышанные фразы. Ох, не про фермерскую продукцию это, сдаётся мне. Легчайшее прикосновение к псиэму мужчины, которое я на миг себе позволил, дало чёткий сигнал — это инсектант.

Псиэм Араха начал ритмично пульсировать в предбоевом режиме. Симбионт чувствовал "клиентов" и жаждал схватки. Она не исключалась, однако я понимал, что прежде всего — разведка.

— Сходил в стрип-клуб, называется… — тихо пробормотал я себе под нос, пытаясь определить, где можно перелезть через забор, не попав в поле зрения вездесущих камер.

Навскидку такого места не существовало. В доступных мне пределах обозрения, естественно. Подъездная дорога вела к центральным воротам, они, как и прилегающая часть забора, хорошо просматривались камерами наблюдения, видимыми мне. Не говоря уже о тех, которые я отсюда не видел, но не сомневался в их наличии. Фактически, я не мог высунуть носа из своего укрытия в густых тенях за углом соседнего технического ангара, иначе меня бы обнаружили. Количество и качество этих камер было, как по мне, чрезмерным для простой фермы.

Предстояло искать иной путь проникновения. Но я не был уверен, что сейчас это реальная задача. Угадываемый периметр забора экофермы был огромен. Что же, для начала стоило попробовать другой способ. Я прижался спиной к стене ангара, снимая напряжение с икроножных мышц, максимально расслабился и предельно обострил псиэм-восприятие. Потянулся так далеко, как только смог.

Вот — напряжение психоэмоциональных струн Клер и встретившего её инсектанта. Они быстро ушли к высокому главному строению комплекса фермы, видневшемуся поодаль. Сильное волнение, тревожные смыслы, следы адреналина, кортизола, ароматы страха… Оба за что-то переживали, спешили. А там, далее, в безликой громаде здания меня поджидало нечто весьма любопытное. Ощущалось необычное "шевеление" в псиэм-поле, подобного которому я, весьма опытный ликтор, припомнить не мог. Будто напряжённое жужжание множества перепончатых крыльев. Следы активности разумов людей и проторазумов насекомых, чувство улья, но с децентрализованной и дисбалансированной структурой. Стремление к чему-то, рост чего-то. Критическое натяжение поверхности псиэм-потока…

Я не мог понять всего, определить, кто или что это. Такой сбой псиэм-контроля тяготил и беспокоил меня. В который раз за последнее время пришла мысль о нарастании во мне какого-то кризиса, природу которого сам не мог толком определить. Ощутил беспокойство Араха, симбионт не находил себе места, когда чувствовал мою неуверенность и досаду. Я понял, что следует отступить и обрести внутреннюю гармонию. Место необычной деятельности инсектантов выявлено, и мы вернёмся сюда. Но позже, как следует подготовившись.

Выдохнул и успокоился. Осторожно, укрываясь в предутренних тенях, вернулся к машине и покатил обратно к городу. Начинал моросить унылый серый дождь со снегом, обычный для начала месяца квартуса в этих широтах.

— Sanctum praeceptor![16] — поприветствовали хором охранники на входе в резиденцию Фарминского отдела Конгрегации очищения.

Это обращение, сам толком не знаю почему, до сих пор вызывало во мне внутренний протест.

Баланс поощрения и наказания в виртуозном исполнении Главы Конгрегации Кастора Вартимуса. Пять месяцев назад, когда я раскрыл масштабный заговор инсектантов в столице, мне полагалось служебное продвижение. Но, ослушавшись приказа, я отпустил загадочную сверхсильную альсеиду, Вивьен Септимус, к которой вопреки здравому смыслу испытывал определённые чувства. За такое нарушение светило серьёзное наказание. Сложив плюс с минусом, Вартимус изъявил свою волю: Сиор Диль Варрус направляется для несения службы в провинцию Фармина на должность ликтора-наставника.

Столько, как в тот день, когда этот приказ появился в общем доступе Конгрегации, я не матерился никогда в жизни. Шутка была отменной!

С точки зрения cursus honorum — карьерного пути ликтора, это было формальное повышение на одну ступень. Но, во-первых, будучи "боковым" и не обязательным в последовательности должностей, означало почти полное отстранение от реальной оперативной работы, а потому вовсе не котировалось среди азартных любителей живых контактов с "клиентами". Во-вторых, это была ссылка в дождливую туманную северную провинцию из Иггарды — столицы Romanus orbis[17]. Ну и в довершение всего Глава не счёл нужным пригласить меня к себе для личного оглашения приказа и постановки задач. Это означало кризис доверия к провинившемуся ликтору, исключение из штата Департамента особо важных процессов и перевод в полное подчинение начальнику Фарминского территориального отдела.

Даже мой коллега и друг Вэрм Квинтис, обычно острый на язык, пришёл ко мне в тот день с охреневшим выражением лица и молча поставил на стол бутылку односолодового виски пятнадцатилетней выдержки. Её мы прикончили почти в безмолвии. Вечером заглянула Арита, ликтор-секретарь Главы, с намёком, что не прочь бы попрощаться как следует, но я мягко и деликатно выпроводил её, поцеловав в щёчку. Надеюсь, не сильно обидел. Наутро, быстро собравшись, улетел в Фармину, не желая никого видеть и ничего слышать. С таким настроением и приступил к службе на новом месте.

Ликтор-наставник, подумать только. Возиться с молодняком — начинающими провинциальными коллегами, растолковывая азы нашего призвания. Мне, одному из самых эффективных и смертоносных ликторов столичной Конгрегации. Насмешка над способностями оперативника! Но Глава мог себе позволить такой щелчок по моему носу. Я же, со своей стороны, мог втихую послать его на хрен и вне служебного времени продолжать одиночную охоту. О, я уж зажёг так, что полусонная Фармина подобного, небось, не видывала! За прошедшие месяцы выследил и казнил полтора десятка сильных альсеид и инсектантов, вытянув статистику отдела на рекордный уровень.

А теперь, похоже, нащупал вместо упругой попки танцовщицы кое-что весьма мерзкое, неприглядное и потому интригующее.

Унылая пятиэтажка Фарминского отдела не могла похвастаться множеством лифтов, но я с удовольствием бегал по лестницам, периодически заглядывая на разные этажи к своим подопечным. Сейчас же, передумав подниматься к себе, отправился в крыло, отведённое псиэм-аналитикам. Кто-то должен был помочь мне разобраться в тех образах, что я уловил на странной ферме прошлой ночью.

Была здесь та, с кем стало интересно работать.

Направив псиэм-приветствие и ощутив весьма позитивный отклик, я открыл дверь в самом конце коридора и встретил взгляд слегка прищуренных зелёных глаз.

— Привет! Подожди чуть-чуть, пожалуйста, добиваю срочный отчёт.

— Конечно. Я же без предупреждения…

Присев на стоящий в углу диван, стал разглядывать хозяйку кабинета, чьи пальцы с зелёными ноготками с бешеной скоростью порхали над инфопанелью. Почти ровесница — двадцать девять лет — Кассия Литис, старший псиэм-аналитик, была всегда невероятно сосредоточена на работе. Эта собранность очень шла её правильным чертам лица в обрамлении вьющихся рыжих волос, которые — вот уж контраст — придавали ей озорной вид. И было загадкой, чего в ней больше — строгости или скрываемой от коллег ветрености. Впрочем, за последние месяцы нашего довольно частого общения от меня она стала скрывать меньше, а улыбаться и шутить всё чаще.

Завершив отчёт и отправив его в базу данных, Кассия расправила плечи и посмотрела на меня.

— Что-нибудь будешь? Сок, кофе?

— Или что покрепче… — продолжил я за неё.

— Вот прямо так, с утра? — она вскинула брови в деланом удивлении. — Тогда новоаркадского вина под настроение?

— Если под настроение, тогда сразу фарминской водки, — усмехнулся я.

— Вот как? С нелёгкими мыслями пришёл?

— С неоднозначными, — я пожал плечами. — Если серьёзно, от кофе не откажусь. Ночью почти не спал.

— Как обычно, — скривила губы девушка, наливая мне кофе. — Спать по ночам надо, а не…

Мысль она не закончила, псиэм выдал лёгкое возмущение, ретуширующее, судя по всему, ревность. Я невольно улыбнулся.

— Этой ночью я пальцем никого не тронул. Ну, почти, — отчитался я, принимая из её рук кофейную чашку и при этом демонстративно касаясь пальцем её кисти.

Кассия закатила глаза и хмыкнула.

— Говори, с чем пришёл, — девушка опустилась на диван рядом со мной.

Я вмиг посерьёзнел, подумав о деле. Отхлебнул крепкий чёрный кофе и выдал Кассии псиэм-образы, запечатлённые ночью при попытке что-то "нащупать" на экоферме.

— Вот. Покрути, пожалуйста, сам не могу полностью вникнуть. А ты здесь лучшая в послойном псиэм-анализе.

— И не только в этом, я бы добавила, — шутливо отозвалась Кассия. Потом её взгляд будто обратился внутрь себя, на несколько секунд она затихла. — Очень интересно! Осы. И немало. Что-то ещё… Слушай, мне нужно больше времени, с ходу не скажу. Необычно.

Я кивнул.

— Конечно, сколько потребуется. Пройдись тщательно, пожалуйста. Чувствую, можно зацепить что-то стоящее. Вот обстоятельства, которые меня туда привели, — выдал очередной псиэм-выплеск.

— О, а это, наверное, та, кого ты вовсе не трогал. С голыми ногами из-под плаща, — прокомментировала Кассия полученный визуал.

— Тем и интереснее, — хмыкнул я. — Ты когда-нибудь видела, чтобы стриптизёрша посреди ночи сорвалась бегом на какую-то мясную ферму, где её встретили, по ходу, как крутого программиста?

— Нет, — с усмешкой покачала головой девушка. — Я, признаться, вообще не особо много стриптизёрш видела. Не интересуюсь, знаешь ли.

Засмеявшись, я принялся за ароматный кофе. Кассия тем временем переправила псиэм-всплеском данные на свою инфопанель.

— Займусь спокойно, — кивнула она. — А теперь скажи-ка лучше, как ты? Почему говоришь, что сам не можешь вникнуть? Непохоже на тебя.

Вот тут она попала в точку. Я вздохнул и, сделав последний глоток, отставил пустую чашку. Посмотрел в зелёные глаза.

— Тебе скажу. Не люблю откровенничать на эту тему, но если мне кто поможет разобраться, то именно ты — неплохо меня знающий аналитик.

Кассия слегка улыбнулась со странным оттенком смыслов в псиэм-фоне.

— Скажу прямо — чувствую некий кризис, — вздохнув, продолжил я. — Наверное, от быстрого роста личной силы. Помнишь, говорил, что перепрыгнул с четвёртой на седьмую ступень. Сначала обрадовался, круто же! Да и сейчас рад. Но, по ходу, накрыл кризис некой ступени, я о таком слышал от верховных ликторов. Переоценка… многого. Знаешь, стал замечать, что чувствую затхлость в псиэм-море, когда по городу шатаюсь. Больше на негативе концентрируюсь, чем раньше. Даже на грязи, если совсем честно. Как-то так, — я развёл руками.

Кассия изучающе посмотрела на меня.

— Такое бывает. Но возраст у тебя не тот. Да и ступени силы лишь отчасти на это влияют. Возможно, что-то ещё… — она придвинулась чуть ближе. — Будешь откровенен, чтобы я смогла понять и помочь?

Чувствуя, что загоняю себя в ловушку, ответил:

— Постараюсь. Коль уж сам припёрся.

И тут же понял, почувствовал, что она собирается спросить. Непростая тема, и, конечно же, столь проницательный псиэм-аналитик не мог до неё не докопаться.

Кассия почему-то вздохнула, будто на что-то решаясь.

— Я слышала, там была некая женщина. В Иггарде, перед твоим переводом. Что ты к ней чувствуешь? — Кассия смутилась. — Прости, это бестактно заданный вопрос. Лучше так: что ты о ней думаешь?

— Что она могла бы быть счастливой, но выбрала иной путь, — эти слова вырвались у меня помимо воли.

— Ты хочешь, чтобы ваши пути совпали?

— Кас, а это имеет отношение к делу? — мой псиэм выдал волну неконтролируемой досады.

Девушка вновь пристально посмотрела мне в глаза и кивнула.

— Непосредственное. Дело может осложняться кризисом чувств — одновременно с кризисом новой ступени ликтора, о котором ты говоришь. Синергия, совокупный эффект. Тут тебя точно может раскачать неслабо.

— Ты смеёшься? Где я, а где кризис чувств? — моя усмешка, однако, вышла натянутой.

— Расскажешь о ней? В двух словах, — продолжила Кассия.

Я помолчал. Острой грустью и даже грузом на сердце давали о себе знать воспоминания о Вивьен, моей Виве. Удивительно быстро став с ней близкими друг другу, мы не смогли остаться вместе. Она скрылась, опасаясь мести со стороны тех, чей заговор помогла мне выявить. И оставила меня в недоумении: почему я, ликтор, призванный казнить альсеид, стал постоянно думать о ней с большой теплотой. С этим парадоксом мне ещё предстояло разбираться, но хотелось это сделать самому, не впуская в такую сферу другую женщину.

— Прости, — я покачал головой. — Лучше не стоит.

— Хорошо, тебе решать, — грустно улыбнулась Кассия. — В принципе, мне всё ясно. Тогда ещё кое-что: третий ингредиент этого коктейля — ты воспринимаешь перевод сюда как оскорбление и никак не можешь смириться. Отпусти это. Забей!

— Легче сказать, чем сделать, — я хмыкнул. — Ну да ладно. Ты права, как всегда, всё это действительно отражается на мне. Спасибо. Поработаю над собой, Арах поможет.

Паук лениво шевельнулся на руке.

— Да и я всегда помогу, — Кассия снова улыбнулась. — Заходи почаще.

— Постараюсь, — я встал. — Спасибо тебе. Жду информации.

Кассия тоже поднялась с дивана — почти с меня ростом, стройная и гибкая.

— Конечно, как разберусь, сразу сообщу. И ещё кое-что… — девушка замялась. — Лучше, если узнаешь от меня, наверное. Прошёл слух, что сюда едет квестор из Иггарды. По какому поводу неизвестно. Но…

Я помрачнел и уставился на неё. Но! Всё понятно. Ради кого могли направить столичного квестора с внутренним расследованием? Ответ очевиден, оставался только вопрос, чем на сей раз я провинился перед Главой Конгрегации?

— Кажется, он здесь, Sanctum praeceptor, — белобрысый ликтор-ищейка неуверенно посмотрел на меня и кивнул в сторону старой шестнадцатиэтажки, соединённой арочными мостами с четырьмя такими же.

Застройка жилых районов Фармины навевала тоску. Да что там, вся провинция ввергала меня в уныние. Туманы, снегопады и дожди, слякоть, полусонный ритм пульсации псиэм-моря. Я почти задыхался в этой вязкой действительности. Остро не хватало дерзкого биения жизни, которое переполняло Иггарду.

Не радовали и мои подопечные — местные ликторы.

— Сколько раз говорил, Маркус, вне стен отдела обращайся по имени, не разводи формализм, — поморщился я. — Ты точно его уловил?

— Трудно по тому мимолётному следу, что вы дали, Сиор, — белобрысый развёл руками, будто извиняясь. — Но насколько могу судить, да, живёт где-то здесь.

— Где-то… — передразнил я. — Давай конкретнее.

Маркус кивнул и напряжённо пошагал к одному из подъездов.

Я подал псиэм-сигнал второму подопечному, которого решил проверить в деле. Более того, официально зафиксировал, что процесс ведёт он — ликтор второй ступени Крис Тормус, ибо наставнику, строго говоря, этого делать не полагалось. На самом же деле двигал операцию я, хотя старался всеми силами внушить этим двоим, что всё в их руках. Увы, никак не мог отделаться от гаденьких мыслей, что местные ликторы слабы и глуповаты, не соответствуют новым вызовам времени, о которых даже не подозревают. Надо было это исправлять, ведь я чувствовал, что что-то зреет. Нечто такое, что может потребовать нового формата реагирования всей Конгрегации.

Тормус, надевший по моему настоянию доспех lorica speculum, следовал за ищейкой, наблюдая за происходящим вокруг и за псиэм-полем. Один за другим они нырнули в подъезд. С замком ничего не пришлось делать — навстречу удачно вышел один из жильцов, испуганно шарахнувшийся в сторону от ликторов. Крис придержал дверь, я вошёл за ним.

— Девятый этаж, — пробормотал Маркус. — Псиэм спокоен, возможно, спит.

На это я и рассчитывал, проводя операцию в непривычное для себя время — утром. Судя по всему, инсектант, встретивший позавчера Клер, ночи проводил на загадочной ферме, а по утрам возвращался домой и отсыпался.

Выйдя из лифта на девятом, я глянул на Маркуса. Он молча указал на одну из дверей, с виду старую и хлипкую, под стать обшарпанному подъезду. Мгновенно потянувшись за неё псиэм-восприятием, я уловил знакомый по мимолётному прикосновению след. Да, светловолосый "фермер" был дома. Мой псиэм под надёжной маскировкой, но младшие коллеги хуже владели собой. За доли секунды понял, что "клиент" сейчас учует пришедших за ним.

Выхватив "Очиститель", я быстро отдал псиэм-приказ. Крис, стоящий ближе всех, но на безопасном в плане рикошета расстоянии, снёс бронебойным ненадёжный замок. Первым же бросился внутрь, пытаясь охватить периметр стопорящим псиэм-импульсом. Я кинулся следом, стараясь точнее определить, где именно затаился инсектант. Маркус сзади дал сигнал — комната справа.

Псиэм-поле было по-прежнему спокойно, и это меня сильно насторожило. Не мог даже сонный "клиент" не среагировать на такой кавардак. Значит…

Я резко толкнул Криса, сунувшегося в проём двери обозначенной комнаты. Грохнул оглушительный выстрел. Хитрая тварь!

Мой подопечный был готов к псиэм-атаке инсектанта, но не к смотрящему в лоб дробовику. Крик вслух и в псиэм-поле. Волна чужой боли окатила меня. С иссечённой дробью стены коридора полетели в разные стороны мелкие куски пластика. На мгновенье мой псиэм зафиксировал ситуацию как на стоп-кадре. Я атаковал, перейдя в режим тотальной доминации. Мощным импульсом воздействовал на нервные окончания рук инсектанта, заставляя пальцы разжаться. Удалось. Стукнуло упавшее на пол оружие. Пригнувшись, я прянул в комнату, отмечая, как мимо ноги вперёд бросился красноватый паук. Симбионт Криса спешил защитить упавшего навзничь хозяина.

Вёрткий инсектант, преодолевая моё доминирующее воздействие, уклонился от атаки и хлестнул собственным импульсом некрупного паука. Тот отлетел к дальней стене и метнулся за кровать, с которой встал разбуженный "клиент". Фоном ощущая, что псиэм Криса едва пульсирует на грани затухания, а Маркус пытается из-за стены дальним импульсом пробить защиту инсектанта, я вскинул "Очиститель". Расчёт оправдался: светловолосый кинулся в сторону, уходя с линии огня. Я же не собирался стрелять в ценный источник информации. Взвинтив волю на максимум, стал давить "клиента" тотальной доминацией, одновременно определив его лир. Восемнадцать — сильно, но для меня уже некритично. Однако расслабляться нельзя. Инсектант огрызнулся так, что мои ноги подкосились от резкого псиэм-удара. Я упал на одно колено и упёрся руками в пол. С предплечья соскочил Арах, обретший за последние месяцы более внушительный вид. Паук высоко прыгнул, заставив инсектанта вскинуть руки в инстинктивном жесте. Стена псиэм-защиты остановила моего симбионта, но контратаковать мужик не стал, предпочтя уйти кувырком. Я понял, почему — из-под кровати его ногу попытался подрезать паук Криса. Внимание инсектанта раздёрнулось между атакующими. Превосходно!

Я усилил давление, связывая его доминацией. Встав во весь рост, заглянул в глаза "клиента", стремясь "ввинтить" в мозг безусловный приказ застыть на месте. Инсектант заколебался, его реакция замедлилась, отпечаток ментального симбионта — н1-осы в помутившемся сознании толкал к активному сопротивлению, но не мог выползти из-под чудовищного в тот миг пресса моей концентрированной воли. Арах и симбионт Криса прыгнули одновременно, синхронизировав псиэмы. На обеих ногах светловолосого раскрылись длинные кровавые порезы. Мужик заорал и рухнул на кровать.

В комнату заскочил, наконец, Маркус, добавляя невеликую силу своей второй ступени к моему воздействию. Всё равно помощь, пригодится. Я максимально усилил давление, чувствуя, что голову изнутри начинает распирать пульсирующая боль. Но эффект был каким нужно. Мелко подрагивая от мышечного напряжения, инсектант раскинулся на измятой постели, оставив попытки встать. Я поставил сапог ему между ног и надавил посильнее, а в рот, распахнувшийся в крике, упёр ствол пистолета.

— Утихни и делай, что скажу! — слова прозвучали сухим собачьим лаем.

Арах вернулся на предплечье и растёкся чёрно-зелёной татуировкой, его псиэм пульсировал ровно и удовлетворённо. Краем глаза я заметил, как паук Криса метнулся обратно в коридор. Оттуда донёсся стон — Тормус был жив.

— Проверь, как он, — сказал Маркусу, а сам приготовился к форсированному псиэм-допросу инсектанта, сверлящего меня яростным взглядом.

— Наша беседа фиксируется псиэм-записью, — сухо и официально предупредил меня тихий голос.

Что ж, то ты допрашиваешь, то тебя.

Я молча кивнул, разглядывая субъекта, сидящего во главе стола в одной из совещательных комнат отдела.

Квестор Арк Таль Рениус оказался сухощавым дедком с седой бородкой, морщинистым лицом и почти лысой головой. Чёрный плащ с зелёными символами Разума и Истины укутывал тощее тело. Было бы немного карикатурно, если б не глаза. Бездонные, льдисто-голубые, почти не мигающие. С выражением, какое уместно при взгляде на нечто, досадно уродующее окружающий пейзаж. Сейчас этот взгляд блуждал по мне.

— Итак, ликтор-наставник Варрус, я уполномочен довести до вас официальную позицию руководства Конгрегации: ваша служебная деятельность на текущей позиции в провинции Фармина вызывает обеспокоенность. Мне поручено расследовать причины отклонений от служебной эффективности и подтвердить или опровергнуть ваше несоответствие должности.

Старик сделал долгую паузу. Его псиэм был столь же выразителен, как у покойника перед кремацией.

— Принял к сведению, — встроился я в предложенный канцелярский стиль. — Для записи допроса: я категорически отвергаю какие-либо отклонения от служебной эффективности. Готов аргументированно ответить на любые вопросы.

Рениус слегка поморщился.

— Также для записи: попрошу вас не называть нашу беседу допросом. Вам пока не предъявлены никакие обвинения. Цель беседы — установление реального положения дел, in nomine Veritatis[18]. Итак, подозрения в отклонениях основываются на содержании вашей служебной деятельности в Фарминском отделе. Вы ведёте процессы в отношении альсеид и инсектантов, формально закрепляя их за другими ликторами. Пренебрегая прямыми обязанностями наставника. Как вам известно, в отделах каждой провинции предусмотрено по одному ликтору-наставнику, отвечающему за практическое повышение квалификации и укрепление духа молодых ликторов. Исключительно важная для кадров Конгрегации работа. Если хотите моё личное мнение, ваше назначение на эту ответственную позицию всего в тридцать лет изначально было авантюрным. Однако я не комментирую решения Главы. Теперь же он сам испытал сомнения.

Во мне начал закипать гнев. Эту унылую хрень они ещё и считают крутой должностью, неимоверным благом для меня! Всеми силами постарался успокоиться. Псиэм Араха выдал серию предупредительных толчков. Тонко чувствующий меня симбионт был прав — опытный дед явно провоцирует на эмоции.

— Итак, вдумайтесь — всего одна должность наставника на весь штат отдела в провинции, — бубнил квестор, ни на секунду не меняясь в лице. — И здесь, в Фармине, получается, эта работа вообще не ведётся, поскольку вы развлекаетесь личной охотой, позабыв про долг.

— Возражаю, Sanctum quaestor[19], — я покачал головой. — Все положенные мероприятия по работе с личным составом мною проведены, имеются псиэм-отчёты (передаю вам данные). В дополнение к ним строго в рамках своих полномочий внедрил личную методику привлечения молодых ликторов к реальным операциям против сильных "клиентов". Процессы оставляю за ними именно в рамках работы по укреплению духа — коллеги должны чувствовать свою ответственность и ощущать личные результаты. Сам же участвую в операциях для их страховки — личной силы у меня побольше, как вам известно. Поэтому не вижу проблем…

От старика мне прилетел псиэм-образ Криса Тормуса, подключенного к медицинскому аппарату жизнеобеспечения. Из его плеча и правой стороны груди хирурги доставали крупную дробь, изрешетившую доспех, кожу, мышцы, задевшую лёгкое.

— Так вы их страхуете? Толкая перед собой на заведомо более сильного противника?

— Как раз толкнул-то я его вовремя, иначе прилетело бы прямо в сердце и голову, — хмуро отозвался я. — Это реальная боевая операция, сложный процесс против мощного инсектанта. По-вашему, что же, мы в Конгрегации в игрушки играем? Ранение — такая диковинка? Жив, это главное. Впредь будет осторожнее.

Конечно, это бравада. Внутри было погано из-за того, что не уберёг парня. Но дерьмо случается, и раскисать из-за такого нельзя.

— Пять месяцев назад у меня трое бойцов в Иггарде схлопотали ущерб посерьёзнее, но Глава из-за этого сцен не устраивал. Отметил, что плохо, но соотнёс с достигнутыми результатами. Считаю вашу претензию необоснованной, — я решил перейти в наступление. — Что касается моей личной активности — можете проверить, каких результатов я добился за эти месяцы, и как это подняло показатели эффективности нашей работы по Фармине в целом.

Рениус приподнял дряблую руку.

— Я в курсе, не трудитесь передавать мне данные. Всё, что нужно, изучил до нашей встречи. В этом и дело — вы будто превращаете всё в личный, как говорили древние, крестовый поход против альсеид и инсектантов. И было бы славно, если б не то обстоятельство, из-за которого вы и были сюда переведены. Из-за неё.

Псиэм квестора швырнул в меня образ Вивьен из её личного дела в Институте нейроисследований. Удар ниже пояса. Мой псиэм выдал волну гнева и возмущения, которую я не успел отконтролировать. Дедок, сощурившись, внимательно следил за реакцией. Поняв, что выдал себя, я закрылся глухой защитой и с вызовом уставился ему в глаза.

— Как уже докладывал Главе, я не смог казнить альсеиду, поскольку она скрылась…

— Вы не смогли её казнить, поскольку не захотели, поставив личные интересы выше дела Конгрегации, — квестор чуть повысил голос, что в его исполнении могло означать гневный крик.

И кинул в меня очередной псиэм-образ: наш поцелуй с Вивой перед расставанием на крыше здания на столичном проспекте Нейронауки. Однако, если ожидал от меня новой неконтролируемой вспышки, просчитался. Я уже взял себя в руки, к тому же ожидал чего-то подобного, исходя из того, куда завернул допрос.

— Строго говоря, установление наблюдения за ликтором и фиксация частных встреч незаконны, — ровным тоном проговорил я. — Надеюсь, запись сейчас ещё ведётся?

— Строго говоря, роман с альсеидой, замешанной в серьёзном заговоре, тоже не вполне законен для ликтора, — парировал Рениус. — А наблюдение за частными встречами, которые могут поставить под угрозу наше дело, оправдано с любой точки зрения. Запись ведётся. И тогда велась запись — в широком диапазоне от места проведения операции в Институте, напротив которого вы и находились со своей пассией. Так что никто за вами специально не наблюдал. Нужно для частных встреч выбирать более укромные места, молодой человек.

Старик уставился на меня с выражением: "Думаешь, можешь в чём-то меня перехитрить, щенок?". Я понимал, что он врёт. А он видел, что я это понимаю. Но формально квестор был прав — я подставился. Сделав паузу, постарался максимально успокоить псиэм.

— Итак, небрежение делом Конгрегации у вас становится системой, на мой взгляд, — сухо резюмировал квестор.

Старик меня бесил своими бесконечными "итак" и назидательным тоном. Но я всё-таки обрёл равновесие, нужное для достойного завершения допроса-беседы.

— Контакт с той альсеидой был необходим для успешного раскрытия заговора. Всё получилось, — проговорил я чётко, под запись. — За то, что скрылась, Глава уже меня наказал. Не считаю больше нужным концентрировать на этом внимание. Никаких положений Устава Конгрегации я не нарушил. Если считаете по-другому, Sanctum quaestor, прошу дать делу официальный ход и предъявить мне обвинения по итогам внутреннего расследования.

— То, что вы называете назначение на ответственную должность наказанием, само по себе многое о вас говорит, молодой человек, — многозначительно приподнял седые брови Рениус. — Совсем не в вашу пользу. Итак, сомнения в вашей эффективности усилились. Многое будет зависеть от ваших дальнейших действий.

— И что теперь? — спросил я.

— Составлю для Главы промежуточный отчёт, но окончательные выводы сделаю через некоторое время. Буду наблюдать за вами в рамках своих полномочий. На этом в данный момент всё.

Рениус остановил псиэм-запись и вдруг сказал, глядя мне в глаза:

— Всё совсем не так, как вам кажется.

— Что именно? — буркнул я, вставая.

— Вообще всё, — с этими словами квестор откинулся на спинку кресла и отвёл взгляд, давая понять, что беседа закончена.

Уладив днём срочные дела, к вечеру я пребывал в отвратительном настроении. Накопившееся негодование, внутренний кризис, о котором рассказывал Кас, и, наконец, встреча с мерзким стариком в плаще квестора серьёзно вывели из равновесия.

Рефлексируя, я понимал — произошло самое мерзкое из всего, что могло: во мне поселились сомнения, липкие, вязкие — в себе самом, но, что стократно гаже — в некоторых аспектах деятельности Конгрегации. О, ничего конкретного, так, смутные тревоги, но они-то и разъедают изнутри. Я подумал о десяти годах успешной службы с двадцатилетнего возраста, в течение которых не ведал сомнений и колебаний, прямо как мой паук. Придётся теперь разбираться с новыми нюансами собственного псиэма. И не только. Увы, чувствовал, что из-за моего состояния менее гармоничным стал и псиэм Араха. Симбионт, будучи теперь гораздо сильнее, тем не менее, заметно нервничал, ощущая, что со мной творится нечто странное.

Быть одному не хотелось. Поддавшись неожиданному порыву, послал псиэм-запрос Кассии. Она ответила мгновенно: ещё на месте. Захватив новоаркадское белое, я спустился к ней в кабинет.

— Ого, вот это неожиданно, — девушка кивнула на бутылку в моей руке. — Есть повод?

— Всё достало, ничто не радует. Кроме тебя, естественно, — ответил я, ставя вино рядом с фруктами, которые всегда лежали у Кассии на красивом подносе. — Хочу обсудить кое-что, ну и заодно позволить себе немного удовольствий.

Кассия загадочно улыбнулась, псиэм выдал неоднозначные смыслы. Я поспешил добавить:

— Нет, ты для меня не утешение, если так кажется. Я просто рад тебя видеть.

— Так не кажется, успокойся, — Кас тряхнула рыжими волосами. — И я тоже рада. К тому же, есть новости по твоей ферме.

— Отлично. У меня тоже есть. Но давай ты первая, — я открыл бутылку и разлил вино по бокалам, которые достала Кас.

— Если вкратце и самое главное, то там действительно множество ос, причём разных уровней, но больше всего н3. Не менее трёх десятков я различила точно, возможно, больше. Улавливается модификация — м4, но смутно и нечётко, сколько таких — не берусь сказать. Имеется активное слияние — кто-то прямо сейчас находится в инсекцикле. Несколько человек в ментальном симбиозе с насекомыми. Ощущения стремления и роста — это следы переходных этапов, но каких — по отголоскам не понять. Как-то так. Подробные выводы здесь, — девушка псиэм-всплеском передала отчёт. — Явно проводится некий эксперимент. Кое-что подтверждает слова о программе: будто задействована нейросеть, управляющая процессом. Но конкретнее — увы…

Кассия развела руками:

— Извини, если не смогла толком помочь. К сожалению, не уловила, что это за "цикл дозревания", о котором говорили на ферме.

— Да ты что, зачем же извиняться? — покачал я головой, поднимая бокал и вдыхая замечательный аромат вина. — Как раз спасибо, ты многое прояснила и подтвердила мои опасения. Какая-то осиная фабрика прямо, — я усмехнулся, просматривая переданные ею псиэм-данные.

Кассия взяла бокал и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой:

— Тогда за нашу командную работу?

— С удовольствием! — я подержал немного вина во рту, наслаждаясь первым впечатлением и глядя, как красивые губы девушки касаются тонкой стенки бокала.

— Отличный вкус, — подмигнула Кассия, беря с подноса кисть крупного винограда, исходный сорт которого был когда-то завезён на Нова Рому с Земли. — И замечательное окончание служебного дня.

— Как, хочешь выгнать меня после первого же глотка? — шутливо возмутился я.

— Ни за что, — возразила девушка, уютно устраиваясь на диване и опираясь на мягкую подушку. — Во-первых, ты мне ещё ничего не рассказал. Во-вторых, одна я со всей бутылкой не справлюсь, и будет жалко, если такой аромат выдохнется.

— Достойные причины потерпеть моё общество, — я засмеялся, тоже садясь на диван и вновь наполняя бокалы. — Тогда слушай.

Опустив подробности воздействия, которое пришлось применить к инсектанту, чтобы получить некоторые сведения, я рассказал главное. Светловолосый "клиент" — иностранец по имени Надир Горв — признался: экоферма "Carne in crescita" является прикрытием для организации инсектантов и альсеид. Сказал, что ферму патронируют люди в администрации провинции Фармина, и это живо напомнило мне столичную историю, где заговор крышевала мэрия. Выдал под большим давлением путь, которым можно проникнуть на строго охраняемый объект. Когда мы перешли к сути того, что творится на закрытой территории, лишь выдавил, что это выход на новые уровни, но чего именно — поведать не успел. Это всё, что удалось вытянуть, прежде чем Горв, преодолевая инстинктивное сопротивление отпечатка сознания н1-осы, разорвал псиэм-ударом нейронные связи в собственном мозгу. Видно, остальная информация была столь секретна, что стоила даже такой цены.

— Ввиду того, что распознала ты, это обретает особый смысл, — сказал я, глядя на Кас. — Мне нужно проникнуть на ферму, зафиксировать, что именно там творится.

Я поднялся и нервно прошёлся по кабинету. Потом вернулся к дивану. Кассия тоже встала.

— Почему именно тебе? Зачем всё всегда брать на себя? — девушка сцепила пальцы в замок, заметно нервничая, посмотрела мне в глаза. — Проведи операцию, возьми побольше бойцов, накройте их там, да и всё…

Я раздражённо покачал головой.

— Хрена с два! Этот лысый урод квестор, пользуясь особыми полномочиями, установил правило, что на все операции с моим участием теперь должно поступать два разрешения — начальника отдела и его собственное. Этот императив не обойти. Поэтому для запроса на операцию мне нужны совершенно точные доказательства. Только тогда он не сможет отказать в разрешении.

— Возьми хоть кого-то.

— Нет. Это будет очередной кнут, которым квестор меня стеганёт. Он мне как раз и предъявил за использование молодых ликторов в… хм, личных целях. Ещё раз потащу кого-то с собой без разрешения, это круто сыграет против меня. Вот так он меня обложил ловушками.

Кассия придвинулась ближе, нас теперь разделяло полшага. Её глаза горели нешуточной тревогой. За меня.

— Сиор, всё, что ты делаешь, опасно для тебя. Будто один против всех. Где-то внутри себя. Постоянно "на взводе", перегибаешь палку с тотальной доминацией, злоупотребляешь собственными ресурсами. Перегоришь!

— Недооцениваешь меня, — поджав губы, я покачал головой.

— Моё дело предупредить. Даже мой служебный долг, — Кассия помолчала и добавила — А в данном случае я ещё и переживаю за тебя.

— Есть причина? — я внимательно посмотрел ей в глаза.

— Думаю, сам догадываешься… — девушка отвела взгляд. Тряхнув головой, добавила — Не в этом дело… Слушай, так нельзя! Ты вовсе не обязан надрываться, кому-то что-то доказывая. Пошли они там все на хрен в этой столице! И квестор, и вообще все. Ты — необыкновенный человек! То, что Глава тебя не оценил, его проблемы. И не бери в голову. Получится — вернёшься. Не получится — здесь тоже есть яркие стороны жизни! В конце концов…

Кассия осеклась, поняв, видно, что начала говорить слишком эмоционально и даже страстно. Возможно, развязало язык выпитое вино. Уловила удивление в моём пристальном взгляде. И понимание.

— Спасибо тебе, — я шагнул вплотную к девушке прежде, чем успел толком сообразить, что делаю.

Её встречный порыв был быстрым и решительным. Спустя секунду мы уже целовались. Эманации её сильных желаний ударили мне в голову сквозь приоткрытую защиту псиэма, вызывая естественный отклик.

Псиэм-сигнал девушки заблокировал дверь кабинета, ещё один включил нежную музыку на инфопанели. Она явно не собиралась останавливаться. Да и я тоже.

Скоро на нас не осталось ничего кроме татуировок симбионтов — её начиналась прямо под красивой большой грудью и чёткими линиями строгого геометрического узора спускалась туда, куда и я стремился, медленно следуя за этими линиями. Ритмичные прикосновения моих пальцев отозвались дрожью во всём теле девушки, её губы, нежно ласкающие мои, стали настойчивее. Язык Кас начал уверенный путь по моему телу, девушка спускалась вниз, не отводя при этом взгляда от моих глаз, и вскоре я уже не смог сдерживать звуков и псиэм-волн сильного возбуждения. Дальнейшее слилось в единый поток образов, ощущений и звуков. Мы долго наслаждались друг другом, то ускоряясь, то замедляя темп, ловя каждый миг удовольствия, и старый служебный диван казался самым прекрасным местом на свете.

Красивое гибкое тело Кассии, невероятно тёплые волны её псиэма стирали во мне накопившееся беспокойство, давали импульсы счастья — пусть ситуативного, но столь важного.

Гори всё синим пламенем! Я прекрасно знал, что проблемы никуда не денутся, но пусть они подождут. Пусть всё подождёт. Как снежная лавина в горах меня накрыли чувства и ощущения женщины, сильно желающей меня и стремящейся дать мне как можно больше тепла. Я проникал в Кас, а её псиэм сливался с моим, многократно усиливая физические ощущения. Вскоре мы оба почти кричали, едва сдерживая себя, не давая голосам и псиэм-волнам в полную силу разнестись по этажу служебного здания. Музыка на инфопанели становилась всё громче — тщетная попытка скрыть другие звуки. Но мне было плевать. И Кассии тоже. Мы судорожно цеплялись друг за друга, кусали плечи, пальцы, смотрели в глаза и вновь зажмуривались, полностью погружаясь в псиэм-вихрь, возносивший нас на огромную высоту…

А потом Кас сменила музыку на медленную, усыпляющую, оставила над инфопанелью лишь слабое голубоватое мерцание в полной темноте, и мы долго лежали молча, прижавшись друг к другу, будто боясь спугнуть момент неожиданной невероятной близости.

Этот вечер принёс мне столь желанные забвение и внутреннее очищение, которых я не испытывал с самого прибытия в Фармину.

Вновь фарминская ночь швыряла мне в лицо мерзкий дождь со снегом.

Наплевать! Я был собран, в псиэме всё ещё разливалось приятное тепло отличного вечера, проведённого с Кассией. Это могло показаться странным, но я впервые переспал с женщиной-коллегой из рядов Конгрегации. Раньше старательно избегал такого, считая подобные связи на службе излишними. Сейчас же вдруг понял, что это даже гармонично. Более того, вместе с нашими соприкоснулись и псиэмы симбионтов, дав в моменте нотки удивительного нечеловеческого наслаждения, которые вряд ли получится описать средствами обычного языка. Новые грани, которые могли бы и испугать кого-то, но ликторы Конгрегации не из пугливых. Когда я уходил, Кас смотрела на меня таким взглядом, что он опьянял круче, чем любое новоаркадское вино.

На время ко мне вернулась гармония, необходимая для эффективной работы. Псиэм Араха пульсировал ровными мощными волнами, усиливая мою концентрацию.

Лорику не надел, требовались максимальная подвижность и бесшумность. Поднял высокий воротник форменной куртки и замотал нижнюю часть лица тёмно-зелёным шарфом, чтобы меньше отвлекаться на гадкие осадки. Тенью метнулся к единственному месту в ограде фермы "Carne in crescita", которое просматривалось лишь одной камерой. По крайней мере, именно это выдал покойный Горв. На пару секунд я мощным псиэм-выплеском навёл на камеру сильные помехи. Для наблюдателей это могло выглядеть как взмахи крыла случайной птицы перед объективом. Толчок ногами, усилие рук, слитное движение всего тела, и вот я перевалился за забор прямо в тени от углов какой-то вспомогательной постройки и солидной силовой установки. Очень уж мощной, насколько мог судить. Ферма потребляла, видно, неимоверную уйму энергии.

Окружив псиэм непроницаемой защитой, прошмыгнул дальше путём, любезно подсказанным инсектантом перед безвременной кончиной. Ещё несколько раз проделав трюк с помехами там, где имелись "слепые зоны" в системе видеонаблюдения, проник, наконец, в огромное здание, куда увёл в своё время Горв озадаченную Клер. Меня влекли псиэм-отголоски активного инсекцикла, расшифрованные и очищенные для восприятия Кассией. Теперь я точно знал, куда иду. Средоточие необычных волн, сопровождаемое шуршанием перепончатых крыльев, манило вглубь комплекса, оборудованного великолепными терморегулирующими установками.

Вскоре, настороженно следя за малозаметными камерами и псиэм-следами персонала, я протиснулся в узкую техническую дверь. Оказался на террасе, опоясывающей под самым потолком огромное квадратное помещение, залитое приглушённым зеленоватым свечением. Распластавшись на ребристой металлической поверхности, осторожно заглянул за край террасы, стремясь рассмотреть получше всё, что было внизу. Одновременно "ощупывал" зал псиэм-восприятием.

Ряды серверных стоек с управляющими машинами, самые крутые терморегуляторы известной во всём мире фирмы "Deux lunes"[20], протяжённые стеллажи, заставленные просвечивающимися кубами из сверхпрочного стекла. Из них исходил мощнейший осиный "дух". Я присмотрелся лучше. В каждом кубе, где спокойно могли поместиться две-три человеческие головы, что-то слабо шевелилось. С неровным ритмом, будто периодически вздрагивая.

Арах соединил свои усилия с моими, восприятие обострилось, и я отчётливо осознал, кто это. Невероятно! Прошиб холодный пот. Само явление не было необычным для Нова Ромы, но вот управляемый процесс… Въехав, о каком "цикле дозревания" толковали с моей подружкой-стриптизёршей, я вздрогнул от омерзения и понимания нешуточной опасности.

В голове всплыли данные о насекомых нашей планеты, знакомые ликторам по долгу службы. Собственно, насекомыми-то их назвали когда-то по аналогии с той мелкой шпаной, которая водится, как известно, на Земле. А я в своё время с особым интересом изучал данные о земных насекомых, подаривших свои видовые имена эндемикам Нова Ромы. Сходство было отдалённым, а различий куда больше. Во-первых, размер — здешние твари были кто с кулак, кто с голову взрослого человека, а в некоторых модификациях и гораздо крупнее. Такие габариты диктовали и наличие чрезвычайно крепких хитиновых экзоскелетов. Во-вторых, социальность — местные насекомые имели гораздо большую склонность к формированию сообществ, роев, ульев и т. д., в которых они усиливали друг друга, сливаясь проторазумами. Это и подало инсектантам и альсеидам бредовые идеи о перестройке человеческого социума по подобным схемам. Ну и в-третьих, самое отвратительное, — способность к апгрейду силы псиэма и даже телесному метаморфозу. По этим способностям их и классифицировали когда-то первые среди колонистов Нова Ромы псиэм-энтомологи. Литера "н" в названии вида означает неизменяемую морфологию при различных градиентах силы псиэма. Простыми словами: по мере повышения уровня личной силы, например, н1-, н2-, н3-осы, её внешний вид и размеры в пределах нормального роста в течение жизни неизменны. То есть, возможен апгрейд псиэма, но не строения тела. В свою очередь, литера "м" указывает на модифицируемую морфологию. Некоторые, как м1-шершни, с первого же уровня имеют модификации. Ну а с четвёртого уровня уже все, включая тех же ос, становятся м4, при этом не только скачкообразно растёт псиэм-мощь, но изменяются форма тела, размер особи, атакующие способности, укрепляются элементы внешнего защитного панциря и тому подобное. М4-оса, к примеру, мало того, что вдвое крупнее своей н3-версии, так ещё и способна атаковать выстреливаемым ядовитым жалом, серпообразными режущими элементами на концах передних ног, острыми кромками крыльев.

В природе нечасто происходит трансформация н3-осы в м4, популяция последних во много раз меньше. Здесь же я наблюдал именно массовое искусственно контролируемое "дозревание" н3-ос до собственной кошмарной модификации. Технология была поистине прорывной, ни о чём подобном мы никогда не слышали. Ну а зачем это нужно, догадаться несложно — симбиоз с м4-осой однозначно даст решившимся на него мужчинам и женщинам максимальную радикализацию — двадцать пять и двадцать два лир соответственно.

Масштаб и дерзость задумки меня помимо воли восхитили. В полупрозрачных кубах дозревания обострившимся восприятием я различал именно жуткие черты и дикую мощь трансформирующихся под контролем неведомой программы из н3- в м4-ос. А поодаль… Меня вновь передёрнуло от отвращения, предплечье сильно сжал Арах.

Поодаль, у стены стояли десять кроватей, к которым широкими ремнями были надёжно пристёгнуты едва прикрытые неким подобием набедренных повязок люди — четверо мужчин и шесть женщин. Их тела мелко подрагивали, измятые белые простыни были заляпаны потёками крови, мочи, рвоты. Иногда раздавались протяжные глухие стоны, чаще женские. В вены и рты были введены катетеры, по гибким шлангам подавались вещества, необходимые для поддержания жизни. На груди у каждого из лежащих восседала огромная серо-жёлто-чёрная тварь с острыми кромками перепончатых крыльев, порой ритмично вздрагивающих. Шесть ног цепко держали человека, проникнув острыми элементами под кожу на груди, плечах и шее, парные жвала фиксировали голову, вцепившись в подбородок. Гибкие усики вонзались в кожу на висках — они-то, в основном, и контролировали процесс вхождения в ментальный симбиоз в длительном цикле псиэм-слияния.

Я наблюдал то, что можно было назвать инкубатором апгрейда. В одном комплексе в строго контролируемом температурно-влажностном режиме производились массовые превращения в м4-ос и инсекциклы с искусственно взращёнными тварями. Даже если для части прикованных к кроватям людей мучительное слияние с такими осами закончится смертью, на выходе получится несколько невероятно сильных инсектантов.

И я не был уверен, что потенциала Фарминского отдела Конгрегации вообще хватит, чтобы нейтрализовать такую компашку уродов, если они благополучно обретут максимальные лир.

Эту мерзость нужно громить как можно скорее! На руке я почувствовал шевеление острых хелицер симбионта — Арах был полностью со мной согласен.

Псиэм-запись я не прекращал ни на миг, самое главное — донести эти доказательства до Кирма Ванса, начальника отдела. И конечно, до квестора, мать его! Стоило поторопиться — судя по состоянию истощённых тел людей на кроватях и слабой активности подсаженных насекомых, инсекцикл близился к завершению. Можно было рассчитывать всего на несколько дней.

Уже собравшись тихо ретироваться к технической двери, через которую проник, я вдруг почувствовал приближение знакомого псиэм-следа. Клер! Спустя пару мгновений увидел её, входящую в зал и направляющуюся к серверным стойкам. Строгий белый комбез, тщательно забранные под шапочку светлые волосы, прозрачная пластиковая маска на лице — ни за что не узнал бы в этом сосредоточенном профессионале легкомысленную стриптизёршу. Но псиэм не врал, да и походка сохраняла грациозность. Девушка подошла к управляющим машинам и считала данные с инфопанелей. Подала несколько неразличимых для меня псиэм-команд, что-то добавила быстрыми жестами пальцев над чуткими сенсорами. В некоторых кубах дозревания замерцало более интенсивное зеленоватое свечение, "шум" крыльев в псиэм-поле усилился. Надо же! Всё так и есть — она значимый для их кодлы специалист по программированию процесса апгрейда. Я мысленно забористо выругался и как можно тише стал отползать к двери. На мгновение показалось, что Клер что-то ощутила, она выпрямилась и завертела головой. Но потом прислушалась к стонам с кроватей, ещё раз сверилась с показателями панелей и быстрым шагом вышла из зала. Я последовал её примеру, воспользовавшись проверенным путём.

Хотелось поскорее увидеть двоих — Кассию и Рениуса. Поцеловать одну и бросить доказательства моей эффективности в рожу другого.

— Подумать им надо, мать их добрым словом вспомню! Посовещаться. Пока эти старые муд… мудрые люди будут тупить, мы десяток монстров огребём! — я с досадой стукнул кулаком в колонну между двумя витринами.

Предупредительно запищала сигнализация, и Кас потянула меня за руку подальше от экспонатов.

— Ну и успокойся, хрен с ними, — девушка тепло улыбнулась и поцеловала в подбородок, потом слегка укусила. — Отвлекись немного. Ты сам сказал, что инсекцикл ещё длится. Денёк вряд ли что-то решит. Посмотри лучше, это что за уродина?!

— Ублюд… э, нет, верблюд, — засмеявшись ответил я. — Знаешь ведь, ты лучше меня всё это изучала.

— Вот ещё, всех этих земных чучел помнить, — притворно скривилась она. — На приличных-то планетах типа нашей такого не водится.

Идея прогуляться по Музею естественной истории Земли — одной из достопримечательностей Фармины — принадлежала Кассии. Она всеми силами старалась меня растормошить, отвлечь от негативных мыслей, и я был за это благодарен. Но мысли то и дело возвращались к нехорошему.

Мои данные о выявленном инкубаторе произвели на начальника отдела неизгладимое впечатление. Он собрался объявить императив "Celeriter impetum"[21] и бросить в бой лучших, но… Старый маразматик квестор вмешался и, пользуясь особыми полномочиями, запросил отсрочку "для консультаций с Иггардой и принятия взвешенного решения". Я мысленно рычал от бессильной ярости. По мне, так это смахивало на саботаж. Но кто я теперь такой, чтобы ко мне прислушались? Фигурант внутреннего расследования… Чувствовал, что гармония, едва восстановленная заботливой Кассией, вновь улетучивается.

— Почему всё через ж?.. — начал я вслух, но осёкся, покосившись на седую бабушку, показывающую внучке голограммы винторогих земных козлов (да чтоб они друг друга забодали!).

— Не всё, — подмигнула Кас с хитрым оттенком смысла в псиэме.

Я снова рассмеялся, удивляясь, как ловко ей удаётся выводить меня на позитивные эмоции. Прижал девушку к себе и нежно поцеловал.

И именно в этот момент в мой псиэм стремительно ворвалось ощущение, которого никак не ожидал. Вздрогнув и отстранившись от удивлённо уставившейся на меня Кассии, я потряс головой и огляделся по сторонам.

Вихрь ароматов и образов, фиолетово-красная гамма, нежное прикосновение к самому сердцу, многослойные смыслы с оттенками радости и страдания, миндальное послевкусие… Что-то своё!

Она стояла в дюжине шагов от нас и смотрела на меня во все свои огромные зеленовато-жёлтые глаза, которые мне так часто снились.

— Вива! — выдохнул я и, помимо воли, перевёл растерянный взгляд на Кассию.

Она была очень умной и тонко чувствующей, моя рыжеволосая коллега. Казалось, за пару мгновений Кас поняла всё. На её лице отразились невероятно сложные чувства, псиэм, за миг до того, как запахнуть глухую защиту, донёс боль на фоне уже ставшего мне привычным тепла.

— Это она, да? — едва слышно прошептали губы, которые я только что целовал.

— Да, — я не мог врать Кас.

Моя рука крепко сжала её ладонь, будто я боялся, что девушка убежит (глупое опасение, если вдуматься, ведь у неё превосходная выдержка, и сцен устраивать блестящий псиэм-аналитик точно не станет). Но глаза мои при этом неотрывно смотрели на медленно идущую к нам Вивьен. Волна её псиэма, столь близкого мне, продолжала накатывать, пробуждая сильные ощущения, пять месяцев как меня покинувшие.

— Сиор, прости пожалуйста! Я не хотела вам мешать, — голос Вивы дрогнул. Но как же мне было приятно вновь слышать его рядом!

Я словно язык проглотил, хотя робким никогда не был. Представить их друг другу показалось мне пошлой банальностью или банальной пошлостью. Мы все всё поняли. Девушки смотрели друг на друга. Но я не чувствовал в их псиэм-всплесках ревности, обиды, гнева. Лишь отголоски затаённой боли. Тем больнее стало и мне.

— А я не хочу мешать вам, — с грустной улыбкой проговорила Кас. — Досмотрим чучел в другой раз, мне уже наскучило.

С этими словами она подмигнула Виве, чмокнула меня в щёку и быстро пошла к выходу. Удерживать было бессмысленно. Я лишь вздохнул, почти физически ощущая, насколько ей нелегко.

— Да уж, такого чучела как я она не ожидала, — удручённо пробормотала Вива. — Опять я что-то тебе испортила.

— Ничего ты не испортила. Она всё понимает, ничего страшного не произойдёт. Мне везёт на умных и понимающих. Самых замечательных! — увидев, что Кас вышла из зала с экспозицией, я полностью перевёл внимание на Виву. — Как ты здесь оказалась?

— Искала тебя, естественно. По псиэм-следу. Не почувствовала ещё кого-то с тобой. Если бы знала… Но потом ты меня увидел, и было бы уже глупо прятаться… — моя альсеида говорила быстро и сбивчиво.

— Я не только об этом. Как вообще оказалась в Фармине?

Вива загадочно улыбнулась.

— Ты не поверишь, но у меня появились свои источники в Конгрегации. Узнать, куда тебя сослали из Иггарды было несложно.

Я машинально отметил, что она использовала именно слово "сослали", а не "перевели". Моя Вива по-прежнему меня хорошо чувствовала и понимала.

— У альсеиды свои источники в Конгрегации, — я криво усмехнулся. — Куда катится этот мир?

— Ты же прекрасно знаешь, я не так проста. Если уж берусь за что-то, то хочу всё и сразу! — покачала головой девушка. Потом взглянула мне в глаза очень серьёзно. — Нужно сказать тебе кое-что важное.

— На втором этаже есть уютное кафе, — сориентировался я. — Если забиться в угол, смогу поддерживать некоторое время защиту от псиэм-записей. А камер там вроде нет. Знаешь ли, прошлую нашу встречу, оказывается, спалили.

Вива быстро кивнула:

— И это как раз касается одной из тем, на которые нужно поговорить.

— Идём, — сказал я и инстинктивно протянул левую руку, сжал её ладонь и тонкие пальцы.

Тут же спохватившись, отпустил, осознав, насколько неоднозначен мой жест в сложившейся ситуации. Но Вива сама снова взяла меня за руку.

— Да чего уж… — прокомментировала она, грустно улыбнувшись. — Веди.

Вскоре мы устроились за столиком в самом дальнем углу музейного кафе под виртуальной панорамой тенистой опушки земного хвойного леса. Я свил вокруг нас незримую тугую псиэм-сеть, препятствующую чужому наблюдению. Тщательно осмотрел и "ощупал" усиленным Арахом восприятием всё вокруг в поисках камер — их не было.

— Можно говорить, — кивнул я, всматриваясь в глубину бездонных глаз альсеиды.

Над столиком поднимался лёгкий пар от двух чашек ароматного кофе. Наши руки лежали на столике, пальцы как бы невзначай соприкасались, и мы не спешили разрывать дистанцию.

Вива столь привычно для меня выдохнула и пару раз моргнула, настраиваясь на серьёзный разговор.

— Сиор, есть две важные для меня… нет, для нас темы. Прежде всего, ты в опасности.

— Тоже мне новость, — я хмыкнул. — Служба такая.

— Да я бы не стала о банальном, — поморщилась девушка. — Эта опасность исходит из самой Конгрегации. Короче, мне кажется, тебя "заказали"!

Как это удивительно чётко легло на мои смутные подозрения.

— Почему так думаешь? — я ещё ближе склонился к ней, говоря тихим голосом.

Вива тоже придвинулась, её ладонь накрыла мои пальцы.

— Всё по-прежнему связано с той историей, заговором Братства жнеца. Вскрыв его, ты стал весьма значимой фигурой, как для Конгрегации, так и для врагов. Возможно, услав сюда, ваш главный ещё и хотел тебя обезопасить. А может и наоборот, подставить. Не знаю. Но есть информация, что заговор столь широк, что каким-то образом затронул и саму Конгрегацию. Не спрашивай подробностей о моих источниках, цена их откровенности — моё обещание не разглашать, кто это, — Вива пару раз куснула нижнюю губу, как делала, когда волновалась. — Кто-то очень не хочет, чтобы ты, во-первых, усиливал свои позиции, во-вторых, копал дальше. Кажется, тебя хотят или полностью дискредитировать как ликтора, или вообще убить.

Я немного помолчал, задумавшись об одном мерзком старике.

— Недавно из Иггарды прислали квестора — это лицо, проводящее внутренне расследование, — проговорил я. — Копает конкретно под меня. Припомнил мне связь с тобой, даже продемонстрировал запись нашего поцелуя на крыше. Помнишь?

Вива судорожно вздохнула, её веки затрепетали, на губах вновь возникла грустная улыбка.

— Всегда буду помнить, — тихо ответила она.

— Так вот, в свете того, что ты сказала: может, этот квестор и есть исполнитель "заказа" на меня? Слишком уж ретиво ставит палки в колёса. Я и тут недавно раскопал кое-что значимое, так он, по ходу, на тормозах пытается спустить. А это может угрожать отделу, не говоря уж о жителях провинции.

— Не знаю, прости, — покачала головой Вива. — Возможно, он. Но похоже, что в деле замешана и женщина. Ты же так на нас реагируешь… — с ноткой ревности в псиэм-всплеске она пару раз царапнула ногтями тыльную сторону моей ладони. — Может, тебе попробуют подкинуть интересную альсеиду. По моим мотивам, так сказать, раз уж они про нас знают. А может, это кто-то из ваших рядов.

Поймав себя на мгновенной негативной реакции, я моментально запахнул защиту псиэма.

— Прости! — тут же среагировала моя потрясающе чуткая альсеида. — Я, конечно, ощутила, что та рыженькая тоже ликтор. Но я не намекала на неё. Правда, нет! Ты же знаешь, я бы до такой мелкой мести не опустилась.

Теперь я накрыл своей рукой её пальцы и нежно погладил.

— Знаю. Успокойся, я так не думаю про тебя, — я пристально посмотрел в глаза Вивы, которые вновь давали ощущение чего-то своего, очень близкого. — Но она, по сути, единственная коллега женского пола, с которой здесь тесно общаюсь. И если уж предполагать… Но нет, я не хочу. А вот вариант с альсеидой, хм… Есть одна кандидатура, — псиэм выдал образ Клер.

— На блондинок потянуло? И как, уже реализовал свой к ней интерес? — псиэм Вивы донёс до меня недовольное шипение.

— Нет, — поспешил ответить я, невольно засмеявшись. — Хотя изучил её неплохо, во всех подробностях…

— Дразнишь меня? — ногти Вивьен снова царапнули мою кожу.

— Совсем чуть-чуть, — подмигнул я. — Ну а если серьёзно, то она фигурирует в одном мерзком проекте инсектантов, который я тут раскопал. С грандиозными последствиями, если технология пойдёт в тираж. Кстати, не факт, что ещё не пошла, это мне предстоит выяснить. Так что интерес к блондинке закончится её казнью, тут уж можешь не сомневаться.

— Туда ей и дорога, — усмехнулась Вива. Потом вновь стала серьёзной. — Будь осторожен. Это не шутки.

— Понимаю, конечно, если уж ты рисковала сама попасться, приезжая сюда. Спасибо тебе большое! — я крепко и нежно сжал её пальцы.

— Ты не чужой мне человек. Ради кого ещё рисковать? — отозвалась она.

— Возможно, у тебя есть кто-то ближе, — проговорил я. Потом, наплевав на всё, передвинул свой стул прямо к ней — благо, столик был круглый — и сел рядом, неотрывно глядя в глаза. — Расскажи о себе. Как ты? С кем?

Вива и не думала отстраняться, хотя пальцы её мелко задрожали. Голос прозвучал тихо:

— Ни с кем, если имеешь в виду мужчину. И не надо… пожалуйста, не продолжай, не спрашивай почему. Ты всё прекрасно знаешь…

— Знаю. Чувствую, — тяжело вздохнул я.

— А так… — Вива вдруг широко улыбнулась. — Я завела белку, вот! Знаешь, из рыженьких таких, прямо как твоя новая подружка. Их предков когда-то завезли с Земли, но у нас они ещё пушистей и кусачей стали.

— Неоднозначный выбор питомца, — рассмеялся я. — Но если тебе нравится, то здорово.

— С ней нескучно, — усмехнулась Вива.

Меня же слова о питомце навели на важную мысль. Она меня мучила давно, но в прошлые встречи с девушкой не было возможности развеять сомнения. Теперь же я обрёл и отточил нужную способность. Тогда, в Иггарде, Вива сказала мне, что не была в инсекцикле, а её необычайное лир, аж двадцать шесть, — это природный дар. Глава Конгрегации в этом сомневался, да и мне, признаться, до конца поверить в уникальный каприз эволюции было трудновато. Но теперь я умел глубоким скрытным псиэм-зондированием определять отпечаток ментального симбионта инсектантов.

Успокоив ритм дыхания, я аккуратно коснулся глубинных слоёв псиэма моей удивительной альсеиды. Она сразу что-то почувствовала и посмотрела на меня вопросительно, но противодействовать не стала.

Ожидая встретить трепет осы, дерзкое биение богомола, скользкую изворотливость муравья, да что угодно, я осторожно продвигался всё дальше. Нечто невероятно интересное, дикое, природное, сильное… Но не от насекомого. Пока не мог подобрать этому название и объяснение. Что-то близкое мне, даже нам с Арахом.

Чисто!

Я удивлённо и обрадованно покачал головой. Что-то, наверное, отразилось в моих глазах, потому что Вива очень тепло улыбнулась. Я во все глаза смотрел на неё. Всё-таки чиста! Это природная сила псиэма, невероятная, непостижимая, данная от рождения и проявившаяся, как водится, при половом созревании. Уникальная.

— Что ты так на меня пялишься? — с улыбкой спросила девушка.

— Ты прекрасна! — это вырвалось у меня само, и было правдой.

Не сдерживая себя, я крепко обнял Виву правой рукой и начал её жадно целовать. Если она и опешила, то лишь на миг. Мягкие губы почти сразу жадно и жарко ответили на поцелуй, псиэм выдал смыслы, которые могли быть поняты только так: "Как же я сильно соскучилась по тебе" с оттенком: "Я хочу тебя". Волна дикого возбуждения, пройдя по позвоночнику, ударила мне в голову. Я почувствовал, что с девушкой творится то же самое. Её ладонь легла мне на щеку, потом скользнула по затылку. Вива крепко прижалась ко мне. Я провёл языком по её нежному горлу, она легко укусила меня за мочку уха.

Но потом зашептала:

— Подожди, Сиор. Нет! Это неправильно сейчас. Я не могу! Есть кое-что…

Я моментально отстранился.

— Понимаю. Ты видела меня с другой.

— Нет, — быстро перебила она, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Не в этом дело. Есть… вторая тема разговора. Серьёзная.

— Ты же сказала, что у тебя никого нет, — я заглянул ей в глаза.

— Это правда. Я вообще одна. А может, есть кое-кто…

Я потряс головой, обрушив на девушку псиэм-волну недоумения.

— Не понимаю, о чём ты. Какие-то противоречия. Объясни толком.

Альсеида вновь глубоко вздохнула.

— Сейчас. Только сядь, пожалуйста, как раньше. Так будет лучше. Глаза в глаза.

Я переставил стул обратно и сел, выпрямив спину и выжидательно глядя на неё.

— Постоянно думаю о тебе, и тут ничего не поменялось. Но, как и раньше, не могу с тобой остаться. Что-то останавливает, что-то не так… И об этом надо поговорить. Я совсем одна, — повторила Вива. — Мы никогда не говорили с тобой о наших семьях. Так вот: моя мать умерла уже довольно давно. Я у неё была единственным ребёнком. А отца никогда не знала.

Я промолчал, погладив её очень тёплой псиэм-волной. На контрасте почему-то внутри у меня всё похолодело.

— Септимус — родовое имя матери, — продолжила альсеида дрожащим голосом. — А твоё — Диль Варрус — известная династия ликторов с самого основания Конгрегации. Прости, но, думая о тебе, я немного покопалась за эти месяцы в доступных сведениях о твоей семье. Даже кое-куда съездила. Твой отец же служил в провинции Нова Аркадия двадцать пять лет назад?

— Да, как-то командировали его туда на полгода, — кивнул я. — Он потом рассказывал. Тогда проводили важные реформы в Новоаркадском отделе, всячески его усиливали. Немало столичных ликторов туда съехалось. В тех местах исторически рождается больше всего альсеид, знаешь ли. Места там такие, зоны излучений шире и интенсивнее. Но к чему это ты?

— Публий Диль Варрус. Видела его образы. Статный, красивый такой, ты на него похож. Черноволосый тоже.

— Черноволосый, да… — задумчиво произнёс я, безотчётно проведя рукой по собственной причёске.

Вынырнули вдруг из глубин памяти мысли в моём кабинете в Игграде, когда после первой встречи с Вивой думал о том, что у нас с ней абсолютно одинаковый цвет волос. Посмотрел на шикарные чёрные локоны девушки, отросшие до пояса.

— Ни в каких базах нет данных, кто мой отец, — грустно продолжила альсеида. — А мама никогда не рассказывала про него. И на прямые вопросы не отвечала. Там какая-то боль и тайна. Но пара обмолвок была. В общем, мне кажется, он мог быть из Конгрегации. А родилась я в Нова Аркадии.

Я ошарашенно уставился на неё. Двадцать пять лет назад была командировка, Виве двадцать четыре. Мой псиэм выплеснул крайнее изумление, руку беспокойно пощекотал Арах.

— Ты хочешь сказать, что мы, возможно, брат и сестра по отцу?

— Я ничего не хочу сказать. Мне страшно такое говорить, — на глаза Вивы навернулись слёзы. — Но мы так быстро с тобой почувствовали друг в друге что-то совсем… своё…

Непроизнесённое слово "родное" повисло в воздухе.

Теперь я понял её странную обмолвку:

"Я вообще одна. А может, есть кое-кто…"

— Невероятное подозрение. Кажется нелепым. Слишком фантастичное совпадение, — я покачал головой.

А сам вдруг подумал, что по статистике у ликторов нередко рождаются дочери, склонные к тому, чтобы в переходном возрасте стать альсеидами. Причудливый каприз эволюции.

Я собрался с силами для вопроса по существу:

— Что, предлагаешь ДНК-тест?

— Не знаю. Ничего не предлагаю, — Вива всхлипнула. — Но я не могла тебе этого не сказать. Вот такие мысли. Они меня терзают. Своей двойственностью. Ты же понимаешь…

— Да, — я снова, не удержавшись, взял её за руку. — Но даже если проверить. Видишь ли, мне запрещено делать ДНК-тест где-либо вне клиник Конгрегации. Или же давать образцы биоматериала. Ну а в наши клиники я привести альсеиду точно не могу.

— Я тоже, знаешь ли, не привыкла свои образцы давать. Даже тебе… наверное… пока… — девушка вся сжалась, глядя на меня взглядом какого-то испуганного зверька.

— И что будем делать? — тихо спросил я.

— Понятия не имею. Нужно всё обдумать, свыкнуться. Нужно время. Я просто не могла всё это носить в себе, не поделившись с тобой. Ведь если… Я боюсь, что это окажется правдой.

— Боишься? Почему?

Вива долго молчала, смотря в стол, её губы подрагивали.

— Нельзя испытывать к брату то, что я испытываю к тебе, — тихо ответила она, наконец. И подняла на меня растерянно-испуганный взгляд.

— Желание?

— Нет, уже нечто большее. Гораздо. Не спрашивай подробнее, пожалуйста. Я пока не готова. Мне тяжело…

Глядя на неё, я молча развёл руками. Псиэм пришлось закрыть глухой защитой. Всё это было слишком. Надо было что-то сказать, но слова не шли с языка.

— Мы обязательно разберёмся с этим, — проговорил я, наконец. Тупо, но хоть что-то.

— Да. Но нужно время, — повторила Вива.

Она встала, напоследок нежно сжав мои пальцы.

— Я пойду. Поеду. Помни о главном — будь осторожен, — и добавила с горечью. — Удачи тебе с твоими новыми девочками…

Я через силу улыбнулся и вновь послал ей самую тёплую псиэм-волну, на которую сейчас был способен.

— А тебе с белкой. Не давай ей разбушеваться.

Вива усмехнулась, взмахнула рукой, как всегда отступила на полшага, глядя мне в глаза, а потом быстро ушла, не оглядываясь.

— Но всегда помни, что особенная девочка для меня — именно ты, — тихо проговорил я ей вслед.

Вряд ли она услышала.

Вновь над подиумом центрального зала мужского клуба "Sistema limbico" грациозно порхала обнажённая блондинка, и вновь за ней жадно следили мои глаза.

Только коктейль на сей раз был безалкогольным. А в глазах то и дело безотчётно полыхал тёмный огонь Доминантного причастия.

Мне необходимо было что-то сделать, и ноги сами принесли сюда. Разговор с Вивой, которую я был безумно рад видеть, дал новые тревоги и проблемы. Идти к Кас я пока не решался, прекрасно понимая, насколько непростой для обоих будет наша встреча. Квестор Рениус так и не давал добро на операцию по разгрому инкубатора, что особо бесило и будоражило самые мерзкие подозрения. Кризис внутренней гармонии из-за всего этого вновь накрыл меня с такой силой, что хотелось кого-то физически уничтожить, чтобы хоть как-то выплеснуть неимоверное напряжение.

Вот я и решил, совместив приятное с полезным, казнить Клер. Во-первых, как важную участницу грёбаных экспериментов в инкубаторе, во-вторых, как потенциальную исполнительницу "заказа" на меня, на что намекала Вива. Одним выстрелом двух насекомых, мать их, как у нас говорится.

Подсознательно понимал, что из-за кризиса и усилившегося смятения чувств могу накосячить, но остановиться уже не сумел. Пропади оно пропадом! В конце концов, это моё прямое предназначение — казнить таких тварей.

Я едва успел глухой защитой погасить гневные вспышки псиэма, увидев, как Клер спускается с подиума и идёт ко мне. Прямо как в тот раз.

Только теперь на мне была чёрная рубашка, застёгнутая под горло, что отражало настроение. На танцовщице же опять не было ничего лишнего, кроме туфель на высоких каблуках и ленты-считывателя для денег от распалённых посетителей.

— Надо же, какая встреча! — игриво начала Клер. — В прошлый раз не получил того, что хотел, и решил наверстать?

На миг перед моим взором промелькнули в безумном калейдоскопе заблёванные кровати с "клиентами" в инсекцикле, а потом, друг за другом, глаза: хитрые — квестора Рениуса, наполненные глухой болью — Кассии, испуганно-растерянные — Вивы. Всё то, что не давало покоя. И тут меня прорвало. Весь заготовленный сценарий слетел к хренам собачьим.

— Что же ты, Клер, здесь развлекаешься? С твоей-то специальностью программиста? — я криво усмехнулся, наслаждаясь реакцией.

Девушка вздрогнула, моментально всё поняв. Но показала хорошее самообладание, усмехнувшись в ответ.

— Где-то же надо цеплять безмозглых рабов, думающих членом. Да и танцевать люблю.

В глубине её глаз полыхнул потаённый огонь, красивые губы начали скороговоркой:

— Верги тор масарх ниарти каррим сол! Аркир нот тиган…

Это было сравнимо с потоком воняющего тухлятиной кипятка, хлынувшего мне в лицо. Впрочем, всё закончилось в тот же миг, защита псиэма отсекла и рассеяла как дым воздействие ритуала Низкого причастия — бесполезно пытаться его провести с тем, в ком горит огонь Доминантного. Альсеида моментально поняла ошибку и побледнела, наконец, опознав сидящего перед ней как ликтора Конгрегации и прочувствовав уровень моей личной силы. Охотница и жертва резко поменялись местами.

Но тут и я сплоховал. Наслаждаясь эффектом и будучи уверенным в её смятении, упустил драгоценное мгновение. А Клер вместо того, чтобы отпрянуть и закрыться защитой, вдруг резко ударила меня в грудь ногой. Каблук не доставил особого удовольствия, да и ножка у профессиональной танцовщицы оказалась весьма сильной. Я отлетел вместе со стулом, дыхание перехватило, затылок встретился с полом и понял, что тот крепче.

Однако Арах не дремал. Чёрно-зелёный росчерк пронзил воздух, и Клер завизжала, уставившись в шоке на собственную левую руку, которую инстинктивно вскинула в попытке остановить паука. Три пальца срезало начисто.

Мой паук атаковал ещё дважды. Но Клер порхала стремительной осой, разбрызгивая капли крови из изувеченной руки, и ни один бросок Араха не достиг цели. Однако это дало мне время вскочить и выстроить атакующую псиэм-волну.

Я был налегке, естественно, без брони и пистолета. Но седьмой ступени личной силы ликтора вполне хватало, чтобы в одиночку удавить альсеиду с девятнадцать лир. Если только не подставиться.

Ментальный отпечаток н2-осы придал девушке невероятные способности. Она будто продолжала свой изящный танец, с каждым движением нанося мне и Араху псиэм-удары — то отвлекающие, то мощные, прицельные.

Посетители, танцовщицы, официантки с криками разбежались, некоторые даже на четвереньках, сбитые с ног неконтролируемыми отблесками наших с Клер взаимных псиэм-атак. Опрокинув кучу столиков, мы кружили по залу в парном танце смерти. Под ногами хрустели осколки бокалов, бутылок, пары разбитых настенных зеркал. Музыка и не думала стихать, передавая нам свой ритм. Альсеида периодически взвизгивала вслух и в псиэм-диапазоне, рассеивая моё внимание. Фоном пульсировал боевой яростью и раздражением псиэм Араха — паук никак не мог вновь достать осу, и это его бесило.

Я пытался успокоиться, но куда там… Внутренний кризис явил себя во всей красе, меня захлестнул гнев, придающий силу, но снижающий точность атак. Пару ударов Клер пропустила, но, казалось, вскакивала на ноги, ещё не успев толком упасть на пол. У меня же отнялась правая рука — одна из мощных атак альсеиды достигла цели.

Снова взвинтив тотальную доминацию на максимум, ощутил сильную головную боль, взламывающую виски. Понял, что долго такого не выдержу. Но порхание осы, наконец, замедлилось, утратив некий внутренний рисунок. Арах всё-таки зацепил Клер. Под громкий визг альсеиды на её спине и ягодице раскрылся длинный кровавый надрез. Но тут же мой симбионт пропустил свитый тугим хлыстом псиэм-удар, от которого улетел далеко к барной стойке. Я потерял его из виду, ощутив пустоту в псиэм-зоне нашей с ним связи. Понял, что остался один в этой схватке.

Отвлекшись на боль в спине и на паука, альсеида подпустила меня слишком близко. Левая рука быстро схватила её за распущенные волосы и резко дёрнула круговым движением, нога подставила подножку. Клер упала и ударилась о край подиума, вновь завизжав от боли. И тут моя воля, наконец, уловила её в свой фокус. Альсеида захрипела под чудовищным давлением и стала бить руками и ногами по полу. Но подняться не удалось. Я склонился над ней, продолжая давить тотальной доминацией. Сила девятнадцати лир сопротивлялась мощно и отчаянно. Но недостаточно.

Тело Клер перестало дёргаться, я тоже застыл, припав на одно колено и упёршись левой рукой ей в грудь. Со стороны это могло бы выглядеть как кровавая эротичная сцена — мужчина в разорванной чёрной рубашке над распластавшейся на полу голой танцовщицей. Но всё телесное в эти мгновения уже не имело значения, поединок перешёл в решающую фазу чистого псиэм-противостояния. Моя доминация опускалась неумолимым прессом, альсеида давила в ответ, черпая без остатка все силы ментального отпечатка н2-осы. Я был на грани потери сознания, такой режим вымотал полностью, голова раскалывалась от нестерпимой боли. Но пути назад не было. Кто-то не выйдет живым из этого зала.

Мой мысленный стон от боли слился с псиэм-визгом умирающей осы. Лишь несколько биений сердца отделяло меня от выигрыша. Я почувствовал. Выдержу!

Ощутил, как распадаются последние связи альсеиды с реальностью, как пресс моей воли размазывает осу в ничто, зафиксировал точку гибели. И отключился, повалившись на скользкое от пота и крови тело Клер.

Даже ласки женщины не могли бы сейчас дать такое наслаждение, как мягкое шевеление татуировки на предплечье. Я молча наслаждался этим ощущением, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза.

Потеря паука-симбионта была для ликтора хуже, чем ампутация рук или ног. Поэтому первой моей панической мыслью после того, как очнулся, была мысль о том, что Арах погиб в схватке в стрип-клубе. И лишь убедившись, что он-таки выжил и сумел заползти обратно на руку, я смог подумать о себе.

Как выяснилось, очнулся я на койке в клинике Конгрегации. И это значило, что из клуба меня, бесчувственного, эвакуировали коллеги. Мягко говоря, позорно… Хорош ликтор-наставник, подал блестящий пример стойкости!

Трудиться надо мной медперсоналу пришлось более суток. Теперь вот еле как выбрался и поспешил в отдел. Тиканье каких-то зловещих часов в голове не давало покоя. Что с атакой на инкубатор? Не завершился ли массовый инсекцикл, и не обрели ли мы новых смертельно опасных врагов?

Начальник отдела, седовласый Кирм Ванс поприветствовал весьма прохладно и сразу же отправил к квестору, сказав, что тому нужно со мной побеседовать. На вопрос о начале операции ответил, что своё добро дал, слово по-прежнему за Рениусом. С гнетущим чувством тревоги я припёрся в ту же совещательную комнату, где старый квестор полоскал меня в прошлый раз. Теперь он, задерживаясь, заставлял меня сидеть и нервничать. Ну ничего, подождём. Я старался максимально успокоиться. Слабый после такой встряски псиэм Араха мне всячески помогал, насколько мог.

Вскоре старик, наконец, явился и уселся в кресло во главе стола, вновь закутавшись в неизменный плащ квестора.

— Итак, что скажете в своё оправдание? — начал он в своей манере.

— Даже не собираюсь оправдываться, — буркнул я, демонстративно уставившись в окно.

— Неплохо выглядит? — псиэм Рениуса кинул мне образ с камеры в клубе "Sistema limbico": я без сознания, распластавшийся поверх тела казнённой альсеиды, от барной стойки ко мне медленно ползёт еле живой Арах.

— Плевать, как выглядит, — отозвался я, посмотрев в глаза старика. — Главное, цель достигнута — ключевой фигуры для инкубатора не стало, да и одним сильным противником в ходе предстоящего штурма будет меньше.

И решил тут же перейти в наступление:

— Вы мне лучше скажите, Sanctum quaestor, когда вы, наконец, дадите разрешение на проведение операции? Подчёркиваю для записи… хм, беседы, что настаиваю на скорейшем начале! Только я там был и могу свидетельствовать, что десяток опаснейших тварей вот-вот выйдут из инсекцикла с максимальной радикализацией. И тогда будет масса жертв среди наших. И это — только на вашей совести, ведь начальник отдела уже давно готов к штурму.

— И я подчёркиваю для записи, что за это время были проведены необходимые в данной ситуации консультации с руководством Конгрегации в Иггарде, — сухо парировал старик, даже не поморщившись. — Не вмешивайтесь в вопросы не вашей компетенции. Вернёмся к сути расследования лично вашей деятельности.

Квестор помолчал, буравя меня взглядом. Я же вновь отвернулся к окну.

— Итак, вы начали несанкционированный процесс, избрав для проведения боевой операции людное место и поставив своими действиями под угрозу жизнь простых граждан. Что, не могли уединиться с этой стервой или подловить её где-то ещё? Зачем этот показной бардак? А знаете, что несколько человек, пострадавших от псиэм-атак, подали официальные жалобы на Конгрегацию? Не говоря уж об иске о возмещении ущерба от владельцев клуба.

— Отвечаю по пунктам. Процесс может быть инициирован ликтором в рамках своих полномочий. Место проведения операции также выбирает ликтор. Вам это прекрасно известно. Обиженным гражданам готов принести извинения. А владельцам клуба лучше посоветуйте срочно отозвать иск, чтобы мы не поставили вопрос о том, почему среди принятых ими на работу бл… э, танцовщиц оказалась альсеида, представляющая смертельную опасность для посетителей. Пускай лучше впредь упрашивают Конгрегацию помочь им с проверкой нанимаемого персонала.

— Вот тут вы не учли главного, — покачал головой квестор. — Альсеида, против которой вы начали процесс, была взаимосвязана с объектом, по штурму которого решение не принято. А значит, подпадала под наше с начальником отдела временное ограничение — до принятия решения нами обоими. Таким образом, вы действовали ultra vires — с превышением своих полномочий.

— Это спорно. О таких ограничениях необходимо сообщать прямо, — я вовсе не собирался сдаваться.

Рениус посмотрел на меня как на прилипшее к сапогу дерьмо.

— Сиор, вы теряете себя. Ваша пригодность и эффективность снижаются. Почти критично.

— У меня, в свою очередь, возникают вопросы о вашей эффективности. Вы присвоили себе полномочия тормозить в этой провинции важнейшие операции, а расхлёбывать последствия потом местным ликторам. Знаете ли, в последнее время я всё с какими-то заговорами и тайными проектами сталкиваюсь. Здесь вот надо срочно разгромить опаснейшую шайку. А вы для них, я смотрю, прямо персональный ангел-хранитель, как говорили древние. Защищаете их от нас, прямо-таки! Это — ваша эффективность?

Я понимал, что меня несёт, говорю слишком жёстко, чем только усугубляю ситуацию. Но не мог уже остановиться. Усиливались подозрения, о которых я сказал Виве в ответ на её предостережение. Почти уверен был, что квестор "засланный", выступает на стороне тех сил в Конгрегации, которые хотят похерить дело, да и меня заодно.

Рениус поджал губы и печально покачал головой, будто сделав для себя вывод, что перед ним сидит безумец.

— Итак, вы постоянно только спорите, неконструктивно и бездоказательно, — монотонно проговорил он. — Считаю, что своей неуравновешенностью вы можете поставить под угрозу всю операцию. Я даю добро на штурм фермы. Но лично вас отстраняю от участия в нём. И вообще от процессов — вплоть до восстановления вашей целостности. А пока дайте напутствие задействованным ликторам, поделитесь всей своей информацией и только. То есть выполните прямые служебные обязанности наставника, Sanctum praeceptor. На этом всё, — старик слабо взмахнул рукой, давая понять, что не желает больше меня видеть.

Сказать, что хотелось придушить поганца своими руками — всё равно что ничего не сказать! Но я молча встал и вышел. В такие моменты критическое количество нелепостей, переживаний, гнева и всего самого плохого переходит в качество — рождается тёмное спокойствие. Оно мною и овладело.

Почему бы нет? Ровно в таком состоянии следовало побыстрее спихнуть ещё одно неприятное дело. Я направился прямиком к Кассии.

Девушка встретила меня в своём кабинете настороженным взглядом, встав из-за стола и оставшись стоять.

— Кас, надо поговорить о том, что случилось, — спокойным тоном начал я.

— А ничего особенного не случилось, — резко ответила она. — Я давно поняла, какие у тебя к ней чувства. Отмалчивайся, не отмалчивайся, но я аналитик. Мне всё ясно. Со мной ты просто переспал. А она для тебя реально ценна. Вот и вся правда. Мы взрослые люди, истерик я точно не буду устраивать, не беспокойся.

— Почти всё мимо, — хмуро отозвался я. — Точнее, не так: то, что про неё — в точку, а про тебя — мимо. По пунктам: я с тобой не "просто переспал", ты для меня тоже ценна, и я не боюсь твоих истерик, уверен, что их не будет.

— Хорошо, что я — "тоже", — Кассия горько усмехнулась.

— Ну не цепляйся к словам, — скривился я и шагнул к ней ближе.

Девушка не отступила, но и не сделала встречного движения, глядя на меня глазами, которые были пока сухими, но…

— Ты для меня очень ценна, вот так скажу. И всё наше сближение за эти месяцы было естественным и гармоничным. Переспали мы потому, что оба этого сильно хотели. И это вовсе не без чувств.

— И что? — у Кассии дёрнулась щека, грусть в глазах стала невыносимой. — Хочешь теперь и с ней, и со мной спать? Или будут муки выбора? Как-то это всё, знаешь…

Я хотел сделать ещё один шаг ближе к ней, но передумал. Ни к чему сейчас.

— Она уехала из Фармины. Ей нельзя здесь долго оставаться. Приезжала для серьёзного разговора, а не чтобы… — я сделал паузу. — Так что, как видишь, не буду с ней спать.

— Слышится невысказанное "к сожалению", — опустив голову, продолжила Кас.

Я промолчал, прислушиваясь к себе. В этом она была права.

Кассия по-прежнему не сходила с места, скрестив руки на груди.

— А может, ты со всеми нами играешь? С ней, со мной? Как и с теми, за кем ночами охотишься. Так легко вовлекать нас в свой танец, где мы безликие тени для твоего удовольствия? Попользоваться и всё…

— Кас, зачем ты так? Это уже обида и злость. Сама же напомнила, ты аналитик. Открою псиэм, ощути получше, что я к тебе испытываю. Это разве "попользоваться"?

Девушка глубоко вздохнула.

— Не надо, я и так всё знаю. Ты прав, наверное, мне не стоило так резко говорить.

— И ты меня прости. За то, что такая сцена в музее получилась. За то, что… Да за всё!

Кассия затрясла головой, и слёзы-таки выкатились из зелёных глаз.

— Да нечего прощать! Это чувства, что ты тут можешь поделать? Просто мне сейчас как-то…

— Больно, — вздохнул я.

— Очень, — прошептала она. — И я не понимаю, что дальше с этим делать.

Девушка быстро вытерла глаза и сказала:

— Сейчас тебе лучше уйти. Никакого нормального разговора пока не выйдет. Потом. Я рада, что тебе лучше, сильно переживала, когда узнала… ну, про клинику. Я обязательно потом успокоюсь. Но сейчас трудно тебя видеть. И понимать, что так, как на неё, ты на меня не смотришь.

В голову лезли сотни фраз, но… Я молча развернулся и вышел.

Ничего хорошего разговор не принёс. Понимая чувства Кассии, я, тем не менее, столь резкой реакции не ожидал. "Попользоваться"… Это смахивало на попытку посильнее меня уязвить. Что же, они на пару с квестором неслабо меня раздёрнули, оставалось только погружаться глубже в пучину мёртвого спокойствия. И всеми силами отгонять назойливые мысли о том, что, по словам Вивы, против меня задействована и женщина-коллега. Я запрещал себе даже думать, что Кас может быть замешана. Но, как известно, о чём запрещаешь, о том и думаешь.

Арах ритмично сжимал предплечье, его псиэм сигнализировал, что кризис необходимо срочно преодолеть.

Во второй раз перелезать через забор экофермы было привычнее и проще. Пока коллеги рассредоточиваются по периметру, мы с Арахом пойдём по проторённой дорожке.

Отстранил он меня, старый урод! Я мысленно изобразил в адрес Рениуса самый неприличный жест.

Собственно, полномочий командовать лично мной у квестора не было, его дело — только расследование, уж Устав Конгрегации и прочие юридические документы я знал неплохо. Тут старик перегнул палку. И можно этим воспользоваться. Прямая субординация указывает на моё подчинение начальнику отдела, а как раз он не давал мне приказа не участвовать в операции. Как-то так. Пусть потом доказывают обратное.

Было мерзко, что пришлось докатиться до таких хитростей на любимой службе. Так и не покидало ощущение некоего кризиса Конгрегации. Хотя, кто я такой, чтобы судить столь масштабно?

Как бы то ни было, я нашёл лазейку для личного участия в операции. Появлюсь хоть и с опозданием, но, надеюсь, в нужный момент. Мы с Арахом ещё толком не пришли в себя после схватки с Клер, но уж что-то изобразить сможем.

Начальник отдела расстарался в плане средств устрашения: над территорией экофермы кружил служебный вертолёт Конгрегации с тяжёлым пулемётом и мощными излучателями волн активного псиэм-подавления. Из динамиков гремело:

"Работает Конгрегация очищения! Всем оставаться на местах и не оказывать сопротивления, in nomine Rationis!"

Перед всеми распахнутыми настежь воротами застыли служебные машины с включёнными излучателями, на которых мерцали зелёным символы псиэм-воздействия.

Психоэмоциональное море бушевало штормовыми волнами. Основное действо уже началось. Всплески инсектантов, тревожное гудение насекомых, страх, паника, ярость, ненависть, готовность к бою и смерти — всё перемешалось. В псиэм-диапазоне Конгрегации мелькали чёткие команды. Я ощущал присутствие в периметре главного здания пары десятков ликторов-бойцов под командованием самого Ванса и двух верховных ликторов (больше таковых в штате Фарминского отдела не было, да и те хоть и занимали такие должности, были послабее меня — на пятом уровне). Ещё несколько ликторов вместе с ищейками обшаривали вспомогательные постройки, ангары. У силовой установки, запримеченной мною ещё в прошлый визит, валялся расстрелянный инсектант, сама она была выключена. Я одобрительно хмыкнул — к моей рекомендации пресечь подачу энергии в комплекс прислушались.

Но больше беспокоило то, что происходило внутри здания. Ключевым оставался вопрос, успели ли новые мощные "клиенты" выйти из инсекцикла в центральном зале? Если да, то будет совсем худо. Под крышей комплекса не помогут ни вертолёт, ни машины, только сила и выучка ликторов, как всегда. А у меня оставались сомнения, что их хватит, чтобы справиться с такими противниками.

Поэтому я стремился как можно скорее попасть на террасу, с которой в прошлый раз наблюдал за происходящим в инкубаторе.

И успел вовремя. Почти…

В главном зале горело тусклое аварийное освещение. У двери, через которую в прошлый раз вошла Клер, лежали тела двух инсектантов. Пара бойцов поддерживали своего раненого товарища, у которого явно были сломаны рука и нога. Ещё двое ликторов методично расстреливали из "Очистителей" кубы дозревания, уничтожая не успевших появиться на свет м4-ос. Начальник отдела Ванс лично вгонял пули поочерёдно в голову каждого из лежащих на кроватях "клиентов" и в сидящих у них на груди насекомых.

Эту картину я зафиксировал визуально и предельно обострённым псиэм-восприятием, едва появившись на террасе. А потом всё понеслось так быстро, что смешалось в дикий водоворот образов, движений, ощущений.

Каким-то образом я почувствовал опасность, исходящую от последней кровати, самой дальней от Ванса. Он успел расстрелять пятерых находящихся в инсекцикле, когда я заметил, что с груди лежащей на той кровати женщины сама свалилась мёртвая м4-оса. Счёт пошёл на мгновения. Выдав предупредительный псиэм-выплеск, я побежал по террасе ближе к тому углу, где пробуждалась альсеида. На бегу понял, что не успею к лестнице, ведущей с террасы вниз — она была в другом углу зала. Придётся прыгать. Высоко, но если на кровати…

Ванс завертел головой, потратив драгоценное время на удивление от моего присутствия.

Альсеида, пусть и слабая от долгого истощения и неподвижности, но ярко "светящая" в псиэме своим обретённым двадцать два лир, мощными псиэм-усилиями разорвала удерживавшие тело ремни, выдернула из себя катетеры и вскочила. Моментально отпрыгнула подальше от линии возможной атаки и ударила всей мощью по ликторам, стоящим спиной к ней и расстреливающим кубы с осами.

Мышцы, ослабевшие от многодневного лежания на кровати, подвели, ноги подкосились, она оступилась, рухнула на пол. Но убийственные атаки достигли целей, застав ликторов врасплох. Краем глаза я увидел, как двое наших упали на пол, схватившись за затылки и выдав псиэм-вспышки сильной боли.

Ванс, наконец, сориентировавшись, начал палить из "Очистителя" по альсеиде, которая перекатилась по полу и спряталась за стеллажом с полупрозрачными кубами.

Я добежал до того места, где прямо под террасой начинался ряд кроватей, и без раздумий прыгнул. Попал на мёртвого инсектанта, упал на кровать, скатился с неё. Вспышка боли в лодыжке — подвернул ногу.

От двери бежали бойцы. Слишком медленно в сравнении с реакцией такой альсеиды. Она выскочила из-за стеллажа — в одной грязной тряпке на бёдрах, с кровавыми проколами над сосками, на плечах, шее и висках, залитая слизью мёртвого насекомого и собственной рвотой. Глаза горели так, что впору было испугаться. Псиэм-атака выбила пистолет из рук Ванса, ещё одна хлестнула его так, что из носа и рта брызнула кровь.

Я мгновенно напал, сбив псиэм-импульсом прицельное внимание твари. Заметил, что начальник, который не выдержал бы ещё одного удара, упал на колени и быстро отполз за кровать.

Потом мне стало туго. Альсеида перенесла атаки на меня, и пришлось укрыться максимальной защитой. Благо, на сей раз лорика была на мне, на закрытом шлеме пылал scutum-знак. Араха я пока придерживал в резерве, зная, что вскоре настанет его миг.

Двое бойцов, наконец, заняли позицию, с которой не опасались поразить начальника, и вскинули стволы. Стреляли они неплохо. Альсеиде пришлось вновь прятаться. Одна из пуль пробила её плечо.

Но сколь же мощны её удары! Один из бойцов отлетел, схлопотав псиэм-импульс такой силы, что его аж завертело волчком. "Очиститель" выпал из руки. Второй продолжал вести огонь, чем хорошо мне помогал.

Понимая, что не способен сейчас на тотальную доминацию, я использовал хитрые псиэм-удары, раздёргивая внимание женщины. А сам старался приблизиться, обойти по дуге стеллажи, служившие ей укрытием. Бойцу велел стрелять безостановочно. Второй очухался, подобрал "Очиститель" и снова открыл огонь. Тем лучше.

Под стеллажи метнулся тёмно-серый паук — симбионт Ванса, стремясь достать альсеиду. Сам начальник, немного придя в себя, водил стволом, явно выжидая удобный момент.

Я двигался осторожно, ловя общий ритм боя. Чётко знал, что делать.

Шквальный огонь бойцов не давал альсеиде высунуться из укрытия. И вот совместные действия дали результат. Паук Ванса атаковал, целя в ноги женщины. Она уверенно отбила его прыжок, но на миг потеряла бдительность и выглянула из-за стеллажа. Начальник в ту же секунду выстрелил и попал. Раздался крик, женщина схватилась за бедро. Её отбросило назад.

И тут я поймал момент. Оказавшись за рядом стеллажей в нескольких шагах от неё, бросился вперёд так стремительно, как только позволяла горящая болью лодыжка. Взмахнул левой рукой, с которой тёмной молнией слетел Арах. Любимая цель — горло, и на сей раз он был убийственно точен.

Альсеида жутко захрипела, кровь ударила фонтаном. Я добавил сильнейший псиэм-удар, на какой только был способен. Жалкое подобие того, что выдавал в схватке с Клер, но для добивания сгодится. Поливая кровью пол, новорождённая оса упала на колени. Бойцы, успевшие сменить обоймы, ворвались за стеллажи и изрешетили её пулями.

Всё! Почти. Я тщательно "ощупал" восприятием весь зал и кинулся к кроватям, скомандовав стрелкам: "За мной!"

Лежащие в инсекцикле, которых не успел кончить Ванс, начали подавать первые признаки пробуждения, их осы почти умерли. Но мы успели. Я достал пистолет, начальник подошёл, и в четыре ствола завершили начатое.

— А ведь ты мне жизнь спас, — поглядел на меня Ванс, размазывая кровь по вмиг постаревшему лицу.

— Всегда рад, — хмуро отозвался я. — А вот им не успел.

Мы вчетвером посмотрели на двоих ликторов, которых альсеида внезапно атаковала таранными ударами в затылки. Признаков жизни не было, а псиэмы их пауков, слепо ползающих вокруг тел хозяев, сочились невероятной болью и потерей смысла существования.

И я подумал, что с огромным удовольствием увидел бы здесь на полу бездыханного квестора Арка Таль Рениуса, чьё промедление стоило нам этих жизней. Возможно, даже помог бы ему стать трупом.

Какая я сволочь! Зато кризиса во мне уже не наблюдалось.

Хотелось смеяться. И я смеялся. Над собой, над ситуацией. Правда, беззвучно. Иначе возмутились бы люди, сидящие в соседних креслах в самолёте, летящем в Иггарду.

Это становилось какой-то нездоровой традицией — после каждого громкого дела подвешивать мою судьбу на незримый волосок личного усмотрения Главы Конгрегации Кастора Вартимуса. Именно по его вызову я вылетел в столицу. А последовало приглашение "на ковёр" после того, как Главе были направлены два диаметрально противоположных доклада о моих "полном провале" и "невероятной эффективности". Первый — от квестора, попытавшегося представить всё так, что моё злостное ослушание и несанкционированное вмешательство чуть не сорвало операцию. Второй — от начальника Фарминского отдела, оценившего по достоинству не только то, что я спас жизнь лично ему, но и прежде всего то, что был прав, настаивая на штурме без задержек.

Реализуй мы план "Celeriter impetum", удалось бы обойтись без жертв, поскольку никто из привязанных к кроватям тварей не смог бы проснуться. Теперь же потеряли двоих молодых коллег.

Убитые ликторы оказались, как я и боялся, слабоватыми для схватки такого уровня. Будучи наставником, переживал, что не сделал большего для их подготовки. Но в смерти себя не винил, ибо здесь виной всему было исключительно промедление Рениуса, давшее время "дозреть" сильной альсеиде-инсектантке.

Я пока даже думать не хотел, что теперь вытворит со мной изощрённый ум Главы, в какую очередную дыру засунет. Снова было плевать. Мысли текли ровно и спокойно.

В личной сфере всё было весьма непросто, но не фатально.

Вива, с которой опять расстались, подарила как новую головную боль, так и новый уровень ощущения чего-то близкого и нужного. Проблемные вопросы предстоит решать, но разве бывает жизнь без проблем? При любом исходе она навсегда останется для меня очень значимой.

Кас, моя глубоко всё анализирующая Кас, помогла кое-что понять о природе моих сложных чувств-антагонистов к разным женщинам. Предстояло познавать эту свою грань дальше. Мы попрощались тепло и нежно. Я избавился от своих подозрений в её адрес, а она — от обиды за то, что не могу забыть Виву. В конце концов жизнь сложна и многогранна, но в основе своей прекрасна, и в светлых чувствах, привязанностях нужно искать искорки счастья, а не поводы для бесконечных страданий.

Думал я и о новых пластах деятельности "клиентов". Инкубатор в Фармине был разгромлен, но где гарантия, что эта технология уже не расползлась по стране, а то и по всей планете? Сигнал был нехорошим, предстояло многократно нарастить усилия, укрепить ряды Конгрегации.

В целом итог этих месяцев моей службы в Фармине был неплох. Удалось сделать немало хорошего, а кроме того, пройти сквозь негативное состояние, принять как есть некоторые новые силы и принципы и прийти к пониманию: эффективность — главное, несмотря ни на что.

Как бы то ни было, несмотря на груз нерешённых вопросов, я понял, что личный кризис гармонии миновал. Арах спокойно застыл на руке, прислушиваясь к нашему общему состоянию. Он вновь не ведал сомнений и колебаний. Мой псиэм был наконец спокоен, почти безмятежен.

Только крутилась почему-то в голове оброненная однажды квестором Рениусом странная фраза: "Всё совсем не так, как вам кажется".

Ну и пусть. Я устроился в кресле поудобнее и под ровный звук авиадвигателей заснул с уверенной мыслью: даже если всё не так, нам нужно быть достаточно смелыми для самых нестандартных решений, чтобы находить гармоничный путь.

Ощущение совокупной мощи потрясало. Особая тактическая единица — контуберний включала четверых ликторов и по четвёрке бойцов у каждого. Синхронизированный атакующий строй двадцати псиэмов давал чувство невероятного боевого единения.

Стоя под прикрытием бронированной машины с включённым излучателем волн псиэм-воздействия, я всматривался в окна гигантского спорткомплекса, из которых по нам вели беспорядочный огонь.

Быстрые сигналы в служебном псиэм-диапазоне Конгрегации донесли, что ещё два контуберния готовы одновременно ворваться в комплекс с разных сторон. Соседние улицы и проезды широким кольцом оцепляли отряды жандармерии, приданные для усиления.

— "Каток" пошёл, — сказал один из бойцов.

Я взглянул вправо и увидел, как к широким дверям спорткомплекса медленно двинулся огромный стационарный излучатель активного псиэм-подавления на шасси армейского танка "Constellazione dell’Ariete-7000"[22]. Несколько широких раструбов охватили спектром незримого воздействия все окна по сторонам от центральных дверей и над ними. Вскоре стрельба стала стихать: люди-рабы под доминацией инсектантов не могли долго противиться такому давлению.

Чуя, что вот-вот начнётся, охватил взглядом и псиэм-восприятием окружающую обстановку. Жаркий летний день радовал ярким светом Децимы — жёлтой звезды, похожей на земное Солнце. В ясном небе плыли вуали — огромные белесые паутины самых крупных в мире пауков Maxima texentium[23]. В этих краях их было особенно много. Как, впрочем, и местных насекомых — извечных антагонистов паукообразных на планете Nova Roma. Вокруг комплекса шелестели на лёгком ветру длинными листьями высокие стройные купрессы, высаженные ровными рядами. Но мирный пейзаж пятнали наши фигуры, закованные в чёрную броню, гармонию разрывали звуки перестрелки.

"Действуем, Арах", — по своей традиции обратился я перед схваткой к притаившемуся на руке симбионту.

Фронтальную атаку вёл верховный ликтор Марио Арегонус, лидер нашего контуберния. Его приказ волной прошёл по синхропсиэму, мы бросились вперёд. Бойцы вскинули "Очистители", прикрывая меня и готовясь атаковать всех, кто посмеет сопротивляться Конгрегации.

В который раз поймал себя на том, что искренне наслаждаюсь силой и слаженностью местных коллег-ликторов. После весьма слабого отдела в Фармине, откуда я благополучно выбрался три месяца назад, здесь никак не мог нарадоваться столь продвинутому личному составу.

По заранее отлаженной очерёдности первым в широкие двери ворвался Арегонус со своими бойцами. Следом, страхуя, заскочил мой отряд. За нами — ещё десяток.

Псиэм-выплеском я скомандовал прочесать боковые коридоры. Ликторы-бойцы, распахивая двери в комнаты, откуда вёлся огонь, стали добивать рабов, валяющихся без сознания после "знакомства" со стационарным излучателем. К сожалению, вернуть к свободному разуму людей, раз попавших под полную доминацию инсектантов или альсеид, нельзя. Наши учёные работали над этим, но пока способа не нашли. Оставались пожизненные психлечебницы или казнь на месте.

"Сиор, вперёд, в зал!" — прилетела команда Марио, ориентирующегося на подсказки ищеек.

Значит, там уловили концентрацию сил инсектантов. Я кинулся вперёд, бойцы — следом.

"Готовим "паутину" — прошла по синхропсиэму очередная команда лидера. Я почувствовал, как зашевелилась татуировка, растёкшаяся по предплечью и части плеча. Арах выдал радостно-возбуждённое биение — в этом тактическом приёме он находил особое удовольствие.

Когда мы ворвались в огромный мультиспортивный зал, увидели разбегающихся в подтрибунные помещения рабов. Получили, видно, команду максимально рассеять наше внимание, растянуть силы ликторов. Плевать на них. Когда покончим с инсектантами, оставшихся рабов запросто переловят жандармы, ведь псиэм-сопротивления не последует.

Однако отвлечь часть сил всё же пришлось — из-под трибун послышались выстрелы. Меня сбил с ног прилёт в плечо. Перекатившись по беговому треку, я быстро скосил глаза на правый наплечник. Ни вмятины, хотя по руке разливалась боль от динамического удара. Добрые слова нашим оружейникам!

На мне была матово-чёрная шипастая lorica retribution[24] — "доспех возмездия", экспериментальная разработка мастеров Конгрегации, трудившихся над усовершенствованием брони. Прототип выдали в столице по указанию Главы как раз для испытания в боевых условиях ("раз уж так любишь в пекло лезть как умалишённый"). От штатной lorica speculum она отличалась мощной броневой защитой от огнестрела, усиленным отражением псиэм-атак и, самое главное, встроенными излучателями, управляемыми ликтором и его пауком. В нескольких серьёзных стычках за последние месяцы я уже убедился в отменных характеристиках нового доспеха.

Бойцы прикрыли меня, поливая огнём укрытие, откуда прилетела пуля слабенького гражданского карабина.

Оглядевшись, я увидел семерых сильных инсектантов. Их псиэмы для меня прямо-таки смердели нечистотами симбиоза с насекомыми, в основном н1- и н2-муравьями. Выстроившись полукругом, члены единого улья (тут, скорее, муравейника, но в качестве базового понятия мы всегда использовали alvearium или хайв[25] — улей) прикрывали от сил Конгрегации одну из дверей, ведущих неведомо куда. За ней только что скрылся восьмой, видно, их старший.

Я вскочил и поспешил к ним. Марио был уже впереди, ещё двое ликторов с частью своих бойцов бежали рядом. Попытался замерить радикализацию "клиентов". Получалось, что у четверых по семнадцать лир, у двоих — девятнадцать, а у одного… Я мысленно матюгнулся. Двадцать три! Вот это уже круто!

Четверо бойцов разбирались с рабами в подтрибунных помещениях, ещё один лежал с ранением в ногу, но с земли помогал своим, ведя огонь из "Очистителя". Выходило, что нас пятнадцать против семерых. Расклад не в нашу пользу с учётом того, что инсектанты очень сильны, а ликторы-бойцы со своими вторыми ступенями заточены в основном под огневую поддержку. Она нужна, но псиэм-противостояние важнее. Что с ходу и продемонстрировал самый мощный инсектант: заставил вырвавшегося вперёд стрелка остановиться, будто нарвавшись на невидимую стену, и сунуть ствол пистолета под собственный подбородок. Благо, мгновенно сработал модуль-предохранитель в персональном "Очистителе" бойца. Определив, что владелец попал под временную доминацию, заблокировал оружие. Только это помешало парню вышибить себе мозги по псиэм-приказу, сопротивляться которому он не смог.

Один из товарищей тут же отбросил застывшего бойца назад, тот упал и как потерянный затряс головой, приходя в себя.

В псиэм-диапазоне Конгрегации я уловил, как Арегонус запросил поддержки других контуберниев. Но терять время нельзя, бой неизбежен.

"Паутина!" — прилетела команда Марио.

В тот же миг я взмахнул левой рукой, давая Араху псиэм-напутствие. Пластичный паук, собравшись из абстрактной татуировки в естественную форму, спрыгнул с меня и связал псиэм с паттернами симбионтов, соскочивших с других ликторов. Незримая ловчая сеть простёрлась между ними сотней нитей. Избегая прямых атак на инсектантов, в которых чувствовали отпечатки насекомых, пауки бросились врассыпную, постоянно меняя направление.

Атакующий псиэм-строй наших "клиентов" сразу утратил напор и целостность. Они будто увязли в опутывающей их психоэмоциональной паутине.

Теперь будет попроще. Сорокалетний Марио на девятой ступени личной силы, я — на седьмой, ещё у двоих ликторов — уверенные шестые. Это мощно! А бойцы — меткие стрелки и умеют хорошо страховать друг друга. Бой покажет, что к чему. Азарт смертельной схватки ударил мне в голову, псиэм вспыхнул пламенем боевого экстаза.

Прикончить сильнейшего! Видно, эта мысль пришла нам с Марио одновременно, он подал мне соответствующий сигнал, и мы вдвоём обрушились на крепкого ублюдка с двадцать три лир.

Но тот оказался настолько крутым, что мы оба чуть не поплатились за самонадеянную лобовую атаку. Будто прочные хлысты обвили вдруг мои лодыжки и с силой дёрнули, выводя из равновесия. Я грохнулся оземь так, что из глаз посыпались пресловутые искры. Рядом рухнул Марио. А следом на нас навалился такой пресс воли инсектанта, что стало трудно даже дышать.

Сопротивляясь, я мгновенно нашёл, чем отвлечь внимание противника. Ствол "Очистителя" удалось повернуть в нужную сторону, я выстрелил, надеясь попасть в стопу инсектанта. Пуля выбила кусок покрытия бегового трека прямо у его ботинка. "Клиент" отскочил с невероятной проворностью, ещё два выстрела также не достигли цели. Но его внимание рассеялось.

Марио тем временем нанёс пару таких псиэм-ударов, которые мне на седьмой ступени пока и не снились. Инсектант отлетел на пару шагов и хряснулся спиной оземь. Один — один!

Пользуясь передышкой, я вскочил. Укрылся защитой от атак ещё пары тварей, переключившихся на меня с других ликторов. Боль пронзила нервные окончания, в голове всё помутилось. Не проблема. Давить главного!

Я врубил излучатели лорики: шипы на наплечниках и нагрудной пластине вспыхнули зелёным. Аналог атаки полноценной второй ступени. Плюс моя седьмая. В этот миг я примерно сравнялся с Марио. Он тоже не дремал, кинувшись к сильнейшему противнику. Вдвоём мы незримыми молотами колошматили по его псиэм-защите, заставляя медленно отступать. Переключив пистолет на обойму разрывных, я несколько раз выстрелил. Н3-муравей в голове инсектанта дал ему потрясающую изворотливость. Даже с близкой дистанции попасть в дико мечущегося урода было трудно. Но я таки зацепил ногу.

Ментальный крик инсектанта сопровождался концентрированным ударом по мне. Я отлетел назад, упал, перекатился, рыча от боли. Кто-то из инсектантов наступил на меня, споткнулся. Один из бойцов снёс его ударом локтя, помог мне подняться. Тут же упал сам, схлопотав псиэм-удар. Я сразу прикрыл его, обрушив пресс воли на низкорослого крепыша с семнадцать лир. Тот согнулся пополам, отступил. Из положения лёжа боец трижды выстрелил. Раз, два, третий — прямо в лоб! Одним врагом стало меньше.

Я снова бросился на подмогу Марио, сдерживающему сильнейшего урода в одиночку. Наши пауки плели вокруг невидимую паутину, это здорово помогало.

Бить и бить! Вклинился в псиэм-противоборство Арегонуса и побледневшего от напряжения, но всё ещё смертельно опасного инсектанта. Моя атака сшибла его с ног. Излучатели лорики сияли на пределе мощности.

На шлеме Марио погас scutum-знак — враг вывел из строя максимальную защиту доспеха. Верховный ликтор тяжело дышал и сильно хромал. Но противнику досталось не меньше. Я ощущал панику н3-муравья в его башке. Он призывал на помощь других.

Потратив пару секунд, я огляделся. Двое инсектантов были мертвы, остальные четверо связаны плотным боем с ликторами. Увы, но трое наших тоже лежали, не шевелясь. Прямо на моих глазах ещё один боец с криком рухнул, подкосилась сломанная нога. Муравьи любили бить по коленям.

Но рассчитывать на подмогу главному явно не приходилось. Обменявшись псиэм-сигналами, мы с Марио ударили по нему одновременно. Защита всё ещё невероятно сильна. Контратака!

Я прыгнул в сторону, кувыркнулся, зная, что нельзя пропускать псиэм-удары по опорной ноге. Арегонус сделал то же. На выходе из кувырка он, наконец, вскинул ствол пистолета, о котором, должно быть, всё это время пытался заставить противника забыть. Неожиданный выстрел дал результат. Инсектант заорал и схватился за бок. Но его инстинктивная псиэм-атака вновь сшибла Марио с ног.

Некогда даже мысленно материться. Сила двадцати трёх лир почти запредельна, каждый пропущенный удар может быть фатальным. Лорика сигналила об истощении батарей, полная защита черпала уйму энергии.

Я крутился как самый быстрый паук-краб, нанося хитрые псиэм-удары. Моя излюбленная тотальная доминация в таких условиях была неприменима — полностью сосредоточившись на самом сильном, я с лёгкостью мог выхватить удар со спины от его подельников. Приходилось активно тестировать его защиту в поиске слабых мест. Таковых почти не было. Разве что рана. Я направил усилия на кровоточащий бок инсектанта, где засела пуля Марио. Арегонус стал бить туда же.

Страх! Наконец-то. Я уловил, что человек и его ментальный симбионт испугались-таки за собственную жизнь. Давно замеченная нами слабость муравьёв — в отличие от шершней и тем более богомолов они трусливы. Этим надо пользоваться.

Не хватало помощи Араха, который атаковал бы врага хелицерами. Но важнее было поддерживать паутину — она существенно ослабляла тварей.

Вновь ударили вместе с Марио, не забывая и о защите. Муравей начал поддаваться мощнейшим выплескам, стал думать только об их отражении. Утратил концентрацию. Неожиданно из его груди выплеснулось красное. Раздался дикий крик вслух и в псиэм-поле. Рядом со мной, припав на колено и держа "Очиститель" обеими руками, вёл огонь один из бойцов.

"Охренеть ты вовремя!" — радостно выдал я.

Дальнейшее было делом техники. Инсектант, схлопотав дыру в груди, задыхался. Мы быстро добили его несколькими таранными псиэм-атаками, пробив ещё мощную, но уже рассыпающуюся защиту.

Я почувствовал опустошение — схватка с таким противником отняла уйму сил. Но расслабляться было нельзя. Быстро огляделся. Четверо инсектантов сопротивлялись, оба с девятнадцать лир были всё ещё живы. Среди наших имелись потери, пока трудно судить, только ранеными, или кто-то убит. Псиэм-море бурлило, все сигналы смешались.

От начала схватки прошло всего минут пять, когда в огромный спортивный зал ворвались, наконец, ликторы ещё двух контуберниев. Теперь у инсектантов не осталось шансов на выживание. И это отразилось на их поведении, внеся смуту и даже панику. Двое попытались дёрнуться в направлении двери, которую охраняли. Третий свирепо заорал на них, заставляя вернуться в строй.

Мы с Арегонусом обменялись быстрыми сигналами, оставили четвёрку муравьёв на "попечение" вновь прибывших коллег и части нашего контубериния, а сами бросились к закрытой двери. С собой дёрнули оставшихся в строю пятерых бойцов. Арах и симбионт Марио по нашему призыву покинули паутину — теперь и без них справятся. Я почувствовал быструю пробежку паука по левой руке и вновь ощутил целостность.

Бронированная дверь была заперта на несколько серьёзных замков. Пришлось сконцентрировать общие телекинетические усилия в синхропсиэме и расшатывать конструкции. Всё ходило ходуном, металлопластиковые и прочие композитные элементы поддавались с большим трудом. Наконец запирающие механизмы удалось взломать. Бойцы открыли дверь и, включив фонари на шлемах, нырнули в тёмный коридор.

Пара уходящих круто вниз лестниц привели нас в тускло освещённый подвал. Инстинкт тренированных бойцов сработал чётко: двое, ворвавшихся первыми, моментально отпрянули и укрылись в коридоре за миг до того, как по проёму двери отработал пулемёт. По звуку и огромным ошмёткам, выбиваемым пулями из отделки стен и покрытия пола, я опознал автоматическую охранную турельную систему "Ignis tempestas"[26]. Когда-то увлекался материалами об армейских разработках, а потому имел представление о нехилой стоимости такой игрушки. Впору было серьёзно задуматься об источниках финансирования подобных ульев. Конечно, нередко под доминацию альсеид или инсектантов попадали руководители коммерческих и финансовых структур — весьма желанный приз для наших "клиентов". Но тут меня посетили мысли о более широком размахе.

Переглянувшись с Арегонусом, я начал "нащупывать" псиэм-восприятием расположение турели с пулемётом. Арах помогал, обостряя чувства. Есть! Под потолком слева в дальнем углу. Марио тут же уловил сигнал. Выкручивая на максимум телекинетические возможности псиэма, мы вместе воздействовали на поворотный механизм турели. Развернули спаренный ствол в ближайшую стену и заклинили систему в таком положении. Пришлось попотеть, но усилия того стоили.

— Чисто, — вслух произнёс Марио, и бойцы, страхуя друг друга, вошли в периметр.

Шагая следом, я был готов к тому, что увижу. И правда, узрел картину, хорошо знакомую ещё с Фармины, где впервые наткнулся на секретный инкубатор апгрейда. Там были осы, здесь дозревали в многочисленных полупрозрачных кубах м4-муравьи — огромные, с человеческий торс, иссиня-чёрные твари с острейшими красными мандибулами и мерцающими рядами двенадцати глаз.

Зная, что нужно высматривать, я поискал людей, лежащих в инсекцикле. Всё оказалось круче, чем в Фармине: вместо грязных кроватей тут обустроили вертикальные застеклённые капсулы. Двенадцать были пусты, а в трёх виднелись фигуры мужчин, на которых причудливыми мешками висели умирающие м4-муравьи. Твари пока ещё цепко держали своих носителей мандибулами за горло, но было видно, что слияние вот-вот закончится — истощённые и высохшие тела муравьёв готовы были отвалиться, навсегда оставив в мозгах инсектантов псиэм-отпечатки.

Рядом с ними хлопотал последний живой "клиент", тот самый, что скрылся в начале схватки. Водя руками над огромной инфопанелью слева от ряда капсул, он, судя по всему, пытался ускорить завершение инсекцикла и пробудить новых членов улья. Трое мужиков с максимальной радикализацией — двадцать пять лир — раскатали бы наш потрёпанный отряд в тонкий красный блин.

Бойцы по команде Марио открыли прицельный огонь. Инсектант отпрыгнул и попытался атаковать, одновременно подавая кому-то отчаянную псиэм-команду. Арах предупредительно сжал руку, но я уже и сам заметил движение за рядами подставок с кубами дозревания. На нас кинулись пять м4-муравьёв, видно, выбравшиеся из своих ёмкостей ранее. Нечеловеческие, а потому более трудные для отражения псиэм-удары, прилетели с близкой дистанции. Один из бойцов скрючился и свалился на пол, его псиэм почти затух. Другие стали палить по проворным тварям. Одного муравья сразу расплющил мощнейшим псиэм-ударом Арегонус. За второго взялись мы с Арахом: я обездвижил его своей волей, паук охотно взрезал чёрное брюшко.

"Перебить тварей в капсулах", — просигналил Марио.

Я бросился через весь подвал, стремясь остановить инсектанта, который вновь подобрался к инфопанели. С удивлением обнаружил, что щуплый мужичок с редкими седыми волосами обладает всего лишь четырнадцать лир. Очевидно, что главным он был не по силе, а по функции программиста-оператора этого инкубатора (вспомнилась красотка-танцовщица Клер, которую довелось казнить). На такого середнячка нашлась простая управа: синхронно с Арахом я взвинтил на максимум тотальную доминацию. Волна нашей общей воли окатила инсектанта, который моментально растянулся на полу без чувств. Сопротивляться такому воздействию существа слабее пятнадцати лир не могли.

Не опасаясь атаки муравьёв со спины, — другие надёжно сдерживали их — я занялся панелью. Разобравшись, где сигнал на прерывание цикла, тут же подал команду. С тихим писком и шипением капсулы раскрылись. Не мешкая, поднял "Очиститель" и расстрелял к хренам собачьим троих пока ещё беспомощных уродов и почти отмерших муравьёв. Шестеро мерзких тварей испустили дух.

Я перевёл взгляд на валяющегося оператора муравьиного инкубатора. В голову пришла резонная мысль захватить его в отдел для качественного псиэм-допроса. Отдал приказ бойцам, как раз добившим оставшихся муравьёв. Марио выдал одобрительный псиэм-всплеск и в свою очередь приказал расстрелять все кубы дозревания.

Вот и кончено. Мы успешно разгромили очередной инкубатор апгрейда, названный так мною по праву "первооткрывателя" в Фармине. Потом придёт команда чистильщиков и аналитиков, снимет всю инфу с панелей управляющих машин.

Наверху бой тоже окончился, инсектантов казнили. В псиэм-диапазон Конгрегации пришёл подсчёт наших потерь: восемь тяжелораненых бойцов, один из ликторов при смерти — срочно в реанимацию.

Я вздохнул. Но могло быть и печальнее. Справились хорошо. Массированная атака, настоящая командная работа, что может быть лучше? Превосходство в силе псиэм-воздействия и огневой мощи, поддержка пауков позволяли нам давить ульи, инкубаторы. Но где-то в подсознании у меня постоянно тлела тревожным угольком секретная информация, доверенная Главой Конгрегации. Вскоре, знать бы точно когда, ожидался всплеск эволюции насекомых, который даст им и их людям-симбионтам гораздо большие силы и способности. Нам необходимо было своевременно что-то с этим сделать. Но что? И когда?

Задумчиво огляделся и заметил, что ко мне идёт Марио. Кивнул ему, поздравляя без слов. Он кивнул в ответ, дал отбой синхронизации псиэма в контубернии и разомкнул общий контакт. Подошёл ещё ближе, убрав шлем потрёпанной lorica speculum.

— Нет ни одной альсеиды, что странно. Имеешь соображения?

Я мрачно кивнул, тоже приказав лорике преобразовать шлем в капюшон.

— Увы, да, Марио.

Поскольку Арегонус имел такой же допуск по грифу "Secretum mortis", с ним я мог поделиться своими опасениями. Отвёл его в сторону, где не могли услышать бойцы, и тихо проговорил:

— В Иггарде мы вскрыли заговор так называемого Братства жнеца, кучки инсектантов с политическими амбициями на перестройку всего общества под своим руководством. Одна из фишек в том, что мощные ульи они собирались строить только из мужчин и детей, без альсеид. Не берусь судить, естественно, поскольку данных мало, но отсутствие здесь наших дражайших красоток может свидетельствовать, что эта шайка связана с тем Братством. Увы, но я давно понял, что мы его в столице не разгромили полностью, оно расползлось по провинциям.

В серых проницательных глазах Марио отразилось глубокое понимание, он сдержанно кивнул и поджал губы.

— До меня дошла часть инфы о том вашем с Главой подвиге. И даже ожидал чего-то подобного. Где, как не в Нова Аркадии, окопаться чему-то столь хреновому? Мы — историческая родина всего самого необычного и мерзкого.

— Ну, не только, — усмехнулся я, кивнув на краешек его красной татуировки, видневшейся параллельно сонной артерии над воротом лорики, — огромному пауку-симбионту верховного ликтора было скучно всё время прятаться под одеждой, он демонстрировал себя окружающим. — Ведь именно в Нова Аркадии двести лет назад первые ликторы нашли путь к симбиозу с паукообразными. А мы, вроде, не такое уж мерзкое отродье.

— Как посмотреть, — вернул мне кривую усмешку старший коллега. — Но ты прав. И кстати, раз речь зашла, наши с тобой семьи — Арегонус и Диль Варрус — одни из первых династий ликторов, наши предки были в числе основателей Конгрегации. Как ни крути, мы несём огромную ответственность за её судьбу и в эти дни. Кровь обязывает. Если нарисовалось что-то масштабное и угрожающее, должны сделать всё, чтобы это раздавить. Поэтому давай-ка и впредь действовать сообща, координировать усилия.

Я молча пожал протянутую руку.

А сам одновременно подумал о тех особых указаниях, которые дал лично мне Кастор Вартимус.

В левом крыле комплекса белоснежных зданий Новоаркадского отдела Конгрегации располагался служебный псиэм-лекториум, в который я полюбил захаживать. Как всегда, когда надо было углубиться в серьёзные мысли, ноги несли меня в место, наиболее способствующее размышлениям. В тихом зале лекториума можно было вольготно развалиться в индивидуальной кабинке на удобном раздвижном кресле и неслышно для других получить требуемую псиэм-информацию с сопутствующим визуалом.

Заняв привычное место и выбирая псиэм-материал, который включу фоном для собственных мыслей, я вновь вспомнил обстоятельства назначения в Нова Аркадию — шикарный город у тёплого моря, административный центр одноимённой провинции.

Три месяца назад, прилетев в столицу из опостылевшей Фармины, где прозябал на хреново мне подходящей позиции ликтора-наставника, я явился пред грозны очи Главы Конгрегации очищения Кастора, мать его, Вартимуса. Входя в кабинет на двадцать четвёртом этаже особняка Конгрегации на площади Трансгуманизма в Иггарде под настороженным взглядом ликтора-секретаря Ариты, я не имел ни малейшего представления, что меня ждёт. По итогам разгрома инкубатора в Фармине Главе поступили две характеристики. Старый квестор Арк Таль Рениус по итогам весьма пристрастного расследования объявлял меня конченым мудаком. Начальник же Фарминского отдела, чью задницу я вытащил из-под смертельного удара альсеиды, расхваливал мою служебную эффективность. Веса и авторитета в конторе у них обоих было примерно поровну, так что Вартимус вынужден был реагировать и взвешивать всё лично.

Как всегда, в его кабинете я ощутил невероятную концентрацию псиэм-воздействия, исходящего от символов на стенах и потолке, но больше всего — от самой массивной фигуры в кресле. Почти не мигающие глаза Вартимуса смотрели на меня со странным выражением, в котором было поровну одобрения и осуждения. Это сбивало с толку и не давало возможности с ходу выстроить какую-то линию защиты. Да и надо ли защищаться?

— Sanctum superior! — первым поприветствовал я согласно субординации.

— Сядь, — коротко ответил Вартимус, псиэм-сигнал которого тут же активировал вокруг свечение символов по грифу "Secretum mortis".

Помолчав некоторое время, он выдал:

— Ну, что же ты за наставник такой — двоих ликторов потерял?

Подготовившись к встрече как следует, я привёл собственный псиэм к полному спокойствию. Знал, что Глава будет пристально следить за эмоциями, раскачивать их, проверяя, насколько я сохранил эффективность.

— Виноват, не доработал, Sanctum superior, — я смотрел прямо ему в глаза. — Надо было быть настойчивее.

— Ладно-ладно, — кивнул Вартимус. — Знаю, что имеешь в виду. Ты не виноват в их смерти. Считаешь, что виноват Рениус, и что должен был предпринять больше усилий, доказывая его неправоту.

— Есть такие мысли, — подтвердил я. — Впредь я буду…

— Впредь ты будешь делать ровно то, что скажу я, — перебил Глава. — С наставничеством покончено, вижу, что это не твоё. Но то назначение было необходимо. Далеко не всё тебе известно, так что прими как данность. Я проанализировал все отчёты, ознакомился с твоими достижениями. Ты неплох. Ну-ка, выскажи соображения по состоянию Фарминского отдела, да и в целом… Что думаешь?

К этому я был готов. Заранее продумал, что хочу донести до Главы.

— Личный состав отдела Конгрегации в провинции Фармина весьма предан нашему делу, но недостаточно силён. Если позволите откровенно, то просто слаб. Потому что варится в собственном соку. В Фармине оказалось множество скрытных инсектантов и альсеид, организующихся в стабильные ульи. Там нужны, в частности, сильные ищейки, а их нет. Из-за этого ту ферму и профукали. Страшно подумать, кто бы оттуда выполз, если бы я случайно через одну местную, пардон, курву не наткнулся. А сил ликторов-ищеек там, к примеру, на императив "Domini oculus" попросту не хватит. Как искать? — я помолчал и добавил, вовсе не желая "топить" коллег, — Начальник отдела Кирм Ванс проводит хорошую работу, все направления прикрыты, он профи, ребята стараются. Но новые вызовы, которые время ставит перед Конгрегацией, требуют адекватных подходов.

— И ты знаешь каких? — взгляд Вартимуса прямо-таки сверлил меня.

— Кто я такой, Sanctum superior? — хмыкнул я. — Так, кое-какие наблюдения. В Фармине одна истощённая, толком не очнувшаяся и не осознавшая новых возможностей альсеида с двадцать два лир нам всем люлей навешала, простите за прямоту. А если такая полная сил и опытная будет? Да не одна, а несколько? Кранты коллегам, при всём уважении. Моя рекомендация — существенно усиливать штат отдела в Фармине. Нужно укреплять кадровый потенциал, внедрять новые технические средства.

Вартимус вздохнул и поджал губы.

— Хорошо, я обращу особое внимание на Фарминский отдел, усилю их, — неожиданно согласился он. — Буду направлять вексилляции из Иггарды, командирую сильных коллег. Когда-то нас так направляли для реформ Новоаркадского отдела, и результат был.

Я навострил уши, вспомнив, что двадцать пять лет назад и моего отца, Публия Диль Варруса, командировали в Нова Аркадию. С этой историей была, возможно, связана тайна происхождения Вивы, которая могла оказаться моей единокровной сестрой. Но Глава не стал продолжать тему давних поездок, вернувшись к решению моей судьбы. При этом, будто прочитав мысли, тоже упомянул девушку:

— Вспомни, почему случился перевод в Фармину. Альсеида, эта Вивьен. Ослушался моего приказа. Я говорил: от её нейтрализации зависит твой cursus honorum. А ты её отпустил. Да ещё и продолжаешь шашни крутить. Думаешь, не знаю, что она к тебе в Фармину приезжала?

Я весь подобрался, поджал губы и закрылся глухой защитой псиэма. Кто мог настучать? Неужто Кассия из ревности? Я подумал о рыжеволосой коллеге, с которой, едва начавшись, судя по всему, тут же и завершился бурный роман, поскольку она всё поняла о моих чувствах к Виве. Не хотелось верить, что она доносит.

Вартимус вновь продемонстрировал пугающую проницательность:

— Нет, ликтор Литис ни при чём, она ничего не сообщала. У меня свои источники, иначе я был бы хреновым Главой. Наоборот, ты лучше обратил бы побольше внимания на таких стабильных женщин как Кассия Литис. А тебя всё к необычным альсеидам тянет, прямо как отца.

Я удивлённо вскинул глаза. Но Вартимус уже перешёл к другому.

— Ладно уж, хрен с ней, с той альсеидой, ты на другом реабилитировался. То, что технологию апгрейда вскрыл, большое достижение. Но раз уж влез, теперь с этим бороться и будешь. Правильно опасался, эта пакость расползлась по стране. Наши ищейки и аналитики, основываясь на данных из Фармины, обнаружили несколько инкубаторов в провинции Нова Аркадия. Туда и отправишься со спецполномочиями. Первоочередная задача — найти эти точки и разгромить, собрав при этом побольше информации. С чем дело имеешь — знаешь по Фармине, тебе и карты в руки, как когда-то на Земле говорили. Поступаешь в распоряжение Тиберия Карры, начальника Новоаркадского отдела, самого заслуженного нашего ветерана. Пользуйся возможностью пообщаться, набраться опыта. Но докладывать будешь также и мне лично — раз в месяц и по особым случаям.

— Понял, Sanctum superior.

Я испытал смешанные чувства. С одной стороны, Нова Аркадия — город у моря, куда многие стремились попасть. С другой, мне отчаянно не хватало ритма Иггарды, хотелось снова служить в столице, быть в эпицентре событий. Но спорить я, естественно, не собирался. Кроме того, было ещё кое-что, о чём пока старался даже не думать в присутствии прозорливого Вартимуса.

— Теперь что касается должности, — продолжил Глава. — Ты вырос в плане личной силы и эффективности, это очевидно для опытного глаза. Ещё одна ступень, и догонишь меня в твоём возрасте. Чему, кстати, буду рад. Но верховного ликтора пока дать не могу, ты всё-таки недостаточно равновесен. Верховный — это, помимо силы, прежде всего, гармония и уравновешенность. Тебе пока этого не хватает. Послужи на позиции старшего ликтора. Этого хватит для амбициозного охотника — бегай, дави гнид сколько хочется.

— Благодарю, постараюсь оправдать…

— Да брось эти избитые фразочки, — поморщился Вартимус, погладив рукой лысую голову. — Оправдаешь, никуда не денешься. Или погибнешь. Дела серьёзные заворачиваются.

Глава пристально посмотрел на меня и продолжил:

— Ещё одно, особое указание. Присмотрись к ключевым фигурам в штате Новоаркадского отдела. Кто на что способен, не вызывает ли подозрений. Потом спрошу твоего мнения. Да не кривись, будто оса в зад ужалила! Я из тебя квестора или соглядатая не делаю. Хочу свежего взгляда, а у тебя он цепкий. Ты своеволен, на бабах помешан, но мозги работают как надо. Рассчитываю на внимательность.

— Конечно, Sanctum superior, — я сдержанно кивнул.

Затем последовал ещё ряд указаний, которые новоиспечённый старший ликтор в моём лице принял к неукоснительному исполнению.

Выйдя в приёмную Главы и традиционно подмигнув глядящей на меня неоднозначным взглядом Арите, я решил спуститься на памятный и дорогой мне четырнадцатый этаж.

Там, в моём прежнем кабинете, расположился как дома какой-то молодой холёный ликтор с наглой усмешкой и всего лишь, как я успел сразу почувствовать, второй ступенью личной силы. Кивнув ему через открытую дверь, я прошёл в соседний кабинет, где обитал давний друг Вэрм Квинтис. Тот уставился на меня, скривив такую рожу, будто к нему вдруг заползла м2-саранча, воняющая стайным феромоном.

— Ты водки из Фармины привёз? — спросил он вместо приветствия.

Это было вполне в духе нашего общения, и я порадовался, что прошедшие месяцы ничего не поменяли.

— А то! Но её у меня Сам отобрал, — я ткнул пальцем вверх в предполагаемом направлении кабинета Вартимуса. — И выпил с ходу, пока меня с дерьмом смешивал.

— Не верю, — встав из-за стола, покачал головой Вэрм, — что жизнь в Фармине сделала из тебя идиота, который не способен спрятать от начальства хорошую выпивку.

Он подошёл, и мы тепло обнялись.

— Рад тебя видеть.

— Взаимно. И да, ты прав, водка внизу, в машине, — ухмыльнулся я.

— Другое дело, — он хлопнул меня по плечу. — Потом выпьем и всё расскажешь про эти северные еб… гм, края. А пока вот что…

Квинтис между делом закрыл дверь и псиэм-сигналом врубил быструю ритмичную музыку на инфопанели.

— Не доверяю пока этому хрену, которого к тебе в номер вселили, — показал большим пальцем в сторону моего бывшего кабинета. — Из новой поросли. Говорят, имеет отношение к семье Луциллиев.

Я понимающе кивнул. Бьянка Луциллиус, одна из наших соправителей — Триумвиров, возглавляла разветвлённый клан, влияние которого простиралось на многие государственные, коммерческие и общественные структуры. Как, впрочем, и семей двух других Триумвиров. Конгрегация старательно берегла свои ряды от подобных аффилированных лиц, пользуясь изначальным правом на автономию, обусловленную спецификой нашего статуса и призвания. Но полностью оградиться от проникновения тех, кто служил кланам, было невозможно — это представили бы как открытое неповиновение Триумвирам и Сенату.

— Вот что тебе скажу: среди ребят ходят слухи, что после того, как мы мэрию и Институт нейроисследований протрясли, делом и всеми причастными заинтересовались кланы. И таких, как этот щенок из Луциллиев, немало стали в наши ряды пропихивать. Сам пыхтит, как может отсеивает, но совсем отбиться не может, ты понимаешь. Так что думай пуще прежнего, с кем и о чём тут языком чесать. Да и в провинциях тоже.

Я молча кивнул и поблагодарил псиэм-выплеском.

— Кстати, — продолжил Вэрм, — колись теперь, тебя в столице оставляют или опять куда спихнут?

— А что, Вартимус приказ ещё не выкинул? — удивился я, тут же проверив базу общего доступа Конгрегации.

— Тишина, — развёл руками Вэрм.

Убедившись, что он прав, я удивлённо пощипал кончик носа. Нетипично. Раньше Глава сразу выдавал приказы в базу, если они не были секретными.

— Видишь? — подмигнул Квинтис. — Что я говорил? Темнит Сам, не хочет, чтобы засланные говнюки сразу всё узнавали. Ну так что?

— Нова Аркадия, старший ликтор, — коротко отчитался я.

— Ох ё, так то курорт! — расплылся в улыбке Вэрм. — За такое одной водкой не отделаешься, Sanctum senior lictor[27].

В тот вечер мы приговорили не одну бутылку, и я узнал от Вэрма немало полезного и интересного о новшествах в жизни столичной Конгрегации за время моего пребывания в Фармине.

Я вынырнул из воспоминаний и, наконец, остановил выбор на классической псиэм-лекции о концепции обращения и причастий. Не знаю почему, ведь каждому ликтору это прекрасно известно с первого курса Академии Конгрегации, но мне вдруг захотелось фоном для собственных размышлений послушать всё в системном изложении.

Погрузившись в окутывающее псиэм-поле, расслабился, перевёл спинку кресла в полулежачее положение и закрыл глаза. Приятный ровный женский голос зазвучал в голове одновременно с трансляцией визуала.

— В первое десятилетие жизни на Нова Роме колонисты с Земли обнаружили, что царящие в атмосфере проникающие излучения оказывают системное воздействие на человеческий организм. Ни с чем подобным люди не сталкивались на других освоенных экзопланетах. Вреда зафиксировано не было, напротив, это дало части общества доступ к тому, что стали именовать псиэмом, — способностям мозга к телепатическим и телекинетическим воздействиям, экстраординарной чувственной перцепции и разносторонним коммуникациям с другими разумами. Потенциал стал проявляться по-разному, усиливаясь в поколениях, рождённых уже на Нова Роме. Однако в случае полёта в космос, отбытия на другую планету, то есть выхода из зоны атмосферных излучений, у человека обретённые возможности за исключением некоторых базовых коммуникативных навыков быстро пропадали (слушай: "Редукция псиэма").

Я дал сигнал пропустить ссылку. Тем временем вспомнил, что одним из направлений работ по проекту "Буддхи" в Иггардском Институте нейроисследований, как нам выдали восемь месяцев назад допрошенные инсектанты, было как раз обретение возможности сохранять силу псиэма вне планеты. Космическая экспансия инсектантов, полулюдей-полунасекомых — что могло быть мерзопакостней для жителей Земли и других колоний? Этого нельзя допустить. Пришла мысль: а ведь всего несколько месяцев осталось до того дня, когда Иггардский астропорт примет один из крайне редких грузовых астроковчегов. Не заготовили бы какой пакости наши "клиенты".

Мягкий голос тем временем успел поведать об обнаружении проторазумов у насекомых и паукообразных Нова Ромы, а также о радикализации части людей, обретших силу псиэма. Она заключалась, помимо крайней агрессивности, в трансформации поведенческих схем и склонностей к доминированию по аналогиям с местными насекомыми, которых отличала сильная, но извращённая социальность. Я снова вслушался, позволяя лекции подталкивать мысли к чему-то новому и полезному.

— Выяснилось, что радикализация имеет корреляцию с половым диморфизмом, различаясь у лиц женского и мужского пола. Некоторые девочки рождались со склонностью к искажению псиэма, которое проявляло себя в период полового созревания. Они получили название "альсеиды" (слушай: "Дискуссия о терминах, отказ от названия "ведьма").

Вновь пропустил ссылку. Этические аспекты разных наименований меня мало волновали. Псиэм-голос вещал дальше:

— Радикализация девочек в пубертате приводила либо к самостоятельному превращению в полноценную альсеиду при накоплении достаточной силы (слушай: "Автообращение", — вновь мой сигнал на пропуск), либо к возникновению пограничного состояния потенциальной альсеиды. Во втором случае требуется проведение обряда обращения полноценной альсеидой. Интуитивно женщинами был подобран соответствующий псиэм-ритуал, нередко сопровождающийся лесбийской сексуальной связью для достижения требуемого эмоционального всплеска.

Моя богатая фантазия услужливо предложила на выбор пару образов на эту тему (гораздо более откровенных, чем транслируемый визуал), но я их быстро прогнал, вслушиваясь в ровный бесплотный голос.

— После обращения тем или иным образом, альсеида обретает возможность принять от более опытной женщины так называемое Высокое причастие — по сути, структурированный пакет базовых псиэм-программ для лучшего управления своими способностями. Получение такового наделяет альсеиду возможностью проводить в отношении людей ритуал Низкого причастия, в ходе которого над человеком устанавливается полная доминация (слушай: "Люди-рабы").

После очередного отказа перейти по ссылке голос продолжил:

— Особую группу составили дочери ликторов Конгрегации очищения, которые вместо обращения в альсеид могут обретать способности своих отцов. У мальчиков же, рождающихся с выдающимися псиэм-способностями, автообращения не происходит, личная сила растёт равномерно, формируя потенциал для раскрытия при вступлении в симбиоз — либо физический с паукообразными, на который установлена легальная монополия Конгрегации очищения (слушай: "Ликторы; Доминантное причастие" — снова пропуск), либо ментальный с насекомыми. Таким образом, существенная радикализация псиэма у лиц мужского пола происходит только в случае прохождения инсекцикла.

Я в который раз поймал себя на мысли, что природа личной силы едина для нас и наших "клиентов". Потому-то и рождаются у ликторов Конгрегации как дети, готовые идти по их стопам и принимать наше Доминантное причастие, так и дочери-альсеиды. Только пути разные, и различно влияние, которое оказывают пауки и насекомые. По сути, наш эволюционный статус — переходная форма, нужная для борьбы с большим злом.

Лекция тем временем перешла к пояснению Низкого причастия.

— Альсеиды разработали эффективную форму ритуала НП. Вербальная (основанная на их тайном языке, пошедшем частично от звукоподражания насекомым, "бормотанию" проторазумов) и психоэмоциональная части ритуала усиливают друг друга, устанавливая эффективную полную доминацию над обычным человеком. Это происходит независимо от степени владения жертвой собственными псиэм-способностями, наличия или отсутствия у него технического средства для доступа к псиэм-сфере (слушай: "Вживляемые модули для псиэм-невосприимчивых людей").

"Пропустить", — снова скомандовал я, думая о мерзости полного ментального подавления людей, становящихся безвольными рабами, способными по приказу альсеиды или инсектанта убить когдо угодно, даже собственных родителей или детей. Подчинение в улье заменяло все человеческие чувства и свободный разум. Задумавшись о структурах, формируемых нашими "клиентами", мимоходом дал лекториуму запрос: "Разум улья". Потом спохватился, поняв, что некорректно его сформулировал и, значит, ничего не получу. Я имел в виду структуру подчинения разумов людей в ульях инсектантов и альсеид.

Собравшись уже переформулировать запрос, вдруг с удивлением понял, что предупреждения о некорректности нет. Вместо этого псиэм-голос после некоторой паузы ответил:

— Для доступа к разделу "Разум улья" требуется допуск по грифу "Secretum mortis".

У меня отвисла челюсть. Вот те раз!

— Подтверждаю, — проговорил я вслух. — Старший ликтор Сиор Диль Варрус, уровень допуска соответствует.

— "Разум улья", "Alveare Mens"[28] — дискуссионная гипотеза наличия в сообществах насекомых Нова Ромы признаков коллективного разума. Отвергается официальной доктриной Конгрегации очищения. Развивается отдельными исследователями на сомнительной доказательной основе (слушай: "АЭ").

Интуиция заставила притормозить на этой ссылке. Я задал псиэм-вопрос о расшифровке "АЭ". Со странной задержкой, будто нехотя, лекториум выдал ответ: "Апокриф эволюции".

— Что ещё за хрень? — озадаченно пробормотал я, одновременно уловив настороженное удивление Араха.

Псиэм-сигнал перейти по ссылке встретил неожиданный блок.

"В доступе отказано, требуется допуск по грифу "Secretum suprematic"[29].

Последний гриф в иерархии! Небось, только сам Глава, да ещё с пару дюжин человек во всей Конгрегации имели такой допуск. В задумчивости я потёр пальцами виски и пробормотал несколько неприличных слов. Сказать, что охренел от такого поворота, всё равно, что ничего не сказать.

В который раз пришла мысль, что я не знаю чего-то важного для тех игр, в которые ввязался и пытаюсь играть.

Дневной бриз с моря принёс прохладу, приглушив дыхание жары. Остановившись в тени огромного дерева, которое по земной традиции именовалось пальмой, я скинул с головы капюшон лёгкой чёрной ветровки, входившей в летний комплект "полевой" формы ликтора. Поправил волосы, собранные в короткий хвост.

Набережная, уставленная столиками многочисленных летних кафе, была отсюда видна как на ладони. Я позволил псиэм-восприятию легко и незаметно плыть над землёй, едва задевая отголоски и отблески чужих чувств, стремлений, желаний. Как всегда, хотел прикоснуться, понять, но не встроиться. Пёстрый узор людских эмоций не затягивал меня, хотя и привлекал разнообразием красок и смыслов.

Но искал я один конкретный след.

Вот о чём не решался думать в кабинете Вартимуса, будто опасаясь, что он прочтёт мои мысли. Ещё будучи в Фармине, я понял, а потом и получил подтверждение по некоторым своим каналам, что Вивьен Септимус, моя загадочная альсеида, прячется именно в Нова Аркадии. Здесь она скрывалась от бывших коллег по Институту нейроисследований, желавших отомстить ей за то, что в прошлом году помогла мне раскрыть их масштабный заговор. Желание найти девушку стало важной причиной, по которой я с интересом воспринял перевод в эту провинцию.

Так уж сложилось, что где бы я ни служил, помимо основных обязанностей в свободное время выходил на одиночную охоту. С этой своей азартной страстью ничего не мог поделать, инстинкт потомственного ликтора был в крови. Но здесь, в Нова Аркадии, я вёл поиски только одной альсеиды. Моей! Той, к кому испытывал весьма интересные чувства, и которая, нежданно приехав ко мне в Фармину, ошарашила подозрением, что её отцом мог быть Публий Диль Варрус. С нашими чувствами и подозрениями о возможном родстве нужно было разбираться. И потому я искал свою Виву.

Конечно, если по ходу дела натыкался на кого-то из "клиентов", отрабатывал по полной. Но казни не были в приоритете. Я нырял в глубокое псиэм-море курортного города и плавал как хищная рыба, сужая круги, чтобы ухватить желанную добычу — малозаметный псиэм-след моей альсеиды, который она умела хорошо скрывать.

На это ушло немало времени. В Нова Аркадию я прибыл в середине квартуса — аналога земного апреля. На всех освоенных людьми планетах по традиции и для удобства сообщения с метрополией старались придерживаться условной системы двенадцати месяцев, естественно, с поправками на реальную продолжительность года. Период обращения Нова Ромы вокруг Децимы был несколько дольше земного года, и потому из положения вышли, "расширив" себе лето. За порядковым квинтусом, пятым месяцем, следовали три длинных месяца, получившие имена арахнус и инсектус — в честь доминирующей местной живности, а также венчающий лето триумвиус — в честь системы тройной звезды, в которой состояла Децима со своими более далёкими от нас сёстрами — Ноной и Мортой. Ну а затем уж, как и на Земле, не соответствуя своим порядковым номерам, шли септембус, октавус, новембус и децимус.

Сейчас, в середине инсектуса, курорт был заполнен толпами отдыхающих. Псиэм-море бурлило яркими эмоциями съехавшихся к морю обычному жителей столицы и всех провинций Romanus orbis. Тем труднее было в нём отыскать единственный нужный след. Но мои терпение и концентрация вместе с желанием устроить Виве такой же сюрприз, какой она преподнесла мне в Фармине, нагрянув совершенно неожиданно, дали результат.

— Поймаю. И не отпущу, — пробормотал я, повторяя то, что когда-то сказал Вартимусу, поставившему задачу в первый раз отыскать эту странную альсеиду. — Где-то там, Арах.

Паук лениво пошевелил конечностями, что выглядело как плавное колебание линий чёрно-зелёной татуировки на руке. Его псиэм тут же обострил моё восприятие, и я потянулся к одному из кафе с фиолетовыми столиками. Вивьен явно выбрала его неслучайно, предпочитая этот цвет, свойственный её псиэм-образу.

Она была не одна. Чувствовался чей-то неровно пульсирующий, будто нервный и неуверенный псиэм. Я подобрался ближе, не выходя из тени пальм и тщательно маскируя собственный след.

Мужчина с прилизанными волосами и короткой бородкой что-то увлечённо рассказывал сидящей напротив Вивьен, явно стараясь произвести впечатление. Девушка слушала и вежливо кивала, но в её позе и псиэм-волнах читалась отстранённость. Я мысленно хмыкнул: вряд ли парню что-то светило.

Решил не вклиниваться, понаблюдать. Встреча закончилась через несколько минут — явно раньше, чем хотелось бы бородатому. Вива улыбнулась ему улыбкой, которой на сто процентов подходило название "дежурная", парень встал и, пробормотав что-то ещё напоследок, свалил к морю. Девушка не проводила его взглядом, явно углубившись в собственные мысли. В стоящем перед ней бокале с ярким освежающим коктейлем медленно таял лёд.

Мои шаги были лёгкими и неслышными, псиэм — спокойным и невесомым. Удалось подойти почти вплотную, когда девушка вдруг вздрогнула всем телом и резко обернулась, моментально поймав мои глаза в фокус своего взгляда. Обалдевшего, обрадованного! Её щёки раскраснелись, псиэм-выплеск донёс гамму красок и целый спектр эмоций. Губы еле слышно прошептали моё имя.

Как всегда в её присутствии, меня захлестнуло с головой ощущение чего-то очень близкого. Подошёл и встал рядом, глядя сверху вниз.

— Отшила ухажёра? — я усмехнулся.

— Вежливо распрощалась с информатором, — в тон мне ответила Вива. — А что, ревнуешь?

— Мне нельзя, — с нарочито серьёзным видом я покачал головой. — Опасно. Если начну к кому-то ревновать, его же Арах сразу прикончит.

Вива засмеялась, посмотрев столь привычным нежным взглядом.

— Я соскучилась, — тихим, каким-то почти детским голосом сказала она, взяв меня за руку и прижавшись щекой к ладони.

— Это взаимно, — ответил я, гладя другой рукой её шикарные чёрные волосы.

Потом сел рядом, подвинув стул ближе. Вива окинула меня взглядом больших зеленовато-жёлтых глаз. Я знал, что выгляжу для неё непривычно. Во всём чёрном, несмотря на летнюю жару, с трёхдневной щетиной на лице, которое привыкла видеть гладко выбритым. Волосы стали короче, виски, которые перестал брить, заросли. Черты лица стали резче, постоянная сосредоточенность на служебной эффективности давала о себе знать.

Девушка тоже чуть-чуть изменилась. Явно похудела, хотя и раньше была стройной. Псиэм-волны стали более задумчивыми. Будто в ней поселилась некая грусть, которая отступила только сейчас — с моим появлением. Её глаза светились, хотя в них и таилась печаль.

— Что же раньше со мной не связалась, раз скучала? — спросил я, прищурившись. — Знала ведь наверняка, что я в городе.

— Конечно, знала, — улыбнулась она. — Мои источники в Конгрегации всё ещё на связи, твой перевод мимо меня не прошёл. А связаться собиралась позже, когда буду окончательно кое в чём уверена. Сегодня, собственно, вот только что получила для себя подтверждение.

— Что я тебе нравлюсь больше, чем этот бородатый полудурок? — засмеялся я.

— Нет, не такое подтверждение, — Вива тоже засмеялась. — Что ты мне больше нравишься я и так уверена. А вот информацию бородатый полудурок ценную принёс. Подтвердил моё наблюдение, которое тебе будет интересно.

— Поделись, — сказал я, кладя руку на стол так, чтобы девушка могла коснуться её своими пальцами.

Уж это мы могли себе позволить в любом случае. Нам обоим хотелось большего, это было очевидно. Но нельзя было сбрасывать со счетов подозрения о том, что двадцать пять лет назад, будучи именно здесь, в Нова Аркадии, мой отец мог позволить себе нечто большее с женщиной, родившей после этого прекрасную дочь. Мы с Вивой смотрели друг на друга глазами, в которых плескались весьма неоднозначные яркие чувства, не имеющие права на существование, если мы всё-таки окажемся братом и сестрой. Но я решил не начинать с этой темы. Вива тоже.

— Как помнишь, моя карьера в Институте нейроисследований была окончена после того, как я сдала вам руководителя проекта "Буддхи", — начала Вива, неосознанно поглаживая мои пальцы. — Скрывшись здесь, я через некоторое время по подложному псиэм-ID устроилась работать в лабораторию по производству искусственного заменителя крови. Ну, знаешь, для медицинских нужд. Такой суррогат уже многих спас при срочных операциях. Включая ваших раненых ликторов, кстати. Так вот, им для насыщения суррогата псиэм-компонентой потребовался как раз специалист по неокогнитивистике с опытом работы в сфере псиэм-исследований. Я подошла. Но ты знаешь, я люблю глубоко копать. На Земле есть такая слеповатая хрень… как там её?

— Крот, — подсказал я с усмешкой.

— Вот-вот. Я — идеальный крот. Как и в своём Институте, здесь тоже раскопала за пару месяцев что-то мутное. Кровью они занялись неспроста.

Я вмиг посерьёзнел и весь обратился в слух. В последнее время мне везло на всякие мерзопакостные тайны. Да и Вива превосходно умела их ловить.

— Оказалось, что это ширма, — подтвердила мои опасения девушка. — Мало того, что на минус первом этаже здания этой конторы оказалась нычка, где проводят массовые инсекциклы, так ещё и выяснилось наличие более глубокого уровня. Вот этот мой несостоявшийся ухажёр, которого ты видел, сегодня как раз подтвердил, что там проводятся эксперименты, которые я уже давно предполагала.

Арах требовательно сжал предплечье. Мне тоже стало невероятно интересно. Что может быть ещё круче, чем инкубатор апгрейда? Вопросительный взгляд был красноречив, и Вива продолжила.

— Сиор, там проводят эксперименты по переливанию крови альсеид обычным мальчикам! — псиэм Вивы донёс вспышку её гнева, и я вспомнил, как сильно моя замечательная альсеида переживает за детей. — Помнишь, я рассказывала, что сыновья альсеид наиболее стойки при попытке ввести их в инсекцикл?

Я кивнул. Дети, прошедшие насильственный инсекцикл, по задумке должны были усиливать сверх обычных лимитов радикализацию контролирующих их взрослых инсектантов — так называемых отцов-кураторов. Но мы до сих пор не знали, был ли уже хоть один ребёнок, выживший при слиянии с насекомым и включённый в такую схему.

— Как понимаешь, сыновей альсеид не так уж и много, а частые их похищения могут вызвать подозрения у Конгрегации, да и жандармерии, — продолжила Вива. — Поэтому, видно, эти мерзкие уроды решили попытаться повысить выживаемость обычных мальчиков в инсекцикле, переливая им значительные объёмы крови альсеид, испытывая на совместимость. Но принимает её детский организм плохо. Опять мучения детей!

Девушка заскрипела зубами и сжала кулаки. Я нежно погладил её запястья и послал успокаивающую псиэм-волну. Прекрасно её понимал.

— И ты снова не можешь это так оставить, — не вопрос, а констатация.

— Конечно! — воскликнула Вива. — Твари поганые!

— Значит, Братство жнеца продолжает работу, — задумчиво резюмировал я. — А тот хрен из столичной мэрии, которого мы взяли, вовсе не был единственным и неповторимым, без которого всё Братство развалилось.

— Выходит, нет, — кивнула девушка, немного успокоившись.

— Значит, нужно что-то делать. Давай координаты, мы их накроем и перебьём.

Вива покачала головой, смотря мне в глаза:

— Я так поняла, что переход на скрытый уровень настолько хорошо замаскирован, да и двери там такие мощные, что вы пока найдёте да взломаете, они успеют замести следы и свалить по подземке.

— Какие варианты? — спросил, уже догадываясь, что она предложит.

— Я войду в доверие, как смогла в институте, и проникну туда. В нужный момент — открою дверь и встречу тебя.

Этого я и опасался. Сжал её руку.

— Вива, ты очень сильная, но… Там и посильнее могут быть. Точнее, поопытнее в схватках.

— Сиор, знаю, переживаешь за меня. Спасибо! Но других вариантов нет, ты же понимаешь. Заявитесь туда сразу штурмовой группой, они заблокируются и сбегут. Без шансов. Я справлюсь. Пожалуйста, не сомневайся во мне.

— Никогда в твоих способностях не сомневался. Хорошо, возьмём это как рабочий сценарий. Но ты альсеида, а эти из Братства… хм, мужиков предпочитают. Может, во всех смыслах, кстати. С чего они тебе настолько доверятся?

— Придётся использовать женское обаяние, — усмехнулась Вива. — Вон, бородатый же клюнул, например.

Видя взгляд моих прищуренных глаз, поспешила уточнить:

— Без каких-либо близких контактов, естественно. Ты же знаешь, я морально устойчива. Разве что вот с тобой не особо устойчива… — девушка вздохнула.

— Со мной же можно. И нужно, — по привычке отреагировал я.

И тут же мы замерли, пристально глядя друг другу в глаза. Вспомнилась основная тема — наша, возможно, общая кровь.

— Как твоя белка? — спросил я про питомца Вивы, чтобы ненадолго оттянуть нелёгкую часть разговора.

— Очень привязалась к ней, — улыбнулась девушка. — Иногда буянит, но в рамках приличий.

— Познакомь как-нибудь, найду, чем её успокоить, — я подмигнул.

Псиэм Вивы выдал забавные образы, альсеида загадочно улыбнулась.

Мои же мысли уже застряли на самом беспокоящем вопросе. Я смотрел на девушку в лёгком красном платье, которое взгляд помимо воли откровенно снимал с неё, и понимал, что мои чувства и желания максимально далеки от братских. Да и её ответный взгляд был более чем красноречив.

— А зачем ты приезжала в Фармину? — спросил я неожиданно. — Можно же было через псиэм сообщить мне о всех тех подозрениях.

— Очень хотела тебя… увидеть, — Вива опустила глаза. — А ты не был рад?

— Был, ты же знаешь. Дело не в этом. Ведь получается, что даже несмотря на это подозрение, ты всё равно хотела…

Вива промолчала, но кивнула, прикрыв глаза и закусив нижнюю губу. Её пальцы снова погладили мои.

Нужно что-то решать! Как проверить без ДНК-теста, к которому по ряду причин мы пока оба не готовы? В голову пришла неожиданная идея.

Тайно, чтобы Вива ничего не почувствовала, я подал псиэм-сигнал Араху. Новый уровень родства с пауком-симбионтом открыл мне возможности, о которых раньше и не думал. Например, мы с ним могли скрытно проверить другого человека на потенциальную способность вступить в симбиоз с пауком. В отношении женщины это фактически означало тест на наличие крови ликтора, ибо только дочери моих коллег могли принимать Доминантное причастие. Понимал, что моя просьба неприятна: Араху больно это проверять, поскольку требует пусть краткого, но слияния не со "своим" человеком. Я проявил деликатность, дав понять, что для меня это важно по личным мотивам. Псиэм Араха выдал тревожные смыслы, но ради дела паук согласился.

Продолжая смотреть Виве в глаза, я взял её за пальцы, а некоторые линии чёрно-зелёной татуировки медленно перетекли с моей руки на её кожу.

— Ого! Это что-то необычное, — девушка переводила обалдевший взгляд с меня на свою руку.

— Ты ему нравишься, — улыбнулся я, с удивлением почувствовав, что боль Араха не так уж и сильна в этом случае.

— Чувствую его эмоции! — воскликнула Вива. — Никогда прежде… Как интересно! А ты так всё время чувствуешь, да?

— Я — гораздо сильнее. Он же моя неотъемлемая часть. И ты уже тоже.

Вива вздохнула и, наклонившись, прижалась губами к моей руке, по которой линии татуировки снова уползли вверх, под рукав.

Арах быстро всё проверил. Дал чёткий ответ: моя аномальная альсеида способна к симбиозу с пауком. Я максимально плотно запахнул защиту псиэма, чтобы ничем не выдать эмоций. Передо мной сидела дочь ликтора!

— Вива, скажи, пожалуйста, твоя мама была альсеидой? Или, вдруг, наоборот, ликтором Конгрегации?

— Нет, — девушка вновь подняла на меня глаза, в которых отразилась боль. — Обычной женщиной. Доброй, заботливой, самой лучшей. Вот!

Псиэм-выплеск показал мне образ: высокая, такая же стройная как Вива брюнетка с зелёными глазами, стоящая в обнимку с красивой девушкой-подростком. На юной Виве было сиреневое платье с весьма целомудренным вырезом, на шее на изящной цепочке висел кулон в виде буквы "W".

— Какие вы обе замечательные, — улыбнулся я. И тут же вновь стал серьёзен. — Прости, что спросил. Но я снова думаю о тайне твоего рождения. Значит, твоим отцом действительно был ликтор.

— Ты что-то проверил, да? — девушка потёрла тыльную сторону ладони, по которой прошлись лапы Араха. — Всё исследуешь меня без согласия…

— Извини, но нам нужно всё-таки разобраться с этим. Мы ещё в Фармине решили. Да, я проверил. В тебе кровь ликтора. Возможно, родная мне кровь, — я задумчиво потёр виски. — Что же, если наши чувства друг к другу должны пройти ещё и такое испытание, то пройдут.

— То есть, не уверен, что родная? — Вива сцепила пальцы, сильно нервничая.

— Нет, — быстро отозвался я. — Арах установил, что ты — дочь ликтора. Это мог быть мой отец. Или кто-то ещё. Ну, если только в твоём случае мы вновь, как с необычно высоким лир, не имеем дело с уникальной аномалией.

Я глубоко задумался. Публий Диль Варрус, погибший несколько лет назад в ходе невероятно сложного процесса по сильным альсеидам, занимал достойное место в Зале славы Конгрегации. Его уже не спросишь. Чёрные волосы Вивы действительно очень похожи на наши, фамильные. Иные сходства? Когда об этом предметно думаешь, подсознание само начинает выискивать таковые. Ненадёжно! Естественно, говорить со своей матерью о возможных детях отца на стороне я никогда не стану, это морально неприемлемо. Оставался, как ни крути, только ДНК-тест.

Я озвучил этот вывод девушке.

— Придётся мне нарушить запреты и либо сдать образец вне клиники Конгрегации, либо принести твой образец в свою клинику и договориться о молчании, — я развёл руками.

— Подумаем об этом чуть позже, ладно? — просящим взглядом Вива посмотрела мне в глаза. — Давай сначала разберёмся с подпольной точкой Братства.

— Хорошо, — я кивнул. — Попробуй втереться в доверие и найти путь на тот скрытый уровень. И тогда ты дашь мне… хм, возможность проникнуть глубже…

Псиэм Вивы выдал игривые смыслы.

— Только держи меня в курсе постоянно, ладно? — добавил я. — Не пропадай.

— Хочешь получать доклады? — улыбнулась Вива. — Но я же не сотрудница Конгрегации.

— Ты — моя сотрудница.

— Значит, мы два этих самых… как их… работающих без всякой субординации, — девушка засмеялась.

— Совсем неплохой формат, — подмигнул я. — Только наш.

— Может, самый лучший, — ответила моя альсеида.

Я встал и наклонился к девушке, желая поцеловать в щёчку на прощанье. Потом взял и промахнулся. Наши губы встретились, жадно приникли друг к другу на пару секунд, потом отстранились, будто обжегшись.

Взгляд и псиэм Вивы выразили мне столько всего, что хватило бы, пожалуй, на десяток менее эмоциональных людей. Это всё было сродни прекрасному безумию, и оно накрывало нас обоих.

— Жду вестей, — проговорил я и ушёл, не оглядываясь.

Естественно, затылком долго чувствовал взгляд невероятных глаз.

Позже, прогуливаясь вдоль побережья по улице Биоинженерии, я думал о своих ярких чувствах к Виве. Невольно, на контрасте с ними, размышлял и о стабильной взаимной теплоте, которая жила в нас с Кассией, моей красивой и умной коллегой из Фармины. Вопреки моим предположениям, Кас периодически выходила на связь, её псиэм-образы и сообщения были наполнены прекрасными чувствами и смыслами, ярким светом и воспоминаниями о той чудесной близости, которую мы друг другу подарили. Зелёные и рыжие оттенки — её цвета, невероятная теплота псиэм-волн, приятный запах корицы — один из символов её имени. Всё это приходило от девушки и оставалось со мной. Она ждала, что мы ещё встретимся. И я был уверен, что это произойдёт.

Кас, Вива. Они обе стремительно заняли значительное место в моих мыслях и, пожалуй, сердце. И я не хотел ничего менять, наслаждаясь этим необычным периодом своей жизни.

Но при этом не позволял чувствам даже к самым замечательным женщинам отвлекать меня от концентрации на эффективности и важных задачах. Засыпал и просыпался с уверенным предощущением чего-то невероятного. Будто совсем рядом, за незримой ширмой скрывалась тайна, способная сотрясти Конгрегацию, устои общества, безопасность государства, да кто знает, что ещё… Хотелось снести ширму, вцепиться в тайну, вмешаться во что-то, о чём будут помнить поколения.

Наивно? Романтично? Пафосно? Самонадеянно?

Да хрен с ними, с этими словами. Хотелось, и всё. Знал, что способен принести пользу, возможно, спасти кого-то или что-то. Часто вспоминал слова отца:

"Мы — не инквизиция, сжигающая ведьм. Конгрегация — это элемент больших игр эволюции. Щит здравого смысла, меч людского разума. И когда-нибудь, помни, Сиор, именно мы сыграем ключевую роль в развитии общества. Не знаю, в чём и как, но уверен, что так будет".

Отец, мне казалось, был в гораздо большей степени привержен нашему призванию, чем я — азартный и безбашенный охотник-раздолбай. Наверное, я пока не мог понять всего, что он прочувствовал, пережил и хотел донести. Но задумывался об этом всё чаще.

Как бы то ни было, сейчас у меня есть конкретная цель. И возможно, наступая на многочисленные лапки Братства, я шаг за шагом приближусь к пониманию чего-то большего.

Арах тихо касался моего псиэма с весьма глубокими оттенками смыслов. Он тоже, казалось, задумывался, если так можно сказать о пауке-симбионте, очень о многом. Я ощущал его внутренний рост, развитие, и было интересно, к чему мы сможем прийти вместе.

Центральную башню комплекса зданий Новоаркадского отдела венчал купол с отличным обзором, где был установлен настоящий мощный телескоп. Прихоть Тиберия Карры, которому было позволено многое. Человек-легенда, один из самых прославленных ликторов за двухсотлетнюю историю Конгрегации. Сам давно уже перевалив за столетний рубеж жизни, старик продолжал цепко руководить образцово-показательным отделом. Его здравому разуму могли бы ещё позавидовать молодые. Карра любил смотреть на звёзды, на планеты и их спутники в системе Децимы. Будто, не имея возможности полететь в глубины космоса, мыслями блуждал где-то там, отрываясь от нашей "паучье-насекомой" повседневности.

Я пришёл именно в купольный зал. Ликтор-секретарь в приёмной Карры сказала, что найду шефа здесь. Ничего необычного, он частенько беседовал с ликторами, сидя возле инфопанели любимого телескопа.

— Sanctum censor![30] — тихо приветствовал я начальника титулом, который во всей Конгрегации носил он один.

Тиберий — высокий, статный, почти не согбенный годами, с длинными молочно-белыми волосами и аккуратной седой бородой, повернулся ко мне. В который раз я поразился ясности взгляда карих глаз этого человека. Они будто одновременно оценивали и успокаивали того, на кого смотрели. Псиэм старика окатывал меня волнами таких глубоких и непостижимых смыслов, которым, пожалуй, мог бы позавидовать описанный в одной старой книге с Земли океан Соляриса. Мне порой казалось, что Карра знает заранее всё, что я только собираюсь сказать.

— Подойди, Сиор, присядь, — в голосе не было старческой слабости. — Вижу, что-то важное. Докладывай.

— Две значимых информации, Sanctum censor, — кивнул я. — Прежде всего, по разгромленному в спорткомплексе инкубатору. В дополнение к тому, что вам доложил Марио Арегонус, сообщу, что согласно данным с инфопанелей инкубатора из двенадцати пустовавших капсул незадолго до дня нашего визита благополучно вышли максимально радикализированные инсектанты. Мы с Марио сразу, как это выяснили, поручили ищейкам обнаружить следы. Но найти их в Нова Аркадии не удалось. Согласно отрывочным записям, всех прошедших инсекцикл планировалось перевезти на объект "Grex"[31]. Что это — неизвестно. Пытаемся установить местоположение.

Я сделал паузу. Начальник задумчиво взглянул мне в глаза и кивнул.

— Собирают силы, — коротко ответил он.

Переспрашивать, что имеет в виду, нужды не было. За эти месяцы я неплохо стал понимать суть его кратких ремарок. Действительно, похоже, что сильных новоиспечённых инсектантов концентрируют на некой базе, откуда они будут действовать. Знать бы только, к чему именно их готовят.

— Постараемся выяснить, для чего силы, — сказал я. — И кто за этим стоит.

— Дам нить, — Карра огладил бороду. — Аналитики установили — спорткомплекс принадлежит корпорации "Tendenze e prospettive"[32]. Её контролирует семья Апиусов. Корпорация отпирается, мол, сдавали комплекс в аренду, по документам всё чисто. Но ты понимаешь.

— Понимаю, — я кивнул.

Клан одного из Триумвиров — Марка Делл Апиуса — много чем владел, в том числе и в Нова Аркадии. Нить слабая, вероятна и случайность. Но если предположить, что зацепка действительно ведёт к семье Триумвира, вырисовывается совсем другой масштаб.

— Что второе? — тон Тиберия не был ни нетерпеливым, ни требовательным, но такому человеку хотелось отвечать как можно быстрее и чётче.

— По своим каналам я обнаружил локацию с ещё одним возможным инкубатором. Есть основания полагать, что там Братством жнеца проводятся дополнительные эксперименты. Центр исследований искусственной крови — недалеко от побережья в районе Notte stellata[33]. Предположительно, шершни. Прошу вашего разрешения на штурм.

— Действуй, — незамедлительно отозвался Карра. — Но оба направления отрабатывай совместно с Арегонусом. Марио — моя надёжная опора. Возможно, преемник на этом посту, хотя, конечно, Кастору решать. Держись Арегонуса, многое сможете вместе.

— Конечно, Sanctum censor, — кивнул я. И добавил: — Мы хорошо сработались.

Карра провёл слегка дрожащей рукой над инфопанелью, разворачивая в воздухе объёмную голограмму наблюдаемой телескопом системы наших трёх звёзд, названных в честь древнеримских Парок — богинь судьбы. Невольно мой взгляд притянул образ Нова Ромы — крохотная тусклая пылинка в великом Ничто космоса. По силе мотивации к переосмыслению масштабов значимости всего происходящего этот вид ничем не уступал знаменитой "Pale Blue Dot"[34] — старой фотографии крошечной беззащитной Земли, на которую я любил иногда смотреть в минуты наибольшей задумчивости.

Тиберий тоже глядел на образ нашей планеты.

— Значение мужской дружбы очень велико, — проговорил он вдруг. — Вы с Марио могли бы составить мощный тандем. Помню, когда-то здесь служили Кастор и Публий, твой отец. Неразлучными были друзьями.

Я удивлённо посмотрел на старика. Нет, я, естественно, знал, что полгода во время своей командировки в Нова Аркадию отец служил именно под началом Карры, более того — на позиции его заместителя. Но никогда не слышал, что отец и Вартимус дружили.

— Да, всё время таскались вместе, хоть и конкурировали, два раздолбая! — старик улыбнулся. — Но потом резко поссорились. Ходили слухи, что из-за женщины. Отец твой, знаешь ли, пользовался успехом, местные синьорины столичному красавцу проходу не давали. Особенно с одной у него серьёзно тут вспыхнуло. Так что не удивлюсь, если где-то брат или сестра у тебя есть.

Глаза Тиберия пристально посмотрели на меня с волной иронии-подозрения-предостережения. Я постарался, чтобы моя реакция выглядела и чувствовалась в псиэм-поле максимально нейтральной. Ох, неспроста такой человек в эти воспоминания-сплетни ударился! Арах беспокойно заёрзал.

— С большим сожалением я потом узнал, что твоего отца убили в столице при весьма загадочных обстоятельствах. Настоящая личность. Непокорный был, наперекор шёл. Что хотел, то и творил. Но всегда на благо нашему делу. Уважаю таких. Вполне мог бы Главой стать. Столь же мощным и разумным, как Кастор. Но сложилось вот так.

Я вздохнул, вспомнив, как получил весть о гибели отца. Но не отвлёкся ни на миг от сути того, что говорил Карра. Выходило, Публий Диль Варрус мог претендовать на пост Главы Конгрегации. Но никто мне об этом никогда даже не намекал. И сам отец всегда давал понять, что позиция верховного ликтора в Иггарде, которую занимал, отвечает его призванию и интересам.

— Ладно, дело прошлое, — махнул рукой Тиберий. — Ты его не посрамил, сам стал мощным ликтором. И путь тебя ожидает интересный. Если сам себе всё не испортишь.

— Постараюсь не испортить, — отозвался я.

— В общем, приступай. Спланируйте всё с Марио, и вперёд.

Я собрался уже уйти, но вспомнил об одном весьма любопытном вопросе, который не давал покоя. Хотя формально был не вправе его задавать. Но хотелось. Раз уж я в отца, и больно непокорный.

Видя, что переминаюсь с ноги на ногу, Карра спросил:

— Что ещё беспокоит?

— Прошу прощения, Sanctum censor, вопрос не по моему допуску, но меня весьма интересует псиэм-книга "Апокриф эволюции", о существовании которой недавно узнал.

Взгляд старика стал особенно проницательным, его псиэм выдал волну интереса-сомнения-таинственности.

— Как узнал?

— Последовательность ссылок в псиэм-лекториуме. Но к содержанию меня система не допустила.

— Естественно. Но и упоминания не должна была выдавать, — старик покачал головой. — Будто тебе кто-то специально подсунул.

Я задумался. Случайности неслучайны?

Тиберий помолчал, о чём-то размышляя. По его щекам над краем бороды прошлись подобные ожившему рисунку вен синеватые линии татуировки. Столетний паук-симбионт, видно, покрывал уже всё тело старого ликтора.

— Это очень неоднозначное творение, отражающее иной взгляд на реальность. Возможно, такой, к какому общество пока не готово. И неспроста эта информация загрифована столь серьёзно.

Тиберий устало покачал головой, и в этот момент я понял, насколько всё-таки тяжёл груз прожитых им лет, хранимых знаний и воспоминаний.

— Знаешь, если бы я кому-то и доверил всё, связанное с "Апокрифом", то вам с Марио. Но не уверен, что вы уже готовы. Да и не хочу наступать на пятки юному Кастору. Он Глава, пусть решает.

Кивнув в знак согласия, я всё же не удержался от последней дерзкой попытки.

— Не дадите даже нить для свободного поиска? Когда создана псиэм-книга, кто автор?

Старик усмехнулся.

— Доподлинно неизвестно, кто именно автор "АЭ". Я догадываюсь, кто. Но унесу эту тайну с собой, обратившись в прах. По ряду причин. В том числе из-за любви, которая связывала меня с его сестрой.

Карра помолчал, глядя на меня.

— Но мне кажется, со временем сам всё узнаешь. Мои прогнозы всегда сбываются. Ты уже прошёл серьёзную проверку, хотя об этом не подозреваешь. Ключевые фигуры этой истории ближе к тебе, чем думаешь. Я уже не важен, моё время прошло. А тебе предстоит многое. Ограничу своё влияние на твоё будущее одним советом. Но очень значимым.

У меня внутри почему-то всё перевернулось. Не от страха, неуверенности или чего-то ещё подобного. Скорее, от того, что казалось — вот-вот удастся протянуть руку за ту самую ширму, которая скрывает главную тайну. Я, боясь пошевелиться и даже дышать, чтобы не спугнуть возможное откровение, во все глаза смотрел на старика.

— Но не жди чего-то пафосного и мудрого, — улыбнулся Тиберий. — Дело не в самих словах, а в том, куда они потом подтолкнут твои мысли. Совет таков…

Услышав его сказанную после этого фразу, я ощутил, как сердце сжимает самое мерзкое предчувствие.

Час Скорпиона. Лики обеих лун — жёлтый и красноватый — близки к нам, хоть и далеки друг от друга. Летний ночной воздух, напоённый прибрежными ароматами, заставляет дышать полной грудью. Слух и псиэм-восприятие обострены до предела. Ловят ночные шорохи, любые всплески псиэм-волн.

Перед нами было приземистое здание из серого полисинтетбетона, занимаемое лабораторией "Sanguis vitam"[35].

Вновь синхропсиэм контуберния, включившего новых коллег вместо проходящих лечение после битвы в спорткомплексе, вибрировал натянутой струной в ожидании приказа лидера. Но я знал, что по одному внешнему сигналу в какой-то момент выключусь из общего контура вместе с четырьмя своими бойцами. Марио предупреждён.

Все мои мысли были о "кроте" под землёй. В эти самые минуты Вива уже должна была проникнуть за тайную дверь.

На сей раз наш отряд был вторым. Другой верховный ликтор вёл штурмовую группу, натасканную на незаметное проникновение в периметр. Бойцы должны были тихо открыть внешние двери и вырубить охранные системы, расчищая нам путь. Марио и мне с остальными отведена наша любимая роль непосредственного боевого контакта внутри здания.

Псиэм-восприятие доносило ровное гудение многочисленных шершней. Этот вид был одним из немногих, склонных к модификациям тела на первом же уровне. В течение жизни многие м1-шершни обретали не только режущие кромки обеих пар крыльев и выстреливаемые жала, но также способность атаковать струями токсичного газа, вылетающими под давлением из особых мешочков из железистой ткани под челюстями. У м2-шершней, вдвое больших по размеру, ко всей этой хрени добавлялись железы на брюшке, секретирующие нечто воспламеняющееся при сбросе на атакуемую цель и долго горящее, то есть напоминающее по свойствам напалм. В общем, это были очень весёлые ребята.

Полностью заряженная lorica retribution уже привычно облегала тело, не сковывая движения. В Иггарду я отчитался о высокой эффективности нового доспеха. Весьма рассчитывал на его мощь и в предстоящем бою.

Вспомнился мой вечерний доклад Главе по закрытому псиэм-каналу о предстоящей операции. Выслушав, Кастор Вартимус сказал только одно.

— Добро. Обычно даю тебе указания, кого казнить. В этом случае скажу так: главное, постарайся без потерь. Убереги тех, кто будет с тобой в пекле.

В тот момент я подумал, прежде всего, о Виве — ведь как раз она будет со мной на самом опасном рубеже. Глава не мог этого знать, но его слова будто касались именно альсеиды.

Я пообещал приложить все силы. В спорткомплексе обошлись без жертв, даже почти мёртвого ликтора наши врачи вытащили после пары клинических смертей, жить будет. Хотелось и в этот раз никого не потерять.

Но шершни опаснее муравьёв.

Несколько чёрных теней нырнули в бесшумно вскрытые двери серого здания. Спустя несколько секунд прилетела команда Марио:

"Работаем!"

Контуберний мгновенно бросился к цели. Дальнейшее я, как всегда, стал воспринимать в боевом ритме.

Холл, где наши штурмовики вырубили пару охранников. Длинный коридор и лестница вниз, на минус первый. Указатели от ищеек в псиэм-диапазоне Конгрегации. Мощные импульсы агрессии, встревоженный гул разбуженных шершней. Сбегаем по лестнице, залетаем в лабораторные залы. Отчётливая вонь атакующего феромона, который ликторы натренированы распознавать. Опасность! Этот ольфакторный сигнал даёт боевое бешенство всем шершням в округе. Вскоре станет совсем жарко.

Гудение мощных парных крыльев, струи газа нам в лица. Шлемы лорик вспыхивают spiro-знаками[36], дыхательные щели фильтруют воздух.

Атака сверху! Из-под высокого потолка на нас слетают полосатые твари, пытаются сбить с ног псиэм-ударами, порезать кромками крыльев. Раненые бойцы вскрикивают от боли, но не прекращают стрельбу. "Очистители" плюются разрывными, под которыми разлетаются в ошмётки слизи пухлые жёлто-чёрные брюшки.

Мой атакующий псиэм-строй с ходу смахивает двоих тварей, одну я буквально размазываю по стене. Фиксирую краем глаза, как в меня летит ядовитое жало, выброшенное на гибком мышечном жгуте. Сильный удар по лорике, тупая боль, но прокола нет. Арах тёмной молнией вылетает из-под рукава, перехватывает в воздухе жгут, быстро втягивающий жало обратно в тело шершня. Паук дёргает, перерезает жгут, запрыгивает на зависшее насекомое и рвёт головогрудь хелицерами. Нечеловеческие псиэм-вопли — боли и торжества.

Марио впереди уже сцепился с парой инсектантов, чьи отпечатки м2-шершней-симбионтов дали по двадцать лир. Его страхует ещё один ликтор и тройка бойцов, ведущих беглый огонь. Рвусь на помощь…

И в этот миг прилетает фиолетово-красная вспышка псиэм-сигнала. Вива зовёт!

Я успеваю выдать таранный псиэм-удар по одному из инсектантов. Вижу, как дёргается его лысая башка, он теряет концентрацию. Марио вмиг добивает его, стрелки вгоняют пули в упавшее тело. Всё. Дальше пока без меня, как договорились.

Даю команду своим бойцам, мы размыкаем общий контур. Выпадаю в собственный темп реальности, переключаясь на приоритетную задачу.

Я потряс головой, убедился, что паук запрыгнул на руку, поискал направление, указанное Вивой. Справа обнаружилась неприметная техническая дверь со знаком высокого напряжения. Кивнул бойцу, и он разобрался с ней, открыв нам за нагромождением фальшивых агрегатов узкий проход.

— За мной, — скомандовал я вслух и первым полез в тёмный коридор.

Вскоре достиг металлической лестницы, уходящей круто вниз. Три пролёта по пятнадцать ступеней. Глубоко. Короткий коридор на секретном уровне привёл нас к узкой бронированной двери. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять: такую без спецоборудования не вскроешь, псиэм-импульсами её можно сутки шатать.

Серия тихих писков, металлический скрежет, броневая пластина медленно поползла в сторону. Я уловил псиэм-след Вивы и тут же увидел её встревоженный взгляд за дверью.

— Сиор, быстрее! Механизм блокировки…

Не дослушав, я мгновенно протиснулся в расширяющуюся щель. Резкий щелчок заставил тут же обернуться. Дверь пошла назад.

Первый из моих бойцов отчаянно прянул вперёд, сунул руку в уже слишком узкую для мужика в броне щель.

— Куда?! — прикрикнул я, отбрасывая его псиэм-толчком. Успел заметить, что бойца не зажало. Дверь закрылась и наглухо зафиксировалась, сообщение на маленьком табло возвестило: "До аварийной перезарядки тридцать минут".

— Матку их по башке и под жало ё…! — не сдержался я. Оглянулся на Виву.

— Прости, всё, что смогла, — она развела руками. — Тут слишком крутые автоматы защиты.

— Ты умничка. В норме?

Я бегло осмотрел её: бледна, на левой кисти кровоточит ссадина, но в целом всё хорошо.

— Да. Одного пришлось придушить… — девушка тряхнула головой. — Надо бы поспешить.

Дав волю чувствам, которые обостряла смертельная опасность, я прижал Виву к себе и крепко поцеловал. Её губы ответили с яркой страстью, пальцы вцепились в меня.

— Идём, — скомандовал я, отстранившись.

— Туда, — моментально среагировала она, выдав псиэм-указатель. — Там палаты для пациентов и лабораторные записи.

— Есть кто из инсектантов? — спросил я на бегу.

— Вроде тихо, — отозвалась Вива.

Вскоре мы заглянули в палату с пятью пустыми кроватями, потом ещё в одну. В следующей обнаружились три детских трупа, почерневшие, с проступившей синей сеткой вен. Я понял, что это следствие отторжения чуждой крови с несовместимой псиэм-компонентой. На больших пальцах ног висели бирки с порядковыми номерами вместо имён. Вива молча смотрела на них, сжав зубы. Из её глаз катились слёзы.

— Пошли, не смотри, — я схватил девушку за руку и быстро увёл.

Следующей была просторная лаборатория. На столах стояли разнообразные приборы, кассеты с пробирками для забора крови и прочая медицинская всячина. Слабо мерцали инфопанели с какими-то графиками, диаграммами и прочими данными.

— Надо снять как можно больше доказательств, — сказал я, подходя к ближайшей панели.

И тут внутреннее чувство опасности зазвенело так, что я даже споткнулся. Псиэм Араха выдал яркую вспышку-предостережение. А Вива сзади зашипела разъярённой кошкой.

Псиэм-удар невероятной силы снёс как игрушечные два тяжёлых лабораторных стола, отбросил нас с Вивой на несколько шагов. Лорика выдала индикацию максимальной защиты, и всё равно меня скрючила мощная судорога. Ощутил псиэм-крик Вивы, ей тоже сильно досталось.

Обернувшись слоями псиэм-защиты, вскочил на ноги и, кривясь от боли, быстро огляделся.

В дверном проёме стоял низкорослый пузатый мужик в белом лабораторном халате. Самоуверенная ухмылка и сверлящий взгляд блёклых узковатых глаз. Арах невероятно сильно сжал мою руку. Но я уже и сам всё понял. Замерив радикализацию этого "клиента", почувствовал, как по спине потёк холодный пот. И порадовался, что хоть ничего другое не потекло.

Это был оживший ужас. Двадцать девять лир!

Показалось, что на меня наезжает армейский робот-танк весом тонн под двести. И я понятия не имел, как вообще такому противостоять. Пришла отчётливая мысль о близкой смерти. Хрипя, еле вывернулся из-под чудовищного пресса чужой воли. Помог псиэм-окрик Вивы:

"Берегись, он в тебя целит!"

"Отходим" — просигналил я в ответ.

Нужно было выиграть время, взять паузу. Инсектант давил нас мощно и уверенно.

Врубив излучатели лорики на полную мощность и перейдя в режим тотальной доминации, я медленно пятился к другому выходу. Краем глаза видел, как Вива отползает, укрываясь за столами и приборами. Она тоже пыталась лишь сдерживать вал чужой воли.

Инсектант не спешил, будучи, надо полагать, уверенным в своём неоспоримом превосходстве. Он давил, в основном, на меня, но постоянно косился туда, где пряталась альсеида.

— Надо же, девочка на побегушках у этой своры паучьих выродков, — чуть растягивая слова, проговорил он свистящим голосом. — Шлюха, предавшая своих.

Я почувствовал мощный псиэм-всплеск гнева девушки. Поспешил предостеречь:

"Только осторожнее! Остынь!"

Но Вива вспыхнула так, что я во всей полноте ощутил её двадцать шесть лир.

— Это ты что ли свой, мразь?! — крикнула она звенящим от злости голосом. — Ты, кто мучает и убивает детей?! Таких на части рвать надо!

Альсеида нанесла псиэм-удар такой силы, что пара рабочих кресел, стоявших перед столами, взлетели и саданули прямо в лицо инсектанту. Он мгновенно отбросил их своей защитой, но псиэм-волна, исходящая от девушки, заставила его отшатнуться. В ту же секунду я вскинул "Очиститель" и послал в цель несколько разрывных. Первую пулю — я готов был поклясться — он сумел остановить псиэм-защитой, что было неслыханно. От остальных ушёл в стремительном прыжке за один из столов.

— Вива, за дверь! — закричал я и бросился ко второму выходу.

Но альсеида последовала за мной не сразу. Прочувствовав всю собственную мощь, она продолжила атаковать, круша лабораторию и пытаясь добраться до инсектанта.

Я притормозил, мгновенно сообразив, что за этим может последовать. Попытался прикрыть её собственной защитой. Удалось лишь отчасти. Мощнейший псиэм-удар противника, нацеленный в ноги, настиг девушку. Вива громко закричала, а я услышал звук ломающейся кости. Правая нога подломилась у самой щиколотки, альсеида рухнула на пол. Я бросился к ней, одновременно продолжая стрелять по укрытию инсектанта.

Подхватил лёгкую для меня девушку на руки и бросился к двери. Максимальную защиту перенёс на спину. В эти мгновения был на волоске от смерти, представляя собой лёгкую мишень.

И удар последовал. Сила двадцати девяти лир разила не как молот, к чему мы привыкли, но как меч. Броня лорики на моих лопатках затрещала, и на ней раскрылась глубокая щель. Спину будто вспороло лезвие полоснувшего наискось клинка. Я зарычал от боли, одновременно услышав писк — батарея доспеха сигналила о почти полной разрядке.

Вылетев в коридор, быстро опустил стонущую Виву на пол. Крутанулся, выстрелил из-за дверного косяка и добавил мощнейшую псиэм-волну. Послышался звук удара, но вряд ли критического для такого противника.

"Спасла-таки меня лорика!" — мелькнула мысль.

Чувствовал, как по спине хлещет кровь, но понимал, что рана неглубокая.

Отыскал взглядом глаза Вивы. Боль в них смешивалась с яростью.

— Держусь! — крикнула она. — Сейчас ему отвечу!

Я вновь ощутил неимоверную силу моей альсеиды. Даже со сломанной ногой она собиралась показать себя во всей красе. Несколько таранных импульсов её атак нашли цель. Я ощутил боль инсектанта. Но он уже подбирался к нам. Было трудно дышать. Постоянно давя своей доминацией, усиленной Арахом, я мог лишь чуть-чуть сдерживать тиски чужой воли, не давая себя задушить.

Тем не менее, атаки Вивы дали мне краткую передышку. Возможность подумать, запустив разум в режим форсажа.

Прислушавшись к своему псиэм-восприятию, я уловил странную дробность в определённом мною лир противника. Будто горели цифры: "29-25-21". Мозг, работающий на пределе сил, выдал мгновенную догадку. Действующий отец-куратор! Его усиливают дети-инсектанты. Вот и ответ, были ли успешные эксперименты.

"Вива, постарайся ощутить, есть ли рядом дети. С необычными псиэмами" — выплеснул я, надеясь, что альсеида меня поймёт.

Сам тем временем снова атаковал жуткую тварь в человечьем обличии. Он был уже в паре шагов от двери, но всё-таки осторожничал, усиливая не только атаки, но и защиту. Я применял все самые хитрые приёмы, которые отработал за десятилетие службы. Кинжальные псиэм-выпады по глазам и самым чувствительным нервным окончаниям. Попытки псиэм-воздействием подсечь, сломать пальцы, пробить в горло, в пах, в висок. Одновременно с выстрелами по ногам, в туловище. Не сказать, что ему это было как об стену горох, но и серьёзного вреда причинить не удавалось. Вива добавила ещё несколько ударов. Тут он, наконец, заорал от боли и отлетел, шарахнувшись головой о стол.

Но боль внезапно придала ему сил. Я ощутил неимоверный концентрированный удар. И целью был не я.

Псиэм Вивы успел донести до меня выплеск:

"Двое необычных мальчиков поблизости…"

В следующий миг я с ужасом увидел, как незримый клинок воли отца-куратора вспарывает левый бок и бедро девушки. Её страшный крик хлестнул меня по самому сердцу.

Волна горячей ярости излилась из меня псиэм-атакой такой силы, которую сам в себе не подозревал. Башка инсектанта дёрнулась, будто он пропустил правый хук, из носа и ушей плеснула кровь. Я выпустил остаток обоймы, и одна из пуль таки вырвала клок мяса из ноги вёрткого шершня.

Почувствовал, как Вива пытается заползти в следующую по коридору дверь. Главное, жива!

Мозг выдал, пожалуй, единственное правильное решение. Сталкиваясь с необычным, нужно делать ставку на нестандартные ходы. Опасно и мерзко, но другого не дано.

Арах рвался в бой, но я придерживал его, понимая, что прыжки на это чудовище могут кончиться для паука фатально. Зато был другой путь. Если я правильно осознал концепцию кураторства. Быстрым псиэм-всплеском поставил симбионту задачу, и он метнулся вдаль по коридору.

Этим я существенно ослабил себя. Вива, со стонами заползавшая в другой лабораторный зал, вряд ли была способна сражаться дальше. Я остался один на один с почти невредимым чудовищным шершнем. С разрядившейся защитой лорики, без разрывных и с половиной обоймы бронебойных.

Не было времени даже криво усмехнуться. Умирать не хотелось. Впрочем… Я сорвал с себя краткий ступор и отпрыгнул к двери, за которой, наконец, скрылась раненая альсеида. Укрылся за косяком, выстроил псиэм-защиту, припал на колено, поднял ствол. Почувствовал, что отец-куратор вот-вот выберется в коридор. Попытался поймать момент для точного выстрела.

Инсектант был невероятно хитёр. Я ощутил импульсное воздействие на глаза. Зуд, жжение. Брызнули слёзы. Точечный удар нанёс мне резаную рану, из тыльной стороны правой ладони полилась кровь. Прицел сбился. И именно в этот миг противник выскочил в коридор. Пули легли рядом с ним, не задев. Мощный тупой удар отбросил меня вглубь помещения.

Попытался ощутить псиэм Вивы, поискал её глазами. Моя альсеида слабо улыбнулась мне. Она была белее снега, рана сильно кровоточила, но огонь боевой ярости в глазах не угас.

Показал ей, чтобы отползала дальше.

Тут же переключил всё внимание на проём двери. В этот раз сам попытался нанести упреждающий псиэм-удар невидимому пока врагу. Мощнейшая защита! Но он уже слегка осторожничал, тоже тестируя моё состояние дальними атаками. Которые в скором времени могли доконать.

Параллельно я встроился в псиэм-восприятие Араха, от которого теперь зависело многое. Он неслышно полз по тёмному коридору, подбираясь к тем, кто сидел в дальней комнате. Медленно отъехала в сторону створка двери, среагировав на его приближение. Паук скользнул в слабоосвещённую комнату. Вот перед ним показались неясные образы двух псиэмов. Чем-то полностью увлечённых, будто привязанных к чему-то. Детских, но уже искажённых ментальными отпечатками шершней.

Тем временем инсектант быстро заскочил в дверь и выплеснул в мою сторону псиэм-волну, которая смела тяжёлый стол. За ним я прятался ещё секунду назад. Быстро перекатившись, я выстрелил из положения лёжа, одновременно хлестнув псиэм-импульсом по глазам врага. Он не успел толком среагировать, пуля вновь нашла его ногу. Урод взревел, слепо круша псиэмом всё вокруг.

И тут Вива вновь показала себя с лучшей стороны. Приподнявшись на локте, глядя на беснующегося инсектанта горящими жёлтым огнём глазами, нанесла три мощных удара, которые вышвырнули его обратно в коридор. Пришла волна боли человека и шершня.

Псиэм Араха показал мне стремительный бросок. Выпад, хелицеры вонзаются в тонкую детскую шею, фонтан кровавых брызг, хрип и визг ужаса рядом. Второй малец проворно бросается прочь. Но мой паук невероятно быстр. Прыжок. Маленький шершень уклоняется, выбегает в коридор.

Я сконцентрировал внимание на противнике, вновь сунувшемся в лабораторию. Быстрый замер: двадцать пять лир. Я был прав! Выходило, каждый подконтрольный мальчик-инсектант давал куратору плюс четыре к его собственному уровню после инсекцикла. У этого свой, стало быть, двадцать один. Ну, Арах, дело за тобой!

Проскользнула шальная мысль: не сюда ли готовили пацана, на которого хотели подсадить м1-шершня в ту ночь, когда я впервые встретил Виву? Ещё один ребёнок, и у этого урода были бы сегодня тридцать три лир — потолок, про который нам рассказывали замешанные в проекте "Буддхи". Вот тогда нам бы точно полный п…

Инсектант явно почувствовал своё ослабление и заметался. Сообразил, что в опасности его подконтрольные. Главное было не дать побежать за Арахом. Я вновь стал давить его атакующей волной, заставляя отвлечься. Тут же убедился, что и двадцать пять лир за глаза хватит, чтобы как следует мне навалять. Пропустил удар и улетел туда, где лежала Вива. Потряс головой, поднял ствол и выпустил последние пули. Не попал, конечно, но отвлёк.

Псиэм Араха донёс до меня волны наполовину детского, наполовину насекомого ужаса. Тёмный коридор, быстрый топот ног, хриплое дыхание. Чёрный паук настигает. Ментальный отпечаток м1-шершня пытается атаковать преследователя, но ограничен возможностями слабого тела носителя. Пара увёрток, прыжков. Жалобный крик, боль, агония.

Лир инсектанта упало до двадцати одного. Он зарычал в бессильной ярости. Псиэм выдал нотки страха человека, тут же погашенные боевым азартом шершня. Но движения и реакции замедлились. Урод понял, что теперь расклад сил не в его пользу, пусть мы и ранены. Наша с альсеидой совокупная мощь уверенно перевешивала. Поэтому мужик сделал самое разумное — бросился бежать по коридору, понимая, что преследовать его Вива не сможет. Следом кинулся только я. Превозмогая боль и слабость от кровопотери, постарался нагнать как можно скорее. Послал призыв Араху.

Инсектант почувствовал ловушку, заметался. Но из-за угла ему навстречу вылетела чёрно-зелёная молния. Уклонился! Хелицеры прорезали щёку и ухо. Мужчина взвыл и попытался отбросить паука. Я ударил по ногам. Благо, две мои пули заставили его сильно хромать. Не выдержал, уродец, упал. Арах, хитро извернувшись и пропустив мимо волну рефлекторного псиэм-удара, заскочил на него и погрузил острые хелицеры в податливую плоть. Истошный вопль. Инсектант схватился за вспоротый пауком живот.

Я, подумав о том, что этот ублюдок сделал с Вивой, нанёс четыре мощных удара, начисто сбивших его защиту. Арах продолжил кромсать тело человека, наслаждаясь агонией шершня в его разуме. Я добил псиэм-выпадами падшую сволочь, а потом перехватил "Очиститель" за ствол и тяжёлой рукоятью размозжил голову сокрушительными ударами в висок. Заставил себя коснуться залитого кровью затылка и снять посмертный слепок псиэма — пригодится аналитикам. Плюнул в мёртвые глаза и с трудом поднялся на ноги, сипло дыша.

— Ты молодец, Арах, — пробормотал еле слышно, хромая к лаборатории, где осталась Вива. — Жаль мелких. Но они уже не люди.

Псиэм паука выдал противоречивые смыслы. Он вскочил на руку. Я почувствовал прилив сил — симбионт стремился поделиться всем, чем мог.

— Вива! — наконец, добравшись, я рухнул на колени возле распластавшейся на полу девушки, аккуратно приподнял её голову.

— Сиор, — еле слышно прошептали посиневшие губы. — Я… тебе хочу ска… я тебя…

Вива замолчала, глаза закрылись.

— Знаю, чувствую, — ответил я тихо.

Мозг всё ещё работал на форсаже. Здесь лаборатория, где имеют дело с кровью и живыми подопытными, так? Значит, можно найти и средства, чтобы остановить кровотечение.

— Арах, побудь с ней!

Паук, невзирая на боль, перетёк на руку Вивы, поддерживая альсеиду собственной силой.

Оглядевшись, я кинулся к шкафчикам-холодильникам в поисках препаратов. Адреналин пылал в крови, и своей боли я пока толком не чувствовал. Все мысли занимал вопрос, как спасти Виву, чей псиэм мерцал на грани затухания.

Драгоценных десять минут ушло на то, чтобы обнаружить запечатанные криопакеты с мощным гелем, которым можно было залепить раны. Сгрёб в охапку штук пятнадцать и похромал обратно туда, где истекала кровью моя альсеида. Та, кто была мне невероятно дорога.

Добравшись, вновь упал на колени, рассыпал по полу пакетики. В глазах начинало темнеть. Понял, что своя кровопотеря может помешать всему. Разорвал пару пакетов, сказал:

— Арах, залепи мне спину.

Паук мгновенно начал перетаскивать густой гель на рану, я почувствовал щекотание его конечностей сквозь прореху лорики. Из руки тоже текло, но на это было плевать — один шлепок желтоватого препарата решил проблему.

Я быстро занялся девушкой, надорвав края разрезанной ударом и залитой кровью одежды. Гель обладал отличными свойствами, быстро залепляя даже активно кровоточащие обширные раны. Застывая, обеспечивал надёжную фиксацию.

Одновременно я контролировал псиэм Вивы, стараясь максимально поддержать своим. Закончив с моей спиной, Арах тоже присоединился, вновь уцепившись за тонкие пальцы девушки. Несмотря на огромную силу, альсеида сейчас казалась невероятно хрупкой. Её жизнь висела на тонком волоске. Я спешил как мог. И вскоре понял, что кровь почти удалось остановить. Вива едва дышала. Да и я сам вдыхал через раз.

Видел, как на полу смешиваются струйки крови, натекшие из наших ран. И в голову пришла мысль, что можно и нужно разрешить сомнения, не дающие обоим покоя. Повинуясь мгновенному импульсу, я схватил одну из уцелевших пробирок для забора образцов и набрал в неё кровь альсеиды. Пусть потом негодует и проклинает меня за своевольность, но я сделаю тест и выясню, состоим ли мы в родстве. Жить дальше со своими чувствами, думая, что можешь испытывать их к сестре, невыносимо.

Предстоял обратный путь к заблокированной двери. Я немного отдышался, собрался с силами и бережно поднял девушку с пола. Взяв её на руки поудобнее, шагнул к выходу из лабораторного зала. Тут же понял, что это будет нелёгкий путь — схватка меня полностью вымотала. Ноги дрожали, в голове шумело. Главное было не вырубиться. Я-то потом приду в себя, а вот для Вивы промедление будет смертельным. Мы находились в "золотом часе", в течение которого умирающую необходимо доставить в клинику.

Сосредоточившись на своём дыхании, я начал мысленно произносить новую формулу диагностики и гармонизации псиэма, подобранную индивидуально для меня. Как всегда, привязал её к форме стихотворения, сквозь века пришедшего к нам с Земли.

Мы всюду. Мы нигде. Идём,

И зимний ветер нам навстречу.

В церквах и в сумерках и днём

Поёт и задувает свечи.

Чувство ответственности за жизнь близкого человека держало меня на ногах, толкало вперёд. Шаг за шагом по тёмному коридору я приближался к двери, блокирующая автоматика которой, по моим подсчётам, уже должна была перезарядиться. В голову пришли мысли, как там Марио и остальные — добили ли всех шершней? Арах тихо пульсировал на руке, поток его сил поддерживал меня. Я шёл как в кровавом тумане и мысленно проговаривал:

И часто кажется — вдали,

У тёмных стен, у поворота,

Где мы пропели и прошли,

Еще поет и ходит Кто-то.

Вот, наконец, и дверь. С другой стороны доносился глухой шум. Взгляд на маленькое табло подтвердил: тридцать минут истекли, можно открывать. Только придётся очень быстро протиснуться с драгоценной ношей на руках. Я немного постоял, собираясь с силами. Потом, резко выдохнув, псиэм-волной подал команду на панель, работающую лишь по эту сторону. Тяжеленная створка медленно пошла в сторону.

Как можно быстрее проскочил с Вивой на руках в открывшийся проём. Увидел настороженные взгляды бойцов в щелях шлемов лорик. Следом — обрадованные возгласы и псиэм-сигналы. Потом — удивление при виде бесчувственной альсеиды у меня на руках. Конечно, все ликторы уловили сейчас её лир, ведь маскировку Вива поддерживать не могла.

Бойцы попытались помочь, взять из моих рук девушку. Но я лишь покачал головой, стиснув зубы. Не хватало, чтобы кто-то, не разобравшись, добил её как врага. Знал, что должен донести сам.

Что-то своё. Никому не отдам. Ни за что.

Впереди были три длинных лестничных пролёта. Много ступеней наверх. Плевать. Донесу или сдохну.

Нога встала на первую ступень. Следом вторая. Набат пульса, рёв крови в ушах.

На ветер зимний я гляжу:

Боюсь понять и углубиться.

Бледнею. Жду. Но не скажу,

Кому пора пошевелиться.

Коллеги таращились как на окончательно свихнувшегося. Полуживой ликтор тащит на себе полумёртвую альсеиду. Рехнулся в край!

Как дошагал по лестнице, сам не представляю. Наверху встретил Марио. Узнал его по псиэму, в глазах был сплошной туман, все лица смазывались.

— Помочь?

— Сам, — выдохнул я, направляясь как сомнамбула к внешней двери.

Близость улицы придала сил. Недалеко до машины. Задыхаясь, добрался. Бережно уложил девушку на сиденье.

Я знаю всё. Но мы — вдвоём.

Теперь не может быть и речи,

Что не одни мы здесь идём,

Что Кто-то задувает свечи.

Гармонизация псиэма завершилась, немного полегчало. В мозгу пылал высший приоритет: спасти!

До крутого частного медицинского центра ехать минут десять. Успею. Меня окликали, предлагали медицинскую машину Конгрегации. Нет! Объяснюсь потом. Заскочил в своё авто, врубил зелёные сигнальные огни по всему корпусу и рванул с места. Должен успеть!

Лёгкий ветерок играл с моими распущенными волосами и доносил пряные запахи какой-то еды. Я сидел на удобной белой скамейке в центре парка "Дхьяна" и смотрел на группу фонтанов, плещущих фигурными струями разноцветной воды. В этот утренний час вокруг почти никого не было, только на одной из скамеек уютно устроилась юная парочка, самозабвенно держащаяся за руки.

Мне не было ни до кого дела. Наслаждался лёгкой потягивающей болью в заживающих ранах и глядел на журчащие фонтаны. Кто-то назвал бы это созерцанием. Но я тупо таращился.

Пытался выкинуть всё из головы, но раз за разом возвращались воспоминания последних дней. И вызывали щемящую грусть вперемежку с радостью новых возможностей.

Гнездо шершней было раздавлено, под землёй в лаборатории "Sanguis vitam" теперь трудились наши псиэм-аналитики, добывая ценную информацию о практической схеме связи отца-куратора и подконтрольных детей-инсектантов. Конгрегация сильно прижала хвост Братству жнеца, и это не могло не радовать.

В ночь смертельной схватки я доставил Виву в медцентр, пригрозил, что всех поубиваю, если не спасут, и стал ждать, бессильный повлиять на результат. Девушку быстро забрали в операционную, да и меня согласились заштопать, раз я ни в какую не хотел ехать в клинику Конгрегации (возможно, уже и не доехал бы). Остаток ночи мы провели во власти умелых рук врачей и надёжных медавтоматов.

Даже сквозь наркоз я пытался всё время чувствовать псиэм-след Вивы. Она была рядом, на том же этаже. Сигнал был еле различим, но жизнь не угасла, и это главное. Я успел вовремя.

Наутро, когда чувствовал себя уже гораздо лучше, сообщили, что девушка в медикаментозной коме, но жизни ничто не угрожает. Прогноз был благоприятный, пообещали, что через пару дней смогу её забрать. Быстро и качественно, благо, медицина в Нова Аркадии была на высоте, как и в Иггарде. Использовались самые продвинутые технологии, основанные на земных разработках, доставленных прошлым астроковчегом, и существенно развитые наукой Нова Ромы с использованием недоступной для землян псиэм-компоненты. Что-что, а способы сохранения и продления жизни на нашей планете развивались так, что и метрополия бы позавидовала.

Нам обоим — вот уж ирония — возместили обильную кровопотерю качественным искусственным материалом, созданным в "Sanguis vitam". Я посмеялся.

Меня самого поставили на ноги очень быстро. Расхаживая по зданию весьма бодро для раненого, оплатил все счета и получил результат ДНК-теста, который попросил сделать сразу по прибытии, отдав пробирку. Наши исходные образцы, естественно, велел уничтожить, заплатив за молчание.

Выписался, уехал, доложил Карре о событиях в подземной лаборатории — тех, о которых не мог поведать Арегонус. Странно, но старый Тиберий ни единым словом или псиэм-реакцией не прокомментировал участие альсеиды и мой странный поступок — спасение вместо казни. Я был благодарен за это. Мудрый человек умел понимать и принимать многое.

А вот реакция Главы удивила. Я не мог ничего скрывать от Вартимуса, смешно даже думать об этом при таком количестве свидетелей. Доложил по псиэм-каналу всё как есть.

— Жива? — бесстрастно спросил он, услышав о ранах Вивьен.

— Да, Sanctum superior, идёт на поправку под присмотром врачей, — осторожно ответил я, гадая, не последует ли за этим приказ о немедленной казни, который, естественно, вынужден буду нарушить.

— Ну и хорошо, — вдруг кивнул Вартимус и к этой теме больше не возвращался.

Получалось, что по итогам ночного штурма мы не понесли безвозвратных потерь (несколько серьёзно раненых ликторов, но как без этого?).

В обещанный срок пациентку выписали, и я её забрал. Увёз на той же машине, благо, мне уже успели вычистить салон от пятен нашей крови и следов геля. Вива была молчалива и подавлена. Лишь показала мне псиэм-выплеском свой адрес. Всю дорогу смотрела на меня широко раскрытыми глазами и кусала губы, сильно нервничая.

А потом, у неё дома состоялся разговор, который и отзывался до сих пор щемящей грустью. Девушка нежно обняла меня и сказала:

— Спасибо, Сиор, ты спас мне жизнь. Прости, пожалуйста, не послушала тебя, полезла вперёд так глупо… Но ты меня не бросил, вытащил. Теперь совсем родной!

— Да. И ты родная, — ответил я, гладя волосы и спину девушки.

Потом набрал в грудь воздух, выдохнул и продолжил:

— Но не в том смысле. Ты не моя сестра.

Вива отстранилась и удивлённо посмотрела мне в глаза.

— Я взял кровь и заказал тест. Вот результат, — псиэм-выплеском передал ей данные. — Мы не родственники. Поэтому…

Я нежно поцеловал её в губы, к которым вернулся нормальный живой цвет. Вива ответила на поцелуй, но почти сразу отступила от меня на полшага.

— Опять без моего согласия! — вдруг гневно воскликнула она. — Я же говорила, что пока не готова. Почему ты решаешь за меня?

Я опешил.

— Не рада такому результату?

— Рада. Но дело не в этом, — альсеида закрыла лицо ладонями, потёрла пальцами глаза. — Ты сделал это, не спросив. Навязал мне такое решение.

— Согласен, может, не совсем хорошо, — я кивнул. — Воспользовался случаем. С учётом обстоятельств это разумно. Мы могли умереть, а на такой грани, знаешь ли, хочется определённости. Там, под землёй, ты начала мне говорить кое-что очень важное…

— И это правда! — перебила Вива. — Но это не меняет того, что ты поступил нехорошо.

Я стоял и смотрел на неё. Столь негативной реакции не ожидал. Будто дело было в чём-то ещё.

— Образцы хоть уничтожены?

Я молча кивнул, пытаясь сообразить, что может быть истиной причиной такого негодования. Хотя, изначально был готов. Моё решение и моя ответственность. Ни о чём не жалел. Теперь точно знал, что преграды для наших чувств в виде кровного родства не существует.

— Кроме того, ты убил детей! — псиэм Вивы, вспомнившей то, что я ей рассказал по дороге домой, выдал ещё одну вспышку гнева. — Неужели нельзя было попытаться спасти?

Я плотно сжал губы и проглотил напрашивавшийся ответ: "Ну, или их, или тебя". Попытался объяснить, смягчить ситуацию.

— Вива, это были полноценные инсектанты — шершни, хоть и в детских телах. Они усиливали отца-куратора, каждый по четыре лир плюсом. Если бы не то моё решение, он разорвал бы нас с тобой, в конце концов, да и Араха следом.

— Понимаю, но мне горько, — девушка покачала головой. — Ты знаешь моё отношение к детям. А тут — вот…

Она надолго замолчала. Я тоже стоял, не говоря ни слова. Ощущал весь идиотизм ситуации и бесполезность попыток что-либо изменить разумными аргументами. Вивой завладели эмоции, в псиэме проскальзывало что-то истеричное. Возможно, это было следствием перенесённых страданий и использования максимума её радикализации в бою.

— Спасибо тебе ещё раз, — проговорила наконец альсеида. — Но меня всё это мучает и надо побыть одной, наверное.

— Тогда пойду, — я пожал плечами.

Её глаза одновременно отталкивали меня и просили остаться. Но и я не готов был после всего произошедшего выдерживать эту двойственность, метаться в непонятных противоречиях.

Вышел, закрыл дверь и уехал. А на следующий день узнал, что Вива покинула Нова Аркадию.

И вот теперь сидел, наслаждался свежим ветерком, прохладными брызгами от фонтанов и думал о том, что мои чувства к Виве приносят слишком много неоднозначного. Расставания превращаются в систему, а моменты счастья кратки и зыбки. Хотя, возможно, и остаётся надежда на благополучное продолжение.

Верный Арах по-прежнему настойчиво посылал псиэм-волны с призывом воспринимать всё спокойнее и ироничнее. Дельный совет. Я выдохнул, расслабился, постарался выкинуть все мысли. Это почти удалось. Но одна осталась.

В голове красным триггером тревоги полыхал совет, данный мне Тиберием Каррой:

"Когда поменяется вся картина мироустройства, постарайся, чтобы кое-кто самый близкий не обратился против тебя".

— Что, теперь мне нельзя будет с парнем встречаться, раз я такая?

Воздушное создание четырнадцати лет от роду смотрело на меня перепуганными глазами, готовясь упасть в обморок.

"Вот уж действительно, главный вопрос всей жизни", — мысленно улыбнулся я. Вслух же сказал:

— Можно, Дели, конечно, можно. Только парню желательно сказать правду. Не обманывай. Если ты ему нужна, примет такой, какая есть. Ты ведь не выбирала, это дано от рождения.

— Но как же? Что скажут в колледже? Да и вообще… — сидящая рядом мать девочки смотрела на дочь странным взглядом, в голосе проскальзывали истеричные нотки. — А что вы с ней теперь сделаете?

Я вздохнул. Съедим на ужин! Каждый раз одно и то же…

— Успокойтесь. Необращённая альсеида — это не приговор. И мы не убийцы — казнить всех без разбора. В случае Делиции автообращения не произошло, зафиксирован её потенциал. Берём девочку на учёт. Есть сотрудницы Конгрегации, псиэм-аналитики, которые контролируют таких, как она. Объясняют подробно, чего делать нельзя. Самое главное — не вступать в контакт со старшими подругами — альсеидами. Ни в какой контакт, — я выразительно посмотрел на женщину.

Она кивнула и вновь уставилась на дочь как на диковинное нечто. Сколько раз я уже видел такой взгляд.

— Вот контактный сигнал псиэма моей коллеги, которая зарегистрирует Делицию и будет с ней работать, — кратким импульсом переслал сведения даме, нервно теребящей ремешок сумочки.

Потом посмотрел на девушку и улыбнулся так тепло, как только мог.

— Не унывай, Дели. В Нова Аркадии сотни необращённых альсеид, о которых мы знаем, и они живут отличной полноценной жизнью. Кстати, солистка одной крутой группы, которую ты наверняка слушаешь, — альсеида. Только тс-с-с! Не скажу, кто именно, это секрет, — я подмигнул.

Дели немножко расслабилась и робко улыбнулась в ответ.

— Ну всё, прямо сейчас свяжитесь с этой сотрудницей и следуйте её инструкциям. Раз в месяц нужно будет являться на очные встречи, чтобы Конгрегация была уверена, что обращения не произошло. В остальном — никаких ограничений. Колледж, развлечения, нормальная жизнь. И понимайте друг друга, поддерживайте.

После сбивчивых "спасибо" и "до свидания" за мамой с дочерью закрылась дверь. Я устало потёр глаза. Последние на сегодня. Таков уж этот день, когда мой черёд вести приём взволнованных горожанок.

Традиция, заведённая Тиберием Каррой и соблюдаемая в Новоаркадском отделе уже не первое десятилетие, — начальник и заместители по два раза в месяц принимали посетителей с их бедами и страхами. Важно показывать населению, что значимая часть работы Конгрегации — выявление и учёт необращённых альсеид, профилактика радикализации — выстроена так, чтобы приносить людям благо, а не ущемление их прав.

Наши многочисленные псиэм-памятки и лекции (нельзя девочкам общаться с альсеидами, а мальчикам — с инсектантами, нельзя никому лезть в загородные глухие места, где обитает масса насекомых, и тому подобное) были свободно доступны всем. Но личные встречи обывателей с ликторами способствовали снижению тревожности в обществе и обеспечению позитивного имиджа Конгрегации.

В теории. На практике, нередко, — трата времени на функции бесплатного семейного психолога для таких вот дамочек. Но я был рад, что хотя бы помогал иногда родителям не озлобляться на собственных детей за то, что они "не такие". А кто из нас "такой" на этой замечательной планете?

Я немного расслабился и собрался попросить смешливую пухленькую секретаршу в приёмной (о да, теперь она у меня была, аж самому смешно!) налить кофе покрепче. Но в этот самый момент над гладким столом замигал индикатор вызова по закрытому псиэм-каналу высшего приоритета, доступ к которому мне теперь полагался как заместителю начальника отдела.

Сам! Вартимус напрямую. Значит, что-то особенное. Я принял вызов и весь обратился во внимание, закрыв глаза и сосредоточившись на псиэм-образе Главы.

— Sanctum superior!

— Сиор, дело срочное. К вечеру жду тебя здесь, — Вартимус был явно в плохом настроении и не тратил лишних слов.

Не дожидаясь ответа, отключился. Я ошарашенно уставился на огонёк псиэм-канала, который помигал ещё пару секунд для приличия и погас. Арах пощекотал руку и выдал псиэм-выплеск сильной заинтересованности.

Ну вот, беседой с милыми дамочками этот день явно не ограничится.

О вызове из Иггарды и предстоящем срочном вылете в столицу я должен был лично доложить непосредственному начальнику. Тем более что и он меня ожидал на совещание. Я встал, размялся, потёр виски и бодро поспешил в центральный корпус.

По пути к кабинету начальника прошёл мимо открытых дверей тира-полигона, где бойцы отрабатывали прицельную стрельбу из разных положений и под самыми неожиданными углами. Дальше располагались залы, где в противоборстве с роботами-манекенами, снабжёнными мощными излучателями псиэм-воздействия, ликторы тренировали приёмы защиты и нападения. Эти помещения почти никогда не пустовали. Личный состав регулярно и вдохновенно тренировался, по праву гордясь статусом образцово-показательного отдела среди всех провинций, уступавшего по мощи только столичным коллегам. Да и то не особо.

Служить здесь замначальника было очень престижно. А для меня ещё и символично, поскольку четверть века назад именно эту должность занимал тут отец. Глава, утверждая мою кандидатуру, особо это подчеркнул. И я с большим удовольствием взялся за работу.

Вот только количество чисто административной нагрузки, важной, но нудной, меня не обрадовало. Не хотелось окончательно превращаться из лихого охотника, свободного оперативника в отягощённого рутинными заботами администратора. Тем более что моя сила после схватки с чудовищно мощным отцом-куратором в бункере под лабораторией "Sanguis vitam" возросла до восьмёрки. Догнал Вартимуса, каким он был в моём возрасте. Даже у отца, насколько я знал из досье и разговоров с ним, в тридцать лет была шестая ступень. Потому мои новые способности и горячая кровь требовали боевой реализации, а не утирания соплей юным альсеидам. Но Устав Конгрегации и чувство ответственности — это отнюдь не мелочи, и пренебрегать обязанностями я не собирался. Главное было не утонуть в болоте повседневности.

Ликтор-секретарь в приёмной начальника подняла взгляд, поздоровалась, но даже не попыталась доложить шефу — мне к нему можно было свободно в любое время. Войдя в кабинет, я встретил сосредоточенный взгляд серых глаз.

— Проходи, дружище, садись. Нужно обсудить поставки новой амуниции. И бюджет научного сектора, который меня уже достал на хрен бесконечными петициями.

— Ну, давай делить деньги, — я со вздохом опустился в кресло.

Всё в этом кабинете ещё напоминало о прежнем владельце, проведшем здесь очень много лет. А Марио Арегонус будто бы чувствовал себя не совсем уютно в кресле Тиберия Карры. Самый старый ликтор в Конгрегации очищения руководил этим отделом ещё задолго до того, как Марио поступил на службу (а я-то в те годы даже и до Академии ещё не дорос, был мелким школьником). Всем здесь казалось, что Карра — нечто вечное, подобное памятникам основателей Конгрегации, стоящим во внутреннем сквере комплекса зданий отдела. Но мы совершенно неожиданно его потеряли.

В конце долгого месяца инсектуса двести двенадцатого года от Заселения стодвадцатилетний ликтор, вовсе не бывший немощным и поддерживавший в себе вкус к жизни, отправился в море на традиционную прогулку на катере. Обратно не вернулся. Помощник, обычно сопровождавший его в подобных вояжах, рвал на голове волосы и проклинал себя за то, что дал старику уговорить в этот раз с ним не ехать. Тело Тиберия, несмотря на усилия водолазов, так и не нашли. Удалось лишь отследить и пригнать обратно дрейфующий катер. На кромке правого фальшборта обнаружились пятна крови, анализ подтвердил её принадлежность Карре. Следов чьего-то ещё присутствия на борту не нашлось. Наши псиэм-аналитики и криминалисты жандармерии сошлись во мнении, что это мог быть несчастный случай — старый ликтор поскользнулся, разбил голову, упал за борт без сознания. Фальшборт был слегка помят с внешней стороны, как будто огромный паук-симбионт пытался удержаться, поднять тело хозяина. Но…

Расследование не закрыли, Вартимус настаивал на продолжении поисков тела, подозревая убийство. Тем временем Новоаркадский отдел не мог оставаться без начальника. Глава назначил Марио Арегонуса, зная, что Тиберий готовил именно этого представителя одной из первых династий ликторов себе в преемники. Предварительно, правда, о чём Марио не знал, Глава выслушал моё мнение. Ведь четыре месяца назад, отправляя меня в Нова Аркадию, Вартимус поставил задачу оценить ключевых ликторов в отделе и доложить ему лично. Я хорошо отозвался о Марио — мощном оперативнике и сильном администраторе, имеющем высокий авторитет. Хотя меня и смущало что-то в этом самодостаточном и во многом закрытом человеке. Но пока даже для себя не мог сформулировать, что именно.

Следом, что стало сюрпризом, Арегонус представил Главе мою кандидатуру для утверждения своим замом. Мы знакомы-то были менее полугода. Но вот поди ж ты. Я тихо охреневал от карьерных поворотов, стремительных как атаки неотарантула. В течение девяти месяцев — третья новая должность. Было нескучно. Вполне по мне в плане динамичности смены режимов деятельности. Но вот теперь упёрся в кучу бюрократических финансово-хозяйственных дел.

— С амуниции начнём? — с надеждой спросил я. — Хоть чуть-чуть поинтереснее.

— Давай, — кивнул Марио. — Во-первых, нам готовы поставить первые десять lorica retribution. По блату, так сказать, поскольку ты именно здесь выступил испытателем. Кроме того…

Арегонус вдруг замолчал. Над панелью стола замигал тот самый красный огонёк, означающий срочный псиэм-сигнал из Иггарды по закрытому каналу. Начальник прислушался к только ему доступному сообщению, и глаза округлились. В следующую секунду он включил псиэм-командой огромную инфопанель на стене. В кабинет ворвались тревожные голоса из новостного эфира центрального телеком-инфоканала страны "Primo segnale RO"[37]:

— Повторяем экстренную новость последних минут. В собственной загородной резиденции обнаружен мёртвым Его Превосходительство Фабио Меццо, Триумвир Romanus orbis. Охрана не зафиксировала какого-либо проникновения на территорию. Особым распоряжением двух Триумвиров — Бьянки Луциллиус и Марка Делл Апиуса все специальные службы приведены в повышенную готовность. Начато срочное расследование. Наши источники сообщают, что специальный приказ, содержание которого не разглашается, отдан Её Превосходительством Бьянкой Луциллиус Конгрегации очищения. Мы следим за развитием ситуации. Лидеры иностранных государств уже направляют официальные псиэм-сообщения с соболезнованиями…

Мы с Марио ошарашенно уставились друг на друга.

— Ни хрена себе, — прокомментировал Арегонус, выплёскивая в общий доступ отдела псиэм-приказ об объявлении императива "Exspecta impetum"[38], переводящего весь личный состав в режим полной готовности к чему угодно.

— Да уж, — кивнул я, ощущая тревожные сигналы Араха. — Не с этим ли связан вызов? Извини, Марио, сразу не сказал — меня Сам дёрнул в Иггарду. Говорит, прилетай к вечеру. Я думал, есть часок наши дела обсудить спокойно. А тут вот это.

— Наверняка связан, — Арегонус нахмурился и помассировал высокий лоб. — Вартимус уж точно знал раньше, чем в новости пошло. Мне вот велел ждать особых приказов.

— Раз меня зовёт, значит, проделками "клиентов" сильно пахнет. Думаю, Братство жнеца активно зашевелилось.

Начальник кивнул, поглядывая на инфопанель, с которой вещали, как "все сбиты с толку скоропостижной смертью".

— Наверняка Сам затронет тему того инсектанта, которого ты со своей подружкой в подвале прибил. Раз он с семьёй Апиусов связан, не избежать чего-то серьёзного, — Марио мягко постучал кулаком по столу. — Куда ни плюнь теперь, дело Триумвиров касается. Хрен знает что! Нам главное, чтобы Конгрегация выстояла и усилилась.

Я кивнул. Марио, будучи дружески ко мне расположен, спокойно воспринял мои взаимоотношения с альсеидой. Ему важно было то, что она не противостоит, а помогает. Отпрыск семьи Арегонусов, у которого подрастали двое сыновей, в скором времени готовящихся поступить в Академию Конгрегации, был фанатично предан нашей конторе и её будущему. Но при этом проявлял широту взглядов и большую гибкость, в которой меня, наверное, порой что-то и смущало. Но в данном случае я был рад, что у нас полное взаимопонимание.

Отец-куратор, который чуть не разорвал нас с Вивой на части, занимал, как выяснили псиэм-аналитики, пост одного из исполнительных директоров корпорации "Tendenze e prospettive", причём сведений об этом на её открытых ресурсах не содержалось. Я весьма предусмотрительно снял посмертный слепок его псиэма. Более того, обнаружилось, что он приходится дальним, но всё же родственником самому Марку Делл Апиусу. Мы с Марио доложили об этом Главе, и он крепко задумался. Теперь, скорее всего, принял некое решение. Интуиция щипала меня и подсказывала, что всё это может быть взаимосвязано и с внезапной смертью другого Триумвира. Если окажется, что это убийство, чего ещё история Romanus orbis не знала…

Сильно интриговал упомянутый в новостях тайный приказ Конгрегации от Бьянки. Арегонус смотрел на меня, и в его глазах я читал те же соображения.

— Ладно, давай, поспеши, — он кивнул на дверь. — Не заморачивайся с рейсами, я уже дал сигнал готовить наш служебный борт. Дело не терпит отлагательств. Держи в курсе.

Я пожал руку Марио и быстро ушёл собираться. Стратолёт Конгрегации доставит меня в Иггарду в два раза быстрее любого гражданского рейса. Не хотел рутины? Поздравляю себя — она длилась недолго. Впереди ждало нечто из ряда вон выходящее.

— Привет, Арита!

— Вот так опять, да? Просто "привет, Арита" раз в несколько месяцев? Тебе давно не говорили, что ты жестокий мудак, Сиор?

Такой встречи в приёмной Главы я, признаться, не ожидал.

— Ну, в философском смысле жизнь мне это регулярно даёт понять. Но ты-то за что?

Симпатичное личико сероглазой блондинки скривилось от негодования. Арита вышла из-за стола и сделала три решительных шага ко мне, будто намереваясь покусать.

— За что? А то не понимаешь! Хорошо, я тебе потом прямо объясню, раз ты такой тормоз! Иди пока, Сам ждёт.

Вообще-то я прекрасно понимал. Но сейчас явно было не до эмоций девушки, ожидавшей от меня чего-то большего, чем дружеское расположение. Хотя и отдавал себе отчёт, что эту "взрывоопасную" ситуацию надо бы как-то решить. Нервы из-за беспрецедентного аврала и всеобщей тревоги у многих были взвинчены. И у Ариты это, видимо, вылилось в решимость высказать многое накопившееся.

Я быстро скрылся за дверью кабинета Вартимуса — секретарь сейчас была явно опасней шефа.

У Главы уже находились двое. Вэрм Квинтис встретил меня привычной кривой усмешкой и лёгким кивком. Напротив него, по левую сторону от стола Вартимуса сидел, слегка развалившись в кресле, тот самый парень, который теперь обитал в моём бывшем кабинете. Он посмотрел немного настороженным, но довольно самоуверенным взглядом и представился псиэм-выплеском:

"Теод Ноктус, ликтор Департамента особо важных процессов. Ваш преемник на этой позиции, так уж вышло".

Я в свою очередь представился ему и, дождавшись приглашения Главы, уселся в соседнее с Вэрмом кресло.

— Слушай, Сиор. Коллегам предоставлен такой же допуск как у тебя. Теперь они полностью в курсе информации по делу Братства жнеца. Включая твои недавние данные из Нова Аркадии по отцу-куратору. В свете новых обстоятельств вы втроём составите временную оперативную группу, которой поручается особый процесс, — Глава помолчал, давая мне сосредоточиться на предстоящей постановке задач.

Вокруг мерцали символы "Secretum mortis".

— Я доверяю вам троим, а потому даже не буду тратить время, предупреждая о последствиях разглашения. Сегодня из этого кабинета вы выйдете с новым уровнем ответственности. Беспрецедентным. Трепать языком — предать Конгрегацию. Со всеми вытекающими.

Мысленно хмыкнув, я отметил, что Глава с какого-то хрена доверяет новичку так же, как и нам с Вэрмом, давным-давно показавшим себя во многих сложных процессах. Потом вспомнил о подозрениях Квинтиса, что этот Ноктус — креатура клана Луциллиев. В этом, небось, и разгадка в текущих обстоятельствах, если мы теперь выполняем приказ Бьянки.

Глава продолжил:

— Знаете, что нашли тело Фабио Меццо. Народу пока не сообщают, но его убили. Способ такой, что Бьянка Луциллиус вынуждена была обратиться ко мне, чтобы я задействовал императив "Universalis comminatio"[39]. Это означает негласную готовность всего личного состава Конгрегации в стране к любым действиям против кого угодно. Любым! Догадываетесь, почему?

— Меццо грохнули инсектанты, а след тянется к Апиусу, — за раздолбайски-придурковатым тоном Вэрма, как всегда, скрывался трезвый и расчётливый ум.

— Да, если отбросить частности. На его загородную виллу каким-то образом протащили м4-стафилина.

Наши с коллегами псиэмы выдали волны крайнего изумления. Эти редчайшие твари в пределах Romanus orbis не встречались. Смертельно опасные ядовитые жуки стафилины водились в южном полушарии на островах Лимерийского архипелага, входящего в состав Федерации Фанцзы, основанной когда-то колонистами из земного Китая (хотя строго национальный принцип построения государств на Нова Роме уже давно не соблюдался). Крайне трудно было заполучить это скрытное и несоциальное насекомое. Но если уж удавалось, вы получали идеального убийцу, умеющего прятаться от любого визуального и псиэм-наблюдения.

Я с ходу прикинул, какие силы и средства надо было задействовать, чтобы изловить такую тварину за тридевять земель, тайком провезти в нашу столицу и незаметно подбросить на виллу Триумвира. Это явно было под силу кому-то, кто обладал огромными ресурсами — финансовыми, административными, а кроме того — наверняка связанному с инсектантами. Обычным людям даже приблизиться к м4-стафилину в естественной среде обитания было невозможно, не понеся колоссальных потерь. Только инсектанты или мы, ликторы, могли обуздать подобных монстров.

— Его уничтожили? — спросил я.

— Да, недалеко от резиденции в лесу, — кивнул Вартимус. — Я послал группу сразу, как только Бьянка подала сигнал. Тварь, естественно, почти всю охрану там перебила, но об этом тоже люди в новостях не услышат. Только наши прикончили, и то двое раненых.

Мы с Вэрмом переглянулись. Глава, нахмурившись, продолжил:

— Бьянка Луциллиус дала мне понять, что не исключена прямая вовлечённость лично Марка Делл Апиуса в организацию убийства третьего Триумвира. Были бы обычные политические разборки — не наше дело. Но причастно насекомое и, скорее всего, инсектанты. Если связать это с заговором Братства жнеца, картина получается препаршивая, — Вартимус потёр ладонью лысую голову, что делал в моменты серьёзных раздумий.

Немного помолчав, Глава проговорил:

— Кое-что, конечно, болтал на допросе тот крышевавший Братство замглавы города, которого мы повязали. Но там совсем туманно — можно понять, зная теперь новые вводные, что намёк был на Триумвира, но чётких доказательств нет. Он тогда всё взял на себя. Так что, если отбросить словесную шелуху и частности, то у нас есть лишь одна нить, возможно, ведущая к Апиусу, — контролируемая его семьёй корпорация "Tendenze e prospettive". На её объектах найдены инкубаторы, в её топ-менеджмент входил единственный виденный нами отец-куратор. Так, Сиор?

— Абсолютно точно, Sanctum superior, — кивнул я, вспомнив рожу уверенного в себе инсектанта, чуть не убившего Виву.

Вартимус обвёл нас троих очень тяжёлым взглядом.

— Момент исключительно ответственный. Начинаем работать по Апиусу, но никто не должен об этом знать. Если не нароем железных доказательств против него, а информация просочится — это политический крах Конгрегации. Цена ошибки вам понятна.

Мы молча кивнули. Даже холёное лицо Ноктуса побледнело и стало особо серьёзным. Самый молодой из нас, он сознавал, в какую игру его только что включили.

— Как только найдёте достойную зацепку и предложите конкретный план, подключу всех, кого надо. Сильнейших верховных ликторов. Но мы должны понимать, что осечки не будет. По итогу Конгрегация либо взлетит до небес, либо рухнет в бездну, если позволите мне такую напыщенную поэтическую хрень. Слушайте детали…

Спустя полчаса мы трое, тихие и задумчивые, покинули кабинет Главы. Я аж забыл о разъярённой Арите и вышел из приёмной, даже не взглянув на неё. В молчании спустились на четырнадцатый этаж и лишь между дверями Квинтиса и Ноктуса поглядели друг на друга.

Теод вдруг проговорил:

— Слушайте, мужики, я понимаю, что вы мне не доверяете. Но что делать-то, работать вместе придётся.

— Ну вот и будет шанс показать себя, — хмыкнул Вэрм.

— Выделываться и лезть из штанов не собираюсь, — покачал головой парень. — Вам неуверенный в себе и пытающийся заслужить расположение старших вряд ли чем-то поможет. У меня такие же полномочия и такое же желание исполнить долг. И, думаю, вас смогу кое-чем удивить — в хорошем смысле.

Я хмыкнул и посмотрел на Ноктуса с зарождающимся уважением. Но авансов выписывать не собирался.

— Хорошо, удиви. Там поглядим. А для начала поработай с ищейками и аналитиками по тем вопросам, которые Сам поставил.

Парень кивнул и скрылся за своей, бывшей моей, дверью. А мы с Вэрмом задумчиво глянули друг на друга. Похоже, у Квинтиса в мыслях тоже крутился вопрос, не несёт ли ситуация угрозу автономности Конгрегации? Коль уж нами начинает мягко, но настойчиво командовать одна из Триумвиров, к которой Глава по непонятным причинам явно тяготеет.

Ресторан "Caelum"[40] на крыше белоснежного небоскрёба одного из крутейших бизнес-центров Иггарды накрывал купол из "умного" синтет-стекла, создающий уютную атмосферу при любой погоде. Вокруг расстилались шикарные виды столицы. Но мой профессиональный взгляд сразу останавливался на малозаметных излучателях со знаками псиэм-воздействия, смонтированных за пределами гигантской прозрачной полусферы. Такие стояли на многих значимых объектах социальной и промышленной инфраструктуры, жилых домах, покрывая мегаполис незримой защитной сетью. Они отпугивали шальных насекомых и паукообразных, чтобы те не проникали к людям.

Фешенебельный дорогой ресторан входил в столичное "созвездие вкуса и стиля" — топ-лист заведений с высокими рейтингами. Мне захотелось пошиковать и провести время кое с кем весьма значимым.

— За твоё назначение и новые горизонты! — большие зеленовато-жёлтые глаза смотрели на меня поверх изящного фужера с игристым из лучшего сорта новоаркадского винограда, славящегося по всему миру.

— И за нашу новую встречу! — отозвался я, легко прикасаясь к бокалу девушки кромкой своего и одновременно поглаживая мизинцем её палец.

Вивьен прикоснулась губами к играющему быстрыми пузырьками напитку, сделала маленький глоток. Псиэм девушки вновь накрывал меня волнами разнообразных смыслов. Над ними сверкало яркое чувство, которое она даже не пыталась скрывать.

— Я очень-очень рада тебя видеть!

— Зачем же тогда уехала из Нова Аркадии и пропала со связи? — я хмыкнул, разглядывая её новый маникюр с тонкими фиолетовыми узорами на красном фоне.

— Я тогда попыталась объяснить, как смогла, — вздохнула альсеида, погрустнев. — Наверное, тебе трудно понять. Ты как будто контролировал меня, навязывал свои решения — такое было ощущение. Может это и не так, но я должна разобраться с собственными мыслями по этому поводу. Наверное, я кажусь странной, да?

— Есть немного, — я покачал головой. — Все мы не без странностей, но здесь ты явно перегибаешь палку. Впрочем, с ДНК-тестом я действительно решил за тебя, и тут ты можешь дуться. Но не слишком ли резко отреагировала?

Девушка закусила нижнюю губу и задумалась. Потом, выдохнув, ответила:

— Дело не только в этом. Резкая реакция была скорее из-за детей. Умом понимаю, что ты прав, и убийство… прости, казнь, как ты всегда уточняешь, была необходима. Но сердцем это принять тяжело. Расскажу тебе одну историю, чтобы лучше понял, почему я всегда так воспринимаю страдания детей.

Вива сделала большой глоток игристого, будто для храбрости, и посмотрела на меня глазами, в которых отразилась тень давней боли.

— Мне исполнилось тринадцать лет, когда это случилось. Как раз на мой день рождения, в середине арахнуса. Мы с мамой жили в Нова Аркадии. Посидев дома и отметив, мы с подругами пошли гулять и встретились с одноклассниками, которые тоже захотели меня поздравить. Один, как показалось, был каким-то странным. Как потом поняла, что-то успел выпить.

Вива кивнула на фужер с игристым:

— Он предложил купить вина и отметить "по-взрослому". Мы с девочками сомневались, но никто не хотел показаться ребёнком. Такой уж возраст, — Вива смущённо улыбнулась. — В общем, бутылку выпили. Как понимаешь, на шестерых, даже подростков, совсем по чуть-чуть, и ничего бы страшного. Но тот мальчик, Вилио, и так уже был не совсем трезвым. После добавки его потянуло что-то ещё попробовать "по-взрослому".

Девушка скривилась и немного помолчала. Я не торопил, понимающе глядя на неё.

— Короче, он не придумал ничего лучше, чем полезть лапать и целовать именинницу. А я была, скажу тебе, совсем домашней девочкой. Правильной. Да и вообще, у меня только грудь-то начала толком расти и… ну, все процессы, сам понимаешь. И ни о чём таком с мальчиками я и не думала ещё совсем. Короче, это был настоящий шок! — Виву при воспоминании аж передёрнуло. — Этот урод схватил за грудь, полез под юбку… Ну и тут, от стресса, видно, у меня произошло то, что вы называете автообращением. Я обрела силу альсеиды, которой тут же воспользовалась совершенно неосознанно, выдав псиэм-атаку. Вилио улетел через скамейку в кусты — а мы были в парке — и громко заорал от боли. Хорошо хоть не переломал ничего. Все на меня уставились как на какое-то чудище.

Я положил ладонь на руку Вивы, видя, что её пальцы мелко дрожат. Воспоминания давались нелегко.

— День рождения был испорчен. Пацаны увели охреневшего Вилио. Одна из девчонок быстро убежала. Только Флавия, самая близкая подруга, осталась со мной и утешала. И потом, когда разошлась по школе новость, что я альсеида, она одна не отвернулась и продолжила со мной дружить, как ни в чём не бывало.

Я крепче сжал руку Вивы, чувствуя, что её трясёт.

— А потом случилось страшное, — голос девушки стал совсем тихим. — Вилио не забыл обиды "при пацанах" и решил наказать "мерзкую ведьму". Как-то вечером, напившись для храбрости и позвав с собой пару таких же уродов постарше, подкараулил нас с Флави недалеко от дома. Мысли, небось, были совсем пошлые. Но они понимали, что я их могу опять расшвырять. Поэтому решили действовать на расстоянии. С криками "сдохни, тварь" начали кидать камни. Псиэм-защитой, как понимаешь, я тогда толком не владела. Первый же булыжник сшиб меня с ног, я разрыдалась от боли и оскорбления…

Я скрипнул зубами и погладил мою альсеиду тёплой псиэм-волной. Она благодарно улыбнулась. Но опять помрачнела и продолжила:

— Я отползла и постаралась закрыться как умела. Но вот Флави была обычной девочкой. Она пыталась их образумить, помочь мне встать. Камень ударил её прямо в лицо. До сих пор помню её белокурые волосы в красной крови, громкие крики. Она упала рядом со мной. Летели ещё камни. "Ведьмы две, так вам" — орали, и всё в таком духе. А потом… На крики прибежал девятилетний братишка Флави — он играл во дворе. Кинулся нас защищать, представляешь? Мелкий такой, но храбрый. Острый булыжник попал ему в висок… — Вива помолчала и промокнула глаза салфеткой. — Эти скоты, осмелев и видя, что мы лежим на земле, подскочили и начали нас пинать. Вот тут от боли и страха я снова атаковала неосознанно, их разметало, после чего сразу убежали. В общем, Флави досталось очень сильно, потом пришлось делать несколько операций, чтобы восстановить лицо. А мальчик умер…

Пальцы девушки тряслись в моей руке.

— Вива, я понял. Не вспоминай.

— Уже всё. Это осталось со мной навсегда. Мама перевела меня в другую школу, подальше. Даже не знаю, что с теми уродами стало. Меня опрашивали жандармы и ликторы — как альсеиду, но потом я уже не интересовалась, хотела забыть. Но не смогла. Маме чудом удалось договориться, чтобы в Конгрегации меня, даже обращённую, всего лишь взяли на учёт. Помню, мы с ней были на приёме у самого главного ликтора в провинции — старого, седовласого. Он к нам по-доброму отнёсся, как-то даже с заботой на меня смотрел. Маме пару раз сказал: "С учётом того, кто она", я запомнила. А потом, когда в четырнадцать пошла в колледж, этот контроль потихоньку вообще сошёл на нет.

Я не стал прерывать, но для себя зафиксировал этот факт — довольно-таки странный с учётом того, что я теперь хорошо знал по должности, как организована в Нова Аркадии системная работа по учёту альсеид. Об этом прецеденте предстояло подумать. И выходило, что Карра знал Виву ещё ребёнком. А мне ничего не сказал, когда я докладывал о её участии в операции под лабораторией. Ещё одна тайна, которую старик унёс с собой.

— Хорошо, что рассказала, — проговорил я, не выпуская руку девушки. — Отвратительная история. И теперь, конечно, ещё лучше тебя понимаю. Но поверь, я тоже люблю детей, и имей хоть малейшую возможность не трогать тех мальцов, воспользовался бы ею. Но их казнь была единственным шансом на наше с тобой спасение. Ты прекрасно знаешь, что полноценных инсектантов нельзя вернуть к нормальному состоянию разума. Взрослых-то нельзя, а уж неокрепший детский ум, полностью подчинённый насекомым…

Вива кивнула, глядя на меня, в её псиэме боролись противоречивые оттенки смыслов. Видя настороженность девушки и чувствуя напряжение после тяжких воспоминаний, решил отвлечь.

— Слушай, я же теперь тоже веду приём юных альсеид. Такие забавные девочки попадаются. Расскажу тебе пару случаев. Одна вот оказалась начинающей художницей, такие псиэм-картины показывала… — постарался развеселить Виву смешными историями, что довольно быстро удалось.

Вскоре нам принесли огромных устриц, завезённых когда-то с Земли и обретших в морях Нова Ромы ещё более изысканный вкус. Некоторое время мы наслаждались ими, запивая мелкими глотками игристого и смотря друг на друга радостными взглядами.

Я, конечно, не мог совсем отвлечься от порученного особого процесса. И Вива, естественно, была в курсе новостей. Мы прямо не касались этой темы, но по паре оговорок девушки я понял, что ни в какую естественную смерть Триумвира от сердечного приступа, о которой вещали официальные инфоканалы, она не верит. Да и независимые медиа, псиэм-соцсети пестрели конспирологическими версиями об убийстве, одна другой краше. Шила в мешке не утаишь, как говорили предки с Земли. Вива многое прекрасно анализировала. Очень уж связаны мы были борьбой против Братства, чтобы понимать друг друга без слов. Предчувствовал, что разговор так или иначе всё равно приведёт нас к этим вопросам. И не ошибся.

— Чем теперь занимаешься в Иггарде? И не опасаешься, что здесь тебя легче найти? — я внимательно посмотрел на Виву, сразу ставшую серьёзнее.

— Нет, я мало где бываю, — она покачала головой. — Вот с тобой только выбралась сюда. А так… Много работаю за закрытыми дверями и слежу, чтобы нигде не подставиться. Занята интересным исследовательским проектом, где моя роль — ключевая. По факту это мой проект.

Я заинтересованно придвинулся, чувствуя и возросшее любопытство Араха. Паук будто сигналил мне расспросить получше.

— Очень интересно. Расскажешь подробнее?

— Только тебе, — Вива подмигнула и улыбнулась. — В общих чертах, это касается минимизации редукции псиэма у персонала орбитальных станций.

— Неслабо, — хмыкнул я, сразу поняв, о чём идёт речь.

На Нова Роме мы успешно пользовались неисчерпаемыми запасами излучения Децимы. Для этого на орбите соорудили огромные станции-преобразователи, улавливающие потоки фотонов, накапливающие энергию звёздного света и трансформирующие её в требуемый промышленный формат. Поставляемая в приёмники на планете, оттуда уже расходилась по сетям конечным потребителям. Орбитальные конструкции были почти полностью автоматизированными, но всё же не обходились без управляющего и обслуживающего персонала. Там же обретались и учёные, проводящие разного рода исследования. Естественно, у всех людей, какое-то время пребывающих в космосе, наблюдалась неизбежная редукция — отказ всех псиэм-способностей кроме некоторых базовых коммуникаций. Не работали в таких условиях и вживляемые модули, разве что помогали обмениваться отрывочными мысленными сообщениями в пределах расстояния, на котором и докричаться спокойно можно. Это всегда принимали как данность нашего мира. Но попытки исследовать и исправить ситуацию нет-нет, да предпринимались.

— Вполне для специалиста твоего профиля с учёной степенью по неокогнитивистике, — я одобрительно покивал. — Рад за тебя, ведь это наверняка интересно.

— Очень, — улыбнулась Вива. — И масштаб весьма солидный.

— Хм, — я прищурился. — Но если это твой проект… На это же нужны соответствующие разрешения и немалое финансирование. Вряд ли это под силу исследователю-одиночке.

— Конечно, — Вива загадочно улыбнулась, выдав псиэм-волны таинственности. — Все разрешения и исследовательская команда есть. Мне помогли. И спонсоры есть. Рассчитывают на результат, и, кажется, я близка к чему-то стоящему.

— Спонсоры? — меня кольнуло нехорошее предчувствие-подозрение.

— Да. Разглашать не могу. Но это не связано с какими-либо мужчинами, не беспокойся, — девушка подмигнула. — И, конечно, не связано с инсектантами, как в том институте. Уж в этом я удостоверилась сразу.

Я задумался, получая отчетливые скептические сигналы от Араха. Сразу вспомнился упомянутый Вивой Иггардский Институт нейроисследований, где Братство жнеца тоже пыталось добиться преодоления редукции псиэма для обеспечения своей последующей экспансии на другие планеты. С тех пор, как мы вскрыли тот заговор, институт находился под бдительным контролем Конгрегации, и там ничего подобного уже не могло происходить. Но слишком уж соблазнительным для "клиентов" было это направление.

— Слушай, это всё здорово, конечно, — проговорил я задумчиво. — Но ты же понимаешь, что невозможно не провести определённые параллели.

Вива плотнее запахнула псиэм-защиту, поглядев на меня странным взглядом.

— Надеюсь, не думаешь, после всего, что было, что я продалась инсектантам? — дождавшись моего отрицательного покачивания головой, продолжила. — Это исключительно в интересах нашей науки и промышленности. И заказ дали серьёзные официальные лица. Настолько, что даже тебе не имею права сказать, кто именно. Но там ничего такого… Ты мне веришь?

— Да, — отозвался я, чувствуя при этом, как где-то в глубине шевелится призрак смутного беспокойства и сомнения. Моей альсеиде я очень хотел верить, но где гарантия, что её никто не использует втёмную?

— Хорошо, — улыбнулась она. — Кстати, кажется, я опять смогу быть тебе полезной. Видишь ли, плоскость исследований действительно пересекается с тем, что было в рамках "Буддхи", и есть кое-какая зацепка. Субподрядчики, одна исследовательская конторка, предварительными наработками которой мы сейчас пользуемся и, судя по всему, пользовался Институт нейроисследований. Только мы с ними контакта не имеем, берём ранее опубликованные в полузакрытой научной сети материалы. А институт, как я выяснила, с ними плотно сотрудничал. Частная некоммерческая исследовательская организация "Манас". Не слышал?

Я покачал головой, припоминая данные, которые нашим аналитикам удалось получить при обысках в Институте нейроисследований и допросах его сотрудников.

— Нет, таковая не упоминалась.

— Ну вот, можешь их проверить. Вдруг опять что-то нароем.

— Нароем?

Вива улыбнулась.

— Мы же команда по борьбе с Братством. Я, пожалуй, на сей раз непосредственно туда с тобой не полезу. У меня жёсткие сроки исследований. Но зацепка, кажется, стоящая.

Я снова чокнулся с девушкой и пригубил, подмигнув ей поверх фужера. Мысли же зацепились за слово "команда".

— Организацию я проверю. Потом расскажу. Спасибо. А теперь, что касается нас… — выразительно посмотрел на альсеиду.

Она откинулась на спинку стула и будто зажалась, смотря на меня растерянным взглядом. Молчание затянулось.

Я вздохнул:

— Вива, сколько мы ещё будем играть в эти игры — расставания вопреки взаимному притяжению? Тебе не кажется, что это ненормально?

— Возможно, ненормально, — тихо отозвалась она, опустив глаза. — Надеюсь, когда-нибудь у нас всё будет хорошо. Но мне нужно время. Чувства к тебе слишком сильны, а я боюсь зависимости, пойми. Мне нужна свобода, я всегда была такой. Даже не знаю, как это объяснить. Пытаюсь как могу. Надеюсь, ты меня понимаешь.

— Не совсем, — я досадливо поморщился, отставляя в сторону опустевший фужер. — По мне, так мешавшие нам факторы и подозрения остались в прошлом. Мы взрослые люди, и, если есть взаимные чувства, можно и нужно дать им волю. Тем более что мы не знаем во всём этом, — я взмахнул рукой, подразумевая ситуации, в которых постоянно грозит смертельная опасность, — что вообще будет с нами завтра. Не лучше ли наслаждаться уже сегодня тем, что есть?

— Может, ты в чём-то прав, — грустно вздохнула Вива. — Но я не так устроена и по-другому мыслю. В общем, мне нужно обо всём подумать. Прости!

— Как знаешь. Удачи тебе с новым проектом и со спонсорами.

Мы смотрели друг на друга неоднозначными взглядами.

— Да заходим и всё, — я посмотрел на сомневающихся Вэрма и Теода, потом перевёл взгляд на стоящего рядом ликтора-ищейку.

— Никого там не чувствую, — покачал он головой. — Пусто, будто вымерли.

— Тем более надо войти, — кивнул я.

— Ладно, хрен с ним, но за испорченный замок ты платить будешь, — ухмыльнулся Вэрм, подходя вплотную к закрытой металлической двери, над которой мерцало зеленоватое табло с надписью: "НИО "Манас". Часы работы…".

Мы с хмуро молчащим Теодом присоединили псиэм-усилия и втроём быстро взломали механизм замка. За первой дверью оказалась вторая, но на удивление незапертая. Холл с пустующим постом охраны, пара коридоров, несколько комнат, лестница на второй этаж, и там та же картина — офис исследовательской организации будто вымер.

В паре кабинетов обнаружились чайники, пищевые автоматы, вьющиеся цветы в горшках с ещё влажной землёй — их недавно поливали — и прочие следы жизнедеятельности. Но почти все инфопанели и прочие носители псиэм-информации отсутствовали, а на полу валялись разные канцелярские принадлежности и какие-то опрокинутые приборы. Словно персонал в спешке эвакуировался, похватав всё, что могло пролить свет на их исследования. Причём произошло это явно не позже вчерашнего вечера, судя по календарям на стенах, даты на которых менялись только по псиэм-командам владельцев.

— Там явно главный обитал, — Вэрм ткнул пальцем в приёмную в конце коридора на втором этаже, с двери которой было сорвано табло с именем и должностью.

— Тоже мне конспирация, — пробурчал Ноктус. — Я уже нашёл в базах имена менеджеров. Даём в розыск?

— Только в негласный пока, — ответил я. — И жандармерии обязательно, покуда мы не выяснили, что это наши "клиенты".

Теод кивнул и занялся отправкой псиэм-запросов. Мы вошли в роскошно обставленный кабинет. Вэрм тут же плюхнулся на мягкий диван известного лакшери бренда, развалился поудобнее.

— Небедно живут, хмыри! — прокомментировал он, оглядывая помещение.

— Ты лучше носители инфы ищи, — пробормотал я, осматривая стол, с которого спешно сняли инфопанель.

— Отсюда и поищу, — согласился Квинтис, устраиваясь ещё комфортнее. — Вон, к примеру, как тебе такие носители?

Я проследил, куда указывал его палец, обвитый тонкой синей линией татуировки паука-симбионта. Взгляд упал на утопленную в стену нишу, где обнаружились — надо же — настоящие книги. Вот это уже действительно каприз сибарита, привыкшего к излишествам. Мало кто в быту позволял себе держать бумажные издания — ностальгический отголосок земного прошлого человеческой культуры. Псиэм-форматы, одновременно аудиальные и визуальные, были куда удобнее, дешевле, надёжнее и информативнее.

Подойдя ближе, я прочёл пару названий на обложках:

— "Драконы Эдема", "Тигр! Тигр!". Хм, про живность какую-то… Потом полюбопытствую. Так, а это что? — взгляд зацепился за тонкую пачку листов, скреплённую и покрытую гибкой тёмно-синей обложкой.

— Записная книжка, — прокомментировал Вэрм с дивана. — Некоторые сомнительные оригиналы до сих пор от руки записи делают.

— Знаю, представляешь, — усмехнулся я. — Сам даже иногда балуюсь. Я не про суть предмета, а про то, что там интересного может быть.

Пару минут переворачивал листы и читал записи, сделанные ровным почерком, свидетельствующим, что автор часто пишет от руки. Ничего, что касалось бы сути исследований. Заметки о каких-то сюжетах, просмотренных псиэм-фильмах, посещённых концертах, имена женщин и мужчин с комментариями об их сексуальных пристрастиях (фу, гадость) и всё в таком духе. Я уже хотел швырнуть архаичную записную книжку обратно в нишу, когда на очередном листе увидел отметку о псиэм-контакте с офисом филиала "Манаса" в Нова Аркадии. Это было напоминание в виде пары символов, и, естественно, я не мог воспользоваться им, не зная полного контакта. Но достаточно было зацепки, что их контора есть и в провинции.

Я псиэм-выплеском поведал это Вэрму, сделал себе заметку доложить Марио и попросить поручить кому-нибудь отыскать адрес. Взглянул на самую последнюю страницу и ощутил укол интуиции одновременно с ярким всплеском интереса Араха.

Такое же напоминание о псиэм-контакте с объектом "Grex".

— Ого! — я присвистнул.

Вэрм, чуткий на серьёзные сигналы, тут же встал и подошёл.

— Что?

— Вот на этот объект тайно увезли инсектантов с максимальной радикализацией, которых мы не успели отловить в Нова Аркадии в спорткомплексе той корпорации, что принадлежит семье Апиусов. Понимаешь? Значит, это не локальная нычка, раз о ней и в столице знают. И эта вот частная лавочка тоже как-то со всей историей связана. Отличная зацепка!

Квинтис покивал с серьёзным видом.

— Надо искать этот объект, — проговорил он.

— Да надо уж, — я хмыкнул. — Мы с Марио этим весь отдел загрузили, но пока без толку.

— Сдаётся мне, что он не в Нова Аркадии, в таком случае, — Вэрм покачал головой.

— Уже так же думаю, — согласился я. — Надо, чтобы Сам дал команду по Иггарде и всем провинциям.

Ещё полчаса поисков во всех кабинетах новой полезной информации не дали. А потом к нам подошёл запыхавшийся Теод.

— Мужики, те ищейки, с которыми мы одну мою идейку отрабатывали, только что дали позитивный сигнал. Надо бы поспешить, можем накрыть инсектантов, предположительно имеющих отношение к расправе над Меццо.

Переглянувшись с Вэрмом, мы скомандовали сопровождавшим нас ищейкам ещё чуть-чуть покопаться в офисе "Манаса", а сами пошли с Ноктусом, на ходу излагавшим подробности.

Минут через сорок наши машины, сверкающие зелёными служебными сигналами, въехали на территорию грузового терминала одного из столичных аэропортов, обслуживающего рейсы юго-восточного направления. В том числе, прибывающие из Федерации Фанцзы.

Загодя предупреждённые жандармерия и служба безопасности воздушной гавани обеспечили нам свободный доступ к огромному ангару, куда выгружались на временное хранение корпоративные грузы с особыми пометками.

Мы с Вэрмом и Теодом, усиленные четырьмя бойцами и парой ищеек, забежали внутрь. Уловили чёткие псиэм-следы троих инсектантов. На всякий случай мы заранее облачились в лорики, всегда валяющиеся в багажниках.

— Всем оставаться на местах, in nomine Rationis! Работает Конгрегация очищения!

Слова ещё не успели отзвучать, а я уже ощутил напряжение атакующего псиэм-строя троих "клиентов". Богомол и два муравья. Лир — в районе двадцаток. Мощно, не стоит расслабляться.

Пробежав мимо обычных рабочих, быстро упавших лицом в бетонный пол, мы добрались до служебного помещения, из которого навстречу выбралась тройка инсектантов. Один вскинул укороченный автомат. Мы бросились врассыпную, прячась за нагромождением ящиков с грузами. Очередь никого не задела.

Бойцы ответили огнём из "Очистителей". Двое других инсектантов ударили мощными псиэм-атаками. Началась привычная круговерть боя, где инстинкты и рефлексы дополняют, а то и перекрывают контроль разума. Я постарался отработанным воздействием ошпарить нервные окончания в руках "клиента", сжимавших автомат. Он замешкался, закрылся псиэм-защитой.

Арах проворно соскочил с руки и, бросившись вперёд, выдал точную кинжальную псиэм-атаку. Я не мог нарадоваться — только с существенным ростом силы мощные пауки-симбионты начинали проделывать такие фокусы. Теперь он мог убивать не только хелицерами и прочими конечностями. Его удар достал вооружённого инсектанта, ментальный отпечаток н2-муравья испытал боль и смятение. Я добавил ещё пару отвлекающих выплесков. Арах прыгнул и попытался достать горло. Промахнулся, прорезал грудь и плечо. Инсектант заорал, ослабил защиту. Чья-то пуля достала его, отбросила назад. Я подбежал и добил таранным ударом в мозг.

Краем глаза увидел, что Вэрм и Теод вдвоём сцепились с богомолом, а бойцы сдерживают огнём второго муравья. Быстро вмешался.

Теоду пришлось тяжело, для его второй ступени схватка с такой тварью была смертельно опасна. Если б не Квинтис, нашего младшего коллегу уже размазало бы по стенке. Но он держался, ловко встраиваясь в атаки и защиту Вэрма, и даже подбираясь к врагу поближе.

Тем временем богомол опрометчиво повернулся ко мне спиной. Я тут же саданул ему псиэм-выплеском в затылок в излюбленной технике альсеид — надо же и у красоток учиться эффективным приёмам. Интуитивная защита сработала, удар не стал смертельным для инсектанта. Но вывел его из равновесия.

И тут выяснилось, что бледный Теод вовсе не такой уж перепуганный, каким хотел выглядеть. Он мгновенно подскочил к "клиенту" и выбросил правую руку, с которой соскочил ещё некрупный, но уже смертоносный коричневый неоотшельник. Его длинные лапы вмиг врезались в шею инсектанта, разрывая сонную артерию. Богомол упал на колени, зажимая руками рану. Потом инстинкты насекомого взяли верх, он попытался серией быстрых ударов рук атаковать Теода. Но тот ушёл, крутнувшись в изящном пируэте, левой резко выхватил "Очиститель" и в упор снёс полчерепа.

Мы с Вэрмом тут же переключились на последнего — муравья, запаниковавшего перед превосходящими силами.

"Берём живым!" — выплеснул я и уловил подтверждение от Квинтиса.

С полминуты ушло на то, чтобы вдвоём тотальной доминацией прижать раненного в ногу — кто-то из бойцов отличился — инсектанта к полу и подавить сопротивление.

Ноктус, оказывается, это время даром не терял. Осмотрел составленные в углу ящики с маркировкой особо ценных грузов и остановился возле белого кубического контейнера с логотипом корпорации "Tendenze e prospettive", в котором вполне мог поместиться сидящий человек. Прислушался, пустил на крышку своего паука-отшельника, который распластался по поверхности, замер, потом быстро вернулся на руку ликтора.

— Там что? — кивнул Теод на ящик, глядя на лежащего у нас под ногами инсектанта. — Что прячете?

— Пошёл на х… — окончание фразы подавил сапог Вэрма, невежливо наступивший прямо на губы.

— Нельзя материться на ликторов, — назидательно объяснил Квинтис, присаживаясь рядом и упирая ствол в висок "клиента".

— Хорошо, сами выясним, — хмыкнул Теод, вскрывая белую крышку.

Следом настал черёд передней стенки. Ноктус первым узрел, что скрывается в ящике.

— Ё…!!! — прокомментировал он длинной заковыристой фразой.

Мы с Вэрмом, а следом и бойцы, активно присоединились к нему в художественном сквернословии. Закованная в чёрно-рыжий хитин тварь размером почти с человека наблюдала за нами, подняв изогнутый хвост с двойным жалом на конце. Жвала мелко подрагивали, из-под них вот-вот могла вылететь мощная струя яда. Теод поспешил отпрыгнуть подальше.

Я впервые видел м4-стафилина вживую, и он произвёл впечатление. Не только внешними данными, но и чуждой псиэм-мощью. Арах — я готов был поклясться — выдал псиэм-сигналом что-то не менее матерное, чем мы. Пауку тоже крайне не понравилась смертельно опасная тварь.

Совместными усилиями с Вэрмом аккуратно подняли и вернули на место стенку и крышку ящика. Повезло, что в них были встроены излучатели псиэм-подавления, и тварь реагировала заторможенно. Теод аккуратно замкнул крепления.

— Ну, мразь, — Вэрм снова обратился к инсектанту. — Это, надо полагать, дублёр, на случай если бы первый не справился? Или вы и Бьянку задумали грохнуть?

— Это не наше. Я не знаю, откуда привезли. Понятия не имею, — начал вдруг торопливо отпираться "клиент", переводя взгляд с нас на ящик.

— Ну да, рассказывай, хрен ползучий, — усмехнулся Ноктус.

Я вздохнул.

— Так, этого забираем для допроса. Теод, вызывай группу чистильщиков с фургоном. Жука тоже увезём, аккуратно исследуем, потом уж прибьём. Или как доказуха понадобится, пусть Сам решает.

Снова посмотрел на инсектанта, странно трясущего головой. Почему у меня возникла мысль, что его удивление насчёт содержимого ящика может быть искренним? Несвойственно нашим "клиентам" отнекиваться как обычному хулиганью, которое жандармы ловят за шалости типа нелегальной наркоты. Слишком гордые и сильные. Иные у меня под допросом, помнится, с собой кончали, но не унижались. А тут вот так… Странный вопрос, но мог ли кто-то подставить инсектантов?

— Ну-ка, давай, молодой, до дна допивай, не халтурь тут!

Строгий возглас Вэрма настиг Теода, пытавшегося поставить на стол полупустую рюмку. Тот замер, не донеся драгоценный сосуд до места назначения, его рука изменила траекторию, и рюмка опустела самым естественным образом.

— Вот, — одобрительно покивал Квинтис. — Да не закусывай пока, всё только начинается. Вливаться так вливаться, тем более после такой удачной операции. Друзья, мы вам не можем всего рассказать, но этот вот молодой раздолбай Ноктус сегодня себя показал большим молодцом.

Я хмыкнул, отставил свою рюмку, исправно опустошаемую до дна, и поглядел на раскрасневшегося от выпитого и от внимания сидевших рядом коллег женского пола Ноктуса. Собственно, он был примерно ровесником Вивы, то есть на шесть лет младше нас с Вэрмом. Но обращение "молодой", естественно, использовалось в служебном смысле. В рядах Департамента особо важных процессов он был новичком, но теперь зарекомендовал себя с весьма неплохой стороны, докопавшись до истории со вторым стафилином.

Буквально час назад мы доложили всё Вартимусу, и тот признал, что это хорошая ниточка к Апиусу. Конечно, для предъявления обвинения самому Триумвиру этого было совсем мало, тем более что захваченный инсектант упорно отказывался признать, что ящик с тварью принадлежал им с его покойными друзьями. Да и причастность конкретно этих "клиентов" к Братству жнеца была пока не доказана. Но сам факт, что удалось найти и обезвредить ещё одного смертельно опасного жука, был достижением. И это целиком заслуга Ноктуса. Пусть моя настороженность по отношению к нему пока никуда не делась, но не признать его успех и эффективность я не мог.

Получив скупое одобрение Главы за "нормальные первые результаты", мы восприняли это как руководство к действию и решили как следует напиться… ну, то есть провести плодотворное обсуждение дальнейшей работы. Рассудили, что делать это в кабинете и в сугубо мужской компании не так уж и прикольно, а потому оккупировали на вечер один из буфетов на втором этаже и позвали сочувствующих сотрудниц. Незаметно, количество вовлечённых возросло само собой, и вечер стал шумным и весёлым.

Правда, я кое-чего опасался. И, естественно, это не могло не произойти.

Отзвучал очередной тост, пищевод ощутил благодатный поток тепла. Пребывая в блаженстве, я вдруг увидел, что пришла та, от кого сразу захотелось спрятаться. Стало быть, Сам только что покинул здание. Арита, сверкая глазами, демонстративно уселась рядом, втиснув стул между мной и ещё одной коллегой из аналитиков. Я успел перехватить псиэм-выплеск и глумливый взгляд Вэрма, в котором читалось:

"Ну, тебе …дец!"

Я уже понял, что моя моральная устойчивость этим вечером подвергнется самому суровому испытанию.

— Так вот, продолжим разговор, — тихо, но напористо проговорила Арита, приблизив губы к моему уху. — Остановились на том, что ты жестокий мудак. Наливай, давай! И приготовься слушать.

Я обречённо вздохнул и спросил с надеждой:

— Вина?

— Нет, сегодня водки! — не оставила сомнений в серьёзности намерений блондинка.

Мы выпили, после чего я, наконец, услышал самую суть:

— Ты жесток — так отказывать женщине, которая давно тебя хочет. Всё избегаешь под разными предлогами. Прямо-таки недотрогу из себя корчишь. Типа ты такой особенный.

Я был рад, что она хотя бы говорит тихо. Однако не был уверен, что сидящие рядом с нами не "греют уши". Надежда была на звон рюмок, громкие тосты и смех коллег.

— Арита, у меня, видишь ли, и так с девушками… хм, непростая ситуация.

— Да плевать я хотела на твои ситуации и прочие отношения! Мне от тебя ничего особого не надо, я не собираюсь тебе десять детей родить. Немного тепла и близости не помешало бы. Гарантирую, что без обязательств, если ты такой весь правильный, что…

— Нет, как раз таки неправильный, — я искренне вздохнул. — Просто…

— Вот именно, просто! — перебила она. — Всё гораздо проще, чем ты воображаешь.

— Может, ты права, — капитулировал я, вновь наполняя рюмки.

Градус общего веселья меж тем существенно возрос. Количество выпитого приближалось к тому рубежу, за которым обычно начинались шутки в адрес начальства — безобидные и не очень. Доставалось и Вартимусу, причём мы все знали, что Арита — "свой парень" и не настучит.

В этот раз учудила Тэлия, одна из аналитиков, поведав, что удалось раскопать старый псиэм-образ молодого Вартимуса в неформальной обстановке. С учётом известной закрытости достоверной информации о прошлом Главы это была любопытная находка.

— Глядите-ка, он тогда даже ещё не лысый был, — прокомментировал Квинтис, когда девушка разослала нам визуал.

Я тоже вгляделся в образ, хотя и было не особо интересно. Кастор Вартимус с коротким ёжиком чёрных волос, причём в цивильном — надо же. Где-то в торгово-развлекательном центре или зале аттракционов. Охренеть, даже улыбается! Более того, на коленях у него ребёнок — задорно смеющаяся маленькая девочка, розовощёкая с озорными прищуренными зеленоватыми глазками. Прямо-таки семейная идиллия. Я понял, что вижу, скорее всего, ту самую дочку Главы, которая, по слухам, потом оказалась альсеидой, и которую Вартимус сам же и казнил пару лет назад. Да-а уж, а в детстве всё было так хорошо… Мне почему-то стало немного грустно, хотя коллеги вовсю шутили над "папашей Кастором".

Наше исключительно рабочее совещание в буфете стремительно приобретало всё более разгульный характер. После ещё нескольких тостов девушек потянуло танцевать. Мы знали, как включить нужную музыку и соответствующее моменту приглушённое освещение, ведь, чего греха таить, задавали жару в этом зале не в первый раз.

Станцевав с прижимающейся ко мне Аритой медляк под красивый хит этого года "Sesso sotto le stelle"[41], я почувствовал, что должен ненадолго покинуть прекрасную компанию.

Зов природы потянул в дальний конец коридора, в место для более уединённых размышлений. И надо же было такому случиться, что именно возле оного места я встретил сильно припозднившуюся рожу, которую вовсе не хотел бы встречать.

— Sanctum quaestor, — прорычал я, пытаясь сдержаться и не размазать старика по стенке.

Арк Таль Рениус посмотрел на меня взглядом столь же живым и выразительным, как древняя окаменелость в глубокой пещере.

— А, ликтор Варрус, приветствую вас. Итак, вы заняли административную должность в Нова Аркадии. Что же, надеюсь, заместитель начальника отдела из вас выйдет лучший, нежели наставник.

Я мысленно прикинул, приговорят ли меня к смертной казни, если выкину мерзкого деда в окно в туалете.

Арах лениво порекомендовал успокоиться. И сам, судя по всему, почти заснул.

— Думаю, справлюсь, — проговорил я слегка заплетающимся языком. — В любом случае, лучше, чем некоторые старые мудозвоны, из-за тормознутости которых мы теряли товарищей.

Если квестора и задел намёк на его поведение в истории со штурмом фарминской экофермы, то понять это по лицу и псиэму, подобным линии пульса мертвеца, было невозможно. Он как всегда ровным и тихим голосом сказал:

— Не буду вас сильно задерживать, вижу, спешите по неотложному делу. Но хочу кое-что порекомендовать.

Неожиданно от его взгляда вокруг меня будто сгустились сумерки и тишина.

— Вы, я слышал, там у себя псиэм-лекториумы любите, о прошлом задумываетесь. В свободное время посетили бы Новоаркадский зоологический музей. Помнится, там хорошая экспозиция эволюции видов. Вас может заинтересовать. Запомните?

— Запомню, — машинально ответил я, глядя ему в глаза.

Почему-то меня поразило их выражение, свет инаковости, исходящий из ледяных зрачков, почти сливающихся с оплетёнными тонкой красной сеткой капилляров белками. Так мог смотреть человек, знающий нечто, способное изменить для многих картину мироустройства.

Ну, или это был воспалённый бред моего пьяного сознания…

Арах притих, его псиэм будто в полусне шептал что-то неразборчивое.

Стены коридора поплыли у меня перед глазами.

Эволюция. Почему меня затягивает в медитативный омут глубина этого слова?

Или я нахреначился сверх меры?

Тряхнув головой, добрался до цели своей вылазки. Потом вернулся к шумной хмельной компании. Арита тут же подала мне вновь наполненную рюмку, и я забыл о противном деде. Зато посмотрел на блондинку с большим практическим интересом.

Рассуждая трезво (мысленно захохотал, ибо ни трезвостью, ни способностью к связным рассуждениям сейчас явно не мог похвастаться), я констатировал, что нет препятствий завершить этот вечер в более тесном общении с Аритой. Вива, моя странная альсеида, в очередной раз отдалилась, не дав воли нашим взаимным чувствам. Жаль. Но не страдать же мне теперь от противоестественного воздержания!

"Поехали", — донёс до меня псиэм-выплеск Ариты.

"Поехали", — отозвался я.

И напоённая страстями, эмоциями и буйством жизни ночь Иггарды, приняв в свои объятия, привела нас в шикарный отель с сияющей вывеской "Фрашо-керети". Сюда я когда-то обещал вернуться, хотя и не предполагал, с кем именно доведётся это сделать.

Сняв номер с отличным видом на ярко освещённые проспект Будущего и улицу Первых колонистов, мы с Аритой, не тратя времени, повторили медленный танец. Только теперь — избавляясь в процессе от лишней одежды. Наверное, у девушки закружилась голова — ничем иным я не мог объяснить, почему, вдруг, она опустилась на колени и нашла для себя некую точку опоры, которая оказалась прямо перед её губами. Ну а после этого голова закружилась уже у меня.

Спустя несколько минут Арита выпустила меня из нежного плена пухлых губ и легла на кровать, призывно глядя в глаза. Её пальчики прошлись по возбуждённым соскам, спустились по животу и гладкому лобку, заскользили вверх-вниз в медленном ритме. Это было шикарное зрелище, и я полюбовался, одновременно улавливая сладкие волны её псиэма. Добавил нежные усилия своих пальцев. И, наконец, настал черёд основного действа. Арита застонала громче, почувствовав меня внутри. Активно включилась в ритм, постепенно наращивая его. Чуть позже вывернулась из-под меня и легла на живот поперёк кровати. Покрутила попкой, за которую я тут же ухватился. Продолжил сзади, сильно вдавливая девушку в упругий матрас. Она глухо стонала в закушенный край подушки.

Не знаю, сколько это всё длилось. Арита оказалась сверху. Потом я отвёл её к окну и заставил опереться о широкий подоконник. Сзади любовался одновременно её красивой спиной и сияющей панорамой ночной столицы. Игра продолжилась в душе под струями подсвеченной розовым воды, в облаках ароматного пара. И завершили мы вновь на кровати, живописно измяв мокрые простыни.

Наслаждались без чувств, но со страстным всепоглощающим желанием. Так бывает, когда смакуешь отличный напиток с изысканным вкусом. Хотелось ещё, ведь чем дальше, тем больше раскрывались новые грани. Арита смотрела в глаза и шептала моё имя.

— Как долго я этого ждала, — проговорила она, когда мы, наконец, оторвались друг от друга и легли рядом по диагонали широкой кровати.

— Не зря? — полюбопытствовал я, тяжело дыша.

— О нет! — засмеялась она. — Но теперь тебе придётся от меня прятаться.

Я тоже засмеялся, поцеловал её в кончик носа и шутливо пообещал:

— Улечу в Нова Аркадию и по вызову Самого больше не приеду, скажу — тебя боюсь.

— Так легко от меня не отделаешься, — пробормотала девушка, которую начал одолевать сон. — И вообще, кто знает, где мы окажемся? Я, вон, может, тоже не буду на этом месте долго сидеть.

— Собралась куда-то? — для поддержания разговора поинтересовался я, чувствуя, что тоже засыпаю.

Когда уже решил, что Арита не ответит, она совсем сонным голосом пробормотала:

— Может, вообще помощником целого Триумвира стану, если помечтать. Сам ведь такой амбициозный. А место теперь вакантно. И с Бьянкой у них там любовь что ли наметилась, хрен поймёшь…

И, наконец, судя по ровному дыханию, провалилась в глубокий сон.

С меня же, наоборот, вмиг слетели всякая усталость и опьянение. Мозг перешёл в режим форсажа, будто сработал некий триггер.

Пошутила или всерьёз разоткровенничалась, но Арита, сама того не зная, оформила во что-то конкретное мои смутные подозрения. Впервые меня посетила весьма неоднозначная мысль о Главе, основанная на наблюдениях последнего времени. Что, если и вправду хитроумный Вартимус повёл свою игру с неизвестными, но очень высокими ставками?

Странно всё. Почему после начала истории с Братством жнеца он всё время под разными предлогами усылает меня подальше от Иггарды, пусть даже и повышая в должности? Я уже довольно непрозрачно намекал, что самой желанной была бы позиция верховного ликтора здесь, в столице. Тем более, что ощущаю потенциал дальнейшего роста личной силы, который наилучшим образом может быть реализован именно тут, в гуще событий. Но Вартимус всё время держит меня на расстоянии. В чём дело? Думать, что опасается конкуренции, смешно. Тогда не желание ли это спихнуть подальше от ядра некого заговора или тайного плана? Либо вовсе уничтожить, как предполагала когда-то Вива? При этом не теряет меня из поля зрения, и как только стали заворачиваться самые серьёзные события, тут же вызвал. Включил в состав особой группы, хотя это и странно — в статусе-то замначальника провинциального отдела. Последний секретный гриф при этом не даёт, хотя и остолопу понятно, что ситуация с убийством высшего соправителя самой могущественной державы на планете проходит по главному приоритету и может требовать доступа к любой информации.

И этот его неприкрытый выбор в пользу Бьянки против Марка…

Так чего же хочет добиться Глава? Какое будущее он видит для Конгрегации и себя лично? И чем всё это может обернуться?

Предстояло серьёзно подумать. И неплохо было бы с кем-то обсудить. Но я понятия не имел, кому могу настолько доверять.

— Вот, если вкратце, всё, что Сам разрешил тебе доложить. Остальное, сказал, позже с тобой обсудит, — я развёл руками, как бы извиняясь перед Марио.

Ситуация была такой себе — Арегонус только выбрал меня в заместители, а я уже веду по приказу Главы другую работу, да ещё и не сообщаю всего непосредственному шефу. Я и так сразу же по прилёте в Нова Аркадию поспешил в отдел для личного доклада, пытаясь сгладить углы такого положения дел.

Марио посмотрел на меня, как казалось, с достаточным пониманием.

— Ладно, не грузись, любого из нас Сам может дёрнуть на ему одному ведомые приоритеты. И ничего не поделаем, мы на службе. Я уж точно не буду думать, что ты стремишься меня подсидеть, — он откровенно усмехнулся.

— Это точно не про меня, — я улыбнулся. — Но неловко, что на повестку отдела времени выделить толком не могу. Жёсткие приказы и график…

— Не развалится отдел, — покачал головой Арегонус. — Есть общие приоритеты. Мы всё ещё под двумя императивами особой готовности, так что текучка подождёт.

— Уже не только, — я нахмурился, пытаясь припомнить, бывало ли когда-то такое, чтобы во всей Конгрегации вводились сразу три неординарных императивных плана. — В ближайшее время Вартимус объявит "Ira Dei".

— Цель? — прищурился Арегонус.

— Офисы корпорации "Tendenze e prospettive" в столице и всех провинциях. Одновременно.

Марио присвистнул.

— Наступаем на горло Апиусу?

— Пока нет, доказухи маловато. Собственно, её и должны собрать. Формально — трясём компанию на том основании, что в её контейнере привезли стафилина. Плюс за старые грешки, включая историю с их спорткомплексом. Тут важно действовать юридически безупречно, чтобы Апиус на Конгрегацию всех собак не спустил. Поэтому, пока обыски и допросы совместно с жандармерией из-за прецедентов участия инсектантов в работе корпорации. Найдём что серьёзное, продвинемся дальше. Не найдём — извинимся, останемся при своих, сославшись на профилактику дальнейшего проникновения "клиентов" в менеджмент.

— Если не найдём, Главе херово придётся за такое самоуправство, — проворчал Арегонус, прекрасно чувствующий политические расклады.

— Кто не рискует, тот не пьёт новоаркадского, — улыбнулся я, перефразировав старую земную поговорку.

Но улыбка вышла натянутая: хорошо понимал, какова ставка в этой азартной игре.

— Что же, постараемся, — сказал Марио.

— Ещё кое-что, — продолжил я. — Сам дал добро на параллельный визит в местный филиал "Манаса". Чтобы уж и этих накрыть разом. Вдруг через них удастся выйти на объект "Grex".

— Неплохо придумано, — одобрил Арегонус. — Лови, наши раскопали адрес филиала.

По странному стечению обстоятельств (случайному ли?) контора "Манаса" отыскалась в районе Notte stellata, всего в паре улиц от памятной нам лаборатории "Sanguis vitam".

— Ты и займись этой шарашкой, раз в столице уже начал. А я прогуляюсь в офис корпорации, — распределил роли Марио.

— Отлично. "Час икс" послезавтра, Сам определит время. Он ещё с Главой жандармерии всё втайне согласует. Веселуха по всей стране грянет!

— Будем готовы, — Марио вдруг хитро улыбнулся. — Ну а пока, раз ты здесь, вернёмся к вопросу бюджета нашего научного сектора.

Кажется, я испустил тяжкий вздох.

— Да будет тебе известно, — Арегонус кивнул на инфопанель, — что пока ты болтался в небе, Бьянка Луциллиус протащила через Сенат новые полномочия и солидные объёмы дополнительного финансирования Конгрегации. Недавно передали в новостях. Будет увеличен штат ликторов, возрастут цифры приёма в Академию, выделены средства на интенсивное производство амуниции и спецтехники. Обязательно и нам кое-что перепадёт.

Я задумался. С одной стороны, это здорово. Будто услышано то, что говорил Главе по возвращении из Фармины — мощь Конгрегации необходимо срочно укреплять. Но с другой, сценаристом этой пьесы была Бьянка.

— Хм, думаю об исконной автономии Конгрегации. Никогда контора под гражданские институты власти не ложилась. Да, Главу, избираемого советом начальников, утверждают Триумвиры, но это скорее дань традиции, он всё равно самостоятелен. А тут эта ушлая баба, Её Превосходительство, то есть, что-то нас совсем к рукам прибирает, — проговорил я, глядя на Марио.

Он откинулся на спинку кресла, помолчал, сложив пальцы пирамидой, потом ответил:

— Ну и что? Главное, чтобы это пошло на пользу конторе. А там разберёмся.

Я хмыкнул и не стал комментировать.

Вечером выдалось свободное время. И я кое-что вспомнил. Рекомендация была дана мерзопакостным человеком, но пробудила мой интерес. Сверившись с инфопорталом Новоаркадского зоологического музея, убедился, что он открыт ещё три часа. С лихвой хватит на осмотр экспозиции.

Вскоре уже бродил по просторным залам с голограммами и чучелами нашей разнообразной живности. Отдельно — завезённой с Земли и некоторых других планет, да прижившейся. Отдельно — эндемиков Нова Ромы, среди которых, несмотря на наличие млекопитающих, птиц и прочих, уверенно доминировали насекомые и паукообразные.

Вот в зале последних я и завис подольше, разглядывая тщательно воспроизведённых исследователями древних предков Араха. Сам мой симбионт при этом выдавал довольные псиэм-волны, вслушиваясь вместе со мной в пояснения, даваемые приятным голосом в формате псиэм-лекции.

Посреди занимательного рассказа о переходных формах хелицеровых я вдруг почувствовал чей-то взгляд. Так бывает, когда краем глаза улавливаешь, что на тебя неприкрыто пялятся. Огляделся, надеясь, что это интересная симпатичная дама.

Дама и впрямь оказалась красивой — каковой бывает благородная старость гордой изящной женщины. На меня смотрели умные глубокие светло-голубые глаза. Даже сеточка морщин не портила утончённых черт лица, которое в молодости явно было прекрасным. Густые золотистые, хоть и седеющие волосы были уложены в сложную причёску, скреплённую тематической для этого зала серебряной брошью в виде паука. Стройную, не располневшую с годами фигуру подчёркивал приталенный синий пиджак с логотипом музея на левой стороне груди.

Смотрительница или научный сотрудник? Она выглядывала из притаившейся между двумя витринами двери с пометкой "Для персонала". И, не мигая, смотрела на меня, даже не подумав отвести взгляд, когда я уставился в ответ.

Первой мыслью, естественно, было, что нарушил некие запреты музея или, того хуже, причинил вред экспонату. Но тут же от неё избавился — я вроде не дебил и правила обращения с культурными ценностями знаю. Тогда что? Помимо воли сделал пару шагов к странной старушке. Арах лениво зашевелился на руке, выдал слегка удивлённую псиэм-волну, но потом успокоился.

— Здравствуйте, — сказал я, подойдя. — Вы так на меня смотрите. Я, может, какое-то правило не учёл по незнанию?

— Некоторые правила прямо-таки созданы для того, чтобы их нарушать. А незнание — неплохая отправная точка для поиска чего-то нового, — голос миниатюрной женщины звучал молодо для её возраста.

Вблизи я убедился, что лет ей явно очень много. Исключительно спокойный псиэм давал ощущение чего-то почти древнего, под стать экспонатам этого зала.

— Интересное начало диалога, — оценил я. — А что дальше?

— Дальше вы пойдёте со мной в служебное помещение, где сможем спокойно поговорить, — и, будто не сомневаясь в согласии, старушка весьма грациозно развернулась и скрылась в видневшемся за дверью коридоре.

Я поколебался секунды две. Плюнуть на странную бабку и продолжить осмотр? Или поддаться ощущению неслабой интриги? От Араха не поступало никаких подсказок. Заснул он что ли?

Интуиция влекла вперёд. От незнакомки веяло тайной. Не сомневаясь больше, прошмыгнул в дверь и догнал медленно идущую по коридору старушку. Вскоре мы оказались в небольшой комнате со столом, парой стульев и удобных кресел, рабочей инфопанелью и пищевым автоматом.

— Предложить вам кофе или чаю? — поинтересовалась женщина.

— Пожалуй, не стоит. Лучше расскажите, о чём хотели поговорить.

— Что ж, давайте присядем, — она опустилась на стул напротив меня и положила правую руку на стол, ритмично постукивая средним пальцем, на котором обнаружилось серебряное кольцо с крупной золотой надписью "Silentium est aurum"[42].

Между фразами губы старой женщины слегка шевелились, она издавала едва различимые шипящие звуки, совпадающие по ритму с движениями пальца. Это не могло не насторожить. Решил проверить необычный псиэм тщательнее. И для начала привычно замерил лир.

Наверное, другой ликтор на моём месте вскочил бы и выстроил атакующую псиэм-волну. Или дал команду симбионту. К слову о нём: Арах будто и в самом деле уснул, практически не реагируя на происходящее.

Но за последние месяцы я привык ко всему из ряда вон выходящему, в том числе к общению с аномальными альсеидами.

Да, бабушка оказалась далеко не простой.

— Двадцать четыре лир, — сухо констатировал я, естественно, не вскакивая, да и вообще не делая резких движений. — Любопытно, во-первых, как вам удалось достичь превышающего максимум показателя, во-вторых, как обращённая альсеида смогла дожить до столь… хм, преклонного возраста? Обычно, уж простите, вас находят и казнят молодыми.

— Ты молодец, обладаешь выдержкой, — похвалила старушка, без раздумий перейдя на "ты". — Думал, твоя Вивьен первая такая? Нет уж, как теперь видишь, первой была я.

Мысленно чуток поматерившись на ситуацию, я проговорил:

— А вы, как погляжу, хорошо обо мне осведомлены. Я про вас совсем ничего не знаю. Так нечестно. Хотите продолжения разговора, представьтесь, для начала.

— Меня зовут Аурелия, — сказала старушка. — Этого пока достаточно. Да, меня давным-давно казнили бы твои предшественники, если б не пряталась хорошо. И меня защищали. Кто именно, возможно, узнаешь со временем. Если захочешь слушать и учиться.

Я скептически скривил губы.

— Ликтору учиться у альсеиды — забавная постановка вопроса.

— Получать полезные знания можно у любого, кто способен их дать, — ответила Аурелия всё тем же ровным тоном. — А разделение на своих и чужих, правильных и неправильных во многом условно. Всё зависит от обстоятельств, точки зрения, целей и приоритетов.

— Ну, я-то точно знаю, чем обусловлено разделение между ликторами и нашими "клиентами".

Говоря это, одновременно проверил новую знакомую на присутствие ментального отпечатка насекомого. Его не было. Бабушка не врала — она такой же феномен, как Вива.

— Не сомневаюсь, — кивнула златовласая альсеида. — Но что мог бы тебе сказать инсектант со своих позиций? А вот что: "Чем вы — носители мерзких пауков — лучше нас, пребывающих в истинной гармонии с природой? По какому праву присвоили лики праведников? Скопировали образ древней земной инквизиции, назвались святыми. Вы такие же, как мы, ищущие свой путь в этом мире. Даже хуже, поскольку лицемернее". Как-то так.

— Занимательная схоластика, — я вновь скривился. — Но нет пока ни времени, ни желания погружаться в такие пучины псевдофилософии.

— А ты потом как-нибудь найди время. Поверь, будет полезно.

Я помолчал, с интересом разглядывая старую альсеиду — доселе нечто невиданное (не беря в расчёт тех, кто спокойно доживает до старости необращённой, будучи на учёте Конгрегации).

— А вы, стало быть, знаете Вивьен?

— Девочку нет, — качнула головой Аурелия. — Так, видела в детстве пару раз издалека. Но вот мать её хорошо помню. Сильная и умная была альсеида, очень интересная. Не один мужчина из-за неё покой потерял. Неудивительно, что родила такую интересную дочь, повторяющую мой путь.

— Вы ничего не путаете? — я настороженно наклонился вперёд. — Мать Вивьен, насколько помню с её слов, была обычной женщиной.

— Я никогда ничего не путаю, несмотря на глубокую старость, — Аурелия улыбнулась. — Даже помню, что ты Сиор, а не Публий, хотя весьма на него похож.

Потерев виски и попытавшись сконцентрироваться на главном, я сказал:

— Так о чём именно, всё-таки, вы хотели со мной поговорить? Я, конечно, рад знакомству, но у него же наверняка есть цель.

— Цель — утолить твою жажду знаний. Пришло время, ибо события набирают оборот, мчась к точке невозврата, — Аурелия, видно, любила строить красивые фразы. — Например, познакомить тебя с содержанием "Апокрифа эволюции", чего ты весьма хотел.

— Не скрою, хотел, — кивнул я. — Но вам это откуда известно?

— Пока несущественный вопрос, — взмахнула рукой с кольцом Аурелия. — Итак, важно вот что: готов ли узнать тайну, пожалуй, самую большую в этом мире? Не спеши с ответом, ты должен быть уверен.

Я вновь молча уставился на собеседницу. Кого-то она мне неуловимо напоминала. То ли что-то общее было в их с Вивой псиэмах, то ли дело в другом. Пока не мог понять.

— Иди и спокойно подумай, — Аурелия кивнула на дверь. — Ибо дороги назад не будет, эта тропа знания — путь в один конец. Сдашь меня своим коллегам — никогда и ничего не узнаешь. Придёшь сюда один и с твёрдым чистым намерением — твоя жизнь изменится навсегда. Решай — блаженный сон в неведении или зрячая жизнь со страшной правдой. Помни, что поменяется вся картина мироустройства.

Я встал, псиэм-выплеском поблагодарил за беседу и молча вышел.

Естественно, последние слова Аурелии не могли не напомнить сказанного мне Тиберием Каррой.

Ранним утром перед масштабной операцией я сидел в машине и ждал сигнала к выступлению. Размышлял о многом. Прежде всего, вспоминал романтический вечер и бурную ночь.

На спонтанно взятый отпускной денёк из Фармины вырвалась Кассия. Сказала, что не могла больше без меня. Встретив девушку в аэропорту, был ошеломлён сразу захлестнувшей меня тёплой волной её сильных чувств. Отчётливо осознал, насколько особенным является то, что испытываю в присутствии Вивы и Кас. Нечто, хотя и с разными оттенками, но очень важное и ценное, гораздо более глубокое, чем обычные влечение, страсть.

Сколь угодно долгий и технически изощрённый секс с красоткой Аритой не мог заменить для меня сияющей мягкой волны удовольствия от взглядов и прикосновений псиэма женщины, к которой я испытывал настоящие чувства.

Объятия и поцелуи Кас накрывали несколько по-иному, чем близость Вивы, но так же мощно. Мы даже не стали говорить друг другу лишних слов. Мгновенного переплетения в тугой узел четырёх псиэм-следов — двух людей и двух пауков-симбионтов — хватило, чтобы выразить всё более яркими изобразительными средствами.

— Ну что, повторим с новоаркадским белым на его родине? — озорно сверкнуло зелёными глазами моё рыжеволосое чудо.

Вскоре оказались у меня дома — в большой служебной квартире Конгрегации с видом на море — ещё тёплое в конце долгого месяца триумвиуса и манящее на золотистые пляжи. Ближе к середине ночи, когда мы утолили первую страсть, Кас, узнав, что на утро намечена серьёзная операция, забеспокоилась, что я не отдохну как следует.

— Расслабься и засыпай, — сказала она, заставив перевернуться на живот и начав делать нежный массаж.

— Прямо вот так и заснуть? — пробормотал я, наслаждаясь прикосновениями её пальцев. — А ты совсем больше ничего не хочешь?

Кас засмеялась и слегка ущипнула меня.

— О, я много чего хочу! Но тебе завтра предстоит схватка.

— Может, и не будет никакого боя, — возразил я, вспомнив, что офис "Манаса" в Иггарде оказался пуст, и это вполне могло повториться здесь. — Меня заботит другое…

— Что именно? — спросила девушка, наклонившись к уху и накрыв меня ароматной волной волос. — Поделись, если хочешь.

Я глубоко задумался. Желал же кому-то довериться? Почему бы не Кассии, сумевшей преодолеть свои обиды и показавшей, насколько я ей дорог? С радостью открылся бы Виве, но где она и сколько ещё будет играть в непонятную игру с нашими чувствами? К тому же Кас — ликтор, столь же преданный призванию Конгрегации, как и я. Решил, что если пока и не подозрениями насчёт Главы, то другими своими тревогами поделиться могу. Но для начала осторожно прощупал почву.

— Слушай, после моего возвращения из Фармины Сам в разговоре весьма позитивно о тебе отзывался. Я и не думал, что он тебя хорошо знает. У вас что, есть прямые контакты?

Пальцы Кассии на пару мгновений застыли на моей спине, потом продолжили мягкие движения.

— Была одна история, о которой даже и говорить не хотелось, — ответила девушка, помолчав. — Потому что мне плевать на неё. Но раз спросил… Короче, когда мы с тобой начали встречаться в Фармине, кто-то, видно, настучал об этом в Иггарду. И Вансу, естественно, но тому пофиг на личную жизнь сотрудников, лишь бы вреда не было. А вот Вартимус со мной связался. Лично, представляешь? Никогда бы не подумала — где я, а где он… Поинтересовавшись моими успехами, перевёл разговор на тебя. Сказал, что имеет особые планы и попросил… ну, сообщать ему лично мои наблюдения на твой счёт — о поведении, эффективности, контактах вне отдела и всё такое.

— То есть, стучать, — назвал я вещи своими именами, чувствуя возмущение Араха.

— Именно, — подтвердила Кас. — Ну и я…

— Что ты? — спросил я, перевернувшись под девушкой на спину и заглянув ей в глаза.

— Послала его на хрен в максимально учтивой форме в рамках субординации. И приготовилась к репрессиям, — Кассия тряхнула головой и продолжила массировать теперь уже мою грудь. — Но их, на удивление, не последовало. Хочешь верь, хочешь нет.

— Хочу верить, — проговорил я и тут же почувствовал, как своё одобрение слов девушки транслирует Арах. — Спасибо!

Я поймал руку Кас и поцеловал тёплую ладошку.

— Да за что? Любая нормальная женщина на моём месте так поступила бы, — искренне удивилась она. — Что бы между нами ни происходило, ты — это ты, а они все пошли куда подальше!

Я получил ещё один интересный штришок к портрету Вартимуса, над которым предстояло подумать. И решился:

— Кас, хочу поделиться с тобой кое-какими сомнениями и подозрениями. Только ты, блестящий аналитик, сможешь помочь разобраться. Но нужно твоё согласие. Инфа очень серьёзная и включает чужие секреты. Её обсуждение предполагает невероятно высокий уровень личного доверия между нами. И наложит на тебя некие обязательства. Хочешь ли этого, готова ли?

Кассия замерла и долго смотрела мне в глаза. Её взгляд и псиэм светились очень сильным чувством.

— Конечно, — прошептала она, наконец. — Ты ещё не понял… Ты бы удивился, узнав, на сколь многое я готова ради тебя.

Я привлёк девушку к себе и нежно поцеловал, чувствуя поднимающуюся волну ответных чувств.

— Не прямо сейчас, естественно, — уточнил я. — И не только про дела Конгрегации. У меня тут состоялась встреча с необычной старушкой, через которую есть выход на нехилую тайну. Нужен взгляд со стороны на эту ситуацию. Мнение умного близкого человека.

— Можешь рассчитывать, — Кас подмигнула и поцеловала меня.

Я почувствовал, что девушке приходится сидеть на чём-то весьма твёрдом. Нежно скинул её с себя и положил на спину, поудобнее.

— Но сегодня на разговоры времени тратить не будем, — решительно покачал головой.

— Нет, ну тебе же нужно поспать, утром рано выезжать, — ладошки Кас слабо упёрлись в мою грудь, хотя взгляд просил об обратном.

— Сопротивление бесполезно! — я дотянулся до брошенного рядом халатика Кас, вытянул тонкий мягкий поясок и надёжно связал её запястья, подняв руки над головой. — Оставаться на месте. Работает Конгрегация очищения!

И начал работать в таком темпе, что Кассии оставалось только кричать.

Теперь, сидя в машине, я, конечно, зевал во весь рот. Но ни за что не променял бы ночные упражнения на простой сон.

Соседняя дверца открылась, и на сиденье втиснулся закованный в броню Тирмид Даргиус — старший ликтор-боец, выполняющий, помимо прочего, негласную функцию моего телохранителя. Непривычно, но административная должность предполагала. Я ржал и периодически подкалывал крепкого бойца на тему сомнительной работёнки, но был ему благодарен. Тирмид держал два стаканчика с крепким кофе, один из которых тут же протянул мне.

— Спасибо, дружище, очень кстати, — я хлебнул обжигающую жидкость и взбодрился.

— Мы следим за обоими входами, — отчитался он, тоже глотнув кофе. — Пока никто не приезжал и не выходил. Но внутри кто-то есть. Ищейки чувствуют. Правда, смутно.

Я сам попытался дотянуться дальним псиэм-восприятием до внутренних помещений офиса "Манаса", расположенного в серо-голубом трёхэтажном особняке. Ничего. Значит, некто очень хорошо маскирует псиэм, раз только ищейки различают, да и то неуверенно. Наученный печальным опытом лаборатории, где мы с Вивой чуть не простились с жизнью, я серьёзно подстраховался. Начинать планировалось только полным контубернием через оба входа. Ещё три ликтора с четвёртыми ступенями личной силы — более мощных Марио забрал в офис корпорации — вели бойцов, подчиняясь моим командам по синхропсиэму. Лихо рисковать не собирался. Командная работа с превосходящей силой и огневой поддержкой.

Только вот не зря ли это всё? Загадочный некто, засевший в здании, мог оказаться как мощнейшим отцом-куратором, так и слабеньким ботаном-исследователем. Не проверишь — не узнаешь.

— Детей не чуют? — покосился я на Даргиуса.

— Вроде нет, — крепыш смешно почесал затылок над откинутым капюшоном лорики.

На всякий случай я ещё раз отдал приказ ищейкам "прощупать" здание на предмет следов необычных псиэмов детей-инсектантов. Очень не хотелось вновь нарваться на продукт чудовищного эксперимента Братства жнеца. Через минуту получил отчёт: псиэм-след только один, но странный, ни на что не похожий.

Весьма интересно. Я ощутил знакомый боевой азарт. Быстрее бы уже.

Взвёлся, наконец, широкий контур псиэм-связи по сверхзащищённому спецканалу, созданному техниками Конгрегации для операции "Aranearum tenaci"[43], которая должна была вот-вот стартовать по всей стране. Я знал, что буду получать новости в режиме реального времени отовсюду. Мозг пылал в бешеном огне предвкушения чего-то невероятно масштабного, тело горело от адреналина. Псиэм Араха пульсировал охотничьими инстинктами.

"Ira Dei! Начинаем, in nomine Rationis!" — прилетели, наконец, сигналы Вартимуса.

Я отставил стаканчик с недопитым кофе и выскочил из машины. С другой стороны то же сделал Даргиус, мгновенно выхвативший "Очиститель". Моя команда прошла волной, все в строгом порядке бросились к двум дверям с разных сторон особняка.

Смущало, что в филиал НИО "Манас" так и не вошёл ни один сотрудник, несмотря на уже начавшийся рабочий день. Впрочем, чего-то подобного я ожидал. Тем интереснее, кто тот, единственный, прячущийся внутри.

Спецканал донёс первый отчёт Марио Главе: вошли в офис корпорации "Tendenze e prospettive" в Нова Аркадии, сопротивления пока нет.

Следом провинция Вирея: ликторы под атакой мощного инсектанта.

Я хмыкнул: первый результат, уже всё не зря — в Вирейском офисе окопалась, по меньшей мере, одна тварь. Но пока маловато.

Тирмид распахнул для меня внешнюю дверь особняка "Манаса", подождал, пока войду, шагнул следом с тремя бойцами. За нами — второй ликтор со своей силовой четвёркой. Спокойно, уверенно. Через другой вход — ещё десяток коллег. Я так никого и не чувствовал. Пустые кабинеты с выломанными инфопанелями — всё как в столице. Смотались заранее. Где же та загадочная единственная тварь? И почему тоже не свалила?

Вспомнил Виву и её предостережение насчёт ходов под лабораторией "Sanguis vitam". Мы же здесь совсем недалеко. Что, если тут одна и та же сеть старых подземных коллекторов?

Скомандовал разделиться. Часть отряда повёл вниз, найдя спуск в подвал. Остальным велел прочесать второй и третий этажи. Ищейки, быстро сориентировавшись, подтвердили, что чуют странный след уровнем ниже. Тварь, по ходу, уверена, что успеет уйти. Надо поспешить!

Узнаваемый псиэм-сигнал Вэрма из Иггарды: в столичной штаб-квартире корпорации пока глухо.

Вирея: ликторы несут потери.

Фармина: тихо, сопротивление не оказывается.

Нова Галатия: две альсеиды, слабые, обезврежены. Скорее всего, случайно затесались.

Лондиния, Нова Бетика, Нордика, другие: обыски идут спокойно, "клиентов" нет, сопротивление отсутствует.

Я мысленно выругался. Хреново!

Аналитики в Иггарде, отслеживающие реакцию Триумвиров и новости, сигнализируют в спецканал: Марк Делл Апиус дал первый комментарий, предупредив Конгрегацию очищения об ответственности, если не последует рациональных объяснений этого "наезда на честный крупный бизнес в стране".

Я представил, как вне эфира Триумвир уже накатил на Вартимуса, и не позавидовал Главе. Тем важнее нам нарыть что-то стоящее.

Спуск в глубокий подвал уже ожидаемо привёл к мощной двери. Но на этот раз я подготовился, кое-что привезя из Иггарды. Хорошо, что летел служебным бортом, ни на один гражданский не протащил бы то, что дали с собой коллеги из Департамента передовых разработок, которые, по ходу, уже стали ко мне относиться как к добровольцу-испытателю. С разрешения Главы, естественно.

Достав чёрную с зелёной маркировкой шайбу с кулак размером, я прикрепил её рядом с замком и активировал псиэм-командой. Напротив поставил на пол на маленьком треножнике небольшой цилиндрик. Отошёл подальше. Из-за угла последовательно подал два сигнала.

Мощный направленный взрыв магнитной бомбы вышиб запоры и разворотил дверь. Следом сработал треножник, швырнув в проход инновационную псиэм-гранату. По помещению, куда она влетела, разлились широкие подавляющие волны.

Не мешкая, мы с бойцами бросились вперёд, врубив максимальную защиту лорик.

Вирея докладывала Главе о пяти убитых — двое ликторов, трое бойцов. Но "клиента" завалили.

В Нордике два инсектанта сумели скрыться через потайной ход.

Я фиксировал информацию краем сознания, пытаясь сориентироваться в тёмном подвале. Сырость и вонь, полумрак, слабый желтоватый свет. Почти никакого оборудования и мебели. Две комнаты, три. Последняя напоминала уже скорее пещеру, чем обустроенное помещение. На обшарпанных стенах блестела густая слизь. Она же капала с потолка. Псиэмы бойцов донесли волны отвращения.

Сходство с пещерой довершал сталагмит из непонятной склизкой субстанции, торчащий посреди комнаты как указующий перст.

Арах отчаянно просигналил: внимание, опасность!

Параллельно пришла весть от Главы: состоялся прямой разговор по инициативе Апиуса, Триумвир сообщил, что намерен созвать сенатскую комиссию по особым расследованиям для правовой оценки незаконных действий Конгрегации и отстранения Вартимуса от должности.

Я отвлёкся на это лишь на секунду. Внимание притягивал дальний тёмный угол. Скомандовал бойцам, осветили его мощными фонарями.

Он был там, скорчился возле приоткрытой потайной двери. Прошмыгнуть в неё, видно, помешала наша граната. Инсектант мелко тряс головой, пытаясь прогнать ошеломление от псиэм-удара.

Арах указал на связь человека со странной растущей из пола конструкцией.

Я посмотрел на худого и длинного как жердь урода в комбезе, заляпанном вездесущей слизью. Заглянул в мутные глаза — в них осталось мало человеческого. Быстро определил лир и тип симбионта. Двадцать пять, максимум! М4-богомол! Ругнулся и приготовился к смертельной схватке. Тварь послабее только что прикончила в Вирее пятерых.

Но было что-то ещё. Ощутил ментальную чуждость, запредельную извращённость, нечто подобное тому, что испытываешь, касаясь псиэма клинического шизофреника, много лет содержащегося в стационаре, только ещё с нечеловеческой "прошивкой". Будто не прикоснулся к ментальному следу насекомого, а проник непосредственно в проторазум небывало огромного богомола.

"Тхрргргхххх… не дать… разрушшшить… шшшрртшхх… слияние всех… тххоооргн… дирррт… вверх… астр… хтттрогг…"

Я отшатнулся от волны трескуче-шипящего бреда, хлынувшей на меня из клоаки, которую представлял собой этот псиэм. Но успел уловить связь, о которой сигнализировал Арах. Показалось, что странный инсектант скачивает что-то из сталагмита, а тот начинает разрушаться. Наверное, это и задержало его здесь. А я как будто упускал что-то важное. Нужно пресечь!

На моих глазах штуковина, будто состоящая из живой ткани насекомого, стала терять чёткую форму. Одновременно уловил исходящий из неё поток псиэм-данных в виде незнакомых символов. Биоорганическая инфопанель или что-то типа?! Принципиально новая технология. Сталагмит оплывал и таял, распадаясь на куски мёртвой пульсирующей плоти, от которой стал распространяться невероятный смрад. Инсектант поглощал информацию, следя за мной и бойцами мутным взглядом.

Даргиус стоял впереди, прикрывая меня, но почему-то мотал головой как потерянный.

Спецканал донёс новый отчёт Марио: в новоаркадском офисе обнаружены материалы, касающиеся работ по искомой тематике. Идёт сбор данных. Вэрм и Теод почти одновременно просигналили, что кое-что найдено в Иггарде. Подробностей сообщить не могли, поскольку не все подключенные имели нужный допуск. Но я понял и отметил хоть какие-то результаты. Однако расслабляться и радоваться было некогда.

Глядя на уверенно выпрямившегося инсектанта, я понял, что имею дело с чем-то доселе невиданным.

Надо бы его отпустить и…

Так, стоп! Какое, на хрен, отпустить???

Я быстро взглянул на бойцов и с удивлением увидел, что они застыли в некой заторможенности, опустив стволы.

Ах ты тварь сраная! Я шагнул вперёд, преодолевая внезапную скованность мышц.

Тощий мужик с нечеловеческим взглядом развёл руки как передние конечности богомола и постарался вытянуться как можно выше. Начал покачиваться влево-вправо, чтобы казаться более устрашающим. Я понял, что ментальный отпечаток симбионта здесь полностью управляет человеческим телом, воплощая свои природные повадки. Это было стопроцентное поведение сфодромантиса. Такого поглощения личности я ещё никогда в жизни не видел.

Арах отреагировал бурно, его псиэм транслировал отчётливые сигналы отвращения и предостережения. Мы приготовились к мощной атаке.

Но богомол вдруг резко рванул на себя створку двери и скрылся за ней с такой скоростью, что я не успел толком среагировать. Даже не предполагал, что тело человека может так двигаться. Тут же кинулся следом, выдал псиэм-атаку в спину убегающему. Выхватил "Очиститель" и начал палить. Куда там! Тварь улепётывала невероятно быстро, переходя с бега на прыжки, падая на четвереньки, отталкиваясь от склизких стен узкого коридора.

Внезапно за спиной инсектанта сомкнулась органическая мембрана, возникшая из пола и потолка. Добежав, я упёрся в неё. Преодолевая отвращение, попытался продавить упругую субстанцию. Дохлый номер! Попробовал вместе с подбежавшими бойцами прорвать её псиэм-воздействием. Без толку. А взрывчатки с собой больше не было.

Я тяжело дышал и тупо пялился на неожиданное препятствие, чувствуя себя круглым идиотом.

В кабинете Арегонуса (я, наконец, перестал мысленно называть его кабинетом Карры) мерцали символы "Secretum mortis". Мы были на связи по закрытому псиэм-каналу с Вартимусом, у которого такие же знаки бросали в полумраке зеленоватые отсветы на лица Вэрма и Теода. Марио, как сделавшему главную находку, теперь был предоставлен полный пакет информации по задачам нашей особой группы.

Мы все отличились в разной степени, но внесли посильный вклад. По крайней мере, "уберегли Конгрегацию от политического кошмара". Так выразился серый от напряжения Глава, которому досталась своя схватка — словесная дуэль с разъярённым Триумвиром Апиусом.

Когда пыль, поднятая по всем провинциям, немного улеглась, мы без лишних ушей обменялись добытой информацией. И я понемногу сложил для себя более точную картину.

В столичной штаб-квартире корпорации "Tendenze e prospettive" удалось обнаружить ссылки на проект "Буддхи", что доказывало связь с разработками Братства жнеца. Гибель коллег в Вирее не стала напрасной: посмертный слепок псиэма убившего их инсектанта — одного из менеджеров — позволил установить, что он курировал ранее не обнаруженный инкубатор апгрейда. В других регионах не нашли ничего, но это значило лишь, что там вовремя замели следы.

Самый же богатый урожай дала Нова Аркадия. Марио с верховными ликторами отдела быстро и грамотно протряс офис и выцепил бесценные файлы, полной расшифровкой которых сейчас занимались лучшие псиэм-аналитики Конгрегации. Данные напрямую касались работ по преодолению редукции псиэма в космосе. Насколько мы уже смогли понять, инсектанты-исследователи нашли-таки способ радикального воздействия на психоэмоциональный паттерн для достижения этой цели. Что-то совсем мерзкое (над конкретикой теперь бились коллеги), напрочь меняющее психику, делающее её, если можно так выразиться, более насекомоподобной. Теряя почти всё человеческое, инсектант обретал способность сохранить радикализацию вне воздействия атмосферных излучений. Теоретически. Но только ли теоретически?

И тут в головоломку вставлялся мой фрагмент. Я чувствовал себя хреново из-за того, что упустил ту тварь в подвале. Но, с другой стороны, как сказал Глава, мы тем самым убедились, что существует нечто вовсе уж необычное. Проанализировав ощущения, мои и бойцов, пришли к выводу, что инсектант смог воздействовать на нас так, как никто и никогда прежде. Банальный гипноз, естественно, не действовал на тех, в ком горит огонь Доминантного причастия. Но вот поди ж ты — это было сродни именно гипнотическому влиянию, затормозившему нас и почти заставившему спокойно отпустить "клиента". Серьёзность угрозы подобной хрени мы прекрасно понимали.

В материалах, добытых Марио, фигурировал термин "астроинсектус", обозначающий того, кто готов к полёту в космос без угрозы для псиэма. Не встретил ли я такового? Ответа пока не было, но интуиция подсказывала, что это вполне возможно.

Преградившую путь мембрану мы, конечно, взорвали чуть позже. Прочесали подземные коллекторы, нашли пару таких же органических препятствий, но ничего более. Чистильщики и аналитики взяли необходимые для исследований образцы. Потребуется время, чтобы прийти к обоснованным выводам. Но сразу понятно одно: проблема серьёзнее, чем казалось, и уже реализованы технологии, о которых мы не подозревали.

— Итог — шаткое перемирие, — тяжело вздохнув, проговорил Вартимус. — То, что вам удалось накопать, защитит от Апиуса, не даст ему раскатать Конгрегацию в блин. Всё-таки опасается за свою репутацию. Огласка всего найденного в его корпорации породит слишком много вопросов в обществе и даст козыри в руки Луциллиус. Так что, скорее всего, тему сенатской комиссии по расследованию он свернёт и от меня отстанет. Ждём в скором времени официального заявления.

Вэрм одобрительно хмыкнул, Теод улыбнулся. Мы с Марио хмуро молчали.

— Но и у нас, по большому счёту, нет ни хрена, — продолжил Глава. — Этого для предъявления серьёзных обвинений мало. Апиус — опытный политик и легко спихнёт вину на менеджмент и кадровую службу корпорации. Мол, профукали проникновение враждебных элементов. Запросто сдаст кого-то, полетят головы. Но до него лично не добраться.

— Да уж, ситуация, — вздохнул Марио.

— А может, Вам лично встретиться с ним и проверить, не инсектант ли он? — решился подать голос Теод.

Вартимус усмехнулся.

— Встречался и проверял, естественно. Никто из Триумвиров не инсектант, следить за этим — обязанность Конгрегации.

— Тогда каковы наши дальнейшие действия? — спросил Вэрм, сидящий со скрещёнными на груди руками.

— Стараниями Бьянки нам выбиты новые объёмы финансирования и полномочия. Пользуясь ими, будем укреплять мощь Конгрегации, — ответил Глава. — Повысим бдительность, удвоим усилия. Во имя Разума мы должны переиграть и прижать Апиуса. Ясно, что именно он стоит за Братством жнеца. Но прищемить его по-настоящему, заставить раскрыться — вот искусство. И отныне это главный приоритет. Отдохните денёк-другой, и я поставлю новые задачи.

Он потёр ладонью лысую голову, обвёл нас взглядом и добавил:

— Всё идёт по плану.

Наш с Марио канал на этом отключился.

Почему у меня вызвало безотчётную тревогу упоминание про этот "план"? Чей он? В чём, на самом деле, заключается?

Арегонус невесело улыбнулся каким-то своим мыслям и включил инфопанель. Вскоре началось ожидаемое обращение Апиуса. Как мы и думали, Триумвир заявил, что "с прискорбием вынужден признать факт проникновения в компанию "Tendenze e prospettive" нескольких радикалов", для борьбы с которыми Конгрегация очищения делает всё необходимое, а он, мол, оказывает всяческое содействие с целью "восстановления доброго имени одной из самых известных корпораций в стране".

Далее шли новости о политических событиях в преддверии выборов Триумвира взамен безвременно ушедшего Меццо, и о том, с каким напряжённым интересом следят за ними "наши зарубежные партнёры".

— Да уж, интересные времена, — усмехнулся Марио. — А ведь Карра что-то предвидел. Беседовал со мной… Но главное, чтобы выстояла Конгрегация.

— Конечно. Ты это часто повторяешь, — я кивнул, хотя в голове роились противоречивые мысли.

— Потому что это действительно самое важное, — пристально посмотрел на меня Марио. — Ладно, иди, отдыхай. Что-то на тебе лица нет.

— Поспать бы надо, — хмыкнул я и, пожав руку, вышел за дверь.

На ходу погрузился в раздумья, по своей традиции подводя итоги очередного этапа. События набирали обороты, разнообразная информация сама текла ко мне. Предстояло всё обработать и не захлебнуться.

Отношения с близкими начинали играть новыми красками, даря предвкушение чего-то неожиданного и интересного. В последнее время наше взаимопонимание с Арахом стало ещё глубже, напоминая полноценное общение. Будто мы стали вести почти настоящие диалоги вместо обмена краткими сигналами и образами. И я находил в этом особое удовольствие.

Мои внутренние противоречия и стремления настойчиво требовали трансформации в новое качество гармонии и уравновешенности. Во имя Разума необходимо отринуть сомнения, метания, иллюзии защищённости прежними знаниями, удобные и привычные схемы. Обрести правильное понимание всего происходящего. Ведь игра идёт на таком уровне, до которого прежний я — охотник-раздолбай — не дотягиваю. Если хочется в высшую лигу, придётся задавить в себе всё наивное и устаревшее, избавиться от мировоззренческой инфантильности. Нужно вглядываться в полутона реальной жизни, отказавшись от упрощённых моделей, где всё полярно, резко контрастно и ясно.

Зародившиеся сомнения в чистоте хитроумной игры Кастора Вартимуса жили во мне странной тревогой, постоянно беспокоящей разум. Не давала покоя и мысль о том, откуда у Вивы постоянно столько информации, касающейся самых сложных и неоднозначных тайн. Ведь и на "Манас" навела именно она. Случайно ли это? Предстояло хорошенько подумать и сделать выводы, на которые не должно влиять моё отношение к ней. На сердце было погано оттого что я вынужден сомневаться и в своём верховном руководителе — воплощении призвания ликторов, и в женщине, к которой испытываю сильные чувства.

Но раз жизнь привела к такой сложной черте, что же — in nomine Rationis я должен распутать этот узел.

— Молодой человек, вы что, читать не умеете?

Ехидный голос застиг меня в тот момент, когда я украдкой постучался и подёргал архаичную дверную ручку.

Резко развернувшись, — сработали рефлексы на неожиданное приближение — уставился на отшатнувшуюся от меня старушку в синем пиджаке с логотипом Новоаркадского зоологического музея.

— Что это вы так дёргаетесь? Не наркоман, часом? А то охрану быстро позову! — полноватая сотрудница смерила меня подозрительным взглядом.

Я понимал, что выгляжу не лучшим образом. Несколько ночей почти не спал. По привычке весь в чёрном, с наброшенным капюшоном, небритый и с кругами под глазами. Видок так себе. Поэтому, на всякий случай, поспешил успокоить:

— Не наркоман я, уважаемая смотрительница.

— А чего же ломитесь в дверь, где написано "Для персонала"? Что-то вас среди работников-то не припомню. А я всех знаю.

— Очень хорошо, что знаете, это как раз кстати. Я ищу вашу коллегу, Аурелию. В прошлый раз мы с ней здесь виделись и договорились встретиться по важному делу.

Бабушка взглянула на меня ещё более подозрительно.

— Нету тут у нас никакой Аурелии. А вы, молодой человек, что-то мне решительно не нравитесь! Ну-ка, отойдите от служебного помещения.

— Да как же нету? — искренне удивился я. — С золотистыми волосами, весьма импозантная дама. Серебряная заколка в виде паука. В такой же форме смотрительницы, как на вас. На этом самом месте с ней и виделись.

Старушка решительно покачала головой.

— Путаете что-то. Или обознались. Говорю же, я со всеми знакома, тридцать лет здесь работаю. Нет такой Аурелии. Продолжайте осмотр экспозиции, не стойте у служебной двери.

— Ладно, спасибо, — обалдело пробормотал я и побрёл к подиуму с голограммами древних паукообразных.

Что за игры? Или моя загадочная новая знакомая так страхуется? Опасается, что её сдам? Наверное. Всё-таки старая альсеида привыкла хорошенько прятаться. Но как мне быть? Как дать понять, что пришёл с тем самым "твёрдым чистым намерением", о котором она говорила?

Покрутившись в разных залах ещё с полчаса, понял, что ничего не добьюсь. Псиэм Араха пульсировал недоумением, паук будто вообще не понимал, зачем мне какая-то старушка, которую он плохо помнил.

Досадуя, что встреча сорвалась, вышел из музея и решил немного пройтись. Тёплая погода середины септембуса вдохновляла на прогулки. Стоило спокойно поразмыслить, где теперь искать альсеиду.

Однако долго ломать голову не пришлось. Рядом со мной неожиданно притормозила чёрная "Эрис-Корда-25" с наглухо тонированными стёклами. Рефлексы вновь дали о себе знать. Не люблю я таких сюрпризов. Как только правое переднее стекло стало опускаться, резко присел ниже его уровня, чтобы не схлопотать возможную пулю. Выдал лёгкий импульс подавления, равносильный приказу "замри". Из машины послышался удивлённый возглас. Я ощутил один псиэм, не угрожающий, а наоборот — слегка напуганный. Встал и заглянул в окно.

За рулём сидела миниатюрная девушка лет девятнадцати с длинными золотистыми волосами. Большие глаза смотрели на меня с изумлением.

— Зачем вы так? — спросила она мелодичным голосом.

— А зачем вы подкрадываетесь к должностному лицу Конгрегации очищения на чёрной тонированной машине, идеальной для покушения? — ответил я вопросом на вопрос, разглядывая неожиданную собеседницу.

Красивое личико, чётко очерченные губы, изящный прямой носик. Утончённо и благородно. И кое-кого весьма напоминает.

— Простите, я и не подумала, что вы так можете воспринять, — растерянно пробормотала девушка. — Такая машина нам помогает укрыться от лишних глаз.

— Вам с… бабушкой? — я решил проверить внезапную догадку.

— С прабабушкой, — улыбнулось юное создание. — Она должна была подстраховаться, убедиться, что вы один и без "хвоста". Встречаться в музее вам больше нельзя, опасно. Вот и прислала меня. Поедете?

— С такой красоткой — куда угодно, — вырвалось у меня.

Девушка вдруг покраснела и смущённо пробормотала:

— Спасибо.

Я поразился чистоте и искренности реакции. Впрочем, стоит ли удивляться, что у благородной и утончённой Аурелии такая правнучка? "Порода" даёт о себе знать.

— Вы не альсеида, — констатировал я, садясь в машину и глядя в голубые глаза.

— Нет, — подтвердила девушка, уверенно и быстро трогая с места.

Арах задумчиво пошевелился и выдал свои впечатления, которые я тут же перепроверил.

— Но у нас с моим симбионтом подозрения, что вы, возможно, потенциальный ликтор.

— Да, мой отец… ликтор, — с едва заметной запинкой ответила златовласка, не отвлекаясь от дороги. — Но мне не стоит вам сейчас что-либо рассказывать. Всё, что нужно, узнаете от Аурелии.

— Хм, ну хоть как зовут столь загадочную красавицу скажете?

Означенная красавица вновь зарделась и с лёгкой улыбкой ответила:

— Дэрия. Извините, пока так, без полного имени.

— Понимаю, — кивнул я. — Сиор. Могу и с полным — Диль Варрус. Хотя, думаю, вы и так знаете, за кем приехали.

— Конечно, — серьёзно кивнула Дэрия. — Аурелия мне многое о вас рассказала. И не только она.

— Вот как? — я усмехнулся, хотя и насторожился. — Да я, как погляжу, популярен в вашей семье.

Подобными фразочками пытался вытянуть из девушки какие-нибудь интересные сведения. Но её, видно, хорошо проинструктировали.

— Вы вскоре узнаете всё, что нужно, — повторила она.

Меж тем мы свернули на улицу Звёздного ветра, потом затерялись в соседних переулках и подъехали к неприметному зданию первой очереди типовой застройки двухвековой давности. Тёмно-серый сугубо функциональный куб, совмещавший жилые и офисные помещения. Я не удивился, когда остановились не у одного из подъездов, а возле служебной металлической двери.

— Проходите, пожалуйста. Нас видят. Вам откроют, — сказала девушка, украдкой поглядывая на меня.

— Вы со мной не пойдёте? — спросил я сам не знаю зачем.

— Нет, — она покачала головой. — Вы поговорите с глазу на глаз с моей прабабушкой.

— Что же, спасибо, Дэрия, — я улыбнулся. — Возможно, ещё увидимся.

— Не знаю, — загадочно ответила она, улыбнувшись в ответ. — Но исключать нельзя.

Как только я подошёл к серой двери, щёлкнул и тихо запищал замок, она отъехала в сторону. Пройдя в ярко освещённый коридор без окон и лишь с одной дверью в конце, услышал, как сзади створка вернулась на место. Синхронно открылась та, что впереди. Хмыкнул: тут заблудиться не дадут. Ещё пара коротких коридоров и лестниц, сами собой открывающиеся проходы, и я оказался, наконец, не в квартире, как почему-то ожидал, а в строгой деловой переговорной.

За тёмным овальным столом сидела Аурелия в чёрно-зелёном платье (надо же, цвета Конгрегации). Перед ней стояли две чашки, источавшие аромат дорогого чая из Федерации Фанцзы. Рядом в прозрачном заварнике распустились причудливым цветком чайные листья.

Старая альсеида взглянула на меня и проговорила вместо приветствия:

— В прошлый раз отказался от напитка, а зря. Он вкусный и полезный.

— Сегодня, пожалуй, соглашусь, — сказал я, усаживаясь напротив старушки. — Как не откажусь и от ценной информации, которой вы готовы поделиться. Намерение твёрдое и чистое.

— Хорошо, что запомнил эту фразу, — Аурелия улыбнулась, и я вновь поразился, как сильно Дэрия на неё похожа. — Именно такой настрой и нужен. Итак, ты меня не сдал и не испугался ловушки. Готов поклясться, что тайну, которую тебе доверим, от тебя не узнает никто, кого мы не одобрим?

— Такое условие, да? — я сделал глоток чая и признал, что он отменный.

— Обязательное. Это как ваш гриф "Secretum suprematic", вместе с которым получаете кучу ограничений.

— Ну, надеюсь, хоть кровью подпись ставить не придётся? — шутливо спросил я, при этом отмечая, что странная альсеида хорошо знакома с внутренней кухней Конгрегации.

— Нет. Но потом из-за этой информации может пролиться очень много крови. По всей планете, — серьёзно ответила Аурелия, глядя мне в глаза.

Я выпил ещё немного чая, отставил чашку и тоже посмотрел на собеседницу.

— Послушайте, Аурелия, я прекрасно понимаю всю полноту ответственности при обладании сверхсекретной информацией и готов её нести. Более того, вы уверены в этом, иначе и не начинали бы разговор. Так? Так! Я вот вспомнил одну фразу Тиберия Карры: он говорил, что я уже прошёл серьёзную проверку. Сейчас пришло в голову, не связан ли наш с вами диалог с той проверкой? Хотя, признаться, я так и не понял, что она собой представляла, и когда именно состоялась.

— Браво, — склонила голову старая альсеида. — У тебя незаурядный ум, и это хорошо. Мы в тебе не ошиблись. По крайней мере, хочется на это надеяться. И весьма символично, что вспомнил Тиберия. Сумел соединить, казалось бы, совсем не связанные вещи.

Я придвинулся ближе к столу, положил руки перед собой и приготовился внимательно слушать.

— Спасибо за оценку, — проговорил ровным тоном под стать самой Аурелии. — С чего начнём? Вы расскажете, кого представляете — кто эти таинственные "мы", или сразу ознакомите с содержанием "Апокрифа эволюции"?

Губы Аурелии, как и в прошлый раз, стали издавать тихие шипяще-свистящие звуки, палец с кольцом начал ритмично постукивать по столешнице.

Я сконцентрировался на ещё одной подмеченной странности. Закатал левый рукав и посмотрел на неподвижные линии татуировки. Псиэм Араха был расслаблен и спокоен, паук погрузился в сон. Я демонстративно погладил предплечье и вопросительно поглядел на альсеиду.

— Не тревожься за симбионта, пусть чуть-чуть отдохнёт, — спокойно проговорила она. — А на твой вопрос отвечу так: сделаем и то, и то. Ты увидишь, кто эти "мы", а с содержанием "Апокрифа" тебя ознакомит его автор.

— Даже так? — я выпрямил спину, чувствуя жгучее любопытство.

— Да. Но прежде — клятва. Не забыл?

Я скривился.

— Хорошо. Клянусь, что эту тайну от меня не узнает никто, кого вы не одобрите.

Альсеида улыбнулась, не разжимая губ. Подала псиэм-сигнал — на потолке и стенах замерцали незнакомые мне зелёные символы, перемежаемые словом "Silentium"[44]. Надо полагать, аналог нашего самого секретного грифа.

За её спиной открылась дверь — не та, через которую вошёл я.

Пожалуй, был готов увидеть кого угодно, но только не его.

— Итак, ты здесь, Сиор. Расскажу кое-что интересное как человек, написавший "Апокриф". И как тот, чью личную проверку ты блестяще прошёл. Если, конечно, не убьёшь меня сразу.

Последнее было сказано с оттенком юмора в псиэме. Я и представить не мог, что Арк Таль Рениус умеет шутить.

— Красота-а-а! — протянул я, глотнув томатного сока и взглянув в иллюминатор.

Густую вату чистых облаков, расстилавшихся белым покрывалом под синим крылом, подсвечивали лучи восходящей Децимы.

— Тоже обожаю этот вид, — сказала с улыбкой Кас, прижимаясь ко мне плечом. — Кажется, все проблемы и тревоги мира остаются далеко внизу, позади, за этой небесной чистотой.

Я покосился на неё.

— Вот тебя на лирику пробило, мой дорогой аналитик.

— Могу себе позволить ещё с полчасика, — ответила она, потянувшись в удобном кресле.

— Не больше, — хмыкнул я. — Потом проблемы мира, что характерно, обратно вылезут, падлы.

Забот у нас оказалось выше крыши. Да таких, что Главе Конгрегации пришлось в спешном порядке сформировать мощную вексилляцию в помощь коллегам, которые, прямо скажем, облажались по полной.

Вызов Кастора Вартимуса застал меня на выходных ночью. Что характерно, в постели. И что особо весело, не одного. Кассия снова прилетела ко мне из Фармины на пару дней, и мы как раз громко и бурно обсуждали чисто служебные вопросы, когда пришёл экстренный псиэм-сигнал из Иггарды. Это потом мы с Кас нашли время для шуток на тему, что важнее: дисциплина или оргазм. А в ту секунду я вскочил как ошпаренный, обернулся простынёй, как древнеримский сенатор тогой, подал девушке знак молчать — совсем лишний, если вдуматься, и ответил псиэм-выплеском:

— Sanctum superior!

— Срочная операция, Сиор, — сказал Глава, окинув взглядом мой растрёпанный псиэм-образ. — В Вирее полная жопа. Улей захватил целый муниципалитет. Коллеги ситуацию благополучно профукали, за что начальник отдела уже получил от меня так, что не скоро оправится. Но разборки устраивать некогда. Отдел своими силами не справится, учитывая недавние потери. Срочно направляю вексилляцию, вскоре вылетает из Иггарды. Тебе поручаю её возглавить. Возьми и своих бойцов, кого сочтёшь нужным. Двигай в Вирею, утром стыкуйся с коллегами и действуй. Все данные тебе передаю. Есть вопросы?

— Почему я? — это вырвалось быстрее, чем успел "прикусить язык", то есть, конечно, остановить псиэм-выплеск.

— Потому что я так решил! — прорычал Вартимус. — Будешь изображать недоумка, или задашь вопросы по существу?

Я подумал пару секунд.

— Как это выяснилось? Кто обнаружил?

— Вот это в точку, — одобрил Глава. — Представляешь, сами вскрылись, твари. Старший в улье заявил, что Дирмика теперь принадлежит им. И чтобы никто туда не совался. В заложниках более тысячи человек, пока не попавших под доминацию. Местные жандармы перебиты.

— Это ж ни хрена себе! — я ещё сдержался в выражениях, помня, с кем разговариваю. — Такое случалось, по-моему, всего однажды.

— Именно, — кивнул образ Главы. — Причём на заре Конгрегации, когда наша система ещё не была отлажена. Так называемый прецедент Нижней Венарии двадцать девятого года от Заселения. Тогда Конгрегация своими силами не справилась, пришлось привлекать армию. И вот те раз. Сейчас мы должны сами решить вопрос — это дело чести.

Я глубоко задумался. Вартимус не стал торопить.

— Как вовремя, — я выразительно посмотрел на Главу.

— Правильно мыслишь, — похвалил он. — Тоже думаешь, что это ответочка за рейд по корпорации? Ударили по Вирее — нашему самому слабому месту.

— Именно так, Sanctum superior. Раз они сами себя проявили. Сидели бы в том захолустье тихо, мы, может, ещё долго не знали бы про ситуацию. А тут — как по нотам. Кроме того, если бы я на месте их главарей хотел отвлечь Конгрегацию от чего-то более значимого…

— То так бы и поступил, — закончил за меня Вартимус. — Идеальный манёвр. Ты схватываешь. Если всем вертит Апиус, а я в этом уверен, то он вполне способен на такое. Сдаст тот улей, а пока мы всё внимание направим туда, что-нибудь покруче провернёт. Но вот что?

Я поколебался, но решил-таки высказать мысль, периодически возвращавшуюся ко мне:

— Вскоре ведь прилетит ковчег с Земли. Месяца полтора-два осталось, кажется.

Вартимус ещё больше помрачнел и уставился на меня "фирменным" тяжёлым взглядом.

— Вот именно, — сказал, помолчав. — О том же думаю. Нужно обезопасить это направление. Если появились астроинсектусы, целью может быть их проникновение на ковчег. Продумаем всё до мелочей. Но сейчас, хочешь не хочешь, надо ехать в Дирмику и разруливать. Сиор, это персональное суровое испытание. Знаю твой потенциал и верю, что справишься. Если сдюжишь, тогда и узнаешь ответ на вопрос, почему я выбрал тебя. Действуй!

— Справлюсь, — пообещал я. Потом, кое о чём подумав, добавил. — Мне бы там понадобился мощный аналитик. Для оперативного руководства аналитической группой.

— Да? — Вартимус приподнял бровь, выразительно посмотрел на мои растрёпанные волосы и криво усмехнулся. — Есть кандидатура?

"Раз ты о нас всё знаешь, сукин сын, вот тебе!"

— Так совпало, что ликтор Кассия Литис из Фарминского отдела сейчас в Нова Аркадии. Вы как-то, помнится, мне рекомендовали на неё внимание обратить. Могу просить Вас командировать её?

— Предсказуемо, — прокомментировал Вартимус. — Вылетайте как можно быстрее.

Псиэм-вызов завершился.

Спустя три часа мы с Кас уже были над облаками.

С собой я, с позволения Марио, взял полный контуберний — надёжный, проверенный в деле. Коллеги сидели позади нас на приличном расстоянии, благо, просторный салон стратолёта Конгрегации позволял расположиться с комфортом. Ближе всех был старший ликтор-боец Даргиус, но и он не услышал бы, о чём мы негромко беседуем с Кассией.

Рассудив, что тратить время не стоит, я плавно подводил разговор к теме Аурелии. Конечно, данная клятва и собственные сомнения связывали меня, поэтому даже Кас не мог пока доверить шокирующую информацию, полученную накануне. Но ничто не мешало посоветоваться с ней, обозначив вопрос абстрактно. Решил зайти издалека.

— Знаешь, я встречал в некоторых псиэм-книгах пассажи, где герои с неординарными способностями, отличающиеся от обычных людей, пафосно рассуждают, что они действуют во благо других. То есть ради человечества, тех, кто якобы лучше их самих. А они, мол, мутанты, пережиток и тому подобное. Но это же чушь или лукавство. Мы, конечно, служим обществу, но мы — его часть, далеко не худшая. Даже наоборот. Я наслаждаюсь нашей стремительной эволюцией. Мы, скорее, наиболее продвинутый элемент социума, его авангард.

Кассия посмотрела на меня задумчиво и ответила:

— Наверное, было бы глупо думать, что человек, оказавшись в таких условиях как здесь, не изменится. Эволюцию в разных её проявлениях не остановить. Знаешь, в семнадцать, в Академии, когда пришла пора вступить в симбиоз с Агеленой, — Кас погладила себя по животу, где под одеждой скрывалась татуировка, — я, конечно, много думала о том, как это будет. Не изменюсь ли слишком сильно? Не утрачу ли часть себя? Что-то человеческое, понимаешь?

Я кивнул. Одно дело, знать теоретически, что симбиоз с пауком ничего у человека не отнимает, а наоборот, многое даёт. Другое дело реально примерить это на себя в юном возрасте. К тому же, в свете моих новых знаний опасения и сомнения виделись уже не столь беспочвенными.

— Но потом, со временем, приняв Агелену и прочувствовав её псиэм как следует, я поняла, что обрела что-то очень важное и близкое. Тебе это хорошо знакомо. Но большинство обычных людей вряд ли смогут нас понять. Для них мы странные и пугающие, хотя к нам и привыкли. Но ты прав, мы сделали следующий шаг по дороге к новому будущему человечества. И назад не повернуть. Да и не надо.

Я сжал её пальцы, послал нежную псиэм-волну. Потом тихо проговорил:

— Но что, если мы ещё недостаточно полно изучили то, к чему уже, казалось бы, привыкли?

— О чём ты? — Кас, зная разные мои настроения и интонации, вмиг стала сосредоточеннее.

— Необычные альсеиды. Скрытые свойства пауков и насекомых. Что, если есть другая сторона всего, с чем мы имеем дело?

— С одной твоей необычной альсеидой я уже смирилась, — произнесла Кас печально. — Раз это для тебя столь важно и нужно. Даже не спрашиваю, что у вас с Вивой, но прекрасно вижу, что ты не забыл и не отказался от неё.

— Кас, это сложная тема…

— Ну и давай не будем, — мягко перебила девушка. — Нужна тебе — пусть так. Но совсем я тебя ей не отдам, даже не мечтай.

— Мечтаю как раз совсем о другом, — улыбнулся я. — В моих мечтах ты занимаешь особо важное место.

Хотелось её поцеловать, но мы решили настолько уж не афишировать отношения — всё же коллеги близко.

— И никуда оттуда деваться не собираюсь, — озорно подмигнула Кас. — А что до остального… Есть ещё необычная альсеида, которая на тебя претендует?

Я тихо рассмеялся.

— Разве что на мой разум. И лет ей больше, чем нам с тобой вместе.

В общих чертах рассказал о старушке, не раскрывая её родового имени, которое теперь знал, и содержания нашей тайной беседы.

— То есть, Вива не первая такая. Аурелия получила огромную силу от природы. И она в целом лояльна к призванию Конгрегации. По ряду причин. Хотя и с некоторыми существенными оговорками, о которых пока не могу рассказать. Но главное в другом. Как бы ты расценила то, что она вместе с некоторыми силами внутри нашей конторы располагает информацией о необычных свойствах пауков и насекомых? И пытается расширить команду единомышленников, чтобы использовать эту тайну на благо человечества?

Кассия надолго задумалась.

— Интересный выбор слов, — отметила она. — Необычные свойства? Именно человечества? Даже не общества.

— Пожалуй, так правильно говорить в данном случае.

— Звучит, как если бы речь шла о межвидовом противостоянии.

Я поглядел на Кас с удивлением и уважением. Девушка в очередной раз показала острый ум и блестящие аналитические способности. Так уловить самую суть по паре фраз…

— Прости, пока не могу сказать всего.

— Понимаю. Если потом сможешь, я всегда готова. Пока же думаю, что с этой альсеидой можно вести диалог. Понять, чего именно хочет. И почему обратилась именно к тебе.

— Как ни странно, из-за моего вольнодумства и склонности к бунтарству. Её тайна слишком невероятна и отвергается Конгрегацией. В это действительно трудно поверить в здравом уме.

— Но ты склонен верить? — Кас заглянула мне в глаза.

— Пока сам толком не знаю. Нужно многое проверить. Но отрицать это с ходу я не могу. Что-то созвучно моим смутным подозрениям.

— Это может привести к предательству дела Конгрегации? — прошептала Кассия, сжав мою руку.

Я помолчал.

— Нет. В своей основе, нет. Но это параллельная линия, которая, образно говоря, при некотором искривлении пространства сможет-таки пересечься с моей служебной деятельностью. Это, вероятно, важнее, чем просто призвание Конгрегации. Остававшаяся веками невидимой угроза всему, что здесь было от самого Заселения.

— Не преувеличиваешь? — глаза Кас округлились. Но девушка тут же ответила сама себе. — Нет, ты бы не стал. Тяжело с такой ношей?

Я вновь прислушался к себе и качнул головой.

— Как ни странно, нет. Азарт и жажда действий. Возможно, мне всегда собственная жизнь казалась немного пресной. Хотя объективно была динамичной и интересной. Но… — помолчав, продолжил. — Знаешь, Кас, я ведь никогда никому — ни тебе, ни Виве, даже отцу с матерью толком не говорил о своей мотивации служить в Конгрегации. Одна причина лежит на поверхности — верность крепкой династии ликторов. Но это, скажем так, долг рода. А что до меня лично, то всегда хотел…

Я немного замялся, подбирая слова. Моя умничка Кас мягко подсказала:

— Превзойти их?

— Пожалуй, можно и так сказать. Но не линейно, понимаешь? То есть не в том дело, чтобы стать более сильным ликтором, чем предки. А в том, чтобы докопаться до чего-то очень необычного, скрытого. Сделать для страны и общества нечто, чего ещё никто не делал. Знаю, это может показаться наивным, инфантильным. Какие-то юношеские мечтания…

— Вовсе нет, — Кас погладила мою руку. — Я хорошо понимаю, что ты имеешь в виду.

— Это важно. И знаешь, мне в последнее время всё больше кажется, что отец хотел примерно того же. Что он глубоко чувствовал в призвании Конгрегации нечто такое, о чём нас не учат в Академии. И даже высшее руководство, возможно, не осознаёт. А тут мне многое поведал человек, которого я…

Осёкся. Хотел сказать "ненавидел", но вовремя спохватился, ведь мой чуткий аналитик тут же поймёт, кого имею в виду. Наши взаимоотношения с Рениусом начинались в Фармине практически на глазах Кассии. Я не имел права пока даже намекать на личность автора "Апокрифа".

— От которого этого не ожидал, — закончил фразу по-другому.

— И в этом тебя понимаю, — кивнула Кас. — У меня тоже есть личная тайна, о которой ты не знаешь. И отцы сильно влияют на наши мысли и устремления. Об этом тоже будет время поговорить. Что касается главного: если видишь путь — иди. Я верю, что ты не выберешь чего-то мерзкого, не совершишь предательства или подлости. Понадобится моя помощь, всегда можешь рассчитывать.

— Спасибо, — я снова погладил её пальцы, ощущая настороженную заинтересованность Араха.

Паук чувствовал ускользающую от него тайну в моих недомолвках. И мне было весьма погано оттого что теперь приходится многое скрывать от симбионта. Но того требовали Разум и Истина.

В салоне раздался негромкий сигнал, и ровный голос оповестил о готовности к посадке. Я посмотрел в иллюминатор на панораму северного городка Вирея в серых осенних красках.

Здешний отдел Конгрегации был самым слабым. Отдалённая провинция, не отличающаяся ни туристической привлекательностью, ни промышленным потенциалом, сильные кадры не удерживала. Но того, что местные коллеги могут профукать захват целого посёлка, я и предположить не мог. Интересно стало вживую взглянуть на начальника Вирейского отдела. Одновременно подумалось, насколько всё-таки велико и беспокойно хозяйство нашей конторы, и сколь огромна ответственность того, кого выбирают её Главой. Мысли вернулись к Кастору Вартимусу и к тому, что рано или поздно нам с ним придётся объясниться по многим непростым вопросам. Я не знал, чего мне это будет стоить, но готовился ко всему.

Вскоре стратолёт мягко коснулся взлётно-посадочной полосы и, прокатившись до терминала, замер у его серой стены. К борту протянулся переходной рукав, по которому мы быстро прошли в служебный сектор, оцепленный и расчищенный для нас местной службой безопасности. На улице поджидали служебные автобусы Конгрегации с эскортом синих машин жандармерии.

Я ничуть не удивился, когда из собственной роскошной чёрно-зелёной "Астирусы-15" нам навстречу выскочил суетливый полноватый мужчина пятидесяти лет — Нунцио Сциллис, начальник Вирейского отдела. Его напуганная физиономия и бегающие глаза мне решительно не понравились.

— Приветствую вас, sanctum… — он замялся, пытаясь правильно подобрать обращение. По должности я был ниже его, но сейчас волею Главы возглавлял столичную вексилляцию, что наделяло меня экстраординарными полномочиями.

— Давайте проще, без формализма, коллега Сциллис, — ровным тоном, невольно перенятым, наверное, у Арка Таль Рениуса, ответил я. — Важно, не теряя ни минуты, приступить к решению ситуации, возникшей…

И замолчал, безжалостно давая его воображению достроить фразу — "по вашей личной вине". Дело было не в том, что хотел поиздеваться над старшим по возрасту и положению, а в том, что он должен был сразу усвоить — теперь здесь командую я, разгребая за ним дерьмо.

— Конечно, коллега Диль Варрус, — ответил он упавшим голосом.

Я увидел, как из автобуса ко мне направляются пятеро. Первым шагал Вэрм Квинтис с привычной ухмылкой. Стало психологически легче — надёжный друг здесь. Следом шёл Теод Ноктус, а за ним маячили трое ликторов-бойцов, которых он повсюду таскал с собой ещё с нашей операции в Иггарде, когда удалось найти стафилина. Как ни странно, но даже его холёная рожа сейчас вызвала положительные эмоции. Парень умён, хваток и уже проверен в деле, поэтому не помешает.

— Принимай под командование десяток ликторов и сорок бойцов, плюс семерых ищеек, — доложил Вэрм, после того как мы, плюнув на формальности, дружески обнялись.

Следом Теод крепко пожал мне руку.

Начальник Вирейского отдела погрустнел, увидев, как тепло меня приветствуют столичные ликторы. Понял, что кресло под его задницей всё сильнее шатается.

— Сколько ваших едут? — обратился я к нему.

— Прямо отсюда — сотня: тридцать ликторов, шесть десятков бойцов, десяток ищеек. Другие из муниципалитетов подтянутся прямо в Дирмику. Да весь личный состав туда пригоню…

— На месте понадобятся аналитики, — я попросил Кас подойти ближе. — Вот старший псиэм-аналитик Кассия Литис, она возглавит их группу. Мы должны будем очень быстро понять modus operandi[45] этих инсектантов и составить план. Вэрм, с вами прилетели коллеги из соответствующего департамента?

— Да, пятеро, сильные, — кивнул Квинтис.

— Отлично. Попроси их ехать вместе с ликтором Литис. Кассия, в дороге займитесь расчётами и прогнозами.

Отдав ещё пару срочных приказов, я отказался от предложения Сциллиса присоединиться к нему в роскошной машине и забрался в один из автобусов вместе со своими бойцами. Туда же пересели Вэрм, Теод и Кассия с вверенной ей группой. Хотя нам и расчистили все трассы, ехать до Дирмики всё равно предстояло часа три. Потратив какое-то время на ознакомление с оперативными данными по обстановке в захваченном муниципалитете и обсуждение плана действий, я решил немного отвлечься, предоставив аналитикам возможность поработать с информацией. Расслабился и закрыл глаза.

Внутри всё переворачивалось от новой правды о нашем мире. Воспоминания унесли меня обратно в мерцающую зелёными символами переговорную, где я провёл немало времени под взглядами Арка и Аурелии Таль Рениус.

— Итак, Сиор, ты, несомненно, удивлён, что квестор, который всячески придирался и пытался доказать твою неэффективность, оказывается, всё это время желал совсем другого, — на губах Аурелии играла лёгкая приятная улыбка.

Рениус уселся рядом с ней, и я, увидев их вместе, понял, кого она напоминала. Нет, о сильном внешнем сходстве, как у них с Дэрией, речь не шла. Но было что-то общее в облике, осанке, скупой мимике, манере речи.

— Не скрою, сильно удивлён, — ответил я, стараясь не смотреть на старика с откровенной ненавистью. — И хочу услышать объяснение.

— Хорошо, что держишь эмоции при себе. Нужно отточить это умение. Пригодится, — тихо сказал Арк Таль Рениус. В его псиэме по-прежнему не было ничего живого.

Аурелия налила мне ещё чая и добавила порцию ритмичных постукиваний по столу в сопровождении едва слышных странных звуков. Я прикоснулся к псиэму Араха и убедился, что паук глубоко спит.

— Итак, как уже сказано, ты прошёл мою проверку. Личина старого вредного квестора призвана была тестировать твою способность мыслить нестандартно, склонность к бунту ради Истины.

Рениус сделал паузу и выдал неожиданное признание:

— Ты был прав в стремлении к кардинальному улучшению работы Фарминского отдела, в том, что настаивал на скорейшем штурме и, наконец, в том, что вопреки формальному повышению воспринял ту позицию наставника как ссылку и наказание. Я же олицетворял косную бюрократическую машину, которой индивид обязан покориться. Это так легко — избавиться от ответственности за происходящее, переложив её на пресловутую безликую Систему. Большинство так и поступает. Как говорили древние, взять под козырёк, согласиться с вышестоящими, которым-де виднее. Но ты меня не разочаровал. Боролся до конца. И доказал свою правоту.

Я почувствовал, что еле сдерживаю волну сильнейшей ярости.

— Так это была игра? А ничего, что из-за вашей "проверки" погибли двое молодых ликторов?

Льдисто-голубые, почти мёртвые глаза Рениуса следили за мной. Я понимал, что обязан погасить все эмоции.

— Никто здесь не говорит, что мы представляем вселенское добро. Игра идёт по-крупному, и некоторые жертвы неизбежны. Я не стрелял в тех ликторов. То, что они оказались слабы для схватки, лишь высветило проблемы отдела. И насколько я знаю, ты добился от Кастора усиления его штата. Так что и эти смерти пошли на пользу делу Конгрегации, если разобраться. Впрочем, можешь всю жизнь меня за это презирать, это мне, как нетрудно догадаться, совершенно безразлично.

— Да вижу… — пробормотал я, испытывая горечь, но понимая, что ненависть сейчас контрпродуктивна. — Почему именно я стал предметом вашей… хм, проверки?

— Потому, что когда-то перед нами так же сидел Публий, — ответила Аурелия. — И потому, что ты кое в чём его даже превосходишь.

Это было совсем неожиданно.

— Отец сотрудничал с вами? Или отказался?

— Узнаешь позже, — снова заговорил старик. — Важно всё рассказать по порядку.

— Слушаю, — я твёрдо решил получить максимум информации. Но всё же оставаться пассивным в этой беседе не собирался. — Начните с того, кто вы друг другу.

— Да, это важно для всей истории, ты прав, — согласился Рениус. — Уверен, уже догадался. Аурелия моя родная сестра. Но сведений о ней в моём служебном досье не найдёшь. Как и о других Таль Рениусах, которые служили бы в Конгрегации. Я первый из нашей семьи, кто ощутил в себе задатки ликтора. И с твёрдым чистым намерением поступил в Академию, получив подтверждение рекрутёров. Был полон энтузиазма и готовности целиком посвятить себя призванию Конгрегации. Никаким квестором становиться я не планировал. Наши предки были выдающимися псиэм-энтомологами, основоположниками этой науки, одними из авторов классификации инсектов и арахнов Нова Ромы.

Я вспомнил, что этими терминами вместо насекомых и паукообразных соответственно предпочитали пользоваться исследователи в тематических псиэм-книгах и докладах.

— Поэтому, — продолжил Рениус, — я видел себя в Научной службе Конгрегации. Хотел привнести системную основу в наше понимание и долгосрочное взаимодействие с эндемиками планеты. Был с ранней юности одержим их изучением.

— Но что-то, как водится, пошло не так? — я хмыкнул.

— И, как водится, из-за девушки, — грустно улыбнулась Аурелия. — Только на сей раз — из-за сестры.

— События свились в такой тугой клубок, что до сих пор удивительно вспоминать, — Арк Таль Рениус, казалось, на секунду позволил себе нормальные человеческие эмоции. Углы старческих губ тронула лёгкая улыбка, сделавшая его ещё больше похожим на сестру.

— Мне тогда было четырнадцать, Арку — семнадцать, — сказала Аурелия. — И однажды, в момент сильного приятного эмоционального всплеска… Не буду уточнять, ты, Сиор, по долгу службы знаешь, какие переживания могут у девушки в таком возрасте спровоцировать автообращение. Вот и у меня открылось ощущение личной силы. Не назову это вашим пошлым термином "радикализация". Я не стала альсеидой в традиционном понимании ликторов, не ощутила жажды доминации над людьми, построения ульев и всего тому подобного. Ты понимаешь. Хорошо, что общаешься с Вивьен, она облегчила мою задачу — объяснить, каково это. Для меня это аналог вашей силы. Никак не затрагивающий человеческую сущность, основу личности, лишь дающий новые возможности.

Я кивнул. Действительно, изучив в достаточной степени феномен Вивы, хорошо представлял, о чём говорит Аурелия.

— Но далеко не все в Конгрегации могут это понять и принять, — продолжил старый квестор. — Да и времена были другие, установления более жёсткие. Прецедентов не имелось. Никто не стал бы разбираться в причудах эволюции, в феномене "чистых альсеид". И я, юный слушатель Академии, только-только принявший паука-симбионта и уже не мысливший себя без Конгрегации, столкнулся с ужасом ситуации. Моя любимая сестрёнка подлежала казни как полностью обращённая и пугающе сильная альсеида.

Оба помолчали, видно, давая мне осмыслить услышанное.

— Судя по тому, что мы здесь втроём, — проговорил я, — вы укрыли Аурелию от коллег.

— А как бы ты поступил? — прожёг мою псиэм-защиту взгляд квестора.

Подумав о Виве, а затем представив, что у меня была бы сестра с такими удивительными свойствами, я ответил:

— Так же. Вы ведь и по этой причине решили мне довериться?

— Да. Нас интересуют только люди с достаточно свободным разумом и широкими взглядами. Не до вседозволенности, конечно, но и не связанные раз и навсегда заданными шаблонами, — ответила Аурелия.

— Но как юнцу-курсанту удалось такое провернуть? Кто-нибудь в Конгрегации обязательно раскопал бы. Ведь вам пришлось изъять данные о сестре из досье. Да и вообще…

— Мне помогли, — сказал Рениус. — Во-первых, у родителей были кое-какие связи в конторе. Точнее, должники, которым пришлось таким образом рассчитаться. Во-вторых, что главное…

Он перевёл взгляд на сестру, будто предлагая ей продолжить. Аурелия подхватила:

— Во-вторых, был человек, с которым и связаны эмоции, вызвавшие моё автообращение. Молодой красивый и сильный ликтор, преподававший Арку основы тактики и курировавший его успеваемость. Однажды мы познакомились и… и всё… — старая альсеида вмиг помолодела, воспоминания о давней любви сделали её псиэм почти столь же юным и ярким, как у Дэрии, её прекрасной правнучки.

Мой мозг привычно заработал в форсированном режиме, выхватывая воспоминания, которые могли пролить свет на эту историю. Разговор под куполом возле телескопа с Каррой, его загадочное: "Доподлинно неизвестно, кто именно автор "АЭ". Я догадываюсь, кто. Но унесу эту тайну с собой, обратившись в прах. По ряду причин. В том числе из-за любви, которая когда-то связывала меня с его сестрой". Старый ликтор немного слукавил — он явно был в курсе авторства книги. В остальном — всё понятно…

— Тиберий Карра, — уверенно произнёс я, вспомнив и то, как в начале нашей встречи Аурелия очень тепло упомянула его имя.

— Молодец, — похвалила альсеида. — Да, я знаю, он однажды дал тебе подсказку. Знал, что этот наш разговор состоится. Даже попросил, чтобы мы быстрее ввели тебя в курс дела.

Тут я уже удивился не на шутку, плотнее прикрыв защитой псиэм. Да что ж это такое? Трио хитрых стариков вертит мною как хочет? Или всего лишь стремится к омоложению кадров, посвящённых в их тайны? Надо слушать и запоминать.

Одновременно решил сам провести кое-какой тест.

— Как жаль, что он погиб! — я сокрушённо покачал головой, внимательно следя за братом и сестрой.

Дохлый номер! Оба смотрели на меня с выразительностью плывущей по весенней реке льдины, а псиэмы уверенно соперничали с гладкой поверхностью стола. Однако уже это само по себе давало повод задуматься. Действительно ли утонул мудрый Карра, или известное выражение "концы в воду" здесь обрело иной практический смысл?

— Ты прав, — как ни в чём не бывало продолжила Аурелия. — Тиберий спас до беспамятства влюблённую в него соплячку. Если б не его помощь, вряд ли у Арка всё так ловко получилось бы.

На потом я оставил любопытную мысль: если чувства ликтора и альсеиды были взаимными и плодотворными, не значит ли это, что Дэрия — правнучка Карры? В официальном досье легендарный ликтор значился бездетным, что, естественно, вызывало много вопросов, но из уважения к нему считалось табуированной темой. Быть может, объяснение очень простое? Но сейчас не стоило углубляться в такие дебри, важнее получить главную информацию. Мысли понеслись вперёд, я решил мягко подтолкнуть разговор в нужное русло.

— Не с позволения ли Карры я якобы случайно получил тот обрывок псиэм-ссылки в лекториуме, из которого узнал о существовании "Апокрифа эволюции"?

— Естественно, — кивнул Рениус. — Я настроил всё так, чтобы при различных вариантах запросов система неизбежно привела тебя к теме "Alveare Mens" — "Разума улья". Зная твою пытливость, был уверен, что ухватишься за край нити и начнёшь разматывать клубок.

— Кстати, — вспомнил я. — Вы уже второй раз употребляете метафору клубка. Что ещё произошло, когда обучались в Академии? Главное я понял: вместе с Каррой удалось укрыть Аурелию, и вы стали хранить её тайну. Но ведь это не всё?

Снова заговорила альсеида:

— Это одна часть истории. Вторая, параллельная, заключалась в том, что, едва поступив в Академию, Арк стал увлечённо исследовать тему проторазума инсектов и арахнов. В семье имелись серьёзные наработки, как опубликованные, так и ожидающие верификации.

Аурелия улыбнулась, посмотрев на брата с гордостью:

— Сам Арк, естественно, этого не скажет, но он — гений. Ещё в юном возрасте сумел посмотреть за те горизонты, куда исследователи и Конгрегация опасались заглядывать. Хотел уже к выпуску из Академии создать мощную теорию, научный задел, с которым и пришёл бы на службу. Но, как порой бывает, однажды слабый огонёк свечи Истины обернулся обжигающим пламенем страшного открытия.

Я насторожился, не обращая внимания на высокопарный стиль Аурелии. Чувствовал, что подходим к самой сути.

— Труднее всего было вовремя притормозить, — сказал старый квестор. — Как только сунулся со своими догадками к официальным лицам Конгрегации, столкнулся с таким противодействием, что стал всерьёз опасаться за собственную жизнь. Будто какие-то силы были очень не заинтересованы в том, чтобы просочилась правда. Я хорошо понимал, какие именно. Шоком стало осознание, что они плотно контролируют Конгрегацию. Мне удалось обернуть всё в шутку. Мол, юный дурачок, насмотревшись фантастики и всяких страшилок, слегка двинулся умом и дал волю буйной фантазии. Помог Тиберий — один из умнейших людей, которых я когда-либо встречал. Мы поняли, что эта тайна смертельно опасна и требует тишины, молчания.

Я усмехнулся и пробежал взглядом по мерцающим на стенах словам, потом кивнул на кольцо Аурелии с созвучной её имени известной фразой "Silentium est aurum".

— Да-да, — подтвердила она. — Спустя годы мы основали ложу "Silentium", в которую вошли только самые надёжные, многократно проверенные люди.

— Не говорите, что и мой отец…

— Мы предлагали Публию стать членом ложи, — Аурелия покачала головой. — Он отказался. Но нас не выдал.

— И я не склонен соглашаться. По крайней мере, пока не буду знать всего. Но сотрудничать могу. И тоже вас не выдам, в этом можете быть уверены. Что касается ложи, — я хмыкнул, — для меня это относится к разряду конспирологического бреда. Тайные общества, всё такое. В юности я, как и многие, увлекался от не хрен делать теориями заговора, но, вы же понимаете, что для взрослого разумного человека это… Не обижайтесь, но нужно сначала ясно понять, чем занимается эта ваша организация, какие цели преследует.

— Цель проста — сохранение человечества на собственном эволюционном треке без подчинения чужому разуму, — проговорил Арк Таль Рениус, пристально глядя мне в глаза. — Итак, суть "Апокрифа эволюции", написанного мною по результатам многолетних исследований. Общеизвестен факт наличия у инсектов и арахнов индивидуальных проторазумов. С проявлением такового ты ежедневно имеешь дело, взаимодействуя с псиэмом своего паука, — старик кивнул на татуировку, виднеющуюся из-под закатанного рукава.

Я кивнул, весь обратившись во внимание.

— Но существует совсем другое, тщательно сокрытое явление — коллективный разум в сообществах инсектов и арахнов. То, на что и намекнула тебе ссылка на раздел "Разум улья". Это — обобщённый и упрощённый термин. В "Апокрифе" использованы другие, более конкретные и точные, поскольку они имеют существенные отличия для насекомых, причём для разных видов — свои, и для паукообразных. Я назвал их, соответственно, хайвнетами и нейровэбами.

— Сети ульев и нейропаутины, — перевёл я. — Вполне понятно, что к чему относится. Но та ссылка говорила только о насекомых.

— Не всё сразу, — качнул головой Рениус. — Первое тебе проще принять. Второе — труднее. Увы, паукам Нова Ромы тоже присущ коллективный разум. Совершенно чуждый человеческому. И столь же стремящийся контролировать нас, как хайвнет — своих инсектантов. Именно поэтому твоему Араху не следует знать, что мы всё понимаем. Иначе через него это станет известно соответствующему нейровэбу. Последствия могут быть… печальными.

Я невольно погладил предплечье.

— И вы нашли способ усыплять симбионтов?

— В качестве временной меры, — ответил всё тем же ровным тоном Рениус. — Освобождение же от контроля требует более решительных шагов.

Я вдруг понял, что никогда не ощущал псиэма паука Рениуса. Кроме того, благодаря объёмным одеждам, бесформенному плащу, укрывавшим тщедушное тело старика от подбородка до костяшек пальцев, не видел ни одной линии его татуировки. Судя по всему, мой взгляд стал весьма красноречивым, псиэм выдал неслабую вспышку изумления. А паттерн старого квестора был как всегда ровным и нечитаемым, как у покойника. Теперь я начал понимать, почему.

— Да, пришлось заплатить немалую цену, — подтвердил догадку Рениус. — Когда мы с Аурелией и другими вовлечёнными занялись предметными исследованиями темы коллективного разума, я осознал всю степень угрозы, исходящей от симбионта. Нейровэбам не нужны люди, докопавшиеся до истины. Я буквально ходил по лезвию ножа, тщательно маскируя то, что удавалось узнать. Понимал: однажды для меня всё может неожиданно закончиться. Не хотелось проверять, как отреагирует паук на прямой приказ нейровэба перерезать мне глотку во сне. И поскольку в исследованиях я собирался идти до конца, пришлось нанести удар первым.

Квестор скинул плащ на спинку кресла, расстегнул чёрную рубашку и стянул её с правого плеча. Стали видны старые безобразные шрамы, избороздившие кожу на дряхлой груди и руке. Значит, он никогда так и не решился прибегнуть к косметической хирургии, чтобы информация не просочилась в Конгрегацию. В замешательстве я взглянул в ничего не выражающие глаза Рениуса. Невероятно! На секунду представил, на какие муки он когда-то себя обрёк. Всё равно что добровольно ампутировать себе руки и ноги или удалить часть мозга… И полная безэмоциональность — гарантия того, что никто из коллег не докопается, что рядом ходит ликтор, убивший собственного симбионта.

Вот тут серьёзность всего проняла меня не на шутку! Даже мимолётная мысль о том, что почувствовал, если бы пришлось расправиться с Арахом, обдала волной ледяного животного ужаса. Видно, это отразилось на лице. Арк и Аурелия одновременно печально кивнули, глядя на меня.

— Не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что для устранения паука мне потребовалась помощь сестры и Тиберия, сам бы ни за что не справился. Когда понял, что не умер и не сошёл с ума, хотя и нанёс кое в чём непоправимый ущерб организму, с утроенной силой погрузился в исследования. Это стало делом всей жизни. Тайные эксперименты, экспедиции, проникновение туда, откуда едва удавалось вернуться живым… "Апокриф" — не чистая теория и фантазии. Удостоверился в существовании хайвнетов и нейровэбов. Лично, воочию. Кое-кто даже заплатил за это жизнью. Да и я побывал за гранью смерти, а сердце в этой груди — практически не моё в результате нескольких операций. Но оно того стоило.

— Вы понимаете, насколько это невероятно и, уж простите, неправдоподобно? — я покачал головой. — И никто кроме вас ничего не знает? Или отвергает?

— Именно отвергает, — кивнул Рениус. — "Апокриф" официально, хоть и анонимно, был представлен на рассмотрение Конгрегации. В этом помог Тиберий и другие. Тогдашний Глава, Научная служба и совет начальников всё изучали и обсуждали, даже с привлечением профильных специалистов из Академии наук. В итоге открытие было объявлено заблуждением, закатано под самый тайный гриф и предано забвению. Так же, насколько мне известно, поступили и официальные инстанции в других странах. Чего я и ожидал, собственно, изначально называя книгу "Апокрифом", уж прости такую иронию. Никак иначе это и не могло закончиться, поскольку все носители пауков, не принявшие вовремя меры предосторожности, находятся в той или иной степени под контролем нейровэбов. А влиятельные инсектанты — под контролем хайвнетов, в равной мере не заинтересованных в распространении этой правды.

— Да уж… — я в очередной раз обалдело покачал головой. — Карра предупреждал меня, что может перевернуться картина мироустройства. Да и вы, Аурелия. Но чтобы настолько. Мне с ходу поверить трудно.

— Прекрасно понимаем, — кивнула альсеида. — Но, с другой стороны, ты же спокойно принимал с детства, что у инсектов и арахнов есть проторазум. Сейчас предлагается сделать ещё один шаг вперёд. На этой планете до нашего появления сотни миллионов лет шла своя эволюция. Почему же она не могла привести к появлению разума, столь отличного от людского?

— Когда-то давно, на Земле, — продолжил Рениус, — один физик, Энрико Ферми, сформулировал то, что вошло в историю науки как "парадокс Ферми". Его суть простыми словами в том, что за миллиарды лет существования Вселенной где-нибудь должны были возникнуть разумные цивилизации помимо человеческой, но мы почему-то не можем обнаружить следов их деятельности. И до сих пор люди, освоившись уже на приличном количестве планет, так и не встретили никаких инопланетян.

Квестор покачал головой:

— А что, если чужой разум не обязательно должен быть воплощён в технологически развитой цивилизации, подобной нашей? И заключён в индивидуальные телесные оболочки? Что, если мы нашли здесь, на Нова Роме, разрешение парадокса Ферми? Незамеченный при Заселении и непонятый позднее коллективный разум? Даже два вида, веками противостоящих друг другу. Каждый из которых, в свою очередь, конкурирует внутри, делясь на хайвнеты шершней, богомолов, муравьёв и прочих, нейровэбы неотарантулов, неоотшельников и так далее. Но все они затаились при нашем появлении и стали изучать нежданно свалившихся с неба приматов.

— Но почему же их сразу не заметили? Да и потом, за двести с лишним лет? — я понимал, что вопросы не слишком интеллектуальные, но так, видно, пытался справиться с сильным удивлением.

Старик терпеливо пояснил:

— Трудно найти, когда не знаешь, что искать. Наши предки, первые колонисты, были ошеломлены другими сюрпризами Нова Ромы, которые сами по себе грандиозны. Излучения, открывшие людям псиэм. Инсекты и арахны, в которых обнаружился проторазум. Возможность симбиоза.

Квестор усмехнулся:

— В этом как раз наибольшая хитрость и мудрость хайвнетов и нейровэбов. Как известно, полуправда эффективнее лжи. Они не скрыли признаки разума как такового, они кинули нашим учёным приманку в виде индивидуальных его зачатков в каждой особи. И исследователи жадно набросились на неё, сосредоточили на этом внимание. А тем временем сами стали предметом изучения затаившихся наблюдателей. Хайвнеты — бионейросети ульев насекомых и нейровэбы — коллективные разумные сети пауков с нашим появлением тоже получили новый толчок к следующему этапу эволюции, усилились за эти двести лет, внимательно исследовали миллионы прилетевших и родившихся здесь людей. И нашли нас пригодными для своих целей.

— Вот как? — вскинулся я.

— Подумай, — вновь вступила в разговор Аурелия. — Ликторы и пауки. Кто кому больше нужен? Вы используете их или они вас?

Я вдруг вспомнил, с каким азартом Арах всегда охотится на насекомых и инсектантов, стремясь при любом удобном случае самолично прикончить их. Только ли из-за того, что этого хотел я, его хозяин? Да и хозяин ли я?

— Понимаешь, что это глубже, чем наше противостояние с инсектантами? — спросил Рениус. — Не мы, люди, используем пауков и насекомых, а они нас. Они враждовали тысячелетиями, а мы — лишь новое средство в их войне. Временные пришлые носители, весьма удобные.

Мои мысли рвались вперёд бурным неудержимым потоком. Возможно ли, что все были столь слепы? Вполне. А ведь подсказок имелось множество, если вдуматься. Построение социальных ячеек по моделям ульев. Приём "паутина" наших симбионтов, где они усиливают друг друга, действуя в единой сети. Взаимное усиление хорошо настроенных друг на друга псиэмов. Мы всё это знали, но не сделали нужного шага в рассуждениях и обобщениях, не дотянули до правильной индукции, не решились на смелые выводы. А когда кто-то их сделал, навесили на это семь печатей тайны…

— Передаю тебе нужный для понимания "Апокрифа" визуал и прочие данные вместе с полным текстом, — донёсся до меня будто издалека тихий голос Рениуса.

Я застыл, словно впал в странный транс, впитывая как губка поток невероятной информации. Передо мной разворачивалась грандиозная картина многовекового противостояния хайвнетов и нейровэбов, в перекрестье которого как марионетки на ниточках нелепо дёргались самонадеянные приматы.

— Подъезжаем к Дирмике, — вырвал меня из пучины воспоминаний голос одного из вирейских ликторов.

Я первым делом посмотрел на Кас. Она кивнула и псиэм-выплеском передала то, что аналитики успели наработать за время пути. Ознакомившись, сопоставив с тактическими выкладками и сведениями местных коллег о муниципалитете, выбрал один из предложенных вариантов операции. Добавил пометку "одновременно с переговорами", отправил Вэрму и остальным.

— Кого пошлём парламентёром? — спросил с обычной ухмылкой Квинтис, выразительно поглядывая на маячащую перед нашим автобусом машину начальника Вирейского отдела.

Я покачал головой. Это было бы логично и поучительно, но… В эффективности сомневался.

— Сам пойду. С половиной Новоаркадского контуберния. Остальные — по утверждённому плану.

— Вас там порвут, как только мы зачистки начнём! — вскинулся Вэрм.

Теод поддержал его. Кассия побледнела и плотно сжала губы.

— Вы не сразу начнёте. Займите позиции и ждите сигнала, — чтобы пресечь дальнейшие возражения, я добавил: — Нас не так-то легко порвать. Кроме того, я же не самоубийца, подстрахуюсь. Как только получите мой сигнал, поднимите одну из вертушек над местом переговоров, максимальное подавление излучателями.

— Всё равно риск, — проворчал Теод, скрестив руки на груди.

Странно, ему-то с чего за меня беспокоиться?

— Иначе никак, — я покачал головой. — Начнём операцию без переговоров, потеряем больше заложников. И так жертвы будут. Задача — минимизировать. Не прорывайтесь к нам, спасайте гражданских. Стандартно: выщёлкивайте "клиентов", следом жандармы добивают рабов без хозяев.

Я повернулся к окну и взглянул на показавшиеся унылые серые, коричневые и бордовые коробки зданий. Дирмика была типичным рабочим посёлком, возникшим вокруг горных разработок. Местный горно-обогатительный комбинат имел сугубо региональное значение, обслуживая нужды слабенькой экономики Виреи. И плевать все хотели на жизнь этого захолустья. Неудивительно, что при должной скрытности инсектанты смогли потихоньку прибрать муниципалитет к рукам. Халатность руководства Вирейского отдела требовала сурового наказания. Но об этом ещё будет время подумать. Сейчас нужно тушить пожар. И постараться, чтобы счёт жертв шёл хотя бы не на сотни.

Вскоре передние машины встали. Остановился и наш автобус, приняв к обочине.

— Выгружаемся, — скомандовал я, чувствуя растущее боевое напряжение — своё и Араха.

Впереди оказался наспех сооружённый блокпост. Оттуда, прикрываясь несколькими насмерть перепуганными женщинами и тыча в нашу сторону стволами разного оружия — имелся даже старенький пулемёт, — выглядывали рабы наших "клиентов". Чувствовался след одного инсектанта. С ним-то и стоило говорить.

Включив защиту доспеха, я поспешил к завалу из камней и металлолома. Прикрывал Тирмид. Стволы мы не поднимали, демонстрируя намерение поговорить.

Рабы глядели остекленевшими глазами, выдававшими степень доминации, при которой свобода воли полностью вытеснена набором чужих команд-программ. При любой агрессии они тупо начали бы стрелять, ничуть не заботясь о собственных жизнях. Этих людей уже не спасти. В который раз промелькнула мысль, что в будущем наша наука обязательно должна найти способ устранять последствия доминации, "реанимировать" разум жертвы. Но её быстро вытеснили насущные вопросы.

Чётко уловив псиэм-след инсектанта с отпечатком симбионта, судя по всему, н2-уховёртки — ого, редкость какая, — я послал призыв. Из придорожного строения показался невысокий мужик лет сорока в спецовке горняка. С гадкой ухмылкой направился ко мне, всячески демонстрируя уверенность. Псиэм же его подсказывал, что сильно нервничает. Ещё бы, видя такую ораву ликторов на заднем плане. Понимает — начнись что, ему точно кранты.

Над моей бровью замигал зелёный маркер псиэма ликтора, ведущего процесс. В данном случае — так, для привлечения взгляда оппонента и обозначения полномочий.

— Я направлен вести переговоры. Где главный? — начал без прелюдий, вспомнив манеру уховёрток говорить кратко.

Инсектант оглядел меня, скривился:

— Пойдёшь один.

— Хрен там! Пойду с десятком своих. Не тебе решать. Сообщи старшему.

Продолжая кривить рожу, мужик повёл в сторону расфокусировавшимся взглядом. Явно связался с главой улья или кем-то рядом с ним. Получив псиэм-ответ, бросил:

— Пошли. Десять, не больше.

Дав команду половине контуберния и не оглянувшись, я пошёл за инсектантом. Про себя отметил его глупость и трусость. Повёл лично, вместо того чтобы отправить раба. Хочет уйти от скопления ликторов, выжить. Теперь блокпост не представляет вообще никакого препятствия, наши перебьют оставшихся без хозяина за считаные секунды. Оправдывался прогноз Кас и её коллег: одно дело объявить о захвате посёлка, другое — грамотно организовать оборону, с чем у этих уховёрток явно были проблемы. Я очень надеялся, что и с удержанием заложников допустят ошибки.

По дороге, поглядывая на окна унылых зданий, пытался вспомнить всё, что знал о повадках и специфике уховёрток. Мало сталкивался с ними. Но выудил из памяти, что в отличие от земного прообраза, здесь эти твари отличаются централизованной структурой улья, повышенной социальностью и иерархичностью. Что ж, тем более значима моя предстоящая встреча с их главой. Удастся его отвлечь, а там и замочить — остальным без его приказов будет труднее.

Вокруг стояла гнетущая тишина. Посёлок будто вымер: не слышно шума предприятия, горных работ, звуков машин. На улицах — никого. Из некоторых окон выглядывали испуганные люди, разок мелькнуло детское личико. Хороший знак — видно, жителям велено сидеть по домам. Не всех согнали как заложников. Есть шансы, что их не коснётся мясорубка, которая вскоре должна начаться.

Важно вытянуть из переговоров максимум. Естественно, я не рассчитывал, что улей сдастся. Будет бойня. Но можно выиграть время, отвлечь внимание, вывести часть населения из-под удара.

Вскоре мы добрались до огромного ангара. Как только я увидел, куда идём, мгновенно всё понял. Сначала надеялся, что главный окопается в административном здании. Но нет. Судя по всему, он засел там, где сконцентрировали заложников — "живой щит" от Конгрегации.

Так и оказалось. Когда инсектант провёл нас мимо очередной группы вооружённых рабов внутрь строения, я увидел множество сидящих на полу женщин, детей, стариков. Рядом с ними прохаживались взад-вперёд глядящие остекленевшими глазами люди с автоматами. Я узнал модель "Beretta-Pilum-RO200", армейские, новые — в отличие от всякого дерьма у тех, кто был снаружи и на блокпосте. Значит, кто-то помогает этим уродам с поставками оружия. Нетрудно догадаться, по чьему указанию.

Поодаль, в углу, где не было перепуганных заложников, виднелся широкий стол. В креслах за ним небрежно развалились четверо, от которых прямо-таки смердело ментальными следами уховёрток. Импровизированный командный пункт, надо полагать. Меня подвели к нему.

— Остальные пусть подальше ждут, — выплюнул провожатый.

Я кивнул Тирмиду, подав псиэм-команду бойцам распределить цели — взять под наблюдение всех противников в ангаре. Когда начнётся работа, каждый снимет одного подопечного. Даргиус отошёл с неохотой, хотел прикрывать меня. Второй коллега-ликтор, наоборот, отделился от своей четвёрки стрелков и, насколько позволяла ситуация, приблизился ко мне — страховать на случай нападения.

Подойдя к столу, я остался стоять — пятого кресла не было, и никто не предлагал присесть. Быстро замерил радикализацию: у главы улья, сидящего по центру, двадцать один лир, у остальных — по девятнадцать. Все уховёртки. Сильно и опасно! Но, честно говоря, я готовился к худшему. Даже испытал облегчение — это вам не двадцать пять, как-нибудь сдюжим.

Всмотрелся в главного, буравящего меня ответным взглядом. Жёсткие чёрные волосы и узкие глаза выдавали потомка китайских колонистов. Мелкий, узкоплечий, но жилистый. На лице — полная невозмутимость.

Уховёртки не проронили ни звука. Вынуждали меня начать первым. Что ж, приступим.

— Ликтор Диль Варрус. Уполномочен выслушать ваши требования и сделать предложения по урегулированию ситуации, — я, не мигая, смотрел в глаза инсектанта.

— Плевать на имя. Буду звать Пауком, — протараторил глава улья.

— Хорошо, Уховёртка, — ответил я. — Какие условия?

— Никаких. Сказали же сразу — Дирмика наша. Не суйтесь. Зачем припёрся? — всё скороговоркой.

— А что с остальными людьми? Всех в рабов превратите?

— Если уберётесь отсюда, можем отпустить. Кто захочет. Многие предпочтут улей, — инсектант прямо-таки излучал уверенность в том, что несёт. — А вмешаетесь — перебьём всех.

Я обвёл взглядом троих его сородичей по улью. Естественно, слепо согласны с главой. Нужно воздействовать на него. Не отрицать, не принижать, не заводить дело в тупик. Я, конечно, не опытный переговорщик, но эти элементарные вещи знал. Не пытаться переубедить, а найти подходящий путь.

— Ты же умён, Уховёртка, понимаешь, что потом вам всем конец. Я с вами говорю тут только из-за этих людей, которые ещё не под доминацией. И искренне хочу закончить дело миром. Давай начистоту. Если отпустите их — улью конец, ликторы вас прикончат. Убьёте заложников, опять-таки улью крышка. Итог для вас один хрен печальный. Никогда не позволят оставить целый посёлок инсектантам. Заставив раскрыться, вас подставили, слили, ты прекрасно знаешь. На что рассчитываешь?

На лице старшего не дрогнул ни один мускул. Но в псиэм-следе проскользнули оттенки неуверенности. Он всё понимал.

— Можем держать здесь людей всегда. Пойдёте на штурм — их кончим. Будет на вашей совести. Вы же, Паук, любите носиться с этой никчёмной совестью. Как обычные голые обезьяны.

— Она к делу не относится, — я ни на секунду не позволил отвлечь от главной темы. — Есть предложение. Можете спастись.

— Здесь я контролирую ситуацию, — инсектант покачал головой. — Но ради интереса могу выслушать.

Так уж и ради интереса. Уховёртка боялась за свою жизнь, это чувствовалось.

— В обмен на заложников готов вас всех отпустить. Отсюда недалеко до границы с Веллурией. Обеспечим коридор. Свободно покинете Romanus orbis. И обратно никогда не вернётесь.

Мой расчёт был неплох. Если оттолкнуться от того, что ими вертит Апиус, в нашей стране не укрыться от гнева Триумвира. А вот за границей есть шансы, и инсектант мог на это клюнуть. Естественно, я держал в уме, что наши веллурские коллеги из Службы инсект-контроля, преимущественно потомки российских колонистов, моментально перещёлкают незваных гостей. Был знаком с их методами работы и уверен в эффективности, ведь во мне самом русско-итальянская кровь давала весьма "взрывчатую" смесь.

— Я не так глуп, как думаешь, Паук, — глава улья резко мотнул башкой. — Власти не пойдут на конфликт с соседней страной. Отправить к ним улей — серьёзный скандал.

— Откуда так много знаешь об образе мышления правителей? Со своим патроном Апиусом общаешься? Он тебя жёстко держит? — я понимал, что иду на обострение, но было необходимо намекнуть на возможность вывернуться из-под влияния Триумвира.

И без того узкие глаза инсектанта обратились в щёлки. Вздулись желваки на скулах. Судя по всему, я попал в точку.

— Не твоё дело, Паук. Врёшь мне, мозги засираешь. Нет полномочий, сам выдумал. Никто тебе границу не откроет. В ловушку нас завести хочешь. Глупо.

Слушая его трескотню, я подал псиэм-сигнал Вэрму и остальным. Переговоры не клеились, но отвлекающую роль сыграли. Теперь надо было действовать. Только ещё чуть потянуть время до прилёта вертушки.

— Пытаюсь найти выход, который устроит всех, — классика переговорного процесса, и я её использовал. — Позволь помочь вам спастись. Апиус вас сдал, пойми. Зачем умирать за его интересы?

В голове крутилась другая мысль: что, если это не приказ Триумвира, а воля хайвнета? Теперь я вынужден был думать в такой плоскости. Если так, то дело заведомо проиграно: уховёртки принесут себя в жертву. Но если вопрос только в Апиусе, есть шанс.

Глава улья задумался. Но ненадолго. За миг до того, как он открыл рот, я уже всё понял по напряжению псиэм-струн.

— Вали отсюда, Паук. И передай своим, что мы кончим тут всех заложников, если только вы…

Стены ангара завибрировали от громкого звука соосных винтов. Тяжёлая машина зависла над самой крышей. Грянуло традиционное: "Работает Конгрегация очищения", сквозь потолок на инсектантов хлынули мощные волны псиэм-подавления из бортовых излучателей.

Я врубил активное воздействие лорики и скомандовал сплести "паутину". Симбионты коллег откликнулись тотчас, рванувшись в бой.

"Веди всех, Арах! Свяжите их!"

В ответ паук выдал бодрый сигнал согласия, будто пытался поддержать мою уверенность. Соскочил с руки и бросился мимо инсектантов, отвлекая внимание. От него протянулись незримые нити.

Бойцы, выхватив пистолеты, выстрелили каждый по своей цели. Моментально отпрыгнули подальше от скопления заложников, повели быстрый огонь по остальным уродам, вскинувшим стволы.

Излучатели вертолёта и лорики, псиэм-паутина симбионтов вместе произвели нужный эффект. Уховёртки и их рабы замедлились, будто влипли в клей. Но всё ещё были смертельно опасны. Автоматные очереди ответили на сухие хлопки "Очистителей". Раздались истошные крики женщин и детей. Люди вскочили и бросились врассыпную, не помня себя от страха.

Только бы твари сосредоточились на бойцах, а не ударили по толпе!

Я стоял один против четырёх сильных инсектантов. Миг между жизнью и смертью. Тело сотряс поток адреналина. Из головы вылетели все мысли. Бить и уворачиваться!

Взвинтив псиэм-защиту на максимум, упал вправо, прикрываясь столом. Уховёртки вскочили. Интуитивно я изменил обычную тактику и сосредоточился не на сильнейшем. В падении выхватил пистолет. Лёжа на боку, выстрелил в ногу ближайшего инсектанта. Попал. Спасибо тренировкам с Даргиусом — лучшим стрелком Нова Аркадии. Инсектант заверещал и рухнул, схватившись за колено.

Псиэм-атакой отшвырнул стоящего по правую руку от старшего. Глава улья завертел головой, глядя на двоих упавших. Эти секунды дорогого стоили. Я жал на спусковой крючок не переставая. Пули настигли пытавшегося отползти раненого. Готов! Моя защита стонала под ответными псиэм-ударами, волны сильной боли разливались по телу. Плевать, привык. Быстро перекатился, продолжая стрелять по ногам "клиентов".

Второй ликтор надежно подстраховал, напав на главного. Тот огрызнулся мощно, прицельно по коллеге. С безмолвным псиэм-криком товарищ рухнул, выронив пистолет. Но одна из моих пуль нашла левую ногу инсектанта. Видно, в реальных схватках он давно не участвовал. Явно перепугался. Подтолкнув нам навстречу двоих оставшихся, сам поковылял к задней двери.

Она вдруг приоткрылась, и оттуда ко мне кинулись две н3-уховёртки — крупные, с человеческую голову. Лилово-чёрные твари с острыми красными форцепсами на конце брюшка попытались атаковать с разных сторон. Одна — псиэм-ударом, вторая — жёлтой ядовитой струёй из запаховых желёз на дорсальной стороне брюшных сегментов. Я вновь перекатился, закрываясь максимальной защитой. Рядом на полу зашипели капли токсичных выделений. Выдал мощную псиэм-атаку, потом ещё одну. Правая уховёртка распласталась, пропустив удар. Краем глаза заметил, как на вторую бросился из-под стола Арах. Отлично! Прицелился в оглушённое насекомое и выстрелил разрывной. Голова твари расплескалась красно-жёлтой слизью.

Мой паук яростно сцепился с оставшейся н3-уховёрткой, уворачиваясь от быстрых атак длинных форцепсов, и раз за разом пронзая чужую плоть хелицерами. Я был уверен, что справится сам.

Сзади раздался треск очереди. Сильные удары по лорике, тупая боль. Меня швырнуло вперёд, "Очиститель" вылетел из разжавшихся пальцев. Только бы не насмерть… Повернул голову, увидел рожу раба с автоматом, выплеснул псиэм-атаку такой силы, что того оторвало от пола и отшвырнуло на несколько шагов. Знал, что его мозг превратился в кашу.

Над ухом грохнул выстрел. Мелькнула тень — кто-то перепрыгнул через меня и припал на колено, прикрывая собой. Даргиус. Его пули сразили одного из инсектантов. Но другой хлестнул псиэм-волной, боец заорал и рухнул на меня.

"Арах!" — позвал я. Всё решали секунды.

Второй ликтор вовремя атаковал оставшегося урода. Тот закрылся и мощно ответил. Но тут же заверещал от боли, пропустив псиэм-удар сзади от моего паука. Услышавший зов Арах прыгнул в своей излюбленной манере. Я увидел, как кадык жертвы вспарывают вонзившиеся сбоку хелицеры.

Вывернувшись из-под обмякшего Тирмида, я добил пытающегося ползти третьего инсектанта, которого изрешетил мой боец. Потом вогнал контрольную пулю в слабо дёргающуюся уховёртку, разорванную Арахом. Стоя на коленях, огляделся, превозмогая волны боли и сильную тошноту. В глазах темнело, но пылающее адреналином тело ещё слушалось.

Автоматные очереди в ангаре стихли. Бойцы перебили всех рабов. Несколько наших тоже лежали на полу, над ними хлопотали остальные. Вкалывали анестетики, замазывали раны быстросохнущим гелем. С удивлением увидел, что помогают местные женщины. Вот это смелость!

Заложников удалось защитить, хотя некоторые всё же попали под беспорядочную пальбу. Бойцы не выпустили основную массу из помещения, сумев как-то погасить панику и объяснить, что на улице их ждёт смерть.

Глава улья успел свалить через заднюю дверь. Я был не в силах его преследовать. Открыл широкое псиэм-восприятие, и в голове раздались внешние сигналы, крики, реплики.

"Три блокпоста прорваны. Жертвы есть, но минимальные…"

"Прикрывать гражданских!"

"Быстрее, двадцать муравьёв тебе в жо…"

"Путь свободен!"

"Жандармерии организовать эвакуацию…"

"Мощное сопротивление в южной промзоне. Несём потери!"

"Мочи бл…"

"А-а-а, курвы! Пулемёт херачит!"

"Дети! Прикрываются детьми…"

Я отгородился от общего потока и переслал Вэрму ориентировку — глава улья ранен, пытается скрыться, нужно прочесать окрестности ангара. Потом выслушал доклад бойцов. Всё чисто, сюда никто не пытается прорваться. Пятеро заложников мертвы, с десяток раненых, нужна медпомощь. Один боец безвозвратно, трое раненых.

— Четверо, — поправил я, прислушиваясь к дыханию Тирмида. Жить будет, если вовремя передать в руки врачей.

— Да вы тоже, — второй ликтор, пошатываясь, подошёл и указал пальцем на что-то рядом со мной.

Я скосил глаза. На пол натекла кровь, значит, некоторые пули пробили-таки лорику.

— Хрен с ним, подумаешь, в задницу ранили, — быстро отшутился, понимая, что нельзя терять концентрацию. — Командуй бойцами, охраняйте периметр. Свяжусь с Квинтисом, если путь зачищен, пригоним сюда жандармов и медиков. Готовимся идти дальше.

Быстро отдав нужные приказы Вэрму, попытался встать. Получилось хреново, вовсю шатало. Один из бойцов поддержал.

Арах вернулся на руку и привычно влил силы своим псиэмом. Что бы я без него делал? Как можно даже думать, что мы можем быть по разные стороны? Но размышлять об этом придётся…

Над ангаром стояла тишина — вертушка унеслась к другой приоритетной цели, той самой южной промзоне, где, судя по всему, засела основная масса инсектантов. Наверняка главный будет пробираться туда. Я шагнул к двери, намереваясь взять пару бойцов и преследовать его. Но тут в глазах совсем потемнело, ноги подкосились. Уловил тревожный сигнал Араха. И хряснулся башкой об пол…

Едва очнувшись, снова попытался встать. Но сообразил, что вижу не потолок ангара. Белые лампы, бежевый пластик, переплетенье тонких трубок и мерцающая инфопанель. Медавтобус Конгрегации.

— Твою мать, — выдавил сиплым голосом, разлепив сухие губы.

Псиэм Араха донёс лёгкую иронию, за которой читалось облегчение.

Я скосил глаза. На соседней "койке" увидел Даргиуса, пока не пришедшего в сознание. Зелёные индикаторы на панели свидетельствовали, что угрозы жизни нет. Хоть что-то хорошее.

Писк аппаратуры привлёк медперсонал, мне улыбнулись две миловидные девушки — одна постарше, должно быть, врач. Кивнула медсестре, та ловко вколола мне "Hilaritas-N"[46], штатный стимулятор.

— С вами всё будет хорошо.

— Спасибо, красавицы, — хрипло отозвался я, чувствуя прилив бодрости от надёжного препарата. — Но меня сейчас не это интересует. Ко мне…

— Да-да, — поспешно отозвалась старшая. — Ликтор Квинтис из Иггарды и начальник отдела Нунцио Сциллис сказали дать им знать, как только вы придёте в себя. Они ждут.

Я на секунду задумался. Был соблазн позвать только Вэрма, тем самым указав засранцу Сциллису его место. Но, кажется, за последнее время, благодаря пережитым событиям и полученной информации, я стал более уравновешенным в суждениях и поступках. К чему унижать человека? Если умный, всё поймёт и накажет себя сильнее, чем кто-либо. А коли дурак, то и бесполезно что-либо доказывать.

— Позовите обоих, пожалуйста.

— Хорошо. А потом там к вам ещё бойцы, — девушки снова мне улыбнулись и быстро ушли.

Воспользовавшись паузой, я прислушался к себе. Спина противно ныла, сквозь действие мощных анестетиков ощущались три очага глухой боли — два выше поясницы, один, прямо в соответствии с моей шуткой, в левой ягодице. Данные на инфопанели говорили, что почки не задеты — это главное. Хороша лорика. Броня из новых материалов затормозила пули и рассеяла энергию ударов. Гостинцы из автомата застряли в мягких тканях, их уже извлекли.

С одной стороны, было погано, что я вырубился так не вовремя. С другой, хорошо понимал, что всё могло закончиться гораздо печальнее. Осознавал, ещё когда шёл на переговоры — с учётом расклада сил. Мне невероятно повезло, что столкнулся с трусливыми уховёртками. Будь здесь шершни или богомолы, порвали бы в клочья. Избежал смерти только благодаря тому, что глава улья решил попытаться спастись. Вкачай он своё двадцать один лир в общий атакующий строй, звездец мне!

Вскоре в салон забрались Вэрм и очень хмурый, держащийся позади начальник Вирейского отдела.

— Ну что там? Лежу в жопу раненный, ни черта не знаю, — я постарался говорить чётко и связно, благо мощные препараты это позволяли, приведя в приличное состояние.

— План сработал. Очаги сопротивления подавлены. Продолжаются точечные зачистки, — Вэрм коротко излагал главное. — По заложникам: жертв немало, но вряд ли число безвозвратных превысит семьдесят. С учётом масштаба, я считаю, неплохо справились. Жаль, в одном месте профукали бомбу у бочек с горючим, там мирных покосило. Но кто ж всё может предугадать?.. Спасли больше тысячи человек. Не хочется людские жизни за формальной статистикой прятать, но ты сам знаешь, что максимально допустимый уровень потерь заложников в таких операциях принят за двадцать процентов. У нас порядка семи выходит, что означает успех.

— Всё равно хреново, — я поморщился. — Наши потери?

— Четверо ликторов Вирейского отдела и пятнадцать бойцов безвозвратно. Более полусотни раненых — прикрывали гражданских, особенно детей. Но прогноз по ним благоприятный. Тринадцать жандармов убитыми, насколько знаю от их командования.

— …меня по башке! Хорош командир оказался, — впору было взвыть от тоски, я надеялся на гораздо меньшее число жертв.

— Совсем наоборот, — подал голос Сциллис — то ли правда так считал, то ли пытался неумелой лестью сгладить собственные косяки.

— Коллега прав, — поддержал Вэрм. — Эти уховёртки остались без чётких приказов главы улья, которого ты заболтал, а потом ранил. В свою очередь не успели отдать точные команды рабам. Те начали палить по нам, а не по заложникам. Будь иначе, трупов было бы куда больше. Твой манёвр ещё как сработал.

Я покачал головой. Был жутко недоволен собственными действиями. Поставленную себе задачу — нейтрализовать главу улья — не выполнил, дал уйти. Да ещё и отключился посреди операции как впечатлительная барышня, когда должен был командовать. Хорошо, что Вэрм и остальные вытянули. И блестяще рассчитанный Кассией с её аналитиками план не подвёл.

— Что с главным?

— Изловили недалеко от ангара. Теод со своими тремя бойцами постарался. Далеко парнишка пойдёт — слаб, но хитёр как сорок пауков! Хотел живым взять для допроса в Иггарде, но что-то пошло не так. Помер, уродец, в процессе обмена любезностями. Правда, успел ляпнуть кое-что, изобличающее Апиуса. Ноктус зафиксировал.

— Хоть это хорошо, — я вздохнул.

— Да перестань ты себя изводить, — Вэрм мотнул головой. — Думаешь, мне не хреново из-за того, что столько жертв? Никто не в восторге. Но мы люди опытные и понимали изначально, что всех не спасём. Могло быть хуже. Соотношение потерь оцени. Двадцать девять инсектантов и альсеид, почти полторы сотни вооружённых рабов уничтожены. Слабые и неорганизованные без старшего, многие стрелять толком не умели — простые бывшие работяги. Некоторых ещё вылавливают и добивают. Считаю, операция проведена на высоком профессиональном уровне. И так доложу Главе, если меня спросит.

— Я тоже, — поддакнул Сциллис.

— Главе я сам доложить обязан. И вся ответственность на мне. Помогите добраться до машины с защищённым псиэм-каналом.

— Нельзя тебе пока вставать, врач строго-настрого запретила. Сам в курсе, что ситуация разрешилась, посёлок отбит. Подробного доклада ждёт от тебя, когда будешь в состоянии. Не торопись. Пара-тройка часов теперь уже ничего не изменят, — Вэрм мягко толкнул меня, собравшегося встать, в плечо. — Лежи.

— Хорошо, — поморщился я. Справедливости ради надо признать, что сил куда-то переться действительно пока не ощущал.

— Там к тебе бойцы. Хоть на секунду просятся. А потом ликтор Литис. Разрешила сперва нам, но быстро. А потом, сказала, сама поубивает всех, кто помешает, — Вэрм усмехнулся в своей манере и подмигнул.

Мои бойцы, забравшиеся в автобус после ухода старших, отчего-то корили себя и прятали глаза: очередь я словил спиной, а значит, они толком не прикрыли. Но таковы уж боевые ситуации. У меня и в мыслях не было винить кого-то, кроме себя.

— Все действовали эффективно, нечего тут кислые рожи строить. Отличная операция, вы людей спасли. Класс новоаркадских стрелков на всю страну показали. Буду ходатайствовать о награждении, — дал я свою оценку, выслушав пожелания скорее поправляться. — Не расслабляйтесь пока, трижды там с местными перепроверьте, что ни одна тварь нигде не засела.

А потом, когда приободрённые бойцы пошли выполнять приказ, в салоне появилась Кассия. Меня накрыла горячая псиэм-волна любви и заботы, её глаза полностью завладели моим вниманием, и дали на время отрешиться от всех невзгод на свете.

— Отлежись денёк, и я проведу совет начальников отделов с твоим участием как командира вексилляции. Будет полезно тебе послушать, понаблюдать. Готовься высказать мнение по ключевым вопросам.

Этим закончил Вартимус, получив по закрытому каналу мой доклад об итогах операции в Дирмике. Ни особо хвалить за успех, ни ругать за количество жертв не стал. Значит, всё оценил в рамках эффективности. Реноме Конгрегации сильно не пострадало, хотя дерьма в медиасферу выплеснулось немало. Приходя в норму под присмотром медперсонала, я просмотрел основные инфоканалы — в целом, подача была грамотная. Решающим фактором стало выступление Бьянки Луциллиус, заявившей о благодарности Конгрегации очищения и жандармерии за благополучное разрешение ситуации. Был объявлен национальный траур по жертвам, и принято решение усиливать возможности нашей конторы. Я представлял, как такую новость воспринял Апиус, который не мог во всеуслышание этому воспротивиться.

Вернувшись под присмотр красоток в медавтобус, в котором предстояло проделать обратный путь до Виреи, я подмигнул пришедшему в себя Даргиусу и устроился на "койке" поудобнее. Вновь погрузился в воспоминания о невероятных встречах, состоявшихся в Нова Аркадии.

— Итак, ты бегло ознакомился с содержанием "Апокрифа". Потом будет время изучить подробнее. Надеюсь, теперь лучше понимаешь, как устроен этот мир? — Арк Таль Рениус на следующий день после первой беседы вновь смотрел мне в глаза в той же переговорной. Аурелии не было.

— Скажем так, лучше стал понимать ваш на него взгляд, — осторожно ответил я. — Это похоже на правду, и в книге вы привели серьёзные доказательства. Но нужны, уж простите, подтверждения.

— На практике? — подхватил старик. — О, ты ещё убедишься. А сейчас позволь спросить: ничего не поменялось в твоих намерениях? Не возникло мыслей сдать нас или…

— Дал же клятву, — решительно перебил я. — Это не значит, что к вам лично воспылал любовью и уважением. Вовсе нет. Но моё слово многого стоит. Можете быть уверены…

— Хорошо, — в свою очередь прервал меня Рениус. — Так тому и быть. Тогда позволь пригласить тебя к человеку, от которого услышишь ещё кое-что интересное.

Я встал и пошёл длинными коридорами за стариком, приноравливаясь к его мелкому неторопливому шагу. Пара лестничных пролётов вниз, бронированная дверь, и мы вошли в просторную комнату, напоминающую светлую, казалось, стерильную больничную палату. По углам стояли четыре широкие кровати с интегрированной аппаратурой жизнеобеспечения — новенькой и весьма серьёзной. И лишь на одной из них лежал пациент, руки, ноги и грудь которого были облеплены датчиками. Несмотря на сбритую начисто бороду и остриженные волосы, я сразу узнал этого человека.

— Здравствуй, Сиор. Рад, что ты здесь. Хотя предпочёл бы тебя встретить, твёрдо стоя на ногах.

— Sanctum censor! — я склонил голову, стараясь не выдать удивления. — Рад, что вы живы.

— Вряд ли меня теперь стоит так называть, — Тиберий Карра, высохший, с глубоко запавшими глазами и старческими пятнами, появившимися на лбу и щеках, слабо улыбнулся. — Я больше не ликтор, лишь его тень.

На старике была лёгкая пижама, распахнутая на груди. Там, равно как и на горле, руках и торчащих из штанин голых ступнях я видел страшные глубокие ещё засыхающие раны. Теперь знал, от чего такие бывают. Перевёл ошарашенный взгляд на Рениуса, потом обратно на пока ещё живую легенду Конгрегации.

— Симбионт. Вы его…

— Пришлось, Сиор, увы. Очень жаль, — голос Карры утратил былую глубину, превратившись в сухой шелест увядающей листвы.

— Не жалей, старый друг, — проговорил Рениус. — Мы же знаем, что это единственный путь.

— Думаю, всё же нет, — качнул головой Карра, остановив на мне по-прежнему сильный взгляд бездонных глаз, правда, наполненных теперь невыразимым страданием. — Можно попробовать найти иной выход. Но мне не достало понимания. У нас с пауком своя история взаимоотношений. Я не был в нём полностью уверен. Это как родные люди, которые, любя друг друга, всё же скрывают годами самые неприглядные стороны или постыдные секреты. Мой Лайкос, наконец, проник в хранимые мною тайны и вознамерился сообщить всё нейровэбу. Я пытался… Но выбора не осталось.

— Из-за этого вы инсценировали гибель в море, — догадался я.

— Пришлось. Катер ложи подобрал меня, Арк помог так же, как я ему когда-то. Аурелия заботится. Хотя зачем ей это, не пойму, ведь толку от меня теперь никакого.

— Ну, это уж не тебе решать, — послышался сзади голос незаметно вошедшей альсеиды.

Пройдя мимо и кивнув мне, Аурелия присела рядом с Тиберием и с улыбкой взяла его за руку. Меня тронуло такое проявление верности. Мало кто способен на деле, а не на словах остаться навсегда преданным любимому человеку несмотря ни на какие обстоятельства. Многим следовало бы поучиться у этой старой альсеиды.

— Только благодаря ей и не умер. Аурелия не даёт мне покончить с собой. Сто лет я прожил в симбиозе с Лайкосом. Ты можешь это представить, Сиор? Целый новаромский век, что дольше земного. Когда его не стало… — из старческих глаз на измятую подушку скатились слёзы. — Да, мне стыдно, но… Я, непоколебимый Тиберий Карра, учивший стойкости целые поколения ликторов, теперь рыдаю ночами как осиротевший ребёнок. Ты не представляешь эту боль. Учти это, когда будешь решать судьбу своего паука.

Я угрюмо молчал, понимая, что он говорит и, главное, зачем.

— Но казнь симбионта неизбежна, старый друг, — обычным своим ровным тоном произнёс рядом квестор. — Ты тянул с этим много десятков лет, и вот результат. Только больнее.

— Я искал другой путь. Не нашёл. Но кто-то с другим пауком, возможно, найдёт. Это мой прогноз, а ты знаешь, я редко ошибаюсь.

— На сей раз он слишком нереальный, — Рениус покачал головой. — Скорее, мечта, вера в сказку. Мы себе такого позволять не можем.

— Оставь, Арк, — мягко сказала Аурелия, которая рядом с Каррой буквально расцвела, помолодела.

— Хорошо, не будем об этом, — послушался тот сестру. — Тиберий, расскажи ему о ложе. И подтверди, что мои сведения в "Апокрифе" правдивы. Мне он, конечно, до конца не верит.

— Это правда, Сиор, — Карра тяжело вздохнул. — Всё, что ты узнал из "АЭ". Мы вместе, да и другие с нами во всём удостоверились. Каждый, кого мы приглашали в ложу, просил доказательств. Хе, справедливо, ведь мы отбирали самых умных. Арк за это отвечал.

Я взглянул на Рениуса. Тот кивнул.

— Должность квестора затем и понадобилась. Позволяла мне, во-первых, держаться подальше от процессов и боевых операций, где могло бы выясниться отсутствие симбионта, во-вторых, присматриваться к нужным людям, тестируя их на широту мышления.

— Мы показывали, давали прочувствовать нейровэбы и хайвнеты, их суть, их modus operandi, — продолжил Карра. — Каждому, кто дал согласие войти в ложу и хранить молчание.

— Значит, — аккуратно перебил я, — чтобы получить доказательства, нужно слепо поверить и дать клятвы, вступить в организацию, о которой пока толком ничего не знаю? Я безгранично уважаю вас, Sanctum censor, доверяю, но вот так запросто…

— Лишь однажды я просил ложу нарушить такой порядок ради особо ценного кандидата. Показать ему всё до вступления. Сейчас я готов сделать это второй раз.

Внутри у меня всё сжалось от возникшей догадки.

— Кто этот кандидат? — спросил, практически не сомневаясь в ответе.

— Юный Публий, твой отец, — слабо кивнул Карра. — Арк, Аурелия, я вновь прошу отступить от заведённого правила. Сиор нам нужен, я неспроста вас торопил. Пригласите его на заседание и покажите, что следует. Он не предаст. Ты ведь не сможешь наплевать на моё доверие и на память отца, ликтор?

— Можете быть уверены, Sanctum censor, я болтать не буду. И не использую ничего против вас. Но мне нужно знать точно.

— И узнаешь, — проговорил Рениус, а его сестра кивнула.

— Кто возглавляет ложу? — решился я на вопрос. — Вы? Или кто-то ещё? Ведь, чтобы она была влиятельной силой, нужен лидер, весьма значимый в масштабах страны.

— Правильно мыслишь, — одобрила Аурелия. — Руководит Совет ложи, мы в него входим. А во внешнем мире…

— До недавнего времени ложе покровительствовал главный адепт "Пути чистоты" в Romanus orbis — продолжил квестор. — Его Превосходительство Фабио Меццо.

Не сдержавшись, я присвистнул. Выходит, не только инсектанты имели "крышу" среди Триумвиров.

— Но его судьбу ты знаешь. Когда Меццо убили, стало ясно, что нашему делу грозит опасность. И мы решили активизироваться. Тогда я и подтолкнул тебя на нужный путь.

Я вспомнил встречу у туалета на втором этаже здания Конгрегации. Да уж, не то, чтобы вовремя, но эффективно.

— Вряд ли смогу заменить вам Триумвира, — пробормотал себе под нос, пытаясь охватить всю картину.

— Ты и не должен, естественно. Нужен для другого.

— "Путь чистоты"? — я вопросительно поднял бровь. — Что это? И для чего я нужен?

— Это доктрина развития человечества без излишнего влияния инсектов и арахнов. Послушай на досуге ключевые выступления покойного Меццо по вопросам развития социума, уловишь суть, — посоветовала Аурелия. — А ты нужен как значимая перспективная фигура. И возможный противовес Вартимусу, который прекрасно знает об "Апокрифе" и наслышан о ложе, но идёт другой дорогой.

— Вовсе не горю желанием выступать против Главы Конгрегации, — вскинулся я. — Прежде всего, я ликтор, и верен призванию нашей…

— Сиор, никто не просит тебя бунтовать против Кастора, — вновь раздался тихий голос Карры. — Аурелия неудачно выразилась. Ты знаешь, я его уважаю и признаю, что он мудро руководит Конгрегацией. Иначе не стал бы служить под его началом. Думаю, понимаешь, что я сам давно мог стать Главой. Но работа в ложе была важнее этого карьерного шага. Что же до противовеса, то ты сам вскоре поймёшь, что Кастор странно трактует дальнейший путь конторы. Нужен альтернативный взгляд. Я исподволь готовил к этому Марио, но Арегонусам свойственна сильная инерция мышления. Посмотрим, что выйдет…

Карра замолк, дыша тяжело — долгий разговор давался с трудом.

— Ничего тебе навязывать мы не будем, — пообещал Рениус. — Соберись с мыслями. Пока, по просьбе Тиберия, мы договоримся с Советом ложи о варианте, при котором тебя пригласят на заседание как кандидата на вступление. И там многое узнаешь подробнее.

Я помолчал. Естественно, не позволю втравить себя в открытый бунт против Главы, если суть в этом — пошлю всех на хрен быстро и однозначно. Но получить как можно больше информации необходимо. Ведь я и сам мучаюсь сомнениями относительно плана, вынашиваемого хитрым Вартимусом. Если он и впрямь решил пролезть в верховную власть…

— Тебе нужно отдохнуть, — Аурелия наклонилась к сипло дышащему Тиберию.

Поняв, что встреча вот-вот закончится, я решил затронуть очень интересовавшую тему.

— Sanctum censor, позвольте вопрос? Когда я докладывал вам об участии в одной из операций альсеиды, Вивьен Септимус, вы не упомянули, что она вам знакома. Но потом я выяснил, что они с матерью когда-то были на приёме, и вы даже сделали для этой девушки серьёзное исключение — по сути, позволили обращённой альсеиде находиться вне учёта и контроля Конгрегации. Могу я узнать, почему?

Старик пожевал губами, потом улыбнулся, его глаза посмотрели на меня очень внимательно, а псиэм выдал волны иронии-надежды-таинственности.

— Да, помню девочку. Виву, хе, по маме Септимус, да. Пошёл тогда на нарушение. Но с учётом того, кто она, это было правильно. Интересная дочь сильной матери и выдающегося отца. В ней — один из вариантов нашей эволюции. Моя дорогая Аурелия не даст соврать, она такая же.

Я кивнул вновь слегка улыбнувшейся старушке.

— Здесь, если позволите, какая-то путаница с её матерью. Аурелия тоже сказала, что это альсеида. Но сама Вива говорила — обычная женщина. Как это понимать?

— Наверное так, что девочка не знала, кто её мать, — ошарашил меня Карра. — По крайней мере, на момент того визита ко мне.

— Но как это? — я вернул отвисшую челюсть на место. — Да, она не в курсе, кто её отец. Но как возможно, что и про мать?..

— Очень просто — если растила другая женщина, — подсказала Аурелия.

Я покачал головой.

— Видел её образ, их вместе. Они похожи, родство очевидно.

— И так бывает, — с грустью кивнула старая альсеида.

— Но кто тогда её мать?

— Плохо уже помню, староват стал, — сказал Карра в тот миг, когда Аурелия открыла было рот. — Покопайся при случае в Новоаркадском архиве.

Я понял, что точного ответа не получу. Но решился ещё на один вопрос.

— С этим ясно. А кто отец? Вы сказали, выдающийся человек. Кто он?

Карра вновь испытующе поглядел мне в глаза.

— Сиор, не могу тебе сейчас всего сказать. Это сильно повлияет на твои решения и поступки, возможно, не в правильную сторону. Ты помнишь, я предпочитаю лишь направлять твои мысли, а нужные выводы сделаешь со временем сам. Уверен, скоро всё поймёшь. Но ситуация должна вызреть. Думай, сопоставляй. Все исходные данные у тебя есть. Но я вижу, что эта девушка тебе дорога. Не разрушь то, чего рушить не следует. Кое-что важно сохранить и…

Старик вдруг застонал от боли, по телу прошла быстрая судорога. Аппаратура среагировала мгновенно, что-то включилось, запищало, по одной из трубочек в вену потекла прозрачная жидкость.

— Всё, хватит на сегодня разговоров! — Аурелия решительно встала и сделала пару плавных движений пальцами над инфопанелью — явно хорошо знала, что нужно включить.

— Большое спасибо, — пробормотал я, глядя на Карру, и быстро вышел вслед за Рениусом.

Это был последний разговор о ложе и тайнах "Апокрифа" перед моим срочным вылетом в Вирею.

Теперь, сам лёжа под наблюдением медицинской аппаратуры, я раз за разом прокручивал детали той встречи. Снова два огромных вопросительных знака — Вива и Вартимус. Хотелось как можно скорее разгадать эти загадки.

По прибытии в Вирею я распрощался с замечательными девушками из медавтобуса и отправился в удобные служебные апартаменты, которые мне выделили на время пребывания в провинции. Проспав всю ночь как убитый, почувствовал себя гораздо лучше. Спина и то, что пониже, залепленные отличным заживляющим гелем, почти не беспокоили, если не делал резких движений. Наутро приковылял к назначенному часу к Сциллису, чтобы впервые присутствовать на совете начальников отделов Конгрегации.

Поприветствовав мрачного Нунцио, расположился за столом чуть поодаль от него. Ровно в объявленное время псиэм-проектор развернул вокруг нас панорамными "окнами" виды кабинетов Главы в Иггарде и начальников всех территориальных отделов. С Вартимусом присутствовали начальники Департамента особо важных процессов, Департамента тактики и задумчивая Массима Пирис — профессор псиэм-энтомологии, руководитель Научной службы Конгрегации.

Повсюду мерцали символы "Secretum mortis", значит во всех провинциях начальники отделов, включая недавно назначенных, получили соответствующий гриф. Этого требовали новые вызовы и угрозы, с которыми столкнулась контора. Но я не знал, насколько полно Глава посвятил присутствующих в историю Братства и в наши подозрения насчёт Апиуса, поэтому решил до поры помалкивать и наблюдать.

— Приветствую всех, коллеги, — начал Глава, обведя взглядом "окна". — Вам известны результаты проведённой повсеместно операции "Aranearum tenaci", в ходе которой мы наступили на хвост корпорации "Tendenze e prospettive". И тем, кто стоит за ней, прикрывая разветвлённый заговор инсектантов. Безусловно, вы все знаете и о событиях в муниципалитете Дирмика провинции Вирея. Объединёнными силами вексилляции из Иггарды и Нова Аркадии, Вирейского отдела конгрегации и управления жандармерии проведена операция по освобождению заложников и уничтожению улья, захватившего посёлок.

Вартимус вздохнул:

— Есть, к сожалению, немало жертв, в стране объявлен траур. Но по-другому ситуацию было не решить. Промедли мы, и заложники стали бы тысячей новых рабов. Поэтому состоялся штурм. Успешный. Особую благодарность хочу выразить заместителю начальника Новоаркадского отдела, ликтору Сиору Диль Варрусу, который возглавлял объединённую вексилляцию и руководил операцией. Будет награждён медалью Конгрегации "Honos et Virtus"[47].

Я чуть не подпрыгнул от неожиданности и заёрзал в кресле под взглядами коллег из всех провинций. Никак не думал, что совет начнётся с упоминания моей персоны.

— Благодарю за оказанное доверие, Sanctum superior, — сказал я, вставая и немного склоняя голову. — Но это не только моя заслуга. Ходатайствую о награждении всех, кто…

— Конечно, все отличившиеся будут отмечены, — Глава перебил, но с доброй улыбкой. — Садись, герой дня. Хорошо, что о людях думаешь.

Усевшись обратно и чувствуя, что к лицу прилила кровь из-за внимания коллег, я стал размышлять, с чего это Сам решил столь явно "подсветить" меня перед всеми в позитивном ключе. Заметил, как Марио Арегонус из столь знакомого кабинета показывает мне жест одобрения, а Кирм Ванс в Фармине широко улыбается, мол, "наш человек".

Другие начальники, с которыми был лично не знаком, стали разглядывать "выскочку". Даже Альбина Амати, роскошная блондинка с властными чертами лица, возглавляющая отдел в Лондинии, присмотрелась ко мне с некоторым интересом. Ну и хорошо, особо смущаться я не собирался. Посмотрел на неё в ответ, вынудив улыбнуться. Встретился взглядами ещё с парой коллег в других провинциях, они кивнули. Если Сам хочет, чтобы мой авторитет в конторе подрос, я уж точно возражать не буду.

— Я неспроста начал с этих двух операций: есть взаимосвязь, — продолжил Вартимус. — Мы перешли дорогу кое-кому на самом верху. Некоторые из вас в курсе, остальным нетрудно догадаться, знаете, с чьей семьёй связана упомянутая корпорация. Ничего не произношу вслух, люди все опытные… Так вот, демонстративный захват Дирмики выглядел как предупреждение Конгрегации. Будто хотят, чтобы мы перестали копать в определённом направлении. Волей-неволей теперь задумаешься, а где ещё может случиться подобное. Как мне накануне сказал коллега… — Вартимус перевёл взгляд на начальника Департамента тактики.

Тот озвучил всем свою мысль:

— Как будто нам предлагают перемирие или ничью в партии. Мы не суёмся к тем, кто стоит за Братством жнеца, а они больше не демонстрируют нам возможности ульев по массовому захвату и порабощению людей.

По "окнам" прошёлся негодующий ропот. Желающих идти на подобный торг с инсектантами не было.

— Вот-вот, — кивнул Вартимус. — Никаких компромиссов здесь быть не может. Все очаги опасности должны быть вскрыты и раздавлены. В Вирее мы получили знатную оплеуху и хороший урок. Благодаря, увы, некомпетентности коллеги Сциллиса, который не организовал должным образом выявление радикализации на вверенной территории, и формирование мощного улья попросту просрал. Уж извините, что открытым текстом при вас, Массима и Альбина.

Обеих дам никакой ненормативной лексикой было не смутить. Все вновь смотрели в вирейское "окно", но на сей раз не на меня, а на побледневшего и плотно сжавшего губы Нунцио Сциллиса.

— Я полностью признаю свою вину, — выдавил он, с какой-то обречённостью положив на стол руки с широко расставленными пальцами и склонив голову. — Нет смысла говорить о проблемах и потерях отдела. Я должен был прилагать больше усилий. Готов уйти в отставку…

— Вашу судьбу мы ещё решим, — сухо проговорил Вартимус. — Пока займитесь разгребанием собственного… хм, удобрения. Организуйте тотальные проверки по всем своим муниципалитетам, отчитаетесь мне лично через три дня. Так вот, коллеги, ситуация, послужившая нехорошим примером, требует от нас немедленного решения двух вопросов. Во-первых, необходимо провести тщательные рейды по всем отдалённым территориям и населённым пунктам в стране, причём быстро и грамотно. Во-вторых, Её Превосходительство Бьянка Луциллиус с учётом всех обстоятельств настоятельно просит обеспечить более тесную координацию нашей деятельности с другими силовыми ведомствами. Вот по этой повестке и предлагаю высказаться.

Я быстро пробежал взглядом по "окнам": кто возьмёт слово первым. Пауза немного затянулась, а это значило, что у всех имеются опасения и возражения, полного "одобрямс" не предвидится. И мне было вполне понятно, почему.

— Ну что же, пока мужчины собираются с мыслями, выскажусь я, — раздался в тишине насмешливый голос Альбины Амати. — По первому вопросу. Размер территории Лондинии все знают. В провинции более сотни муниципалитетов, а уж мелких посёлков в них куда больше. Расползлись люди за две с лишним сотни лет после Заселения как кому было угодно. Штатная численность моего отдела тоже ни для кого здесь не секрет. Причём мы понимаем, что бойцы сами выявлений проводить должным образом не смогут, нужно направлять ликторов и ищеек. Я, конечно, не оспариваю указания Главы, но вынуждена обратить внимание вот на что. Если организую срочные тотальные проверки всех населённых пунктов, то у меня ещё долго весь штат ничем другим заниматься не сможет. Усматриваю в этом опасность.

— Альбина права, — подхватил начальник отдела в Нова Бетике, сухощавый дедок с рассеянным взглядом. — Как мы первоочередные задачи будем решать, планы выполнять?

— Дело даже не в текучке, — проговорил Ванс, сощурившись и потирая подбородок. — Фармина поменьше Лондинии, и я примерно представляю, как распределить людей. Но что если этого от нас и хотят: чтобы растянули силы и загоняли ликторов по дальним углам? А это самое Братство в подходящий момент нанесёт главный удар совсем не там, где будут блуждать наши люди.

— Такая опасность есть, коллега Ванс, — кивнул начальник Департамента тактики. — Мы об этом думали. Но игнорировать тревожный сигнал, который подала Дирмика, нельзя. Без проверок на местах не обойтись. Ещё пара таких дирмик, и Триумвиры с нас шкуру спустят. Пусть даже у оставшихся двоих разные интересы, как мы полагаем, но ради политических очков и собственного имиджа оба оттопчутся по Конгрегации, если захваты повторятся.

Начальники вновь зашептались. Я пытался уловить настроения. Понятно, что приказ выполнят все, но для Конгрегации всегда важна сплочённость. Если кто-то примется за дело с недовольством и спустя рукава, потом проблем не оберёшься.

— Коллеги, мне кажется, есть довольно простое решение, — послышался уверенный голос Марио Арегонуса. — Никто не просит гнать людей одновременно во все "углы", как тут прозвучало. Предлагаю распределить муниципалитеты по категориям риска. Каждый знает, где у него есть территориальные отделения, опорные группы ликторов, каков был график визитов и выездных проверок. Начнём с тех мест, которые давно не попадали в поле нашего зрения, где было выявлено много "клиентов" или, наоборот, долго уже стоит подозрительная "тишина". В общем, график и творческий подход к его составлению. Так, постепенно, начав с зон повышенного риска, охватим всё. Пусть не очень быстро, зато надёжно.

Заметив множество кивающих голов, я мысленно поаплодировал Марио. Он сумел найти правильные слова. Вспомнив, что Вартимус велел и мне высказаться, решил, что сейчас подходящий момент тоже открыть рот.

— Коллеги, если позволите, поддержу Марио. И не с позиции его заместителя — это само собой, но с точки зрения вернувшегося вчера из Дирмики, — я увидел, как все снова повернули головы ко мне. — Этот посёлок произвёл впечатление совсем оставленного вниманием Конгрегации. Там, наверное, ликтора живого в глаза давно не видывали. Я об этом опять упомянул не к критике сидящего рядом коллеги Сциллиса, а для иллюстрации того, о чём сказал Марио. Он предложил абсолютно правильный подход — давайте найдём такие "заброшенные" места и начнём с них. Причём туда лучше направлять не малую группу с проверкой, а сразу контингент посолиднее. Чтобы, если уж вскроется наличие улья, с ходу можно было операцию проводить, не дожидаясь ситуации с заложниками.

— Разъездные бригады с гастрольным туром, — усмехнулась Альбина и, вновь глянув на меня, добавила: — А что, можно попробовать. Это хотя бы не оголит центр провинции. Будет подольше, но рациональнее.

Увидев, что кивать начали почти все, я посмотрел на Вартимуса. Он явно был доволен.

— Решили, — Сам хлопнул ладонью по столу. — Составьте графики, представьте их в Департамент тактики для сведения и действуйте. Теперь по второму вопросу. Бьянка Луциллиус готова в сложившейся ситуации лично координировать наши операции с армией и спецслужбами. Мы должны дать добро.

Я невольно втянул голову в плечи. Представлял, насколько бурной может быть реакция. И впрямь…

— А не много ли эта ушлая стерва о себе возомнила? — известный скандалист и вольнодумец Рино Таль Гиллус из Нова Галатии не стеснялся в выражениях. — А потом она нами напрямую командовать начнёт ежедневно? Что жрать и пить указывать будет? Я хочу вам, Sanctum superior, да и всем здесь напомнить о двухвековой автономии Конгрегации. Не нами она создавалась и отстаивалась, не нам её и херить! Сейчас эта баба собралась указывать, как мы должны за солдафонами в хвосте плестись. Как же без неё контора столько времени справлялась-то?

— Мы все знаем вашу вспыльчивость, коллега Гиллус, поэтому на форму постановки вопросов внимания не обратим, — произнёс Глава таким тоном, что все, включая возмущённого оратора, невольно притихли. — По существу же отвечу следующее. И я вам вынужден напомнить, если вы там всё проспали в своих краях, что Триумвират переживает кризис, какого ещё не было в нашей истории. Один из соправителей убит, причём инсектантами. Идёт политический торг вокруг его вакантного места. Два оставшихся Триумвира представляют разные силы. Мы полагаем, что один из них опирается на те, с которыми Конгрегация призвана бороться.

Вартимус сделал паузу и обвёл всех взглядом, давая время уяснить этот факт, потом продолжил:

— В такой ситуации Бьянка Луциллиус с её репутацией, не запятнанной дружбой с инсектантами, и с огромным влиянием в Сенате — естественный союзник Конгрегации. Более того, она выбивает нам новые полномочия, финансирование и предлагает помощь не только жандармерии, к чему мы привыкли, но и других силовиков. Вплоть до армии, если потребуется. И это может пригодиться, сдаётся мне, если масштаб деятельности Братства жнеца окажется таким, как я предполагаю. Так стоит ли с ходу отворачиваться от инициатив этой, как вы выражаетесь, ушлой стервы?

— Я не знаю, но впутаешься одной ногой в паутину, потом можешь весь увязнуть, — пробурчал Гиллус, скрестив руки на груди.

Я встрепенулся. С чего это о паутине заговорил? Уж не член ли он ложи, и не на нейровэбы ли намекает? Или это лишь метафора, а у меня не вовремя нервишки расшалились?

— Ваши доводы понятны, Sanctum superior, а коллега Гиллус, как обычно, перегибает с эмоциями, — осторожно заговорила Альбина. — Но в чём-то его опасения небеспочвенны. Меня трудно заподозрить в отрицании возможности мудрого руководства со стороны умной и решительной женщины. Но Её Превосходительство слишком уж явно пытается прибрать нас к рукам. Сейчас координация, а что дальше? Присвоит право самолично назначать всё руководство Конгрегации? Напомню, мы сами избираем себе Главу. Сейчас перед нами сидит человек, которому мы доверяем, сильнейший профи. А что будет потом? Давайте хорошенько думать.

Она замолчала и выразительно посмотрела на Вартимуса. Я оценил: похвалила, признала авторитет Главы, но напомнила, что с мнением начальников отделов ему надо серьёзно считаться.

— Да, коллеги, здесь есть о чём поразмыслить, — снова взял слово Ванс. — Наш формат взаимодействия с жандармерией понятен и привычен. Не принижаю коллег, но они играют "вторую скрипку", ассистируют нам. Так давно сложилось и всех устраивает. С другими силовиками, когда надо, мы информацией обмениваемся и всё тому подобное. Но что сейчас предлагается? Мне пока неясно. Бьянка будет одновременно командовать нами, армией и спецслужбами? А на хрен тогда, я извиняюсь, другие Триумвиры вообще? Мы так диктатуру или цезаря в юбке не получим?

Из разных "окон" послышались голоса, в которых явно звучало сомнение. Я присмотрелся к Вартимусу. Его лицо как всегда выражало уверенность, но чувствовалось, что сейчас она показная. Глава явно оказался в непростой ситуации. Судя по всему, поскольку слышались доводы, что "координация нужна" и "поддержим Главу", мнения начальников разделились примерно поровну. Кто-то должен был качнуть чаши весов.

Я прикусил язык. В голове вертелись памятные слова Ариты о политических амбициях Вартимуса. Да и мои размышления о его хитром плане никуда не делись. Теперь, когда услышал, куда зарулило обсуждение, меня вдруг осенило. Что, если они с Бьянкой разыгрывают некую комбинацию? Скажем, он обещал ей контроль над Конгрегацией в обмен на продвижение его на пустующее место Триумвира. Тогда они вдвоём получат перевес над третьим соправителем, да ещё и поддержку всего силового блока. Неслабо. Я решил понаблюдать.

Дискуссия продолжалась. Всё чаще я поглядывал на напряжённо молчащего Марио. Вот чьё слово могло бы снова сыграть немалую роль. Ученик и преемник Тиберия Карры пользовался авторитетом. Он должен был видеть и понимать многое. Но что в нём возьмёт верх — широта взглядов и склонность к всестороннему анализу, привитые Каррой, или следование давнему кредо Арегонусов — "всё ради усиления Конгрегации"? Если предположить, что верна схема, о которой я подумал, наша контора при союзе Бьянки и бывшего Главы в качестве одного из соправителей неимоверно усилится, хотя и "ляжет" в большей степени под Триумвират. Сам Карра наверняка выступил бы за сохранение большей автономии. Дилемма! Я прямо-таки видел отражение напряжённой работы мозга на лице Марио. Арах транслировал те же смыслы, ритмично сжимая руку.

Арегонус глубоко вдохнул и выпрямился. Вот, момент истины. Я даже наклонился вперёд и обратился в воплощённое внимание.

— Коллеги, вновь выскажусь, — Марио обвёл всех взглядом, и разговор стих. — Инцидент в Дирмике, в разрешении которого довелось участвовать моим коллегам из Нова Аркадии, наглядно показал масштаб задач, с которыми в наше время должна справляться Конгрегация. А что, если это не предел? Недавно здесь, у нас мы столкнулись с инсектантом, имевшим двадцать девять лир. Кстати, с ним схватился тоже мой заместитель, Сиор. Он не даст соврать, что это живая машина, способная разорвать многих ликторов. Ещё ранее мы установили, что инсектантов с максимальной радикализацией свозят на какой-то объект, который пока не удалось обнаружить. Представьте, что ещё не вскрытая нами часть заговора предполагает масштабную атаку на какой-то город не силами довольно-таки посредственных уховёрток, как в Вирее, а кучей вот таких монстров — шершней, богомолов. Плюс к ним сотни хорошо вооружённых и натренированных рабов.

Марио помолчал, давая хорошенько представить ситуацию.

— А теперь ещё круче, — продолжил он. — Скажем, атакуют они не город, а воинскую часть, арсенал, чтобы завладеть техникой или, например, оружием массового поражения. И таких сильных тварей не остановят те защитные излучатели, которые понатыканы на подобных объектах. Вот тут, коллеги, и понадобится наша чёткая координация с армией. Мы уверены, что их генералитет со своим гонором не пошлёт куда подальше даже нашего Главу, когда потребуем доступа на их территорию и оперативного подчинения нам войск по примеру жандармерии? Вдумались? А вот Триумвира они не пошлют.

Арегонус хмыкнул и продолжил приводить убедительные аргументы:

— Другой расклад: если на противной стороне окажется второй Триумвир. Не буду деликатничать, скажу уж прямо: если войскам или одной из спецслужб отдаст приказ выступить против нас Апиус. До кучи к силам Братства. Что тогда? Не думаете, что только противовес в виде Бьянки Луциллиус сможет здесь помочь избежать трагических последствий?

Я невольно заслушался. Марио проявил себя как блестящий оратор, уверенно держащий внимание аудитории. На лицах начальников появились глубокие раздумья, тени понимания и согласия. Я и сам вынужден был признать, что доводы Арегонуса разумны.

Вартимус воспрянул и снова удачно поймал момент.

— Давайте решать, коллеги. Я обещаю, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы такого рода координация не превратилась в прямой диктат Луциллиус. Используем это на благо Конгрегации и нашего призвания. Под эту тему я выбью из неё и Сената ещё больше ресурсов на новые разработки. Вскоре ликторам во всех провинциях массово поступят lorica retribution, а потом — и следующие модификации брони и оружия, которые уже на выходе.

Глава перевёл взгляд на Массиму Пирис. Та кивнула.

— Подтверждаю, Научная служба всё согласовала оружейникам, прототипы уже воплощены, идут активные испытания. Вскоре мы вас удивим. Я сама, признаюсь, в восторге от характеристик новой брони и пистолетов "Исповедник", которые придут на смену "Очистителям".

Так вот зачем она здесь. Хитёр Глава! Я даже усмехнулся, оценив его тонкий ход. Увидел, как загорелись глаза у всех без исключения начальников. Да кто же откажется от таких новинок для своих ликторов?

— Ну, если даёте гарантии, что сумеете обуздать аппетиты Бьянки… — задумчиво проговорила Альбина. — Как уже сказала, мы вам верим.

— Даю такие гарантии, — кивнул Вартимус. — Уверен, потом вы оцените этот важный для Конгрегации шаг.

— Я — за, — сказал Арегонус.

После этого послышались другие голоса "за" — все, один за одним, вплоть до последнего, которым стал, естественно, голос Таль Гиллуса.

Я откинулся на спинку кресла, поглядывая то на Вартимуса, то на Арегонуса. Исторический день для Конгрегации и, несомненно, для каждого из этих двоих. Если я прав в своих подозрениях, Вартимус только что сделал важный шаг на пути дальнейшего восхождения к вершинам власти. Ну а Марио серьёзно поднял свой "вес" в конторе. Он становится влиятельной фигурой, неофициальным "лидером мнений", к которому все прислушиваются. Узнаваемая стилистика Карры. Но подыграл он Главе. Чего же ты на самом деле хочешь, Марио?

Пятое октавуса в Иггарде в этом году выдалось на удивление тёплым, порадовав именинника, неожиданно для себя оказавшегося в столице.

Собственно, отметить день рождения я собирался в Нова Аркадии, проведя рабочий день с Марио и коллегами, а замечательный вечер и ночь — с Кассией. После блестящего расчёта в Дирмике Вартимус по моей просьбе перевёл её из Фармины к нам на позицию начальника аналитического сектора. Кирм Ванс долго меня костерил за то, что "умыкнул лучшую", но потом подмигнул и пожелал нам "профессионального счастья".

Утро началось по плану, на небольшом совещании в кабинете Марио мы хлопнули по рюмочке… ну, то есть, обсудили срочные документы. Но потом замигал огонёк вызова из Иггарды. Арегонус слегка напрягся, затем, вслушавшись, криво усмехнулся, после чего передал мне срочный приказ Главы Конгрегации. Начала я немного не расслышал, но прозвучало:

— …дуй в столицу немедленно, будут награждать на межведомственном совещании в присутствии Её Превосходительства!

Глотнув… то есть, рассмотрев ещё один документ для храбрости, я помчался в аэропорт, послав Кассии псиэм-обещание позже отметить с ней сразу два торжественных события.

Уже в Иггарде сообразил, что напрочь забыл захватить с собой положенную в таких случаях парадную форму ликтора. Вэрм, давясь безудержным хохотом, одолжил мне свою, благо, комплекции у нас были почти одинаковыми. В жёстком цейтноте совершили с ним набег на службу обеспечения, и, пообещав бутылку отличного виски, получили в обход ведомости учёта парадные знаки различия заместителя начальника территориального отдела. Серебряный герб Нова Аркадии перевесил с той формы, в которой прилетел, и на этом решил, что готов к торжественной части. Зеркало со мной не согласилось, но я наспех собрал волосы в более-менее приличный хвост и наплевал на его мнение.

Сама пафосная церемония запомнилась плохо. Единственное, что бережно сохранила память, это нацеленный на меня изучающий взгляд Её Превосходительства. Бьянка Луциллиус, статная, высокая, со сложной причёской, в которой роскошные каштановые волосы сплелись в три замысловатых потока, глядела на меня так, будто я ей должен кучу денег. Потом, правда, уловил иные смыслы. Так, пожалуй, строгая чопорная мать смотрит на дитё, подававшее большие надежды, но не оправдавшее ожиданий. Или же художник может одарить подобным взглядом некую деталь, не гармонирующую с иными элементами на творимом им полотне. Но тогда мне, понятное дело, было плевать и на её мнение.

По окончании официальных мероприятий не могло последовать ничего другого, кроме пьянки… то есть, обсуждения достигнутых результатов в особняке Конгрегации. На этот раз буфет на втором этаже не мог вместить желающих — ведь участвовали все награждённые и поощрённые. Таковых было немало. А именно, все, кто в составе столичной вексилляции летал в Вирею и сражался в Дирмике, включая выписанных из клиник раненых. Присоединились и сочувствующие им, то есть чуть ли не весь штат. В общем, в ход пошёл не буфет, а огромный обеденный зал — просторный, с хорошей акустикой, что почувствовалось, когда дело дошло до громкой музыки.

Совершенно неожиданно обнаружилось, что кто-то слил личному составу часть "строго секретной" информации с состоявшегося пару недель назад совета начальников. А именно — что это я ходатайствовал о поощрении всех участников операции. Не то чтобы я был очень уж скромным (совсем нет), но даже меня проняла искренняя благодарность кучи народа. Ликторы, бойцы, ищейки, аналитики подходили, говорили спасибо, кто настороженно — вдруг зазнался, став руководителем и узнаваемой фигурой в Конгрегации, кто по-простому, по старой памяти, как давнего соседа с четырнадцатого этажа — жали руку, обнимали, хлопали по плечу, девушки целовали в щёки. Я обалдел от всего этого больше, чем от выпитого. Казалось, всё время мысленно повторял: "Только не задирай нос". Хотя знал, что мне это не грозит — в таких вопросах строг к себе. Помогал Арах, который будто ухахатывался и спрашивал: "Не раздулся от величия?".

Много раз заставили, как повелось ещё с Земли, макнуть приколотую на левой стороне груди серебряную со вставками чёрных и зелёных камней медаль "Honos et Virtus" — древнеримскую персонификацию чести и доблести — в рюмку с добрым крепким напитком. После чего полагалось выпить до дна.

Когда отзвучали тосты за наши награды, вспомнили, что моя, собственно, совпала с днём рождения.

— Наконец-то добрался до отметки тридцать один. Салага ещё совсем! — громко провозгласил Вэрм, который был старше ровно на полгода. — За моего давнего соседа-раздолбая, которого, на самом деле, я всему и научил!

Под взрыв смеха все подняли рюмки и бокалы. Но Квинтис вдруг резко изменившимся тоном продолжил, хотя язык уже немного заплетался:

— Это всё шутки, друзья, а теперь скажу серьёзно. Сиор — сильный и грамотный ликтор, у которого многим есть чему поучиться. Мы все видим портреты его отца, деда и прадеда в Зале славы Конгрегации. А туда не так-то легко попасть. Но он — не избалованный отпрыск знаменитой династии, а человек, сам заслуживший уважение. Прошедший разные ступени и ставший толковым руководителем. Скажу честно, я был рад, когда узнал, что в Вирее нами будет командовать он, а не какой-нибудь кабинетный мудила. Он там рисковал жизнью, чтобы спасти как можно больше наших ребят и гражданских. И у него получилось. Да, есть погибшие, память им и слава. Но, мужики, кто был в Дирмике, мы сейчас видим тут друг друга живыми. А погнал бы нас другой командир на непродуманный штурм, хрен его знает, как обернулось, — Вэрм подошёл и свободной рукой приобнял меня за плечи. — Так что и награда заслужена, и день рождения твой нам в радость. И много десятилетий ещё бы собираться в этот день. А самое главное — ты отличный верный друг. За тебя, дружище!

Моё неподдельное смущение потонуло в звоне бокалов и одобрительных возгласах. Впервые в жизни меня поздравляли с днём рождения столько людей, и я, признаться, не знал как реагировать. Бормотал: "Спасибо, спасибо". Даже Арах, кажется, охренел, перестал подкалывать и притих на руке, хотя и выдавал стабильные псиэм-волны гордости за хозяина (по-прежнему мысленно так себя называл, никак не желая верить, что симбионт может воспринимать меня по-другому).

Веселье шло своим чередом, и я знал, что ко мне подкрадывается уже известная опасность. У неё были светлые волосы и пухлые губы. Арита всё время была рядом, периодически касаясь меня рукой или ещё какой-нибудь частью тела, будто предъявляя свои права. Не сомневалась, что ночь проведём вместе.

А я сомневался. Вернее, точно знал, что не проведём. В Нова Аркадии ждала Кас, которую я любил, и даже думать о сексе с интересной, страстной, но нелюбимой Аритой уже не хотелось. Наверное, что-то могло в такой день отвлечь меня от мыслей о Кассии, но только не эта ветреная блондинка.

Что-то. Кое-что… Кое-кто!

Рюмка внезапно выпала из разжавшихся пальцев. Хорошо, что пустая.

Фиолетово-красный след мигом уловил даже Арах, сжавший предплечье и выдавший чёткий сигнал: "Что-то своё". Вихрь эмоций, гамма красок, мощная вибрация многослойных тончайших смыслов, запахи миндаля, жасмина, чистой кожи и страстного секса, ощущение глубокой, но подавленной чувственности и послевкусие способности к яркой любви. Ментальный запах крови — родной и неродной одновременно. Много всего ещё. Так близко — протяни руку и коснёшься.

Не ожидал этого. Уже, признаться, немного подзабыл.

"Вива!" — я невольно завертел головой, будто она и впрямь могла оказаться здесь, в особняке Конгрегации.

"Хочу поздравить. Очень сильно хочу! Если сможешь выделить время", — лёгкий псиэм-шёпот, близкий и далёкий.

"Где ты? Хотя… сам найду", — я постарался незаметно выскользнуть из зала, где всё громче звучали музыка и смех.

"Не сомневаюсь. Где угодно найдёшь", — тихо, с образом милой улыбки.

Псиэм-след вёл наверх. Но не в нашем здании. Почувствовав знакомый азарт охоты, я вышел на улицу. Открыл себя бурному псиэм-морю Иггарды, которое так любил. Тысячи отблесков чьих-то чувств, стремлений, желаний — мазками невесомой кисти на незримом полотне. Настроившись на нужный след, пересёк площадь Трансгуманизма и вошёл в красивую тёмно-синюю башню, на которую часто смотрел из окна своего бывшего кабинета. Охрана делового центра даже не думала останавливать ликтора в парадной форме, целеустремлённо шагающего к лифтам. Мало ли за какой надобностью его понесло на последний этаж, а потом, по служебной лестнице, на крышу.

Она была там. Лёгкий ветерок играл с длинными локонами. Красный костюм плотно облегал стройную фигуру, шею обвивал тонкий фиолетовый шарфик. За несколько шагов я ощутил её потрясающий аромат, мгновенно пробудивший самые приятные воспоминания. Большие глаза буквально пожирали меня. Губы приоткрылись в предвкушении поцелуя.

Я не стал обманывать ожидания. Привычно сжав тонкие запястья, завёл руки ей за спину и крепко прижал девушку к себе, чтобы почувствовать всё тело. Начал целовать легко и нежно, потом всё сильнее, настойчивее. Она жадно отвечала.

Отстранившись, заглянул в глаза.

— В прошлый раз расстались неоднозначно. И долго не виделись. А сегодня ты сама нежность и покорность. Что случилось?

Вива прищурилась, снова меня нежно поцеловала и ответила:

— День такой, особенный. Сегодня всё должно быть так, как хочется имениннику.

— Смелое заявление. Хорошо подумала? Имениннику многого хочется. Например, оказаться в более уединённом месте.

— Уж это-то предсказуемо, — моя альсеида вывернулась из объятий и, взяв за руку, повела к краю крыши. — Исполняю твоё желание.

Уловив её псиэм-призыв, понял, что задумала. С вечернего неба к нам слетела большая вуаль, способная выдержать двоих. Подождав, пока сеть опустится у самого края, мы аккуратно перешли на неё. Я не вмешивался, вверив управление Виве, чей псиэм выдавал радостно-таинственные смыслы. Стало любопытно, куда направимся.

Обняв свою альсеиду сзади и прижавшись щекой к густым мягким волосам, я с удовольствием ощутил набегающий ветер. Чувство плавного полёта над городом, разделённое с близким человеком, принесло особое удовольствие.

Вскоре понял, куда летим. Улыбнулся воспоминаниям и выплеснул: "Отличный выбор". Уловил ответное: "Знала, что тебе понравится".

Оказавшись на крыше отеля "Oblivio", я вспомнил, как в прошлый раз сшиб замок технической двери выстрелом. Сейчас, конечно, безобразничать не стал. Потратил немного времени на точечное псиэм-воздействие и приглашающе открыл вход перед Вивой. Лестница, короткий коридор, лифтовый холл — всё как и тогда.

— Теперь вниз? — спросил я с лёгкой усмешкой.

— Обязательно вниз, — ответила альсеида, выразительно посмотрев чуть ниже моего ремня.

— Дай угадаю, двадцать первый этаж?

— Угадал, — она хитро подмигнула. — Сняла тот же номер. Ты в нём тогда так меня хотел.

— А ты разве нет? — я хитро прищурился.

— И я. На самом деле, всегда тебя хотела. С первой встречи, — огромные глаза Вивы не отрывались от моих. — Такая уж сегодня ночь, буду говорить всё как есть.

— Это было всегда заметно, — я прижал и поцеловал её прежде, чем двери лифта открылись на двадцать первом.

В номере осмотрелся, освежая воспоминания. Да, на этой самой кровати она сидела и рассказывала про проект "Буддхи", а мне было больно видеть её слёзы. Тогда не настало время для более приятных дел. Но сейчас…

На маленьком столике в блестящем ведёрке со льдом ожидала своей участи бутылка игристого. Рядом — два бокала, а за ними — загадочная плоская прямоугольная коробка.

— Твой подарок, — прокомментировала Вива.

— Я думал, ты — мой подарок.

— Само собой, я — основной. Но это тоже символично.

Присев на кресло, с интересом открыл коробку. И тут же послал Виве псиэм-волну с искренней благодарностью.

Это была репродукция знаменитой картины "La notte del ragno"[48], написанной два века назад Сильвио Перетти, первым Главой только что основанной Конгрегации очищения. Один из первых решившихся на симбиоз с пауком, он в свободное от службы время посвящал себя творчеству, писал полотна, многие из которых стали знаковыми для нас, ликторов. Подаренная Вивой репродукция была заключена в сияющую серебром активную псиэм-раму, передававшую тонкие смыслы и настроения, с которыми первый Глава творил композицию — своего рода послание от него будущим поколениям. На полотне огромный неотарантул застыл в атакующей стойке где-то между густыми зарослями исконных трав Нова Ромы и видневшимися вдали строгими зданиями человеческого города. Естественная среда эндемиков гармонично сочеталась с искусственной, принесённой колонистами, символизируя построение людьми своего будущего в союзе с пауками. С ночного неба светили две луны Нова Ромы, их расположение свидетельствовало, что изображённый миг относится к Часу богомола. То же сообщала псиэм-рама.

— Да, в этот час мы с тобой встретились той ночью, — поднял я глаза на стоящую рядом Виву.

— Знала, что ты вспомнишь и оценишь, — улыбнулась девушка. — И я не перестаю о тебе думать с первой встречи.

— Я тоже, — бережно положив картину, встал и крепко прижал к себе альсеиду. — Спасибо! Подарок великолепный.

— Я старалась. Очень-очень хочу, чтобы у тебя было великолепное настроение.

Выдернув пробку — специально с хлопком, я налил нам игристого.

— С днём рождения! — Вива слегка коснулась моего бокала своим и одновременно погладила мои пальцы мизинцем.

Прохладное вино не добавило мне опьянения, я и так был пьян от всего происходящего в этот бурный необычный день. Обратив внимание на большое зеркало, обнял Виву и кивнул на наше отражение.

— Гармонично смотримся.

— Как будто так было всегда, — прошептала девушка и начала меня жадно целовать.

Слова стали не нужны. Я погрузился в яркие ощущения. Позволил жаркой волне возбуждения подняться по позвоночнику и накрыть с головой. Начав медленно снимать с Вивы одежду, постепенно ускорялся. Шарфик соскользнул с нежной шеи очень плавно. Костюм оказался на полу чуть быстрее. Тонкая сиреневая блузка стремительно улетела в угол. Ажурное бельё было просто сорвано.

Вива не отставала, освобождая меня от всего лишнего. Тонкие пальцы девушки скользили по телу, влажный язык повторял их путь.

Меня охватило бешеное желание. Прежде всего, хотелось доставить удовольствие ей, почувствовать её наслаждение, услышать громкие стоны — самый лучший саундтрек для полной близости. Видел, что Виве хочется того же. Язык девушки прочертил влажную дорожку по моему животу. Она встала на колени, и я залюбовался широко раскрытыми глазами, глядящими на меня снизу. Почувствовал её нежные губы, горячую псиэм-волну наслаждения, которое испытала сама, лаская меня.

Подхватил Виву на руки и бережно опустил на широкую кровать. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, прошёлся по самым чувствительным зонам её тела, которое так давно хотел увидеть и почувствовать. Мои настойчивые действия отозвались дрожью и сладкими стонами девушки. Глядя в умоляющие глаза, я вошёл в неё, почувствовав невероятную близость. Будто соединилась со мной неотъемлемая часть, всегда стремившаяся к этому.

Очень долгое ожидание было не напрасным. В нас что-то словно взрывалось с каждым движением. Темп возрастал. Возгласы девушки стали напоминать сдавленные рыдания, выражающие невероятные глубины удовольствия. Я чувствовал, как она достигает одного пика за другим. Ощущения передавались мне, хотелось, чтобы ей было всё лучше и лучше.

Правой рукой мягко сжал её горло, зная, что ей этого хочется. Вива закатила глаза и застонала ещё громче. Потом горячо зашептала, судорожно цепляясь за меня:

— Хочу, чтобы так было всегда. Пожалуйста, пусть это будет всегда…

В псиэм-сфере царило безумие. Наши желание и удовольствие сплетались прихотливым узором, усиливали друг друга, вычёркивали из реальности всё окружающее, сужая мир до двух сливающихся тел.

Мы продолжали и продолжали — тепло, нежно, яростно и самозабвенно, будто рассказывая прекрасную историю без слов, делясь сокровенным и реализуя желания, которые горели в нас все эти месяцы.

Чуть-чуть отдохнуть, перевести дыхание, глотнуть вина и повторить — волшебная ночь Иггарды долго не выпускала нас из этого водоворота.

Под утро, совсем выбившись из сил, мы заснули, крепко прижавшись друг к другу и не размыкая объятий. Будто боялись, что запутанная нить наших сложных отношений вскоре может вновь начать петлять непредсказуемым узором.

Проснулся я резко, обрубив странный сон, как порой бывает.

Пробуждение принесло воспоминание о страстной ночи и зыбкое ощущение чего-то по-настоящему прекрасного, но хрупкого как тончайший хрусталь. Того, что можно потерять навсегда, безвозвратно.

И, скорее всего, так и будет.

Поняв, что Вивы рядом нет, осмотрелся и прислушался. За стенкой шумела вода, значит, альсеида убежала недалеко — всего лишь в душ.

На подушке лежала большая бумажная салфетка, на которой округлым почерком было написано: "Хочу, чтобы ты всегда был очень-очень счастливым!". Надпись окружало множество отпечатков красивых губ Вивы, сделанных ароматной красной помадой.

Я улыбнулся, чувствуя, как в груди разливаются приятное тепло и нежность к моей замечательной альсеиде. Наконец-то, совсем моей. Долгожданный секс с ней был потрясающим! Конечно, поскольку и полмесяца толком не прошло после того, как словил три пули, я пока был не в самой лучшей форме для слишком уж сложных "акробатических номеров" в постели. Но всё с лихвой компенсировалось накопившейся нежностью и яркой страстью. Это был своего рода шедевр чувственности, о котором мы оба будем помнить всегда.

Потянулся, наслаждаясь прикосновениями мягкого постельного белья. В голове лениво ворочались разные мысли, мозг никак не хотел включаться в рабочий режим, возвращаться к реальности после волшебной ночи.

Вспомнил особо нежный, почти детский голос, которым она говорила мне ласковые слова в перерывах между взрывами страсти. Казалась ластящимся котёнком. Вспомнил, как утром проснулся ненадолго и любовался лежащей рядом девушкой. Она улыбалась и что-то тихо бормотала во сне. Повторяла моё имя.

А потом я опять засыпал. Перед окончательным пробуждением видел совсем уж странный сон. Попытался восстановить его в памяти. Когда удалось, удивился. Оказывается, приснились вместе Вива и Вартимус. Они стояли рядом, и девушка прижималась к его плечу. Что ещё за фортели выкидывает подсознание? Я непроизвольно напрягся. К чему это? Конечно, бывает, всякая белиберда снится, но тут как-то уж совсем… Потому ли, что думал об этих двоих в контексте их скрытности, постоянных тайн?

Вчера вечером я сознательно отбросил все сомнения в Виве, раздумья о её подозрительной информированности, о таинственных спонсорах проектов и тому подобном. Не хотелось портить прекрасную встречу. Но все эти темы никуда не делись, и теперь снова настойчиво требовали внимания.

Мозг, наконец, перешёл на привычный режим. Что-то щёлкнуло, и я тупо уставился в стенку, а в голове стали возникать цепочки догадок, основанные на сопоставлении и соединении разрозненных фактов и ощущений.

In nomine Veritatis, пора проверить свои "слепые зоны". Слой за слоем, кадр за кадром, звено за звеном.

Странность первой встречи. Почему тот урод пытался подсадить на мальчика шершня хрен знает где, в совершенно неподходящих условиях? Как я позже воочию убедился, для инсекцикла нужны оборудованные помещения, где люди долго лежат под чьим-нибудь присмотром. Что толку делать это с пацаном в какой-то пристройке к небоскрёбу в центре города? Почему всё происходило так удачно близко ко мне в ту ночь? Как Вива смогла выследить гада именно в нужный момент? Если вдуматься, возникал вопрос — не подстроено ли это?

Щёлк! Странность приказов и каких-то нелепых обмолвок Главы при постановке задач. Как там? "Ты её хочешь, и мы это используем", "смотри, не влюбись" и всё в таком духе. Что это за мутное сводничество с оговорками?

Щёлк! Приказ Вартимуса о переводе именно в Нова Аркадию, туда, где оказалась Вива. Совпадение? Или очередное звено цепи, приковавшей меня к ней?

Щёлк! Мой доклад об участии Вивы в схватке с отцом-куратором и странная реакция Главы. Выжила — вот и хорошо! И никакой команды казнить беспомощную альсеиду. Что, на секундочку, противоречит ранее отданным приказам, за неисполнение которых он сам меня и долбал.

Щёлк! Немного в сторону, но о том же. По возвращении из Виреи в Нова Аркадию я, по совету Карры, запросил в архиве сведения о матери Вивьен Септимус. Их не оказалось в наличии. Не сохранилось. Понимай так: были удалены. Кто мог это сделать? Ясно, что кто-то, обладающий серьёзными полномочиями и допусками.

Щёлк! Образ Вивы с женщиной, которую она считала матерью. Тот, что показала мне в Нова Аркадии. Достал его из глубин памяти: высокая и стройная брюнетка с зелёными глазами, рядом — юная Вива в сиреневом платье, а на шее — кулон в виде буквы "W".

Говорила, что подарок матери. Что-то важное означает. Он на ней и сегодня. В старом псиэм-образе виделся нечётко. А вот этой ночью я кулон разглядел очень хорошо — ведь кроме него на Виве ничего и не оставалось. То, что на первый взгляд казалось буквой "W", на самом деле было сдвоенными "V" и "V". Мелькнула догадка. Совсем близко!

Щёлк! Предыдущая пьянка в буфете, все ржут над старым образом Кастора Вартимуса, он — молодой, черноволосый с маленькой дочкой. Будущей альсеидой, которую потом, вроде как, казнил. Но казнил ли? Красивая девочка с выразительными зелёными глазками. А если представить, что с возрастом эти глазки приобрели более жёлтый оттенок?.. А о матери той девочки также полное отсутствие информации…

Последний щёлк! Мои глаза округлились, перед ними вновь возник образ того кулона, что и сейчас на шее Вивы.

"V" и "V"!

Мои губы сами прошептали:

— Vivian Vartimus.

Красиво звучит. Фоном — слова Карры: "Дочь выдающегося отца". Куда уж более?..

Мозг зафиксировал точку бифуркации, выдал альтернативы: вариант "а" — она знала и лгала мне всё это время, вариант "б" — она не в курсе, и её используют втёмную.

Арах. Умница Арах, услышав, что я прошептал, моментально напомнил эпизод из подземелья "Sanguis vitam", памятный нам обоим, — набираю в пробирку кровь моей загадочной альсеиды. Действительно, пришлось действовать так, поскольку она упорно не хотела давать образец. Почему не хотела? Не потому ли, что понимала, о родстве с кем именно я могу узнать?

Башка не на шутку разболелась — следствие форсажа мозга.

Тем временем шум воды стих. Выйдя из душа в легком халатике, Вива подбежала ко мне и расцеловала.

— Сиор, то, что произошло, это потрясающе! Я была где-то не здесь… за пределами реальности.

— Да, и мне невероятно хорошо, — ответил я с улыбкой.

Но девушка, уловив нечто во взгляде, тоне, псиэме, моментально насторожилась.

— Что-то не так?

Отрицать было бессмысленно.

— Вива, теперь мы ближе, чем когда-либо, и я рассчитываю на твою полную откровенность. Скажи честно, кто твои родители?

Пару секунд она смотрела на меня удивлёнными глазами.

— К чему этот вопрос? Я всё рассказала давно. Маму показывала. Кто отец — не знаю.

— Так ли это? Ты от меня много скрывала. Например, про своих информаторов в Конгрегации тоже не рассказала. А если знаю, кто это? — я отчаянно блефовал, рассчитывая на то, что она поддастся и выдаст тайну.

Но альсеида нахмурилась и сложила руки на груди.

— Вряд ли. В любом случае, я обещала не разглашать…

— А если так? — перебил я, доставая из памяти и пересылая ей псиэм-образ Вартимуса с маленькой дочкой. — Узнаёшь? Вы похожи, если присмотреться.

— О чём ты? Кто это? — глаза девушки округлились.

Искренне ли это удивление?

— Это — Глава Конгрегации очищения Кастор Вартимус. В молодости. А с ним ты — его дочь. Он и есть твой "источник" в конторе. Не удивительно, что знала обо мне всё — с таким-то "источником", — я горько усмехнулся.

Виву била крупная дрожь.

— Сиор, я… не знаю, что тебе сказать. Эти невероятные подозрения…

— Подскажу, что надо мне сообщить. Кто те неведомые спонсоры, продвигающие твой проект? И откуда столько точной информации о Братстве жнеца, которую ты мне дозированно сливаешь время от времени?

Из глаз альсеиды потекли слёзы.

— Пойми, я пока не могу… Хорошо, признаюсь, кое в чём я у них на крючке. Тебе пока сложно будет это… Но когда-нибудь всё расскажу… Нужно время.

— Почти год это слышу, — я удручённо покачал головой. — Сколько можно? Когда настанет час полного доверия? Думал, после этой ночи…

— Прости! — рыдая, Вива стала быстро натягивать одежду. — Прости, пожалуйста! Мне стыдно. Я в ловушке. Меня используют… Не представляешь, насколько это серьёзный уровень. Ты меня пока не понимаешь. Должна разобраться и справиться сама. Прости.

Наблюдая за её метаниями, я ощутил пустоту и невероятную горечь.

— Бесконечные недомолвки. Это всё, что между нами?

— Между нами самое прекрасное. Я люблю тебя! Больше всего на свете. Есть ты, а есть весь остальной мир. И ты — важнее. Всегда помни. Это чувство живёт во мне независимо ни от чего, и будет жить всегда!

С этими словами Вива выскочила из номера, на бегу застёгивая костюм. Конечно, я не удерживал её. Она в ловушке. Так ли? Или это я в ловушке её лжи? Истина опять ускользала от меня.

Из любой западни может быть найден выход. И мы должны, in nomine Veritatis, увидеть путь, который позволит разрешить все недомолвки и противоречия. Даже если решение будет совсем трудным и нестандартным.

Густая желтоватая слизь капала с перчатки на каменный пол. Я удивлённо смотрел на это безобразие и пытался сообразить, что произошло. Нет, я не из тех идиотов, которые бездумно суют руки и прочие части тела в подозрительные и непроверенные места. Воняющего сталагмита не касался, только подошёл, чтобы рассмотреть. Но в отличие от того, разлагающегося, который мы когда-то видели в подземелье под офисом "Манаса", этот выглядел "здоровым и бодрым". Из него выполз органический отросток и моментально обхватил мою кисть. Я резко отдёрнул руку и отступил. "Ложноножка" не противилась, втянулась обратно, активность прекратилась.

Судя по всему, некий механизм взаимодействия или управления. Квазибиотический и противный — хорошо хоть на месте была надёжно защищающая от многих воздействий перчатка. Мне снова посчастливилось в числе первых опробовать крутую новинку. Отполированная до зеркального блеска чёрная композитная броня доспеха lorica violensia[50] давала существенно большую степень защиты. Впрочем, как и атакующих возможностей, определивших название новой лорики.

Даргиус уже был рядом. На чуть согнутых ногах — в любимой стойке для прицельной стрельбы, прикрывая меня и наведя на сталагмит пистолет. Я покосился на удлинённый ствол "Исповедника", под которым внушительным аргументом притаился мини-гранатомёт с четырьмя автоматически подаваемыми гранатами — двумя разрывными и двумя псиэм-подавляющими. Мои бойцы никак не могли "наиграться" с этими новинками, радовались им как дети.

— Подожди, Тирмид, — я осторожно сделал полшага вперёд. — Это не агрессия. Похоже, рабочий контакт.

Один из ликторов-ищеек протянул баллончик с дезинфицирующей жидкостью, вопросительно глядя на меня. Я, в свою очередь, осмотрел перчатку — следов проникновения или воздействия кислоты не наблюдалось. Да и система "умных" датчиков лорики помалкивала. Отказавшись от дезинфекции, вновь аккуратно приблизил руку к артефакту инсектантов. Точнее, как начал подозревать, самих инсектов, а не служащих им людей. Из присутствующих только я мыслил в такой системе координат.

Отросток вновь схватил меня, полностью скрыл в себе кисть. Я почти физически ощутил напряжение пальца Даргиуса на спусковом крючке, но боец сдержался.

Никакого моментального подключения к чему-либо я не уловил. И понял, что не знаю, как поступить. Попробовал "нащупать" псиэм-отклик сталагмита, увидеть некий поток данных, как тогда, когда их из такого же устройства перекачивал астроинсектус. Бесполезно.

Высвободив руку, отошёл и сказал:

— Зовите аналитиков, пусть покопаются. Главное, он неагрессивен.

Я обошёл штуковину и направился к проходу в следующую пещеру, поглядывая на каменные стены, сочащиеся влагой и всё той же желтоватой слизью. Ещё не терял надежду найти что-то реально стоящее.

Где-то вверху и дальше по курсу ощущал псиэм-след Марио Арегонуса. Он с основной группой аналитиков обследовал второй уровень запутанной системы пещер, который мы с бойцами уже прочесали и удостоверились в безопасности. Кассия была там же. Периодически слала мне разочарованные сигналы: "Ничего".

Здесь, внизу, оставались ещё пара-тройка непройденных пещер. Но ищейки не чуяли присутствия в них "клиентов", и моя надежда на ценные находки стремительно таяла.

Объект "Grex" был пуст, как кег из-под пива наутро после вечеринки.

Долгие поиски увенчались успехом. Тысячи отсмотренных спутниковых снимков, сотни перехваченных и подслушанных псиэм-сообщений, допросы инсектантов, обследование почти всех подземелий под Нова Аркадией. Наконец мы вышли на скрытую систему пещер на северо-западе провинции, где и оказался тот самый объект, который не давал всем покоя. И увы — из него всех эвакуировали и всё вывезли. Посовещавшись с Марио, мы поняли, что сделать это смогли, когда внимание Конгрегации было приковано к инциденту в Дирмике. Наши с Главой подозрения оправдались, оппоненты были на шаг впереди. Даже на несколько шагов, если учесть, сколько времени прошло с тех событий, и как долго мы искали.

Эта работа продолжалась весь октавус. Одновременно в провинциях по утверждённым графикам проходили проверки отдалённых территорий. Кое-где выявили компактные ульи, а также затаившихся одиночек — альсеид и инсектантов. Ничего столь же крупного и опасного, как в Вирее, не нарыли. Оно и хорошо, но беспокоило другое. Что-то явно зрело. Доминировало предощущение серьёзной опасности. Мы практически не сомневались, что где-то копятся силы для мощного удара. Где? По какой цели? Эти вопросы не давали спокойно спать по ночам.

Когда сумели обнаружить локацию "Grex", выдвинулись сюда всеми силами Новоаркадского отдела, готовясь к смертельной схватке. И… пусто. Нашли признаки пребывания минимум сотни человек, ментальные отголоски насекомых-симбионтов, господствующий "запах" богомолов. Следы грузовиков, места посадок тяжёлых вертушек. Всех и всё успели вывезти. Делали это обстоятельно, постепенно.

Судя по всему, придётся признать, что Апиус переиграл нас, "раздёрнув" внимание, как и опасались.

Войдя в следующую пещеру и бегло её осмотрев, я покосился на ищейку. Девушка, работавшая без шлема лорики для лучшего восприятия, отбросила выбившуюся из-под заколки прядь волос, обвела рыскающим взглядом голый пол, стены, низкий потолок и проговорила:

— Ничего. Скорее, там, впереди. Отклик как у сталагмита, но сильнее и немного иной, — развела руками. — Не могу сказать точнее. Необычно.

— Пошли, — скомандовал я.

Даргиус ещё с одним бойцом обогнали нас и нырнули в узкий лаз, ведущий в очередной каменный мешок.

Тишина. Спёртый воздух. Будто уплотнилась сама атмосфера, повысилось давление. Показалось, ощутил присутствие чего-то совсем чуждого. Сталагмит не давал такого чувства. Значит… Я внимательно огляделся и заметил в углу под потолком шишковатый нарост жёлтого, кровавого и лилового оттенков, как у хорошего синяка под глазом. Крупный, больше головы в шлеме.

Указал ищейке. Девушка вскинула голову и, присмотревшись, кивнула. Шагнула ближе. Тирмид поднял ствол, прицелился в странную штуку.

Почему я уловил, где именно находится это нечто, раньше, чем ликтор-ищейка? Прислушавшись к внутренним ощущениям, понял. Вспомнились некоторые пояснения из "Апокрифа эволюции", наставления Рениуса. Здесь угадывается отпечаток не одного насекомого, а разума хайвнета — рассредоточенной, связанной дистанционными псиэм-потоками сигналов и данных ментальной сети инсектов. Другие коллеги к этому пока не готовы. Их профессиональное чутьё без должной подготовки не фиксирует таких слабых и непривычных оттенков.

Я, конечно, не стал делиться запретными знаниями. Подошёл ближе.

— Работа для аналитиков, — проговорила рядом девушка.

Молча кивнув, я потянулся псиэм-восприятием к странному наросту из органической ткани. Ничего подобного в жизни не касался. Многомерность, инаковость, лабиринт смыслов и вывернутых мерцающих поверхностей, словно визуализация пространства Калаби — Яу. Смещение всех ощущений как при синестезии. Слегка запаниковав, ощутив сильнейшее головокружение, быстро отступил. Глянул на ищейку. Поразительно, но она ничего такого явно не чувствовала. Решил проверить, спросил:

— Что там?

— Нечто странное, — тут же отозвалась девушка. — Проникнуть не могу. Как мембрана. Мягко выталкивает обратно.

— Ясно, — пробормотал я, убедившись в своей правоте.

Судя по всему, только мне здесь было под силу немного повзаимодействовать с этой штукой. В памяти всплыло условное название Рениуса: "Ганглий хайвнета". Невероятно, но, похоже, я получил то самое доказательство на практике, которого желал. Действительно, это представляло собой сгусток, нервный узел коллективной разумной сети улья. Знать бы какого.

Вновь попытался углубиться в неизведанное. Меня никакая "мембрана" не выталкивала, ведь благодаря Рениусу теоретически знал, как "прикасаться" к подобным штукам. Проскользнул глубже.

Ощущения как в детстве на аттракционе, когда летишь вниз, сердце замирает, вокруг бешено пляшут разноцветные огни, в лицо бьёт ветер. Совладав с головокружением и иррациональным страхом, попытался уловить структуру информационных потоков.

Будто среагировав на мои действия, "ганглий" послал некую едва различимую команду кому-то или чему-то неподалёку. Я попытался отследить. Сталагмит в пройденной нами пещере! Не разрывая ментального контакта, я подал сигнал внимания Даргиусу. Знал, что передаст его бойцам и аналитикам, оставшимся у той штуковины.

Ощущение контакта с частичкой огромного разума хайвнета было потрясающе необычным. Не похожим ни на что другое. Немного напоминало своей чуждостью то, что я уловил рядом с астроинсектусом в новоаркадском подземелье. Но лишь отдалённо, как затхлое озерцо может напомнить штормовой океан. Однако что-то общее было. Я понял — довелось прикоснуться к сети богомолов. Самые опасные твари!

Развивая первый успех, всеми силами попробовал "вскрыть" инфопотоки. Ощущения дёрганого полёта по безумным траекториям усилились, подступила сильная тошнота. Надо выдержать. Чувствовал, что, если продавить, прорвать защитный слой, можно прикоснуться к данным, хранящимся в этом узле, проходящим через него. Вспомнил всё, что успел узнать от старого квестора.

Псиэм Араха пульсировал сигналами опасности, он будто говорил: "Внимание, осторожнее с этими тварями". Я всё лучше различал его послания почти как членораздельную речь.

Застыв на месте, перестал ориентироваться в пространстве. Плевать. Знал, если что — Даргиус прикроет. Что-то говорила ищейка. Я её не понимал, человеческие слова отступили на второй план. Мозг настроился на иные сигналы и смыслы.

"Мы — Рой, они — Враг. Враг силён, контролирует многих пришлых. Но мы владеем одним из старших пришлых. Враг хитёр, у него есть сопоставимая возможность. Но мы быстрее. Опережаем. Сыграем в игру, Враг и его пришлые должны будут угадать. Мы — сильнее, дальновиднее. Мы — растём".

Тошнота стала невыносимой. Восприятие помутилось, будто меня окунули головой в чан с едкой чёрной жидкостью. Поспешно прекратил контакт. Оторвавшееся от тела виртуальное "я" стремительно спустилось по незримой брахистохроне обратно в реальность.

Рухнул на колени, сдерживая сильнейшие позывы к рвоте. Не хватало ещё блевать на глазах у изумлённой девушки.

Тирмид подскочил и положил руку на плечо, водя по сторонам стволом "Исповедника".

— Нормально, — продышавшись, сказал я. — Эта штука по мозгам дала. Какой-то сигнал пошёл на сталагмит. Надо в нём ещё порыться.

Жадно глотая затхлый пещерный воздух, поспешил туда, где аналитики колдовали над органической инфопанелью инсектов. Чувствовал, что приближаются Марио и Кассия.

Не покидало ощущение, что в "подслушанных" мыслях сети богомолов сокрыто нечто особо важное. Рой — так себя явно воспринимает хайвнет. Враг, понятно, — нейровэбы пауков. Пришлые — мы, люди. Если так, то инсекты "владеют" кем-то из наших "старших". Но кем? Самый логичный ответ — Апиусом. Но Вартимус уверял, что тот не инсектант, проверки этого не выявили. Тогда как понимать?

И что за "сопоставимая возможность" у нейровэбов? Я понял, что ответ на этот вопрос может быть ключевым.

— Значит, нужно угадать? — тяжёлый взгляд Кастора Вартимуса прошёлся по мне, остановился на Марио.

На сей раз мы прилетели в Иггарду вместе — полученную на объекте "Grex" информацию не стоило доверять даже закрытым каналам псиэм-связи.

— Похоже на то, Sanctum superior, — кивнул Арегонус. — Аналитики уверены, что из трёх обозначенных объектов лишь один может стать направлением главного удара. Не исключены атаки и на два других, но они, скорее всего, будут обманками.

Глава долго молчал, морща лоб и нервно сжимая ладонью правой руки левый кулак. Нервничать было от чего. Сведения, которые новоаркадским псиэм-аналитикам во главе с моей умничкой Кас удалось вытянуть из пещерного сталагмита, превзошли все наши смутные опасения. Силы инсектантов на объекте "Grex" действительно концентрировались для масштабной операции с названием "Сфодромантис". Неудивительно — рулили всем богомолы, как мы поняли. Я размышлял о том, что, несмотря на естественную борьбу разных видов насекомых, к которой люди привыкли ещё по их земным прообразам, здесь хайвнет этих тварей умудрялся, похоже, договориться с другими или подчинить их. По крайней мере казалось, и Рениус был того же мнения, что именно сеть богомолов медленно, но уверенно занимала лидирующее и координирующее положение среди инсектов.

Акция предполагала внезапное нападение и захват важного объекта. И вот тут с нами, судя по всему, решили поиграть. Никто не сомневался, что эту инфу инсектанты Братства сознательно слили — в противном случае уничтожили бы сталагмит. Нет, они его оставили, зная, что будем глубоко копаться. Поэтому ни у кого не было иллюзий — нам бросили приманку. Из обрывочных сведений выяснилось, что целями операции "Сфодромантис" определены три объекта в разных регионах страны.

Первый — дворец Сената в Иггарде.

Второй — комплекс пусковых шахт в Нова Бетике, где стояли на боевом дежурстве стратегические ракеты с ядерными боеголовками. Его местонахождение, оказывается, для "клиентов" не было секретом. Это ещё раз подтверждало, что за них играет кто-то на самом верху.

Наконец, третий… Это уже было совсем! Город Лондиния, центр одноимённой провинции, который планировалось захватить полностью, перебив всех ликторов и жандармов. Я представлял реакцию Альбины Амати, которой ещё только предстояло узнать новость.

Да уж, твари на мелочи не разменивались.

Конечно, осуществить сразу три атаки было нереально. Попросту не хватило бы людского ресурса — самих инсектантов и их рабов. Так что захват большого города все считали наименее вероятным. Но, прежде чем что-то исключить, следовало серьёзно подумать и всё просчитать. В конце концов, Дирмика могла быть "тренировкой" именно перед таким вариантом.

— Запрягу аналитиков в круглосуточный режим, — проговорил, наконец, Глава. — Пусть ваши передадут все расчёты сюда, в департамент, и продолжают совместно. Нужны точные прогнозы, обоснованные вероятности каждого сценария.

— Надо бы подключить войска, Sanctumsuperior, — Арегонус хмуро уставился в стол. — Тем более, что их объект под угрозой.

Вартимус кивнул, его псиэм выдал тревожные смыслы.

— Теперь-то всем станет очевидно, как своевременно мы согласились на координацию Триумвира. Переговорю с Бьянкой, пусть даст команду в Генштаб. Нужно, чтобы они своими силами обеспечили троекратную охрану пускового комплекса и допустили в периметр ликторов Нова Бетики. Это не шутки. Если твари к ядерному оружию полезут… Что ты башкой мотаешь, Сиор?

— Этот вариант кажется маловероятным, — отозвался я. Озвучивал не только своё мнение — перед вылетом успел тет-а-тет обменяться соображениями с Кас. — Не просчитываются дальнейшие шаги. Ну захватят, и что? Устроят ядерную войну? На любой пуск тут же ответят и Веллурия, и Фанцзы, потом и прочие, кто послабее. Инсектантам самим в любом случае крышка, пусковой комплекс — приоритетная цель ответного удара. А инстинкт самосохранения у их симбионтов ого-го какой. Неминуемо шарахнут в обратку и по столице — зачем это Апиусу? Наша ядерка не такая слабая, как была на древней Земле, жахнет — всем конец. Не вяжется что-то.

— Вариант шантажа, атомной угрозы… — задумчиво проговорил Марио.

— А что требовать-то будут? Передать им полную власть в Romanus orbis? — я покачал головой. — Глупо. В перспективе нарвутся на коалицию других стран и наше внутреннее сопротивление. Вот если только…

— Вот если только это будет скоординированная операция в нескольких странах, — продолжил мою мысль Вартимус. — И об этом следует говорить с Её Превосходительством. Такой вариант особо опасен, нужно всё проверить по каналам дипломатии и разведки. Это шире собственных полномочий Конгрегации. Но вопросы прежде всего к нам. Прозевали концентрацию мощных "клиентов". И разбираться с ними должны сами. Армию подключим, но без силы ликторов орудия могут развернуться в обратную сторону.

— Прозевали бы мы, если бы их не прикрывал целый Триумвир, — хмыкнул Арегонус.

— Пора с этой сволочью предметно разбираться, — Глава хлопнул ладонью по столу. — Марио, иди в Департамент тактики, его начальник посвятит в план нейтрализации ключевых фигур клана Апиусов. Назначаю тебя координатором территориальных отделов в этой операции. На прошлом совете убедился, что другие начальники к тебе прислушиваются, нужно этим пользоваться. Оперативно проработайте нюансы. Нужно будет провести захваты и казни одновременно по всем провинциям. И не допусти утечки. Также возьми на себя Альбину — аккуратно подготовь её к возможной угрозе Лондинии. Она у нас девушка жёсткая, пусть своих взбодрит, чтобы ко всему были готовы. Помощь окажем, естественно. И воинские части в провинции задействуем, это особо с Бьянкой проговорю.

Вартимус вновь обвёл нас взглядом, в котором появлялось всё больше уверенности.

— Ни один вариант пока не исключаем. Пашем круглосуточно. Доклады аналитиков буду получать каждый час. Сиор, ты останься.

Марио встал и вышел. Привык действовать быстро и решительно. Я подумал, что новая роль координатора провинций ему отлично подойдёт. Но как он ей может воспользоваться?

Внимательно глядя на Главу, приготовился ко второй части беседы.

— Теперь персонально по тебе, — начал Вартимус. — Отвечу на вопрос "почему я", который в прошлый раз задал не вовремя. Ты — сын Публия, с которым у нас была непростая история дружбы и соперничества. Возможно, когда-нибудь расскажу. Но это не главное. Твой потенциал требует раскрытия. Но не тупым обучением — делай так, не делай эдак. Такие люди, как твой отец и ты, к подобному не восприимчивы. Вам подавай экстремы. Резкие скачки и полную ответственность. И я это предоставил.

Вартимус помолчал, давая пошевелить мозгами.

— Наставничество, — произнёс я, спустя секунду после того, как это же слово-образ транслировал мне Арах.

Глава кивнул.

— Должность в Фармине перестроила тебя на новый лад. Останься здесь, продолжи карьеру оперативника, свободного охотника-одиночки, как мечтал, не ощутил бы ответственности за других. Став наставником, волей-неволей начал мыслить по-иному. Не побоялся наезжать на квестора — не ради себя, а ради интересов команды. Таким ты и нужен Конгрегации.

Я молчал, осмысливая услышанное.

— Далее, Нова Аркадия. Осмотреться, сразиться с очень сильными "клиентами", которых там полно. Ещё глубже осознать преемственность — мы с Публием оба служили под началом Карры. По моему указанию ты присмотрелся к другим ликторам. На самом деле, целью было проверить твою реакцию на возможность давать оценки людям, конкретно — Марио, — Глава кивнул на дверь, за которой скрылся Арегонус. — Ты понимал, что старый Тиберий не вечен, и что я задумываюсь о его преемнике. Мог бы постепенно очернять Марио, чтобы самому претендовать на Новоаркадский отдел. Но не стал. Я это оценил.

Скромно потупившись, я изобразил смущение. На самом деле, пытался спрятать глаза и закрыть псиэм, чтобы Вартимус ничего не заподозрил. Эти объяснения показались притянутыми за уши. В голове я держал другое — не по его ли замыслу мы должны были тесно сойтись с Вивой в Нова Аркадии? У планов Главы могло оказаться двойное, если не тройное дно.

— Пройдя этот тест, ты показал, что можешь стать толковым замом Арегонуса. Командно-административная работа — следующий уровень, который обязан был освоить. Ну а Дирмика — это масштабная победа, которая сделала тебя узнаваемым и популярным во всей Конгрегации. Можно сказать — героем. И теперь дальнейшее продвижение не вызовет особых вопросов из серии "что за выскочка".

Я снова посмотрел на Вартимуса.

— Продвижение?

— А что удивляет? Ты с самого начала по уши в этой истории. И недалека уже развязка. В итоге будет нечто такое, чего летопись Конгрегации ещё не знала. И мне понадобятся проверенные надёжные люди на высоких постах, — Глава помолчал. — К тому же, сохранился кое-какой должок перед Публием. С ним уже не рассчитаюсь. Остаёшься ты.

Что-то насторожило в том, как это прозвучало. Неровной волной в унисон колыхнулся и псиэм Араха. Не знаю, что меня толкнуло, но язык будто сам собой выдал:

— Не хотелось бы повышения за счёт памяти отца. И вообще, допустимо ли нам использовать родных для достижения целей?

Сильное напряжение будто уплотнило воздух между нами. Я знал, что он поймёт — речь о Виве. Манипулировал ли он дочерью? Внимательно наблюдал за реакцией. Кастор Вартимус остался непроницаем, но что-то будто дрогнуло в броне его псиэма. Или мне показалось.

— Я не говорю об использовании, — негромко ответил он. — Потом поймёшь. В любом случае, твоей личной силы и собственных заслуг уже хватает для того, чтобы я делал на тебя серьёзную ставку. Запомни, наше сотрудничество с Бьянкой Луциллиус даст очень значимые результаты. И они могут обрадовать, ведь ты всегда ратовал за усиление Конгрегации, насколько помню. Главное, правильно вникни и действуй разумно. Ты первый, кто проник в тайну Братства жнеца, и это тоже имеет значение. Кстати, нет ли по этой линии ещё новостей?

Я качнул головой.

— Не особо. Удалось только узнать, что разыскиваемые нами менеджеры НИО "Манас" тоже скрывались на объекте "Grex" и теперь снова пропали. Таким образом доказана их связь с проектом "Буддхи". Круг замкнулся.

Вновь посмотрел на собеседника в ожидании скрытых сигналов. Ведь на "Манас" навела Вива. Не с его ли подачи? Без толку — никакой реакции.

— Как и предполагалось, — кивнул Глава. — Эти твои прозрения и прогнозы кое-кого заинтересовали. На награждении Её Превосходительство сказала мне, что желает на тебя как-нибудь взглянуть поближе. Возьму с собой к ней, когда будет уместно.

— Как прикажете, Sanctum superior, — ответил я.

В голове крутилось: какого хрена могло от меня понадобиться Бьянке?

Ветер швырял в лицо последние жёлтые листья новоаркадских купрессов. Новембус дышал близким снегом, что как нельзя лучше соответствовало моим мрачным раздумьям. Я шёл вдоль набережной, где тёплым летом стояли открытые кафе, в одном из которых мы встречались с Вивой. Мысли о ней снова отзывались тревогой и пустотой в сердце. Столь же пуста была сейчас и прибрежная зона. Холодные тёмные волны лениво накатывались на полоску серого песка за гранитными парапетами.

Увяданье и неизбежность зимнего сна. Или смерти. Вот о чём напоминало хмурое утро в этой тоскливой поздней осени.

Девятое новембуса — сам не знаю почему, именно в этот день ко мне пришло предощущение того, что наша с Вивой история закончится нехорошо. Всячески гнал эти мысли, но они не хотели уходить, жгли разум брызгами вулканической лавы.

Став совсем близкими с моей удивительной альсеидой, мы вновь невероятно отдалились. Даже не пытался её искать. Бессмысленно. Понадоблюсь — знает, где меня найти, как позвать. Настаивает на том, чтобы разобраться со своей таинственной "ловушкой" самостоятельно? Что же, пожалуйста. Тревога за неё никуда не делась, но я понимал, что навязывать помощь сейчас бесполезно. Чувствовал, что придёт за ней сама. Только бы не было уже поздно.

Почему-то не шёл из головы короткий разговор — неожиданный и странный — в Иггарде перед моим возвращением в Нова Аркадию. В коридоре неподалёку от приёмной Главы встретил Ноктуса. Парень хмуро поздоровался и собирался пройти мимо, а я зачем-то спросил:

— Чего нос повесил? Как дела?

Он остановился вполоборота и отрывисто проговорил:

— Хреново. Сам долбает. Куда бежать не знаю.

— Да ладно, — попытался подбодрить я. — Может, это он для профилактики. По-отечески, так сказать.

Последнее добавил случайно, думая о Виве. Глаза Теода при этих словах отчего-то приобрели злое выражение.

— Мало приятного в том, как дети порой находят и осмысливают отцов.

Ушёл быстро, не дав возможности что-то ответить. Я остался стоять в удивлении. К чему он это сказал?

Теперь думал об этой странной фразе. Не в курсе ли Теод происхождения Вивы? Или это намёк на что-то другое? А может, у меня уже развивается паранойя от всех хитросплетений последнего года, начавшихся с нашей встречи с тайной дочерью Вартимуса? Впору тут головой поехать, когда почти у каждого, кто рядом, есть какие-то тайны, нередко затрагивающие меня.

В мыслях вдруг вспыхнула ярким метеором некая догадка, смутная ассоциация, навеянная словами Теода об отцах. Сразу же пропала, оставив головную боль. Ухватил лишь, что это связано с какими-то словами Тиберия Карры. Мудрый ликтор почти ничего не говорил зря, и многие его фразы уже проявили своё реальное значение в моей жизни. Но что на этот раз?

Ладно, плевать. Вива, Теод, кто-то ещё не должны отвлекать меня от приоритетов, которые расставил для себя в свете новых знаний. Сейчас необходимо спрятать все чувства, эмоции, сомнения куда подальше и максимально сконцентрироваться на предстоящей встрече.

Совет ложи "Silentio" готов был меня принять. Так, как я просил, а Карра поддержал — без клятвы вступить в тайное общество, а в статусе кандидата. Шёл путём Публия, если верить рассказам старого ликтора и Рениусов.

Теперь я вновь остро ощутил утрату: как было бы хорошо всё обсудить с отцом, узнать и понять его видение ситуации. Наверное, мне повезло больше, чем Теоду, хотя я понятия не имел, да и знать не хотел, кто его отец. Публий Диль Варрус был для меня образцом безупречного ликтора и, хоть мы не всегда ладили — оба строптивые и жёсткие, я был уверен в правильности его пути. Но погибшего не вернуть, и остаётся лишь предполагать, что он чувствовал и о чём думал, узнав секреты ложи.

Повернуть назад я уже не мог. Не простил бы себе этого. Ощущал новый этап жизни как тугой узел стальных канатов, который отчаянно пытаюсь развязать. Или разрубить по примеру древнего земного полководца.

Один канат — история Братства и Апиуса, угроза Конгрегации и обществу от сильных инсектантов. Второй — правда о коллективных разумах и тайный контакт с ложей, что я вынужден скрывать от всех. Третий — хитрая игра Вартимуса, в которой участвую в качестве ловко передвигаемой им фигуры. Четвёртый — рвущая сердце любовь к Виве, прячущей от меня истину и страдающей от ситуации, в которую сама себя загнала. Если хорошо поискать, можно было найти и пятый, и шестой… Всё одновременно. Чувствовал, что это испытание потребует всех моих сил.

По прошествии месяца после дня рождения, принесшего столько радости и счастья, сам себя не узнавал. Груз ответственности и непрестанные размышления обо всём происходящем изменили меня. Из зеркала смотрел похудевший и предельно сосредоточенный ликтор, в длинных чёрных волосах появились нити седины. Нос заострился, глаза стали всматриваться во всё с постоянным прищуром. Круглосуточная настороженность. Казалось самому, что радость испытываю только рядом с Кас.

С Вивой же после памятной ночи любви и утра прозрения мы не виделись. Но чувствовал, что без моей помощи альсеида не справится с тем, что творится в её жизни. Ждал и был готов действовать. Ну а пока…

Остановился в условленном месте — в сквере у памятника Амадео Манчини, капитану астроковчега "Orizzonte"[51], одного из трёх, доставивших двести двенадцать лет назад миллионы первых колонистов. Символично — он вступал тогда в неизведанное, как и я сейчас.

Вскоре увидел, как неподалёку притормозила знакомая тонированная "Эрис-Корда-25". Быстро подошёл и сел в машину. Улыбнулся Дэрии, чьи золотистые волосы были собраны в роскошный хвост, а ясные голубые глаза смотрели приветливо и мило.

Эх, вот такую бы сестрёнку, которой у меня никогда не было!

— Всё-таки встретились снова, — сказал я, закрывая дверь и откидываясь на удобную спинку.

— Я и тогда не сомневалась, — улыбнулась в ответ девушка. — Аурелия редко ошибается в людях. Она сразу говорила, что вы будете с нами.

— Пока ещё не с вами, сколь бы симпатичны вы мне ни были. Я сам с собой.

— И вам нелегко, как вижу, — покосилась на меня Дэрия, на миг отвлекшись от дороги. — Вы изменились.

Я удивился такой проницательности юной девушки. Впрочем, Рениусы все непросты. А если в ней ещё и кровь Карры…

— Да уж, значит, совсем плохо выгляжу, — усмехнулся я, качая головой.

— Не в этом дело, — поспешно возразила смутившаяся Дэрия. — Я не хотела, чтобы так прозвучало. Имею в виду, что вы стали более… сосредоточенным, ощущающим груз ответственности. Это объяснимо, с учётом того, куда мы едем.

Я посмотрел на девушку.

— Вы, надо полагать, в курсе всей той информации… — замолчал, давая ей домыслить, о чём речь.

— Не всей, конечно, — ответила она. — Но о главном знаю. И работаю над некоторыми интересными вопросами.

— Работаете, — задумчиво повторил я. — Но не учитесь? По возрасту вам впору быть на третьем-четвёртом курсе нашей Академии.

— Учусь, — почему-то широко улыбнулась Дэрия. — Но не в Академии, конечно. Мне не стоит связывать жизнь с Конгрегацией.

— Но вы признались в прошлый раз, что ваш отец ликтор, — сказав это, я понял, что девушка не выдаст всей правды.

Очередная тайна?

— Простите, пока не готова говорить на эту тему. Есть нечто… Возможно, вы когда-нибудь узнаете, — Дэрия помолчала, потом кивнула на дорогу. — Подъезжаем.

Целью нашего маршрута оказалось невысокое серо-голубое здание, словно зажатое двумя многоэтажками. На фасаде виднелась надпись: "Детская школа псиэм-шахмат № 2". Я усмехнулся, оценив конспирацию. В качестве штаб-квартиры ложи ожидал чего-то более претенциозного.

На удивление, Дэрия не распрощалась со мной в машине, как в прошлый раз. Припарковавшись у входа, открыла свою дверь.

— Я провожу. Вас уже ждут.

На улице смог воочию убедиться, что Дэрия высокая и стройная, невольно залюбовался её фигурой. Но тут же выбросил из головы мысли о прекрасном и впустил на их место размышления о предстоящем сложном разговоре.

Девушка провела меня на третий этаж и оставила у глухой двери, разукрашенной, как и стены, изображениями шахматных фигур. Сама скрылась за ней и вскоре вышла обратно в сопровождении двух крепких мужиков в чёрном. Я бегло проверил их псиэмы — модули отсутствовали, парни обладали некоторой личной силой, но ликторами не были. Интересно. Но это подождёт.

— Они проводят вас в зал, где собрался Совет. Можно попросить отдать на время оружие? Это формальность, но…

— Конечно, — я оценил расчёт: если бы потребовал один из этих амбалов, я бы ещё подумал, но на просьбу скромной златовласки ответить отказом не мог.

К тому же, полностью обезоружить ликтора невозможно — личная сила псиэма всегда со мной.

Протянув Дэрии "Исповедник" рукоятью вперёд, сказал парням:

— Ведите.

И через несколько секунд вошёл в большой зал, где были расставлены шахматные столики, а вдоль стен — кресла для зрителей. Вот на них-то и сидели члены Совета ложи "Silentio" — запросто, без какого-либо президиума, строгого порядка и тому подобного формализма. Некоторые курили сигары, дамы пили кофе. Помимо Аурелии увидел ещё шестерых женщин разного возраста, но, естественно, не рискнул проверять, есть ли среди них альсеиды. Всего присутствовали человек двадцать пять. Бегло осмотревшись, заметил людей явно разного происхождения — потомков итальянских, русских, французских, китайских колонистов. Интересно, что их всех объединяло? Как был сформирован Совет ложи?

— Приветствуем, Сиор Диль Варрус, — произнёс крупный чернобородый мужчина с сигарой в руке. — Я — Карло Тэнио, в настоящее время — председательствующий в Совете. По поручительству троих из нас, пользующихся большим уважением, тебе позволено быть здесь без клятвы члена ложи. Но всё равно ты должен дать слово, что не передашь ни единому человеку никакой информации без нашего разрешения.

— Конечно, — отозвался я. — Разумное условие. Даю слово.

Посмотрел на сидящих рядом друг с другом брата и сестру Рениусов. Оба кивнули мне. От них исходили уже знакомые тихие звуки и вибрации, из-за которых Арах вновь погрузился в блаженный здоровый сон.

— Наше стремление тебе известно — сделать так, чтобы человечество Нова Ромы шло по "Пути чистоты", — продолжил Карло Тэнио, не сводя с меня оценивающего взгляда. — И для достижения цели нужно расширять влияние, вовлекая неравнодушных умных людей. Говорят, ты именно такой. Поэтому позволяем задать вопросы, которые удовлетворят любопытство и помогут решить, будешь ли верен делу ложи. Потом, если захочешь, тебя отвезут туда, где сможешь на практике, как просил, удостовериться в существовании нейровэба. После этого все сомнения в достоверности "Апокрифа" точно отпадут.

— Спасибо, — кивнул я. — Первый вопрос, исходя из сказанного вами: что такое "Путь чистоты"? О, я понимаю в общем смысле, но здесь вижу, простите, не только "чистых" людей.

После этого выразительно указал глазами сначала на собственную татуировку, затем на Аурелию. Старая альсеида, в свою очередь, посмотрела на Тэнио и улыбнулась:

— Я предупреждала, он умён.

Это прозвучало с оттенком гордости, которую могла испытывать бабушка за толкового внука. Мне стало приятно и смешно одновременно.

Бородач кивнул и поглядел на меня с довольной усмешкой:

— Ты уловил суть. Наш покойный патрон — Его Превосходительство Фабио Меццо, публично рассуждая о "Пути чистоты", открыто обращался к той части общества, которая представлена обычными людьми. Это резонно — таковых подавляющее большинство, и они определяют основную повестку. Но здесь, с нами, он говорил, что в перспективе человечество нашей планеты не может остаться таким же, как на Земле. Очень уж велико влияние псиэма, слишком сильны и необычны наши враги, слишком соблазнительны новые возможности, которые даёт эволюция. Чистые альсеиды, — кивок в сторону Аурелии, — то есть женщины, обладающие огромной силой без всякой радикализации. Ликторы, избавившиеся от контроля нейровэба, но не утратившие личной силы, — жест руки с сигарой в сторону Арка. — Это тоже часть названного пути. И их потомство, представляющее собой уже нечто совсем удивительное.

Я невольно вновь подумал о Дэрии. Вспомнил её глаза, внутреннее сияние, которому пока не мог найти названия. Вот оно что! Действительно, следующие поколения подобных людей смогут нас удивить.

— Итак, "Путь чистоты" — это новая эволюция людей, свободных от влияния хайвнетов и нейровэбов, но вобравших природные свойства, которые дарует эта планета, — подал голос Арк Таль Рениус. — Она будет стремительной и управляемой нашей наукой. Но только в случае, если сумеем защититься от коллективных разумов эндемиков, которые хотят нас поработить и использовать.

— Тогда следующий и самый логичный вопрос, — я выпрямился, фиксируя внимание на главном, что не давало покоя. — К чему вся эта игра в тайны, эта ложа? Почему не распространить знание как можно шире, не заручиться поддержкой всего общества, чтобы выйти из-под контроля эндемиков? Да, знаю, "Апокриф" был отвергнут. Но это ведь только в рамках ведомственных обсуждений. А если открыть правду всем? Имея медийные возможности и дипломатические каналы целого Триумвира, пока он был жив, почему этого не сделали?

Наступила пауза. Члены ложи переглядывались, некоторые многозначительно качали головами или обменивались репликами из серии "я же говорил" и "мы это столько раз обсуждали". Стало ясно, что на эту тему велись когда-то неоднократные дискуссии. Наконец, Тэнио, выдохнув густой сигарный дым, сказал:

— Ответ прост: огромный риск. Если бы правду о хайвнетах и нейровэбах удалось открыть предкам двести лет назад, можно было бы сразу противостоять им силой. Но всё выяснилось относительно недавно, — снова кивок на Рениусов, — и к тому времени уже значительная часть общества, включая высокопоставленных лиц и представителей силовых структур, оказалась под плотным контролем коллективных разумов. В числе подконтрольных и вы, ликторы в симбиозе с пауками. Начни мы сейчас открытую борьбу, рассказав обо всём людям, противостоять нам будут тысячи опытных воинов. И люди, имеющие доступ ко всем средствам массового поражения.

Бородач вновь затянулся и продолжил:

— Как апофеоз просчитанных сценариев — ядерная война. В ней легче поразить нас, проживающих в крупных городах, чем коллективные разумы, рассредоточенные по природным просторам. Они скорее уничтожат большинство из нас и подчинят выживших, чем дадут в открытом противостоянии разрушить все их планы. Как видишь, этот сценарий не в нашу пользу. Потому — ложа, конспирация и осторожное продвижение вперёд. Общество уже слишком сильно увязло в этой метафорической многослойной паутине. Понимаешь?

Я кивнул. Было очевидно, что резкие силовые варианты решения застарелой проблемы не подходят — слишком большую кровавую цену пришлось бы заплатить, если начать резать по живому.

— И что тогда делать?

— Постепенно ослаблять влияние коллективных разумов, расширять собственный защитный круг, опираясь на здоровые силы социума. И в перспективе не уничтожить хайвнеты и нейровэбы — это, пожалуй, невозможно, а установить с ними принципы невмешательства. Говоря о стратегии. Конкретные тактические шаги обсудим с твоим участием позже, если полноценно включишься в нашу деятельность.

— Но это может занять годы.

— Если не десятилетия, — кивнул Тэнио. — А ты думал, здесь кружок по интересам? Здесь линия фронта в долгой позиционной войне, о которой никто не подозревает.

Осознание новой ответственности накрыло меня тяжелой волной. Что же, всё время хотел чего-то большего, необычного? Получай по полной!

— Но Конгрегация… — услышал свой голос будто со стороны.

— О да, Конгрегация, — с неожиданно презрительным оттенком псиэм-волн включилась в разговор высокая тощая женщина средних лет, сидевшая рядом с Тэнио. — Сомнительной репутации гнездо пауков, слепой проводник воли нейровэбов. Одна сплошная проблема.

Я удивлённо взглянул на неё, потом перевёл взгляд на Арка Таль Рениуса. Но по лицу старого квестора, как всегда невозмутимому, нельзя было прочитать его отношение к резким высказываниям дамы.

— Это ваше мнение, и я с ним не согласен, — проговорил я в том же тоне, сдерживая растущее возмущение. — Каково было бы обществу без Конгрегации? Без нашей защиты от альсеид и инсектантов?

Женщина криво усмехнулась, глядя на меня с явной неприязнью.

— А каково это — постоянно убивать людей?

— Не знаю, ни разу не убивал человека, — я выделил голосом последнее слово.

— Хороший ответ, — собеседница покачала головой. — Но, тем не менее, вы присвоили монополию на лишение жизни, лицемерно именуя это казнью. Тем самым легализуя свою жестокость. Не приходило в голову, что вся твоя Конгрегация — сплошное надувательство? Пойми, это не избранные люди стоят на страже остального человечества — это одни извращенцы гоняются за другими. Пауки велят вам уничтожать насекомых и их людей-носителей. А заодно и альсеид, которые могут развиться во что-то, неподконтрольное коллективным разумам. Всех без разбору. Да, отчасти вы делаете благое дело. Но одновременно и тормозите возможную эволюцию людей. Такова, если отбросить частности, правда о твоей Конгрегации. Всего лишь удобный инструмент в борьбе арахнов с инсектами за влияние на планете — с использованием приматов-носителей. Раз пришёл сюда, будь готов принять эту неприятную правду.

Я промолчал, стараясь глядеть на женщину бесстрастно, наглухо закрыв защиту псиэма.

— Галина говорит намеренно резко, чтобы воздействовать на тебя, Сиор, — прозвучал ровный голос Рениуса. — Но в её словах есть зерно истины. Я тоже всё ещё часть Конгрегации, и помню о нашем призвании. Но, будучи внутри системы, можно ясно видеть её недостатки. Из-за этого предпочёл иной путь и Тиберий Карра, как ты знаешь. И немало других ликторов. Сейчас Конгрегация всё дальше уходит по дороге, проложенной нейровэбами. Ты радуешься новым полномочиям и усилению технического обеспечения конторы. Только что принято решение ещё раньше вводить курсантов в симбиоз с пауками — сразу после психотестов и поступления в Академию. Как думаешь, кому это выгодно?

Я молчал, глядя на него. Ответ был очевиден.

— В глазах Сената и народа Кастор Вартимус — решительный и эффективный лидер Конгрегации, усиливающий её перед лицом новых угроз, — продолжил квестор. — На деле же, следуя своим амбициям, он подспудно исполняет волю нейровэбов. Только где же то звено в условной цепи передачи сигналов, которое транслирует ему их веления? Вот один из главных вопросов, на который должен найти ответ именно ты. Я знаю Кастора несколько десятилетий, и готов поклясться, что он не продался напрямую арахнам. Он не таков, никогда бы на это не пошёл. По-своему — фанатично предан призванию. Но это и стало ловушкой, в которую его поймали. Думая, что делает благо, развивая контору, Вартимус постепенно отдаёт её под контроль нейровэбов. Именно поэтому мы с Аурелией говорили, что ты нужен как противовес ему. Не бунтовать, а попытаться прозреть опасность, возможно, открыть ему глаза на неё. А не получится, тогда сделать всё, чтобы увести Конгрегацию с этой опасной траектории.

— Всё? — переспросил я, выразительно глядя на Рениусов.

Оба молчали, как и все остальные, давая мне осмыслить прозвучавшее.

— Сиор, у нас есть масштабный план по выявлению и нейтрализации ключевых фигур, подконтрольных коллективным разумам, — снова заговорил Тэнио. — Не всех мы знаем, но точно представляем, как постепенно определить их и оттеснить, не вызывая чрезмерных подозрений. У ложи есть верные последователи не только в Конгрегации, но и в армии, других силовых структурах, в органах власти. Если ты примешь правильное решение, присоединишься к нам и выполнишь первостепенную миссию, о которой сказал Арк Таль Рениус, будешь полностью посвящён во все планы. Со временем примешь участие в их реализации и развитии. Не повтори ошибку отца. Он раздумывал слишком долго. Помогал ложе, но так и не стал её членом, а потом — погиб. В схватке с альсеидой сорвался в трещину вулкана Vesu. Ради чего? Почему? Наш Совет до сих пор скорбит — это стало большой утратой. Возможно, если б не это, сейчас всё было бы по-другому. Он, а не Кастор Вартимус, стоял бы во главе Конгрегации, и влияние нейровэбов уменьшилось. Думай, Сиор. Решай.

— Подумаю, — кивнул я, чувствуя усиливающуюся головную боль. — В любом случае, спасибо за высокое доверие. Как и обещал Аурелии и Арку Таль Рениусам, я готов сотрудничать. Посмотрю, что смогу выяснить. Ну а потом уже придёт время решить вопрос о моём членстве.

— Пусть будет так, — Тэнио вновь выдохнул сигарный дым. — Время встречи ограничено, у всех есть чем заняться. Мы просим Аурелию обучить тебя самостоятельно усыплять симбионта. Помни, как важно не допустить утечки информации. И не забывай, что ваши пауки специально внедряют сильную привязанность к себе, впрыскивают соответствующие гормоны и нейротрансмиттеры, чтобы было особо болезненно разрывать с ними связь. Учитывай это, когда придёт время решать судьбу симбионта.

Я вздохнул и потёр пальцами виски. Эта тема была особо болезненной. Есть ли способ сохранить Араха? Стоит ли спасать того, кто много раз спасал мне жизнь? Есть ли между нами нечто большее, чем использование пауком носителя-человека? Время покажет.

— Остался ли у тебя какой-либо вопрос? Просьба? — спросил Тэнио.

Спохватившись, я кивнул, думая о том, что было особенно важным.

— Прошу разрешения Совета посвятить в тайну "Апокрифа" одну умную женщину — ликтора Кассию Литис. Она — невероятно талантливый псиэм-аналитик, и её способности помогут просчитывать намерения хайвнетов и нейровэбов, противодействовать им.

Карло Тэнио и остальные при этих словах почему-то посмотрели на одного из членов Совета — сидящего поодаль высокого сухощавого мужчину лет шестидесяти с короткой рыжей бородой. Тот удивлённо смотрел на меня.

Пауза затянулась. Я глядел в ответ, отмечая нюансы внешности. Вьющиеся волосы до плеч — рыжие с сединой, серо-зелёные глаза. Или у меня разыгралось воображение, или…

— Не возражаю, — сказал он, наконец.

— Нет другого мнения? — тут же спросил председательствующий. — Значит, так тому и быть. Сиор, мы даём согласие. Но ответственность, конечно, на тебе.

— Естественно. Я в этой женщине уверен. Спасибо, — ответил я, с любопытством поглядывая на рыжебородого, чей голос оказался решающим.

— На этом сегодня завершим. Сиор, ждём от тебя информацию.

Я кивнул и, увидев, что члены Совета встают со своих мест, решил подойти к Рениусам. Но Аурелия отрицательно покачала головой и кивнула в другую сторону. Там, отдельно от всех, стоял рыжебородый и смотрел на меня. Поняв, что предстоит ещё один разговор, я выждал, пока все покинут зал. Вскоре мы остались наедине, и мужчина подошёл ко мне.

— Значит, ты и Кас? — спросил, буравя острым взглядом.

— Что, так заметно?

— Для меня — да. По тому, как произносил её имя и хвалил.

— Вы проницательны. Но и я тоже. Как-то она обмолвилась, что у неё есть тайна…

— Но не такая, как она думает, — вздохнул собеседник. — Позволь представиться, Глан Литис, числящийся в архиве Конгрегации давно погибшим.

Я пожал протянутую руку, заметив притаившиеся под рукавом жёлто-чёрные линии — его симбионт был на месте, но спал, как и мой Арах.

— А какая? Она не знает, что вы живы?

— Знает. Но считает меня отшельником.

Я покачал головой. Отшельниками или ещё жёстче — отступниками в Конгрегации называли ликторов, добровольно покинувших наши ряды, отринувших призвание и скрывающихся без контактов с другими ликторами. Негласно их считали фактически предателями, и, хотя указания искать и казнить таковых не было, случались и расправы над ушедшими в отшельничество. В любом случае, быть членом семьи такового считалось зазорным, и, пусть дети за отцов не отвечают, могла лечь тень.

— Но зачем? — вырвалось у меня.

— Чтобы мне не пришлось взваливать на неё ту ответственность, которую теперь хочешь взвалить ты. Я инсценировал смерть и посвятил себя ложе уже давно. Погибший на службе отец не помешает, а то и поспособствует карьере дочери, — старший Литис немного помолчал. — Но совсем расстаться с Кас оказалось выше моих сил. Она невероятно горевала. Думаю, уже знаешь, какая она чувствительная и ранимая. Пришлось пойти на ложь во благо.

— Но так ведь ей ещё труднее — оставаться верной призванию Конгрегации, думая, что вы его предали.

— Есть вещи гораздо важнее. Близкий человек жив — и это самое главное. Кассия рассуждает и чувствует именно так, — Глан тепло улыбнулся, думая о дочери. — Ты, возможно, ещё не понимаешь, какое сокровище тебе досталось. Таких, как моя Кас, единицы. Если она тебя по-настоящему любит, будет верной и преданной всегда, невзирая ни на что. Береги её.

— Вот в этом можете быть уверены, — искренне сказал я, вновь пожимая его руку.

— И пообещал тебя беречь. Теперь не отвертишься, — с улыбкой закончил я рассказ, любуясь обалдевшими глазами Кассии.

— Невероятно! — девушка обняла меня и расцеловала, прижавшись грудью, рельефно проступающей под тонким прозрачным халатиком. — Отец — не отшельник, он занят таким важным делом. А я боялась тебе говорить про него. Думала, раскрою тайну, что он отрёкся от Конгрегации, и ты меня… ну… раз…

Она запнулась и смущённо замолчала.

— Что "раз"? — переспросил я, хотя всё прекрасно понял. Хотелось это услышать.

Кассия спрятала лицо у меня на груди и тихо проговорила:

— Разлюбишь. А я этого не вынесу. Ведь я так… так тебя люблю!

— Нет, — улыбнувшись, погладил пушистый рыжий хвост, схваченный легкомысленной зелёной резинкой. — Не разлюблю.

Мы долго целовались, крепко прижимаясь друг к другу.

Потом, немного отстранившись, Кас глубоко задумалась. Привычки псиэм-аналитика взяли своё. Я уловил, как девушка перебирает, сопоставляет, отбрасывает разные факты, предположения, смыслы. Слишком уж много информации пришлось на неё вывалить, хотя и постарался сделать это аккуратно и последовательно.

Мы были у меня дома. Спальню давно оборудовал псиэм-защитой от "прослушки" по уровню своего грифа допуска, который был уже предоставлен и Кас. Наши пауки крепко спали. Впервые я усыпил их сам, пользуясь совокупностью звуков и псиэм-вибраций, которой обучила Аурелия. Периодически нежно касался тонких линий тату на плоском животике Кас, считывал псиэм-волны её Агелены, чтобы убедиться в глубине сна.

Моя умничка приняла информацию из "Апокрифа эволюции" довольно спокойно, профессионально. Сразу же начала её "наложение" на текущую ситуацию. А вот весть об отце вызвала гораздо больший эмоциональный отклик. Всё-таки, как я теперь понял, ей было тяжело все эти годы разрываться между верностью делу Конгрегации и любовью к отцу, который, как она думала, предал это дело. Сегодня с её сердца свалился тяжкий груз. Но тут же на плечи легло бремя нового знания.

Справится ли? Был почти уверен, что да.

— Он молодец, пользуется авторитетом в Совете ложи, — сказал я, чтобы подбодрить. — И видно, что сильно тебя любит. Мне явно по башке намерен дать, если что.

Мы рассмеялись, Кас снова меня поцеловала.

— Уверена, не придётся. К тому же, я сама тебя покусаю, если на новых альсеид заглядываться начнёшь.

Я чуть было не ответил: "Да и на прежнюю-то, может, уже не придётся", но вовремя прикусил язык. Касаться темы Вивы сейчас не хотелось, да и ни к чему. Кассия, естественно, уловила мои колебания и развивать тему не стала. Вновь посерьёзнела и задумалась обо всём происходящем.

— Ты представляешь, какими трагедиями грозит эта правда? Тысячи ликторов, которые должны будут решать, как быть с крепкой симбиотической связью. Раскол в Конгрегации, гражданская война в обществе. Атаки инсектантов. Разные позиции властей всех стран…

— Хорошо представляю, — вздохнул я. — Именно поэтому и принял объяснение ложи, почему нельзя резко открывать правду. Придётся играть вдолгую, тихо, накапливая силы и улучшая позиции. Ох, не зря они тусуются в шахматной школе.

Кас усмехнулась:

— Да, партия предстоит чемпионского уровня. Но с чего начать?

— С наших первоочередных задач, — твёрдо сказал я. — Мы — ликторы, и негоже метаться туда-сюда только потому, что кучка умных интриганов смотрит на Конгрегацию как на дерьмо. Со всем разберёмся постепенно. Но сейчас на повестке угроза масштабной операции Братства. У нас три объекта на выбор, нужно определить обманки и реальную цель. Только ты теперь посвящена во всё — что эту инфу нам слил хайвнет богомолов через свой специально оставленный на виду ганглий. Помогай, я уже мозги вывихнул. Твоей глубины анализа мне не достичь.

Поцеловав Кас, я взял её за руку и с кровати потянул к креслам у круглого столика. Она мгновенно поняла, что так настраиваю на сугубо рабочий лад. Села, расслабилась, положив руки на подлокотники, глубоко вдохнула, выдохнула и сосредоточилась на псиэм-обработке информации.

— Итак, — я невольно повторил любимое словечко Рениусов, — три объекта — Сенат, ракетные шахты и Лондиния. Твои прогнозы с учётом новых данных: планировал всё коллективный разум богомолов?

Кас помолчала несколько минут. Я не торопил.

— Сыграем в игру, Враг и его пришлые должны будут угадать, — проговорила она, наконец, и я понял: цитирует то, что "услышал", прикоснувшись к хайвнету, и рассказал ей.

— Точно так и прозвучало, — подтвердил я, глядя в глаза девушки, которые буквально светились "отблесками" активного псиэм-анализа.

— Именно угадать. Не выбрать, — задумчиво продолжила Кассия. — Игра! Что если…

Она выдохнула и наклонилась ко мне.

— Мы с тобой уже перебирали эти варианты. Шахты — бесперспективно, ядерные атаки никому не нужны. Лондиния, большой город, опасно — можно растянуть все силы и раздолбать их о нашу оборону. Сенат — отличный политический приз, но прорываться в центр Иггарды — самоубийственная миссия. К тому же столь явный захват власти приведёт к изоляции Апиуса на международной арене. И ничто не помешает народу сформировать другой Сенат, если будет жива Бьянка — легитимная власть, вокруг которой сплотятся все. Не клеится. Все три варианта имеют изъян.

— Согласен. И?

— Что, если правильный путь другой? Сиор, я предполагаю, что образ мышления коллективных разумов насквозь прагматичен и основан на первичных инстинктах арахнов и инсектов. Самосохранение, выживание, размножение, подавление конкуренции, расширение ареала обитания. Ни один из объектов, названных нам, не приближает к безоговорочной победе инсектов и конкретно — богомолов. Так, возможно, действовали бы террористы-люди. И даже инсектанты, будь они сами по себе. Ради денег, власти… ну, ты понял. Но не хайвнеты.

Кас в задумчивости постучала пальцами по подлокотникам и продолжила:

— Даже в Вирее, вспомни, чего от нас требовали? Оставить в покое, дать развиваться, отдать им посёлок и уйти. А цель главной операции Братства должна быть масштабнее. На примере Дирмики они поняли, что всё равно их выбьют из захваченного населённого пункта. Повторять то же с Лондинией? Глупо. Да и готовиться с таким размахом, как они, имеет смысл к чему-то совсем особенному. Эксклюзивному, редкому.

Я задумался. Можно поспорить в деталях, но в целом — Кас права.

— Тогда, другая цель? — проговорил я, поняв, к чему она клонит.

— Да. Не выбрать. Угадать! И мне кажется, мы давно угадали.

— Согласен.

— И часы тикают. Времени осталось мало.

— Нужно лететь в Иггарду!

Быстрый ночной полёт запомнился особым видом из иллюминатора. Сидя рано утром в приёмной Вартимуса, я прокручивал в псиэм-восприятии образ, запечатлённый навсегда. Такое можно увидеть крайне редко.

Вместе с нашими ночными светилами — жёлтой Карментой и красноватой Муртеей — в чёрном просторе неба будто зажглась третья луна. Маленькая, по сравнению с естественными спутниками, но постепенно "растущая" — голубой диск приближался к планете.

Телеком-инфоканалы в новостных сюжетах транслировали потоковые образы, присланные с орбитальных станций: выпав из "прокола" пространства, к Нова Роме плыл огромный ковчег "Superamento"[52] — совместное детище итальянского астрокорпуса и российских космических сил с Земли. Вскоре он должен был лечь на орбиту, безопасную с точки зрения влияния на приливы наших морей и океанов. И выпустить диджейвы, как сокращённо называли drop-jump vessels[53] — суда, приспособленные для многократных посадок и взлётов из гравитационных колодцев планет.

Я заворожённо смотрел на необычное зрелище, транслируемое на большой инфопанели над столом Ариты. Сама же Арита даже не удостоила его взглядом. Блондинка метала из глаз пресловутые молнии, недобро уставившись на мою спутницу. Кассия, чувствующая себя неуютно в приёмной Главы, тем не менее отвечала ей достойно — спокойный уверенный взгляд зелёных глаз доводил Ариту до бешенства.

К счастью, Сам вызвал нас прежде, чем дело у девушек дошло до рукопашной. Я придержал дверь, пропуская Кас вперёд, и, не сдержавшись, за её спиной погрозил Арите пальцем. Та щёлкнула зубами, изображая, с каким удовольствием мне этот палец отгрызёт. От реализации угрозы надёжно оградила тяжёлая дверь кабинета Главы.

Вартимус с лёгкой улыбкой поздоровался с Кассией и даже выдал что-то на тему того, что рад впервые видеть её у себя. На этом любезности закончились — доклад предстоял сверхсерьёзный.

Я сделал лишь небольшое вступление о наших совместных выводах и попросил, чтобы суть последовательно изложила Кассия. Взяв себя в руки и нисколько не сбившись, она чётко, подробно и обоснованно в принятой у псиэм-аналитиков манере доложила факты и умозаключения. Присутствовавшие начальники двух департаментов — тактики и аналитического — устроили ей детальнейший допрос, пытаясь "нащупать" слабые места в аргументации. Я периодически включался в разговор, усиливая позицию Кас, приводя дополнительные доводы. Задача осложнялась тем, что мы должны были обосновать всё, не упоминая хайвнеты. Мне показалось, справились неплохо.

Глава молчал, внимательно слушая и оценивая дискуссию подчинённых. Наконец, сухощавая коротко стриженная Велла Инниус — начальник Аналитического департамента (которой я специально хотел продемонстрировать способности Кассии) посмотрела на Вартимуса и трижды кивнула. В свою очередь, начальник Департамента тактики проговорил:

— Довольно убедительно. Похоже на правду.

Вартимус ещё с минуту молча размышлял, глядя в полированную поверхность стола. Потом поднял на меня глаза и сказал:

— Да, думаю, так и будет. Мы с тобой, Сиор, говорили об этом ещё перед Дирмикой. Если твари вывели астроинсектусов, они должны где-то пригодиться. Скорее всего, именно там, — он кивнул на застывший на инфопанели стоп-кадр — образ голубого диска астроковчега.

Вновь вспомнив интуитивную тягу, заставившую меня больше года назад поехать в астропорт, я как можно увереннее ответил:

— Именно так, Sanctum superior. Растянув наши силы на защиту ложных целей, Братство атакует Иггардский астропорт, когда прилетит диджейв с ковчега. Им нужно захватить судно. Они используют нас как средство для своей доставки к звёздам…

Тут я запнулся, поняв, что проговорился — ведь в этой фразе явно подразумевались инсекты и их хайвнеты. Под пристальным взглядом Вартимуса быстро исправился:

— В смысле, используют земной диджейв. Инсектантам нужно добраться до астроковчега. Если сумеют захватить и его, будет открыт путь куда угодно — на Землю, в другие колонии.

Начальник Департамента тактики хмыкнул:

— У меня остаются сомнения. Предположим, им удалось проникнуть на DJV, взять под доминацию экипаж. Затем, не допустить блокировки управления элементами искусственного интеллекта, которые на земной технике наверняка имеют свои протоколы на случай нештатной ситуации. Пусть. Это реально, поскольку никто там не готов противостоять мощи псиэм-воздействия. Заставят взлететь и направиться к ковчегу. Но что мешает ковчегу, получив от нас предупреждение, расстрелять DJV на подлёте или заблокировать и не допустить на борт?

— Земные юридические нормы, — ответил я. — Успел проштудировать всё доступное в псиэм-лекториуме на эту тему. Если ничего не поменялось, у астрокорпуса есть чёткие инструкции, основанные на земном законодательстве, на базовых положениях о правах человека.

Видя сомнения на лицах, пояснил:

— Вкратце так: во-первых, астроковчегам строго запрещено наносить какие-либо удары по своим диджейвам вблизи населённой планеты — ракетное и лучевое вооружение может причинить вред колонии, то есть нам в данном случае. Кроме того, уничтожить экипаж и сотни, а то и тысячи пассажиров, которые могут находиться на борту возвращающегося судна, без какого-либо расследования возможных незаконных действий, недопустимо. Вариант "расстрелять на подлёте" тем самым исключается. Во-вторых, запрещено не допускать на борт свои возвращающиеся диджейвы по той же причине — это ставит под угрозу жизнь экипажа и пассажиров. На случаи захвата террористами, мятежниками или проникновения какой-то заразы предусмотрены жёсткие процедуры блокировки и карантина диджейва, но уже в приёмных ангарах ковчега. То есть, даже если мы предупредим, что к ним летит судно, набитое опасными тварями вперемешку с заложниками, разбираться с ним будут на борту ковчега. А там — столкновение земных технологий и силы до предела радикализированных псиэмов — с непредсказуемыми итогами. Но земные технологии на такое не рассчитаны, поскольку никто не предполагал сохранения псиэма в космосе.

Я замолчал, разведя руками. Все смотрели на меня.

Кас, "отстрелявшись", сидела тихо как мышка. Понимала огромную ответственность — на основе её доклада будет приниматься судьбоносное решение, и ошибка может иметь катастрофические последствия.

Начальники департаментов, исчерпав контрдоводы, ждали суждения Главы. Вартимус скривил губы и потёр ладонью лысину.

— Самым простым вариантом было бы вообще отказаться от приёма диджейва в Иггардском астропорту — ввиду реальной угрозы. Но, боюсь, Бьянка на это не пойдёт. Ущерб как экономике от неполучения долгожданных грузов, так и политическому весу страны на мировой арене — раз мы неспособны обеспечить безопасность гостей с Земли. Да и Апиус, имея равный голос, будет такому решению активно противиться. Заблокирует по понятным причинам. Но я предложу ей…

— Понятно, что откажет, — покачала головой Инниус. — Остаётся бросить все силы на защиту астропорта.

— Все нельзя, — возразил Глава. — Самое паскудное, что придётся-таки рассредоточиться. Если оставим без защиты какой-то из обозначенных нам объектов, например, Дворец Сената, а хитрые твари ударят туда… Даже не буду говорить о последствиях, здесь умные люди. Нужно предусмотреть любые возможности и переиграть врага на всём поле.

"Или доске", — подумал я, вспомнив о псиэм-шахматах.

— Времени совсем мало, — Вартимус снова взглянул на изображение астроковчега. — Запрошу срочную встречу с Бяьнкой. Сиор, ты со мной. Остальные свободны. Начинайте расчёты и подготовку к операции.

От мысли о визите к Её Превосходительству я ощутил сильную тревогу пополам с охотничьим азартом. Арах несколько раз крепко сжал руку, выдавая сложные смыслы. Предстояло нечто особенное.

Пройдя несколько постов охраны и, естественно, сдав оружие, мы с Вартимусом оказались в огромном кабинете Бьянки Луциллиус. Он располагался на седьмом этаже юго-западного крыла комплекса, называемого в обиходе Трилистником.

Корпуса рабочей резиденции Триумвиров — по одному на каждого, вместе с размещением его Администрации, — расходились прямыми лучами от центрального здания. Осью служила высокая башня, где проводились важнейшие государственные мероприятия, официальные встречи с иностранными лидерами и тому подобная символичная всячина. Средоточие верховной власти Romanus orbis.

Я был в Трилистнике впервые и, стараясь этого особо не показывать, украдкой разглядывал всё вокруг. В свою очередь, личная охрана Её Превосходительства, набранная из представителей семьи Луциллиев, смотрела на двоих ликторов в чёрной с зелёным форме со смесью настороженности и уважения. Последнее, конечно, адресовалось не мне, а Главе Конгрегации.

Охранники и вежливые секретарши проводили нас в кабинет по дозволяющему сигналу Бьянки. За спинами закрылась тяжёлая двойная дверь, затем из стен выдвинулись прозрачные створки третьей — из толстого крепчайшего бронестекла, блокируя помещение. Под потолком едва заметно замерцало нечто, в чём опытное восприятие ликтора сразу узнало сверхмощные излучатели псиэм-подавления. В том, кто стал бы их мишенью, в случае необходимости, сомневаться не приходилось.

В глаза сразу бросился огромный инкрустированный драгоценными камнями глобус Нова Ромы, повёрнутый к посетителям нашим континентом. Со стен, отделанных массивом невероятно дорогого синего дерева, строго взирали золотые орлы и серебряные волчицы, сосуществующие на гербе Romanus orbis.

За рабочим столом в форме полумесяца восседала — по-другому не скажешь — Её Превосходительство Бьянка Луциллиус. В строгом бордовом костюме, с единственным украшением — сверкающей бриллиантами крупной брошью со стилизацией всё того же герба страны. Голову, как и всегда в её официальных образах и при публичных выступлениях, украшала замысловатая причёска с гармонией трёх потоков густых волос. Так она, должно быть, отражала систему Триумвирата и свою приверженность ей. Уже далеко не молодая женщина сохраняла почти юную красоту и сексуальную привлекательность — ей были доступны самые передовые достижения медицины и косметологии. Карие глаза смотрели с нескрываемым превосходством так, что знаменитый тяжёлый взгляд Вартимуса встречал серьёзную конкуренцию.

Мимоходом я почему-то подумал, что у этой женщины мог бы быть очень высокий уровень радикализации или личной силы, будь она альсеидой или ликтором. Но Конгрегация по заведённому давным-давно порядку тщательно проверяла Триумвиров на наличие лир. Коллегиально и в рамках строгой процедуры, чтобы не "прочесть" в их псиэмах государственные секреты. Поэтому Бьянка точно не была альсеидой и тем более инсектанткой.

— Приветствую, Кастор, — без лишних формальностей обратилась хозяйка кабинета.

Из этого я сделал вывод, что их контакты носят по меньшей мере доверительный характер. Что и неудивительно. Но насколько близкий? Решил понаблюдать как следует, хоть и испытывал естественное волнение, присутствуя на встрече такого уровня.

— Ваше Превосходительство! — тем не менее, в соответствии с этикетом и протоколом ответил Вартимус. — Позвольте представить ликтора Сиора Диль Варруса, заместителя начальника нашего Новоаркадского отдела. Месяц назад он был награждён за боевые заслуги, и вы…

— Помню, — перебила Бьянка, одарив меня неоднозначным взглядом и равнодушно выслушав моё приветствие. — Молодой, перспективный. Ценю таких. Присаживайтесь.

Мы заняли места за столом для совещаний поодаль от Триумвира. Глава начал доклад, излагая самую суть.

Её Превосходительство слушала молча, выпрямив спину и сложив руки перед собой, не сводя глаз с Вартимуса. Взгляд был таким, будто смотрела не на человека, а на говорящий автомат, выдающий цифры и данные, которые сразу пыталась свести в понятный только ей баланс. Пару раз резким тоном задала уточняющие вопросы, касающиеся доказательств против Апиуса.

Что-то мне подсказывало, что никакой "любовью" между Бьянкой и Кастором, о которой когда-то болтала сонная Арита, здесь и не пахнет. Больше похоже на строгий политический расчёт, что абсолютно понятно. Кто кого переиграет, в чью пользу выйдет окончательный расклад, что удастся урвать себе от вышестоящих и партнёров. Банально и пошло, но из века в век характерно и действенно для политики и бизнеса. Прагматично.

А не утрачивают ли люди подобного уровня как таковую способность по-настоящему любить? Вряд ли уместная в этот момент мысль, но она почему-то ко мне пришла.

Арах чувствовал себя тревожно, его псиэм еле заметно транслировал смятение. Будто паук улавливал присутствие чего-то или кого-то, вызывающего двойственные реакции. Некую робость и при этом уважение. Странно. Мой симбионт был вовсе не из пугливых. В присутствии неотарантула Вартимуса, например, испытывал будто бы гордость за гораздо более сильного собрата. Насекомых никаких не боялся, рвался в бой. А тут вдруг… Но думать об этом сейчас уже было некогда. Разговор подошёл к решающей фазе.

— Мы в страшном цейтноте, — подытожила Бьянка. — Придётся проводить разведку боем. Пересядьте вон в тот угол, чтобы не было видно, молчите и слушайте.

Подождав, пока мы уберёмся подальше, Её Превосходительство вызвала кого-то по прямому личному каналу. Мы поняли, кого.

Псиэм-образ Марка Делл Апиуса был нам доступен отчасти — Бьянка "приоткрыла" связь так, чтобы, не вызывая подозрений у собеседника, дать возможность видеть его профиль и слышать слова. Хищно изогнутый нос, идеально ухоженная бородка, гладко зализанные волосы над высоким лбом, который сделал бы честь любому древнему философу. Обменявшись с Луциллиус приветствиями, Апиус молча смотрел на неё, приглашая озвучить, ради чего инициировала диалог.

— Марк, твои подопечные в шаге от непоправимой ошибки, — холодно проговорила Бьянка. — Останови их, и я сделаю вид, что ничего не было.

— Не представляю, о чём ты, — быстрый небрежный ответ без всякого продолжения, словно плевок в пустоту.

Да, официальные выступления Апиуса звучали совсем по-другому…

— Нет времени на игры. Я о Братстве жнеца и его операции "Сфодромантис", — Луциллиус явно решила взять агрессивный тон.

— Набор ничего не говорящих мне слов, — вновь реплика, будто брошенная в пространство поверх головы собеседницы. Сигнал, что в этой словесной схватке Марк не даст поймать себя "на приём".

— Кого ты пытаешься выставить дураком — меня или себя? Шутки кончились. Конгрегация собрала достаточно доказательств твоих связей с Братством, ты по уши в этом инсектантском дерьме. Не отвертеться, если дело дойдёт до серьёзной стычки. Ещё раз предлагаю: останови операцию, сдай нам Братство, и потихоньку всё забудем.

— Надеюсь, понимаешь, что разбрасываться подобными обвинениями опасно. Могу зафиксировать разговор. Конгрегация уже пыталась наехать на одну из корпораций моей семьи. Наделали много шума, результатов ноль. Теперь тебя вводят в заблуждение, стравливают нас. В свою очередь предлагаю забыть этот бред и сделать вид, что разговора не было.

— Мы знаем, куда вы ударите, — Бьянка сменила тактику, пытаясь "раскачать" реакцию Апиуса. — Сами оставили все нити. Всерьёз думаешь, что удастся взять такие объекты?

Я увидел, как при этих словах обращённый к нам уголок губ второго Триумвира дрогнул в лёгкой усмешке. Надо же! Не иначе поверил, что мы заглотили наживку с тремя ложными целями.

— Всерьёз думаешь, что удастся взять меня "на понт" какими-то нелепыми намёками? — "отзеркалив" фразу Бьянки, Апиус будто хлестнул её по щеке выверенно насмешливым тоном.

— Исхожу из того, что политики нашего уровня должны уметь находить точки компромиссов, а не играть в "ничего не знаю". Это странно выглядит в твоём исполнении, — Луциллиус не осталась в долгу по части презрения в голосе.

— Именно. Точка компромисса — отказаться от надуманных обвинений и заняться каждый своим делом. Нас всего двое в игре после смерти Фабио. Или сработаемся в этой конфигурации, или… — Апиус многозначительно оборвал фразу.

— Или убьёшь меня так же, как его? — приподняла бровь Луциллиус.

Фактически пошла ва-банк, понимая, что разговор действительно может записываться собеседником, хоть это и против официального этикета.

— Для кого ты это говоришь? — в голосе Апиуса послышалось раздражение, он прищурил глаза. — Мы оба хорошо знаем, кто на самом деле убил этого любителя "чистоты". Я не препятствовал — это выгодно всем. Но пытаться выставить виновным меня — слишком небрежный ход, он тебе ничего не даст в итоге. Забудем.

Я затаил дыхание, пытаясь уловить все смыслы. Псиэм Араха легко вибрировал, будто что-то шептал мне. Какая-то догадка совсем близко.

— Не тебе судить об эффективности моих ходов. Стоит быть осторожнее, — в голосе Бьянки прорезалась явная угроза. — Глупо полагаться на кучку инсектантов, сколь бы сильны они ни были. Хочешь рискнуть всем, давай, попробуй. Атакуй и наслаждайся. Думаешь, будешь иметь дело с одной Конгрегацией? Стоит мне отдать приказ войскам, и от твоих тварей полетят кровавые ошмётки…

— Приказ — штука хорошая, — жёстко перебил Апиус. — Если есть те, кто его исполнит. Ты уже видишь себя единоличным Доминусом? Уверена, что войска полностью подчиняются только тебе, забыв про другого Триумвира?

— О доминате грезишь ты, наплевав на здравый смысл, — огрызнулась Луциллиус. — Вот и выясним, кто какими силами и средствами располагает.

Глядя на взбешённых Триумвиров, я подумал, что они напоминают паука и насекомого перед схваткой. Градус напряжения превысил все мыслимые пределы.

— Кто о чём грезит, и кто чего достигнет, мы вскоре выясним. Scire, Velle, Audere, Tacere[54] — только так, древние знали в этом толк, — Марк внезапно полностью успокоился, будто кто-то переключил сенсоры его настройки, и, вернувшись к тону начала разговора, вновь "выплюнул" в никуда: — Все подозрения и обвинения беспочвенны. Считаю этот никчёмный диалог аннулированным, его не было. Всех благ!

Псиэм-образ второго Триумвира пропал, оставив Бьянку с перекошенным от гнева лицом.

Арах отчего-то занервничал ещё сильнее, будто реагируя на перемены настроения женщины или что-то ещё с нею связанное.

Впрочем, Её Превосходительство быстро совладала с эмоциями и посмотрела на нас почти спокойно, с тем же выражением, что и в начале встречи.

— Ты всё слышал, Кастор, — проговорила она. — Марк не отступится. В ближайшее время, уверена, даст своим команду начинать. Действуем как обговорили. Жёстко до предела. Включай лучшие императивы и схемы, на Конгрегацию главная надежда в противостоянии Братству. Я отдам приказы Генштабу, предупрежу по дипломатическим каналам правительства других стран и капитана астроковчега. Ты от моего имени проинструктируй руководство жандармерии. Мой референт даст тебе коды особого личного псиэм-канала. Держим оперативную связь. Силового варианта не избежать, значит, да будет так. Обратный отсчёт запущен, назад пути нет.

Вартимус молча кивнул и встал, я последовал его примеру.

Взгляд Бьянки вдруг остановился на мне.

— Я успела понаблюдать и за тобой, Сиор. Интересные реакции показал. Будто знаешь гораздо больше, чем кажется. И это хорошо. Мне нравится. Иди, сражайся, но не вздумай погибнуть. Можешь стать весьма крепкой нитью в нашей сети молодых талантов.

— Постараюсь, Ваше Превосходительство, — чуть охрипшим голосом ответил я, чувствуя, как её последняя фраза будит во мне новый сонм догадок и подозрений, увы, чётко не осознаваемых.

Поспешил выйти вслед за Главой, когда створки из бронестекла разъехались, а двери открылись, выпуская нас. Голова раскалывалась от боли, мозг лихорадочно искал ответы. Слишком много странного показала эта встреча. Я будто старался ухватиться за десятки ускользающих хвостов, которыми махали перед моим носом снующие туда-сюда юркими грызунами тайны и интриги. А впереди ждал бой.

Длинная колонна машин Конгрегации неслась по расчищенной жандармами трассе в сторону Иггардского астропорта. Я смотрел на неё сверху, с борта первого из семи вертолётов, идущих ровным клином. Напротив сидел сосредоточенный Вартимус, ежеминутно получающий свежую информацию. Рядом — сильнейшие верховные ликторы и Вэрм Квинтис, напряжённо поглаживающий рукоять "Исповедника".

В псиэм-диапазоне Конгрегации полыхал сигнал императива "Victoria aut mors"[55] — серьёзнейшего из существующих. Все ликторы в стране готовились к смертельной схватке.

Личный состав отдела в Нова Бетике в эти минуты мчался к комплексу ракетных шахт на помощь армии.

Коллеги в Лондинии вместе с жандармами и войсками занимали круговую оборону города, пытались выявить скопления и передвижения "клиентов".

Значительная часть столичных сил была брошена на охрану Дворца Сената, а негласно — готовилась оперативно выдвинуться к Трилистнику на случай угрозы самой Бьянке Луциллиус.

Стратолёты несли в Иггарду усиление — лучших ликторов и бойцов из других провинций.

Марио Арегонус координировал из Нова Аркадии операции в провинциях против представителей семьи Апиусов, замешанных в делах инсектантов.

Вот-вот в атмосферу должны были войти земные диджейвы, нацеленные на посадку в астропортах разных стран. Один из них, самый большой, спустится сюда, к Иггарде.

Я будто чувствовал пульс живой истории, синхронный с нашим сердцебиением. Сейчас и здесь происходило то, с чем люди на Нова Роме ещё не сталкивались.

— Твою мать! — Вартимус вдруг ударил себя кулаком по коленке. — Безумная мразь!

Мы удивлённо посмотрели на него, услышав эти реплики в наушниках, защищающих от шума винтов. Явно получил какую-то новость по псиэм-каналу, доступному только ему.

— Хотя нет, очень умная мразь, — поправил себя Глава. И пояснил: — Апиус широко раскинул сети. Бьянка отдала приказ Генштабу, но получила отказ. Задержка выдвижения войск к астропорту. В генералитете — люди Марка. Судя по всему, там сейчас переворот со стрельбой.

Он начал сыпать приказами, отряжая часть ликторов и жандармов на разборку в армейской верхушке. Если участвуют инсектанты, без ликторов не справиться.

— То есть, на вояк нам в главном замесе можно не рассчитывать? — хмыкнул Вэрм.

— Вряд ли. Успеют подтянуться, когда порядок восстановится. Но не быстро, — Глава вздохнул. — Теперь наша задача — держаться самим как можно дольше. Самое херовое другое. Я рассчитывал на ПВО, чтобы сбить к хренам транспортные вертушки Братства. А теперь, по ходу, десанту "клиентов" ничто не помешает. Разве что дуэли в воздухе с нашими бортами устроить.

Он покосился на пилота и пулемётчика.

— Сделаем, что прикажете, — донёсся ответ.

— Разберёмся. Пока ждём данных визуального контроля. Фиксируется выдвижение колонн грузовиков по нескольким дорогам. Зашевелились, уроды.

— Вот сейчас бы по ним и навалить армейской авиацией, — проворчал один из верховных ликторов.

— Так и хотели. Но… — Вартимус прервался и поднял руку, призывая к молчанию.

Наверное, на связь вышла сама Бьянка. Через пару минут сообщил нам:

— Зафиксировано отбытие Апиуса из Трилистника. Его вертушки и два кортежа в разные стороны. Где именно он сам — непонятно.

— Неужели лично сунется в астропорт? — тихо спросил кто-то.

— Что он, дурак? Нет, будет командовать откуда-то, — резонно ответили ему.

Глава продолжил:

— Капитан ковчега и пилоты диджейва предупреждены об угрозе. Даны гарантии безопасности высшего уровня, так что теперь мы обязаны костьми лечь, но не допустить ублюдков на борт.

Он снова замолчал, принимая доклады из провинций и центра Иггарды.

— Лондиния — тихо. Нова Бетика — тихо. У Дворца Сената спокойно. В здании Генштаба пожар, кружат армейские вертушки.

— Значит, генералам не до нас, — прокомментировал Вэрм.

— Пока да, — кивнул Вартимус. — И всё-таки, мы были правы. Цель — астропорт. Стягивают силы туда. Важно успеть занять оборону.

— Уже подлетаем, — раздался в наушниках голос пилота.

Я взглянул на серую громаду терминала, вспоминая свой прошлый визит сюда. В отличие от того дня, сейчас астропорт жил — светились огни, маркирующие посадочное поле для земного судна, суетливо бегали сотрудники, вокруг сновали машины, в том числе представителей телеком-инфоканалов.

— Вот этих бы разогнать, — прокомментировал я, тыча пальцем в одну из таких машин, сверху крошечных. — Вряд ли стоит транслировать бой в прямом эфире.

— Пока боя нет, а вся страна хочет зрелища, и люди имеют право. Прошлые гости с Земли были двадцать лет назад. Нас порвут, если запретим показать хоть что-нибудь, — ответил Глава. — Я сказал жандармам дать им снять посадку, а как что начнётся — быстро выпроводить.

Наши вертушки пошли на снижение к расчищенным службой безопасности астропорта площадкам. Мне в голову пришла мысль, что эта самая служба безопасности сформирована ad hoc[56], под этот конкретный визит. Как и обслуживающий персонал. Глупо содержать их всех постоянно в годами законсервированном комплексе. Сколько среди набранных могло затесаться агентов Апиуса? Я поделился соображением.

— На радикализацию и доминацию всех кандидатов проверяли ликторы, — ответил Вартимус. — "Клиентов" среди них нет. И рабов. А вот людей — добровольных агентов семьи Апиусов — может быть полно, ты прав. Но тут уж работа жандармерии. Они бдят как могут. Хотя, сколько в самой жандармерии людей Апиусов…

Он не договорил, всё было очевидно.

Наш борт мягко сел на площадку, винты остановились. Быстро выгрузившись, вместе с коллегами с других вертушек, разбежались по терминалу согласно заранее определённым планам. Нас с Вэрмом Глава оставил при себе — в составе особо мощной ударной группы. Вскоре должна была подтянуться автоколонна, и к нам присоединятся бойцы. Я уже привык, что рядом находится Даргиус, и вызвал его в Иггарду заранее. Должен был подъехать со всеми моими боевыми парнями. Так надёжнее.

Открылся созданный техниками Конгрегации общий канал для операции "Legio araneorum"[57], как назвал Вартимус наш ответ на "Сфодромантиса" инсектантов. Стали поступать сведения из провинций о совместных рейдах ликторов и жандармов против представителей семьи Апиусов, вовлечённых в заговор Братства. Было непросто: сопротивление, схватки, жертвы. Но я особо не вслушивался, концентрируясь на главном. Убедился лишь, что Марио надёжно держит в руках все нити координации действий территориальных отделов, и остальные начальники не противятся, эффективно с ним взаимодействуют.

Вартимус сказал, что Бьянка силами спецслужб начинает отсекать потенциальных заговорщиков из семьи второго Триумвира в столице. В разных ведомствах, естественно, выявлялось полно его сторонников. Некоторые отмалчивались и отсиживавшись, включив нейтралитет. Иные активно сопротивлялись. Резать приходилось по живому — задержания, допросы…

В медиасферу начали просачиваться отдельные сведения и сюжеты. Но, судя по всему, Луциллиус позаботилась, чтобы большинство каналов помалкивали. Даже чёрный дым над крышей Генштаба показывали не все и изредка.

Расположившись в терминале, мы поглядывали на включённые инфопанели с вещанием "Primo segnale RO". Конечно, всё затмевало главное событие. DJV запросил посадку и красочно вошёл в атмосферу. Образ его вытянутого полыхающего корпуса показывали с максимальным приближением. Сообщалось, что спуск нормальный, вёлся обратный отсчёт до посадки в Иггардском астропорту. Вскоре мы должны были увидеть его вживую.

Параллельно Вартимусу приходили сведения, что колонны грузовиков Братства жнеца уже близко. Засекли и несколько их вертушек. Войска всё медлили, не зная, чьи приказы выполнять. Напряжение витало в воздухе. Совсем скоро всё должно было начаться.

Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостного ожидания, позволил себе быстро прокрутить в голове воспоминания о важной экскурсии, которую мне устроил Совет ложи после заседания, на которое я был допущен.

Выйдя из здания шахматной школы, я уже привычно занял место в машине рядом с Дэрией. Только в этот раз на заднем сиденье устроился Арк Таль Рениус.

— Касаясь нейровэба, испытываешь особые ощущения, — начал он без предисловий, пока девушка везла нас из города. — Хайвнет изначально воспринимается ликторами как средоточие враждебной силы. На то они и инсекты, с ними мы призваны бороться. Но разум арахнов даёт чувство чего-то близкого. Это опасно. Нельзя попасться в ловушку своих симпатий.

— Понимаю, — отозвался я. — И как рекомендуете действовать?

— Держи в голове свою изначальную природу. Ты человек, а не придаток паука. Знаю, скажешь, что ликторы уже чуть большее, чем обычные люди. Да, это так, личная сила псиэма сама по себе выдвигает нас в авангард человечества. Но мы всё ещё homo, это главное. При контакте с нейровэбом отринь на время всё, что в тебе есть от Араха, всё, что принял от него за эти годы. Это нелегко, требует практики. Мне проще, я давным-давно без симбионта. Но другие, кто не расстался с пауками, например, Глан Литис, подробно рассказали свой метод. Воспринимай это как мысленный эксперимент. Арах спит, полностью абстрагируйся от него. Представь, что ты такой, каким был до поступления в Академию. Осознай, что нейровэб — нечто чуждое. Прикасайся осторожно, как к чему-то опасному — будто сапёр к взрывному устройству. Отдалённый пример, но суть ты понял.

— Да, — ответил я, думая, что будет весьма непросто представить себя без Араха.

— Действительно, пауки сильно привязали к себе ликторов, — сказала вдруг Дэрия, взглянув на меня.

— Вы что, умеете читать мысли? — невольно среагировал я.

— Нет, конечно, — девушка улыбнулась. — Мне от природы свойственна… проницательность, я многое подмечаю. О ваших мыслях иногда нетрудно догадаться.

Услышав это, я хитро прищурился и откровенно окинул взглядом некоторые детали её фигуры, обтянутые тонкой белой блузкой. Так, чтобы мои мысли можно было понять без всякой проницательности. Дэрия ожидаемо покраснела до ушей. Подмигнув ей, сказал:

— Вы правы, безусловно. Араха я мыслю как часть себя. Посмотрю, что можно с этим сделать. И стоит ли.

— Сиор, не заблуждайся, — подал голос Рениус. — Другие тоже думали, что могут найти иной вариант для своего паука. Чем это всё равно заканчивалось, ты видел на примере Тиберия Карры.

— Кстати, — вскинулся я при упоминании старого ликтора, вспомнив его ужасные раны. — Давно хотел спросить, почему вы избрали такой болезненный способ убийства симбионтов — прямо на теле, когда они тесно связаны с кожей? Нельзя ли убить, пока паук в своей естественной форме, вне тела ликтора?

— Можно, — ответил квестор. — Но тогда велика вероятность, что перед смертью он успеет сообщить нейровэбу о нападении собственного человека-носителя. Заранее уловит агрессивные намерения. Достаточно лишь одного псиэм-сигнала, потребуется мгновение. А этого ни в коем случае нельзя допустить. Нейровэбы не должны узнать, что ликторы обо всём догадались и уничтожают пауков. Поэтому избран способ убийства во сне, на собственном теле. Очень болезненно и оставляет шрамы, но так симбионт не успевает всё понять и сообщить.

Я угрюмо замолчал. Ужасно, что дошло до такого. Но что поделать?

Дэрия, поглядывая на меня, спросила, видно, чтобы отвлечь от мрачных мыслей:

— А какое самое страшное насекомое вы встречали?

Я вспомнил м4-стафилина в аэропорту. Были на свете твари и пострашнее, но речь шла о том, кого видел вживую.

— Сейчас покажу, это для вас уже не секрет, — я передал ей и Рениусу псиэм-образ из того грузового терминала: откинутые крышка и стенка ящика, жуткое существо в клетке, готовое нас атаковать, рядом — обалдевший Теод.

— Хорошо, что он успел сориентироваться и быстро закрыть контейнер. Жук успокоился, обошлось без схватки.

— Впечатляет, — прокомментировал Рениус обычным ровным голосом. — Хотел бы знать, кто и как такого изловил.

— Даже двух, — уточнил я. — Да, это до сих пор загадка.

— Страшный жук, — поёжилась Дэрия. И вдруг добавила: — А вы с этим ликтором чем-то похожи.

— С Ноктусом? — удивился я. — Вот бы ни за что не подумал. Ничем мы не похожи. Упрямый, своевольный, очень себя любит…

— Этим и похожи, — бескомпромиссно заявил Рениус.

Дэрия хихикнула.

— Ну и ладно, — улыбнулся я.

Так, болтая с весёлой умной златовлаской о пустяках, добрались до живописной опушки густого леса на пологом склоне гор, вздымавшихся над морем. В небе парило множество вуалей — застывших паутин, выдавая место обитания их творцов — пауков Maxima texentium.

— Их нейровэб посетим? — спросил я у квестора.

— Да. Специально выбрал вид, не особо близкий твоему Араху. Так будет проще.

Оставив машину на обочине, углубились в лес. Я с удовольствием вдыхал запахи земли, листьев и хвои. Многие кроны были покрыты сетями паутин. Зверей и птиц почти не было слышно, здесь господствовали пауки. Мы не опасались нападения — Maxima texentium, несмотря на огромные габариты, отличались миролюбивым нравом, не воспринимая человека как часть своей кормовой базы. Кроме того, чувствовали личную силу ликторов.

Шли долго, почти не разговаривая, изредка обмениваясь псиэм-сигналами. Наконец, остановились у трёх высоких деревьев, на которых было особо много паутины. Старый квестор тронул меня за предплечье, добавил серию тихих звуков и псиэм-волн, гарантирующих Араху глубокий сон, потом указал наверх.

Присмотревшись, я разглядел на высоте в три своих роста жёлто-белый плотный кокон из паутины, стоящий на толстой ветви и прикреплённый к стволу. Догадался, что в нём и скрыт "нервный узел" нейровэба. Рениус молча кивнул и отступил подальше. Дэрия тоже сделала шаг назад, оставляя меня наедине с тем, в существовании чего хотел убедиться.

Глубоко вдохнув и выдохнув, я закрыл глаза и потянулся вверх псиэм-восприятием. Медленно и аккуратно "прикоснулся" к кокону, вспоминая опыт с ганглием хайвнета богомолов.

Ощущения, как и предупреждал Рениус, разительно отличались. Чуждость, но не враждебность. Будто что-то новое, но и знакомое одновременно. Проникнув вглубь, я уловил искрящую структуру сети, покоряющей своей странной гармонией. Моё сознание будто растеклось по нескольким уровням и длинным нитям. Ментально ощутил себя пауком, состоящим, как все паукообразные эндемики Нова Ромы, из изменчивой пластичной живой ткани, позволяющей принимать разные формы.

Чуть было не сглупил, захотев напрямую включиться в потоки информации, поскольку почувствовал себя как дома. Вовремя спохватился, вспомнив наставления автора "Апокрифа". Сконцентрировался на человеческой самости, отделил себя от того, что привнёс в псиэм и структуру личности симбиоз с Арахом. Сразу стало жутковато от чувства "распределённости" сознания по тысячам тончайших нитей незримой паутины. Ничего общего с безумными полётами по искривлённым плоскостям внутри хайвнета. Наоборот, сверкающие прямые, лучи, бесконечно дробящиеся и уходящие в непредсказуемую даль. Казалось, меня растягивают в разные стороны, вбирая в себя, чуждые мыслительные процессы и инфопотоки. Нарастала эйфория от сопричастности огромной единой ментальной матрице, способной дать невероятно многое.

Одёрнув себя, я плавно собрал "лучи" сознания воедино и вернулся в реальность, аккуратно прервав контакт с нейровэбом. Был уверен, что сделал всё осторожно и остался незамеченным.

— Убедился? — послышался голос квестора.

— Да, — я потёр лицо ладонями, будто убирая налипшую паутину.

Полуобернувшись, встретил взгляд Дэрии.

— Они мыслят и действуют не столь агрессивно, как хайвнеты, — тихо сказала она. — Но на то и пауки. Их сети прочны и надёжны, в них легко попасться. Самый важный вопрос — кто из ключевых фигур уже успел увязнуть и стать главным проводником их воли?

Я молча смотрел на девушку, думая над её словами. Ох и непроста эта юная красавица, чья загадочная природа пока от меня ускользала.

По внешнему виду, материалам корпуса, свечению мощного защитного поля DJV сильно отличался от всех наших машин. Было очевидно, насколько земные технологии опережают имеющиеся на Нова Роме.

Система охлаждения, мерцая серебристым "инеем", порождала облака пара над раскалённой трением о плотные слои атмосферы обшивкой. Зализанные аэродинамические обводы корпуса судна, готового "падать и прыгать" в любой смеси газов над планетами, радовали глаз симметрией и гармонией. Мимоходом я подумал, каково это было бы — когда-нибудь совершить межзвёздный полёт, увидеть Землю или другую населённую людьми планету?

Эта была последняя мысль не по теме. События, как всегда в боевой обстановке, понеслись стремительным потоком, требуя полной концентрации.

Вновь взглянув на инфопанели, транслировавшие то же, что я видел в огромные окна терминала, зафиксировал момент мягкого касания стабилизационными опорами диджейва сразу "закоптившегося" покрытия площадки астропорта. Тут же последовала команда Вартимуса жандармам — отрубить прямое вещание и безопасно выпроводить медийщиков.

Начиналась работа.

Вертушки Конгрегации взлетели и помчались навстречу приближающимся бортам Братства. Наши автобусы, оборудованные стационарными излучателями, выстроились полукругом перед центральным входом в астропорт, к которому приближалась самая длинная колонна машин инсектантов. Ликторы, бойцы, а за ними — второй линией — жандармы заняли оборону, контролируя все подъезды, входы, коридоры.

Сегодня погибнут многие. Но мы знали, на что шли, когда присягали на верность Конгрегации очищения и народу Romanus orbis.

Вартимус вёл непрестанный диалог с Бьянкой и верными ей генералами. Ситуация в армейской верхушке всё ещё балансировала над пропастью. Наблюдалась хаотичная передислокация сил и средств вокруг Иггарды, но ни одного выстрела вне стен Генштаба пока не прозвучало. Был проблеск надежды — одна из колонн скорострельных ракетных комплексов начала движение в сторону астропорта, но потом замерла в десятке миль от столицы, ожидая подтверждения приказа из Генштаба. Они бы смогли захлопнуть ловушку, накрыв инсектантов с безопасного расстояния шквалом ракет. Но на это мы повлиять не могли. Только выиграть время.

Началась первая воздушная дуэль. Крупнокалиберный пулемёт вертушки, с которой мы высадились, ударил по заходящему на посадку транспортнику Братства. Потоковые образы показали, как в снопах искр полетели в разные стороны куски стекла и обшивки, повалил чёрный дым. Борт инсектантов клюнул носом и по пологой спирали пошёл вниз. Но над самой землёй "притормозил" падение и рухнул не столь сокрушительно, как требовали законы физики, — не иначе машину поддержала совокупная мощь псиэм-воздействия летящих в ней инсектантов. Сказать, что мы охренели, было бы преуменьшением. Покорёженный борт замер, лёжа на боку, и из него стали выбираться "клиенты" в одинаковых ядовито-зелёных комбезах.

— Богомолы, мать их! — прокомментировал рядом со мной Вэрм.

Увы, повторить первый успех в воздухе не удалось. Мы увидели, как поразивший вражескую машину вертолёт Конгрегации закрутился, будто потеряв управление, снизился, а потом, резко вильнув, ушёл широким виражом прочь от приближающихся вертушек инсектантов.

Из сбивчивых пояснений пилота стало понятно, что до него дотянулись мощным псиэм-воздействием, он попал под временную доминацию и чуть было не угробил машину. Надёжно сработали модули, реагирующие на утрату ликтором свободы воли, управление перехватил автопилот, который и увёл борт. Ещё три экипажа ушли куда подальше — та же история.

Вартимус, скрипнув зубами, дал отбой воздушным атакам, приказал отойти и с безопасного расстояния отработать из пулемётов по высаживающимся инсектантам. Они зелёными точками рассыпались по площади перед терминалом, стремясь как можно быстрее войти в плотный контакт с обороняющимися ликторами.

Из автобусов ударили волны излучателей. С неба посыпался град пуль — вертушки возвращались, сделав широкий круг. Немало "зелёных" удалось скосить возле транспортников, но ближе к линии своих наши пулемётчики стрелять сверху, естественно, не решались.

Сюрприз случился, когда к площади подъехали первые крытые грузовики Братства. Из одного выпрыгнули люди-рабы с легко узнаваемыми длинными трубами, которые тут же положили на правые плечи.

— ПЗРК! — воскликнул я, ища глазами наши вертушки.

Глава и сам мгновенно всё понял, выплеснул псиэм-сигналы опасности, команду пилотам уходить с отстрелом тепловых ловушек.

Дымные хвосты потянулись за ракетами, выпущенными из переносных комплексов "Puntura"[58]. В небе расцвёл фейерверк ложных целей, сбивающих с толку системы самонаведения. Но один удар пришёлся точно в цель. Вертолёт Конгрегации сотряс мощный взрыв. Пылающая машина рухнула, проламывая крышу. Донёсся страшный грохот. Некоторые ракеты рванули над терминалом, повсюду сыпалось вылетающее из окон стекло.

Я увидел, как над диджейвом замерцал искажающий видимость купол ещё более мощной силовой защиты. Судя по всему, земной пилот был уверен, что поле выдержит попадание любых ракет. Скорее всего, так и есть. Но справится ли с псиэм-воздействием до предела радикализированных инсектантов, если они прорвутся?

Тем временем волна инсектантов пробилась сквозь полукольцо автобусов Конгрегации, опрокинув два из них псиэм-ударами. На площади осталось лежать множество рабов, попавших под волны стационарных излучателей. Но Братству на это было плевать.

Ликторы на первом этаже приняли на себя массированный удар. В псиэм-диапазоне послышались быстрые команды, крики боли, тактические сигналы. Всё смешалось.

Одновременно сообщили, что ещё две колонны машин инсектантов с разных направлений подъехали к охраняемому периметру астропорта.

В небе кружили оставшиеся вертушки, слышалась стрельба. Где-то что-то взрывалось, стены здания периодически вздрагивали.

Вартимус с серым от напряжения лицом непрерывно сыпал командами и получал информацию. Насколько я уловил, наметился прорыв на юге комплекса — тварям удалось смять первую линию обороны ликторов. Жандармы гибли один за другим, подпадая под доминацию, против которой были бессильны. Но продолжали отстреливаться, отступая.

Улучив момент, я предложил Главе отправить нас с моими бойцами на усиление. Он покачал головой и отдал приказ другой группе бежать к южной части комплекса на помощь товарищам.

— Главный удар будет здесь, — Вартимус указал на новые зелёные отряды богомолов, бегущие по площади к нашему зданию. — Жди, Сиор, скоро повоюем.

— Хуже всего просто ждать, — пробормотал я, слыша, как соглашается со мной Арах.

Тело пылало от адреналина, псиэм балансировал на грани тотальной доминации. Стрельба, грохот и крики слышались всё ближе. Данные о наших потерях ужасали, но я старался гнать эти мысли. Только боевой азарт.

Контрастом общей сумятице пришёл спокойный и чёткий доклад Марио Арегонуса Главе: синхронная операция по провинциям завершена на семьдесят процентов, всё идёт успешно, противодействие людей Апиусов удаётся нейтрализовать.

Усиление, подоспевшее к южной части комплекса, справилось с задачей — прорыва не допустили.

Шёл плотный бой на трёх направлениях.

"У этих тварей защита другая!"

"Осторожнее, они…"

"Шлемы! Не давайте срывать шлемы, а то…"

"Продавливают. Суки, какие сильные!"

"Целятся в пауков…"

"У нас выпустили шершней. Атаки сверху!"

Мешанина фраз в псиэм-диапазоне нарастала, разобрать что-либо становилось всё сложнее. Уловил, что астроинсектусы — новое детище Братства — атакуют необычно, и ликторам приходится туго. Вспомнил ощущения от контакта с одним из них в новоаркадском подземелье, опыт касания хайвнета богомолов. Приготовился столкнуться с чем-то вовсе нечеловеческим.

Арах ритмично сжимал руку, его псиэм горел готовностью к бою.

Совсем скоро! Я проверил все системы lorica violensia, достал "Исповедник" и включил автоматическую подачу мини-гранат. Посмотрел на Вэрма, тот привычно усмехнулся в ответ и подмигнул. С другой стороны стоял Даргиус, молчаливый и готовый к схватке.

Псиэм-сигналы и звуки плотного боя приближались. Мы были в глубине здания на втором этаже, волны атакующих прорвались в просторный холл первого уровня и спешили вперёд. Им позарез нужна была пропускная зона к огромной площадке астропорта, на которой застыл диджейв. В этой зоне нам и предстояло их остановить.

— Есть движение армейской колонны, — сказал Вартимус, получив очередное сообщение. — Силы Бьянки взяли верх в Генштабе, отдан приказ. Выдвинулись комплексы залпового огня. Нужно вытеснить тварей за пределы терминала, и их накроют.

Глава повернулся к нам, и я впервые уловил тяжесть атакующего строя его псиэма, существенно превосходящую всё, с чем когда-либо приходилось сталкиваться. Уже двенадцатая ступень! В глазах Вартимуса клубилась непроглядная тьма Доминантного причастия, полностью заливая белки. Над воротом лорики по горлу и щекам скользили линии татуировки — его огромный неотарантул готовился атаковать.

Все едва не отшатнулись — настолько впечатляла мощь сильнейшего из нас. Глава собрался лично вести в бой ударную группу.

— За мной, — бросил он.

Сбежав по лестнице, мы заняли позиции так, чтобы не перекрывать бойцам секторы обстрела. Симбионты, ведомые неотарантулом Вартимуса, соткали невидимую "паутину", готовясь поймать в неё инсектантов.

Глава скомандовал передовым силам, сдерживающим натиск тварей, оттягиваться к нам. Одновременно разослал приказы двум фланговым группам, чтобы сжимали атакующих в клещи, и проконтролировал ход боя с другими отрядами; я уловил краткие доклады коллег — всё в норме.

— Начинайте после моего первого удара, — бросил Вартимус, следя, как ликторы, сражавшиеся в холле, ретируются на наши позиции.

Вслед за ними в широкие двери пропускной зоны вбежали семь астроинсектусов, псиэмы которых буквально вопили о своей максимальной радикализации и извращённой нечеловеческой сути.

Как всегда, во время схватки всё помчалось для меня стремительным потоком ярких образов.

Произошло то, что запоминается на всю жизнь, если увидишь хоть однажды. Кастор Вартимус, сильнейший ликтор Конгрегации, нанёс удар в полную мощь. Бегущих тварей расшвыряло как кегли, их невероятно сильная псиэм-защита была сметена, будто великан пинком разнёс кукольный домик. Семь тел упокоились на полу.

Сунувшиеся за ними следом богомолы на пару секунд замерли с вытаращенными от страха глазами. Такого никто не ожидал. Кажется, мы и сами застыли с открытыми ртами, благо, что под глухими шлемами не видно. Сила двенадцатой ступени оказалась невероятной.

Опомнившись, я атаковал. Не посрамив своей восьмой ступени, с ходу насмерть снёс одного из зазевавшихся инсектантов. Рядом грохнул подствольник Даргиуса — граната улетела за дверь и взорвалась в толпе напирающих друг на друга "клиентов".

Псиэм-атаки ликторов и пули бойцов обрушились на тварей. Но и они, опомнившись, ударили в ответ со смертельной эффективностью. Стало жарко. Я будто выпал из реальности, прейдя на боевые рефлексы.

Псиэм-атаки астроинсектусов действительно были иными, нежели у привычных нам простых инсектантов. Хитрые дробящиеся удары сыпались с разных сторон по непредсказуемым траекториям. Пытались выбить оружие из рук и одновременно поразить мозг. Целились в пах и тут же старались подрубить ноги у самых стоп. Давили удушливыми псиэм-волнами, сопровождая их криками, визгами и хрипами, бьющими по психике.

Пара бойцов с первой линии отлетели на меня под мощными ударами, ломающими кости. Громко вереща, трое астроинсектусов сообща атаковали раздирающими псиэм-выплесками во всю силу двадцати пяти лир. На моих глазах тело стрелка в lorica speculum разорвало в клочья, меня залило кровью, рядом шлёпнулась оторванная рука, ещё сжимающая пистолет.

Вэрм, прикрывая раненого верховного ликтора, сцепился с двумя "клиентами". Держался долго, прикончил первого. Но под очередным ударом его нога подломилась, он упал и стал отползать. Я, избавившись от противника, кинулся на помощь. Один из бойцов тоже попытался защитить, но подпустил инсектанта слишком близко и попал под доминацию. Навёл ствол на лежащего Вэрма, но надёжный модуль блокировки не дал нажать на спуск. Я отшвырнул обалдевшего стрелка и атаковал "клиента". Квинтис, немного придя в себя, помог, не вставая с пола. Замочили тварь. Но мне в спину тут же прилетел чей-то удар. Рухнул на пол, споткнувшись об искалеченную ногу друга. Тот заорал от боли, но сразу же меня прикрыл. С безопасной дистанции огнём поддержал Даргиус. Отбились в этом эпизоде.

Вокруг всё кружилось в хаотичном танце смерти. Пёрли новые твари. Вслед за волной богомолов на меня нахлынули ментальные отголоски шершней и муравьёв. Свежее пополнение.

Вэрм, опираясь на бойца и прыгая на одной ноге, укрылся за колонной, оттуда стал проводить меткие псиэм-атаки и стрелять из "Исповедника".

На террасу слева выбежали двое жандармов и внезапно открыли огонь по нам. Под доминацию попали, не убереглись. Пару пуль словила моя новая лорика, но её было не пробить. Однако приложило меня неслабо. Кувыркнулся, рыча от боли, и достал рабов дальними выпадами. Надеюсь, не насмерть — разбираться некогда.

Сеть, что плели пауки, замедлила астроинсектусов, но не критично. Я убедился в том, о чём ранее сигналили ликторы первой линии, — эти твари прицельно атаковали симбионтов. Очень эффективно. Увидел, как разрывает в клочья двоих некрупных неоотшельников, услышал полные боли и ужаса крики их хозяев.

Страшное случалось, если кто-то терял шлем лорики. В новых моделях были встроенные, а на старых — закреплённые модули усиленной защиты, предохранявшие от воздействия того странного "гипноза" астроинсектусов, о котором я предупредил Конгрегацию после краткой встречи с первой из таких тварей в Нова Аркадии. Атакующие всячески старались повредить и снести с ликторов шлемы. Если удавалось — в ход шла подлая способность, связывающая волю и заставляющая опускать руки в самый неподходящий момент. Рядом со мной троих наших прикончили именно после того, как они поддались такому воздействию. Голову снесли даже верховному ликтору, превосходившему меня по силе.

В горячке боя сердце сжала тревога за Араха. Поискал его глазами.

Образы происходящего будто замедлились.

Вот, огромный паук Вартимуса — вчетверо крупнее моего — запрыгнул на инсектанта и рвёт его хелицерами в кровавые клочья под жуткие крики.

Вот, ещё два паука кружат вокруг упавшего, но ещё сопротивляющегося богомола, добивая.

Рядом верховный ликтор в разодранном шлеме lorica violensia давит тотальной доминацией сразу двух тварей, добавляя атакующие импульсы излучателей доспеха.

Стрельба бьёт по ушам нескончаемым стаккато, переходящим в резкие очереди. Поодаль ухают гранаты — разрывные и псиэм-подавляющие.

Вот, наконец, Арах — не разрывая сети с другими пауками, отчаянно бьётся с вёртким астроинсектусом. На чёрно-зелёном теле моего симбионта видны рваные раны, льётся кровь.

Бросаюсь вперёд, забывая обо всём. Спасти! Успеваю еле-еле: Арах повержен и почти размазан по полу. Не знал бы пределов его пластичности, подумал, что раздавлен насмерть. Но ещё нет. Сшибаю с ног напирающую тварь, наношу три псиэм-удара, превращаю мозг с меткой богомола в кашу. Боль паука чувствую острее своей. Командую слиться со мной, чувствую, как привычно щекочет предплечье. Есть шанс, что восстановится.

Пытаюсь сориентироваться, снова вливаюсь в общий ритм боя.

Бегло оглядевшись, увидел Вартимуса, выверенно расходующего свою силу. Под его атаками гибли всё новые твари. Инсектанты в ужасе пытались обойти Главу стороной, прорваться вдоль стен, где лежало уже немало наших сражённых бойцов.

Неожиданно я почувствовал что-то знакомое, но подзабытое. Среди вязкой клоаки искажённых псиэмов астроинсектусов проскользнуло нечто почти деликатное. Три мягких вспышки — воспринял это именно так.

Дети! Нелепо в толчее кровавой битвы. Но при этом опаснее всего.

— Отец-куратор! — заорал я, прорываясь ближе к Вартимусу.

Глава услышал, закрутил головой.

В следующий миг на нас обрушилась псиэм-атака, от которой всё вокруг — изломанные тела, искорёженные сидения-скамейки и ящики, а также четверо бойцов — разлетелось в стороны будто от порыва ураганного ветра. Мы тоже упали, полуоглушённые. Защита выдержала, но системы лорик взвыли, предупреждая о критичном расходе заряда.

Здоровый седой мужик в зелёном комбезе уверенно вошёл в одну из развороченных дверей и направился к нам.

На пару мгновений замерли и ликторы, и "клиенты". Будто концентрированная воля вновь прибывшего всех заморозила.

— Тридцать три лир, — почти спокойно констатировал Вартимус, вставая. — Потолок, о котором ты когда-то докладывал. Такого завалить — даже для меня честь.

— Мн'го тр'щишь, паук. Сд'хнешь зд'сь, — быстро и неразборчиво пробормотал отец-куратор, одновременно показывая своим, чтобы обходили место схватки широким кругом.

Я же потратил драгоценные мгновения на то, чтобы передать Вартимусу образ из подземной лаборатории, где мы с Вивой впервые встретили подобную тварь. Как Арах тихо и быстро пробирается и убивает детей под доминацией. Увы, сейчас мой паук был не в силах повторить такой манёвр. Но если Глава поймёт правильно… На всякий случай, аналогичный сигнал послал Даргиусу. Тирмид должен сообразить, а его паук быстр и смертоносен.

Врубив на максимум активные излучатели lorica violensia, я атаковал в полную силу, одновременно навскидку выпуская короткую очередь из "Исповедника". По опыту той схватки помнил, что так можно раздёрнуть внимание отца-куратора. Вартимус тут же поддержал, обрушив на тварь свою чудовищную мощь.

Псиэм-защита инсектанта отклонила пули и погасила мою атаку. Но Глава его достал — урод, заверещав, отлетел к стене, сбив с ног пару своих.

Последовал каскад взаимных ударов. Взметнулся псиэм-смерч, в котором всё кружилось вокруг нас троих — обломки, мусор, кровавые ошмётки тел людей и пауков. Гнулись и корёжились металлические колонны, пол и высокий потолок пошли трещинами. Остальных прижало этой силой к противоположным стенам далеко от нас. Никто не пытался вмешаться — да к нам было попросту не пробиться сквозь незримую стену псиэм-вихря.

Вартимусу, оставшемуся без поддержки симбионта, приходилось нелегко. Но вся надежда была как раз на его паука, пробирающегося вместе с пауком Даргиуса туда, где таились дети, усиливавшие отца-куратора. Нам повезло, что их связь требовала от подконтрольных находиться поблизости — это давало шанс сбить чудовищно высокий уровень радикализации твари.

Чётко осознать происходящее было невозможно. Меня вёл не разум — чистые инстинкты и рефлексы — мои и Араха. Тридцать три лир не поддавались описанию. Казалось, Вартимус со всей своей силой еле держится. Но опасаться и сомневаться было некогда. Ещё ни разу в жизни я не наносил удары с такой мощью, сосредоточенностью и полной отдачей, не оставляя ничего про запас и не думая, выживу ли. Цель существования свелась к одному: казнить это извращённое нечто!

Кажется, у меня сломалось ребро, а то и два. Из ушей, носа и даже глаз лилась кровь. На левом плече, выше Араха, раскрылась длинная рваная рана. Рукав лорики свисал клочьями.

Но Глава был великолепен! Его удары перебили отцу-куратору обе руки, сразу повисшие плетьми. Тварь немного ослабила натиск, убедившись, что наша совокупная мощь представляет опасность. Я уловил намерение просить помощи у других инсектантов.

И в этот миг лир упало на три пункта. Не сдержав торжествующего возгласа сквозь резкую боль в грудной клетке, я атаковал из последних сил. Глава тоже всё понял — пауки добрались до одного из детей. Отец-куратор заметался, прекратив атаки и усилив защиту. Арах передал весть от симбионта Даргиуса — он выжидал, когда инсектант, охраняющий второго мальчика, отвлечётся. Пара секунд, и резкий выпад хелицерами. Образ струи крови, хлынувшей из артерии. Паук быстро уходит из-под атак.

Лир отца-куратора снизилось до двадцати семи. Всё ещё чудовищно, но нам с Главой, я верил, под силу.

Бой продолжился, и теперь мы наседали. Я даже успел просигналить остальным приготовиться к атаке. Вовремя. Тварь, чувствуя, что проигрывает, заорала, призывая своих на помощь. Ограждающая нас круговерть рассеялась, и все ринулись в схватку после неожиданной передышки.

Я увидел, как Вартимус неотвратимым катком наезжает на оступившегося отца-куратора, долбит по нему такими атаками, от которых в полу остаются глубокие вмятины. Ещё немного. Попытался помочь, но меня неожиданно оттеснил новый враг. И тут же подставился, поспешив, — я вскинул "Исповедник" и в упор всадил ему в грудь три пули.

Успел увидеть, что Глава добивает отца-куратора, вспарывая ему глотку псиэм-атакой словно паук, орудующий хелицерами.

Это послужило сигналом инсектантам — остатки оттянулись из пропускной зоны в холл. Видно, ждали подкрепления и нового лидера.

Передышка пришлась нам весьма кстати. Чувствуя, как тело попеременно окатывают волны жара и холода, я мутным взглядом огляделся. Разорванные тела, лужи крови, обломки всего, что только могло сломаться. Напрочь выбиты огромные сверхпрочные стёкла. Сквозь пустые окна дует ветер и доносятся звуки боя на фоне гудения защитного поля диджейва.

Встретился взглядом с Даргиусом. Жив, похоже даже не ранен. А вот Вэрму хреново — умудрился получить ещё более серьёзные повреждения, едва держится, почти теряя сознание.

Попёрла новая волна атакующих. Но значительно слабее, чем первая. Удалось выстроить надёжную защиту, остановить.

"Прорыв! Прорыв!" — забился вдруг тревожный сигнал в псиэм-диапазоне. — "Южный корпус. Десять астроинсектусов на поле, бегут к диджейву. Пытаемся сдержать!"

Вартимус моментально вышел из боя, дав троим верховным ликторам команду прикрыть.

— Твою мать, совсем херово, — прорычал он, глянув, что творится на площадке.

Я встал рядом, посмотрел туда же. Волосы бы зашевелились, не будь они прижаты шлемом. Защитное поле земного судна трещало и сыпало искрами. Было заметно, как оно искажается под совокупным натиском псиэмов нескольких астроинсектусов. Не всё, конечно, но в одном месте явно намечалась прореха, достаточная, чтобы впустить "клиентов".

— Смотри, какая у тварей мощь, — сказал мне Вартимус. И узконаправленным псиэм-сигналом, который не могли разобрать наши пауки, добавил: — "Хайвнет увеличивает воздействие, связывая их. Создаёт синергию усилий. Только поэтому справляются с земной защитой".

Я ошеломлённо уставился на него, поняв, о чём речь. Никак не ожидал.

Вартимус усмехнулся:

— А ты что, думал, твой начальник идиот и ни хрена не знает?

— Знает. Но я считал — не верит.

— Потом обсудим. Если выживем.

Кивнув, я вновь посмотрел в окно.

Вот тебе и столкновение разных сил! Живо представил, что было, если бы прорвался не десяток богомолов, а побольше. Диджейву реально угрожало проникновение.

Бросил взгляд на Главу. Тот уже явно был на связи по своему особому каналу. Мотал головой, будто не желая примиряться с действительностью. Наконец, опустил руки, которыми сжимал виски, и тяжело вздохнул. Глухо произнёс:

— Аварийный вариант.

Я мысленно выругался. Значит, Бьянка отдала приказ, решив перестраховаться. Капитану диджейва будет предложено перелететь на площадку, которую предоставит Веллурия в своём астропорту — самом близком к нам. Немалый урон престижу Romanus orbis. И репутации Конгрегации.

Ну и хрен с ним! Зато сможем спокойно добить тварей, не опасаясь захвата судна.

DJV плавно поднялся в воздух. Защитное поле всё больше деформировалось — поняв, что цель ускользает, астроинсектусы усилили и без того бешеный натиск. Я ужаснулся такой мощи. На мгновение показалось, что тварям удастся остановить судно в полёте, удержать в невидимых псиэм-тисках. Вартимусу в голову явно пришла та же мысль, он скомандовал части нашей группы бежать на перехват зелёных фигур, беснующихся под зависшим над землёй диджейвом. Верховные ликторы с бойцами бросились выполнять приказ.

Нас осталось совсем мало.

Оттащив раненого Вэрма в безопасное место, двое его бойцов вернулись и встали рядом со мной и Даргиусом.

Проверив остаток заряда лорики, я повернулся в ту сторону, откуда вот-вот должны были пойти в новую атаку "клиенты".

Арах трепетал на руке, стараясь привести себя в порядок, насколько возможно, но при этом не черпать слишком много моих сил, нужных для боя.

— Выдавливаем их, — Глава по-прежнему умудрялся отдавать чёткие приказы. — Комплексы разворачиваются, скоро ракетный залп. Часть тварей и рабов наши оттеснили за периметр, их накроют сразу. Гоним и этих. Если опять попадётся отец-куратор, мы с Сиором займёмся. Вытесняйте остальных.

Я быстро кивнул Даргиусу, чтобы не вздумал ослушаться и остаться со мной.

Спустя пару минут вязкого боя, естественно, произошло то, чего опасались. В одном из коридоров навстречу выскочил отец-куратор — хоть и не столь мощный, как первый, но смертельно опасный. Правда, уже потрёпанный не меньше, чем мы.

Вартимус, закрывшись плотной защитой, на миг отвлёкся, поднял руку, призывая к вниманию.

— Скорее, гоните всю эту мразоту! Залп по площади перед терминалом.

Оставшиеся ликторы и бойцы обошли нас, застывших напротив отца-куратора, и по другому коридору бросились в атаку на инсектантов, всё ещё норовящих прорваться к площадке, с которой взлетел диджейв.

За безопасность судна, наконец, можно было не опасаться.

Серия громких взрывов раздалась на площади, ударные волны сотрясли стены комплекса.

Низкорослый худой отец-куратор пригнулся и зашипел, вскинув руки на манер хватательных конечностей богомола. Его псиэм выдал вспышку страха и ненависти. Боялся ракет, ненавидел нас. Умирать под обстрелом не хотелось, понимал, что уходить назад нельзя — стоит держаться ближе к нам в надежде, что здание с ликторами не накроют.

Я украдкой глянул на Вартимуса, удивляясь, как он ещё держится, не только выплеснув столько сил, но и неся всё это время ответственность за происходящее и бремя командования не знавшей аналогов операцией. Да, я сомневался в чистоте его намерений и амбиций, и эти сомнения никуда не делись. Но сегодня он показал себя настоящим героем Конгрегации, примером для подражания.

Будто угадав эти мысли, Глава подмигнул, на миг приоткрыв прорезь шлема.

— Всего-то ещё одну гниду раздавить, — хрипло проговорил он.

Богомол, кривясь и шипя, выплеснул в ответ: "Трхххгррр… мы растём… шшшоргггхх… ещщщщё не понимаете… ггхххрррт… скоро вам конец".

А я тем временем заметил за его спиной неясный тёмный силуэт. Подкравшийся неотарантул Вартимуса прыгнул так стремительно, что глаза едва смогли различить мелькнувшую в воздухе тень. Увы, реакция астроисектуса, полностью слившегося с м4-богомолом, была запредельной: смог увернуться от паука, получив лишь пару неглубоких порезов.

Вартимус атаковал, но уже не столь мощно, как раньше. Тварь закрылась, ударила в ответ.

Я вновь окунулся в круговерть схватки, силясь выжать из себя всё возможное. Псиэм Араха почти угас, симбионт перешёл в режим самозащиты, пытаясь сохранить жизнь.

Откуда-то опять донеслись звуки рвущихся ракет. Со стен посыпалась пыль, полетели мелкие обломки.

В псиэм-диапазоне уловил обрывки радостных возгласов — ликторы сообщали, что войска уничтожили машины Братства, разметали толпу инсектантов и рабов перед терминалом. Обстрел продолжался.

Израсходовав боекомплект "Исповедника", я отбросил пистолет и врубил последние резервы атакующих систем лорики. Незримые лучи псиэм-подавления опутали отца-куратора, на пару мгновений замедлив его сумасшедшие прыжки на четвереньках, сбивающие нас с толку. Синхронно с Главой ударил сильнейшей псиэм-волной по ногам твари. Защита выдержала, астроинсектус отлетел к распахнувшейся от удара двери. Заверещал от боли, но был целёхонек — сломать кости не удалось.

В этот миг здание сотрясло прямое, судя по всему, попадание ракет. Раздался грохот обвала конструкций, в коридор хлынули клубы дыма и пыли.

Тварь заметалась, шизоидный псиэм выдал грязные волны совсем нечеловеческих эмоций и смыслов. Я уловил падение лир. Понял, что нам повезло — только что завалило насмерть его подконтрольных детей.

Астроинсектус вдруг прыгнул в дверь за спиной и попытался скрыться. Мы бросились следом. Вспомнив, как свалил один такой прыткий хрен в новоаркадских катакомбах, я испугался, что догнать не успеем. Но дело решил симбионт Вартимуса. Метнувшись тёмной молнией, он нагнал уходящую огромным скачками бестию и навязал схватку.

Хромая, но держась на адреналине, мы с Главой подбежали к ним и вновь атаковали "клиента" у спуска в подвал. Сдаваться никто не собирался. Богомол мощной волной отшвырнул паука, потом шваркнул меня о стену так, что я стёк по ней на пол, силясь втянуть в опустевшие лёгкие хоть глоток воздуха.

Но удар Главы был ужасен. Астроинсектус, заорав, сложился пополам и полетел вниз по лестнице. Его вновь догнал неотарантул, вспорол живот.

Тварь, пытающаяся удержать собственные кишки, выдала круговую псиэм-атаку — предсмертную и потому особо сильную. Меня оторвало от пола и швырнуло к спуску — защита, увы, уже не справлялась.

Я скатился по лестнице, сквозь боль продолжая наносить удары ещё сопротивляющемуся отцу-куратору.

Вартимус, еле переставляя ноги, спустился следом и пошёл к упавшей твари, давя её катком своей воли. Псиэм-вопли умирающего богомола были страшными. Он не мог противостоять напору Главы, и еле держался.

Приподнявшись на локте, я послал узкий точечный импульс, стараясь поразить лобные доли мозга инсектанта. Его голова дёрнулась. Вартимус тут же нанёс добивающий удар, от которого тело урода отлетело и замерло после пары конвульсивных подёргиваний.

Шлем лорики Вартимуса сполз, став капюшоном. Паук вернулся к нему, заполз под доспех. Глава, кривясь от боли, огляделся по сторонам. На залитом кровью лице появилась слабая улыбка.

— Кажется, всё. Ты как, жив?

— Боюсь соврать, — прошамкал я разбитыми губами, гадая, есть ли на теле место, которое не болит.

Вартимус усмехнулся.

— Не так всё плохо…

Сильнейшие взрывы заглушили его слова. Здание содрогнулось от нового прилёта мощных ракет. Страшный грохот послышался отовсюду, посыпались обломки потолочного покрытия, и будто рухнули сами стены. Что-то садануло меня по голове, и волна новой боли принесла полную тьму.

Как хорошо было бы проснуться в объятиях Кассии или Вивы. Лучше — обеих сразу. И как хреново очнуться в пыльном заваленном подвале, чувствуя боль во всём теле. Хотя жив — уже здорово.

Темень и тишина. Полная дезориентация.

Открыв глаза, я первым делом стянул перчатку и нащупал в защищённом от ударов медкармане лорики инъекторы с разными версиями "Hilaritas-N". Провёл пальцем по выпуклым знакам на шприцах. Четыре точки — стандарт, слабо. Треугольник — ультра, то, что надо. Мощный анестетик и стимулятор. Руки едва слушались. Дрожащей правой вколол двойную дозу в левое плечо сквозь прореху в броне. Эффект будет скоро.

Достал из кармана и разорвал зубами пакетик с заживляющим гелем, ощутил вязкую массу на пальцах, насколько мог быстро нанёс слой на рваные раны выше татуировки. Не хватало истечь кровью.

Это отняло все силы. В голове шумело, соображал плохо.

Полежал без движения, прислушиваясь к ощущениям. Привкус крови во рту. Понемногу затухающая под действием препарата боль. В груди при каждом глубоком вдохе — точно паре рёбер кранты. В ранах и ссадинах по всему телу. Сюрприз подкинула правая нога. Осознал, что перебита — видно, ударом обломка плиты, что валяется рядом. Хорошо, что им не по башке — точно бы не очнулся.

Память не подвела — всё до секунды перед потерей сознания помнил чётко. Ракеты. Мощный прилёт обрушил часть здания. Или всё? Хрен знает. Надо мной нависали плиты и балки. Прикинул, перемещаться смогу только на четвереньках. Прямо как недавний противник, считавший себя богомолом.

А способен ли я вообще оторваться от пола? Пробовать не решался. Слабость, пот, шум в ушах и туман в голове. Было одно желание: провалиться обратно в благодатное забвение. Но знал, что нельзя. Эдак можно и тихо помереть.

Держаться!

Уловил тревогу и заботу Араха. Он жив. Но мы оба на грани.

Вартимус?

Я попытался повернуть голову и найти его глазами, привыкшими к темноте. Выжил ли? Потянулся псиэм-восприятием. Есть отклик.

Неподвижно лежащего Главу увидел неподалёку. Откуда-то пробивался тусклый свет, его хватило. Попробовал лучше ощутить псиэмы — ликтора и симбионта. Что-то слабое, необычно мерцающее, пульсирующее. Не разобрать. Надо подобраться ближе.

Каждое движение давалось тяжело. Арах попытался было поделиться силами, но куда там — он сам держался на грани жизни и смерти. Я пресёк эти бесполезные усилия и, скрипя зубами, пополз к Вартимусу.

В рот и нос набилась пыль. Чихнул и вскрикнул от резкой боли в груди и сломанной ноге. Замер. Нащупал второй стимулятор — на этот раз стандарт, подойдёт как добавка. Вколол, пару минут подождал начала действия.

В памяти стали всплывать эпизоды из детства. Должно быть, так мозг пытался отвлечься.

Особенно ярко вспомнилось, как пацаны на класс старше попытались меня, восьмилетнего, развести на то, чтобы умыкнул из дома отцов пистолет и принёс им "посмотреть и для дела". Когда отказался, естественно, услышал, что трус, маменькин сынок и всё тому подобное. Ну, ответил, слово за слово. Короче, наваляли мне тогда втроём знатно, хоть и огрызнулся, пару носов расквасил. Домой пришёл в разорванной одежде и с конкретными фингалами. Но с чувством своей правоты. Отец, увидев, ничего не спросил, помог умыться и переодеться. Подмигнул: "Маме скажем — с лестницы навернулся". Я ему всё выложил, чтобы знал, что за своё оружие может не опасаться, — тогда это показалось важным. Он выслушал, пожал руку — аккуратно, кулаки-то отбиты — и сказал: "Всегда иди своим путём, не ведись на то, что навязывают, даже если это кажется крутым и интересным". Я запомнил те слова.

Отца я потерял. Не хотелось сейчас потерять Главу.

Дополз, коснулся пальцами сонной артерии лежащего на спине Вартимуса. Ощутил пульс. Глава открыл глаза, повернул ко мне лицо — маску из засохшей крови и налипшей грязи.

— Очнулся? Хорошо, что жив.

— Сам рад, — выдавил я. Не голос, так, невнятный хрип.

— Сейчас будет легче. Ложись удобнее, расслабься. Помогу.

— Чем? — удивился я, по привычке выполняя приказ.

Вблизи почувствовал, что неотарантул Вартимуса глубоко спит, а псиэм выдаёт странные ритмичные волны.

— Расскажу. После десятого уровня с ликтором происходят… удивительные перемены, — ответил Вартимус ровно и спокойно, хотя и отрывисто — сказывались боль и слабость. — Открылись целебные свойства псиэм-воздействия. Стараюсь развивать. Для себя. Теперь и тебе пригодятся.

Я вдруг ощутил, как исходящий от него поток накрывает меня. И боль стала активно отступать. Притупляться, растворяться в разливающемся по телу тепле. Понял, что смогу чуть более ясно соображать и связно говорить.

— Ни хрена себе!

— Вот-вот, — усмехнулся Глава. — Сначала мне помог симбионт. Когда завалило, я вырубился, но он привёл в чувство. Отдал максимум сил, поэтому сам теперь в спячке. Потом я принялся за восстановление. Правда, толку мало — слишком опустошил себя в бою. Но поддержать смогу. А там и откопают — сигнал уже послал.

Говорил коротко, делая паузы и тяжело дыша.

— Спасибо, — пробормотал я. — Интересно, мы тварей остановили?

— Да. Из того, что понял — ракетами хорошо накрыли. Выживших отлавливают ликторы — подтянулись со стратолётов. Успех. Наших много полегло. Но ничего не поделать — это война.

— Да уж, — судорожно вздохнул я, морщась от боли в рёбрах.

Подумал о судьбе Вэрма, Тирмида, остальных. Потом переключился на "здесь и сейчас". Псиэм-воздействие Главы принесло заметное облегчение. Удивительно. Будто мне вкатили ещё лошадиную дозу старого доброго "Hilaritas-N" без риска всяких побочек. Стих назойливый шум в ушах. В голове заметно прояснилось. В шахматы играть бы, конечно, не смог, но дезориентация, с которой очнулся, прошла. Приспособившись к сносным теперь болевым ощущениям, понял вдруг, что представилась идеальная возможность поговорить с Вартимусом открыто. На темы, которые беспокоили. Тем более, что он сам неоднократно повторял — потом обсудим.

— Вы верите в существование хайвнетов? — начал осторожно, предварительно усыпив слабого Араха.

— Естественно. И не удивлён, что ты в курсе. Хоть я и не давал высшего допуска. Достаточно послушать, с какой ненавистью о твоих проступках докладывал Рениус, чтобы понять — ты у него в особом фаворе.

Глава тихо рассмеялся. А я в очередной раз прочувствовал, насколько опытнее меня другие игроки.

— И про него знаете?

— Сиор, может ли Конгрегацию возглавлять идиот? Нет? А почему удивляешься, что я разбираюсь в происходящем? Мы все друг про друга многое знаем. Но молчим. Разумные границы невмешательства. Это — один из принципов практической, настоящей политики. Учись, пригодится.

Он помолчал, переводя дыхание.

— Впрочем, ты уже этим владеешь. Ведь многое про меня знаешь, судя по некоторым обмолвкам.

— Не стану отрицать. И хочу спросить о личном. Но прежде завершу эту тему. Что же получается, — зная о коллективных разумах, вы не бьёте тревогу? Держите личный состав в неведении, будто ничего нет?

Я сознательно не произносил слова "нейровэбы", наблюдая за реакциями Главы, поскольку помнил о задаче, поставленной Советом ложи. Подконтролен ли Вартимус разумам паукообразных? Или кто-то другой, служа их воле, направляет его? Что там "шептал" мне хайвнет богомолов? "Сопоставимая возможность". О нём ли это?

Вартимус пожевал губами, будто обдумывая ответ. Сказал эмоционально, тяжело дыша между фразами:

— А что ж теперь делать, раз коллективные разумы взяли нас за жопу?.. Признать крах программы Заселения? Засунуть двести лет скорпиону под хвост?.. Свернуть огромную колонию и улететь на Землю, где мы на хер никому не нужны? — он горько усмехнулся. — Или объявить здесь открытую войну в стиле bellum omnium contra omnes[59] и покрыть планету радиоактивным пеплом?.. Сиор, ты только начинаешь о таком задумываться, а есть те, кто ломает над этим голову уже давно. И кроме ползучего противоборства ничего не остаётся. Это всё наскоком не решишь… Нам может не нравиться жить в этой реальности, но она именно такова, увы.

Он надолго замолчал, сосредоточившись на болеутолении. Я собрался с мыслями и решил перейти к личным вопросам.

— Знаю, Вива ваша дочь. Рождена в Нова Аркадии. И мой отец служил там же. Вы недавно сказали, что я имею право знать.

— Имеешь, — подтвердил Вартимус. — Пришло время многое рассказать. Слушай, пока мы одни.

Глава сделал паузу. Я сосредоточился, радуясь, что боль стихла.

— Мы с Публием были близкими друзьями. Но негласно соперничали ещё с Академии — оба сильные, умные… амбициозные, дерзкие… Кое в чём опережал меня. Например, у него уже был ты — маленький сын, особая гордость. У меня ребёнка ещё не было. Подкалывали друг друга постоянно, как вы с Квинтисом. Но друг за друга готовы были в огонь и в воду. Много пройдено интересного — хватит на отдельную большую историю. В Иггарде часто спорили, кто из нас со временем возглавит Конгрегацию. Тогда в шутку, конечно. А оно, видишь, как вышло…

Вартимус помолчал.

— Потом случилась командировка в Новоаркадский отдел… Были рады набраться опыта у самого Карры. Каждый хотел себя перед ним показать. Брались за сложнейшие процессы. Искали самых сильных противников. И нашли на свои головы. Точнее, сердца.

Я удивлённо уставился на него. Меньше всего ожидал сентиментальности от Кастора Вартимуса. А потом вдруг вспомнил, как когда-то, при первой постановке задачи по Виве, он уже приоткрывал передо мной что-то личное. Значит, не показалось тогда.

— Её звали Виола. Смотри.

Мне прилетел псиэм-образ. Стройная, спортивная. Роскошные локоны, узнаваемые черты лица и жёлтые глаза. Вива была похожа на неё гораздо больше, чем на ту женщину, которую называла матерью.

— Первым её встретил Публий. Альсеида с двадцать лир — одна из сильнейших в Нова Аркадии в то время. Он был смел и безрассуден, не побежал бы и от дюжины таких. Но её почему-то отпустил без поединка. Знакомая история?

Я кивнул, поражённый совпадениями.

— Рассказал мне… Ну, поднял его на смех… Мол, что же там такого, от чего ты решил драпануть? Послал меня куда подальше, неделю не разговаривал… А я решил найти ту альсеиду. Крутой ведь, точно справлюсь, посрамлю его. Разыскал через пару дней.

Вартимус тяжело вздохнул.

— Не буду грузить подробностями, ни к чему это, да и слишком личные. Суть в том, что возник классический треугольник… Ей сначала больше нравился Публий, бегала за ним. Радости я от этого не испытывал. Мы все потеряли головы, забыли, кто есть кто… Ликторы, альсеида — плевать. Любовь сильнее всех условностей. Публий стал приходить в себя первым. Так случилось, что встретил другую или опомнился и понял, как любит твою мать. Испытывать чувства к двоим сразу, наверное, не смог.

Глава выразительно посмотрел на меня.

"Значит, здесь я превзошёл отца", — пришла мысль. — "Не за этим ли ты, хитрый урод, просил Кас стучать про меня? Хотел знать, как я разберусь с наличием двух любимых женщин? И рассорить нас. Но на кой хрен ты свёл меня со своей дочерью?"

Разговоры о любви к необычным женщинам отвлекали нас обоих от пыльной, наполненной глухой болью реальности. В ожидании спасательной команды продолжили.

— Публий избавился от чувств к Виоле и готов был казнить её, — проговорил Вартимус. — Это и стало причиной серьёзной ссоры. К тому времени Виола предпочла меня, начались близкие отношения. Она была девственницей. Даже с другой альсеидой не спала, произошло автообращение. Очень скоро от меня забеременела. Как понимаешь, я не мог позволить Публию причинить им с Вивой вред. У нас чуть не дошло до драки — оба были горячие. В итоге он уступил… Пообещал не трогать… Сказал, никогда не поднимет руку на беременную. Но нашей дружбе пришёл конец. Видно, его чувства к ней не совсем остыли. Всегда в таких делах замешаны женщины.

— Значит, вы пошли против установлений Конгрегации? Не казнили сильную альсеиду, завели с ней ребёнка.

— Пошёл. Потому и все твои причуды понимаю. Наша необычная чувственность — оборотная сторона особой силы. Кому-то из ликторов тупо нужен постоянный секс как средство психологической разгрузки и баланса на кровавой службе. Это примитив. Иным, кто посложнее устроен, физических ощущений мало. Нам подавай яркие чувства. Вот и хлебаем порой полной ложкой.

— Это уж точно, — согласился я, думая о Виве. — И что было потом? Знаю, ваша дочь считает матерью обычную женщину. Кто она?

— Да, — Вартимус тяжело вздохнул. — Это самая печальная сторона моей истории. Наше с Виолой счастье не было долгим. Уж прости, что выражаюсь пафосным языком. Но так и есть.

Он снова помолчал. Добавил целительных волн, успокаивающих нас обоих, удерживающих в здравом рассудке. Продолжил:

— Всё было хорошо, Вива родилась, росла, крепла. Я укрывал её ото всех, не мог нарадоваться. Думал, всё здорово… Год невероятного счастья. Хотел, чтобы Виола родила мне ещё и сына. Но, как часто бывает, женщине понадобилось что-то другое. Захотелось новой силы и способностей. Пока я — ради них с дочерью — посвящал себя служебным достижениям, призванию ликтора, продвижению, она снюхалась — по-другому не скажешь — с альсеидами-инсектантками… — Глава отдышался после длинной фразы, пару раз кашлянул. — Запудрили ей мозги. В общем, если опустить подробности, Виола решилась на инсекцикл.

Я удручённо покачал головой.

— Без вашего ведома?

— Конечно. Неужели думаешь, я бы позволил? Есть пределы нарушений, на которые готов пойти. Любовь к безвредной для общества альсеиде — это одно. Но иметь отношения с инсектанткой? Виола вступила в симбиоз с н2-осой, усилилась до двадцати двух лир. Когда я узнал…

Вартимус замолчал. Мой мозг, хоть и пришибленно-сонный от анестезии, выдал подсказки из прошлого. На заявление, что доверяю Виве, Глава однажды сказал: "Или тебе умело загадила мозг хитрая девочка. Такой вариант не рассматривал? Осы, кстати, особенно любят хитрые игры, при которых всё выглядит таким искренним".

Не зря, стало быть, вспомнил тогда именно ос. И ещё. Те самые слухи, что крутились в Конгрегации: завалил когда-то инсектантку с двадцать два лир. Я быстро прикинул срок. Похоже, это случилось, после рождения дочери. Неужели?..

— Виве был всего год, — будто подтвердил мою мысль Глава. — На время инсекцикла Виола отдала её своей сестре. Замечательная девушка, не альсеида. Добрая. Много позже узнал, что и она была в меня влюблена.

Я мгновенно всё понял.

— Заменила мать?

— Да. И мне — мою любимую Виолу. Тем и была счастлива. Растила Виву — племянницу — как родную дочь. Мы были счастливы, насколько это возможно с учётом всего, с чем пришлось примириться. Ведь я…

— Вы казнили её сестру.

— Пришлось. Я пытался достучаться до Виолы. Но радикализация взяла верх… Это была опасная оса, и с ней следовало покончить… — от тяжёлых воспоминаний у Вартимуса снова началась одышка. — Всё, что слышал обо мне, правда… Я в одиночку сразился с сильной альсеидой… Потом болел пару месяцев… Но не от истощения, как всем говорил. А от тоски по собственной любви… Которую вынужден был убить.

Мы помолчали. По-мужски я его прекрасно понимал. Вспомнил, что чувствовал, когда думал, что придётся казнить Виву. Хорошего мало.

Глава ещё немного усилил псиэм-воздействие, его дыхание выровнялось, хотя голос стал тише.

— Я решил, что о дочери не должны знать. Уже понимал, что станет "чистой" альсеидой. Очень сильной. Обеспечил всем необходимым её новую мать. Посещал, когда мог, проводил время с маленькой Вивой, если было безопасно. Видел, что она уникальна, и опасался, что могут убить хайвнеты. Опекал семью. Мою тайну кроме Публия знал всего один ликтор.

— Карра, — вставил я.

— Именно. От него ничего было не скрыть. И когда выявилась истинная природа Вивы — был инцидент в школе — он всё замял под свою ответственность, — Вартимус помолчал, тяжело дыша. — Всегда буду ему благодарен. Даже ни слова мне не сказал — вот это масштаб личности. Другой бы стал шантажировать. Ведь к тому времени мы с твоим отцом были главными претендентами на высшие посты в Конгрегации. Но Тиберий не таков. Он-то и являлся, как говорили древние, духовным лидером нашей конторы. Для меня до сих пор загадка, почему он когда-то поддержал не Публия, а меня в продвижении на Главу.

Я понял — Вартимус не знает, что Карра жив. Хоть в чём-то я его опережаю. Одновременно вновь кольнуло любопытство — что же заставило отца отказаться от борьбы за пост Главы? В этом явно есть глубокий смысл. Но сейчас беспокоило другое.

— И вы приказывали мне казнить дочь? После нашей с ней первой встречи. Которую, сдаётся, вы же и подстроили.

— Виву надо было вводить в игру. Сначала я не хотел, всячески абстрагировался. Но кто-то очень влиятельный начал работать против меня. Через пару лет после того, как стал Главой, появились слухи, что у меня есть дочь-альсеида. Это могло стоить поста. Пришлось вышибать клин клином — выставить себя большой сволочью, чтобы оппоненты попросту заткнулись. Я сам и запустил слух, что казнил дочь. Наверняка до тебя это доходило, — Глава усмехнулся. — У-уу, страшилка! Пусть ненавидят и боятся.

Я подтвердил псиэм-сигналом. Всё так и было.

— Вышиб почву из-под ног противников — не стало предмета для спекуляций, — тихо и неспешно продолжил Вартимус. — И вновь обезопасил Виву. Она, конечно, ни о чём не знала.

Здесь закрались сомнения. Правда ли? Или отец с дочерью сообща разыграли всё как по нотам? Что делать с паранойей, когда она уже поселилась во мне? Сердце велит верить моей странной альсеиде, разум предостерегает. Где выход?

— Что же касается приказов относительно Вивы, — Вартимус усмехнулся. — Сиор, я прекрасно тебя изучил. Ты — молодая копия Публия. Он когда-то говорил мне, в минуты разыгравшейся гордыни, что семья Варрусов обладает большим потенциалом, чем семья Вартимусов. Обещал доказать. Наивно. Но это — должок чести. С ним самим уже не рассчитаться.

Глава помолчал.

— Чтобы ты знал, я искренне скорблю, что Публий не дожил до этих дней. Он — настоящий брат, которого у меня не было. Иметь брата — счастье. Если нет родного — огромная удача найти друга, который способен стать таковым. Но жизнь не знает сослагательного наклонения. И близкие часто ссорятся. Публий сам предложил состязание между семьями. И я его выиграл. Сын Варруса полюбил дочь Вартимуса — иного и быть не могло.

Хитрец тихо рассмеялся, его голос обрёл большую силу.

— Понимаешь, Сиор? Я приказывал казнить мою дочь, прекрасно зная, что ты не сможешь. Во-первых, ликтор четвёртой, на тот момент, ступени не способен в бою справиться с альсеидой с двадцать шесть лир. Во-вторых, ты обязательно среагировал бы на неё именно так, как среагировал. Ведь неспроста мы с твоим отцом оба влюбились в её мать. В-третьих, твоё своеволие — чем больше я давил, тем больше ты противился, не хотел исполнять команду. Всё математически точно. Организовав ваши встречи, я знал, что полюбите друг друга. Цель? Прояви аналитические способности. Публий был в этом очень силён.

Мне не понадобилось долго думать.

— Общее будущее.

— Молодец, — усмехнулся Глава. — Соперничество семей? Кому это нужно? Глупости. Объединение — вот это сила. Как думаешь, какими могут быть ваши дети?

Я помолчал, глубоко задумавшись. Эволюция, селекция. Наши с Вивой дети могли бы стать чем-то невероятно сильным и умным.

— Вы… дальновидны, — выдавил из себя, наконец.

— Не жалуюсь. И это не все мои задумки. Совсем скоро придёт время выходить на иной уровень в этой игре. Будет правильно, если будущий отец моих внуков пойдёт со мной одним путём.

Я понял, что вплотную приблизились к теме политических амбиций Вартимуса. Но хотелось оставить себе пространство для манёвра.

— А Вива знает, какую роль в её жизни вы мне отвели? — спросил напрямик, чтобы расставить точки над всеми буквами. — Или это ваш с ней совместный план?

— Конечно, нет. Я наблюдал за ситуацией. Если бы у неё не возникли к тебе чувства, я бы не стал навязывать…

От столь сентиментальной хрени у меня возник неприятный привкус. Когда матёрый интриган начинает брать в расчёт чувства, значит, они зачем-то нужны в этом самом расчёте — только и всего. Я был проходной пешкой, которую двигал по доске опытный игрок с непробиваемой псиэм-защитой и мастерскими ложными сигналами. Интересно, а где на этой доске Вива?

Поодаль раздались приглушённые голоса, пришли вопрошающие псиэм-волны.

— Закончим разговор потом, — Вартимус аккуратно пошевелился, морщась от боли, приподнялся на локте. — Скоро нас откопают. И начнётся новый этап.

Я кивнул и принялся будить Араха. Хорошо, что так. Понял, что пока не готов к продолжению этой беседы.

Каких-то деталей головоломки мне не хватало.

В белоснежной палате Центральной клиники Конгрегации очищения царили запахи всякой медицинской хрени. Успели страшно надоесть за два дня, в течение которых надо мной активно издевались врачи. То есть, лечили, конечно же, честь им и хвала.

Сейчас, наконец, дело спасал привычный аромат духов Кассии, сидящей рядом и держащей меня за руку. Пришла, как только разрешили посещение.

Первым делом я узнал о потерях. Долго матерился. Уничтожение скопища сильных тварей далось Конгрегации очень большой ценой.

Радовали только вести о выживших. Вэрм, которого потрепало сильнее, чем меня, лежал здесь же, но двумя этажами выше — в реанимации. С оптимистичным прогнозом: должен скоро выкарабкаться. Эта клиника — одна из лучших в стране, почти мёртвых здесь ставили на ноги. Тирмид и ещё трое моих самых надёжных бойцов — тоже все переломанные — потихоньку шли на поправку. Врачи шутили, что скоро начнём друг к другу в гости бегать по лестницам. А всерьёз они говорили, что ещё никогда ЦККО не была настолько загружена ранеными ликторами. Контора постепенно приходила в себя после хоть и успешной, но беспрецедентно кровавой операции.

Вартимус, как выяснилось, уже выписался и приступил к своим обязанностям. Невероятно силён!

Гладя пальцы Кас и смотря в её светящиеся любовью глаза, я всё равно первым делом думал обо всём произошедшем и о последствиях, которые вот-вот должны были наступить.

— Что слышно по Апиусу? — спросил, ощущая интерес выздоравливающего Араха.

— Объявился, дал комментарии, — поморщившись, ответила Кас. — Мол, на него самого инсектантами было совершено покушение, еле отбили телохраны ценой своих жизней. А так — он не при делах, естественно.

— А что Бьянка? Не обвинила его?

— Нет, в инфоканалы ничего такого не пошло. Бьянка выступила с речью о ситуации в целом. Благодарила Конгрегацию, армию и другие силовые ведомства за устранение угрозы и подавление заговора инсектантов. Сказала, многие будут представлены к госнаградам, а семьям погибших при исполнении окажут поддержку. Озвучила название Братства жнеца, заявила, что их целью был захват земного судна. Но про роль Апиуса — ни слова. Видно, доказательств ещё не хватает. Ну, или не знаю, из каких соображений она исходит.

Я вспомнил диалог Триумвиров, свидетелем которого был. Похоже, несмотря на провал, Апиус всё ещё в себе уверен. Подстраховался заранее, хитрая бестия. Теперь и он выглядит жертвой заговора, а не его лидером.

— Что земляне? — спросил я, вспомнив трудный взлёт огромного DJV.

— Отнеслись с пониманием, без претензий. Пилот дал интервью, поблагодарил, что вовремя предупредили и в астропорту защитили судно. Из Веллурии диджейв вернулся сюда, издержки оплатили из бюджета Romanus orbis. В общем, скандала не случилось, обошлось.

— Да уж, — я покачал головой. — Если б сразу отправили судно на другую площадку, избежали бы побоища. Но у политиков свои резоны.

Кассия грустно вздохнула.

— Да, погибших не вернуть. Но зато удалось разгромить все ударные силы Братства. От такого они не оправятся. Апиус, хоть и отвертелся пока, но на грани краха. Проиграл. Мы продолжаем выявлять остатки причастных к заговору по всей стране. Кстати, меня активно привлекает к работе лично Велла Инниус — похоже, виды имеет.

Я улыбнулся.

— Не удивлён.

— Я поняла, что ты тогда специально меня ей демонстрировал с лучшей стороны, — Кас наклонилась и осторожно поцеловала в заживающие губы. — Спасибо. Но что делать, если реально пригласит перейти в департамент? Я от тебя уезжать не хочу.

— Подумаем. Кто знает, где я сам окажусь? Между нами — не исключён мой перевод в Иггарду. На этот случай для тебя дорожку в департамент и решил протоптать. Будем ориентироваться по ситуации.

— Хорошо, — Кас радостно улыбнулась. — И ещё за одно тебе огромное спасибо. Мы теперь замечательно общаемся с отцом. Я дала понять, что может рассчитывать на мою помощь в анализе и прогнозе по тем вопросам, над которыми работает… ну, ты понимаешь.

Я кивнул. Вслух о ложе, естественно, не стали говорить.

— Очень рад. Вижу, ты счастлива.

— Конечно. Ты делаешь меня счастливой.

Ощущая её яркие чувства и эмоции, пожалел, что обстановка и физические кондиции не позволяют пока и думать о страстном сексе. Но псиэм-выплеском предупредил Кас, что её ждёт, когда поправлюсь. Девушка рассмеялась и заверила, что готова.

Тем временем слабым фоном почувствовал нечто знакомое — псиэм-след, который раньше воспринимал как "что-то своё". Странно, но сейчас он не вызвал яркого отклика. Хоть я и удивился.

Кассия всё поняла по моему лицу.

— Что случилось?

— Почувствовал кое-кого.

Девушка вздохнула.

— Виву? Да, она здесь. Видела её на первом этаже.

Я удивлённо посмотрел ей в глаза.

— Спокойно об этом говоришь.

— Да что уж поделать-то? Она тоже имеет право тебя проведать. И выздоравливающему внимание на пользу.

Я сел на кровати — врачи уже позволяли — и, нежно поцеловав Кас, прошептал ей на ухо:

— Очень сильно тебя люблю.

— И я тебя. Ничто и никто нам не помешает.

Кассия сжала мою руку, снова радостно улыбнулась и вышла.

Снова улегшись поудобнее, стал анализировать свои чувства и мысли о Виве — в свете всего, что стало о ней известно. Что делать с любовью, которая оказалась частью хитрого плана? И осталась ли она вообще? Сложно ответить.

Дверь открылась, в палату вошла альсеида — смущённая и настороженная. Напомнила мне дикого зверька, немного приручённого, но глядящего на человека с опаской и подозрением. Остановилась в нерешительности, теребя ремешок сумочки, и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Уголки губ подрагивали, учащённое дыхание выдавало сильное волнение.

Этот взгляд! Сколько в нём было всего. Любовь, конечно же, никуда не делась — я видел это и чувствовал в бурлящем эмоциями псиэме. Но светлое чувство словно задыхалось под гнётом всех сложностей и хитросплетений наших непростых отношений.

— Сиор, я… — она замолчала, будто не зная, что и как следует сказать.

Так и осталась стоять, глядя на меня во все глаза. Руки заметно дрожали.

Как всегда, первым порывом было успокоить её. Мог бы, прижал к себе. Но сейчас не мог. Вместо этого спокойным голосом сказал:

— Я тоже рад тебя видеть. Хорошо, что пришла. Присядь, — указал на придвинутый к кровати стул, ещё хранивший тепло Кас.

Девушка присела неуверенно, на край.

— Не могла не прийти. Когда узнала, что тебе так плохо… — она снова замолчала, будто не решаясь говорить откровенно.

— Мне уже лучше. Скоро встану на ноги. Как ты?

— Честно? Ужасно. Живу как в кошмаре.

— Почему?

— Наверное, догадываешься. После того, что было у нас, и того, что ты рассказал. Думаю об… отце. И знаю, что ты мне не веришь. Получается, я сама многого не знала о своей жизни. Всё как-то… — Вива опустила голову, опять запутавшись в словах.

Как бы я хотел ей верить.

— Теперь я знаю ещё и правду о твоей матери.

Девушка вздрогнула и удивлённо посмотрела на меня. Наблюдая за её реакцией, передал псиэм-образ Виолы — такой, какой её показал Глава. И рассказал, что известно.

Вива тихо заплакала, её псиэм выдал волну неподдельного горя. Стало очень жалко мою — всё ещё в чём-то мою — альсеиду. Вновь захотелось прижать, утешить, защитить. Но я молча наблюдал. Критически важно было понять, насколько она искренна. От этого зависело всё, что будет с нами дальше.

— Кстати, как узнала о моём ранении? — спросил, чтобы плавно перейти к другой важной теме. — И раньше — как выяснила, что на день рождения я буду в Иггарде? Сюрприз был великолепен, спасибо ещё раз, но откуда информация? Вива, раз пришла, давай всё-таки продолжим разговор, так нехорошо оборванный в том отеле. Если не можешь сейчас рассказать всего, хотя бы начни. Скажи, кто твой источник в Конгрегации, если это не сам отец. Обещаю, дальше меня информация не пойдёт. Но должен понимать, что ты готова мне довериться.

Девушка утёрла слёзы, пару раз всхлипнула и посмотрела на меня более решительно.

— Да. Я хочу довериться полностью. Узнав, что чуть не погиб в астропорту, поняв, что почти потеряла тебя, на многое взглянула по-другому, — она схватила мою ладонь обеими руками и крепко сжала. — Сиор, мне нужна твоя помощь! Здесь не место для откровенного разговора. Но я расскажу позже. Без тебя не найду выхода, если он вообще существует.

В глубине её глаз застыл страх. Это не было похоже на игру.

— Хорошо. Соберись с мыслями. А пока скажи, как там твой проект. Ведь в свете последних событий понимаешь, насколько нас беспокоит тема преодоления редукции псиэма в космосе.

— Прекрасно понимаю. И об этом тоже поговорим. Правда тебе не понравится. Не могу сейчас и здесь, боюсь, что нас запишут. Только одно скажу: подумай сам, cui prodest[60].

— Вот именно, кому выгодно. Кто-то ещё активно интересуется технологиями инсектантов, которые чуть было не позволили им прорваться на другие планеты, — я внимательно посмотрел на Виву, не выпускающую мою руку. — Твои загадочные спонсоры.

— Спонсоры — мелочь, технические фигуры. Там всего один конечный бенефициар, — тихо прошептала Вива, наклонившись к уху. Потом выпрямилась и добавила громче: — Пока не будем об этом. Сиор, я правда хочу тебе всё-всё рассказать. Скоро. Вылечись, отдохни и мы встретимся.

Я кивнул, высвобождая руку. Улыбнулся Виве, чтобы мой изучающий взгляд не показался ей чересчур холодным.

— А это ещё что? — кивнул на сумочку большего, чем она обычно носила, размера.

Та заметно подрагивала, будто кто-то в ней шевелился.

Вива впервые за нашу встречу улыбнулась.

— Вот, протащила. Только не выдавай меня, а то больше сюда не пустят. Взяла с собой, подумала, вдруг, тебе будет весело. Ты же любишь всяких там рыжих.

С этими словами приоткрыла сумку, и на меня уставились блестящие глаза-бусины пушистой белки.

Я рассмеялся, мгновенно вспомнив о её необычном питомце. Протянул руку и погладил. Белка стерпела такое вольное с ней обхождение, но показала острые зубы, предупреждая о готовности покусать.

— Да уж, подняла настроение. Спасибо, что пришла. Я рад.

Мы ещё немного поболтали о пустяках, наблюдая за рыжей хвостатой подружкой, недовольно разглядывающей обстановку палаты. Яркий аромат духов Вивы смешивался с лёгким шлейфом, оставшимся после ухода Кас. Посрамлённые такой конкуренцией больничные запахи отступили. А во мне эта гармония разных нот и тонов будила очень интересные чувства.

Вся ситуация требовала решения, и от меня зависело, каким оно будет.

Когда Вива встала и собралась уйти, я напомнил:

— Ну, так кто всё это время был твоим информатором в Конгрегации?

Девушка быстро оглянулась, словно правда опасалась, что кто-то может нас подслушивать под дверью, и тихо ответила:

— Теод Ноктус.

— Значит, с палкой ходишь? — образ Марио Арегонуса кивнул на чёрную трость, лежащую рядом со мной.

— Пытаюсь. Смешно, но ничего не сделаешь. Капитально ноге досталось, переломы с раздроблением. Подлатали качественно, но нагрузок пока давать нельзя. Вот, ковыляю.

Я сидел на кровати в номере реабилитационного санатория, построенного в живописном лесу недалеко от столицы. Туда меня перевели из клиники на пару-тройку дней — для восстановительных процедур и спокойного отдыха. Конечно, рвался вернуться на службу, но Вартимус велел "не выделываться, лечиться и ждать приказов".

Не выделывался, но чуть-чуть нарушал режим, потягивая двенадцатилетний виски — мой любимый, привезённый Кас. От Марио таиться не стал. Он понимающе усмехнулся, взглянув на бутылку и бокал, составившие причудливый натюрморт вместе с россыпью лекарств на прикроватной тумбочке.

— Пытаюсь мыслить трезво, а это помогает, — улыбнулся я, подняв бокал. — Хочу тебя поздравить с блестящей координацией отделов. Уже наслышан, отзывы хорошие. Особенно, говорят, Альбина впечатлена твоей заботой о Лондинии. Так что не упусти момент.

— У меня есть спутница жизни. А на двоих я, в отличие от тебя…

— Да-да, знаю, я — аморальный тип, не начинай.

Мы рассмеялись.

— Спасибо за поздравление. Немного попотеть пришлось, но сделали всё качественно. Благодарен коллегам в провинциях, что никто права не качал, не бухтел, оперативно выполняли приказы. Хотя, кто я им?

— Ученик Карры, и во многом на него похож. Авторитет у тебя в конторе большой, это я не на пустом месте говорю. Тебя, признаюсь, пока выпил, даже Таль Гиллус в своей Нова Галатии хвалит, я слышал. А от этого склочного хрена доброе слово услышать — как снеговика летом слепить.

Арегонус покачал головой и усмехнулся.

— Ну, раз даже так… Я тебя тоже поздравляю. И Кассию. Это вы настаивали, что главная цель — астропорт, и всех убедили. Браво. Чувствую, умыкнут вас обоих у меня в Иггарду. А твой с Вартимусом совместный бой с отцом-куратором уже обрастает легендами. Одолеть тридцать три лир впервые в истории — это не юную альсеиду в тёмном углу зажать. Думаю, тебе Зал славы уже светит — рядом с отцом и дедом.

— Надеюсь, не посмертно, — хмыкнул я. — Хотелось бы ещё пожить. Род Диль Варрусов продлить-то надо.

— Думаю, с этим у тебя проблем не будет, кандидатур хоть отбавляй.

Мы снова усмехнулись прямолинейной мужской шутке.

А потом я перешёл к тому, ради чего на самом деле связался с Марио по защищённому псиэм-каналу. Неспроста начал с того, что он — ученик Карры. Пора было сделать важный ход, согласованный с тем, кто мог сильно повлиять на многое.

— Марио, эта операция бесследно для всех нас не пройдёт. После такого популярность Конгрегации вырастет до небес, никакого пиара не надо. Кас рассказала — аналитики фиксируют общественный запрос на усиление конторы. Дети на улицах играют в ликторов, гоняющих инсектантов. Филиалы Академии рапортуют о росте предварительных заявлений от парней и девушек на тестирование и поступление. Разные фирмы регистрируют бренды, похожие на нашу символику. Лучшие студии задумали снять новые псиэм-фильмы о героях-ликторах, игры выпустить. Охренеть, да и только.

Арегонус кивнул.

— Знаю, она и мне доложила. Я этому рад. Будем развиваться. Предстоит много дел.

— Самое время задуматься о дальнейшем пути развития, — осторожно подтолкнул я разговор в нужное русло. — Братство разгромили, здорово. Но с какими ещё вызовами и угрозами столкнёмся, против чего или кого ещё предстоит бороться?

Арегонус был очень умён, да и меня уже знал хорошо. Явно сразу понял, что не просто так воздух сотрясаю. Прищурился.

— Вот потому и надо контору на новый уровень выводить, чтобы к любым сюрпризам была готова. Но ты ведь что-то конкретное имеешь в виду?

— Предположим, есть некто или нечто, влияющее на ликторов исподволь, неочевидно. Мощная скрытная сила, у которой свои цели. Что, если придётся столкнуться с такой системной проблемой?

— Ясно, — Марио потёр лоб, его псиэм выдал многозначительные смыслы настороженной сосредоточенности и готовности действовать. — Говорить прямо не хочешь или не можешь. Но знаешь что-то эдакое. Решил проверить мою реакцию.

Я глотнул виски и молча посмотрел ему в глаза. Хорошо, что мы научились в некоторых случаях понимать друг друга без слов.

— Помнишь, ещё тогда, в спорткомплексе той корпорации, я сказал тебе, что на семьях Арегонус и Диль Варрус особая ответственность за судьбу Конгрегации? — спросил Марио. — Конечно, помнишь. Так вот, с какой бы системной проблемой мы ни столкнулись, я всегда буду стоять на страже интересов конторы. Мой род посвятил этому жизнь, этому же я учу сыновей. Вряд ли можно ожидать, что сверну с этого пути.

— А если это будет своего рода, — я сделал паузу, акцентируя внимание, — путь чистоты?

Стал ждать реакции Марио на термин ложи.

— Что-то такое я когда-то слышал в речах покойного Фабио Меццо, — спокойно проговорил Арегонус. — Но ты, наверное, намекаешь, что могут понадобиться чистки в наших рядах? Хм, очищение Конгрегации очищения? Каламбур с подтекстом. Слишком мало исходных данных, чтобы я исчерпывающе ответил на этот вопрос. Но если всё будет обоснованным и необходимым, почему нет?

Теперь Марио глядел на меня, ожидая продолжения. Или открою что-то тайное, или сверну разговор. Но зачем тогда было начинать?

Я оценил. Арегонус опытен, просто так не раскроет своих истинных взглядов. Но дал понять, что готов к пути, который потребует сколь угодно сложных решений. Это от него и ожидалось.

— Меня попросили пригласить тебя на важную встречу. Гарантирую, ты будешь рад видеть того человека. Если готов и мне доверяешь, — я отсалютовал Марио бокалом с виски, — за тобой заедет милая девушка на чёрной "Эрис-Корде-25". Отвезёт к тому, кто расскажет многое о прошлом. И будущем, на которое нам предстоит влиять.

Арегонус долго смотрел мне в глаза, потом сказал:

— Доверяю.

— Спасибо.

Я отключил канал и расслабленно откинулся на подушки, смакуя вкус благородного напитка и таращась в голубой потолок.

Очень надеялся на правильные итоги предстоящего разговора Тиберия Карры и его самого талантливого воспитанника.

— Апиус мёртв!

— Что?

— Убит.

— Ё! Ё-ё-ёжики интересные зверьки.

Опираясь на трость и держась за дверной косяк, я таращился на Ариту. Блондинка тяжело дышала, видно, бежала от лифта к моему номеру.

— Быстрее! Сам приказал лично тебе сообщить и привезти. Не доверяет никому. Ещё одна машина ушла в клинику за Вэрмом, его как раз выписывают. Вы оба нужны срочно.

— Наши уработали бедолагу?

— Не знаю, не сказал, — Арита тряхнула локонами. — Но, судя по разъярённому виду, непохоже.

— Ещё интереснее.

— Собирайся скорее.

— Да я и так одет, на прогулку думал выйти. Сумку возьму. Если какая-то мелочь останется, потом бойца пришлю забрать.

— Хорошо, пошли. Помочь? — девушка кивнула на ногу в поддерживающей манжете, натянутой поверх штанины.

— Справлюсь. Но предупреждаю — хожу медленно.

Я закрыл дверь, перехватил сумку с вещами поудобнее, и мы пошли к лифту. Арита всё-таки старалась поддержать, словно невзначай прижимаясь грудью. Когда спустились, указала на машину Конгрегации, оставленную у дверей санатория.

— Залезай. Прокачу с ветерком.

— Ого, ты за рулём?

— Говорю же, своего водилу Сам за Квинтисом отправил.

Слегка кряхтя, я доковылял до авто и, бросив трость на заднее сиденье, устроился на переднем. Арита села за руль и посмотрела на меня.

— Ну вот, еле ходишь. До чего тебя твои странные бабы довели. Говорила ведь, что я лучше.

Я расхохотался, но, ощутив боль в срастающихся рёбрах, поморщился.

— Прекрати смешить.

Однако мысли о новости, которую принесла Арита, быстро прогнали шутливое настроение. По дороге я выспросил у неё всё, что знала, но оказалось — почти ничего. Из кабинета вдруг выбежал Вартимус с перекошенным лицом и приказал быстро доставить Диль Варруса и Квинтиса. "Хоть на инвалидных креслах". Что, кстати, в случае с Вэрмом оказалось правдой — врачи предупредили, что сам ходить ещё долго не сможет. Личному водителю и секретарше Глава сказал, что никто пока не должен ничего знать. Сообщить весть только ликторам, за которыми послал, и не трепаться больше ни с кем под страхом казни.

Но мне Арита ещё кое-что рассказала: Вартимус незадолго до этого пытался связаться с Бьянкой Луциллиус, но не смог. Обронил, что даже её референт недоступен по прямому каналу и велел запросить встречу через приёмную Триумвира. Там ответили, что поставят в график в приоритетном порядке, но Её Превосходительство ранее отменила все встречи и пока не готова никого принимать.

Всё это было странно. Мой мозг, расслабившийся за несколько дней лечения и ничегонеделания, включился в режим форсированной обработки информации. Но исходных данных было слишком мало. Арах на что-то намекал, выдавая сложные смыслы готовности паука к скрытной атаке. Его состояние было похоже на то, которое я заметил во время памятного визита к Бьянке в Трилистник.

Когда, наконец, добрались, выяснилось, что Вэрма уже доставили к Главе — естественно, от ЦККО ехать было гораздо ближе. В приёмной Арита неожиданно украдкой поцеловала меня — даже не успел среагировать — и прошептала:

— Удачи! Что бы ни было, пусть у тебя всё получится.

И открыла дверь кабинета.

Вартимус, вопреки обыкновению, не сидел за столом, а расхаживал туда-сюда, заложив руки за спину. Бросил на меня свирепый взгляд и снова погрузился в свои мысли, ничего не сказав.

Исхудавший бледный Квинтис в медкресле с датчиками контроля жизнедеятельности криво усмехнулся и подмигнул мне. Это было столь привычно, но на измождённом лице со свежими шрамами смотрелось совсем по-другому. Впрочем, я и сам красавцем сейчас не выглядел.

— Садись, начнём, — бросил Глава, занимая рабочее место.

Мой псиэм отреагировал на мощный служебный сигнал, и я внезапно увидел, что на потолке и стенах вспыхнули переплетеньем зелёных и красных узоров символы допуска по высшему грифу. Вожделенный некогда "Secretum suprematic". Вартимус только что предоставил его нам с Вэрмом. Лучше поздно, чем никогда.

— Утром прикончили Апиуса, — начал Глава. — Информация у меня эксклюзивная, пока ничего никуда не пошло. И вряд ли просочится, как минимум, до вечера. Знаю место, послал пятерых верховных ликторов. Доложили, что убит паукообразным. На теле следы ударов очень мощных хелицер. А в соседних помещениях — трое мёртвых инсектантов со сверхсильной маскировкой псиэма. Явно остатки Братства. Судя по тому, как разбросаны, не шефа рвались спасать, а отражали нападение извне. Вот такая картина. Убит паукообразным, понимаете? Но никто из ликторов такого приказа от меня не получал, это не наша операция.

Мы с Вэрмом обалдело переглянулись.

— А что за место? — спросил он.

— Это особенно интересно. Одна из резиденций покойного Меццо. Законсервированная в ожидании нового Триумвира, — Глава развёл руками. — Какого хрена там делал Апиус — решительно непонятно. У него своих владений полно. Что думаешь, Сиор?

Я прокрутил в голове разные соображения, прислушался к Араху и предположил:

— Тайная встреча.

— Вот и я так подумал. Но с кем? Официально он пока отбрехался от причастности к Братству, никакие обвинения не предъявлены. Он при статусе и полномочиях. Зачем же так палиться и переться на закрытый объект в компании инсектантов? Если бы надумал собирать новые силы, мог и у себя принимать потенциальных сторонников.

— Наверное, условие рандеву на нейтральной территории выдвинула другая сторона, — я потёр пальцами виски, чувствуя зарождение привычной уже головной боли.

— Похоже, — кивнул Вартимус. — И сдаётся мне, только одна персона могла ему навязать условия. Но эту догадку надо подтвердить чем-то весомым.

Он перевёл взгляд на Квинтиса.

— Хорошо, что я заранее подстраховался и с помощью твоего друга провернул одну неэтичную вещь.

Я удивлённо посмотрел на них, видя, что Вэрм довольно улыбается.

Глава псиэм-сигналом развернул перед нами мерцающее "окно", в котором начали проступать трёхмерные образы — какая-то запись, но необычного качества. Такого я ещё не видел. Будто смотрел глазами снимающего.

— Секретная разработка нашей Научной службы. Скрытная псиэм-запись, ведущаяся тем, кто сам даже не подозревает об этом. Главное, найти нужного человека, и кое-что внедрить. К сожалению, штука одноразовая, потом псиэм-иммунитет её подавляет как чужеродный элемент. Поэтому главное использовать вовремя. Вот как сейчас.

Глава кивнул на Квинтиса.

— Пока ты с Аритой добирался, мы тут кое-какую информацию сняли из источника, доступ к которому может активировать только Вэрм. Почему я его и выдернул, не дал спокойно лечиться. Смотрим. Но запомни — выйдет когда-либо за пределы этого кабинета — сам тебя казню.

— Да я не из болтливых, вы знаете. А что, так всё серьёзно?

— Серьёзней не бывает. Незаконная слежка за одним из первых лиц в государстве. А в настоящее время — первым.

— За Бьянкой? — я присвистнул.

— Именно. Слушай внимательно: я пытался связаться с ней, потом с её референтом — недоступны. Хотя тот прямой канал, который она мне дала перед операцией в астропорту, всегда работал стабильно. Через приёмную и по кое-каким другим линиям выяснил, что перекроила весь свой график ради некой встречи, ни с кем велела не соединять. Утром. Чуешь, куда ветер дует?

— Превосходительство с Апиусом и встречалось, — подсказал мне Вэрм.

— Ну а сейчас наш невольный источник рядом с ней. По крайней мере, был час назад — тогда и сделана запись. Интеллектуальный алгоритм выбрал фрагмент, наиболее нам интересный с точки зрения искомой информации. Там — намёк, чем она занималась ранним утром. А это было чуть позже. Расслабиться решила, — Вартимус кивнул на "окно".

В нём сформировался чёткий образ помещения с бассейном, в котором тихо плескалась голубоватая подсвеченная вода, отбрасывая красивые блики на отделанные белым мрамором стены. Явная стилистика древнеримских терм, какими мы их представляли по имевшимся художественным образам. Но когда я увидел, кто и в каком виде передо мной, стало не до разглядывания интерьера.

Бьянка явно собиралась поплавать. Волосы были распущены, короткий халатик едва прикрывал не по возрасту стройное тело.

— Ваше Превосходительство, вы сегодня особенно прекрасны, — молодой игривый голос послышался со стороны того, от чьего лица велась псиэм-запись.

Очень знакомый голос.

— Да, а так?

Бьянка повернулась с улыбкой и грациозно сняла халатик, под которым не оказалось белья.

— Гораздо лучше. Ты вся светишься.

— Есть отчего, — ответила женщина, повернувшись к бассейну.

Спустилась по ступенькам, держась за позолоченный поручень, и медленно поплыла вдоль бортика.

— Да уж, такое дело сделали. Теперь ты — наша госпожа. И только ты.

— О, хочешь, чтобы я побыла госпожой? Могу, если хорошо попросишь. Сегодня нужно что-то особенное. Победа над главным врагом сильно возбуждает, — Бьянка подплыла и брызнула водой в нашу сторону. — И вообще, что ты там стоишь и почему до сих пор в халате? Прыгай сюда.

— Как прикажете, — сказавший это шагнул к одной из мраморных колонн, на которой висело зеркало в широкой золочёной оправе.

В кадре появились руки, развязывающие пояс белого банного халата. Человек, от лица которого велась запись, прошёл мимо зеркала, мельком взглянув в него.

Я завернул такую заковыристую матерщину, что её следовало бы записать для потомков.

— …пронырливый урод, — закончилась моя фраза единственными приличными в ней словами.

— Ладно, дальше они там плещутся, это нам неинтересно, — махнул рукой Вартимус, остановив воспроизведение.

— Теод, мать его, Ноктус! Он её ё…

— Да, — перебил меня Глава. — И хорошо, что я сразу это подозревал. Вон и Квинтис, когда тот только появился по протекции семьи Луциллиев, советовал мне ему не доверять. А зачем же только не доверять, когда можно использовать? Ходили слухи, что Бьянка любит молодых парней. Ну а уж этого она лично в Департамент особо важных процессов пропихивала, я не смог отказать. Так что, как ты выразился, пронырливый урод у меня изначально был под подозрением. Но и оказывал мне кое-какие услуги. И до сих пор оказывает.

— Неужели согласился записать вот это?..

— Конечно, нет, не тупи. Я же сказал, секретная разработка, носитель не подозревает о внедрённой псиэм-утилите. Хорошая штука. Проблема в том, что вводится контактным способом посредством материального носителя. Геля. Нужно втереть в кожу. А дальше он сам запускает подпрограмму в псиэм носителя. Вот с этим Вэрм и помог в случае с Теодом. Ну и получить обратный сигнал может тот, кто гель нанёс, — в нём остаётся принимающая утилита. Поэтому пришлось Вэрма сюда тащить.

Я усмехнулся, посмотрев на Квинтиса.

— И каким образом ты ему "втёр"? Меня это пугает…

— Видать, крепко тебя по башке садануло, что мысли в непонятное русло перетекли, — покачал он головой, ухмыльнувшись. — А у меня, между тем, творческий подход, какой тебе и не снился. Пришлось как-то с ним бухнуть в кабинете вечерком, да и предложить на руках побороться. Мол, когда-то армреслингом баловался. Отнекивался наш вундеркинд сначала, но потом состязательный дух взял верх. Как понимаешь, на ладонь-то я и нанёс гель. Контакт с его кожей тесный был, долго и упорно боролись. И надо признаться, положил он мою руку в итоге. Не так-то прост, доходяга. Но пофиг, дело-то сделано. Ничего не заметил, всё впиталось.

— Ладно, не до подробностей, — Вартимус кивнул на застывший образ. — Слышал, Сиор? Врага она одолела.

— Да, причём главного, — я задумчиво тёр пальцами виски.

Что-то важное было рядом.

— Но как они это провернули? Паук Ноктуса его прикончил? — спросил Вэрм, глядя на Главу.

— В одиночку нереально, не прорвался бы, слабый, — покачал головой тот. — Тройку сильных инсектантов положили. Значит, был кто-то ещё.

— Ликторы, конечно. Но кто именно?

— Вопрос в другом: а почему вообще Апиус остался в комнате наедине с ликтором, у которого был паук? Это бред. Он бы ни за что его или её к себе не подпустил. Похоже, обманули. Но как?

Вэрм и Глава стали обсуждать варианты, высказывая разные предположения.

Я отвлёкся от разговора, интуитивно "зацепившись" за одну странную деталь, которую уловил при просмотре. Арах активно сжимал руку и настаивал, что я на правильном пути. Прокрутил запись назад до момента, когда Её Превосходительство соблазнительно улыбнулась Теоду и скинула халатик, демонстрируя прекрасное тело, над которым поработали лучшие врачи и косметологи страны.

Остановил кадр в тот краткий миг, когда Бьянка предстала во всей красе — полностью обнажённой и лицом к нам, то есть, конечно, к Ноктусу.

— Эй, Сиор, тебе что, своих красоток мало? Решил у нашего юного дарования Бьянку отбить? — заржал Вэрм. — Или так, посмотреть, вуайерист хренов, пока мы тут о серьёзном?

Не обращая на него внимания, пригляделся, увеличив часть кадра с плоским животом и округлыми бёдрами.

Арах будто пытался что-то сказать — не обозначающим смыслы псиэм-сигналом, как обычно, а конкретным словом:

"Н-не…"

Я приблизил изображение гладкого лобка и красивых бёдер. Не реагируя на подколки Вэрма, внимательно, не мигая, до рези в глазах всматривался в застывший образ Бьянки.

"Нео…"

Впервые в жизни смотрел на столь интимную зону женского тела без малейшего сексуального интереса. Интерес был совсем другой.

"Неос…"

Идеальные контуры — продукт пластической хирургии — радовали глаз, кожа была гладкой, ухоженной, без единого волоска. Почему же тогда мне чудилось нечто мохнатое? Будто едва-едва различимые тонкие пучки волос, еле отличимые по цвету от тела. Нечеловеческих.

"Неосол…"

Если дать волю воображению и представить, что этот светлый рисунок проступает на коже женщины… Невероятно!

Арах завершил своё послание.

— Неосольпуга! — воскликнул я, прервав говорившего что-то Главу на полуслове. — На Бьянке симбионт!

Вартимус и Квинтис ошарашенно уставились на меня, будто я тронулся умом.

— Какой, к хренам… — начал Вэрм.

— Постой, — оборвал его Глава. — Поясни, Сиор.

— Вы управляете картинкой, можете редактировать? Усильте контраст в той зоне, что мы видим. Попробуйте, не знаю, сепию или резкий чёрно-белый вариант. Всмотритесь как следует. Вот, кого чувствовал Арах. Невероятная мимикрия! Такого ещё не встречали.

Мы втроём таращились на нечто вовсе необычное. На теле женщины, в том месте, которое обычно надёжно укрыто от чужих взглядов, кроме взглядов любовника и личного врача, в контрастном фильтре изображения просматривалась распластавшая по коже мохнатые конечности крупная неосольпуга с мощными хелицерами.

— Твою мать! — Вартимус с силой бахнул кулаком по столу. — Нелегальный симбиоз. В обход монополии Конгрегации. И с кем — с сольпугой. От них мы держимся подальше. Слишком дикие и непредсказуемые. И кто — целый Триумвир.

— Как же её проверяли? — вставил Вэрм.

— Целевым образом — на радикализацию, — ответил Глава. — Она не альсеида, не инсектантка, проверку неоднократно прошла. Кто бы додумался искать паукообразное, да ещё и почти в…

— Выходит, она — практически, ликтор?

— Что-то типа… Но личной силы в нашем понимании у неё нет, я и это проверял. Твою же маму! — Вартимус сокрушённо покачал головой. — Хитрая стерва нас всех поимела! Но кто же мог её правильно ввести в симбиоз, если технология только у нас?

Мы с Вэрмом угрюмо смотрели на него.

В следующую секунду над поверхностью стола вспыхнуло зелёное свечение — пришёл вызов от Ариты. Глава принял сигнал и посмотрел на меня.

— Нас с тобой срочно требует к себе дама, которую только что рассмотрели во всех подробностях. Из её приёмной сообщили. Сказали — немедленно.

Я кивнул и встал. Пожал руку Вэрму, всё ещё ошарашенно переводящему взгляд с меня на Вартимуса. Глава погасил "окно" с застывшим образом.

— Никому ни слова, Квинтис. Но на всякий случай приведи от моего имени в готовность группу сильнейших верховных. Арита в помощь. Поехали, Сиор.

Выдержанные в синих и золотых тонах коридоры Трилистника встретили нас напряжённой тишиной. По крайней мере, мне показалось, что в воздухе витает настороженность и ожидание перемен. Никого из служащих Администрации Бьянки Луциллиус в её крыле здания видно не было. Нас сопровождали трое хмурых охранников, не сказавших ни слова. Будь я впечатлительным, воспринял бы их как конвой.

Сюрприз ждал в приёмной. Улыбчивых секретарш на этот раз не оказалось, зато на креслах и диванах вольготно устроились шесть ликторов в форме. Из относительно новеньких — по крайней мере, во время моей службы в Иггарде я их не встречал. Троих узнал — это были бойцы, повсюду сопровождавшие Ноктуса.

Вартимус просигналил мне:

"Запомни эти рожи. Я их сюда не направлял. Потом разберёмся".

Кто это? Ренегаты на побегушках у Бьянки, вместе с Теодом?

Быстро замерив их личную силу, убедился, что у всех вторая-третья ступени. При необходимости мы с Вартимусом легко бы с ними справились. Тут же себя одёрнул, вспомнив, в каком я состоянии. Вряд ли сейчас многое смогу изобразить в бою. Не беда, уверен был, что даже в одиночку Глава прикончит их как матёрый тарантул мелких букашек. Коллеги и сами это понимали, заметно нервничали.

Под тяжёлым взглядом Главы они вразнобой поднялись, поприветствовали его как положено. И спрятали глаза. Кроме одного, смотревшего с наглой усмешкой, которая мне совсем не понравилась.

— Её Превосходительство ждёт вас, Sanctum superior, — лениво растягивая слова, проговорил он.

Охранники открыли двери, и мы вошли в кабинет Триумвира. Как и в прошлый раз, позади надёжно сомкнулись створки из бронестекла. Взвелись излучатели под потолком.

Бьянка, в строгом синем костюме, с уложенными на новый манер волосами — без свойственных ей трёх элементов причёски, сидела за столом. В облике не было и намёка на расслабленность после недавних водных процедур и сексуальных забав. Сама сосредоточенность.

А рядом с ней, по правую руку, стоял Теод Ноктус. Его лицо, обычно самодовольное, вопреки ожиданиям было совершенно спокойным, никаких эмоций не выражало. Будто сдёрнул привычную маску самовлюблённого хлыща. Я с удивлением понял, что почти не ощущаю его псиэма, равно как и псиэма его симбионта.

— Привет, Кастор, Сиор, — как с давними добрыми знакомыми поздоровалась Бьянка. — Присаживайтесь, не стойте в дверях.

— Ваше Превосходительство, — по очереди приветствовали мы.

Вартимус сел как можно ближе к Бьянке, показывая, что не считает себя рядовым посетителем. Взял стоящую на столе бутылку минеральной воды, налил в украшенный серебряным гербом стакан, медленно выпил. Я присел напротив него, понимая, что вот-вот стану свидетелем неслабого психологического поединка. А то и его участником.

— Ну, поделись новостью, — проговорил Глава, спокойно обращаясь к Бьянке на "ты".

— Зачем делиться тем, что ты уже знаешь? — Луциллиус изящно приподняла брови. — Радуйся, твоя работа выполнена. Страна очищена от главной инсектантской угрозы.

— Важны подробности. Как это было? — Вартимус пальцами по столешнице изобразил стремительный бег паука.

— Если настаиваешь, — Бьянка улыбнулась уголками губ в перламутровой помаде и развернула в воздухе "окно" псиэм-образов.

Я понял, что предстоит очередной занимательный просмотр.

На сей раз запись велась в более привычном формате — на застывшем пока кадре были видны оба собеседника. В шикарной комнате отдыха на роскошных мягких диванах с дорогой пурпурной обивкой сидели напротив друг друга Триумвиры — Марк Делл Апиус и Бьянка Луциллиус.

Он — в синем деловом костюме, белой рубашке и модном красном галстуке, волнообразной формой напоминающем клинок древнего фламберга.

Она — в кремовой блузке и очень короткой свободной голубой юбке. Такой выбор понятен: помимо того, что стройные ножки должны отвлекать внимание мужчины, под этой юбкой, как я теперь знал, его ждал смертельно опасный сюрприз.

Луциллиус прокомментировала нам диспозицию:

— Мы с Марком договорились о встрече тет-а-тет вне этих стен, выбрали объект Фабио — для меня особо символично. Поймёте, почему. Хитрый Апиус устроил так, чтобы велась эта скрытая запись. Я не препятствовала, зная его стиль. Всё равно запись досталась бы мне. Что вы и видите.

— Согласился встретиться вдвоём в комнате? А что с безопасностью? — спросил Вартимус.

Бьянка улыбнулась.

— Всё безопасно. В соседних комнатах его охрана — инсектанты, про которых такого и не подумаешь. Помнишь, проект "Буддхи", маскировка псиэма? Он думал, что этого достаточно. И что только он владеет технологией. Ну а от меня, слабой женщины, какая может быть ему, сильному мужчине, угроза? Естественно, оба с ним встали под "просветку", показали друг другу — пистолетов и прочего нет.

— И прочего… — задумчиво повторил Вартимус.

— Именно, — кивнула Бьянка, вновь улыбнувшись. — Оружия и других опасных неорганических штук.

— Но при таких раскладах ты сильно рисковала, — посмотрел на неё Глава. — В окружении инсектантов.

— Кто не рискует, тот не побеждает. К тому же, этих тварей чуть позже тоже ждало удивление, — Бьянка изящным жестом указала на Теода, тот кивнул. — Они ведь не чувствовали никого опасного, так, несколько моих сопровождающих поодаль. Обычных людей с невнятным псиэмом.

Глава перевёл взгляд на Ноктуса, потом указал большим пальцем на двери в приёмную.

— Надо полагать, группу ликторов в штатском?

— Правильно, Кастор. И с надёжно замаскированной личной силой — их и пауков. Ты же знаешь, я в полном объёме владею всеми технологиями, созданными Братством в рамках "Буддхи". Благодаря одному человеку…

Бьянка в который уж раз продемонстрировала белозубую улыбку. Настроение явно было великолепным.

Я решил запомнить это "ты же знаешь" и "одного человека". Интересно. Что-то мне подсказывало, что знаю, о ком речь.

— Значит, когда пришло время, Ноктус с остальными взяли инсектантов на себя? — Вартимус говорил о Теоде как о пустом месте.

— Весьма эффективно, как принято выражаться у вас в Конгрегации, — кивнула Бьянка.

Теперь мне стало понятно, почему тела инсектантов лежали так, будто они сдерживали напавших извне, а не рвались на помощь патрону.

— Что же, смотрите, — Её Превосходительство запустила воспроизведение.

Картинка ожила, Триумвиры на ней зашевелились, устраиваясь поудобнее и разглядывая друг друга.

— Ну что, Марк, мы оба показали свои силы. И ты проиграл. Как я и предупреждала. Что теперь?

Апиус усмехнулся, но даже на записи было видно, что попытка сохранить хорошую мину при плохой игре даётся с трудом. Или он хотел, чтобы так выглядело.

— Кто сказал, что я проиграл? Вы все ещё ничего не понимаете. Цель достигается. И приближается моя за это награда.

— Не смеши, Марк. Все твои формирования разгромлены, жалкие остатки будут найдены и уничтожены. О каком достижении целей ты говоришь?

Апиус открыл рот, чтобы ответить, но вдруг застыл и не произнёс ни слова. Потом, будто очнувшись, потряс головой. Вновь, как и тогда, когда я присутствовал при их разговоре, возникло впечатление, что кто-то извне переключил его настройки.

Бьянка на записи покачала головой, явно тоже обратив на это внимание.

— Марк, ты смешон. Жалкий человек на ниточках у хайвнетов. Марионетка. И ты всерьёз хотел получить единоличную власть? Это твоя награда?

— О да. За их прорыв к звёздам. И я ли смешон? А ты не марионетка у нейровэбов? Они тебя так же контролируют. Мы оба проводники их воли. Я — разумов инсектов, ты — арахнов. Мы с тобой вовремя поняли, за кем сила и будущее. В отличие от дурачка Фабио, тешившего себя иллюзией, что чего-то можно достичь, опираясь на обычных людишек. Ты правильно сделала, что его прикончила. Неплохо твои постарались с тем жуком, даже мои не справились бы лучше, — Апиус засмеялся. — А теперь осталось решить, как быть нам.

Он указал на дверь.

— Там — мои ребята. Ты поступила крайне опрометчиво, войдя сюда. Обратно живой можешь не выйти — попробуй без моего сопровождения, и тебя грохнут. Такой у них приказ. Но есть шанс, что мы здесь договоримся. Выйдем вместе, уже в новой конфигурации.

— Ради любопытства, что же ты хочешь предложить? — раздался тихий, слегка насмешливый голос Бьянки, поправляющей юбку.

Как должно было казаться Апиусу, нервно.

— Мы давно пришли к молчаливому согласию, что Триумвират себя изжил. Зачем самой сильной державе на планете эта неустойчивая конструкция? — Марк хмыкнул. — Нужен Доминус. И им стану я. Это согласуется с волей хайвнетов. Что до тебя, есть хороший вариант. Наш добрый друг, неглупый, но старый Каттоний готов уйти с поста Председателя Сената. Не без помощи, конечно, пришла ему в голову такая мысль. Понадобилась пара угроз и обещаний. В конце концов, старик понял, что лучше не трепыхаться. Дадим пожизненно возглавить какой-нибудь фонд, что будет хорошо кормить его и многочисленных отпрысков. И сотрём с политической карты. А ты возглавишь Сенат. В задницу выборы, всё равно менять Конституцию. Отныне избираться будет весь состав Сената, кроме Председателя. А его будет назначать Доминус. Хорошая идея? Моя. Дарю.

Апиус снова засмеялся, довольно огладив короткую ухоженную бороду.

— Что скажешь: должность Председателя Сената — в моём прямом подчинении, естественно, или полный крах? Посоветуйся со своими хозяевами, они ведь нас слышат, — Марк почему-то постучал ладонью по затылку. — Выберете первый вариант, это будет иметь силу пакта, заключённого между хайвнетами и нейровэбами. Закрепим status quo[61] — мы первые, вы вторые. Как разум богомолов по праву сильнейшего занял главенствующее положение над шершнями, осами, муравьями и прочими, так теперь объединённые хайвнеты инсектов будут доминировать над нейровэбами в части контроля людского общества. Второй вариант — ты погибаешь здесь, арахны ищут себе новую значимую фигуру, где хотят, и начинают всё с нуля. В любом случае, мы победили.

Бьянка на записи глубоко задумалась. Точнее — сделала вид.

— Знаешь, Марк, а ведь твой план очень хорош. И преобразование системы власти задумано великолепно. Аплодирую, — она пару раз тихо хлопнула в ладоши. — Практически идеально.

Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, наклонившись вперёд.

— Если бы не один маленький нюанс, — продолжила Бьянка. — Как ты тогда сказал, цитируя древних земных оккультистов: Scire, Velle, Audere, Tacere? Так вот, ego audero — я осмеливаюсь. На многое.

Она повторила его похлопывание по затылку.

— Ты уверен, что я держу связь с нейровэбами так же, как ты со своими хозяевами. Некая хреновина в твоей тупой башке, которую не почувствовали наивные проверяющие дурачки из Конгрегации. И что сидящая перед тобой женщина беззащитна. Но я умнее и решительнее чем ты. Всегда так было. Вы с Фабио, самоуверенные мужланы, не думали, что с лёгкостью переиграю вас обоих. И оба поплатились жизнью.

Марк явно получил от хайвнетов сигнал поостеречься. Его взгляд расфокусировался, а тело вскочило и попыталось отпрянуть от Бьянки, будто попало под внешнее управление.

Юбка Её Превосходительства взметнулась, из-под неё стремительно выскочила неосольпуга и бросилась на Апиуса. Он закричал, попытался закрыться руками. Бесполезно. Хелицеры вмиг исполосовали грудь и горло Триумвира. Мужчина рухнул на диван, поливая пурпур кровью.

Из соседних комнат на записи послышались крики и грохот.

Бьянка подошла к дёргающемуся телу Апиуса. Её сольпуга взрезала шею жертвы у основания черепа и, покопавшись, достала из глубины нечто, облепленное кровавыми ошмётками мозга. Небольшую, с орех, шишковатую фиговину, вмиг напомнившую мне тот нарост, что видел в пещере на объекте "Grex". Бросила под ноги женщине, которая с удовольствием растоптала штуковину изящной бежевой туфелькой.

— Вот и вся твоя связь, Марк. Привет богомолам и прочей шушере.

Сидящая за столом Бьянка на этом остановила воспроизведение.

— Sic transit gloria mundi[62], — развела она руками. — Был лидер Братства жнеца, несостоявшийся Доминус, да весь вышел.

— Доминус умер, да здравствует Доминус! — усмехнулся Теод, изобразив поклон в сторону Бьянки.

— Не спеши, молокосос, — проговорил Вартимус, даже не взглянув на него. — Теперь всего лишь придётся подбирать кандидатуру третьего Триумвира. А второй уже есть. Хм, значит, это вы убили Фабио Меццо?

— Ну конечно мы, — ответила Бьянка, пожав плечами. — Он жутко раздражал своим невнятным бормотанием о каком-то идиотском пути чистоты. И первым стал не нужен. Теод с другими верными мне ликторами — ты их видел в приёмной — сгоняли на уикенд в гости к узкоглазым товарищам в Фанцзы, отдохнули на живописных островах и заодно изловили парочку забавных жуков. Фирмы моей семьи оплатили все расходы. Потом одного доставили по назначению — на виллу бедняги Фабио. О, что это была за операция — отдельная история, может, Теод как-нибудь расскажет вам, если захочет.

Ноктус кивнул, криво улыбаясь.

— Так страна лишилась одного из своих великих лидеров, — Бьянка откровенно потешалась. — Ну а второго стафилина подбросили в аэропорт, прямо под бок парочки каких-то полудурков-инсектантов. Ликтор Ноктус ценой невероятных поисковых усилий вышел на след этих злоумышленников и направил вас туда, где вы получили явное доказательство, что лидер инсектантов Апиус спланировал и организовал убийство Меццо. И Конгрегация начала копать под него с удвоенной силой.

Бьянка и Теод рассмеялись.

Я прокручивал воспоминания. Всё сходилось. Вот почему Ноктус так уверенно действовал рядом с ящиком со стафилином, а задержанный инсектант вопил, что ничего не знает. Правду говорил.

— Почему ты не сочла нужным мне всё это сказать? Стоило ли основывать будущее сотрудничество в новом качестве на лжи? — Вартимус давил Бьянку тяжёлым взглядом.

Но, как я видел, это не действовало. Женщина была спокойна и даже, пожалуй, беззаботна. А из слов Главы я понял — Арита права, он давным-давно сговорился с Луциллиус о своём продвижении на Триумвира в обмен на всестороннюю помощь Конгрегации. Фактически сдал ей контору. Только выходило, что с целью сподвигнуть его на это Бьянка выставила Апиуса убийцей Меццо. Да ещё и рулила напрямую частью ликторов за спиной Главы. Игра была невероятно красивой и тонкой. Но абсолютно аморальной, и меня от неё затошнило.

— Зачем же портить такие сюрпризы, Кастор? — протянула Бьянка, изображая капризный тон. — К тому же, если до сих пор не понял, это не твоя история. А моя. Я здесь автор и создала сюжет, в реалиях которого вы все жили. И будете жить дальше.

— Ты продалась нейровэбу. И какому — неосольпуг, которые официально не рекомендованы ликторам к симбиозу решением Конгрегации двухсотлетней давности. Как тебе удался такой симбиоз? И зачем?

— Я довольно-таки незаурядная женщина, если не заметил, — Бьянка игриво улыбнулась. Потом моментально стала серьёзной и ледяным тоном продолжила: — Хорошо понимаю сольпуг. Их природное начало гораздо сильнее, чем у ваших тарантулов, отшельников и прочих пауков. Коллективный разум неосольпуг прекрасен и дальновиден, ему под силу такая игра, до которой вам никогда не додуматься. Что вы и наблюдаете прямо сейчас. Зачем это мне? Очевидно. Я стану Доминусом, преобразую всю государственную систему и поведу обновлённую Конгрегацию в такое наступление на хайвнеты, какого они даже представить не могут. И все технологии Братства, которые я тщательно скопировала, в том числе с твоей, Кастор, помощью, а потом усовершенствовала, послужат в этом. Ну а там…

— Каким Доминусом? — резко перебил её побагровевший Вартимус. — У нас договор. Контора служила твоим личным замыслам потому, что ты обещала поддержку в моём продвижении. Было одно свободное место Триумвира, теперь аж два. И соправителем впервые в истории должен стать ликтор — общество примет это на волне одобрения успехов Конгрегации. А ты хочешь меня предать? Поиграть мной?

Его глаза стал заполнять холодный огонь Доминантного причастия.

Я запоздало сообразил, что симбионты не спят. Арах настороженно вслушивался в разговор.

— Ну, обойдёмся без некрасивых слов, — Бьянка, жеманничая, надула губы. — Предать? Как можно предать того, кому не была верна? А поиграть — почему бы нет? Кем-то играешь ты, а кто-то — тобой. Вот смотрю на твою грозную до жути реакцию, и думаю, что ты, Кастор, всего лишь ещё один самоуверенный мужлан. Не схватываешь на лету происходящее. Что, хочешь чёрными зенками испугать ту, кто расправилась с двумя соправителями и подчинила себе все силовые ведомства в стране?

— Sanctum superior, — подал голос Теод. — На всякий случай напоминаю об излучателях над вашей головой и нашем присутствии…

— Заткнись, щенок!

Вартимус даже не повернул головы, а Ноктус отлетел и впечатался в стену от мощного псиэм-удара.

Защитная система перешла в боевой режим. Тяжёлое воздействие прижало меня к столу, едва не лишив сознания. Я стал отчаянно сопротивляться, но, ослабев от ран, не мог выдать и половины своей мощи.

Вартимус же даже не поморщился. Его взгляд устремился к потолку. Сверхсильные излучатели, не выдержав ответного натиска, пошли трещинами. Панели из прочнейшего стекла раскрошились, хлынули дождём мелких осколков. Давление сверху пропало, я глубоко вдохнул, силясь гармонизировать псиэм.

Вернувшийся к столу Теод заметно побледнел и пригнулся.

Бьянка осталась невозмутимой.

— Впечатляет. Даже возбуждает. Ты так силён, Кастор, — она усмехнулась. — Но не столь прозорлив, как возомнил. Думаешь чем угодно, только не головой. Не услышал меня. Я — проводник воли нейровэбов. Думаешь, они дадут меня убить?

Перед горлом Вартимуса вдруг возникли, касаясь кожи, огромные острые хелицеры. Его форменная куртка заметно оттопырилась на груди, из-под ворота торчали мощные чёрные конечности.

Я застыл, вытаращив глаза. Вартимусу угрожал собственный симбионт. Миг — и смерть.

Арах задрожал на руке, выдавая путаные смыслы опаски, недоумения и… чего-то ещё непонятного. Возникла мысль, что и он может угрожать мне. Но паук ничего не делал.

В глазах Главы Конгрегации потух тёмный огонь. Плечи расслабились, руки опустились. Понял, что проиграл. Неотарантул тут же успокоился, стал привычной татуировкой. Спустя пару секунд ничто уже не напоминало об инциденте. Кроме искорёженного потолка, стеклянных осколков и странной отрешённости на лице Вартимуса.

— Вот и хорошо, — мило улыбнулась Бьянка. — Теперь поговорим о делах. Триумвиром тебе, мой дорогой Кастор, быть рановато. Ещё не столь опытен в большой политике. Но я могу дать возможность поднатореть. На очень высоком посту. В глазах общества ты герой, пока людям не объяснили иного. Герой вполне может возглавить Сенат, народ тебя примет в этом качестве. Медиамашина постарается, имидж и рейтинги обеспечим.

Она изобразила руками чаши весов и продолжила:

— Альтернатива — разглашение всех неприглядных сторон твоего участия в этой истории. И не только твоего, если понимаешь, о ком я. Люди узнают о "продаже" мне Конгрегации в угоду личным амбициям, о некоторых семейных делах и прочем. Всплывёт, что это ликторы — твои подчинённые — протащили жука, прикончившего Меццо, которого народ любил. Инфоканалы тут постараются в обратную сторону. Со всеми вытекающими последствиями. Выбирай — скандал, позор и забвение или новый важный статус.

Бьянка хмыкнула, и повторила фразу, которую мы слышали на записи из уст Апиуса:

— Что скажешь: должность Председателя Сената — в моём прямом подчинении, естественно, или полный крах?

Вартимус, всё ещё в шоке от предательства симбионта, смотрел на неё мутным взглядом и нервно сглатывал слюну.

— Не торопись. Попей ещё минералочки, — явно издеваясь, "заботливо" предложила Бьянка. — Соберись с мыслями и отвечай.

— Сначала расскажи мне остальное, — хрипло сказал Вартимус. — Как ты всё провернула? Зачем это было — бойня в астропорту и прочее?

— Почему бы нет? Это часть виртуозной игры. Пусть и Сиор с Теодом послушают, им пригодится, глядишь, наберутся опыта, — Луциллиус посмотрела на меня, потом на Ноктуса и добавила: — А вы не ссорьтесь, парни. Вам ещё вместе служить. Должны отлично сработаться, есть в вас что-то общее.

Она вновь перевела взгляд на Вартимуса, потирающего лысину и горло, которое едва не взрезали хелицеры.

— С чего бы начать? Ах да, смысл моего диалога с покойным Апиусом при вас в прошлый раз. Вы должны были лично увидеть его самоуверенность, готовность идти до конца, нечеловеческую манеру держаться в разговоре. Тогда ещё не знали, что он под прямым контролем хайвнетов, но почувствовали что-то чуждое. Важно было, чтобы услышали его ответ на угрозу привлечь войска — дал понять, что и у него есть свои люди в Генштабе. А у вас в итоге сформировалась уверенность, что Конгрегация должна стоять в астропорту насмерть. На что ты и вдохновил ликторов, Кастор.

— Почему ты заранее не вычистила его людей в генералитете, чтобы не тратить время потом и обеспечить нам своевременную поддержку? — мрачно спросил Вартимус.

— Думаешь, это так легко? Хоть я сейчас и смеюсь над Марком, но он был отнюдь не дурак. Ты знаешь законы. Все приказы о выдвижении войск на боевую задачу должны отдаваться согласованно — тремя Триумвирами или, при разногласиях, большинством. То есть и тогда должен был поступить наш совместный с Марком приказ. Что делать генералам, если осталось всего два Триумвира, и они отдают разные приказы? А как мне выявить тех командиров, которые лояльны Апиусу?

— Ловля на живца, — пробормотал я, вспомнив любимую фразу Вэрма.

— Молодец, Сиор, — кивнула Бьянка. — В спокойное время подобные действия были бы восприняты как моё самоуправство и попытка захватить власть. А вот на фоне атаки Братства — другое дело. Я заявила Генштабу, что заговор инсектантов возглавляет Марк, то есть сказала правду, но очень вовремя. "Срочно, Конгрегации нужна ваша помощь! Страна в опасности! Кто верен Родине и присяге!.." Ну, понимаете, вся вот эта чушь, на которую солдафоны реагируют. И тогда люди Апиуса выдали себя, сопротивляясь такому приказу. А мои их перещёлкали. Да, живцом были вы — сражающиеся в одиночку доблестные ликторы.

— Ты понимаешь, стерва, сколько моих лучших ребят положила, играя во всё это? — зарычал Глава. — Не отказав сразу диджейву в посадке, не подстраховав нас? Потери Конгрегации…

— Стали сакральной жертвой на алтаре нового, лучшего государственного устройства… Ой, прости за глупый пафос, это я думаю, каким стилем когда-нибудь написать мемуары, — Бьянка рассмеялась, разглядывая побагровевшего от ярости Вартимуса. — А ещё хотел стать Триумвиром. Да ты же азов большой политики не понимаешь. Разложу по полочкам, так и быть.

Бьянка наклонилась вперёд и медленно начала загибать пальцы.

— Во-первых, чтобы разделаться с Апиусом, мне нужно было разгромить его основные силы, выбить из-под ног почву. Для этого — выманить их из нор, собрать в одном месте и накрыть всех разом. Что я и сделала: диджейв и вы — приманка, армия с её ракетами — крышка ловушки. Задача решена.

После короткой паузы продолжила:

— Во-вторых, я могла бы добиться того же, ничего не делая. Позволив им захватить судно и улететь. Тогда они уже бы здесь не помешали. Но в перспективе мне оторвала бы голову Земля — ради такого двадцать лет не будут ждать, быстро прилетят. Так что ваши потери — необходимая цена.

Развела руками.

— В-третьих, послушай, как звучит: Конгрегация принесла жертву во имя общества! Народ оценит. Хороший пиар-ход. Вас полюбят ещё больше, а заодно и меня. Теперь подошли к главному. В-четвёртых, боевые действия со взрывами и прочими спецэффектами рядом со столицей нужны были, чтобы напугать людей и сплотить общество против грозного врага.

Бьянка усмехнулась, встала, прошла мимо Теода, не таясь от нас, погладила его по щеке и продолжила:

— А под чьими знамёнами сплотится общество? Да вот же легитимная власть — я. Один Триумвир, продавшаяся инсектантам сволочь Апиус, убил другого — доброго невинного Меццо. А Бьянка Луциллиус одолела и наказала его, спасла страну от ужасной опасности. Как вам такое? Чёткая картинка, понятная обывателям. Народ напуган, не хочет повторения смуты и бойни, лучше вручит особые полномочия своему надёжному щиту — сильному Доминусу. Которой теперь верны и армия, и остальные силовые структуры.

Я смотрел на красующуюся Бьянку и запоминал каждое слово. Да, это была игра такого уровня, о каком я-прежний — безбашенный охотник на смазливых альсеид — даже и помыслить не мог. Постепенно, незаметно последний год со всеми его тайнами, хитростями, эмоциями, обретениями и потерями сделал меня психологически старше лет на десять. И сейчас, глядя на женщину, которая с лёгкостью поимела Вартимуса, казавшегося мне тяжеловесом тайных интриг, я понимал, как ещё далёк от по-настоящему серьёзной политики.

Бьянка меж тем резюмировала:

— В общем, идеальные условия для революционных преобразований под видом одобряемых народом реформ. Радуйся, Кастор, что довелось поучаствовать. И даже возвыситься, мой будущий Председатель Сената.

— Кровавой ценой, — пробормотал Вартимус, снова потирая горло.

— В переломные моменты истории нужно пустить немного крови — без этого революций не бывает, — развела руками Бьянка. — Ладно, довольно лирики. Решай: ты принимаешь новую должность или падаешь в бездну, утягивая за собой кое-кого ещё?

Кастор Вартимус долго молчал, смотря то в стол, то на меня. Я сидел, не шелохнувшись, не желая как-либо влиять на его решение. Но вовсе не хотел, чтобы он утянул в пропасть ту, о ком я думал.

— Принимаю. Но при условии, что я буду курировать Конгрегацию, обеспечивать её финансирование и развитие, — сказал Глава наконец.

— Естественно — это нам на руку, — кивнула Бьянка, явно имея в виду нейровэбы.

Вартимус тяжело вздохнул, несколько раз моргнул и откинулся на спинку стула, будто показывая, что окончательно примирился со своей ролью в хитрой игре, которую, как выяснилось, контролировал отнюдь не он.

— Вот и славно. Я знала, что примешь верное решение. Теперь нужно грамотно всё оформить. Триумвират и система трёх главенствующих семей отныне пережиток прошлого. Можно забыть об Апиусе навсегда. Прямо сейчас спецслужбы повсеместно зачищают оставшихся значимых людей из его семьи — не ваших "клиентов", их вы раньше переловили, а обычных. От влияния Меццо тоже почти ничего не осталось. Важно правильно сориентировать общественное мнение. Умельцы из "Primo segnale" уже монтируют "признание" Апиуса в духе "я возглавлял заговор инсектантов, убил Меццо, собирался убить и Луциллиус". "Сделает" он это заявление рядом с "арестовавшим" его ликтором. Вот наша телезвезда, пусть народ увидит и запомнит, — Бьянка вновь погладила по щеке Теода, улыбнувшегося ей. — Ну а "справедливая казнь" останется за кадром. От тебя как Главы требуется официальное подтверждение — ликторы, взявшие Апиуса, действовали по твоему приказу. Это логически завершит борьбу Конгрегации с Братством. Общество будет рукоплескать. Мне и тебе, Кастор. Влетишь в большую политику на волне популярности.

— Как всё складно придумала. Сама?

— Многое, конечно, моё, но не основа стратегии. Я почти гениальна, но всё-таки не умнее коллективных разумов арахнов. В целом — их план, а я оказалась достаточно мудрой и смелой, чтобы его принять и воплотить. Их великолепный ответ на угрозу эволюции инсектов.

Я вспомнил, что рассказывал Вартимус, — прогнозируется новый рывок развития насекомых, а у паукообразных такого не наблюдается. Значит, это арахны решили нанести упреждающий удар эволюционным конкурентам. С помощью нас — удобного средства.

— Хорошо. Я готов, — вернув решительность голосу, ответил Глава. — Проиграв, нужно уметь порадоваться и серебряной медали. Председатель Сената Кастор Вартимус — неплохо звучит.

— Второе лицо в государстве, — кивнула Бьянка. — Если работать в согласии с первым, всё будет хорошо.

Вартимус невольно потёр грудь, где под одеждой притаился симбионт — отныне не только друг и соратник, но и сторож, следящий за покорностью воле нейровэбов.

— Согласие будет, но не рабство и слепое…

— Что ты, дорогой Кастор, — прервала Бьянка, подняв руку. — О рабстве и речи быть не может. Нужны твой живой ум, сильная воля и дальновидность. Будем строить новое будущее Romanus orbis вместе.

Это прозвучало без иронии, и я понял, что опытная Бьянка задабривает уже обретённого сподвижника. Естественно, друзьями они не станут — Вартимус такую оплеуху никогда не простит. Но сотрудничать придётся, куда ему теперь деваться? Поймали хитреца в ловушку. Очень ловко.

— Теперь что касается Конгрегации, — Луциллиус вернулась за стол, поправила причёску и придала лицу спокойный деловой вид. — Место Главы освобождается. И я считаю, необходимо омоложение руководящих кадров.

Вартимус кинул взгляд на Теода и криво усмехнулся.

— Что, этого юного гения хочешь сразу в моё кресло посадить?

— Не говори ерунды, — поморщилась Бьянка. — Я же не идиотка. Двадцатипятилетний Глава всего лишь со второй ступенью личной силы? Его никто не примет, а навязывать силой и окончательно херить автономные права Конгрегации я не собираюсь. Нарвусь на бунт ликторов по всей стране. Так делают только глупцы. Зачем ломать исправный инструмент? Нет, Главу выбирает совет начальников отделов из числа наиболее достойных и сильных ликторов. Так и будет. Надо лишь подсказать им достойного и сильного. Героя, которого знают и примут.

Слушая голос Её Превосходительства и уставившись в стол, не сразу понял, что она пристально смотрит на меня.

Возникла пауза. Вартимус и Ноктус тоже остановили взгляды на мне.

Арах, сжав предплечье, выдал догадку — уже очевидную.

— Вы шутите? — от удивления я даже забыл добавить "Ваше Превосходительство".

— Серьёзна как истинный Доминус, — Бьянка ослепительно улыбнулась. — Старше тридцати, почти уже девятая ступень, отпрыск известной династии ликторов, имеет некоторый опыт руководящей работы, награждён и известен. На днях дадим тебе государственный орден покруче — за бой в астропорту. Ты — подходящий кандидат. До сбора вашего совета начальников я выскажусь на эту тему в новостях. Подсветим тебя медийно. Всё пройдёт как надо. Не стесняйся, пора шагать дальше.

Я покачал головой и перевёл взгляд на Вартимуса, псиэм-выплеском давая понять, что не переметнулся за красивые посулы, и для меня важно его мнение на этот счёт.

Глава кивнул, оценил.

— Мы решим, Бьянка. Помни, даже в новой должности ты обещала оставить кураторство Конгрегации за мной.

— И сдержу обещание. Подумайте, всё взвесьте. Но в итоге ты поймёшь, что мой план как всегда идеален. Сиор станет достойным Главой, ты поможешь своим авторитетом и опытом. А вот заместителем может быть и кто-то помоложе, но умный и талантливый. Зама определяет сам Глава, и я могу порекомендовать хорошую кандидатуру.

Теод Ноктус, глядя на нас с Вартимусом, улыбнулся и поклонился.

— Мы решим, — с нажимом повторил Вартимус.

— Хорошо. Считаю, обо всём договорились. Запускаем процедуры и наблюдаем, как на наших глазах рождается обновлённое государство.

Бьянка указала на разъехавшиеся створки из бронестекла, давая понять, что разговор окончен.

Под настороженными взглядами ликторов-ренегатов и охранников Бьянки мы с Вартимусом покинули приёмную. Неспешно пошли длинными коридорами Трилистника. Молчали, погружённые в непростые раздумья.

Потом я не выдержал. Убедившись, что провожающие отстали и не "греют уши", тихо сказал:

— И что, мы простим предателя Ноктуса? С Бьянкой ясно, она человек большой, да и понятно, чью волю исполняет. Но этот гадёныш…

— Остынь, Сиор, — устало проговорил Глава. — Кипятиться и спешить не стоит. От этого гадёныша тоже есть некоторая польза.

— Какая же?

— Разная. Например, как думаешь, кто мне слил инфу о смерти Апиуса? Не всё так просто с этим парнем, он себе на уме. С амбициями. Таких всегда можно использовать, так или иначе. Чего удивляешься? Думаешь, я сдался и вылетел из игры? Как бы не так. Да, пропустил удар. Но один нокдаун и слитый раунд — это не весь поединок. Время покажет, что к чему.

Ярким озарением под задумчивое шевеление Араха пришла догадка. Вспомнились слова Вивы — её таинственным источником в Конгрегации был именно Теод. А кто его использовал для доведения до альсеиды нужных сведений обо мне и прочем? Уж не её ли отец? Ответ теперь стал очевиден.

— Вы уж простите, Sanctum superior, но я с этим умником хочу сам кое о чём потолковать. С глазу на глаз.

— Твоё право, — взглянул на меня Вартимус. — Только дров не наломай. Сегодня и без того непростой денёк выдался. Жду тебя завтра утром для обсуждения всей… хм, сложившейся ситуации.

Он пошёл дальше, а я остановился. Повернулся к охранникам и сказал:

— Передайте Теоду Ноктусу, что мне нужно его увидеть. Если не откажется встретиться.

Парни переглянулись, один усмехнулся.

— Надо же, он так и сказал, что вы этого захотите. Предвидел. Идёмте.

Я удивлённо последовал за ним, пока двое других продолжили следить, чтобы Вартимус покинул Трилистник.

Вскоре оказались в большом помещении в глухом конце коридора. Столы были сдвинуты в угол и накрыты плёнкой, будто кабинет готовили к ремонту.

— Он скоро придёт. Здесь вам никто не помешает, — сообщил охранник и оставил меня одного.

Опираясь на трость, я подошёл к окну и посмотрел на чётко распланированный дворик с лужайками, которые летом наверняка радовали глаз яркой зеленью. Поздняя осень навевала уныние. Как, впрочем, и всё происходящее.

За моей спиной открылась дверь, послышались бодрые шаги. Обернувшись, встретил насмешливый взгляд Теода.

— Ты предсказуем, Сиор. Что, хочешь мне морду набить?

— Посмотрим. Для начала расскажи правду о своих контактах с Вивой, — я шагнул навстречу, следя за его движениями.

— Рабочие контакты. Я к ней не подкатывал, если об этом беспокоишься, — Теод усмехнулся и покачал головой. — Поводов для ревности нет. Так, сливал кое-какую инфу, которую велели сливать.

— Вартимус велел?

— И он тоже, — Ноктус подошёл ко мне почти вплотную. — Не волнуйся, я на Вивьен не претендую, хоть она и интересная. Но ты видел, у меня своя красотка есть.

— О да, и ты её искренне любишь, — я издевательски ухмыльнулся.

— В какой-то мере, — Теод, напротив, стал вдруг серьёзен. — Пойми, Сиор, она выиграла. Не противься, бесполезно. Она станет Доминусом. Сенат проведёт поправки в Конституцию, утвердит этот новый статус. Медиамашина вотрёт народу за стабильность, светлое будущее без угрозы инсектантов и прочее. Всё. Она — победитель.

— И ты ей продался с потрохами, лижешь пятки в прямом и переносном…

— О нет, я сам по себе. У меня свои резоны.

— Надо же. И какие?

Челюсти Теода вдруг плотно сжались, глаза сузились. От него изошла быстрая волна псиэм-вибраций, и я обнаружил, что Арах ввергнут в глубокий сон, а мой псиэм охватила странная заторможенность.

В следующий миг постыдно прозевал удар по трости и раненной ноге. Вспыхнула боль, колено подогнулось. Упал.

Теод выхватил что-то из-под куртки, и я увидел перед глазами ствол "Исповедника", ощутил холодное прикосновение металла ко лбу.

Ошарашенно прикинул шансы на успех. Не в мою пользу — выстрел в упор грянет быстрее моей псиэм-атаки, даже если Ноктус дёрнет пальцем рефлекторно.

Застыв на полу, уставился на склонившегося надо мной ликтора.

— Зачем?

Он пристально смотрел на меня.

— Всегда хотел увидеть именно такой твой взгляд. Чтобы ты понял и запомнил до самой смерти, что я умнее и кое в чём превосхожу тебя.

— Убьёшь?

Во взгляде Теода появилось очень странное выражение.

— Ни за что и никогда, — ответил он. — Уже получил, что хотел. Это сатисфакция. Тебе было дано всё, мне — ничего. А я сам взял, что нужно. И с лёгкостью мог бы с тобой расправиться. Но никогда этого не сделаю.

— Почему? Что всё это значит? — я следил за его взглядом и мимикой, хотя внимание постоянно оттягивал маячащий перед глазами ствол.

— Потому что ты — потомок известной династии ликторов, и к тебе соответствующее отношение. Я — так, выскочка, креатура семьи Луциллиев. Подозрительный типчик. На меня всем в Конгрегации можно смотреть как на отброс. Думать, стоит ли мне вообще руку подавать или можно запачкаться, — в голосе Теода слышалась неподдельная горечь. — Другое дело ты — сын самого Публия Диль Варруса — благородного, безупречного, чистого и сияющего настолько, что аж блевать тянет. Идеального рыцаря из Зала Славы. И всем насрать, каким он был в реальности. Кому есть дело до какой-то провинциальной глупышки, любившей его больше жизни? Которую он потрахал в своё удовольствие и бросил. Струсив, смалодушничав. Она беременна? Плевать! Она кого-то там родила? Дважды плевать! Покончила с собой через несколько лет, которые протянула только ради ребёнка? Мучаясь, умерла с именем любимого Публия, забывшего о её существовании? Да трижды плевать! Он же такой чистый и праведный, и у него есть великолепный Сиор. Остальные — мусор.

Теод замолчал, тяжело дыша. Я, наоборот, затаил дыхание, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но теперь ты на всю жизнь запомнишь её имя. Паула Ноктус. Невинная жертва твоего отца.

Меня окатила холодная волна. Пришла невероятная догадка.

— Позволь, наконец, представиться настоящим именем. Теод Диль Варрус. Здравствуй, брат.

Давление на лоб прекратилось, пистолет исчез. Теод выпрямился, спрятал его под куртку и сказал:

— А теперь ты можешь прикончить меня. С восьмой, а то и девятой ступенью мне не справиться. Убьёшь?

Я лежал, не в силах пошевелиться. Мозг одну за другой выдавал зацепки-подсказки.

Слова Карры о пребывании Публия в Нова Аркадии: "Отец твой, знаешь ли, пользовался успехом, местные синьорины столичному красавцу проходу не давали. Особенно с одной у него серьёзно тут вспыхнуло. Так что не удивлюсь, если где-то брат или сестра у тебя есть".

В который раз убедился, что ко всему, что он говорил, следовало отнестись очень серьёзно. Последовательность слов. Тогда я подозревал, что моей сестрой может быть Вива, только об этом и думал. Но старик сказал именно "брат или сестра".

Теод — ровесник Вивы.

Вспомнилась и неожиданная реплика проницательной от природы Дэрии, когда показал ей образ Ноктуса: "Вы с этим ликтором чем-то похожи". Значит, так и есть. Я этого не замечал. Возможно, подсознательно гнал прочь даже зачатки таких мыслей.

Я посмотрел на Теода, в лице которого, как назло, стал угадывать знакомые черты, и хрипло ответил:

— Ни за что и никогда. Я не братоубийца.

Он долго смотрел мне в глаза, потом протянул руку. Я принял, встал с его помощью. Теод подобрал трость, вернул мне.

— Но обязательный ДНК-тест при поступлении в Академию? — пробормотал я.

— Образец подменили. Кровь родственника по линии матери. В базе данных я чистый Ноктус. С влиянием и деньгами Луциллиев это несложно. Меня внедряли очень грамотно. Им я наплёл сказку про отца-преступника, и его помогли стереть из моей биографии.

— Ты что, всё продумал ещё тогда?

— Не всё. Но знал, что умнее вас всех, и найду свой путь. Если отец показал нехороший пример, как использовать добрых и чистых женщин, то я решил использовать злых и грязных. Знаешь, в чём самая главная, тщательно скрываемая тайна Бьянки? У неё сын в психушке. Попал когда-то под доминацию ушлой альсеиды, стал рабом. Шансов вернуть ему разум нет, как ты понимаешь. Вот потому она и мстит им всем — альсеидам, инсектантам. Она идеальна для нейровэбов. Поделились с ней такими знаниями, о которых ты пока и не подозреваешь. Например, этой маленькой хитростью, — он кивнул на моё предплечье.

Я подумал о том, как Теод мгновенно усыпил Араха неким быстрым выплеском. Это было атакующее воздействие, чистое и неотвратимое, куда эффективнее того кустарного способа, что изобрели Рениусы. Неудивительно, раз это пришло от самих арахнов.

— Запомни, Сиор, теперь я в наиболее сильной позиции. Бьянка будет рулить всем, а я — немного подсказывать ей в приватной обстановке.

— Фаворит у трона императрицы, как в древних земных книгах, — хмыкнул я. — А с чего ты взял, что завтра не подберёт нового, вышвырнув старого за ненадобностью?

Он пожал плечами.

— Такое возможно. Но в меня вложена куча сил и средств, многое нас связывает. Ведь это я преподнёс ей Вартимуса на блюдечке. Дал главный рычаг для управления им. Ты ещё не всё знаешь. Думаю, Вивьен сама расскажет. А главное — вышло так, что я очень напоминаю Бьянке сына. Не зря о нём упомянул.

Мне стало тошно от последнего довода. Но никто не обещал, что в этой истории всё чисто и радужно.

— Зачем рассказываешь? Ведь я могу…

— Что, сдать меня? — Теод усмехнулся. — Кому? Высшая власть здесь, в этом здании. Хотел бы мне зла — убил бы, сейчас я безоружен перед твоей грозной силой. Я слабее. Но умнее. Поэтому уверен, что ничего мне не сделаешь. Я твой брат. Готов в любой момент сдать тест, если не веришь. Родная кровь. Вскоре ты прочувствуешь, что это такое. В полной мере.

Мы помолчали, глядя друг на друга.

— Соглашайся на условия Бьянки, Сиор. Она не подозревает, кто я. Братья Диль Варрусы во главе Конгрегации и с моим влиянием на Доминуса. Всё будет так, как нужно нам.

Я ничего не ответил, чувствуя, как медленно пробуждается Арах.

Далеко внизу горел в сумраке жёлто-красными огнями ленивый поток лавы в трещинном вулкане Vesu. Раз в несколько лет наблюдалась активность. Сильных извержений давным-давно не было. Изрезавшая землю сеть разломов с наплывами застывшей пирокластической породы манила туристов. Гора была оборудована защитными стенками и смотровыми площадками, на одной из которых я и стоял, задумчиво глядя вдаль.

Склон спускался живописными уступами, на которых лежало множество паутин-вуалей. Площадка, выдаваясь вперёд на надёжной опоре, нависала над трещиной, зияющей кровавой раной у подножья.

Как бывало часто, когда нужно углубиться в размышления, прислушался к интуиции, указавшей подходящее место. В этот раз оказался там, куда избегал приходить со дня смерти отца. Именно здесь Публий Диль Варрус принял последний бой. Увы, альсеида оказалась сильнее. Отец упал в тот разлом, на который я сейчас смотрел. Его не нашли. Останки жертв вулкана никогда не доставали, природа сама заботилась о них. Была лишь псиэм-запись схватки и падения. Её я сейчас и вспоминал.

После того, что узнал от Теода, не мог не думать об отце. И о всех зигзагах истории, в которой довелось участвовать.

Пора было чётко определиться со своей дальнейшей ролью. Даже не так. Настало время сыграть самому.

Изменения, подспудно вызревавшие во мне целый год, наконец, проявились во всей красе. Чувствовал, что покидаю доску псиэм-шахмат, на которой был фигурой. Пришла пора взглянуть на партию с позиции игрока. Ведь для этого у меня был неплохой задел. Я перебирал в уме фигуры знакомых, друзей и недругов, любимых и близких. Всем им находилось чёткое место на картине, возникающей у меня в голове будто под кистью слегка безумного художника.

Бьянка, Кастор, Теод, Вива, наконец, Рениусы и ложа — все имели на меня свои виды, включали в хитрые планы, подталкивали к нужным им действиям. И был ещё кое-кто.

"Арах, ты всё слышал и понял. Я знаю о нейровэбах, и теперь нужно решить, как дальше быть нам с тобой".

Паук не отвечал, его псиэм выдавал смятение.

Я задумался о симбионте, понимая, что его судьба становится одним из ключевых элементов всей картины. Вспомнил бой в астропорту. Был ведь момент, когда мог дать ему погибнуть. Всего лишь не прийти на помощь вовремя. И задача, которую ставил Рениус, была бы решена — эффективно и без шрамов на теле. Но куда девать раны, что внутри? В памяти всплыл образ Карры на аппарате жизнеобеспечения, его страдания из-за потери паука.

Чувствовал, как сильно Арах благодарен за спасение в той заварухе. Усилилось ощущение близкого родства.

Но ведь есть те, кто ему роднее.

"Арах, ты видел, что сделал паук Вартимуса. Ведь тоже можешь угрожать и даже убить меня, если прикажет нейровэб. Или нет? Что мне теперь думать?"

Я понимал, что сую голову в петлю. Если Арах транслирует этот разговор коллективному разуму, может прийти какой угодно приказ. Даже избавиться от меня. Причём не сейчас, когда могу посопротивляться, а ночью, во сне. И всё. Решать Араху. Вот именно, решать… Не ошибся ли я, когда показалось, что уловил в нём внутренний конфликт?

"До…" — паук вновь попытался что-то мне сообщить не псиэм-образами, а конкретным словом.

"Что?" — спросил я, чувствуя, насколько беззащитен перед хелицерами, которые всегда рядом.

"Долг", — выдал Арах.

И неожиданно впал в состояние, которое трудно было назвать обычным сном. Это напоминало зимний анабиоз некоторых его вольных собратьев. Псиэм поблёк до едва различимого фона. Я удивлённо прикоснулся к линиям татуировки, сам не знаю зачем, и аккуратными импульсами попробовал разбудить паука. Дохлый номер. С тем же успехом можно пытаться добиться ярких эмоций от квестора Рениуса. Арах не реагировал вовсе.

Я не знал, чего теперь ожидать. Пошёл ва-банк, но диалог окончился ничем. Похоже, решение всё же останется за мной. Хотя интуиция подсказывала, что происходящее сейчас с Арахом может быть фазовым переходом в некоем непонятном мне цикле.

Уже скоро время само даст ответы. А я должен действовать.

Особо ярко ощутил вкус к жизни. Был нюанс, который влиял на всё. Моя любимая Кас сообщила новость, которая не могла оставить мужчину равнодушным. Нежданно нашёл брата, а вскоре должен был обрести и сына. Чем больше думал об этом, тем яснее понимал, что обязан найти самый правильный путь в лабиринте проблем. Неожиданный, нестандартный, сберегающий всё самое ценное.

Вспоминал слова Кассии в клинике: "Ничто и никто нам не помешает". Не пора ли мне и впрямь избавиться от лишнего, что осложняет жизнь?

Но легче сказать, чем сделать.

Как, к примеру, относиться к невероятному предложению возглавить Конгрегацию? Что за скачки? Зря что ли существует cursus honorum? Но дело даже не в этом. Заманчиво и льстит самолюбию — вот так стать самым молодым Главой в истории конторы. Но буду ли при этом самостоятельной фигурой? Все попытаются крутить мной на этом посту — Бьянка, Вартимус и даже собственный младший брат. А с другой стороны добавят Рениус и Совет ложи. Марионетка на многочисленных нитках? Справлюсь ли с тем, чтобы послать всех "кукловодов" по известному адресу, выстроить правильные отношения, поставить себя как подлинного Главу? Готов ли к такому уровню?

Хорошие вопросы.

Понимал, что могу попасть в ловушку быстрого успеха. И должен что-то сделать, чтобы обеспечить себе стратегическую автономность для дальнейшей игры. Вот потому и возникало в голове полотно, на котором каждому было отведено своё место. И мне тоже.

Решение созрело и было принято.

Я поёжился от пронзительного холодного ветра и снова вгляделся в трещину вулкана, будто пытаясь увидеть там намёк на будущее.

Исполнить задуманное будет тяжело. И невероятно грустно.

— Знаю, временами я вела себя с тобой как полное дерьмо.

Глаза Вивы были полны слёз. Я молча смотрел на неё, не давая псиэму или мимике выказать какие-либо чувства и мысли. Так было надо.

Мы снова встретились в памятном обоим номере в отеле "Oblivio". Место выбрала альсеида. Но я, даже не взглянув на широкую кровать, сел в кресло и указал ей на второе, стоявшее напротив. Между нами остался столик. Нельзя было, чтобы обстановка, воспоминания или тактильный контакт отвлекали меня от сути предстоящего разговора. Совсем непростого.

— Я вела себя странно, знаю, — продолжила девушка, теребя в руках бумажную салфетку. — Говорила неприятные вещи, плохо реагировала на твои заботу и внимание. Хотела со всем справиться сама, боялась зависимости, контроля с твоей стороны.

— И? — спросил я, когда она замолчала, чтобы вытереть слёзы.

— Была не права. Недооценила… Всё недооценила — и твою значимость в моей жизни, и опасность той ловушки, в которую попала.

Я вздохнул.

— Вива, расскажи всё по порядку. Что считаешь нужным. А я задам вопросы. Будем решать, что делать.

Девушка нервничала, её пальцы начали судорожно рвать салфетку.

— Даже не подозревала, что Кастор Вартимус мой отец. Поверь, пожалуйста! — она посмотрела на меня широко раскрытыми заплаканными глазами. — Для меня очень важно, чтобы ты не думал, будто я врала всё это время.

— А что насчёт воспоминаний? Вы же встречались, — я вновь перебросил Виве образ молодого Кастора с дочкой.

— Я смутно помню, когда была совсем маленькой, приходил какой-то мужчина. Мама, в смысле, как теперь знаю, тётя, которая меня растила, говорила, что это папа. Несколько раз водил куда-то, гуляли, покупал что-то вкусное. Но потом перестал, больше его не видела. Из детской памяти образ со временем вымылся, на то она и детская память. Когда подросла, спрашивала об отце у мамы. Но она ничего не говорила. Только обмолвилась однажды, что связан с Конгрегацией. Помнишь, я рассказывала тебе об этом ещё в Фармине?

Я кивнул. Это сходилось.

— Сейчас смотрю на образы Вартимуса и понимаю, да, это он, — тихо продолжила Вива. — Чувствую… родное, но далёкое. А он знал всё это время и не был со мной. Ничего не сказал. Использовал, подталкивал к чему-то. Не знаю, как с ним теперь общаться. И надо ли мне это вообще.

— Как это — использовал? — я подался вперёд.

— Ну, помнишь, в Фармине сказала тебе, что у меня появились источники в Конгрегации? Так вот, контактёром был Ноктус. Но он передавал информацию от двоих людей, и второй из них был в руководстве вашей конторы. Теперь понимаю, что это — сам отец. Он крутил мною. Ирония вот в чём. Помнишь, предупреждала, что в игре с тобой замешана какая-то женщина? Выходит, это была я сама.

Вива всхлипнула и замолчала, продолжая медленно рвать салфетку в мелкие клочья.

Я тоже немного помолчал, раскладывая услышанное "по полкам". Время удивления прошло. Теперь должен был получить как можно больше информации и сделать нужные выводы.

— Второй источник — отец. А первый?

Вива подняла на меня взгляд, по которому понял, что это касается самой болезненной для неё темы.

— Это и есть та ловушка, о которой говорила тогда, утром, — девушка бросила быстрый взгляд на кровать. — Думала, справлюсь. Я сильная, умная, самостоятельная. Но…

"Но без помощи правильного мужчины бывает трудно", — мысленно закончил я. Вслух же ничего не сказал.

— Это касается моего проекта. Помнишь, когда ты начал беспокоиться о спонсорах, сказала, что это не связано с какими-либо мужиками?

— Помню, — кивнул я. — Значит, с женщиной?

— Да. И началось всё гораздо раньше. До нашей с тобой первой встречи.

Вива взяла другую салфетку, промокнула глаза и начала рвать её.

— Готов внимательно слушать.

— В Иггардский институт нейроисследований я устроилась не сама. Фактически меня внедрили. Говорила же тебе как-то, что я — идеальный крот. Была задача — докопаться до истории с тайными разработками инсектантов и вывести их на чистую воду, чтобы сдать вам — ликторам. Но не только. Я должна была копировать все технологии и передавать их своему патрону. В дальнейшем за это обещано продвижение по научной карьере, собственный исследовательский проект, официальное признание, громкие открытия, известность, имя в науке, в перспективе — международные премии.

— И кто же твой патрон, эта загадочная женщина?

— Ты ведь уже догадался, да?

— Да. Но хочу услышать.

— Её Превосходительство Бьянка Луциллиус. Лично.

Я вспомнил привлекшие моё внимание фразы в разговоре Бьянки с Кастором: "Ты же знаешь, я в полном объёме владею всеми технологиями, созданными Братством в рамках "Буддхи". Благодаря одному человеку". Теперь точно убедился, благодаря кому именно.

— Оттуда, в частности, и идеальная псиэм-маскировка Бьянки, — пробормотал я, не глядя на Виву. Многое вставало на свои места.

— Да. И не только, — подтвердила альсеида. — Мы близки к преодолению редукции псиэма в космосе — на основе их наработок.

— Мы?

— Прости. Мне стал близок этот проект. Всё-таки я исследователь по натуре… Но здесь-то проблемы и начинаются. Если кратко, чтобы сохранить псиэм вне планеты, человек должен утратить часть своей сущности. Стать… чем-то другим. Когда-нибудь расскажу подробнее, если будет возможность. Кроме того, выяснилось, что проще это сделать с растущим, развивающимся мозгом, — Вива выразительно посмотрела на меня.

— Дети?

— Да, — кивнула она. — Я подала доклад, что считаю это неприемлемым, изложила доводы. И на это дали ясно понять, что своё мнение могу засунуть… куда подальше. Более того, если с чем-то не согласна, то моё положение сильно ухудшится. А свою главную роль я уже сыграла.

— Закономерно, когда ввязываешься в разборки таких людей, — прокомментировал я. — И какова же была эта главная роль?

Вива принялась за третью салфетку. На столе перед ней росла горка бумажных обрывков.

— Как теперь понимаю, я стала инструментом для шантажа. И сейчас знаю, кого именно.

— Вартимуса.

— Да. Отца. Если вскроются все неприглядные факты, конец не только мне, но и ему.

— Давай по порядку. Какие факты?

Вива всхлипнула.

— Сиор, я подставилась, нехорошо, по полной. Облажалась. Когда раскопала историю с экспериментами над детьми в рамках "Буддхи". Помнишь того урода, которого я убила, спасая мальчика? В нашу первую встречу. Это видел не только ты. Как теперь знаю, велась псиэм-запись. И пары других убийств тех из Братства, кто потом пытались меня выследить. Ты докладывал Вартимусу, а он, по сути, замял. Это вам можно их казнить. А частным лицам, как ты когда-то меня назвал, нельзя. Преступление. Если вскроется, что его дочь — альсеида-убийца, а он знал и покрывал…

Я покачал головой. Хорошего мало.

— Кто вёл запись?

— Думаю, Ноктус, по приказу Бьянки. Он тогда был в Иггарде тайком, готовился выйти на службу по её протекции. Записи у неё. Держит меня за горло, понимаешь? И не только этим.

— Чем ещё?

— Спонсоры проекта, помнишь? Я брала деньги, Сиор. Немалые бабки вне официальной бухгалтерии. От семьи Луциллиев. Дочь Главы Конгрегации, как выясняется. Поди потом докажи, что я ничего на себя не потратила, и что он не в доле. Итог: я опасная и нечистая на руку альсеида-убийца. Если всё выяснится, карьере отца конец. А что должна будет сделать со мной Конгрегация?

Я молчал. Ответ очевиден.

— Теперь видишь, в какой я ловушке? На надёжном крючке у Бьянки. А буквально накануне потребовала от меня по первому её приказу свидетельствовать против Вартимуса. Видно, хочет прижать ещё сильнее, чтобы против неё не рыпнулся. Но после того, что ты рассказал… Знаю, что он мой отец, верю. И не пойду против. Сказала Бьянке. В общем, послала её на хрен. Она посоветовала готовиться к плохому… — Вива захлебнулась словами и посмотрела на меня глазами, отчаянно ждущими понимания и сочувствия. — Ты знаешь, я живу в серой зоне — пока вы не решите казнить меня. Если Бьянка обнародует записи и факты, мне конец. Я буду сражаться и в итоге погибну. Возможно, убью кого-то из ликторов. Это кошмар, и я в нём, увы, живу. У меня нет выхода, понимаешь? Я не вижу никакого избавления. Ввязалась в большую игру и проиграла.

— И теперь я должен найти выход за тебя?

— Ты ничего не должен. Но… Я люблю тебя! Влюбилась с первой встречи. И потом это выросло в нечто большее. Ты для меня совсем свой. И я знаю — буду любить тебя всегда, что бы ни случилось.

За мгновенье передо мной пронеслись образы Вивы, какой запомнил её в самые яркие моменты. На крыше в Игграде, когда мы прощались в утро операции против Братства жнеца. В Фарминском музее, когда впервые сказала, что я — самый близкий, кто у неё есть. В Нова Аркадии — истекающей кровью у меня на руках. Наконец, здесь, в этом номере, рыдающей от наслаждения, когда отдавалась мне, позабыв обо всём на свете.

— Мы уже связаны с тобой так, что и смерть не развяжет этот узел, — сказал я, подавив желание взять девушку за руку.

— Смерть… — глухо повторила Вива и странно на меня посмотрела.

— Я оставил в тебе свой след. Навсегда.

— Да. Чувствую. Даже когда запрещаю себе думать о тебе. Ты всегда где-то там — в моих мыслях, снах, памяти, — Вива смотрела умоляющим взглядом. — Помоги, если это ещё возможно.

Я глядел на неё, не мигая, спокойно дыша, положив руки на подлокотники кресла. Наверное, сейчас мой псиэм напоминал ей псиэм мертвеца — то, что когда-то поразило меня в квесторе Рениусе.

— На днях назначу тебе встречу. Перед этим скажу кое-что важное, что должна будешь хорошо запомнить. Будь точно в указанном месте в нужное время, — сказав это, я посмотрел на дверь.

Вива поняла. Встав, шагнула ко мне, будто хотела обнять, поцеловать. Но не стала. Посмотрев очень печальным взглядом, вышла из номера.

— Ну что, подумал над своими перспективами?

Глаза без-пяти-минут-Доминуса смотрели насмешливо. Её Превосходительство будто не сомневалась, что всё будет так, как нужно ей.

Я впервые попал в Трилистник один. В смысле, не сопровождал Вартимуса, а был вызван лично. Бьянка приняла меня не в своём кабинете, а в какой-то переговорной, оборудованной шестью мощными излучателями. Я оценил меры предосторожности. Видно, демонстрация личной силы Вартимуса в прошлый раз всё-таки произвела на неё впечатление. Уверен, в том кабинете сейчас монтировали более надёжные средства защиты.

Поприветствовав Её Превосходительство с должным почтением, стал гадать о целях неожиданного вызова. Женщина легко улыбалась, глядя на меня. Не иначе понимала, что теряюсь в догадках. Однако по моему псиэму понять что-либо было сложно.

Причёска главы семьи Луциллиев вновь свелась к одному изящно уложенному потоку волос. Моё наблюдение подтверждалось: сломив систему Триумвирата, Бьянка отказалась и от прежней укладки с тремя элементами. Теперь всё должно было указывать на её безраздельное единоличное лидерство.

— Обдумал мою идею? Готов возглавить Конгрегацию? Впрочем, зачем я спрашиваю? От такого в здравом уме не отказываются.

— Мы ещё обсуждаем это с действующим Главой, Ваше Превосходительство, — осторожно ответил я. — Необходимо учесть множество факторов…

— Единственный фактор, который нужно учитывать, это моё к тебе расположение, — перебила Бьянка. — Любопытно, что и Теод высказывается за твою кандидатуру. Не обращай внимания на брюзжание Кастора. С ним вопрос решён. И с тобой тоже. Докажи преданность и полезность мне, не пожалеешь. Станешь сильным Главой, которому благоволит Доминус, ну а там и политические перспективы откроются.

Я напрягся. Кажется, подошли к самой сути.

— Доказать? Как?

— О, ты молодец, правильные вопросы. Придётся пройти небольшой тест. Это несложно. Сделаешь то, что должен был уже давно. Избавишься от ненужной фигуры.

Сердце сжало ужасное предчувствие. Но внешне на мне это никак не отразилось.

— От кого? — сделал вид, что ни о чём не догадываюсь.

— От опасной неуправляемой альсеиды. Таких тебе и положено казнить. Вивьен Септимус, а на самом деле — Вартимус.

Её Превосходительство буравила меня взглядом, пытаясь понять реакцию. Но в этот миг квестор Рениус признал бы меня достойным учеником: вряд ли ей удалось увидеть что-то помимо маски вежливого внимания.

— Позвольте вопрос. Когда-то вы сказали, что я могу стать крепкой нитью в вашей сети молодых талантов. В эту сеть явно входит Теод Ноктус. А не относилась ли к ней и Вивьен?

Бьянка усмехнулась и едва заметно склонила голову, признавая мою сообразительность.

— Верно, относилась. Весьма талантливая девочка, принесла немало пользы. Пока делала то, что я велела и не взбрыкивала, — женщина сделала многозначительную паузу, явно намекая, что и я взбрыкивать не должен. — Были на неё хорошие планы, виделись блестящие перспективы. Но…

Я вспомнил слова Теода, что у Бьянки сын — жертва альсеиды, и она мстит им всем. Стало быть, использовала Виву и изначально планировала от неё избавиться? Похоже на то. Все эти разговоры о перспективах — циничная ложь. Хотя это её вторая натура.

— Но что-то случилось? — задал вопрос, который явно от меня ожидала.

— К сожалению, да. Я взяла девочку под крыло, разглядела её потенциал, способствовала продвижению. Необходима была именно альсеида, чтобы сойти у инсектантов за свою. Она слушалась, вела исследования как надо. Я не рассказывала, чья она дочь на самом деле. Это могло породить… скажем так, ненужную мне коалицию.

Естественно. Я мысленно усмехнулся. Боялась, что отец и дочь вместе выступят против неё. Мастер заговоров опасалась заговора. Это понятно.

— Но откуда-то она узнала правду. Или Кастор, наконец, рассказал, или кто-то другой, — Бьянка посмотрела на меня с прищуром. — И осмелела. Стала возражать против концепции исследований, грубить мне. В общем, показала, что вот-вот выйдет из-под контроля. Это большая ошибка. На данном этапе реализации моих планов польза от неё себя исчерпала. А опасность, в том числе разглашения лишнего, возросла. Боюсь, она сама подписала себе приговор. Вопрос лишь в том, кто приведёт его в исполнение.

Здесь я позволил себе усмехнуться. Опытная интриганка поняла, что я этим хочу показать.

— Правильно. Твоя ценность велика. Поручила бы Теоду и его ребятам, но они слабоваты для такой альсеиды. Способна их перебить. К чему мне рисковать? А ты можешь сделать это быстро и тихо, учитывая ваши отношения.

— А почему вы решили, что наши отношения не станут причиной моего отказа от такого… хм, поручения?

— Потому что считаю тебя не дураком. Услышь, я её приговорила! Ей в любом случае конец. Вопрос лишь в исполнителе. Сделай тихо, быстро, во сне, как хочешь. Чтобы не мучилась. Другие, кого могу послать, столь деликатны не будут. Порвут на куски.

Бьянка немного помолчала, глядя на меня и давая смириться с неизбежным. Потом заговорила мягким, чуть ли не заботливым тоном:

— Сиор, помни о другой своей женщине. Я многое о тебе знаю, давно держу в поле зрения. Кассия, отличный аналитик с блестящими перспективами. И она, кажется, беременна? О да, кое-какая информация из медучреждений Конгрегации у меня тоже имеется. Так вот и думай о ней, о будущей семье. Нам обоим нужно избавиться от лишнего фактора — Вивьен. Сделай это, мой будущий Глава Конгрегации.

Я смотрел на безжалостную тварь в человечьем обличии совершенно спокойно. Расклад был предельно ясен. Тот же метод, что и с Вивой, — изначально замажет меня кровью, чтобы иметь возможность шантажировать, держать на крючке. Ничто не ново под двумя лунами.

— Казни эту альсеиду, естественно, втайне от Кастора. Стань Главой, сделай Теода замом и прислушивайся к нам. Докажи преданность новой власти. У тебя и твоей семьи всегда всё будет отлично. Что скажешь?

Я бесстрастно посмотрел Бьянке в глаза и тихо сказал:

— Вы вскоре получите мой ответ.

Ночью, в Час богомола, трещина с лавой выглядела ещё более зловещей. Будто чудовищный крематорий ждал людские тела.

Я пришёл раньше намеченного и теперь осматривался, чтобы убедиться — вокруг пусто. На ночь смотровые площадки для туристов закрывали, находиться здесь запрещено. Но меня, конечно, не остановили символические заграждения, как и камеры наблюдения, на которые своевременно навёл помехи.

Прошло несколько дней с того момента, как Арах впал в анабиоз и перестал реагировать на все сигналы. Наконец, пришёл в сознание. Сильно изменился. Но пока, да здравствует Разум, не отказывался выполнять мои команды. Выслушал, что от него требуется, и дал согласие. Мы настороженно "присматривались" друг к другу в псиэм-поле, будто знакомясь заново.

Наконец я уловил приближение Вивы. Вскоре увидел её — в обтягивающем фиолетово-чёрном комбезе из синтекожи, с собранными в хвост волосами, тихую и настороженную. Живо вспомнил нашу встречу на крыше с бутылкой виски. На этот раз у неё с собой не было дорожной сумки. И не понадобится.

Чувствуя смятение, мысленно проговорил первое четверостишье новой формулы самодиагностики, призванной зафиксировать достигнутое состояние внутренней уравновешенности и решимости.

Ты жил один! Друзей ты не искал

И не искал единоверцев.

Ты острый нож безжалостно вонзал

В открытое для счастья сердце.

Пошёл навстречу альсеиде.

— Это я.

— Очень ждала встречи, — девушка улыбнулась. — Минутки считала.

Не меняя выражения лица, я указал на край смотровой площадки.

— Пойдём, кое-что хочу показать.

Остановившись у самого обрыва, посмотрел вниз.

— Здесь погиб мой отец. Проиграл схватку и сорвался.

— Сочувствую, Сиор, — Вива встала напротив меня, спиной к невысокому парапету, и заглянула в глаза. — Терять близких страшно.

— Ты права. Это больно. Но иногда случается. Нужно принимать достойно.

— Я бы ни за что не хотела потерять тебя.

— Наверное поэтому ты целый год бегала и пряталась от меня.

— У меня были причины… Впрочем, сейчас это уже неважно. Прости меня за всё.

— И впрямь, теперь уже не важно. Наш путь привёл сюда. Чего ты хочешь больше всего?

— Вырваться из ловушки.

— И я. Смотри внимательно.

Девушка снова окинула взглядом горный склон с уступами, покрытыми вуалями Maxima texentium, зловещую трещину с тягучей лавой.

— Страшное место, — она поёжилась и заглянула мне в глаза.

Взгляд напомнил все те, которыми смотрела на меня раньше — в первую встречу, на крыше перед расставанием, при новой встрече в Фармине и многие другие. В них со временем появлялось всё больше любви, хоть и укрытой вечными тенями сомнений, колебаний, тревог. Сейчас, наконец, там было безоговорочное доверие.

Я глубоко вздохнул и мысленно завершил формулу гармонизации:

"Безумный друг! Ты мог бы счастлив быть!.." –

"Зачем? Средь бурного ненастья

Мы, всё равно, не можем сохранить

Неумирающего счастья!"

— Всегда помни, что… — начала девушка.

— Да, — подхватил я. — И ты знай, что я тебя очень сильно люблю.

Поцелуй был долгим и нежным, им хотелось выразить всё, что не успел сказать. Потом отстранился.

Глаза Вивы даже не успели расшириться от удивления, когда мой псиэм выстроил мощную атакующую волну.

Арах бросился к горлу девушки. Мог ли я остановить его, как тогда, в первую встречу?

Псиэм-запись бесстрастно зафиксировала, как альсеида летит в пропасть. Это станет единственным доказательством для Бьянки. Я знал, что вулканическая лава сделает своё дело, и останки жертвы не найдут. Их здесь никогда не находят.

Подняв глаза, посмотрел на две луны. Казнь состоялась. Ночь паука…

Холодные волны лениво накатывали на серый песок новоаркадского побережья. Почти зимняя погода не располагала к прогулкам, и вокруг этим вечером не было никого, кто мог бы подслушать разговор. Я стоял неподвижно, разглядывая тёмную морскую воду. Ждал тихих шагов, которые сообщат о приближении единственного собеседника.

Неделю назад состоялся совет начальников отделов Конгрегации, на котором был избран новый Глава. Начиналась очередная страница летописи нашей конторы. Я верил, что она станет ещё более насыщенной событиями и интересной.

Что-то мы потеряли, но что-то и обрели. Тем любопытнее. Иронией вполне можно пытаться подавить боль утрат.

Наконец, шаги прошуршали по песку, мой визави встал рядом. Немного помолчали, вместе глядя на безразличные ко всему волны. Два псиэма под стать друг другу, которые кто-то импульсивный и поспешный в суждениях мог бы назвать столь же выразительными, как у покойников перед кремацией. Возможно, мой был в чём-то даже менее живым. Только два. Человеческих.

— Поздравляю с новой должностью, Сиор, — тихо проговорил Арк Таль Рениус, не глядя на меня.

— Спасибо. Предстоит много работы.

— Итак, ты сумел меня удивить. Почему такой выбор? При всех твоих наградах и перспективах.

— Лучший выбор, который мог сделать, с учётом всех обстоятельств, известных только мне. Необходимо погрузиться в служебные дела, подальше от круговорота политики и интриг.

Мы вновь помолчали. Я знал, что удивил многих. Тем лучше.

Утром накануне совета, на котором Вартимус объявил о сложении полномочий в связи с переходом в Сенат и поставил на повестку вопрос о выборах нового Главы, я обратился к нему с прошением о назначении на вакантную должность. И он прошение удовлетворил. Поэтому в совете я участвовал на правах нового начальника Вирейского отдела Конгрегации, сменившего Нунцио Сциллиса, который был отправлен в отставку за косяк с Дирмикой. И в этом статусе я с удовольствием проголосовал за избрание Главой Конгрегации Марио Арегонуса. Выдвинутого по моему же предложению и поддержанного, надо сказать, единогласно. После такого уязвлённой неожиданным поворотом Бьянке осталось лишь, скривившись от недовольства, утвердить его в должности.

Будто угадав, о чём думаю, Рениус проговорил:

— Тиберий снабдил Марио всеми знаниями, которые понадобятся, дал наставления. Он уверен, что ученик не подведёт, и контора теперь в надёжных руках.

— Я тоже так думаю. По крайней мере, Арегонус достаточно твёрд, чтобы противостоять давлению с разных сторон. Ничего не должен Бьянке Луциллиус, поскольку даже контактов с ней не имел. Человек не Вартимуса, но Карры. Глава, выдвинутый начальниками из своей среды и поддерживаемый ими. Очень надеюсь, что автономию Конгрегации он сохранит. Ведь вы, я имею в виду ложу, были правы — Кастором вертели нейровэбы, хоть и не напрямую, а через Бьянку. Начнём с чистого листа.

— Значит, поедешь в дремучую холодную Вирею, развивать слабый отдел? Что ж, раз так решил… Но есть и наши дела, — Рениус посмотрел на меня, псиэм-сигналом давая понять, что не чувствует Араха.

— Ах да, — проговорил я и, расстегнув куртку и рубашку, повторил жест самого квестора, когда-то показавшего обезображенное плечо.

Уродуя бледную кожу, от дельтовидной мышцы по бицепсу к сгибу локтя тянулись кривые шрамы, смазанные гелем для заживления и косметического эффекта. Линий татуировки не было.

— Итак, ты избавился от паука, — кивнул старик. — Нашёл в себе силы. Это хорошо. Будь осторожен, никто не должен узнать.

— Никто ничего не узнает, — заверил я, запахивая чёрную куртку.

— Значит, готов к вступлению в ложу?

Я посмотрел в глаза, взгляд которых некогда казался мне загадочным и сильным, качнул головой.

— Вынужден отказаться. Пойду по стопам отца, чему, думаю, ложа не сильно удивится. Особенно теперь, когда не оправдал ваших надежд на то, что возглавлю Конгрегацию. По-прежнему остаюсь открытым для сотрудничества и готов участвовать в долгосрочных планах. Способствовать ослаблению влияния эндемиков на человечество. Но членом тайного общества не стану.

Взгляд и псиэм старого квестора ничем не выдали разочарования, если оно и было. Напротив, спустя пару секунд его губы тронула лёгкая усмешка.

— Она сказала, что ты так поступишь.

— Аурелия?

— Дэрия. Хорошо тебя чувствует.

Я вновь посмотрел на Рениуса.

— Скажите, в чём её секрет? Дэрия особенная, вижу, но не понимаю.

— Она не просто особенная, а пока уникальная. Первая, в ком проявились спрогнозированные нами способности. В частности, её псиэм может при контакте блокировать чужую радикализацию. Грозный инсектант в присутствии этой девушки становится слабым котёнком. Понимаешь, что будет, если об этом узнают? Какая охота за её головой начнётся? Можешь оценить степень моего доверия тебе.

— Никогда доверия не предам. И уж тем более не наврежу ей. Слова о готовности к сотрудничеству — не пустой звук.

— Знаю. Об этом она тоже сказала. Одна история заканчивается, но начнётся другая. Ложа будет негодовать из-за твоего отказа вступить в её ряды. Но не мы.

— Вы?

— Я, Аурелия, Тиберий и Дэрия. Ещё кое-кто.

— Значит, ложа не так монолитна, как кажется?

— У этого организма сложное устройство. И Совет ложи, которому ты был представлен, не единственный орган управления. Есть, к примеру, и Дирекция, представителей которой члены Совета даже не знают в лицо. Конспирация, сам понимаешь. Всё серьёзно. Не исключаю, что в будущем с тобой захочет связаться кто-то весьма значимый. Устраивай свою жизнь в Вирее и жди чего-то ещё более интересного.

— Что же, посмотрим. Мой тёплый привет дамам и низкий поклон Тиберию Карре. Передайте, пожалуйста, что я наконец понял все его слова. И главный совет не прошёл мимо. Он поймёт.

Рениус молча пожал мне руку и ушёл прочь по холодному песку.

Перед отъездом из Нова Аркадии мне хотелось попрощаться с отделом. Арегонус, естественно, уже отбыл в Иггарду, а я, на положении бывшего зама, уладил последние дела с передачей местного хозяйства его преемнице. Утром предстоял вылет в Вирею, куда уже перебралась Кас. Я, конечно же, уговорил нового Главу назначить её моим заместителем. Марио сделал это с доброй улыбкой.

Вскоре ноги принесли меня в зал с телескопом — любимое место размышлений старого Карры. Я включил проекцию видимого в широкоохватный прибор участка звёздного неба, она замерцала на белых сводах огромного купола. Совпало, что успел увидеть пару ярких искр, летящих к нашей временной третьей луне. Последние диджейвы покидали планету, ковчег готовился вернуться к Земле.

Внезапно меня угольком затухающего костра обожгла мысль: что, если хоть одна тварь — астроинсектус — как-нибудь проникла тайком на судно? Пока мы занимались разгромом основных сил? Фокус вполне в духе Братства — секретная операция под прикрытием яркого фейерверка. Предположение было внезапным и пугающим. Думать об этом не хотелось. Но, увы, отчётливо вспомнились слова казнённого нами с Вартимусом отца-куратора: "Мы растём… ещё не понимаете… скоро вам конец". А следом и прозвучавшие в унисон им фразы покойного Апиуса, брошенные Бьянке на записи последнего разговора: "Кто сказал, что я проиграл? Вы все ещё ничего не понимаете. Цель достигается".

Странное созвучие. Оставалось надеяться, что у меня всего лишь разыгралась профессиональная паранойя. Или…

Проводив взглядом яркие точки DJV, я выключил проекцию и в который раз задумался о знаковом диалоге, состоявшемся у нас с Тиберием Каррой в этом самом зале. Тогда он, помимо всего прочего, сказал: "Ограничу своё влияние на твоё будущее одним советом. Но очень значимым".

Глядя в открытое окно, возле которого мои волосы трепал холодный ветер, я повторил тот совет вслух:

— Когда поменяется вся картина мироустройства, постарайся, чтобы кое-кто самый близкий не обратился против тебя.

"Теперь понял, кто для тебя самый-самый близкий?" — необычным псиэм-сигналом раздались в моей голове отчётливые слова без единой запинки.

— Да, — тихо ответил я. — Спасибо, что не обратился против меня.

Слева чёрно-зелёной тенью прыгнул паук. Занял своё место на руке, переплетя линии татуировки с теми шрамами, что остались на память о бойне в астропорту. Я ощутил целостность. Как и должно быть.

— Итак, — вновь безотчётно повторил любимое словечко Рениусов, — вот и самый невероятный итог всей этой истории. Теперь ты личность, Арах. Рад, что я стал творцом этого шедевра. Каково это — обрести индивидуальный разум впервые в истории твоего вида?

"Необычно. Ответственно. С преодолением внутреннего конфликта. Конечно, у меня нет вашего мозга как вместилища разума. Я по-прежнему в сети, но создал… Скажу так, чтобы ты понял: индивидуальную защищённую ячейку. Нейровэбу моего вида нет туда доступа, не говоря уж о других. Это — неизвестная им аномалия, вокруг которой я продолжу наращивать защитные слои. Со временем смогу обучить других. Единственный путь для меня не предать своих и не погубить тебя. Рад, что мы нашли его вместе".

— Это только начало, — уверенно сказал я, вглядываясь в далёкие искры звёзд.

В древнем земном зороастризме всё это символизировало бы приближение фрашо-керети. В конце концов, я же пытаюсь сделать мир лучше.

Мы ответили на угрозу эволюции и теперь стояли у нового её истока.

[1]. Здесь и далее в тексте романа использованы стихи Александра Блока.

[2]. Cursus honorum (лат. — "путь чести") — последовательность должностей ликторов Конгрегации очищения; за образец взят древнеримский карьерный путь должностных лиц.

[3]. Secretum virium (лат.) — секрет силы, тайна силы.

[4]. Sanctum superior (лат.) — Высший святой. В Конгрегации очищения принято обращение "святой", при этом и для мужчин, и для женщин взят за норму гендерно нейтральный вариант среднего рода "Sanctum" без дифференциации на обращения мужского ("Sanctus") и женского ("Sancta") родов.

[5]. Secretum mortis (лат.) — секрет смерти, тайна смерти.

[6]. Domini oculus (лат.) — око Господне.

[7]. Lorica speculum (лат.) — зеркальная лорика, зеркальный доспех. Название указывает на свойство этой модели доспеха отражать псиэм-атаки. Lorica — общее название доспехов в древнеримской армии.

[8]. Sanctum lictor (лат.) — святой ликтор. Название "ликтор" взято из древнеримской терминологии, им в Риме обозначалось должностное лицо, совмещавшее ряд публичных и силовых функций, включая казни.

[9]. In nomine Rationis (лат.) — во имя Разума.

[10]. Scutum-знак — знак щита (от лат. scutum — щит).

[11]. Oblivio (от итал.) — забвение.

[12]. Ira Dei (лат.) — гнев Господень.

[13]. Whisky stones (англ.) — камни для виски. Аксессуар для употребления виски. Отшлифованные каменные кубики, будучи предварительно замороженными, позволяют охладить виски, не разбавляя его водой, что происходит при таянии кубиков льда.

[14]. Sistema limbico (итал.) — Лимбическая система. В человеческом мозге лимбическая система играет важную роль, в частности, в формировании эмоций.

[15]. Carne in crescita (итал.) — выращивание мяса.

[16]. Sanctum praeceptor (лат.) — святой учитель, святой наставник.

[17]. Romanus orbis (лат.) — Римский мир.

[18]. In nomine Veritatis (лат.) — во имя Истины.

[19]. Sanctum quaestor (лат.) — святой квестор.

[20]. Deux lunes (франц.) — две луны.

[21]. Celeriter impetum (лат.) — быстрая атака.

[22]. Constellazione dell’Ariete (итал.) — Созвездие Овна. Хоть на небе Нова Ромы и видны совсем другие созвездия, чем на небе Земли, но здесь подчёркивается преемственность с итальянскими танками "Ariete".

[23]. Maxima texentium (лат.) — величайший из ткачей.

[24]. lorica retribution (лат.) — доспех возмездия. Название указывает на улучшенные защитные свойства доспеха, в том числе на повышенную способность отражать обратно в противника часть его псиэм-атак, а также связано со встроенными активными псиэм-излучателями.

[25]. Alvearium (лат.); hive (англ.) — улей.

[26]. Ignis tempestas (лат.) — буря огня.

[27]. Sanctum senior lictor (лат.) — святой старший ликтор.

[28]. Alveare Mens (лат.) — коллективный разум, разум улья.

[29]. Secretum suprematic (лат.) — секрет превосходства.

[30]. Sanctum censor (лат.) — святой цензор. Цензор был заключительной и особо почётной ступенью древнеримского cursus honorum.

[31]. Grex (лат.) — буквально, стадо. Слово также известно в контексте крылатого латинского выражения "Qualis rex, talis grex" — "Каков царь, таково и его окружение" (варианты: свита, толпа).

[32]. Tendenze e prospettive (итал.) — тенденции и перспективы.

[33]. Notte stellata (итал.) — звёздная ночь.

[34]. Pale Blue Dot (англ.) — бледно-голубая точка. Это название фотографии Земли, сделанной в 1990 году космическим зондом "Вояджер-1" с огромного расстояния примерно в 6 миллиардов километров, на которой планета выглядит крошечной пылинкой в гигантском солнечном луче. Идея сделать снимок в ходе миссии "Вояджер-1" и название "Pale Blue Dot" были предложены Карлом Саганом.

[35]. Sanguis vitam (лат.) — жизнь крови (или кровь для жизни — игра слов).

[36]. Spiro-знак — буквально, знак дыхания (от лат. spiro — дышу); знак маркирует работу систем лорики, очищающих воздух для дыхания ликтора.

[37]. "Primo segnale RO" (итал.) — "Первый сигнал РО"; аббревиатура "RO" означает Romanus orbis.

[38]. Exspecta impetum (лат.) — ожидание атаки.

[39]. Universalis comminatio (лат.) — универсальная угроза.

[40]. Caelum (лат.) — небеса.

[41]. Sesso sotto le stelle (итал.) — секс под звёздами.

[42]. Silentium est aurum (лат.) — молчание — золото.

[43]. Aranearum tenaci (лат.) — пойманный пауками.

[44]. Silentium (лат.) — тишина, молчание.

[45]. Modus operandi (лат.) — образ действий.

[46]. Hilaritas (лат.) — веселье, радость, жизнерадостность. В Древнем Риме — персонификация веселья и радости. В данном случае обозначает эффект сильнодействующего стимулятора.

[47]. Honos et Virtus (лат.) — Честь и Доблесть. В Древнем Риме — воинские божества Виртус (лат. Virtus, персонификация доблести) и Хонос (лат. Honor, Honos, персонификация чести).

[48]. La notte del ragno (итал.) — ночь паука.

[49]. Per insecta ad astra (лат.) — буквально: через насекомых к звёздам. Перефразировано крылатое выражение "Per aspera ad astra" — через тернии к звёздам.

[50]. Lorica violensia (лат.) — доспех насилия. Название указывает на встроенные агрессивно атакующие системы лорики, усиленные излучатели псиэм-волн.

[51]. Orizzonte (итал.) — горизонт.

[52]. Superamento (итал.) — преодоление.

[53]. Drop-jump vessels (англ.) — буквально: падающие и прыгающие суда, прыжковые суда. Так обозначается судно, предназначенное для многократных посадок и взлётов с планет. Сам астроковчег из-за гигантских размеров не может сесть на планету, не вызвав катаклизма.

[54]. Scire, Velle, Audere, Tacere (лат.) — буквально: знать, хотеть, осмелиться, молчать; знать, желать, осмеливаться, хранить молчание. Формула использовалась в некоторых оккультных учениях.

[55]. Victoria aut mors (лат.) — победа или смерть.

[56]. Ad hoc (лат.) — для данного случая, специально для этого.

[57]. Legio araneorum (лат.) — легион пауков.

[58]. Puntura (итал.) — жало, укус, прокол.

[59]. Bellum omnium contra omnes (лат.) — война всех против всех.

[60]. Cui prodest (лат.) — кому выгодно.

[61]. Status quo (лат.) — существующее положение, положение на настоящий момент.

[62]. Sic transit gloria mundi (лат.) — крылатое латинское выражение: так проходит мирская слава. Означает, в подобном контексте, падение кого-то, обладавшего властью и славой.