ГЛАВА 2

Спокойствие Лины впечатляло. Хотя, пожалуй, я должен был ожидать этого. Никто, кроме снежной королевы, не может быть настолько фригидной, чтобы встречаться с таким мужчиной, как Веллингтон.

Лина была безупречно невозмутима. Живая, дышащая кукла Барби, чья единственная цель — быть игрушкой и объектом восхищения. В каком-то смысле это было печально. Как открыть тщательно упакованный рождественский подарок и обнаружить, что внутри ничего нет. А ее упаковка была ничем иным, как совершенством. Она напоминала мне пинап-модель 1950-х — Мэрилин Монро с самыми яркими голубыми глазами, которые когда-либо видел. И этот голос. Господи, этот голос. Природная хрипотца заставляла каждое слово звучать так, словно его шептали обнаженные в темноте.

Всего этого было достаточно, чтобы заставить мужчину забыть свое собственное имя.

Однако я по опыту знал, как обманчива бывает внешность. Женщина, на которой женился, казалась мне довольно привлекательной — не такой манящей, как Лина, но достаточно соблазнительной, чтобы усыпить бдительность. Моя жена преподала мне ценный урок о том, как легко обмануться красивой оберткой. Кейтлин выглядела и вела себя как идеальная жена целый чертов год, прежде чем я узнал, что она сумасшедшая предательница.

Наш брак был заключен по расчету, поэтому нельзя сказать, что мы начинали с прочного фундамента верности, но я все равно был ошеломлен. Моя семья раскрыла ее секреты, и теперь она за решеткой за убийство. Это была череда сумасшедших событий, но она напомнила мне, как важно всегда быть начеку. Здоровый скептицизм помогает мужчине оставаться в живых. Это урок, который я не скоро забуду.

У Лины был свой план. Я бы поставил на это свою жизнь.

Ее мотив, вероятно, был столь же прост, как поиск кого-то, кто будет финансировать ее роскошный образ жизни, но это все равно был план. И я был рад. Такой несерьезной женщиной было бы легко манипулировать, если бы доказал ей, что я такой же сильный, как и ее нынешний завоеватель, с дополнительным бонусом в виде возможности возбудиться с маленькой голубой таблеткой³. Я не мог понять, как такая молодая и привлекательная женщина, как она, могла прийти к выводу, что Лоуренс, черт возьми, Веллингтон — ее лучший вариант. Этот мужчина был стар. Вся ситуация отдавала проблемами с отцом.

Однако ее преданность ему была удивительно твердой. Я не пропустил, как она слегка наклонилась в его сторону — от меня — когда села за игровой стол. Я мог бы усомниться в своей способности добиться успеха по ее завоеванию, если бы не крошечная пульсирующая точка у основания ее шеи.

Лина играла свою роль хорошо, но человеку трудно бороться с физиологией. И теперь, когда знал, как мое внимание влияет на нее, я развяжу войну соблазнения, пока она не окажется на коленях, умоляя о моем прикосновении, и не забудет о существовании Лоуренса Веллингтона.

ГЛАВА 3

Слово «напряжение» даже близко не могло описать атмосферу. Целый час Лоуренс и Оран следили друг за другом по обе стороны карточного стола. Ни один из них не вставал со стула, но оба находились в состоянии охоты.

Наблюдать за ними было завораживающе. Особенно за Ораном. Хотя я старалась не обращать на него внимания, его мотивы вызывали у меня невероятное любопытство. Неужели он действительно откажется от членства, если проиграет? Было ли это способом заслужить свое место в клубе, или у него действительно были дела, которые он хотел обсудить с Лоуренсом? И если так, почему он хотел работать с человеком, который явно невысоко его ценил?

Это озадачивало. Еще большее недоумение вызывало бесстрастное отношение Орана к происходящему. Как будто это ему, а не Лоуренсу, было нечего терять. И именно так Оран играл — смело и без страха перед последствиями. Он делал такие рискованные ставки, что Лоуренс постепенно забирал себе большую часть его фишек.

Вскоре Лоуренс загнал его в угол. Чувствуя, что момент настал, Лоуренс поднял ставку, поставив все, что у него было. Орану предстояло решить: сдаться и сохранить шанс сыграть еще одну партию или последовать его примеру и поставить все, что у него осталось.

Другие члены клуба оставили свои игры, чтобы собраться вокруг нашего стола. Шепот напоминал ток электричества, пронизывающий теперь уже душную комнату. Каждый мой вдох становился все более поверхностным, а внутри затягивался тугой узел из ожидания.

И снова я не смогла удержаться от взгляда на загадочного мужчину слева от меня, который решал свою судьбу. Мне казалось, что он немного сумасшедший. Выглядел совершенно невозмутимым, словно не замечая, что его медленно лишают фишек и, возможно, членства в клубе. Ему было все равно? Он не понимал, как трудно попасть в этот клуб?

На мужчине не было ни одного взлохмаченного волоса, ни крошечной капли пота на лбу. Если бы не знала, сказала бы, что он играет на четвертаки, а не на бесценное место среди самых влиятельных жителей города. Он был либо невероятно впечатляющим, либо ужасающе неуравновешенным. Возможно, и то, и другое.

— Полагаю, я всегда могу найти новый клуб, — лениво протянул Оран, затем сдвинул свои оставшиеся фишки в центр стола.

Лоуренс резко вдохнул, как и многие другие, что вызвало хор приглушенных шепотов.

— Джентльмены, — дилер дал знак двум игрокам показать свои карты.

На лице Лоуренса расплылась ухмылка, как у Чеширского кота. Он выложил две дамы и три семерки — фулл-хаус. Снова комната вокруг нас наполнилась гулом разговоров.

— Olympus был не тем местом для тебя. Тебе будет комфортнее где-нибудь еще.

Оран скривился и кивнул.

— Возможно, ты прав. — Он положил свои пять карт стопкой и медленно раздвинул их, открывая идеальный стрит-флеш. Пять карт по порядку, одной масти. — Но я все же останусь.

Он выиграл. Этот мерзавец сделал это.

Комната взорвалась криками шока и смеха.

Лоуренс вскочил на ноги, его лицо пылало красным.

— Я не потерплю мошенничества, — рявкнул он мужчине, сидящему рядом со мной.

Чувствуя себя ограждением, отделяющим голодного льва от его добычи, я медленно отодвинула свой стул.

Оран, по-прежнему расслабленный, оттолкнулся от стола и небрежно скрестил ноги. То, что он оставался сидеть, каким-то образом передавало уверенную власть, несмотря на его более низкое положение, и он это знал. Он умел ориентироваться в конфликтах. Мне было интересно, как часто он оказывался в подобных ситуациях.

— Как ты сказал в начале, ты не проиграл по-настоящему. Все, что я хочу, — это чтобы ты выслушал меня, но если это действительно так отвратительно… — он хитро посмотрел на меня. — Ты всегда можешь отдать мне Лину, — баритон стал густым, как соблазнительный кашемир, скользящий по моей коже.

Когда его слова дошли до меня, мой позвоночник выпрямился, как струна. Он застал меня врасплох, настолько, что я онемела от его наглости и своего стыдливо слабой первоначальной реакции.

— Ты переходишь границы, — прошипел Лоуренс сквозь стиснутые зубы.

Оран поднял руки в успокаивающем жесте.

— Мои извинения. Просто предложил альтернативу. Ты выглядишь как человек, который любит варианты.

Губы Лоуренса, и без того тонкие, сжались так плотно, что почти исчезли.

— Встретимся завтра, в 9 утра. 71-я улица в Верхнем Ист-Сайде, 106. Я дам тебе десять минут, и ни секундой больше. — Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться со стула. — Пойдем, Лина.

Украдкой бросила последний взгляд на Орана. Самодовольный ублюдок ухмылялся, его взгляд столкнулся с моим, словно он знал, что я обернусь.

Как раздражающе высокомерно. А от игривого, веселого блеска в серых глазах хотелось кричать от досады, потому что это делало его чертовски красивым.

Что, черт возьми, со мной не так, если я могу испытывать влечение к мужчине, который только что попытался забрать меня как приз за победу в карточной игре? Что с ним не так, если он считает, что нормально — даже предлагать?

Слово «наглость» было слишком мягким.

Он не более чем самовлюбленный, претенциозный эгоист с высокомерием карьерного политика.

Когда последовала за Лоуренсом к лифту, мне пришлось бороться с желанием топать ногами. Напряженный и отстраненный, он был так же взволнован произошедшим.

— Комитет по членству, должно быть, совсем потерял рассудок, — проворчал он, когда мы спускались на лифте. — Но признаю, что этот мужчина меня слегка заинтриговал.

Я не была удивлена. Оран, вероятно, напомнил ему себя двадцать лет назад.

— Кто он? — Я умирала от желания спросить об этом раньше, но не было возможности.

— Его семья — самая сильная группа ирландских… бизнесменов в городе. — Он придержал дверь лифта, чтобы я могла выйти.

Бизнесменов? Он имел в виду организованную преступность? Оран был ирландской мафией?

Господи. Это становилось все интереснее.

Неудивительно, что этот мужчина считал, что правила для него не писаны. Хотя это было характерно для большинства мужчин в Olympus. Если подумать, я не была уверена, что он чем-то отличался, кроме ярлыка. Множество якобы добропорядочных граждан были чертовски сомнительны. По крайней мере, мафия не притворялась теми, кем не являлась.

Я хотела задать больше вопросов, но не могла расстраивать Лоуренса. Что мне действительно нужно было сделать, так это разрядить ситуацию и сосредоточиться на своих собственных планах.

Мы подошли к машине, где ждал водитель Лоуренса в черном Town Car. Когда Лоуренс открыл заднюю дверь для меня, я повернулась к нему вместо того, чтобы сесть внутрь. Медленно провела пальцами по его лацкану, словно поправляя его, затем посмотрела на него сквозь ресницы.

— Мне жаль, что вечер сложился не так, как ты хотел. Не хочу оставлять тебя на грустной ноте.

Ну же, Ларри. Пригласи меня к себе.

Прошло почти три месяца с тех пор, как мы начали встречаться, а мужчина все еще не пригласил меня к себе домой. Честно говоря, он был идеальным джентльменом, и это сводило меня с ума.

Лоуренс обхватил мою челюсть рукой, затем медленно провел большим пальцем по моим губам. Я начала волноваться, что, возможно, мы наконец сдвинулись с мертвой точки, но затем его лицо помрачнело, словно… от разочарования? Почему? Я практически предложила себя. Неужели маленькая голубая таблетка не работает? Чем еще он может быть разочарован?

— Если хочешь помочь, можешь заехать ко мне завтра до девяти. Если уж мне придется видеть этого мужчину снова, по крайней мере, я могу напомнить ему о том, что есть у меня, а у него нет.

Наконец-то. Проблеск надежды на то, что наши отношения, возможно, развиваются. Это был первый признак того, что Лоуренс ведет себя собственнически по отношению ко мне.

— С радостью, — улыбнулась я. — Могу принести кофе? Или, может, выпечку?

— Я начинаю свой день рано, так что это не обязательно. А теперь садись в машину, пока не замерзла. Я не могу позволить тебе заболеть.

Я быстро поцеловала его в щеку, затем сделала, как он сказал. Через несколько минут он высадил меня перед моим жилым домом. По крайней мере, он так думал. Это было здание, в котором я сказала ему, что живу, но на самом деле я делила гораздо более старую и маленькую квартиру в соседнем доме.

Я подождала в холле, пока машина скрылась из виду, затем вышла из блестящего нового здания и поспешила через улицу к старому дому. Он не выглядел впечатляюще, но по крайней мере у нас был лифт. Очень старый, подозрительный лифт, в котором пахло мочой. Но когда живешь на восьмом этаже, берешь то, что есть, лишь бы не лестница.

— Дорогая, я дома, — позвала несколько усталым тоном, открывая дверь и видя Джесс, уютно устроившуюся перед телевизором. Боже, как я ей завидовала. Я бы отдала левую грудь, чтобы сегодня вечером оказаться в уютных домашних тапочках, а не плавать с акулами в Olympus.

— Как прошел твой вечер? — спросила она с улыбкой.

— Хорошо, наверное.

— Не могу поверить, что ты встречаешься с этим парнем уже три месяца, а он до сих пор не поднялся сюда.

Привыкай, потому что этого не произойдет.

— Да, он довольно скрытный.

Джесс знала меня достаточно хорошо после нескольких лет совместного проживания, хотя мы и не были слишком близки. Возможно, это моя вина. Я была более скрытной, чем большинство, но наше жилищное соглашение работало хорошо для нас обеих. Джесс знала кое-что о моем прошлом — достаточно, чтобы составить картину, но не слишком много деталей. И она знала, что моя отчужденная семья снова появилась в моей жизни, но я не рассказывала ей больше, потому что предпочитала делать вид, что этой части моей жизни не существует, включая Лоуренса и Olympus.

— Этот парень не надолго, поверь мне. — Я бросила клатч на кофейный стол и сняла туфли. — Как прошел твой вечер?

— Ты на него смотришь.

Мои плечи опустились, и я глубоко вздохнула.

— Ты счастливая.

Она расхохоталась и бросила в меня подушку.

— Эй, ты могла бы быть такой же счастливой. Ты сама выбрала пойти гулять.

Мой смех угас при мысли о том, насколько она ошибалась.

— Пожалуй, так и есть. — Я расстегнула платье и отвернулась от соседки, надеясь, что она не заметит, как мое лицо поникло. Я ничего не могла с этим поделать. Ее слова напомнили, как мало вариантов у меня на самом деле.

Жаловаться на свои обстоятельства только заставляло меня ненавидеть себя еще больше, чем уже ненавидела.

Я была виновата — во всем, что произошло, — поэтому должна все исправить. Мне нельзя жаловаться.

Я надела пижаму и устроилась за своим швейным столом у окна. Основное жилое пространство в нашей квартире было большим по городским меркам, что хорошо, потому что оно служило мне спальней, гардеробной и офисом, а также гостиной, кухней и столовой. У Джесс была отдельная спальня, и она платила большую часть аренды за эту привилегию. Мой диван-футон был всем, что мне нужно, когда мое внимание было полностью поглощено карьерой дизайнера.

— Ты работаешь сегодня? — спросила она, выключая телевизор.

— Да, хочу немного поработать над платьем перед сном. — Кроме того, шитье успокаивало. Когда очищала разум, сосредоточившись на тонких стежках, все мои заботы испарялись. Я была свободна в такие моменты, и мне это нужно прямо сейчас.

— Звучит здорово. Я пойду спать.

— Спокойной ночи, Джесс.

— Спокойной.

Я включила лампу и позволила миру исчезнуть. Это было чувство, которое хорошо знала — моя любимая часть каждого дня. Только на этот раз я не могла очистить разум. Когда рассматривала дорогой голубой шелк, вспомнила о легком оттенке синего на смокинге Орана. Эта мысль вызвала фантомное прикосновение к центру моей ладони, которое превратилось в дрожь по всему телу.

Этот мужчина был воплощением сексуальности. Беззастенчиво соблазнительный. Неумолимо обаятельный. Он словно герой из ромкома, оживший на экране, минуя комедийную часть, потому что ничего смешного в его способности разрушать не было. Тропический шторм на горизонте с потенциалом пятой категории.

Возьми себя в руки, Лина. Ты должна игнорировать его.

Я впервые получила приглашение в особняк Веллингтонов. Я не могла упустить такую возможность, будь то Оран, присоединившийся к нам или даже сам Папа Римский. Быть там с Лоуренсом — вот что имело значение. Оран Байрн не имеет значение.

Оран Байрн не может быть не значимым, даже если бы от этого зависела его жизнь.

Черт, у меня проблемы.

ГЛАВА 5

— Можешь отпустить меня. — Почему, черт возьми, мой голос звучал так, будто я только что испытала лучший оргазм в своей жизни? Задыхающийся и недоверчивый. Совсем не так, как я хотела бы, когда случайно оказалась в объятиях Орана Байрна.

Мое тело жило своей собственной жизнью, когда дело касалось его.

Обычно я была профессионалом в том, чтобы казаться невозмутимой, но меня выбил из колеи чертов фургон. Пиджак, который я надела, не был идеален для дождя, но я справлялась, пока миниатюрный грузовичок не промчался через лужу у обочины, подняв фонтан воды, который полностью облил меня. С тех пор я пыталась прийти в себя.

— Поверь мне, — тихо произнес Оран. — Я точно знаю, что могу, а что нет.

Он не двигался несколько вечных секунд, прежде чем отпустить меня. Как будто хотел убедиться, что я знаю: он отпускает, потому что сам готов, а не потому, что попросила. Я не осознавала, насколько теплыми были его руки, пока они не исчезли, и их отсутствие заставило меня дрожать.

Или это мое тело реагировало на его подавляющую близость?

Оран не отошел. Если что-то и изменилось, то он казался еще ближе — что-то в тепле, исходящем от него, но остававшемся вне досягаемости. Мои и так уже твердые соски, казалось, тянулись к нему.

Именно тогда я вспомнила, что моя чертова блузка была настолько мокрой, что я практически обнажена.

— Прикосновения, — объявила я, положив руки на бедра, демонстрируя все свои шестьдесят девять дюймов роста.

— Прошу прощения? — Его раскаленные серебряные глаза поднялись от моей груди к моему резкому взгляду.

— Это то, что ты не можешь делать. Ты можешь смотреть, но не можешь… прикасаться. — Я не отступила. Отказалась позволить этому мужчине или любому другому думать, что он может меня запугать.

— А Лоуренс? Ему можно прикасаться?

— То, что я делаю с Лоуренсом, не твое дело.

Глубокий, гулкий смешок раздался из его груди.

— А если я сделаю это своим делом?

У меня ощущение, что он хотел подразнить меня, но в его словах была хищная нотка. Глубокий тембр напомнил голодного хищника из джунглей. Почему его голос должен быть таким чертовски соблазнительным?

Мое сердце пропустило удар, от чего закружилась голова. Я хотела верить, что это угроза в его тоне повлияла на меня, но это было бы ложью. Каждый мой поверхностный вдох обязан яркому образу, который вспыхнул в сознании: Оран, трахающий меня у стены, пока мои ноги обвивают его талию. Это было настолько гиперреалистично, что могло бы быть воспоминанием, но я никогда не была с мужчиной вроде Орана. Я бы запомнила.

— Тогда ты будешь нежеланным гостем. — Я пыталась держаться наравне с ним, но мои мысли были повсюду.

Он поднял руку так медленно, что у меня была вечность, чтобы подумать, что именно он планирует сделать, прежде чем его костяшки наконец коснулись моей шеи. Он провел рукой вверх, унося с собой каплю воды, перешедшую на его кожу. Я завороженно наблюдала, как он медленно слизал крошечную каплю языком.

— Лгунья, — прошептал он, и его слова коснулись моей кожи, как перышко.

— Кто ты? — выдохнула я.

— Я тот, кем ты захочешь меня видеть.

У меня не было времени осмыслить его предложение, прежде чем в прихожей раздались шаги. Реальность обрушилась, как ведро ледяной воды на мое и так уже замерзшее тело. Я резко отпрянула и поспешно подняла полотенце, которое уронила на пол.

— Лина? Что, черт возьми, с тобой случилось? — Лоуренс стоял в другом конце комнаты, уставившись на меня.

— Отвратительная городская канализация и безрассудный водитель фургона, вот что случилось. Я как раз вытиралась, когда подошел Оран. — Я оставила мужчину рядом с собой и пересекла большую гостиную к Лоуренсу.

Он с неодобрением нахмурился.

— Я думал, ты присоединишься к нам, но не в таком виде. Слишком холодно, чтобы бегать по дому мокрой. Тебе, наверное, стоит поехать домой и переодеться.

Я улыбнулась, пытаясь его успокоить.

— Я проделала весь этот путь, чтобы увидеть тебя. Я буду в порядке, как только высохну. — Я изо всех сил старалась сдержать дрожь, но не смогла удержаться от озноба, который начался в плечах и прошел до самых кончиков пальцев ног.

Лоуренс покачал головой, сжав губы.

— Почему женщины всегда должны быть такими чертовски упрямыми? Найди Ханну. Может, у нее найдется что-то, во что ты сможешь переодеться. — Он посмотрел через мое плечо на Орана. — Мой кабинет здесь, сзади.

— Одну секунду. — Оран прошел мимо меня в прихожую. Когда вернулся, в руках у него было его пальто. — Прежде чем ты замерзнешь насмерть, — пробурчал он, накидывая тяжелую шерсть на мои плечи.

— Спасибо.

Он хмыкнул, затем вернулся к Лоуренсу. Я почувствовала, что он раздражен, но не была уверена, почему. Разве не он сам предлагал себя мне несколько минут назад? И ему не нужно было отдавать мне свое пальто. Я бы справилась и без него.

Как будто в ответ на мои мысли, мое тело содрогнулось от очередного озноба.

— Да, да. Я поняла. Мне нужно это чертово пальто.

Боже правый, этот мужчина был настолько загадочным, что я начала разговаривать сама с собой вслух. Продолжая свое уже совершенно нелепое поведение, глубоко вдохнула, когда аромат сандалового дерева, оставшийся на его пальто, окутал меня.

Боже, как хорошо пахло.

Совесть обрушила на меня поток едкой вины, обжигая изнутри. Почему, черт возьми, я трачу время, ведя себя как гормональный подросток? Мне нужно перестать дурачиться. Это первый раз, когда Лоуренс пригласил меня к себе домой, и я осталась наедине с собой на неизвестно сколько времени. Я должна использовать это время с пользой — осмотреться и посмотреть, что могу узнать, но быстро.

Мне нужно было, чтобы Лоуренс доверял мне. Чтобы позволил пройти за тот внешний барьер, который он держал. Все, что я могла найти, чтобы ускорить его открытость, стало бы огромным успехом. У меня заканчивалось время. С каждым днем отчаяние, которое поглощало месяцами, угасало все больше, превращаясь в чувство безнадежности.

Собравшись с мыслями, я повесила пальто Орана обратно на крючок с чуть большей агрессией, чем было необходимо, затем тихо поспешила вверх по величественной лестнице на второй этаж. У меня мало времени. Учитывая, как раздражен был Лоуренс, увидев Орана прошлым вечером, я сомневалась, что он даст молодому человеку много шансов.

Заглянув в первую комнату, я предположила, что она принадлежала сыну Лоуренса, который недавно уехал. У меня не было возможности встретиться с ним, что, вероятно, к лучшему. Я ближе по возрасту к Стетсону, чем к его отцу. Это могло бы быть неловко.

Я поняла, что у них не самые лучшие отношения. Стетсон не возвращался с тех пор, как уехал два месяца назад. Или, может быть, это просто мой циничный взгляд на вещи. Мне легко понять желание сбежать от своих родителей.

Комната все еще украшена памятными вещами с хоккейных матчей, но не было фотографий или чего-то особенно личного. Вероятно, он забрал это с собой. У меня нет времени копаться в ящиках, но я мысленно отметила, что нужно спросить Лоуренса больше о Стетсоне. Родители обычно любят говорить о своих детях — из гордости или раздражения. Это могло бы стать хорошим началом разговора.

Я перешла к закрытой двери напротив. Мне хватило одного быстрого взгляда, чтобы понять, что эта комната редко используется. В то время как комната Стетсона была обставлена мебелью в традиционном стиле, но современного производства, эта спальня казалась данью прошлому. Каждый изысканный предмет мебели выглядел так, будто мог быть оригинальным для дома, с замысловатой резьбой и золотыми вставками на некоторых элементах дизайна. Если бы осталась там, я бы каждое утро просыпалась с ощущением, что попала в эпизод Аббатство Даунтон.

В конце коридора находилась уютная, но роскошная семейная комната с огромным телевизором и гигантским угловым диваном в тон. Все выглядело профессионально оформленным, и это была самая модернизированная комната, которую видела до сих пор.

Чувствуя, как каждая секунда утекает сквозь пальцы, я поспешила в другой конец коридора, только чтобы обнаружить еще три бессмысленные гостевые комнаты и небольшую лестницу на третий этаж, который у меня не было времени исследовать.

Мой первый раз, и я ни черта не узнала.

Я была настолько разочарована, что могла бы закричать. Но я зашла слишком далеко, чтобы все испортить сейчас из-за потери контроля. Вместо этого собралась и тихо спустилась вниз, чтобы найти Ханну, домработницу. Мне пришлось поспешить в ванную, высушиться, когда я только приехала, так что у меня не было возможности поговорить с ней. Если кто и мог рассказать о Лоуренсе, так это она.

Я нашла свою цель на кухне, где Ханна нарезала овощи у раковины.

— Здравствуйте? Ханна, верно?

— О! Да, заходите. Я как раз готовлю суп, чтобы он потомился к обеду. Думаю, он будет идеален в такую дождливую погоду.

Я скривилась.

— Да, похоже, дождь все еще льет. Не могу поверить, что промокла насквозь.

Ханна строго покачала головой.

— Эти глупые водители никогда не думают ни о ком, кроме себя. Меня чуть не сбила машина пару недель назад, когда я переходила улицу. Просто нелепо.

Я прислонилась к кухонному острову и с сожалением улыбнулась.

— Жизнь сейчас такая суматошная, что чудо, если кто-то из нас вообще понимает, где верх, а где низ.

— Правда, — сказала она, и в ее голосе появилась грусть.

— Полагаю, здесь стало тише с тех пор, как Стетсон уехал. — Я воспользовалась возможностью, которую она предоставила, и попыталась выудить информацию о сыне Лоуренса.

Взгляд Ханны настороженно устремился на меня. Я почувствовала, что ее теплый характер не означал, что она болтлива. Но попробовать все же стоило.

— У него была своя квартира в городе, так что не так уж много изменилось. Вы успели с ним познакомиться до того, как он уехал?

— Нет, к сожалению. Но надеюсь, что скоро у меня будет такая возможность.

— Это было бы замечательно. Я тоже с нетерпением жду его визита.

— Может, если мы обе попросим, Лоуренс устроит это.

— О нет, — она бросила на меня скептический взгляд. — Я бы не стала беспокоить его такими глупостями, так же как и не стала суетиться из-за того, что не попрощалась с Стетсоном перед его отъездом. Это не мое дело — требовать что-то от них.

Парень уехал, даже не зайдя попрощаться с ней? Это было немного странно. В детстве я обожала нашу домработницу. Она была для меня больше матерью, чем моя собственная.

Неужели я ошиблась, думая, что Ханна давно работает на них?

— Полагаю, вы работаете у Лоуренса уже давно? — Я присоединилась к ней, собирая обрезки моркови в мусорное ведро, которое она поставила рядом.

— О! Вам не нужно этого делать.

— Это не проблема. Мне нравится помогать.

— Ну, спасибо. — Она казалась смущенной, и у меня сложилось впечатление, что она не привыкла к тому, чтобы члены семьи помогали ей. — Вы, кажется, очень уверенно чувствуете себя на кухне.

— Я всегда была упрямо независимой. Начала готовить для себя в раннем возрасте. — Если, конечно, можно назвать приготовлением разогрев рамена в микроволновке. Мне потребовалось время, чтобы освоить навыки, но через одиннадцать лет после того, как я уехала из дома, стала более чем компетентной на кухне.

Ханна не ответила на мой вопрос, но настаивать казалось неуместным, так что я отпустила эту тему.

— У нас была домработница, которая научила меня кое-чему. Когда я переехала жить самостоятельно, применила эти уроки на практике.

— Молодым людям никогда не помешает научиться самостоятельности, — ее тон стал наставническим, и я поняла, что это аргумент, который она приводила не раз за время своей работы.

— Согласна. Никогда не знаешь, что преподнесет тебе жизнь. — Я слишком хорошо знала эту суровую правду.

Эхо мужских голосов донеслось из коридора.

— Похоже, они закончили разговор. Мне лучше вернуться туда.

— Спасибо за визит. Приятно провести немного времени в женской компании, — сказала она заговорщически.

— Конечно. Надеюсь, скоро увидимся снова. — Я тепло улыбнулась, затем вернулась в прихожую, где Лоуренс закрывал дверь за Ораном.

— Как все прошло? — спросила я с улыбкой.

— Трудно сказать, — пробормотал он рассеянно, затем оглядел меня с головы до ног. — Ты все еще в мокрой одежде. Пойдем, я отвезу тебя домой. Мне все равно нужно в офис.

Мои плечи слегка опустились. Я надеялась заглянуть в его домашний кабинет — то, что я представляла себе как его святая святых.

— Буду благодарна, — выдавила улыбку.

Даже если у меня не было ничего конкретного, утро все равно было успешным. Я осмотрела особняк Веллингтонов и поговорила с домработницей. Это большой шаг в правильном направлении.

Что касается Орана, он доказал, насколько опасно отвлекает меня. Я могла только надеяться, что больше никогда не увижу этого мужчину.

ГЛАВА 6

— Мой сын пропал несколько месяцев назад, а женщина, с которой он встречался, теперь замужем за Байрном. Неужели ты действительно ждешь, что я поверю, что эти два факта не связаны? — Веллингтон холодно смотрел на меня из-за своего стола.

Меня поразило, насколько он был равнодушен к этой теме. Он верил, что моя семья ответственна за исчезновение его сына, но не проявлял ни капли возмущения, обиды или даже малейшей боли.

Если бы мой ребенок пропал, я бы стал неудержимым шаром ярости, взрывающим города, пока мой ребенок не вернулся домой.

Веллингтон вел себя так, будто у него украли машину, а не сына.

— Я полагаю, ты деловой человек, и способен использовать логику. Мой кузен женился на своей жене задолго до того, как твой сын пропал. Если бы я искал виновника, возможно, больше заинтересовался определенным русским, с которым ты ведешь дела. Он рассказал тебе, как чудесным образом взял наше украденное оружие, а затем напал на нас, когда мы с ним столкнулись?

Веллингтон внимательно изучал меня. Я прекрасно знал, что он ничего не знает о наших делах с русским и уж точно не знал, что я исказил правду. Все, что мне нужно было, — это подпитать неуверенность, которую он уже испытывал по поводу исчезновения своего сына. Правда заключалась в том, что моя семья убила его сына, но у Веллингтона было много врагов. Выяснить, кто из нас виноват, было бы монументальной задачей. Насколько вероятно, что человек, сидящий напротив него и предлагающий деловое предложение, был ответственен за это?

О, ирония судьбы.

— Что ты этим хочешь сказать? — резко спросил он. Ему не нравилось, что я был прав, но он не мог отрицать, что в моих словах был смысл.

Я принял победу с достоинством и оставил свое злорадство на потом.

— Как я уже упоминал, у нас недавно были проблемы с украденными грузами. Нам нужно наладить новые связи.

— И с чего мне помогать тебе?

Это был ключевой момент.

Я долго и тщательно обдумывал этот вопрос, потому что правильный ответ крайне важен.

— Помимо того, что мы владеем половиной полицейских сил в городе, что значительно облегчает жизнь, мой кузен теперь породнился с семьей Моретти. Коннор Байрн недавно женился на племяннице Ренцо Донати, — я дал информации усвоиться.

Как владелец одной из крупнейших судоходных компаний в мире, Веллингтон должен быть знаком с итальянской семьей, которая контролировала доки по всему Нью-Йорку через профсоюз докеров. Веллингтон и все остальные судоходные компании вели бесконечные переговоры с докерами. Наличие связей было бы бесценно для него.

— Я бы сказал, что семейные ужины с Донати были бы заманчивыми для человека твоей профессии. Я не пришел бы сюда, если бы считал, что у нас не достаточно общих интересов для взаимовыгодного соглашения.

Веллингтон сложил руки домиком, задумавшись.

— Что именно ты имеешь в виду?

— Раз в месяц мне понадобится место в контейнере. Четверть, если говорить точнее. А что касается Донати, то, как насчет ужина в воскресенье?

— Полагаю, мы могли бы посмотреть, как пройдет ужин… — он замолчал, его взгляд стал расфокусированным, пока обдумывал возможности.

— Ты можешь взять с собой Лину. Она просто сногсшибательна. — Я решил проверить его реакцию. — Не думаю, что ты из тех, кто делится?

Я не ожидал, что он взорвется. Он не был таким. Но степень его безразличия была несколько неожиданной. Ни малейшего намека на подергивания глаз или раздувания ноздрей.

— В этом мире нет ничего недоступного за правильную цену.

Неверный ответ, ублюдок.

— Приятно слышать. Наша первая встреча, возможно, не самое подходящее для нее место, но мы могли бы обсудить это.

Его ответная ухмылка была настолько отвратительной, что мне нужно было смыть с себя эту грязь, как только вернусь домой.

Я не мог понять, какого черта она терпит такого мужчину. Я хотел, чтобы Лина стала частью моих планов по унижению Веллингтона, но я бы оказал ей услугу. Мне нужно было завоевать ее, чтобы она ушла от этого ублюдка. Лоуренс Веллингтон заботился только о власти. Это стало для меня пугающе очевидным сейчас больше, чем когда-либо. Его сын. Лина. Ему не было дела ни до кого из них.

Беглый взгляд по кабинету не выявил ни одной семейной фотографии. Ни одной. Вместо этого стены украшали рамки с газетными статьями о приобретениях Веллингтона и его личных достижениях. На книжных полках стояли бессмысленные декоративные безделушки и хрустальные таблички с гравировками наград, которые он получал на протяжении многих лет. Я задумался, не был ли он настоящим психопатом — каким-то социопатом, неспособным на любовь и сочувствие. По крайней мере, он был нарциссом.

Единственное хорошее в его безграничном эго было то, что он настолько поглощен собой, что не замечал собственного падения, сидящего перед ним. Мне было интересно, слышит ли он, как тикают часы, отсчитывающие время до его собственного Армагеддона.

Я слышал, и равномерный ритм был музыкой для моих ушей.

ГЛАВА 7

— Ты никогда не перестаешь меня удивлять. — Мой деловой партнер и дорогой друг Космо отступил, чтобы полюбоваться манекеном, на который я надела красное платье, сшитое на прошлой неделе. Он осмотрел наряд целиком, затем подошел ближе, чтобы изучить швы и строчки.

— Надеюсь, это хорошо, — улыбнулась, прекрасно понимая, что он имел в виду.

— Дорогая, это платье даже лучше, чем я представлял. Не знаю, как тебе это удается. — Он обошел манекен сзади и поправил бретельки. — Думаешь, оно будет держаться? Спина почти открыта.

— Я знаю, что будет, потому что сама его надевала вчера вечером.

Космо развернулся, пронзив меня игривым взглядом.

— Ты серьезно думаешь, что можешь сказать это, не рассказав все подробности? — Он упер руку в бок. — Где, почему и с кем?

Я рассмеялась и села на один из стульев в мастерской. Мы арендовали студию площадью тысячу квадратных футов как нашу базу. Это было переоборудованное здание фабрики, так что аренда недорогая, а освещение — еще лучше. Здесь хранились рулоны ткани, швейная машинка, высокий стол для раскроя, еще один меньший стол для деловых обсуждений и стойки с одеждой. Это хорошее рабочее пространство, но я предпочитала работать в своем домашнем офисе. Мне нравилось отключаться от мира, когда я работала. Как бы ни обожала Космо, он мог отвлекать больше, чем маленький торнадо.

— Просто парень, с которым встречаюсь. Мы пошли на ужин — ничего особенного. — Я не рассказывала Космо ничего о Лоуренсе, потому что он бы схватился за сердце, если бы узнал детали. Космо мог быть слегка слишком драматичным.

Одна идеально подчеркнутая бровь взлетела высоко на его лбу.

— Это платье и «ничего особенного» никогда не могли существовать в одном мире, не говоря уже об одном предложении.

Я пожала плечами.

— Что есть, то есть.

— Ну, может, мне стоит взять его номер, потому что, если он не попытался сразу надеть кольцо тебе на палец в этом платье, он, должно быть, гей.

Смех вырвался с моих губ от абсурдности мысли, что простое платье может вдохновить мужчину на брак. Однако, смеясь, вспомнила, как Оран смортел, прикасался ко мне, и начала пересматривать свои мысли. Он вел себя так, будто был в секундах от того, чтобы заявить на меня права. А потом этот взгляд на меня в мокрой шелковой блузке… Как будто я была Красной Шапочкой, а он — голодным Волком.

Мне пришлось прочистить внезапно пересохшее горло.

— Жизнь немного сложнее, но я ценю твою поддержку.

Космо фыркнул.

— Полагаю, если он не приложит усилий и не оценит все это, — жестом провел рукой вверх и вниз по моему телу, — то он этого не заслуживает.

— Абсолютно, — согласилась я.

— Хорошо. Теперь, когда это решено, я возьму эту красотку и два черных платья к Фэйт в Chiara. Они станут идеальным дополнением к презентации коллекции на следующую осень.

— Звучит отлично! Я собираюсь домой. У меня осталось еще несколько часов, и я закончу платье из синего шелка.

— То, с бретелью через шею?

— Да. Ткань, которую ты нашел, идеальна — почти черная с оттенком синего блеска. Она потрясающая.

— Если ты наденешь его куда-то, я жду фото, — шутливо пожурил он.

Этого не произойдет, потому что у меня нет повода носить такое эффектное платье, но я все равно отдала честь.

— Поняла, — быстро обняла Космо. — Свяжусь с тобой.

— Рассчитываю на это.

Мне невероятно повезло, когда я встретила Космо в школе дизайна. Мы отлично дополняли друг друга, создавая замечательную бизнес-модель. Вместе разрабатывали дизайны во время ночных сессий с перекусами, которые оставляли меня измотанной, но невероятно удовлетворенной. Я занималась большей частью шитья, а он общался и продавал наши дизайны брендам. После пяти лет упорной работы мы наконец-то завоевали имя и даже задумывались о найме помощника.

Гордость, теплившаяся в моей груди, угасла, когда я подумала о том, кого хотела бы нанять на эту должность. Это было бы идеальным вариантом для моей сестры, но у меня так и не было возможности сказать ей об этом. Ее не было уже три месяца. Я провела каждую минуту, борясь за ее возвращение, но чем больше времени проходило, тем больше боялась, что потеряла ее навсегда.

Я спустилась по лестнице в метро, дрожа, когда удушающее чувство беспомощности, которое было моим постоянным спутником на протяжении месяцев, окутало своим ледяным объятием. Раскаяние и отчаяние преследовали ежедневно, напоминая о себе больше всего, когда я возвращалась домой на ночь, потому что должна была съехать из квартиры с Джесс месяцы назад. Я старалась не показывать этого, но видеть мою соседку было резким напоминанием о том, как ужасно все пошло не так. И как только Джесс ложилась спать, одиночество, хотя и создавало идеальную атмосферу для шитья, также лишало возможности сбежать от себя и навязчивых мыслей, которые атаковали днем и ночью.

Достаточно ли я делаю?

Почему не добилась никакого прогресса?

Что еще могу сделать?

Я чувствовала себя чертовски беспомощной, и ненавидела это.

Опустилась на сиденье в поезде метро. Мое зрение затуманилось от слез, когда уставилась на грязный пол. Я так старалась принимать правильные решения и быть достойным человеком, но явно не дотягивала до этой планки. Может быть, это были дефектные гены. Коварный эгоизм, который проявлялся, как бы человек ни боролся, чтобы его преодолеть.

Мне пришлось вытереть глаза, когда слезы вырвались наружу.

Что бы я ни отдала, чтобы вернуться в начало лета и сделать все заново. Но жизнь — это не кино. Здесь нет второго шанса. Я могла только двигаться вперед и стараться не совершать еще одну ошибку — особенно загадочную, обезоруживающую ошибку с глазами, настолько пронзительными, которые разрушали всю защиту.

Оран был худшей ошибкой и отвлечением, которое не могла себе позволить. Один упущенный шанс может стать разницей между жизнью и смертью. Я должна оставаться сосредоточенной на своей миссии, иначе рисковала ненавидеть себя вечно.

Я чуть не уронила телефон, когда он завибрировал в моей руке, вырвав меня из мыслей.

Неизвестный: Это расточительство, Лина.

Что?

Я редко давала свой номер, так что сообщение от неизвестного номера было необычным. И оно пришло от кого-то, кто знал мое прозвище. Единственный новый человек, с которым я недавно познакомилась… это не мог быть он. Откуда у него мой номер? Если не он, то кто? Ни один человек не приходил на ум.

Получить это сообщение, когда я уже думала о нем, было слишком символично. Он казался вездесущим — наполняя мои мысли и чувства. Я только что говорила себе, как важно держаться от него подальше, и вот он, снова заманивает меня. Любопытство. Интрига.

Я не была уверена, что означало это сообщение, но оно звучало как что-то, чтобы держать меня в напряжении и заставить гадать.

Убеждая себя, что это просто сообщение, набрала ответ.

Я: Кто это?

Неизвестный: Неправильный вопрос.

Авторитетный ответ вызвал трепет осознания, пробежавший по позвоночнику к кончикам пальцев.

Я была права. Оран писал мне.

Я хотела спросить, как он узнал мой номер, но уже знала ответ. Все еще неправильный вопрос. Я могла бы заблокировать его. Должна была. Это логично, но ответить ему было не столько решением, сколько навязчивой идеей. Мне нужно знать, что он хотел сказать. Нужно было почувствовать тот опьяняющий прилив, который получала от его внимания. Я была в таком темном месте так долго, что жаждала его света.

Я: Что является расточительством?

Неизвестный: Каждая минута, которую ты проводишь с ним.

Вот оно. Тепло разлилось от груди вниз к животу и дальше. Он ошибался насчет того, что я трачу время впустую, но мне нравилось знать, что его это задевает.

Я: Ревнуешь?

Крошечная улыбка замерла на моих губах.

Неизвестный: Трудно ревновать то, что уже принадлежит мне.

Это вызвало у меня громкий смех.

Я: Ошиблась.

Я: Ты не ревнивый. Ты самоуверенный.

Я практически слюни пускала в ожидании его ответа, как наркоман, жаждущий следующей дозы. Этот мужчина был чертовски опасен для меня, но я не могла остановиться. По правде говоря, и не хотела.

Ждала целую минуту, уставившись в экран телефона.

Неизвестный: Я просто прав.

Я начала набирать ответ, затем удалила, чувствуя, как в груди расширяется пустота. Что, черт возьми, я делаю? Общение с ним было бессмысленным. Если что и было тратой моего времени, так это переписка с Ораном Байрном. Мне нужно вернуться на землю и перестать позволять себе отвлекаться.

Я: Как будто ты можешь быть другим.

Я не была уверена, что верю в это, но чувство безнадежности, которое испытывала, просачивалось наружу.

Неизвестный: Позволь мне показать тебе.

Именно. Это было бессмысленно. Я медленно покачала головой и собиралась завершить разговор, когда он отправил еще одно сообщение.

Неизвестный: Загляни в свою сумочку.

Мое сердце подскочило к горлу.

Я огляделась, внезапно заметив людей в поезде, чувствуя, что они все наверняка слышали мой громкий пульс. Убедившись, что никто не обращает на меня внимания, засунула руку в свою кожаную сумку среднего размера, которую носила в последнее время. Я не из тех, кто таскает с собой кучу хлама, но жизнь в городе означала необходимость иметь под рукой множество вещей.

Порылась среди вещей, пока не увидела лист плотной белой бумаги размером с фотографию. Когда вытащила, то обнаружила, что это было приглашение.

ГЛАВА 9

Глаза Лины расширились так, что виден был лишь ореол идеальной небесно-голубой радужки. Ее пульс бился, как крылья бабочки. И на одно мгновение, затаив дыхание, я подумал, что она действительно может это сделать. Она хотела. В этом я не сомневался. Она изучала мои губы, словно уже чувствовала их вкус. Я мог бы сократить это расстояние за нее и положить конец мучениям, но что-то подсказывало, что она должна сделать это сама. Она должна сделать выбор, чтобы сдаться.

В конце концов, она не была готова. Что-то удерживало ее.

Когда она наконец отстранилась, ярость опалила меня изнутри. Она выбирала его вместо меня. Выбирала остаться в своей ебанутой ситуации, вместо того чтобы рискнуть и что-то изменить.

Почему? Это не имело ни малейшего смысла. И почему, черт возьми, меня это вообще волновало?

Мой разум лихорадочно искал возможные причины. Я хотел понять, потому что, как бы ни старался, не мог искоренить в себе того жалкого оптимиста, который хотел видеть в людях хорошее. Эта моя сторона была слабой и опасной. Она настаивала, что Лина в ловушке и отчаянно нуждается в помощи, но более вероятно, что мной снова манипулировала женщина и ее планы.

— Мне нужно идти, — голос хриплый, будто она только что выиграла жестокую битву.

Я не хотел отпускать ее, пока она не объяснится, но моя гордость не позволила. Сам факт, что допускал возможность помочь ей, говорил о многом. Ее дисфункциональные отношения с матерью не были моей проблемой. Моя задача — заманить ее подальше от Лоуренса Веллингтона. Вот и все.

С этим в голове я подавил свое раздражение и взял ее за руку.

— Я провожу тебя, — сказал я.

Она не отстранилась, и я решил игнорировать удовлетворение, которое мне это доставило. Когда мы забрали ее пальто и вышли на улицу, она остановилась и скрестила руки на груди, защищаясь от холодного ночного воздуха.

— Скажи мне одну вещь, Оран. Почему ты вступил в Olympus? Если у тебя есть все это… — она сделала жест в сторону здания. — Зачем тебе Olympus?

Ее вопрос казался неожиданным. Какая разница, почему я вступил? Из всех вещей, которые она могла спросить, почему именно это? Я подумал о том, чтобы поставить свой ответ в зависимость от ее собственного, но решил не делать этого. Я пытался завоевать ее доверие. Это требовало больше тонкости, чем я ожидал.

— Нетворкинг, — ответил я. Расплывчато, что не совсем ложь. Мне нужно было познакомиться с Лоуренсом и втереться в его мир.

— Разве твой клуб здесь уже не предоставляет этого?

— Часть моей работы для семьи — быть в курсе. Иметь друзей в высоких кругах. Olympus идеален для этого.

Она изучала меня, будто мой ответ был решающим в ее оценке меня. И я снова не понимал, почему.

— Мне жаль, что ты уходишь. Я бы предложил отвезти тебя домой, но сомневаюсь, что ты согласишься.

— Ты прав. Я бы не согласилась, — грусть в ее улыбке царапала мои сомнения и неуверенность.

Когда смотрел, как она уходит, задавался вопросом, не совершаю ли я ошибку, не слушая свою интуицию. Я сомневался в себе с тех пор, как узнал о предательстве Кейтлин, но до этого мои инстинкты всегда были острыми.

Здоровая доза цинизма была необходима в жизни, которую я вел. Как и хорошо отточенные инстинкты. Если не научусь снова доверять себе, я застряну в вечной неопределенности.

Моя интуиция подсказывает, что Лина в беде.

Если это так, то следующий вопрос: что я собираюсь с этим делать?

ГЛАВА 10

Единственное хорошее, что могла сказать о своей маме, — это то, что она решила не воспитывать меня сама. Конечно, это, вероятно, был эгоистичный шаг, чтобы избежать необходимости иметь со мной дело, а не осознанное признание ее отсутствия материнского инстинкта, но неважно. Результат был одинаковым.

В своих усилиях обеспечить себе максимальную отстраненность, она выбрала одну из самых добрых и заботливых замен, которую только можно представить. Глория Руис появилась в моей жизни за месяц до того, как отец умер от агрессивной опухоли мозга. В нежном возрасте шести лет мне сказали, что мой отец, мой мир, болен, а через месяц его не стало. Мама начала встречаться с Чарльзом через два месяца и вышла за него замуж меньше чем через год. Глория стала моей опорой. Я была уверена, что только благодаря ей не стала полной социопаткой.

Когда уехала из дома годы спустя, я ни разу не возвращалась, но каждые несколько месяцев прилагала усилия, чтобы заехать в небольшую квартиру Глории в Квинсе и проведать ее. Она все еще работала на мою мать, и видеть ее там сэкономило бы мне время, но я скорее бы искупалась голой в ванне, полной медуз, чем вернулась бы в дом Бруксов. Я даже не навещала свою младшую сестру Амели. Я ходила к ней в танцевальную студию или заезжала в школу, чтобы пообедать вместе. Насколько я понимала, моего семейного дома не существовало.

Глория знала, что я не люблю свою мать. Она предполагала, что это из-за того, что Элиза была эмоционально недоступна. Я никогда не рассказывала Глории о степени развращенности моей матери. Это бы разрушило ее. Она бы уволилась из принципа, а мне нужно было, чтобы она была рядом с Амели.

Моей младшей сестре было всего лишь шесть, когда я уехала из дома. Мы не были близки в то время из-за разницы в возрасте, но я не собиралась оставлять ее одну в этом доме. Я делала все, что могла, для нее, но этого все равно было недостаточно.

Я так сильно скучаю по ней.

— Вот и моя маленькая Лина, как ты? — Глория обняла меня так крепко, как будто не была хрупкой семидесятидвухлетней женщиной. Ее приветливая улыбка полна восторга, а радость была заразительной.

— Привет, Мама Джи. Так рада тебя видеть. — Я никогда не встречала никого, кто мог бы заставить мою душу улыбаться так, как это получалось у Глории. — Прости, что прошло чуть больше времени, чем обычно. Я была безумно занята.

Честно говоря, я избегала ее из-за стыда. Она никогда намеренно не заставила бы меня чувствовать себя виноватой — это я сама на себя навешивала. Если хотела кого-то порадовать, то это была Глория. Ей даже не нужно знать о моих неудачах, чтобы я чувствовала себя хуже в ее присутствии. Достаточно того, что знала, и я ненавидела чувствовать, что подвела ее.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне. — Она отмахнулась от этой мысли, как от чего-то нелепого. — Ты и твоя сестра — занятые девочки с насыщенной жизнью. Я, может, и старая, но все еще помню те дни. А теперь садись за стол со мной. Я принесу тебе немного caldo⁶, чтобы согреться. Эта зима кажется такой холодной. Я с ужасом жду января.

— Ты же знаешь, что я не могу отказаться от твоего caldo.

— Хорошо, потому что я приготовила больше, чем следовало. Хотела бы я отправить Амели немного супа, но доставка занимает слишком много времени. Я посмотрела погоду во Франции, и там, кажется, не так холодно. Надеюсь, она не мерзнет. — Она достала контейнер из холодильника и вылила содержимое в старую кастрюлю на газовой плите. — Он нагреется в мгновение ока, а пока мы ждем, расскажи, чем занималась. Как дела в дизайнерском бизнесе?

Услышав прозвище сестры, я почувствовала, как острая боль пронзила мое сердце. Я прижала руку к груди, пытаясь заглушить ее.

— Все идет хорошо. Космо — это… Космо, — сказала с драматичным взмахом руки. — Мы завершаем летние контракты и начинаем работать над дизайнами на следующую осень.

— Уже так скоро?

Я пожала плечами с легкой улыбкой.

— Теперь, когда у нас есть клиентская база, мы можем планировать коллекции заранее.

— О, милая, это замечательно! — Она сжала мою руку. — А как насчет твоей личной жизни? Встречала ли ты в последнее время каких-нибудь симпатичных молодых людей?

Она подняла брови, заставляя меня рассмеяться.

— Ты неисправима.

— Ты неправильно произнесла слово «надеющаяся». Я просто не хочу, чтобы ты была одна, маленькая Лина. Ты же знаешь это.

— Знаю, Мама Джи. Это очень мило с твоей стороны, но никаких благородных рыцарей на горизонте, — слова еще не успели слететь с моих губ, как в голове возник образ серебристых глаз, выглядывающих из-под черной маски.

Рыцарь или злодей? Я не могла решить.

Несколько дней назад, когда вальяжно вошла в клуб Bastion, я бы сказала, что уверена — он злодей. Это имело смысл. Все доказательства указывали в этом направлении.

Но затем его вызов пошатнул мои убеждения.

— Поцелуй меня.

Дело было не в самих словах. Ошеломляющее желание подчиниться оставило меня в растерянности. Я доверяла себе. Не велась на слащавых мужчин. У меня даже не было розовых очков. Так почему же каждая клеточка тела тянулась к нему?

Я боялась ответить на этот вопрос.

— Может, в этом и проблема, — сказала Глория мудрым тоном. — Тебе не нужен рыцарь; тебе просто нужен кто-то, кто полюбит тебя всем сердцем.

Боже, она была лучшей.

У Глории был дар видеть самое лучшее в мире, и я обожала ее за это.

— Спасибо, Мама Джи. Постараюсь запомнить это, — мой голос звучал тонко, пробиваясь сквозь ком в горле.

Она похлопала меня по руке, как раз когда первые пузырьки caldo начали выкипать, шипя на горячей плите.

— Ай, Dios mío⁷. — Она вскочила, чтобы убрать кастрюлю с огня. — Пора есть!

Как всегда, еда была восхитительной, а компания согревала так же, как и суп.

Я ушла от Глории с ощущением прилива сил и готовности двигаться вперед в поисках информации.

Была среда, и Лоуренс попросил меня присоединиться к еженедельному ужину в клубе. Мне нужно сделать этот вечер полезным. Найти ответы, а для этого требовалась уверенность. Как знает любая женщина, идеальный комплект нижнего белья необходим для достижения королевского настроя. От Глории я направилась в любимый магазин нижнего белья.

Товары, которые они предлагали, были высочайшего качества, что отражалось на ценах. Как швея, я всегда ценила качественную одежду. Мне было трудно оправдать покупку того, что я могла бы сделать лучше сама. Не то чтобы у меня было время, но дело в принципе. Однако, учитывая мой бюджет, я редко позволяла себе такую роскошь. Сегодня было исключение.

Когда увидела красный шелковый комплект с черным кружевным верхом, я мгновенно влюбилась. Кружевные цветы выходили за пределы шелковых чашечек, с красной сетчатой подкладкой настолько тонкой, что она была почти прозрачной. Эффект был потрясающе красивым. Я не была уверена, что надену поверх, но это неважно, когда знала, что скрывается под одеждой.

Я поблагодарила продавца и направилась обратно в свою квартиру длинными, энергичными шагами. Мне даже удалось не споткнуться, когда я заметила Орана, стоящего у здания рядом с моим — того, которое указала в клубе как свое место жительства. Его глаза были прикованы к моему приближению.

Мое нутро умоляло превратиться в жидкость и растечься по грязным швам бетона, но я заставила себя поднять подбородок и продолжить идти вперед.

— Если бы я не знала лучше, могла бы начать беспокоиться, что ты меня преследуешь.

— Разница между преследованием и свиданиями — это вопрос притяжения. В данном случае притяжение взаимно, так что преследование исключено.

Я подняла бровь.

Он ухмыльнулся в ответ.

— Осторожнее с такими вызовами. Я могу быть вынужден доказать, что ты ошибаешься.

Боже, мне хотелось спросить «как», но это именно то, чего он хотел. Это стало бы приглашением. И хотя слова вертелись на кончике языка, я заставила себя проглотить их.

— Что ты здесь делаешь, Оран?

Он сделал шаг ближе, его глаза потемнели.

— Повтори еще раз.

Я подумала о том, чтобы упрямо повторить свой вопрос, на этот раз без его имени, но знала, чего он хотел. И мне нравилось видеть, как сильно он хочет это услышать. Я была так же голодна до его ненасытного взгляда, как он — до моего голоса.

Боже мой, я хотела Орана Байрна.

Это осознание сжало легкие, затрудняя дыхание.

Я облизала внезапно пересохшие губы и дала ему то, что он просил, не потому что должна была, а потому что хотела.

— Оран, — сказала неожиданно хриплым голосом. — Ты все еще не ответил на мой вопрос.

Он приблизился еще на несколько дюймов.

— Я здесь, потому что начал изучать тебя — твою семью — как ты предложила в Bastion.

— Я просто выговаривалась. Нет причин для переживаний.

Мне никогда не следовало открывать рот в тот вечер.

— Неважно. Я решил, что хочу услышать это от тебя. Я не хочу спрашивать твою мать, почему ты ее ненавидишь. Я хочу, чтобы ты рассказала мне.

Я тоже хочу тебе рассказать. Я устала нести этот груз одна.

Боже, я действительно хотела рассказать ему. Я была шокирована тем, насколько сильным было желание выложить все свои проблемы к его ногам, но не могла поддаться. Он вел дела с Лоуренсом, и у них есть какое-то прошлое. Я не могла позволить себе забыть, что он один из них, как бы ни было велико искушение.

— Мне никогда не следовало говорить об этом — я просто выплеснула эмоции. Если ты надеялся на объяснение, боюсь, тебя ждет разочарование.

Жар в его глазах разгорелся. Он, казалось, обдумывал следующий шаг, когда его взгляд зацепился за пакет в моей руке. Возможно, он не знал магазин, но догадаться, что за покупки я сделала, было несложно. Я держала небольшой белый подарочный пакет с черной папиросной бумагой. Название магазина написано сбоку изящным черным шрифтом. Это практически кричало о нижнем белье.

Оран протянул руку в безмолвном требовании.

Я с самодовольством передала ему пакет. Пусть понервничает, зная, что на мне под одеждой. Это справедливо, учитывая, как сильно он отвлекал меня в последнее время.

Я внимательно наблюдала за ним, пока его большие, сильные пальцы извлекали из пакета нежный красный шелк. Раскаленного желания, которое я ожидала увидеть в его взгляде, не появилось. Вместо этого он устремил на меня глаза, острые как серебряные кинжалы, и каждую мышцу его тела словно сковало.

— Ты, блядь, не наденешь это для него.

ГЛАВА 11

Я был слишком зол, чтобы играть прекрасного принца. К черту. Я скорее перекину ее через плечо и запру, чем позволю этому старому ублюдку увидеть ее в том, что должно было быть предназначено для меня.

Господи, я не знал, откуда берутся эти мысли.

Я вышел из-под контроля и не мог заставить себя заботиться об этом.

Она начала отвечать, и я понял по огню в ее глазах, что мне не понравится то, что она скажет. Я прервал ее, прежде чем она успела произнести слово. Схватив за запястье, потащил в переулок рядом со зданием. Это было не особенно уединенное место, но лучше, чем выяснять отношения на чертовом тротуаре.

— Веллингтон ведет тебя в клуб на ужин сегодня вечером? — Слова заставили мою челюсть напрячься.

— Да. — Вызов. Так много чертова вызова.

— Ты не хочешь быть с ним, я знаю это. Ты пришла в Bastion не просто так. Я не заставлял тебя — ты пришла сама. Так почему, черт возьми, ты все еще продолжаешь видеться с ним?

— Я говорила тебе, это сложно.

— Ничего не бывает настолько сложным.

— Может, для тебя, — огрызнулась она.

Мой разум лихорадочно работал, пока я смотрел на нее. Мне нужно было действовать осторожно, но мое раздражение окрасило зрение в красный, затрудняя видеть что-либо, кроме желания добиться ее подчинения.

Зажигалка оказалась в моей руке прежде, чем осознал, и я щелкнул ею.

— Можешь поклясться своей жизнью, что он никогда этого не увидит?

— Ты не посмеешь. — Она смотрела на меня с широко раскрытыми глазами.

— Детка, ты даже не представляешь, на что я способен.

Она скрестила руки на груди и сузила свои голубые глаза, полные гнева.

— Хорошо, я клянусь, что никакой другой мужчина не увидит это белье.

Моя улыбка медленно расползлась по лицу.

— Неправильный ответ.

Она могла пытаться дерзить мне, но это не спасло бы ее. Маленькое пламя едва коснулось тонкой черной папиросной бумаги, прежде чем жадный огонь поглотил ее.

Челюсть Лины отвисла, ее глаза расширились от ужаса. И… печали…

Черт, я не хотел расстраивать ее. Я пытался этого избежать. Находиться рядом с Веллингтоном, одетой или нет, было опасно для нее во многих отношениях.

Я отшвырнул дымящийся пакет подальше от нас и прижал ее к каменной стене, заставляя посмотреть на меня со слезами на глазах.

— Смотри на меня, Лина.

Вопросы и неуверенность крутились в ее глазах, как маленькие голубые водовороты хаоса.

— Почему, Оран? Почему ты это делаешь?

Нас разделял всего дюйм, и мое тело кричало от необходимости сократить это расстояние, настолько, что мое дыхание стало прерывистым и поверхностным.

— Потому что тебе это нужно. Тебе нужна моя помощь, хочешь ты этого или нет.

Это должно было быть ложью — фразой, которую сказал, чтобы завоевать ее доверие, — но вместо этого слова звучали искренне даже для моих собственных ушей. Когда дело касалось ее, мои действия больше не были мотивированы исключительно местью. Я не знал, что это значило для меня, и не хотел об этом думать.

Наклонил лицо к ее, притягиваемый невидимой силой, которую невозможно было игнорировать. Мои губы скользили над ее кожей — ее виском, щеками, губами. Я никогда не касался ее, однако, мое тело горело от сдержанности, но держал себя в руках.

Лина дрожала подо мной.

Ее губы слегка приоткрылись, и я почувствовал тепло, когда ее грудь поднялась и напряглась, приближаясь к моей. Мы застыли в бесконечном моменте напряжения, в то время как шепот моих слов из клуба эхом раздавался в воздухе.

Поцелуй меня.

Поцелуй меня.

Поцелуй меня.

Как игла, вонзившаяся в воздушный шар, хаос взорвался, когда Лина бросилась на меня, ее губы столкнулись с моими, а руки притянули ближе.

Слава Христу.

Я ответил с тем же отчаянием. Притянул ее роскошное тело к своему и поглотил ее поцелуй. Ее язык, скользящий по моему, превратил мой член в камень. Он так сильно давил на молнию, что я боялся, что она оставит постоянный след. Моя физическая реакция на нее была неоспорима. Что удивило еще больше, так это моя эмоциональная реакция. В тот момент, когда ее тело растворилось в моем, я одичал от желания обладать ею. Присвоить полностью, чтобы она забыла, что любой другой мужчина вообще существовал.

Ее подчинение желанию, пульсирующему между нами, было знаком того, что я добиваюсь прогресса.

Это сделало меня ненасытным до большего.

Крошечный намек на то, каково это — иметь ее для себя, перевернул мой мир с ног на голову. Ее прерывистый стон, вырвавшийся из губ. Ее пальцы, вцепившиеся в мои волосы. Ее зубы, укусившие мою нижнюю губу.

Как поцелуй с кем-то еще мог сравниться с этим?

Это было невозможно.

Она разрушила мои прежние стандарты и навсегда изменила мое восприятие. Она отметила меня так, что это нельзя было увидеть, но я знал, что это было там, и будь я проклят, если не найду способ ответить ей тем же.

Я ненавидел то, насколько сильно хотел ее.

Она даже не скрывала, что хранит секреты, а я клялся, что не потерплю ничего, кроме абсолютной прозрачности в любых будущих отношениях. Лина была воплощением всего, чего не хотел. Я не мог понять, что со мной не так, и потеря контроля над своими собственными желаниями сводила с ума.

Мы неохотно оторвались друг от друга, нуждаясь в воздухе. Ее глаза оставались закрытыми, будто она наслаждалась моментом. Или сожалела о нем. Оба варианта были одинаково вероятны, когда дело касалось ее.

Я выпустил глубокий, покорный вздох, мой лоб опустился на ее.

— Это ничего не меняет, да?

Медленно, так мучительно медленно, она покачала головой из стороны в сторону, движение было нежным прикосновением к моей коже, словно шепот извинения.

— Хорошо, что легко не сдаюсь, — пробормотал я, легкая улыбка зацепилась за уголок моих губ, когда она тихо рассмеялась.

— Ты невозможен. — Она отстранилась, ее взгляд скользнул к теперь уже пылающему пакету с бумагой и шелком. — И ты должен мне новый комплект нижнего белья.

Я подождал, пока ее глаза снова встретятся с моими.

— Детка, скажи мне, что я единственный, кто увидит тебя в нем, и я куплю тебе весь чертов магазин.

— Я не хочу магазин.

— А я не хочу, чтобы ты приближалась к нему.

Ее зубы впились в нижнюю губу.

— Мне нужно идти.

Я позволил ей ускользнуть, ледяной холод пронзил грудь.

Раньше уверенные шаги Лины теперь были размеренными и тяжелыми, будто обремененные весом всего мира. Что-то или кто-то держал ее в смертельной хватке. Выяснить, что именно держит ее в своих объятиях, потребовало бы времени, которого мало, учитывая, что мои планы развивались быстрее, чем ожидалось, а мое терпение иссякало.

Теперь, когда я почувствовал отчаяние в ее поцелуе, легко принял решение, что пришло время форсировать ситуацию. Это было бы лучше для всех участников. Она освободилась бы от Веллингтона, а мне больше не пришлось бы беспокоиться о том, что я влюблюсь не в ту женщину, потому что Лина возненавидит меня, как только выполню свой план. Любое томление в ее глазах превратится в чистое негодование.

Это был самый умный ход, который мог сделать, и я, черт возьми, ненавидел его.

ГЛАВА 13

С того момента, как начал изучать Лоуренса Веллингтона, я установил камеры за пределами его особняка на Верхнем Ист-Сайде, чтобы следить за тем, кто приходит и уходит из его дома. У меня была киберкоманда, отслеживающая его онлайн-активность, и я зафиксировал GPS-трекер на его машину. Этот человек не мог сделать шага без моего ведома.

Я сразу узнал, что он взял Лину на благотворительный ужин. Организаторы мероприятия публиковали фотографии в социальных сетях на протяжении всего вечера, так что даже если бы не отслеживал ее телефон, мне бы не потребовалось много времени, чтобы понять, что она была его спутницей.

Я ненавидел то, что она пошла куда-то с ним. Даже думал вломиться на это чертово мероприятие.

Но настоящим испытанием моего терпения стало, когда вечер закончился, и я наблюдал, как его машина на моей карте проезжает по 54-й улице, затем возвращается на 53-ю, только чтобы снова вернуться на 54-ю и повторить маршрут. Они провели целых десять минут, бесцельно катаясь, прежде чем наконец остановились у дома Лины. Это были самые долгие десять минут в моей жизни.

Я не мог перестать думать о том, что могло происходить в той машине. Этого было достаточно, чтобы свести меня с ума.

Захлопнул ноутбук и схватил ключи. С меня хватит. Я не мог отменить последние полчаса, но мог убедиться, что это больше не повторится.

По пути написал сообщение, чтобы организовать встречу с одним старым другом, хотя, возможно, мы больше не будем друзьями после того, как он услышит, чего хочу. Он мне должен, и я собирался потребовать этот долг в еще большем масштабе.

Каспер законопослушный. Он прослужил в полиции двадцать лет и был одним из немногих, кто не брал взяток от одной организации или другой. Он женат на двоюродной племяннице моей бабушки, так что мы связаны, как все хорошие ирландские католики. Именно поэтому он обратился ко мне, когда ему понадобилась помощь — мы были семьей, но достаточно далекой. Два года назад дочь Каспера подверглась нападению со стороны парня, с которым встречалась. Каспер позаботился о том, чтобы девушка подала заявление, но, как любой более-менее порядочный отец, он считал, что парень заслуживает большего наказания, чем позволял закон. Я был рад помочь.

Теперь настала его очередь.

— Я знал, что однажды получу это сообщение, — сказал Каспер, когда подошел к нему у круглосуточного кафе. — Я просто надеялся, что это не будет в полночь в разгар зимы. Полагаю, наивно надеяться, что мы зайдем выпить горячего кофе.

— Ты прав. Пойдем, прогуляемся.

— Черт возьми, — пробормотал он себе под нос, заставляя меня улыбнуться.

— Ты стареешь, если погода начинает тебя так сильно беспокоить.

Касперу почти пятьдесят. Его настоящее имя Брайан Фэйи, но бледная кожа и худощавая фигура дали ему прозвище Каспер в детстве. Это имя прижилось.

— Я постарел уже десять лет назад, — проворчал он. — А из-за холода становлюсь чертовски раздраженным, так что скажи, зачем я здесь.

— Справедливо. — Я изложил свой план, включая его роль. По мере того как объяснял, его шаги замедлялись, пока он наконец не остановился.

— Ты просишь слишком многого, Оран. — Юмор исчез — его голос теперь был таким же резким, как декабрьский ночной воздух. — Это слишком рискованно.

— Это не так. Это останется между нами.

— Это моя чертова жизнь, о которой мы говорим. — Он подошел ко мне так близко, будто хотел запугать.

Я схватил его за пальто и прижал к стене за две секунды.

— Ты забываешь, с кем разговариваешь, Фэйи.

— Я ничего не забываю, — парировал он. — То, что ты задумал, не просто разрушит мою репутацию — я могу оказаться в тюрьме, и моя семья потеряет мою пенсию. Ты просишь меня рисковать их средствами к существованию.

— Они уже под угрозой. Если слухи о том, что случилось с тем парнем, распространятся…

Его губы искривились в усмешке.

— Да что с тобой не так, Байрн? Ты не тот человек, которым был раньше.

Господи, он прав. Я потерял чертов рассудок.

Отпустил Каспера и сделал несколько шагов, позволяя холодному воздуху прояснить голову.

— Слушай, я бы не просил, если бы это не было важно. Клянусь своей жизнью, ничто из этого никогда не обнародуется, чтобы преследовать тебя. На самом деле, если ты сделаешь это, я буду тебе должен.

Он поправил пальто и нахмурился.

— Чертова заноза в заднице. Слишком холодно для этого, — пробормотал он, затем резко спросил: — Когда?

— Примерно через две недели.

— Ты будешь мне должен. Много, — он указал на меня, подняв брови для акцента.

— Да, Касп. Я точно буду тебе должен.

Наконец я смог дышать.

— Я пошел. Уверен, ты будешь на связи, — он засунул руки в карманы и зашагал по тротуару прочь, бормоча под нос что-то о «чертовой семье» и «надо было знать лучше».

Мне было все равно, пока он выполнял свою часть сделки.

Завтра разработаю стратегию. Я придумал этот план как запасной вариант, надеясь, что он не понадобится, так что еще не проработал все детали. Это будут напряженные две недели между новыми планами на Лину и попытками уничтожить Веллингтона. Надеюсь, буду слишком занят, чтобы сомневаться в своих силах, ведь то, что собирался сделать, могло обернуться против меня.

Некоторые риски стоят того, и Лина была одной из них.

ГЛАВА 14

Если бы верила в бога, то сказала бы, что он зол на меня. И у меня было бы неопровержимое доказательство, что бог — мужчина, потому что у женщин слишком много дел, чтобы трать время на месть.

Ну, серьезно.

Какое еще объяснение могло быть, кроме того, что вселенная сговорилась против меня?

Что-то постоянно мешало мне видеться с Лоуренсом две недели подряд. Каждый раз, когда строила планы с ним, что-то происходило либо у него, либо у меня.

После того, как Оран пролил на меня напиток, я провела следующие два дня, запертая в своей квартире, не зная, то ли у меня жуткое расстройство желудка, то ли съела что-то испорченное. Лоуренс оказался в неожиданной командировке в первой половине недели, затем Космо узнал, что крупная парижская дизайнерская фирма хочет увидеть наши работы, пока они в городе, и настоял на присутствии обоих дизайнеров. Мне пришлось провести три дня, развлекая их.

Конечно, презентация привела к невероятному контракту — больше денег, чем мы когда-либо зарабатывали, — но время выпало неподходящим. Любое волнение, которое чувствовала от нашего успеха, было лишено радости из-за моего разочарования и растущего отчаяния, когда думала о днях, ускользающих сквозь пальцы.

У Лоуренса и меня были дела на неделе перед Рождеством. И мы не настолько близки, чтобы проводить это время вместе.

Я уже одиннадцать лет подряд проводила Рождество с Мамой Джи. Это то, от чего не готова отказаться.

Следующая возможность увидеться с Лоуренсом на ужине появилась в среду двадцать девятого. Я приготовилась манипулировать им, используя его потребность унижать, но в последний момент получила уведомление от города о проведении экстренной проверки газа из-за подозрения на утечку. Они просили, чтобы один член каждой семьи присутствовал дома, а Джесс была занята.

Я начала задаваться вопросом, не проклята ли.

Это объяснило бы многое за эти годы. Но если не верю в бога, то не поверю в проклятия. Иногда просто случается дерьмо.

Однако сегодня все будет иначе. Я собиралась в клуб с Лоуренсом на ежегодную новогоднюю вечеринку, и ничто меня не остановит.

Макияж не водостойкий. Волосы слегка уложены. Платье из бледно-голубого шелка, подчеркивало цвет глаз и на нем бы идеально выделялись пятна от фальшивых слез с потекшей тушью. Я была уверена, что извлеку максимум пользы за этот вечер.

Когда в дверь постучали, надеялась увидеть на пороге Свидетелей Иеговы.

Лоуренс думал, что живу в другом здании, так что это был не он. Джесс уже ушла. Ни один из оставшихся вариантов не выглядел многообещающим.

Руки начали потеть, я заглянула в глазок. Трое вооруженных полицейских стояли в строю, лицом к моей двери — совсем не то, что ожидала увидеть.

— Каролина Шульц? Это полиция Нью-Йорка. Откройте.

О черт! Они за мной?

Я думала, что они ошиблись дверью. Но это было не так.

С замиранием сердца я медленно открыла дверь и держала руки на виду.

— Здравствуйте, чем могу вам помочь?

— Каролина Шульц?

— Да.

— Мы здесь для обыска вашего помещения, вот ордер.

Я не могла бы быть более озадаченной, если бы он сказал мне, что трехрукая обезьяна сбежала из научной лаборатории и прячется в моей квартире.

— Ордер? На что?

Их единственным ответом стало пройти внутрь. Один мужчина встал рядом со мной, будто думал, что я побегу за оружием, пока другие начали рыться в наших вещах.

— Что, черт возьми, происходит? — Как они получили ордер и зачем? — Я имею право знать, что происходит.

— Мэм, вам лучше помолчать. В случае, если что-то...

— Нашел, — крикнул полицейский у окна, который направился прямо к моим швейным принадлежностям. Он держал в руках металлическую коробку, в которой хранила молнии.

— Это ваша коробка, мэм? — спросил офицер рядом со мной.

— Да, а что?

Мужчина, державший коробку, открыл ее, обнажив пакетик с белым порошком размером с мой кулак. У меня отвисла челюсть. Если мужчины что-то еще говорили, то не слышала из-за звона в ушах.

Я забыла, как дышать.

Мир закружился, пока сильные руки не схватили меня за руки с обеих сторон, чтобы я не упала.

— Это не... Я никогда не видела... Я не понимаю...

Как это могло произойти? Что, черт возьми, мне делать?

— Мы отправимся в участок, где вы сможете переговорить с капитаном.

Могу ли я вообще позволить себе адвоката? Сколько будет стоить такое дело? И поможет ли это? Очевидно, они получили какую-то наводку.

Кто-то отправится в тюрьму.

Может, этот пакет принадлежал Джесс? Я не думала, что она увлекается наркотиками, тем более продажей, но ничего другого не имело смысла. Как такое количество кокаина могло оказаться в моей квартире? Я бы сказала, что полицейские подбросили наркотики, но я наблюдала, как парень начал обыскивать мой рабочий стол, потому что все там было для меня дорого. Я внимательно следила, и этот пакетик был именно там, где он его нашел. В моей коробке. Как долго он там? Как туда попал? У меня не было ответов.

Я шла в оцепенении в окружении трех офицеров. У них хватило такта не надевать на меня наручники. Конечно, было очевидно, что я ничего не прятала в своем платье. Я была слишком шокирована, чтобы даже взять пальто на выходе. Ни пальто. Ни сумочки. Даже не заперла за собой дверь. Все, что у меня было, — это голубое шелковое платье и парализующий ужас, которого хватило бы на всю жизнь.

Полицейский участок был до жути пуст, хотя через несколько часов здесь, вероятно, будет кипеть деятельность. В данный момент все свободные сотрудники работали на улице, готовясь к одной из самых хаотичных ночей в городе за весь год. Если бы была в здравом уме, то задалась бы вопросом, почему офицеры занимаются исполнением ордера в такую ночь, но страх лишил меня способности мыслить логически. Когда дело доходило до борьбы или бегства, мой мозг определенно выбирал бегство.

Меня отвели в маленькую комнату для допросов. Она не выглядела так, как показывают по телевизору — никакого двустороннего зеркала и металлического стола, прикрученного к полу. Маленькая комнатка, похожая на кладовку, имела два стула и пустой стол у стены. В углу потолка торчала круглая линза камеры видеонаблюдения.

Можно предположить, что камеру установили для записи подозреваемых, но, сидя в одиночестве и сдерживая слезы, я поняла, что у нее другая цель. Что-то в осознании того, как кто-то наблюдает за тобой в твой самый тяжелый момент, делало все в десять раз хуже. Стыд и страх. Давление и неуверенность. Все это усугублялось невыносимым весом чужих глаз, наблюдающих за мной.

Когда дверь наконец открылась, у меня перехватило дыхание. Я была на грани того, чтобы потерять самообладание, пока не увидела, кто ко мне присоединился. Это было настолько неожиданно, что задумалась, не было ли все это какой-то дикой галлюцинацией.

Оран Байрн возвышался в дверном проеме.

В черном пальто поверх безупречного серого костюма он был воплощением романтического героя, спешащего на помощь. Его волосы идеально уложены, а в глазах мстительный блеск, который заставил бы любого задуматься, прежде чем перечить ему.

Я вскочила, переполненная восторгом и облегчением.

— Слава Богу, ты здесь! Я запаниковала и даже не успела никому позвонить, хотя не уверена, кому бы вообще позвонила. Не знаю, собираются ли меня задерживать или что, черт возьми, происходит. Они просто бросили меня здесь и исчезли. Никто даже не пришел поговорить со мной, — мой лепет затих, когда лицо Орана осталось жутко бесстрастным, пока он закрывал дверь.

— Садись, Лина, — он указал на стул, на котором я сидела, сам заняв место за столом.

Надежда исчезла быстрее, чем кровь отхлынула от щек. Я позволила своим дрожащим ногам опустить меня обратно на стул.

— Как ты узнал, что я здесь, Оран?

Он что, следил за моим домом? Знал ли вообще, где я живу? Казалось невероятным, что он мог договориться с полицией следить за мной, но я не могла придумать другого объяснения его присутствию. Все, что знала, — что-то было не так. Но в этой безумной ситуации ничего не имело смысла — наркотики, полиция, а теперь еще и Оран.

Мой позвоночник выпрямился.

Мелкие волоски на руках и шее встали дыбом.

— Ты имеешь к этому какое-то отношение? — вопрос был не громче шепота. Голос покинул меня, словно ударили в живот.

— Я говорил тебе держаться подальше от него, — произнес он с легким раздражением, вставая и снимая пальто. Когда попытался накинуть его мне на плечи, я дернулась, как загнанное животное, снова вскочив на ноги.

— Отойди от меня, ты...

— Лина, послушай, — он сжал мои плечи, нейтрализуя попытки вырваться. — Ты чертовски замерзла. Ты можешь продолжать злиться на меня, но надень пальто.

— Как ты мог? — прошипела я.

Он подождал, пока мое тело успокоится, прежде чем опустить руки.

— Ты должна спросить не «как», а «зачем».

Я подумала о том, чтобы пнуть его по голени, но решила пока воздержаться.

— Ты и твои чертовы семантические игры. Какая разница, спросила я «как» или «зачем»? Ты собираешься объясниться или нет?

— Я сделал это потому, что могу, и потому, что так же легко могу все исправить.

Я обдумала его слова, но как бы ни смотрела на них, не понимала.

— Зачем тебе затевать всю эту историю, если ты планировал все исправить?

— Потому что могу... если... ты согласишься на мои условия.

Шантаж. Вот в чем дело. Оран шантажировал меня.

Я должна была догадаться. Они все одинаковые. Насколько глупой нужно быть, чтобы думать, что он может быть другим?

— Что ты хочешь от меня? — мой голос звучал так же пусто, как и мое сердце.

— Я хочу, чтобы ты была моей.

Я ослышалась? Должно быть, так.

— Что? — прищурилась, будто это могло помочь мне понять.

— Я хочу, чтобы ты согласилась на фиктивную помолвку. Это будет временно, но должно выглядеть убедительно. Таковы мои условия.

Мой вечер превратился в большой дом ужасов, где каждая комната более запутанная и неожиданная, чем предыдущая. Оран подстроил арест — подставил меня — чтобы затем шантажировать, заставив стать его фиктивной невестой. Даже если бы у меня был миллион шансов предсказать, как пройдет мой Новый год, я бы никогда не угадала.

— Но... зачем? — недоверчиво спросила я.

Он обхватил мое лицо, нежно провел по щеке большим пальцем.

— Это имеет значение?

Он прав. Это ничего не меняло, но я все равно хотела знать, почему все мои усилия вот-вот пойдут коту под хвост. Однако он не собирался рассказывать. Его решимость читалась в напряженной челюсти и непроницаемом взгляде.

Я всего лишь пешка в его грандиозной игре.

Что это значило? Он пытался унизить Лоуренса? Или этот спектакль задуман для кого-то другого, а я просто оказалась той несчастной дурочкой, которую он выбрал на эту роль?

— Время на исходе, Лина. Тебе нужно решить. Ты выходишь отсюда со мной или вообще никуда не выйдешь? — он опустил руки, но не отошел.

Мы стояли нос к носу, пока я взвешивала свои варианты.

Я могла отказать ему. Нанять адвоката на деньги, которых у меня нет, и бороться с обвинениями Бог знает сколько времени. Скорее всего, меня бы все равно осудили. Даже я сама думала, что выгляжу чертовски виновной. Я не видела ни малейшей возможности, чтобы этот сценарий сыграл в мою пользу.

Думай, Лина. Думай.

А если я соглашусь? Что это будет значить для меня и всего, к чему я стремилась?

Оран был членом Olympus, что могло бы быть полезным, но я почти уверена, что он еще не вступил в Общество. Они слишком скрытны, чтобы принимать нового члена так быстро, если только у него уже не было связей внутри. Кто-то, кто знал его достаточно хорошо, чтобы раскрыть существование группы. Даже в этом случае я подозревала, что ему пришлось бы быть членом Olympus какое-то время, пока его проверяли.

Даже если бы ты была якобы помолвлена с Ораном, разве это остановило бы Лоуренса от желания проводить с тобой больше времени?

Он был настолько морально развращен, что помолвка, вероятно, только усилила бы мою привлекательность. Если бы у меня все еще был доступ к Лоуренсу, и я могла бы добавить Орана как возможный источник информации, возможно, это не стало бы полной катастрофой.

Меня бесило, что мой выбор снова отнимал самодовольный ублюдок, который считал, что может получить все, что захочет. И я чуть не поддалась его обаянию. Мне стыдно за свою наивность и фантазии о том, что самоотверженный, добросердечный мужчина может прийти и спасти положение. Такие мифические существа не существуют.

— Только на публике, — потребовала я. — Я не буду спать с тобой.

Если уж мы это делаем, хотела четко обозначить условия.

— Если ты не захочешь, — в его глазах вспыхнул огонь. — Никогда не говори «никогда», Лина.

— Правда, как ты вообще входишь в двери с таким эго?

Он слегка наклонился вперед.

— Очень. Осторожно. — Затем глубоко вдохнул через нос, его брови сдвинулись, будто он наслаждался ароматом дорогого вина. — Теперь доставай телефон. Тебе нужно написать Веллингтону, что ты не придешь на вечеринку.

— Почему нет? Разве ты не хочешь похвастаться своей новой невестой?

— Не сегодня. Завтра у нас свадьба.

Он бы не стал. Неужели он мог?

Посмотри на все, что он уже сделал. Почему ты думаешь, что он не может?

Мир закружился.

ГЛАВА 15

Черт, она сейчас упадет в обморок.

— Дыши, Лина. — Я притянул ее к себе, чтобы она не упала. — Можешь расслабиться. Свадьба не наша, — резко пошутил я. — Женится мой кузен, а ты моя спутница.

Эта женщина умела поставить мужчину на место.

Я хотел подразнить ее, но она отреагировала так, будто угрожал отправить ее в ссылку в Сибирь.

К моему удивлению, она толкнула меня в грудь, и в ее глазах вспыхнул огонь.

— Это было не смешно, придурок.

Я позволил себе зловещую ухмылку.

— Зависит от того, кого спросить.

— Это моя жизнь, Оран. Не какая-то чертова игра.

— Учитывая клоуна, с которым ты встречалась, я не уверен, что ты видишь разницу.

Пощечина последовала без предупреждения. Она отозвалась в моих ушах и заставила мое тело напрячься. Не знаю почему, но вид ее ярости заставил меня захотеть нагнуть ее над столом так, чтобы весь участок услышал, как она кричит от удовольствия.

— Рад видеть, что в тебе еще осталась капля здравого смысла, — мой голос стал хриплым, словно голод раздирал его изнутри.

— Ага, благодаря тебе.

— Помни эти слова.

— О, я буду помнить. Я запомню каждую раздражающую секунду этой ночи, пока жива, и не дам тебе забыть об этом.

Я наклонился, приблизив губы к ее уху.

— Обещания, обещания.

Развернувшись, повел нас из комнаты обратно через полицейский участок. Я не оглядывался, но слышал, как ее каблуки стучат позади меня, и это помогло мне дышать свободно впервые за несколько недель.

Я помогал Лине, хотела она верить в это или нет. Признаю, мои методы были крайними, но винить в этом она могла только себя. Я пытался играть по-хорошему и очаровать ее, чтобы она ушла от Веллингтона. Но чертова женщина не хотела сотрудничать, хотя все ее тело буквально дрожало от желания, когда она была рядом со мной.

Это выражение на ее лице, когда я вошел в дверь? Боже, я никогда этого не забуду. Как будто я был рыцарем из сказки, которого она ждала всю жизнь. Это чуть не сломало меня, но длилось это лишь мгновение. Ее скептицизм и упрямая настороженность взяли верх, как только у нее появились вопросы, окрашивая все, что я сделал, в оттенки враждебности и коррупции.

Мне нужно было быть благодарным. Ее реакция поможет оставаться сосредоточенным на своих целях. Я собрал большую часть информации, которая была нужна, за последний месяц. Хотя пришлось ускорить события, чтобы увести Лину от Веллингтона, мой график все еще был выполним. По крайней мере, теперь не нужно беспокоиться о ее безопасности помимо прочего.

Через месяц или около того она будет свободна от меня и сможет искать новые токсичные отношения, если ей так уж нравится.

Я случайно хлопнул дверью машины, помогая ей сесть, раздраженный мыслью о ней с другим недостойным ублюдком. Не понимал, почему это так сильно меня бесило. Я знал, что она будет ненавидеть меня, так что ее реакция не стала сюрпризом. Но это все равно действовало на нервы.

— У меня нет телефона, — пробормотала Лина, когда я сел в машину. — Я оставила его дома.

Я чуть не забыл, что велел ей написать Лоуренсу. Она постоянно отвлекала меня.

— Напишешь позже, мне все равно.

Она тяжело вздохнула, когда я выехал на дорогу.

— Я бы дала тебе свой адрес, но, судя по всему, ты уже знаешь.

— Если это хоть как-то утешит, найти его было нелегко.

Она фыркнула и повернулась к окну, сохраняя молчание до конца короткой поездки. Когда мы приехали, я заглушил двигатель и начал выходить из машины.

— Тебе не нужно провожать меня до двери.

— Ты всегда так нервничаешь, когда люди вежливы?

— Только когда у них есть скрытые мотивы.

— И каков же, скажи на милость, мой скрытый мотив, если я провожаю тебя до квартиры?

— Невозможно понять, что происходит в твоей извращенной голове.

Меня охватил искренний смех — что-то, что редко случалось, когда я был с кем-то, кроме семьи. Когда смех стих, я взглянул на Лину и с удивлением заметил, как румянец залил ее щеки. В миллионный раз я пожелал знать, о чем она думает. Наблюдая за ней в лифте, я предположил, что даже если бы у меня был доступ к ее сложному разуму, это, вероятно, все равно озадачило бы меня.

Я придержал двери, затем последовал за ней к ее квартире, которую она открыла без ключа.

— Ты всегда оставляешь свою квартиру незапертой? — раздражение просочилось в мой голос.

— Я была немного отвлечена перспективой жизни в тюрьме.

— Не жизни, всего лишь десяти-двадцати лет, — рассеянно ответил я, оглядываясь вокруг.

Я знал, что это место будет гораздо более старомодным и скромным, чем изначально ожидал, когда обнаружил ее настоящий адрес, но реальность оказалась еще более удивительной, чем представлял. Поддельный городской инспектор, которого использовал во время нашей инсценированной проверки утечки газа, был тем, кто подбросил наркотики, так что я еще не видел это место.

Больше всего поразило то, что у нее была соседка по комнате в однокомнатной квартире. У Лины Шульц сотни тысяч долларов на банковском счету. Какого черта она выбрала жизнь здесь... с соседкой?

Мне хотелось заглянуть в спальню, но дверь закрыта.

— Я в безопасности дома. Теперь ты можешь уходить, — она скрестила руки на груди.

Я взял ее телефон с журнального столика и протянул ей.

Она закатила глаза, быстро набрала короткое сообщение, затем поднесла экран к моему лицу.

— Доволен?

Я приблизился, игнорируя устройство. Она сдалась и опустила руку, гордо подняв подбородок. Боже, как я хотел укусить его.

— Это не сработает, если ты не сможешь притвориться, что я тебе нравлюсь.

Шагнул ближе.

Она отступала, шаг за шагом, пока ее спина не уперлась в стену.

Я поднял руки, наслаждаясь тем, как ее тело реагировало на неопределенность моего прикосновения. Как бы она ни хотела ненавидеть меня, ее тело не было в этом уверено. Я провел кончиками пальцев вдоль выреза платья, пока они не встретились с декольте, затем поднялся вверх, прежде чем снять с ее плеч свое пальто.

— На свадьбу надень вечернее платье. Ничего вычурного. Я заеду за тобой в пять. Не опаздывай.

Я ушел с самодовольной ухмылкой, пока ее дрожащий выдох наполнял мои уши.

Меня осенило, что, если бы моя первая жена была настолько же интригующей, возможно, я бы не хотел убить ее.

С чего ты взял, что это не закончиться так же?

К черту.

ГЛАВА 16

Кто, черт возьми, женится в Новый год? Весь мир с похмелья и в полном изнеможении. Никто не хочет наряжаться и сидеть на скучнейшей церемонии двух людей, которые, вероятно, просто разведутся.

И когда ты стала такой ворчливой старухой?

Ой.

Ладно, я заслужила. Но вся эта история со свадьбой серьезно выводила из себя. Я перебрала свой гардероб не меньше дюжины раз и все еще не могла решить, что надеть. Мое настроение превратилось из праведного негодования в нечто, подходящее ядовитому кактусу — колючее и, возможно, смертоносное.

Я не могла поверить, что Оран заставляет меня познакомиться со всей семьей через день после того, как подставил и шантажом втянул в фиктивную помолвку. Кто так поступает?

Оран Байрн, самый упрямый и невыносимый мужчина, которого я знала, — вот кто.

Он должен вот-вот приехать за мной, а я все еще в нижнем белье. Я уже сделала прическу и макияж, но с гардеробом возникли проблемы. Ничто не говорило: сильная, независимая женщина, удерживаемая против ее воли не совсем настоящим женихом.

Проблема с гардеробом была достаточной причиной, чтобы я опоздала, но задержать Орана также было лучшим протестом, который у меня был. Если ему это не нравится, он может испортить жизнь какой-нибудь другой девушки.

Я опустила платье, которое держала, мой взгляд стал рассеянным, пока представляла, как легко Оран может очаровать любую девушку, какую захочет. Этот образ еще больше испортил мое настроение — не из-за того, как легко это было бы для него, а из-за странного раздражения. Это чувство отдавало ревностью, что было последним, что я должна была испытывать по отношению к Орану Байрну.

К тому времени, когда в дверь постучали, я окончательно взбесилась.

— Тебе придется подождать. Я не готова, — крикнула через дверь.

— Открой дверь, Лина. Я не буду ждать в коридоре.

— Я открою, когда оденусь.

— Я считаю до трех, — сухо ответил он.

Не могла поверить, что он говорил серьезно. Что, черт возьми, он планирует сделать? Выломать дверь?

— Один.

Я скрестила руки и мысленно бросила ему вызов.

— Два.

И он, конечно же, заплатит за ущерб.

— Три.

Я приготовилась к тому, что он ворвется в дверь, плотно сжав губы, но ключ повернулся в замке, и дверь открылась. Я была настолько шокирована, что забыла, что на мне только бюстгальтер и трусики.

— От куда, черт возьми, у тебя ключ от моей квартиры?

Взгляд Орана скользнул по моему телу с ненасытным голодом.

— Обслуживание, — рассеянно пробормотал он.

Осознав, что я практически голая, чуть не бросилась в ванную, но затем мое возмущение взяло верх и проложило совершенно новый курс. Руки на бедрах, я позволила ядовитой улыбке исказить мои губы.

— Нравится то, что видишь?

Его взгляд оторвался от моего тела и поднялся к моему ледяному взгляду, но он не ответил.

— Хорошо, потому что этого никогда. Не. Произойдет. — Я схватила платье с футона и прошла мимо него в ванную. Я даже не посмотрела, что взяла, пока не оказалась за закрытой дверью.

Черное. Отлично.

Я надела дорогое бархатное платье и окинула взглядом свое отражение.

Элегантно. Утонченно. Деловито.

Идеально.

Мне нужно было выбрать туфли, но я не была готова выходить, поэтому села на унитаз и начала листать телефон, повторяя язвительные замечания, которые скажу обслуживающему персоналу. Он что, подкупил их или просто украл этот чертов ключ? С ним это невозможно определить. В любом случае, я была в ярости.

Стук раздался позже, чем я ожидала.

— У меня может и нет ключа от этой двери, — спокойно сказал Оран, — но выломать ее будет достаточно легко. Мне нужно считать до трех?

Какая же заноза в заднице.

— Я в туалете, — что технически было правдой.

— Один.

— Два.

Я вскочила и поспешила к двери, распахнув ее и уставившись на своего мучителя.

— Ты... — я была слишком раздражена, чтобы придумать хорошее оскорбление.

Оран усмехнулся.

— Я? Я не тот, кто все усложняет.

— Я ничего не могу поделать, если ты меня торопишь. Такие вещи требуют времени, знаешь ли.

— Не для тебя, Лина, — произнес он бархатным голосом. — Ты будешь прекрасна, даже не стараясь.

Несколько мягко произнесенных слов, и он вытянул весь воздух из комнаты. Мои губы разомкнулись, затем сомкнулись, будто я имитировала рыбу.

Молодец, Лина. Очень убедительно.

Не зная, что чувствую, решила ничего не говорить и надела красные туфли, которые были ближе всего.

— Хорошая девочка. Теперь пошли. Мы уже опаздываем, — затем этот неандерталец стер любые добрые мысли, которые могли у меня возникнуть, громким шлепком по моей заднице.

Я уставилась на него.

— Попробуй еще раз, и я отрежу тебе палец.

— Только не этот, — он поднял руку и согнул средний палец, словно подзывая меня ближе. — Мне говорили, что он довольно... умелый в определенных ситуациях.

— Женщины говорят всякие невероятные вещи, чтобы защитить хрупкое эго мужчин, — возможно, я покраснела, но хотя бы смогла парировать

— Есть один способ узнать наверняка, — усмехнулся он, прикрыв глаза.

— Будем надеяться, что твое мастерство лучше твоей памяти. Я сказала, что этого никогда не произойдет, и имела это в виду, — откинулась на стену лифта напротив Орана и впервые за этот вечер по-настоящему рассмотрела его. Костюм безупречен. Черный на черном, без галстука. Серые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, выглядели еще более выразительными, словно сверкающие алмазы на черном бархате.

— Продолжай смотреть на меня так, и это произойдет прямо здесь, у стены лифта, — в хрипловатых словах прозвучал намек на предупреждение, и я поняла, что он не шутит.

Во рту пересохло, будто проглотила вату. Я молчала всю дорогу.

ГЛАВА 17

У меня не было возможности предупредить бабушку, что Лина придет на свадьбу. Теперь они вот-вот встретятся, и я не уверен, что скажет моя вспыльчивая бабушка. Возможности пугали.

Я думал о том, чтобы тактически избегать ее, но решил, что ее гнев будет еще хуже. Был маленький шанс, что бабушка будет держать себя в руках.

— Бабушка, я хочу познакомить тебя с одной особой.

— Ну, девочка. Я думала, Оран преувеличивал, когда говорил, какая ты красавица, но теперь вижу, что это чистая правда. Ты, должно быть, Лина.

Насчет того, чтобы держать себя в руках...

— Лина Шульц, — сказал я, — хочу познакомить тебя с моей бабушкой. Нана Байрн.

Когда взглянул на Лину, она изучала меня с такой интенсивностью, что у меня зачесалась кожа.

— Очень приятно познакомиться, Нана, — она протянула руку с непринужденной грацией. Каждую неловкую ситуацию, в которую я ее ставил, намеренно или нет, она преодолевала с легкостью. Я впечатлен. Хотя мне больше нравилось, когда видел настоящую Лину — ту ярость и сарказм, которые скрывались за аристократической маской.

— Я так рада, что ты смогла присоединиться к нам, — сияла бабушка. — Ты можешь поверить, что такое великолепное торжество организовали всего за неделю?

— Вы шутите!

— Нисколько. Они были готовы и не видели смысла ждать, но таковы эти мужчины Байрны. Ни капли терпения. — Она подняла руку, как только я открыл рот. — Не спорь со мной, мальчик. Ты настоящий Байрн. — Она продолжила разговаривать с Линой, словно меня нет. — Вся семья собралась вместе, особенно женщины, конечно. Это был командный труд, и я бы сказала, что это прекрасный пример того, как хорошо мы работаем вместе. — Старушка чертовски гордилась. Я не мог не улыбнуться.

— Я в шоке, что они смогли найти флориста для такого мероприятия в такой короткий срок.

Бабушка пожала плечами.

— Иногда просто нужно знать, как разговаривать с людьми.

— Ладно, бабушка, пожалуй, хватит. — Я не знал, что она планирует еще сказать, но не хотел рисковать. — Нам еще нужно сделать несколько заявлений.

Она уставилась на меня с каменным лицом, затем повернулась к Лине.

— Видишь! Что я говорила? Ни капли терпения. — Она ласково сжала руки Лины. — Было приятно познакомиться, дорогая Лина. Позаботься о моем Оране. Он не такой неуязвимый, каким кажется.

Господи Иисусе.

Лина выглядела так, будто готова лопнуть от смеха.

— Я постараюсь. И поверьте, с удовольствием.

— Не обращай на нее внимания. Она совсем выжила из ума, — пробормотал я, уводя Лину подальше от бабушки.

— Интересно. Мне она показалась вполне вменяемой.

— Это только показывает, насколько сомнительно твое суждение.

— Осторожнее, ты говоришь о своей невесте, — она бросила на меня взгляд, полный сарказма.

Я слегка дернул ее, прижав к себе, и обнял.

— Ты хоть представляешь, что твои слова со мной делают? — прошептал тихо, щека к щеке.

Лина покачала головой. Я опустил одну руку к ее животу и притянул к своему возбужденному члену. Я почувствовал, как она резко вдохнула.

— Это небольшой намек на то, что нужно помнить, когда ты умничаешь.

— Я такая, какая есть, — ее голос стал хриплым. — Советую привыкнуть к тому, что тебе будет мучительно неловко.

Я взял ее за руку и крутанул, как будто мы танцевали, затем притянул к себе, мой член теперь приятно упирался в ее низ живота.

— Дорогая, мне плевать, если кто-то узнает, что ты меня возбуждаешь, — наклонился, наш взгляды слились. — Если только в меню нет чего-то более... изысканного. Пора попробовать торт. Я голоден.

— Торт, — выдохнула она, резко кивнув. — Да, торт был бы кстати.

Я отпустил ее и ухмыльнулся, довольный тем, как сильно мне удалось ее дезориентировать. Мы взяли торт и сели за свободный столик с видом на зал. Я взял по бокалу шампанского для нас, усмехнувшись, когда она выпила половину залпом.

— Оран, — тихо сказала она, закончив есть. — Зачем ты это делаешь?

— Как ты думаешь? — ответил вопросом, с искренним любопытством.

Лина пожала плечом.

— Навредить Лоуренсу было бы логично, хотя для этого вряд ли нужно было приходить сюда, а то, что ты увел меня у него, наверняка навредит вашим деловым отношениям.

— Может, мне нравится мучить тебя.

Ее взгляд скользнул по мне.

— Возможно.

— Или я просто поддаюсь семейному давлению, чтобы жениться.

Она усмехнулась.

— Ты такой завидный жених, что пришлось шантажировать девушку, да?

Я пожал плечами.

— Не пришлось выбирать партнершу на основе чувств, любви или привязанности. Так гораздо проще.

— Верно, но ты заставил меня согласиться на временную помолвку, а не на брак. Это вряд ли удовлетворит католическую бабушку, — она сделала глоток, глаза блуждали по залу. Я же не мог оторвать от нее взгляд.

— Возможно, я делаю это для тебя, — спокойно сказал я.

Она посмотрела на меня и рассмеялась.

— Все это для моего блага, да?

— Можно и так интерпретировать. — Если бы она только знала.

Она склонила голову набок.

— Тебе нравится быть загадочным? Я бы хотела получить хотя бы один прямой ответ. Хоть раз.

— Знаешь что, мы зададим по одному вопросу, но только по одному. Договорились? — Это было рискованно, но слишком заманчиво, чтобы упустить.

Ее глаза вспыхнули. Она кивнула.

— Я начну. Почему ты живешь с соседкой? — Вопрос о соседке был информативным, но не слишком навязчивым. Я не стал задавать один из более острых вопросов, потому что хотел, чтобы она сама рассказала.

Ты хочешь, чтобы она тебе доверяла.

Это осознание тяжело легло в груди. Казалось, я был обречен повторять те же чертовы ошибки, что совершал в прошлом. Только на этот раз все было хуже, потому что делал это с широко открытыми глазами.

Лина уставилась на меня, будто не расслышала.

— Ты можешь спросить меня о чем угодно, и тебя интересует моя соседка?

— Не о ней. Почему она. У тебя есть деньги, Лина. Тебе не нужно жить в старом доме с соседкой.

— Ты прав. У меня были деньги. Но это не мои деньги; это деньги моей матери, и я не хочу иметь с ними ничего общего.

— Но если ты не используешь их деньги, как ты можешь позволить себе дизайнерскую одежду?

Ее подбородок поднялся, но взгляд опустился на руки.

— Это не дизайнерская — не совсем. Это моя работа. Я сама сшила. Это то, чем я занимаюсь.

Вспомнил ее швейный уголок в квартире. Я знал, что она работает в сфере дизайна, но мне не приходило в голову, что она сама шьет одежду, которую носит.

Господи, она талантлива.

— Голубое платье вчера?

Она кивнула.

Я посмотрел на ее идеально сидящее платье.

— Да, это тоже, — подтвердила она. — Я сама оплатила обучение в школе дизайна, затем основала компанию с однокурсником. Потребовалось время, чтобы заявить о себе, но бизнес недавно пошел в гору. Я планировала переехать в свою квартиру в начале года, но... — она замолчала, зубы провели по нижней губе. — Возникли дела, и я была слишком занята, чтобы заниматься переездом.

— Какие дела?

Ее глаза снова встретились с моими. Я думал, что ответит, но вместо этого она медленно покачала головой.

— Ты получил свой ответ, плюс один. Теперь моя очередь.

Жестом предложил задавать вопрос.

Она подумала всего пять секунд, затем спросила: — Почему ты вступил в клуб Olympus?

Я дал ей полную свободу задать любой вопрос, и она выбрала это? С какой стати ее интересовали мои причины вступления в клуб? Она могла спросить, зачем я навязал фиктивную помолвку, как узнал ее настоящий адрес или планирую ли выполнять нашу договоренность. Она могла спросить что угодно. Почему клуб?

Я уже планировал быть честным, но это стало еще более важным, учитывая, какую значимость она, должно быть, придавала ответу.

— Чтобы приблизиться к Лоуренсу Веллингтону.

Она замерла, лишь раз моргнув, словно мой ответ оставил ее без слов. Я не думал, что это было так уж шокирующе, но она, видимо, ожидала чего-то другого.

— Зачем тебе приближаться к Лоуренсу?

Я усмехнулся.

— Вопросы и ответы закончились.

Лина нахмурилась, и это было тревожно мило. Мне хотелось укусить эту надувшуюся губу, а затем успокоить своим языком.

— Я дала тебе один дополнительный.

— Повезло мне, — пробормотал я.

— Эй, Оран, — раздался голос, прерывая наш момент. Один из младших кузенов, проходивших обучение, подошел с широкой улыбкой. — Нашел твоего капитана. Зовут Уиллис.

Черт возьми. Он заговорил о моих планах по уничтожению империи Веллингтона прямо перед Линой. Он был настолько чертовски жаден произвести на меня впечатление, что не обратил ни малейшего внимания на окружение. Это не было концом света в данной ситуации, но это была ошибка, которую он не мог позволить себе повторить.

Я вскочил и схватил его за горло так быстро, что он даже не успел дрогнуть. Парень, может, и был болтлив, но, по крайней мере, знал, что бороться со мной бесполезно. Обе его руки схватились за мое запястье, а глаза вылезли из орбит, требуя воздуха.

— Ты больше никогда не будешь говорить о семейных делах, не убедившись в своем окружении. Ты, блядь, меня понял?

Мне было плевать, что весь зал смотрел. Этот идиот должен усвоить урок.

Его взгляд метнулся к Лине, затем глаза вылезли еще больше. Он кивнул, как мог, задыхаясь и похлопывая мою руку, будто мы играли в игру, и он сдавался. Неправильно. В нашем мире следование правилам — вопрос жизни и смерти. Здесь нет милосердия.

Я держал его крепко, пока он не потерял сознание, затем аккуратно опустил тело на пол.

Когда снова обратил внимание на Лину, она смотрела на меня, словно видела впервые.

Хорошо.

Я надеялся, что это даст ей пищу для размышлений, когда она захочет вернуться к Веллингтону.

— Нам пора идти, — протянул руку и поблагодарил Бога, когда она без колебаний положила свою в мою. Страх мог быть ее мотивацией, но мне было все равно. Я был просто рад, что она наконец-то подчинилась без вопросов. Больше, чем рад. Ее покорность была выбросом адреналина прямо в мою кровь — кайфом, к которому я мог легко привыкнуть.

Своенравная Лина была соблазнительной. Завораживающей.

Но ее более мягкая, уступчивая сторона могла свести мужчину с ума.

Я надеялся, что больше никогда ее не увижу.

ГЛАВА 18

Говорил ли Оран правду? Неужели он действительно вступил в Olympus только чтобы приблизиться к Лоуренсу?

Пока мы ехали обратно ко мне, смотрела сквозь проплывающие мимо здания. Я была слишком ошеломлена тем, что все инстинкты говорили: Оран сказал правду. Я не ждала, что он скажет, что хочет вступить в Общество, но думала, что он может намекнуть на что-то более зловещее.

Возможно, ответ, который он дал, был лишь частью правды. Приближение к Лоуренсу могло быть его методом для вступления в Общество. Может, он видел их как одно и то же.

Но если это так, то увести меня у Лоуренса вряд ли помогло бы его делу.

Я не знала, что думать. Часть меня хотела верить, что есть шанс, что он отличается от других, но даже если он не связан с Обществом, это не делало его хорошим человеком. Он все еще связан с Лоуренсом. Преступник. Достаточно посмотреть, как он поступил с собственным кузеном, когда тот его разозлил. Если у меня и были сомнения насчет того, что его семья связана с организованной преступностью, они быстро исчезли. Ни один человек даже не моргнул глазом на эту вспышку.

Моя мать намекала, что Оран знает больше, чем показывает. Мог ли он быть причастен к исчезновению Амели? Без ответа мне придется оставаться начеку, что обычно давалось легко после многих лет необходимости. Но почему-то, когда я была рядом с ним, казалось, забывала все тяжелые уроки, которые усвоила.

Наблюдение за его семьей запутало еще сильнее. Все казались такими... искренними. Это непривычно. Как будто попала в альтернативную реальность, где люди заботятся друг о друге и ценят время, проведенное вместе. По моему опыту семья работала не так. Семья — это люди, к которым ты прикован кровью.

Когда мы вышли на тротуар перед моим домом, я озвучила свои мысли.

— Ты счастливый человек. У тебя потрясающая семья. — Даже если они убивают людей.

— Ты не близка со своей. — Это было скорее утверждение, чем вопрос, но я ответила, как будто это был вопрос.

— Нет.

— Ни с кем?

Боль разлилась из той воронки, которая медленно пожирала мое сердце последние несколько месяцев.

— Не так близка, как должна была быть, — слова оказались такими тяжелыми, что удивилась, как они вообще вышли.

Почувствовав, что затронул болезненную тему, Оран не стал давить дальше. Мне стало интересно, почему. Он не обещал быть добрым или даже терпимым во время нашего соглашения. Если он хотел ответов, мог выбить их из меня. Я не была каким-то крутым морским котиком, обученным выдерживать допросы. При правильных обстоятельствах я сложилась бы, как дешевый шезлонг.

Может, его поведение джентльмена и показ семьи были всего лишь манипуляцией. Может, он пытался заставить меня опустить защиту. Но с какой целью?

Я не имела ни малейшего понятия, но, несмотря ни на что, его тактика работала. Я не хотела признавать это, но чувствовала себя с ним спокойно. Как будто не нужно было играть роль или вести себя определенным образом.

И когда он получит тебя там, где хочет, что тогда?

Я тяжело вздохнула, заходя в лифт.

Оран нажал кнопку моего этажа.

— Мне нужно, чтобы ты держалась подальше от Лоуренса. Никаких контактов. Поняла?

— Что ты сделаешь, если я ослушаюсь? — Мои мысли спровоцировали защитную реакцию, а его приказ только ухудшил ситуацию.

— Запру тебя в своей квартире.

— Ты не посмеешь, — фыркнула я. — Ты не сможешь. Люди будут искать меня.

Он ударил боковой стороной кулака по красной кнопке экстренной остановки, заставив лифт резко остановиться. Оран шагнул через маленькое пространство и поставил руки на металлическую стену по обе стороны от моего тела.

— Еще раз скажи, что не могу что-то сделать, и ты увидишь, что я способен на многое, очень многое. — Он не шутил. Даже близко. На самом деле, у меня было ощущение, что он почти умолял меня дать ему повод действовать. Если бы я дала малейший провоцирующий сигнал, он бы приковал меня к своей кровати, доказывая, насколько искусны его пальцы.

Боже, почему это так искушает?

Он приблизил губы к моему уху. Мое дыхание замерло.

— Сделай это, Лина. Я вижу, как сильно ты хочешь испытать меня. Просто дай мне один... маленький... повод, — шепот наполнил мое тело таким интенсивным желанием, что мне пришлось сжать бедра, чтобы облегчить боль.

Что было в этом мужчине такого чертовски неотразимого? Я должна испытывать отвращение. Должна отчитать его, а затем ударить коленом в пах. Вместо этого мой предательский язык провел по нижней губе, пока боролась за контроль.

— Хорошо, — с трудом выдавила я. — Сообщение получено.

Он подождал еще несколько секунд, прежде чем медленно отступить и снова запустить лифт. Я чувствовала, как его глаза пожирают меня, но не могла заставить посмотреть на него. Если бы он увидел, как близко к тому, чтобы бросить осторожность на ветер, мы бы не вышли из этого лифта.

Я практически выбежала, когда двери открылись, и ворвалась в свою квартиру. Джесс была дома. Не знала, что делать, но когда Оран не повернулся, чтобы уйти, я нерешительно позволила ему войти.

— Эй, Джесс. Это Оран.

— Привет! Рада наконец познакомиться. — Она встала с удобного кресла и пожала ему руку.

Я не знала, что хуже — что Оран подумает, будто говорила о нем, или что он понял, что Джесс перепутала его с Лоуренсом.

Схватила его за руку и отвела к моему швейному уголку.

— Так как это будет работать? — тихо спросила, надеясь, что он поймет, что предпочла бы, чтобы моя соседка не знала, что меня заставили встречаться с ним.

— В среду заберу тебя на ужин в клуб. А пока объясню Веллингтону, что обстоятельства изменились. Тебе не нужно ничего говорить или делать. — Это означало, что мне запрещено общаться с этим человеком.

— Это все равно будет чертовски неловко. Ты ведь понимаешь, да?

— Если кто и сможет пройти через неловкую ситуацию, так это ты.

Это... комплимент? Я не привыкла к ним и чувствовала себя не в своей тарелке.

— Ну, посмотрим, — пробормотала я.

Он начал поворачиваться к двери, но резко остановился, притянув меня к себе, наши бедра ударились друг об друга. Его губы коснулись моего уха.

— Спокойной ночи, милая. И веди себя хорошо. Я буду следить, — с этими словами он ушел, унося с собой мое равновесие.

Господи, во что я ввязалась?

ГЛАВА 19

Я не шутил, когда сказал Лине, что буду следить за ней. Камеры, GPS, шпионское ПО на ее компьютере — я был полностью вовлечен в дела Лины Шульц. Она не смогла бы чихнуть без моего ведома.

Так почему же я чувствовал, что вот-вот сорвусь, проведя всего несколько дней без нее?

Я сходил с ума. От куда возникла такая сильная потребность быть рядом с ней? У меня было смутное подозрение, что не смогу спокойно дышать, пока она не окажется в пределах досягаемости или пока Веллингтон не умрет. Ни один из этих вариантов не вписывался в мои планы, а значит, мне пришлось внести некоторые корректировки.

Изначально я хотел сохранить свой грандиозный момент, когда Лина станет моей, для финальной части — моего способа добить Веллингтона, когда он будет на дне. Вместо этого новость была подана как закуска перед полноценным пятизвездочным ужином из разрушений.

Нам нужно было еще раз обсудить детали нашей первой сделки по поставке. Он не хотел встречаться на публике, поэтому зашел к нему в офис и воспользовался возможностью, чтобы поделиться важной новостью о моей помолвке.

Учитывая, как равнодушно этот человек относился к тому, чтобы делиться Линой, он удивительно разволновался, когда сообщил новость. Он ерзал в кресле, что было для него крайне нехарактерно, а на лбу вздулась пульсирующая вена.

— Надеюсь, ты понимаешь, — лицемерно начал я. — Иногда двое людей просто созданы друг для друга. Это одна из тех безумных вещей. Я мог бы волноваться, но после нашего первого разговора понял, что ты — настоящий бизнесмен. Кроме того, уверен, что ты всегда держишь свои варианты открытыми.

Красные пятна поползли вверх по его шее, как пар, застилающий зеркало в ванной.

— Так вот чем объясняется ее отсутствие и отговорки за последние две недели, — он поднял подбородок, явно борясь с тем, чтобы выглядеть равнодушным. В конце концов, в нем победила крысиная натура. — Неважно. Я всегда считал, что зависимость от одного человека — это недостаток. Когда речь идет о женщинах, их количество бесконечно.

Жалко.

Именно такое бессердечное мышление позволяло ему работать с торговцами людьми.

Готовься, ублюдок. Судный день приближается.

Скоро.

— Рад это слышать, — встал и протянул руку. — Ты знаешь, как со мной связаться, если что-то случится до даты поставки.

— А Донати? Он все еще с нами? Я давно ничего не слышал от него или от Морретти.

На этот раз моя улыбка была искренней.

— Я говорил с ним вчера. Он так же предан этому делу, как и я. Обещаю. — Предан тому, чтобы уничтожить тебя.

Веллингтон пережил первую из своих неудач, но через два дня я планировал испытать его гордость, приведя Лину на ужин в клуб. И вскоре после этого его мир начнет рушиться.

ГЛАВА 21

— Продолжай, малышка. Одна нога перед другой, — тихо пробормотал я, искренне беспокоясь, что она может упасть в любой момент.

В клубе были небольшие кабинеты, которые можно было использовать для приватных встреч. Ужин вот-вот начнется, и оба кабинета были свободны, поэтому я направил ее в ближайшую комнату и закрыл за нами дверь. Лина безжизненно подошла к кожаному дивану с пуговицами и осторожно села на край, будто готова сорваться с места при первой необходимости.

Сделал глубокий вдох и начал ходить взад-вперед.

Я готовился к разным ситуациям, которые могли возникнуть после нашего прибытия, но то, что только что произошло, не входило в мои планы. Я чувствовал себя так, будто меня ударили исподтишка.

Что, черт возьми, происходит с родителями Лины? И кто, черт побери, этот мужчина в костюме? Она сдерживалась перед родителями, что можно понять, но когда этот человек присоединился к нам, она словно окаменела. Она побледнела, и вцепилась в меня, будто я последний парашют на падающем самолете.

Ее мать сказала, что у Лины и этого мужчины было прошлое, но она не могла иметь в виду что-то романтическое, правда? Этот мужчина достаточно стар, чтобы быть ее отцом. Хотя, она встречалась с Веллингтоном, а он еще старше. Вся эта ситуация была просто отвратительной, особенно то, как мать Лины, казалось, наслаждалась ее реакцией. Что за человек так поступает со своим ребенком?

Все в этой ситуации вызывало у меня отвращение. Ярость впивалась раскаленными когтями, доводя мое самообладание до предела. Мне отчаянно хотелось приставить нож к горлу кого-нибудь и либо потребовать объяснений, либо отомстить. Я не знал, что именно произошло с Линой, но у меня не было сомнений, что она пострадала от рук своих родителей.

Пришлось продолжить вышагивать, чтобы хоть немного сбросить убийственную энергию, которая напрягала мышцы.

— Мне нужно знать, что произошло, — сказал максимально сдержанно. Нельзя расстраивать ее еще больше, но сложно сохранять спокойствие, когда так взвинчен.

— Просто моя мать и ее глупые игры, вот и все, — голос звучал устало и покорно.

— Не сегодня. Я хочу знать, что произошло между тобой и твоими родителями, и какое отношение к этому имеет тот мужчина, — потребовал я.

Лина выпрямила плечи.

— Ничего важного. Это в прошлом, — отстраненно сказала она, и я ненавидел это.

— Неправда. Ты расскажешь мне.

— Нет, не расскажу. Это не твое чертово дело, — вспышка гнева успокаивала, чем та странная отстраненность, секундами ранее.

Я резко поднял ее с дивана и развернул так, чтобы ее спина оказалась у стены.

— Я узнаю это, могу тебе обещать. Но я предпочел бы услышать это от тебя.

— Они тебе не расскажут, и я тоже, так что смирись с разочарованием.

Я зарычал, как собака. Как будто у меня не было больше контроля над собой.

— Ты сводишь меня с ума больше, чем кто-либо.

Она приблизила свое лицо к моему, сопротивляясь моему захвату, и оскалила зубы.

— Взаимно.

Мои губы опустились на ее с разрушительной интенсивностью. Она вызывала во мне столько эмоций, что не мог понять, что именно чувствую, только то, что все это крайне интенсивно. Как в какофонии звуков, выделить один было невозможно, но вместе они звучали оглушительно громко.

И что еще более удивительно, весь этот хаотичный оркестр стихал до едва слышного гула, как только она начинала отвечать на мои поцелуи. Весь мир мог бы рухнуть, и я бы чувствовал только удовлетворение от прикосновения ее жадных губ.

Хотя мир не рушился, мы стояли на поле боя, окруженные врагами. Это было не время и не место для чего-либо, кроме крайней осторожности.

Я заставил себя оторваться от ее губ.

— Пора уходить.

— Но мы еще не поужинали, — ее ответ был удивительно резким.

Я сузил глаза.

— Черт возьми, я не останусь после этого. Мы можем поесть по дороге домой.

— Нет, Оран. Я должна остаться, — ее голос повысился. — Я не позволю им прогнать меня.

Проклятье, эта прекрасная воительница.

Я снова приблизился к ней, прижавшись лбом к ее лбу.

— Я понял, что единственный способ победить таких людей — это уйти, — провел губами по ее челюсти и поцеловал нежную шею. — Уходи, Лина, потому что если тебе все равно, они не имеют значения. А если они не имеют значения, у них нет власти над тобой. А ты... — моя рука скользнула вверх по ее бедру под платьем.

Она положила руки на мои плечи, слегка раздвинув ноги. Этого было достаточно для меня.

— Ты — настоящая королева, — рукой накрыл ее киску поверх шелковых трусиков, а затем просунул палец под край, касаясь горячих складок. — Ты не кланяешься никому, кроме своего короля.

С ее губ сорвался сдавленный стон, когда ввел палец глубоко внутрь.

Это было самым великолепным, соблазнительным зрелищем, которое когда-либо видел. И когда ее полуприкрытые голубые глаза встретились с моими, я поклялся себе, что никогда больше не позволю никому причинить ей боль.

Лина вцепилась в лацканы моего пиджака. Она использовала их как рычаг, чтобы двигаться навстречу моей руке, и когда заговорила, ее голос был грубым от желания: — А как насчет моего короля? Кому кланяется он?

Я поднес пальцы к носу, вдыхая мускусный аромат, затем опустился на колени и провел носом вдоль ее щели.

— Король никогда не боится встать на колени перед своей королевой, — отодвинул черные трусики в сторону и начал поглощать ее.

ГЛАВА 22

Я не знала, что на меня нашло. Только что я стояла лицом к лицу со своим самым страшным кошмаром, а в следующую минуту уже закинула ногу на плечо Орана и отдалась удовольствию, пока его язык ласкал мой клитор.

— Прямо здесь! Боже, дааа, — вцепилась в его густые волосы, а глаза закатились.

Этот мужчина знал, как обращаться с женским телом. Он не просто атаковал клитор. Он дразнил и вытягивал удовольствие из каждого уголка. Он позволял оргазму нарастать, затем отступал, переходя к другой зоне, но, в отличие от большинства мужчин, с которыми я была, Оран намеренно растягивал удовольствие. Я даже почувствовала вибрацию его смеха, когда застонала от разочарования.

— Нетерпеливая, да?

— Ты начал, так закончи.

Он укусил меня за внутреннюю часть бедра.

— Скажи «пожалуйста».

Моя гордость давно улетучилась, и я не боялась просить о том, чего хотела. В тот момент мне нужен был этот оргазм больше, чем воздух. Я была готова на все ради обещания того переломного освобождения, которое он держал вне моей досягаемости.

— Пожалуйста, дай мне кончить.

— Ммм… однажды ты будешь умолять меня, чтобы я тебя трахнул.

— Этого… не случится, — голос прервался на стоне, когда его язык ускорился.

— Пока, — прошептал он, прежде чем устроить идеальную симфонию удовольствия.

Нечестивый оргазм пронзил тело, как жидкий огонь. Я бы не удивилась, если бы начала буквально светиться. Мне казалось, что это уже происходит. Кожа покалывала и гудeла, а мышцы превратились в желе, пока мелкая дрожь держала в состоянии блаженства.

Оран поднялся, как только дрожь утихла, крепко держа меня за талию, чтобы я не упала.

— Теперь, когда ты чувствуешь себя более… расслабленной, давай выбираться отсюда.

Этот мужчина хорош. Его стратегия на 100% эффективна, потому что у меня больше не было ни сил, ни желания спорить.

То немногое, что оставалось от моего рассудка, потратила на попытки понять, что между нами происходит. Я не могла понять, почему Оран помогает мне. Почему ведет себя так, будто ему не все равно. Была ли я для него каким-то проектом? Сомневаюсь. Его типаж не склонен к благотворительности. У него точно были свои мотивы; я просто не могла их разгадать.

Чтобы усложнить ситуацию, мои чувства к нему были такими же запутанными. Этот мужчина подставил меня за хранение наркотиков, затем шантажировал, а я только что позволила ему сделать мне кунилингус. Я должна была остановить его, но не сделала этого. Мне нужна была разрядка. И хотела, чтобы это сделал именно он.

Я не могла понять, что творится у меня в голове. Ненавидеть Орана было бы так просто. Так понятно. Я не знала, что чувствую к нему, но это точно не ненависть.

Я совершенно не готова к тому, что он представлял. Всю жизнь имела дело с матерью, поэтому знала, как работает ее мозг и как защитить себя от нее. С Ораном это невозможно, а значит, не могла контролировать ситуацию. Контроль — это власть, а мне не нравилось чувствовать себя беспомощной.

Использовать его вместо Лоуренса стало чем-то большим, чем просто смена тактики. Теперь я вела войну на два фронта, и если скоро не возьму верх, то потеряю все.

Оран помог мне надеть пальто, когда мы вышли в лобби, затем открыл для меня дверь. Зимнее небо давно почернело, и в воздухе витала горькая прохлада с намеком на дождь. Оран припарковался недалеко, слава богу, но мы сделали всего несколько шагов по тротуару, когда голос моего отчима окликнул меня.

— Каролина, мне нужно поговорить с тобой. Желательно наедине.

Я замедлила шаг.

— Игнорируй его, — прошипел Оран, подталкивая меня вперед.

Но я не могла. Надежда не умирала. Была крошечная вероятность, что Чарльз Брукс знал что-то, что мне нужно, и я не могла игнорировать эту возможность, какой бы маленькой она ни была. Может, он наконец готов был выдать крупицу правды, чтобы я исчезла из их жизни навсегда.

— Все в порядке. Я хочу послушать, что он скажет.

— Ничего стоящего, ты же знаешь.

— Да, — грустно согласилась я. — Но я все равно должна пойти.

— Не одна, — он схватил мою руку и повел нас обратно ко входу в клуб.

ГЛАВА 23

Лина, возможно, была настолько расслаблена, что потеряла бдительность, но я, черт возьми, нет. Этот цирк с представлением ее семьи все еще свеж в моей памяти. Бруксы боролись за звание худших родителей года. Я не мог представить, что этот ублюдок мог сказать такого, что стоило бы времени Лины, но если она настаивала на разговоре с этим подонком, то собирался быть рядом на протяжении всего диалога.

— Что тебе нужно? — спросила Лина с впечатляюще безразличным тоном.

Чарльз быстро взглянул на меня.

— Это семейное дело.

Моя улыбка была далеко не дружелюбной.

— Как ее будущий муж, я являюсь семьей. Если тебе есть что сказать, говори при мне.

Его губы дернулись в усмешке, прежде чем он снова посмотрел на Лину.

— Мне только что сообщили, что твои детские выходки в клубе, стравливание участников друг с другом, распутство, могут стоить нам членства, если ты продолжишь появляться здесь. Это должно прекратиться, Каролина. Твое присутствие здесь никому не приносит пользы.

— Никому? — Она сделала быстрый шаг вперед. — Так ты думаешь о своей собственной дочери? — Безрадостный смешок вырвался из ее губ. — Почему я удивлена? Вы оба так хотели, чтобы я исчезла, что вернули его сюда. Вы вызываете у меня отвращение.

— Это была идея твоей матери, и тебе стоит смириться, потому что здесь ты нечего не найдешь. Сколько раз мы должны тебе это повторять?

Я подумал о том, чтобы вмешаться, но мой маленький огнедышащий дракон прекрасно справлялся с ситуацией. Она ткнула накрашенным ногтем в его грудь, ее суженый взгляд пронзал его насквозь.

— Я никогда не перестану искать, и любой, у кого есть душа, поймет почему. — Она резко развернулась, чтобы уйти.

Я самодовольно усмехнулся, затем последовал за ней, но остановился, увидев, как Лина замерла на месте. Мужчина в лыжной маске держал нож у ее груди. За долю секунды он развернул ее к себе спиной, приставив нож между лопаток.

— Не двигайся, мужик. Просто отдай свои деньги и заткнись, — темные глаза метнулись через мое плечо, затем снова ко мне. За нами захлопнулась дверь, щелкнул засов.

Чертов трус.

Чарльз Брукс сбежал. Не то чтобы мне нужна была его помощь.

Я поднял руки, чтобы успокоить человека в маске.

— Без проблем. Дай мне только достать кошелек.

— Без глупостей. Я воткну этот нож между ее ребрами так быстро…

Он был молод — тело мужчины, но в голосе все еще звучала юношеская нотка. Незрелость и отчаяние — опасная комбинация. Делает людей импульсивными. Я не собирался его недооценивать.

Встретил испуганный взгляд Лины, стараясь передать ей уверенность. Бедняжка не могла вздохнуть. Это бесило, но я держал эмоции глубоко внутри. Не мог позволить себе показать что-то, кроме полного спокойствия.

— У меня тут пара сотен. Возьми, — достал дорогой кожаный кошелек из заднего кармана.

Я мог понять, почему он выбрал нас. Мы, хорошо одетые, стоим на темной, безлюдной улице. Мужчина с женщиной, которую идеально использовать, как рычаг давления, мы стали отличной мишенью. Но проблема в том, что моя внешность обманчива. Я не был таким, как другие мужчины, которые приходили и уходили из этого здания. Я не собирался убегать и прятаться.

— Просто отдай все, — потребовал парень.

Я перестал доставать купюры, затем закрыл кошелек и поднял его.

— Мы сделаем обмен. Я передам тебе кошелек, ты отдашь мне девушку.

Он кивнул, глаза прикованы к добыче. Определенно молод. Любой, кто провел время на улице, знает, что никогда нельзя делать обмен. Всегда нужно бросать кошелек на землю.

Хорошие новости для меня. Не очень для него. Я держал кошелек двумя пальцами, другая рука была поднята, пока не подошел достаточно близко, чтобы медленно протянуть руку к Лине. Как только бандит потянулся к кошельку, я уронил его, будто случайно. Когда он наклонился за кошельком, схватил Лину и оттолкнул ее за себя, затем наступил на руку парня.

Он закричал от боли.

— Ты, чертов… — слова оборвались, когда он попытался ударить меня ножом. Предвидя этот ход, уклонился от лезвия, а затем ударил кулаком по лицу.

Я даже не вспотел, а все закончилось.

Парень рухнул без сознания на замерзший тротуар. Я подумал о том, чтобы добавить ему пинка в живот для профилактики, но он был просто тупым хулиганом. Поднял свой кошелек и его нож — закрыл и положил оба предмета в карман. Когда оглянулся на Лину, она бросилась ко мне и обвила меня дрожащим телом.

— Тшш, малышка. Все в порядке. Я рядом, — обнял ее на несколько секунд, наслаждаясь ощущением своих пальцев в ее шелковистых волосах. Даже не хотел анализировать, как приятно чувствовать, что она ищет утешения у меня. Я чувствовал себя чертовски великим. — Давай провожу тебя домой, — сказал грубо, раздраженный тем, что пришлось отстраниться от нее, но на улице было чертовски холодно. Мне нужно отвезти ее в теплое место.

Настроение испортилось, когда подумал о том, чтобы отвезти ее к себе домой.

Она не в состоянии оставаться одна.

Посмотрел вниз на ублюдка, который напугал ее до полусмерти после того, как у нее и так был ужасный вечер. Пнул в живот, как и хотел. С его губ вырвался хриплый звук, и тело рефлекторно сжалось, хотя он так и не очнулся.

Довольный, притянул Лину к себе и повел ее к машине. Я был готов убраться отсюда к черту. У меня так и не было возможности встретиться с Веллингтоном — ради этого, собственно, и пришли на ужин, — но, похоже, мне было все равно.

Что, черт возьми, со мной происходило? Разве мне все равно, что он должен ответить за то, что позволил торговцам людьми свободно действовать в нашем городе? Он убил Дарину и отдал ту бедную русскую женщину своему больному сыну, чтобы тот мучил ее. Он должен заплатить за то, что сделал.

Костяшки ныли от того, как сильно я сжимал руль.

Когда думал обо всем этом, меня охватывала ярость, но достаточно одного взгляда на бледное красивое лицо, сидящее рядом со мной, чтобы понять, что я поступаю правильно. Кто-то должен был защищать ее, и помощь ей не означала, что я должен отказаться от своих планов за справедливость.

Когда Веллингтон будет повержен, и помолвка закончится, что тогда?

Заткнись, вот что.

С раздражением обогнал машину впереди и постарался не думать до конца пути. Лина, должно быть, была погружена в свои мысли, потому что не заметила, что мы едем не к ней, пока не заехал в парковку своего дома.

— Где мы? — растерянно спросила она, оглядываясь.

— Дома.

Ее глаза следили за мной, когда заглушил машину и отстегнул ремень безопасности. Спор, которого ожидал, так и не начался. Казалось, все силы покинули ее, и она позволила помочь ей выйти из машины. Молчание продолжилось в лифте, хотя гул невысказанных слов становился все громче в воздухе вокруг нас. Ограниченное пространство, казалось, усиливало этот шум. Может, это казалось только мне.

Мой взгляд поднялся на нее, и я увидел, что она уже смотрела на меня.

— Почему я здесь, Оран? — тихо спросила она. После всего, что произошло сегодня вечером, она все еще выглядела потрясающе в красном платье, выглядывающем из-под черного пальто. Ее волосы слегка растрепаны, но это выглядело сексуально. А свет в лифте подчеркивал оттенки синего в ее глазах.

— Потому что именно здесь тебе нужно быть сегодня вечером.

Именно здесь ты мне нужна.

Такова была правда, но я не мог это сказать. Я арестовал женщину за хранение наркотиков, а затем шантажом заставил бросить мужчину, с которым встречалась. Она, вероятно, уже боялась меня. Если бы знала, как стал одержим, то решила бы, что я не в себе.

Тяжело вздохнул, затем придержал для нее двери лифта.

Моя квартира была единственной на этом этаже. Лина огляделась, прежде чем поняла, что здесь только одна дверь. Ее губы сжались.

Это была покорность? Раздражение? Почему ее волновало, что у меня целый этаж только для себя? Большинство женщин приветствуют признаки богатства, но у меня сложилось ощущение, что это ее смущало. Просто еще одна загадка, которую можно добавить к остальным.

Включил свет и наблюдал за ней, пока она осматривалась, пытаясь понять, о чем думает. Но это было бессмысленно. Все в ней оставалось загадкой.

Я дал ей минуту осмотреться, сам взял одну из своих футболок и спортивные штаны, которые, вероятно, с нее свалились бы, но это лучшее, что у меня было под рукой.

— Вот, переоденься. В коридоре слева несколько гостевых комнат. Можешь выбрать любую. В ванных есть все, что может понадобиться, — снял пиджак и накинул его на спинку дивана. — Я не хочу, чтобы ты возвращалась в клуб. Я не знаю, что произошло с твоей семьей, но эти люди токсичны. Нет никаких причин снова с ними общаться.

Да, это высокомерно, но мне было все равно. Если она не сможет порвать с ними, то я сделаю это за нее. Кто-то должен был это сделать, пока они не нанесли ей непоправимый вред.

— Но ты же член клуба, и мы помолвлены.

— Фальшиво помолвлены, помнишь?

— Все равно, разве это не будет выглядеть странно, если ты пойдешь без меня? — голос дрогнул от намека на панику. — Ты не можешь просто пойти один.

— Могу, и пойду.

Я знал, что она станет спорить, хотя это абсурдно — возвращаться туда. С какой стати она хотела продолжать подвергать себя этому дерьму?

Глаза Лины метались по комнате, ее кулачки сжались.

— Ты не можешь так поступать.

— Поступать как? Лина, это просто чертов клуб. Если только ты не хочешь просветить меня и рассказать, к чему вся эта секретность.

Она дрожащей рукой сердито вытерла глаза.

— Мне нечего рассказывать.

Я покачал головой с горькой усмешкой.

— Конечно. И ты плачешь просто так, да?

— Нет! — крикнула она. — Я плачу, потому что не люблю самодовольных ублюдков, которые думают, что могут мной командовать. Отвези меня домой. Это не было частью нашей договоренности, и я хочу домой.

— Нет. Ты. Останешься. Здесь, — каждое яростное слово произнес сквозь стиснутые зубы.

Мы стояли друг напротив друга, разделенные всего лишь десятью футами и целой жизнью секретов.

— Я теперь твоя пленница? А как насчет моих вещей? У меня, знаешь ли, есть жизнь.

— Я привезу все, что тебе нужно. Сегодня на тебя наставили нож! Дай мне, черт возьми, передохнуть и позволь защитить тебя, — мой голос гулко разнесся под высокими потолками к концу моей тирады.

Ее ледяной взгляд мог бы заморозить врата ада.

Она развернулась и бросилась в коридор, хлопнув дверью спальни.

ГЛАВА 24

Закрывшись в гостевой спальне, я не стала включать свет. Темнота казалась более подходящей, когда каждый день ощущался все более мрачным и бессмысленным, чем предыдущий.

Я стояла, прислонившись спиной к двери. Слезы остывали на щеках. Сердце, изорванное в клочья, истекало кровью у моих ног.

Как я смогу вернуть Амели, если у меня нет доступа к тем, кто ее забрал?

Мне так чертовски не хватало моей сестры. Я не защитила ее, и теперь не знала, вернется ли она когда-нибудь домой. Я изо всех сил пыталась исправить то, что натворила, но каждый раз натыкалась на новую стену. Каждый прошедший день отдалял нас друг от друга. Каждая минута стыда, разрывала еще один кусочек моей души. Было ли это моим наказанием? Вечная борьба за искупление, только чтобы Вселенная отвергала мои усилия?

Я медленно сползла по двери, подтянув колени к груди. Я не обняла их. Я не заслуживала того утешения, которое это могло дать. Я заслуживала оставаться одной в темноте.

Ты не одна, помнишь?

Голос глубоко внутри меня пытался бороться с тьмой, словно теплый свет городских огней, проникающий через окно.

Я задумалась, не было бы мне лучше без него — без голоса надежды.

Научиться справляться в полной тьме, возможно, послужило бы мне лучше, чем постоянно искать свет, которого нет.

Попросить помощи у Орана было заманчиво, но он один из них. Член клуба — преступник — и деловой партнер Лоуренса Веллингтона. Как я могла ему доверять? Рассказать что-либо невероятно рискованно.

Но какой у меня еще есть выбор?

Никакого.

Я заходила в тупик на каждом шагу. Без доступа к клубу или Веллингтону у меня не осталось зацепок. Я могла рискнуть и поставить все на Орана Байрна или продолжать блуждать в темноте.

Ни то, ни другое не казалось привлекательным.

Мои пальцы играли с подолом футболки Орана. Я подняла мягкую хлопковую ткань и прижала ее к лицу, как подушку, прохладную и утешительную. Она пахла им — чистотой с легким оттенком пряностей.

Еще одна слеза скатилась по щеке.

Боже, как я хотела доверять ему. Хотела верить, что в мире еще осталось что-то хорошее. Но не была уверена. Я видела слишком много уродства.

Не желая погружаться в эти воспоминания, поднялась с пола и переоделась в белую футболку. Мне не хотелось искать средство для снятия макияжа, поэтому быстро сходила в туалет, а затем забралась на высокую кровать.

Тишина окружила меня, пока пыталась уйти в сон. Она заполнила уши темными шепотами, становившимися все громче и громче, пока тишина не стала оглушающей.

Я не знала, как долго лежала ведя внутреннюю войну. Часы? Дни? Это ощущалось как вечность. Достаточно долго, чтобы моя измученная психика опустила меч и упала на колени. Она молилась богу, в которого не верила, и умоляла о подкреплении.

Пока представляла ее окровавленной и сломленной, мне на ум пришла история о наводнении, которую когда-то слышала. Человек спасся от поднимающейся воды, забравшись на крышу своего дома. Когда мимо проплыла лодка и предложила помощь, он отказался, уверенный, что бог спасет его. Когда над ним завис вертолет и предложил спасение, он снова отказался, настаивая, что бог спасет его. Когда вода затопила крышу, утопив его под обломками, он спросил своего бога, почему тот не пришел спасти его. Бог ответил: «Почему ты отказался принять помощь, которую я послал?»

Возможно, я и не верила в загробную жизнь, но должна была спросить себя: не была ли слепа к возможному решению только потому, что оно не пришло в приемлемой форме.

Все в Оране казалось опасным. Он мог разрушить меня множеством способов, но каждый раз поступал противоположным образом. Даже его вынужденная фальшивая помолвка уберегла меня от чудовища. Если я отчаянно нуждалась в помощи, а он хотел помочь мне, возможно, пришло время бросить кости и посмотреть, куда они меня приведут.

Мне не нужно было рассказывать ему все, но я могла сделать первый шаг на лед и проверить его прочность.

Перевернулась на бок и села на край кровати, сделав глубокий ровный вдох. Чувство спокойствия окутало, словно мягко падающий лист. Таким был эффект Орана на меня.

Прежде чем потерять решимость, я вышла из комнаты и отправилась на поиски спальни Орана.

ГЛАВА 25

Сомнения в себе были подобны ментальным зыбучим пескам. Чем больше ты в них погружаешься, тем глубже тонешь. Я был по уши в этом дерьме и ненавидел это. Был ли слишком суров с Линой? Должен ли я был последовать за ней в гостевую комнату и потребовать объяснений? Я не позволял себе думать о том, что должен отвезти ее домой, потому что это не было вариантом. Она нужна мне здесь, точка.

Если бы ты дал ей то, о чем она просила, возможно, она бы доверяла тебе больше.

И вот оно — порочный круг неуверенности и сомнений. Я как крыса в клетке, бегущая до изнеможения. И не мог заставить себя уснуть. Если мне удавалось отложить мысли о нашем споре, мой ум сразу же перескакивал на воспоминания о том, как она терлась о мое лицо.

Я до сих пор чувствовал ее вкус. Это заводило еще сильнее.

А может, это была злость, которая меня заводила. Я хотел погрузиться в нее по стольким причинам, что они сливались воедино, делая все еще более туманным.

Пролежал в постели, казалось, часами, и уже собирался встать, когда увидел силуэт Лины в дверном проеме. Я не мог разглядеть ее четко, но заметил, что она переоделась в мою футболку, ее длинные ноги были голыми. Она выглядела так чертовски невинно, пока стояла там, борясь со своей неуверенностью.

— Подойди сюда, Лина, — я приподнялся на локте и похлопал по краю кровати.

Видимо, облегченная тем, что я еще не сплю, она подошла и села на кровать, скрестив ноги. Достаточно близко, чтобы мог дотянуться до нее, но не настолько, чтобы не пришлось тянуться. Я сопротивлялся желанию притянуть ее ближе. Она пришла ко мне по какой-то причине, и я хотел, чтобы она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы сказать то, что хотела.

— Когда мне было семнадцать, Рон Гетц забрал мою невинность.

Она говорила медленно, ровным тоном, будто речь шла не о сексуальном насилии, если не о чем-то худшем. Все мое тело окаменело. Я не мог пошевелиться, даже если бы захотел. Даже не дышал, пока она продолжала.

— Я не знала, кто он такой, до сегодняшнего вечера. Я никогда не видела его лица, но узнала бы этот голос где угодно.

Медленно заставил свое тело сесть, не отрывая от нее глаз.

— Этот… человек изнасиловал тебя, и твои родители знали об этом? — Черт возьми, ее мать была практически в восторге от того, что Лина встретится с ним. Зачем? Чтобы мучить ее? Это какое-то издевательство? Это была самая больная вещь, которую я когда-либо видел.

— Это сложно, но да, они знали. Поэтому они привели его сегодня. Они хотят, чтобы я держалась подальше от клуба.

— Боже, тогда почему бы просто не держаться подальше? Этот чертов клуб того не стоит, — изо всех сил старался не разозлиться, но что, черт возьми, происходит? Зачем она так поступает с собой?

— Моя мать всегда использовала и манипулировала мной, — ее голос дрожал, но это была не боль или печаль. В голосе звучала чистая ярость. — Я отказываюсь позволять ей иметь надо мной власть. Больше нет. И я знаю, что у тебя будет миллион вопросов, но не могу дать тебе ответов, поэтому, пожалуйста, не проси больше. Я просто не могу.

Да, у меня были вопросы. Огромное количество вопросов. Но как я мог быть мудаком и требовать ответов после того, как она только что проявила такую смелость, открывшись мне?

То, чем она поделилась, помогло мне понять ее. И хотя уважал ее потребность проявлять силу, ни за что на свете не позволю ей снова ступить в тот клуб. Однако сейчас было не время для этого спора. И как бы ни хотел притянуть ее к себе и обнимать всю ночь, это казалось совершенно неуместным после того, как она только что рассказала, что ее изнасиловали.

У меня оставался только один вариант. Я встал, подошел к ней и протянул руку. Она взяла ее, и я помог ей подняться. Повел ее на кухню.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда я открыл холодильник.

— Кормлю тебя. Ты ничего не ела за ужином.

— Я не голодна.

Я замер, затем посмотрел на нее.

— Ты не вернешься в постель, пока не поешь.

Она нахмурилась.

— Пожалуй, я могла бы съесть банан.

Последовал ее взгляду на фруктовую корзину, где лежали два пятнистых банана и старый апельсин. Не идеально, но лучше, чем ничего. Я очистил верхнюю часть банана и протянул его ей, затем облокотился о стойку.

Она откусила большой кусок, что, конечно же, никак не повлияло на мое возбуждение. Ни капли. Это было бы бестактно. Но я не хотел, чтобы ей было неловко, поэтому отвел взгляд в тени гостиной.

— А ты? Разве тебе не нужно поесть?

— Не беспокойся обо мне, — пробормотал, улыбаясь ее вопросу.

— Тебе можно беспокоиться, а мне нет?

— Я выгляжу так, будто мне не хватает еды? — Я развел руки в стороны.

Она откусила еще раз, ее глаза скользнули по моей груди, затем она вытерла уголок рта и застенчиво опустила взгляд на пол.

— Ну, я, может, и не выгляжу как герой боевиков, но не голодаю.

Ее челюсть на мгновение замерла, будто она хотела что-то сказать, но не стала. Я подождал, пока она доест банан, выбросил кожуру в мусорку, а затем проводил ее до гостевой комнаты. Она могла побыть одна сегодня, но это скоро изменится. Очень многое скоро изменится.

— Спокойной ночи, Лина, — поцеловал ее в висок, когда она устроилась под одеялом. — Выспись.

Хотя бы один из нас должен был выспаться, а моя ночь только начиналась.

ГЛАВА 26

Сон настиг меня удивительно быстро, когда во второй раз за эту ночь легла в постель. После глубокого и безмятежного сна я проснулась на следующее утро с необычным чувством спокойствия. Однако я не привыкла делиться с кем-либо глубоко личной информацией, и эта уязвимость оставила во мне легкое беспокойство при мысли о том, что мне придется встретиться с Ораном при свете дня.

Будет ли он вести себя по-другому? Мне не нужна была его жалость или чтобы он относился ко мне как к сломанной. Также не хотела, чтобы он задавал вопросы, но я открыла ящик Пандоры, и теперь мне приходилось смириться с тем, что какие-то последствия неизбежны. Какие именно? Одному Богу известно. Я просто надеялась, что у меня будет возможность сначала добраться до дома и принять душ. Был почти полдень. Я потеряла полдня, и хотя мой график гибкий, у меня были дедлайны.

Я почистила зубы в ванной комнате и впервые осмотрелась. Внимание к деталям и небольшие штрихи, которые делали комнату уютной, удивили. Салфетки на тумбочке. Ночник в ванной. У него даже были часы, которые одновременно служили генератором белого шума. Кроме того, декор представлял собой смесь нейтральных оттенков с достаточным разнообразием, чтобы комната не выглядела монохромной. Атмосфера была очень спокойной если честно. И спальня, и ванная просторные, но уютные. Я была впечатлена.

Взяла спортивные штаны, которые Оран дал мне прошлой ночью. Они все еще лежали у двери, где их оставила. Пояс собрался в складки, когда затянула шнурок достаточно туго, чтобы штаны не спадали, делая их громоздкими, но функциональными.

Сойдет.

Я не надела бюстгальтер под красное платье, так что надеть было нечего. Я удивилась, насколько более обнаженной чувствовала себя без бюстгальтера в футболке Орана, чем в обтягивающем платье. Белый хлопок почему-то казался более личным. Интимным. Я подозревала, что виной тому было мое эмоциональное откровение прошлой ночью, а не то, что надела или не надела.

Сделала последний глубокий вдох и вышла из спальни на поиски моего ненастоящего жениха.

Я мысленно проиграла множество возможных сценариев, с которыми могу столкнуться, увидев Орана этим утром. К сожалению, я так сосредоточилась на том, что скажу, что забыла подумать о том, будет ли он одет. Оран Байрн стоял на кухне в одних брюках, потягивая кофе и смотря новости. Влажные волосы зачесаны назад. Он был босиком. Торс и руки могли бы служить моделью для Витрувианского человека да Винчи — идеально пропорциональные мышцы под гладкой, безупречной кожей.

Мозг на мгновение отключился, оставив меня в состоянии временного ступора. Мне пришлось буквально встряхнуть головой, чтобы вернуть мысли в движение.

— Сейчас разгар зимы. Разве тебе не стоит надеть рубашку? — выпалила я в качестве приветствия.

Оран оглянулся и прищурился.

— Я горячий по натуре. Тебя это смущает? — Он усмехнулся, явно не заботясь о том, смущает это меня или нет.

— Ни капли. Если тебе комфортно выставлять напоказ всю эту гротескную деформацию, пусть будет по-твоему.

Он откинул голову назад и рассмеялся над абсурдностью моего комментария. Я знала, что это его не обидит. На великолепном теле не было ни единого дюйма, который бы не соответствовал идеалу. Ни татуировок, ни единого изъяна, хотя я старалась не пялиться и не раздувать его эго больше, чем необходимо.

— Ты мог бы разбудить меня, — предложила я. — Извини, если из-за меня ты пропустил работу.

— Меня вызвали прошлой ночью по одному вопросу, так что я тоже поспал подольше.

— Посреди ночи?

Он ушел после нашего разговора? Я ничего не слышала, но была слишком измотана.

— Скорее ранним утром. Я оставил записку на случай, если ты проснешься, пока меня не было, но ты все еще спала как убитая, когда вернулся.

Он был занят, а я ничего не слышала. Подождите, откуда он знал, что я все еще спала? Он заглядывал в мою комнату? Я не закрывала дверь на замок. Я слишком устала, чтобы даже подумать об этом. В моем сознании промелькнул образ того, как он наблюдает за мной, пока я сплю, и вместо ожидаемого беспокойства грудь наполнило теплое покалывание, которое медленно распространилось по всему телу.

Мой желудок выбрал этот момент, чтобы напомнить, насколько уже поздно, с неприлично громким урчанием.

Оран усмехнулся.

— У меня есть протеиновые батончики, гранола, или могу пожарить яиц.

— А Cocoa Pebbles⁸ нет? — поддразнила я. Это был мой защитный механизм. Чувствуешь неловкость или дискомфорт? Сарказм и легкость в помощь.

Оран, однако, воспринял мой комментарий так, будто говорила серьезно.

— Только Frosted Flakes⁹.

— Ты серьезно? У тебя есть Frosted Flakes? — спросила с искренним удивлением.

Открыв шкафчик, он достал синюю коробку с узнаваемым тигром на передней стороне и поставил передо мной.

— Молоко? — Я сгорала от нетерпения. Я не ела Frosted Flakes с детства — до тех пор, пока Элиза не запретила Глории покупать их, потому что, по ее словам, от хлопьев я толстела.

Оран усмехнулся с явным удовольствием, принеся пакет молока, а затем наблюдал, как я наслаждаюсь первым кусочком сладкого лакомства.

— Кто-нибудь говорил тебе, что пялиться невежливо?

— А тебе говорили, что жевать с открытым ртом — дурной тон?

Мои глаза округлились.

— Я не… — вместо того чтобы защищать свои безупречные манеры, вдохнула хлопья и начала кашлять.

Оран принес стакан воды, покачивая головой.

— Тебя слишком легко вывести из себя. Пей.

Я послушалась, прочищая горло.

— Придурок, — прохрипела, затем вернулась к еде. Я действительно была голодна.

Оран повернулся обратно к телевизору.

— Нам нужно кое-что обсудить, — сказал он небрежно через плечо. — Рабочие дела, которые возникли прошлой ночью, кое-что изменили. Нам придется скорректировать наше соглашение.

Я замерла, ложка на полпути ко рту.

— Ты имеешь в виду… ты меняешь условия своего шантажа?

Его голова медленно повернулась, пока пронзительный взгляд не встретился с моим. Его внезапная напряженность шокировала меня. Впервые почувствовала, как в его присутствии во мне разворачивается легкий страх.

Почему мой комментарий так быстро испортил ему настроение?

— В каком смысле скорректировать? — продолжила, надеясь сгладить свою оплошность.

Его напряженная челюсть медленно расслабилась.

— Ты переезжаешь ко мне, — он сделал глоток из кружки, будто предложил мне взять такси вместо поезда, а не объявил, где я буду жить в обозримом будущем.

— Переехать? Сюда? На сколько?

Он пожал плечами.

— Не могу сказать точно.

— Ты не можешь ожидать, что я соглашусь на это, — возразила я.

— Два месяца, — он произнес это как встречное предложение, будто мы торговались о цене на недвижимость.

— Два месяца?

Святое дерьмо, это долгий срок. Какого черта он затеял?

— Ты собираешься рассказать, в чем дело? Это не имеет смысла — ты хотел вести дела с Лоуренсом, но, забрав меня у него, рисковал потерять эту возможность. И мой переезд к тебе ничего не меняет в отношениях с Лоуренсом. Что ты от меня скрываешь?

— Для тебя это не имеет смысла, — сухо ответил он. — Ты не член мужского клуба.

Я знала, что его отсылка была просто фигурой речи, но это заставило меня подумать о Веллингтоне, Гетцe и Обществе. Очень особом виде мужского клуба. Том, который я ненавижу.

Мой аппетит испарился и умер.

Я отодвинула свою тарелку.

— И если не соглашусь, ты действительно позволишь им обвинить меня в хранении? — тон был холодным и ровным, но внутри бушевали эмоции.

Я подняла на него глаза. Вся гибкость и разумность, которые были в нем минуту назад, исчезли, сменившись железобетонной решимостью, непоколебимой и непреодолимой.

— Иногда приходится немного испачкать руки. Я не прошу от тебя слишком много.

— Ты не можешь даже представить, о чем просишь, — тихо сказала я. Независимо от того, были ли его мотивы защитить меня или контролировать, в любом случае он мешал мне найти мою сестру.

Не в силах смотреть на него, я отвела глаза в сторону, где на столе лежал телефон. Именно тогда поняла, что мои эмоции затуманили мое суждение, не позволяя ясно анализировать ситуацию.

Я месяцами работала, чтобы получить доступ к личной жизни Лоуренса — его дому или компьютеру — чему угодно, что помогло заглянуть за кулисы. С неограниченным доступом к миру Орана шансы раскрыть что-то о темных секретах клуба Olympus значительно возрастали.

Я вздрогнула, когда его кофейная кружка со звоном ударилась о раковину.

— Это не навсегда, Лина. Тебе не нужно вести себя так, словно это смертный приговор, — он был раздражен, и, если бы не знала лучше, это почти звучало так, будто он был немного… обижен?

— Хорошо, я согласна, — мягко предложила я.

Он изучал меня. Пристально. Настороженно.

У меня было чувство, что нам обоим стало бы намного легче, если бы мы могли заглянуть в мысли друг друга, но это невозможно. Ни один из нас не готов раскрыть свои карты, поэтому наше шаткое перемирие продолжится. Волк и лиса шли рядом, оба гадая, когда другой может неожиданно нанести удар.

— Я договорился с парнями, что мы встретимся у тебя через час.

Господи, он не терял времени.

Мне пришлось буквально закрыть рот, когда осознала, что он открыт. Кивнула, затем выбросила остатки хлопьев в раковину. Нервы наполнили мой желудок сильнее, чем любая еда.

ГЛАВА 27

Даже если бы у меня не было дел, мне все равно пришлось бы уйти из квартиры, чтобы держаться подальше от Лины, пока не сказал или не сделал чего-то, о чем пожалею. Меня раздражало, как она сопротивлялась моему требованию держаться подальше от клуба и как отшатнулась от идеи временно переехать ко мне. Но ничто из этого не беспокоило так сильно, как та полная отчаяния реакция, которая охватила ее, когда она увидела свою одежду в моем шкафу. Это было больно.

Я не вернулся домой, пока не был уверен, что она уже спит. Мне нужно было время, чтобы остыть, и на то было две причины. Первая — иррациональна, но все же присутствовала. Меня раздражало, что она не видела всего, что я для нее сделал. Что все еще считала меня просто манипулятором и подлецом. Второй источник раздражения возник, когда осознал первую причину, потому что это заставило меня понять, что в какой-то момент мои приоритеты изменились.

Последние двадцать четыре часа были посвящены Лине.

Я не уверен, в какой именно момент траектория изменилась. Моя конечная цель оставалась той же, но по пути я свернул на обочину.

Смена мотивации была сама по себе плохой, но последнее, что мне нужно — это расстраиваться из-за ее взгляда на ситуацию. Ее чувства должны быть неважны. Вместо этого я потратил часы, пытаясь себя успокоить. Управлять ветром было бы проще, чем обуздать свои эмоции. Последние шесть месяцев горя, гнева и предательства, которые загнал глубоко внутрь, теперь угрожали поглотить меня. И единственное, о чем не должен был заботиться, стало той самой искрой, которая могла столкнуть меня с края пропасти.

Лина.

Я хотел, чтобы она видела во мне больше, чем своего мучителя. Чтобы признала то напряжение, которое электризовало воздух, когда мы были вместе. Признала, как ее тело само тянулось ко мне. Я хотел, чтобы она хотела меня, и это злило больше всего. Я не хотел никого желать, тем более кого-то, кто по своей природе скрытен. Что, черт возьми, со мной не так?

Я налил себе виски в кабинете и сел в кресло, глядя на горизонт, усыпанный мерцающими огнями города. Когда понял, что оставил мусорное ведро на балконе, пошел забрать его, обнаружив, что дверь на балкон не заперта. Я редко бываю рассеянным, и меня даже обвиняли в чрезмерной скрупулезности в своих привычках, поэтому уверен, что запер дверь накануне вечером, как всегда. Мне было все равно, насколько высоко мы находимся, я запирал каждую чертову дверь и окно.

Оглянулся на свой кабинет и с уверенностью понял, что Лина рылась в моих вещах. Это не было неожиданностью. Я ожидал этого, но по какой-то причине надеялся, что она не станет этого делать, потому что какой в этом смысл? Что она надеялась найти?

Сел за стол и открыл ящики, внимательно изучая их содержимое. Не беспокоился, что она увидела что-то, чего не должна была. Я не оставил ничего компрометирующего в доступных местах. Мне хотелось знать, просто ли она любовалась видом с моего балкона или действительно рылась в моих вещах.

С помощью фонарика на телефоне искал следы пальцев на глянцевых ящиках консоли. Я не открывал их неделями. Уборщики приходили ко мне несколько раз с тех пор и тщательно вытирали все отпечатки с лакированных поверхностей.

Следы были на каждом чертовом ящике.

Меня охватило леденящее бешенство.

Если она хотела видеть во мне монстра, то я покажу ей, насколько могу быть диким. Запер дверь на балкон, выключил свет в кабинете и тихо направился в гостевую комнату.

Распахнул дверь, раздраженный тем, что она была закрыта. Она спала так крепко, что даже не шевельнулась. Я подошел к кровати, чтобы увидеть ее лицо, выглядывающее из-под одеяла. Она лежала на боку, подложив руки под щеку, словно только что сошла с небес. Это разозлило меня еще больше. Было несправедливо, что кто-то настолько раздражающий мог выглядеть так безобидно и соблазнительно.

Время просыпаться, маленький ангел, и отвечать за свои грехи.

Как будто она услышала, ее глаза мгновенно открылись, как раз перед тем, как я сбросил одеяло на пол.

— Оран? Что происходит? — голос звучал так невинно, что хотелось трясти ее, пока правда не вывалится наружу.

— Какого черта ты рылась в моем кабинете?

— Что? — Она была сонной, но быстро приходила в себя, отодвигаясь к краю кровати и протирая глаза. — Твой кабинет? Ты практически похитил меня, и удивлен, что я рылась в твоих вещах?

Я не смог сдержаться. Мне так отчаянно хотелось, чтобы она поняла. Моя рука сжала горло, поднимая ее на ноги. Она могла дышать, я позаботился об этом, но ее глаза были широко раскрыты от беспокойства. Хорошо. Я хотел сорвать ее браваду и докопаться до правды. До настоящей Лины.

— Что именно в моих действиях ты находишь таким оскорбительным? То, что я прервал твою стратегию знакомств с пожилыми мужчинами? Может, то, что я настаивал, чтобы ты держалась подальше от своих токсичных родителей? Или, может, тебя так возмутило, что я перевез тебя с чертового футона в роскошную квартиру?

— Ты подставил меня за хранение наркотиков, причем в количестве, достаточном для обвинения в сбыте, и думаешь, что я не должна тебя опасаться?

— Только потому, что ты не хотела уходить от него, — отпустил ее, прежде чем гнев взял верх, и провел рукой по волосам.

— Ты когда-нибудь думал, что у меня могли быть причины?

— Поверь, я бы с радостью их выслушал, — рявкнул в ответ.

— Уверена, что с радостью, так же, как и я хотела бы знать, какого черта мы вообще оказались в этой ебанутой ситуации.

Я медленно повернулся и уставился на нее ледяным взглядом.

— Неужели так сложно поверить, что я делал это ради тебя?

— Я должна предполагать, что все, что ты делаешь, — ради меня? А что насчет окровавленной рубашки, которую ты сжег? Это тоже ради меня? — Она подошла ко мне вплотную, думая, что вытащила козырный туз, который перебьет любой мой аргумент. — Пока я не получу ответов, у меня нет причин верить, что ты заботишься о ком-то, кроме себя.

Если она хотела жестокой честности, она ее получит.

Достал телефон, быстро нашел нужное и протянул ей устройство с открытыми статьями — несколькими публикациями, датированными сегодняшним днем.

«Калифорнийская технологическая компания переживает трагическую гибель генерального директора».

Даже в слабо освещенной комнате увидел, как кровь отлила от ее лица, когда она прокрутила вниз и увидела улыбающееся фото Рона Гетца.

— Он мертв? — прошептала она, дрожащая рука поднялась ко рту, а широко раскрытые глаза встретились с моими. — Говорят, это было случайное ограбление, которое пошло не так.

— Вчера вечером в этом районе сообщали о грабителе с ножом. — Никогда не думал, что буду рад, что меня хотели ограбить, но этот парень стал идеальным козлом отпущения.

Ее взгляд скользнул вниз, к моей груди, пробежавшись по четким линиям рубашки, вероятно, вспоминая ту, что я носил прошлой ночью. Ту, что теперь была грудой пепла.

— Ты хотела доказательств, что я опасен. Теперь они у тебя есть, — каждое слово вырывалось из глубины моего горла. — Я не только убил человека, которого до вчерашнего вечера даже не встречал, но и не чувствую ни капли вины. Доказательство того, что я монстр.

Ее голова двигалась из стороны в сторону короткими, резкими движениями.

— Теперь ты можешь ненавидеть меня еще сильнее, — сделал шаг ближе. — Скажи, что ненавидишь меня, — потребовал я.

— Я… я не ненавижу тебя.

— Тогда скажи, что боишься меня, — снова поднял руку к ее горлу, на этот раз мягко обхватив, мой большой палец лениво поглаживал гладкую кожу, пока она сглатывала. — Я хочу правды.

— Я должна. Я должна бояться тебя, но я… не боюсь, — ее глаза сияли яркой голубизной, полной искренности и страха. Она все еще боялась, но не меня. Чего же тогда?

— Докажи это, — настаивал я. — Если ты не ненавидишь меня и не боишься, тогда покажи, что доверяешь мне.

Ее брови сдвинулись.

— Как я должна это сделать?

— Останься со мной, — наклонился ближе, моя рука обхватила затылок, а щека прижалась к ее. — Спи в моей постели со мной.

Ее тело сначала напряглось, затем внезапно расслабилось на дрожащем выдохе.

— Просто спать?

Я вдохнул легкий аромат жасмина, исходящий от ее кожи, и закрыл глаза.

— Просто спать.

В тот момент, когда почувствовал кивок, я наклонился и поднял ее на руки. Ощущение того, как она добровольно расслабляется в моих объятиях, заставило сердце биться так сильно, что задался вопросом, не чувствует ли она этого.

Я уложил ее на кровать в своей спальне. Пока снимал одежду, она устроилась под одеялом. Она смотрела на меня с любопытством. И впервые я не почувствовал подозрительности в ее взгляде.

Слава богу.

Я лег рядом с ней и с трудом сдерживал желание притянуть ее к себе. Черт, это сложно. Я был возбужден, но пытался сдержать свое слово. Это означало, что сон будет испытанием. Я больше всего на свете хотел чувствовать ее рядом и знать, что она со мной. Знать, что она моя.

С Линой мне приходилось довольствоваться тем, что есть.

Я закрыл глаза с этой мыслью и попытался быть благодарным за то, что эта упрямая женщина вообще здесь. Но когда легкий шепот коснулся моего уха, я проиграл битву за самообладание.

Сонное «спасибо» стерло все понятия о самодисциплине, и я с рычанием притянул Лину к себе. Моя рука легла на ее талию, а нос с удовольствием уткнулся в ее волосы. Я оставил стратегии и последовал за своим инстинктом. Через несколько минут ее тело расслабилось, погружаясь в сон, а за ним быстро последовал и я.

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

Я думал, что мне снится сон, когда проснулся. Кровать была пуста, но меня окутало смутное воспоминание о губах, нежно прикоснувшихся к тыльной стороне моей руки. Прикосновение было таким легким, ангельским, что решил, что это плод моего воображения. Но, лежа там, я начал сомневаться. Мои сны редко бывали такими целомудренными.

Лина скорее отрубила бы мне руку, чем поцеловала ее, не так ли?

Я больше не был так уверен — ни в ней, ни в том, что с ней связано. За исключением того, что то, что собирался сделать, было необходимо, каким бы отвратительным это ни казалось. Мне нужно было узнать больше о Веллингтоне и клубе Olympus. Что-то подозрительное происходило за кулисами, но я мог только догадываться, что именно.

Я не нашел ни малейшего намека на информацию, где бы ни искал. Либо все действительно ничего не знали о секретной деятельности клуба, либо их сильно мотивировали молчать. Обычно секреты не остаются секретами. Люди любят говорить. Я мог бы поверить в полное отсутствие информации, если бы не сомнительный моральный облик членов клуба, которых знал. Этого одного было достаточно, чтобы покрыть весь клуб густым слоем подозрений.

Только Лина намекала, что Olympus — это не просто элитный социальный клуб. И каждая минута, проведенная с ней, делала меня все менее склонным игнорировать ее впечатления. Не то чтобы понимал ее сложные чувства по этому поводу. Казалось, она презирала их, но не могла держаться подальше. Для меня это было чертовой загадкой.

Я знал одного человека, у которого, возможно, еще есть информация. Я не обращался к ней, потому что любая информация от нее будет мне чего-то стоить. Но если это означало освободить Лину от того, что ее сковывало, это цена, которую стоит заплатить.

ГЛАВА 30

Удача была не просто субъективной, она была вопросом перспективы. С несколькими произнесенными словами Оран раздвинул занавес и помог мне увидеть свою жизнь в совершенно новом свете.

Вот я сидела в прекрасном ресторане с людьми, которые искренне заставляли меня смеяться. На мне платье моего собственного дизайна, я зарабатывала на жизнь карьерой, которая была моей страстью, и с каждым днем все сильнее влюблялась в человека, который буквально убивал ради меня. Но потребовался комментарий Орана, чтобы я поняла: моя жизнь — это не просто череда неудач.

Конечно, он был ответственен за значительную часть моих текущих обстоятельств. Месяц назад я бы сказала, что он виноват, но теперь задавалась вопросом: не оглянусь ли назад и не поблагодарю его вместо этого?

Была только одна значимая проблема. Мое сердце все еще разорвано в клочья.

В груди зияла пропасть, которую нужно закрыть, и этого не произойдет, пока я не верну свою сестру домой или не узнаю наверняка, что она никогда не вернется.

Доверяла ли я Орану настолько, чтобы рискнуть рассказать ему правду? Уже то, что я даже рассматривала это, говорило о многом. Мне даже искренне нравилась его семья, а я вообще-то была очень подозрительной ко всем. Сидя с Ноэми справа и Ораном слева, я была поражена легкостью нашего разговора. Коннер немного сдержан, но Ноэми казалась доброй и удивительно простой. Я не была уверена, что она смогла бы причинить вред другому человеку, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Я не знала, что настолько чистые люди существуют.

— Думаю, в этот раз попробую рыбу-монстр, — задумчиво произнесла Ноэми, скорее себе, чем кому-то еще.

— Ты уже была здесь? — спросила, надеясь, что она сможет что-то порекомендовать.

Она закрыла меню и бросила вызывающий взгляд на своего мужа.

— Однажды я была здесь с подругой. Коннер устроил истерику по этому поводу. Самое странное — у нее той ночью оказалась проколотая шина.

Коннер оставался совершенно невозмутимым.

— Она была не подругой, а моей очень бисексуальной кузиной, которая буквально пускала слюни на тебя.

— Именно. Твоя кузина, которой пришлось иметь дело с проколотой шиной на холоде.

— Это мог быть любой хулиган на улице, который портит машины, — он отхлебнул вина из бокала, лукавый тон полностью опровергал его утверждение.

Ноэми фыркнула, и это заставило мне ее полюбить еще больше. Она наклонилась ко мне с видом заговорщика, хотя говорила достаточно громко, чтобы парни могли слышать: — Эти мужчины Байрн плохо справляются с ревностью. Просто предупреждаю.

Мой взгляд столкнулся с горящим взглядом Орана, пока я думала о том, на какие трудности он пошел, чтобы увести меня от Лоуренса.

Неужели так сложно поверить, что я делал это ради тебя?

Слова Орана пронеслись в моей голове, вызывая румянец на щеках.

— Я заметила определенную целеустремленность, это точно.

Она подмигнула и чокнулась со мной бокалом.

— Я хочу узнать все о ваших свадебных планах! Вы уже определились с датой?

— Где-то весной, но мы еще не выбрали место, — вмешался Оран. Он говорил так уверенно, что я задумалась, не продумал ли ответ на этот вопрос. Я была слишком поглощена всем остальным, чтобы даже представить себе этот притворный сценарий. Свадьбы не будет, но если бы она была…

— Сад китайских ученых в Снаг-Харбор — на Статен-Айленде. Я была там много лет назад, но помню, что чувствовала себя так, будто попала в другой мир. Это самое спокойное и умиротворенное состояние, которое я когда-либо испытывала. Если бы могла, я бы вышла замуж именно там.

— О! А там есть сакуры? Было бы так здорово подгадать свадьбу к сезону цветения, — рука Ноэми легла на грудь, как будто она уже видела, как разворачивается церемония, и была потрясена ее красотой. Должна признать, образ был захватывающим. Настолько, что у меня защемило в груди.

— Кажется, тогда они были. Но, как я сказала, прошло много времени, — улыбнулась, и у меня было чувство, что Оран увидел печаль за этой улыбкой, потому что он смотрел на меня с такой интенсивностью, что пришлось отвести взгляд. К счастью, в этот момент подошел официант и начал перечислять специальные блюда вечера. Остаток ужина прошел с удивительной легкостью. Я прекрасно провела время — вероятно, потому что впервые позволила себе жить в моменте. Никаких напоминаний о необходимости быть настороже или о том, что наши отношения — это притворство. Я просто наслаждалась ужином в хорошей компании, и это было невероятно.

Когда мы встали из-за стола, чтобы уйти, Коннер выругался, глядя на телефон, заставив нас остановиться.

— Похоже, нужно заехать в Bastion и открыть сейф.

— Мы могли бы заехать туда, — Оран посмотрел на меня. — Если ты не против.

Я не устала, и клуб казался интересным. В прошлый раз, на маскараде, не смогла провести там много времени.

— Конечно.

— Спасибо, дружище. Я провел там три часа сегодня и надеялся, что на этом все закончится.

— Без проблем.

Мы попрощались с Коннером и его женой, пообещав скоро снова вместе поужинать. Я хотела, чтобы это произошло, гораздо сильнее, чем следовало. Я хотела всего этого. Дружной семьи. Легкой беседы. Уверенности в преданном партнере. Такую роскошь нелегко найти, но, однажды попробовав, все остальное кажется блеклым.

Короткую поездку до клуба я провела, пытаясь не думать о том, как справлюсь, когда все это исчезнет. Оран, должно быть, тоже был погружен в свои мысли, потому что выглядел в равной степени рассеянным. Однако тишина не была неловкой, и через несколько минут мы подъехали к ничем не примечательному зданию, в которое заглядывала несколько недель назад. Я надеялась, что на этот раз мой визит в Bastion будет куда менее драматичным.

— Мистер Байрн, как рада вас видеть сегодня вечером. Давно не заглядывали, — красивая женщина за стойкой в лобби широко улыбнулась. Слишком широко. Мне это не понравилось.

— Мы ненадолго. Эшли, это Лина.

Я протянула руку и сказала, прежде чем он успел продолжить: — Невеста Орана.

Глаза женщины округлились, когда она пожала мою руку.

Вот именно, малышка. Можешь убавить яркость своей «хочу-тебя» улыбки.

Я взяла Орана под руку и направила его к лифту, без слов. Глубокий смешок прокатился из груди Орана. Я решила проигнорировать это. Да, я повела себя по-детски, особенно учитывая, что этот мужчина не был действительно моим, но мне было все равно. Если я пыталась сделать это похожим на правду, как он хотел, то не могла терпеть такой откровенный флирт. Это все часть спектакля. Очевидно.

Глаза Орана раскалились до состояния расплавленной стали, когда двери лифта закрылись. Это тоже часть спектакля? Должно быть, да? Я не была уверена, как мне это понимать.

То, как его взгляд скользил по моему телу, казалось таким же реальным, как и громкое биение моего сердца.

— Я задавался вопросом, доведется ли мне услышать, как ты это произносишь.

— Что произнесу? — спросила я, задыхаясь.

— Что ты моя невеста.

Я подняла подбородок и с максимальным безразличием спросила: — И как это?

— Неуместно.

Моя спина непроизвольно выпрямилась. Его неожиданный ответ пробил прямо сквозь броню к мягким уязвимым частям.

— Прости, что разочаровала, — сказала с напускным спокойствием, опустив глаза в пол.

— Полагаю, мне просто придется набраться терпения, потому что подозреваю, что правильно будет звучать, когда ты начнешь называть себя моей женой.

Лифт остановился, нарушив мое и без того шаткое равновесие.

Он только что сказал то, что я подумала?

Как невероятно самонадеянно и патриархально. Я должна была возмутиться. Вздрогнуть и сказать ему, насколько это абсурдно, или рассмеяться над сарказмом в его тоне. Только… слова не звучали абсурдно, и я не могла уловить ни капли сарказма. И когда встретила стальной взгляд, поняла без тени сомнения, что он был абсолютно серьезен.

ГЛАВА 31

На этот раз Лина сама нажала кнопку экстренной остановки прямо перед тем, как двери должны были открыться.

— Зачем ты это сказал? — потребовала она, ее глаза искали ответ в моих.

— Зачем? Потому что я имел это в виду. Я бы женился на тебе завтра, если…

— Если? — подтолкнула она, ее голос — шепот недоверия.

Я был так же шокирован тем, что сказал. Эти мысли, казалось, вырывались из меня, как будто планировали побег уже несколько дней. Они появились так неожиданно, что у меня не было шанса их отфильтровать. Но теперь, когда слова вырвались наружу, понял, что потребуется объяснение, и не хотел сейчас углубляться в историю с Кейтлин. Вечер складывался идеально, а Кейтлин только все испортила бы. Я должен был уже рассказать Лине и сделал бы это, если бы не ненавидел говорить об этом.

— Если бы думал, что ты позволишь, — предложил вместо этого. Это риск. Если бы она согласилась, мне пришлось бы раскрыть все, но, учитывая, как она сопротивлялась любым отношениям с самого начала, не слишком волновался. Я взял руки Лины в свои и поднял их над ее головой, прижав спину к металлической стене. — У меня есть целый список вещей, которые я бы сделал с тобой, если бы думал, что ты позволишь, — некоторые из них неразумны, а большинство — откровенно дикие.

Ее губы приоткрылись, она была на грани того, чтобы умолять меня показать ей, когда ее взгляд внезапно упал на пол.

— Ты бы не чувствовал того же, если бы знал, что я сделала, — прошептала она с надломом.

— Это из-за того извращенца в клубе? Потому что то, что он сделал с тобой, не меняет моих чувств. Ни капли.

Я хотел снова убить этого ублюдка, услышав боль в ее голосе.

Она покачала головой.

— Дело не в этом. Я бы хотела, чтобы это было так — хотела бы, чтобы я была единственной, кто пострадал от моих плохих решений, но это не так. Я делала вещи…

Ее плохие решения? Быть изнасилованной — это не выбор. Черт, я надеялся, что она это понимает.

Мне нужно, чтобы она знала не только это, но и то, насколько я хочу ее, несмотря на все, что она, по ее мнению, сделала. Интенсивность моего желания к ней не имела смысла. Я знал, что она хранит секреты, и что не хочу этого в своей жизни, но это не имело значения. Ничто не имело значения, когда дело касалось Лины. Я должен был найти способ показать ей. Я делал вещи, о которых она не знала. Плохие вещи. И все еще надеялся, что она посмотрит на это так же, как я хочу ее, несмотря на ее прошлое.

— Ты мне не веришь, так что я докажу тебе это единственным способом, который знаю, — нажал кнопку, запуская лифт. Когда двери открылись, бросил предупреждающий взгляд на ожидающих членов клуба и нажал кнопку первого этажа. Сообщение было получено — никто не попытался присоединиться к нам.

Я держал руку Лины в своей по пути обратно к машине, быстрые шаги тянули ее за собой.

— А как же Коннер? — спросила она, запыхавшись. — Разве ты не должен был открыть сейф?

— Это важнее.

Она больше не задавала вопросов, хотя я чувствовал ее тревогу. Она сидела, крепко сцепив руки на коленях, всю дорогу до полицейского участка. Когда она увидела, куда привез ее, подумал, возможно, бросится бежать, настолько большая паника отражалась в глазах, хотя, казалось, она вспомнила мою цель, когда помог ей выйти из машины. Она немного успокоилась, глаза широко раскрылись, полные настороженной надежды.

— Каспер сегодня на дежурстве? — спросил за стойкой регистрации.

— Нет, не сегодня.

— А лейтенант Палмерс?

— Да, он за своим столом, — женщина указала за собой на открытое пространство с множеством столов.

— Спасибо. — Я повел Лину к столу Палмерса, с облегчением обнаружив его на месте. Он выпрямился, увидев, как я приближаюсь, его глаза быстро осмотрели комнату. Многие из этих парней работали с нами регулярно, но никто не любил в этом признаваться.

— Мистер Байрн, это неожиданно.

— Мне нужна минута вашего времени, — сказал я. — Мне нужно, чтобы вы подняли записи. Каролина Элизабет Шульц.

Палмерс быстро взглянул на Лину, затем начал работать за компьютером. Через минуту его брови нахмурились.

— Тут ничего нет, — он повернул монитор, чтобы мы могли видеть — безупречно чистую запись Лины. — Никаких обвинений или записей об аресте. Я должен был что-то найти? — спросил он, сбитый с толку.

Я не ответил, слишком сосредоточившись на Лине, пока она осмысливала то, что он показал.

— Ты заставил меня думать…

— Я сделал то, что должен был. Не больше.

Я увидел момент, когда она поняла и приняла, что никогда не хотел причинить ей вреда — даже риска вреда. Ее глаза наполнились слезами, когда она кивнула, не в силах говорить.

— Это все, что нам нужно, Палмерс. Спасибо. — Я снова взял ее за руку, на этот раз ведя в более спокойном темпе. Она остановила меня, когда мы вышли на улицу, высвободив руку и повернувшись ко мне.

— Что это значит, Оран? — Она выглядела чертовски потерянной и растерянной. Я ненавидел это, но знал, что это необходимо. Ей нужно было знать правду.

— Полагаю, это зависит от тебя.

Ее глаза опустились на кольцо на ее руке. Если она снимет его, то сойду с ума, но она этого не сделала. Вместо этого прикрыла его другой рукой. Может защищая — я не был уверен, и мне было все равно, пока оно оставалось на месте.

— Я не знаю, что думать, — тихо призналась она. — Я не знаю, что делать. У меня даже нет дома.

— Черт возьми, женщина. Ты вообще слышала, что я говорил? — Мое раздражение вырвалось наружу. Я резко притянул ее к себе и прижал свои губы к ее, вырывая дыхание из легких в коротком, но яростном поцелуе. — Я говорю тебе, что ты принадлежишь мне. Я твой дом, и все остальное дерьмо не имеет значения. Теперь мы можем уйти с холода, или мне придется тащить тебя через плечо?

Она всхлипнула и кивнула. Мне показалось, что она даже немного улыбнулась, но была слишком переполнена эмоциями. Как только усадил ее в машину, пристегнул ремень безопасности и включил подогрев сиденья, прежде чем обойти машину и сесть за руль. Она была более потрясена, чем я когда-либо видел, и мои защитные инстинкты кричали. Мне не нравилось быть причиной ее слез.

Мы втроем поехали обратно в квартиру — Лина, я и столько неопределенности, что машина казалась удушающе маленькой. Я хотел уверить ее, что все будет хорошо, но как мог, если не знал и половину того, что она скрывала? Я сделал все, что мог. Теперь мяч был на ее стороне.

Мы вошли в квартиру, оба медленно бродя, словно не зная, что сказать или сделать. Когда Лина дошла до гостиной, она остановилась, ее взгляд скользнул по коридору к свободным спальням, а затем в противоположную сторону — к главной спальне.

Комната слегка закружилась, и я понял, что задерживал дыхание.

— Неважно, какую комнату ты выберешь, — сказал я. — Единственное место, где я буду спать сегодня, — это рядом с тобой.

Ее сдавленный смешок и покорное покачивание головой окутали меня облегчением.

Слава богу, она не собирается со мной спорить.

— Дай мне только взять пару вещей.

Первобытная часть меня даже не хотела выпускать ее из виду. Я использовал то немногое рациональное суждение, что у меня осталось, чтобы заставить себя вернуться в спальню. Через несколько минут Лина присоединилась ко мне, поставив свои туалетные принадлежности на запасной туалетный столик. Тот, который раньше принадлежал Кейтлин.

Мне действительно нужно было что-то сказать о своей бывшей, но время всегда было неподходящим.

Лина только начинала открываться и доверять мне. Рассказывать ей о том, как я подставил свою бывшую за убийство, казалось разговором, который нужно отложить.

Мы почистили зубы и переоделись. Я хотел сорвать с нее футболку и шорты и потребовать, чтобы она спала голой, но это, казалось, не укрепляло мою кампанию «я-хороший-парень». Я пытался доказать, что не представляю угрозы, так что проявление самоконтроля могло быть плюсом.

К сожалению, это сообщение не дошло до моего члена.

Я попытался представить что-то, что могло бы охладить мой пыл — бабушку, бывшую, Лоуренса Веллингтона. Даже вместе они не смогли полностью преодолеть желание к женщине, стоящей рядом со мной.

Румянец Лины указывал на то, что она не пропустила выпуклость в моих трусах.

— Надеюсь, ты не против. Мне нужно поставить ранний будильник на утреннюю встречу по дизайну.

— Без проблем. Я могу подвезти тебя по пути в офис. Мне нужно кое-что доделать.

— Где твой офис?

— Мы владеем зданием, в котором находится Moxy, и у нас есть офисы на втором этаже.

— Moxy?

Я обернулся, услышав странно сдавленный голос.

— Да, это стрип-клуб.

— Твоя семья владеет им? — Она старалась говорить непринужденно, но румянец, появившийся на щеках мгновение назад, исчез, что вызвало у меня напряжение. У нее были проблемы со стрип-клубами?

— Да, мы владеем Bastion, Moxy и еще одним клубом в городе. Moxy — единственный, где есть танцовщицы. Это проблема? — настороженно спросил я.

Она быстро покачала головой.

— Нет, нет. Это просто застало меня врасплох, вот и все. Думаю, я не очень много знаю о твоей семье.

Я схватил край ее футболки и притянул ближе.

— Ты уже знала, что я не бойскаут, — пробормотал, мой взгляд скользнул по ее приоткрытым губам. — Моя семья ничем не отличается.

Лина кивнула с улыбкой.

— Я понимаю. Семья, которую встретила, была прекрасной. Это действительно не имеет значения.

Она что-то скрывала. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела, но не был уверен, стоит ли настаивать на объяснении или лучше оставить это. У нас был насыщенный вечер. Что-то подобное, возможно, лучше обсудить, когда ее эмоции не будут так близко к поверхности.

Я прижал ее лоб к своим губам для долгого поцелуя.

— Давай ляжем спать. Мы можем поговорить завтра.

Я убедил себя, что пока она здесь со мной, все остальное можно решить позже, а беспокойство, сжимающее живот, — это просто паранойя.

Мне следовало знать, что игнорировать свою интуицию — плохая идея.

ГЛАВА 32

— Дорогая, что с тобой? С таким же успехом я могу проводить мозговой штурм вон с тем манекеном, — брови Космо попытались выразить озабоченность, сдвинувшись друг к другу, но так и не сморщили кожу на лбу из-за ботокса.

— Прости. Я плохо спала прошлой ночью.

— Хочешь, перенесем на завтра? У нас есть немного времени в расписании для следующей коллекции.

— Да, пожалуй, так будет лучше. У меня в последнее время много мыслей в голове. Дай мне день, чтобы набросать идеи, и завтра я буду готова к совместной работе.

— Меня устраивает. И никакого осуждения. Ты ни разу меня не подводила. Я знаю, что ты выложишься на все сто, когда сможешь.

— Ты лучший, Кос. Я не зря выбрала тебя.

— Дорогая, ты ничего такого не делала. Ты в нашей первой совместной группе и пяти слов не сказала. Это я тебя подобрал и сделал своей — у тебя выбора не было.

Я усмехнулась.

— Это ты так думаешь. Все было частью моего гениального плана. — Я сунула планшет с набросками в сумку и встала. — Найти самого талантливого в комнате? Готово. Подмазаться к нему комплиментами? Готово. Отпугнуть всех остальных злыми слухами за его спиной? Готово и готово.

Он попытался приподнять бровь.

— Я очень подвержен лести.

— Я знаю, — послала ему воздушный поцелуй. — Увидимся завтра.

— Отдохни! — крикнул он мне вслед.

Отдохни. Смешно.

Как я могла отдыхать, если, возможно, спала с врагом?

Я шла к выходу из здания в каком-то тумане, в том же оцепенении, в котором пребывала с тех пор, как Оран упомянул Moxy. Я была настолько не в себе, что вздрогнула, когда в кармане зажужжал телефон. Посмотрела на экран — звонила Глория. Необычно. Сколько бы ни уверяла, что рада ее звонкам, она все равно боялась побеспокоить, настаивая, что такой занятой женщине, как я, не нужно, чтобы ее бывшая няня постоянно проверяла, как дела.

В голове пронеслись миллион причин, по которым она могла позвонить.

— Привет, Глория. Все в порядке? — Я надеялась, что она не услышала нервный оттенок в моем голосе.

— Да, все хорошо, Лина. Как ты?

— Все нормально. Только что закончила встречу с Космо.

— Да? Работа идет хорошо? — голос звучал странно, будто она слишком старалась.

— Да, работа отлично. Ты уверена, что все в порядке?

— У меня все хорошо. Просто я немного беспокоюсь за тебя, вот и все.

— За меня? — Почему она беспокоилась за меня?

— Да, знаешь, у мистера Брукса сломана рука… Я волнуюсь.

Я была в полном недоумении.

— Чарльз сломал руку? Что случилось?

— Ты не знаешь? — в ее голосе проскользнул намек на скандал. — Если ты не знаешь, милая, то, возможно, мне не стоит говорить.

— Глория Руис, скажи мне, что, черт возьми, происходит, — строго приказала я. Она могла быть моей няней, но наши отношения давно переросли в равные.

Она цокнула языком.

— Твоя мама сказала, что это тот мужчина, с которым ты встречаешься — он напал на мистера Брукса. Я беспокоюсь за тебя, милая. Она сказала, что этот мужчина опасен.

Оран сломал руку Чарльзу? Неужели он сделал это, не сказав мне?

Он уже нападал на Гетца, но, насколько знал Оран, Чарльз не делал ничего настолько ужасного. Зачем ему было брать на себя ответственность за нападение на моего отчима?

Я задумалась о намеке матери, что Оран знает больше, чем говорит. Что у него могут быть ответы о прошлом. И еще Moxy…

Мне нужно, чтобы она объяснила. Сейчас.

— Мне очень жаль, что ты волнуешься, Мама Джи, но со мной все в порядке. Правда.

— Ты уверена, милая? Моя сестра тоже приходила с синяками, но всегда говорила, что все в порядке, пока ее муж не зашел слишком далеко и не убил ее.

— Боже, Глория, — мое сердце разрывалось за нее и ее сестру. — Оран меня не трогал, клянусь, — сказала я. Если что, он был даже более сострадательным, чем я ожидала.

А как насчет стрип-клуба? Как ты это объяснишь?

Я не могла. Но, возможно, моя мать могла. Мне нужно было получить ответы.

— Если ты уверена. Ты знаешь, что всегда можешь остаться у меня, если тебе это понадобится.

— Спасибо, Глория. Ты так добра ко мне.

— Ты хорошая девочка, которая заслуживает лучшего.

Слезы затуманили зрение. Я сглотнула подступающие эмоции.

— Спасибо, что проверила меня. Я скоро свяжусь с тобой, хорошо?

— Береги себя и будь осторожна. Люблю тебя, моя девочка.

— Я тоже тебя люблю, Мама Джи, — прошептала перед тем, как повесить трубку.

Я швырнула телефон в сумку и бросилась через тротуар, чтобы поймать такси. Пришло время навестить мое самое нелюбимое место на земле. Дом, в котором я выросла.

ГЛАВА 33

Щелчок разряженного пистолета разрезал воздух и оборвал последние нити, удерживавшие меня на ногах. Дрожащее тело рухнуло на пол, рыдания поднимались из глубины груди, как толчки после землетрясения.

— Боже, Лина, малышка. Иди сюда. — Оран поднял меня на руки и отнес к креслу за своим столом, где сел, прижав меня к своей груди. Он долго молчал, позволяя моим эмоциям выплеснуться, пока я снова не смогла дышать, и мое тело не успокоилось.

Мысли медленно возвращались, как будто гроза эмоций рассеялась, к лучшему или к худшему. Теперь мне нужно было осмыслить то, что я узнала, и все, что сделала. Я была словно в трансе. Воспоминания казались чужими — будто я смотрела глазами кого-то другого. Но это не чужая жизнь. Это я с пистолетом, и Оран сказал мне правду. Он ничего не знал об Обществе.

Как это могло быть? Это не имело смысла. Слишком много совпадений. Мне не хватало какого-то ключевого элемента, но если это не касалось Общества, то что тогда?

И что теперь с нами будет?

Я сунула руку в карман и протянула ему пять пуль, которые вытащила из пистолета до его прихода.

— Я так и знал, что оставил его заряженным, — низкий голос вибрировал, передаваясь от его тела к моему, согревая изнутри.

— Не стоило. Оружие опасно, — сказала рассеянно.

Оран фыркнул, смеясь, и притянул меня ближе, покачиваясь.

— Женщина, что мне с тобой делать?

— Быть честным? — тихо предложила я. — Сказать правду?

Он замер, задумавшись, затем встал и осторожно поставил меня на ноги.

— Хорошо. Давай начнем отсюда, — он подошел к книжному шкафу и отодвинул его от стены, открывая тяжелую металлическую дверь с кодовой панелью. — Если ты что-то ищешь, начни свои поиски здесь.

Я смотрела в шоке, как он ввел код и открыл дверь в небольшой кабинет. Это больше похоже на кладовку, чем на офис, но на дальней стене был встроенный стол с компьютером, а по обе стороны от клавиатуры лежали беспорядочные стопки бумаг. Над столом несколько полок с различной электроникой, мигающей красными и зелеными огнями. Это выглядело как одна из тех защищенных комнат, которые я видела в фильмах.

Это было его святилище.

Он обнажал свою уязвимость, демонстрируя доверие, и я почувствовала такое облегчение, что чуть не упала на пол. Может, мое доверие дается слишком легко. Его откровение не было абсолютной гарантией, но я знала, что он не показал бы мне это, если бы хотел держать меня в неведении.

— Ты действительно говоришь правду. Это не связано с Обществом.

Он взял мое лицо в ладони, его большие пальцы смахнули остатки слез.

— То, что ты здесь, — все, что я делал, — это только ради тебя. Я хочу тебя так сильно, что это больно.

Он не знал, что я устрою погром в его доме. Он не подготовил свою комнату заранее или не планировал раскрывать свое убежище как уловку, чтобы заставить меня доверять. Он не только снова доказал свою честность, но и продолжал быть терпеливым, несмотря на все, что я устроила.

Я отпустила все свои сомнения насчет Орана. Мои страхи и тревоги. Все.

И без этой тяжелой ноши я буквально взлетела, чтобы поцеловать его. Или, может, это он поцеловал меня. Я даже не была уверена.

Внезапно оказалась в его объятиях, мои ноги обвили его талию, а наши языки сплелись.

Одну минуту я была Линой — отчаявшейся и одинокой. А в следующую — я стала его.

Оран выжег свое имя на поверхности моего сердца требовательным прикосновением своих губ. Он залатал мою душу кусочками своей — уникальным сплетением, которое соединило две ткани так, что их уже нельзя было полностью разделить. Куда бы мы ни пошли, этот мужчина навсегда останется частью меня.

Он посадил меня на стол в своем основном кабинете, опершись о край, чтобы его ноги оставались между моих.

— Ты хочешь честности? Мне нужна только ты. Я хочу, чтобы ты отдалась мне всеми возможными способами. Своим телом. Своим доверием. Своей чертовой душой. Я хочу всего, но знаю, что для чего-то потребуется больше времени. Так что сейчас я хочу, чтобы ты разделась, потому что тебе нравится, как смотрю на твое обнаженное тело. Я хочу, чтобы ты раскрылась, потому что не можешь дождаться, чтобы почувствовать меня внутри. Я хочу, чтобы ты кричала мое имя, когда кончаешь на моем члене, потому что знаешь, что я единственный мужчина, который когда-либо… или когда-либо будет… владеть тобой.

Да. Да-да-да-да.

Эхом отзывалось в голове, резонируя в каждой ниточке моего существования.

Я хотела всего этого. Всего, что он сказал. Но не знала, как это сделать. Как стать обычной девушкой без груза проблем.

Черт, я даже не могла произнести одно простое слово, чтобы сказать ему, что чувствую.

ДА!

Страх удерживал этот слог глубоко в горле, но я была больше, чем мой страх. Я не позволю ему контролировать меня.

Вместо этого соскользнула со стола.

Оран дал мне место, чтобы встать, отступив на шаг, когда сняла футболку. Его жадный взгляд пожирал меня, пока не оказалась полностью обнаженной перед ним. И он был прав. Мне нравилось, как его алчный взгляд умолял о большем. Я хотела дать ему это, и я сделала это.

Когда его глаза снова встретились с моими, два серебряных пламени желания, я снова поднялась на стол, отодвинувшись назад и опершись на локти. Тело Орана замерло, каждая мышца напряглась, сдерживая себя, пока он ждал моего окончательного согласия.

…чтобы ты раскрылась, потому что не можешь дождаться, чтобы почувствовать меня внутри.

Я облизала губы, затем медленно раздвинула ноги, полностью открываясь ему.

ГЛАВА 34

Моя семья владела стрип-клубом. Я с раннего возраста научился не придавать невольного значения тому, что женщина предлагает свое тело мужчине. Иногда секс — это просто секс, чистый и простой.

Но это было другое.

То, что сделала Лина, предложив себя мне, было чертовски важнее.

Зная ее и все, что произошло между нами, я понимал, что этот дар — настоящее сокровище. Я знал, чего ей это стоило, и одно это делало ее действия бесценными. Доверие и уязвимость, которые она проявляла, были чертовски смелыми. Неудивительно, что я был очарован ею с момента нашей встречи. Она не была ледяной королевой; она была настоящей воительницей.

Сорвал галстук и оторвал пуговицы от рубашки, не имея терпения расстегивать их одну за другой.

— Мне нужно знать, что ты понимаешь, насколько я уважаю то, что ты предлагаешь, — сказал голосом, заостренным от сильного желания.

Лина кивнула.

— Я понимаю. — Возможно, она понимала это в какой-то степени, но ее нахмуренные брови говорили, что она не была уверена.

Я расстегнул ремень и бросил его на пол, затем положил руку на мягкий участок кожи между ее тазовыми костями, чуть ниже пупка.

— Это важно, потому что теперь это мое, — провел рукой вниз, большим пальцем начал вырисовывать круги на нежном клиторе. — И я буду трахать тебя без ограничений. Я не хочу, чтобы ты спутала мои действия с неуважением.

Опустил пальцы к ее входу

— Боже, ты чертовски великолепна. И такая мокрая. Чертовски готова ко мне. — Я ввел один палец в ее узкий вход, затем осторожно добавил второй, стенки так плотно обхватывали меня, что боялся причинить ей боль.

Я замер.

— Как давно мужчина был внутри тебя?

— Давно, — прошептала она.

— Ты никогда не трахалась с ним. — Мой недоверчивый взгляд впился в ее.

Лина прикусила нижнюю губу и медленно покачала головой. Я не понимал этого, но и не хотел разбираться. Все, что имело значение, — этот старый ублюдок не прикасался к ней. Я почувствовал такое облегчение, что мог закричать. Вместо этого резко притянул ее к краю стола, затем опустился на корточки. Когда она положила ноги на мои плечи, прижал язык к ее сердцевине, заявляя права на то, что принадлежало мне.

Лина ахнула и заерзала. Я не сдавался, лизал, сосал и пожирал ее, пока все ее тело не затрепетало от потребности в разрядке. Именно тогда остановился и встал перед ней во весь рост.

— Нет, нет, нет. Не останавливайся, — задыхаясь, прошептала она, ее дыхание стало поверхностным.

— Не волнуйся, я заставлю тебя кончить так сильно, что ты забудешь свое имя.

Скинул туфли и позволил брюкам упасть на пол, наконец освободив свой разъяренный член. Он отчаянно хотел ее уже несколько недель и теперь требовал вкуса. Я сделал несколько сдавленных движений, чтобы облегчить боль, с меня уже капал предэякулят.

Лина перестала дышать. Ее глаза округлились, когда она уставилась на мой член, качая головой.

— Тшш, я знаю, — успокоил ее. — Будет тесновато, но я буду двигаться медленно. Обещаю.

Осторожная уязвимость в ее лазурных глазах чертовски сломила меня.

Что только не сделал бы ради этой женщины.

Я достал презерватив из кошелька и натянул его, наконец позволив кончику своего возбужденного члена коснуться ее входа, пока обхватывал ее ноги вокруг своей талии. Ее тепло было неотразимым приглашением. Я хотел погрузиться в нее, но знал, что разорву, если не буду осторожен.

Ввел дюйм внутрь, наклоняясь к ее груди и засасывая твердый сосок, прежде чем отпустить и провести зубами по чувствительной коже. Я переплел пальцы с ее и осыпал ее грудь вниманием, пока медленно продвигался все глубже внутрь нее.

— Боже, Оран. Ты заполнил меня. Это так приятно, — простонала она.

— Еще чуть-чуть.

— Еще? — ахнула она.

— Ты так хорошо справляешься, детка, — мой голос был не больше, чем хрип от напряжения угасающего самоконтроля. — Совсем немного…

Бляяядь… Вот и все. Я был погружен в нее так глубоко, что едва мог дышать от удовольствия. Моя голова откинулась назад, пока боролся за контроль над собой.

Как только немного крови вернулось в мой мозг, я наклонился над ней и встретился с ее глазами, одной рукой обхватив ее шею сзади.

— Это тело теперь мое. Никто другой не подойдет к тебе. Пообещай мне. Мне нужно это услышать, — хрипло потребовал я.

— Твое и только твое, — прошептала она, широко раскрыв глаза.

— Блядь, да, — вышел из нее, затем резко вошел, не слишком грубо. Я делал все возможное, чтобы дать ей время привыкнуть, но у меня было не так много сдержанности. Вскоре я трахал ее со всей силой; моя рука крепко сжала ее шею сзади, а другая держала за бедро, чтобы мои дикие толчки не сбросили ее с другого конца стола.

Лина вцепилась в мои руки, ногти царапали кожу, пока она стонала от удовольствия. Комната наполнилась звуками шлепающей плоти и прерывистого дыхания.

— О Боже. Я скоро, Оран. Вот так, прямо… — слова оборвались, когда ее тело напряглось, а затем взорвалось в конвульсиях. Лина откинула голову назад и закричала, выпуская накопившееся напряжение. Крик грубый и непроизвольный. Это был самый прекрасный звук, который когда-либо слышал.

Я кончил так сильно, что в глазах потемнело, а яйца, казалось, пытались протиснуться внутрь. Электрический разряд удовольствия пронзил от основания позвоночника до кончиков пальцев, оставив задыхаться.

— Господи, я никогда в жизни не кончал так сильно, — пробормотал, выжимая последние капли удовольствия из наших тел.

Ответ Лины был невнятным бормотанием.

— Да? Ты тоже?

Она кивнула, заставляя меня улыбнуться.

— Оран?

— Да?

— Прости, что разгромила твой дом, — прошептала она.

— Наш дом, — буркнул я. — И все в порядке, потому что ты поможешь мне все убрать. Позже. А сейчас мне нужно привести тебя в порядок. Хочешь в душ или ванну? — Я знал, что ей будет больно, но надеялся минимизировать ее дискомфорт.

— Ванна звучит великолепно.

Я поднялся и выбросил презерватив, затем помог ей встать. Мы собрали одежду и направились в главную ванную. Я привел себя в порядок, затем включил воду. Сидя на краю ванны, держал руку под струей, ожидая, пока вода станет горячей.

— Знаешь, я могу и сама, — она стояла рядом, ее рука лежала на моей спине.

— Я знаю, но все равно сделаю это для тебя, — поцеловал ее живот и наблюдал, как мурашки побежали по коже. — Ты собираешься рассказать мне больше об этом тайном Обществе? — спросил достаточно громко, чтобы она услышала меня сквозь шум воды.

Лина замерла, затем укрылась в туалетной комнате.

— Оно тайное. Я мало что могу рассказать. — Она закрыла дверь. Технически, ей нужно было в туалет после секса. Я это понимал. Но что-то было не так. Казалось, она избегает меня. Или, может, она избегает этой темы?

Когда вернулась, она осторожно опустилась в медленно наполняющуюся ванну, все еще не встречая моего взгляда.

— Но ты знала достаточно, чтобы подумать, что я пытаюсь вступить в него, — настаивал я. Конечно, она могла быть откровенной со мной после всего, что мы только что разделили.

Она пожала плечами.

— Это имело смысл. Зачем еще шантажировать меня, чтобы я встречалась с тобой?

— И как это помогло бы мне вступить в Общество?

— Может, это было доказательством твоей власти над правоохранительными органами. Я действительно не знаю, но как член Olympus, у тебя есть влияние, чтобы выяснить это. — Наконец, она взглянула на меня сквозь ресницы. — Ты мог бы поспрашивать и узнать, что для этого нужно. Узнать, кто готов рассказать, — в голосе звучала надежда.

Это не имело смысла. Раньше она казалась раненой от мысли, что я могу быть связан с этим Обществом, а теперь предлагала мне узнать о вступлении?

— Если ты ничего не знаешь об этом Обществе, от куда вообще знаешь, что оно существует?

Мышцы ее челюсти напряглись.

— Я просто знаю.

Она определенно знала больше, чем говорила. Почему? Зачем, черт возьми, хранить секреты, когда я только что доказал, что на ее стороне?

Несмотря на все, что произошло между нами, она все еще не доверяла мне.

— Я начну убираться, пока ты лежишь в ванне, — положил полотенце рядом с ванной и закрыл за собой дверь, сдерживая желание хлопнуть ею.

Не мог поверить, что это происходит. После нашей конфронтации с пистолетом, ее слез и того, как она отдалась мне — как все еще могла сдерживаться? Почему?

Это должно было закончиться. Все. Моя месть. Секреты и ложь.

Я покончил с этим.

Мне нужно было, чтобы все это закончилось, чтобы мог понять, будет ли что-то между нами. Я уже позволил себе чувствовать больше, чем должен был.

Вернулся в свой кабинет, оделся и зашел в свою потайную комнату, где просмотрел документы, которые использовал для координации системного падения Лоуренса Веллингтона. Мне было интересно, что она подумает о них. Для постороннего это выглядело бы как странная смесь информации. Увидев его имя, побежит ли она предупредить его? Был только один способ узнать.

Я сказал ей, что она может смотреть сколько угодно. Если сдержу это обещание и дам ей доступ к своим секретам, то быстро узнаю, собирается ли она предать меня. Меня бесило, что мне все еще приходится сомневаться в ней на этом этапе, но зачем еще ей хранить секреты?

Может, у нее есть что-то, о чем ты ничего не знаешь. Не все крутится вокруг тебя.

Нет. Я не купился на это. Почему бы не поделиться, если это не связано как-то со мной? Что-то продолжало стоять между нами, и я, черт возьми, собирался выяснить что.

ГЛАВА 35

Я не стала долго сидеть в ванной, потому что хотела помочь с уборкой. Я, конечно, не разрушила все до основания, но Оран содержал свой дом в идеальном порядке, а мои поиски явно внесли хаос. Не хотела, чтобы он убирал мой беспорядок в одиночку.

Мы работали вместе, в полной гармонии, а потом быстро поужинали. Пока убирались, он казался немного замкнутым, но я решила, что он просто сосредоточен на своей задаче. Однако я поняла, что он расстроен, когда неловкое молчание продолжилось за ужином. Это было похоже на то, как будто я наслаждалась горячим душем, и вода вдруг стала ледяной.

Мы сблизились так, как я никогда не сближалась ни с кем другим. Это было пугающе, но в то же время невероятно приятно. И чувствовать, как эта новая связь ускользает, заставляло меня отчаянно цепляться за нее. Если бы кто-то другой, а не я сама, похитил это у меня, то защищала бы свое новое эмоциональное убежище с дикой яростью. Но бороться было не с кем. Не на кого было перекладывать вину.

Оран расстроен тем, что я не хотела рассказывать ему больше о Обществе. Проблема была в том, что единственная информация, которой я обладала, касалась самого постыдного и душераздирающего выбора в моей жизни. Я не хотела хранить от него секреты. Меня тошнило от лжи и тайн, и я отчаянно хотела рассказать ему все, но у меня никак не получалось. Когда он спросил, боролась сама с собой, решая, что сказать. Борьба была яростной, но в конце концов победил мой стыд, заставивший молчать.

Лучше пусть он считает меня лгуньей, чем узнает правду.

Он поцеловал меня на ночь, и мы легли спать, каждый на своей стороне кровати, словно между нами пролегал океан. Это была моя вина. Я создала эту пропасть между нами, и ненавидела себя за это.

Слезы пропитали мою подушку. Лежа в одиночестве в темноте, я решила, что мне следовало хотя бы объяснить свою ситуацию — сказать Орану, что я знаю об Обществе из-за чего-то, в чем участвовала, и что это было крайне неприятно, а затем попросить его не давить на меня. Это казалось таким простым решением, и я не понимала, почему не подумала об этом раньше. Возможно, чувствовала себя загнанным зверем, отчаянно пытающимся защитить себя. Именно так я училась выживать все эти годы, но теперь начинала понимать, что есть и другие пути.

Я решила рискнуть и попробовать этот новый подход.

Первым делом утром поговорю с Ораном и объясню, что смогу. С планом в голове и под его тихий храп я наконец уснула.

Однако, когда проснулась утром, Орана не было.

Ни записки. Ни намека на то, когда он вернется. Я причинила ему боль, и ненавидела себя за это.

Желая все исправить, позвонила ему на мобильный, но он не ответил. Единственное, что мне оставалось, — ждать, пока он вернется домой. Поскольку не знала, когда это произойдет, написала Космо и снова отменила нашу встречу. Мне было плохо из-за того, что я игнорировала работу, но уже усвоила на собственном опыте, что работа — не мой главный приоритет. На первом месте были отношения.

Я налила себе кофе и собиралась немного заняться шитьем, когда неожиданно зашла в кабинет Орана. Любопытство подталкивало меня вперед. Оран прибрал свой кабинет до того, как вышла из ванной накануне вечером, так что я больше туда не заходила. Мне не давало покоя, закрыл ли он свою потайную комнату. Он сказал, что я могу осмотреться, и звучало это искренне, но я все равно была шокирована, увидев, что он оставил потайную дверь открытой. Оран всегда действовал обдуманно. Это не было случайностью. Он давал мне полную свободу осмотреться без присмотра.

Но вместо того, чтобы сразу войти, я закусила губу и уставилась на маленькую комнату. Если у меня было разрешение, почему это казалось таким вторжением?

Потому что это его личные дела, и если бы ты ему доверяла, тебе не нужно было бы туда заглядывать.

Но вдруг у него есть важная информация, о которой он даже не подозревает? А как насчет Moxy? Может, его клуб как-то связан с этим, и он сам не знает. Как я узнаю, если не загляну?

Внутренне застонала и переступила порог кабинета. Справа от компьютера лежал отчет о доходах компании The Blackthorn Group.

Я понятия не имела, чем занималась эта компания и какое значение она могла иметь. Отодвинув бумагу, увидела под ней морскую схему судоходных маршрутов. Дальше лежала стопка документов, скрепленных степлером, с выделенными фрагментами — похоже, это была распечатка федерального налогового кодекса. У Орана были списки OSHA¹⁰ по опасным химическим веществам и распечатки различных моделей приборов ночного видения. И это была даже не половина всего хлама. Я не знала, что рассчитывала найти, но это точно не то.

Смирившись, уже собиралась уйти, как мой взгляд зацепился за фотографию, выглядывающую из-под стопки бумаг. Я провела пальцем по изображению, чтобы рассмотреть его получше, и сразу пожалела об этом.

Кофе в моем желудке превратился в яд.

На фото, вырезанном из светской хроники местной газеты, был изображен Оран, посещающий Met Gala… со своей прекрасной женой.

Оран Байрн и его жена Кейтлин прибыли как члены клуба «Друзья музея», — гласила подпись.

Мероприятие состоялось всего шесть месяцев назад.

Я не была настолько наивной, чтобы думать, что у Орана нет прошлого, но жена?

Святое дерьмо.

Он что, до сих пор женат?

Дрожащими руками достала телефон из заднего кармана и загуглила Департамент здравоохранения штата Нью-Йорк — организацию, которая ведет общедоступные базы данных. Когда ввела их имена, нашла только один результат: свидетельство о браке. Никакого свидетельства о разводе. Никаких свидетельств о смерти.

Оран Байрн был женат, и его жена все еще где-то была.

А я тут изводила себя из-за мелкой лжи, в то время как Оран врал мне в лицо. Я чувствовала себя такой дурой, думая, что он действительно начал ко мне привязываться.

Ну и идиотка!

Оран просто изменял своей жене, или это была часть какой-то большей аферы? Я не понимала, что это могло значить, и мои эмоции настолько запутались, что не могла ясно мыслить. Все, что знала, — мое сердце болело так, что, блять, это невыносимо.

Я посмотрела на кольцо на своем пальце.

Он с самого начала сказал, что это фальшивая помолвка. С какой стати ты решила, что это что-то большее? Что с тобой не так?

На глаза навернулись слезы. Хотела бы я, чтобы это были слезы гнева, но на самом деле чувствовала себя совершенно опустошенной.

Я сняла кольцо, положила его на фотографию и закрыла за собой дверь.

Хватит жертвовать собой только для того, чтобы тебя топтали. Если мне нужна информация, пойду прямо к источнику. Я месяцами играла осторожно, пытаясь оставаться в тени из-за страха, но с меня хватит. Пора раскачивать лодку и поднимать волны.

Я набила вещами сумку, которую нашла в шкафу. Не знала, как заберу остальные свои вещи, но это была проблема будущей Лины. Сейчас у меня миссия.

Перед тем как уйти, позвонила по номеру, который увидела на столе Орана в первый раз, когда рылась в его вещах. Тот, что был написан на листке бумаги вместе с именем члена Olympus.

— Алло, мистер Пакстон? Это Лина Шульц, невеста Орана Байрна.

— О, здравствуйте, Лина. Чем могу помочь?

— Оран решил, что хотел бы перейти на следующий уровень членства в Olympus, — сказала, добавив в голос легкий намек на интригу. — Он попросил меня позвонить и назначить время для встречи, так как вы уже были так любезны.

Это был риск — предполагать, что этот человек как-то связан с Обществом, но именно это нужно было для атаки. С меня хватит играть осторожно.

— Понимаю. Конечно, обсуждение членства всегда проходит лично.

— Конечно, — легко согласилась я.

— Передайте мистеру Байрну, что он может зайти сегодня вечером в семь. Я позабочусь, чтобы нужные люди присутствовали.

— Он будет рад. Большое спасибо за ваше время.

— Всегда пожалуйста.

Я положила трубку, выключила телефон и ушла от Орана Байрна навсегда.

ГЛАВА 36

— С сожалением сообщаю вам, что ваше членство в Olympus прекращено. Все полученные платежи будут возвращены, так как испытательный срок не был успешно завершен, — холодный голос на другом конце провода звучал почти комично в своей попытке казаться безразличным. Какой-то Филлипс позвонил мне из ниоткуда, чтобы сообщить, что меня выгнали из клуба.

— Испытательный срок? — Мне никогда не говорили о каком-то испытательном сроке. И с какого хрена меня выгоняют? Не то чтобы это было важно. Я уже добился того, что было нужно, за время пребывания в клубе. Фактически, финальная стадия моего плана запущена этим утром. Новостные каналы уже начали сообщать о контейнеровозе, застрявшем в Панамском канале, что парализовало половину мировых грузоперевозок, а также о том, что окружной прокурор Нью-Йорка выдвинул дюжину уголовных обвинений против Лоуренса Веллингтона. Подождите до вечера, когда на одном из его кораблей будут пойманы контрабандисты. Это будет очень, очень плохой день для Ларри.

— Да. Это должны были вам объяснить при подписании соглашения о членстве. Все членства подлежат девяностодневному испытательному сроку, в течение которого оценивается соответствие члена. Было определено, что Olympus не является идеальной организацией для вас. Естественно, это означает, что запланированная встреча на сегодня вечером в семь часов с вами и будущей миссис Байрн отменена.

Встреча? Я, блять, понятия не имел, о чем идет речь, но не хотел, чтобы этот придурок это понял.

— Естественно, — сухо повторил я. — Спасибо, что сообщили.

— Ваше вежливое принятие решения ценится. До свидания.

Я усмехнулся, когда связь прервалась.

— Козел. — Он, наверное, ожидал, что я начну спорить. Как будто мне не плевать.

Единственное, что хотел знать, — какая встреча. И он специально упомянул Лину, что заставило меня думать, что это она что-то организовала. Зачем ей назначать встречу в клубе и не сказать мне? Было ли то, что она сделала, причиной моего исключения?

Черт. Мне нужно было узнать, что произошло.

Я достал телефон и обнаружил, что пропустил ее звонок. Перезвонил, но меня сразу перебросило на голосовую почту, как будто она была на другом звонке… или телефон был выключен.

Я открыл приложение GPS и убедился, что местоположение Лины недоступно. Почему ее телефон выключен?

Не был уверен, что происходит, но знал, что мне это не понравится. Что-то было не так. Я добрался домой за рекордное время, выкрикивая имя Лины, пока искал ее. Когда вернулся в кабинет, увидел, что потайная дверь была закрыта. Утром, когда уходил, она была открыта. Ввел код и открыл ее, чтобы убедиться, что она случайно не заперлась внутри. Ее там не было, но она определенно была здесь. Кольцо, которое подарил ей, лежало на фотографии, где я был с Кейтлин.

Блядь. Что я наделал?

Моя гордость подтолкнула испытать ее, но в процессе я раскрыл собственный обман. Я совершенно забыл о фотографии с женой. Она затерялась среди других бумаг, но Лина явно нашла ее и поняла, что все еще женат. И именно тогда, когда она начала открываться.

Схватил кольцо, сжав в кулаке, а затем в порыве ярости сбросил все со стола.

Какой же я, блядь, лицемер, устраивавший истерику из-за ее секретов. Я убедил ее довериться мне самым интимным образом, а затем разрушил это доверие за считанные часы. Почему, черт возьми, я не сказал ей правду?

Мне нужно это исправить. Сейчас.

Я достал телефон, чтобы позвонить Коннору, пока шел обратно к своей машине.

— Да?

— Все готово для публикации фотографий девушки из чердака Веллингтона? — Мне не хотелось ее использовать, но она уже была в России, получая первоклассную помощь для физического и психического восстановления. Мы позаботились о ней, а мне нужны были эти изображения, чтобы окончательно разрушить репутацию Веллингтона.

— Да, они будут анонимно отправлены в Times завтра. Мне также удалось заставить ФБР аннулировать его право на выезд за границу.

— Серьезно? Получилось?

— Да, но ты не хочешь знать, что мне пришлось за это отдать.

— Ты прав, не хочу. — У меня и так слишком много других забот. Это может подождать.

— Слухи о распродаже уже распространяются через наши каналы SEC¹¹ для AIS Shipping¹², а акции Blackthorn падают на глазах.

— Хорошо, а обвинения в уклонении от налогов разрушат его способность брать новые долги или привлекать инвесторов. После этого все, что связано с этим человеком, засохнет и умрет. — Я никогда не смог бы уничтожить каждую часть его империи, но с достаточным уроном для основы остальное рухнет само. — Спасибо за помощь в этом.

— Всегда пожалуйста, — сразу ответил Коннор. — И держи ухо востро. Такие ублюдки, как Веллингтон, не сдаются без боя.

— Всегда.

Я закончил разговор, как только добрался до машины. Мне нужно было найти Лину. Не был уверен, где искать, но если все провалится, я знал, где она будет к семи часам.

ГЛАВА 37

— Простите, мэм. Воскресенья предназначены только для определенных членов клуба. — Молодая брюнетка с широко раскрытыми глазами пересекла холл и направилась ко мне, как только вышла из лифта на главный этаж, где проходили собрания Olympus.

— Да, я здесь по предварительной договоренности. Я немного рано, так что могу подождать.

— Полагаю, вы можете присесть вон там, — она указала на клубные кресла.

Я улыбнулась и наклонила голову с видом заговорщицы.

— Если вы беспокоитесь, что я невовремя, то могу подождать в кабинете.

Доступ в кабинет был бы невероятной удачей, но слишком смело надеяться на такое. Девушка покачала головой.

— Нет, все в порядке. Пожалуйста, присаживайтесь.

Я сдержанно улыбнулась и последовала ее указаниям. Девушка поспешила обратно за стойку. Нервная энергия пульсировала в венах, требуя, чтобы начала трясти ногой или грызть ногти, но я твердо сопротивлялась. Вид непоколебимой уверенности был необходим, если хотела добиться чего-то без присутствия Орана. В конце концов, он был членом клуба. Тот, кто должен встретиться с нами, наверняка заколеблется, когда сообщу, что Оран задержался на работе. Мне нужно выудить как можно больше информации, а для этого требовалось показать напускную самоуверенность.

Прошло целых пятнадцать минут, прежде чем из лифта вышел мужчина и направился прямо ко мне. От него веяло раздражением, как от дешевого одеколона.

Я встала при его приближении и улыбнулась.

— Мисс Шульц, Митч Филлипс, — представился он сухо. — Ваш жених не сообщил вам, что встречи не будет?

Вся моя заранее подготовленная уверенность разлетелась, как стая испуганных голубей.

— Я… Нет, думаю, мой телефон был на беззвучном режиме. Что случилось? — Как Оран узнал о встрече? Они, должно быть, позвонили ему, и он понял, что я что-то затеяла, поэтому отменил встречу. Он уже говорил мне прямо, что не хочет, чтобы я приближалась к клубу. Это было его способом сдержать слово.

Гнев поднялся во мне, как яростная кобра, с расправленным капюшоном и шипящим языком.

Митч равнодушно взглянул на часы, не замечая моего растущего гнева.

— Возможно, вам двоим стоит лучше поддерживать связь. Тогда мистер Байрн мог бы сообщить вам, что он больше не является членом Olympus, и избавить вас от необходимости приезжать сюда, — он уставился на меня ледяным взглядом, полным высокомерия и превосходства.

Не член? Оран отменил свое членство, просто чтобы держать меня подальше от клуба. Это мой единственный источник информации, и он отнял его у меня. Без доступа к клубу у меня не было ничего.

— Тогда я хочу подать заявку на собственное членство, — резко ответила я.

— Это невозможно.

— Кто вы такой, чтобы говорить мне, что возможно? — Мои глаза сузились до узких щелочек. — Вы не единственный, кто принимает решения в этом клубе. Мои родители — члены клуба, знаете ли.

— Я прекрасно знаю, кто вы, мисс Шульц, и думаю, вам пора покинуть здание.

Его язвительное использование фамилии моего биологического отца вывело меня из себя до предела.

Я больше не была Линой.

Я была яростным шаром мстительной энергии, готовой бить, кусать или царапать всех врагов, которые вели против меня войну.

Я схватила Митча за рубашку, сжимая так сильно, что мои костяшки побелели.

— Это еще не конец. Вы думаете, что вы так чертовски важны, но это не так. Я сожгу этот проклятый клуб дотла, если это потребуется, чтобы получить то, что я хочу.

Митч дернулся, пытаясь освободиться, но я была одержима и не отпускала его.

— Да что с тобой не так?

— Мне вызвать полицию, сэр? — крикнула молодая хостес, как раз когда двери лифта открылись, и ворвался Оран.

Глаза Митча расширились.

— Господи, чувак. Убери эту женщину от меня.

— Лина, успокойся и отпусти его, — прошипел Оран, хватая меня за плечи. Он мог бы просто нарисовать на себе жирную красную мишень. Вся моя ярость переключилась на него.

Я резко развернулась к нему.

— Ты. Как ты мог? — Ударила его в грудь, отталкивая изо всех сил. — Как ты мог так поступить со мной? — Внезапно это был уже не клуб, а образ Орана в смокинге рядом с его улыбающейся женой. Поток слез затуманил зрение. Я бросилась вперед, чтобы снова толкнуть его, но он наклонился и подхватил меня на плечо.

— Мы можем обсудить это наедине, — прошипел он, крепко держа меня за ноги, чтобы я не могла вырваться, пока он шел к лифту.

— Я ничего не буду делать с тобой наедине, — шлепнула его по заднице, потому что это было единственное, до чего могла дотянуться.

— Ты дашь мне шанс объясниться, даже если мне придется заставить тебя.

— Ты не сможешь сказать ничего, что я хочу услышать.

— Возможно, это так, но ты все равно выслушаешь.

Когда двери лифта открылись, он вынес меня на улицу, где его машина была припаркована, перекрывая дорогу.

— Я знала, что ты будешь таким же, как Лоуренс и все остальные, использующим людей для своего развлечения. Делающим все, что тебе вздумается.

Оран открыл пассажирскую дверь и поставил меня на землю.

— Я не использовал тебя, — прорычал он, его серые глаза почти почернели под нахмуренным лбом. — Я облажался, не рассказав тебе о Кейтлин. Да, я технически женат…

— Технически? — резко перебила его, с горьким смешком.

Он продолжил, будто не прерывала его.

— Но заявление на развод уже подано.

— Нет решения суда. Я проверяла.

— Потому что это грязный развод. Она предала всю мою семью — подставила моего отца, чтобы его убили, — так что я посадил ее в тюрьму за убийство. Вот почему я не сказал тебе. Казалось, это не лучший способ завоевать твое доверие.

Она подставила его отца?

Я вспомнила некролог и фотографию Орана с отцом, где они радостно поднимали тосты. Его собственная жена сделала это? Я вспомнила его скорбящую мать на свадьбе и то, как тепло его семья меня приняла. Почему его жена отвергла все это?

Я не знала, чего ожидала от его объяснения, но точно не этого. Часть напряжения ушла, хотя еще не была готова полностью сдаться.

— Я говорила тебе, как важно для меня не убегать от моей матери, отчима и клуба, а ты все равно отнял это у меня. Как я могу доверять тому, кто меня игнорирует?

— Я ничего у тебя не отнимал. Мне позвонили из ниоткуда и сказали, что меня выгнали и наша встреча отменена. Я сам не понимал, что, черт возьми, происходит.

— Если это правда, и тебе действительно все равно на клуб, тогда почему ты обращался со мной, как с прокаженной, после того как я отказалась рассказывать тебе больше о Обществе?

— Потому что тебе, кажется, важнее это чертово Общество, чем быть со мной, — рявкнул он, каждое слово громче предыдущего. Его крик разорвал ночной воздух, и город словно затих в ответ.

Мое сердце замерло в груди.

Я посмотрела на здание в шоке… и страхе.

— Нам нужно уйти, — тихо сказала я.

— Я никуда не уйду. Ты начала это, и мы доведем до конца.

Он перешел грань разумного, тогда как я наконец начала приходить в себя. Я глубоко вдохнула и посмотрела ему в глаза.

— Я не хочу быть частью их. Я хотела получить информацию от них. Я потратила месяцы, чтобы получить доступ. Веллингтон, клуб, все, что я делала, было ради цели, а теперь меня полностью отрезали. Все, что я делала, было напрасно, — комок эмоций сдавил мое горло, а слезы жгли глаза.

— Почему, Лина? Для чего тебе эта информация?

Это был момент истины. Мне нужно было решить, готова ли я выложить все начистоту и рассказать ему правду. На самом деле, выбора не было. Мне нужна была помощь. И в глубине души я хотела, чтобы Оран знал всю эту душераздирающую историю.

— Хорошо, — тихо сдалась я. — Я расскажу тебе все, но не здесь. Отвези меня обратно в квартиру, — я села в машину. Оран задумался на мгновение, затем закрыл дверь и обошел машину, садясь за руль.

Поездка домой была напряженной, но я чувствовала странное спокойствие. Это то, что люди чувствуют на последнем шаге к смертной казни? Больше нет возможности спорить. Больше нет причин бороться. Просто принятие. Это было освобождением. Я ценила это чувство, когда мы вернулись в квартиру, без каких-либо гарантий на будущее.

Я подошла к окну в гостиной и посмотрела на город. Так было проще — словно я говорила со всеми и ни с кем одновременно.

— Когда мне было семнадцать, моя мама продала мою невинность, чтобы получить доступ к Обществу.

ГЛАВА 38

Что за хрень? Я знал, что ее родители были отбросами, но это был совершенно новый уровень деградации.

И зачем? У них была куча денег. Мой ум лихорадочно пытался понять, что, кроме денег, могло оправдать такое зверство, но затем осознал, что искать здравый смысл у безумных — бесполезно. Эти две вещи просто не сосуществуют.

Я отложил в сторону гору вопросов и приготовился слушать дальше, пока Лина продолжала.

— Элиза и Чарльз вступили в Olympus годом раньше. Мне сказали, что внутри клуба есть тайный внутренний круг, называемый Обществом, и что моя девственность — это единственное, что откроет им доступ. Я, конечно, была в шоке. Элиза была ужасной матерью, но такого никак не ожидала. Запаниковала. Моя мать лишь усмехнулась. Она сказала, что мой первый раз все равно будет разочарованием, так почему бы не сделать это ради хорошего дела…

— Я уже считала дни, когда смогу освободиться от матери и отчима. Сказала ей, что сбегу, но она уже все продумала и лишь снисходительно пожала плечами — «Ну что ж, мы всегда можем предложить Амели». — Эти слова навсегда изменили мою жизнь. Меня чуть не вырвало на месте, потому что я знала — она сделает это. Элиза не бросала слов на ветер.

— Моей младшей сестре на тот момент было шесть лет. Она моя кровная сестра, и, хотя между нами одиннадцать лет разницы, она — лучшее, что случалось со мной. Я бы сделала для нее что угодно. И до сих пор сделала бы, — голос Лины дрогнул от напряжения. Она сдерживала слезы, и мне отчаянно хотелось обнять ее, чтобы утешить, но я знал, как и она, что эту историю нужно рассказать. Ей необходимо выплеснуть яд, иначе однажды он убьет ее.

— Я думала об этом несколько дней и в конце концов сказала матери, что сделаю это, но при двух условиях. Я хотела пятьсот тысяч долларов и обещание, что больше никогда не услышу о ней. Я также сказала, что если она когда-нибудь попытается использовать Амели, пойду в полицию и расскажу все. Моя жертва стала моим рычагом. В ту ночь меня отвели в гостиничный номер. Мне завязали глаза, и, хотя технически я предложила себя добровольно, каждый момент этого оставил шрамы, которые невозможно забыть.

Они умрут. Все они. Я убью их, но ее мать будет страдать больше всех.

— Это не добровольность, Лина, — сквозь стиснутые зубы произнес я. — Это изнасилование, — больше не мог молчать. Ярость была слишком сильной, чтобы сдерживаться.

— Я понимаю, в каком-то смысле. Но не могу полностью заглушить голос, который напоминает мне, что позволила этому случиться. Я не сбежала в тот момент, когда она сказала мне. Я даже не сопротивлялась. Я просто… позволила этому произойти, — ее голос звучал настолько пусто, что это разрывало меня на части. Она всегда была такой боевой и сильной, но все это время несла в себе этот ужасный травмирующий опыт.

Настоящая, блядь, воительница.

— Все это время ты так и не знала, кто был тот мужчина. — И ее родители привели этого человека к ней, зная, как это на нее повлияет. Это было за гранью жестокости. Садизм.

— Я волновалась, когда впервые пришла в клуб несколько месяцев назад. Каждый раз, когда ступала туда, боялась услышать этот голос. И когда это наконец случилось, это было так же ужасно, как и боялась, — она посмотрела на меня через плечо. — Но теперь мне больше не придется беспокоиться об этом, благодаря тебе.

Если бы это означало, что она снова посмотрит на меня так, я бы выследил каждого чертова члена Общества и распорол их от пупка до шеи.

Она снова повернулась к окну и продолжила: — Я не видела свою мать и отчима десять лет. Использовала деньги, которые они мне дали, чтобы начать самостоятельную жизнь, как можно экономнее, и первое, что я сделала, когда наша дизайнерская фирма начала приносить прибыль, — вернула каждый цент. Я не хотела иметь ничего общего с их окровавленными деньгами.

— Все эти годы я поддерживала связь с Амели — обеды с ней в школе или короткие встречи в ее танцевальной студии, где она занималась. Она знала, что если ей что-то понадобится, то должна позвонить мне. Я также позаботилась о том, чтобы наша няня Глория осталась в доме, чтобы быть рядом с Амели. Я знала, что Глория не осталась бы, если бы узнала, что сделали моя мать и отчим, поэтому не сказала ей. Все, что она знала, — это то, что мы не ладили и я ушла сама по себе.

В моем желудке образовалась ужасная яма, когда подумал о том, почему Лина вернулась. Она бы не приблизилась к тому месту без веской причины. Мои мысли обратились к Амели и ее переезду в Париж. Что-то должно было случиться.

— Однажды мне позвонила моя сестра. Она рыдала. Мать сделала это снова, только на этот раз она не дала никакого предупреждения или выбора. Она отвела Амели в роскошный гостиничный номер и объяснила ситуацию. Моя сестра всегда была гораздо более покладистой, чем я. Элиза рассчитывала, что Амели подчинится. Слава Богу, она этого не сделала. Моя милая сестра набросилась на мужчину, который вошел в ее комнату, побежала так быстро, как только могла, и позвонила мне с чужого телефона. Я забрала ее и привезла к себе. Хотя отчаянно надеялась, что ей никогда не придется узнать правду о ее родителях, время пришло. Я все рассказала. Она была опустошена, но согласилась, что не может вернуться.

— Я уже планировала переехать из квартиры, которую делила с Джесс. Я не богата, как Элиза и Чарльз, но зарабатываю достаточно, чтобы жить комфортно, поэтому сняла скромное жилье, где мы с Амели могли бы жить вместе.

— Так она не переехала в Париж? Когда я искал информацию о вашей семье, я прочитал, что Амели Брукс живет за границей с родственниками.

Лина покачала головой.

— Это то, что моя мать рассказала школе и всем, кто спрашивал, чтобы люди не задавали лишних вопросов.

— Они пытались забрать ее обратно?

— Я сама пошла к ним первой. Это был первый раз за десять лет, когда увидела Элизу Брукс, и единственная причина, по которой я это сделала, — чтобы показать ей результаты анализов изнасилования, которые сделала десять лет назад. Я сказала, что если она хоть как-то свяжется с нами, мгновенно подам в суд. Я была уверена, что угрозы будет достаточно, — последние слова были едва слышны. Ей пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить.

— Я планировала перевезти свои вещи на новое место, чтобы Амели не оставалась одна, но была так занята работой над новой коллекцией, что постоянно откладывала это. Я так усердно работала, чтобы построить карьеру, что это поглотило меня. Кроме того, я не привыкла заботиться о ком-то другом. Я была одна так долго. И к тому же все, казалось, шло хорошо. Амели была в безопасности и процветала. Она использовала псевдоним, чтобы Элиза и Чарльз не смогли ее найти, так как ей все еще было семнадцать, хотя она выглядела старше. Она даже смогла устроиться официанткой. — Лина замолчала и наконец повернулась ко мне, ее глаза были стеклянными и красными.

Яма в моем желудке обросла острыми шипами.

— Амели была так горда собой. Она сама получила эту работу, и бар находился недалеко от нашей новой квартиры. Заведение под названием Moxy.

ГЛАВА 39

Оран всем телом дернулся, словно я ударила его. Это было огромным облегчением. С того момента, как я узнала, что он связан со стрип-клубом, боялась, что он как-то связан с моей сестрой. Даже сейчас, видя его шок, я все еще с трудом верю, что работа Амели в Moxy и появление Орана в моей жизни — чистая случайность.

Я спрошу его об этом, но сначала мне нужно заставить себя закончить рассказ.

— Она проработала там всего пару месяцев, когда… — дыхание прервалось. Мне казалось, что я снова переживаю тот ужасный день.

День, когда я поняла, что моя сестра пропала.

— У нас была привычка обедать вместе по пятницам, так как она работала большую часть выходных. Я написала ей утром, спросив, где она хочет встретиться, но обед прошел, а она так и не ответила. — Я обхватила себя руками, чтобы как-то устоять на ногах, потому что чувствовала, как мое сердце разрывается. — Единственное, что было хуже, чем узнать, что она пропала, — это понять, что это случилось два дня назад, а я была слишком занята своей жизнью, чтобы заметить, — слова превратились в сломанный шепот, когда слезы взяли верх.

Оран пересек комнату и обнял меня. Это было так приятно, но я ненавидела это. Я не заслуживала утешения. Амели была одна где-то там, вероятно, уже мертва, потому что я недостаточно хорошо ее защитила. Я знала, что шансы на то, что она жива спустя столько времени после исчезновения, ничтожны. Я слишком реалистична, чтобы предаваться глупым фантазиям, а Амели была слишком заботливой, чтобы добровольно уйти, не сказав мне. И кроме того, я предпочитала думать, что она мертва, чем стала жертвой торговли людьми. Эта реальность была слишком ужасной, чтобы даже рассматривать ее.

— С ней случилось что-то ужасное, и это все моя вина.

Он отстранился и крепко взял меня за плечи.

— Это не твоя вина, Лина.

Я вырвалась из его объятий, качая головой.

— Не надо, Оран. Не говори ерунды, чтобы мне стало легче. Я знала, что она может быть в опасности из-за Общества и нашей матери. Я должна была лучше за ней следить.

— Нет, Лина. Послушай, что я тебе говорю. Это не твоя вина, и это не Общество.

Я замерла при звуке его голоса, полного сожаления. Если он знал, что это не Общество…

Посмотрела на него, мое сердце уже отвергало намек на то, что он знал, что случилось с моей сестрой. Что все это время он знал.

Оран провел взволнованной рукой по волосам, затем сел на журнальный столик, упершись локтями в колени.

— Ты сказала, что она использовала псевдоним. Ее звали Дарина, да?

Мои легкие сжались, как будто тиски сдавили всю грудную клетку.

— Да, — прошептала я. — Дарина Сомова. Это было имя танцовщицы, которой она восхищалась в детстве.

Он знал ее. Оран знал Амели все это время.

Мои дрожащие ноги подкосились, и я опустилась на край дивана, ожидая узнать, что случилось с моей младшей сестрой.

— Я мало занимаюсь операциями в Moxy, но, поскольку у меня есть офис в здании, то бываю там достаточно часто. Однажды я пил в баре, когда Дарина попросила поговорить с ней наедине. Мы вышли на улицу, и она сказала, что говорила с Торином и Джолли — ее начальниками в клубе — и просила разрешения танцевать вместо работы официанткой, но они оба отказали. Она хотела знать, могу ли я поговорить с ними. Они оба угрюмые ублюдки, так что понимал, почему она подумала, что я могу быть более сговорчивым, но это было не мое дело. Она сказала, что ей нужен опыт, и начала плакать. Я не хотел, чтобы ребенок плакал, поэтому попытался утешить ее.

— Чего я не знал в тот момент, так это того, что моя жена предавала меня и мою семью. Она случайно зашла в клуб той ночью и увидела Дарину и меня вместе, сделав ложное предположение, что у нас роман. Желая причинить мне боль, Кейтлин вернулась на следующий день и подсыпала Дарине наркотики по пути на работу. Кейтлин знала о русском мужчине, который занимался торговлей людьми, поэтому отвела девушку туда, где, как она думала, сможет его найти.

Боже, нет. Пожалуйста, не говорите, что это была ее судьба. Не моя милая маленькая сестра.

Я прикрыла рот рукой, чтобы сдержать рыдание, которое рвалось из глубины моей души.

Оран продолжил, его голос был мрачным и зловещим: — Однако Кейтлин допустила ошибку. Дом, где она раньше видела русского, не принадлежал ему. Это был дом Лоуренса Веллингтона. Они вели дела вместе, — он сделал паузу, посмотрев на меня. — И прежде чем скажу что-то еще, я хочу, чтобы ты знала: я сам узнал обо всем этом гораздо позже. Потребовались месяцы, чтобы разобраться во всем, и это связано с гораздо большим, чем ты можешь представить. Я объясню остальное позже, но знай, что я допросил Кейтлин о том, что произошло, после того как понял, что она ответственна за это, и узнал, что сын Лоуренса был там в тот день, когда она искала русского. Он забрал Амели.

Оран скривился, медленно покачав головой.

— Это сложно объяснить, но оказалось, что этот ублюдок был больным. Он получал удовольствие от пыток женщин, но больше он никому не причинит вреда, потому что теперь он мертв.

Мертв? Этого не может быть.

— Лоуренс сказал мне, что его сын уехал.

— Видимо, у него и твоих родителей была одна и та же идея — притвориться, что ребенок уехал, и надеяться, что никто не задаст вопросов.

Я была ошеломлена. Мне никогда не приходило в голову, что сын Лоуренса мог быть ответственен за это.

— Я отслеживала ее GPS. Последнее известное местоположение — дом Лоуренса Веллингтона, — сказала ошеломленным, потерянным голосом. — Я следила за Olympus и своей матерью, как могла. Я знала, что он был членом. Это казалось слишком удобным, чтобы быть совпадением, или так я думала. Я думала, что Общество или Элиза и Чарльз нашли способ заманить ее туда и забрали. Моя мать клялась, что они не причастны, но я не верила им.

— У тебя не было причин верить. Выводы, которые ты сделала, были совершенно логичны.

— Но я ошибалась.

Он кивнул.

— Ты никогда не смогла бы защитить ее от того, что произошло, потому что это была просто ужасная, ужасная случайность.

— Но… что с ней случилось?

— Я не узнал, что сын Веллингтона был ответственен, пока его уже не убили, поэтому не мог спросить его, что он с ней сделал. Но он был больным ублюдком, Лина. Я бы сказал, что тот факт, что ее так и не нашли, дает тебе ответ, — он говорил тоном, полным печали. Ему было больно говорить это почти так же, как мне больно слышать.

Мой мозг пытался осмыслить все, что он выложил, отчаянно пытаясь все переварить. Сын Лоуренса, который теперь мертв, скорее всего, убил Амели. Это был не Лоуренс.

— Но он, конечно, знал, — вырвалось у меня. — Это был его дом. Лоуренс должен был знать, что делает его сын.

— Он знал, но ему было все равно.

— Если ты все расследовал, то у тебя должно быть достаточно доказательств, чтобы его арестовать. — Я встала, возмущение придало мне новых сил. — Я видела, насколько лояльны твои связи в правоохранительных органах. Конечно, ты не просто закрыл глаза на причастность Веллингтона.

Оран встал, подняв руки в успокаивающем жесте.

— Именно поэтому я здесь, Лина. Вот где связь — почему это не чистая случайность. Я вступил в Olympus, чтобы заставить его заплатить так, чтобы он это почувствовал. Какая-то затянувшаяся судебная тяжба или даже смерть были слишком легким наказанием для Лоуренса Веллингтона.

Оран взял пульт со стола и включил телевизор на новостном канале, где показывали видео огромного разлива химикатов в океане, исходящего от большого корабля. Затем программа показала изображение, сделанное с высоты, на котором были видны огромные контейнеровозы, усеявшие море чуть дальше того места, где зеленый корабль стоял боком в узком канале.

— Что это?

— Это конец Лоуренса Веллингтона. Его судоходная компания скоро обанкротится. Активы заморожены, а паспорт аннулирован. И новости о русской женщине, замученной в его доме, будут опубликованы сегодня вечером. Он станет изгоем в обществе за считанные часы. Ни денег. Ни власти. Ни вариантов. Это было единственное, что действительно причинило бы ему боль, которую он заслуживает.

Я посмотрела на Орана, слезы наворачиваясь на глаза.

— Ты сделал это?

Один кивок.

— Все это. Я вступил в Olympus только ради него, как я тебе и говорил. И украсть тебя у него должно было стать еще одной частью моего плана.

Слезы покатились по моим щекам. Оран сделал все это, чтобы отомстить за мою сестру и других, кого обидел Лоуренс. Я была невероятно благодарна, но это означало… что у него действительно был скрытый мотив для отношений со мной. Ничто из этого не было настоящим, как я и подозревала. Мой взгляд устремился на пол, и я поспешно вытерла мокрые щеки.

— Конечно, я понимаю, — быстро сказала я.

Он резко встал.

— Нет, ты не понимаешь. Я почти сошел с ума, видя тебя с ним. Я не мог понять, зачем ты подвергаешь себя обществу этих людей в этом чертовом клубе. Я говорил себе, что заставить тебя уйти от него — часть плана, и именно поэтому не мог перестать преследовать тебя. Но такие, как Веллингтон, заботятся только о власти. Если бы я был честен с собой, было очевидно, что надеть кольцо на твой палец не имело никакого отношения к нему.

— О, — выдохнула я, воздух внезапно стал в дефиците.

— Я знаю, что технически все еще женат, но мне плевать. Ты — та, кто должна носить мою фамилию. Ты — та, кого я должен называть своей женой. Ты моя, Лина Шульц. Ты была моей с той минуты, как увидел тебя. Вот чего ты не понимаешь.

Я провела языком по внезапно пересохшим губам, голова кружилась от такого хаотичного перепада эмоций.

— Думаю, я начинаю понимать.

Оран сократил расстояние между нами.

— Хорошо, — протянул руку, чтобы помочь мне подняться. — Потому что здесь его место, — он достал обручальное кольцо из кармана и снова надел на мой палец. — В следующий раз, когда у тебя появится малейшая мысль снять его, сначала поговори со мной, и мы разберемся. Ты поняла меня?

Я кивнула.

— Да, но я не привыкла полагаться на кого-то, Оран. Может потребоваться время, чтобы привыкнуть. — Мне не нравилось, что я была воспитана так, чтобы не доверять, и что это могло оттолкнуть кого-то настолько преданного, как Оран. Я не хотела его потерять.

— Именно поэтому я буду проводить каждый чертов день, доказывая тебе, что я стою риска.

Мы слились в поцелуе в тот же миг, наполненном миром надежд и обещаний. Я не могла насытиться им. Его вкусом и прикосновениями. Его властной настойчивостью и безусловной преданностью тем, кого он любил. Я хотела зарыться глубоко в его душу, где могла бы чувствовать себя в безопасности и любимой вечно.

Оран подхватил меня на руки, как невесту, и понес в спальню. Мы не переставали целоваться. Не могли. Я жаждала его, и он был на пути к тому, чтобы полностью завладеть мной.

Как только мои ноги коснулись пола в спальне, мы начали раздеваться, как будто не могли сделать это достаточно быстро. Как будто каждый клочок ткани был ненавистным барьером, который нужно уничтожить.

Когда оказались полностью обнаженными, я наслаждалась видом его зрелого, мускулистого тела, которое пробуждало во мне первобытную сторону, требовавшую партнера, способного уничтожить любого соперника. Кого-то, чья уверенность проявлялась в каждом движении. Орану не нужен был титул, чтобы быть королем. Эта роль подразумевалась в каждом нюансе его существа. Я не была уверена, что когда-нибудь смогу быть достойной такого мужчины, но хотела попробовать.

Мой взгляд опустился на его член, когда он взял его в руку и лениво погладил.

— У тебя все еще болит?

Я покачала головой, завороженная, затем подошла к нему и опустилась на колени. Попыталась взять его возбужденный член в руки, желая почувствовать его вкус, но Оран вместо этого взял мои руки и поднял меня на ноги.

— Не сегодня, маленькая воительница. Сегодня мы равны, — он притянул меня к поцелую, одной рукой обхватив затылок, а своими словами поддерживая мое сердце.

После того как Оран уложил меня на кровать, мы сделали вместе что-то настолько волшебное, что это можно было назвать только одним — мы занимались любовью. Это было впервые для меня. Я никогда не испытывала ничего подобного — быть равными, но все еще благоговеть друг перед другом. А эмоции, переплетенные с физическим? Это было за пределами опьянения.

Я была полностью зависима.

Мы соединились трижды за эту ночь, наши тела не могли сопротивляться друг другу. От малейшего прикосновения к нему в постели я мгновенно просыпалась и жаждала большего. Он был так же поглощен. Первый раз проснулась от ощущения его пальцев, скользящих внутри меня, уже приближая к оргазму.

Эмоции, переполнявшие меня, были невероятно интенсивными.

Настолько, что боялась их назвать, но знала одно наверняка — я никогда не хотела, чтобы это закончилось.

ГЛАВА 40

Я понятия не имел, чего мне не хватало. Если бы я хоть немного догадывался, что такие глубокие эмоции в отношениях возможны, никогда бы не согласился на брак с Кейтлин. Я даже не знал, что что-то настолько глубокое существует. Если бы испытал это раньше, я бы женился задолго до встречи с Кейтлин, потому что запер бы дерьмо быстрее, чем надзиратель во время тюремного бунта.

Вместо этого я пытался делать то, что было правильно для моей семьи. И без понимания того, от чего я отказываюсь, чуть не обрек себя на жизнь, никогда не познав этого.

Я ненавидел, что мой отец должен был умереть, чтобы я пошел по этому пути, но, по крайней мере, его жертва не была напрасной.

Лина спала, свернувшись рядом. Мне казалось, что я мог бы лежать здесь весь день и смотреть, как она спит. Было уже позже, чем она обычно вставала, но ей нужно наверстать упущенный сон, так как я не давал ей спать половину ночи.

Призрак улыбки тронул губы, когда подумал о том, как мой отец дразнил бы меня без конца за то, что я попал под каблук, будь он рядом. И мне бы это не помешало, потому что он был предан моей матери больше, чем кому-либо. Я научился верности и преданности у него. Я всегда буду стремиться к тому, чтобы он гордился, даже если его нет рядом.

Он определенно одобрил бы Лину. И когда рассказал бы ему все, что она мне рассказала, он был бы рядом со мной, когда пришло бы время мести, которое наступит… скоро.

Элиза и Чарльз Брукс жили на заемное время.

Чертово тайное Общество.

Я понятия не имел, и никто из тех, с кем говорил, не намекал на его существование. Это какой-то фетиш-клуб? Сколько членов Olympus были вовлечены?

Что бы они ни делали, чтобы заставить людей молчать, это было эффективно, но ничто не заставит людей молчать, когда в игру вступает боль. Я узнаю то, что хочу знать.

Легким прикосновением отодвинул прядь золотистых волос Лины от ее лица. Она, должно быть, была близка к пробуждению, потому что ее глаза приоткрылись и встретились с моими.

Она лениво улыбнулась и потянулась, напоминая сытого кота.

— Доброе утро, — поздоровался я хриплым голосом. Она была обнаженной под простыней, и всего лишь взгляд на ее полную грудь, когда она двигалась, превратил мой утренний стояк в камень. Я не думал, что когда-нибудь насыщусь ею, но уже беспокоился, что сегодня у нее будут проблемы с походкой. Ее телу нужен перерыв.

— Доброе, — прохрипела она. — Давно проснулся?

— Нет. Я просто лежал здесь, размышляя о завтраке, — не совсем ложь. Я думал о том, чтобы что-то съесть, просто не еду.

— Ммм… знаешь, что звучит хорошо?

Конечно, знаю.

— Что?

— Омлет и булочка с корицей, немного фруктов и, может быть, бекон.

Я усмехнулся.

— Проголодалась?

— Я люблю завтрак в хороший день. Сегодня? Я голодна как волк.

Притянул ее к себе, и довольная улыбка расползлась по моему лицу.

— Похоже, я хорошо справился.

— Вы, мистер Байрн, были исключительно усердны, — она прижала лоб к моей челюсти и удовлетворенно вздохнула.

Я приказал себе запомнить каждую мельчайшую деталь этого момента — утреннее солнце, освещающее комнату, вес ее бедра, лежащего на моем, и чудесное тепло, наполняющее грудь. Я никогда не хотел забывать это совершенство.

— Оран?

— Ммм?

— Думаешь, я смогу когда-нибудь узнать, что случилось с Амели? — тихо спросила она. — Я знаю, что это нехорошо, но думаю, что это принесет облегчение. Не знать — невыносимо.

Если кто и знал, так это Лоуренс Веллингтон. Я планировал дать ему пострадать в мучительной неизвестности, наблюдая, как его мир рушится, прежде чем сделать что-то еще. Заставить его заговорить потребовало бы серьезного стимула. Я не планировал переходить к физической части мести еще долго, но мне не хотелось заставлять Лину ждать дольше, чем необходимо. Она уже прошла через ад.

— Да, малышка. Думаю, я знаю способ.

ГЛАВА 41

Оран высадил меня у мастерской по пути на встречу с некоторыми из своих кузенов. Он сказал, что ему придется работать большую часть дня. Я заверила его, что встреча с Космо легко может затянуться до темноты. После двух переносов я была рада наконец оказаться в правильном настроении, чтобы поработать. Хотя у меня было чувство, что мы начнем медленно.

Я не носила обручальное кольцо при Космо, потому что объяснять все это было слишком тяжело. Объяснение все равно будет немного безумным, но, по крайней мере, мне не придется говорить ему, что меня шантажировали фальшивой помолвкой. Все было по-настоящему.

Это сводило с ума, но Оран ясно дал понять, что чувствует. Он хотел меня, и я была безнадежно потеряна для него. Неопределенность такой интенсивной, внезапной связи была неопределимой, но по одному шагу за раз. И сегодня это означало рассказать моему давнему другу, что я помолвлена.

Конечно, мне не нужно было говорить ни слова. Острые глаза Космо сразу же зацепились за сверкающий бриллиант, как будто вся моя рука была покрыта золотом и украшена драгоценностями. Его челюсть отвисла.

— Это бижутерия, да? Скажи, что это бижутерия.

Я рассмеялась, проводя большим пальцем по внутренней стороне кольца.

— Забавная история — последние пару недель были довольно сумасшедшими.

— Ты встретила кого-то и он сделал предложение за две недели? — Он опустился на стул. — Садись. Выкладывай.

— Я встретила его около шести недель назад, — поставила свою рабочую сумку и повесила пальто, прежде чем присоединиться к нему за столом. — Так что это были не просто две недели.

— О, слава Богу. Целых шесть недель. Я уж думал, может, ты слишком торопишься, — каждое слово было пропитано сарказмом. И на случай, если я не поняла намека, его глаза закатились так далеко, что начала беспокоиться, не отслоится ли у него сетчатка.

— Я знаю, знаю. Это кажется очень быстрым, но ты же знаешь меня, Кос. Я когда-нибудь делала что-то импульсивно или принимала решения без тщательного обдумывания?

Он изучал меня.

— Ты самый дотошно осторожный человек, которого я знаю.

— Именно.

— Не уверен, делает ли это ситуацию лучше или хуже.

Я улыбнулась.

— Все хорошо. Обещаю. — Самое безумное было в том, что я действительно верила в это. Худший циник в мире каким-то образом научился верить. Неужели чудеса никогда не прекратятся?

— Ну, тогда. Мне понадобятся все грязные подробности, — он откинулся на спинку стула и величественно взмахнул рукой, чтобы я продолжала.

Улыбаясь, я начала рассказывать отредактированную версию моей бурной любви с Ораном. Я старалась говорить простыми словами — что у нас действительно было много работы, но также потому, что это облегчило бы запоминание деталей позже.

Через полчаса Космо услышал достаточно, чтобы неохотно позволить мне перевести тему на ткани и дизайн. Мы провели следующие два часа, рисуя эскизы, перебирая ткани и смеясь до упаду. Время, проведенное с Космо, оживляло мою душу так же, как сон оживлял разум. Я бы предпочла иметь одного Космо в своей жизни, чем сотню поверхностных друзей. Без вопросов.

Мы решили сделать небольшой перекус, когда зазвонил мой телефон. Я ожидала увидеть имя Орана на экране, но, к моему удивлению, это была Глория.

— Привет, Мама Джи. Что случилось?

— Лина! Ты не поверишь. Амели удивила нас, приехав домой. Может, ты уже знала, но я хотела позвонить и убедиться. Я знаю, ты скучала по ней так же сильно, как и я, — ее бурное возбуждение было ощутимо даже через телефон. Я не могла понять, что происходит.

— Что ты имеешь в виду? — Если хоть капля правды была в том, что сказал мне Оран, шансы на то, что моя сестра волшебным образом появится, были практически нулевыми. — Это не может быть правдой.

— Это так, милая. Я сама ее видела. Я знаю, тебе не нравится приходить сюда, но я бы хотела снова собрать своих девочек вместе.

Она видела Амели? Глория не могла бы обмануть, даже если бы попыталась. Если она сказала, что видела Амели, значит, она ее видела.

Мое сердце забыло, как сохранять ритм, пропуская удары и спотыкаясь, пока голова не начала кружиться.

Мне было страшно поверить, что это правда, но мое сердце крепко держалось за крошечный кусочек надежды на тот маловероятный случай, если я получу именно такой звонок. Возвращение Амели было бы величайшим чудом — практически невозможным, — но мое сердце ухватилось за шанс взрастить новый источник надежды, отвергая всю логику, которая говорила об обратном.

— Да, я приеду прямо сейчас. Как можно быстрее.

— О, хорошо. Она будет рада тебя видеть, а я приготовлю печенье. Хорошо, что вчера купила больше яиц!

Я покачала головой и улыбнулась.

— Скоро увидимся, Мама Джи. Сделай одолжение, не говори, что я еду. Не хочу делать из этого большое событие.

— Я никому ничего не скажу. Ты же знаешь, я всегда держу наши разговоры в секрете.

— Спасибо, Глория.

— Конечно, милая. До встречи.

Я откинулась на спинку стула, и мой ошеломленный взгляд устремился на Космо, который смотрел на меня с открытым ртом.

— Скажи, что это было про Амели. Скажи, что ее нашли, — он знал, что она пропала, и я сделала все возможное, чтобы ее найти. Он не знал всех обстоятельств, но ему и не нужно было. Он знал, что она для меня значила и был рядом, помогая не погрузиться в полную тьму.

— Глория сказала, что сама видела Амели. Она не лгала. Я не знаю как, но моя сестра вернулась домой. — Мне пришлось сдержать рыдание, которое застряло в легких.

— Ни хрена себе, — его тон выражал полное неверие.

— Мне нужно ехать. Мне нужно увидеть ее, — вскочила на ноги, затем замерла. Я не привыкла отчитываться перед кем-либо, но это было достаточно важно, чтобы сообщить Орану. Я хотела, чтобы он знал.

Он ответил на первом же гудке.

— Лина?

— Привет, извини, что отвлекаю…

— Тебе никогда не нужно извиняться за звонок.

Несмотря на поток эмоций, он вызвал у меня улыбку.

— Хорошо.

— Так в чем дело?

— Глория, моя бывшая няня, позвонила. Она сказала, что Амели вернулась домой. Она видела ее, Оран. Амели жива, и я еду ее увидеть, — слезы затуманили зрение. Мне пришлось сделать медленный, глубокий вдох, чтобы не превратиться в рыдающую массу.

— Воу, хорошо. Давай притормозим, — сказал спокойным, но настороженным тоном.

— Я знаю, это звучит безумно, но Глория не стала бы мне лгать. Она сама видела Амели.

— Я тебя слышу, и мы определенно можем поехать проверить, но сделаем это вместе.

— Хорошо.

— Я приеду за тобой. Ты не поедешь без меня, да?

— Я подожду тебя. Обещаю.

— Хорошая девочка. Увидимся, как только смогу.

— Спасибо, Оран, — тихо сказала я.

Я услышала глубокий рокот на другом конце провода.

— Моя девочка такая милая, когда счастлива. Нужно запомнить это.

Я прикусила нижнюю губу.

— Поторопись, пожалуйста.

— И нетерпеливая, — проворчал он. — Держись и постарайся сохранять ясную голову. Ты знаешь, что говорят, когда что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой.

— Да, знаю. Я пытаюсь говорить себе это, но это сложно. Я так этого хочу.

— Я знаю, малышка. Я тоже этого хочу для тебя.

— Увидимся через несколько минут.

ГЛАВА 42

У меня было плохое предчувствие насчет этого. Я видел, на что способен сын Веллингтона. Я знал, насколько ничтожны шансы, что сестра Лины жива, не говоря уже о том, чтобы просто вернуться домой, как ни в чем не бывало.

Где дым, там и огонь.

И все чертово небо было черным от сажи с того места, где я стоял.

Однако понимал, почему Лине нужно было увидеть все своими глазами. Если бы я был на ее месте, тоже почувствовал необходимость проверить. Едва ли есть два более мотивирующих слова, чем «а что, если». Когда этот простой вопрос получает силу от разума, он может привести человека к невероятным достижениям или разрушительным последствиям. Только время покажет, какой исход ждет нас впереди.

Я убедился, что мои кузены в курсе происходящего, прежде чем вернуться на склад, где высадил Лину. Как только написал ей, что жду снаружи, она выскочила через парадный вход и бросилась к машине.

Двадцатиминутная поездка показалась вечностью. Лина буквально дрожала от нетерпения, ее глаза были прикованы к окну, а спина — прямая, как доска. Я подумал о еще одном предупреждении, но она была слишком взвинчена. Ничто не успокоит ее, кроме правды, какой бы она ни была.

Когда мы наконец прибыли, Элиза Брукс встретила нас у двери.

— Каролина, какой сюрприз. И я вижу, ты привела компанию, — она оглядела меня с ног до головы так, что мне захотелось искупаться в кислоте. — Пожалуйста, заходите, — открыла дверь и отступила в сторону. — Мы с твоим отцом как раз в гостиной наверстывали упущенное с неожиданным гостем. Думаю, ты, должно быть, слышала, иначе бы не пришла.

— Отчимом, — поправила ее Лина, ведя нас внутрь. — Глория позвонила. Это правда? Амели здесь?

— Это была не она, милая, — дрожащий от слез голос пожилой женщины раздался из другой комнаты. — Мне так жаль. Я не знала.

Прежде чем успел ее остановить, Лина прошла мимо матери. Я последовал за ней в большую гостиную, где Чарльз Брукс сидел, потягивая мартини, а напротив него в кресле была привязана пожилая латиноамериканка.

— Вот и маленькая принцесса. Как хорошо, что ты присоединилась к нам, — сухо сказал он.

— Какого черта, Чарльз? — крикнула Лина. — Почему Глория связана?

Глория заговорила прежде, чем он успел ответить.

— Я не понимаю, Лина. Почему они притворялись, что эта девушка — Амели? Она была так похожа на нее, но, когда зашла в ее комнату, чтобы обнять ее, и увидела вблизи, я поняла. — Лицо женщины было искажено отчаянием и замешательством.

Лина, должно быть, была разбита, но она слишком занята утешением пожилой женщины, чтобы показать это.

— Все в порядке, Глория. Я знала, что это, вероятно, не она.

— Почему, милая? Где Амели? Что происходит?

Именно тогда Элиза достала пистолет из кармана и направила его на меня.

— Ты дура. Вот что происходит, — сказала она Глории, хотя ее глаза были прикованы ко мне. — Ты была такой доверчивой. Даже поверила, что Амели вдруг уехала в Париж.

Она стояла примерно в пяти футах слева от меня, между нами был небольшой столик. Добраться до нее прежде, чем она успеет выстрелить, было бы сложно, а женщина настолько безумна, что бросаться слишком рискованно.

— Какого черта происходит, Элиза? — потребовала Лина. — Что ты думаешь добиться этим? Оран больше не член клуба. Ты уже выиграла. Я вне твоей жизни.

— Если бы только это было правдой. — Лоуренс Веллингтон воспользовался моментом и присоединился к нам с двумя вооруженными головорезами за спиной.

Итак, это был тот самый посетитель, на которого ссылалась Элиза. Умно.

Я был готов противостоять родителям Лины, но не ожидал, что Веллингтон будет здесь, да еще и с подкреплением. Эта новая расстановка сил оставляла нас в меньшинстве. И когда Веллингтон забрал пистолет у Элизы, безумный блеск в его глазах заставил меня еще больше напрячься.

Это действительно хреново.

— Двое по цене одного, — произнес он с натянутой улыбкой. — Вы хорошо справились.

Элиза засияла от гордости.

— Конечно, Лоуренс. Вы знаете, мы всегда к вашим услугам.

Я задумался, сколько раз подряд человека можно душить до смерти и возвращать к жизни. Может, я использую ее, чтобы это выяснить.

Веллингтон подошел к Лине, которая все еще стояла рядом с хныкающей Глорией, и приставил ствол пистолета к ее голове. Затем он уставился на меня.

— Если ты не исправишь то, что натворил, я украшу эту комнату ее мозгами.

Глория всхлипнула и начала бормотать что-то, похожее на молитву на испанском. Я не знал, как, но моя маленькая воительница стояла совершенно неподвижно, с нервами из стали. Поймал ее взгляд, пытаясь передать все свое спокойствие. Эта ситуация была моей ошибкой, и я должен был ее исправить.

— Я не понимаю, о чем ты, Лоуренс.

— Не прикидывайся дураком, — прошипел он. — Ты можешь включить любой канал и увидеть мое лицо, связанное с одним скандалом за другим.

Я поднял руки в умиротворяющем жесте.

— Я понимаю это, но не уверен, почему ты думаешь, что это моя вина.

Он резко двинулся и ударил Лину рукояткой пистолета по голове. Она рухнула на пол без сознания. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не зарычать от ярости. Но хоть и не издал ни звука, все мое тело дрожало от необходимости действовать. Желание убить читалось во мне, от сжатых кулаков до смертоносного взгляда.

— Ты хочешь обвинить кого-то в своих провалах, но это не я позволил своему сыну насиловать и мучить женщин. Не я уклоняюсь от налогов и сотрудничаю с торговцами людьми. Я могу понять, если инвесторы хотят держаться от тебя подальше, и только один человек ответственен за эту ситуацию, — я сказал бы этому ублюдку все, что он хочет услышать, лишь бы Лина была в безопасности, но он должен понимать, что молоко уже пролито.

Я медленно продвинулся дальше в комнату, притягивая к себе двух головорезов, пока приближался к Веллингтону.

— Обыщите его, — резко приказал Веллингтон людям за моей спиной, направляя на меня пистолет.

Я тяжело выдохнул, когда они начали обыскивать меня, забирая пистолет, спрятанный под курткой. Тот самый пистолет, который Лина держала два дня назад, только теперь он был полностью заряжен. Я надеялся, что он дилетант, чтобы и не догадается проверить меня на оружие.

Он, возможно, был чертовски подлым, но не из тех, кто пачкает руки. Дергать за ниточки из-за стола — это совсем не то, что нажимать на курок. И если бы он не был должным образом мотивирован, я бы усомнился в его способности довести дело до конца. Безумие — это очень эффективный источник мотивации. Ни одна угроза Веллингтона сейчас не была пустой.

— Скажи, как я могу тебе помочь, — предложил, пытаясь разрядить обстановку. Пока я говорил, заметил движение у ног Лоуренса, но не стал смотреть вниз. Я молился, чтобы Лоуренс не заметил, что Лина приходит в себя.

Мышцы на его лице дрожали от ярости, когда он прошипел: — Нет, ты прав. Единственное, что ты можешь для меня сделать сейчас, — это умереть.

— Это не так, Лоуренс… — не успел закончить.

Два выстрела разорвали воздух вокруг нас, за которыми последовала пронзительная боль.

ГЛАВА 43

Боль, пронзающая мой череп, заставила поморщиться еще до того, как открыла глаза. Почему, черт возьми, так болит голова? И почему я на полу?

Голоса доносились сквозь спутанность сознания. Когда приподнялась и увидела Лоуренса Веллингтона с пистолетом в руке, все вспомнила — звонок Глории, поддельная Амели, ствол пистолета у виска.

Ужас охватил меня.

Но прежде чем успела запаниковать, раздался оглушительный звук, пронзивший мою голову. Боль была настолько сильной, что пришлось зажмуриться и крепко прижать руки к ушам.

Выстрелы. Разбивающееся стекло. Крики.

Веллингтон направлял пистолет на Орана. Раздались выстрелы.

Веллингтон выстрелил в Орана.

Мой затуманенный мозг медленно соображал. Я с криком открыла глаза и начала искать Орана на полу, ожидая увидеть его истекающим кровью, но его там не было. Я лихорадочно осмотрела комнату и обнаружила двух телохранителей Веллингтона, лежащих без движения на деревянном полу. Над ним Оран теперь держал пистолет Веллингтона, размахивая им и приказывая старшему мужчине отойти от меня.

Я не понимала, как все это произошло, пока в комнату не вошли Коннер и еще один голубоглазый мужчина. Семья Орана. Они были здесь. Они спасли нас.

— Сиди спокойно, малышка. Дай мне секунду. — Оран говорил со мной. Я даже не заметила, что попыталась встать, все еще слишком ошеломленная и переполненная эмоциями, чтобы думать ясно. — Коннер, займись этим, — позвал Оран, его голос звучал так, будто он говорил из другой комнаты, хотя был рядом со мной.

Затем Оран помог мне подняться, поддерживая спину.

— Нам нужно спешить, Лина. Соседи уже наверняка вызвали полицию из-за выстрелов.

Я кивнула и постаралась устоять на ногах.

— А что насчет этих двоих? — спросил другой голубоглазый мужчина.

Оран и я посмотрели на Чарльза и Элизу, которые дрожали, прижавшись друг к другу.

— Нам нужно двигаться быстро, а двое плюс Веллингтон только замедлят нас. — Оран поднял пистолет и выстрелил Чарльзу в голову.

Элиза закричала, затем уставилась на меня умоляющим взглядом, боясь, что она следующая. Как будто у меня когда-либо будет к ней сочувствие.

Смех Орана был зловещим.

— Тебе пуля не достанется, Элиза. У меня для тебя кое-что поинтереснее, — он посмотрел на мужчину, с которым я не была знакома. — Кейр, у кого-нибудь есть скотч?

— Не было времени, но тут есть стяжки, — поднял пачку белых пластиковых стяжек и начал связывать Веллингтона, затем Элизу, которые, взглянув на бездыханное тело Чарльза, неохотно подали руки.

— Меня будут искать, — прошипел Веллингтон. — Человек вроде меня не может просто исчезнуть без последствий.

— Посмотрите, — саркастично сказал Оран. — Он все-таки понимает концепцию последствий. Просто думает, что они к нему не относятся. У меня для тебя новость, Ларри. Я готов принять последствия своих действий. А ты?

Ноздри Веллингтона раздулись, прежде чем он бросился на Орана.

Мужчина по имени Кейр поймал его, развернул и ударил кулаком в лицо за считанные секунды. Веллингтон рухнул на пол без сознания.

— Нет времени на это дерьмо, — пробормотал Кейр, наклоняясь и поднимая Веллингтона на плечо.

Оран кивнул в сторону входной двери, морщась от боли.

— Кто из вас, ублюдков, стрелял в меня?

— Это всего лишь царапина. Ты был на пути, — проворчал Коннер.

Я замерла на полпути.

— В тебя стреляли? — вырвалось у меня.

— Поверхностно — не о чем беспокоиться. Просто болит, как сволочь, — он продолжал двигаться, бросая взгляд на Коннера. — Я завел их в центр комнаты для тебя. Мог бы хотя бы прицелиться.

— Как скажешь, слабак.

Оран усмехнулся, шутливая перепалка чудесным образом успокаивала меня.

— У кого-нибудь есть нож? — спросил он, когда мы подошли к Глории.

Кейр бросил ему складной нож, которым Оран освободил Глорию от стула.

— Все будет хорошо, — заверил он Глорию. — Лина свяжется с тобой позже, чтобы ответить на твои вопросы. Когда приедет полиция, скажи, что ты была на кухне и ничего не видела. Все, что ты знаешь, — это то, что раздались выстрелы, а когда прибежала, твой босс и эти мужчины были мертвы.

Глория кивнула, ее глаза искали мои для подтверждения. Я обняла ее изо всех сил.

— Я все объясню позже, Мама Джи. Обещаю.

— Хорошо, милая. Будь осторожна.

— Я буду. Напиши, когда доберешься до дома.

Глория кивнула.

Оран повел меня к двери, обняв за спину.

— Времени больше нет, Лина. Нам нужно идти.

— Люблю тебя, Мама Джи, — крикнула, посылая ей воздушный поцелуй.

Вдалеке завыли сирены, но мы исчезли еще до того, как они появились в поле зрения.

ГЛАВА 44

Я отправил Лину с Коннером и Элизой к нему домой, а сам с Кейром забрал Веллингтона с собой. У Кейра были свои счеты с Веллингтонами, и он буквально требовал участвовать во всем, что произойдет дальше. Я оценил его энтузиазм.

Мы обсуждали план по дороге. Кейр предложил отвезти Веллингтона к себе домой и заковать его на чердаке. Мне понравилась ирония, и это было хорошим долгосрочным решением, но была нужна информация сейчас. Я хотел дать Лине закрыть вопрос с ее сестрой.

В итоге мы решили отвезти его в Bastion, потому что клуб находился ближе всего. Старая мясоперерабатывающая фабрика, которую иногда использовали для таких дел, находилась слишком далеко. Веллингтон пока молчал в багажнике, но кто знал, когда он очнется.

Мы припарковались у входа и быстро затащили его внутрь. Он начал приходить в себя по пути, но все еще был в полусне, что немного облегчило задачу спустить его в подвал, в многофункциональную комнату, которая иногда использовалась для хранения припасов, а иногда — для людей.

— Не знаю, что вы планируете этим добиться, — выплюнул Веллингтон, пока мы привязывали его к маленькому металлическому стулу в центре комнаты. Страх развеял последние остатки дезориентированности. — Вы уже забрали у меня все.

Я присел перед ним, как будто разговаривал с ребенком.

— Нам нужна небольшая информация от тебя.

— Сходите к прессе и скажите, что все это кампания лжи и фейковых новостей — я расскажу вам все, что хотите знать, — мимолетная хватка за реальность была комичной.

Я покачал головой с безрадостным смешком.

— Это не так работает, дружище, — снисходительно похлопал его по колену. — Но попытка хорошая.

— Я ничего не скажу, пока не получу что-то взамен. Делайте со мной что хотите.

Говорит человек, который явно ни минуты в жизни не страдал.

— С удовольствием. — Кейр подошел и с хрустом согнул мизинец Веллингтона, пока тот не повернул в сторону.

Звериный вопль, который издал Веллингтон, чуть не оглушил меня.

— Ладно, ладно. Хватит. Я все расскажу, пожалуйста, — жалкое нытье — это единственное, как можно было описать его унизительные мольбы. Мне пришлось встать и отвернуться, чтобы не пустить пулю ему в лоб просто ради прекращения собственных страданий.

— Ну, это разочаровывает, — проворчал Кейр. — Ты уверен, что не хочешь продержаться еще немного?

— Нет, нет. Я буду говорить, только пожалуйста. Верните мой мизинец на место. Это так больно, — он разразился потоком слез.

Господи Иисусе.

Я видел десятилетних детей с большей смелостью, чем у этого придурка. Я ожидал, что он быстро сломается, но это было просто жалко.

— В начале августа к тебе в дом привезли без сознания девушку.

Голова Веллингтона резко поднялась.

— Ха! Я так и знал, — он засмеялся, с ноткой безумия в голосе. — Я знал с той минуты, как увидел ее, что она принесет проблемы.

— Почему?

— Наркоманки не появляются случайно, — усмехнулся он. — Мой сын умолял меня оставить ее, но я отказался. Она не была какой-то шлюхой с улицы. Неизвестно, с кем она была связана.

— Ты не знал, кто она?

— Нет! Я… — он замер, взгляд метнулся между мной и Кейром. — В смысле? Кем она была?

— Это неважно. Что с ней случилось?

Он с любопытством посмотрел на меня. Кейр обошел Веллингтона с другой стороны и уставился на его другой мизинец.

— Я отвез ее в больницу, — выпалил Веллингтон. — Я не знал, что еще с ней делать. У нее была какая-то реакция на наркотики, которые она приняла или ей дали, и еще сотрясение мозга — я не знаю. Она провела в коме два чертовых месяца.

Я с трудом мог поверить в то, что слышал. Дарина была жива. Я был уверен, что извращенный отпрыск Веллингтона добрался до нее и убил, что даже не рассматривал другие варианты. Бритва Оккама¹³ не всегда имеет место быть — самое простое объяснение не всегда оказывается верным.

— Ты сказал, что она была в коме два месяца. Она очнулась после этого?

— Да. Она очнулась и не имела ни малейшего понятия, кто она такая, так что мне все равно не удалось от нее избавиться.

— Ты обращался в полицию?

Он усмехнулся.

— Уверен, больница сама разобралась с этим, раз уж она была неизвестно кем. Мне не нужно было поднимать шум и провоцировать слухи. Ты же знаешь, какими абсурдными могут быть СМИ.

— Ты вообще не пытался помочь найти ее семью?

— Я поддерживал эту чертову девчонку месяцами — оплачивал ее больничные счета и все остальное — разве этого недостаточно? Я знал, что, если не сделаю этого, это вернется ко мне бумерангом. И вот, смотрите. Именно это и произошло, — он плюнул на бетонный пол. — Все, что я делал, это контролировал ущерб от этого никчемного куска дерьма, моего сына, — посмотрел на Кейра, сопли текли по его лицу. — Знаешь, ты оказал мне услугу, убив его? Я знаю, что это был ты. Мне плевать, сколько ты будешь это отрицать. И мне все равно, что его больше нет. Он был чертовой обузой.

У многих людей есть проблемы. Некоторые немного испорчены. Лоуренс Веллингтон был просто сломан. Ему не хватало человечности. Это единственное объяснение.

Как иронично, что его неспособность к эмпатии, скорее всего, и стала причиной того, что его сын превратился в психопата. И Веллингтон никогда не сможет понять, что он сам был причиной своего величайшего разочарования.

Ничего из этого не удивляло, учитывая его отсутствие самосознания. Однако я был в шоке от того, что Амели, теоретически, жива и где-то в городе. Я не собирался верить этому полностью, пока не увижу ее своими глазами.

— Какой адрес?

— Отпустите меня, и я отвезу вас туда.

Господи, он бредит.

Безжалостный смех вырвался из моей груди.

— Ты еще не понял? Ты не в положении торговаться — ты полностью беспомощен. Точка.

Я согнул его другой мизинец в сторону, чтобы у него получился комплект.

— БОЖЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — крик отразился от стен. — Это… это… это на 170-й улице, Джеймса Хиллз, 89, квартира 5B.

— Это в Квинсе.

— Да, самый дешевый вариант, который смог найти в короткие сроки, — он покачал головой и начал рыдать. — Почему вы просто не убьете меня? Это то, чего вы хотите, не так ли?

Я снова присел рядом с ним и похлопал по предплечью.

— Нет, Лоуренс, — мягко сказал я. — Я не хочу, чтобы ты умер. Я хочу, чтобы ты страдал.

Мужчина рыдал, как ребенок.

Я встал.

— Мы уходим, но завтра за тобой завтра вернутся.

— Что? Что значит уходите? А если мне нужно в туалет? И мне нужна вода.

Кейр и я вышли, закрыв за собой дверь.

— Он, точно, тупой ублюдок. Не понимаю, как он вообще стал таким богатым.

— Удача.

— Другого объяснения нет.

Мы поднялись по лестнице на первый этаж, заперли дверь в подвал и вернулись к машине.

— Тебя высадить где-нибудь? Я не собираюсь говорить Лине ничего, пока не увижу ее сестру своими глазами, так что направляюсь в Квинс.

— Я поеду с тобой, — сказал Кейр. — Я уже втянут в это дело. — Помимо его личной вражды с Веллингтоном, он и наш кузен Торин управляли Moxy. Эти двое знали Дарину лучше, чем я. Они оба были потрясены, когда узнали, что Кейтлин похитила девушку, и были бы рады узнать, что она выжила.

— Меня это устраивает.

Нам потребовалось больше часа, чтобы добраться из Манхэттена на окраину Квинса. Чертовы пробки. Я мог бы быстрее дойти пешком. В конце концов, подъехали к адресу, который дал Веллингтон. Здание было старым — похоже, построенным в семидесятых, но в темноте все выглядело еще более обшарпанным. Зимнее солнце уже зашло, оставив на небе лишь мягкий бирюзовый отблеск.

— Какой у тебя план? — спросил Кейр.

— Черт его знает.

Может, ее напугает до смерти, если два незнакомца появятся у двери, но я тоже не хочу сидеть в машине часами.

— Дадим ей час. Если не увидим ее, пойдем стучать.

— Понял, — он посмотрел на телефон. — Сейчас четыре сорок пять.

Я вздохнул и откинул голову на подголовник. Ожидание — не моя сильная сторона. Слава Богу, нам пришлось ждать всего тридцать минут, прежде чем мы оба вздрогнули, увидев молодую брюнетку, выходящую из здания.

— Скажи, что ты ее тоже видишь, — прошептал я.

— Черт возьми, да, вижу. Господи Иисусе, — его слова звучали так же шокированно, как я себя чувствовал.

Девушка, которую мы оба знали как Дарину, засунула руки в карманы пальто и пошла по тротуару в нашу сторону. Мы прекрасно видели ее. Сомнений не было.

Я говорил, что это чудо, если сестра Лины окажется жива.

Похоже, чудеса все-таки случаются.

ГЛАВА 45

Ноэми изо всех сил старалась отвлечь меня — ее усилия были поистине героическими, — но я не могла перестать волноваться за Орана. Даже не понимала, из-за чего именно так переживаю. Веллингтон связан и без сознания, когда видела его в последний раз. Он не представлял реальной угрозы, но я не могла избавиться от тревоги. Это похоже на прогулку через паутину: сколько бы ты ни смахивал невидимые нити, на их месте появлялись новые.

Присутствие Элизы, вероятно, тоже не помогало. Коннер запер ее в гостевой спальне, но эта женщина как герпес — трудно забыть, что она где-то рядом.

Мне было интересно, что парни собираются с ней сделать. Или, может, нет. Может, я не хотела знать.

— Думаешь, сможешь что-нибудь съесть? — спросила Ноэми. — Коннер собирается заказать доставку еды. Мы можем взять все, что тебе захочется.

— Когда ты об этом сказала, я вспомнила, что не ела с завтрака.

Улыбка озарила ее лицо.

— Что тебе хочется? Я все устрою.

— Что-нибудь простое. Может, рамен?

— О, хороший выбор! Коннер обожает жареную свинину в Yanagi. Подойдет?

— Да, пусть закажет мне Shoyu рамен. — Это было практически то же самое, что куриный суп с лапшой — одно из моих любимых блюд, которое утешало.

Ее пальцы быстро застучали по экрану, набирая сообщение, и через полчаса в дверь постучали. Только это была не еда, а Оран. Видеть его живым и невредимым так приятно, что почувствовала, как могу дышать впервые за несколько часов. Я вскочила с дивана и обняла его со всей силы.

— Я так рада, что ты вернулся, — ослабила хватку, чтобы осмотреть его, и тут заметила засохшую кровь на плече, вспомнив, что его подстрелили. — О Боже! Мне так жаль! Ты в порядке?

Он крепче обнял меня за талию, притягивая к себе.

— Буду, если ты поцелуешь меня, — его голос был темным и сладким, как растопленный шоколад.

Я обняла его за шею и медленно, страстно поцеловала.

— Ммм… вот так гораздо лучше.

Я почувствовала его низкий рокот глубоко в животе, где пульсировало желание.

— Все прошло хорошо? — спросила с застенчивой улыбкой.

— Да, но мне нужно поговорить с тобой наедине.

Прощай спокойствие, здравствуйте нервы.

— Да, конечно, — кивнула, ладони мгновенно стали влажными.

Он повел меня в кабинет Коннера и закрыл за нами дверь. Тем временем мой мозг лихорадочно пытался предугадать все возможные ужасные сценарии, чтобы подготовиться.

— Веллингтон мертв?

Господи, Лина. Может, хотя бы попробуй быть чуть более сдержанной?

Я поморщилась.

— Прости, я имела в виду…

Оран прислонил палец к моим губам.

— Нет, он не мертв. И, возможно, не умрет еще какое-то время, но тебе не о чем беспокоиться. Хорошо?

— А что насчет моей матери? — Как бы я ни хотела, все равно думала о ней.

— Это, наверное, зависит от тебя. Я могу убить ее, пытать или высадить голой в Афганистане, чтобы карма сделала свое дело.

Так, прямота — это не проблема. Поняла.

Я отмахнулась от шока и задумалась на минуту. Хотя не хотела видеть Элизу в своей жизни, не была уверена, что могу приказать ее убить или нести ответственность за бесчеловечные страдания.

Ты всегда можешь оставить это на его усмотрение и закрыть глаза.

Я могла, или могла последовать примеру Орана и преподать матери урок, который она почувствует до глубины костей.

— То, что ты сделал с Лоуренсом… ты можешь сделать это с ней? Забрать ее деньги и статус?

Его улыбка была на грани безумия.

— С ее подписями и голосовыми записями, которые мы можем получить, пока она в наших руках, мы можем сделать практически все.

Я твердо кивнула.

— Отдай все на благотворительность. Я хочу, чтобы у Элизы не осталось ни пенни.

Он схватил меня за волосы и поцеловал так, что почувствовала, как тепло разливается по всему телу.

— Боже, ты такая сексуальная, когда мстительная.

— Не мстительная, — высокомерно поправила я его. — Это карма, как ты и сказал. Просто мы помогаем ей.

— Называй это как хочешь. Это все равно заставляет меня хотеть тебя без прелюдий.

Святые угодники, тут вдруг стало жарко?

— Мне нравится твой ход мыслей, но у меня есть опасения.

— Какие? — спросила я, борясь с туманом в голове, вызванным желанием.

— Враг, доведенный до крайности, может стать абсолютно смертоносным. Если человек думает, что ему нечего терять, он становится бесконечно опаснее. Если мы лишим Элизу всего, включая ее гордость, она будет страдать, но также станет потенциальной угрозой. Я не хочу жить каждый день, беспокоясь, что эта женщина попытается отомстить.

Черт, он был прав.

Если кто-то и был достаточно злобным, чтобы преследовать меня за то, что я разорила их, это была бы моя мать. Ненависть и ярость свели бы ее с ума — больше, чем она уже была безумна. Какие варианты у меня оставались? Ее нужно наказать, и я не хотела, чтобы у нее была свобода причинять вред кому-то еще.

Я встретилась с серьезным взглядом Орана и кивнула.

— Просто избавься от нее. — Некоторые души не имеют надежды на исправление. Я была готова к тому, чтобы это закончилось.

Его губы снова коснулись моих, но на этот раз с невероятной нежностью. Поцелуй снял тонкую пелену горя, которая пыталась опутать мои плечи. Если бы только подписать ее смертный приговор для меня было так же легко, как для нее подписать мою невинность, но это было не так. Думаю, я была рада этому. Я не хотела быть ее пародией.

Мягко улыбнулась.

— Это все?

Оран посмотрел на меня серьезным взглядом. Я мгновенно снова насторожилась. Моей бедной нервной системе потребуется серьезный отдых, когда все это закончится.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, но ты должна оставаться спокойной.

Я уставилась на него.

— Это, наверное, худшее, что можно сказать человеку, чтобы он оставался спокойным.

— Просто помолчи и послушай, хорошо?

Я подняла бровь в предупреждении. Он проигнорировал меня.

— Веллингтон рассказал мне, что случилось с Амели.

Мое сердце упало в пятки.

Увидев мою реакцию, Оран поднял руку.

— Я сказал тебе оставаться спокойной и выслушать меня, так что дай мне закончить, прежде чем ты начнешь паниковать.

У меня была мысль сказать ему, куда он может засунуть свои слова, но его следующая фраза оставила меня безмолвной.

— Амели жива и здорова, она здесь, в городе. Я сам ее видел. Ее накачали наркотиками, когда похитили, и у нее была реакция. Она пролежала в коме, а когда очнулась, у нее была амнезия. Веллингтон боялся, что она может стать проблемой, поэтому поселил ее в квартире.

О Боже. Только не снова.

Я не могла позволить себе снова надеяться, а потом видеть, как надежда разбивается.

Моя голова дернулась в резком отрицательном жесте.

— Нет. Этого не может быть. Я не могу снова через это пройти.

Оран взял мое лицо в ладони и приковал меня своим взглядом, требуя внимания.

— Тшш, слушай, малышка Лина. Я сам ее видел. Это не трюк и не ошибка. Девушка, которую я знал как Дарину, жива и живет в Квинсе.

Я не заплакала.

Я сразу перешла к рыданиям, которые сотрясали тело, оставляя меня без дыхания, с соплями и хриплым голосом. Оран не сказал ни слова. Он просто держал меня, пока ураган эмоций не прошел.

Амели была жива. Действительно живая.

Это то, о чем ты молилась — девочка, которая не молится, — хватит хныкать и иди за ней!

Я вытерла слезы, и маниакальный смешок сорвался с моих губ.

— О Боже. Ладно. Постарайся забыть, что ты это видел.

— Не нужно стесняться слез, — он посмотрел на меня выразительно и ждал, пока кивну в знак согласия. — Что касается твоей сестры, тебе нужно помнить, что она возможно не восстановила свои воспоминания. Я видел ее, но не разговаривал с ней. Я не знаю, в каком она состоянии.

— Мне все равно. Я просто так рада, что она жива.

Он кивнул.

— Прежде чем мы выйдем, тебе нужно решить, хочешь ли ты, чтобы твоя мать знала.

Я замерла, глаза расширились.

— Я не знаю.

— Тогда пока ничего не будем говорить. Нет причин, чтобы она знала.

Я кивнула, чувствуя огромное облегчение от того, что наконец-то кто-то помогает мне.

— Я знаю, что ты, наверное, хочешь увидеть ее прямо сейчас, но она выходила из своей квартиры, когда ее видел, так что она может быть еще на улице. Плюс, дорога туда занимает час, и два незнакомца, появившихся у ее двери ночью, могут ее напугать. Думаю, лучше подождать до утра.

— Хорошо, — я нахмурилась. То, что он сказал, имело смысл, но мне казалось, что уже так долго ждала. Еще двенадцать часов звучали как вечность.

Мы вернулись в гостиную, где Оран тихо поговорил с Коннером.

Я бросилась к Ноэми, слезы снова навернулись на глаза.

— Моя сестра жива. Он отвезет меня к ней утром. Я не могу в это поверить, но Оран говорит, что это правда.

— О, дорогая. Я так рада за тебя! — Она обняла меня.

— Только не говори Элизе.

Ноэми сделала жест, будто застегивает молнию на губах.

— Я и не планировала туда заходить.

— Ты готова, Лина? — позвал Оран.

Я была более чем готова. Вскочила и последовала за ним, крикнув на прощание Коннеру и Ноэми.

Он бросил на меня взгляд.

— Никаких вопросов или последних наставлений?

— Не-а. Я тебе доверяю, — на моем лице появилась влюбленная улыбка.

Оран притянул меня к себе и поцеловал в лоб.

— Черт возьми, это не случайность. Моя девочка такая милая, когда счастлива.

Я толкнула его локтем в живот.

— И дерзкая, и нетерпеливая, и чертовски сексуальная, — добавил он игриво.

— Не забывай об этом.

— И не мечтаю, — он переплел свои пальцы с моими, и готова поклясться, мое сердце увеличилось в три раза.

Я так и не получила свой рамен, но Оран купил пиццу по дороге домой. Мне даже не пришлось занимать себя чем-то тем вечером. Как оказалось, когда ты помолвлена с сексуальным ирландским гангстером, убить время — не проблема. Я вырубилась, голая и удовлетворенная, вскоре после ужина. Я даже не шевельнулась до утра.

ГЛАВА 47

— Я не знаю, что сказать. — Амели с беспокойством посмотрела на меня, затем на Орана и снова на меня. — Оба варианта невероятно щедрые. Я не хочу создавать вам неудобства.

— Это мило с твоей стороны, — сказал Оран, — но я не из тех, кто создает себе неудобства. Я сказал Лине, что мне подходит любой вариант, и это правда. Тебе просто нужно выбрать, — он ополоснул свою пустую тарелку в раковине и поставил ее в посудомоечную машину.

Я бросила сестре взгляд «видишь, я же говорила».

В ее глазах мелькнуло возбуждение.

— Ну, если вы правда не против, то квартира здесь, в здании, звучит невероятно. Мне нравится иметь свое маленькое пространство, и быть так близко к вам было бы идеально.

Оран достал телефон и набрал номер.

— Фрэнк, это Оран Байрн. Та квартира, о которой мы говорили вчера? Я заеду сегодня, чтобы подписать документы. Как скоро я могу получить доступ?

Амели и я обменялись сияющими улыбками.

— Это подходит. Увидимся через час, — он повесил трубку и сунул телефон обратно в карман брюк. — Им нужно, чтобы уборщики прошлись завтра, но ты сможешь начать переезжать послезавтра. Просто дай мне знать, если заметишь какие-то проблемы после этого, и я позабочусь о них.

— О Боже, — сестра уставилась на меня. — Он серьезно?

Я рассмеялась.

— Ага. Он как сила природы — его не остановить, если что-то задумал.

Амели усмехнулась.

— Забавно, это кое-кого мне напоминает.

Я посмотрела через левое плечо, затем через правое, приложив руку к груди.

— Меня? Ты точно не можешь иметь в виду меня.

Оран расхохотался.

Когда уставилась на него с возмущением, он засмеялся сильнее, затем поцеловал меня в лоб.

— У меня есть дела. Вы, дамы, ведите себя хорошо.

У меня пересохло во рту при виде его дорогих брюк, идеально облегающих мускулистую задницу. Боже мой.

— Да, — протянула Амели. — Собственная квартира — это необходимость.

— Что? Почему?

— Сексуальная энергия между вами настолько сильна, что боюсь забеременеть, просто дыша воздухом здесь.

Настала моя очередь расхохотаться.

— Прости за это, — я пожала плечами. — Думаю, мы все еще в фазе медового месяца.

— Не нужно извиняться. Я невероятно счастлива за тебя, — она положила руку на мою и сжала ее.

— Я чертовски рада за нас обеих. Все будет просто потрясающе с этого момента, я уверена.

Она улыбнулась, но ее энтузиазм не шел ни в какое сравнение с моим.

— Что-то не так?

— Ничего. Я просто думала, что мне нужно снова найти работу. Думаю, по крайней мере, на этот раз я могу использовать свое настоящее имя и документы. — Амели не хотела денег семьи Бруксов так же, как и я, когда спрашивала ее об этом, хотя они ей определенно пригодились бы. Я заверила ее, что не буду ее судить, если она воспользуется ими — я сама так делала, когда начинала, — но она твердо стояла на своем.

— У меня не было возможности поговорить с тобой об этом раньше, но нам с Космо нужно нанять кого-то для административной работы. Как насчет этого?

Она слабо улыбнулась.

— Это было бы здорово, Лина.

— Но?

Ее взгляд упал на руки.

— Просто все, чего я когда-либо хотела, — это танцевать. Мне приходилось тайком практиковать что-то кроме балета за спиной мамы, а потом нужны были деньги, чтобы заниматься танцами. Я просто думала, что, возможно, с оплаченной арендой, это наконец-то мой шанс. Я могла бы пройти прослушивания для шоу и найти танцевальную труппу. Это было бы воплощением мечты.

Амели была невероятно талантливой танцовщицей. Я бы поддержала ее в любом случае, но зная ее способности, была еще больше взволнована.

— Тогда я бы сказала, что это идеально. Если ты хочешь заработать немного денег, ты можешь выполнять для нас работу здесь и там по своему графику. Если ты найдешь что-то в танцевальной индустрии, то я буду первой, кто тебя поздравит. Жизнь слишком коротка. Ты должна преследовать свои мечты при каждой возможности.

Она соскользнула со стула и бросилась в мои объятия.

— Спасибо, Лина Байрн. Ты лучшая сестра, о которой я могла мечтать.

— Взаимно, Мэлли Белли. — Использование наших детских прозвищ — тех, которые она дала нам, когда ей было всего несколько лет, — чуть не довело меня до слез.

Остаток дня мы провели спокойно. Никаких эмоциональных разговоров по душам или личных откровений, просто старая добрая продуктивность. У нас две квартиры, которые нужно было освободить за два дня. Мы с Амели справились с квартирой Веллингтона сами, так как у нее там было очень мало вещей. На следующий день Оран помог нам собрать вещи из квартиры, в которой Амели жила, когда исчезла, а затем перевезли все на ее новое место.

Однокомнатная квартира с одной ванной была невероятной. Оран удивил нас тем, что обставил ее. Не только уборщики приходили перед тем, как мы перевезли Амели. Гостиная, небольшой обеденный стол с четырьмя стульями и полностью оборудованная спальня ждали нас, когда приехали. Его щедрость продолжала смирять меня.

Сама квартира была лучше, чем я представляла. Высокие потолки и большие окна делали пространство еще более просторным, чем заявленные тысяча квадратных футов. Угловая кухня с белыми гранитными столешницами, качественной нержавеющей техникой и небольшим островком с двумя барными стульями отделяла ее от основной жилой зоны.

И самое лучшее было то, что она находилась всего в одной короткой поездке на лифте от нашей квартиры.

Оран принес еду на вынос в первую ночь, когда она переехала, и мы втроем поели за ее новым столом. Я не могла вспомнить, когда мое сердце переполнялось бы таким счастьем. Мне было все равно, что случилось с Веллингтоном или моей матерью — единственное, что действительно имело значение, было прямо рядом со мной.

Единственная часть моего сердца, которой не хватало, это Глория, и мы навестили ее на следующий день. Она была вне себя от облегчения, когда я появилась с Амели. Я с радостью убедилась, что Глория не была непоправимо травмирована тем, что произошло в доме Бруксов. Я связывалась с ней по телефону, чтобы проверить, как она, но нет ничего лучше, увидеть при личной встрече, что она в порядке. Глория сильнее, чем я ожидала.

Мы с Ораном поговорили пару ночей назад, вернувшись к вопросу о деньгах моей матери и отчима, и решили положить значительную сумму на счет для Глории, прежде чем пожертвовать остальное. Она заслуживала этих денег больше, чем кто-либо.

Когда сказала, что ей оставили деньги в завещании Чарльза, она была шокирована. Осознание того, что ей больше не нужно беспокоиться о работе или деньгах, довело ее до слез. Я никогда не была так счастлива видеть, как кто-то плачет крупными, тяжелыми слезами.

К тому времени, как мы с Амели ушли от Глории, мы все смеялись, плакали и поклялись поддерживать связь. Моя семья, возможно, была маленькой, но, по крайней мере, она у меня была. Я больше никогда не буду принимать это как должное.

ГЛАВА 48

Лоуренс Веллингтон считал себя неприкасаемым. Богатство, власть и привилегии усыпили его бдительность, оставив в самом уязвимом состоянии. Это была худшая ошибка, которую мог совершить человек.

Чтобы помочь ему осмыслить ситуацию, мы держали его в цепях на его собственном чердаке последние две недели. Это казалось уместным, учитывая, что он позволил своему сыну делать то же самое с невинной женщиной, которую привезли из России.

Операция потребовала некоторой тонкости, опираясь на то, что федералы все еще искали его. Я получал невероятное удовольствие от того, что он прятался у всех на виду, прямо под их носом.

Мы обеспечили ему развлечения — новостные репортажи крутились на повторе, с обзором, как рухнула его империя. День и ночь.

Стоя в дверях его импровизированной камеры и наблюдая, как он сидит голый на полу, раскачиваясь и уставившись в стену, я мог честно сказать, что Веллингтон выглядел отвратительно. Он похудел, хотя мы предоставляли ему достаточно черствого хлеба и гнилых фруктов. У него даже был доступ к воде в унитазе, если только он помнил, что нужно пить, прежде чем помочиться. Я считал, что предоставление ему доступа к туалету было довольно щедрым с нашей стороны.

В целом, Веллингтон был в плохом состоянии, но еще было куда деградировать.

Я размышлял о том, что можно сделать дальше, чтобы разнообразить его опыт, и внезапно осознал, что мне все равно. Пока он не мог причинить вред кому-то еще, тратить на него больше умственной энергии казалось бессмысленным. Он был бессмысленным, потому что не имел значения. Так зачем я все еще трачу время на то, чтобы мучить его?

Мы уже выжали из него всю информацию о Обществе. Эти больные ублюдки в шаге от Джеффри Эпштейна. У каждого из них был какой-то извращенный фетиш — вещи, далеко выходящие за рамки безобидных игр. Веллингтон любил унижать своих женщин до состояния жестокого обращения. Яблоко от яблони недалеко падает. Другие увлекались детьми или изнасилованием. Я даже не был уверен, можно ли это назвать фетишем. Эти люди находили удовольствие в самых жестоких, бесчеловечных действиях по отношению к другим.

В этом они все были одинаковы.

Как и их торжественная клятва молчания, но только потому, что они взаимно согласились предоставить компромат на самих себя как условие членства. Именно поэтому Элиза предложила девственность Лины. Дело было не в деньгах. Никакие деньги не переходили из рук в руки. Дело было в том, чтобы все молчали. Если все в равной степени под угрозой, они были уверены, что никто не заговорит. Однако не учли одну важную возможность. Пытку.

Как только один из них был вынужден заговорить, секреты полились, как из прорванного водопровода. Ни один член не был готов пойти ко дну, не утащив за собой всю группу. Их система чести не надежнее дома, построенного на голливудском холме. Как только почва начинала скользить, весь фундамент рушился.

Мы узнали, что они собирались в штаб-квартире Olympus по воскресеньям и планировали свои ежемесячные оргии — тайные ночи, наполненные ужасами и развратом. Хотя у меня сложилось впечатление, что их встречи больше касались предвкушения, чем реального планирования. Они не только хранили самые темные секреты друг друга, но и помогали друг другу либо лично, либо через связи, такие как брат моей бывшей жены.

Мы получили список имен и работали над ним. Однако действовали осторожно, чтобы никто не заподозрил неладное, прежде чем сможем вынести наказание. Дни Общества были сочтены.

Веллингтон уничтожен.

Общество рушилось.

Амели в безопасности.

И самое главное для меня — Лина была моей.

Пришло время заканчивать.

— Лоуренс, я принял решение, — сказал скучающим тоном, стоя за его спиной.

Он продолжал раскачиваться на месте, не обращая на меня внимания.

Достал пистолет из кобуры и проверил обойму.

— Думаю, мы закончили. У тебя есть последние слова, которые ты хотел бы сказать?

Он замер и медленно оглянулся через плечо. Если не ошибался, его глаза были влажными от слез. Он раздвинул потрескавшиеся губы и…

Одним резким движением взвел курок, прицелился и выстрелил ему между глаз.

— Очень жаль, потому что всем плевать, что ты хотел сказать, — подобрал гильзу с пола, убрал пистолет в кобуру и ушел.

Выходя из особняка Веллингтона, позвонил уборщикам, а затем отправился за цветами.

БОНУСНЫЙ ЭПИЛОГ

— Ты так и не скажешь куда мы летим? — Я смотрела на Орана с забавной улыбкой, пока наш частный самолет отрывался от взлетной полосы, направляясь в медовый месяц.

Я знала, что мы будем в отъезде две недели. Он сказал собрать вещи для места, где есть снег, пляж и все, что между ними. Это действительно помогло сузить варианты. Я была почти уверена, что мы направляемся либо на Гавайи, либо в Европу — где еще можно найти такие крайности в одном месте? В Чили были горы и пляжи, но не думала, что Оран повезет нас в Южную Америку. Конечно, я не ожидала, что он устроит мне медовый месяц-сюрприз.

— Ты скоро узнаешь, — его ухмылка одновременно безумно раздражала и чертовски возбуждала.

Я подняла бровь.

— Ну, я могу хотя бы узнать, летим ли мы на восток или запад, — посмотрела в маленькое окно, пока мы поднимались выше в небо. Солнце только садилось в наш первый полный день как супружеской пары. Мы будем лететь всю ночь, но в каком направлении?

Оран встал со своего мягкого кожаного кресла напротив меня и наклонился ко мне, положив руки на подлокотники.

— Если только… я тебя не отвлеку, — рука скользнула в карман его брюк и достала черную ткань — длинную и узкую, как галстук, но из мягкого сатина. Он продолжал тянуть, пока полоска ткани шириной в два дюйма не повисла в двух футах от его руки.

— Ты принес повязку на глаза? — Я уставилась на него. — Ты так сильно хочешь сохранить это в тайне?

Он обернул сатин вокруг моих глаз и завязал его, стараясь не зацепить волосы узлом.

— Доверься мне, это не единственная причина.

Затем я оказалась в его объятиях. Взвизгнула и вцепилась в его плечи, надеясь, что турбулентность не швырнет нас в стену. К счастью, самолет был не очень большим, поэтому до роскошной спальни в задней части было недалеко.

Оран осторожно пронес нас через дверной проем, затем положил меня на кровать. Снял с меня одежду, увидев, что на мне было красное нижнее белье с черным кружевом, которое он купил. Оно было его любимым с тех пор, как он впервые увидел меня в нем.

— Ты знаешь, я люблю это белье, но на этот раз оно должно исчезнуть, — он снял с меня трусики, затем перевернул меня, чтобы снять лифчик. Не перевернул обратно. Я лежала на животе и напрягалась, чтобы услышать, что он задумал. Слышала, как он снимает свои туфли, затем на пол упала одежда. В животе екнуло, когда следующий звук, который услышала, был похож на то, что он роется в сумке.

Он принес игрушки? Что еще у этого мужчины было в рукаве, кроме повязки на глаза?

Мне пришлось заставить себя лежать спокойно, пока он присоединился ко мне на кровати. Что-то щелкнуло, затем он оседлал меня, его член тяжело лег между моих ягодиц. Я выгнулась, поднимая задницу. Мне нравилось, когда он брал меня сзади, особенно когда его тело лежало на мне. Я не знаю почему, но когда мы были в такой позе, чувствовала себя полностью его.

Наслаждалась этим чувством, когда струйка прохладной жидкости капнула на спину, заставив меня ахнуть.

— Что…?

Затем сильные руки Орана оказались там, втирая в мою кожу то, что, должно быть, было массажным маслом. Я застонала, низко и глубоко. Он двигался медленно, с определенной целью. Это был не просто ход, чтобы перейти к сексу. Оран был предан своей задаче, начиная с шеи и плеч, опускаясь ниже по спине только тогда, когда каждый узел и зажим были расслаблены до совершенства.

Я только начала чувствовать, что могу погрузиться в глубокий, мирный сон, когда его руки начали массировать мои ягодицы. Мне нравилось, что Оран видел проблески между моих бедер, когда мои ягодицы раздвигались. Постепенно его руки приближались к сердцевине, разжигая в венах адское предвкушение. Я пыталась лежать неподвижно, но пульсирующее желание в животе было невыносимым.

Когда его руки опустились ниже, к верхней части моих бедер, я начала беспокоиться, что он действительно просто делает мне массаж. Затем его рука скользнула по моим губам, как будто случайно.

— О, — выдохнула я.

— Прости, должно быть, я промахнулся, — грубая мужественность его хриплого голоса пробежала по моей коже.

— Ничего страшного. Я недавно вышла замуж, и не уверена, что моему мужу это понравится, но это же была случайность, правда?

Рука Орана скользнула сильно и уверенно по внутренней стороне моего бедра, на этот раз замедляясь, и его пальцы целенаправленно касались моих губ.

— То, чего он не знает, не причинит ему вреда. Это может быть нашим маленьким секретом.

О, черт возьми, да! Он играл вместе со мной, и это было чертовски горячо.

Мои соски затвердели, как свинцовые камешки, подо мной, и я выгнулась, чтобы открыться ему еще больше. Он ввел один палец глубоко внутрь меня.

— Как это? Приятно?

— Даааа.

Он несколько раз ввел и вытащил палец.

— Это тело умоляет о большем. Думаешь, сможешь принять два? — Он не стал ждать ответа, вставив второй палец внутрь. — О, да. Хорошая девочка. Твоя киска буквально умоляет, чтобы ее заполнили членом.

— Ты же не расскажешь ему, правда? — простонала я.

— Просто делай, как тебе говорят, и все будет хорошо, — он вытащил пальцы, затем поднял мои бедра, поставив меня на колени, пока грудь все еще лежала на кровати. — Не двигайся, — резко проинструктировал он.

Я чувствовала себя такой открытой и обнаженной, и без возможности видеть каждая нервная клетка ожила. Сначала не могла понять, что он делает, затем почувствовала его волосы между моих бедер и дыхание на моей киске. Его руки сжали мою задницу и притянули меня к его лицу, как пиршество для голодного человека.

Я не хотела, чтобы стюардесса с пилотом, услышала меня, но не могла сдержать крик. Это было чертовски приятно.

Он лизал и сосал мой клитор, и я терлась о его лицо, как будто не могла насытиться, потому что это так и было. Когда он остановился, я простонала от разочарования, надеясь, что собирается трахнуть меня. Однако Оран был настроен держать меня в неведении. Он выпрямил мои ноги, затем перевернул на спину одним властным движением.

Я взвизгнула, прикусив губу, чтобы не засмеяться.

— Тшшш, мы не хотим, чтобы кто-то услышал тебя. Если мой босс узнает, меня уволят.

— Я буду тихой, — прошептала я.

— Да, будешь. — Он подполз ко мне, оседлав мое тело, пока не сел на мой живот, стараясь не давить слишком сильно. Затем масло капнуло на мою грудь.

— О Боже. Мне нужны твои руки. — Я выгнулась, моя грудь набухла и болела от желания прикосновений.

— Ты получишь больше, чем мои руки, дорогая. Просто подожди. — Он массировал и растирал, щипая соски ровно настолько, чтобы я почувствовала, что могу кончить, даже без стимуляции клитора. Когда подумала, что мой разум может разлететься на куски, он пододвинулся вперед, пока его пылающий член не оказался между моих грудей.

— Держи эти идеальные сиськи вместе, красавица, чтобы я мог их трахнуть.

Я сделала, как он сказал, наслаждаясь, как, даже играя роли, Оран всегда заставлял меня чувствовать себя богиней. Он шипел от удовольствия, когда начал скользить между смазанных маслом грудей. Его палец зацепил повязку и снял ее.

— Ты должна это видеть. Твои сиськи были созданы… для моего члена, — он с трудом говорил, словно борясь с желанием кончить.

— Да. Это так приятно, — это не то же самое, как чувствоать его язык между бедер, но все равно было приятно доставлять ему удовольствие.

Я крепко сжала грудь, надеясь свести его с ума. Должно быть, это сработало. Он застонал, затем опустился вниз по моему телу.

— Хватит, я готов трахнуть свою жену, — его губы обрушились на мои.

Я обвила ногами его талию и приподняла бедра, чтобы прижаться к его члену. Одно движение — и он вошел в меня.

Мы оба ахнули и замерли, наше дыхание стало прерывистым.

— Трахни меня, Оран. Заставь меня кончить так сильно, чтобы я не могла видеть.

Как будто мне вообще нужно было просить.

Мой муж входил в меня с неумолимой интенсивностью. Все накопленное возбуждение от прелюдии хлынуло вперед, как будто никогда не отступало, и через несколько секунд я была унесена потоком блаженства, оставившего меня задыхающейся.

— Вот так, малышка. Ты так хорошо сжимаешь мой член, — его слова сопровождались диким стоном, и я почувствовала, как он становится еще больше внутри меня. Последние толчки пришли как раз тогда, когда я думала, что больше не выдержу стимуляции.

Я прижалась к нему, к своему мужу, к моему сердцу.

— Я так тебя люблю, — прошептала я.

— Люблю тебя больше жизни, — он приподнялся достаточно, чтобы наши глаза встретились, прежде чем с благоговением поцеловал меня. — Ты иди в ванную, а я принесу нам еды. Мы можем поесть в постели, а потом поспать.

— Меня это устраивает.

Он вытрахал из меня все заботы. Я узнаю, куда мы направляемся, когда приземлимся.

Часы спустя — могло быть несколько или дюжина, я понятия не имела — мы приземлились в пункте назначения. Мы были окружены большим городом, хотя рядом проходили лесистые горы. Судя по знакам, которые видела, были где-то в Азии, хотя я не была достаточно осведомлена, чтобы определить страну.

Азиатское путешествие даже не приходило мне в голову.

— Где мы? — спросила, восхищение звучало в голосе, когда мы спускались по трапу самолета на взлетную полосу.

— Пока что в Токио, но дальше полетим на вертолете в Хаконе.

— На вертолете! — Я никогда не летала на вертолете. Я никогда не была в Японии. — Оран, это невероятно!

— Отлично, — он повернул мое лицо к себе. — Потому что моя королева заслуживает невероятного.

Я улыбнулась так широко, что заболели щеки.

— У нас запланирован тур по стране — больше садов, чем ты можешь представить, — и мы закончим на пляжах Окинавы. Надеюсь, погода будет достаточно теплой, чтобы насладиться ими.

— Я знаю, что в любом случае получу удовольствие.

Он постучал по кончику моего носа.

— Нам нужно идти.

Я последовала за ним к носильщику, который помог перенести наш багаж к вертолету. Поездка была невообразимой, особенно когда мы покинули город и вошли в лесистые холмы. Все было таким ярким и зеленым.

Оран арендовал частный дом на склоне холма на первые пару дней, чтобы дать нам время расслабиться и привыкнуть к разнице во времени. Я узнала, что одной из главных достопримечательностей Хаконы были природные горячие источники, называемые Онсэн. Они были общественными, разделенными на мужские и женские бассейны, и одежда не допускалась. К счастью для нас, владельцы нашего дома подвели воду из горячих источников, чтобы наслаждаться ею в уединенной обстановке. Большая чугунная ванна стояла на балконе с видом на тропический лес. Если бы кто-то мог увидеть наш балкон, я бы никогда не узнала. Густая растительность обеспечивала достаточную приватность.

Как только разгрузили багаж и устроились, Оран предложил нам принять ванну. Небо потемнело от тяжелых дождевых облаков, делая время более поздним, чем оно было, хотя света все еще хватало, чтобы насладиться потрясающим видом. Мы даже могли слышать плеск ближайшего водопада. Я не могла представить более мирной обстановки.

— Давай посмотрим, как это работает, — он нажал кнопку, запуская поток горячей воды из источника, слегка пахнущей серой. — Черт, это горячо. — Он потряс рукой. — Я не был уверен, нужно ли добавлять холодную воду, но определенно нужно.

Я повернула кран с холодной водой. Пока ванна наполнялась, мы разделись и погрузились в воду, я села между ног Орана, откинувшись на его грудь.

— Не знаю, как ты все это придумал, но это абсолютное совершенство, — слова звучали мечтательно, я была в восторге от нетронутой красоты вокруг. Добавляя к сюрреалистичной магии этого места, начался легкий дождь, падающий на лиственный полог деревьев и лиан. Шум дождя наполнил воздух.

Защищенные навесом, мы наблюдали в благоговейной тишине.

— Ты заставляешь меня видеть мир так, как я никогда не мог представить, — сказал Оран спустя некоторое время.

— Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду. Может, мы оба были немного слепы друг без друга.

— Я не представлял, какой красоты мне не хватало — каково это — по-настоящему любить кого-то за пределами всякой рациональности.

Я перевернулась, пока моя грудь не оказалась прижатой к его, и мягко улыбнулась.

— Надеюсь, не слишком иррационально.

Я хотела быть легкомысленной, но он выглядел серьезнее, чем когда-либо.

— Нет ничего в этом мире, чего я не сделал бы для тебя. Никакое действие не будет слишком жестоким, никакая жертва — слишком великой.

Его слова оставили меня без дыхания.

— Я люблю тебя, Оран Байрн. Мое сердце принадлежит тебе и всегда будет твоим.

БЛАГОДАРНОСТИ

Прежде всего, эта книга никогда бы не появилась на свет, если бы Оран не превратился в столь захватывающего персонажа, что я просто не могла не рассказать его историю. Серия Братья Байрн должна была закончиться после книги Безжалостное спасение, но я поняла, что Орану просто необходимо снова найти любовь. После этого все сложилось само собой, словно так и было предначертано, и я не могла быть счастливее.

Моя команда альфа и бета-ридеров, как всегда, была потрясающей. Сара, моя родственная душа и напарница в преступлениях, дает лучшие отзывы, о которых только можно мечтать. А Меган, Патрисия и Крис — ваш вклад бесценен. Без вас эта книга не была бы такой отполированной!

Дженни, ты взялась за дело, как настоящий чемпион, и прочитала книгу дважды в разгар рождественских праздников. Это само по себе заслуживает огромной благодарности, не говоря уже о том, как мастерски ты подправляешь мои слова, делая их еще лучше. Спасибо!!

Как никогда, я хочу поблагодарить свою семью за всю поддержку и понимание, которые они проявили во время работы над этой книгой. Я признаю, что становлюсь немного безумной в процессе написания. В этот раз все было еще сложнее из-за череды событий, доведя мой уровень стресса до предела. Но мой муж и дети воспринимали все с таким терпением и пониманием, что я каждый раз поражаюсь, насколько мне повезло. Джейси, Тайлер, Кам и Лэндон, я люблю вас всем сердцем!

Notes

[

←1

]

Фридайвинг — подводное плавание с задержкой дыхания (апноэ). Эта самая ранняя форма подводного плавания до сих пор практикуется как в спортивных, так и в коммерческих целях

[

←2

]

Пиг-Пен — вымышленный персонаж комикса Peanuts Чарльза М. Шульца, опубликованного в ежедневных и воскресных газетах во многих странах мира. Несмотря на свою дружелюбность, он — молодой мальчик, который, за исключением редких случаев, чрезвычайно грязный и постоянно поднимает облако пыли.

[

←3

]

Голубая таблетка – виагра.

[

←4

]

Песня Walker Hayes — Fancy Like.

[

←5

]

Uisce beatha переводится как «вода жизни» — это название ирландского виски, которое в XVIII веке стало официальным названием напитка.

[

←6

]

Caldo verde — сытный португальский суп с капустой и картофелем, размятым в пюре. Смыслообразующий ингредиент — пряная свиная колбаса чоризо.

[

←7

]

Dios mío — Боже мой.

[

←8

]

Cocoa Pebbles — хлопья на завтрак в забавной упаковке.

[

←9

]

Frosted Flakes — хлопья на завтрак, также в забавной упаковке.

[

←10

]

Управление по охране труда (Occupational Safety and Health Administration, OSHA)

[

←11

]

SEC (U.S. Securities and Exchange Commission) — Комиссия по ценным бумагам и биржам.

[

←12

]

AIS (Automatic Identification System) — система в судоходстве, служащая для идентификации судов.

[

←13

]

Бритва Оккама — это метод, который пришел к нам из науки и философии. Согласно этому правилу, если есть несколько объяснений для одного и того же явления, нужно выбрать самое простое. Суть бритвы Оккама в том, чтобы не усложнять.